Как по заказу 1-6

Пролог

1. Гражданин

Все меры, единицы и названия в романе переведены и пересчитаны в соответствии с реалиями нашего мира. Не столь важно, на сколько часов местные делят свои сутки и сколько в их «мешке зерна» килограмм, чтобы заставлять читателя запоминать ещё и эти совершенно бесполезные для него сведения. В конце концов, у нас тут всё-таки фэнтези, а не отчёт группы естествоиспытателей.

Автор.

Если общество, описанное в «Гражданине», покажется вам ужасным и омерзительным, погуглите сначала про Древнюю Грецию, а потом про вполне современную республику Сингапур и царящие в ней порядки.

Если общество покажется вам в целом неплохим, а порядки, царящие в нём — нормальными, то совет тот же.

Вместо предисловия. И вместо послесловия тоже.

Иногда можно только диву даваться, сколь удивительно схожие идеи и решения приходят людям в головы. Другой мир, магия здесь совершенно обыденное явление, с эльфом запросто можно столкнуться прямо на улице. Тем не менее, вот он — словно прямиком попавший с моей родной Земли «привет». Кстати, местная «китайская» копия торгово-развлекательного центра без изысков называлась «Арена». По основной, так сказать, функции.

— «Расписание персональных и групповых боёв», — прочла заголовок на вывешенном у дверей листке Рона и перевела взгляд на соседний: — «Аукцион, ярмарка, распродажа в день турнира». Арн, это же… послезавтра?

— Уж поверь: если нам приглянется какой-нибудь… товар, то тут точно найдётся, кому нам его продать, — уверил спутницу я.

Вот в чём-чём, а в этом я разбирался. Как обращаться к поставщику, чтобы получить скидку, как заинтересовать покупателя и уговорить купить по нашей цене, как провести переговоры, выступив посредником и заработать свои честные 5 % комиссионных — это ко мне. Одна беда: Великой Свободной Республике Лид (все слова с большой буквы) менеджеры по продажам нужны не были от слова совсем. Лекари, маги прикладных и боевых направлений, охотники и земледельцы, солдаты и офицеры — всегда пожалуйста и с распростёртыми объятиями. А вот без менеджеров тут как-то обходились. Точнее, не то, чтобы обходились — способности к управлению процессами или навыки продаж тут тоже ценили — но вот беда, не считали за отдельную профессию. Полезная нагрузка к тому, что ты можешь делать руками, ногами, головой и чарами, и не более того. Дикие люди! И не люди тоже: слово «свободная» в названии государства означало в том числе и то, что тут не смотрят на пол, форму ушей, цвет кожи и происхождение.

Будь ты хоть богач-купец, хоть Император, хоть последний голодранец — стать гражданином Лида можно при наличии всего двух вещей: способностей к магии Жизни и рекомендации действительного гражданина республики. Нет, формально ещё нужны деньги. Гражданинобязаниметь недвижимость хотя бы в одном из полисов Лида (если кто не знает, слово «гражданин» в нашем миретожевозникло из слова «горожанин»), а без таковой — своего гражданства лишался через месяц, раз и навсегда. Однако, тонкий момент был в том, что «рекомендация» в данном случае значит нечто намного большее, чем просто поручительство. Фактически, тот, кто рекомендовал, записывал рекомендуемого в члены семьи и официальные наследники.

Отказать от дома приглашённому гражданин мог только в случае получения тем своей личной недвижимости в пределах полиса. То есть или своей поделиться, как с наследником, или купить и подарить, одно из двух. Да, на случай, если вы ещё не поняли: трущоб в полисах нет. Совсем. Самый «бедный» вариант домовладения — участок земли и либо каменный либо деревянный коттедж в два этажа высотой на нём (это всё внутри кольца стен — собственность снаружи «не считается»). Кстати, если дом соответствует, но обветшал, а тем паче пришёл в аварийное состояние — решением городского совета собственность изымается в пользу Полиса. Если ты следишь за недвижимостью, но не платишь налоги — собственность изымается. В этом плане в Лиде всё очень прогрессивно. Но «манагеров» как профессии всё равно нет, парадокс…

Рону мне пришлось в итоге просто взять за руку, иначе крутящая головой на все триста шестьдесят градусов эльфийка постоянно отставала, «залипая» на что-нибудь. Внутренние помещения Арены, предназначенные для посещения посторонними, были сделаны на мой взгляд достаточно грамотно: цветы в горшках (три залипания у «редких» развесистых кустов), мягкое, но яркое освещение, ковровая дорожка на полу — и витрины.

«Лошадки», на чьё образцово-показательное стойло выходила одна из внутренних стеклянных стен коридора, на Рону никак не прореагировали, несмотря на все ужимки и гримаски. То ли привыкли и обрели внутренний дзен, то ли, как я подозревал, стекло было односторонне прозрачным. На витрине было выставлено ровно по одной «модели» транспорта: суровый, огромного размера и с бугрящимися мышцами тяжеловоз, снежно-белая тонконогая «курьерская» лошадка и боевой рыцарский конь. Последний, как я понимаю, стоил целое состояние — магам-химерологам пришлось из кожи вон вылезти, чтобы сочесть высокую боевую эффективность и живучесть с пусть и брутальной, но подчёркнутой, элитной красотой — и никакой чешуи или каких других нетипичных для лошади «апгрейдов». Только чёрная лоснящаяся шкура… которую далеко не каждый меч даже просто поцарапает. Этакий суперкар магического мира, наверняка один на весь Эрст. Потому что кто его может тут купить? Про республиканцев много чего можно сказать, но дешёвые понты — это только на экспорт. Это-то я уже успел изучить, пока лелеял надежду получить работу по земной специальности: в республике своя система ценностей. По правде сказать — очень импонирующая мне на самом деле система… Если бы не одно «но». Конкретно сейчас она работала против меня. Противнас.

— Ва-ау! — в очередной раз изобразила балласт Фирониэль. В этот раз — у витрины бутика. У местных такого понятия вроде нет, но как ещё можно обозвать магазин готовой и довольно дорогой одежды? В отличие от коне-салона, запертого до начала ярмарки, вход за витрину бутика был открыт. Можно было пройти и даже что-нибудь купить… Если бы у меня хотя бы в теории хватило на это «что-нибудь» денег. В отличие от стойла ездовых химер, тут-то цены кое-где подписаны были. В основном на комплекты сегментарной брони: в отличие от платьев, рубашек, камзолов и цельнокованых доспехов, наборную защиту можно ограниченно подогнать по фигуре самостоятельно. Или продавец может оперативно собрать под заказчика комплект из нескольких наборов пластин… Блин, в какой только хрени

— Ладно, пошли внутрь, только ненадолго, — я прикинул время и решил, что запас пока есть. Залог успешного приобретения по минимальной цене — взять товар у продавца ровно в тот момент, когда он максимально сильно желает от него избавиться, дабы не понести дополнительные затраты. К счастью, хотя бы на часы мне тратиться здесь не пришлось.

Магическая Печать гражданина республики Лид заменяет носителю многое, в том числе и механический карманный хронометр. До наручных часов с секундной стрелкой тут уже тоже додумались, но это скорее профессиональный инструмент некоторых магических профессий — из тех, где нужно очень точно следить за временем. Остальные прекрасно обходятся и так. Это в обществе с централизованной спутниковой службой точного времени, доступной с каждого смартфона, можно назначать и совершать встречи минута-в-минуту. А тут уложиться в плюс-минус десять минут от указанного срока — прослыть записным педантом. Ещё бы, когда из средств объективного контроля времени для обычного человека только часы на башне горсовета, и выставляют их городские чиновники каждого полиса по своему собственному усмотрению.

— Кру-уто! — пока я размышлял о различиях цивилизаций разных миров, Рона честно пыталась разорваться.

Её интересовало буквально всё: вечерние и повседневные платья, элементы защиты тела и украшения, дамские сумочки (явление межмировое, как оказалось) и заколки для волос. Однако, надо отдать девушке должное: её интерес был именно интересом исследователя, а не шопоголика. И моё балансирующее на грани катастрофы финансовое состояние было тут совершенно не причём. Так уж вышло, что предыдущие восемнадцать лет своей жизни Фирониэль прожила в моноэтническом поселении своих сородичей (тут есть и такие) на северо-западной границе республики, этакой большой эльфийской деревне, если по-простому. Причём покидала поселение буквально считанные разы: в тех местах праздно гулять по лесу весьма небезопасно.

В теории, Рону научили постоять за себя. Эльфийские лучники и в этом мире примерно такой же брэнд, как в нашем когда-то были лучники английские. Летящей птице ночью в глаз, как в книгах у Толкиена, не попадают, а вот по сочленениям доспехов с двухсот метров — уже могут. Это, правда, преимущественно стрелки-мужчины: хрупкой девушке длинный эльфийский лук ни за что не натянуть. В среднем результаты выходили скромнее, но метров за пятьдесят Фирониэль уже представляла реальную опасность для всего живого. В прямом смысле длявсего: в кого попадёт стрела — загадка и для самой лучницы.

Прямо при мне на тренировке Рона умудрилась поразить центр мишени… лежащей на складе (!) в двадцати метрах справа(!!!) от того места, куда она целилась — практически под прямым углом к предполагаемой траектории стрельбы. Причём ни одного окна на складе со стороны стрельбища не было — владелец стрельбища дураком отнюдь не был. Моей спутнице хватило сантиметровой вентиляционной щели между крышей и стеной и двух рикошетов — от опорного столба навеса над головой и от свеса черепицы.

К слову, сделанный Фирониэль «лаки-шот» стал для нас действительно удачным. Владелец охотхозяйства, в которое входило тренировочное стрельбище, как раз зашедший на склад что-то проверить, так впечатлился воткнувшейся всего в метре от себя боевой бронебойной стрелой, что немедленно подарил «лучнице» эльфийское охотничье копье. Потом подумал, и вручил ещё одно — как он выразился, «запасное». Условие у него было только одно — не давать Роне в руки лук в пределах ста метров от его охотхозяйства, а лучше — не давать вообще нигде и никогда. Ну, что поделать: если есть таланты, то и антиталанты просто обязаны существовать в природе. И вообще, мужик просто не видел, как эльфиечка пытается готовить — а то наверняка попытался бы сбежать в другой полис, если не из страны…

— Ух ты! — совсем восхищённо выдохнула Рона, и я, проследив за её взглядом, увидел наконец продавца.

Продавщицу. Удобно устроившись в массивном кресле, девушка с головой ушла в читаемую книгу и на внешние раздражители, вроде потенциальных покупателей в нашем лице, напрочь не реагировала. Да ладно, покупателей — ведь любой проходящий мимо человек мог заглянуть в гостеприимно открытую дверь лавки и что-нибудь банально унести с собой — если уж это регулярно умудряются проделывать в бутиках моего мира, где есть и рамки-детекторы, и камеры, то здесь вообще пара пустяков… Казалось бы.

Первое, что должно было бы насторожить потенциального воришку — одежда продавщицы. А именно неполный (без шлема) латный полудоспех, который совершенно не мешал девушке расслабиться и получать культурное удовольствие. Специально для тех, кто не пробовал натянуть на себя пятнадцать-двадцать килограммов железа, удерживаемого на теле жёстко утянутыми ремнями, сообщаю: от лат нестерпимо хочется избавиться уже через пять минут после облачения. Даже от вот такого, «охотничьего» варианта, защищающего носителя преимущественно спереди. Нужна большая практика в постоянном ношении подобной амуниции, и практика должна быть вызвана сугубой необходимостью. То есть типа, умеющегоотдыхатьв доспехах, лучше не злить. Есть большой шанс, что он и в броне будет бежать быстрее, чем ты без, и оружием пользоваться умеет куда лучше. Ну и второй момент. Уши.

В фэнтези, которое я читал на Земле, эльфов как только не обзывали. И остроухие, и длинноухие, и просто ушастые. Здесь, по крайней мере, в Лиде, эльфов называют эльфами и на ушах внимание никак не заостряют. Ну да, у Роны ушки заострённые, раза в полтора подлиннее, чем у человеческой девушки сходных габаритов, и она даже может ими немного двигать. Уморительное зрелище, между нами говоря. Эмоции у моей спутницы ярко отражаются в мимике, скрывать их она не умеет, а когда к скорченной обиженной или умильной рожице добавляются движения ушками!.. Но на фоне местной владычицы кассы все достижения Фирониэль на уходвигательном фронте откровенно меркли.

Два. Огромных. Пушистых. Треугольных. С кисточками на концах. Лицо девушки полностью пряталось за книгой, а уши торчали вверх на добрую пядь. Реально: если бы я приставил свою раскрытую ладонь рядом, ещё неизвестно, что оказалось бы длиннее. Уши не просто торчали: одно поворачивалось вслед за моими шагами, другое, независимо, за движениями эльфийки. Означать это могло только одно: в качестве продавца, охраны и, в какой-то мере, рекламы хозяин лавки оставил антропоморфную химеру. Живое, разумное, автономное, дорогое и очень, очень эффективное оружие.

Химеростроение — одна из основных статей экспорта республики. «Лошади», которые очень медленно устают или способны на рывки с запредельным ускорением, «собаки», способные поспорить с вооружённым всадником или в одну морду разорвать зимнюю волчью стаю. Модифицированный крупный рогатый скот, дающий огромные надои молока, не болеющий, послушный и долгоживущий. Птицы-курьеры.

Единственные, кто не шёл на экспорт совсем, были антропоморфы. То есть можно было нанять себе экзотического телохранителя или сформированный отряд — но именно что нанять. Платить, как людям, обращаться, как с людьми — ну или нарваться на ответку, прямо как от человеческих наёмников. Как я уже говорил, в самом Лиде как такового расизма не наблюдалось, а вот за пределами государства он цвёл буйным цветом. Масла в огонь подливала Белая Церковь, пожалуй, самый популярный из культов в человеческих королевствах. Таким образом, самые опасные продукты химеризации неизбежно концентрировались на территории республики, одним своим наличием существенно снижая желание соседей что-нибудь отжать у пограничных полисов или пойти пощипать те же ассоциированные поселения эльфов.

Продавщица наконец неохотно отложила толстый том, не забыв заложить нужное место, и подняла глаза на Рону. Но недовольное выражение лица под потоками искреннего и наивного восхищения долго не продержалось: звероухая химера фыркнула, потом невольно улыбнулась, и встала с кресла, приняв горделивую, видимо заранее отрепетированную позу.

Ну что ж, признаю, ей было что показать. Я прямо аж задумался, пытаясь сосчитать, что стоит дороже: продукт маго-биологического инжиниринга или персонально изготовленные на нее доспехи и одежда. И постепенно склонялся, что второе. Обувь, брюки и рубашка на девушке сами по себе были способны сыграть роль лёгкой брони — я не все материалы узнал по описаниям и рисункам из книг в городской публичной библиотеке (хорошо быть гражданином в Лиде), но кое-что всё-таки определил. Например, шерсть дикой горной овцы, пробить которую можно было только стрелой с бронебойным наконечником, и то — только если повезет. Именно такую добычу я изначально прочил основной целью для своей милой лучницы: в меру крупная и при этом совершенно не агрессивная мишень — то, что нужно для новичка. Но — не судьба. С эльфийским копьём можно было идти только на ту добычу, которая и сама не спешила удирать. Сказать по правде, и мне, и Фирониэль определённо пригодился бы такой полудоспех, какой красовался на химере. Только попроще этого. Сильно попроще.

На специально сделанных матовыми деталях бронирования дополнительными элементами жёсткости выступали филигранно выполненные тиснения с растительно-животными мотивами. Щитки и полукираса были настоящими произведениями искусства, при этом их защитная функция тоже не подвергалась сомнению. Что, кстати, ощущением было ложным: нужно было уметь пользоваться подобной бронёй, чтобы не словить клык в никак не защищённую часть руки или ноги, и коготь либо бивень в закрытую только плотной кожей спину. Вот такая плата за подвижность и возможность влезть в латах, например, на дерево или на скалу.

Пока я проверял свою память и внимание, продавщица окончательно растаяла в потоке невербального восхищения эльфийки. Из одной статичной стойки звероухая девушка плавно перетекла в другую, потом в третью, потом изобразила несколько стремительных, хотя явно сильно замедленных для пущего эффекта боевых движений. Рона захлопала в ладоши, а я немедленно произвёл переоценку ценностей:такаяхимера стоила куда больше одежды и доспехов премиум-класса. Заодно стало понятно, почему хозяин бутика не отправил её на тренировку на арене, посадив скучать среди товаров кого попроще. Порвёт-с. В смысле, противников порвёт, потому что бойцу такого класса противостоять в прямом столкновении сможет только точно такой же магический биокиборг. Такой же опытный, я имею в виду. Впрочем, считать стоимость чужого движимого имущества явно не стоило — ни один владелец в здравом уме и трезвой памяти не продаст такую боевую единицу. А в не здравом уме ему это не позволит сделать Печать гражданина.

Упс. Кажется, я совсем забыл упомянуть этот ключевой момент. В Великой Свободной Республике Лид, где власть в полисах реально принадлежит горожанам, их населяющим, существует рабство. Существует, процветает и всячески поощряется — всё по заветам дедушки Платона*. Причём в отличие от земной истории, здесь рабское положение закрепляется не социальным статусом и общественным принуждением, а персональным магическим подчинением. Раб тоже получает Печать — свой вариант. После чего печати связываются между собой и раб теряет возможность предать хозяина или перечить приказам.

[*Изречение «у каждого гражданина в демократическом обществе должно быть не менее трёх рабов» приписывается Платону. В контексте значение фразы, правда, несколько меняется — принудительное осчастливливание рабами необходимо было, по мнению Платона, для создания минимально-равных условий для граждан и построения справедливого общества.]

Миленькое местечко этот Лид, правда? А теперь представьте, в каком шоке я был, проснувшись не в своей постели на Земле, а в коттедже гражданина полиса Миракия Арна. Мало того, что из своих привычных габаритов стадвадцатикилограммового мужика средних лет я превратился в восемнадцатилетнего тощего дрыща, страдающего, ко всему прочему, тем «удачным» утром просто эпическим похмельем, так ещё и обнаружил, что являюсь счастливым владельцем двух рабынь-эльфиек, Фирониэль и Эйланы. Роны и Ланы. Так что первое впечатление от использования Печати гражданина я получил из самых что ни на есть первых рук.

По счастью, у меня хватило мозгов не пороть горячку, а аккуратно во всём разобраться. Благо, возможность читать, писать и говорить на местном наречии, некоторые основы этикета и другие базовые навыки, вроде ходьбы, у меня сохранились, в нагрузку от предшественника. А вот с воспоминаниями Арна всё было плохо. Точнее, никак. Не было их. Судя по числу и разнообразию бутылок в спальне и пеплу от какой-то сожженной бумаги, новоиспечённый гражданин республики очень хотел что-то утопить в вине, и ему это удалось. Кардинально так. Разбираться с проблемами Арна предстояло мне. Уж поверьте, разбираться было с чем — и полученный «по наследству» статус рабовладельца был далеко не самой большой из них…

Так, пора, пожалуй, прекращать устроенный эльфийкой балаган. Приятно, конечно, когда тобой искренне восхищаются, но хорошего понемножку.

— Уважаемая, — я слегка наклонил голову, демонстрируя заявленное уважение. — Не подскажете ли, закончилась ли тренировка бойцов на арене?

— Бойцов, — пренебрежительно фыркнула продавщица, с едва заметным разочарованием прекратив позировать. Тем не менее, её Печать послушно налилась внутренним, видимым только магам свечением — звероухая потянула за магическую связь между владельцем и его живым имуществом. — Они уже заканчивают. Десять, может двадцать минут.

На этом месте земной работник торговли просто обязан был бы предложить ознакомиться с какой-нибудь из выставленных на продажу вещей поближе — раз уж всё равно ждать, но на такие высоты мерчендайзинга химеры не хватило.

— Спасибо!!! — а вот моя спутница в демонстрации эмоций совершенно не сдерживалась. Показалось, или несокрушимая боевая машина вздрогнула? Впрочем, это она ещё легко отделалась: зная Фирониэль, следующим этапом шла бы просьба потрогать уши. И чёрта с два химера, пачками способная вырезать что рыцарей в полной броне, что порождений Шрама, смогла бы устоять. Этот взгляд огромных ясных глаз, это наивное ожидание на лице, которое так не хочется обманывать…

Увы, болотного секача взглядом не пронять. Или пара бронебойных стрел, под правильным углом загнанные в глазницы (иначе до мозга не достанут), или точное попадание в сердце болтом из осадного арбалета (этакая миниатюрная баллиста весом четверть центнера и с размахом плечей полтора метра), или — рассечь одну из магистральных артерий. С последней задачей вроде бы должен справиться наконечник эльфийского охотничьего копья — с длинной бритвенной остроты режущей кромкой. Кажется, на Земле такое оружие называлипальмой. Как я уже успел убедиться, домашней свинье хватает одного правильно нанесённого удара, чтобы полностью пересечь горло и перебить кровеносные жилы.

— Рона, гляди в оба. Если что — дай знать, — на всякий случай ещё раз повторил я то, что мы обговорили утром в гостинице.

— Я справлюсь! — направленный на меня взгляд девушки обрел твёрдость и решимость.

— Рассчитываю на тебя.

Вот так. Эльфийка, несмотря на статус, всё-таки местная, в отличие от меня. Я очень упорно старался сократить разрыв в знаниях, но кое-что из книг и тренировок просто не почерпнуть. Было бы больше времени…

Арена, давшая название всему комплексу, занимала весь верхний этаж двухэтажного здания. Трибуны, крыша над ними — и прямоугольная площадка, посыпанная жёлтым, тёплым на вид песком. Натянуть сетки — и можно устраивать чемпионат по пляжному волейболу. Или можно, например, проводить гладиаторские бои, с тотализатором и последующим аукционом на победителей. В приграничном Эрсте всегда есть спрос на свежее «мясо» в связи с перманентной естественной убылью, а определять качество товара по статичной экспозиции как минимум ненадёжно. Это в химеру производитель закладывает определённые характеристики и несёт хоть какую-то гарантийную ответственность, а вот любой естественным образом рождённый разумный — тот ещё сундук с сюрпризами, за которые продавец никак не отвечает. Моему предшественнику Фирониэль тоже продали как эльфийскую лучницу.

Звероухая не ошиблась: когда мы прошли между рядами лавок непосредственно к ристалищу, тренировка как раз заканчивалась. Я уже немного разбирался в работе подобных площадок, потому увидел именно то, что ожидал: люди и не люди, разбившись на пары или поодиночке, устало отрабатывали удары. Не зная, что это за место, можно было бы решить, что попал в какую-то школу рукопашного боя или на занятия будущих оруженосцев рыцарского ордена. Собственно, впечатление было абсолютно верным: несмотря на развлекательную функцию Арены, основным доходом для её владельцев оставалась торговля подготовленными бойцами. Логика простая: чем лучше подготовка — тем дороже будет стоимость раба. Если есть возможность без особых дополнительных затрат провести предпродажную подготовку, то глупо лишать самих себя прибыли, верно? И «мясу» прямая выгода выкладываться и жилы рвать: лучше сражаешься — меньше шансов склеить ласты досрочно. Опять же, чем дороже стала покупка, тем больше новый владелец озаботится подбором снаряжения и оружия.

На меня с Роной практически не обращали внимание. Мало ли зачем гражданину в сопровождении служанки стукнуло в голову посетить ристалище во внеурочный день. Может, у него встреча с одним из наставников назначена, или просто скучно горожанину, тоже бывает. Вот если бы я заявился в охотничьей экипировке, привлечь внимание однозначно удалось бы. А так я мог не нарушая процесс разглядеть всё, что нужно — главное, не изображать пристальный интерес к кому-то конкретному.

В общей сложности на песке собралось человек сорок — приличная такая толпа. Через пару минут я выделил всех шестерых тренеров-наставников. Это было не так просто, как могло показаться: они были такие же потные, полуголые, загорелые — разве что не такие уставшие. Пять мужчин и одна дама, чей наряд из не стесняющих движение штанов по понятным причинам дополнялся только повязкой на груди. А вот граждан из них только двое, она и кряжистый мужик с бородой. Они мне не нужны, нужен тот, кто дрючит свежее поступление… Ага, вон тот, похоже, с бритой головой. Буду отлавливать на выходе с арены.

Печать гражданина дрогнула, принимая пришедший импульс. Увы, но маги, разрабатывающие данную чародейскую конструкцию, о возможности использования её в качестве средства коммуникации задумывались в последнюю очередь. Вообще не думали, если уж на то пошло. Главной функцией Печати была как можно более точная верификация в парах «владелец-имущество», второй — переток жизненной силы. Фокус, вроде продемонстрированного химерой, был доступен только давно сложившимся парам хозяин-раб: надо очень хорошо знать другого разумного, чтобы по отклику диагностического контура контроля состояния здоровья — по уровню усталости, то есть — понять, через сколько будет конец тренировки. Слышал я, что охотничьи команды экстракласса могли без слов, одним воздействием на свой организм, подавать друг другу условные сигналы, словно жестовой азбукой, но правда это или «лёгкое» преувеличение — сказать затруднялся. Пока довольно и того, что мы с Роной научились просто привлекать внимание друг к другу, не выдавая себя голосом.

— У дальнего края, девушка с квадратным деревянным щитом и татуировкой на спине, — тихо подсказала мне спутница.

Ну-ка… Ага, вижу. Рона глазастая — я бы принял повязку на груди скорее за бинтование. Тем более, что движется она не так, как должен двигаться здоровый человек. Ребра? Тем не менее, свой щит, действительно квадратный, из толстой доски внахлёст, держит крепко — иначе парочка из мечника и бойца с топором уже давно бы его выбила, такими-то ударами. Кажется, отрабатывается приём совместной атаки на одну цель — не самое простое упражнение, кстати. А где тату… Чёрт! Во всю костлявую спину с выпирающими лопатками у предполагаемого рекрута был нанесен стилизованный белый меч, острием вниз. Символ Белой Церкви. Вот теперь мне всё стало понятно — и почему девчонка движется, как раненная, и почему её при этом всё равно используют как грушу для отработки ударов.

В Лиде очень низкий уровень преступности — даже по сравнению с благополучными странами Земли, про здешние соседние королевства я вообще молчу. Девяносто пять преступлений из ста в республике совершаются иноземными лицами, остальные пять, оставшиеся на долю граждан, приходятся обычно на банальную бытовуху. При этом в полисах нет даже полиции, как таковой! Если, паче чаяния, потребуется провести силовую операцию против преступной группировки, чиновник городского

Нужно быть полным кретином или совсем уж с луны свалиться (луна тут есть, визуально поменьше нашей), чтобы здесь нарушить закон. Республиканская судебная система развита не в пример правоохранительной службе: суд присяжных, прокурор, можно выступать в свою защиту самому или нанять защитника-адвоката. Вот только по криминальным делам вся эта красота имеет на выбор всего четыре варианта приговора, и получить самый мягкий — изгнание, шансов у залётных нарушителей просто нет. И второй вариант — лишение гражданства — тоже не про чужаков. Остается два, и казнь, как по мне, далеко не худшее, что может случиться с вором, насильником и убийцей. Ну а на счет последнего, я думаю, вы уже угадали. Да-да, рабство.

С «белыми» в Лиде предпочитали не связываться. В ответку мастерски овладевшие магией света святоши в белых балахонах на территориях республики тоже старались не появляться — слишком уж тут «народ не тот». Тем не менее, наслушаться я успел всякого. Если вычленить главное, фишка «белых» была не в магии, а их в учении. Церковь ставила во главу угла защиту человеческой цивилизации от внешних угроз, при этом активно поддерживала существующие властные структуры и институты в королевствах. Ну там «каждый человек должен достойно трудиться или служить на том месте, куда его определил Свет, и тогда наступит всеобщее благоденствие». Во внутреннюю политику при этом Белая Церковь демонстративно старалась не лезть, призывала к ненасилию между «братьями и сёстрами по крови» — читай, осуждала (но пассивно) крестьянские бунты и прочие акты гражданского неповиновения. А вот всяких там чудовищ, бандитов и, с особым удовольствием, нелюдей боевые группы церкви резали напропалую. К адептам этой религии можно было относиться по-всякому, но только не пренебрежительно.

Если одну из «белых» продали в рабство — значит, вина её была абсолютно бесспорной, это раз. И два — свои от неё отказались. Не будь второго мотива — смахнули бы голову на плахе сразу, дабы не провоцировать возможный конфликт в будущем. А так… Был бы щитоносец мужиком — я бы поставил десять к одному на изнасилование. Но, раз девушка — значит, убийство. Молодец, Рона! Кажется, идеальный кандидат. На аукцион такую не выставят — боевые навыки явно ниже плинтуса, судя по отведённой роли, здоровье подорвано, смазливой внешности не наблюдается. Не иначе, как держателям Арены впихнули в составе оптовой партии, с другими преступниками вместе. Повезло! Осталось только исхитриться выкупить по остаточной цене — но это, в кои-то веки, по моей части.

* * *

— …Охотником стать — это добре, добре, — лысый мужик, откликающийся на имя Фарид, поболтать после нескольких утомительных часов под палящим солнцем был совсем не против. Своеобразный акцент, выдающий в нём уроженца каких-то далеких земель, разговору совсем не мешал. — Гражданину вместнонастоящее дело справлять. Значит, испытание задумал проходить? Да, тут я, пожалуй, смогу тебе в задумке твоей вспомочь.

Чего-то там изобретать и выдумывать я даже не пытался. Зачем? Правильно поданная правда ничем не хуже, и поймать на лжи никто не сможет. А поймать — это тут запросто: уровень горизонтальных социальных связей из-за особенностей общества зашкаливает. Репутация в Лиде — это всё. В случае чего — даже смена полиса не поможет.

— Я бы тебе сказал взять нормального новика, да вон хоть того, щербатого — дубиной машет как платочком… Но может ты и прав. Загнётся девица тут, не через месяц, так через три — хозяин-то её не лечит. А так будет вроде божий суд: попустит её свет — выживет. Искупит вину свою, значит.

— А что она сделала? — всё это время изображавшая молчаливую скромницу Рона наконец не выдержала.

— Да командира своего прихлопнула. Вроде как молотом, что под руку попал, один раз по темечку, мозги и наружу, — отмахнулся как от чего-то несущественного Фарид. — А потом и двух сержантов, что бросились её вязать.

Хрена себе. Я нашёл глазами медленно бредущую по песку девушку: от щита своего она уже избавилась, но сильно лучше ей от этого не стало. Истощена, но не очень, ещё держится.

— Ну что, гражданин, все равно берёшь?

— Беру, — а куда деваться, денег даже на «новика» у меня не хватит.

— Ну тогда я зову нотариуса, сделку ладить.

Нотариус при Арене, разумеется, был свой. Сам процесс передачи прав владения прошёл донельзя буднично: старый и новый владельцы усилием воли привели свои Печати в нужное состояние, подтверждая желание заключить сделку, в руке нотариуса вспыхнул зелёным пламенем Жизни колдовской конструкт, а дальше было произведено примерно такое же действие, когда вы ярлычок на рабочем столе компьютера перетягиваете из одного угла экрана в другой. Ну вот я и стал рабовладельцем уже точно по собственному решению, а не по воле слепого случая. Хотя, как сказать, как сказать. Перед самим собой можно и не притворяться, так ведь?

Глава 1

1.

«Вот каким бы я хотел стать попаданцем?» Эта не самая умная мысль пришла мне ровно в тот момент, когда я однажды, довольно давно уже, сидел за компом и никуда не торопился. А ещё — присутствовало лёгкое алкогольное опьянение после корпоратива, отчего настроение стало, как бы это сказать… лирическим. Ну и в нормальном состоянии мне бы точно не стукнуло всё придуманноезаписать.

Перво-наперво я решительно отмёл попадание в своём теле: в бессмертную душу я как-то не особо верил, но — раз уж мечтать, так мечтать по-полной. Итак, пусть будет местный реципиент. Тело должно быть молодым и здоровым — хочу опять стать восемнадцатилетним. А ещё — дворянином: оказаться на дне социальной лестницы не хотелось бы. Опять же, кто в восемь лет не мечтал вдруг оказаться принцем? Надо пользоваться случаем и закрыть гешефт, тьфу, гештальт!

Тут я задумался: попасть в принца заманчиво — но у него ж свободы принятия решений почти никакой. Даже хуже, чем у меня сейчас: я хотя бы после работы могу делать что захочу, а не продолжать радеть за родное государство. И жениться на страшной мымре, если это политически выгодно, меня никто не заставит. А ещё принц однажды может стать королём — ещё меньше личной свободы, и ещё больше завистливых уродов, мечтающих воткнуть тебе в спину нож. Нет уж, нафиг. Хочу свободы! Сам выберу, чем мне заниматься. Захочу — пойду монстров выносить (почему-то многие авторы игр считают,

Тут я припомнил некоторые детали земной истории и вписал, что хочу оказаться в таком месте, где не будет дурацких правил — чем можно заниматься благородному, а чем нельзя. А то были прецеденты в истории Европы: как за Родину умирать — это к тебе, а как торговать произведёнными в твоём домене товарами — так это недостойно дворянина, блин. Так, с этим разобрались: дворянское происхождение, свобода выбора жизненного пути. Что ещё? Наследство получить, например, неплохо… Или вот, магией владеть. Многие авторы книг про попаданцев с упорством, достойным лучшего применения, утверждают, что магия помогает долго не стареть. Или совсем не стареть. А ещё…

Гарем. Это слово, возникнув из лёгкого тумана алкогольных паров, начисто перебило разумные (насколько это слово вообще подходит к такой ситуации) мысли. Не дописав фразу про наследство и магию, я стал грезить о… не очень одетых прекрасных девушках, короче. Ну а что? Нормальные мысли нормального мужика! Гораздо более здоровые, чем о той же магии, например. Тем более, стараниями авторов популярного фэнтези слово «гарем» в современном прочтении потеряло восточный колорит, и означало теперь прекрасных спутниц, которые таскаются за героем (за мной!) и… дают. Вот.

Перед тем, как совсем уже удариться в фантазии определённого толка, я на одной силе воли дописал, что спутницы должны быть ещё и полезными, а не просто нахлебницами. Гарем должен себя окупать, а лучше — ещё и прибыль приносить от содержания. Идавать. Почему это «так не бывает»? Фэнтези же! Дальше я ничего не писал, зато проделал огромную… эээ, «работу», прогоняя через воображение образы различных сказочных красавиц. Рассматривая, так сказать, со всех сторон — и решая, оно мне вообще надо?

В «не надо» в итоге попали: всякие странные выдумки вроде кентавров на разной «платформе», включая ламий-полузмей: я нормальный, блин! И женщин люблю с ногами. Потом были забракованы хоббиты — у них ноги есть, но короткие, кривые и волосатые. Гномьи женщины по некоторым сведениям имеют бороду, и вообще — рост тоже имеет значение. Мимо. Орки? Зелёные клыкастые дамы со странной, на человеческий взгляд, челюстью и мышцами, как у бодибилдера? Сразу нафиг! И кто остался, ну, кроме людей? Хм, эльфийки. Эти подходят — против длинных ушей я ничего не имею. М-да, не густо. Но себе врать совсем уже глупо. Так и записал: «Эльфийки. Люди. Кто-нибудь ещё с нормальными ногами и зубами.» И отправился спать.

Я бы, наверное, десять раз успел забыть про это «изыскание», если бы не вписал его в «заметки» записной книжки на облачном сервисе. По характеру работы мне нужно было хранить кучу записей о клиентах и встречах, причём своей компании я дарить столь ценную базу контактов не собирался. Она была у меня уже третья по счёту, компания, и клиентов я перетаскивал за собой. Ну а что? Бизнес есть бизнес — так говорил мне каждый мой босс перед увольнением. Ничего личного. Ну и у меня «ничего личного», ага. Потому на заметку о попадании я натыкался регулярно, перетряхивая записи на предмет забытых договорённостей или сведений. И, перечитывая, неизменно поднимал себе настроение, иногда даже дописывал кое-что.

Например, про бытовые удобства: прочитал однажды, какая санитарная обстановка была в средневековых европейских городах, впечатлился. Так что — наш выбор мыло, сортир, канализация и — гулять так гулять! — горячая вода. А ещё — просвещённое общество, где все моют руки, а случайно столкнувшись на улице — говорят друг другу «извините», а не хватаются за шпагу или меч. Ну и ещё там всякого по мелочи…

Слышали, наверное, фразу: «нет ничего страшнее, чем сбывшаяся мечта»? Раньше никогда не понимал её смысл. Ведь никто, кроме отъявленных психов, не станет мечтать себе во вред. И вот я перенёсся в другой мир — и, уж не знаю, как так получилось, — почему-то получил ровно то, что хотел. Эльфийки? Две штуки. Тёплый коттедж с ватерклозетом? Тоже плюсик. Как оказалось, несовместимые вещи вроде фэнтези и тёплых сортиров вполне совместимы. Ура? Ура. Вот только есть нюансы.

Например, пробовали ли вы когда-нибудь убить свинью? Ну вот так взять — и своими руками отправить на тот свет? А я и Фирониэль на бойню как на работу всю прошлую неделю ходили. На грязную, вонючую, до предела неприятную, но нужную работу. Даже удалось получить небольшой профицит, с прибылью отбив деньги, заплаченные за допуск в загоны для забоя и испорченные туши. Заодно научились очищать охотничьи шмотки от крови и дерьма… Впечатлений — выше крыши. И ведь это ещё только цветочки по сравнению с тем, что нас ждёт в будущем. «Монстров убивать — это выгодно». Убил бы за такую подставу — только вот не знаю, кого. Не себя же, в конце концов. С эльфийками, к слову, тоже вышло не всё гладко.

* * *

Колдовское принуждение рабской печати не туманит сознание, не превращает разумного в послушную марионетку. И при этом не даёт исказить или тем более осмысленно саботировать распоряжения, пожелания и приказы хозяина. Более того, маги-основатели республики умудрились впихнуть в Печать что-то вроде трёх законов робототехники Азимова: намеренно самоубиться магическому рабу не светит, и остаться в стороне, если хозяину плохо или его убивают — тоже. Или, например, не получится смастерить ловушку «просто так», ни для кого, а потом совсем не заметить, как владелец в неё попал. Печать подчинения действует на мозг раба и обращает подсознание порабощённого против него самого. Тем не менее, свобода мысли и действия в рамках отданных приказов и изначальных установок сохраняется. Жуткая штука, если задуматься. И маги-разработчики печатей позаботились, чтобы никогда не попасть под свою же задумку.

Печать снять нельзя. Никакую — ни гражданскую, ни рабскую. И если одна печать есть — вторую уже не наложить. Зато можно добавить дополнительные внешние модули в некотором количестве. Например, исключение из числа граждан — это «закорачивание» специальными магическими перемычками внешних компонентов печати, из-за чего отсекаются все связи «раб-хозяин». Или вот нотариальный модуль для завершения сделок. Могут быть установлены и чисто бытовые модули для различных профессий, и боевые, позволяющие не изучая магию кидаться, например, фаерболами. Если у тебя собственной магии на это хватит, конечно. Насколько я знаю, в окрестных королевствах ничего подобного и близко нет. Впрочем, у них там свои заморочки, в сравнимых количествах, а то и побольше.

Так вот, о принуждении и свободе.

Это я к чему? Не хочу никого и ничего оправдывать, но посторонний человек, попавший в Лид без знания языка и без магических способностей, ни за что бы не догадался, что здесь все горожане — либо владельцы разумной живой собственности, либо их имущество. Более того, по сравнению с типичными городами этого мира полисы республики выигрывали, и выигрывали сильно: ни тебе нищих, увечных и бездомных на папертях храмов (храмов тоже нет), ни трущоб, в которых словно тараканы плодятся из отбросов общества преступники, ни грязи, ни разрухи… Положим, с последними двумя явлениями монархи некоторых королевств с переменным успехом справляться научились. А вот с первыми двумя сделать что-либо бессильны были и великие императоры, и могучие завоеватели, и прочие выдающиеся личности. Может, я слегка передёргиваю — лично пока в этом мире кроме двух полисов и дороги между ними ничего не видел, но… Слишком уж в схожих подробностях описывали мне увиденное за границей разные и совершенно незнакомые друг с другом разумные. Причём как хозяева, так и рабы.

Как я уже сказал, без способностей к восприятию магии социальный статус республиканца понять было практически невозможно. Все люди общаются между собой подчёркнуто вежливо, а если и доходит до ссоры — то, как правило, следующим этапом будет не мордобитие, а обращение в городской суд. Про конфликты я опять же с чужих слов: ни одного за неполный месяц жизни в Лиде не наблюдал. Больше скажу, я за этот месяц не встретил на улице ни одного недовольного жизнью невольника. Видел усталых людей и эльфов, видел печальных, видел напряжённых. Но вот чтобы прямо гнетущихся своим положением и отчаянно мечтающих вырваться на свободу — нет. И у этого феномена есть причины.

С одной стороны, поддерживаемый Печатями переток жизненной силы от раба к владельцу даёт возможность справляться с ранами, ядами и болезнями, в иных условиях смертельными. И, хочу сказать, вокруг полисов тут не зря строят стены: попасть в опасную ситуацию на территории республики гораздо проще, чем хотелось бы. Очевидно, здоровая и сытая собственность может в экстренной ситуации дольше удержать гражданина в мире живых. С другой стороны, особенности магической привязки дают хорошую гарантию, что отданное распоряжение будет выполнено не просто «на отвяжись», а действительно хорошо. Причём чем лучше у раба с совестью, тем тщательнее будет проведена работа: ведь на страже результата собственное подсознание. Очевидно, что таких невольников владельцы стараются беречь, со временем начиная воспринимать как своеобразное продолжение себя. Ну а люди и не люди даже против воли привязываются к тем, кто их ценит. Какой в итоге получается внешний эффект такого симбиоза — я уже рассказывал. Но, разумеется, правил без исключений не бывает.

Эйлана. Она была первой, кого я встретил в этом мире. Если бы взгляд мог убивать… Конечно, тогда бы она на меня так не смотрела — Печать не дала бы. От такой концентрации ненависти и презрения доставшееся в наследство от Арна похмелье начало стремительно покидать мой новый организм. Не иначе, как спасалось бегством, сволочь, и, в общем-то, имело для этого все основания. До конца восстановить события дня, предшествующего моему здесь появлению, не удалось, но сильно подозреваю, что столь «удачные» покупки мой предшественник произвел не без влияния зелёного змия. Не был же он врагом сам себе, в конце концов? С другой стороны, так вляпаться на ровном месте даже нарочно было отнюдь не просто.

Арн появился в полисе Миракия одвуконь в районе полудня — это и остальное я выяснил путём аккуратных окольных расспросов чиновников городского совета и с помощью реестровой книги нотариуса. Молодой человек сразу направился прямиком в горсовет и изъявил своё желание стать гражданином Великой Свободной Республики Лид. Закономерное желание, потому что порукой ему служили магический талант и официально заверенное рекомендательное письмо от действующего гражданина. От матери. Миракия была выбрана Арном не случайно — именно тут располагался коттедж его родительницы, согласно приложенной дарственной отныне переходящий в его полную собственность (список имущества также прилагается). Ещё при путешественнике имелась некоторая сумма денег в золотых монетах, не то чтобы очень большая, но и не такая уж маленькая. Вполне хватило бы на покупку двух невольников с хорошими воинскими навыками, например, лучника и специалиста по ближнему бою. О том, что было дальше, я полагаю, вы уже и сами догадались? Не думаю, правда, что торговец живым товаром целенаправленно обманул молодого лопуха — все-таки репутация в Лиде штука важная. Скорее, мой в некоторой степени коллега по земной профессии креативно удовлетворил запросы клиента, одновременно сбагрив повисший у него на балансе неликвид. По вполне себе ликвидной цене. Профессионал долбанный…

Так, тут опять надо объяснять, и, боюсь, издалека. В соседних королевствах государственное устройство построено примерно так: есть суверен, при нем армия, которая защищает подданных, судебная система, обслуживающая экономические и социальные споры, ну и репрессивный аппарат, обеспечивающий некоторую стабильность выполнения правил и законов страны. Отстёгивай суверену налоги, напрямую или через дворян, не нарушай законы — и, в принципе, можешь заниматься чем хочешь. Нужен государственный ресурс в виде земли для сельского хозяйства? Плати ещё и за аренду. В остальном всем по барабану, как ты там живёшь. Хоть в яме с водой ночуй, хоть во дворце — деньги королю на бочку, и свободен. В принципе, надёжная рабочая схема. А если вместо монарха поставить Конституцию — то и вовсе получится любое современное земное государство.

А вот в Лиде всё устроено по-другому. Центральной власти в Республике не то, чтобы совсем нет… Скажем так, эта надстройка включается только при необходимости. Войну там вести, или ещё чего-нибудь схожего масштаба. Единство во многом самодостаточных полисов обеспечивает единый свод законов. При этом внутри самого полиса нет центральной структуры, которая обеспечивает защиту и контроль над остальными гражданами. Эта функция возложена

Вот только не спрашивайте меня, как это работает! Сам едва голову не сломал, пока хоть немного начал понимать, что да как. Может, дело в своеобразном менталитете, может — в том, что граждан в полисе раз в десять меньше, чем их рабов, и они таким образом автоматом чувствуют себя элитой. Ещё не стоит списывать со счетов перманентную внешнюю угрозу — соседи с удовольствием разорвали бы Лид на части и расширили свои территории. Ну и вишенка на торте: на Лид с севера, из лесов и с гор, непрерывно наползают порождения Шрама.

Мутировавшие в гигантской магической аномалии животные — ценнейший ресурс для республиканских химерологов и алхимиков. Причём ресурс самостоятельно восполняемый и достаточно простой для добычи — сами приходят, только убивать, разделывать и оттаскивать успевай. Собственно, Охотники в Лиде этим и занимаются. А вот для соприкасающихся границами со Шрамом королевств изменённые диким колдовством звери — настоящее проклятье. Мало того, что посевы и скот постоянно под угрозой — получив силу, ловкость, мощную естественную броню, твари получают «в нагрузку» кратно возросший аппетит. И человеческим мясом не брезгуют, потому крестьян приходится реально защищать. То есть гонять патрули, держать в оперативной готовности группы быстрого реагирования, строить и поддерживать в годном состоянии укреплённые форты и замки, куда, если ситуация вырвалась из-под контроля, можно согнать гражданских…

Вот почему возможность «вышибать клин клином», используя во всех возможных для этого отраслях экономики химер — для королей-«пограничников» в существенной мере залог успешного существования их государств. Опять же, отряды рыцарей и солдат, усиленные искуственно сконструированными животными, «допинговыми» алхимическими препаратами и имеющие реальный боевой опыт в применении и первого и второго — серьёзный аргумент для живущих в более безопасных землях соседей. Получается, что Шрам — нехилый такой геополитический фактор сдерживания. Этакое «ничейное» оружие массового поражения, рандомно постреливающее по сторонам и держащее всех в тонусе. С такой гиперминой замедленного действия под боком нужно десять раз подумать, прежде чем решаться на какие-то резкие военно-политические действия.

В таких условиях вовсе не удивительно, что социальная структура внутри полиса крепко завязана на взаимодействие его граждан. В случае чего, на счету будет каждое копьё, каждый лук или арбалет в умелых руках. А также каждый лекарь, каждый маг, каждый химеролог… Короче, каждый. В мирной жизни острота вопроса чуть снижается — но именно что «чуть». Кто-то должен ремонтировать улицы и стены, выращивать, подвозить и хранить продукты питания, и так далее, далее, далее. У города сотни нужд, включая такие неаппетитные, как бесперебойная работа канализации и своевременная уборка и утилизация мусора. Каждый специалист в своём деле не просто на вес золота — золото проигрывает. Наличие обученных и качественно выполняющих свой долг профессионалов — это вопрос если и не жизни и смерти для всего поселения, то качества этой самой жизни уж точно.

Казалось бы, при наличии Печатей и рабства вопрос решается очень просто: купить нужных невольников и заставить работать, чего там ещё выдумывать? Оказывается, есть чего. Город, севший в вынужденную осаду, может погубить одна-единственная лопнувшая труба с нечистотами, сток из которой загрязнил водопровод. Или плесень на продуктовом складе длительного хранения. Или недостаточно качественно выполненный плановый ремонт стен. Или… Ну, вы поняли. Невольник может хоть десять раз делать всё на совесть — отсутствие опыта и знаний старательность не заменит. А за качество работы раба отвечает хозяин.

В государстве централизованного типа были бы организованы или соответствующие государственные службы, укомплектованные так или иначе завербованными специалистами, или государственные органы обеспечивали бы надзор за нанятыми частными подрядчиками, вовремя (или как повезёт) заворачивая криворуких бракоделов, и отвечали за качество работ. Но у Лида нет центрального института власти. Власть Свободной Республики — это сами граждане полисов. Что ж, найденное когда-то республиканцами решение я вот уже месяц как имел счастье лицезреть лично и в полной мере прочувствовать на себе. Хорошее, наверное, решение. Именно из-за него мне и Роне скоро придётся испытывать судьбу на прочность.

Текущий «статус кво» в Лиде сложился не сразу. Судя по тому, как досконально соблюдаются горожанами правила и законы собственного государства, решение вопроса социального устройства городов стоило большой крови. У заезжих чужаков вроде меня, пролезших в граждане, всего два выбора. Или быстро встроиться в местное общество, стать гражданином не по записи в реестре, а по-настоящему, или валить на все четыре стороны за границу, пока не придали ускорения пинком под зад и эдиктом суда присяжных.

Чтобы стать своим — нужно получить подтверждённую профессию. Подтвердить или не подтвердить — это в разных случаях или решение компетентной экзаменационной комиссии, или рекомендация от уже сертифицированного специалиста. Помните, что в Лиде означает «рекомендация»? Вот именно. Нет, пройти обучение — не проблема и только приветствуется. Но, во-первых, оно тоже стоит денег, которых нет. А во-вторых… dura lex sed lex*. В данном случае, закон о тунеядстве.

На самом деле, никто не мешает гражданину ничего не делать для родного полиса. И уж тем более все с пониманием отнесутся к тому, что ты учишься. Вот только без профессии налог на недвижимость в полисе будет взиматься такой, что выплатить его можно только при наличии собственной золотой шахты, и на время обучения ты всё равно будешь его платить. Регулярно. Каждый месяц. Нет выплаты — имущество уходит в счёт полиса. Ещё через месяц — суд и лишение гражданства. И хоть голову себе разбей.

Для понимания: даже на сантехника нужно учиться несколько лет. Мир тут технически находится на уровне земного средневековья, все «технологии», что выбиваются из среднего уровня — по сути магия либо алхимия. Канализационный маг — смешно? А теперь включите голову, и подумайте,с чемработает этот высококлассный спец. Одного такого товарища хватит, чтобы столица любого королевства если не вымерла за неделю, то уменьшила своё население минимум вдвое по «естественным причинам» вроде тифа, а то и чего похуже.

К счастью, среди всех профессий в Лиде есть одна, на которую учиться тебя никто не будет заставлять. Охотник. Получить подтверждение профессии можно так: приехать в один из северных пограничных полисов (там живет и работает большая часть охотников республики) и пройти экзаменационное Испытание. И всё. В качестве базы я выбрал город Эрст — тупо потому, что до него было ближе всего ехать из Миракии, всего двое суток. Экзамена тоже простой: пойти и выбить «экзаменационного» монстра, в моём случае — болотного секача. Нужно ещё не запороть извлечение печени и донести продукт до охотхозяйства, но

[*лат. «Суров закон, но он — закон.»]

Вариант «свалить» я рассматривал очень подробно — первые три дня, пока читал в городской библиотеке всё, до чего руки дотягивались. Трое суток спустя для меня стало кристально ясно: я лучше рискну собой на охоте. Тогда я ещё не знал, как мой лучник стреляет, хоть Рона ещё в первый день сразу предупредила, что у неё в этом плане всё плохо. С другой стороны, когда узнал, это всё равно моё решение ничуть не изменило.

Кем был Арн до того, как он приехал в Лид, а я попал в его тело? Точно не крестьянином — слишком хорошо был одет и обеспечен. И точно не беглым принцем — иначе взял бы побольше денег, и вопрос с Испытанием охотника закрылся не открывшись, за счёт нужного числа купленных невольников. Сын зажиточных горожан, может быть, отпрыск пары наёмников, которым повезло навариться и вовремя завязать с продажей своих мечей. А может — бастард, которого не получилось признать или даже вполне себе официальный младший сын какого-нибудь провинциального барона — вот что подразумевает уровень обеспечения. Одно ясно, приехал парень не на шару, а целенаправленно.

Охотник — единственная «дотационная» профессия в республике с низким и быстрым порогом вхождения. Единственная, на которой от тебя не будут требовать специальных навыков, и даже бесплатно подучат в охотхозяйстве, если выразить пожелание, и помогут с тренировками. С охоты вполне реально жить, и, если есть на то желание — начать учиться уже на другую, более сложную профу, без отрыва от основного занятия. Сложно? Не без того, но где-где, а в Лиде к такому подходу к обучению относятся с пониманием — всё-таки рисковать жизнью и бегать по лесам-горам не всем по душе. Лет через пять-семь (как институт, блин!) в полисе появится новый специалист, и неважно, что он станет делать — посуду, оружие или откроет детский сад — у него за спиной будет пятилетний опыт уничтожения разнообразных тварей с оружием в руках — раз, и командования отрядом собственных рабов в боевых условиях — два. То есть плюс один к обученному и сработаному отряду на стене города, в случае чего.

Мать, отправляя сына в Лид, очевидно рассказала Арну тот единственный вариант дальнейших действий, что позволит удержаться в гражданах. Более того, парень скорее всего практически дословно выполнил все указания, просто… так сложилось. Не сказать, правда, чтобы мой предшественник ни разу не виноват: пить алкогольпередпоходом на рынок рабов совершенно точно было лишним. А вот то, что свежеиспечённый горожанин нарвался на «понимающего» торговца — уже чистая случайность.

В инструкциях матери наверняка был выбор: купитьотличноголучника и слугу, или купить просто хорошего лучника и бойца ближнего боя. Угадайте, о чём будет думать только-только признанный совершеннолетним молодой парень, да ещё и после бутылочки-двух винца? Да в принципе о том же, о чём и трезвый. Что может быть притягательней, чем завалить на кровать красивую девчонку? Разумеется, завалить двух красивых девчонок! Думаю, «гениальное» решение, подстёгнутое алкогольными парами и выставленным вокруг ассортиментом, пришло в голову будущему охотнику очень быстро. И тут, как на зло, ему встретился тот самый «понимающий» торговец.

Ох. Чисто по-мужски я выбор парня очень даже одобряю. Не знаю, кем надо быть, чтобы в критически важный момент отключить ту голову, что сверху, и выбирать другим местом — но выбор он сделал от души. Я допускаю, что где-то водятся несимпатичные или даже страшненькие эльфийки — но пока мне не удалось встретить ни одной такой. Рона и Лана изумительно красивы, причём каждая на свой лад!

Эйлана удивительно пропорционально сложена, чего не может скрыть никакое платье: тонкая талия, длинные ножки, грудь третьего размера и попа ровно такая, чтобы соответствовать груди. Добавить строгое симметричное лицо, к которому идеально подошли бы очки, великолепную копну каштановых волос, большие, выразительные глаза — и получается девушка, при взгляде на которую у мужчины возникает одно строго определённое желание… Пока в эти самые глаза не заглянешь.

Фирониэль — полная противоположность Ланы, фигурой лучница больше напоминает спортсменку-легкоатлета, но это далеко не главная её «фишка». Рона… даже не знаю, как по-другому сказать —миленькая. Из тех девушек, которым пятидесятилетние мужики, едва увидев, пытаются всучить шоколадку, напоить чаем и рассмешить, а потом долго доказывают окружающим, что и в мыслях не держалиничего такого. Огромные глазищи, длиннющие, до самой задницы, чёрные волосы, удивлённое, а чаще восторженное выражение на лице, непосредственный, прямой, открытый и очень позитивный характер — устоять невозможно! При этом посчитать Фирониэль наивной дурочкой или замаскированной анекдотичной «блондинкой» значит жестоко ошибиться — уж в этом-то я успел убедиться. Рона надёжная и реально смелая, просто поварёшка и стрельба из лука — это совсем не её.

Ещё раз повторю: я бы ни одним плохим словом не попрекнул выбор предшественника, если бы от этого выбора не зависела теперь моя жизнь. Тем не менее, найти и попытаться обвинить барыгу в мошенничестве либо отменить сделку я даже не стал и пытаться. Во-первых и в главных — потому что не собирался торговать людьми. Как бы это глупо ни звучало в моей ситуации, у меня есть принципы… Или, по крайней мере, я так считал. А если забыть про первое, то во-вторых доказать всё равно ничего бы не смог.

Полномочия чиновников, права и обязанности граждан, работа всех социальных и экономических механизмов республики опираются на разветвлённый свод законов, это так. Но чтобы законыреальноработали, одной опоры недостаточно — требуются, так сказать, передаточные механизмы. Учёт и контроль — вот что связывает все полисы в единую республику, а горожан — в единый, крепкий социум. При этом компьютеров с базами данных и кластеров серверов, поддерживающих big data в Лиде нет и не предвидится, потому информацию фиксируют и при необходимости проверяют самые обычные люди, служащие чиновниками, судьями и нотариусами. Разумеется, без ошибок и накладок не обходится — хотя бы просто потому, что всё проверить невозможно. История Роны тому прекрасная иллюстрация.

Фирониэль, как я уже упоминал, всю жизнь прожила в ассоциированном с республикой эльфийском поселении. И перспективы в будущем у неё вырисовывались по местным меркам самые что ни на есть радужные. Младшей дочери

…Всё рухнуло в один миг. Отца и всех троих старших братьев порвала стая изменённых. Бывает. Результатом короткой борьбы за власть стала немедленная свадьба только-только надевшей траур вдовы с новым вождём, а её дочку, дабы не создавать дополнительную точку напряжения в будущем, просто продали в рабство. Свои же.

— Это вообще как, нормально? — даже не знаю, что меня больше шокировало, когда Рона по моей просьбе стала рассказывать о себе: сама история предательства или спокойный тон девушки. — Начать править с такого поступка… Неужели другие эльфы нового вождя поддержали?

— А не должны были? — искренне удивилось это чудо.

— Ну, как бы… обратить свободного чело… эльфа в раба… — разговор происходил на третьи сутки после моего появления в теле Арна, и у меня ещё оставались кое-какие иллюзии, привнесённые из прошлого мира. Например, твёрдая убежденность в том, что личная свобода — самая большая ценность для любого разумного вне зависимости от формы ушей.

— Все эльфийские поселения под защитой республики, в зависимости от своего размера, каждый год отправляют от пяти и более ставших совершеннолетними сородичей для получения печати подчинения, — буднично сообщила мне Фирониэль. — Подушный налог. Зато мы больше ничего не платим. Обычно отправляют сирот на попечении поселения, но когда их не хватает — жребий кидают все семьи, у кого есть совершеннолетние дети, кроме семьи вождя и его приближённых. Это если всё в порядке, и ничего не требуется. А если нужно срочно оружие закупить или сделать запас еды в неурожайный год, то лидеры Народа могут и больше призвать под печать уйти.

— И никто… не против? — а ещё минуту назад мне казалось, что сильнее шокировать меня уже нельзя.

— Уйти из земель Лида можно спокойно, если что-то не устраивает, — философски заметила эльфийка, пожав плечами. — Только в других землях поселение придётся защищать не только от тварей, но и от разумных, охочих до чужого добра. И потом, республика выставила очень мягкие условия: я читала, человеческие деревни в приграничных с землями Шрама королевствах отправляют в армию к монарху от десяти рекрутов каждый год, а остальные налоги всё равно надо платить.

— В солдаты не на всю жизнь забирают… — промямлил я.

— На двадцать пять лет, — просветила меня Рона. — Возвращаются назад живыми хорошо если два из сотни. Смертность в пехоте очень высокая, на поле боя пехотинцами принято затыкать прорывы изменённых и обеспечивать защиту дворянским ударным отрядам.

— Но это лучше, чем навсегда… перестать принадлежать себе, — слова девушки никак не хотели укладываться у меня в голове.

— Правда? — Фирониэль с удивлением распахнула свои огромные глазищи.

— Ну, хоть какой командир не сможет приказать… всякое, — мой взгляд против воли задержался на завязках платья на груди эльфийки.

— Я готова, — немедленно отреагировала лучница, потянув за шнуровку, отчего мне пришлось хватать её за руку.

— Это был не приказ! — поспешно выдохнул я, чувствуя, как к щекам быстро приливает кровь… не только к щекам. Долбанный возраст! Я уже успел забыть там, на Земле, как в восемнадцать бьют по мозгам гормоны.

— Я готова, — повторила Рона, но завязки все-таки отпустила. Она посмотрела мне в глаза… и неожиданно нежно погладила свободной рукой по щеке. — Если ты из-за Ланы переживаешь, то она сама виновата. Я сразу ей сказала, что не надо меня «защищать», но она и слушать не стала… А теперь дуется.

Только моя лучница могла сказать «дуется» про то настроение, в котором перманентно пребывала эльфийка-служанка. Н-да, щёки стало натурально припекать…

Арн, вернувшись теперь уже в собственный коттедж, первым делом решил воспользоваться своими покупками — уж больно терпеть, надо полагать, ему было невмоготу. Что характерно, свои силы и способности он всё же оценил более-менее объективно, потому затаскивать в постель эльфиек решил по одной. Вот тут-то со слов Роны вперед вылезла Эйлана, решившая защитить от поползновений хозяина более молодую соплеменницу… тем единственным способом, которым могла. То есть вызвалась сама. Что-то мне подсказывает, что проделано это было в фирменной манере, со взглядом исподлобья и жгучей ненавистью в глазах, но… Пьяному парню, успевшему добавить у торговца, море было по колено. Не знаю, как насчёт соответствующего опыта, но что-то мне подсказывает, что об удовольствии девушки новоиспеченный гражданин даже на секунду не задумался.

Короче, из хозяйской спальни Лана спустилась спустя сорок минут, растрёпанная, униженная и ещё более злая, чем обычно. Впрочем, чего бы там не произошло, своего она добилась — вторую эльфийку Арн так и не позвал. Парень продолжил бухать, совместив этот процесс с распаковкой вещей — Рона слышала звон бутылочного стекла, стук мебельных ящиков, невнятные возгласы, даже попытки петь. Постепенно всё затихло… А утром на хозяйской кровати проснулся уже я. О вчерашнем «празднике жизни» напоминали лишь головная боль, батарея разномастных пустых бутылок да горка пепла в пустом вычищенном камине…

— Ты не обязана… делать это просто потому, что мне хочется, — с огромным трудом выдавил я из себя.

— Если ты винишь себя в моей судьбе и считаешь, что при живом отце меня ждало что-то другое, то зря, — на мгновение передо мной словно оказалась взрослая, умудрённая жизнью женщина, а не вечно восторженная девчонка. — Замуж меня выдали бы, не спрашивая согласия, и постель делить мне с мужем тоже приходилось бы по первому требованию.

— Там бы ты была частью семьи… — к такой постановке вопроса я готов не был. — И потом, дети…

— Большинство детей в Лиде рождаются от союза гражданина и его рабынь или наоборот, гражданки и её невольников, — окончательно добила меня Фирониэль. — В отличие от

Кажется, я начинаю понимать, почему мамочка Арна свалила из республики много лет назад. Свалить — свалила, а вот от гражданства не отказалась, и методично перечисляла налоги в бюджет своего полиса — благо, для находящихся за границей сбор взимался не больше, чем для обладающих подтвержденной профессией и работающих на территории Лида. Правда, законы полисов требовали, чтобы удалившийся от своей недвижимости более чем на неделю горожанин оставил в доме хотя бы одного своего невольника (или больше, если речь шла не о доме, а о складе, например), но, как я понимаю, проблемой это для женщины не стало. Мне и самому придётся так сделать, чтобы не мотаться раз в неделю из Эрста в Миракию и назад. Заодно уберу от Ланы источник раздражения — себя, и сам перестану вздрагивать, случайно встретившись с ней взглядами.

— …Тем более, я на что-то другое не очень-то и годна.

— Что? — я задумался и пропустил часть сказанного Роной мимо ушей.

— Если ты решишь меня продать, я пойму, — грустно повторила эльфийка. — Я ничего не умею, и помочь тебе толком ничем не могу… Ой!

— И. Думать. Не. Смей, — я схватил растерянно заморгавшую девушку за предплечья и на каждое слово хорошенько встряхивал. — Я своих не продаю и не предаю.

Упс. Что-то у меня какие-то совсем неадекватные реакции стали, хотя я и сказал именно то, что думал, и готов подписаться под каждым словом.

— Ты — хороший, — заключила эльфийка, которую я поспешно отпустил. И, улыбнувшись этой своей открытой и беззащитной улыбкой, опять погладила по щеке.

Глава 2

2.

— Мариша, — я покатал на языке имя новенькой. Мы теперь уже втроём вышли из-под арки входа на Арену и я повёл свой маленький отряд к гостинице. — Знаешь, наверное я буду звать тебя Машей.

— Мне нравится! — тут же влезла Рона. А вот обсуждаемая вообще никак не прореагировала, даже поворотом головы.

Кажется, она вообще не до конца понимала, что в её жизни произошли некоторые перемены. Но хотя бы самостоятельно переставляла ноги и больше не шаталась из стороны в сторону. Из-за покупки новой боевой единицы по суперультрадемпинговой цене я не получил обычно прилагаемого к рабу комплекта вещей. Хорошо ещё, что тренировочный «костюм» не отобрали, а то кроме неодобрительных взглядов от прохожих мог бы ещё и на штраф за непристойное поведение в общественном месте влететь. Впрочем, штраф — это всё равно было бы дешевле самой дешёвой шмотки из магазинов торгово-развлекательного центра. Плохо быть бедным, да. Но мёртвым быть ещё хуже, потому косые взгляды уж как-нибудь перетерплю.

Администратор в гостинице — последний рубеж возможных проблем перед нашим номером — демонстративно поморщился, покосившись на грязные босые ноги Маши, но тоже промолчал. Слава всем местным богам, я даже мысленно пообещал дать гостиничному слуге чаевые… когда-нибудь, когда у меня появятся свободные деньги. А пока надо осмотреть и привести в чувство покупку. И отмыть.

— Частично заживший перелом четвёртого и пятого рёбер справа, — для того, чтобы интерпретировать реакции теперь послушной мне Печати подчинения, пришлось раскрыть толстый справочник, этакую «настольную книгу рабовладельца», любезно выданную мне на руки публичной библиотекой Эрста. Полезная штука, особенно для иномирца, для которого магия ещё месяц назад была детской сказкой. — Множественные ушибы мышц верхних и нижних конечностей. Следы ушибов внутренних органов, почти затянувшиеся… Но с головой, вроде бы, всё в порядке.

— Может быть, она просто очень устала? — выглянув из ванной, не очень уверенно предположила Фирониэль. Покупка продолжала идеально-чётко выполнять простые приказы, типа «сесть-встать», но всё ещё никак не реагировала на обычные слова. — Я читала, если разумный несколько раз на силе воли преодолевает порог усталости и продолжает действовать через «не могу», он словно перестаёт думать и понимать, что с ним происходит…

Скорее, убийцу в такое состояние загнали искусственно: следы истощения есть, но не настолько заметные… Если я правильно понял статью из справочника. В теории, если заставить тело человека действовать чисто на рефлексах, без участия сознания, он сможет реагировать гораздо быстрее, чем обдуманно. Р-раз — и готов эффективный спарринг-партнер для «мяса». Рациональное использование для неликвидного ресурса… Впрочем, учитывая мой «план» прохождения Испытания, не мне упрекать владельцев Арены. Если так подумать, может, пусть уж лучше остаётся в подобном состоянии и дальше?

— Раздевайся, — коротко приказал я Маше.

Ой, как всё грустно… и плоско. Причём везде. При этом плечи у девы чуть ли не шире, чем у меня теперешнего. И вдоль позвоночника здоровенная татуировка в виде белого меча от шеи до копчика — теперь ничего не мешало разглядеть её целиком. Кстати, краска на «украшение» пошла не самая обычная — фигура словно переливается и мерцает, но заметно это только если разглядывать совсем в упор. Ладно, Рона воду, судя по звукам, в ванную уже набрала.

— Марш мыться.

Признаки того, что сознание к нашей новенькой начало возвращаться, появились за обедом. Точнее, после механически съеденного обеда, когда я сунул ей в руку стакан с приторно-сладким компотом. Маша отпила — и на её лице впервые появилось хоть какое-то выражение, отличное от уже привычной отрешённости. Мыть девушку, кстати, тоже пришлось мне и Роне: лично у меня возникло странное ощущение, что водопроводный кран и флаконы с моющими составами она видит чуть ли не в первый раз в жизни. Я уже не говорю про лейку душа.

— Нравится компот? — смена выражения лица нашего приобретения мимо эльфийки тоже не прошла, и она непринуждённо пододвинулась вместе со стулом к закутанной в банное полотенце девушке. Подозреваю, где-нибудь в другой стране этого мира с меня за подобный уровень обеспечения и сервиса за один день содрали бы больше, чем Арн заплатил за обоих эльфиек. — Вот, возьми мой тоже! Я — Рона, если ты вдруг не запомнила. А тебя мы будем звать Машей, если ты не против, конечно.

— Н-не против, — с задержкой и хрипло, но всё-таки ответила девушка. Кажется, у неё и голосовые связки были когда-то повреждены. — Дома такой компот пила… давно.

Лицо Мариши опять дрогнуло, и она замолчала, снова целиком уйдя в себя. Мы с эльфийкой переглянулись. Н-да.

— Пойду за снаряжением, — предупредил я, взвешивая в руке практически пустой кошелёк.

Поход на Арену не в ярмарочный день себя оправдал: сэкономить получилось. Теперь, если высыпать всё до последней монеты,

Я на ходу невесело сам себе ухмыльнулся и покачал головой: выискался эксперт по снаряжению… а заодно по Древнему Риму и гладиаторам. Месяц назад мне и в страшном сне не могло присниться, что я когда-нибудь стану разбираться в мечах, боевых топорах, щитах и лёгких доспехах. Собственно, я и не стал. Точнее, как бы стал, но ровно настолько, чтобы сделать выбор и оплатить чужую работу, не вникая в подробности. Хотя выбор — это сильно сказано: выбора-то по сути и нет… Но даже это нужно было как-то понять. Я понял.

Попади на моё место ну вот хоть любитель исторического боевого фехтования, он бы долго копался в представленном ассортименте оружейного лоу-энд сегмента, кривил губы и морщился. Мог бы, если бы спросили, объяснить, почему нужно брать топор с лезвием полумесяцем, а не с загнутым только с одной стороны, на манер мини-алебарды (в душе не ведаю, как это всё правильно называется). Наверняка с удовольствием поспорил бы с кузнецами, может, получил бы добрый совет, которым смог бы во время боя воспользоваться… Вот этим и отличается исполнитель от менеджера. У первого задача — как можно качественнее и быстрее выполнить свою работу, а у второго — получить приемлемый результат, использовав доступных исполнителей и средства. Вот я и использовал то, что хорошо умел. Пусть продажи — лишь частный и узкий сегмент менеджмента, это всё равно менеджмент.

Как бытьхорошимменеджером-специалистом в продажах? Конечно, желательно разбираться в людях, совсем здорово уметь уболтать любого скептика купить именно твой товар — но это далеко не главное. Менеджер — не торговка на рынке, в конце концов. Главное, перед тем, как начать процесс заключения сделок, понять три вещи:

ЧТО ты продаешь

КАК это будут использовать конечные потребители

и

ЗАЧЕМ будет брать этот товар или услугу конкретный покупатель

Зная все три пункта, менеджер сможет выполнить уже свою работу — свести имеющийся лот на продажу и нуждающегося в нём покупателя. Именно в этом состоит задача менеджера, а не получение максимального профицита по сделке, как многие ошибочно думают. Можешь найти информацию, запомнить её и разобраться в доселе совершенно незнакомом предмете или услуге? Ты действительно менеджер по продажам, а не просто продавец. Сможешь сделать это самостоятельно и в течение пары-тройки суток — и тыхорошийменеджер. На Земле я считал себя хорошим менеджером.

Хорошему менеджеру по продажам по большому счёту все равно, с чем работать. С плюшевыми фигурками мультяшных лошадок или с ядерным топливом для атомных электростанций, с удобрениями для полей или с ювелирными украшениями… Или с оружием. Пусть даже это оружие — средневековые копья и топоры, а вместо интернета под руками только не самые удобные печатные источники из публичной библиотеки и возможность лично задать вопрос спецам в охотхозяйстве. Самым сложным, кстати, оказался не поиск информации, а правильно разделить у себя в голове покупателя и конечного потребителя и что именно является предметом сделки. Справился — и сразу всё стало понятно.

Покупатели — это, понятно, я и Рона. А вот конечный потребитель — болотный секач, и приобретаю я его убийство. Точнее — несовместимый с дальнейшей жизнедеятельностью урон здоровью магически изменённого кабана, потому что охота — это получение добычи, а не уничтожение цели любым способом. То есть даже если бы я мог запустить фаерболлом в цель, делать это было бы ни в коем случае нельзя. Кроме материального урона колдовская атака воздействует на магию самого объекта, то есть напрочь портит то, что нужно добыть. То есть воздействие должно быть чисто механическим, и не задеть в данном случае печень.

К счастью, большая мутировавшая свинья — всё равно свинья, и убивать свиней мне и эльфийке научиться удалось. На бойне вообще всё организовано крайне просто: узкий загон, где животному негде развернуться, позволяет спокойно нанести один точный удар по сонной артерии… Или сколько нужно неточных. Остаётся самая малость: среди леса сковать секачу свободу манёвра и провести заученный приём копьем.

Постройку ловушки-загона я сразу отмёл: тварь размером до бегемота не дотягивала, но, почуяв угрозу жизни, могла сломать бревно в три моих руки толщиной. А в загон из более толстых бревен свинская свинья, скорее всего, просто не полезет: мозгов у твари немного, но инстинкты-то работают. Инстинкты. С точки зрения охотника слабое место любой добычи: предсказуемость поведения в определённых ситуациях, которую можно использовать. Потому в охотничьем справочнике в описании болотного секача я нашёл то, что искал.

* * *

Негромкий разговор стих сразу же, как только я открыл дверь. Надо же, какие перемены произошли, пока я отсутствовал. У Маши так и вообще уже и выражение на лице почти нормальное. Почти. И означает оно не иначе как «хозяин, спаси!» Я беззвучно хмыкнул: Рона, как всегда, в своём репертуаре. Наверное, её одну надолго рядом даже с лежалыми покойниками оставлять не стоит, во избежание разных казусов. Заболтает.

— Обновки, — прокомментировал я, выкладывая на стол тяжёлый, крепко перевязанный бечевой тюк из дерюги. Щит стащил со спины: бронный мастер, несмотря на дешевизну исходных материалов, не поскупился на удобные лямки из чего-то, напоминающего брезент, за свой счёт, молодец. А вот широкий боевой пояс с двумя рядами заклёпок с продетым через специальную петлю топором, который я тоже снял с себя — наоборот, был скорее трофеем. Мужик-оружейник по ту сторону прилавка так рьяно и визгливо торговался за каждый скинутый медный грош, так упорно не желал входить в моё положение, что смог реально достать. Впрочем, ошибка жмота была в другом: в лучших традициях базарных бабок он в какой-то момент начал обращаться к прохожим, так что в итоге собрал вокруг нас небольшую толпу. Типа, хайпанул и сделал себе на этом рекламу за

— О! — Фирониэль не была бы собой, если бы не бросилась осматривать вещи и оружие. На заправленной кровати, которую девушки в моё отсутствие использовали в качестве дивана, осталась одна Мариша. Сжавшаяся и закутавшаяся в своё полотенце так, что оттуда только голова и торчала, она не спешила покидать своё «укрытие», только… взгляд стал ещё более жалобный? С чего это вдру… А, понятно. Шебутная эльфийка, словно волка флажками, окружила наше утреннее приобретение десятком мотков с разноцветными нитями, полудюжиной воткнутых в покрывало иголок, собственно вышивкой и сразу тремя раскрытыми книгами. Рона в своём репертуаре, как она есть.

— Красиво, — я подобрал ткань с уже частично вышитым рисунком.

Ничуть не покривил душой: волны растительного орнамента, похожие, но ничуть не повторяющиеся, перетекали одна в другую так, что глаз было не оторвать. Кстати, дочка вождя вышивала их прямо так, сразу набело, без нанесения всякого предварительно начерченного эскиза. Я мог только смутно догадываться, какие для выполнения подобной работы нужны невероятные глазомер и пространственное воображение… И почему они ни разу не проявляются, стоит Фирониэль взяться за лук.

— Слишком толстая кожа, с такой обращаться не умею, игла просто не возьмёт, — со вздохом заключила эльфийка, уже успевшая расправиться с упаковкой и завладевшая нагрудником. Я расправил материю в руках целиком и без особого удивления убедился, что в качестве основы для вышивки опять пошла одна из моих рубашек. Третья и последняя. Ну, это было ожидаемо — выбора, на чём вышивать, у девушки особо и не было, потому в ход попеременно шли то её, то мои вещи. А вот только что прозвучавшие слова по поводу кожаной брони — это, наоборот, очень интересно.

Набор для вышивания я купил Роне следующим утром после памятного разговора, на четвёртый день после моего попадания. Очень хотелось сделать для эльфийки хоть что-то приятное: попавшая в беду, преданная соплеменниками, навсегда лишённая возможности обрести отобранную магами республики свободу девушка не пала духом, не озлобилась, и нашла в себе силы поделиться со мной всем тем немногим, что у неё ещё осталось. Особенный контраст ощущался рядом с Эйланой, от которой разве что видимые волны материлизовавшегося негатива в воздухе не расходились. Не будь Фирониэль рядом со мной все эти дни, отнюдь не уверен, что смог бы так методично и целеустремленно готовиться к аттестационной охоте. Когда кто-то в тебятакверит, мысль о том, чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления исчезает сама собой.

Встреть я такую девушку, как Рона, в нашем мире, сходу бы обозначил её для себя как девицу со странностями, не от мира сего — и скорее всего старался держаться подальше. Но здесь и сейчас «не от мира сего» в буквальном смысле слова был я, и так называемые странности эльфийки меня не напрягали ну вот ни капли. Взяла и пока я спал — вышила орнамент вокруг застёжек рукавов лёгкой куртки и отворотов штанин? Господи, да по сравнению с перспективой сражения с живым всеядным бульдозером — вообще не стоящий внимания пустяк! Разве что я наконец заметил, что другие граждане и их рабы тоже, бывает, носят вещи с вышивкой, когда скромной, а когда и вполне себе роскошной. Вот только что это значит, и значит ли что-то вообще кроме личных эстетических предпочтений — выяснять не было ни малейшего желания. И только спустя две недели я начал кое-что подмечать. Фирониэль, конечно, вела себя довольно импульсивно и непосредственно, но всё же не делала ничего без не всегда очевидного даже ей самой смысла. Например, она не притронулась ни к одной шмотке Ланы, хотя возможность у неё ещё в течение нескольких дней была. Не заинтересовали лучницу и гостиничные вещи, даже узкий рулон дорогой как сволочь белой мягкой ткани, из которой я планировал нарезать бинты, остался без внимания. И вот такие слова по поводу нагрудника, предназначенного, на минуточку, осуждённой убийце трёх человек. Пусть даже от Мариши из-за, гм, условий эксплуатации с момента совершения преступления остались только кожа да побитые кости — это повод для жалости, но отнюдь не дляпринятия. Так-та-ак.

— Рона, солнышко, — с деланым безразличием в голосе позвал лучницу я, краем глаза наблюдая, как наш будущий щитоносец сползает с постели, кидая то на меня, то на эльфийку встревоженные взгляды и одновременно пытаясь не дать полотенцу распахнуться. Забавная реакция, особенно с учётом того, что не далее как несколько часов назад я рассмотрел на теле девушки всё, что хотел. И пощупал тоже, потому что пользоваться мочалкой без помощи рук ещё не научился. Реакция забавная, но очень характерная, и наигранной вот совсем не выглядит. — Скажи-ка мне, тебе Маша случайно не успела рассказать, как она, юная девушка без особых воинских навыков и талантов, не маг, умудрилась уработать трёх взрослых мужиков, да ещё и опытных, как я понимаю, воинов?

Ясное дело: неопытным командир в храмовом (иначе откуда татуировка?) отряде, пусть даже и состоящим из одних новобранцев, просто быть не может. Особенно в достаточно большом отряде, где есть ещё как минимум два сержанта.

— Рассказала! — лучница отложила бесполезные для неё доспехи и с радостью переключилась на более интересную тему. Только-только успевшая скрыться за дверью санузла новенькая судя по сразу смолкшим звукам замерла на полушаге и даже дыхание затаила — Они пьяные были, и командир, и сержанты.

Прелестно. Как-то я полагал, что и пьяный профессионал — всё равно профессионал. И второй замечательный сюрприз — я как-то предполагал, что церковные бойцы не будут бухать напропалую.

— У рекрутов на марше при себе не было оружия, только личные вещи, которые каждый тащил сам, — продолжила пересказ Фирониэль. — Оружие везли на отдельной телеге, выдавали только на время караула или тренировок. У одного из будущих солдат Белой Церкви один из сержантов ближе к концу перехода случайно обнаружил припрятанное спиртное. Залётчика при всех показательно избили, а деревенский самогон лейтенант и двое доверенных сержантов вечером употребили сами.

Ага, кое-что начинает проясняться. Я

— Уже ночью один из сержантов обошёл временный лагерь и лично приказал всем рекрутам женского пола «явиться для прохождения особого испытания» к шатру командира, — к сожалению, не обманула моих ожиданий эльфийка. Ситуация насквозь житейская: все нормальные командиры рассованы по «горячим» направлениям и точкам — там ведь есть настоящая опасность, которую надо по-настоящему сдерживать. А вот перевод отряда новиков из места сбора в тренировочный лагерь можно и какому-нибудь куску дерьма поручить — было бы с чем справляться.

— Боевой молот наша Маша у кого отобрала? — спросил я, не желая выслушивать малоаппетитные подробности дальнейших событий.

— Не боевой, кузнечный, — поправила меня Рона. — Он был у неё с собой, в вещмешке. Забрала из кузни старый отцовский, которым почти не пользовались уже, когда сбегала из дома.

Ну и ну.

— Маша, ты что, кузнец? — спросил я у неплотно прикрытой двери.

— П-подмастерье, — после некоторой паузы ответила девушка и тише, с отчётливой горестью, добавила. — Только отец так и не признал мастерство. Сказал — «не твоё дело», и что клеймо из его рук я никогда в жизни не получу.

— И потому ты в церковное «мясо» податься решила? — да уж, история не просто самая обычная, а прямо-таки самая что ни на есть типичная из типичных.

С другой стороны, если в королевствах вокруг Лида царит что-то вроде земного средневековья, а похоже так и есть — с поправкой на магию, Шрам и химер — то стать подмастерьем какого-то другого кузнеца кроме отца Марише не светило от слова совсем. У других работников наковальни своих детей и учеников хватает. Хотя, честно говоря, у дочери кузнеца, по сравнению с каким-нибудь оставшимся без крова и родственников крестьянином, варианты устроить свою судьбу и без получения чисто мужской профессии были. И эти варианты точно были куда безопаснее продажи собственной жизни на смазку для мечей во имя чужих интересов.

— Я… решила, что так будет лучше для всех, — ещё тише сообщила дверь.

— Отец запер её в сарае и две недели продержал на хлебе и воде, — кто бы сомневался, что Рона вытянула из вынужденной собеседницы все интересующие её подробности. — Пообещал, что она оттуда не выйдет, пока не растеряет дурные манеры чуть что гнуть напоказ подковы да бить тех оставшихся сватов, что не устрашились.

Ого. Как история с отказом о признании мастерства сразу заиграла новыми красками! Похоже, папочка нашей покупки свою дочурку отнюдь не гнушался использовать в тяжёлых подсобных работах в кузне — иначе соответствующих мускулов Маше было просто не накачать. Да и наследственность, видать, сыграла не последнюю роль. Я припомнил ширину плеч девушки, мысленно добавил мышечной массы до заявленной кондиции — и сразу понял, почему Белые взяли себе такого рекрута. А пьяные идиоты, похоже, пьяны были просто до изумления — настолько у меня не вязался полученный образ с образом «женщины-мечты».

— Мне осталось непонятно только одно, — всё-таки решил прояснить последний непонятный момент в этой истории я. — Почему церковный суд вынес такой странный приговор, как продажа в магическое рабство? Ладно, дело бы происходило на границе республики, но, как я понимаю, тренировочных центров для самой «зелени» у Белой Церкви так близко к Шраму и его тварям быть не должно. И цена за обычную, пусть и сильную девушку просто не может быть настолько большой, чтобы окупить транспортировку к границам Лида.

Держу пари, что цены на живой товар, особенно на людей без навыков и талантов, маги республики специально держат очень-очень низкими. Иначе одна половина населения королевств уже давно притащила бы на продажу другую. Отдельный вопрос — как Маша вообще дожила до суда после того, что сделала? Но ответ на него я, подумав, нашёл и сам. Принявшим под руку в связи с невосполнимой утратой комсостава отряд «не-доверенным» сержантам надо было кровь из носу притащить хоть какого-то козла отпущения. И желательно, побольше свидетелей, что они ну вот совсем-совсем не виноваты в случившемся. Иначе гибель единственного офицера в соединении в небоевой обстановке повесили бы, как это водится в любой армии, на них.

— Меня не судили, — я скорее угадал, чем разобрал тихий шёпот. — Клирик, который забрал меня из кельи в ночь перед дознанием, оказался братом командира отряда. «Не раздвинула ноги добровольно один раз — будешь раздвигать до конца жизни по чужой воле», — так он мне сказал, прежде чем сжечь Светом горло. Я не могла есть, пить и говорить, пока меня куда-то везли, с трудом дышала. Не смогла сказать, что меня не судили, когда ставили Печать…

Рона встревоженно посмотрела на меня, и я ей кивнул. Эльфийка скрылась за дверью санузла, её тихий, напевный голос вплёлся в прерывающийся шёпот, и вскоре до меня донеслись тихие девичьи рыдания.

* * *

Ещё месяц назад я бы очень неловко почувствовал себя, когда рядом плачет девушка, которой ты просто не в силах помочь. Сейчас же… Скажем так, определённые идеи у меня появились. Одна проблема — чтобы воплотить их, у меня практически не оставалось времени. Кроме того, главного мне было не изменить: по выработанному после фиаско Роны со стрельбой плану прохождения Испытания выживание щитоносца… скажем так, никак не гарантировалось.

От дешёвого магического раба требовалось только одно — отвлечь болотного секача на себя достаточно сильно, чтобы копейщики с «пальмами» подошли на расстояние удара и смогли этот удар нанести. Всё. Дальше по плану я и Рона спасаемся бегством, а суперсвинка истекает кровью — никакая «встроенная» магия не способна за две-три минуты срастить перебитую магистральную артерию, и уж тем более сразу две. Только угадайте, что попытается сделать почувствовавшее близкую смерть дикое и далеко не мирное животное? Я скажу. Убить всеми силами и средствами самого близкого обидчика, невзирая на боль и раны.

План атаки на секача был достаточно простым и надёжным. Тварь атакует любого, кто меньше её размером и повел себя как враг… Или просто не понравился (милашка, ага). Атака у этого живого бульдозера соответствующая: поддеть на клыки (немного не дотягивающие до звания бивней) и стоптать. Или повалить и стоптать. Или сначала ранить клыками, потом преследовать по кровавому следу и… Правильно, стоптать. Даже уже мертвого. Для хряка это всё элемент подготовки пищи к приему: кровавую кашу с обломками костей он с удовольствием скушает с земли, и то, что она слегка испачкалась, его не смутит. В принципе, у нас с Роной и вдвоём был шанс успешно подбить свинку — пока кабан пытается подмять одного копейщика, второй

К моему удивлению, доработанная мною концепция убийства испытательного противника сильно напоминала стандартные действия пати из нескольких игроков в какой-нибудь фэнтезийной многопользовательсткой игре. Один — в данном случае, одна — принимает на себя все атаки, пользуясь преимуществом в собственной защите, щитом, и отвлекает на себя внимание, нанося бесполезные в плане урона, но болезненные, если верить справочнику, удары топором по хряковой голове. Так называемая роль «танка». А я и эльфийка, куда хуже защищённые, но не скованные в плане подвижности, должны будем нанести основной (в игре бы написали «критический») урон. Эта роль называется ДД, или просто «дамагер» — от английского damage dealer, в очень вольном переводе на русский «раздаватель люлей». Хм, может, игроделы концепцию танк-дамагер-хилер срисовали всё-таки с какой-то реальной ситуации? Кстати, хилер, лекарь то есть, у нас тоже как бы присутствует. Я. Увы, но ключевое слово — как бы.

Печать работает на магии жизни, и я могу перекачать Жизнь одного раба другому — или себе. Только это не лечение, а что-то среднее между переливанием крови, капельницей с глюкозой и введением порции стимуляторов тому, кому прибавляют энергии. Донору, что логично, те же эффекты заходят со знаком минус. То есть кровь доступная мне магия не остановит, рану не сомкнёт — а только улучшит тонус и ускорит естественную регенерацию. Неплохо, но… не то, что нужно на поле боя. А потому бинты, крепкий алкоголь в качестве доступной дезинфекции и толстая кривая игла с суровой нитью. Надеюсь, последним средством я в случае чего смогу воспользоваться как надо: тренировка на свежих свиных тушах — это всё-таки немного не то. Знал бы, что однажды стану попаданцем — пошёл бы в медицинский… Но чего нет, того нет. Зато есть справочники, а в них куча неосвоенных страниц.

Никогда, никогда-никогда не пытайтесь изучить что-нибудь по справочнику, если у вас есть хоть какой-нибудь другой источник информации. Учебники, лекции или, совсем идеально — живой носитель нужных знаний и навыков. В справочнике нет пояснений, кроме тех, без которых ну совсем не обойтись, а материал подан не по порядку изучения, а по каталожной системе. В итоге, вникнуть в написанное стоит отдельного огромного труда, а ведь полученные знания ещё надо осмыслить — и сделать это правильно. Так, как сейчас, я чувствовал себя лишь однажды, получив на новом месте работы задание продать трубопроводы для строящейся теплоэлектростанции. У шефа был список закупленных по инженерному проекту силовых агрегатов, насосов и прочей машинерии, которую нужно было в ходе сборки соединить между собой, а мне нужно было выдать коммерческое предложение, пакетом сразу на всё. За три дня. Адов труд! Но зато я научился работать со справочниками. Правда, тогда у меня был интернет…

Я не очень следил за временем, обложившись раскрытыми книгами и делая пометки в блокноте. И оторвался только тогда, когда Рона меня настойчиво потормошила. Ну и?

— О, — я провёл взглядом вдоль фигуры Мариши от сандалий до макушки и назад. — Неплохо!

Подбой и подкладка позволяли носить нагрудник и юбку на голое тело, потому, будь Маша хоть чуть более рельефной в нужных местах, вид был бы даже в каком-то смысле эротичным — с боков корпуса лёгкая кожаная броня тело никак не прикрывала. Картину дополняли лямки висящего за спиной щита и топор в петле за поясом. Класс! Даже почти не видно стало, что бравая воительница телом напоминает узника тюрьмы.

