Легенда старого вулкана

Глава 1

Легенда старого вулкана

Ноат Инс-Наур Радэр

Я отчаянно пыталась скрыть зевоту, но глаза всё равно заслезились, выдавая. Ничего удивительного, всю ночь возилась с новым составом противовоспалительного настоя, а с утра ещё и занятия были. В итоге сейчас еле держала глаза открытыми, сидя на диване в гостиной и наблюдая за младшей. Ирлишке, или как я её стала звать на свой манер, Ришке уже семь лет, носится как электровеник. В кого она пошла, сказать пока сложно. Я вроде более усидчивым ребёнком была, насчёт Айна спросить не у кого, а сам он от таких вопросов только отмахивается, не желая вспоминать. И пусть мне было бы крайне интересно узнать о его детстве, я не настаивала, мирясь с его скрытной натурой.

Но одно точно от меня: читать любит страшно. И делает это уже довольно бегло, причём на двух языках, спасибо Имиилии — маленькая демоница очень усердно занималась с Ришкой демоническим. Чтение и произношение — это всё заслуга Даамаровской дочери. Почему-то она сразу привязалась к нашей маленькой девочке и с большим удовольствием приглашала в дом. Поэтому Ришка стала очень частым гостем у Даамара, даже несмотря на некоторое неодобрение, шедшее от его жены. Но она вообще очень многим была недовольна, так что мы уже привыкли к сему факту.

Стоило только подумать об обширной библиотеке в доме Советника, как Ирлиша уже неслась ко мне, прижимая к груди какую-то книгу.

— Мама, почитай мне! — с этим криком она с разбегу запрыгнула на диван и с торжественным видом протянула свою ношу.

— Риша, солнышко, ты ведь сама уже умеешь читать, — простонала в надежде отказаться от сего почётного дела. Нет, я любила возиться с дочерью, и книги читать в том числе, но не тогда, когда у меня поясница ноет от ночных бдений над раствором и глаза уже приходится пальцами держать открытыми.

— На таком не умею! — без лишних слов книга была настойчиво возложена мне на колени.

Я с горестным вздохом посмотрела на корочки и нахмурилась. Даже спать меньше стало хотеться, потому что передо мной оказался экземпляр чего-то очень древнего. Прям времен динозавров, если они тут были. Корочки книги были сделаны неодинаковыми, неровными, толстыми, листы местами торчали. Даже не было понятно, из чего такого эти листы сделаны. Не обычная бумага — это точно. А ещё каждая страничка слегка переливалась зелёным при свете ламп, однозначно указывая на наложенное на предмет заклинание глубочайшего стазиса, что только подтверждало мои мысли о возрасте. И лишь после всех этих разглядываний наконец обратила внимание на язык, на котором написано название на неровной корочке, да и на первой странице.

— Ирлиша, на таком и я только со словарём читаю, — усмехнулась уголком рта, узнавая уже порядком набившие оскомину витиеватые буквы староэльфийского наречия. Как раз недавно пришлось пару трактатов осилить, так все глаза убила в этих словарях копаться. Там же ещё диалекты разные, значения одного и того же слова в зависимости от диалекта меняется… Да, в такие моменты длинноухих соседей хотелось поубивать с особой жестокостью. — Где ты вообще это взяла? — с прищуром посмотрела на дочь.

— В библиотеке у деда.

Вроде и ответ-то честный, но она на мгновение отвела глаза, на что я тут же среагировала:

— Это в какой её части? — у Даамара была очень большая библиотека, поделённая на несколько залов. Сомневаюсь, что он пустил бы маленькую девочку в тот зал, где хранилась столь залитая заклинанием стазиса книга. Пусть даже внучка была дедом крайне любима.

— В дальней, — к моему удовольствию не стала юлить дочь. Однако тут же добавила: — Дед меня туда сам водил! И говорил, что со стеллажей книги брать нельзя. Но я и не брала, эта не со стеллажа! — тёмные глаза упрямо сверкнули.

— И где же ты достала это сокровище? — склонила голову набок, краем сознания понимая, что неосознанно копирую Маалара, не к ночи он будь помянут. Однако сейчас пытливое выражение лица Правителя, вгоняющее в ужас половину континента, подходило как нельзя кстати.

— Она валялась в самом дальнем углу за стеллажом. И пустого места под неё на полках не было, я проверяла!

Я только хмыкнула. И у кого, интересно, она научилась так излагать информацию? Как будто тут же защищается от всех возможных обвинений, до которых только смогла додуматься. Чувствуется наставническая рука Ими, ту-то мать чихвостит за любой промах, стремясь вырастить из демоницы идеальную дочь. По мне так там и так идеальнее некуда, но со своим скромным мнением я могу идти хоть в лаву, хоть в жерло Хараша.

— Так ты переведёшь её, мам? — Ришка с мольбой уставилась на меня.

— Ты чего вдруг в неё так вцепилась? — меня малость перекосило от объёма предстоящей работы.

— Ну так интересно же!

Аргумент, не поспоришь… Опустила взгляд с дочери на книгу. Да, Даамар взбесится, если узнает, что мелкая что-то вынесла из его библиотеки… Но, пламя Хараша, мне и самой стало интересно почитать этакую древность! Тем более, что это ведь не древнедемонический язык, на котором могли быть записаны какие-то страшные тайны рода Инсабах-Наур или демонической расы в целом. Открыла книгу, полистала. Изредка попадались картинки. Простые совсем, сделанные чёрными резкими штрихами. И первое, что мне такие картинки напомнили, были… сказки. Обычные детские сказки, где рисунки должны были лишь подстегнуть воображение ребёнка, а не быть шедевром живописи. Ну не может быть эта книжка чем-то таким, за что Даамар решит откусить нам головы. Так ведь? Хотя, конечно, может, и не так…

— Ладно, постараюсь, — ответила со вздохом. — Но если там попадётся что-то, что я посчитаю секретным, мы тут же вернём её деду!

— Мамочка, ты — лучшая! — с криком повисла у меня на шее Ирлиша.

Обняла ребёнка, подхватила, приподнимая и вставая вместе с ней. Пусть весила она уже достаточно прилично, но и я физическую форму свою поддерживала на хорошем уровне. А как иначе с моим курсом демонов управиться? Да и тот же Дармин не даст застояться и нарастить жирка.

— Какая несказанно точная оценка нашей матери, — раздалось от телепортационного круга в углу.

Перевела взгляд, улыбаясь появившимся в зале Ликаарду и Хэлмирашу. Усталые,

— Ли! — мимо меня пронесся вихрь с каштановыми кудряшками.

Сын тут же сделал шаг вперёд, подхватил любимую жену на руки. Хэл точно так же поступил с дочерью. Я сложила руки на груди, любуясь. Поли жила у нас уже пару недель — так они с Ли решили сделать на время каникул в её обучении. Император не особо обрадовался такому раскладу, но согласился с моим доводом о том, что они-то всегда могут принцессу лицезреть, ибо мой сын теперь на постоянной основе проживает во дворце, а вот я своего ребёнка почти не вижу. Так что ещё неделю младшая императорская чета будет проживать на нашей с Хэлмирашем территории. Дом был достаточно большим, чтобы наши две пары умещались в нём, совершенно не стесняя друг друга. Майя и Тигр жили на территории Академии, и появлялись в родовом гнезде только на выходных. Я старалась быть образцовой свекровью и в жизнь молодых не вмешиваться. В том числе приучила себя громко топать, когда спускаюсь на кухню. А то в первые два дня невольно подглядела то, что для чужих глаз как-то не предполагалось…

Страж между тем освободился от хватки Ирлишки, которая тут же схватила за руки Ликаарда и Поли и потащила их как на буксире на кухню. Я проводила их взглядом, чувствуя, как на талию ложатся горячие руки Хэлмираша.

— Как прошёл день? — спросила, кладя затылок на плечо мужа. — Опять копытами и по тебе?

Мужчина хмыкнул, обдавая моё ухо теплым дыханием. Немного помолчал, прижимаясь ко мне всем телом. Протяжно выдохнул, как будто выпуская из себя усталость, накопленную за день.

— Нет, сегодня было чуть попроще: толпа гостей из второй Академии убралась восвояси. Так что мы прибрались, зачистили дыры в обороне и можем жить спокойно ещё пару десятков лет.

— Голодный? — пусть вопрос практически никогда не имел смысла, я почему-то продолжала его задавать каждый раз. Почти традиция.

— Как демон, — со смешком ответил Хэлмираш, коротко целуя меня в шею и разжимая руки.

— Так, дети, — скомандовала, повышая голос. — Руки моем и за стол.

Утром, собираясь на работу, я прихватила книженцию Ришки с собой. Всё равно свободное время выпадет, так хоть определюсь со словарем, который мне понадобится.

Но загрузили меня с самого начала дня по самое «не хочу», так что мало-мальски не занятая минутка выдалась, только когда мой демонический курс благополучно добрался до полигона и был отдан в загребущие руки Дармина. Лишь в этот момент я смогла выдохнуть и устроиться в тенёчке с внушительной стопкой словарей, что мне милостиво одолжили в местном хранилище. Вынула книжку, принялась сличать символы со словарями, пытаясь вычислить подходящий. Потому что эльфы и тут умудрились отличиться: дело было не только в диалектах, у их древнего языка было несколько ветвей, которые отличались совершенно разными употребляемыми словами. Но хуже было не это, а как раз тот момент, что одинаковые слова-то попадались, только вот смысл в зависимости от ветви употребления имели совершенно разный. А потом ещё дробление на диалекты… Вот от кого они так шифровались, а⁈ Недаром древнеэльфийский считался одним из тяжелейших направлений при поступлении на курс изучения языков.

Перебрав первые пять словарей выругалась на древнем демоническом. Потому что толком не подходил ни один. Но у меня была надежда ещё на три словаря, что угрожающей стопкой лежали рядом.

— Как дела насущные? — раздался густой тренерский бас над ухом.

Вздрогнула, подняла глаза: Дармин склонился надо мною, с ленивым интересом смотря на мои книги.

— Да неплохо, в общем, — состроила рожу. — Если бы ещё Таисия с утра лицом об документацию не приложила, то было бы лучше.

Тренер понимающе покивал, сощурился, проявляя больше внимания к содержанию талмудов передо мной.

— Чего вдруг решила в эльфийский зарыться? Да ещё и в такой древний? Снова какой-то свиток безумный нашла? Или наспор?

— Да нет, — с лёгкой улыбкой указала на детскую добычу. — Ришка отрыла древнюю книженцию, хочу перевести.

Одно молниеносное движение — и лысый тренер уже изучает корочки, что секунду назад лежали у меня на коленях. А я даже дёрнуться за ними не успела… Ох уж этот Дармин. А по габаритам и не предположишь, что настолько ловок и быстр может быть.

Невольно наблюдая за лицом мужчины, вдруг уловила, что он начал улыбаться. И это было совсем не то скабрезное выражение, что сопровождало его постоянно. Эта улыбка делала его грубые черты мягче, глаза как-то неестественно сверкнули, как будто он вспомнил что-то очень хорошее.

— Ришка, говоришь… — протянул он наконец. И вдруг усмехнулся. Задорно так, словно задумал очередную пакость для учеников, что было для него лучшим развлечением. — Для ребёнка самое то. Сказки.

— О, — сверкнула зубами. — Значит, я не ошиблась. Боялась, что она какой-нибудь древний секретный трактат принесла.

— Не, — тренер мотнул головой. — Это что-то вроде ужастика.

— Ты понимаешь на этом наречии? — приподняла брови. Не знала, что Дармин полиглот, да ещё и в столь древних языках. Ему-то на кой?

— Немного, — усмехнулся мужчина. — В общих чертах. И, кстати, зря тратишь время, — кивнул тренер на окружавшие меня словари. — Эти все слишком свежие. Не потянут, здесь совсем древность. Пыль и пепел, как выразились бы демоны.

— Слишком свежие⁈ — я в священном ужасе уставилась на реально ветхие тома, чьи тонкие листочки как раз потревожил налетевший ветерок. — Если эти свежие, то…

— Да не боись, — махнул рукой Дармин, смеясь с моего выражения лица. — У меня должен быть один подходящий. Я сверюсь и принесу после занятия, — тренер махнул рукой и вернулся к подопечным, зажимая в большой ладони древнюю книжку.

— Судя по всему, выбора мне не оставили, — хмыкнула, с тоской оглядела разложенные вокруг себя словари. Стоило воспользоваться временем и отнести обратно в хранилище, пока ветер их тут на труху не пустил.

Дармин внимательно следил за тренирующимися демонами, но мысли всё равно крутились вокруг зажатой в ладони книги. Откуда Ноат смогла её достать? Точнее, где нашла эту строжайше запрещённую к распространению книгу её неугомонная дочь?

— Гены тут явно не твои проявились, да, Хэл? — хмыкнул Дармин себе под нос. — Вся в мать пошла… Вот же заноза меленькая!

Тренер не мог

Дичайшая ирония, ведь именно от демонов завещал охранять данный опус сам автор, считая, что эти варвары будут охотиться за ним, пока не уничтожат книгу, раскрывающую всю страшную правду об их расе. Старался, использовал для написания самое сложное наречие эльфийского языка, чтобы его творение прочли лишь просвещённые эльфы, ведь только им открыта настоящая мудрость…

Дармин не удержался от усмешки. Прошедшие в неимоверном количестве года сделали из книги-откровения сказку. Страшную сказку. И ничего более.

Отпустив тяжело дышащих демонов, довольный проделанный работой тренер поспешил домой. У него как раз был перерыв между занятиями, который он обычно тратил на обед, но сейчас было более интересное дело. Зайдя в свой кабинет, Дармин смахнул пыль с комода, выдвинул верхний ящик. Там неровными стопками лежали книги, покрытые заклинанием стазиса. Послабже, конечно, чем на найденной книжке, но тоже очень серьёзными. Пару раз сверившись с текстом, мужчина нашёл нужный словарь, вытащил его, бросил на стол, поднимая облачко пыли в воздух.

Хотел уже было выйти, но не удержался, остановился, присел на край стула, с каким-то странным и нехарактерным для него трепетом открывая первую станицу Акринара и пробегаясь глазами по почти забытым символам.

«Возомнили земные себя ровней небесным. Отказались быть исполнителями, отринули судьбу послушных. Их алчущие сущности жаждали силы. Силы, равной той, что владели небесные. Земные действовали без страха, без дальновидности. Что есть их жизнь? Мгновение, пропитанное магией. И рвутся они прожить свой миг ярко, сгорая во вспышке. Может быть, именно поэтому они пылают столь воинственно и столь ослепительно, зажигая на восход остальных? Что было бы, если б хоть кто-то усмирил их пылающий взор? Успокоил бунтующие головы? Но наши глаза были слепы, уши глухи, а тела отдалены. Разум был приглушен и укрыт листвою вечных лесов. Мы упустили шанс присмотреть за земными, а они, призвав бесконтрольную магию стихий, вобрав и вдохнув силу самого Смотрящего в облака, в погоне за величием разрушили себя, поселив в этом мире разбитые сущности, явив миру разрушение и хаос. Крылатая тьма накрыла и землю, и небеса…»

Дармин тихо засмеялся, погладив шершавую корочку грубыми пальцами. Старик Галирталь всё-таки написал свой труд. Этот старый эльф, чей разум был частично поврежден последним из настоящих абсолютов. А ведь тренер в своё время даже пытался охотиться за этим творением, опасаясь, что записанные в нём события могут навредить тем, кого ему стоило защитить. Точнее, уберечь не их самих, а их тайну, которую из живых знал только он…

И сейчас, спустя столько лет, держа книгу в руках, мужчина не мог удержаться от смеха, понимая, что высокомерие старого эльфа сыграло с ним злую шутку. Древнее эльфийское наречие, которое Галирталь использовал, имело самый высокий процент иносказательных оборотов. В итоге, ничего конкретного в книге не было. Лишь очень древняя страшная сказка о навалившемся на мир вселенском зле.

Дармин покачал головой. Даже с помощью словаря Ноат не удастся перевести текст так, как создавал его автор. Ей придётся додумывать смысл, сочинять что-то поверх, чтобы логически увязывать разрозненные куски. Да ещё и образование предложений слишком многословное.

Акринар… Дармин осмотрел корочку книги. Само название было сокращением от полного «Акрониум ринарус отто естар». Что можно было максимально приближенно перевести как «Рождение из вдоха красной искры». И за последние лет так пятьсот ни одна живущая сущность не смогла бы понять, что имеется в виду. Что древние обозначения слов «тьма», «разбитые сущности», «тёмные искры» — всё это использовалось в древнем наречии выбранной ветви эльфийского языка для обозначения одного современного слова — демоны. Никто и никогда не сможет догадаться, что «Смотрящий в облака» — это не какая-то эфемерная сущность, а вполне конкретный объект. Один очень большой и горячий вулкан, занимающий когда-то отдельный остров не так далеко от империи людей, разрушившийся во время своего последнего катастрофического по силе извержения. Волна, что поднялась тогда, затопила четверть людского материка. А последующие падения скал похоронили под собой треть вечного эльфийского леса.

Дармин прикрыл глаза, пытаясь унять вдруг прошедшую по телу дрожь. Пламя Хараша. Того самого, вполне реального, а не «существующего в другом мире», как гласили легенды. Правда, существующий вулкан назывался не совсем так. Хараташ. Смотрящий в облака. И его практически небесное пламя. Как много оно тогда разрушило в его жизни. Как много создало, как сильно изменило всё. И для мира, и лично для Дармина.

Глава 2

То время, когда легенды о происхождении демонов и их пришествия в мир людей ещё даже не существовало…

Стук подбитых металлом каблуков, звенящих по каменному полу, отражался от стен и разносился по всему темному коридору. Эхо преумножало его, создавая обманчивое впечатление несущейся толпы. Бегущий молодой маг с хрипами срывающегося дыхания добрался до высоких деревянных дверей, уперся плечом, распахивая тяжелые потемневшие от времени створки. Влетел в небольшой зал, сипло крича на ходу:

— Верховный, Даена пересчитала, дата извержения поменялась! — задохнулся от нехватки воздуха, согнулся пополам, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Затхлый воздух зала неприятно ощущался в пересохшей глотке.

На вторжение молодого парня отреагировал стоявший в центре очерченного круга мужчина в летах. В его красновато-каштановых волосах уже основательно поселилась седина, смуглое лицо изрезали глубокие морщины, но под тканью легкой одежды перекатывались бугрящиеся мышцы, а уверенный взгляд голубых глаз был остр и внимателен.

— Нираль, — раздался его глубокий голос. — Отдышись и доложи по форме.

Третий, находящийся в зале, даже как будто не заметил гонца. Стоявший за границей круга высокий молодой худощавый мужчина смотрел на верховного мага, не отрываясь. Его сжатые кулаки слегка подрагивали, лицо было напряжено, брови сведены к переносице, как будто за мгновение до этого его что-то сильно разозлило.

— Слушаюсь! — гонец резко выдохнул, вытянулся, замер, прижимая кулак к центру груди. — Старший огневик третьего порядка Даена Изарэс провела дополнительные расчеты и утвердила корректировку даты извержения Хараташа! Согласно новым расчетам…

— Сколько у нас осталось? — не выдержал верховный, перебивая Нираля. — Сомневаюсь, что ты бы выплевывал легкие, торопясь сообщить, что у нас появилась пара лишних лет,

— Верховный… — на лице парня отразилось сожаление. — По новым расчетам у нас осталось лишь полгода до извержения.

— Чтоб тебя в лаве похоронило! — сквозь зубы выругался верховный маг, его голубые глаза сосредоточились на знаках, начертанных у него под ногами.

Нираль на мгновение поморщился: не так давно приехав из северного пристанища, парень все никак не мог привыкнуть к местным диалектным специфическим ругательствам людей, поколениями живших на острове, основную часть которого занимал чудовищных размеров вулкан. Но должен был отметить, что прилипали такие слова к речи буквально за несколько дней пребывания на острове. Сам не заметил, как стал использовать несколько из них.

— Отец! — мужчина за кругом дернулся, как будто хотел переступить через белую линию, но так и не осуществил своего желания. — Позволь, отец, я помогу!

— Если я отказал тебе десять раз, то почему ты считаешь, что на одиннадцатый что-то изменится? — верховный поднял спокойный взгляд на младшего сына. Ростом отпрыск явно пошёл в мать, будучи выше кряжистого главы семейства на голову. Впрочем, как и его старший брат, только тот взял отцовский цвет волос, а младшему достались русые кудри матери. Судя же по костяку, в будущем он грозил стать сущим великаном, если мясом обрастёт в достаточной мере.

— Но я могу помочь! Я тренировался! Даена сказала… — бесновался на границе круга сын. Мог бы, давно бы шагнул к отцу и встряхнул его хорошенько! Все идут, все готовятся, даже мама, а он!..

— Мне плевать, что сказал Даена. Ты не будешь участвовать в ритуале. Я всё сказал, Дармин. Можешь идти.

— Да чтоб тебе гореть и плавиться, отец! — рявкнул молодой мужчина, разворачиваясь и круша ближайшую стойку с кристаллами.

Нираль вздрогнул, рефлекторно втягивая голову в плечи. Младший сын верховного мага только вернулся с границ, отозванный отцом. Война с алларами шла уже не один год, и первоначально люди держались довольно неплохо, поддерживаемые магией вечных эльфийских лесов. Но лишь до тех пор, пока в главенстве у алларов стояли серебряные. После крупного поражения и потери одного Небесного города, их на высочайшем посту сменил клан бирюзовых алларов. Их голубовато-зелёные крылья и отливающие синим металлом волосы считались верхом изысканной алларийской красоты, однако этот клан был самым малочисленным. Встав во главе расы, бирюзовые переменили ход войны. Каким-то образом их влияние на армию и на противника усилилось в разы. Люди проигрывали один бой за другим, они предавали свои союзы, их армии были разбиты, связь между оставшимися группами оказалась потеряна. Аллары не занимали захваченные территории своим населением, всех гражданских и воинов немагов превращали в рабов, заставляя работать для процветания Небесных городов. Магов же ждала участь хуже смерти — бирюзовые аллары нашли способ выкачивать из людей с магическим потенциалом энергию, но при этом не иссушая до конца, а оставляя их существовать в бессознательном состоянии полутрупов в качестве постоянного источника магии, которую использовали для поддержания сотен Небесных городов воздухе. Это стало последней каплей, магические убежища восстали, но единого фронта не получилось.

Видя, что людские маги проигрывают алларийскому войску, верховный маг островного убежища скрыл себя и несколько сотен сильнейших магов, оставляя противнику на растерзание самое крупное северное убежище. Не все тогда согласились с его жестоким решением, множество магов покинуло острова, называя верховного мага предателем и вступая в ряды северной армии. Верховный не стал их останавливать, дождавшись, пока вокруг него останутся только те, кто будет верить его решениям и следовать за ним без лишних вопросов и сомнений. Лишь после этого, убедившись в надёжности оставшихся и новопришедших, раскрыл свой граничащий с безумием план: провести ритуал по расширению энергетического потенциала человеческих магов с высшей ступенью, беря за основу природную энергию извержения крупнейшего островного вулкана. Верховный собрал вокруг себя архимагов, работающих в основном на двойке огонь-воздух. Они упорно разрабатывали формулы для ритуала в течение двух трудных лет и потратили бы третий год, но активность Хараташа внезапно возросла, решительно сокращая время на подготовку.

Когда Дармин услышал, что отец отдал приказ оставить север, то заявил, что уйдёт помогать с добровольцами. Верховный маг не стал останавливать младшего сына, прекрасно видя в его глазах пылающее желание защищать. Он сам взращивал в сыновьях острое чувство справедливости и понимал, что попытка помешать сломает Дармина. Как осознавал и то, что сейчас речь шла не о справедливости, а о выживании людей как самостоятельного вида, а потому шёл на любые жертвы, веря в свой план. И не собирался возвращать ушедшего сына, но когда Даена заявила, что будет делать пересчёт доступного им времени, вмешалась жена. Её чёрные глаза сверкнули злостью, стоило услышать, что младшему сыну путь домой заказан, и хватило лишь пары слов:

— Раст, семья должна быть вместе!

Верховный не стал спорить, Аргета всегда была его опорой и самым надёжным союзником за всю долгую совместную жизнь. А потому он нашёл способ вызвать сына с северных границ и доставить его на скрытые от всего мира острова. Но в подготавливаемый годами ритуал Дармин уже не вписывался, как бы ни хотел помочь.

— Нираль, — Раст поднял глаза на гонца. — Передай Аргете, чтобы ускорилась. Её блок должен быть готов через десять дней. Будем накладывать на основу, — мужчина бросил последний взгляд на схему на полу и вышагнул из круга.

Нираль вновь ударил себя в грудь кулаком и поторопился удалиться: парню не нравилось присутствовать при ссорах семьи верховного. Это всегда было пугающе громко и с неконтролируемыми выбросами магической энергии.

— Отец, я понимаю, ты зол на меня за то, что я тогда ушёл с северными, но поверь: моего боевого опыта хватит на… — Дармин сделал несколько стремительных шагов к верховному магу, но тот остановил его движением ладони и предупреждающим порывом ветра.

— Дело не в твоём опыте. И не в твоём уходе. Ты просто не готов к тому, что будет, — Раст покачал головой. — И подготовиться не успеешь.

— Я!.. — вспыльчиво начал было Дармин.

— Нет! — терпение верховного мага дало сбой. — Забыл, с кем говоришь⁈ Ты получил ответ на свой запрос! А теперь пошёл вон!

— И не подумаю! — в голосе Дармина проявились не замечаемые раньше металлические нотки. Он рефлекторно наклонился, поднимая плечи, как перед броском.

Воздух между отцом и сыном сгустился, верховный нахмурился, руки пришли в движение, уже начиная чертиться в воздухе очередную воздушную формулу.

— Но Хараш, — Дармин обернулся, лицезря возвышающегося рядом старшего брата.

Копна красноватых волос, рассыпавшаяся по плечам, закрывала часть лица, но чёрные блестящие глаза как всегда хранили внутри себя искры веселья.

— Я тебя сто лет не видел! — старший сграбастал брата в крепкие объятия до треска в рёбрах.

— Хараш, уведи его с глаз моих, пока не пришиб, — буркнул отец, мгновенно остывающий при виде старшего сына.

— Понял, — со смешком кивнул мужчина, почти насильно выволакивая младшего из зала.

Прижав его голову покрепче, чтобы ничего лишнего не сболтнул, Хараш вывел Дармина во внутренний двор. Высокие чёрные каменные стены обрамляли круглый маленький сад с бушующей тропической зеленью и фонтаном по центру. Поток воды был крайне слабым, вода еле шевелилась. Но Хараш, выпустив младшего из захвата, взмахнул рукой, и мощная струя воды устремилась ввысь, заиграла блеском на свету, рисуя узоры.

Дармин даже на мгновение забыл про своё возмущение, засмотревшись на магию брата, по которой уже успел соскучиться. Как и по самому старшему.

— Ну как там, на севере? — спросил Хараш, продолжая закручивать водную стихию в причудливые спирали.

Младший тут же помрачнел, взгляд утратил лёгкость.

— Плохо, — хмуро проговорил он, присаживаясь на белое мраморное ограждение фонтана, резко контрастирующее с чёрными стенами убежища, выстроенного предками их отца. — Им нужна помощь.

— Им нужно продержаться, — на лице старшего появилась спокойная полуулыбка.

— Они держатся уже несколько лет! — резко повысил голос Дармин. — Пламя Хараташа, они только и делают, что держатся!

— По новым расчётам осталось всего полгода, — Хараш никак не отреагировал на вспышку младшего.

Дармин шумно сглотнул, разом теряя свою злость. Старший всегда действовал на него успокаивающе, даже если просто находился рядом.

— Полгода до чего, Хар? — тихо спросил мужчина, опуская взгляд. Почему-то он рефлекторно боялся того, что ответит брат.

— До победы, — пожал плечами Хараш. — Мы проведём ритуал с вулканом, как задумал отец. У него всё получится. Все здесь станут в разы сильнее. Настолько, что разорвём в клочья всех бирюзовых. Я считаю, что этого будет достаточно для того, чтобы загнать алларов обратно в их горы. Отец думает, что надо уронить пару сотен их Небесных городов, чтобы небо не загораживали. Я спорить с ним не буду, только надо будет место падения рассчитать, но с этим Даена справится.

— И ты не боишься, что он ошибается? Что извержение такого вулкана просто убьёт всех нас? — Дармин вскинул глаза на брата. — И не будет никакой армии и никакой победы, а только гора пепла?

Тот с уже уверенной улыбкой вновь положил руку на плечо младшего, сжал.

— Меня назвали в честь этого вулкана, я не боюсь его. И ты не бойся, потому что я всегда тебя прикрою, мелкий.

— Да иди ты, сам такой!

Часто заморгавший Дармин заворчал, отвернулся, но даже не попытался отстраниться. Последние годы на территории северного убежища ему катастрофически не хватало этого уравновешенного взгляда родных чёрных глаз, братской поддержки и непоколебимой веры.

— Ты похудел, — заметил Хараш.

— На севере, знаешь ли, с питанием не очень, — буркнул младший. — Зато ты вон отожрался как тур! И как тебя земля носит такого громилу.

Хараш хмыкнул, повернулся, закатал рукава свободной тёмной рубашки, демонстративно поиграл мощными мышцами. Пожал плечами:

— Отец говорит, что для ритуала необходима хорошая физическая форма. Мы одной только физической подготовкой занимаемся по восемь часов в день. Здесь все верят в отца и его ритуал и делают всё, что необходимо.

Дармин ошарашенно подобрал отпавшую челюсть. Вновь открыл было рот, собираясь спросить что-то ещё, но вдруг раздалось:

— Малыш, вот ты где!

В садик вбежала женщина в широких тонких брюках и тунике. Свободная одежда не могла скрыть плотного телосложения настоящего боевого мага. Русые кудрявые волосы были стянуты в высокий хвост на затылке. Злые языки поговаривали, что в родословной Аргеты явно потоптались орки, потому что нормальная женщина не могла получиться столь высокой и сильной, тем более быть в состоянии многих боевых магов заткнуть за пояс.

— Мама! — Дармин поднялся, подхватывая мать и с существенной натугой кружа её вокруг себя.

Как только ноги Аргеты коснулись земли, она принялась осматривать младшего сына:

— Мой маленький! — женщина провела руками по его осунувшемуся лицу, покачала головой. — Правильно я на Раста надавила, что тебя пора вызывать! С таким состоянием, — она недовольно цокнула, сводя брови. — За полгода еле успеем подготовить!

— К чему? — не понял младший, нахмурился, смотря на мать. — Отец сказал, что до ритуала он меня не допустит.

— Да, в контактный костяк ты уже не встанешь, но ты мне не в нём нужен, — отмахнулась Аргета. — Там найдётся, кому стоять. Вон, Хараш будет первым после отца, так что там всё надёжно.

Старший слегка поморщился, не особо желая кичиться своим назначением, тем более перед вспыльчивым младшим братом.

— И зачем я тогда? — всё ещё ничего не понимал Дармин.

— Если коротко, то армия — это не только бойцы. Ну создаст твой отец чудо-магов, а потом что? Они ж не будут на чистой магической энергии жить! — Аргета приобняла сына за плечи и повела его к выходу из садика, продолжая разговор. Проходя по тёмным каменным коридорам убежища, она кивала проходящим мимо магам, не отвлекаясь от объяснений сыну видимой ею позиции. Хараш молча двигался за ними.

Дармин, слушая мать, невольно отмечал, что все встреченные ими мужчины и женщины отличались крайне развитой мускулатурой. На их фоне младший смотрелся совсем мальчишкой. Когда он покидал убежище, такого не было.

— У тебя же есть северный опыт, представь армию в тысячу магов. В чём они все будут нуждаться в первую очередь? — Аргета сощурилась, искоса глядя на сына.

Дармин задумался на несколько секунд:

— Место для сна, еда, вода, помощь целителя, лазарет для раненных, — начал перечислять он.

— Во-от, знала, что ты у меня умница, — широко улыбнулась женщина, погладила мужчину по голове. — Так вот, родной мой, — они остановились перед дверью, Аргета толкнула её, заходя в небольшую комнатку,

Дармин широко раскрытыми глазами смотрел на мать.

— Ты серьёзно считаешь что я…

— Я знаю, что ты отвечал за снабжение северных войск полтора года, малыш. И ты не думай, здесь будет, кому тебе помочь. Ты справишься, — Агрета усмехнулась. — Мы все справимся. У нас просто нет другого выхода.

Глава 3

Когда мать ушла, Дармин без сил опустился на край кровати и молча уставился на пылающий в камине огонь. Такого поворота событий он точно не ожидал. Мужчина надеялся, что отец вызвал его домой потому, что наконец одумался и решил оказать помощь северу. Но получилось совсем не так. Серьёзные приготовления, ставка сотен жизней на извержение крайне опасного и вряд ли контролируемого вулкана, какая-то фанатичная всеобщая вера в то, что план сработает… Дармин не мог этого принять. Он изначально-то плохо понимал отца, а теперь и того больше.

Мужчина сделал глубокий вдох, дышать почему-то стало трудно. Рефлекторно провёл рукой по шее, желая освободить её от внезапно сковавшего спазма. Обвёл глазами комнату: чёрный камень угнетал, сдавливал, заставлял ловить воздух приоткрытым ртом. После светлых деревянных построек в северном убежище находиться в тёмном камне было особенно тяжело.

— Не паникуй.

Вдруг раздавшийся уверенный голос Хараша заставил вздрогнуть: младший не сразу вспомнил, что брат всё ещё в его комнате. А тот между тем прошёл к камину, уселся перед ним на коврик, спиной к огню и лицом к Дармину.

— Мать, конечно, вывалила на тебя всё и сразу, но в этом она вся. Ты просто подзабыл. Чего ты трясёшься, объясни? — чёрные глаза внимательно смотрели на младшего брата.

— Я, — Дармин резко выдохнул, беря себя в руки. Взлохматил кудрявую шевелюру. — Я не уверен, что справлюсь. А она всегда так в меня верит, как будто я абсолют…

— Да-арм, — Хараш поморщился. — Сколько человек было в том секторе армии севера, с которым ты работал? Пятьсот? Тысяча?

— Семьсот двадцать три, — отчеканил мужчина, вскинув голову.

— Ну так тут не особо больше собралось, — пожал плечами старший. — Всё будет в порядке. Да и наши наработанные цепочки снабжения никто не отменяет, тебе не с нуля собирать. Ты же видел местных — мы все люди немаленькие. Представляешь, сколько надо еды, чтобы прокормить такую ораву при тенденции постоянного наращивания физической формы? Договоришься с Урогом, он тебе всё объяснит. Ты тут на подстраховке будешь. Потому что кроме тебя отец никого на ритуал из тех, кто не участвует, не пустит. А все, кто отвечает на нашей стороне за снабжение — участники. Вот и нужен кто-то одновременно наш, но при этом не задействованный в ритуале.

— Почему отец не допускает меня? И на кой мама собирается меня откармливать как тура на убой⁈ — Дармин впился взглядом в старшего брата, надеясь, что хоть он объяснит ему, что здесь происходит.

— Как бы тебе сказать… — Хараш вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. — Давай по порядку. Отец тебя не допускает потому, что мы все тут готовились к ритуалу пару лет. Ты просто не успеешь догнать. И не возражай, — поднял руку мужчина, останавливая было открывшего рот младшего. — Просто посмотри.

Хараш протянул ладонь к огню, язычок пламени доверчиво нырнул к нему в ладонь, заплясал, освещая расслабленное лицо. Взметнулся ветер, заставляя красноватые волосы на плечах мужчины зашевелиться. Закрутился вихрем, образовывая вокруг Хараша сферу. Мужчина подмигнул Дармину и вдруг дыхнул на маленький огонёк пламени. Тот в мгновение ока вспыхнул и разросся, занимая полностью всё пространство под сферой.

Ослеплённый Дармин, хрипло вскрикнув, вскочил на ноги, метнулся к горящему брату, скрытому от него пламенем, но потоки воздуха не позволили ему подойти, держа на безопасном расстоянии. Из сферы вдруг показалась рука, объятая огнём. Погрозила брату кулаком и вновь скрылась в пылающем шаре. Ещё через пару секунд сфера вдруг схлопнулась до размеров огненного шарика на вытянутой ладони Хараша, что невредимым сидел на своём месте.

— Как ты?!. — часто дыша, спросил Дармин, оседая на кровать.

Сам по себе трюк, показанный братом, не был чем-то необычным: огневики часто делали свой огонь оружием или частью брони. Но очень редко кто заключал себя в огонь полностью и надолго: любое мимолетное явление потери контроля означало мучительную смерть от собственного пламени. А сейчас Хараш не только удерживал пламя вокруг всего своего тела, так ещё и держал его в правильной воздушной сфере, полностью ограждая окружающих от его воздействия, ибо никакого жара от шара Дармин не чувствовал.

— Думаешь, мы здесь только массу наращиваем? — по-доброму усмехнулся старший, смотря на беснующееся в шарике пламя. — Нет, это лишь побочная необходимость. Любой из тех, кого ты увидишь в крепости, абсолютный мастер контроля. Это место больше не убежище. Это полигон. И казарма.

— Так чего хочет отец? — в горле у Дармина пересохло, от чего голос стал сиплым.

— Что есть огромная волна, что зарождается вдалеке и приходит на сушу чудовищным разрушением? Что есть несущаяся лавина в горных хребтах? Землетрясения, бури и ураганы? Извержение вулкана? — Хараш с улыбкой посмотрел на брата. — Это всё ярость стихий. Безудержная, сминающая всех на своём пути. И абсолютно слепая. С помощью ритуала отца мы возьмём часть этой ярости, вберём её в себя и дадим направление её выходу.

— Но это невозможно! — выдохнул Дармин.

— Отец считает иначе, — пожал плечами старший, не собираясь переубеждать брата. — И многие с ним согласны. Но для удержания такой мощи необходим высочайший уровень контроля. Особое состояние гармонии плоти и духа. Поэтому здесь мы укрепляем и то, и другое. И ты приобщишься к этому уже завтра, — Хараш оттолкнулся руками от пола, поднялся. — Отдыхай пока, располагайся. С

— Ты это сейчас серьёзно? — простонал Дармин, заваливаясь на кровать. Что его больше пугало: безумный план отца или завтрашние тренировки со старшим братом — этого он не знал.

— Серьёзнее некуда. Готовься морально и физически, никаких послаблений из-за того, что ты новенький и мелкий, не будет, — широко усмехнулся Хараш. — Ты — особое доверенное лицо. Ты не будешь сталкиваться напрямую с яростью стихий в ритуале, но ты будешь рядом с нами. А, значит, ты должен быть готов почти так же, как мы. Именно это мать и имела в виду, говоря, что тебя надо тренировать. — Махнул рукой на прощанье и вышел за дверь.

— Огонь небесный, — выдохнул Дармин, хватаясь за голову и зарываясь пальцами в непослушные кудри. — Зорги песчаные, да за что⁈

Он никогда не считал себя слабым магом, но ещё ни разу не мог сравниться с братом. И это в те стародавние времена, когда они просто проходили обучение в поселении. Хараш всегда был более спокойным и усидчивым, а потому заклинания давались ему легче. Сейчас же… Дармин закрыл глаза. Он с детства слегка отличался от остальных одной небольшой и странноватой способностью: мог примерно видеть рабочий резерв других одарённых магическим даром. И то, что мужчина увидел, сосредоточившись на старшем брате, его испугало: резерв Хараша не помещался в границы его тела. Он шёл как будто вторым контуром, странной колыхающейся полупрозрачной оболочкой вокруг него. Это было как-то нездорово, даже абсолюты в армии севера не имели таких резервов. А ведь Хараш ещё не был полноценным абсолютом, достиг только порядка архимага…

— Отец, что же ты делаешь со всеми ними? И что ты хочешь сделать ещё? — Дармин поднял веки, уставился в каменный потолок, подсвеченный движущимся пламенем из камина.

А ведь когда-то его отец был одним из самых яростных воинов, кто сражался с алларами на поле боя плечом к плечу с эльфами. Что именно сподвигло отца уйти в подполье и прятаться, пока остальные сдерживали врага из последних сил в открытом бою, оставалось для Дармина загадкой. Отец никогда не рассказывал об этом, а на расспросы только злился и тут же прекращал разговор, выдворяя не в меру любопытного сына за дверь. Или в окно, в зависимости от степени разозлённости. Но обычно маме удавалось сдерживать жестокие порывы отца. Однако сейчас она почему-то следовала за ним…

— Лежу и рассуждаю, как будто у меня есть выбор, — буркнул мужчина, поднимаясь.

Выбора действительно не было: Дармин понимал, что не оставит свою семью тогда, когда в нём нуждаются. Что бы они ни задумали и что бы ни воплощали — он будет рядом.

Пребывая не в самом радужном расположении духа, мужчина закинул вещи в шкаф, переоделся и вновь вернулся к кровати. Раз брат сказал, что завтра с утра придётся бежать ни свет, ни заря, значит, так и будет, можно даже не сомневаться. А потому стоило выспаться. И как бы ни непривычно было лежать, окружённым камнем, усталость вязла своё, и Дармин уснул.

Наутро Хараш не утруждал себя стуком в дверь или попытками разбудить брата словами: он просто опрокинул на младшего воду из ближайшего колодца. Дармин с хриплыми криками подскочил на кровати, рефлекторно собирая всю плеснувшую на него жидкость и атакуя вошедшего, толком ещё не раскрыв глаза и не проснувшись. Но Хараш лишь со смешком отвёл атакующее заклинание брата, легко перехватывая контроль.

— Доброе утро, мелкий. Одевайся, и побежали, — сложил могучие руки на груди старший брат.

— Да чтоб тебя пламя пожрало да в пепел обратило! — ругнулся Дармин, протирая лицо. — По-человечески поднимать гостей у вас тут совсем не принято⁈ Сумасшедшие!

Хараш рассмеялся, подошёл, похлопал пошатнувшегося брата по плечу:

— Ты не разговаривай, ты собирайся.

Дармин, продолжая ругаться вполголоса, наскоро вытерся натянул штаны, рубашку, сел обуваться.

— Завтра ты меня так же приласкать собираешься⁈ — зло уточнил, вставая.

— Проснёшься сам — так не придётся, — легко пожал плечами Хараш, открывая дверь и выпуская младшего из комнаты вперёд себя.

— А нормальный будильник у вас существует? — всё ещё ворчливо спросил Дармин, следуя по каменным тёмным коридорам за братом.

— Существует, мы ж не дикари.

— Меня терзают смутные сомнения на сей счёт. Особенно после твоей выходки, — не согласился младший.

