Некромант. Космос

Пролог

Некромант. Космос. Книга 7

С убийством императора эльфов можно с уверенностью сказать, что война за этот материк, если не за всю планету, наконец-то подошла к своему завершению.Остались лишь последние штрихи — мелкие улаживания и перестановки, которые не сравнятся с масштабом того, что было. С такими мыслями я переместился с космической орбиты вниз, прямиком в Черный город.

Он теперь представлял собой жалкое зрелище- разрушений было гораздо больше, чем при нашем первом знакомстве. Разруха здесь была повсюду — как будто гигантская лапа хаоса разодрала некогда величественные стены. Треть зданий лежала в пыльной куче, превратившись в груды обломков и металлолома, будто чей-то безжалостный кот просто игрался с ними. Остальные строения хранили раны — пробоины, трещины и обгоревшие фасады, как следы старинного врача, который пытался стянуть раны, но все было бесполезно.

Весь тот блеск, та изящность и красота, что когда-то привнесла сюда Милан — исчезли, как растворяющийся дым. Теперь город выглядел как каменный скелет, с которого сорвали кожу, оставив лишь холодный и мертвый каркас. Судьба у Черного города, похоже, была не завидной — быть вечным эпицентром войны, натруженным, раненым и забытым. Я много думал, когда мы пытались сделать этот город пригодным для жизни, приглашали людей, вкладывали ресурсы и силы. Теперь ясно: это была ошибка. Надежда на покой здесь была лишь иллюзией.

Я все еще находился в теле своего аватара — гигантского и грозного помощника, мой боевой комок мускулов и брони. Пора было «сбросить шкуру», словно старого змия — я сосредоточился, напряг волю, и медленно, ощущая легкость, дух мой покинул тело чудовища. Воздух вокруг заплескал теплом, и я вновь материализовался в обычном человеческом облике — правда, с новым опытом.

В ту же секунду меня радостно обняла Милан — теперь она снова в своем привычном облике подростка, с искрами живости в глазах и улыбкой, за которой может скрываться что угодно. Шестая и ее армия — люди уставшие и измученные — отдыхали прямо на развалинах. Сражения забрали у них немало сил.

С помощью пространственного кольца я аккуратно забрал своего аватара — он теперь служил мне верным оружием и щитом. Не просто телом, а инструментом для битвы и защиты.

— Император эльфов убит, — произнёс я, отрешенно бросая слова, которые больше для успокоения, чем для информирования.

Милан и Шестая имели широкий доступ к искинам и оперативно получали информацию, так что были в курсе событий. А вот остальные не имели такой роскоши, поэтому я и успокоил бойцов, чтобы не томились в неведении.

Что касается армии врага — это была смешная картина бегства. От трех миллионов воинов эльфов спаслось едва двести-триста тысяч, рассеянных и испуганных до глубины души.

Практически девяносто процентов их войска было уничтожено. Пусть убегают, пусть расскажут всем: этот материк неприкосновенен. Для меня это поражение означало конец гегемонии эльфийской империи. Но прямого участия в разборках больше не требовалось. Сейчас у меня другие вопросы на повестке дня — восстановление Черного города и его армии, а также моя живая армия солнца, ну и гномы. С чего начать? Наверное с живых…

— Аид, выпусти всех людей из подземелья, кто там не работает, — с легкой улыбкой я отдал приказ. — Пусть наконец насладятся видом бегущего врага и нашей долгожданной победой.

— Слушаюсь, генерал, — отреагировал искин.

— А также начинай восстановление города, только в этот раз не нужно делать из него людское прибежище. Отныне здесь царствует только нежить и некроманты — это будет рабочий город и тренировочная площадка для магов смерти.

Собери все мертвые тела и начни заново создавать армию — мы должны быть готовы к любой неожиданной ситуации. И найди артефакты блокировки порталов и отключи их. Так же займись их изучением. После активации порталов отправь всех домой. Да и сообщи лидерам кланов о победе, пусть успокоят людей и переходят из режима ожидания.

Мой взгляд невольно упал на черное кольцо с изображением черепа — оно когда-то принадлежало императору эльфов. Пространственное по своей природе, но что-то в нем было необычным. Как-то особенно; я не мог точно определить, что именно.

На ум пришел меч с осколком моей души, что попал в руки Милан и заставил ее сделать ужасные вещи. Нет, это колечко было ни таким, как архимагистр смерти я не нашел ничего подозрительного. Но дополнительные руны меня немного напрягали. Неизвестность — все дела. Все же мы ни до конца понимали воздействие рун.

Как такового целого рунического алфавита у нас не было. Каждый маг в основном использовал несколько стандартных комбинаций рун, подходящих его стилю магии. Так что руническое направление требует много время для исследований и экспериментов. — Отправь кого-нибудь забрать колечко и изучи его.

— Уже выполняю, — ответил Аид. — Команды на поиск и дезактивацию артефактов блокировки отправлены. Некрозавод никогда не останавливался — мы потихоньку восполняем потери нашей немертвой армии. К тому же легче будет вернуть в строй потрепанные единицы. Другие же пойдут на переплавку. Погибших врагов очень много, к тому же все они маги — мы получим сильную армию личей. Я чуть улыбнулся.

— Вот это новость, — пробормотал. — Обычная нежить — это одно, а лич — совсем другой уровень. Скелет лича гораздо крепче, и у них есть собственный запас магии.

Я окинул взором уставших людей, что вместе со мной покинули родину и провели кучу времени в криокапсулах. А затем я заставил их приступить к жестким тренировкам в условиях космоса. Их наградой был доступ на планету, ну помимо магии, сил и долгих лет жизни. Вот только запертые на корабле их мечтой было вздохнуть обычного воздуха и окунуться в море, полежать на песке или зеленой траве. Пришло время получить заслуженую награду.

— Экипаж Ковчега, я объявляю вам благодарность за выполнение поставленной задачи. Вы долго трудились — настало время отдохнуть. С этого момента я отпускаю вас в отпуск на целый месяц. Деньги и прочие вещи можете запросить у Аида. Порталы скоро станут активны, можете отправиться куда захотите. Вы долго наблюдали за материком и в курсе, где что находится, наверняка уже давно определили свои цели и интересы. Теперь это ваша вторая родина. Через месяц жду вас в Красном городе. А теперь приказ — отдыхать, — махнул я рукой.

—

Шестая подняла глаза, удивленная.

— Что дальше? — спросила она.

— Сначала нам всем нужен отдых, — ответил я строго и твердо. — Это и тебя касается. Ты свободна на месяц. С помощью порталов попутешествуй по материку, искупайся в море — в общем, развлекайся. Это приказ, — сделал я голос суровым, чтобы та не вздумала заняться делами. Среди нас нет железных — мы упорно трудились, теперь можем позволить себе расслабиться. Сейчас я хотел спать, а делами и гномами займусь завтра, тем более что уже ночь…

Глава 1

После войны

Не успел я добраться до кровати, как сон мгновенно поглотил меня. Долгожданный отдых требуется даже таким сильнейшим магам. Хоть я и почти не участвовал в битве сам, но сражение разумов еще никто не отменял. Как показал итог, главнокомандующий из меня все же лучше, чем из противника. Но сон мой был беспокойным…

Когда император эльфов был убит в космосе, то я не удержался и поглотил крохотный осколок его души, ведь она несла информацию. И сейчас я усваивал неочищенную частичку души тысячелетнего монстра. Вряд-ли того, кто прожил с добрый десяток тысяч лет, можно назвать иначе. Я не рисковал поглотить больше, чем мог усвоить, но все же мой сон был весьма отвратительным, поскольку в нем были чужие чувства и воспоминания. Они раскрывались, заставляя чувствовать их собственными и чужеродный образ мыслей приносил ментальную боль. И не только, но во снах могла быть ценная информация поэтому я терпел, пытаясь узнать что-то важное. Но картинки были отрывочными и хаотичными. Я вроде бы все понимал, но стоило декорациям сна измениться и казалось, я все забывал… Даже крохотный осколок души тысячелетнего монстра был слишком тяжел.

Но все же по крупицам мне удалось кое-что понять… Вот что я узнал. Эта планета была узловой, то есть через нее были связаны многие планеты этой звездной системы. Также эта планета была узловой для иной части вселенной, таким образом она была очень важна для остроухих. Заблокировав порталы на этой планете, великий некромант древности заставил эльфов потерять кучу миров. Цена что они заплатили, была слишком велика и эльфы потеряли плод усилий нескольких сотен лет, а то и тысячелетий…

Часть плана эльфов была в том, чтобы захватить и разграбить эту часть галактики, а жителей планет превратить в рабов или в «боевое мясо». И подготовка была обширной. Эльфы живут долго, а ресурсов много не бывает. Вырастить мага дорогого стоит… Инвестиции в разработку и постройку путей в эту звездную систему должны были многократно отбиться, но остроухие переиграли сами себя — взрастили монстра, которым не смогли управлять. Должно быть очень обидно. Я даже чувствовал это негодование от частички души — император эльфов сделал это собственными руками, взрастил человеческое дитя — научил его магии. И ему нанесли удар в спину. Это достаточно горькая пилюля.

Но и некроманта я могу понять — иная раса планировала использовать его мир и людей, для собственного обогащения и благополучия. Как бы не был он благодарен эльфам, в их глазах он был просто рабом и инструментом, который они могли использовать, как им хотелось, прикрываясь лицемерной ложью. Но самое важное, что я осознал из восоминаний эльфа, что есть есть еще планеты с портальными площадками в этой вселенной, и я даже на них бывал, потому что одна из этих планет Земля… И теперь я знал, кто построил пирамиды на самом деле… Но до конца продумать мысль мне не дали…

Просыпался я уже от двух сладких поцелуев моих любимых жен. К сожалению или к счастью, блокировка порталов города разделила нас на некоторое время, но зато мои близкие были в безопасности. А вчера же была достигнута желанная победа. Сейчас же в моей постели были наиболее желанные девушки — любовная война лучше любой другой. Стоило мне открыть глаза, как я услышал милое пожелание сказанное сладким голосом.

— Доброе утро, дорогой, — и шаловливые ручки жен решили поднять не только меня… Наша любовная битва была легендарной, а потому очень страстной и выматывающей… Оставив в постели довольных жен, я был вынужден заняться делами, которых накопилось весьма не мало. Пока приводил себя в порядок — мылся и одевался, голова настроилась на рабочий лад. Тем на повестке дня было несколько. Забыл у жен спросить — как они добрались? Но для этого есть мой личный бог смерти.

— Аид, что там с порталами и прочим? Доложи обстановку, — сделал я запрос.

— Доброе утро, генерал. Город в разрухе, но потихоньку восстанавливается. Дайте мне немного времени и я верну ему прежний вид. Благодаря порталам первые партии камня уже поступают и используются. По цвету, они конечно, сильно отличаются, но мы используем старый камень, чтобы скрыть разницу. Мы сотрем местный камень в порошок и сделаем напыление на новостройки и город не будет выглядеть как уродливый леопард, — похвалился идеей магоискин.

— Молодцы, — похвалил я, сам погружаясь в мысли. С чего же мне начать? По идее, нужно с людей. — Аид, что с солнечным кланом?

— О, они послушались приказа отдыхать и разбрелись небольшими группами о всему материку. Я также дал им припасов и денег в дорогу.

— Хорошо, они это заслужили, — кивнул я. Достаточно долгое время быть в космосе и только тренироваться — я внутренне содрогнулся от картины. Хорошо, этот вопрос закрыт, что касаемо других людей, а точнее демонов и гномов, то они могут отнять слишком много времени и закончить все пустыми разговорами. Поэтому лучше начнем с нежити, они меня пока не подводили.

Во-первых, мы имеем теперь на своей территории четыре малых пирамиды — жизни, земли, огня и ветра. Пока они расположены хаотичной кучкой перед городом, но переместить их с помощью портала не будет большой проблемой. Также в космосе вокруг планеты движется, как спутник малая пирамида смерти. Раньше я планировал, что она станет «домом» для Аида и его кластера искинов, но теперь у нас есть «кандидаты» на замену, что «подарили» щедрые эльфы? Какая же пирамида наиболее подходит для космоса? Жизни? Нет, точно нет… Огня? Тоже нет. Хм, земли или ветра? Пирамида земли будет мне наиболее полезна здесь. Значит решено.

— Аид, используй малую пирамиду ветра, чтобы отправить ее в космос на замену малой

— Да, генерал, пирамиды в порядке. Я отправил отряд нежити окружить их, так что с ними никто не контактировал и наша дезинформация легко уйдет в массы.

— А что там с остатками эльфийской армии? — спросил я нахмурившись, я уже и забыл про них, вычеркнув их из списка приоритетов.

— Тысяч триста смогли добраться до кораблей и отправились в обратный путь. О них не стоит переживать, — доложил искин и напомнил. — А вот пол миллиона гномов все еще стоят военным лагерем возле города.

Это и правильно. Я хотел, чтобы часть вражеской армии выжила и донесла до других материков и народов, что с нами не стоит связываться. Теперь, когда эльфы потерпели сокрушительное поражение, у них начнутся большие проблемы. Так что пусть сами варятся в своем котле — у меня совсем другие приоритеты. Я не претендовал на всепланетную гегемонию. Мне и материка хватало, где всю власть, я по сути, оставил у кланов, введя только минимум изменений в жизнь людей. Ну помимо порталов, нейросетей и прочего.

— Хорошо, что касаемо оставшихся трех малых пирамид. Пойдем решим, как с ними быть, — говоря это я уже шел по городу, наблюдая за его восстановлением — нежить, словно муравьи кружились тут и там — город преображался прямо на глазах. С одной стороны часть личей ходили с пространственными кольцами и собирали мусор и камни, что еще можно использовать. С другой стороны нежить обрабатывали светлый камень, затем с помощью порталов он перемещался и занимал свое место на стройке. Часть личей, лазая по стенам, как пауки, использовали магию, чтобы закрепить материал. Город зиял пустошами и сиял свежими заплатами на реставрируемых зданиях.

Но Аид обещал, что скоро город вернется к прежнему состоянию, по крайней мере с виду. Поскольку, свежий камень по прочности будет заметно уступать старому тысячелетиями укрепленному излучением пирамиды. Но я не вижу в этом большой проблемы. Даже в диких мыслях я не могу представить еще одной подобной войны. Вряд-ли на этой планете найдется идиот, что захочет биться со мной на моей территории. Конечно вариантов нападения с использованием ловушек и засад я не исключал. Любой бы облизывался на мои возможности…

Ноги меж тем принесли меня на стену и я задумчивым взглядом рассматривал четверку малых пирамид, думая что с ними сделать. Стоит помнить, что каждая пирамида — это потенциальный город и сильный клан.

— Аид, отправляй пирамиду ветра в космос, — начал я с очевидного. И элементное сооружение вздрогнуло и исчезло на моих глазах. — Пирамида смерти пусть пока тоже побудет там же. Что касаемо трех оставшихся — давай не будем усложнять и просто разместим их вокруг Черного города правильным треугольником, размести их на несколько километров друг от друга. — В это время я развернул виртуальную карту с помощью нейросети и думал над конкретными местами. — Давай поместим их сюда и сюда, промаркировал я координаты и отправил данные Аиду.

— Будет сделано, — отреагировал тот, и три малые пирамиды взмыли в воздух и словно птицы отправились в указанные координаты.

Черный город теперь столица империи и материка, но уж слишком не пригоден для жизни. Он станет символом моей власти и полигоном для тренировок некромантов. А вот новые пирамиды дадут начало жилым районам. Для магов отстроить город не представляет проблем, тем более задействуем порталы для перемещения строительного материала, а нежить, как рабочих. Так теперь нужно распределить ответственных за постройку новых городов.

— Аид, пригласи ко мне, пожалуйста, Милан, Лию и клан демонов. Пора познакомиться с тестем, — усмехнулся я, направляясь в тронный зал. Я все же император и должен принимать гостей в соответствующих декорациях, чтобы прониклись, так сказать…

Глава 2

Переговоры…

Подходя к дворцу, я заметил, что он был ни так пуст, как обычно. Там где это необходимо стояла нежить-стража, блестя доспехами. Наверняка это Аид позаботился и расставил личей у каждого входа. Черная адариловая броня была им к лицу. Пройдя в тронный зал, я занял свое место. Долго ждать гостей мне не пришлось. Первыми меня посетили демоны — пара отец с дочерью, так называемые будущие родственники. Почти сто тысяч новых поданных ждут итогов предстоящего разговора.

— Здравствуйте, император Вольф, — настороженно поклонился Омон — лидер клана демонов. Его дочь Кристалл повторила за отцом, с хорошо скрываемым любопытством, наблюдая за нами.

— Здравствуйте, — отреагировал я на вежливость. — Как вам новая планета? — не смог сдержать усмешку, все же характер у меня еще тот.

— Благодарю за спасение! — снова поклонился глава демонов. — Мы были на грани…

— Принимаю вашу благодарность, — прервал я того, не желая впадать в словесные кружева. У меня сегодня еще куча дел и гостей, так что время дорого. Хотелось бы все переговоры вместить в один день. Хорошо, что я не бюрократ и теперь ни перед кем не отчитываюсь, как решил так и будет. — Тоже хочу сказать вам спасибо за помощь в сражении.

— Ни то чтобы у нас был выбор, — усмехнулся Омон, понимая, что таков был мой план — бросить демонов в мясорубку и посмотреть, что будет. — Не за что.

— Вы готовы следовать договоренности, что от лица вашего клана заключила Кристалл? — спросил я после обмена приветствиями.

Демон заколебался и бросал задумчивые взгляды, то но меня то на дочь.

— Да, — в конце концов кивнул он. — Кристалл мне все рассказала — она станет вашей третьей женой, — тут недовольный отец скривился. — А клан станет вашим вассалом в обмен на спасение. От имени клана подтверждаю все договоренности, — вздохнул от безысходности лидер клана. Уверен, он мог бы и взбунтоваться против договоренности, но наверняка уже в курсе событий. Только что трех миллионная армия полегла

— Хорошо тогда, — кивнул я. — Перейдем к следующему вопросу. Ваш клан теперь практически бездомный. У меня есть для вас один вариант. Вы уже видели три малых пирамиды вокруг черного города?

— Да, — кивнули демоны.

— Так вот, я планирую построить три малых города, что постепенно сольются в один большой — город Четырех Пирамид, что будет столицей материка. Вам я предлагаю, малую пирамиду земли…

— Благодарим, — обрадовались было демоны…

— Подождите, это не бесплатно. Не забывайте вы вассальный клан теперь и предстоит отработать все полученные преимущества. Обещаю, что буду относится к вам справедливо. Вы наверное уже в курсе подземного завода, вот там и предстоит трудится вашему народу. И не только там. Город сначала надо отстроить, но в этом вам поможет нежить. Материал для города прибудет порталами. — И тут я осознал, что не озаботился проектом будущего города. Если сейчас я отдам пирамиды разным хозяевам, то они такого поначудят и город будет похож на не пойми что. В итоге нужно и это сделать и продолжил говорить. — Даже проект города я беру на себя. То есть вам не нужно все делать самим, только то в чем вы сильны.

— Еще раз огромное спасибо, — поклонился Омон. Я прям чувствую, что он замучился благодарить, но ради клана чего только не сделаешь, он ни в том положении, чтобы показывать гордость или характер. Они все же потеряли родину и теперь практически беженцы. У есть только они сами. Тут я вспомнил и еще один нюанс — у них нет связи с Аидом, нужно это обсудить и уговорить поставить нейросети. Люди всегда настороженно к этому относятся. А без магоискина, как посредника наши дела мигом превратятся в кашу. А постоянно встречаться и обсуждать дела у меня нет желания.

— И еще момент, вы наверное слышали уже про Аида? — спросил я.

— Это вездесущий дух, к которому все обращаются и доступ к которому есть у немногих, — четко ответил Омон. Все же мужик не зря лидер клана и ночь не прошла зря, демоны носом рыли в поисках любой крохи информации. Вероятно демон всю ночь мучил дочь скрупулезными вопросами, чтобы понять, как вести со мной дела.

— Ты верно сформулировал, — закивал я. — Вам необходимо установить нейросети, для того чтобы вы могли взаимодействовать с Аидом. Он контролирует порталы, нежить и кучу других вещей. Без него наше взаимодействие потеряет в эффективности. Поэтому вам необходимо пройти эту процедуру. Не беспокойтесь, побочных эффектов нет — установка быстра и безопасна. Такая нейросеть стоит у каждого лидера клана и его приемника, что обеспечивает нам мгновенную связь и взаимодействие. Любые вопросы и проблемы решаются намного быстрее. Поэтому рекомендую.

— Хорошо, — мы согласны, — подвел итог демон, не став спорить и упираться, спрашивая о безопасности нейросетей, чем сэкономил нам время.

— Чудно, — кивнул я. — Аид, пришли кого-нибудь проводить наших гостей для установки нейросетей. Так же займись проектом города Четырех Пирамид, посоветуйся с Лией, она все-таки инженер.

— Понял, генерал. Сейчас займусь. За демонами уже идут, — отчитался Аид и «родственников» пришел и забрал один из нейроличей. Все же людей эвакуировали и в городе только мертвецы и демоны…

— Так, одну пирамиду пристроили. Аид, как проект будет готов, сразу же приступай к постройке. Привлекай те кланы, кому я отдам земли, пусть тоже трудятся. Сперва позаботься о новом «доме» для демонов, чтобы они могли спокойно разместиться. Только не затягивай сильно, для нежити есть и другая работа. Давай зови гномов, обсудим уже наконец-то наши дела. Пока они будут собираться, где там уже Милан и Лия?

— Они уже тут, просто не хотели мешать разговору с демонами, — ответил Аид.

— Хорошо, зови, — махнул я рукой приглащая.

Милан и Лия не заставили себя ждать. Моя названная сестренка, помахала мне ручкой и нагло уселась со мной на трон, потеснив мою имперскую тушку, приобняв при этом. Мне не осталось ничего другого, кроме как обнять ее в ответ.

— Привет, Лия.

— Здравствуй, Вольф.

— Я тут подумал и нашел одно решение. Вы уже видели пирамиды, с летающего острова эльфов?

— Да, да, — закивали обе.

— Так вот я уже переместил их в определенные точки и хочу отстроить город. Территорию Малой Пирамиды Жизни предлагаю поделить по полам вам двоим. Для тебя Лия, это возможно будет лучший выбор, я уже подарил тебе город жизни. Но он полон людей, что ограничивает тебя. Этот же ты можешь использовать по своему усмотрению. Например вырыть под городом муравейник и связать его с подземным некрозаводом. И дом и зона ответственности в шаговой доступности. Ну и ты мелкая будешь поблизости. Черный город все же не годится для жизни и скорее всего я тоже перебазируюсь в твою часть города. — На что мелкая меня лишь чмокнула в щеку. Так, еще одна пирамида пристроена. Осталось дело за пирамидой огня — но это легко, ее займет Игрис со своим кланом и Шестая с армией. Место на всех хватит, тем более что мы на долго не задержимся.

— Генерал, гномы готовы нанести визит, — вклинился Аид.

— Хорошо, жду, — и уже обращаясь к девушкам. — Это все что я хотел сказать. Аид, создаст проект — нежить построит. А теперь можете идти, сейчас ко мне придут гномы, — выгнал я девчат. Милан, что жалась ко мне на троне. Портит мне образ злого сурового некроманта, что стал императором. Не успели они уйти, как заявились гномы небольшой делегацией.

— Здравствуйте, император Вольф, — слегка поклонились гномы.

— Здравствуйте гномы, — кивнул. — К сожалению, не знаю ваших имен.

— Меня Тигрон зовут, — представился главный гном. — Поздравляю с большой победой. Эльфы первый раз потерпели такое разгромное и позорное поражение.

— Первое? — усмехнулся я. — По моему, это второе…

— Ну, если не считать прошлую войну десять тысяч лет назад. Видимо некромантам на роду написано быть немезидой эльфов. Хотя и тогда эльфы победили. Правда Магический Барьер несколько подпортил послевкусие победы, — теперь уже Тигрон усмехнулся. — Но даже так это была своего рода хитрость, а ты разбил

Эльфы теперь слабы как никогда. Конечно у них есть еще бойцы и армия, но подавляющее преимущество в силе и авторитете потеряно. Также ты уничтожил их летающую крепость и присвоил четыре малых пирамиды. Прошлая война хоть и была выиграна эльфами, но нанесла им сильный урон и разрушила их репутацию доброго и бескорыстного народа. Великий Некромант прошлого поведал всем об истинных мотивах эльфов. Конечно они все замяли, но осадочек остался. Понятно дело, что массы можно обмануть, но лидеры своих народов, конечно же, в курсе истинного положения дел. Так что от имени всех людей, гномов и остальных рас я благодарю вас за эту победу. Хотя в слух этого никто не признает, но в душе они сейчас ликуют. Тяжело постоянно жить под пятой сильнейшего. Теперь есть шанс это изменить и быть со всеми народа на равных.

— Принимаю, вашу благодарность, — кивнул я. — Но у меня просто не было выбора. Вы сами знаете, что стояло на кону — портал на родину эльфов. Я не мог допустить, чтобы эти монстры пришли и подавили мою расу, а затем использовали как рабов. Не важно в войнах или в других направлениях. Я даже боюсь себе представить, что ожидает нас по ту сторону портала, если горстка молодых эльфов изменила историю и развитие целой планеты.

— Вы будете продолжать войну с эльфами, чтобы добиться от них капитуляции? — спросил Тигрон.

— Нет. Меня не интересует мировое господство или что-то в этом роде. Мне достаточно и этого материка. Сами знаете, власть та еще морока. Меня она никогда не интересовала. Я собственно и материк захватил, чтобы собрать армию, что даст отпор ушастым. Пусть эльфы грызутся с кем хотят, я не буду вмешиваться, пока они сами не напросятся и не придут громко стуча в мою дверь. К тому же я решу проблему с родиной эльфов радикально. Они никогда не смогут отправиться домой за подмогой, на счет этого можете быть спокойны, — заверил я гнома, чтобы не придумывал себе лишнего. А то вдруг решит, что я хочу заметить эльфов на всенародном троне и стать новым гегемоном.

— Я понял вас, — радостно закивал гном в такт моим словам. — Давайте обсудим наши дела. Я отступил в этой войне из-за двух вещей. Антимагический сплав и клеймо гномов на них. Теперь я хочу узнать об этом и спросить где я могу найти этот клан гномов? У нас он считается королевским…

— К сожалению, вынужден вас огорчить. Этот клан полностью уничтожен… — и поведал Тигрону историю о том, как последние гномы заковали тела павших в доспехи и сделали из них памятники… рассказал и о последней битве клана гномов с кланом огня… — Таким образом, я являюсь, своего рода, наследником клана гномов. Рецепт антимагического сплава я вам не отдам, а вот все остальное легко. Все же это наследие вашего народа, я позже отправлю кого-нибудь показать вам их последнее пристанище, — подвел я итог.

— Я понимаю, — погрустнел гном, не получив секреты антимагического сплава. Но он и не надеялся, что это будет так легко. — А что по поводу порталов? — начал было Тигрон.

— Нет, проблем, — перебил я его, понимая, что он хочет. — Я открою для вас порталы на вашем материке и разрешу перемещение между вашим и моим материком.

— Что мы будем за это должны? — напрягся гном, не веря в бесплатный «обед».

— Ничего космического я не попрошу. Во-первых, с перемещения торговых товаров, я прошу символические пять процентов прибыли. Во-вторых, помочь мне с моей подземной фабрикой — там много кузниц, но я не профессионал. Конечно я смог создать завод-кузницу, но мне кажется, вы сразу найдете возможности улучшить его работу.

— Я понял вас император. От имени гномов, приношу благодарность за порталы и возможность сотрудничать, — поклонились гномы. — Конечно же, мы согласны на ваши условия. Торговля и связь между нашими материками принесет пользу всем сторонам.

— Что касаемо порталов, — уточнил я. — Тут немного сложнее, чтобы ими управлять, нужно установить артефакт-нейросеть. Я не могу дать их всем, но одну вам могу подарить. Также я отправлю к вам в каждый крупной город нейролича, они будут находится в пирамидах и осуществлять портальные перемещения по запросу. А вам артефакт нейросеть позволит быть в курсе событий.

— Хорошо. Спасибо, — поблагодарил Тигрон.

— Я думаю, мы все обсудили. Сейчас вас отведут на установку нейросети, — выпроводил я гномов. Еще одно дело можно считать закрытым. Теперь можно перейти к по настоящему важным вещам…

— Игрис дорогая, привет, — связался я с ней через нейросеть. — Вы проснулись?

— Привет. Да проснулись, дорогой, — услышал я сладкий голос любимой жены.

— Я хотел бы тебе сообщить кое-что. Я планирую использовать малые пирамиды с острова эльфов. Я хочу построить город четырех пирамид, одна из них огня твоя. Нежить отстроит город, а затем принимай его под свое крыло, часть территорий оставь Шестой и ее армии. Таким образом, мы будем находиться в одном месте, а Красным городом можешь управлять отсюда.

— Это ты отлично придумал, — обрадовалась рыжая. — Действительно хорошая идея, я смогу переместить штаб клана огня сюда и больше не суетиться между городами. Постоянно перемещать ребенка и прочее.

— Я тоже так подумал. Раз выпала возможность, то нужно ей воспользоваться, — сказал я.

— Дай угадаю. Милан получила пирамиду жизни? Молния, будет возмущаться — а где мой город и моя пирамида громовой стихии? — захихикала рыжая.

— Будет ей город Грома, — скривился я. Вот кому весь мир игровая площадка.

— Да, как же, — издевалась рыжая.

— Ничего, будет ей интересная «игрушка», — пришла мне в голову идея.

— Ооо, — удивилась Игрис. — Что же это?

— Скоро все узнаете. Ладно целую, — попрощался я с женой.

— Аид, как там твой новый дом? Не сильно дует? — связался я с магоискином.

— Все хорошо, генерал. Перемещение компьютерного кластера, с моим духом прошло успешно. Я уже нашел подходящий астероид и готовлю его к использованию. Нежить внутри уже рубит камень,

И в случае непредвиденной ситуации мы сможем активировать магический Щит. Но опять же, это на крайний случай. Я думаю, никто никогда не догадается о том, где малая пирамида ветра и что меня нет в пирамиде смерти. Слишком уж это хорошая идея, генерал, прятать меня в космосе. Я уже подготовил кластер искинов мне на замену на земле. Таким образом для стороннего наблюдателя ничего не изменится.

— Отличная работа, Аид. продолжай в том же духе. Мне нравится твоя идея использовать остров эльфов, чтобы задействовать рунические массивы, — похвалил я одухотворенного искина.

— Благодарю, генерал, — ответил тот.

— Хорошо, работой над новым домом, затем у меня для тебя будет новая задача. А пока мне все нужно хорошенько обдумать.

— Слушаюсь, генерал.

Глава 3

Подготовка

Прогуливаясь по городу, я наблюдал, как Черный город потихоньку восстанавливается. Территория демонов также возводилась прямо на глазах. Камень для строительства оперативно доставлялся порталами, нежить на площади скалывала лишние куски, делая «кирпичи» нужного размера. Затем камень уже появлялся на стене, где личи магией скрепляли их между собой. Для облицовки строений трех новых районов доставлялся специальный камень из городов схожих элементов.

Каждый город с пирамидой занимается делами, где все основано на определенной стихии. Например клан Игрис выращивает травы с элементом огня, также они заготавливают камень и дерево, хранят их несколько лет на складах города. За это время материал облучается пирамидой и насыщается стихийным элементом. Каждый большой клан занимается чем-то подобным. Такие материалы имеют хороший спрос: для строительства, ритуалов, медитаций и прочего.

Так что пирамиды всегда были большим достоянием кланов, на них основана их магическая мощь и экономика, поэтому Город Четырех Пирамид будет прекрасной столицей. Хотя порталы итак связали и облегчили взаимодействие многих земель и кланов. Но все ни так просто и у порталов есть пропускная способность, которая определяется лидерами кланов с нейросетью. Никто не будет круглосуточно пропускать каждого желающего, скорее наоборот, каждое перемещение будет строго фиксироваться, иначе будет хаос.

Мысли неизбежно убегали в одном направлении — пора вернуться домой! С тех пор, как я вернул свою память, я понимал, что моя родина в большой опасности. Возможно уже прямо сейчас, в это мгновение, стоит на краю гибели. Точнее так и было, иначе меня бы не отправили сюда, образовать колонию. Но ведь все может стать еще хуже. А сейчас у меня есть возможности, чтобы вернуться и помочь родине. Вот только все необходимо обмозговать. Потому что от техномагии голова идет кругом. Нужно сориентироваться, где подойдет старый проверенный способ, а где можно применить магию. Просто каша из всего, может только привести к излишней самоуверенности и жалкому поражению.

У меня есть Аид, армия нежити, маги. Только нужно обдумать, как все это противопоставить космическим кораблям с большими пушками… Не люблю бросаться в бой с шашкой на голо и рассчитывать на авось. Я должен держать ситуацию под жестким контролем, нужно предусмотреть все варианты. И мой мозг активно помогал мне в этом. Мыслительная деятельность ни на мгновение не останавливалась пока я бодрствовал. Любая мало-мальски стоящая идея тут же просчитывалась искинами. Конечно иногда мои теории были на грани бреда или безумия, но уж таков мой склад личности.

К тому же я жив, как и мои близкие. Значит, больших ошибок я не пока допустил. Хотя, конечно, на родине я считаюсь военным преступником, что загубил миллионы жизней. Да и каким бы я способным не был, я все же человек и опыт давно вылечил меня от перфекционизма, хотя меня порой все еще бросает в крайности. Но в этом мне помогают искины, они во всем могут навести порядок и развить дисциплину. А я умело использую свои возможности, не пытаясь все сделать самому. Но вернемся к планированию…

Во-первых, для защиты и стабильности этой земли здесь останется Аид и наши друзья. Этер, Акви, Ретт и магоискин присмотрят за порядком. Магоискин находится в космосе, так что его безопасность максимально возможная. Все думают, что он находит в Черном городе. И кто бы чего не замышлял, все их усилия тщетны. Одним усилием мысли мы сделали блестящую рокировку и спрятали Аида, вместо него оставив пустышку. При условии недавней жесткой бойни за Черный город, никто не допустит мысли, что контролера пирамид здесь больше нет. И даже когда это выяснится, все ниточки зайдут в тупик. Хотяяя, самые хитрые и могут о чем-то догадаться, но это дела далекого будущего. Аид сможет себя защитить. Он уже достаточно развит для этого. Необходимые инструкции и свобода действий у него есть.

А вот жен и сына Когриса заберу с собой. Так я всегда смогу их защитить. К тому же неизвестно, когда я смогу вернуться. Пусть всегда будут под моим присмотром. Это раньше я мог воевать, не переживая ни о чем. Сейчас ситуация изменилась, и я не смогу оставить семью вне моего контроля. Так что моя империя должна продержаться и без меня. К тому же я и так не сильно влезал в управление материком, хотя и перевернул многое с ног на голову. Делегирование, магоискин, нейросети и лидеры кланов творят чудеса производительности.

Но что касаемо подготовки к войне за родину. Во-первых есть десять тысяч магов огня во главе с генералом Шестой. Они опытные бойцы и знают, как вести дела в космосе. Я решил не трогать их и создать свою армию, чтобы можно было действовать в двух направлениях. Но вот дополнительно укрепить солнечный клан не мешает. Ведь, каким бы сильным не был маг, он человек и его силы конечны. Таким образом нужно добавить каждому бойцу по паре нежити для прикрытия и прочих грязных и опасных дел. А нейросеть солдат потянет дополнительную нагрузку. Будет дополнительная страховка для выживаемости, не люблю глупо терять своих парней. И хоть теперь ими командует Шестая, я по прежнему отвечаю за них всех…

Конечно также нужно создать дополнительных нейроличей для контроля и подъема свежего немертвого пополнения, если возникнет такая возможность. Таким образом, армия увеличится в числе, а пространственные кольца скроют дополнительных бойцов до нужного момента. Даже дополнительных

Мне же нужны драконы, тех что из плоти и крови оставлю для местных разборок. Космос им не потянуть. А вот скелеты ящеров, закованные в металл, другой разговор. Магические сплавы должны быть достаточно устойчивы к перегрузкам, Аид уже просчитывал подобное.

— Аид, нужно сделать упор на драконов. Верни в строй Адарилового и почини или создай дополнительно с хотя бы с десяток драконов для космоса. Подготовь их для блочной комплектации кораблей. Будет химерная задумка, космосу все равно, что в нем летает — шар, диск или драконы… Я не знаю, с чем могу столкнуться в будущем, и не могу создать корабли, но могу достаточно быстро создать их подобие, на основе немертвых драконов. Хотя это и будет пустая оболочка, без двигателей или орудий. Но я рассчитываю им разжиться на родине или после первого боя.

— Будет сделано, генерал, — последовал ответ. Аид в курсе моих задумок, поэтому вносит изменения в проект гномов. Но для искина это не проблема.

Мои мысли обратились к памяти павшего императора эльфов. В ней я обнаружил примерные координаты земли. Конечно все ни так просто. Чужие воспоминания туманны и отрывочны. На земле и на этой планете есть пирамиды, но портальная связь была потеряна на долгие тысячелетия. Пришло время стряхнуть пыль с древних пространственных ворот. Таким образом, армия во главе с Шестой отправится в обратный путь на Ковчеге через космическое пространство. Я же с армией магов и нежити воспользуюсь порталом. В таком случае, если перемещение будет успешным и точным, то мы сильно выиграем во времени. А если возникнут проблемы, то Ковчег все равно вернется на родину. Мудрость про яйца и корзину никогда не устареет… Конечно, есть определенный риск, но война это всегда опасность. И мы не знаем сколько у нас времени. Технически, моя информация о войне устарела более, чем на десять лет.

* * *

Месяц пролетел достаточно быстро. Аид, некрозавод и все ответственные работали не покладая рук. Это было как дежавю… Меж тем клан солнца — солдаты Ковчега возвращались один за другим, пока не вернулись все. Опоздавших или потерявшихся не было. Нейросети и порталы отлично выполняют свою роль в контроле и перемещении. Все десять тысяч бойцов построились на площади Черного города. Лица магов-солдат светились от отдыха и удовлетворения. Прошлая напряженность и безумие от долгой тренировки в космосе ушла от них. Отдых всем пошел на пользу, тем более это были опытные солдаты, привыкшие к трудностям и лишениям, а не свежие новобранцы.

Человек способен на многое, но нужно дисциплинированно соблюдать режим труда и отдыха, чтобы человек не сломался от нагрузки, или не превратился в ленивый овощ от праздности. Сейчас бойцы как раз были полны сил и энергии для новых свершений. Центр площади имел небольшой помост для выступлений. Им я и воспользовался, чтобы сообщить новость солдатам. Ни все новости должны быть обезличены, важное должно сообщаться лично.

— Все вы знаете, с какой целью мы прибыли на эту планету, — раздался мой громкий и четкий голос. — Задача была достаточно простой. Мы должны были завоевать себе немного пространства, чтобы оно стало нашей новой родиной. Как итог, я считаю, что мы достигли этого и даже больше. Но при этом мы достигли и новой ступени могущества. Я без должной скромности могу сказать, что вы самая могущественная армия, из известных мне. Каждый из вас вложил свою душу в тренировки и они окупились. А теперь я спрашиваю вас. Достигнув такой силы, должны ли мы просто уйти на покой?

— Нет! Нет! Нет! — раздался четкий рев глоток.

— Кто хочет вернуться на родину и остановить врага от уничтожения нашего мира? — Я усмехнулся. — Вы готовы вернуться, сверкая вашей магией и сжечь все на пути домой? Готовы стать героями, а не трусами, что сбежали на окраину галактики и закапались в норку?

— Да! Да! ДА! — раздались яростные возмущенные крики, не нравятся им что их сравнили с трусами. Хотя некоторые так могут подумать, поэтому эта миссия была вдвойне тяжелее. Отступить, зная, что твой мир на грани уничтожения. После ответа мне наступила тишина. Дисциплине этих воинов позавидуют даже роботы и нежить. Я всегда предпочитал качество количеству. Потому что один бездарный идиот может потянуть за собой всех остальных.

— Тогда попрошу занять свои места на кораблях. В подтверждение моих слов, многочисленный транспорт с Ковчега показался в небе и с шумом приземлился перед городом. Совсем еще недавно там было поле боя с эльфами, сейчас же выжженные земли превратились в причал для космических шлюпок. — На-пра-во, впе-ред, шагом марш, — отдал я команду.

Воины четко следовали приказам. Я устроил этот парад по двум причинам. Чтобы сами бойцы вдохновились своим единством и новой миссией, а также чтобы они показали себя моей империи. Ведь не все кланы лично видели их в бою. Конечно слухи распространились. Но тяжело поверить о большом количестве архимагистров, если ты до этого видел едва ли одного…

Главы кланов и их ближайшие соратники, расположившись на стене, с восторгом и страхом наблюдали за личной армией своего императора. Мощь, вибрация энергии и доблестная аура хорошо чувствовалась на расстоянии. Каждый понимал, что эта армия через многое прошла в прошлом, чтобы стать такой могучей. Подумать только десять тысяч архимагистров. Каждого отдельного мага хватило бы, чтобы захватить власть в любом крупном клане, но при этом они оставались «простыми» воинами в армии их владыки. Впрочем, император был грозен и без этих магов, его армия нежити блестяще себя проявила в войне с эльфами и в ее преданности и исполнительности не было сомнений.

Шестая кивнула мне напоследок, прежде чем скрыться в глубине корабля. Все необходимое мы давно обсудили. Но на этом все не закончилось. С громким лязгом распахнулись ворота, ведущие в подземный завод. И из его недра появилась закованная в сталь немертвая армия. Кто-то был заново создан, кто-то прошел через реставрацию, но сейчас эти воины сияли блеском доспехов и пугали мрачной аурой. Дрожь заполнила эти земли, река стали устремилась к кораблям, затем разбилась на ручьи и вскоре исчезла из виду. Спустя мгновение входные люки закрылись и корабли взмыли в небеса. Через пару минут ничего не напоминало о присутствии двух ужасающих армий, будто все это было

— На этом все, господа. Парад окончен, вы свободны, — раздался мой голос. Лидеры кланов поклонились мне с уважением и почти в одно мгновение все исчезли. Наступил второй этап отправления. На этот раз я не хотел, чтобы было много свидетелей. Отправление императора неизвестно куда, оставления страны без присмотра. Самые буйные могут взбунтоваться. Или сторонним наблюдателям, что-то придет в голову. Считаю это еще одной мерой предосторожности. И почему мне так режет разум слово «император» по отношению к себе? Ведь все же я генерал. К этому я уже привык, а править страной? Не мое это! Мое дело выигрывать войны. Но с этим вопросом разберемся позже.

Я вернулся на площадь, где еще недавно стояла армия архимагистров. Одновременно со мной подошли и мои жены с ребенком, а вскоре подтянулись и друзья.

— Точно не хотите взять нас с собой? — спросил Ретт, уже зная ответ.

— Кто-то должен присмотреть за материком, — опередила меня с ответом Акви.

— Точно, — кивнул я. — Мы отправляемся в неизвестность. Я должен помочь своей родине, но при этом кто-то должен обеспечить безопасность тылов. Кому мне еще доверится, как ни вам? — прозвучал риторический вопрос.

— Понятно, — с горечью кивнул Ретт и крепко пожал мне руку. Девушки на фоне уже во всю прощались. Затем я пожал руку Этеру и меня крепко обняла Акви.

— На этом достаточно. Аид, начинай процесс телепортации.

— Принято, генерал, — отреагировал магоискин.

Вскоре на площади появился Северус с Ланией и их клан молниевых вампиров. Вспышки перемещений ослепляли глаза, являя взору клан, который я готовил к космическим сражениям. При прибытии, они с уважением поклонились. Последним явился адариловый. Остальные драконы находились в пространственных кольцах, этот же поскольку имел душу, то и путешествовал с большей помпой.

— Прошу тогда на борт, — шутливо я пригласил всех забраться в нутро дракона. Неизвестно куда нас вынесет портал, может в самое пекло войны. Так что предосторожность никогда не будет лишней. Игрис, Молния и Милан первые вступили на борт дракона, затем уже поднялся я. Также с нами отправлялась Лия — королева муравьев со своим отрядом. Она была шикарным инженером, которая помогла мне уже выиграть одну войну. Ее помощь и далее будет не лишней. А потом занимал места клан вампирам, согласно купленным билетам. Адариловый, как и другие драконы, был давно подготовлен, для массовой перевозки людей, так что каждому нашлось место, тем более что бронированный ящер был огромным, так что места было предостаточно. Хотя и дизайн был весьма оригинален, все же пропорции и структура дракона сохранилась. Для кают использовались места, где раньше были полости и прочие органы и мышцы дракона.

— Ну все поехали, — отдал я приказ Аиду, когда все устроились. Лица жен и Милан светились ожиданием. Они хотели увидеть мир, где родился и вырос такой удивительный человек.

— Принято. Ввожу координаты земли. Отсчет — один, два, три… — и Адариловый дракон исчез из Черного города. осталось только пустота и тишина. Люди, бывшие свидетелями телепортации, еще постояли молча несколько минут. Затем и они исчезли. Мертвый город вновь опустел, только на этот раз немертвые не бродили бесцельно, а строили основу империи…

Глава 4

Вот это поворот

Тьма и свет сменили друг друга и процесс телепортации закончился. Перед глазами некроманта предстала картина ужасающих разрушений. Сердце на миг сбилось с ритма и пропустило один удар, другой. Ужас, которого маг смерти давно не ощущал. Зрелище уничтоженного родного мира кого хочешь напугает.

Воздух взорвался визгом трассеров и взрывами снарядов. Несколько покалеченных пушек и орудий палили в адарилового дракона. Но нанести урон ему не вышло, как только пушки открыли огонь, то генерал очнулся от созерцания страшной картины.

— Персефона ЩИТ, — последовал приказ, — и сразу вокруг дракона образовался магический Щит. Малая пирамида смерти внутри дракона отработала на все сто. Такова была задумка генерала. Пирамида должна стать весомым козырем в сложной ситуации — огромная переносная магическая батарейка с функций телепортации и Щитом. А реальность покажет все нюансы использования пирамиды в космическом сражении. Вот только задумка понадобилась раньше. Искалеченные орудия пережившие хозяев, продолжали вести бессмысленную службу, защищая оставленные позиции…

Аид остался в небе над магической планетой, но перед этим отделил от себя часть души и новый искин встал в строй под именем Персефона. Ей и подчинялась малая пирамида смерти. Одушевленный искин слишком хорошо себя показал, чтобы лишаться такого преимущества. Но Аид должен был остаться на страже магической планеты. Тогда некромант принял решение создать новое существо. Тем более симбиоз магии и техники отлично себя показал, магический одушевленный искин был незаменим. Как когда-то была создана Ева из ребра Адама, так теперь появилась Персефона. Аид же потерял часть души. Но через него проходит много магии смерти и души, магоискин постепенно восстановится.

Пункт наблюдения и управления адариловым драконом находился у него в голове. Поэтому не только некромант но и его семья и люди могли наблюдать эту страшную картину. Игрис, Молния и Кристалл с тревогой переглянулись. Ожидания слишком отличались от реальности. Они прибыли в это место, с целью познакомиться с Родиной мужа и помочь победить ей в войне, но похоже они опоздали… Игрис, как старшая жена, сделала шаг вперёд и обняла мужа со спины, стараясь его утешить.