Фирониэль понаблюдала за моим лицом, потом легонько толкнула стоящую рядом девушку в бок. Добилась, правда, только того, что дочь кузнеца покраснела… ещё немного сильнее, чем пока я её рассматривал. Впрочем, когда подобная мелочь могла смутить Рону?

— Маша сбежала из дома в солдаты Белой Церкви, чтобы стать рыцарем Света! — радостно выдала эльфийка доверенный новоиспеченной подругой секрет. — Чтобы нести справедливость, уничтожать бандитов и чудовищ!

Последнее слово лучница чуть выделила голосом, заставив меня мысленно фыркнуть. Ну уж настолько откровенно намекать было совершенно излишним — что я, сам бы ну никак не догадался?

— На счёт справедливости и бандитов не обещаю, как получится, — медленно проговорил я, глядя в глаза девушке. — А вот с убийствами монстров — это как раз к нам. Сразу могу сказать — это будет грязно, мерзко, тяжело, нудно и опасно. Даже когда у нас появится хорошее снаряжение — никаких гарантий никто, сама понимаешь, не даст. И да, сделать тебя паладином Белой Церкви я, конечно, не смогу, но… может, ты согласишься статьмоимрыцарем?

— А можно? — под конец моего короткого монолога глаза девушки стали круглыми от удивления.

— Рона, копьё, — вместо ответа я требовательно вытянул руку в сторону. Через секунду шустрая эльфийка вложила мне в руки оружие.

— На колено, — приказал я, поднимаясь со стула. В голове пронеслось, что я делаю полную ахинею. Мало того, что в известном мне по фильмам и книгам ритуале должен использоваться меч, так я ещё и в душе не чаю, как посвящают в рыцари в этом мире. Что-то мне подсказывает, что точно не так, как у нас. Да и я сам, если разобраться, вообще непонятно кто, по большом счёту… Но, как настойчиво подсказывал мне мой опыт — это были не мои проблемы. Мой рыцарь — мои правила, и не волнует. А Маша из-за Печати с потрохами моя. И если такая показуха эти самые потроха поможет сохранить… — Сим нарекаю тебя своим рыцарем,ледиМария. Будь моим щитом, и да не дрогнет твоя рука. Будь моим мечом, и да не дрогнет твоё сердце при виде врага. Будь моей опорой — и да не дрогнет больше твоя душа в час испытаний!

Три касания — левое плечо, правое плечо, склонённая голова — и три фразы. Тренер по нейролингвистическому программированию был бы доволен как слон, увидь он эту сцену.

Сказать по правде, на курс тренингов я отходил только потому, что за него заплатила компания — типа нам, продажникам, это поможет И честно выполнил все «практические задания». Единственное, что я вынес из этих пяти занятий — твёрдую убеждённость, что мне в работе подобным ни в коем случае нельзя пользоваться. Или ты честно продаёшь, или пытаешься задурить людям голову, толкая «гербалайф» и «царские таблетки». И вот глядиж ты, пригодилось — прямо как по методичке собрал мало что значащие слова и слова-маркеры в фразы, и

— Встань, — я вспомнил, что рыцарь в конце ритуала должен был поцеловать то ли меч, то ли руку сюзерена, то ли и то, и другое, но забил. С Маши и того хватит. Жизнь дочери кузнеца опять сделала резкий и неожиданный кульбит, заметно оглушив хозяйку. Пусть придёт в себя. Тем более… ну-ка, Печать… точно, время обеда. А значит…

Я поколебался. Заглянул в свои записи, пробежался глазами по трём раскрытым книгам, опять вернулся к записям. На первый взгляд — понял я всё правильно. На второй… магия — это не игрушки. Но рассуждать о долговременных эффектах магии жизни применительно к человеку, которого через трое суток запросто может не стать — тоже глупо. Ну почему я не медик, или хотя бы биологией в школе не интересовался? Хотя бы понимал, что собираюсь сделать, блин! А, ладно. Выбора по большому счёту всё равно нет.

Когда мы вернулись в номер и поставили на стол подносы с обедом, я молча снял с двух тарелок по половине и переложил на тарелку Маше. Подумав и собрав в голове все обрывки случайных знаний по питанию и диетам, застрявшим в голове из спам-рассылок и рекламы по ящику, собрал всё сладкое — и тоже отдал ей. Пока девушка удивлённо хлопала глазами, зашёл к ней со спины и прищурился, пытаясь разглядеть мелкие линии и завитушки её Печати. Так, вот это место. И… раз. Дочка кузнеца вздрогнула и обернулась, гулко сглотнув. Заработало. Сейчас магический механизм начал всасывать запасы жизненной энергии и направлять на регенерацию и рост тканей организма.

— А теперь ешь, — я показал глазами на стол. — Не оглядываясь на нас и столько, сколько сможешь.

Если я правильно понял справочник, деградация мышц от недостатка питания идёт интересным образом: они теряют толщину волокон, но не число. Это значит, что вернув массу в нужные ткани, я верну нашему щитоносцу её былую силу. Ну, сколько успею за три дня. Даже небольшой прирост уже будет хорошим эффектом. Ещё один отнюдь не лишний шанс выжить — это всё, чем я могу помочь.

Глава 3

3.

Необходимость обносить город стенами — в определённом смысле ужасно неудобная штука. Например, есть некоторые сооружения, разрушение или даже просто временная недоступность которых крайне негативно отзовётся на городской инфраструктуре, но при этом видеть их рядом с собой никому из жителей ну вот совершенно не хочется. Например, канализационный отстойник-фильтр, который в русском языке принято обтекаемо и красиво называть «полями орошения». Или вот строения централизованной службы сбора и уничтожения отходов — несколько печей-переростков, в которых можно сжечь всё, что в принципе горит и расплавить всё остальное. Конечно, полумагический полис производит в десятки тысяч раз меньше отходов, чем земноймегаполис, но он их производит и, поверьте, без подобной службы красивые чистые полисы за пару недель заросли бы кучами мусора на задних дворах коттеджей и особняков. Что, как я подозреваю, происходит в городах королевств — ещё один повод не соваться за пределы Лида без необходимости… А ещё в городе должна быть скотобойня.

Скотобойня, или просто бойня — это, как принято писать в официальных документах, накопительный склад сырья, завод по изготовлению продуктовых полуфабрикатов и ещё один склад — для хранения уже самих полуфабрикатов. Или, если без канцелярита — куча загонов для разной живности, от кур и до коров включительно, зона забоя, где животных и птиц массово режут, и магический суперхолодильник-рефрижератор. Не самое аппетитное местечко, можете мне поверить. А уж запахи… пожалуй, такой концентрации амулетов и артефактов с активной магией Воздуха и Жизни даже на городской стене нет. Никогда бы сюда по доброй воле не сунулся, но… жить захочешь — ещё и не так раскорячишься.

— Я так понимаю, дальнейшие представления отменяются? — язвительно поинтересовался прислонившийся к ограждению загона рыжий мужик с бицухой как у Вин Дизеля. — А я уже собрался было строить тут трибуны, как на Арене, и начинать продавать билеты!

Ёрничать рыжий имел полное право — в конце концов, бойня принадлежит именно ему. Надо отдать гражданину Ирве должное — моё и Роны неожиданное появление у себя на пороге две недели назад он воспринял достаточно благосклонно. Что не помешало ему как следует повеселиться за наш счёт и сдирать деньги за каждую испорченную в ходе тренировки тушу. Впрочем, за туши, заколотыеправильно,он честно платил уже нам.

— Сам в шоке, — признался я, наблюдая за Машей.

Пустой загон, покрытый относительно тонким слоем скользкой, вонючей грязи — на первый взгляд не очень похож на участок леса, где придется убивать болотного секача, но общие черты есть. Ограничение пространства, раз — только в лесу будет не забор, а стволы деревьев. И постоянная вероятность упасть, сделав неосторожный шаг — особенно спиной вперёд. Последний шаг в жизни перед мучительной смертью — про милые привычки изменённой твари я уже рассказывал. Потому тренировку с закалыванием годовалого кабанчика эльфийским копьём я посчитал за достаточно правдоподобную симуляцию будущего сражения. Да, чтоб вы понимали: «домашний кабанчик» в этом мире — не розовая толстая туша с картинок на банке тушенки, а зверюга ростом метр двадцать в холке, покрытая рыже-серой щетиной, и клыки у неё хоть и маленькие, но есть. После пары уколов копьём в филей это «домашнее животное» с налитыми кровью глазами дуреет, перестаёт тебя бояться и начинает с визгливым хрюканьем переть на тебя, как танк. Нужно нанести как минимум одну серьёзную рану, чтобы у будущего бекона вновь включился инстинкт самосохранения, и свин попытался спастись бегством.

Если на этом месте вам вдруг стало жалко бедную хрюшку, ма-аленький факт. От вот таких вот «милых невинных созданий», вполне домашних, в местных деревнях гибнут десятки маленьких детей возрастом до пяти лет включительно. Животные их просто съедают, если сталкиваются на улице, и рядом нет упустившей дитя дуры-мамаши. На Земле такие случаи в развитых странах происходят значительно реже, но тоже случаются каждый год — из песни слова не выкинуть. Кстати, если вам «повезёт» встретить в лесу или поле дикого кабана — обходите десятой дорогой и высматривайте дерево, куда можно забраться в случае чего. Городской человек напрочь забыл, как отбиваться от подобных, вполне реальных опасностей подручными средствами. Городской, да…

Над загоном стоял неумолчный жалобный визг, но девушка в жёсткой кожаной юбке и нагруднике на звуки не обращала ни малейшего внимания. В правой руке Маша сжимала вытащенный из-за пояса топор, но пока так ни

— Ну ты даёшь, — Рону демонстрация очень впечатлила.

— Это же обычная свинья, — недоумённо посмотрела на подругу Маша, — все знают, что если загнать куда надо, а сама не идёт — то вдарь по пятаку, и всё. Я правильно выполнила Ваше поручение, мой Лорд?

— Арн, Маша, просто Арн, — я потёр лоб ладонью.

Правильно говорят, что чужая душа — потёмки. После импровизации с рыцарской присягой и активации магической стимуляции регенерационных механизмов дочка кузнеца была слишком ошарашена произошедшими в её жизни переменами. А вот на следующее утро… Кажется, кое-кто решил, что теперь ей нужно ну просто позарез стать образцовым, нет, не так, Образцовым Рыцарем. Я уже столько раз помянул про себя тихим незлым словом того клирика Белой Церкви, что основал приход в Машиной деревне, что у мужика должна была случится самая страшная икота в его жизни.

Вообще, священника без дураков впору было назвать подвижником, если не вообще святым. Каким бы он ни был слабым магом, само наличие способности обращаться к Свету уже давало клирику возможность жить на всём готовом в церковном подворье в любом крупном городе либо спокойно заниматься своими делами в любом монастыре Белой Церкви. Всего-то и нужно раз в сутки на служениях являть доступную стихию окружающим, да выполнять редкие поручения настоятеля, и всё. Но этот клирик выбрал себе другую стезю.

Уже сам факт наличия в селе прихода с одарённым священником превращал рядовое поселение в центр местечковой экономики и локального туризма. Свет — интересная стихия: ограниченно может лечить, ограниченно — наносить урон, как оружие. Главная же способность Света — это Очищение. Звучит пафосно, но слово надо воспринимать в его прямом смысле: адепт Света заклинанием-молитвой может превратить зловонную лужу в чистейший пруд, заставить исчезнуть грязь на стенах дома, убрать отравление организма (что невероятно ценится монархами королевств) — и прочее в том же духе. Масштаб зависит только от силы дара, некоторым особо продвинутым клирикам под силу уничтожить стаи саранчи в целой стране разом. Есть у меня подозрение, что «очищать» можно и от людей, но клирики Белой Церкви благоразумно ни разу ничего подобного не демонстрировали.

Скромный деревенский священник кроме служб и демонстрации «чудес» своей магии с удовольствием возился с местными детьми. То есть это для деревенских он «возился» — а мне из рассказа Маши быстро стало понятно, что клирик вёл целенаправленную работу с населением. Рассказывал малышам основы учения Белой Церкви, учил читать, считать и писать. Тем, кто постарше и посмышлёнее — подсовывал книжки, причём не сборники молитв, а вполне качественно составленные агитки, замаскированные под рыцарские романы и другую беллетристику. Надо ли говорить, что уже через десять лет авторитет Белых в этой местности взлетел до небес? А через пятнадцать молодые, вошедшие в возраст совершеннолетия парни из числа третьих-пятых сыновей без сожаления стали оставлять родительский кров и косяком потянулись в вербовочные пункты Белых для «мяса». Можно сказать, что Маша воспользовалась уже проторенной дорожкой. Увы, именно прочитанные когда-то книжки по большому счёту и стали в итоге причиной попадания девушки в рабство.

Легко говорить о честном правосудии, если за твоей спиной стоит пусть хоть распоследний, но дворянский титул. Дворянина в королевствах нельзя взять и казнить, даже если он пристукнул тройку «оступившихся» церковников. Даже если эти Белые — сами чуть-чуть приподнявшиеся из серой массы «мяса» простолюдины без единой искры магического таланта. Увы, составители тех агиток, что от корки до корки прочла и чуть ли не наизусть заучила дочь кузнеца, как-то забыли упомянуть об этой небольшой, но немаловажной детали. Наверное, потому, что привезённые клириком в деревню романчики и новеллы, как мне стало ясно уже из второй пересказанной Маришей истории, были рассчитаны именно что на благородных недорослей. Никто ж не знал, что одному из Белых взбредёт на ум просвещать через них сиволапую чернь.

Как результат, Машка, скорее случайно прибив залезшего к ней в штаны пьяного лейтенанта и его дружков по клубу интересов, не дала дёру сразу, как следовало бы, а осталась спокойно дожидаться других сержантов. Ведь она же была в своём праве, покарав Предавших Свет — учение Белой Церкви очень лояльно к обычным людям, но требовательно к своим служителям. Потому что у адептов Света, у тех, кто регулярно посещает службы и молитвы, с чистотой помыслов и поступков проблем не может быть!

В итоге, моему «рыцарю» повезло дважды. В первый раз — когда среди сержантов не нашлось нового лидера, которому бы хватило мозгов самостоятельно засунуть все концы в воду. Не стать им никогда лейтенантами теперь, ох не стать. Ситуацию пришлось разруливать представителям церковной администрации на местах. Последнее, что им было нужно — записи в официальных судебных книгах, потому как история грозила в таком случае дойти до начальства и рикошетом ударить по уже пригретым собственными задницами уютным рабочим местам вдали от постоянно бурлящего Шрама. В итоге, главного фигуранта по делу об убийстве просто… исчезли. Причём церковные чиновники заставили провести всю грязную работу брату слетевшего с нарезки козла — в этот момент Маше повезло второй раз. Участием родственника погибшего Белые одновременно и тылы себе прикрыли на самый уж крайний случай (в случае чего — действовал из личных мотивов), и устроили своеобразный внеочередной тест на профпригодность. Который мстительный клирик, по моему мнению, с блеском прошёл: как говорится, нет тела — нет и дела.

Казалось бы, вся эта история должна была заставить дочку кузнеца понять, что мир устроен далеко не так, как описано в церковных сказках для высокородных. Снять розовые очки, принять реальность, в которой собственные шкурные интересы для абсолютного большинства людей ближе, чем любые высокие идеалы… А вот дудки! Принеся мне импровизированную вассальную присягу, девушка окончательно уверилась в том, что сам Свет специально провёл её через испытания навстречу Истинному Служению! Все мои осторожные попытки воззвать к здравому смыслу воспринимались Машей исключительно с позиции «лорд проверяет крепость моих убеждений». И я… отступил. И не потому, что выполняющий приказы по собственному желанию подчинённый всегда эффективнее того, кто действует из-под палки, пусть даже эта

— Маша, «мой лорд» — это официальное обращение, — ещё раз попытался донести до девушки свою мысль я. — Оно нужно для того, чтобы показать посторонним, какая клятва связывает тебя и меня. Посторонним, а не друг другу. Видишь здесь посторонних?

— Вижу, — сосредоточенно кивнула победительница свиней, — вот его.

Ирви уже успел где-то раздобыть здоровенный мясницкий крюк, и теперь, небрежно помахивая железкой весом в хороший такой лом, вразвалочку топал к нам по грязи.

— Поправка, — поморщился я, — посторонние должны принадлежать к социальной среде, которая позволяет расшифровать и понять передаваемый тобой культурный код…

Я осёкся и помотал головой. Опять, блин. Стоит предмету объяснения оказаться сложным для описания, и из меня начинают переть подобные словечки. Культурный код, ага.

— Короче, на территории республики или не поймут, или поймут превратно. Зови по имени, и всё — здесь так принято.

— Даже самый тёмный крестьянин из вольной деревни в глухом лесу поймёт обращения «мой лорд» от одного благородного к другому, — с отчётливым негодованием в голосе сообщила мне Маша.

Я немедленно представил себе эту сцену: глухой лес, двое невесть как оказавшихся там дворян и вольный крестьянин с луком, возвращающийся с охоты и наткнувшийся на этих типов на подходе к своему дому. Угадайте с трёх попыток, что сделает мужик, обнаруживший в непосредственной близости от семьи двух типов с оружием, по умолчанию уверенных, что им все должны, а они сами окружающим — ничего? Вот-вот. Может, даже трупы обирать не будет а прикопает прямо так. Были бла-а-а-родные, и нету. В лесу, говоря, обычное дело.

— Просто поверь мне на слово, пожалуйста, — с нажимом попросил я девушку.

— Хорошо… Арн.

Уфф. Это было не так уж тяжело.

— Неплохо, неплохо, — хозяин бойни одним бездумным, совершенно рефлекторным движением загнал крюк в тушу кабана и без усилий одной рукой воздел получившийся груз на верхнюю перекладину забора. Затем вытащил из-за пояса разделочный нож, хмыкнул, и протянул его рукоятью вперед Маше. Та без слов взяла клинок и явно привычно взялась за дело. — Вот теперь я вижу перед собой что-то, отдалённо напоминающее охотничью команду, а не, хех, бродячий цирк. Только учти, с болотным секачом фокус с ударом по сопатке не пройдет, чтобы так его достать, нужен двуручный боевой чекан и парниша вроде меня.

Тут Ирви демонстративно поиграл бицепсами.

— Спасибо за совет, — медленно ответил я, снизу вверх рассматривая внезапно расшедрившегося на действительно ценную информацию мужчину. — А…

— Я тоже когда-то начинал Охотником, — не дал мне договорить рыжий. — И пробыл им долго, двадцать лет. Под конец… хех, под конец карьеры мы ходили на таких тварей, от одного вида которых боевые химеры начинали сраться и дрожать от страха, что разумные, что нет. Так что уж поверь ушедшему на покой ловцу — хорошего зверолова-добытчика из тебя не выйдет никогда.

— Ничуть в этом не сомневался с самого начала, — подтвердил я, через Печать посылая магический импульс и одёргивая вскинувшихся от слов Ирви девчонок.

— Я вообще в первый раз тебя увидев и посмотрев на твои барахтания решил, что и Испытания тебе не пройти. Такого неприспособленного к жизни белоручку мне ещё встречать не доводилось, — доверительно признался мне бывший Охотник. — Однако… Ты сумел меня удивить. При помощи странных и откровенно идиотских действий, которыми ты меня неплохо так повеселил, у тебя буквально за несколько дней получилось вполне неплохо воссоздать и впитать ту науку, которую многие и за годы с наставниками не усваивают. По книжкам учился?

Последний вопрос был задан совсем другим тоном — резким, напористым, отчего я машинально кивнул, и только потом задумался о том, какнадобыло отвечать.

— Ага, так я и думал, — удовлетворённо сообщил мне рыжий. — Тебе прямая дорога в маги, парень. И я сейчас говорю не про тех, кто смог запомнить, какая часть Печати за что отвечает и набрал себе десяток подключаемых плетений.

— Этооченьценный совет, я его обязательно запомню, — внимательно глядя в глаза хозяину бойни, ответил я.

— И теперь ты гадаешь, с чего это я тебе этот совет дал, так? — иронично переспросил меня Ирви. — Тут всё просто. Как ты думаешь, кто здесь всемухозяин?

— Граждане, — вылезла всё-таки не утерпевшая столько молчать Рона. Но хотя бы она поняла, что мой собеседник под «здесь» имел в виду не только свою бойню.

— А если подумать? — не поворачивая головы, спросил у меня рыжий.

— Те, ктоделаютпечати, — выделив голосом слово «делают», чтобы совсем уж было точно ясно, что я не имею в виду тех, кто печатиставит, негромко проговорил я.

— Бинго, — бывший охотник ухмыльнулся. — Чистые улочки, вежливые прохожие, непреложный закон — как думаешь,такоемогло возникнуть само? Естьте, кто установил правила, которыеимудобны. Ионидаже не против, чтобы новые люди со схожим складом ума и талантами пополнялиихчисло. Ноонибудут очень против, если будущему магу кто-то посмеет оказать протекцию. Разумный должен везде пробиваться сам и занять в жизни то место, которое заслуживает — таконисчитают. А тех, кто нарушает установленные правила,онинаказывают. Вот почему старик Сатара подогнал вам эти два копьеца, но этим и ограничился. А я вот подарил тебе хороший совет… Ну и, пожалуй, ножик тоже можешь не возвращать. Хороший он, не раз меня за стенами выручал. Ну и свининку приберите — негоже мясу пропадать. А я пойду, пожалуй — дел каждый день невпроворот, сам понимаешь. Некогда даже с лучшими друзьями чарку пропустить, не то что с просто знакомыми за жизнь трепаться.

— Хорошая память у мага — профессиональный инструмент, — уже в спину удаляющемуся Ирви проговорил я и увидел, как тот еле заметно наклонил голову. Отлично. Мы друг друга поняли.

— Девочки, — бодрым голосом сообщил я, рассматривая окровавленный нож в руках Маши. С виду клинок как клинок, заточен с одной стороны целиком, с другой — где-то на треть лезвия, рукоять вроде из дерева. Или это кость такая? Металл… вот в чём не разбираюсь, в том не разбираюсь. —

— Отлично! — Рона подсмотренным у меня движением продемонстрировала оттопыренный большой палец. Маша, наоборот, очень серьёзно кивнула. Что ж, всё замечательно — я знаю что делать и как делать. Осталась самая малость — завтра не помереть в процессе выполнения первого пункта.

Глава 4

4.

Я не сомневался, что в день Испытания вплоть до самого столкновения с секачом меня будет доставать всё более и более усиливающийся предбоевой мандраж. Это нормально, в конце концов, сколько ни готовься, риск для жизни всё равно никуда не денется. Особенно когда противник, пусть и неразумный, будет без всяких скидок пытаться добраться до тебя до тех пор, пока ты не убьёшь его. Тем не менее, сейчас, шагая по лесу, я пытался справиться совсем с другим чувством. Дежавю.

Разумеется, готовясь к атаке на экзаменационную тварь, я старался продумать всё. Защитное снаряжение, одежда и обувь, оружие, теоретическая и практическая подготовка к убийству магического зверя и последующим манипуляциям с тушей… Всё продумал, кроме одного. Болотного секача прежде, чем завалить, следовало найти. Точнее, момент с поиском я с самого начала уточнил в охотхозяйстве, где меня уверили, что местоположение зверя мне сообщат. Я кивнул, поставил в списке дел галочку — решено, ага — и забыл. Забыл о такой вещи, что в этот мир как-то не завезли смартфоны с интерактивными картами с геолокационной привязкой.

Высокие технологии как-то незаметно стали неотъемлемой частью жизни на Земле. В детстве из доступных компьютерных устройств у меня была только восьмибитная приставка. Где-то месяцев за шесть до попадания мне пришлось разбирать шкаф в офисе, забитый кем-то из моих предшественников, и там мне попался телефонный справочник «Жёлтые Страницы» за 2010 год. И я, наверное, секунд пять рассматривал этот толстый том в мягком переплёте, пытаясь понять: нахрена нужно было печатать этот анахронизм на хорошей, глянцевой бумаге, да ещё и в цвете? Неужели кто-то будет тратить несколько минут на бесполезное листание алфавитного указателя, а потом ещё столько же, чтобы найти адрес нужной компании? Да я эту информацию за двадцать секунд найду через поисковик, причём десять из них буду запускать браузер. И только потом до меня дошло… Помню, я тогда знатно ударился в воспоминания, даже понастальгировал чуток, вспоминая раннюю юность. Восемь лет, Дворец Молодежи и Юношества, и толпа разве что не лопающихся от избытка любопытства, энергии и дури мальчишек, разбившись на тройки, пытается совладать с картой-пятикилометровкой и компасом. То ли к «Зарнице»* нас тогда пытались приготовить, на которую из-за рассказов отца я захотел попасть, то ли родители меня просто отвели в кружок спортивного ориентирования — «на попробовать»: память подробности отказывалась выдавать наотрез. А вот про азимуты, про масштаб и про ориентиры я, как выяснилось, запомнил всё прекрасно. И про то, что без этих самых чётко видимых ориентиров в однообразной для человеческого глаза местности типа леса или степи в пасмурный день очень легко начать ходить кругами. А то, чувствую, мы бы такого наохотили — ни в сказке сказать, ни бульдозером убрать. Как выяснилось утром дня Испытания, более-менее читать карту и пользоваться компасом из нас троих умел я один.

Карта в охотхозяйстве была прекрасная, особенно, как я подозреваю, по местным меркам. С привычным мне разбиением районов по квадратам, с чётко прописанными и легко узнаваемыми из текста ориентирами, с реперными точками, по которым также можно было подтвердить своё местоположение, с высотами и низинами и еще массой дополнительной информации. Кроме того, мне показали и даже карандашиком обвели нужный мне квадрат, где я абсолютно точно найду нужную мне свинью. Причём это будет не болото и не бурелом. Что ещё? Ах да, до места Испытания можно было легко дойти на своих двоих. Всего часа три, может, четыре — смотря как шагать. Офигеть прям какой сервис…

[*«Зарница» — военно-спортивная игра на свежем воздухе, с элементами стратегии, тактики и даже, если так можно выразится, отыгрыша ролей. Правда, в отличие от сходок ролевиков, правила З. разрабатывали профессиональные военные для ознакомления детей и подростков с некоторыми аспектами службы в армии, в том числе — и в качестве офицера. Была популярна в советское время в пионерлагерях (зависит от лагеря, конечно), потому отец ГГ вполне мог сохранить об этом масштабном развлечении для подростков самые тёплые воспоминания.]

Шагать по местному лесу оказалось занятием неожиданно комфортным, но на редкость однообразным. Девушки молчали, даже неугомонная Рона выглядела задумчивой и невесёлой. Молчал и я: всё было обговорено-переговорено по двести раз, и повторять опять смысла никакого не было. Полагаю, этот выход за пределы городских стен вызвал у спутниц не самые приятные воспоминания и ассоциации — если вспомнить их истории. Неудивительно, что и мне в голову лезло… всякое. И ладно бы я просто почувствовал себя восьмилетним мальчишкой, которому доверили — о боже! — настоящий компас и настоящую карту. Нет, мой растревоженный разум нашёл себе ещё одно «интересное» занятие. А именно с упорством, достойным лучшего применения, раз за разом принялся подсовывать мысли о том, что нахожусь я в онлайн-игре, которую почему-то принимаю за реальность. Чушь ведь откровенная и не самая безопасная — в случае чего здесь вернуться на «точку респауна» не получится, и в оффлайн поспать не выйдешь. Но отделаться от этого дежавю у меня всё никак не получалось. Оставалось лишь последовательно раскалывать каждый «аргумент» имеющимися в наличии фактами. Ну и продолжать шагать, конечно. Вот если бы Арн не продал своих коней… Хотя нет, всё равно пришлось бы топать пешком. Меня-то верхом держаться никто никогда не учил. Да и соваться в этот лес на обычной лошади, а не на верховой боевой химере могло, как я заподозрил, оказаться не самой умной идеей.

Чувство некой ирреальности, точнее, виртуальности происходящего у меня возникло сразу же, стоило нам пройти северные ворота Эрста. Поверьте, у вас бы оно тоже возникло — а некоторые заядлые игроки сходу по привычке начали бы костерить ленивых и криворуких гейм-дизайнеров. Представьте: высокая стена без зубцов, в ней ворота, за которыми идет пролёт подъёмного моста. Дальше полотно моста продолжается уже надёжно лежит на каменных опорах — ров с этой стороны по

М-да, «лес». Ни опушки, ни подлеска — просто на расстоянии около километра ото рва из травы начинали расти деревья. Лиственные исполины с чёрной корой и кронами, смыкающимися на высоте крыши пятиэтажного дома, оставляли впечатление монументальных колонн, подпирающих величественный зелёный свод. Получался этакий супер-холл, сумасшедший бальный зал без стен, зеленовато-сумрачный и… абсолютно безжизненный, не считая редких жуков, с гулом пролетающих по своим делам. Если бы не птицы, перекрикивающиеся на разные голоса с высоты пятнадцати метров, давящая ватная тишина начала бы сводить с ума рискнувших прогуляться «на природе» идиотов уже через десять минут.

…Разгадка, как это часто бывает, нашлась неожиданно и совершенно самостоятельно. Точнее, ответ на все вопросы с самого начала был у меня под самым носом — вот только выбитый из колеи разум оказался не в состоянии его воспринять. Из-за своеобразия пейзажа я мёртвой хваткой вцепился в компас, и убирать его не рисковал. Больше всего на свете в тот момент я боялся потерять этот простенький прибор — единственный оставшийся ориентир во внезапно рехнувшейся реальности. Только он и изредка попадающиеся на пути отмеченные на карте точки привязки азимутов вроде здоровенного камня или большой поляны убеждали меня, что наша группа движется куда нужно. И вообще движется хоть куда-то. Неудивительно, что в какой-то момент мы практически влетели в чешуйчатый коровий бок.

Окраска чешуи в этом «лесу» служила животному прекрасной маскировкой. Первое открытие, которое я сделал — это размеры «коровы»: рогатая махина оказалась раза в полтора крупнее буренки. Рога, кстати, внушали — даже на вид прочные, острые концы реально острые и направлены точно вперёд — не завидую тому, кого на них насадят. Но мне и девочкам бояться было нечего: вот так, вблизи прекрасно можно было разглядеть наложенную на травоядную бронированную химеру Печать подчинения.

И тут у меня в голове словно выключатель повернули. Я ещё раз посмотрел на магически собранное из добываемых охотниками «запчастей» животное, на травяной покров, на деревья — и в сердцах едва не двинул себя по лбу ладонью. Ну разумеется. Нужно было полтора часа изводить себя глупыми домыслами, вместо того чтобы сразу сконцентрировать внимание на вполне очевидных вещах! Вернее, ставших бы очевидными, стоило только мне задуматься, а не потакать своему волнению. Стадо, на которое мы наткнулись, двигалось примерно поперёк курса нашей группы, и теперь мне хорошо стало заметно, что травяной ковёр за животными словно пострижен газонокосилкой. Более того, росшие тут и там робкие веточки только-только проросших семян деревьев и кустов химеры не просто обкусывают, как траву, а безжалостно выдирают. Вот и нет у леса подлеска — не успевает он вырасти. А без подлеска нет и дома, и корма для насекомых, птиц и мелких и средних животных типа ежей, зайцев и белок — вот и объяснение «пустоты» этого леса. Эколог из меня тот ещё, но на такое примитивное умозаключение способен кто угодно, кто вообще хоть раз слышал слово «экосистема». Зато у жителей Эрста всегда есть молоко и…

Тут мне захотелось хлопнуть себя по лбу еще раз. Молоко, бл…! Чешуйчатые коровки его, конечно, наверняка дают, и скорее всего их даже доят специально обученные люди — вполне в духе местных теневых заправил-магов жизни. Только главный продукт всё же другой. Безопасность. Изменённое магией животное может быть каким угодно — но оно остаётся животным. Живым существом, которому требуется еда. Обычно — много, очень много еды. Как можно узнать из справочника Охотника, собственно голод и жестокая конкуренция и выдавливают детей Шрама в приграничные области — на «радость» живущим там разумным. А на смену мигрантам из лесов, гор и полей спускаются обычные животные, которым нужно меньше еды. Под воздействием «дикой» магии часть погибает, часть сжирают хищные изменённые, зато выжившие становятся вечно голодными мутантами — и цикл повторяется.

Бороться с давлением самой природы можно тупо выбивая тварей, как это делают адепты Белых и регулярные королевские войска. Можно создавать искусственные преграды: строя стены, копая рвы. Наверняка в королевствах где-то и леса выжигают, пытаясь создать зону безопасности — и это даже помогает, на некоторое время. Пока за засечными чертами не накопится достаточно мутантов, после чего закономерно случается прорыв и новые жертвы среди мирного населения. А вот на территории Лида прорывов почти не бывает. Не без исключений — иначе бы стен не было, но здесь твари проходят пограничную зону редко, очень редко. Потому что им тут банально нечего есть. Могу поспорить, что химеры с рогами ещё и агрятся, уж простите за игровой сленг, на всех крупных нарушителей их спокойствия. Уж если даже обычные дикие копытные так себя ведут, искусственно выведенным защитникам создатели нужные рефлексы всяко привили. А ровный «газонный» ландшафт под деревьями делает таранный удар рогами с разбега особенно эффективным. Этакая дешёвая (по меркам республики) замена рыцарской конницы, которую королевства вынужденно применяют в том числе и против особо опасных тварей. Причём автономная и самонаводящаяся замена. Может, для полного успеха ещё и ядовитая — если уж какому-нибудь особо опасному монстру бронированных бурёнок удастся завалить. Не удивлюсь, если лесная-луговая «коровья» трава — тоже продукт селекции магов, а не сама такая удобная выросла, и потому кому-то кроме химер в пищу решительно непригодная…

Кстати, предыдущие умозаключения отлично позволяют понять, почему мне так чётко и однозначно указали место Испытания. Всё просто — зная экологические условия на границе дальности «коровьего патруля» можно однозначно сказать, какой именно мутант там поселится, и в каком количестве. Я не поленился в очередной раз достать карту и найти в обведённом квадрате ручей с парой притоков и значками, обозначающими лёгкую заболоченность. Класс.

Ну и разумеется, будущий защитник и добытчик ресурсов для республики вовсе не должен снабжаться дополнительной ценной информацией: если умный — сам догадается, а если нет… Ну, может, он везучий. Или сильный. Бл… нужно будет как можно скорее начинать учиться на мага. Иначе, как я просто-таки задницей чую, игра в русскую рулетку

* * *

Изменения в окружающей природе начались с деревьев. Чёрные исполины исчезли не сразу, сначала между ними стали втискиваться столь же толстые и высокие сосны (или не сосны, ботаник из меня…), потом уже хвойных великанов сменили более низкие лиственные соседи, из которых я вроде бы узнал осину. Полуденное солнце вдруг стало находить дыры в сплошной крыше крон, полянки под ними пестрели мелкими, но пахучими лесными цветами. Воздух наполнился неумолчным звоном насекомых, вслед за которыми замелькали пичуги, запахло сыростью и грибами. Даже мои спутницы, хмурые и сосредоточенные, словно скинули с плеч давящую тяжесть, стали оглядываться по сторонам. Когда мимо прошмыгнула белка, злобно обцокав вторгнувшихся на её территорию людей, Маша с блаженной улыбкой на лице протянула:

— Совсем как у нас дома…

— И у нас, если на верхние ярусы выбраться! — Рона раскинула в стороны руки, дурашливо пытаясь поймать солнечный зайчик. — Меня оттуда постоянно шугали, особенно братья — мама поручала им за мной следить, а потом наказывала за то, что отвлеклись, и я опять влезла на сторожевую платформу… Ой.

Последнее восклицание вырвалось у моей лучницы потому, что кое-кто зазевался и задел пяткой висящего за спиной эльфийского копья ореховую ветку. Девушки переглянулись и вновь посмурнели — видно, каждой опять вспомнилось, через что пришлось пройти, чтобы оказаться здесь и сейчас со мной. О неприятных воспоминаниях можно на время забыть, но они всегда найдут способ о себе напомнить.

— Платформы? — поинтересовался я. Мне действительно стало интересно. Усиленная работа мозгами после встречи с коровами пошла на пользу: я вдруг понял, что не знаю об эльфах, как о народе, практически ничего. Да и о местных людях за пределами Лида на самом деле узнал не сказать что прямо так уж намного больше. Справочники, домысли и сплетни — это всё хорошо, но полной картины никак не составить.

— Такие специальные площадки из дерева, их в кронах деревьев закрепляют, а ветки так пускают, чтобы снизу было не видно, — охотно отозвалась эльфийка, не любившая и не умевшая подолгу грустить. — Внизу, у домов, ветра нет, а сверху — дует постоянно. И солнышку ничего не мешает светить.

— А почему они «сторожевые»? — я решил, что познавательный разговор очень удачно позволит скоротать последний час пути. В любом случае это будет лучше, чем накручивать себя в преддверии схватки со зверем.

— На них разведчики дежурят обычно, — с удовольствием принялась просвещать меня Рона. — Если изменённый проходит под деревьями, то птицы всегда взлетают вверх, все. А ещё, если подняться над уровнем крон, хорошо видно сигнальные дымы, а ночью — огни. Кроме того, с платформ вниз очень удобно стрелять из лука и метать копья. Противник никого не видит, а стражи видят всех.

Какая интересная идея, чувствую, может пригодиться. Эльфы не дураки — столько усилий тратить на строительство и маскировку ненужных штук, а значит как минимум часть магических мутантов уязвимы для атак из верхней полусферы. Запомню. Моё копьё, подозреваю, вполне можно метать — баланс у него отличный. Осталось только научиться попадать с первого раза куда надо.

— Маша, а у тебя, как я понял, рядом с родной деревней был похожий лес? — решил я растормошить и вторую спутницу.

— Да, Арн, так и есть, — девушка, стоило мне к ней обратиться, мигом словно преобразилась: выпрямила спину, на лицо нагнала выражение почтительного внимания, даже шаг стала ровный держать. И небось сейчас корила себя последними словами, что поддалась эмоциям и позволила своему лорду увидеть вместо преданного рыцаря изрядно побитую жизнью дочку кузнеца.

— И вы в него спокойно заходили? — я решил, что нужно попробовать и у второй спутницы узнать что-нибудь полезное. Раз уж выяснилось, что ландшафты схожи, то и это «что-нибудь» сможет пригодится прямо сейчас. Надо только не пропустить полезные сведения мимо ушей и, главное, мозгов.

— Если недалеко, то все ходили, — не разочаровала меня собеседница. — Особенно на изломе лета и после — когда ягода поспевала, грибы шли, а потом и орехи…

— А звери? — направил я мысли своего верного рыцаря в нужном направлении.

— Дядья белку били из луков, и птицу — куропаток и уток, — припомнила девушка. — А на оленей да лосей охотиться было нельзя, баронский запрет. Диких свиней ещё били, если те осенью на поля заходили.

— А на людей зверьё в лесу не нападало?

— Только на охотников — но те далеко уходили, а у деревни всё зверье пуганое, — кажется, мой вопрос поставил Машу в тупик: слишком, по её мнению, очевидные вещи она говорила. — Ну ещё зимой волки стаей могли загрызть, так это дурным надо быть — в лесу до темна проторчать одному и костром не озаботиться.

— То есть тварей можно было не опасаться? — решил внести ясность я.

— Если чудовище появлялось в наших краях, то отец Клемент всегда успевал предупредить, тын затворяли, и в поля если и выходили работать, то только вместе, — объяснила Мариша. — Обычно дня через три-четыре приходило известие, что королевские егеря или гвардия уничтожили тварь. Или это делал истребительный отряд Белой Церкви — я помню, такие дважды проезжали через наше село. А однажды, говорят, — я этого не помню, совсем маленькая была — у нас на ночь останавливались Рубежники!

— Рубежники — это кто? — я машинально зацепился за новое слово, сказанное Машей с таким восторженным придыханием. Так, если я не запутался в карте, то с минуты на минуту должно показаться обожжённое молнией дерево — последний ориентир перед входом в отмеченный для охоты квадрат. Ммм, а чего это я не слышу ответа?

— М-мой лорд не знает, кто такие Рубежники? — глаза кузнецовой дочки стали почти круглыми от удивления. Впрочем, стоящая рядом эльфийка тоже явно была поражена моим вопросом. Так, кажется, я спросил то, что тут принято знать даже трёхлетним детям. Вроде «как называется та круглая жёлтая штука в небе, что светит по ночам?»

— Ты же теперь рыцарь, — с небольшим укором посмотрел я на девушку. — Если твой лорд спрашивает тебя «мокрая ли вода» или «далеко ли до облака в небе» — значит, твой ответ ему действительно важен. Ты же не стала спрашивать, зачем я заставил тебя загонять свинью щитом и топором, хотя хватило бы и хворостины?

— Ой, — совсем по-Рониному отозвалась Маша, и тут же принялась краснеть, одновременно пытаясь вернуть себе на лицо «положенное», по её мнению, рыцарю строгое выражение. Я прямо-таки умилился. — Да, мой лорд! То есть, Арн. То есть…

— Рубежники — это защитники Горловины Шрама, избранные, лучшие, самые сильные и самые умелые воины из разных государств, собравшиеся, чтобы служить лишь одной Цели — защищать разумных от чудовищ!

Как много громких и пафосных слов. Но, судя по реакции Роны — она с ними совершенно согласна, иначе бы обязательно влезла с комментарием. То есть, как минимум эти самые «рубежники» действительно имеют в народе подобную репутацию. Горловина Шрама, значит? Так, кажется, начинаю понимать…

Чтобы себе представить, что такое Шрам, достаточно взять хороший бинокль и навести его ночью на Луну. На нашей ближайшей небесной соседке хватает подобных отметок — огромных, в сотни километров диаметром, ударных кратеров с плоским дном. По сути дела Шрам — такой кратер и есть. От лунного он отличается, кроме расположения на другом небесном теле, ещё одним «небольшим» нюансом — там, внутри, повышенный магический фон. По сути — радиация, только другая, вызванная не распадом атомных ядер, а… хрен его знает чем. Местные так и не разобрались, что же такое, собственно, «магия», не говоря уже о том, откуда она берётся. Я вообще слышал версию о том, что вся магия в мире вытекает именно из Шрама — что не лишено логики в свете того, что её там больше, чем где бы то ни было в другом месте. Причём концентрация (или надо говорить «мощность»?) растёт от краёв к центру, и там, достигает воистину закритических величин. Ходят смутные слухи, что в центре Шрама — огромное мёртвое солёное озеро, а в центре озера — остров-гора. И если туда неким чудом попасть… Ну а дальше стандартный набор домыслов, от исполнения всех желаний до портала прямиком в Небытие. На счёт географии центра аномальной зоны — сдаётся мне, что он «срисован» как раз таки с одной из лунных астроблем — благо, на здешнем естественном спутнике планеты их тоже хватает. И выглядят они, за вычетом центрального озера, именно так: края «тарелки», внутри ровная поверхность и по центру чётко видимая «точечная» возвышенность.

Если взять карту континента, то Шрам по отношению к основной массе человеческих государств будет на севере. На западе между морем и пригодными для проживания землями поднимается горный хребет, в который севернее упирается западная же граница аномалии (отчего круг кратера не совсем круглый). На востоке континент омывает море, но господствующая роза ветров такая, что осадков почти нет, и ничего не растёт, а что вырасти всё-таки пытается — сдувают нафиг ураганные ветра. Жизнь есть только за «бортиком» Шрама — то ли влияние аномалии, то ли вал из осадочных пород под километр высотой сам по себе влияет на погоду. На севере — тундра и мерзлота, потом граница вечных нетающих льдов, как в Антарктиде.

Обращенная на юг часть вала Шрама, как нетрудно догадаться, не представляет из себя непреодолимой преграды. Во многих местах естественную границу аномалии можно пройти как на четырех ногах, так и на двух. Тем не менее, километровый перепад высот и склоны разной степени крутизны, поросшие лесом, надёжно отваживают от граничной зоны обитателей средних зон Шрама. Везде, кроме одного-единственного места. Горловины.

Горловина — это место, где на протяжении около семидесяти километров вал ударного кратера полностью отсутствует. Мало того, там и леса нет, и равнина Шрама плавно и беспрепятственно вливается в равнинные земли человеческих королевств. С географией нового мира я поверхностно ознакомился в первые дни после попадания и больше к этой теме не возвращался — было как-то не до того. И только сейчас, после объяснения Маши, я вспомнил, что на карте прерывистым неровным пунктиром был обозначен некий «Рубеж». Так вот, оказывается, что скрывалось под этим условным обозначением: линия размещения войск местного аналога ООН. Вот уж не думал, что королевства могут достичь таких высот дипломатии, что договорятся совместно защищать что-то. Но, видно, прущие из Шрама продвинутые чудовища оказались достаточным стимулом. Любопытно… хотя нет. Не любопытно вот ни разу. Поставить мысленную пометку — всеми силами держаться от Рубежа и Горловины подальше!

— Молодец! — искренне похвалил я девушку. — Просто образцовый ответ. Дальше продолжай действовать в том же ключе, и скоро заметишь, насколько важно порой бывает выразить словами то, что «все знают». Вроде как простые и насквозь понятные вещи могут открыть тебе себя с совершенно неожиданной и важной стороны.

Совет, кстати, без дураков хороший. Если чего-то не можешь понять или требуется найти нестандартное решение, нужно разбить проблему на отдельные элементы, а потом попытаться объяснить самому себе каждый из них. Это не я придумал, про такую методику поиска выхода из тупика мне рассказал препод на кафедре экономики во время подготовки курсовой работы на четвертом курсе. Удивительно, но это реально не раз помогало мне по жизни. Да что там говорить, именно привычка обращать в словесные описания всё подряд и заставила меня однажды записать «требования» к миру для попадания…

— Маша? — я заметил, что девушка, хоть и кивнула с серьёзным лицом на моё объяснение, всё равно выглядит несколько растерянной.

— Мой лорд… Арн, — рыцарь замялась, но потом всё-таки пересилила себя и покраснев, выпалила: — Я не знаю, как узнать расстояние до облака!

— Тёмные, кучевые, из которых дождь идёт — обычно начинаются на высоте километра, а светлые и белые — после двух*, — немного напряг память я. Надо же, хоть что-то в голове еще задержалось, а ведь я смотрел тот документальный фильм про тучи хрен знает когда. Однозначно надо в маги идти. — А если облако перистое — оно очень высоко, от шести до двенадцати километров… Ну а теперь-то что не так?!

— Мой лорд очень умный, — у дочки кузнеца даже плечи поникли. — А я такая дура… Мне никогда не стать достойной вас.

О боже… И главное — «вовремя-то» как.

— Маша, — я подошел к девушке и положил ей руки на плечи. Очень хотелось встряхнуть спутницу на манер грушевого дерева, но сдержался: не тот случай и не тот характер. Дождался, пока она поднимет голову и посмотрит мне в глаза, и как можно более внушительно сказал: — Яужевыбрал тебя, и этого уже никому и ничему не возможно изменить. Тымойчеловек, мой вассал, я за тебя отвечаю так же, как ты — передо мной. И потому — не смей принижать себя! Понимаешь?

— Д-да… Арн, — рыцарь как-то зачарованно

— Ты хорошая, Маша. Не переживай! — присоединилась к внушению Рона, положив свою изящную ладошку поверх моей. Как всегда, у эльфийки и жест, и слова вышли такими естественными и наивными, что пробрало даже меня. У дочки кузнеца и вовсе задрожали ресницы — вот-вот слезы хлынут, потому я поспешил добавить:

— Если есть желание — можно научиться чему угодно, и что угодно узнать. Никто не в силах запретить тебе быть умной.

— Правда? — видимо, что-то в моём голосе заставило Маришу встрепенуться.

Геологи, с риском для жизни спускающиеся в кратеры едва уснувших вулканов, на годы уходящие в экспедиции в тайгу, тундру, джунгли или степи натуралисты и географы. Полярные исследователи, раз за разом совершавшие свои самоубийственные броски к полюсам. Химики, начинавшие свои первые опыты в собственном подвале и механики, собственными руками собиравшие первые образцы будущего по сараям и гаражам. Люди, просто не пожелавшие отвернуться от окружающего мира. Не пожелавшие быть глупыми. Именно их руками и мозгами создано то основание, на котором построена современная цивилизация Земли.

— Правда.

[*На самом деле, классификация куда сложнее… Но в рамках фэнтезийного романа я её вставлять в сноску, так уж и быть, не буду.]

* * *

Я задумчиво осмотрел обгоревший огрызок некогда мощного и толстого ствола с чёрной корой, и кивнул сам себе. Памятник природы постулату о пользе командной работы: молния поразила одиноко стоящего древесного исполина, крона которого довлела над другими деревьями. Впрочем, несколько пробившихся через вроде бы обугленную и потому мёртвую кору живых веток с листьями показывали, что точку в лесной истории ставить ещё рано… Так, хорош время тянуть. Карту свернуть — и в заботливо приложенный к документу хозяином охотхозяйства прочный тубус. Компас… пожалуй, тоже в специальный чехол-кармашек на боевом поясе. Не заблужусь — уклон почвы под ногами вполне себе чувствуется. Зато если придётся резко хвататься за оружие, прибор придётся тупо выкинуть, а потом можно и не найти. С пустыми руками сразу себя стал чувствовать неуютно.

Глядя, как я вооружаюсь, Рона перестала мечтательно улыбаться и потянула копьё из-за спины. Маша, которую я, сам того не желая, основательно загрузил своей «мудростью» (зато без слёз обошлось!), перестала морщить лоб и сосредоточенно перекинула щит со спины на левую руку. А вот топор остался в ременной петле — выхватить его было делом секунды. Для того, кто натренирован это на первый взгляд простое действие до полного автоматизма, разумеется.

Боевые движения получались у моего рыцаря просто и совершенно естественно — словно она родилась сразу с щитом и топором в руках. И вроде как я сам освоил эльфийское копьё совсем неплохо: возможность подохнуть из-за недостаточно прямых рук — отличный мотиватор для обучения, что сказать. Кроме того, у меня появилось обоснованное подозрение, что Арн до моего попадания каким-то холодным оружием владел, возможно даже именно копьём. Некоторые движения, вроде перехвата рук на древке я вроде бы ни у кого не успел подсмотреть, но вдруг обнаружил, что начал машинально их выполнять. Оставалось только виртуально похлопать хитрому пройдохе Сатаре, который каким-то макаром вычислил, что за оружие потенциальному будущему магу следует подогнать.

— Двигаемся как договорились, только я — в центре, — мысленно поморщившись, дал указания я. Двигаться короткой цепью параллельно друг другу, оставаясь в пределах видимости — это очевидный шаг, когда ищешь что-то в лесу. Изначально я полагал, что в центре пойдёт щитоносец, но после рассказа Маши про своё детство я понял, что у неё больше шансов заметить магическую свинью вовремя. Разойтись далеко у нас не выйдет, значит — поля зрения девушек будут практически перекрываться. Меньше шансов, что если я облажаюсь — это повлияет на конечный исход. А облажаться я могу — в последний раз даже не в лесу, а просто «на природе» я был лет пять назад. На шашлычном корпоративе ещё прошлой компании, который тогдашний генеральный решил ради экономии и натурализма провести в чистом поле. Живописном таком подмосковном лугу, рядом с рекой… М-да. Именно там я близко познакомился с «эталонными» земными коровами, с которыми сегодня сравнивал местных чешуйчатых бурёнок. А ведь именно после «живого общения» я окончательно зарёкся выезжать «на пленэр» и превратился в законченного горожанина. А у мутанта, несмотря на размеры, судя по картинке из справочника Охотника, вполне себе сохранилась природная покровительственная окраска обычной дикой свиньи…

…Как выяснилось, опасался я совершенно напрасно.Не заметитьболотного секача мог только полностью слепой человек. Вернее, следы его пребывания. Сначала пропали лесные пичуги — этого, правда, никто из троих не заметил. А потом мы вышли к ручью. Ну, как ручью? Неторопливо текущая кристально-прозрачная вода разливалась где на два метра, а где и на три при глубине от силы сантиметров тридцать. Само русло, правда, было куда шире и глубже, но слой ила, на котором выросло сочное разнотравье, заполнял его целиком от берега до берега…

…Точнее, так было до места, где сейчас поглощал биомассу магический хряк. Именно поглощал и именно биомассу: ниже по течению от места, где смачно причмокивая громко чавкал секач, ил превращался в безжизненное перекопанное чёрное месиво. Ни травинки, ни листика, а вместо чистого потока воды — только мутные, пузырящиеся лужи. Пожалуй, лучшей иллюстрации к понятию «экологическая катастрофа» подобрать было сложно.

Секач ел. Секач жрал. Методично перепахивая русло от берега до берега и назад. И очень, очень быстро — пока мы пялились на чудовище, оно успело пройти вверх по течению метров десять. А потом заметило нас. Туша остановилась, фыркнула — словно огромный трейлер-дальнобой продул пневмосистему подвески, и, разбрызгивая грязь боками, повернулась в нашу сторону. Казалось, если прислушаться — можно услышать, как щёлкают шестерёнки механического арифмометра в голове мутанта: меня и девочек оценивали, причём по единственному параметру — массе. Биомасса спустя три секунды оценена как заслуживающая внимания — не иначе как свинка поистощала на диете из зелени и лягушек — и хряк попёр.

— Отходим под деревья и выстраиваемся, — прежде всего себе, а не Маше и Роне скомандовал я. Чёткий, заранее составленный и отработанный план — это единственное, что позволяло мне оценивать ситуацию более-менее спокойно. Я даже успел заметить подходящее место для столкновения и подумать о том, что нужно было сразу отступать, подбираться и проверять площадку — и только после этого маячить перед изменённым.

— ПФФФФФФР!

Может быть видели, как тяжёлая многоосная машина типа полноприводного «камаза»-грузовика

Что бы не вело всеядную магическую тварь к доступному источнику белка в лице двух людей и одной эльфийки — вряд ли это были эмоции. Когда мы начали расходиться, свинья стала поворачивать за мной, но стоило Маше бесстрашно выдвинуться вперёд — скорректировала курс на более близкую цель. Когда мы с Роной одновременно рванули, заходя к чудовищу каждый со своей стороны — оно не то что скорость не сбавило — даже глазом не повело, и через мгновение я понял, почему. Поставленные за неделю удары, удары, одного которого хватало, чтобы отправить в мир иной обычную свинью… просто соскользнули по жёсткой длинной щетине, не нанеся даже царапины. Я ещё успел заметить, что итог столкновения щита и кабаньей морды оказался и того хуже: дочку кузнеца попросту снесло, отбросило назад и в сторону.

В отличие от Мариши, на мне и Фирониэль был полный лёгкий кожаный доспех, а не его супербюджетная версия из двух предметов. То есть — кожаная полужёсткая кираса, подбитая чем-то вроде войлока, комплектные наплечники, налокотники и наручи и аналогично защищённые ноги — наколенники, бедренные щитки и щитки на голени. Дополняли снаряжение перчатки без пальцев, добротные кожаные ботинки — ну или очень короткие сапоги с боковой шнуровкой, если хотите, и шлемы — полукруглые такие «шапочки» всё с тем же гасящим удары подбоем и металлическим каркасом.

Область паха и задницу закрывали свесы кирасы, хотя для нормальной защиты к ношению предполагалась точно такая же жёсткая «мини-юбка», какая сейчас красовалась на моём рыцаре. Выглядит на мужиках угарно… До первого раза, когда по деликатному месту прилетит чем-нибудь очень твёрдым и хорошо, если не остро отточенным. Вот тогда сразу проникаешься уважением к данной детали защитной униформы, и понимаешь, что юбки на мужчинах — очень даже к месту. Особенно кольчужные или латные — чтобы уж наверняка спасти в случае чего самое дорогое. Увы, подобная защита ограничивает подвижность тазобедренного сустава, банально мешая вставать или делать быстрые широкие движения ногами.

На охоте, как мне объяснил продавец брони, именно этот параметр — подвижность — может оказаться критическим. Тем более для бойца, рассчитывающего на скорость и тактику ударил-отступил. Звери, в отличие от людей, прицельно бить в пах обычно не умеют — хищники метят в шею, остальные будут бить куда дотянутся, обычно в геометрический центр фигуры противника, чтобы уж точно не промахнуться. Кабан вот не промахнулся, даже не замедлился, но дополнительная подвижность всё-таки дала мне возможность нанести второй удар в глубоком выпаде. И то, что изменённый успел сместиться вперёд, даже помогло — теперь лезвие зашло против шерсти и вошло в плоть. Инерция движения туши немедленно выдернула оружие из раны, в воздух взлетела россыпь алых капель, раздался недовольный всхрюк… и всё.

Быстро окинув взглядом поле боя, я убедился, что эффект был, увы, даже меньше ожидаемого. Кровь не стекала по шерсти — верный признак, что ничего жизненно важного я не задел. А недовольство магической свиньи и вовсе было вызвано тем, что дочь кузнеца не просто успела вскочить на ноги после падения, но и увернулась, пропустив прущую тушу мимо себя. Теперь тварь была вынуждена сбросить скорость, чтобы развернуться.

— Рона, бей против шерсти, — крикнул я, перебегая по широкой дуге, чтобы остаться с нужной для меня стороны от изменённого. — Маша, не дай ему разогнаться опять.

— Поняла, — успела выкрикнуть эльфийка, рыцарь, у которой не осталось времени на разговоры, молча выхватила топор. Осматривать своего щитоносца мне было некогда, но вроде как видимых повреждений от удара и падения она не получила. Девушка не шаталась и контуженой не выглядела, руки-ноги тоже вроде были в порядке. У меня даже промелькнуло в голове, что Маше в каком-то смысле повезло, что она не успела набрать былую мышечную массу — иначе бы так легко не отделалась. В последний момент на дереве щита ниже умбона* я успел разглядеть два характерных скола от удара клыками: значит, мерзость успела не только сбить девушку но и атаковать.

В последний момент, перед тем, как всадить копьё, добавляя к силе удара свой вес и набранную скорость, я по наитию повернул острие на девяносто градусов, надеясь, что получится разрубить уже нанесённую рану крест-накрест. Мариша же наоборот успела притормозить буквально за шаг до нового столкновения и даже сделать шаг назад — оттого не отлетела второй раз, а осталась с хряком в клинче. И молниеносно рубанула из-за края щита топором. Попала куда-то по надбровной дуге — сталь зазвенела о кость, словно Маша попыталась разбить лезвием кусок гранита.

— ХВИИИ! — наконец-то секач почувствовал боль. Стремительно дёрнулся в мою сторону, остановившись, но не тут-то было: щит перестал перекрывать обзор рыцарю, и теперь топор вошел чётко в глазницу.

— ХВИИИИИИИИИИИ!!!! — от вопля у меня заложило уши, но древко удержать получилось, и свинья сама себя насадила на острие в районе раны ещё раз. И вот тут я понял, что до этого мгновения противник с нами не дрался. Кабанчик выбрался из своей полезной и вкусной грязевой ванны, чтобы собрать подвернувшийся урожай не удравших от одного его вида дебилов. В смысле — собрать как грибы. Примерно с тем же набором эмоций. И только когда те внезапно стали сопротивляться…

…Движение головой я не разглядел — оно реально было молниеносным, как и подшаг вперед. Копьё, застрявшее в ране, я не упустил чудом — перчатки едва не обожгли ладони, когда я пытался удержать древко. Хряк словно пушинку поднял

Инстинкты и рефлексы — это наше наследие, дар бесчисленных поколений предков, спрессованная генетическая память. Такая память не хранит бесполезные с точки зрения эволюции графические образы или ещё какую информацию, способную порадовать историков или палеонтологов. Только самое важное. То, что помогает выжить в критической ситуации, когда думать просто нет времени. Лично мне внезапно стало ясно — если эльфийку сейчас выведут из строя, мне — конец. Одному даже с таким маленьким гигантом не справиться. Времени у меня всего на один удар — удар, в который нужно вложить все доступные силы, какие есть. Всё, до чего можно дотянутся в одном сжигающим доступные резервы усилии. Потому я не удивился, что мои руки наливаются зеленым сиянием Жизни, и не удивился, что на какое-то мгновение словно увидел в глубине ненавистной короткой шеи подсвеченную красным толстую жилу — цель. Копьё я удачно держал за самый конец, у пятки, потому смог вложить в движение ещё и разворот корпуса, а потом навалился на древко всем телом, уперев пяту себе в грудь. Удар!!!

Во вспышке боли перебило дыхание, но я даже этого не заметил, буквально собой продавливая остриё сквозь мясо и сухожилия до артерии. Не знаю, получилось бы у меня или нет, но в момент атаки секач снова отпрянул назад — это Рона без колебаний вогнала жало своего оружия противнику в уцелевший глаз. Суммарных усилий хватило — лезвие полностью скрылось в ране, и из-под окровавленного древка толчками стала выливаться кровь.

— ИИИИИИИИИИИ!!! — чистый, захлёбывающийся вопль ужаса для меня был слаще любой музыки.

— Нна! — меня ещё хватило толкнуть оружие вбок — всё что угодно, только причинить больше повреждений врагу, больше боли, больше, больше страданий! Умри, умриумриумри, тварь!!! Древко вырвалось из пальцев — свин прыгнул вперёд, к счастью, не туда, куда отбросил Машу, и не туда, куда отшатнулась эльфийка. На третьем сумасшедшем скачке ноги твари подломились и она, пропахав боком лесную подстилку и вырвав-таки копьё из раны, попыталась ещё раз подняться, но больше не смогла. Это я уже видел краем глаза, стоя на коленях и мучительно кашляя и пытаясь в перерывах между спазмами глотнуть побольше воздуха. Кажется, легче становится…

— Рона! — я рывком вскочил, вцепившись в девушку. Красные разводы по кирасе и смертельно-бледное лицо — кто угодно испугался бы. К счастью, ярко светящаяся Печать подчинения показывала, что с рабыней полный порядок, не считая зашкаливающего пульса.

— В-всё х-хорошо… — девушку отчётливо знобило, не от холода, от пережитого. — А?..

— Маша! — я рванул в сторону лежащей на земле девушки, окончательно забыв про своё недомогание. — Маша!!!

Чёрт! Рыцарь лежала на боку, и ей досталось. Левая рука, вывернутая под неестественным углом, чётко указывала на перелом, а пульсирующая печать — на активную кровопотерю. Где? А, ч-чёрт! Бедро распорото по всей длине, почти от колена, и рана совсем немного не дотянула до низа живота — один из пробивших щит клыков постарался. Рана полностью забита грязью, опавшими листьями и прочим лесным мусором. Проклятье! Я же никогда… Проклятье!

— Рона, БЫСТРО нашла мой рюкзак и принесла, — не оглядываясь, приказал я. Без сознания? Хорошо, что без сознания. Я ЗНАЮ теорию. Этого недостаточно — вообще всего недостаточно — но я справлюсь. Я всё равно справлюсь.

* * *

— Добыча, — цилиндрическая коробка-контейнер со стуком легла на стойку. — Испытание закрыто?

Окружающий мир резал глаза, словно кто-то выкрутил контрастность, в голове уже давно поселилась гулкая пустота. После марш-броска в двенадцать километров по прямой через лес с грузом в пятьдесят пять килограмм в импровизированной подвесной эвакуационной системе — не так уж много, если бы этот груз не мог умереть. Мне пришлось трижды гонять Рону за водой из ручья — взятой на рану не хватило, а ещё не было ничего, в чём можно было эту воду нагреть до кипения. Мне пришлось лично и очень аккуратно потрошить смердящий труп секача, добираясь до печени, которую ни в коем случае нельзя было повредить. Если бы Маше оказали помощь в городской клинике Эрста по факту обращения, я бы бросил трофей. Но бесплатно могут вылечить только гражданина, а вот рабы — это его собственная забота. Желаешь квалифицированной помощи для них? Плати. Ненавижу…

— Да, всё нормально, — кивнул и улыбнулся хозяин охотхозяйства. — Поздравл…

— Деньги, — односложно перебил я его. Потом в моей голове всё-таки что-то шевельнулось, и я спросил уже почти нормально: — У вас можно нанять транспорт для М… для пострадавшей до больницы?

— Да у нас и тут свой собственный лекарь есть, и лазарет, — с непонятной гримасой сообщил мне Сатара, но потом опять радушно улыбнулся. — И полноправный Охотник, конечно, может ими воспользоваться. Кроме всего прочего, так будет дешевле.

— Спасибо… — из меня словно весь воздух выпустили, опять заныла ушибленная грудь. Память дала мне целых пять секунд блаженного забвения, прежде, чем напомнить ещё об одном. — Но деньги всё-таки нужны. И документы — подать в горадминистрацию.

— А вот это правильно, молодой человек, — серьёзно кивнул мне мужчина. — Правила нарушать нельзя. Пять минут, я по дороге позову лекаря и носильщиков.

Сатара на секунду застыл в дверях, и не оборачиваясь произнес:

— Примитедобрый совет: кран во дворе поможет исправить недочёты во внешности… Самые явные. Штраф за нарушение общественных приличий — не самый приятный спутник победы.

— …Спасибо, — уже в закрытую дверь поблагодарил я. Придётся отмываться — то, что добрые советы в Лиде идут по цене куда выше золота, я уже очень хорошо усвоил. Разбрасываться ими явно не стоит.

Глава 5

5.

Утро добрым не бывает — аксиома, не нуждающаяся в доказательствах во всех мирах. Первым моим побуждением, едва я открыл глаза, было вскочить и бежать в лазарет охотхозяйства. Вторым — откинуться на подушку и злобно, но бессильно материться сквозь зубы: болело всё. Противно ныли перенапряжённые плечи и руки — удары в стиле «берсерк» даром не прошли. Ноги решительно заявляли свой отказ нести тело и, особенно, дурную голову даже до туалета — прилетела обратка за ускоренный обратный марш

Рона спала, разметав длинные волосы. Даже во сне на её губах играла робкая полуулыбка, такая, что я невольно залюбовался и сам начал улыбаться, хоть и вижу подобное зрелище далеко не в первый раз. И, как и в прошлые разы, эльфийка проснулась, почувствовав направленное на себя внимание.

— С добрым утром! — радостно и одновременно сонно поприветствовала она меня, заставив умилиться ещё сильнее. — Ой…

Рона и это её «ой» на все случаи жизни. А ещё удивленно распахнутые глаза — словно она каждое утро не ощущала такой моей реакции на себя. Думаю, нет смысла объяснять, какая реакция будет у здорового нормального мужика, который обнаружит у себя под одеялом полностью раздетую молодую девушку? Да не какую-нибудь толстушку или анорексичную худышку, а пропорционально сложенную красавицу с длинными ножками, плоским животиком и красивым, правильным лицом? Вот грудь могла бы быть и побольше, на размер, а то и на два — что люблю, то люблю. Но конкретно в данном случае «твёрдая двойка» идеально смотрелась на своём месте. Впрочем, в восемнадцать — а именно столько сейчас было моему телу — красота партнёрши шла приятным, но необязательным бонусом. Это к тридцати пяти становишься разборчивым снобом, что в женщинах, что в вине… Если можешь себе это позволить, конечно. А вот когда тебе вдвое меньше лет — желание только одно, и во время его реализации мозги реально «уходят в оффлайн».

Тем временем Рона с задумчивым выражением лица тщательно изучила мой «ой» своими тонкими изящными пальчиками, и аккуратно надавила ладошкой мне на грудь. Так, понятно. Я послушно улёгся на спину, и эльфийка словно рыбка в воде скользнула под одеялом, укладываясь на меня сверху. Положила мне руки на плечи, неожиданно сладко-сладко зевнула… Ну и собственно на этом моё терпение окончательно иссякло. Её губки оказались в плену моих губ, а руки, пробежав по спине девушки, уверенно легли на ягодицы. Моё! И сейчас я это докажу… в очередной раз. Или пару раз — вечером-то мы без сил рухнули от усталости оба, и потому ничего не было.

Каюсь, это я научил Фирониэль «плохому». Хотя мне этот оборот речи всегда казался дурацким: ну вот что плохого может быть в здоровом сексе между мужчиной и женщиной по обоюдному согласию и ко взаимному удовольствию? О своём вполне сознательном согласии Рона мне объявила ещё во время памятного разговора на третий день после моего попадания — и, честно сказать, я недолго колебался. Да, с точки зрения представителя развитого земного общества начала двадцать первого века я вроде как вовсю воспользовался ситуацией: сложно поверить в добровольный выбор, когда я мог своей рабыне просто приказать, и не послушаться она не могла. Тем не менее — это действительно был её выбор. Очень разумный и правильный выбор.

Когда тебе ближе к сороковнику, начинаешь уже забывать, как в юности на мозг давят гормоны. Сам себе кажешься умудрённым и офигеть каким опытным и выдержанным… И эта иллюзия держится ровно до тех пор, пока юность не возвращается. Опытный, выдержанный… и прилипаешь глазами к каждой проходящей мимо юбке. А стоит какой девушке на улице или в таверне тебе улыбнуться — сердцебиение зашкаливает и в голове остаются мысли только на одну тему: как бы её… скажем так, «покорить». В этом плане эльфийка меня реально спасла: спокойно, сосредоточенно и не отвлекаясь на посторонние раздражители заниматься нашими делами без её посильной помощи я бы просто не смог. И лучшая подруга всех тинейджеров с индейским именем Правая Рука тут не помогла бы: физиология и психология ведь связаны между собой, одной «механической работы» тут мало.

С моей стороны вклад в наше общее дело был некоторыми важными знаниями и переданным практическим опытом. Это в обществе с легкодоступным интернетом легко узнать, что такое оргазм, как его достичь и чем женский его вариант отличается от мужского. Здесь же просветить дочку эльфийского вождя могла лишь мать, но делать это она не слишком-то спешила. Пришлось мне восполнить этот досадный пробел, и не скажу, что это было скучно и неприятно. Ну а дальше… Предварительные ласки, внимание во время процесса прежде всего к партнёрше, а не к себе, и старательная и последовательная демонстрация, как я восхищён и доволен своей любовницей после процесса — вот вся необходимая «магия», чтобы секс стал регулярным, а его завершение — стабильно-фееричным. Вот как сейчас: одеяло давно улетело на пол вместе с одной из подушек, на стройном эльфийском стане выступили заблестевшие в пробивающихся сквозь занавески на окне утренних солнечных лучах сладко-горькие капельки пота. Оставалось только поймать момент… вот сейчас! — и влить в движения девушки свои усилия. Громкий стон и дрожь дали мне понять, что теперь-то наконец можно и перестать сдерживаться самому… Всё! А теперь обнять всё ещё вздрагивающее женское тело, погладить по ставшей мокрой спинке, прошептать на острое ушко не особо важно что, но нежное и ласковое…

Регулярность столь приятного процесса подверглась некоторому риску после того, как к нам присоединилась Маша. Не подумал я над этим аспектом — номер у нас был всего один, и кровать в нём всего одна, и денег не оставалось. Впрочем, вопрос решился сам собой после того, как я активировал усиленную регенерацию через Печать. Девушка после удвоенного ужина и под воздействием магии жизни едва успела добраться до постели, где мгновенно заснула. Да так крепко, что даже не почувствовала, как мы с Роной её раздевали и под одеяло укладывали. После чего я предложил эльфийке устраиваться рядом с новоиспеченным «рыцарем» — для третьего человека там места так и так не оставалось. Сам же со вздохом стащил толстую накидку с единственного кресла в комнате и расстелил на полу. Сойдёт, вроде? В бытность свою студентом я и похуже спальные

Так, ну и кто это начал мелодично посапывать, уткнувшись симпатичным носиком мне в плечо? Пора вставать! Дела не ждут, и надо бы ещё поесть, а первым делом всё-таки попасть к Марише. Но сначала всё-таки душ, и… И. Если рядом с вами немного неуклюже намыливается сонная эльфийка, этот процесс ну никак нельзя оставить без надлежащего контроля. Заодно и разбудил засоню, опять.

* * *

— Арн, Рона!

— А ну лежать, — я на всякий случай ещё и надавил на плечо целой руки чересчур резвой воительницы, укладывая назад на подушки. А то она едва со своей койки не вскочила, нас увидев. — Как у пациента со здоровьем, доктор?

— Я не доктор, я — лекарь, — бросив на меня хмурый взгляд, поправила рабыня Сатары. Средних лет женщина, черты лица какие-то незапоминающиеся, тусклые волосы собраны в короткий тугой хвост на затылке. — У вас нет никаких причин не доверять показаниям Печати: ваша собственность скоро будет совершенно здорова.

— А есть разница между лекарем и врачом?

Напившаяся местного тонизирующего чая эльфийка перестала наконец клевать носом при каждом удобном случае, и теперь просто фонтанировала энергией и энтузиазмом. Наверное, нужно было её в гостинице оставить отсыпаться, устранять последствия вчерашнего стресса естественным путём, но… После того, как мы две недели просидели на гостиничных комплексных завтраках, обедах и ужинах, мне показалось уместным отметить нашу общую победу хотя бы так. Настоящую пирушку закатывать без третьего участника команды было неправильно, но я сильно сомневался, что остатка выданных за «экзаменационную» печень денег хватит надолго. После уплаты обязательных гражданских взносов, проплаты гостиницы ещё на трое суток и оставленного за лечение Маши залога от полученного осталась примерно половина. Что уже само по себе было немало… Если бы не необходимость купить дочке кузнеца буквально всё, от нижнего белья и до нормальной брони. А ещё нужно было разобраться с оружием, а для этого — определить (уже, слава богу, самостоятельно!) цели для охоты, восполнить расходники, собрать нормальную полевую аптечку первой помощи… Список получался просто заоблачной длины. А, и да — купить бумагу или тетрадей, или ещё чего для записей…

— Врач — это подтвержденная профессия, доступная только гражданам, — откровенно недобрый взгляд невольницы владельца охотхозяйства Рона доблестно проигнорировала, потому женщине волей-неволей пришлось отвечать. Точнее, процедить сквозь зубы.

— А лекарь? — любопытства и жизнелюбия лучницы с избытком хватило бы на троих таких собеседниц.

— А лекарь это тот, кто лечит, чего непонятного-то? — окончательно окрысилась собеседница.

— То есть лекарь — это должность? — я припомнил, что именно так в справочнике служб именовались местные эскулапы. Лекари городской клиники, лекари городской больницы…

— У вас нет причин сомневаться в безупречности своей логики, — после крохотной паузы отозвалась медработница.

Интересный способ хамить не хамя, Лана таких высот ещё не освоила… А может, и освоила — я с ней почти не общался те четыре дня, пока мы с Фирониэль не свалили из Миракии в Эрст получать и сдавать Испытание на профессию. Но здесь всё равно явно высокий уровень отточенного личного мастерства со своими уникальными чертами. Впрочем, оно и не удивительно: работа-то с людьми, а конфликт между рабами разных хозяев или рабом и не-своим гражданином немедленно переводил разборки на уровень между гражданами-владельцами. Что справедливо расценивалось Печатью подчинения как намеренное нанесение ущерба хозяину, и потому блокировалось. А вот самим гражданам следовало тщательно следить за базаром, и не только между собой: владелец живой собственности мог и оскорбиться, если ту как-то не так вслух охаяли — и добро пожаловать в суд. А суд, особенно если он по причине личной ссоры не первый — прямая дорога на экстрадицию, ведь уважаемым жителям полиса может оказаться неприятно жить со смутьяном рядом. Ну а кому понравится, если тебя раз за разом тягают как свидетеля обвинения или защиты, отвлекая от собственных дел? Никому. Потому злобная тетка чувствовала себя в безопасности… И совершенно зря. Мне-то было чем ответить на правильно завуалированную грубость. Точнее, кем.

— Рона, — ласково попросил я, удерживая взгляд лекаря. — Останься с Машей, пожалуйста, иподробноузнай, сколько нашей подруге лучше пробыть в лазарете и как нам её правильно выхаживать до полного выздоровления дальше, после того, как мы её отсюда заберём. Справишься? А я пока пообщаюсь с Сатарой.

— Конечно, Арн! — эльфийка разве что не подпрыгнула от желания как можно лучше выполнить поручение. Лекарь слегка посерела лицом и заметно вздрогнула.

* * *

— Нет, невыгодно получается, — отодвинув от себя лист с расчётами и рисунками, с лёгким сожалением покачал головой мужчина. — Идея интересная — алхимический метатель, чья магия вся целиком остается внутри механизма стрельбы, а цель убивается снарядом из чистого материала… Но слишком много требуется металла, который будет сдерживать газ и направлять снаряд. Ещё и звук громче, чем у ручных баллистических метателей, а эффект тот же при сравнимом расходе стали.

— Расстояние, — напомнил про главный, по моему мнению, козырь я. Арбалеты, которые Сатара столь заковыристо обозвал, все как один имеют одно слабое место — дальность стрельбы. Чистая физика, как я понял из объяснений собеседника. — А ещё компактность и вес вместе с боеприпасом.

— Для снаряжения армии вес — это аргумент, но не для охотничьей партии, в которую просто и дёшево можно набрать нужное число второстепенных участников. Трудности с финансами у Охотников есть только на самых первых этапах.

Это Сатара так меня пожалел и похвалил: притащил мол на себе раненую рабыню, пожадничал, в смысле, проявил достойную гражданина рачительность. Видать, распорядители Арены забыли о сделке сразу же, как только избавились от «балласта» и никому не рассказали, иначе бы владелец охотхозяйства меня мягко говоря не понял. Вот проявить разумную рачительность, спасая единственную пока нормальную боевую единицу в собственности — это да, это правильно. Когда я понял, как истрактовал вчерашнюю сцену с моим возвращением здешний хозяин, разубеждать я его не стал. В чужой монастырь

— Что касается расстояния, то тех существ, которых стоит или очень желательно поражать по-настоящему издалека, пуля весом в десяток грамм не остановит даже в уязвимую точку. Повреждения затянутся раньше, чем эффект от них скажется, — просветил меня бывший Охотник. — Нужен или тяжёлый большой снаряд, который не даст повреждениям сомкнуться, или он должен в месте попадания взорваться. Пуля размером в палец может обеспечить взрыв нужной энергии только магической начинкой, которая загрязнит и испортит добычу. А не загрязнит, так нужные органы могут деформироваться или разорваться от ударной волны внутри тела. Ну или придётся делать вашу алхимбалисту размером с обычную баллисту, что опять сводит все преимущества на нет.

Я представил себе «добычу», для поражения которой нужен подкалиберный танковый боеприпас, и немедленно дал себе зарок сегодня же разузнать на счёт обучения магии, раз уж вчера было совсем не до того. А отдохну после сбора информации, если получится. Потому что нафиг, нафиг такую «охоту»!

— Ну, я так и думал, что только зря вас побеспокою, — вздохнув, напомнил я.

Собственно, сам разговор я начал с того, что в процессе убиения секача мне в голову пришла идея о более подходящем для подобного промысла оружии. Но я понимаю, что такие «гениальные озарения» приходят к новичкам через раз, поэтому… Я сделал ставку на то, что Сатаре захочется выслушать своего в каком-то смысле протеже с нестандартным мышлением — и не прогадал. Отдать секрет огнестрельного оружия я не боялся — просто потому, что его банально не знал. Вроде порох делается из серы, селитры и древесного угля — но в какой пропорции? Причём я помнил, что чёрный порох — так себе штука, а нормальный, «белый» порох делается посредством целого технологического цикла из хлопка, концентрированной азотной кислоты и ещё чего-то. Наверняка у местных магов есть алхимические аналоги: чтобы люди могли создать взрывчатку и не сделали этого? Нонсенс. Что ж, тут я кругом угадал. А вот что оказалось неожиданностью, так это знания владельца охотхозяйства. Мужик прямо при мне, на память прикинув характеристики металла нужного для создания ствола орудия, пусть грубо и примерно, норассчитал. Формулы мне показались очень смутно знакомыми, что-то такое я проходил в седьмом классе школы… кажется… или в девятом. Но забыть успел полностью за совершенной их ненадобностью в обычной жизни, а вот Сатара их знал. Мало того — помнил наизусть и умел пользоваться. Жесть! Хотя нет, самая жесть в том, что именно владение этой информацией помогло мужику сделать правильные и далеко идущие выводы, которые в мою пустую, как выяснилось, тыкву сами точно бы не пришли. Вот постфактум я вспомнил, что пороховое оружие именно в армии и появилось, и развивалось, а первыеспециальныеохотничьи ружья были сделаны лишь спустя несколько веков. А до того профессиональные охотники нормально с луками в лес ходили, как деды заповедали.

— Сама идея хороша, возможно, горцам бы она пришлась по душе, — задумчиво поправил меня мужчина. — Нужный задел есть, значит, изыскания и доработки обойдутся довольно дёшево…

— Горцам? — у меня подобное слово вызывало только одну ассоциацию: этакие носатые типы в кепках-«аэродромах» с обязательным «кавказским» акцентом.

— Анклав в западных горах, специализируются они на алхимии и артефактах. Если у какого графа или герцога из королевств на поясе болтается метатель молний или огненных шаров — он точно сделан там. Маги из королевств скорее удавятся, чем сделают что-нибудь, способное совершать атакующее колдовство в руках неодарённых.

Опа. Гномы, что ли?!

— А почему я подобного оружия в продаже здесь не видел? — решив не выяснять внешний вид горцев (а то вляпаюсь как с Рубежниками), спросил я.

— Смысл везти, когда можно получить рабочее плетение, если возникнет нужда, — пожал плечами Сатара. — Тем более, если нужна безопасность — а именно ради неё покупают оружие — лучше приобрести химеру. А ещё лучше — собрать под заказ, всё равно дешевле метателя выйдет… Для гражданина Лида, конечно. Для внешников — примерно так на так выходит.

Учту. Хотя…

— Я бы всё равно подобной штукой обзавёлся, — признался владельцу охотхозяйства я, припомнив историю Ирви с полностью потерянной в противостоянии с монстром Шрама профессиональной охотничьей партией. — Возможность лично и быстро уничтожить опасность может оказаться важнее потенциальной сохранности трофея. Я имею в виду,ещё однавозможность, кроме собственной магии.

— Хм, — Сатара с каким-то новым выражением лица посмотрел на меня, чуть наклонив голову к плечу, потом предупредил: — Сейчас вернусь.

И действительно вернулся меньше, чем через минуту. Массивный предмет с металлическим лязгом лег на стол.

— Это… — у меня даже слов поначалу не нашлось.

— Артефактомёт, — экс-охотник с очевидной гордостью показал глазами на оружие. Похоже, мужику не перед кем было похвастаться «игрушкой», и найдя единомышленника хозяин охотхозяйства не удержался. — Точнее, по классификации горцев —пускательартефактов.

Больше всегоштукана столе напоминала мне автомат из родного мира — только очень короткий и очень тяжёлый. Кроме того, оружие было обильно изукрашено орнаментом из переплетающихся линий, а на упоре для пальцев прямо под дульным срезом красовалась эмблема из двух перекрещенных топоров, заключенных в круг. К слову, калибр у ручнойпушкибыл такой, что мой указательный палец запросто внутрь просунуть можно было.

— Стреляет вот такими снарядами, — дождавшись, когда я подниму взгляд, Сатара выложил на стол передо мною патрон. Так вот откуда упоминание размера «с палец». Получается, пуля в патроне снаряжена магией и взрывается… так, стоп. Этонепатрон!

—Ракета?!— от офигения слово вырвалось раньше, чем я успел поймать себя за язык. По-русски вырвалось — в местной речи такого названия не было. У остроносого снаряда в тупой части располагалось натуральное сопло, а вот заметного деления на гильзу и пулю как раз не было.

— Снаряды-артефакты самодвижущиеся и отчасти самонаводящиеся, — подтвердил мою догадку оставшийся довольным моей реакцией собеседник. — Такие игрушки тоже делаются в анклаве, только по спецзаказу. Эта, с тридцатью зарядами в комплекте, обошлась мне вдвое дороже, чем стоят все мои владения в Эрсте.

Я поспешно отдёрнул протянутые было к рукояти оружия пальцы — намёк понял. Чёрт, надо помнить, где я нахожусь, и вести себя соответственно, а не как Рона.

— Пускатель дважды спасал мне жизнь, — деланно-задумчиво поделился со мной воспоминаниями бывший охотник. — Артефактомёт можно занести на некоторое расстояние вглубь Шрама, и он всё ещё будет работать. Обычный же пускатель почти сразу после пересечения Границы становится бесполезным. Впрочем, с плетениями для дистанционных атак та же проблема — заклинания без материального носителя под давлением дикой магии теряют

— Не знал, — вынужден был признать я. В справочниках ничего подобного не упоминалось.

— Иначе бы человеческим государствам не пришлось вскладчину содержать силы Рубежников в Горловине, — резонно заметил Сатара. — К сожалению, во время выбросов даже самые надёжные амулеты отказывают, а химеры просто умирают.

Теперь ещё и выбросы — не природная аномалия, а прям какой-то Чернобыль на магический лад… Так, стоп. Химеры умирают? Так вот как лишился своей команды Ирви.

— А люди как переносят выброс?

— Природная стойкость одарённых позволяет некоторое время сопротивляться внешнему воздействию, — поморщился бывший охотник. — Не-одарённые… Скажем так, среди Рубежников далеко не всех всё ещё можно назвать людьми.

Трындец. Полный трындец. Так, мне срочно нужно в библиотеку — немедленно выяснять, где записывают на курсы магов.

* * *

Добрые советыв Лиде просто так не раздают. И вообще, благотворительность в любой форме не в чести, если речь идёт не о собственных кровных родственниках. Ирви, к счастью, внятно и однозначно объяснил, почему так сложилось — и этот долг мне ещё предстояло когда-нибудь отработать. Как и более тщательно завуалированную, но и более существенную помощь Сатары. Именно хорошим расположением ко мне владельца охотхозяйства я и решил воспользоваться. Ну и выбор у меня был не особо богатым: рыжий скоторез прямым текстом попросил к нему с «дружескими беседами» не лезть. С Сатарой же мне нужно было всего лишь соблюсти «правила приличия»: свои инвестиции во всех мирах принято оберегать, особенно если это защитнику ничего не стоит. В конце концов, общение с действующими Охотниками в Эрсте — часть работы владельца охотхозяйства, а подтверждение профессии я вчера как раз получил.

Разумеется, в ответ напрямуюоткрытую просьбу помочь он бы меня послал. Или столь же прямо запросил денег за консультацию — упомянутые правила приличия, как я понимаю, такой способ «попросить подумать за тебя кого-нибудь другого» допускали. Особенно если задрать цену повыше. Зато никем не возбранялось держать уши открытыми и полезные сведения, которые не узнать из общедоступных справочников, бесплатно почерпнуть в разговоре. Например, в ходе беседы о концепции огнестрельного оружия применительно к доступным слабым охотничьим группам и объектам промысловой охоты. Не вышло, но не сказать, что я потратил время менее продуктивно.

Главным результатом беседы было то, что я составил для себя примерную карьерную лестницу для профессии охотника. Если совсем схематично, то ступеней было три: новички, промышляющие слабых изменённых (вроде болотного секача, брр!) недалеко от пограничных со Шрамом полисов, охотники-середнячки, чьи отряды и снаряжение позволяли выбивать тварей около и непосредственно на границе, и профи, совершающие рейды-броски на самые жирные и дорогие цели непосредственно в Шрам. Развитие Охотника, если можно так сказать, идёт естественным путём: или ты постоянно усиливаешь себя и подчинённых, или в какой-то момент тебя скушают. Возможно, просто проглотят не жуя. Однако чем больше разумных входит в твой отряд, чем лучше оружие и круче ездовые химеры — тем дороже всё это содержать. Приходится переходить на более ценных в качестве добычи мутантов, охота на которых, вот сюрприз — таит новые опасности.

Средних охотников было большинство. Именно они добывали большую часть расходников для химерологов, именно на этом этапе профессионального роста большинство зверобоев успешно завершало небезопасную карьеру и пополняло пулы других подтверждённых профессий республики. В «про» переходили только те, кого так или иначе полностью устраивал выбранный жизненный путь. Новички же или относительно быстро поднимались на ступень выше, или становились питательной подкормкой для чудовищ, одно из двух. В принципе, несложно было догадаться, почему так — в библиотеке я лишь получил подтверждение. Ну конечно же, деньги. Это лечить гражданина республика была готова бесплатно (точнее, из налоговых сборов), а вот обучение по профессии нужно было оплатить от и до. Кстати, не такие уж и большие по сравнению с доходом среднего ловца средства, но совершенно неподъёмные для новичка. Для меня.

Ну что ж. Добро пожаловать в Охотники, Арн!

Глава 6

6.

Карьера. То, о чём так или иначе однажды задумывается каждый человек на Земле, включая самых убеждённых домохозяек и сыночков миллиардеров. Хорошая карьера — мерило личного успеха, предмет гордости и возможность взглянуть на окружающих свысока. Ну или снизу вверх — но тогда исключительно в боковое окно личной «Ламборджини Диабло». Разумеется, задумывался о карьере и я.

Профессия менеджера по продажам с одной стороны даёт хорошие перспективы роста, а с другой стороны потолком становится должность начальника отдела продаж. Дальше — только раз за разом менять компанию, сохраняя за собой кресло начотдела, пробиваясь во всё более крупный бизнес. Кончится это тем, что в сорок пять тебя попросят уступить место молодому и более энергичному конкуренту. Ну или в пятьдесят. Можно попробовать основательно пригреть задницей стул в какой-то одной конторе — вот тогда есть шанс доработать там до пенсии, особенно если есть личные связи. Но это уже полный конец карьеры. В общем, профессию сразу после сороковника придётся менять, и лучше подумать об этом заранее. Для себя я задолго до попадания наметил целью пост исполнительного директора.

Из продажников получаются отличные директора — если компания занимается продажами, конечно. Задача директора, кроме подписания контрактов и счетов — это прежде всего управление работой подчинённых и контроль этой работы. Потому исполнительный (или генеральный, если исполнительного директора нет) должен понимать, чтоеголюди делают. Именно ЕГО люди — не компании и не отдела кадров. Потому что именно усилия директора связывают отдельных исполнителей в единый коллектив. В идеале — эффективный и слаженный. Если же компания по-настоящему крупная, то директор руководит начальниками отделов, а те уже сами рулят в своих подразделениях.

Собственно, вот он и напрашивающийся карьерный шаг — из начотдела крупной компании в директора средней. Меняется всё не настолько сильно, чтобы сложно было сходу влиться в работу, при этом директорское кресло даёт возможность овладеть новой профессией в полном объёме. Директора «устаревают» медленнее менеджеров, а если вовремя менять место работы или быстро расти вместе с выбранной компанией — то вполне можно котироваться и в шестьдесят пять. В общем, планы у меня были вполне практичные и в меру амбициозные. Я их, кстати, тоже записывал. Ну что ж, можно сказать, я получил своё место. А что под началом всего два чело… разумных, и потому кроме управления мне приходится делать кучу другой работы — уже не суть важно.

Именно в последнем утверждении я и пытался сам себя убедить. Вяло так пытался,

— Фрррш! — разряд, проскочивший между большим и средним пальцем на правой руке вполне способен поджечь сухие еловые ветви, а если ещё и бумагу подложить — так и вообще занимается только так. Бумага на растопку обычно всегда находится: от привычкизаписыватьсвои мысли и идеи я избавляться не собирался. Толку с того, правда, было не так много, как мне хотелось.