— Да не брюзжи ты, — отмахнулся Хараш. — Будет тебе будильник, возьмём у коменданта, как вернёмся.

— Где, кстати, бегать будем?

Старший не стал отвечать на заданный вопрос, вместо этого распахнул двери, ведущие наружу. Взору Дармина открылся обширный песчаный полигон, обрамлённый истоптанным кругом. По окружающему лесу было понято, что маги отвоевали этот участок у зарослей не без усилий.

На самом полигоне уже вовсю шло движение: несколько человек, разбившись на боевые двойки, отрабатывали удары, кто-то работал со снарядами, кто-то стоял, ожидая свой очереди. Чуть в отдалении слышались приглушённые взрывы: там тренировались уже с применением магических умений. Человек десять бегали вокруг полигона, поднимая в воздух жёлтую пыль.

— Ну, чего встал? — насмешливо глянул на младшего Хараш. — Пошли врезаться. Я и так тебя пощадил, дал лишних полчасика поспать.

— Пощадил он меня, зорг песчаный, — проворчал Дармин под нос, но послушно устремился за братом, пропуская очередного пробегающего и пристраиваясь с Харашем за ним. — Ты прям идеальный образец старшего брата.

— Конечно, а ты как думал? — тот усмехнулся в ответ, приветственно махнул кому-то на полигоне рукой.

Последние пару лет Дармин был уверен, что у него прекрасная физическая подготовка. И выносливость под стать. Магические бои с алларами не могли полностью его истощить, всегда были силы дойти до числившегося за ним спального места на своих ногах, как бы тяжёл ни был боевой день.

Однако сейчас всё происходящее заставило его усомниться в своей оценке собственных возможностей. Потому что, который бы по счёту круг они ни пробегали, Хараш не менялся. Сам Дармин уже чувствовал, как понемногу, но неумолимо забиваются мышцы, как начинает гореть глотка, как постепенно ощущается нехватка воздуха. Едкий пот постепенно застилал глаза. Хотелось всё бросить, попросить остановиться и хотя бы пару минут передохнуть, но стоило только взглянуть на брата, как младший сжимал челюсти и продолжал упрямо бежать. Ибо Хараш даже дыхание не сбил. Он вообще никак не поменял своего бега: одинаковые размеренные и какие-то механические движения, экономное дыхание,

Глянув на пробегающих мимо них магов, Дармин с удивлением заметил, что у тех были примерно такие же остановившиеся глаза. Как будто бег становился для них всем миром, основой существования.

Что именно заставило Дармина на ходу сжать плечо брата: изнеможение или странное беспокойство на грани со страхом, он и сам толком не понял. Но не выдержал, схватился за горячую руку, ищущими глазами бегая по окаменевшему лицу Хараша. Старший моргнул, повернул голову к Дармину, мгновенно оживая:

— Мелкий, ты чего, уже всё, сдулся? — несколько озадаченно выдохнул Хараш. — Но мы ж только чуть больше половины пробежали.

— Давай… поговорим… — кое-как заставил пересохший язык шевелиться младший.

Хараш кивнул, при этом внимательно оглядывая круг и перехватывая решившего резко уйти вбок брата, чтобы тот не столкнулся с другим бегуном.

— Осторожнее, — покачал головой старший, когда они вышли за границы круга, и Дармин свалился на землю без сил, хрипя как загнанная лошадь. — Да, мать была права, работы с тобой — непочатый край. Чего ж ты себя так запустил?

— Я… нормальный… это вы… тут… маньяки… — пытался отдышаться младший, сжимая пальцами песок и ловя открытым ртом воздух. На даже не взмокшего брата он старался не смотреть. — Для боёв… на севере… достаточно…

Хараш присел на корточки, помог брату приподняться. Протянул бутылку воды, что всё это время болталась у него на поясе, дал сделать несколько судорожных глотков.

— Для боёв на севере достаточно, — вздохнул он, садясь полностью и подкладывая своё бедро под голову задыхающегося брата. — А для удержания ярости стихии — нет.

— Да откуда… с чего вы это… взяли⁈ — Дармин гневно сверкнул глазами, всё-таки сумев посмотреть на старшего. — Что за… бредовая идея?

— Расчёты, — Хараш был спокоен, он с прищуром глянул на тех, кто продолжал своё размеренное движение по кругу. — Отец много чего рассчитал. В том числе и необходимый физический минимум.

Несколько минут оба молчали, Дармин всё пытался восстановить дыхание да вернуть контроль над конечностями. Хотя он должен был признаться сам себе, что вставать с горячей ноги брата и возвращаться на круг ему не хотелось от слова «совсем». И тут он вспомнил о странном взгляде старшего во время пробежки:

— А что было с твоими глазами? Они были как у дохлой рыбы!

Хараш дёрнул уголками губ, отвёл взгляд, смотря на поднимающееся из-за деревьев светило.

— Вот, значит, как это выглядит для нового человека… — проговорил он с какой-то кривой усмешкой. — Это боевой транс. Особая форма заклинания на основе стихийной пары вода-земля. Разработали наши архимаги, когда поняли, что нам не добиться требуемого физического состояния самостоятельно.

— То есть? — не понял Дармин, подтягиваясь на руках и наконец принимая сидячее положение, теперь уже глядя на брата во все глаза.

— Как бы тебе объяснить… — старший взлохматил пятернёй красноватую шевелюру. — В среднем человек способен достигнуть нужного физического уровня, но лишь на короткое время. Нет, есть у нас индивидуумы, вроде отца или Турита, кто может удерживать себя в требуемом состоянии, но остальные… Нельзя быть настолько сильным постоянно, понимаешь? — Хараш посмотрел на младшего. — Это особое сочетание силы тела и духа. Как боевой стихийный всплеск, когда на миг кажется, что ты можешь абсолютно всё. Но на таком пике удержаться нельзя. А нам это необходимо — вопрос выживания. Поэтому местные маги разработали новое заклинание. Оно позволяет вводить себя в околобоевой транс и поддерживать наши тела, не давая им сломаться от нагрузки. Посмотри на них, — мужчина перевёл взгляд на полигон, кивнул. — Обрати внимание на движения. Чёткие, безошибочные. Ничего лишнего, только поддержание формы и её развитие. Ни одна армия мира не способна сейчас на то, что можем мы. В таком состоянии я могу даже разорвать плетения магии оракулов.

— Врёшь! — рефлекторно пробормотал Дармин, у которого в голове такой расклад не укладывался. — Это же невозможно!

— При вхождении в боевой транс — возможно. Я пробовал.

— Так зачем вам этот зоргов вулкан⁈ — взорвался Дармин. — Вы уже монстры! Так выступайте вместе с севером, покрошите алларские войска, и не надо будет никаких ритуалов!

— Дарм, — Хараш вздохнул. — Тут всё не так просто.

— Да куда уж проще⁈ Зачем вся эта сила, если вы её не используете⁈

Лицо Хараша посуровело, глаза потемнели:

— Ты знаешь, кто такие бирюзовые аллары? А знаешь ли ты, что среди них находятся восемь абсолютов, трое из которых сейчас и управляют этой войной?

— Восемь?.. — ахнул Дармин, чувствуя, как кровь отливает от лица, а по спине пробегают мурашки. Одного абсолюта было достаточно, чтобы переломить ход сражения в сторону противника. Эти звери отключали сознания людей массово, заставляли их нападать на своих, уродовали психику. Щиты, которые неустанно разрабатывались людьми, помогали лишь частично. Но абсолюты были очень большой редкостью, на севере были уверены, что сейчас у алларов на весь их мир таких только трое, причём двое из них уже настолько дряхлые, что почти не двигаются. И лишь один действующий, который принадлежит к клану бирюзовых. Но даже его хватило на то, чтобы люди начали проигрывать эту войну. А если их таких целых восемь?..

— Было девять, — Хараш спокойно смотрел на мечущегося в панике младшего, прекрасно понимая его состояние. — Но что произошло с девятым — нам точно не известно. Одно ясно — он уже давно нигде не светился и не упоминался после вступления бирюзовыми в правление. Когда отец узнал об абсолютах, он понял, что войну обычными средствами нам не выиграть. Поэтому сделал из нашего убежища крепость, оградил её от бирюзовых алларов и оставил север без своей поддержки. Тяжёлое решение, но сейчас я его понимаю. За эти годы мы добились колоссальных успехов в стихийной магии. Щиты, боевые заклинания, трансы. Всё это новое и никому еще неизвестное знание. И пусть тебе эта мощь кажется огромной, мы всё ещё не можем противостоять такому количеству действующих абсолютов в расцвете их сил.

Дармин опустил голову, уставившись невидящим взглядом в песок. Сущность жгли страх и стыд. Страшно было от того, что открывшаяся информация заставляла мозг кричать: мы все обречены! Восемь молодых абсолютов, восемь! Человечество ничего не может им противопоставить! И при этом было чудовищно стыдно за все

— Прости, — вырвалось глухое. — Простите меня, я…

Послышался смешок, и на спину Дармина легла широкая ладонь.

— Ты ни в чём не виноват, мелкий. Тебе никто ничего не объяснил — не хотели пугать заранее. Да и не та это информация, которой отец бы делился с младшим воинским составом. Так что я даже гордился тобой, когда ты рванул на север. И отец тоже понимал, почему ты так поступил, поэтому и не держал. Но сейчас всё по-другому. Тебя введут в курс дела настолько, насколько это возможно по твоему рангу. Нам нужна твоя помощь.

— Я помогу, — Дармин потёр лицо руками, решительно поднял голову. — Я всё сделаю.

— Вот и славно, — похлопал его по плечу брат. — Отдышался? Побежали дальше?

Дармин кивнул, одним движением поднимаясь с песка. Слова Хараша как будто скинули шелуху с сущности, младший наконец увидел будущую цель, которая была понятна всем живущим тут, но никак не доходила до него раньше. Импульсивное стремление лечь костьми, но сделать всё для семьи захлестнуло его с головой.

— Побежали!

Глава 4

В первые дни тренировок Дармин был уверен, что умрёт. Просто подохнет на месте, не дойдя до комнаты, от нереальных нагрузок: болело абсолютно всё, вопила сама сущность. Мышцы, связки, суставы, кости, все внутренние органы работали на износ. Но старший брат спасал, на руках донося до кровати, отпаивая какими-то отварами и буквально кормя с ложки.

Всё это время, что Дармин провёл внутри этой необычной общности, которая образовалась в устроенном отцом убежище, мужчина чувствовал странное нарастающее отчуждение. Пусть он и принял для себя, что поможет своим, но эмоции улеглись, а понимание происходящего приходило постепенно, и оставаться спокойным становилось всё сложнее. Каждый разговор, каждая тренировка, каждое движение живущих здесь магов было пронизано некой решительной обречённостью. Младший с возрастающим напряжением ощущал в этих людях пугающее стремление умереть за поставленную цель. Смерть их совершенно не пугала, они как будто каждый день готовились к ней, убеждаясь, что в случае таковой их соратники смогут закрыть образовавшуюся в рядах брешь. И ничто другое их не волновало. Такое поведение заставляло Дармина всё больше нервничать, ощущая хрупкость и неустойчивость жизни членов его семьи, ведь в них он видел то же самое, что в остальных обитателях убежища.

Через месяц тренировок вместо часовой пробежки Хараш привёл Дармина в небольшой зал, устланный тёмными коврами с высоким мягким ворсом.

— Неужели ты внял моим мольбам и решил дать мне денёк просто поспать? — хриплым сорванным голосом спросил младший, оглядывая помещение и испытывая почти невыносимое желание тут же завалиться на боковую.

— Не совсем, — хмыкнул Хараш, скидывая ботинки и ступая на ковёр босыми ногами. — Проходи, садись передо мной.

Дармин со вздохом повторил за братом, прошёл в центр, уселся, вытягивая гудящие ноги. Даже ночи отдыха не хватало, чтобы организм успевал восстанавливаться от нечеловеческих нагрузок.

— Сними рубашку, — старший и сам оголился по пояс, открывая бугрящийся каменными мышцами торс.

Младший послушно выполнил просьбу, мельком оглядел себя: несмотря на то, что жаловаться на собственные габариты ему обычно не приходилось, на фоне брата он смотрелся как молодой пацан, ещё толком мясом не обросший. Как приехал-то не дотягивал, а сейчас и того более, как будто только усох.

— А теперь закрой глаза, сосредоточься и дыши вместе со мной.

— Что? — не понял Дармин, с сомнением посмотрев на старшего. — На кой зорг мне…

— Мелкий, ты хотел, чтобы я тебе околобоевой транс показал? — Хараш склонил голову набок. — Ну так я показываю. Молчи и учись. И отвыкай уже задавать лишние и глупые вопросы старшим по званию, у нас этого не любят. Мы — армия, единый организм под управлением старшего. Сказано — делай. До тебя уже всё продуманно.

— Понял, — буркнул Дармин, закрывая глаза. Свободолюбивая сущность бунтовала против такого принципа взаимодействия, хотелось чего-то более… человеческого. На севере даже в действующей армии так открыто не требовалось подчиняться, всегда была некая возможность для творческой мысли и внесения своих идей на рассмотрение. Минимальная, но была. И вопросы для разъяснения задачи задавать было можно. Здесь же за всё время пребывания Дармин видел только беспрекословное повиновение приказам представителей старших званий. Однако, зная общую ситуацию, у мужчины не возникало и мысли о том, чтобы оспорить сложившееся положение дел. Просто привыкать было проблематично.

— Слушай меня, дыши, — голос Хараша слегка изменился, стал ниже и как-то странно завибрировал. — Соедини магию с движением лёгких. Запусти её внутрь себя, вдохни энергию. Пусть она руководит дыханием извне.

Старший выдохнул, и вокруг него завертелся небольшой искусственно вызванный вихрь.

Несколько минут Дармин честно пытался выполнить то, что говорил брат. Но никак не мог взять в толк, что же тот от него хочет. Делал глубокие вдохи и неторопливые выдохи, прислушивался к еле слышному дыханию брата, подстраивался под его темп. Голой кожей он ощущал странные дуновения воздуха, как будто Хараш специально дышал рядом с ним, но на том расстоянии, на котором находился брат, это было невозможно. И всё равно никакого особенного транса не ощущал. Позволить магии управлять дыханием? Неужели Хараш способен настолько тонко контролировать потоки воздуха, чтобы доверить им основу человеческой жизни?

— Дыши…

— Да обдышался весь уже! — вспылил младший в конце концов.

— Ты не задействуешь магию, просто дышишь.

— Я не понимаю! — Дармин распахнул глаза, ударил раскрытой ладонью в пол, не сдержав эмоций.

— Ничего не получается сразу же. Всегда нужно время и многократное повторение. Особенно в такой магии, — наклонился вперёд и снисходительно положил руку на его взмокшее плечо Хараш. — Я помогу, всё получится, мелкий.

Дармину тут же стало стыдно за свою вспышку: старший бросил свои обязанности, возится с ним день и ночь, а он тут истерики закатывает.

— Да, прости, — вырвалось. — Объясни ещё раз.

— Лучше покажу. Вдруг так лучше поймёшь, — в голосе брата Дармин услышал улыбку.

И вдруг его лёгкие расширились сами по себе. Младший не успел осознать, только инстинктивно испугаться, как ворвавшийся внутрь воздух вышел. И вновь вдох был сделан не по его

— Как ты…? — Дармин подавился воздухом, закашлялся, сгибаясь пополам.

— Магия. Околобоевые трансы большей частью основаны на воздушной магии. Но дыхание — очень тонкий и индивидуальный процесс, сложно дышать за другого, поэтому именно такой вид транса обычно усваивают самостоятельно, чтобы случайно не убить ученика.

— А боевые трансы на чём основываются? — младший успокоил участившееся вдруг сердце.

— На воде, — пожал плечами Хараш. — В нас полно жидкости, управлять телом проще всего через неё. Поэтому воздействие идёт через кровь. Но это всё крайне специфические процессы, ты даже не надейся освоить их за те несколько месяцев, что у тебя есть.

— Если вспомнить, как ты любишь магию воды, то в таких трансах ты должен быть самым первым, — криво усмехнулся Дармин, наконец выпрямляясь. Было несколько неприятно очередной раз осознавать, что уровня Хараша ему не достичь.

— Я и есть первый. Лучший среди всех здешних магов. Думаю, что, сойдись мы с отцом в поединке, я смог бы его одолеть, — в неизменившемся голосе старшего не было бахвальства или гордости. Лишь спокойная констатация факта. — Поэтому я буду стоять на ритуале в первом круге.

У Дармина внутри что-то сжалось от этих слов, он дёрнулся, с беспокойством посмотрел на брата. Снова это отчуждение от жизни, спокойное рассуждение о смертельно опасном ритуале. Но младший не желал смиряться с таким положением вещей.

— А куда поставят меня? — спросил резко севшим голосом.

— Ты будешь стоять у подножия, — Хараш вдруг откинулся на спину, лёг, закидывая руки за голову.

— Так отец сказал?

— Да, я говорил с ним о тебе пару дней назад. Уже выбрали конкретное место, отец дал приказ его укреплять.

— Зачем? — свёл брови к переносице Дармин.

— Потому что никто не может гарантировать, что Хараташ останется в том же виде после извержения. По расчётам есть высокая вероятность, что вулкан развалится и, насколько сильными будут разрушения, предсказать сложно. Поэтому для тебя сделают наиболее безопасное место. Да даже если сама порода вулкана выдержит, то мощные потоки раскалённой лавы никто не отменял. Как и выбросы пепла, чьи масштабы тоже расчётами предсказываются просто в колоссальном количестве.

А для вас⁈ Для вас где будет такое безопасное место⁈–так и хотелось крикнуть Дармину, но он сдержался. Младший сглотнул, пересел поближе к брату, полностью разворачиваясь к нему корпусом.

— Хар… — начал несколько нерешительно. — Я понимаю, что мне многое не положено знать, но расскажи о ритуале. Ты же знаешь, я не предам. Хоть немного, но скажи, что там будет? К чему готовиться? Как страховать, помогать?

— Тебя подготовят ко всему, что будет необходимо, — коротко отозвался Хараш.

Но глянув на помрачневшего брата вздохнул, перекатился на левый бок, подпёр голову ладонью.

— Ты не переживай, мелкий. Всё будет хорошо.

— Да как, к зоргам, всё может быть хорошо⁈ — не выдержал его спокойствия и взорвался Дармин. — Вы готовитесь, доводите себя до состояния каких-то боевых монстров, но при этом говорите, что даже этого недостаточно! Планируете стоять на действующем вулкане, который вероятнее всего от извержения разнесёт в камни и пыль! Изобретаете тьму боевых разрушительных заклинаний, но, опять же, это лишь задел на будущее, этого снова мало! И собираетесь поставить всё, включая все ваши жизни, на зоргов вулкан! Это же природная стихия, её нельзя контролировать, нельзя укротить, а вы… Вы ж помереть там все можете за просто так, а я должен буду торчать у подножия и смотреть на это всё⁈ — мужчину затрясло, злость, обида и страх захлестнули Дармина, нарастающее напряжение сказалось, мысли путались, не совсем связно вылетая и облекаясь в речь. — Ты должен мне всё объяснить, чтобы в случае чего, я смог!..

Хараш резко сел, положил обе ладони на дрожащие плечи брата, ощутимо и грубо встряхнул.

— Возьми себя в руки и послушай меня, мелкий, — голос старшего звучал твёрдо и решительно, его спокойная уверенность как будто частично передавалась брату с каждым сказанным словом, заставляя того всего обратиться в слух. — Мы для того и становимся боевыми монстрами, чтобы обуздать стихию. И я тебе не раз уже говорил, что этот план реален — расчёты не врут. Я хотел бы тебе рассказать, как будет проходить ритуал, даже получил на это разрешение у отца. Но пока ты не прекратишь истерить, не скажу ни слова. Сейчас я оставлю тебя здесь одного, — Дармин было дёрнулся возразить, но Хараш держал его крепко. — Сиди, дыши, пытайся работать с магией воздуха. И пусть в твоей голове приживётся и прорастёт одна простая мысль: что бы мы ни задумали, что бы ни сделали — это только наш выбор. И ты ничего и никогда не сможешь с этим сделать. Ни спасти нас, если что-то пойдёт не так, ни отговорить от ритуала, ни-че-го. Смирись с этим. Помоги всем, чем можешь, но осознай, что твои силы конечны. Ты не абсолют, ты даже не архимаг. И не сможешь ими стать. У всего есть предел. У твоих сил — тоже. Я не хочу, чтобы ты здесь мучился, поэтому подумай ещё вот о чём: либо ты навсегда выкидываешь из головы мысли о нашем обязательном спасении, либо возвращаешься на север.

— Но… — Дармин гневно вскинул полные протеста глаза на старшего брата. У него и мысли не было сбегать!

— Я поговорил с отцом и матерью. Они не будут вмешиваться. Ты не готовился к ритуалу годами, как мы. У тебя другое мышление. И я не хочу, чтобы ты себя ломал. Подумай, серьёзно подумай, сможешь ли ты принять наши действия, поставить всё на кон ради нашей цели и победы? Или попытаешься помешать, выигрывая одну-две жизни? Пусть даже и наши жизни. Ответь на эти вопросы. Если для тебя наша потеря и невмешательство в ритуал будет равносильна собственной смерти, то уходи. Никто не сочтёт это предательством. Любой может умереть во время ритуала. Можем умереть мы все. Но никто из нас этого не боится, мы годами привыкали к этой мысли и теперь готовы на всё. Но ты — другой. Тебе придётся сделать выбор сегодня. И не просто для вида, а по-настоящему. Ты дашь клятву, что не полезешь в ритуал ни коим образом. Больше никогда не поднимешь эту тему, не покажешь лишних эмоций. Не растеряешься и обеспечишь свою часть работы после ритуала, даже если

Хараш поднялся, не слушая растерянных возражений младшего. Молча обулся и вышел из зала, плотно прикрыв за собой дверь. А Дармин так и остался стоять на четвереньках с протянутой в сторону ушедшего брата рукой, сдерживая порыв кинуться за ним.

— Хараш, ну зачем… — вырвалось в сердцах.

Мужчина уронил руку, до боли сжал длинный ворс ковра пальцами, голова сама собой опустилась к полу. И как бы ни было больно признавать, но старший опять был прав! Дармин хранил в глубине сущности мечту о том, что он сможет остановить ритуал, что отговорит свою семью от казавшейся смертельной затеи. Какие бы удивительные трансы и заклинания ни придумывали здесь, идея с укрощением энергии вулкана не казалась менее безумной. Отказаться от этой мечты, смириться с возможной смертью близких ради их заветной цели, в которую сам мужчина всё ещё отказывался поверить всей полнотой сущности…

Дармин сдавленно закричал, ударил кулаком по полу, вырывая ворс с корнем. Хараш по сути просил его отказаться от семьи! Чтобы участвовать в ритуале, не задумываясь о них. Так же, как это делают они сами. Потерять одну-две жизни… Старший брат так легко это сказал, как будто для него они уже сейчас не имели значения. Ничего не имело значения, кроме итога.

Дармин завалился на бок, сухими воспалёнными глазами уставившись на чёрные потрескавшиеся стены. Уехать… Вернуться на север. Туда, где всё было просто и понятно. Страшно, опасно, но правильно. По его личному соображению правильно. Где можно было вставать горой за своих, делать всё, чтобы друзья выжили. И видеть врага прямо перед собой, знать, что именно нужно сотворить для победы. На севере было легче. Пусть гораздо менее безопасно, чем здесь. Спать приходилось урывками, вскакивать по тревоге, принимать раненных, оплакивать погибших. Рваться в бой, чтобы отомстить за них. Были перебои с едой и горячей водой, о душе и мыле иногда приходилось лишь мечтать неделями. Но все там продолжали жить и бороться за эту жизнь. А здесь… он как будто эти недели жил среди ходящих мертвецов. Задача, цель, приказ старшего по званию. Всё существование было направлено лишь на рост физической и магической мощи во имя высшего блага. Постоянное военное совершенствование. Готов ли был Дармин потерять себя в этом всём ради достижения цели? Стать такой же частью целого, где важно лишь достижение конечного результата и не имеют значения детали.

Дармину как будто наяву послышался смешок Хараша. Старший брат всегда заботился о нём. Родители могли месяцами пропадать на своих заданиях, и самым родным человеком для Дармина всегда оставался Хараш. И вот сейчас он снова делал для младшего всё, что мог. Пусть даже во вред зорговому ритуалу и их плану. Свою жизнь Хараш может и перестал считать ценностью, но не жизнь своего брата. А Дармин всегда хотел походить на старшего, однако сейчас тот просил сделать ровно до наоборот…

Мужчина выпрямился, сел, подобрав под себя ноги. Закрыл глаза и глубоко вдохнул, запуская вокруг слабый вихрь магии воздуха. Хватит. Возвращение домой, становление снова самым младшим и балагуристым в семье сыграли с ним злую шутку. Он решил, что ему можно позволить себе побыть несдержанным, импульсивным. Подумать, что всесилен и в одиночку способен изменить мир. Хватит.

— Спасибо, Хараш, — еле слышно выдохнул Дармин. — Я всё понял.

Твой младший брат больше не будет пытаться помешать, пытаться переубедить всех, что они неправы, «что не видят дальше своего носа, а вот он…» Это изначально было глупо и по-ребячески. Нет, ему стоит направить все свои силы на тренировки, на достижение необходимой формы. На понимание плана отца и максимальную помощь в осуществлении его. Дармин будет здесь. Со своей семьей. Будет помогать, снабжать, обеспечивать всех, кто выживет после ритуала. Или умрёт вместе с ними, если всё пойдёт не по плану.

Мужчина медленно дышал, разгоняя воздух магией, как будто выдыхая все свои сомнения и вдыхая слепую и малость безумную, но решительную уверенность в том, что он будет выполнять свои обязанности, чтобы ни произошло. Только так он сможет остаться здесь. Смиряясь с происходящим и найдя своё личное предназначение, которое будет равноценно его жизни: сделать всё, что нужно, чтобы помочь брату. И никакие эмоции больше не помешают ему и не дадут Харашу повода усомниться в младшем брате. Дармин загонит их настолько глубоко в сущность, что их больше никто и никогда не сможет увидеть.

Глава 5

Разобравшись с насущными делами, Хараш возвращался к залу, где оставил брата, когда его вдруг в коридоре перехватила мать.

— Хараш, ты уже говорил с младшим о… — начала она, но сын перебил.

— Да, я ему всё уже сказал. Именно сейчас иду узнавать, что же он решил, — кивнул Хараш, чуть замедляя шаг.

Аргета поморщилась:

— И, конечно, сделал это в своей невозможной манере.

— А надо было в той, которую ты вообразила в своей голове? Обнять, по головке погладить, на коленках покачать? — иронично хмыкнул возвышающийся над матерью мужчина. — Тебе напомнить, зачем мы здесь? И зачем вызвали его?

— Не хами, — в голосе женщины послышался металл, она выпрямилась, прямо глядя на сына.

Хараш устало пожал плечами, спорить с матерью ему не хотелось. На минуту пришлось прекратить разговор: мимо них по коридору прошли трое магов. Все почтительно поздоровались и удалились. Мужчина развернулся, вновь смотря на собеседницу:

— Чего ты от меня хочешь?

Аргета вздохнула, её воинственно расправленные плечи опустились.

— Раст не хочет, чтобы Дармин уезжал. Ему больше некому доверить снабжение, так что он против твоей инициативы.

— Знаешь, сейчас тот самый редкий случай, когда меня совершенно не волнует, чего там желает отец, — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. — Всё будет так, и только так, как решит Дарм. Захочет остаться и перестанет психовать, разрушая себя — завтра же отвезу его на вышку, всё покажу. Представлю Алаю, вставлю в его расписание часы работы над нашими книгами учета. Решит вернуться — и даже отец не остановит меня, когда я лично отправлю лодку мелкого на материк, — и пусть голоса Хараш не менял, но в глазах сверкнула решительность. — Можешь так отцу и передать. Решит настаивать — придётся перешагнуть через меня.

Женщина покачала

— Делай так, как сочтёшь нужным.

Хараш кивнул матери и продолжил свой путь. Вернулся к залу, перед дверью на мгновение замер, занося руку: мужчина сам не знал, что же хотел увидеть внутри. Какая-то его часть желала, чтобы брат отбыл на север и больше никогда сюда не возвращался. Чтобы не становился как старший — частью армии, у которой путь был только в один конец. Либо они становятся всемогущими магами, либо умирают. Несмотря на кажущийся выбор, его не было: все расчеты ясно давали понять, что подобная невообразимая сила, которую они собираются впитать, не сможет удержаться в рамках человеческого тела долго. Даже при самом хорошем раскладе у них будет крайне мало времени на то, чтобы уничтожить алларов до того, как природная стихийная магия буквально разорвёт их на куски. Сообщать об этом младшему Хараш, конечно, не собирался, но если Дармин останется, то ему придётся смиренно наблюдать за их уходом, помогая армии продержаться как можно дольше. Потому что вряд ли кто-то решится им помочь, эльфийскую магию целителей отец использовать запретил. Он не хотел рисковать, привлекая эльфов — на их верность никто не мог положиться после последнего предательства, да и магия целителей слишком бы выделялась на фоне общей человеческой. А срыв маскировки укрытия никто из живущих здесь позволить не мог.

Мотнув головой, мужчина открыл дверь, решительно заходя в зал. От увиденного губы сами собой шевельнулись, складываясь в скупую улыбку: Дармин никуда не исчез, младший братец беспросветно дрых, развалившись на ковре и раскидав в стороны руки-ноги. Хараш снял обувь, бесшумно подошёл к брату, сел рядом. Поддавшись порыву протянул руку, невесомо провёл огрубевшими пальцами по лёгким светлым кудряшкам младшего. Осмотрел осунувшееся обветренное лицо, потемневшую от постоянного пребывания на солнце кожу. Да, другая часть Хараша хотела, чтобы брат был рядом. Чтобы не приходилось больше с опаской пересматривать привозимые с материка письма, нервно ожидая сообщение о гибели того на севере. Чтобы крутился здесь, под боком и под максимальной защитой. Старший был даже рад, что отец не одобрил Дармина в качестве претендента на участие в ритуале, хотя на нижние уровни его бы успели подготовить даже сейчас. Но нечего ему делать среди них, идущих в вечную тьму.

Видя, как младший нахмурился во сне, Хараш вздохнул: он не боялся своей смерти. Все на этом острове знали, за что умирают. Вот за таких, как Дармин. За семью, за друзей. За тех, кто пал ранее, давая им столь необходимое время на подготовку.

— Ну и чего ты на меня таращишься? — раздался сиплый после сна голос.

Старший усмехнулся, он так задумался, что не заметил, как Дармин открыл глаза и недовольно сощурился на него, спросонок кривя лицо.

— Я тебе что, девица? Сидишь тут чахнешь надо мной, — продолжал бурчать младший, поднимаясь и скованными движениями отодвигаясь от брата.

— Ты слишком страшный, не в моём вкусе, — хохотнул Хараш. — Не льсти себе.

— Ох ты ж, какие мы привередливые, — усмехнулся Дармин. И тут же спросил, каверзно гримасничая: — Кстати, как-то раньше не думал, дама сердца у тебя тут есть? Или ты тоже слишком страшный, а, братец?

— Нет, — легко пожал плечами старший. — Не было времени обзавестись. Есть с кем сбросить лишнее напряжение — этого достаточно.

— Ах вот как тут у вас это называется… — протянул брат. — Удобно устроились, однако. И обласканные, и жениться никто не заставляет.

— Иди ты, — хмыкнул Хараш.

Вздохнул, посерьёзнел, глянул на младшего:

— Значит, решил остаться?

— А то сам не видишь, — поморщился Дармин, отводя взгляд и поправляя мятую рубашку. — Ныть больше не буду, обещаю.

— Хорошо, — коротко кивнул старший. Ему большего подтверждения не требовалось.

— Ты обещал рассказать подробности! — тут же вскинулся брат. — Я готов слушать!

Хараш вдохнул, собираясь поделиться информацией, но тут оба услышали громкое урчание живота младшего. Старший попытался спрятать улыбку, но не сдержался.

— Ты не ржи, а рассказывай! — тут же вспылил Дармин, замахиваясь на брата.

Старший ловко ушёл из-под удара, воздушным вихрем заворачивая напавшего вокруг своей оси на несколько оборотов.

— Эй, у меня сейчас штаны вспыхнут! — запротестовал младший, вскакивая и потирая сидячее место. — Сам тут сначала покрутись! Жжёт же!

— А ты руки на старших не поднимай вне полигона, — наставительно проговорил Хараш, вставая на ноги. — Вот впаяю тебе завтра пару внеплановых тренировок с особой полосой препятствий…

— Ты псих, а не тренер, ты в курсе⁈

— В курсе, — кивнул старший. — Но ты должен понимать, что усиление психологического воздействия тренирует не хуже медитаций. А некоторых даже лучше, особенно боевиков. Злость надо уметь контролировать и направлять в правильное русло, а именно это и происходят при тренировках с ненавидимым руководящим составом.

— Ты мне не теорию убивания чужой психики рассказывай, а подробности ритуала! — возмутился младший.

— Сначала поедим, потом расскажу тебе все разрешенные подробности.

— Но…

— Я всё сказал.

Дармин сделал над собой недюжинное усилие и запихал собственные бушующие эмоции поглубже, шумно выдохнул и пошёл за братом. Он тут так переживал, себя, можно сказать, ломал, чтобы здесь остаться, а Хараш так пренебрежительно относится! Но ради правды стоило заметить, что есть Дармину хотелось действительно сильно, так что мужчина быстро примирился с ситуацией.

Ели в общей столовой молча, только Харашу приходилось несколько раз отвлекаться на приветствия проходящих мимо магов. На его брата они практически не обращали внимания, привыкли уже, что теперь Хараш повсюду таскает с собой хвост. После обеда Дармин в свою комнату разве что не бегом бежал, таща брата за собой как на буксире.

— Это бы стремление да на полигон, — хмыкнул старший. — Из тебя бы великий боевой маг вышел.

— Ты мне зубы не заговаривай, — Дармин хлопнул дверью, закрывая её за спиной вошедшего брата. С размаху плюхнулся на кровать, активировал слабенький светильник. — Давай, что вы там надумали в итоге с отцом и остальными?

— Ну, смотри, — Хараш опустился на пол, зажёг в ладони небольшой шарик пламени, полюбовался на него пару секунд и метнул в камин. Заложенные заранее дрова начали потихоньку заниматься огнём. —

— Нет, подожди, — перебил его младший, резко взмахнув руками. — Всё забываю спросить, хоть сейчас вспомнил: почему вы считаете, что ваш грандиозный план не раскроют алларские абсолюты? Они же… ну… абсолюты, — вздохнул он, опуская плечи.

Старший хмыкнул, перевёл взгляд от пламени на брата, улыбнулся:

— Потому что мы с отцом его закрываем. Ото всех, не только от алларов.

— Как? — свёл брови к переносице Дармин. — Как можно что-то закрыть от абсолютов?

— Непросто, — кивнул Хараш. — Но мы спрятали всё, что только могли. Ты не заметил, что на севере вообще про наш вулкан никто ничего не говорит?

— Не обратил внимания, не до того было, — задумчиво проговорил младший, припоминая, что, действительно, в его расположении в армии севера никто и никогда не упоминал Хараташ и его приближающееся извержение. Сам он тоже эту тему как-то никогда не поднимал. — Но да… Не говорят. А почему?

— Потому, что ещё около восьми лет назад его уничтожила гигантская волна, затопившая после ближайшее побережье, лицо старшего словно закаменело.

Дармин резко втянул воздух сквозь сжавшиеся зубы. Вот уж трагедию ужасной катастрофы на берегу он не пропустил:

— Это был ты⁈

— Я, — спокойно ответил на гневный взгляд брата Хараш. — Можешь не говорить мне о тех несчастных, что погибли при той волне. Я не буду уверять, что у нас не было другого выбора. Просто тогда не оставалось времени на его поиск, и мы выбрали то, что могли осуществить. Вулкан разрушился, ушёл под воду. На поверхности остался только остров, который почти полностью скрыт туманом и пеплом. При этом остров не сплошной, от него отделён маленький кусочек земли, на котором почти нет пепла. Там организовали лечебницу для магов со сломленными сущностями, куда их свозят со всех фронтов. Вот такая официальная мировая информация.

— А по факту? — Дармин сглотнул вставший в горле ком: пусть Хараш и был его родным братом, но узнать, что старший повинен в стольких смертях, и хотя бы не дать ему в морду, было тяжело. Ведь даже в его расположении на севере были люди, кто потерял близких от той страшной гигантской волны, накрывшей побережье.

— А по факту вулкан как стоял, так и стоит. Моя волна его обошла, — голос Хараша никак не менялся, его как будто уже ничто не могло задеть. — Отец поддерживает поле пепла и тумана, задействуя обе свои стихийные пары. Я помогаю ему иногда: это довольно тяжело, когда приходится в длительном заклинании комбинировать непарные стихии. Всё время что-то нарушается, тебя как будто рвёт изнутри.

— Это вы так от мира скрылись. Но абсолютов ведь это не остановит, — выдавил Дармин, заставляя язык двигаться.

— Конечно. Для защиты от абсолютов рядом и стоит лечебница. Маги со сломленной сущностью мыслят крайне хаотично, их сознание теряет уровни, и они создают вокруг себя тяжелое для чтения оракулами поле. Мать обнаружила это свойство сумасшедших довольно давно и сделала так, чтобы их свозили сюда. Здесь мы контролируем их магические выбросы и организуем им нормальное существование, насколько это возможно. Одновременно именно лечебница является прикрытием для подвоза продовольствия и всего необходимого.

— Разве может кучка сломленных прикрыть снабжение целой армии таких как вы? Вы же жрёте за троих психов! — недоверчиво отозвался младший.

— Ты недооцениваешь мать, — хмыкнул Хараш. — Их не кучка. Сумасшедших на том островочке около тысячи. Да и путь снабжения у нас не один. Ты ещё познакомишься со всеми планами и ветками, по которым к нам поступает продовольствие и прочие необходимые ресурсы.

— И никто не решил приехать к вам и проверить, как они живут?

— Ну почему же, приезжали. Но очень мало кто осмелится просто так заявиться туда, где живёт множество магов, неспособных контролировать свою энергию. Однако многие привозят сюда военных магов, свихнувшихся после атак алларских абсолютов. И им проводят экскурсию по условиям. Людям свойственно испытывать муки совести, сдавая к нам своих боевых братьев, а потому они мужественно стараются осмотреть всё, невзирая на угрозу жизни. Но магический фон от постоянных всплесков магии сломленных перекрывает любые подозрения на наш счёт. Да и лечебница действительно настоящая, мы следим за сломленными.

— И что с ними будет после извержения? — Дармин почувствовал, как горло перехватило в ожидании ответа.

— В зависимости от того, каким будет итог ритуала. Сумеем перехватить и поглотить силу извержения — они выживут. Нет — умрут вместе с нами.

— Ладно, — младший внутренне поежился от безэмоционального тона брата, хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, но он же обещал держать себя в руках. — Теперь давай о самом ритуале. Как он будет проходить, какая расстановка сил?

Хараш передвинулся, сел ближе к стене, опираясь на неё спиной. Красноватые глаза сверкнули.

— Отец будет в эпицентре, прямо над центром жерла Хараташа. Он будет принимать на себя основной удар стихии и распределять по нам. После отца будет идти первый круг, примерно на середине радиуса жерла будем стоять мы. Я не буду перечислять имена, ты с ними всё равно вряд ли познакомишься. Нас в первом кругу будет десять архимагов на пике своих возможностей. Мы будем перенимать энергию от отца и передавать остальным. По краю жерла будут стоять архимаги, которые ещё не сумели достичь пика энергии. И так далее, всё ниже и ниже по вулкану нас будет стоять всё больше и больше. Чем ниже стоишь, тем меньше энергии тебя обожжёт, тем больше шансов выжить. Если всё пойдёт по плану, то сразу же после ритуала мы нападём на Небесные города. Порядок ещё до конца не рассчитан, отец даст команду непосредственно перед ритуалом.

— Но вы же не сможете за один удар уничтожить все города и всех абсолютов, — выдохнул Дармин, нервно сжимая покрывало и с зарождающейся тревогой смотря на старшего.

— Не сможем, — не стал отрицать Хараш. — Поэтому мы будем атаковать и возвращаться. Отец и другие настраивают порталы, напитывают магией накопители. Как для нашего маскировочного заклинания, так и для мгновенных порталов. В идеале мы будем зачищать и ронять Небесные города, а потом исчезать, появляясь уже здесь. И вот тут вступает в силу твоя зона ответственности. Снабжение, организация лечения, отдыха, пропитания — это всё будет на тебе. Конечно, тебя снабдят всей необходимой информацией и средствами. Но необходимо будет соблюдать режим

Дармин вздохнул, кивнул, пытаясь хоть как-то в голове уложить всё услышанное.

— Ты будешь точно знать, сколько нас, где лежат все запасы, как охраняются, какие есть пути отхода с острова, способы прикрытия нашего здесь пребывания. И много другой секретной информации. Через неделю я отведу тебя к ответственному за наше снабжение сейчас. Он всё тебе расскажет, познакомит с поставщиками, а потом уйдёт готовиться к ритуалу — его позиция в средней зоне. Ты будешь знать весь остров, всю лечебницу. На твои плечи ляжет очень большой груз, мелкий. И тебе придётся его выдержать, — только теперь в глазах и голосе брата появилось что-то живое. Лёгкий оттенок беспокойства и желания защитить. Жалкий отсвет того, что было когда-то, но уже не было ощущения, что Дармин слушает слова, записанные на кристалл памяти.

— Выдержу, куда ж я денусь с этого острова, — криво усмехнулся младший и уставился в огонь. Выбора у него теперь действительно не было.

Глава 6

Спустя несколько недель беспощадных тренировок Хараш наконец вывел младшего брата из здания укрепления за границы полигона. В планах рабочей экскурсии была лечебница, прилегающие территории и знакомство с Алаем — ответственным за снабжение всей островной группировки. Дармин крутил головой по всему пути, невольно любуясь буйной растительностью, которой так мало было на севере. Растения приспособились к тому, что на острове очень редко бывают солнечные дни из-за облака пепла, удерживаемого магами, и продолжали радовать глаза причудливыми тёмными цветами. Эдакие джунгли внезапно прервались, упёршись в строение. Дармин замедлил шаг, оглядывая большое трехэтажное здание лечебницы. Белые каменные стены, красноватая крыша. И вроде ничего особенного, но чем ближе они с братом приближались к нему, тем неуютнее становилось младшему. Казалось, что воздух вокруг постепенно сгущался и в лёгкие проходил с некоторым трудом. Отчего-то так и тянуло вжать голову в плечи, но Дармин сдерживал этот порыв слабости, косясь на старшего: тот шагал как ни в чём не бывало, совсем не ощущая каких-либо неудобств.

