Лорд Харренхолла

Глава 1. Квентон I

Iskander Hunter

Лорд Харренхолла

Примечание к части

Убирал в черновик, чтобы внести некоторые изменения в эту историю и исправить ошибки.

В начале повествование по большей части пойдёт речь об истории этого дома.

12-й день, 1-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Стоя здесь, на вершине полуразрушенной башни, стареющий лорд Харренхолла предавался размышлениям.

— Может, слухи о проклятии Харрена Чёрного, которые ходят среди простого люда, и вовсе не слухи.

К такому выводу натолкнули лорда несчастья, которые обрушились на его дом. Вот уже 7 лет прошло с того дня, как Харрен сгорел в этой самой башне, в честь чего она и получила своё название — Королевский костёр. Как и весь замок, сгорел в драконьем пламени.

Вспоминая тот день:

— Сдайся сейчас, — начал Эйгон, — и ты останешься лордом Железных островов. Сдайся сейчас, и твои сыновья будут жить, дабы править после тебя. Здесь, под твоими стенами, у меня восемь тысяч человек.

— Мне нет дела до того, что там под моими стенами, — ответствовал Харрен. — Стены те крепки и могучи.

— Но не столь высоки, дабы удержать драконов вовне. Драконы умеют летать.

— Я выстроил замок из камня, — возразил Харрен. — Камень не горит.

На что Эйгон молвил:

— Когда зайдёт солнце, твой род прервётся.

И он увидел, как Балерион обрушил на самый величественный замок континента своё пламя, и камни замка плавились от жара драконьего пламени, и, как и обещал Эйгон, род Хоаров прервался. В обмен на присягу лорду Эдмину Талли, Верховному лорду Речных земель, как своему прямому сюзерену, король Эйгон даровал ему Харренхолл, или то, что от него осталось, вместе со всеми землями вокруг Божьего Ока.

Тогда новый лорд был очень счастлив. И как же не радоваться, когда, будучи простым рыцарем, хоть и из древнего и благородного рода, получил самый большой замок, обретя для своего рода место, которое они могут называть своим домом. Были счастливы и сыновья, особенно его жена Милия. Вспоминая её, невольно улыбнулся.

Но после заселения в замок с ним и с его детьми начали происходить необъяснимые вещи. Его жена умерла через 2 года, слуги начали пропадать. Несчастья на этом не закончились. 2 месяца назад пришли вести из Дорна: оба его сына погибли на войне в Дорне, попав в засаду лорда Виля.

Думая обо всём этом, он заметил своего мастера над оружием, идущего к нему.

— Милорд, Гаргон упал с лошади, ударился головой, — запыхавшись, доложил сир.

— Как он? С ним всё в порядке? Он жив? — только этого не хватало.

— Да, милорд, жив, но потерял много крови, и мейстер сейчас осматривает его.

Ну вот и ещё одно несчастье. За что ему всё это? Как после всего можно не верить в проклятия?

Спустившись вниз и зайдя в комнату к внуку, лорд увидел его обмотанную голову, на которой были следы крови.

— Мейстер Озрик, как он?

— Упав, повредил голову и потерял много крови, ещё у него жар не спадает. Не буду скрывать, милорд: если переживёт эту ночь, будет жить.

— Спасибо, Озрик.

— Это моя обязанность, милорд. Я сейчас пойду приготовлю отвар, чтобы снизить жар.

— Хорошо, я побуду здесь, — сумел выдавить Квентон.

После ухода мейстера лорд сидел у кровати внука, держа его за руки. Он заметил, что его руки и правда очень горячи. Он ещё больше волновался за своего потомка. — Лишь бы ты выздоровел.

Через некоторое время мейстер зашёл с лекарствами и дал их ему.

— Милорд, я сделал всё, что в моих силах, теперь нам остаётся только молиться богам.

— Спасибо, Озрик, — кивнул ему лорд, на что мейстер сочувствующе кивнул.

Они вдвоём сидели у кровати, и каждый думал о своём.

— Я просил и Семерых, и валирийских богов. Думаешь, боги могут спасти от проклятия, Озрик? — спросил он, смотря на лежащего внука.

— Боги на то и боги, что могут всё, если захотят.

— Не знал, что ты так рьяно веришь в деревья, — хмыкнул лорд.

— Деревья или нет, но да, я верю в них, хоть и не так рьяно. А вы, милорд, в кого верите вы? — не в первый раз спрашивает мейстер. В такие моменты мейстер замка походит больше на нудных септонов, хотя у Старых богов нет жрецов.

— Мой род уже больше тысячи лет скитался по всему Западному Эссосу. По легенде, мой род произошёл от ройнаров, тогда они верили в Мать Ройну. После переехали в Квохор и поверили в валирийских богов. Оттуда, после Века крови, переехали на Драконий Камень и присягнули Таргариенам. После Завоевания вместе с королём приняли Семерых. Посему трудно ответить на твой вопрос.

— Вы бывали в богороще, милорд? — начал опять своё мейстер.

— Пару раз заходил, когда изучал замок. Но не молился перед сердце-древом.

— Тогда, если Семеро и валирийские боги не помогли, может, попросите помощи у Старых?

— Думаешь, им есть дело до мольбы верующего в других богов?

— Не могу сказать, милорд. Но это всё же лучше, чем ждать в этой комнате, — продолжал настаивать мейстер.

Хмыкнув, лорд не ответил. Посидев, мейстер ушёл по своим делам. Смотря на внука, на ум приходили слова мейстера. «А вдруг они ответят? Вдруг они помогут?» С этими мыслями он пошёл по дороге к богороще.

Пройдя через ворота, он вошёл в огромную богорощу, по которой протекает ручей. Здесь росли самые разные деревья: дубы, сосны, страж-деревья и другие — на площади в 20 гектаров. Говорят, что даже богороща Винтерфелла намного меньше здешней. И в центре богорощи растёт большое и древнее чардрево, на нём вырезан лик — страшный, с искривлённым ртом, с широко раскрытыми, полными ненависти глазами.

Смотря на чардрево, невольно приходит мысль: «Может, Старые боги наслали проклятие на эти земли?»

Приклонившись к чардреву, он решил попробовать и начал молиться, чтобы они помогли его внуку выздороветь.

— Я не знаю, как молятся вам, и я не знаю, ответите ли вы на мои мольбы. Я даже не могу сказать, существуете ли вы на самом

После произнесения клятвы листья зашевелились, и появилось ощущение, будто кто-то здесь находится и наблюдает за ним.

После это чувство исчезло. Долго наблюдая за лицом на древе, ничего особенного он не заметил. — Похоже, Старые боги не приняли клятву. — С такими мыслями он пошёл обратно в свою комнату, в раздумьях.

Ночью во сне ему приснилось чардрево, которое он видел днём. Он стоял перед ним, но лицо чардрева, в отличие от яростного, было улыбающимся и ободряющим. На этом месте он проснулся.

— Не может быть… Или может? — Он вскочил со своей кровати и, одевшись, побежал к комнате внука. Как только он залетел в комнату, мейстер, сидевший у кровати, вскочил с места. Его внук открыл свои чёрные глаза и поднялся, глубоко дыша.

Глава 2. Гаргон I

Примечание к части

Время рождения Гаргона Квохериса нигде не указано, посему решил указать годом его рождения 21-й день, 3-ю луну, 4 г. до З.Э.

5.12.2024 г. Россия, г. Новосибирск

Александр шёл домой. Стоя перед светофором, он думал о том, чтобы поскорее дойти до дома и играть в свою любимую игру от «Парадоксов». Он любил играть в стратегии, начиная от «Европы 3» и «Казаков», «Генералов», «Тотал вар». Это увлечение играми началось в детстве, когда отец купил ему компьютер для учёбы. Естественно, он использовал его для игр. Но больше всех ему нравится CK2 со множеством модов.

А также любил смотреть фильмы по средневековью, особенно фэнтези в историческом жанре, вроде «Властелина колец» или «Игры престолов». Недавно смотрел «Дом дракона», ему, в принципе, сериал понравился, особенно большое количество драконов, показанных в сериале. Надо бы посмотреть 3-й сезон.

Размышляя об этом, он не заметил, как машина несётся на большой скорости на него. Вдруг в глазах потемнело.

--

13-й день, 1-й луны, 5 г. от З.Э. Вестерос. Замок Харренхолл.

С рывком поднявшись, трудно дыша:

— Я что, умер?! Где я? — задаваясь вопросами, он оглянулся по сторонам. Каменные полы, стены, потолки, на стенах гобелены — это место не похоже на больницу или на что-то похожее, скорее на древний замок рыцарей и лордов. Ещё в комнате находились двое стариков: одному на вид больше 60 лет, а другому 50, в старинных одеждах. Один одет в чёрное, побогаче, у второго серое одеяние и на шее цепи разного цвета. Отметив это, он отключился.

Ему снилось, будто он прожил жизнь молодого мальчика в странном мире, похожем на средневековье. Но здесь есть драконы и всадники на драконах. И три всадника на драконах недавно завоевали целый континент.

И тут до него начало доходить, что случилось с ним. Он умер и попал в это тело. Из памяти предыдущего владельца тела он узнал, что он из дома Квохерис, а также что он живёт во времена Эйгона I Завоевателя. Само завоевание произошло лет 7 назад, и 5 лет назад Эйгон был заново коронован Верховным септоном в Староместе. С того момента и начали отсчёт нового летоисчисления, так что сейчас вроде идёт 5 г. от З.Э. До событий известного ему сериала от HBO почти 300 лет, если быть точнее — 292 года до событий сериала. Даже события из «Дома дракона» произойдут как минимум через 100 лет. Так что его знание канонов мало чем поможет в данный отрезок времени. Ну, хотя бы знаю, куда и в кого попал.

Кстати, о теле этого парня: по памяти, ему в этом году будет 9 лет. Насчёт дома — дом Квохерис сотню лет служил Таргариенам. Его дед служил мастером над оружием Драконьего Камня и обучал самого Эйгона и его сестёр. Дед, отец и дядя участвовали в Завоевании Эйгона, за это король Эйгон даровал замок Харренхолл и близлежащие земли с условием, что тот присягнёт дому Талли из Риверрана. Ну, здесь, скорее всего, сыграло свою роль то, что в нас течёт частичка чёрной крови. М-да, владельцы самого большого замка… вроде всё отлично, но ещё с просмотра «Игры престолов» он знал, что Харренхолл проклят, а в «Доме дракона» прямо показали, что замок прокляли Старые боги. В этом мире существуют различные боги и демоны и, конечно же, драконы, лютоволки и др. А также Иные и Король Ночи, которые и ждут своего времени, которое вроде должно наступить через 300 лет. А также магия в различной её форме — как же без неё. Не говоря об интригах вокруг Железного трона, в будущем это тело должно унаследовать Харренхолл. Тем более его дом считается одним из самых могущественных домов королевства и одним из самых близких к Таргариенам. Будучи лордом, хочешь не хочешь, придётся играть в престолы. Как подметила Серсея Ланнистер: «В игре престолов либо побеждают, либо умирают». Здесь, по сути, нет хорошего или плохого, только интересы — между ними решают, кто хороший, а кто плохой. Надо бы подумать, как дальше жить в таком опасном мире. Сначала надо принять себя как Гаргона Квохериса.

Проснувшись, он увидел сидевших рядом тех двух стариков. Теперь он знал их: тот, что одет в чёрное, был его дедом, лорд Квентон Квохерис, первый лорд Харренхолла, хотя он не был столь старым, каким казался. По памяти, его деду было чуть больше 50, и раньше он выглядел молодо, но, как он понял, после несчастий, обрушившихся на него, сначала его жена умерла странным образом, после недавно пришли вести — его отец и дядя погибли на войне в Дорне.

— Как ты, Гаргон? Хорошо себя чувствуешь? — было видно, что его дед волнуется за него.

— Хорошо, дедушка. Чуть голова болит, и по телу чувствую такую усталость, — сказал как есть. Со здоровьем не надо шутить, тем более в этом мире волшебного средневековья.

— Это всё от утомления. Сейчас слуги принесут поесть, а потом примете лекарства и отдохнёте, это должно пройти, — сказал мейстер, осматривая его.

— Спасибо, мейстер.

Как и сказали, принесли поесть. Приняв лекарства, лёг обратно.

— Ладно, завтра поговорим, Гаргон, хорошо отдохни, — сказал дед, убедившись, что с ним всё в порядке, и, вставая, пошёл в свою

— Хорошо, дедушка. — И улыбаемся. Теперь этот старик — мой дед в этом мире, также по глазам вижу, что он и вправду очень волнуется за него.

Смотря на уходящего деда пришёл к выводу что он выглядел на 10 лет старше своего возраста, кожа чуть смуглая, скорее загорелая, серебристые волосы такие же, как и прежде, но глаза не фиолетовые, сиреневые или голубые, как у других валирийцев, а чёрного цвета. Насколько он знал, такими внешностями обладали и его отец, и дядя: чуть смуглая кожа, серебристые волосы, чёрные глаза.

Он вспомнил, что, когда он спросил о их внешности, дед рассказал историю о том, что они происходят от принца ройнаров, потомки которого попали в рабство к валирийцам и были проданы в Квохор. Со временем они освободились от рабства и стали мастерами по работе со сталью и даже знали, как ковать валирийскую сталь. Они стали богатым домом в Квохоре. Так прошли сотни лет. В один из дней в Квохор прилетел Аурион из дома Варезис, одного из пяти наиболее влиятельных домов Валирийского Фригольда. И он взял в наложницы Мирию из Квохора, но в это время произошёл Рок Валирии. Вся Валирия была разрушена.

Эти вести привели в шок весь известный мир. Величайшая империя мира в одночасье сгинула в огне. И по всему Эссосу начались беспорядки, восстания. Аурион Варезис собрал армию из 30 000 мечей в Квохоре и, объявив себя императором Валирии, отправился в Валирию. С тех пор о нём, его армии и драконе нет никаких известий.

Его наложница после его ухода родила сына, назвав в честь отца Аурионом. Но в это время в Эссосе усилились восстания, люди начали нападать на драконьих всадников, которые оставались в Вольных городах, и истребили всех оставшихся всадников в Эссосе. Родственники Мирии также погибли в одном из таких восстаний. Она сбежала со своим сыном и скиталась по Эссосу, пока однажды не узнала, что на Драконьем Камне в Вестеросе сохранился род драконьих всадников, и она отправилась туда. По дороге, потратив почти всё богатство, которое прихватила из Квохора, когда она прибыла на Драконий Камень со слугой и своим сыном на руках, у неё остались только книги, которые передавались в её роду из поколения в поколение.

Эйнар Таргариен, лорд Драконьего Камня, тепло принял мать с сыном, несмотря на возможную угрозу от отпрыска другого драконьего владыки. Повзрослев, Аурион присягнул Таргариенам как Аурион Квохерис и служил мастером над оружием. После, женившись на девице из Селтигаров, оставил после себя потомство. Его сын также служил мастером над оружием, и так продолжалось до его деда. Квохерисы стали самыми близкими из вассалов Таргариенов на Драконьем Камне.

Хотя Александр и не мог назвать себя знатоком мира «Игры престолов» — смотрел сериал, играл в CK2 с модом на этот мир, — но про этот полувалирийский дом он особо ничего не знал. Знал, что был такой дом первых лордов Харренхолла, но вымер во втором поколении из-за лорда, который любил ходить на свадьбы своих подданных и спать с невестами, за что его прозвали Гостем. Он и представить не мог, что у этого дома такая история. И вот он попал в этого самого Гаргона Гостя.

Теперь нужно думать, что дальше делать? Но ответ банален до крайности: поскольку там он уже умер, и здесь парень, место которого он занял, тоже умер, то надо жить дальше, став Гаргоном Квохерисом. Ну, хотя бы не простолюдином или, упаси боже, рабом, он — благородный наследник одного из самых сильных лордов королевства, имеющий хорошие отношения с королём.

Как он понял, его предшественник особо не стремился чему-то учиться — ни в тренировках во дворе, ни в учёбе с мейстером. Таким образом, ему нужно постараться стать хорошим наследником своего деда и в будущем хорошим лордом.

В общем, есть куда стремиться.

С такими мыслями он уснул в этом его новом доме. Да, теперь это его мир, и этот проклятый замок — его Дом.

--

Примечание к части

Постараюсь, чтобы эта история больше вписывалась в мир Льда и Пламени.

Глава 3. Гаргон II

13-й день, 1-й луны, 5 г. от З.Э.

Проснувшись утром, привёл себя в порядок, позавтракал в комнате. Мейстер сказал, что нельзя пока напрягаться, и посему мне придётся только лежать в кровати, хотя бы до тех пор, пока мейстер не разрешит. В этом жестоком и волшебном мире средневековья лучше следить за здоровьем.

Ну, хотя бы есть книги для скоротания времени. Хорошо, что мейстер разрешил читать. Скорее, он был очень удивлён моим вопросом, может ли он принести какие-нибудь книги для чтения. Я попросил принести книги о домах Вестероса — нужно начать изучать материалы, которые пропускал мой предшественник. Думаю, успею дочитать и изучить, пока нахожусь на больничной койке.

Дед навещал меня по нескольку раз за день, а узнав, что я запросил у мейстера книгу для чтения, он тоже очень удивился, ведь его внук, которого раньше не интересовала учёба, теперь захотел читать книгу. Он и спросил, с чего такая перемена.

— После падения и лёжа здесь, думая о несчастьях, что постигли нас, я начал понимать, что не могу больше отнекиваться от своих обязанностей. Я не хочу больше быть тем игривым ребёнком. Мне уже 9 лет будет скоро. Я хочу по мере сил помогать тебе, — старался как можно серьёзнее объяснить ему. После моих слов мой дед с широко раскрытыми глазами посмотрел на меня, но потом улыбнулся.

— Я рад, что ты наконец-то начал понимать это. Если тебе что-то понадобится, можешь сказать мейстеру, — сказал он с улыбкой. Было видно, что он и вправду рад за внука.

— Хорошо, спасибо, дедушка.

— Ладно, мне нужно произвести обход земель и вассалов, чтобы успокоить и держать их в узде. А то после известий о смерти твоего отца и дяди они начали волноваться.

— Что-то серьёзное, дедушка?

— Нет, просто некоторые члены домов наших вассалов также погибли на войне в Дорне.

— Они попросят что-то за их верность нам? — спросил я, примерно понимая структуру феодального государства.

— Да, скорее всего, им нужно будет пообещать кое-какие привилегии. Впрочем, тебе надо отдохнуть и выздоравливать. Озрик сказал, что ты можешь вставать уже через 4–5 дней. Я буду отсутствовать больше луны, за это время ты будешь

— Да, дед, я не подведу тебя, — как можно увереннее отвечаю ему.

Он усмехается и уходит вместе со стражниками на обход вассалов. Ну вот и жестокая реальность феодализма: даже самые искренне верные вассалы будут ждать от своего сюзерена плату за свою верность, никто не будет просто из благородства и верности всё делать «за спасибо». Это надо будет учитывать в будущем.

Так, дома Вестероса… Королевство разделено на 8 областей, за исключением Дорна, который ещё пытаются завоевать, хотя, как по мне, лучше присоединить их путём брака и договора. Итак, что у нас тут:

Речные земли — центральный регион Семи Королевств, обязанный своим названием реке Трезубец и трём её протяжённым притокам — Зелёному, Синему и Красному Зубцам. Это плодородные и густонаселённые, но достаточно разобщённые земли. История земель, орошаемых рекой Трезубец с троицей её огромных ветвей-притоков, полна как славы, так и трагедий. Ни одна из прочих областей не видела столько битв, столько взлётов и падений малозначащих царьков и великих домов. Дома Фишеров, Маддов, Джастменов, Тигов — и это только самые известные из королей Рек. Речные земли теперь управляются домом Талли из замка Риверран. Простираясь от Перешейка до берегов Черноводной на юге и до рубежей Лунных гор Долины на востоке, Речные земли представляют собой бьющееся сердце Вестероса. Они граничат с Севером, Западными землями, Долиной, Королевскими землями и Простором. Кроме того, Речные земли имеют выход в залив Пасть, Крабий залив и залив Железных Людей; вследствие последнего по морю они граничат с Железными островами. При этом Речные земли имеют мало естественных рубежей для сдерживания нашествий, что предопределило бурную историю этого региона. Помимо Трезубца и его притоков, по территории региона течёт множество других рек. Притоками Красного Зубца являются Вдовья, Камнегонка и Горькая, по югу Речных земель течёт Черноводная. Близ озера Божье Око текут мелкие реки: Большая Ивовая и её приток Ивовая, Быстринка, Дарри, Девичья и Яблочная. Кроме того, часть границы Речных земель с Королевскими проходит по ручью. Для региона характерен умеренный климат; зимой выпадает снег, меньше, чем в Лунных горах, но чаще, чем в Королевской Гавани.

18-й день, 1-й луны, 5 г. от З.Э.

Прошли 5 дней, и мне разрешили прогуляться. Наконец-то! Выйдя во двор, я увидел колоссальные здания. Хоть они и были полуразрушены, но всё равно даже разрушенные здания ВНУШАЛИ. Прогуливаясь по замку, понимаешь, сколько же ресурсов ушло на его строительство. Говорят, что это самый большой замок королевства. Представляю, что будет, если восстановить его в былом величии. Вот ещё одна цель — восстановить замок королей.

В сопровождении стражи вошёл во двор, где тренировались стражники. Увидев меня, мастер над оружием сир Эдгар остановил их и подошёл ко мне. Мужчина лет 40, ростом около 190 см, тёмные волосы, глаза также тёмного цвета, грубоватое лицо.

— Здравствуйте, милорд Гаргон. Как вы себя чувствуете? — спросил он осторожно, видимо, считает себя виноватым за то, что я упал с лошади. Когда переваривал память предшественника, подумал, что, может, кто-то намеренно толкнул его с лошади, но после размышлений понял, что это очень маловероятно. Малец сам был капризным и делал то, что запрещали, так что, скорее всего, сам и виноват в том, что произошло.

— Всё в порядке, сир Эдгар, голова побаливает, но мейстер сказал, что это пройдёт через неделю-другую, не волнуйтесь, — с улыбкой говорю ему.

— Рад этому, милорд. В тот раз ребята не поддержали коня, и из-за этого такое произошло с вами. Пожалуйста, простите, милорд, — сказал бравый наш рыцарь, склонив голову вместе со стражниками. Хотя многие вассалы и могут побуйствовать, но открыто никто из них не пожелает плохого своему сюзерену, верность всё же приветствуется. Это хорошо, что они не настолько высокомерны, чтобы не считаться с, считай, ребёнком. Но даже ребёнка, если он их сюзерен или будущий сюзерен, нужно слушаться.

— Никто не винит вас, сир Эдгар, мне самому нужно было хорошо держаться на своём коне. По этому же вопросу я и подошёл к вам, сир Эдгар. Можете мне какие-нибудь упражнения для поддержания формы посоветовать? Я понимаю, что я уже порядком отстал от подготовки, но и в таком состоянии я вряд ли смогу начать полную программу обучения. Но всё же я бы предпочёл хоть с чего-то начинать, — сказал я, обращаясь к рыцарю. Он очень даже удивился такому поведению: не только не упрекнул их, но попросил его обучать меня. Если так продолжится, многие могут подумать, что, упав с лошади, я свихнулся или что-то в этом роде, — делаю вещи, которые прежний я не сделал бы.

— Да, конечно, милорд, как вам будет угодно. Как вы и сказали, в таком состоянии вы не сможете выполнять обычные тренировки для новичков, но вы правы, что надо с чего-то начинать. Я научу вас простым упражнениям, чтобы подтянуть вашу форму, — сказал он, поборов своё удивление и не скрывая свою радость от того, что избалованный молодой наследник захотел заниматься обучением.

— Спасибо, сир, тогда приступим.

— Да, конечно. — Мой будущий наставник начал обучать простым упражнениям и попросил их повторять 3 раза в день. Эти упражнения были довольно грубыми по сравнению с упражнениями из моего старого мира: хочешь подтянуть выносливость — беги, хочешь прокачать силу — поднимай что-то тяжёлое, вот и всё.

— Хорошо, на сегодня всё, милорд, тогда с завтра начнём утром, днём и вечером заниматься упражнениями.

— Хорошо, спасибо, сир. — И я пошёл к мейстеру на учёбу.

Мейстера нашёл в библиотеке. Из рассказа мейстера понял, что библиотека Харренхолла очень мала и нова по сравнению с другими библиотеками в других замках. Но всё же здесь есть все основные книги для обучения.

— С чего желаете начать обучение, милорд?

— Я бы попросил у вас то, что нужно знать благородным, мейстер.

— Тогда, пожалуй, начнём с изучения Великих домов. Вы изучили книгу, которую вы взяли?

— Да, я её почти закончил.

— Очень хорошо, я рад вашему рвению. Тогда ответьте на вопросы. — Таким образом начал меня проверять наш мейстер на предмет. Я почти на всё ответил, и он очень похвалил меня и дал другие задания. И начал рассказывать о Речных землях, в которых располагались наши земли. Нашему дому непосредственно принадлежали замок Харренхолл, городок при замке Харрентон, а также земли на северном берегу

А Речные земли, как всегда, не были едины. Каждый лорд сам по себе. Выражение, высказанное королём Франции в средневековье, «Вассал моего вассала — не мой вассал», отображает своеволие Речных лордов. Не завидую я в этом деле дому Талли.

Потом, после окончания учёбы у мейстера, подошёл кастелян и сказал, что пришли крестьяне подать прошение о встрече с лордом. Поскольку лорд отсутствовал, его наследнику, то есть мне, следовало принять их и узнать об их просьбе.

Крестьян приняли в Зале Ста Очагов, огромном зале, где король Харрен хотел задавать пиры для своих людей. Зал хоть и был в полуразрушенном состоянии, как и весь замок, но вполне подходил для встречи гостей.

Войдя в зал, подошёл и сел на чёрный трон, располагавшийся в конце зала. Чёрный трон — седалище Хоаров, сделанный из чёрного камня, с различными изображениями. Сверху трона был выгравирован герб дома Хоаров. Кстати, по словам деда, его мать происходила из этого дома, то есть она была бастардом короля Харвина Хоара, прозванного Жесткой Рукой. Он был королём Железных островов и завоевал Речные земли, и стал королём Островов и Рек. Таким образом, получается, мы — потомки Хоаров, и в нас течёт так называемая чёрная кровь. И именно отчасти из-за этого Эйгон и даровал нашему дому замок Харренхолл. По праву крови, так сказать. И по словам того же деда, раньше и у наших предков были фиолетовые глаза, но после женитьбы прадеда Дарена Квохериса на Алис Риверс её потомки и унаследовали её чёрные глаза.

Ещё насчёт герба нашего дома Квохерис: раньше, как и у других валирийских домов — вассалов Таргариенов, как и у самих Таргариенов, не было герба дома, как у домов Вестероса. После начала Завоевания Таргариены и их вассалы изобразили свои гербы. Мой дед изобразил наш герб по подобию герба Хоаров после получения замка Харренхолл: пылающий красно-жёлтый косой крест и четыре белых черепа на чёрном поле. Ещё девиз дома — «Кровь за кровь». Весьма устрашающе.

С такими мыслями я встретил наших просящих. Двое худо одетых крестьян вошли и начали рассказывать, о чём речь. Выслушав их, понял, что речь идёт об очереди за водой: один из них получал воду для своих посевов вне очереди, это разозлило другого, и они пошли просить своего сюзерена о справедливости. А я-то думал о каких-то больших проблемах, а тут, оказывается, феодал выступает как судья на своих землях.

Слушая советы мейстера и кастеляна, вынес решение по делу, и всё разрешили.

Таким образом начали проходить мои дни: завтрак, утром упражнения во дворе замка, потом учёба у мейстера, после — просмотр прошений, обед, занятия упражнениями, принятие прошений и осмотр замка и прилегающих земель, вечером упражнения и ужин со своими людьми — и спать. И так прошла луна (месяц), и скоро дед должен вернуться, в то же время должны вернуться тела отца и дяди.

Глава 4. Кветон II

17 день. 2 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Замок Масляная усадьба.

Быть лордом не так-то просто, как кажется на первый взгляд. К такому выводу пришёл, глядя на склоки между своими вассалами, которые видел уже не в первый и не в последний раз.

Железнорождённые жёстко, или даже жестоким образом, держали своевольных Речных лордов в узде. После их падения они вновь начали показывать своеволие, не слушаясь своих сюзеренов.

О чём и говорить, если эти Речные лорды особо не слушаются своих Верховных лордов Трезубца — дом Талли.

Каждый не похож на другого, у каждого есть претензии ко всем своим соседям. За тысячелетия междоусобных войн большая часть домов имеют своими врагами своих соседей. И так все Речные земли раздроблены, и их трудно объединить для чего-то. Пожалуй, то, что объединяет Речных лордов в наши дни, так это страх перед драконами, а также то, что они все такие же скользкие, как и форель на гербе их сюзерена. Они все думают в первую очередь о своей выгоде и выгоде своей семьи, после — о долге и в последнюю очередь — о чести.

Так происходит и с его вассалами. Каждый хочет очернить своего соседа и получить себе побольше. Лорд Баттервелл, один из его самых важных вассалов, спорит о том, что лорд Рустер из замка Гнездо, земли которого находятся между вотчиной Харренхолла и Масляной усадьбы, должен был уступить ему земли пограничной деревни, которая была их наделом ещё со времён Джастменов.

— Эти земли нам были дарованы Торренсом Тигом ещё 700 лет назад, — не отставал и лорд Эдмунд Рустер.

— Эти земли Торренс у нас отнял. Но Арлан Дюррандон вернул нам наши исконные земли, — возразил лорд Джонос Баттервелл.

— После битвы на Ярмарке Харвин Хоар даровал НАМ эти земли. И теперь это наши земли, и точка! — взревел лорд Рустер, выйдя из себя.

— Да ты такой же, как петух на твоём гербе! — взвился лорд Баттервелл.

— Заткни пасть, грязный скотовод! — был готов подраться лорд Рустер.

И такое происходит уже не в первый раз. Им лишь бы подраться, чтобы доказать свою правоту.

— Джонос, Эдмунд, заткнитесь оба. Эти земли были дарованы Рустерам, Джонос, и таковыми останутся, покуда они верно служат нам, — решил прекратить их ругань, а то это затянется надолго, но и надо дать что-то взамен, а вина у них хорошие. — Ваши вина очень хорошие, лорд Баттервелл, пожалуй, по вкусу уступают только винам Арбора. Как смотрите на то, чтобы по связям нашего дома продавать их в другие регионы королевства? — сказал спокойным голосом лорд Квохерис. Таким образом хоть на время решим спор, и наши земли начнут развиваться.

— Благодарю за справедливость, милорд,

— Если таким образом всё решить, милорд, то тогда я согласен на это, — проговорил лорд Баттервелл. Было видно, что ему особо не были нужны эти земли, но уступать более слабому дому ему не хотелось, и предложение лорда Харренхолла его обрадовало, хоть он и пытался скрыть своё счастье. Дом Квохерис может и не был столь могущественен, как великие лорды регионов, но и не слишком уступал им по своему влиянию в Семи Королевствах, особенно своими связями с королевским домом. Со связями лорда Квентона можно выйти не только на рынки других регионов, но даже на рынки Эссоса можно выйти.

— Милорд, ворон из Харренхолла. Тела сира Аурана и сира Мариона доставили в Город Харровея, и через 3 дня они прибудут в Харренхолл, — зашёл мейстер Масляной усадьбы и уведомил нас.

— Хорошо, спасибо, мейстер. Тогда мне пора в Харренхолл. Через неделю будут похороны, милорды. Об этом же отправьте ворона в Харренхолл, пусть уведомят всех, кого нужно, — сказал он неизменным голосом.

— Да, милорд, мы будем в Харренхолле, — ответили оба лорда, мейстер просто кивнул, принимая во внимание указы лорда.

Просто кивнув им, он начал собираться в дорогу домой.

--

Обойдя Гнездо, они направились в сторону дома. Ещё за день до прибытия были видны расплавленные башни Харренхолла. Отдохнув в ближайшей деревне, мы продолжили путь.

Идя по грязным дорогам, понимаешь, что надобно что-то решить с дорогами. Хотя такие грязные дороги по всему королевству, каменные только рядом с такими большими городами, как Старомест, Ланниспорт или Чаячий город. Даже в Королевской Гавани только грязные дороги.

С такими мыслями мы и достигли Харрентона — маленького городка, располагавшегося рядом с замком. Сам городок ничем не примечателен, его окружает деревянный частокол, в самом городке не больше 30 каменных домов, остальные все из дерева, и здесь проживают порядка 7000 жителей. По центру городка проходит дорога, что ведёт в Харренхолл, все каменные дома расположены по обеим сторонам этой улицы. По этой улице располагается рынок, рядом дом управляющего городком, чуть дальше от центра — таверны и бордели, и это все интересные места городка.

— С возвращением, милорд, — поприветствовал нас управляющий городка Майлз. Мужчина лет 40, рыжие волосы, карие глаза, небольшого роста, довольно богато одет. Он был из купеческого рода, показал хорошие управленческие таланты, посему назначил его управляющим, и он хорошо справляется по сравнению с предыдущими управляющими.

— Как дела у вас тут, Майлз?

— Всё хорошо, постепенно развиваем торговлю, милорд.

— Были какие-то проблемы в моё отсутствие?

— Ничего серьёзного, милорд, все мелкие вопросы решил молодой лорд Гаргон.

— Хорошо, вечером жду в замке.

— Как скажете, милорд.

Войдя в замок через главные ворота, во дворе вижу ждущих меня.

— С возвращением, милорд, Харренхолл ваш, дедушка. — С этими словами меня встречает мой внук. Было видно, что он не сидел без дела и не игрался, как раньше, а старался подобающе держаться.

— Спасибо, Гаргон, — улыбнувшись внуку, спрашиваю у встречающих: — Гаргон не доставлял проблем, а? Озрик, Эдрик, Эдгар, как у вас тут?

— Всё хорошо, милорд. Молодой лорд хорошо справлялся, — с улыбкой отвечает кастелян Эдрик. А другие так же кивают, значит, всё хорошо и мой внук изменился.

— Хорошо. Где останки сыновей? — И все погрустнели.

— В башне Плача, милорд, — был мне ответ.

Все направились в сторону башни, пройдя через Двор расплавленного камня. Башня Плача так назвали потому, что там оплакивали мою жену, старые названия позабыли и не использовали. По высоте она была третьей в Харренхолле. И теперь эта башня, похоже, в будущем будет использоваться для поминовения усопших членов нашей семьи.

Войдя в башню через ворота — они были огромны, как и всё в Харренхолле, — мы увидели два гроба в центре большого зала.

Их тела были забальзамированы. Увидев их, я больше не смог сдержаться.

Глава 5. Гаргон III

20 день. 2 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Видя, как человек, которого в этом мире называю дедом, величественный лорд Харренхолла, плачет над гробом своих детей, потерявший почти всех родичей, у меня также наворачиваются слёзы.

— Не волнуйся, дедушка, они благородные воины, которых Старые боги встретят в своих чертогах, в Вальгалле, и будут судить их, и если пройдут, будут они пировать вместе с богами, — говорю я, чтобы его утешить.

И тут я замечаю, что все странно так на меня посмотрели. Дед был самым удивлённым.

— Что ты только что сказал? Старые боги примут их, и они будут пировать с богами после смерти? — спрашивает мой дед, а другие прибывают в ещё большем изумлении. И тут я понимаю, что сморозил, желая утешить деда. Но придётся как-то выкрутиться. Раз я знаю, что Старые боги действительно существуют и по сравнению с другими богами этого мира они больше мне по душе, надеюсь, они не будут против, если я их чуть приукрашу, хотя мне кажется, у них больше общего со скандинавских мифов, тот же мировое древо Иггдрасиль.

— Да, Старые боги умерших примут в Вальгалле, — отвечаю я, стараясь казаться более правдоподобным.

— Что это за место, эта Вальгалла? — спрашивает раньше всех наш мейстер.

— Вальгалла — это место, куда попадают души умерших, — продолжаем.

— А какой у них суд? Что будут спрашивать?

— Ничего не будут спрашивать, на одну сторону весов положат перо гуся, по другую — сердце умершего. Если умерший много грешил при жизни, его сердце перевесит перо, тогда боги отправят его душу на заточение в подземном мире, на мучения, — а это уже из Древнего Египта.

— А если не грешил?

— Безгрешных не бывает, но если он по мере сил был хорошим и перо перевесит его сердце, то и примут их боги в Вальгалле. И будут они пировать с богами, — заканчиваю свою выдумку. Но все ещё больше странно смотрят в мою сторону.

— Кхм, и откуда же ты всё это знаешь, внучок? — спрашивает дед, прерывая паузу. Придётся выдумать что-то о встрече с богами.

— Помнишь, когда я упал и

— Хорошо, все держите рот за замком, чтобы то, что вы услышали сейчас, не выходило за эти стены, поняли? — спрашивает дед у присутствующих. И все торжественно кивают.

— А с тобой потом поговорим, — это уже мне, киваем, соглашаемся.

И мы все занялись своими делами: сир Эдгар готовит стражу, чтобы обеспечить безопасность гостей, которые придут, мейстер — в свою комнату, кастелян продолжил готовиться к приёму гостей, дед пошёл отдохнуть в свою комнату с дороги. Мне с приходом деда не нужно было выслушивать прошения подданных, посему у меня освободилась куча свободного времени, которое я решил потратить на изучение библиотеки и дополнительные занятия у мейстера и у сира Эдгара. К слову, уже 2 недели, как сир Эдгар обучает меня азам фехтования. Вначале было трудно, но постепенно подтянулся. После тренировок я уже не изнеженный мальчик, а вполне подтянутый молодой человек. Видно, что у паренька был талант к фехтованию, но он крайне пренебрегал им. Хорошие черты лица и серебристые волосы, доставшиеся от валирийцев, смуглая кожа от ройнаров и чёрные глаза от Хоаров делают меня хоть не столь красивым, как чистокровные валирийцы, но всё же мы со своей внешностью покрасивее многих будем. Сир Эдгар говорит, что из меня может получиться отличный мечник и копейщик. А мне нужно ещё подтянуть стрельбу из лука и верховую езду, ну трудно мне даётся езда на лошади. Но со временем должен научиться, не в карете же мне кататься.

С такими мыслями наступил вечер. Дед созвал своих доверенных людей, чтобы обсудить похороны, и мне тоже сказали прийти туда.

— Здравствуйте всем, извините за задержку, — и сажусь на своё место.

— Хорошо, теперь начинаем. Эдрик, начинай, — кивает дед кастеляну.

— С замком, в принципе, всё в порядке, если считать полуразрушенное состояние хорошим. Впрочем, все используемые помещения отремонтированы, и в оставшихся помещениях мы ведём расчистку от всякого мусора, всё идёт хорошо, милорд, — и кланяется деду.

— Хорошо, тогда продолжайте по мере возможности расчищать завалы, — кивает дед, явно довольный ходом работ по уборке мусора. — Теперь вам слово, сир Эдгар.

— Обучение стражей проходит должным образом, с безопасностью окружающих земель тоже всё в норме. Мы узнали, что недалеко от земель Талхиллов завелись крупные группы бандитов, числом не меньше 200, благо они в большинстве своём состоят из малых отрядов. Для их устранения мы хотим направить 50 конных, 50 лучников и 200 пехоты, милорд. В замке сейчас находятся 150 конных, 150 лучников и 800 стражников, это если считать вместе со стражей Харрентона. Также с сиром Аураном и Марионом ушли на войну в Дорн 800 мечей от нашего дома и 2000 мечей наших вассалов. В войне наши потери велики. Сир Лаймонд Блэкриверс, принявший командование над нашими войсками после гибели сыновей, сообщил, что король разрешил нашим войскам вернуться домой, а также то, что наши войска понесли большие потери. Сейчас с сиром Блэкриверсом возвращаются меньше 500 наших мечей и меньше 1200 мечей наших знаменосцев. На восполнение потерь могут уйти годы, милорд, — заканчивает свой доклад сир Эдгар. Все погружаются в тишину. Потеря больше 1100 человек из 2800 за полгода — это большие потери, тем более для Речных земель, которые и так были опустошены Харреном Чёрным.