— Суп или тушёное мясо с овощами? — продемонстрировала только что освежёванную тушку зайца Маша. Подстреленного, между прочим, мною. Из арбалета. Навскидку.

Всего-то два месяца ежедневных тренировок до тех пор, пока руки не начнут отваливаться и дрожать от непрерывного взвода тетивы — и фокус в духе ганфайтеров с Дикого Запада получается уже два раза из трёх. Правда, в отличие от револьвера, арбалет снаряжённым к выстрелу держать длительное время очень не рекомендуется, потому пришлось разориться на две машинки сразу и менять стоящее в режиме готовности к стрельбе оружие раз в час. Днём, вечером, ночью, утром — и при любой погоде. Короткий тяжёлый болт с коническим, заточенным до игольной остроты наконечником — аргумент для любого зверя вплоть до медведя и твари вплоть до приснопамятного секача.

— Я нашла дикий лук и петрушку! — размахивая над головой чересседельной сумкой, вмешалась Рона.

Эльфийку по-прежнему нужно было держать от процесса приготовления пищи как можно дальше, зато съедобные грибы и растения-дикоросы она теперь определяла влёт — упражнения со справочниками не прошли даром. Главное, она их ещё и замечала даже при самом плохом и неудобном освещении и каким-то чудом всегда умудрялась собрать по пути целую кучу всего — хотя бы так поучаствовав в сакральном для неё действии создания пищи. А ещё Фирониэль с огромным удовольствием возилась с нашей пока единственной ездовой (или грузовой, как посмотреть) химерой Милкой: здоровенной такой чёрной образиной, в целом достаточно похожей на лошадь. Верхом на живом четвероногом грузовике в принципе ездить было вполне комфортно, а при необходимости на спину можно было влезть аж втроём, пожертвовав частью груза. Что делать было строго нежелательно, потому что лишнего там ничего нет, и куплено всё за свои, кровные. Но если нужда заставит — то и не так раскорячишься…

— Суп, — переглянувшись с Машей, решил я.

Тушёное в овощах мясо — в рейде редкое лакомство. Повседневным гарниром «в полях» идёт крупа. В Эрсте продаётся корнеплод, название которого я воспринимаю как «картошка» — в целом и по вкусу, и по виду различий с земной не так много. Всем хороша картоха, вот только возить с собой мешок, набитый ею — это уже ни в какие ворота, ведь кроме массы есть ещё и габариты, а мы по лесам шляемся. На бедную Милку и так ворох всего нацеплен, аж страшно со стороны смотреть. И этот ворох приходится каждый вечер разгружать, а каждое утро — приторачивать назад. Кое-что, например, рогатина, пока так ни разу и не пригодилось — как выяснилось, медведь отлично понимает намёк формата «разряд в морду». А против разожравшихся магических кабанов есть «коктейль Молотова».

Хорошо, что в Лиде от средневековых реалий только оружие и рабство, а то я бы на одних ёмкостях разорился. Глиняную бутыль не так просто разбить что о землю, что о вражеский лоб: и в первом, и во втором случае нужно правильно попасть, а перед этим успеть поджечь запал. Пришлось перебить без всякого преувеличения воз этой посуды, чтобы отработать действие до автоматизма. Зато стоивший нам так много нервов, сил и риска в первый раз свинтус, во второй раз даже толком сделать ничего не смог. Даже убежать: коктейль из двух залитых в одну ёмкость алхимсмесей намертво прилипает к тому, на что разлит, и горит до тех пор, пока не прогорает до конца. Если бы не суперживучесть изменённого, хряк бы сдох от разрыва сердца из-за невероятного ужаса и страшной боли, а так пришлось добивать. Извлечённую печень, кстати, приняли — продукты сгорания алхимтоплива по кровотоку добраться до неё не успели.

Коктейль — моя персональная гордость: смеси подобрал сам из числа свободно продающихся и выяснил экспериментальным путём лучшую пропорцию, длину запала и лучшую по форме и удобству метания бутылку. Увы, не обошлось и без минусов. «Молотов» — это на самом деле средство выйти из боя, «последний шанс» для бедных. Обычно тварь или успевает увернуться, или просто не даёт подойти к себе без последствий на расстояние броска. Зато на расползающуюся по лесной подстилке лужу чадящего огня все чудовища реагируют одинаково — стараются сбежать куда подальше от начинающегося лесного пожара. Потому к седлу с противоположной от рогатины стороны приторочена лопата — в темпе окапывать зону возгорания. А ещё коктейль незаменим, когда надо разжечь огонь под проливным дождем — тут он нас в последнее время спасал куда чаще, чем от тварей. Дожди идут два дня из четырёх, и с каждым разом всё холоднее и холоднее, да и в сухие дни откровенно не жарко. Всё потому, что осень началась.

* * *

Четыре месяца после возвращения с первой, экзаменационной охоты пролетели как две недели. Может, тому виной, что воспоминания о днях, проведённых вне стен города, накладывались одно на другое. Лес за пределами «корово-защитной» полосы и до предгорий, образованных валом Шрама, примерно одинаковый. Точнее, разный, но научился я это видеть далеко не сразу. В этой сплошной зелёной каше, заполненной монотонной ходьбой, изнурительными тренировками, похожими друг на друга привалами и ночёвками и редкими встречами с изменёнными, дни и недели тонули только так. О нет, нашу жизнь нельзя назвать скучной: как заняты мы были постоянно и разным, так, собственно, и сейчас в этом плане ничего не изменилось. Изменились мы сами.

Однажды утром, когда мы между рейдами опять заселились в гостиницу, я случайно присмотрелся к своему отражению, и с удивлением обнаружил у себя неплохие такие для нынешнего откровенно худощавого сложения «банки» бицепсов. Да и на животе внезапно стали проглядывать столь желанные для каждого посещающего фитнес офисного работника «квадраты». И ведь всё само — никаких специальных нагрузок я себе не давал. С нагрузками и так всё было в полном порядке.

Особо сильно пришлось напрягать мозги — причём и в полисе, и во время выходов на охоту. Без толстой папки с чистыми листами бумаги я Эрст в принципе не покидал. Большая часть, заполненная исчёрканными строками и рисунками, отправлялась в костёр, меньшая, заполненная начисто переписанными заметками и по возможности аккуратными чертежами — возвращалась

Познакомиться с коллегами мне волей-неволей пришлось, и это было одной из причин, по которой я продолжал держать за собой комнату в гостинице, а не ночевал во время визитов в полис в одной из трёх расположенных в полисе таверн.

Гостиница, как одно из учреждений городской инфраструктуры, имелась в каждом населённом пункте республики, и все они работали по единому шаблону, так же как и охотхозяйства и клиники. Если коротко, то предназначались гостиницы для граждан, вынужденных неделями и месяцами по какой-то необходимости, вроде учёбы или бизнеса, проводить вдали от дома. Потому в цену номера входила стирка и глажка одежды, комплексные обеды и строгий пригляд за благопристойным поведением постояльцев — создавались все условия для того, чтобы сосредоточиться на деле и не думать о бытовых мелочах.

В тавернах же всё было ровно наоборот. Услуги оказывались по одной за отдельную плату — питание покупаешь сам в ресторане внизу какое хочешь, хоть хлеб и воду, комнаты на самый разный кошелёк и вкус, от тесного чулана с лавкой до роскошных апартаментов. В общем, таверны реально позволяли сэкономить тем, кто задался такой целью — зарабатывали подобные места иным способом. На территории заведения можно (и предполагалось, что нужно) было пить-гулять и расслабляться другими простыми и доступными способами — вплоть до игры на деньги между постояльцами хоть в карты, хоть в кости. Ну и, разумеется, сфера оказания интимных услуг не пустовала. Потому сюда каждый день тянулись местные жители, которых частенько оказывалось побольше, чем приезжих, нормальным считалось подсесть за чужой стол в общем зале — с разрешения тех, кто занял его раньше, конечно — и потереть под бокал вина за жизнь и вообще. Не самый плохой способ узнать нечто нужное из личной беседы, если у тебя язык подвешен нормально, или просто послушать, что говорят другие — сам пользовался несколько раз. Маша утверждала, что и в королевствах таверны работают совершенно точно так же.

В отличие от Испытания, уходящим в рейд охотникам никто не навязывал что добывать, где и как. Правда, предполагалась необходимость сообщить охотхозяйству зону интереса и приблизительные сроки возвращения — но это скорее нужно было самим Охотникам. Дабы не толкаться боками, эффективно распределяя территорию и чтобы получить хоть какую-то страховку на случай, если вдали от стен произойдёт нечто непредвиденное. В последнем случае, когда выходили все сроки — назначенный, и контрольный — в предполагаемый квадрат предлагали заглянуть идущей мимо другой партии.

Где-то после третьего рейда я понял, что единственный надёжный способ эффективно зарабатывать деньги — это проводить за стенами как можно больше времени и сокращать городские каникулы до минимума. Три-четыре дня в среднем только добираться до места добычи изменённых — это дофига как много, а ведь тварей ещё и найти нужно, а потом — вернуться. Огромные потери времени, компенсировать которые отчасти можно было только «забрав с собой» тренировки и учёбу. А это книги, бумага, расходники, дополнительная одежда, палатка и другие принадлежности, способные создать минимально необходимые удобства. Пришлось урезать все побочные расходы и тупо копить на химеру повышенной грузоподъёмности. После чего дела сразу пошли на лад, позволив не только поднять доходы чуть ли не в пять раз, но и наконец-то тренироваться в полную силу. Теперь наша команда возвращалась в город только выбив последовательно несколько мутантов, отдыхала сутки-двое — и опять уходила «в поле». За время отдыха повреждённое снаряжение успевали починить, а мы сами — докупить очередные необходимые вещи, предметы и оружие. Всё прекрасно получалось до тех пор, пока после возвращения «наша» таверна не оказалась занята аж сразу двумя новичками. Усталый, грязный и голодный, я не сообразил резко срулить в другое заведение, а потом оказалось поздно. Меня узнали — довелось пересекаться у Сатары — и заверте…

Хорошо, успел девочек незаметно услать прочь из общего зала.

Конкретно эти двое новичков были биологически старше меня нынешнего, оба были гражданами в первом поколении, каким посчитали и меня — не стал их разубеждать. Эти… разумные — людьми после энного числа бокалов спиртного их считать уже совсем не получалось — искренне считали, что вытянули невероятно счастливый билет, став полноправными гражданами. Цели на будущее, тактика, стратегия, саморазвитие? Ну нет,что-тоони, конечно, для себя там планировали, довольно смутно — но в целом полагали, что уже достигли невероятного успеха, которым нужно пользоваться прямо сейчас. А именно — заиметь по две-три рабыни-наложницы, пить сколько влезет — по меркам королевств доход от охоты был просто сумасшедший, жрать от пуза деликатесы и вообще ни в чём себе не отказывать. Включая оплату услуг доступных служаночек (эти-то шалавы вам ещё зачем?!) и унижение своих «мясных» невольников. Последним, правда, только один из двоих развлекался, второй неожиданно грамотно с моей точки зрения наоборот позволил своим людям спускать пар здесь же, в бюджетном варианте, разумеется.

Опыта переговоров и корпоративов у меня набралось достаточно, чтобы не показать своё отношение к коллегам по подтверждённой профессии. В конце концов, не я сделал этот мир таким — не мне и судить. А сами местные, как я в очередной раз для себя отметил, что хозяева, что рабы, не видели в ситуации ничего такого. Потому я проявил максимально доступное в подобной ситуации дружелюбие, какое смог из себя выжать. Взамен попытался аккуратно выяснить интересующие меня подробности. Результат… заставил меня крепко задуматься.

То, что собутыльники тоже применяли тактику «длинные рейды и короткий отдых» — меня не удивило. Закономерность «больше времени на охоте — больше добычи — больше денег» быстро доходит сама собой, а деньги парням даже для их нехитрого варианта «красивой жизни» были нужны в количестве. Куда больше меня поразило (и возмутило, что уж скрывать) то, что их

Заламывать руки и клясть собственную тупость, помешавшую заметить нечто, совершенно очевидное всем остальным, я не стал. Хотя, неожиданно для себя, подобный порыв ощутил: не иначе, как выпитое вино сказалось. Но откуда-то вылезшее иррациональное желание разобраться во всём самому, ни у кого ничего не спрашивая, я успешно придавил. Гордость? Какая к чёрту гордость?! Рационализм, блин, и еще раз рационализм. Я же с Земли! С той самой планеты, где грубый промышленный шпионаж и копирование чужих готовых технологических решений за сорок лет сделали нищий и временами голодающий Китай второй экономикой мира. «У успешных надо учиться» — вот что говорит каждый тренер личностного роста на любом своём занятии.

Развед-мероприятия столкнулись с некоторыми сложностями. Прежде всего потому, что мои собеседники просто не придерживались в своих действиях какой-то там заранее разработанной стратегии, а поступали от ситуации. Кроме того, уже записавшие меня в свои «младшие товарищи» пьяные морды периодически порывались перейти от подзатянувшегося (для них) банкета к… более активным развлечениям. В горизонтальной плоскости. Насилу отмахался от классического «в баню с девками». Впрочем, оставшись наконец в одиночестве и выстроив в голове полученные в бою с зелёным змием сведения, я понял, что напрягался всё-таки не зря.

Всё оказалось до банального просто. Я, помня свой земной опыт и не желая принимать участие в торговле разумными, сделал ставку на качество. Качество снаряжения, качество оружия и качество навыков владения им. На качество жизни вообще — тоже немаловажный параметр для того, чья жизнь проходит по большей части на ногах или в седле вдали от цивилизации. Это была оправданная стратегия: каждая вещь, каждый новый предмет существенно добавлял к боевой устойчивости нашей группы. Например, покупка грузовой химеры по факту добавила нам ещё одного бойца ближнего боя и чуткого сторожа одновременно. Да, Милку не стоило натравливать на объекты охоты — всё-таки разума у неё не было, не хватало подвижности и концепцию ударов по уязвимым точкам ей было не объяснить. Зато при работе от обороны можно было не беспокоиться за свой тыл и фланги: в отличие от обычного коня, биомагический конструкт хозяина бросить без приказа просто не мог, а тяжёлые копыта были оружием пострашнее эльфийских копий и машкиного «кабаньего меча». Короче, моя стратегия развития как Охотника была вполне рабочей… просто неоптимальной.

Как же поступали мои «друзья»? На все возникающие по жизни проблемы у них был один-единственный ответ: пойти и купить нового раба. Требуется нести больше вещей и припасов? На рынке по дешёвке приобретается ещё одна вьючная двуногая единица. Она, эта единица, при необходимости скинет со спины баул и попытается выданным копеечным топором или копьём отстоять свою жизнь у подобравшейся к некомбатантам твари. Изменённый волк разорвал троих прежде, чем его толпой забили и закололи до смерти? Значит, стоит прикупить на арене ещё «мяса», ну и на остатки средств — самой простой брони. Оп-па, ещё двое всё-таки нарвались? Ну ладно, выживший, забери их шмотки и обменяй в городе на недостающие элементы защиты.

Вся история цивилизаций Земли настоятельно рекомендует избегать замены качества количеством — это никогда ничем хорошим не кончается. «Воевать не числом, а уменьем» — слова Суворова тут прекрасно иллюстрируют ключевой принцип. Собственно, он и не был нарушен — просто я упустил из виду два важных фактора, полностью переворачивающих ситуацию. Это профессиональный рост и естественный отбор. В принципе, ничего удивительного, что упустил — это ведь долбанное магическое рабство делало принципиально нерабочую на моей родине схему вполне рабочей тут, в Лиде.

Предположим, я нанял сто рабочих-гастарбайтеров из Средней Азии штукатурить стены в Москве. Через год десять из этих ста подучили русский язык, получили вид на жительство и стали работать без заметных косяков (удивительным образом связанные между собой факты, ага). После чего у меня остался бы простой выбор: или для удержания более квалифицированных спецов повысить им зарплату, или они уйдут туда, где им предложат более достойные условия. То есть с ростом квалификации кадров растут расходы на них… Но только если они не рабы. Рабам деться некуда, а Печать не даёт им выполнять свои обязанности спустя рукава. Но это ещё не всё.

Естественный отбор — это вообще-то термин про дикую природу, когда говорят про дела разумных, то отбор надо по идее называть искусственным… Н-да. Но в охотничьих партиях республиканских зверобоев отбор именно естественный: в прямом смысле выживают самые приспособленные. Те, кто не смог или не захотел учиться, те, чьи способности и таланты лежат вне боевой плоскости — рано или поздно умирают в клыках, когтях и под копытами Изменённых. Каждый рейд — новые трупы. Но потери легко и просто восполняются покупкой новых рабов. И так, совершенно естественным образом, не прилагая никаких для того усилий и вообще не задумываясь, каждый Охотник-новичок через несколько лет получает себе слаженную и обученную боевую группу. Если гражданин не совсем дебил, то к этому времени выжившие и закалённые бойцы у него тоже более-менее прилично экипированы. Хотя бы потому, что уровень приобретённых навыков позволяет эту экипировку использовать, а, значит, и получать больше дохода. Ну а если дебил…

* * *

…Зайдя к Сатаре зарегистрироваться перед прошлым выходом за стены, я получил от него просьбу прочесать несколько квадратов рядом со своей свеженамеченной зоной охоты. Один из новичков не вернулся в срок, и время ожидания истекло. Отказываться, разумеется, не стал. Что ж, мы их нашли. Точнее, некоторое количество оружия и наиболее несъедобно, с точки зрения зверей, выглядящих вещей. Включая, как это ни смешно, транспортные контейнеры с добычей — видимо, их специально чем-то пропитывали-обрабатывали для этого. А вот одежда была разорвана едва ли не на нитки и лоскуты, а всё кожаное, похоже, и вовсе съели целиком. Ещё при помощи Милки с её почти собачьим обонянием удалось найти несколько дочиста обглоданных человеческих костей — и на один целый скелет не наберётся: хищник-мутант прикопал их в разных местах «на чёрный день». Отряд моего «друга», любителя поиздеваться над собственными рабами, я опознал случайно: в куче помёта обнаружился приметный медальон, который я запомнил ещё по трактиру. Помятая, раньше ярко блестящая, а теперь тусклая и словно кислотой (хотя почему «словно»?) изъеденная пластинка. А следил бы дебил за обеспечением своих людей и давал нормально отдыхать — может, и уцелел

Чужая смерть не оставила меня равнодушным. И не потому, что пожалел идиота — в конце концов, он добился того, на что так упорно нарывался своими действиями. И даже не потому, что владелец охотхозяйства, выслушав отчёт, пожал плечами и заплатил за привезённые контейнеры мне, очень выгодно окупив «спасательную операцию», а на на вопрос «что делать с остальными вещами» безразлично махнул рукой. Просто… Игнорировать подобные знаковые события — в прямом смысле смерти подобно. Особенно после слов Сатары:

— Странно, — мужчина постучал пальцем по привезённой мною пластинке медальона. Думал, нужно будет что-то для подтверждения моих слов, но оказалось, слов вполне достаточно. Зря только возился и отмывал. — Нарийские тигры раньше середины зимы через границу рейды не делают…

— Рейды? — я слегка офигел, услышав знакомое слово применительно к монстру.

— Подобные твари не могут надолго покидать Шрам, — продолжая думать о чём-то своём и крутя в руках кусок металла, просветил меня бывший Охотник-профессионал. — Нарийцам нужен фон дикой магии для нормального функционирования части органов тела, но некоторое время они способны обойтись без такой подпитки. Для них переход границы словно для нас нырок под воду. Зима за Валом более суровая, горы хоть и низкие, но всё же закрывают нас от холодных ветров с севера, а тигру для жизни нужна ещё и биомасса. И если начинаются проблемы с питанием, изменённый вполне может перейти хребет и поохотиться. Выбирает обычно крупные цели… Или скопление средних.

Кра-со-та. Ещё одна милая подробность, которую из справочника охотника не узнать. А в статье бестиария о нарийских тиграх написано, насколько я помню, что-то вроде «могут некоторое время находиться вне привычной зоны обитания без ущерба для себя». Абсолютно честная и достоверная информация, к которой не прикопаешься. Особенно изнутри желудка, сок в котором способен растворять даже серебро.

— Скорее всего, к границе вышел кто-то из обитателей степной зоны Шрама, — наконец решил для себя Сатара, для которого решение загадки было чем-то вроде занимательной головоломки и вызова профессиональному мастерству одновременно. — Тигр сбежал со своей территории на несколько дней, выбрав маршрут так, чтобы опасный противник его точно потерял из виду. Как карась выпрыгивает из воды, когда за ним охотится щука.

— То есть повторного визита нарийца можно не опасаться? — вычленив из сказанного главное, переспросил я.

— Степнякам так близко к Валу столь же некомфортно, как тигру — по эту сторону границы, — кивнул мужчина. — Больше чем на сутки-двое задержаться тварь не могла. Или её, сильно ослабевшую, уже схарчили местные обитатели.

Милые подробности, что сказать.

* * *

Рона закончила обихаживать Милку как раз к тому моменту, как я закончил возиться с палаткой. Небо повисло низко-низко над головой, но дождём разродиться всё-таки не надумало. Хорошо! А у разгоревшегося костра — ещё и тепло. Темнеет уже, правда, но как раз с темнотой у меня есть чем справиться, глаза над бумагами ломать не придётся. Зато придётся ломать мозги — опять.

Я положил папку на колени, раскрыл, достал из специального крепления выглядевший совершенно как земной карандаш. Беззвучно вздохнул. Покосился на эльфийку, притащившую под алхимический светильник раскладную табуретку и вышивку, и теперь с блаженным лицом принюхивающуюся к аромату варящегося супа. Понаблюдал за чуть закусившей губу Машей, старательно помешивающей варево в котелке ложкой на длинной деревянной ручке. Опять вздохнул. Милые они, обе. Замечательные. И с точки зрения эффективности развития боевой группы Охотника на монстров — основной тормоз.

Фирониэль неплохо научилась работать эльфийским копьём — силы удара ей по-прежнему не хватало, зато с точностью было всё прекрасно. Коктейль Молотова она тоже научилась метать вполне точно и, главное, «на рефлекс». Главное, не давать ей арбалет — оружие с тетивой мистическим образом стреляло в руках хрупкой изящной эльфийки по велению самой Судьбы. Рона уже однажды пристрелила трёхкилограммового (!) сома (!!) под водой в лесном пруду (!!!), это при том, что тренировку в стрельбе мы благоразумно затеяли в направленииотберега. Как можно было сломать простой как гвоздь и до того совершенно безотказный предохранитель, одновременно блокирующий спуск и зажимающий болт на ложе — я до сих пор понять не мог. Видели бы вы глаза оружейника, которому я сдавал оружие «по гарантии»… Рыбину мы благополучно вытащили и съели — в середине лета вода была как парное молоко, а бился подранок так, что брызги фонтаном летели, пропустить невозможно. Арбалет мы эльфийке в руки больше не давали. А с каким замиранием сердца я покупал со «спасательских» денег Роне банджо… Но, кажется, пронесло. Но не годилась девушка в команду по другой причине. Просто боевые действия, а охота на чудовищ именно ими и была — это было не её.

Да, Рона научилась за себя постоять, работать в команде и с полуслова понимать приказы в боевой обстановке. Но никакого отклика в душе у неё это не находило. Эльфийка с энтузиазмом собирала травы, дикие фрукты и овощи, находила грибы, готова была часами возиться с химерой, даже приноровилась ловко и очень быстро потрошить убитых тварей. Но боёвка для нее была лишь обязаловкой, нужной, жизненно важной — но ничуть не привлекательной. Четыре месяца назад я таких тонкостей не чувствовал, но теперь, с высоты приобретенного опыта, мне это было ясно как день. Самосовершенствоваться девушку отнюдь не тянуло. Это означало — стагнацию в развитии, а в перспективе — гибель от оказавшегося слишком сильным противника, на которого мы рано или поздно непременно напоремся. Допускать этого было никак нельзя. Я бы даже не рискнул выходить в рейд ещё раз, но после тигровых гастролей никого по-настоящему крупного в приграничных лесах на некоторое время не осталось.

С Машей тоже было не всё гладко. Вот кто вкладывал и в тренировки, и в бой всю себя — так это она. И весь основной урон в боях тоже получала именно она. Ноги, грудь, живот и, особенно, руки девушки исполосовали шрамы — та страшная цена за боевую устойчивость команды, которую пришлось заплатить не мне. Мне же пришлось чистить, промывать, бинтовать и зашивать раны — благо, Печати позволяли намного увеличить пределы живучести и скорость выздоровления, а я, пусть и на самом примитивном уровне, владел Жизнью как магической стихией. Неудивительно, что на броню для дочки кузнеца я потратил столько же денег, сколько на Милку, разве что не одним куском. Помогло, а может ещё и навык стал сказываться, но теперь дальше синяков и ушибов обычно не заходило.

Сейчас её доспех лишь немного

От последствий Испытания мой рыцарь оправлялась неделю. Последующие серьёзные ранения выводили её из строя максимум на день-два, а синяки, ссадины и ушибы девушкой вообще упорно игнорировались. Я научился быстро и квалифицированно оказывать первую помощь, наш полевой набор медицинских средств постепенно прирос втрое по объёму и весу, но главной причиной снижения боевых потерь была, всё-таки, рабская Печать. Маша продолжала съедать по полторы-две моих порции еды зараз (в Рониных получалось ровно две). Пищевые «излишки» не только тратились на постоянно работающую ускоренную регенерацию, мышцы дочери кузнеца тоже постепенно приобретали былую силу. Из-за того, что мне периодически приходилось то зашивать раны, то менять повязки на самых разных местах тела воительницы, да и просто потому, что ночуя в одной палатке в походных условиях как-то сложно не увидеть соседку голой, я наблюдал этот процесс близко и подробно.

Видели фотографии женщин-бодибилдеров? Если нет, то лучше не ищите, я серьёзно. Если нужна иллюстрация, подойдут фотографии женщин-тяжелоатлетов среднего веса, причём не тогда, когда они поднимают штангу или метают молот, а в бытовой обстановке. Никакихвыпирающихбугров мускулов у Маши не наросло, и с пропорциями тела получился полный порядок. Особенно заметно это было поутру, если дежурство на рассвете выпадало эльфийке — особо нежиться в постели рыцарь себе не позволяла, но минуту на протирание глаз и потягушки обычно тратила. Зрелище завораживающее, от которого лично мне было очень сложно оторваться. И ещё сложнее не продемонстрировать наглядно, насколько я… впечатлён. Не портили это самое впечатление даже плечи — хотя идиоту-папаше, решившему использовать удавшуюся в фамильную стать дочку в тяжёлом ручном труде, я бы высказал пару ласковых. Однако, природа, подстёгнутая магией Жизни, всё-таки взяла своё, выправив силуэт девушки при помощи объёма бёдер. Да, Маша определённо не казалась хрупкой изящной тростинкой — это было особенно заметно на фоне Фирониэль. Но… Скажем так, выбираясь из палатки, я испытывал сильный дискомфорт в штанах. Иногда настолько сильный, что Роне экстренно приходилось прерывать дежурство, и помогать мне справиться с «проблемой».

Пожалуй, в фигуре рыцаря меня слегка расстраивало только одно: почти плоская грудь. Она в течение первых трёх месяцев упорно отказывалась увеличиваться дальше твёрдого первого размера. Подобные мысли по поводу окружающих лиц женского пола мелькают в голове у каждого нормального мужика старше двенадцати и младше семидесяти, потому я даже не пытался с ними бороться. Хотеть переспать с красивой соратницей — это естественно и правильно, кто бы что там ни говорил про «грехи» и «разврат». Вот пойти на поводу у инстинктов только потому, что есть односторонняя возможность так поступить — это действительно недопустимо. Потому Машей, учитывая,чтостало причиной её продажи в рабство и мои отношения с Роной, я только любовался — правда, не сказать, что издалека. Не удивительно, что я не упустил из виду вдруг начавшиеся положительные подвижки в плане увеличения объёмов «верхних девяносто» у дочери кузнеца три недели назад. Порадовался, конечно, и радовался до тех пор, пока до меня не дошло кое-что важное. Раз Машино тело решило наконец заняться столь второстепенными для жизни вещами как объём груди, значит — с задачами первостепенной важности типа наращивания адекватного нагрузкам объёма мышц организм, по его мнению, справился. Иначе говоря, мой рыцарь вышла на пик своей физической формы.

Беседы за кружкой пива со знакомым фитнес-тренером (нечастые, потому что тот пил обычно, о ужас, смузи из сельдерея!) и внимательное чтение справочника по магической медицине уже здесь — это несколько не то, что нужно для получения знаний, достаточных для экспертной оценки происходящих с телом человека изменений. Обычная для меня ситуация, увы… Но кое-что я, тем не менее, запомнил и усвоил. Помнится, после первых осторожных охот я всё удивлялся: почему это такого бойца как Маша тренеры на Арене списали в утиль? Учитывая, как они ей поставили реакцию и базовые приёмы работы со щитом и одноручным оружием вроде топора, бывшие владельцы рабыни просто не могли не заметить, что у девушки есть потенциал. Профессионалы же. Что может быть проще, чем подлечить и откормить свой актив, а потом уже продать? Вон как дочка кузнеца лихо отбивает сделанные в её снарягу вложения! И только после разговоров с коллегами, после тщательного пересмотра и анализа собственных действий до меня дошло.

Без своих нынешних отличных доспехов Мариша для большинства тварей, кроме самых слабых, была противником на один бой. Опасным куском мяса, если грубо. Это я раз за разом не давал ей истечь кровью, не давал выходить в бой до полного выздоровления и при необходимости в прямом смысле слова делился своей жизнью и жизнью Фирониэль. При этом кое-как обмундированные и вооружённые «выпускники» Арены у других Охотников-новичков как правило с высокой вероятностью выживали как минимум в нескольких рейдах подряд. Почему так? Ответ прост: все они были мужчинами.

У мужчин в среднем мышечная масса на тридцать процентов больше, чем у женщин. Сильный пол не просто так называется «сильным»: его представители как правило просто крупнее представительниц пола слабого. А ещё природа постаралась с разделением ролей, отдав человеческим самцам лучшую способность к кратковременной мобилизации ресурсов организма. То есть мужчине проще на сто процентов выложиться в бою, чем часами куда-то идти с грузом на плечах; статические нагрузки легче переносят женщины. Как говорится, ничего личного — биологический факт. Нет, среди мужиков встречаются откровенные дрыщи вроде меня-Арна, которому никакие тренировки не помогут выглядеть горой мускулов. Спортсмен лёгкого веса, блин… Но, сюрприз: таких

Как же тогда дочку кузнеца вообще взяли в солдаты Белых? Думаю, тут тоже никакой особой загадки. Пехотинец, место которого в строю, и боевая единица в отряде охотника на монстров — немного разные категории, не находите? Впрочем, ловить в армии какого-нибудь королевства дочери кузнеца было нечего — не взяли бы бабу, и точка. А вот в наёмники скорее всего взяли бы: там на пол новобранца смотрят исключительно с практической точки зрения. Если женщина по силе превосходит половину свеженавербованной, ни разу не тренированной «зелени», с которой ещё возиться и возиться, да ещё и читать-писать умеет — это ж настоящий подарок для сержанта, если распорядиться правильно. А к церковникам у Мариши ещё и рекомендация была от деревенского клирика, подразумевавшая, что рекрут ещё и священные тексты знает. И ждала бы мою подругу карьера, которая, если бы очень повезло, действительно могла привести её лет этак через десять-пятнадцать в школу-монастырь, обучающий Паладинов Света… Если бы не попавшаяся на самом старте мразь.

История моей родной Земли, если её знать, конечно — неиссякаемая шкатулка с сюрпризами. Фэнтези отдыхает! Историю я «знал» точно так же, как медицину, инженерное дело и кучу других специальностей — там и тут нахватался отдельных фрагментов. Например, про рыцарей-монахов: в память запала научно-популярная статья, которую я случайно нагуглил, ища совсем другое. Открыл… И залип. Было интересно. Знаете, например, что в Италии был целый женский рыцарский орден св. Марии? Или что те самые тевтонцы, что так лихо однажды поплавали в Чудском озере, тоже брали к себе женщин? Не очень охотно, правда, но брали. А у Госпитальеров и вовсе было обычным делом открывать двери всем, кто подходил по происхождению и вероисповеданию. Теперь причина была мне очевидна: если дама может позволить себе нормальный доспех, коня и не слабачка, то в целом особой разницы с мужчиной нет. Сосреднестатистическиммужчиной. Так что немногочисленные женщины среди рыцарей, воинов Белой Церкви и наёмников в этом мире тоже были нормой. Но для противостояния порождениям Шрама в бою без магии требовались не просто хорошие бойцы, требовалась элита. Или способный загнать под единственно верным углом в уязвимую точку стрелу быстрый и ловкий эльф. Или человек, способный на равных потягаться с секачом — в смысле, который не отправится полетать от удара клыками по щиту и который сможет ворочать тяжёлым клинком или не менее тяжёлой ручной баллистой, будучи облачённым в полную и тоже тяжёлую броню.

— Суп, — возвестила Маша. Она долго и старательно дула на свою поварскую ложку, потом не менее тщательно исследовала вкус, и только после этого вынесла вердикт: — Готов.

— Ура! — Рона подпрыгнула, словно её пружинами подбросило, но при этом умудрилась не извалять свою вышивку по земле. — Я — за мисками и хлебом!

Рыцарь не ответила: полный котелок, исходящий горячим паром, требовалось аккуратно оттащить за ручку, раскалённую не менее самой емкости. Пришлось подцеплять специально припасённой палкой — тоже своего рода искусство, приходящее только с опытом. М-да.

Я посмотрел на лист перед собой. Весь исчеркан стрелками и заметками. Иногда проще оценить всю известную информацию по какому-то вопросу, сведя её вот в такую блок-схему. «Дерево» с заголовком «пути развития отряда» получилось кустистым и развесистым… И большая часть логических веток кончалась или «остановка прогресса», или «высокий шанс смерти». В конце одной толпились несколько схематично нарисованных человечков с карикатурно раздутыми от мышц торсами. Смешно, да…

Я поднял голову: Маша, вооружившись поднесённым половником, разливала варево по мискам, а эльфийка споро раскладывала по походной скатерти хлеб и столовые приборы. Обе в доспехах, только без шлемов и боевых перчаток, но всё равно такие сейчас уютные и домашние, что у меня на секунду сердце защемило. Эти двое сейчас — во всех смыслах моя самая большая драгоценность, всё, что у меня есть. Смогу ли я принять «в семью» ещё несколько здоровенных мужиков с не самым светлым прошлым? Очень сомневаюсь. Но и относиться как к юнитам в компьютерной игрушке у меня к ним не выйдет… А придётся. Придётся переступить через свои принципы — потому что другого пути нет. Договориться с совестью: я ведь всё же буду лучшим командиром, чем любой другой Охотник-новичок… лучшимхозяином. Тьфу. Чёрт. Ладно, меньше эмоций.

Фактически — предстоит создание отряда с нуля. Ну, не совсем с нуля — опыт и пусть и небольшой, но имеющийся стартовый капитал дорогого стоят. Рону придётся оставлять в Эрсте. Там-то эльфийке точно ничего угрожать не будет, а в рейде после пополнения уже найдётся, кому махать отточенными железками. Опять же, провизии меньше на одного едока — уже существенное облегчение вещмешков за плечами и сумок на Милке. А вот Машу оставить в полисе не выйдет. То есть моему приказу она не сумеет противостоять, но обещал-то я ей прямо противоположное. Хотя пока группа вырастет и заматереет до состояния, когда можно уже и к самой границе Шрама подбираться — ещё много месяцев. А там дочка кузнеца и сама поймёт, что не тянет… Чёрт. И так плохо, и так. Но альтернатива — это застрять на уровне «новичков», и в Охотниках в целом — потому что на обучение магии я буду такими темпами откладывать лет десять! В нормальной стране я бы мог взять кредит на обучение — благо, подтверждённая профессия есть. Но в Лиде ростовщичество запрещено под страхом лишения гражданства.

Так. Ладно. Рано пороть горячку. Может ещё чего придёт в голову до возвращения в Эрст… в конце концов, ещё несколько осенних дней, привычным течением которых я всё ещё смогу насладиться. Вот уж воистину — не ценишь того, чего не рискуешь потерять.

Глава 7

7.

Правило начальника номер три*: если у тебя плохое настроение, не держи всё в себе, испорти его своим подчинённым. Видать, руководитель я прямо-таки прирождённый: это надо было очень постараться, чтобы вывести из равновесия не только серьёзную Машу, но и всегда жизнерадостно-весёлую Рону. Причём эльфийку я загрузил так качественно, что она продолжала с отсутствующим видом хмуриться и сейчас, целый час спустя. И где? На ярмарке, проводимой в здании Арены! Специально не повёл девочек в сектор с бутиками и «химеросалонами», а спустился в зону, где за символическую плату доступ

Ярмарочный день, он же день боёв, аукционов и распродаж. Мало того, что в здание торгового комплекса набиваются все продавцы с рынка, на котором в этот день шаром покати, так ещё столько же приезжает в Эрст расторговаться именно на это событие. Кроме того, к этому дню в полисе собирается большая часть охотников — потратить деньги быстро, имея лучший выбор из возможного. Неудивительно, что во время такого мероприятия сама собой формируется атмосфера праздника, которую владельцы торгово-развлекательного центра всячески поддерживают. Ну ещё бы — этот один день их потом ещё четыре недели кормит.

Зная об этом, я специально подгадал возвращение из рейда к нужному сроку, а вот «обрадовал» девушек результатом своего анализа ситуации только сегодня утром. Мог бы и не говорить, наверное, но мне нужна была помощь в подборе будущих бойцов, в чём и Мариша, и Фирониэль — каждая по-своему — могли очень хорошо помочь. Для эффективной работы они обе должны были полностью понимать ситуацию, и что, точнее,ктонам нужен. По моему представлению, ничего лучше, чем праздник и улыбки вокруг, чтобы сгладить эффект не самого приятного объяснения, придумать было нельзя. Опять же, нам предстоял самый натуральный шоппинг — как утверждают психологи с Земли, для снятия стресса у девушек лучше ничего нет. Причём сумма, доступная для траты, с учётом дохода от реализации «спасённых» трофеев погибшего Охотника, позволяла, если рассуждать отвлечённо, купить, например, «спорткар». В смысле,боевуюездовую химеру, а не обычный грузовичок вроде Милки. Конечно, по плану мы две трети денег должны были потратить на рабов (желательно — троих) и снаряжение для них, но оставшейся трети должно было с лихвой хватить хоть на безделушки, хоть на украшения, хоть на что ещё, чего девичья душа пожелает. В общем, я вроде бы ко всему был готов, но «подводные камни» в ходе утренней беседы обнаружились совсем не там, где я ожидал.

[*Первое правило начальника: начальник всегда прав.

Второе правило начальника: если начальник не прав, см. правило номер один.]

* * *

— Я всё поняла.

Маша опустила голову. Слова про необходимость усилить боевую группу, причём бойцами, способными принимать на себя удары, она восприняла именно так, как я и боялся. Как признание собственной слабости. Аргумент, что в отряде она отныне должна занять место Роны — то есть той, кто вместе со мной основной урон тварям наносит — ничем не помог. Эльфийке, если что, я тоже выдал новый круг задач: именно она теперь должна была отвечать за закупки продуктов питания, расходников, медикаментов и ещё множества вещей. И дано такое поручение было не ради того, чтобы дочь вождя не почувствовала себя отстранённой от дел и ненужной. Необходимость, что называется, назрела: снабжать троих и снабжать пятерых — разница уже есть, а когда отряд увеличится, что будет? Не разорваться же мне.

— Леди Фирониэль…

Так. Я что-то пропустил?

— Н-не называй меня так! — а вот к тому, что из глаз моей остроухой спутницы едва ли не потоком внезапно хлынут слезы, не ожидал не только я, но и оторопевшая дочка кузнеца. — Я Рона! Рона! Никакая не леди… Арн, скажи ей!

— Рона — не леди, — послушно повторил я, прижимая плачущее навзрыд всхлипывающее чудо к своей груди. Что ещё можно было в такой ситуации сделать — я просто не знал.

— Н-но… — шокированная рыцарь пошевелила в воздухе пальцами, пытаясь не словами, так жестами передать свои мысли. — Ты и Арн… Вы вместе… Заняться хозяйством… Я и подумала…

Каждую фразу Маша произносила тише предыдущей, последнюю и вовсе еле слышно прошептала.

— Я не хочу-у быть одна-а-а… — стоило труда разобрать, что же такое попыталась сообщить нам «лучница». Впрочем, Фирониэль всё-таки отняла от моей груди раскрасневшуюся, зарёванную мордашку и уже более внятно объяснила. — Дома… всю жизнь… просидела… Мама говорила — такая моя доля… У мужа… так же буду вообще… сидеть взаперти-и… одна-а… хлюп… Как она сама! Не смогу та-ак! Хлюп…

— Маша! — беззвучно проартикулировал я, кивая на вновь прижавшуюся ко мне девушку. Рубашка в том месте, где она прижималась ко мне лицом, уже промокла насквозь. Вот кто бы мог заподозрить такие таланты устраивать наводнения в столь жизнерадостном существе?!

— Да я просто поздравить её хотела! — не иначе как от шока прямо и без обиняков выпалила воительница. — У нас, когда благородная дева связывает себя обетом со своим наречённым, она берёт на себя все домашние хлопоты: о замке, о маноре, о том, чтобы погреба не истощались… Рона нашла своё место, а я своего оказалась недостойна!

— Ма-ша… — натурально простонал я, пытаясь вновь гладить только-только было начавшую успокаиваться эльфийку, которая теперь разрыдалась с новой силой. Помогла, блин! — Ну что за дурь ты несёшь? Я тебя прошу помочь мне выбрать и подготовить новобранцев, фактически ставлю десятником, пусть и над неполным пока десятком, а ты что? Рона!

На лице дочки кузнеца отразилась усиленная работы мысли. М-да, ну хоть в этот раз она действительно подумает, я надеюсь.

— Рона, слышишь меня? Ты-то что такое выдумала? Никто и никогда тебя больше не запрёт, обещаю! Поняла?

— Д-да, — сквозь слёзы донеслось до меня.

— Отлично, — я выдохнул. Всё? Разобрались? Ах да, ещё одно. Нужно сразу проговорить, а то мне только закулисных интриг в коллективе не хватало! Насмотрелся я в одной компании, где начальник в отделе продаж выказывал знаки уважения (включая премии) то одному манагеру, то другому. Убежал оттуда как только контракт позволил сделать это. — И не смейте больше выдумывать всякие глупости о моём расположении к себе. Вы обе ценны для меня, нужны и важны. Очень сильно. Одинаково сильно!

Рона, плачущая уже тише, но всё ещё навзрыд, прервалась на полувсхлипе. Чуть отодвинулась, посмотрела мне в глаза, а потом перевела взгляд на подругу. Мариша, до того полностью ушедшая в размышления (надеюсь, обдумывала свою часть работы над выбором кандидатов), вздрогнула — и повторила действия эльфийки. Девушки обменялись напряжёнными, совершенно нечитаемыми взглядами — и, дружно хмурясь, «ушли в себя». Пока собирались на Арену, вроде бы всё вернулось в норму, но стоило выйти на улицу — и опять этот хмурый, отсутствующий вид. Ну вот что теперь-то не так, а?!

* * *

Ну что ж. Хотя бы частично, но мой хитрый план всё-таки сработал: угрюмо погружаться в себя девушкам в торговом комплексе долго не удалось. Просто когда ты на кого-то постоянно натыкаешься, и на тебя натыкаются — волей-неволей приходится

— Красивая вышивка, — вполголоса прокомментировала для меня содержимое соседнего прилавка Маша, тоже косясь на эльфийку. У той постепенно менялось выражение лица — по мере того, как Фирониэль осознавала, что ей больше не нужно экономить на каждой иголке и каждой катушке. — У Роны не хуже получается.

— У нашей Роны лучше получается, — я нарочно оставил дочь вождя наедине с её сокровищами, подойдя к рыцарю: пусть привыкает, что теперь она распоряжается нашими финансами. — Да ты сама сравни.

Сравнивать было легко: после прошлого, короткого и такого прибыльного похода, я купил не только банджо для эльфики, я заказал Марише пошив платьев, двух. Уж не знаю, во что она одевалась, живя в своей деревне, а в редкие дни пребывания в Эрсте мои спутницы носили подогнанные по фигуре штаны и рубашки навыпуск, дополняя по погоде или жилеткой, или лёгкой курткой. В Лиде подобный комплект считается одеждой путешественника, вне зависимости от пола. Обеспечить себя шмотками для поездок можно легко, быстро и без излишней головной боли: просто купить готовое, что подгонят по фигуре за пятнадцать минут прямо в лавке. Почему практичные республиканцы не распространили подобный формат на другие фасоны одежды, как случилось на Земле — бог весть. Скорее всего, дело в стоимости услуг: на заказ получается не сильно дороже, точнее, не сильно дешевле, скорее. Видно, массовый покупатель, если есть возможность не спешить и нет возможности сэкономить, носить ширпотреб в повседневном обиходе совсем не хочет.

Сегодня, в честь «праздника», мои красавицы щеголяли в платьях. Рона в одном из тех, что укомплектовали её «приданое» при продаже, а дочка кузнеца — в новом.

У эльфийки вчера осталось всего несколько свободных часов до конца дня, но кое-что с одеждой подруги она сделать успела: изящная вышивка лентами окаймляла рукава, подол и воротник. Узоры на цветочную тему дивно сочетались с клёпаным кожаным поясом — тем самым, что я добыл для неё перед испытанием. Боевой пояс рыцарь нацепила поверх платья вместо штатного матерчатого, по счастью, топор, поколебавшись, цеплять не стала — ограничилась кинжалом.

Платье Фирониэль было расшито гораздо сильнее — у девушки было время над ним поработать. Что интересно, эльфийское одеяние, в отличие от человеческого, имело укороченный подол почти по земному стандарту моды: на уровне колен. А чтобы изящные ножки не мёрзли по осенней поре — их защищали высокие, до колен, кожаные сапожки. В общем, девушками хотелось любоваться, что вместе, что порознь — строгая, умудрившаяся сохранить долю воинственности и основательности даже в мирном наряде леди-рыцарь и эльфийская дева, воздушная, лёгкая и гибкая. На улице прохожие мужского пола не пялились исключительно на мою «свиту» только потому, что нарядно одетых и вполне симпатичных дам сегодня вокруг было в достатке, как поодиночке, так и группками-цветниками. И, хм, мой цветник на фоне некоторых был, скажем так, весьма скромным во всех смыслах, кроме красоты самих «цветов». Есть повод задуматься и заставить купить несколько украшений, если девушки сами не сообразят…

— Ого! — пока я исподтишка наблюдал за Роной, сумевшей за какие-то три минуты полностью обаять и умилить тётку-продавщицу ниток, Маша неожиданно разговорилась с продавщицей вышивок. Похоже, у той взыграло профессиональное: над моей одеждой эльфийка тоже основательно поработала во время наших коротких межрейдовых выходных. И вот, слово за слово, дочка кузнеца выяснила цены расшитых платков и более обширных кусков ткани, больше тянущих по содержанию на гобелены. А по стоимости — тем более.

— Удивлена? — хмыкнул я. Ну да, после Испытания мы неоднократно посещали рынок, но до рядов с «фэшн»-товарами как-то не добирались. Тут бы то, что нужно для следующего выхода в лес, успеть приобрести.

— Не думала, что этотакдорого, — призналась выросшая в деревне собеседница. — И… у Роны и впрямь лучше выходит.

— Думаешь, стоило раньше её начать оставлять в городе и загрузить заказами на продажу? — без труда угадал ход мыслей боевой подруги я. Маша могла быть убеждённой поборницей справедливости и совершенно бескорыстно желать защищать окружающих от порождений Шрама, но в вопросах быта на её прагматизм можно было положиться. — Ничего не вышло бы.

— А?..

— Фирониэльтвориттолько для тех, кто ей дорог. — поделился давно известным мне фактом я. — Не замечала? Работать на заказ для кого-то чужого наша эльфийка сможет, но это убьёт чудо, которое она вкладывает в каждый стежок.

Четыре месяца — прямо скажем, маловато, чтобы прямо действительно хорошо узнать человека, то есть эльфа. Но и ничего совсем уж невозможного нет — достаточно просто держать глаза открытыми и не сосредотачиваться на себе и своих личных проблемах.

— Потому она так и расстроилась, когда ты столь демонстративно обозначила расстояние между вами, — закончил я. — Для неё обозначение статуса не комплимент и признание заслуг, а совсем наоборот — ничем не обоснованное решение отдалиться.

В ретроспективе некоторые ускользнувшие от меня нюансы утренней беседы стали понятны. Единственное, что я не смог для себя уяснить — правильно ли я сделал, что задекларировал равное отношение к обеим спутницам. Нет, с точки зрения руководителя никаких вопросов, опять же разрушить потенциально опасную точку напряжения в коллективе было нужно. Но вместе с зарождающейся не в том где надо месте иерархией ясломалнечто между самим девушками. Со стороны было заметно, как они бессознательно чуть сторонятся друг друга. Не реши я исключить Рону из рейдов, это определенно вылилось бы в проблемы. Боевая слаженность отряда — далеко не пустой звук, а тут такое… М-да. Ну что ж, будем считать, что я просто сжёг за собой мосты, пусть и ненамеренно.

* * *

Если бы кто-нибудь смог убрать звуки голосов в помещениях под трибунами Арены, человек не из республики, вот уверен, при всём желании не догадался бы, что попал на мероприятие по продаже рабов. Алхимические светильники заливают всё вокруг ярким тёплым светом, часть кольцевого коридора осталась для прохода, остальная разграничена лёгкими неполными перегородками на зоны, один-в-один как на какой-нибудь земной выставке. Даже плакаты есть (ну и что, что нарисованные от руки — так даже круче!) и всяческие стойки из стекла — с оружием, с элементами доспехов. Особо предприимчивые торговцы выложили ещё и «трофеи» — в основном черепа изменённых. Черепа обычно никто из Охотников не берёт — особой ценности сами по себе

Минут через пять неторопливой ходьбы вместе со слегка поредевшей толпой мне стало казаться, что праздник сейчас не у потенциальных покупателей (впрочем, их тут процентов пять от общего числа праздношатающихся), а именно у рабов на продажу. Мужчины под Печатями подчинения, вполне искренне, на мой взгляд, развлекались. Шутили в ответ на «каверзные» вопросы, напрягали мышцы на обнажённых торсах, заставляя перекатываться впечатляющие бугры под кожей, демонстрировали отдельные приёмы боя в специально огороженных местах. Ну и на девушек пялиться не забывали, причём без разницы, на рабов или на граждан. О том, что хозяева Арены всё-таки ненавязчиво контролируют ситуацию, я догадался, только увидев волкоухую любительницу почитать, пристроившуюся между стендами с очередным томиком.

— О…

Я проследил за удивлённым взглядом Роны и немедленно почувствовал подступающее раздражение. Собственно, раздражение появилось тогда, когда я поднялся на уровень трибун вместе со своими девочками, а тут уже просто грозило перелиться через край. Смотрела-то эльфийка на череп нарийского тигра (если я правильно его опознал), только вот на фоне него демонстрировал свои атлетические способности совсем уже невероятно перекачанный тип. Не знал бы я, что химер до боёв не допускают — у меня закрались бы сомнения в естественной природе такого количества мяса на костях одного человека. Не дай бог в команду придётся взять такое… такое — комплекс неполноценности с моим-то сложением мне тогда точно будет обеспечен.

— Рона, Маша, приступайте, — стараясь не шипеть сквозь зубы, разрешил я.

Предстоящая сделка была мне, несмотря на все аргументы и отсутствие альтернатив, всё ещё откровенно не по нутру. Даже поймал себя на мысли, что куда проще было бы принять неизбежность, если бы я нанял наёмников по контракту, а не использовал тех, у кого нет выбора. Это несмотря на то, что умом я прекрасно понимал: с наёмниками иметь дело было бы гораздо опаснее, им-то ничего не мешает не сражаться при необходимости до смерти и в самый ответственный момент тупо сбежать, спасая свои шкуры. Осознание того, что я буду, мягко говоря, не объективен при выборе будущих соратников, было одной из тех причин, по которым я решил доверить первичный отбор кандидатов эльфийке и рыцарю. Вторая, точнее, наоборот, первая причина — это практический опыт Мариши, полученный в качестве «груши» тут, на Арене, и способность Фирониэль легко подбирать ключик к общению с кем угодно. Опять же, перед тандемом девушек-рабынь, то есть равных по статусу членов общества, выставленные на продажу бойцы легче будут демонстрировать свои как положительные, так и отрицательные качества. Ну а я пока в сторонке постою.

Разумеется, лично я тоже собрался поучаствовать — отдавать на откуп даже самым доверенным разумным выбор тех, кто будет рядом со мной проливать пот и кровь — так себе идея. Но вот первичный отбор провести — без меня справятся, тем более, пока продажи всё равно ещё не начались. Надо ждать, пока пройдут бои и определятся победители и проигравшие — как отдельные бойцы, так и «производители». Первых поведут продавать с молотка — и это мне всё ещё не по карману, а вот вторые уйдут на распродажу. И вот там время лучше не терять, а в темпе забрать тех, кто приглянулся. Простой и понятный план. Осталось только решить, чем здесь и сейчас заняться мне самому.

— Уважаемая, не подскажешь лавку, где ты берешь книги?

Химера опустила томик и с хорошо заметным удивлением поглядела на меня, забавно прянув ушами. Незаметно подойти к биомагическому киборгу у меня при всём желании не получилось бы, а вот вопрос явно застал разумную боевую единицу врасплох.

— У граждан свободный доступ в публичную библиотеку полиса, — после короткой паузы зачем-то сообщила мне общеизвестную истину волкоухая вместо ответа на вопрос.

— Да тошнит уже от справочников! — неожиданно для себя признался я. Видимо, необходимость принять неприятное, противное моим убеждениям решение подействовала на мои нервы куда сильнее, чем мне казалось. Глупо, конечно, но мне вдруг ужасно захотелось пожаловаться на жизнь. Хотя бы и на совершенно левую тему и совершенно постороннему разумному — почему нет? Я не стал сдерживаться. — Перечни, бестиарии, списки и своды — в нескольких экземплярах и на вынос, зато во всей библиотеке не найти ни одного романа, ни мемуаров, ни сборников стихов. Вообще никакой беллетристики, совсем. Я уже рыцарские романы для непорочных дев скоро читать буду готов!

Не могу сказать, что я был таким уж заядлым читателем на Земле, но там кроме книг были соцсети, ютуб, кинотеатры и телевидение. Здесь же из постоянно доступных способов на время забыть о проблемах и расслабиться у меня был только секс. В принципе, можно было ещё и напиться, конечно… Вот только ничего, кроме отвращения такое использование алкоголя у меня не вызывало. Выпить на корпоративе или вечеринке — это нормально, регулярно же «снимать стресс» спиртным — путь в один конец.

— Пфф! — судя по реакции, я сумел вновь удивить и позабавить химеру. Девушка закрыла книгу, машинально заложив пальцем страницу, наклонила голову к плечу, ещё раз повела своими звериными ушами. Похоже, последнее движение выдавало задумчивость хозяйки, потому что ответ опять последовал через паузу. Но теперь это был действительно ответ. — Книги можно купить у Рахмана, он доставляет их на заказ. Не только книги — о чём договоришься.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Его лавка на ярмарочном уровне, да?

— Нет, — а вот теперь волкоухой удалось удивить меня. — Он… не торгует. Только берётся за заказы. И на ярмарке его нет.

О как. А вот это уже становится интересно. Никак, оптовик? До сих пор в этом мире мне не приходилось сталкиваться с бизнесменами и компаниями, переросшими уровень розничной торговли, зато на Земле, будучи ведущим менеджером по продажам, я только с такими и имел дело. Не самым приятным образом начавшийся день окончательно заиграл новыми красками: пообщаться с человеком, с которым говоришь на одном языке. Как минимум, будет интересно. Как максимум… Ну, посмотрим. И уж точно будет полезно завязать такое знакомство.

— Улица Башенная, третье владение от стены. Бело-синий двухэтажный особняк, у него балкон с колоннами, — дала адрес собеседница.

«От стены», кстати, означает не то, что дом у городских стен, а направление отсчёта: от центра полиса либо наоборот. При всём своём

— Спасибо! — теперь уже окончательно откланялся я.

Прежде, чем двинуться в сторону широкой межуровневой лестницы, я нашёл глазами своих спутниц. Девушки всё ещё стояли у того стенда, с которого начали. Судя по жестикуляции и выражению лиц, общение у них там было в самом разгаре. Мелькнула мысль подойти и послушать, но я её успешно задавил. Если уж сказал, чтодоверяюштабную работу Роне, а Маше — должность младшего командира, то и нужнопродемонстрироватьдоверие. Так что — прогуляться по Эрсту будет определённо хорошей идеей. На близком расстоянии Печать позволяет ощутить направление между владельцем и его собственностью и ещё массу параметров, касаемых состояния здоровья. Мы этой функцией во время охотничьих рейдов волей-неволей научились пользоваться едва ли не рефлекторно. Вот пусть девочки теперь почувствуют, что я их не «пасу» и не контролирую.

* * *

В полисах нет заборов. Точнее, не так: в жилых кварталах нет. Огораживают только то, на что смотреть неприятно — типа скотобойни или канализационного отстойника. Если прямо-таки невероятно хочется приватности — высади у себя за домом кустарник погуще и купи толкового садовника. Впрочем, размеры земельного надела, отведённого одному гражданину, всё-таки не позволяют разбить полноценный парк или даже просто достаточно большой сад — но хотя бы дома не опираются друг на друга стенами. Вроде бы простое решение — но вкупе с широкими дорогами оно полностью убирает ощущение человеческого муравейника даже когда народу вокруг прилично.

Нужный особняк «с балконом и колоннами» я нашёл достаточно быстро: Башенная улица называлась так потому, что в её начале располагалась водонапорная башня. Захочешь — не перепутаешь. В отличие от соседей, Рахман не стал заморачиваться с ландшафтным дизайном — пара клумб, и всё. Зато существенной частью комплекса построек особняка был гараж. То есть не гараж, конечно, а конюшня и, видимо, каретный сарай, а возможно и склад в одном здании: ворота внушали своими размерами как по высоте, так и по ширине. Похоже, моё предположение о роде деятельности купца оказалось верным. И это… волновало.

Оптовая торговля — это свой, особый мир со своими особыми правилами и законами. Если розница — это прежде всего борьба за внимание клиента с аналогичными по возможностям конкурентами, то опт — это прежде всего способность обеспечить регулярность и постоянство поставок. Это мясо и картошку всё равно в каком из пяти окрестных магазинов купить, а вот найти устойчивый канал получения крупных партий необходимых товаров бывает очень тяжело.

Поставщиков клиенты всегда меняют крайне неохотно — причём тем более неохотно, чем больше ежемесячный товарный трафик. Прощают и мелкие неудобства вроде опозданий грузов, и слегка завышенные цены, и начинают искать альтернативы только если уже совсем припрёт. Как правило, «припирает» тоже по вине оптовика, начавшего совсем уже косячить. И это — на Земле! Там, где есть телефоны, электронная почта и интернет, а также спутниковый трекинг грузов, доступный в реальном времени. А теперь представьте, что творится здесь, где из всех средств связи самая быстрая — прислать летающую химеру с письмом.

Если продолжать дальше рассуждать, используя ту же логику, получится вот что. Купцов-оптовиков в Лиде и королевствах — мало, и расширение клиентской базы для каждого такого купца — редкость и реальный праздник. А это, в свою очередь, означает, что специалистов позаключениюоптовых сделок — менеджеров по оптовым продажам, то есть — в этом мире можно по пальцам пересчитать. Причём все они — по сути талантливые и везучие самоучки, «заточенные» скорее всего или на конкретный узкий сегмент рынка, или на географическую область: ну вот просто негде им было получить опыт заключения сотен и тысяч договоров по самым разным товарам. Неудивительно, что даже самого понятия «менеджер» в местной речи нет. Зато я — здесь!

Вот только не надо думать, что я успел понастроить себе в воображении воздушных замков за то время, пока шёл от улицы к парадному входу особняка — он оказался как раз под балконом с упомянутыми колоннами. К дверям, кстати, вела настоящая дорога, причём вела так, чтобы, например, поданной к самому зданию карете не пришлось разворачиваться или, не дай бог, выезжать на газон. Обычно у граждан, в том числе и в моём владении в Миракии, всё попроще: предполагается, что если кому надо, он десять-пятнадцать шагов от улицы и пешком дойдёт. Это «жжж», в смысле — планировка территории — явно неспроста. Надо будет запомнить, а потом погулять по Эрсту и поискать похожие домики…

Так вот, я не строил иллюзий. Сходу получить работу и уж тем более резко заработать кучу денег человеку с улицы вообще проблематично. Опять же, распечатать и прихватить с Земли своё резюме и трудовую книжку я как-то не сподобился… В смысле, доказывать свои знания, навыки и таланты придётся в полном объёме. А знаний-то не хватает — в местные реалии надо въезжать. Другое дело, что у меня есть систематическое образование и нужный опыт, позволяющий въехать быстро… Но для этого нужно, чтобы мне доверили хоть какую-то работу. Вот почему я изначально задвинул идею с поиском мест приложения своих попаданческих активов куда подальше. Я бы тоже не доверил работать сосвоимиденьгами непонятно кому. Вот уважаемый охотник, пришедший с туго набитым кошельком и желающий вложиться своими средствами — это совсем другой разговор. А ещё лучше — куда более уважаемый маг Жизни. Игра получается в долгую, ждать и заниматься совсем другим придётся годы, но… мне же тут всего восемнадцать. Могу себе позволить… Точнее, особого выбора всё равно нет. Тем не менее, раз уж так совпало, что мне дали нужный адрес сегодня, а купец Рахман занимается ещё и частными заказами — почему бы не поговорить? Провести разведку, проверить часть своих выводов — за спрос, как известно, денег не берут. Опять же, чем дольше длится полезное знакомство, тем более благосклонно примут моё предложение, когда я решу его озвучить.

С такими мыслями в голове я толкнул легко распахнувшиеся створки дверей и прошёл внутрь. М-да. Очень неумный поступок — вломиться в дом гражданина Лида. Извиняет меня только то, что я, после всего увиденного и обдуманного, просто не воспринимал это место как чьё-то жилище. За последние четыре месяца я как-то ни разу

Первое, что буквально бросилось мне в глаза и заставило резко затормозить — это обстановка холла. Роскошь. Нет, не так. Показная, прямо-таки аляповатая, броская и кричащаяроскошь! Огромное двухсветное помещение, занимающее чуть ли не треть объёма особняка и, видимо, считающееся здесь холлом, было застелено ярко-алыми коврами, несло позолоту на лепнине и барельефах, и пыталось напугать входящего огромной развесистой люстрой с сотнями хрустальных подвесок-блестяшек. Как будто этого мало, вдоль стен, перемежаясь, стояли огромные вазы из полированного камня, полные рыцарские доспехи с фантастически огромными плюмажами на шлемах, а в промежутках между ними висели даже не картины — полотнища в золочёных же рамах.

Сказать, что я на несколько секунд потерял чувство реальности — значит, ничего не сказать. У меня даже на краю сознания мелькнула мысль, что я снова «попал» — настолько увиденный интерьер не вязался с тем, что я привык видеть в республике. Функционал и удобство — вот, пожалуй, два критерия, согласно которым были обустроены все увиденные мною после попадания помещения, включая мой собственный коттедж в Миракии. И ладно скотобойня или охотхозяйство — понятно, что в зданиях производственного назначения украшательства излишни. Но и в гостинице, и на Арене я не заметил ничего такого, что можно было назватьбесполезнымэлементом декора. При этом, совсем нельзя сказать, что обстановка быладешёвой— даже если одни алхимические светильники посчитать, сумма уже получалась довольно внушительной. Единственными местами, где в оформлении использовались некоторые декоративные излишества, были, пожалуй, таверны. Если таковыми, конечно, можно считать канделябры с настоящими свечами и подсвечники на столах, снизки сушёных трав и кореньев между открытыми потолочными балками и камин с огромной полкой — по меркам этого мира «атмосферные» детали интерьера вполне могли быть попыткой сэкономить на освещении и амулетах принудительной очистки воздуха.

— Вам назначено?

Всё ещё находясь под впечатлением от увиденного, я повернулся на голос и смерил глазами появившегося… персонажа. Если обстановку в принципе можно было списать на некоторую экстравагантность владельца — на Земле тоже встречались отдельные богатые идиоты, напрочь лишённые чувства вкуса — то внешний вид слуги хозяина дома напрочь разбивал последние иллюзии. Высоченный немолодой дядька был обряжен в… кажется, это должно называтьсякамзол. И на этот камзол золотого и серебряного шитья пошёл как бы не килограмм — это я не считаю пуговицы и массивные пряжки туфель с квадратными носами. Пряжки, кстати, на обуви были не просто так — они удерживалибанты. На туфлях. Банты. На чулки до колен, натянутые поверхобтягивающихбрюк я уже почти и внимания не обратил — хватило увиденного раньше. Потому — персонаж. В этом холле он смотрелся на своём месте, а вот я себя почувствовал, словно случайно забрался на сцену театра, где идёт спектакль.

— Вам назначено?! — не услышав ответа сразу, этот тип надвинулся на меня, одновременно давя голосом.

— Придётся посоветоватьгосподинуРахману сменить прислугу на более расторопную, — с удивившим меня самого презрением в голосе бросил собеседнику я. Видимо, мысль про сцену сыграла свою роль, но я не только экспромтом выдал совсем не характерную для меня фразу, мне ещё и захотелось вручить дворецкому свою шляпу и перчатки. Шляпу и перчатки, которых у меня не было не только при себе, но и вообще не было. — Чего встал? Веди.

«Что я творю?» — этот вопрос я задал себе только после того, как вслед за деревянно развернувшимся ряженым начал подниматься по лестнице. Чувство было, словно попросили поучаствовать в репетиции школьного театрального кружка — причём меня взрослого, лет этак через пятнадцать после получения аттестата и заглянувшего проведать уже старенькую классную руководительницу. И она мне говорит: «Ты же играл эту роль в восьмом классе, помнишь как тебе все хлопали? Выйди вместо Вити сейчас, а то тот болеет, а выступление уже послезавтра. Забыл слова? Да ничего, ты просто постарайся, ребятам очень надо.» Брр! Я даже незаметно потряс головой, но без толку — ощущения участия в смутно знакомой театральной постановке деваться никуда не пожелали.

— К вам посетитель, господин, — идущий передо мной слуга просочился, другого слова не подобрать, через слегка приоткрытую дверь и крайне уважительно, если не сказать подобострастно, к кому-то там обратился..

— Пусть войдёт, — разрешил «господин», и «камзол» немедленно распахнул створку передо мной во всю ширину, причём одновременно умудрился довольно низко поклониться, каналья такая.

— Господин Рахман, — мне ничего не оставалось, как проследовать в… пожалуй, кабинет. Общий стиль убранства и тут во многом сохранялся, но массивный стол с лакированной деревянной крышкой всё-таки выглядел рабочим инструментом, а не произведением искусства, да и настольная алхимическая лампа тоже не блистала изысканным дизайном. Стол где стопками, а где кучами покрывали бумаги — видно было, что купец тут работает, и что от работы его я и оторвал. Отдельно стоит описать и самого гражданина — я видел его печать так же ясно, как и он мою. Невысокий и самую малость страдающий лишним весом тип, уже немолодой, но ещё не старик. Облачён в… халат? Ну или нечто похожее, при моём появлении купец встал, позволяя разглядеть под полами вполне нормального, а не как у некоторых тут, халата, мягкие на вид удобные штаны и… войлочные туфли без задников с загнутыми вверх носами? Н-да. Кстати, халат тоже расшит — слегка так, вдвое менее плотно, чем камзол слуги. Домашний вариант, не иначе.

— Мне вас порекомендовал… один наш общий знакомый. Вижу, не зря, — и опять слова словно сами легли мне на язык. — Устроиться на чужбине, как дома, дорогого стоит.

Произнести последние фразы на полном серьёзе мне помешало всё то же ощущение любительской театральщины. По интонации вышло, что я вроде как и одобряю усилия собеседника, но результат оцениваю не очень высоко. Впрочем, чего удивляться — я ведь и в самом деле так считал.

— Я польщён… — прежде, чем я смог оценить собственный демарш, купец в свою очередь закончил рассматривать меня, причём особое внимание уделил лицу и Рониной вышивке на рубашке.

— Просто Арн, — небрежно повёл рукой я. —Здесья просто

Неужели я сейчас это вот вслух выдал? Боже, как фальшиво и пафосно это прозвучало…

— Как пожелает… ваше благородие, — поклонился собеседник.

…или нет.

— Мне сказали, через тебя можно заказать нормальные книги, — в ответ на искоса брошенный взгляд собеседника я едва заметно наклонил голову — типа, понимай как хочешь, — и уселся в гостевое кресло. — Ну и ещё всякое там…

— Всё, что в моих силах…

— Просто перечисли, что у тебя сейчас здесь есть.

…Отойдя шагов на двести от особняка, я остановился у края улицы, крепко зажмурился и что есть силы встряхнул головой. Не то, что мне это всё ещё было нужно, но за время, проведённое в доме купца, желание так поступить стало мучительно навязчивым. Вот ЧТО это было, а? Я вытащил из подмышки свёрток, удерживая его одной рукой, другой провёл по тёмно-синей поверхности гладкой и плотной ткани. «Плащ для верховой езды.» Развернул эту покупку и полюбовался на другую, в кожаной тиснёной обложке, книгу. «Нормальная» книга была у Рахмана всего одна — вот эта. «Свежий геральдический перечень, только из королевской типографии Яхорты, и месяца не прошло.» Охренеть какие нужные мне вещи, но… Уйти после устроенного цирка с пустыми руками было бы как минимум неправильно. Не соответствовало бы выстроенному образу. Кто бы мне сказал, откуда этот образ взялся… эй, подсознание, ау! Тщетно, разумеется.

Стоило мне покинуть дом Рахмана, как странные ощущения словно отрезало. Впрочем, рабочая гипотеза у меня была. Да, я ничего не знал из прошлого Арна, но разговаривать с местными на одном языке без всяких проблем мне это не помешало. Были и другие озарения — те же приёмы и движения с копьём, которые вдруг «придумались». Почему бы не всплыть другим навыкам и поведенческим шаблонам? Ох, не горожанином был Арн, сто процентов. «Ваше благородие», значит? Как там это соотносится с дворянскими титулами? Барон, кажется?

«Баронет».

Ч… что?

* * *

К Арене я вернулся в полном раздрае чувств — ещё более сильном, чем после утреннего объяснения. Подобрать ключ к явно оставшейся от предыдущего владельца моей головы информации не получалось от слова «никак». Хоть возвращайся к Рахману и просись пожить. Кроме того, до меня наконец дошло, что устроив беседу в таком ключе я напрочь похоронил любую возможность предложить в будущем свои услуги продажника этому купцу. Только не после того, как я засветил своё благородное происхождение. Вот зуб даю, этот пройдоха, едва покинет Лид, попытается раскопать, кто я и откуда. Просто потому, что привык выяснять всё что может о своих клиентах — на всякий случай. Одна надежда — этих самых баронетов, сиречь наследных, но безземельных дворян, во всех королевствах пруд пруди, а фамилию я ему не назвал. Да и не может быть крупной сошкой кто-то вроде меня… а-а, к чёрту! Ладно, где там девчонки?

Ориентируясь на ощущения от Печати, я за десять минут блужданий вышел к нужному месту. Мог бы и быстрее, но сначала пошёл не туда. Отсутствовал я всего чуть больше часа, потому рассудил, что Рона с Машей всё ещё обходят стенды. Однако, ошибся: пришлось опять спускаться и идти в служебную часть здания. Коридор привёл меня к жилой зоне для выступающих, этаким своеобразным казармам. Несколько помещений оказались пусты — я походя заглянул в открытые дверные проёмы и полюбовался на ряды двухъярусных коек, столовую и, видимо, тренажёрный зал — на полу пирамидкой были сложены увесистые булыжники. Из-за нужной мне двери доносились голоса, и я невольно сбавил шаг.

— …Хозяина защищать — этому нас учить не нужно, уже натаскали, — на фоне других выделялся один особенно громкий голос. — И защитим, и собой закроем, и ещё в чём поможем… Ежли он, например утомится слишком. Верно я говорю, мужики?

В ответ грянул дружный довольный хохот, не оставляющий сомнения в не произнесённом вслух подтексте фразы. А открывшееся зрелище и вовсе заставило сжать кулаки. Нет, ничего такого. Просто помещение, предназначенное, судя по стойкам и вешалкам, для облачения в доспехи, полтора десятка полуголых рабов мужского пола, рассевшихся по лавкам, и две девушки на табуреточках. Двемоихдевушки. Фирониэль, как всегда, с любопытством пялится по сторонам — в казармах она никогда не бывала. А вот Мариша прекрасно услышала и, разумеется, поняла не слишком завуалированный намёк — вон как щёки красным пылают.

— Ой… — во мгновенно установившейся тишине голос эльфийки прозвучал особенно громко.

— За мной, — коротко приказал я, расслабив кисти рук.

Конечно, девушкам ничего не грозило: печати не дадут собственности граждан нанести ущерб себе или друг другу — в чём бы этот ущерб не выражался. Ну а трёп — он трёп и есть. Более того, болтливый заводила даже не пытался меня оскорбить — иначе бы опять же Печать сработала. Просто — хвост распускал перед… развесившей уши дурой! Формально, конечно, Маша даже ни в чём не накосячила — просто выполняла отданный мною приказ. Максимально хорошо выполняла — так, как она его поняла. Я же не запрещал уходить с верхнего уровня? Не запрещал. Наверняка попёрлась в казармы поговорить с аутсайдерами, которые даже на выступление не попадут — то есть теми, из кого и предполагалось выбирать пополнение. Выставили-то на «витрины» наверняка лучших…

— Арн…

Вот только очень сомневаюсь, что я теперь кого-нибудь из того второсортного «мяса» в казарме теперь куплю. Да и вообще, куплю хоть кого-нибудь. Глупо, конечно, но я же себя знаю: теперь увиденная мною сцена будет каждый раз всплывать перед глазами, когда я буду отдавать приказ Маше и её подчинённым действовать самостоятельно. Даже если все возможные намёки и поползновения заранее запрещу прямыми приказами. Даже если через печать прямо отключу половую функцию ни в чём, в общем-то, не виноватым мужикам…

— Арн, постой!

Я остановился и резко развернулся на каблуке, отчего дочка кузнеца едва в меня не врезалась. Н-да. За те полторы минуты, что я шёл по коридору, девушка, похоже, успела всё осознать и как следует себя накрутить.

— Я… Прости! Я…

Да что ж за день сегодня такой-то. Хрень происходит, девушки плачут. Да, да, Маша не нашла ничего лучше, чем разрыдаться навзрыд посреди коридора. «Рыцарь», блин. Рыцарь…

— Ну-ка, держи, — я сунул в руки плачущей красавице принесённый от Рахмана свёрток. — Не отставайте.

Рыцарь. Разумеется, решение проблемы лежало у меня под носом, но я его просто в упор не видел. И ведь до этого додумались и на Земле — причём додумались по тем же

Если кого-то не может победить один человек, то можно собрать толпу и толпой запинать — факт. Но толпу нельзя бесконечно увеличивать пропорционально угрозе — люди банально будут друг другу мешать. Можно одеть бойца в доспехи и выдать ему лучшее оружие — это сделает его сильнее персонально, но и этот способ быстро упирается в потолок возможностей человеческого тела. Что делать? Всё просто. Не хватает своих сил и способностей — возьми у того, у кого они есть. Например, у лошади. Так и родилась кавалерия. Так гораздо позже появились танки, самолёты и подводные лодки. С танками в этом мире напряг, а вот с верховыми химерами в Лиде для граждан никаких проблем. Только плати.

— Сколько стоит у вас вот эта, белая?

Глава 8

8.

Если вам когда-нибудь придёт в голову пострелять со спины скачущего во весь опор коня, сразу скажу — это плохая идея. И дело не в звуке выстрела, который наверняка напугает лошадь — можно ведь использовать арбалет…

— Щёлк.

…Просто трясёт так, что прицелиться невозможно. Вот если бы у вас была химера, как у меня…

— Тпруууу!

…Способная резко тормозить и буквально застывать на одном месте, словно статуя…

— Фссссп-хлоп.

…А потом разгоняться до семидесяти километров в час по пересечённой местности за четыре секунды…

— ГРРРАУУР!!!

…Тогда другой разговор. Сам прижимаясь к мягкой гриве (всё для удобства пользователя) магической кобылы и прижимая разряженное оружие к её теплому лоснящемуся боку, я рискнул оглянуться. Бежит, родной. Скачет — торопится, аж снег из попадающихся на пути редких снежных пятен во все стороны из-под лап летит. Так. Ну-ка, девочка, ровнее, ровнее… Ну, ещё два движения взводного рычага…

— Щёлк.

Есть! Теперь аккуратно вложить болт и отжать защёлку предохранителя, фиксируя оружие в готовности к выстрелу. Спрашиваете, что я делаю? О, у нас тут с нарийским тигром охота. И тигр искренне считает, что охотник — он. Ага, опять начал отставать… Ну-ка, лови допинг!

— Тпруууу!

— Фссссп-хлоп, — не зря я тренировался стрелять по движущимся мишеням…

— РРРААААУУУУ!!! — и попадать.

— Ходу, Вспышечка, нно!

Я бы нарийца тигром сам никогда не назвал. Тигр — полосатый, а у этой твари — настоящий армейский камуфляж пятнами. Сейчас серо-бело-чёрно-коричневый с грязно-зелёными разводами — под цвет почвы. Ляжет на землю — хрен заметишь сволоту, несмотря на более чем внушительные размеры. И, как и положено армейской маскировке, камуфляж быстро заменяемый. По крайней мере, тот бок, о который Маша успела-таки разбить «Молотов», уже больше не голый после сброса подожжённой шерсти. Что наводит на некоторые не самые приятные размышления, например — о естественных врагах тигра, живущих на территории Шрама, заставивших нарастить такую «динамическую» защиту. Потому что тут, за Валом, громкого звания «враг» удостоиться просто некому.

Болотного секача «котик» в пасти не унесёт, но вот волоком тушу вполне в кусты оттащит. И сожрёт целиком — ротик у него на зависть экскаватору, я хорошо успел разглядеть. А ещё огромные глаза с круглыми зрачками, не менее огромные уши, по площади как тормозные парашюты у истребителя, и здоровенный розовый нос. Что при общей массивности черепа делает монстра похожим на гротескного гигантского котёнка. Нос и глаза — самые уязвимые места, выпущенный по корпусу болт в пяти случаях из шести просто не втыкается, несмотря на специальный наконечник. В нос втыкается — особенно чувствительно, если попасть в ноздрю, вот как сейчас. А если вогнать в глаз — эффект превосходит все ожидания!

Вот этот великолепный экземпляр так обиделся за выбитый мною орган зрения, что начисто проигнорировал дочку кузнеца на тихоходной Милке и погнался за мной. И вот уже сорок минут пытается догнать, лапочка такая. Не зря, ох не зря я столько времени убил на тренировку стрельбы навскидку, три раза сбрую для подвеса переделывал и уже дважды менял упругие элементы в плечах дуг — из-за статических нагрузок во взведённом состоянии они слабеют. А вот рыцарь замешкалась и промазала, за что наверняка корит сейчас себя последними словами. Зато с «зажигалкой» не оплошала, надо отдать должное — но от горящей огнесмеси чудовище избавилось вместе с шерстью с потрясающей лёгкостью, даже не замедлившись.

Правда, последние десять минут котик всё же не так резв, как раньше, но вряд ли от ран или усталости. Скорее, слишком умную сволочь начали одолевать некоторые закономерные сомнения в необходимости погони — всё-таки сорок минут уже прошло, и я уже довольно далеко на юг увёл хищника за собой. Вот уже и подлесок стал пропадать, и деревьев-гигантов с чёрной корой всё больше и больше — всё это чудовищу не нравится. А особенно не нравится моя Вспышка, которая играючи, раз за разом, не напрягаясь разрывает дистанцию. Но очередная заноза в нос или даже просто воткнувшийся рядом болт помогают изменённому принять верное решение. Жаль только, подбить вторую гляделку никак не получается — стоит только притормозить, и уже получившая один урок тварь тут же опускает веко, ориентируясь только на слух, нюх и память. Память у твари превосходная — справочник Охотника не даст соврать. Потому даже если бы у меня не было намерения распотрошить ходячий склад ценных внутренних органов ценой аж в два процента стоимости полного курса магического образования республики Лид, отпускать от себя тварь никак нельзя. Живой отпускать, в смысле. Из принципа ведь вернётся по своим следам и сожрёт моего рыцаря, вместе с Милкой, доспехами и красивым синим плащиком, который Машка не брать на охоты отказывается наотрез.

Наверное, вам интересно, почему я сейчас так спокойно обо всём рассуждаю? Ну, во-первых, риск жизнью — неотъемлемая часть профессии Охотника на монстров, хочу я того или нет. Значит, или нужно научиться воспринимать его без лишних нервов… или сгореть на работе. Сами понимаете, что я выбрал. А вторая причина — прямо подо мной. Белая, обманчиво-тонконогая, стремительная, умная и очень, очень опасная для врагов боевая ездовая химера по кличке Вспышка. Кроме уже перечисленных качеств — «нюх как у собаки и глаз как у орла». Или не «как», а просто орла — химера же, кто знает, какие «запчасти» изменённых на неё пошли? Потрясающее зрение и строение ног позволяет моей лапочке маневрировать в местных не самых густых лесах с умопомрачительной для такого типа ландшафта скоростью, а частично магический метаболизм —

Дикий лес окончательно сменился сероватым сумраком похожей на мрачный готичный парк защитной полосы перед Эрстом, и мне пришлось сдерживать кобылу. Расстояние стало медленно сокращаться и преследователь приободрился, даже стрелять больше было не нужно. Так, а теперь внимательно, внимательно, не проскочить… А вот и они. Вспышка, вперёд! Стадо чешуйчатых коров без малейших признаков беспокойства продолжало брести вперёд, ничуть не обращая внимания на сумасшедшего всадника, несущегося прямо на них. Свою белую лапочку я больше не тормозил, оттого опять пришлось практически лечь ей на шею — в этот раз не спасаясь от веток, а потому, что поток воздуха стал ощутимо давить на лицо. В последний момент я чуть довернул чутко реагирующую на Печать химеру, и она прошла в считанных сантиметрах от чешуйчатых боков. А следом за нами выскочил тигр, чья добыча подло попыталась улизнуть. Ну вот и всё.

Весь мой план базировался на том, что нариец никогда не встречался с республиканскими коровками. Для него они были травоядными тварями, примерно такими же, как винторогие сайгаки, во время охоты на которых мы и столкнулись. Да, мы с Машей охотились на южном, поросшим лесом склоне Вала на сайгаков — степных антилоп. Ну, что сказать: дикая магия — страшная штука, а зимний голод в степях Шрама — не тётка. Стада и отдельные особи чем ближе к весне тем чаще забредали покушать за границу аномалии, и деревья, как и уклон почвы под копытами, их ничуть не смущали. А вслед за привычной добычей припёрся хищник. Вот только тигру неоткуда было узнать, что у чешуйчатых бурёнок на вторженца будет сильно нестандартная реакция. Встречная скоординированная атака с целью нанести максимальный урон.

Проскочив мимо стада, я направил Вспышку по пологой дуге, одновременно оглядываясь назад. Потому — смог разглядеть почти всё, что происходило дальше. Нариец, более чем уверенный в своем превосходстве, посчитал ниже своего достоинства реагировать на каких-то там жвачных. Тигр даже не попытался обойти стадо стороной, а просто упруго оттолкнулся лапами и очередным длинным, стелющимся прыжком полетел вслед за мной. Будь модифицированная магами жизни корова одна — и маневр бы вполне удался. Но когда стадо словно единый живой организм под видимые мне вспышки Печатей подчинения мгновенно развернулось и с резким ускорением атаковало таранными ударами по расходящимся веером траекториям — шансов отделаться без последствий у кота-переростка не осталось. Но не сказать, чтобы он не пытался.

Тварь, невероятно перекрутив тело и бешено вращая длинным пушистым хвостом, умудрилась увернуться от рогов вылетевшей прямо на неё химеры в воздухе…. Только для того, чтобы следующая вогнала острия своего естественного оружия в открывшийся бок. Удар! Изменённый клубком покатился по земле, гася инерцию, и тут же вскочил на лапы как ни в чём ни бывало. Камуфлированное тело сжалось в комок и распрямилось как пружина, отбрасывая жителя Шрама от внезапно проявившей себя смертельной опасности… Чудовищу не хватило какой-то доли секунды. Кто бы ни составлял алгоритмы боевого реагирования для хранителей лесозащитной полосы республики, вышло у него на славу. Обычная корова или та же антилопа попытались бы поддеть и подбросить врага вверх, а вот чешуйчатая химера, наоборот, попыталась приколоть вёрткую и быструю цель к земле. Не получилось, но кончик рога всё равно успел войти в мягкие ткани бедра мутанта. А дальше всё доделала физика и физиология: приземлившись, тигр опять молниеносно сжался для следующего прыжка… И завалился на бок. Располосованные в лоскуты мышцы на повреждённой задней конечности при всём желании не могли выполнить свою функцию. Тем не менее, это был ещё не конец. Порождение дикой магии смогло вновь встать на лапы, пусть одна из них его и не слушалась, и успело развернуться, чтобы встретить вновь смыкающее ряды стадо когтями и клыками. Я заметил, что кровь у нарийца, несмотря на проникающее ранение брюшины и развороченную ногу, практически не текла. В ситуации, когда любой нормальный зверь уже давно отбросил бы копыта от болевого шока и критического падения кровяного давления вследствие повреждения магистральных артерий, мутант всё ещё способен был дорого продать свою жизнь, а то и выйти из боя пусть израненным, но победителем. К счастью для меня, бурёнки оказались ему в прямом смысле не по зубам.

Удар! Удар! Вот теперь чешуйчатые химеры поступали в точности как их природные прототипы — подбрасывали рогами посмевшего напасть на стадо одиночного хищника вперёд и вверх. После того, как количество дыр в организме чудовища всё-таки станет критическим, они его, уверен, ещё и растопчут для гарантии, а может быть и съедят — ещё ближе познакомившись с жителями Шрама я бы лично не стал рисковать и проверять пределы регенерации тварей. Тем более, из болотного вепря можно ведь вытащить не только дорогую универсальную печень, но и воистину способный переваривать камни пищеварительный тракт целиком. Вот только это не устраивало уже меня.

Вспышка, всхрапнув, сменила направления движения и теперь уже я нёсся прямо наперерез прущему стаду. Мелькнула мысль, что проверка собственных домыслов в такой ситуации — не самая разумная стратегия, но… Помните про риск как часть профессии Охотника? Да и другой возможности проверить у меня всё равно не будет — описания коров нигде нет. Риск разумен, паттерны поведения неразумных магических киборгов, как мне кажется, я уже изучил достаточно хорошо, ну а в случае чего белая лапушка меня, скорее всего, сможет вывезти из-под союзных копыт. Вперёд! Эх, жаль, нормальной длины копьё с седельным крюком-упором пришлось бросить на месте встречи с тигром: скакать во весь опор по лесу с ним было невозможно. Придётся на скаку колоть своим старым, эльфийским — кто бы мне полгода назад сказал, что я смогу освоить такой фокус… Резалка остроухих не предназначена для удара с седла, короткая слишком. Придётся сильно отклониться в седле, чтобы достать — но другого подходящего оружия у меня нет, арбалет абсолютно бесполезен. И… Да! Угадал — увидев меня, рвущегося наперерез, буренки стали тормозить. А нариец, несмотря на

* * *

— Мой лорд! Вы… вы ранены?!

— Маша, — я поднял голову и с трудом сфокусировал на серо-сине-чёрном пятне глаза. Пятно, чуть посопротивлявшись, превратилось в чёрную грузовую химеру, обряженную в матовую стальную скорлупу полной лошадиной рыцарской брони, и девушку в доспехах того же цвета. Синий плащ органично дополнял обмундирование рыцаря. — Мне тебе что, приказ отдать? Я — Арн…

…И менята-акколбасит. Долбанный откат, ненавижу суку-сволочь!!! Немного помогает только осознание факта, что главного виновника пятидесятиминутного удержания на себе блокировки эмоций я уже в прямом смысле разобрал на органы, живьём. Чёртова тварь после повреждения спинного мозга должна была задохнуться, но почему-то не задыхалась. А под конец операции, уже выпотрошенная, начала конвульсивно подёргиваться. Видимо, нарийцу забыли сказать, что нервные клетки не восстанавливаются. А ещё — что без большей части крови, неохотно вытекшей через рассечённые сосуды, и без сердца жить вообще невозможно. Никогда. Никогда-никогда-никогда, слышите? Не полезу в Шрам по собственной воле! Как же мне хреново-о-о-о-о…

— Я могу вам… тебе помочь? — дочка кузнеца с лязгом спешилась.

Ага, добить.

— Скажи мне, что ты не забыла подобрать моё оружие прежде, чем кинуться в погоню, — одного взгляда на лицо напарницы мне хватило, чтобы узнать ответ. — Ясно.

Зря я так. Но чувство такта куда-то девается, когда тебя словно выворачивает наизнанку.

— Мне нет прощения… — затянула было девушка, но осеклась, поймав мой тяжёлый взгляд. — Тебе надо к врачу, Арн!

— Не надо, — скривился я. По состоянию Печати гражданина, в том числе и своей собственной, можно полноценно судить о состоянии здоровья организма не хуже, чем по рабской. И проделывать над собой всякие сомнительные манипуляции — тоже. Не то чтобы я об этом не догадывался, но в городской клинике Эрста мне это объяснили прямо и, что называется, на пальцах.

Дежурившая в тот день женщина-врач высказала мне всё, что думает о магах Жизни, не удосужевшихся минимально разобраться со своей силой, Печатью и даруемыми ими возможностями. На мои робкие попытки возразить, что справочники я читал, но одно дело — это общие и малозначительные действия, а другое — прямое вмешательство в свой организм, мне была прочитана краткая, но экспрессивная лекция.

Суть объяснений сводилась к тому, что одарённому соответствующей Стихии практически невозможно нанести себе ею вред. Более того, своя собственная магия — как бы это сказать, «всегда за тебя». Часть организма, грубо говоря. И будет стараться помочь. А Печать, которую, кстати, умные люди разрабатывали, не дураки — ни что иное, как управляющий контур, своего рода «нервная система» для магии Жизни, многократно увеличивающая эффективность автоматизированной помощи самому себе. На вопрос, зачем тогда вообще клиника для горожан, мне на полном серьёзе ответили, что большая часть граждан — головотяпы и лентяи, не способные правильно приложить и зафиксировать оторванную конечность или организовать альтернативный кровоток на месте критического повреждения. Вот с такими ранами надо приходить на приём, а не пудрить мозги какой-то фигнёй вроде вопросов о регулировке гормонального баланса во время стресса.