— Времени не так много, Алай нас ждёт, но сначала давай посмотрим кое-что, — проговорил Хараш и вдруг резко повернул влево, отклоняясь от главного входа лечебницы.

Дармин молча пошёл за братом, заходя вслед за ним в довольно большой деревянный пристрой. И замер, чувствуя, как в животе образуется холодный ком: в пристрое была организована посыпанная песком площадка, по которой, шатаясь и заваливаясь, передвигались мужчины и женщины в бесформенных белых балахонах. Все были разного возраста, имели различный цвет волос, глаз, кожи, но объединяло их одно: абсолютно пустой и безумный взгляд, направленный в никуда.

Периодически то тут, то там из песка вдруг поднимался вихрь, закручивая пыль, но долго он не держался, магия из него как будто вытягивалась. Дармин, сощурившись, проследил за потоком энергии, отмечая, что он скользнул в небольшой синий камень, подвешенный под потолком.

— Что это? — тут же обратился младший к брату.

— Один интересный камушек, который мы не так давно обнаружили около вулкана, — усмехнулся Хараш. — Он накапливает магию в чистом виде. А мы потом используем её, в том числе для поддержания нашего щита от алларов — отца не хватает надолго, слишком силён дисбаланс из-за перекрестного использования непарных стихий. А я не могу постоянно быть при нём и помогать.

— Из-за меня? — тут же болезненно дёрнулся Дармин.

— Нет, — легко мотнул головой старший. — У меня и без тебя полно своих дел, в том числе и личных тренировок. Есть чем заняться, а не сидеть при отце чистым накопителем.

— А название камушку уже дали?

— Знаешь, как-то не до этого было. Но между собой называем его паразитом.

— Подходящее слово, — несколько сдавленно проговорил Дармин, продолжая наблюдать за безучастно перемещающимися магами. Сердце забилось быстрее от одной только мысли, что с ним может произойти что-то подобное. Служа на севере, он лишь один раз видел, как маг потерял над собой контроль, заметался, бормоча и швыряя формулы не глядя. Ладно хоть по счастливой случайности никого из своих не зацепил. Но штатным смотрителям за магами удалось его тогда успокоить и даже вернуть в нормальное состояние. Но на поле боя его больше не выпускали…

— Это наше будущее.

— Что⁈ — младший резко вскинул голову, воззрившись на брата.

— Отец так говорил в самом начале. Когда мы только начали заниматься нашим планом, пошли первые тренировки — было очень тяжело, многие хотели сдаться. Кто-то, как и ты, говорил, что наших усилий и на полпути будет достаточно, что дальше не нужно так себя накачивать. И тогда отец приводил всех сомневающихся сюда. Давал вдоволь насмотреться на этих несчастных, а после сообщал, что именно такое существование и ждёт всех, кто решит пропустить хотя бы одну тренировку. Кто снизит контроль, проявит слабость. И при ритуале захвата силы стихий он сделает это со всеми нами, разорвав сбалансированный круг. Знаешь, это очень хорошо вправляло мозги всем.

Дармин сглотнул, нервно дёрнул завязки на рубашке:

— И тебя он так приводил?

— И меня, — спокойно кивнул Хараш. — Думаешь, я всегда был столь предан идее отца? Совсем нет, поначалу, особенно после первых успехов в использовании трансов, мне казалось, что я могу всё. Что в одиночку разберусь с целой армией, и абсолюты мне нипочём. Но меня очень быстро уверили в обратном. Причём именно она, — мужчина кивнул в сторону открывшейся двери на противоположной стороне пристроя.

Дармин развернулся и на какое-то время застыл, рассматривая ступившую на песок миловидную девушку.

— Эм… Она тебе отказала что ли, и ты в себе разочаровался? — непонимающе отозвался младший. Других вариантов наскоро ему придумать не удалось.

— Олух, попробуй мыслить другим местом, — хмыкнул Хараш. — Присмотрись.

Дармин честно во все глаза уставился на девушку и… подавился воздухом. Руки сами собой дрогнули, рефлекторно порываясь принять атакующую стойку.

— Спокойно, — старший накрыл своими ручищами ладони брата, не давая ему сделать лишнего.

А младшему было на что так отреагировать после длительного времени в окопах севера: в чёрных волосах незнакомки явно угадывался характерный металлический блеск, а тёмные глаза были слишком большие для человека или эльфа. Последним аккордом был тот факт, что одежда на спине девушки топорщилась таким образом, что остро напоминала сложенные крылья ненавистных алларов.

— Но…

Но ответить Хараш не успел, за их спинами раздался голос, произнёсший нараспев, повторяя мотив довольно прилипчивой фривольной песенки:

— Плод запретной любви, плод запретной любви, навсегда ты со мной…

Братья развернулись, Хараш скупо улыбнулся, а Дармин нахмурился, смотря на незнакомого мага. Тот был невысок, но довольно крепок. Лысая голова, кучерявая рыжая борода и смеющиеся красноватые глаза. Большой уродливый шрам пересекал левую бровь, нос и уходил своим концом под густую растительность на лице. Одет он был не в свободные штаны и тунику, как большинство на острове, а во вполне официальный наряд: светлая рубашка, брюки и куртка из мягкой кожи, тёмные ботинки на толстой подошве.

— Знакомься, Дармин, это Алай — твой непосредственный начальник на данный момент и будущий наставник относительно всего, что касается снабжения острова.

— Хочешь сказать, ты свои изуверские тренировки бросишь? Точнее, мои изуверские тренировки, — Дармин не спешил брататься с новым начальством, внимательно к нему присматриваясь. — И я буду изучать книги прихода-расхода?

Алай, впрочем, отвечал таким же изучающим взглядом, не выказывая восторга от новых обязанностей, но и не пренебрегая новым помощником.

— Ошибаешься, снабжение встанет тебе в дополнительную нагрузку, — хохотнул Хараш. — А тренировки останутся. Я тут, кстати, ночью одну интересную полосу препятствий для тебя набросал, завтра опробуем, должно быть очень интересно…

— А ты спать ночью не пробовал, изверг⁈ — огрызнулся младший, но больше по привычке, чем с настоящей злостью. — Или не спится, стоны твоих жертв замученных мешают?

— Мешают-то ему, может быть, и стоны, но жертвой её назвать сложно… — осклабившись, протянул Алай, складывая руки на груди. — Тем более замученной… Там кто кого больше мучает — вопрос.

Дармин несколько опешил от подобной открытой похабщины в сторону старшего, с опаской покосился на брата, считая, что тот вполне способен в ответ на такое и убить, он к женщинам относился довольно трепетно, но тот лишь оскалился в улыбке.

— Завидуй молча, — Хараш подтолкнул младшего вперёд. — Всё, Алай, принимай работничка. Мой младший брат — Дармин. Головой за него отвечаешь.

— Ага, буду охранять до последнего волоска на своей макушке, — отмахнулся маг, кивнул новому подопечному. — Пошли, недоросль.

И зашагал в сторону той двери, из которой не так давно вышла указанная братом девушка.

— Увидимся на вечерней тренировке, — Хараш обернулся, нашёл глазами незнакомку. Она в этот момент помогала встать упавшему на песок старику, тот запутался в балахоне и сам подняться не мог. — Бывай.

Старший развернулся и двинулся в сторону девушки. Дармин же обошёл её по максимальной дуге, стараясь оказаться как можно дальше, догнал Алая. Уже вместе они вошли в здание самой лечебницы.

— Здесь шляться не будем — ничего интересного тут нет. Сейчас в подземку, там на наш островочек вылезем, я тебе покажу, что у нас да как.

— Алай, — Дармин не удержался от терзающего сущность вопроса. — А что это за девушка, которая…

— Дак я ж тебе ответил, мелочь ты необразованная. Плод запретной любви. В прямом смысле этих слов.

— То есть ты мне сейчас хочешь сказать, что какую-то из местных поимел аллар? — последнее слово мужчина процедил сквозь сжатые зубы.

— Это смотря которого из отпрысков рассматривать. Конкретно у этой, говоря твоими словами, местный поимел алларийку, — пожал плечами Алай.

— То есть таких детей несколько⁈

— Четверо.

— И почему они ещё живы⁈

— Причин много, и тебе пора переставать орать, — демонстративно прикрыл ухо мужчина.

— Назови хоть одну, — процедил Дармин, понизив голос. Новый начальник его уже начинал нещадно раздражать, но приходилось мириться с этим фактом.

— А, по-твоему, их надо было убить при рождении? Не буду спрашивать, смог бы ты убить своего ребёнка, у тебя для этого думалка ещё не отросла.

— Да я бы никогда с алларской швалью не… — запальчиво начал младший.

— А я бы вот не против, — хохотнул Алай, не обращая внимания на покрасневшего от гнева подопечного и продолжая идти, ныряя в двери, ведущие к подземному ходу, соединяющему полуостров с лечебницей и островок, на котором содержалась база с провизией. — Ты же видел, алларийки очень красивы.

— Но…

— Да ты хотя бы на братца своего посмотри: положил глаз на эту полукровку и больше никого к ней не пускает.

— Да она воздействует на него магией!

— Вот тебе и вторая причина, по которой полукровки живы и здоровы — они носители магии оракулов. А мы создаём защиту против неё. И именно на полукровках тестируется её эффективность. Хараш — один из лучших, освоивших личную защиту сознания против оракулов. И почему-то мне кажется, что в этом есть заслуга полукровки — не только постельными утехами они ночами развлекаются. Я почти уверен, что она сама ему помогла построить ловушку для оракулов в его сознании. Сознательно или нет — вот это уже другой вопрос.

— Это какой-то бред, — в голове Дармина всё это совершенно не укладывалось. — А где их алларские родители? Где её мать? Она тоже знает об этом месте⁈

— На эту территорию никогда не ступала нога чистокровного аллара, — покачал головой Алай. — Так что я без понятия, где там их мамаши и папаши крылатые. Сюда попадали только дети.

— И как отец это допустил…

— Вот неуч слепошарый, — досадливо поморщился мужчина. — А ты думаешь, что небольшого облака пепла да нестабильного фона достаточно для того, чтобы абсолюты не заинтересовались этим островом?

— Погоди, но это ведь и есть наша защита, Хараш сказал…

— Бестолочь, старший братец тебя бережёт, почем зря, как по мне. Но я такие намеренья не поддерживаю, — Алай остановился, развернулся и посмотрел Дармину в глаза. — Они постоянно сканируют всю нашу территорию. Ежедневно, ежеминутно. Их там восемь, и сил у всех хватает. Полукровки создают эффект алларского присутствия, чем прикрывают нас от лишнего любопытства.

— Но ведь они могут так общаться!

— Основательно — нет. Наших полукровок никто не обучает магии, а потому они могут быть лишь кривыми зеркалами. И нам это только на руку.

— Но она же всё видит! — вспылил Дармин, взмахивая руками.

— Да

Они шли по сумраку хода, расположенные на равном расстоянии друг от друга светильники создавали скудную видимость. Под ногами скрипел песок, покатые стены созвали небольшой эффект эха.

— Ты о чём? — настороженно спросил младший, невольно таращась на бритый затылок начальства.

— О том, о чём вы, в силу своей горячей молодости, не задумываетесь. О будущем. Абсолютов мы перебьём, после такой концентрации на одно поколение они не появятся ещё долгое время. Да и вообще, по нашим исследованиям абсолюты как подвид выродились, нынешние — последняя судорога агонии крылатых. И это сейчас аллары живут как отдельный мир под облаками. Мы уроним их Небесные города, столкнём их с миром людей и эльфов напрямую. А после войны обязательно наступит мир. Их дети будут жить среди наших детей, и такие вот полукровки станут обыденностью. Ты замечал, как много полуэльфов стало после того, как наши расы столкнулись с общей угрозой, и о границах пришлось забыть? Да, в общем числе их очень мало, но по сравнению с тем, что было лет так пятьдесят назад — их катастрофически много. Так же будет и с алларами. Можно ненавидеть целую расу в общем, но каждого представителя в отдельности — это слишком хлопотно. Подумай об этом, Дармин. Но на досуге, сейчас тебе придётся забить голову кое-чем другим, — с этими словами Алай толкнул большую деревянную дверь перед собой.

Ворвавшийся в ход солнечный свет сначала заставил Дармина зажмуриться, привыкшие к полумраку глаза заслезились. Но Алай его не ждал, поэтому пришлось поторопиться, кое-как сквозь слёзы разбирая дорогу. Сказанные начальством слова вызывали острое внутреннее противоречие, их не то что обдумывать, даже касаться не хотелось. Однако где-то внутри Дармин понимал, что поразмыслить над ними действительно стоит.

Младший наконец привык к дневному свету, проморгался, оглядываясь: вход в подземный лаз был хорошо закрыт деревьями и кустами, а вот метров через пять начиналась мелкая трава, плавно переходящая в песчаную косу, которая оканчивалась несколькими пустующими причалами, высоко торчащими над уровнем моря на потемневших от воды столбах.

— У нас сейчас отлив, корабли не ходят. Но через пару недель вода вернётся, придёт новый завоз — будешь принимать вместе со мной, познакомишься со всеми лично.

Мужчины дошли до небольшого каменного домика в два этажа, внутри было довольно пыльно, в обстановке присутствовал существенный беспорядок: на столах и креслах то тут, то там лежали бумаги, книги, карандаши, какие-то бытовые предметы типа кружек или ложек. Но Алай в этом царстве хаоса чувствовал себя как зорг в пустыне — без лишних движений выдернул из-под горы документов большую книгу, сдул с неё пыль, распахнул на нужной странице. Огляделся, стряхнул с одного из стульев пару тряпок, подтащил его ближе к столу. На нём тоже пришлось подвинуть кружки и книги, но свободное место образовалось.

— Садись, покажу, как вся документация ведётся. Да расскажу, кто наши основные поставщики и как с ними работать. Запомнишь или нужна бумажка для записи?

При этом так сверкнул глазами, что Дармин мгновенно понял — на свою память ему лучше в данном вопросе не полагаться.

— Бумажка, — буркнул он, проходя к столу, стараясь при этом лишний раз не наступить на что-нибудь в этом беспорядке. — Ты ж потом спрашивать, поди, будешь?

— Ну хоть где-то ты догадливый, недоросль, — кровожадно улыбнулся Алай. Порылся в ящике стола, нашёл и бумагу и карандаш. — На, записывай…

p.s. Ваш лайк — лучший двигатель писательского прогресса);)

Глава 7

Дармин дал себе слово больше не размышлять на тему возможной плачевной перспективы для всей его семьи и своё слово держал. Потому что думать о чём-то, что не касалось бы напрямую тренировок, закупок, поставщиков, расчётов и ведения учёта, у него просто не было ни времени, ни сил. Алай прочно взял его в оборот, обучая, наставляя и проверяя усвоенное. В итоге от зубрежки Алая спасал Хараш, а от лютых тренировок Хараша — Алай. Дармин теперь даже обедал и ужинал в сторожке наставника, не отвлекаясь от книг. И постепенно вникая всё глубже в хозяйственные и финансовые дела местного населения, Дармин заметил одну странность: большая часть регулярного финансирования шла за счёт пожертвований и перечислений на содержание лечебницы, однако периодически мелькали записи о том, что отец передавал Алаю очень крупные суммы денег. При этом в пояснении графы прихода стояло лишь то, что деньги переданы Растом лично. Насколько Дармин знал, никакого производства на острове не было, да и его семья ничем не торговала. Раньше у Раста в принципе никогда таких свободных сумм не было. Собрав несколько подобных платежей, мужчина выловил подходящее время и обратился к наставнику:

— Алай, а откуда отец берёт деньги на снабжение острова? — и тут же сама собой пришла мысль: — У него есть выходы на стороннее финансирование?

Алай поднял лысую голову от изучаемых расписок, посмотрел на собеседника, пожал плечами:

— Веришь или нет, но я понятия не имею, откуда у твоего отца такие деньжищи. Ты, наверное, лучше других знаешь, как Раст любит объяснять свои поступки. Так что я просто беру всё, что он даёт, и распределяю на наши нужды. И вопросов не задаю. Можешь, конечно, у него сам спросить, но не думаю, что он хоть что-то тебе пояснит. Да и какая разница? Главное, что нам хватает на всё необходимое.

Дармин кивнул сразу на оба утверждения: хорошо, что хватает, и да, отец ничего объяснять не станет. Но всё равно это не давало мужчине покоя, ведь суммы были очень большие. Кто же этот таинственный содержатель планов отца? Невольно закрадывался вопрос: а если отец лишь выполняет чьи-то приказы? Вдруг всё здесь на острове — это не его план? Что если все эти приготовления порождает кто-то другой? Имеющий деньги и, явно, не обделённый властью.

Но большого значения ни вопросы, ни ответы не имели: Дармин

Дармин под ночь вернулся в свою комнату. И даже не удивился тому, что Хараш привычно сидел на полу у стены и что-то чертил на листе бумаги: старший последнее время стал частенько проводить вечера в комнате брата. Дармин не пытался выспросить, зачем он это делает. Приближалась дата извержения, напряжение на острове нарастало. Братья были заняты весь день своими делами, но под вечер каждый испытывал потребность увидеть родное лицо, пусть и не признался бы в этом никогда напрямую.

— Как ты сегодня? — Хараш поднял голову и окинул младшего взглядом. — Эли сказала, что последняя поставка перед сезоном отливов была очень большой.

Дармина перекосило от упомянутого имени полукровки. Он так и не смог смириться с противоестественными отношениями старшего.

— Нормально, выдержал. Хотя Алай использовал меня как грузового мула, — буркнул младший, скидывая пропитавшуюся пóтом рубашку и плашмя падая на кровать. По-хорошему, надо было сходить в душ, но сил на это не было, всё тело ныло от перенесённого напряжения.

— Ты пропустил тренировку, так что, можно сказать, это была компенсация, — коротко хмыкнул Хараш.

Дармин со стоном повернул голову, складывая руки под подбородком. Несколько минут оба молчали, тишину в комнате нарушал только потрескивающее пламя камина. Оно же было единственным источником света: магические светильники мужчины не использовали.

— Хар, — позвал младший, переводя взгляд на брата. Сегодня ему снова пришлось столкнуться с ненавистными полукровками, что ухаживали за безумными магами. А потому сама собой появилась тема для обходимого ранее разговора.

Хараш поднял голову, спокойно смотря в родные глаза.

Дармин пожевал губами, решаясь задать вопрос. Но нашёл в себе силы и наконец спросил:

— Скажи, а почему ты всё-таки с той полукровкой? Она же враг. Ну, дочь врага. Ты собираешься хапнуть дикой стихийной мощи и пойти крушить их города, и при этом ты милуешься с той, кто носит половину крови крылатых тварей.

В голосе Дармина уже не было претензии или недовольства, только усталость. Но, несмотря на это, он всё равно хотел хотя бы попробовать понять брата.

— Что ты такое чувствуешь с ней, что заставляет тебя быть рядом?

Хараш молча выслушал вопросы младшего. Отложил свои чертежи, остановившимся взглядом уставился в одну точку на противоположной стене. Отсветы камина играли на его лице, рисуя иллюзию отсутствующих эмоций.

— Знаешь, Дарм, — выговорил он медленно. — Мне кажется, что я ничего не чувствую.

Младший даже приподнялся, с удивлением смотря на брата.

— То есть как? А зачем тогда?..

— Мне нужен был партнёр для тренировок. Я выбрал её, — Хараш качнул головой, перевёл взгляд безжизненных глаз на брата. — И сначала она вызывала во мне какой-то интерес, отклик. Поэтому пришёл к ней как-то ночью. Ей я тоже был небезразличен, в итоге у нас образовалось такое подобие пары. Я оградил её от всех нежелательных контактов, дал ей всё, что мог. Эли никогда не просила большего. Только постепенно я стал понимать, что действую по памяти. Я просто помню, что должен чувствовать, что говорить. Знаешь, наши ритуалы… Дарм, мне кажется, что они нас уже убивают. Иногда у меня такое ощущение, что внутри я уже давно мёртв. Вместо всего, что там должно быть, образовалась пустота. Я — полый сосуд для будущей магии, — Хараш криво усмехнулся, провёл ладонью по лицу. — Прости, мелкий. Я не должен был тебе это говорить.

— И кому бы ты это сказал? Полукровка тебе по роже съездит за такие откровения, — поморщился младший. — А мне ты можешь сказать всё, — ему было откровенно жаль старшего брата, пусть тот никогда и не примет этих чувств. То, что он сейчас говорил, только подтверждало наблюдения мужчины о том, что на острове все эти архимаги-воины ведут себя не так, как нормальные люди.

Хараш благодарно кивнул, глянул в огонь. Дармин думал, что разговор окончен, но старший продолжил, пусть его голос и упал практически до шёпота.

— Иногда мне кажется, что у меня остался только ты. Отец, мать — они сами выбрали свою судьбу. Можно сказать, что у них больше нет семьи. И я их понимаю, нельзя думать о ком-то одном, когда в твоих руках судьба человечества как свободного вида. У них в головах одни цифры и расчёты, магические формулы. До твоего приезда вся моя жизнь была закручена на постоянный тренинг. А ты… ты — нормальный. У тебя куча эмоций, вопросов, стремлений, — Хараш улыбнулся. — Ты напоминаешь мне, зачем мы всё это делаем.

Дармин сглотнул, поднялся с кровати. Сделал два шага и присел рядом с братом.

— Когда извержение? — уточнил, пытаясь задушить поднявшееся волнение.

— Даена даёт пять дней. Твой бункер готов, туда завезли всё необходимое, укрепили подземные ходы до складов, протянули телепорты. Завтра Алай тебе покажет твои будущие владения. Я знаю, что тебе как ножом по сущности сидеть в бункере, пока мы будем заниматься извержением, — старший поднял руку, останавливая уже было открывшего рот брата. — Но ты же сам всё прекрасно понимаешь. Ты будешь самым важным человеком на острове. На тебя закрепят все цепочки порталов.

Дармин удивлённо вытаращился на старшего.

— В смысле? То есть как? Я же только за снабжение должен был отвечать.

— Отец решил этот момент переиграть. Мы с ним обсудили твоё состояние и магические возможности. По итогу было решено, что на тебе будет вообще всё.

— Поясни, — попросил младший резко севшим голосом. Перед глазами заплясали яркие пятна, а нутро похолодело.

— Поясняю, — Хараш говорил абсолютно спокойно и размерено. Он понимал, что для брата это будет колоссальной нагрузкой. А ещё ответственностью. Но стабилизация порталов для созданного войска будет одним из главных факторов наравне с провизией. А единственным вменяемым и доверенным лицом кроме готовящихся архимагов был Дармин. Привлекать больше людей отец опасался, особенно перед самым началом извержения. А то, что стационарные порталы могут пострадать при выплеске магии, расчёты показали только недавно. — После того, как мы поглотим магию вулкана, к алларам мы переместимся порталом.

— Каким образом⁈ — Дармин аж подскочил на месте. — Это же вражеская территория! Кто вас туда пустит⁈

Хараш пожал плечами:

— Отец не делился подробностями. Знаю только, что наш вход в портал сейчас располагается над жерлом Хараташа. Бушующая там стихийная магия прикрывает его. Правда, одновременно

— Да откуда у него такая уверенность⁈ — буквально взорвался Дармин.

Старший коротко усмехнулся, остановив взгляд на своих сцепленных в замок руках.

— Не знаю, Дарм. Не знаю. И не уверен, что хочу это знать.

— Неужели тебя совсем не волнует, откуда у него координаты для портала? Кто помог ему установить выходную точку? И как он смог раздобыть такие огромные суммы денег для острова⁈

— А что там с деньгами? — приподнял брови Хараш.

— Да ты просто не видел книги учёта! — Дармин взмахнул руками. — Мы тратим просто уйму денег, золото течёт рекой! Ресурсы заоблачные, у нашей семьи никогда не было таких возможностей!

Хараш вздохнул, отвёл взгляд. На секунду сжал зубы, потом покачал головой.

— Об этом я тебе и говорил. У меня нет сомнений, Дарм. Я просто ему верю. Даже если ты десять раз мне повторишь, что это ненормально, что надо задавать вопросы — я не буду этого делать.

— Да почему⁈ — взвыл младший.

Хараш посмотрел в его сверкающие глаза.

— Потому что это не имеет значения. Что бы отец ни делал — это всё на благо нашему плану. А, значит, нет смысла сомневаться и задавать вопросы. Мы должны выполнять нашу часть работы, а он сделает свою. Тогда план удастся, мы сможем переломить ход войны. Такие как ты будут жить и строить этот мир дальше, без угрозы порабощения алларами. Я хочу верить, что Алай прав: будет ещё много полукровок с частью алларской крови. Все найдут своё место в мире.

— Кроме вас? — вырвалось горькое.

Большая горячая ладонь легла на плечо Дармина.

— Ты справишься, Дарм. А мы… Мы больше не люди. Мы — образец магического оружия, которое может создать из себя архимаг-стихийник. Чтоб ты знал — отец уничтожит все записи и расчёты по нашим трансам и правилам подготовки.

— Что⁈

— Именно, — как-то легко выдохнул Хараш. — Наши методики и идеи — это ответный жест на действия алларов. Но когда мы победим — всё это будет ненужно. Человечеству не стоит знать, на что оно способно. Ты же не будешь отрицать, что все мы здесь ненормальные?

Дармин резко покачал головой.

— Ну вот тебе и ответ. Я не стал бы кому-то желать подобного.

Младший вздохнул, понаблюдал за отсветами языков пламени на стене.

— Может, ты и прав, Хар. Все вы тут полные психи. Не хочу, чтобы люди стали такими.

— И правильно, — старший поднялся, подхватил свои чертежи. — Спокойной ночи.

— Топай.

Эту ночь, как и последующие, Дармин очень плохо спал. Сложно уснуть в доме, полном смертников. И чем ближе подходила дата извержения, тем отчётливее ощущалось это странное стремление к самопожертвованию у каждого встречного.

В последнюю ночь перед извержением Хараташа Дармин вернулся к себе уже затемно: доводил до ума бункер, в который его спрячут. Он находился как раз у подножия вулкана. Сам по себе будучи под землей, бункер имел выход на поверхность в районе возвышенности в наиболее прочной породе, которую извержение вулкана не должно было повредить. Каждый раз, когда мужчина поднимал глаза на эту огромную гору, его пробирала дрожь. Сложно было даже представить, какая неимоверная мощь кроется в её недрах. Ещё труднее было поверить, что столь большое количество магии вообще можно обуздать. Но Дармин давил в себе эти трусливые мыслишки, заставляя себя верить в брата и отца. Он даже слегка завидовал этой слепой преданности, которой обладали все участвующие в плане. У них не было сомнений или метаний, они просто шли за тем, кого выбрали старшим, лидером.

На удивление, сегодня комната была пуста. Дармин даже на мгновение замер: он был абсолютно уверен, что Хараш ждёт его. Всё-таки это была их последняя ночь перед смертельно опасным экспериментом. Но не успел младший решить, что же он в связи с этим предпримет, как дверь распахнулась, и в комнату вошли все члены его семьи. Мать с улыбкой погладила младшего сына по плечу и устроилась на кровати. Хараш и отец одновременно вынули из карманов небольшие пузатые бутылки и поставили на пол около камина.

— Устроим небольшой семейный вечер, — Аргета придвинула к себе поближе подушку.

Мужчины молча расселись рядом на полу. Раст одним быстрым движением выбил пробку из бутылки, приложился первым. Передал Харашу, тот повторил манёвр.

Дармин же смотрел на всё это с удивлением:

— А вам разве можно сейчас пить?

— Пара глотков погоды не испортит, не суетись, — басовито ответил отец.

— Ты всё у себя устроил? — Аргета провела рукой по волнистым волосам младшего сына. — Тебе понравилось место?

Дармин слегка нервно кивнул, не понимая, как можно спрашивать про удобство его бункера, в котором он завтра будет прятаться, пока его семья подвергается смертельной опасности.

— От твоей работы будет многое зависеть, — похлопал его по плечу отец.

— Не нагнетайте, — отмахнулся Хараш, протягивая брату бутылку. — На, хлебни, а то на тебе лица нет.

Дармин с благодарностью принял тару у старшего, отпил пару глотков. Приятное тепло разлилось по телу, прогоняя опостылевший уже страх.

— Это что-то особенное? — он с интересом глянул на бутылку, понимая, что от простого алкоголя такого мгновенного эффекта не будет.

— Ага, — легко кивнул Хараш. — Наши травники постарались. Хорошая штука, забористая. Много пить не советую, мозги выключает только так.

— И как назвали? — Дармин сделал ещё один большой глоток обжигающей жидкости.

— Хэдра, — улыбнулась Аргета.

— Странное название, — прогудел Раст.

— Как будто кто-то из ваших травников неудачно чихнул, — хмыкнул Дармин.

— Да ладно, ты своим варевам в детстве и не такие названия давал, — каверзно протянул Хараш.

— Но я же не продавал их другим как реальный напиток, — возмутился Дармин.

— Конечно, не продавал, потому что не покупали, — заржал в голос старший.

Дармин с прыжка повалил его на пол, завязывая шуточную потасовку. Но даже так, Раст разнял их в одно мгновение, а потом ещё минут десять они оба выслушивали от матери, что хорошие братья так себя не ведут. Дармин тут же не преминул нажаловаться на изматывающие тренировки старшего,

Глава 8

Хараш с некоторым трудом открыл одну из монументальных дверей, ведущих в бункер, шагнул внутрь, огляделся и кивнул сам себе, пропуская Дармина в помещение.

Тот вошёл, видя одинокие металлические стол и стул, которые стояли в небольшом помещении. Дальше шли ещё одни максимально прочные двери, за которыми скрывались многочисленные припасы, заготовленные на острове для дальнейшего пропитания армии. Сглотнув, младший обернулся к брату, ощущая, как сворачивается холодная змея в животе и что-то давит в груди, мешая нормально дышать.

— Хар, тут место только для одного? А травники? Остальные, кто живёт на острове? — внутри зародилось плохое предчувствие. Несмотря на ранние заверения брата, Дармин надеялся, что ему хоть кого-то определят в напарники.

И кривая улыбка Хараша никак не могла развеять его опасения.

— Когда мы впитаем силу вулкана, травники первое время нам не понадобятся. А потом уже будем разбираться с проблемами по мере их поступления. Что до остальных, — старший пожал плечами. — Это не твоя забота. Садись и жди, я приду за тобой, когда мы закончим с ритуалом.

Мужчина развернулся, но Дармин не удержался, шагнул к нему и крепко сжал самого родного человека в объятиях.

— Всё будет хорошо, Дарм, — прозвучали глухие слова Хараша, его широкие ладони на мгновение коснулись рук младшего.

Дармину самому себе не хотелось признаваться, что он слышит еле уловимую дрожь в голосе старшего брата.

— Присмотри тут за всем, — попросил Хараш и, не оборачиваясь, вышел, с усилием затворив за собой толстенную дверь.

Оставшись в одиночестве, Дармин подавил вспыхнувшее желание выбежать и сунуться вмете с братом в самое пекло. В этом ритуале места ему не запланировали, но дали роль, которую он должен был исполнить и не подвести семью.

Ожидание убивало не хуже заклинания, но Дармин заставил себя приблизиться к столу, открыть учётные книги, пробежаться глазами по числам. Но мысли всё равно то и дело убегали к самым дорогим людям, которые сейчас там, наверху, подвергают себя смертельной опасности. Младший гадал, сможет ли он что-то почувствовать при извержении? Долетят ли до него отголоски дикой стихийной магии?

Ответом на его немые вопросы стало то, что пол под ногами вдруг задрожал, и следом вибрация пошла по стенам и потолку. Дармин покачнулся, чуть не падая. Земля заходила ходуном, влитой в пол стол заскрипел, с него полетели бумаги и письменные принадлежности, но младший не обратил на это никакого внимания, бросившись к дверям.

Добежав, упёрся обеими ладонями в дверцу, надеясь открыть её, но тут же с хриплым криком отшатнулся, смотря на красные обожжённые руки: металл успел раскалиться за несколько секунд! Не думая больше ни о чём, наскоро намотал на ладони рукава, чувствуя, как в подвале становится всё горячее, вновь упёрся руками в двери, но тут невидимая сила откинула его назад.

Упав на пол, Дармин тут же вскочил, но не смог сделать и шагу, его окружил переливающийся полупрозрачный щит, состоящий из пропитанной магией воды.

— Хараш… — прошептал Дармин ошарашенно, узнавая характерную технику брата. — Выпусти меня сейчас же!

Но старшего здесь не было, и быть не могло, откуда тогда?.. Дармин бросил взгляд в угол, куда в первую очередь смотрел Хараш, когда заходил. Младший заскрипел зубами, видя любимый накопитель брата, который сам когда-то для него и сделал.

— Хараш! Выпусти меня! — Дармин ударил кулаками по щиту, ещё раз, и ещё, разбивая обожжённые руки, но словно бы не чувствуя этого.

Однако поверхность укрытия лишь слегка гнулась под его ударами, не поддаваясь натиску.

— Брат… — Дармин медленно опустился на колени, обречённо оглядывая комнату и понимая, что все металлически предметы от распространяющегося жара начали терять свои очертания, раскаляться и плавиться, бумаги сгорели до состояния пепла. Лишь входные двери оставались неизменными в дрожащем раскалённом воздухе, да те, которые вели к складам.

Дармин закашлялся: щит не пропускал пепел или смог, но жар всё-таки проходил и поднимался его уровень очень быстро, переходя от терпимого к реально невыносимому. Рефлекторно заслонив лицо рукавом, младший сжал зубы, пытаясь сдержать крик от обжигающей температуры воздуха. Запахло палёными волосами, брови и ресницы сворачивались, кожа горела, краснея и покрываясь желтоватыми волдырями, одежда тлела.

Градус боли поднимался всё выше, Дармин забился внутри щита, оглохнув и ослепнув от охватившей тело агонии, не имея возможности вдохнуть раскалённый воздух даже чтобы банально закричать. Жар словно проникал под кожу, вплавлялся в мышцы, кости, нервы, заставляя тело биться в судорогах.

Тренированное сознание не позволяло упасть в спасительное забытье, минута за минутой продолжая пытку. Дармин потерял счёт времени, не понимая, что происходит, в голове билась только одна мысль с просьбой прекратить, унять боль.

— Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫДЕРЖУ! — младшему казалось, что он кричал, но из обожжённого распахнутого рта не вырывалось ни звука.

Сколько это всё продолжалось, Дармин не знал, но вдруг боль как будто замерла, а затем стала снижаться до терпимого значения, возвращая возможность сделать судорожный вдох без попытки потратить его на крик.

Щит вдруг опал, вода расплескалась по полу, шипя от воздействия раскалённых плит, но магия, всё ещё хранящаяся в ней, заставила жидкость заледенеть, остужая покрытие и даже, казалось, сам воздух вокруг.

Дармин ещё толком ничего не видел, но разогнулся из позы эмбриона, в которую его загнала боль, вслепую пополз вперёд, обдирая обожжённое тело о ледяной пол.

Мозг уже настолько отупел от боли, что не реагировал на неё толком, спасаясь в состоянии шока. Но даже доползя до дверей, Дармин смог только нащупать их, открыть сил не хватило. Подтянув на руках непослушное тело, младший опёрся спиной на двери и прояснившимися глазами обвёл своё убежище.

В полумраке каким-то чудом сохранившегося одного светильника можно было рассмотреть уродливо оплавившиеся подсвечники, поплывшие своды, обгоревший стол. Воздух был тяжёлым, но Дармин пил его, дышал им, словно самым чистым горным ветром. Однако сложно было понять, сохранила ли свою работоспособность вентиляция, или её банально завалило обломками.

Дармин хрипло рассмеялся лающим смехом:

— Ну… с голоду точно не помру, — услышал он собственный хрипящий голос словно со стороны, бросая взгляд на чуть поплывшие, но сохранившиеся двери к припасам. — Сдохну я от чего-нибудь другого.

Прошедший жар никак не должен был повлиять на качество припасов, сохранённых за ними и за пачкой охранный артефактов.

Какое-то время Дармин тешил себя надеждой, что вот сейчас дверь за ним натужно заскрипит, толкнёт его в спину, опрокидывая на пол. Он поднимет голову и увидит в образовавшемся проёме укоризненно качающего головой старшего брата. Выслушает всё, что тот думает о магической подготовке младшего, но встанет на ноги уже с его помощью.

Однако шли минуты, возможно, часы, Дармин пришёл в себя настолько, насколько это вообще было возможно в текущей ситуации, но никто за ним не явился. Снаружи вообще не доносилось ни звука, хотя при такой толщине металлических дверей это не было чем-то странным.

Опираясь на створку, младший поднялся с некоторым трудом, выровнялся, сделал короткий вдох и упёрся двумя руками в дверцы. Но они ожидаемо не поддались, сплавившись между собой. Оплавку, превратившую его убежище в клетку, пришлось буквально прорывать по сантиметру. Благодаря щиту Хараша, магический потенциал младшего не был растрачен, так что даже мысли не возникало о том, что он не сможет отсюда выбраться сам. Дармин делал перерывы, пытался плавить магией, вливал море энергии, делая перерывы на восстановление, но всё равно хоть как-то заставить шевелиться створки смог лишь через приличное количество времени. То, что за ним до сих пор никто не явился, начинало не просто напрягать, а откровенно пугать. Пытаясь удержать рвущуюся панику, мужчина протиснулся в образовавшийся небольшой проём, с шипением обдирая обнажённую кожу о неровный металл дверей.

За дверьми была темнота, основной выход действительно оказался завален, но уж тут разметать камни для мага труда не составило, он сконцентрировался, отваливая основной камень, который служил заслонкой выхода. На этот раз тоже пришлось прорываться и срывать оплавку уже с пород, но Дармин приноровился за время возни с дверьми, так что справился быстрее.

Когда камень с глухим ударом упал, младший с недоверчивым прищуром уставился на облачко пепла, которое поднял рухнувший кусок скалы. Попытался дождаться, когда светло-серая пыль осядет, но… Пепел не переставал кружиться в воздухе, продолжая падать с небес. Мужчина закашлялся от тут же попавшего в лёгкие мелкого пепла, попытался заклинанием разогнать его в небольшом радиусе от себя, чтобы получить возможность дышать, но выиграл лишь небольшой участок.

Сделав несколько шагов на неверных ногах, Дармин вышел наружу. Пошатнулся, рефлекторно хватаясь рукой за оплавленный и всё ещё очень горячий камень в поисках опоры. Замотал головой, неверяще таращась на пепел. Серые хлопья были везде, всё видимое пространство было им захвачено от самой земли до неба. Ругнувшись, вложил больше магии в порыв ветра, расчищая пространство перед собой, ожидая увидеть очертания вулкана. И обмер, ощущая зарождающуюся дрожь во всем теле.

Потому что Хараташа, который должен был возвышаться прямо перед ним, больше не было. Глазам Дармина предстал край огромного кратера, оплавленного, осыпанного серым пеплом. Словно бы всё, что когда-то представлял из себя величественный вулкан, всё, что когда-то его окружало, абсолютно всё это превратилось в лёгкие серые хлопья, из которых теперь состояли тёмные облака, затянувшие всё небо в пределах видимости.

— Нет… — вырвался сиплый шёпот из пересохшей глотки Дармина.

Младший сделал шаг, другой, побежал. Ноги подгибались, мужчина несколько раз плашмя падал в пепел, который, казалось, уже забил все его внутренности, но он продолжал бежать из последних сил, пока не добрался до края кратера и, не удержавшись, скатился в него кубарем, больно отбивая все тело о выступающие оплавленные камни.

Облачённый в кокон пепла, Дармин кое-как поднялся, выровнялся на коленях. Он крутил головой, пытаясь найти хоть кого-нибудь из живых. Хоть что-то. Другого края кратера мужчина не видел, но то, что можно было разглядеть за пеплом представляло собой мёртвую серую пустыню, в которой чёрными зубами выступали редкие оплавленные камни.

— Нет, нет, нет, — голос Дармина словно тонул в звенящей тишине, но тот продолжал повторять, отказываясь верить в то, что видели его глаза.

Словно ослепший безумец, он зашарил руками в горах серой каменный пыли в попытке найти то, что было когда-то смелыми и безрассудными людьми. Его семьёй. Кашлял, задыхался от мелкой золы, забивающей нос и застилавшей глаза, но продолжал копать.

— Хараш! Мама! Отец! — Дармин метался на коленях, будто в припадке. — Вы не могли… Хараш! Ты не мог! Ты обещал! Ты! Мне! Обещал!

Но крики разрываемой отчаянием сущности не слышал никто, некому было откликнуться на зов. Некогда оживлённый остров превратился в пепельную пустыню, кладбище без единого тела, братскую могилу, гоняемую ветром.

Дармин заскрёб поломанными ногтями по высохшей земле, сжимаясь. Из раскрытого искривлённого рта вырывался хриплый гортанный рёв, который словно бы и не принадлежал человеку, а раненому обезумевшему животному, бьющемуся в предсмертной агонии.

Две тяжёлые капли прокатились по щекам и упали с подбородка на пепел, тут же теряясь в его слоях.

Сейчас Дармин больше всего на свете хотел бы лишиться разума. Просто упасть и умереть тут, вместе со всеми, кто был ему дорог. Перестать чувствовать эту разрывающую сущность боль, перед которой меркло всё пережитое ранее, Дармин словно весь был соткан из боли, но израненное и обожжённое нагое тело не имело к этому никакого отношения. Однако безжалостный тренированный мозг уже начинал думать и давать оценку происходящего, не опираясь на эмоции, пусть и будучи ими оглушённым.

Выплеск магии был чудовищным, аллары не оставят это без внимания. По-хорошему надо было вставать и уходить. Попытаться обойти остров по кромке, всё осмотреть, вдруг кто-то сумел уцелеть. Это было крайне маловероятно, но мужчина обязан был так поступить. Может быть хоть кого-то, кто стоял у подножия в ритуале, получится найти живым.

Дармин вытер руками лицо, оставляя серые разводы, вновь поднялся на колени. Качнулся, но удержал тело, уже в который раз обводя взглядом ненавистную пепельную пустошь.

И вдруг колени почувствовали вибрацию, прошедшую по земле. Дармин замер, расширившимися глазами уставившись на пепел под ногами. Хараташ ещё не умер? Что-то ещё готово извергнуться из-под земли? Пусть артефакты, подготовленные отцом, практически полностью подавили последствия извержения вулкана для острова, но их хватило

Первым чувством Дармина было… Облегчение. Он умрёт здесь же, вместе со всеми. Ему не придётся ни разбираться со всем, ни жить с этим дальше. Серые обожжённые губы младшего растянулись в широкой страшной улыбке, делающим его лицо ещё более безумным.