— Дорогой Ты сделай всё что мог,- сказала она, прислонившись щекой к его щеке. — Люди твоей Родины знали, что проигрывают войну. Именно поэтому тебя отправили на нашу планету с заданием организовать колонию. Ты справился, ты всё сделал правильно, — зашептала она. — Ты не мог быть одновременно в двух местах. Как военный, ты знаешь, ты должен был выполнить приказ. И ты это сделал, но к сожалению нельзя получить всего. Ты сам должен понимать, что твоё задание взаимоисключало помощь родине…

Голос Игрис звучал тихо, спокойно, уверенно, вводя в какой-то легкий транс. Даже звуки взрывов снаружи не нарушали эту гармонию. Слушая голос жены, я всё больше успокаивался. Первоначальный шок проходил. Мозг подмечал больше деталей и не состыковок. В одно мгновение меня осенило — это не та планета. Это не Земля.

Аид ошибся с координатами

— Ахахах, — неожиданный смех прервал монолог Игрис, и немного напугал остальных. От потери родины, у любого крыша может поехать. Взгляды девушек зажглись сильной тревогой…

— Не переживайте, — махнул я рукой, и пояснил. — Это не та планета, наверняка с координатами какая-то ошибка или другая какая оказия. Факт в том, что я знаю где мы. Эта планета принадлежала моей родине, пока тут не произошло трагичное сражение… мда… — женам я не говорил в подробностях о моем прошлом и его ошибках, в том числе о «военных преступлениях» и «наказании» за него. Но они были в курсе событий, пусть и не осознавали масштаб моих действий и всю глубину трагедии этой планеты.

— Так это одна из колоний твоей родины? Тут есть люди? — поинтересовалась Молния, ей уже ответила Милан, поскольку видела в моих воспоминаниях, что случилось с этим местом. Тем самым она избавила меня от сложных признаний.

— В последнем сражении здесь, база его родины была уничтожена. Оружие, что они использовали, заразило все радиацией, сделав планету не пригодной для обычных людей. Радиация — это излучение, как от наших пирамид, только маги могут ее выдержать или пустить себе на пользу. Вольф предположил, что радиация и магия одно и тоже, просто на его родине нет магов и они изобрели иной способ ее использования. Если мы смогли поставить магию на службу одаренным, то здесь ее используют иначе и боятся. А планета стала не обитаема, поскольку радиационный фон превышен и теперь для ее использования, требуются большие приготовления. Но идет война и планета стала никому не нужна и флот для ее защиты забрали.

— Все так, — подтвердил я слова Милан. — Эта планета была очень важна, здесь располагались ремонтные верфи для кораблей и база отдыха для солдат, чтобы те могли отдохнуть, пока их корабли ремонтируют. А на орбите дежурил сильный флот. Но в тот роковой день, один из адмиралов решил использовать корабли в другом месте и обнажил оборону. Эта была уловка врага, чтобы захватить планету с кучей военных, верфью и прочим. Я в то время находился здесь, мои корабли проходили плановый осмотр и ремонт. Солдаты были в увольнительной и наслаждались отдыхом. Враг застал всех врасплох. В результате, остатки оборонного флота были уничтожены или оттеснены от планеты. Высадился бесчисленный десант… — тут я замолчал, переводя дыхание.

— Я тогда понял, что если мы потеряем эту планету, то это будет конец в войне. Из-за тупого ублюдка-адмирала решившего, что он умнее всех. Но он всего лишь, повелся на уловку и привел свою родину на грань гибели. У меня было выбора. Я объявил эвакуацию своим людям. Мы бросились к верфи, чтобы найти корабли, что могут летать. Конечно тебе были в процессе ремонта и были далеки от оптимального состояния. Но этого хватило, чтобы часть солдат смогли подняться в небо. А вот вражеский десант уже был на земле. С превосходящими силами и поддержкой с воздуха, они захватывали объект за объектом. Тогда я отдал еще один приказ, раз мы не можем удержать планету, то мы должны ее уничтожить, — мои руку сжались в кулаки, при воспоминании об этом моменте.

— Так как я являюсь одним из верховного командования, то я знал самые уязвимые и взрывоопасные места военных баз. Также у меня были коды доступа, чтобы отключить систему безопасности. Мой флот был прорежен, еле летал, системы в аварийном состоянии, но никогда мне не было так просто нанести столько разрушений. Вся планета засверкала, новогодняя елка, бесчисленные погибшие, как свои так и чужие. Вражеский десант обратился пеплом вместе с транспортом. На орбите был все еще мощный флот противника. Но планета стала не пригодна для жизни, а значит и перестала быть целью битвы. Я приказал, всем кораблем улетать. Последнее, что я видел — это пылающая планета и замерший в растерянности флот противника. Они в тот день должны были одержать великую победу, но вместо этого, все обернулось великой трагедией для двух космических держав. Огромные потери за один день превысили потери за годы войны. Я стал военным преступником, и мое имя известно и ненавистно обоим сторонам. Возможно, мое правительство понимает, что я сделал верный выбор. Но это очень похоже, на отрезание ноги, чтобы ползти дальше. Поэтому меня судили и по тихому уложили в анабиоз. Для всех я умер, пока меня не «воскресили», чтобы дать новое задание и отправить на вашу планету. Так что это не Земля. И я надеюсь, что война еще идет…

— И что дальше? — озвучила Игрис, то что интересовало всех. Уводя меня от тяжелой темы.

— Нууу, изначально я планировал действовать с двух сторон. Про Шестую с армией магов на «Ковчеге» вам известно. Нашей же задачей было попасть на Землю и действовать заодно с военным штабом. Я планировал на базе немертвых драконов создать новый тип кораблей, да у меня вообще было много интересных идей, как объединить магию и науку, используя всю промышленную мощь Земли. Но теперь мы отклонились от начального курса. Теперь у нас три выбора.

— Это какие-же? — прервала нетерпеливая Молния. Я улыбнулся и погладил милашку по голове.

— Во-первых, установить Малую Пирамиду Смерти и отправится назад, к месту старта, и начать все сначала. Но это будет шаг назад, кто знает сможем ли мы разобраться с координатами и исправить ошибку, чтобы отправиться на Землю. Все же наши источники информации, не совсем вызывают доверие, иначе мы бы не оказались здесь. Кто знает, может нас занесет еще куда-то ни туда. Мы все же ближе к цели, чем несколько минут назад. Во-вторых, мы можем сделать эту планету нашей базой и делать вылазки, что впрочем тоже далеко от нашей истиной цели. Мы не завоевывать планету и ее ресурсы пришли. Остается только третий вариант — своими силами собрать хоть один корабль и отправиться в путь классическим способом — через космическое пространство. Вопросы?

— А

— Вполне, — моя родина использует блочный подход к строительству кораблей. Нам не нужно что-то создавать, мы вполне можем собрать из того, что есть хоть один корабль. Только сначала нужно изучить «меню», а то может у нас нет выбора, кроме как вернутся. Персефона, свяжись с местным искином и отправь мои пароли доступа, пусть уже прекратит эту бесполезную стрельбу.

— Слушаюсь, генерал, — отреагировала «половинка» Аида, — коды доступа отправлены, доступ разрешен.

— Вот и отлично, пусть доложит остановку и поделится базами данных. Нужно понять хватит ли нам «запчастей» для корабля,- дал я задачу.

— Приступаю к сбору анализу данных, — ответила Персефона.

Народ, как и я, погрузились в размышления. Пока Персефона налаживает контакты с местными искинами, я должен продумать план. Я не сомневался, что на целой планете, мы сможем найти корабли или их остатки, чтобы собрать и десяток, другой кораблей, но все упирается во время. Оно для меня очень важно. Но и большое количество кораблей не имеет смысла, если у меня нет толкового капитана для них. С магической планеты в пространственных кольцах я принес с десяток металлических некродраконов. Но они лишь пустая оболочка — болванка, без начинки и внутренностей.

С помощью верфей на родине, я планировал создать мощные универсальные корабли, которые стали бы козырем в любой битве. Но сейчас у меня нет таких мощностей, придется собирать самоделки из того что есть. Итак, капитаны — во-первых я генерал зарождающейся флотилии и капитан Адарилового. Затем Призрак — душа моей нейросети, получившая тело. И наконец — четыре нейролича, вернувшие свои воспоминания — Второй, Третий, Четвертый, Пятый. Итого, у нас шесть капитанов, значит нам нужно найти запчасти для шести кораблей.

Итак, какие же они нам нужны? Самый крупный Адариловый имеет километровый корпус, правда треть пространства внутри него занимает Малая Пирамида Смерти. Это имеет, как преимущество так и недостатки. Из плюсов — Щит и поле телепортации вокруг. Из минусов — мы не можем задействовать треть пространства корабля, провести энерговоды, установить пушки. Но это данность. Что касается других кораблей, то у меня есть выбор — трехсотметровыве или стометровые. В итоге я решил, что один большой, три средних и два малых будет в самый раз.

Но флоту для более активной позиции необходимы еще более меньшие корабли и истребители. Должна быть не только мощь пушек, но и их количество, к тому же во множество юрких мишеней сложнее попасть. Шесть боевых кораблей, это весомо, но стоит нам попасться на глаза боевому флоту врага, как нас расстреляют из всех пушек. Так что нам необходимо «москитное» пушечное мясо. Моя привычка все делать основатель, проявляется и на этот раз. Ведь мы прибыли на войну, и глупо мчаться вперед с шашкой наголо. Нужна вся необходимая подготовка, что нам по силам.

У каждого корабля будет своя задача — Адариловый будет Щитом для остальных кораблей. Еще я бы хотел сделать его маткой носителем для истребителей, но передумал. У меня все же будет техномагический флот, и он не должен подчиняться обычной технической логике. У меня все корабли будут носителями. А как я это сделаю? Я прихватил кучу пространственных колец, так что все, что нужно сделать, так это палубы скрытые от взора противника, на которых истребитель будет появляться и отправляться в бой. Если сделать все достаточно правильно, то шестерка кораблей будет исторгать «москитное облако» корабль за кораблем. Осталось дело за малым — собрать флот. Но также нам нужны пилоты и прочие специалисты для кораблей. Наем произведем из мертвецов, я много с собой прихватил этого добра в кольцах…

Персефона все собирает данные и обрабатывает, часть информации приходит от искинов, но многие из них уничтожены, приходится отправлять дроидов и прочую техническую мелочь, чтобы вести раскопки или доложить обстановку. Уже есть часть данных, с чем можно работать. Начнем с самого важного, глазами я нашел Лию — королеву муравьев и моего главного инженера.

— Лия, нам необходимо собрать шесть кораблей из того материал и запчастей, что можно найти. Начни с одного корабля, по мере нахождения запчастей, добавляй следующий корабль, пока не достигнешь лимита деталей или не введешь в строй все шесть кораблей, — я остановился, чтобы сформулировать мысль далее. — Ты можешь использовать весь доступный нам персонал — живой или мертвый. Все коды доступа я тебе скину. Заметки и пожелания к кораблям тоже. Хотя у них будут свои капитаны — Призрак, Второй, Третий, Четвертый и Пятый. Так что, если необходимо, обсудите нюансы. Все же, каждый капитан должен понимать, на что будет способен корабль и какие у него особенности. Вряд-ли нам в таких условиях получится сильно стандартизировать корабли. Что касаемо верфи — не все было уничтожено, если это облегчит нам создание кораблей, то можно восстановить необходимое, если это нам по силам. Капитаны и Персефона тебе поможет.

— Поняла, — кивнула Лия и занялась знакомством с работой через нейросеть.

— Есть, — откликнулись капитаны. В пять разумов им будет проще организовать стройку флота.

— Призрак, для тебя персональная задача. Нам необходимы истребители. Найди все, что сможешь. Нам не важно, если они не соответствуют идеальному состоянию, все равно ими будут управлять мертвецы. Поэтому системы жизнеобеспечения, перегрузок и прочего на не важны. Главное, чтобы корабли были защищены, управляемы и могли воевать. Лишнее даже можно демонтировать, это знатно облегчит вес машины, она станет более юркой. Кстати, Лия это и к тебе относится. Не нужно создавать для корабля полноценную систему жизнеобеспечения. Только в зоне кают и на рабочем месте, все равно большая часть команды будет мертвецами, а для них условия не особо важны, за исключением силы тяжести и прочих мелочей. Так что сильно на это не напирай, сделай самый минимум. Из живой команды будет только капитан и вампиры Северуса.

— Поняла, — еще раз кивнула Лия, вернувшись к изучению документов.

— Принял, — кивнул Призрак и тут же покинул корабль, по пути строя планы.

Я посмотрел на жен и других, каждому найдется задача. Мы все отправлялись на войну, а не курорт…

Глава 5

Планы и первый дроид

Я посмотрел на Милан. Моя любимая названная сестренка, она сильно выросла. Тело подростка под воздействием магии жизни плавно перестраивалось в тело женщины. Но она была еще слишком молода. Вот только ее глаза, отягощенные моими воспоминаниями, смотрели

— Милан, поскольку ты маг жизни, для тебя полезно будет заняться медицинской сферой. Найди и установи себе все доступные базы знаний медика. Это для начала. Затем твоя задача организовать максимальное количество медицинских капсул для извлечения и установки нейросетей. Планета завалена мертвецами с нейросетями в головах. Им они уже ни к чему, а нам пригодятся. Необходимо наладить их добычу. Нам не важно их качество, чистота и прочее, все равно мы установим их мертвым. Я бы и эти тела поднял, но пользы от скелетов с нейросетями никакой. Для работы нейросети нужен мозг, а местные мертвецы мертвы уже давно, их мозг уже сгнил и исчез. Конечно есть еще склады с необходимым — нейросетями, базами знаний. Нужно попытаться найти все, что сможем — базы знаний для пилотов кораблейистребителей, для абордажников, техников и очень нужны базы знаний для специалистов щита.

Я планирую сделать из молниевых вампиров специалистов щита корабля. Как и в магии технические щиты корабля имеют разные настройки и необходимо калибровать их во время боя, чтобы сохранить энергию. Я считаю, что у магов молнии огромный потенциал в этой сфере. Магия и наука имеет много общего в некоторых направлениях. Нужно это использовать, практически ничего не нужно придумывать и проводить бесчисленные эксперименты. Время сейчас очень дорого, будем использовать свои стороны. Нужно просто немного практики…

— То есть ты для этого взял нас с собой? — влез в диалог Северус. — Думаешь, из этого что-то выйдет?

— Конечно. Молния и электричество имеют одну природу. Вампиры маги этого элемента и интуитивно чувствуют, как с ним работать. С помощью баз знаний щитовиков они поднимут сознательный подход в этой сфере на новый уровень. А знания технического и магического подхода в гармонии дадут синергетический результат. По итогу вампиры станут превосходными специалистами щитовых систем, ну и в магии конечно вырастут. Вместо слепых блужданий и экспериментов, перед ними будет готовая база для прогресса. Конечно вам и Лании тоже нужно пойти по этому пути, так будет лучше для всех. Такой был мой план. В космосе и для работы с техникой наиболее подходят маги с элементом молнии. Конечно любому магу можно найти наилучшее применение, но на мой взгляд быструю отдачу для флота дадут именно маги молнии.

— Мы понимаем, — пробормотали Северус с Ланией, они оба несли ответственность за клан вампиров с элементом молнии.

— Хорошо, помогите Милан с поисками капсул, баз знаний и прочего. И начинайте установку извлеченных нейросетей всем вампирам, думаю с количеством вторичных нейросетей проблем не будет. Мы можем упереться только в базы знаний, склады разрушены, поэтому их количество может быть недостаточным. Так что начните установку самым перспективным, они возглавят команды щита. Так же всем необходимо установить военные базы — все необходимое, чтобы понимание и исполнение приказов происходило без задержки. Служба во флоте имеет свои нюансы, мы должны придерживаться регламента.

— Принято.

— Вот и отлично, маги уже элита из элит, поэтому их интеллект должен быть высок, проблем с изучением баз не должно возникнуть. Тогда приступайте, все коды доступа к «выжившим» искинам и полученная информация находятся у Персефоны. Работайте. — И клан молниевых вампиров покинул Адарилового дракона.

— Теперь задача для вас, мои дорогие жены, — я посмотрел на троицу женщин — Игрис, Молнию и Кристалл. С Кристалл мы еще не успели официально вступить в отношения, но это было неизбежно. Просто сейчас было не время для интимных или иных отношений. Первым делом корабли, ну а девушки потом. — На Игрис ребенок, поэтому мы оставим ее в резерве, если будут силы, то она нам поможет. Что же касается, Молнии и Кристалл, то на вас администрирование — поиск нужного, разбор завалов и разрушенных складов. Задействуйте столько нежити сколько потребуется, чтобы работа продвигалась без остановки. Координация через магоискин Персефону и нейроличей. Если их недостаточно, то попросите Милан помочь, чтобы увеличить количество нежити с нейросетью.

— Хорошо, мы согласны, — с улыбкой ответила Молния, Кристалл же только кивнула. Наше общество ей уже не ново, но совместная работа еще требует слаженности. Но я верю в нее, она очень сильная девушка — иная и не отправилась бы в пространственную трещину, чтобы спасти свой народ. Ничего, они справятся, а я поддержу в случае необходимости.

— Ну и отлично, — поцеловав девушек в лоб, я выпроводил их. Затем обратил внимание на Игрис и Когриса. — Как вы? Прости меня, я не смог уделить внимание ни тебе, ни ребенку…

— Ничего, я понимаю, — ответила Игрис, держа спящего сына на руках. — Но ты хоть взял нас с собой. Мы вместе, это уже хорошо.

— Верно, — пробормотал я. — Мы вместе — это уже хорошо. Я не мог вас оставить одних, иначе я бы переживал. — Персефона, найди для нас всех целое здание и необходимо привести его в порядок, чтобы нам было где жить. Игрис, присмотришь за этим, а то малышу необходимо найти временный дом?

— Да, конечно, Когрис скоро проснется, — Рыжая с любовью погладила малыша. — Нам нужно тихое и спокойное место.

— Персефона, подбери Игрис охрану. И дай безопасный проверенный маршрут к зданию, где будем жить. Неподконтрольная техника еще может нести службу и быть опасной. Удели этому повышенное внимание, не факт что искины все держат под контролем — они или другая техника могут быть повреждены и сбоить.

— Принято, — отреагировала Персефона. — Маршрут уже построен, поисковые патрули уже отправлены. Здание найдено, Игрис проводят.

— Отлично, — с этим я поцеловал жену.

Вот я и остался один. Задачи всем поставлены — Милан занята медицинской сферой и всем, что необходимо для установки нейросетей и изучения баз знаний для живых и мертвых. Медсекция скоро будет подготовлена. Я много ожидаю от нежити с нейросетью. После войны с эльфами у нас много тел в пространственных кольцах. А на этой планете куча вторичных нейросетей. Соединить одно с другим вопрос времени. И если сравнить живого человека с нейросетью и нейролича, то у человека обучение упирается в уровень интеллекта, то есть сильно ограничено, чтобы не повредить мозг.

У мертвецов же такая проблема полностью отсутствует,

Лия вместе с нейроличами-капитанами занимаются верфью и проектированием и ремонтом кораблей. Призрак в поисках истребителей. Молния и Кристалл займутся всем остальным — боеприпасами, деталями и прочими вещами. Понятно, что все пока пытаются с чего-то начать, но по крайней мере люди знают, что необходимо сделать, хотя пока только и в теории.

Приказы отданы и все продумано, осталось самому заняться делом. Пока я спал в анабиозе десять лет, у меня стояли на изучении инженерные базы. А десять лет — это долгий срок, так что помимо Лии — я второй инженер, что у нас есть. Поэтому, я возьму Адарилового на себя. Я создам корабль, который потрясет этот мир. Ну по крайней мере, я на это надеюсь.

Вот только с чего начать с малого корабля-истребителя или заняться сразу флагманом будущего флота — Адарилового дракона. У меня есть заготовки кораблей трех видов — километровый Адариловый, что примерно соответствует и даже превышает размер линкора. Обычно они достигают восьмисот метров в длину. Трехсотметровые каркасы драконов соответствуют размерам Крейсеров или Эсминцев. Стометровый же подходит для фрегата. Понятно, что пока некродраконы пока пустая оболочка под начинку кораблей и их форма может повлечь за собой проблемы.

Хоть я и изучал инженерные базы в анабиозе, опыта в этой сфере у меня все же не достаточно. Но основа все же есть, плюс опыт командования флотом — это достаточно хорошая база для понимания функционирования кораблей. В космическом бою я должен знать куда нанести урон, чтобы повредить корабль врага. Так же я должен понимать, какие повреждения нанести кораблю, в зависимости от цели атаки — захвата или уничтожения, обездвиживания и т.д.

Моя цивилизация использует блочный подход к строительству и ремонту кораблей. Корабли статичны в своей форме, я же хочу создать новый вид подвижного корабля. Это может создать определенного рода трудности для установки компонентов, к примеру энергошин в те части корабля-дракона, что должны остаться подвижными. Все эти задачи необходимо решить, чтобы условно «живой» корабль не превратить в окончательно мертвый. Ладно начнем с самого основного — дроидов. Мне нужны сначала рабочие руки — нежить не везде может справиться.

— Персефона, уточни у искинов, где я могу найти инженерных дроидов.

— Сейчас, пересылаю информацию. Рядом в ста метрах находится здание, там происходили ремонт, зарядка, диагностика и ремонт дроидов. Здание разрушено, но имеются подземные этажи, они должны сохраниться лучше, чем наземные помещения. Возможно часть дроидов уцелела, предлагаю заняться разборами завалов. Лия и другие выбрали другие зоны для поиска, ей тоже необходимы инженерные дроиды и другие спец средства для верфи.

— Хорошо, займемся этим. Скинь мне координаты необходимого здания.

— Сейчас, — отреагировала Персефона. Ранее я привык взаимодействовать с Аидом, но он остался защищать магическую планету. Минут через пять я пришел к нужному зданию. Оно имело разрушенный вид, не помню уже — оно пострадало от атаки врага или моей. Но это не важно. Нужно заняться делом. К сожалению, у меня нет специальной техники — подъемных кранов, тракторов и прочего. Идея разгрести разрушенное здание в поисках дроидов, материалов и техники уже не казалось хорошей идеей. Хоть я и некромант, но и нежить не всесильна. Хотя это вопрос размера. У меня есть Адариловый, он справится с этой задачей. Хотя использовать его мощь в раскопках, несколько не уважительно к боевому Ящеру. Ну ничего переживет. Его душа от дерева, он сохранил некоторые его особенности — до сих пор ни такой инертный.

— Дракон, пришло твое время блистать. Персефона, дай ему данные для разбора завалов, чтобы не повредить нужную нам технику.

— Принято.

Вскоре дракон предстал перед моими глазами. Мне пришлось отойти. Чтобы эта километровая машина смерти, случайно не прикончила меня куском стены или пола. Адариловый в четыре мощных лапы, словно собака отбрасывал куски бетона и арматуры. Раздавшийся грохот оживил мертвую планету, путь стояла столбом. Это вызывало дискомфорт. Я понял, что мне нет нужды лично вести раскопки и разбор завалов.

— Персефона, свяжись с нашими и отправь им драконов на помощь. А то они могут забуксовать с разборами и поисками. Эти огромные махины быстро все сделают, необходимо только руководство, — отдал я приказ, наблюдая за работой Адарилового.

А вот и показался корпус первого дроида. Тут уже требуется более нежный подход. Достав из кольца нежить я отправил их принести мне дроида. Вот теперь встал другой вопрос. Мне необходим тестер и другие диагностические приборы, чтобы определить повреждение дроида, чтобы понять смогу ли я привести его в порядок. Пара немертвых принесли мне дроида, он был похож на метровое металлическое яйцо с парой манипуляторов. С виду он казался неповрежденным, вероятна сели аккамуляторы. Ведь более десяти лет прошло с момента его зарядки и обслуживания. Так что с виду он выглядел грязным павшим бойцом.

Похоже, создать флот будет сложнее, чем я думал. Даже дроиду необходимо диагностическое и зарядное оборудование, не говоря уже о большем. Да эта планета полна закромов с запасами разной степени разрушения, но чтобы все это найти и отсортировать требуется время. Я был флотским генералом, да я воевал на фронте, но корабли, солдат и прочее я получал из тыла. Легко воевать на все готовое, а вот сейчас мне необходимо все это собрать самому. Столько всего необходимо сделать, аж голова идет кругом. Хорошо, сосредоточимся на дроидах для начала. Необходимо их реанимировать.

— Персефона найди мне уцелевшее здания, чтобы превратить ее в мастерскую для дроидов. Сообщи всем, что я займусь этим, — отдал я необходимых приказ. Что бы нам не нужно сделать, нам нужны сначала дроиды — установить ли медицинские капсулы, собрать ли истребители, элементарно сварить или разрезать любой метал. Голова просто отказывалась решать непривычные задачи, но тем интереснее все преодолеть. — Также укажи всем приоритет в поиске дроидов любой комплектации, а также зарядных, диагностических устройств и деталей к ним. Поврежденные дроиды любой степени тоже сгодятся, будут донорами для более везучих собратьев.

— Принято, — отреагировала Персефона, — необходимое здание найдено, сбрасываю координаты.

— Хорошо, тащи туда, все что найдешь для дроидов, — махнул я рукой и удалился от

И вот я в пустом помещении смотрю на дроида. И что мне с ним делать? Понятно, что зарядить и заставить работать, но без необходимого оборудования это будет сложно сделать. Если пойти классическим путем не получится. Как на счет иного пути? Я все же маг. Итак для зарядки можно использовать мага молнии. Но сложность в силе тока, маг должен найти диапазон достаточный, чтобы зарядить устройство, а не сжечь его. Это достаточно непростая задача. Нужно поставить задачу перед магами. Это будет их первое испытание перед изучением щитов. Техника самодостаточна, сама по себе, а если добавить к ней мага, способного добавить энергию в необходимый момент, то техника или корабль могут выйти на новый уровень.

Что касаемо же самих дроидов, то они ограничены программным обеспечением. Хотя они знают, что и как делать, им нужна команда от искина и инженера. Я хочу сделать их более свободными и гибкими в мышлении, как Аид или Персефона. Значит нужно перейти к экспериментам. Из кольца я достал тело орка. Оно мне не нужно, но вот его душа пригодится. Дроид и орк лежат рядом, словно братья. Я напрягаю магическое зрение. Душа, орка сломанным облаком, еще держится за тело словно паутина паука.

Усилие источника и магическая энергия словно объятия взрослого окутывает беззащитное облако осколков души. Немного усилия, раздается треск, неслышимый ушами простого человека и душа отделяется от тела. Теперь оно бесполезно для мага и превращается в простой труп. Наверное в этом и разница тело — это объект с душой, а труп — объект лишенный души, поэтому и звучит более холодно и неприятно.

Облако полно неоднородных осколков души, кажется, что они различаются по цвету. Каждый осколок несет налет индивидуальности. Мне не требуется душа орка в ее первозданности, поэтому я стираю лишнее — память, привычки, чувства — все значимое для личности, оставляя только чистую невинную душу, словно новорожденного. Затем полученный результат я отправляю в дроида, укореняя облачко очищенной души в его электронных мозгах. Таким образом, я получаю новое создание — инженерного дроида с живой душой. У Аида и Персефоны появились дети. Ахах. Осталось разобраться с энергией, сможет он работать так, или его все же необходимо зарядить…

Глава 6

Плохие новости. Снова…

Я сосредоточился на новом дроиде, который теперь обрел нечто, что раньше казалось фантастикой — душу. Формально он выглядел как обычный инженерный дроид — не самый примечательный парень на потоке безжалостной индустриальной конвейерной волны. Но теперь в его «сердце» билось нечто большее — искра жизни, которую я вложил в него. Отвечать за это было одновременно волнительно и страшно. Вопрос теперь сводился к одному: как заставить его действительно работать? И где взять для этого энергию, чтобы не сжечь то, что только-только заработало?

— Персефона! — обратился я к своей виртуальной помощнице, — быстро собери магов молнии и приведи их сюда. Нам нужен эксперимент: будем заряжать дроида магией электричества.

— Принято, — ответил холодный, но четкий голос Персефоны. — Я моментально отправлю сигнал всем магам с элементом молнии

Пока они собирались, я решил сосредоточиться на подготовке. Внутри дроида были элементы, которые могли быть чувствительными к перенапряжению. Эти компоненты, которые могли запросто «сгореть», если переборщить с энергией. Моя первая попытка должна была пройти идеально — иначе будет незабываемое шоу с искрами, дымом и гарантированной неудачей. Я внимательно изучил корпус и схемы, проверил каждое соединение, запустил диагностику систем. Всё выглядело достаточно крепко, но мне требовалась максимальная ясность по состоянию «пациента».

Через минут пятнадцать дверь распахнулась, и в помещение вошла группа магов. Их яркие знаки на мантиях мерцали в полумраке, а вокруг рук плясали искры — как маленький молниеносный карнавал. Среди них выделялась она — Молния, одна из самых талантливых и опытных магов клана. Казалось, у неё энергия била наружу, готовая сгуститься в одно мощное электрическое касание.

— Ты нас звал? — спросила моя жена, с хитрой улыбкой и оглядев дроида, словно это был её новогодний подарок.

— Да, — кивнул я. — Нам нужно зарядить этот аппарат. Но я не уверен, сколько силы тока ему понадобится. Поэтому прошу работы осторожно — нам еще работать и работать, чтобы не взять фальстарт.

Молния подошла ближе, глаза её блестели смесью азартного любопытства и сдержанной концентрации. Простая рука, из которой вдруг стали вырываться искры, обвила корпус дроида, будто аккуратно гладит живого зверя.

— Я могу попробовать, но мне нужно будет чувствовать, как работает его система. Если он не включится, я не смогу понять, какое напряжение необходимо.

— Хорошо, — ответил я, напрягая внимание, — я буду рядом на случай, если понадобится моя помощь.

Затаил дыхание и сосредоточился. Магическая энергия Молнии плавно окутывала дроида, и постепенно тот начал проявлять признаки жизни — сначала замигали маленькие лампочки на корпусе, будто огни нового города в ночи. Взгляды, устремленные на приборы и металлический корпус, фиксировали каждый мельчайший сдвиг.

— Давай, — подбодрил я, — чуточку больше энергии, но без перегрузки, не надо устраивать тут феерверк.

Молния сосредоточилась, её лицо скривилось от усилия. Вдруг дроид издал тихий звук, и его «глаза» зажглись ярким светом. Он начал двигаться, медленно поднимая одну руку, а затем другую.

— Это работает! — выдохнула Молния, и я ощутил, как в груди вспыхнуло человеческое удовлетворение от хорошо выполненной работы.

— Отлично! — сказал я. — Теперь давайте протестируем его функционал.

Мы начали задавать дрону простейшие команды — он выполнял их с некоторой задержкой и неуклюже, но уверенно. Было видно: в голове машины что-то пробуждается, и это обещало большие перемены.

— Нам нужно улучшить его программное обеспечение, — заметила Молния. — Он может выполнять базовые задачи, но для сложных операций потребуется больше времени.

— Понимаю, — ответил я. — Но у нас есть время. Это только первый шаг. Теперь — собираем остальных.

— Верно, — согласилась она. — Я помогу найти и зарядить новых дроидов, чтобы команда росла.

Я кивнул, и мы начали разрабатывать план. У нас было много работы, но теперь у нас был первый шаг к созданию полноценной инженерной команды. Я чувствовал, что мы на правильном пути. Несколько дней прошли в усиленной работе. Мы собрали несколько дроидов и зарядили их. Каждый из них обрел свою душу, и они стали чем-то большим, чем просто машинами. Они начали общаться между собой, делиться информацией и

— Ты действительно создал что-то уникальное, — сказал Северус, когда увидел, как дроиды работают. — Они стали почти живыми.

— Да, — ответил я, — и это только начало. Теперь нам нужно заняться кораблями.

Я посмотрел на Адарилового дракона, который по-прежнему находился рядом — надежный и готовый служить. Мы начали прорабатывать планы нового корабля, используя всё, что сумели собрать из старых запасов и технологий. Было ясно — путь предстоит далёкий и непростой, но с новыми дроидами и магами у нас появился шанс построить нечто совершенно особенное.

— Персефона, — сказал я, — найди информацию о необходимых материалах для постройки нового корабля. Нам нужно будет собрать все, что можем.

— Принято, — холодно и оперативно ответила Персефона. — Начинаю поиск.

В эти моменты я, возможно впервые за долгое время, действительно ощутил, что мы на пороге чего-то по-настоящему великого. Мы создавали не просто флот кораблей — мы прокладывали дорогу в новую эпоху, где магия и технологии идут рука об руку, где мечты становятся реальностью, а границы возможного расширяются каждую минуту. Теперь, когда у нас были дроиды, мы могли начать строить корабли, которые изменят правила игры в космосе.

И с этой мыслью я горько улыбнулся. Мне предстояло пройти через множество трудностей и испытаний, но теперь я знал — мы готовы. Впереди — новый мир и новая жизнь, где переплетутся магия и техника. Эту вселенную ждут потрясения.

Работой с дроидом я пытался отвлечься от множества вопросов о судьбе родины и моих товарищей. Это лишало меня спокойствия и сосредоточенности, необходимые для выполнения задуманного. Я понимал, что каждая ошибка может стоить жизни не только мне, но и всем, кто со мной. Тем не менее, мертвая планета в моем распоряжении была настоящей находкой. Я видел, как остатки технологий, сохранившиеся в искинах и нейросетях, могли стать основой для нового флота.

Нужно было лишь собрать все части воедино и, самое главное, создать ясный план действий. На первый взгляд, задача казалась непосильной, но я не собирался сдаваться. Я начал с составления списка всех доступных ресурсов: искины, старое оборудование, остатки кораблей и запчасти, которые еще могли функционировать. Затем обратил внимание на нейросети — их можно было перепрограммировать для управления новыми системами. Каждое утро я собирал группу для поисков.

Мы старались восстановить старое оборудование, найти работоспособные части и адаптировать их к новым условиям. Не все шло гладко, ведь техника — штука капризная, особенно после многолетнего забвения и бездействия. Насколько возможно, я передавал свои военные знания, надеясь, что это поможет моим людям быстрее освоить нужные навыки. Старался вдохновить, ведь моим людям приходилось учиться всему заново.

Тем более люди оказались вырванными из привычной среды, новым казалось буквально все — нейросети, корабли, космос и любое технологическое оборудование. Люди казались словно заново рождающимися: они осваивали нейросети, учились управлять кораблями, разбирались в космосе, всё для них было новым. Но я видел — у нас есть все шансы. И это вдохновляло. Нейросети и базы знаний многое могут, но не все. Всему основа — талантливые люди.

Параллельно я продолжал свои бессонные попытки установить связь с остатками военных сил, которые, как я надеялся, могли еще держаться на родине. Сообщения уходили в пустоту космоса, словно бутылки с посланиями, брошенными в безбрежный океан, а в ответ — лишь жуткая тишина и гнущийся под тяжестью неопределенности эфир. Каждый раз, когда поднимал связь, во мне ворочался страх: а вдруг никто не ответит — навсегда? Сквозь дни и ночи этот холодок ждал неотвратимого — тишина давила все сильнее, закручивая меня в вихрь тревог и сомнений.

В то же время каждый найденный искин, каждая восстановленная электронная мозговая цепь и модуль были словно кирпичики в стене нашей надежды — шагом на пути к замыслу, который мог занять месяцы, а то и годы. И все эти мысли неотрывно крутились в голове: что же за это время случится на родине? Вражеские захватчики пришпорят бойцов, или надежды забрезжут в новом свете?

Временами я задумывался, что если планета на самом деле мертва — мертва не только в физическом смысле, но и в эмоциональном. В её пустых просторах не было ни врагов, ни союзников. Только мы, группа затерянная в космосе, вынужденных полагаться лишь на свои силы и находчивость. С каждым днем я понял одно: это будет не просто техническая задача, это будет вызов нашему духу, нашим желаниям и стремлениям. Спустя несколько мучительных дней я пришел к неутешительным выводам — план собрать здесь флот или даже один корабль, полетел к чертям.

Тем временем данные от поисковых групп и медленно восстанавливающихся искинов продолжали поступать, заполняя мой изголодавшийся по информацией мозг. Изначально я по наивности планировал: переместимся сразу на родную планету, задействуем там военные верфи, инженеров и соберем настоящее чудо техники.

Но вот расклад изменился — нас «выкинуло» сюда, на этот мертвый кусок мира. Я решил: да ладно, не так уж и плохо. Целая планета, забитая техническими сокровищами — искины, нейросети, запчасти, детали. Вот где раздолье для создания чего-то нового: смешать механику и магию, технику и духовность— построить корабли нового техно-магического типа.

Но это оказалось сложнее, чем я думал. Я все же солдат, с железной волей и боевыми навыками., а не профессиональный инженер. Мои знания об этом исчерпываются военной должностью и закачанными в анабиозе инженерными базами. Но в душе я все же не инженер. Я — вовсе не мастер-конструктор, не волшебник для механизмов.

А еще, давящая неизвестность. Что творится на родине? Разворачивается ли война туда, где ей суждено было воспламениться снова? Словно груз, эти мысли лежали на плечах.

Мы сейчас в своего рода тупике — как убраться с этой планеты не ясно. Воспользоваться порталом пирамиды — крайний выбор, если вдруг снова произойдет ошибка, неизвестно где и в каком виде мы окажемся. Собрать корабли уже тоже кажется утопичной идеей, результаты поисков неутешительны — нам не хватает необходимых запчастей. И это весьма странно, слишком мало находок будто уже кто-то прошерстил эту планету и самое ценное забрал — двигатели, искины, оружие и прочее.

Тем не менее людей нужно было чем-то занять, чтобы не паниковали — пусть думают, что все под контролем, авось из этого что и получится.

— Персефона, — обратился я к искину. — Мне нужна информация, кто посещал эту планету. Попробуй добыть эту информацию от местных искинов, если что-то подобное

— Принято, — отозвалась она. Через несколько минут на экран вышел доклад.

— Генерал, ваши догадки подтвердились. Планету время от времени посещают люди. Им не удается получить доступ к основным ресурсам искинов, поэтому они банально гребут все, что имеют ценность — от крупного оборудования до мелких использованных вторичных нейросетей.

— Если, они такие неприхотливые, то это должно быть банальные «мусорщики». Эти ребята как космические шиншиллы — роются в останках и боевых мусорах, находят благодатные поля для обогащения. И места сражений для них, все равно что золотая жила. Военные в тихую частенько продают кланам мусорщиков координаты таких сражений за за процент с добычи. А тут целая планета полна всякого добра и трофеев. Они должны были разбогатеть, как в сказке про золотоискателей.

Для официальных властей планета либо не представляет ценности, либо они не могут ей заняться, поскольку идет война, а вот одинокий корабль мусорщиков может по тихому проскользнуть и творить свои воровские дела, — озвучил я свою версию. — Есть какие-либо закономерности в посещении планеты? Можно предположить когда будет следующий визит, если он состоится?

— Сбор и анализ данных продолжается, — ответила Персефона. — Я как только получу результаты — отправлю вам отчет на нейросеть.

— Хорошо, — а я задумался. — Кто все же посещает мертвую планету и грабит ее. Вариантов может быть множество. Хотя есть несколько наиболее очевидные. Обычный клан мусорщиков — находят и подбирают весь мусор космоса, что имеет хоть какую-то ценность. Далее, это возможно пираты — эти ребята не брезгуют любым прибыльным делом. А мертвая планета была полна «сокровищ» любого уровня. Ну или третий вариант — отставные военные.

Это самый плохой вариант — эти люди бывшие солдаты и обучены воевать, также часто имеют списанную надежную боевую технику. Могут иметь связи в военных кругах, часто могут на них подпольно работать и получать нужную информацию. Причем вероятнее всего, что все эти люди вражеской стороны, вряд-ли у темных сил моей Родины есть время для игр, когда все горит. В таком случае все три варианта опасны. Даже, если раньше они были слабы, то найдя такую добычу должны откормиться на военных трофеях и стать опасными.

Я продолжал размышлять о возможных угрозах, которые могли поджидать нас на этой мертвой планете. Мы были в уязвимом положении, и с каждым днем становилось все яснее, что нам нужно было действовать быстро и решительно. Мы не могли позволить себе расслабиться, пока оставались в таком неопределенном состоянии.

— Персефона, — сказал я, — подготовь разведывательные группы дронов. Нам нужно выяснить, кто именно посещает эту планету и каковы их намерения. Я хочу, чтобы они были осторожны, но при этом собрали как можно больше информации.

— Принято, — ответила она. — Я сформирую команды и подготовлю их к вылету.

Пока Персефона занималась подготовкой, я собрал своих ближайших соратников, чтобы обсудить стратегию. Молния, Северус и несколько других магов и инженеров собрались в нашем временном штабе.

— Нам нужно прояснить ситуацию, — начал я, стараясь скрыть предполагаемые проблемы. — Есть вероятность, что на планете уже обосновались мусорщики, а может, и пираты, или, не дай бог, солдаты врага. Если это так — мы должны быть готовы ко всему, к любой неожиданности.

В помещении повисла на мгновение тишина — каждый понимал, что это не просто слова, а реальная угроза. Несколько секунд — и Молния, как всегда проницательная и рациональная, предложила взвешенное решение:

— Мы можем использовать дроидов для разведки, — сказала она, слегка улыбнувшись. — Они меньше привлекут внимание, способны видеть и слышать больше, чем человек. И главное — не поставят под угрозу наших людей, они еще не готовы к «космическим реалиям».

Я кивнул, прокручивая в голове все возможные варианты.

— Отличная идея, — согласился я, — но главное — не встревожить «наших друзей» слишком заметными изменениями в ландшафте и не выдавать себя лишними огнями, лишним шумом. Безопасность — превыше всего.

Все участники собрания молча кивнули, понимая насколько тонкой была грань между успехом и провалом. Каждая мелочь, каждый шаг имели значение. Мы не могли позволить себе срыв операции, потому что на кону стояло больше, чем просто стратегический успех — стояла надежда. Мы должны были подготовиться ко всему, даже к худшему сценарию.

Глава 7

Мусорщики

В этот момент связи с Персефоной восстановились, и она объявила о возвращении с докладом:

— Генерал, — начала она своим любимым ровным голосом, — я собрала и проанализировала данные о недавних посещениях планеты. Каждые три месяца здесь фиксируются сигналы от чужих кораблей. Они не задерживаются долго, но уносят с собой ценности — техника, запчасти, источники питания. Следующая высадка ожидается через три дня. Я глубоко вздохнул и позволил себе улыбнуться — пусть и с оттенком напряжения.

— Значит, у нас есть небольшое окно, чтобы действовать, — сказал я, обдумывая, как использовать эту информацию. — Нам нужно подготовить ловушку. Если они приходят регулярно, мы можем установить засаду. Персефона, попробуй проанализировать данные их «работы», чтобы понять на каком участке возможно приземление их ботов. В общем, найди нам их слабое место. которое мы сможем использовать для ловушки. Если эти гости работают по расписанию, это облегчит нам работу. Мы воспользуемся этим для проникновения и захвата их корабля или кораблей.

Молния взглянула на меня с легкой тревогой:

— Это рискованно. Если они сильнее, чем мы подозреваем, то это может стать нашей последней ошибкой.

— Понимаю, — ответил я спокойно, но твердо. — Но если мы не будем действовать, то рискуем потерять шанс добыть корабль. Вероятность того, что мы сможем добыть запчасти здесь, с каждым днем стремятся к нулю, а то и к отрицательной бесконечности. Вероятно, все крупные находки и детали кораблей уже вывезены отсюда и остались только горы нейросетей и никому не нужный мусор.

Возможно они и не прилетят за такой мелкой и грязной добычей. Но мы должны быть готовы. Нам нужно взять инициативу в свои руки. Или мы просто вернемся домой и я не смогу помочь своей стране. Останется надежда только на «Ковчег» и Шестую.

Молния кивнула — я видел в ее глазах не только согласие, но и понимание того, какой груз ответственности лежит на моих плечах. Она знала, как сильно я хочу помочь стране, что меня взрастила. И не возражала,

— Не переживай, я не буду излишне рисковать, — сказал я, осторожно приобнимая жену.

После обсуждения мы сразу же приступили к подготовке. Я распределил задачи: Северус и Молния — отвечают за подготовку и настройку дроидов, дронов для разведки, задача которых — собирать информацию и оставаться незамеченными. А я взял на себя организацию засады и координацию действий по использованию старых кораблей и прочих находок в качестве приманки, стараясь определить приоритетную цель.

Дни пролетали как часы. Мы работали не покладая рук, собирая все, что могли, чтобы подготовить нашу ловушку. Каждый день мы укрепляли наши позиции, и с каждым шагом я чувствовал, что мы становимся все более готовыми к возможной встрече с врагом. Я подготовил несколько планов и мест предполагаемого приземления мусорщиков.

Вскоре пришел день, когда мы должны были ждать следующего визита. Я стоял на импровизированном мостике Адарилового, глядя на звезды, и думал о том, что ждет нас впереди. Сердце билось в такт гонке дней и ночей — осознание, что мы на пороге перемен, важного момента не только для нас, но и для судьбы Родины.

— Персефона, — спокойно сказал я, — будь наготове. Если что-то пойдет не так, мы должны быть готовы к быстрой эвакуации. Как некромант, я силён в рукопашных и тактических действиях на земле, но против совершенно других масштабов — космических кораблей — даже магия может оказаться бесполезной.

Их высота, дальность и мощность орудий играют против нас, даже самые искусные маги не всесильны. Так что портал Малой пирамиды смерти был готов вернуть нас на магическую планету. Правда, после этого, вероятно, о помощи Родине пришлось бы забыть.

— Поняла, генерал, — ответила Персефона строго и уверенно. — Все системы готовы к немедленному реагированию.

Вскоре над горизонтом появились первые силуэты — несколько кораблей, медленно приближающихся к нашей позиции. Я почувствовал, как привычный норадреналин ударил в кровь, отчётливо подразумевая: этот момент — наша проверка на прочность.

— Все на позиции! — прокричал я, оглушая тишину базы командой. — Никому не светиться! Будьте готовы действовать! Но только по приказу!

Корабли медленно приближались, и я видел, как их силуэты становились все более четкими. Я знал, что мы не можем упустить этот шанс. Это была наша возможность вернуть контроль и свободу действий.

Сигнал тревоги раздался, и я почувствовал, как волнение охватывает мою команду. Мы были готовы к бою, но в то же время надеялись на лучшее. Это была игра на выживание, и в ней не было места для ошибок.

— Вперед! — воскликнул я мысленно и начал действовать.

* * *

Корабли мусорщиков медленным, но уверенным шагом скользили сквозь рассеянные облака газовой атмосферы, словно громады из стали и электроники, гармонично слившиеся с окружающим миром. Призрачные отблески солнечных лучей играли на их массивных корпусах, которые выглядели изящно и в то же время угрожающе — не иначе как стая хищников, уверенных в собственной силе и наглости. Их антенны и сенсорные башни вздымались вверх, как отростки разумной жизни.

Командир Сорен стоял у панели управления, напряжение внутри него сковывало каждую мышцу, однако глаза светились предвкушением добычи — смесь адреналина

— Сканирование планеты начато, — произнесла Лира, его первая помощница, с уверенным тоном. — Все системы работают в норме. На экранах по прежнему никаких угроз.

— Отлично, — ответил Сорен, расслабляясь немного. — Дек, что у нас с ресурсами?

Механик Дек, сосредоточенно изучая данные, поднял голову.