— Понятно, ладно, эти вопросы решим с возвращением сира Блэкриверса, — проговорил дед, хоть мне кажется, что он больше грустит не по количеству наших потерь, а по потере своих сыновей. И, чуть размышляя, обращается к управляющему: — А теперь вам слово, Майлз. Как проходит развитие Харрентона?

— Всё хорошо, милорд, сейчас намерены привести все мастерские в одну улицу и установить льготное налогообложение, а также в будущем привести дороги в норму, — ответил управляющий.

— Хватает выделенных денег на все вопросы? — спрашивает дед.

— Да, на всё пока хватает, если не будет других планов, то на запланированные дела денег хватает.

— Хорошо, пока этих планов достаточно, нам ещё нужно готовиться к зиме, — заключает дед. Да, Зимы тут ведь идут годами. После обратился дед к мейстеру: — Вам слово, Озрик. Что нового в мире?

— Спасибо, милорд. В мире всё как всегда, на бывших границах королевств вспыхивает много стычек между вчерашними врагами. Ходит слух, что король хочет в будущем создать единый свод законов для всего королевства. Король и королевы неделю назад вернулись на Драконий Камень из Дорна, король и его двор заняты решением пограничных вопросов. Также король и королевы отправили ворона с соболезнованиями и сказали, что королева Висенья будет присутствовать на похоронах от имени дома Таргариенов, — сказал все новости мейстер.

— Хорошо, спасибо, мейстер, — это уже серьёзно, королева Висенья присутствует на похоронах, хотя я слышал, что отец и дядя были её друзьями детства, как и всех Таргариенов. — Тогда все продолжайте в том же духе. Также готовьтесь к похоронам, все свободны, — после останавливает меня: — Гаргон, останься.

— То, что ты сказал о сне о богах, это всё правда? — спросил серьёзным тоном дедушка после ухода остальных.

Просто кивнул в ответ.

— Пойдём со мной, — сказав, повёл меня за собой вниз, во двор, дальше к богороще. Хоть я и нервничал, видя, куда он ведёт, но старался не выдавать своего напряжения. Подошли к сердце-древу. Очень уродливое и яростное лицо чардрева почему-то не внушало страха, скорее спокойствие, и будто меня тут ждали.

— Знаешь, когда ты упал с лошади и потерял сознание, я не знал,

От таких откровений я, мягко говоря, охренел. И не знал, что сказать. Получается, меня в это тело поместили Старые боги. От этого начинаешь чувствовать себя странно, когда понимаешь, что высшие силы вмешались в твою судьбу. Я-то знаю из просмотра сериала, что Старые боги и вправду существуют. И нашествие Белых Ходоков тоже наступит в будущем. Как и существуют другие боги в этом мире. От осознания всего этого чувствуешь себя мелкой букашкой, которую если захотят, могут хлопнуть — и всё.

— Повторяй за мной, — велел дед, выведя меня из размышления. Развязал свою ладонь и дал мне кинжал. Тут я очень удивился, поскольку кинжал был сделан из валирийской стали и казался очень древним. Я так же разрезал ладонь, по которой пошла кровь, и мы вдвоём повели рукой по рту лица чардрева, словно напоив его, и принесли присягу. — Я, Квентон (Гаргон) Квохерис, благодарю богов за их благосклонность ко мне, моему дому и моим потомкам и объявляю вам о своей верности и верности дома Квохерис. Клянусь в этом землёй и водой. Клянусь бронзой и железом. Клянусь льдом и пламенем. — После присяги подул сильный ветер, и казалось, что древо начало раскачиваться. Когда взглянул в глаза древа, кроваво-красные глаза смотрели на меня.

Глава 6. Гаргон IV

20 день. 2 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Вокруг белый туман. Передомной большое чардрево, на которой сидит ворона, с тремя глазами.

— Трёхглазый ворон, — прошептал я. И рядом возник силуэт старика с молочно-белой кожей, длинными белыми волосами и единственным красным глазом — правым. Если мои догадки верны, меня призвал сюда Бринден Риверс, бастард Эйгона IV Недостойного, прозванный Кровавым Вороном, после изгнания на Стену ставший Трёхглазым вороном. Именно он в будущем обучит Брандона Старка и сыграет свою роль в Войне за Рассвет. — Что ты от меня хочешь, Бринден Риверс?

Старик если и удивился тому, что я его знаю, виду не подал. — Твоё нахождение здесь нарушает предначертанное. Тебя не должно быть здесь, как и клятвы Квохерисов Старым богам. По плану твой род должен был исчезнуть через 32 года, но теперь всё запуталось. Кто ты такой? И не говори мне, что ты Гаргон Квохерис, ты — не он, — желал узнать Бринден Риверс.

Так, не надо поддаваться ему. Насколько я понимаю, он не всесилен, чтобы так общаться со мной, попаданец я или кто, в конце-то концов. — Тебе не нужно знать, кто я такой. Старые боги привели меня сюда, и не тебе мне указывать, что делать, а что нет, Кровавый Ворон.

В этот момент я чувствовал, что кто-то хочет силой прочитать мои мысли. Так, это уже серьёзно, не поддаёмся. — Вот даже как, — удивился наш ворон. — Ну что ж, раз тебя защищают боги, так тому и быть. Но не попадайся на моём пути. — С этими словами он ушёл, растворился, и туман рассеялся. Я стоял на коленях там же, перед чардревом Харренхолла.

— Что случилось, Гаргон? Как принёс присягу, твои глаза побелели, и ты стоял неподвижно. Я очень испугался за тебя, — заявил дед, держа меня. Слова деда вывели меня из оцепенения.

— Да, всё хорошо, дедушка. Боги приняли нашу клятву и защищают нас, — только и сумел выговорить.

— Это правда? Ты не шутишь? — на что просто кивнул, всё ещё находясь в ступоре от только что произошедшего. — Это хорошо, да это отлично. Спасибо вам, — обратился уже к дереву. Подул ещё ветер.

Я не помню, как добрался до своей комнаты. Почти соперник Трёхглазого ворона — это заявка, надо быть более осторожным в будущем. Ещё одна новость — это то, что я, похоже, варг, так же как Джон Сноу и другие дети Старков из сериала, или даже, возможно, могу видеть Зелёные сны. Варг — это человек, который может войти в разум животных и управлять ими. В будущем надо проверить свои способности.

--

24-й день, 2-й луны, 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Ну вот и наступило время похорон. Пришли все наши вассалы: 10 лордов-вассалов и 47 рыцарей-землевладельцев — это наши прямые вассалы. Первыми пришли лорд Рустер из Гнезда и лорд Таллхилл из Талхилла — они наши самые близкие по отдалённости знаменосцы. После пришли лорды восточного берега озера во главе с лордом Баттервеллом из Масляной усадьбы, за ним шли лорд Шорхэм из Шорхэма и лорд Хадингтон из Хадингтона. На восточном берегу большое влияние имеет лорд Баттервелл, посему двое других всегда следуют за Баттервеллом. Пришли и лорды западного берега озера во главе с лордом Лолистоном из Дубовой бочки, за ним шли лорд Ворм из Вормхолла и лорд Таскен из Таскенфорта. Также на западном берегу влияние Лолистонов сильно, и лорды западного берега следуют за Лолистонами. Позже всех пришли два лорда с южного берега: лорд Блэкриверс из Блэкхолла и лорд Кирк из Киркхолла.

По памяти предшественника помню, что восточные и западные группы лордов постоянно соперничают друг с другом. Лорды северного берега наиболее лояльны нам. Лорды южного берега

Вот так всё сложно устроено в этом мире. Также пришли наши соседи: лорд Харровей, лорд Дарри, лорд Личестер, лорд Блейнтри, лорд Харлтон из Речных земель, лорд Хог, лорд Торне, лорд Маллери, лорд Блаунт из Королевских земель. Лорд Мутон отправил своего наследника или представителей, как и лорды Маллистер, Блэквуд, Бракен, Фрей, Вэнсы обеих ветвей, Пайперы, Ригеры, Коксы и другие, более мелкие дома отправили представителей. Также пришёл Орис Баратеон со своими людьми и Эдмин Талли со своими. Лорд Веларион и Селтигар также пришли.

Столь много представителей от разных домов из разных регионов обусловлено отчасти влиянием самого лорда Квентона, отчасти участием в похоронах королевы Висеньи, которая будет представлять дом Таргариенов. А также присутствием целых двух Великих лордов.

Меня отвлёк от мыслей громкий рёв. Все подняли головы, как и я, и увидели большого зелёного дракона. Все без сомнения узнали её — Вхагар, Королева Драконов. И её всадник — Висенья Таргариен, Королева и сестра Эйгона, владетельница Тёмной Сестры, валирийского меча дома Таргариенов.

Облетев несколько кругов вокруг замка, она приземлилась во Двор Расплавленного Камня. Все расступились и отошли в сторону, чтобы нечаянно не разозлить дракона. Но этого я не заметил, поскольку был занят созерцанием прекрасного создания. В моём мире драконы были мифическими существами, которых многие считали выдуманными. А тут прямо перед тобой одно из этих созданий. Прямо завораживает.

И так я не заметил, как подошёл к дракону близко. Она повернула голову в мою сторону, зашипела и открыла пасть, готовясь зажарить меня. В этот момент я чувствовал не страх, а скорее волнение, от чего-то, сам не понимая, от чего именно. И будто в трансе заговорил на высоком валирийском.

—Lykiri Vhagar, Lykiri Gevie Vhagar. (Успокойся, Вхагар, успокойся, прекрасная Вхагар.)

Вхагар медленно закрыла пасть и посмотрела на меня, постояв, приблизилась ко мне. И взглянула, будто ждёт чего-то от меня. И тут меня передёрнуло, и я решил поступить так же, как и Джон Сноу, когда увидел дракона Дейнерис. Была не была.

Коснулся рукой Вхагар, её кожа была холодной. Она фыркнула и убрала голову. В этот момент я заметил взгляд королевы, которая с интересом смотрела на нас с Вхагар.

— Добро пожаловать, ваша светлость, — нервно приветствую королеву после её спуска с дракона, на что она просто кивает и идёт к остальным встречающим. Теперь, видя своими глазами красоту истинных валирийцев, понимаю, что в сериале не смогли показать и долю красоты этой расы. Глядишь на них и не можешь оторвать глаз. На земле их сравнили бы скорее с внешностью мифических эльфов. Идя за ней, замечаю удивлённые глаза всех, кто здесь находится. Странно так.

— Добро пожаловать в Харренхолл, ваша светлость. Харренхолл ваш, — встречает королеву дед с другими лордами. Рядом с дедом находились Орис Баратеон и Эдмин Талли. За ними — другие лорды.

— Благодарю за встречу, лорд Квентон, и мои соболезнования, милорд, — склоняет голову королева в приветствии своего наставника. Говорят, что именно Квентон Квохерис научил троицу Таргариенов вместе с Орисом Баратеоном сражаться. Они также дружили с моим отцом Аураном Квохерисом и дядей Марионом Квохерисом.

Поздоровавшись со всеми, королева направилась в Зал Ста Очагов, где подготовили пир для встречи королевы и лордов.

Зал Ста Очагов хоть и называется так, но там всего 35 очагов. Но он огромен. Вместе со всеми гостями здесь находились почти 1000 человек, но зал всё равно был занят лишь на одну десятую. То есть при желании здесь можно дать пир для 10 000 гостей. Пожалуй, больше нигде в Вестеросе нет таких масштабов.

Во время пира королева заняла главное место, слева расположился Эдмин Талли, за ним Квентон Квохерис, справа — Орис Баратеон. Другие гости расположились внизу. Я находился за столом с лордом Эйтаном Веларионом и лордом Криспианом Селтигаром. Лорд Веларион, лет 25, обладает серебристыми волосами и глазами цвета морской воды. Он стал лордом после гибели своего отца, лорда Деймона Велариона, в битве у Чаячьего города, нынешний Мастер над кораблями. Лорд Селтигар, лет 30, серебристые волосы, но глаза карие — это объясняется тем, что Селтигары больше вступали в брак с домами Вестероса, из-за чего они стали терять свою валирийскую внешность. Он стал лордом незадолго до начала Завоевания, также сам участвовал в войне, возглавляя свои силы. Со мной лорды особо не общались, только вежливо поинтересовавшись, как у нас тут дела. Ну и у парня 9 лет не было особых тем для обсуждения с ними. Так и прошёл пир.

Все соболезновали деду, и этим пир закончился. Завтра похороны.

--

На следующее утро мы пришли к Речным вратам замка, там собрались тысячи людей. На пирсе стояли две лодки: в одной лежал мой отец, а в другой — дядя. Мы с дедом произнесли молитвы за их души на Высоком валирийском, обращаясь к Старым богам. Тут на нас посмотрели королева с Орисом. Возможно, наше обращение к Старым богам их удивило, но они ничего не сказали. Мы оттолкнули лодки в сторону Острова Ликов. И дед взял лук из чардрева и горящие стрелы и пустил стрелы по лодкам, попав с первого раза. Лодки загорелись и чуть позже утонули в озере. Мы ждали, пока они не утонут в озере. Такой обряд погребения мне напомнил сцену из сериала, когда лорда Талли хоронили так же на Трезубце. Но от деда я узнал, что наших предков с древних времён хоронят на лодке, сжигая их с лодкой. Так делали ещё когда жили в Крояне, тогда хоронили в Матери Ройне, после приезда на Драконий Камень хоронили в море, теперь хороним в озере. Так же похоронили мою бабушку, леди Милию Квохерис.

После все вернулись в Зал Ста Очагов, и пир продолжился.

На следующее утро гости уходили домой. Перед уходом Орис Баратеон спросил у деда, что значили наши слова о Старых богах на берегу озера.

— Не думал, что вы будете в кого-то верить, учитель, — королева тоже посмотрела на него, желая узнать, что же это означало.

— Когда на твою голову обрушивается столько несчастий, ты уверуешь в богов, —

— Так теперь вы верите в деревья, учитель? — спросил ещё раз Баратеон.

— Да. Деревья или нет, но Старые боги хранят дом Квохерис, и отныне дом Квохерис будет следовать за Старыми богами. — Эти слова взволновали всех присутствующих, особенно речных лордов во главе с Талли. Бринден Блэквуд, наследник Воронодрева, с интересом взглянул на стоящих Квохерисов. Это многое меняло: теперь второй дом в Речных землях верит в Старых богов, теперь Блэквуды не единственные «язычники» в Речных землях, возможно, у них появился естественный союзник. «Надо поскорее сообщить об этом лорду Роберту Блэквуду». Похожие мысли витали в головах всех присутствующих. Королева тоже думала о том, к чему может привести такое решение одного из самых верных Таргариенам домов.

Глава 7. Гаргон V

2 день. 5 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

В зале малого совета Харренхолла обсуждались вопросы по восстановлению Харренхолла.

— Милорд, для восстановления замка потребуются огромные средства. Король Харрен построил замок, опустошив не только своё королевство, но и соседние области. Мы не сможем отстроить замок в одночасье. Мы это уже обсуждали, милорд, — войдя, услышал протест мейстера.

— Я не говорю восстановить замок за день или за год. Я хочу восстановить его до 10 года от З.Э. и провести Великий турнир в восстановленном Харренхолле в честь 10-летия основания государства, — ответил дед. После похорон и ухода гостей дед становился всё более замкнутым по отношению к другим, подолгу не выходя из своего солярия, строил с ним планы на будущее нашего дома.

— За почти 5 лет восстановить замок вполне возможно, если у нас будет постоянный поток золота, — заверил кастелян, поглядывая на лорда.

— Я о чём и говорю: если будет золото. Благодаря производству и продажам мыла мы пополняем свою казну. Мастерские Харрентона также приносят ощутимый доход в казну. Но их всё равно не хватит для масштабного восстановления, самое большее — хватит очистить всю территорию замка и восстановить десятую часть строений замка. И ещё учтите: прилетел белый ворон из Цитадели — Зима пришла. Скорее всего, она продлится год. Если мы в это время продолжим работы по восстановлению замка, то мы заплатим ещё больше, — не унимался мейстер. Ему кажется, что трата огромных ресурсов на восстановление руин Харренхолла — сорение денег на ветер. Хотя, может, это и есть пустая трата денег. Но, со слов деда, когда дело касается престижа семьи, никаких денег не жалко. Производство мыла было налажено, можно сказать, с моей помощью. Хоть какое-то прогрессорство. И деньги в казну, осмелюсь сказать, вполне неплохие деньги — порядка 5000 золотых монет в месяц. Монеты, недавно начавшие выпускаться, именуемые Золотыми Драконами, по весу вдвое или даже больше по сравнению с золотыми монетами Гарденеров Простора.

— Озрик, ты составил список, сколько чего уйдёт и вообще сколько мы должны потратить драконов? И вообще, каково наше финансовое положение? — спрашивает дед. Мейстер Озрик Сноу — бастард одного из домов Севера, который выбрал путь мейстера вместо чёрного. Дед очень ему доверяет, особенно после моего переселения мейстер стал чуть ли не правой рукой лорда.

— Да, милорд, — ответив, достал стопку бумаг. — Наши вассалы платят 8770 в качестве налогов, от мастерских и арендных плат — 2540, от производства мыла в этом месяце получили 5450 драконов. В итоге в прошлом месяце мы получили 16 760 драконов. — Закончив читать, достал из другой стопки: — А также наши расходы составили в общей сложности 7535 драконов на обслуживание замка, ещё 1230 драконов на прочие расходы вроде помощи крестьянам, которую мы недавно ввели. А также налоги нашему сюзерену лорду Талли в размере 2514 драконов. Итак, мы в прошлом месяце получили в казну 5481 дракон. Таким образом, наши расходы также увеличиваются. В прошлом году мы получали порядка 8000 драконов от вассалов и ещё 1000 из других мест, расходы были в пределах 7000 драконов вместе с налогами сюзерену, и за вычетом расходов мы получали каждый месяц порядка 2000, которые мы копили. На данный момент наша казна насчитывает 123 789 драконов, это с учётом прибыли от мастерских и продажи мыла. На восстановление замка — только на разбор разрушенных зданий и вынос всего мусора — уйдёт не меньше 200 000 драконов, а на восстановление всех башен и других зданий уйдёт ещё не меньше 700 000 драконов. Это самые разумные цифры, которые мы составили, милорд. — С этими словами наш мейстер закончил свой доклад. М-да, почти миллион драконов только на восстановление замка.

— Не волнуйтесь насчёт денег на потом. Вы сначала начните работы по вывозу всего мусора с территории замка, после проверьте все здания: какие не подлежат восстановлению — сносите, какие можно отремонтировать — ремонтируйте. Также всю верхнюю расплавленную часть башен разбирайте. За время зимы должны всё успеть, — вынес вердикт лорд Квентон. После наших с ним разговоров он будто обрёл новую цель для жизни и с ещё большим рвением старался ради нашего дома.

— Как прикажете, милорд, — всем не оставалось ничего, кроме как выполнить приказ.

— Мейстер прав, дедушка. Тратить столько денег на его восстановление, после тратить огромные суммы золота на содержание этого замка — зачем оно нам, дедушка? — обращаюсь к деду, когда все покинули зал, оставив нас двоих. Меня тоже напрягают такие траты на вроде бы ненужные вещи.

— Так надо, внучок, так надо. Знаешь, я по политическим причинам должен был жениться на дочери Эдмина Талли, но утром пришёл ворон из Риверрана: Кейтилин Талли влюбилась в наследника лорда Бракена Амоса Бракена, и она обещана ему. И Талли женил своих детей на своих знаменосцах или их наследниках. Теперь его позиция Верховного лорда довольно крепка, и он больше не желает приближать нас к себе. После смерти моих сыновей наше влияние уменьшилось. И наши отношения с королевской семьёй тоже не столь крепки, как прежде. Мы начинаем терять свои позиции. На самом деле наши соседи смотрят на нас как на выскочек, по счастливой случайности получивших самый большой замок, а другие смеются, что мы правим руинами. Только наша дружба с Таргариенами не даёт им разорвать нас на куски. Посему мы должны доказать, что мы и сами по себе представляем силу, с которой не каждый может сравниться, — заключил дед.

— Я понял тебя, дедушка. Тогда предлагаю

— Да, ты прав, нам нужно хотя бы начать прощупывать почву в других домах, — кивает дед. — Насчёт денег не волнуйся, внучок. Знаешь, что это? — с улыбкой говоря, показывает мне кинжал. Взглянув, я понял, из чего он сделан.

Кинжал, выкованный Квентоном.

— Валирийская сталь?! Откуда ты это взял? — с изумлением спрашиваю деда. Ведь у нашего дома фамильной реликвией был кинжал из валирийской стали, по легенде — это первый, что выковали наши предки, и он хранится теперь как реликвия. Но теперь дед показывает другой кинжал.

Реликвия дома Квохерис.

— Сам выковал, — и улыбается, видя моё состояние.

— Ты умеешь ковать валирийскую сталь? Разве наши предки не забыли секрет стали? — спрашиваю ошарашенно у деда. Да, по словам деда, наш дом раньше умел ковать валирийскую сталь, но в какой-то момент истории секрет был утерян.

— Только перековывать. У меня не полная информация о ковке валирийской стали. Я знаю заклинания и ритуалы, но, по моей теории, мне недостаёт единственного ингредиента, что добавляют в состав сплава, поэтому я не могу создавать сталь, — вздохнул и рассказал о принципе создания валирийской стали, начиная с чистого металла, магии крови и пламени дракона, заканчивая заклинаниями.

— А ты не пробовал добавлять драконьего стекла в состав сплава? — спрашиваю я, задумавшись.

— Да, но металл и стекло не схватываются между собой, — взгрустнул он.

— А ты расплавлял их с помощью драконьего огня и одновременно читая заклинания магии крови?

— Нет. Я их пытался сплавить вместе в обычном огне. Да, конечно, почему же я не подумал об этом? Драконье пламя магического происхождения, обычное пламя, каким бы горячим оно ни было, не сравнится с драконьим огнём, — после ответа он широко открыл глаза и, поняв, о чём я говорю, начал производить свои расчёты.

Через полчаса.

— Собирайся, поедешь в Королевскую Гавань, встретишься с королём и королевами и скажешь им, что мы раскрыли секрет валирийской стали, — приказал дед.

— Дедушка, но ведь мы не знаем точно, сможем ли мы и вправду создавать сталь. Будет лучше, если мы сначала удостоверимся, что мы действительно сможем создавать сталь. Давай лучше оповестим дом Таргариенов и предложим им сотрудничество: чтобы создать сталь, нам нужно драконье пламя, — пытаюсь убедить своего разволновавшегося деда.

— Хорошо, пусть будет так, как скажешь. Скажи эту информацию только им, больше никому не проговорись. Они только вернулись из Дорна и проведут неделю в Королевской Гавани, тебе надо спешить. После получения от них согласия иди в Браавос. Придя, обратись в Железный банк и скажи им…

После слов деда о его планах я понял, что если у нас всё получится, то отныне дом Квохерис и вправду станет великим.

--

— Будь осторожен на дороге, — напутствовал дед.

— Хорошо, дедушка, жди хороших новостей, — с этими словами направился в сторону Королевской Гавани с сиром Эдгаром и 30 конными стражниками. До этого отправили ворона в столицу с вестью, что Гаргон Квохерис едет в столицу по очень важному делу к королю.

--

10-й день, 5-й луны, 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Королевская Гавань.

Проведя в пути больше недели, на 8-й день вошли в столицу — Королевскую Гавань.

Войдя в Королевскую Гавань, я был очень разочарован. Грязные улицы, наспех, криво-косо построенные деревянные дома очень отличались от той Королевской Гавани, показанной в сериале.

Величественного Красного замка и в помине нет. На его месте, на холме Эйгона, был замок, построенный из земли и дерева, со вспомогательными зданиями во дворе — тоже из дерева. Окружённый деревянным частоколом.

Представившись стражникам у ворот, с сиром Эдгаром пошли просить аудиенции у короля. Стражников оставили в гостинице в городе.

Через час нас позвали к королю и его двору.

За стражниками мы вошли в довольно просторный зал. Вверху зала располагается символ единения Семи Королевств — Железный трон, выкованный из клинков поверженных врагов, там клинки со всех королевств.

— Гаргон Квохерис из Харренхолла просит аудиенции, — объявил герольд. Взгляды всех обратились к нам. После с сиром Эдгаром прошли к центру зала, напротив трона.

На троне мужчина лет 30, валирийской внешности, очень уверенный в себе, спокойным взглядом встречал нас.

Справа от него стоял Орис Баратеон, Десница короля, чуть дальше стояла королева Висенья, которая за это время не изменилась, оставаясь прекрасной, а слева стояла королева Рейнис, которая была ещё красивее, чем Висенья Таргариен. Чуть ниже стояли члены малого совета: мастер над монетой лорд Криспиан Селтигар, мастер над законами лорд Тристон Масси, мастер над кораблями лорд Эйтан Веларион и великий мейстер Оллидар. В самом зале было множество лордов и леди двора.

Поприветствовав друг друга, решил сразу перейти к делу.

— Ваша милость, у дома Квохерис есть просьба к дому Таргариенов, которую я могу сказать только членам королевской семьи. — Как только я закончил свою речь, поднялся ропот по залу.

— Тихо всем, — заговорил король и с интересом посмотрел на меня. — Почему же ты не можешь сказать о своей просьбе перед всеми?

— Причину этого вопроса лорд Квентон указал в своём послании только для глаз короля, — говоря это, протягиваю свёрток бумаги королеве Висенье. Она передаёт королю. Прочитав его, король посерьёзнел.

— То, что сказал Квентон, — это правда? — стараясь сдержать своё волнение, спросил король.

— Да, ваша милость, это правда, — так же уверенно киваем.

— Всем, кроме королев, выйти из зала. Орис, ты тоже останься, — приказал король.

Все остальные роптали, но всё же покинули зал, оставив пятерых.

— Что же такого написал учитель, Эйгон? — спросил Орис Баратеон.

Король молча передал ему свёрток, не отрывая своих глаз от меня.

— Боги, это же не может быть правдой, так ведь? — воскликнул Орис, не в силах сдержаться. Свёрток взяла Рейнис, и она тоже ахнула, увидев, что там написано.

— Если то, что сказано, — это правда, то это многое меняет, — заявила королева Висенья.

— Это, скорее всего, правда, ведь Квентон не будет так с нами шутить, — промолвила Рейнис.

— Ещё твою корону ведь Квентон перековал из валирийской стали. Если он нашёл способ создавать сталь, то да, Висенья права, это меняет многое, — сказал Орис Баратеон королю.

— Я слушаю ваши условия в обмен на доступ к стали для дома Таргариенов, Гаргон Квохерис, — заговорил Эйгон Завоеватель.

Глава 8. Гаргон VI

10 день. 5 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Королевские земли. Королевская гавань. Замок Эйгонфорт.

— Дом Квохерис в качестве верности нашего дома предоставит дому Таргариенов 40 % от продажи валирийской стали, — говоря это, посмотрел королю в глаза. При моих словах его глаза слегка сузились, и он кивнул, говоря продолжить. — А также, конечно же, мы будем учитывать пожелания Таргариенов в первую очередь.

Королевы и Орис Баратеон стояли в стороне, а Эйгон обдумывал моё предложение. Я был готов к торгам, поскольку это дело в будущем принесёт горы золота, и дом Таргариенов, естественно, захочет прибрать себе побольше от этой золотой жилы.

— Ну что же, я принимаю ваше предложение, Гаргон Квохерис. 30 % доходов от продажи валирийской стали в обмен на защиту дома Таргариенов, — заключил король, своим взглядом усмирив своих братьев и сестёр, которые хотели урвать побольше процентов. Решение короля меня также удивило — просто так отказаться от сотен тысяч драконов дохода.

После обсуждения насчёт доли от стали король продолжил:

— Тогда побудь нашим гостем, Гаргон. Завтра с Висеньей полетишь в Харренхолл. Этот вопрос надо решить как можно скорее. Так будет быстрее, и Висенья также будет представлять дом Таргариенов, — проговорил король, а старшая королева удивлённо посмотрела на него.

— Полечу? Ваша милость? — если раньше я удивился щедрости короля, то теперь просто охренел от его слов. Летать на драконе — да кто не хочет летать-то? Но стоп, драконы вроде обычно не подпускают к себе чужаков, они их просто зажарят и сожрут.

— Да, я слышал, что Вхагар не зажарила тебя, даже позволив коснуться себя. Она позволит тебе прокатиться на ней, — улыбается, видя мою нервозность от осознания, что мне придётся сесть на дракона.

— Как скажете, ваше величество, — не было смысла отказываться. Выживу — будет хорошо. Нет — ну, значит, нет, тем более отказ королю в таком вопросе вроде вообще не рассматривается, тем более он уверен, что Вхагар позволит мне прокатиться на ней.

Покинув зал приёмов, направился в отведённые покои. Желая прогуляться, вышел во двор замка, где продолжалось строительство конюшен и амбара. В малом дворе тренировались стражники во главе с сиром Корлисом Веларионом.

— Добро пожаловать во двор, Гаргон. Желаешь испытать себя? — спрашивает командир стражи после приветствия.

— Не откажусь, сир Корлис.

— Гаррольд, иди сюда, — сир Корлис призвал одного из парней, что тренировались со стражниками. Молодой парень лет 12, с гербом Селтигаров на одежде, выступил вперёд.

Гаррольд атаковал с ходу. Уклонившись от его атаки, я начал защищаться. Селтигар был неплохо обучен, я бы даже сказал, хорошо. Но у меня были хорошие инстинкты, и я угадывал его движения. Через некоторое время я контратаковал, поймав его на ошибке, но он быстро среагировал и обезоружил меня.

— Неплохо, ты быстр в движениях. Ричард, ну-ка испытай его, — обратился сир Корлис к парню лет 16, что стоял рядом. По гербу на его одежде я понял, что он один из Рутов, вассалов Харровеев.

С ним вышло напряжённо, но он довольно легко меня одолел. Мне всё ещё не хватает грубой силы, просто уклоняясь от его ударов, трудно добиться многого. Через минуты 3 Ричард одолел меня.

— Неплохо для 10-летнего мальчика. Продолжай в том же духе, и в будущем станешь отличным бойцом, — приободрил меня сир Корлис.

— Да, очень даже хорошо для 10 лет. Если продолжишь так, в будущем я, возможно, не смогу тебя одолеть, — поддержал Ричард Рут с улыбкой.

— Спасибо, мне многому ещё надо научиться, — вежливо благодарим их. Высокомерие ни к чему не приведёт, кроме лишних проблем.

Я тоже продолжил тренировки со стражами до вечера.

— Спасибо за урок, сиры, — поблагодарив, отправился в свою комнату. Сегодня очень утомился, пора бы отдохнуть.

--

11-й день, 5-й луны, 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Королевская Гавань. Замок Эйгонфорт.

Утром. После завтрака.

— Милорд, королева Висенья позвала вас. Она ждёт вас во дворе и просила вас собраться в дорогу, — подошли стражи, доставив сообщение королевы.

— Хорошо, сейчас буду, — отправив стражу, призвал сира Эдгара.

— Сир Эдгар, вы со стражами вернётесь домой, я отправлюсь в Харренхолл с королевой Висеньей.

— На чём отправитесь, милорд? — удивился, но всё же подчинился приказу.

— На Вхагар, полагаю.

— Верхом на драконе? Это не опасно, милорд? — спрашивает наш бравый рыцарь в ужасе.

— Опасно, конечно, но для меня не столь опасно, полагаю, сир, и такова воля короля, — пожимаю плечами, мол, тут я бессилен что-то решать.

— Хорошо, как будет вам угодно, милорд, — уступил после слов о короле.

Во дворе нас ждала королева верхом на Вхагар.

— Поднимайся, — приказала она. Фу-ух, надо успокоиться.

Вхагар подставила крыло, и я начал подниматься к ней. Висенья указала на место в седле перед собой. А вещи закрепили на седле.

— Садись и держись крепко за седло, — сказав это, призвала Вхагар взлетать. И Вхагар с рёвом поднялась в небо.

Это непередаваемое чувство — лететь на драконе. Полёты на самолётах — это совсем другое, а на драконе — это совсем иное.

— Да-а-а-а! — заорал от избытка адреналина. Видя моё состояние, королева тоже рассмеялась и призвала Вхагар подняться выше и ускориться.

С высоты всё кажется маленьким. Пролетели над столицей и полетели в сторону Харренхолла.

Через 8 часов полёта виднелся замок Блэкхолл, замок нашего знаменосца — дома Блэкриверсов.

Приземлились рядом со входом в замок. Из замка прискакали 10 конных встречать нас.

— Добро пожаловать в Блэкхолл, ваша светлость, — преклонил колени мужчина лет 50. — Милорд, — обратился уже ко мне.

— Спасибо

Я молча следовал за ней. Судя по времени, которое мы потратили, чтобы добраться до Блэкхолла, больше 8 часов летели на драконе. Получается, драконы не столь быстры, как показывали в сериале. То есть, как я понял, драконы-то могут лететь быстрее, но вот всадникам от этого будет не шибко хорошо. Перегрузки при полёте. Законы физики даже в этом волшебном мире никто не отменял. Даже если она здесь своеобразная, эта законы физики.

Замок Блэкхолл хоть и был построен из камня, но был небольшого размера. Вокруг замка располагался ничем не примечательный городок Блэктаун, окружённый деревянным частоколом. Недавно восстановили паромное сообщение из Блэктауна до Харрентона через Божье Око.

Вечером, стоя на стене замка, смотрел на Вхагар, что расположилась рядом и кушала принесённую овцу.

— Прекрасная, не правда ли? — подошла королева.

— Ваша светлость. Да, они прекрасны, — отвечаю, улыбаясь.

— Некоторые считают их монстрами, которых следовало истребить, — продолжает, хмурясь.

— Они боятся, поэтому и не понимают их красоты, — уверенно отвечаю.

— А ты не боишься их?

— Нет, скорее восхищаюсь такими созданиями.

— Хотел бы себе такого?

— Нет, Висенья. В этом королевстве только у дома Таргариенов должны быть драконы. Иначе произойдёт нечто похуже, чем постоянные войны между королевствами, — отвечаю я серьёзно, поскольку знал о Танце Драконов, когда другим домам разрешили иметь драконов, после они возгордились и захотели Железного трона. Хоть Танец Драконов и возможен в будущем, но будет лучше, если у дома Квохерис не будет дракона категорически, поскольку скоро в наши руки попадёт золотая жила по производству валирийской стали. Обладая таким богатством, и если Квохерисы получат силу драконов, это будет означать неминуемую борьбу на истребление с домом Таргариенов, а такого я не желаю своим потомкам.

— Многие предпочли бы любой ценой получить себе дракона или хотя бы яйцо дракона, — удивлённо поворачивается ко мне королева, не обращая внимания на то, что я назвал её по имени.

— Значит, они все глупцы, раз желают того, что им не положено, — отвечаю я с беспристрастным лицом.

— Интересное мышление, молодой человек. Но твой дом происходит от Варезисов, одного из самых сильных домов Валирии, намного сильнее Таргариенов. Говорят, что перед Роком у Варезисов было по меньшей мере 14 взрослых драконов. Твой предок Аурион даже объявил себя Императором Валирии. И то, что Вхагар признал в тебе кровь драконьего всадника, показывает, что кровь дома Варезис ещё очень сильна в вас. Не удивляйся: и твой дед так же без страха мог прикасаться к дракону, как и твой отец и дядя. Но они также не злоупотребляли тем, что могли потребовать дракона, они всегда повторяли то, что ты сказал. Что только дом Таргариенов может быть всадником дракона. Твои предки даже отказались от имени своего рода Варезис-Гаринос, чтобы не представлять угрозу дому Таргариенов. Поскольку некоторые наши вассалы, узнав, что ваши предки из более могущественного дома, кровь которых сильнее крови Таргариенов, захотели поддержать их в верховенстве на Драконьем Камне. Шутка ли — потомки Ауриона Варезиса, который носил номинальный титул Императора Валирии, и по женской ветви потомки Гарина Великого, принца Крояне и владыки всех ройнаров. Такой родословной не каждый может обладать. И после таких разговоров твои предки взяли новое имя для своего дома — Квохерис, по имени города, откуда пришли присягать Таргариенам. Именно из-за всего этого дом Таргариенов так доверяет Квохерисам. Люди, что отказались от столького в благодарность за своё спасение и ради стабильности правления Таргариенов, — если им не доверять, то кому ещё можно верить? Именно так Квохерисам было передано управление всеми военными вопросами под нашей властью. Именно поэтому вам был дарован самый большой замок Вестероса. И из-за вашей безоговорочной верности нам Эйгон согласился на все ваши условия. Если мы доверим производство валирийской стали, то только дому Квохерис. Если бы этот секрет открыл другой дом, мы бы уничтожили этот дом. — С этими словами королева оставила меня одного на вершине башни, с моими мыслями и тем, что она только что рассказала.

Глава 9. Квентон III

12 день. 5 луны. 5 г. от. З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Лорд Харренхолла смотрел из окна своего солярий и размышлял о том как много изменилось в его жизни за последнее время, похоже даже люди в замке будто проснулись из спячки и стремились к лучшей жизни.

Тысячи людей сновали туда-сюда, вынося весь лишний мусор из замка. Каменщики начинали разбирать верхнюю оплавленную часть башен и разбирали все непригодные строения, в том числе септу, которую зачем-то построил Харрен Чёрный. Хотя кажется странным: зачем Харрен построил столь большую септу в своём замке, пожалуй, самую большую в Речных землях, если не во всём Вестеросе? Септу разбирали полностью и на её месте построим другое сооружение. Ведь ещё он огородил 20 гектаров земли для богорощи, сам будучи верующим в Утонувшего бога. Хотя, возможно, были правдой слухи о том, что Харрен построил замок как столицу всего Вестероса: он хотел завоевать остальные королевства и объединить их под своей властью и править континентом из этого замка. Тогда многое становится ясным. Он, так сказать, заранее позаботился о чувствах своих подданных.

Раздался стук в дверь. — Заметили дракона, милорд, скоро приземлятся, — заявил стражник.

— Спасибо, можешь идти.

— Рррррааагх! — ну вот и Вхагар. Так же прекрасна, какой была в молодости. Улыбнулся своим мыслям Квентон. Пожалуй, только у них хватало смелости называть драконов прекрасными, другие бы назвали их ужасными зверями. Дураки, ничего не смыслят в красоте.

Вот только верхом на Вхагар были двое. Висенью он узнал, а вот второй всадник помоложе будет. Когда пришёл ворон из Королевской Гавани, он поначалу не поверил написанному. Нет, он верил в слово короля, но в то, что его внук ПРИЛЕТИТ вместе с Висеньей на Вхагар, он не поверил. И не захотел верить, ведь согласно клятве, принесённой Аурионом Квохерисом, его дом не будет летать на драконах.

С такими мыслями спустился по лестницам замка. И во Дворе Расплавленного Камня меня уже ждали. И вот Вхагар приземлилась во двор. Висенья спустилась первой, а за ней спрыгнул Гаргон. И пока все во дворе с шоком смотрели на них, они

— Добро пожаловать в Харренхолл, ваша светлость, Харренхолл ваш, — с этими словами предложили королеве хлеб и соль по древней традиции.

— Благодарю, милорд, — ответила королева и попробовала наш хлеб и соль.

— Добро пожаловать домой, Гаргон, — приветствую внука.

— Здравствуй, дедушка, как тут у вас? Вижу, народу много стало в замке.