Земля стала дрожать ощутимее, Дармин прикрыл глаза, блаженно раскидывая руки в стороны и словно приглашая смерть прийти за ним.

Но из-под земли вырвалась не лава. Ни жара, ни света, ни раскалённого месива. То здесь, то там вдруг стал вздыбливаться слой пепла. Дармин поднял веки и всё увеличивающимися глазами смотрел на то, как из пепла рождаются огромные серые фигуры. Объятые чёрной дымкой, они лишь отдалённо походили на людей, сходясь с ними только общими силуэтами.

Дармин, не помня себя, бросился осматривать поднимающихся. При более детальном рассмотрении стало ясно, что они были существенно выше и шире людей, лица нельзя было увидеть из-за дымки, да ещё и на головах словно появилась какие-то наросты, но младший всё равно судорожно вглядывался в каждого, мечась от одного к другому, но так никого и не узнавая.

— Мама! Отец! Хараш! — закричал он, в изнеможении хватаясь за голову с такой силой, что от обломанных ногтей на коже оставались красные борозды.

Существа медленно приходили в движение, делали первые шаги, поднимали ладони, подносили их к лицам, словно заново разглядывая себя, но понять, что они при этом чувствовали, было невозможно, дымка вокруг них не рассеивалась. Она двигалась, словно живая, при этом была явная согласованность между её колыханиями и движениями тел существ.

— Хараш, я же тебя предупреждал, — простонал Дармин, не понимая, что ему теперь делать, и заорал во всю глотку. — ХАРАШ!

— Хар-раш, — раздалось вдруг слева глухое рычание.

Дармин дёрнулся, рванул на звук, наплевав на израненные босые ноги, застыл перед одним из существ, которое медленно поворачивало к нему рогатую голову.

— Хараш, это ты⁈ — лицо невозможно было разглядеть, но младший вцепился в кисти существа, потому как выше не доставал.

Боль пронзила обожжённые руки, но Дармин лишь заскрипел зубами, но не отдёрнул ладони от чрезмерно горячей плоти, скрывающейся под дымкой.

— Хар-раш… — повторило рычащее существо.

Глава 9

Дармин затряс существо за руки, но оно словно было сделано из камня и даже не пошевелилось.

— Ты не помнишь меня⁈ Ты вообще хоть что-то видишь? Помнишь⁈ Я — Дармин! — попытался докричаться до него младший, испытывая жгучую смесь из надежды и отчаяния. — Хараш, ну же, вспомни, кто ты!

— Хар-раш… Это моё имя? — голос, идущий из-за дымки, не казался Дармину знакомым, как он ни пытался вслушиваться в рычание. — Оно… моё…

Младший судорожно оглянулся, озарённый ещё не полностью осознанной мыслью.

— Раст! Раст, где ты⁈ Уж кто-кто, а ты точно не мог потерять память, упрямый старик!

Одно из существ неподалеку повернуло голову на звук.

— Р-раст, — прогремело его рычание. — Это моё имя.

— А я — твой сын! И он тоже! — Дармин хлопнул того, кто представлялся ему Харашем, по руке.

Но существо, оторвавшееся на «Раста», медленно покачало головой.

— У меня нет… детей. Нет… ничего, — медленно, но словно неотвратимо проговорил он. — Только цель.

Последние слова заставили Дармина поежиться, почему-то он чувствовал исходящую от них силу и явную угрозу.

Между тем Раст повёл головой, словно разминая шею. Из его открывшейся пасти раздался рёв, потрясший само небо. Все существа подхватили его, дымка за их спинами вздыбилась, формируя… Крылья. Огромные массивные крылья, состоящие из клубящейся тьмы.

Раст первым сделал сильный мах и взмыл в небо, остальные, все как один, следили за ним взглядами.

— ЗА МНОЙ! — оглушающе проревел он.

Дармин рефлекторно зажал руками уши, боясь, что перепонки просто разорвёт звуковой волной. А все монстры вокруг расправили крылья и взлетели несколькими тяжёлыми взмахами, поднимая волну пепла.

Дармин закашлялся, белая пыль по новой забила нос, глаза и рот, но даже сквозь хлынувшие слёзы он смотрел на то, как отдаляется от него тёмное воинство, как вспыхивает в вышине портал, который когда-то располагался над жерлом вулкана. Крылатые тени без промедления рванули в него, исчезая из зоны видимости, при этом заполоняя собой небо, но соблюдая строгий порядок перемещений и не создавая давки у портала.

— У них получилось… — прошептал он, таращась в небо. — Получилось…

Только вот ожидал ли отец, что все, кто участвовал в ритуале, действительно перестанут быть людьми? Или что-то всё-таки пошло не так? Чем они вообще таким стали?..

Дармин долго смотрел вслед улетевшей чёрной туче, не представляя, как это войско теперь управляется, если никто из них даже собственных имён не помнит… Младший сжал зубы, делая над собой нечеловеческое усилие и пресекая все мысли о том, как он будет возвращать память своим родным, когда они вернутся. Но тот факт, что они вообще живы, заставил воющее внутри отчаяние слегка ослабить хватку. Сейчас стоило позаботиться о том, ради чего его вообще оставили в том бункере, не взирая ни на что.

Дармин вернулся к своему убежищу, спустился, прошёл до внутренних дверей, призвал огонь и за пару часов освободил сплавившиеся створки.

Распахнув их потоком воздуха, мужчина шагнул в помещение склада. Как только вся эта крылатая орава вернётся, их надо будет размещать, кормить, лечить… Дармин не представлял, как он будет делать это в одиночку.

Покачав головой, мужчина подошёл к первому стеллажу и вдруг ощутил поток магии. Нахмурившись, Дармин наблюдал за тем, как перед ним словно из воздуха соткался полупрозрачный образ отца.

— Если ты это слышишь, значит, ритуал прошёл успешно, но не по самому лучшему сценарию, — раздался в пустом помещении густой бас Раста. — Раз я не смог прийти сюда сам, значит, магия всё-таки выжгла либо часть памяти, либо всю. Хочу сразу тебе сказать, что это с высокой долей вероятности будет необратимо, поэтому не пытайся как-то нам помочь или помешать, сейчас всё, что имеет значение — это война с алларами, которую мы должны выиграть любой ценой. Наши жизни не имеют значения. Как и смерти, если мы всё-таки смогли удержать магию извержения, но не выдержали нагрузки и погибли.

Дармин грязно, но глухо выругался, попытался по старой привычке опереться голой спиной на стеллаж, но тут же отпрянул и

Отец предполагал, что могут быть такие последствия, подготовился… Младший терпеть не мог эту черту Раста — просчитывать всё до мельчайших деталей, использовать для дела абсолютно всё, включая чужие смерти, да и свою собственную тоже.

Иллюзия Раста вздохнула, отец с лёгкой досадой потёр шею, Дармин невольно дёрнулся, словно даже в такой ситуации хотел успокоить того, от кого осталась только тень.

— Раз я не могу сделать это сам, то тебе придётся сделать это за меня, — тяжело выговорил Раст, смотря прямо на младшего сына. — Надеюсь, тебе хватит сил, и ты справишься. В западной части острова есть ещё один такой же бункер. Подробную карту найдёшь в двойном дне второго ящика твоего стола. Он дополнительно укреплён камнем, не должен был сгореть. Бункер доверху набит накопителями, которые поддерживают защиту и функционирование всего магического на острове. После извержения они должны были зарядиться до максимума, так что следить за системами острова тебе не придётся. Но, сын, когда мы завершим свою миссию, когда упадут Небесные города алларов, ты должен будешь сделать то, ради чего я позвал тебя обратно. Ты спустишься в бункер и запустишь заклинание на втором кристалле абракаса, на нём будет моя метка. Я полагаюсь на тебя, Дармин. Ты должен это сделать. Не подведи меня.

— И что же это за заклинание такое? — с горечью в голосе спросил младший.

Но лишь тишина была ему ответом. Иллюзия отца ещё какое-то время повисела в воздухе, но больше ничего Дармин от отца не услышал. Где-то внутри заныло, Дармин сжал обожжённую грудь в районе сердца. Пусть он прекрасно знал отца, но всё равно надеялся, что тот хотя бы в прощальном сообщении добавит что-то кроме инструкций. Но нет, Раст себе изменять не стал даже на пороге смерти.

Дармин сглотнул, чувствуя ком в горле, однако всё-таки мотнул головой и заставил себя улыбнуться. Криво, саркастично, но растянул губы, несмотря на боль.

— Я не такой, как ты, — бросил он, глядя в то место, где секунду назад был образ отца. — Не такой, как мать или Хараш. Я не буду слепо слушаться твоих приказов и верить в твои расчёты. И память я вам вернуть очень постараюсь. Что бы ты ни говорил, — бросил Дармин, мысленно закрывая тему, и наконец решил заняться тем, для чего пришёл сюда изначально: проверкой состояния припасов.

Двери и все магически защиты выдержали испытание диким температурами, продукты и вещи остались нетронутыми огнём, только приобрели характерный горелый запах. Найдя нишу с вещами для армии, Дармин наугад вытащил себе рубаху и штаны, удивляясь тому, что вместо боковых швов на одежде были странные завязки. Но сейчас это не имело особого значения, мужчина, морщась от боли и ругаясь сквозь сжатые зубы, кое-как обтёрся смоченным полотенцем, натянул жёсткую ткань на себя, подобрал подходящую по размеру обувь.

Уже выходя из складского помещения, младший бросил взгляд на чудом сохранившийся оплавленный кусок зеркала.

Глаза сами собой округлились, взирая на собственное отражение: кожа была покрыта уродливыми волдырями с мутной белёсой жидкостью, бровей и ресниц не было вообще, как и волос.

— Может, они всё-таки не потеряли память?.. — вырвался хриплый смешок. — Понять, что вот эта страхолюдина — я… Тяжело.

Дармин бы не удивился, потому что сейчас он бы сам себя не узнал. Этот страшный лысый мужик в зеркале по какой-то насмешке судьбы повторял его движения, но совершенно точно не был им.

Проверив припасы, Дармин занимался чем угодно, лишь бы не смотреть на небо в томительном ожидании: первым делом забрался на возвышенность и огляделся: в стороне, где должна была стоять лечебница, теперь была непроглядная слегка колыхающаяся серая стена. Силы артефактов, которые позволяли дышать без опасности задохнуться, хватало не на весь остров, чётко выделялся полукруглый контур, внутри которого находился кратер, бывший некогда вулканом, и небольшая территория вокруг него. А вот всё, что было за ним, даже не просматривалось от густого облака пепла.

Дармин коротко выдохнул, понимая, что делать марш-бросок по острову бесполезно, да и невозможно: даже если кто-то пережил магическую вспышку, то все они задохнулись от забившего лёгкие пепла, кружившего за магической границей. Дышать им было нечем.

По поводу смерти безумных магов или полукровок мужчина не чувствовал сожаления. Только всё же надеялся, что их смерть не была мучительно долгой.

— И как теперь обеспечивать всю эту ораву провиантом? — со вздохом цинично спросил он сам у себя, понимая, что в ближайшее время такое количество пепла не осядет, и до побережья ему просто не дойти. Да и не поплывёт сюда никто. Приходилось рассчитывать, что на первое время им хватит того, чем наполнили бункер. А потом уже хоть какое-от решение придёт. Хотя бы те же порталы можно будет использовать, пусть и с некоторым риском.

Вернувшись к бункеру, выгрузил палатки, перетаскал дрова, рассортировал продукты. Несколько самых больших палаток установил на площадке недалеко от кратера, в одной организовал лазарет, натаскав воды и расставив столы с травами и настоями. Оглядел блестящие бока рядов банок и склянок.

— Молитесь всем богам, чтобы в ваших чёрных котелках ещё осталось что-то о том, как всё это использовать, — скривился Дармин. — Ибо я понятия не имею…

В его подготовку курс первой помощи пусть и входил, но далеко не полный, в армии севера в каждом подразделении был свой целитель, так что бойцы знали только минимум, необходимый для того, чтобы дожить до посещения зелёной палатки эльфов.

Однако найти пару мазей для своих ожогов и дезинфицирующий раствор сумел, обработал всё, до чего смог дотянуться сам, наскоро перевязал особо сильные раны, шипя ругательства. Пару раз от боли темнело в глазах, приходилось пережидать, закусив кусок кожаного ремня от аптечки.

Окончательно выбившись из сил, Дармин вернулся к кратеру и в изнеможении уселся прямо в пепел, поднимая небольшое облачко серой пыли в воздух. Пока была занятость, он мог отбиваться от разрывающих голову мыслей, но когда сил не осталось, они вновь накатили, словно раскаляя черепную коробку вопросами.

Чем в итоге стали все участники ритуала? Как много магии им удалось поглотить? Хватит ли этого на то, чтобы уронить хотя бы один Небесный город, или всё это было напрасно? И как их теперь возвращать обратно в нормальный вид?.. Эти и ещё сотня

Мягко опустившись в пепел, мужчина лёг на спину, направляя расфокусированный взгляд в серое небо. По-хорошему надо было перекусить самому, но желудок сводило только об одной лишь мысли о еде, поэтому Дармин обошёлся парой глотков из фляжки.

Внутри защитного купола почти не было ветра, никакого движения, всё вокруг словно замерло в ожидании возвращения чёрного воинства. И вдруг Дармин ощутил лёгкий удар по нервам. Словно где-то очень далеко произошёл сильный выброс алларийской магии. Приподнявшись на локтях, мужчина попытался определить направление, откуда прилетел отголосок, но в окружении пепла ориентироваться было не на что. А следом прилетела ещё одна вспышка, но она была уже совершенно другой: магия, которой всё вокруг наполнилось, была чуждой, непонятной. В следующую секунду открылся портал в вышине, и оттуда посыпались чёрные точки. Они стремительно пикировали вниз, раскрывая крылья только у самой земли, от чего вокруг них тут же поднимались серые облака пепла.

Дармин, поминая зоргов всех видов, поднялся и поторопился на максимально возможной скорости убраться из кратера, который быстро заполнялся тёмными, объятыми чёрной дымкой существами.

Соскальзывая и помогая себе руками, почти на четвереньках Дармин выбрался на возвышение, оттуда огляделся: всё видимое пространство заполонило это колыхающееся тёмное море.

Одна из точек, которая вышла из портала последней, вдруг спикировала точно на него. Дармин отшатнулся, еле удержался на ногах.

— Да чтоб тебя зорги драли, смотри, куда летишь! — выругался он, со злостью за испуг смотря на приземлившееся рядом существо.

— Цель была вполне конкретной, — прогудело оно. — Мне нужен был ты.

Существо сделало глубокий вдох со свистом, крылья опали, и вдруг вся колыхающаяся вокруг него дымка стала втягиваться в тело, пока полностью не поглотилась кожей. В итоге перед взором Дармина предстал… Раст. Чёрная кожа, ещё более широкий размах плеч, бугрящееся мышцами нагое тело, роговые наросты на голове и слегка искажённые черты лица — но это всё равно был именно он.

— Ты меня вспомнил? — как ни пытался сдержать голос Дармин, но с неудовольствием отметил в нём заметную дрожь.

— Нет, — бесцветно проговорил Раст. — Мой ответ остался тем же. У меня нет семьи. А вот у тебя есть обязанности. Где наш лагерь?

Дармин сжал зубы, пытаясь в каменном лице отца разглядеть хоть что-то, что могло бы хоть намекнуть на возможность возвращения памяти. Но нет, на него смотрели совершенно пустые почерневшие глаза.

— Там, — махнул наконец рукой мужчина, указывая на площадку, где расставил несколько палаток. — Обустраивайтесь.

Дармин вдруг почувствовал острую потребность уйти как можно дальше, чтобы не видеть ни одного «чёрного» человека. Его душило отчаяние, последняя надежда на то, что до его семьи получится достучаться, умирала на глазах.

— Раст, — вдруг раздалось позади. — Надо раненных перевязать.

Дармин вздрогнул и обернулся, глядя на голого и серого… Хараша. Его дымка тоже вернулась в границы тела, цвет кожи стал тёмным, но чуть светлее, чем у отца. Некогда красноватые глаза теперь также были чёрными и совершенно пустыми… Дармин покачал головой, закусывая щёку до крови.

— Одну из палаток я отвёл под лазарет, — через силу выдавил из себя младший.

Хараш кивнул, принимая к сведению. Раст развернулся, оглядывая кратер. И вдруг что-то произошло. От него начали исходить волны странной магии. Раст не повышал голос, не делал никаких видимых усилий, но его слова отдавались вибрацией в каждой кости скелета всех присутствующих.

—Разворачиваем лагерь. Второй и третий круг — охрана. Рассредоточиваемся, создаём безопасный периметр. Четвёртый и пятый — на вас транспортировка раненных, шестой на помощи и перевязке. Седьмой, восьмой — размещение, девятый, десятый — продовольствие и быт. Второй круг — ко мне. От лавы до пепла.

— От…

— … лавы…

— … до…

— … пепла! — тут же раздался слитный клич сотен глоток.

— Как ты это сделал?.. — Дармин ошарашенно поднял глаза на Раста, но тот уже повернулся к нему спиной и начал спускаться с возвышения, оставляя вопрос мужчины без ответа.

Дармин не стал спускаться к остальным, со своего места наблюдая за тем, как кипит работа рядом с кратером. За считанные часы лагерь из нескольких палаток разросся до полноценного поселения. Загорелись костры, запахло едой. Каждый занимался своим делом, которое для него определил Раст. Никаких лишних разговоров или действий, только чёткое выполнение приказов.

Уже ближе к ночи желудок заурчал, и мужчина наконец решил вернуться в свой бункер, около которого обнаружил небольшую палатку. Заглянув внутрь, никого там не обнаружил. Постоял, подумал, да и затащил себе туда спальник и минимальный набор припасов. Все равно эти махины толком в такую палатку бы не поместились, значит, поставили для него.

Быстро подкрепившись, не выдержал и пошёл бродить по лагерю. Основная часть армии уже отдыхала, около костров оставалось лишь по одному воину, они поддерживали горение или что-то готовили. Присмотревшись, Дармин понял, почему одежда имела такой странный крой: разросшиеся люди в обычную вряд ли бы нормально поместились, а вот такая регулируемая им подходила хорошо.

Мужчина ещё пару раз пытался обращаться к тем, кого помнил по тренировкам, но в итоге убедился, что память всем выжгло одинаково наглухо. Единственное, к чему они испытывали странную привязанность, были их старые имена — каждый отчётливо его помнил и отзывался на зов.

Дойдя до палатки, около которой был выставлен караул, Дармин понял, что наткнулся на местный штаб. Подойдя к двум воинам, что стояли на карауле, мужчина кивнул на вход. К его удивлению, пропустили Дармина без вопросов, воины просто синхронно развернулись и отдёрнули ткань входа.

Решив, что раз его буквально приглашают, то отказываться будет глупо, поэтому мужчина шагнул внутрь, обводя взглядом склонившихся около стола Раста, Хараша, Аргету и ещё пару незнакомых воинов. Хараш что-то рисовал на разложенной карте, тогда как все остальные внимательно следили за ним.

Раст поднял голову, посмотрел на вошедшего, и что-то в его взгляде остановило Дармина, не давая сделать и шагу дальше границы входа.

— Через пять часов мы снова улетим. Здесь останутся раненные и десяток травников, чтобы за ними присматривать. Обеспечь их всем необходимым и проверь питающие портал артефакты, — отдал приказ Раст.

Дармин кивнул, чем вызвал искры недовольства в

Выйдя из палатки, заглотал ночной холодный воздух. Да, он выполнит поручение Раста. А потом достанет карту и пойдёт искать второй бункер. Стоило как можно скорее узнать, что же за заклинание спрятал там его отец до того, как его память превратилась в пепел.

Глава 10

Но всё-таки, даже убедившись, что сам Раст ничего не помнит, Дармин не мог не попробовать достучаться до брата. А потому дождался у штаба, пока не закончится совет и Хараш не выйдет из палатки.

— Хараш, — позвал Дармин, едва завидев старшего.

Серая махина развернулась, на мужчину посмотрели чёрные глаза, лишённые всякого выражения.

— Я понимаю, что ты не видишь в этом необходимости, но хоть попытайся, попробуй хоть что-нибудь вспомнить обо мне, о матери, — младший глядел на брата почти с мольбой. Схватил бы, встряхнул, чтобы вытрясти из-под этой каменной кожи самую родную сущность на земле, но разница в габаритах уже не позволяла этого сделать.

— У меня нет воспоминаний о семье, — безразлично прогудел Хараш и двинулся дальше.

— Да что у тебя вообще есть⁈ — вспылил доведённый сегодняшним днём до ручки Дармин.

— У меня есть цель. Как и у всех здесь. Прекращай заниматься тем, чего тебе не приказывали, — Хараш, не оборачиваясь, поднял полог своей палатки, находящийся рядом со штабом, и скрылся внутри.

— Вот зорг песчаный! — только и смог бросить ему вслед мужчина, с досадой сплюнув на землю.

Вдруг за спиной раздался знакомый бас Раста:

— Дармин, зайди.

У мужчины глаз дёрнулся, но ничего не поделаешь, пришлось подчиниться и вернуться в штабную палатку. Там уже никого из посторонних не было. Сам Раст сидел на расположенном у тканевой стены спальнике. Взгляд чёрных глаз цепко следил за вошедшим.

— Что с количеством провианта?

— Хватит на месяцев девять, если не экономить, — честно ответил Дармин. — Но я бы посоветовал немного урезать дневную норму, потому как пока что не знаю, как скоро смогу не то что наладить поставки, а вообще выйти за пределы защитного купола. Там везде пепел, дышать невозможно, а под заклинанием много не пройдёшь.

— Не экономь, питание и лечение должно быть в полной мере, — качнул головой Раст. — Этого времени хватит. Свободен.

Не став возражать, мужчина вышел на улицу, покачал головой: времени хватит на что? И почему бы немного не поэкономить, он же не предлагал войску голодать. Но нет же, упрямый старик себе на уме.

Дармин обвёл осоловелым взглядом лагерь, понимая, что пора возвращаться к себе. Кое-как добрёл, на одном упрямстве, потому что сил просто не осталось. Упал животом на спальник, остро желая не просыпаться завтра. Или чтобы это всё оказалось просто страшным сном, а завтра Хараш с нормальными глазами и цветом кожи разбудит его утром. Пусть хоть ведро воды на него выльет, Дармин даже не станет ругаться. Только обнимет брата, вот он удивится такой реакции…

Но такому случиться было не суждено. Через пять часов Дармина буквально подкинуло на спальнике от пробравшего до нутра голоса, раздавшегося в голове:

— ПОДЪЁМ!

— Раст, да чтоб тебе гореть и плавиться! — выпалил мужчина, со стоном переворачиваясь на спину.

Голова гудела, кожа болела и чесалась. Проведя рукой по покрытому испариной лбу Дармин понял, что у него жар: всё-таки такая площадь плохо обработанных ожогов давала о себе знать.

Чувствуя себя разбитым на множество осколков, мужчина с трудом поднялся, плеснул в лицо воды из тазика, стоявшего рядом, и поплёлся наружу.

Как раз успел застать взлетающее воинство. Поморщился от дрожащей нити связи между собой и открывшимся порталом: всё-таки быть якорем для портальной магии — это неприятно.

Когда лагерь опустел, Дармин побрёл к палатке, которую отвели под лазарет. Там было тихо, раненные, которых оказалось пятеро, тихо спали, свернувшись на спальниках. Дармин невольно присмотрелся к их не скрытым одеждой бинтам и с удивлением отметил, что кровь у этих существ тоже чёрная. То есть цветовые изменения коснулись не только кожи, но и внутренностей.

— Раст сказал обращаться к тебе, если нам что-то надо, — раздался позади него низкий вибрирующий голос.

Вздрогнув, Дармин обернулся, поминая зоргов. Ну никак он не ожидал, что при таких габаритах передвигаться эти существа будут настолько бесшумно и быстро.

— Пошли, я покажу, где всё располагается. Дальше будете сами брать необходимое, иначе я сутками только и буду бегать и выполнять ваши заказы, — спросонья хриплым голосом ответил Дармин.

Но развернулся слишком резко, в глазах поплыло, мужчина покачнулся. Но упасть ему не дали, тёмные руки подхватили, довели до ближайшего свободного спальника.

— Пусти, — попытался встать Дармин, но его настойчиво удержали.

— Сиди, я посмотрю ранения, — когда воин понял, что возражать мужчина не торопится, отошёл к столу с настойками и бинтами.

Дармину и хотелось бы возразить, потребовать, чтобы к нему не прикасались, словно само касание могло «заразить» его это странной магией, которая превратила людей в… это. Но он прекрасно понимал, что помощь ему нужна, сам он не справится, не та специализация. А ему ещё идти искать отцовский бункер… Поэтому решил понаблюдать за воином сквозь полуопущенные веки. Тот быстро подобрал несколько составов, взял бинты и вернулся к Дармину.

— Раздевайся, — скомандовал воин.

— Имя-то у тебя есть? Хоть знать, перед кем обнажаюсь, — с некоторой обреченностью проговорил Дармин, стаскивая одежду. Шутка была сильно так себе, но изощряться не тянуло, мужчина уже понял, что все в этой армии остались не только без памяти, но и без чувства юмора, поэтому нёс всякую чушь скорее для себя.

— Салах.

Если Дармин и ждал хоть какого-то продолжения или подробностей, то не дождался. Щёлкнул зубами, сдерживая крик, когда пришлось отрывать присохшую к ранам ткань. Но справился, оглянулся на травника.

Воин быстро окинул взглядом фронт работ и молча принялся за лечение. От Дармина требовалось только подчиняться скупым командам о смене позы.

— Завтра придёшь на перевязку, — только и проговорил Салах, смывая с рук остатки мази.

— Спасибо, — Дармин оделся, чувствуя себя гораздо лучше, а потому благодарность была вполне искренней.

Но в ответ не получил даже кивка, поэтому мельком скривился и поторопился

Наскоро показав, что и где лежит, мужчина уже хотел было заняться бункером отца, но понял, что впятером воины не смогут нормально продолжить обустройство лагеря, насколько бы сильными они ни были. А он обещал Харашу помогать войску… Выругавшись вполголоса Дармин, не спрашивая, принялся за работу вместе с тёмными. Те никак не возражали или не благодарили, просто выполняли поставленную Растом задачу, словно ничего другого у них в головах больше и не осталось.

Так прошло несколько дней: чёрная армия прилетала и улетала, росло количество раненных, появились первые убитые. Дармин сжал зубы, когда увидел, как две крылатые тени понесли в кратер изломанное страшное тело. Его словно разорвало изнутри, а потом остальные собрали всё, что осталось в кучу. Мужчина с пригорка наблюдал за тем, как Раст окутал свои руки чёрной дымкой, увеличивая их в размерах, несколькими махами выкопал неглубокую могилу, в которую кинули тело. Следом его засыпали мелкой породой. И так было с каждый телом. Погибших Дармин не знал, и как-то не думал о том, что эти огромные существа, от которых просто разило магией, вдруг тоже окажутся смертными. Теперь после каждого возвращения войска мужчина упрямо шёл и убеждался в том, что бывшие члены его семьи живы. И пока что ему везло, Хараш, Аргета и Раст всегда возвращались в лагерь.

Когда бытовые вопросы были полностью решены, Дармин передал все доступы к припасам ответственным за это воинам, он наконец смогу вернуться к вопросу таинственного заклинания в отцовском бункере. Пришёл в свой схрон, поторопился проверить второе дно ящика, о котором упоминал Раст в записанном образе. И действительно нашёл в каменном усилении стола лист бумаги, защищённый сильным заклинанием стазиса. Быстро пробежался глазами по ориентирам, прикидывая, какие из них могли сохраниться. По всему получилась, что никакие… так что придётся руководствоваться определением пройденного расстояния чисто на глаз и, возможно, потратить на это весь день. Но Дармин уже для себя не находил другого дела, так как пепел пока не торопился оседать, передвигаться по острову свободно не было возможности, а уйти порталом мужчина не мог, будучи якорем для него же. В целом же находиться в военном лагере без какого-то конкретного занятия было довольно угнетающе. Да даже с ним он не хотел оставаться рядом с этими марионетками, чьи сруны управления были зажаты в одной твёрдой руке Раста, который и сам стал заложником своей цели.

Так что Дармин без зазрения совести закинул в наплечную сумку небольшой запас воды, вышел из бункера, определил направление и пошёл, ориентируясь на поиск специфической магии Раста. Стараниями местных травников раны мужчины практически зажили, так что организм должен был быть в состоянии выдержать длительную прогулку.

Идя по слою пепла и поднимая небольшие облачка серой пыли, Дармин лениво скользил взглядом по некогда полному жизни острову, а ныне безмолвной сожженной пустыне. Чем-то она ему неуловимо напоминала всех, кто раньше тут тренировался, а теперь они словно выгорели изнутри, оставив после себя оболочку, под завязку наполненную магией.

Сколько Дармин ни делал шагов, а пейзаж вокруг никак не менялся, оставалось только надеяться, что не придётся слишком далеко идти по этой унылой земле. И на этот раз ему повезло: как оказалось, пласт породы особой прочности, способной выдержать извержение вулкана в непосредственной близости, простирался не так обширно. Замаскированный вход Дармин нашёл в точке максимально удалённой от военного лагеря, потратив на поиски часа четыре. Что сразу заставило мужчина напрячься, так это факт наличия замка, ориентированного на кровь. То есть мало того, что вход в бункер был закрыт такими же оплавившимися массивными дверями, как и в убежище Дармина, так ещё и дополнительно защищён от проникновения на магический замок, который могли открыть только отец или Дармин с Харашем. Учитывая, что на данный момент состав крови брата и отца явно поменялся, то прямо сейчас был только один представитель семьи, который мог бы войти в эти двери до того, как иссякнет магия в защитном артефакте. А учитывая, какие накопители тут использовались, на это могли уйти десятилетия.

Повозившись с дверьми и победив оплавку, Дармин сделал небольшой привал, выпил воды, только потом зашёл внутрь. И оказался в маленьком пустом помещении, из которого вела грубая каменная лестница куда-то вниз. Пожав плечами, мужчина зажёг светляк и стал спускаться, осторожно проводя рукой по шершавым стенам, придерживаясь, чтобы не скатиться вниз, оступившись. По мере спуска становилось всё холоднее. Не рассчитывая на подобное, мужчина поёжился, жалея, что не стал брать с собой плащ.

Достигнув подножия лестницы, послал светляк дальше. Чем больше освещалось длинное помещение, в которое привели ступени, тем шире открывались глаза Дармина: весь каменный зал был уставлен огромными скалами-накопителями. Мужчина за всю свою жизнь ни разу не видел такие большие образцы, а тут их были сотни. Страшно было подумать, сколько всё это стоило на большой земле. И снова те же вопросы без ответов: откуда у отца было столько денег, чтобы обеспечить это всё⁈

Вдруг слева раздался тяжёлый вздох. Дармин отшатнулся, вскинул было руки в защитном жесте, готовый отражать атаку, но с ругательствами остановился, видя бледный отцовский образ, слегка светящийся синеватым светом.

— Я надеюсь, что эта запись так и останется невостребованной, — Дармин нахмурился, он никогда не слышал в отцовском голосе столько… усталости. Тот всегда был деятелен, резок, полон сил и уверенности. А здесь… Словно из него кто-то вытянул все жилы, оставив только тонкую оболочку. — Но если обстоятельства сложатся иначе, то ты должен выполнить то, что я тебе скажу.

Отец замолчал, будто собираясь с силами. Дармин качнул головой, прислонился плечом к каменной стене, внимательно следя за образом, сложил руки на груди и стал ждать.

— Я знаю, что ты всей сущностью был против нашего плана. Но он сработает, за это я могу поручиться. Однако высока вероятность, что магия вулкана нас слишком сильно изменит. Настолько, что воспользоваться заклинанием сможешь только ты, — Раст снова тяжело вздохнул. — Как ты видишь, здесь я собрал множество накопителей, все они зарядятся магией под завязку во время извержения Хараташа. Не пытайся их перенаправлять на что-то ещё — всё, что здесь находится, зациклено только на одно заклинание. Оно уничтожит весь остров, всё, что останется от вулкана и

Дармин вздрогнул, выпрямился и во все глаза уставился на образ отца. Тот не смотрел на сына, его взгляд был устремлён куда-то в угол помещения.

— Я знаю, что ты захочешь мне возразить, даже ударить, но послушай и задумайся. Все наши трансы, всё, что мы здесь изобрели — это всё страшная сила. Настолько ужасающая и разрушающая, что она крайне опасна для человечества. Мы создали самые сильные заклинания, на которые только способен человек, мы рассчитали и сделали реальным обуздание магии стихии магами, которые даже не стали абсолютами, а имеют ступень архимага. И раз ты стоишь здесь вместо меня, то ты видишь, что с нами сотворили эти знания. Я потратил много времени, чтобы то, чем мы станем, выполнило свою задачу. Мы уничтожим аллари йские города. Но после того, как человечеству перестанут угрожать бирюзовые абсолюты, ты должен будешь убить всех, кто из нас останется в живых к тому моменту. Ты и сам согласишься с тем, что человечеству нельзя знать о нас и о способах, как нами стать.

— Ублюдок, — скрипнул зубами Дармин, когда отец замолчал. — Какой же ты ублюдок…

Однако образ не исчез, тишину помещения вновь разорвал густой голос:

— Насчёт продовольствия и обеспечения, уж прости, но я тебя обманул, — Раст коротко усмехнулся. — Я заложил в бункер столько, сколько будет необходимо на наш поход на алларов. А после кормить нас уже не будет необходимости. Тебе надо будет только активировать заклинание, и оно потопит остров, только дождись, пока все остатки нашей армии вернутся сюда, чтобы никто не остался во внешнем мире. Часть формулы отвечает за то, чтобы парализовать всех, кто будет под воздействием магии вулкана, и мы все будем похоронены под водой вместе с его останками.

— Какая же ты тварь, отец… — Дармина вдруг перестали держать ноги, он опустился на пол, прикрыл глаза.

Но и на этот раз Раст не замолчал. Словно пытался подобрать как можно больше слов, чтобы убедить младшего сына в правильности того, на чём настаивал.

— Не вини Хараша, они с матерью ни о чём не знали. Я сказал им, что наши тела не выдержат долгого вмещения магии вулкана и просто разрушатся через некоторое время. На самом деле это не так, магия изменит нас так, чтобы каждый, кто участвовал в ритуале, стал способен прожить долгую жизнь с дикой магией внутри. Но мы станем опасны не только для алларов, как только выполним свою цель, поэтому ты должен нас уничтожить до того, как мы навредим кому-нибудь из своих. Я полагаюсь на тебя, Дармин. И пусть ты вряд ли сразу согласишься со мной, но ты увидишь, что я прав. Надеюсь, ты успеешь осознать это раньше, чем станет слишком поздно.

— Чтоб тебе гореть и плавиться! — простонал Дармин, ударяя затылком по холодному камню стены.

Глава 11

Дармин какое-то время сидел в тишине и полумраке, таращась в то место, где был образ отца. Иллюзия давно уже растаяла, сообщение закончилось, но мужчина не находил в себе сил встать и уйти, хотя спина и ноги уже застыли, отдав всё тепло холодному камню. Затем в пустом помещении раздался громкий вздох, Дармин хмыкнул. И вдруг захохотал. Громко, запрокидывая голову. Отражаясь от каменных стен, звук эхом разнёсся по всему залу.

— Знаешь, что? Иди ты в кратер Хараташа, которым стало его жерло, — отсмеявшись, проговорил он устало. — Тебе там самое место. Хотел всех убить? Надо было сохранять память. А я за тобой подчищать не буду. Как-нибудь без тебя и твоих безумных заклинаний разберусь, что делать со всей вашей оравой.

Поднялся, отряхнул штаны и уверенно направился наверх. Здесь ему больше нечего было делать, возвращаться сюда он не собирался. Выбравшись, затворил двери, они сразу же замкнулись и на замок крови. Усмехнувшись, Дармин допил взятую с собой воду и побрёл обратно в лагерь.

Вернулся, занял своё уже привычное место для наблюдения на пригорке, поглядел в кратер, замечая там Салаха и кого-то из подчинённых ему травников. Присмотрелся, понимая, что воины что-то закапывают. Точнее, раз они сам кратер решили сделать своеобразным кладбищем, то закапывали там кого-то. Видимо, скончался кто-то из раненных.

При этом на их тёмных лицах не было и намёка на скорбь или хотя бы грусть. Они просто выполнили свои обязанности и пошли обратно в лагерь. Дармин невольно должен был признать, что эти существа действительно больше не люди, тут отец был прав, как ни крути. Даже гробовщики делают своё дело с менее безучастными лицами.

— Но это же не повод их убивать, — упрямо проговорил вслух мужчина, отбрасывая мысли о бункере. — Не повод!

Но отцу всё равно удалось заронить в сущность младшего сына червячок сомнения, его слова словно яд понемногу разъедали изнутри, заставляя мысли раз за разом возвращаться к этому вопросу. Поэтому, ведомый идеей, Дармин спустился в лагерь, дошёл до лазарета, предметно нашёл Салаха. Тот, завидев мужчину, качнул подбородком, как бы спрашивая причину появления.

— У вас кто-то умер? — Дармин неопределённо махнул в сторону кратера.

— Двое утром и один днём, — кивнул воин. — Так что можешь расчёты по продовольствию уменьшить на это число.

Мужчина неверяще посмотрел на Салаха, рассчитывая найти на его лице намёк на то, что это был такой образец чёрного юмора. Но нет, воин был совершенно серьёзен и полностью безразличен. Факт смерти троих соратников его нисколько не трогал. Сжав зубы, Дармин развернулся и вышел из лазарета, не став прощаться, так как давно понял, что словесные конструкции, принятые в нормальном обществе, этими существами игнорировались напрочь.

— Бесчувственные твари! И всё равно не повод для убийства, — мрачно проговорил он сам себе, словно споря с голосом отца внутри себя.

Решив, что бегать по всему лагерю — это стесать ноги в кровь, а хотелось быть в курсе того, что происходит, Дармин набрал кристаллов-передатчиков и раскидал их по всему лагерю. Вернувшись на свой пригорок, запитал все кристаллы на один большой накопитель, и еще пять кристаллов стал использовать в качестве выхода проекций остальных. В итоге у него получился наблюдательный пункт, откуда мужчина мог видеть почти весь лагерь и кратер.

В стандартное время вернулась основная часть войска. Дармин в этот момент как раз оказался около лазарета, а потому видел, как двое воинов тащили одного, у которого

Не понимая, чем тут вообще можно помочь, мужчина вслед за воинами заглянул в палатку. И выскочил оттуда через минуту под вой раненного: Салах и его подручный одновременно прижгли остатки рук раскалёнными пластинами. В воздухе тут же пошла вонь палёной плоти.

— Варвары! — ругнулся Дармин, потирая ладонями лицо, словно желая убрать только что увиденную картину из памяти. Ну можно же было хотя бы обезболить! Он же загнётся если не от потери крови, так от болевого шока сердце не выдержит!

— Этого списывайте на землю, ему больше нечего делать в бою, — прозвучал бесстрастный голос Раста.

Дармин резко развернулся к нему.

— И тебе совсем нет дела до того, что твой воин теперь инвалид, который даже о себе позаботиться не сможет⁈ — резко выпалил мужчина.

— Не сможет позаботиться, так сделает пару шагов за купол, — отрезал Раст, даже не посмотрев на Дармина. — У нас тут нянек нет.

— Урод! — рыкнул ему вслед мужчина, сжимая кулаки и даже не стараясь сделать свой голос тише.

Подсознательно Дармин ждал ответного ругательства или, скорее, даже удара — так обычно и реагировал отец, швыряя младшего сына по дому. Но Раст не то что не обернулся, он не потрудился замедлить и шага. Как шёл к штабу, так и продолжил свой путь. И никто из его окружения не попенял Дармину на прямое нарушение субординации. Его словно не существовало для тёмных воинов. Или он просто был вне их иерархии, словно отгорожен ото всех.

Выругавшись, мужчина быстрыми шагами ушёл к себе, чуть ли не шарахаясь от этих чёрных существ. С тех пор Дармин стал сторониться войска. Отмечал прилёт, улёт, старался хоть как-то регистрировать потери. Издалека выискивал среди остальных Хараша и Аргету — и на этом всё. Решил больше с ними даже не контактировать. А воины действовали по одному и тому же плану: утром ели, улетали через центральный портал, вечером прилетали, оттаскивали раненных, закапывали убитых, снова ели и лагерь засыпал. Только те, кто входили в первый круг, уходили на покой чуть позже, сначала проведя лишних пару часов в палатке Раста.

Да, несколько раз Дармин отмечал лёгкие потасовки, которые быстро пресекались старшими по кругу, да пару раз случайно натыкался на парочки, решившие уединиться за пригорком. Мужчина ожидал в перспективе увидеть какую-то характерную привязанность между застанными, но был разочарован, поняв, что им абсолютно всё равно, с кем и где совокупляться, это был просто сброс напряжения, не более.

В итоге Дармин плюнул на попытки найти в тёмных что-то человеческое, обустроил себе на пригорке настоящий наблюдательный пункт и проводил там почти всё время. Был ещё один объект, за которым мужчина присматривал не только утром и вечером, но и в течение дня — тот самый воин без рук.

Как ни странно, он умудрился выжить и довольно быстро прийти в себя, но для войска он больше не имел никакой ценности, поэтому о нём довольно быстро забыли остальные. Тем более что безрукий отказался от еды и воды, хотя поначалу его ещё пытались подкормить. Этот воин обосновался на отшибе лагеря, даже не стал себе ставить одиночную палатку, а просто сидел у маленького костра, в который ему изредка подбрасывали дров.

Поначалу Дармин наблюдал за ним потому, что боялся, как бы Раст не отдал приказ его убить, чтобы не занимал ресурсы. Лишни убийств мужчине болезненно не хотелось. Но нет, главе воинства словно и не было до него никакого дела. Всем на него было всё равно. А потом Дармин приметил, что от этого воина стали исходить магические всплески. Присмотревшись, понял, что от безрукого отделялась его чёрная дымка, но не окутывала всё тело, а клубилась где-то у ног. Воин словно пытался импровизировать, как-то работать с этой странной магией, и та волнами расходилась от него, пока что не удерживаясь рядом. Но безрукий не сдавался, в итоге в один из дней Дармин не поверил своим глазам, когда увидел, что у воина вместо рук клубилось два ответвления такой чёрной дымки. И не просто клубилось, он вполне мог управлять её формой. А следом пришёл и контроль над плотностью, что позволило немыслимое — безрукий умудрился создать из дымки что-то вроде двух когтистых лап и поднять ими камень. Да, не с первого раза, и даже не с десятого, но факт оставался фактом! Ещё через пару дней безрукий смог самостоятельно разжечь костёр и даже поесть. В армию обратно его, конечно, не взяли, да и травникам от него не было толку, но этот тёмный особо никуда и не рвался, сидел у своего костра и внимательно наблюдал за всем происходящим в лагере.