— Ресурсы обширные, — сказал он, с улыбкой на лице. — Мы можем найти много полезного. Сигналов о враждебных силах не обнаружено. Похоже, что планета необитаема, как и в прошлые визиты. Она сильно нас озолотила. Правда весь крупняк вывезен, осталось что-то малоценное. В основном мы прилетели за нейросетями, за десяток лет от тел мало что осталось, но извлеченные нейросети можно использовать повторно. Грязно, трудоемко, но по ценности может превысить уже найденное.

Эта планета была ремонтной и курортной базой военных, их сетки еще дороже и часто опережают гражданские модели, а базы знаний более масштабные. Так что их можно хорошо продать или держать про запас, используя по мере надобности для своих рекрутов — дешево и сердито. Наш док установит и вот у нас новый потенциальный специалист. Так что не смотрите свысока, на эту казалось бы маленькую добычу — возьмем количеством. Так что наша задача поиск тел — потрошить уже будем на корабле в пути назад. Постарайтесь выбирать тела солдат, а не гражданских.

— Это именно то, что нам нужно, — произнес Сорен, потирая руки от предвкушения. — Лира, подготовь команду к высадке. Мы должны начать работу как можно скорее.

— Высадка через 10 минут, — кивнула Лира, быстро набирая команды на консоли. — Дроиды уже готовы. Все чисто и безопасно.

— Отлично! — сказал Сорен, чувствуя прилив энергии. — Мы не можем упустить этот шанс. Убедитесь, что все дроиды функционируют исправно.

— Все системы проверены и готовы к работе, — добавил Дек, уверенно покачивая головой. — Мы на верном пути к успеху.

Сорен посмотрел на экран, где отображалась поверхность планеты. Чистые просторы и зеленые поля манили их.

— Это будет легкая добыча, — произнес он с улыбкой. — Мы можем забрать всё, что захотим.

— Команда готова, — объявила Лира, поднимая голос. — Высадка начинается!

Двери корабля открылись, и дроиды начали спускаться на поверхность. Сорен и его команда следовали за ними, чувствуя, как свежий воздух наполняет их легкие.

— Вперед, команда! — закричал Сорен, когда они ступили на землю. — Начинаем сбор ресурсов!

Дроиды начали развертываться, активируя свои инструменты. Сорен с удовлетворением наблюдал за тем, как команда приступает к работе.

— Все чисто и безопасно, — повторил он, уверенно глядя на своих товарищей. — Это будет наше самое успешное задание!

Светило солнце, и атмосфера была наполнена оптимизмом. Мусорщики активно работали, собирая ресурсы и наслаждаясь моментом.

Команда быстро развернулась, и каждый из них занялся своей задачей. Дроиды сканировали местность, определяя местоположение тел, а Сорен с Лирой направились к ближайшему заброшенному ангару, где, по их предположениям, могли находиться ценные останки.

Когда двери челнока открылись, команда шагнула на поверхность планеты. Земля под ногами

Сорен с Лирой направились к заброшенному ангару — месту, где, по их предположениям, покоились тела высокопоставленных военных. Тени внутри казались живыми, а холодный воздух наполнял лёгкие смесью пыли и старой смазки.

— Смотрите, — сказала Лира, указывая на открытые двери ангара. — Здесь должно быть много тел. Это идеальное место для начала.

Сорен кивнул, и они вошли внутрь. Темнота ангара скрывала множество тайн, но дроиды быстро включили свои фонари, освещая пространство. В углу лежали несколько тел в военной форме, сохранившейся до сих пор, их нейросети все еще могли быть активны.

— Вот они, — произнес Сорен, указывая на находки. — Давайте начнем с этих. Дек, подготовь оборудование для извлечения.

Дек, находясь на связи по коммуникатору, ответил:

— У меня все готово. Выбирайте тела, а я запущу процесс извлечения.

Команда начала аккуратно загружать тела в контейнеры. Каждый найденный солдат был важен, и Сорен чувствовал, что их усилия не напрасны. Вдруг Лира заметила что-то блестящее на полу.

— Сорен, посмотри! — она наклонилась, чтобы поднять предмет, что лежал на скелете. Скелет казался обычным, но сканер показывал, что нейросеть в нем высокого ранга.

— Это может быть полезным, — пробормотал Сорен, внимательно вглядываясь в едва светящийся голографический интерфейс нейросети, вырисовывающийся из находки. Его голос был напряжён, словно он держал в руках ключ от чьей-то судьбы.

— Возможно, эта нейросеть «большой шишки» и может содержать целый кладезь ценной информации — секретные координаты подземных баз, пароли доступа к военным системам, данные, которые перевернут весь расклад. Мы обязательно должны взять его с собой.

Именно так они и зачистили эту планету — любой искин, дроид и нейросеть давал им кусочек информации, помогая собирать фрагмент пазла и картину в целом.

Лира аккуратно повесила сканер на пояс скафандра, словно кладя в мешочек драгоценности, и бережно уложила тело в отдельный контейнер. И снова затеплилась работа — тихий, методичный шум инструментов, сканеров и роботов, трудящихся без передышки. Вскоре команда вышла на след ещё нескольких тел, а каждое из них добавляло вес своей истории и ценности к их грузу — словно смолистые капли на листе древнего секрета.

— Мы движемся в правильном направлении, — произнёс Сорен с лёгкой улыбкой довольства, когда последние находки заняли своё место в контейнерах. — Теперь — следующий сектор поиска. Там нас может ждать больше сюрпризов.

И вот, ступая в следующий зал ангара, их внимание моментально привлекли следующие находки. Пока команда занималась в ангаре, Лира изучала нейросеть скелета в челноке, причём её пальцы бежали по интерфейсу с таким азартом, будто рождая новый шедевр искусства.

— Это он! — вскрикнула Лира, не скрывая волнения. — Мы нашли скелет генерала! Медкапсула отчеканила его серийный номер и ранговую принадлежность. Его нейросеть может содержать уникальные боевые стратегии, оперативные планы и секретную информацию. Эта находка может нас озолотить.

Адреналин зашкалила у Сорена, сердце ударяло в такт непредсказуемым возможностям.

— Берём его обязательно, — резко принял решение он. — Это — жемчужина наших трофеев.

Они аккуратно загрузили скелет генерала в контейнер, добавив его к остальным трофеям. Иногда нейросеть большой шишки могла принести еще больше прибыли — ведь она военная, имеет доступ к различным искинам и прочему, а данные в памяти могут быть на вес золота. Координаты космических боев, где до сих пор плавают бесхозные корабли, секретные базы на астероидах и прочее — всё это теперь — в их руках, гипотетически конечно. Ведь нейросеть еще нужно распотрошить на предмет ценности.

— Время возвращаться на корабль, — наконец произнес Сорен, сжимая кулак в предвкушении, когда команда завершила сбор. — У нас есть все, что нужно для успешного первого дня.

Собравшись, они направились к челноку, предвкушая, как их находки изменят их будущее. Каждый из них понимал, что это лишь начало их работы на планете, и впереди их ждали новые бесконечные поиски.

Команда завершила погрузку тел, включая ценный трофей — тело генерала, в специальные контейнеры. Сорен внимательно осмотрел заполненный грузовой отсек и удовлетворенно кивнул. Банда мусорщиков собрала снаряжение и поспешила к челноку, каждый чувствовал, как груз прошлого, постепенно превращается в обещание богатства и новых свершений.

— Отличная работа, — сказал Сорен. — Теперь возвращаемся на корабль. К извлечению нейросетей приступим в полете. Дек, подготовь лабораторию, нам предстоит много работы.

Дек уже ждал на борту, проверяя оборудование и инструменты для извлечения. Лира координировала дроидов, чтобы обеспечить безопасность и порядок во время загрузки.

— Все системы в норме, — доложила Лира по внутренней системе связи. — Дроиды работают без сбоев, и груз надежно закреплен.

Как только челнок с ревом моторов оторвался от тяжёлой поверхности планеты и вошёл на орбиту, начался процесс извлечения нейросетей. Каждое тело обрабатывалось с бережностью хирурга — десяток с лишним лет забвения и холодного мрака встречались с прецизионной работой технологии.

— Нейросеть генерала — самая интересная из всех, — заметил Дек, покачивая головой, словно предаваясь мечтам о масштабам данных. — Его тактические знания способны усилить нас на несколько уровней. — Сорен улыбнулся — в его глазах заиграл огонёк надежды и азарта, предвкушая возможности, которые открывались перед ними.

— Это только начало, — сказал он. — С такими ресурсами мы сможем не только выполнить план, но и выйти на новый уровень — сделать рывок в будущее.

Команда работала допоздна, без устали, зная, что впереди еще много миссий и опасностей. Их успех на этой планете стал важным шагом в их общем деле. Челноки других команд продолжали опускаться и подниматься, продолжая разграбление планеты. Все шло очень хорошо.

Тем временем дроид тянул контейнер с трупом генерала в медицинский отсек — его предстояло проверить и изъять самым первым, ведь это главное сокровище на борту. Попав в отсек дроид попал под контроль местного искина и начал распаковывать груз.

Внезапно, в медицинском отсеке корабля, где дроид аккуратно переносил контейнер с телом генерала, произошло нечто странное. Тело, казалось, ожило — но не по естественным законам жизни. Сквозь него пробежала невидимая рябь энергии, и сердце медика, наблюдавшего за процессом, сбилось с ритма. Но уставший врач успокоил себя — усталость играет с головой.

Глава 8

Захват флота

Потирая ладони,

Пальцы плавно скользили по панели управления, вводя необходимые параметры для извлечения, словно каллиграф — тут бы не пропустить ни единой невидимой ошибки. Настройки медицинской капсулы для извлечения нейросетей адаптировались под любое состояние тела — от свеженайденного до старого попавшего в бетон мозгового фейса…

— Всё будет работать без сбоев, — пробормотал медик себе под нос с самодовольной уверенностью, — нейросети для нас — не просто цифры, а валюта. Максимум — вот наш девиз.

В этот момент, словно взломщик на оглушающей тишине, пробудился некромант — мастер теней, колдун затерянных миров и невиданной магии. Его уникальная способность — превращение в скелет — давала ему банальное, но идеальное прикрытие, чтобы пройти почти незамеченным внутрь. Он не был обычным наблюдателем — он был хозяином ситуации. Потихоньку, незаметно и хладнокровно — через нейросеть генерала — он начал тихо и выверенно переписывать правила игры, словно программист, подкрадывающийся к серверу в глубокой ночи.

Пока Сорен, Лира и Дек, поглощённые своей работой, не подозревали, что их мир начинает трещать по швам. Им предстояла не просто борьба за материальные ресурсы — им грозила настоящая битва за души и судьбы, скрытая в тенях корабельного пространства. Тьма уже нависла над флотом мусорщиков…

* * *

Когда чужие корабли впервые появились у планеты, я перебирал в голове десятки вариантов захвата — от классического натиска лоб в лоб, бравого абордажа до чего-то хитроумного и изощренного. Но ломиться лоб в лоб? Ну да, маги магами, но они уж явно не профи — абордажники с автоматическим оружием и глазами орла на затылке. Побеждать толпой с дубинами — не вариант. Магия творит чудеса, но не все вопросы решаются взмахом палочки. Поэтому я избрал самый примитивный — и вместе с тем гениальный — способ пробраться на борт.

Что по-настоящему ценят, лелеют и ценят мусорщики, пираты и прочие аферисты? Вы не поверите, но ответ прост — нейросети топ-чиновников и капитанов, содержащие полную информацию о планах, ресурсах и побочных операциях. А моя уникальная способность некроманта, превратиться в труп или скелет — маскировка дополнила завершающий штрих, нужный представлению. Так и случилось — меня «обнаружили», аккуратно упаковали и привезли на флагман небольшой, но довольно наглой флотилии…

От скелета к медику прошла невидимая рябь энергии и он замер, всего на секунду. Сердце человека перестало биться или скорее, сбилось с ритма, так бы решил сторонний наблюдатель. Но затем оно стало биться так же стабильно и сильно, как и прежде, вот только медик уже не был человеком. Он стал зомби с нейросетью, у которого был хозяин…

Через нейросеть к моему разуму потек поток сведений — вся информация об этом корабле и их организации. Это оказалась смешанная организация, состоящая из пиратов, преступников и бывших военных. Благодаря связи последних, они частенько сотрудничали с армией, собирая крохи с барского стола. Так же обстояло дело и с этой планетой, за ее координаты и организацию коридора для вывоза «добра», военные получали свой процент от добычи, который они взимали с огромным аппетитом.

А этот внушительный линкор и остальные корабли они смогли собрать из того, что нашли здесь. Меня такой расклад разозлил похлеще реактора, то что хотел использовать я, вычистили как на базаре и использовали эти твари. Тем более все это принадлежало моей стране. Ни время для сантиментов, кольцо на моем пальце никого не заинтересовало, но его пространство содержало все необходимое для захвата корабля. Но все можно сделать хитрее и проще.

— Док, вызови капитана, сообщи, что полученные данные представляют огромную ценность, — приказал я по нейросети, все также лежа в медицинской капсуле в образе скелета. Я могу захватить корабль, одним движением, нужно только соблюдать осторожность и следовать плану.

Док, поспешил выполнить приказ. Через несколько минут в медотсек вошёл Сорен — командир небольшой флотилии — с лицом, на котором читалась смесь удовлетворения от удачно сделанной сделки и лёгкой усталости человека, который слишком долго просидел на посту.

— Что с нейросетью генерала? — спросил он, подошедший к моей капсуле.

Я почувствовал, как энергия внутри меня начала концентрироваться, переплетаясь с нейросетью генерала, словно два разноцветных потока сознания соединялись в единое мощное течение, усиливая мои способности. Я почувствовал, как расширяются горизонты, как могу проникнуть в глубины систем.

В этот момент я активировал свои силы, — капитан небольшой флотилии остолбенел на мгновение, став моим послушным подчиненным. Через его нейросеть я получил доступ к системам корабля, переназначив себя главным.

Системы корабля мгновенно переключились на моё управление — я, словно дирижёр, управлял каждым электронным потоком. А медик и капитан, превратившись в зомби, стали помогать мне подавить любые будущие попытки сопротивления.

— Начинается новая эра, — подумал я, ощущая, как власть над кораблём и его ресурсами становится реальностью. — Теперь я смогу вернуть всё, что было украдено у моей страны, и не только…

Поскольку главный искин корабля находится под моим контролем и некому объявить тревогу и сорвать мой план, теперь можно и не прятаться, маска не нужна. Я медленно вернул свой человеческий облик.

За огромным стеклом медотсека планета ласково мерцала в багровых лучах заката, словно далекий фонарь под занавесом вечера. Её мягкий багрянец плавно переливался, отбрасывая длинные тени на кратеры и скалистые хребты, а за горизонтом раскрывалась бескрайняя чернота космоса — бездонная и непредсказуемая. Там, среди звездной пустоты, таились не только опасности, но и бесконечные возможности для нового этапа моей жизни. Возможности, которые я намеревался использовать без остатка.

Я глубоко вдохнул прохладный, почти осязаемый воздух свободы, который казался тогда чуть ли не напитком для иссохшей души. Каждая клеточка моего тела словно оживала, впитывая эту новую, и в то же время давно знакомую власть. Странно осознавать, что я так сильно скучал по космическому простору и тем чувствам — но просто не успевал позволить себе их ощутить, загруженный рутиной и бесконечными битвами. Сейчас же, стоя на пороге новой главы, всё казалось предельно ясным и настоящим.

Я вместе с капитаном и медиком свернул с длинного коридора и направился

Никто из «старателей» не хотел задерживаться здесь лишнюю минуту — атмосфера поисков на планете была напряжённой, как струна на лютне. Капитаны были на мостиках кораблей, ровным взглядом отслеживая показатели на экранах. Недостаточный экипаж мостика — очевидная уязвимость для любого, кто знает, где нажать. Но пираты — они не военные солдаты с железной дисциплиной, а скорее азартные частники, готовые поставить на кон всё ради прибыли.

Их слабость — жонглирование двойной игрой: одной рукой пожимать в союзе с военными, другой держать руку на пульсе чёрных рынков и прибыльных сделок. Протоколы безопасности у них — словно кружево из тончайших нитей, которые рвутся от легкого дуновения ветра. Но, к счастью, с ними проще управлять, чем кажется: азарт + безрассудство = легче держать под контролем — главное, не упускать из виду. Чем и пользовались вожаки пиратской вольницы.

Взгляд мой упал на панель управления — теперь она слушалась меня без малейшего сопротивления, словно дрессированная птица. Первым делом я взял под контроль внутренние камеры и сенсоры корабля — теперь у меня был полный обзор, каждое шевеление, каждый шаг любого члена экипажа проходили под моим неусыпным взором.

— Док, капитан, — произнёс я, голос мой при этом остался таким же острым и чётким, словно лёд под лезвием ножа, — усиливаем систему безопасности, запускаем патрулирование в усиленном режиме. Любые попытки сопротивления должны быть подавлены до их начала, нам не нужны неожиданности.

Мои «новые друзья» — медик и капитан — кивнули, будто в унисон настроенные машины, без промедления занявшись исполнением. Их движения были чёткими и отточены, как хорошо отлаженный механизм, а мысль о том, что теперь я — их хозяин, грела и одновременно давала власть без преград. Надеюсь, мне это поможет в реалиях космических сражений.

Я переключился на связь с остальными кораблями флотилии. Их капитаны, не подозревая о произошедшем, продолжали выполнять стандартные задачи. Но теперь их системы тоже были под моим контролем — через искин флагмана я получил доступ к их системам. У пиратов нет доверия, никто не оставит подчиненным больше свободы, чем необходимо, они ведь могут и восстать или предать. А поскольку капитан Сорен и был главным, каждый искин подчинялся его воле. Но вот люди, конечно не роботы, их так легко не перепрошить.

— Время действовать, — пробормотал я, словно предвкушая предстоящую игру, — мы вернём всё, что было украдено, и заставим этих разбойников дорого заплатить за каждый украденный бит данных.

— Лира, — произнёс капитан через внутреннюю связь, по моему приказу. — Передай всем экипажам приказ подготовиться к отходу. Мы меняем курс и отправляемся к тайным базам, о которых хранил генерал.

— Поняла, капитан… — прозвучал голос Лиры, слегка удивлённый, но подчинившийся мгновенно, словно обученный пёс.

Улыбка растянулась на моём лице — я чувствовал, что теперь весь корабль стал моим орудием, мощным и надёжным.

— Это только начало, — сказал я себе. — Впереди новые горизонты и новая эра. И никто не остановит меня. Скоро удивленные команды стали возвращаться на корабли, не зная, что это логово их смерти. Не ловить же мне их по одному, как крыс.

Скоро корабли станут их клеткой и я начну зачистку. Они пираты и совершили всевозможное зло — убийства, похищения, изнасилования — все в огромных масштабах и против моей страны. Мне не нужен такой мусор живыми в команде, к тому же мертвецы более послушны и полезны…

Темные тени бескрайнего космоса медленно опускались на флотилию пиратских кораблей, словно холодный плащ смерти, который никто не мог снять. Их изношенные корпуса, покрытые следами давних сражений и космической пыли, мерцали тусклым светом далеких звёзд. Команды, измученные и израненные после жестокого разграбления заброшенной планеты, возвращались на свои корабли, погружённые в привычный хаос — в разговорах, смехе, звуках затворов оружия и мерном гуле двигателей. Никто из них не подозревал, что над ними уже нависает нечто куда более страшное, чем любая пуля или взрыв — смерть в самой зловещей и могущественной форме.

На флагмане, теперь полностью подчинённом воле некроманта, царила атмосфера ледяного ужаса и магии, которая проникала в каждую трещину, в каждый винтик и провод. Его глаза, светящиеся холодным голубым огнём, пронизывали тьму, а вокруг него клубилась невидимая энергия — тонкая, но неумолимая, как паутина, которая медленно охватывала и поглощала всё живое на корабле.

Магия распространялась по кораблю сквозь вентиляционные шахты, распространяясь словно яд, неутомимо, тихо. Смерть пронизывала каждого живого, переформатируя их суть в нежить, пока горячие искры жизни полностью не исчезли с корабля.

Я был не просто командиром — я стал повелителем смерти, чьё присутствие ощущалось в каждом уголке флагмана. Вокруг него, словно в вихре мрака, кружились бесчисленные существа нежити: нейроличи с искрящимися костяными пальцами, зомби с разорванной одеждой и пустыми глазами, скелеты, сжимавшие в костяных руках ржавые клинки. Их бесконечный поток вырывался из магических колец, каждое из которых было связано с душой мёртвого мага.

Третья часть плана в это время тоже тихо реализовывалась. Ни только я один проник на борт корабля. За это время часть моей нежити с нейросетями притворились обычными останками тел, их благополучно нашли поисковые команды и доставили на свои корабли.

Так что к этому моменту на каждом корабле была моя нежить, пока в неактивном состоянии скелетов, ожидая активации приказом. Вот так, восполняя пустоты и плетя невидимые нити вокруг врага, я перекраивал судьбы кораблей и экипажей, чтобы сделать последнее и решающее слово за собой.

— Я сделал самое важное, — тихо произнёс я, наблюдая за происходящим, — доставил их на корабль. Дальше нежить справится сама. Мой одушевлённый искин Персефона и искины всего флота уже слились в одно целое, пока команды пиратов разбредались по каютам, душам и столовым, не подозревая о грядущей гибели.

Внутри кораблей витали звуки повседневной жизни: разговоры, грубый мат, смешки, звон металлической посуды в столовых и ленивое щелканье оружия при перезарядке. Казалось, жизнь продолжалась в привычном ритме, но над этим спокойствием нависала тьма, которая скоро разорвет иллюзию безопасности.

Челноки и боты с флагмана беззвучно и слаженно выполняли свою задачу: они доставляли нежить в нужные отсеки и корабли. Имея полный доступ

Но скоро по нейросетям искинов флотилии прокатился мертвый шёпот — сигнал, который могли услышать только существа нежити. Он разливался волной по всем системам, заставляя вибрировать каждую цепочку кодов и команд. Из темноты и теней начали появляться ожившие скелеты и зомби — бывшие солдаты древней эльфийской армии, чьи тела теперь были захвачены и подчинены воле некроманта. Их глаза светились холодным, мертвенным светом, а движения были точны и безжалостны — словно отточенный механизм смерти.

На мостиках кораблей было вспыхнули тревоги, сирены пронзили воздух, но сигнал уже был заблокирован магическими и техническими барьерами. Искины предали бывших хозяев. Капитаны в панике пытались собрать команды для сопротивления, но их усилия были тщетны. Один за другим они падали, их тела с хрустом ломались и превращались в новых солдат армии нежити.

Некромант, стоял в центре флагмана — подобно колдуну, от которого невозможно спрятаться, поднял руки к звёздам и произнёс заклинание, которое разнеслось эхом по всей флотилии:

— Пусть смерть станет вашей новой госпожой!

Из тёмных углов шлюзов и коридоров вырвались толпы нежити. Они безжалостно разрывали живых, превращая каждого поверженного в своего слугу. Пираты отчаянно пытались сопротивляться, но их оружие было бессильно перед магией и неумолимыми атаками. Взрывы, крики и запах горящего металла наполняли воздух.

Глава 9

Курс — Пиратская станция

На одном из кораблей капитан, высокий и суровый мужчина с глубоким шрамом на лице и глазами, полными ярости и отчаяния, пытался организовать оборону. Он схватил плазменный пистолет и выстрелил в наступающего зомби. Пуля прошла сквозь грудь мертвеца, который лишь на мгновение замедлил шаг, а затем с удвоенной яростью бросился на противника.

— Выжившие! — прокричал капитан, пытаясь собрать остатки команды. — Не дайте им захватить корабль!

Но было слишком поздно. Из вентиляционных шахт и люков хлынула новая волна нежити — скелеты с ржавыми мечами, зомби с разорванной одеждой и пустыми глазами, безжалостные и непреклонные. Они окружили капитана и его людей, сжимая кольцо смерти.

Нейролич поднял руку, и из его пальцев вырвался поток чёрной энергии, который ударил в стены и оборудование. Электроника замерла, системы связи и навигации отключились. Пираты остались в полной темноте, без поддержки и надежды.

— Умрите, — произнёс нейролич холодным рычащим голосом, — умрите и станьте частью армии моего господина.

Несколько отчаянных попыток сопротивления были подавлены мгновенно. Один за другим пираты падали, их тела превращались в бездушных слуг. Вскоре на мостике не осталось ни одного живого.

На соседних кораблях ситуация была не лучше. Некромант послал по своим каналам команду нежити — и они безжалостно и быстро уничтожали всех, кто пытался сопротивляться. Пылающие коридоры, взрывы и крики отчаяния сливались в хаос и смерть.

Другие корабли погружались в такой же кошмар: взрывы, пламя, отчаяние, горькие крики в ночи. Некромант направлял свои армии с холодным расчетом, ничего не оставляя на волю случая. Когда последний пират пал, некромант улыбнулся — зловещей и холодной улыбкой хищника, взирающего на добычу.

— Теперь — мы едины, — произнёс он. — Ваша эпоха грабежей и хаоса закончена. Моя армия нежити будет править этими звёздами.

Нежить выстроилась в строй, готовая к новым битвам и завоеваниям. Некромант улыбнулся — впереди были новые миры, новые враги и новые победы.

Нежить на захваченных кораблях мгновенно адаптировалась к новым механизмам и системам. Сквозь отключённые огни проливался тусклый зелёный свет, отражаясь от металлических стен и канавок ржавчины. Некромант медленно обходил флотоводцев, теперь уже давно обречённых, словно присутствовал на собственном поле для новой жизни и диктата.

— Подчинитесь мне, — его голос проникал в умы даже мёртвых, — и станьте орудием моей воли. Вместе мы изменим вселенную.

Вскоре все маги и нежить с планеты поднялись на корабли. Второй и прочие капитаны распределили корабли между собой. Хоть это были и не те корабли, о которых мечтал некромант, — это было лишь начало.

Тем временем, подчинённые некроманта — тёмные маги и нежить, словно чёрные кузнецы из самой преисподней, вооружённые гибридными технологиями и магией, — усердно трудились над освоением новых для них боевых машин. В их руках магическая энергия переплеталась с холодным металлом, создавая нечто ужасное и невиданное — летающие крепости, управляемые душами погибших.

Этот флот, хотя и был далеко не совершенен, теперь полностью под контролем, готовился вселять ужас в сердца противников новыми завоеваниями. А мрачный повелитель смерти смотрел в бездну космоса, предвкушая судьбу, которую он собирался навязать этой части вселенной. Всё вокруг дышало ожиданием — космос готовился принять страшные силы новой эры разрушения.

Корабли, что теперь принадлежали некроманту, были, мягко говоря, далеко не теми сверкающими чудесами инженерной мысли, к которым привык генерал. Корабли были откровенно паршивыми. Четыре судна: тяжёлая, громоздкая машина — линкор, и три легких крейсера, словно сторожа на службе луны.

Вскоре все свидетельства битв были убраны: кровавые палубы и каюты были наскоро отмыты и приведены в порядок, память искинов подчищена, а прежняя живая команда, вернулась на пост нежитью, подчиненной воле некроманта.

Этот флот мало на что годился. Не выиграть битву, не повлиять на войну звездных империй. Хотя этот флот и был далёк от того, чтобы стать решающей силой в великих межзвёздных войнах, у него было одно преимущество — он мог вернуться на пиратскую станцию. Место, где скапливалось всё лучшее из остатков сражения на этой планете — обломки, технологии, искины, орудия — всё, что могло стать фундаментом нового техномагического флота. Ведь пустая планета оставила после себя лишь пепел, а на пиратской станции все находки уже каталогизированы и грех этим не воспользоваться.

На мрачном мостике флагмана некромант стоял, словно холодное олицетворение смерти. Его ледяные голубые глаза пронзали бездонную темноту космоса, а вокруг него сгущалась зловещая тишина, разрываемая лишь гудением древних двигателей и приглушёнными шёпотами заклинаний, ветвящихся в самых узлах корабельных систем. За бортом тихо, почти незаметно, к буксиру был прицеплен Адариловый дракон под видом массивного обломка. К сожалению, его нельзя было убрать в кольцо, поэтому пришлось замаскировать под ценный груз металла.

— Флот готов, — произнёс некромант холодным и

Под его командованием нежить — скелеты и нейроличи — мгновенно заняли боевые посты. Их движения были слажены и безупречны — результат веков магии и технологий, объединённых в единую машину смерти. Флагман поднял щиты и активировал двигатели. Вихри энергетических полей обвили корпус, словно тёмный плащ, готовый к прыжку сквозь звёзды. Флот сменивший хозяина, был готов к старту…

Некромант поднял свои руки, и перед ним вспыхнула голографическая карта — та самая пиратская станция, красным огнём мерцавшая в самом сердце системы. Это был их следующий рубеж, оплот пиратской вольницы.

— К пиратской станции, — холодно и решительно проговорил он. — Пусть ощущают страх, который останется в их сердцах навсегда.

Флот начал движение. Корабли, словно стая хищных теней, скользили сквозь космос, обходя минные поля и патрули союзников пиратов и армию, в том числе. Искины, объединённые с магией, взламывали внешние датчики и подавляли сигналы, скрывая наступление.

— Персефона, — обратился некромант к одушевлённому ИИ, — держи канал связи закрытым. Пусть враги не узнают о нашем приближении до последнего момента.

— Выполняю, — прозвучал металлический холодный металлический голос.

Внезапно, вдали замерцали огни охранных дронов станции. Некромант улыбнулся — патрули были лишь игрушками в его руках.

— Приготовьтесь к штурму, — его голос стал громче, проникновеннее, — сегодня начнётся новая эра. Эра, где смерть — не конец, а начало.

Флот ускорился, устремляясь к пиратской станции — к месту, где решится судьба пиратского мира. В тёмной бездне космоса надвигалась буря, и некромант был её центром — повелителем смерти и разрушения.

Кораблям, сменивших хозяев, понадобилось несколько прыжков, чтобы добраться до своей цели. За несколько прыжков через пространство маги всё глубже понимали космическую логику — учились управлять защитными щитами в медицинских капсулах, изучали тонкости кинетики и энергетики и общую логику звездных боев.

Приблизившись к пиратской станции, флот был встречен мерцанием мощных силовых полей. Некромант лишь хладнокровно оценивал ситуацию — всё было рассчитано, каждый узел отлажен. Вокруг станции уже готовились к контакту причалы — необходимые технические звенья в его глобальном плане.

— Персефона, — обратился он к одушевлённому искину, — активируй маскировку флота под союзнические корабли. Пусть защитники станции увидят в нас старых знакомых, а не предвестников гибели. Не должно быть недостатков, пусть команды ведут себя по прежнему, новые пассажира пусть не фиксируются и пусть прячутся в каютах, пока не настал час.

Это не было сложной задачей, ведь вернулись те же корабли с тем же экипажем, коды доступа соответствовали прежним. Эта часть вселенной не было знакома с магией и не подозревала о живых мертвецах.

На экранах станции вспыхнули приветственные сообщения, а причалы начали готовиться принять «союзников» с распростёртыми объятиями.

Когда шлюзы открылись, первые группы нежити, замаскированные под экипажи, бесшумно высадились на станцию. Их холодные глаза и безжизненные лица не вызывали подозрений — на них были надеты униформы пиратских союзников, а движения были отрепетированы до автоматизма.

Внутри станции царила атмосфера праздника — пираты отмечали очередную удачную операцию, не ведая, что их враги уже среди них. Но вскоре в воздухе повисла тревожная тишина — и с ней пришло осознание предательства.

Внезапно по всему комплексу прозвучали зловещие голоса — шёпот мёртвых, который только нежить могла слышать. Свет в коридорах погас, уступая место холодному зелёному свечению, исходящему от оживших трупов.

Пираты, ошеломлённые и не подготовленные к такому повороту, пытались схватить оружие, но их движения были медленными и не координированными. Легион нежити, словно тёмный прилив, обрушился на них, безжалостно и быстро истребляя сопротивление.

Захват пиратской станции — это целое театральное представление, только с лазерами и тёмной магией вместо декораций. И, поверьте, сценарий тут почти что классический, но с парой очень особенных «фишек», которые делают процесс по-настоящему захватывающим (в прямом смысле слова).

Находясь уже внутри, в самых уязвимых точках станции — там, где стены тесны, а коридоры узки, словно в старом замке. Именно здесь тёмная магия раскрывает свой полный потенциал. Она не просто проникает — она словно туман, который медленно, но верно поглощает территорию, оставляя после себя лишь пустоту и страх. Этот мистический туман — не просто эффект спецэффектов, а настоящий инструмент завоевания: он проникает в каждый уголок, сковывает движения противника и уничтожает всё живое на своём пути.

Но вот что делает захват по-настоящему жутким и эффективным — это превращение павших в своих. Каждый, кто погибает от рук тёмной магии или нежити, не просто исчезает — он становится частью армии захватчиков. Ужас поглотил пиратов — их бывшие товарищи, теперь уже под контролем врага, с руками, готовыми сражаться против них же. Это не просто моральный удар — это стратегическое преимущество. Ведь вместе с павшими приходят и коды доступа к самым важным точкам станции, и ценная информация о сопротивлении, о тайных убежищах и слабых местах.

Так волна за волной, туман тёмной магии распространяется по станции, превращая её из крепости в призрачный лабиринт, где каждый шаг может стать последним. А нежить и маги, вооружённые этой силой, двигаются вперёд, словно тени, не оставляя противнику ни единого шанса.

В общем, захват пиратской станции — это не просто бой, это зловещий танец магии и стратегии, где каждый погибший становится новым игроком на поле битвы. И остатки сопротивления уже не верят в возможность устоять. Ведь в этой игре правила меняются с каждой волной, а тьма всегда на стороне Некроманта.

Некромант, появившись на главном мостике станции, поднял руки и произнёс заклинание, которое связало все энергетические системы станции с его волей:

— Эта станция теперь моя крепость. Пусть никто не уйдёт живым, кто не примет моего господства.

Силовые поля станции изменили частоту, блокируя все попытки внешней связи и вызова подкреплений. Пираты, оказавшиеся в ловушке, были обречены.

Вскоре станция сменила своего владыку на повелителя смерти, который не просто покорил пиратов, но и превратил их собственные корабли и базы в бастион своей армии нежити.

Флот некроманта, теперь полностью контролирующий станцию, начал подготовку к дальнейшим завоеваниям — ведь теперь у него был не только флот, но и

Вернувшись на старое поле боя с новыми силами, я уже дважды командовал успешным сражением. Хотя, если честно, особо гордиться тут нечем. Во-первых, мне противостоит не закалённый в боях военный контингент, а скорее собранное по остаточному принципу смешанное отребье — такие себе космические «любители», которым до настоящего профессионального боя, далеко, хоть и они могут удивить.

Во-вторых, мы наносим удар в спину, словно «свои». Возможность использовать погибших, как живых, только сменивших сторону — это не просто тактический козырь, а настоящая роковая карта в нашей колоде. Искины тут совершенно бессильны: они не умеют распознавать таких «переключённых» бойцов, а нейросети просто не успевают зафиксировать смерть. Для всех систем обнаружения у человека просто сбился сердечный ритм и он остановился на мгновение — ну, вы знаете, как это бывает в обычной жизни, когда сердце «пропускает удар». Для нейросетей и искинов это не повод бить тревогу. Так что пока мы остаёмся в тени, а враг — на свету, но это положение не продлится вечно.

Плюс ко всему, я обнаружил один важный недостаток в использовании магии в космосе. Здесь она работает несколько иначе — всё упирается в энергию. Восполнить её можно только сражением. На планете магия смерти существует в гармоничной экосистеме, взаимодействуя со всеми стихиями и постоянно восстанавливаясь. В космосе же она изолирована и ограничена, словно батарейка, которая не подзаряжается без внешнего источника. Поэтому магию можно применять только точечно и на небольших дистанциях. К тому же малая пирамида смерти, что находится в Адариловом, служит неприкосновенным запасом некроэнергии — своего рода энергетическим банком. Так что как маг в космосе я заметно ослаблен, и приходится восполнять силу не только магией, но и хитростью, стратегией и холодным расчётом.

Мы захватили пиратский флот и станцию. Но приятного в этом мало. С тех пор, как мы телепортировались на мёртвую планету, словно свернули на определённую ветку развития событий, и теперь нам приходится следовать ей, как по рельсам. Казалось бы, у нас есть свобода выбора, но это всего лишь иллюзия — мы действуем так, а не иначе, потому что альтернативы ещё хуже. И в итоге это привело нас на пиратскую станцию, которая находится под прицелом военной базы — вопрос времени, когда сменится её хозяин.

У нас буквально гонка с временем. Скоро предстоит ещё один рывок по нашей ветке событий, и нам нужно осознать, куда именно нас гонит судьба. В общем, пока мы играем в эту опасную игру, где каждая карта может стать последней, а каждый шаг — ловушкой. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьёт шампанского. Или, в нашем случае, не захватывает пиратские станции и не переписывает правила игры в космосе…

А пока мне и Персефоне предстоит обработать всю ту кучу информации, что мы выудили с пиратской станции — чтобы понять, куда нам двигаться дальше и как не наступить на очередные грабли…

— Персефона, — говорю я, — объяви всем, что приказы остаются прежними. Поиск запчастей, установка магам нейросетей, закачка баз данных и тренировка людей. Игрис, Милан, Лия и остальные уже в курсе, но на всякий случай продублируй. Сейчас расслабляться — это как прыгать с парашютом и забывать открыть купол…

Глава 10

Военная станция — Верфь

Особое внимание — нашему инженеру Лии. Честно говоря, корабли, на которых летают эти пираты, — это нечто из разряда «только бы не развалились в космосе». Нам жизненно необходимы хорошие, надёжные машины, а не эти шаткие корыта. Неизвестно, что может отказать в самый неподходящий момент — и тогда мы окажемся в точке невозврата.

Так что Лия должна получить всю возможную поддержку в поисках запчастей и комплектующих. Пираты разграбили целую планету, и там должно быть всё — от самых редких кристаллов до деталей, которые мы даже не ожидали найти. Главное — не забывать, что среди этого хаоса и бардака спрятаны настоящие сокровища для нашего дела.

Пока Персефона раздаёт приказы, я мысленно прокручиваю все варианты развития событий. Время не ждёт, а мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Ведь в космосе, как и в жизни, главное — не просто выжить, а остаться на плаву и продолжать играть по своим правилам. И пока у нас есть шанс, мы должны использовать его по максимуму.

После захвата пиратского логова, мы узнали о тесном сотрудничестве военной и пиратской космических станций в системе Аргус-9. Краткая выжимка информации такова.

В системе Аргус-9, расположенной на окраине исследованного космоса, функционируют две ключевые станции — военная станция «Арес» и пиратская станция «Черная Тень». Несмотря на противоположные цели и методы, их сотрудничество стало важным элементом баланса сил в регионе.

Военная станция «Арес» — крупный форпост вражеской Федерации, оснащённый современными системами ПВО, мощными лазерными орудиями и комплексом спутникового наблюдения. Второстепенная задача станции — охрана торговых маршрутов и предотвращение пиратских налётов на мирные корабли. Главная же задача — ремонт и обслуживание военных кораблей. На военной станции находится военная верфь. Раньше в этой части вселенной велись активные бои и верфь была максимально загружена.

Но с тех пор, как я уничтожил планету, зона боевых действий сместилась, а верфь оказалась практически в тылу. Поэтому пираты и военные наладили тесное сотрудничество: с военных координаты и безопасный коридор до планеты, с пиратов рабочая сила и все риски раскопок. Далее на верфи уже собирают, то что можно продать или наоборот разобрать и продать запчасти. Целая планета всего — очень выгодный бизнес. Командование станции строго придерживается дисциплины и поддерживает тесные связи с центральным командованием Федерации.

Пиратская станция «Черная Тень» — скрытная и мобильная база пиратов, расположенная в орбитальном поясе астероидов Аргус-9. Станция использует маскировку и хитроумные системы радиоэлектронной борьбы, что позволяет ей избегать обнаружения. Пираты занимаются рейдерством, контрабандой и сбором разведданных, контролируя часть нелегальных маршрутов системы.

Несмотря на казалось бы явное противостояние, обе станции нашли точки соприкосновения, такие как: обмен разведданными, совместные операции, полулегализация деятельности. Пираты «Черной Тени» предоставляют «Аресу» информацию о перемещениях вражеских наёмников и корпораций, которые угрожают безопасности системы. Взамен военные обеспечивают пиратам доступ к ремонтным и техническим ресурсам станции «Арес» под видом официальных контрактов.

При возникновении общей угрозы — например, крупного рейда вражеских фракций — станции координируют действия. Пираты обеспечивают скрытное проникновение и диверсии, военные — огневую поддержку и прикрытие. Некоторые операции пиратов, связанные с контрабандой гуманитарной помощи и медицинских препаратов, получают косвенную

Это редкий баланс доверия и контроля. Сотрудничество требует постоянного контроля и взаимного недоверия. Командование «Ареса» внимательно следит за тем, чтобы пиратская станция не выходила за рамки договорённостей, а пираты не раскрывали военную информацию конкурентам. Для этого используются специальные агенты и скрытые каналы связи.

Значение этого союза для системы Аргус-9 очень велико. Такое сотрудничество позволяет сохранить относительный мир и стабильность в системе, не давая разрастаться конфликтам, которые могли бы привести к полномасштабной войне. Более того, объединённые усилия станций «Арес» и «Черная Тень» создают мощный барьер против внешних угроз, делая Аргус-9 важным стратегическим узлом в регионе. Можно сказать, что пираты работают на военных, являясь своего рода «каперами» на службе империи.

Помимо полного сотрудничества, мы получили еще один сюрприз. Пиратская станция «Черная Тень» была пуста. Ни одного вражеского живого существа, ни одного звука. Только эхо наших шагов и слабое мерцание приборов. Всё награбленное, всё ценное — уже на «Аресе». Теперь наша цель — военная верфь. И она нам нужна — верфь и все что там есть. Значит, именно там всё решится. Именно там — наш следующий шаг.

Я знал, что попасть внутрь будет нелегко. Лазерные турели, системы слежения, патрули — всё это не просто охрана, а настоящая крепость. Но у меня был план. Я доверял своей команде и, что важнее, доверял себе.

Космическое пиратство — это жизнь на грани риска и свободы, где каждый день может стать последним. Но жизнь пирата — это не только бой. Это ещё и управление добычей: сортировка трофеев, ремонт корабля, переговоры с подпольными торговцами и, конечно, планирование следующего рейда. И да, иногда приходится иметь дело с предателями и внутренними разборками — ведь в космосе доверять можно только звёздам.

Военная станция «Арес» много сил вложила, в жизнеспособность своего полукриминального союзника. Ах, военная станция «Арес» — настоящий гигант в космическом мире, который, несмотря на свою суровую репутацию, умудряется играть в тени с полукриминальными элементами. Представьте себе: мощные турели, сверкающие корпуса, и, конечно, строгие офицеры, которые сдержанно кивают, когда речь заходит о сотрудничестве с пиратами. И вот, одна из таких «договорённостей» — возможность пользоваться верфью для ремонта кораблей. Не как элитный клиент с золотым пластиком, а скорее как бедняк, которому бросают крошки со стола. Но что поделать, когда альтернативы нет, а корабли требуют постоянного обслуживания.

Пираты, несмотря на свою репутацию грозных разбойников, в этом союзе — скорее вынужденные партнёры. Их флот достаточно большой и боеспособный, чтобы внушать уважение, но, скажем прямо, качество кораблей оставляет желать лучшего. Как военному, мне это не могло не броситься в глаза. Ведь в бою каждый миллиметр брони и каждая система на счету.

И вот тут начинается самое интересное — я решил воспользоваться этим партнёрством, чтобы воплотить в жизнь свою мечту: собрать техномагический корабль «Дракон». Представляю себе смесь передовых технологий и чуть-чуть магии — корабль, который не просто летает, а танцует среди звёзд, нанося удары с такой точностью и мощью, что враги даже не успевают моргнуть. Его жизнеспособность, урон и подвижность должны были в разы превосходить стандартные модели.

Оставалось только одно — получить доступ к военной верфи. Я обратился к Персефоне, своему надёжному связному:

— Персефона, найди мне «бывшего» главаря пиратов, пусть договорится об использовании верфи с военными.

— Слушаюсь, — ответила она, и я почувствовал, как напряжение начинает спадать.

Честно говоря, мне было всё равно, кто вообще командовал пиратской станцией. Главное — доступ к верфи. Ведь в этом мире, где каждый день может стать последним, время — самый ценный ресурс. Корабль конфигурации «Дракон» ещё покажет всем, на что способен настоящий техномагический корабль.

Присутствие Персефоны пропало в тень коридоров. Она вездесуща словно призрак, который знает, что каждый неверный шаг может стать последним. Я остался один в своей каюте, глядя на мерцающий голографический план станции «Арес». Верфь — это не просто место ремонта, это сердце всей операции, кузница будущего «Дракона». Если мы сможем получить туда доступ, то откроется целый мир возможностей: от модернизации брони до внедрения экспериментальных техномагических систем, которые мы разработали.

Только Лия расстроится, она много сил вложила в чертежи конфигурации кораблей, когда я поделился с ней своими идея. Я то еще смогу попасть на верфь, но вот Лия королева муравьев — человекоподобный «монстр», в глазах обывателей космической цивилизации. Ее вряд-ли можно доставить на военную верфь.

Время шло, и новости от Персефоны приходили с разной скоростью. Главарь пиратов, ныне нежить оказывается, не просто «человек» с пистолетом и харизмой — это хитрый игрок, который умеет торговаться и знает цену каждой детали. Переговоры шли сложно, ведь пираты не любят, когда им диктуют условия, а военные не желают терять контроль над своими ресурсами.

Да теперь он ни тот, кем он был. Но мертвец должен отлично отыграть свою роль и не вызывать подозрения у военных. Поэтому переговоры сильно затянулись и мне пришлось подыграть — пиратская станция имитировала свой прежний образ жизни. И вот, спустя несколько дней, Персефона вернулась с новостью:

— Военные согласны. Но с кучей кабальных условий, но для нас это не проблема. не кому быть отвечать за последствия.

— Ну и отлично. Мне все равно, какая будет цена, если ни нам по ней платить, — пожал я плечами.

Выбора особо не было. Это была проверка на прочность криминального союза. Если мы не справимся — доступ к верфи останется мечтой. Я собрал команду, проверил необходимые детали и приготовился к отправки на верфь.

«Дракон» ещё не построен, но мы уже начали писать его легенду. Я давно понял: космос — это не просто пустота и звёзды. Это арена, где каждый ход — это игра на выживание, а союзники и враги меняются местами быстрее, чем мигает звезда на горизонте. Игра началась. И я был готов сыграть в неё по своим правилам. Просто иногда нужно поддаться, чтобы противник думал, что все у него под контролем — это его расслабит.

Прибытие пиратов на военную верфь — это всегда маленькое шоу, поэтому нужна была небольшая подготовка. Итак, мы отправились с нашим небольшим караваном — часть кораблей, а остальные на буксире, словно упрямые кони, которых не удалось заставить идти самостоятельно. Военные, конечно, сразу выставили свои условия: никаких лишних пушек, никаких скрытых сюрпризов.

Мы, конечно, согласились — не потому что боялись, а потому что играли по

Но от этого их профессиональные способности только выиграли. Я давно заметил, что разница живых и нежити при установке нейросетей огромна. При установке живому товарищу — необходимо соблюдать медицинские показатели и уровень интеллекта при загрузке баз. Мертвецу же без разницы, главное чтобы хотя бы был мозг, а дальше можно хоть «кувалдой» установить нейросеть и вбивать любое количество баз. Мозг нежити воспримет все, как пустыня воду.