— Да, всё хорошо. Начинаем разбирать все завалы, мусор выносить, замок разбирать, непригодные строения.

— Вы хотите восстановить Харренхолл, милорд? — спрашивает королева, поскольку явно удивилась их амбициям. — Полностью восстановить замок очень дорого вам обойдётся, милорд, как минимум в миллион драконов. Не знала, что у вас есть такие средства, милорд.

— Пока нет, ваша светлость, но мы надеемся и уверены, что скоро будут, — на что королева лишь кивает, и мы все направляемся в Зал Ста Очагов.

— Когда прилетел ворон из Королевской Гавани, я подумал, что Эйгон научился вновь шутить. Но теперь вижу, что он не шутил, когда сказал, что ты прилетишь на драконе с королевой. Ну, что там произошло?

— Если коротко, то, прибыв в Королевскую Гавань, я встретился с королём и, как ты и велел, передал ему слова дома Квохерис. Сначала ни король, ни королевы, ни Орис не верили нашим словам, но потом я показал им кинжал, который ты перековал. Первым поверил Орис и убедил остальных, после чего король согласился на все наши условия, отправил королеву договариваться с тобой, заодно велел мне отправиться с ней верхом на Вхагар. Королю я не смог отказать. Вот так мы и прилетели сюда.

После пира королева попросила поскорее обсудить вопросы касаемо сотрудничества наших домов. И мы с королевой и с внуком втроём отправились в солярий.

— Мы услышали ваши условия, милорд. Но нам хотелось бы удостовериться, что вы и вправду можете ковать сталь.

— Да, ваша светлость, поэтому мы вас и позвали. Завтра приведёте Вхагар к башне Ужаса. Там я подготовлю все материалы, а дракон растопит печь и расплавит все материалы, и я прочту заклинания.

— Хорошо, милорд, тогда до завтра, — с этими словами королева уходит в свои покои.

— У нас точно всё получится, дедушка?

— Если не получится, мы все станем посмешищем. Так что всё должно получиться. Иди, ты тоже отдохни с дороги.

Утром следующего дня уже всё подготовили в башне Ужаса. Все материалы готовы.

— Ну что, Квентон, всё готово? — спрашивает королева.

— Да, Висенья, всё готово. Где Вхагар?

— Сейчас будет.

— Гггааарррхх! — ну вот и дракон прилетел.

— Ну, тогда всё, начинаем. Висенья, пусть Вхагар растопит печь и расплавит материалы внутри, а я начну ритуал, — на что королева лишь кивает и подводит дракона к башне.

— Давай огня.

— Дракарис, Вхагар! — приказывает королева, и драконий огонь растапливает металл.

А Квентон начинает читать заклинания на Высоком валирийском. И разрезает свою руку, и пускает кровь на расплавленный металл, продолжая читать заклинания.

Так продолжалось несколько часов.

— Кровь за кровь, — говорит он в конце и заливает весь расплавленный металл в изложницы, чтобы получить слитки валирийской стали.

— Воды, — попросил он хриплым голосом. Его организм, похоже, истощился за это время.

— Вот, дедушка, выпей. Как ты себя чувствуешь? Ну что, получилось? — спрашивает Гаргон, прибегая. Видно, что он волнуется.

Так же подошла Висенья, с интересом наблюдавшая за моими действиями.

После того как я чуть привёл себя в порядок, я аккуратно открываю одну из изложниц и рассматриваю. — Вроде всё получилось. Надо выковать из неё меч, чтобы посмотреть, настоящая ли валирийская сталь. Хотя по ощущениям она и есть искомая сталь.

Глава 10. Гаргон VII

13 день 5 луны 5 г. от.з.э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Получилось!!!

Мы смогли, по сути, создать металл, из которого изготавливали валирийские мечи. Конечно, нужно его ещё перековать в клинки, но мы прошли через главное препятствие — мы воссоздали сам металл.

Дед после этого начал обработку металла, я помогал ему в растопке печи и орудовал водяным молотом.

Он разогрел металл докрасна в печи, в огне дракона, и начал процесс, который мне был известен в моём мире как способ изготовления дамасской стали: разогретый металл несколько раз сложили друг на друга, и так получалась слоёность. Так продолжалось сто раз, и мы начали после этого ковать сам клинок.

Мы провели весь день у наковальни. Королева также стояла и непрерывно наблюдала за нашей работой.

— Всё получилось, Гаргон, — заулыбался дед, смотря на сам клинок.

— Ему ещё нужны рукоять и ножны, дедушка. Давай отдохни, кузнец сам сможет сделать рукоять и ножны.

— Нет. Этот клинок мы подарим Эйгону, потому я сам буду его готовить, — заупрямился дедушка. — Всё готово, ваша светлость, сам клинок готов.

— Давайте проверим, Квентон, — заявляет королева и берёт Тёмную Сестру. И ударяет по наковальне: клинок оставил глубокий след на наковальне, а сам клинок вообще не пострадал.

И дед сделал то же самое со своим клинком. Он также оставил глубокий след, разрезав наковальню, как и Тёмная Сестра, а сам клинок не пострадал и оставался таким же острым.

— Квентон, давай их проверим, — заявляет королева, беря Тёмную Сестру.

— Ну что ж, посмотрим, не размякла ли ты, Висенья, — отвечает дед, держа новый клинок тряпками за рукоять. — Но мы выйдем на улицу, а то здесь места мало, — и повёл нас во двор, где нас ждали и, по слову деда, освободили место для проверки.

Висенья лишь улыбнулась и, посерьёзнев, напала на него с Тёмной Сестрой. Королева сражалась грациозно, точёными нападениями. А дед лишь парировал своим клинком.

Дед больше сосредоточился на обороне, парируя удары Висеньи. Казалось, что королева постепенно подавляла его своими быстрыми точными ударами, и ему приходилось всё больше отступать. Было видно, что его годы выдают его и ему всё труднее парировать удары, и она, зная это, усилила натиск.

Казалось, что время идёт быстро, но прошло минут 15, и наконец королева победила в поединке, обезоружив деда.

— Вы как всегда грациозны и свирепы, моя королева, — кланяется дед с улыбкой.

— Похоже, вы стареете, милорд, — отвечает она, также с улыбкой. И обращает внимание на клинки.

Оба клинка оставались целыми. Обычный клинок из стали уже имел бы зазубрины от удара валирийской стали.

— Ну что

— Полагаю, что так, ваша милость. Предлагаю пойти в солярий и обсудить все детали, — на что королева кивнула, и мы пошли к нему в солярий. Конечно, дед приказал усилить охрану кузницы, оставив только самых преданных ему людей там.

Солярий.

— Я полагаю, дом Таргариенов согласен с нашими условиями или даже более щедр к нам, — промолвил дед, как мы устроились.

— У нас было некоторое недоверие к вашим словам о стали, но теперь я могу с уверенностью заявить, что Таргариены выполнят свою часть сделки.

— Тогда, ваша милость, прошу, будьте нашим гостем. Я сделаю рукоять и ножны и передам его вам.

— Хорошо, милорд.

И они начали обсуждать разные истории, которые с ними приключились на Драконьем Камне.

— Помнишь, когда Эйгон и Рейнис были ещё подростками, убегали на своих драконах, несмотря на запрет Эйриона. А ты всегда их защищала перед ним, придумывая различные оправдания, — с улыбкой делился дед своими воспоминаниями.

— Да, мы все были так беззаботны.

— Да, и никто не мог предположить, что вот прошло почти 20 лет, и мы теперь сидим здесь, на этом континенте. Скажи мне тогда кто-то, что я, всего лишь воин, в будущем стану лордом и буду владеть самым большим замком, я бы рассмеялся от души от его шуток и предложил бы Эйриону принять его как шута в замке, — усмехнулся дед.

— Скажи мне кто-то, что я стану королевой, а Эйгон — королём всего континента и мы втроём будем править, я бы, наверное, плюнула ему в лицо или же зарубила бы за то, что он издевается надо мной, — вторит королева. — Но теперь, смотря назад и через что мы прошли на этом пути, и скольких знакомых потеряли… — на что дед лишь вздыхает.

Так они вспоминали многое, о чём не писали в исторических текстах.

И так они просидели до позднего вечера, а я сидел и молча их слушал.

16-й день, 5-й луны, 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Через 3 дня клинок был готов.

— Я назвал его в честь наших Воспоминаний, Висенья, — с этими словами дед вручил меч королеве.

— Прекрасный меч, милорд, и название подходящее, — с улыбкой заметила она, явно довольная мечом.

— Рад, что понравился. Удачи в дороге и передай привет королю и Рейнис. И передашь Эйгону моё письмо, — с этими словами он протянул ей свёрток.

— Да, передам, и спасибо, Квентон, — с этими словами она взобралась на Вхагар и взлетела, полетев обратно в Эйгонфорт.

— Ну что ж, теперь за дело, внучок. Нам ещё нужно выковать остатки металла и подготовиться к поездке в Эйгонфорт, — сказал дед, как только королева улетела.

— Да, дедушка. Сколько мы сможем выковать мечей, дедушка?

— Думаю, на 20 должно было хватить нашего металла. Теперь нам нужно выковать ещё 19, — промолвил дед задумчиво. — Но у нас на это уйдёт много времени, тогда мы в первую очередь сделаем мечи для Верховных лордов.

— Да, но мы ведь сделали предложение королю. Если он примет, то потом примем решение, а сейчас нам нужно только ковать металл, пока печь сможет поддерживать пламя, — призываю деда.

— Да, ты прав, нам нужно успеть выковать всё, пока печь не утратит огонь. И мы, скорее всего, успеем к Великому турниру в столице через 4 месяца. Тогда за работу, Гаргон.

— Да, дедушка, мы успеем.

Глава 11. Эйгон I

17 день 5 луны 5 г. от. З.Э. Вестерос. Королевские земли. Замок Эйгонфорт.

Сидя на железном троне Эйгон порой приходил к мысли что ему не следовало так себя утруждать завоеванием, проведя свою жизнь на Драконьем камне как и его предки, у него была жена даже две жены каждая прекраснее другой и жить беззаботной жизнью.

Но он знал — и этого никто больше не знал — истинную причину Завоевания. Даже его сёстры-жёны не знали о том, почему он так хотел объединить Вестерос, считая, что давно пора было завоевать континент.

Он знал об угрозе с Севера, что грозила уничтожить всё живое. С первого раза, как он увидел Сон, он поверил ему. Он видел, как несметные орды мертвецов идут к Стене изо льда, и ведут их похожие на людей существа с синими глазами и бледной кожей, во главе с главным, с наростами на голове, похожими на корону.

И он начал искать любую информацию об этих существах, и он нашёл. Когда-то давно на континент обрушилась Долгая Ночь, и пришли Белые Ходоки, ведя мёртвых к истреблению живых, и живые чудом избежали гибели и одержали победу над мёртвыми, и изгнали их в земли Вечной Зимы.

Вот оно: люди ИЗГНАЛИ их, не уничтожили, а лишь изгнали Иных на Север и построили Стену, чтобы отгородиться от них, установив своего рода границу между миром Живых и миром Мёртвых.

После таких данных он пришёл к выводу, что мёртвые ещё могут вернуться, и они вернутся. Может, не сейчас, может, через 10 лет, или 100, или даже 1000 лет, но они точно вернутся.

И он ещё несколько раз видел похожие сцены, когда мёртвые шагали по белоснежным полям или лесам.

В один из дней он, прогуливаясь по Драконьему Камню, забрёл в одну из пещер, и там он увидел рисунки, оставленные кем-то, кто жил здесь когда-то. На них изображались люди и разные существа поменьше, а в дальнем углу изображались существа, очень похожие на тех, которых он видел во снах.

И тогда он окончательно уверился в своём предположении. Иные существуют, и они рано или поздно вновь пойдут войной на живых.

И он решил сам объединить раздробленные королевства Вестероса в одно, поскольку такой раздробленный континент никак не сможет выдержать армии мёртвых.

Так родилась идея, а потом и план завоевания Вестероса. Конечно же, он опирался на драконов своей семьи в завоеваниях.

И они, конечно же, оправдали его ожидания. Местные армии не знали мощи драконов в бою, и мы полностью воспользовались этим.

После завоевания

И в его зале вновь прибыли лорды, которые веками враждовали и хотели, чтобы новый король рассудил их. Ну вот, ещё лорд Бракен оспаривал земли на границе с землями лорда Блэквуда — кажется, деревню Пеннитри и окружающие холмы.

— Ваша светлость, королева Висенья, — объявил герольд, прекратив споры лордов. И вошла Висенья, грациозно, впрочем, как всегда.

— Ваше величество, я принесла весть от лорда Квохериса из Харренхолла, и он просил передать вам это, — с этими словами она подошла к подножию трона и передала меч в богато украшенных ножнах.

Взяв его в руки, он вытащил меч из ножен, и ему бросились в глаза волны на клинке. И его глаза расширились. Значит, у них всё получилось. Теперь Таргариенам не грозит нищета, по крайней мере, пока существуют Квохерисы. И он невольно позволил себе улыбку.

Внизу люди двора начали перешёптываться. И все смотрели на него недоумённо. И он решает объявить об этом.

— Лорды и леди государства, лорд Квентон Квохерис заново открыл путь создания валирийской стали, и он начал создавать мечи из неё. — Мои слова всех шокировали, и весь зал замолк. — Это первый меч из валирийской стали, выкованный им, — и передал меч Рейнис, и после она передала его Велариону, и так по кругу. Жаль, Ориса нет в столице. Он позавчера отправился возглавлять свои знамёна в Дорн.

Рейнис также была рада держать меч в руках. Ей всегда хотелось валирийского меча, хоть она и старалась не показывать этого, ведь недаром она лишь чуточку уступала Висенье во владении мечом. Пожалуй, я подарю ей этот меч.

Когда почти все посмотрели на меч и убедились в том, что это и вправду валирийский клинок, он решил.

— Рейнис, этот меч отныне принадлежит тебе. Теперь у Таргариенов три меча из валирийской стали. Носи его с честью, — с этими словами я подарил ей клинок. — Кстати, он дал ему имя?

— Да, он решил назвать его Воспоминания. Если хочешь, можешь изменить его, — заявила Висенья.

— Хм. Воспоминания… Не столь внушительно и устрашающе, но со смыслом. Это первый меч, выкованный спустя века забвения, и также он хочет, чтобы мы помнили, «кто мы есть и откуда мы». Будь посему, пусть меч так и называют, и пусть его носитель также хранит наши воспоминания.

— Также лорд Квентон передал вам послание, — так она передала свёрток, в котором было послание.

«Его величеству Эйгону из дома Таргариенов, первому своего имени, королю Андалов и Первых людей. Я хочу лишь сказать, что дом Квохерис оправдал доверие, которое вы возложили. Мы смогли найти секрет стали. И теперь в теории мы имеем практически неизмеримые запасы валирийской стали, но есть побочный эффект от этого: человек, что создаёт его, — его жизненные силы начнут быстро истощаться, и я полагаю, что человек может создать только 3 партии стали за жизнь, иначе его силы быстро истощатся и он умрёт. И я хочу попросить, чтобы не производили слишком много клинков, иначе мы потеряем способных создавать сталь. Также мы скоро выкуем ещё 19 мечей, и я хочу преподнести 7 мечей для ваших Великих лордов королевства от вашего имени, в знак того, что они правят от имени и под властью Таргариенов. Мечи будут готовы через 4 месяца. Я хотел бы передать мечи, как только лорды королевства прибудут на Великий турнир в столице в честь 5-летия вашей коронации и основания государства. Если вы согласны, конечно же. А часть мечей будет продаваться домом Квохерис на аукционах, которые мы будем устраивать в Харренхолле каждый год, и приглашать туда всех желающих и имеющих возможность купить меч. С уважением, Квентон Квохерис».

Так, значит, всё же есть ограничения на создание самой стали. Но хорошо, что мы вообще можем её создавать.

— Великий мейстер, передайте лорду Квохерису, что дом Таргариенов согласен со всеми его условиями. А также передайте всем лордам и леди государства и пригласите всех на турнир в честь 5-летия основания королевства через 4 месяца, в особенности ВСЕХ Верховных лордов королевства. Также Рейнис отправляйся в Дорнийские марки и отзови Ориса из похода в Дорн, скажи ему, что Дорн подождёт.

Глава 12. Рейнис I

17 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Эйгонфорт.

Когда я приняла из рук Эйгона новый клинок, названный «Воспоминанием», моё сердце забилось быстрее, чем в любом бою. Я не была столь искусна в фехтовании, как Висенья, но сталь всегда была для меня чем-то большим, чем просто оружием. Это память нашей крови и связь с Валирией, которую мы потеряли, но не забыли. И теперь у нас есть три меча из этого древнего металла.

Эйгон произнёс слова о том, что этот клинок отныне мой. Я хотела поблагодарить его, но он перебил меня другим приказом:

— Рейнис, ты завтра же полетишь к Орису. Он сейчас собирает знамёна в Дорнийских марках и готовит новый поход. Скажи ему, что Дорн подождёт. В это время Турнир важнее для нас. Он нужен нам всем, чтобы укрепить единство. Я хочу, чтобы все великие лорды увидели, что мы не просто завоеватели и мы пришли сюда надолго.

Я кивнула, принимая его волю. Висенья бросила на меня короткий взгляд — в нём не было ревности, только понимание. Она знала, что Орис всегда был мне ближе, чем ей. Мы росли вместе, дрались, учились, и хотя Висенья была мне сестрой и соперницей одновременно, именно Орис стал тем другом, которому я могла доверять все свои

В моей голове уже созрел маршрут. От Эйгонфорта до Штормового предела на Мераксесе — более 14 часов полёта. Но Орис, скорее всего, не в самом замке. Он разбил лагерь около Черного приюта замка Дондаррионов у подножия Красных гор откуда дорнийцы постоянно устраивают вылазки и набеги. Туда лететь часов 16 с учётом того, что придётся обходить грозовые тучи, которые часто собираются над Штормовыми землями. И я пожалуй отправлюсь прямо к Чёрному приюту.

Но сначало нужно отдохнуть.

-------

18 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Эйгонфорт, Королевские земли.

Я вышла во двор, где Мераксес уже ждала меня. Моя дракониха была огромна для своего возраста и уступала лишь Балериону — её глаза были золотистыми, а чешуя серебристого цвета, всегда послушная и верная. Я взобралась на её спину, пристегнулась к седлу и прошептала ей на высоком валирийском:

— Lykiri, Mērekses. Sōvegon. (Успокойся, Мераксес. Лети.)

Она взревела расправив крылья, и через мгновение мы уже были в небе. Холодный ветер ударил в лицо, смывая усталость от долгих переговоров. С высоты столица казалась ещё более жалкой — деревянные домики, грязь, суета. Но я знала, что пройдут годы, и на этом месте вырастет великий город. Так обещал Эйгон, и я верила ему.

--

Летели мы над Черноводной, потом над лесами Королевских земель. Я видела внизу деревни, поля, реки — всё то, что теперь принадлежало нам. Но земли Штормового Предела встречали меня привычными туманами и серыми скалами. Море слева бушевало, оставляя белые барашки на волнах. Я направила Мераксес чуть южнее к Красным горам.

Через шестнадцать часов полёта, когда солнце уже клонилось к закату, я заметила внизу сотни палаток, разбитых в долине между холмами. Знамена Баратеона — чёрный олень на золотом поле — развевались над главным шатром. Рядом виднелись стяги других домов: Карон, Сванн, Дондаррион, Селми, Коннингтон, Эррол, Пенроз, Тарт, Эстермонт и прочие. Орис действительно собрал сильную армию, почти восемь тысяч человек. Я видела, как в лагере кипела жизнь: кузнецы чинили оружие, лучники тренировались на мишенях, всадники объезжали коней.

Мераксес пошла на снижение, и я заметила, как внизу началась суета. Кто-то закричал, зазвучали трубы. Но я знала, что Орис не допустит глупых выстрелов — он хорошо знал всех наших драконов.

Мы приземлились на небольшом поле, чуть в стороне от лагеря, чтобы не пугать лошадей. Я спрыгнула с седла и сразу увидела Ориса, который уже спешил ко мне в сопровождении десятка рыцарей. Он был в походной кольчуге, без шлема, и его чёрные волосы развевались на ветру.

— Рейнис! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Какими судьбами? Эйгон передумал? Или ты соскучилась по моей компании?

Я улыбнулась в ответ, позволяя себе на мгновение забыть о королевском достоинстве. С Орисом я всегда могла быть собой.

— Ни то, ни другое, старый друг. Я привезла приказ: Дорн подождёт. Эйгон созывает великий турнир в Эйгонфорте через четыре месяца. Все великие лорды должны быть там.

Орис нахмурился, но не от злости — скорее от удивления. Он провёл рукой по подбородку, обдумывая услышанное.

— Мы уже почти готовы к новому удару. Дорнийцы измотаны, у них кончаются припасы. Если мы ударим сейчас, то сможем взять хотя бы несколько крепостей. Почему проводят турнир в это время? Это же не игра.

— Это политика, Орис, — ответила я, беря его под руку и ведя в сторону его шатра. — Мы не можем вечно воевать. Дорн не сдаётся силой, ты сам это знаешь. Но если мы покажем единство остальных шести королевств, возможно, они поймут, что лучше договариваться, чем умирать. И кроме того, у нас есть кое-что, что может переломить их упрямство.

В шатре было тепло, горел походный очаг. Орис жестом отпустил стражу и предложил мне сесть на складной стул, а сам опустился напротив.

— Что же это? — спросил он, подавая мне кубок с тёплым вином.

— Валирийская сталь. Квентон Квохерис нашёл способ создавать её заново. — Я сделала глоток наслаждаясь его изумлением.

Глаза Ориса расширились. Он отставил свой кубок и наклонился ко мне.

— Ты шутишь. Это же… это же меняет всё. Сколько он может сделать? И сколько это будет стоить?

Я рассказала ему всё, что узнала: о секрете, о ограничении, о планах на турнир, о семи мечах для великих лордов, о ежегодных аукционах в Харренхолле. Орис слушал молча, иногда покачивая головой.

— Боги, Рейнис. Если это правда, то через десять лет у нас будет не только сталь, но и золото, и лояльность всех домов. Они будут драться за возможность заполучить такой клинок. Это мощнее любой армии.

— Именно поэтому Эйгон хочет, чтобы ты был на турнире. Ты его десница, его брат. И кроме того, — я улыбнулась, — он хочет, чтобы ты увидел, как я буду сверкать своим новым мечом.

Орис усмехнулся, но в его глазах всё ещё была тень заботы.

— Я распущу свои знамёна. Но оставлю здесь гарнизон, чтобы дорнийцы не думали, что мы отступаем. Они же как змеи — учуют слабость и нападут.

— Это разумно, — согласилась я. — Я передам Эйгону. Кстати, как прошли последние стычки?

Орис помрачнел. Он встал, подошёл к карте, разложенной на столе, и указал на перевал, где стоял наш лагерь.

— Мы потеряли ещё двести человек в засаде у перевала ведущей к замку Виль. Они перебили наш разъезд, а потом исчезли в горах, как призраки. Их тактика изматывает — они не дают генерального сражения, только мелкие налёты. Мои рыцари злы, они хотят крови, но я не могу позволить им гнаться за тенью в горах. Это верная смерть.

— Ты прав. Дорн — это не поле битвы в привычном нашем понимании. Эйгон тоже понимает это. Мы найдём другой способ, Орис. Терпение и дипломатия. И возможно, те самые мечи, которые мы подарим лордам, и кое какие уступки, убедят дорнийцев, что лучше быть частью королевства, чем воевать с ним вечно.

Орис посмотрел на меня с теплотой, которую я не часто видела у мужчин.

— Ты всегда видишь свет в конце тоннеля Рейнис. Это твой дар. Иди, передай Эйгону, что я буду через две недели. А пока я велю приготовить тебе ужин и место для ночлега. Ты, должно быть устала с дороги.

Я не стала спорить. Полёт был долгим, а вечерний воздух уже

«Что же, — подумала я, — мы не будем вас ломать. Мы дадим вам выбор. И если вы не выберете мир, мы подождём. У нас есть время. И у нас есть драконы».

--

18 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Штормовые земли. Лагерь у перевала.

Ночью я спала крепко, хотя снаружи всю ночь слышались шаги и голоса — армия готовилась к возвращению. Наутро Орис проводил меня до Мераксеса.

— Передай Эйгону, что я рад за него. И за всех вас. — Он помедлил, затем добавил: — Знаешь, когда я был мальчишкой на Драконьем Камне, я думал, что жизнь — это гуляния, битвы и почести. Теперь я понимаю, что это ещё и слова. Договоры, обещания, письма. Иногда они решают больше, чем любой клинок.

Я рассмеялась, усаживаясь в седло.

— А теперь у нас будут и такие клинки, которые сами будут говорить за нас. Жди вестей, Орис. Я полечу обратно.

Мераксес взревела и взмыла в небо. Я бросила взгляд вниз — Орис махал мне рукой, а его рыцари стояли с поднятыми факелами, хотя солнце уже взошло. Снова ветер в лицо, снова бескрайнее небо.

Я думала о том, как быстро меняется мир. Ещё несколько лет назад мы были завоевателями, окружёнными врагами. Теперь мы строили единое королевство. И в этом строительстве были не только драконы и мечи, но и надежда, что однажды люди увидят в нас не тиранов, а королей и королев, которые правят не ради власти, а ради будущего.

Но кое-что меня тревожило. Слова Висеньи о крови Варезисов и о том, что дом Квохерис — это потенциальная угроза. И слова самого Квентона о том, что создание стали истощает созателя, чтобы это ни значило. Эйгон конечно доверяет им, но я помнила уроки прошлого — даже самые верные вассалы могут стать опасными, если им дать слишком много. Однако это была не моя забота. Эйгон всегда знал, как удержать равновесие.

Я направила Мераксес к северо-востоку, в сторону Эйгонфорта. За спиной оставались горы, залитые утренним светом. Впереди — будущее, которое мы сами писали кровью, сталью и словами.

Глава 13. Эйгон II

18 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Эйгонфорт.

Железный трон был неудобен. Каждый раз, когда я садился на него, клинки впивались в спину, доставляя неудобства. Но именно в этом была суть моего послания моим потомкам: власть — это не мягкая подушка, это постоянное напоминание о том, что каждый неверный шаг может стоить жизни. Я сидел на троне уже четвёртый час, слушая бесконечные споры лордов Речных земель, которые не могли поделить обмелевший ручей, и торговцев из Королевских Земель, жалующихся на пошлины.

Висенья стояла справа от меня, холодная и неподвижная, как статуя. Она редко вмешивалась в такие дела, предоставляя мне решать, но её присутствие всегда действовало успокаивающе — она была моей опорой, моим мечом, моей совестью, когда я не мог найти правильное решение.

Орис должен был вернуться через несколько дней. Я уже получил ворона от Рейнис: она долетела до его лагеря, передала приказ, и он распустил знамёна и возвращается в столицу. Дорн подождёт. Рейнис же осталась там ещё на один день, чтобы обсудить детали с Орисом. Я знал, что у них есть свои тайные разговоры, свои воспоминания, в которые я не вмешивался. Это было правильно. Даже король не должен знать всё о своих сёстрах.

Наконец я поднял руку, и зал затих.

— Милорды, — сказал я, стараясь говорить спокойно, чтобы голос разносился по всему залу. — Я выслушал ваши просьбы. Спор о ручье будет решён моим мастером над законами, лордом Тристоном Масси, через три дня. Торговцы получат послабления пошлины на две луны, чтобы восполнить потери от зимних дождей. Остальные вопросы мы продолжим завтра.

Лорды поклонились и начали расходиться, перешёптываясь. Я поднялся с трона, чувствуя, как каждая мышца спины благодарит меня за это.

— Ты хорошо держался, — сказала она тихо. — Но я вижу, что ты устал.

— Я устал от мелочей, — признался я, когда мы вышли в коридор, ведущий к моим покоям. — Каждый лорд считает, что его земля важнее остальных. Каждый торговец — что его монета ценнее. Я знал, что править сложно, но не думал, что это будет настолько утомительно.

— Ты сам выбрал этот путь, Эйгон, — улыбнулась она уголками губ. — И я пойду с тобой до конца. Но сейчас я хочу поговорить о другом.

Мы вошли в мою комнату, где уже горел камин. Слуги принесли вино и ушли. Висенья опустилась на стул напротив меня и посмотрела прямо в глаза.

— Речь о союзах между домами различных областей страны, — начала она. — Рейнис хотела связать дома через браки. Она предлагала выдать Лиарру Старк за Роннела Аррена, чтобы скрепить Север и Долину. Но лорд Торрхен Старк был недоволен этим союзом. Он не хочет отдавать свою дочь за юного лорда Долины, и у него есть для этого причины. Южные лорды всегда смотрели на Северян свысока и кроме того северяне и люди долины недолюбливают друг друга и они тысячу лет сражались между собой за контроль над Тремя сёстрами и это даже спустя столетия оставила свои следы.

Я отпил вина, размышляя.

— И что ты предлагаешь? Рейнис будет огорчена, если мы изменим её планы.

— Рейнис — мудрая женщина, — ответила Висенья. — Она поймёт, если мы предложим лучший союз. Я говорю о доме Квохерис.

Я замер. Квохерисы. Гаргон. Маленький мальчик, который осмелился коснуться Вхагар и остался жив. Его дед Квентон, который вернул нам валирийскую сталь. Эти люди теперь были больше, чем просто вассалами. Они были ключом к будущему.

— Ты хочешь обручить Гаргона Квохериса и Лиарру Старк? — переспросил я. — Но он же еще ребёнок. Ему всего девять, а Лиарре одиннадцать.

— Возраст не помеха, — отрезала Висенья. — Помолвка может состояться в ближайщее время, а свадьбу сыграют через несколько лет, когда они достигнут зрелости. Это даст нам сразу две вещи: связь с Севером через брак с самым сильным домом Севера и связь с

Это был сильный аргумент. Я задумался. Старки правили Севером где сохранилась вера Старым Богам, и этот брак показал бы, что мы уважаем их веру. Это было мудрее, чем любой политический манёвр. И, если честно, я не хотел отдавать Лиарру Арренам — Долина была слишком горда, и союз Севера и Долины мог создать угрозу в будущем.

— Торрхен Старк согласится? — спросил я.

— Он не будет против, — уверенно ответила Висенья. — Дом Квохерис не южный лорд, который смотрит на северян как на дикарей. Они сами пришли из-за моря, они достаточны древний и благородный дом в чьих жилах течет сразу несколько царских кровей хотя их предки странствовали по всему Эссосу. Кроме того, их сила растёт, и союз с ними даст Торрхену доступ к валирийской стали, и главное огромным богатствам что обрушится на Квохерисов в будущем, Квохерисы в будущем могут поддерживать Старков во время суровых зим. Этот брак может стать поводом, чтобы подарить им еще один или несколько клинков, в зависимости от того как они сладятся.

Я медленно кивнул. Это было логично. И, кроме того, я чувствовал благодарность к Квохерисам. Они дали нам надежду, возвратив сталь. Наградить их таким союзом было правильно.

— Хорошо, — сказал я. — Но мы должны сделать это красиво. Торрхен должен понять, что это честь для него, а не просто сделка. Я пошлю ворона в Винтерфелл с личным письмом. И попрошу Торрхена приехать с дочерью на Великий турнир, где он увидит Гаргона, оценит его, и если согласится, мы объявим помолвку перед всеми лордами. Это будет знак единства королевства.

Висенья улыбнулась — редкость для неё.

— Мудрое решение, Эйгон. Я сама напишу письмо для Лиарры. Девочки любят сказки о принцах и драконах. Скажем ей, что её будущий муж — наследник самого великого замка Вестероса, который вскоре будет восстановлен. И что она станет леди Харренхолла.

— Ты уверена, что Гаргон ей понравится? — спросил я почти шутя.

— Гаргон — хороший мальчик, — ответила Висенья. — Я видела его глаза. В них есть что-то. И он не трус — он подошёл к Вхагар, хотя она могла сожрать его одним укусом. Старки ценят храбрость. Я думаю, они поладят.

Я подошёл к столу, на котором лежала карта Вестероса. Четыре месяца до турнира. За это время нужно успеть многое: восстановить дороги, подготовить арены, принять всех лордов. Но главное — подготовить почву для будущего. Я указал пальцем на Винтерфелл.

— Ворон полетит завтра. Ты напишешь письмо. Я подпишу его лично. И, Висенья, — я повернулся к ней, — спасибо тебе. Ты всегда видишь на шаг вперёд.

Она лишь кивнула. Между нами не нужны были лишние слова.

И это подняло внутри меня чувства которые я чувствовал к ней, хоть многие и считали что я женился на ней лишь из за долга, но это было не так, я любил своих сестер одинаково как и они меня, и кажется с последней нашей близости прошло много времени. С этими мыслями я поцеловал её и после подняв её направился к кровати.

--

19 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Эйгонфорт.

На следующий день уже вечер и скоро уже должна была прилететь Рейнис, я сидел в своем малом зале, когда пришло письмо от Квентона Квохериса. Он писал, что работы по восстановлению Харренхолла идут ускоренными темпами, и что до турнира они успеют выковать только 8 мечей, а остальных закончат лишь после турнира в течении года. Он также сообщил, что его внук Гаргон неустанно тренируется, изучает историю, и уже начал помогать вассалам в управлении землями.

«Он становится достойным наследником, Ваше Величество. Я благодарю богов каждый день за то, что они вернули его мне.»

Я перечитал эти строки дважды. Вернули? Странная формулировка. Но я не стал вдумываться. В этом мире есть вещи, которые я не понимаю, — магия, пророчества, сны. Может быть, Старые Боги действительно вмешались в судьбу этого мальчика.

В зал вошла Рейнис. Она только что вернулась с полёта, и в её волосах всё ещё был свежий ветер. Она выглядела уставшей, но счастливой.

— Орис направляется в столицу, и прибудет через 2 недели, — сказала она, садясь напротив меня. — Он передаёт привет и соглашается на турнир. Но он хотел бы узнать подробности: кто именно получит мечи, кроме великих лордов.

— Мы решим это позже, — ответил я. — Сейчас есть другая новость. Мы с Висеньей решили обручить Гаргона Квохериса и Лиарру Старк.

Рейнис замерла. Я видел, как её глаза слегка расширились.

— Но я хотела отдать Лиарру Арренам. Это был мой план.

— Рейнис, — я взял её за руку, — твой план был хорош. Но Долина не нужна нам как союзник сейчас а Север нужен. Старки правят почти половиной королевства и это ключ к стабильности всей страны. И кроме того, Квохерисы намного ближе к короне, чем Аррены.

Она несколько секунд смотрела на меня, затем медленно кивнула.

— Ты прав. Я не думала об этом. Мне… жаль, что я не подумала об этом варианте.

— Не волнуйся, — улыбнулся я. — Ты думала о благе королевства, как и я. Мы просто должны иногда смотреть с другого ракурса.

Рейнис вздохнула, затем улыбнулась.

— Тогда я напишу Торрхену лично. Он знает меня с той встречи в Винтерфелле. Может быть, моё слово склонит его в нашу пользу.

— Это будет мудро, — подтвердил я. — Но сначала я отправлю официальное письмо. После — ты.

Я поднялся, чувствуя, что день был удачным. Висенья и Рейнис были моими руками, моими глазами, моими голосами. Без них я был бы лишь тенью на троне. И теперь, когда мы решали судьбы будущих поколений, я знал, что делаю всё правильно. Не ради себя. Ради тех, кто придёт после нас. Ради мира, который мы строили из пепла старого мира.

--

20 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Эйгонфорт.

Ворон улетел на Север. Я смотрел, как он исчезает в сером небе, и думал о том, как далеко летит эта птица. До Винтерфелла — больше 2 тыс км. Если ветер будет попутным, письмо достигнет Торрхена через несколько дней. Сколько же времени ему потребуется, чтобы прибыть на турнир. Если

А если нет? Что тогда? Я отогнал эту мысль. Торрхен Старк был упрям, но он был мудрым. Он увидит выгоду и он поймёт, что я не просто ищу союзников — я строю королевство, где каждый дом найдёт своё место.

И, возможно, этот брак станет началом чего-то большего. Может быть, он навсегда свяжет Север и Речные земли. А может, он станет причиной новой вражды. Но я знал одно: сейчас у нас есть шанс. И я собирался воспользоваться ею полностью.

После я вышел во двор, где тренировались стражники. Вдали, на краю города, виднелась стройка — первые каменные здания Королевской Гавани. Мы строили будущее страны.

Глава 14. Торрхен I

22 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Север. Винтерфелл.

Северный ветер всегда был мне другом. Он нёс запах сосен, мокрого камня и далёких гор. Когда я стоял на стенах Винтерфелла, глядя на бескрайние поля, покрытые первым снегом, я чувствовал себя частью этой земли. Она была суровой, холодной и честной — как и я сам. Южане никогда не поймут этого. Для них Север — это дикое место, где живут варвары и поклоняются деревьям. Пусть думают так. Мы знаем правду: Север помнит.

Когда-то я носил корону Короля Севера, и хотя я склонил колено перед Эйгоном Завоевателем, я не склонил голову перед ним как человек. Я сделал это ради своего народа, ради того, чтобы Север не сгорел в драконьем пламени, и была еще одна причина этого, в ту ночь когда мы стояли на берегу Трезубца напротив армии Таргариенов мне приснился Сон в котором голоса из чардрева сказали что Зима близко и Волку нужно склониться перед Драконом ради будущего всех живых. Это было трудное решение но я принял его и с тех пор прошло пять лет, и Север не горел. Мои люди были живы. Возможно, это и есть лучшая победа.

В дверь постучали, и вошёл мой мейстер — старый, седой, с мудрыми глазами. Он держал в руках сверток, запечатанный красным воском с печатью Таргариенов.

— Милорд, — сказал он, кланяясь. — Прибыл ворон из Королевской Гавани. Письмо от короля Эйгона.

Я взял свиток, чувствуя, как воск хрустит под пальцами. Два дня пути для ворона — это быстро. Значит, письмо было важным. Я сломал печать и развернул пергамент. Рука Эйгона была ровной, уверенной, без лишних завитушек — как и сам король.

«Лорду Торрхену Старку, Хранителю Севера и Верховному лорду Винтерфелла.

В знак уважения и признательности за вашу верность и мудрость, я приглашаю вас и вашу семью на Великий Турнир, который состоится в Королевской Гавани через четыре луны, в честь пятой годовщины моего коронования и основания Семи Королевств.

Но есть у меня и более личная просьба. Я хочу обсудить возможный союз между нашими домами через брак. Моя сестра Висенья и я полагаем, что помолвка между вашей дочерью Лиаррой и Гаргоном Квохерисом, наследником Харренхолла, будет мудрым шагом. Дом Квохерис теперь следует Старым Богам, как и ваш дом. Это может стать знаком единства между Севером и Речными землями, а также укрепить наши связи. Я надеюсь, что вы согласитесь обсудить это предложение лично во время турнира.

С надеждой на встречу,

Эйгон из дома Таргариен, Первый своего имени, Король Андалов и Первых Людей, Властелин Семи Королевств».

За две луны до этого я получил письмо от Рейнис Таргариен. Она предлагала обручить мою дочь Лиарру с Роннелом Арреном, молодым лордом Долины. Я тогда долго смотрел на её слова, не веря своей глазам. Дочь Севера — за южанина, тем более за Аррена? Это было оскорблением для Старка. Но я все же не мог прямо отказать и я уклонялся от ответа.

Но сейчас… сейчас в руках у меня был свиток с печатью Таргариенов. Эйгон лично писал мне. Я сидел в своём большом зале, где горели факелы, и перечитывал его слова снова и снова.

Я отложил письмо и задумался. Квохерисы… Я знал о них немного. Когда-то они служили Таргариенам на Драконьем Камне, а после Завоевания получили Харренхолл. Ходили слухи, что они происходят от древних валирийских родов, но недавно я слышал, что они перешли к Старым Богам. Это было неожиданно. Южные лорды редко меняют веру, особенно на «варварскую», как они называют её.