Честно сказать, я не нашёлся что ответить на такие аргументы. Правда, силы воли у меня всё-таки хватило не выкатиться из кабинета под мрачным «ещё вопросы», а всё-таки попытаться продолжить беседу. Спросил я то, что меня уже давно интересовало: как же Печать работает на невольниках, если у них отродясь никакой склонности к волшебству не было. Меня окатили задумчиво-снисходительным взглядом — типа, не всё потеряно, хоть случай и запущенный, и милостиво просветили. Оказывается, Печать — это заклинание. Видя, что объяснение не дошло до адресата, целительница всё же коротко пояснила свои слова: сложное резидентное заклинание магии Жизни работает на жизненной силе того, на кого его повесили. В принципе, так можно заклинание любой школы прикрепить, вот только чары классических стихий выпьют всю энергию из человека за считанные минуты. Некоторые отморозки так и делают — запитывают своё колдовство от ритуальных жертв, животных или разумных — это как совесть позволит. Лучше всего, конечно, приносить в жертву магов — ведь чары тоже поддаются трансформации стихий, значит, выход мощности будет куда как больше. Ну, на крайняк и изменённые животные сойдут, более-менее. Милые подробности об окружающем мире, ага.

Так вот, Печать Жизни в рабе практически ничего не потребляет, кроме потерь на КПД, которые для перехода жизнь-Жизнь самые низкие во всей линейке стихий. Потому что магия Жизни кроме собственно функционального воздействия в силовом плане тратится на поддержку самого носителя заклинания, возвращая потерянные жизненные силы. Ну и далее, по кругу. Слегка офигев от таких открытий чудных, я, не подумав, спросил, почему тогда гражданами делают только одарённых Жизни. И тут же потерял в своем лице все те жалкие крохи… Нет, не уважения — кредита доверия, которые заработал предыдущим вопросом. Врачиха долгую минуту рассматривала меня, словно прикидывая, не попробовать ли какой альтернативный способ донесения информации до пациента — постучать по голове молотком, например. Но потом всё-таки решила дать мне ещё шанс:

— В печати раба — магия того, кто её вкладывает. В Печати гражданина — его собственная магия. Не преобразованная жизненная сила, а Жизнь.

— Которая не может причинить вреда своему носителю, — медленно повторил я. Как… интересно. Получается, что процесс передачи подчинения нотариусом — это переключение… как бы это сказать,авторстварезидентного заклинания? — Какое… элегантное решение.

Так вот как, оказывается, обеспечивается то самое «абсолютное подчинение» невольников. Не просто воздействие на мозг подчиняемого, но

— Дошло, — с видом «ну наконец-то» кивнула женщина. — А теперь вали давай, раз всё понял, моё время не резиновое! И скажи там следующему, чтобы заходил.

Выскочив за дверь я оглядел совершенно пустой коридор и только молча покачал головой. Во даёт тётка… И ведь её до сих пор не затаскали по судами за оскорбление чести и достоинства. И наверняка на это есть причина… Интересоваться которой я, пожалуй, не буду. И так хватает информации к размышлению. К размышлению и к действию.

Потом была череда экспериментов над собой, которые зашли несколько дальше, чем я планировал изначально. К дежурному целителю я пошёл потому, что в моём понимании он был аналогом терапевта в моём мире. Врач, который может отправить к другому, нужному мне специалисту. А требовалось мне ни много, ни мало — избавиться от страха перед скоростью. Как-то так получилось, что на Земле я ни разу не гонял на мотоцикле, а на машине скорость и больше сотни километров в час воспринимается совсем иначе. Поговорив с продавцами ездовых химер, я хорошо представлял себе возможности Вспышки… Но со своими эмоциями поделать ничего не мог. Летящие навстречу с сумасшедшей скоростью деревья и кусты, от которых мой транспорт самостоятельно уклоняется в самый последний момент — это пугает до потери пульса. Но именно подобные рывки давали возможность догнать любую тварь или, наоборот, управляемо удирать от любой твари, выводя дичь на копьё основной ударной силы моей группы.

Заказывая доспехи для Милки, я в какой-то мере воспроизвёл опыт родного мира: там тоже находилась масса желающих переделать грузовик в импровизированный броневик, а то и эрзац-танк. Ну а что, логично: запас мощности, чтобы тащить броню и пушку вместо груза в наличии, и места достаточно, и запас прочности есть. Пушки тут у меня для дочки кузнеца пока не было, но рыцарское копьё её отчасти заменяло. Особенно в сочетании с седловым крюком, позволяющим непосредственно передавать на копье импульс от удара разогнавшейся до двадцати пяти километров в час тяжёлой магической кобылы. Если подгадать и ударить по мутанту на встречных курсах — результат получался один: жук на булавке. Главное было точно попасть, повредить жизненно важные органы противника, и при этом не задеть то, что нужно наоборот сохранить. И не воткнуть копьё в землю. И не влететь в дерево. И много ещё всяких «и». Но всё это было решаемо: метод тренировки у нас уже давно отработан, ещё со времени обучения арбалетной стрельбе. Качающиеся мишени, мишени, повторяющие контур цели под нужным ракурсом, воспроизведение ситуаций по мере возможности в полигонных условиях — и, основное, много-много повторений каждый день.

По итогам тренировок появилась та тактика, которую мы с Машей теперь использовали на каждой охоте вот уже третий месяц подряд после покупки Вспышки. Я — лёгкий всадник, с задачей проводить атаки на внезапно попавшихся тварей либо по тем, кто в бой вступать не желает. Вторая моя функция — выманивание агрессивных мутантов на тяжёлого всадника. Для этого мы обычно заранее готовили «дорожку» — вырубку немного в стороне от предполагаемого места встречи, на которую я добычу потом и выводил. Ну а сигнализация между Печатями позволяла не орать в голос, подавая сигнал к атаке.

Без эксцессов, конечно, тоже не обошлось: именно потому уже дважды серьёзно пострадавшая Милка обзавелась собственным модным защитным обвесом, а дочь кузнеца — усиленными элементами бронирования ног и спины, и вынуждена была таскать с собой кроме громоздкого неудобного в лесу копья ещё и кабаний меч, и ручную баллисту в пару к обычному арбалету. А я методом проб и ошибок разобрался, как временно блокировать ненужные реакции организма на опасность, целиком сосредотачиваясь на бое, и как укреплять и усиливать собственный организм магией Жизни. Очень актуальная штука при торможении с пятидесяти до нуля за пару ударов сердца, когда только ремни привязной системы не дают тебе улететь с седла, а все внутренние органы, такое впечатление, стремятся покинуть своего окончательно свихнувшегося владельца через рот. Или когда свешиваешься с седла в сторону во время бешеной скачки и втыкаешь эльфийское копьё собственной рукой. Если бы ещё не долбанные откаты…

Но все терпимые, по большому счёту, неудобства начисто перекрывались тремя ультимативными преимуществами. Первое и главное: возможность вовремя дать дёру. Даже тихоходная химера Маши могла держать четверть сотни кэмэчэ без дороги по лесу несколько часов кряду. Возможности же Вспышки вплотную приближали ту к земному транспорту типа мотоцикла, и, как мотоцикл, она могла в крайнем случае без значительной потери скорости утащить на спине двоих. Очень хорошая гарантия выживаемости боевой группы.

Второе преимущество проистекало из первого — мобильность. Средняя скорость человека, идущего на дальнюю дистанцию с грузом — около трёх километров в час, скорость конного в разы выше. Больше никаких многодневных походов — любая вылазка самое большее на двое суток. А это — минус куча барахла, припасов и других расходных материалов, а экономия — это лучшее снаряжение и больше отложенных денег. Ну и тёплая ласковая, уже успевшая соскучиться, но не успевшая загрустить эльфийка в тёплой мягкой нормальной постели после тёплого душа вместо судорожных попыток согреться, завернувшись в кучу тёплых вещей в палатке.Оченьактуально поздней осенью и зимой. Безопасность Роны — отдельный бонус. Пусть лучше сидит за стенами, вышивает, читает книжки и учится бренчать на банджо.

Ну и наконец третье: деньги. О да! Мобильность вкупе с возросшей боевой эффективностью и тактикой «ударил-отступил» теперь даёт возможность атаковать изменённых у Вала и на его южном склоне — у самой границы Шрама. Фактически я, новичок, уже могу влезать в вотчину охотников среднего уровня — а это совсем другие доходы. Риск тоже выше — плотность тварей у Вала уже приличная. Но если всё делать правильно — шанс нарваться на серьёзную неприятность не больше, чем при классическом способе охоты. Даже меньше — что я буквально час назад и доказал. И я даже порадуюсь своей победе… Когда меня, наконец, отпустит. Долбанный тигр! Даже не могу сказать, отчего мне сейчас хуже: от попыток собственной магии привести мой организм в норму или от запоздалого страха. И ведь понимаю, что проделал всё

Глава 9

9.

Междугородний республиканский дилижанс способен дать фору любому автобусу с Земли. Лично мне на ум скорее приходит вагон поезда бизнес-класса или даже бизнес-джет. За самолёт не поручусь: не летал, только в кино видел. Кресла собраны по два (по ходу и против) с каждой стороны от узкого, но удобного стола, пассажиров внутри салона обслуживает специально обученный стюард. Поесть можно прямо на ходу: уже знакомые мне амулеты борьбы с запахами и звукоподавления тут над каждым «купе». Ход «допотопной» супер-кареты мягкий и плавный, тихо, не холодно, но и не жарко, и туалет на борту тоже есть. «Средневековье», блин… Прямо не верится, что сейчас, всего в сотне километров за кормой транспорта, люди и нелюди методично и последовательно режут клинками и насаживают на копья прущих через границу мутантов. Прямо какой-то когнитивный диссонанс пробивает, когда смотришь на процесс со стороны. Впрочем, на Земле тоже частенько золото моют способом, не сильно отличающимся от дедовского: тот же лоток, та же лопата. А что воду подаёт компактный, но мощный насос — так и боевая химера тоже далеко не лошадь. Кстати, внутренние органы изменённых, встречающихся у границы, уже вплотную приближаются по весу к местной цене «презренного» металла, так что аналогия более чем уместна.

В принципе, так подумать — от средневековья в Лиде можно найти только отдельные характерные элементы. Да и те скорее «дизайнерские», чем реально отвечающие эпохе — вроде всё тех же таверн. Вообще, если уж на то пошло, республика выглядит так, словно кто-то попытался воплотить утопию или антиутопию, описанную американским автором из шестидесятых годов двадцатого века, с поправками на магию. Почему именно американским? Да потому что добрая половина социальных стимулов для граждан привязана к деньгам. И ещё два «любимых» штатовских родимых пятна: рабство и расизм. То есть не расизм, а как там будет правильно… магизм? При всём при этом вроде как целевая группа выгодополучателей такого государственного устройства, сами граждане — тоже «свободны» только в жёстких рамках многочисленных правил и законов. Причём поверх записанных действуют ещё и неписанные, о которых все знают, но молчат, максимум — очень расплывчато намекнут. И вся социальная машина республики, где каждому винтику-разумному чётко приписывается занимать то место, к которому он наиболее пригоден, управляется совсем уж небольшой группкой людей. Тех магов Жизни, чьи знания и навыки позволили им оседлать основу экономического процветания Лида — создание Печатей и химеростроение. Прямо не государство, а корпорация. Разожравшаяся настолько, что вырвалась из-под контроля каких-либо властей, кроме собственного руководства.

С другой стороны, сложно поспорить с тем, что в республике подавляющее большинство даже рабов живёт значительно лучше «свободных» горожан в королевствах. Это я ещё не вспоминаю про крестьян, которые все так или иначе прямо трудятся на одну из трёх «крыш»: монарха, феодала или Белую Церковь. Если в Лиде практически за всё нужно так или иначе платить, то в окрестных монархиях значительную часть самых базовых услуг вроде здравоохранения и права на справедливый суд надо ещё умудриться найти у кого купить. У благородных, конечно, всё это есть, крупных купцов короли тоже стараются не трогать без причины — без этих людей запросто развалится внешняя экономика. А вот более мелкие сошки вроде ремесленников, розничных торговцев, земледельцев и скотоводов защищены законом и вроде как его поддерживающим государством весьма эфемерно. Не обязательно даже чем-то привлечь внимание сильных мира сего — женской красотой ли, обладанием редкой вещью или неосторожным высказыванием. Просто два благородных барана могут столкнуться лбами — и вместо прямой честной дуэли обменяться ударами по контролируемым территориям.

Эти и многие другие подробности жизни соседей по карте я почерпнул из доставленных Рахманом книг. Купец выполнил мимолётно оброненное пожелание «его благородия» и через месяц после нашей беседы привёз беллетристики на выбор, аж восемнадцать томов. Прислал приглашение, зараза, с лёгкостью найдя меня в гостинице, пришлось идти, опять изображать из себя невесть кого и, поддерживая образ, слегка раскошелиться. Разное качество печати, бумага от белых гладких листов до сероватой грубой «наждачки», уж про содержание я даже не заикаюсь — некоторые перлы вообще непонятно как пропустили в типографию. При этом все произведения объединяла одна целевая аудитория. Дворяне, конечно же.

В новые книги, так разительно отличающиеся от навязших в зубах справочников и другой библиотечной литературы, Маша и Рона вцепились мёртвой хваткой. Я только про себя порадовался, что принёс так много макулатуры — печати не дали бы довести дело до женской драки, но было, чёрт возьми, близко! Для Маши, понятное дело, принесённые мною романы были словно новым пропуском в воображаемый мир рыцарства и благородства из счастливого детства, а эльфийке было просто дико любопытно прикоснуться к чему-то, куда путь ей был точно заказан. Если северные королевства эльфов, скрипя зубами, ещё терпели и закрывали глаза на торговлю с населением приграничных деревень, то в центральных и южных королевствах остроухих ждала только одна, незавидная судьба. Грубый ошейник на шею — и в рабство. Да-да, старое доброе рабство по расовому признаку — только вместо цвета кожи форма ушей. Причём рабство не магическое, а, значит, с кандалами, плетьми, постоянным грубым унижением и прочими характерными проявлениями. Впрочем, не сказать, что явление было массовым — так, южная знать, над которой не висел дамоклов меч постоянной угрозы вторжения изменённых, «утончённо» развлекалась…

Я тоже прочёл покупки от корки до корки, и ничуть не пожалел о потраченном времени. И откровенно сомнительная художественная ценность большинства романчиков не расстроила: для меня главное крылось между строк. Конечно, приз в виде знаний и навыков баронета Арна, на который я примерно с пятой книги начал надеяться, мне, к сожалению, так и не достался, но более или менее чёткое чувство узнавания, сопровождавшееся иногда неожиданными всплывающими в памяти обезличенными подробностями при упоминании авторами отдельных моментов жизни знати из разных королевств было уже само по себе ценно. Информация, позволяющая успешно проживать на определенной территории уж точно никогда не бывает лишней. Мало ли как жизнь сложится. В конце концов, как я уже говорил, мать Арна скорее всего не просто так предпочла комфортной жизни в родной для неё республике чужбину…

В дороге, если ты не сидишь за рулём или поводьями, всегда оказывается неожиданно много свободного времени — и не особо много способов его провести. Хочешь — дремли, хочешь — книжку читай, хочешь — чаи гоняй и болтай с попутчиками, а хочешь — в окно пялься. Я выбрал последнее: во время поездки из Миракии в Эрст мне было совсем не до обозрения красот природы, вот и решил наверстать. Точнее, таким образом ознакомиться с бытом в республике за стенами полисов — на природу за последние шесть месяцев я нагляделся по самое не могу во всех видах. Занятие вышло, прямо скажем, не самым увлекательным: неторопливо проплывающие за стеклом пейзажи не отличались особым разнообразием. Ещё и местная зима на календаре: температура болтается около нуля, яркие краски пожухли, временами выпадающий снег обычно сразу же тает, самый максимум — пролежит пару часов, и всё. Неудивительно, что меня вторые сутки стабильно одолевало этакое философски-отстранённое настроение, то и дело заставляя уноситься мыслями… ко всякому. И хорошо: после полугода жизни в напряжении и под грузом постоянной ответственности за каждое действие и каждый сделанный выбор возможность просто бездельничать и ничего не решать доставляла почти физиологическое удовольствие. Пожалуй, лучшего начала отпуска я себе не смог бы организовать, даже если бы задался такой целью.

Мои спутницы тоже переносили «тяготы» дороги без особых проблем. Рона то шила, то читала, то вынимала тетрадку с местной нотной записью — банджо покоилось в багаже и ожидало своего часа. Маша разве что не засыпала с книгой в руках: в отличие от меня и эльфийки, она читала довольно медленно, и потому смогла освоить только половину появившейся у нас собственной «библиотеки». Что ж, таскать больше напоминающие по весу кирпичи местные «шедевры» книгопечатания в любом случае не мне, а отдохнуть и развеяться девушке тоже как-то надо. Впрочем, у дочки кузнеца был и другой, не менее важный лично для неё мотив не пропускать ни строчки: насмерть втемяшевшееся в голову желание стать для меня прямо-таки идеальным вассалом. Усугубил течение болезни «я — твой рыцарь» я сам. Не специально, конечно — просто дурацкий день несостоявшегося расширения охотничьего отряда не мог закончиться как-то иначе.

* * *

…В химеросалоне пришлось провести пару часов: нужно было убедиться, что, отдавая все имеющиеся в распоряжении средства, я получаю именно то, что нужно. Когда ошибка в представлении о тактико-технических характеристиках идёт по цене жизни, невольно начинаешь дуть на воду. В итоге, кобылу я осмотрел и ощупал буквально по сантиметру, выспрашивая и переспрашивая у продавца подробности, после чего затребовал тест-драйв. Пришлось ждать нотариуса, заключать договор о временной передаче командных прав — но всё это немедленно отошло на второй план, стоило мне сказать в первый раз «н-но!» Осёдланный и полностью послушный ураган — самая связная из моих мыслей в тот момент. Тогда я ещё не представлял себе, чем скачка по дикому лесу будет отличаться от проверки на коровьем поле за воротами, потому вернулся с широкой довольной улыбкой и выбросив из головы абсолютно всё.

Невероятное ощущение — чувствовать, что одним махом решил все столь долго портящие жизнь проблемы, что нашёл именно то решение, которое тебе было так нужно. Именно этим объясняется, что я проявил несвойственное обычно невнимание к своим спутницам. Которое те, конечно, заметили и приняли на свой счёт — разумеется, как же иначе может быть после того, как я застал обеих в одной комнате с кучей полуголых мужиков. Даже Рона, казалось бы, хорошо меня изучившая, напряглась — объясниться-то после случившегося мы толком не успели, я потащил всех в химеросалон. Впрочем, у эльфийки в запасе было безотказное средство попросить прощения и одновременно убедиться, что я её по-прежнему люблю, ценю — ну и далее по списку. Когда я наконец поднялся в нашу с Фирониэль комнату в гостинице, лично со всевозможным комфортом пристроив новую химеру в конюшне рядом с Милкой — никак не мог расстаться с такой замечательной новойдорогойигрушкой — меня ждал сюрприз. Девушка и так обычно вполне активно вела себя в постели, но сегодня она поставила себе целью менясоблазнить. Даже косметику успела на лицо нанести и причёску уложить!

Ну, что сказать? Наверное — это генетическое. В исполнении ни разу не испорченной земной культурой Роны всё вышло несколько наивно… и оттого пронзительно-искренне. Если до этого в сексе я наслаждался ощущением, что вот такая красавица —мояженщина, то теперь мне чётко и однозначно дали прочувствовать что я —еёмужчина, единственный и самый важный. Глядя на умаявшуюся и уснувшую эльфийку, я отстранённо подумал, что раньше определённо как-то не так пытался найти себе спутницу жизни… и вспомнил наконец про Машу.

После успешного прохождения Испытания я, как только стали позволять финансы, стал снимать две комнаты вместо одной. Не слишком приятно выставлять за дверь соседку всякий раз, когда появилось желание заняться кое-чем интересным в горизонтальной плоскости, да и романтичным этот процесс ну никак не назовешь. И уж точно такое поведение не укрепляет отношения в коллективе. Кроме того, не стоит сбрасывать со счетов бытовые мелочи вроде утренней очереди в туалет, возможность хоть иногда уединиться и прочие нюансы, из которых и складывается комфорт. Потому мой рыцарь обзавелась отдельными апартаментами на том же этаже гостиницы… которые, как и наши с Роной, большую часть времени пустовали. Ну а что поделать, если работа заставляет неделями не появляться в полисе? Тем не менее психологический эффект «своей комнаты», которая ждёт-дожидается хозяйку в городе, никто не отменял.

Заморачиваться стуком в дверь я не стал: ключи у меня были, а от некоторых условностей в палатке отвыкаешь очень быстро. Тем более, у меня были некоторые смутные подозрения, что именно я увижу… и они полностью оправдались. Даже с перебором. Сидящая на не расправленной кровати Маша так и не удосужилась переодеться из уличного платья, вместо этого она нашла себе более важное занятие — опять плакала. Тихо и обречённо… и используя вместо платка для слёз тот самый синий дворянский плащ, что я приобрёл у Рахмана, а потом вместе с гербовым перечнем сунул в руки девушки, чтобы не мешался.

Для понимания: дворянский плащ выглядит как короткая — едва-едва закрывает задницу — накидка с капюшоном, но без рукавов. По большому счёту такая вот деталь гардероба дворянина не несёт функций защиты от погодных условий, фактически — это флаг. Носимый на шее, ага. Однако, если вспомнить средневековую

Собственно, плащ я прикупил с той же целью, что и перечень — прежде всего поддержать и закрепить образ дворянина в глазах купца. И уж точно не думал о том, что придёт в голову Маше, когда она развернёт свёрток, и обнаружит, во что была завёрнута книга. Зато теперь, не без помощи смутных образов из памяти благородного Арна, ход её мыслей восстановить мне не составило труда.

Начать надо с того, что получить низшую ступень дворянства, дающую право на синюю накидку без герба, было, в общем-то, не так уж сложно. По сути, любой владелец герба, даже если это безземельный рыцарь, умудрившийся где-то выслужиться, мог по желанию левой пятки принять вассальную присягу у кого угодно. Тот ритуал, что я провёл на Маше, в полной мере соответствовал установленной процедуре — не иначе как и тогда дало себя знать наследие баронета. Рыцарскую клятву можно было варьировать в довольно широких пределах: предполагалось, что присяга служит своего рода договором, обозначая рамки того, что по долгу службы приказать и потребовать от подчиненного можно, а чего нельзя. Старший же товарищ благородно брал на себя обязанность добровольно опекать и наставлять подопечного на пути доблести и славы — то есть, читай, помочь тоже заработать герб. Но это опять же в теории — а на практике частенько случалось, что свежеиспечённого вассала сюзерен немедленно отпускал на все четыре стороны. Типа, высокие моральные императивы и навыки обращения с оружием новообращенного рыцаря оказались столь высоки, что наставник далее не требовался. Вот и бродили по дорогам королевств толпы синеплащников: поди, разберись, действительно ли конкретно этого бродягу посвятил в дворянское достоинство сэр Морской Рыцарь с восточного побережья, за доблестную помощь в сражении против стаи изменённых, особенно если ты слушаешь эту офигительную историю за столом в таверне близ западных гор. С тем же успехом предприимчивый парниша мог подслушать те же враки вчера за соседним столом, а статусный элемент дворянского прикида снял с менее везучего проходимца, огрев дубиной по голове на большой дороге два часа назад. Кстати, не обязательно парниша — под капюшоном могла скрываться, пусть и значительно реже, девичья мордашка…

Пожалуй, для полноты картины осталось добавить, что неписаные рыцарские правила вполне дозволяли (и даже одобряли) не выдавать синюю накидку сразу после клятвы, а провести это действо отдельным ритуалом позже — когда вассал успешно проходил испытательный срок. Не самая глупая традиция с учётом того, что кусок ткани нужного цвета на плечах давал формальное право кому угодно с такой же тряпочкой вызвать тебя на поединок. А теперь мысленно поставьте себя на место дочки кузнеца: после грандиозного, по её мнению, залёта сюзерен небрежно пихает в руки «подержать» то, что в иной ситуации должен был торжественно вручить, словом и действием признав достойной себя. В такой ситуации не все лица сильного пола того же возраста смогли бы сохранить глаза сухими, а уж девушке с головой, битком набитой Правильным Представлениями о рыцарстве проливать влагу сам бог велел. Впрочем, и тут Маша поставила своеобразный рекорд: как минимум треть вообще-то в теории непромокаемой накидки было хоть выжимай.

— Ну и что мне с тобой делать? — вздохнул я, едва успев удержать так и рвущееся на язык окончание фразы «горе моё». Как я уже успел убедиться, устойчивые словосочетания русского языка в переводе звучат порой совсем с другим смыслом — задолбаешься потом объяснять, что имел в виду. И так уже добился того, что всхлипы резко прибавили в громкости и пронзительности. — Неужели ты не помнишь, что я тебе сказал перед нашим первым боем?

Да-а, добиться таких опухших и покрасневших век слезами — это постараться надо.

— Яужевыбрал тебя, и это никому не по силам изменить, — мягко напомнил я. — Неужели ты думаешь, что я нарушу свое слово из-за…

Я хотел сказать «пустяка», но с удивлением обнаружил, что сцена в казарме даже сейчас, после интенсивной эльфотерапии, не казалась ничего не значащим эпизодом. Стоило только вспомнить своих девочек в окружении «мяса», и откуда-то изнутри начинала подниматься волна стойкой неприязни. К увиденному, а не к Маше, конечно.

— Нарушу своё слово из-за чего бы то ни было? — с нажимом договорил я.

— Мой лорд… — если уж выпустил слезы, очень сложно взять и прекратить рыдать по команде.

— Ошибки случаются у всех, тут уж ничего не поделать, — я всё-таки попытался отстраниться от личной реакции на ситуацию и сказать те самые нужные и правильные слова, которые каждый директор должен уметь говорить подчинённым. Зря я что ли на учебные курсы ходил? — Главное — принять во внимание собственный опыт, запомнить произошедшее и больше никогда не допускать повторения. Понимаешь?

Маша истово закивала, от долгих слёз у неё перехватило дыхание. А я в этот момент ещё раз пытался разобраться в себе. Если продолжать смотреть со стороны, в этот раз выбрав сторону благородного с гербом, то дочка кузнеца определённо сделала попытку нанести урон моей дворянской чести. Просто потому, что женщина, проводящая время в окружении большого количества отпускающих сальные шуточки мужиков — уже повод для пересудов, затыкать которые полагается демонстративным киданием перчатки оземь и последующим поединком. С другой стороны, как рыцарь, Мариша имела все основания пойти в казарму — я же сам приказал ейличнонабирать пополнение, и сделать это удалённо

— Назвав тебя своим вассалом, я уже назначил тебя командиром над теми низкородными, кто пойдёт сражаться под моим флагом, — всё тем же мягким тоном продолжил объяснять я. — Те, кто ниже по происхождению, вне зависимости от того, входят они в твоё непосредственное подчинение или нет, должнывидеть в теберыцаря… а не кого-то ещё.

Тут я вспомнил, что фактически сам заставил Машу надеть платье перед походом на Арену. А ведь она хотела пойти в броне, ну или хотя бы в полевом варианте повседневной одежды. Кося-ак. Причём мой. Но признавать его, как меня учили, вот так нельзя — весь педагогический эффект потеряется.

— Все должны видеть в тебе благородного человекавне зависимостиот ситуации. Благородство — это не внешность и не одежда, это то, что у тебя внутри. Именно благородство делает дворянина дворянином, а не что-то иное. Сначала появляется благородство, и только потом достойные признают за тобой твой равный им статус, — о, кажется опять наследство Арна себя проявило. Оно же подсказало мне, что в реальности дела обстоят ровно наоборот: дворяне делают всё возможное, чтобы подчеркнуть своё положение внешними, заранее видимыми символами. В том числе и потому, что как-то по-другому продемонстрировать своё, зачастую крайне сомнительное «благородство» как раз-таки не могут. Вообще, синих плащей гербоносцы да и простые люди тоже обязательно считали бы «недодворянами», если бы среди возведённых за презренный металл, бастардов, мошенников и нищебродов, чьё достояние составляли лишь плащ и меч, не попадались, причём относительно часто, представители старшей аристократии, по какой-то причине решившие не пренебрегать маскировкой.

— А теперь — встань, — приказал я, забирая из рук девушки накидку и поднимаясь вслед за ней. Расправил в руках материю, и аккуратно накинул порывисто вздохнувшей девушке на плечи. — Перед небом и людьми я подтверждаю — ты достойна высокого звания рыцаря. Носи сей символ с гордостью,ледиМария. Любому, кто попытается опорочить его или твою честь — сталью и выучкой своей докажи, как сильно он был неправ… или это придётся сделать мне.

Последняя фраза опять вырвалась у меня сама собой — я не собирался акцентировать на этом моменте внимание, он ведь подразумевался сам собой. За оскорблённую честь сюзерена, если тот по каким-то причинам сам не мог за себя постоять, обязан был вступиться вассал — и наоборот это правило тоже работало. Сказанное мною на самом деле относилось к произошедшему сегодня.

Я всё никак не мог понять, почему увиденная сцена так задела менялично. Ладно бы дело происходило в королевствах, где двоякий статус рыцаря-женщины позволял отдельным личностям пускаться, потакая своим низменным мыслям, в разные домыслы. Запятнанную, пусть даже и незаслуженно, репутацию требовалось отмывать кровью — желательно тех, кто посмел распустить свой длинный язык. Там это было реально важно, но здесь…

В Лиде всем было абсолютно наплевать на подобную, вообще не заслуживающую внимания ситуацию. Печати надёжно ограждали рабов от нежелательных контактов между собой, потому любой более-менее поживший в республике гражданин просто не понял бы причин моей реакции. Как не поняла сначала Рона, пока не увидела моей реакции. Увиденное эльфийка совершенно правильно интерпретировала и метод извинения подобрала строго соответствующий причине раздражения. Но с Машей-то почему я всё воспринял так остро? Неужели… неужели из-за её собственной реакции на грубоватые комплименты?!

Нормально, когда мужчина говорит понравившейся девушке приятные слова. Нормально, когда девушка благосклонно воспринимает подобные восхваления от привлекательно выглядящего представителя противоположного пола. Строго говоря, если забыть на время про невольничий статус дочери кузнеца, своего рыцаря я не мог и не имел права заставлять блюсти целибат. Если же дело касалось женщины, то тут было всё несколько сложнее. Публичное принятие ухаживаний (или даже намёк на такое принятие) от человека более низкого статуса являлось для дамы публично же осуждаемым деянием. Зато провернуть интрижку с кем угодно незаметно для чужих глаз считалось для дворянского сообщества королевств вполне социально приемлемым. Выпустить пар — и к новым подвигам во имя чести, славы, сюзерена, короля и отечества. Последние две причины для подвигов были актуальны только при наличии герба — его, а также земельные наделы вместе с соответствующим титулом и прочие статусные дворянские атрибуты мог вручить только какой-нибудь монарх, ну или, накрайняк, очень борзый и независимый герцог. Вот только едва я представлял, как Маша… с кем-нибудь «незаметно для чужих глаз» — и мой гнев вскипал как чайник, забытый на действующем вулкане! И мне очень, ну вот просто очень-очень захотелось донести до девушки свою позицию по поводу «интрижек на стороне». Момент был подходящий — оставалось только подобрать нужные, правильные слова…

…Глядя в глаза, я молча обхватил за талию никак не ожидавшую от меня такого маневра девушку и притянул к себе. Нашел своими губами её губы…

Оторвались друг от друга мы спустя минуту, ошарашенно переглядываясь. Маша ещё и руки прижала к груди — то ли запоздало пытаясь от меня отодвинуться, то ли наоборот — удержать. По-моему, девушка сейчас даже под пытками не смогла бы ответить на этот вопрос: глаза у неё были совершенно безумные, и в них плескалось, сталкиваясь, такое… Мне запоздало пришло в голову, что мой поступок был, мягко говоря, не слишком корректным: два раза жизнь дочери кузнеца ломалась именно из-за того, что кто-то воспринимал её исключительно как женщину и никак иначе. В первый раз собственный отец, а второй раз — офицер Белых. Только в отличие от первых двух случаев сейчас Мариша не могла противопоставить чужой воленичего. Правда, не факт, что и хотела противопоставить… В любом случае, слова сейчас были совершенно лишними, потому я просто кивнул и вышел из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. В своих чувствах и желаниях тоже следовало бы разобраться. В конце концов, сложившаяся ситуация меня более чем устраивает, партнёрша из Роны получилась отличная — во всех отношениях. С другой стороны, я сам сегодня объявил своим красавицами, что они для меня равны — и мужские инстинкты весьма не против, чтобы я доказал это делом. Блин. Ладно, уверен, ситуация в конце концов решится сама собой… как-нибудь. Мне-то волноваться резона вообще никакого нет.

Только забравшись под одеяло и прижавшись к тёплому эльфийскому боку, я

* * *

…Ситуация не то, чтобы разрешилась сама собой, но определённые выводы для себя Маша точно сделала. Из плаща её теперь было не вытрясти — даже на охоту в нём ездила, хотя я и попытался ей намекнуть, что изменённые вряд ли понимают в геральдике. Кстати, о последней: я полистал перечень, пытаясь вспомнить «свой» герб — но так ничего и не добился. Может, стоило тщательно рассматривать каждую страницу, но на такое неэффективное времяпрепровождение меня надолго не хватило. Даже не взял этот альбом с собой — лучше уж в окно пялиться и на своих красавиц. Тем более, что поездка уже практически завершилась: ещё несколько часов, и мы будем в Миракии. Надо проверить, не остались ли под недобрым оком Ланы от моего коттеджа одни руины — и не померла ли злобная служанка сама. За шесть месяцев от неё не пришло ни одного отчёта о состоянии недвижимости, с другой стороны, я ведь и не приказывал их писать. К тому же городские власти полиса послали бы в Эрст уведомление, если бы с домом и землёй вокруг него произошло нечто фатальное. Пансион и денежное содержание я вроде как отправлял вполне достаточное, налоги сам платил — но мало ли чего? На Земле я владельцем собственного здания никогда не являлся…

А если всё нормально, то ещё одна восьмичасовая поездка — и мы окажемся в городе Нессария, центре магической научной мысли Лида и, одновременно, крупнейшем учебном учреждении. Полис-университет, полис, который можно было бы назвать столицей, если бы в республике такое понятие вообще было. Дайджесты и прайсы — это хорошо и удобно, но знакомство с реалиями на месте заменить никак не могут. Одна местная библиотека уже стоит всей поездки, а ведь кроме неё наверняка есть ещё масса возможностей получить очень нужные мне знания и навыки. Я сейчас не о том, чтобы немедленно начать регулярное образование — хотя с трудом верится, что нет возможности оплачивать курс обучения по частям. Но пока хватит только разобраться с регулировками собственного организма. С содроганием думаю о том, какой бы я откат словил, продлись схватка с тигром ещё хотя бы столько же. А ведь противники впереди один другого серьёзнее — к концу зимы и ранней весной перелезть через Вал может что-нибудь куда более неприятное, чем камуфляжный супер-котик. Например тот, кто заставил его обзавестись экстренно сбрасываемой шубой.

Глава 10

10.

Что ж, по крайней мере коттедж на месте и снаружи выглядит целым. Уже хорошо. Даже газон выглядит ничуть не более жухлым, чем у соседей справа и слева. Не так уж далеко на юг проехали, а снега совсем нет, и редкие деревья в городе стоят зелёные. Тускло-зелёные. Зато пар изо рта так и валит.

— Добро пожаловать домой, — я указал на дверь спутницам, и зашёл следом за ними.

Так. Надо разобраться, откуда в республике взялась дебильная привычка не запирать входную дверь. Засов есть, замок в створку врезан — и всё без толку. У Рахмана, между прочим, хотя бы прислуга меня почти сразу перехватила. А мою служанку где носит?

— Что-то не так? — я заметил, что девушки остановились посреди прихожей и оглядываются по сторонам. Вроде как помещение не изменилось за полгода… тем более, Маша его ни разу не видела.

— Чисто, — повернувшись ко мне, удивлённо сообщила Рона.

— Чисто?

— Очень-очень чисто, — уточнила эльфийка.

Хм? Я поглядел по сторонам, посмотрел под ноги: на полу от нашей обуви остались заметные следы, несмотря на использованный по назначению коврик. Подошёл к шкафчику, в котором, как я помнил, лежали домашние тапки. И впрямь — нигде ни пылинки. В гостинице прислуга убирала комнаты раз в сутки примерно в середине дня — профессионально, очень быстро и тщательно, используя как проверенные временем инструменты вроде тряпок, так и амулетную магию. После чего идеальная чистота и порядок держались минут тридцать от силы: там, где живут или работают люди, по-другому и быть не может. Надо очень-очень заморочиться, чтобы в довольно большом двухэтажном доме везде было стерильно, словно в операционной. Хмм…

— Переобувайтесь и пошли устраиваться, — поторопил я, сдержав желание потрясти головой. Когда от того, насколько тщательно ты всё продумал и потом подготовился, запросто зависит твоя и чужая жизнь и смерть, волей-неволей возникает профессиональная деформация, на проявлениях которой я себя уже ловил. Но я же менеджер, а для менеджера эффективность — главный критерий успеха. А потому нафиг играть в гения дедукции там, где можно, в кои-то веки, просто спросить.

Несмотря на прочитанную самому себе отповедь, я всё равно внимательно оглядывался в каждом следующем помещении: в коридоре, в гостиной на первом этаже, на кухне, куда мы походя заглянули. Везде было столь же качественно убрано, идеально расставлено и прямо-таки сверкало чистотой, отчего коттедж постепенно начал казаться не домом, где живут, а каким-то присутственным местом.

— Рона, ты куда это собралась? — тормознул я эльфийку, двинувшуюся вглубь коридора, где располагались комнаты для прислуги. Комнат — это я запомнил — было аж восемь, причём маленькие клетушки могли похвастаться сразу двумя спальными местами каждая, как бы намекая нерадивому собственнику, сколько на самом деле нужно по штату на мой «маленький» домик прислуги.

— Моя комната, — с лёгким недоумением объяснила Фирониэль. Ах да, Арн — тот Арн, а не я — успел заселить свои покупки согласно статусу.

— Серьёзно? — я постарался вернуть недоумение девушке в полном объёме. — Ты правда полагаешь, что после того, через что мы вместе прошли и чего достигли, кем стали друг для друга — я вот так возьму и отправлю вас ютиться в каких-то каморках, просто потому что «так положено»? После того, когда я столько раз повторил, насколько вы двое мне нужны и важны?

— Ой… — эльфийка округлила глаза и мило покраснела — получалось это у неё до сих пор ничуть не менее искренне, чем в первые дни после нашего знакомства.

— Этонашдом, — с нажимом повторил я. — Внашемдоме действуютнашиправила, которые мы сами устанавливаем. Вместе.

Я перевёл

— Я что, сказал что-то из того, что вы не ожидали от меня услышать? — подождав секунд тридцать, нарушил молчание я.

— Нет, но… — первой очнулась и заговорила Фирониэль, но сразу же осеклась и посмотрела на Маришу.

— Ты сейчас сказал это, как если бы мы… — дочка кузнеца тоже замолчала на полуфразе и беспомощно оглянулась на эльфийку.

— Как если бы мы что? — не дождавшись продолжения фразы, переспросил я. И нарвался на два выразительных взгляда. Так, туплю. — Как если бы мы былисемьёй, это вы хотели сказать? А мы кто, по вашему?

Если бы взгляды могли обжигать, мне уже пришлось бы тушить одежду. Мой фейл — надо было раньше про семью озвучить. Что интересно, окончательно своих спутниц я стал воспринимать так после несостоявшейся покупки «мясных» рабов, вот только у меня и мысли не возникло проговорить всё вслух. Я так привык, что девчонки меня с полуслова давно уже понимают…

— Мы живём вместе, мы делим друг с другом всё, я вам во всём доверяю, — покачал головой я. — Могли бы и сами сделать выводы. Кстати, кое-кто меня сам в своё время убеждал, что между браком и вашим положением, обусловленным связью наших печатей, особой разницы нет.

Иногда может показаться, что ты научился понимать женщин. А потом происходит нечто, достаточно рядовое нечто, надо отметить, и становится ясно — вот нифига. Рона, услышав от меня свои же слова, почему-то внезапно покраснела как маков цвет, зато Маша, наоборот, распахнула свои глаза не хуже, чем обычно получалось у эльфийки. Тут девушки переглянулись — причём так, словно друг друга в первый раз увидели — и немедленно снова впали в тяжёлую задумчивость, окончательно перестав реагировать на внешние раздражители. Аж дежавю посетило, так это напоминало утренние события трёхмесячной давности.

Выждав небольшую паузу, я вздохнул, обошёл подруг и просто упёрся каждой в спину ладонью, принуждая шагать назад, к лестнице наверх. Кстати говоря, Лана так и не объявилась, хотя разговаривали мы не сдерживая голос. И где она? Хм. Печать указывает на второй этаж…

По лестнице мои красавицы взошли самостоятельно, но в холле верхнего уровня внезапно остановились как вкопанные. Теперь-то что?

— Вот эти двери — спальни, — просветил на всякий случай я. — Три одинаковые, и одна моя, она с кабинетом.

Не иначе как ради разнообразия я угадал. Маша, поколебавшись, выбрала дверь слева от моей, а Рона внезапно для меня нацелилась на правую. Я уже было захотел придержать эльфийку — привык, что она со мной рядом, но вовремя удержал руку. Статус — это не только красивые слова, он должен быть подтверждён на деле. Если я говорю, что мы троесемья, то хотя бы в собственном доме у каждого должно быть по своей комнате. Причём примерно одинаковой комнате. Это в гостинице из соображений экономии я мог спокойно жить вместе со своей остроухой любовницей — тем более, что другую половину времени проводил в охотничьих рейдах вдвоём с Машей. Впрочем, если я вообще хоть что-нибудь в чём-нибудь понимаю, Рона просто придёт ко мне вечером. Ну а если почему-то не придёт, мне-то уж точно ничего не помешает к ней прийти самому.

Под такие мысли я вошёл в свою комнату, такую же оттёртую до блеска, как и все остальные. Ланы там не оказалось, но найти где она и понять, чем она занимается, уже не составило труда и без использования Печати: ведро и швабра у дверей ванной комнаты всё объясняли. Похоже, остроухая невольница чуть ли не всё своё время проводила, по кругу убирая все помещения здания. Зачем — это вопрос другой, я-то ничего подобного не приказывал. Или это Арн-баронет постарался с пьяных глаз? Так вроде перед моим отъездом полгода назад никакой такой активности не было… Пожалуй, в любом случае нужно сразу перевести эльфийку в нормальный режим — а то мне уже начинает хотеться есть, а у кухни такой вид, будто её закончили отделывать десять минут назад и ни разу не использовали по назначению.

— Лана… — я распахнул дверь санузла и осёкся. Да, я угадал, и служанка действительно занималась практически полировкой одной из стен, кажется, добиваясь равномерного сверкания облицовки под светом алхимической лампы. Вот только делала она это совершенно голой: одежда аккуратной стопочкой лежала на табуретке у двери.

Наверное, решение было вполне рациональным: периодически окуная тряпку в таз с водой и натирая поверхность выше своего роста, рано или поздно и свою одежду намочишь, и испачкаешься. Куда проще отмыть собственную кожу, чем стирать материал — особенно, если приходится это делать каждый день. Тем более, когда в доме никого больше нет. Не было — отличная звукоизоляция не дала услышать наши шаги и голоса из замкнутого помещения с закрытой дверью. Тут до меня с запозданием дошло, что по-хорошему стоило отослать письмо с предупреждением о нашем прибытии хотя бы в день отправления в путь: летающая химера всяко успела бы раньше нашего дилижанса. Хотя бы потому, что в коттедже могло попросту не найтись нужного количества продуктов на трёх дополнительных едоков. Да уж, хозяин недвижимости из меня до сих пор тот ещё… и просто хозяин — тоже.

Надо сказать, что все вышеперечисленные мысли у меня проносились на заднем плане сознания, потому что основное моё внимание было занято совсем другим, более интересным занятием. Я рассматривал красивую обнажённую девушку. Процесс… захватывал.

Надо признать — Эйлана была сложена просто отменно. Такая же тонкая талия, как у Роны, у неё ещё более подчеркивалась более пышными бёдрами и развитыми ягодицами снизу и грудью хорошего третьего размера сверху. Причём если Фирониэль из-за охоты к общему спортивному виду обзавелась ещё слегка прорисованным рельефом на животике, то Лана наоборот, самую-самую малость округлилась на хозяйских харчах в нужных местах — видно, пансион я заложил всё-таки правильный. Плавные переходы линий тела завораживали, так и заставляя взгляд останавливаться на самых интересных местах, вроде напрягшихся и затвердевших сосочков. Очень хотелось протянуть руки и ощутить всю эту красоту тактильно… пока я наконец не поднял глаза до уровня лица служанки.

У меня сложилось полное впечатление, что так сильно оскорбить и унизить девушку не смог даже прошлый Арн, когда воспользовался ею к своему удовольствию. Когда я вошёл, «дикая» эльфийка с тихим вскриком попыталась прикрыться руками… Видимо, в этот момент моё лицо было достаточно выразительным,

— Не задерживаю, — пересилив себя, я посторонился от прохода. — Приготовь ужин на троих… на четверых, включая себя.

Последние слова прозвучали уже в спину — служанка стремительно пронеслась мимо, молниеносно подхватив свою одежду и выскочила в коридор. Показалось, или… А нет, не показалось: я вернулся в комнату именно в тот момент, когда дверь спальни распахнулась, и в проём с совершенно одинаковым недоверчивым выражением лица заглянули две мордашки: человеческая и эльфийская. На мой вопросительный взгляд обе девушки совершенно синхронно помотали головами и скрылись, не забыв закрыть створку. Они что, ожидали, что я за минуту разденусь и успею оприходовать горничную? Н-да… прямо не знаю, за голову хвататься или гордиться?

* * *

После шести месяцев жизни в республике я осматривал собственный дом уже новым взглядом. Фактически, познакомился с ним заново — теперь уже по-настоящему. Например, сейчас мне стали известны назначения тех нескольких амулетов, что были встроены в стены жилища — именно по светящемуся для моего взора компактному переплетению линий я нашёл спрятанный за ничем не примечательной стенной панелью бар. Заполненный на треть бар — вот откуда Арн достал те бутылки, которыми «догонялся» в свой последний вечер. Амулет, обеспечивающий осушение воздуха в кладовой комнате в подвале, вывел меня на шкаф с книгами. Не книжный шкаф, а именно что шкаф с книгами: по большей части на полках за непрозрачными дверцами вповалку были сложены отчётные документы прихода-расхода продуктов и предметов для бытовых нужд, но кто-то без разбора запихнул туда же парочку рыцарских романов (о, вот этих я ещё не читал!) и знакомый мне библиотечный томик по краткой истории и современной географии королевств, только выглядящий старым и потрёпанным. Последний оказался весьма ценным уловом — судя по записи на форзаце, взяли и заиграли его лет этак тридцать назад. Но не просто заиграли: поля в книге были где густо, а где редко испещрены заметками, сделанными быстрым летящим почерком. И скорее всего их сделала Арнова, то есть теперь моя, мать.

Я поднялся с уловом в гостиную, где удобно устроился одновременно в тишине и покое, но и не совсем в одиночестве: мои спутницы, переодевшись в домашнее, увязались вслед за Ланой на кухню, расположенную через стену от центральной комнаты первого этажа. Пока я разбирал записи, то одна, то другая мелькали в коридоре, пока, наконец, в гостиную не явилась Рона, отчётливо излучающая негодование. То ещё зрелище, которого, впрочем, эльфийка меня сразу же лишила: углядела отложенные романы и с довольным писком немедленно вцепилась в один из них.

«Это какой-то бред», «лучше бы что-нибудь конкретное написали вместо занудного морализаторства», «чушь!!!», «обязательно спросить у Б.» — постепенно я приноровился к скачущим буквам и стал разбирать пометки влёт. Меньше всего мою, на тот момент будущую родительницу, интересовал Шрам и меры по защите от его порождений, а больше всего — быт и нравы у соседей. «У них что, маги вообще ничего не делают?» — значилось напротив упоминания о проблемах земледелия у эксплуатируемых и защищаемых феодалом крестьян. — «С этим даже я справлюсь.» Или вот «пусть Б. разбирается, вот это точно по его профилю» про рекрутские наборы в армию королей. Тут я перелистнул страницу и только головой покачал: раздел был исписан так, что места между строчек почти не оставалось. Кое-где слова были затёрты и записаны заново поверх. «Бедный Кир, может, мне удастся ему помочь потом?» — это почему-то над отчёркнутой строкой про наследование титулов и земель. Кстати, интересный раздел, и отчего я раньше пропустил его мимо? Хотя да, про титул баронета я тогда и знать не знал. «Мартин безумно храбрый, я бы так не смогла» — сообщала читателю женщина возле заметки о ритуалах, проводимых Белой Церковью. Интересные дела, святоши, оказывается, обеими ногами влезли в институт заключения бракосочетаний, предлагая свой вариант утверждения семейного союза. Молодцы, что сказать — хорошо и комплексно работают. Впрочем, заметка про Мартина относилась к некому «Очищению», что бы это слово в данном контексте не значило.

Чем дальше я читал комментарии к тексту, тем больше у меня крепло мнение, что моя здешняя мать по крайней мере тридцать лет назад была изрядно безалаберной особой. Пометки вносились в разное время без всякой системы и порядка, чуть ли не на ходу и скорее по зову души, чем для памяти. Я бы, например, в книге черкать не стал, а воспользовался, как и все нормальные люди, дневником. Хотя, может, он у матери тоже был, только она увезла его с собой, а «историю и географию» забыла. В пользу последней версии говорило то место, где я взял справочник: скорее всего невольник, оставленный согласно законодательству Лида приглядывать за временно пустующей недвижимостью, нашёл забытые книги и просто засунул их туда, где лежали остальные документы подобного формата.

Интересное чтение, правда новых вопросов оно оставило гораздо больше, чем дало ответов. Почему, например, некоторые имена были написаны полностью, а «Б.» фигурировал только в виде инициала? Впрочем, тут у меня тоже сложились некоторые вполне конкретные подозрения. Кому можно задавать вопросы о жизни благородных в королевствах? Только тому, кто там живёт и сам не простолюдин. Опять же фразочки типа «Б. разберётся» относящиеся к той или иной по какой-то причине выделенной матерью проблеме как бы намекали, что Б.придётсяразбираться — и это в контексте подготовки родительницы к длительному отъезду из республики. Ну здравствуй,папа… кто бы ты ни был.

* * *

Эйлана объявилась в гостиной вместе с запахами еды — в этот раз одетая, к счастью… или к сожалению, тут как посмотреть. Привычное мне платье служанки дополнял белый — ни единого пятнышка — передник, через руку была перекинута сложенная скатерть. Одно резкое, выверенное движение — и ткань накрыла обеденный стол. Профессионал, что сказать. Следом за эльфийкой в комнату вошла Маша: дочка кузнеца то и дело косилась на новую знакомую со странным выражением лица, а вот «дикая» эльфийка рыцаря начисто

Пока служанка споро раскладывала столовые приборы и расставляла посуду, Маша помялась в стороне, не дождалась какой-то реакции на себя — и со вздохом… отправилась разжигать камин, такой же, как у меня в кабинете наверху, только слегка побольше. Справилась бывшая деревенская девочка с задачей просто играючи — благо, дрова были заботливо сложены рядом… и наткнулась на короткий, но полный ненависти взгляд от Ланы. Что сказать: просто душка! Но готовит отменно, этого не отнять. Со стряпнёй в гостинице не сравнить.

— Не хочешь с нами поесть? — поинтересовался я, занимая место за столом. Комплектов посуды выставлено было три, что само по себе, учитывая мой ранее отданный приказ, было ответом, но я решил уточнить.

— Нет, — односложно и глядя в пол.

— Ну нет — так нет, — заставлять и портить ужин себе и остальным я не стал. — Сама не забудь поесть.

— Да, хозяин.

Сказано было тем же тусклым тоном, но Рона и Маша как по команде дружно передёрнули плечами.

— Можешь идти.

М-м-м, вкусно! И разнообразно — служанка к супу сделала два вторых блюда на выбор, два салата, и про печенье не забыла. Только что испечённое, судя по исходящему жару. И это всё — за полтора часа, без предварительной подготовки. Причём, при таких талантах она у торговца рабами проходила как неликвид! Похоже, я ещё не со всеми гранями характера своей собственности знаком.

— Что скажешь о новой знакомой, Маша? — мне стало любопытно, почему рыцарь смогла продержаться на кухне гораздо дольше подруги.

— А? — общение со злобной эльфийкой определённо не прошло для девушки даром. Что говорить: она даже первое ела аккуратно и медленно, и это при её-то форсированном аппетите. Опять же, даже попытки не сделала посмотреть, что это такое интересное я и Рона читаем. Последняя, кстати, так и не смогла расстаться с романом ради тарелки и теперь поглощала пищу не глядя, не отрывая взгляда от страниц. — Какая-то она… дикая!

Ха, прямо слово в слово мои мысли. Под моим взглядом рыцарь вдруг смешалась и отвела глаза, а на щеках проступил румянец пятнами. Интере-есно…

— Дикая и есть, — внезапно подала голос Фирониэль, заставив нас обоих вздрогнуть.

— Что ты имеешь в виду?

— Она не из республиканского протектората, — ради объяснения Рона даже книгу наконец отложила. — Родилась и выросла в поселении, которое не находится под чьей-нибудь защитой. Её захватили люди из королевств, несколько раз перепродавали, пока она не попала в Лид. И уже здесь сменила шестерых владельцев.

— То есть я — седьмой? — хорошие новости. А на вид служанка выглядит не намного старше моих спутниц.

— Не понимает и не хочет учиться, как надо себя вести, вот и продают вскоре после покупки, — сердито припечатала Фирониэль. Что-то как-то её всё это слишком лично задевает. Зато теперь понятно, откуда такие потрясающие профильные навыки: видно, кто-то из прошлых хозяев, а может и несколько пытались «научить себя вести» — но добились только того, чтовыдрессировалиневольницу на выполнение своих непосредственных обязанностей. Надо иметь что-то кроме стального характера и несгибаемой силы воли, чтобы в процессе «обучения», когда задействована Печать подчинения, не отказаться от своих убеждений — ведь воздействие идёт непосредственно через мозг раба. Тем не менее, Эйлана как-то справилась — уникальный талант, не иначе. С другой стороны — бесследно для неё всё это тоже пройти не могло, вот, наверное, откуда маниакальная страсть к чистоте. М-да… но и сделать я ничего не могу — уже поздно. Разве что…

— Что ж, с нами у Ланы есть шанс в конце концов самой разобраться, — подытожил я и в ответ на вопросительные взгляды пояснил. — В том смысле, что менять владельцев ей больше не придётся.

Так, это что ещё за выражение такое на лицах — одновременно возмущённое и понимающее? Только не говорите мне…

— Я уже говорил как-то: своих я не продаю и не предаю… а не то, что вы двое подумали, — с раздражением произнёс я. Похоже, я целиком и полностью угадал на счёт «подумали»: щёчки покраснели, глазки в скатерть. Милашки-скромняшки прямо — даже сердиться толком не выходит. — Так получилось, что Эйлана вошла в круг «своих» — я её купил. Но сами подумайте, хорош бы я был, если бы мог избавится от соратника только потому, что мне с ним… неудобно? Каким бы я был сюзереном, а, Маша?

О, вижу, дошло наконец-то. Да, я долго думал уже после покупки Вспышки над тем, как мне жить с печатью рабовладельца (в прямом смысле, блин!), и в конце концов решение нашёл. На обязательства, которые со стороны невольников невозможно разорвать, можно справедливо ответить такими же обязательствами со своей стороны. В каком-то смысле получатся те самые, идеализированные отношения сюзерен-вассал из рыцарских романчиков… ну или муж-жена, оттуда же. Что-то мне подсказывает, что я ещё хлебну лиха, придерживаясь такой позиции, но… это всё равно лучше, чем стать как все граждане Лида. Намного лучше.

* * *

Лилиана. Лилиана Миракийская, если пользоваться принятой в Лиде формой официального обращения — так зовут мать Арна. Имя я выписал из городского реестра недвижимости на следующий день после попадания — благо, этот документ, как и многие другие, для граждан находится в свободном доступе. «Фамилия» по полису «прописки» очень удобная штука — позволяет чиновникам любого республиканского города сразу посылать запрос на подтверждение личности и прочей персональной информации туда, куда нужно. К сожалению, при этом настоящую фамилию никто нигде не записывает. Зато обязана быть зафиксирована подтвержденная профессия, и завтра я её обязательно узнаю, сделав запрос в архив — тоже одно из прав гражданина. Впрочем, я и без запроса узнал сегодня кое-что важное: мама определённо училась в Нессарии. Ещё плюс один повод туда попасть — удачная у меня всё-таки получилась идея с отпуском. А мать у меня крута: написать про воздействие Жизнью на растения или крестьянский скот «это даже я справлюсь» — пока совершенно недостижимый для меня уровень. Эх, ну вот почему бы ей не забыть дома какой университетский учебник или конспект лекций? Мечты, мечты. Максимум что я могу — ещё раз прочесть её комментарии, может, какая умная идея в голову придёт…

Вот под такие мысли я встал из-за стола в своём кабинете и отправился на первый этаж, где оставил «Краткую историю и географию». Какой же кайф иметь собственный кабинет с нормальным рабочим местом: можно, наконец, разложить все бумаги, как удобно, сидеть не на земле или раскладном стуле, а в удобном рабочем кресле, прихлёбывая из чашки, которую тоже есть куда поставить, чай. На самом деле можно было послать служанке импульс через Печать и заставить её явиться, чтобы сама принесла книгу, но я, видимо, ещё долго буду привыкать к статусу домовладельца… так, а это ещё что такое?!

— …Маша? — от открывшегося зрелища у меня даже как-то не нашлось других слов, кроме имени девушки. Маша. Маша, которая обожает носить штаны и недолюбливает юбки, сейчас была обряжена в… нет, «платьем» у меня это язык назвать не повернётся. О, вспомнил — «пеньюар». Причём эта, с позволения сказать, «одежда» была ещё и полупрозрачной, что всполохи от догорающего камина прекрасно подчёркивали. Полупрозрачной и надетой на голое тело. Но это ещё не всё: я застукал своего рыцаря за вдумчивым исследованием содержимого встроенного в стену бара — и как только нашла. К счастью, пока дальше визуального осмотра не зашло, но одну бутылку девушка в руках уже крутила.

— Ой! — застигнутой врасплох красавице деться было некуда, да и прятать добычу за спиной было откровенно смешно, хотя она сначала попыталась.

— Ты… что такое делаешь? — я всё ещё испытывал некоторый дефицит вокабуляра, выбитый из колеи такой вот картиной. — И, главное, зачем?

— Ну-у… — склонив голову, девушка добилась, что отросшие волосы закрыли ей лицо, но пылающие щёчки, казалось, просвечивают даже из-под них.

— Ты же всегда была равнодушна к алкоголю, — подойдя ближе, напомнил я. Вытащил емкость из ослабевших пальцев и посмотрел на этикетку. — Ром, шестьдесят два градуса?! Маша, с тобой всё в порядке, а?

— Я-а… не знала! — донеслось из-под волос.

— Ты вообще спиртное в своей деревне пила? — у меня начало закрадываться пока что довольно смутное подозрение о происходящем.

— Пиво, — девушка неуверенно подняла на меня глаза. — И в-вино. Молодое… один раз. Немножко.

— Один стаканчик из вот этой бутылочки, — я потряс упомянутым ромом в воздухе. — это всё равно что десять-двенадцать литров этого твоего пива выпить… причём разом. Особенно — без закуски. Что б ты знала, такие крепкие напитки разводят в другой жидкости, в том же чае, например. А если используют так, то буквально по стопке… по глотку, то есть.

— Я не знала… — ещё раз повторила дочка кузнеца. Н-да, похоже, придётся лекцию о вреде алкоголя читать, причём прямо сейчас, для закрепления эффекта.

— Пить спиртное без причины — недостойно человека, и уж тем более недостойно настоящего рыцаря, который должен всем собой подавать пример, — я хорошо знал, на что надо надавить для максимального эффекта.

— Я… поняла, мой л… Арн, — практически прошептала мой вассал.

— Нет, пока не поняла. Вино мешает тебе контролировать себя, чем больше выпил — тем сильнее. Даже самого сильного и дисциплинированного человека алкоголь способен подвинуть на самые мерзкие и грязные поступки, — так, а теперь «личный» пример. — Если тебе новая знакомая не рассказала, то давай я сам. В день, когда я купил её и Рону, не важно, как так получилось, я был изрядно навеселе. И здесь, дома, продолжил пить. А потом… просто затащил Эйлану в постель, не спрашивая, хочет она того или нет. Вот почему с тех пор я больше не пью. Но сделанного уже не исправишь. Понимаешь?

Какая бурная реакция! Маша одновременно попыталась закивать, отрицательно покачать головой и что-то жарко возразить — разумеется, у неё не получилось ни первого, ни второго, ни третьего.

— А теперь скажи мне, — я отступил на шаг и демонстративно провёл взглядом по фигуре девушки. — Откуда у тебя такая… ночнушка?

— Лана дала свою, — сразу сдала подельницу дочь кузнеца.

— И про бар рассказала, — закончил я.

— Она… она сказала, что так будет лучше д-для всех… — слегка запинаясь, стала колоться Мариша. — Что ты… что мужл… мужлан… не может сдерживаться, так пусть лучше с человечкой, чем с…

О-о, как всё запущено-то. «Я тебя защищу» — серия вторая. Интересно, а горничную что, ничуть не смутило, что прошло шесть месяцев, и что я, если настолько «не могу сдерживаться», то, мягко говоря, поздновато? Логика, ау? Хотя да. Супер, что моя служанка мало того, что дура, так ещё и расист до кучи. Впрочем, Рона же сказала, что она «дикий» эльф, потому с расизмом всё как раз логично. А вот с остальным… кажется, разуму девушки досталось сильнее, чем я думал.

— А выпить она тебе посоветовала для храбрости, — вместо окончательно запутавшейся в словах и замолчавшей «человечки» договорил я. Ладно, раз уж эта проблема опять всплыла — проговорю и её. — Маша. Запомни, пожалуйста. Ты сама поймёшь, когда будешь готова… придти ко мне. И никакой алкоголь тебе для этого не понадобится.

Я отставил бутылку, притянул к себе девушку за плечи, легонько поцеловал её в губы — и сразу же отпустил.

— А я, поверь, спокойно подожду столько, сколько тебе будет нужно, — я опять отступил на шаг, и хмыкнув, решил всё-таки озвучить важное замечание. — И предупреди о своей инициативе Рону, а то может получится… неловко. Ты ведь об этом даже не подумала, так?

— Лана… сказала, что не допустит, чтобы ты… позвал её соплеменницу к себе, — отведя взгляд, призналась дочка кузнеца.

— Хотел бы я посмотреть на это… — тут я проверил местоположение эльфиек и кивнул Маше. — А ну-ка, пойдём.

Вообще, у эльфов тонкий слух — в среднем лучше, чем у людей. Пусть даже ограниченно подвижные ушные раковины на самом деле лишь немного большего размера — это уже работает. Но только не тогда, когда представитель остроухого народа отчаянно с кем-то переругивается! К большому везению Эйланы, ничего, кроме ругани в её адрес, Роне Печать сделать не позволяла — а то моя боевая подруга уже испортила бы оппонентке её довольно красивую причёску, если не чего похуже. Впрочем, служанка по тем же причинам тоже ничего не могла сделать в физическом плане, потому женская ссора напоминала одновременно этакий парный бальный танец и рэп-баттл сразу. Это всё ещё и вполголоса, а то никакая звукоизоляция не помогла бы. Нас с Машей, замерших на площадке лестницы эта парочка даже не заметила.

— Ты не пройдёшь! — видимо, к текущему моменту словесные аргументы оказались исчерпаны, и Лана банально перекрыла соплеменнице дорогу, раскинув руки, и смещаясь влево-вправо вместе с ней.

— Ещё как пройду! И

— Нечего тебе там делать, — видимо пошла на второй круг служанка, на удивление ловко парируя попытку Роны проскочить у неё под рукой.

— Если ты фригидная дура, то не равняй других по себе, — не осталась в долгу моя любовница. — Лично мне очень даже есть чем заняться в постели с Арном!

— Он тебе это внушил, — с непробиваемой уверенностью заявила «дикая». — С мужчиной может быть только мерзко.

— Ты просто неудачница, — Фирониэль даже остановилась, чтобы принять наиболее горделивую позу. — С нормальным мужчиной может быть только хорошо!

Тут Рона оглядела противницу, и с гневом добавила:

— Неудачница, которую природа одарила непонятно за что, и которая теперь хочет забрать моего любимого! Ненавижу!!!

Л — логика. М-да. Впрочем, Рону могу понять: на хозяйский этаж Лана заявилась в таком же пеньюарчике, какой сейчас был на Маше, только розовом, а не синем. Похоже, просвечивающие тряпочки продавец эльфиек сунул в нагрузку к служанке, как и обычные платья, коммерсант хренов. Под «одеждой» у «дикой» тоже ничего не было — и это «ничего» очень даже вызывающе колыхалось и топорщилось. Не иначе как это был хитрый эльфийский «план Б» на случай провала человеческой девушки — вот зачем Эйлана заявилась наверх в таком виде… и теперь вполне закономерно провоцировала дочь вождя на неадекватные реакции. Ведь Фирониэль помнила, что однажды Арн уже выбрал старшую остроухую вместо младшей именно за пропорции. К тому же, честно сказать, мне тоже не была чужда любовь к пышным формам, что довольно тяжело скрыть от девушки с которой не только спишь, но и проводишь много времени за иными занятиями. Там обернулся на проходящую мимо красавицу, здесь засмотрелся на декольте продавщицы на рынке — пристрастный глаз всё замечает… Так, стоп. Я не ослышался?

— Я тебя тоже люблю, Рона, — громко подтвердил я. — И тебя, Маша. А тебя, Лана… мне правда искренне жаль. Ты мне, конечно, не поверишь, но сиськи и прочие части тела для «мужлана» — это далеко не главное. Приятный бонус — но не более того. Поэтому можешь даже не рассчитывать, что я на тебя полезу, едва увижу в таком виде. Для близости у меня есть те, кто мнедействительноблизок.

«Дикая» эльфийка на секунду замерла — а потом стремглав промчалась мимо по лестнице, только босые пятки по ступенькам простучали. Бог весть, дошло ли до неё хоть что-нибудь, или нет. Фирониэль растерянно проводила взглядом противницу… и наткнулась на интересно одетую Маришу. Прищурилась — адреналин в крови никуда не делся… но я не дал ценному ресурсу растратиться напрасно, притянув Рону к себе и ловко подхватил на руки. Н-да, надо запомнить: с Машей, в случае чего, такой номер ни в коем случае не повторять — ещё упадем вместе.

— Мы ничем таким не занимались, — уверил я любовницу, ногой открывая дверь в свою комнату.

— А?..

— А чем НЕ занимались, я тебе сейчас покажу!

Глава 11

11.

Отличия Нессарии от других полисов Лида можно было заметить невооружённым глазом ещё на дальних подступах к стенам. Не слишком-то здесь теплее чем в Миракии, но поля стоят ярко-зелёные, а кое-где и цветут. А ещё — просто дохрена различных построек. В окрестностях моего «домашнего» полиса только редкие небольшие домики, где, как я понимаю, фермеры держат дешёвый массовый инвентарь, рядом с Эрстом вообще ничего нет, даже полей, одни коровьи луга — а тут пожалуйста. Причём некоторые сооружения явно не просто укрытия от непогоды, а какие-то инженерно-технические конструкции. Часть отсвечивает амулетной магией, часть нет — но о назначении что тех, что других остаётся только догадываться. Сами стены охрененно высокие, раза в два выше, чем я раньше видел, а торчащие над ними через равные промежутки тонкие, изящные, чем-то напоминающие минареты башенки — ещё вдвое выше стен.

Отдельно стоит упомянуть о живых существах. Из окна дилижанса я разглядел несколько лужаек, на которых паслись знакомые чешуйчатые коровы-химеры… с которыми было что-то не так. После пары минут пристального разглядывания дошло, что: они были… маленькие! В смысле, не совсем крохотные, а раза в полтора-два меньше тех, что сторожат лесозащитные полосы Эрста. Ещё через минуту картинка в моей голове наконец-то с треском сложилась:бурёнкиросли! В смысле, находились на разных стадиях достижения своего «взрослого» размера. Н-да, а я почему-то думал, что их уже прямо так собирают. Инерция мышления, не иначе: я же читал в спецификации о регенерации своих «лошадок», и даже несколько раз наблюдал её работу вживую на попавшей под раздачу Милке. Если раны зарастают без следа, почему самому организму целиком не расти?

Кроме четвероногих химер были и другие: в небе можно было разглядеть силуэты птиц, перемещающихся слишком быстро для обычных животных, а над цветущим полем роились чёрные точки собирающих нектар насекомых… или нет. С учётом расстояния, каждая точка при близком знакомстве должна была быть размером с мужской кулак, и я искренне надеялся, что это такие колибри. Впрочем, химерологам ничего не стоило и колибри снабдить ядовитыми жалами с нервно-паралитическим ядом вроде осиного — так что ну его нафиг, это близкое знакомство! И, пожалуй, я не буду ловить рыбу в одном из замеченных около города озёр: мало ли что там разводят? Логика говорит, что рвы у стен приграничных полисов, заполненные водой, тоже стоит заселить чем-нибудь общественно-полезным на случай волны мутантов с территории Шрама.

Наш транспорт въехал в ворота… и ещё добрую минуту катил по тоннелю. Освещение внутри вполне позволило разглядеть несколько поясов безопасности, расположенных один за другим: опускающиеся створки, больше похожие на аварийные гермозатворы из московского метро. Если бы не звук копыт тяговых химер, то тише, то громче стучащих о покрытие пола тоннеля, я бы уже начал подспудно ожидать, что мы приедем на подземную станцию, с платформой, эскалаторами и турникетами. Но нет — до такого прогресса тут пока не дошли: устье тоннеля открывалось на обычную площадь… окружённую четырёхэтажными домами по периметру. В которых без проблем угадывалась знакомая типовая гостиница в количестве восьми корпусов. И это всё — только у одних ворот, а самих въездов в город четыре штуки! Чувствую, на улицах будет людно.

Пожалуй, «людно» — это было слишком мягкое определение: несмотря на типичный для полиса проект городской застройки, в некоторых местах наблюдалась натуральная толпа. Да что говорить — по Нессарии ходил общественный транспорт! Что-то вроде земных трамваев конца девятнадцатого века на конной тяге, только без рельс — этакая

На Машу и Рону количество разумных и окружающий ландшафт произвели неизгладимое впечатление — это было хорошо заметно по слегка шокированным выражениям на лицах. Мне стало понятно, зачем гостиницы вынесли прямо к въездам: если бы на улицах ещё и ищущие пристанище приезжие толкались, было бы совсем уж… как на Земле. Я, сразу как мы заселились, вытащил спутниц на короткую прогулку без определённой цели — очень уж зудело осмотреться. И не зря: ощущение, что вот теперь действительно вернулся домой, только окрепло. Множество явно не жилого назначения домов, небольшие парки и скверы между ними, разнообразно одетые и куда-то целенаправленно спешащие прохожие, включившиеся в сумерках яркие уличные фонари — не один на двести метров, как в Эрсте, а нормально установленные: неудивительно, что с темнотой суета и не думала стихать. Честно сказать, я пару раз машинально пытался увидеть поверх крыш далекие контуры небоскрёбов Москва-сити или расцвеченную огнями иглу Останкинской телебашни. И это несмотря на то, что поток транспорта составляли исключительно экипажи на живой тяге и верховые. А ещё среди людей и существенно менее многочисленных эльфов там и тут мелькали пушистые «локаторы» гуманоидных химер.

— Да ладно. Кофе? — я недоверчиво прочёл надпись на доске рядом с дверью уличной забегаловки. Ещё одно отличие от мегаполиса родного мира — рекламы как таковой тут не было. Вывески простые и максимально функциональные — просто надписи и всё. В Эрсте я особо не обращал на этот момент внимания: какой смысл пытаться привлечь к себе внимание, если твоё заведение в городе и так одно такое? Не считая таверн, но они, похоже, от недостатка клиентов и вообще без вывесок не стали бы страдать.

— Меню? — эльфийка-официант в длиннополом платье с множеством оборок элегантно подпорхнула к нашему столику, едва мы расселись. — Впервые в Нессарии?

— Так заметно? — улыбнулся я, принимая неожиданно толстую книжицу. Способность даже не связанных Печатей к ограниченному взаимодействию позволила ей безошибочно узнать во мне гражданина.

— По вам — не очень, — дипломатично уверила меня девушка, и тут же, словно танцуя, переместилась к столику других клиентов.

— Не тушуйтесь, — я тронул своих спутниц за локти. — Лучше сюда посмотрите: тридцать шесть сортов мороженного.

— Ага, — рассеянно кивнула сладкоежка-Рона, продолжая глазеть на соплеменницу. — Красивая какая…

— Укладка волос, макияж и модельное платье. Хочешь, завтра тебе такие же устроим? — из-за обстановки я сейчас чувствовал себя не Охотником и уж точно не баронетом, а столичным манагером средних лет, по очередной «умной» инициативе руководства засланным в командировку для «установления более плотных связей» в какую-нибудь Тверь. Были у меня подобные эпизоды в карьере: сначала три часа на деловую встречу, а потом сутки кукуй в гостинице, пока клиенты что-то там решают. Через десять часов сна делать становится абсолютно нечего: и не уйти никуда — надо ждать, когда о тебе вспомнят, и не поработать толком. Остаётся только засесть в местном типа «ресторане» с дизайном из советских времен и «понимающим», снисходительным взглядом оценивать эндемичных хипстеров и модниц на фоне упомянутого пейзажа. Да уж, сейчас, когда первые эмоции схлынули, город больше не казался мне похожим на Москву: «толпы» на столичные тянули только очень сильно с непривычки. Архитектура слишком вольготная и одновременно слишком простая, опять же нет разноцветной подсветки зданий, да и вообще, честно сказать, всё равно фонари расставлены редковато… Чёрт, я и впрямь чувствую себя как в бизнес-поездке, только в этот раз захолустье чего-то прямо-таки феноменально дальнее: на улицах аж на лошадях раскатывают!

— Правда?! — голос Фирониэль расколол такое достоверное в своей абсурдности наваждение.

— Правда, — я ещё раз бросил взгляд на официантку: и чего это моя пассия в ней нашла? Фигурка у девушки почти как у самой Роны, причём «почти» в меньшую сторону. Разве что блондинистые волосы действительно красиво уложены. — Пока наша профессия оплачивается так, как оплачивается, расходы на подобные мелочи для нас вполне приемлемы.

В доказательство я постучал по раскрытому меню: на удивление, цены на лакомства отличались от тех, что были в Эрсте, не больше, чем на четверть. А кое-что даже дешевле стоило — фрукты, например… Так, и зачем я распинаюсь, если меня никто не слушает?

— Завтра отведу тебя в салон красоты, — пообещал своей эльфийке я. — И тебя тоже, Маша.

— Меня?! — рыцарь такой подставы не ожидала. Интересно, почему, кстати? Вроде я подчёркнуто-старательно не разделял плюшки для девушек, демонстрируя, что они действительно для меня равны. И на официантку Мариша смотрела как-то странно — словно на какой-то недостижимый идеал… или показалось?

— Ты же теперь благородная дама, — фыркнул я, и полюбовавшись реакцией на свои слова, добил. — Вдруг приём придётся посетить или бал? Будешь заранее готова к тому, что тебя ждёт.

* * *

Нессария — город контрастов… Чёрт, неужели я сейчас действительно выдал эту пошлую избитую фразу? Но — Нессария действительно полис контрастов. То место, где мы вчера гуляли и пили кофе, оказывается, былоделовымрайоном. Этакий местный Downtown* — сплошные конторы и офисы, которые обслуживают… эээ, ну пустьпромышленныекварталы справа и слева от него. «Промышленные» с поправкой на то, чем тут маги занимаются: химеростроением, созданием бытовых амулетов и всего прочеговысокомагичногои относительно массового — типа алхимламп. Все создаваемые товары постоянно востребованы в других полисах, неудивительно, что вокруг офисов постоянная движуха и толкается куча приезжих. Кроме того, как уверял справочник-путеводитель, в Нессарию свозят копии всех документов всех горадминистраций со всего Лида для централизованного хранения — и угадайте, где находится здание управления архивами? Вот-вот. А чтобы уже совсем до кучи — среди других контор в деловом районе располагается головное отделение республиканской почтовой службы. Кстати, высокие башни-«минареты» — это их епархия: на самом деле они являлись чем-то вроде голубятен для приёма и отправки почтовых химер.

[*рус. Даунтаун, «Нижний город». Американское сленговое название делового центра города, состоящего преимущественно из офисных зданий.]

С другой стороны к обычным производственным зонам примыкает зона лабораторий и экспериментальных производств. Собственно, это уже владения местного Университета Магии. Огромные владения — весь центр мега-полиса, фактически, обычные жилые кварталы вынуждены жаться в тени у стен. При этом вся территория грандиозного по местным меркам учебного заведения представляет из себя самый настоящий парк: с аллеями, с кажущимися редкими из-за тщательно спланированного ландшафта вкраплениями группок зданий, с тихими живописными прудами и полянами. Только по краям

Чёрт, Нессария! Ты опять это сделала. Заставила судорожно выглядывать в окно, ища за кормой конки ранее не замеченную арку телепорта, как-то попавшую сюда прямиком из земной компьютерной игры! За минуту я, наверное, раз пять поворачивал голову, просто чтобы найти глазами протыкающие небо шпили башен химер и маячащий над крышами белый гребень стены, и убедиться, что я действительно всё ещё в том же месте, что и раньше. Сейчас поймёте, почему.

Представляете себе средневековый европейский город, причём такой, не самый бедный? Брусчатка из тёсаного камня на дороге, улица петляет, как пьяная змея, переулки между тесно стоящими каменными, кирпичными и деревянными домами больше похожи на узкие тёмные щели. Кто-то торгует овощами, горшками и булками прямо с собственного порога, рядом пара кумушек вышла поболтать, вытащив между делом тазы, в которых не глядя стирает бельё. Смесь ароматов стоит такая, что аж слезу вышибает — и это несмотря на отсутствие вроде как обязательного для такого места запашка канализации. А прохожие? Те, кто одет более-менее просто и функционально ещё ничего, хотя то, что каждый таскает на поясе хотя бы короткий нож, невольно притягивает глаз. А вот наряд стражи в аутентичных «пузатых» кирасах, шлемах с металлическими полями и алебардами заставляет опять оглядываться в поисках привычных ориентиров.

…На самом деле, привычных вещей хватало: вода из тазов для белья стекала по брусчатке к решётке ливневой канализации, на тросах, протянутых через улицу между домами, болтались плафоны уличных алхимических фонарей, а более-менее состоятельно одетые прохожие зачастую таскали за спиной либо сдвинув на одно плечо дворянские плащи-накидки. Кто просто синие, а кто и других цветов, с гербами. Кроме всего прочего, мой магический дар показывал засветки от стандартных бытовых амулетов, ну и «лошади» нескольких встреченных всадников, хоть и выглядели аутентично, к обычным коням и кобылам отношение имели весьма опосредованное. Я бы даже сказал — фрагментарное. Н-да, какими, оказывается, привычными стали для меня предметы и явления всего-то за полгода…

— Приехали, конечная!

Только машинально выйдя за всеми остальными пассажирами из конного вагона (Зачем? Всё равно назад ехать же… а, ладно.), я вдруг понял, что ещё в окружающей обстановке конкретно так выбивается из привычной мне картины. Печати! Точнее, их отсутствие у большей части прохожих. И, похоже, у части разошедшихся от «автобуса» студентов их тоже не было. Вот так фокус… Просто чтобы не торчать посреди оживлённой и забитой транспортом площади — устье тоннеля южных ворот открывалось прямо на неё — я пошёл за самой крупной группой пассажиров, по-прежнему пытаясь вертеть головой сразу во все стороны. Не самое умное решение: наехать на меня никто не наехал, а вот на пафосно надутого мужика в дворянской накидке я едва не наткнулся. Столкновения не случилось, тем не менее, тип сразу же начал гневно кривить морду, открыл рот… и, внезапно передёрнувшись, словно от отвращения, прошёл мимо. Я посмотрел ему вслед, потом заметил, что «моя» группа шустро втягивается в переулок между двумя тавернами — и, выкинув из головы произошедшее, поспешил следом. Таверны, кстати, образовывали вокруг привратной площадки точно так же, как у северных врат гостиничные корпуса. Я даже покатал в голове идею зайти в одну из них — новые впечатления срочно требовалось уложить в голове — но подумал, что местные прогрызатели гранита науки знают местечки получше. Не даром же они все вместе куда-то целенаправленно попёрли. Может, конечно, на рынок, но что-то сомневаюсь: за покупками толпой ходить уж точно неудобно. А вот в более-менее тихое душевное местечко с дешёвой выпивкой — это запросто! Хотя, может, на счёт дешёвого алкоголя я хватил: с такими ценами на обучение выкинуть за бутылку пару золотых чеканки одного из королевских монетных дворов тут, наверное, даже самый распоследний босяк может. В принципе, даже я могу — оставил же я своих спутниц в салоне красоты в компании полусотни жёлтых кругляшков вообще без всяких эмоций… Так. Стоп. Это ведь то, что я думаю? Никакой вывески и яркий красный алхимфонарь над дверью, прекрасно видимый даже днём.

— Это бордель, гражданин, — подтвердил моё предположение уверенный женский голос из-за спины. Подпрыгнуть он меня не заставил, а вот крутануться на пятке, выставляя вперёд руку с запитанным силой Жизни для удара молнией «встроенным» плетением — да. Рефлексы охотника не подвели — удар я сдержал.

— Настолько не рекомендуется к посещению? — хмыкнул я, разглядывая сумевшую подобраться со спины незамеченной разумную химеру. Типичная внешность: пропорциональная фигурка, нечеловеческую природу для немага выдают только острые звериные уши торчком — кажется, от какой-то хищной кошки-мутанта вроде рыси, с кисточками. Хорошо, что Роны рядом нет — даже у меня подспудно промелькнуло желание потрогать такое чудо, а уж моя эльфийка точно не удержалась бы. Даже не хочу знать, что победило бы: умение строить щенячьи глаза или долг службы. А то, что магический киборг была «при исполнении» — сомневаться не приходилось. Только форма одежды республиканской стражницы по крою куда больше походила на стандарты земной полиции вплоть до ботинок на высокой шнуровке. Разумеется, если закрыть глаза на материалы. Кстати, кожаная кираса а-ля бронежилет топорщилась очень знакомыми чёрными чешуйками — теми самыми, что держат удары тигриными когтями. Что интересно, при девушке не было абсолютно никакого оружия.

— Нет, что вы. Но мой долг — предупредить вас, гражданин, что обслуживанием клиентов в подобных заведениях занимается персонал без Печатей подчинения, — профессионально-выверенным тоном проинформировала меня стражница. — Во избежание… неожиданных открытий.

Последнюю фразу кошатина явно добавила, заметив моё выражение лица, язва такая. Но к тону по-прежнему было не придраться.

— И что, часто случаются, — я пошевелил пальцами всё ещё не опущенной «оружной» руки в воздухе. — Неожиданные открытия?

— В среднем у каждого второго впервые прибывшего гостя Нессарии, добравшегося до южного района, — с серьёзной миной подтвердила химера.

Я секунду обдумал приведённую статистику — и покачал головой.

— Что, вообще каждый приезжий в бордель ломится?

«Ну, ты же первым делом попёрся именно сюда», — яснее всяких слов было написано на лице кошкодевушки.

— Разумным нравится разнообразие… — повторив мой жест рукой, ответила на риторический вопрос

Разнообразие? Типа, оттрахать того, кто не подчиняется каждому твоему слову? М-да. Впрочем, не сказать, что я был о человеческой природе сильно лучшего мнения. Хотя, если уж и говорить оразнообразии, то тогда… Я понял, что под такие мысли продолжаю задумчиво разглядывать словно как бы случайно подбоченившуюся стражницу и поспешно отвёл взгляд. Эй, да она это специально! Провокаторша ушастая, блин.

— У вас отлично поставлена служба, — несколько невпопад похвалил я, решив перевести тему. — Получается, начищенные самовары с алебардами патрулируют только для виду?

— У них своя работа, у нас своя, — лишившаяся возможности поразвлечься за чужой счёт, собеседница сразу же поскучнела. — Мы защищаем только граждан и их имущество от неграждан. А то некоторые… дикари получают разрешение приехать сюда, в оплот знаний и науки, а свои замшелые замашки оставить за порогом не могут. Внутренние же проблемы чужаков — их собственное дело.

Я немедленно вспомнил плащеносного придурка, которому ненароком заступил дорогу и понял, что не нарвался только и исключительно потому, что «дикий» дворянин заметил наблюдавшую за ним стражницу-химеру. Достаточно вспомнить те обрывки истории земного средневековья, чтобы понять, что со мной чуть не произошло. Наверняка «гостей республики» тщательно и в красках предупреждают заранее о возможных последствиях неисполнения внутренних законов Лида, раз была такая реакция. Легко отделался. Убить конечно не убили бы, но получить в морду кулаком только потому, что на мне не было дурацкого синего плащика — то ещё удовольствие. Я ведь мог и не успеть увернуться, несмотря на все рефлексы — не ожидал чего-то подобного, турист хренов. А был бы в накидке, сообщили мне спящие глубоко в подсознании навыки баронета, — пришлось бы принять вызов на поединок. Охренеть, ещё лучше.

— Спасибо! — очень искренне поблагодарил я и, следуя очередному неясному чувству, изобразил галантный полупоклон.

— Да что там, это моя работа, — отмахнулась стражница, вот только почему-то сделала это, старательно отводя глаза. И мне кажется, или щёчки девушки начали краснеть… не, не кажется. Под моим внимательным взглядом уши на голове химеры дрогнули раз, другой, и потом она скороговоркой выдала: — Прошу прощения, мне пора на пост. Если что-то ещё случится в квартале чужаков — кто-то из нас здесь всегда рядом!

Теперь понятно, как она ко мне подкралась — подошвы ботинок даже при перемещениях бегом не издавали о брусчатку ни звука. «Бегом» по меркам химер, я имею в виду: кошка размазанной тенью переместилась к стене ближайшего дома, ещё одно слитное быстрое движение — вскарабкалась по пусть и не совсем ровной, но отвесной стене второго этажа, вспрыгнула на крышу одним текучим движением не хуже донора своих ушей — и была такова.

Н-да. Пожалуй, вот такая милая девочка может вполне живого Нарийца голыми руками сначала ощипать догола, а потом без особых проблем задушить. Не даром обучение на широкопрофильного мага Жизни столько стоит: местный выпускник после продажи двадцати-тридцати вот таких вот своих «изделий» все денежные затраты играючи отобьёт. Эх, деньги… похоже, ни в одном из миров их никогда никому не бываетдостаточно.

Я оглянулся на здание с дверью под красным фонарём: туда как раз заходила очередная компашка из трёх разумных. Прислушался к себе и с удивлением отметил, что мне, пожалуй, в глубине души хотелось… в теории… Или не только в теории… Так, нафиг, нафиг! Пусть моя собственная магия и Печать защищают практически от всех известных этому миру инфекционных болезней, в том числе и «постыдных» — всё равно нафиг! У меня есть кому… «унять огонь в чреслах». Рона, которую должны через несколько часов окончательно «сделать красивой», наверняка очень постарается мне показать, насколько она довольна и благодарна. И, самое приятное, сделает это не за то, что я потратился на неё, а потому, что действительно благодарна. Откровенно говоря, всем моим пассиям с ныне покинутой Земли очень не хватало подобного душевного качества…

…А заглянуть всё равно было бы интересно…

Тьфу! На автобус — и назад в университет. Доберусь до учебной части и постараюсь найти кого-нибудь, кто сможет пояснить насчёт рассрочки оплаты за обучение. И остальные вопросы задам, заодно.

Глава 12

12.

Бордель, бордель… Университет! За три часа блужданий от одного «административного специалиста» к другому мне уже столько раз с разной степенью успешности пытались сношать мозг, что я сбился со счёта. И каждый — каждый! — давал мне испытать новые и необычные ощущения… Тьфу. Задолбался, блин.

— Ну и чего вы хотели, молодой человек? — вошедшая в «кабинет» женщина несла перед собой стопку папок, которую ей приходилось придерживать не только руками, но и подбородком.

— Хочу быть умным, образованным и живым, — даже не пытаясь подняться из кресла, устало ответил я.

За время, проведённое в административном корпусе магического ВУЗа, я уже успел себе уяснить своеобразный внутренний этикет, полностью игнорирующий любые внешние знаки как уважения, так и не уважения. Хочешь показать собеседнику, что ценишь его как личность — говори строго по делу. Ну или не обижайся, что тебе тоже весьма своеобразно «помогут». Разумеется, как-то объяснить принятые в этой группе университетского социума правила мне никто не удосужился, потому о чём-то догадываться я начал где-то часа через полтора после начала попыток выйти на персону, с которой можно наладить хотя бы какой-то диалог. Ах да, ещё степень эффективности оказания помощи чиновниками и функционерами администрации была прямо пропорциональна положению во внутренней иерархии центрального учебного заведения Нессарии. То есть профессору бежали устраивать необходимые для содействия мероприятия бегом, а студентам-первокурсникам лишь всё дотошно, но не слишком вежливо объясняли. Ну а заявившемуся не пойми откуда парню хорошо хоть матом в рифму не отвечали. Да, подать гражданский иск на местных бумагомарак было невозможно: ни одного гражданина среди них не было. И ни одного раба. Честно говоря, последние полчаса я на полном серьёзе думал о том, не попытаться ли мне применить своё боевое плетение молнии в режиме электрошокера для облегчения взаимопонимания. Хотя, возможно, я тоже был не первым, кому пришла в голову столь гениальная идея: чем иначе объяснить, что этажи административного корпуса изнутри представляли из себя сплошное опен-эйр пространство, кое-где весьма условно разделённое неполными перегородками и колоннами.

— А, ну с этим я могу помочь, — выслушав меня, кивнула женщина, выложив свою ношу на рабочий стол и тут же начав быстро сортировать. Одни папки ложились отдельной стопкой на другой край стола, другие отправлялись на полки, а две или три она убрала в тумбочку. Так ко мне

— Внимательно слушаю, — внутренне подобравшись, осторожно сказал я. К слову, должность вот конкретно этой тёти на русском звучала бы как «второй помощник заместителя проректора по вопросам планирования академической нагрузки».