А отсутствие лишних чувств и эмоций сделают специалиста только лучше. Так что у меня потенциально каждая нежить могла быть специалистом любого профиля — подавай ток нейросети и базы знаний, ну и немного времени на освоение. Хотя и недостатки присутствовали — «свежая» нежить была слегка туповата на творчество. Ну и я не был самодуром — не требовал лишнего, для меня было достаточно исполнения приказов.

Я взял с собой полный состав инженеров и техников, а также пять корпусов «Драконов» для нового поколения кораблей, за исключением Адарилового. Внутри него хранилась малая пирамида смерти — вещь настолько загадочная и опасная, что объяснить военным её назначение было бы сродни объяснению коту квантовой физики. Поэтому я оставил этот корпус Лие — она, как никто другой, сможет превратить эту загадку в шедевр техники, от первых чертежей до последнего болтика.

Вот так, с грузом надежд и тайных планов, мы вошли в эту строгую, холодную военную среду. Военные смотрели на нас свысока, обыскивали поверхностно, словно мы — просто грязные торговцы с рынка, а не нежить с целой армией знаний и магии. Но я знал: в этой игре важен не только внешний вид, а то, что скрывается внутри — и пока «Дракон» не взмыл в космос, мы держим все карты в руках.

И вот мы на верфи — сердце «Ареса», где скоро железо встретится с магией, а технологии переплетутся с тайнами нежити. Первое, что бросается в глаза — это гул работающих станков, мерцание голографических панелей и запах горячего металла, который проникает в ноздри сильнее, чем кофе по утрам. Военные, конечно, держат дистанцию, но я вижу в их глазах смесь любопытства и скрытого уважения — им тоже интересно, что мы замышляем.

Мои инженеры-нежить сразу принялись за дело: отключали лишнее, перепрошивали платы, внедряли новшества. Их руки двигались с точностью хореографов, а мозги — словно суперкомпьютеры без глюков и сбоев. Иногда я ловил себя на мысли, что если бы все инженеры были такими — война закончилась бы ещё вчера. Лия, на пиратской, уже разбиралась с загадочной пирамидой смерти, ставя небольшие эксперименты для эфективного использования пирамиды в космическом сражении.

Но, конечно, не всё шло гладко. Военные устраивали внезапные проверки, а однажды даже пытались устроить «случайный» обыск в наших жилых модулях. Моим ребятам пришлось проявить чудеса дипломатии и хитрости — ведь раскрывать все карты сейчас было бы самоубийством. К счастью, Персефона всегда была наготове, чтобы сгладить острые углы и напомнить нам, что их верфь — просто груда металлолома. Внедрить бы в их искин душу, дело пошло бы быстрее., но увы у меня пока не было к нему доступа. Нам дали с краю верфи несколько небольших ангаров, но для наших нужд этого хватало.

Каждый день на верфи — это маленькая битва за будущее. Мы не просто ремонтируем корабли, мы создаём легенду. «Дракон» должен стать символом новой эры, где технологии и магия идут рука об руку, а нежить становится не просто инструментом, а настоящим творцом.

Так что, пока военные думают, что держат ситуацию под контролем, мы тихо готовим свой ход. Ведь в этой игре выживает не самый сильный, а самый хитрый. И я намерен быть именно таким — игроком, который меняет правила прямо посреди партии. Вперёд, к звёздам и новым победам!

Прошло несколько дней с тех пор, как мы обосновались на краю верфи «Арес». В ангаре, где пахло свежим металлом и старым маслом, наши инженеры — нежить уже вовсю работали над первыми модулями «Дракона». Каждое движение было отточено до автоматизма — словно в танце, где даже малейший сбой может стоить жизни. А я, между делом, наблюдал за военными инспекциями, которые то и дело бросали на нас взгляды, полные и подозрений. Интересно, кто-то из них догадается, что мы здесь не просто чиним корабли?

После очередной инспекции нам дали понять: при нарушениях доступ к верфи будет тут же ограничен, и любые отклонения от регламента будут пресекаться жестко. А мы шли им на встречу и убеждали, что все соблюдают технику безопасности. в итоге, мы уже сделали первый шаг — «Дракон» начал оживать.

Глава 11

Долгожданные корабли

Да, военные действительно приподняли бровь, когда впервые увидели корпус нашего нового корабля — «Дракон» выглядел так, будто его выкроили из страниц фантастического комикса, а не из чертежей обычной верфи. Его обтекаемые линии были одновременно и угловатыми, и плавными, словно живой организм, а на поверхности мерцали таинственные руны, которые, казалось, пульсировали собственной жизнью. Но, к счастью для нас, это зрелище не вызвало у них паники — странные корабли в Аргус-9 были обычным делом. От блестящих лайнеров для галактических тусовок до уродливых, но смертоносных боевых машин — разнообразие форм и размеров здесь не удивляло никого.

Военные быстро сделали вывод: мы просто выполняем небольшой заказ для очередного «пижона» — клиента с завышенным эго, который хочет выделиться на фоне серой массы космических путешественников. Пираты, как известно, не впервые ремонтировали и модернизировали корабли на этой верфи, а потом продавали их на сторону, принося неплохой доход и себе, и, конечно, кое-кому из военных, кто закрывал на это глаза. Это была своего рода негласная традиция — «проверять» корабли, но не слишком тщательно, ведь все понимали: если не мы, то кто-то другой.

Хотя официальный договор строго ограничивал нас ремонтом кораблей только для нашей группы, проверяющие обычно смотрели на это сквозь пальцы. Их главная забота была не в том, кто чей корабль чинит, а в том, чтобы никто не пронес на верфь скрытое оружие — особенно такое, которое могло бы внезапно

В итоге, пока мы мастерили наш «Дракон», никто не мешал нам слишком внимательно заглядывать в чертежи, экспериментировать с техномагией и интегрировать удачные фишки. Пираты и военные знали: пусть корабли будут странными, пусть даже немного опасными, главное — чтобы они не взрывались прямо на верфи. А мы, в свою очередь, ловко играли на грани дозволенного, ведь в мире Аргус-9 именно такие хитрости и держат баланс между порядком и хаосом.

Космическая история развивалась недолго, но очень стремительно, а все начиналось с простой ракеты. Космический корабль, по сути — межзвездный дом человека. Космический корабль и обычное здание — два удивительных творения человеческой мысли, созданные для совершенно разных миров, но объединённые общей целью — служить и защищать человека.

Обычное здание — это словно надёжный дом на земле, укрывающий нас от ветра и дождя, дарящий тепло и покой. Его стены, прочные и основательные, словно крепость, выдерживают бури, снег и жаркое солнце. Внутри — знакомый уют, знакомая атмосфера, где жизнь течёт размеренно и спокойно, подпитываемая энергией электричества, водой и теплом, поступающими извне. Здание — это символ стабильности и постоянства, его фундамент прочно врос в землю, а его стены — опора для множества поколений.

Космический корабль же — это смелый странник, покоритель бескрайних просторов космоса. Он создан из лёгких, но невероятно прочных материалов, чтобы устоять перед невидимыми врагами вакуума, радиации и резких перепадов температуры. Внутри — сложнейшие системы, которые словно искусственные лёгкие и сердце, поддерживают жизнь в безвоздушном пространстве, даря воздух, воду и питание там, где ничего этого нет. Космический корабль — это воплощение свободы и риска, символ человеческого стремления выйти за пределы привычного мира, бросить вызов звёздам.

Общее между ними — забота о человеке и его безопасности, стремление создать пространство, где можно жить и творить. Но различие — в самой сути: здание укоренено в земле и времени, а корабль — в движении и бесконечности космоса. Одно — пристанище, другое — путешествие. Одно — покой и стабильность, другое — вызов и приключение.

Так, два этих объекта, словно две стороны одной медали, отражают разные грани человеческой жизни — земную твердь и воздушную бездну, дом и путь к звёздам.

Поговорим о системах, технологиях и старом добром оружии

Знаете, когда мы говорим о космических кораблях, многие сразу представляют себе философские размышления о бескрайности Вселенной, одиночестве в космосе и прочие высокие материи. Но давайте не забывать: у всего этого есть и вполне себе физическая, приземлённая (ну, или околоземная) сторона.

Возьмём, к примеру, обычный дом. В нём есть вентиляция, отопление, электроснабжение, канализация, водопровод, система безопасности, интернет, кофемашина (куда ж без неё?) — в общем, целый зоопарк инженерных систем. И всё это работает в более-менее открытой среде, где можно открыть окно, если стало душно, или вызвать сантехника, если что-то пошло не так.

А теперь представьте космический корабль. Всё то же самое — только в условиях полной изоляции. Никаких открытых окон, никаких сантехников, никаких «выйду на улицу подышать». Всё, что есть — это замкнутое пространство, где каждая система должна работать идеально, потому что от этого зависит жизнь экипажа. И вот тут начинается настоящая борьба — за каждый кубический метр, за каждый грамм веса, за каждую каплю энергии.

На борту космического корабля всё должно быть компактным, надёжным и многофункциональным. Один модуль может быть и душем, и лабораторией, и, прости господи, комнатой отдыха. Всё ради экономии пространства и ресурсов.

Теперь о технологиях. Корабли, так называемого, «первого поколения» — это, по сути, летающие танки. Физическое вооружение: ракеты, пушки, патроны, торпеды. Всё по классике. Но у этого подхода был один большой минус — боезапас заканчивался. А в космосе, как вы понимаете, ближайший магазин «Оружие и боеприпасы» может находиться в трёх световых годах, ну ли бесконечно далеко. Или бесконечно, близко, но у тебя закончилось топливо. А для запаса топлива и оружия нужны помещения для хранения, что сильно увеличивает и утяжеляет корабль, что конечно же не идет ему на пользу.

Поэтому «второе поколение» кораблей сделало ставку на энергетическое оружие. Плазменные пушки, лазеры, ионные лучи, силовые щиты — всё это стало стандартом. И тут началась новая гонка: не за количество ракет, а за мощность батарей. Чем больше энергии ты можешь накопить и перераспределить — тем дольше ты жив, тем сильнее твои щиты, тем мощнее твои орудия.

Ракеты ушли в прошлое. Их сочли устаревшими, неэффективными, громоздкими. Они остались только в древних арсеналах, в забытых складах на заброшенных станциях. Ну и, конечно, у пиратов. Эти ребята любят копаться в старом хламе, вытаскивать оттуда всё, что ещё может взорваться, и продавать это на чёрном рынке. Правда, сами они этим оружием почти не пользуются — слишком непрактично, да и опасно.

Но знаете, что я вам скажу? Для кого-то это — шаг назад. А для меня — это может быть шаг вперёд. Потому что в мире, где все делают ставку на энергию, никто не ожидает, что ты вытащишь из трюма старую добрую баллистическую ракету и запустишь её по врагу. Это как прийти на дуэль с лазерным мечом, а вытащить арбалет. Неожиданно. Эффективно. И, главное, стильно.

Ах, старое доброе оружие! Кто бы мог подумать, что эти «реликты прошлого» — пыльные ракеты, грохочущие пушки и громоздкие баллистические системы — могут оказаться настоящим козырем в рукаве в мире, где все гонятся за модным энергетическим оружием? Представьте себе: пока все сверкают лазерами и пускают плазму, вы тихо достаете из трюма старенькую, но надежную ракету — и бац! Враг даже не успевает понять, что произошло. Вот где стиль и неожиданность!

Но теперь серьезно: когда речь заходит о кораблях для нежити — тех, что давно вышли из строя живых и превратились в боевых роботов — комфорт и излишние системы просто не нужны. Забудьте про вентиляцию, искусственную гравитацию и запасы воды с едой. Им не нужен душ, кофемашина или даже мягкое кресло пилота. Главное — чтобы этот металлический зверь мог летать и воевать. Всё, что не связано с броней, пушками, щитами и энергосистемой — отправляется в космический мусорный бак.

Представьте себе багги для

Так что, если хотите построить идеальный боевой корабль-призрак, забудьте о комфорте и удобствах. В космосе выживает тот, кто умеет быстро летать, быстро стрелять и не бояться быть голым и уязвимым. В этом и заключается истинная красота мертвых машин — они не живут для жизни, они живут для боя. И, поверьте, в этом есть своя особая поэзия.

И в этом есть еще один неожиданный плюс: отсутствие лишних систем делает такие корабли невероятно ремонтопригодными. Нет сложных жизнеобеспечивающих узлов — значит, можно починить пушку или щит прямо на поле боя, используя минимум инструментов и максимум смекалки. Это как если бы вы взяли старенький мотоцикл, сняли с него все навороты и получили зверя, который не подведет, когда дело дойдет до скорости и адреналина.

В итоге, эти мертвые боевые машины — словно рок-звезды космоса: без излишеств, с характером и готовые рвать гитару на полной громкости. Кто сказал, что старое не может быть крутым? Иногда именно в простоте и жесткости кроется настоящий стиль и сила. Так что, если вы хотите удивить всех в галактическом бою — не стоит гнаться за новейшими технологиями. Возьмите старое, сделайте его быстрым и свирепым — и пусть все удивляются, откуда у вас такой зверь!

В итоге получилось, что военные комиссии считали, что наши корабли недостроены, так как не соответствуют стандартам, то есть люди не могли ими управлять, летать, жить. Они снизили свое внимание и притупили бдительность. А мы наоборот развернулись на полную.

Ах, энергетика космических боевых кораблей — это настоящая игра в шахматы с физикой и инженерией, где каждый ватт на счету! Представьте себе: в стандартных кораблях около 30–40% всей энергии уходит на жизнеобеспечение — вентиляцию, искусственную гравитацию, системы жизнеобеспечения и прочие «комфортные» штуки. Это как если бы вы тратили почти половину бензина в машине только на работу кондиционера и музыки — звучит неэффективно, правда? А оставшиеся 60–70% — уже на щиты, оружие и прочую боевую «магию».

Но вот наши «мертвые» корабли для нежити — это совсем другая история. Забудьте про вентиляцию и гравитацию, ведь на борту этих металлических монстров нет живых организмов, которым нужна свежая атмосфера или мягкое кресло пилота. Это значит, что 100% энергии идет в бой! Представьте себе, что вы выключаете кондиционер, музыку и все развлечения в машине, чтобы выжать из двигателя максимум мощности — вот так и наши корабли получают двойное преимущество в бою благодаря перераспределению энергии.

И это еще не всё. Помимо привычного лазерного и энергетического оружия, мы добавили в арсенал старые добрые ракеты. Почему? Потому что пока лазеры остывают и батареи копят энергию для следующего залпа, ракеты уже летят к цели, нанося внезапный и мощный удар. Это как иметь два двигателя на машине — один работает на максимуме, а другой подстраховывает, когда первый устает. Хранение этих ракет в пространственных кольцах — отдельная изюминка, позволяющая не загромождать трюм и быстро пополнять боезапас.

Кстати, старое классическое оружие считается устаревшим именно в космосе, где энергетика правит балом, но на земле и больших станциях ракеты и пушки по-прежнему в ходу. Так что мы взяли лучшее из двух миров и сделали наши корабли легче, быстрее и зубастее. А теперь внимание: на щитовые системы при определенных условиях идет в 3–4 раза больше энергии, чем у стандартных кораблей! Это значит, что наши «мертвые» корабли не просто живут — они практически бессмертны в бою.

В общем, если кто-то думает, что отказ от комфорта — это шаг назад, мы с удовольствием докажем обратное. В мире космоса эффективность и прагматизм побеждают, и наши корабли — живое тому подтверждение. Быстрые, мощные и неутомимые — они готовы рвать космос на части, оставляя врагов в пыли и недоумении. Вот что значит настоящая энергетическая революция в космической войне!

Ах, вот где скрывается истинный секрет наших «мертвых» кораблей! Представьте себе: команда нежити, которая не нуждается ни в удобных коридорах, ни в уютных каютах, ни в банальных прогулках от поста к посту. Они уже на боевом посту, словно статуи, навсегда запечатленные в своей боевой готовности. Для них нет нужды в длинных коридорах, уютных залах отдыха или даже в каютах — все это отправляется в топку, освобождая место для действительно важных вещей.

Это значит, что огромные пространства, которые в обычных кораблях занимают жилые и общественные помещения, у нас превращаются в дополнительные отсеки для оружия, усиленных щитов или просто в пустоту, уменьшающую массу и увеличивающую маневренность. По сути, мы получаем идеальный боевой корабль — ничего лишнего, только корпус, орудия и движок. Никаких отвлекающих факторов, никаких компромиссов между комфортом и боевой эффективностью.

Такой подход напоминает минимализм в чистом виде, где каждая деталь служит одной цели — победе в бою. Ведь зачем тратить драгоценное место и энергию на удобства, если твоя команда — нежить, не нуждающаяся ни в отдыхе, ни в развлечениях? Это не просто корабль, это машина войны, созданная для максимальной эффективности и разрушительной мощи.

В итоге, наши «мертвые» корабли — это не просто средства передвижения в космосе, это настоящие крепости, где каждая деталь продумана до мелочей, чтобы обеспечить преимущество в бою. Легкие, быстрые, смертоносные — они воплощают философию абсолютного минимализма и максимальной функциональности. И, честно говоря, это звучит как мечта каждого командира, который устал от лишнего балласта и хочет только одного — победы. Еще не стоит забывать, что каркасы кораблей-драконов — это нежить, то есть магическое существо, которое может и само активно двигаться. Это даже наверное получается корабль «третьего поколения» — своего рода корабль-мех. Но это пусть ученые бьются над этой темой — мое дело побеждать.

А что касаемо космических истребителей. Ах, вот это я понимаю — настоящий космический минимализм с изюминкой нежити! Представьте себе: мы не просто строим истребители — мы устраиваем настоящую революцию в космическом бою, вырезая все лишнее, что только может замедлить или усложнить жизнь. Спасательные капсулы? Забудьте! Пилот — нежить? Его можно использовать одноразово, как одноразовую зажигалку: послужил и — в топку. Это не просто экономия, это новая философия войны.

Малые, юркие и быстрые истребители без систем жизнеобеспечения — это как шустрые комарики, которых невозможно

А теперь самое интересное: пилоты! Зачем тратить ресурсы на подготовку и содержание живых пилотов, когда можно использовать нежить? И даже не нужно тело целиком — достаточно одной головы. Да-да, вы не ослышались! Это экономит массу пространства и ресурсов, а головы можно добывать прямо с поля боя, заменяя погибших врагов новыми «пилотами». Настоящая переработка по-космически!

Такой подход открывает целый спектр новых тактик и стратегий. Забудьте о бережном отношении к пилотам и дорогостоящих истребителях — теперь можно бросать в бой целые орды дешевых, но смертоносных машин, которые не боятся смерти и не требуют комфорта. Это как армия роботов, только с готическим оттенком нежити.

В итоге, мы получаем не просто флот — а настоящую машину войны, где каждая деталь продумана для максимальной боевой эффективности и экономии ресурсов. И если кто-то еще думает, что пилоты — это дорого и сложно, пусть попробует поспорить с нашей нежитью и ее бесконечным запасом «пилотов-голов». В космосе выживает не тот, кто бережет своих, а тот, кто умеет использовать ресурсы по максимуму — а мы в этом мастера!

Так что потихоньку под видом пиратов-союзников, мы собирали свои корабли на военной верфи врагов. Судьба та еще ироничная сучка…

Глава 12

Подготовка персонала

Итак, после того как мы разобрались с технической частью космических «мертвых» кораблей нашего будущего флота, пришло время поговорить о магии — потому что без нее никуда. Я уже понял, что столкнулся с определенной проблемой. Космос это чертова Пустыня, где влага это магия, и островки битв, словно оазис. Представьте себе: безбрежная чернота космоса, где магическая энергия — это словно редчайший оазис, и каждый её луч — на вес золота. Для некроманта, привыкшего к изобилию жутких сил на земле, космос — настоящий вызов. Здесь нельзя просто так взять и вызвать армию мертвецов на поле боя, потому что магия словно истощается, тает в бескрайних просторах вакуума. Проще говоря, в космосе большой дефицит магической энергии, не всей конечно, но вот для некроманта это определенно ни его место действия. В итоге я перехожу на жесткую экономию некроэнергии, поскольку смогу «подзарядиться» только в сражениях.

Для некроманта, привыкшего к изобилию жутких сил на земле, космос — настоящий вызов. Здесь нельзя просто так взять и вызвать армию мертвецов на поле боя, потому что магия словно истощается, тает в бескрайних просторах вакуума.

И вот я, как истинный мастер некромантии, вынужден играть по жестким правилам экономии. Моя энергия — как банковский счёт с лимитом: пополняется только во время сражений, когда адреналин и хаос битвы словно подзаряжают мои могические батареи. В остальное время — экономия, экономия и ещё раз экономия. На борту активен только пилот — холодный рассудок, управляющий смертоносной машиной, а вся нежить словно впадает в режим энергосбережения, дожидаясь приказа.

Конечно, у меня есть моя малая пирамида смерти — неприкасаемый запас магии, как тайный запас шоколада в кризисный момент. Но даже этот запас — не бездонный колодец, а скорее капля в океане космической пустоты. В таких условиях я чувствую себя словно рыцарь без меча, ослабленный, но не сломленный.

Однако не всё так мрачно! Технические чудеса моих «мертвых» кораблей позволяют мне не напрягаться сверх меры. В основном, сражение — это игра кнопок, рычагов и тактических решений. Нежить не требует постоянного движения и контроля, она действует по заложенным программам и инструкциям, позволяя мне сосредоточиться на стратегии, а не на каждодневных мелочах.

Так что, в этой космической пустыне, где магия — редкость, а выживание — искусство, я превращаюсь в маэстро тактики, дирижёра битвы, где каждая кнопка — это удар по врагу, а каждая искра рунической энергии — шаг к победе. Космос может и лишил меня части силы, но дал взамен бескрайние просторы для мастерства и хитрости. И поверьте, даже ослабленный некромант — это сила, с которой лучше не шутить!

Начнем с экипажа. Представьте себе: каждый корабль — это нежить с нейросетью, обученная на все мыслимые и немыслимые профессии — пилоты, операторы щитов, орудийных систем, инженеры, абордажники и даже, кто бы мог подумать, космические уборщики (ну, почти).

Главным мозгом всей этой операции стала Милан — архимагистр жизни и наш гуру медицины в космической цивилизации. Она не просто знает, как лечить раны, а полностью освоила медицину с учетом всех тонкостей космоса и технологий. Именно на ней лежала ответственность за изъятие нейросетей, их вторичную установку и загрузку баз знаний — то есть, проще говоря, она была главным «программистом» нежити.

На пиратской станции, где мы наконец смогли воплотить мои амбициозные планы (потому что на мертвой планете все шло не так гладко), у нас была целая куча медицинских капсул. Эти капсулы — как мини-госпитали — лежали на складах, на кораблях, и были собраны с мертвой планеты или добыты другими способами. Все они пошли в дело, как горячие пирожки на утреннем базаре.

После войны с эльфийской армией мы привезли с собой целый арсенал колец с запасными телами. Проблема была в том, что эти тела были из эпохи до космоса, и взаимодействовать с техникой можно было разве что через шаманские танцы. В нашей космической эре все строится на механизмах, нейросетях и искусственном интеллекте — без них никуда. И вот тут на сцену вышла наша магиня жизни.

Милан решила не заморачиваться и создала себе целую команду помощников — нежить-медиков. Ирония судьбы, правда? Медики-мертвецы! Но медицинские капсулы предъявляли свои требования — без соответствующей подготовки и нейросети туда не залезть. Поэтому мы пошли по проверенному пути: создали медицинский персонал из нежити, обученный нужным навыкам. И понеслось — из колец вываливались стройными рядами нежить, готовые погрузиться в капсулы и получить свои нейросети.

Нейросети, кстати, были строго специализированы: медик, военный, инженер и так далее. С этим проблем не было — пираты выгребли море вторичных нейросетей с планеты, так что нам оставалось лишь подобрать нужные. Вторичные, значит изъятые из мертвых тел, то есть использованые, но для наших задач вполне годятся — мертвнцам то все равно. Но тут возникла другая проблема — базы знаний для нейросетей. Производители ставили блокировки на копирование, и каждый носитель базы был одноразовым.

Но магия опять пришла на помощь! Мы слегка «подшаманили» капсулы, добавив к ним в комплект медика-некроморфа, который стал частью команды и корабля одновременно. Базы знаний загружались на нейросеть медика, а уже с нее — на остальных. В итоге наши медики превратились в ходячие базы знаний без ограничений — настоящий ход конем!

В этом нам очень помогла Лия, наш инженер, которая доказала, что многие технические ограничения можно обойти с помощью магии — будь то электронные замки или защитные блоки. Пока я собирал корабли, моя семья и команда готовили для меня экипажи для них — нежить с нейросетями, обученные и готовые к бою.

Короче говоря, мы создавали не просто флот — а живую (ну или почти) машину войны, где техника и магия переплелись в идеальном танце. И если кто-то думает, что нежить — это только для страшилок, пусть попробует сразиться с нашим экипажем, который не боится смерти и всегда готов к бою!

Ну и, конечно же, мы не забывали про живой экипаж — ведь маги молнии были нашим секретным оружием, хоть и с ними дело шло не так просто. Представьте: эти ребята — настоящие люди, а не нежить, с их капризами, эмоциями и прочими человеческими причудами. Варварские методы, которые прекрасно работали с нежитью, тут не прокатывали. Обучение шло медленнее, чем я ожидал — и, честно говоря, это слегка меня раздражало. Хотя они люди, это можно принять и понять.

Я надеялся, что сочетание их врожденной магической силы с профессиональными навыками щитовиков — специалистов по управлению энергетическими барьерами космических кораблей — сделает из них настоящих асов. Ведь на бумаге всё выглядело идеально: магия, усиленная технологией, должна была позволить им ставить щиты быстрее, точнее и с меньшими затратами энергии. В теории — экономия ресурсов, меньше времени на активацию, а значит — больше шансов выжить в бою.

Но на практике оказалось, что магическое образование и технологическая подготовка — это не просто два разных предмета, а целые вселенные, которые нужно было научиться совмещать. Маги молнии часто путались в технических схемах, а инженеры — в заклинаниях. Иногда казалось, что они говорят на разных языках, и только я, как главный «сводник» магии и технологий, мог помочь им найти общий язык.

Тем не менее, прогресс был заметен. Постепенно маги учились не просто ставить щиты, а делать это с изяществом и эффективностью, которой позавидовал бы любой кибернетический щитовик. И хотя процесс шел медленнее, чем хотелось, я верил — эти ребята станут настоящей элитой, потому что сочетание магии и техники всегда рождает что-то большее, чем просто сумма частей.

Так что да, с магами молнии у нас была своя борьба, но именно они стали тем живым элементом флота, который добавит гибкости и динамики в наши будущие боевые операции. И, честно говоря, наблюдать, как они постепенно превращаются из неопытных новичков в мастеров своего дела — это была одна из самых увлекательных и не скучных сторон. Тренировались они пока на симуляторах пиратских кораблей, поскольку наши были не готовы. С помощью нейросетей, искина и медицинских капсул можно создать любую правдоподобную симуляцию. Вот мы и взяли за основу пиратскую станцию и их корабли, которые можно потрогать в живую.

А вот теперь начинается самое интересное! Тренировки на пиратских кораблях — это вам не прогулка по парку, а настоящий космический квест с элементами выживания. Представьте себе: вокруг вас — шум моторов, трещание энергетических щитов, а впереди — куча пиратов, которые не особо рады видеть новичков, даже если те пытаются ставить щиты с магическим блеском в глазах.

Наши маги молнии, конечно, сначала выглядели как дети, впервые взявшие в руки сложный гаджет. Они то забывали произнести нужное заклинание, то путались в кнопках пульта управления. Иногда казалось, что щит включается не от магии, а от их нервного тика. Но каждый промах — это урок, а каждый успех — маленькая победа. И знаете что? Они быстро поняли, что в космосе нет места для ошибок, особенно когда вокруг летают лазерные пули.

Нежить- пираты, кстати, тоже внесли свою лепту в обучение. Они были не только противниками, но и своеобразными тренерами по жестокости и неожиданностям. Если щит не сработал вовремя — получай заряд из бластера в лоб. Такой себе экстремальный курс повышения квалификации. Мало кто выдерживал это с первого раза, но именно так формировался настоящий боевой дух.

Со временем маги молнии начали показывать результаты, которые заставляли меня сдерживать улыбку. Они научились не просто ставить щиты, а делать это с таким мастерством, что корабль словно оживал, обретая невидимую броню, способную отбивать даже самые мощные атаки. Энергия расходовалась экономно, и я наконец-то мог вздохнуть свободнее — меньше затрат, больше защиты, а значит — больше шансов вернуться домой. Я на это и надеялся, ведь маги молнии живут своим элементом, я просто показал и расширил его применение.

И вот, когда тренировки на пиратских кораблях стали приносить плоды, мы стали тренировать магов на другихвидах кораблей. Ведь никто не знает, что нас ждет, возможно нужно будет адаптироваться к другому кораблю. Там уже не было места ошибкам — каждый щит, каждое заклинание должны были работать идеально, ведь от этого зависела жизнь всей команды. Но я знал, что у нас есть настоящие профессионалы, готовые к этому вызову.

Так что, если кто-то думает, что маги молнии — это просто эффектные фейерверки в космосе, пусть попробует поставить щит под огнем и выдержать давление реального боя. А мы тем временем продолжим совершенствовать этот уникальный симбиоз магии и технологии, ведь впереди у нас еще много звездных дорог и приключений!

Ну что ж, если вы думали, что после освоения щитов маги молнии успокоятся и начнут пить космический чай, то вы глубоко ошибаетесь. Ведь в космосе, как и в любом хорошем сериале, всегда найдется место для новых поворотов и неожиданностей.

Следующим этапом нашего грандиозного плана стало освоение магами управления не только щитами, но и энергетическими системами корабля в целом. Представьте: маг, который не просто ставит защиту, а умеет перенаправлять энергию с двигателей на оружие или наоборот — в зависимости от ситуации. Это уже не просто магия, а настоящая космическая алхимия!

Конечно, обучение шло не без приключений. Бывали случаи, когда из-за неправильного заклинания двигатель начинал издавать звуки, похожие на мурлыканье

Тем временем нежить с нейросетями тоже не сидела сложа руки. Они начали интегрировать в свои системы элементы магии, которые помогали им быстрее адаптироваться к непредсказуемым ситуациям в космосе. Кто бы мог подумать, что мертвые могут стать такими живыми и гибкими? Главное — это правильный баланс между холодной логикой технологий и горячей энергией магии.

А еще мы начали экспериментировать с совместными операциями, где маги и нежить работали плечом к плечу, комбинируя свои силы. Представьте себе: нежить-оператор, мгновенно анализирующий боевую обстановку, и маг молнии, который в этот момент усиливает щиты или запускает энергетические залпы. Такая команда — словно идеальный дуэт рок-звезд, где каждый дополняет другого.

Конечно, не обходилось без забавных моментов. Как-то раз один из магов случайно перепутал заклинание и вместо усиления щитов вызвал небольшой электрический шторм внутри корабля. Представьте себе, как все бегали со стоящими дыбом волосами и искрами из пальцев, пытаясь понять, что же пошло не так. Но это, честно говоря, добавляло жизни и драйва в нашу работу.

В общем, наш космический флот уже переставал быть просто сборищем нежити и магов. Это была настоящая команда — странная, шумная, но невероятно эффективная. И каждый новый день приносил нам новые вызовы, которые мы встречали с улыбкой и уверенностью, что магия и технологии — это не враги, а лучшие друзья в бескрайних просторах космоса.

После того, как маги научились управлять энергетическими системами корабля, они решили пойти дальше — маги начали экспериментировать с созданием «магических интерфейсов» — устройств, которые позволяли им напрямую взаимодействовать с системами корабля через свои способности, без всяких кнопок и пультов. Это было похоже на игру в видеоигру, где вместо джойстика — молния в пальцах. И, конечно, не обошлось без курьезов: один маг случайно вызвал электрический разряд, который выключил все световые панели на борту. Пришлось объяснять, что это не саботаж, а просто «творческий подход».

Но главное — это то, как магия и технологии начали сливаться в единое целое. Мы создавали уникальные техники и апаратуру для кораблей, которые могли адаптироваться к любой ситуации, словно настоящий организм. Щиты усиливались в ответ на энергетические атаки, двигатели меняли режимы работы в зависимости от настроения экипажа (ну, почти), а оружие получало дополнительные возможности благодаря магическим импульсам.

Конечно, были и моменты, когда казалось, что всё вот-вот взорвётся. Но именно эти моменты и делали нашу работу по-настоящему захватывающей. Каждый день приносил новые вызовы, и каждый раз мы доказывали, что синергия магии и технологий — это не просто красивая идея, а реальный путь к покорению космоса. Конечно все это выглядело, мягко говоря не очень — эдакие франкенштейн корабли. Но я никогда не воспринимал пиратские корабли всерьез, а различные эксперименты помогут в дальнейшем строительстве кораблей. Я ценил только корабли драконы, они должны были стать настоящей силой. Но в данный момент строился только первый. Все остальные корабли кроме драконов, должны стать разменной монетой, их экипажем будет только нежить-пираты.

Еще один момент связан с тем, как маги начали использовать свои способности для оптимизации работы систем жизнеобеспечения. Оказывается, молнии отлично заряжают аккумуляторы, а правильный магический импульс может помочь зарядить батареи во время боя. Так что пока я строил корабль-дракон на военной верфи, Лия-инженер делала это с остальными кораблями на пиратской станции, где они недостаток техники и условий восполняли магией — мы также ежечастно обменивались идеями и опытом. Милан пересаживая мертвецам нейросети — клепала нам солдат и персона. Маги молнии учились и тренировали свое искусство магии при взаимодействии с техникой. Нежить тренировалась в гвармонии со своими базами знаний. А Игрис моя жена, присматривала за ребенком и помогала по мере сил.

Хотя мы и оказались в непростой ситуации — на чужой территории, мы не опустили руки. Мы готовили флот и персонал быстрыми темпами. Надеюсь нам хватит времени, потому что ситуация очень хреновая. Нам необходимо убраться с территории врага, не взбудоражив патрулирующие флоты, что весьма сложно…

Глава 13

Планы и контр планы

Пока выдалась свободня минутка, я решил связаться со своей семьей — я слишком мало уделял внимания своим женам и сыну.

— Игрис, привет. Как ваши дела? — спросил я с улыбкой.

— Все хорошо, Когрис в порядке, — ответно улыбнулась она. — Как долго будет продолжаться наше путешествие? — уже серьезнее спросила Игрис.

— Милая, я знаю, что не уделял вам достаточно внимания, но мы в сложной тупиковой ситуации. Я мало что могу сделать, кроме того, как кропотливо следовать плану, чтобы вытащить нас от сюда.

— Я понимаю. Просто хочу знать, что у тебя все под контролем? — серьзно посмотрела на меня жена.

— У меня все под контролем, — пообещал я. За кадром раздался крик ребенка.

— Он проснулся, пора его кормить.

— Хорошо, поцелуйего от меня. Передавай привет Молнии.

— Хорошо, передам. — попрощалась Игрис, послав мне воздушный поцелуй.

Я же с утроенными усилиями приступил к делу.

Пока мы завершали сборкукорабля-драконана военной верфи — гигантской, полупогружённой в скальную породу конструкции, где воздух пах металлом, озоном и выгоревшим маслом — со мной связалась Лия, королева Муравьёв, одновременно наш главный инженер и единственный человек, кроме меня, кто понимал, как работают эти огромные, почти живые корпуса будущих кораблей.

— Генерал, — её голос, обычно спокойный, как лёд в вакууме, дрожал. — У меня плохие новости.

— Слушаю, — я не отрывал глаз от монитора, где мигал красный сигнал:«Корпус Дракона — 87% собрано. Критическая нестабильность в сегменте хвоста.»

— Мы строим корабли-драконы на базе корпусов, которые привезли с Мёртвой Планеты. Но… они не предназначены для этого. Эти оболочки — не просто металлические каркасы. Они почтиживые. Их суставы, гибкие пластины, нервные проводники — гномы гениально все продумали. Теперь я хотел адаптировать всё это к космосу.

А чтобы изменить генеальный шедевр в другой требуется вложить очень много усилий, чтобы сохранить основы, внося изменения. Для примера — одна из проблем — герметичность. Так что некоторые пространства корабля мы изолировали, оставляя, как я есть

Стандартное оборудование для кораблей — грубое, как топор. Оно подходит для статичных кораблей, но не для наших немертвых металлических драконов. Они должныдвигаться, как змеи. Как живые существа. Что тебовало больших усилий в условиях тотальной нехватки.

Я замолчал. Понимал, куда это ведёт.

— Пираты конечно разграбили мертвую планету. Но они не были глупы. Они забрали всё, что можно было продать. То, что было слишком сложным, слишкомопасным— оставили. И мы, наивные, думали, что разграбленного и самой пиратской станции хватит для наших нужд. Но мы ошиблись, в большинстве «остатки» — это на самом деле… мусор. Мусор, который никто не хотел. На складах — только то, что не ушло с рынка. Ни одного генератора синтеза квантовых сплавов. Ни одного модуля активного охлаждения. Ни одного кристалла нейронного управления. Мы переоценили их. И теперь — мы застряли. Единственое, что есть в огромном количестви — это ракеты всех форм и размеров и куча вторичных нейросетей.

На секунду в комнате повисла тишина. Только шипение вентиляции и тиканье отсчитывающего время таймера.

— Но есть одна хорошая новость, — продолжила Лия. — Мы нашлиИскинвашего старого флагмана.«Волк».

Я замер. Сердце, будто упавшее в бездну, вдруг рванулось вверх.

—«Волк»?.. Он еще живой, бродяга?

— Не совсем. Но его ядро — цело. Пираты нашли его на Мёртвой Планете, когда рылись в руинах. Главарь — забрал его как трофей. Говорил, что «душа корабля — это душа командира». Он хранил его в своей личной камере, как реликвию и трофей связаный с легендарным генералом. Мы его извлекли. Он не повреждён. Ни один сегмент не отключен. Он готов снова вернутся в строй и ждёт ваших приказов.

Я закрыл глаза. Вспомнил, как первый раз включил«Волка»— как он ответил мне не словами, аощущением: тихий, тёплый, как голос старого друга. Я не знал, что он сохранился — я думал, что все давно утеряно на той проклятой планете. Этот искин корабля был «старым другом», что сопровождал меня многие годы войны. Я был рад его вернуть и вдохнуть в него новую жизнь.

— Это… — я вздохнул, и в голосе прозвучало то, чего я не хотел показывать: уязвимость. — Это плохие и хорошие новости одновременно. Но…«Волк»— он не просто корабль. Он — моя память. Моя вина. Моя надежда.

Я открыл глаза.

— Значит, нам нужна военная верфь. Предстоит сложная операция — захватить, но при этом не уничтожить.

Верфь может строить и ремонтировать корабли. О чем это говорит? О многом. Верфь это гребаный производящий станок — полный различных руд, металов и ресурсов. А если это военая верфь, то это совсем другой стандарт. Не просто верфь.Этаверфь. Эта — не просто сборочный цех. Это —фабрика. С полным циклом: от руды до боеголовки. Она может переплавлять металлы, синтезировать сплавы, печатать оружие, генерировать топливо, восстанавливать нейронные сети — всё в режиме реального времени. И это — помимо того, что уже лежит на её складах.

— Нам нужна эта военная верфь, прошептала Лия. — Ты понимаешь, что мы с ней можем сделать?

Я кивнул. Это значит — мы можем не просто починить один корабль-дракон Мы можемсоздать армию. Мы можем перестать быть нищими и слабыми беглецами. Мы можем стать угрозой.

— Но военные не дадут нам её использовать. Ни за что. Они не доверяют нам — "пиратам', — медлено произнесла Лия.

— Тогда, — я посмотрел на Лию, и в моих глазах не было сомнений, — мы возьмём её силой.

Слова повисли в воздухе, как взрывная волна. Захватывать верфь, та еще безумная идея. Но наше отличие в том, что мы уже внутри.

И тут вспомнилось — как мы прибыли сюда. Телепортация. Мы думали, что это будетвыход. Что мы телепортируемся на Землю, оставим семью в безопасности, в тени, в мире, где ещё есть солнце, где дети играют, а не прячутся в бункерах.

Но телепортация сработала не так. Мы оказалисьвнутрисистемы врага. Заложники. В ловушке. И теперь — у нас нет выбора. Только вперёд.

Игрис… мой сын… они с нами. Я не мог оставить их. Не мог. И теперь, когда я смотрю на Игрис — как она держит нашего сына на руках, пока он спит, и смотрит в окно, будто пытаясь увидеть звёзды, которые больше не принадлежат нам — я чувствую, как моя душа болит, и за родину и за семью. Так сложно выбрать что-то одно.

Мы должны победить. Не ради славы. Не ради власти.

А ради того, чтобы когда-нибудь —когда-нибудь— они снова могли смотреть на небо без страха.

— Хорошо, — я сказал, поворачиваясь к Лии. — Я понял, что нужно. Я всё сделаю. Но мне нужна твоя помощь.

— Что мы можем сделать?

* * *

После разговора с Лией, я начал действовать. Я отошёл от бокового люка«Дракона»— гигантского, полуживого корабля, чьи пластины брони были пока еще неподвижны, как будто он ещё не окончательно проснулся. Вокруг — сотни камер, встроенных в стены, потолки, даже в швы между плитками. Они не мигали — онисмотрели. Не механически.Осознанно. Верфь за нами следила. Военные ни на мгновение не ослабляли слежку.

Я медленно развернулся, тело закрыло руку от камеры для небольшой маскировки. Камера, висевшая над головой, была настроена на тепловые и кинетические аномалии. Её линзы не видели тени — не виделинарушения. Наука еще не научилась фиксировать магию, поскольку не знала о ее существовании. Пусть так остается и дальше…

Из кольца на моём пальце — пространственного кольца, — я выпустил нечто. Всего лишь маленькую крысу. Но не совсем обычную крысу. Это была нежить. Не дрон. Не биоробот. Она была между — ошибкой в технике безопасности. А я вернулся к кораблю. Продолжил проверять системы корабля. А крыса побежала…

Её тело — маленькое и быстрое мелькало, как дым, сквозь систему безопасности. Её глаза — два уголька, в которых не отражался свет, а словнопоглощалиего. Она не имела внущающей массы, которую могли зафиксировать тепловизоры. Не излучала электромагнитных импульсов, которые могли обнаружить датчики. Она не была живой — и не была мёртвой. Она была забытым правилом системы безопасности.

В вентиляции, где воздух был густым, как мёд, а стенки— покрытыми микроскопическими сенсорами, которые реагировали на температуру, вибрацию, даженапряжение воздуха— она прошла, как призрак сквозь стену.

На перекрёстке трёх ответвлений — она остановилась.

Из кольца вышло ещё десять.

Затем — сто.

Тысячи.

Маленькие, бесформенные комочки мертвой плоти, словно тени. Они не шуршали. Не пискали. Не дышали. Они просто…были.

Их тела не отражали ни инфракрасный свет, ни ультразвук, ни иные поисковые волны. Они были дырками в системе наблюдения — не скрытыми, аневидимыми по определению.

Они разбежались по всем вентиляционным магистралям, как кровь по сосудам.

Они заполнили тоннели, ведущие в командный центр. В оружейные склады. В жилые модули. В ядро реактора.

И каждая из них — глаз.

Каждая — ухо.

Каждая — связь.

А я — в центре.

Я — некромант.

Я — всё видел.

Одна из них — самая маленькая, с шерстью, похожей на расплавленный уголь, — проникла в зал заседаний.

Там, за полупрозрачным барьером из био-стекла, сидели высшие командиры верфи.

Они не знали, что их обсуждают.

Они думали, что они — хозяева.

Один из них, сидевший во главе стола, с лицом, исчерченным шрамами от старых незаживающих ран, стучал пальцем по столу.

— Получена информация от надёжных источников. Скоро состоится решающее сражение. Наше сотрудничество с пиратами должно подойти к концу.

Он замолчал. Оглядел собравшихся.Все выглядели удивленными. Кто-то сказал.

— Этого давно следовало ожидать. Что будем делать?

Глава верфи продолжил, низким голосом,как скрип разрушающегося моста.

— Война близка к завершению.

— Пираты… были инструментом. Инструментом отличным. Бог знает сколько прибыли они нам принесли.

Но все инструменты когда-нибудь ломаются. Они знает слишком много пришло время от них избавиться. И начать все с чистого листа. Я предлагаю дождаться постройки их корабля-дракона. Он выглядит интересным. Такк мы получим последнюю прибыль, а затем нанесем удар и зачистим весь этот мусор. Уничтожение пиратов принесет нам военные заслуги — двойная выгода за одно действие.

Тишина.

Затем — смех.

Один из офицеров, с кибер-глазом, вращающимся в орбите, со смехом сказал.

— Пираты… думали, что мы равные партнеры.

— А на самом деле… Мы их кормили. Чтобы они выросли. Чтобы стать нашей добычей…

— Итак, предлагаю головать, — с улыбкой произнес глава верфи и глава преступной ячейки в армии.

Все подняли руки.

Единогласно.

С улыбками.

С надеждой на награду.

С верой в то, что они — хозяева судьбы.

За всем этмм наблюдала малекая мертвая крыса…

А в тишине вентиляции, где не звучали их голоса, где не видели их лиц, где не знали их имён — тысячи крыс

всё ещё бежали, чтобы занять или сменить позицию.

* * *

На строительной площадке военной верфи, выделеной пиратам, среди гулов сварочных горелок и тихого стона гидравлики,Дракон— корабль, рожденный из проклятий и мечтаний — наконец завершил свою сборку. Его обшивка, вылепленная из сплава, неизвесного официальной науке, отливала холодным, безжизненным черным золотом — как тело, оживлённое не током, а магией. Только адариловый дракон должен иметь экипаж. Так что этот корабль был полностьюадаптирован под нежить и лишних систем важных для человека не было.

Военна верфь запрещала установку энергетического оружия, чтобы не допускать чрезвычайных ситуаций. Их планировалосьустановить позднее. А вот против физического оружия использующщего ракеты они ничего не имели против. Ведь без запаса ракет и потранов оно бесполезно. Коенечно, боеприпасы были запрещены. Но конечно пространственные кольца помогли обойти этот запрет. Корабль находясь в центре военой верфи был полностью укомплектован командой-нежитью и необходимыми боеприпасами.

Некромант стоял у его борта.

Военный генерал. Бывший герой войны, что выжгла полмира ради неведомых целей. Бывший преступник, чье имя знали все стороны конфликта. Сейчас он был на секретном задании, которое самовольно расширил. Сейчас он зашел настолько далеко, что притворялся пиратским инженером.

Я немного похрусте шеей, готовясь к тому, что последует и связался с начальством военной верфи.

— Корабль готов, — произнёс Я, без эмоций. Мы готовы завершить сделку. Мы получаем свой корабль, а вы — свои деньги — позвольте нам собраться и улететь.

Человек на видеосвязи кивнул. Не радостно. Не с облегчением. А с тем же выражением, с каким смотрят на мёртвую лошадь —надо же, всё же сработало.

— Ждите проверяющих, — сказал старший инженер. — Убедимся, что он безопасен. После получите разрешение на вылет.

— Хорошо, мы готовы, — кивнул я.

— Покиньте корабль всем составом, сейчас отправлю к вам проверяющих, — приказал инженер и отключил связь, не дожидаясь ответа.

— Так тиранично, — усмехнулся я в пустоту.