Но главное — ребёнок. Гаргону девять лет. Лиарре одиннадцать. Я знал свою дочь: она упряма, своенравна и мечтает о чём-то большем, чем просто жизнь в Винтерфелле. Она часто спрашивала меня о южных замках, о драконах, о том, каково это — видеть мир за пределами Севера. Я всегда отмахивался от этих вопросов, но теперь…

— Торрхен? — в дверях появилась моя жена, Арра Мандерли. Она смотрела на меня с тревогой. — Ты выглядишь озабоченным. Что пишет король?

Я жестом пригласил её войти. Она села напротив и я протянул ей письмо.

— Эйгон предлагает обручить Лиарру с наследником Харренхолла. Мальчиком, который поклоняется нашим богам. И который, говорят, не боится драконов.

Арра взяла свиток, внимательно прочитала его, затем подняла на меня глаза.

— Это лучше, чем Аррены. Южане никогда не приняли бы её. Она — дочь Севера, и её дух сломается под ними. Но Квохерисы… я слышала, что их земли у Божьего Ока. Это далеко, но не так чуждо, как Долина.

— Да, — кивнул я. — И они поклоняются Старым Богам. Это важно. Может быть, они поймут её. Примут её такой, какая она есть.

Я снова взял письмо. Эйгон писал, что лично приглашает меня на Великий турнир в Эйгонфорте через четыре месяца, где я смогу увидеть Гаргона и решить окончательно. Это было разумно. Я никогда не доверял заочным союзам.

— Я поеду, — сказал я твёрдо. — возьму тебя и брата Брандона и возьму Лиарру с собой. Пусть увидит своего будущего мужа. Если он не понравится ей, я откажусь. Мне не нужны несчастные дочери. А в Винтерфеле останется наш старший сын Брандон. В Винтерфеле всегда должен быть Старк.

Арра улыбнулась.

— Ты всегда был мудр, муж мой. Но поездка на юг займёт время. Сначала мы должны ответить королю.

— Да. Я напишу сегодня же. Ворон долетит до Эйгонфорта за два дня, если ветер будет попутным. А пока… — я встал, — я хочу поговорить с

--

Я нашёл Лиарру в Богороще, у самого сердца Винтерфелла. Она сидела на корточках перед чардревом, разговаривая с ним тихо, как делала всегда, когда думала о чём-то важном. Её длинные тёмные волосы были распущены, и она выглядела почти взрослой, хотя ей было всего одиннадцать. Я остановился в нескольких шагах, чтобы не спугнуть её.

— Отец? — она обернулась, и её серые глаза, такие же, как у меня, сверкнули в полумраке. — Что-то случилось?

— Нет, дочка. Просто я хочу поговорить с тобой о твоём будущем.

Я сел рядом с ней на холодную землю, не обращая внимания на влагу.

— Король Эйгон предлагает обручить тебя с мальчиком из дома Квохерис. Они живут в Харренхолле, в Речных землях. И они поклоняются Старым Богам.

Лиарра нахмурилась.

— Но я думала, Рейнис хотела отдать меня Арренам.

— Я хотел отказаться от этого, Аррены не поймут тебя, но не мог найти предлог для этого. Они слишком… южные. И тут сам король предложил новую возможность. Известно что Квохерисы — другие. Они пришли из-за моря, их предки странствовали по всему свету, и теперь они приняли наших богов. Может быть, ты сможешь найти с ними общий язык.

Лиарра молчала, глядя на лик чардрева. Затем она спросила:

— А он хороший? Мальчик?

Я улыбнулся. Она всегда задавала правильные вопросы.

— Я не знаю его лично. Но говорят, что он храбрый. Он подошёл к дракону Вхагар и остался жив. И он учится у своего деда править землями. Но ты увидишь его сама. Мы поедем на турнир в столицу через четыре месяца. Если он не понравится тебе, мы откажемся. Обещаю.

Лиарра кивнула. В её глазах мелькнула тень надежды.

— Я хочу увидеть юг, отец. И драконов. И море. И мальчика, который не боится драконов.

— Ты увидишь всё это, — пообещал я. — А теперь пойдём. Нужно писать ответ королю.

--

Той ночью я сидел в своём кабинете, держа перо в руке. Письмо Эйгона лежало передо мной. Я перечитал его ещё раз, чтобы убедиться в правильности своего решения. Затем я начал писать.

«Его Величеству Эйгону Таргариену, Первому своего Имени, Королю Андалов и Первых Людей, Владыке Семи Королевств.

Я получил ваше послание и обдумал его. Север принимает предложение. Я согласен рассмотреть помолвку между моей дочерью Лиаррой Старк и Гаргоном Квохерисом, при условии, что я увижу мальчика лично. Я прибуду на Великий турнир в Эйгонфорте с моей дочерью и свитой, чтобы обсудить детали этого союза.

Но я должен сказать прямо: если мальчик окажется недостойным моей дочери или если этот брак станет лишь политической игрой, я откажусь. Север не продаётся за валирийскую сталь или драконье золото. Мы выбираем союзников, а не покупаем их.

С уважением и надеждой на мир,

Торрхен Старк, Лорд Винтерфелла и Хранитель Севера.»

Я запечатал свиток воском с гербом — серый лютоволк на белом поле. Затем позвал своего мейстера.

— Отправь это на юг. И пусть ответят, как только смогут.

Когда мейстер ушёл, я вышел во двор. Ночь была ясной, и звёзды сверкали над Винтерфеллом. Я думал о своём отце, о том, как он говорил мне, что Север никогда не склонит голову. А я склонил. Перед драконами. Перед этим южным королём. Но я сделал это ради мира, ради будущего своих детей. И ради будущего всех живых. И если этот брак принесёт нам стабильность, то, может быть, я поступил правильно.

Вдалеке завыл волк. Я улыбнулся. Север всегда будет Севером.

--

26 день. 5 луны. 5 г. от З.Э. Винтерфелл.

Через два дня пришёл ответ из Эйгонфорта. Король принимал мои условия и приглашал меня в столицу. Я почувствовал облегчение. Ворон долетел быстрее, чем я ожидал — всего два дня. Значит, Эйгон уважает меня настолько, чтобы отвечать быстро.

Я позвал Лиарру и прочитал ей письмо вслух.

— Мы поедем на юг, — сказал я. — Ты увидишь короля, его сестёр, драконов. И мальчика. Помни: ты не обязана выходить за него, если он тебе не понравится. Но я хочу, чтобы ты отнеслась к этому серьёзно. Это может стать нашим будущим.

Лиарра улыбнулась. Она была готова. Как и я.

Мы начали собираться. Путь до Эйгонфорта займёт больше 2 месяцев если мы поедем по суше. И я знал, что за это время Лиарра будет задавать мне тысячу вопросов о южных землях. Но я был готов. Я был её отцом. И я никогда не оставлю её одну в этом мире, даже если ей суждено стать леди Харренхолла.

Глава 15. Квентон IV

23 день. 6 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Дождь лил уже третью неделю. Серое небо нависало над Божьим Оком, превращая и без того грязные дороги в непроходимое месиво. Я стоял у окна своего солярия и смотрел, как вода стекает по расплавленным стенам башен, оставляя тёмные разводы на почерневшем камне.

Зима в этом году пришла рано. Белый ворон из Цитадели оказался прав.

— Милорд, — раздался голос мейстера Озрика за спиной. — Прибыли вести из Харрентона. Управляющий Майлз просит вас спуститься.

Я обернулся. Мейстер выглядел озабоченным — последние недели он всегда так выглядел. С тех пор как мы начали масштабные работы по расчистке замка, проблем стало только больше.

— Что на этот раз? — спросил я, хотя уже догадывался.

— Крыша на южном складе рухнула под тяжестью снега и дождя. Погибло трое рабочих, ещё пятеро ранены. Майлз говорит, что нам нужно или останавливать работы на зиму, или вкладывать вдвое больше средств в укрепление конструкций, прежде чем мы продолжим разбирать верхние уровни.

Я закрыл глаза на мгновение. Трое мертвы. Ещё трое семей, которые теперь будут ждать от меня помощи и компенсации. А в казне — пустота.

Мы потратили почти всё, что скопили, на закупку материалов и найм каменщиков из Простора и Штормовых земель. Деньги от продажи мыла приносили стабильный доход, но его едва хватало на текущие расходы, не говоря уже о восстановлении. А продажа стали ещё не началась — первые мечи ещё только предстояло выковать к турниру.

Я вздохнул и направился к двери.

— Собери малый совет через час, Озрик. И позови Гаргона.

— Слушаюсь, милорд.

--

Когда я спустился во двор, дождь усилился. Рабочие, укрывшись навесами, пытались спасти то, что осталось от склада — несколько бочек с зерном и сушёным мясом, которые должны были пойти на пропитание гарнизона. Я видел, как они переглядываются, как опускают головы.

Эти люди верили мне. Они пришли в Харренхолл из разорённых войной деревень, надеясь на работу и кусок хлеба. А я не мог дать им даже крыши над головой.

— Милорд, — ко мне подошёл Майлз, промокший до нитки. Его лицо было бледным. — Простите, я не усмотрел. Крыша держалась ещё вчера, я сам проверял.

— Ты не виноват, Майлз, — ответил я, положив руку ему на плечо. — Эта зима — наказание для всех нас. Мы просто не были готовы.

Я посмотрел на восточную стену замка, туда, где вдалеке виднелись башни Харренхолла. Над ними поднимался лёгкий пар — это шла работа в кузнице, где Гаргон и наши лучшие мастера трудились над теми самыми мечами.

Мальчик вырос за эти месяцы. Он уже не был тем избалованным внуком, каким я его помнил. После того падения, после того сна, в котором он встретился с богами, в нём появилась та спокойная, твёрдая уверенность, которой не было раньше. Он работал в кузнице наравне с подмастерьями, учился управлять людьми и даже помогал мне разбирать прошения крестьян.

Но я видел и другое. Слишком часто он задерживался у чардрева в богороще, слишком подолгу смотрел на ворон, кружащих над замком. Что бы ни сказали ему Старые боги в том сне, это изменило его глубже, чем я мог предположить.

— Милорд, — голос Майлза вернул меня к реальности. — Что прикажете делать с пострадавшими?

— Выплати компенсации семьям погибших из моей личной казны. Раненым — хорошее лечение, пусть мейстер Озрик лично осмотрит их. И скажи всем, что работы в этом сезоне мы завершаем. Мы не можем больше рисковать жизнями людей.

Майлз удивлённо поднял брови.

— Но милорд, если мы остановимся сейчас, весной придётся начинать всё заново. Мы потеряем время и деньги.

— И что же, мы будем хоронить людей каждую неделю, чтобы сэкономить время? — резко спросил я. — Нет, Майлз. Люди — это не камни. Их не вырубишь заново из карьера.

Управляющий опустил голову.

— Простите, милорд. Вы правы.

— Иди. Займись этим.

Когда он ушёл, я остался стоять под дождём, глядя на разрушенный склад. Проклятие Харрена Чёрного, магия Старых богов или просто суровая реальность — я уже не знал, чему верить. Но я знал одно: дом Квохерис выживет. Мы выживем. Даже если для этого придётся пройти через все семь кругов ада.

--

Час спустя мы собрались в малом зале. Я сидел во главе стола, справа от меня — мейстер Озрик, слева — сир Эдгар, кастелян Эдрик и управляющий Майлз. Гаргон занял своё обычное место напротив меня.

— Итак, — начал я, когда все расселись, — у нас есть несколько проблем. Первая — мы не можем продолжать работы в замке зимой. Это слишком рискованно и дорого. Мы останавливаем всё, кроме самых необходимых работ в жилых башнях и кузнице.

Сир Эдгар нахмурился:

— Но, милорд, если мы прекратим работы сейчас, строители разойдутся. Весной мы не сможем собрать их снова за те же деньги. Многие уйдут в Простор, где сейчас набирают людей для строительства новых дорог при королевском дворе.

— Я знаю, — ответил я. — Но мы не можем платить им за то, чтобы они сидели без дела всю зиму. Наши запасы зерна уже на исходе, а зима, по словам мейстера, затянется.

Озрик кивнул, подтверждая мои слова:

— Белый ворон предупреждал о долгой зиме. Если верить наблюдениям Цитадели, она продлится не менее года. К весне у нас могут начаться трудности с продовольствием, если мы не позаботимся о запасах уже сейчас.

— Значит, нам нужно думать о том, как заработать больше золота, — вмешался Гаргон. Голос его был спокоен, но я чувствовал в нём решимость. — Мы не можем полагаться только на мыло и налоги вассалов. Нужно начинать продажу мечей раньше турнира.

Я посмотрел на внука с уважением. Он не боялся предлагать смелые идеи.

— Но мы обещали королю, что мечи будут представлены на турнире как символ единства королевства, — возразил Озрик. — Если мы начнём продавать их раньше, король может воспринять это как неуважение.

— Я не говорю о продаже, мейстер, — Гаргон покачал головой. — Я говорю о заказах. Мы можем связаться с богатейшими домами королевства, которые не смогут приехать на турнир, — например, с домами Простора или Западных земель. Предложить им мечи до официального аукциона, но в обмен на аванс. Это даст нам золото уже сейчас, чтобы пережить зиму и продолжить работы весной.

Я задумался. Внук снова говорил мудрые вещи. Такой подход не нарушал клятву, данную королю, но позволял нам решить насущные проблемы.

— Это рискованно, — сказал я медленно. — Если такие дома, как Ланнистеры или Хайтауэры, получат мечи раньше других, это может вызвать недовольство среди тех, кто ждал турнира. Но… если мы подойдём к этому с умом, возможно, это сработает.

— Мы можем предложить мечи только самым верным Таргариенам домам, — добавил Гаргон. — Тем, кто доказал свою лояльность короне. Дом Веларион. Дом Селтигар. Может быть, даже дом Баратеон, если Орис согласится заплатить авансом. Это не вызовет подозрений.

Я кивнул. Внук был прав. Такие дома, как Веларионы или Баратеоны, — это не враги, а союзники. И если они получат мечи раньше других, это только укрепит их лояльность.

— Хорошо, — принял я решение. — Гаргон, ты напишешь письма. Веларионам, Селтигарам, Баратеонам. Озрик, поможешь ему с формулировками, чтобы они были достаточно… дипломатичными. Мы предложим им по одному мечу в обмен на аванс в размере половины стоимости. Цену установите сами, но будьте разумны.

Мейстер кивнул, а Гаргон с лёгкой улыбкой на лице повернулся к бумагам, которые лежали перед ним.

— А что насчёт вассалов? — спросил сир Эдгар. — Они уже начали роптать. Лорд Баттервелл снова требует справедливости в земельном споре, а лорд Рустер отказывается платить налоги, пока мы не начнём работы на его мельнице, как обещали.

Я тяжело вздохнул. Баттервелл и Рустер — вечная головная боль. Когда я только получил Харренхолл, я надеялся, что время и общий враг объединят этих лордов. Но я ошибся. Они всё так же враждовали, как и при Харрене,

— Скажи им, что я приму их обоих на следующей неделе, — сказал я. — Пусть приезжают в Харренхолл. И пусть привезут с собой свои счёта и грамоты. Я рассужу их по справедливости.

— Милорд, — вмешался кастелян Эдрик, — вы уверены, что хотите вмешиваться в их спор? Это может затянуться на годы.

— Я знаю, — ответил я. — Но если я не вмешаюсь, они перегрызут друг другу глотки, и тогда мои земли ослабнут. А нам сейчас нужна стабильность, а не война между вассалами.

Гаргон поднял взгляд от бумаг.

— Дедушка, позволь мне встретиться с ними вместо тебя.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Ты уверен? Им не понравится, что их споры решает мальчик.

— Тогда пусть увидят, что этот мальчик не просто наследник, а человек, которого боги благословили, — ответил Гаргон с той же спокойной уверенностью. — К тому же, если я ошибусь, ты всегда сможешь отменить моё решение. Но если у меня получится, это укрепит мой авторитет перед вассалами.

Я долго смотрел на него. В его глазах я видел ту же решимость, что и в глазах моего покойного отца. Может быть, ещё и поэтому боги вернули его мне — чтобы он стал тем, кем я уже не мог быть.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. — Через три дня они будут здесь. Ты встретишь их и решишь их спор. Но если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь.

— Спасибо, дедушка, — он улыбнулся. — Я не подведу тебя.

--

После совета я остался один в зале. Огонь в очаге догорал, отбрасывая длинные тени на стены. Я взял кубок с тёплым вином и подошёл к окну.

За окном всё так же шёл дождь. Где-то вдалеке слышался голос ночного сторожа и шум ветра, бьющего в башни Харренхолла. Я думал о своём внуке, о его словах, о его уверенности.

Когда-то я тоже был таким. Я верил, что смогу изменить мир, что мои решения приведут к свету и процветанию. А потом умерла моя жена, потом ушли сыновья, и я остался один с этим проклятым замком и его каменными стенами.

Но теперь, глядя на Гаргона, я начинал верить снова. Может быть, боги действительно услышали мою мольбу. Может быть, они не отвернулись от нас.

Я допил вино и поставил кубок на подоконник.

— Завтра будет новый день, — прошептал я в темноту. — И мы всё ещё живы. А это уже победа.

--

24 день. 6 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

Утром я вышел в богорощу. Дождь наконец прекратился, и первые лучи солнца пробивались сквозь тучи. Я шёл по влажной земле к чардреву, чувствуя, как тишина и спокойствие этого места наполняют меня.

Я уже давно привык приходить сюда каждый день. Прошло то чувство страха и неловкости, которое я испытывал в первые разы. Теперь это место стало для меня убежищем — тем местом, где я мог побыть наедине с собой и с теми, кто правил этим миром задолго до нас.

Я опустился на колени перед чардревом, вынул кинжал из валирийской стали, который носил на поясе, и провёл лезвием по ладони. Кровь закапала на белые корни, впитываясь в землю.

— Я пришёл поблагодарить вас, — сказал я вслух, глядя на красные глаза, вырезанные на стволе. — За то, что вернули мне внука. За то, что мой дом снова жив. За то, что у нас есть будущее.

Листья чардрева чуть шевельнулись, хотя ветра не было. Я почувствовал, как кто-то невидимый стоит рядом со мной, наблюдая. Это чувство уже не пугало меня, а, наоборот, дарило покой.

— Я знаю, что впереди нас ждут испытания, — продолжал я. — И я знаю, что всё не будет гладко. Но я клянусь вам: дом Квохерис будет верен вам, пока мы дышим. Кровь за кровь.

Я встал и, вытерев кинжал о рукав, направился обратно к замку. Впереди меня ждали дела, вассалы, споры и мечи, которые нужно было выковать. Но я не был один.

У меня был Гаргон. У меня были Старые боги. И у меня была цель — сделать Харренхолл тем местом, где будут жить и процветать люди.

И если для этого мне придётся сражаться с ветряными мельницами, дождём и собственной старостью — я буду сражаться.

--

Так прошёл день. На следующий день в Харренхолл прибыли первые гонцы от Веларионов с ответом на предложение Гаргона. Дом Веларионов соглашался на аванс и выражал желание лично осмотреть мечи.

Вскоре должны были приехать и вассалы — Баттервелл и Рустер со своими счётами и обидами.

Зима только начиналась, и дожди сменялись первым снегом.

Харренхолл ждал своего часа.

Глава 16. Гаргон VIII

27 день. 6 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Дождь прекратился, но небо всё ещё было серым, когда я вышел во двор. Холодный ветер пронизывал до костей — зима в этом мире была не шуткой. В моей прошлой жизни я привык к центральному отоплению и тёплым курткам, а здесь приходилось полагаться на шерстяные плащи и горячие очаги. И всё равно пальцы немели, когда я сжимал деревянный меч на утренней тренировке.

— Ты слишком сильно сжимаешь рукоять, милорд, — сказал сир Эдгар, наблюдая за моими движениями. — Это замедляет твой выпад. Ослабь хватку, дай мечу дышать.

Я последовал его совету, и удар стал легче, быстрее. Всё ещё не идеально, но прогресс был ощутим. За последние месяцы я превратился из тощего мальчишки, которым был мой предшественник, в достаточно крепкого парня для своих десяти лет. Мышцы привыкли к нагрузкам, дыхание стало ровнее. Я даже мог выдержать спарринг с пятнадцатилетним оруженосцем, хотя и проигрывал чаще, чем выигрывал.

Но сегодня у меня не было времени на долгие тренировки.

— Сир Эдгар, я должен прерваться. Вассалы прибудут через час, и мне нужно подготовиться.

— Конечно, милорд, — рыцарь кивнул. — Удачи. Баттервелл и Рустер — непростые люди. Держитесь твёрдо, но не будьте слишком жёстким. Они ценят уважение больше, чем угрозы.

Я поблагодарил его и направился в свои покои, чтобы переодеться. По пути я размышлял о том, что мне предстоит. Лорд Джонос Баттервелл и лорд Эдмунд Рустер враждовали уже

В моей голове уже созрел план. Я не собирался отдавать земли ни одному из них — это означало бы сделать одного врагом, а другого — слишком сильным. Вместо этого я предложу им компромисс: пусть деревня останется общей, а доходы от неё будут делиться, пока я не решу, кто из них более достоин владеть ею. Это даст мне время оценить их лояльность и, возможно, даже использовать их соперничество в своих интересах.

Но был и другой вопрос, который тревожил меня больше.

Вчера вечером, когда я возвращался из библиотеки, я услышал, как двое стражников перешёптывались в тени башни. Их голоса были тихими, но я уловил обрывки фраз: «говорят, что лорд Квентон слишком стар», «если он умрёт, мальчишка не удержит Харренхолл», «западные лорды уже обсуждают, кому достанется замок».

Я не стал показывать, что слышал их. Но слова засели в моей голове, как колючки. Если даже мои собственные стражники сомневаются во мне, то что говорить о других домах? Мне нужно было доказать всем — вассалам, соседям, королевскому двору, — что Квохерисы сильны не только благодаря моему деду. Что я — достойный наследник.

И сегодняшняя встреча — первый шаг к этому.

--

Зал Ста Очагов был подготовлен для приёма гостей. Слуги расставили длинные столы, зажгли факелы и развели огонь в очагах. Я сел на чёрный трон — то самое седалище Хоаров, на котором когда-то сидел Харрен Чёрный, а теперь сидел я. Трон был холодным, массивным и на удивление удобным, хотя я ожидал, что он будет неуютным.

Рядом со мной стояли кастелян Эдрик, мейстер Озрик и сир Эдгар. Я попросил их быть рядом на случай, если потребуется совет, но предупредил, что говорить буду я.

Когда лорды вошли, я внимательно осмотрел их. Лорд Баттервелл был высоким, плотным мужчиной с рыжеватой бородой и хитрыми глазами купца. Одет он был богато — меховая накидка, серебряная пряжка на поясе. Он явно привык к роскоши. Лорд Рустер, напротив, выглядел более скромно: он был худым, с острыми чертами лица и напряжённой осанкой человека, привыкшего защищать свои права.

Они поклонились, соблюдая формальности, но в их взглядах я читал сомнение. Я был для них всего лишь мальчишкой, внуком лорда, который, по их мнению, должен был сидеть на этом троне.

— Лорды, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я чувствовал себя. — Я благодарю вас за то, что вы откликнулись на мой зов и прибыли в Харренхолл. Мой дед, лорд Квентон, поручил мне разрешить ваш спор, и я намерен сделать это справедливо.

Баттервелл усмехнулся:

— Справедливость — это когда мы получаем то, что принадлежит нам по праву, милорд. Или, может быть, вы собираетесь встать на сторону этого петуха с его пустыми претензиями?

Рустер вспыхнул:

— Пустыми претензиями? Эта земля была нашей ещё до того, как твой дед научился торговать своим проклятым маслом!

— Довольно! — Я резко поднял руку, и оба замолчали, удивлённые моей твёрдостью. — Я не для того позвал вас, чтобы вы переругивались при мне. Ваш спор длится уже слишком долго, и каждый из вас считает себя правым.

Я сделал паузу, давая им осознать, что здесь я — хозяин.

— Вот моё решение, — продолжил я. — Деревня Пеннитри и прилегающие земли останутся под моим прямым управлением. Доходы от них будут делиться поровну между вашими домами, пока я не решу, кто из вас показал себя более достойным владеть этими землями.

Баттервелл нахмурился:

— Но, милорд, это же…

— Это временное решение, — перебил я его. — Через год я пересмотрю его. За это время вы оба докажете свою верность дому Квохерис, и тогда я отдам земли тому, кто окажется более… убедительным.

Рустер и Баттервелл переглянулись. Я видел, что они оба недовольны, но ни один не осмелился возразить открыто. В конце концов, я был их сюзереном, и открытый бунт против наследника Харренхолла не принёс бы им ничего, кроме проблем.

— Если вы согласны, — добавил я, — я готов подписать грамоту, скреплённую печатью дома Квохерис. Но если вы откажетесь, я буду вынужден принять другие меры.

Баттервелл долго смотрел на меня, оценивая. Затем он медленно кивнул:

— Хорошо, милорд. Я согласен на ваши условия.

Рустер колебался дольше, но в конце концов тоже кивнул:

— Я тоже согласен.

Я почувствовал, как внутри меня разливается облегчение. Это был мой первый серьёзный успех как наследника.

— Благодарю вас, лорды, — сказал я, стараясь не показывать своей радости. — Я рад, что мы разрешили этот спор мирно. Сегодня вечером я приглашаю вас на ужин в знак доброй воли.

Они оба поклонились и удалились, и только когда дверь за ними закрылась, я позволил себе выдохнуть.

— Хорошо, милорд, — сказал сир Эдгар, одобрительно кивая. — Вы проявили твёрдость и не дали им управлять вами.

— Спасибо, сир, — ответил я. — Но это только начало. Завтра я должен написать ответ Веларионам, а послезавтра встретиться с управляющим по поводу торговли с Эссосом. У нас много дел, и зима не будет ждать.

--

Вечером, перед ужином, я зашёл к деду. Он сидел в своём солярии, склонившись над картами и свитками. Свечи освещали его лицо, на котором проступили новые морщины — зима и заботы давали о себе знать.

— Я слышал, ты справился, — сказал он, не поднимая головы. — Баттервелл и Рустер уже разъехались по своим замкам.

— Да, дедушка. Я предложил им временное решение, чтобы у нас был год на маневры.

Он наконец поднял глаза и улыбнулся:

— Мудро. Ты превзошёл мои ожидания, Гаргон. Когда я был в твоём возрасте, я даже не думал о политике, только о том, как угодить отцу и стать лучшим мечником.

Я сел напротив него:

— Мне пришлось учиться быстро. Но я всё ещё многого не знаю. Расскажи мне о других вассалах. Кто из них может стать проблемой, а кто — союзником?

Дед откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с одобрением:

— Ты задаёшь правильные вопросы. Я расскажу тебе о доме Лолистон.

Я запоминал каждое слово. Это была та информация, которую нельзя было почерпнуть из книг — только из уст человека, который правил этими землями и знал каждого из своих вассалов.

— А что насчёт дома Талли? — спросил я. — Лорд Эдмин был на похоронах отца, но я чувствую, что он не полностью нам доверяет.

— Ты прав, — кивнул дед. — Эдмин Талли — хороший человек, но он боится, что мы станем слишком сильны и выйдем из-под его контроля. Именно поэтому он не позволил мне жениться на его дочери. Он предпочёл отдать её Бракенам, чтобы иметь более слабого, но более управляемого союзника.

— Тогда нам нужно найти способ убедить его, что мы не представляем угрозы для его власти, — сказал я задумчиво. — Может быть, предложить ему первым получить валирийский меч в подарок от короля? Или устроить брак между нашими домами через кого-то из младших детей?

Дед удивлённо поднял бровь:

— Ты действительно думаешь о династических браках в свои десять лет?

Я усмехнулся:

— В этом мире нужно думать на несколько шагов вперёд. Это не моя… это наша жизнь, дедушка. И я хочу, чтобы наш дом выжил и процветал.

Он долго смотрел на меня, затем кивнул:

— Я рад, что ты здесь, Гаргон. Когда я потерял твоего отца и дядю, я думал, что всё кончено. Но ты вернул мне надежду.

— Это я должен быть благодарен тебе, — ответил я, чувствуя комок в горле. — Ты принял меня, когда мог бы отвернуться. Ты научил меня править, доверять и не сдаваться. Я не забуду этого.

Дед улыбнулся и протянул мне кубок вина:

— Тогда выпьем за будущее Квохерисов, Гаргон. За Харренхолл. За то, что мы построим великий дом, о котором будут помнить веками.

Я принял кубок и сделал глоток. Вино было тёплым, с пряным привкусом — как и само ощущение того, что я наконец-то начал находить своё место в этом мире.

--

28 день. 6 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

На следующее утро я проснулся рано. За окном лежал лёгкий снег — первый в этом году. Я оделся и вышел на стену замка, чтобы посмотреть, как рассвет освещает Божье Око.

С высоты Харренхолла озеро казалось серым и спокойным. Где-то вдалеке виднелись огни деревень на его берегах — там люди просыпались, начинали свой день, не подозревая, что их судьбы уже решаются в этом проклятом замке.

Я думал о письмах, которые нужно написать, о планах, которые предстояло осуществить. Квохерисы не были самым богатым или самым древним домом, но у нас было то, чего не было у других — знание. Мы знали, как создавать сталь, как торговать, как выживать в этом жестоком мире. И мы знали, что единственный способ сохранить свою власть — это не просто сидеть на троне, но и завоевать уважение тех, кто под нами.

С этой мыслью я спустился вниз, чтобы начать новый день.

Глава 17. Гаргон IX

3 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Снегопад усилился к полудню. Белые хлопья кружились над Харренхоллом, укрывая разрушенные башни и дворы тонким, обманчиво чистым покрывалом. Я стоял у окна в своей комнате и смотрел, как ветер гонит снег по стенам замка, и думал о том, что время неумолимо.

До Великого турнира в Эйгонфорте оставалось чуть меньше двух лун. Если учесть, что путь до столицы занимал не меньше десяти дней даже в хорошую погоду, а зимой дороги становились ещё опаснее, то выезжать нужно было не позднее середины следующей луны. А это означало, что всё — переговоры, ковка мечей, подготовка свиты — должно было завершиться в до середины следующей луны.

— Милорд, — в дверь постучал слуга, — прибыл лорд Эйтан Веларион. Он ждёт вас в Зале Ста Очагов.

Я кивнул, хотя слуга меня не видел, и поправил воротник тёплого плаща. Лорд Веларион — не просто гость. Он был Мастером над кораблями при королевском дворе, одним из самых влиятельных людей в королевстве, и к тому же прямым вассалом Таргариенов, а не моим. Наша встреча была не формальной данью уважения, а важным политическим шагом.

Я спустился вниз, чувствуя, как холодный воздух пронизывает коридоры. В Зале Ста Очагов уже горели факелы и очаги, создавая иллюзию тепла. Лорд Эйтан Веларион стоял у одного из окон, разглядывая заснеженный двор. Он был высоким, стройным, с серебристыми волосами и глазами цвета морской воды — классический валириец, хотя его дом давно не был чистокровным. На поясе у него висел меч в простых, но дорогих ножнах.

— Лорд Веларион, — поприветствовал я, входя. — Добро пожаловать в Харренхолл. Надеюсь, ваша дорога была безопасной.

Он обернулся и улыбнулся — тепло, но с лёгкой долей оценки. Я знал этот взгляд. Так смотрят на человека, которого хотят понять: слаб он или силён, достоин ли доверия или же им можно манипулировать.

— Милорд Гаргон, — ответил он, слегка склонив голову. — Благодарю за приглашение. Ваш замок поистине впечатляет, даже в таком состоянии. Я давно хотел увидеть его своими глазами.

— Он станет ещё величественнее, когда мы восстановим его полностью, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Но об этом мы поговорим позже. Прошу, садитесь. Я велел подать вина и горячий ужин, если вы устали с дороги.

Мы уселись за стол, и слуги принесли кубки и блюда. Я дал лорду Велариону время отдохнуть, но не тянул с делом — время поджимало.

— Милорд, — начал я, когда мы остались одни, — я благодарю вас за то, что вы прибыли так быстро. Как вы знаете, дом Квохерис недавно восстановил секрет создания валирийской стали. Мы уже передали королю первый меч, и он остался доволен. Теперь мы готовы предложить такие же клинки и другим домам, достойным этого дара.

Веларион отпил вина и внимательно посмотрел на меня:

— Я слышал об этом. В Королевской Гавани только и говорят, что о

— Именно так, милорд, — кивнул я. — Дом Веларионов всегда был верным союзником Таргариенов и пользовался заслуженным уважением при дворе. Мы считаем, что ваш дом достоин обладать таким клинком. Это укрепит ваш статус и станет символом нашего взаимного уважения.

Лорд Эйтан поставил кубок на стол и скрестил руки:

— И сколько же будет стоить такой символ уважения, милорд? Я слышал, что сталь эта не из дешёвых.

Я глубоко вздохнул. Цена, которую мы установили, была высокой — 500 000 золотых драконов. Это было вдвое дороже обычного валирийского меча если конечно находился дурачок готовый продать свои родовые клинки, ведь если у кого то есть валирийский клинок то он никогда его не продаст, но мы могли позволить себе такую цену, потому что были единственными, кто умел создавать сталь заново.

— Пятьсот тысяч золотых драконов, милорд, — сказал я, стараясь говорить спокойно. — Но я понимаю, что даже для такого дома, как ваш, это огромная сумма. Поэтому мы готовы обсудить условия оплаты.

Веларион удивлённо поднял бровь. Я видел, что он ожидал торга, но не такой цены.

— Пятьсот тысяч… — медленно повторил он. — Это больше, чем годовой доход дома Таргариен. Я понимаю, что ваша сталь уникальна, но даже для Веларионов такая сумма — серьёзное вложение.

— Я знаю, милорд, — ответил я, стараясь сохранить лицо. — Поэтому я предлагаю компромисс. Вы можете оплатить половину суммы — двести пятьдесят тысяч — сразу, а остальное в рассрочку на три года, ежегодными платежами. Или, если вам удобнее, мы можем принять оплату не только золотом, но и товарами или услугами.

Веларион нахмурился, но я видел, что он заинтересован:

— Какими услугами, например?

— Ваш дом контролирует флот и торговлю в Узком море, — сказал я. — Дом Квохерис заинтересован в торговле с Эссосом, особенно с Браавосом и Пентосом. Если вы сможете обеспечить нам льготные условия для наших купцов — снижение пошлин, защиту от пиратов, безопасные стоянки — мы можем зачесть часть стоимости как оплату услуг.

Веларион задумался. Я видел, как его взгляд стал более внимательным, почти оценивающим. Он понял, что я предлагаю не просто сделку, а долгосрочное партнёрство.

— Вы умеете вести переговоры, милорд Гаргон, — сказал он наконец. — Это редкость для человека вашего возраста. Кто вас учил?

— Мой дед, — ответил я честно. — И собственный опыт. В этом мире, как я понял, нужно учиться быстро, иначе тебя сожрут.

Веларион усмехнулся:

— Мудрые слова. Хорошо, я согласен на ваше предложение. Двести пятьдесят тысяч золотом сейчас, остальное — в течение трёх лет. Плюс мы обеспечим вашим купцам льготные условия в гаванях Дрифтмарка.

Я почувствовал, как внутри меня разливается тепло. Мы сделали это. Первая крупная сделка состоялась.

— Благодарю вас, милорд, — сказал я, стараясь не улыбаться слишком широко. — Я уверен, что этот меч станет достойным украшением вашего дома.

— Я тоже на это надеюсь, — ответил Веларион. — Но у меня есть один вопрос. Почему вы предложили этот меч именно нам, а не, скажем, Ланнистерам или Хайтауэрам? Они богаче нас и могли бы заплатить больше.

Я помедлил с ответом. Это был важный момент. Мои слова могли либо укрепить доверие, либо разрушить всё.

— Потому что, милорд, — сказал я медленно, — я верю, что дом Веларионов — это не просто богатство. Это честь, верность и традиции. Вы были с Таргариенами ещё до Завоевания, как и мы. И я хочу, сохранить союзнические отношения между старыми вассалами дома Таргариен. Ланнистеры и Хайтауэры, возможно, и богаче, но они купят меч и забудут о нас или же захотят большего. А я хочу, чтобы это был не просто меч, а символ связи между нашими домами.

Веларион долго смотрел на меня, затем медленно кивнул:

— Вы разумны для вашего возраста, милорд. И я рад, что мы пришли к соглашению. Когда я смогу получить меч?

— Меч будет готов к турниру в Эйгонфорте, — ответил я. — Мы выкуем его в следующей луне. Вы сможете получить его лично, когда прибудете в столицу.

— Отлично, — кивнул он, поднимая кубок. — Тогда за успешное сотрудничество, милорд Гаргон. Пусть ваш дом процветает, а Харренхолл вновь станет величайшим замком Вестероса.

— Пусть наше сотрудничество длится вечно лорд Веларион и пусть наши дома процветают.

Мы чокнулись, и я сделал глоток, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Это была победа.

--

Вечером я сидел в своём кабинете и перечитывал письма, которые только что написал. Одно было для Веларионов — подтверждение сделки. Второе — для моего деда, который уехал в Харрентон для встречи с управляющим. Я подробно описал ход переговоров и итоговые условия.

Когда я дописал, я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Мысленно я уже считал: двести пятьдесят тысяч золотом — это огромные деньги. Они могли покрыть расходы на зиму, выплатить жалованье рабочим и даже начать закупку материалов для весеннего восстановления и конечно не забыть про 30 % доли дома Таргариен. А торговые привилегии в Узком море открывали перед нами целый новый мир: браавосские банкиры, пентосские купцы, миррисские красильщики — мы могли выйти на рынки Эссоса, и это приносило не только золото, но и влияние и еще мы могли продавать в эссос товары произведенные у нас и у своих вассалов те же Сливочные вина Баттервелов и т. п.

Но я понимал, что это только начало. Веларионы были первыми, но не единственными. Селтигары уже ответили согласием, хотя их условия были скромнее. Баратеоны пока молчали, но я был уверен, что Орис не упустит шанса получить ещё один клинок для своего дома. Хотя им придется подождать, поскольку нам нужно было успеть выковать семь мечей для Верховных лордов к турниру, как обещал дед. И меч для Веларионов.

В дверь постучали, и вошёл мейстер Озрик.

— Милорд, я слышал, что переговоры прошли успешно.

— Да, мейстер, — ответил я с улыбкой. — Веларионы согласились на наши условия. Мы получим двести пятьдесят тысяч золотом в ближайшее время.

Озрик одобрительно кивнул:

— Это хорошая новость. Я уже отправил ворона в Дрифтмарк с подтверждением сделки. Теперь нам нужно решить, когда выезжать в Эйгонфорт.

— 10 числа 8 луны, — сказал я твёрдо. — За это время мы должны закончить ковку мечей для Веларионов и для королевского двора. И

— Я позабочусь об этом, милорд, — кивнул мейстер. — Но есть ещё одно дело. Пришло письмо от лорда Талли.

Я удивлённо поднял бровь. Лорд Эдмин Талли не часто писал нам напрямую, предпочитая общаться через своих вассалов.

— Что он пишет?

— Он приглашает вас и лорда Квентона на ужин в Риверран перед отъездом в Эйгонфорт. Он хочет обсудить… «вопросы взаимного интереса», как он выразился.

Я задумался. Это было неожиданно. Талли всегда держал нас на расстоянии, а теперь вдруг приглашает? Скорее всего, он узнал о наших сделках и хочет понять, что мы затеяли. Или, возможно, он хочет предложить что-то своё.

— Передай лорду Талли, что мы приедем, — сказал я. — Через неделю. И скажи ему, что мы будем рады обсудить любые вопросы, которые его интересуют.