Собственно, мои бесславные хождения по университетской администрации начались с того, что я попытался объяснить свою проблему одному из секретарей в деканате. К счастью, тот был рабом (чувствуете, как меня довели, что я такое говорю?), потому выслушал он меня очень внимательно. После чего вежливо и подробно объяснил, что собственно профессорско-преподавательский состав к финансовым операциям ВУЗа никакого отношения не имеет и иметь не желает — у них и так хватает загрузки по учебному и научному профилю. Логично, должен признать. На вопрос, куда же тогда обращаться, он направил меня к отдельно стоящему трёхэтажному зданию администрации, очертаниями больше похожему на заводской корпус, даже труба сзади возвышалась. Внешний вид меня, увы, не насторожил. Внутренний — тоже: за вчера и сегодня я уже слегка задолбался удивляться. Ну контора, ну большая, ну отдельных помещений нет. Уж чего-чего, а подобного я на Земле нагляделся выше крыши. Здесь даже лучше: нет телефонов, по которым одновременно трындят полсотни человек, создавая непередаваемый шумовой фон, от которого голова начинает раскалываться уже через пятнадцать минут. Чем-то бэк-офис какого-нибудь страхового агентства или банка напоминает…

Н-да, расслабился я, охотясь на изменённых и всего лишь ежедневно рискуя жизнью. Растерял столь нужное опытному клерку чутьё. Пришедшее на ум сравнение должно меня было сразу насторожить, но я и его пропустил мимо сознания. За что, разумеется, поплатился. Хотел бы я сказать «немедленно поплатился», но нет — это было медленно, с выдумкой и извращённым садизмом со стороны здешних чинуш. Если бы я тут был единственным посетителем, наверное, сейчас чувствовал бы себя как Алиса, попавшая в Зазеркалье: бежишь на месте, а толку ровно ноль. К счастью, посетителей, тревожащих этот муравейник, оказалось достаточно много, а кабинетов и амулетов шумоподавления не было. Накопив опыт на чужих примерах, я наконец понял, как и что нужно говорить. Потому больше не пытался объяснить каждому следующему функционеру, зачем я пришел, а своё дело описывал одним коротким предложением. Результат получился следующим:

Вопрос: Можно ли получить образование, отдельно проходя обучение по семестрам (курсам)?

Ответ:Нет. И дело не в правилах, дело в организации учебного процесса. Для каждого студента он имеет свою, непрерывную структуру, которая определяется при поступлении. Потому оплачивать надо сразу всё.

В:Влияют ли заранее полученные знания и навыки на итоговую программу (и стоимость) обучения?

О:Несомненно. Если вы уже что-то знаете, обучение будет короче. И дешевле.

В:Как у вас заказать занятия на обучение какой-то одной, конкретной теме?

О:Никак. Все преподаватели работают в рамках единого академического курса Университета.

В:И как же тогда получить те самые «знания и навыки», которые в лучшую сторону повлияют на стоимость и время обучения?

О:С этим вопросом к…

После всего четырёх последовательных посылов к следующему административному специалисту я и вышел на свою нынешнюю собеседницу. Правда, насчёт сохранения собственной адекватности у меня уже появились некоторые сомнения. По-хорошему стоило уйти, отдохнуть, всё обдумать — и с новыми силами вернуться штурмовать оплот академической бюрократии через день или два. За те пятнадцать минут, пока я ждал чиновницу, мне это стало окончательно ясно, в общем-то, потому я и начал беседу так, как начал.

— Чем выше уровень образования, тем больше возможностей оставаться в живых. Знания — сила, — всё ещё не глядя на меня, заявила женщина. Теперь она сортировала отложенные папки: открывала, быстро читала содержимое лист за листом, и раскладывала уже их на три стопки. — Ум напрямую влияет на возможность получить образование: чем вы умнее, тем проще и быстрее у вас получится всё сделать. С другой стороны, развитие интеллектуальных способностей наиболее эффективно идёт в процессе получения новых знаний. Учитесь с полной самоотдачей — станете умным, образованным и скорее всего выживете. Я ответила на ваш вопрос?

Ну да, стоило ожидать чего-то подобного. Можно было не ждать, сразу уходить… или нет. Глупо, конечно, и, думаю, моя попытка заранее обречена на провал — но хоть на ком-то попытаюсь отыграться. Тётя решила втопить в философию? Я так тоже могу!

— Боюсь, нет. Социальная модель нашего общества требует строго обратного: сначала выжить и поумнеть самостоятельно, достичь финансового процветания и только потом, может быть, получать знания, если они всё ещё будут нужны, — ну, что на это скажешь, мымра?

— У вас превратные представления об обществе, молодой человек, — о! Голову подняла от своих бумаг и наконец-то на меня посмотрела. — Возможность учиться есть всегда.

— Самостоятельно — да, — хмыкнул я.

— Школьное образование в Лиде для граждан свободно и общедоступно, — теперь чиновница смотрела на меня не отрываясь.

— Чтение, письмо, счёт, история, география, — на память перечислил я. Узнавал уже, учат в этих «школах» строго в рамках знаний, поданных в справочниках. Скорее, это курсы ликвидации базовой неграмотности, а не школа. — Важные дисциплины, но немного не то, что нужно для освоения собственных сил.

— Базовые магические навыки передаёт наставник, — неожиданно-мягко просветила меня собеседница. — Обычно это одарённый родитель или маг, согласившийся взять неофита в ученики…

— И эта практика в Нессарийском университете включена как часть учебной программы, которую можно получить лишь полностью, одним пакетом, — покивал я. — А предложений по наставничеству неофитов от занятых в других местах волшебников я что-то не видел.

В дайджестах и перечнях услуг так точно не видел. Честно говоря, я и самих магов жизни не видел, если не считать врачиху в Эрсте. И что-то мне подсказывает, что она меня пошлёт куда подальше, если к ней с таким предложением подойти. Думаю, химеролог или мастер печатей даже слушать не станут — им и без личных учеников забот хватает…

— Университет даёт гарантию, что студент, даже совершенно необученный неофит, получит подтверждённую профессию, — пожала плечами заместитель помощника проректора. — Сопровождение и поддержка ученика от начала обучения до конца и после — правило,принятоев республиканской научной школе.

Класс. Получается, убедить взять себя в ученики постороннего дядю — состоявшегося и успешного специалиста, ага — всё равно что заставить признать себя его протеже. Это явно будет подороже официального курса университетского обучения. Сильно дороже. Фактически, магупридётсяпризнать меня своим наследником в деловом плане. Та же самая опека, только на новом уровне.

— То есть без шансов, — не удержался и скривился я.

— Маги живут не только в республике, — сочувственно на меня

— … — я открыл рот, подумал, и закрыл. Что, неужели всё так… такпросторешается?

— Не стоит расценивать науку как нечто личное, — видимо, всё поняв по моему лицу, наставительно произнесла собеседница. — Есть разные научныешколы, течения, но на сама по себе магия — везде одна.

— И меня согласится принять в ученики маг из королевств? — глупо переспросил я. Поверить, что решение, над которым я столько бился, такое простое, у меня никак не получалось.

— Большинство магов не из Лида с удовольствием сведут личное знакомство и постараются завязать связь с будущим Повелителем Жизни, — хмыкнула женщина, как мне показалось, даже с некоторым презрением. — Ингредиенты для зелий, помощники, которые не могут предать, химеры, продвинутые амулеты — нужны всем. Желательно, специально сделанные под заказчика и максимально дешёвые.

Намёк понял, не дурак. В смысле, дурак, конечно — столько промучился, чтобы узнать общеизвестные, оказывается, вещи… Которые, правда, в очередной раз тупо некому было мне рассказать. А мои вопросы просто не понимали, видя перед собой не невежу, а слишком «хитрого» типа, решившего, что сможет сэкономить.

— Не знал, что в магическом сообществе такие крепкие… международные связи, — попытался извиниться я.

— А куда деваться, — с отчётливой меланхолией откликнулась университетский функционер, опять подвигая к себе отложенную было папку. — Мало быть одарённым, нужно желание учиться и талант усвоить и потом применять огромные объёмы знаний, чтобы превратить искру дара в реальную Силу. Чем дальше волшебник уходит по пути могущества, тем сильнее он отдаляется от обычных людей, а один в поле не воин, даже будь он уже десять раз величайший чародей. Магов не понимают и боятся, короли стараются загнать их в подчинённое положение и использовать как оружие, которое бьёт туда, куда укажут, и своего мнения не имеет. В республике власть у одарённых, но и здесь твой ребенок может стать гражданином только тогда, когда наследует именно твою Стихию, а не какую-то другую… или вообще никакую. Волей-неволей приходится объединяться и держаться общих правил.

…Выйдя наконец на свежий воздух, я глубоко вздохнул — и от души помотал головой из стороны в сторону. Сильно легче не стало… но ладно. Теперь хотя бы в общих чертах понятно, что делать дальше. Ну и ещё по мелочи: отчего именно в Нессарии сделали анклав для неграждан, почему часть студентов и преподов без Печатей разгуливает и ни разу не чувствуют себя здесь, в полисе, чужими. Да и местные традиции, отличающиеся от республиканских, получили объяснения. Но теперь точно надо валить и всё тщательно обдумать, прежде чем делать новый шаг. Ах да, и не забыть забрать своих красавиц по дороге.

* * *

— Н-ну как?

Под термином «салон красоты» в республике понимают несколько не то, что на Земле. У нас этот термин закреплён исключительно за заведениями, оказывающими только косметические услуги, прежде всего — парикмахерские. В Лиде термин понимается шире, здесь салоны именно что «делают красоту» — от полировки ногтей и кончая подбором верхней одежды и украшений. Этакий «модный приговор». К счастью, тут не додумались показыватьпроцессработы публично.

В принципе, кто угодно может обратиться к профессионалам от мира стилистики — если они вообще есть в городе. В Эрсте, например, стилистов и визажистов днём с огнём не отыскать, а вот в Миракии — пожалуйста. Потому что мой «домашний» полис является одним из двух главных хабов работорговли в республике, и потребность «показать товар лицом» всегда есть. В принципе, о роли Миракии мне можно было и раньше догадаться: там процветает огромный специализированный рынок рабов, работающий без выходных, а в Эрсте, чтобы обеспечить торговлю, собирают ежемесячные ярмарки с распродажами.

Здесь, в Нессарии, тоже активно торгуют живым товаром, разумным и не очень, но особым. Химерами, разумеется. В месте, где наблюдается самая большая в республике концентрация «Повелителей Жизни» на квадратный километр, проще всего найти, кому заказать изделие с нужными характеристиками. А получив заказ, магического киборга, не откладывая в долгий ящик, можно сразу оттюнинговать. Недаром по выбранному мною салону красоты в качестве подручного персонала и наглядной рекламы одновременно разгуливали сразу четыре ушастика. Заведение я выбрал не самое пафосное, но и отнюдь не из дешёвых, потому за обслуживание оставленных на прокачку девушек был совершенно спокоен. Моим единственным пожеланием мастерам визуального оформления было по возможности прислушаться к желаниям самих девушек — в разумных пределах. Ну и… вот.

— А-арн?

Я ещё раз обошел вокруг эльфийки, и остановился, склонив голову к плечу. Так и хотелось сказать, «незнакомой эльфийки», если бы моя Печать однозначно не указывала в ней Рону. И ещё голос остался прежним — без моего одобрения менять его, к счастью, никто не стал бы, ведь это уже вмешательство мага жизни, что стоит, соответственно, просто неприлично дорого.

Итак, кого я видел перед собой? Ну точно не едва-едва переступившую черту совершеннолетия наивную и открытую лапушку. На меня смотрела уже вполне сформировавшаяся взрослая остроухая, жёсткая и уверенная в себе. Слегка старомодного, для земного глаза, фасона шоколадно-коричневое платье с длинной юбкой только подчёркивало первое впечатление. Даже неуверенное выражение на лице моей спутницы не могло разбить навязанного косметикой и одеждой образа, который удачно дополняла приколотая к сложной причёске шляпка. Дать в руки револьвер — и получится главный герой фэнтези-вестерна про Дикий Запад. И всё это чудо перевоплощения получено без всякой магии, в основном за счёт тонального крема на щеках, туши, визуально удлиняющей разрез глаз, и помады.

— Впечатляет, — наконец-то подобрал я нематерное слово среди тех определений, что лезли мне на язык. — Ты-то как, сама довольна, моя дорогая?

— Н-ну… да… — судя по тому, что крем не справился с румянцем, и по отведённым в сторону глазкам, моя любовница вытребовала ровно то, что хотела. Видно, щеночек-стайл не оставил равнодушным ни мастеров макияжа, ни портных. И только наглядевшись на свой новый образ в зеркале, Рона наконец подумала: а как я восприму столь кардинальные перемены? Хорошо восприму, как же ещё. Всё-таки мы в отпуске, а значит, каждый имеет право оттянуться по полной.

— Сюда, пожалуйста, — работник салона отвёл эльфийку в уголок демонстрационной залы и через пару секунд вывел из-за дверей… Чёрт!

— Маша?!

Уверен, мой взгляд был достаточно красноречивым, потому что поймав его, ассистент стилиста, или кто он там был, дёрнулся и быстро затараторил:

— Очень интересная задача, пришлось приложить существенные творческие усилия, чтобы её решить! Образ рыцаря и одновременно образ дворянина, причём вызывающий только положительные чувства…

Я посмотрел на собственную правую ладонь, но сдержался — прикладывать

Во-первых, они остригли уже прилично отросшие красивые светлые волосы Мариши до короткого ёжика. Думаю, именно так причёска моего рыцаря выглядела в день приёма в ряды воинов Белой Церкви. Во-вторых, косметикой для этого образа они заморачиваться вообще не стали, зато сосредоточили усилия на одежде. Итогом получился… получился… ну да, по-другому и не скажешь —мундир. Тёмных тонов с более светлыми вставками пиджак… нет, не пиджак, а, как его… френч. Два ряда серебряных пуговиц, рукава с большими обшлагами, плечи слегка визуально подчёркнуты жёсткими вставками, добавляя место под отсутствующие погоны. Френч накинут на плечи, расстёгнут, рукава свободно свисают, при этом они и полы одежды удивительным образом не мешают рукам. Под френчем светлая плотная рубашка, поверх него — ещё и дворянский плащ надет, причём всё это только гармонизирует картинку. Брюки мундира тёмные, в цвет верхней части костюма, и высокие, до колен, кавалерийские сапоги со шпорами. Завершает картину очень широкий чёрный ремень с восемью рядами проклёпки — чем-то похожий на тот, что я купил Маше перед Испытанием. Такой ремешок — сам по себе оружие, если расстегнуть пряжку и намотать на руку, но про оружие работники салона тоже не забыли. Шпага. Длинная, обманчиво тонкая, с развитой, сильно украшенной гардой. К слову сказать, примерно такой же был вооружён напыщенный боров, которого от меня на площади одним взглядом отпугнула стражница-кошкодевушка. Видимо, оружие южных королевств, исключительно против людей: даже слабого мутанта таким шампуром почти невозможно быстро и безопасно убить…

Если поставить рядом Машу и Рону, то сразу станет ясно, что портные работали над ними вместе: между собой платье и мундир удивительным образом перекликались и дополняли друг друга. Вот только… Почему мои глаза упорновидятна месте молодой и самую малость излишне широкоплечей девушкипарня? И кого мне за это прибить?!

* * *

Ммм, кофе… Как мне тебя последние полгода недоставало! Один глоток — и мысли сами собой начинают приходить в порядок. Забавно, тело новое, а рефлекс с прошлого мира остался. Вернусь в Эрст — буду опять трясти Рахмана: наверняка зёрна откуда-то из южных королевств доставляют, в республике теплолюбивой культуре не вызреть, разве что в теплице… или нет? Магия Жизни наверняка на такой пустяк ещё как способна. Магия… Как, оказывается, всё непросто. А я в это «непросто» уже влез с ногами, и придётся лезть по самые уши. Если, конечно, не хочу годами играть в русскую рулетку на охоте на монстров. Я, конечно, барабан фигурального револьвера Судьбы уже «подкрутил» в сторону значительного увеличения числа камор, но патрон в одной из них так никуда не делся, и всё так же надёжно и неотвратимо способен вынеси мне мозги. Нафиг такие игры. На-фиг.

Можно, конечно, просто пойти учиться на сантехника или там водопроводчика, или ещё какую социально-важную профессию. Теперь, со Вспышкой и обвесом для Милки с Машей, собрать взнос за прохождение курса обучения станет вопросом трёх, максимум четырёх месяцев. Ага, и всё равно ещё пару лет выходить за стены на работу, пока академическая программа не будет пройдена до конца: вот на что угодно могу поспорить, что пройти экстерном не выйдет. Повелители Жизни сделали всё возможное, чтобы свежеиспечённые жители их «карманной» страны отдавали гражданский долг новой родине полностью и до конца. После беседы с чиновницей из администрации Университета и, главное, последующего разбора по полочкам её рассказа, внезапно стали объяснимы и понятны очень многие республиканские реалии.

Те маги Жизни, которые придумали и создали республику Лид, воистину были неординарными людьми. Гениальными ублюдками, если сказать прямо. Они разработали Печати подчинения и управления, но не сделали результаты своей многолетней работы достоянием широких масс. Наоборот, тихо и аккуратно набрали себе армию рабов и в нужный момент захватили себе территорию. Наверное, это и впрямь был единственный способ скинуть с себя власть королей, для которых само существование магов и магии — как кость в горле. Если бы не изменённые, угроза от которых висит над территориями людей, как Дамоклов меч, между одарёнными и неодарёнными уже давно полыхала бы война на истребление. Подогреваемая верхушкой феодальной знати, ну и Белая Церковь, уверен, тоже в стороне от этого праздника жизни не осталась бы — круто иметь монополию на чудеса, земной Ватикан подтвердит. Но угроза есть, она реальна, и её никак не убрать, и потому благородные колдунов терпят. И терпят Лид. Хотят уничтожить — и вовсе не из-за территорий и богатств, как написано в учебнике, а потому, что существование республики само по себе бросает тень на их монополию власти. Тем не менее, пока сохраняется статус-кво, коронованным «буграм» остается только пузыри от бессильной злобы пускать.

Если бы создатели Печатей хоть чуть-чуть ошиблись с внешней политикой новосозданного государства, Лид давным-давно стёрли бы в кровавый порошок. Но создатели теории и практики магического рабства не ошиблись: отгородив себя государственными границами от неодарённых, для других магов они оставили дверь широко открытой. Остались частью сообщества и, одновременно, самолично создали себе роль, выражаясь земными эпитетами, этакого «непотопляемого авианосца». Или «домашней базы», этакого «незахватываемого плацдарма», на который в случае чего можно отступить. Если бы не ограничение по гражданству, Лид уже давно был бы битком набит обученными одарёнными всех стихий, приехавшими сюда за лучшей долей. Тогда монархи плюнули бы на мутантов за спиной и пошли войной на страну-угрозу власти теперь уже через военное могущество. Кто победил бы — ещё вопрос, но уверен, что твари славно попировали бы на человеческих костях на территориях бывших королевств. Отсюда — и далеко на юг: ослабленному победителю пришлось бы ой как несладко. Но ограничение есть, маги других стихий продолжают обитать в королевствах. С другой стороны, Лид, как гигантский пылесос высасывает одарённых Жизни с человеческих территорий, одновременно пополняя своё гражданское население и снимая угрозу того, что ещё какие-нибудь умники смогут замутить что-нибудь похожее в другом месте. Опять повторю: маги-основатели республики были гениями… и чёртовыми ублюдками одновременно, для которых своих и чужих не было. Иначе не получилось бы, что получилось.

Лид, как структура, кроме функции зарабатывания денег — надо полагать, вторичной, обеспечивает для Повелителей Жизни главное: устойчивую защиту себя любимых, про «один ведь в поле не воин» я запомнил. Случись что, сражаться граждане будут не за стоящих во главе людей (которых формально как и бы и нет). Нет, борьба с

Но военная сила — это только один слой защиты. Второй слой социальный — роль республики в магическом сообществе: в ответ на увеличение давления на Лид короли рискуют получить волнения среди магов прямо у себя дома. Третий слой — экономика: поставки столь нужных для снижения собственных потерь химер. Ездовые, почтовые, сельскохозяйственные — все, кроме разумных, идут на экспорт. А бесперебойность работы конвейера, одновременно наполняющего кошелёк, поднимающего дипломатический вес и собственную оборонную мощь республики обеспечивают действующие Охотники. Вот откуда у нас такие хорошие, по сравнению с другими подтверждёнными профессиями, заработки. Вот почему работают центры по подготовке «мяса», а в охотхозяйствах созданы все условия для упрощения выхода в рейд, от тренировок с оружием и до бесплатной выдачи транспортных контейнеров. И вот почему ценовой и временной ценз вхождения в общество в другом качестве так безбожно задран. По-своему даже честно: за сытую, хорошо отрегулированную жизнь по действующим законам нужно заплатить кровью и смертельным риском.

Интересно, есть ещё какие-то скрытые рычаги воздействия, позволяющие возвращать в поля решивших слишком сильно оторваться от работы Охотников, кроме банальной нехватки денег на жизнь? Может и нет: бабло, как говорится, решает. Тех, кто захотел и, самое главное, где-то нашёл ресурсы извернуться, по определению не может быть много, потому Повелители Жизни из числа составляющих местную верхушку теневой власти могут этот момент попросту игнорировать. А могут и нет. Вопрос принципиальный, выяснять его на собственном опыте не хотелось бы… впрочем, если так подумать, мне и не грозит. Свой минимальный срок Охотником я так и так пробуду. Тот маг из королевств, что охотно согласится стать мне наставником (ещё бы понять, как его найти), наверняка не откажется от оплаты за обучение в счёт, так сказать, будущих преференций. Мало ли, что со мной случиться может или вдруг окажусь неблагодарной скотиной. А это значит — охотиться на монстров так и так придётся. Возможно, с перерывами: понадобится мотаться от учителя в республику и назад. Мысленная пометка: одновременно с поиском наставника нужно разузнать, как проходит базовое магическое обучение неофитов. И заняться этим придётся прямо завтра: лучше Нессарии я в Лиде для этого места не найду. Первое, что приходит в голову — аккуратно пообщаться со студентами…

— Ещё кофе? — поинтересовалась давешняя эльфийка-официант, ловко переставляя пустые чашки на свой поднос. Две моих и Ронину: посмуглевшая из-за косметики спутница хоть и морщилась, но свой напиток допила. А я предупреждал: с непривычки всегда горько. Но это же Рона и её фирменное любопытство… Вот деревенская девочка Маша свой кофе только попробовала и отставила в сторону — верный своему принципу «что одной, то и второй», я заказал сразу и ей. Вместо кофе мой рыцарь сосредоточилась на тройной порции тушёного с овощами мяса. Рона, кстати, тут практически не отстала: навернула двойную. Кормить в салоне красоты клиентов никто и не подумал. И только у меня после всех приключений с аппетитом оказались проблемы. Или не стоило сходу голодный желудок кофеином заливать?

— Хватит, пожалуй, — мысли в порядок привёл, и достаточно. Новый желудок я себе ещё успею дурными привычками испортить.

— Может, желаете чего ещё? — спрашивала она по-прежнему меня, как гражданина, но глаза остроухой раз за разом косили на дочку кузнеца. А вот на Фирониэль соплеменница подчеркнуто не смотрела: когда мы сюда только вошли, между девушками словно проскочила невидимая искра напряжения, после чего обе поставили друг друга в полный игнор. Вообще у меня сложилось полное впечатление, что работница кафе моих спутниц в новых образах просто не узнала.

— Мне ещё порцию мяса, — получив от меня разрешающий кивок, попросила Мариша.

— Конечно, уважаемый, — как-то слишком радостно кивнула официантка и на в два раза большей скорости, чем вчера упорхнула в сторону кухни, умудрившись при этом не растерять грязную посуду. И я определённо разглядел лёгкий румянец на её щеках.

— Я не… — рыцарь поглядела вслед «прекрасному видению». Бросила на меня жалобный взгляд, который я, разумеется, «не заметил», и тихо, но тяжело вздохнула. Я, конечно, сам разрешил импровизировать, но ведь и собственную голову иногда надо включать?

* * *

— Ванная свободна, — оповестил я, на ходу продолжая вытирать голову полотенцем. Хм, что-то не слышу привычной реакции… ага. Понятно всё. Фирониэль залипла у ростового зеркала, и на внешние раздражители не реагировала. Девушка то отступала на шаг, рассматривая себя целиком, то подходила совсем вплотную, пристально изучая собственное лицо. Что ж, могу её понять: столько промучилась, пока на неё наводили всю эту красоту, а теперь профессионально нанесённый мейк-ап смывать. И фотоаппаратов как назло в этом мире пока никто не изобрел, так что единственный способ сохранить изображение — только у себя в памяти. Впрочем, повторить результат будет теперь достаточно просто — по крайней мере, пока мы в Нессарии. Главное, не придётся вновь выкидывать такую кучу денег — к задатку пришлось ещё двадцать монет добавить. Хотя вообще-то вышло совсем недорого, учитывая хотя бы цену материалов и стоимость работы портных и сапожников. Да и шпага Маши не антуражный муляж для вида, а настоящее, вполне себе качественное боевое оружие. Сдается мне, теперь я знаю, где владелец бутика с торгового этажа Арены в Эрсте свою химеру приодевал…

— Очень здорово выглядишь, — я решил помочь эльфийке определиться с результатом их с Машей дневного приключения. Без всякой задней мысли я обнял свою красавицу за талию и притянул к себе… попытался притянуть. Рона внезапно выставила ладошки и уперлась ими в мою грудь. Я, честно говоря, даже растерялся немного и немедленно прекратил тянуть: ничего подобного за Фирониэль раньше не водилось.

— Здорово, это лучше чем раньше, или хуже? — строго нахмурив бровки и прищурившись, спросила она.

— Эээ, — не знаю почему, но интуиция мне буквально вопила, что на этот женский вопрос честно или хотя бы однозначно отвечать ни в коем случае нельзя. — Я же тебе уже говорил: внешность — далеко не главное. Я люблю тебя, а не твой внешний вид…

Хлоп! Рона резко толкнула меня руками и окончательно вырвалась из моих рук.

— Значит, тебе всё равно, как я выгляжу?!

— Рона… — я растерялся окончательно. В ответ девушка демонстративно фыркнула, развернулась на каблучке… и слава местным алхимикам и артефакторам, свет люстры был достаточно ярким, чтобы я смог ухватить выражение её лица. Этакий хитрый прищур, при оригинальном внешнем виде на личике моей лапушки наверняка бы показавшийся мне милым и наивным. А вот на лице «загрейженной» Роны такая гримаска смотрелась именно так, как надо. Совершенно однозначно. Ах ты ж… так вот зачем ты столько перед зеркалом крутилась! Выясняла, какая мимика какое впечатление теперь создает. Ну держись!

Р-раз! — я сделал быстрое движение рукой, поймал как бы собравшуюся гордо удалиться в ванную девушку и рывком притянул к себе. Вновь выставленные руки поймал за запястья, резко развёл в стороны, а потом прижал к телу предплечьями, крепко обняв. И впился в податливые губы поцелуем, на который немедленно получил горячий и страстный ответ… а потом, секунд через двадцать, когда я расслабился, эльфийка опять меня оттолкнула. Уложенная прическа Фирониэль чуть растрепалась, чёлка частично упала на глаза, заставляя смотреть исподлобья. И этот взгляд… трактовать его как-то двусмысленно было невозможно. В этот раз моя любовница была начеку, точнее, не стала поддаваться сразу, и от первого захвата увернулась. И от второго тоже. Не скажу, что решившая опробовать ролевые игры дочка вождя добилась прямо того, чего хотела: я не потерял голову от страсти, а просто с удовольствием подыграл. Но будоражило такое любительское представление для единственного зрителя очень даже.

По-настоящему я перестал себя контролировать тогда, когда стянул-таки с партнёрши платье… и обнаружил, что «тональный крем» был вовсе не кремом, а чем-то вроде земного автозагара. Более смуглая кожавездев сочетании с подправленными чертами лица и остатками модельной причёски реально создавали впечатление, что передо мной не хорошо знакомая девушка, а некая загадочная, куда более взрослая во всех отношениях, незнакомка.

…Как выяснилось утром, в плане создания стойкой к внешним воздействиям косметики местная алхимнаука земную химию оставила далеко позади. Ничего не размазалось, не потекло и не стёрлось. Думается мне, чтобы снять этот макияж, придётся специальные растворители покупать.

Налюбовавшись на знакомое-незнакомое лицо, я попробовал встать, не разбудив девушку… и в очередной раз потерпел неудачу. Рона проснулась, улыбнулась мне, пошевелилась… и с тихим «ох» схватилась за промежность. Так, Печать! Состояние… м-да. Хорошо что я уже давно знаю, как запустить усиленную регенерацию и обезболивание.

— Пока лежи, потом обязательно съешь двойной завтрак, и жди меня в гостинице, — мягко приказал виновато улыбающейся милашке я и, не удержавшись, припечатал. — Р-роковая женщина, блин! Теперь буду в компании одной Маши исследовать облюбованные местными студентами злачные места.

И заставлю, хех, пожалуй напялить те шмотки, в которых вчера её все за парня принимали, пусть тоже помучается. Ещё и низкий, пусть и мелодичный, но хриплый голос попавшей в переплёт во время пленения и продажи в рабство дочки кузнеца не давал возможности разоблачить реальный пол моего рыцаря. А на комплектной к мундиру рубашке, как специально, был высокий, закрывающий горло в том месте, где у мужчин выпирает кадык, воротник. Хмм, а идея-то мне нравится всё больше и больше. Что может быть естественнее, чем два молодых человека, решивших запить вином какую печаль? Ну а пригласить к столу и разговорить потенциальные источники информации про магов королевств и наставничество будет довольно просто.

Глава 13

13.

«Научное течение „Повелители Жизни“». Чем дольше я крутил в голове это вскользь упомянутое заместителем помощника проректора название истинных хозяев Лида, тем больше оно казалось мне… уместным, что ли. Не корпорация — у той внешняя и внутренняя политика и все действия заточены на извлечение прибыли и захват и удержание рынков. Не секта — создатели республики вообще не продвигали каких-то догматов поведения или моральных императивов… то есть, продвигали, конечно, куда ж без этого, но не путём их прямого озвучивания и вдалбливания в головы рядового состава. Наоборот, гражданин подгонялся под необходимый стандарт исключительно собственными усилиями над самим собой — просто потому, что иначе успеха в республике ему не достичь. Политической партией «повелителей» тоже назвать было сложно: способность вмешаться в местную мировую политику они продемонстрировали просто прекрасную, но опять же — какой-либо экспансии своих идей не вели и сторонников не вербовали. Наоборот, сторонники должны были пробиваться через множество препон и пройти определенный фильтр, чтобы таковыми стать.

При этом, «повелители» не превратили себя в полностью закрытую группу, поддерживали тесные контакты с другими научно-магическими течениями и структурами, по-прежнему принимали учеников не только из своих детей. В общем, наверное, рановато мне об этом судить, но впечатление складывалось такое: люди просто создали себе условия, в которых им не мешали заниматься своими делами. Причём создавали явно не на шару и получили результат не благодаря счастливому стечению обстоятельств, а потому что грамотно применили свои знания. Рассчитали и собрали, словно одну из своих химер, социально-экономический механизм, выглядящее вполне настоящим государство.

Почему я говорю «собрали» и «выглядящее»? Ну, наверняка местные, что в Лиде, что в королевствах, отдельные моменты в массе своей просто не замечают, а мне они теперь, после посещения Нессарии, прямо-таки режут глаза. Например, та же индустрия развлечений в Лиде, даже не урезанная, а просто-напросто кастрированная. Неявный, но заметный контроль над распространением информации. Невооруженным глазом видимая «атомизация» граждан: несколько старых друзей могут совместно зарабатывать деньги, содержа ту же Арену, а вот владелец охотхозяйства явным образом оказать протекцию перспективному новичку просто не может. Отдельной строкой идет старательно навязываемая стандартизация всего и вся: гостиницы, вроде бы находящиеся в частных руках объекты и службы городских инфраструктур, сам институт подтверждённых профессий. Химера, как она есть — полностью искусственная, из ясно идентифицируемых фрагментов других организмов, но — живая, дышащая, и очень даже опасная для врагов.

Я бы, честно, создателями республики искренне восхищался… если бы они не построили своё самое большое и сложное изделие на фундаменте из магического рабства. Хладнокровно и расчётливо заложили в основание Лида сотни тысяч сломанных жизней и судеб — и продолжали подсыпать свежие порции постоянно. Вот только не надо считать меня романтиком-идеалистом, который не понимает, чтовсегосударства создавались примерно так же. Что в этом мире, что на Земле, где все великие державы стоят на костях рабов, крепостных, сервов и захваченных в полон чужеземцев. Только той и разницы, что не влезали в мозги. Хотя… тут тоже как посмотреть. Религия, например, отлично подходит для контроля сознания. Причём работает она точно на том же

На самом деле все эти размышления о республике, её хозяевах и исторических процессах стали результатом утренней прогулки по северному «даунтауну» Нессарии. Примерно два часа мне и Маше потребовалось, чтобы окончательно убедиться: «злачных мест», пригодных для расслабления студентов, здесь просто нет. И самих студентов, соответственно, здесь тоже днём с огнём не сыскать. Все те точки быстрого и не очень питания делового района, что вроде как подходили по описанию (в них подавали алкоголь), на поверку оказались… блин, даже не знаю, как описать. Но одно дело весело и с душой накатывать в специально созданном уютном полумраке бара или таверны, под живую музычку и душевную болтовню с соседями по длинному деревянному столу без скатерти, и совсем другое попытаться проделать нечто подобное в светлом, насквозь деловом помещении, куда клерки забегают на полчаса скушать свой бизнес-ланч, в рафинированной атмосфере фирменной республиканской вежливости. Опять же, среди студентов полно неграждан, а в радиусе трёх километров от северных ворот полиса ни одного разумного без Печати нам так и не попалось. Что ж, намёк понял.

Территорию Университета мы проследовали мимо: ясно было, что возможность устроить балаган фактически у себя дома хозяева никому не дадут. Пришлось опять начинать с площади у южных ворот, откуда я, помня, во что едва не вляпался тут вчера, немедленно убрался и своего рыцаря за собой утянул. Что-то мне подсказывает, что в тавернах вокруг такого «рыбного» места будет куча плащеносных придурков, впервые попавших в Лид. Не та компания, в которой можно позволить себе лишнего, даже когда ты сам в кругу своих. Лучше отойти подальше… ну а там — придётся просто и без затей положиться на свой опыт и чутьё. Я ведь тоже когда-то был студентом и неплохо представляю себе, как именно хочется отдохнуть человеку, изо дня в день занятому запихиванием себе в голову всё больших и больших объёмов знаний.

— Маша, помнишь, кто ты?

— Твой вассал, который поехал сопровождать сюзерена, решившего стать магом, в республику, — без энтузиазма откликнулась девушка.

— Мой прежде всегодруг, и только потом вассал, — поправил я. — Чем меньше вынужденной не-совсем-правды будет в наших словах, тем меньше шанс в ней запутаться, а ты действительно мойблизкийдруг. Сама подумай: каким бы ни был преданным слуга, добровольно позволить нацепить на себя рабскую Печать его могли заставить только очень серьёзные обстоятельства. Одной клятвы защищать господина маловато, нужно глубокое доверие либо полная зависимость. А лучше и то, и другое. О чём мы — помни! — не будем никому сообщать. Просто держи это в голове, когда будешь отвечать на вопросы или рассказывать о себе, и нужные выводы наши будущие собеседники сделают сами.

— Мы приехали в республику, что было непросто, так далеко зашли ради достижения твоей цели… и в конце концов попав-таки в Нессарию обнаружили, что обучение тебе просто не по карману, — дочка кузнеца поморщилась, но всё-таки неохотно кивнула, и продолжила пересказ «легенды». — Теперь вот сидим и заливаем вином печаль. Только я всё равно не понимаю, почему я для этого должна притворяться парнем!

Возмущение от последнего факта было таким искренним и незамутнённым, что я против воли умилился.

— Ты не должнапритворятьсяпарнем, — стараясь не веселиться слишком уж откровенно, ещё раз объяснил я. — Просто говори о себе в мужском роде, «я шёл», «я поел» — и всё. Если собеседники сделают неверный вывод — это их проблемы, не твои.

— Это и есть — притворяться! — насупилась замаскированная девушка. — И я всё равно не понимаю, зачем это вообще нужно было придумывать.

— Затем, что мужик, жалующийся на несправедливость жизни своей подруге, пусть та хоть десять раз его боевой товарищ, выглядит как минимум жалко, — вздохнув, в очередной раз попытался донести своё видение ситуации я. И поднял руку с выставленной ладонью, не давая Маше разразиться ответной репликой. — Ты мне уже пересказывала содержание того романа, где дева-рыцарь покинула монастырь Белых, чтобы всячески защищать своего возлюбленного, с которым была разлучена в детстве. Но ты пойми, паладин Церкви, десять лет мечом и магией Света выкашивающий изменённых в районе Горловины Шрама, всеми прежде всего воспринимается как святой рыцарь, и только потом как человек своего пола.

— Я тоже рыцарь, — в сторону и тихо, с некоторой обидой пробормотала моя спутница.

— Именно! — победно подтвердил я. — Ведь ты эту сторону своей личности хотела подчеркнуть, когда вчера выбирала себе наряд и согласилась сменить прическу? И ты получила, что заказывала. Внешний вид, который демонстрирует всем твои благородство имужественность.

«А могла выбрать женственность и платье вместо мундира» — эту фразу я едва-едва успел удержать на языке. Н-да, в произошедшей с Машей метаморфозе, определённо, была и доля моей вины. Но кто же знал, что упоминание про платья и балы вызовет у дочки кузнеца прямо противоположный ожидаемому эффект? К тому же, я вообще понятия не имел про местные мундиры.

* * *

Мундир, как я понял из объяснений помощника стилиста — небоевой повседневный либо парадный (зависит от исполнения) вариант одежды рыцаря. Мундиры для своей гвардии изобрели короли-южане совсем недавно, ещё и двадцати лет не прошло. И они явно не ожидали, что новинка, словно лесной пожар, пронесётся по всем государствам, быстро став одним из неотъемлемых символов служилого дворянства вообще и именно рыцарства в частности. К сожалению, наиболее популярные и известные рыцарские романы, больше всего печатающиеся и лучше всего продающиеся, все были написаны несколько раньше, потому я оказался совершенно не в курсе этой темы.

Всё дело оказалось в инновационной идее южан, что у личного состава элитных воинских частей голова должна болеть не о подобающем внешнем виде (и где взять на него денег), а о боевой подготовке. Тогда в гвардию можно набирать тех, кто реально в случае чего не раздумывая насмерть встанет между опасностью и монархом, а не сыночков богатейших высокородных, очень представительно выглядящих во дворцовых караулах и между ними, но в желании сдохнуть во славу лишь чуть более чем они родовитого короля ни разу не замеченных.

Собственно, мундир был лишь одной деталью в составе целого ряда новшеств, позволяющих и, одновременно, предписывающих гвардии перейти на полное обеспечение монарха: казармы в качестве жилья, питание из дворцовой кухни — и так далее. Просто эта деталь получилась особенно яркой, наглядной и запоминающейся. А ещё северяне…

В теории, комплект небоевой формы должен был выдать вассалу сюзерен, причём это былонаграждением. Удачная адаптация к более современным условиям обычая «шуба с царского плеча». Вот только кроме общих признаков внешнего вида никакой стандартизации соседи Лида и другие граничащие со Шрамом королевства проводить даже и не подумали. А зачем, собственно? Подарок и должен быть индивидуальным! Дальше, я думаю, вы уже догадались, что случилось. Верно. Все дворяне, особенно сомнительной знатности, у которых из имущества были меч да конь, принялись шить мундиры сами себе: мало того, что неплохой такой бонус к имиджу, так ещё и экономия какая — без вопросов можно в одном и том же куда угодно шляться. А за вопрос «за что награда» можно сразу перчаткой в морду — и к барьеру, господа, к барьеру.

В общем, заказав себе мундир, Маша закрыла сразу две хотелки: получила от меня очередное подтверждение своего статуса (я же сам дал ей возможность выбирать подарок), и избавилась от необходимости носить на официальные мероприятия, буде она на них всё-таки как-то попадёт, платья. Разумеется, на доставшийся бонусом такой побочный эффект она не рассчитывала.

Да, раз уж речь зашла об эффектах, побочных и не очень. Лично у меня, когда мы вчера покинули салон красоты и я ещё раз, уже спокойно осмотрел Маришу и Фирониэль, идущих рядом, внезапно возникли… некоторые вполне определённые подозрения. Стилисты салона отработали на пять с плюсом — на все деньги, как говорится. Я уже упоминал, что платье эльфийки и мундир рыцаря отлично гармонировали между собой — то есть даже это они учли, причем по собственной инициативе. И неужели такие вот высококлассные, набившие руку на большом числе заказов спецы заранее не поняли, что предложенный ими вариант формы для дочки кузнеца будет создавать… вполне определённое впечатление? Вот не верю. Зато очень запросто могу поверить в то, что эти самые опытные и высококлассные сделали такой дизайн одежды специально. Не в порядке глумления над клиентом, конечно нет. Просто импоказалось, что ониугадалипожелания заказчика, которые владелец невольниц сам постеснялся озвучить напрямую.

Если совсем мягко и корректно выразится, ведь есть множество мужчин, которым нравятся девушки, одевающиеся и стригущиеся подчёркнуто-мальчуково. Вот меня и приняли за такого… любителя. Когда до меня это дошло, я едва не ринулся назад в салон, доходчиво кое-что объяснить… но сдержался, конечно. Услуга принята и оплачена, а работа, чтобы я там о ней не думал, выполнена объективно первоклассно. Если уж так посмотреть, довольно забавное вышло приключение. Забавное и совершенно безопасное, не чета тому же Испытанию на профессию Охотника или совсем недавним тигриным скачкам через зимний лес. В следующий раз буду умнее и заранее предупрежу исполнителей, чего яточно нехочу, а пока… можно просто тихонько посмеяться над собой. Ну и конечно, хех, потроллить Машку, главную виновницу произошедшего казуса.

* * *

Если за мной и Машей сегодня приглядывала та же кошкоухая химера-стражница, что и вчера, она, должно быть, знатно повеселилась, разглядывая наши лица после посещения некоторых… эээ, заведений. А всё потому, что республиканская практика писать название буквами почему-то совершенно не получила распространения в королевствах. И ладно бы вывешиваемый у двери или над ней символ поддавался расшифровке без дальнейших пояснений, как сапог над мастерской сапожника. Знаете, например, что означает нарисованное золотой или жёлтой краской кольцо? Нет, не ювелирную лавку, как я подумал и решил полюбопытствовать, и не ломбард, и даже не салон принадлежностей для организации свадьбы. Это… общественный туалет! Почему? А вот, оказывается, предпоследний король из ныне уничтоженной Нарии однажды изрёк, что, мол, чистота улиц в столице — на вес золота. И ввёл прогрессивный штраф, мигом отучивший горожан испражняться где приспичит и озолотивший самых прытких деятелей, протянувших всем страждущим не буду говорить что помощи. Ладно, эту легенду нам хотя бы рассказали прямо на месте, заодно дав ознакомиться с привычными для обитателей городов королевств удобствами. М-да, скорее не-удобствами: дыра в полу не располагала к вдумчивому ведению процесса… да вообще любого процесса. Но дальше — больше.

Вывеска с красиво и со вкусом прорисованным словно на натюрморте букетом цветов указывала, как выяснилось, на… игорный дом. Сколько там столов для карт и как выглядит рулетка я так и не узнал: уж больно нехорошо на меня и подругу смотрели парочка шкафообразных вышибал. Собственно, информацию о том, что «это место для проведения азартных игр, гражданин, и здесь вы скорее всего потеряете все свои деньги» сообщила нам изящная рыжеволосая и зеленоглазая красавица-стражница, вольготно расположившаяся в предбаннике на единственном стуле. Видимо, в отличие от борделя, в казино гостей Нессарии ждали вполне ожидаемые открытия, и руководство стражей решило на всякий случай подстраховаться, организовав постоянный пост внутри.

В дверь со стилизованным венком на стене я входил с определённой опаской. Но нет, не похоронное бюро. И не цветочный магазин — опять. Это была гадалка… или психиатр, как посмотреть. Оказывается, венок — это древний символ счастья и согласия. О чем, кстати, Маша, оказывается, прекрасно знала: жители деревень и в этом мире куда лучше сохраняли культуру предков, чем понаехавшие по городам искатели лучшей доли. В общем, работавший под венком представительно одетый мужчина занимался тем, что выслушивал жалобы клиентов (обычно аристо, потому что у простолюдинов и без жалоб забот хватало), «предсказывал» мрачные прогнозы, а потом подсказывал, как их избежать. Кстати, всё это стоило подозрительно недорого, из-за чего у меня возникло крепкое подозрение, что на самом деле основным занятием «учёного» является разведка в пользу одного из королевств. А то и не одного.

— Желаете собрать букет для возлюбленной, господин рыцарь? — подскочил толстый невысокий продавец, едва мы вошли в небольшое помещение с коротким прилавком напротив двери. Надо же, а я был готов поклясться, что на вывеске амфора без ручек, но никак не ваза. Надо полагать, отстал от жизни.

— А… где? — пока дочка кузнеца в очередной раз морщилась и отворачивалась, решил поинтересоваться я.

— В подвале, конечно же, — даже удивился такому вопросу купец. — Темнота и холод — вот что нужно для длительного сохранения столь хрупкой красоты! Но я могу вынести образцы, чтобы ваш высокородный друг смог самолично оценить и выбрать… О, вижу, вы колеблетесь? Скажу вам не тая, таких чудес природной красоты вам не найти ни в одной из южных столиц, не говоря уже о городах окрестных земель! А аромат, сводящий с ума? Всего за пять золотых монет…

— Пятнадцать меди за килограмм, — резко поскучнел торговец «красотой». — И раньше второго года можешь не приходить, не возьму даже задаром.

— Почему это? — мне действительно стало интересно.

— Потому что лужа зловонной бурой слизи на месте букета утром — это ещё не худший результат для поделки неофита-недоучки! — кажется, я наступил этому честному и совсем не жадному человеку, зарабатывающему чуть больше десяти тысяч процентов прибыли на каждом клиенте, на больную мозоль. Какая удивительно нервная работа для такого скромного вознаграждения.

— Маша, ты чего? — я почувствовал, что внезапно замершая посреди улицы спутница напряглась, словно сжатая пружина. Проследил за её взглядом и увидел висевший над самой обычной дверью остриём вниз блестящий на солнце полуторный клинок с простой рукоятью. — Оружейная?

— Нет, — короткое слово мой рыцарь из себя буквально выцедила. — Это… Они.

— Белые?! — воплощённый в металле, символ религии производил совсем другое впечатление, чем в виде достаточно схематичного рисунка, вот почему я с первого взгляда не соотнёс оружие и рисунок на спине девушки. Именно оружие: наверняка земные эксперты по средневековью обозвали бы бы такой клинок как минимум «церемониальным», если не похуже. Но после полугода охоты и плотного общения с изменёнными я прекрасно понимал, почему мечу выбрали такую форму: каждый достигший цели удар должен был нанести заведомо гораздо более массивному противнику, чем человек, максимально глубокую, протяженную рану и вызвать обильную кровопотерю. — Похоже, Лид и Церковь не настолько сильно конфликтуют, как можно было бы подумать…

Дочка кузнеца не ответила. Сжав рукоять шпаги так, что материал перчатки протестующе заскрипел, она продолжала неотрывно смотреть на сверкающий святой знак.

— Пойдём, — тихо предложил я, протянув руку, чтобы положить девушке на плечо. Собирался сказать, что всё случившееся с ней за время короткой службы в солдатах у Белых в любом случае уже в прошлом, и пусть в прошлом и остаётся… но именно в этот момент Маша решительно шагнула к дверям. — Ты уверена?

— Я… — рыцарь сбилась с шага, обернулась. — Я не… нет. Но…

— Тогда зайдём вместе, — я всё-таки взял спутницу за руку, сжав пальцами ладонь. — Ты права, есть долги, которые нельзя оставлять за спиной.

Девушка в ответ так сжала мою руку, что боль стрельнула до локтя, но я даже бровью не повёл. Наоборот, постарался всем видом показать, что поддержу и всё время буду рядом. На самом деле я понятия не имел, что именно задумала мой рыцарь, но… есть ситуации, когда вопросы задавать не стоит. Если, конечно, сказанные тобой слова о дружбе и любви на самом деле чего-то стоят. Так, рука об руку, мы и дошли до входа под мечом-вывеской.

Честно говоря, я ждал, что посещение объекта церковников начнётся так же, как наша случайная попытка попасть в игорный дом. Но нет, за дверью не оказалось скучающей химеры-стражницы. Не оказалось и того, что я подспудно ожидал увидеть в месте, связанном с религией: свечек, лампад, цветных витражей, статуй или изображений деяний святых. Вообще ничего, что указывало бы на культовый характер этого места. Длинный прилавок перегораживал просторное и светлое помещение без всяких украшений. За ним удобно устроился на стуле с книгой в руках совершенно по-республикански одетый мужчина средних лет. При нашем появлении мелодично звякнул колокольчик, церковник поднял голову и я вдруг понял, что за шесть месяцев впервые вижу кого-то в очках.

— К вашим услугам, господа…

— Мне нужен клирик, — перебив собеседника, резко сообщила Маша.

— Прошу прощения, сэр рыцарь, но у нас в штате нет клирика, — никак не показав, что заметил грубость в свой адрес, столь же размеренно и благодушно ответил… гм, я бы сказал — просто типичнейший клерк. Подойдя ближе к стойке прилавка, я обратил внимание на специальные нарукавники на локтях — почти забытое на Земле в век компьютеров изобретение, препятствующее протиранию локтей на рубашках или пиджаках, когда много приходится писать. Опять же, за спиной у мужчины располагались разбитые на одинаковые ячейки уходящие вдаль стеллажи. Почтовое отделение — вот что приходило на ум. Ну или регистратура районной поликлиники из моего детства — если вырядить представителя Белых в белый же халат.

— Как… совсем нет? — ответ заставил Машу растеряться настолько, что от её недавней решимости не осталось и следа.

— Увы, — клерк развёл руками и его очки пустили блик в солнечном луче. — Вы далеко не первый гость республики, кто хотел бы вдали от родины поговорить со служителем Света. Но — законы Лида прямо и недвусмысленно запрещают въезд в страну любых представителей клира, включая неодарённых. Хороши бы мы были, своими действиями нарушая то, что во всех проповедях призываем соблюдать.

Видимо, посетители, или, правильнее сказать, прихожане, действительно всё время задают одни и те же вопросы.

— То есть, здесь что-то вроде посольства? — видя, что моя спутница совсем ушла в себя, я решил дать ей время собраться с мыслями и пока перевести внимание клерка на себя. Вот только кое-чего не учёл… точнее, успел забыть. Если в республике я уже кое-как освоился, то по отношению к другим территориям так и остался чужаком.

— Какая интересная постановка вопроса, молодой человек… — от пристального взгляда мне стало слегка не по себе. Всего на секунду, потому что потом собеседник по-доброму улыбнулся и покачал головой, как бы приглашая разделить хорошее настроение с ним. — У нас скромная церковная лавка… но, пожалуй, поскольку других представительств Белой Церкви в Лиде нет, то, в какой-то мере можно сказать, что и посольство. Люди республики отвергают Свет, на бой против скверны Шрама чаще всего выходят не по своей воле — Белая Церковь осуждает это. Но значимость их усилий и жертв для остального человечества оттого меньше не становится…

«Обмен информацией и закупки», — перевёл я для себя велеречивый спич и кивнул собеседнику. Логично. Даже паладинам нужны ездовые химеры, и брать их лучше у производителя. Да и информация о новых видах мутантов крайне важна обеим сторонам. А то, что идеологии Белой Церкви и республик Лид находятся в жёстких контрах — так взаимовыгодным сделкам и обмену это ничуть не помеха. Помнится, в совсем недавней истории моего мира СССР закупал у идеологически чуждой Европы нужные высокоточные станки и трубы большого диаметра, а в ответ вроде как ненавидящие коммунистов бизнесмены Запада с удовольствием закупали энергоносители. И ничего. Умудрились даже договориться о сотрудничестве в космосе. Полагаю,

— Спасибо за разъяснения, — вежливо наклонил голову я. — Скажите, а в список оказываемых вами возмездных услуг случайно не входит доставка корреспонденции? Я имею в виду, не по адресу, а конкретному лицу.Духовномулицу.

Если я правильно понял, зачем Маша сюда так ломанулась, то…

— Это… возможно, — практически зеркально повторил мой жест церковник.

…Похоже, знаю, что можно сделать.

— Отлично, — я не стал сдерживать улыбку, от которой собеседник по ту сторону прилавка почему-то напрягся. — Тогда мы к вам ещё зайдём!

Но говорить о прошлом и будущем со своим рыцарем я буду точно не здесь.

* * *

— Большой кувшин самого приличного креплёного вина за наш столик, и два бокала, — хозяин забегаловки открыл было рот, но тут разглядел, чем именно я стукнул о стойку и понятливо закивал. Запрошенное он принёс быстрее, чем я успел расположится напротив Маши. Хм, и вправду, бокалы — стеклянные ёмкости на ножке… вот только объём на глаз чуть ли не по поллитра. Кстати, трое посетителей в дальнем углу пили вроде как тоже вино, но из самых обычных керамических кружек. Интересно, если бы я кубки попросил или там рога — тоже бы в закромах у пройдохи-бармена нашлись? А за две золотые монеты вместо одной? Магия стихии Жадности, блин… Ладно, пофиг.

— Пей, — я сам наполнил машину посуду. — Всё пей, до дна.

Девушка послушно выполнила команду, поставила пустой бокал на стол… и, похоже, только сейчас почувствовала вкус того, что в себя влила. Для справки: креплёное вино — это что-то типа земного портвейна или коньячной настойки. Градусов двадцать пять — тридцать где-то. Так что половина стандартной винной бутылки в одно рыло на голодный желудок — это получается прямо-таки ударная доза антидепрессанта. Не стакан рома, который дочка кузнеца едва не ухнула «для храбрости» в нашем коттедже в Миракии, но всё равно действует почти сразу. Честно сказать, я не любитель прибегать к подобному «народному средству», но иногда по-другому никак. Не с моим уровнем владения магией Жизни, по крайней мере.

— Полегчало? — кривовато улыбнувшись, спросил выпучившую глаза девушку я. Кстати, вино ничего так… если не пить залпом, конечно, а по глотку катать на языке. Отчётливые тёплые медовые нотки, накладывающиеся на перечную терпкость…

— Д-да… — рыцаря отчётливо передёрнуло. — Т-теперь лучше.

По лицу Маши было хорошо заметно, как её прямо на глазах начало «отпускать».

— Пойду закажу закуски, — заполнив пустой бокал спутницы примерно наполовину, кивнул в сторону стойки я. Наверное, можно было помахать рукой или там пальцами пощёлкать — после такой-то предоплаты, но мне нужно было ненадолго оставить бывшего солдата Белых наедине со своими мыслями и, заодно, дождаться пока алкоголь в достаточной мере подействует. Ага, началось: Мариша наморщила лоб, уставилась куда-то в пустоту перед собой… и вцепилась в свой бокал как в спасательный круг!

— Жареной картошки с грибами и какого-нибудь мяса со специями, побольше, — владелец заведения аж подался вперёд, демонстрируя свою готовность в лепёшку расшибиться, но выполнить заказ столь щедрого клиента. Наверняка, зараза такая, углядел, что в моём кошельке золотой кругляш болтался вовсе не в одиночестве, и теперь рассчитывает на повторную щедрость. Не зря рассчитывает, конечно: добрые люди во хмелю часто становятся ещё добрее — кому как не бармену это знать? Н-да… вот уж в чём-чём не хотелось бы себя считать специалистом, так это в пьянстве. Однако опыт, как ни крути, у меня немаленький. Больше в роли наблюдателя, но и личный, к сожалению, тоже есть. Долбанные корпоративы! С другой стороны, если бы не многочисленные «тренировки» с не самыми трезвыми собеседниками, хрена с два я смог бы нормально общаться с поддатыми посетителями таверн в Миракии и Эрсте. И не смог бы рассчитывать на успех сегодняшнего мероприятия.

— А теперь — говори, — я вернулся за наш с Машей столик.

— Что говорить? — рыцарь подняла на меня глаза, и я сразу понял: нужная кондиция достигнута.

— Да всё, что хочешь, — я деланно пожал плечами.

— …А он мне говорил: все зависит только от… ик… тебя. Г-говорил. А я — пверила… п-поверил, вот!

— Что запиваете? — с интересом поинтересовался юноша в мантии, одновременно принюхиваясь к ароматам, доносящимся из третьего, ещё почти полного кувшина. Ну как, юноша: лет двадцать я бы ему точно дал. А то и двадцать два. Что, никак «клюёт»? Ну наконец-то! Уже третий час тут сидим.

— Круш-шение юношеских идеалов, — слегка запнувшись для виду, выдал я. Хорошо быть магом жизни под Печатью: если не ставить алкогольные подвиги вроде того, что устроил в ночь перед попаданием Арн, то концентрация спирта в крови просто не успевает подниматься. Всё равно что кальян курить, если кто пробовал: во время затяжки иногда аж «ведёт», но стоит выдохнуть — и голова почти мгновенно проясняется. — Я вот с-студентом хотел стать, а мой друг Мария…

— Студентом? — совсем оживился парень. — Ты — аколит? Какая стихия? Так зачем дело стало?!

— За этим, — я брякнул мешочком кошелька о столешницу, намеренно пропустив вопрос о типе моей магии. Печати я на собеседнике не углядел, и ни на ком из его компашки тоже… и вообще ничего магического. Получается, что чужую стихию вообще никак не разглядеть? Почему-то я раньше об этом не подумал. Интересно, а как я тогда амулеты вижу? Или они как раз магией жизни, самой общедоступной в Лиде, заправлены? — Легче отряд из химер нанять и подвигов насовершать в Горловине, чем тут выучиться! А матушка всё твердила: езжай в республику, там из любого одарённого колдуна сделают…

— Ну это правда, сделают, — студента мне удалось заинтересовать. Не в последнюю очередь тем, что подвинул к нему кувшин и сам наклонил горлышко к как бы невзначай выставленной на стол кружке. Маша проводила этот маневр хмурым взглядом, но промолчала. Впрочем, мы уже всё по три раза успели с ней проговорить… — Но на счёт отряда ты хватил, друг. Две-три ушастые крошки — это максимум на свиту тянет, никак не на отряд. Или ты за месяц собрался все подвиги успеть? Так до горловины только добираться недели три…

— На месяц я целый полк найму, — дёрнул я уголком губы и ещё раз заставил звякнуть мешочек о стол. Всё-таки нужно признать: некоторые достижения Повелителей Жизни впечатляли. Не думаю, что в питейном заведении хоть какого-нибудь из королевств мои деньги пребывали бы в такой же безопасности, как здесь. Я мог их пропить и проиграть, но красть их у меня было тупо некому. — Думаешь, тут всё? А

— Тогда не понима… — парень, потянувшийся было к кружке, резко отставил от себя ёмкость с алкоголем. — Погоди, ты сказал «одарённый»? Даже не неофит?!

— И ты туда же, — поморщился я. — Мне уже объяснили, какой я невежда…

— Ясно тогда всё, — студент прямо-таки просветлел лицом. — Так тебе не в Лид надо было ехать, а в своём королевстве наставника искать!

— В восемнадцать? — я посмотрел на него исподлобья. — Кто меня возьмёт. Магии с самого детства учить начинают…

Один из немногих фактов про магов, что можно найти во всё тех же рыцарских романах.

— Так то бесплатно, — хмыкнул любитель мантий. — Меня знаешь сколько по разным поручениям гоняли, к чарам никакого отношения не имеющим, пока мастер не счёл меня «достойным обучения»? А за двадца… десятую часть твоей суммы любой свободный колдун в неофиты примет. А ещё за два раза по столько же будет возиться с тобой как с любимым сыном!

Ага, попалась, рыбка. А теперь — подсекаем….

— И где мне этого свободного найти? — всё ещё скептически поинтересовался я. — Да садись ты, хорошо говорим. И друзей позови уже… эй, ребята, да, вот вы. Идите сюда! Кувшин ещё полон.

Теперь очередь прощелыги, уже мысленно подсчитывающего процент за подгон денежного мешка, морщиться так, словно у него челюсти свело. Ничего-ничего, немного здоровой конкуренции ещё никому не вредило.

Глава 14

14.

— Где вы были всю ночь?! — в сделанном стилистами салона образе негодование получалось у Роны особенно хорошо. Я даже успел мимоходом порадоваться тому, что совершенно не умеющей готовить эльфийке просто неоткуда было взять скалку, прежде чем вспомнил про обеспечивающую безопасность хозяина со стороны рабов Печать.

— Добывали сама знаешь какую информацию в поте лица, — честно ответил я. — Маша мне очень помогла…

— Я уже вижу, — процедила моя красавица, почему-то пристально рассматривая слегка помятое лицо подруги. Или не лицо? Я обошёл вокруг рыцаря, хмыкнул, достал платок из кармана и стёр выглядывающий из-под воротника мундира след от помады. Да, не вся косметика в Лиде делается перманентной, есть и вполне обычная. Я, кстати, это тоже выяснил на личном опыте, вот только в отличие от некоторых чисто символическим умыванием не ограничился.

— Леди Мария, — я полюбовался на дело рук своих и скомандовал. — Ваша задача: добраться до своей комнаты, лечь в постель и проспать не менее шести часов. Извольте выполнять.

Магия Жизни способна на многое, но всё-таки Печать подчинения из-за источника Силы значительно слабее моей. Некоторые последствия перегрузки организма ей устранить быстро просто не под силу.

— Есть выполнять, — рыцарь чётко выполнила военное приветствие, приложив правую руку к груди так, чтобы сжатый кулак уперся спереди в левое плечо. Со строевым шагом вышла небольшая накладка, но я, разумеется, придираться не стал. Дождался, пока дверь в комнату закроется, и повернулся к своей девушке. — Пойдём, всё тебе расскажу…

Замок двери гостиничного номера щёлкнул, отрезав меня и Рону от коридора… и я немедленно прижал эльфийку своим телом к ближайшей стене.

— Но сначала наверстаем упущенное!

Уж не знаю, планировалась сегодня одной ушастой хитрюгой вчерашняя программа «на бис» или нет, но продемонстрировать я это не дал. Сегодня всё было по-моему… и, кажется, я сумел Фирониэль в очередной раз удивить. Честно говоря, я сам от себя подобного тоже не ожидал, но внезапно понял, как следует поступить. Ну а дальше, как я и говорил, магия Жизни способна на многое. Опять же, хорошо закрепил, так сказать, пройденный урок домашним заданием. Хотя, сильно подозреваю, если бы не сходу выложенные пять золотых, впечатления от похода в бордель у меня остались бы строго отрицательные.

Бордель… Если так подумать, вполне закономерное место для окончания «алкогольного приключения». Нет, я не упился до полной потери контроля над собой, хотя под конец посиделок со студентами меня уже откровеннонесло. Причём не столько от выпитого, сколько из-завливанияв студенческую компанию. Давно, очень-очень давно со мной такого не было — курса с третьего института, пожалуй. Спиртное, как правило, помогает легко преодолеть естественную отстранённость между малознакомыми людьми — это основная «научная» причина проведения корпоративов на Земле. Но алкоголь ничего не может сделать с тем, чтобы тебе было с этими малознакомыми людьми интересно. Сидеть и под стаканчик красного с удовольствием слушать чужие байки, которые благодарному слушателю вешают на уши рассказчики, и время от времени толкать свои можно только с теми, кто действительно пришёлся по душе. Эти вот ребята пришлись… ну и кроме всего прочего, они действительно выболтали мне просто кучу всего интересного. Это не считая нескольких контактов с потенциальными наставниками в королевствах. Собственно, именно последнее соображение и заставило меня отыгрывать роль обеспеченного молодого одарённого, только-только вырвавшегося из-под мамочкиного крыла до конца — в смысле, до «весёлого дома» под красным фонарём. Ведь прошедшие ступень неофита и ставшие аколитами будущие маги как правило продолжали поддерживать постоянный контакт со своими первыми учителями в мире колдовства.

О связи наставник-неофит подогретые вином и правильными вопросам собутыльники прочли мне настоящую лекцию. Активно при этом жестикулируя, перебивая друг друга и, то и дело, вдаваясь в практически никак не связанные с основной темой воспоминания из детства и ранней юности. Примерно так земной студент с третьего курса вспоминает учёбу в школе: дружеские и не очень шалости, первая пьянка и первые последствия оной, попытки покурить и так далее. Вроде как и ничего особенного, но какая ностальгия… Собственно, первый в жизни учитель магии для одарённого имел влияние на судьбу подопечного куда большее, чем в моём прошлом мире все педагоги в процессе получения среднего общего образования вместе взятые. И не потому, что он был один. Просто именно этот человек должен был открыть для своего неофита доступ к собственной силе.

За довольно простыми словами скрывался на самом деле очень даже непростой процесс. Дело в том, что рецепта, позволяющего одарённому, выполняя определённые действия, научиться пользоваться собственной магией, не было. В смысле, совсем. Только индивидуальный подход. Именно из-за этого наставники частенько возились со своими протеже по несколько лет. Нужно былопонятьученика — свой собственный пример не годился или годился только отчасти — а дальше вместе с ним шаг за шагом пройти все ступени восхождения к уверенному контролю над своей стихией. Десяти-двенадцатилетний ребенок за это время как правило успевал вырасти в подростка, которому и до совершеннолетия недалеко. Понятное дело, что в процессе учитель будущего мага становился для ученика практически отцом (или матерью, если маг —

Как только мне смогли втолковать этот аспект подготовки магов, для меня всё сразу встало на места. Вот почему часть одарённых так и оставались просто одарёнными, особенно те, кто по силе звёзд с неба отнюдь не хватали. Поиски наставника были далеко не самой простой задачей — если, конечно, у потенциального ученика не было возможности как-то дополнительно стимулировать педагогический порыв возможного учителя. Опять же становилось понятно, почему, например, среди состоявшихся волшебников не было преобладания выходцев из дворянского сословия, скорее уж наоборот. Благородные легко могли заинтересовать почти любого мага финансово, вот только фактически отдавать своё чадо под полное влияние какому-то постороннему типу желанием совершенно не горели.

Больше всего везло детям, у которых хотя бы один из родителей был магом. К сожалению, даже союз двух одарённых родителей отнюдь не гарантировал наличие базовых способностей у отпрыска. И вот это во-первых ставило крест на магических династиях как таковых, а во-вторых, заставляло колдуна или колдунью выбирать себе ученика по способностям, а не по титулу и статусу. Как результат, сообщество дворян и сообщество магов друг относительно друга существовали практически в перпендикулярных плоскостях: у каждого свои многовековые традиции, своя мифология, свои интересы. Чем выше по табелю о рангах стоял благородный, чем сильнее становился маг, тем меньше возможных точек соприкосновения между ними оставалось. Очень хорошей иллюстрацией на эту тему было отношение студентов-собутыльников к Маше. Рыцарю, явно пребывающему не в своей тарелке, искренне посочувствовали… и всё. Даже расспрашивать не стали — все заготовки под беседу пропали втуне.

Собственно, мне уже на этом моменте беседы стало ясно, отчего стоимость обучения в Университете Нессарии дляодарённогосоставляла такую умопомрачительную, совершенно космическую сумму. Мало того, что местная профессура гарантировала превращение ничего не умеющей заготовки под неофита в полноценного мага за пять лет и последующее трудоустройство. Повелители Жизни успешно проделывали подобную трансформацию не над детьми с их пластичным и супервосприимчивым сознанием, а надвзрослымистудентами! Реально уникальная услуга, которую в мире больше никто проделать не мог. И, если вспомнить про рабские Печати подчинения, заставляющие носителя самостоятельно быть верным и преданным владельцу, сразу становилось немного понятнее, почему у создателей республики получалось.

В принципе, Университет, как и три остальных высших школы магии этого мира, позволял выучиться на полноценного волшебника носителю стихии любого направления. Просто для одарённых неграждан собрать нужную сумму, как правило, было совершенно непосильной задачей. А кому было посильной — тех в жизни и без магии всё устраивало. Точнее, правильнее будет сказать, что благородные про магию в принципе мало что знали и знать больше совершенно не желали. Как я понял из разговора в баре, со стороны волшебников картина наблюдалась совершенно зеркальная.

Зря мать Арна так удивлялась, что маги королевства ничего не делают с сельскохозяйственными проблемами на землях «Б.». Им тупо некому было поставить задачу, а самостоятельно они проблемами крепостной черни заморачиваться даже не думали. Другой вопрос, как Лилиана, уже получив или почти получив магическое высшее образование, об этом аспекте жизни в королевствах оказалась ни сном, ни духом? Опять же, раз я — баронет, будущий отец Арна точно был бароном. То есть представителем максимально далёкой для молодой магессы из республики социальной группы. И ведь познакомились как-то достаточно близко, чтобы сойтись… Н-да, сойтись. Впрочем, и не такие чудеса бывают.

Я повернул голову и некоторое время с удовольствием всматривался в знакомо-незнакомые черты лица своей… девушки? Или, правильнее сказать, возлюбленной? Рона с выражением полного умиротворения на тонированной мордашке дремала, прижавшись ко мне сбоку и положив голову на плечо, а изящную ножку закинув мне на живот. Хрупкое изящное остроухое чудо хотелось прижать к себе как можно крепче и не отпускать. Я и сам не заметил, как моё хорошее отношение к спутнице за полгода переросло в настоящее, крепкое чувство. Единственное, что мешало мне после слов «Фирониэль» и «любовь» поставить не знак вопроса, а точку или даже восклицательный знак — это моё отношение к Маше. Вот удивительно, но ровно те же чувства я испытывал и к своему рыцарю.

Эти двое действительно стали мне близки, как никто другой. Я попытался вспомнить, когда на Земле в последний раз испытывал ощущение полного доверия по отношению хоть к кому-нибудь, но так и не смог. Логика подсказывала мне, что подобные чувства в детстве я испытывал к своим родителям, но за чередой лет и разных событий в памяти о том не осталось и следа. Смутно припомнилось, что ради первой своей девушки я был готов на всё, кроме разве что прыжка с крыши… и именно о нём некоторое время размышлял после нашего с ней расставания. Но, как говорится, «это было давно и неправда» — от самих много лет назад угасших чувств в душе остались только выцветшие, бледные тени. Кто бы мог подумать, что я всё ещё способен на такие яркие и глубокие эмоции. И что в глубине души мне их всегда так сильно не хватало. Можно, конечно, списать всё на новое, молодое тело… но, по правде сказать, его «заслуги» лежали в несколько более приземлённой плоскости. Горизонтальной, ага.

…В бордель, как я уже упоминал, наша компания, включая Машу, явилась изрядно навеселе. Моей спутнице после всего произошедшего за день было так «хорошо», что она умудрилась как-то игнорировать пункт назначения вплоть до самого последнего момента. В смысле, пока под ироничным и одновременно понимающим взглядом дежурившей за стойкой ресепшена маман в холл из внутренних покоев заведения не высыпали «ночные бабочки», каким-то образом мгновенно и молча распределяющие между собой датых клиентов. Хотя, может, мои собутыльники тут появлялись всякий раз, как заводились монеты в карманах, и потому имели, скажем так, постоянные предпочтения? В любом случае, Мариша немедленно пришла в себя, когда одна из двух вцепившихся в неё дам смачно так впилась губами в её губы. Именно «впилась» — другим словом я этот поцелуй описать при всём желании не смог бы. Что интересно, вполне уверенно орудующая с седла тяжёлым копьём и в пешем бою полуторным мечом рыцарь стряхнуть с себя захват дам не смогла. Вот что значит — профессионалы, любящие свою работу!

К счастью, наши приятели-студенты уже были по объективным причинам не способны обращать внимание на что-то другое, кроме предстоящего времяпрепровождения, так что мне удалось быстро и не привлекая внимания разрулить ситуацию. Тихо приказав дочке кузница не дёргаться, я буквально в двух словах

Короче, мне в голову пришла «гениальная» идея, которую я тут же осуществил. То есть выудил из кошеля ещё один золотой кругляш и поведал прикипевшим к монете слушательницам о том, что моя невинная спутница еще ни разу не… и, в общем, не очень даже представляет себе процесс. Потому, за соответствующую плату прошу провести с ней обучение. Ибо кому как не работницам борделя знать, что и как правильно объяснять и показывать. Я уж думал, сильнее заинтересовать путан просто невозможно, но, похоже, моя сдобренная креплёным вином и нужным материальным стимулом речь о профессионализме произвела эффект. Машу, впавшую в ступор с такого захода, пара «бабочек» буквально утащила словно муравьи — гусеницу. А утром рыцаря вернули в описанном выше состоянии: полностью одетую, со следами помады и… скажем так, слегка «остекленевшую». Ничего, клин клином вышибают. Уверен, больше наглядные напоминания о предательстве клириков Белой Церкви её не будут так сильно выбивать из колеи.

* * *

— Привет, — я махнул неуверенно заглянувшей в комнату Марише рукой. — Заходи.

Рона тоже кивнула подруге, но перебирать струны банджо не прекратила. Мелодии из-под её пальцев выходили удивительно приятные и ничуть не отвлекающие внимание. В один момент я даже поймал себя на намерении бросить взгляд на монитор (отсутствующий в этом мире, разумеется, как и компьютеры, и другая периферия к ним), чтобы прочесть название столь удачного плей-листа. Повернувшись назад к заваленному бумагами столу, я с наслаждением повёл плечами и бросил взгляд в окно. Что-то темновато стало… опа! Уже вечер. Сколько же я часов вот так просидел? Н-да, получается, что больше шести. Вообще не заметил, как время пролетело. Фирониэль, умница такая, меня ни разу не отвлекла.

— Написала? — я заметил, что рыцарь мнёт в руках почтовый конверт. Когда письма пишут на бумаге, а не на пергаменте, красивые и антуражные, но такие громоздкие свитки немедленно становятся данью истории. Особенно когда доступна такая опция, как сверхбыстрая, но, к сожалению, очень мало грузоподъёмная авиа-химеропочта.

— Да, — девушка посмотрела на предмет в руках. — Я подумала… и решила, что ты вчера был прав.

М-да. Рассказать кому — не поверят: гражданин республики (!) битый час уговаривал свою рабыню (!!) не разрывать данную Белой Церкви (!!!) клятву служения! Глупо, да. Но я очень хорошо видел: если дать возможность Маше довести дело до конца — она потом всю оставшуюся жизнь будет чувствовать себя клятвопреступницей. Собственно, формально совершенно справедливо: клятву может расторгнуть совсем или приостановить (аналог отправления в запас в армии) только клирик на ранг старше того, что клятву принимал. Произвести уведомление об окончании служения в одностороннем порядке, на что мой рыцарь едва не решилась — это всё равно что нарушить присягу. Зная Маришу, мне не нужно было гадать, что себя она не простит. Подумать только, если бы мне сразу в голову пришла простая мысль спросить у первого же встречного прохожего, под каким знаком на двери искать бары — и ничего бы не было… Кстати, искать надо было под прибитой на притолоку подковой. А так…

Мне пришлось применить всё своё красноречие и не забывать подливать рыцарю из кувшина в бокал, чтобы доказать две простые истины. С одной стороны, несколько уродов в одном из провинциальных филиалов огромной организации Белых — это вовсе не вся церковь. С другой — что Маша, вообще-то, с момента продажи в рабство сама себе не принадлежит, хотя ей и могло показаться, что это не так. Фактически она сейчас в статусе военнопленной, пусть и предали её и передали в руки врагов как бы свои. А потому, и выполнять принесённые обеты она может и должна продолжать в том же ключе, что и раньше: в объёме и форме, не противоречащей моим приказам. Еле убедил.

Решающим фактором, как я подозреваю, стало то, что я порекомендовал ей отписать письмо сельскому клирику из её родной деревни. С тем крылом Церкви, где окопались подчинённые Белым вояки, он был никак не связан, а «святой» маг определённо не мог не иметь достаточно весомого чина, чтобы отстучать кляузу Кому Надо и инициировать проверку. Вроде как к дочке кузнеца клирик всегда проявлял некоторую долю сочувствия и теплоты — может, по старой памяти запустит пристрастную проверку. Что-то мне подсказывало, что собственная безопасность церковников с армейцами в контрах — почему-то так всегда бывает. А это значит — полетят головы. И нет, моему рыцарю, несмотря ни на что, не нужна была месть. Просто ей реально тяжело было жить, зная, что в самом сердце её детской мечты продолжают жить и работать нарушившие все каноны Света люди.

Кстати, занятно: я вдруг понял, что теперь ощущаю и считаю себя прежде всего гражданином, и только потом землянином-попаданцем. Ассимилировался, наконец. Принял объективную реальность, данную мне в ощущениях. И окончательно мне помог определиться вчерашний разговор и шесть часов в компании алхимкарандаша сегодня. Что ж, если судьба раз за разом подталкивает меня на путь мага — как-то глупо сопротивляться. Тем более, что…

Я вытянул правую руку перед собой и повернул так, чтобы ладонь оказалась на уровне глаз. Небольшое напряжение воли — и конечность заливает разгорающееся зелёное свечение. Мягко подталкиваю свою магию — и она с некоторой неохотой начинает истекать из ладони, туманной дымкой растворяясь в воздухе. То, над чем неофиты бьются годами, пытаясь найти в себе собственную Стихию, а потом научиться ей управлять, у меня ещё в самом первом охотничьем рейде вышло само собой. Болотный секач оказался знатным сенсеем — куда там человеческим колдунам. К сожалению, одного умения направлять силу всё-таки недостаточно, чтобы заявиться в Нессарийский Университет и сдавать экзамены на аколита. Не хватает базовых знаний теории волшебства, которую опять-таки не найдёшь ни в одном учебнике. А самое главное, не хватает подтверждающей мой уровень рекомендации от наставника. Последнее с лидовской бюрократией — непреодолимая преграда для самоучки. Но ведь ничто не мешает мне найти наставника, верно? Ну и что, что он будет со мной возиться всего пару месяцев — важен факт обучения, а не срок.

Банджо за моей спиной взяло пару особенно звонких аккордов — и затихло. Уйдя в свои

— Девочки, как насчёт прогуляться в кафе?

* * *

Вдохнув ароматный парок над чашкой, я окончательно почувствовал себя… на своём месте, что ли. Сколько на моей памяти было пафосных совещаний в конференц-залах при галстуках, с презентациями, проектором и подготовленными докладчиками — не счесть, но получить какую-то конкретную пользу от участия хотя бы в одном из этих мероприятий я так и не смог. Почему-то все серьёзные обсуждения, все ключевые решения, определяющие в конечном итоге основные направления развития компаний, где я работал — все они случались в неформальной обстановке за столиками кофеен и небольших ресторанчиков с бизнес-ланчем. Что ж, не будем изменять традиции.

— Прежде, чем я начну рассказывать, — помешав напиток и дождавшись, пока официантка отойдёт, начал я, — можете мне сказать, чего вы хотели бы достичь в своей жизни?

Какие лица! Рона «зависла», не донеся печенье до рта, а Маша, к счастью, успела поставить кружку на стол — иначе бы точно разлила.

— Я объясню, почему задал этот вопрос, — наглядевшись, с улыбкой пояснил я. — Просто то, чего я собираюсь добиваться в будущем, напрямую зависит не только от меня, но и от вас. От ваших желаний, если точнее.

Чёрт, в такой момент — и нет под рукой телефона! Подобные фотографии нужно сохранять на будущее и демонстрировать спустя много лет… гм. А у меня в голове, оказывается, тоже есть… интересные мысли о будущем.

— Я примерно представляю, чего хочу я, и теперь мне нужно убедиться, что наши желания совпадают, — улыбаться больше не тянуло.

Ммм, божественный напиток… Я не спеша отпивал по глотку, давая время спутницам действительно подумать над ответом. Жить одним днём — это, конечно, проще всего, вот только такая жизнь и не приведёт ни к чему. И в один «прекрасный» момент обнаружишь себя старой развалиной у разбитого корыта — а жизни словно и не было. И это не только карьеры касается: на Земле я более-менее успешно её делал. Вот «обнаружить», что тебе почти сороковник, а семьи как не было, так и нет — это было… неприятно. Конечно, там у меня ещё были неплохие шансы всё исправить. Но «неожиданное открытие» о том, что время-то идёт, а я — внезапно — отнюдь не молодею… Короче, раз уж повезло стать попаданцем — второй раз на эти грабли лучше не наступать. Да что там говорить — не стоило наступать и в первый. Совсем не стоило.

Я исподволь наблюдал за своими девушками, и не пропустил тот момент, когда озадаченное выражение на лицах сменилось глубокой задумчивостью. О, похоже, до них всё-таки дошло,что именноя пытаюсь узнать. Вот только, мнится мне, я скорее лопну от объёма выпитого кофе, чем услышу нечто связное и чёткое. Я ведь всё-таки только биологически восемнадцатилетний, в отличии от них. Придётся помочь.

— Рона,тотнаш с тобой разговор на третий день. Когда ты мне рассказывала про возможное для себя будущее, — эльфийка вздрогнула, явно сразу поняла, о чём я спрашиваю. — Тебя устраивает?..

— Да, — девушка ответила быстро и решительно, успев бросить короткий взгляд на сидящую рядом подругу. Ни тени сомнений я не уловил. Ну, что и следовало ожидать: роль, по факту, моей жены для Фирониэль — потолок возможностей. Я её ценю, люблю и делом это уже вполне успел доказать. Даже если она не останетсяединственнойженой, к чему всё и идёт, дочку вождя это не смущает. Другой вопрос, что же, собственно, она от своей жизни действительнохочет? Вот только она и сама не готова ответить на этот вопрос. Пока не готова. Но он задан — и однажды я узнаю ответ.

— Маша, — я повернулся к насторожившемуся рыцарю. Напряжение в голосе подруги она прекрасно уловила, а вот понять, о чём мы говорим — закономерно не смогла. — Я знаю, что ты желаешь убивать тварей и защищать людей…

Судя по мимике, дочка кузнеца уже не была так уж уверена в этом утверждении. Но всё-таки, пусть и с лёгкой задержкой, кивнула.

— …Тем не менее, ты же не собираешься заниматься этим всю жизнь? В конце концов, в твоих любимых романах герои и героини, совершив свои подвиги, всегда возвращались к мирной жизни…

Ещё более неуверенный и замедленный кивок.

— Кроме того, уничтожать изменённых лично — далеко не самый эффективный способ борьбы с ними, — закончил своё логическое построение я.

Так, кажется, не дошло.

— Химеры, Маша, — вздохнув, пояснил я. — Солдат убивает противника не голыми руками, без усилий кузнеца по созданию оружия весь его героизм будет бессмысленен. Чем лучше оружие, тем больше врагов будет повержено, согласна? Кузнец не вступает в бой, но его работа — неотъемлемая часть победы. Химеры — это оружие. Эффективное и очень мощное. В чём ты, кстати, на собственном опыте убедилась. Если я выучусь на полноценного мага, если стану Повелителем Жизни, я смогу создавать химер.

Вот теперь — дошло. Правда, похоже Мариша, сама являясь учеником отца-кузнеца, почему-то никогда не задумывалась о том, что я сказал, и теперь получила нехилый такой разрыв шаблона. Надо будет ей при случае объяснить про крестьян, без результатов труда которых ни один даже самый что ни на есть доблестный рыцарь не сможет сражаться. Меряться, кто больше усилий вложил в победу — это заведомо плохая идея, а вот помнить, что любой успех на поле

…Кажется, зря я ляпнул про рыцарские романы. Маша вдруг отодвинула свой стул, и, ничуть не обращая внимания на окружающих, опустилась рядом со мною на одно колено — я даже дёрнуться не успел, никак ничего подобного не ожидая. А девушка, ухватив меня за руку… поцеловала тыльную сторону кисти. В окрестных Лиду северных королевствах этот жест высшего выражения вассальной преданности ещё не успел трансформироваться в красивое и бессмысленное приветствие кавалером дамы.

— Я с тобой, Арн, — ещё более хрипло, чем обычно, просто и без изысков подтвердила рыцарь. Со стороны эльфийки-официантки донёсся приглушенный «ах»: мундир доблестно пережил все алкогольные приключения, и Маша сегодня пошла в кафе в нём. Потому со стороны такой жест смотрелся… соответственно. Блин. Ладно. Другое хуже. Дочка кузнеца, столько сил приложившая, чтобы изменить вроде как однозначно предначертанную данным от рождения положением в обществе и волей отца судьбу, прошедшая через столько испытаний, тоже была не готова хотя бы сама для себя сформулировать, чего же она в итоге хочет. Значит, и с ней придётся в будущем ещё вернуться к этому вопросу. А пока достаточно, что каждая из моих спутниц подтвердила свою поддержку моих начинаний. Ну что ж. Значит, настало время для конкретики с моей стороны.

— Садитесь ближе, — я подождал, пока мою просьбу выполнят, и, сдвинув чашки, положил перед собой чистый лист и черновик рядом. — Сейчас я набросаюнашипланы на ближайшее будущее.

Я вывел несколько слов на бумаге и по давней привычке заключил написанное в прямоугольник.

— Первое, что мы сделаем, вернувшись в Эрст — начнём готовить подушку финансовой безопасности, — я чертыхнулся про себя, увидев удивлённо округлившиеся от такого «термина» глаза спутниц. Нашёл время и место земной жаргон тянуть в местный язык. — В смысле, будем выходить в рейды и по возможности большую часть заработка откладывать в счёт будущих трат.

Второй прямоугольник я, сверившись с черновиком, нарисовал рядом с первым.

— Одновременно я напишу несколько писем по полученным от наших с тобой, Маша, «друзей»-студентов контактам магов-наставников. Думаю, даже если они все окажутся заняты, условия моего предложения будут достаточно заманчивыми, чтобы они сами нашли и оповестили кого-нибудь из свободных коллег. К тому моменту, как удастся согласовать встречу или встречи с уважаемыми волшебниками, думаю, мы как раз соберём нужную им сумму.

От второго прямоугольника я нарисовал стрелку вниз и написал «встреча».

— Думаю, при личном общении мне придётся утрясти сумму и, я очень надеюсь, что сроки обучения тоже станут понятны. Если мы с наставником обо всём договоримся, я соглашусь стать его неофитом.

Ещё одна стрелка — от «встречи» к «неофиту». От самого первого прямоугольника я привёл к последнему пункту ещё одну стрелку и написал «обеспечение». Подумал, нарисовал рядом вторую стрелку и подписал у её окончания «Миракия».

— Пока я буду занят с наставником, вы двое вернётесь наш коттедж… что-то не так?

— Я поеду с тобой! — хором выпалили обе девушки — и тут же напряженно переглянулись. Ого.

— Рона, ты же мне сама рассказывала, как к эльфам относятся в королевствах, — с оттенком недоверия напомнил я. Мне вот как-то сложно было себе представить, что моя остроухая любовница могла взять и забыть такой «незначительный» факт.

— Я — твоя рабыня, — ей-ей, она умудрилась сказать это гордо! — Если будет нужно… то я и на ошейник согласна!

«Ошейник» для низведённого до статуса раба разумного тоже придумали на «цивилизованном» юге. Этакая статусная металлическая побрякушка весом в пару кило, фактически — стальной клёпаный обруч. Сплошной, с приваренным, нарочито-грубым кольцом для цепи. Что подобная цацка сделает с нежной эльфийской кожей — даже подумать страшно… это если забыть про всё остальное.

— Рона, не дури, пожалуйста, — устало попросил я. — Ты не хуже меня знаешь, что в королевствах закон в руках у тех, у кого есть сила. Тебя у меня просто отнимут… это хорошо ещё, если меня при этом не убьют и не покалечат…

Девушка надулась, но, кажется, голос разума достиг её изящных заострённых органов слуха.

— Тем более, есть ещё одно существенное соображение, — теперь я обращался преимущественно к Маше, которая сделал вид, что предыдущий разговор её ну никак не касался. — Экономия. Вы, в отличие от меня, будете спокойно жить в коттедже, есть то, что готовит Элана. Это самое разумное решение с точки зрения финансов. Мне и так придётся изрядно потратиться сверх платы за наставничество на жизнь из нашего невосполнимого до окончания обучения резерва.

Кроме того, ученику мага личный рыцарь как-то не положен. Я уже говорил про отношения аристократии и волшебников, и становиться бельмом на глазу ещё и у последних в мои планы точно не входит. И так со своими планами на сверхбыстрое обучение наверняка стану настоящей притчей во языцех в не таком уж большом сообществе магов королевств. А заставить дочку кузнеца отказаться от её личного крестового похода в лице Служения Сюзерену… Нет, могу конечно. Но не буду. И другим не позволю пробовать на прочность дух, волю и характер дорогого мне человека!

— Мы вновь встретимся, сразу после того, как меня признают обученным неофитом. Пока не знаю, сколько времени пройдёт, но, очень приблизительно, думаю… год, — я решил на всякий случай поменять слишком оптимистичную первоначальную оценку в несколько месяцев на более-менее реалистичную цифру. Лица моих девушек после озвучивания срока сразу же несколько просветлели. Ну да, они-то не в курсе моих текущих способностей были. — К этому моменту я буду полностью готов к поступлению в Нессарийский Университет, в том числе мне станет известна сумма для обученных одарённых. Видимо, придётся добрать её, ещё некоторое время плотно занимаясь охотой. И потом тоже периодически выезжать в Эрст и делать рейды ещё в течении трёх-четырёх лет, так как иного источника дохода на это время не предвидится, а вот рост расходов — наверняка будет.

Я отчеркнул длинной горизонтальной линией самые нижние записи и помолчал, ожидая, пока спутницы не переведут на меня взгляды. Впрочем, следующие слова были слишком значимы, чтобы я мог сказать их просто так. Вообще-то, я ещё десять минут назад не был уверен в том, что я скажу, но… какого чёрта? Один раз уже дооткладывался «пока делаю карьеру».

— Став Повелителем Жизни, я, а значит и мы все, обрету новый и безопасный источник дохода. Больше не нужно будет ходить в рейды

На самом деле, если всё будет происходить согласно моему плану, риск не отбиться от тварей уже после получения мною ранга неофита будет существенно ниже. И будет потом падать с каждой неделей занятий в Университете — даже недообученный маг Жизни наверняка сможет в случае чего любым противникам эту самую жизнь серьёзно осложнить, вплоть до самых фатальных последствий. Но если появится возможность не играть в русскую рулетку — я ею с удовольствием воспользуюсь. В гробу я видел все эти приключения. И в белых тапочках.

— Как только нужда ходить в рейды исчезнет… — я прервался и вынужден был припасть к чашке с остывшим кофе. Иначе следующие слова никак не желали покидать мою глотку. И, честно сказать, я вдруг стал сомневаться в своих силах сказать это глядя глаза в глаза… — Я… Я отключу в ваших Печатях функцию контрацепции и вы станете матерями наших детей.

Наверное, мне стоило сказать «моими жёнами», но я в последний момент успел сообразить, что так и не выяснил, как за пределами республики обстоят дела с многожёнством. В самом Лиде, что удивительно, официальный регистрируемый городской администрацией брак между гражданами был, как я понял, строго моногамным. Собственно, с учётом возможности прикупить себе сколько угодно рабынь (или рабов, в зависимости от пола хозяина) — лишь бы хватило средств содержать — гражданские брачные союзы были в республике большой редкостью.