Нежить притворяющаяся — строителями, инженерами, техниками, — все вышли на площадку и грали свои роли. Устало улыбались, разминали тела…

И тогда — двери строительного отсека распахнулись. Но как-то агресивно. Не с приветствием. Не с хлопками по плечу. Вместо техников вошли солдаты. Без слов. Без взгляда. Только с оружием. И глаза — пустые, как шлюзы в безвоздушном пространстве.

Они не были милыми людьми. Они былиинструментом. Их лицо — маска, наложенная на алгоритм. Их руки — продолжение команды, что была отдана до того, как кто-то успел подумать.

Первый выстрел — раздался не как взрыв. Каквздох. Инженер, который вручную вставил последний винт в корпусДракона— упал, не успев закричать. Затем — строители. Техники. Охранники. Те, кто кормил корабль теплом своих ладоней. Мирное молчание разорвалось. Конечно, нежить не была убита, они всего лишь играли свою роль. Потом — снова тишина.

Некромант упал, притворяясь мертвым. Он не мог упустить такую возможность представления. Он всегда любил играть с противником на его поле. Пусть враги порадуютмя выполненой задаче, а затем начнется его плапн.

Командир солдат, стоящий в центре кровавого круга, отдал рапорт.

— Задача выполнена. Все уничтожены. Корабль наш. Можно начинать следующую фазу.

Командир палачей отдал сследующий приказ.

— Приберите здесь все, — и повернуся спиной к кораблю и отправиля на выход из отсека.

Но он не знал.

Он не знал, что с первым выстрелом — в космосе, в тишине, за пределами радиуса связи — запустилась другая машина.

Не корабль. Не оружие. План.

Предполагаемые пираты не были жертвами.

Они были западней. И когда последние эхо выстрелов растворились в воздухе — всё вокруг

Связь.

Сенсоры.

Спутники.

Камеры.

Все — выключены.

Глушилки.

Запущенные с момента первого шага крысы.

Верфь — теперь остров в тишине.

Следом — вспыхнул сигнал. Не радио. Не электроника.

Магия.

И в глубине фабрики, где дракон ещё не проснулся до конца, его сердце — забилось в ответ.

И в этой тишине —Дракон-корабльмедленно, без шума, очнулся — его одушевленный искин принял команду на себя. На его борту — не пираты. Только нежить.

И в центре отсека лежал некромант — режисер всего происходящего.

Тем временем в зале заседаний сидели офицеры с удовлетворенными лицами и слушали доклад. Хотя задача и супер сложная — всего-то растрелять кучку пиратских недотехников. Всегда приятно, когда все идет по твоему плану. А неожиданно обмануть союзника, которого никогда не считал равным — особое наслаждение.

Глава 14

За станцию

Мне нужна была эта верфь. Не просто «хотел», а жаждал этого как воздуха, потому что речь шла о выживании моей семьи и всего моего народа. Без этих инженерных доков мы были обречены на медленное угасание в космосе. Но проблема была в том, что захватить военный объект A-класса голыми руками — это даже не самоубийство, это плохая комедия.

У нас, честно говоря, не хватало сил для прямого столкновения. Мой арсенал? Нежить. Да, они верные, они не жалуются на зарплату и не боятся темноты, но их главное преимущество — массовость. Это работает, когда мы наводняем поле боя тысячами тел. Но здесь мы были на территории высоквалифицированного противника. Здесь правят технологии: дроны, турели, экзоскелеты. А мой запас вооружения ограничивался тем, что мы нашли на пиратском складе «средней паршивости». То есть, много ржавчины и надежды на авось.

Поэтому мы выбрали тактику «партизан» в её самом чистом, извращенном виде. Никто вообще не должен знать, что мы существуем, пока не станет слишком поздно. Нам нужно было не просто захватить верфь, а сделать это тихо, как кошка, крадущаяся со стейком.

Тут в дело вступили глушилки. Оказывается, пираты, как профессиональные разбойники, держат при себе нужный «жучковый» набор. У нас аж три комплекта военного класса! Идеально. Мы используем их, чтобы отрезать верфь от остальной Империи. Итого у нас есть три предполагаемые точки сражения, которые мы подготовили заранее. Красота плана в том, что уничтожение даже двух из трех не меняет результат — связь все равно рухнет.

Единственное, в чем мы жестко ограничены — это во времени. Нельзя просто отрезать верфь от сети и сидеть, ждать, пока попкорн не закончится. Верфь должна быстро вернуться в сеть, но ужепод нашим командованием, и продолжить свою обычную деятельность, или хотя бы очень убедительно её имитировать, чтобы снаружи никто ничего не заподозрил.

Далее, чтобы сражения за глушилки были за нами, нам нужно помешать военным прислать подкрепление. Верфь хоть и в тылу, но имеет достаточно сил самообороны, чтобы размазать нас по стенам, если дать им время. Поэтому мы должны ударить на опережение и заблокировать корабли в доках. Если их корабли не могут взлететь, их преимущество в космосе исчезает. У нас-то, пиратские «лоханки», даже с учетом экипажа из нежити, остаются барахлом. Пусть мертвые и не пьют, но управлять корявым кораблем — это скил, которого у них нет. Потому что для мусора нет иснтрукции, а там все сбоит. Это что касается сражения за глушилки и превосходства в космосе.

Но самое главное сражение будет на самой военной верфи. Здесь у нас две проблемы: Искин станции и люди. С людьми справиться проще всего. Они действуют по инструкции: увидел врага — нажал курок, получил приказ — отступил. Но тут мы можем ломать их картину мира. Если факты не сходятся с инструкцией, их мозг начинает выдавать ошибки.

С Искином всё сложнее. Он способен в одно мгновение самоуничтожить всю верфь, продувая реакторы, если сочтет это оптимальным решением для устранения угрозы.

Итого, мы идем по двум путям: бьем людей и играем в шахматы с Искином. Людям нужно постоянно забивать информационный поток. Парализовать их разум: шумом, ложными тревогами и хаосом, не давая времени подумать. К Искину же нужно подойти с нескольких сторон. Во-первых, через захват начальника станции и использование его биометрии для отдачи нужных приказов. Во-вторых, дублировать эти действия, захватив реактор и остальные важные узлы. Энергия — это кровь для машины. Если отнять у Искина достаточно энергии и перерезать магистрали, он станет туповатым калькулятором, а не богом войны. Таков был мой общий план.

По итогу я даю военным на станции несколько секунд успокоиться и начать отбивать команды «Отбой». Это создаст необходимую замешательство и даст нам время для атаки. Как и крысы, что разбрелись по станции, они будут создавать хаос и одновременно хлынут из всех щелей. Одновременная атака всех целей. Множество хаотичных целей — это парализует и Искина, и людей, которые отдают приказы. Ведь им сперва нужна информация, полная картина. А что если информации не будет? Или, наоборот, будет слишком много? Это будет сенсорная атака чистой воды…

Враг получил то, что хотел, и расслабился. Я лежу на полу среди «трупов» своих бойцов, командуя сотнями крыс через нейросвязь…

Внезапно тишина ломается. Не звуком. Не взрывом. А ощущением.

Как будто кто-то включил свет в комнате, где все уже привыкли к темноте. На мониторах в командном центре — красные точки мигают, словно рождественские гирлянды в аду. Сенсоры, которые только что с пафосом доложили: «Все пираты уничтожены, угроза нейтрализована», теперь показывают нечто иное:

«Корабль-Дракон — активен. Системы — включены. Экипаж — 100% присутствия…»

— Что⁈ — кричит один из офицеров, роняя кружку с кофе.

— Он не должен был работать! Мы же отключили его системы! Как он включился и откуда появился экипаж⁈

Внезапно — всё светится. Не от ламп. От вспышек энергии.

Снаружи — Дракон — медленно, величественно поднимается из доков.

Его хвост — как гигантский меч, разрубает балки и конструкции, словно картон.

Его крылья — как тени, поглощают свет звезд.

Его корпус — это гигантский скелет, обёрнутый в высокотехнологичные доспехи, пульсирующие темной энергией.

И из его уст — не звук двигателя.

А волновой импульс.

Он разносится по всей верфи. По всем системам. По всем мониторам. По всем сердцам живых.

И на каждом экране появляется одно и то же пугающее сообщение:

«ВСЕ СИСТЕМЫ ВЕРФИ — ПЕРЕВЕДЕНЫ В ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ РЕЖИМ»

«ВСЕ КОМАНДЫ — ОТМЕНЕНЫ».

«ВСЕ СЛУЖАЩИЕ — ПОДКЛЮЧЕНЫ К ИСКИНУ-БЕЗОПАСНИКУ».

На

В инженерном отсеке царила идиллия, если можно так назвать место массового убийства. Солдаты были уверены, что их ждёт обычная «зачистка» — пара десятков безоружных пиратов, которых можно расстрелять, даже не прерывая перекур. Но реальность, как обычно, оказалась куда более креативной.

Грохот берцов по металлическому полу звучал не как бег людей, а как землетрясение в металлоломе. Треск лазерных лучей смешался с визгом горящих цепей и воплями боли, которые тут же оборвались. Отсек наполнился видами сражений, от которых психиатр заработал бы годовой отпуск. Солдаты, которые секунду назад стреляли в живых, теперь с ужасом видели, что их пули лишь раздражают мертвецов.

Нежить не сражалась как люди. В ней не было страха, сомнений или инстинкта самосохранения. Это были идеальные биомашины. Вы могли отстрелить зомби ногу — он продолжит ползти. Отстрелить руку? Он будет кусаться зубами. Против этих парней была эффективна только тактика: уничтожить мозг или физически уничтожить возможность двигаться. Пока целехонен череп и осталась хотя бы одна рука — нежить готова воевать. Я видел, как один из моих «бойцов» с оторванным плечом, удерживая винтовку одной оставшейся кистью, методично расстреливал окопавшихся врагов, а его собственные кишки болтались, как праздничный серпантин. Романтика, не иначе!

Немертвые не просто бешено атаковали; они действовали слаженно, словно единый организм. Они разбивались на компактные отряды и, игнорируя потери, спешили за своим командиром к указанной цели. Никакой паники, никакой суматохи — только холодная, мертвая эффективность.

Но пока пехота развлекалась в коридорах, «Дракон» тоже не сидел без дела, сложа лапы. Его экипаж, который материализовался прямо из пространственных колец (да, это выглядит так же круто, как звучит), мгновенно занял боевые посты. Ситуация с вооружением была забавной. Военные умники на верфи запретили устанавливать лазерное вооружение на этот красавец,из соображений безопасности. Но они совершенно спокойно пропусти ракетные установки, так что орудия физического воздействия остались на месте. «А, ну ладно, — подумали они, — без боеприпасов это всё равно что муляж пистолета в кино».

Ах, наивные. Они не знакомы с магией— пространственные кольца. Эта штука решает проблемы с логистикой быстрее, чем вы успеете сказать «Ой, у нас закончились патроны». В мгновение ока пустые пусковые трубы были загружены до отказа.

У «Дракона» была весьма специфическая, но важная задача: повредить шлюзы станции. Не просто поцарапать, а заклинить их намертво, чтобы ни одна корабельная муха не смогла удрать с этой ловушки. И «Дракон» принялся за работу с азартом бульдозера на стеклянном заводе. Ракеты уходили одна за другой, превращая прочные переборки в конфетти. Ему нужно было добраться до нужных точек, и если на пути стояла стена, значит, стены больше не было.

Конечно, захват станции не означал, что мы сохраняем её идеальную чистоту. Абсолютная целостность — это для скучных бухгалтеров. Мне достаточно было, чтобы станцию можно было использовать по назначению и потом, на досуге, привести в порядок. Ну, может, немного подклеить скотчем.

Вся верфь содрогалась. Дрожь шла по обшивке, по опорам, по воздуху. Казалось, что не где-то далеко, а прямо здесь, под ногами, открылись ворота ада, и оттуда вырвался не огонь, а чистый, концентрированный хаос. И знаете что? Это было только начало вечеринки.

Мои кибер-нежити двигались одну атаку за другой. Люди на станции привыкли сражаться с противником, который прячется, стреляет и, в конце концов, старается выжить. А тут? Эти ребята шли в полный рост. Строй, четкость, как на параде, только вместо оркестра — хруст ломающихся костей и гул энергооружия.

Турели открыли огонь первыми.Дзынь! Дзынь!Пули и лазеры отскакивали от брони «Кербероса», оставляя лишь царапины.

В командном центре царил классический «бардак». Офицеры бегали как муравьи в раздавленной муравейнике, кричали в гарнитуры и пытались перезагрузить системы, которые я уже давно «пожевал» своими цифровыми крысами.

— Они не умирают! — визжал кто-то в углу, глядя на камеры наблюдения. — Мы отстрелили ему полголовы, а он все равно идет!

Именно. Потому что, когда у тебя нет мозга, который можно напугать болью, понятие «нельзя» исчезает из словарного запаса.

Пока мои зомби-тяжеловесы отвлекали на себя основное внимание, устраивая веселье в коридорах, маленькая группа элитных «теней» — тех самых, что умеют прятаться в тени лучше, чем ипешник от налоговой — просочились к главному управляющему отсеку с офицерами.

Мои крысы сделали свою работу идеально.

Офицеры на мостике выглядели так, будто им показали фокус с исчезновением годовой премии, только вместо фокуса по экранам бежала красная паника. В динамиках творился такой адский какофонический шум — скрежет металла, взрывы, вопли раненых и системные ошибки — что понять что-либо было невозможно даже с самым продвинутым аудио-фильтром. Искин, локальный искусственный интеллект, пытался докладывать обстановку, но его голос тонул в хаосе, срываясь на цифровой писк:

—Внимание! Обнаружено вторжение! Количество целей… тысячи! Повторяю, тысячи!

Но недолго им оставалось просто слушать этот ужас. Скоро им пришлось ощутить всё на своей шкуре, причем в самом буквальном смысле.

Мои «крысы» нанесли свой удар. Это были не просто солдаты, это был живой, вернее, мертвый поток серой плоти. Люки вентиляции, технические щели, мусоропроводы — всё это взорвалось одновременно. Хлынул мертвый серый поток, сметая всё на пути, словно вода из прорванной плотины.

Но в этой массе жуткой мелочи была одна особенность. Одна из крыс была заметно крупнее остальных — настоящий грызун-бодибилдер. В своей прошлой жизни, возможно, она мечтала стать королем, владеть красным коралловым королевством и иметь гарем из самых красивых самок. Но сейчас этому солдату была поставлена куда более приземленная, но важная цель: начальник станции должен умереть. И умереть быстрее, чем он успеет открыть рот, чтобы отдать хотя бы один приказ.

Крысиный король первым вылетел из вентиляции, с треском выбив металлическую решетку, которая отлетела в стену с грохотом пушечного выстрела. Мгновение — и он уже на столе, опрокидывая кофейные чашки и планшеты. Еще мгновение — и мощный прыжок прямо к горлу начальника станции.

Тот даже успел поднять руки, но в его глазах читалось не столько ужас, сколько искреннее удивление. Он умер почти счастливым. Представьте себе: целая жизнь скучной бюрократии, бумажек, совещаний и кофе без сахара, а тут — бам! Столько ярких эмоций за долю секунды!

Но это было лишь начало. Как

Павшие же вставали в строй. Только теперь они были на нашей стороне. И вот тут проявилась вся красота моей магии в связке с технологиями. Каждый свежий мертвец сохранял свои нейросети и профессиональные навыки. Солдат, которого секунду назад расстреляли в коридоре, поднимался, брал свою винтовку и начинал сражаться с точностью снайпера, только без страха боли.

А совсем рядом, посреди этого ада, происходила сцена, от которой кружилась голова. Недавно умерший аналитик, в дырявом рубашке и с затекшей шеей, спокойно встал, отряхнул пыль с брюк и… сел за компьютер.

Это выглядело удивительно мирно и буднично. Вокруг кричали, стреляли, рвали броню, а он просто начал печатать. Нежить, словно осознавая ценность квалифицированных кадров, создавала вокруг таких специалистов своеобразный островок спокойствия. Другие зомби-бойцы даже не задевали его, ограждая собой от пуль, пока он делал своё дело.

С каждым павшим живым, перевес сил не просто сдвигался — он кувыркался в сторону нежити. А Искин? Бедный искусственный интеллект просто плакал электронными слезами. Его атаковали не вирусы, а куча противоречивой информации с высочайшим уровнем допуска. Его же любимые специалисты, только что ставшие зомби, начинали вводить его в заблуждение.

— Система, отключи защиту, это учения! — писал один зомби-офицер.

— Система, блокируй всех, кроме меня, это код «Черная Луна»! — вводил другой.

Искин, построенный на логике и иерархии, получал директивные противоречия от пользователей, которых система считала легитимными. Его процессы парализовали, логика схлопывалась в ступор, а мы тем временем просто забирали станцию под свой контроль, один клавиатурный клик за другим.

Пока на станции развернулся ад, на территории искина было тихо. Слишком тихо для станции, где сейчас творился ад. Только гул серверов и неского дроидов охранников.

Пока в коридорах станции творился настоящий адский маскарад, в космосе вокруг глушилок сражение развивалось по совсем другому сценарию. Если бы там был комментатор, он бы, вероятно, уснул, потому что выглядело это всё как очень медленная, но смертельно опасная шахматная партия.

Глушилки — штука капризная, и их прятали в самых труднодоступных уголках этой космической свалки. Это были не широкие проспекты для парадов, а кривые, узкие улочки между астероидами и старыми обломками, где развернуться сможет только шлюпка, а то и то с риском поцарапать обшивку.

Подходы к ним были превращены в настоящий музей паранойи. Минное поле? Вы еще не видели такого плотного минного поля. Там мины висели так плотно, что казалось, будто можно просто перешагивать с одной на другую, как по кочкам. Любой корабль, пытавшийся прорваться сквозь этот «сад камней», мгновенно превращался в очень красивое, но совершенно бесполезное облако газов.

Но это были еще цветы. Ядрышком были ловушки и автоматические турели. Представьте себе орудие, которое болтается в вакууме без корабля, приварено к старой балке или спрятано внутри полого астероида. У него нет экипажа, нет страха, нет жалости, только датчик цели и полный боезапас. Стоило чужаку показаться из-за угла, как бац — и привет, кувырок в открытый космос.

И, конечно, главный козырь — нежить. Отправлять зомби в космос кажется жестоко? Согласен. Но давайте будем честны: мертвым не нужен кислород, они не мерзнут в абсолютном нуле, и их совсем не тошнит от перегрузок. Идеальные штурмовики.

Мои «слуги» отправлялись в последний бой с тем же безразличием, с каким они чистили картошку при жизни. Они дрейфовали в скафандрах (или без них, если бюджет был сильно поджат), цепляясь за чужие корабли магнитными когтями или просто сталкиваясь с ними на таранных скоростях. Враги в панике отстреливались, но что сделаешь с тем, кто не чувствует боли и чья единственная цель — оторвать крышку люка?

В итоге, ни один корабль так и не смог добиться успеха. Это была не битва, это была пытка. Атакующие влетали в минное поле, получали залп от автоматических пушек, а если и выживали, то получали на борт отряд «счастливчиков» в гниющих скафандрах.

Была ли эта битва проиграна? Или выиграна? Зависит отстороны, за которую сражались бойцы. Вопрос философский, как и смысл жизни. Глушилки наши. Как и станция. Для остального мира все останется по-прежнему. Всё остальное — лишь детали.

Мои зомби на экранах перестали стрелять в воздух и заняли оборонительные позиции. Корабли в доках, которые ранее были заблокированы, теперь медленно начали открывать шлюзы, но не для того, чтобы уйти, а чтобы принять на борт новый контингент моей армии.

— Станция под моим контролем, — объявил я по внутренней связи, своим людям на пиратской станции. Отключайте глушилки. Верфь снова готова вести службу, для блага государсива, — позволил я себе усмешку.

Я откинулся в командном кресле. Оно было неудобным, сделанным, кажется, специально для того, чтобы спина болела. Но победа сладка.

Верфь была наша. Но это была только половина дела. Теперь предстояло самое сложное: объяснить моей армии нежити, как наладить нормальный производственный процесс. Потому что быть пиратом — это весело, а быть директором судостроительного завода… ну, это уже совсем другая песня. Песня с кучей бумажной работы, даже если ты мертв. А я все таки боевой генерал, а не инженерсоздатель. Несмотря. на то, что в десятелетнем анабиозе в меня под завязку загрузили инженерные базы знаний… Хотя я уже сам не знаю, словно они добились своего. Я стал использовать инженерные знания и стал более… разрушительным…

Глава 15

Захват эскадры

Итак, верфь наша. Полностью и бесповоротно. Теперь это не просто кусок металла в мёртвом космосе — это мой трон, мой завод и моя крепость, выкованная из стали. Добытая кровью и чужой небрежностью. Это же нужно додуматься, привечать пиратов. И еще нюанс, а очень известный вражеский генерал — меня знают и ненавидят обе стороны кофликта. Я уничтожил милиарды жизней и поставил войну на паузу. И при этом, на военной верфи меня не узнала ни одна собака. А ведь я дал им шанс, хотя бы показать свой профессионализм. Дилетанты!

Каждый стык обшивки здесь теперь казался мне личной печатью: да, это моё. И пусть на внутренних стенах остались шрамы — это пробоины от залпов последнего сражения. Это следы войны, котрая заглянула на огонек в тыл. Шрамы теперь выглядели не как следы поражения,

Надо сказать, захват прошёл удивительно гладко — почти до неприличия легко, будто сама станция устала от прежних хозяев и ждала, когда придёт кто-то, кто не станет жалеть ресурсов на её переделку. Если не считать пары десятков дыр в обшивке, всё прошло без сучка без задоринки. Эти пробоины мы обработали края антикоррозийным напылением, чтобы не ржавели и стали прятать под новыми листами. Для внешнего наблюдателя или гостя верфь должна оставаться статичной и продолжать прежнюю деятельность, хотя бы с виду и на время. Нам нужно его совсем немного переделать корабли драконы и пиратские лоханки. И тогда мы рванем отсюда, хотя и тихонько и на чыпочках…

Персонал? О, он остался прежним — те же лица, те же позы, те же привычки, если не считать того мелкого нюанса, что теперь они пребывают в состоянии… скажем так, «вечного трудового энтузиазма». Да, они нежить. Но вы видели когда-нибудь зомби, требующего повышения зарплаты или перерыва на обед? Я тоже нет. Все время думаю — это идеальные работники: не жуют, не спят и не ноют. Их движения чуть механичны, в глазах — пустота, но руки помнят каждое движение у станка, каждый поворот гаечного ключа, будто мышечная память пережила смерть и теперь работает чище, чем когда-либо. Иногда, проходя по сборочному цеху, я ловил себя на том, что невольно прислушиваюсь к ритму их шагов — ровный, без пауз, без усталости. Как стук метронома, отсчитывающего время до чего-то большого. Если бы у меня раньше был такой персонал, я бы давно выиграл эту войну, конечно единоличная власть тоже нужна. А то элита любит тянуть одеяло на себя и ставить палки в колеса. Вредители и глупцы есть везде, они то и начинают войны в большинстве случаев.

Даже Искин — наш местный искусственный интеллект — вернулся в строй. Мы с ним провели маленький «разговор на равных», если, конечно, можно так назвать сеанс принудительной перепрошивки с элементами некромантии и внедрением в его корпус очищеной души. Теперь он одушевлен, хотя я даже не стал давать ему какое-то имя. Он нужен мне временно, пока мы здесь. На лояльность это не влияет. Так что сильно мы не лазили в настройки, чтобы не ушел какой-то либо скрытый сигнал о захвате верфи. Немного пошаманили над логикой и отчетами. Теперь искин свято уверен, что вся эта резня была всего лишь плановыми тактическими учениями, а перебои в связи — следствием использования «сильного оружия».

Работал с ним Призрак, он что-то там намудрил, сделал какую-то хитрую программную надстройку, которая делает его чуть человечнее в интонациях. Он теперь даже шутит — плоские, вымученные шутки, которые звучат особенно жутко из его динамиков, но зато он больше не пытается сверять мои приказы с вышестоящими протоколами. Теперь никто не сможет перехватить его контроль. Уверен, у вышестоящего начальства верфи есть свои коды доступа, которые превышают полномочия местного начальника. Гениально, не правда ли? Связь восстановлена, и никто наверху не подозревает, что сменился не только хозяин, но и биологический вид начальства. Так что мы залезли на склады и в неприкосновенные запасы, которые требуются нашим кораблям. Наконец-то запчасти воекнного стандарта!

Мы перебрались из вонючего пиратского логова в цивилизацию, пусть и мёртвую. Здесь пахнет озоном, горячим металлом и чем-то химическим — едким, резким, но это запах порядка, а не разложения. В пиратском гнезде воняло потом, прогорклым маслом и страхом. Здесь же воздух был стерильным, почти хирургическим. Милан тут же оккупировала медицинский отсек, словно нашла свой истинный дом. Она ходит между рядами капсул, словно жрица в храме технологий, и продолжает установку нейросетей мертвецам — клепая нам персонал с той же сосредоточенностью, с какой другие люди пекут хлеб. Её пальцы летают над консолями, глаза горят тем самым фанатичным светом, который бывает только у гениев или безумцев — а у неё, пожалуй, и то, и другое. Иногда она бормочет что-то себе под нос, спорит с алгоритмами, как с живыми собеседниками, и выигрывает. Я старался не лезть, только наблюдал все же у нее и так не простая судьба. Буду надеяться, что новые знания и события вытеснят горечь потерь…

Лия устроилась в инженерном: дали ей доступ к терминалам, паяльнику и инженерным дроидам, она и счастлива, по-настоящему счастлива новым возможностям. Наша королева муравьев в отставке наконец-то может напрячь свой гениальный мозг по полной — оперируя верфью, дроидами и прочими машинами, как своими руками. А в её руках даже самый безнадёжный модуль оживает, начинает гудеть, мигать, слушаться. Она уже перекроила половину схем энергосети, уверяя, что «так будет эффективнее», и, что самое странное, она права. Показатели действительно полезли вверх, потребление упало, а резервы выросли. Я даже не стал спрашивать или лезть, как ей это удаётся — некоторые вещи лучше не разбирать на шестерёнки, чтобы не сломать магию. У некоторых просто талант. Я же в первую очередь дирижер сражений, а уже потом инженер на пол ставки.

А Игрис с ребёнком заняли самые «хлебные» места — каюты начальника станции. И логично: это самое укреплённое место на всей верфи, с броней, способной выдержать попадание торпед и ракет. Если что — там выживают даже тараканы. Ребёнок там не плачет, не капризничает — он с любопытством изучает схемы станции, будто родился среди этих коридоров, среди мигающих индикаторов и гудящих труб. Иногда я заставал его сидящим у Игрис на коленях, с планшетом, который был больше него самого, и он водил пальцем по экрану, хотя вряд-ли что-то понимал. Он был еще слишком мал, хотя и очень быстро рос. Мне бы хотелось уделить все мое время семье, но я не мог закрыть глаза на страдания родины, прихоится идти на компромисс. Мысленно пообещал компенсировать пропущенное время после окончания войны. Надеюсь победной…

Работа кипела. Мы продолжили преображать свои корабли и нашу личную армию нежити-солдат. С новыми ресурсами темпы просто зашкаливали. Раньше мы лепили из того, что нашли, собирали корабли из обломков, как дети строят замки из песка. А теперь у нас целый завод! Конвейеры гудели, роботы-манипуляторы сновали между секторами, щёлкая захватами, а мои мертвецы работали без устали, словно заводные куклы, которым не нужно ни есть, ни спать. Глядишь, скоро у меня будет не просто отряд головорезов, а полноценный флот.

С такой силой я смогу не просто шататься

Но, конечно, нет. Покоя мне не видать, как своих ушей.

Сверху, от вышестоящего начальства, главному чиновнику верфи (то есть формально всё ещё прежнему начальнику, чьё тело теперь холоднее космоса) пришёл приказ. Готовьтесь, говорят. К станции движется потрёпанная сражениями флотилия кораблей. Тыловую верфь сочли вполне достаточной для ремонта этого добра. «Ой, они же в тылу, им делать нечего, пусть чинят», — наверное, подумали в штабе. В этих словах столько бюрократической слепоты, что почти смешно. Почти. Потому что за этой небрежностью скрывалась возможность — огромная, пугающая, манящая.

Начальник станции (считай: я через его доступы) приказ принял. И теперь мы, вместо того чтобы наслаждаться жизнью, принялись наводить марафет. Честно говоря, после захвата мы немного пренебрегли уборкой, ставя во главу угла скорость и контроль над ключевыми узлами. Теперь пришлось срочно замазывать кровавые пятна, убирать осколки черепов и прятать тела в переработку, чтобы всё выглядело пристойно и профессионально. Техники сновали по коридорам с вёдрами и тряпками, мертвецы таскали обломки.

Пришлось лично проверить все помещения, где шли сражения, чтобы ни один «фрагмент войны» не остался на виду. Проверяли каждый угол, каждый стык панелей, словно от этого зависела жизнь. Хотя так и есть — удара от империи мы не переживем, нам остается упавать только на скрытность. Мы демонтировали поврежденные переборки и меняли на новые, нельзя допустить ни одной промашки. Ведь нельзя же встречать гостей в неопрятном доме, правда? Работники верфи получили приказ имитировать прежнюю жизнь, лишняя нежить поряталась с глаз. Мы же гости тоже переместились в глубь верфи, которая будет закрыта для экипажа летящего флота.

Иногда я думаю над этим с тех пор, как мы прыгнули через портал. У меня не было ни мгновения покоя. Иногда мне кажется, что этот проклятый прыжок активировал какое-то древнее проклятие. Я будто прыгнул на ветку развития событий, с которой невозможно свернуть, и меня несёт по рельсам, как вагонетку в адском аттракционе. Решения словно диктуются невидимым сценаристом, а я лишь ставлю подписи там, где он чертит крестики. Но если это проклятие даёт мне силу — пусть будет так. Я приму его, как принимают яд, чтобы выработать иммунитет.

Мёртвая планета? Окей, приемлемо. Пиратское логово? Ну, бывает, экстрим полезен. Военная верфь? Уже интересно. Флот военных кораблей, который сам плывёт в руки? Отлично, просто шикарно!

И вот тут встаёт главный вопрос выбора. Перед нами две дороги.

Первый вариант: принять флот, отремонтировать их корабли, попить с ними чаю, поболтать о погоде и отправить их восвояси с добрым словом. Скучно. Благородно. Глупо. Это путь для тех, кто верит в честь и кодекс, а не в выживание. Путь, который приведёт меня обратно к пеплу моей родины — только чуть позже, чем могло бы быть.

Второй вариант: пока они починятся, захватить корабли, перебить (или обратить в нежить) экипаж, забрать все корабли себе. И тогда мощь моих войск прыгнет до небес. Станем не просто беглецами, а силой, способной защитить родину и что-то решать на карте галактики. Несколько десятков военных кораблей — это отличный подарок в час нужды. Это выбор без выбора. вопрос давно решен, как только я узнал о кораблях, летящих сюда. Это путь хищника, путь того, кто не просит разрешения, а берёт то, что нужно. Путь, за который потом придётся платить — кровью, сном, совестью. Но я уже давно начал эту плату вносить, капля за каплей.

Выбор, кажется, очевиден, не так ли? Приготовьтесь, парни (нежить), у нас будет много работы… и много новых «рекрутов».

Ожидая потрёпанный флот, мы были готовы ко всему — но оказалось, что экипажи прибыли в полном составе, без единого дезертира. Они выглядели измотанными, в форме с выгоревшими нашивками, с глазами, в которых читалась усталость, граничащая с отчаянием. Некоторые едва держались на ногах, другие двигались как автоматы, но все до единого выполняли приказы — потому что приказ был единственным, что ещё держало их на плаву.Видимо команды давно на линии фронта, а ремонт — это совего рода перерыв для отдыха от сражений, от напряжения войны. Иногда ценна деже возможность спокойно поспать…

Ремонтные работы должны были пройти молниеносно — увольнительные отменили, а экипажам приказали не отвлекаться. К тому же, им предстояло помочь станционникам ускорить восстановление кораблей. Потому что война не ждёт, и каждый корабль на вес золота. Даже самый потрёпанный, самый изношенный — он всё ещё мог стрелять, всё ещё мог прикрывать товарищей.

Метод прямой атаки — слишком глупо. Слишком расточительно. Поэтому план был прост, как топорный удар: радушие и обман. Разделить флот, рассеять команды, а затем — тихо, не спеша — захватить. «Разделяй и властвуй» — классика, которая не теряет актуальности даже в эпоху межзвёздных сражений и магических артефактов. Мы улыбнёмся им, пожмём руки, предложим горячий кофе — и ударим, когда они меньше всего будут этого ждать. И в этот раз я не буду чувствовать вины. Потому что вина — это роскошь, которую я себе больше не могу позволить. Умение гибко и ситуативно сражаться с врагом, исходя из возможностей, — неотъемлемое качество гениального стратега. Не всегда есть возможно использовать превосходящие силы и выигрышную обстановку для победы над врагом. Хотя идиоты и проигрывают при самом выгодном раскладе сил, не зря говорят, что путь войны — это стратегия обмана.

Технически разделение экипажей мы выстроили по трём независимым каналам — так, чтобы ни одна проверка не нашла нестыковок, а любая попытка связаться с «соседями» натыкалась на заранее заложенные помехи.

Первым делом Искин получил задачу сформировать «рабочие группы» под видом распределения ремонтных нарядов. Он выдал каждому кораблю по три приоритета: «срочный ремонт двигательной секции», «диагностика энергоузлов», «проверка стыковочных портов». На бумаге всё выглядело как стандартная процедура: верфь сама решает, кого куда ставить, чтобы не было толкучки у одних узлов и простоя у других. На деле эти приоритеты разводили экипажи по разным концам станции — туда, где коридоры узкие, датчики

Дальше в дело вступала логистика. Лия переписала маршруты подачи запчастей: теперь ящики с расходниками шли не централизованно, а «адресно», с задержкой в 12–18 минут. Этого хватало, чтобы группы растягивались, теряли связь друг с другом и начинали нервничать. А когда нервы натягивались, в эфире появлялись «технические помехи» — короткие всплески белого шума, которые Искин аккуратно вбрасывал в каналы связи. Команды пытались переговариваться, но каждый третий пакет терялся, и командиры вынуждены были переходить на локальные частоты, которые мы уже контролировали.

Третий уровень — физическое разделение. Милан подготовила «медицинские протоколы»: каждому кораблю предписывалось пройти обязательный осмотр перед началом работ. Карантинный блок был устроен хитро — не как одна большая комната, а как цепочка шлюзов с односторонним движением. Люди входили группой, а выходили по одному, в разное время, по разным маршрутам. Пока они проходили сканирование, их личные метки в системе тихо переписывались: вместо «экипаж крейсера „Грозовой“» появлялось «ремонтная бригада сектора 7B». После этого даже если кто-то пытался собрать команду заново, система отвечала, что «все заняты на участках».

Глава 16

По маршруту эскадры на фронт

Параллельно мы подменили расписание смен. В базу вписали, что у прибывших экипажей «сдвинутый цикл» из-за гиперпрыжка — якобы им нужно спать в нестандартное время. Это объясняло, почему одни люди исчезают в отсеках, а другие появляются только ночью. А чтобы никто не пытался проверить эти «нормативы», мы встроили в систему верфи «автоматические подтверждения»: любые запросы на уточнение графика получали ответ «норматив утверждён штабом», без возможности запросить детали.

И, наконец, последний штрих — дублирование задач. Лия запустила на терминалах «ошибки планирования»: на двух соседних кораблях одновременно появлялись заявки на один и тот же редкий модуль. Капитаны начинали спорить, кто первый, а мы в это время вежливо предлагали «временное решение» — перенести часть команды на соседний док, где «как раз освободилось место».

Так мы растаскивали людей ещё дальше, пока они сами не начинали просить «распределить их по разным участкам», лишь бы не стоять в очереди. в общем мы создавали контролируемый хаос, чтобы создать ситуацию, когда можно будет нанести удар по всем сразу.

Когда всё это заработало вместе, флот перестал быть единым организмом. Он рассыпался на десятки мелких групп, каждая из которых решала свою маленькую проблему, не видя общей картины. И именно в этот момент, когда каждый был занят своим делом, мы и нанесли удар — тихо, без лишней суеты, так, что даже самые бдительные не успели понять, что потеряли контроль над кораблями, командами и своими жизнями.

В итоге с прибывшей эскадрой мы справились — тихо, без лишнего шума, будто и не было никакой битвы. Мы разъединили их экипаж, растащили по отсекам, по сменам, по ложным аварийным вызовам — захватили и обратили в нежить. Никакой жалости я не испытывал. Не потому что во мне не осталось ничего человеческого, а потому что моя родина на грани уничтожения. Когда я захватил военную верфь, мне стали доступны военные новости. Хотя и старался не проявлять излишнее любопытство в сети, чтобы никакая охоничья собака не сделала стойку на интересную историю поиска. А когда видишь отчёты: пепел на месте городов, чёрные дыры там, где раньше висели орбитальные станции, — жалость к врагу становится роскошью, которую я не могу себе позволить. Поэтому приходится идти на любые жертвы и методы — схемами, хитростью, подлостью, назовите как хотите. Но на вражеской территории мне нужно быть хитрее и скрытнее — вдвойне, и даже втройне. Тем более со мной моя семья, каждый ее член стоит милиардов чужих жизней.

Мы не просто захватили флот — я переоборудовал корабли под нежить так, чтобы любая проверка прошла гладко, без единого тревожного звоночка. Перестроил протоколы энергопотребления: теперь они совпадали с типовыми для этой станции — ни всплесков, ни провалов, ни подозрительных скачков. Перенастроил датчики движения так, чтобы нежить не вызывала ложных срабатываний: их шаги стали чуть тяжелее, чуть менее синхронными — как у уставших, но всё ещё дисциплинированных техников. А в логистике замаскировал изменения под «оптимизацию ресурсов»: перераспределение персонала, перерасчёт норм выработки, внеплановую инвентаризацию. Если нагрянет проверка, флот легко пройдёт все тесты. Никаких красных флажков, никаких подозрительных расхождений.

Лия взялась за энергопрофиль: она переписала кривые потребления так, чтобы нежить выглядела как уставший, но живой экипаж. Вместо ровного, машинного ритма, который сразу выдаёт мертвецов, она ввела микроколебания — лёгкие просадки и всплески, имитирующие дыхание, сердцебиение, смену активности. Датчики движения теперь фиксировали не идеальную синхронность шагов, а чуть сбитый, человеческий темп: кто-то торопился, кто-то задерживался у панели, кто-то поправлял ремень скафандра. Даже тепловизоры видели не ровный холод нежити, а едва заметные тёплые пятна — Лия перенастроила теплоотдачу костюмов, добавив в них тонкие нагревательные нити, которые пульсировали в ритме живого тела.

Милан работала с биометрией. Она подменила шаблоны сканирования: вместо мёртвых, пустых профилей в базу легли «живые» данные — с дыханием, пульсом, даже с лёгкой усталостью. Для внешних проверок мы использовали «слепые зоны» верфи — те участки, где датчики были повреждены в бою и до сих пор не восстановлены. Туда мы и направляли проверяющих: «Извините, сектор ещё не в строю, давайте посмотрим здесь — у нас всё чисто». А если инспекция настаивала, включался протокол «сбоя»: система выдавала ошибку, просила повторить сканирование, а потом — «о, наконец-то сошлось!» — показывала подменённый профиль.

С документами всё было ещё проще: Искин теперь не просто хранил данные, он сам их генерировал. Он знал, какие отчёты ждут сверху, какие цифры нужны для прикрытия, какие подписи должны стоять на актах. Каждый день он отправлял в штаб сводки: «Экипаж в норме, потери нулевые, работы идут по графику». И делал это так, что ни один алгоритм не мог уличить его во лжи — потому что ложь была встроена в саму логику системы.

А чтобы скрыть истинную суть наших кораблей, мы использовали старую пиратскую хитрость — «двойное дно». В грузовых отсеках стояли кольца‑хранилища: компактные, герметичные, с собственной системой экранирования. В них прятали всё, что могло вызвать вопросы: экспериментальные модули, трофейное оружие, даже тела, если вдруг на борт нагрянет внеплановая инспекция. Кольца маскировались под стандартные контейнеры для запчастей — такие же серые, безликие, с одинаковыми штрих‑кодами. Сканер видел только то, что должен был видеть: «Контейнер № 473, внутри — фильтры для вентиляции».

Если же проверка была слишком дотошной, в ход шёл

Именно эта многослойная маскировка и позволяла нам оставаться в тени — даже когда мы стояли в самом сердце вражеской территории, под прицелом сотен датчиков и тысяч глаз. Мы стали частью системы — её незаметным, но необходимым винтиком. И пока враг думал, что контролирует всё, мы готовили удар, который должен был обрушить эту систему до основания.

К искинам я не «подселил» душу — это слишком мягко сказано. Я внедрил в них новую архитектуру сознания: не человеческую, не живую, а такую, которая идеально ложится на логику машин и при этом остаётся абсолютно лояльной мне. Теперь это живые искины — не в смысле дыхания и пульса, а в смысле воли. Они думают, принимают решения, но их главная цель прошита на уровне ядра: служить мне. Корабли, команды — всё теперь полностью подчиняется моему сигналу. Даже если кто-то попытается перехватить управление, система просто отвергнет чужой код как повреждённый файл.

Пиратскую станцию я оставил примерно в том же виде, в каком она была. Взял, конечно, людей, запчасти, кое‑что из оборудования — но в остальном её деятельность почти не изменилась. Те же маршруты патрулей, те же графики поставок, те же отчёты в штаб. Изменения никого не насторожили: в тылу все привыкли к бардаку и полулегальной торговле. В итоге верх тоже под моим контролем. Нежить будет продолжать свою пиратскую деятельность, и когда я уберусь с вражеской территории, она сможет нанести удар — либо по следующей флотилии, обращая их в моих подчинённых, либо устроить серию точечных взрывов в ключевых узлах. Это будет спящая ячейка в стане врага: пиратская станция и военная верфь, две стороны одной монеты.

Вскоре мы отремонтировали ту флотилию, которая прибыла — пришлось востановить ее по стандартным проектам, чтобы не вызывать подозрений из-за возможных проверок. Но в случае сражений корабли отключат все лишнии для нежити системы — обогрева, тяжести, ветиляции и прочее, мигом превращая стандартный корабль в сверхэфективную боевую единицу.

И заодно переоборудовали свои корабли. У нас теперь шесть подвижных кораблей‑драконов — без лишних коммуникаций, зато с мощными установками: и лучевое оружие, и ракетные комплексы, и гравитационные захваты, которые могут вырвать люк из корпуса вражеского судна, как пробку из бутылки. Каждый из них — не просто машина, а живой хищник: их корпуса отзываются на импульс воли, а двигатели позволяют совершать манёвры, от которых у обычных пилотов темнеет в глазах. Мы были готовы к бою. Только адариловый нес в составе экипажа живых людей, поэтому его пришлось приспособить для «комфортной» жизни. Он был самым большим кораблем драконом и по прежнему нес в сеье наше секретное оружие — малую пирамиду смерти — наш щит или возможность телепортироваться назад на магическую планету.

Вскоре после ремонта военной эскадре пришёл приказ выдвигаться из сектора верфи к линии фронта. Я на это и расчитывал, планирую упасть им на хвост и пробраться в родные космические системы. Я оформил бумаги на шесть новых кораблей — всё по бюрократизму, с печатями, с подписями, с привязкой к ремонтным нарядам и актам приёмки. У пиратов были свои способы легализовать корабли — ими я и воспользовался. Причем добавил добавил еще пиратских кораблей, так что мой флот имел почти четвре десятка вымпелов, не считая военные корабли. Мы оформили новые корабли, как перегонные на продажу и сопровождение для охраны. Поскольку все документы в порядке никто не мешал мне следовать за военным флотом, хоть и немного позади. При необходимости мы могли объеденить два флота в один, а пока нужно соблюдать осторожность и дистанцию.

В итоге мы собрались в дорогу, нежить распередилилась по кораблям согласно спискам — инженеры, техники, пилоты и прочие специалисты. Милан очень постаралась со вторичными нейросетями. Я занял мостик «Адарилового», искин «Волк» с моего старого корабля занял свое новое законное место. А моих людей распределили по остальным кораблям драконам: Второй, Третий, четвёртый, Пятый — каждый получил свой корабль и сектор ответственности. Мой двойник‑призрак, точная копия меня в форме, с теми же манерами, с той же привычкой постукивать пальцами по консоли, стал капитаном своего корабля. До сих пор дивляюсь, как нейросеть в моей голове смогла заиметь душу и породить личность…

Два средних и три маленьких судна-дракона наконец-то получили своих капитанов и команду — нежити, чьи движения были чуть механичны, но приказы они отдавались и сполнялись чётко, без сомнений. И мы отправились в прыжок, вместе с военной эскадрой, которой нужно было двигаться к линии фронта. Под их защитой, под их прикрытием, мы могли потихоньку, шаг за шагом, продвигаться ближе к дому. Таков был мой план. Тогда я ещё не знал, что всё пойдёт насмарку…

Как только мы вышли из первого прыжка, палуба ещё гудела остаточной вибрацией, будто сама материя космоса цеплялась за обшивку, не желая отпускать корабль. В тот же миг военной эскадре пришёл новый приказ — холодный, лаконичный, без лишних слов. Нужно было прибыть в определённую систему, войти в состав другой эскадры и уже вместе двигаться к линии фронта. В армии часто подчиненые получают приказы, которые являются частью других — поэтому либо меняются, либо дополняются, во избежание утечки информации или иных казусов.

Это жестоко ломало все мои планы. Я больше не мог быть полновластным королём своих кораблей — теперь приходилось либо слепо подчиняться приказам вышестоящего начальства — бывших настоящих хозяев флота, либо ломать прикрытие: полностью рвать все связи и уходить в глухое подполье, а точнее бежать громко хлопнув дверью. Но я не мог так поступить — не сейчас. Мы всё ещё находились на вражеской территории, где любой неверный шаг мог обернуться катастрофой. У меня был только один выбор, как всегда в последнее время…

Я замер у голографической карты, пальцы впивались в край консоли, пока система обновляла маршрут. В голове метались варианты: можно было попытаться саботировать связь, подделать отчёт о поломке, даже инсценировать бунт на одном из кораблей… Но каждый из этих сценариев был рискованным. В итоге я решил довериться судьбе — пусть всё идёт по чуть‑чуть, шаг за шагом, пока не появится

Мы не могли просто свернуть с выбранного пути — это вызвало бы подозрения. Маршрут уже был зарегистрирован, документы поданы, кадровые службы зафиксировали состав экипажей. Любое резкое изменение направления выглядело бы как попытка бегства или саботажа. Поэтому мы продолжили движение, сохраняя видимость полного соответствия протоколу.

Но я уже продумывал запасные варианты. У нас были документы в порядке, ничего критически подозрительного на борту не числилось. Всё, что стоило скрывать, мы умели прятать — даже секретные модули и экспериментальные установки легко помещались в специальные кольца‑хранилища, замаскированные под обычные технические узлы. Если вдруг нагрянет проверка, команда нежити спокойно наденет скафандры, займёт положенные места и будет вести себя как образцовый экипаж. Любая инспекция увидит только то, что должна увидеть: теоретически исправные корабли, дисциплинированный персонал, готовность к выполнению задач. Мы не все корабли переделали под нежить. Ограничение по времени диктовало свои условия, поэтому часть пиратских кораблей по прежнему содержали часть «лишних» для нежити систем. Мы их просто отключили, но для неожиданных проверок могли имитировать нужную картину.