Озрик поклонился и вышел. Я остался один в кабинете, глядя на снег за окном.

Всё складывалось хорошо. Очень хорошо. Но я знал, что в этом мире всё может измениться в один миг. И поэтому я должен был быть готовым ко всему — к дружбе, к предательству, к новым вызовам.

Я встал и подошёл к карте Вестероса, висевшей на стене. Мой палец прошёл от Харренхолла до Эйгонфорта, затем — до Риверрана, затем — до Узкого моря. Каждая точка на карте была возможностью. И я собирался использовать их все.

--

5 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

Следующие два дня прошли в суете. Мы готовились к отъезду: собирали свиту, проверяли лошадей, упаковывали мечи для Веларионов — их нужно было везти с собой, чтобы передать лично в столице.

Я даже нашёл время, чтобы ещё раз поговорить с дедом. Он вернулся из Харрентона и выглядел уставшим, но довольным.

— Ты слышал новости о Веларионах? — спросил я, когда мы сидели в его солярии.

— Да, Озрик рассказал, — кивнул дед. — Ты хорошо поработал, Гаргон. Пятьсот тысяч — это больше, чем я ожидал.

— Я просто предложил им то, что они не могли получить нигде больше, — ответил я. — В этом наша сила. Мы единственные, кто может создавать сталь. Пока это так, мы диктуем цены.

Дед усмехнулся:

— Ты говоришь как настоящий купец. Может быть, в прошлой жизни ты был торговцем?

Я мысленно усмехнулся. Если бы он знал, кем я был на самом деле — офисным работником из Сибири, который любил играть в стратегии и смотреть сериалы.

— Может быть, дедушка, — ответил я с улыбкой. — Но сейчас я — твой внук и наследник Харренхолла. И я сделаю всё, чтобы наш дом процветал.

Он посмотрел на меня с теплотой, которая была заметна даже сквозь усталость:

— Знаешь, я горжусь тобой, Гаргон. Ты стал тем, кого я не ожидал увидеть в своём внуке. Ты даёшь мне надежду, что наш дом не просто выживет — он станет великим.

— Мы станем великими, — сказал я твёрдо. — Я обещаю тебе это.

Глава 18. Эдмин I

7 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Риверран.

Дождь моросил уже третий день подряд, превращая дворы Риверрана в грязное месиво. Я стоял у окна в своей башне и смотрел, как вода сбегает по старым каменным стенам, оставляя тёмные разводы. Холодный ветер с Трезубца пронизывал до костей, и я невольно поёжился, хотя был одет в тёплый плащ из медвежьей шкуры.

Зима будет суровой. В этом году она придёт раньше обычноно. Мои управляющие уже докладывали о первых голодных месяцах в отдалённых деревнях у Лунных гор, и мне приходилось открывать амбары, чтобы накормить самых нуждающихся. Это был мой долг как Верховного лорда, но он стоил мне золота и влияния.

Однако мысли мои были заняты не столько зимой, сколько людьми.

— Милорд, — раздался голос моего мейстера Винсента за спиной. — Я принёс свежие вести из Харренхолла.

Я обернулся. Старый мейстер держал в руках пергаментный свиток, перевязанный бечёвкой. Его лицо было серьёзным — таким оно всегда становилось, когда новости касались Квохерисов.

— Читай, — велел я, садясь в кресло у камина.

Винсент развернул свиток и начал:

— Дом Веларионов подтвердил сделку с Квохерисами. Лорд Эйтан лично прибыл в Харренхолл и договорился о покупке валирийского меча. Цена — пятьсот тысяч золотых драконов, половина будет оплачена немедленно, остальное — в рассрочку на три года.

Я вздохнул, чувствуя, как внутри закипает холодная тревога. Пятьсот тысяч. Это была сумма, которая могла бы прокормить мои земли целый год, а то и два. И Квохерисы получили её за один меч. За кусок металла, который они научились создавать заново.

— Продолжай, — сказал я, стараясь сохранить голос ровным.

— Кроме того, — добавил мейстер, — они договорились о торговых привилегиях в Узком море. Веларионы предоставят их купцам льготные пошлины и защиту в гаванях Дрифтмарка. Также ходят слухи, что Селтигары тоже заинтересованы в покупке, хотя их условия скромнее.

Я закрыл глаза. Всё это было плохо. Не для королевства — для меня лично. Квохерисы становились слишком сильными. Слишком богатыми. И слишком независимыми.

— Что ещё? — спросил я, открывая глаза.

— Король Эйгон подтвердил помолвку Гаргона Квохериса и Лиарры Старк, — сказал Винсент, и в его голосе послышалась лёгкая тревога. — Ворон из Винтерфелла прилетел вчера. Лорд Торрхен согласился на встречу в Эйгонфорте.

Я медленно кивнул. Это было хуже всего. Если Квохерисы породнятся со Старками, они получат союзниками Старков и добрую половину королевства. И если они уже дружат с Веларионами и королевским домом, то вскоре они станут неуязвимыми для меня.

Я всегда знал, что дом Квохерис был особенным. Они служили Таргариенам ещё до Завоевания, они получили Харренхолл как награду за верность, и они никогда не пытались перечить мне открыто. Но теперь, когда они нашли способ создавать валирийскую сталь, их влияние выросло в разы. Они могли купить любых союзников, любых наёмников, любых лордов и они могли стать сильнее меня.

— Милорд, — осторожно начал мейстер, — может быть, вам стоит пересмотреть ваше решение о браке вашей дочери? Бракены — хороший и сильный дом, но они не сравнятся с Квохерисами по влиянию.

Я резко повернулся к нему:

— Я уже дал слово Амосу Бракену. Слово лорда Талли —

— Но, милорд, если Квохерисы обидятся…

— Они не обидятся, — перебил я. — Квентон — разумный человек. Он понимает, что я выбрал Бракенов не из-за ненависти к нему, а из-за необходимости укрепить свою власть в Речных землях. А если он не понимает, я объясню ему это лично.

Я встал и подошёл к окну, глядя на мутные воды Трезубца. Река была спокойной, но я знал, что под поверхностью скрываются течения, способные утащить на дно любого, кто потеряет бдительность.

— Когда они прибудут? — спросил я, не оборачиваясь.

— Через три дня, милорд, — ответил мейстер. — Лорд Квентон и его внук Гаргон скорее всего прибудут к ужину 10 дня.

— Хорошо. Подготовь зал для приёма. И позови моего брата Бринденса — пусть тоже будет. И лорда Амоса Бракена, если он ещё в Риверране.

— Будет сделано, милорд.

--

Когда мейстер ушёл, я остался один. Я думал о том, как изменился мир за последние годы. Когда Эйгон Завоеватель впервые высадился на этом континенте, я был молодым лордом, только что унаследовавшим Риверран. Я видел, как сгорел Харренхолл, как пали королевства, как новый король вознёсся на трон из мечей. Я поклялся в верности Эйгону, потому что это был единственный способ сохранить свои земли и свой народ.

Но теперь я видел, как власть ускользает из моих рук. Не от короля — от собственных вассалов. Квохерисы были моими прямыми подданными, но они вели себя так, будто им не нужен был мой контроль.

Я тяжело вздохнул и сел за стол, беря перо в руки. Я должен был написать письмо королю — вежливое, дипломатичное, но с ясным намёком на то, что я начинаю беспокоиться о балансе сил в Речных землях. Но нсколько я знаяю короля, он не станет вмешиваться в дела своих вассалов, пока они не нарушают его законов. Он был мудрым королём, но он также был расчётливым — он знал, что лучше поддерживать равновесие между вассалами.

Я отложил перо. В конце концов, у меня был другой план.

Гаргон Квохерис — мальчик десяти лет. Он был наследником Харренхолла, но он был всего лишь ребёнком. Возможно, я мог найти способ повлиять на него, направить его в нужную сторону. Если он будет моим союзником, а не противником, то Квохерисы могут стать моей опорой, а не угрозой.

Лучше быть внимательным во время ужина и оценить этого мальчика, узнать его сильные и слабые стороны. И тогда и решу, стоит ли бояться Квохерисов или же я могу использовать их.

--

10 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Риверран.

День встречи наступил быстрее, чем я ожидал и приказал слугам подготовить всё для ужина: зажечь очаги, накрыть столы, выставить лучшее вино из моих погребов. Я хотел произвести впечатление — показать, что Талли не хуже Квохерисов, что у нас тоже есть богатство и достоинство.

Когда солнце начало клониться к закату, я вышел во двор, чтобы встретить гостей. Рядом со мной были мой брат Бринден, мой мейстер и несколько рыцарей. Лучше чтобы встреча была официальной, но не слишком холодной.

Наконец в воротах показались всадники. Их было около двадцати человек. Впереди ехал старый лорд Квентон на крупном вороном коне, а рядом с ним — мальчик. Оба в цветах своего дома.

Гаргон Квохерис был ниже ростом, чем я ожидал, но держался прямо и уверенно. Его серебристые волосы и смуглая кожа выделялись а чёрные глаза смотрели на меня с любопытством и оценкой.

Когда они спешились, я шагнул вперёд:

— Добро пожаловать в Риверран, лорд Квентон, лорд Гаргон. Надеюсь, ваша дорога была безопасной.

Квентон улыбнулся и поклонился:

— Благодарю вас, милорд. Дорога была нелёгкой, но мы рады видеть ваши земли. Вы гостеприимны, как всегда.

Мы обменялись формальными приветствиями, затем я жестом пригласил их войти в замок. Внутри было тепло, и я видел, как они оценивают интерьер — не слишком роскошный, но достойный.

— Прошу вас в главный зал, — сказал я. — Ужин готов, и я надеюсь, что мы сможем поговорить о делах, которые нас всех волнуют.

--

За ужином мы сидели за длинным столом. Я во главе, Квентон справа от меня, его внук — напротив моего брата. Разговор в начале был лёгким: о погоде, о приходе зиме, о дорогах.

— Я слышал, — начал я, делая глоток вина, — что вы заключили сделку с домом Веларионов. Меч из валирийской стали — это впечатляющее достижение. Поздравляю, лорд Квентон.

Квентон кивнул, принимая комплимент:

— Благодарю вас, милорд. Это было непросто, но мы рады, что смогли предложить нашу сталь таким уважаемым домам, как Веларионы.

— И сколько же вы намерены продать мечей? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос прозвучал невинно. — Я слышал, что у вас уже есть заказы.

— Пока мы делаем мечи для короля и его союзников, — ответил Квентон уклончиво. — Семь мечей для Верховных лордов королевства — в дар от Таргариенов. Это будет объявлено на турнире. А после турнира мы планируем проводить ежегодные аукционы в Харренхолле.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Семь мечей для Верховных лордов — это означало, что я тоже получу один. Но это был дар от короля, а не от Квохерисов. И если я приму его, я буду обязан королю, а не своему вассалу. Это было умно — Квохерисы не использовали мечи как инструмент давления на меня или на кого то ни было, но они строили сеть союзников, которые получат их через короля.

Я перевёл взгляд на Гаргона. Мальчик молчал, но я чувствовал, что он внимательно слушает и оценивает каждое слово.

— Гаргон, — обратился я к нему, — я слышал, что ты сам участвовал в переговорах с Веларионами. Это так?

Мальчик улыбнулся — спокойно, без вызова:

— Да, милорд. Мой дед доверил мне вести переговоры, и я сделал всё возможное, чтобы найти общий язык с лордом Эйтаном.

— И как тебе удалось убедить его заплатить пятьсот тысяч?

— Я предложил ему не просто меч, милорд, — ответил Гаргон, — а символ. Меч — это оружие, но для такого дома, как Веларионы, это ещё и знак престижа. К тому же мы предложили гибкие условия оплаты, которые устроили обе стороны.

Я смотрел на него

— Мудро, — сказал я наконец. — Ты очень разумен для своего возраста. Кто тебя учил?

— Жизнь, милорд, — ответил он с лёгкой усмешкой. — И мой дед. Он научил меня, что в нашем мире важно не только владеть силой, но и уметь договариваться.

Я почувствовал, что этот разговор становится для меня неловким. Мальчик был слишком хорош. Слишком уверен. И я не знал, чего от него ожидать.

— А что ты думаешь о будущем Речных земель, Гаргон? — спросил я, меняя тему. — Как, по-твоему, должны строиться отношения между лордами в нашем регионе?

Гаргон задумался на мгновение, затем ответил:

— Я думаю, милорд, что Речные земли всегда были раздробленными, и это делало их уязвимыми. Но теперь, когда королевство объединено, у нас есть шанс стать единым и сильным регионом. Для этого мы должны больше доверять друг другу и решать споры мирным путём. Но я понимаю, что это не всегда просто.

Я кивнул. Ответ был правильным. Слишком правильным.

— Ты прав, — сказал я. — Но доверие — это не то, что даётся легко. Его нужно заслужить.

— Я согласен, милорд, — ответил Гаргон. — Именно поэтому я надеюсь, что наш дом сможет заслужить ваше доверие. Мы служим королю, и мы уважаем вас как нашего сюзерена. Возможно вы знаете, по договору с домом Таргариен все изделия произведенные из валирийской стали и проданные не подлежат налогооблажению, но взамен мы даём дому Таргариен эксклюзивные права на валирийскую сталь и даём дому Таргариен 30 % от дохода. И по этому дом Квохерис готов отдавать 10 % от продажи валирийских мечей дому Талли как нашему сюзерену. Надеюсь, мы сможем работать вместе на благо Речных земель.

Я смотрел на него и чувствовал, что в его словах нет фальши. Возможно, он действительно искренен. Или он просто очень хорошо умеет притворяться. Но в любом случае он был опасен.

--

Когда ужин закончился, я проводил гостей до их покоев и вернулся в свой кабинет. Брат Бринден ждал меня там.

— Ну что ты думаешь о них? — спросил он.

— Мальчик впечатляет, — признался я. — Слишком впечатляет. Он говорит как человек, который знает больше, чем должен.

— Может быть, он просто умён, — ответил Бринден. — Или его хорошо учили.

— Возможно, — кивнул я. — Но я не могу позволить себе расслабляться. Квохерисы растут слишком быстро. Если мы не найдём способ сдерживать их, они могут стать проблемой.

— И что ты предлагаешь?

Я задумался. Затем улыбнулся:

— Я думаю, нам нужно стать ближе к ним. Не врагами, а… друзьями. Их условия также меня устраивают 10 % от продажи клинка в этот раз это 50 тыс драконов, это больше чем годовой доход нашего дома. И ёще, если мы будем их союзниками, мы сможем направлять их и использовать их силу в своих интересах. А если они станут слишком сильными, мы всегда сможем найти способ ослабить их.

— Ты говоришь о союзе?

— О союзе, Бринден, — подтвердил я. — Но не как о равных. Я всё ещё их сюзерен. И я должен напомнить им об этом.

Я подошёл к окну и посмотрел на ночное небо. Звёзды светили ярко, обещая холодный день завтра. Но я чувствовал, что впереди меня ждут не только холода — но и горячие споры, интриги и борьба за власть.

— Квохерисы — хорошие соседи, — сказал я сам себе. — Пока что. Но я буду следить за ними.

--

11 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Риверран.

На следующее утро я проводил Квохерисов дальше. Они уезжали в Харренхолл, и я пожелал им удачи.

— Надеюсь, мы ещё встретимся, — сказал я Квентону, пожимая ему руку.

— Мы обязательно встретимся, милорд, — ответил он. — На турнире. Мы будем рады видеть вас там.

Я кивнул и посмотрел на Гаргона. Мальчик стоял рядом с дедом, собранный и серьёзный.

— Гаргон, — сказал я, — ты всегда можешь обратиться ко мне, если тебе понадобится совет. Я твой сюзерен, и я хочу, чтобы ты знал: двери Риверрана всегда открыты для тебя.

Мальчик поклонился:

— Благодарю вас, милорд. Я ценю вашу доброту.

Когда они уехали, я стоял на стене и смотрел, как всадники исчезают за горизонтом. Ветер дул с севера, принося холод и снег.

— Что ж, посмотрим, что принесёт нам турнир, — сказал я сам себе. — И посмотрим, кем станет этот мальчик — другом или врагом.

Глава 19. Квентон V

12 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Дорога к Харренхоллу.

Снегопад усилился к полудню. Белые хлопья кружились над нашими головами, укрывая дорогу тонким, обманчиво чистым покрывалом. Мы двигались медленно — с такой погодой торопиться было нельзя, иначе можно было потерять лошадей или, что хуже, людей.

Я сидел в седле, укутанный в тёплый плащ из медвежьей шкуры, и смотрел на серое небо. Впереди ехал Гаргон, рядом с ним — сир Эдгар. Замыкали колонну наши стражники с повозками, в которых лежали мечи и ценные вещи.

Я думал о многом. О турнире, о встречах, о будущем нашего дома. Но больше всего меня занимал один вопрос, который я слышал от своих людей в последние недели — от стражников, от слуг, даже от некоторых вассалов:

— Почему король не сделал Квохерисов своими прямыми вассалами? Почему Харренхолл остался под властью Талли?

Это был резонный вопрос. Мы служили Таргариенам ещё до Завоевания, мы были одними из самых верных и сильных домов в королевстве, и мы владели самым большим замком Вестероса. Логично было бы подчинить нас напрямую короне, чтобы ослабить Талли и укрепить королевскую власть в Речных землях.

Но этого не случилось. И я знал почему.

Я решил, что настало время объяснить это Гаргону. Он должен понимать политические механизмы, которые управляют этим миром, если хочет править мудро.

— Гаргон, — окликнул я внука. — Поезжай рядом со мной. Я хочу поговорить с тобой.

Он замедлил лошадь и пристроился слева от меня. Ветер трепал его серебристые волосы, но лицо было спокойным и внимательным.

— Да, дедушка?

— Я слышал, ты разговаривал с лордом Талли о будущем Речных земель, — начал я. — И ты хорошо держался. Но есть вещи, которые ты должен знать

Гаргон удивлённо поднял бровь:

— Я тоже думал об этом, дедушка. Мы ближе к короне, чем многие другие дома. Почему Эйгон не перевёл Харренхолл под юрисдикцию Королевских земель?

Я усмехнулся. Он всегда задавал правильные вопросы.

— Это сложная история, Гаргон, — начал я. — И она началась не вчера. Когда Эйгон даровал нам Харренхолл, он сделал это не просто так. Он понимал, что Речные земли — это сердце Вестероса, и если они будут слишком сильными или слишком слабыми, это может разрушить всё королевство.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями.

— Ты знаешь историю Речных земель. Тысячи лет они были раздроблены, воевали друг с другом, страдали от набегов железнорождённых и соседей. Когда Харвин Хоар Прзванный Жеесткой рукой завоевал Речные земли Аррека Дюррандона и объединил их под своей властью, он сделал это силой и страхом. После его смерти его сын Халлек Хоар прозванный Твёрдой рукой удерживал Речные земли в ежовых руковицах и провел большую часть жизни в походном шатре, в остальное время правя своими обширными землями из маленькой башни в Ярмарочном поле. А после него пришел Харрен Хоар прозванный Чёрным, именно он потратил 40 лет своей жизни и опустошил и Речные земли и Железные острова и приграничные земли для строительства величайшего замка Вестероса. Хотя некоторые полагают что Харрен хотел не только построить величайший замок но и завоевать остальные королевства сделав Харренхолл своей столицей. И после пришел Эйгон и уничтожил род Чёрной крови и даровал нам Харренхолл с условием чтобы мы присягли Талли из Риверрана.

Гаргон кивнул, внимательно слушая.

— Эйгон хотел, чтобы Речные земли были стабильными, но не слишком могущественными, — продолжил я. — Он даровал Харренхолл нам, потому что мы были верны ему и не имели корней в этом регионе. Мы не были частью старых распрей, у нас не было вековой вражды с соседями. Но он также понимал, что если мы станем слишком сильными и независимыми, это вызовет недовольство у других лордов — у Талли, у Блэквудов, у Бракенов. И тогда Речные земли снова погрузятся в хаос.

— Поэтому он оставил нас под властью Талли, — сказал Гаргон.

— Именно, — кивнул я. — Талли — древний дом хоть они и никогда не были королями но теперь они правят Речными землями. У них есть авторитет, уважение и связи. Если бы король отнял у них самого сильного вассала, он бы ослабил их и создал прецедент, что корона может вмешиваться в дела регионов по своему усмотрению. Хотя Эйгон и отнял земли Королевских земель из состава королевства Рек и Штормов, эти земли не были столь крепко скреплены в свои королевства из за удаленности а вот Харренхолл это другое и это вызвало бы страх и недовольство у всех Верховных лордов. Кто бы мог поручиться, что завтра Эйгон не заберёт у Старков Север или у Ланнистеров Западные земли?

Гаргон задумался на мгновение.

— Значит, это был политический ход. Чтобы сохранить баланс сил.

— Именно, — подтвердил я. — Эйгон — мудрый правитель. Он понимал, что завоевать королевство — это одно, а удержать его — совсем другое. Он создал систему, в которой каждый Верховный лорд сохранял свою власть и свои земли, но все они были подчинены короне. И он сделал так, чтобы мы, Квохерисы, были его союзниками внутри этой системы — верными, но не прямыми вассалами.

— Но разве это не создаёт риск? — спросил Гаргон. — Если Талли решат, что мы слишком сильны, они могут попытаться ослабить нас.

— Могут, — согласился я. — И именно поэтому мы должны быть мудрыми. Мы не должны давать им повода для беспокойства. Мы должны быть верными вассалами, платить налоги, не вступать в открытые конфликты и всегда искать союзников, которые помогут нам сохранить наши позиции.

Я посмотрел на Гаргона и увидел, как он обдумывает мои слова. Он был умным мальчиком, и я знал, что он понимал больше, чем показывал.

— Но дедушка, — сказал он тихо, чтобы никто другой не слышал, — что, если однажды Талли решат, что мы представляют угрозу, и попытаются напасть на нас? У нас есть Харренхолл, у нас есть золото, у нас есть союзники. Но если они объединят против нас других лордов…

Я покачал головой:

— Этого не случится, пока мы сильны и у нас есть поддержка короны. Эйгон знает, что мы ему верны, и он не позволит Талли уничтожить нас. Но мы не должны полагаться только на короля. Мы должны строить свои собственные союзы — с Веларионами, со Старками, с другими домами, которые видят в нас не угрозу, а возможность.

Гаргон кивнул, и я увидел в его глазах ту же решимость, которую я чувствовал в себе много лет назад.

— Я понимаю, дедушка. Мы должны быть сильными, но не вызывающими. Богатыми, но не хвастливыми. И мы всегда должны помнить, что наша сила — не только в мечах, но и в головах.

Я улыбнулся:

— Ты учишься быстро, Гаргон. Быстрее, чем я ожидал. Возможно, когда-нибудь ты станешь лучшим лордом, чем я когда-либо был.

Он усмехнулся:

— Я сомневаюсь, дедушка. Но я постараюсь.

Мы ехали некоторое время молча. Ветер стих, и снег начал редеть. Вдалеке показались огни небольшой деревни, где мы могли остановиться на ночлег.

— Дедушка, — снова заговорил Гаргон, — а что, если однажды Эйгон решит изменить это? Если он увидит, что мы слишком сильны, и захочет подчинить нас напрямую себе?

Я задумался. Это был хороший вопрос, и я не знал точного ответа.

— Всё возможно, Гаргон, — сказал я наконец. — Короли меняются, обстоятельства меняются, и союзы, которые кажутся крепкими сегодня, завтра могут рухнуть. Но я верю, что если мы останемся верны короне и будем мудрыми в своих решениях, мы сможем сохранить наше положение. А если нет… — я усмехнулся, — тогда мы придумаем что-нибудь ещё.

--

Ночью, когда мы остановились в деревне, я сидел у очага в небольшой комнате, которую нам выделили, и думал о том, что я рассказал Гаргону. Всё было правдой, но не всей правдой.

Была ещё одна причина, почему Эйгон не сделал нас своими прямыми вассалами. И она была более личной.

Когда-то, ещё во времена Завоевания, после того как я получил Харренхолл у меня был разговор с Эйгоном. Мы

Я тогда не понял, к чему он клонит. Но потом он объяснил.

«Ты понимаешь почему я не хочу, чтобы ты был моим прямым вассалом, Квентон. Я хочу, чтобы ты был моей опорой в Речных землях. Если я сделаю тебя прямым вассалом, другие лорды будут завидовать тебе, и ты станешь мишенью. Но если ты останешься под властью Талли будешь казаться менее угрожающим. Ты будешь моим тайным оружием, Квентон. Ты будешь моей силой внутри Речных земель. И когда я буду нуждаться в тебе, ты будешь рядом».

Я вспомнил те слова. Эйгон был молод, но он уже думал о будущем. Он знал, что открытая поддержка Квохерисов сделает нас уязвимыми, а скрытая поддержка короны сделает нас сильными.

И он был прав.

За прошедшие пять лет я несколько раз был вынужден действовать в интересах короны, и никто не подозревал об этом. Я примирял вассалов, когда они были готовы взбунтоваться. Я передавал королю информацию о настроениях в Речных землях. Я делал всё, чтобы регион оставался стабильным, и делал это так, чтобы никто не знал, что я работаю на короля.

Даже сейчас, когда мы ехали на турнир, я думал о том, что Эйгон может сказать мне в тайном разговоре, когда мы останемся одни. Возможно, ему нужна будет моя помощь в чём-то новом. И я буду готов.

Но Гаргону не нужно было знать всё это. Пока что.

--

На следующее утро мы проснулись рано. Снегопад прекратился, и дорога стала более проходимой. Мы собрались и продолжили путь, надеясь добраться до Харренхолла через четыре дня.

Гаргон ехал рядом со мной и казался задумчивым.

— Дедушка, я всю ночь думал о том, что ты сказал, — признался он. — О балансе сил, о Талли, о нашем месте. И я понял одну вещь.

— Какую? — спросил я.

— Мы не просто вассалы Талли, — сказал он. — Мы — тайная сила короны в Речных землях. Мы — те, кто может незаметно влиять на события, не привлекая внимания.

Я удивлённо посмотрел на него. Он угадал. Не всё, но достаточно.

— Что заставляет тебя так думать? — спросил я осторожно.

— Потому что это логично, дедушка, — ответил он. — Если бы король хотел, чтобы мы были просто ещё одним домом, он отдал бы нам небольшой замок на побережье или дал бы нам земли где-нибудь на окраинах. Но он дал нам Харренхолл — самый большой замок в королевстве и самое главное расположенная в самом сердце Вестероса в составе Речных земель лорды которой известны своим непосоушанием. И оставил нас под властью Талли, которые не столь сильны. У них есть вассалы знатнее, сильнее и богаче их. И Талли на самом деле приходится лавировать между своими вассалами. Это значит, что он хотел, чтобы мы были достаточно сильными, чтобы влиять на регион, но не настолько, чтобы вызывать подозрения.

Я помолчал, затем медленно кивнул:

— Ты очень проницателен, Гаргон. Да, ты прав. Мы — инструмент короля в Речных землях. Но это должно оставаться между нами. Никто не должен знать об этом — ни Талли, ни наши вассалы, никто.

Гаргон улыбнулся:

— Я понимаю, дедушка. Могила хранит тайны лучше, чем любой человек.

Я усмехнулся и похлопал его по плечу:

— Ты делаешь меня гордым, внук. Продолжай в том же духе.

Глава 20. Эйтан I

15 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Дрифтмарк.

Море было спокойным сегодня. Серая гладь Узкого моря простиралась до самого горизонта, сливаясь с таким же серым небом. Зимний ветер приносил солёные брызги и запах водорослей — запах, который я знал с детства и который всегда успокаивал меня. Но сегодня даже этот запах не мог развеять тревогу, поселившуюся в моей груди.

Я стоял на балконе своей башни, глядя, как внизу, в гавани Дрифтмарка, суетатся корабли. Торговые суда из Пентоса, Браавоса, Лиса — они приходили и уходили, привозя товары и забирая золото. Мой дом процветал. Мы контролировали морскую торговлю в Узком море, и это приносило нам богатство, которое могло сравниться с богатством Ланнистеров или Хайтауэров.

Но богатство — это ещё не всё.

— Милорд, — раздался голос моего мастера над кораблями, сира Алдрина, за спиной. — Вы просили напомнить вам о письме из Харренхолла.

Я обернулся. Сир Алдрин был старым моряком, который служил моему отцу, а теперь служил мне. Его лицо было обветренным и загорелым, а глаза — проницательными, как у человека, который привык смотреть вдаль и видеть то, что скрыто за горизонтом.

— Да, принесите его, — сказал я, входя в комнату.

Он протянул мне пергаментный свиток с печатью Квохерисов — пылающий косой крест и черепа на чёрном поле. Я взял его, чувствуя, как воск хрустит под пальцами. Я уже знал, что там написано: подтверждение сделки, условия оплаты, напоминание о том, что меч будет готов к турниру. Но я не торопился читать. Я положил свиток на стол и сел, размышляя.

Пятьсот тысяч золотых драконов. Это была огромная сумма, на которую можно было построить сотни кораблей. Сумма, которая могла бы покрыть расходы моего дома на пять лет или даже больше. И я должен был отдать её за кусок металла.

Да, это был особенный металл. Валирийская сталь — меч, который будет передаваться из поколения в поколение, символ нашей силы и нашего наследия. У нас был один клинок которую мои предки получили еще во времена Валирийского Фригольда и второй не помешает. Но даже для такого дома, как Веларионы, эта цена казалась чрезмерной.

Я снова взял свиток и развернул его. Письмо было написано аккуратным, уверенным почерком — не Гаргона, а, скорее всего, его деда Квентона или мейстера. Там было всё, как мы и обсуждали: половина суммы в ближайшее время, остальное — в рассрочку на три года, плюс торговые привилегии для купцов Квохерисов в моих гаванях.

Я усмехнулся. Мальчик был умелым переговорщиком. Он знал, что предлагать, и знал, как

— Сир Алдрин, — сказал я, — напишите ответ лорду Квентону. Скажите, что мы подтверждаем наше соглашение, но оплата будет произведена в два этапа: половина — через три луны, вторая половина — через шесть лун после получения меча. Скажите, что мы хотим сначала удостовериться в качестве клинка.

Сир Алдрин удивлённо поднял бровь:

— Но, милорд, мы уже обсуждали условия. Они предложили нам гибкую оплату, но вряд ли они согласятся на такие задержки.

— Они согласятся, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я чувствовал себя. — Потому что у них нет других покупателей, которые могут заплатить столько. Ланнистеры — скупы, они не расстанутся с такими деньгами легко. Хайтауэры — осторожны, они предпочитают вкладывать золото в торговлю, а не в оружие. Им нужен наш кошелёк больше, чем мы нуждаемся в их мече. И потом, мальчишка Гаргон — умён, но он ещё неопытен. Он не будет настаивать на жёстких условиях, если я притворюсь, что колеблюсь.

Сир Алдрин покачал головой, но ничего не сказал. Он знал, что я был упрям.

— Хорошо, милорд, — сказал он наконец. — Я напишу письмо. Но я должен предупредить вас: если они откажутся, мы потеряем не только меч, но и доверие короля. Король Эйгон лично одобрил эту сделку.

Я почувствовал, как внутри меня закипает раздражение. Король. Вечно он вмешивается в мои дела. Да, он дал нам земли, дал нам власть, дал нам положение. Но он также требовал верности, требовал поддержки, требовал, чтобы мы были его союзниками, а не просто вассалами. И иногда эта верность стоила мне слишком дорого.

— Король не будет против, — сказал я, стараясь успокоиться. — Он понимает, что бизнес есть бизнес. И он знает, что мы — его самый верный союзник. Мы не отказываемся от сделки, мы просто хотим более удобных условий.

— Как скажете, милорд, — кивнул сир Алдрин и вышел из комнаты.

Я остался один. Ветер с моря трепал занавески на окнах, и я почувствовал холод. Зима приближалась, и я знал, что впереди будут трудные времена. Но сейчас я должен был думать о том, как защитить свои интересы.

Я подошёл к столу, на котором лежала карта Узкого моря. Мои земли торговые интересы простирались от Дрифтмарка до Чаячьего город и по всему Узкому морю, и я контролировал больше торговых путей, чем любой другой лорд Вестероса, кроме, возможно, короля. Но этого было недостаточно. Я хотел большего. Я хотел, чтобы дом Веларионов стал не просто богатым, а незаменимым.

А для этого мне нужны были не только деньги, но и рычаги влияния. Валирийский меч мог стать таким рычагом — но только если я получу его на своих условиях.

Я сел за стол и взял перо. Я должен был написать письмо моему кузену в Браавосе. Он был торговцем и имел связи с Железным банком. Возможно, я мог бы найти способ оплатить сделку не золотом, а долговыми обязательствами, или, ещё лучше, использовать эту сделку, чтобы войти в долю с Квохерисами. Если я стану их партнёром, а не просто покупателем, это даст мне доступ к их секретам — и, возможно, со временем я смогу получить сталь без оплаты.

Я улыбнулся своим мыслям. Мальчик Гаргон был умён, но он был молод. У него не было моего опыта, моей хитрости, моих связей. Если я буду действовать правильно, я смогу получить меч, сохранить свои деньги и даже укрепить своё положение.

Но я также понимал, что играть с Квохерисами опасно. Их поддержка короля была сильной, а их связи — широкими. Если я перехитрю их, они могут обратиться к Эйгону, и тогда мне придётся оправдываться перед королём. А это было рискованно.

Поэтому я решил действовать осторожно. Я не откажусь от сделки. Я просто затяну её. Буду искать компромиссы, предлагать альтернативы, медлить с ответами. Со временем, когда у них не будет другого выбора, они согласятся на мои условия.

--

17 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Дрифтмарк.

Два дня спустя я получил ответ из Харренхолла. Квохерисы, как я и ожидал, не согласились на мои условия сразу. Вместо этого они прислали письмо, в котором вежливо, но твёрдо напоминали мне о наших договорённостях. Лорд Квентон писал, что он разочарован моим изменением условий и надеется, что мы сможем найти общее решение.

Я перечитал письмо дважды, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение. Старый лорд был непреклонен. Он не собирался уступать.

— Милорд, — ко мне подошёл мой мейстер, старый и мудрый человек, который служил ещё моему отцу. — Я слышал, что вы получили ответ из Харренхолла. Они не согласились?

— Нет, — ответил я, откладывая письмо. — Они настаивают на наших первоначальных условиях. Что, по-вашему, я должен делать?

Мейстер подошёл к столу и посмотрел на меня своими проницательными глазами:

— Милорд, я понимаю ваше желание сэкономить золото. Но Квохерисы — не простые торговцы. Они доверенный дом Таргариенов, и они обладают способностью, которую никто больше не имеет. Если вы разозлите их, они могут закрыть доступ к стали для нашего дома, и тогда мы потеряем не только меч, но и возможность получить его в будущем. Кроме того, король будет раздражён, если узнает, что вы пытаетесь обойти его союзников.

Я нахмурился, понимая, что он прав. Но моя гордость не позволяла мне просто уступить.

— Я не собираюсь разрывать сделку, — сказал я. — Я просто хочу добиться более выгодных условий. Это бизнес, а не личное дело. Они должны понимать это.

— Они понимают, милорд, — мягко ответил мейстер. — Но они также понимают, что у вас нет других вариантов. Вы хотите меч, они хотят золото. Если вы будете слишком долго торговаться, они могут предложить этот меч другому дому.

Я вздохнул. Он был прав. Чёрт бы побрал эту сталь.

— Хорошо, — сказал я наконец. — Я соглашусь на их условия. Но я не буду платить сразу. Мы выплатим половину суммы через две луны, как и планировали, но я найду способ затянуть вторую часть. Если они потребуют полную оплату, я скажу, что моя казна ещё не готова.

Мейстер покачал головой, но ничего не сказал. Он знал, что

--

20 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Дрифтмарк.

Через три дня я отправил в Харренхолл письмо с подтверждением сделки. Я писал, что мы согласны на первоначальные условия, но нам нужно время, чтобы собрать средства. Я предложил выплатить половину суммы до турнира, а остальное — через шесть лун после получения меча.

Я знал, что это был рискованный шаг, но я был готов к торгу. Если Квохерисы согласятся, я получу меч, сохранив большую часть своего золота. Если нет, я предложу компромисс — например, снижение цены в обмен на долгосрочное партнёрство.

Но в глубине души я понимал, что это не просто сделка. Это была игра, и в этой игре на кону стояло будущее моего дома. Если я смогу получить меч на своих условиях, я стану сильнее. Если Квохерисы устоят, я буду вынужден признать их превосходство.

Я смотрел на письмо, которое держал в руках, и чувствовал, как внутри меня закипает смесь гордости и неуверенности.

— Что ж, — сказал я сам себе, — пусть начинается игра.

--

21 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Дрифтмарк.

На следующий день я получил ответ из Харренхолла. Квохерисы согласились на мои условия, но с оговоркой: если я задержу платеж больше чем на месяц, они оставят за собой право аннулировать сделку и продать меч другому дому.

Я усмехнулся, читая это. Старый лорд был предусмотрительным. Он знал, что я могу затянуть, и подготовил ловушку. Теперь я не мог слишком долго медлить, иначе потерял бы меч.

— Хорошо, — сказал я, сворачивая письмо. — Пусть будет так. Я выплачу половину суммы до турнира. А дальше посмотрим.

Я знал, что впереди будут новые переговоры. И я был готов к ним. В конце концов, в игре престолов побеждает не тот, у кого больше золота, а тот, кто умеет ждать и использовать свои шансы.

Я встал и подошёл к окну, глядя на море. Вдалеке виднелись корабли — мои корабли, моя гордость, моя сила. Я верил, что смогу переиграть Квохерисов. А если нет, я, по крайней мере, сделаю это красиво.

Глава 21. Квентон VI

23 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Снег валил уже четвёртый день подряд. Белые хлопья укрывали Харренхолл, превращая его в призрачное королевство из камня и льда. Я стоял у окна в своём солярии, глядя, как ветер гонит позёмку по Двору Расплавленного Камня, и думал о том, что зима — это не только время холодов, но и время, когда люди показывают своё истинное лицо.

— Милорд, — раздался голос мейстера Озрика за спиной. — Пришёл ответ от лорда Велариона.

Я обернулся. Озрик стоял в дверях, держа в руках пергаментный свиток с синей печатью дома Веларионов — морской конь на серебряном поле. Его лицо было напряжённым, и я сразу понял, что новости не те, на которые я надеялся.

— Читай, — сказал я, садясь в кресло у камина.

Озрик развернул свиток и начал читать:

— «Лорду Квентону Квохерису из Харренхолла. Я подтверждаю наше соглашение, но прошу учесть, что мой дом испытывает временные трудности со сбором средств. Мы выплатим половину суммы до Великого турнира, как и договаривались. Однако оставшуюся часть я бы хотел выплатить в течение шести лун после получения меча, а не трёх, как мы обсуждали. Надеюсь на ваше понимание. Лорд Эйтан Веларион, Лорд Дрифтмарка и Мастер над кораблями».

Я медленно выдохнул. Так я и думал. Эйтан пытался затянуть оплату. Он не отказывался от сделки — это было бы слишком глупо для него, — но он проверял границы, искал слабину, пытался сбить цену или хотя бы растянуть платежи.

— Хитрый лис, — сказал я, покачивая головой. — Он думает, что если затянет время, мы согласимся на уступки.

Озрик опустил свиток и посмотрел на меня с тревогой:

— Что вы намерены делать, милорд? Если мы согласимся на его условия, это может стать прецедентом. Другие дома тоже начнут торговаться.

— Я знаю, — ответил я, чувствуя, как внутри закипает холодная решимость. — Но если мы откажемся, мы потеряем не только сделку, но и союзника при дворе. Эйтан — Мастер над кораблями, его влияние велико. Мы не можем позволить себе враждовать с ним открыто.