И именно по его ожившему интересу Дармин засёк одного из воинов, который после очередного прилёта и коротких похорон пары изуродованных трупов в кратере, вдруг зашатался, не отозвался на прямой приказ Раста, побрёл куда-то в сторону лазарета. И вот ему подобное поведение уже не простили, рядом с ним тут же оказался кто-то из первого круга, сделал подсечку, роняя строптивого воина на колени.

Раст подошёл, начал ему что-то тихо выговаривать в своей привычной давящей манере рубленых фраз, как вдруг воин закричал. Его истошный рык разнёсся по всему лагерю, Раст нахмурился и вынужденно отступил от воина, потому что того вдруг окутала чёрная дымка. Но не всего, а какими-то кусками, непрерывно колыхаясь, непропорционально увеличивая то одну ногу, то руку, то вдруг раскидывая крылья за спиной, то охватывая голову целиком.

Воин продолжал реветь, вскочив на ноги и начав размахивать конечностями. И вдруг напал на Раста. Дармин охнул, со своего места видя, как изуродованные дымкой руки воина вдруг сомкнулись на шее главы войска. Хотел уже было рвануть вниз, на помощь, но Раст с некоторым усилием сам разорвал хватку.

— Успокойся, возьми магию под контроль! — рыкнул он воину, отбрасывая его руки и удерживая на расстоянии. — Вспомни, чему тебя учили!

Но тот словно потерялся в дымке, она застила его глаза и разум, воин как дикий снова кинулся на Раста. Они какое-то время кружили, обменивались ударами, слышались какие-то слова, но Дармин их не различал. Вот дикий вновь атаковал Раста, и на этот раз глава сдерживаться не стал, сделал короткую подсечку, руки технично

— Убрать! — впервые в голосе Раста прозвучали хоть какие-то эмоции. Некий отдалённый намёк на презрение. Он с отвращением бросил брызжущую чёрной кровью голову на пепел рядом с телом.

А Дармин, наблюдая за тем, как труп волокут к кратеру, не мог отделаться от гремящих в голове слов отца: «ты должен нас уничтожить до того, как мы навредим кому-нибудь из своих». И если тогда они показались мужчине абсурдом, то после увиденного он уже не мог быть в этом так уверен. Дармин думал, что магия вулкана повлияла только на тела и память, создавая для себя идеальные вместилища. Но, оказалось, что ею мог быть повреждён разум в целом. И если эта армия вдруг потеряет контроль и пойдёт крошить всё вокруг… последствия могли быть очень плачевны…

— Чтоб вас песчаные зорги драли, не было мне печали… — выдохнул Дармин сквозь сжатые зубы. — Мозги вам всем тут совсем поотшибало…

Последующие дни мужчина почти со страхом наблюдал за лагерем, боясь, что воины начнут массово сходить с ума, и он просто вынужден будет привести в действие безумный план отца, к чему был совершенно не готов. Но нет, была ещё пара таких происшествий, однако коллективным подобное не стало. Да и беспокойства ни у Раста, ни у остальных эти вспышки неконтролируемой магии, которые всегда заканчивались безжалостным убийством одичавшего, не вызывали. Даже когда подобным вспышкам безумия стали подвергаться в основном женские особи, которых и так в войске было немного, ни у кого не появилось и тени сомнения, не было ни единой попытки понять, почему происходят такие срывы. Раст словно списывал всё на сопутствующие потери, а остальные подчинялись его решению. Единственное, что изменилось в общем режиме войска, так это введённые тренировки перед сном. Площадка за лагерем была быстро очищена от пепла, и теперь там, разбиваясь на боевые группы, уставшие воины устраивали бои, кто-то просто качал физическую форму, кто-то упражнялся с оружием. Но тренировки стали обязательными для всех, даже для раненных, которые были способны передвигаться без вреда для себя. Лишь тех, кто входил в первый круг, Дармин никогда не видел в качестве тренирующихся, только как наблюдателей и, скорее, тренеров. Видимо, им внутреннего контроля хватало на более длительное время.

Однако Дармину всё равно было не по себе, груз, который возложил на него отец, начинал ощутимо давить на психику. Если раньше он видел во всех этих существах воинов смертников по собственной воле, то теперь был вынужден смотреть на них, как потенциальный убийца. А жестоким расчётом Раста Дармин не обладал, убить и заниматься своими делами дальше он не мог.

Самым тяжёлым было то, что поделиться мыслями, разрывающими разум, было просто не с кем. Никто из тёмных не хотел с ним разговаривать. Они словно ожившие статуи провожали его взглядами, поворачивались к нему, если подходил, но никогда не начинали разговор первыми, не задавали вопросов, только молча ждали, пока он скажет, зачем пришёл. Да и как им рассказать, что могло сделать с ними заклинание из бункера?

От этого Дармину самому казалось, что он сходит с ума. Внезапно после довольно оживлённого течения бытия оказаться в полнейшей изоляции оказалось крайне тяжко. От безысходности мужчина снова и снова уходил в отцовский бункер, но не затем, чтобы убедиться в рабочем состоянии угрожающего всем переродившимся магам заклинания, а чтобы банально послушать голос отца, активируя его образ раз за разом.

Именно сидя в бункере Дармин вдруг заметил, что у него так и не отросли волосы на голове. До этого глядеться в зеркало как-то не были ни времени, ни повода. А в бункере банально стало холодно. Брови и ресницы восстановились после извержения, росли усы и борода, но на голове словно не осталось ни одного волоска. Теперь мужчина только с тоской проводил по гладкой макушке рукой, и раньше бы его это довольно сильно расстроило, но сейчас всё воспринималось как ещё один удручающий факт среди списка множества.

Хотелось всё бросить, плюнуть на всех, пусть дальше разбираются без него, и уйти порталом, куда бы он ни вёл. А дальше — куда угодно: на север, в очередную бойню, на плаху или в петлю — было абсолютно всё ровно. Но останавливало чувство долга. Пусть те, кому он пообещал, были практически мертвы, от них остались только оболочки, наполненный чуждой магией, но слова не были для Дармина пустым звуком. Однако он день за днём словно пустел сам, теряя собственную сущность в происходящем.

Ещё несколько раз по нервам било странной волной магии, похожей на алларийскую. Дармин было испугался, что их остров нашли, но нет, за такими волнообразными ударами ничего конкретного не следовало. Поэтому он постарался о этом не думать. Подойти и спросить у Раста, что происходит в большом мире, даже не рассматривалось как вариант.

Всё изменилось в один из прилётов, когда привычно спикировавший к штабу Раст обратил в дымку свои крылья, и оказалось, что в них он прятал… пленника! Дармин на мгновение замер, а потом кубарем скатился со своего наблюдательного пункта и бегом бросился к главе.

И в паре шагов от пленника словно вписался головой в стену: окровавленная и изрезанная грубая мешковидная роба не скрывала избитого тела, цветущего синяками и кровоподтёками. Но остановило Дармина не это, а две продольные почти зажившие раны вдоль позвоночника тощего пленника. Там, где когда-то были крылья. Из-за того, что крыльев не было, волосы потеряли привычный металлический блеск и сейчас были грязно-блёкло серыми, невозможно было определить их истинный ранний цвет.

— Какого зорга?.. — задохнулся Дармин, не в силах высказать сразу все ругательства, пришедшие на ум. Но сделал над собой усилие, проглотил вставший в горле ком и уже громче спросил, сверкая глазами. — Какого зорга вы приволокли сюда этого аллара⁈

Глава 12

На его вопль аллар отреагировал слабой попыткой поднять голову с земли, однако не смог и тут же её уронил. Но из его объятий вырвался маленький худющий мальчишка в такой же мешковатой робе, которого аллар до сих

— А это ещё что за придаток? — вырвалось у мужчины. — Почему он без магического паразита⁈

— Слишком истощён, на нас его магия не действует в любом случае. Абсолюты держали его в плену, хорошо охраняли, может, будет польза. Допроси, — бросил ему Раст, втягивая дымку в тело.

От его реального вида мальчишка коротко пискнул и прильнул к взрослому, большими от ужаса глазами смотря на тёмного воина. Словно до этого ему не давали разглядеть это воинство по-настоящему.

— И давно я в дознаватели тебе нанялся? — тут же оброс иголками Дармин. — Ты притащил, ты и разбирайся с этой тва… — всё-таки удержался, не стал договаривать, встретившись взглядом с нечеловечески блестящими глазами алларийского мальчишки.

Как бы Дармин ни ненавидел алларов, перекладывать вину за идущую войну на малолетнего пацана он не стал.

— Если некогда — убей, — отрезал Раст и удалился в свою палатку.

Мимо ошарашенного Дармина прошли Хараш и Аргета, так же скрываясь в штабной палатке. На валяющегося на земле аллара никто из них не обратил внимания.

— Нет, тут одних только песчаных зоргов будет мало… — выдохнул Дармин сквозь зубы. — Да чтоб вас вся пустыня имела!

Убить? Убил бы, да, даже не задумываясь. Пару месяцев назад. На поле боя. А сейчас… Эти проведённые в изоляции и в компании бесстрастных тёмных воинов дни несколько притупили его чувства. Да и ребёнок этот ещё… детей Дармину убивать не приходилось, и как-то не тянуло начинать.

Понимая, что просто стоять и смотреть на едва дышащего аллара — так себе план, Дармин прикидывал в голове, куда бы его деть. Всё сходилось к тому, что придётся тащить в свою палатку, не к этим тёмным же в лазарет. Подошёл, примерился, видя, что идти самостоятельно пленник не сможет точно.

— Отойти! — выкрикнул мальчишка на корявом, но вполне понимаемом человеческом языке, вцепляясь скрученными пальцами в робу взрослого аллара.

Возиться с мелким мужчина не стал, короткая и довольно лёгкая оплеуха опрокинула мальца в пепел.

— Не… надо… — завозился пленник, но толком ничем пошевелить не смог.

— Заткни пасть! — ругнулся Дармин, легко подхватывая истощённое тело на руки. — А ты, — он сверкнул глазами на мальчишку. — Утрись и иди за мной. Молча, пока снова в пепле не искупался! — всё-таки сдерживать злость на алларов в целом и раздражение на Раста в частности было тяжело, хотелось обоих пленников размазать по земле тонким слоем, но Дармин прекрасно осознавал, что не сделает этого.

Малец быстро размазал по лицу пыль вперемешку со слезами и почти побежал, стараясь успевать за размашистым шагом мужчины.

Дойдя до своей палатки, Дармин окинул взглядом внутреннее убранство: кроме спальника и пары сумок здесь ничего не было. Класть врага на своё спальное место мужчине претило, но он понимал, что просто бросить на пол этого и так через раз дышащего аллара могло быть равносильно его добиванию. Нет, жалко его не было, но что потом делать с мелким? Спасибо, пусть уж возятся друг с другом.

Дармин сделал шаг к спальнику, не особо бережно опустил на него пленника. Тот даже не застонал, только белые губы сжались ещё сильнее. Что ж, в выдержке Дармин ему отказать не мог.

— Сиди тут, ничего не трогай. Прикоснёшься — голову оторву! — приказал мальцу мужчина.

Тот пугливым зайцем метнулся к аллару, прижался к груди и затих. Может, угроза была и лишней, но Дармин свои слова обратно брать не собирался.

Вышел из палатки, быстрым шагом направился в лазарет. Во время своего лечения он успел многое запомнить из того, чем его приводили в порядок Салах и его подчинённые, поэтому сейчас без лишних вопросов подошёл к столу с составами, выбрал нужные. Никто и слова ему не сказал, ни травники, ни раненные не обращали на него внимания, так что Дармин, прикинув, сколько всего ему придётся тащить, взял одну из наплечных сумок, что валялись у стенки палатки, быстро сгрузил туда склянки, ткань на бинты, компрессы. Закинул на плечо ремень, вышел. Сообразил, что раны следует не только обработать, но и промыть, захватил пару вёдер чистой воды и поторопился в свою палатку.

Вернувшись, застал ту же картину, что и оставлял: аллар без движения лежал на спальнике, мальчишка пытался его согреть своим маленьким тельцем.

Дармин брякнул рядом со спальником вёдра, сбросил сумку на стопку чистых вещей, чтобы не разбить содержимое. Вынув нож из поясных ножен, прикинул фронт работ. И тут же с неприязнью посмотрел на зашипевшего на него мальчишку. Поморщился, присел на корточки. И вдруг лёгкое тело врезалось в него с наскоку, зубы впились в руку.

Дармин махнул рукой скорее от неожиданности, чем с реальным желанием нанести вред, но мальцу и этого хватило, чтобы отлететь на приличное расстояние. Благо врезался в мягкую стенку палатки, а не вылетел в проход.

— Брысь, сопляк, — Дармин ругнулся без особой злости, даже с затаившимся уважением — всё-таки аллар был ещё очень мал, но уже пытался всеми силами защитить того, кто был дорог. Пусть в этом возрасте мальчишке сложно было оценивать реальную опасность противника, трусом его назвать было нельзя. — Ничего я ему не сделаю, раз уж сразу не добил.

Мужчина не был уверен, что парнишка понял его в полной мере, но алларийским Дармин не владел ни одним из диалектов, поэтому по-другому сказать не мог. По крайней мере, маленький аллар потёр ушибленный бок, подкрался обратно к спальнику, но больше нападать не стал. Только зло зыркал своими глазищами.

Дармин с некоторой досадой потёр место укуса: силы в челюстях у мальца было мало, так что даже кожу не прокусил, было скорее противно.

Но стоило забыть пока про пацана и заняться старшим пленником. Дармин перевернул его на спину, разрезал робу, открывая взору нагое тело. Покачал головой, кривя губы: живого места на пленнике не было, избивали его регулярно, судя по разной степени свежести ранений. Вот тутпрошлись ножом, тут чем-то рвали. Ногтей на руках и ногах не было, кое-где кожа отсутствовала пластами, виднелись ожоги — явные признаки не просто избиений, а натуральных целенаправленных пыток.

— Чем же ты

Начать решил с банального омовения тела. Пусть Дармин не страдал избыточной брезгливостью, но вонь давно немытой кожи, испражнений, в которых лежал малоподвижный пленник, угрожала скоро начать разъедать мужчине глаза. Взял ткань помягче, сжалившись, подогрел воду. И принялся осторожно обтирать голову, лицо. Обернулся, кинул маленькую тряпку мальчишке.

— На, ноги ему пока помой. Только аккуратно, сильно не три, — дал команду.

Малец подчинился без колебаний, стрелой метнулся к ведру, намочил тряпицу и принялся бережно с особым трепетом мыть узкие ступни пленника.

Дармин глянул на спутанные в колтун волосывзрослого аллара, прошёлся пальцами по голове, нащупывая несколько ран. Плюнул на попытки расчесать и срезал почти под корень всю шевелюру. На тихие всхлипы мальчишки даже оборачиваться не стал.

Отмытое от крови и грязи лицо оказалось достаточно молодым, но крайне измождённым. В бою Дармин убивал алларов без раздумий, сейчас же старался причинять как можно меньше боли, но даже так пленник вздрагивал и сжимал губы всё сильнее, на тонком лице отчётливо выделялись желваки, однако не издавал ни звука.

— Ладно, приступим, — проговорил Дармин сам себе.

Раны у аллара были разнообразные, так что, выбирая один тип, мужчина обрабатывал их по всему телу, после чего переходил к другого рода повреждениям. Даже не заметил, как потратил весь вечер на возню с пленником, в итоге тот оказался в бинтах с ног до головы.

Смахнув со лба капли пота и со стоном выпрямив натруженную спину, Дармин вспомнил по мальчишку. Тот всё также тихо сидел рядом со спальником, подобрав ноги и положив острый подбородок на колени.

— Тебе что-то надо обработать? — мужчина качнул баночкой с раствором.

Но маленький аллар покачал головой, вновь уставившись немигающим взглядом больших глаз на пленника. Окинув взглядом его тюремный наряд, от которого пахло чуть лучше, чем от отцовского, вытазил одну из своих рубах, бросил рядом с ведром воды.

— Вымойся и переоденься, — сам же забрал робы и вышел из палатки, отошёл подальше и кинул ткань в огонь контурного костра. Поторопился уйти, чтобы не добавляться ко всем «ароматам» ещё и вонючий дым.

Пока он ходил, мальчишка успел помыться и закутаться в рубаху, как в халат. Мужчина прошёлся взглядом по пленнику, отмечая наличие дыхания.

— Отец? — решил спросить Дармин, указывая на аллара.

Малец кивнул, послышался его тяжёлый вздох.

— Гарантировать не могу, но, может, и выживет, — выдавил из себя мужчина.

Однако мальчишка никак не отреагировал на его слова. В тишине палатки вдруг отчётливо раздались рулады детского живота. Дармин вновь вышел из палатки и скоро вернулся с порцией ужина. Для пленника взял бульон, для мальца порцию мяса с овощами.

— На, пои его осторожно, — передал мальчишке плошку с бульоном и глубокой ложкой, а сам вышел на улицу.

Мужчина и так переступил через себя, леча того аллара, но есть с ними в одной палатке уже было выше его сил. Так и стоял, уплетая ужин, не отходя от палатки.

На этот раз Раст пришёл к нему сам, не вызывая к себе. Молча окинул взглядом, словно ждал доклада. Но Дармин ответил ему тем же — стоял и занимал рот тем, что поглощал пищу, не собираясь начинать разговор первым.

— Пленник выжил? — соизволил задать вопрос глава войска.

— Где вы его взяли? — задал встречный вопрос мужчина, явно давая понять, что первым отвечать не будет.

— В темнице одного из абсолютов. Она разрушилась взрывом, стало видно пленных. Большая часть сбежала, этот сбежать не смог, — бесстрастно выговорил Раст, принимая правила игры.

— Пока живой, — пожал плечами мужчина. — Переживёт ночь — шансов станет больше.

Глава кивнул, развернулся и направился к себе. Дармин глубоко вдохнул ночной прохладный воздух, оглянулся на некогда только его палатку. Можно было сходить до своего убежища, взять вторую. Можно было вообще остаться ночевать в бункере. А можно было из соседней палатки-склада взять спальник. В итоге в схватке отвращения с ленью победила лень: захватив два спальника, мужчина вернулся в свою палатку. Один спальник расстелил для себя на максимальном отдалении от пленника, второй отдал его сыну и приказал укрыться вместе с отцом. Тот, потерявший много крови, откровенно мёрз.

Завалившись на новое спальное место, Дармин уснул почти сразу. Сколько удалось проспать, сказать было сложно, но проснулся он рывком от крика. Рефлекторно зажёг светляк и схватился за нож, но оружие не потребовалось: аллар кричал что-то на родном языке во сне или в бреду, слегка приподнимаясь на локтях, а перепуганный мальчишка пытался уложить его обратно и закрыть ему рот ладошкой.

Перебрав всех предков пленника до седьмого колена, Дармин зарылся в сумку, вынул успокаивающий настой, сел рядом с ним, откинул руки мальца, грубо, но без желания причинить боль схватил аллара и влил ему в глотку половину бутылки. Пленник захлёбывался, кашлял, но пил. И через несколько секунд обмяк, упал обратно на спальник. Дармин провёл рукой по его лбу, ощущая липкий пот, но сильного жара не было.

— Будет орать — напоишь, — бросил мужчина мальчишке, ставя склянку рядом, а сам вернулся в спальник и закутался в него с головой.

Утром, как только прозвучал горн на побудку, Дармин поднялся, проверил, что его пленник до сих пор жив, даже жар спал, и кровавая пена перестала выделяться на губах. После этого сразу же направился в своё убежище, набрал там несколько амулетов с грубо вставленными в них камнями-паразитами, вернулся и, не церемонясь, нацепил их на голову, руки и ноги аллара. Мужчина понятия не имел, каким магическим потенциалом обладал этот пленник, да и обладал ли он им вообще, но не хотел узнать это в тот момент, когда очнётся уже за пределами защитного купола с полными лёгкими пепла.

С сомнением посмотрел на мальчишку, но на всякий случай и ему на шею надел артефакт с паразитом.

— Снимешь — …

— Убить, — пискнул маленький аллар, диким зверьком глядя на Дармина.

— Молодец, — усмехнулся мужчина, но где-то внутри стало гадко от подобной догадливости мальца.

Притащил завтрак, сам вышел, провожая взглядом войско, стремящееся к порталу. Несмотря на потери, численность чёрной армии оставалась внушительной.

Со вздохом вернулся в палатку, подошёл к пленнику. Тот, почувствовав чужое приближение, приоткрыл

— Ничего, — проговорил Дармин, садясь рядом. — Заживёт, сможешь нормально говорить, ходить… — он сам не знал, зачем это говорил. Наверное, для пугающе больших глаз маленького аллара, в которых плескался страх и боль. Сейчас малец был такой же жертвой войны, как и люди. А может потому, что наконец-то нашёлся хоть кто-то, кто стал бы его слушать. Пусть он и имел лицо и крылья, как его враги.

— Не… см… смогу… — раздался вдруг хрип пленника.

Дармин в удивлении приподнял брови.

— Настолько не веришь нашим травникам? Зря, хорошие они составы делали, так что ещё побежишь. Если не прибью, — усмехнулся сам себе мужчина.

— Мне… Они… позвонки… перебили… кха-кха, — аллар закашлялся, но крови не выплюнул, что Дармина немного порадовало. — Не… смогу.

Дармин скривился, не понимая пыток в принципе. Но он действительно никогда не работал дознавателем, не выбивал сведения из врагов, не прибегал к подобным способам.

— Ладно, и без ног можно жить, — буркнул мужчина, вставая. — В обед приду тебя перебинтовывать, а пока лежи. Ты, — он посмотрел на мальчишку. — Сиди с ним и никуда не выходи. Ведро для отходов в углу. Всё понял?

Ещё пару дней Дармин боролся за жизнь аллара, меняя ему повязки и поя настоями. На третий день пленник смог поесть сам, приняв полу сидячее положение с помощью мужчины. И действительно начал понемногу говорить. В основном, конечно, сыном. Аллар что-то негромко рассказывал ему на родном языке, гладя длинными изящными пальцами по блестящим волосам. На его тощем теле очередная рубаха Дармина болталась, как на вешалке. Но даже такой вид не мог скрыть какого-то внутреннего достоинства, с которым этот пленник умудрялся себя вести. И всегда, стоило мужчине появиться в своей палатке, как аллар, словно соблюдая правила хорошего тона, тут же переходил на человеческий язык.

Дармин же не хотел сам себе признаваться в том, что именно этот враг на его попечении не давал ему окончательно свихнуться. Аллар хорошо говорил на человеческом, правильное произношение и использование иносказательных слов выдавали в нём далеко не последнюю фигуру в политике. Возможно, он был повинен в человеческих смертях, но сейчас это для Дармина как-то смазалось, мужчина чувствовал к нему что-то вроде сочувствия.

Однако это не помешало ему, как только пленник достаточно окреп, начать то, ради чего его вообще сюда принесли, а именно допрос.

— Я расскажу, мне нечего от вас скрывать. Тем более вы спасли мою жизнь, — не стал увиливать аллар. — Но я очень вас прошу, вынесите меня на воздух. Хотя бы просто рядом с палаткой положите.

— В пепле задохнёшься, — буркнул Дармин в ответ.

Мужчине совершенно не хотелось беседовать с пленником на глазах у воинов, которые остались в лагере. Вначале он думал отказать аллару в просьбе, и так слишком много для него сделано. Но потом посмотрел на алларийского мальчишку и вздохнул: парнишка был заперт тут с отцом, не видя даже солнца. Поэтому Дармин решил иначе: соорудил из спальника большой рюкзак, в который погрузил лёгкое тело пленника, и потащил его на свой наблюдательный пункт. Туда тёмные не заходили, считая это территорией их человеческого союзника.

Глава 13

На своём наблюдательном пункте Дармин устроил лежачего аллара, давая возможность смотреть на лагерь, но при этом оставляя кристаллы проекции вне его досягаемости. Пленник глубоко дышал, даже не с некоторым блаженным выражением глядел вокруг. И пусть свет солнца до земли доходил далеко не весь из-за облака пепла, аллар поднял лицо, закрыл глаза и несколько минут словно впитывал свет.

Обратив внимание на его длинные пальцы, неспешно перебирающие землю пополам с пеплом, мужчина отметил, что потихоньку стали отрастать некогда вырванные ногти. Грубо отрезанные Дармином волосы торчали во все стороны, создавая эффект садового пугала, но аллар уже с мягкой улыбкой разрешал сыну их расчесывать выданным мужчиной гребнем. Пленник вообще словно был рад любой мелочи, говорившей, что он всё ещё жив.

Его сынишка, кажется, за эти дни стал меньше бояться Дармина, видя, что он не причиняет им вреда специально, а вот все остальные жители лагеря вводили его в дикий ужас, поэтому он и без приказа мужчины никуда от отца не отходил.

— Ну, так кто ты такой и почему тебя пытали свои же? — напомнил вопрос Дармин, присаживаясь рядом на свой брошенный тут же второй спальник. Про себя он гадал, как много правды скажет ему пленник. Проверить достоверность его слов будет проблематично, но мужчина собирался слушать очень внимательно, чтобы попытаться поймать его на несоответствиях, если что.

— Моё имя Йорал Айлат, я был Следящим за порталами в своём Небесном городе, — начал пленник, взгляд его больших глаз был направлен на лагерь, но мужчина был уверен, что аллар сейчас видел совсем не размещённые на площадке палатки. — Настраивал сообщение, отвечал за транспортировку. Связывал между собой землю и Небесный город. Когда началась война, — Йорал вздохнул. — Я был обязан отдать ключи от порталов, с которыми работал, военному управлению. Что и сделал, а сам вернулся к семье. Насколько я знаю, серебряные готовили договор с вашим правительством о мире, — аллар перевёл взгляд на Дармина. — Есть часть равнинных земель, которые должны были отойти в пользование их клану, взамен они подписывали договор о ненападении.

— Ложь! — рыкнул Дармин, не выдержав. — Вы собирались сделать из нас живые накопители!

От избытка накативших эмоций мужчина подскочил на ноги, сверля глазами пленника.

— Я говорю лишь то, о чём ходили слухи у нас, — не стал настаивать Йорал, опустил взгляд. — В любом случае, правды мы не узнаем никогда. Потому что, какая бы она ни была, бирюзовые её уничтожили. С их приходом образовалась военная диктатура, все ресурсы шли им, а уж потом их абсолюты распределяли дальше все потоки. Они были пусть крайне малочисленным, но очень одарённым кланом, в одно время собрались абсолюты оракулы из разных поколений. Когда старший учит младшего напрямую, а не через свитки, скорость обучения растёт в разы. Бирюзовые не могли упустить этот исторический момент и осуществили переворот, встав у власти. После этого у меня больше не было шансов продолжать спокойную жизнь. Ториан, один из их абсолютов, посчитал, что я смогу объединить порталы Небесных городов и обрушить на землю тьму

Голос аллара оборвался, он сглотнул, погладил по голове лежащего у него на ногах сына. Мальчишка пересыпал землю из одной руки в другой, не обращая никакого внимания на разговор. То ли не понимал языка в достаточной мере, то ли в силу возраста не интересовался взрослыми делами. Дармин не торопил, ждал, пока пленник продолжит сам.

— Меня пытали, — проговорил он надтреснутым голосом. — Да, не сразу, сначала пытались уговорить, угрожали, но в итоге пришли и к этому. В заключении я провёл без малого три года. Как и мой сын.

— Погоди, — не выдержал Дармин, хмурясь. — Ему же…

— Шесть, — кивнул Йорал. — В три года его посадили со мной в одну подвальную камеру, давали одну порцию еды на двоих. Благо, он ещё мало что понимал и самые страшные мои пытки просто не запомнил, хотя палачи не утруждали себя тем, чтобы вывести меня из общей с ним камеры. Крылья, ногти, кости, кожа, внутренние органы… следом должны были пойти глаза и пальцы — самое главное для мага-портальщика. Поэтому, когда ваши воины убили Ториана, я сделал всё, чтобы попасть им на глаза раньше, чем кому-то из его приспешников.

В голове у Дармина словно шаровая молния разорвалась.

— Стоп, — выдохнул он, понимая, что ноги его не держат, а потому поторопился опуститься обратно на спальник. — Ты сказал, что они, — он нервно махнул рукой в сторону лагеря, — убили абсолюта?

Теперь пришла пора удивляться аллару, его светлые брови скакнули вверх, глаза обратились на собеседника.

— А вы не знали? Ваши войска убили уже пятерых абсолютов и уронили порядка сорока Небесных городов.

— Что⁈… Как⁈… Да этого быть не может! — Дармин буквально схватился за голову. — Они же… ну… они же абсолюты! — он в непонимании уставился на Йорала. — Они же один против армии выходят!

— А ваши воины могут превращаться в огромных монстров с крыльями, которые практически не подчиняются магии алларов, — с каким-то странным смешком ответил тот. — Квиты, вам не кажется?

— Они мне ничего не говорили! — Дармин снова взвился на ноги, будучи не в состоянии усидеть на месте.

Йорал наклонил голову, серьёзно посмотрел на мужчину.

— А вы спрашивали? — задал короткий, но ёмкий вопрос пленник. — Насколько я успел заметить, вы не слишком часто с ними общаетесь.

— Я… — Дармин открыл рот для ответа и тут же закрыл.

Потому что он действительно никогда не пытался с ними поговорить про то, что они творят за пределами портала. Никогда не расспрашивал о той цели, про которую они так часто твердят. Поняв, что они потеряли память и стали безразличными исполнителями, мужчина просто прекратил с ними всякие попытки просто поговорить, а не разменяться заданиями. Да и помня, что в свою бытность человеком, Раст не слишком-то делился информацией, а сейчас и подавно, Дармину было просто сложно представить что-то иное, но мог бы хотя бы у Хараша попробовать спросить!

— Ты-то откуда это всё знаешь, если сидел в тюрьме? — грубо спросил он, пытаясь избавиться от неуместного чувства стыда.

— Ко мне периодически приходили рассказать новости, — Йорал криво усмехнулся. — Пытались воздействовать с этой стороны, убеждая, что на нас напали монстры, что люди стали представлять угрозу, найдя новое оружие, что надо вступиться.

— А ты всё равно не согласился, — сощурился мужчина. — Почему?

— Потому что никогда не считал чужую жадность хорошим поводом для действий, — несколько туманно ответил аллар.

Но сейчас Дармину и такого ответа было достаточно. В голове у него было совсем другое. Пять абсолютов! Зорги песчаные, пять! Сорок Небесных городов! Так вот что это были за волны алларийской магии — тёмные роняли их города!

— Куда?.. — спросил он вдруг охрипшим голосом. — Куда падали Небесные города?

— Насколько я знаю, значительная их часть находилась над территорией вечного эльфийского леса по обоюдному договору, — пожал плечами пленник.

Дармин медленно выдохнул. Он не удивился бы, раскидай Раст эти города по человеческой территории, не глядя и не считаясь с потерями среди мирного населения. К эльфам же мужчина жалости не испытывал, вечный лес давно предал их, считая, что с бирюзовыми они смогут договориться и откупиться. И в целом так и было. Но не все эльфы, конечно, согласились с решением старших, а потому в войске на севере их было довольно много, особенно магов-целителей.

— И ты даже не спросишь, что они вообще такое? — с кривой ухмылкой посмотрел Дармин на аллара. — Эти монстры. Неужели не страшно?

— Поверьте, сейчас в этом мире есть не так уж много вещей, способных меня напугать. И я бы спросил, но вы вряд ли мне ответите, всё-таки я отношусь к вашим врагам, чтобы раскрывать такие секреты. Но я чувствую очень сильную магию стихии, исходящую от них. Правда, не уверен, что она человеческая.

— В них вообще мало что человеческого осталось, — невольно проговорил Дармин, проводя рукой по лысому затылку.

— Такова цена силы, — несколько философски заметил Йорал, действительно не испытывая даже тени страха перед тёмными воинами. — За возможность противостоять нашему цвету магической нации.

— Боюсь только, наш цвет магической нации мы здесь и потеряем, — качнул головой Дармин, кривя губы. — Можно сказать, уже потеряли, — страшно было подумать, насколько обескровил Раст человеческую магию, изъяв из генетического оборота столько отборного материала. Архимаги на острове не имели семей, и в основном никто из них не дал потомства.

Какое-то время оба молчали. Наконец аллар поднял взгляд на мужчину.

— Могу ли я узнать ваше имя? — с некоторыми светскими интонациями спросил пленник.

— Дармин, — мужчина усмехнулся. Руку жать аллару он не собирался, но поделиться именем — вполне. — И давай на «ты», а то от твоих выканий уже голова трещит, не на приёме.

— Хорошо, — легко согласился Йорал. — А это, — он указал на сына.

— Язык сломаешь, — хмыкнул Дармин. — Ладно, для первой прогулки хватит.

Он вернул пленника в палатку, перевязал оставшиеся наиболее глубокие раны. Управился как раз к возвращению войска. Целенаправленно дошёл до штабной палатки, присел на корточки и принялся ждать. Примерно через час оттуда вышел Хараш, уже хотел пройти мимо Дармина, но мужчина удержал его за руку.

— Потренируешься со мной? — слова Йорала задели его, Дармин долго думал, что же такого можно предложить тёмному воину, чтобы он согласился потратить на него время. И только это пришло в голову.

Хараш окинул мужчину оценивающим взглядом.

— Разные круги, — качнул он чёрной головой.

— Думаю, я смогу тебя удивить, — усмехнулся Дармин, вдохновлённый тем, что Хараш не отказал сразу.

— Чрез час на полигоне, — не стал спорить воин, продолжая свой путь к палатке.

И через час Дармин успел раскаяться в том, что выбрал именно такой путь общения. Потому что он собрал на себя, казалось, весь пепел с площадки. Хараш подмёл им каждый угол. Но и плюсы в этом тоже были: воин пусть и скупо, но всё-таки поделился обстановкой во внешнем мире, подтверждая слова Йорала, только количество упавших городов стало больше — сорок три. И ко всему прочему Дармин вдруг обнаружил, что его личный магический потенциал существенно расширился. Мужчина давно уже не тренировался сам, считая, что достиг своего предела. Но сейчас он ощущал над своим уровнем не потолок, а пустоту, говорящую, что ему есть, куда расти. Поэтому договорился о том, что изредка, но будет проводить тренировки с Харашем в том же стиле: странная физическая магия тёмных воинов против чистой человеческой стихийной.

Такие выносы пленника на воздух стали ежедневными. Дармин настолько изголодался по разумному общению, что уже без просьб Йорала тащил его на хребте на свой пригорок, не особенно при этом напрягаясь: аллар не особо прибавлял в весе. Перед Растом мужчина отчитался, что от пленника нет никакой пользы, в глубине сущности боясь, что тот прикажет убить аллара. Но нет, Расту просто не было до него никакого дела, так что его оставили на попечение единственного человека в войске.

Сначала Дармин ещё внимательно следил за камнями паразитами, пытаясь понять, использует ли Йорал магию, но те молчали, будучи полностью пустыми. Решившись спросить напрямую, получил ответ, что в этом месте любой портал будет нестабильным, кроме тех, что завязаны на человеке, как на якоре, а потому в этой магии не было никакого смысла.

— Куда тут прыгать? Я понятия не имею, где нахожусь, а до портала в вышине не смогу дотянуться, слишком он далеко. И высоко… — лицо некогда летающего аллара скривила короткая гримаса. — Да и это было бы просто невежливо, — закончил Йорал свой ответ.

Дармин хмыкнул, качнул головой, не понимая, почему аллар всё ещё держится за крохи своего воспитания, общаясь столь витиевато и соблюдая ту самую пресловутую вежливость. Но, видимо, это было частью его сущности.

Постепенно Дармин стал открывать всё больше кристальных проекций лагеря перед пленником. Тот с живым любопытством наблюдал за происходящим среди тёмных воинов. Иногда задавал вопросы общего порядка. И стал свидетелем двух срывов, когда одичали сразу две женские особи тёмных одна за другой. Раст уже никого не пытался уговаривать, он просто убивал всякого, кто терял над собой контроль. Остальные не вмешивались, отдавая право единолично принимать решение главе войска.

— И никакой жалости, тварь ты бесчувственная, — пробормотал Дармин, смотря, как в кратере появляются две новые могилы. — Чтоб тебя зорги драли…

— Да, подобная жестокость не выглядит последней необходимостью, — задумчиво проговорил сидящий тут же аллар, особого впечатления на него произошедшее не произвело, но в глазах как будто что-то мелькнуло.

Дармин мысленно выругался, забыв на мгновение, что вообще-то теперь тут не один и надо бы быть поосторожнее со словами. Но искреннее сетование Йорала было для него даже приятно.

— Ты, наверное, думаешь, что их всех надо будет убить, как только они закончат то, для чего превратились в «это», — вдруг спросил Дармин. — А то и раньше.

Слишком измучил его взваленный отцом груз, чтобы не попытаться получить стороннее мнение. Хотя, конечно, он спрашивал у врага, и ответ был очевиден, но мужчине необходимо было его услышать, к тому же Йорал зарекомендовал себя как вполне вменяемый собеседник.

Аллар какое-то время смотрел вниз в кратер, откуда выходили воины, отвечающие за копание могил, только что там стало на две больше.

— Однако, они сохранили какое-то понятие о ритуалах. Заметь, можно было просто сбросить тела в кратер и не занимать время, но нет, копают ямы, придают тела земле, — задумчиво проговорил Йорал. А вдруг пожал плечами. — Так что нет, я не считаю, что их надо убивать. Не спорю, эти существа обладают чудовищной силой и, как следствие, опасностью. Но они не стремятся причинять боль ради боли, они лишь выполняют поставленную задачу максимально расчётливым способом. Они не издеваются над противниками, не грабят население, не унижают, не добивают раненных, если это не обусловлено целью. Тот, кого они называют Растом, он ведь не мучает воинов, которые вышли из-под контроля, он не садист. Его действия направлены на то, чтобы как можно скорее устранить проблему. Тяжёлое решение, но Раст сделал это сам, никому не поручая убийство соратника. Полагаю, что это не первое такое представление, и в предыдущих случаях была такая же картина.

Дармин на мгновение прикрыл глаза, чувствуя, как становится легче дышать. Пусть хоть немного, но слова Йорала были бальзамом на его израненную сущность. Не убивать, можно не убивать… Он — не трус, неспособный выполнить последнюю волю отца, просто действительно их необязательно уничтожать. Должен быть другой выход.

— Раст всегда так делал, — прошептал мужчина еле слышно. — Брал всю ответственность на себя, принимал те решения, на которые остальные не могли найти сил. И всё молча нёс на себе.

Аллар с каким-то странным выражением лица посмотрел на Дармина. Спросил осторожно:

— Ты знал их? До того, как они стали… такими?

— Слишком хорошо, — проговорил Дармин в ответ. И в одно мгновение плюнул на секретность: даже если его голову вскроют, то у него слишком мало информации о том ритуале, что провели остальные. — Раст — мой отец, Хараш — брат, а Аргета — мать. Вся моя семья там, внизу. И одновременно её больше нигде нет.

Йорал тихо охнул,

— А ты?.. — начал было он.

— А я не получился, — резко оборвал Дармин, показывая, что не намерен обсуждать эту тему дальше.

Аллар понятливо кивнул и не стал задавать лишних вопросов.

Глава 14

Дармин, потянувшись, вышел из палатки. Глянул, как распахивают крылья и стартуют воины, отправляясь в очередной завоевательный поход. Поморщился: вчера Хараш хорошо так по нему прошёлся, так что сегодня мышцы ныли, двигаться вообще не хотелось, поэтому мужчина принялся настойчиво разминаться, чтобы прогнать это противное чувство из тела.

Хорошенько растянувшись, направился к лазарету: следовало взять ещё пару заживляющих настоев и напоить Йорала. Внешние повреждения уже худо-бедно зажили, но вот с внутренностями всё ещё была беда. Попробовал послать за нужными склянками мальчишку, даже объяснил, как всё выглядит, но тот наотрез отказался идти по лагерю без сопровождения. Так что пришлось топтать пепел с утра самому.

Прошёл мимо безрукого воина, который в качестве разминки ломал своими лапами из дымки маленький прутик на мелкие кусочки. Крупная моторика уже была полностью подвластна ему, теперь пришла очередь мелкой.

Однако, не сделав и десятка шагов, Дармин замер: навстречу ему шёл один из тёмных воинов. Судя по болтающимся бинтам, он только что из лазарета. Только вот походка была шатающаяся, глаза с пропавшими белками стали двумя окнами в ночное беззвёздное небо, а вокруг тела колыхалась бесконтрольная дымка.

— Чтоб тебе гореть… — выдохнул Дармин, понимая, что перед ним стремительно дичавший воин, а в лагере нет ни Раста, ни Хараша, ни вообще хоть кого-нибудь из первого круга. — Недальновидно, — бросил он тихо.

Самым разумным было просто отойти с дороги. Пусть себе идёт, бесится, как-нибудь тёмные сами разберутся с ним. Только вот одна проблема: позади него стояла палатка, в которой находился аллар, неспособный ходить, и его малолетний отпрыск, который выбрал именно этот момент, чтобы высунуться наружу, увидеть воина и юркнуть обратно. Подобного короткого явления было достаточно, чтобы тёмный, завидев добычу, взревел и рванул вперёд со всех своих непропорционально увеличенных ног.

— Назад! — рявкнул Дармин, с максимальным выходом магии прикладывая одичавшего потоком воздуха и снося его кубарем в сторону.

Всё ещё можно было просто уйти. Вон, безрукий очень внимательно смотрит на них, уж хватит ума сбегать за помощью. Но пока он ходит… аллар ничего не сможет противопоставить тёмному, тот раздавит его в считанные мгновения, как и его сына. А этого Дармин допустить не мог.

В следующую секунду думать стало некогда: очухавшийся воин стрелой метнулся к мужчине, увеличивающимся кулаком грозя снести ему голову напрочь. Дармин нечеловеческим движением увернулся, призвал огонь, но тут же его сбросил, все силы кидая на щит, который принял на себя удар крыла и тут же рассыпался в дребезги.

— Тупая твоя башка, да очнись ты, зорг! — закричал мужчина, но тут же захлебнулся воздухом от резкого удара под дых.