— Что скажете? — я всё-таки заставил себя оторвать взгляд от столешницы и посмотреть на собеседниц. Ох! Девушки, несмотря на разные причёски и лица сейчас были похожи как близняшки: абсолютно круглые глаза и ме-едленно заполняющая щёки краснота. Мои щёки тоже немилосердно жгло — причём я так и не мог понять, почему. Как и причину запинок ранее. Разве что на юношеские гормоны всё свалить?..

Додумать я не успел. Рона в очередной раз показала свою знаменитую быструю эльфийскую реакцию. И на слова она размениваться не стала. Пользуясь тем, что сидит прямо рядом со мной, она попросту обхватила мою голову руками, поворачивая к себе — и поцеловала. Да так поцеловала, что мы спустя некоторое время просто вынуждены были отпрянуть друг от друга из-за нехватки воздуха в лёгких. Но отдышаться я толком не успел — теперь Маша бесцеременно развернула меня к себе и всё повторилось точь-в-точь, причём не только не менее жарко, но и так же технично. И когда только… ах, да. Дополнительный золотой, похоже, мною был вчера ночью потрачен не зря. Когда я оторвался вдохнуть воздуха второй раз, мне показалось, что у меня звенит в ушах. Но нет, машинально найдя глазами источник тоненького писка… я обнаружил пялящуюся на нас краснющую эльфийку-официантку, прижимающую пустой поднос к груди. Столкнувшись со мной взглядами, девица едва ли не с хлопком растворилась в воздухе. Н-да. А вот остальные посетители тактично сделали вид, что ничего не заметили. Фух. Но лучше не повторять: иски за антиобщественное поведение слишком неприятная штука. Зато — у меня и Роны с Машей не осталось никакого недопонимания. Совсем-совсем. Ну что ж, план принят, хех, единогласно! Теперь осталось его только воплотить. Но когда ты не один, когда с тобойнастоящиеединомышленники — любое дело по плечу. Главное — не лезть на рожон и продолжать тщательно продумывать каждый свой шаг, действовать столь же расчётливо и аккуратно. Но в этом-то я как раз дока.

Эпилог

В авиации есть целый отдельно выделяемый класс аварий, связанных с потерей лётчиком ориентации в пространстве. Причём подобное случается не только с военными пилотами, чьи машины способны выдавать ускорение больше десятка «g», но и с гражданскими, чьи неповоротливые огромные лайнеры на резкие движения в принципе не способны. Однако, похоже, скорость и в самом деле не важна. Ведь я помню, что склон подо мной наклонен градусов на тридцать. Верный признак: снег не удерживается, за день всё выпавшее ночью стаивает и сползает вниз. Потому я, даже зная возможности Вспышки и Милки, не рискнул сам подниматься и Маше запретил. А спускаясь, обязательно бы поискал более пологое место. Но иногда выбора просто нет.

— Фффуп!

Моя белая химера, пронзительно и совсем не по лошадиному вскрикнув, резко накренилась в сторону уклона — и буквально выстрелила собой и мной в воздух. Я, прижавшись к шее кобылы, мог только наблюдать, как медленно проворачивается подо мной земля… а на том месте, где мы должны были очутиться, если бы продолжали двигаться прямо, разлетается ярко-зелёными брызгами желеобразная кислота-суперлитик. К счастью, законы физики не позволяли гидре выстреливать-выплёвывать свой полужидкий снаряд со сверхзвуковой скоростью. И к ещё большему счастью, среди «запчастей», пошедших на сборку Вспышки, оказалась часть мозгов существа, знающего, как нужно от подобной атаки уклоняться… и, по-кошачьи извернувшись в воздухе, приземляться без потери скорости.

Несмотря на полностью заполнивший моё тело зелёный свет магии Жизни, жёсткий удар при приземлении даром не прошёл. Заниженная лука седла словно боевой молот ударила в мой пресс, окончательно перебивая дыхание, один из четырёх привязных ремней безопасности со звонким хлопком порвался. Я вдруг понял, что не могу пошевелиться, даже голову повернуть, а картинка таких близких спасительных деревьев перед глазами раздваивается и отдаляется, словно я уезжаю куда-то от неё по длинному тёмному тоннелю. Всё дальше и дальше…

Пробуждение было не из приятных. Перед глазами двоилось — хорошо хоть никакой черноты больше не было. Моя лошадка, умница, изогнув шею так, как не каждая кошка сможет, упиралась мордой мне в плечо и не давала сползти набок всё то время, пока я был без сознания. Расстёгивать кольца карабинов пришлось наощупь почти ничего не чувствующими пальцами, и заняло это целую вечность — минут пятнадцать. Ей-ей, я бы перерезал ремни ножом, чудом оставшимся при мне, вот только в таком состоянии я скорее всего пропорол бы острым лезвием собственный бок. Всё… м-мать. Упал всё-таки. Впрочем, это не чудо. Чудо то, что Вспышка стоит на всех четырёх ногах. Ну или не чудо, а вкачанный мною в её тело весь объём Жизни, который я только смог из себя вытолкнуть. Хорошая девочка! Догадалась лечь рядом, чтобы я смог дотянуться до фляжки, съехавшей на перекосившейся сбруе химере на грудь. Теперь бы с крышкой справиться…

Вода — это реально жизнь. Стоило напиться, половину расплескав на себя — и силы стали постепенно

— Вспышечка, умница, — скорее прошипел, чем проговорил я. — Ищи.

Кобыла согласно фыркнула и повела… скорее потащила меня за повод, намотанный на руки. Лучше было бы взобраться в седло, но с ремнями мне пока не справиться. А так я просто выпаду даже на абсолютно ровном месте. Хорошо хоть звуки сверхдальних плевков и вонь суперлитика, разлитого по земле и камням, разогнали тут всё зверье, и мутировавшее, и нет. Причём на многие километры вокруг. Несколько дней здесь будет безопасно, как в городском парке Нессарии. Ведь вниз, в лес, гидра точно не полезет. Не с её размерами подобный фокус проделывать, и не с такими короткими лапами. Правда, вообще-то она и на гребень Вала тогда взобраться ну никак не могла. Может и правда эта живая гаубица умеет телепортироваться? Другого объяснения, как там эта черепаха-мутант появилась буквально из ниоткуда прямо у нас под носом, у меня нет.

…Только бы с Машей всё в порядке оказалось. Ну пожалуйста! Милка медленная, но я очень качественно перевёл внимание твари на себя. Причём я точно видел, что тяжёлый болт, выпущенный мной из ручной баллисты, пробил черепную коробку изменённого, и точно повредил головной мозг. Сам не знаю, что заставило меня взять в руки и взвести осадную «машинку» вместо обычного стреломёта. И ведь даже порадоваться толком не успел «золотому попаданию»… Хорошо, Вспышка оказалась умнее хозяина и начала разгоняться вниз и наискось по склону сразу же после моего выстрела. И я успел отбросить крепостной арбалет и отцепить длинное копьё. А вот куда делась эльфийская древковая резалка — вспомнить, хоть убей, не могу…

Милку и Машу я нашёл на полянке недалеко от опушки. Остро шибало в нос озоном, жжёным камнем и обуглившейся органикой. Чёрная ездовая химера радостно ткнулась мне в руку мордой, напрашиваясь на ласку, но я проковылял мимо и опустился на колени рядом с сидящей на траве девушкой. В полуметре от рыцаря валялась спинная часть кирасы доспеха с прожжённой по центру идеально круглой дырой. Края дыры всё ещё шипели и потрескивали, время от времени испуская дымки.

— Цела? — заглянув в глаза дочери кузнеца, спросил я. Поддоспешник валялся рядом с повреждённой частью брони совершенно целый. Покрытие металлического композита справилось со своей задачей — некоторое время сопротивлялось окислению. Достаточно, чтобы человек успел заметить неладное и скинуть её. Ага, вот и перерезанные ремешки.

— Цела, — тусклым голосом без единой эмоции. Печать не показывает физических нарушений тела. Значит — просто «накрыло» после того, как девушка осознала, какой смертью едва не умерла.

Я наконец заметил, что у чёрной химеры тоже отсутствует часть навесных бронепластин на боку. Видимо, как только Вспышка вынесла меня из зоны обстрела, гидра переключилась на второстепенную мишень. И почти попала — шар суперлитика расплескался обо что-то сзади сбоку от всадницы и химеры. Неким чудом ни одна капля не попала на живую плоть — против неё кислота особенно эффективна. А вот и причина органической вони: сброшенные дочкой кузнеца контейнеры для трофеев. Вернее, то, что от них осталось. Помнится, подобные штуки пережили нападение нарийского тигра на одного из молодых Охотников — тварь их только раскатала лапами, но вскрыть не смогла. А вот против кислоты гидры никакая магия не помогла. Н-да, не рейд, а сплошной минус. Зато сами живы.

— Возвращаемся, — скомандовал я. Практически без оружия и уж тем более совсем без контейнеров ловить в рейде нечего. Хорошо хоть остался некоторый запас средств после «отпуска» — не стал тратить сам, и девчонкам не дал. Как знал…

* * *

— А я тебе говорил, что алкоголь — плохой помощник, — я поставил пустую бутылку назад на тумбочку и вернулся к сидящей на кровати девушке. Если бы не коротко остриженные волосы, у неё на голове наверняка бы было нечёсаное «воронье гнездо». Вполне закономерный итог, если третьи сутки подряд не следишь за собой. Представляю, какие тут витали бы запахи, если бы не амулет вентиляции и очистки воздуха. — Зря ты Рону выставила за дверь. Она тебе помочь хотела… и хочет до сих пор. Так что выбирай, или она поможет тебе привести себя в порядок, или это сделаю я.

— До сих пор руки трясутся, — не глядя на меня, невпопад сообщила рыцарь.

Н-да. Пили мы позавчера что-то вроде коньяка, а закончила Мариша тем самым ромом, бутыль которого я у неё уже один раз отобрал. На обратном пути через Миракию я слегка ограбил свой собственный бар в коттедже. Вот только не думал, что придётся распаковывать спиртное сразу после первого же рейда…

Маша частично вышла из своего ступора, когда мы добрались до ворот полиса, но то, что с ней явно что-то не в порядке, было видно невооружённым глазом. Лично меня тоже начало потряхивать к тому моменту: блокировка эмоций через Печать после моего столь всеобъемлющего обращения к собственной магии отходила очень долго. Зато откат прошёл практически незамеченным. Вот я и решил применить уже один раз сработавший метод выведения из стресса. Только в таверну я никого не повёл, ограничились посиделками в узком кругу, втроём. И хорошо, что так: пьяная в стельку эльфь — это не то зрелище, которым стоит травмировать окружающих. Распереживалась, бедняга, от наших нетрезвых откровений… Впрочем, мы-то с Роной на следующий день лечили последствия нервотрёпки гораздо более полезным для здоровья процессом, а вот контроль за состоянием Мариши я упустил. Ну, что сказать — сам виноват.

— Элементы брони под замену завтра будут готовы, — сел рядом с никак не прореагировавшей девушкой я. Плохо. Совсем плохо. Нужно было плюнуть на чувства и обещания, и затащить её в койку позавчера. А сейчас уже поздно, придётся словами пытаться достучаться. — Завтра мне опять будет нужна твоя помощь.

— Помощь? — дочка кузнеца глухо и горько усмехнулась, по-прежнему не отрывая взгляда от пола. — От меня?

Я секунду подумал — и сполз с кровати на пол. Сел так, чтобы оказаться в поле зрения девушки.

— Ты — мой рыцарь, кого мне ещё просить? — мягко сказал ей я.

— Рыцарь… — мы наконец-то встретились взглядами и я едва не вздрогнул. Такого выражения лица у Маши я ещё ни разу не видел. — Рыцарь или нет — не важно. Никто не способен

— Гидра, конечно, та ещё тварь, — я непроизвольно поморщился. Слабо сказано: первый встреченный мутант, не занесённый в охотничий справочник. Если про нарийцев там было хотя бы неполное словесное описание, то про мутировавшего из степной черепахи монстра вообще ни строчки. Кое-что я узнал из охотничьих баек — например, про плевки суперкислотой, но, честно сказать, тогда не поверил. Зато теперь понятно, зачем большие магические кошки обзавелись легкосбрасываемой шерстью. — Но это всего лишь животное. Живучее, опасное — но его можно убить. И мы бы смогли, если бы заранее знали как.

Самое обидное, что тварь-то так и так сдохла, сидя на гребне Вала. Настолько сильно переделанное и пропитанное дикой магией существо должно было быстро, буквально за считанные часы, задохнуться от недостатка энергии для поддержания своего неестественного метаболизма. Если, конечно, не смогло осилить повторный пространственный скачок. Подозреваю, встреться мы на полчаса позже, и исход боя был бы совершенно иным.

— Убить, — повторила за мной девушка, глядя на меня покрасневшими, но совершенно трезвыми глазами. — а потом Шрам выдавит из себя нового монстра, ещё сильнее. Опять и опять, снова и снова. А мне даже гидре нечего было противопоставить!

Ну наконец-то её прорвало. А то я уже всю голову сломал, пытаясь понять, в чем дело. А человек, оказывается, всего лишь разочаровался в своей борьбе. Переосмыслил под потоком новых впечатлений свой опыт — и пришёл к выводу, что всё зря. Кажется, у меня найдётся, что на это сказать.

— У отдельного человека есть предел, — мои слова заставили соратницу скривиться ещё сильнее. — Но улюдейпредела нет. Ни один монстр, ни одна тварь с нами в этом не сравнится. Уж поверь, язнаю, о чём говорю. Однажды мы просто сотрём Шрам с лица этой планеты.

Маша недоверчиво хмыкнула, но, вглядевшись в мои глаза, вдруг зябко вздрогнула. А я… я всего лишь видел сейчас поднимающиеся над Валом вспышки и грибы атомных взрывов. Однажды, уверен, этим всё и кончится. Когда Человечество не может решить проблему при помощи молотка — оно просто берёт молоток побольше.

— Лично ты, я и Рона тоже можем приложить свою руку к этому процессу, — теперь настала моя очередь недобро улыбаться. — Хотя бы делая более эффективных боевых химер. А ещё, став Повелителем Жизни, я смогу постепенно начать влиять на происходящее в республике — помнишь, что нам во время последнего посещения бойни рассказал Ирви? А помнишь, в каком виде и как вооружённые мы пошли после этого убивать болотного секача? Сравни, насколько сильнее мы стали сейчас, всего через полгода. Только представь, чего мы сможем добиться за пять лет!

Всё-таки иметь вдвое больший возраст и соответствующий ему опыт — это серьёзное преимущество в разговоре. Маша ещё сама не поняла, но я уже видел: психологический кризис преодолён. А я ведь даже ничего такого не сказал. Так, а теперь надо закрепить эффект.

— Пойдём, — я поднялся с пола, и за руку сдёрнул Машу с кровати. — Хватит киснуть. Я помогу тебе помыться… для начала.

— А? — девушка, всё ещё переживая внутри себя случившееся, послушно сделала два шага по комнате — и только потом до неё дошел смысл моей фразы. — А?! Н-но…

— Идём-идём, — я выпустил руку рыцаря и теперь подталкивал её, положив руки сзади на плечи. После разговора в кофейне у меня с дочкой кузнеца дальше поцелуев так и не зашло. Тогда я не стал форсировать события — обещал же. А теперь время точно пришло. Главное теперь, если что, не ляпнуть: «что я там не видел». Такое пренебрежение к своей красоте ни одна женщина не простит…

Чёрт.

— Что случилось? — видя, как я непроизвольно подобрался, Мариша тоже напряглась.

— Рона сигналит через печать «ко мне», — ответил я. Чувство направления на связанную с моей Печать подчинения показывало, что эльфийка по-прежнему на нашем этаже гостиницы. Более того, в нашем номере. Что там такое могло произойти? И так не вовремя, блин. — Давай, в темпе приводи себя в порядок и будь готова. Пойду разберусь, что случилось.

Рыцарь сосредоточенно кивнула.

В комнате Рона была не одна. Впрочем, посетителя я сразу же узнал. Странно было видеть слугу торговца без привычного расшитого камзола и прочей мишуры, так радующей его хозяина. Вытащивший счастливый билет, родившись одарённым нужной стихии и ставший благодаря этому (и своим капиталам) гражданином республики купец из королевств в своем собственном доме отрывался на полную катушку. Интерьер оформил в виде кичливого подобия дворца, слуг и служанок заставлял носить «полагающиеся» платья — ну и так далее. Особенно смешно подобные потуги смотрелись на фоне того, что ровно половина его особняка была, фактически, складом товаров и какого-то резкого разграничения между частями здания не было. При этом за пределами личного пространства Рахман старательно пытался быть «как все». Тот ещё тип, короче говоря. И что ему от меня нужно?

— Ваше благородие господин Арн, — дворецкий низко поклонился. — Хозяин нижайше просит вас посетить его скромное жилище как можно скорее. Он просил передать, что имеющиеся у него сведения чрезвычайно важны и обязательно заинтересуют Вас.

Проклятье. Похоже, дело у торгаша и впрямь срочное — раньше он ограничивался посыльными попроще. Да и «как можно скорее»? Убей не могу понять, что такого могло случится. А значит, действительно нужно идти и разобраться с непонятками как можно скорее.

— Ваше благородие, — Рахман, поднявшийся мне на встречу из-за своего рабочего стола тоже поклонился. Не очень глубоко, и с полным ощущением собственного достоинства. — Прошу великодушно извинить меня, что оторвал вас от ваших, несомненно, важных дел… но то, что я узнал, не терпит отлагательств. Вы бы и сами меня не простили, задержи я подобные сведения при себе.

— Весь во внимании, — коротко кивнул я.

Торговец, так решительно настроенный, вдруг замялся, стрельнул глазками вправо-влево, заставив меня удивлённо приподнять брови.

— Дело в том, что я… уж простите, проверяю своих клиентов и партнёров, — наконец разродился признание собеседник. — Насколько это вообще возможно. Всех проверяю, даже самых именитых. И уж поверьте, дальше меня эта информация никогда никуда не идёт!

Охотно верю. Думаю, у аристо за пределами республики найдётся немало способов укоротить чужой слишком длинный язык. Особенно если этот язык стабильно развязывается за деньги. Только вот эта преамбула всё равно нравится мне всё меньше и меньше.

— Как вы, наверное, знаете, в республике любой гражданин может свободно обратиться к архивам и получить доступ к любой официально зарегистрированной информации, — купец явно заметил моё не самое лучшее настроение и затараторил с

Торговец осёкся, поймав мой взгляд и на одном дыхании выпалил:

— Мне удалось узнать ваше родовое имя, ваше благородие! Очень прошу простить меня, вы ведь хотели сохранить его в тайне. Уверяю в своём совершеннейшем молчании…

— И это всё, зачем ты меня так срочно звал? — я не удержался и потёр лоб. Идиотизм какой-то…

— Нет. Конечно нет, — внезапно опять перешёл на нормальный темп речи собеседник. — Я посмел побеспокоить вас потому, что до меня дошли достоверные сведения: экспедиционный отряд рубежников под командованием вашего отца, восемь месяцев назад предпринявший попытку пробиться сколь это возможно глубоко во внутренние территории Шрама, признан погибшим в полном составе. Включая командира.

Подождав, пока я немного переварю это совершенно неожиданное для меня известие, Рахман продолжил:

— Кристиан Бертрана ван дер Хорт не оставил прямых указаний о наследовании, потому согласно Дворянскому уложению наследником манора Хорт и герцогом становится ваш старший брат. Ваша старшая сестра год назад сочлась законным браком, и ныне не может иметь наследственных притязаний. Таким образом, вы становитесь первым в очереди наследования баронства Бертран и прилагающегося к нему титула по праву крови. И если вы собираетесь заявить свои права — то сделать это нужно как можно быстрее…

— А мать? — неожиданно для себя спросил я.

— А вы не знаете? — неподдельно удивился торговец. — Лилиана Бертран покинула пределы нашего континента в качестве мага в составе колониального флота сразу после того, как ваш отец возглавил экспедиционный отряд. Только в этом случае Белая Церковь официально дозволяет произвести развод в одностороннем порядке. Такая резонансная история, я подумал, что вы скрылись в Лиде именно из-за неё…

О-хре-неть. Просто о-хре-неть. И что мне теперь с этим всем делать?

2. Баронет

Пролог

Остроумно. А я всё гадал: как должна выглядеть граница Великой Свободной Республики Лид? Одно дело запретить для неграждан посещение своей территории, кроме нескольких небольших международных анклавов вроде города Нессария, и совсем другое — добиться исполнения этого запрета. Современные развитые земные государства далеко не всегда с этим удовлетворительно справляются, что уж говорить о местных. Даже учитывая повсеместное использование рабского труда, постройка столь протяжённой каменной стены или затянулась бы на пару столетий, или потребовала мобилизации абсолютно всех граждан вместе с их разумной собственностью лет эдак на пятнадцать без выходных и отпусков. Собственно, доказано китайцами: они свою Великую Стену длиной почти в двадцать тысяч километров строили без малого девятнадцать столетий! Разумеется, как я и думал, теневые правители Лида ввязываться в столь масштабный мега-проект, который и после окончания строительства повиснет на экономике государства тяжёлым грузом, нужным не посчитали. Да и зачем, когда есть уже проверенные, «бесплатные» для Повелителей Жизни методы. Магия и химеры.

Редкие столбы, на вершинах которых едва угадываются светящиеся только для магов точки контрольных амулетов — с такого расстояния не разобрать, каких именно, но из логики следует, что сигнальные. А внизу — широкая полоса жухловатого по зимней поре газона и изредка попадающиеся на ней меланхоличные чёрные чешуйчатые «коровы». И всё, граница на замке. Конечно, должны быть ещё и какие-нибудь заставы: в конце концов, амулеты надо заряжать и подновлять, и вообще, контроль нужен на всякий случай. Но именно что на «всякий». В том, что чешуйчатые рукотворные монстры способны выследить (в том числе и по запаху), найти, догнать, убить и сожрать трупы нарушителей (последнее — чтобы пограничники не перенапряглись с уборкой) лично у меня даже тени сомнения не возникло: видел этих «травоядных» милашек в деле. От такой охраны границы и армии вторжения серьёзно не поздоровится — не то что отдельным нарушителям, желудочный сок им пухом.

Я, насмотревшись натакуюграницу, уже наполовину ожидал, что отличная республиканская дорога просто в каком-то месте пересекает газонную полосу и продолжается дальше разбитой грязной грунтовкой королевского тракта. Ну а что, граждане и их рабы, все поголовно несущие магические Печати магии жизни и так пройдут, а остальным всё равно не положено. Но нет. Контрольно-пропускной пункт всё-таки был. Построенный в полном соответствии с местными реалиями, разумеется: квадрат стен с воротами. В распахнутые створки которых и ныряла дорога — и наверняка выходила через другие такие же с противоположной стороны.

Ну что ж. За шесть с половиной месяцев мне вполне удалось освоиться в республике, более-менее встроиться в местную жизнь — и уже испытать на себе все её прелести. Как то: стать рабовладельцем, едва не сдохнуть под копытами кабана-мутанта, стать профессиональным охотником на монстров, едва не сдохнуть в клыках нарийского тигра, найти быстрый и, главное, дешёвый способ стать полноценным магом Жизни, едва не сдохнуть, растворившись в суперкислоте неведомо как забравшейся далеко на юг гидры… Ну, вы поняли. Самое время посмотреть, как тут живут «за ленточкой». Правда, учитывая тенденцию, можно спрогнозировать возможные попытки проткнуть меня копьём, мечом или застрелить из арбалета — нравы в странах-соседях Лида иногда жуть как просты. Но я на этот случай подстраховался, о да.

* * *

Наверное, вам уже стало ясно: я тот самый типичный герой-попаданец, про которых на Земле написаны, нарисованы и напечатаны тонны макулатуры. Маг могучей стихии Жизни, отважный истребитель монстров, самый настоящий дворянин, да не какой-нибудь, а почти барон с собственным гербом. А ещё герой любовного фронта аж с тремя красавицами-рабынями в «гареме»! Что, завидно? Тоже так хотите? Вот и я когда-то мечтал… И получил на свою голову, блин. Ровно то, что хотел. Впрочем, смотрите сами.

Для начала магия жизни на поверку оказалась невероятно сложной штукой, полноценно пользоваться которой можно было только досконально зная полтора десятка медицинских дисциплин вроде анатомии, физиологии, нейробиологии и других «логий». Которых я, естественно, на Земле не знал — был-то я не врачом и не биологом, а менеджером по продажам… Как будто этого мало, стихию внутри себя нужно было для начала отыскать, заставить слушаться и выполнять необходимые действия — а потом долго и нудно «качать контроль». Местные учатся такому с самого детства, проводя долгие годы рядом с наставником, а мне повезло попасть в тело восемнадцатилетнего одарённого, но не обученного обалдуя. Памяти предшественника мне практически не досталось, так что судить о степени магической начальной подготовки баронета Арна мне было сложно. Вот с оружием Бертран-младший явно когда-то тренировался: кое-что из приёмов владения копьём мне удалось «вспомнить»,

Что там дальше? Отважный истребитель монстров? Есть такое дело. В смысле, выбора, чем заняться в жизни у меня просто не было. Или копьё в руки и вали в сторону Шрама, или… тоже вали, только из республики, без копейки денег за душой и уже навсегда. Учитывая, что за границами Лида царит приправленное магией средневековье, перспектива показалась мне так себе. Пришлось зарабатывать на жизнь методичным разделыванием магических мутантов на ценные ингредиенты, из которых Повелители Жизни клепают, как на конвейере, новых чешуйчатых бурёнок и прочих полезных созданий вроде моей кобылы Вспышки. Учитывая, что в доноры годятся исключительно только что убитые без прямого использования магии твари, подобный заработок представляет из себя что-то вроде вдумчивой игры в русскую рулетку: почему-то твари добровольно идти под нож ну никак не хотят. И никакая экипировка, никакая команда поддержки не будут полной гарантией безопасности, что лично мне местная маго-фауна уже трижды наглядно продемонстрировала. В последний раз буквально на днях, что очень помогло быстро принять решение о временной передислокации подальше от Границы зоны дикой магии и поближе к переходящему по наследству поместью.

Собственное баронство! Как звучит, а? Впрочем, учитывая количество родичей Арна разной степени дальности родства (один доброжелатель просветил, ага), без проблем здесь не обойдётся. Но одно я могу сказать наверняка: они точно не умеют плеваться разъедающей всё и вся супер-кислотой на два с хвостиком километра. То есть милые, в сущности, люди! Наверное, с ними даже договориться будет можно. Разговаривать с потенциальными клиентами я хорошо умею, и мне очень даже есть что родичам предложить. Прямо настроение поднимается, когда я думаю о занятии, не связанном с постоянным риском для жизни и разделкой истекающих кровью и кое-чем ещё менее приятным трупов чудовищ. А уж моё оставшееся на родной планете кресло старшего менеджера теперь вообще предел мечтаний. Никакого риска, не нужно как одержимому добывать с болью и кровью новые знания… и чего мне дома не хватало? Разве что пресловутого гарема.

Рона. Фирониэль. Эльфийка, которую даже близко нельзя подпускать к луку или сковороде, зато можно доверить самое главное. Моя остроухая радость и прелесть. Пожалуй, не будь её, не знаю, смог бы я смириться с этим миром? Смог в конце концов принять его, найти себе цель в жизни? А ещё Рона помогла мне найти и выбрать из толпы «мяса» Машу, второго и последнего близкого мне здесь человека. Именно ради них я собираюсь прыгнуть выше головы: стать магом, выучиться на Повелителя Жизни. Ведь только так здесь можно с гарантией обезопасить от всяких там превратностей судьбы себя и свою семью. Если уж мне фактически досталась вторая жизнь, я намеревался хотя бы в ней получить то, что не смог достичь в первой.

* * *

— Предупреждать будете, уважаемая? — с любопытством спросил я у разумной химеры в знакомой форме. Именно в такой вот комплект одежды и брони, напоминающий экипировку земного полицейского-спецназовца без шлема (с поправкой на местные материалы), были облачены стражники-республиканцы в южных кварталах города-университета. Хм. Надо полагать — это и есть форма лидовских погранцов. Логично, если подумать: кому как не им охранять спокойствие граждан и контролировать иностранцев в международном анклаве?

— Куда ж я денусь-то? — притворно вздохнула девушка, шевельнув своими выдающимися ушами. Снежно-белый мех с чёрными точками и закруглённые концы. Привет, ещё один монстр, которого я не знаю… и не узнаю, если повезёт. — Гражданин. Пройдя под сводами внешних ворот, вы покидаете территорию гарантированного действия республиканского закона. На территории королевств вы действуете исключительно на свой страх и риск и в той же мере подвержены исполнению актов местного правопорядка, что и любой другой иностранец.

— Да уж в курсе, — хмыкнул я, через плечо кинув взгляд на Машу. Избыточно тяжёлый, по охотничьим меркам, доспех — дочка кузнеца позволила себе снять только шлем — при каждом движении всадницы россыпью разбрасывал вокруг себя солнечные зайчики. Ещё бы: если нужно, в элементы брони теперь можно было смотреться, как в зеркало. Перед отправлением я отдал вещи в мастерскую, где сняли матовый лак и в прямом смысле навели на металл блеск. Разумеется, в таком виде Марише про охоту на монстров можно было забыть, зато любому идиоту на дороге сразу становилось понятно: благородный господин едет. Благородный и хорошо вооружённый: Милка легко тянула не только свою наездницу, но и целый арсенал из двух арбалетов, двух копий и «кабаньего» меча. Насколько мне удалось разузнать ситуацию насчёт дорожных неприятностей в королевствах — связываться с такими вот самоходными крепостями идиотов находилось мало. Что среди разбойников, что среди других благородных.

— Если вы всё же решили продолжить путь, — явно повторяя заученный текст, следом за мной оглядела мою спутницу пограничница. — То вам следует помнить: многие за пределами Лида относятся к жителям республики предвзято. Однако, факт действительного гражданства не может быть достоверно установлен никем, кроме других граждан и их собственности, а также прошедших полный курс обучения магов жизни.

В этом я тоже успел убедиться самостоятельно: свечение магии других Стихий для моего восприятия было недоступно, и наоборот тоже было верно. Это при том, что магию одного вида можно было без особых проблем (зато с потерями) трансформировать в любую другую. Отчего, например, я прекрасно мог различить изготовленные в Лиде бытовые амулеты на основе контроля Воздуха или Воды — «заправлялись» они всё равно преимущественно доступной абсолютно любому гражданину Жизнью… Занятно, впрочем, другое: пограничница не взывает к чувству национальной гордости, а наоборот, чуть ли не прямым текстом советует не светить свою «прописку». Надо полагать — прямая рекомендация «сверху», и, заодно, тот самый редкий для культурных традиций Лида, а потому весьма ценныйдобрый совет. Впрочем, я и не собирался буром переть как мажор-рабовладелец.

— Ещё что-нибудь? — на всякий случай переспросил я, вытаскивая из чересседельной сумки свёрток. Энергичное движение руками — и вот мои плечи украшает плащик, сделанный по той же выкройке, что и у Маши. Вот только цвет серо-стальной и посередине вышит герб: красная булава, перекрещенная с дубовой ветвью. Довольно простой герб, без всяких финтифлюшек вроде обрамления из листьев, цветов, звёзд и прочих

— Не забывайте вовремя вносить налоговые отчисления, — со смаком спустила меня из эмпирей геральдики прямо лицом в дорожную грязь химера, заставив непроизвольно поморщиться. Как тут забудешь… — Один пропущенный взнос — и ваша недвижимость будет передана в собственность полиса…

Да-да, а без собственности ты в течении месяца перестаёшь быть гражданином. Не смог за месяц найти и оплатить новую недвижимость в одном из городов? Блокировка печати и пожизненная депортация. Кстати, городское имение с тёплым сортиром могут отобрать и по другим причинам: из-за слишком сильно облупившегося фасада, например. Или потому, что владелец не соизволил оставить раба следить за недвижимостью, а заодно работать индикатором того, что достопочтенный гражданин не откинул на чужбине копыта. Дом милый дом, мать его. Хотя по сравнению с местным вариантом магического рабства даже такие правила — всё равно цветочки.

* * *

Все живущие на территории республики разумные — или граждане-рабовладельцы, или их рабы. Если Платон когда-то считал, что для успешного построения демократии достаточно всего трёх невольников на душу населения, то здесь на одного гражданина приходится не менее десятка единиц подобного имущества. Именно на их труде, а ещё на железобетонно исполняемых законах и зиждется продвинутое и тщательно лелеемое благополучие Лида. Не само по себе зиждется, разумеется, а по воле теневых правителей.

Повелители Жизни, кстати говоря, не пафосное название правящего клана или там тайного общества, религиозного ордена какого-нибудь, а — вот представьте —научного течения. Не столь уж давно, по местным меркам, маги именно этой научной школы решили, что пора, пожалуй, применить свои теоретические наработки на практике. Взяли — и применили. Так применили, что у местных корольков волосы так дыбом встали, что аж сидеть на тронах неудобно стало. Желание уничтожить внезапно возникшего ненормального по меркам привыкших к средневековым порядкам аристократов государство-соседа поначалу было нестерпимым, как резь в носу перед чиханием. Вот только учёные, — а наука в этом мире, по понятным причинам, неотделима от магии, — на удивление хорошо подготовились не только в плане контроля поведения рабов. Политики и вояки, поначалу скрипя зубами, вынуждены были отложить свои амбиции в дальний ящик… а потом очень быстро втянулись во взаимовыгодные товарно-денежные отношения.

Лид не только надёжно затыкает собой немалую часть границы Шрама, но и непрерывно поставляет на местный «мировой рынок» великолепных химер. Что в плане боевой эффективности представляет из себя «лошадь», способная за четыре секунды с места в карьер выдать около семидесяти километров в час по пересечённой местности, я получил представление на собственном опыте, «играя» в пятнашки-догонялки с тигром-мутантом. И я до сих пор жив, а вот меховой ковёр-переросток давно превратился в звонкие монеты. Для понимания: несколько вот таких вот камуфляжной расцветки «котиков» когда-то за два дня полностью уничтожили приграничное королевство Нария. Обычные, даже прекрасно обученные бойцы просто ничего не смогли противопоставить чудовищам. А неделю назад Вспышка с трудом, но всё-таки смогла вытащить меня из-под удара гидры — милой магической зверушки, которая тигров кушает на завтрак. И это — неразумная ездовая химера. Представляете, что могут творить вот эти милые, полностью разумные и способные пользоваться оружием девочки-пограничницы в чёрно-чешуйчатых «брониках»? Кстати, разумное живое оружие с прелестно выглядящими меховыми ушками — единственный класс химер, к экспорту благоразумно запрещённый.

Впрочем, республике и её хозяевам скорее всего не помогли бы ни магия, ни супер-армия, если бы денежный поток в полном объёме оседал в карманах её граждан. Завоевали бы, не считаясь с потерями, по трупам бы прошли — только добраться до накопленных ценностей. Однако Лид не только крупный экспортер, но и не менее крупный импортёр. Возможность в любой момент обменять собственных подданных на звонкую монету — вот что, как мне кажется, отлично примирило благородных с существованием «неправильного» государства.

Выезжать в случае чего за счёт подконтрольной черни — это давняя и любимая забава феодалов. Правда, обычно речь идёт только о всевозможных налогах в том или ином виде. Неурожай, война, свадьба старшего сына или любимой доченьки? Нехай крестьянин горбатится, его труд всё оплатит. После появления на карте этого мира республики стало возможно и от вконец разорившегося и озлобившегося живого актива заодно избавиться — что несложно, ибо на своих землях любой барон сам себе и прокурор, и судья, и свод законов в придачу. Печатям всё равно, кто под них попадает: висельник-убийца ли, мирный землепашец, ловкий мошенник или воин-ветеран. Результат всегда один: ещё один послушный лот на рынке рабов. То, что добрые дворяне и банды разбойников-людоловов до сих пор не переселили половину континента на территорию Лида — заслуга исключительно низкой закупочной цены (ещё бы, с таким-то предложением!) на заготовки под будущих невольников. Не отбивается рентабельность сколь-либо дальней принудительной транспортировки людей.

* * *

…Кроме плаща я не забыл экипироваться и другими статусными вещами. Это по дорогам республики я мог сколько влезет рассекать без оружия, а в королевствах дворянин без железки у пояса — нонсенс. Особо желательно, чтобы «железка» выглядела как можно дороже, потому что благородный без понтов, спеси и желания померяться и тем и другим с окружающими — это ещё больший нонсенс. Так что теперь перевязь мне оттягивала изящная, с узким хищным клинком и сложной, изукрашенной декоративными насечками гардой шпага.

Клинок вообще-то изначально предназначался как раз для Маши — аксессуар подобрали специалисты нессарийского салона красоты к её новому модному «гвардейскому» мундиру. Впрочем, местные традиции предписывают сюзеренуобеспечиватьсвоим вассалам оружие и снаряжение за свой счёт, но никак не дарить — потому моё решение забрать шпагу себе было вполне в духе местных традиций. Нужно будет — просто отдам опять, а пока пусть у меня на боку болтается. К сожалению, именно что болтается — в моей руке это довольно-таки опасное и сложное в освоении холодное оружие ощущалось чужеродным куском металла, пусть и с удобной рукоятью. Увы, похоже мой предшественник за все свои восемнадцать лет жизни так и не сподобился взять ни одного урока владения этим обоюдоострым шампуром.

Гораздо охотнее, чем шпагу, я бы повесил на пояс магический метатель — штуку вроде пистолета, способную пулять какой-нибудь атакующей магией прямого действия вроде огненных шаров или молний. Вот это были бы всем понтам понты — показатель не только статуса, но и очень, очень хорошего

Оставалось утешаться тем, что «закачанное» в мою правую руку и подключённое к Печати гражданина магическое плетение позволяло без всяких костылей и исключительно за счёт собственной магии довольно неплохо швыряться молниями… Точнее, один-два полноценных и смертельно опасных на небольшом расстоянии разряда я точно мог выдать. Проверено на медведях во время охотничьих рейдов — в смысле, обычных, не изменённых. Топтыгины ближе к середине осени усиленно отжирались к зимней спячке и потому без зазрения совести спешили наведаться к людям, решившим приготовить нечто вкусненькое на костре. Впрочем, гораздо чаще встроенный чарошокер я использовал как зажигалку — костёр там разжечь, фитиль коктейля Молотова подпалить… м-да. Определённо, есть множество вещей, о которых, когда они останутся в прошлом, я точно не буду вспоминать с ностальгией. Осталось только до этого светлого момента дожить. С другой стороны, я за тем и еду — приблизить насколько возможно наступление сего знаменательного мига.

— Уважаемая, а лично от себя какие-нибудь рекомендации и советы можете дать? — справившись с норовящей перекрутиться перевязью, поинтересовался я у как раз закончившей изображать из себя живой справочник по законодательству Лида химеры.

— От себя? — кажется, мне удалось удивить стражницу вопросом. — Хм… ну, вообще могу. Советую не останавливаясь миновать Торжище и сразу двигаться к Кривым Рожкам у королевского тракта.

— Что еще за «торжище» такое? — напрягся я.

Разумеется, перед тем как куда-то ехать, я заглянул в любезно предоставленную купцом Рахманом карту. Заглянул, посмотрел — и купил все доступные листы вместе с тубусом для их хранения. Дорогая покупка — ручная работа, декоративные завитушки в оформлении, надписи «тутъ обiтаютъ чудовища» и все дела. В королевствах, отправляясь куда-то, было принято заказывать перерисовку, но я решил не мелочиться. Лучше уж я переплачу, чем случайно выйдя за границы скопированной зоны окажусь в «нигде». Опять же, пригодится, когда я разберусь со свалившимся на голову наследством и поеду-таки к своему будущему наставнику по магии. Надеюсь, его личность к тому моменту как раз определится…

— Торжище — это нелегальное поселение, — словно говоря про что-то незначительное, сообщила ушастая собеседница. — Пытались устроиться прямо за внешними воротами, но мы доходчиво объяснили этим… людям, что так делать не нужно. С третьего раза. И обгоревшие завалы заставили самостоятельно убрать. Теперь Торжище располагается в двух километрах к западу по дороге.

— Нелегальность этого Торжища проявляется в том, что его на картах нет? — посетило меня пока ещё смутное озарение. — Название ведь неспроста такое «говорящее», я правильно понимаю?

— Напрямую платят королевским картографам и мытарям, вот и нет, — кивнула в ответ на второй вопрос девушка.

Ага. Ясно-понятно. Можно к гадалке не ходить — я и так теперь знаю, что там увижу.

— Может, нам вообще стороной это место объехать, сразу выйти на тракт? — на всякий случай всё-таки переспросил я. Мало ли…

— Просто не останавливайтесь, и всё.

Ага. Ну спасибо задобрыйсовет. Что ж. Добро пожаловать в благородные, гражданин Арн!

Глава 1

— Я поеду с тобой!

— Рона, — я взял эльфийку за руку и нежно погладил по запястью. — Помнишь, ты мне сама рассказывала, как в королевствах относятся к эльфам? В лучшем случае как к рабам, а в худшем…

— Надену ошейник, — без тени сомнения перебила меня девушка.

Я непроизвольно поморщился. Рабство на территории государств-монархий тоже было — в смысле, не просто закрепощение крестьян с запретом покидать земли феодала, а «настоящее», хардкорное. В основном такое явление практиковалось в южных землях: вдали от Шрама и его опасностей, среди плодородных чернозёмов, дающих по два урожая в год. Там у благородных было существенно больше средств и возможностей развлекаться по-всякому и гораздо меньше причин отрываться от этого занимательного процесса. Именно южанами была придумана следующая ступень низведения разумного до состояния бесправной вещи и её символ — металлический клёпаный ошейник без замка. К носящим подобный атрибут по умолчанию следовало относиться как к чему-то бездушному — а потому совершенно не беречь. То есть, например, использовать для каторжного труда в шахтах, на земляных работах — ну и так далее, включая, судя по смутным слухам, зачем-то необходимые тамошним магам человеческие жертвоприношения*.

К счастью, идея с немагическим рабством Белой Церкви, с их любимой риторикой о добровольном и радостном подчинении черни дворянству пришлась совсем не ко двору. Клирики закономерно усмотрели в «изобретении» ошейников попытку «нелицензионного» копирования успехов республики Лид (с которой, сами, разобраться не могли) и моментально полезли наводить свои порядки. Влияния светлых на юге, правда, всё-таки не хватило, чтобы подобную практику пресечь целиком и полностью, но оказалось достаточно, чтобы с ногами влезть в процесс. В итоге, в ошейники преимущественно заковывали только осуждённых преступников и только с санкции святош — этакая полезная для общества альтернатива казни. Исключение допускалось ровно одно: нелюди. Вот их можно было превращать в вещи без оглядки на закон и мораль самостоятельно, и использовать любым способом. Думаю, не нужно уточнять, что ждало втакомрабстве молодых и красивых эльфиек?

Разумеется, эльфы были, мягко говоря, не в восторге от открывающихся перспектив. Те их свободные поселения, что не пожелали пойти под крыло республики, вынуждены были перекочевать к самой границе Шрама и тщательно скрывать своё местоположение. Оттого достать ушастую невольницу было довольно-таки непросто — а, значит, дорого. Опять же, если на юге церковники всё из-за того же недостатка влияния смотрели на развлечения благородных сквозь пальцы, то на севере такой проблемы у Белых не было. Заблудшему чаду могли настойчиво порекомендовать избавится от нечеловека, и даже дровишек для костра привезти прямо на дом — вместе со специалистами по аутодафе. Это не считая того, что ценный приз могли попытаться просто-напросто отбить — причём не обязательно разбойники. Вот и вопрос — оно мне надо?

[*Жизненную силу можно конвертировать в магию Жизни, а её, в свою очередь, в магию любой другой Стихии. Подробнее об этом см. в книге «Гражданин».]

Фирониэль я, разумеется, смог отговорить. Подозреваю правда, что победа осталась за здравым смыслом не без воздействия Печати подчинения — слишком уж потенциальная поездка на территорию королевств для дочери лесного племени напоминала изощрённое и мучительное самоубийство. Но просто так эльфийка меня, разумеется, не отпустила. Таких страстных и бурных ночей, как в течении последней недели перед нашим временным расставанием, у

…Маленькая стройная фигурка в развевающемся на зимнем ветру длиннополом тёплом платье на крыльце нашего коттеджа в Миракии, кутающаяся в шаль в свете косых утренних солнечных лучей — эта картина до сих пор так и стояла у меня перед глазами. Я покидал полис с тяжестью на сердце: не так, совсем не так мне ещё совсем недавно рисовалось начало путешествия к вершинам начального магического образования. Чем-то моя «командировка за наследством и далее» напоминала самые первые шаги в этом мире: впереди неизвестность, которую и менее поспешная подготовка развеять не смогла бы, в кошельке-калите у пояса дырка от бублика (ну почти, если сравнивать с теми суммами, что там ещё недавно звенели), а в качестве поддержки и опоры — одна-единственная спутница…

Однако, отличная республиканская дорога мягко ложилась под копыта химер, равнодушная к любым чувствам путников. И чем больше километров разделяло меня и так и не обжитый дом, тем легче становилось на душе. Нет, я по-прежнему не обманывался на счёт своего будущего — в поместье никто розовые лепестки под копыта Вспышки кидать не будет. Скорее уж наоборот — если меня там и ждут, то уж точно не с распростёртыми объятиями, а крутя за спиной фиги. Но… я снова молод, чёрт возьми! И после шести месяцев практического уничтожения тварей, смею надеяться, действительно могу за себя постоять. Под моим седлом зверюга, способная дать фору иному кроссовому мотоциклу с Земли, рядом скачет мой верный рыцарь, обвешанный оружием и бронёй словно танк, а за спиной реет плащ с родовым гербом. Грех жаловаться на судьбу и унывать! Не зевать, не расслабляться, быстро и качественно работать головой, пользоваться любой открывшейся возможностью, чтобы изменить ситуацию в свою пользу — вот и всё, что от меня требуется. В конце концов, этот «квест» я взял себе по собственному выбору, а не под давлением обстоятельств непреодолимой силы. Если что — могу и задний ход дать…

* * *

Насчёт дороги по ту сторону пограничной черты — это я угадал. От внешних ворот заставы-форта вдаль тянулась обычная грунтовка, в меру разбитая и по-зимнему грязная. А так — пейзаж не особо и изменился: ржаво-зелёные, заросшие прибитой холодами и осадками к земле травой обочины, от которых тянет силосом; серо-коричневая стена не особо густого леса, в котором тёмно-зелёными пятнами проступают сосны и ели. И блёкло-синее, совсем не летнее, небо над головой. Зимнее солнце светит ярко, а вот греет откровенно плохо: хлюпает вода под копытами химер, меж лесными стволами клубится жидкий, прозрачный туман, а в тени особенно густых ёлок и вовсе лежат кучки серого, ноздреватого снега. Точно такого же цвета немедленно стала и шёрстка на ногах моей Вспышки. Ещё один повод не срывать лошадку в галоп — тогда в цвета местной зимы очень быстро окрашусь и я. Вот, кстати…

Я обернулся к отставшей на полтора конских корпуса спутнице — и хмыкнул. Вот уж правильно говорят: танки грязи не боятся. Копыта тяжело бронированной и дополнительно нагруженной Милки на каждом шаге во все стороны расплёскивали вязкую гадость, так сказать«дорожного покрытия», словно воду. Н-да. Пожалуй, дорожные разговоры стоит отложить как минимум до королевского тракта. Есть слабая надежда, что хотя бы та дорога будет напоминать именно что дорогу, а не мелкое и, что греха таить, неприятно попахивающее болото. Даже воняющее, скорее… Сильно воняющее!

…Это оказалась не дорога. В смысле — источником запаха было не месиво под ногами химер, а то, что было впереди. Грунтовка вильнула — и деревья вдоль обочин неожиданно расступились, открывая вид на… на… Блин. С чем сравнить-то? Наверное, если бы существовало специальное кривое зеркало, искажающее не пропорции отражения, а его суть, то именно так выглядел бы в нём буквально пятнадцать минут назад покинутый форт республики. Ворота и стены — да. Но вместо каменного монолита небольшой, но грозной твердыни — почерневшие, покосившиеся вкривь и вкось брёвна частокола и несколько жердей, чисто символически обозначающие створ для въезда. Створки тоже есть — из трухлявой даже на вид, сочащейся влагой неподъёмной доски, и, похоже навсегда вросшие в открытом состоянии в землю у обочин. А за «стенами»…

Не знаю, как у местных жителей получилось добиться подобного эффекта, но грязевая лента дороги внутри словноразливаласьпо сторонам, в середине своей превращаясь в совсем уже непролазную хлябь с лужами. В лужах неспешно копошилась тройка грязных по самые кончики ушей свиней и с десяток на удивление практически чистых гусей. Разумная жизнь центральную часть «площади» благоразумно огибала, сосредотачивая своё присутствие по краям, у там и сям криво натыканных изб — таких же чёрных и скособоченных, как и частокол. Стоп, я сказал «разумная»? Кажется, поторопился.

Строения внутри неровного круга кое-как заточенных сверху брёвен образовывали свою окружность — ещё более кривую. Малые пародии на избы, похоже, являлись вроде как жилыми домами — из каменных труб поднимался дым, крохотные слепые окна иногда поблёскивали тусклыми поверхностями грязных стёкол. А вот большие… Одно… одна… один большой лабаз со скошенной крышей оказался таверной — прибитую над притолокой подкову я разглядел после того, как из-за двери выпали два цепляющихся друг за друга и за керамическую бутыль вдупель пьяных тела. Не став заморачиваться соблюдением приличий и элементарной гигиены, эти двое стали орошать стену прямо рядом с порогом скопившимися в организме излишками жидкости. При этом раскачиваясь, словно невидимый ветер так и норовил сбить их с ног.

Если кто думает, что на подобную сцену кто-то из здешних жителей обратил внимание или, паче чаяния, одёрнул — вотще. Внутри не такой уж всё-таки и большой территории бесцельно шлялись или занимались своими делами человек этак с двадцать одновременно — и хоть бы один голову повернул. Откуда-то до меня и остановившейся рядом Маши долетало мычание, из ближайшей избы слышались женские взвизги

— То самое Торжище, про которое нас предупреждали, — наконец дошло до меня. Уж больно открывшаяся картина поразила до глубины души своей сюрреалистичной целостностью. Надо признать — редко я видел подобные зрелища, а за последние полгода — вообще ни разу. Теперь, когда пронзительность пейзажа уже не так сильно резала взгляд (и нос, о боже! Как они тут живут?!), я стал замечать сначала пропущенные детали. Например, парочка пьяниц у стены трактира несла на себе Печати республики, причем не рабские, а гражданские. Ещё одна Печать проглядывала через стены ближнего сарая — судя по всему, поставленная на ездовую химеру. Да и из дома с веселящимися шлюхами (ну а кем ещё?) ритмично, но едва заметно мерцало призрачно-зелёным. А вот у занятых делами местных Печатей как раз не было. В общем, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем тут живут.

— Поехали отсюда, — борясь с лёгкими приступами накатывающей тошноты, приказал я. Двинул было Вспышку по краю «площади», но увидел, как несколько женщин в безвкусно-цветастых платьях кучкой двинулись в нашу сторону — и направил химеру напрямик. Что-то мне подсказывало, что я так меньше испачкаюсь…

* * *

— Теперь я понимаю, почему погранцы это самое «Торжище» сожгли. Трижды, — придержав свою уже не очень белую лошадку, я теперь ехал бок-о-бок с дочкой кузнеца. После форсирования «главной площади» с позволения сказатьпоселенияугваздаться сильнее было уже просто невозможно. В смысле, грязь продолжала лететь, но в том же темпе отваливалась под слоем собственного веса.

— М-мерзость, — согласно передёрнула плечами рыцарь. — Как они так могут жить?!

— Минимум вложений и максимум отдачи, — лесной воздух после смрада вокруг Торжища пах словно амброзия. — Видал я такие «схемы»…

– «Схемы»? — не поняла меня Маша.

— Нечто, что позволяет на первый взгляд совершенно законно и быстро, причём в течении некоторого промежутка времени, а не один раз, получать высокие прибыли, — я скривился, пытаясь поточнее раскрыть пришедший в российский бизнес прямо из «лихих девяностых» термин. У меня на Родине объяснять обычно никому не требовалось. — Не думаешь же ты, что все эти торговки собственным телом и подавальщики-наливальщики алкогольной бодяги именно тут случайно сами собой собрались? Или у них поинтересовались, в каких условиях они хотят жить?

Люди… во всех мирах мы остаёмся самими собой. Если есть те, кто готов заплатить за «запретные» развлечения, то немедленно находятся «доброжелатели», организующие подобный досуг. Так и появляются на Земле целые кварталы в курортных оффшорах, застроенные казино, и целые страны, чуть ли не официально специализирующиеся на секс-туризме. Если так подумать, то в половине подобных мест моего родного мира всё организовано не менее… грязно. Прямо-таки вселенская закономерность какая-то… хотя, если подумать, всё логично.

— Мерзость… — уже с другим оттенком эмоций в голосе повторила девушка.

Объяснять, не объяснять? Пожалуй, придётся — а то мы так толком и не поговорили после того, как я получил от Рахмана предупреждение о проплывающем мимо наследстве. Пришлось собираться в дорогу бегом и кувырком — присесть некогда было, не то что объяснить свою задумку. Хотя, может и хорошо — времени на депрессию у дочки кузнеца тоже просто не осталось… А потом мы полтора суток галопом летели по идеальным республиканским трактам — с единственной короткой остановкой на поспать. И правильно сделали, как выяснилось — теперь-то спешить уже не выйдет. Не по таким хлябям. И это ещё погода идеальная — солнечная и для этого сезонасухая. Если пойдёт дождь… брр.

— Маша, скажи мне, ведь у вас в деревне улицы точно так же зимой развозило? — кивнув под ноги химерами, уточнил я, заранее зная ответ. Природа моей родины наглядно и с удовольствием демонстрировала его всем желающим, решившим осенью или весной сделать шаг в сторону от асфальта. В Лиде и окрестных королевствах в целом климат заметно теплее, чем в России, но, видимо, по другим параметрам типа состава почв и характера увлажнения сходств хватает. — А пытались бороться как-то с распутицей? Ну ладно, не везде, а хотя бы вокруг храма, например?

— Отец Клемент, кажется, предлагал, чтобы деревянным настилом площадь застилали… — сбитая с толку неожиданным вопросом, честно попыталась вспомнить дочка кузнеца. — Кажется, говорил, что в церковных сёлах все так делают… Я тогда маленькая была, мне не интересно было. А что?

— А то, что предложение вскладчину улучшить общий комфорт отклика в широких массах не нашло. — против воли невесело улыбнулся я. Знакомо, как знакомо-то…

— По крайней мере мы не выливали поганые отходы туда, где все ходят! — Марише показалось, что она поняла, к чему я клоню. — И если кто дом строил, всем миром всегда помогали, и папа тоже!

Рыцарь осеклась, наверняка не понимая, что это вдруг на неё нашло. Нет, всё-таки не зря я убедил её написать письмо этому самому клирику Клементу, и аккуратно намекнул черкануть пару строк ещё и деревенскому кузнецу. Как бы девушка не хорохорилась, видно, не самое приятное расставание с ближайшим родственником, несмотря на все случившиеся после события, всё-таки продолжало лежать едва заметной тяжестью на душе. Ну козёл её отец, что сказать, — но ведь ближайший родственник, другого нет. Маше, когда мы покидали Нессарию, явно изрядно полегчало. Если бы не чёртова гидра…

— Я к тому, что никто не будет вкладываться в то, от чего лично для себя не видит отдачи, — терпеливо объяснил я. — Торжище, как ты слышала, официально «ничьё», его вообще как бы нет. А, значит, его без последствий может кто угодно сжечь. Так зачем делать хорошо, если можно дёшево? Ну и люди, согнанные владельцамисхемытуда работать, рассуждают точно так же: чего стараться мусорное ведро тащить до забора, когда завтра, может, от всего здесь одни угли и останутся.

Маша задумалась. Как и у Фирониель, образование деревенской девочки было… как бы это помягче выразиться, несколько однобоким. Только в отличие от дочки вождя, дочь кузнеца никто не научил собственным примером задумываться над привычными, казалось бы, вещами. А житейской мудрости мой вассал набрать попросту не успела, почти сразу после побега из дома завербовавшись в солдаты Белых и тут же, буквально считанные дни спустя, попав в рабство. Ну ничего, уж сейчас прогресс виден невооружённым глазом. Увы, именно перенятая у меня привычка анализировать и сопоставлять факты наверняка и стала причиной нескольких последних Машиных срывов. Натуральное горе от ума, блин. Но лучше так, чем блаженный идиотизм.

— Затраты и отдача… — подождав немного, повторил

Ага, ну, что я говорил! Сначала — полный непонимания взгляд в ответ, а потом — девушка сопоставила мой вопрос с нашим разговором. Отнюдь не дура мой вассал, и учиться умеет буквально на лету.

— Титул — это ведь не только почёт и уважение, не только положение в обществе — это ещё и обязанности, с ним связанные, — опять глядя на дорогу, продолжил я. — И перед простыми людьми, живущими на твоей земле… и перед тем, кто тебе этот титул дал.

Не знаю, кого как, а лично меня больше всего сейчас напрягало как раз последнее. Почему-то люди, мечтающие заполучить титул, обычно забывают о главной подляне для дворянина: право владеть землёй и командовать личной дружиной и крестьянами даётся монархом. И даётся не просто так — король, герцог, князь или кто там сидит на самом верху пирамиды власти на данной территории закономерно рассчитывает на дивиденды от своего вложения.

Живя на Земле, я тоже эту довольно очевидную тонкость напрочь не воспринимал, хотя казалось бы — очевидно же! Вот безземльных и безгербовых благородных по сути дела и ухватить не за что: сюзерен отпустил на вольные хлеба — всё, ты сам себе командир. И кто поумнее, как я понимаю, уже давным-давно просёк фишку и вверх не лезет. Потому что уже герб, даже не подкреплённый территорией — уже мишень для манипуляций. Отобрать его выдавшему когда-то монарху — постараться надо, но если задаться целью и найти повод, то вполне возможно. Другое дело, кому нафиг обычно нужен безземельный рыцарь? А вот баронет, претендующий на пусть и небольшой, но приносящий стабильные доходы кусок земли, который к гербу прилагается — мишень, как ни крути, уже поинтереснее.

То-то Рахман подсуетился, сумев сопоставить личности охотника Арна из Миракии и баронета Арна Бертрана. Даже взаймы попытался предложить «под совсем мизерный процент», сволочь такая. А всё почему? Да потому, что я от своей земли никуда не денусь… если баронство станет моим, конечно, но риски умный и ушлый торгаш наверняка посчитал и счёл приемлемыми. И это всего лишь купец, который максимум что сможет — получить некий косвенный доход от влияния на феодала самого низкого уровня. Спрашивается, зачем я тогда добровольно сорвался и полез в этот самый гадюшник? Да всё потому же.

Деньги. Деньги, ради которых не нужно лезть под клыки нарийского тигра или кислотные плевки черепахи-мутанта. Затраты — и отдача. Мои усилия могут закончиться ничем, но я, по большому счёту, кроме времени ничего не потеряю. Кроме парызимнихмесяцев, в течении которых степная бескормица всё сильнее выдавливает обитателей Шрама на юг, превращая и без того небезопасное ремесло охотника на монстров совсем уже в лотерею, в которой лично от меня мало что зависит. Мне дважды серьёзно повезло, и продолжать испытывать судьбу я не готов. Пока не готов. Что-то мне подсказывает (здравый смысл, не иначе): для неофита от магии Жизниправила игрыбудут со-овсем другие.

В этом смысле поездка за наследством для меня абсолютно беспроигрышный вариант. Получу деньги, смогу нанять наставника-мага? Отлично! Не получу? Что ж, зато приобрету неоценимый опыт жизни в королевствах, который был у Арна до попадания, но отсутствует у меня. Ведь ехать к учителю потом придётся рано или поздно так и так.

…А теперь все эти размышления нужно постепенно и аккуратно донести до Маши. Времени подумать над изменениями в своей судьбе у моего вассала, как я и говорил, толком не было, да и сама дочка кузнеца больше не та наивная дурочка, решившая попытать счастья в церковных солдатах и угодившая в рабство — что и показывают недавние нервные срывы. Тем не менее, детские мечты после прочтения рыцарских романова никуда не делись. Не хочу, чтобы моё решение продолжать ранее выбранный путь мага научной школы Повелителей Жизни вместо подвернувшейся возможности служению какому-то там корольку стало для неё неприятным сюрпризом. Ну что ж, дорога лучше не становится, логические выводы из приведённых аргументов рыцарь делать научилась очень даже хорошо. А напрягать мозги ничуть не менее полезно, чем мускулы. И мне, и ей.

* * *

— Да, Рожкиопределеннокривые, — прокомментировал я для спутницы открывшийся вид на первое увиденное мноюофициальноепоселение королевства Балот. За три с лишним часа, пока мы тащились в сторону королевского тракта, у меня здорово так укрепились подозрения, что созвучие названия страны (ага, «страны» — размеры меньше половины Московской области) и слова «болото» — неспроста. Я по неопытности, почувствовав вполне определённые позывы организма, направил Вспышку к обочине и лихо спрыгнул на траву… и влип так, что с трудом сапоги выдрал! Как оказалось, под скреплённым переплетёнными корнями слоем дёрна лежала всё та же чёрная грязь. Если просто ходить — вроде как и не проваливаешься, но стоит чуть подпрыгнуть или топнуть посильнее… м-да. А вот Машу в броне почва уже не держала. В итоге в походы к кустикам и назад мне приходилось своего рыцаря буквально вести за ручку — иначе встать из скользкой каши под ногами в случае падения у неё самостоятельно могло и не получиться. Средневековая р-романтика, мать её! Очень надеюсь, что тут просто место такое, и мы скоро из него свалим: к северу от Эрста, от полиса и до самого Вала Шрама такой проблемы нигде не было.

Кривые Рожки располагались на высоком берегу безымянной речки-переплюйки, которой, к слову, тоже на карте не было. Оставалось только догадываться, что ещё картографы королевств по тем или иным причинам «не заметили»… Около деревни вода разливалась широким плёсом, и в ранних сумерках редкие тусклые огоньки, горевшие далеко не во всех окнах, отражались в чернильно-чёрной, словно мёртвой (по запаху — определённо мёртвой, фу), воде. Если смотреть с противоположного берега, деревня действительно словно охватывала отрогами озеро, словно стремясь сжать его и удержать. В ответ стихия упорно подмывала излучину, заставляя массы грунта медленно сползать вниз — вместе со всем тем, что там понастроили люди. Надо ли говорить, что на пользу домам и сараям это категорически не шло?

Ещё одна «прелесть» зимы — короткий световой день. Дорога, не размениваясь больше на повороты, без затей ныряла прямо в озеро, а стремительно темнеющее небо не давало шанса найти какой-нибудь другой путь. В итоге, брод, шипя под нос матерные проклятия, пришлось форсировать сходу — иначе мы рисковали и вовсе заночевать на берегу. Единственное, я заставил Машу снять

Сцена прибытия в темноте в придорожный трактир благородных путешественников есть практически в любой фэнтезийной книге или историческом фильме. И вот что я скажу: враньё от начала и до конца. Лай собак, свет факелов, расторопный мальчишка-конюх, за монетку споро распрягающий лошадей? Ага, десять раз.

Пока мы добрались до длинной избы с подковой над дверью, темнота окончательно сгустилась. И вместе с ней погасли все огни в домах — вообще все. Если бы не почти полная луна, добираться или пришлось бы ориентироваться на ощупь, или внаглую вламываться к кому-нибудь наугад, лишь бы крыша над головой была, а в углу — растопленная печь. А так жирно мерцающая в неверном жемчужном свете полоса грязи с лужами довела нас до центра деревни, ну а там особого выбора и не было.

Воняло в Кривых Рожках не так уж и сильно — по крайней мере, если сравнивать с Торжищем. Однако, распахнутая дверь в таверну несколько поколебала моё представление о неприятных запахах. Скисшая стряпня, человеческий пот, подгоревший жир — всё это накладывалось на вполне аппетитные запахи из кухни и давало воистину убойный эффект, заставляющий подкатывать к горлу даже пустой желудок.

Чем хороши химеры: в отличие от обычных лошадей их можно спокойно оставить на улице осёдланными и навьюченными не привязывая, и никуда они не убредут без соответствующего приказа. Посторонним к ездовым маго-киборгам без разрешения хозяина тоже лучше не подходить — не копытом прилетит, так зубами. Тем не менее, без обслуживания транспорт лучше не оставлять — запас здоровья и выносливости у творений магов по сравнению с обычными ездовыми животными большой, но отнюдь не бесконечный. Одно из первых правил, которому учится Охотник-новичок в рейдах: хоть умирай от боли, голода и усталости разом, но если нет опасных открытых ран, то сначала разберись с лошадьми, и только потом — с разумными. Поскольку выходить из заведения навстречу нам никто не спешил, договариваться и разбираться с владельцами таверны, согласно старшинству наших титулов, отправилась Маша. Я же получил возможность как следует оглядеться по сторонам.

Ну, как оглядеться? Первое и главное после удара по обонянию впечатление: темнота. Лишь чуть-чуть менее густая, чем снаружи: только из-за этого я вообще что-то смог рассмотреть. Источником света служили крохотные огоньки… даже не знаю, как правильно эти штуки назвать. Горелок? Лампад? Керамические плошки с вязкой на вид жидкостью, в которую опущен «хвост» едва-едва горящего фитиля — этакие прабабушки керосиновой лампы. Причём я сходу даже не брался сказать, чего больше было в решении хозяев заведения сделать пламя предельно маленьким: желания сэкономить топливо, попытки по возможности уменьшить вонь (вот что было источником запаха горелого жира!) или необходимости в минимальной пожарной безопасности на случай, если кто такую «лампу» перевернёт. Пока плошка с фитилем будет падать — огонь скорее всего погаснет раньше, чем подожжёт разлившееся масло… При таком «освещении» кроме, собственно, самих горелок можно было разглядеть только контуры предметов мебели, посуды на столах и силуэты немногочисленных посетителей. Ну и найти дверь в подсобные помещения — над ней мерцала одна из лампад.

Я, помнится, говорил, что таверны Лида сделаны «под старину»? Забудьте. Дизайнер типовых зданий для питейно-гостиничных заведений республики явно попытался сохранить некоторые аллюзии на подобные места в королевствах — но именно что аллюзии. Или, не знаю, воплотить идеализированный образ, что ли. Во-первых, в помещении общего зала просто не было привычной мне стойки — вот вообще. Маше это оказалось не в новинку — девушка просто подошла к двери на кухню и без затей позвала хозяина, с позволения сказать, бизнеса (местный аналог классического «эй, трактирщик, где тебя черти носят?!»). Во-вторых, никакого камина — видимо, в деревянном доме держать столь мощный источник открытого пламени местным показалось не самой умной идеей (поддерживаю!). В третьих — элементами дизайна интерьера тоже заморачиваться не стали. С некоторой натяжкой за них могла бы сойти только снизка луковиц (кажется, чеснока), гирляндой свисающая с невидимых во тьме стропил — однако, похоже, это скорее был аналог солонки и перечницы на столе в земном ресторане. По крайней мере, прямо на моих глазах один из посетителей подошел к снизке и ничтоже сумняшеся оторвал себе одну. Класс. А, и да. Ни одного амулета или предмета с магией Жизни.

Про посетителей я бы хотел рассказать отдельно. Хотел бы, но мои желания реальности были строго побоку: я не то что лица — детали одежды толком разглядеть не мог! Вроде на ком-то тоже был дворянский плащ, но ручаться я бы не стал. Единственное, что могу сказать — людей было около десятка, кто-то спал, навалившись на стол, некоторые неторопливо разговаривали, создавая в помещении невнятный гул. При нашем появлении разговоры на несколько секунд притихли, но потом опять вернулись к прежней громкости. Я прислушался, но толком ничего интересного расслышать не успел: Маша договорилась.

Одно в таверне всё-таки было хорошо: внутри было по-настоящему тепло. Что прекрасно ощущалось, стоило только выйти наружу. Рассёдлывать и чистить химер пришлось самим — от щедрот сервиса нам выделили аж одну персональную горелку, немедленно задутую уличным ветром, и небольшой мешочек с зерносмесью для прикормки* лошадей. Сначала Маша собиралась забрать всю поклажу с собой, включая длинное копьё, но, подумав, мы большую часть оружия и припасов просто оставили у дальней стены «нашего» стойла. Кто захочет связаться с химерами, польстившись на чужое добро — пусть пеняет на себя. Засыпали корм в одно деревянное корыто, начерпали воду в другое. Моя спутница, ловко орудуя цельнодеревянными вилами, в несколько движений накидала к горке зерна сена из расположенного в углу конюшни стога. Потом мы в четыре руки в свете походного алхимсветильника орудовали щёткой и скребком — хорошо хоть я не забыл сунуть столь полезный, но в последнее время не очень нужный на охоте предмет в одну из чересседельных сумок, и всё-таки смог в темноте найти, в какую. В общем-то, примерно так мы обустраивались на ночлег каждую ночь в рейде, пока у нас Милка была единственной химерой. Разве что еду наш грузовой транспорт на

[*Лошади для длительного активного движения нужен калорийный корм. В сене калорий не так уж много, потому, если предполагается на следующий день ехать дальше — то будь любезен калории транспорту предоставить. Прикормка и сено/силос для скотины примерно как для человека мясо с гарниром — то есть хорошо сбалансированный обед. Можно питаться одним мясом или налопаться пустой кашей до сытости — но по возможности лучше питаться правильно. В современных условиях у нас, на Земле, обычно не заморачиваются ручным смешением компонентов рациона и используют готовые комбикорма.]

— Маш, этот постоялый двор — он как, типичный для королевств? — я прикрутил мощность светильника до минимума, сравнил с трепещущим на сквозняке огоньком масляной коптилки — и со вздохом выключил лампу совсем. Фонарь-то я взял, а вот насчёт запаса алхимреагентов заранее не подумал. Мне даже в голову не пришло, что я не смогу их купить, если будет нужно. Однако местный уровень успел произвести на меня вполне определённое впечатление, и теперь я испытывал вполне закономерные сомнения.

— Ммм… наверное, — мой вопрос застал спутницу врасплох, она даже замерла на несколько секунд, обдумывая ответ. А когда стала отвечать — уверенности её голосу определённо не хватало. — Прости, Арн, но я и видела их всего четыре, включая этот…

М-да. Ступил.

— То есть крестьянам ночёвка в таверне, получается, не по карману, — так привык воспринимать дочку кузнеца своим рыцарем, что напрочь выбросил из головы её происхождение.

— Если едут на ярмарку продавать выращенное или назад — то обычно останавливаются, — уточнила Мариша. — Или когда отец ездил в баронский замок на работы по найму — тоже остановку в таверне делал. Телегу с инструментами на ночь за забор загнать, лошадь в стойло отдохнуть поставить. А если идти летом, из вещей только котомка за плечами, а с собой всего пара монет, — то и в поле ничего…

Весело моя спутница до вербовочного пункта Белых добиралась — а я со своими не до конца изжитыми стереотипами с Земли совсем по другому её путь представлял. И ведь добралась же, причём, я вижу, как некий подвиг своё бегство из дома и пешее путешествие даже близко не воспринимает. Класс. Надо полагать, что и остальные сельские жители, не отличающиеся повышенным достатком, передвигаются по королевствам точно так же…

Я приоткрыл дверцу в воротах конюшни — и влетевший внутрь порыв ветра немедленно загасил фитилёк на плошке с маслом, окончательно погрузив окружающий мир во мрак. Гостиничный с-сервис на грани фантастики, мать его!

* * *

Вы когда-нибудь уезжали к знакомым в пятницу вечером на ещё ни разу не виденную вживую дачу? Поесть шашлыков и как следует оттянуться за субботу, чтобы в воскресенье вернуться в город? А ещё там обещаны «лес под боком» и «кристально чистое озеро, где купаться и загорать можно»? Не знаю, как вы, а я так по молодости налетал раза три. На поверку «дача» с завидной регулярностью оказывалась летним домиком с крохотными комнатками и «картонными» стенками с щелями в палец толщиной, куда местные комары с трудом, но всё-таки протискиваются, озеро — крохотным противопожарным прудом, заросшим кувшинками и тотально оккупированным лягушками, а обещанный загар, шашлыки и веселье нужно ещё постараться неким образом самостоятельно добыть под ледяным проливным дождем. Для полноты картины именно в нужный день что-то должно случиться с электричеством — и получится чуть ли не полная копия условий с «нашего» постоялого двора. За исключением щелей и насекомых, правда — надо отдать местным должное. Ах да, и внутри было тепло и сухо — это я сразу оценил, стоило только выйти на улицу.

В качестве умывальника — колодец, в котором ведро проломило корочку льда на поверхности воды. В качестве туалета — вонючая будка с дырой в полу. В качестве мебели — явно сколоченные собственными силами грубые топчаны (комнаты для постояльцев) и не менее грубые массивные столешницы и лавки. Когда на завтрак подали неровные куски обжаренного «с дымком» мяса а-ля шашлык, ощущение дачного дежавю стало совсем полным. Если бы не практика осенних охотничьих рейдов, пожалуй, я бы на полном серьёзе задумался, не повернуть ли мне назад — и чёрт с ним, с наследством! А так поймал себя на мысли, что по сравнению с отсыревшей за ночь, несмотря на вентиляционный амулет, палаткой, на постоялом дворе очень даже неплохо. А уж питаться не кое-как разогретой на костре вчерашней кашей в котле, который ещё и самостоятельно отмывать после еды придётся — вообще здорово и приятно. Вот уж воистину, всё познается в сравнении. Главное, чтобы было с чем сравнивать…

— Что-нибудь ещё желаете, ваше благородие*? — хозяин таверны, которого я вчера ни разу даже в глаза не увидел, сегодня подбегал к нашему столику с регулярностью раз в пять минут. Причем именно что подбегал. Уж не знаю — то ли он разглядел наконец нашу одежду и снаряжение (и герб на моём плаще), то ли просто мы остались единственными посетителями. Весь вчерашний народ куда-то делся — в общем зале завтракали мы с Машей вдвоём.

— Пожалуй, еды в дорогу, — подумав, решил я. — Что-нибудь, что можно есть не разогревая и с седла.

— Сей момент! — мужик унёсся на кухню, даже спиной демонстрируя, как спешит выполнить поручение. Походная еда у нас с собой, разумеется, была, и её, наверное, в общем-то не нужно было экономить. Но раз уж представилась возможность испробовать вариант «обеда с собой» из королевств — пожалуй, стоило это сделать. Хотя бы просто для того, чтобы узнать, что именно туда положат.

[*Ваше благородие — обращения к барону. Обычно представители неблагородных сословий так обращаются еще и ко всем носителям плащей без герба: с них не убудет, а рыцарю или «просто» благородному приятно.]

Вчера я и Маша завалились спать едва ли не через полчаса после того, как покинули конюшню, потому как делать в царящей, казалось, во всем мире от края и до края темноте было решительно нечего. Не знаю, как мой рыцарь, а я вот смог заснуть далеко не сразу. И дело было даже не в плоских, твердых тюфяках вместо матрасов, отчаянно шуршащих при каждом движении — просто крутящиеся в голове мысли не давали расслабляться.

Моя попытка предъявить права на баронскую вотчину отца Арна была во всех

Точнее, я этот аспект продумал ещё «на берегу» — до того, как срываться из республики в поездку. Мой предшественник вырвался из родных пенатов куда подальше, сильно подозреваю, не совсем самостоятельно — что-то ведь заставило его так поступить… точнее, кто-то. И я даже подозреваю, кто. Может, конечно, и не отъезд матери — но шансов на совпадение этих двух событий, как по мне, маловато. Не просто же так магесса свалила не просто из королевств, а аж с континента (!), едва отец отправился в свой трагически завершившийся поход. Что-то мне подсказывает, что не стала бы Лилиана Миракийская инициировать одностороннюю процедуру развода с мужем, если бы знала, что у того мало шансов вернуться назад живым. Н-да, семейная драма на лицо. Причем семейная драма, ставшая достоянием широкой общественности — раз уж Рахман про неё узнал. К сожалению, практически без подробностей. Как оказалось, благородному сообществу важен был сам редчайший факт развода среди дворян, а на причины, по большом счёту, было наплевать.

На фоне таких вот событий, подробности о которых я, возможно, ещё узнаю, уверен, будет не слишком удивительно, что вернувшийся после полугодового отсутствия наследник поведёт себя… скажем так, высокомерно и отчуждённо. Тем более, в республику сбежал от семейного разлада гордый, но бедный младший сын большой дворянской семьи, а возвращается уже фактически полноценный барон, верхом на боевой химере и с личным, упакованным в латы по полной программе вассалом. А то, что у меня с собой меньше тридцати золотых монет, так это на моей роже не написано… В общем, момент для возвращения в баронство для меня сейчас едва ли не идеальный, и была всего лишь одна проблема. А именно, нужно было за время пути или научиться, или «вспомнить» о том, какбытьблагородным. Не просто таскать геральдический плащ, ностатьдворянином. А для этого нужно было как можно плотнее взаимодействовать с окружающими людьми, влипать и решать различные ситуации — в общем, делать всё, чтобы получить или восстановить нужный опыт. В том числе, например — пообедать прямо в седле, чем хозяин таверны собрал.

Совершенно незначительная мелочь, вроде, правда? Но Арн ведь во время своего пути из королевств в Лид тоже чем-то должен был питаться, и я как-то сомневаюсь, что он всю дорогу довольствовался сухарями и вяленым мясом. Если разговор зайдёт о чём-то подобном, я должен буду что-то ответить. Понятно, что некоторые подобные моменты могли пройти мимо внимания дворянина или забыться, но не все же скопом! А я о скольких мелочах я пока даже не догадываюсь, страшно представить. Например…

— Маша, во сколько нам обошлось местное гостеприимство? — убедившись, что хозяин постоялого двора скрылся на кухне, поинтересовался я.

— Двадцать девять медных монет, — отчиталась рыцарь, не отрываясь от своей тарелки. Таскание на себе кучи металла в течении целого дня лучше всяких тренажеров сжигало энергию организма и постоянно напрягало мышцы, потому с аппетитом у девушки никогда проблем не было. Кроме того, я так и не отменил усиление обмена веществ организма дочки кузнеца, полгода назад запущенное мной посредством Печати подчинения — это тоже сказывалось на размере порций. Ушибы и ранения при нашей работе совершенно рядовое явление, и если мне помогала нивелировать получаемый ущерб собственная магия Жизни, то повысить стойкость к повреждениям у напарницы можно было только так. По крайней мере, до тех пор, пока я не овладею своей Стихией по-настоящему, а не на уровне «вкачать как можно больше силы в руку/ногу/тело и надеяться, что всё получится само».

— Треть серебряной монеты, — машинально повторил я, успев задуматься совсем о другом. Только через пару секунд информация всё-таки достучалась до моего мозга. — Стоп. Сколько?

— Двадцать девять меди, — повторила вассал.

— Это только за комнату, или…

— За отдельную большую отапливаемую комнату на ночь на втором этаже вместе с двумя тюфяками, двумя одеялами и лампадой — семнадцать монет, — скрупулезно начала на память перечислять Маша. — За ужин с мясом, железными столовыми приборами и тремя блюдами — три меди, за завтрак — три меди, аренда двух мест в конюшне — пять меди, за зерно для лошадей — еще одна монета.

Я, вместо того, чтобы отправить в рот очередной кусок мяса, поднёс его к глазам, чтобы получше рассмотреть. Благо, окна в общем зале присутствовали, и в них попадало достаточно света. Хмм… мясо как мясо, и пахнет всё так же вкусно. А вилка — слишком массивная, немного грубоватая и с едва заметными разводами ржавчины — но чистая и в общем-то удобная.

— Как интересно… — тщательно пережевав «шашлык», я опять-таки не заметил ничего подозрительного: свинина и свинина. — А в таверне в Эрсте тридцатки меди мне, пожалуй, только одному на ужин и хватило бы.

— Там зал алхимлампами освещён, столовые приборы из мельхиора* и блюд в ужине минимум пять, — похоже, я не один заинтересовался местным ценообразованием. — И магией неприятные запахи убраны.

И общедоступные тёплые и чистые туалеты внутри с горячей водой, — добавил про себя я. И персонала раза в три больше, даром, что из рабов — кормить-одевать их тоже надо. Как-то сомневаюсь, что тут заморачиваются хотя бы условно-белыми передниками: вон, владелец бизнеса рассекает в обычной, пусть и относительно чистой одежде.

— У меня была с собой половина серебряной монеты, когда я… ушла из дома, — глухо призналась дочка кузнеца. Раны, полученные при продаже в рабство и после у девушки давно зажили, оставив «на память» лишь шрамы и хрипоту в голосе, но воспоминания о былом по-прежнему стабильно портили моему рыцарю настроение. — Соседи за ремонт металлической утвари в последние годы иногда давали мне лишнюю

— Зато ты сейчас оруженосец настоящего барона, а так бы до сих пор долги перед «миром» отдавала, — аккуратно напомнил я. Маша кивнула, с видимым усилием согнала тень с лица — и с удвоенным усилием накинулась на еду. А я… я же словно новым взглядом осматривал всё вокруг. Многочисленные раздражающие нестыковки между уровнем быта в королевствах и в республики после осознания суммы затрат на по-местному шикарный ночной отдых внезапно получили своё исчерпывающее объяснение.

[*Мельхиор — серебристый твёрдый сплав меди и никеля. Столовые приборы из него выглядят немногим хуже, чем из столового серебра, и не подвержены коррозии, в отличие от стальных.

**Калита — кошелёк для монет в виде мешочка, подвешиваемого на пояс.

***«Всем миром» — устаревшее выражение, подразумевающее участие всех членов крестьянской общины в каком-то деле. Да, раньше «миры» были существенно меньше, ведь теперь под словом «мир», если оно используется в значении места, а не понятия, понимают ни много, ни мало — планету.]

«Разрыв покупательской способности» — так, кажется, назывался подобный эффект на Земле. Это, например, когда гражданин какой-нибудь африканской страны, дома имеющий возможность нормально питаться, видит европейские цены на продукты и приходит в ужас. Хотя казалось бы: тут хлеб и там хлеб, тут мясо и там мясо. Только после этого до некоторых доходит, что европейские зарплаты кажутся заоблачными только тем, кто пересчитывает их на свою местную валюту, сидя дома. И дело не в том, что продавцы, зная возможности своих покупателей, подрисовывают на ценники лишние нолики — хотя и без этого тоже не обходится. Просто цена за что-то на полке, грубо говоря, включает в себя ценусамойполки. Аренда и обслуживание недвижимости, гарантированные санитарные нормы, логистика и доступность товаров и услуг — всё это имеет свою цену, и за всё это платит в итоге конечный потребитель. Если ему, конечно, есть чем платить. А если нет… то и получится то, что я наблюдаю сейчас вокруг.

Республиказаставляетсвоих граждан поддерживать определённый уровень жизни, одновременно поддерживая высокие заработки среди подтверждённых профессионалов и задавая как напрямую, так и косвенно высокий уровень трат. Лид может себе это позволить: высокодоходный экспорт и девять десятых любого труда выполняют бесправные, не требующие зарплат и социальных гарантий рабы. В противовес, королевства никак, судя по всему, не контролируют уровень жизни подданных, позволяя финансам самостоятельно перераспределяться между кошельками бедных и богатых, черни и благородных. В итоге, похоже, эффект получается такой же: девяносто процентов золота в карманах у десяти процентов населения. Толькосуммарный объёмэтого золота на каждую монархию, по моей прикидке, раз этак в десять ниже, чем у республики. Вот и получается то, что получается.

Тот же трактирщик, уверен, и рад бы поставить амулеты от запаха и алхимлампы в зал, ну или хотя бы свечи вместо уродских горелок-коптилок — да только где ему на это средства взять? Или тот же сортир облагородить? Но даже если он изыщет средства — подобное вложение средств никогда не окупится. Вот и царит в королевствах средневековье — хотя уровень развития магии, науки и алхимии давно уже позволяет построить жизнь на уровне уж точно не ниже середины двадцатого века на Земле. Видать, подобное никому оказалось не нужно, кроме горстки Повелителей Жизни, решивших по случаю планового захвата себе необходимой территории, заодно забацать этакую Идеальную Страну.

М-дааа. Экономист и финансовый аналитик из меня тот ещё — но я всё-таки тоже кое-что запомнил из институтского курса экономики. И это «кое-что» мне подсказывает: главное я понял правильно. Кажется, я теперь гораздо лучше себе представляю то, что мне предстоит увидеть по дороге в баронство… и в самом баронстве тоже, к сожалению. Отчего на первый план теперь выходит другой вопрос: если я прав на счёт суммарной денежной массы, смогу ли я из своего положения баронета-наследника извлечь нужную сумму прибыли? Чёрт, моё и так не самое простое мероприятие только что стало ещё сложнее… но всё ещё осталось существенно легче бодания лоб-в-лоб с гидрой.

Глава 2

Королевский тракт Балота в отличие от второстепенной дороги на Лид не вызывал мучительных раздумий на тему, что же будет проще: насыпать нормальное покрытие или наоборот, вырыть на этом месте судоходный канал. Разумеется, никакого мощения или хотя бы насыпи с отводными канавами по боками и близко не было, но утрамбованный до каменной плотности грунт и сам по себе стойко держал удары Судьбы. Если идти пешком и смотреть под ноги, можно было даже не изгваздаться по колено.

Я, вообще, слышал, что новые поселения обычно возникают на транспортных артериях, а дороги, наоборот, обычно прокладывают от одного населенного пункта к другому — но, видимо, Кривые Рожки основал кто-то, с этой логикой не знакомый. Либо была ещё какая-то причина, уж не знаю, может, та самая пресловутая речка-переплюйка — но до одной из основных дорог королевства химерам пришлось везти нас ещё добрых пятнадцать минут. Тут-то и выяснилось, почему у трактирщика хватило времени крутиться вокруг нас: просто все остальные уже успели собраться и уехать.

Следопыт из меня, конечно, не самый лучший за полгода рейдов получился, но отличить свежие конские следы и колеи от колёс повозок в грязи от вчерашних я смог без труда. И даже примерно определить время, когда их оставили: где-то за два, а то и за три часа до нас. Не иначе как с первым лучом рассвета постояльцы снялись, а то и вообще по темноте, видимо спеша пройти максимум расстояния за короткий зимний световой день. И только мажоры вроде меня и Маши могли себе позволить никуда не торопиться — но таких, кроме нас, в Рожках как-то и не нашлось.

Впрочем, всю эфемерность проигрыша во времени я осознал, стоило только добраться до тракта и пустить химер аллюром. Сначала за спиной остались плетущиеся со скоростью пешехода крестьянские подводы, а потом настал черёд и всадников. И это мы не разгонялись, а шли экономичным, «крейсерским» ходом для

Вообще, надо сказать, тракт отнюдь не пустовал. Крестьяне двигались по нему в обе стороны, и даже соблюдали некое подобие правил уличного движения, прижимая свои неуклюжие телеги к правой по ходу обочине. Съездов с тракта разной степени накатанности и расхлябанности в обе стороны хватало, потому после «наших» подвод мы стали обгонять повозки, вышедшие на трассу явно из других мест. Центр дороги, видимо, выделялся именно для таких быстроходов как я и моя спутница: другие верховые, заслышав стук копыт химер за спиной, споро оттягивались в стороны, причём вне зависимости от наличия или отсутствия дворянского плаща за спиной. А поймав мой или Машин взгляд — ещё и кланялись, кто посильнее, привстав на стременах, кто просто наклоняя голову. Что ж, не вижу ничего удивительного, что правило «по одёжке встречают» действует во всех мирах.

Кстати, об одежде. Пусть мы не останавливались и даже не притормаживали химер, но даже мимолётного взгляда хватало, чтобы понять: контраст с тем, что носили в республике, был разительным. Особенно это касалось тех, кто сопровождал телеги: крестьян и, возможно, ремесленников. Цвет их вещей, по большому счёту, был только один: серый разных оттенков. Ткань даже издали выглядела грубой, а если касаться фасона, то все вещи словно пошил один и тот же портной: типовые рубахи и штаны. Кое-кто щеголял в жилетах из овчины мехом наружу (обычно они сидели на облучках повозок), некоторые дополняли свой наряд овечьими же шапками, остальные защищались от холода или явно вручную связанными вещами из всё той же некрашеной серой шерстяной нити, либо вообще войлоком. Кстати сказать, отдельные войлочные шмотки на Земле смело могли бы тащить в модный бутик на продажу — что-то подобное я осенью и зимой замечал на московских модницах. К большому горю местных пейзан, здешней цивилизации до высокой оценки «полностью ручного производства, 100 % экологичности сырья» было ещё расти и расти…

Более-менее цветными пятнами выделялись всадники. Хотя тёмно-синие геральдические плащи некоторых дворян знавали лучшие времена настолько давно, что характерные контуры и цвет болтающейся за спиной бесформенной тряпки нужно было ещё постараться угадать. Зато практически все, кто передвигался верхами, были в той или иной мере открыто вооружены, хотя такого арсенала, что мы с Машей навесили на Милку, ни у кого и близко не было. Обычно ограничивались подвешенной к поясу шпагой или саблей, некоторые седоки везли притороченный за спину или к седлу разряженный арбалет. Один мужик в грязно-зелёных шмотках (этот, кстати, плащ не носил) привлёк моё внимание тем, что вёз объёмистый тул со стрелами и лук — но тоже со спущенной тетивой.

Встречных и попутчиков разглядывать было достаточно интересно, вот только останавливаться или уж тем более заводить какие-то там разговоры у меня не было никакого желания. Помня, как на меня практически на ровном месте чуть не напал только что приехавший в Нессарию дворянчик, я не очень понимал, чего ждать от тех, кто освобождал нам дорогу. Правда, тогда я был без плаща и оружия, и за мной не возвышалась бронированная башня личного рыцаря верхом на боевой химере, но всё равно испытывать судьбу на ровном месте почему-то не особенно хотелось. А если чего и хотелось, то только поесть. Увы, но и с этим тоже было не всё гладко.

Погода начала портиться с самого утра: небо заполонили тучи, а ближе к обеду облачность и вовсе превратилась в один сплошной низкий серый мрачный потолок. Ветер, задувший резкими порывами, вскоре начал всё чаще бросать в лицо пригоршню то дождевых капель, то липких мокрых снежных хлопьев. Совсем не та обстановка, в которой было бы желание ненадолго остановиться и устроить привал. Можно было, конечно, сбросить скорость и действительно поесть с седла, как я и планировал, вот только удовольствие это даже в хорошую погоду было сильно ниже среднего, а сейчас и вовсе… Нет, если бы вопрос стоял о жизни и смерти, или хотя бы о соблюдении сроков, то я, несомненно, потерпел бы. Но сейчас ситуация была в каком-то смысле даже обратной: крыша над головой и прилагающаяся к ней приятная либо не очень компания нужны мне были не меньше, а может быть даже больше еды. Если уж влипнуть во что-то неприятное по незнанию, то лучше там, где у потенциальных противников не будет за спиной городской стражи или половины дворянского квартала дружков.