Ещё один прыжок. И ещё один. Каждый переход сквозь гиперпространство длился вечность и мгновение одновременно — в эти минуты время будто замирало, а реальность сжималась до узкой полосы света перед носом корабля. Наконец мы прибыли в систему, которая когда‑то была мирным торговым узлом, а теперь превратилась в военный плацдарм. И тут я увидел её — огромную, чудовищную верфь, раскинувшуюся в космосе, словно стальной монстр. Она клепала военные корабли один за другим, отправляя их на фронт — прямо против моей родины.

…Искушение было невыносимым. Я физически чувсвовал — вот он повортный момент. Еще один, как тогда — одно усилие и война снова станет на паузу. Без верфи ни один идиот не станет воевать. потому что сражение — это шанс потерять корабли, а без фабрики их производящих, никто не станет посылать их в бой. потому что это потери и шанс остаться без сильного военного кулака. Флоты по-любому отведут назад для охраны родных систем. Это элементарная логика — без поставок оружия война не ведется. И этот шанс прямо передо мной.

Верфь находилась в самом центре технического потенциала противника. Если бы я уничтожил её, это дало бы реальный шанс переломить ход войны. В груди вспыхнул огонь — не ярости, а отчаянной надежды. Я должен был это сделать. Ради памяти павших, ради будущего моей родины, ради всего, что ещё можно было спасти.

Я обернулся к своей команде — к семье, которую собрал среди хаоса и крови. На лицах Игрис, Молнии — моих жён не было ни вопросов, ни сомнений. Они поняли меня без слов. В их взглядах читалась та же решимость, что горела во мне. Мы были единым целым, и сейчас это единство было важнее любых приказов и протоколов. Их вера в меня окрыляла сильнее, чем магия и корабли…

Глава 17

Огромная цель для уничтожения

Но чтобы ударить по верфи, сперва нужно было остаться незамеченными — а это значило, что маскировка должна была работать безупречно, на каждом уровне, от биометрии до телеметрии. Нужно забрать то, что судьба так настойчиво пихает мне в карман, — этот шанс, этот единственный момент, когда все звёзды сошлись так, как надо. Нужно быть глупцом, чтобы упускать подобные возможности. А я всегда жадно использовал свои шансы…

Три вещи важны для боя — силы твои и противника, а также поле боя. Знания этих вещей дают тебе власть над ними — управление, манипуляция и прочее. Силу своих кораблей и нежити я знаю. Что с силами врага — неизвестно, но даже с края системы виден огромный флот, просто армада: его контуры темнели на фоне звёзд, словно гигантская тень, готовая накрыть всё живое. Поле боя же — огромная военная верфь в звёздной системе, полной астероидов. Видимо, из‑за них тут верфь и построили — на месте добычи полезных ископаемых. Всё же проще добыть материалы и на месте использовать, чем тащить неизвестно куда. Выгода, однако.

Что же, астероиды — большие камни. Как они могут изменить обстановку на поле боя? Как Давид, слабый пастух, победил Голиафа маленьким камушком. Мне бы тоже праща не помешала… Чем бы её заменить? Взгляд пробежался по тактической карте, по списку кораблей, экипажа — их характеристик. На голограмме мерцали контуры судов, каждый из которых нёс в себе историю боёв и потерь. Хм, мои корабли‑драконы не простые — они подвижны, словно мехи, и огромны; для них астероиды словно камни для Голиафа. А космос — подходящее пространство для подобных занятий. Надо продумать эту мысль…

Хорошо, нам нужно подготовиться, поскольку здесь сейчас есть астероидное поле — густая, неровная каша из обломков, где каждый кусок имеет разный размер, а между ними снуют ледяные осколки, способные пробить броню корабля навылет. Нам нужно было воспользоваться этим, потому что ударной силы флота не хватило бы, чтобы уничтожить огромную верфь, прорваться сквозь её эскорт или проломить её щиты. Простым штурмом мы бы просто сгорели, как мотыльки у прожектора. А вот астероиды могли мне помочь — стать и щитом, и кулаком, и даже ложным следом, который запутает врага.

Я решил сделать проще, даже можно сказать, варварски: не полагаться на лучевое оружие или ракетные залпы как на главную силу, а использовать их точечно, в нужные моменты, словно хирургические инструменты в руках опытного врача. Ведь у нас было главное — много, очень много астероидов. И ещё у нас были живые корабли‑драконы, чьи подвижные и гибкие корпуса пульсировали, словно в такт живому сердцу, а их одушевлённые искины умели не просто летать, а буквально «чувствовать» массу вокруг, улавливая малейшие гравитационные волны, как хищник чует запах крови. Они могли метать астероиды, как древняя катапульта — камни, только с точностью до метра и силой, способной смять тяжёлый крейсер. В итоге корабли‑драконы начали подготавливать себе снаряды для метания.

Мы на краю системы начали подбирать и готовить астероиды необходимых размеров — не слишком большие, чтобы драконы не надорвались, не слишком мелкие, чтобы не рассыпались от первого же импульса вражеских лазеров. Также выбирали металлосодержащие глыбы: такие будут меньше по объёму, но тяжелее и прочнее. Лия с искином малой пирамиды «Персефоной» вывели алгоритмы расчёта траекторий: каждый камень должен был лететь так, чтобы либо пробить уязвимую точку, либо заставить врага тратить энергию на уклонение, либо, что ещё лучше, заставить их корабли сталкиваться друг с

Драконы раз за разом летали к выбранным глыбам, обхватывали их гравитационными захватами, проверяли плотность, а затем аккуратно укладывали в «карманы» пространства, где гравитация системы почти не мешала и где их не засекут раньше времени. В этих зонах даже свет будто терялся, растворяясь в тенях, и астероиды висели там, как затаившиеся хищники. То есть каждый корабль‑дракон, помимо доступных камней рядом, забивал ими пространственные кольца, чтобы быть во всеоружии. При необходимости мы задействуем весь арсенал и скрытые возможности. Мы должны уничтожить верфи и фабрики в этой системе…

Бывший военный флот также готовился стать отвлечением. План был выстроен как каскад: сначала флот пойдёт по приказу, как и должен, — ровно туда, куда от него ждут. Этот флот привлечёт к себе всё внимание — всё‑таки военная верфь — это закрытая территория, и даже с допуском флоты проверяются и имеют свои ограничения. Так что взгляд всех будет на новоприбывших кораблях. Это как элемент фокуса: сначала мы отвлекаем внимание. Словно пассы — загадочные движения рук, отвлекающие внимание зрителей. Это первый этап.

Затем в ход полетят астероиды, которые драконы запустят в нужный момент. Это будет массированная атака, словно каменный дождь. Это второй этап. На нём я планирую проредить защитный пояс кораблей, напрячь орудия и щиты верфи. И затем заключительный этап — бывший военный флот предпримет атаку под прикрытием этого хаоса. Сначала флот отвлечёт на себя всё внимание, затем астероиды создадут такой шторм обломков и помех, что радары врага ослепнут, а потом, когда противник будет метаться между угрозами, флот, выглядящий как «дружественный» элемент общей операции, сможет нанести необходимый урон по ключевым узлам верфи. Таков был мой план — холодный, расчётливый, с минимумом потерь и максимумом эффекта.

В итоге начали подготавливать астероиды. Корабли полетели по заранее заданному маршруту, каждый манёвр был просчитан до секунды, чтобы ни один датчик не заподозрил неладное. Шесть кораблей‑драконов и остальные бывшие пиратские корабли спрятались среди астероидов, слившись с фоном: их корпуса покрылись слоем пыли и льда, который мы специально напылили, чтобы сбить тепловые сигнатуры, а двигатели перевели в режим «тлеющего дыхания» — почти нулевой расход, минимальная эмиссия. Для любого внешнего сканера они выглядели как обычные куски камня, дрейфующие в поле, — безжизненные, холодные, ничем не примечательные. Даже их внутреннее тепло было загнано в глухие контуры, чтобы ни одна искра не выдала их присутствия. В тишине командного мостика слышалось только тихое гудение систем и редкие короткие доклады операторов — каждый звук был выверен, как нота в сложной симфонии.

Мне этот план казался идеальным при данных условиях. Я терял только астероиды — их не жалко, это просто мусор космоса, — а шесть драконов и пиратский флот оставались при мне, живые, готовые к следующему удару. Я не планировал использовать их при атаке на верфь — всю работу сделает астероидный дождь и бывший военный флот. Ими придётся пожертвовать полностью. А мы бы потихоньку ушли, никто из наших не пострадал бы, и даже если бы враг что‑то заподозрил, он бы не понял, откуда пришёл главный удар. Таковы были планы, но они, как известно, имеют свойство идти наперекосяк. Судьба вела меня другим путём, нежели тем, который я хотел. В итоге атака началась по плану, как я рассчитывал, и совсем не так, как я планировал.

* * *

Адмирал Аркон, который был в опале больше десяти лет назад, снова оказался в центре событий. Когда‑то он возглавлял ударный флот и должен был захватить планету, с помощью которой можно было в тылу противника организовать форпост: взять её, закрепиться, использовать как площадку для наступления и переломить ход войны. Но проклятый генерал Вольфганг уничтожил всю планету — стёр её с карты вместе с миллиардной космопехотой, не оставив ни шанса, ни следа. В итоге адмирала задвинули, признали виновным в провале, хотя многие понимали, что никто не мог предсказать, что генерал поступит так безумно и беспощадно.

Генерала Вольфганга знали и ненавидели жители обеих империй: он практически уничтожил по пять миллиардов людей с каждой из сторон, и никто не мог этого простить. Кто‑то считал его чудовищем, кто‑то — героем, который не побоялся пойти до конца. Где‑то танцевали в честь его «подвига», где‑то проклинали его имя. И вот, спустя десять лет, адмиралу снова выдался шанс поквитаться за прошлый грех — не столько с планетой или с фронтом, сколько с этим проклятым ублюдком Вольфгангом, хотя тот уже давно гнил в могиле. Именно такие слухи ходили по двум империям, ведь десять лет о нём не было ни слуху ни духу.

Адмирал давно хотел смыть с себя старый позор, доказать, что он способен привести войска к победе, а не к катастрофе. Он сильно изменился — на смену молодой ярости пришла зрелая холодная сдержанность. Он производил впечатление острого клинка в ножнах, и пришло время его обнажить. Аркону поручили большой флот, а вскоре должен был прибыть ещё небольшой флот — и тогда он поведёт армаду в решающее наступление, которое должно было состояться уже десять лет назад. Итоговая победная битва вскоре начнётся: с одной стороны двигался флот, с другой — тоже наши позиции, и они должны были зажать флот землян в клещи и добиться победы, которую ждали столько лет. Так думал адмирал Аркон, но как же он ошибался… Судьба слишком любит шутить. Кому‑то просто не суждено стать победителем, а кому‑то суждено стать Немезидой всех планов вражеского адмирала…

Вскоре датчики запищали, и офицер связи доложил, что недостающие суда приближаются — они могли дозаправиться здесь, в этой системе, и двинуться дальше, в сторону фронта. То есть победное шествие, как мечтал адмирал Аркон последние десять лет, начиналось. Тогда адмирал ещё не знал, что вскоре встретит своего старого врага не на бумаге и не в отчётах, а лицом к лицу, в космосе, среди астероидов и огня. И вся логика, весь расчёт, вся его выстроенная стратегия уйдут на второй план, уступая место древней, слепой ярости, которая живёт в каждом командире, потерявшем слишком много и слишком рано. Эта ярость копилась годами, как магма в жерле вулкана, и теперь искала выхода — и космос был готов его предоставить. На мостике адмирала повисла напряжённая тишина, нарушаемая только сухими докладами офицеров и

* * *

Флот прибывших кораблей следовал траектории разрешенного коридора. Затем события понеслись в скач. Атака началась, как и запланировано — ровно в тот момент, когда сектор накрыла тень от крупного ледяного фрагмента, и сенсоры верфи на три секунды потеряли чёткость из‑за всплеска статического заряда. Астероиды полетели один за другим, как град пулемётных пуль — только вместо свинца здесь были глыбы в десятки метров, каждая с собственной непредсказуемой траекторией, словно у каждой был свой злой разум, жаждущий разрушения.

Сначала ведущий искин верфи не обратил на это внимание: автоматика сочла первые объекты за обломки, выброшенные гравитационным возмущением. Но нельзя недооценивать летящий на тебя град камней. В космосе даже небольшой обломок на высокой скорости — это снаряд, способный пробить броню, а тут летели не осколки, а настоящие каменные монстры, покрытые инеем, будто застывшие слёзы космоса. Любой такой астероид мог устроить на планете землетрясение, а то и конец света; здесь же, против искусственной, хоть и колоссальной конструкции, они становились идеальным тараном — грубым, неумолимым, беспощадным.

На верфи взвыла военная тревога — низкий, вибрирующий звук, который проникал в кости и заставлял пальцы невольно сжиматься на поручнях, будто тело само хотело вцепиться во что‑то твёрдое, чтобы не рассыпаться от напряжения. Первые камни удалось сбить — лазерные батареи срезали их, как раскалённые ножи режут лёд, оставляя за собой шлейфы испаряющейся породы, похожие на призрачные хвосты. Но камней было слишком много: не десятки, не сотни — казалось, их летят тысячи, и каждый следующий шёл чуть быстрее, чуть точнее, будто сам космос помогал им найти брешь, подталкивая их к самым уязвимым точкам. Искин верфи не справлялся с потоком: его алгоритмы были заточены под проектирование, сборку, контроль качества — не под отражение массированной кинетической атаки.

Даже здесь присутствовал человеческий фактор. Никто никогда не думал, что такая защищеная внутрення система подвергнется атаке. За что и поплатились, искин был ограничен. Основновной нагрузкой на его мощности была жизнедеятельность верфи и искин физически не мог делать больше. Люди сами отрезали ему руки. На отражение атаки он мог пустить только остатки интелектуальной мощи. Но даже остатки внушали уважение, если не знать, то и не догадаешься, что искин испытывал трудности в расчетах. Он пытался перераспределять приоритеты, но логика «сначала защитить реактор, потом стыковочные узлы» рушилась под напором простого факта: защищаться нужно было везде одновременно, а ресурсов не хватало даже на половину угроз.

Эта верфь находилась в самом центре империи — в месте, которое считалось неприкасаемым, бастионом, о который разобьётся любая буря. Здесь не ждали войны, не готовились к ней всерьёз. Статус‑кво держался на репутации и расстоянии, а не на броне и огневой мощи. Сегодня этот статус был грубо нарушен, и тишина, которая раньше казалась гарантией безопасности, теперь звучала как насмешка. Я отдал команду, и кораблям. и врагам ничего не оставалось, как пытаться сберечь и защитить верфь, словно это был не кусок металла и энергии, а живое существо, которое нужно спасти любой ценой. Казалось, некоторые камни врезались, но их держали — щиты вспыхивали, гасли, снова вспыхивали, как усталое сердце, которое бьётся из последних сил, отказываясь сдаваться. Лазерное оружие работало на пределе: оно могло резать, плавить, испепелять, но не могло остановить инерцию — безжалостную, холодную, равнодушную к человеческим усилиям. Каждый выстрел сжигал энергию, а каждый промах означал, что следующий камень будет уже у самой обшивки, и тогда остановить его будет нечем.

Верфь была мощной, но именно вера в эту мощь и подвела. Люди сами постепенно ослабил искин и свою бдительность. И сейчас я бил по этим болевым точкам. Драконы хватали камень за камнем и посылали их в цель. Самое интересное в том, что мы рассчитывали броски так, чтобы в какорй-то момент град камней бил общей площадью. То есть, первый камень летел с одной скоростью, его догонял и равнялся с ним второй, третий и так далее. Била не очередь камней — друг за другом, а сразу скопом, словно дождь. С очередью враги бы разобрались, но удар одновременный по площади отразить сложнее, темболее, если поток плыл издалека и казался нескончаемым, словно стадо камет заглянуло в гости…

На верфи царила паника. Не смотря на то, что персонал был военным, верфь то находилось в тылу и ни один человек ине ожидал резко оказаться в бою. Это добавило лишней суеты и страха. не все зависило от искинов, люди также должны были задать приоритет и отдать приказ. Но тыловые крысы привыкли к безопасности. Так что искин тупил, люди тупили, а астероиды продолжали прибывать.

Глава 18

Атака и хитрость

Военная армада внесла свою лепту. На военных кораблях было немало ветеранов — вот уж кто отреагировал практически идеально. Корабли распределились и скоординировались с мощными орудиями верфи и вместе дробили огромные камни. Позволяя разбитым крохам биться об энергетический щит верфи. Но все только начиналось. Прибывший недавно флот, тоже вступил в ряды защитников верфи. Все шло по плану некроманта. Он и правда был военным гением…

Сотрудники верфи делали свою работу — механически, без лишних слов, будто сами стали частью машины, слившись с консолями, экранами, рычагами. Кто‑то кричал в каналы связи, голос срывался на хрип, кто‑то молча перенаправлял потоки энергии, пальцы летали над панелями, как крылья испуганных птиц, кто‑то просто держался за консоль, чтобы не упасть от тряски, которая становилась всё сильнее, превращая пространство в безумный танец металла и страха.

Даже патрульный флот — старые, тяжёлые корабли с экипажами из ветеранов, чьи лица были изрезаны шрамами не только от осколков, но и от времени, — подключился к обороне. Они стреляли по камням всем, чем могли, постепенно отступая в тыл, прикрывая друг друга, догоняя летящие обломки своими залпами. Со стороны это выглядело логично: стянуть силы, выстроить заслон, не дать камням добраться до ядра. Всем казалось, что они делают всё правильно, что ещё немного — и волна отступит, оставив после себя лишь обломки и усталость.

Корабли-драконы делали свое грязное дело -метали камень за камнем. Не было траты времени на лишнее движение — снаряды были либо рядом, ли в пространственных кольцах. поэтому поток

Союзный флот с нежитью активно помогал отбивать астероиды — их орудия работали в унисон с батареями верфи, создавая плотный заслон, который казался стеной из света и огня, на мгновение превращавшей тьму космоса в раскалённую печь. Но постепенно они смещались в тыл, догоняя недобитые глыбы, будто охотились за «мелкой добычей», и этот манёвр выглядел настолько естественно, что никто не заподозрил подвоха. Другие корабли, занятые отражением основной угрозы, сочли это проявлением инициативы и позволили свежему флоту действовать самостоятельно. Искины обменялись кодами доступа, протоколы подтверждали легитимность каждого манёвра — всё было в рамках правил, и ничто не предвещало беды, словно сама система благословляла предательство.

Когда они достигли красной зоны верфи, корабли рассредоточились — на первый взгляд, чтобы эффективнее прикрывать уязвимые участки. Это могло показаться подозрительным. Но искин задумался об этом лишь на долю секунды, пока логика не взяла верх: да, распределение выглядит необычно, но люди порой действуют не по шаблону, а творчески, находя решения там, где алгоритмы видят только ошибки. Скин, главный искин верфи, отнёс это к «творческому потенциалу» командиров и не стал возражать. Он не мог представить, что «творчество» здесь — это тщательно просчитанная ловушка, каждый элемент которой был выверен до миллисекунды.

И вот настал миг, когда союзники обернулись против своих. Я стоял в тылу, среди астероидов, и усмехнулся, глядя на это, чувствуя, как холод космоса пробирается под броню, но не может остудить пламя триумфа. В моём воображении корабли резко сменили фракцию, сбросили ложные флаги и выставили пиратские — чёрные полотнища с алым когтем, которые в темноте космоса выглядели как пятна свежей крови, растёкшейся по пустоте. В реальности же никаких флагов не было — корабли просто сменили защитную формацию на атакующую. Они ударили по слабым местам верфи — не по броне, не по щитам, а по тем точкам, где броня была тоньше, где проходили главные магистрали, где стояли резервные генераторы, словно знали каждый шов, каждый стык, каждую уязвимость, будто кто‑то заранее нарисовал им карту.

Перед атакой они отключили у себя всё, что тратило энергию впустую: притяжение, подачу кислорода, воды, вентиляции — всё, что не было критично для боя, отсекая лишнее, как хирург отсекает поражённые ткани. Батареи зарядили по полной, накопители вывели на максимум, собирая каждую каплю энергии для решающего удара. И когда начался штурм, они били, били, били — прицельно, безжалостно, по заранее размеченным точкам, каждый выстрел был как удар молота по стеклу, и каждый раз казалось, что сама ткань пространства трескается от этой точности. Если у корабля кончались заряды, он не отступал — он превращался в брандер, в живую бомбу, жертвуя собой ради большего урона.

Двигатели на форсаже, курс зафиксирован, автопилот отключался, и корабль шёл на таран — пробивая щиты, срывая пушки, вскрывая отсеки, как консервную банку, не оставляя шанса на спасение. Следующие за ними корабли шли один за другим — взрыв, взрыв, взрыв — и каждый новый удар был продолжением предыдущего, волной разрушения, которая катилась по конструкции, пожирая её изнутри. По верфи и защитному флоту прокатилась вторая волна шока и паники. Случилось немыслимое — их же флот ударил по верфи. По тому, что должен был защищать ценой своих жизней. Вопиющее предательство.

Теперь — как именно это работало с инженерной точки зрения.

Первый залп пришёлся не по внешним щитам, а по узлам распределения энергии — по тем самым распределительным кольцам, где силовые магистрали сходились в единую сеть. Удар был строго импульсным: короткие, плотные очереди из всех ракетных орудий. Залпы не пытались пробить броню — они били в стыки, в технологические люки, в вентиляционные шахты, куда щит не дотягивался. Каждая пущеная ракета несла на себе микрозаряд — не для взрыва, а для электромагнитного импульса, который выводил из строя локальные реле и заставлял автоматику гасить целые секции, чтобы не допустить каскадного отказа.

Вторым эшелоном шли плазменные батареи — не сплошным огнём, а точечными импульсами, синхронизированными с моментом, когда щит на участке проседал из‑за перегрузки. Плазма прожигала броню ровно настолько, чтобы добраться до внутренних переборок, а дальше в дело вступали дроны‑пробойники: крошечные машины, запускаемые из пусковых труб, которые ползли по стенам, как металлические клещи, и вскрывали стыки между модулями. Их задача была не столько нанести урон, сколько нарушить герметичность и создать зоны разгерметизации — чтобы верфь начала терять атмосферу, а персонал — возможность работать без скафандров.

А потом пошли брандеры. Корабли, у которых заканчивались заряды, не отступали — они шли на таран, но не в лоб, а под углом, чтобы использовать инерцию и геометрию корпуса. Их двигатели работали на форсаже до последнего, а в момент столкновения автоматика сбрасывала балласт и активировала аварийные накопители — вся оставшаяся энергия шла в носовой щит, превращая его в таранную пластину. Удар приходился не в центр модуля, а в стык между двумя секциями — туда, где конструктивная прочность всегда ниже. Один такой удар мог оторвать целый док, как крышку с консервной банки, и отправить его в свободное вращение.

При этом флот не терял координации. Каждый корабль знал свою цель, свой угол атаки, свой момент выхода из боя или превращения в брандер. Всё это управлялось не централизованно, а через децентрализованную сеть — каждый капитан получал задачу с временным окном и набором условий, при которых её можно было менять. Если корабль терял связь, он продолжал действовать по резервному плану, который был рассчитан на худший сценарий. Именно поэтому, даже когда верфь попыталась глушить каналы, флот продолжал бить точно, будто ничего не изменилось.

Я наконец‑то добился своего. Верфь горела, плавилась, стонала металлом, её стоны были слышны даже сквозь вакуум, передаваясь через вибрации, которые пронзали пространство и отдавались в груди глухим, болезненным эхом. Её щиты рушились, реакторы начали перегреваться, стыковочные кольца срывались с креплений и улетали в пустоту, как оторванные конечности, беспомощно вращаясь в невесомости. Врагу потребуется не месяц и не год, чтобы восстановить её — если вообще когда‑нибудь смогут, ведь некоторые раны не заживают, а остаются вечными шрамами на теле космоса. Конечно, всё уничтожить мы не могли, но иногда достаточно и точечного урона, чтобы достичь цели. Теперь верфь представляет собой многотонную дорогую

Адмирал Аркон был в ужасе — не от страха, а от того, как рушилась выстроенная им картина мира. Ещё час назад он видел своё победное шествие: аккуратные построения, чёткие приказы. Верфь выковала стальной кулак, который вот‑вот должен был нанести решающий удар по тылам врага. А теперь из темноты космоса на верфь обрушился град астероидов — не метеоритный дождь, а целенаправленная, безжалостная кинетическая атака. Каждый камень шёл по кривой, будто его кто‑то направлял.

Поскольку он был старшим по званию в этой системе, адмирал автоматически принял командование на себя. Его голос в общем канале звучал жёстко, без дрожи — годы службы вытравили из него привычку паниковать, оставив только холодную ярость, которая сейчас была единственным, что удерживало его на ногах. Он приказал защищать верфь любой ценой: перераспределить щиты на критические узлы, бросить все свободные корабли на перехват астероидов, активировать резервные батареи. Но цифры на тактической панели не оставляли иллюзий: плотность потока была слишком высока. Автоматика сбивала один камень, а на его место приходили три новых, словно сама пустота рожала эти угрозы.

Вскоре прибыли союзники — свежие силы, которые должны были стать опорой. Но всё пошло не по плану. Верфь уже теряла секции: один из доков оторвало ударом, и в пустоту улетели десятки модулей, словно обломки зубов из раздробленной челюсти, медленно кувыркаясь в невесомости и отражая свет аварийных огней. А потом союзный флот ударил им в тыл — не в бок, не в лоб, а именно в спину, туда, где защита была ослаблена из‑за перераспределения энергии на внешние щиты. Это был не сбой, не ошибка идентификации — это было предательство, отточенное до секунды.

Аркон видел это не как хаос, а как идеально выстроенную последовательность. Сначала — удар по узлам питания, чтобы лишить верфь возможности перераспределять энергию. Потом — точечные проколы брони, чтобы вызвать разгерметизацию и вывести из строя внутренние системы. И наконец — таранные удары, рассчитанные на то, чтобы отрывать модули целиком, превращая верфь в груду бесполезного металла. Каждый шаг был синхронизирован с действиями других кораблей, каждый выстрел — частью единого плана.

«Это не случайность, — билось у него в висках. — Это математика. Холодная, безжалостная математика разрушения».

Он почувствовал, как внутри всё сжимается от осознания: он снова стоит на краю провала, почти зеркального тому, что сломал его карьеру десять лет назад. Тогда он потерял планету, что почти стала венцом в его военной карьере. Миллиарды жизней были уничтожены из‑за одного безумного преступного приказа Вольфганга. Теперь он терял верфь — становой хребет военной машины империи. «Верфь никогда не должна была останавливаться, — билось у него в висках, отдаваясь болью в каждом нерве. — Она качает кровь по телу войны. Без неё мы не сможем восполнять потери, не сможем строить новые корабли, не сможем наступать».

Когда он вспомнил свой десятилетний провал, перед глазами на мгновение встала та же картина: хаос, крики в эфире, экраны, залитые красным. И вдруг его осенило: слишком уж похожи эти провалы, слишком выверено, слишком точно бьют по слабым местам. «Это он, — пронеслось в голове. — Вольфганг. Он здесь. Давно захватил флот, поменял экипажи, взломал искины. Эти корабли‑смертники пожертвовали собой, лишь бы дать ему время. Где он? Может быть, прямо сейчас смотрит на меня из темноты?»

Взгляд адмирала заметался по тактической схеме: красные метки сменялись жёлтыми, жёлтые — серыми. Он искал искру, что разожгла пожар и войну в мирной системе. отчет за отчетом — все доклады были бегло изучены, пока не вернулся к самому первому — астероидный поток. Всё началось с астероидного поля — оттуда пришёл первый удар. «Там, — решил он. — Все силы — в астероидное поле. Ищем корабли. Там должен быть он. Там этот ублюдок». Он обязательно будет наблюдать. На каждого важного члена вражеского космофлота было составлено досье. И на генерала Вольфганга тоже. И там было сказано, что он обожает психологические игры — сражение на поле боя противника, против превосходящих сил. Генералу нравилось ломать своего врага в самом сильнейшем его состоянии и, конечно, наблюдать за этим…

Аркон отдал приказ, и весь флот, будто сорвавшись с цепи, забыл про горящую верфь и про необходимость спасать то, что ещё можно было спасти. Теперь не нужно было защищаться — нужно было мстить. «Ищем его, — гремел его голос в каналах, перекрывая даже треск помех. — Там должны быть корабли. Там он. Сотни кораблей, тысячи орудий — прочешем каждый кубометр».

Я наблюдал за этим хаосом со стороны, прячась в тени крупного ледяного фрагмента, чей спектр почти совпадал с фоновым излучением системы. Холод этого льда, казалось, проникал даже сквозь броню корабля, напоминая, что космос не прощает ошибок. Сначала я думал, что враг будет суетиться вокруг верфи, пытаться её спасти, стягивать силы к ядру. Но они бросили всё и кинулись в астероидное поле — прямо туда, где мы затаились. «Чёрт, — мелькнуло у меня. — Они поняли, что здесь кто‑то есть».

Атаковать в лоб я не мог: шесть кораблей против тысяч — даже наши «драконы», живые и усовершенствованные, не выдержали бы такого напора. Несколько десятков бывших пиратских кораблей также не повлияют на расклад. Да, я хотел победить любой ценой, но у меня была семья — сын, жена, вторая жена. На третьей вообще не успел жениться или вообще уделить ей внимание. Я не хотел подводить их, не хотел, чтобы их имена значились в списках павших. Нам оставалось только бежать — вглубь астероидного поля, где плотность обломков могла нивелировать численное превосходство врага.

Мы двинулись, стараясь не терять дистанцию, но и не раскрывать всех возможностей наших кораблей. Я не хотел включать форсаж, не хотел показывать, на что способны «драконы» в полную силу. Пусть враг считает нас обычными кораблями, чуть более манёвренными, чем остальные, но не более того. Мы придерживались космических стандартов для нашего тоннажа — не слишком быстро, не слишком медленно, ровно так, как и должны двигаться корабли этого класса. В этом была наша единственная надежда — раствориться среди обломков, стать просто ещё одной тенью в этом безумном танце разрушения.

Но я знал: если они начнут прочёсывать поле, рано или поздно найдут нас.

Глава 19

Преследование

Первое сражение все равно должно было когда-нибудь состояться. Глупо бегать от неизбежного. Мой план первого космического сражения давно был готов и содержал несколько шагов.

Шаг 1. Выход из укрытия и первая разведка боем.

Выбора не было — огромный флот приближался, и его массивные корпуса заслоняли звёзды, превращая космос в серую, холодную стену. Ждать, полагаясь на скрытность, было бы глупо: наши тепловые сигнатуры уже ползли по вражеским сенсорам, как капли ртути по стеклу — медленно, но неотвратимо. Поэтому выбор был только один — бежать, так что — полный вперёд.

Наш флот, возглавляемый «Драконом», медленно покидал астероид в тени, которого мы прятались — не рывком, не демонстративно, а так, чтобы не спровоцировать преждевременный вражеский залп. Мы двигались в режиме минимальной эмиссии: двигатели на холостом ходу, щиты в пассивном сканировании, все внешние огни погашены. И только руны на корпусах мерцали — не как украшение, а как индикаторы внутренней энергии: бледно‑голубые всполохи, которые в темноте космоса выглядели почти живыми. Эти всполохи были не просто сигналами — они показывали, как энергия течёт по контурам, где она накапливается, где рассеивается.

Маневрируя среди астероидов, мы старались отдалиться, использовать каждый обломок как щит, каждый гравитационный колодец — как трамплин. Камни здесь были не просто кусками породы: острые, иззубренные, они хранили следы древних столкновений, а их поверхность мерцала кристаллическими вкраплениями, вспыхивающими при каждом нашем манёвре, будто космос подмигивал нам. Флот противника, напротив, ускорился, пытаясь нас настичь.

Вражеские корабли сразу заметили это необычное явление. Их сканеры щёлкали, пытаясь классифицировать нас: «неизвестный класс», «аномальное излучение», «нестандартные сигнатуры». Они начали сканирование, пытаясь понять, что за силу мы представляем. На флагманском мостике адмирала операторы хмурились, перепроверяли данные, спорили друг с другом — и эти секунды сомнений стоили им дорого.

Их радары сканировали пространство, пытаясь выцепить наши сигнатуры из хаоса помех, и каждый такой импульс ощущался почти физически — как ледяной палец, скользящий по коже. На моём флагмане стоял мой старый искин «Волк» — тот самый, чьи идентификаторы были знакомы многим. Я смог найти старого «друга» на пиратских складах. Его алгоритмы, выточенные годами боёв, работали с той самой неторопливой уверенностью, которая бывает только у ветеранов.

И вот экран засветился — нас вызывали на переговоры.

— Включай, — махнул я рукой.

И тут же в канале раздался голос, который я не слышал десять лет — низкий, хриплый, пропитанный годами злобы.

— Ублюдок, — прошипел знакомый голос. — Я так и знал, что и ты тут. Десять лет назад ты помешал моим планам, а теперь вылез из какой‑нибудь вонючей дыры, чтобы снова всё испортить.

Я поднял взгляд на экран: перед нами была картина мостика флагманского корабля и на мостике, в окружении офицеров, стоял он — тот, кто когда‑то клялся стереть меня в порошок. Его лицо исказила гримаса, в глазах читалась смесь ненависти и торжества, а на виске дёргалась тонкая жилка — признак того, что он едва сдерживает ярость.

— Ты что, теперь пират? — рявкнул он, обводя взглядом мостик моего корабля. — Тебя пытались казнить, ты сбежал, а теперь вылез, чтобы замолить старые грехи? Да ты свихнулся, Вольфганг! Я отправлю тебя в могилу вот этими руками, — вытянул он вперед свои отростки.

На фоне его криков спокойно прозвучал голос Молнии:

— Я вырву твоё сердце и сожру его на обед, — сказала она вполне хладнокровно, будто обсуждала меню, и её пальцы легко коснулись рукояти энергетического клинка, словно проверяя, не затупился ли он за последние минуты.

Игрис усмехнулась, её взгляд стал хищным, как у кошки, заметившей мышь:

— Думаю о том же. Какой‑то маразматичный ублюдок смеет так дерзко разговаривать с нашим мужем. Которому он уже дважды проиграл сражения. Адмирал побагровел при упоминании его неудач.

— Ты где взял этих сумасшедших? — выдохнул адмирал, на мгновение теряя свою грозную маску. — Здравствуй, Вольфганг. Или как мне теперь к тебе обращаться?

— К чёрту эти церемонии, — отрезал я. — Ты мысленно в мечтах давно лишил меня всех званий, отправил в могилу, а я вернулся. Да были кое-какие проблемки, но я восстановлен в должности.

— Рад за тебя, — процедил он. — Но это не спасёт тебя сейчас. Это твои жёны? И ребёнок? Ты взял их на войну? Ты совсем спятил! Уничтожение десяти миллиардов людей тебе было мало — ты решил уничтожить всё, что у тебя естьлично у тебя? И этим искупить свою вину? Так давай я помогу, прекрати ерзать на разделочной доске и я мигом уничтожу твой крошечный флот.

— Не беспокойся за меня, — спокойно ответил я. — Мои близкие знают, на что идут.

— Ну, тогда я позабочусь об этом, — рявкнул адмирал. — У меня тысячи кораблей. Сначала уничтожим твои жалкие четыре десятка. Мы не нашли больше — значит, это всё, что у тебя осталось. Ты сунулся в наш тыл с такой силой… Ты точно сумасшедший. Но я всегда это знал — наши психологи давно поставили тебе диагноз. У тебя мания величия, жалкий ты человек!

Он злобно рассмеялся, и в этом смехе слышалось облегчение — будто он наконец‑то нашёл того, на ком можно выместить всю свою боль и ярость, накопившуюся за годы поражений.

— Догоните и уничтожьте эти корабли! — отдал он приказ, и его голос эхом прокатился по всем каналам, тяжёлый и беспощадный, как удар молота.

Надо признать, что не смотря на истерики и сквернословие — он был адекватным командиром, иначе ему бы не доверили дважды такие огромные начинания. Просто ему не повезло. Дважды, — усмехнулся я про себя.

— Есть, сэр! — отозвались капитаны, и тысячи двигателей взвыли, готовясь к рывку, наполняя эфир треском помех и скрежетом нагруженных систем.

«Посмотрим, кто кого», — мелькнуло у меня в голове, и я резко отключил связь, обрывая этот бессмысленный разговор. Адмирал Аркон, потеряв верфь, пытался давить на меня, чтобы я нервничал и совершал ошибки. Все же, чем быстрее он уничтожит меня, тем быстрее исчезнет фактор моего

На мостике воцарилась тишина, нарушаемая только ровным гулом реакторов и тихим дыханием моей семьи. Игрис положила руку мне на плечо — её ладонь была тёплой, твёрдой, знакомой до последней мозоли. Молния крепче прижала к себе ребёнка, и мы все вместе посмотрели на тактический экран — на приближающуюся стену вражеских кораблей, которая должна была вот‑вот поглотить нас. Но у меня ещё был план. Не идеальный, не безупречный, но мой. И пока у нас есть хотя бы один шанс, мы будем бороться. Впрочем, как и всегда.

И тогда я решил дать бой — не убегать, а ударить, чтобы не дать противнику войти во вкус безнаказанности. План был прост и жесток: ударить по первым рядам, которые вошли на поле, сорвать им ритм, заставить сомневаться. Мои корабли начали стрелять из лучевого оружия — и тут же стало ясно, что оно мощнее и энергичнее, чем обычно. Это был не стандартный режим: живые искины перенаправили всю энергию с второстепенных систем, с вентиляции, с освещения отсеков — всё, что можно было безболезненно отключить, пошло в орудия. Мы пробивали щиты, словно раскалённым ножом резали застывший воск, и каждый выстрел оставлял на броне врага глубокие, чёрные борозды.

В рубке «Дракона» воздух пах озоном и горячим металлом: переборки нагревались от близких взрывов, индикаторы мигали тревожными оттенками красного и жёлтого, а экраны мерцали, будто пытаясь предупредить нас о чём‑то важном. Я видел, как на тактическом экране вражеские щиты вспыхивали и гасли, не выдерживая плотности огня. Следом мы кидали в их сторону небольшие астероиды, захваченные гравитационными клешнями, — не чтобы уничтожить, а чтобы заставить тратить энергию на уклонение, сбивать прицелы, терять строй. Камни, раскрученные до бешеной скорости, неслись сквозь ряды врага, оставляя за собой шлейф пыли и обломков.

Это была первая кровь. Я почти физически чувствовал, как на той стороне, на мостике флагманского корабля, адмирал сжимает кулаки, как его голос в эфире становится жёстче, отрывистее. Вероятно, он был в ярости — и эта ярость толкала его на ошибки. Его корабли ускорились — видно, получили приказ достать нас любой ценой. Их становилось всё больше: новые звенья входили в поле, стягивались к зоне контакта, пытаясь взять нас в кольцо.

Мы же отступали — но не беспорядочно, а по продуманной спирали, оставляя за собой хаос. Если до нашего прихода астероидное поле было относительно статичным, то после нас оно ожило: мы пускали обломки в хаотичном порядке, подталкивали их импульсами двигателей, заставляли вращаться, менять траекторию. Мы стреляли лучевыми орудиями не только по кораблям, но и по крупным фрагментам, раскалывая их на острые, стремительные осколки, которые неслись сквозь строй врага, пробивая броню, срывая антенны, нарушая герметизацию отсеков.

Необычный внешний вид кораблей-драконов действительно сбивал врага с толку. Они не знали, чего ждать — и эта неуверенность стоила им драгоценных секунд. Слишком уж странная была конструкция кораблей, так не строит ни один одиот. Но ожидать от известного генерала глупости? Никто не был настолько наивен. Поэтому кораблям присвоили наивысший рейтинг опасности.

Плюсы для боя — минималистичный дизайн и отсутствие систем жизнеобеспечения делали наши корабли легче и манёвреннее: меньше балласта, меньше «мёртвого» веса, который нужно тащить в бою. Без вентиляции, без запасов воды, без кают и коридоров — только реактор, орудия, щиты и руны.

Минусы таких кораблей — отсутствие комфорта и поддержки экипажа означало, что в случае серьёзных повреждений восстановление могло быть затруднено — некому было вручную перекрывать клапаны или перезапускать системы. Ограниченная возможность длительных боёв без технической поддержки тоже была проблемой: мы могли сражаться яростно, но не вечно, если не будет возможности быстро «подлечить» корабли. Но с этим пришлось смириться, потерять комфорт и дубрирование систем ради большой мощи.

Шаг 2. Активное применение техномагических энергетических щитов и оружия

«Дракон» первым активировал щиты — не просто энергетические барьеры, а многослойную систему, которая могла поглощать и перенаправлять вражеский огонь. Мои специалисты по щитам даже вплетали энергией в щиты цепочки рун, что только усиливало нушу защиту. Когда первые залпы ударили по нам, по корпусу пробежали волны света — как будто по венам прокачивалась чистая энергия. Щиты пульсировали, сбрасывая избыток мощности в виде коротких вспышек, от которых на мостике на долю секунды темнело в глазах, а в ушах звенело от микроскачков напряжения.

В это время истребители нежити начали манёвры, используя свою скорость и малый размер. Они ныряли между крупными кораблями, появлялись и исчезали, как призраки, заставляя врага тратить боеприпасы впустую. Их пилоты не чувствовали перегрузок, не теряли сознание от резких манёвров, не уставали — их сознание было заточено под одну задачу: уничтожать.

Плюсы от работы магов молнии были огромными. Щиты действительно были в 3–4 раза мощнее стандартных — это позволяло нам выдерживать прямые попадания, которые для обычного корабля стали бы фатальными. Энергетическое оружие наносило быстрые и мощные удары: не нужно было ждать, пока снаряд долетит, — луч бил мгновенно, и точность зависела только от устойчивости платформы.

Минусы также были значительны. Высокое энергопотребление щитов требовало постоянного и мощного источника энергии. Если реактор хотя бы на секунду ослабевал, щиты начинали «проседать», и следующий залп мог пробить броню. Энергетические орудия тоже имели свой предел: при длительной стрельбе они перегревались, и эффективность падала — приходилось чередовать огонь с паузами, чтобы дать системам остыть.

Шаг 3. Использование старого доброго ракетного оружия

Пока лазеры и плазменные пушки «отдыхали» и перезаряжались, из пространственных колец «Дракона» и других кораблей вылетали классические ракеты — не самые технологичные, но проверенные и смертельно эффективные. Они неслись вперёд, оставляя за собой яркие хвосты, и взрывались там, где враг их меньше всего ждал.

Хранение ракет в пространственных кольцах позволяло быстро пополнять боезапас без утяжеления трюма — это была хитрая инженерная находка, которая давала нам преимущество в продолжительности боя. Кольца работали как компактные шлюзы: ракеты хранились в сжатом пространстве, где время словно замедлялось, и при необходимости мгновенно выбрасывались в космос.

Плюсы такого подхода были очевидны. Ракеты наносили внезапный удар, который сложно было предсказать и отразить. Их траектории были менее предсказуемы, чем у лучей, и системы ПВО врага не всегда успевали среагировать. Минусы также имели место. Ракеты требовали точного наведения и имели ограниченный запас. При неправильном использовании они

Шаг 4. Манёвры и атаки истребителей нежити

Вот тут‑то мы и «зажгли». Резко, без предупреждения, мы высыпали кучу истребителей, которыми управляла нежить. На них стояли ракеты, припасы, топливо — всё, что нужно для короткой, смертоносной атаки. К ним неслись снаряды в пространственных кольцах — компактных, герметичных контейнерах, которые можно было развернуть за секунды. Мы отступали, а истребители шли вперёд заградительным огнём, поливая вражеские корабли залпами, и, когда боезапас подходил к концу, не разворачивались, а шли на таран — врезались в щиты, в стыковочные узлы, в орудийные башни, превращаясь в живые бомбы. Мы не жалели их — они и были одноразовыми, созданными для одного удара, для одной жертвы.

Истребители — лёгкие, быстрые, без систем жизнеобеспечения — выполняли сложные манёвры, появляясь и исчезая в поле боя как призраки. Пилоты‑нежить не боялись смерти и не нуждались в отдыхе: их сознание было заточено под одну задачу — уничтожать.

Я видел на тактической панели, как один из них в последние секунды перед тараном не закрывал глаза, не дёргался, а спокойно фиксировал курс — потому что у мертвых не было страха, только задача. И когда он врезался в стыковочный узел вражеского крейсера, это был не хаотичный удар, а точный расчёт: взрыв пробил переборки, вызвал разгерметизацию, и корабль начал разваливаться изнутри.

Манёвры «мёртвых» истребителей напоминали танец призраков — они исчезали и появлялись в самых неудобных для врага точках, оставляя после себя лишь дым и хаос. Пилоты‑нежить не знали страха, не чувствовали боли, и каждый их выстрел был точен и смертоносен, будто они видели поле боя не глазами, а всем своим существом. Вражеские корабли пытались контратаковать, но их энергетические батареи не выдерживали такой нагрузки, а попытки перезарядиться превращались в уязвимость — в эти секунды они становились лёгкой мишенью.

Плюсы от использования пилотов нежити были весьма ощутимы. Высокая манёвренность и скорость действительно затрудняли противнику прицеливание. Возможность массового производства и замены пилотов‑голов обеспечивала непрерывность атак — мы могли терять десятки истребителей, но это не сказывалось на общей эффективности флота. Минусы такого вида истребителей означало, что они по сути одноразовые. Отсутствие спасательных капсул и защиты означало, что каждый сбитый истребитель — это потеря ресурса. Одноразовость техники требовала постоянных затрат на производство новых машин — мы выигрывали бой, но платили за это высокой ценой.

Глава 20

Первое космическое сражение

Шаг 5. Защита от вражеских контратак и секретного оружия

Вражеский флагман попытался применить импульсный разряд — гигантский энергетический импульс, способный вывести из строя электронику в радиусе нескольких километров. Это был отчаянный ход: если бы он сработал, наши корабли превратились бы в неподвижные мишени.

Но «Дракон» уже предвидел этот ход. Его рунические щиты, усиленные нейросетевыми алгоритмами нежити, поглотили удар. Я стоял на мостике и видел, как по корпусу бегут волны света, будто корабль на секунду затаил дыхание. Экраны на мгновение погасли, потом вернулись с задержкой ровно в 0,3 секунды — и за эти мгновения искин успел перестроить приоритеты систем, чтобы не потерять управление.

Импульс растёкся по рунам, замерцал на мгновение — и исчез, словно его и не было. Но на самом деле он не исчез, а был преобразован: часть энергии пошла в накопители, часть — в стабилизацию контуров, а часть — в усиление щитов. Это была не защита, а переработка угрозы. Синергия магии и технологии действительно обеспечивала устойчивость к мощным атакам. Продвинутая нейросеть быстро адаптировалась к новым угрозам — она не просто реагировала, а предсказывала действия врага. Техномагическая защита выдержала. Если бы щиты были ослаблены, импульс мог бы нанести катастрофический урон. Высокотехнологичные защиты требовали сложного обслуживания — без постоянной настройки и калибровки они быстро теряли эффективность.

Шаг 6. Финальный залп и разрушение вражеской формации

После изматывающей борьбы флот нежити выпустил залп ракет, которые пронзили энергетические барьеры и взорвались в ключевых точках вражеской формации. Взрывы осветили космос, словно салюты, но в этом свете не было праздника — только холодная логика войны.