В глазах потемнело, от перелома рёбер и позвоночника спасли только рефлексы, отточенные на предыдущих спаррингах с Харашем. В последнее мгновение почти вслепую заблокировал руку нападавшего щитом, толкнул землю под собой и ушёл вверх, перепрыгивая противника.

Хотел сделать вдох, но и тут пришлось вновь прикрываться стихийным щитом и снова уходить от удара. Дикий гонял Дармина по небольшой площадке, не давая нормально ни думать, ни дышать. Мужчина только и успевал, что минимизировать наносимый урон. Однако быстро понял, что в данном случае соревнование на выносливость он точно проиграет. Надо было нападать. Ценой выбитого плеча, он выдернул нож и всадил его тёмному в бедро, но тот даже не обратил внимание, совершенно ничего не чувствуя.

Дармин же тихо взвыл от боли, по касательной получая ещё и удар в корпус, от которого не успел защититься. Отлетел на пару шагов, закольцевал себя в щит, тратя неимоверное количество магии, но выигрывая для себя лишние секунды, пока противник разносит его защиту в брызги. Нельзя было только убегать, но и как атаковать противника, который сошёл с ума, да ещё превосходит тебя по всем физическим показателям? Помощи не будет, раз до сих пор никто не соблаговолил подойти.

Рывок, клацанье зубами, но рука встала на место. Сплюнул кровь, огляделся, понимая, что ещё два-три удара, и щит разлетится. Выругался, прикрывая глаза и заставляя тело войти в боевой транс. Хватит, отсиделся за спинами тех, кто прошёл ритуал. Они там сражаются, делают работу для того, чтобы всё человечество жило свободно, а он тут разнылся, что его оставили одного. Пора доказать, что Хараш, тот самый Хараш, который был его старшим братом, не зря тратил на него всё своё свободное время до ритуала!

Вдох. Дармин отбросил щит за мгновение до того, как воин обрушил на него последний удар. Выдох. Перехватил руку, крутанулся, выворачивая. Вдох. Призвал воздух пополам с огнём, концентрируя стихии в два клинка. Выдох. Полоснул по груди рычащего воина, отталкивая от себя. Вдох. Ушёл от встречного удара, но слишком медленно. Быстрее, надо ещё быстрее. Выдох. Поднял землю под ногами, атаковал сверху. Вдох. Одну атаку заблокировали, но второй отрубил надоедливую тёмную руку. Выдох. Не рассчитал, удар крыла смял Дармина, отправляя в полёт до ближайшей скалы и вдалбливая в неё. Кости спас только моментальный щит, но из транса вывалился от накатившей боли.

— Быстрее, быстрее! — прохрипел сам себе, чувствуя, как рот наполняется солёной кровью. — Надо быть ещё быстрее!

Вместе с каменной крошкой выпал из пробитой ниши, рывок, и вот он уже снова в боевом состоянии. Удар, уворот, удар, удар, удар, подсечка, уворот, щит, удар. Падай, тварь, падай! Удар! Трещат кости, стихийные щиты ломаются один за другим. Но магический резерв до сих пор отзывается, словно и не из него черпают сейчас просто чудовищное количество энергии. Удар! Ушёл, гад! Удар! Подножка! Дармин, взревев, опрокинул покрытого дымкой воина и без раздумий сформировал из воздуха клинок, со всех оставшихся сил опуская его на шею хрипящему тёмному, отдавая скорости последние секунды в трансе.

Чёрная голова чавкнула и покатилась по пеплу, а следом Дармин без памяти рухнул плашмя на мешанину из тёмной крови и земли. Боевые трансы на максимуме возможностей всегда брали существенную плату у организма.

В себя Дармин приходил рывками, то всплывая, то снова погружаясь в немую пустоту. Он то ли слышал, то ли сам себе придумывал голоса. Иногда они звучали отчётливо, иногда сливались в невнятный гул.

— Ты же видел, что его тень

— Он стал… тень… диким!

— Не уследил, моя ошибка…

— … твоя… — звуки ударов.

— А тебе тоже тень глаза застила⁈ Не мог ему помочь⁈

— Он справился…

— … ему повезло!..

— Не повезло, я его тренировал…

— … сам попросил…

— … да в пламя Хараташа!..

— Дармин… Дармин… Дармин…

— Дармин!.. Дармин!.. Дармин!..

— ДАРМИН!

— Да что⁈ — ему показалось, что он закричал, но на самом деле вырвался еле слышный сип.

Кое-как продрал глаза и первым, кого он увидел, был Салах. Травник склонился над ним, проверяя состояние.

— Пришёл в себя, — проговорил он, оборачиваясь к кому-то.

Дармин сделал над собой усилие и тоже повернул голову, сдерживая стон — мышцы тут же противно заныли.

А там, в глубине лазарета, стоял Раст, сложив руки на могучей груди. Услышав слова Салаха, он кивнул и вышел.

— Как трогательно, — проворчал Дармин, коротко выдыхая и принимая сидячее положение через боль. Зашипел, переждал, пока попривыкнет. — Сколько я тут валяюсь?

— Почти десять часов, — ответил травник.

— Прекрасно, — мужчина поморщился, отодвинул простыню, которой был укрыт, оглядел своё тело. Мелкие раны были забинтованы, а крупных он смог избежать. Хараш мог бы им гордиться.

— Подожди, — Салах остановил, в его когтистой руке вдруг сверкнул кристалл записи. — Раст сказал тебе показать.

— Чего там? — нахмурился Дармин, не ожидая ничего хорошего. — Или он хочет с меня спросить за убитого вашего?

— Нет, там ты всё правильно сделал, — спокойно качнул головой тёмный. — Тут другое.

Он активировал кристалл, и мужчина увидел образ себя и того дикого воина. Со стороны их сражение выглядело даже красиво, пусть и жестоко. Дармин даже с некоторым удовольствием досмотрел до конца.

— Ну и? — не понял, что хотел ему этим сказать Раст. — Чисто полюбоваться что ли?

Салах пропустил мимо ушей его сарказм.

— У тебя необычные способности.

— Да с чего бы? Те же самые человеческие боевые трансы, которые вы же и изобрели, — с лёгким раздражением ответил Дармин.

Но в ответ Салах запустил запись повторно и остановил на том моменте, где Дармина послали в скалу.

— Вот здесь заканчивается человеческий предел, — проговорил он совершенно серьёзно. Добавил с акцентом: — Любой человеческий предел.

Он запустил образ дальше, и Дармин сам мог оценить, что после того удара действительно начал двигаться очень быстро. Настолько, что его удары смазывались на записи.

— Хочешь сказать, что я был сильнее него? — с сомнением отозвался мужчина.

— Нет, — качнул головой Салах. — Если бы он не потерял контроль над тенью, то он бы перешёл в другую форму и убил бы тебя. Но ты оказался сильнее, чем его базовое состояние. Люди на это не способны. Ты что-то среднее между ними и нами в первой форме.

— Ну сказал ты мне это, дальше что? Я тоже могу так сойти с ума? — почему-то Дармин от этой информации только сильнее разозлился. Словно ему не хотелось иметь ничего общего с этими существами.

— Нет, в тебе нет тени, ты не можешь сойти с ума. Но Раст хотел, чтобы ты знал об этом.

После этих слов Салах положил кристалл на спальник рядом с Дармином и ушёл, оставляя его наедине с роящимися вопросами.

— Прекрасно, — буркнул мужчина, хотел было привычно провести рукой по отросшей бороде, но чиркнул пальцами по гладкому подбородку. — И какая скотина меня побрила? — скривился он.

С трудом поднялся, пошатнулся. С пола рядом со спальником подобрал оставленные явно для него вещи, через боль оделся. Побрёл в свою палатку, прикидывая, что нынче аллар проторчал весь день в палатке. Но лучше там и живым, чем на пригорке и быть прихлопнутым сошедшим с ума тёмным.

Зайдя в палатку, в удивлении остановился. Будучи настолько уверенным, что Йорал находится тут, Дармин никак не ожидал увидеть пустой спальник.

— Вот зорги! — он пулей вылетел наружу. Только бы Раст не решил с ним что-нибудь сделать!

Но не сделав и пары шагов остановился, видя, как Хараш на одном плече несёт аллара, а свободной рукой держит его сына за рубашку, таща его как мешок. Мальчишка пытался вырываться, большими от страха глазами смотря вокруг и не слыша тихие увещевания отца.

Хараш выпустил мальца, тот шлёпнулся на землю, вскочил, затравленно осмотрелся, но тут увидел Дармина и рванул к нему так, что за ним поднялся шлейф пепла. Добежал, схватился за его ногу, прячась и уже из-за преграды со злыми слезами глядя на то, как воин подходит ближе.

— А что, собственно, происходит? — Дармин в недоумении почесал затылок.

— Ничего, — коротко проговорил Хараш, передал на руки мужчины аллара и отправился в обратный путь. Дармину осталось только пожать плечами, скрипнув зубами от отзывавшихся болью мышц, но всё-таки занёс Йорала в палатку, опустил на его спальник.

— Спасибо, — со светлой улыбкой проговорил тот.

Мужчина кивнул, приземлился на своё место, наблюдая за тем, как пленник успокаивает плачущего от пережитого страха сына. И ведь с достоинством переносит то, что его таскают, как какой-то куль. Причём враги. Наверное, сам Дармин так бы не смог. Скорее бы удавился, но молча ходил бы под себя и никогда бы ни о чём не попросил. На это тоже нужна была особенная сила духа.

— И за защиту, спасибо, — поднял на него взгляд Йорал. — Я видел на записи, что ты сделал.

— Я тоже, — криво усмехнулся Дармин, потирая шею. — Но если Раст после такого просто идёт дальше заниматься своими делами, то я провалялся в отключке полдня.

— Всё-таки вы на разных уровнях, — спокойно заметил аллар.

— А где ты видел запись? — с некоторым опозданием среагировал на его слова мужчина.

— После того, как ты ушёл, к нам зашёл тот воин, который лишился рук. Он и перенёс меня на твой наблюдательный пункт, попросил найти запись боя и скопировал её на отдельный кристалл.

— Он умеет обращаться с кристаллами? — сощурился Дармин.

— Нет, — качнул головой Йорал. — Попросил меня показать.

— Не сказал, зачем ему это надо было? — попытался понять ход его мысли мужчина.

— Нет, просто забрал кристалл и ушёл. А потом за нами пришёл твой брат.

Дармин скривился.

— Это не мой брат, — категорично отрезал он.

Аллар не стал спорить, видя болезненность темы. Дармин в тишине улёгся на спальник, давая отдых не восстановившимся мышцам.

— Знаешь, — проговорил он, смотря в потолок палатки. — А эти ребята дали имя той дымке, которая составляет их магию. Они называют её «тень». И ещё свои переходы от одного вида к другому они решили обозвать сменой формы.

— Любопытно, — отозвался Йорал.

— Раст считает, что я стал сверхчеловеком. Могу больше, чем человек, поэтому смог убить одичавшего, но слабее любого из них, кто обладает разумом. Потому что у меня нет той самой «тени».

— А сам ты что чувствуешь? — с интересом спросил аллар.

— Да кшор его знает, если честно, — пожал плечами Дармин. — Магии как будто больше стало, но заклинания ступенью выше я брать всё равно не могу. Поэтому сложно сказать. Хватило на этого двинутого — и ладно. Можно сказать, отделался лёгким испугом. Как ты думаешь, они сходят с ума, потому что тело не выдерживает или разум окончательно распадается? — мужчине давно не давал покоя этот вопрос, но обсудить было не с кем.

— Вечный философский спор — что первично, сущность или плоть, — Йорал завозился, устраиваясь поудобнее. — Почему-то думается, что не выдерживает разум. Но первичная это реакция или вторичная, уже откликом на распад плоти — вопрос.

— Вопрос… — повторил Дармин, уплывая в сон.

На следующий день он после завтрака даже с некоторой опаской высунулся из палатки, держа аллара на плече. Огляделся и с удивлением понял, что костёр, рядом с которым всё время сидел безрукий воин, почему-то передвинулся ближе, теперь оказываясь в нескольких шагах от Дармина.

Учитывая, что во вчерашнем бою этот воин не стал помогать мужчине, да и за помощью не метнулся, Дармин относился к нему с недоверием. Но этот пытливый взгляд тёмных глаз, который пробирал до самого нутра, словно говорил: Ну так разобрался же, справился, так чего ноешь? В последнее время Дармин начал замечать, что это воин снова начал экспериментировать с тенью, она всё клубилась вокруг него, колыхаясь, словно огонь. Воин что-то тихо бормотал на низких частотах.

Поэтому, не имея ответов и желания задавать вопросы, мужчина проводил взглядом стартующих к порталу воинов и побрёл со своей ношей на наблюдательный пункт. Обратил внимание, что некоторые тёмные стартовали от лазарета: раненные вставали на ноги и тут же возвращались в строй.

Привычно усадив аллара, сам взял в руки нож, вынул из кармана заранее припасённую деревяшку и принялся вырезать.

— Что ты делать? — тут же проявил к нему интерес алларийский мальчишка.

— Делаешь, — поправил его произношение мужчина.

— Делаешь, — послушно повторил Арьял и чуть смущённо глянул на отца: они каждый день занимались человеческим, Йорал потихоньку выправлял его произношение, но получалось не всё.

— Фигурку, — ответил Дармин на заданный вопрос.

— А кто… кого? — уже сам исправился малец.

— А кого получится. Вот ты бы кого хотел? — с прищуром глянул на него мужчина.

— Собаку, — уверенно произнёс Арьял.

— Почему именно её? — заинтересовался Дармин.

— Собака… верный… верная. Добрая. И пушистая, — медленно подбирая слова, сообщил мальчишка.

— Ну, пусть будет собака, — с усмешкой согласился мужчина, краем глаза ловя благодарный взгляд Йорала.

Всё-таки Арьялу тут совсем не с кем было поговорить, кроме отца. Так хоть Дармин к нему нормально относится и не пугает.

Под конец дня, вырезав что-то действительно напоминающее собаку, мужчина протянул игрушку мальчишке.

— На, держи.

У того во взгляде загорелось маленькое солнце.

— Это мне, правда? Моё? — неверяще спросил он, сжимая в пальчиках деревяшку.

— Твоё, твоё, — Дармин потрепал парня по блестящим волосам. — Пошли домой, поиграешь там.

Сказал, а сам запнулся. Домой? Та убогая палатка — дом? Видимо, пока что да. Закинул Йорала на плечо и широким шагом пошёл со склона.

— Спасибо, — раздался сдавленный голос аллара. — У меня для этого руки не из того места растут, а игрушек у него в сознательном возрасте не было совсем…

— О, ну хоть сейчас светский раут не разводишь, — хмыкнул Дармин. — Да на здоровье, потом ещё пару поленьев возьму, что-нибудь в пару собаке сделаем.

— Спасибо…

Если бы мужчина мог видеть лицо пленника, то, наверное, попытался найти в его глазах слёзы, настолько надломленным был голос Йорала. Но Дармин не мог этого видеть, придерживая пленника за неработающие ноги.

Глава 15

Когда подходили к лазарету, стали возвращаться воины, лагерь тут же наполнился голосами, звуками, лязгом оружия, жизнью. От травников, раненных и тех, кто занимался основным снабжением войска, обычно особо ничего слышно не было. Но что-то было не так, словно на этот раз тёмные принесли с собой какое-то напряжение. Дармин приостановился, огляделся, пытаясь понять, почему складывается такое ощущение.

— Разошлись! — вдруг раздалось громовое рычание сзади.

Дармин сделал шаг в сторону, развернулся и забыл, что надо дышать. Потому что прямо на него почти бежали Хараш и незнакомый массивный воин, на чьих плечах висел, еле перебирая ногами, Раст. Чёрная кровь заливала пепел по пути за ними, голова тёмного была разбита, с правой стороны не хватало рога и, кажется, глаза. Сложно было точно разглядеть в чёрном месиве. Но второй глаз, свободный от крови, чётко вычислил в толпе Дармина, увидел, как тот рефлекторно рванул к нему, забывая про всё вокруг.

— Назад! — хрипло взревел Раст, выплёвывая кровь и заставляя Дармина вздрогнуть и остановиться.

Воины затащили главу в лазарет, и уже оттуда мужчина расслышал отчётливый рык:

— Дармина не пускать!

— Ещё чего! — мужчина упрямо двинулся к палатке, но тут на его свободное плечо легло что-то странное.

Он вроде бы и ощущал прикосновения острых когтей и тяжесть ладони, но глазами видел только клубящуюся дымку.

— Опасно, — прогудел голос безрукого воина.

— Да плевать я хотел!.. — Дармин попытался сбросить «руку», да не вышло, она держала крепко.

— Раст — сильнейший из нас. Если потеряет контроль, то тебе не выжить, — тёмный покачал головой. — Неси аллара к себе и сиди там, пока не скажут иного.

— Чтоб вам гореть и плавиться! — прошипел Дармин, на этот раз всё-таки вырываясь из хватки

Быстрым шагом дошёл до палатки, несколько грубо сгрузил на спальник хранящего молчание аллара. Его сын тут же забился подальше, ощущая происходящее скорее эмоционально, чем реально понимая, что волнует взрослых.

Дармин сначала сел на свой спальник, сцепил руки в замок. Заставлял себя не двигаться, но не выдержал, встал, начал мерить палатку шагами, пока не замер около выхода.

— Раст — очень сильный воин, — осторожно проговорил Йорал с долей грусти в голосе. — Он справится…

— Он должен справиться! — сорвался Дармин, сжимая в кулаке материал полога. — Это его план, его расчёты, его войско! И его долг, в конце концов! Пусть возвращается и разбирается со всем этим дерьмом!

Постарался взять себя в руки, успокоиться. Но полночи метался по палатке, как зверь в клетке. Неспящий аллар следил за ним взглядом из темноты, но молчал. В итоге к рассвету Дармин молча вырвался из палатки и решительно направился к лазарету. В предрассветных сумерках за ним внимательно наблюдали тёмные глаза.

Дойдя до большой палатки, мужчина проскользнул внутрь. Сразу стало понято, где лежит Раст — часть лазарета отгородили тканевыми стенами, там угадывался маленький костёр и один единственный спальник.

Перед входом в это отделение на полу сидел Хараш. Заметив Дармина, он встал, недвусмысленно перегораживая путь. Но мужчина не стал останавливаться на полпути, подошёл почти вплотную.

— Пусти, — тихо проговорил сквозь сжатые зубы.

— Он плох, нельзя, — покачал головой Хараш, тоже не повышая голоса. — Его очень сильно ранили.

— Как такое вообще могло случиться⁈ — прошипел Дармин, сжимая кулаки. — Это же… Раст!

Мужчина думал, что его вопрос привычно останется без ответа, но Хараш не стал молчать.

— Он — главный. Около него всегда самые сильные враги, — тёмный не проявлял эмоций, но какое-то напряжение от него чувствовалось. — Он убил шестого абсолюта, но тот успел наслать на него армию. Раст может умереть. Или потерять контроль над тенью.

Дармина прошила странная боль. Резко мотнул головой: плевать он сейчас хотел на убитого абсолюта.

— Пусти, — проговорил упрямо. Посмотрел прямо в тёмные глаза и выпалил. — Он мой отец, зорги тебя раздери! И твой, между прочим, тоже! Пусти!

— Раст сказал, чтобы ты…

— Но ты же здесь, рядом, успеешь! — Дармин не собирался отступать. Если придётся применить силу — применит, чем бы это в итоге не обернулось.

Хараш помолчал и вдруг развернулся, давая проход.

— Спасибо, — выдохнул Дармин, тут же проскальзывая за тканевую перегородку.

Раст лежал на спине, накрытый одеялом, из-под которого местами выглядывало перебинтованное тело. Черные от крови бинты, сиплое рваное дыхание, серая кожа, капли испарины на лбу… Дармин заскрипел зубами, готовый убивать. Алларов, абсолютов, бирюзовых… всех, кто причинил ему боль. Всех, из-за кого его отец превратился в это, а теперь и вовсе мог умереть.

Мужчина отступил, прикрыл глаза, подавляя в себе вспышку лютой ненависти, тяжело вздохнул. Опустился на пол рядом со спальником, посмотрел на каменное лицо Раста. Тот спал или был в забытьи, но единственный видимый глаз был закрыт, вторая половина лица была скрыта под бинтами. Дармин сидел молча, таращась на Раста, чьё лицо смотрелось живым в отсветах колыхающегося пламени костерка.

— А ведь, по сути, ты добился всего, чего хотел, отец, — наконец прозвучал в тишине голос мужчины, враз утративший эмоции. — У тебя в руках огромная мощь. Ты сам, да и все эти воины. Они слушаются тебя. Ты убиваешь абсолютов, ты, зорги раздери, роняешь Небесные города! А я ведь до последнего не верил, что у тебя получится. А, может, даже надеялся, что у тебя ничего не выйдет.

Он запнулся, горло перехватило, мешая говорить. Подождал, пока немного отпустит, продолжил:

— Я малодушно надеялся, что ты останешься собой, что мама будет мамой, а Хараш не станет чёрным забывчивым ублюдком, — скривил губы в усмешке Дармин. — Но ты победил, как и всегда. Зоргов упрямый старик. Всё рассчитал. Даже свою собственную смерть. Ты же хотел, чтобы я тебя лично убил, так куда ж ты так торопишься?

Что-то в рваном ритме дыхания Раста изменилось, мужчина вскинул взгляд на него и дёрнулся, оказался рядом, видя, как на него смотрит один глаз. Чёрный от натёкшей из лопнувших капилляров крови, но белок виднелся, а, значит, Раст себя контролировал.

— Дар-рмин, — раздался его рычащий голос.

Тёмный с усилием поднял дрожащую мокрую от пота руку, положил её на плечо Дармина, придавливая ощутимой тяжестью.

— Раст, ты как? Позвать… — начал было мужчина, но рука главы сдавила его плечо, заставляя замолчать.

— Ты спр-равишься, Дар-рмин. Всё будет хор-рошо, — рык скатился до свистящего шёпота, единственный глаз вдруг закатился, а рука безвольно упала с плеча мужчины на пол.

— Раст! — встряхнул его Дармин. — Раст!

Но тот не подавал больше признаков жизни, мужчине даже показалось, что тёмный перестал дышать.

— ХАРАШ! — взревел Дармин во всю глотку.

Воин тут же ворвался в отделение, оттолкнул Дармина, прильнул к груди главы, прислушался.

— Салах! — рыкнул Хараш.

Травник явился через мгновение, упал перед Растом на колени, сбросил с тела одеяло, сложил ладонь лодочкой и пробил когтями, объятыми тенью, грудину главы. Дармин большими глазами смотрел, как Салах рукой сжимал сердце Раста, качая кровь и пытаясь запустить его ход. Минуты растянулись в вечности, травник что-то рычал, тело Раста содрогалось, его тень то выходила за пределы кожи, то втягивалась обратно.

— Ну же, давай, старик! — требовательно прошептал Дармин, не отрывая взгляда от серого тела.

Травник вложил больше тени, воздух словно завибрировал от её насыщения, Раст выгнулся дугой, его рот приоткрылся, но не издалось ни звука.

Вдруг Салах опустился на пол, вынул окровавленную руку из грудины, однако сердце Раста не стало биться само. Глава остался неподвижен.

Как и все сейчас здесь. Замершие, неподвижные, придавленные тяжестью случившегося.

— Выйдите, — раздался вдруг женский грассирующий голос.

Дармин поднял голову, уставившись на стоящую на входе Аргету.

— Ты… — начал было Хараш.

— Я сказала — выйдите все! — рявкнула она, при этом на её лице замерла неподвижная, словно каменная маска.

Салах встал и ушёл первым, за ним удалился Хараш. И только Дармин остался сидеть на полу, так и не найдя в себе силы подняться.

Аргета перевела на него тяжёлый взгляд.

— Уйди.

Мужчина сглотнул и наконец подчинился. Что-то было в её голосе, позе, глазах…

— Ведро воды и ткань! — скомандовала Аргета.

Салах тут же среагировал, дал всё требуемое и снова отдалился. Дармин на нетвёрдых ногах дошёл до стоящего у выхода Хараша.

— И что теперь будет? — тихо спросил мужчина у закаменевшего воина.

— Передача старшинства, — коротко ответил Хараш, мазнув взглядом по отделению с телом Раста. — Через час нам вылетать. План мы составили ещё вечером, так что ничего не изменится.

Дармин сглотнул, не понимая, что он чувствует от этих слов.

— Пошли, — Хараш открыл полог.

Дармин вышел следом за ним, оказываясь на улице. Ничего не поменялось. Тот же пепел, те же палатки, тот же портал, который скоро откроется. А Раст умер. Его теперь нет. Просто нет. Осталось лишь пустое тело. Это не помещалось у Дармина в голове.

Около палатки мужчина вдруг заметил безрукого воина. Он подошёл к Харашу, встал рядом.

— Ты второй после Раста, — прогудел воин.

— Теперь первый, — коротко ответил Хараш.

Безрукий кивнул. А Дармину хотелось кричать. Просто орать, пока не выйдет то сжавшее его горло чувство, которое не давало нормально дышать. И что-то странное царапало в груди так, что хотелось ногтями стянуть кожу и вытащить его оттуда. Жжение разгоралось, становилось невыносимым, мужчина рефлекторно приложил ладонь к рёбрам, но легче не стало. Он закашлялся, захрипел, обхватил голову руками, сжимаясь и глухо закричал. Перед зажмуренными глазами сами собой пролетали картины из прошлого. Не те, где они ругались до взаимных атак магией, не те, где Дармин сыпал ругательствами, собираясь на север, а очень далёкие. Практически первое воспоминание мужчины о своей жизни. Вот он подлетает вверх, в самое небо и тут же падает вниз, но ему не страшно. Потому что знает, что там, внизу его ждут большие сильные тёплые руки, которые поймают, удержат и снова пустят летать под облаками. Что бы в жизни Дармина не происходило, отец всегда стоял за его спиной. Немой гарант того, что всегда будет на кого опереться. Кто прикроет, обеспечит защиту.

И вот его больше нет, за спиной лишь чёрная пустота. А здесь, в реальности, только каменные лица, которым абсолютно всё равно, что умер Раст. Они просто сдвинут счёты на одно деление и пойдут дальше.

— Надеюсь, ты счастлив, старик, — через силу проговорил Дармин, успокаивая дыхание. — После твоей смерти прошло несколько минут, а твой старший сын обсуждает не похороны, а то, как займёт твоё место.

Мужчина отвернулся, не желая смотреть на такого Хараша. На произошедшую вспышку эмоций никто из тёмных не обратил внимания. Блуждающий полный боли взгляд наткнулся на вышедшую из лазарету Аргету. Её руки были в кровавых разводах. Дармин посмотрел ей в лицо и зашептал, чувствуя, как небо падает на землю:

— Нет, нет, нет…

Потому что на него глядели опустевшие, затянутые тенью глаза. Тело Аргеты вдруг резко согнулось, словно сломалось. Вырвавшаяся тень распахнула крылья за её спиной. Рывок — и она летит прямо на Дармина. Но мужчина не мог двинуться с места, не мог… поднять руку на мать. Он с каким-то обречённым принятием глядел, как на него стремительно надвигается смерть.

А в следующее мгновение ей в бок врезался объятый тенью монстр. Только в отличие от Аргеты, его тень равномерно покрывала тело.

— Дармин, в сторону! — рыкнул монстр голосом Хараша.

Мужчина не пошевелился, тогда его просто оттолкнули большие руки, созданные из дымки. Удар о землю привёл Дармина в чувство, он вскочил на ноги и хрипло заорал:

— Хараш, нет, ты не можешь! — хотел уже было метнуться к двум отчаянно сражающимся теням, но безрукий вдруг перегородил ему путь.

— Подожди, — тёмные глаза воина цепко следили за боем.

— Она наша мать! Хараш не может её убить! — задёргался Дармин в объятиях тени, которые не давали ему ступить и шагу. — Это безумие! Отпусти! Я должен!

— Я тоже, — вдруг странно ответил безрукий и в какой-то момент припал к земле, запел.

По-другому назвать этот низкий гортанный звук Дармин не мог. Но от его голоса, казалось, вибрировали рёбра. Голос воина набирал силу, а тень вновь начала колыхаться вокруг него. Руки из дымки отпустили Дармина, но он больше не стремился разнять Хараша и Аргету, во все глаза смотря на тёмного и его странный ритуал.

А тот вдруг выбросил в сторону сражающихся одну из теневых рук и что-то рявкнул, мужчина не смог разобрать слов. Вторя ему, вдруг замерла, закричала Аргета.

— Мама! — вырвалось у Дармина.

Тело тёмной замерло, а потом затряслось, словно в припадке, тень вырывалась из неё рывками, скапливаясь, как живая колыхающаяся стена между нею и замершим тяжело дышащим Харашем. По виску безрукого потёк пот, но он выкачал из Аргеты всю тень, после чего уронил её тело, а вся накопленная дымка вдруг накинулась на Хараша, моментально обволакивая и скрывая его под собой.

Дармин кинулся к Аргете, приложил руку к шее и со стоном выдохнул: тёмная была жива. И тут же вздрогнул от дикого крика Хараша. Воин заметался по небольшой площадке, другие тёмные от него отшатывались, тень колыхалась вокруг него, словно разрывая его на куски. Он то увеличивался в размерах, то уменьшался, причём непропорционально, то одной половиной тела, то другой. Кости влажно трещали, с каким-то хлёстким звуком рвались мышцы, чёрная кровь лилась рекой.

Дармин бросился к безрукому, который наблюдал за этим, тяжело дыша.

— Останови всё сейчас же! — встряхнул мужчина его за плечи. — Убери тень! Отдай ей другой приказ!

— Он теперь глава, он должен справиться. Иначе они все рано или поздно взбесятся, и ему придётся их убить одну за другой. Ты не хотел смерти матери, я пресёк её приступ. Но это, — воин кивнул на мечущегося в агонии Хараша. — Это цена, которую платит глава. Он справится.

Он справится… эти слова прогремели набатом в голове Дармина. Йорал так же говорил о Расте всего за несколько минут до его смерти.

— Хараш! — закричал Дармин, с болью смотря на тёмного. — Хараш, ты должен! Слышишь, садюга зоргов, ты должен выдержать! Входи в свой

Тёмный в безумной дымке вдруг остановился. Его рогатая голова в каком-то страшном изломе безошибочно повернулась к Дармину. Никто из живых не смог бы так изогнуть шею. Безрукий воин молча поднялся, словно на этот раз он был готов вступиться за мужчину, если тёмный неожиданно кинется.

А Хараш вернул голову в нормальное положение, повёл плечами, послышался глубокий вдох, и тень медленно втянулась под чёрную кожу. На Дармина смотрели тёмные глаза на фоне нормальных белков. Хараш поднял свою руку, призвал тень, она запылала, словно пламя. И так же по его повелению исчезла, полностью подчиняясь.

— За Хараша! — взревел вдруг безрукий. — За Хараша и его чёрное пламя! Вы будете служить ему от лавы до пепла! Он поведёт вас в бой!

— За Хараша! — ту же вскинулись стоящие неподалёку воины.

— От лавы до пепла!

— За Хараша и его пламя!

— ЗА ПЛАМЯ ХАРАША! — грохнули сотни лужёных глоток.

Глава 16

Тёмное воинство колыхнулось, расправило крылья и рвануло в открывшийся в вышине портал. Дармин проводил их воспалённым взглядом. Зверем рявкнул на Салаха, который хотел поднять всё ещё не пришедшую в себя Аргету с земли. Дармин сам её взял на руки, отнёс в лазарет, бережно уложил на спальник, поправил одежду, волосы. Стёр кровь с рук.

— Как она откроет глаза, пусть кто-нибудь из ваших меня найдёт, — проговорил мужчина, почему-то даже не сомневаясь, что его просьба будет исполнена так или иначе.

Сам же прошёл за ограждение, где до сих пор лежало тело Раста. Аргета успела снять бинты и отмыть кровь с торса, но всё остальное было нетронуто. Видимо, именно тогда её настиг приступ безумия.

Взяв лежащую тут же тряпицу, сполоснул ткань в остывшей воде и принялся оттирать тело от крови. Никто не пожелал ему ни помочь, ни помешать. Травники тихо передвигались по лазарету, еле слышно шаркали раненные, но к Дармину даже не приближались.

Мужчина начал с ног тела, постепенно дошёл до головы. Осторожно, словно глава всё ещё мог что-то чувствовать, осмотрел лицо. Оказалось, что левого глаза Раст действительно лишился. Дармин мягко промыл пустую глазницу, уложил волосы, запутавшиеся за обломанный рог.

Вышел, нашёл чистую одежду. Вернулся, принялся с натугой ворочать большое тело, одевая. Когда закончил, поднялся, слегка покачнулся. Мысли в голове словно остановились, но даже таким заторможенным мозгом Дармин понимал, что до кратера Раста просто не дотащит, даже если кишками наизнанку вывернется.

Побродив по лазарету, нашёл носилки, перекатил на них тело главы и волоком потащил на выход. И снова никто не стал препятствовать. Только безрукий воин, что-то тихо напевающий у своего костра, проводил его внимательным взглядом.

Дармин упирался, потел, скрипел зубами, но продолжил тащить. В кратер пришлось спускать с трудом, пару раз чуть не скатился вместе с тяжёлыми носилками, ноги скользили по пеплу. Но справился, остановился около края, понимая, что если потащит куда-то дальше, то на могилу сил уже не останется.

Вернулся в лагерь за лопатой, остановился около своей палатки. Молча зашёл, посмотрел на сидящего аллара. Тот, словно без слов понимая, что ему предлагает Дармин, кивнул. Мужчина приблизился, закинул его на плечо и вместе с ним и идущим позади мальчишкой они спустились в кратер.

Дармин усадил пленника на выступ, а сам принялся копать. Он мог применить магию и за пару секунд создать могилу нужного размера и глубины. Но не делал этого, упрямо ковырял лопатой камни. Стоял громкий лязг от соприкосновения металла с минералами, рубашка Дармина промокла насквозь, сорванные о черенок руки кровоточили, алые капли скатывались до самой земли, утопая в пепле.

— Да чтоб тебя! — взревел Дармин, понимая, что за час работы не продвинулся и на несколько сантиметров.

В бешенстве отбросил лопату, сжимая кулаки.

Йорал продолжал безмолвно сидеть на камне, смотря на тело Раста. Проследивший за его взглядом мужчина тоже уставился на труп. Длинно выдохнул, прикрыл глаза, успокаиваясь. Взмахнул рукой, рассылая алые капли, поднял пласт земли. В образовавшуюся яму с натугой перекатил тело Раста с носилок. И засыпал, не желая больше на него смотреть.

— Покойся в пепле, — тихо проговорил Дармин, сжимая кулак и орошая свежую могилу кровью.

— Покойся в пепле, — эхом повторил Йорал.

Они встретились взглядами, мужчина кивнул. Вернулись в палатку, Дармин, ругаясь сквозь зубы, переоделся. Сел, чтобы натянуть ботинки, как вдруг его руки коснулись детские пальцы.

— Чего тебе? — хрипло спросил мужчина, глянув на Арьяла.

— Я… помогу, — подобрал слова мальчишка.

В руках маленького аллара Дармин только сейчас заметил бинты и склянку с настойкой. Причём с правильной, зелёной, запомнил, видимо, когда мужчина лечил его отца.

— Давай, — Дармин развернул израненные ладони.

Арьял поставил склянку на пол, старательно размотал бинты, взял тряпицу, тщательно смочил её настоем и принялся неумело, но осторожно обрабатывать раны мужчины. Дармин сглотнул, от чего-то ком встал в горле, перехватывая дыхание. Мужчина поднял голову, нашёл взглядом Йорала. Тот мягко улыбнулся, кивнул. А Дармин понял, что у него всё перед глазами расплывается и теряет чёткость. Глаза защипало, на рукав упали капли. Арьял удивлённо посмотрел на него.

— Ты плачешь? Тебе больно? Я сделал? — в больших глаза заплескалось беспокойство.

— Нет, — прошептал мужчина, порывисто обнимая худые плечи мальчишки. — Нет, не ты. Всё хорошо, не переживай.

На несколько мгновений Дармин позволил себе так замереть, чувствуя, как слёзы неудержимо текут из глаз. Одновременно с ними растворялся и выходил из груди застывший там камень. Дышать становилось легче, напряжение пусть хоть немного, но отпускало.

Выпрямившись, мужчина вытер мокрые щёки, с кривой улыбкой вновь протянул Арьялу ладони.

— Извини, помешал. Продолжай, — проговорил чуть сипло.

Мальчишка кивнул, вновь обрабатывая и бинтуя ранения. Некоторое время Дармин старался не смотреть на Йорала, давая себе прийти в какое-то подобие порядка. Но вот его лечение закончилось, и мужчина поднялся, направился за завтраком.

Через полчаса они уже снова были на наблюдательном пункте, Дармин проверял записи с кристаллов, отслеживая, не произошло ли ещё каких происшествий. Мало ли как могли отреагировать воины на смерть главы, учитывая, как они все связаны.

Наблюдая за лагерем, мужчина вдруг тихо выругался, смотря, как Аргета выходит из лазарета. Но тут следом за ней вышел Салах, махнул рукой в сторону

Подошла, окинула взглядом.

— Ты хотел меня видеть, — проговорила глубоким грудным голосом.

Дармин внимательно осмотрел Аргету, отмечая, что и при осмотре вблизи никаких повреждений у тёмной не было. Выкачивание тени она перенесла на удивление хорошо.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— В бой меня больше не возьмут, — скривилась Аргета, поднимая руку и сжимая кулак. Видимо, хотела призвать тень, но та не отозвалась.

— Ты вышла из себя, — тихо произнёс Дармин.

— Знаю, — дёрнула уголком губ тёмная. — Не справилась. И поплатилась за это. Теперь буду отвечать за функционирование лагеря.

— Хорошо, — кивнул мужчина, не зная, что ещё добавить.

Аргета правильно поняла паузу как завершение разговора, развернулась и направилась вниз.

— Знаешь, Дармин, — раздался задумчивый голос Йорала. — Я никак не могу понять твоего положения в иерархии этого войска. Они тебе словно… подчиняются. И одновременно с этим нет.

— Не поверишь, сам понять так и не смог, — усмехнулся мужчина. То, что его мать больше не будет летать на боевые выходы, его даже порадовало. Губ коснулась кривая улыбка, он помнил, как Аргета ненавидела заниматься домашними делами, два брата вечно делили их между собой. А тут такой казус.

Вечером, когда армия вернулась, Дармин первым делом нашёл по кристаллам Хараша, убедился, что с ним всё в порядке. Выдохнул, начал собирать Йорала, чтобы унести его вниз, как вдруг Арьял вздрогнул, а за спиной раздалось:

— Дармин, ты мне нужен в штабе.

Дармин и сам слегка содрогнулся, потому как, только что видя Хараша по кристаллам в районе лазарета, никак не ожидал услышать его голос за своей спиной.

— Да что ж ты так подкрадываешься⁈ Сейчас, отнесу Йорала в палатку и приду, — кивнул мужчина, водружая аллара на плечо и разворачиваясь к тёмному.

Новоиспечённый глава кивнул и стал спускаться с пригорка.

— Ты видел, как он подходил? — почему-то шёпотом спросил Дармин у Йорала.

— Нет, — так же тихо ответил аллар.

— С ума сойти, — мужчина свободной рукой потёр лицо. — Никак не привыкну к их чудовищным способностям. Ну нельзя при таких размерах двигаться так тихо и бесшумно! И, кажется, до вливания тени Аргеты Хараш так не умел…

Дармин выгрузил Йорала в палатке, обеспечил их с сыном ужином и только после этого пошёл в штаб. И был несколько удивлён тем, что там не оказалось ещё живых представителей первого круга, которые обычно обитали там при Расте. На этот раз в палатке были только Хараш и тот безрукий воин.

— Набор образов, что есть у тебя на том пригорке, — новый глава не стал тянуть, сразу же начал говорить, как только мужчина подошёл. — Мне нужен здесь такой же как можно скорее.

— Так, — Дармин напряг память. — В моём убежище ещё должны быть принимающие кристаллы, я подсоединю тебя к моей сети, чтобы заново не раскидывать записывающие камни, — он пожал плечами. — Как будто бы не вижу никаких трудностей.

Хараш обернулся к безрукому, тот кивнул.

— Только нам нужно больше обзора вот здесь, — раздался его глубокий голос. Воин сделал шаг к столу с картой, обвёл местность теневым когтем. — Мы должны видеть всё.

Дармин приблизился, осмотрел от руки нарисованную карту лагеря. Всё сводилось к тому, что этот тёмный требовал максимально обширное наблюдение для места, где стояли палатки тёмных воительниц.

— Хочешь всех их в него перегнать? — криво усмехнулся Дармин.

— Всех не смогу, — совершенно серьёзно ответил безрукий. — Но он сможет, — тёмный кивнул на Хараша.

— Да ладно, — с сомнением протянул мужчина. — Ты можешь так же петь, как этот? — Дармин посмотрел на главу.

— Если потренируюсь, — кивнул Хараш, не став скрывать.

— И почему ты раньше так не делал? — Дармину хотелось взорваться. Потому что, начни безрукий проворачивать этот фокус раньше, то ему бы не пришлось убивать того воина… Но не торопился обвинять.

— Не умел, — подтвердил его догадку тёмный. — Наблюдал, понял, научился.

— Ещё бы вы говорить нормально научились, — буркнул мужчина еле слышно. И продолжил уже нормальным голосом: — Ладно, задачу я понял. Что-то ещё?

Хараш покачал головой, безрукий вообще никак не отреагировал. Дармин уже хотел было уйти, но остановился, обернулся к воину.

— Как тебя зовут? — пока жили на острове около вулкана, мужчине не помнил, чтобы знакомился с кем-то похожим.

— Фадир, — отозвался безрукий.

— Спасибо, — серьёзно проговорил Дармин. — За Аргету и за Хараша.

Фадир почему-то не стал, как все, говорить что-то про общую цель, а только кивнул в ответ.

На следующий день Дармин, привязав Йорала себе на спину, занялся наведением дополнительной системы наблюдения для Хараша. Аллар из-за плеча давал советы, а иногда и просто устанавливал кристаллы — ему было проще с такой высоты. Соединив все записывающие кристаллы между собой, Дармин беспрепятственно вошёл в пустой штаб. Ссадил Йорала при входе, сам же углубился в палатку. Остановился, осматриваясь. Почему-то хотелось найти хоть какое-то доказательство, что здесь жил Раст. Но старый глава никаких своих вещей не оставил, да и не было у него ничего своего. Хараш ничего не стал менять, даже спал на том же спальнике.