Приняв решение сделать днёвку, совмещённую с обедом, я начал с ожиданием вглядываться в каждый поворот дороги: по моим расчетам, мы уже должны были вот-вот наткнуться на одну из отмеченных на карте деревень. Ну или хотя бы на отдельно стоящую таверну — должны же быть и в этом мире придорожные гостиницы, так ведь? Однако время шло, химеры несли нас вперед, путники продолжали оставаться за спиной — а тракт как рассекал дикие на вид перелески и редкие, явно естественного происхождения луга, так и продолжал рассекать. И ни единого признака жилья. После того, как мы с ходу проскочили собранный из массивных, уже порядком разбитых копытами брёвен мост в несколько пролётов через довольно широкую речушку, я решительно натянул поводья и полез за атласом.

Эту водную преграду картоделы всё-таки соизволили нанести, позволив мне сразу установить наше текущее местоположение… и выругаться сквозь зубы! Пять, нет шесть — шесть! — придорожных деревень мы уже, оказывается, миновали. Не иначе как невидимых — потому что иначе мы их никак не могли пропустить. Кроме того, на чёртовом тракте, даром что королевском, напрочь отсутствовали не только дорожные столбы — вообще хоть какие-то указатели! Хотя… ну-ка, стоп. Я пригляделся к отметке «Кривых рожков», нарисованных жирной точкой сбоку от дороги, потом нашёл глазами остальные населённые пункты. Толстенькие кружки, обозначавшие их, закрывали собой край схематичной отметки тракта, но закрывали не серединой — боком. Эти криворукие уроды что, таким образом хотелинамекнуть, что сёла расположены тоже в стороне от торного пути? Вот… у меня даже приличных слов нет!

— Маша, — сдерживая так и рвущиеся под порывы ветра с языка эпитеты, решил уточнить я. — У вас дорога ведь проходила через центр деревни, я правильно запомнил?

— Да, — до спутницы тоже стало доходить, что

— Понятно, — понятно мне не было, но мозги, вместо какой-нибудь умной мысли, настойчиво советовали не стоять на ветру, а валить уже куда-нибудь в тепло и там пожрать… и потом уже подумать над несовершенством мироздания. — Тогда на следующем повороте…

Я опять практически упёрся в карту носом, пытаясь понять, в какую сторону от дороги смещен центр кружка следующей деревни.

— …Направо.

Чёрт. В каком там королевстве расположена эта самая «гильдия картографов»? Что-то мне уже захотелось наведаться к ним в гости. С горящим факелом в руках!

* * *

Деревню я всё-таки почувствовал раньше, чем увидел. Пусть на несколько секунд, но раньше. Носом. Запах дыма — ну и навоза, разумеется, куда ж без него. И только потом из сплошной стены валящего с неба снега проступил контур ворот. Открытых, к счастью.

На самом деле, по настоящему густой снегопад начался уже тогда, когда мы минут десять пробирались по боковой дороге, свернув с тракта направо. Поначалу широкая и столь же грязная, как та, что вела к Кривым Рожкам, эта с позволения сказать транспортная артерия постепенно ужалась практически до состояния лесной тропы, где телега в одну сторону только с трудом проедет. Разумеется, у меня возникло подозрение, что мы выбрали не тот съезд — ведь указателей не было по-прежнему. Тем не менее, я решил проехать ещё немного, потом ещё… а потом небеса словно разверзлись, разом вывалив вниз весь свой накопленный снег. К счастью, мы всё-таки пришли именно туда, куда хотели.

Внутрь постоялого двора я скорее ввалился, чем вошёл: благодаря магии Жизни простуда мне не грозила, но находиться на улице в местами (не будем уточнять) промокшей насквозь одежде было практически пыткой. К счастью, конструкторская мысль местного гостиничного воротилы самостоятельно или с чьей-то помощью дошла до такой полезной вещи, как коновязь, над которой некая добрая душа соорудила навес, где химер можно было просто оставить, чисто символически привязав. И скорее в теплоооо!

— Вино. Горячее! Есть? — кажется, я теперь знаю, откуда растут ноги у знаменитого дворянского хамства. И раскидывания деньгами не глядя — тоже. Если такие вот поездки для многих из них обычное дело, совсем не удивительно, что вежливость вскоре куда-то теряется. Я сходу направился к подобию конторки, за которой скучал тучный мужик в практически белой рубашке с каким-то простеньким орнаментом на отложном воротнике, и прежде, чем тот успел что-либо ответить, звучно приложил серебряным кругляшом о доску. — И еды, тоже горячей. Но сначала вина!

Когда глаза привыкли к полумраку (чёртова мокрая метель сделала из середины дня глубокий вечер), я наконец смог осмотреться и оценил, куда в этот раз попал. А местечко-то, кажется, более прогрессивное, чем двор пресловутых Рожков: доски стен не тёмно-серые, а белёные, даже потолок всего лишь умеренно закопчён. С балок свисает штук шесть косиц из трав и овощей, и даже есть нечто вроде украшений — всё тот же простой орнамент, намалёванный на стенах чуть выше человеческого роста. А вот с посетителями было негусто. Точнее, кроме нас их не было вообще.

— Вино, ваше благородие! — трактирщик, выполняя мой заказ, передвигался по своему заведению исключительно рысью. Наверное и бегом бы побежал, если бы не боялся расплескать напиток.

— Даже в бокалах, — не смог я сдержать своего удивления, принимая довольно изящную керамическую емкость. Пожалуй, даже не просто керамическую, а натурально фарфоровую!

— Всё лучшее для наших дорогих гостей! — мужик очень старался, но заверение получилось у него всё равно слегка фальшиво. Хотя не сказать, чтобы он был совсем нам не рад: серебряный кругляш, видать, очень успешно справлялся с плохим настроением. — Еда будет и четверти часа не пройдет.

— Верю, — горячий напиток, в который не забыли даже добавить пряности, мягко скатился по пищеводу и словно зажег маленькую печку в моём желудке: ни один чай на такое не способен… Ох, а ведь про вино я выдал даже не задумываясь, то ли на стереотипах, то ли получив подсказку от подсознания баронета.

— Что-нибудь ещё, благородные господа? — трактирщик явно не собирался от нас просто так отходить. Только вот про «господ» он зря ляпнул: Маша булькнула своим вином и нехорошо на него посмотрела.

— Да мы вообще-то просто пообедать заехали… — вслед за спутницей поморщился я, но уже по другой причине: снегопад и не думал прекращаться. Наоборот, кажется, ещё сильнее погустел, хотя казалось бы уже дальше некуда. Получается, что и торопиться смысла нет: ведь всё выпавшее сейчас растает, и возвращение к тракту рискует превратится в заплыв… — Лучше расскажи, почему у вас тут ни одной деревни рядом с королевской дорогой нет. В наших краях не так.

— Господа с севера? — неожиданно прозорливо догадался мужик, теперь уже меня заставив булькнуть вином. — Тогда я расскажу, откуда такое отличие. Ваши армии не ходят по дорогам. А чужие вообще не ходят.

— То есть как это?! — почему-то оскорбилась Маша. — Я сам… сам видел, как ходят!

Да, мы перед путешествием договорились, что мой вассал продолжит говорить о себе в мужском роде и дальше. Соглашусь, шутка несколько затянулась, но даже дочка кузнеца была вынуждена согласиться, что легче так, чем объяснять, почему выглядящий как юноша рыцарь говорит о себе хриплым и совсем не женственным голосом в женском роде. Увы, залечить повреждённые перед продажей в рабство и успевшие давно зажить голосовые связки регенерация Печати подчинения не смогла. Цена же столь тонкой работы, как восстановление голоса у квалифицированного республиканского врача в ранге подтверждённого мага Жизни стоила столь неприлично много, что я об этом пока даже думать не мог.

— Вы видели мобильные отряды, а не всю армию на марше разом, верно? — тем временем гостиничный бизнесмен демонстрировал свою чуть ли не энциклопедическую по местным меркам образованность. — Это потому, что если пришлось армию отправлять к Валу Шрама, то она сразу развёрнутая в боевые порядки пойдёт. Иначе могут выкосить её всю, в полевом-то построении.

— А ты неплохо в этом разбираешься, — мне пришлось сделать усилие, чтобы и в этот раз «тыкнуть» человеку, неожиданно оказавшемуся несколько умнее, чем можно было бы предположить. Увы, в отличие от Лида вежливость в королевствах была в чести только в отношении к вышестоящим. А если выкнуть равному, если верить рыцарским романам, то можно и вызов на поединок схлопотать. Причём почему-то за неуважение…

— Отец двадцать пять лет ходил строем, вернулся сержантом, — с законной гордостью сообщил мужчина. — Он и рассказал. Это у Шрама, особенно у горловины, у всех людей один враг… а кое-где говорят, что и

— Однако… — меня это здравое, бесхитростное и при этом по-местному предельно политкорректное объяснение немедленно убедило. А местные монархи — ещё большие идиоты, чем я думал… Впрочем, у них, скорее всего, просто тоже особого выбора нет. С волками жить — по волчьи выть. А что торговля несёт убытки и деревни, которые на ней подняться могут, тоже нихрена не развиваются — всем наплевать. — И подъездные дороги тоже потому в таком состоянии, что только шагом лошадь и пройдёт?

В ответ сын сержанта только развёл руками: мол, ты всё правильно понял.

— И часто у вас… движение армий случается? — решил для общего развития уточнить я.

— Да раз в пять лет точно, — подумав, пожал плечами трактирщик. — Чаще-то оно реже. Армию двигать, оно ведь тоже денег стоит…

«…Особенно когда фураж по мере движения с крестьян не собрать» — без особого труда «расслышал» я недостающую часть фразы.

— Как вы при таких делах не прогораете только, — в ответ невольно вырвалось у меня. Купцы что — они-то, особенно крупные, наверняка в курсе царственных телодвижений. Кто подмазал кого надо, а кому и сами власть предержащие, имеющие долю с доходов за «крышу», говорят. Хотя, скорее всего, и торговцы тоже время от времени попадают под раздачу. А вот крестьяне, тащащие свои повозки по тракту навстречу неизвестности вообще настоящий подвиг совершают. Им-то неоткуда знать, кто движется по тракту навстречу.

— Да все привыкли уже давно, — на мгновение настоящие чувства селянина прорвались наружу, но он тут же взял эмоции под контроль. — Каждый трактирщик по-своему приспособился. Вот я больше с односельчанами работаю… хотя и гостям очень рад!

— Получается, зажиточное у вас селение-то, — я не забыл своих размышлений, и потому после всей полученной информации сделал напрашивающийся вывод. Если они такое, вполне приличное вино «для своих» держат, то уж точно не бедствуют.

— Да уж получше живем, чем соседи, — а вот теперь владелец таверны даже не стал пытаться сдержать самодовольство. — Знать, посуда из Белой Лепки по всему Балоту расходится, да и по соседним королевствам! Сам король наш, да продлятся годы его правления справедливого, говорят, с такой иногда ест, когда серебро-золото надоедает! Нигде окрест таких нет — ни глины, ни гончаров, ни мазил.

Ага, вот теперь мне действительно всё ясно. В том числе и причина отсутствия других посетителей: из-за расположения селений относительно тракта просто так зайти и перекусить по дороге мало кто может — это для химер изобразить из себя внедорожник раз плюнуть, а обычной лошади, я уже не говорю про обременённую телегой — совсем нет. Потому идущие по королевской дороге сойдут с неё только ближе к вечеру, только чтобы успеть до темноты расположится на ночлег. А местные сейчас тупо работают: делать посуду — занятие не сезонное, но требует хорошего освещения, особенно на некоторых этапах вроде росписи. В такой ситуации упускать короткое светлое время суток и вовсе преступно… Так, а трактирщик так и застрял у нашего стола, хоть и оглядывается всё чаще на дверь в кухню, откуда определенно потянуло чем-то вкусным. Кстати, посторонних запахов в заведении нет, и, думаю, тут дело не в амулетах. Скорее, в регулярной уборке и нормальной вентиляции.

— Тебя что-то… интересует? — по очереди проглотив «от нас надо?» и привычное республиканское «уважаемый», прямо спросил я.

— Вы ведь с Границы едете? От самого Шрама? — прямо-таки с какой-то жадностью спросил владелец гостиницы.

— Угадал, — переглянувшись с Машей, не стал открещиваться от чистой правды я.

— Благородные господа, а… расскажите, как там? — боже. Взрослый, неглупый (иначе бы давно разорился) и по здравому циничный мужик смотрел на меня и моего рыцаря глазами, больше подходящими восторженному подростку.

— Холодно, сыро и опасно, — против воли вспомнив обстоятельства встречи с гидрой, передёрнул плечами я. Судя по тому, что Мариша уткнулась в свой бокал, ей тоже ничего приятного память не преподнесла.

— А твари? Ну, чудовища? — внутренний пацан трактирщика никак не хотел униматься.

— Да куда уж без них… — я поморщился, не желая распространяться о подробностях в общем-то довольно скучной и рутинной, если оставить за скобками постоянный риск, работы Охотником. Тем более что нас, кажется, приняли за гвардейцев одного из пограничных полков северных королевств, в задачу которых входила защита от тварей населения, а не превентивное уничтожение пересекающих Вал измененных. Этим рисковали заниматься только боевые группы Белых да Рубежники. Причем вторые скорее вынужденно: в районе Горловины Шрама километровой высоты вал многокилометрового ударного кратера по какой-то причине прерывался, и твари могли проходить на человеческие земли без всяких проблем…

…Пауза затягивалась, мужик, ответственный за нашу еду продолжал пялится на нас восторженным взглядом (не иначе как приняв молчание за редкостную суровость), и потому я не сдержался. Хочет баек про магических мутантов? Их есть у меня!

— Вот недавно, и двух месяцев не прошло, завалили нарийского тигра, — словно нехотя признался я, заставив дочку кузнеца удивлённо вскинуть брови. Однако, наконец-то услышавший что хотел трактирщик ничего не заметил.

— Ух ты! — мужик явно проникся. — И много народу полегло?!

— В этот раз обошлось… без необратимых последствий, — веско припечатал я. — Мы же всё-таки профессионалы.

— Да ну? — вряд ли владелец гостиничного бизнеса досконально разбирался в мутантах, тем не менее, он закономерно усомнился в правдивости моего рассказа. Было почему: несколько кошек-переростков, однажды одновременно пересекших вал Шрама примерно в одном месте,полностьюуничтожили население целой страны за трое суток! Собственно, это и было королевство Нария, чье название «по наследству» приклеилось к новой на тот момент разновидности чудовищ.

Справиться с одиночным тигром, в принципе, было по силам и обычным людям: всего лишь требовалось создать достаточную плотность огня… из осадных стрелометов, потому что обычные болты и стрелы от его шкуры просто отскакивали. Вторым вариантом было умудриться облить ловкую и крайне быструю тварь адгезивной огнесмесью вроде напалма. Или желеобразной кислотой, вроде той, что в меня плевалась гидра. Только сделать это нужно было два раза подряд, потому что в первый раз тигр просто избавлялся от огня, оперативно сбрасывая шерсть. Понятно, что проделать подобное без потерь

— Ну да, — я дождался, пока выражение скепсиса окончательно сформируется на лице мужчины… и достал из кармана свёрток. Как знал, что пригодится. Вообще я планировал подарить кое-кому из возможных конкурентов за наследство сувенир с намёком, но ладно: для демонстрации тоже сойдёт. Развернув слои мягкой ткани, я взял в руку изогнутый, с рабочего конца игольной остроты коготь. Размер у «коготка» был такой, что его можно было без особой натяжки использовать вместо стилета. На глазах так и прикипевшего к трофею зрителя я картинно провёл остриём по бокалу, вызывав мелодичный перелив… и пустив тонкую стружку. — Теперь веришь?

Пожалуй, я ещё никогда не видел у человека таких больших глаз! Так, а вот теперь пора напомнить насчёт нашей еды.

* * *

Пожалуй, теперь я намного лучше понимал,насколькосильно простой люд королевств, не обременённый плащами и гербами, на самом деле уважает тех, кто реально стоит между ними и тварями. Уважает, любит, преклоняется — и готов чуть ли не в лепёшку расшибиться, чтобы хоть в малом оказаться полезным, помочь. Может, дальше на юг ситуация и меняется, но тут, уже на относительно безопасном удалении от Вала, даже малая толика народных восторгов, выпавшая мне и Маше после демонстрации когтя тигра, едва ли не захлестнула нас с головой.

О, никто не лез с разговорами, не просил рассказать «историю про чудовищ» — просто люди поодиночке и семьями заходили в таверну, чинно рассаживались… и старались не особо сильно пялиться и не переходить с шёпота на обсуждение героев в голос. Кроме маленьких детей — этим-то точно никто был не указ, но их до нас деликатно не допускали. Трактирщик за сегодня, подозреваю, мог бы месячную выручку на одном пиве поднять, но, судя по паре долетевших до меня реплик, дешёвый некрепкий алкоголь наливал посетителям за так. Видно, решил не наживаться на односельчанах по такому случаю. А ещё жители Белой Лепки наверное произнесли рекордное количество славословий на редкость дурной даже для местной зимы погоде: снегопад, то и дело переходящий в дождь и назад, упорно отказывался униматься. Когда и без того не слишком светлое серое пятно ближайшего окна стало уверенно темнеть, я понял, что мы отсюда до завтра точно не выберемся. С другой стороны, нет худа без добра. Тем более что гостиничный воротила явно расстарался для дорогих гостей сделать ужин особенно вкусным. И, надо сказать, у него получилось.

— К нам в село дважды заезжал паладин Белых со свитой, — искоса оглядывая уже практически до отказа забитый общий зал, шёпотом сообщила мне спутница. — Помню, мы с ребятами бегали смотреть… Отец мне строго-настрого запретил заходить в корчму, и за каждое нарушение слова порол, но что такое три дня спать на животе против живого Рыцаря Света! И я даже представить себе не могла, что окажусь на его месте…

— …Так быстро, — девушка запнулась и замолчала, потому за неё закончил я. — Да не стесняйся ты, плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. Здоровые амбиции — это нормально.

— Мне почему-то стыдно, — Маша ещё раз украдкой осмотрела зал и поёжилась. — Словно я присвоила чужую славу… Что на меня они так смотрят по ошибке… Особенно дети!

— Но ты ничего не присвоила, — покачал головой я и невесело улыбнулся. — Просто для тебя то, что для них подвиг — рутина. Опасная, но привычная работа. Уверен, тот паладин тоже так считал.

На самом деле мне тоже в какой-то момент изрядно стало не по себе ото всех этих взглядов. Я ведь тоже смотрел на всех этих крестьян и ремесленников, мысленно сравнивал с собой, и не мог не отметить — среди них людей более физически сильных, чем я, как бы не половина. Хотя бы просто из-за мышечной массы. Деревня — это много тяжёлого физического труда с детства: такие нагрузки даром не проходят — отражаются на телосложении. У меня есть моя Стихия, но иному сельскому мужику, способному при желании махать оглоблей, как тростинкой, магическое усиление не особо нужно. А если навалятся на тварь скопом…

Так почему вовремя не перехваченные изменённые наносят такой сильный урон не только мирным пейзанам, но и профессиональным военным? Я-то справляюсь, и мой вассал — такая же деревенская девочка — справляется. И, главное, справляются как-то обычные охотники-новички, которым не повезло предварительно прожить половину жизни и приобрести какой-никакой, но опыт как планирования, так и командования, и которые, по сути, были самыми обычными людьми. Впрочем, стоило мне только задуматься, как я сразу нашёл ответ на свой вопрос.

Дело было в Печати. Нет, не в гражданской, хотя повышенную скорость заживления ран и общую устойчивость к травмам списывать со счетов тоже было не нужно. Гораздо важнее была та Печать, что на рабах. Казалось бы, что может кардинально изменить в тех же вчерашних крестьянах невозможность уклониться от боя или отступить без приказа? Однако, когда человек сражается без оглядки на сохранение собственной жизни, но искренне (благодаря чудовищной и гениальной одновременно разработке Повелителей Жизни) пытаясь показать максимальную эффективность, результат становится сильно другим. Ну и не стоит забывать, что «мясо» всё-таки учат перед тем, как продать, и учат те, кто сами прошли через горнило профессии добытчика запчастей от монстров. И что самим Охотникам вполне свободно доступна вся информация о базовых противниках, включая перечень уязвимых мест.

Да, новички щедро платят чужой кровью за победы. Но ключевое слово здесь — «чужой». Именно обученное и дешёвое «мясо», не умеющее отступать и до последнего защищающее владельца ценой своих жизней, позволяет начинающим Охотникам очень быстро накапливать собственный бесценный практический опыт противостояния мутантам. Подобную процедуру обучения кадров — когда будущие истребители тварей сражаются нужное количество раз под достаточно надёжной защитой против настоящих противников — кроме республиканцев относительно массово могут позволить себе, пожалуй, только Белые. Но именно что относительно: монастыри, из стен которых одарённые Светом выходят рыцарями-клириками в белых плащах, доход головной организации приносят лишь косвенно. Даже если есть склонность к нужной Стихии, обучать Белые ещё и не каждого возьмутся… если за счет Церкви. А вот за свой счёт в рыцари Света (не в паладины, разумеется) можно и без одарённости попасть — только плати и хорошо учись. Недаром белоплащников после десяти-пятнадцати лет беспорочной

Нет, конечно, среди обычных солдат есть и такие, которым повезло несколько раз подряд уцелеть в столкновениях и получить свой опыт там, где их товарищи полегли. И не сломаться при этом. Обычно подобным могут похвастаться некоторые пограничные части, попасть куда для рекрута немногим лучше, чем сразу на каторгу или под топор палача. Есть ещё крестьяне, живущие в непосредственной близости от Вала — по сути такие же заложники ситуации и аварийный буфер на случай массового вторжения мутантов, как эльфы в Лиде. Они тоже волей-неволей знают, как уничтожать порождений Шрама, и играют свою роль в обеспечении безопасности основных человеческих территорий. Но таким людям самостоятельно передвигаться по дорогам или не светит совсем, или они это будут делать, стараясь привлечь к себе как можно меньше внимания — по вполне понятным причинам. Вот и чествует простой люд именно тех немногих своих защитников, которых может встретить около своего дома, и которых может опознать. Типа нас с Машей. Что ж, как я и сказал своей спутнице — заслуженно же…

Кстати, о чествовании. Пиво у нашего трактирщика хоть и слабое, но ведь всё равно алкогольное. И, что важнее, выдается нахаляву. Вот и голоса уже громче зазвучали, и народ явно слегка расслабился. Ещё немного — и сословные предрассудки перестанут мешать общению. Отличный момент, чтобы «пойти в народ». Мне ведь в моём маноре придётся общаться не только с равными дворянами, будут и простолюдины. И, если я правильно понимаю, вполне возможно мне придётся довольно много с ними пообщаться — по крайней мере некоторое время. Вот и узнаю о том, чем сейчас в королевствах «живёт и дышит» деревня. Ну и о взгляде на благородных со стороны неплохо узнать. А если что — так я и лишнюю бочку пива у гостиничного воротилы выкупить смогу…

Глава 3

«И декабристы пошли в народ.» Незнамо как и когда (но явно на Земле) услышанная фраза всплыла из глубин подсознания и никак не желала забываться вновь. И ведь даже на похмелье не спишешь. Вот чего не было, того не было. Кстати, о тенденции решать чуть ли не любую проблему добычи информации через спаивание собеседников, пожалуй, задуматься тоже стоило. А то, чувствую, мои настойчивые попытки внушить Маше мысли о вреде хмельного сильно теряют в убедительности после каждой такой вот… гм, акции. Можно, конечно, воспользоваться Печатью подчинения и просто нафиг запретить своему рыцарю прикасаться к спиртосодержащим жидкостям, но… Боюсь, другие дворяне, особенно успевшие заложить за воротник, не оценят подобного пренебрежения со стороны носителя синего плаща. А там и до дуэли на пустом месте недалеко.

На самом деле, «хождение в народ» получилось на редкость успешным. Правда, мне всё-таки пришлось раскошелиться на дополнительную бочку пива… а потом ещё и вина — без этого сословная граница никак не хотела сдавать позиции. Однако, как оказалось, одно дело «халява» от своего, соседа и для многих друга-приятеля трактирщика (который, сволочь, обязательно запомнит, кто, сколько и чего употребил!), и другое — воспользоваться щедростью залётного и, самое главное, совершенно чужого баронета. Не будь демонстрации с когтем нарийца, к моему широкому жесту отнеслись бы с подозрением: у благородных масса «достоинств», но безграничная (в пределах пары золотых) благосклонность к черни — про такое даже в сказках не рассказывают. Другое дело, когда вырвавшийся из-под постоянной опасности приграничного региона гвардеец и его оруженосец решают как следует расслабиться в кругу искренне ими восхищающихся людей. Ну, простолюдинов, и что? От своего круга ещё попробуй это восхищение получи, даже если и заслуживаешь. Опять же, служба у Вала Шрама как-то очень быстро учит даже самых спесивых идиотов, что люди на самом деле делятся не по происхождению, а по наличию либо отсутствию полного комплекта конечностей и ливера…

Ветеранов службы в королевской армии среди заглянувших на огонёк жителей Белой Лепки, к счастью, не было. Иначе бы могли возникнуть разные вопросы — я-то ни ухом ни рылом в местных армейских порядках… был. Потому что крестьяне и ремесленники, через вторые-третьи и далее руки наслушавшись историй об армейских порядках, с удовольствием мне о них пересказали. Особое воодушевление местные в этом вопросе испытывали от того, что их от рекрутской повинности огородил лично здешний герцог, в чьём прямом подчинении находилась деревня мастеров. Процентов пятьдесят услышанного, конечно, сразу можно было отметать как выдумки и своеобычные при «испорченном телефоне» искажения информации, а вот остальное звучало вполне правдоподобно и даже чем-то перекликалось с теми немногими историческими книгами, что я прочёл в родном мире. Но основной «улов», конечно, был в другом. «Взгляд снизу» на благородных я получил в самом полном объёме. И на структуру организации крестьянского хозяйствования в королевствах тоже.

Стоит сразу сказать о системе территориального управления в местных монархиях. Это важно, поскольку я, собираясь в своё баронство, умудрился оставить этот вопрос практически без внимания. А он, между прочим, был для получения наследства ключевым. Всё-таки полгода жизни в Лиде, с его чётко расписанными и неукоснительно действующими законами, и потраченные, к тому же, преимущественно на добычу и разделку измененных животных, для меня не прошли даром. Или дело в том, что в России я период, когда любую коммерческую деятельность нужно было предварять разносом известных сумм по кабинетам чиновников, толком в своей работе и не застал? В общем, я знал, что у королевских канцелярий есть специальные чиновники, занимающиеся в том числе и вопросами наследства — в рыцарских романах они иногда мельком фигурировали — и, собственно этим моя подготовка в данном вопросе ограничилась. И где, скажите на милость, были мои мозги? М-да….

Итак, чиновники у короля действительно были. Вот только эти типы были фактически ходячими чернильницами. Интерфейсом, если так можно сказать, взаимодействия с канцелярией монарха. В их рядах даже «просто» дворян никогда не было, исключительно специально обученная, как правило городского происхождения чернь. Чиновники фактическипереписывалипринятое местной властью решение — и передавали наверх, дабы правитель был

Как и в моём родном мире не так уж давно, земля в здешних миниатюрных странах целиком и полностью принадлежала монарху… ну, в теории. По факту, правитель в короне прямо распоряжался территорией в три-четыре баронства, а остальные такие же куски распределялись между герцогами. Герцоги тоже напрямую распоряжались не всем своим манором, а делегировали большую часть территорий под управление баронам. Причём младших вассалов старшим назначал тоже король, а дело герцога было следить за всем остальным: сбором налогов (самое главное!), сохранением мира и порядка на вверенных землях и соблюдением законов, типа всё того же наследования. То есть, грубо говоря, признать баронета Арна наследником манора Бертран или нет должен был решить «мой» герцог. И станет он учитывать такую «мелочь» как кровное родство или нет, оставалось исключительно на его усмотрении. Собственно, средневековье во всей своей красе — и почему я на что-то другое рассчитывал? Вот тут мне стали наконецполностьюпонятны заходы Рахмана с предложением возмездной материальной помощи: не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: путь к сердцу любого феодала лежит через блестящие золотые кругляши с портретами разных типов в коронах. Впрочем, купец не был бы купцом, если бы не предусмотрел контакт со своим контрагентом в близлежащем к «моему» баронству городе, на случай если я вдруг передумаю.

Не самое плохое предложение для человека, который не собирается заниматься внезапно свалившимся на голову активом лично, кстати: передать управление манором представителю кредитора в счёт возврата займа и процентов по нему, предварительно обговорив обязательства по делению прибылей. Не самое плохое, потому что просто всё бросить и забить ещё хуже — тогда вообще получишь дырку от бублика. Подобную озвученной мною прогрессивную схему проворачивали банкиры с разорившимися русскими помещиками в девятнадцатом веке, и считанным единицам дворян удалось получить свои земли назад. Впрочем, уверен, герцог найдёт способ выставить с подконтрольной территории внешнего управляющего, как только тот перейдёт некую черту — обирать крестьян он и сам способен. Чёрт. Мой план — получить разовую крупную компенсацию за переуступку наследства — стал ещё сильнее трещать по швам.

* * *

Почему я не хочу быть бароном? Собственное поместье, куча крестьян в подчинении, которые обязаны делать всё, что им скажешь… Что, серьёзно, вы считаете всё это преимуществом?! Нет, происходи дело на Земле или хотя бы свались на меня подобный актив в республике, я бы ещё подумал — всё-таки я же сам прикидывал в бытность свою менеджером возможность порулить бизнесом за директора. Чем агробизнес плох? Не лишён специфики, да, не зная которой легко можно всё угробить — это факт. Но так вообще с любым производством — продажи потому и предпочтительнее, что проще, да и выгоднее по величине чистой прибыли, что скрывать. Тем не менее я бы принял вызов — в тех условиях, что я привёл выше. Проблема в том, что владение баронством и предпринимательство — этооченьразные вещи. Больше похоже на… м-да. На узаконенный рэкет, что уж там скрывать. Может, в глубине души у меня и оставались какие-то там иллюзии — но прошедшую ночь они не пережили. Жители Лепки мне очень хорошо всё расписали.

Если кто думает, что феодалы-землевладельцы занимаются развитием сельского хозяйства и ремёсел — забудьте. Это головная боль исключительно самой черни. И дело даже не в желании, и не в отсутствии специальных знаний, которых негде получить — хотя какую-то роль и эти факторы играют. Дело в том, что «приземлённым» дворянам тупо… некогда. Мало того, что все благородные, получившие манор из рук монарха, одновременно с тем подписывают воинскую повинность, причём не только на себя, но и на свиту-дружину. Мало того, что нужно заниматься судейством, разбирать крестьянские споры — необходимо обеспечивать порядок на своей земле, потому что больше — некому. Никакой полиции тут и близко нет. И системы медицинской помощи тоже (привет эпидемии и моры). А вот налоговые органы есть, и деньги с тебя приходят выбивать регулярно. Причем не столько, сколько записано, а «слыш, гони, прям ща надо. Да не ссы, за нами не заржавеет!» При этом нужно успевать стелиться под пахана-герцога (балы-охоты, подарки — и только попробуй, прояви неуважение), давать по мордасам «коллегам» из соседних баронств, легко приделывающим ноги всему, что плохо лежит. Воинская повинность, если кто не понял, означает в таком разе не охрану собственной земли от агрессора, а необходимость всё бросать и регулярно вписываться за «большого босса»-короля, когда тому стукнет моча в голову прощупать соседа. Ну как, кто-нибудь ещё хочет быть бароном? Может, конечно подобная жизнь кому-то по душе, но точно не мне.

Подобное положение дел не могло не отразиться на целевом слое — на благородных. За шёлком и бархатом плащей и блеском доспехов скрывалось вечное «ты чё?» и «мобила есть? А если найду?» Куртуазность, манеры, культурный код — всё это по большому счёту было просто аналогом наколок-«партаков», «блатной фени» и «понятий». Другое дело, что гордые рыцари и исполненные собственной значимости герцоги не могли посмотреться в кривое зеркало своего будущего. А вот я — мог. Оттого меня ничуть не удивляло теперь, что в случае чего дворяне с лёгкостью отбрасывали собственные традиции и законы и тупо выясняли, кто сильней. Недаром тот напыщенный петух в Нессарии резко сдал назад, едва увидел ушастую химеру. А правила… что ж, тоже полезная штука, когда нужно, случайно столкнувшись с примерно равным, побыстрее разрулить ненужный конфликт без потерь.

В некотором смысле, для простолюдинов было очень хорошо, что плащеносцы в принципе не воспринимают их как людей. Точнее, воспринимают, но… как бы, со сдвигом по фазе. Крестьяне и ремесленники, деревенские и горожане живут для них словно в другой плоскости бытия, с которой их собственная плоскость мало пересекается. Быдлана, случайно загородившего дорогу, можно огреть плёткой или «приласкать» кулаком, можно благосклонно выслушать жалобы старосты или всласть помять служанку — но при этом те так и останутся в глазах дворянина… ну, функциями, что ли. Энписи, как сказал бы любитель компьютерных игр из моего мира. Если от простолюдина случилась какая убыль или расстройство, но если его не прибьют на месте — искать и мстить точно не станут. Месть комару или даже кусачей собаке — это пацаны-то не поймут-с.

С магами, кстати говоря, чем-то похожая ситуация,

Конечно, изоляция трёх основных сословий друг от друга далеко не полная. А кое-где и вообще стирается под действием внешних факторов, как на границе Шрама. И есть ещё исключения вроде упомянутых королевских чиновников и, конечно же, купцов — которые в массе своей тоже простолюдины, но с крупными бизнесменами не брезгуют трапезу разделить и короли. Есть всяческие шуты-акробаты-менестрели. Причём особенно выделяются последние, потому что бродящий от села к селу певец и музыкант может таскать за спиной потёртую тряпочку с гербом — но всё равно у него свой, выделенный социальный статус вне обычных рамок. Ну и конечно, есть Белая Церковь. Даже не государство-в-государстве, а целая международная корпорация со своей, подменяющей привычное сословное деление, социальной стратификацией. И, в отличие от Лида, выбравшая сетевой принцип построения своей организации, а также сделавшая упор не на эксклюзивные товары, а на уникальные услуги.

* * *

В общем, если подытожить, из «хождения в народ» я вынес две основные мысли. Первая — что со смутными уже надеждами использовать-таки свой неплохой земной опыт и всё-таки поработать менеджером в области оптовых продаж нужно окончательно распрощаться. Потому что вместо организации логистики и обеспечения максимальной маржинальности экономическими методами эта должность тут предполагает деятельность обычной бандитской «шестёрки». Приехал туда, порешал, приехал сюда — порешал… или тебя порешили, как повезёт. Прибыль и даже сама возможность ведения бизнеса в королевствах вообще никак не опирается на законы и правила и строится исключительно на личных контактах и возможности в нужный момент эти контакты «подпереть» достаточным количеством лояльных клинков, своих либо «крыши». И вот нафига мне такое «счастье»?

Вторая мысль была закономерным продолжением первой: обучению на мага для меня альтернативы нет. Их надгосударственное сообщество, судя по тому, что я смог узнать на текущий момент, наиболее близко подошло к привычной для меня по родному миру социальной среде. Обученные одарённые вне разборок благородных — в отличие от простолюдина чародею хрен чего прикажешь против его воли. Для тупых, решивших поиграть мускулами и что-то там заполучить принуждением, пример всегда перед глазами: Великая Свободная Республика Лид. Опять же, Сила подвластной Стихии — это не только инструмент, способный приносить высокие доходы, но и оружие, которое всегда при тебе. Короче, кругом одни плюсы. Если не считать стоимости обучения, конечно…

Вспышка, до того ровно и уверенно рысящая по окончательно раскисшему после вчерашнего снегопада королевскому тракту, внезапно притормозила, прянув ушами. На рейдах особенно быстро учишься понимать своего партнёра, пусть даже тот не обладает разумом и не может говорить. И реагировать. Слух и обоняние у большинства ездовых химер на зависть не только обычному коню, но и собаке, особенно слух. Потому я сначала напрягся и попытался сдёрнуть эльфийское копье с крепления у седла, и только потом, когда ладонь вместо древка сомкнулась на пустоте, уже осознанно попытался понять, что послужило причиной тревоги.

Здесь, вдали от Шрама, всё ещё можно нарваться на изменённого — относительно простые и слабые твари вроде болотных секачей могли заходить от породившей их магической аномалии на десятки дневных переходов. Вот только пересечь достаточно приличное расстояниенезаметнопо густонаселённой территории, не вызвав волну паники и пересудов среди местного населения? Очень сомневаюсь. Тем не менее, от полезной привычки, ставшей уже рефлексом, я отказываться не собирался.

— К бою, — я заставил Вспышку пятиться назад. Рыцарь, наоборот, повела свою химеру вперёд, перекрывая направление на угрозу — у нас всё было давно отработано и не требовало слов. Дочка кузнеца уже успела натянуть шлем, сдёрнуть чехол и зацепить упорное кольцо боевого копья за крюк на седле. При этом её маневр позволил мне безопасно снять с бока Милки оружие и арбалет.

Моя белая химера идеальна для разведки и стремительной атаки, потому первый удар за мной. Ускорение у Вспышки как у мотоцикла — даже на короткой дистанции, если местность позволяет, она может набрать под семьдесят километров в час буквально в несколько безумных скачков, и так же резко тормозит. Недаром седло снабжено привязными ремнями — иначе седока просто выкинет нафиг во время манёвра! При атаке главное — вовремя выпустить копьё, иначе вывих станет для меня самым удачным и самым безобидным из последствий.

Чёрная химера Маши обошлась мне в своё время куда дешевле и на финты не способна. Зато может утащить на себе несколько центнеров груза. Собственная броня и броня всадницы и механическое крепление оружия у центра массы всадника и транспорта делают относительно медленный таранный удар Милки не менее опасным для противника. Скорее даже более, потому что цель у Маши — не только нанести урон, но и сбить с ног, заблокировать, обездвижить, если надо — буквально приколоть врага к земле, как жука булавкой. И вступить в ближний бой, используя полуторный кабаний меч — тяжёлая по охотничьим меркам броня защитит от повреждений. А я буду продолжать атаковать вынужденного сосредоточиться на близкой угрозе врага с налёта в уязвимые зоны, в спину и бока.

Моя гордость — эта, своего рода, идеальная тактика. Вроде как элементарная, но я несколько месяцев мучился, пока смог её «родить». Зато против одиночных чудовищ действует безотказно… кроме тех случаев, когда на огонёк заглядывает мутант с глубоких внутренних территорий Шрама. Они обычно не переходят Вал, но во всём, что касается тварей, никаких гарантий нет. Против нарийских тигров и гидр не поможет ни честная сталь, ни самые выверенные манёвры — успел убедиться лично. Но тут-то такого противника быть заведомо не может!

— …Отбой тревоги, — продублировал я голосом жестовую команду, спокойно дождавшись Машу у поворота дороги. Немногочисленные варианты сигналов через печать мы с Машей и Роной ещё во время самых первых рейдов распределили между тревожными сообщениями. Чего хорошее можно и менее экстренным способом

— Точно? — дочка кузнеца недоверчиво прищурилась, рассматривая через зауженные смотровые щели забрала первую встреченную мною в этом мире дорожную пробку. Ну и первое ДТП заодно. — Может, засада?

— Не думаю. Шлем сними и сама послушай, — порекомендовал я, прекрасно зная, как стальной горшок на голове искажает звуки. А звуки были те ещё: ор стоял такой, что перекрывал удары по дереву и металлу. Вспышка то и дело прядала ушами, переступала копытами и тревожно на меня косилась: кобыле было невдомёк, что люди с такими криками и сопутствующими звуками не только могут идти в последний и решительный бой, но и… гм, решают проблемы. Пытаются решить.

Поворот дороги находился на месте спуска к очередной реке. Причём как бы не к той самой, чьи никак не помеченные на карте верховья мы форсировали у Кривых Рожков: больно вода была по цвету похожа — чёрная-чёрная, словно в неё чернил бухнули. Да и берега были один-в-один: наш высокий спускался не к воде, а к широкой полосе топкой жижи, из которой обильно торчал коричневый медленно гниющий прошлогодний камыш. Дальше шла «чистая» вода с хорошо различимым течением — и опять многие метры топкой мерзкой грязи. Через всю эту красоту был перекинут мост — каменные «быки», низкие арки и ширина проезжей части такая, что две телеги разъедутся. Проблема в том, что мост именно что «был». Когда-то.

Уж не знаю, в чьём ведомстве состояла королевская дорога Балота (хотя казалось бы название обязывает), но капитального ремонта сооружение не видело лет сто. Или двести: мох полностью покрыл опоры, и только по отдельным проплешинам можно было угадать материал. Ясно дело, постройке столь пренебрежительное отношение на пользу не пошло: настил проезжей части, как испытывающий самые большие нагрузки участок, пребывал не просто в аварийном состоянии — он его оставил позади. А центральный пролет и вовсе рухнул в воду. Тем не менее, переправа действовала: настил «починили», уложив поверх камня брёвна и кое-как присыпав землей. Там же, где был провал, использовали брёвна подлиннее, сформировав новый временный настил в половину ширины старого моста — видно, найти нужное по размерам дерево в окрестных лесах было не так-то просто. Вот этот временный настил в один «прекрасный» момент и разошёлся (хорошо — не рассыпался совсем, рухнув вниз) под колёсами крестьянской телеги, намертво заблокировав ту в самом узком месте. Как на зло, это произошло как раз перед проходом по мосту купеческого обоза.

Торговый караван был так себе: четыре гружёные телеги и несколько верховых. Сдаётся мне, будь крестьянин один, и его отправили бы поплавать вместе со скарбом, да вот незадача: за спиной у мужика, грудью вставшего на защиту потенциально движимой собственности, сгрудились с десяток его товарищей с пудовыми кулаками, а кое-кто с кнутами и плотницкими топорами. Как это часто в подобных ситуациях бывает, вместо того, чтобы помочь и всем миром высвободить транспортное средство, попавшие в пробку люди купца начали качать права и угрожать. Разумеется, на скорости спасательных работ это отразилось самым печальным образом.

Мне, конечно, до дорожно-транспортного происшествия по большому счету особого дела бы и не было… если бы не одно «но»: путь на ту сторону реки был надёжно перекрыт. Один взгляд на заболоченное русло отбивал малейшую охоту искать брод. Будь тут альтернативная возможность переправится — местные ни за что бы мост, да ещё и такой дорогой, каменный, ставить не стали. В карту я даже заглядывать не стал: и так помнил, что путь в обход был реально через соседнюю страну.

— Похоже, придётся вмешаться, — озвучил я свои выводы, взвешивая в руке копьё. Так, с оружием на изготовку, думаю, подъезжать всё же не стоит. А вот арбалет я перевешу к седлу под руку. Взведённый, заряженный и на предохранителе.

Скакать галопом — тем более, потакомумосту — было откровенно глупо, потому к месту затора мы подъехали медленно… и незаметно. В том смысле, что стороны дорожного конфликта так увлеклись выяснением отношений, что на нас просто не обращали внимание, пока я и Маша не оказались рядом. Заодно из криков мне окончательно стала ясна конкретика. Оказалось, что крестьянский транспорт в момент разрушения настила не просто встрял колесами между бревен — от удара настал полный и окончательный конец осям. То есть телегу нужно было сначала разгрузить, потом на руках вытащить и унести с моста — и только потом чинить. Купец — пузатый тип в зелёном берете, канареечно-жёлтом сюртуке и красных штанах — изволил спешить, и потому настаивал на простом варианте освобождения пути следования: как я и предполагал, всё лишнее — в реку. Более того, пока владелец транспорта сотоварищи относил первую партию поклажи, купеческие охранники успели основательно порубить застрявшую повозку, сходу приступив к демонтажу. «Помощников» крестьяне отогнали… на этом, собственно, всё и застопорилось. На данный момент обе стороны угрожали друг другу бароном, в чьих землях располагался мост, но как-то не особо уверенно. И после разговоров с леповчанами я вполне понимал, почему: мало того, что его благородие ещё дождаться надо было, так ещё и было не слишком понятно, кто в итоге останется внакладе. По моему мнению выходило, что обе стороны. Кажется, спорщики в глубине души что-то такое тоже подозревали, потому продолжали надсаживать глотки, а вот гонца к местной власти за правосудием отправлять не спешили.

Тяжело нагруженная Милка буквально вбивала в бревна копыта, чтобы не упасть, и этот звук наконец-то заставил кого-то из купеческого обоза обернуться. Дальше тишина словно по волшебству окутала весь мост: я даже услышал, как журчит, огибая быки, вода.

— В-ваша С-светлость! — первым опомнился пузан, довольно резво и низко для своей комплекции сгибаясь в поклоне. Остальные с большей или меньшей задержкой повторили жест. Купеческие люди — угодливо, землепашцы — хмуро и настороженно.

— Я баронет Бертран, — деляга, разглядев, что цвет моей накидки не синий, подстраховался, поименовав меня как герцога. Ловкий приём: наверняка многим аристо польстило бы, да и не обижаются обычно люди, когда им оказывают уважения больше, чем требует титул. Пришлось перекинуть плащ на плечо, чтобы люди разглядели вышитый рисунок. — Вижу, порча государственной собственности случилась?

Все присутствующие с поразительной синхронностью скривились, словно дружно откусили от одного и того же лимона. Не будь вечерне-ночных посиделок, я бы ломал голову, как мне сейчас говорить с этими людьми, возможно, попытался строить из себя надменного мудака или, наоборот, спешился бы и лично попытался всё осмотреть на месте. Теперь же у меня не было

— Штраф, пожалуй, за умышленное причинение вреда… хотя, можно и под диверсию подвести. Стратегическая дорога — а её повреждение измена Его Величеству, — это я сказал негромко, практически себе под нос, но меня прекрасно расслышали. Причём побелели лицами не только крестьяне, но и средневековый бизнесмен, мгновенно сообразивший, что обвинение в диверсии могут вклеить именно ему — так как его люди затягивали освобождение дороги и вообще устроили затор. Про местные «законы» и порядок их соблюдения я уже рассказывал. Крестьян ведь разве что повесить можно в назидание своим сервам, а вот из негоцианта можно мно-о-о-ого чего полезного в хозяйстве добыть. Золота, серебра, меди… — Что в повозке?

— Т-торф! — владельца телеги, от которого словно от чумного отхлынули товарищи даже забыл добавить «ваша светлость». — В г-город везли, им печи топят…

— Торф? — я с некоторым недоумением перевёл взгляд со сломаной повозки, забитой мешками (один взрезан, рассыпав вокруг бурое содержимое), на тройку охранников купца. Дворянами наёмники, разумеется, не были, но принадлежность к профессии в них выдавало не только оружие (два топора и палица), но и кожаные кирасы. У одного — видимо, у командира — даже металлический шлем а-ля «горшок на голову» был. И вот ради торфа, добывать который на болотах, конечно, тоже не слишком легко, но всё же и не так уж трудно, обычные земледельцы полезли на таких противников с дрекольем? Понятно почему купец отдал приказ на сброс груза в реку, едва удостоверился в содержимом.

— Белая мука там ещё, ваша благородие, — внезапно признался другой крестьянин, самый пожилой уже мужик с седой бородой. — Общая.

— Ага! Контрабанда! — аж подпрыгнул купец. — Вот они и явили себя, злоумышленники, ваша светлость!

Похоже, торгаш решил, что переборщить с лестью столь же трудно, как кашу испортить маслом.

— И ничего не контрабанда, — насупился хозяин повозки. — Мы на воротах всё честь по чести обсказали бы.

— Ещё и стражу городскую втянули в свой преступный сговор! — воодушевлённо потёр руки бизнесмен. — Как есть злодеи, все до одного! Ничего, магистрат-то городской разберётся…

Зря он это сказал: телега в узком месте образовывала практически готовую баррикаду, перебраться через которую ещё надо суметь, да и сам мост не то, чтобы предоставлял отличные возможности для манёвра. А загнанная в угол крыса может и на льва броситься. Ну или просто обрушить уже порядком побитую жизнью переправу, отрезав опасных индивидов от честных тружеников сохи — как мне кажется, именно такая мысль и промелькнула у седого. Муку жалко, не зря, видать, крестьяне придерживали зерно до зимы и с помолом потом связались, но свою шею гораздо жальче.

— И почём мука нынче за стенами, — вроде как ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.

— Пять серебра с мешка… — похоже, до пузана наконец дошло, с наездами на крестьян он сильно поспешил. Не иначе как посчитал, что баронет с оруженосцем впишется в разборку, и только сейчас сообразил, что принял желаемое за действительное.

— А мешков сколько? — я нашел взглядом старшего в группе земледельцев.

— Тридцать… — неохотно признался тот… и едва успел поймать прилетевшую ему золотую монету. Расширившимися глазами посмотрел на блеснувший кругляш, на меня, опять на деньги. — В-ваше благородие?!

— Минус плата стражникам и дорожные риски. И погрузочно-разгрузочные работы, — пояснил я. На Земле денежными знаками такого номинала я не рискнул бы в прямом смысле разбрасываться, но бытие Охотником заставило меня в том числе и научиться уверенно кидаться различными предметами. Был, конечно, риск, что мужик упустит своё счастье, но чем больше я за ним наблюдал, тем больше в этом сомневался. — Так. Свободны. А ты, купец… как там тебя зовут? Муки купить не хочешь?

Глава 4

Определенно, надо завязывать с привычкой сорить золотом. Та сумма, что для меня в последние пару месяцев была стандартным двухдневным (сутки на рейд и сутки отдыха) заработком, в королевствах могла покрыть все расходы обычно весьма немаленькой семьи простолюдина в течении минимум полугода, а то и больше! Не впроголодь, а нормально, я имею в виду. Хлебом из муки, которую я столь легко закупил, можно было сотню ртов кормить в течении месяца — это если бы мне в голову взбрела блажь устроить диету из белого хлеба. Вон, наёмники и кучеры Рамона жрут свежие ржаные лепёхи так, что за ушами трещит — и не нарадуются: не каждый купец тащит с караваном для своих людей портативную печь для выпечки. Менее обеспеченные логистические команды давятся сухарями и не пищат.

Удивительно, но толстый и разнаряженный, словно свихнувшийся светофор, купец смог-таки уломать меня сопровождать его караван. Не таким уж самодовольным идиотом он оказался, хотя под него косил мастерски, чему немало помогал выбранный стиль одежды. Признаться, я бы мог и раньше догадаться — уж слишком непростым выглядел его маленький караван для начинающего бизнесмена. Тяговые химеры того же класса, что и Милка, в качестве упряжных животных, на это очень толсто намекали. В какой-то степени из-за химер я и согласился ту часть дороги, что нам была по пути, пробыть сопровождающим дельца: телеги действительно шли по местным меркам очень быстро. Учитывая, что караван не заходил в придорожные селения на ночёвки, останавливался затемно и затемно же снимался, причем по хорошо известному и «накатанному» многими ходками пути — далеко не факт, что я самостоятельно двигался бы быстрее. А всё из-за груза. Рамон вез дефицитный и премиальный по зимнему сезону и весьма скоропортящийся товар — свежие фрукты. Угадайте откуда.

— Достопочтенный Рахман — очень, очень уважаемый человек в Гильдии. Мне до него как мотыльку до Луны, — мой временный попутчик даже не пытался скрыть зависть в голосе. Кстати, сам он передвигался верхом на обычной, пусть и породистой лошади. Видать, внутренняя жаба не позволяла потратить часть прибыли на «пустые понты». — Пока я веду этот маленький караван лично, его подручные ведут десять, и куда больших.

— Надо же. И такой большой человек продолжает лично участвовать в работе с розничными клиентами? — деланно удивился я. Меня так и подмывало спросить, не родственник ли мой собеседник поставщику книг и прочих дворянских атрибутов в Эрсте, но я держал своё любопытство при себе. Хотя некая схожесть черт лиц определённо наличествовала. Да и имена тоже похожи.

— А что делать? — с толикой грусти и противореча сам себе вздохнул купец. — Лично не проследишь — никто ничего нормально не исполнит. Там отдаст лишнее серебро, тут не упакует товар, а в городе вообще нарвётся на арест. И

— Я думал, от последней проблемы члены гильдии… более защищены, — старательно демонстрируя, что беседа мне не слишком-то интересна, бросил я.

— Таки да, но ведь всегда найдется идиот, который и на ровном месте вляпаться сможет! — совсем расстроился делец.

В таком ключе мы общались уже долго: Рамон то жаловался, то сбивался на хвастовство, а я усиленно тренировался держать скучающее выражение на лице. Поговорить благородному дворянину с представителем торгового сословия — это не считалось ужасным моветоном, в отличие от разговора по душам с каким-нибудь там сервом или кузнецом. Хотя и тут были нюансы — например, пьяному в соплю рыцарю или даже барону преодолеть сословный порог со своей стороны вроде как уже и не зазорно было. А с почтенным купцом перекинуться парой слов не через губу уже совсем не возбранялось — особенно когда нет другой, более подходящей компании. Я, правда, ехал с Машей, более подходящей мне по статусу на роль собеседницы — но тут произошло наложение социальных ролей.

В полном доспехе, не считая притороченного к седлу шлема, совершенно не фигурально обвешанная оружием фигура моего оруженосца однозначно была воспринята в караване как старший командир. Стоило нам с Рамоном на мосту ударить по рукам, как извозчики сорвались разгружать разбитую крестьянскую телегу, а тройка наёмников немедленно оттянулась к моему рыцарю и дружно приложила правый кулак к левому плечу — изобразила местное воинское приветствие. Настороженный и сосредоточенный прищур в ответ — единственная реакция, которую Мариша себе позволила, кажется, только укрепил мнение охранников в правильности своего выбора. А уж как носились мужики во время короткой дневки, когда рыцарь соизволила отдать несколько распоряжений…

— Королевство Зар уже много лет не участвует в конфликтах с соседями, — купец меня в очередной раз смог удивить: когда начало темнеть, на передней повозке зажгли яркий алхимический фонарь, вынесенный вверх на двухметровом шесте. Света мощной лампы хватало, чтобы успешно продолжать движение с прежней скоростью. Пришлось следить за лицом и стараться поминутно не морщиться: благоприобретённые рефлексы Охотника никуда не делись и против движения через темноту в круге света решительно возражали. То, что на тракте и около него просто нет тварей, и я это знал — не помогало: подсознанию на все доводы разума было плевать. — И пока жив старый король, так и будет. А вот когда на престол взойдёт его старший отпрыск… возможны перемены. Ваше благородие.

— До перемен нам и самим ещё надо дожить, — я сделал вид, что не заметил паузы в словах собеседника, который закончил свою фразу явно совсем не так, как собирался. Вовремя вспомнил толстый, что я как раз подданным королевства Зар и являюсь. — А что-нибудь про моего сюзерена слышал? Дома был, такое впечатление, вечность назад.

— К сожалению, с его светлостью не знаком, мой караван проходит Берг стороной, — торгаш и правда сожалел: личное знакомство с такой фигурой, как герцог, для купца никогда лишним не бывает. — Люди говорят, сэр Эдмонт всё так же крепок, как и раньше. И всё так же строг и справедлив: годы, как это бывает с другими, не смягчили его. И старшего сына, своего наследника, воспитал так же.

— Отрадно слышать! — с воодушевлением, которого не испытывал, согласился я. По большому счёту, какие-либо выводы делать или корректировать планы было рано: эти самые «строгость и справедливость» могли как помочь мне с подтверждением перехода титула и земель, так и наоборот. Одно хорошо: пока я не становился из баронета полноценным бароном, приказать что-то герцог Эдмонд де Берг мне толком и не мог. — У строгого господина и в делах всегда порядок, и в людях.

— Воистину так, — Рамон то ли не знал других подробностей о герцогстве, то ли решил придержать их при себе, но разговор на этом сам собой затих. А жаль: я был бы непрочь узнать ещё что-нибудь полезное. Ну, хоть какие-то крохи информации появились.

* * *

На сломанном мосту я сходу предложил Рамону забрать у меня только что купленный за один золотой груз муки за два золотых. Да, вот так вот, внаглую. Торг с чего-то надо начинать, а я был твёрдо намерен не только вернуть свои затраты, но и стрясти компенсацию за решение конфликта. Пузану явно стоило больших усилий задавить страдальческую гримасу, и я уже приготовился начать давить… но купец взял — и согласился. При этом он выразился, как мне показалось тогда, несколько витиевато — мол, путь в такой компании, как я, доставит ему настолько несказанное облегчение, что презренное золото по сравнению с ним даже упоминания не стоит.

Предложение наняться в охрану обоза в счёт разницы между принятой ценой муки и выплаченной суммой было подано столь виртуозно, что даже самый оголтелый ревнитель чести и дворянских традиций не смог бы усмотреть в подобной фразе ущемления своего благородного достоинства. Глупый человек явно не способен был к столь тонкой даже по земным меркам манипуляции, а с умным и пообщаться побольше не грех — это была вторая причина, по которой я принял на себя обязательства по сопровождению. Первой, разумеется, были всё те же деньги, а третьей — химеры, задающие вполне приемлемую для меня скорость движения.

Золотая монета за несколько дней сопровождения каравана двумя людьми — это, как нетрудно догадаться, куда как более чем дохрена. Ну хорошо, не золотая, но пятьдесят серебра точно — вряд ли я бы больше смог выудить из торгаша, разве что приставил бы ему клинок к горлу. Но даже полтинник в серебре — сумма очень и очень большая. Конечно,полностьюобмундированный по высшему классу защиты и так же хорошо вооружённый рыцарь на химере — это по местным меркам всё равно что танк в свою колонну поставить. Да и я мог доставить массу неприятностей потенциальным противникам, пусть неспециалисту это было не очевидно. Но… использовать такие силы, чтобы трое суток всего лишьотпугиватьодним своим видом любых потенциальных любителей лёгкой наживы?

Вот если бы речь шла о инкассационном обозе сборщиков налогов или Рамон, скажем, вёз с десяток мерных мешочков золотого песка — тогда да, к угрозе нападения нужно было относиться предельно серьёзно. Но фрукты? На них, как я уяснил себе со слов купца, можно поднять неплохие деньги — благородные ведь хотят жить не только хорошо, но икрасиво. Одно то, что в качестве тяговой силы мой новоявленный приятель может позволить себе химер, наглядно это демонстрирует. Однако… Ценность подобного груза можно

Бандиты (и те, кто за ними обычно стоят) — они ведь тоже обычно не идиоты. Это только в земных псевдоисторических книжках и местных рыцарских романчиках разбойники нападают на первых попавшихся путников, в реальности же эффективный дорожный грабёж — полноценный теневой бизнес, и без разведки и согласования целей не обходится никогда. Ради возможности попробовать господскую еду рисковать собственной шеей или выделять серьёзные силы для атаки? Очень надо. А продать захваченное — это ещё та морока: мало того, что еду премиум-класса у кого угодно просто не купят, так ещё и товар у Рамона нежный, требующий особого обращения и скоропортящийся. Ну а для вразумления совсем уж опустившихся маргиналов, тупо пытающихся напасть на первых встречных, и решения иных дорожныхситуаций,определённо хватает и штатной тройки наёмников. Собственно, про бандитов сам торгаш мне всё вышесказанное почти что прямым текстом и выложил. Кстати, не удивлюсь, если причина завидной информированности купца в специфике нелёгкого труда работников ножа и топора в том, что его гильдия со своими как бы прямыми врагами весьма плотно сотрудничает. Надо же, например, как-то с конкурентами бороться…

Потому, чем дальше я слушал попутчика-негоцианта, нашедшего во мне столь дефицитные с его профессией «свободные уши», тем меньше понимал причину найма. Рамон на второй день пути окончательно убедился, что ему попался чуть ли не единственный в мире благородный, способный сходувникнутьв эмоциональное описание проблем и найденных решений в нелёгком труде купца и не свернуть себе челюсть от непрерывного зевания. Теперь делец просто соловьём разливался, вещая практически в режиме монолога, то и дело перескакивая с темы на тему. И, надо отдать должное, гильдеец имел полное право собой и своим делом гордиться.

Фруктовый бизнес толстяка работал как хорошо смазанный механизм — довольно непростой механизм, надо отметить — и «лишним деталям» в нём места не было. Нажиться на свежих деликатесах можно было очень неплохо, но для этого требовались серьёзные затраты и усилия — одна ночная алхимлампа в эксплуатации сколько стоила. Я, конечно, не сомневался, что на «контрабандной» муке делец с лёгкостью отобьёт все затраты, да ещё и в прибыли останется — но ведь маржу можно было и увеличить, просто немного поторговавашись. Ну не ради же возможности поболтать любитель разноцветного шмотья пошёл на большие, и, самое главное, заранее не предусмотренные расходы? Что ж, ближе к вечеру я получил исчерпывающий ответ. Собственно, купец мне с самого начала всё сказал. Прямым текстом.

* * *

— Оживлённо стало… — прокомментировал я, привстав на стременах и оглядываясь. Караван продолжал идти с прежней скоростью, но теперь это требовало от возниц определённых усилий. Уж слишком плотным стал дорожный трафик. Теперь вместо редких встреч с крестьянскими подводами мы обгоняли их постоянно — и так же часто попадались встречные телеги. Более того, за кормой повозок уже осталось два чужих торговых обоза (Рамон неизменно задирал нос, обходя коллег по ремеслу).

— Ещё немного, и мы увидим стены Вильи, — почему-то поморщился купец.

— Большой город на самой границе между Балотом и Заром? — припомнил я атлас. Это сюда, получается, крестьяне свой торф везли.

—Королевскийгород, — выделил голосом Рамон. Судя по интонации, озвученный факт ему как минимум не нравился.

— Много людей — много налогов. Логично класть их сразу себе в карман, а не пропускать через руки герцога, — или я чего-то не понимал, или факт наличия прямого подчинения монарху должен был благоприятно сказаться на бизнесе и ремеслах в Вилье. И, судя по количеству народа на тракте, вполне сказывался.

— Зато герцог бы поддерживалкоролевскийпорядок, а воткоролевский бургомистрзаботится исключительно об интересах купившего его с потрохами городского магистрата, — почти прошипел негоциант. — Но да, налоги Вилья платит вовремя, а остальное его величество не особо интересует.

— Это разве плохо? — магистрат, если я ничего не путаю, является ничем иным, как выборным органом самоуправления города. То есть советом самых богатых купцов, выбравших Вилью в качестве своей базы. Так что вот уж чего-чего, а учесть интересы для особого благоприятствования торговле (то есть, читай, свои интересы) эти средневековые олигархи должны были в первую голову.

— Кому как, — опять скривился купец. — Местные, конечно, довольны…

Рамон замолчал, уйдя в свои мысли, а я тему развивать не стал. Тем более именно в этот момент стены леса отпрянули от дороги, освобождая место для полей и лугов, а впереди показались городские стены.

Странное чувство. Чем ближе мы подъезжали к городу, чем больше подробностей мне удавалось разглядеть с седла, тем больше Вилья казалась мне… м-да, карикатурой на типичный республиканский полис. Умом я понимал, что именно с вот таких вот городов Повелители Жизни и срисовали поселения Лида, попутно доработав так, как им показалось правильным, но отделаться от ощущения, что вижу «китайскую копию» практически ставшего родным за полгода Эрста не мог.

Луга, сейчас скорее бурые, чем зелёные, всё равно не пустовали — даже на такие пастбища пастухи выгнали коз и, кое-где, коров. Обычных таких коров, с чёрно-белой шкурой и даже с расстояния заметно более мелких, чем их чешуйчатые тёзки. Перед стеной был вырыт широкий ров — вот только вода в нём была мутной и откровенно грязной, а уж запах от неё шибал… На месте потенциальных захватчиков я бы десять раз подумал, прежде чем туда бы полез. Если за стенами и была хоть какая-то канализация, то выводилась она прямиком сюда. Оставалось надеяться, что у местных жителей есть какие-то иные источники питьевой воды. И мне их обязательно продемонстрируют, потому что иначе я внутри стен к еде и питью просто не притронусь!

Кстати, о стенах. Не знаю, как местным, а мне преграда в два, местами в три человеческих роста непреодолимой не казалась. Неровная каменная кладка местами была подновлена — причём где тоже камнем, а где и кирпичом. Пожалуй, будь у меня такая задача — я бы рискнул перелезть через гребень: рукой уцепиться и ногу поставить на стене было много где. Причём главный риск сорваться — не возможный перелом, а что не удержишься на узкой полоске земли под стеной и скатишься в ров!

— Не будем въезжать внутрь? — королевский тракт поворачивал у самого рва и там же начинался мост к городским воротам. Поворот мы миновали не снижая скорости.

— Пошлина, — в это одно слово купец умудрился вложить целую гамму чувств. Такую, какой не всякий враг удостоится.

— Неужели в таком месте нет покупателей

— Есть. Только сбор за право торговать самостоятельно такой, что как ни задирай цену — прибыль не получить при всём желании. А магистратские перекупщики не дадут и половины розничной цены, — коротко расписал мне торговец тонкости внутренних правил этого островка дикого капитализма в море феодализма. — Кроме того, у них и собственные поставщики есть, из своих. Здесь же до границы с Лидом недалеко, для себя успевают и на обычных лошадях довезти.

— И что, гильдия ничего не предпринимает? — я обернулся, оглядываясь на городские ворота, перед которыми скопилась изрядная очередь из телег.

— …Торгового представителя выставили за стены десять лет назад, — после паузы нехотя признался Рамон. Про организацию, в которой он состоял, купец успел напеть мне изрядное количество дифирамбов. В том числе с десяток раз намекнуть, какие рычаги власти и влияния есть в этом мире у решившихся на союз негоциантов.

— И местным это спустили с рук? — не поверил я. В этом мире было не так много крупных бизнесменов, чтобы от их объединённой воли можно было отмахнуться даже монарху.

—Королевскийгород, — опять повторил толстый. — Что тут сделаешь?

Видимо, монарх монарху рознь.

Тут королевский тракт наконец отлип от городской стены и я увидел впереди очередную, совсем уже широкую полосу водной глади и отмеченный высокими вешками с трепыхающимися на них кусочками ткани брод через неё. Границу Балота и Зара. Увидел — и сразу всё понял. И почему для вольного по сути города столько преференций от здешнего короля, и почему магистратские плевать хотели на остальных торгашей, и даже зачем я на самом деле изначально понадобился Рамону.

* * *

По карте было не понять, что Вилья запирает собой единственную безопасную переправу, зато на местности всё сразу становилось на свои места: выход каменистой породы создавал своего рода подводный мост в обычных для этого края прибрежных болотах. Только здесь можно было провести армию, чтобы со стороны Зара напасть на Балот, и первое, что эта армия должна была сделать — захватить город. Вольный по сути город, содержащий на собственные средства собственные войска, но при этом платящий налоги! Могу понять короля: мужик-то небось нарадоваться не может, что всё так повернулось. Конечно, однажды разожравшиеся олигархи из городского совета могут от большого ума и свою крышу послать куда подальше — но это когда ещё будет. А пока симбиоз процветает: одни снимают сливки с контроля над свободной экономической зоной, другой может быть совершенно спокоен за свои тылы, причём ещё и деньги за это спокойствие получает. Впрочем, если кто решил, что одними налогами монарх удовлетворился — спешу развеять заблуждения: перед бродом располагалась опять же королевская, судя по штандарту, таможня.

Я сказал, перед городскими воротами скопилась очередь? Забудьте. Вот перед бродомдействительноскопилась очередь. Длиннющая, больше километра вереница, без движения стоящая вдоль правой обочины дороги. Левая сторона тракта была пуста, на моих глазах по ней сначала проскакала четвёрка всадников в дворянских плащах, потом и вовсе проехала самая настоящая карета.

— Благородных пропускают вне общего порядка, — прокомментировал нагнавший меня Рамон.

— Вот как, — я проводил глазами ещё тройку всадников в синих плащах, проехавших в обратную сторону на усталых лошадях. К чему будет клонить мой собеседник, я уже в общих чертах понял, но совсем уж выходить из образа не стоило. В конце концов, это ему нужно меня уговаривать, а не наоборот. — Но мне с оруженосцем в любом случае придётся пройти вместе с вами. Слово дано, и не мне его нарушать.

— Сегодня мы вряд ли попадём на ту сторону, — купец прищурился на заходящее солнце. — Переправа закрывается с темнотой, придётся заночевать здесь, под стенами…

А вот этот аргумент заставил меня непроизвольно передёрнуть плечами. Даром что ров сообщался с рекой — от него даже здесь продолжало тянуть едкой вонью. А уж как «комфортно» будет спать… и всё остальное делать, включая потребление пищи в окружении вставших на ночёвку крестьян и их скотины даже представлять не хотелось! Ну и вишенка на торте: источников чистой воды рядом по-прежнему не было.

— И что, ничего нельзя сделать? — я решил не тянуть резину и подыграть торгашу.

— Если вашему благородию не претит назвать перед таможенниками меня и моих людейсвоимисопровождающими…

— Не претит, — перспектива давиться сухомяткой и запивать её столовым вином из запасов дельца, думаю, пересилила бы принципы и местного блюстителя чести и дворянской морали. — Маша, сюда. Поедешь рядом со мной.

Простолюдины, среди которых затесался ещё один торговый караван, дружно провожали повозки Рамона завистливыми взглядами, но, стоило им встретиться глазами со мной, тут же спешили поклониться или хотя бы обозначить поклон. Встречная подвода, которую, кстати, после форсирования брода никто и не думал останавливать и проверять, резво скатилась на левую обочину, уступая путь. Но сходу миновать досмотровый пост всё равно не получилось — мешала давешняя карета и суета вокруг неё.

— Пропустите немедленно! Слышите! Немедленно! — визгливый и надтреснутый женский голос легко перекрывал шум множества людей, вынужденно собравшихся в одном месте. — Как вы вообще посмели задержать нас?!

— Мы не можем пропустить вас, леди, не осмотрев вашу карету, — судя по усталому спокойствию в тоне говорящего, повторял он эту фразу уже далеко не в первый раз.

— Я дворянка! И требую — слышите, капитан — тре-бу-ю! Чтобы вы убрали своих грязных мужланов от моего экипажа!

— Солдаты короля никак не могут быть «моими», — а вот теперь голос офицера прозвучал куда твёрже. — Говоря так, вы оскорбляете его величество.

— Ну так прикажите с… солдатам короля отойти! — совсем уж конченой дурой пожилая дворянка не была и, где надо, сдала назад. Но словесно наскакивать на погранца не прекратила. — Вы же их капитан! Или нет?

— Не будь вы прекрасной дамой, я за сомнения в законной чести носить эти знаки отличия вызвал бы вас на дуэль, — совсем уже холодно произнес средних лет мужчина в идеально выглаженном, но определённо каждый день надеваемом мундире. За его спиной лениво колыхала полами геральдическая накидка. Мы подъехали совсем уж вплотную, и теперь рассмотреть участников действа не составляло труда.

— Да что вы вообще от меня хотите?! — источником поднявшегося еще на тон визга оказалась пожилая женщина в небогатом дорожном платье, определённо знававшим лучшие дни. Из экипажа она выбралась, но стояла так, словно прикрывала карету от

— Провести досмотр экипажа, — вновь вернулся к усталому тону командир КПП. По его знаку солдаты дружно сделали шаг вперёд, вызвав у дамы то ли истерический всхлип, то ли взвизг.

— Вы что, не верите моему слову?! Вы… вы…

— Мы просто обеспечиваем безопасность брода. — солдаты опять сделали шаг вперёд, заставив дворянку попятиться и рефлекторно раскинуть руки в стороны, будто защищая карету. — Королевский указ: колёсный транспорт пропускается только после того, как будет признан достаточно надёжным для этого.

— Да как вы смеете?! — пошла на очередной круг дама. Чёрт, это, похоже, надолго.

[*Котта — накидка, прикрывающая доспехи (обычно пехотинца). Обычно просто широкая лента ткани с дырой для головы, на которую спереди и сзади нанесены опознавательные знаки, иногда — подобие длиннополой рубахи без рукавов. На теле солдата К. дополнительно фиксируется поясом, надеваемым поверх. Кроме, собственно, идентификации свой-чужой на поле боя котта несёт защитные функции — не даёт доспехам сильно нагреваться на прямых солнечных лучах и защищает металл от атмосферных осадков и загрязнения.]

— Капитан, — привлёк я к себе внимание командира, одновременно уже ставшим привычным движением перекидывая плащ на плечо и демонстрируя герб. — Проявите милосердие: пусть благородная госпожа сначала лично проверит свою повозку на предмет того, чего тамточно нет, а вы пока пропустите меня и моих людей.

— Что-о-о? — визгливая обернулась в мою сторону и сразу же осеклась. То ли демонстрация геральдического знака помогла — все остальные дворяне щеголяли чистыми спинами. А может, во всем виновата одежда с искусной вышивкой (видел я, сколько стоят эльфийские творения в республике) — одно дело просто родовитость, а другое — подкреплённая звонкой монетой. В любом случае, базарить со мной тётка не решилась, резво скрывшись внутри своего экипажа. Офицеру же явно гораздо больше «понравилась» Маша, застывшая слева от меня с копьём в руках. Пока наконечник смотрел вверх, но тренированному конному латнику развернуть своё основное оружие в рабочее положение — секундное дело. Тем не менее, дело свое мужик знал туго:

— Прошу транспортные средства на досмотр… — сухо потребовал пограничник, убедившись, что женщина в карете как видно решила изобразить полное отсутствие всякого присутствия.

— Не стоит потраченного времени, — перебил я. — Это купеческие телеги вместе с извозчиками — как меня заверили, они регулярно без проблем проходят этот брод. Или вы хотите покопаться в моихличных вещахи составить опись?

О том, как некоторые благородные без проблем провозят через пункты контроля абсолютно всё, что заблагорассудится, Рамон за неполные двое суток успел мне поплакаться раза четыре. Не прямо обвиняя дворян в практически легальной контрабанде, конечно, а что типа вот такая социальная несправедливость: одним верят на слово, а других всегда шмонают и пытаются обобрать, невзирая на реноме. Как видите, задвигалось мне всё это не без задней мысли, разумеется. Совсем не удивлюсь, если толстый пройдоха специально проконтролировал темп нашего движения таким образом, чтобы выйти к пограничной переправе между Балотом и Заром ровно в нужный момент. То есть тогда, когда переход на другой берег будет возможен сегодня, только если я поручусь за содержимое каравана своим словом, и это позволит миновать процедуру досмотра.

Тут нужно сделать короткий экскурс в, с позволения сказать, «таможенный кодекс» королевств, который у разных стран отличается малозначимыми деталями. В кавычках — это потому, что я не уверен в том, что весь массив частично взаимоисключающих правил и традиций хоть где-то записан. Если по-простому, то благородным можно тащить с собой всё и бесплатно, а остальным — что разрешат и за деньги. Причём речь идёт не только о собственно границах монархий — любой феодал может на своих землях перекрыть любую дорогу кроме королевской и обирать проезжающих. За подобную инициативу какому-нибудь там барону может и прилететь по шапке от сюзерена, если он паче чаяния влезет в чужие финансовые интересы — но не сразу и, как правило, не слишком больно. Ну а плата для черни за проезд через городские ворота — вообще освящённая веками незыблемая традиция! Другой вопрос, что с крестьян и ремесленников и взять-то особо нечего, а купцы строят свои маршруты так, чтобы финансовые потери минимизировать… но речь сейчас не о них. Как я и сказал, дворяне, даже подданные других стран, освобождены от податей. Однако, как всегда, есть нюансы.

«Благородному господину или госпоже заниматься торговлей невместно.» Это не закон, это правило хорошего тона. Но благородные, особенно из тех, у кого всё имущество помещается за плечами и на поясе, тоже хотят кушать. Желательно хорошо. Вот и одолевают их низменные желания — извлечь при помощи преимуществ своего статуса звонкую монету. Извлечь не из воздуха, а прямо-таки из кармана короля — ведь именно туда уходят дорожные и пограничные сборы, а так же городские налоги. Ну и какой монарх такое потерпит? Вот-вот. Потому королевские таможенники имеют утверждённое их господином право остановить и освидетельствовать любое транспортное средство, не важно, с гербом оно или без. И, проведя разбирательство, обложить или не обложить пошлиной, а то и вообще конфисковать — если повод будет. В теории. Потому что дальше начинаются типичные дворянские заморочки и разборки.

По умолчанию сиволапому рядовому стражу границы или сержанту никак не позволено тянуть грязные руки к имуществу господ. С другой стороны, даже простого рыцаря с собственным гербом поставить на сбор податей — это как-то не комильфо. Оскорбление чести и достоинства подданного получается. Вот и трудятся на ниве защиты кошелька монарха такие вот лейтенанты и капитаны с пустыми плащами. Ясное дело, любой обладатель собственного манора, который смотрит на «просто благородных» сверху вниз, за попытку обыскать его груз и людей немедленно схватится за меч. Слово благородного — не пустой звук: сказал, что вот эти три телеги его личные вещи, а вовсе не попытка провезти контрабанду — значит, так и есть. И вообще, кто ты такой, солдатня, чтобы сомневаться вмоёмслове? Правда, если у барона за плечами выцветшая тряпочка, а из боевой мощи — кривая шпажка у пояса, то закономерные вопросы возникают уже у командира наряда стражи: а может это и не барон совсем, а очень даже

—Три повозкиличных вещей… — я поставил командира королевских пограничников в не самое приятное положение. Химеры, латы Маши и моя одежда — все это очень хорошо показывало, кто тут практически герцогу ровня, а кто — от крестьян недалеко ушел. Опять же, герб на плаще. С другой стороны, серьезно вооруженной выглядела только мой рыцарь, а копейщиков при страже было шестеро. И три телегиявнокупеческого каравана — тем более я сам это признал.

По иронии, причина, по которой капитан не мог просто взять и пропустить меня сразу была та же, что заставила пожилую склочницу из кареты голосить благим матом. А именно: я нагло и цинично вознамерился попрать пресловутую дворянскую честь оппонента. Тётку-дворянку, решившую на удачу протащить что-то там по мелочи и поправить финансы, ждала публичная демонстрация факта нарушения слова, а я прямо сейчас пытался сделать дурака из пограничника, да ещё и на глазах у простолюдинов! Вот только пожилая женщина ничем кроме крика защитить себя не могла, а у меня за спиной была одна полноценная тяжелая боевая единица. Вызов на поединок при таком раскладе мало того, что со стороны выглядел не особо оправданным (может, у меня действительно много скарба с собой?), так ещё и оружие, и условия поединка выбирает вызванная сторона. Гарантированно оказаться насаженным на копье как жук на булавку — так себе защита собственного достоинства выйдет. Впрочем, мне тоже нарываться ещё сильнее было совершенно не с руки.

— Я баронет Бертран, подданный Его Величества короля Зара, — усталость в голосе изображать не пришлось. И надменную гордость тоже — давным-давно не просыпавшееся подсознание вдруг шевельнулось, заставив напрячь спину, демонстративно расправить плечи, посмотреть на пешего «простого» дворянинасверху вниз. — Возвращаюсь после многих месяцев отсутствия. Какие-нибудьещё вопросы, капитан?

— …Проезжайте, — спустя пять невероятно длинных и томительных секунд с ощутимым трудом выдавил из себя офицер.

* * *

Караван Рамона скрылся за поворотом королевского тракта Зара так быстро, словно за ним как минимум болотный секач пытался угнаться. Может, мне конечно и показалось, но последнюю телегу на вираже отчетливо накренило и занесло.

— Н-да, — я покачал головой, глядя вслед бывшим попутчикам. — Ну как тебе бытие благородных изнутри, Маша?

Весь вечер и весь следующий день, пока мы не добрались до места, где наши дороги расходились, ядемонстрировалпузатому любителю разноцветных тряпок что такое оказаться в обществе задетого дворянина. Похоже, предыдущий Арн был тем ещё снобом и брюзгой — подсознание словно дрова в печку переодически подсовывало мне очередной кусочек обезличенных воспоминаний-ощущений, позволяющий открыть ещё одну грань в способности выражать неудовольствие. Как молча, жестами и мимикой, так и тоном и формой ответов. Слишком ушлому негоцианту оставалось только лебезить и терпеть — а вот возницы и троица наёмников всеми силами старались держаться от меня как можно дальше. Серьёзно, они даже не козлах отодвигались к противоположному борту повозок, стоило мне проехать на Вспышке вдоль подвод, а когда мы наконец расстались — дружный вздох облегчения едва не сорвал к чертям все остатки жухлых листьев на ветках в соседнем лесу!

— Совсем не так, как я себе представляла, — задумчиво призналась девушка.

— То ли еще будет… — я повернулся в седле и всмотрелся в гораздо более узкое ответвление от наезженного тракта. Похоже, королевская семейка Зара могла похвастаться куда более умными предками, чем монарший род соседей. У здешних властителей хватило мозгов выделить тракт и земли вокруг него в своё исключительное владение и самостоятельно следить за состоянием мостов и прочей инфраструктуры. Что говорить: по пути с торговым караваном я встретил действующий (!) пост дорожной стражи (!!) — этакую угловатую башню, верхушкой чуть возвышающуюся над кронами дерев и словно свеча в подсвечнике сидящую в тесном квадрате каменных стен. Как я понял, в случае чего на вершине микро-форта можно было зажечь тревожный сигнальный огонь (!!!) — вообще верх предусмотрительности и заботы о простом народе и своей стране.

Из-за упомянутых особенностей административного деления, тракт, криво проходя через страну сверху вниз, отсекал кривой ломоть от остальных территорий — герцогство Берг. Именно в него входило баронство Бертран, и именно туда мне предстояло сейчас двинуться. В неизвестность… или не совсем? Что-то на сердце у меня неспокойно…

— Маш, развязывай мешок, — приказал я, спрыгивая с седла.

— Подарок герцогу? — на всякий случай переспросила дочка кузнеца, стаскивая со спины Милки тяжелый узел. Толстяк расстарался на прощанье, отсыпав немного своего дефицитного товара. И ведь наглости хватило попросить «упомянуть при его сиятельстве о бедном скромном купце Рамоне»!

— Надо проверить, чего наш слишком ушлый «друг» туда сунул, — хмыкнул я, разглядывая желтые, красные, синие и даже фиолетовые бока незнакомых растительных деликатесов. Почему-то ни в Эрсте, ни в Миракии, ни даже в Нессарии нам так и не пришлось чего-то подобного поесть. — И потом, как мы будем герцогу Эдмонду советовать попробовать то или другое, если сами не в курсе?

Глава 5

Дом, милый дом… сколько я не повторял себе эту фразу, так никакого отклика из глубин чужой памяти и не получил. Вообще ничего. Подсознание молчало как убитое и на провокации не поддавалось. Вообще, от первых нескольких часов пребывания на территории герцогства Берг у меня осталось только одно впечатление: идеальное местечко, чтобы «Сонную лощину» переснять без декораций! Плюс навязчивое ощущение, что мы заблудились — хотя это сложно было сделать, двигаясь по дороге без единого ответвления… Дорога, к слову, та ещё была: узкая, «поплывшая» колея еле вписывалась меж древесными стволами. Пространство же между следов от колес заросло травой без всякого намёка на утоптанность. Заключительный штрих — голые ветви, кое-где «украшенные» сухой, но не опавшей листвой, смыкающиеся сводом над головой. И никого. Создавалось полное впечатление, что люди тут ходили в последний раз этак с год назад. Вот свежих звериных следов было в достатке. Причем не только от лап всякой мелочи вроде белок-зайцев, но и оставленные оленями и кабанами. А в одном месте побитую заморозками траву измяла целая стая волков.

Вот ведь… Слякотный и промозглый Балот с его повсеместной распутицей теперь смотрелся

Когда давящий на психику одним своим видом лес наконец-то закончился и колея вывела нас на приличных размеров поле, я уже был порядком на взводе. День перевалил за середину, тучи опять сомкнулись над головой, погружая мир в сумрак, а из трижды проклятого атласа выходило, что я уже должен был оказаться в середине своих земель, миновав по пути штук пять деревень. Одно радовало — неучтённой водной преграды по пути всё-таки не попалось, не иначе как во время рисования этой части филькиной грамоты в пафосной обложке героически погибло целое стадо медведей… Очень хотелось пустить Вспышку в галоп и всё-таки поставить уже наконец точку хотя бы в первом этапе устроенного самому себе «приключения» — добраться до поместья. Но я, конечно, в очередной раз сдержался. Глупить и пороть горячку — это не ко мне. Может, всё-таки что-нибудь всплывёт в голове… если оной почаще крутить по сторонам.

Первые свежие свидетельства присутствия людей нашлись только на следующем поле — оно располагалось через узкий, очевидно специально оставленный нетронутым при расчистке перелесок. Я не агроном, но достаточно один раз съездить в то же Подмосковье, чтобы увидеть, что и у нас так делают — зачем-то разделяют сельхоз-зоны с помощью деревьев*. Причём если ближнее к лесу свободное пространство как поросло за лето травой, так и ушло под осенние дожди и зимние холода, то второе явно косили. Стога с сеном расположили у дальней кромки поля, и часть уже свезли — к ближайшей деревне, вестимо. Отлично, хоть с месторасположением наконец определюсь!

Добраться до людей оказалось не так-то просто — пришлось миновать ещё два поля с покосами, потом обогнуть по краю полностью распаханное поле, чернеющее ничем не прикрытой землёй — и только потом, после очередного перелеска, я увидел расположившиеся на пригорке деревенские дома. Над крытыми соломой крышами поднимались дымки, колея под ногами к тому моменту незаметно превратилась в настоящую дорогу — впитала боковые ответвления, как река притоки. Уже у самой околицы мы нагнали небольшое смешанное стадо: коровы, овцы, несколько коз — и мальчишка-пастух, так и застывший с открытым ртом при виде Маши.

— Большое село, — поделился я с дочкой кузнеца очевидным наблюдением. — Больше полусотни домов.

— На наше похоже, — вполголоса отозвалась девушка, оглядываясь. — Только у нас частокол ещё был, а тут нет.

— Видимо, не от кого защищаться, — интересно, а волки местных не напрягают? Интересно, доски тут особо не в ходу, большинство заборов — или просто два тонких бревна, закреплённых на столбах, или классические плетёные тыны. — Хмм, смотри-ка, у нас уже эскорт. И, кажется, это твои поклонники!

Стайка мальчишек, среди которых я узнал ранее встреченного пастушка, «незаметно» следовала в некотором отдалении от химер. И когда только стянуться успели? Наши кобылы перешли с рыси на шаг, потому у «преследователей» хватало времени не только не отставать, но и прямо на ходу выяснять отношения, то и дело тыкая руками в сторону сопровождающей меня закованной в полированную сталь фигуры.

— И так мы тоже делали, — на мордашке моей спутницы одновременно боролись смущение и ностальгия.

— Помню-помню. И в трактир за паладином сунулись, — я привстал на стременах оглядываясь. — Которого тут нет. Эй, ув… кхм! Да-да, ты — поди сюда.

Надо отвыкать от республиканских привычек, что-то мне подсказывает, что никто здесь лидскую вежливость не оценит. Даже если этого конкретного крестьянина уважать есть за что.

— Ваше благородие, — мужик, на которого я указал, подошёл с явной неохотой, но ослушаться не попытался. Мы добрались до центра деревни — уже знакомого фасона круглой площади с колодцем и вкопанным по центру высоченным деревянным столбом. Взрослые селяне по пути тоже встречались — в основном копошащиеся во дворах за своими заборами и немедленно низко кланяющиеся, стоило им заметить пару всадников в плащах. В одежде с жителями Балота я особого различия не заметил, хотя, надо сказать, что селяне из Белой Лепки выглядели куда богаче.

— Нам нужно в поместье Бертран, как туда добраться — знаешь? — задавая вопрос, я продолжал осматриваться, и вдруг наткнулся взглядом на знакомый символ над дверью одного из выходящих на площадь домов. Единственное, почему я сразу его не заметил — материал: потемневшее дерево резной фигуры было ровно того же цвета, что и стена, на которой та висела. — Это что у вас что, свояцерковьесть?

Уж характерную форму Белого Меча, символа Белой Церкви я точно не узнать не смогу.

— Часовня, — земледелец немедленно подбоченился и даже слегка напыжился. — Светлый рыцарь его светлости каждые три седьмицы приезжает, значит, проповеди читать и благословения раздавать!

— Светлый рыцарь — это паладин, что ли? — я обменялся недоумёнными взглядами с Машей. Вот, блин, и захолустье!

— Паладин — это когда осенённый Светом закончит обучение, а пока, значит, не закончил — светлый рыцарь, — наставительным тоном пояснил простолюдин, опередив моего оруженосца. Правда, мужик, надо отдать ему должное, быстро вспомнил, кто он и кто собеседники и немедленно добавил совсем другим голосом. — Так нам он сам объяснял, значит, ваши благородия, а я, стало быть, повторил.

— Я тебя правильно понял, одарённый рыцарь-клирикслужитгерцогу де Бергу? — наверняка у моей спутницы тот же вопрос вертелся на языке.

— Так ить нашему господину и господин маг, того-этого, служат, — в свою очередь удивился вопросу крестьянин. — Ну это, как его… мудрое решение Его Величества Зара Шестого, вот. Так нам, значит, тоже господин светлый рыцарь объяснял.

— Вон оно что… — протянул я. Похоже, местный монарх — тот самый, который по сведениям Рамона уже прожил и провластвовал несколько дольше, чем коллеги по должности, смог столько лет удерживать свою страну от приграничных конфликтов не только лишь благодаря успешной внешней политике и удаче. Даже диалог с народом какой-никакой наладил — через единственных в своём роде специалистов в королевствах… — стоп. Ты сказал «нашему господину» — значит, мы на герцогских землях сейчас?

Не знаю, есть ли в здешней магии что-то вроде проклятий, но если есть — под резиденцией картографов как минимум врата в ад должны разверзнутся!

— Истинная правда, ваше

[*Лесозащитные полосы — очень эффективная мера борьбы с выветриванием почв. Кроме того, деревья создают естественную преграду ветру и зимой, задерживая снег на полях, отчего достигается нужный уровень влажности почвы. Особенно подобные посадки актуальны в степной зоне, но и в средней полосе России востребованы. Кроме того, подобными посадками от сельхозугодий отсекают автомобильные и железные дороги, снижая вредное влияние выхлопов на посадки.]

* * *

Деревенский мужик оказался прав: к «господскому дому» баронства Бертран мы выехали именно в тот момент, когда короткий серый зимний день практически угас. Не самый выдающийся успех, учитывая расстояние едва ли в двадцать километров, но учитывая отсутствие нормальной прямой дороги и ориентирование по азимуту, взятому при помощи крестьянской руки и указания «во-он туда» — результат был более чем неплохой. Можно было, конечно, сначала доскакать до резиденции герцога де Берга, куда сходились все основные пути из окрестных земель и оттуда уже по нормальной дороге добраться наконец до пункта назначения — именно так советовал поступить окончательно разговорившийся серв. Но — вряд ли бы мой потенциальный сюзерен оценил бы, что наследник манора Бертран миновал его дом, не нанеся визит вежливости. А где визит — там и расспросы. И если на вежливый интерес «а где ты, собственно, пропадал» мне ещё было, в принципе, что ответить, то на все остальные… Честно сказать, я уже начал сомневаться, что Арн вообще жил где-то здесь — даже теперь, глядя на угловатые очертания приземистой каменной махины старого здания я не чувствовал ровным счётом ничего. Значит, сначала разведка и наведение порядка в своей собственности — и только потом в гости к герцогу. В конце концов я тут в своём праве — домой приехал как-никак.