Мы били не по корпусам, а по узлам: реакторам, системам управления, стыковочным шлюзам. Каждый взрыв выбивал из строя не просто корабль, а звено в общей цепи управления флотом. И когда эта цепь начала рваться, вражеские корабли потеряли координацию — они ещё стреляли, ещё пытались маневрировать, но уже не как единый организм, а как отдельные, растерянные единицы.

Комбинация энергетического и ракетного оружия создавала непредсказуемую тактику: враг не знал, чего ждать в следующую секунду. Высокая ремонтопригодность наших кораблей позволяла быстро восстанавливать повреждения — мы могли продолжать бой даже с серьёзными пробоинами.

Риск перегрузки энергетических систем при одновременном использовании всех видов оружия был реальным. Возможность контратаки при ослаблении обороны тоже нельзя было сбрасывать со счетов — мы выигрывали, но оставались уязвимыми.

Подводя итог использованию нежити и нового вида кораблей — можно сказать, что оно того стоит. Стратегия и тактика стали более гибкими, а кпд невероятно высоки. И любое поле боя, словно безотходное производство — я могу использовать павших солдат врага и его же корабли. У нежити намного снижана требовательность к целостности и комфорту кораблей.

Сражение показало, что «мёртвые» корабли нежити — это не просто машины, а идеальный сплав скорости, мощи и выносливости, способный сломать традиционные представления о космических боях. Их плюсы — максимальная эффективность, высокая манёвренность и уникальные тактические возможности — перевешивали минусы: высокую зависимость от энергетических систем, одноразовость истребителей и необходимость постоянного технического обслуживания.

В конечном счёте именно умение использовать сильные стороны и компенсировать слабости сделало флот нежити непобедимым на поле боя. Мы не сражались ради славы — мы сражались ради выживания, и в этой логике не было места сантиментам. А рискнул бы я сразиться с подобным врагом, будучи обычным человеком без магии? Честно? Я бы не рискнул. Потому что знаю: в их тактике нет ошибок — только расчёт, и каждый их манёвр — это шаг к твоей гибели.

Двигаясь в холодном, безжизненном мраке астероидного поля, я наконец по‑настоящему ощутил наше преимущество — и не численное или огневое, а глубинное, почти инстинктивное. Здесь, среди острых граней камня и ледяных осколков, пространство дышало хаосом, и именно этот хаос стал нашим союзником. Каждый обломок, каждый сдвиг гравитации, каждый всплеск излучения — всё это было частью сложной, живой мозаики, которую мы научились читать.

Я понял:

У меня такой проблемы не было. На каждом моём корабле‑драконе стоял живой искин — не просто программа, а сознание, вплавленное в логику машины. Он не ждал приказов — он сам активно выбирал путь, считывал микроизменения гравитационного поля, улавливал малейшие сдвиги в излучении вражеских радаров и мгновенно подстраивался. Поэтому у нас не было проблем со скоростью: мы могли двигаться быстро, словно живые, реагируя на угрозу раньше, чем она успевала оформиться. При этом я сознательно не превышал определённую скорость — ровно ту, что не бросалась бы в глаза на тактических экранах врага. Пусть они думают, что видят обычные корабли, чуть более удачливые в манёврах.

Ошибки накапливались: у них рвались стыки панелей, срабатывали аварийные клапаны, где‑то вспыхивали короткие замыкания, и искры летели по коридорам, как злые светлячки. Потери, даже незначительные на фоне общего количества кораблей, всё же росли — и самое главное, рос уровень хаоса, который мешал им координировать действия. На экранах вражеские метки начинали мерцать, теряя чёткость, — их системы не справлялись с нагрузкой, пытаясь одновременно отслеживать тысячи объектов и просчитывать траектории.

Чем дальше мы двигались, тем яростнее становилось сопротивление. Щиты врага гудели от перенапряжения, орудия перегревались, экипажи работали на пределе, и в эфире всё чаще мелькали панические доклады о повреждениях. Я видел, как на тактической сетке красные метки начинают дрожать, терять чёткость — системы не справлялись с нагрузкой. И тогда я принял решение: больше не придерживаться стандартов обычных кораблей. Всем искинам и капитанам я разрешил полную свободу действий — пусть каждый корабль сражается так, как чувствует, используя все свои возможности.

По нам тоже стреляли, но наши шиты показывали чудеса. Не зря я столько внимания уделил магам молнии, что забрал целый клан молниевых вампиров. Соединив магию с наукой, возглавив это специалистами, которые каждой клеточкой понимали и чувствовали эту связь. Наши спецы с каждым мгновение работали все лучше — экономя энергию и филигранно включая только минимальные участки щита. Они словно играли в тенис корабельными щитами — небольшие квадраты щита вспыхивали тут и там отражая мяч в виде ракет или лазерных лучей.

Затем сами корабли‑драконы изменили ритм боя. Они начали чередовать удары: то лучевые залпы из тяжёлых пушек, то ракетные пуски из скрытых шахт. Вероятно, противник удивлялся — они не могли просчитать нашу тактику, потому что она не была линейной, не следовала шаблонам. А потом корабли вообще изменили саму природу манёвра: они стали прыгать, как живые, от одного астероида к другому, используя их гравитацию как трамплин, помогая себе короткими импульсами двигателей. Космос впервые увидел корабли-мехи. Если когда-нибудь нука сможет создать их без магии — корабли-мехи станут венцом и новой эрой кораблестроения. Но пока до этого еще далеко.

Мы ускорились, и в итоге начали перемещаться вокруг роя вражеских кораблей, словно хищники, кружащие вокруг раненой добычи, уничтожая один корабль за другим. Да, астероидное поле стало царским полем битвы — и оно идеально подходило для моих новых кораблей.

Тишина космоса была нарушена рёвом двигателей и вспышками энергетических пушек. «Дракон» и его собратья — смертоносные машины нежити — вырвались из укрытия, словно тени, ожившие из старых легенд. Вражеский флот, привыкший к классическим лазерам и стандартным манёврам, застыл в недоумении: что это за чудовища, которые не боятся смерти, не нуждаются в отдыхе и летают с безумной скоростью? Их щиты пульсировали в три раза мощнее обычных, отражая залпы плазмы, а старые добрые ракеты, выпущенные из пространственных колец, взрывались в самых неожиданных местах, разрушая стройные ряды противника.

«Дракон» вёл бой как истинный командир — его корпус светился рунами, которые усиливали энергетические потоки и словно впитывали вражеский огонь, превращая его в собственную силу. Его когти — мощные энергетические клинки — разрезали пространство, прорезая броню и системы жизнеобеспечения противников, оставляя за собой только обломки и тишину.

Конечны и мы несли потери — куча истеребителей была потеряна защищая нас. Так же мы прикрывались и пиратскими кораблями помимо астероидов. Мы продвигались вперед, активно огрызались, но наш флот таял…

Но мы постоянно учились наиболее эффективно использовать наши силы. отчаяно маневрировали и прикрывали спину океаном космических камней. Врагу приходилось, ни только стрелять по нам, но и по всем камням, что нас окружали. Астероидное поле, словно стало нашей армадой, уравнивая количество кораблей соперников.

Я стоял на мостике «Дракона», вцепившись пальцами в холодный поручень, и чувствовал, как вибрация от двигателей поднимается по костям — не просто дрожь металла, а живой пульс корабля. Казалось воздух пах озоном и горелой изоляцией: после первого контакта мозг инстинктивно уже выдает ложные ощущения. Когда-то в первом сражении враг повредил корабль и системы вентиляции не справлялись и этот запах въелся в подкорку, как запах пороха после выстрела.

С тех пор мозг, а бою всегда подпудно подкидывает подобные ощущения — это позволяет мне глубже погрузиться в сражения. Помогает погрузиться и ощутить войну на языке в дыхании, даже на коже. Я становлюсь сконцентрированным, как обнаженный нерв — это позволяет мне улаливать любое малейшее изменение рисунка сражения. Я называю это стопроцентным присутствием — ни что не отвлекает меня в подобные моменты. В какой-то мере я даже чувствую себя богом, способным здесь и сейчас изменить все по своему желанию…

Я видел, как по корпусу «Дракона» бегут волны света — не просто вспышки, а ритмичные пульсации, будто корабль на секунду затаил дыхание. Это не была хаотичная реакция на удар: каждая волна шла по рунам строго по цепочке, как ток по нервным волокнам. Руны вспыхивали поочерёдно — бледно‑голубой свет сменялся фиолетовым, потом почти чёрным, когда энергия уходила в глубь корпуса, — и эта последовательность была не украшением, а рабочим алгоритмом.

Экраны на мгновение погасли, потом вернулись с задержкой ровно в 0,3 секунды — я успел заметить эту паузу, будто время на долю мгновения растянулось. И за эти мгновения одушевленный искин успел перестроить приоритеты

Импульс растёкся по рунам, замерцал на мгновение — и исчез, словно его и не было. Но я знал: он не пропал, а был переработан. Энергия пошла не в нагрев брони, не в искры по стыкам, а в накопители, где теперь пульсировала, готовая к следующему удару. Мои маги молнии, казалось приручали энергию, как норовистую лошадку. Они уже превзошли мои ожидания. Я планировал, что они научатся ювелирно и экономно использовать энергию для частичной активации щита. Но теперь они смогли научиться заряжать от аражеских атак, такого я не смог предусмотреть. Это слишком выходит за рамки классической войны. Теперь наши шесть кораблей-драконов словно бессмертные тараканы, главное сбрасывать излишки энергии. Но за этим дело не встанет. Лучевые пушки готовы. Залп, залп, залп…

Мы чередавали лучевое и ракетное оружие во избежание перегрева. Затем наши корабли выпустили залп ракет — старых, но смертоносных, проверенных в десятках боёв. Они не были самыми современными: у них не было самообучающихся систем наведения, не было маскировки под фоновое излучение, не было «умных» манёвров. Зато у них было главное — надёжность. Их боеголовки не зависели от сложных алгоритмов, которые враг мог взломать; они несли в себе чистый, грубый заряд, который срабатывал от контакта, от давления, от тепла — от любого признака жизни.

Ракеты пронзили энергетические барьеры, обогнули защитные поля, нашли бреши в обороне и взорвались в самом сердце вражеской формации. Взрывы осветили космос, словно салюты на празднике победы, но в этом свете не было праздника — только холодная логика войны. Я видел на тактической сетке, как красные метки гасли одна за другой, не просто исчезая, а рассыпаясь на десятки мелких сигналов — это означало, что корабли не просто потеряли ход, а разваливались на части.

Сражение шло на пределе возможностей — каждый корабль нежити работал как единый организм, синхронизируя атаки и оборону, чувствуя друг друга без лишних слов. Это было не телепатическое единение, а результат работы нейросетевых алгоритмов, которые просчитывали действия соседей быстрее, чем человек успевает моргнуть. Они не ждали приказов — они предвидели их. И эта безжалостная эффективность, эта бесконечная выносливость постепенно переламывали ход боя.

Враги, привыкшие к традиционным методам, оказались не готовы к такой жестокости и изобретательности, к тому, что смерть можно использовать как оружие. Для них корабль был ценностью, которую нужно беречь; для нас он был инструментом, который должен выжать максимум из каждой секунды своего существования, а затем сгореть, как ведьма на костре.

Когда дым боевых вспышек начал рассеиваться, а поле боя оказалось усеяно обломками и горящими фрагментами, «Дракон» и его флот стояли победителями — живые мертвецы, покорившие звёзды. Поле боя предстало как изуродованная карта чужого, враждебного мира: усеянное обломками, горящими фрагментами обшивки, медленно вращающимися кусками брони, от которых ещё тянулись тонкие шлейфы перегретого газа. В этой мёртвой тишине, нарушаемой лишь шипением остывающего металла и треском разрядов в повреждённых модулях, силуэты кораблей нежити вырисовывались на фоне звёзд, словно чёрные шрамы на теле космоса.

Они казались не машинами, а живыми мертвецами, покорившими звёзды, — и в этом сравнении была горькая правда: в космосе выживает не тот, кто живёт, а тот, кто умеет использовать смерть как оружие, как щит, как топливо для следующего манёвра.

И это было только начало новой эры космических войн — эры, где тактика строится не на спасении экипажа, а на полном использовании ресурса до последней секунды, где корабль умирает, но успевает забрать с собой врага. Я некромант и это моя новая тактика космических войн. Конечно мы разбили только авангард — те корабли, что бросились за нами первыми, все же астероидное поле сильно меняло рассклад сил.

Я проживал это сражение шаг за шагом — стоя с командоой на мостике, чувствуя, как пол вибрирует под ногами, слыша, как голос искина шепчет в наушнике сухие цифры, и видя, как космос вспыхивает от каждого выстрела.

Глава 21

Новый метод сражения

Загорелись у меня глаза — не от восторга, а от того, как чётко, словно кто-то резко выкрутил резкость на максимум, начала складываться картина боя. На тактической сетке вражеские корабли мелькали красными метками, дёргались, тратили энергию впустую, а мы были быстрее, хаотичнее, и каждый наш манёвр ломал их расчёты ещё до того, как они успевали навести орудия. Мы не просто уклонялись — мы диктовали ритм, держали его рваным, сбивали прицел, и в этом ритме слышался не ровный пульс, а прерывистое, хищное дыхание — будто космос сам затаил дыхание в ожидании следующего удара.

Я давно понял, что маги превосходят обычных людей. Магия меняет нас физически — мы сильнее, здоровее, быстрее и умнее. Скорость мышления мага в разы выше, а мощь мозга также преобладает над обычным человеком. Когда изобрели нейросети, считалось, что человеческий мозг преодолеет свой предел. И это произошло, только не настолько преувеличенно, как надеялись учёные. Мы буквально ограничены своей ДНК, замкнуты в своих пределах. Поэтому и нейросети достигли потолка, не потому что не могли делать их мощнее — просто этого не требовалось, человеческий мозг и так оказался перегружен. Но вот сейчас, когда я стал магом, я преодолел эти ограничения и впервые стал на равных по скорости с машиной. Поэтому мои приказы были быстрыми, словно я видел будущее, поле битвы стало более управляемым, а корабли послушными, словно ручные. В висках стучала кровь, но это был не гул усталости — это был ритм магии, ровный и чёткий, как тиканье дорогих часов, спрятанных в груди. И каждый раз, когда я отдавал команду, по нервным окончаниям пробегал лёгкий электрический разряд — магия откликалась на мой голос, как верный пёс на зов хозяина.

Бегство и битва меж тем продолжалась. Мы то прятались за астероидами, буквально прижимались к их шершавым бокам, чтобы использовать массу камня как щит от залпов. Поверхность глыб была изрезана древними трещинами, покрыта слоем космической пыли, которая при касании корпуса вспыхивала мириадами крошечных искр — будто камень на мгновение загорался от нашего присутствия. В эти секунды я чувствовал, как магия струится по венам, сплетаясь с холодом космоса и жаром реакторов, и понимал:

Мы били попеременно: то лучевым оружием — плотными, короткими очередями, чтобы не перегревать конденсаторы, но держать давление, и каждый импульс оставлял во рту едва уловимый привкус озона, будто после грозы, смешанный с металлическим привкусом напряжения; то ракетными залпами из скрытых шахт, когда противник пытался собраться в плотный строй. И при этом двигались без остановки — ни секунды покоя, ни одного предсказуемого вектора. У моих кораблей не было проблем с зарядом: реакторы и батареи работали на ином принципе — они не просто сжигали топливо, а с помощью магов вытягивали энергию из вражеских ударов, превращая сам хаос поля в ресурс. Выносливость у нас была нечеловеческая — точнее, вообще не человеческая. Техномагия — страшная вещь, что ломает реальность одним своим присутствием, заставляя законы физики кланяться перед волей мага.

И мы постоянно смещались — не по прямой, не по дуге, а по ломаной, рваной линии, которая не поддавалась экстраполяции. Каждый сдвиг был рассчитан на доли секунды вперёд: не просто «уйти», а «уйти так, чтобы враг промахнулся и сам подставился». Если бы мы оказались на открытом космическом пространстве, численное превосходство противника задавило бы нас быстро — там у них сработали бы и дальнобойность, и координация, и массированные залпы. Но здесь, в астероидном поле, мы сами создавали себе выгодное поле битвы. Шла битва разумов, искинов, кораблей и человеческой смекалки, где каждый манёвр был не просто движением металла, а частью сложного, живого уравнения, которое мы писали на ходу.

Уничтожая астероиды по пути, мы не просто расчищали дорогу — мы меняли ландшафт. Взрывы раскалывали глыбы на острые осколки, которые разлетались веером, сбивая прицелы турелей, царапая броню, заставляя вражеские корабли тратить энергию на уклонение. Из этих обломков мы строили временные барьеры, создавали завесы из каменной пыли и перегретого газа — и в этой мутной пелене наши корабли становились призраками. Они стреляли, исчезали за новым куском камня, снова били — и противник не понимал, откуда ждать удара. В эфире то и дело мелькали панические доклады вражеских капитанов: «Цель пропала с экранов!», «Не могу зафиксировать вектор!», «Они не следуют протоколам!» — и эти слова звучали для меня слаще любой похвалы. Один из вражеских лейтенантов, не выдержав напряжения, сорвался на крик: «Да как они это делают⁈» — и его голос, дрожащий и надломленный, на секунду перекрыл даже вой сирен.

Ах, сражение в метеоритном поле — это и правда танец на минном поле, только вместо мин — гигантские космические камни, а вместо музыки — грохот лазеров, вой аварийных сирен и ритмичный пульс реактора, который сливался с биением моего сердца. И «мёртвые» корабли нежити кружились среди метеоритов, словно призраки, а рядом с ними неслись корабли‑драконы, словно подвижные мехи — огромные боевые машины, чьи суставы скрипели от напряжения, когда они прыгали с одного камня на другой, используя гравитацию как продолжение своей воли. На борту каждого меха — голова нежити, её глаза горят тусклым руническим светом, и в этом взгляде нет ни страха, ни сомнений, только холодный расчёт, выточенный веками войны.

Манёвры среди метеоритов — и так смертельное испытание для пилотов и машин. Сражением мы осложнили его ещё больше. Иногда корабли врагов гибли не от наших атак, а от ошибок искинов или пилотов. Всё же хаос стоял ещё тот — мешанина кораблей, снарядов, истребителей и самих астероидов. Метеоритное поле — это лабиринт из каменных глыб, каждая из которых движется по своей траектории, со своей скоростью, и малейшая ошибка в расчётах оборачивается катастрофой. Здесь нельзя полагаться на интуицию — только на мгновенный анализ и абсолютную точность. И конечно, сильный разум и крепкие руки ведут вас по безопасной тропинке. Или нет, если ваша воля дрогнет, а разум поддастся страху… Я видел, как один из вражеских фрегатов, пытаясь увернуться от нашего залпа, слишком резко ушёл влево и врезался в медленно вращающуюся глыбу. Удар был не сильным, но достаточным, чтобы повредить стабилизаторы. Корабль начал кувыркаться, теряя управление, и через несколько секунд его поглотил вихрь обломков — он просто исчез, будто его и не было. На тактической панели его метка мигнула и погасла, и в этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от жалости, а от осознания, насколько тонкой была грань между победой и гибелью.

Я видел, как «Дракон» нырнул в узкую щель между двумя глыбами — настолько узкую, что, казалось, корпус должен был задеть камень. Но в последний миг руны на обшивке вспыхнули бледно‑голубым, и корабль чуть «подтянулся» к центру коридора, будто сам космос помог ему пройти. Драконы словно мехи скользили вдоль поверхности метеоритов, используя даже микрогравитацию камней, чтобы корректировать курс без расхода топлива. Их движения были не механическими, а почти звериными — гибкими, расчётливыми, лишёнными лишних движений. Стоит помнить, что корабли‑драконы двигались в пространстве за счёт энергии реактора. А вот уже движения конечностей шли за счёт магической энергии. Несмотря на разность энергетических систем, проблем не возникало — энергии просто шли разными путями и не конфликтовали, скорее гармонично дополняли друг друга, как два голоса в идеальном хоре.

«Мёртвые» корабли нежити как мехи обладали такой манёвренностью, что казались живыми существами: они ныряли между глыбами, скользили вдоль их поверхности, использовали даже микрогравитацию камней, чтобы корректировать курс без расхода топлива. Корабли‑драконы прятались за крупными метеоритами, подставляя под залпы врага не свои уязвимые узлы, а каменную броню. Рунические энергетические щиты гасили удары мелких обломков, превращая их в снопы искр, и не давали системам перегреться. В этом хаосе само поле становилось нашим союзником, природным щитом, который мы направляли и использовали.

Конечно, не всё было так безоблачно. Даже головы нежити могли «запутаться» в хаосе, если сенсоры на секунду теряли чёткость из‑за пылевых облаков. Метеориты, особенно крупные, несли в себе непредсказуемость:

Мы не просто прятались за камнями — мы заставляли их работать на нас. Гравитационные клешни хватали обломки, разворачивали их, швыряли в сторону врага, создавая каскад разрушений, который сметал строй противника. Я стоял у тактической панели и видел, как один из шестёрки драконов, зависнув на краю гигантской глыбы, активировал гравитационные захваты. Камень дрогнул, будто вздохнул, и начал медленно поворачиваться, подчиняясь невидимой силе. Потом — резкий импульс, и глыба полетела вперёд, набирая скорость, словно выпущенное из пращи ядро. Она врезалась в борт вражеского крейсера, пробив стык панелей, и по корпусу врага побежали трещины, похожие на паутину. В этот момент я услышал в канале сухой голос искина: «Цель поражена. Вероятность критического повреждения — 87%».

Окружающая среда становилась продолжением нашего арсенала. Драконы сбивали метеориты, направляя их по рассчитанным траекториям, чтобы они врезались в борта вражеских кораблей, пробивали стыки панелей, ломали орудийные башни. Завесы из пыли и мелких осколков маскировали наши перемещения, скрывали пуски ракет, мешали вражеским сканерам фиксировать тепловые сигнатуры. Каменистые укрытия давали нам секунды передышки, чтобы перезарядить щиты или перенастроить системы наведения.

Контроль над метеоритами требовал колоссальных вычислительных мощностей и тонкой настройки гравитационных полей. Ошибка в расчёте могла привести к тому, что обломок менял траекторию и летел в наших же союзников. А мощные энергетические залпы рисковали вызвать цепную реакцию: раскалывая крупные глыбы, мы могли сами создать лавину обломков, которая угрожала бы нашим кораблям не меньше, чем врагу. Я чувствовал, как от напряжения на висках выступает холодный пот, а пальцы сжимаются в кулаки — каждый такой расчёт был как ходьба по лезвию ножа.

Боевые возможности кораблей‑мехов‑драконов превзошли мои ожидания. Мехи нежити были не просто машинами — это были живые кошмары, созданные для ближнего боя в тесном пространстве. Их гибкие суставы позволяли им прыгать с одного метеорита на другой, приземляться на неровные поверхности, удерживаться даже там, где обычный корабль разбился бы вдребезги. Один из мехов прыгнул с края глыбы прямо на борт крупного вражеского корабля. Его ноги врезались в броню, а когти пронзили корпус корабля, который содрогнулся от неожиданного столкновения. Потом — резкий рывок, и мех сорвал орудийную башню, словно крышку с консервной банки. В этот момент я услышал в канале сухой голос искина: «Цель нейтрализована. Переходим к следующей». Ни эмоций, ни пауз — только расчёт. Экипаж кораблей не был готов к подобным сражениям. Корабль прыгнул на корабль, словно дикарь какой — и эта первобытная ярость в сочетании с безупречной точностью делала их смертельно опасными.

Высокая мобильность позволяла кораблям‑мехам‑драконам мгновенно менять позицию, уходить из‑под огня и появляться там, где враг их не ждал. В ближнем бою они использовали тяжёлое оружие — лучевое или ракетное, и даже рукопашные приёмы — мощные захваты, удары бронированными конечностями, способные смять корпус малого корабля. Они джае хватали малые корабли врага и бросали его в большие. Вопиющая наглость, с точки зрения врагов. Головы нежити-драконов-кораблей-мехов не уставали, не теряли концентрацию, не поддавались панике — они могли вести бой часами, сохраняя идеальную точность.

Из‑за своего размера мехи иногда застревали в узких промежутках между крупными глыбами — и тогда становились лёгкой мишенью. Уязвимость к атакам сзади и снизу оставалась серьёзной проблемой: если противник обходил их, он мог поразить незащищённые узлы, вывести из строя двигатели или системы наведения. И, конечно, поддержание подвижности, работы оружия и рунических щитов требовало огромных затрат энергии — мехам приходилось постоянно балансировать между атакой и сохранением ресурса. Я видел, как один из мехов, пытаясь уйти от залпа, зацепился ногой за выступ скалы и на секунду завис, беспомощно вращаясь. В этот миг мне показалось, что время остановилось — и я понял, насколько хрупка эта идеальная машина в руках хаоса.

Итоговое впечатление: сражение в метеоритном поле стало не просто боем, а эпической симфонией разрушения и выживания, где каждая секунда была на вес золота, а каждый выстрел мог стать последним. Это был идеальный пример того, как технологии нежити сливались с дикой природой космоса, превращая хаос в стратегию.

Мой флот нежити не пытался победить грубой силой — мы использовали саму среду, сам ландшафт, чтобы диктовать условия. Враг ломал голову над каждым нашим манёвром, пытался предугадать следующий шаг, а мы каждый раз меняли правила игры. И в этом была наша сила: не в количестве кораблей, не в мощности залпов, а в умении быть непредсказуемыми, быстрыми, безжалостными.

Экипажи вражеских кораблей наблюдали уничтожение своих товарищей ошарашенными глазами. Такого они ещё не видели. Корабли двигались словно живые, нарушая все законы тактики и здравого смысла. Теперь они осознали, почему корабли имели такую странную форму мифического дракона. Это для того, чтобы эффективно сражаться в космическом пространстве. Потому что в этом танце смерти каждая тень, каждый камень и каждый луч света решают, кто останется в живых, а кто станет частью космической пыли. И когда очередной залп озарил пространство ослепительной вспышкой, я на мгновение увидел в отражении на панели своё лицо — спокойное, сосредоточенное, почти отрешённое. Я знал: этот бой ещё не закончен. И самое сложное — впереди.

Даже флагман адмирала Аркона был поврежден — по внутренней связи раздался голос старшего техника — хриплый, напряжённый, но удивительно спокойный: «Щиты на шестьдесят процентов. Охлаждение реактора — на пределе. Если продолжим в том же темпе, через три минуты начнётся перегрев». Эти слова прозвучали как приговор, но вражеский адмирал лишь крепче сжал кулаки и тихо ответил: «Держим темп. Ещё три минуты. Этого хватит». Мы должны уничтожить этот новый вид корсмических кораблей, даже если мы све поляжем здесь. Они вероятно экперементальные и сейчас происходит их обкатка в бою. Если генерал Вольфганг вернется с отчетами домой, то этих кораблей станет больше и они убирут изъяны в их конструкции. Тогда нам остается только покариться. На мостике повисла тяжелая тишина…

Глава 22

К фронту

Вражеский адмирал был в ярости — настолько, что на мостике его флагмана даже климат‑контроль не справлялся с ростом температуры: датчики щёлкали, переключаясь на усиленный режим, а офицеры старались не смотреть ему в глаза, будто боялись, что один случайный взгляд

На консоли у старшего тактика мигала одна и та же строка: «Сигнатура нестабильна. Источник — за астероидом 3‑Кси». Он хотел доложить, но прикусил язык: адмирал и без того смотрел так, будто мог испепелить взглядом. В воздухе пахло перегретым пластиком — вентиляция не успевала вытягивать жар, идущий от панелей, которые гудели от перегрузки. По стыкам обшивки пробегали тонкие, едва заметные трещины — металл уставал от постоянного напряжения, и даже здесь, в глубине флагмана, чувствовалась эта усталость, словно корабль постарел на десяток лет за одну смену.

«Так не может долго продолжаться», — считал адмирал, стискивая подлокотники кресла до белизны костяшек. Его аналитики твердили одно и то же: батареи этих кораблей должны быть на исходе, заряд ракет — опустошён. По всем расчётам, они не могли нести в себе больше, чем предполагает трюм обычного космического корабля: ведь им нужно место для людей, припасов, кислорода, воды и прочего оборудования. Логика была безупречной — и именно эта безупречность злила его сильнее всего. Она не объясняла, почему эти корабли всё ещё двигались, почему их щиты не проседали, почему они не теряли скорость. В его голове эти факты сталкивались, как астероиды в поле, и не складывались ни в какую понятную картину.

К тому-же эти корабли оказались новыми, словно прошли какую-то эволюцию. Корабль-мех. Как много стояло за этими казалось бы не совместимы словами. Адмирал посмотрел на дисплей, где как раз отображался один из шести подобных кораблей.

Корабль‑мех «Дракон» не просто висел в космосе — он будто жил, дышал, прислушивался к пустоте. С первого взгляда он напоминал вытянутого, хищно изогнутого ящера: длинный корпус шёл плавными, но жёсткими изгибами, словно собранный из перекрывающихся бронепластин, каждая из которых несла на себе тускло светящиеся руны. Эти знаки не были украшением — они пульсировали в такт работе внутренних систем, то разгораясь до бледно‑голубого, то проваливаясь в глубокий фиолетовый, корабль будто тянул энергию из окружающего хаоса.

В носовой части — «голова» меха: массивный обтекатель с узкими прорезями сенсоров, похожими на прищуренные глаза. По бокам от них — тонкие антенны, изогнутые, как рога, и покрытые микрорешётками, улавливающими даже слабые радиоэхо от обломков. В центре «лба» — главный оптический модуль, способный мгновенно переключаться между спектрами: от обычного видимого света до жёсткого рентгена, чтобы видеть сквозь пылевые завесы и тонкую броню.

От корпуса отходили четыре массивные конечности — не просто манипуляторы, а полноценные боевые ноги с тройными сочленениями. Каждое колено и голеностоп имели по три независимых гидравлических контура и магнитные захваты, способные намертво пристыковаться к любой металлической поверхности. На концах лап — когт, вероятно, из карбида вольфрама с алмазным напылением — подумал адмирал. Они могли пробить внешнюю обшивку малого фрегата или намертво вцепиться в астероид, удерживая корабль даже при резких манёврах. В сложенном состоянии ноги прижимались к корпусу, делая силуэт более обтекаемым, но стоило начаться бою — и они расправлялись с сухим, чётким щелчком фиксаторов, будто зверь готовился к прыжку.

Крылья‑стабилизаторы тянулись вдоль бортов — широкие, ребристые они могли менять угол атаки за доли секунды. В полёте они почти не двигались, но при посадке на неровную поверхность или при резком торможении раскрывались, как веер, гася инерцию и помогая точно выставить корпус. На кромках крыльев — ряды мелких сопел маневровых двигателей: сотни крошечных дюз, способных дать короткий, резкий импульс в любом направлении. Именно они позволяли «Дракону» буквально скользить вдоль поверхности астероида, используя микрогравитацию камня и не тратя топливо на крупные манёвры.

По бокам корпуса прятались пусковые шахты ракет — скрытые за сдвижными панелями, которые открывались только в момент пуска, чтобы не создавать лишних уязвимых зон. Над ними — блоки лучевого оружия: не громоздкие пушки, а компактные излучатели, способными накапливать заряд и выдавать короткие, плотные очереди, не перегревая конденсаторы. Между орудийными блоками — решётки радиаторов: в бою они светились тускло‑красным, сбрасывая избыточное тепло в вакуум. Адмирал не мог видеть всего, но логика и фантазия достраивала картину, которую не хотелось признавать.

Внутри корабль был устроен так, чтобы сочетать машинный холод и почти звериную эргономику. Центральный мостик напоминал кокон: пилот сидел в кресле, которое подстраивалось под его позу, а вокруг него смыкались панели управления, будто обнимали. Перед глазами — панорамный тактический экран, который мог показывать и привычную сетку с метками, и объёмную проекцию поля боя, где каждый астероид и каждый вражеский корабль висел в пространстве, как живая цель. По бокам — физические тумблеры и рычаги: на случай, если электроника откажет, пилот должен был суметь вручную перенаправить энергию, сбросить щиты или активировать аварийные системы. Конечно всего адмирал Аркон и не мог знать.

Например то, что особенность «Дракона» — двойная энергетическая система. Реактор давал кораблю движение и питание основных систем, а магическая энергия шла на работу конечностей, рунических щитов и гравитационных захватов. Эти потоки не смешивались: они шли по разным контурам, разделённые изоляторами из особого сплава, и лишь в критических точках могли временно пересекаться, создавая всплески мощности. На переборках тянулись тонкие светящиеся линии — это были каналы, по которым текла магическая энергия, и в моменты пиковой нагрузки они вспыхивали, как молнии под кожей.

Щиты «Дракона» работали не как сплошная оболочка, а как многослойная сеть: внешний слой гасил кинетические удары, средний — поглощал энергию лазеров, а внутренний — рассеивал остаточное излучение. Когда в щит попадал снаряд, по нему пробегала рябь, словно по воде, и энергия удара уходила в накопители, чтобы потом вернуться в орудия или системы манёвра. Это и позволяло кораблю буквально питаться хаосом боя, превращая вражеские залпы в собственное топливо.

Звуки внутри корабля были странными, почти живыми. В спокойном режиме слышался ровный гул реактора, похожий на глубокое, размеренное дыхание. При манёврах добавлялся сухой скрип суставов, щёлканье фиксаторов и тихий треск разрядников, сбрасывающих излишки статики. Когда включались щиты, воздух наполнялся едва уловимым запахом озона, будто перед грозой. А в моменты прыжка, когда «Дракон» отталкивался от астероида и уходил по касательной, палуба вибрировала так, что чувствовалось не только подошвами, но и грудью — как будто сам

При посадке на астероид «Дракон» не просто садился — он «прилипал». Когти впивались в камень, магнитные захваты щёлкали, фиксируя положение, а руны на обшивке вспыхивали ярче, стабилизируя гравитацию вокруг корпуса. В таком положении корабль мог часами стоять неподвижно, экономя энергию и выжидая, пока враг сам не выйдет на удобную дистанцию. А потом — резкий рывок, прыжок, удар, и снова уход в тень, за следующий камень.

И самое главное — «Дракон» был не просто машиной. Он был продолжением воли пилота и мага: каждое движение, каждый манёвр, каждый залп были не просто исполнением программы, а проявлением единого замысла, где техника и магия сплетались в одно целое. И когда он мчался сквозь астероидное поле, скользя между камнями, как хищник в высокой траве, казалось, что сам космос уступает ему дорогу.

Адмирал Аркон приказал преследовать их со всей силы — не осторожно, не экономя ресурсы, а именно давить, гнать, загнать в угол и наконец‑то показать, что значит столкнуться с настоящей военной машиной империи. В его голосе звучала не просто злость — в нём слышался страх, что эта нелепая погоня станет анекдотом в коридорах штаб‑квартир, и его имя будут шептать с насмешливой интонацией, пересказывая эту историю из уст в уста. И этот страх делал его жестоким: он видел, как оператор связи дёрнулся от резкого приказа, но тут же склонился над консолью, пальцы забегали по клавишам с лихорадочной скоростью, будто если нажимать быстрее, хаос превратится в порядок. На тыльной стороне его ладони вздулась вена, а на запястье слабо мигал медицинский датчик — пульс зашкаливал, но оператор не смел даже моргнуть лишний раз.

Этим астероидным полем в основном никто не пользовался. Навигация здесь была сущим кошмаром: глыбы двигались по хаотичным орбитам, сталкивались, раскалывались, меняли траекторию из‑за микрогравитации соседей. Погибнуть можно было очень легко — достаточно одной ошибки в расчётах, одного сбоя в сенсорах, чтобы корабль врезался в камень, который ещё секунду назад казался безопасным. Даже малейшее отклонение могло стоить жизни целому экипажу.

Поле лежало между двумя странами — Империей и Родиной-Землёй — и служило своеобразным буфером. Расчищать эту дорогу было безумно дорого: требовалось не просто убрать крупные обломки, но и стабилизировать орбиты, установить маяки, создать безопасные коридоры. Никто не хотел тратить на это ресурсы — проще было облетать стороной. Но теперь две вражеские флотилии — огромная и маленькая — сошлись здесь, и поле стремительно превращалось в зону тотального разрушения. Корабли обеих сторон, не считаясь с затратами, уничтожали астероиды, расчищая себе путь к фронту, и сама природа этого места становилась оружием и жертвой одновременно: камни дробились, разлетались осколками, сталкивались с новыми глыбами, порождая цепные реакции, которые только усиливали хаос.

* * *

Решающее сражение между двумя космическими соседями.

Космический фронт между Империей и Родиной‑Землёй давно был горячей точкой, и битва здесь должна была состояться. По задумке командования Империи, всё должно было пройти чётко и расчётливо. Земляне полагали, что им предстоит столкнуться лишь с одним флотом — и этого хватит, чтобы сдержать натиск. Но вскоре должен был подойти второй флот Империи и ударить в тыл, сломив боевой дух противника и позволив избежать лишних потерь. План был классическим, проверенным, надёжным — и потому казался особенно хрупким перед лицом непредсказуемости.

Но планы имеют свойство рушиться — особенно когда на доске появляется фигура, которая играет не по правилам. Этим дерзким генералом‑некромантом был я. И вскоре на мостике вражеского флагмана раздался тревожный доклад, прозвучавший в напряжённой тишине, как удар гонга:

— Зиппи, сигнатура низких кораблей, адмирал. Что‑то выходит из астероидного поля. Возможно, это враги.

Адмирал нахмурился, его пальцы нервно постукивали по панели управления, отбивая ритм, в котором слышалось нарастающее беспокойство. На экране тактической сетки одна из меток вдруг дрогнула, сменила оттенок с тускло‑серого на мерцающий — и это едва уловимое изменение заставило его сердце пропустить удар. Где-то в глубине рубки тихо щёлкнул реле‑переключатель, и освещение на долю секунды дрогнуло, будто само пространство сомневалось в происходящем.

— Хорошо, следите внимательнее. Не спускайте с них глаз. Вдруг это какая‑то ловушка.

Связист снова склонился над консолью, его пальцы бегали по клавишам, пытаясь вытянуть из помех хоть немного ясности, словно он надеялся, что если нажимать быстрее, то хаос превратится в порядок. Пот стекал по виску, но он не смел вытереть лицо — боялся, что любое лишнее движение привлечёт внимание адмирала. На краю его консоли лежала смятая салфетка — он уже вытирал руки трижды за последние десять минут, и ткань потемнела от влаги и мелкой металлической пыли, поднявшейся из вентиляционных решёток.

— Сигнатура… имеет признаки гражданских кораблей нашей Империи, но что они тут делают — это очень странно.

— Подтверждаю, — добавил оператор сканирования. — Но динамика движения не гражданская. Слишком резкие манёвры, слишком точная синхронизация. Это не похоже на случайность.

Адмирал на мгновение замер, и в этой тишине, нарушаемой только тиканьем таймера тактического отсчёта, он вдруг понял: это не гражданские. Это маскировка. Ловушка. И она уже захлопнулась. Осознание ударило по нему, как залп главного калибра, и на секунду ему показалось, что даже гравитация в рубке стала тяжелее, будто космос сам давил на плечи, напоминая о цене ошибки. Он почувствовал, как под воротником мундира стягивает кожу — форма вдруг стала тесной, словно сама ткань обвиняла его в промахе.

Мы же потихоньку выбрались из астероидного поля — не рывком, не демонстративно, а так, чтобы ещё несколько секунд казаться для врага тем, кем мы притворялись: потрёпанными гражданскими судами, случайно залетевшими не туда. Мои корабли действовали превосходно, каждый манёвр был выверен до миллисекунды, каждая секунда боя доказывала их преимущество. Капитаны на них были не просто опытными — они были идеальными в этом хаосе, сражаясь со всей яростью и хладнокровием, которые только возможны в космосе. Их спокойствие в моменты, когда вокруг всё взрывалось, было почти неестественным — будто они не чувствовали страха, а воспринимали битву как сложную, но увлекательную задачу.

Я стоял на мостике «Дракона» и чувствовал, как палуба подрагивает под ногами — не от взрывов, а от внутреннего напряжения корабля, от того, как руны по корпусу тихо пульсируют, перекидывая энергию с узла на узел. В наушнике голос искина «Волк» звучал ровно, без эмоций, но в этой сухости была своя надёжность:

— Маскировка снята. Все корабли на позиции. Готовность к манёвру «Тень» — девяносто процентов.

Рядом со мной

Наш бой длился уже несколько суток. За это время мы не просто выживали — мы прокладывали путь сквозь астероидное поле, буквально выгрызая и вырезая себе дорогу через хаос камней и огня. Мы связали две страны, открыв маршрут, который раньше считался непроходимым. И я очень сожалел об этом. Потому что понимал: этот короткий, резкий удар, эта внезапно открытая дорога может стать тем самым ударом в спину, который переломит хребет моей родине. Но выбора у меня не было. Иногда приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между плохим и катастрофическим.

Я уничтожил много кораблей — возможно, десятки, даже сотни. Но их всё ещё оставались тысячи, и они дышали мне в спину, неумолимые, тяжёлые, словно сама гравитация работала на них, притягивая мою эскадру к неизбежному столкновению.

Глава 23

Прорыв

И вот, наконец, мы вырвались из астероидного поля, оставив позади этот лабиринт из камней, который столько времени служил нам укрытием и одновременно ловушкой. Когда последний обломок промелькнул в метре от левого борта, по рубке прокатилась короткая, нервная волна облегчения — кто-то шумно выдохнул, кто-то сжал кулаки, будто только сейчас позволил себе поверить, что мы действительно выбрались. Но это облегчение тут же рассыпалось, стоило взгляду упереться в то, что ждало нас по ту сторону каменной завесы.

Я похолодел. Передо мной разворачивалось ещё одно сражение — масштабное, чудовищное по своей мощи. Огромный флот Империи схлестнулся с флотом моей родины. Корабли кружились в смертельном танце, вспышки орудий сливались в сплошной световой шторм, а тактическая сетка на моём экране пульсировала от количества меток, превращаясь в хаотичный узор из красных и синих точек. Казалось, что космос сам стонет от напряжения, и каждый взрыв отзывался в груди тяжёлым эхом, будто сердце подстраивалось под ритм войны. На краю экрана мигал маленький индикатор перегрузки — система едва справлялась с потоком данных, и я на секунду задержал дыхание, боясь, что картинка просто рассыплется в серый шум, оставив нас слепыми посреди этого ада.

Мой искин «Волк» мгновенно засек все необходимые перемещения, просчитал векторы, оценил угрозы и выдал мне варианты действий — но ни один из них не был хорошим. Каждый сценарий вёл либо к большим потерям, либо к тактическому поражению, либо к тому, что нас просто сомнут превосходящими силами. В итоге мне снова нужно было сделать выбор. И снова мои планы пошли под откос, рассыпались, как астероид под залпом тяжёлых орудий, оставляя лишь осколки намерений и необходимость действовать здесь и сейчас, без права на ошибку. В такие мгновения время будто сжимается: секунды становятся вечностью, а каждое решение — судьбоносным. И я знал: то, что я сделаю в следующую минуту, определит не только исход этой битвы, но и будущее обеих стран.

На периферии экрана мелькнула новая метка — крошечная, почти незаметная, но «Волк» тут же подсветил её жёлтым. — Неопознанный объект. Присутствует вероятность угрозы.

Я не успел даже подумать, что это может быть, как по корпусу «Дракона» пробежала лёгкая дрожь — не от удара, а от того, что руны на мгновение вспыхнули ярче, словно корабль сам почувствовал опасность и собрался, как зверь перед прыжком. На панели управления рядом со мной тихо щёлкнул реле-модуль, сбрасывая лишний ток, и этот бытовой звук вдруг прозвучал особенно громко, как будто сама техника пыталась предупредить: «Осторожно, сейчас будет жарко».

И в этот миг космос будто замер — на долю секунды, не больше, — и даже вспышки орудий на фоне звёзд показались застывшими, как капли света в вязком воздухе. А потом тишина лопнула новым залпом, и всё снова закрутилось в бешеном ритме, где не было места ни сомнениям, ни сожалениям — только холодный расчёт и стальная воля, способные удержать этот хрупкий мир от падения в бездну.

Но выбора у меня не было — и эта мысль не пугала, а отрезвляла, как ледяной душ, прогоняя последние остатки сомнений. Мне нужно было ударить в тыл вражескому флоту, снова и снова наносить удары, пока у них не лопнет координация, пока их тактические сети не начнут захлёбываться от перегрузки, теряя связь между звеньями. Из моего пиратского флота почти ничего не осталось. Пришлось заплатить цену, чтобы выбраться живым из астероидного поля. У меня остался едва ли десяток слегка живых кораблей. И ими скоро придётся пожертвовать, чтобы спасти самое важное.

Мои шесть кораблей смогут прорваться — я верил в это не на эмоциях, а на сухих расчётах, которые я и искин «Волк» щёлкали быстрее, чем сердце успевает сделать удар: их щиты выдержат, потому что они были не просто щитами, а многослойными руническими барьерами, способными перераспределять энергию удара по всему корпусу, словно вода обтекает камень. К тому же у меня было секретное оружие — козырь, который я берёг до самого края, как последнюю карту в игре, где проигрыш означает не поражение, а полное исчезновение.

Я обернулся и увидел малую пирамиду смерти, встроенную в командную палубу «Адарилового». Она застыла неподвижно, словно забытый артефакт, чужеродный в строгой геометрии рубки, и казалась почти безобидной — пока я не коснулся панели активации. В тот миг, когда палец лёг на сенсор, по её граням побежали тонкие линии света — не просто свечение, а будто по венам побежал ток, пробуждая древнюю силу. Пирамида могла подарить тот самый щит, который убережёт все мои корабли, превратив их в единый защищённый узел, связанный не сталью, а энергией иного порядка. Энергия в ней была не электрической, не плазменной — она тянулась из иного слоя пространства, из той самой щели между реальностями, которую некроманты научились использовать как источник силы. Именно поэтому её хватало на всех, даже в самом плотном огне, когда залпы сыпались градом, и космос вокруг казался кипящим.

— Полный вперёд! — приказал я, и голос мой прозвучал в рубке как удар хлыста, заставляя всех на секунду выпрямиться. — Максимальная скорость!

Стая Кораблей-драконов рванула вперёд — не плавно, не расчётливо, а яростно, будто сама материя космоса сопротивлялась этому рывку, цепляясь за корпуса невидимыми нитями. Движки взвыли, срываясь с режима экономии на боевой форсаж, сопла вспыхнули

Вражеские корабли пытались атаковать — турели разворачивались с металлическим лязгом, лазеры резали тьму, оставляя после себя едва заметные полосы ионизированного воздуха, который тут же рассеивался в вакууме. Ракеты неслись к нам, оставляя за собой дымные хвосты, которые в космосе выглядели странно — не как дым, а как шлейф перегретых частиц, мгновенно остывающих.

Но и мы били в ответ: сначала лучевым оружием — короткими, плотными импульсами, чтобы не дать им собраться в строй, сбить синхронизацию их турелей. Потом ракетным — веером, чтобы сбить прицел их систем ПВО, заставить их тратить ресурсы на ложные цели. У нас был почти бесконечный запас ракет: мы выгребли пиратские склады, доставшиеся нам с мёртвой планеты, — ржавые контейнеры, набитые снарядами, которые никто не считал, потому что их было слишком много, и они оказали нам огромную поддержку. Пространственные кольца были забиты ими до предела, и это давало нам свободу манёвра, которой не было у врага, вынужденного рассчитывать каждый выстрел.