Дармин поёжился, он бы так не смог… Начал расставлять кристаллы приёма. В итоге как раз к возвращению войска собрал подходящий набор образов. Хараш вошёл в штаб в момент, когда Дармин доделывал последний. Аллар на входе воина нисколько не смутил, а вот впечатлительный Арьял вжался в отца. Сам Йорал же с любопытством наблюдал за тёмными.

Следом за Харашем вошёл и Фадир. Дармин рефлекторно ждал остальных из первого круга, но нет, больше никого не показалось.

— Вот, принимай работу, — взмахнул рукой мужчина.

Хараш подошёл, внимательно посмотрел на сменяющиеся образы.

— Хватит? — повернулся он к Фадиру.

Безрукий внимательно проследил за набором мест, которые Дармин выбрал для наблюдения.

— Да, этого достаточно, — одобрил воин.

Благодарности от них Дармин не дождался, что, в принципе, было им ожидаемо.

— Как слетали? — задал он вопрос чисто наобум.

— Продуктивно, — на удивление быстро отозвался Хараш. — Сегодня в море

Дармин хищно улыбнулся, но тут же бросил обеспокоенный взгляд на Йорала. При нём радоваться разрушению цивилизации его расы казалось как-то неправильно. Взор аллара задумчиво бродил по стене палатки, лицо не выражало ничего, поэтому сложно было понять, что он чувствует.

— Ну хорошо, что всё хорошо, — поторопился Дармин. — Тогда мы пойдём.

Он подсадил аллара, взял Арьяла за руку и зашагал к их палатке. Шли в тишине, но долго мужчина не выдержал.

— Ты знал кого-то в этом городе? — всё-таки выдавил из себя Дармин.

— Клан матери Арьяла когда-то жил там, — с лёгкой заторможенностью ответил Йорал. — Красивое было место. Жаль, что теперь он под водой. Но там много порталов, жители должны были успеть уйти.

— Вы ж летать умеете, — брякнул Дармин и тут же прикусил язык. Это как безногому говорить о беге.

— И это тоже, — как-то туманно ответил аллар.

Мужчина не стал спрашивать дальше.

Несколько следующих дней Дармин из любопытства наблюдал за Харашем и Фадиром. Эти двое взяли за привычку после прилёта войска ходить по всему лагерю и внимательно присматриваться ко всем воинам. Дармин чувствовал, что это не спроста. И в скором времени в этом убедился — одна из тёмных после очередного вылета одичала, напала на своих.

—Сдерживать, не убивать, — раздался всеобщий приказ Хараша.

В скором времени он вместе с Фадиром появился на месте инцидента. Там обезображенная тенью тёмная носилась от одного воина к другому, но они успешно отражали её атаки. Хараш встал в какую-то странную стойку. К сожалению, кристалл, через который наблюдал за всем Дармин, не писал звук, но мужчина был уверен, что сейчас глава издаёт низкие вибрирующие звуки. Фадир стоял за спиной Хараша, словно поддерживая его одной из своих дымных рук.

Несмотря на то, что эта тёмная владела гораздо меньшей силой, нежели Аргета, и стояла по кругам ниже, у Хараша ушло существенно больше времени, нежели у безрукого на то, чтобы извлечь из неё всю тень, но в итоге получилось, и он перенаправил чёрную дымку на того воина, которого выбрал Фадир. Уже знакомая Дармину картина — тёмный какое-то время бесился, но потом смог поглотить тень и остаться в своём уме.

— Прогресс, — выдохнул Дармин.

И тут же рванул вниз, крича на ходу:

— Побудь тут, я скоро!

Потому что там, на записи кристалла, Хараш стал заваливаться на землю. К моменту, как мужчина добежал до штаба, Фадир уже притащил туда главу, Хараш сидел и дрожащими руками пил какую-то вонючую бурду из теневых рук воина.

— Всё в порядке⁈ — выпалил Дармин, врываясь.

— Да. Немного надорвался с непривычки, но это нормально, — ответил ему Фадир без всякого беспокойства.

— Но с тобой же такого не было! — среагировал мужчина.

— Я дольше тренировался, — просто ответил безрукий.

Дармин шумно выдохнул.

— Ну вы как два шамана, общаетесь с тёмными сущностями, — произнёс он с нервным смешком. — Вокруг вас все эти туманы, жмущиеся к ногам. Только восставших не хватает.

— Шаманы? — безрукий поднял бровь. — А мне нравится. Пусть будут шаманы.

Глава пожал плечами, ему было всё равно, как кого называть.

— Ты же в состоянии будешь ещё кого-то научить? — Дармин с волнением глянул на откинувшегося на спальник бледного Хараша. — Вас двоих на всё войско не хватит.

Фадир задумался, переглянулся с главой, кивнул.

— Надо будет рассчитать.

Больше сказать было нечего. Убедившись, что с Харашем всё в порядке, Дармин поспешил обратно на наблюдательный пункт за Йоралом и Арьялом.

Глава 17

Дармин стал довольно часто посещать штабную палатку сам, без приглашения. Если раньше при Расте ему там делать было нечего, то сейчас стало интересно слушать скупые разговоры Хараша и Фадира, их тихие рассуждения или даже редкие споры. Йорал не возражал, сидя у входа и играя с сыном. Безрукий потихоньку тренировал отобранных лично «шаманов», способных управлять тенью. На данный момент вместе с ним и Харашем их было семеро. Боевые вылеты перестали быть ежедневными, появились перерывы в два-три дня. В это время Хараш почти всё время сидел в штабе с безруким, либо тренировался, иногда с Дармином.

— Я должен понимать, кому и сколько отдавать тени, — сощурился глава. — Надо как-то различать, а то время на размышление будет далеко не всегда.

Фадир почесал макушку, побегал глазами по палатке, размышляя над поставленной задачей.

— Чем сильнее воин, тем больше вокруг него должно быть врагов, — протянул он задумчиво. — Надо его как-то выделить… Форма?.. Нет, они и так выделяются размерами концентрацией тени. Нужно что-то внешнее, что было бы видно и без тени… Цвет? Глаза? Плохо видно… Кожа? Да, более подходящий вариант.

— Поясни, — поднял бровь Хараш, заинтересовываясь.

— Дай время, это надо проработать, — качнул головой шаман.

Через несколько дней, в течение которых Дармин наблюдал, как безрукий пел у своего костра, словно общаясь с тенью, которая как послушный зверь колыхалась у его ног, шаман пришёл в штабную палатку, готовый продолжать начатый разговор.

— Давай покажу, что имел в виду, — проговорил Фадир, протягивая свою когтистую руку из дымки.

Отвлёкшийся от тренировки с концентрацией тени Хараш без вопросов вложил свою ладонь в его, безрукий прикрыл глаза и тихо запел. Дармин вновь поёжился от пробирающего до костей низкочастотного голоса, к которому никак не мог привыкнуть.

И вдруг Хараш начал морщиться, его мышцы задрожали, из них стала сочиться тень, но тёмный продолжал сидеть неподвижно, лишь слегка подрагивал. А по его чёрной коже от кисти, которая была зажата в руке Фадира, вдруг поползли странные линии. Словно под кожей Хараша зашевелились черви, линии выпячивали кожу, переплетались между собой. Постепенно вся кожа главы пришла в движение, послышался зубовный скрежет, Хараш тихо зарычал от боли, но терпел. А следом за рельефом вдруг стал изменяться и цвет линий, они постепенно серели, светлели, пока не приобрели ослепительно белый цвет.

Фадир коротко выдохнул, закрыл рот и выпустил руку Хараша, тот качнулся, схватился за плечо шамана, чтобы не упасть. Открыл глаза, и Дармин сдавленно выдохнул, на мгновение испугавшись: белки стали чёрными. Но между тем они не стали двумя озерцами тени, чётко выделялась белая радужка.

— Так получится только у тебя, — тяжело проговорил Фадир, ему подобная процедура тоже далась нелегко. —

Дармину такая формулировка не понравилась, а Хараш спокойно кивнул.

— Насчёт остальных цветов надо будет подумать. Но завтра, — Фадир еле стоял на ногах.

— А, может, того, смыть? — со слабой надеждой спросил Дармин, смотря на рисунки на теле Хараша. Ну его, такое сильное выделение на поле боя! Будь он сколь силён, провоцировать противника — это плохая идея в любом случае.

Безрукий усмехнулся.

— Не выйдет. Тень своё обратно не забирает, — покачал рогатой головой. — Это уже не смыть.

В итоге на следующий день, когда Дармин снова пришёл вечером в штаб, там уже была выстроена некоторая градация цветовой иерархии тени, а Фадир обучал тому, что он сотворил с Харашем, остальных шаманов.

— Слушай, а это действительно теперь никак не вывести? — тихо спросил Дармин у стоящего в стороне главы.

— Только если вместе с кожей, — скупо усмехнулся тот, нисколько не пережывая по поводу своего слишком заметного вида.

Мужчина приподнял бровь, отмечая некоторое подобие юмора, которое наконец возвращалось к Харашу.

Шаманы постепенно раскрасили так всех, кого посчитали нужным. Дармин ожидал, что теперь всё войско будет цветным, но сильно ошибся, подавляющее большинство так и осталось чёрным. Появилось штук пятьдесят воинов с коричневыми рисунками, штук семь с синими, пятеро с красными, трое с оранжевыми и лишь один с жёлтыми. Белых, действительно, не было больше ни у кого, кроме Хараша. Радужки их глаз окрашивались под цвет нанесённых рисунков, но белки почернели только у Хараша, у остальных всё осталось как раньше.

А через три дня после этого массового окрашивания случился скандал. Так Дармин про себя назвал случившееся, привыкший уже к тому, что в этом войске конфликтов на почве приказов не бывает. Но когда после нескольких срывов, среди которых только один случай был смертельным, потому что один из шаманов не справился со своей задачей, Хараш приказал всем тёмным женщинам собраться на площадке для тренировок, а потом объявил, что они без различий на круги силы будут лишены тени в принудительном порядке.

Дармин, наблюдавший происходящее, стоя в отдалении, присвистнул. Вот это кардинально, но в целом понятно — последние одичавшие все, как одна, были тёмными воительницами. Хараш решил, что не станет ждать, пока они все одичают. И тут мужчина был с ним согласен.

Все приняли это известие, как положенно, только одна вдруг заставила свою тень выступить, перешла в боевую трансформацию и зарычала:

— Я не подчинюсь такому приказу!

У Хараша окаменело лицо, а у Дармина пробежали мурашки по позвоночнику. Глава даже не стал полностью покрываться дымкой, размазавшись в пространстве, метнулся к тёмной, схватил, нанёс несколько чудовищных ударов, сбил с ног. Поставил стопу на горло извивающейся воительнице и начал свой речитатив. Тёмная кричала, билась, пытаясь удержать свою тень, но та, подчиняясь словам Хараша, всё равно выходила из тела, несмотря на потуги воительницы. Сейчас главе понадобилось на полное отнятие тени меньше минуты. Глянув на скопившуюся него вокруг его руки чужую дымку, Хараш молча одним движением втянул её в своё тело без каких-либо видимых последствий.

— Убрать! — рыкнул он с отчётливо угадывающимися интонациями Раста.

Два воина без лишних слов утащили бессознательную тёмную. Остальные воительницы сопротивляться и не думали. В итоге часть тени Хараш взял себе, часть распределил между цветастыми воинами. Видящие, как легко управляется с дымкой глава, воины опять разорвали тишину острова кличем, признавая за Харашем не только право главенства, но и честь называться наследником Хараташа, воплощением самого вулкана, раз он был способен вместить в себя столько его мощи.

— Во имя пламени Хараша!

— Во дела… — только и смог выдохнуть Дармин. Внутри крепло странное нервное ожидание. Словно мужчина подсознательно опасался подобного усиления Хараша. Раст был прост в управлении, он шёл к цели, пусть и по головам. А вот Хараш параллельно вёл какую-то свою игру, и Дармин не мог предсказать, во что это в итоге выльется.

Между тем время шло, а припасов больше не становилось. Но и эту проблему решили без него: в один из вечеров Аргета сама подошла к Дармину и попросила его организовать ей чистую от пепла землю. Мужчина, как единственный на острове нормальный маг, выполнил просьбу, заодно выдав тёмной все запасы семян, какие только у него были в убежище. Травники и женщины, которые больше не могли участвовать в набегах, теперь занялись земледелием.

Смотря на то, как тёмные постепенно обживаются, Дармин не мог отделаться от навязчиво появляющихся мыслей о бункере Раста. Потому что войско перед ним переставало быть только инструментом. Со смертью Раста тёмная армия существенно изменилась, они стали… более человечными, что ли. Но это не отменяло того факта, что их нельзя было выпускать на постоянной основе в большой мир. Люди не должны были видеть, во что способна обращаться их магия, в этом мужчина был полностью согласен с отцом. Но и облако пепла, удерживаемое заклинанием, не вечно, придёт день, когда надо будет что-то решать. И Дармин был к этому совершенно не готов.

Прогуливаясь между грядками и организуя полив по просьбе Аргеты, Дармин наблюдал за тем, как тёмные занимаются растениями. Нахмурившись, приблизился к одной из бывших воительниц, да так и застыл, таращась на её живот. Потому что… тёмная очевидно была беременна! Дармин был уверен, что они стерильны, потому что месяцами даже никакого намёка на обратное не было! Но, видимо, тот факт, что Хараш забрал у них тень, что-то сделал с телами тёмных, и беременность стала возможна.

Будто обухом огретый, он поднялся к Йоралу на наблюдательный пункт, упал на спальник, хватаясь за голову.

— Что случилось? — тут же поинтересовался аллар.

— Ты не представляешь, — выдохнул Дармин. — Они могут размножаться!

Йорал тихо рассмеялся.

— А что тебя так удивляет? — с улыбкой спросил он. — Они же разнополые, это предсказуемо. И если раньше тень это как-то блокировала, то сейчас ничего не мешает.

— Тоже так думаешь, что тень была причиной отсутствия детей? — Дармин покачал головой. — Но ты не понимаешь, они же… сломанные! У них нет любви к ближнему, они же оружие! Ничего нормального они не вырастят, если вообще не мёртвых рожать будут! Да и ладно бы, они не должны были размножаться! — мужчина сам терялся в том, что говорил.

Дармин надеялся, что войско постепенно само себя уничтожит, и проблема

— Они же живут только ради одной цели! Уничтожить абсолютов и уронить как можно больше ваших городов! — вспылил Дармин. — А если цель будет выполнена, то они же просто устроят геноцид твоей расы! А потом… потом примутся за остальных, пока их не уничтожат всех до единого, но к тому времени материк захлебнётся в крови!

— Так говоришь, словно есть что-то, что могло бы их просто остановить после выполнения одной цели, — сощурился аллар.

— Есть! — брякнул Дармин. — И это должен сделать я…

— Что ты должен сделать? — со странной интонацией спросил Йорал, его большие глаза слегка замерцали.

— Я покажу, — вдруг решился мужчина. — Только Арьяла отведем Фадиру, ему там делать нечего.

Как ни странно, мальчишка, шугающийся от всех тёмных, почему-то хорошо поладил с этим шаманом. Тот показывал ему что-то вроде театра теней из своих рук, чем завоевал Арьяла.

Посерьёзневший Йорал кивнул, дал себя поднять и закрепить для длительного перехода. Мальчишку быстро передали отдыхающему Фадиру, тот согласился присмотреть за ним несколько часов.

Дармин зашагал по пути, которым давно уже не проходил. Собственно, как в лагере появился Йорал, так мужчина и перестал мотаться к образу отца. И теперь сам несёт аллара на своих плечах к бункеру, где заложено заклинание для его врагов… Безумие, но Дармин уже давно не мог считать себя полноценно нормальным.

Идти вместе с Йоралом на спине было тяжело, поэтому мужчина делал несколько вынужденных привалов. Аллар лишь смущённо улыбался, не жалуясь на неудобство и некоторую унизительность ситуации. Ему уже давно пришлось привыкнуть, что его таскаю как наплечную сумку, другого выхода не было, целителей на остове не ожидалось.

Достигнув бункера, Дармин открыл замок крови и стал спускаться, держа Йорала на руках, потому что свод потолков не позволял нести его на плече. Но аллар хоть и прибавил в весе на нормальной еде, особо тяжёлым для тренированного Дармина не был.

Достигнув зала с накопителями, мужчина сложил захваченный с собой спальник в несколько раз, подстелил его под Йорала, сам встал рядом, опёрся на холодную стену и активировал образ отца. Здесь ничего не изменилось, бункер словно сам был под сильным заклинание стазиса. Дармин прикрыл глаза, способный повторить произносимую Растом речь слово в слово по памяти.

Аллар молча прослушал всё сообщение с неменяющимся лицом. Его неподвижный взгляд упёрся в тёмный камень. Затем тихо попросил:

— Покажи, — кивая на глубь зала. Как маг, он понимал, что такого рода заявления, как сделал Раст, нуждались в большой накопленной энергии.

Дармин запустил небольшой светляк, позволяющий рассмотреть масштабы накопленной энергии.

— Этот кристалл кроме записи содержит ещё и заклинание, на которое завязаны все эти камни. Чудовищное количество магии, — слегка севшим голосом проговорил Дармин. — Хватит на то, чтобы похоронить всех одним махом вместе с остатками острова. Раст всегда мыслил масштабно.

— Да, этого хватит, — согласился Йорал. На него словно не произвело особого впечатления всё продемонстрированное. — Твой отец хорошо подготовился. Но теперь и я хочу тебе кое-что показать, чтобы ты мог думать, видя всю картину целиком. Пойдём обратно.

Непонимающе взглянув на аллара, Дармин снова закрепил его на спине. Расспрашивать заранее не стал, молча направился в путь, несколько угнетённый отцовским бункером.

Добрались до лагеря уже в сумерках, но Йорал не торопился к сыну, попросил вернуться на наблюдательный пункт. Дошли, Дармин активировал кристаллы, посадил аллара перед ними.

— И что ты хотел показать? — спросил мужчина, щурясь. Внутри него царил раздрай, точило сомнение, а не ошибся ли он, показав отцовскую задумку врагу… Пусть сам этого аллара таковым не считал уже давно.

— Ты увидел беременную тёмную, которая работала на воспроизведении продовольствия, так? — уточнил Йорал, ища нужную запись.

— Как ты обозвал прополку, однако. Но да, — кивнул Дармин, не понимая, куда клонит аллар.

— А теперь посмотри, что было до того, как ты её увидел, — Йорал активировал образ.

Дармин сначала увидел ту же картину: тёмная с уже округлившимся животом на коленях стояла около грядки, выщипывая сорняки. Тут в область охвата кристалла попал воин с синими татуировками. Довольно высокий ранг, хорошее владение тенью. Сжав челюсти, Дармин ждал, что этот воин потащит куда-нибудь бедную тёмную, которая сейчас абсолютно ничего не могла бы ему противопоставить, лишившись тени.

И через мгновение мужчина удивлённо смотрел на то, как воин, посмотрев на то, как работает тёмная, сдёрнул с плеч плащ, сложил в несколько раз и подложил его ей под колени. С явно видимой улыбкой погладил её по животу, в ответ получив мягкий, лучащийся радостью взгляд. Воин присел рядом, перекинулся парой фраз, попутно помогая вырывать сорняки. Провёл ладонью по волосам тёмной, легко поцеловал в щёку, выпрямился и продолжил свой путь. Тёмная какое-то время провожала его взглядом, затем вернулась к своей работе.

— Это… — выдохнул Дармин.

— Это отец ребёнка, — уверенно проговорил Йорал. — Я давно за ними наблюдаю. С нанесением рисунков это стало куда как проще. Тень что-то блокировала не только в самих воительницах, но и в отношении к ним воинов. Они не считали их чем-то отличным от себя. А теперь… теперь идёт некоторая дифференциация восприятия. Бывшие воительницы слабее, не могут противостоять воинам, но те и не хотят больше с ними соперничать. Тёмные их… оберегают. Не так явно, как проявляется в наших расах, но уже есть существенные сдвиги в этой области. Да, они — не те люди, которыми они были. Но и чудовищами их нельзя называть. Разве они заслуживают того, чтобы их истребили без права на продолжение жизни?

В тишине, разбавляемой только звуками отдалённого лагеря, Дармин сглотнул, пока будучи не в состоянии дать ответа на этот вопрос.

Глава 18

С очередного набега тёмные вдруг вернулись существенно раньше обычного.

— Так, пойдём узнаем, что случилось, — бросил аллару помрачневший Дармин.

Привычно скатившись со своего пригорка, он тут же устремился в штаб с Йоралом на плече.

— Что случилось? — выпалил мужчина, врываясь в палатку. Увидев там главу, рефлекторно пересчитал его конечности на сохранность.

Целый и невозмутимый Хараш обернулся к нему, пожал плечами.

— Там за нас дело сделали, — ответил спокойно.

— В смысле? —

— На том острове были маги, — Хараш посмотрел на мужчину таким взглядом, что тот сразу почувствовал неладное. И предчувствия оправдались. — Такие как ты. По моим расчётам численности и силы им хватит на то, чтобы захватить остров. А будут они его ронять или нет, пусть сами разбираются. Абсолютов там не было.

— Зорги песчаные, вы столкнулись с людьми? — охнул Дармин. В голове тут же полетели сцены одна ужаснее другой. — Был бой⁈

— Нет, — глава качнул головой. — Так, небольшая стычка. Мы ушли.

— Правильно сделали, — быстро выговорил мужчина, судорожно пытаясь придумать, как же разобраться с этой ситуацией. Предполагалось, что контактов с людьми не будет в принципе. — Вам нельзя с ними сражаться, слышишь?

— Они на нас напали первыми, — в голосе Хараша не было угрозы, но зарождение какого-то оттенка злости Дармин ощущал.

— Неважно! Увидел таких магов — сразу улетаете! — повысил голос мужчина. Вот об этом и предупреждал Раст, он предвидел, что такое возможно…

Глава сощурился, сделал к Дармину два шага, оказываясь впритык, и посмотрел сверху вниз.

— Я не позволю убивать своих. Будут мешать, будут устранены, — коротко, но весомо уронил Хараш. — Первыми мы не нападали.

Дармин заскрипел зубами, сжимая кулаки. Воздух между ними сгустился, но отступать никто из них не собирался.

— Может, написать какое-нибудь письмо? — вдруг подал голос Йорал, слегка разряжая обстановку. — Раскинуть пару сотен листовок над гарнизонами людей? Сказать, что они — союзники? Слухи о них уже давно должны ходить по всем армиям, всё-таки не каждый день довольно небольшое войско роняет алларийские города. Да и незаметными их не назовёшь.

Дармин моргнул, отступил первым. Пожевал губами, прикидывая, что бы такого сочинить.

— Фадира позвать, что ли. Он, может, что толкового предложит, — заставил себя сказать. — Бумага и чернила у тебя есть? — он вновь посмотрел на Хараша.

Тот тоже словно сбросил напряжение, кивнул на стол.

— Ну так садись и пиши что-нибудь, что ты хотел бы сказать этим людям, — бросил Дармин, понимая, что реальную листовку придётся писать ему и Йоралу, вряд ли тёмные хоть что-то приемлемое смогут создать при их-то менталитете, но хотелось увидеть, на что они вообще способны.

— Писать? — Хараш с недоумением посмотрел на мужчину, даже не двинувшись с места.

— Ну да, — Дармин с лёгким раздражением повторил. — Пиши. Сам же сказал, что чернила и бумага у тебя есть.

Но больше понимания в белых глазах главы от его пояснения не появилось.

— Погоди, — с нехорошим подозрением Дармин дошёл до стола, глянул на карту лагеря и увидел то, чего опасался: там не было ни одной подписи, только рисунки. — Вы не умеете писать… — выдохнул он ошарашенно, перевёл взгляд на Йорала. — Это как вообще?.. как такое возможно?

Порывисто схватил со стола лист бумаги, быстро написал там имя Хараша, продемонстрировал тёмному.

— А это ты понимаешь? — спросил с надеждой. Была же у них необъяснимая связь с их именами при полной амнезии.

Но Хараш качнул головой.

— Вот это фокус, — Дармин потёр затылок, коротко выругался, но взял себя в руки. — Кто-нибудь из воинов при столкновении разговаривал с теми магами?

— Нет, мы не говорим в прямом смысле этого слова во время вылетов, — глава дошёл до своего спальника, сел, вытягивая уставшие ноги и считая текущий разговор бессмысленным.

Дармин кивнул сам себе, вспоминая, как один раз слышал массовый приказ Раста. При таких способностях нет смысла раскрывать рот, тем более там, где могут оказаться абсолюты-оракулы. Это могло быть просто опасно.

— Так, с этим разберёмся, — не стал дальше развивать тему мужчина. — Но открытие так себе… В общем, я тебя очень прошу, не вступайте в стычки с людьми, если в этом не будет необходимости, хорошо?

— Если не будет необходимости, — кивнул Хараш, соглашаясь.

Больше никакой информации получить не удалось, Дармин с Йоралом вернулись в их палатку.

— Я просто с ума сойду с этой выборочной амнезией. Стихия что, издевается? Тут сожгу память, тут не сожгу! — сокрушался мужчина, мечась по палатке. — Как вообще можно забыть язык, на котором говоришь? Нет, у них со словарным запасом и построением сложных предложений, конечно, дикие проблемы, но говорят же! Мысли свои максимально чётко формулируют.

— Знаешь, я мог бы помочь с этим, — медленно проговорил Йорал, задумчиво потерев недавно выбритый подбородок.

— Чем? — тут же замер Дармин с надеждой.

— Есть один древний алларийский диалект, он вымерший и не используется уже даже в хранилищах информации. Но я мог бы дать его письменность и произношение тёмным, — предложил аллар, осторожно смотря на мужчину, не зная, как тот отреагирует на такое.

Дармин сощурился, рассматривая эту идею с разных сторон. Вроде и разновидность бреда — давать убийцам алларов алларийский же язык. Но какие были варианты?

— Его точно никто не сможет распознать из твоих? — уточнил он.

— Точно. Я его знаю только потому, что в своё время был объявлен последним книжником. Это… — Йорал пощёлкал пальцами, пытаясь подобрать аналог в человеческом языке. — Что-то вроде хранителя древних неиспользуемых вещей, до которых больше никому нет дела.

Мужчина невольно усмехнулся такой формулировке.

— Давай попробуем. Других вариантов всё равно нет. Люди не должны понять, что такое эти тёмные воины, — решительно согласился Дармин.

Внедрять новое знание решили через шаманов — те, как управленцы тени, быстро приобрели среди войска большое уважение и почёт, хотя сами выдающимися воинами были далеко не всегда. Фадир их задумку поддержал и оказывал всяческое содействие. Оказалось, что беспрекословное подчинение — это полезная вещь, если ты хочешь чему-то научить огромное количество разумных. Никаких саботажей, никаких недовольных, только рвение выполнить приказ в полной мере.

А Йорал, казалось, язык стёр, тренируя произношение у шести шаманов — Хараш в этом на первых порах не участвовал, у него было и других дел по горло. Но его потом лично обучал Фадир, так что от остального войска глава не отставал.

— Ты хоть представляешь, какой обман века мы тут сейчас пытаемся создать? — со вздохом уточнил у аллара Дармин как-то вечером, таращась на костёр рядом с их палаткой. — Мы хотим выдать

— Откуда? — с лёгкой улыбкой отозвался Йорал. — Да хоть из того же вулкана. Скажем, был такой большой вулкан, назывался Хараш…

— Иди ты, — фыркнул Дармин.

— А я серьёзно, между прочим, — не согласился с его отношением аллар. — У них и клич есть — Пламя Хараша. Пусть это и будет названием их вулкана-прародителя. Вполне сочетается. Сделаем вид, будто Хараша зовут в его честь, а не наоборот.

— Ты только повышаешь общий градус бреда, — качнул лысой головой мужчина. — Но… Мы тут и так уже погрязли в обмане, так почему бы и нет, — махнул он рукой. — Как-то их всё равно придётся представлять миру. Тем более что скоро трое из тёмных могут родить… Если младенцы будут людьми, то сворачиваем этот театр, придумаем другую легенду для тех, кто цвет сменил. А вот если нет…

— Как бы тебе сказать, — улыбка Йорала стала шире. — Нет. Младенцы — не люди.

— Что⁈ Почему я обо всём узнаю позже тебя⁈ — вспылил Дармин, уставившись на собеседника с обвинением в глазах.

— Потому что отвлекаешься и смотришь невнимательно, — наставительно заметил аллар. — Двое уже родили. Две девочки. Кожа тёмная, размеры соответствуют родителям, то есть крупнее средних человеческих. Но тени ни у той, ни у другой нет, Фадир проверил утром. Пока что какие-то решения и гипотезы по передачи тени по наследству не выдвигает, ждёт, пока родится ребёнок мужского пола.

— Безумие становится всё ближе, — Дармин уставился в огонь. — И как они к ним относятся? — с каким-то надломом спросил он.

— Как матери и отцы, — уверенно ответил Йорал. — Качают, кормят, поют. Любят. Не убивай их, Дармин. Мы справимся, сможем ввести их в мир.

Мужчина вздрогнул от такой прямой просьбы, но посмотреть на аллара не смог.

— В нашем мире нет места для ещё одной расы. И так идут войны за территорию. Ещё и ваших пороняли столько. Если тёмные появятся в мире, то это только ознаменует ещё один виток кровавых войн. А мы пытаемся прекратить одну из них.

— И из-за того, что этот жестокий мир такой неправильный, ты убьёшь младенцев? — тихо спросил Йорал. — Они ничего не сделали этому миру. Дай им шанс.

Дармин молча поднялся и ушёл в палатку, аллар проводил его скорбным взглядом. Заносить Йорала к уже спящему мужчине пришлось находящемуся неподалёку Фадиру.

На следующий день Дармин вышел из палатки раньше, чем начало светать. Йорал видел, как тот утром собирается, но ничего не стал говорить вслед, только покрепче прижал к себе спящего сына.

А Дармин упрямо шёл к отцовскому бункеру. Добрался быстро, подгоняемый странным чувством. С силой провёл ножом по ладони, алые капли оросили замок, пропуская мужчину в бункер. Дармин спустился, замер около кристалла с заклинанием. Здесь ничего не менялось, тот же холод, тот же легка подрагивающий от концентрации магии стоячий воздух. Запустил запись образа.

— Раз я не могу сделать это сам, то тебе придётся сделать это за меня. Надеюсь, тебе хватит сил, и ты справишься… — раскатилсяпо бункеру голос Раста.

Дармин молча дезактивировал кристалл, коснулся его холодных острых граней. Столько смерти в одном маленьком камушке. И вынул из держателя, положил в карман. Вышел из бункера, унося с собой смертельное оружие против всего живого на острове.

Когда вернулся, день уже стремился к вечеру. Над головой мужчины активировался портал, оттуда посыпались тёмные воины. Их встречал не только он, бывшие воительницы с тревогой в глазах наблюдали за приземлением, отыскивая тех, за кого сущность болела больше всего.

Приветствия, лёгкие объятия, совместный уход к палаткам… Дармин скрипнул зубами. Рядом с ним хлопнули крылья, за спиной материализовался Хараш. Кивнул, прошёл к штабу. За ним тут же потянулся Фадир.

А Дармин просто стоял и наблюдал за тем, как оживает лагерь, подчиняясь своему привычному графику. Как разжигаются ярче костры, как становятся громче разговоры, как суетятся снабженцы.

Дошёл до своей палатки, поднял Йорала на плечо и молча направился к наблюдательному пункту. Там, устроив аллара, сел рядом, активировал кристаллы, продолжая наблюдение за лагерем.

Никто из них долго не решался заговорить, но Йорал всё-таки начал первым:

— Они убили последнего восьмого абсолюта. Выследили и загнали старика. Больше угрозы для людских армий нет, — проговорил он тихо. — Утром Фадир заходил, рассказал. Они планируют уронить как можно больше городов, но, как я понял, без абсолютов, которые питали магию полёта, большинство городов упадут сами через некоторое время. Какие-то раньше, какие-то позже. У других кланов не так много своих сильных оракулов, чтобы удержать больше десятка городов своими силами.

Дармин молча кивнул, принимая к сведению, но не чувствуя должного облегчения. Только понимая, что вовремя посетил бункер.

— И что ты решил? — голос Йорала выдавал напряжение, с которым аллар сегодня провёл весь день в палатке.

Дармин молча сунул руку в карман и вынул кристалл. Повертел его, наблюдая, как свет играет на правильных гранях.

— На этом камешке завязана самая большая накопительная сеть, которую я когда-либо видел, — проговорил он наконец каким-то бесцветным голосом. — И я отдам её тебе, чтобы ты создал портал для вывода всего войска с острова туда, где они смогут обосноваться. И я уйду с ними, а тебя отправим туда, куда сам скажешь. Хватит тебе тут уже без ног маяться, найдёшь целителя, встанешь. Тебе ещё сына растить. А с этими… — Дармин вздохнул. — Я сам с ними разберусь, это мой долг. А то, что от меня хотел отец… Ему не следовало умирать, если он хотел, чтобы его слушались. А так, — лицо мужчины скривилось в злой усмешке. — Я даже по морде не получу за непослушание.

Ответом ему было молчание, в котором раздался мягкий голос Йорала.

— Спасибо. Ты поступаешь правильно.

— А вот это уже время покажет. Возможно, очень скоро я об этом пожалею, и моё имя проклянут в веках, однако это будет моим решением, — пожал плечами Дармин. — Но это всё завтра. А сейчас я очень хочу спать.

На следующее утро спозаранку Дармин и Йорал уже были на пригорке, аллар с каким-то трепетом сжал в длинных пальцах с отросшими ногтями кристалл с заклинанием. Но активировать его никто не

Йорал глубоко вдохнул, повёл головой, посмотрел на мужчину.

— Если уж ты решил, что воспользуешься моей магией, то сними это, мне надо начать настраиваться, чтобы понять местоположение.

— Я тебе карту дам, — попытался отказаться Дармин, но натолкнулся на укоризненный взгляд аллара. — Ладно, ты прав, после всего, через что мы прошли, и, учитывая, что собираемся сделать, это глупо.

Мужчина подошёл, разблокировал замки, расстегнул ремни, убирая камни-паразиты. Снял и с Арьяла.

— Ты принял правильное решение, — улыбнулся Йорал, прикрывая глаза и ощущая, как магия вновь струится по всему телу. — Но поступим мы несколько иначе.

Дармин непонимающе посмотрел на аллара и задохнулся, не в состоянии сделать ещё один вдох. Потому что зрачки бывшего пленника вдруг окрасились в красный, на мгновение сверкнув… бирюзовым. Красные глаза — признак оракула, бирюзовый цвет — цвет врага! Рвануть, схватить тонкую шею и свернуть! Но не смог и шагу сделать, магия Йорала уже полностью его контролировала.

— Не стоит, — голос аллара не поменялся, в нём были всё те же мягкие интонации.

Глаза Дармина налились кровью, он рвался из-под контроля, разрывая плетения алларийской магии, сам не понимая, каким образом.

— Ты силён, — кивнул Йорал. — Действительно сильнее любого из ныне живущих людей. И магия оракулов на тебя действует с большим трудом. Тебя тяжело удержать. И любой другой не смог бы тебя контролировать. Но я…

— Девятый… абсолют… — смог заставить свои губы шевелиться Дармин, озарённый догадкой и пронзённый чувством собственного бессилия. Сам отдал ему в руки оружие против тёмных! Поверил, повёлся на обман! Подвёл всех, кого должен был защитить! Но он же был пленником, все его мучения, его раны были настоящими! Как же так⁈ И его крылья… неужели всё это только для того, чтобы подобраться к ним⁈

— Абсолютно верно, — в улыбке Йорала отразилась грусть, а не ожидаемое Дармином торжество. — Йоралирин Айлат Ро Краморан, если быть совсем точным. Не знал, что ты в курсе о нашем былом количестве. Обычно все знают про восемь бирюзовых абсолютов-оракулов.

— Ты… убью!.. — краснея от натуги, прорычал Дармин.

— Нет, — аллар качнул головой, погладил по волосам прижавшегося сына. — Не убьёшь. Потому что я тебе не враг. А поступим мы вот как, — Йорал развернулся к лагерю, перекладывая непослушные ноги, взмахнул руками, словно маэстро, собравшийся воспроизвести свой лучший шедевр.

И лагерь в одно мгновение замер. От ужаса у Дармина волосы встали дыбом на всём теле: по образам было видно, как абсолютно все тёмные вдруг остановились, а затем, словно безмозглые куклы, в едином порыве выпрямились и повернули головы, устремляя свои взгляды на пригорок.

— Приступим…

Глава 19

Дармин с болью смотрел на то, как тёмных поглощает заклинание Раста, разрывая, расщепляя и уничтожая…

Моргнул, страшная картина, навеянная эмоциями, растаяла. В реальности… в реальности тёмные разошлись по палаткам. Чем они там были заняты, Дармин узнать не мог — кристаллов внутри помещений он никогда не ставил, всё-таки считаясь с личной жизнью воинов.

Снова попробовал вырваться из власти абсолюта, но не смог.

— Перестань представлять всякие ужасы, — мотнул головой Йорал.

— Ты… меня… обманул… тварь!.. — каждое слово стоило Дармину неимоверных усилий, но он не мог просто стоять и смотреть на то, как враг творит перед ним свою магию.

— Вот тут ты не прав, — абсолют посмотрел на мужчину с укором. — Я не сказал ни слова неправды. Даже имя я тебе назвал то, которое сейчас за мной числится. То, длинное и неудобное, оно клановое. И меня его лишили после брака с матерью Арьяла, она из серебряных, причём даже не из клановой верхушки. В этом наши расы крайне похожи — неизмеримая чопорность высокой аристократии везде одинакова, — Йорал вздохнул. — И я действительно присматривал за порталами. Только один нюанс, не за одним городом, а за всеми Небесными городами. Верховный смотритель, так звучит моя должность полностью.

— Да срать… я хотел… на твою… должность!.. — продолжал рваться из его магии Дармин. Даже сумел сделать один небольшой шаг к аллару. — Ты не стал… их убивать… Что ты… хочешь⁈ Натравишь… их на… людей⁈

Йорал приподнял брови, склонил голову.

— Вообще не лишённое логики мнение, но нет, — он вновь зашевелил пальцами, творя только одному ему понятную магию. — Не собираюсь я их ни натравливать на твой народ, ни убивать. Они не для этого создавались.

— Тогда… что⁈ — прорычал Дармин, дрожа от натуги.

— Да всё то же самое. И если ты не будешь отвлекать меня и пообещаешь стоять смирно, то я объясню, — спокойно заметил Йорал. — Ты же понимаешь, что ничего не сможешь мне противопоставить, у нас слишком разные магические уровни. Даже с твоими новыми силами ты мне не ровня.

Дармин прекрасно всё понимал, но и сдаться без боя не мог. Однако через несколько минут неравной борьбы всё-таки ослабил напор, унял свой магический вихрь.

— Благодарю, — прокомментировал Йорал. — А то, знаешь, отвлекает.

Тёмные стали выходить из палаток, на их плечах Дармин заметил походные мешки. Некоторые воины стали складывать палатки, некоторые — выкапывать и собирать урожай.

— Ты обещал объяснить! — требовательно напомнил Дармин.

— Я начну несколько издалека, чтобы ты смог рассмотреть истоки. Понимаешь, — абсолют прикусил губу, словно подбирая слова. — Иногда ты хочешь отстраниться от некоторых вещей, но они тебя всё равно находят. Я не хотел этой войны, не обладал амбициями, которыми славились члены моего клана. Я даже женился не на ком-то из бирюзовых, нарушая вековые традиции. Однако, когда мой клан выиграл войну за Небесный трон, я, считай, был обречён. Моё мнение мало кого интересовало, меня вернули из провинции в Небесный двор, и я стал работать над порталами, помогая переносить наши войска в самые неожиданные для противника места. Но и тут я тебе не соврал, когда пошла речь о том, чтобы использовать остатки бывшего правящего клана для того, чтобы сделать порталы проницаемыми для магии, я отказался. Мне в принципе претила идея применения

— Как они смогли это сделать? — вырвалось у Дармина. — Ты же… абсолют!

— Да, а их таких было пятеро, кто собирался перевести войну с вашими объединёнными силами на другой уровень. Их захватила идея сделать из людей немагов рабов, а из магов — накопители или доноров. И, как ты понимаешь, пятеро абсолютов выигрывают схватку с одним при любом раскладе сил, — по лицу Йорала прошла тень. — В первый год заключения меня просто держали в камере вместе с сыном, почти не кормя. На второй год мне отрезали крылья, — голос аллара еле заметно дрогнул. — На третий пошли пытки. Тут уж, разреши, подробности я опущу. Ты сам видел, что я из себя представлял в нашу первую встречу.

Дармин помолчал. Он сам не знал, что сейчас испытывал, блуждая в месиве из собственных эмоций.

— И когда мне сказали, что в день нашей победы, на моих глазах крылья отрежут Арьялу, а затем по одной отрубят каждую конечность, заканчивая головой, я понял, что так больше продолжаться не может.

Арьял прижался к отцу, спрятал голову у него на груди.

— Я книжник, это я тебе уже говорил, — продолжил свой рассказ Йорал. — И по молодости часто рылся в том, что остальные считали мусором. Однажды мне посчастливилось найти два древних трактата. Причём ваших. Настолько древних, что это было ещё до введения общего человеческого языка. Так что мне пришлось выучить и общий, и тот, на котором были написаны свитки. Тогда я узнал, что в древности люди считали, что стихийных пар магии три, а не две, как принято думать сейчас.

Дармин непонимающе поднял брови. Пока что он не мог понять, куда ведёт абсолют.

— Да, третьей парой стихий считалось… — Йорал прикинул, какие бы подобрать слова на современном языке. Стал говорить немного быстрее, его пальцы задрожали. — Древние верили, что эмоции человека и сама его жизнь также составляют стихийную пару. На пике своего эмоционального подъёма или максимального падения люди, готовые отдать не только жизнь, но и саму свою сущность, делающую их собой, могли существенно прирастать в магической энергии, но это укорачивало их жизнь. Темнела кожа, их магический резерв выходил за области тела.

— И что тебе дало это знание о нашей магии? — Дармин почувствовал, что абсолют чуть ослабил хватку, дышать стало легче.

— На тот момент — ничего. Но позже, уже будучи в заключении, я принялся искать тех из вас, кто мог бы воплотить подобное. Хотя бы попробовать. Тогда у человечества появился бы шанс противостоять бирюзовым абсолютам, — просто ответил Йорал.

— Разве твои собратья оставили тебе твою магию, бросив в клетку? — скривился мужчина.