Я встал и подошёл к столу, на котором лежала карта Узкого моря. Дрифтмарк был отмечен на ней чёрной точкой — дом Веларионов, наш потенциальный союзник и одновременно наш конкурент. Эйтан был расчётливым человеком, и он играл свою игру. Но я не был новичком в этих играх.

— Напишите ему ответ, — сказал я, поворачиваясь к мейстеру. — Скажите, что мы согласны на его условия, но с одним изменением: если оплата будет задержана больше чем на две луны, мы оставляем за собой право предложить этот меч другим домам. Скажите также, что мы ценим дружбу с домом Веларионов и надеемся, что он тоже ценит нашу.

Озрик удивлённо поднял бровь:

— Милорд, это довольно жёстко. Он может обидеться.

— Пусть обижается, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Он должен понять, что мы не те, кого можно переиграть. Если он хочет меч, он заплатит за него. А если нет — мы продадим его Ланнистерам или Хайтауэрам. Они тоже будут рады получить такое оружие.

— Но если мы рассоримся с Веларионами, это может ослабить наше положение при дворе, — сказал мейстер, всё ещё сомневаясь.

— Мы не рассоримся, — уверенно ответил я. — Эйтан слишком умён, чтобы разрывать союз с нами. Он просто проверяет, насколько мы гибки. Если мы покажем твёрдость, он отступит и будет платить, как договаривались. Если же мы покажем слабость, он будет давить дальше.

Озрик кивнул и начал записывать мои слова. Я стоял у окна, глядя на заснеженный двор, и думал о том, как много изменилось за последние месяцы. Когда я был молодым лордом, я верил, что честность и верность — это главные добродетели. Но годы научили меня, что в этом мире выживают не самые честные, а самые мудрые.

Теперь я должен был научить этому и Гаргона.

--

24 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

На следующий день я позвал Гаргона в свой солярий. Он вошёл, стряхивая снег с плаща, и его чёрные глаза сразу устремились на меня с любопытством.

— Ты

— Да, — сказал я, жестом приглашая его сесть. — У нас есть разговор. Ты знаешь, что мы получили ответ от лорда Велариона?

Гаргон кивнул, садясь напротив меня:

— Да, мейстер Озрик рассказывал. Он хочет затянуть оплату.

— Именно, — подтвердил я. — И я хочу спросить тебя: как бы ты поступил на моём месте?

Мальчик задумался на мгновение, и я увидел в его глазах ту же холодную расчётливость, которую я сам чувствовал в себе. Он быстро учился.

— Я бы не согласился на его условия, — сказал он наконец. — Если мы покажем слабость сейчас, другие дома тоже начнут торговаться. Мы должны быть твёрдыми, даже если это создаст временные трудности.

Я улыбнулся. Он думал так же, как и я.

— Это мудрое решение, — сказал я. — Но ты должен понимать, что за любым решением стоят последствия. Если мы откажемся от сделки, мы потеряем не только золото, но и союзника. Если мы согласимся, мы рискуем показаться слабыми. Нужно найти золотую середину.

— И ты её нашёл? — спросил Гаргон.

Я кивнул:

— Я согласился на его условия, но поставил жёсткие сроки. Если он задержит оплату больше чем на две луны, мы аннулируем сделку. Это даёт ему понять, что мы готовы к компромиссу, но не готовы терять своё достоинство.

Гаргон задумчиво посмотрел на меня:

— А что, если он всё равно затянет? Если он решит, что мы блефуем?

— Тогда мы продадим меч другому дому, — ответил я спокойно. — У нас есть выбор. Ланнистеры, Хайтауэры, даже Тарли — многие хотели бы получить валирийскую сталь. Мы не зависим от Веларионов. Пусть они знают это.

Гаргон кивнул, и я увидел в его глазах уважение.

— Ты мудр, дедушка, — сказал он. — Я надеюсь, что когда-нибудь смогу мыслить так же ясно, как ты.

Я усмехнулся:

— Ты уже думаешь ясно, Гаргон. Ты просто должен научиться видеть не только свои цели, но и чужие. Эйтан Веларион хочет меч, но он не хочет платить полную цену. Мы знаем это, и мы можем использовать это в своих интересах.

— Как?

— Мы можем сделать его союзником, который будет должен нам, — ответил я. — Если он затянет оплату, мы можем предложить ему другие условия: например, снизить цену в обмен на долгосрочное партнёрство, или торговые привилегии, или даже брачный союз. Это превратит его из покупателя в союзника.

Гаргон задумался:

— А что, если он не согласится?

— Тогда мы продолжим искать других партнёров, — сказал я. — Мир велик, Гаргон. В нём есть место для всех. Мы не должны бояться потерять одного союзника, если можем найти десять других.

--

25 день. 7 луны. 5 г. от З.Э. Харренхолл.

Два дня спустя я отправил письмо лорду Велариону. В нём я подтвердил наше соглашение и принял его условия, но добавил оговорку о сроках. Я написал, что мы ценим дружбу с его домом и надеемся, что наши отношения будут развиваться в будущем.

Я также упомянул, что на Великом турнире в Эйгонфорте мы планируем провести небольшую встречу, где я хотел бы обсудить с ним перспективы сотрудничества в сфере торговли.

Это был хитрый ход. Я дал ему понять, что мы не просто торговцы, а потенциальные партнёры. Если он примет это предложение, мы сможем укрепить наш союз и получить доступ к его флоту и торговым путям. Если нет — мы будем знать, что он не заинтересован в долгосрочных отношениях, и будем действовать соответственно.

Когда Озрик ушёл отправлять письмо, я остался один в своём солярии. Я думал о Гаргоне, о его словах, о его будущем. Он был умнее, чем я в его возрасте, и я знал, что он станет великим лордом. Но я также знал, что впереди нас ждут испытания — и не только с Веларионами.

Глава 22. Гаргон X

15 день. 8 луны. 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Утро встретило нас серым небом и лёгким морозцем. Снег, выпавший за последнюю седмицу, уже успел утрамбоваться, превратив дороги в твёрдую, скользкую корку. Не лучшее время для путешествий, но мы не могли больше ждать.

Я стоял во Дворе Расплавленного Камня, наблюдая, как слуги загружают последние повозки. Восемь вьючных лошадей, двадцать конных стражников под командованием сира Эдгара, три повозки с провизией и, самое главное, два тяжёлых дубовых сундука, окованных железом — в них лежали клинки для короля и для Веларионов и ещё один меч, который мы решили взять с собой.

— Всё готово, милорд, — доложил сир Эдгар, подходя ко мне. Его дыхание облачком пара вырывалось в холодный воздух. — Лошади подкованы, припасы загружены, люди готовы.

— Хорошо, — ответил я, затягивая ремни на седельных сумках. — Дедушка уже встал?

— Да, милорд. Он ждёт вас у ворот.

Я кивнул и направился к главным воротам. По пути я оглянулся на Харренхолл — огромный, величественный, даже в полуразрушенном состоянии он внушал трепет. Чёрные башни уходили в небо, их расплавленные верхушки покрылись инеем, превратившись в ледяные скульптуры. Замок выглядел мрачно и сурово, но в этом была своя красота.

— Прощай, Харренхолл, — прошептал я. — Мы вернёмся.

У ворот меня ждал дедушка. Он сидел на своём вороном жеребце, закутанный в медвежью шубу, и выглядел уставшим, но довольным. За последнюю седмицу он успел завершить все дела в замке и теперь, казалось, был рад возможности отдохнуть от управления.

— Ну что, внучок, — сказал он с улыбкой, — готов к большому приключению?

— Готов, дедушка, — ответил я, вскакивая в седло. — Хотя, если честно, я бы предпочёл, чтобы это был просто турнир, а не политическая битва.

— В нашем мире, Гаргон, турнир и политика — одно и то же, — усмехнулся дед. — Ты увидишь, как за кубками и смехом скрываются настоящие интриги. Будь внимателен.

Мы тронулись в путь. За нами захлопнулись ворота, и колонна двинулась по дороге, ведущей из Харрентона на юг. Снег хрустел под копытами лошадей, и холодный ветер бил в лицо, заставляя укутываться в плащи.

--

17 день. 8 луны. 5 г. от З.Э. Речные земли. Дорога к Королевским землям.

К исходу второго дня пути мы достигли перекрёстка, где дорога из Харренхолла соединялась с дорогой из Королевских земель. Здесь было оживлённее — мы встретили несколько небольших отрядов, направлявшихся на юг, к столице.

К полудню мы догнали группу из двух десятков всадников с знаменами дома Блэквуд.

— Лорд Блэквуд? — я подъехал ближе, чтобы рассмотреть возглавлявшего отряд. Это был мужчина лет сорока, с длинными тёмными волосами и пронзительными серыми глазами. На нём был чёрный плащ, отороченный серебром.

Мужчина повернулся в седле и удивлённо поднял бровь, увидев меня.

— Вы — наследник Харренхолла? — спросил он с лёгкой улыбкой. — Гаргон Квохерис, если не ошибаюсь?

— Да, милорд, — ответил я, слегка поклонившись в седле. — А вы, полагаю, лорд Роберт Блэквуд?

— Он самый, — усмехнулся лорд. — Рад познакомиться с вами, молодой лорд. Ваш дед много хорошего рассказывал о вас на похоронах вашего отца. Говорят, вы теперь тоже поклоняетесь Старым Богам?

Я кивнул, чувствуя, как внутри меня поднимается тепло. Я знал, что Блэквуды — одни из немногих в Речных землях, кто сохранил веру предков.

— Да, милорд. Мы с дедушкой принесли клятву у чардрева Харренхолла.

Лорд Блэквуд внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Это хорошо, — сказал он тихо, чтобы никто другой не услышал. — В Речных землях слишком мало тех, кто помнит старых богов. Ваш дом может стать нашим союзником, если вы пожелаете.

Я почувствовал, как внутри меня закипает предвкушение. Возможность завести ещё одного союзника — это было именно то, что нам нужно.

— Мы будем рады такому союзу, милорд, — ответил я. — Возможно, мы сможем обсудить это на турнире?

— Обязательно, — кивнул лорд Блэквуд. — Я найду вас, когда мы будем в столице.

Мы разъехались, и я пришпорил коня, догоняя деда. Он уже говорил с Блэквудом — я видел, как они обменялись кивками.

— Ты хорошо держался, Гаргон, — сказал дед, когда я подъехал. — Блэквуды — наши естественные союзники. Они тоже поклоняются Старым Богам, а Бракены — их враги. Если мы подружимся с ними, это укрепит наше положение, но также может принести проблемы.

— Я понял, дедушка, — ответил я. — Мы будем осторожны.

--

22 день. 8 луны. 5 г. от З.Э. Королевские земли. Дорога к Эйгонфорту.

С каждым днём на дороге становилось всё многолюднее. Мы встречали рыцарей, лордов, торговцев, менестрелей — всех, кто стремился в столицу на Великий турнир.

Мы проезжали мимо небольших деревушек и постоялых дворов, которые уже были переполнены гостями. Люди останавливались на ночлег, меняли лошадей и продолжали путь.

К вечеру седьмого дня пути мы наткнулись на большой лагерь — больше сотни палаток, разбитых на поле у дороги. Я увидел знамёна дома Талли.

— Дедушка, — сказал я, указывая на лагерь, — лорд Талли уже здесь.

Дед кивнул, прищурившись:

— Мы должны навестить его.

Мы направились к лагерю. У ворот нас остановили стражники, но, узнав нас, сразу пропустили.

Лорд Эдмин Талли встретил нас у своего шатра, где горел большой костёр. Он выглядел уставшим, но приветливым.

— Лорд Квентон, — сказал он, пожимая руку деду. — Я рад видеть вас. И вас Гаргон, тоже. Как ваша дорога?

— Нелёгкая, — честно ответил дед. — Но мы рады, что встретили вас. Мы хотели бы присоединиться к вашему лагерю на ночлег, если вы не возражаете.

— Конечно, — кивнул лорд Талли. — У нас есть место. К тому же, я хотел бы поговорить с вами кое о чём. Внутренние дела, как вы понимаете.

Я понимающе кивнул. Лорд Талли хотел обсудить что-то важное, и это было выгодно нам.

Когда мы устроились у костра, лорд Талли начал разговор:

— Я слышал, что ваша сделка с Веларионами застопорилась и морской конек пытается играть в свои игры.

— Да, — ответил дед, — Лорд Эйтан начал затягивать оплату, и я подозреваю, что он пытается либо снизить цену, либо вообще избежать платежа.

Лорд Талли нахмурился:

— Это может создать проблемы. Веларионы — влиятельный дом, и если они попытаются обмануть вас, это может повредить нашей репутации.

— Я знаю, — сказал дед. — Поэтому я хочу, чтобы вы знали: мы готовы к любому развитию событий. Если Веларионы откажутся от сделки, мы продадим меч другому дому — возможно, Хайтауэрам или даже Ланнистерам.

Лорд Талли удивлённо поднял бровь:

— Вы хотите приблизиться с Ланристерами?

— Это тоже возможно, — ответил дед. — если не будет других вариантов. Или же углубим отношения со Старками.

Я увидел, как лицо лорда Талли слегка побледнело. Он понимал, что этот союз сделает Квохерисов ещё сильнее, и это могло изменить баланс сил в Речных землях.

— Понятно, — сказал он наконец. — Значит, у вас есть сильные союзники. Это хорошо. И ещё, если будет необходимо дом Талли тоже на вашей стороне.

На что я лишь благодарно кивнул.

--

25 день. 8 луны. 5 г. от З.Э. Королевские земли. Дорога к Эйгонфорту.

Мы шли по Королевскому тракту. С каждым днём становилось всё теплее — мы приближались к югу, где зима была менее суровой.

Мы встречали всё больше лордов и леди. Я видел знамёна дома Ланнистеров — золотой лев на алом поле, дом Хайтауэров — белая башня на сером поле, и даже дом Грейджоев — золотой кракен на чёрном поле, дом Арренов — белый полумесяц и сокол на голубом поле. Все они ехали на турнир, и каждый из них привёз с собой не только мечи и знамёна, но и свои интриги, свои надежды и свои амбиции.

Я чувствовал, что мы вступаем в самое сердце политической игры. Здесь, на дороге, заканчивалась наша безопасность и начиналась настоящая борьба.

— Впереди Эйгонфорт, — сказал дед, указывая на горизонт. — Через день мы будем там.

Я посмотрел вперёд и увидел, как на фоне серого неба вырисовываются очертания столицы — деревянные стены, башни, дым от сотен очагов. Это была Королевская Гавань, но не та, которую я помнил из сериала. Пока это был лишь небольшой городок, но в нём уже чувствовалась будущая столица.

— Мы приехали, — сказал я тихо. — Начинается самое интересное.

--

26 день. 8 луны. 5 г. от З.Э. Королевские земли. Эйгонфорт.

Когда мы въехали в столицу, первое, что я почувствовал — это запах. Запах грязи, конского навоза, жареного мяса и дыма. Второе — это шум. Крики торговцев, звон кузнечных молотов, ржание лошадей.

Королевская Гавань была живым городом, и она была огромной — по крайней мере, для этого времени. Тысячи людей двигались по улицам, лавки были переполнены товарами,

Мы проехали к главному замку — деревянному форту, который называли Эйгонфортом. У ворот нас встретил стражник с гербом Таргариенов.

— Лорд Квентон Квохерис и его внук? — спросил он. — Вас ждут. Позвольте, я провожу вас.

Мы вошли в замок. Внутри было суетливо — слуги бегали с подносами, рыцари тренировались во дворах, и во всём чувствовалось приближение великого турнира.

— Похоже, все уже здесь, — заметил я.

— Да, — согласился дед. — Начинается самое важное. Мы должны быть готовы ко всему.

Глава 23. Эйгон III

27-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт.

Железный трон был холоден. Но не от металла — от ветра, гуляющего по залу, и от той далёкой пустоты, что поселилась в душе Эйгона, когда он смотрел на то, как его королевство медленно, но верно обретает очертания.

Он сидел на троне уже больше часа, выслушивая прошения. Это была утомительная обязанность, но он поклялся себе, что будет править сам, а не через десницу или мейстеров. В этом зале решались судьбы людей, и Эйгон должен был видеть их глаза, чувствовать их страх или надежду.

— Ваше Величество, — раздался голос герольда, прерывая его размышления. — Лорд Квентон Квохерис и его внук, лорд Гаргон Квохерис, прибыли и просят аудиенции.

Эйгон едва заметно улыбнулся. Наконец-то. Он ждал их с того самого дня, как Висенья вернулась из Харренхолла с вестью о валирийской стали. Эта встреча была важнее, чем все прошения о земельных спорах, которые он выслушал сегодня.

— Пусть войдут, — сказал он, выпрямляясь на троне. — И пусть все, кроме членов малого совета, покинут зал.

Лорды и леди начали расходиться, перешёптываясь. Эйгон знал, что слухи уже разнеслись по столице: Квохерисы нашли способ создавать сталь, Квохерисы заключили сделку с Веларионами, Квохерисы становятся слишком сильными. Но он не обращал внимания на эти разговоры. Он знал правду, которую никто другой не знал.

Когда двери зала закрылись, он увидел, как Квентон Квохерис и его внук вошли. Старый лорд выглядел уставшим, но его глаза всё ещё горели твёрдым, уверенным огнём. Рядом с ним шёл мальчик — Гаргон. Тот самый, который осмелился подойти к Вхагар, который вёл переговоры с Веларионами и который, по слухам, видел сны Старых Богов.

Эйгон внимательно посмотрел на мальчика. В его чёрных глазах была та же спокойная уверенность, что и у деда. Он держался прямо, не смотрел по сторонам, и в нём чувствовалась та редкая собранность, которую Эйгон видел только у тех, кто прошёл через испытания.

— Лорд Квентон, — поприветствовал их Эйгон, когда они приблизились к трону. — Я рад приветствовать вас в Эйгонфорте. Ваш визит — долгожданное событие.

Квентон поклонился, и его внук последовал его примеру.

— Мы благодарим вас за честь, Ваше Величество, — сказал Квентон. — Мы принесли то, что обещали.

Эйгон кивнул. Он знал, о чём идёт речь — о мечах. Семь клинков, которые должны были стать символом единства Семи Королевств. Он хотел увидеть их, но сначала должен был решить более важные дела.

— Я слышал, у вас были трудности с Веларионами, — сказал Эйгон, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Лорд Эйтан попытался затянуть оплату.

— Это так, Ваше Величество, — подтвердил Квентон. — Но мы нашли общий язык. Дом Веларионов подтвердил сделку, и мы договорились об условиях оплаты.

Эйгон улыбнулся. Квохерисы были хитры — они не позволили Эйтану переиграть себя. Это было хорошо. Это означало, что они достаточно сильны, чтобы отстаивать свои интересы, но достаточно мудры, чтобы не рвать союзы.

— А ты, Гаргон, — сказал Эйгон, переводя взгляд на мальчика, — я слышал, ты был на переговорах. Это правда?

Мальчик не смутился. Он поднял глаза и встретился взглядом с Эйгоном — смело, без страха.

— Да, Ваше Величество, — ответил он. — Мой дед доверил мне вести переговоры, и я сделал всё, чтобы дом Квохерисов не потерял своего достоинства.

Эйгон усмехнулся. Смелость, граничащая с дерзостью. Именно таких людей ему не хватало при дворе — тех, кто не боится смотреть королю в глаза.

— Хорошо, — сказал он. — Мы поговорим об этом позже, Гаргон. А сейчас я хочу поговорить с твоим дедом. О делах, которые касаются только короля и его самых верных союзников.

Он сделал паузу и кивнул стражникам, стоявшим у дверей. Они поняли жест и вышли, оставив в зале только Эйгона, его сестёр, Квохерисов и десницу Ориса, который стоял неподалёку, наблюдая за происходящим.

— Теперь мы одни, — сказал Эйгон, вставая с трона и спускаясь к ним. — Вы в курсе, почему я пригласил вас на этот турнир?

Квентон нахмурился:

— Чтобы представить мечи Верховным лордам, Ваше Величество. Чтобы показать, что королевство едино.

— Это лишь малая часть, — сказал Эйгон, и его голос стал серьёзнее. — За каждым мечом стоит обещание. Обещание того, что его владелец будет верен короне и будет готов защищать её в час нужды. Я хочу, чтобы вы знали, Квентон: когда я даровал эти мечи лордам, я не просто укреплял их лояльность. Я связывал их судьбы с судьбой королевства. Ваш дом теперь — не просто вассалы. Вы — моя опора в Речных землях. И я хочу, чтобы вы использовали это влияние не только для своей выгоды, но и для того, чтобы удерживать мир в этом регионе.

Квентон серьёзно кивнул:

— Мы готовы служить вам, Ваше Величество, как служили вашему отцу и вам с самого начала.

Эйгон помолчал, глядя в глаза старого лорда. Затем он перевёл взгляд на Гаргона.

— Я хочу, чтобы вы оба были на моём совете завтра вечером, — сказал он. — Мы обсудим ваш брак с Лиаррой Старк. Думаю, это время пришло.

Гаргон удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Эйгон видел, что мальчик не ожидал такого поворота. Но он быстро взял себя в руки и кивнул:

— Мы будем, Ваше Величество.

Эйгон улыбнулся. Он знал, что этот брак — не просто политический союз. Это была нить, связывающая Север и Речные земли, Таргариенов и Квохерисов. Это было начало чего-то большего.

— Отдохните, — сказал он. — Завтра будут долгие переговоры.

--

28-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт.

На следующее утро Эйгон проснулся рано. Он чувствовал предвкушение, которого не испытывал уже много лет. Когда-то

Он знал, что Квохерисы — часть этого плана. Возможно, даже ключевая часть. Когда Висенья рассказала ему о клятве Квентона Старым Богам и о том, как Гаргон говорил о Вальгалле, о суде над душами, он понял: эти люди видят мир иначе, чем другие. Они понимают, что магия вернулась в мир — не только в драконах и мечах, но и в самой земле.

На завтрак он позвал своих сестёр и Ориса. Они сидели в его личном кабинете, где никто не мог их подслушать. За окнами шумела столица, готовящаяся к турниру, а здесь, в тепле камина, решались судьбы королевства.

— Я хочу, чтобы вы знали, — начал Эйгон, — что я не просто так решил обручить Лиарру Старк и Гаргона Квохериса. Это часть моего плана.

Орис нахмурился:

— Какого плана?

— Плана, который я не обсуждал с вами полностью, — сказал Эйгон, и его голос стал тише. — Я видел сны. Сны о великой опасности, которая придёт с Севера. Я не могу рассказать вам всё сейчас — это слишком опасно. Но я должен быть уверен, что наши союзы выдержат, когда это произойдёт. И поэтому я связываю Старков и Квохерисов. Это не просто брак. Это обещание, что Север и Речные земли будут стоять вместе, когда придёт тьма.

Рейнис нахмурилась, но ничего не сказала. Она знала, что Эйгон никогда не говорит без причины. Висенья смотрела на него с тем же холодным, оценивающим взглядом, который была ей свойственна.

— Мы поддержим тебя, — сказала она наконец. — Но ты должен рассказать нам больше, когда придёт время.

— Придёт, — пообещал Эйгон. — Но сейчас мы должны сосредоточиться на турнире. Всё должно пройти идеально.

--

29-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Солнце уже клонилось к закату, когда Эйгон поднялся на стену замка, чтобы увидеть прибытие лордов. Внизу, перед воротами, собирались знамёна со всех концов королевства: Ланнистеры, Аррены, Грейджои, Талли, Тирелллы, Баратеоны и скоро прибудут и Старки

Он заметил знамёна Квохерисов на дороге. Впереди ехал Гаргон, держась прямо и уверенно, несмотря на свои десять лет. Он смотрел вперёд, и в его глазах горело что-то, что Эйгон не мог описать — спокойная сила, которая не поддавалась возрасту.

Рядом с ним ехал его дед Квентон, закутанный в тёплый плащ. Они были одни из немногих, кто не боялся говорить с королём напрямую. И Эйгон ценил это.

На следующее утро Гаргон придёт на совет, и они обсудят брак, мечи и будущее.

--

В его покоях царил полумрак, освещённый лишь камином и несколькими свечами. Эйгон сидел в своём кресле, перебирая в уме события прошедшего дня. Рейнис стояла у окна, глядя на ночное небо, Висенья сидела у камина, а Орис расположился на стуле напротив короля с кубком вина в руках.

— Я хочу, чтобы ты знал, Эйгон, — сказал Орис, нарушая тишину, — я поддержу твоё решение. Квохерисы — хорошие люди. И Гаргон — умный мальчик. Он намного мудрее многих взрослых лордов, которых я встречал.

— Я знаю, — ответил Эйгон, не поднимая глаз. — Именно поэтому я выбрал его. Он сможет защитить Речные земли, когда придёт время. Он сможет объединить их, когда наступит тьма.

— О чём ты говоришь? — вмешалась Рейнис, оборачиваясь. — О какой тьме? Мы победили всех наших врагов. Королевство едино. В чём угроза?

Эйгон поднял голову и посмотрел на неё долгим, задумчивым взглядом.

— Я расскажу тебе когда-нибудь, — сказал он. — Но не сейчас. Пока что нам нужно, чтобы турнир прошёл успешно. И чтобы Квохерисы заняли своё место в моём плане.

Она хотела возразить, но Эйгон поднял руку.

— Поверь мне, Рейнис. Я знаю, что делаю.

В комнате повисла тишина. Орис отпил вина, Висенья молча смотрела на огонь, а Эйгон смотрел на карту Вестероса, висящую на стене. Он знал, что его сны — не просто плод воображения. Он чувствовал, что ледяной ветер с Севера становится всё холоднее.

Но пока у него были союзники, которые могли выдержать этот ветер. У него были Квохерисы. У него были Старки.

--

30-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Эйгон проснулся с чувством, что всё идёт по плану. Он оделся и прошёл в зал совета, где его уже ждали Висенья, Орис, Рейнис и Квохерисы.

Гаргон сидел напротив него с серьёзным, но спокойным лицом.

— Мы обсудим вашу помолвку, — сказал Эйгон. — Но сначала я хочу поговорить о мечах.

Гаргон медленно кивнул:

— Они готовы, Ваше Величество. Мы привезли их с собой. Каждый клинок сделан вручную, каждый — уникален. Мы вложили в них всё наше умение.

— Хорошо, — ответил Эйгон. — Сегодня вечером, перед началом турнира, я объявлю о вашей помолвке. После этого я вручу мечи Верховным лордам. Это укрепит ваш статус. Ты, Гаргон, станешь не просто наследником Харренхолла, но мужем дочери Севера. И это изменит всё.

Он сделал паузу и добавил:

— Я хочу, чтобы вы оба были готовы. Завтра начнётся турнир, и все глаза будут обращены на нас. Мы должны показать единство.

Квентон склонил голову:

— Мы готовы, Ваше Величество.

Эйгон улыбнулся. Он чувствовал, что это правильный шаг. Правильный союз. И пусть будущее ещё было окутано туманом, он знал: с такими союзниками королевство сможет выдержать всё, что придёт с Севера.

— Тогда приступим.

Глава 24. Торрхен II

30-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт.

Северный ветер, казалось, последовал за Торрхеном Старком до самого юга. Даже здесь, у стен этой деревянной крепости, которую люди называли столицей, он чувствовал на языке горьковатый привкус мороза и сосны. Винтерфелл был далеко — больше двух тысяч миль остались позади, — но он нёс его в своей крови, в своей походке, в том тяжёлом взгляде, которым окидывал пёстрые знамёна и крикливых торговцев.

Рядом с ним, на гнедой кобыле, ехала Лиарра. Она была закутана в серый плащ, отороченный белым мехом, и её глаза — такие же серые, как у отца — жадно вглядывались в суету столицы. Она впервые видела

— Отец, — сказала она тихо, чтобы не привлекать внимания, — здесь пахнет иначе, чем дома.

— Да, дочка, — ответил Торрхен, поправляя поводья. — Здесь пахнет деньгами, потом и страхом. Запомни этот запах — он пригодится тебе, если ты станешь леди этих земель.

Она не ответила, но Торрхен видел, как она сжала поводья чуть крепче. Она была смелой девочкой — его девочкой. И он не позволит никому сломать её дух, даже если этот «никто» будет носить корону на голове.

У ворот их встретил отряд стражников с гербами Таргариенов. Впереди ехал мужчина в чёрном плаще с серебряной пряжкой — Орис Баратеон, Десница короля. Торрхен узнал его по описаниям: широкоплечий, с чёрными как смоль волосами и пронзительными глазами, в которых застыла та же стальная решимость, что и у самого Торрхена.

— Лорд Торрхен Старк, — сказал Орис, спешиваясь и кланяясь с достоинством, которое не было ни слишком низким, ни слишком гордым, — добро пожаловать в Королевскую Гавань. Король Эйгон ждёт вас. Он лично распорядился, чтобы вас проводили в отведённые покои, а после заката он примет вас на ужине.

— Благодарю, лорд Баратеон, — ответил Торрхен, также спешиваясь и отвечая на поклон коротким кивком. — Передайте королю, что мы благодарны за гостеприимство. Север помнит доброту.

Орис улыбнулся — уголками губ, едва заметно:

— Север помнит всё, лорд Торрхен. Так говорят. И это хорошо. Королевству нужны те, кто помнит.

Торрхен хмыкнул. В словах десницы было больше смысла, чем казалось на первый взгляд. Но сейчас не время для загадок — он должен был увидеть короля, увидеть мальчика, который мог стать мужем его дочери, и понять, стоит ли игра свеч.

Они въехали во двор Эйгонфорта. Здесь кипела жизнь: кузнецы подковывали лошадей, слуги тащили корзины с провизией, рыцари тренировались на площадках, готовясь к завтрашнему турниру. В воздухе пахло дымом, жареным мясом и свежим деревом.

Лиарра слезла с лошади, и Торрхен жестом отпустил слуг, которые хотели помочь ей с вещами. Она справится сама. Она всегда справлялась.

Пока они шли к отведённым покоям, Торрхен заметил группу людей, стоящих у конюшен. Среди них выделялся мальчик — примерно десяти лет, с серебристыми волосами и смуглой кожей. Он не носил знамён, но его осанка выдавала благородное происхождение. Рядом с ним стоял старый лорд с чёрными глазами.

— Гаргон Квохерис, — прошептал Торрхен, узнавая мальчика по описаниям, которые слышал от гонцов.

Лиарра тоже заметила его. Она остановилась на мгновение, и Торрхен увидел, как она смотрит на мальчика с любопытством и лёгкой настороженностью. Гаргон, в свою очередь, повернул голову и встретился с ней взглядом. Он не улыбнулся, но слегка склонил голову в знак приветствия — жест, который был одновременно вежливым и сдержанным.

Лиарра, не растерявшись, ответила таким же лёгким наклоном головы, а затем отвернулась и пошла дальше.

— Ты узнала его? — спросил Торрхен, когда они отошли достаточно далеко.

— Думаю да, отец, — ответила она. — Но он смотрел на меня как на… как на равную. Не как на дикарку с Севера.

Торрхен улыбнулся. Это был хороший знак. Возможно, этот мальчик действительно отличался от других южных лордов.

--

30-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Ужин с королём был роскошным — по крайней мере, по меркам Севера. Длинные столы ломились от яств, которых Торрхен никогда не видел: жареные павлины в перьях, рыба в медовом соусе, фрукты, которых не было в Винтерфелле даже в самые тёплые лета. Но он не обращал внимания на еду.

Торрхен сидел слева от короля, рядом с ним — его дочь Лиарра, которая с достоинством, достойным любой южной леди, пробовала угощения и слушала разговоры. Напротив них сидел лорд Квентон Квохерис, а рядом с ним — Гаргон. Мальчик выглядел спокойным, хотя Торрхен видел, как он иногда поглядывал на Лиарру, оценивая её реакцию.

— Лорд Торрхен, — начал Эйгон, поднимая кубок, — я рад, что вы приняли моё приглашение. Север — это важная часть королевства, и ваше присутствие здесь говорит о многом.

Торрхен поднял свой кубок, но не стал пить сразу:

— Север — неотемлимая часть королевства Ваше Величество. Я здесь потому, что хочу убедиться, что моя дочь будет в безопасности, если я соглашусь на этот союз.

Эйгон кивнул, и в его глазах мелькнула тень понимания. Он знал, что Торрхен не просто гость.

— Я понимаю вашу заботу, — сказал король. — Поэтому я хочу, чтобы вы увидели Гаргона не как наследника Харренхолла, а как человека. Поговорите с ним. Узнайте его.

Гаргон, услышав это, поднял глаза и встретился взглядом с Торрхеном. Мальчик не отвёл взгляда — он смотрел на северного лорда с тем же спокойным достоинством, с которым смотрел на дракона и на короля.

— Лорд Торрхен, — сказал Гаргон, — я знаю, что вы сомневаетесь во мне. Я бы тоже сомневался, если бы мне предложили отдать дочь человеку, которого я никогда не видел. Но я прошу вас дать мне шанс.

Торрхен удивлённо поднял бровь. Мальчик говорил как взрослый — и не как надменный южный аристократ, а как человек, который понимает цену словам.

— Я дам тебе шанс, Гаргон, — сказал Торрхен. — Но знай: я не отдам свою дочь тому, кто слаб духом. Северянки не выносят слабости.

— Я не слаб, — твёрдо ответил Гаргон. — Я упал с лошади, и боги вернули меня к жизни. Я видел смерть и не испугался. И я не боюсь ни драконов, ни южных интриг.

Торрхен хмыкнул. В этом мальчике чувствовалась та же сталь, что и в лучших сыновьях Севера. Возможно, он не ошибся, согласившись на эту встречу.

— Тогда скажи мне, Гаргон, — спросил Торрхен, чтобы проверить его, — что для тебя важнее: честь или долг?

Мальчик задумался на мгновение, затем ответил:

— Долг без чести — это пустая служба. Честь без долга — это гордыня. Лорд должен уметь сочетать их, как в валирийском клинке сочетаются сталь и огонь.

Торрхен почувствовал, как слова мальчика задели что-то глубоко внутри него. «Как в клинке сочетаются сталь и огонь»… Это напомнило ему древние сказания, которые он слышал в детстве. Сказания о Ледяном Ветре, о Долгой Ночи, о героях, которые несли в руках мечи из драконьего пламени и древнего льда.

— А ты знаешь, — сказал

В зале повисла тишина. Торрхен не понял, почему все замолчали, пока не увидел, как Эйгон Таргариен замер с кубком в руке, пристально глядя на него.

— Лёд и пламя, — медленно повторил король. — Откуда ты знаешь эти слова, лорд Торрхен?

--

После ужина Эйгон пригласил Торрхена в свой личный кабинет. В комнате горел камин, и на стенах висели карты Вестероса и Эссоса. Эйгон жестом предложил Торрхену сесть, а сам остался стоять у камина, глядя в огонь.

— Ты сказал «Когда лёд встретится с пламенем, мир содрогнётся», — начал Эйгон без предисловий. — Откуда ты знаешь это?

Торрхен нахмурился. Он не ожидал, что король так остро отреагирует на случайную фразу.

— Это древнее выражение, Ваше Величество, — ответил он осторожно. — Его используют старшие северные семьи, чтобы говорить о конце света. В сказаниях говорится, что однажды лёд и пламя столкнутся, и мир изменится. Большинство северян считают это просто мифом.

— Но ты не считаешь, — сказал Эйгон, поворачиваясь к нему. — Я вижу это по твоим глазам. Ты видел сны, Торрхен? Сны о тех, кто идёт с севера?

Торрхен почувствовал, как кровь застыла у него в жилах. Он не рассказывал об этом никому, даже своей жене. Но король знал. Король смотрел на него так, будто видел его насквозь.

— Откуда тебе известно о снах? — спросил Торрхен, и в его голосе послышалась сталь.

— Потому что я видел их тоже, — ответил Эйгон, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Я видел мертвецов, идущих через снег. Я видел, как они ломают Стены. Я видел, как мир погружается во тьму. Именно поэтому я объединил королевства. Чтобы мы были готовы, когда это случится.

Торрхен молчал, переваривая услышанное. Значит, король знал. Король видел то же самое, что и он сам, и что его предки видели много веков назад.

— Ты знаешь, что это за существа, Ваше Величество? — спросил он наконец.

— Я знаю, что их называют Иными. Белыми Ходоками, — ответил Эйгон. — Я знаю, что они были остановлены в прошлый раз. И я знаю, что они вернутся. Вопрос не в том, вернутся ли они, а в том, когда это произойдёт. И готовы ли мы к этому.

Торрхен глубоко вздохнул. Всё, что он когда-либо боялся сказать вслух, теперь было произнесено. И человек, который это сказал, был не безумцем, а королём, который правил всей страной.

— Значит, ты веришь в это, — сказал Торрхен. — Ты веришь в лёд и пламя.

— Я верю в то, что видел своими глазами, — ответил Эйгон. — И я верю, что мы должны быть готовы. Именно поэтому я хочу объединить Север и Речные земли через брак твоей дочери и Гаргона Квохериса. Это не просто политика, Торрхен. Это подготовка к тому дню, когда все мы столкнёмся с истинным врагом.

Торрхен посмотрел на короля, и впервые за много лет он почувствовал, что не один. Раньше он думал, что только он и Старые боги знают правду. Теперь он знал, что король разделяет его бремя.

— Тогда я согласен на этот брак, — сказал Торрхен. — Но я хочу, чтобы мой сын Брандон, как и будущие наследики и лорды Винтерфелла были воспитаны не только как северяне, но и как наследники которые знают о том, что грядёт. Они должен знать правду.

— Я позабочусь об этом, — пообещал Эйгон. — И я хочу, чтобы ты знал: ты не один, Торрхен. Мы все будем сражаться вместе, когда придёт время.

--

31-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Торрхен вышел во двор, чтобы увидеть Гаргона на тренировке. Мальчик сражался с деревянным мечом против взрослого рыцаря. Гаргон двигался быстро, но не всегда точно, и рыцарь легко парировал его удары.

Однако Торрхен заметил одну вещь: мальчик не сдавался. Он падал, вставал, падал снова — но продолжал сражаться. В нём была та же упрямая жилка, что и у северян.

Когда тренировка закончилась, Гаргон подошёл к Торрхену, вытирая пот со лба.

— Я знаю, что я ещё слаб, — сказал он. — Но я учусь. И я буду учиться, пока не стану достаточно сильным, чтобы защитить свою семью.

Торрхен улыбнулся. В словах мальчика не было хвастовства — только чистая правда.

— Ты напоминаешь мне моего старшего сына, Брандона, — сказал Торрхен. — Он тоже никогда не сдавался.

Гаргон улыбнулся в ответ:

— Тогда, возможно, мы поладим, лорд Торрхен.

--

Вечером, когда солнце село за горизонт, Торрхен стоял на стене замка, глядя на огни столицы. Рядом с ним стояла Лиарра, которая молча смотрела в ту же сторону.

— Отец, — сказала она тихо, — он хороший человек. Я видела это.

— Я тоже, — ответил Торрхен. — Но помни, дочка: в южных землях люди носят маски. Мы должны быть уверены, что он всегда будет таким, каким мы его видели сегодня.

Лиарра кивнула, но в её глазах было что-то, что подсказывало Торрхену, что она уже приняла решение.

Торрхен посмотрел на север, где за горизонтом лежали земли его предков. Он думал о сне, который видел прошлой ночью: о стене из льда, о драконах, летящих над ней, и о человеке с серебристыми волосами и чёрными глазами, который стоял на вершине и смотрел вперёд.

Возможно, это был знак. Возможно, Старые боги говорили с ним.

Он не знал наверняка. Но он знал одно: время идёт, и лёд и пламя уже начали своё движение навстречу друг другу.

— Мы будем готовы, — прошептал он в ночную тишину. — Клянусь богами, мы будем готовы.

Глава 25. Висенья I

31-й день, 8-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Ночь.