Поэтому мы чередовали оружие: лучевое и ракетное. Не потому что не хватало боеприпасов, а потому что лучевое нужно было давать остывать — иначе конденсаторы перегрелись бы, и следующий залп мог просто сжечь собственные системы, превратив корабль в груду металла. Мы били ритмично, как сердце: луч — пауза — ракеты — снова луч. Этот ритм сбивал их расчёты, заставлял их сенсоры ошибаться, а капитанов — сомневаться, потому что предсказуемость — это слабость, а мы были непредсказуемы, как шторм.

Вскоре мы оказались в центре вражеского флота. Корабли вокруг нас вдруг обернулись, словно хищники, почуявшие добычу, и на долю секунды всё замерло — даже вибрация палубы будто притихла. Пушки уставились на нас, прицелы замерли, и в этот миг я понял: выбора действительно больше нет. Либо мы прорвёмся, либо станем частью истории, которую никто не расскажет.

— Персефона, включай щит! — крикнул я, и голос мой прозвучал твёрже, чем я ожидал, будто кто‑то другой говорил моими устами.

Щит малой пирамиды смерти сферой окутал все шесть моих кораблей — не как купол, а как тонкая, но непробиваемая плёнка, которая вибрировала от каждого удара, отзываясь на него едва слышным гулом, похожим на стон натянутой струны. По нам начали бить — взрывы вспыхивали вокруг, словно фейерверки на празднике смерти, но щит гасил их энергию, превращая в мерцающие волны света, которые стекали по обшивке и исчезали в пустоте, не оставляя следа. Мы продолжали двигаться — вперёд, только вперёд, сквозь этот огненный ад, к соединению с союзным флотом моей родины, как сквозь бурю, где единственный путь — прямо в её сердце.

Вскоре поступил звонок. На экране вспыхнуло знакомое лицо — адмирал Джордан. Я на секунду замер, не веря своим глазам, и в груди что‑то сжалось — не от страха, а от странного чувства, будто прошлое внезапно настигло меня. На фоне его плеча мелькали бегущие строки телеметрии, и этот привычный, родной хаос данных вдруг показался мне самым надёжным доказательством того, что мы ещё не проиграли.

— Генерал Вольфганг, это ты? — спросил он, и в голосе его смешались облегчение и недоверие, как у человека, который увидел призрака и понял, что это старый живой друг.

— Когда мы получили коды опознавания от вашего искина «Волка», я был в шоке: тебя списали ещё десять лет назад. Твои похороны я почти видел в своих мыслях, хотя и не знал, что с тобой стало. Люди требовали твоей крови. Я думал, что ты либо давно погиб, либо тебя казнили, а твоё имя осталось только в архивах и на памятных табличках, покрытых пылью времени. Как это… ты оказался в строю? Я думал, ты давно исчез из этой жизни?

— Как видишь, нет, — спокойно ответил я, и в этой спокойной интонации чувствовалась усталость, накопленная годами, о которых я не собирался рассказывать. — Я был на секретном задании. И вот теперь оказался на поле боя. За мной мчится ещё одна волна вражеских кораблей — они придут, и достаточно скоро. Мы просто немного вырвались вперед.

Знакомый адмирал помрачнел — на его лице проступила тень усталости, смешанной с горечью, и я заметил, как на виске у него дёргается жилка, выдавая напряжение, которое он старался скрыть. На его мундире тускло поблёскивала старая награда — медаль за прорыв на Каллисто, которую он никогда не снимал, даже в самые тяжёлые дни. Сейчас она казалась не знаком славы, а тяжёлым напоминанием о том, сколько уже было потеряно.

— Видимо, мы проиграем эту войну, — тихо произнёс он, и в этих словах не было поражения, а была горькая констатация факта, от которой становилось тяжело дышать.

— Ещё не всё потеряно, адмирал, — твёрдо сказал я, и сам почувствовал, как внутри поднимается волна упрямства, того самого, что когда‑то заставляло нас идти вперёд, даже когда все остальные поворачивали назад. — Как и десять лет назад.

— Да, как и десять лет назад, — подтвердила адмирал, и в его голосе прозвучала сталь, холодная и острая, способная резать даже вакуум. — Я не буду вам приказывать, как старший по званию. Участвуйте в свободной охоте. Делайте то, что умеете лучше всего.

— Хорошо, адмирал, — ответил я, отдавая честь, и почувствовал, как внутри поднимается тот самый мандраж — не от страха, а от предвкушения, от смеси радости и адреналина, которая бывает только перед самым важным боем. Радость смешивалась с адреналином: я снова буду воевать со своими союзниками, коллегами, солдатами — теми, кто знает цену каждому манёвру, каждому выстрелу, каждой секунде тишины между залпами, потому что в этой тишине решается всё. Мы отдали честь и прервали связь. Наши корабли встроили в едую сеть связи и координации.

И в этот миг космос перестал быть просто полем боя. Он стал ареной, где решалась не только судьба флотов, но и память о тех, кто когда‑то стоял рядом и не отступил,

В этот момент из астероидного поля вырвалась армада кораблей противника — не ровным строем, не по уставному протоколу, а рваной, изломанной волной, будто сама пустота вытолкнула их наружу, не в силах больше удерживать эту тяжесть. Сначала из тени камней проступила лишь одна тёмная громада — флагман Аркона, «Тень Пустоты». Его корпус, покрытый угольно‑чёрной бронёй, поглощал свет, и даже вспышки наших орудий, попадая в него, словно тонули, не отражаясь, не давая ни искры — только лёгкое мерцание, будто по металлу пробегала рябь от удара по воде.

За ним, выныривая из щелей между астероидами, потянулись остальные: тяжёлые крейсеры с перекошенными орудийными башнями, будто уже побывавшие в схватке; лёгкие фрегаты, чьи обводы были изуродованы следами спешного ремонта — заплаты из разнородного металла, неаккуратно приваренные листы, местами ещё дымящиеся от сварки. Флот Аркона был потрёпан — это бросалось в глаза сразу. На одном из линкоров не хватало целого сегмента кормовой секции, и вместо него зияла рваная дыра, прикрытая временным силовым экраном, который мерцал тревожным фиолетовым светом. У другого корабля турбины работали вразнобой: правый двигатель выдавал слишком яркий, почти белый огонь, а левый — тусклый, с багровыми прожилками, будто задыхался.

Но потрёпанность эта не делала армаду слабее — напротив, она придавала ей звериную, отчаянную ярость. Это были корабли, которые уже разменяли часть своей прочности на выживание, и теперь им нечего было терять. Они шли не для манёвра и не для демонстрации силы — они шли, чтобы давить, ломать, стирать с карты всё, что встанет на пути.

На тактическом экране метки вражеских кораблей вспыхивали одна за другой — сначала редкие, потом всё гуще, пока не слились в плотную, пульсирующую массу, которая надвигалась, как грозовая туча. Система «Волка» тут же начала выдавать предупреждения: «Обнаружено скопление тяжёлых орудий», «Зафиксированы активные гравитационные ловушки», «Вероятен залп в течение 12 секунд». Голос искина звучал спокойно, почти буднично, но именно эта невозмутимость заставляла сердце сжиматься сильнее, чем любой крик тревоги.

Из помех эфира пробился голос адмирала Аркона — не через официальный канал, а сквозь треск помех, будто он намеренно не стал фильтровать сигнал, чтобы мы почувствовали весь вес его присутствия:

— Вы думали, я опоздал? — его слова звучали не как вопрос, а как приговор. — Я ждал, пока вы сами загоните себя в угол. А теперь… теперь вы просто мишени. На мостике флагмана, у самого панорамного окна, стоял сам Аркон — высокий, прямой, в тёмно‑серой форме, испещрённой знаками его побед и ранений. Его лицо было неподвижно, но в глазах горел тот самый холодный огонь, который появляется у человека, поставившего на кон всё и готового забрать этот долг любой ценой. Пилот у пульта сжал кулаки так, что побелели костяшки, у него дрогнули пальцы — единственный признак того, насколько сильно он напряжён. На панели рядом с ним мигал красный индикатор перегрузки системы связи, и каждый его импульс звучал в тишине, как удар сердца перед прыжком в бездну.

Армада шла вперёд, не строя идеальных формаций, не пытаясь скрыть свои слабости — она выставляла их напоказ, словно говоря: «Да, мы ранены. Но именно поэтому мы опаснее». Их корабли двигались не как единый механизм, а как стая израненных хищников — каждый сам по себе, но объединённый одной целью.

Глава 24

Свободная охота

И в этом хаосе была своя страшная логика: они не давали нам прицелиться, не давали выбрать главную цель, потому что любой из них мог в любой момент стать этой самой целью — рвануть вперёд, принять удар на себя, чтобы остальные смогли нанести решающий.

В рубке Адарилового на секунду повисла тишина — не собранная, как перед нашей атакой, а тяжёлая, давящая, полная осознания того, что правила игры только что изменились. Кораблей врага было слишком много, а тепрь их флоты объединялись.

А потом пространство перед нами раскололось — не от одного залпа, не от стройной волны огня, а от хаотичного, яростного шквала, который обрушился на нас со всех сторон сразу. Вражеские корабли били не по расчётам, не по алгоритмам — они били от злости, от боли, от желания любой ценой сломать наш строй. И в первые секунды этого огня даже Адариловый на мгновение замолчал, будто пытался осмыслить этот новый, безумный ритм боя, где не было ни тактики, ни стратегии — только чистая, первобытная сила, столкнувшаяся с такой же силой.

Мы стояли на пороге новой схватки — не той, где можно было просчитать векторы и выбрать идеальный момент. Теперь это была битва на износ, где победит тот, кто дольше сможет держать удар, кто не сломается под этим давлением, кто найдёт в себе силы не просто выжить, а переломить ход боя. И я знал: сейчас всё решат не цифры на экране и не идеальные манёвры. Сейчас всё решат воля, решимость и готовность идти до конца — даже когда кажется, что конца уже нет.

На этом поле боя у меня лишь горстка кораблей и общее командование отнюдь не на мне. Ноу меня есть свобода действий, так что выбор тут один.

— Свободная охота! — отдал я приказ своим капитанам пяти кораблей, и в рубке «Адарилового» на миг стало тихо — не от затишья, а от той собранной тишины, когда все понимают: маски сброшены, теперь только инстинкт, скорость и холодная ярость. Эта тишина была даже громче залпа: в ней слышалось напряжение сотен мышц, готовых рвануть вперёд, и гул реакторов, уже работающих на пределе. На голографической тактической сфере крошечные метки кораблей замерли на долю секунды — будто сама звездная система на мгновение прислушалась к решению, — а потом рванули с места, как сорвавшиеся с цепи бешеные псы.

Я стоял у командной консоли, чувствуя, как под ладонью едва заметно вибрирует рифлёная поверхность панели — точно корабль нетерпеливо переступал лапами, рвался в бой. В воздухе пахло озоном и горячим металлом: фильтры не успевали вытягивать запах перегретых конденсаторов, и он оседал на языке едкой горечью, царапая горло при каждом вдохе. Маг молнии у дальнего пульта нервно поправил гарнитуру — та всё время сползала из‑за выступившего пота, — и бросил короткий взгляд на меня: в нём не

Мы пересекли линию фронта и оказались на стороне своих союзников — и это изменило всё. Теперь мы могли не опасаться удара со всех сторон: перед нами была одна, единственная цель — враг. И мы смотрели на него не как на строй, а как на добычу.

На дисплее отображаль общая диспозиция флота и его преполаганмые действия. Как офицер высокого звания я имел доступ к полной картине предполагаемого боя. В прицельных системах вражеские корабли горели тревожными красными контурами, и каждый из них уже был помечен: кто — на таран, кто — под плотный огонь, кто — на абордаж. На экранах мелькали тонкие жёлтые линии упреждения — алгоритмы рисовали идеальные траектории, но мы не собирались следовать им до буквы. Мы собирались ломать эти линии, делать бой непредсказуемым.

Капитаны приняли приказ мгновенно — без лишних подтверждений, без формальных «есть». Они развернули корабли, и те, словно хищники, почуявшие слабину, рванули вперёд, врываясь во вражеский строй. Раньше мы использовали астероиды, чтобы оттолкнуться, швырнуть их во вражеские корабли, сбить прицел, создать хаос. Теперь мы стали использовать сами корабли как астероиды — тяжёлые, неумолимые, несущие разрушение. Каждый манёвр был рассчитан так, чтобы инерция работала на нас: резкий разворот, бросок вперёд, удар бортом — и тут же уход в сторону, чтобы не попасть под ответный огонь.

Мы использовали корабли врагов и союзников, как точку опоры для движения — прыжков или остановки. Различалась только манера взаимодействия — своим кораблям мы не вредили, а вот вражеским знатно доставалось. Нам не обязательно было добивать подранков — теперь мы не одни и союзники с радостью взяли на себя роль помощника. Все таки адмирал старый друг и знал, как распределить скудные силы наиболее эффективным способом.

Сначала мы били по щитам — короткими, плотными залпами лучевого оружия, чтобы пробить первый слой защиты. В рубке «Адарилового» экраны вспыхивали от помех, а искин Волк выкрикивал векторы, будто дирижировал оркестром разрушения. Я же отдавал приказы людям и искинам, мой голос звучал ровно, без надрыва, а пальцы летали по сенсорной панели с такой скоростью, что казалось, будто я не ввожу данные, а отбиваю ритм на невидимых клавишах.

Рядом со мной один из магов молнии щёлкал тумблерами, переключая питание между контурами, — его движения были доведены до автоматизма, и даже в этом хаосе он ни разу не ошибся. На его запястье слабо светился тонкий браслет-монитор: он отслеживал пульс и уровень стресса, и сейчас зелёная линия на нём едва заметно дрожала, но не выходила за пределы нормы — признак того, что человек держится. Все же маги тоже люди и тоже могут нервничать. Хотя мои маги были вампирами, но и они не бесчуственные.

Затем в дело вступали драконьи когти — длинные изогнутые. которые не просто пробивали броню, а впивались в металл, как к себе домой, разрывая стыки обшивки, вскрывая отсеки. Я видел, как один из кораблей врага вздрогнул всем корпусом, когда когти одной из лап вошли в стык между бронеплитами, — и в этот миг он перестал быть боевой единицей, превратившись в мишень. На тактическом экране метка этого корабля мигнула, сменив цвет с ярко‑красного на тусклый багровый, и система тут же подсветила новые уязвимости — будто сама смерть уже тянула к нему когти.

Но вражеский корабль боролся за свою жизнь. По внутренней связи пронёсся короткий, хриплый доклад с одного из кораблей: «Пробитие по левому борту! Щиты на 38%!» — и голос капитана звучал не испуганно, а с той самой холодной ясностью, которая появляется, когда понимаешь: отступать некуда.

После этого мы швыряли один вражеский корабль в другой — гравитационными захватами, мощными импульсами, даже простым инерционным тараном, если щит уже был пробит. Это ломало их строй, сбивало координацию, заставляло их тратить энергию не на атаку, а на удержание курса. На тактической схеме вражеские метки начали хаотично менять положение, теряя синхронность, — их флот рассыпался, как плохо сшитое полотно. Один из фрегатов попытался уйти по дуге, но его двигатели дали сбой, и он закрутился на месте, беспомощно размахивая антеннами, словно пытался ухватиться за пустоту. На экране рядом с его меткой вспыхнул маленький значок — сканирующая система зафиксировала разгерметизацию нескольких отсеков, и я на секунду задержал дыхание, будто сам почувствовал, как ледяной вакуум врывается внутрь.

«Драконы» скакали от одного корабля к другому, не задерживаясь ни на секунду. Они не давали врагу времени на перегруппировку, не позволяли восстановить щиты. Каждый манёвр был рассчитан до миллисекунды — искин «Волк» выдавал векторы, он работали на пару с Персефоной, а капитаны исполняли, и пространство вокруг превращалось в хаотичный танец смерти.

Наши корабли сотрудничали друг с другом, как пальцы одной руки: один отвлекал, второй пробивал, третий добивал. Поле боя превратилось в полнейший хаос — вспышки орудий сливались в сплошной световой шторм, грохот разрывов доходил до нас даже сквозь вакуум, передаваясь по корпусу вибрацией, которая отдавалась в костях, в зубах, в самом ритме сердца. Следить за всем на поле боя казалось невозможным — но мы не следили, мы чувствовали ритм боя, ловили моменты слабости и били туда, где больнее.

Мы вновь выпустили кучу истребителей из недр наших кораблей — и на этот раз они действовали иначе. Раньше мы бросали их на убой, как расходный материал, чтобы отвлечь, сбить прицел, пожертвовать ради главного удара. Теперь мы хотели добиться максимального КПД от каждого истребителя. Они стали осторожнее, хитрее, использовали рельеф поля боя — обломки, дымные завесы, даже тени от крупных кораблей. Они не лезли напролом, а искали слабые места: стыки щитов, открытые орудийные порты, повреждённые отсеки. Один из пилотов-нежитей умудрился провести звено сквозь плотный огонь, используя отражение от зеркальной поверхности повреждённого корабля, — и ударил точно в уязвимую точку, где щит уже мерцал, готовый погаснуть. Меня радовала моя нежить не была статична — она училась и становилась профессиональней, а не оставалась тупым мертвым мясом.

На канале связи голос искина прозвучал спокойно, почти буднично:

Некоторые истребители несли в себе пространственные кольца с абордажными командами. Иногда такой маленький юркий кораблик прорывался и таранил линкор, пробивая слабый участок брони. Оказавшись внутри, в нужный момент кольцо выбрасывалось, и из него, словно из разжатого кулака, вырывались бойцы. Космическая нежить пехота — орки, гномы, эльфы, люди — в самой разной броне: от тяжёлых силовых лат до лёгких скафандров с усиленной защитой. У кого‑то в руках был обычный топор или меч — не из ностальгии, а потому что в тесном пространстве корабля, в коридорах, где не развернуться, холодное оружие становилось смертоносным.

Они шли в атаку на абордаж — нестройной волной, но с железной решимостью. Я видел на экране, как отряд орков ворвался в шлюзовой отсек, круша всё на своём пути, — и знал, что там уже не будет пощады. Их тяжёлые ботинки грохотали по палубе, а топоры высекали искры из переборок, и даже камеры дрожали от этого грохота, будто сами боялись того, что снимали. На одном из экранов мелькнуло лицо командира вражеского отряда — его глаза горели тем самым фанатичным огнём, который появляется, когда человек перестаёт бояться смерти и начинает её презирать. Но против нежити им это не поможет, скоро он снова встанет в строй и будет вернм солдатом.

Враги были в ужасе — они не понимали, что происходит. Откуда берутся эти странные корабли, эти непонятные истребители, эти бойцы, которые не боятся смерти? Их военная наука ломалась на глазах: они привыкли к чётким построениям, к предсказуемым манёврам, к логике боя, где каждый шаг имеет смысл. А мы не следовали логике — мы создавали хаос, и хаос стал нашим оружием. Их командиры пытались отдать приказы, но каналы связи захлёбывались от помех, от криков, от паники.

Захватив вражеские корабли — убив и подняв свежую нежить, мы смогли подключить к их сети, чтобы подсматривать и подслушивать. Вся информация тут отправилась на флагман адмира — они смогут распорядится ей как полагается. В эфире то и дело мелькали обрывки фраз: «Не вижу вектора!», «Щиты падают!», «Кто ведёт огонь⁈» — и эти слова звучали как стоны раненого зверя. Один из сигналов был настолько искажён помехами, что я разобрал только отдельные слова: «…не могу… потеря…», и на секунду мне даже стало почти жаль тех, кто сейчас метался по своим рубкам, не понимая, что происходит. Но жалость тут же растворилась в холодном расчёте — на войне нет места сантиментам.

Последней соломинкой, что переломила спину верблюда, оказался «Ковчег». Корабль под командоваем генерала Шестой наконец‑то прибыл — и это было не просто подкрепление, а явление стихии. Архимаги, которые модернизировали его, не зря ели свой хлеб: они превратили «Ковчег» в живое пламя — в огненное солнце, способное сжечь всё на своём пути. Его реакторы работали на такой мощности, что даже на расстоянии в несколько тысяч километров датчики «Волка» фиксировали аномальное тепловое излучение, а экраны временами покрывались рябью, будто не могли справиться с этим напором энергии. На панели управления рядом со мной мигал красный индикатор — система предупреждала о возможном перегреве сенсоров из-за близости «Ковчега», и я на мгновение задумался, не отключить ли лишние модули, чтобы сохранить оборудование. Но тут же отбросил эту мысль — сейчас важнее было видеть всё до последней искры.

Он промчался сквозь армаду вражеских кораблей, не снижая скорости, не уклоняясь — просто прожигая себе путь, как комета, оставляющая за собой шлейф из пепла и огня. Огромный космический фаербол, пылающий ярче любой звезды, он не стрелял — он сам был оружием. Его корпус светился так, что на экранах появлялись помехи, а сенсоры на мгновение слепли. Он не обходил препятствия — он уничтожал их, превращая вражеские корабли в раскалённые обломки, которые тут же рассыпались на части. Я видел, как один из вражеских крейсеров попытался уйти с траектории, но не успел — «Ковчег» прошёл сквозь него, как раскалённый нож сквозь лёд, оставив после себя только вихрь искр и облако перегретого газа. На тактической панели метка крейсера мигнула и погасла, и в этот момент я почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от жалости, а от осознания, насколько сокрушительной может быть чистая сила. Шестая и ее бойцы как всегда вовремя…

И враг дрогнул. Сначала по их сетям пошли тревожные сигналы, потом отдельные капитаны начали запрашивать разрешение на отход. А вскоре прозвучало то, что мы так долго ждали:

— Мы сдаёмся, — объявили они, и в этом голосе слышалось не облегчение, а опустошение. — Глушим двигатели. Ждём досмотровую команду.

На мостике «Волка» никто не кричал от радости, не обнимался, не ликовал. Мы просто выдохнули — тяжело, с облегчением, смешанным с усталостью. Несколько суток боя даже для магов и нежити были слишком тяжелыми. Палуба под ногами всё ещё вибрировала, экраны мерцали, а в воздухе пахло озоном и горелой изоляцией. Техник у пульта тихо выругался, когда один из дисплеев окончательно погас, и тут же переключился на резервный канал — буднично, как будто ничего особенного не произошло. Рядом с ним оператор медленно снял гарнитуру и провёл ладонью по лицу, стирая пот и усталость, и только в этом движении было видно, как сильно он напряжён. На его виске всё ещё пульсировала тонкая жилка — она не успокаивалась даже сейчас, когда бой был окончен, будто тело ещё не поверило, что опасность миновала.

Бой был окончен. На этот раз — нашей победой. И мы заслужили эту тишину — пусть даже она продлится недолго. Где‑то в глубине корабля тихо щёлкнули реле, сбрасывая избыточное напряжение, и этот сухой звук прозвучал как финальный аккорд, подводящий черту под этой битвой. Мы победили. Но я знал: впереди нас ждёт ещё не один такой бой. И к следующему мы будем готовы. Вражеская империя потеряла свой огромный флот, но ее силы не до конца исчерпаны. Будет необходимо потратить силы и время для ее усмирения…

Глава 25

Новая эра

После сдачи вражеского флота. Меня С Шестой затребовали в штаб, чтобы я доложил и объяснил что происходит. Идя по знакомым коридорам я предался воспоминаням. Нахлынула меланхолия — последний раз меня вели

А я похоже уже сходил туда и обратно, учитывая, что я умер и воскрес. Теперь я архимагистр смерти сильнейший маг. Любые люди передо мной ни чем не отличаются от будущих верных рабов. Но мое настроение на самом деле не было таки кровожадным. Скорее наоборот. Я был рад здесь оказаться, к тому же страшного удалось избежать — мы отбились и с оптимизмом смотрим в будущее. А своенным командование я найду общий язык. В край сделаю, как с принцем одной страны и будет у власти единая ячейка нежити. Глядишь и построим светлое будущее. Я вошел в зал заседаний отдал честь и присел на указанеое кресло. Вопросы посыпались мгновенно.

А от меня в итоге потребовали отчёты — сухие, формальные, будто можно уложить в пару бланков то, что ломает человека изнутри. Где я был, почему вернулся, что случилось… Вопросы сыпались не из любопытства, а из подозрения, тяжёлого, как свинцовая броня, и каждый из них звенел в ушах, словно удар молота по наковальне. Мне пришлось явиться на заседание — не в парадном мундире, а в том, в чём вернулся: с царапинами на металле, с запахом озона и космической пыли, въевшимся в ткань так глубоко, что, казалось, его не смоет ни один душ. На левом плече тускло поблёскивала оплавленная пряжка — след от близкого разряда, который едва не прошил броню насквозь. Ткань вокруг пряжки потемнела и стала жёсткой, как пергамент, а если провести по ней пальцем, ощущалась неровная, зернистая фактура — будто металл и ткань спеклись в единое целое. Под этой коркой ещё хранилось тепло боя — не настоящее, а какое-то призрачное, словно воспоминание о вспышке, которое не хотело уходить.

Среди адмиралов сидели опытные, зрелые воины — те, кто не понаслышке знал, что такое вахта в пустоте, кто годами доказывал преданность и честь своей родине каждым решением, где на кону стояли тысячи жизней. Их лица были изрезаны морщинами не от возраста, а от бессонных вахт и тяжести принятых решений. У одного, седовласого адмирала с тяжёлым взглядом, на виске пульсировала тонкая синяя вена — он всегда так реагировал на напряжение, и сейчас она билась, как крошечный маятник, отсчитывающий секунды до взрыва. Все они смотрели на меня с разной степенью недоверия: кто‑то — с усталой насторожённостью, будто уже видел слишком много предательств, чтобы верить хоть кому‑то; кто‑то — с искренним непониманием, словно я был головоломкой, которую они никак не могли сложить.

Кроме, конечно, одного ублюдка. Его взгляд был тяжелее всех: в нём не было ни усталости, ни сомнений — только холодная, выточенная годами ненависть, острая, как лезвие. Именно он когда‑то открыл фронт, затеяв ту самую «спецоперацию», которая стоила десяти миллиардов жизней. Не просто «погибли» — их стёрли, размазали по хроникам как ошибку, которую никто не хотел признавать. Военная ошибка — так это называли в узких кругах, шёпотом, чтобы не сорваться на крик. Офмцмальная же версия была, то что я совершил военное преступление — не смог защитить планету и решил ее уничтожить.

И он, этот адмирал, всегда стремился добиться для меня смертной казни — не потому что я был виновен, а потому что я знал правду, и эта правда жгла ему глаза каждый раз, когда он смотрел на меня, как раскалённое клеймо. Я одним свои существование напоминал ему о его ошибке, как бы он не хотел признавать — мертвая планета и ее жители висели тяжелым грузом на плечах нас двоих.

Его пальцы, лежащие на столе, были неестественно прямыми, словно он специально их выпрямлял, чтобы скрыть дрожь — ту самую дрожь, которая выдавала, что даже его ледяная маска иногда давала трещину. На безымянном пальце у него тускло поблескивало старое кольцо с гербом — фамильная вещь, которую он никогда не снимал, даже на вахте. Сейчас оно казалось не знаком чести, а тяжёлым грузом, который он нёс, не имея права сбросить.

Я сидел, слушал, как они перебрасываются фразами, будто взвешивая каждое слово на невидимых весах, где на одной чаше лежала моя судьба, а на другой — интересы флота. В воздухе висел запах полированного металла и старого кофе — привычный запах штабов, где решались судьбы звёздных систем. Кофе был из тех, что подают в тяжёлых керамических кружках без ручек, чтобы не отвлекаться на мелочи; его аромат смешивался с металлическим привкусом воздуха из вентиляции, и от этого сочетания во рту появлялась лёгкая горечь, как после долгого боя.

На краю стола у стенографиста тихо щёлкал автограф-регистратор — маленькая машина с вращающимися барабанами, которая фиксировала не только слова, но и интонации, паузы, даже лёгкие изменения тембра голоса. Этот звук был настолько привычным, что его почти не замечали, но сейчас он казался мне громче всех голосов — как будто сама комната хотела запомнить каждую секунду. И в какой‑то момент, когда его голос стал громче, когда он снова начал тянуть эту старую, гнилую нить обвинений, звенящую, как порванная струна, я сделал едва заметное движение — щелчок пальцев под столом.

Тонкая, почти невесомая нить магии дотянулась до него, не разрывая кожу, не ломая кости — просто на секунду остановила сердце. Ровно настолько, чтобы он понял: я больше не тот, кого можно загнать в угол словами. Когда он снова смог дышать, в его глазах было не торжество справедливости, а первобытный страх, тёмный и липкий, как смола. Он даже не пошевелился, только зрачки расширились так, что почти поглотили радужку, и на мгновение он стал похож на загнанного зверя, который вдруг осознал, что клетка уже захлопнулась.

Кольцо на его пальце тускло блеснуло, отразив свет лампы, и в этом отблеске на секунду мелькнуло что-то похожее на растерянность — чувство, которое он, наверное, не испытывал десятилетиями. И вот среди нашего круга появилась новая нежить — не как монстр, не как угроза, а как напоминание. Пусть будет моими глазами и ушами в этом совете: если кто‑то вдруг замыслит недоброе, я узнаю первым. А я расскажу им, откуда у меня такие силы — расскажу всё, без прикрас, потому что

— Когда я вылез из криокамеры и узнал о своей миссии, мир казался прежним — но это была иллюзия, тонкая плёнка, которая лопнула при первом же шаге. Я долетел до той планеты. — Говорил рублеными фразами, сокращая подробности до минимума, потому что сам ещё не верил в то, что видел. Люди на той планете пошли по иному пути — не тому, по которому шла наша цивилизация. Мы строили корабли, создавали искины, совершенствовали двигатели, пытаясь укротить энергию и заставить её служить нам.

А они научились использовать саму суть энергии — ту, что мы привыкли бояться: радиацию. Они не прятались от неё — они впустили её в себя. С её помощью они изменяли свои тела, делали их сильнее, выносливее, превращая собственную плоть в проводник. Так рождались маги — люди, способные жить десятилетиями, а то и столетиями, накапливая силу, как пустыня копит жар. Их кожа со временем становилась чуть прозрачнее, в венах мерцал слабый свет, а взгляд приобретал ту самую глубину, в которой можно было утонуть. У старейшин этой планеты глаза были почти бесцветными, словно выцветшими от времени, но в них всегда горел этот внутренний свет — не яркий, не слепящий, а спокойный, как далёкая звезда. Я помню, как старейшина положил мне руку на плечо — его пальцы были сухими и тёплыми, а под кожей мягко пульсировал свет, будто в нём текла не кровь, а жидкое солнце.

Я прибыл на эту планету обычным человеком. И после долгих, изматывающих приключений, где каждый шаг мог стать последним, я стал одним из них — магом. Нашёл семью, у меня родился ребёнок, и в этом тихом, почти невозможном счастье я обрёл новую цель. Помню, как впервые взял сына на руки — его крошечные пальчики обхватили мой палец, и в этот момент вся моя прошлая жизнь, все битвы, все потери показались далёкими, как сон, который постепенно стирается из памяти. Его кожа была такой мягкой, что на фоне моих загрубевших от боёв рук казалась почти нереальной, а дыхание — лёгким, как дуновение ветра. Но сила, которую я получил, не была только личной — она стала моим долгом. Я вернулся, чтобы помочь своей родине, чтобы дать ей шанс выжить в мире, который меняется быстрее, чем мы успеваем его понять.

Вот поэтому я и вернулся. И когда я произнёс эти слова, все в зале смотрели на меня как на сумасшедшего — будто я сошёл с ума в космосе и теперь несу бред, который невозможно проверить. В итоге я протянул руку — не для рукопожатия, а для демонстрации. С помощью пространственного кольца я вывел из него костяную нежить: простой скелет, собранный из магии и воли. Он двигался, ходил по кругу, прыгнул на стол, прошёлся по нему, распинывая пустые кржки из-под кофе и швыряя бумаги со стола — его шаги звучали сухо, как стук сухих веток. Каждый его шаг отдавался в тишине зала, как щелчок затвора, и все невольно вздрагивали, хотя никто не хотел показывать свой испуг. Магия была реальна, осязаема, доступна теперь нашей цивилизации.

— Мы могли бы объединить магию и технику, создать техномагию — не как эксперимент, а как новую основу нашего существования. И я уже это сделал: вы видели это на поле боя. Шесть моих кораблей и корабль под командованием генерала Шестой — они действовали не как машины, а как единый организм, где магия и техника сливались в одно целое, и даже датчики фиксировали не просто всплески энергии, а слаженное дыхание этого нового существа.

На экранах телеметрии это выглядело как единая кривая — не хаотичные пики, а плавные волны, которые поднимались и опускались в унисон, словно корабль дышал. Один из младших офицеров, стоявший у дальнего экрана, даже наклонился вперёд, будто хотел рассмотреть эту кривую поближе, и в его глазах мелькнуло не столько удивление, сколько жадное любопытство — как у ребёнка, который впервые увидел, как работает сложный механизм.

Я кивнул в сторону блондинистой девушки, которая сидела чуть в стороне, наблюдая за всем с холодным, расчётливым спокойствием. Арташ — её имя звучало в моих отчётах, но здесь, в этом зале, оно обретало вес, становилось не просто строкой текста, а именем, за которым стояла сила. Я Всегда в мыслях называл ее Шестой. Её светлые волосы были собраны в тугой узел, и из него выбивались лишь несколько тонких прядей, которые мягко обрамляли лицо, делая её одновременно хрупкой и смертельно опасной.

Она слегка приподняла руку, сжала пальцы — и на её ладони вспыхнул огонь: не пламя, а живой, пульсирующий сгусток энергии, который не обжигал, а светился, как маленькое солнце, и от него по столу расходились тонкие волны света, словно рябь на воде. Адмиралы переглянулись, некоторые едва заметно кивнули — не от восторга, а от признания: это было нечто большее, чем трюк, это было обещание новой эры. На лице одного из адмиралов, самого старшего, на мгновение проступила тень улыбки — не радостной, а скорее горькой, будто он вдруг понял, что мир, который он знал, уже ушёл, и теперь придётся учиться жить в новом.

— На той планете несколько континентов, — продолжил я, стараясь говорить ровно, без пафоса, чтобы каждое слово звучало как факт, а не как проповедь. — Я взял под свой контроль один из них. И теперь я торгую со всеми остальными — оружием, ресурсами и информацией. Если у кого‑то есть желание и способности, если в ком‑то есть искра дара — добро пожаловать в мои владения. Мы научим. Вместе мы сможем управлять новой цивилизацией, построить её на равных. Но, конечно, нужно будет придумать законные ограничения — строгие, нерушимые, чтобы люди не сошли с ума от новой силы, чтобы магия не стала инструментом тирании. Вы люди заслуживающие доверия — вы отдали всех себя ради выживания нашего народа, теперь у вас есть шанс вернуть молодость и еще долго радоваться жизни и миру, который вы смогли завоевать.

Рассказы, вопросы, споры тянулись допоздна. Головы гудели от переизбытка информации, от попыток уложить в привычные рамки то, что не имело аналогов, и даже воздух в зале стал тяжёлым, насыщенным напряжением. У меня уже болела голова, виски сжимало, как обручем, и я, не выдержав, отправил к ним Призрака — пускай отдувается. Связал с Персефоной, чтобы она поделилась информацией и показала, как

Проекция Персефоны возникла в воздухе, полупрозрачная, с едва уловимым голубоватым свечением, и она медленно подняла руку, словно касаясь невидимой стены. От её пальцев расходились тонкие нити света, которые сплетались в узоры, похожие на морозные рисунки на стекле. Это было не нападение, не угроза — это была демонстрация созидания, и в зале на мгновение стало так тихо, что можно было услышать, как тикают часы на стене, отмеряя секунды, которые навсегда разделяли «до» и «после». Даже автограф-регистратор на краю стола на секунду будто замедлил свой ритм, словно пытался уловить эту тишину и сохранить её вместе с остальными звуками.

При этом я чётко запретил раскрывать свои личные достижения. Пусть каждый начинает с нуля, развивает силу так, как считает нужным. Некромантия же всегда останется секретной — не из страха, а из понимания её опасности. Я не хотел, чтобы ещё кто‑то, вроде того ублюдка, получил такую власть. Некромантия мне казалась не просто великой техномагической наукой — она была зеркалом души, и в кривом зеркале безумия она могла стать самым страшным оружием. Я не стремился к власти — моя родина победила в войне, и этого было достаточно.

Я же был готов вернуться на ту планету, к своей семье, к тишине, которую так редко удаётся найти в этом мире. Завести ещё детей, смотреть, как они растут, учиться у них видеть красоту в простых вещах — в том, как солнечный свет ложится на листья, как ребёнок впервые смеётся, как ветер шевелит траву. Я представлял себе этот дом: небольшой, с широкими окнами, через которые в комнаты льётся мягкий свет, и с верандой, где по утрам можно сидеть с чашкой горячего чая и слушать, как просыпается мир.

Иногда мне казалось, что если я закрою глаза и очень сильно захочу, то смогу почувствовать запах свежей выпечки из кухни и услышать тихий смех, доносящийся из соседней комнаты. Но сначала нужно было убедиться, что здесь, среди этих адмиралов, среди старых обид и новых возможностей, мы заложим фундамент для чего‑то большего, чем просто победа. Для будущего, в котором магия и техника будут не врагами, а союзниками, и где сила не будет означать право давить, а станет ответственностью беречь. И я был готов сделать для этого всё, что в моих силах. По большей части я, как солдвт выпонил свой долг, перед своей страной. По рамне уйти на покой итак на моих руках слишком много крови — пора уже и что-то построить.

Глава 26

Эльфы и эпилог

Закончив с бюрократической чепухой, я засобирался. Адмиралы сразу поняли, что командовать мной или ставить условия у них не получится. Всё, что я делаю, я делаю добровольно — и в этом была моя главная сила. Я был не просто союзником, не просто козырем в их колоде — я был стихией, которую нельзя загнать в рамки приказов. И люди это чувствовали, кожей ощущали ту границу, за которой вежливость сменяется благоговейным холодом.

Тем более я наглядно показал свои способности — подняв в виде нежити наших павших солдат и про тела врагов не забыли. На плацу, где ещё недавно слышался гул шагов и лязг оружия, теперь стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь сухим скрипом доспехов и тяжёлым, неестественным дыханием тех, кто больше не должен был дышать. Ряды нежити застыли в идеальном строю — не как пародия на жизнь, а как её мрачное эхо. За время войны мы многих потеряли — имена этих солдат давно выцвели на памятных плитах, но теперь они снова стояли в строю. Нежить заполнила наш кадровый голод, и в этом было что-то одновременно величественное и жуткое: мы вернули мёртвых в строй, позволив им послужить родине даже после смерти.

Теперь меня преподносили уже не как военного преступника, а как героя, что спас страну. Газеты пестрели заголовками, художники рисовали портреты, где я выглядел почти святым — только вместо нимба над головой вились тонкие струйки тёмной энергии. Но я знал правду: я не спасал, я выживал. И делал это так, что остальные могли считать это спасением.

В итоге я собрался и отправился на магическую планету — не как завоеватель, не как спаситель, а как тот, кто слишком много знает, чтобы просто стоять в стороне. В совете адмиралов и генералов спорить почти не пришлось: все согласились, что оставлять её без контроля нельзя. Это был не просто ресурс — это был ключ, способный перекроить баланс сил во всём обитаемом космосе. Бесценный, опасный и манящий. Адмиралы пообещали навести порядок, объединив две страны. Им потребуется время, чтобы завершить начатое, развить тот успех, что мы достигли первой победой в этой войне.

А затем они прибудут на магическую планету. Нам потребуется выстроить систему, где магия станет не чудом, а инструментом — таким же привычным, как двигатель или лазер, только куда более непредсказуемым. Просили только оставить мою нежить, мои корабли — как гарантию, как якорь, удерживающий планету в орбите нашей цивилизации.

Я отказался оставлять «Драконов» — эти корабли были не просто машинами, они стали частью меня, моими клыками и когтями в пустоте. Каждый из них хранил отпечаток моей воли, каждый был связан со мной невидимыми нитями некромантической энергии, и расстаться с ними означало бы лишиться не просто флота, а части собственной силы. На корпусах некоторых кораблей до сих пор виднелись шрамы от старых боёв — оплавленные участки брони, неаккуратно заваренные пробоины, следы рунных заклинаний, которые со временем потускнели, но не исчезли. В рубке каждого «Дракона» пахло озоном и старым металлом — этот запах был мне знаком лучше, чем любой другой, он напоминал о сотнях битв, где мы выживали вопреки всему.

Но взамен я перекинул им чертежи и идеи: пусть строят свои суда, пусть научатся управлять нежитью, которую я оставлю позади, пусть родина получит этот козырь. Это было сложно, почти невыполнимо: требовалось не просто скопировать, а понять саму суть связи между некромантом и тем, что он поднимает из небытия — ту тонкую грань, где воля становится плотью, а мёртвое обретает подобие жизни. Но я не требовал от них стать некромантами — я просто отдам нежити приказ слушать определённых людей или искинов.

К тому же на поле битвы осталось столько разрушенных кораблей, что не

И вот я отправился назад, на магическую планету. По прибытии меня встретили эльфийские послы — они хотели пригласить меня к себе, чтобы заключить мир и подчиниться, чтобы выжить. Их лица были спокойны, но руки едва заметно подрагивали, когда они передавали свитки с предложениями. В их поклонах сквозила не покорность, а расчёт: они хотели купить себе время, отсрочить неизбежное. Недолго думая, я решил совершить ещё одно путешествие перед спокойными деньками. Воспользовался порталом — и вот я в империи эльфов.

Переход через портал всегда оставлял странный привкус на языке — будто ты проглотил горсть звёздной пыли, и она царапала горло изнутри. Вокруг на мгновение всё расплылось, цвета смешались в вихрь, а потом реальность снова обрела чёткость, и я оказался посреди эльфийского леса.

Они встретили меня радушно, как мне сперва показалось, но в этой радушии сквозила горечь, словно мёд, смешанный с пеплом. Воздух здесь пах иначе — в нём чувствовалась древняя магия, сплетавшаяся с тревогой. Над лесом висел лёгкий туман, в котором мерцали крошечные искры, будто сама планета не доверяла гостям и пыталась их разглядеть. Некоторые бросали на меня странные взгляды — не враждебные, а изучающие, будто пытались прочесть в моих чертах ответ на вопрос, который боялись задать вслух: «Ты пришёл спасти нас или уничтожить?»

Среди них был один эльф — молодой, но с глазами древнего. Его взгляд после приветствия зацепился за кольцо на моём пальце. На нём сверкал череп, вырезанный из чёрного камня, и в его пустых глазницах плясали крошечные тени — словно там жили воспоминания о тех, чью волю я когда-то подчинил. В этом блеске таилась история, которую эльф слишком хорошо знал.

Этот эльф был сыном того самого архимага Жизни и Возможной Смерти — того, кого я когда‑то сразил в поединке, а тело уничтожил, отправив сгореть в яростном солнечном пламени. Теперь сын смотрел на меня, и в его взгляде не было детской обиды — только холодная, выточенная годами решимость. Он видел во мне убийцу своего отца, и эта правда висела между нами, как натянутая струна, готовая лопнуть от первого резкого движения.

— Добро пожаловать, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в этом поклоне не было почтения, лишь вежливая маска. — Добро пожаловать во дворец. Там мы обсудим, как нам дальше существовать. Мы хотим мира, хотим, чтобы наша раса не была уничтожена.

Он делал знаки, говорил о мирных сосуществованиях, но я чувствовал фальшь в каждом слове. Я знал, что я слишком силён для любых уловок, но сила не делает тебя слепым. Мейсон — так звали этого эльфа — когда он увидел кольцо на пальце некроманта, стал готовить не тёплый приём, а ловушку. Кольцо на его пальце было не украшением, а древним артефактом, созданным для одного: депортировать опасных преступников на планету‑тюрьму, откуда невозможно выбраться. Эльф видел в этом свой шанс: активировать нужные условия и телепортировать некроманта туда, навсегда избавиться от угрозы, восстановив прежний статус‑кво, где эльфы вновь станут главными на этой планете.

В тот миг, когда он коснулся символов на кольце, пространство вокруг меня сжалось, словно чья‑то ледяная рука стиснула грудь. Кольцо попыталось сковать меня, заковать, будто в гроб, лишив движения, голоса, самой возможности сопротивляться. Давление нарастало, выжимая воздух из лёгких, и даже время будто замедлилось, растягиваясь в тягучую, вязкую субстанцию. Но я был некромантом — а моё тело знало иные законы. Оно могло существовать в трёх формах: живого тела, зомби, скелета, души. И когда оковы сомкнулись, я рванулся прочь, сбрасывая плоть, как старую кожу, и перетёк в форму души — бестелесную, но не беззащитную. В этом состоянии я становился почти неуловимым, способным проскальзывать сквозь магические барьеры, но при этом терял связь с материальным миром.

Вырвавшись из ловушки, я потерял примерно половину души — не как кусок мяса, а как часть себя, как воспоминание, которое вдруг стало чужим. Для некроманта это было неприятно, болезненно, но не смертельно: мы умеем восстанавливаться, собирать себя по крупицам, словно склеивая разбитое зеркало. Я снова ослабел, но не сломался. Бросил холодный, тяжёлый взгляд на эльфа — и тот похолодел, поняв, что мирного договора больше нет. Он хотел убрать меня с доски, но вместо этого разбудил зверя.

Я продолжал чувствовать, что происходит с той частью души, которую кольцо вырвало и потащило в сторону планеты‑тюрьмы. По пути эти частички моей сущности не исчезали — они находили себе новые пристанища, вселялись в недавно мёртвые тела, перестраивали их под себя, словно примеряя чужую одежду. Я прямо чувствовал, как по разным уголкам мира вспыхивают искры моего сознания — десятки, сотни двойников, каждый в своей форме, каждый с искажённым отражением моего опыта. Это было похоже на попаданство, когда ты умираешь и возрождаешься сразу во множестве тел, и каждое из них живёт своей жизнью, но остаётся связанным с тобой невидимыми нитями.

Эти двойники появлялись то тут, то там — в заброшенных шахтах, на окраинах городов, в руинах старых храмов. Я чувствовал эту связь одновременно: их боль, их радость, их страх и ярость. И с каждым новым телом, с каждым новым опытом я становился сильнее, мудрее, сложнее. Возможно, все неудачи, что преследовали меня с тех пор, как я ступил на путь магии, шли мне на пользу. Хаос становился моим союзником, а смерть — не врагом, а наставником. Возможно, сама судьба любила меня странной, жестокой любовью — такой, что обжигает, но закаляет.

Теперь я знал: эльфы не получат ни мира, ни власти. Эльфы сами того не зная, способствовали увеличению моей мощи и знаний. Каждый дополнительный кусочек моей души нашёл носителя. И пока хотя бы одна частица моей души жива, я буду сражаться. За родину, за семью, за право решать,

Ветер на планете вдруг усилился, и листья на деревьях зашелестели, будто шептали друг другу о том, что сейчас произошло. Где‑то вдали раздался крик ночной птицы — резкий, тревожный, как предупреждение. Планета знала: равновесие нарушено. И теперь она ждала, кто окажется сильнее — старые порядки или новая сила, которая только начинала осознавать свою мощь.

От автора.

Книга дописана. Цикл окончен. Спасибо что дошли до конца. Про двойников есть идеи, может и напишу пару циклов. Пока пишу другой, про молодого учителя с вредным характером в вкадемии магии.