— Они считали, что заблокировали. Но книжников учат гораздо шире смотреть на мир. И заблокировать меня полностью они не смогли, хотя, соглашусь, существенно урезали мои способности. Я постепенно сканировал всех, до кого дотягивался, и…

— И нашёл Раста… — прошептал Дармин. Горло перехватило.

— Именно. После нескольких месяцев поиска я нашёл того, кто и без меня уже имел небольшую армию из самого цвета магов вашей расы.

— Ты им управлял…

— Нет, — Йорал качнул головой. — Как раз на это моих оставшихся в свободном доступе сил не хватило бы никак. Но я смог донести до него саму идею. Идею слияния с природной стихийной мощью. Про третью стихийную пару я ему не сообщал прямо, но сделал всё, чтобы они выполнили условия. Каждый, кто участвовал в ритуале, был готов отдать свою жизнь и даже сущность для того, чтобы остались жить их близкие. Ну и в момент извержения их эмоции зашкаливали.

— Ты убил мою семью… — Дармин не мог поверить. — Это ты спонсировал Раста и его безумный план!

— Я, — кивнул абсолют. — У меня был доступ к некоторым накоплениям, которые я переправил Расту. Надо отдать должное, он выполнил свою роль просто превосходно, его предложенный план устраивал, ему было за кого бороться. Раст, Аргета и Хараш — вся твоя семья стояла на вулкане с мыслями о тебе.

— Что?.. — мужчина вскинул голову.

— Через Раста я мог отслеживать всё войско, поэтому знаю их последние мысли. Твоя семья делала это для того, чтобы жил ты, — Йорал обратил взгляд на Дармина.

— Только вот после твоего зоргового ритуала они ничего не помнили уже!

— Тут я с тобой не соглашусь, — хмыкнул абсолют. — Они помнили, но не головой, а сущностью. Когда ты подрался с тем одичавшим, Раст чуть не убил травников, которые допустили такое, Аргета сама тебя перевязывала, никого другого не допустив. Ну а Хараш согласился с тобой тренироваться ранее, хотя ведь ваши силы не то что не рядом, они несоизмеримо отличаются, и твой брат вообще не тренировался ни с кем из войска, ему не было равных.

На это Дармину нечего было возразить.

— Их боевые трансы уже почти подходили под состояние, когда задействовалась третья стихийная пара, поэтому я примерно знал, как будут выглядеть все участники после ритуала, если смогут обуздать вулкан.

Мы с Растом довели всё до конца, и мне оставалось только ждать. Признаюсь, я ввёл в ритуал одно изменение, которое позволило мне слегка направлять, как ты их называешь, тёмных, тогда как остальные абсолюты впервые упёрлись в стену.

— Твою клетку они сломали неслучайно, — догадался Дармин.

— Неслучайно, — согласился Йорал. — Мне нужно было вырваться во что бы то ни стало. Но не рассчитывал, что буду настолько плох, что допущу, чтобы ты нацепил на меня паразитов.

— Они ж тебе как зоргу песок, — фыркнул мужчина.

— Да, но ты же следил за камнями, как параноик, поэтому у меня не было возможности проявить свою магию без того, чтобы ты это понял. А мне надо было найти это заклинание, — абсолют провёл пальцами по камню. — Я чувствовал, что Раст что-то прячет, блокирует мысли, но у меня не было сил, чтобы понять точно. Когда я увидел тебя, то понял, что Раст должен был замкнуть это что-то на тебе. Понадобилось время,

— И поэтому ты мне втирал, что тёмных не надо убивать? — с горечью в голосе проговорил Дармин.

— Не только, — Йорал улыбнулся. — Я действительно считаю, что они не заслужили смерти. Это — самые отчаянные и смелые люди. Они имеют право на жизнь, пусть и вот такую.

— И что ты будешь с ними делать? — мужчина понял, что его понимание мира дало трещину, Дармин перевёл взгляд на лагерь: там уже почти закончилось сворачивание лагеря.

— Есть территории, которые по договору должны были отойти серебряным. Людей там уже нет, алларам было не до того, чтобы предъявлять на них права, так что они свободны. Туда я их и переправлю.

— Так если ты решил всё сделать так, как мы и задумывали, так какого зорга ты этот театр устроил⁈ — взорвался Дармин.

— Время, — тихо проговорил Йорал. — Мне надо было, чтобы они убили всех абсолютов, — в его глазах мелькнул стальной блеск. — И они это сделали. Теперь я могу сделать так, чтобы никто не раскрыл наш обман.

— Это не ответ на вопрос! — Дармин буравил взглядом абсолюта.

— Ты думаешь, мне бы оставили жизнь? — с какой-то кривой улыбкой ответил Йорал. — У меня осталось очень мало времени до того, как сработает отложенное заклинание, которое заключит меня в цикл собственной магии, из которого меня сможет вынуть только тот, кто наложил заклинание, но его уже нет в живых.

— Ты умираешь?.. — опешил Дармин.

— Именно. А потому послушай меня очень внимательно, — лицо Йорала посерьёзнело. — Я создам портал, переправлю всех тёмных через него. Сотру из их голов всё, что было в последние месяцы и внедрю то, что мы с тобой решили сделать их легендой.

— Этого мало! Какой толк, если только они будут в это верить? — не согласился мужчина.

— Не перебивай! — абсолют сжал губы. Судя по всему, он уже начал свою работу в головах сотен тёмных. — Я так же вставлю расплывчатую легенду в головы всех, до кого смогу дотянуться. Половину материка точно перекрою, до остальных дотронусь косвенно. Этого будет достаточно, чтобы легенда обрела вес.

У Дармина глаза округлились от открывшегося масштаба.

— Но это же будет тебе стоить всего твоего дара… — проговорил он тихо.

— Считай, что так я расплачусь с тёмными за свой план, — усмехнулся Йорал. — Я отдам свой дар и свою жизнь.

— Что?..

— Иначе не хватит. Поверь, жизнь в цикле своей магии — это хуже, чем смерть, — абсолют с грустью посмотрел на сына. — И мой последний подарок тебе в обмен на просьбу. Никто из тёмных о тебе не вспомнит, ты свободен. Как видишь, они достаточно самостоятельны и больше в тебе не нуждаются.

Дармин ошарашенно посмотрел на аллара.

— И что ты хочешь взамен? — севшим голосом спросил мужчина.

— Забери Арьяла с собой отсюда. Я выжгу из его сознания память о нашем заключении и тех месяцах, что мы провели здесь. Там, на большой суше, есть несколько приютов, которые специализируются на алларийских детях. Найди вот этот, — в голове Дармина высветился образ. — Назови его Арьял Ро, там поймут, что он принадлежит одной из бирюзовых ветвей хотя бы косвенно. Как бы нас сейчас ни ненавидели, они не упустят из своих рук сильного перспективного мага. И потом, если получится, помоги ему зарегистрировать в палате свой собственный клан. Это всё. Дальше он справится сам.

Дармин сидел молча, оглушённый внезапно свалившейся на него правдой. А Йорал продолжал работать над порталом, сжимая в руке камень с заклинанием Раста.

— Ты действительно готов умереть? — спросил мужчина тихо.

— Твоя семья готова была умереть ради того, чтобы жил ты. Как бы иронично ни звучало, но и в этом мы с вами, людьми, не различаемся. Я готов сделать то же самое для своего сына. И для тёмных, которые заслужили шанс на то, чтобы занять место под нашим общим солнцем. Может, мы с тобой оба ошибались, и их просто истребят, кто знает…

— Ну сейчас, конечно, держи карман шире. Этих фанатиков тренировок убьёшь, как же, — буркнул Дармин, чем вызвал улыбку на бледных губах Йорала.

Вдруг воздух на равнине заискрился, открывая большой портал.

— Пора, — с некоторой натугой выдохнул Йорал.

И они с пригорка наблюдали за тем, как тёмные строгими рядами скрывались в мареве портала.

— Пусть у вас всё будет хорошо, — прошептал абсолют. — От лавы до пепла.

— Во славу пламени Хараша, — вторил ему Дармин.

Когда на всём острове не осталось ни одного разумного кроме их троих, Йорал закрыл портал, коротко выдохнул и выронил из разжавшихся пальцев пустой камень-накопитель.

— Теперь самое простое и сложное одновременно, — проговорил он, улыбаясь и распахивая большие глаза.

Абсолют раскинул руки в стороны и что-то зашептал, таращась невидящими глазами в серое пепельное небо. Дармин с некоторым страхом наблюдал за тем, как задрожал воздух вокруг Йорала. В его сознании зазвучал магический голос абсолюта, но если в его голове он кричал, то в сотнях тысяч других шептал, навеивая старую легенду о существах, пришедших из-под земли, прославляющих своего вулкана-прародителя и уронивших Небесные города алларов на землю. Воины, которым не было равных, обладающие специфической магией, которую называли тенью. И гремел над полем брани их запоминающийся клич:

—Пламя Хараша!

Йорал качнулся, накренился и упал бы, но полностью освобождённый Дармин оказался рядом, подхватил.

— Эй, ты как? — с беспокойством спросил он.

Абсолют выглядел крайне плохо: кожа словно усохла, прилипла к костям, обтягивая скелет. Глаза подёрнулись поволокой, тело то и дело пронзала судорога.

— Ещё немного, чуть-чуть осталось, — прошептал Йорал.

Улыбнулся сыну, протянул к нему высохшие дрожащие руки. Арьял всё это время молча глотал слёзы, но не мешал отцу. А сейчас кинулся к нему с рёвом, обнимая в последний раз.

— Слушайся Дармина, он отведёт тебя в безопасное место. Я оставлю тебе только правильные воспоминания, на ложные заменять не буду, как и обещал. Просто знай, что там, где будет пустота, там был я.

Арьял закивал.

— Закрой глаза, — попросил Йорал.

Сын послушался, абсолют коснулся его склонённого лба сухими кровоточащими губами, его глаза в последний раз загорелись красным.

— Обещай, Дармин, — донёсся до мужчины его шёпот.

— Я обещаю, —

Йорал кивнул и медленно осел на землю, его голова мотнулась, глаза закрылись, сердце остановилось. А через мгновение тело вдруг рассыпалось, обращаясь в пыль. Ветер тут же перемешал её с пеплом вулкана. Арьял открыл заплаканные глаза, поднял взгляд на Дармина.

— Пойдём, малыш, — прошептал мужчина, беря протянутую детскую ручку. — Нам пора.

Глава 20

Ветер завывал в вентиляции, проникал во все маленькие трещинки, заставляя старого аллара со стальным блеском в волосах поморщиться. Он поплотнее запахнул меховую жилетку, отошёл подальше от окна, из которого нещадно дуло. Старые кости ныли от непогоды, но другого выбора у аллара не было.

— Вот же неблагодарная земля, — проворчал он, растирая озябшие руки. — В Небесных городах такого безобразия нет…

— То-то люди от зависти ваши города и пороняли, — усмехнулся сидевший в углу человек.

Его царившие в кабинете сквозняки не трогали, маг стихийной пары огонь-воздух с лёгкостью фокусника создавал вокруг себя комфортную температуру.

Большие серебряные глаза аллара зло сверкнули в полумраке кабинета, освещаемом только скудно горящим камином. Своего человеческого собеседника аллар почти не видел, тот практически весь скрывался в темноте, только правая кисть с поблёскивающим амулетом от магии оракулов попадал на свет — ни подчинить, ни подсмотреть. Главный спонсор приюта для алларийских детей-сирот и полукровок, брошенных родителями, знал, с кем работает. И возразить ему ничего не могли, в нынешние времена мало кто согласился бы материально поддерживать врага, пусть эти дети никак человечеству и не вредили.

— Говорят, люди там постольку-поскольку, — старый аллар закашлялся, обтёр влажный рот платком. — Какие-то тёмные твари привели к тому, что наши Небесные города сравнялись с землёй.

— Да, я тоже это слышал. Непонятно откуда берутся и непонятно куда улетают, — человек качнул головой. — И прославляют какой-то вулкан, как его там…

— Хараш, — подсказал аллар. — Но я не знаю такого вулкана.

— А я, кажется, что-то такое слышал… — слегка растягивая гласные, произнёс спонсор. — Да и извержение мощное было в восточной части матерка. Дважды, причём. Первый раз затопило всю прибрежную зону, во второй — под водой оказалась треть материка. Страшные катастрофы. Я бы не удивился, если бы они породили в результате что-то такое же ужасающее.

Старый аллар не стал спорить, он слишком много времени провёл на земле, собирая полукровок и пытаясь им дать хоть какое-то подобие образования обычного и магического. Да и далеко от них был восточный край материка, вести о его затоплении были, но прошли без особого отклика.

Вдруг раздался робкий стук в дверь.

— Господин Ринато, вы просили вас не беспокоить, но там… — раздался неуверенный голос помощника.

Аллар бросил вопросительный взгляд на человека, тот благосклонно махнул рукой.

— Ну, говори, что там, — разрешил аллар.

— Там пришёл человек с алларийским ребёнком, просит его зачислить на текущий курс.

Господин Ринато поморщился, тяжело вздохнул: после того, как начали падать Небесные города, его приют не справлялся с наплывом малышей. В этом потоке просто не было места.

— Ты сказал, что всё переполнено? — бросил аллар.

— Конечно, — отозвался помощник. — Но человек настаивает.

— Выслушай, — раздался повелительный голос спонсора.

Старик в удивлении на мгновение приподнял брови, но тут же приказал:

— Пригласи, — сам прошёл до стола, уселся за него, складывая больные пальцы в замок.

Через пару минут в кабинет быстрым шагом зашёл высокий широкоплечий мужчина, на его руках тихо сопел маленький алларийский мальчишка, закутанный в старый потрёпанный плащ. От одного только вида его габаритов старик невольно ощутил свою незначительность, сухопарость и ломкость старых костей.

Когда вошедший одним движением сбросил капюшон, аллару открылось его усталое обветренное лицо и абсолютно лысая голова.

— Я вас слушаю, — господин Ринато с лёгким отвращением к себе услышал, как подрагивает собственный голос.

— Мне нужно, чтобы его зачислили на этот год. Я понимаю, что всё переполнено, но найдите место, — раздался простуженный бас мужчины. — Ему не протянуть рядом со мной ещё год до следующего набора.

— Поймите… — начал было аллар, но осёкся от резкого движения гостя к столу, рефлекторно отпрянул.

— Его зовут Арьял Ро, а это всё, что у меня есть, — мужчина перехватил мальчика на одну руку, а второй вытащил из кармана и выложил на стол несколько золотых и серебряных монет, а также два камня-накопителя.

— Но мы… — аллар понимал, что взять ещё одного — это значит объесть остальных, а пайки и так растягивались до предела.

— Мы, конечно же, найдём для него место, — раздался голос спонсора. — Я лично выделю дополнительное финансирование на мальчика.

Лысый обернулся к нему, словно только сейчас заметив.

— Не знаю вашего имени, — проговорил гость. — Но спасибо.

— Не каждый день человек, тем более маг, приносит к нам наследника бирюзовой ветви, — не стал скрывать причину спонсор. — Такими потенциальными магами не разбрасываются.

Старый аллар безмолвно ахнул, вскидывая руку ко рту. Бирюзовый! Метнул взгляд на мальчишку, но его голова явно отдавала серебряным блеском.

— Он полукровка, но из первого поколения, — пояснил лысый, смотря на спонсора.

— Я понимаю, но даже половины крови хватит, учитывая их высокий потенциал. Который, впрочем, был уничтожен практически под корень.

— Заслуженно, — прогудел гость с неприкрытой угрозой в голосе.

— Не спорю, — кивнул спонсор, поднимаясь и выходя на свет. — Ринато, регистрируй парня, и закончим на сегодня.

— Конечно, лорд Малиш, — склонился в поклоне старый аллар.

… — Плесни ещё! — Дармин пьяно взмахнул рукой, привлекая внимание трактирщика.

Тот глянул на лысого бугая в потрёпанном плаще с сомнением.

— А деньги-то у тебя есть? Ты уже выпил всё, за что заплатил, — заметил он желчно.

— На, подавись, — Дармин швырнул на стойку последние два медяка.

— И тебе того же, — усмехнулся трактирщик, наливая стопку и пуская её по стойке.

— Не дождёшься, — лысый поймал, опрокинул, вновь уставившись в одну точку.

Время шло, посетители трактира сменялись, а Дармин так и сидел у стойки, уже не пил, но и не уходил.

— Чего, воин, смысл жизни без войны потерял? — подошёл к нему трактирщик, когда зал почти опустел.

— Война ещё

— Да это уже не та война, эти приверженцы Хараша алларов, считай, на раз-два разобрали, — усмехнулся хозяин заведения.

Дармин непроизвольно вздрогнул, слыша имя брата.

— О них что-то слышно? — уточнил осторожно. Пока приходилось передвигаться вместе с Арьялом, Дармин опасался задавать подобные вопросы, но сейчас, когда мальчишка сдан в приют, ничего не мешало.

— Слышал, их замечали недалеко от восточных земель. Вроде как поселились они там, — пожал плечами трактирщик. — Но сам не видел, не скажу.

Лысый кивнул. Пусть насчёт войны хозяин трактира оказался неправ, но вот по поводу смысла жизни — это он угадал. Пока был Арьял, Дармина вело чувство долга перед последним абсолютом. А теперь… Что ему теперь делать? Возвращаться в армию севера? Но ему будут задавать вопросы, на которые у него нет ответов. Да и хватит с него этой войны, закончат уж как-нибудь без него. Просто жить?.. Дармин уже и не помнил, каково это. Сейчас казалось, что это невозможно. Обычная жизнь, она была где-то там, далеко, на задворках воспоминаний. Лысый и тренироваться продолжал так же люто в любую непогоду, потому что этот алгоритм действия был ему понятен.

— Куда мне податься? — спросил он вслух, охватывая гудящую от выпитого голову.

— Куда? — переспросил трактирщик. — Да вон хоть за южное море. Говорят, в тамошнем королевстве очень красиво.

— Да? — Дармин поднял на него мутные глаза. — А почему бы и нет.

Лысый поднялся, пошатнулся, своротил стул. Так и поплёлся, шатаясь, к дверям.

— Эй, ты хоть проспись с начала, — бросил ему в спину хозяин. Впрочем, без особого энтузиазма. — А то в таком состоянии решишь вплавь добираться. Знаем мы вас таких, поутру потом выловят…

За южным морем действительно было красиво, только оценить эти красоты без гроша в кармане было сложно. Дармин пытался устроиться боевым магом, но после подписания первого мирного договора с золотыми, которые приняли трон после бирюзовых, никому не нужные бывшие армейцы хлынули везде, заполняя собой ниши. В итоге приходилось перебиваться с одной подработки на другую, получая мизерную оплату. Но Дармин держался, искал, пытался найти новое место для себя. На какое-то время прижился в порту, а там один старый моряк подсказал ему, что можно посмотреть мир не туристом, а частью команды.

Дармину вариант пришёлся по вкусу, магу на судне всегда важно было иметь большой магический резерв, потому что посреди океана накопители не растут. А в этом вопросе лысый был впереди всех, поэтому без труда устроился на хорошее место.

Он потратил несколько лет, побывал на всех материках, но какого-то баснословного богатства не нажил. А между тем приближался возраст Арьяла, когда уже можно было регистрировать клан в палате учёта.

Сидя в очередном кабаке, Дармин глушил тоску на дне стакана — разные страны слегка притупляли её, но не изгоняли полностью. Лысый и сам не мог понять, почему всё именно так, но чего-то в жизни определённо не хватало.

— Ты не представляешь, что я видел! — раздался вдруг громкий восхищённый шёпот за соседним столиком.

Дармин невольно прислушался.

— Ну и что ты умудрился разглядеть? — во втором голосе слышался скепсис.

— Ты можешь себе приставить камень, который продают в сотни раз дороже золота по тому же весу?

— Брешешь! Не бывает таких камней, — отмахнулся собеседник.

— Да я тебе говорю, я его видел! Это раньше таких камней не было, а сейчас появились!

— Ну и откуда же он взялся, твой камушек?

— При мне аллар сторговал в ювелирке Тармора из-под стола! Причём Тармор, этот скупердяй, выложил за него всю цену сразу, как только эта крылатая тварь её назвала! Говорят, такие камни получаются из сердец тёмных, когда они убиты в бою в какой-то своей очень сильной трансформации. Ассарин называется!

— Ну и толку-то тебе, что узнал? Нам такие деньжищи никогда не светят.

— Да ты только представь, если найти одинтакой камушек…

Дальше Дармин уже не слушал. Его затрясло от одной только мысли, что аллары потрошили кого-то из тёмных, чтобы достать камень. А следом пришла мысль, от которой стало стыдно: Дармин знал, где можно попробовать достать таких камней.

Два дня в нём боролись гордость и практичность. В итоге в день рождения Арьяла Дармин отправил ему очередную заграничную открытку и небольшой подарок, а сам уволился с судна. Вернулся на материк, взял лодку в аренду.

— Воды нынче неспокойные, скажите хоть, куда поплывёте, чтобы мы вас там искали, если что, — попросил лодочник, с укоризной смотря на Дармина, который снаряжал лодку, не прислушиваясь к совету этого не делать. — Шторм же будет, — попытался мужчина в очередной раз.

— Ничего, я маг, — отмахнулся Дармин. — И плыть искать меня не стоит, я плыву на остров мёртвых.

Лодочник вздрогнул, ошарашенно посмотрел на лысого.

— Но зачем⁈ Там уже столько любопытного народу полегло! И магов в том числе! Там же эта, как её, аномалия!

Дармин усмехнулся, но не стал спорить. Только выправил парус, надул его подчинившимся порывом воздуха и поплыл.

— Тебе никакого резерва не хватит против ветра в шторм! — прокричал ему вслед лодочник.

— Угу, — кивнул лысый, усмехаясь. Потрогал непривычно бритый подбородок: будучи магом на судне не брился месяцами, а тут почему-то не смог плыть на остров небритым. Словно… на кладбище. Но по сути так оно и было.

Шторм действительно расходился, не будь Дармин магом, лодку давно уже разбили бы волны. А так, идя на послушной волне, лысый вполне успешно достиг суши. Для кого-то другого это место действительно могло стать смертельным: заклинание защиты переставало работать частями, по мере того, как из него выходила магия. Накопители были высосаны ещё Йоралом, так что местами ядовитый пепел мог поймать в ловушку зазевавшегося путешественника.

Дармин же оградил себя щитом и стал пробираться к кратеру. Буйная растительность так и не вернулась на остров, но какие-то растения всё равно покорили пустыню из пепла, мрачными кривыми стволами создавая довольно устрашающий вид.

Когда Дармин добрался до кратера, хлынул дождь. Щит не был рассчитан на воду, так что мужчина махом промок до нитки. Холодная вода заставляла его дрожать, и именно на это Дармин списывал тот момент, что его трясло. Он снова был там, где всё началось. Где осталась навсегда его семья… Где сейчас Хараш и Аргета? Дармин за все года

Хлюпая ногами по невпитывающейся в каменистую почву воде, Дармин начал спускаться на дно кратера. Вдруг левая нога поехала, мужчина неловко взмахнул руками и кубарем полетел вниз. Остановился только в метре от дна, затормозив тело вихрем.

— Вот же зорги… — поморщился, вправляя вывихнутое о камень плечо, попытался отряхнуть плащ, но быстро понял бесполезность этого действия.

Присел на корточки, коснулся земли.

— Простите, — проговорил он тихо. — Но вам они больше не пригодятся.

Дармин уже не помнил, где именно хоронили тех воинов, которых приносили с набегов разорванными на части: судя по всему, именно их сердца превращались в камни. Поэтому пришлось методично поднимать пласт за пластом и проверять каждое найденное тело. За столько лет тела успели разложиться, но местами не полностью, поэтому уже через несколько минут дышать стало нечем от смрада, Дармин кашлял, но продолжал копать и искать в телах камни.

— Ты псих, — прошептал он, обшаривая уже двадцатое тело подряд, на коленях стоя в воде, но так и не находя ни одного камня. — Ты оскверняешь могилы, а на самом деле… — и тут его рука наткнулась на что-то твёрдое.

Неверяще вытащил наружу это что-то, зажав в руке. Подозвал светляк поближе, раскрыл ладонь, позволяя струям дождя омыть найденное. И уставился на чёрный камень, внутри которого словно сияли маленькие звёзды.

— Не может быть… — прошептал он, разглядывая ассарин. — Это какое-то безумие… Простите, — на его глаза навернулись слёзы. — Простите…

Спрятав камень в карман, перешёл к следующему пласту земли.

— Простите… — продолжал он шептать, запуская руки в чужие грудные клетки…

— Эй, Ро, там к тебе пришли!

Молодой аллар обернулся, с удивлением посмотрел на помощника учителя.

— Кто? Лорд Малиш? — уточнил он, не представляя, кто бы это мог быть ещё.

— Нет, лорд по делам уехал, его теперь долго не будет, — качнул головой помощник. — Там какой-то лысый громила. Ты что-то натворил в городе? — глянул на него с подозрением.

— Да нет… — задумчиво протянул Арьял и вдруг просиял улыбкой. — Я понял!

И стремглав кинулся ко входу в приют, где встречали всех гостей. Дармина сложно было не заметить, он на голову возвышался надо всеми. Арьял с удовольствием налетел на него, крепко обнял. Но через секунду отстранился, смутившись своего порыва. Однако его тут же по-медвежьи сграбастали в охапку и подняли над полом.

— Тебя тут не кормят что ли, лёгкий совсем! — прогудел Дармин.

— Это ты ешь за семерых, — рассмеялся Арьял, когда его поставили на землю.

Остальные воспитанники приюта и их посетители инстинктивно отошли подальше от странной парочки.

— Когда у тебя выход в город? — первым делом спросил мужчина.

— Завтра, а что? У тебя есть время со мной погулять? — тут же загорелся аллар.

Дармин испытал укол совести — отделывался подарками, а приехать и просто пройтись с пацаном по городу времени не хватало.

— Можно и так сказать. Пойдём выполнять одно поручение твоего отца.

Арьял сыграл бровями, но сейчас расспрашивать не стал, решив потерпеть до завтра.

И безумными огромными глазами смотрел на свой счёт в банке дварфов, выписку о котором ему предъявила стройная эльфийка, с интересом стреляя глазами на молодого и ныне вполне обеспеченного аллара.

— Ты что, золотую шахту ограбил? — прошептал, не в силах говорить в полный голос.

— Можно и так сказать, — усмехнулся Дармин. — Это теперь всё твоё. Точнее, твоё и твоего клана.

— Но у меня нет клана, — вырвалось у Арьяла.

На что лысый только подмигнул. Следующим пунктом прогулки была палата учёта. Там аллар в летах строго посмотрел на соотечественника в сопровождении человека.

— Мы хотим зарегистрировать клан. На него, как на первого представителя, — проговорил Дармин, выкладывая документы мальчишки. Арьял только влажными глазами хлопал и молчал.

— Простите, но это невозможно, — парой слов уничтожил мечту на корню клерк. — Такой молодой аллар не может быть главой клана. Есть другие претенденты?

Арьял убитым взглядом посмотрел на Дармина, сглотнул, опуская голову. Иметь клан для любого, кто рос в приюте, было несбыточным желанием.

— Есть я, — спокойно ответил мужчина, словно готовый к такому повороту событий.

— Но вы, простите, человек, — возмутился клерк.

— Для снятия слепка с магического резерва для документов это не важно. И настолько ли это важно вам? Послевоенное время, неразбериха, аллар с отрубленными крыльями и сбритыми волосами. Мало ли, как его потрепала жизнь, — понизив голос, проговорил Дармин, выкладывая на стол маленький чёрный камешек.

Клерк буквально впился взглядом в кусочек ночного неба.

— Ну так что? — напомнил своём существовании Дармин. — Думаю, этот парень вполне способен быть исполняющим обязанности главы клана.

— Только из уважения к павшей ветви, — тонко проговорил аллар, быстрым движением хватая камень. — Кого записать как главу?

Мужчина вздохнул, глянул на неверящего в своё счастье Арьяла.

— Пишите — Дармин Райдар…

Когда они вышли из палаты, мальчишка прижимал к себе документ с печатью как самое дорогое, что у него есть. А на золотую татуировку на запястье вообще насмотреться не мог.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За семью…

Дармин глянул на Арьяла, на мгновение вспоминая, чего ему стоила эта семья. За плечами молодого аллара словно встали Раст, Аргета, Хараш… и Йорал. Вот та семья, которая у них была. А остались только они.

— С днём рождения, парень, — немного невпопад ответил Дармин. — С днём рождения.

Аллар с лёгкой сединой в волосах с теплом огладил браслет нижней палаты лордов. Несколько десятков лет упорного труда, возвышения молодого клана, подбор братьев и сестёр, впитывание других ветвей — и вот, их первое официальное назначение в Небесном городе. Можно сказать, они наконец вернулись на небо, поднявшись с земли. Их не сразу приняли, статус боковой бирюзовой ветви играл своё дело в обе стороны, но в итоге Арьял Ро доказал, что его клан достоин высшего признания. И сегодня он будет присутствовать в одном зале вместе с правящей династией золотых.

— Лорд, к вам пришли, — раздался тихий голос личного секретаря. — Просят аудиенции.

— Кто?

— Старик, человек. Сказал, что как только вы его увидите, сразу же поймёте, кто он.

Лорд Ро пожал плечами, кивнул. Время до приёма ещё было.

— Пригласи.

Вскоре секретарь открыл дверь перед сморщенным годами стариком. На лысой голове проступали коричневые пятна, водянистые серые глаза слезились, а пальцы опирались на старую трость. Лорд кивком отпустил секретаря, а сам присмотрелся к человеку. Нет, он его определённо не знал, но чувствовал, как от него веет магией морока.

— Снимите личину, — в приказном тоне попросил аллар.

— Научили же на мою голову, — проворчал старик, нырнул рукой за пазуху и сорвал простенький, казалось бы, амулет. — Ну здравствуй, Арьял.

Аллар во все глаза уставился на явившегося перед ним Дармина. В самом факте того, что он был ещё жив, ничего удивительного не было, хотя открытки перестали приходить лет пятьдесят назад. Но он не изменился. Вообще, совсем, никак. Как бы силён ни был человек, сколько бы магии ни было в его резерве, но года всё равно должны были брать своё, хотя бы немного. Однако на лорда смотрел тот же человек, что сто пятьдесят лет назад.

— Во-от, — протянул Дармин, пристраивая амулет на спинку стула. — А ты представь, как я таращился в зеркало.

— Когда ты понял? — севшим голосом уточнил Арьял.

— После первой сотни, — хмыкнул Дармин. — Всё вокруг стареет, а я один такой образец неземной красоты, застывший во времени.

— Но почему?..

— Магия, — пожал плечами лысый, оглядел кабинет. — А ты хорошо устроился. У тебя сегодня какое-то назначение, поздравляю. Не потратил ещё? — сощурился Дармин.

— Нет, — улыбнулся Арьял, кивнув на сейф.

Там, в глубине, за самыми ценными бумагами и документами, всё ещё лежал довольно крупный ассарин, который Дармин выдал мальчишке в день рождения его клана. И камень тот был куда как крупнее доставшегося жадному клерку. Мужчина сказал продать, если будут трудности. Но как бы тяжело лорду Ро ни было, он даже не помышлял расстаться с этим подарком.

— Ну и хорошо, — хмыкнул Дармин. — Но я по делу. Мне нужно, чтобы ты стёр мне память.

— Что?.. — опешил аллар.

— Не полностью, — поднял руки мужчина. — Но не которые вещи я помнить не хочу, а некоторые уже и не могу — память начинает накладываться. Всё-таки такой магический потенциал — это не мой родной.

— Так, — Арьял выдохнул, торопливо соображая. — Одним вечером ограничиться не получится, поэтому я дам тебе адрес нашего родового дома, там остановишься. С женой и детьми познакомлю.

— Ага, с чистокровными-то алларами, человека в дом притащишь, ещё и в родовой, — усмехнулся Дармин.

— Послушай, они не…

— Не хочу, — мотнул головой мужчина.

— Тогда охотничий домик, там сейчас никто не живёт, я дам приказ его подготовить. Вечером после приёма приеду к тебе.

Тут Дармин уже спорить не стал. С удовольствием заселился в небольшой, но ухоженный деревянный домишка, тут же завалившись спать, слишком насыщенной выдалась неделя. Проснулся от звона посуды, вышел на кухню: там уже суетился Арьял, переодевшийся из строгого костюма в свободные брюки и домашнюю рубашку. На маленьком столике стояла пузатая бутылка дорогого алкоголя, на плоских тарелках лежала замысловатая закуска.

— Вот это я понимаю, умеешь ты правильно главу клана встречать, — хохотнул Дармин, присаживаясь. — Молодец, хвалю.

Арьял улыбнулся, на мгновение ощущая себя вновь маленьким мальчишкой рядом с этим огромным человеком.

— Расскажи, как ты жил, — попросил лорд, усаживаясь рядом и разливая тёмную жидкость по бокалам.

— Мотался по миру, слал тебе открытки. Потом влюбился, женился, завёл семью. У меня два сына и дочь, — по мере рассказа Арьял улыбался всё шире. — Женил обоих сыновей, выдал замуж дочь, подержал на руках внуков, похоронил жену, умер сам, — буднично закончил Дармин.

Аллар поперхнулся, закашлялся. Между тем мужчина вынул из кармана кристалл, передал его в руки откашливающемуся лорду.

— Вот их данные. Образы, адреса. Сделай так, чтобы за ними присматривали. Золотые горы давать не надо, но не дайте скатиться в нищету, помогите с целителями, если понадобится. А из моей памяти сотри их напрочь.

— Почему? — сипло спросил Арьял.

— Потому что для них я — немощный старик, который на последних годах жизни уже ничего не мог, — Дармин скривился. — Потому что после ухода жены я смог прожить в том доме день. А потом инсценировал свою смерть. Я не хочу похоронить и своих детей, а потом и внуков. Пусть это как-нибудь без меня.

Лорд немного помолчал, сделал глоток из бокала.

— Думаешь, ты бессмертен? — глянул искоса.

— Нет, не думаю, — качнул головой Дармин, опустошил бокал и сам налил себе ещё. — Если мне проткнуть сердце мечом и не позвать вовремя целителя, то я умру. Но если рядом окажется эльф, то я просто продолжу жить раньше всё в том же застывшем теле. Оно неплохое, я не спорю, но поднадоело, если честно, — мужчина криво усмехнулся. — Ты сотрёшь мою семью, мои воспоминания из путешествий ужмёшь до пары фактов о тех местах, где я был, остальное тоже уберёшь. И давай договоримся, кого бы ты ни назначал на статус исполняющего обязанности главы после себя, должен быть ещё один аллар, единственный, который будет знать правду обо мне. И не надо чтобы это был один и тот же аллар, главе твоего клана не следует знать, что есть кто-то выше него. Пусть считает, что исполняющий обязанности — это такая древняя традиция вашего клана, которая под собой уже давно ничего не имеет.

— И зачем тебе тот, кто будет знать твою тайну? — сощурился лорд.

— Затем, что я буду приходить к нему, как к тебе, и просить почистить мою память, чтобы не сойти с ума, — проворчал Дармин, словно стесняясь этого факта. — Так что выбирай с умом, это должен быть сильный оракул. Дай мне магическую клятву, что такой аллар всегда будет меня ждать, и что он никому ничего не вякнет обо мне под страхом смерти. Не хватало ещё стать подопытной имперской крысой, — мужчина поморщился.

Арьял серьёзно кивнул, протянул руку, накладывая формулу клятвы на магическом даре. Он понимал, что Дармин ему доверяет, но речь ведь идёт о том,

— Клянусь, ты всегда найдёшь в моём клане аллара-оракула, который будет тебе помогать во всём, знать правду о тебе, но никому не сможет её рассказать.

Магическая формула вспыхнула, закрепляясь.

— Ну и ладушки, — скупо улыбнулся лысый.

— А ты сам потом куда направишься? — вдруг севшим голосом спросил лорд.

— Дальше шататься по миру, — махнул рукой Дармин. — Я пока что так и не нашёл, чем бы мог занимать это долгое время, что мне подарил один старый вулкан.

— Хорошо, — со вздохом согласился Арьял. — А теперь давай посмотрим, что ты накопил за эту жизнь.

Эпилог

… — Ну и как тебя звать? — Дармин с ухмылкой смотрел на аллара с золотистым оттенком волос, который непонятно каким ветром затесался в клан, когда-то основанный на ветви Ро. — Вильярм…

— Вильярс, — высокомерно поправил аллар. — Уж могли бы и запомнить моё имя.

— Знаешь, сколько вас таких уже на моей жизни сменилось? — хохотнул лысый. — У тебя б память треснула. И вообще, ты с главой клана говоришь, побольше уважения.

— Глава, который даже имени моего запомнить не может, — фыркнул Вильярс.

— Какие мы обидчивые, — протянул Дармин. — Ладно, не суть. Тебе должны были рассказать, что ты должен сделать.

— Да, я достал и вложил заклинание в ваш амулет, который будет накладывать лёгкий морок на воспоминания тех, кто вас видел, спустя десять лет, — доложил Вильярс. — Советую вживить его на видимый участок тела.

— Ну и умница, давай его сюда. А ещё у тебя будет задача поинтереснее, — мужчина потёр руки. — Иди-ка залезь в клановую казну и построй мне Академию.

— Какую ещё Академию? — выпал в осадок аллар.

— Обыкновенную, магическую, — широко улыбнулся Дармин. — Нет, сначала я думал открыть бордель, но потом решил, что сначала попробую открыть Академию, а потом уже бордель. Или сделать из Академии бордель… Ну это потом. А пока хочу себя попробовать в качестве учителя. Посмотрим, как зайдёт…

… — Простите, что вынужден был оторвать вас от дел, — высокий аллар со стальными волосами со скорбью смотрел на вошедшего в родовой особняк Дармина.

Тренер скинул с головы капюшон, стряхнул капли дождя.

— Что случилось? — обычно он сам приходил к клану, а тут впервые решили обратиться к нему раньше.

— Понимаете…

— Короче и по существу, — отрезал Дармин.

Аллар вздохнул, на мгновение сжал зубы, но справился с собой.

— Мой сын добровольно лишился крыльев. Он защищал своего друга. Человека, — надломленным голосом произнёс он. — И за это глава клана, его дед, принял решение о изгнании. Я знаю, у вас есть полномочия…

— Где он? — снова перебил его Дармин, щурясь.

— Исполняющий обязанности? — вскинулся аллар, вспоминая его правильный титул. — Он в кабинете…

— Да побоку мне этот дедок, сын твой где?

— Он… — связной запнулся. — Он у себя в комнате…

— Веди.

Дармин без лишних церемоний толкнул указанную дверь, за которой в свете одинокого светляка сидел сгорбленный молодой аллар. Всё его видимое тело было забинтовано, кое-где на бинтах проступила кровь. Тусклые, потерявшие цвет волосы были небрежно забраны в хвост.

— Выйди, — бросил тренер провожатому и присел на кровать рядом с парнем.

Молодой аллар с удивлением в глазах смотрел за тем, как его гордый отец вдруг беспрекословно подчинился человеку.

— Значит, друга защищал, — констатировал факт Дармин.

Аллар скупо улыбнулся, кивнул.

— И где он сейчас?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Наверное, в лазарете. Ему тоже досталось.

— Кто хоть вас так? — поинтересовался мужчина.

Аллар скривился.

— Демоны, отступнический клан. Хотели продать за выкуп…

— Ненавидишь их? — коротко спросил Дармин.

— Демонов? — серые брови взлетели вверх. — Нет. Ну, не всех поголовно. Тот, кто нас спас, тоже демон — наш третий друг, — с кривой усмешкой проговорил он.

— Ты сильный оракул? — Дармин словно что-то заполнял в голове, задавая свои вопросы.

— Шестая ступень, — в голосе парня впервые проскочили горделивые нотки. — Почти дошёл до архимага.

— Ну тогда смотри, парень, я могу предложить тебе два пути дальнейшего развития, — посмотрел ему в глаза Дармин. — Есть Академия, пятая, я в ней тренер и главный собственник по очень тихому негласному совместительству. У меня там башня оракулов пустует, начальства нет, отвечающего за этот сектор. Если согласишься, я тебя назначу, со всем помогу. И второй вариант, — не стал тянуть тренер. — Я могу прямо сейчас явиться к твоему деду и порвать на кусочки документ о твоём изгнании. Будешь и дальше ходить тут с полным правом. Только крылья я, прости, тебе не верну.

— Мой дед — глава клана, — покачал головой аллар.

— Твоя дед — исполняющий обязанности. Глава твоего клана сидит перед тобой. Или ты думаешь, твой отец перед каждым будет голову гнуть? — усмехнулся Дармин.

Сказать, что аллар был ошарашен — это ничего не сказать.

— У тебя пара дней на размышление, я пока в городе побуду. И тебя как звать-то? — тренер поднялся.

— Дориарх, — тихо откликнулся аллар.

… — Ну и чего ты меня дёргаешь во время занятия? — недовольно спросил Дармин, прикрыв за собой дверь кабинета главы Академии.

— Потому что ты мне нужен в другом месте. Вот, поедешь забирать этого человека с территории демонов. Учти, могут вмешаться Гончие, если до них приказ Императора ещё не дошёл, — Дориарх передал тренеру документы.

— Ну и кто там такой нужный? — скривился Дармин.

— Айнар Радэр. Заметь, сквозь века фамилию твою они пронесли довольно неплохо, почти без изменений, — с улыбкой заметил глава.

— Да ты шутишь! — выдохнул Дармин даже с некоторым восхищением.

— Ветвь твоего старшего сына, у него в семье дети сплошь мужского полу рождались. А этот вообще — шестая ступень по обеим стихиям, потенциал на магию оракулов. Только вот на данный момент практически невменяем, — вздохнул аллар. — Но из него получится тренер не хуже твоего, он мне нужен. Так что будем потихоньку возвращать его к жизни. Ты, главное, забери его оттуда скорее.

…Дармин закрыл книжку, с усмешкой прихватил словарь со стола и вышел из комнаты. Воспоминаний о том времени у него осталось не много, приходилось часто выбирать, что оставить, а что убрать. Но помнил Дармин всё ещё немало.

Вернувшись на полигон, тренер нашёл взглядом Ноат, помахал ей книжками. Та тут же подбежала.

— Спасибо! Ты меня прям спас, а ты Ришка бы сильно расстроилась.

— Ты переведи, а прочитает пусть Хэл. Там его голосом лучше получится, — рекомендовал Дармин.

— Да? — с сомнением протянул Ноат. — Ну ладно, как скажешь. Спасибо ещё раз, я побежала.

Тренер проводил женщину глазами, широко улыбнулся.

— Молодец, не даёшь скучать родителям,внученька,так держать. Мы с тобой ещё тряхнём эту Академию как следует…