Висенья стояла у окна в своих покоях, глядя на огни столицы. Турнир должен был начаться завтра, и город гудел от предвкушения, но она чувствовала лишь холодную пустоту в груди. Что-то изменилось. Эйгон стал другим после того, как поговорил с Торрхеном Старком.

Она знала, что сегодня ночью всё решится.

Когда стражник постучал в дверь, Висенья уже была готова. Она надела чёрное платье с серебряной вышивкой — цвета её дома, цвета ночи и пламени. Она

— Король ждёт вас в малом зале, — сказал стражник. — Лорды уже собираются.

Висенья кивнула и вышла из комнаты. Коридоры Эйгонфорта были пустынны — слуги уже разошлись, готовясь к завтрашнему дню. Её шаги эхом разносились по каменному полу и деревянным стенам, и она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение.

Она вошла в малый зал, где уже горели свечи и камин. В центре стоял длинный дубовый стол, вокруг которого сидели те, кого Эйгон избрал для этого разговора.

Эйгон сидел во главе стола, бледный, но спокойный. Рядом с ним — Рейнис, которая смотрела на брата с той же тревогой, что и Висенья. Ориса нигде не было, похоже его не позвали в это собрание. Напротив них сидел Торрхен Старк, который выглядел как человек, пришедший на битву, но ещё не знающий, где она начнётся. Рядом с Торрхеном сидел Квентон Квохерис, старый воин, который видел слишком много смертей, чтобы бояться слов. И наконец, в самом конце стола, — Гаргон Квохерис.

Мальчик выглядел слишком юным для такого собрания, но Висенья знала: он был здесь не случайно. Она видела его глаза — те же чёрные глаза, что и у его деда, но с той искрой, которую она не могла описать. Это были глаза человека, который видел нечто за пределами этого мира.

— Висенья, — сказал Эйгон, когда она села на свободное место слева от него. — Прошу, присоединяйся к нам.

Висенья медленно кивнула и села в указанное место.

— Я собрал вас здесь, — начал Эйгон, обводя взглядом всех присутствующих, — потому что настало время открыть правду. Правду, которую я носил в себе всё это время. Правду, которую я не решался сказать даже тем, кого люблю больше всего.

Эйгон встал и подошёл к камину, глядя на огонь.

— Когда я был молодым, я видел сны, — продолжил он. — Сны о мире, который погружается во тьму. Я видел, как лёд покрывает землю, как мёртвые встают из могил и идут на юг. Я видел, как они уничтожают всё живое, и никто не может их остановить.

Рейнис вздрогнула, но промолчала. Квентон сжал кулаки, но тоже не произнёс ни слова. Торрхен сидел неподвижно, его лицо было как каменная маска.

— Я думал, что эти сны — просто плод моего воображения, — продолжал Эйгон. — Но потом я нашёл свидетельства. Древние рисунки на Драконьем Камне. Легенды о древности рассказывающи о героях и которые рассказывают о Долгой Ночи. И я понял: это реальность. Это не пророчество — это история, которая повторяется.

Он повернулся к собравшимся, и его глаза горели тем же ледяным огнём, который Висенья видела в битвах.

— Я объединил королевства не ради власти, — сказал он. — Я объединил их потому, что только объединённый мир может выжить, когда придёт тьма.

Торрхен медленно кивнул и заговорил:

— Я тоже видел эти сны, Ваше Величество. Когда мы стояли на берегу Трезубца, и я решил склонить колено, мне приснилось чардрево. И голос из него сказал мне: «Волк должен склониться перед Драконом, иначе мир погибнет». Я не знал тогда, что это значит. Но теперь я понимаю.

Висенья перевела взгляд на Эйгона. Она видела, как его лицо на мгновение озарилось пониманием — он не был один. Торрхен тоже видел сны, и они привели его к тому же выводу.

Гаргон поднял голову. Его голос был тих, но в нём звучала уверенность, которая не подходила его возрасту:

— Я тоже видел сны. Не такие, как у вас. Я видел чардрево — не одно, а сотни, соединённые корнями под землёй. Я видел ворона который смотрел на меня тремя глазами. И я видел тьму, которая наступает с севера. Боги говорили со мной. Старые боги — они показали мне, что мы должны готовиться. Что мы должны объединиться.

В зале повисла тишина. Эйгон переглянулся с Висеньей, и в его взгляде было нечто большее, чем удивление. Рейнис прижала руки к столу, и её пальцы побелели.

Эйгон подошёл к столу и сел напротив всех.

— Теперь вы понимаете, почему я позвал вас, — сказал он. — Мы — те, кто знает правду. И мы должны действовать.

Квентон первым нарушил тишину:

— Что ты предлагаешь, Эйгон? Мы не можем просто пойти на Север и сражаться с тенями.

— Мы не будем сражаться с тенями, — сказал Эйгон. — Мы будем готовиться к реальной войне. Мы создадим союз, который будет существовать за пределами политических игр. Мы будем хранить знания, находить оружие, строить крепости и готовить армии. И искать и сохранять знания Долгой ночи и готовиться к ней. Мы станем теми, кто встретит тьму, когда она придёт.

Торрхен нахмурился:

— Но другие лорды не поверят нам. Они назовут нас безумцами, если мы расскажем о снах.

— Поэтому мы не расскажем им, — твёрдо ответил Эйгон. — Мы создадим тайный орден. Орден, который будет хранить эту тайну и готовиться к войне за рассвет. В него войдут те, кто способен видеть дальше своих земель и амбиций. Ты, Торрхен Старк в чьих жилах течёт лёд — Хранитель Севера. Мы, Таргариены с огнём в крови — Хранители всего Вестероса. И вы, Квохерисы — Хранители Знаний.

— Хорошо, — сказал Торрхен. — Но этот союз должен держаться в строжайщей тайне.

— Да именно по этому мы поступим так, — ответил Эйгон. — Мы создаём орден Рассвета. Но никаких знамён, никаких церемоний. Только клятва, которую мы принесём здесь и сейчас. И клятвы будут приносить в будущем наши наследники. И если случится такое что они не успеют привести наследников к присяге ордену то остальные члены осушествят это, чтобы род каждого кто здесь находится всегда находился здесь и хранил тайну.

Он поднял руку, и Висенья увидела, как в его пальцах блеснула валирийская сталь — кинжал, который передавался в роду с древних времен.

— Нам нужно связать наши судьбы кровью, — сказал Эйгон. — Как это делали древние герои. Это не просто союз — это братство перед лицом тьмы.

Торрхен посмотрел на кинжал, затем на Эйгона, и медленно кивнул:

— Я готов. Север всегда помнит. И если надо, Север будет сражаться до последнего.

Гаргон встал. Его глаза горели той же решимостью, что и у старших:

— Дом Квохерис поклялся Старым Богам. Мы не нарушим этой клятвы. Мы будем с вами, что бы ни

Квентон положил руку на плечо внука и поднялся следом:

— Мы помним, что значит быть верными. Мы дали кровь Старым Богам, и мы дадим её вам. Кровь за кровь.

Эйгон посмотрел на всех присутствующих, и в его глазах блеснул тот самый свет, который Висенья помнила ещё со времён их детства на Драконьем Камне.

— Тогда приступим.

Он поднял кинжал и порезал ладонь. Капли крови упали на каменный пол. Затем он передал кинжал Торрхену, который сделал то же самое, затем Квентону, затем Гаргону. Висенья и Рейнис, не колеблясь, тоже порезали руки и встали в круг.

В комнате, где горели свечи, и за окнами был слышен только ветер, они произнесли клятву.

— Я, Эйгон Таргариен, клянусь кровью своей — защищать мир от тьмы. Я клянусь, что буду готовить людей, строить стены и ковать мечи, чтобы остановить врага, который идёт с Севера.

— Я, Торрхен Старк, клянусь землёй и водой, льдом и пламенем — хранить тайну и готовить Север к долгой ночи и битве за Рассвет.

— Я, Висенья Таргариен, клянусь огнём драконов, что буду сражаться до последнего вздоха, пока тьма не будет разбита.

— Я, Рейнис Таргариен, клянусь, что не позволю миру угаснуть в холоде. Драконы будут летать, пока есть надежда.

— Я, Квентон Квохерис, клянусь, что наш дом будет хранить знания и сталь. Мы будем готовить воинов и искать оружие, которое остановит белых ходоков.

— Я, Гаргон Квохерис, клянусь Старыми Богами и всеми богами этого мира, что я сделаю всё, чтобы защитить будущее. Чтобы мой дом, мои друзья и все люди этого континента увидели рассвет после долгой ночи.

Когда последнее слово было произнесено, в комнате повисла тишина. Висенья чувствовала, как кровь пульсирует в порезанной руке, как будто каждая капля несла в себе часть их общей клятвы.

Эйгон кивнул и отступил на шаг:

— Мы дали клятву. Мы связаны кровью и тайной. Отныне никто из нас не будет действовать в одиночку. Мы будем готовиться. Мы будем строить. Если нужно мы будем искать союзников и оружие. И когда тьма придёт — мы встретим её вместе. И если кто то из дома Огня или дома Льда оступится или забудет то дом Квохерис исполнит свои обязанности Хранителя знаний и напомнит им. И они и станут тем мостом между домом Таргариен и Старками, чтобы не привлекать особое внимание мы будем общаться через Квохерисов.

Торрхен поднял руку и сжал кулак, на котором ещё была видна капля крови:

— Тогда, братья и сёстры по оружию, я предлагаю тост. За нас. За тех, кто будет помнить. За битву за рассвет.

Он поднял кубок, который стоял перед ним на столе, и Висенья, Рейнис, Торрхен, Квентон и Гаргон последовали его примеру.

— За рассвет, — сказал Эйгон, поднимая свой кубок.

— За рассвет, — повторили они хором.

Когда кубки были опущены, в комнате снова воцарилась тишина.

— Теперь нам нужно решить, как мы будем действовать дальше, — сказал Эйгон. — Торрхен, ты должен найти способ укрепить Стену. Скажи Ночному Дозору, что мы будем поставлять им оружие и припасы, но делай это как обычно, чтобы не привлекать внимания.

Торрхен кивнул:

— Я поговорю с лордом-командующим Хоаром. Он мой старый друг. — и смотря на Квохерисов заявил — И ваш дальний родич, чтяший клятву дозору.

— Квентон, Гаргон, — продолжил Эйгон, — вы будете ковать оружие. Мы должны создать запасы валирийской стали, которые могут пригодиться. И, если возможно, найдите способ создавать оружие, которое может убивать Иных.

— Мы начнём искать способы, — сказал Квентон. — Старые книги, древние знания — возможно, секрет где-то записан.

Гаргон поднял голову:

— Я думаю, я знаю, что может нам помочь. Обсидиан. Драконье стекло. В древних сказаниях Севера говорится, что оно убивает белых ходоков.

Торрхен удивлённо поднял бровь:

— Откуда ты знаешь о драконьем стекле, мальчик?

— Я читал старые рукописи в библиотеке Харренхолла, — ответил Гаргон, и Висенья увидела, как на его лице на мгновение мелькнула тень лжи. Он что-то скрывал. — Там говорилось, что драконье стекло было их слабостью.

Эйгон кивнул:

— Мы найдём обсидиан. Я пошлю людей к Драконьему Камню — там его много. А ты, Гаргон, продолжай искать знания. Это может быть важнее, чем мечи.

Эйгон встал и посмотрел на всех присутствующих, и его голос стал твёрже и громче, как будто он обращался к армии.

— Мы все знаем, что ждёт нас. И мы все дали клятву. Но помните: наша сила не в мечах, не в драконах и не в золоте. Наша сила — в том, что мы знаем. Мы знаем правду. Мы знаем, что враг существует. И мы знаем, что должны быть готовы. Храните тайну. Готовьте людей. И, когда придёт время, мы встретим тьму вместе.

Висенья подняла на него взгляд. В этот момент она видела в нём того Эйгона, который привёл их к победе — короля, который не просто правил, а вёл за собой.

— Теперь идите, — сказал он. — Отдыхайте. Завтра начинается турнир, и все глаза будут на нас. Мы должны казаться такими же, как все. Но помните: мы больше не просто лорды и леди. Мы — стражи рассвета.

--

1-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

Когда Висенья вернулась в свои покои, она долго стояла у окна, глядя на город, который просыпался для великого праздника. Внизу уже слышались звуки труб, готовящихся к открытию турнира, крики торговцев и смех детей.

Она смотрела на утреннее небо и чувствовала, как внутри неё переливается тёплая волна — нечто большее, чем просто долг или честь. Это была надежда. Впервые за долгие годы она верила, что у них есть шанс.

Рядом с ней встала Рейнис, которая тоже не могла уснуть.

— Ты думаешь, мы сможем это сделать? — спросила Рейнис.

Висенья повернулась к ней. Её сестра, такая же сильная и гордая, но с той же тревогой в глазах, что и у всех них.

— Если мы будем вместе — да, — сказала Висенья. — Мы — те, кто знает. Мы — те, кто помнит. Мы — те, кто будет сражаться.

Рейнис улыбнулась и положила руку на плечо Висеньи:

— Тогда давай сделаем так, чтобы завтра мы могли улыбаться. Чтобы наши дети и внуки

— Мы сделаем, — пообещала Висенья. — Клянусь.

За окном взошло солнце, и первые лучи света упали на город, который был готов к новому дню и новой битве.

Висенья смотрела на этот свет и знала: они не одни. Они — те, кто будет стоять на страже, когда тьма придёт. Они — Орден Рассвета.

И они будут готовы.

Глава 26. Гаргон XI

1-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт.

Я проснулся от того, что кто-то настойчиво колотил в дверь. Солнце уже стояло высоко, и его лучи пробивались сквозь щели в деревянных ставнях, рисуя на каменном полу золотые полосы. Голова гудела — не от вина, я не пил накануне, а от мыслей, которые не давали покоя всю ночь.

— Милорд! — раздался голос сира Эдгара. — Турнир начинается через час. Лорд Квентон ждёт вас внизу.

— Я иду! — крикнул я, вскакивая с кровати.

Холодный воздух ударил в лицо, когда я распахнул ставни. Королевская Гавань просыпалась. Город гудел, как растревоженный улей: крики торговцев, звон кузнечных молотов, ржание лошадей, смех детей. Всё это смешивалось в единый шум, который казался мне чужим и далёким.

Я стоял у окна, глядя на суету внизу, и думал о прошлой ночи. О клятве. О крови. О словах, которые мы произнесли.

«Я, Гаргон Квохерис, клянусь Старыми Богами и всеми богами этого мира, что я сделаю всё, чтобы защитить будущее…»

Странно. В моей прошлой жизни я не был религиозным человеком. Я не ходил в церковь, не молился, не думал о божественном. Но здесь, в этом мире, я чувствовал, что боги реальны. Они вмешиваются в дела людей. Они говорят с ними. И я был одним из тех, кто слышал их голос.

Я посмотрел на свою ладонь. На ней всё ещё была видна тонкая красная линия — след от валирийского клинка. След, который связал меня с королём, со Старками, с моим собственным дедом.

«Ты не Гаргон Квохерис. Ты — не он».

Слова Трёхглазого Ворона всплыли в памяти, и я почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он знал. Он знал, что я не тот, за кого себя выдаю. Но он ничего не сделал. Почему?

«Потому что ты часть плана, идиот», — сказал я сам себе. — «Боги привели тебя сюда не случайно. Ты не просто попаданец. Ты — инструмент».

Я оделся в тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой, который приготовили слуги. На груди был вышит наш герб — пылающий косой крест и четыре белых черепа на чёрном поле. «Кровь за кровь». Странно, что этот девиз, такой мрачный, теперь обрёл для меня новый смысл.

Когда я спустился во двор, дедушка уже ждал меня у конюшен. Он сидел на своём вороном жеребце, закутанный в медвежью шубу, и выглядел уставшим, но довольным.

— Ты выглядишь так, будто не спал всю ночь, — сказал он, когда я вскочил в седло.

— Думал, — ответил я коротко.

— О чём?

— О том, что мы сделали. О клятве.

Дед прищурился и посмотрел на меня тем особым взглядом, который я уже научился распознавать: он знал, что я говорю не всё.

— Это правильно, — сказал он наконец. — Это не должно быть лёгким решением. Если бы ты проснулся утром с лёгким сердцем, я бы забеспокоился.

— А ты? Ты спал?

— Нет, — усмехнулся дед. — Я слишком стар, чтобы спать после таких ночей. Но я привык. Ты привыкнешь.

Мы тронулись в сторону турнирного поля, которое располагалось за стенами Эйгонфорта. По пути я заметил, как люди расступаются перед нами, как шепчутся, показывая пальцами.

— Слышал, что говорят? — спросил я, когда мы выехали за ворота.

— Что мы теперь почти королевская семья? — усмехнулся дед. — Что мы продали душу драконам? Что Харренхолл скоро станет вторым Королевским замком?

— Это всё нагнетают наши враги.

— Наши враги — это те, кто завидует нашему успеху, — сказал дед. — Запомни, Гаргон: если враги тебя ненавидят, значит, ты делаешь всё правильно.

Турнирное поле было огромным. Деревянные трибуны были заполнены лордами и леди со всего Вестероса. Пестрота знамён ослепляла: золотой лев Ланнистеров, белая башня Хайтауэров, чёрный олень Баратеонов, серый лютоволк Старков. Мы проехали к отведённому для нас месту, и я заметил Лиарру Старк среди гостей. Она сидела рядом с отцом, одетая в тёмно-серое платье с меховой оторочкой. Её глаза встретились с моими, и я слегка склонил голову. Она ответила таким же жестом, и в её взгляде мелькнуло любопытство.

«Интересно, что она думает обо мне? — подумал я. — Она видела меня на тренировке. Она знает, что я не самый сильный боец. Но она видела и другое: я не сдаюсь».

Отец Лиарры, Торрхен Старк, сидел рядом с королём. Я заметил, как они переглядываются, словно обмениваются тайными знаками. Ночью они стали братьями по оружию. Сегодня они должны были казаться просто королём и вассалом.

«Тайна, — подумал я. — Мы все храним тайну, которая может спасти мир. Или разрушить его».

Турнир начался с трубы. Первыми выступали рыцари, которые соревновались в конном бою. Я смотрел, как они сшибаются с копьями, как ломаются древки, как трибуны взрываются криками и аплодисментами. Но мысли мои были далеко.

Я думал о Вхагар. О том, как я коснулся её головы и не сгорел. О том, что кровь Варезисов до сих пор течёт в моих жилах. И о том, что Таргариены доверили нам сталь.

«Боги, — прошептал я про себя. — Помогите нам».

Внезапно я почувствовал чей-то взгляд. Повернув голову, я увидел лорда Блэквуда, который сидел неподалёку и смотрел на меня с прищуром. Он поднял кубок в мою сторону, словно приветствуя, и я кивнул в ответ.

«Естественный союзник, — подумал я. — Как сказал дедушка. Мы должны быть осторожны, но мы должны быть и дружелюбны».

После первых поединков был объявлен перерыв, и я отправился прогуляться по полю. Ко мне подошёл сир Эдгар, который выглядел взволнованным.

— Милорд, — сказал он, — я видел на рынке людей в чёрных плащах. Они расспрашивали о вас.

— Обо мне? — удивился я. — Кто они?

— Не знаю, милорд. Но они выглядели как наёмники или, возможно, лазутчики. Я велел страже следить за ними.

— Хорошо, — сказал я, чувствуя, как внутри меня закипает тревога. — Сообщи

Когда я вернулся на трибуны, ко мне подошёл лорд Блэквуд. Он был одет в чёрное, с серебряной пряжкой на поясе, и выглядел как человек, который привык к интригам.

— Милорд Гаргон, — сказал он, кланяясь. — Я надеюсь, вы не забыли о нашем разговоре в дороге?

— Конечно нет, милорд, — ответил я. — Я много думал о вашем предложении. Союз между Квохерисами и Блэквудами — это то, что может принести пользу обеим сторонам.

— Я рад это слышать, — улыбнулся лорд Блэквуд. — Я тоже много думал. Мы — единственные дома в Речных землях, которые помнят Старых Богов. Возможно, это знак того, что мы должны стоять вместе. Особенно сейчас, когда наш король идёт по пути единства.

Он говорил о единстве, но я чувствовал, что под этими словами скрывается что-то ещё. Возможно, он знал больше, чем показывал. Или просто хотел привязать нас к себе в преддверии будущих конфликтов.

— Я согласен, милорд, — сказал я. — И я хочу предложить вам встречу в Харренхолле после турнира, чтобы обсудить детали.

— Буду ждать, — кивнул лорд Блэквуд. — А пока — удачи на турнире. Даже если ты не участвуешь, ты уже показал себя победителем в игре, которая важнее мечей.

Он ушёл, и я смотрел ему вслед, чувствуя, как его слова оседают в моей душе.

«Игра, которая важнее мечей, — подумал я. — Игра престолов. Игра за будущее всего человечества».

Вечером, после окончания турнирных состязаний, мы вернулись в Эйгонфорт. В главном зале был устроен пир, но я не чувствовал голода. Мысли о вчерашней клятве, о Трёхглазом Вороне, о том, что мы создаём тайный орден, не давали мне покоя.

Я вышел из зала и направился к стене замка. Оттуда открывался вид на город, который медленно затихал. Огни гасли, и только редкие факелы горели на улицах.

Внезапно я почувствовал чьё-то присутствие. Обернувшись, я увидел Лиарру Старк, которая стояла в нескольких шагах от меня, закутанная в серый плащ.

— Ты тоже не любишь шумных пиров? — спросила она.

— Не особо, — ответил я. — Я предпочитаю тишину.

— Я тоже, — сказала она, подходя ближе. — На севере мы привыкли к тишине. Здесь слишком много людей. Слишком много звуков.

— Ты скучаешь по дому? — спросил я.

— Каждый день, — призналась она. — Но отец говорит, что я должна привыкнуть к югу, если собираюсь стать леди Харренхолла.

Она посмотрела на меня, и в её серых глазах мелькнула искра вызова.

— Я не знаю, будет ли из меня хорошая леди, Гаргон. Но я знаю, что я не сломаюсь. Я слишком долго жила на севере, чтобы сдаться.

— Я и не прошу тебя сдаваться, — ответил я, чувствуя, как внутри меня поднимается тёплая волна. — Я хочу, чтобы ты осталась собой. Именно такой, какая ты есть.

Она улыбнулась — и в этой улыбке было что-то, от чего сердце забилось быстрее. В моей прошлой жизни я был взрослым мужчиной, но здесь, в этом теле десятилетнего мальчика, я чувствовал себя по-настоящему молодым и живым.

— Спасибо, — сказала она. — Ты не похож на других южных лордов.

— Я знаю, — усмехнулся я. — Это из-за того, что я упал с лошади и сильно ударился головой.

Она рассмеялась — чистым, искренним смехом, и я понял, что, возможно, у нас действительно есть шанс.

Мы стояли на стене, глядя на звёзды, и я чувствовал, как внутри меня что-то меняется. Возможно, это была надежда. Возможно, это была вера в то, что даже в этом тёмном мире есть место для света.

«Нам нужна тьма, чтобы ценить свет», — подумал я. — «И мы пройдём через неё. Вместе».

Лиарра ушла, оставив меня одного. Я стоял на стене и смотрел на ночное небо, чувствуя, как ветер с моря приносит холод.

Завтра турнир продолжится, и мы должны будем показать единство королевства. Завтра мы будем улыбаться, шутить и делать вид, что ничего не изменилось. Но я знал правду. Мы больше не были просто лордами и леди. Мы стали стражами.

«Орден Рассвета, — подумал я. — Странное имя. Но, возможно, именно такой свет нам и нужен».

Вдали, на горизонте, виднелась гряда облаков. Они были тёмными и тяжёлыми, и я чувствовал, как с ними приближается что-то, что изменит всё.

Глава 27. Роберт I

2-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт.

Роберт Блэквуд стоял у края турнирного поля, наблюдая за рыцарями, которые кружили по арене, поднимая облака пыли. Трубы гремели, знамёна развевались на ветру, а толпа ревела, приветствуя каждого победителя. Но Роберт смотрел на всё это с холодным спокойствием человека, который привык видеть за парадной стороной жизни её изнанку.

Он был лордом Воронодрева уже двадцать лет, и за это время он научился одному: никогда не доверять тому, что лежит на поверхности. Особенно когда речь шла о южных лордах и их играх.

— Красивое зрелище, не правда ли? — раздался голос рядом.

Роберт повернулся и увидел лорда Эдмунда Рустера, худого человека с вечно недовольным лицом. Рустер был одним из вассалов Квохерисов, и Роберт знал, что между ним и лордом Баттервеллом идёт постоянная вражда за земли у Божьего Ока.

— Зрелище всегда красивое, пока ты не замечаешь, сколько крови пролито под этими знамёнами, — ответил Роберт, возвращаясь взглядом к полю.

Рустер хмыкнул:

— Вы, Блэквуды, всегда были слишком мрачными. Даже на турнире вы видите смерть.

— Я вижу правду, — спокойно ответил Роберт. — И это помогает мне жить дольше.

Рустер сделал шаг ближе и понизил голос:

— Говорят, вы разговаривали с наследником Квохерисов. С этим мальчишкой. Что он вам сказал?

Роберт усмехнулся про себя. Рустер и Баттервелл — вечные соперники, но когда дело касается Квохерисов, они готовы объединиться. Как интересно.

— Мы говорили о погоде, — ответил Роберт с лёгкой улыбкой. — О том, как рано пришла зима и как это влияет на урожай.

— Не смешите меня, милорд, — скривился Рустер. — Воронодрев и Харренхолл — вы теперь единственные, кто поклоняется Старым Богам в Речных землях. Вы естественные союзники. И если вы решите объединиться, это может изменить всё.

— Возможно, — сказал Роберт, не подтверждая и не опровергая. — Но если я решу объединиться с Квохерисами, я сделаю это не для того, чтобы вредить другим, а для того,

Рустер нахмурился, но не успел ответить — на поле началось новое состязание, и толпа взорвалась криками. Роберт воспользовался этим моментом, чтобы отойти и найти более спокойное место для наблюдения.

Он заметил, как король Эйгон поднялся с трона и направился к шатрам, где отдыхали рыцари. Следом за ним шли королевы, и Роберт заметил, что среди сопровождающих были Квентон и Гаргон Квохерис. Мальчик выглядел спокойным и сосредоточенным, его глаза внимательно сканировали толпу, и Роберт почувствовал, что за этим взглядом скрывается нечто большее, чем просто любопытство.

«Этот парень не похож на обычного десятилетнего наследника, — подумал Роберт. — Он говорит как взрослый, смотрит как взрослый и, что самое важное, он знает, когда нужно молчать».

Роберт вспомнил слова Гаргона на дороге: «Мы будем рады такому союзу». Никаких обещаний, никаких клятв, никакой конкретики. Просто приглашение. И в этом была мудрость, которая редко встречается даже у взрослых лордов.

«Интересно, что ему на самом деле нужно? — спросил он себя. — Власть? Богатство? Или что-то иное?»

Он знал, что Квохерисы возродили валирийскую сталь. Он знал, что они заключили сделку с Веларионами. Он знал, что они готовятся к чему-то большему, чем просто восстановление Харренхолла. Но он не мог понять, что именно.

Внезапно он заметил, как Гаргон отделился от группы и направился в сторону, где стояли торговцы и мастера. Роберт решил последовать за ним, держась на расстоянии.

Мальчик остановился у оружейной лавки, где старый кузнец ковал клинки. Он посмотрел на работу мастера, затем взял один из мечей в руки и провёл пальцем по лезвию. Кузнец что-то сказал ему, и Гаргон улыбнулся, ответив короткой фразой. Затем он положил меч обратно и пошёл дальше.

«Он изучает оружие, — понял Роберт. — Но не как ребёнок, который играет с игрушками. Он изучает его как человек, который знает цену стали».

Это было странно для десятилетнего мальчика, но Роберт уже понял, что Гаргон — необычный ребёнок. Возможно, именно поэтому король приблизил его к себе.

Когда он уже собирался уйти, его внимание привлекла группа людей в чёрных плащах, стоявших у входа в главный шатёр. Они не носили знамён, но их осанка выдавала воинов. Один из них повернул голову, и Роберт увидел, что его лицо закрыто тенью капюшона.

«Наёмники? — подумал он. — Или, возможно, шпионы?»

Он проводил их взглядом, запоминая детали: рост, манеру двигаться, то, как они переговаривались между собой. Это могло ничего не значить, а могло значить всё.

«Здесь что-то происходит, — понял Роберт. — И я должен понять, что именно, прежде чем делать выбор».

--

Вечером, когда солнце уже садилось за горизонт, Роберт нашёл момент, чтобы поговорить с лордом Квентоном Квохерисом. Старый лорд стоял у костра, наблюдая за тем, как слуги готовят ужин.

— Лорд Квентон, — сказал Роберт, подходя ближе. — Не уделите мне минуту?

Квентон повернулся, и его чёрные глаза внимательно посмотрели на Роберта. Он выглядел уставшим, но в его взгляде всё ещё горел тот огонь, который делал его опасным противником.

— Конечно, лорд Роберт, — ответил Квентон. — Что вы хотите обсудить?

— Ваш внук, — прямо сказал Роберт. — Он необычный мальчик.

Квентон усмехнулся, но в его глазах мелькнула настороженность:

— Да, он особенный. Мы это знаем. Что именно вас интересует?

— Я хочу понять, почему вы так быстро доверили ему вести переговоры с Веларионами. Почему он присутствует на советах с королём. Почему, — Роберт сделал паузу, — вы верите в него так, как верят только в тех, кто уже доказал свою верность.

Квентон посмотрел на огонь, затем перевёл взгляд на Роберта:

— Вы знаете, что мой дом поклоняется Старым Богам, лорд Роберт. Вы знаете, что мы принесли клятву у чардрева Харренхолла. И вы знаете, что я потерял двух сыновей. После того, что произошло, я понял, что не могу доверять только своему разуму. Я должен доверять и сердцу. И боги послали мне знак в том мальчике.

Роберт нахмурился:

— Знак?

— Когда он упал с лошади, я думал, что потеряю и его. Но боги вернули его мне, — сказал Квентон, и его голос стал тише. — И он вернулся другим. Он вернулся мудрее. Он вернулся с видением того, что должно произойти. Я не знаю, что именно он видел, но я знаю, что он изменился. И я верю, что это было не случайно.

Роберт долго молчал, переваривая услышанное. Он знал, что Квохерисы не лгут — по крайней мере, не в таких делах. Они действительно верили в то, что говорили.

«Значит, Старые боги вмешались? — подумал он. — Или это просто удачное совпадение?»

— Я понимаю, — сказал он наконец. — Но почему вы решили довериться мне, лорд Квентон? Мы едва знакомы.

— Потому что вы тоже верите в Старых Богов, — ответил Квентон. — И потому что я знаю, что Блэквуды всегда были верны своему слову. Если вы присоединитесь к нам, это укрепит наш союз. Если нет — я пойму и не буду держать зла.

Роберт усмехнулся:

— Вы умеете убеждать, милорд. Я подумаю над вашим предложением.

— Не думайте слишком долго, — сказал Квентон. — Время — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить.

Они обменялись короткими прощаниями, и Роберт ушёл в свои покои.

--

Ночью он не мог уснуть. Он сидел у камина, глядя на огонь, и размышлял о том, что услышал. Квохерисы были более сложными, чем он думал. Они не просто строили союзы и копили богатство — они готовились к чему-то, что выходило за пределы обычной политики.

«Что за знак? — спросил он себя. — И что они видят, чего не вижу я?»

Он вспомнил слова Гаргона о Вальгалле, о суде над душами, о пире с богами. В те времена, когда он был мальчиком, он слышал такие истории от старых септонов и мейстеров. Но это были легенды. Мифы. Сказки для детей и глупцов.

Но, возможно, в них была правда.

«Если мальчик действительно видел богов, — подумал он, — то он мог видеть и нечто большее».

Он смотрел на огонь и чувствовал, как внутри него поднимается холодное, липкое чувство — то самое, которое появлялось перед важным решением.

«Надо быть осторожным, — сказал он себе. — Но если они говорят правду, то союз

Он отставил кубок с вином и подошёл к окну, глядя на ночное небо. Звёзды были яркими и холодными, и Роберт чувствовал, как ветер с севера приносит что-то тревожное.

«Завтра я приму решение, — пообещал он сам себе. — Но сначала я должен увидеть, как они действуют. И понять, кому я могу доверять».

Он стоял у окна, пока луна не скрылась за облаками, и в его голове зрели мысли, которые могли изменить судьбу его дома.

«Кто знает, — подумал он, — возможно, союз с Квохерисами — это лучший выбор, который я когда-либо сделаю. Или самый страшный. Но в любом случае я сделаю его сам».

И он закрыл глаза, позволяя ночи унести его в сон, полный неясных видений и предчувствий.

Глава 28. Джонос I

2-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Турнирное поле.

Лорд Харровей сидел на деревянной трибуне, которую специально возвели для знатных гостей, и чувствовал, как дерево скрипит под его весом. Это был хороший знак — хотя бы потому, что трибуна не рухнула под тяжестью знати, собравшейся со всего Вестероса. Он усмехнулся своим мыслям, хотя лицо оставалось непроницаемым.

Вокруг него кипела жизнь. Лорды и леди в ярких одеждах, рыцари в доспехах, слуги с подносами, полными яств и вина. Турнир был в самом разгаре, и каждый стремился показать себя, свою силу, свой дом, своё богатство. Но Харровей смотрел на всё это с холодным спокойствием человека, который привык видеть за парадной стороной жизни её изнанку.

Он был лордом Харровея уже тридцать лет, и его дом правил одним из старейших городов Речных земель. Город Харровей стоял на слиянии Трезубца и его жители веками торговали, воевали и выживали в этом суровом краю. Харровей гордился своим домом, но он также знал, что в Речных землях выживают не самые гордые, а самые осторожные.

— Лорд Харровей, — раздался голос слева. Он повернулся и увидел лорда Дарри, своего давнего соседа и, как ни странно, союзника. — Как вам турнир? Мой сын говорит, что это лучший турнир со времён Завоевания.

— Возможно, — ответил Харровей, не отрывая взгляда от поля, где два рыцаря сшибались с копьями. — Но я заметил, что лучшие места заняты не теми, кто лучше всех сражается.

Лорд Дарри нахмурился:

— О чём вы?

— Посмотрите на главную трибуну, — Харровей кивнул в сторону королевской ложи. — Там сидят не победители турниров. Там сидят те, кто победил в других играх.

Дарри проследил за его взглядом и увидел, о чём говорит Харровей. В королевской ложе, рядом с королём и его сёстрами, сидели Квохерисы. Старый лорд Квентон и его внук Гаргон. Мальчик, которому не было и десяти лет, сидел на почётном месте, как будто он был одним из великих лордов королевства.

— Квохерисы, — протянул Дарри с лёгкой неприязнью. — Я слышал о них. Они получили Харренхолл по воле короля, но кто бы мог подумать, что они так быстро поднимутся?

— Они поднялись не случайно, — сказал Харровей, и его голос стал тише. — Они нашли способ создавать валирийскую сталь и я слышал что они сделали это за несколько месяцев после того, как получили замок. И теперь они стали ближе к короне, чем любой другой дом в Речных землях, включая Талли.

— Но Талли — наш сюзерен, — возразил Дарри.

— Талли — наш сюзерен, — согласился Харровей. — Но Квохерисы теперь богаче и влиятельнее их. И они поклоняются Старым Богам, как Блэквуды. Как вы думаете, что это значит для нас? Для Веры?

Дарри задумался, но не успел ответить — на поле началось новое состязание, и толпа взорвалась криками. Харровей снова перевёл взгляд на королевскую ложу, где Гаргон Квохерис что-то говорил королю, а тот слушал его с вниманием, которое редко оказывал даже своим советникам.

«Этот мальчик не прост», — подумал Харровей. — «Он не просто наследник влиятельного дома, а что-то большее. И король знает это».

--

3-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро. Главный зал.

На третий день турнира король объявил, что будет особая церемония, которую не должны пропустить ни лорды, ни леди. Харровей вошёл в главный зал, где уже собрались все великие дома, и почувствовал, как воздух стал тяжелее — не от дыма и жары, а от напряжения, которое витало в воздухе.

В центре зала стоял длинный стол, покрытый чёрным бархатом. На нём лежали семь мечей, каждый в отделанных драгоценными камнями ножнах. Даже на расстоянии Харровей чувствовал, что это не просто оружие — это были произведения искусства, созданные руками мастеров, которые знали своё дело.

Зал затих, когда Эйгон поднялся с Железного трона и спустился к столу. Рядом с ним шли королевы, Орис Баратеон и, что удивило Харровея, Квентон Квохерис с внуком. Мальчик нёс один из мечей, и его лицо было сосредоточенным и серьёзным.

— Лорды и леди Семи Королевств, — начал Эйгон, и его голос разнёсся по залу, — сегодня мы собрались здесь не только для того, чтобы отпраздновать пятую годовщину нашего объединения. Сегодня мы стали свидетелями возрождения того, что было утеряно веками.

Он взял один из мечей и вытащил его из ножен. Лезвие сверкнуло в свете свечей, и по залу пробежал вздох восхищения. Харровей видел, как клинок переливался — волны валирийской стали, которые невозможно было спутать ни с чем другим.

— Дом Квохерис, — продолжил Король Эйгон, — вернул нам искусство создания валирийской стали. Эти мечи — символ того, что мы можем возрождать то, что было утеряно. Что мы можем строить новое королевство на фундаменте старой силы.

Он повернулся к первому из великих лордов к Орису Баратеону который столя по правую руку от короля.

— Лорд Орис Баратеон, ты был со мной с детства и поддерживал меня во всём и стал моей опорой. И пусть ты и твои потомки продолжат это.

Орис принял меч с улыбкой на лице и заверениями своей верности и верности дома Баратеон дому Таргариен.

И король повернулся к Торрхену Старку, который стоял прямо и гордо, его серые глаза смотрели на короля с уважением.

— Лорд Торрхен Старк, — сказал Эйгон. — Ваш дом правит Севером

Торрхен принял меч, и его лицо на мгновение озарилось улыбкой. Он поклонился и отошёл в сторону.

Следующим был лорд Лорен Ланнистер — который присягнул Эйгону после того, как его армия была сожжена на Пылающем Поле. Он выглядел старше, чем Харровей помнил, но его глаза всё ещё горели зелёным огнём.

— Лорд Лорен Ланнистер, — сказал Эйгон. — Ваше золото и ваша сталь помогли построить это королевство. Этот меч — знак того, что Западные земли останутся сильными под властью короля.

Лорен Ланнистер принял меч с достоинством, но Харровей заметил, как его пальцы сжались на рукояти. Он знал, что Ланнистеры всегда мечтали о валирийской стали, и теперь они получили её — но от короля, а не по праву завоевания. Это был дар, но также и напоминание о том, кто теперь правит.

Когда мечи получили Аррены, Тиреллы и Грейджои, настала очередь Речных земель. Харровей затаил дыхание.

— Лорд Эдмин Талли, — сказал Эйгон, обращаясь к сюзерену Речных земель. — Ваш дом правит землями Трезубца. Вы — опора мира в центре нашего королевства. Этот меч — знак того, что Речные земли никогда не будут забыты.

Эдмин Талли принял меч с поклоном, но Харровей видел, как его лицо оставалось напряжённым. Он смотрел на Квентона Квохериса, который стоял рядом с королём, и в его глазах читалась смесь благодарности и тревоги.

Когда церемония завершилась, в зале повисла тишина. Харровей заметил, что Гаргон Квохерис и лорд Квентон обменялись взглядами — старый лорд едва заметно кивнул, и мальчик отступил на шаг, как будто передавая слово королю.

— Но это ещё не все новости, — сказал Эйгон, и его голос стал громче. — Я пригласил вас сюда не только для того, чтобы подарить вам мечи. Я хочу объявить о союзе, который укрепит наши земли на долгие годы.

Зал затих. Харровей чувствовал, как напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

— Сегодня я объявляю о помолвке моего верного вассала и наследника, Гаргона Квохериса, — Эйгон жестом указал на мальчика, который стоял внизу, бледный, но спокойный, — и Лиарры Старк, дочери лорда Торрхена Старка.

Зал взорвался шёпотом. Харровей слышал, как кто-то ахнул, как кто-то возмущённо зашептал, как кто-то, наоборот, одобрительно загудел. Он сам не мог сдержать удивления. Помолвка между наследником Харренхолла и дочерью Винтерфелла — это был не просто брак. Это был политический союз, который менял баланс сил во всём королевстве.

— Это что-то новое, — прошептал лорд Дарри, сидевший рядом. — значит слухи были правдой. Старки и Квохерисы. Север и Речные земли. Что это значит для нас?

— Это значит, — ответил Харровей тихо, чтобы никто не услышал, — что Квохерисы стали ещё сильнее. И что Талли должны быть осторожны, иначе их вассал станет намного сильнее их самих.

Он посмотрел на лорда Эдмина Талли, который стоял с мечом в руках. Лицо сюзерена было бледным, и Харровей заметил, как он сжал рукоять меча так, что костяшки пальцев побелели.

Эдмин Талли был сильным лордом, но он не был глупцом. Он понимал, что этот брак означает для него: Квохерисы теперь будут иметь поддержку Севера, а это значит, что они могут стать практически непобедимыми в Речных землях. И если они решат бросить вызов Талли, то у них будет достаточно сил и союзников, чтобы сделать это.

Харровей перевёл взгляд на Гаргона. Мальчик стоял рядом с невестой — девочкой примерно его возраста с серыми глазами и тёмными волосами, которая держалась прямо и смело. Она была дочерью Севера, и в ней чувствовалась та же стальная решимость, что и в её отце.

«Они будут править Харренхоллом, — подумал Харровей. — И они будут править им так, как никто другой не смог».

--

3-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер. Пир.

Пир после церемонии был роскошным. Столы ломились от яств, которые Харровей не видел даже в самых богатых замках Речных земель: жареные павлины, рыба в медовом соусе, экзотические фрукты из Дорна и Эссоса. Но он не обращал внимания на еду. Его взгляд был прикован к главному столу, где сидели король, его сёстры, Квохерисы и Старки.

Гаргон сидел рядом с Лиаррой, и они о чём-то тихо разговаривали. Харровей видел, как девочка улыбнулась, и как мальчик слегка наклонился к ней, чтобы услышать её слова. Они выглядели как дети, которые только начинают узнавать друг друга, но в их глазах уже читалось что-то большее — уважение, понимание, возможно, даже симпатия.

— Они хорошо смотрятся вместе, — сказал лорд Дарри, который тоже заметил эту картину. — Как вы думаете, этот брак будет счастливым?

— В нашем мире счастье — это роскошь, — ответил Харровей. — Но если они смогут найти хотя бы уважение друг к другу, это уже будет удачей.

Он перевёл взгляд на лорда Торрхена Старка, который сидел рядом с королём. Северянин выглядел спокойным и довольным, но Харровей заметил, как он иногда поглядывал на Гаргона, оценивая его.

«Он дал согласие на этот брак, — подумал Харровей. — Но я вижу, что он всё ещё сомневается. Он не доверяет южным лордам, и это правильно».

Внезапно король поднял кубок, и зал затих.

— Я хочу поднять тост за дом Квохерис, — сказал Эйгон, и его голос разнёсся по залу. — За дом, который вернул нам сталь. За дом, который связал Север и Речные земли. За дом, который всегда будет верен короне.

Все подняли кубки, и Харровей последовал их примеру. Он сделал глоток вина и почувствовал, как его горечь смешивается с чем-то сладким — иронией судьбы.

«Квохерисы, — подумал он. — Вы начали с того, что прислуживали мастерами над оружием. И теперь вы сидите рядом с королём. Что же будет дальше?»

--

4-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Харровей проснулся рано. Он не мог уснуть — мысли о помолвке, о мечах, о Квохерисах и Старках не давали ему покоя. Он оделся и вышел во двор, где уже кипела жизнь.

Слуги чистили конюшни, рыцари тренировались, и в воздухе пахло хлебом и дымом. Харровей направился к воротам, чтобы пройтись по городу, но на полпути его остановил голос:

Он повернулся и увидел лорда Амоса Бракена — наследника Каменного Предела. Амос был молодым человеком, но в его глазах уже горел тот холодный огонь, который Харровей привык видеть у людей, которые слишком сильно хотят власти.

— Лорд Бракен, — ответил Харровей, кланяясь. — Доброе утро.

— Доброе утро, — сказал Амос, подходя ближе. — Я рад, что встретил вас. Мы не часто видимся в Риверране, хотя наши земли граничат.

— Да, — согласился Харровей. — Границы всегда были источником споров. Но я надеюсь, что мы сможем решать наши дела мирно.

Амос улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

— Мир — это хорошо, — сказал он. — Но иногда мир достигается через силу. Вы видели, что произошло вчера на церемонии? Квохерисы не только подготовили мечи для всех великих лордов, но и породнились со Старками. Это меняет баланс сил в наших землях.

— Возможно, — ответил Харровей осторожно. — Но я не вижу в этом угрозы. Квохерисы — верные вассалы Талли, а брак со Старками только укрепляет королевство.

— Вы так думаете? — Амос прищурился. — А я думаю, что любой лорд, который становится слишком сильным, рано или поздно захочет большего. И если у него есть поддержка таких сильных союзников, как Старки, то он может решиться на что-то, о чём мы даже не догадываемся.

Харровей почувствовал, что разговор становится опасным. Он не знал, что именно задумал Амос, но догадывался, что это не связано с миром.

— Что вы предлагаете, лорд Бракен? — спросил он прямо.

— Я предлагаю нам быть осторожными, — ответил Амос. — И, возможно, найти союзников, которые помогут нам сохранить баланс. Я слышал, что вы поддерживаете хорошие отношения с лордом Талли. Возможно, вам стоит напомнить ему, что его вассалы могут стать слишком сильными, и это опасно для всех нас.

Харровей долго смотрел на Амоса, оценивая его слова. Бракены были давними врагами Блэквудов, и любое их предложение было продиктовано их собственными интересами. Но в этом предложении было что-то, что заставляло задуматься.

«Если Квохерисы станут слишком сильными, — подумал Харровей, — это может создать проблемы не только для Талли, но и для всех нас».

— Я подумаю над вашими словами, — сказал он наконец. — А пока мне нужно идти.

Он развернулся и направился к воротам, чувствуя на себе взгляд Амоса Бракена.

--

5-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Вечером Харровей получил приглашение на приватный ужин с лордом Талли. Он принял его без колебаний — это был шанс узнать, что думает его сюзерен о происходящем.

В небольшом зале, где горели свечи, собрались только самые приближённые лорды Талли: Харровей, Дарри, Личестер и несколько рыцарей. Эдмин Талли сидел во главе стола и выглядел уставшим, но собранным.

— Я благодарю вас, что пришли, — сказал он, когда все расселись. — Я хочу поговорить с вами о том, что произошло. О помолвке Квохерисов и Старков. О мечах. О том, что это значит для нас.

— Это изменит всё, — сказал лорд Личестер. — Квохерисы теперь сильнее нас.

— Они не сильнее нас, — твёрдо ответил Талли. — Но они стали сильнее, чем я ожидал. И я должен признать, что я недооценил Квентона и его внука.

— Что вы собираетесь делать, милорд? — спросил Харровей.

Талли помедлил с ответом, затем сказал:

— Я хочу предложить вам союз. Не против Квохерисов, а для того, чтобы сохранить баланс сил в Речных землях. Если мы объединимся, мы сможем контролировать ситуацию и не позволить им стать слишком могущественными.

— Но они уже могущественны, — возразил Дарри. — Они получили мечи, они породнились со Старками, они близки к королю. Что мы можем сделать против этого?

— Мы можем быть осторожными, — сказал Талли. — Мы можем наблюдать, ждать и укреплять свои позиции. И если они совершат ошибку, мы будем готовы.

Харровей кивнул. Это было разумно. Союз между домами, которые поддерживали Талли, мог стать противовесом влиянию Квохерисов.

— Я согласен, — сказал он. — Но мы должны действовать осторожно. Квохерисы — не враги, пока они не нарушают наши интересы.

— Я согласен, — ответил Талли. — Мы не будем действовать агрессивно. Но мы будем готовы.

--

7-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро.

На следующее утро Харровей вышел из своих покоев, чтобы найти сира Эдгара, который должен был передать ему письмо от его управляющего. Но вместо этого он наткнулся на Гаргона Квохериса, который стоял у ворот замка, глядя на просыпающийся город.

Мальчик услышал шаги и обернулся. Его чёрные глаза встретились с глазами Харровея, и он на мгновение замер, как будто оценивая его. Затем он улыбнулся — спокойно, без вызова.

— Доброе утро, лорд Харровей, — сказал он. — Вы рано встали.

— Доброе утро, — ответил Харровей, удивлённый, что мальчик знает его. — Я привык вставать рано. Управление землями не терпит лени.

— Это мудро, — сказал Гаргон. — Мой дед говорит то же самое. Он говорит, что лорд должен быть первым, кто просыпается, и последним, кто ложится.

— Ваш дед — мудрый человек, — сказал Харровей. — Я слышал о нём много хорошего.

Гаргон кивнул, и на его лице мелькнула тень печали.

— Да, — сказал он. — Он — лучший лорд, которого я знаю. Но он стар, и я знаю, что скоро мне придётся взять на себя ответственность за Харренхолл. И я хочу быть готовым.

Харровей посмотрел на мальчика и почувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — смесь уважения и беспокойства. Этот мальчик был слишком взрослым для своих лет. Он говорил как человек, который знает больше, чем должен.

— Я уверен, что вы станете хорошим лордом, — сказал Харровей.

— Спасибо, — ответил Гаргон. — Я надеюсь, что смогу оправдать доверие моего деда и короля.

Они замолчали, глядя на город. Вдали слышался шум рынка и звон кузнечных молотов. Где-то кричали дети, смеялись женщины, спорили торговцы. Это была обычная жизнь, которая продолжалась, несмотря на все политические игры.

— Лорд Харровей, — вдруг сказал Гаргон, — я слышал, что у вас есть сын. Лукас. Он мой ровесник, не так ли?

Харровей удивлённо поднял бровь:

— Да, Лукас — мой наследник. Ему двенадцать лет.

— Я хотел бы встретиться с ним, — сказал Гаргон. — Возможно, он мог бы приехать в Харренхолл, когда турнир закончится. Мы могли бы подружиться. Это было бы полезно для наших домов.

— Я подумаю над этим, — сказал Харровей. — Это было бы разумно.

Гаргон улыбнулся:

— Я рад, что мы договорились. До встречи, лорд Харровей.

Он поклонился и ушёл, оставив Харровея стоять у ворот, глядя ему вслед. Харровей смотрел на мальчика, который исчезал в толпе, и чувствовал, что его решение будет нелёгким.

«Квохерисы, — подумал он. — Они не просто сильные. Они мудрые. И это делает их опаснее, чем я думал».

Он развернулся и направился к себе, чтобы подготовиться к новому дню. Но в его голове уже зрели мысли о том, как он должен поступить.

--

8-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Вечер.

Вечером того же дня Харровей сидел в своей комнате и перечитывал письмо, которое получил от лорда Амоса Бракена. В нём было всего несколько строк, но они были написаны так, что от них веяло холодом:

«Лорд Харровей. Я предлагаю вам союз против Квохерисов. Если вы согласитесь, мы сможем ослабить их влияние в Речных землях. Я жду вашего ответа в Каменном Пределе».

Харровей сжал письмо в руках и почувствовал, как в нём закипает гнев. Амос Бракен был глупцом, если думал, что можно так открыто угрожать Квохерисам. Или он был слишком амбициозен, чтобы видеть последствия своих действий.

«Он не понимает, — подумал Харровей. — Квохерисы не просто дом. Они — часть плана короля. И если я выступлю против них, я выступлю против самого короля».

Он подошёл к камину и бросил письмо в огонь. Бумага вспыхнула, и через несколько мгновений от неё остался только пепел.

— Я не буду играть в игры Бракенов, — сказал он вслух. — Я лучше подожду и буду наблюдать. И я выберу сторону, когда придет время. Но как по мне у Квохерисов намного больше шансов.

Он сел за стол и начал писать письмо. Не Амосу Бракену. Не лорду Талли. А Гаргону Квохерису.

«Милорд Гаргон. Я обдумал ваше предложение о встрече с моим сыном. Я согласен. Мы приедем в Харренхолл, как только вернёмся в свои земли. Я надеюсь, что эта встреча положит начало дружбе между нашими домами».

Он запечатал письмо воском с гербом Харровеев и отправил его с доверенным слугой. Когда дверь за слугой закрылась, он остался один в комнате, глядя на пламя камина.

«Квохерисы, — подумал он. — Я надеюсь, что я делаю правильный выбор».

Он не знал, что ждёт его в будущем, но он знал одно: он выбрал сторону. И теперь он должен был идти по этому пути до конца.

--

9-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Королевские земли. Королевская Гавань. Эйгонфорт. Утро. Отъезд.

Когда Харровей начал собираться в дорогу, он услышал, как трубы возвестили об отъезде королевского двора. Он вышел во двор и увидел, как король садится на своего дракона — чёрного, огромного, с чешуёй, которая блестела на солнце. Рядом с ним стояли королевы на своих драконах, и их величие ослепляло.

Но Харровей смотрел не на короля. Он смотрел на Квохерисов, которые стояли в стороне, готовясь к отъезду. Гаргон и его дед сидели на лошадях, и их лица были спокойными и уверенными.

— Мы увидимся в Харренхолле, — сказал Гаргон, когда Харровей подошёл попрощаться. — Я буду ждать вас и вашего сына.

— Я приеду, — пообещал Харровей. — И я надеюсь, что наша встреча станет началом долгой дружбы.

Гаргон улыбнулся, и Харровей почувствовал, что в этой улыбке было больше искренности, чем он ожидал.

— Я тоже на это надеюсь, — сказал мальчик.

Они обменялись прощаниями, и Квохерисы тронулись в путь. Харровей смотрел, как их отряд исчезает за воротами, и чувствовал, как внутри него поднимается странное чувство — смесь надежды и тревоги.

«Я сделал выбор, — подумал он. — Теперь я должен следовать ему».

Он сел на лошадь и направился к своим землям, оставляя столицу позади. Впереди его ждал Харренхолл, сын, и новая глава в жизни его дома.

Глава 29. Верховный Септон I

25-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Простор. Старомест. Звёздная Септа.

Верховный Септон стоял у высокого окна своей личной башни, глядя на бескрайние воды Закатного моря. Солнце клонилось к закату, окрашивая волны в багрянец и золото — цвета, которые всегда напоминали ему о Семерых, о их свете, пронизывающем тьму мира. Но в последнее время он чувствовал, как этот свет меркнет.

Его имя было Ваэль он родился в младшей ветви великого дома, но давно отрёкся от мирских титулов ради служения Семерым. Узкое лицо с острыми чертами, бледная кожа и глаза цвета туманного утра делали его похожим на статую древнего святого. Однако внутри него бушевали страсти, которые он умел скрывать за маской спокойствия.

— Ваше Святейшество, — раздался голос за спиной. — Прибыл очередной ворон из Королевской Гавани.

Он медленно обернулся, принимая свиток из рук молодого септона. Слуга поклонился и вышел, оставив его одного с вестями из столицы. Ваэль развернул пергамент и начал читать, чувствуя, как с каждой строкой внутри него закипает холодный гнев.

Квохерисы.

Это имя звучало в каждом письме последние несколько месяцев. Дом, который осмелился отринуть Семерых, дом, который открыто поклонялся языческим деревьям, дом, который теперь творил чудеса, достойные лишь божественного вмешательства — и он творил их без благословения Веры.

Ворон из Эйгонфорта сообщал, что на Великом турнире король Эйгон Таргариен объявил о помолвке наследника Харренхолла с дочерью Торрхена Старка. Мало того, король публично заявил, что Квохерисы возродили искусство ковки валирийской стали, и преподнёс мечи из неё всем Верховным лордам как символ единства королевства.

Но не это тревожило Верховного Септона больше всего.

— Язычники, — прошептал он, сжимая свиток так, что пальцы побелели. — Они творят чудеса, но не во имя Семерых. Они творят их во имя ложных богов.

Он вспомнил слухи, которые доходили до него из Харренхолла ещё до турнира. Говорили, что старый лорд Квентон принёс кровавую клятву у чардрева, что он отрёкся от Семерых и обратился к Старым Богам. Но это были лишь слухи — до тех пор, пока он не получил подтверждение.

— Что ещё там? — спросил он вслух, обращаясь к пустоте комнаты.

Будто в ответ на его вопрос, раздался ещё один стук в дверь. На этот раз вошёл его личный секретарь — старый мейстер, который служил Звёздной Септе дольше, чем Ваэль был Верховным Септоном.

— Ваше Святейшество, у меня есть новости от брата Хьюго, который был на турнире. Он прибыл сегодня утром и просит аудиенции.

— Пусть войдёт, — приказал Ваэль, садясь в кресло у камина.

Брат Хьюго был коренастым мужчиной с суровым лицом, которое приобрело ещё более мрачное выражение за время его пребывания в столице. Он поклонился и начал свой рассказ, не дожидаясь вопросов:

— Ваше Святейшество, по вашему слову я был на турнире и тайно следил за Квохерисами и я был свидетелем того, что происходит в Эйгонфорте. Квохерисы — это уже не просто дом, они стали… орудием, — он запнулся, подбирая слова. — Король Эйгон доверяет им безоговорочно. Он приблизил их к себе больше, чем любого другого лорда, даже больше, чем Баратеона. И этот мальчишка, Гаргон, он ведёт себя как… как истинно верующий, но не в Семерых. Он говорит о Старых Богах так, будто они — живые, реальные существа, которые говорят с ним и направляют его.

Верховный Септон слушал молча, его лицо оставалось непроницаемым, но внутри бушевала буря.

— Он говорил о Вальгалле, — продолжил брат Хьюго. — О суде, где сердце умершего взвешивают с пером гуся. Он говорил о богах, которые пируют с воинами. Эти учения не имеют никакого отношения к Семерым. Это… это ересь.

— Ересь, — медленно повторил Верховный Септон, пробуя слово на вкус, словно яд. — Ересь всегда начинается с малого. С одного слова, с одной мысли, с одной души, которая сбилась с пути.

Он встал и подошёл к столу, на котором лежала раскрытая книга. Это была древняя хроника, описывающая историю Веры в Вестеросе. Он провёл пальцем по строкам, где говорилось о первых септонах, которые несли свет Семерых в земли, утопающие во тьме язычества.

— Скажи мне, брат Хьюго, — спросил он, не оборачиваясь, — что говорят люди? Как они относятся к этому дому, который отверг истинную веру?

Брат Хьюго замялся, но ответил честно:

— Многие лорды восхищаются ими. Они видят в Квохерисах пример того, как можно подняться из ничтожества к величию. Они видят их золото, их сталь, их близость к королю. Некоторые даже говорят, что Старые Боги благословили их, и что Квохерисы — это знак, что древняя вера возвращается.

— Возвращается, — усмехнулся Верховный Септон. — Они хотят вернуть то, что было смыто огнём и кровью. Они хотят вернуть эпоху, когда люди поклонялись камням и деревьям, когда они приносили кровавые жертвы во имя невидимых теней. Они не понимают, что Семеро принесли нам цивилизацию, закон, порядок.

Он повернулся к брату Хьюго, и в его глазах горел холодный огонь:

— Мы не можем позволить этому продолжаться. Если Квохерисы станут слишком сильными, если они утвердятся в своей ереси, другие последуют их примеру. И Древопоклонники вновь утвердятся сначало в Речных землях, там и так всё ещё много язычников, и после перекинется на другие регионы и это будет катастрофа для всей Веры, для всех Семи Королевств.

— Что вы предлагаете, Ваше Святейшество? — спросил брат Хьюго с опаской.

Верховный Септон подошёл к окну и посмотрел на закатное солнце, которое медленно погружалось в воду.

— Мы должны действовать осторожно, но твёрдо, — сказал он. — Мы не можем открыто противостоять королю — он слишком силён, и драконы на его стороне. Но мы можем действовать через других. Мы можем найти лордов, которые недовольны возвышением Квохерисов. Можем шептать им на уши слова сомнения, страха, ревности. Мы можем напомнить им, что Вера — это единственный путь к спасению, и что те, кто отвергает её, в конечном итоге погибнут.

Он сделал паузу и добавил тихо, почти про себя:

— И если Квохерисы совершат ошибку… мы будем готовы.

--

26-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Старомест. Звёздная Септа.

На следующее утро Верховный Септон созвал тайный совет из самых доверенных членов Веры. В небольшой комнате за закрытыми дверями собрались четверо: брат Хьюго, старый мейстер-септон, который заведовал архивом, и двое рыцарей-септонов, которых Ваэль знал ещё с юности.

— Мы собрались здесь, чтобы обсудить угрозу, — начал он без предисловий. — Дом Квохерис, несмотря на свою незначительность в прошлом, теперь стал одним из самых влиятельных домов королевства. Они вернули валирийскую сталь, они породнились со Старками, они приближены к королю. Но самое страшное, они отвергли Семерых и поклоняются языческим богам.

Старый мейстер-септон нахмурился:

— Ваше Святейшество, но у нас нет прямых доказательств того, что они действительно отвергли Веру. Король публично подтвердил их верность короне, но ничего не говорил об их вероисповедании.

— У меня есть доказательства, — отрезал Верховный Септон, бросив на стол несколько свитков. — Здесь — показания очевидцев, которые видели, как лорд Квентон и его внук приносили клятву у чардрева. Здесь — слова самого мальчика о том, что он общался с языческими богами. И здесь — письмо от лорда Блэквуда, который подтверждает, что Квохерисы теперь поклоняются Старым Богам.

Он посмотрел на каждого из собравшихся:

— Мы не можем позволить этому распространяться. Если такой мощный дом отворачивается от Семерых, это станет прецедентом. Сначала Квохерисы — кто будет следующим? Талли? Аррены? А что, если даже Таргариены решат, что Семеро не нужны?

— Но Таргариены приняли Веру, — возразил рыцарь-септон. — Король Эйгон коронован Верховным Септоном в Староместе. Его сестры молятся в септе Эйгонфорта.

— Пока что молятся, — сказал Верховный Септон с тенью угрозы в голосе. — Но у меня есть сведения, что Висенья Таргариен сблизилась с Квохерисами. И что она присутствовала при их языческих обрядах. Если мы потеряем Таргариенов… — он замолчал, давая присутствующим осознать весь ужас этой мысли.

Мейстер-септон задумчиво погладил бороду:

— Тогда нам нужно убедить короля, что Квохерисы опасны. Что их ересь подрывает основы его правления. Но как мы можем сделать это, не вызывая подозрений?

— Мы будем действовать через Цитадель, — ответил Верховный Септон. — Мейстеры имеют влияние при всех дворах. Я напишу личное письмо великому мейстеру Оллидару в Королевской Гавани. Он должен сообщать нам о каждом шаге Квохерисов. Он должен найти способ доказать, что их сталь — это не просто ремесло, а тёмная магия, которая не должна быть дозволена в землях Семерых.

— А ты отправишься в Харренхолл. Под видом странствующего септона, который хочет обратить язычников. Ты должен узнать, что происходит внутри этого замка. Есть ли у них священники Старых Богов? Приносят ли они жертвы? Есть ли у них… — он сделал паузу, — что-то, что мы можем использовать против них.

Брат Хьюго побледнел, но кивнул.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Ваше Святейшество.

— И последнее, — сказал Верховный Септон. — Я отправлю ворона в Риверран. Эдмин Талли должен понять, что его решение сотрудничать с язычниками в создании валирийской стали и иметь долю от этого, может иметь последствия.

--

30-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Старомест. Звёздная Септа. Ночь.

Прошло четыре дня с тайного совета. Верховный Септон стоял на коленях перед алтарём Семерых, погружённый в молитву. Свечи мерцали, отбрасывая на стены длинные тени. В его душе не было покоя.

Он думал о том, что сказал брату Хьюго. О том, что ересь началась с малого. Но это была не просто ересь. Это было возвращение того, что он считал давно мёртвым.

Он вспомнил историю Долгой Ночи, которую читал в древних книгах. Тогда, тысячи лет назад, мир был погружён во тьму, и только герои Первых Людей смогли выжить, объединившись. Они поклонялись Старым Богам, и это не спасло их до конца — тьма отступила, но не исчезла.

«Если Квохерисы каким-то образом связаны с этим, — подумал он, — если они не просто язычники, а нечто большее…»

Он открыл глаза и посмотрел на фигуру Отца, чьё суровое лицо смотрело на него с алтаря.

— Я хочу понять, — прошептал он. — Что мы должны сделать? Что Семеро хотят от меня?

И в этот момент ему показалось, что свечи на мгновение погасли, а затем вспыхнули с новой силой. И он услышал голос — тихий, едва различимый, но ясный:

«Найди того, кто видит во сне. Найди того, кто говорит с деревьями. Найди… Кровь за кровь».

Верховный Септон вздрогнул. Он знал, что это не был просто плод его воображения. Он знал, что это было знамение. И он знал, что должен действовать.

Он поднялся с колен и подошёл к столу, где лежала карта Вестероса. Его палец прошёл от Староместа до Харренхолла, затем — до Винтерфелла, затем — до Эйгонфорта.

— Кровь за кровь, — повторил он чуть слышно. — Дом, который связан кровью со Старками и еоторым доверяют Таргариены. Дом, который вернул магию в мир. Дом, который должен быть уничтожен, чтобы мир не погрузился во тьму.

Он взял перо и начал писать письмо. Не великому мейстеру, не брату Хьюго. Человеку, который был его тайным оружием в этом деле.

Титул адресата он написал последним:

«Лорду Амосу Бракену, наследнику замка Каменный Предел. Прошу вас прочитать это письмо и принять меры. Квохерисы не должны стать сильнее. Если они объединятся со Старками и Блэквудами, Речные земли станут неуправляемыми. Только вы можете остановить их. Во имя Семерых».

Верховный Септон запечатал письмо воском с семиконечной звездой и отправил его с курьером в Каменный Предел.

Он стоял у окна, глядя на ночное небо, и чувствовал, что тьма действительно сгущается. Но на этот раз он был готов встретить её — не мечом, а словом, которое могло быть острее любого клинка.

— Квохерисы, — прошептал он в ночь. — Вы выбрали не ту сторону. И вы заплатите за это.

--

31-й день, 9-я луна, 5 г. от З.Э. Старомест. Звёздная Септа. Утро.

Когда первые лучи солнца коснулись вершины башни Звёздной Септы, Верховный Септон уже стоял на молитве, но его мысли были далеко. Он думал о том, как многое изменится в ближайшие месяцы. О том, что Вера и Корона могут оказаться по разные стороны баррикад. И о том, что Квохерисы — это лишь верхушка айсберга.

Он смотрел на город, который просыпался под его окнами — на шпили септ, на корабли в гавани, на людей, которые верили в Семерых и жили по законам, которые он помогал создавать. Они не знали, какая угроза нависает над ними. И возможно, они никогда не узнают, если он сделает всё правильно.

— Прости меня, милостливый Отец, — прошептал он. — За то, что я должен делать. Но я делаю это во имя света, во имя будущего, во имя того, во что мы верим.

Глава 30. Квентон VII

12-й день, 10-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Дорога от Королевской Гавани до Харренхолла заняла десять дней. Снег, начавшийся ещё в столице, теперь шёл почти непрерывно, укрывая поля и леса белым саваном. Зима вступала в свои права, и даже в Речных землях, которые обычно были мягче Севера, мороз пробирал до костей.

Квентон сидел в седле, закутанный в медвежью шубу, и смотрел на замок, который медленно вырастал на горизонте. Чёрные башни Харренхолла, покрытые инеем, казались ещё более мрачными и величественными, чем прежде. Но даже сквозь холод и усталость он чувствовал, как внутри него разливается тепло — он возвращался домой.

Рядом с ним ехал Гаргон. Мальчик выглядел уставшим после долгой дороги, но его глаза всё ещё горели той же спокойной уверенностью, что и в столице. Он держался в седле прямо, почти как взрослый, и Квентон невольно улыбнулся, глядя на него.

— Ты хорошо держался на турнире, внучок, — сказал он, когда они въехали в ворота Харрентона. — Я горжусь тобой.

Гаргон повернулся к нему и улыбнулся:

— Спасибо, дедушка. Но это ты научил меня всему, что я знаю.

— Я научил тебя только тому, что знал сам, — ответил Квентон. — А ты сделал всё остальное сам. Ты нашёл свой путь, Гаргон. И я верю, что ты станешь великим лордом.

Он замолчал, чувствуя, как внутри него поднимается странная тяжесть. В последние недели он начал замечать, что его тело сдаётся быстрее, чем он ожидал. Руки дрожали по утрам, дыхание становилось тяжёлым после короткой прогулки, а иногда, просыпаясь ночью, он чувствовал такую слабость, будто не спал несколько дней.

«Я старею, — думал он. — И я умираю быстрее, чем хотел бы».

Он знал, что это плата за сталь. За каждую партию валирийской стали он отдавал часть своей жизни. Сначала это было незаметно — лёгкая усталость, которую можно было

Он не говорил об этом Гаргону. Не хотел его пугать. Но он знал, что время уходит.

--

Когда они въехали во двор замка, их встретили слуги и стражники. Мейстер Озрик уже ждал их у входа, его лицо было озабоченным.

— Милорд, — сказал он, кланяясь, — добро пожаловать домой. Я рад, что вы вернулись целыми и невредимыми.

— Спасибо, Озрик, — ответил Квентон, спешиваясь. — Как дела в замке?

— Всё хорошо, милорд, — ответил мейстер. — Работы по расчистке продолжаются, хотя зима замедлила темпы. Мы также получили несколько писем от вассалов, которые ждут вашего ответа.

— Я займусь ими завтра, — сказал Квентон. — Сначала я хочу отдохнуть с дороги.

Он направился в свои покои, чувствуя, как каждая кость в теле ноет от усталости. Но даже лёжа в своей постели, он не мог уснуть. Мысли о стали, о будущем, о Гаргоне не давали ему покоя.

«У меня осталось не так много времени, — думал он. — Я должен успеть сделать ещё одну партию. Последнюю. Чтобы у Гаргона был запас клинков на годы вперёд. Чтобы Харренхолл стал тем местом, которое он заслуживает».

Он закрыл глаза и позволил сну унести его в темноту.

--

13-й день, 10-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл. Утро.

На следующее утро Квентон проснулся рано. Солнце только начинало подниматься над Божьим Оком, окрашивая замок в бледно-золотые тона. Он оделся и вышел во двор, где уже кипела жизнь.

В центре двора стояла кузница — та самая, в которой он создавал первую партию стали. Она была построена заново из камня и железа, с большой печью, которая могла выдерживать драконий огонь. Рядом лежали заготовки, которые он подготовил ещё до отъезда.

— Мне нужен ворон, — сказал он мейстеру Озрику, который вышел ему навстречу. — Я хочу отправить письмо в Королевскую Гавань. Королю Эйгону.

Озрик удивлённо поднял бровь:

— Что вы хотите ему сказать, милорд?

— Я хочу пригласить его и королев в Харренхолл, — ответил Квентон. — Я хочу создать ещё одну партию стали. Последнюю. И мне нужен драконий огонь.

Мейстер помедлил, затем кивнул:

— Я напишу письмо, милорд. Но… вы уверены, что это необходимо? Вы выглядите уставшим.

— Я в порядке, — ответил Квентон, хотя они оба знали, что это неправда. — Просто сделай, как я говорю.

--

Через три дня пришёл ответ из Королевской Гавани. Король Эйгон соглашался приехать, но просил подождать до конца луны, пока он завершит свои дела в столице. Квентон отправил ответное письмо, подтверждая, что Харренхолл будет готов принять короля и его драконов.

В ожидании он начал подготовку. Он проверил печь, пересчитал заготовки, подготовил инструменты. Каждый день он проводил в кузнице, иногда до поздней ночи, возвращаясь в свои покои только для того, чтобы поспать несколько часов и снова вернуться к работе.

Гаргон заметил это не сразу. Сначала он думал, что дедушка просто хочет ускорить подготовку. Но через несколько дней он начал беспокоиться.

— Дедушка, — сказал он однажды вечером, когда они сидели в солярии, — ты выглядишь уставшим. Ты должен отдыхать.

— Я отдыхаю, — ответил Квентон, но его голос звучал слабо. — Просто… у нас много дел. Я должен успеть.

— Успеть что? — спросил Гаргон, и в его голосе послышалась тревога. — Что ты не говоришь мне?

Квентон посмотрел на внука и увидел в его глазах ту же решимость, что и в своих. Он знал, что не может больше скрывать правду.

— Я умираю, Гаргон, — сказал он тихо. — Создание стали… оно забирает мои силы. Я не знаю, сколько мне осталось. Может быть, год. Может быть, меньше.

Гаргон замер, и Квентон увидел, как его лицо побледнело.

— Но… но ты не говорил мне об этом, — сказал он. — Почему ты не сказал?

— Потому что я не хотел, чтобы ты волновался, — ответил Квентон. — Я хотел, чтобы ты сосредоточился на том, что важно. На будущем. На нашем доме.

Гаргон опустил голову, и Квентон увидел, как его плечи напряглись. Когда он поднял глаза, в них горел огонь.

— Тогда я помогу тебе, — сказал он. — Я буду рядом с тобой каждый день. Я сделаю всё, чтобы ты не тратил силы на мелочи. Но ты должен пообещать мне, что будешь беречь себя.

Квентон улыбнулся. Его внук был сильнее, чем он думал.

— Я обещаю, — сказал он. — Я сделаю всё, что смогу.

--

20-й день, 10-я луна, 5 г. от З.Э. Вестерос. Речные земли. Замок Харренхолл.

Прибытие королевской семьи было величественным. Три дракона — чёрный Балерион, серебристая Мераксес и зелёная Вхагар — опустились во Двор Расплавленного Камня, подняв вихрь снега и пыли. Жители Харрентона и замка высыпали на стены, чтобы увидеть это зрелище.

Эйгон спустился с Балериона первым, за ним — Рейнис и Висенья. Они выглядели уставшими после долгого полёта, но их лица светились радостью от встречи.

— Лорд Квентон, — сказал Эйгон, обнимая его, — мы рады быть здесь. Я слышал, у вас есть важное дело.

— Да, Ваше Величество, — ответил Квентон. — Я хочу создать ещё одну партию стали. Последнюю. Мне нужна ваша помощь.

Эйгон посмотрел на него внимательно, и Квентон увидел, как в его глазах мелькнула тревога. Король знал, чего стоит создание стали.

— Мы поможем тебе, Квентон, — сказал он. — Но я должен спросить: ты уверен, что готов к этому?

— Я уверен, — ответил Квентон. — Это мой долг. Мой последний дар дому Квохерис и королевству.

--

На следующий день началась работа. Квентон встал на рассвете и направился в кузницу. Гаргон был рядом, помогая ему готовить инструменты и материалы. Королевы — Висенья и Рейнис — стояли рядом, готовые управлять драконами.

— Давай огня, — сказал Квентон, когда всё было готово.

— Дракарис, Вхагар! — приказала Висенья.

Огонь дракона ударил в печь, раскаляя металл докрасна. Квентон начал читать заклинания на Высоком валирийском, его голос был тихим, но твёрдым. Он разрезал ладонь и пустил кровь на расплавленный металл.

Так продолжалось несколько часов. Квентон работал без остановки, его лицо бледнело с каждой минутой, но он не останавливался. Гаргон стоял рядом, готовый поддержать его в любой момент.

Когда заклинания были завершены, Квентон опустился на колени, тяжело дыша.

Гаргон подбежал к нему, поддерживая его за плечи.

— Дедушка, — сказал он, — ты молодец. Теперь отдохни.

Квентон слабо улыбнулся:

— Я отдохну, внучок. По позже.

Он закрыл глаза, и Гаргон почувствовал, как его тело обмякло в его руках. Сердце забилось быстрее.

— Мейстер! — закричал он. — Мейстер Озрик! Быстро!

--

Квентон выжил. Но слабость, которая охватила его после создания стали, была сильнее, чем когда-либо. Он провёл три дня в постели, почти не вставая, и Гаргон почти всё время находился рядом с ним.

Эйгон и королевы оставались в Харренхолле ещё несколько дней, чтобы убедиться, что Квентон поправляется. Висенья часто навещала его, сидя у его постели и рассказывая о старых временах.

— Помнишь, как мы тренировались на Драконьем Камне? — спросила она однажды. — Ты всегда говорил, что я лучший мечник среди всех, кого ты учил.

— Ты был лучшим, — ответил Квентон с лёгкой улыбкой. — Я всегда это знал.

— Ты был хорошим учителем, — сказала она. — И ты всё ещё хороший человек. Спасибо тебе, Квентон.

— Спасибо тебе, Висенья, — ответил он. — За то, что ты была со мной.

--

Когда королевская семья улетела, Харренхолл погрузился в тишину. Гаргон сидел у постели деда, держа его за руку, и чувствовал, как внутри него растёт холодная пустота.

— Дедушка, — сказал он тихо, — что мне делать, если тебя не станет?

Квентон открыл глаза и посмотрел на внука. Его взгляд был спокойным и тёплым.

— Ты будешь править, — ответил он. — Ты будешь делать то, что должен. Ты будешь помнить всё, чему я тебя научил, и ты будешь строить будущее для нашего дома. И когда тебе будет трудно, ты вспомнишь меня. И я буду с тобой.

Гаргон сжал его руку, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Я не подведу тебя, дедушка, — сказал он. — Я обещаю.

— Я знаю, — ответил Квентон. — Я всегда знал.

Он закрыл глаза и провалился в глубокий сон. Гаргон сидел рядом, охраняя его покой, и в его голове зрели мысли о том, что впереди их ждёт нелёгкая дорога. Он знал, что время его деда истекает. И он знал, что, когда это произойдёт, он должен быть готов взять на себя бремя Харренхолла и Ордена Рассвета.

«Я сделаю это, — пообещал он себе. — Я сделаю всё, чтобы наш дом процветал, чтобы наш дом выстоял в этой долгой зиме и чтобы все, кто был дорог моему деду, помнили его так же, как я помню его сейчас. Кровь за кровь».

Продолжение следует…

————

Спасибо всем кто следил за этим фанфиком, несмотря на долгие перерывы. Я долгое время ещё с тех времен когда много лет назад прочитал фанфик о попаданце в лорда Магнара из Скагоса и его постенной жизни там и впервые открыл для себя мир попаданчества и с тех пор вынашивал планы по написанию фанфика на тему попаданчества, и мой выбор пал на эпоху времён Завоевания когда Эйгон только завоевал Вестерос и начинал скреплять королевство воедино, и когда я стал изучать ту эпоху мне начал импонировать дом Квохерис, первые лорды Харренхолла, и я не найдя особо много информации решил добавить от себя стараясь связать их историю с произошедшими событиями и лицами участвовавшими в них. И так я начал свою карьеру писателя, в начале это было лишь идея хобби, но постепенно по мере добавления информаций и глав этот мир попаданца стал отдаляться от канона, хотя я старался чтобы всё было в рамках вселенной мира Льда и Пламени. Поскольку добавляемой информации событий и глав становилось всё больше решил превратить их в своего рода мини цикл. Эта первая книга будет об начале пути Лорда Харренхолла. В ближайшее время буду выкладывать следующую книгу из серии. Спасибо всем.