— Никогда бы не подумал, что так скажу, но рад, что мне достался не замок, — кивнув в сторону особняка, с кривоватой улыбкой сообщил я своему рыцарю.

Дом был именно домом: двухэтажным зданием под черепичной крышей, с узкими окнами (на первом этаже ещё и закрытыми массивными ставнями) — но вот какой-либо даже самой символической стеной огорожен не был. С другой стороны, расположение на открытом всем ветрам холме и дикий камень в качестве материала как бы намекали, что в истории строения, вполне возможно, были и другие времена. В конце концов, в Европе тоже в определенный исторический период множество замков перестроили во дворцы… а ещё больше снесли до основания.

— Не думаю, что нового барона прислуга отказалась бы пустить внутрь, — не очень уверенно отозвалась Маша. Вид моего дома и на неё произвел впечатление — это было заметно. Но если у меня от подобного пейзажа в голове начинали крутиться ассоциации вроде «убийца-садовник» или «кто там воет на болоте, Холмс?», то моя спутница определенно вспоминала свои любимые рыцарские романы. Остаётся порадоваться, что хоть у кого-то мечты сбываются так, как надо… Блин, а подсознание-то всё молчит. Похоже, придётся мне разбираться самому, без подсказок.

Нас никто не встречал. Химеры в отличии от лошадей голос просто так не подают, а стук копыт для тех, кто находился внутри, надёжно заглушили монументальные стены и толстые, окованные металлом ставни первого этажа. Дверь была под стать — словно створку от крепостных ворот сняли и слегка уменьшили под размеры проёма. Пусть поместье перестало быть крепостью — совсем защищаться от незваных гостей оно не разучилось. Впрочем, давно известно: самая слабая часть любой крепости — люди, её защищающие. Или самая сильная — тут уж как повезёт. Вот сейчас кому-то будет сюрприз…

— Бах! Бах! Бах!

Прежде, чем стучать, я в очередной раз напомнил себе, кем являюсь. Баронетом, будущим полноценным бароном, аристократом по праву рождения вообще и хозяином здесь всего и вся в частности. Только герцог имеет право что-то там от меня требовать — но только он, а вот остальные — наоборот. А потому…

— Бух! Бух! Бух! — удары эфесом шпаги вышли что надо — громкие, чёткие и уверенные. Может, потому тот, кто открыл дверь даже не удосужился поинтересоваться кого там несёт.

— Наших кобыл в стойло, сумки снять и поднять нам в комнаты, — первое, что я сделал, едва дверь открылась — всучил шпагу и сдернутые с рук перчатки опешившей пожилой женщине в платье служанки. — Потом ужин мне и оруженосцу… и пригласите на него управляющего, что ли.

— Н-но… — у встречающей наконец прорезался голос, однако мне хватило лишь слегка повернуть голову и бросить короткий равнодушный взгляд, чтобы служанка подпрыгнула словно ужаленная и вихрем унеслась куда-то вместе с моими вещами. Благо, масляную лампу, напоминающую керосинку с Земли, а не лампадоподобное убожество, столь любимое трактирщиками, она так и оставила на ближайшей тумбе.

Маша покачала головой и заперла за нами так и оставшуюся открытой дверь.

— Управляющий? — тихо спросила она.

— Кто-то должен контролировать поместье, пока законный владелец не вступил в права наследства, — ещё одна тема, обговорить которую заранее мне даже в голову не пришло. — Хотя скорее всего герцог просто оставил на этой должности того, на кого мои родители спихнули управление манором. Сомневаюсь, что занятому в Горловине Шрама рубежнику-офицеру оставалось время на контроль над далёким и второстепенным владением. Да и маме-магу тоже, похоже, было совсем не до того.

Мать у Арна… скажем так, личностью заурядной её назвать было сложно даже просто зная те крохи информации, что знал про неё я. Лилиана родилась и выросла в республике, уже в статусе мага выскочила замуж за аристократа, успешно воюющего в силах единственного на все королевства международного контингента, а едва её младшенькому стукнуло восемнадцать — бросила всё (включая мужа) и нанялась в состав морской экспедиции на соседний континент! Сказать, что для здешних мест это не самая рядовая судьба — значит ничего не сказать. Кроме того, участие теперь уже моей матери во всяких сомнительных мероприятиях отлично объясняет, почему память реципиента молчит: не жил баронет здесь. Как минимум последние несколько лет не жил. М-да, складно выходит. Получается, я зря опасался расспросов. Тут скорее могут возникнуть проблемы подтвердить что я — это я. Проклятье, я как-то не рассчитывал, что меня просто некому будет узнать.

— Бери лампу и пошли искать лестницу на второй этаж, — определился с дальнейшими действиями я. Хочу я того или нет, но я должен продолжать вести себя максимально нагло — по-хозяйски нагло,

— Ой! — нёсшийся по тёмному коридору с выпученными глазами мальчишка едва не налетел на меня. Кажется, он намеревался немедленно дать деру, но разглядев блеск лат Маши в свете масляной «керосинки», застыл, завороженно разглядывая «настоящего рыцаря».

— Все лампы в доме — зажечь, мне не нравится ходить, натыкаясь на углы, — обратил я на себя его внимание. — И растопить камин в гостинной, я там буду ужинать.

— Н-но…

Определённо, взгляд спесивого мудака-в-своём-праве (то есть типового дворянина, ага) мне удаётся просто отменно. Ничего не сказал, а слугой словно из катапульты выстрелило. Чёрт, как же мне не нравится, как я себя веду… но раз влез в затею с наследством — придётся переступить через себя и соответствовать.

Самое худшее, что может сделать человек, заполучив полномочия — это немедленно начать наводить свои порядки. Об этом в первую очередь говорят на любых учебных курсах для руководителей любого ранга: нельзя, не разобравшись досконально, лезть в работающий процесс. Даже если выходило плохо, неэффективно и неправильно — как правило после вмешательства перестаёт это работать вовсе. Вроде элементарное рассуждение, правда? Почему же тогда практически все новые начальники сразу начинают пытаться усиленно рулить доставшимся под контроль активом? Ответ простой: власть. Точнее, инстинктивное желание поскорее и посильнее обозначить кто теперь здесь главный.Хозяин.

К сожалению, человеческая психология во многом зависит от доставшихся нам от неразумных предков инстинктов. Как в обезьяньей стае: хочешь быть главным — докажи, что имеешь право, заставь подчиняться. А для этого нужно немедленно продемонстрировать свою силу и право повелевать, дабы новые подчинённые фигурально (или не очень фигурально) склонились. И пофиг на последствия — ведь главное себя поставить, утвердиться, заставить всерьёз принимать любые твои слова. Сначала кнут — показательно наказать кого-нибудь, кто недостаточно быстро отреагировал или что-то там перепутал. Потом пряник — приблизить и возвысить тех, кто первыми кинулись делать как говорят. Вот и всё: власть у тебя в кармане. Мерзко, просто — и всегда срабатывает. Ну а что общее дело страдает — то так, побочный ущерб.

То, чему учат на курсах руководителей — это как пойти по длинному иправильномупути. То есть сначала во всем разобраться, начать действовать точечно, последовательно завоевать уважение своим профессионализмом у отдельных людей, а не у всей толпы разом — и выдвинуться в лидеры естественным, так сказать, путём. Подтвердить своё назначение руководством или владельцами бизнеса в глазах тех, кем должен управлять — и таким образом получить не просто тупых исполнителей, но активных и заинтересованных участников процесса. Бизнес от этого только выиграет, а вместо безликого «персонала» твои указания воплощать в жизнь будеткоманда. Вот только… чтобы воплотить такую стратегию в жизнь во-первых нужно быть действительно тем, кто знает как лучше. А во-вторых и в главных — у меня сейчас тупо не было времени. Да и не оценят средневековые простолюдины аристократа, способного спуститься на их уровень.

И вот я просто вынужден был творить то, что, как я думал раньше, в здравом уме и трезвой памяти никогда себе не позволю. Причём сознательно и с полным пониманием последствий. Например, то же светильное масло — хрен знает, сколько его осталось в местных закромах. Или вот топливо для печей, кучу которого я только что распорядился в прямом смысле этого словам спустить в трубу — обогрева с камина как от козла молока. Но, имею право — значит, могу. А уж на то, как будет выкручиваться прислуга потом — мне, как дворянину и хозяину, должно быть плевать с высокой колокольни. В том числе и по мнению в том числе самих слуг должно. Чёрт…

Мы с дочкой кузнеца двигались по дому — и вместе с этим нарастала суета. Каждого, кто выскакивал на меня, я «награждал» заданиями — столь же срочными и столь же необходимыми, как и первых двоих. Возражений не находилось: возвышенные до прислуги в баронском доме простолюдины от одного вида полного латного доспеха впадали в кратковременный ступор, чем я и пользовался. Лишь однажды система дала сбой: то ли конюх, то ли ещё кто в ответ на мои приказы туповато ответил «Чё?» — но тут уже Маша не сплоховала. Быстрый подшаг и удар бронированным кулаком в челюсть, от которого придурка буквально снесло с ног, она сопроводила вполне себе внушительным и коротким «отвечать надо „слушаюсь, ваше благородие“, баран!»

Когда мы отыскали наконец лестницу на второй этаж, на первом уже разгорался свет, гремела посуда и потянуло запахами пищи. Кстати, подозрение на то, что дом перестроили из замка у меня только укрепились: подъём наверх, похоже, был единственным на всё строение, располагался за дверью, прорубленной в совсем уж массивной каменной кладке, а пролёты крепились не к стенам, а были подвешены на толстых цепях к потолку и чуть раскачивались под ногами. Видимо, башню донжона при реконструкции укоротили, но изнутри особо переделывать не стали. Не удивительно, что при такой конструкции весть о знатных вторженцах наверх ещё не дошла. Ну ничего, сейчас я это исправлю!

Уже по убранству коридора и по тому, что тут лампы кое-где горели, можно было сделать вывод, кому принадлежит и какие функции выполняет второй этаж. Ковры на полу, парочка самых натуральных гобеленов, какие-то тумбочки и шкафы прямо в общей зоне… Господские спальни, кабинеты, комнаты для хранения особо ценных вещей — всё это было сосредоточено здесь. И всё это я без особых церемоний начал обследовать, просто открывая одну дверь за другой. Нагло и глупо? Для чужака — да, а вот мне, раз уж так подфартило с архитектурой, требовалось найти и перехватить некоторых нужных мне людей. Например, бухгалтера, или счетовода, или как он тут назывался — интенданта, что ли? Логика подсказывала, что старший над слугами и такой полезный человек как ключница (читай — завсклада) также расквартированы были тут.

Дверь. Внутри темно. Мебель под чехлами, включая кровать под балдахином (едва узнал!) но не пыльно. Пустая, никем не используемая спальня. Дверь. Темно, но в свете «керосинки» понятно: кабинет. Использующийся, но сходу так и не понятно, кем — массивный стол пустой. Дверь. Подсобка с вениками, вёдрами, тряпками и мётлами. Ну что ж, действительно, не таскать же

— И-и-и!!!

Ну наконец-то.

— Тихо! — рявкнул я, затыкая девичий писк. А ничего так горничные на хозяйском этаже — все три как на подбор молоденькие, лет по двадцать, и лица симпатичные. И не только лица: я аж на секунду сбился, разглядывая,какинасколькоприрода одарила одну из девушек… гхм! — Так, ты и ты. Быстро подготовить мне и моему оруженосцу по спальне. Закончите — приведите в порядок баронский кабинет.

— Н-но… — да уж, разнообразием ответов меня сегодня не баловали.

— Мне нужно приказыватьдважды? — вкрадчиво поинтересовался я.

Ей-ей, полы моей и Маши накидок взметнулись, когда они проскочили мимо.

— А ты… — я вдруг понял, что машинально выбрал в качестве источника информации особо одарённую служанку. — Отвечай на вопросы. Чётко и коротко.

— Д-да, господин… — испуганная простолюдинка, хотя я пока не сделал ни одного намёка, вдруг начала заливаться краской.

— Арн Бертран, баронет и наследник баронства, — устало представился я. Напрягает… реально напрягает — вот так ходить и сходу прессовать всех подряд. Ей-ей, настоящему, в смысле родившемуся в этом мире аристо было бы куда проще — он бы всех этих слуг за людей просто не принимал. Для него подобные моим действия воспринимались бы так, как воспринимает вернувшийся из командировки хозяин московской квартиры включение во всех комнатах света и от греха подальше отключенной на время отсутствия бытовой техники. — Для начала расскажи-ка мне…

Дверь осталась открытой, потому громкие раскаты чем-то недовольного властного мужского голоса я прекрасно услышал. А вот и первая проблема. Ну-ка, посмотрим кто там. В коридоре обнаружилась одна из отправленных готовить помещения горняшек и пожилой мужчина, в котором я даже без плаща опознал благородного. Прежде, чем он успел ко мне повернуться, я успел рассмотреть его не самую дешёвую, но солидно поношенную одежду, обильную седину в волосах и бороде и общую массивность фигуры. Не излишний вес как у Рамона, а правильную и хорошо развитую мускулатуру. В местных реалиях для получения подобной красоты не нужно посещать спортзал и бассейн, она сама собой нарастает на костях, пока ты таскаешь на себе тяжёлый доспех, щит и меч. Воин — и воин не из последних… Тут мужик повернулся и наши взгляды встретились. Не знаю, что увидел он, а вот я почувствовал головную боль. Сперва легкую, быстро усилившуюся… и пропавшую. И оставившую взамен имя.

— Ну хоть одно знакомое лицо в этом бардаке… — медленно проговорил я. — Здравствуй, сэр Матиас.

— …Арн?!

* * *

— Очень ты на мать похож, Арн, только потому тебя и узнал, — пожилой рыцарь приложился к кубку, шумно отхлебнул и покачал головой. По моему скромному мнению эта порция вина была определенно лишней, но лезть с советами я, разумеется, не стремился. Только за, если человеку хочется выговориться и расслабиться. — Она писаная красавица была, твоя мама, и мантию свою волшебническую на моей памяти ни разу не носила, только платья. Хоть и колдовать могла другим на зависть. Отца твоего в себя без памяти влюбила, он перед ней разве что на задних лапках не скакал, пока… А ты ведь весь в неё пошел — такой же тонкий, как тростинка…

— Гхм! — уже имеющая некоторый не самый позитивный опыт в принятии спиртных напитков Маша всё ещё баюкала первую порцию действительно неплохого вина. И особо не расслаблялась. Я-то в отличии от неё сначала пил наравне с пожилым воином, вот только опьянение не чувствовал ни в одном глазу — Печать гражданина республики продолжала исправно заботиться о моем здоровье.

— Я, как услышал, что она всё бросила и в экспедицию с флотом ушла, было подумал, что и ты с ней. А вон как оказалось… — седой рыцарь то ли сознательно игнорировал своего более молодого коллегу, то ли просто дела минувшие сегодня надёжно заслонили от него настоящее. — Я-то до последнего надеялся, что помирятся они… да не дал Свет, видно. Гордые обы были, никто первый шаг сделать не захотел, ни Кристиан, ни Лили. Отец твой, Арн, меня с поля боя вытащил, сюда управляющим пристроил, мать на ноги поставила, когда я уже думал, что век калекой буду доживать… Они много кого спасли, а свою семью, видишь, не смогли…

— Так в жизни часто бывает, сэр Матиас, — мягко произнёс я. — Но сейчас в любом случае уже поздно что-либо исправлять. Папу признали погибшим, а мама… сейчас у неё свои заботы. Нам же стоит побеспокоиться о том, с чем справиться в нашей власти.

— И говоришь ты как она, — как-то странно услышал меня мужчина. — Обычно Лилиана всё больше смеялась да шутила, и только иногда становилась серьёзной… Ик. Совсем как моя Кариночка…

М-да. Похоже, тонкие намёки тут не помогут. Вежливость и такт я проявил — не мог не проявить к явному союзнику. Целый час выслушивал всё менее связные экскурсы в прошлое — хотя, положа руку на сердце, полезного в них оказалось меньше, чем я рассчитывал. Теперь пора уже прояснить ситуацию.

— Сэр Матиас, мне завтра придётся представляться герцогу де Бергу по случаю прибытия, а я даже примерно не представляю, что происходит. Кто-нибудь кроме меня заявил права на манор?

Пожилому рыцарю потребовалось секунд двадцать, чтобы выплыть из своих воспоминаний и осознать мой вопрос.

— Никто не посмеет оспаривать право урождённого Бертрана на его земли!

— И все же кто-то пытался? — пришлось проявить настойчивость.

— Да приехал тут один… баронетом назвался. Какой он баронет, ко всей тьме, если господину Кристиану двоюродный брат по сестре отца? Седьмая вода на киселе и то ближе. А всё туда же, перед герцогом так и вертится, как будто от Эдмота ему действительно обломится чего… Не-эт, шутишь, его светлость господин де Берг не таков, чтобы всякой швали маноры раздавать, его кружевами да одушкой не проймёшь! Недаром до полковника у его величество в королевской гвардии дослужился, прежде чем на пенсион уйти! И сына под стать себе воспитал…

— А этот мой… двоюродный дядя — он сейчас здесь, в поместье? — интересную информацию про герцога я пока отложил, сосредоточившись на первоочередной задаче.

— Приём сегодня у Сэмюэля, вот и умотал с утра пораньше, — отмахнулся управляющий. — И все остальные тоже. Это старый пень вроде меня никому не нужен… Ик. Ик.

Видать, старый рыцарь дошёл до кондиции: глядя глазами вникуда он продолжил время от времени прикладываться к кубку. Ладно, и на этом, что называется, спасибо. Надеюсь

— Идём спать, — тихо приказал я, наклонившись к Маше. Самое время — как раз заметил, как выделенная ранее мною фигуристая служанка второй раз заглянула в гостиную. Вряд ли она мнётся у порога просто потому, что ей любопытно — скорее всего её коллеги со второго этажа прислали отчитаться. — Дверь своей комнаты запри изнутри — тут они такие, что без тарана не откроешь. Если будет кто стучать — не подготовившись к бою не открывай. Если понадобишься мне срочно — отсигналю через Печать. Считай, что мы в рейде и вокруг дикий лес.

— Ясно, — дочка кузнеца сосредоточенно кивнула. Именно в такие моменты лучше всего понимаешь, насколько важен человек рядом, на которого действительно можно целиком и полностью положиться.

Может, конечно, я и перегибаю палку, но… лучше быть живым параноиком чем мёртвым растяпой. Не показался мне управляющий поместьем человеком, который тут всё держит в узде. Явно ведь отец Арна своего боевого товарища пристроил на тёплое местечко не за управленческие навыки. Удивительно ещё, как слуги не распоясались и содержат тут всё в чистоте — пусть и экономят на всём, включая дрова и масло. Ужин, кстати, палитрой разносолов тоже не блистал… ладно, всё завтра. И разбирательства, и дальнейшие выводы, и общение со старым рыцарем на трезвую голову…

…ага, сейчас. Тихий стук в дверь раздался — не прошло и десяти минут, как я запер за служанками засов. Кстати говоря, отработала прислуга, несмотря на устроенный мною стресс-тест, на пять баллов — и химер пристроила-обиходила на конюшне, и шпага моя уже лежала в моей комнате. Сама комната тоже была вычищена до последней пылинки, бельё на постели несильно пахло каким-то приятным цветочным ароматом. Разве что шторы могли бы быть и не розовыми — но это уже совсем мелочь… Готовиться к бою я не стал — в отличие от Маши, я и с пустыми руками для двух-трех врагов представлял смертельную опасность — ядовитая змея позавидует. Только вместо токсинов — готовая ударить из руки молния. К счастью, бить на поражение не пришлось.

— Я пришла спросить, не нужно ли господину… чего-нибудь, — под моим оценивающим взглядом красавица-горняшка мило потупилась. Конечно, её ночной рубашке было далеко до прозрачного провокационного нечто, выданного продавцом в нагрузку к Эйлане, но впечатляющие природные дары прекрасно компенсировали этот недостаток, натягивая собой ткань. В общем, о цели визита гадать было не нужно. А быстро девчонка сориентировалась, молодец. Определённо не круглая дура, и я этим непременно воспользуюсь… сразу после того, как воспользуюсь кое-чем ещё. Я ведь уже говорил, как мне нравятся женщины сбольшойгрудью? Это, определённо, будет интересный опыт…

Глава 6

Помните, я говорил, что в смертельной схватке и в алкогольном угаре сословные границы стираются? Так вот, в постели они тоже… куда-то пропадают. Что ж, спасибо Ле за это открытие. И не только за это.

Полное имя фигуристой горничной-блондинки звучало как Лейла, но сокращение ей так понравилось, что остаток ночи я называл её только так. Отдельными чертами характера эта простолюдинка-красавица живо напомнила оставшуюся в Лиде Рону, может, может быть, именно потому у нас всё так хорошо сложилось. И в постели, и на полу на медвежьей шкуре, и на прикроватной тумбе, и… ну вы поняли. Спасибо магии жизни, впечатляющим достоинствам фигуры служанки и её же неуёмному, искреннему энтузиазму. Последний, правда, определённо проистекал скорее из любви к процессу вообще, а не оттого, что скромная прислужница вдруг воспылала страстью к своему господину. Увы (или, скорее, наоборот — к счастью), рыцарских романов Ле не читала и навоображать себе невесть что не удосужилась.

Забираясь в постель к будущему барону, Лейла руководствовалась исключительно прагматическими соображениями. Ну и ещё тем, что её активно к этому подталкивали остальные две служанки второго этажа — с их точки зрения это был неплохой такой способ разведки. Куколку с сиськами мужчина если и накажет, то совсем не так, как менее выдающуюся в нужных местах любопытную горняшку, которой всего-то и надо было выяснить некоторые предпочтения господина, дабы не попасть в какую неприятную ситуацию. Ну там воду горячую утром для омовения не подала или, наоборот, холодную вечером, или вино принесла десертное на ночь вместо креплёного… В общем, ничего личного, да и сама Ле против такого своего применения не была. Внешние данные уже однажды вытащили её из деревни в господский дом, почему бы и дальше не? Тем более, её-то мнения никто из благородных в любом случае спрашивать не будет.

Как вы поняли из сказанного ранее, выдающимся интеллектом Ле не смогла бы похвастаться, но и дурой я её точно назвать не мог. Хороший и продолжительный секс отлично развязал девушке язычок, дальше мне оставалось только изредка задавать короткие наводящие вопросы и время от времени хвалить. Пару первых раз, когда горничная вдруг соображала, что сболтнула лишнего — напрягалась. Но быстро поняла, что я не обижаюсь, а наоборот, только одобряю её словесный поток — и вообще отпустила тормоза. Серьёзно, я даже начал сомневаться, что ей больше удовольствие доставило — собственно, произошедшее в постели или возможность наконец выговориться перед тем, кто её чуть ли не в первый раз в жизни соизволил послушать. В общем, свою серебряную монету утром она совершенно честно заслужила. Больше скажу, я бы и золотого не пожалел, только ведь отберут же. Ничего, ещё найду способ свою полудобровольную помощницу дополнительно отблагодарить.

Итак, что же мне такого понарассказывала ночная гостья? О, много чего. Часть из этого мне, вообще-то, должен был доложить управляющий, если бы не был так занят собой и кубком с вином, а часть самостоятельно пришлось бы выяснять долго и мучительно. Всё-таки в том, что благородные относятся к своим слугам не как к равным себе, содержится огромный изъян. При простолюдинах не сдерживают голос, а в иной ситуации могут вообще поделиться мыслями, которые не доверили бы никому равного положения, как это сделал мой двоюродный дядя, «баронет» Васт. Да, Ле с ним переспала — ведь до моего приезда именно он считался наиболее вероятным правопреемником баронского манора… точнее, попытался всех в этом убедить. А у Матиаса, оказывается, запала не хватило выставить этого моего дальнего родственника за дверь. Если бы выставил — ещё не факт, что у того хватило возможностей вступить в борьбу за наследство: мужик

— На груди мне синяков наставил, а сам даже медной монетки после всего пожалел, — обиженно прокомментировала Лейла этот эпизод.

В общем, пары ночных посещений горничным второго этажа хватило, чтобы составить своего рода психологический портрет своего гостя и донести до остальных слуг. Впечатлить своей щедростью «баронет» девушек не смог, потому вместо обслуживания по высшему классу получал от прислуги дома обращение «на отвяжись». Более того, женская часть понемногу начала капать на мозги жалобамихозяйке…

— Кому?

— Мы так между собой дочку сэра Матиаса зовём, госпожу Карину, — бесхитростно объяснила горняшка. — Господин управляющий хороший человек, но мало внимания на окружающих обращает. Мы уже и привыкли всё через молодую хозяйку решать.

— Вот оно что, — загадка розовых штор в баронской спальне решилась. Как и то, почему большой и старый дом при таком мягко говоря не старательном управляющем в столь отличном состоянии: убран, лишние комнаты «законсервированы», а обслуга хорошо знает свои обязанности. Видать, у рыцарской дочки действительно настоящая хозяйственная жилка проявилась…

Да, кстати, спальню мне горничные выдали именно баронскую — самую большую в доме и самую роскошную. И даже Матиаса спрашивать не стали — вот что значит правильно заданная мотивация.

— Все так испугались, так испугались, — Лейла округлила глаза, демонстрируя степень оказанного впечатления. — Вы так грозно всем говорили, а за вашей спиной этот сэр рыцарь в доспехах — я таких только на картине один раз видела! А ты оказался таким хорошим… — тут девушка пальчиком провела мне по груди и животу, словно рисуя прихотливую завитушку, и заключила. — Всем нашим расскажу!

Что она там станет рассказывать — уточнять я на всякий случай не стал. Несмотря на то, что у местной секс-звезды должен был накопиться некий опыт взаимодействия с мужчинами, многие мои вполне стандартные по земным меркам предложения оказались для красавицы настоящим откровением. Особенно Ле восхитила поза наездницы — блондинка мигом смекнула, что её главное сокровище в глазах мужчины в таком ракурсе предстает в самом выгодном свете… и завораживающем движении… В общем, по моей реакции не сообразить было сложно. Опять же, я по земному опыту всегда сначала пытался доставить приятное партнерше, и, судя по всему, оказался первым мужчиной у служанки, кто вообще этим заморочился. Судя по некоторым оговоркам, можно было ожидать, что передовой опыт прямо с утра пойдёт в массы — поболтать Ле, как я уже сказал, любила, атакуюинформацию от неё будут воспринимать открыв рот от удивления, а не как обычно.

М-да. Всё-таки баронство на краю не самого большого королевства — глушь изрядная. Более чем уверен: в более оживлённых местах слуги и служанки особенно прекрасно умеют закрывать свой роток на замок — иначе никакая сословная граница не поможет. С другой стороны, свежий воздух и свежие натуральные продукты в достатке каждый день, помноженные на истинно крестьянскую выносливость, дали такой результат — закачаешься! Причём в прямом смысле: Роне, спровоцировавшей меня в Нессарии устроить улётный и продолжительный секс, и половины такой нагрузки хватило, чтобы на следующее утро слечь с переутомлением. А у Ле сил хватило ещё и на беззаботный трёп почти до утра! Честно сказать, утомить я её попытался отчасти специально — после всех бесед, просветивших меня о творящихся в поместье делах, моя паранойя улеглась, но мысль о том, что горняшка уйдёт под утро пока я сплю и дверь оставит незапертой, всё равно неприятно скребла сознание. Пусть лучше крепко с гарантией поспит под боком… ага, не тут-то было! В итоге пришлось девушку самому за дверь выставлять — впрочем, аккуратно подав это как предупредительную заботу. Заодно и монету вручил. До намеченной побудки оставалось каких-то три часа…

Магия Жизни! Вот как я без тебя прожил на Земле столько лет-то? Спасительница моя! Отдохнуть я всё-таки успел, хоть и ощущал всё ещё приятную усталость, как говорится, во всех членах. И приятное опустошение понятно где. Даже чувство вины некоторое появилось: пока я тут в поте лица добывал разведданные, бедняжка Рона была вынуждена проводить большую часть дня в компании Эйланы. Несмотря на жёсткий приказ для остроухой горничной слушаться мою эльфийку во всём, соседство, думаю, вряд ли получилось особо приятным хоть для кого-то. Оставалась у меня небольшая надежда, что моя любимая найдёт-таки к мозгам своей соплеменницы подход… ладно, всё это пока не важно. Как и в любви, на войне все средства хороши, а мне предстояла настоящая битва за манор. Придурок Васт проговорился Лейле, что он-де «втопчет в грязь остальных претендентов» — а это значит, что их кроме меня, до вчерашнего вечера в местных раскладах никак не фигурирующего, как минимум ещёдва. Сюр-прииз, мать его!

Придётся как-то быстро заработать расположение герцога де Берга, и что-то мне подсказывает, что свидетельства сэра Матиаса, подобающего барону внешнего вида и снаряжения, обходительных манер и мешка фруктов в подарок для этого маловато будет. Увы, судя по тому, что даже слуги старого рыцаря ни в грош не ставят, получить хороший совет от управляющего вряд ли получится. Разве что от его дочки, которой вчера почему-то дома не было — иначе мы с ней точно столкнулись бы, поставив всех на уши. С Кариной тоже, очевидно, как-то придётся наладить контакт… Короче, придётся поработать. Но прежде, чем вступать в схватку за актив, нужно оценить,за чтоя собственно собрался биться. Соотнести, так сказать, возможные затраты к возможной прибыли. К сожалению, проделать данную процедуру, не заявив себя наследником, было невозможно. А то ведь, может, баронство в долгах как в шелках, и это Эдмонд де Берг должен меня уговаривать взвалить на шею токсичный актив… Я так не думаю — иначе ушлый Рахман не стал бы так активно мне сватать свою помощь, но лучше получить твёрдые доказательства. Увы, эту информацию через простую служанку не получить, а на Матиаса, как я и говорил, надежды нет никакой. Придётся прямо сейчас, вместо завтрака, разбираться со средневековой бухгалтерией. Надеюсь только, тут есть с чем разбираться.

Повезло: приходно-расходные книги содержались в порядке. Более того, они лежали в баронском кабинете, а не были распиханы по углам, на радость плесени и мышам. И прилежно велись — по крайней мере,

— Что вы тут делаете, а?!

Я ведь говорил уже, что в поместье отменно толстые стены, двери и прекрасная звукоизоляция? Вот поэтому новое действующее лицо появилось для нас внезапно. Ярко-рыжие волосы — вот что первым бросалось в глаза, а так же веснушки и гневно прищуренные зелёные глаза. Одет вторженец был несколько необычно — сапоги для верховой езды, кожаные штаны, усиленные кожаными же накладками на коленях, кофту крупной ручной вязки, поверх которой красовался нагрудник из того же материала, что и штаны. А вот дворянской накидки не было. Не услышь я голос, решил бы, что вижу перед собой парня, а так…

— Леди Карина, я полагаю? — если чуть поднапрячься и мысленно откатить возраст сэра Матиаса, именно такого цвета должны были бы быть его волосы в молодости. — Позвольте…

— Для тебя госпожа Карина, невежа! — даже не подумала меня выслушать рыжая. — Ну-ка быстро пошли вон отсюда. Говорила же дурам, не давать кому попало ключи… Ну, чего расселись?!

— Потому что этомойкабинет, леди, — мне вдруг стало смешно. Вот уж чего я не ждал, так это подобной сцены в стиле разборки базарных торговок. И это рыцарская дочка? Пф!

— Это кабинет барона, ты, дохляк, — театр абсурда и не думал прекращаться. — Слов не понимаешь? Ща огребёшь!

Ой, не могу! Это она что, серьёзно? И это я после таких изящных словес — из уст девушки, между прочим — невежа? И, кстати, почему дохляк-то? Она сама такого же роста, как я…

Меж тем, у оторвы (ну а как ещё назвать?) слова с делом не разошлись — набычившись, она пошла на меня… и вынуждена была остановиться, с удивлением уставившись на руку Маши, сомкнувшуюся у неё на предплечье. До того мой рыцарь застыла, глядя на разыгравшуюся на пустом месте сцену удивлёнными глазами. Однако стоило нашей неожиданной визави сделать враждебное действие — и Печать подчинения заставила своего носителя действовать. Ну или дочка кузнеца самостоятельно от лёгкого ступора успела оправиться.

— Ты оскорбила моего сюзерена, — тихо, с ясно различимой угрозой произнесла оруженосец.

— И чё? — рыжая дернула плечом… и явно сильно удивилась, когда не смогла вырвать свою руку.

— Извинись, — Маша явно сжала пальцы сильнее — рыцарскую дочку аж перекосило от «приятных» ощущений. А вот нечего части тела подставлять под руки тому, кто с детства в руках держал кузнечный молот, а теперь только для тренировки ежедневно крутит тяжёлый полуторник на манер вертолётного винта не меньше получаса за занятие. Какими глазами на это упражнение утром и вечером смотрели наёмники Рамона — это надо было видеть.

— Драки хочешь? — прошипела Карина, и вдруг резко дёрнулась, всё-таки обретя свободу. Поправила вдруг сползший рукав свитера, потом соизволила посмотреть на своё плечо и обнаружила, что здоровенного куска пряжи не хватает — остался в качестве трофея Марише. — Жду позади конюшен. Спускайся.

И, развернувшись на пятке, вышла из комнаты. Мне потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, что произошло. Рыжеволосой уже и след простыл, зато в коридоре обнаружилась одна из служанок второго этажа. Совершенно случайно проходящая мимо, ага.

— Сэр Матиас? — я не стал затруднять себя подбором формулировок.

— Почивать изволит, — пропищала явно шокированная произошедшим девушка. — До полудня не встаёт, болеет, даже хозяйка заставить не может…

— Ясно, — отмахнулся я, оглядываясь на Машу. Та с каким-то отстранённым видом разглядывала расползающуюся толстыми нитями добычу. Хана свитеру…

— Меня вызвали на поединок? — подняв глаза, спросила она меня.

— Похоже на то, — поморщился я. И минуты не прошло — и уже все планы на утро коту под хвост полетели. — Постарайся не прибить дуру… только сама ради этого не подставляйся.

При всей идиотичности произошедшего, слишком уж уверенно Карина на меня попёрла. Конечно, квадраты у меня на животе через рубашку не просвечивают, да и бицепсы с трицепсами рукава не распирают, но всё-таки я не похож на мальчика для битья. Твари с границы Шрама подтвердят. Опять же, из захвата она вырвалась — пусть и ценой потерь. Видать, папаша чему-то научил, на свою голову.

* * *

Нет никакой особой разницы в смыслах между исконным русским словом «поединок» и заимствованным позднее французским «дуэль». Просто в нашем термине упор делается на то, что схватка происходит один на один, а в иностранном — что такой бой дело исключительно двоих, выясняющих отношения. Хотя да, получается, разница всё-таки есть: поединок может произойти и во время боя, и начаться спонтанно — главное, чтобы больше никто не вмешивался, а вот дуэль — строго формализованное противостояние в рамках заранее заданных правил. В общем, то, через что сейчас предстояло пройти Маше, было именно что поединком: ни вызова по всем правилам, ни свидетелей-секундантов. Рыжая оторва даже не поинтересовалась выбором оружия оппонента… Ну что ж, сама себе виновата.

Когда я, сопровождая своего оруженосца, обогнул конюшню (заодно и узнал, где она), со стороны рыцарской дочки донесся невнятный звук — этакое шипение пополам со свистом. А уж как она смотрела на засиявший под вовремя выглянувшим утренним солнышком нагрудник, наплечники и наручи… сказать, что Карине

В качестве оружия Карина выбрала себе прямой меч под одну руку, а другую экипировала круглым щитом. А вот у Маши щита не было, зато был полуторный «кабаний» меч — тот самый, которым она качала каждый день выносливость. Оружие по классу и качеству различалось не меньше, чем броня девушек: многочисленные вмятины на коже, обтягивающей деревянный круг, постарались разгладить, но до конца не преуспели, умбон* в который уже раз заново отполировали — но глубоких царапин это скрыть не смогло. Одноручный клинок тоже был не молод, кроме того я заметил ещё кое-что.

— Сможешь сражаться, не снимая ножен? — вполголоса спросил я. Ножны на кабаньем полуторнике были самые простые, но со своей функцией прекрасно справлялись — не давали порезаться о заточенное до остроты бритвы лезвие. Да, я в курсе, что клинки с двуручным хватом не затачивают или затачивают только у самого конца острия — но то боевые, предназначенные для «вскрытия» лат**. Машин же монстр в прямом смысле был заточен против изменённых, шкуру которых надо ещё постараться было вскрыть, а стоимость извлечённых из добычи потрохов начисто перекрывала траты на «одноразовую» заточку. А вот железка в руках рыжей была откровенно тупой — больше тренировочный снаряд, чем оружие. Им, разумеется, тоже можно было убить, но точно не случайно, например удачно полоснув по артерии.

[*Умбон — металлическая накладка, размещенная в центре щита. Функция — дополнительная защита кисти руки бойца.

**Чтобы понять, как работает двуручный или полуторный меч против латной брони, посмотрите на топор типа колун. Лезвие тупое, просто металлическая чушка, формирующая весьма условное и совсем не острое «лезвие». Тем не менее, брёвна и пни он раскалывает только в путь за счет концентрации кинетической энергии замаха по линии удара. А дальше переданная на объект атаки энергия справляется сама.]

— Может, всё-таки поговорим? — не особо надеясь на результат, воззвал я к здравому смыслу рыцарской дочки.

— Обязательно поговорим, — Карина не отрываясь следила, как моя спутница неторопливо надевает шлем. — Вот раскатаю твоего неумеху-защитничка, и за тебя примусь, мажорчик.

Я ведь говорил, что рыжая — дура? Не поленюсь повторить. Дура! Дело в том, что она… вообще-то была права. В армии Белых Маришу толком ничему не успели научить, а на Арене Эрста на ней преимущественно отрабатывали удары, пригодные против тварей. Высококлассный клинковый бой, со всеми этими стойками, финтами и выпадами со звучными названиями ни мне, ни моей спутнице никто никогда не преподавал. Поправка — Арну может и преподавал, но мне от этих занятий ничего не перепало. Отчасти, этим обусловлен был выбор оружия моего «танка»: недаром полуторники в Европе называли не иначе как «бастардами». То есть клинками для тех, кто сам себе прокладывает дорогу в будущее. Кабаний меч прощал пробелы в фехтовальном обучении, он требовал от своего владельца только знания нескольких основных движений, силы и выносливости. Много силы и ещё больше выносливости. Примерно как у молодого парня с кучей амбиций и косой саженью в плечах… или раба из республики с магически форсированным обменом веществ.

— В готовности, — спокойно сообщила мне напарница из-под шлема. Её клинок так и остался в ножнах.

— Тогда нападай! — опять не дав мне и слова сказать, прокричала конопатая. И я кивнул. Нападай. Ну а что ещё оставалось делать? Умные учатся на чужих ошибках, а дураки — на своих.

Я предполагал, как будет проходить бой: дочка кузнеца будет принимать удары на свою гораздо более совершенную защиту, а в ответ оппонентку… просто избивать, если без политесов. Удар оглоблей по щиту или по мечу может и не столь болезненный, как по телу, но ничуть не менее тяжёлый. Слышали термин «отсушить руку»? Вот именно оно. Чего я точно не ожидал, что рыжая кинется на Машу словно запертый на три дня в сарае петух на первую встречную курицу. То есть сломя голову, по прямой и без всякого расчёта. Нет, ну может расчёт и был — на сверхближней дистанции полуторник из преимущества превращается в помеху, вот только мою спутницу-то к месту никто не привязывал. Более того, таранный удар своей тяжёлой, прочной и живучей тушей — один из излюбленных приёмов в арсенале магических мутантов. Разумеется, меры противодействия были давно выработаны и, более того, «забиты» на рефлексы. Мариша практически танцевальным па отступила в сторону, одновременно проворачиваясь вокруг своей оси и на половине движения поднимая клинок. В итоге получался дополнительно усиленный инерцией тела удар, который, если выполнить его быстро и правильно, приходился врагу в шею. В шею мой рыцарь и ударила. В шею человека, ожидавшего от противника отхода, но не стремительной контратаки!

— Маша!!! — мой окрик заставил уже перехватившую рукоять полуторника обратным хватом девушку прервать добивающий удар сверху вниз. Тот самый приём для обездвиживания мутанта — сбитую с ног, но ещё живую тварь мечом прибить к земле… Чёрт. Чёрт! Чёрт!!! Конопатая идиотка, слава Свету, успела разглядеть замах и даже увернулась… почти. Стальная оковка на конце ножен ткнула её в шею (а представьте, если бы меч был обнажён?) — со стороны совсем не сильно, просто тронула. Но этого хватило — колени бегущей дочери рыцаря прямо на середине шага подломились, рука выпустила оружие — и Карина рухнула на собственный щит, словно куль картошки*. Вот проклятье…

Я с разбегу, даже не пытаясь смягчить удар, рухнул на колени у девичьего тела. Шея не вывернута, фух! Пульс… есть пульс! Теперь осторожно и быстро прощупать позвоночный столб на месте поражения и вокруг: если есть перелом или заметное смещение — я почувствую… кажется, нет. Впрочем, если бы было — чёрта с два я бы смог чем-нибудь помочь: основы первой помощи я выучил, а вот дальше… Так, дыхание… есть дыхание! Теперь вроде

Зелёное, видимое только одарённым стихии Жизни, свечение сконцентрировалось в моих руках, и после волевого усилия нехотя стало выливаться из ладоней вовне… во все стороны вовне. Проклятье! В тело «пациента» попала только часть — мерцающий салатовый туман очень быстро рассеивался в окружающем пространстве, словно не понимая, куда именно я его толкаю. Раньше такого не б… ах, ну да. Печать. Точнее, её отсутствие. И у Маши, и у Роны, и у Вспышки, и у Милки — у всех стояли настроенные на меня Печати подчинения. Сила Стихии действительно «не понимала»,кудая её направляю…

— Кх-х… — негромкий хрип заставил меня подхватить Карину под голову, не давая двигать шеей. Похоже, какая-то часть магии всё-таки дошла до места назначения… ага, и подействовала на манер нашатыря.

— Слышишь меня? Постарайся не дёргаться. Шея болит? Где болит? — если до поединка я волновался о том, что потеряю из-за ранения дочери союзника перед герцогом в лице сэра Матиаса, то теперь меня волновало исключительно здоровье рыжей… и бесило собственное бессилие. Могучий маг Жизни, мать его!

— Осторожно подвигай руками и ногами… чувствуешь их?

— Пш-ш…

— Ущипни её за голень, — дочка кузнеца опустилась на одно колено по другую сторону от поверженной противницы — и без промедления выполнила указание.

— Ай! — девушка в моих руках ощутимо дёрнулась. Фу-ух… похоже, и правда обошлось.

— Очень, очень осторожно напряги шею и попробуй подвигать головой, — я постарался выжать из памяти всё, что читал в республиканском медицинском справочнике по нужной теме. Увы, но не сказать, что там было прямо-таки море информации.

— Пш-шол ты… — уже более осмысленно выдавила из себя рыжая, но указание выполнила. И, кажется, сама удивилась результату.

— Помоги мне её поднять на ноги, только аккуратно, — попросил я спутницу. Может, не стоило рисковать — но в наличии носилок в поместье я что-то сомневался. И… оп-па. Только сейчас, подняв голову, я заметил, что вокруг нас собралась целая небольшая толпа слуг поместья. Даже Ле с испуганной и озабоченной одновременно мордочкой обнаружилась в первом ряду — и как только успела с другого конца здания?

[*Резкий удар поперёк сонной артерии вызывает потерю сознания. Этот не самый простой приём был очень популярен одно время в боевиках — всякие там Рембо и Крепкие Орешки косили им врагов как траву. Вот только сильным ударом по шее гораздо проще эту самую шею сломать или, «хотя бы», вызвать сдвиг позвонков — тоже ничего хорошего по последствиям.]

* * *

— Думаю, нам стоит начать знакомство заново, — задумчиво произнёс я. Дочь управляющего в ответ только мучительно поморщилась, но от комментариев воздержалась. Она и так успела много чего наговорить, и до поединка, и после, пока я и мой рыцарь, закинув руки пострадавшей себе на плечи, медленно вели рыжую до входа в дом и дальше, к залу с камином. Там мы аккуратно усадили болезную на диван с мягкой высокой спинкой, а горничные живо натащили со второго этажа целую гору подушек, обложив ими рыжую со всех сторон и соорудив что-то среднее между троном и футляром. Отдельно отличилась Ле, которую я отправил сделать компресс: нужно было всего лишь отколоть немного льда с ледника и завернуть в ткань. В итоге красавица-горничная притащила с собой едва не мешок, который Карина теперь попеременно прикладывала то шее, то ко лбу. Чаще ко лбу.

— Счастлив представиться вам, благородная леди: Арн Бертран, баронет, — подождав, но не дождавшись реакции на первую реплику, продолжил я. Ну а что? Молчание — знак согласия. — Также позвольте представить вам сэра* Марию**, моего преданного оруженосца и спутника…

— Мелкий, может хватит уже, а, — почти простонала дочка рыцаря. — И так голова раскалывается, а тут ещё ты со своим занудством… Что? Не смотри на меня так. Ну знаю, я дура, да — завелась, вспылила. Но ты бы видел этих хорьков, что тут по всему дому рыться начали, едва попали внутрь… А отец только мямлил себе под нос, и ничего не предпринимал…

— Мелкий? — теперь уже голова начала побаливать у меня. Буквально несколько фраз — и я, такое впечатление, полностью потерял контроль над беседой.

— Точно не крупный… хотя и не совсем доходяга, как раньше, хех, — вдруг хихикнула рыжая, но тут же попыталась нацепить на лицо строгое выражение. Впрочем, получилось так себе — девушка сразу же сбилась. — Агх! Ну да, да! Я сразу тебя не узнала — ну прости уже! Но ведь почти семь лет прошло — кто угодно мог обознаться, не все ж уродились такими педантами и занудами, как ты! И… не верила я, по правде говоря, в то, что ты вернёшься…

Последнюю фразу Карина практически прошептала, но тут же резко дёрнула головой, словно отбрасывая что-то ненужное… и, разумеется, зашипела от боли.

— Видишь, я признаю, что ошиблась, признаю. А теперь может уже прекратишь делать вид, что видишь меня в первый раз в жизни?

[*Обращение «сэр» в королевствах справедливо и к женщине, если она в рыцарском звании. Тонкость в том, что женщина, в отличие от мужчины-дворянина, может выступать как в роли собственно рыцаря, так и в роли благородной дамы. Тут важно не перепутать, иначе нанесение оскорбления гарантировано.

**Имени, оканчивающиеся на «-ия» и «-ая» на местном диалекте не идентифицируются как именно женские (Как пример — Гарсия, мужское имя). В принципе, в королевствах (и в республике, соответственно, тоже) используется очень большое количество вариантов имен, гораздо больше, чем у отдельных этносов на Земле. Именно потому часть имен так похожи по звучанию на земные из разных языков. С одной стороны, это связано с тем, что фамилии практически не в ходу, с другой — что центральная человеческая религия преклоняется перед Стихией Света, а не перед человекоподобным божеством (и культа святых как персонификаций исполнителей конкретных молитв и покровителей определенных деяний тоже нет), с третьей… ну а вот это вы, дорогие читатели, вы узнаете из сюжета.]

Глава 7

Я хорошо учился в школе. И не потому, что был убеждённым «ботаном» — процесс получения знаний в формате посещения уроков и выполнения домашки мне нравился не больше, чем любому среднему мальчишке. Просто… Я терпеть не мог, когда тебя вызывают к доске, а ты стоишь, как идиот, потому что ни разу не открыл учебник за лето/каникулы/последние три дня — вот и приходилось напрягаться. В начальной школе ничего такого в

Ну, что сказать? У ребёнка своё восприятие и прекрасного, и ужасного: то, что для взрослого просто «спуск пара» — для младшеклассника детская психологическая травма на всю жизнь. По крайней мере, я сам себе такой диагноз поставил — уже значительно позже, когда в рамках улучшения навыков продаж решил почитать про психологию. Тогда это модно было… а, неважно. Главное, что я действительно всеми силами стремился исключить возможное повторение того давнего позора, даже когда уже давным-давно перестал вспоминать о первопричине. Потом эта же черта характера помогла мне не забить на учебу в институте, а на работе — вникать в то,чтоя продаю клиентам изачем. А ещё позже — подготовиться и пройти-таки Испытание на профессию республиканского Охотника на монстров, въедливо подготовившись. В общем-то, полезный жизненный опыт тем и отличается от негативного травмирующего — ты смог воспользоваться результатом. Единственный минус — ситуации, когда от тебя чего-то ждут, а тысовсемне в курсе, что делать, я по-прежнему терпеть не могу!

— Карина… — я с силой провел по лбу рукой, стараясь не показать нахлынувшего раздражения. Поводов для него рыжая девица предоставила целую охапку — нахамила, помешала работать, влезла в никому не нужную драку, где немедленно отхватила… А теперь ещё и это. Импровизировать я умею — но вот так, с бухты-барахты… — Столько лет прошло… ты и правда ждёшь, что я буду вести себя, кактогда?

Семь лет назад Арну было одиннадцать, да и дочери рыцаря не дать больше двадцати. А скорее всего ей столько же, сколько и мне: в нежном подростковом возрасте два года разницы — почти непреодолимый порог для нормального общения.

— Так бы и сказал, что просто стесняешься, мелкий, — внезапно для меня перешла на покровительственный тон собеседница, чем начисто сломала только-только выстроенную мною в голове линию разговора. Опять.

— Я. Не. Мелкий… — хотел сказать «я баронет Арн», но конопатая с какой-то просто чудовищной лёгкостью меня перебила.

— А говорил, не будешь вести себя, «как тогда», — довольно заулыбалась «хозяйка» поместья, и я был готов поклясться на что угодно, что довольна она была собой. Боже, и почему Маша эту дуру сразу не прибила?!

— Карина, ты же понимаешь,зачемя приехал? — помассировав лоб уже двумя ладонями сразу, я всё-таки смог отогнать эмоции и вернуться к намеченному течению беседы. Пусть перебивает, я просто буду давить на одну и ту же тему, и даже до этой… этой. Дойдёт.

— Получить наследство, — смешно, но, кажется, до дочери рыцаря только сейчас, после того, как она сама проговорила эту фразу вслух, дошло. По крайней мере, выражение лица стало серьёзным.

— В точку, — кивнул я. — А теперь,благородная леди, подскажите мне, каков ваш статус по отношению к будущему барону.

— Опять твоя любимая заумь… — пробормотала девушка, поморщившись. Но, видимо, всё же зря я решил, что под рыжими локонами скрывается только лишь сплошная кость. — Намекаешь, что я должна принести тебе клятву верности?

— Не конкретно мне, абарону. — со значением поправил я. — И не намекаю, а прямым текстом говорю. Твоему отцу… тоже придётся сделать выбор.

Папе и дочурке или придётся пойти под руку признанному герцогом барону Бертрану, или валить из давно обжитого, практически своего уже дома на все четыре стороны в поисках лучшей доли. И сэр Матиас, получается, в каком-то смысле уже всё для себя решил, пустив в поместье других претендентов на титул и манор. Правда, это было ещё до моего приезда, которого не ждали, но сам по себе «звоночек» характерный…

…Стоило мне буквально на секунду отвлечься, обдумывая новую информацию, как рыжая опять отчебучила. Разбросав подушки, Карина рывком встала с дивана — и тут же с скривившись от боли, опустилась на одно колено, уперевшись рукой в пол. Когда я на одних рефлексах дернулся к ней, «хозяйка» поместья свободной рукой… выудила из-за голенища сапога длинный узкий стилет без гарды. И прежде, чем я успел отпрянуть, не вставая, держа оружие за лезвие и за гарду протянула его мне.

— Ты меня слышала вообще, а?.. — почти беззвучно спросил я. Как-то неправильно понять происходящее было сложно, тем более, нечто похожее я уже проделал однажды…

Тогда, меньше месяца спустя после попадания, я действовал полностью по наитию, не очень понимая,чтотворю. Обезличенная память баронета (про которую я ещё не знал) подсказала мне правильные слова и движения — но никак не могла разъяснить нюансы. Такая присяга, когда сюзерен фактически самвручаетсвою жизнь вассалу, одновременно возвеличивая его своей властью, была невероятной редкостью. Её обычно практиковали перед боем с превосходящим противником, где шансов выжить было мало, или перед тем, как дать новоявленному рыцарю самоубийственное, но жизненно важное задание. Этакий жест доверия и одновременно огромный аванс, который требовалось отработать ценой своей жизни и крови. Важный нюанс — ритуал проводился над тем, ктоужеслужил феодалу: например, над солдатом, которому предстояло выбраться из осажденного замка и привести помощь.

То, что сейчас устроила дочь рыцаря, имело иной смысл: добровольное признание чужой власти над собой. Беря в руки чужое оружие, я принимал человека под свою руку, клинок, после того, как я его возвращал, так и оставался «моим». В том смысле, что теперь разил не по собственной воле хозяина оружия, а по моей, подчиняясь моим приказам. Кстати, расторжение присяги по обоюдному согласию проводилось зеркально: бывший сюзерен вручал меч бывшему вассалу двумя руками.

— Клянусь служить верно, клянусь служить честно, клянусь служить праведно, — твёрдо глядя мне в глаза, чётко проговорила как бы не самую древнюю формулировку дворянской присяги рыжая.

— Твоя честь — моя честь, твоя жизнь — моя жизнь, — произнёс я ещё более короткий ответ, передавая клинок рукоятью вперед. Вот так: ты делаешь то, что я скажу, а я отношусь к тебе как к себе. Скорее неравный союз младшего и старшего, именнослужба —но никак неслужение. С другой стороны, и дополнительных преференций такой тип клятвы не давал: Карина так и оставалась в своём социальном статусе «просто» благородной. — А теперь,

Я, конечно, мог и не принимать добровольную присягу — вот только после этого на планах насчёт манора Бертран можно было ставить большой и жирный крест. Мало того, что подобное пренебрежение — сильнейшее оскорбление и повод для поединка насмерть, так ещё меня и другие местные благородные просто не поймут. Ведь дочь управляющего принесла мне клятву не с бухты-барахты, а признавая наследное старшинство. То, что вообще-то говоря, вчера должен был сделать её отец, если уждействительнохотел именноменяподдержать. Но пожилой управляющий, что называется, не пожелал ставить все фишки на один номер. Поступок не глупый не только потому, что хрен его знает, что ждать от заезжего юнца вроде меня: ведь есть ещё герцог, который определённо оценит верность входящему в состав его земельманору. Ведь много лет подряд именно Матиас собирал и передавал налоги с земель Бертранов де Бергам, и делал это, надо полагать, как минимум сносно, раз Эдмонд не принудил арновского батю сменить управляющего.

— Ты без меня не справишься, — с апломбом, который не очень вязался с коленопреклонённой позой заявила рыжая… и с каким-то странным выражением лица уставилась на мою руку, которую я ей чисто машинально подал, чтобы помочь подняться. Колебалась она так долго, что я чуть было не убрал ладонь, но всё-таки схватилась и оперлась, опять скривившись от боли. Надо полагать, не от головной — всё-таки она хорошо приложилась боком ещё и о землю, и о собственный щит. А ничего так у девушки хватка: пальцы тонкие, но сильные. У Маши, правда, ещё сильнее — но у неё и рука пусть по-женски изящная, но по размерам ничуть не меньше моей…

— Гхм! — я вдруг понял, что уже некоторое время мы с новоявленным вассалом стоим рядом, держась за руку.

— Короче, или облапошат тебя, как всегда, или побьют, — испортила всё впечатление «хозяйка», вдруг вспомнив, что не закончила фразу. Правда, на последнем утверждении она осеклась, бросила быстрый взгляд на моего оруженосца, и уже менее уверенно повторила: — Ну, облапошат точно…

Хорошего же она обо мне мнения… н-да, и при этом не раздумывая поставила свою судьбу в зависимость от моего благополучия. Причём в детстве Арн произвёл на мою новую спутницу впечатление, очень далёкое от хорошего… и при этом она решила меня поддержать. Что творится в этой конопатой голове — наверное и сама владелица этого «артефакта» не знает. Однако, помощь точно отвергать не следует: и я, и Маша в герцогстве чужаки, а Карина тут своя. В прямом смысле всех и всё знает…И, раз уж на то пошло:

— Сможешь дойти до второго этажа?

— Смогу, разумеется, — неподдельно возмутилась «хозяйка» поместья. — Ты меня за старую развалину не держи! Подумаешь, наваляли чуть-чуть на трен… на поединке. Я воин и дочь воина!

— Тогда пошли, поможешь разобраться с бумагами, пока время до отъезда к герцогу есть, — кивнул я. Раз уж ей так на месте не сидится, даже побитой — пусть пеняет на себя.

На самом деле от боли взбалмошная мечница морщилась совсем слегка — это я понял сейчас, узрев гримасу «раскуси во рту лимон целиком». Мало того, девушку буквально передёрнуло, когда она услышала такое «заманчивое» предложение. Тем не менее она пересилила себя и выдавила:

— Как прикажете, мой лорд.

Громкий хмык со стороны Маши я предпочёл не услышать.

* * *

К моему удивлению, слова на счёт «дочери воина» не оказались пустым бахвальством: через три часа Карина уже вполне уверенно держалась на лошади, будто бы ничего и не было. Я даже заподозрил её на наличие латентных способностей к магии Жизни — всё-таки одарённых среди людей, не прошедших обучение на мага, не так уж мало. Правда, толку от моих подозрений — как проверить-то я всё равно не знаю… да даже если бы и знал — то что? Короче, проехали…

— Сначала поехали к Пэрам, — не глядя махнула куда-то в сторону рыжая. Не глядя потому, что во все глаза рассматривала Машу в полном доспехе верхом на одоспешенной Милке. Холодное зимнее солнце соизволило в очередной раз выглянуть из-за туч, потому всадница на химере смотрелась этаким подготовленным к параду танком со сверкающими зеркальной сталью бортами. Композицию органично завершал маленький треугольный серо-зелёно-красный прапор на копье, нашедшийся в закромах поместья. Впрочем, нашёлся там и полноразмерный флаг с баронским гербом Бертранов, который сейчас развевался на флагштоке над крышей поместья. Вышеперечисленные предметы отыскались и заняли своё место благодаря бурной деятельности, развитой Кариной: первый час я действительно заставил её шерстить вместе с дочкой кузнеца бумаги и комментировать записи, но потом мы стали обсуждать визит к де Бергу — и понеслось.

Скажу так: Карине слуги присвоили прозвище «хозяйка» не просто так. Хотя понять это сходу было практически невозможно: хаотичность мышления моего нового вассала меня до сих пор просто вымораживала! Только сейчас, спустя несколько часов после знакомства, я уже начал понимать: все эти метания, резкие перескоки с темы на тему в разговоре и такие же резкие переходы с одного занятия на другое не приводили к обрыву процессов. Более того, рыжая умудрялась таким экстравагантным образом контролировать сразу кучу дел. Высший пилотаж, как у клоуна-жонглёра: кажется, что шарики, которые он подбрасывает, не осыпаются на пол только чудом — но так только кажется. Но, боже, как же это раздражало — особенно по первоначалу!

Причём не сказать, что подобное испытание для других устраивалось дочкой рыцаря нарочно: девушка все свои выкрутасы проделывала явно без участия сознания. Может быть ей даже казалось что она сама верх последовательности и логичности, это остальные люди какие-то тормознутые, унылые и квёлые. В общем, у меня появилось стойкое подозрение, почему дочка рыцаря так настойчиво взывала к моим детским воспоминаниям о себе — других друзей условно-своего круга у неё просто не было. Причём настолько не было, что она не раздумывая вписалась за меня теперь.

— Карина, — отвлёк я рыжую от созерцания. — Расскажи мне, каким я был в детстве. И поехали уже давай.

— Слабым, хмурым, замкнутым. И мелким. — явно сбитая с толку моим вопросом перечислила она, трогая коня. — А ты сам не помнишь, что ли?

— То, что япомнюо себе, и то, чтобылона самом деле — это разные вещи, — ничуть не покривил душой я. — Сама же знаешь, как сильно меняется восприятие, когда взрослеешь.

— Да? — моя реплика сильно удивила «хозяйку».

— Поводы грустить и расстраиваться кажутся теперь глупыми, причины обид

Ага, в своём классе на физре всегда из-за роста в начало построения постоянно ставили. То, что к Арну этот факт совершенно никакого отношения не имеет — точно никому знать не нужно. Главное — не вру же.

— Ну, ты действительно был мелким, — задумалась рыжая. — Ниже меня, это сейчас как-то смог догнать, прямо даже удивительно. И драться терпеть не мог. Из-за этого мой брат тебя не хотел защищать — мол, как идти сражаться под рукой того, кто биться не хочет? Вот и приходилось мне постоянно отбиваться. А ещё ты совершенно не желал хитрить и обманывать.

— Обманывать — недостойно благородного, — хмыкнул я, вспоминая недавнюю сцену у брода, в голове отложив спросить про брата. Потом.

— Вот-вот, ты и тогда так говорил! — победно провозгласила подруга чужого детства. Настолько победно, что я не удержался и заметил:

— По-моему, у тебя с этим ещё хуже.

— Вот потому мы и едем к Милке, — нехотя призналась она.

— К кому?! — я даже поводья натянул, заставив Вспышку остановить неспешную рысь. Маша тоже затормозила и с удивлением посмотрела на Карину. И даже сама Милка, услышав своё имя, повернула голову.

— К Милане, баронетте Пэр, — ещё более неохотно пояснила дочь управляющего. — Что вы на меня так смотрите? Ты же сам вечно коверкал и сокращал чужие имена, вот я и…

— Пфф! — мой рыцарь безуспешно попыталась сдержать смешок, а когда я на неё оглянулся — расфыркалась ещё громче.

— И как я тебя называл? — демонстративно отвернувшись от Маш… Мариши, спросил я у второй спутницы.

— Кара, — почему-то под моим взглядом девушка вдруг начала краснеть.

— По-моему, звучит неплохо, — пытаясь угадать причину такой странной реакции, осторожно сообщил свое мнение я.

– «Кара, которая обрушивается на головы моих врагов!» — с красным, как маков цвет, лицом, продекламировала Карина.

— А почему мы едем к Милане Пэр, а не к Эдмонту де Бергу сразу? — не в силах как-то нейтрально прокомментировать действительно удачную (испробовано на себе, что называется) и довольно взрослую шутку маленького Арна, я в стиле самой рыжей резко перевел тему. Тем более, раз уж «хозяйка» повторила это вслух, ей и самой до сих пор нравилась эта фраза, больше похожая на рыцарский девиз.

— Потому что, как ты сказал, я не умею хитрить и обманывать, — мгновенно переключилась на новую тему спутница. — Милка нам поможет… только не говори, что я её так называла!

— Не думаю, что человек, которого ты так характеризуешь, поможет нам просто так, — мнение о том, что баронетта, то есть благородный в ровно том же ранге, что и я, вообще сможет помочь, я оставил при себе. Мало ли какие тут расклады, я же не местный.

— Она поможетмне, потому что я состою в её свите… состояла, пока не принесла тебе присягу, — пояснила Кара. — Пока была несовершеннолетней, больше не к кому было пойти — единственная благородная леди старше меня по происхождению среди соседей. В таком вопросе она попросит помощи у отца, и тот, скорее всего, согласится. Приехать к герцогу в компании с соседом-бароном гораздо лучше, чем только лишь со мной и оруженосцем. Тем более, его благородие Трамонт Пэр… имеет в герцогстве Берг определенное влияние…

* * *

То, что барон Пэр имеет в окрестных землях определенное влияние — было заметно невооруженным глазом. Достаточно было посмотреть на его скромное поместье… или, правильнее сказать, дворец? Милый такой домик белого цвета под красной черепицей, часть окон второго этажа превращена в витражи — и всего-то раза в три больше поместья Бертран. Внутри интерьеры были подстать — тщательно оштукатуренные и выкрашенные во всё тот же сияюще-белый цвет стены, картины в тяжёлых рамах, паркетные полы, массивные люстры, прислуга словно набрана из модельного агентства… До скромной резиденции купца Рахмана в республиканском полисе Эрст убранство прилично не дотягивало, хотя, возможно, дело было лишь вконцентрациистатусных предметов на единицу объема. Всё-таки дом у Пэров был большой. Такой большой, что Кара как оставила нас дожидаться себя в гостинной полчаса назад — так с концами и пропала. Впрочем, ждать было не скучно — служанка, притащившая чай и всякие пирожки-печенье тактично оповестила, что к услугам гостей кроме гостинной еще и зал охотничьих трофеев, и салон, и оружейная комната. Прямо не жилое здание, а провинциальный музей, притаившийся среди полей королевства Зар. Впрочем, меня вся экспозиция заняла минут на десять: коллекция оружия была подобрана по принципу «повешу на стенку вообще всё, что есть, а что не повешу — прислоню», головы, рога и чучела животных после натурных встреч с изменёнными как-то вообще не заинтересовали, а салон… Там можно было вышивать (монументальные пяльца на напольной подставке), можно было поиграть в карты (если найти с кем), можно было что-нибудь записать-зарисовать в хозяйском альбоме (спасибо подсознанию — хоть опознал, что это) и даже — даже! — почитать. Ровно одну книгу — да-да, рыцарский роман, конечно же. Библиотека, если она у Трамонта и была, для случайных гостей не предназначалась. В общем, когда в соседнем зале послышались уверенные шаги двух пар ног — я действительно обрадовался. А увидев, кого сопровождает Карина — и вовсе моментально вскочил на ноги, отвешивая учтивый поклон. Маша вслед за мной повторила маневр.

Леди. Прекрасная молодая леди — вот что приходило на ум, стоило бросить первый взгляд на Милану Пэр. Длинные, светлые волосы, собранные в асимметричную причёску, платье с пышной, но при этом выглядящей лёгкой, юбкой всё тех же светлых тонов, выразительные серые глаза, идеальная, пропорциональная фигурка… Это потом взгляд различал нюансы: тщательно наложенную косметику, неестественный блеск фиксирующего волосы алхимического состава и корсет, под платьем стягивающий талию девушки. Но вряд ли все эти тонкости способен был заметить молодой человек мужского пола, чей психологический возраст был равен биологическому. Да и у меня возникли бы определенные проблемы со зрением, если бы не старания Ле. Определенно, горняшку нужно будет ещё поощрить чем-нибудь…

— Вот они, — прокомментировала Кара… и получила почти невидимый глазом из-за скорости удар локтём в пострадавший бок. — Эй!

Блондинка даже бровью не повела, продолжая мягко и естественно улыбаться, глядя в мою сторону. Вот только я успел заметить, как она буквально ощупала глазами и меня, и моего рыцаря, пока мы кланялись.

—Ледибаронетта Милана Пэр, — рыжая наконец догадалась, что от неё хочет спутница. — Позвольте представить вамгосподина милорда*баронета Арна

— Польщена оказанной нашему нам и нашему дому честью принимать таких гостей, — мягко и тихо произнесла баронетта, скромно опуская глаза. Думаю, все окрестные парни хоть с каким-нибудь дворянским статусом уже несколько лет как у ног этой провинциальной красавицы лежат. Хотя, может и не лежат — красивые отзывчивые служанки из деревенских тоже на дороге не валяются, но встречаются всё-таки значительно чаще вот таких вот… Милок.

— Сражён вашим великолепием, леди, — в свою очередь опять поклонился я. — А также красотой вашего семейного гнезда. Ничуть не удивлен, что Карина настояла на визите к Вам прежде господина герцога де Берга. Бесконечнобылсчастлив засвидетельствовать Вам свое почтение.

— О, мой уважаемый батюшка тожебудет счастливвас видеть, — мгновенно расшифровала смысл слова «был» светская красавица. И, разумеется, расценила мой толстый-толстый намек о том, благодаря кому мы тут очутились сегодня. — К сожалению, неотложные дела не дали ему присоединится к вашему обществу тот час же, но я возьму на себя смелость ипотороплюего. Карина,по старой дружбе— составишь мне компанию?

— Составлю, — беззвучно вздохнув, подтвердила рыжая.

Так-так, а это интересно. Едва шаги за дверью начали удаляться, я отошёл так, чтобы меня не было видно из проема — и прижался к косяку, напрягая слух. Полезный охотничий навык выборочного воздействия на себя через Печать гражданина не подвел и тут.

[*Милорд — то же самое, что и «мой лорд», но в разговорной фразе звучит привычнее и благозвучнее. Словосочетание «господин милорд» означает, что Карина признает конкретно этого баронета главнее себя (не выше — это понятно из иерархии само собой, а именно главнее — в составе вот их конкретного коллектива) — раз, и что она вассал представляемого — два.]

— Сразу сказать было нельзя? А ещё подруга, называется! — судя по голосу, блондинка тормознула комнаты через две-три от нас выяснить отношения. И больше её голосок не был ни мягким, ни журчащим. — Столько времени зря потеряли…

— Я тебе всё сказала сразу, — хмуро и не слишком вежливо отозвалась мой вассал. — Это ты зачем-то двадцать минут меня мурыжила, задавая глупые вопросы, прежде чем зад свой от дивана оторвала…

— Глупые вопросы?! — баронетта, кажется, поперхнулась. — А твои ответы, дорогуша, умные что ли? Я тебя три раза спросила: во что они одеты. А ты?

— А я тебе сказала — уже не сдерживая раздражения повысила голос Кара. — полный средний усиленный латный доспех комбинированного боя и одежда с вышивкой…

— Одежда с вышивкой?! — судя по тону, Милана закатила глаза. — Какая же ты… непроходимая… деревенщина! Сто раз тебе говорила, в чём уважающая себя благороднаягоспожадолжна разбираться. А ты? Да у Бертрана одна рубашка стоит как вот это моё платье! Точнее, какдватаких платья — видела вышивку? Это же «эльфийская гладь», такую вещь даже с деньгами не вдруг купишь! А у баронета твоего —всёв вышивке, включая плащ! Другую смену одежды у него видела?

— Нет, — кажется, рыжая растерялась от такого напора.

— А у сэра Марии?

— На штанах вроде было что-то такое… а что?

— Ты меня в могилу сведешь, вот что! Хотя нет, уже нет — ты ведь присягу уже принесла… Дуракам — везет.

— Сама дура! — не выдержала Кара. На самом деле я удивился, что она вообще позволила себя так отчитывать с минимальным сопротивлением — видимо, и впрямь считала дочку барона Пэра в какой-то мере подругой. — Даже объяснить толком не можешь…

— Да богат твой Арн. Пожалуй, даже поболее чем мой драгоценный папочка — он-то в тряпки деньги вкладывать особо не горит желанием, все больше в эти его «проекты»… — тут голос девушки поплыл, лишаясь напора, но через мгновение снова обрёл силу: — Или, хех, у парня есть ручная рабыня-эльфийка, которая целыми днями только и делает, что вышивает для него… Так, стой. Я только сейчас сообразила: ты ведь вела себя с нимкак обычно? Вот как сейчас было?

— А что? — насторожилась дочка управляющего.

— А что?! — если верить голосу Миланы, она была готова то ли в обморок упасть, то ли попытаться стукнуть рыжую по голове чем-нибудь тяжёлым. — Да ты… впрочем, что это я? Знаю же, что бесполезно…

— Эй! — уже с совершенно явной угрозой прорычала Кара.

— Вот что, возвращайся к своему сюзерену, я сама с папой переговорю, — уже другим голосом, усталым и бесцветным проговорила баронетта. — Будет вам всё, что ты просила — и сопровождение, и даже больше. Я всё устрою. Иди.

И уже явно в спину бывшей фрейлине негромко добавила:

— Постарайся не упустить свою счастливую карту, рыжая…

Так. Так. Сколько интересной информации сразу. И… Мне только так кажется, или я уже утратил контроль над ситуацией, которую сам же и создал?

Глава 8

Вот недаром мне интерьеры поместья Пэр напомнили дом Рахмана. Стоило увидеть его благородие барона Трамонта, как у меня немедленно возникло чувство узнавания. Нет, не такое, как при срабатывании обезличенной памяти — совсем другое. Узнавание… скажем так, стиля. Как и купец, барон Пэртянулсяк тому, что ему было недоступно, но очень, очень хотелось заполучить. Отличным примером служила баронская геральдическая накидка в цветах герба: фоновый серый, по нему зелёный и золотой рисунок. Вот только цвет материала накидки Трамонта был такой светлый, что буквально чуть-чуть не дотягивал до геральдического белого — колера, закреплённого за плащами Белой Церкви. Рахман, помнится, тоже свой особняк изнутри обставил и изукрасил так, что и королевскому дворцу не стыдно было бы, будь у торгаша чуть больше чувства меры. Но, как и крупный оптовый купец не мог стать монархом, так и барон Пэр не мог ходить в белых одеждах. Даже не из соображений практичности — а зимой верхом оставаться чистым не самая простая задача, я-то теперь большой знаток этого вопроса. Просто его плащик сразу выделялся бы серым пятном на фоне более светлых вещей, сводя все старания на нет. А ещё амбиции провинциального феодала явно не ограничивались полной властью над колеровкой ткани.

— Какой прекрасный образчик! — восхитился барон, заставив выведенную мне под уздцы Вспышку подозрительно покоситься на стоящего рядом со мной человека. — Если не ошибаюсь, химера курьерской линии?

— А у вас определённо намётан глаз, ваше благородие, — обозначил поклон я. Только обозначил не потому, что спина устала гнуться, а из-за настойчивого желания Трамонта как можно скорее миновать стадию общения в рамках формального этикета. Краем глаза я заметил, с каким выражением лица Милана бросила

— Дорогой сосед, не нужно этой ложной скромности! Вижу же — вы столь же ярый ценительпрекрасного, как и я!

Это же надо умудритьсятаквыговорить слово, чтобы у собеседника не осталось ни капли сомнений в том, что оно должно действительно означать. «Прекрасного», как же. «Безумно дорогого и понтового». Невооружённым глазом было заметно, как же он мне, имеющему возможность так вложить свои деньги, завидует. Причём мне даже сейчас, буквально после получаса общения было понятно, что пытаться рассказывать правду, даже если бы я хотел это сделать — бессмысленно. В смысле, что я живу Охотой на тварей, и вся «роскошь» для меня не более чем средства производства. Будет только ещё больше зависти.

— В республике Лид царит ужаснейшая в мире форма угнетения человека человеком, но какие же прекрасные шедевры они дарят миру!

Ну, что я говорил? Что-то мне подсказывает, «дорогой сосед», что в твоих финансовых документах я бы обнаружил ничуть не меньшую степень «угнетения человека человеком». Ты-то не милейший алкоголик и пенсионер-отставник сэр Матиас, продававший излишки урожая исключительно потому, что эта доля в баронстве образовывалась. А интонация какая… голосом мой визави играть умел хорошо, но сильные эмоции нет-нет, да прорывались. Тут скорее неприкрытое восхищение, чем декларируемое осуждение: ведь рабов-крестьян можно заставить работать ещё больше, а оставлять на жизнь ещё меньше! Брр, ну и субъект…

Барон Пэр, разумеется, не мог поехать со мной с визитом к де Бергу просто так. В смысле, без торжественного выезда и «подобающей свиты». Подобающей — это такой, что хотя бы отчасти компенсировала в его собственных глазах моё «богатство». Проблема была в том, что у меня тоже была свита — великолепная в своих блистающих доспехах Маша (тоже на химере) и «серая» на нашем фоне, но всё равно в дворянском плаще (пусть и основательно потёртом) Кара. А вот любитель белого и дорогого явно пожмотился содержать за свой счёт хоть кого-нибудь благородного достоинства — и теперь, похоже, клял себя последними словами на этот счёт. Десяток конных пикинеров выезда — полный разрешённый для содержания десяток рядовых бойцов баронской дружины в мундирах, больше напоминающих ливреи слуг — на противовес в глазах аристократа не тянули. Впрочем, решение своей «проблемы» Трамонт нашёл довольно быстро — заставил выстроиться своих людей двумя цепочками справа и слева от нашей группы и аж облегченно выдохнул: теперь моего оруженосца и второго вассала можно было считать нашей общей свитой. Мужик, блин. Мне бы твои заботы…

— Хочу отметить, дорогой сосед, вы отменно подготовились к поездке к старине Эдмонту, — поравнявшись со мной, вполголоса польстил-проинформировал меня старший Пэр. — Де Берг четыре года командовал полком, после чего Его Величество милостиво позволил его светлости перейти в запас. Потому наш герцог — человек несомненно большого таланта и целеустремлённости! — трепетно относится ко всему военному. Даже мне приходится содержать аж десяток бездельников, эх, и если бы только их: скакуны, реестровый список острых железок… То есть я хочу сказать, что прекрасное обмундирование вашего человека несомненно придётся ему по душе!

Вот сто процентов — все «бездельники» в свободное от представительских функций время загружены работой по содержанию поместья. Трамонт такой… Трамонт.

— Увы, пребывание вдали от дома не проходит даром, — деланно вздохнул я, про себя хмыкнув. «Подготовка» заключалась в том, что я попросту решил одеться сам и экипировать Машу по самому дорогому варианту — по одёжке ведь встречают. — Получается,каждыйбарон должен содержать свой десяток бойцов?

— И обоз к ним ещё, причём в непосредственной готовности к выдвижению, то есть просто стоящим по сараям… — сокрушённо покачал головой старший Пэр, но тут же опомнился. — О, я понял ваше беспокойство, сосед. Но нет, с этим в вашем хозяйстве всё в порядке: ваш управляющий занят при военном хозяйстве герцога как один из тренеров-сержантов, и «ваш» десяток уже входит в состав герцогского полка…

— Об этом вы можете распросить леди Карину, уж она-то разбирается во всех военных штуках, — внимательно, но молча слушавшая наш разговор Милана видимо что-то поняла по моему лицу и вовремя вставила реплику. — Насколько я знаю, моябывшая фрейлинапоследние два года даже сама участвовала в тренировочном процессе.

— Я уже понял, насколько мне повезло с вассалом, — значительно кивнул я, мельком оглядываясь на Машу с Карой. Одной загадкой меньше, даже двумя, пожалуй: вот откуда из рыжей так и прёт сержантский лексикон, и вот почему она так запросто полезла в драку на мечах — уверена была в своих силах. Ну, учитывая, что её противники — однотипно экипированные пехотинцы, причем ещё пороха фигурально не нюхавшие (как я понимаю — именно пехота основа любой армии, так ведь?), то столкновение с вооружённым полуторником реальным бойцом завершилось совершенно закономерно. О, а ещё занятость у герцога и отца, и дочери очень даже объясняет, почему вторая так резко вела себя с неопознанным ещё мною — а что, «крыша» серьёзная. Вот её куда более опытный отец подобных демаршей себе не позволял, совершенно справедливо считая, что просто так де Берга напрягать не следует. — Надеюсь, самоотверженный выбор леди Карины будет принят во внимание господином герцогом…

— О, вам в любом случае не стоит сомневаться! — стоило мне вернуть разговор на тему получения наследства, как Трамонт тут же перевел внимание на себя. И перебить не постеснялся — «по-соседски», видимо. — Ваш отец стал хорошим другом Эдмонта ещё тогда, когда ещё не был ван дер Хортом, а наш добрый герцог был просто Бергом, без «де».

Тут до старшего Пэра вдруг дошло, что следующим закономерным вопросом (который я, конечно, вежливо не задам): «а нахрена ты-то тогда со мной попёрся, раз всё настолько в шоколаде?» Но паузы не возникло — опять подала голос Милана:

— Но запастись некоторым терпением придётся: к своим обязанностям его светлость относится очень серьёзно, — блондинка, кажется, сама удивилась, насколько нравоучительным тоном оказалась произнесена эта фраза. А быстрое движение глазами в сторону Кары выдало причину: похоже, пытаться вбить некие прописные истины в рыжую голову дочке барона приходилось регулярно.

— Буквально на несколько дней, не более того, — заверил меня ловко подхвативший словесную инициативу Трамонт. — Герцогский суд должен быть обставлен с соблюдением подобающих правил… Так считает наш сюзерен. Дабы ни у кого из благородных наблюдателей не осталось сомнений и всё такое… Иногда из-за этого даже самые очевидные решениязатягиваются… иногда на месяцы.

Тут любитель белого цвета неопределённо повёл в воздухе рукой, и сразу стало ясно, насколько он «одобряет» такой порядок вещей. Стал

— Разумеется, если благородных свидетелей ни в чём убеждать не нужно, то всё получится… гораздо быстрее.

Ну наконец-то, родил. Я уж думал, что свою Неоценимую Помощь «дорогой сосед» никак не обозначит — типа, догадайся мол сам, насколько я тебе помог и в чём. И отблагодари. Кстати, вполне действенный психологический приём: если людям не называют конкретную цену за товар/услугу и предлагают оценить самостоятельно, то, как правило, дают больше потенциальной фиксированной цены. Правда, работает не везде и не со всеми — видать жадина решил не рисковать.

— Мне для… налаживания контакта с соседями пригодились быдобрые советы… — так же искоса посмотрев на Пэра, в пространство сообщил я. — Или, может быть… содействие?

— О, с радостью по-соседски дам несколько незначительных рекомендаций, — расплылся в улыбке Трамонт. Поймав мой вопросительный взгляд, он с воодушевлением выдал. — Говорю же, вы уже прекрасно справляетесь!

Так. А вот теперь меня этонапрягает.

* * *

В желании заработать, используя чужой капитал, нет ничего плохого. Если, конечно, именно заработать — а не тупо украсть, отнять или иным способом присвоить доверенный актив или средства. Более того, этот процесс — вовлечение чужого капитала в собственный бизнес — на Земле сейчас стал едва ли не основой любого хоть сколько-нибудь серьёзного частного предпринимательства. Да и не частного тоже — привлечение инвестиций и кредитование в той или иной форме активно используется вплоть до уровня государств, когда они выступают субъектами макроэкономики. Потому, когда Милана, а вслед за ней и Трамонт, так заинтересовались моим благосостоянием, я только порадовался: с людьми, которые решили помочь соседу за определённый профит, дело иметь было не только можно, но и нужно. Более того, не попадись мне семья Пэров — очень даже вероятно, пришлось бы кого-нибудь вместо них искать.

Почему? Всё дело — в ликвидности. Одного конкретного актива — баронства.

Ликвидность — это, если кто вдруг не в курсе, возможность быстро и с минимальным уровнем потерь превратить что-то в деньги. Например, в условиях местного средневековья ликвиден актив в виде золотого слитка: им можно напрямую расплатиться наряду с монетами. Или вот правильно извлечённые внутренние органы тварей, помещённые в транспортно-консервационный контейнер ликвидны на территории Лида — заглянул в охотхозяйство и поменял на деньги. Теперь для сравнения берём раба: в республике, чтобы его продать, нужно или самостоятельно вывести его на рынок и там лично продавать, либо обратиться к профессиональным торговцам живым товаром. Который раба купит — но вовсе не по той цене, что продаст. Чем больше разрыв по прибыли — тем хуже ликвидность. Чем больше времени нужно потратить для реализации — тем хуже ликвидность. Таким образом, баронство — актив просто ужасной ликвидности. Хотя бы потому, что он не мой, фактически, актив, а герцога де Берга. Ну или короля Зара, если уже копать до конца. Так на что я рассчитывал, отправляясь в путь? Объясняю ещё раз.

В данном случае я собирался торгануть не землёй напрямую (кто бы мне дал, ага), а своим доступом к ней. Первым местом в очереди наследования, если хотите. Баронство, после вычета всех налогов, приносит прибыль — это хороший, пусть и плохо ликвидный актив. Собственно, я и вынужден был вникнуть в приходно-расходные ведомости, чтобы в этом убедиться: если бы манор работал в минус, принося убыток и накапливая долг — нужно было бежать оттуда, как от огня. Нет ничего хуже, чем заполучить так называемыйтоксичныйактив — избавиться от него без потерь очень тяжело. Но — тут мне повезло, впрочем, я и не сомневался, что Рахман прежде чем ангажировать меня навёл нужные справки.

План купца-оптовика, напомню, был прост и незатейлив: я в процессе борьбы за власть буду вынужден потратиться на взятки, а эти средства возьму в долг у любезно предоставленного контактного лица барыги в долг. Возврат долга с процентами с прибыли от баронства растянется на много лет — вкусный и долгоиграющий источник дохода. Я, собственно, и не против, только с одной маленькой ремаркой — взятку, точнее, разовый взнос за передачу прав на наследство, должны были датьмне. Со своим конкурентом за манор я был даже готов поделиться выданным адресом городского ростовщика — почему нет-то. Пусть заработает негоциант свою «копеечку» за своевременную наводку. И конкурент мой останется в прибыли — получит столь желаемый «дворянский левел-ап» до барона. А я выйду из приключения с круглой суммой наличности на руках — причём образовавшейся для меня «из воздуха». Вуаля: все довольны.

Здорово? Здорово. Вот только при ознакомлении с ситуацией на месте всплыли… разные нюансы. Один из нюансов скакал сейчас за мной следом и мог похвастаться пушистой рыжей шевелюрой. Второй и более неприятный — то, что герцог не собирался просто назначить барона Бертран, выхватив первого из живой очереди, а собирался судить по некимперсональнымкачествам, сволочь такая. И, как я понял из общения с Трамонтом, именно деньги в карманах кандидата господина Эдмонта напрямую не интересовали. То есть простая операция с подменой за вознаграждение «вот этот мой родственник будет вместо меня» накрылась. Всё, провал? Нет, потому что есть барон Пэр, с которым я так удачно вышел на контакт.

«Дорогой сосед», прежде всего, уже является бароном. Более того — бароном нужного мне герцогства де Берг. Второе — барон любит деньги, и умеет их активно зарабатывать с собственной земли и крестьян. Ну и явно мечтает стать кем-то… более высокоранговым. А, ну ещё и действительно соседом, что тоже должно сыграть. Уверен, Трамонт не отказался бы прирезать себе мою территорию, если бы знал, как. А я, «по чистой случайности», о да — знаю. Ведь передача земли вэкономическоеуправление юношей своему гораздо более старшему другу шаг такой естественный… и оставим за скобками некую сумму, которую старший Пэр мне передаст. Наше личное внутреннее дело. И тут вдруг фраза про «небольшую помощь по-соседски» — то есть читай «бесплатно». Фраза, совершенно идущая вразрез с тем шаблоном поведения, который я для Трамонта предполагал. Точнее, не так. Любитель белого колера определённо не потерял желания на мне заработать — скорее планета начнёт крутиться в обратную сторону, чем такой тип передумает. Вот только вместо той или иной монетизации помощи (количество которой он должен был сейчас усиленно раздувать) барон держал в голове что-то другое. Теперь понимаете, почему

* * *

Пытаясь на ходу просчитать на удивление неочевидные извивы баронской логики, я перестал задавать наводящие вопросы и разговор сам собой угас. Ненадолго. Убедившись, что тема с подтверждением де Бергом моего наследного права исчерпана, Трамонт плавно съехал на рассказ о местном житье-бытье. Пришлось временно выкинуть из головы подозрения и опять начать внимательно слушать — так как, похоже, это и были те самые обещанные «незначительные рекомендации».

— Старина Эдмонт не лишён некой толики тщеславия и самолюбования, хоть по нему это и не вдруг скажешь, — с доверительной интонацией и слегка понизив голос продолжал просвещать меня «дорогой сосед». — Его кредо: если быть полководцем — то самым лучшим, если судией и господином — то самым справедливым, если демонстрировать благородство — то самым выгодным образом выставляя себя. При этом деньги считать он тоже умеет — дай Свет каждому…

Со стороны Миланы донесся тихий хмык.

— …Но золото для де Берга никогда не будет на первом месте. Уверен, наш мудрый король давно узнал эту маленькую слабость своего верного вассала, — тут старший Пэр мне с самым заговорщицким видом подмигнул. — И потому выразил своё благорасположением не каким-нибудь там подарком, а командированием в герцогскую свиту на место мага целого магистра стихии Огня, мастера Марата…

— Марата? — имя, так похожее на русское, резануло слух, потому я не сдержал удивленной реплики.

— Слышали про него? — не совсем верно истолковал мои эмоции собеседник. — Согласитесь, мало кому удается заманить к себе навоеннуюслужбу персону… такого масштаба. И простые маги — сильно не от мира сего, а уж могучие — и подавно. Все в своих «исследованиях» и «науке»… А как тварей у границы Шрама во время очередной волны жечь — только одни вчерашние аколиты под рукой оказываются. И поместная пехота под командой провинциальной аристократии: конечно же, кому ещё мясом противника заваливать, как не нам?

— Отец, — тихо, с предупреждением в голосе позвала баронетта.

— Потому и говорю: мудр наш монарх, — Трамонт, предыдущую фразу проговоривший с хорошо слышимой в конце злобой, оборвал сам себя и через силу улыбнулся. — Добровольно отпустить от себя магистра — на такой поступок вообще мало кто способен…

— Мастер Марат — друг его светлости, — всё так же тихо пояснила мне Милана. — Вот потому Зар Шестой и отправил магистра в наше герцогство.

— А вот на Церковь влияния у его Величества не хватило, — с не очень понятной мне интонацией сообщил барон. — Светлый рыцарь Валериан весьма одарённый клирик, но по возрасту сущий мальчишка. Встанешь рядом, когда он не ведёт службу — и слышно, как ветер в голове свистит…

— Возможно, что иерархи Белых решили, что убудущегополководца принца Зара Семюэля де Берга должен быть друг-магнужнойСтихии, — опять добавила девушка.

— Смотри, при самом «маге Света» ничего такого не ляпни, — фыркнул мужчина. — Опять ведь будет каждый день целую неделю приезжать и нудеть. Тоже мне, проповедник нашёлся.

— Как скажешь, папа, — потупила глазки девушка с таким видом, что у меня немедленно закралось подозрение: если Милана что кому и сказала лишнего, то это было далеко не случайно.

Я только мысленно покачал головой: когда мы только выезжали из поместья Пэр, я и баронская дочка держались по разным сторонам от Трамонта, а Маша с Карой вообще двигались позади нас с отставанием на два лошадиных корпуса — этакая зримая пирамида старшинства. Но в какой-то момент Милана приотстала и догнала меня с другой стороны: и теперь всё менее формальная беседа шла через мою голову. Интересно, они это сознательно сделали, включив меня в как бы «семейную беседу» или манёвр выполнен чисто на интуиции? В любом случае, остаётся только похлопать… у себя в голове, конечно же.

— Сэмюэль — это ведь сын герцога? — на всякий случай уточнил я.

— Старший сын, — со значением уточнил Пэр. — Младшие дети Эмдонта в столице, поближе к учителям и Двору короля. Мне самому пришлось на пару лет отправлять Милу к столичным наставникам и высшему свету. Увы, но некоторым вещам можно научиться, только наблюдая за другими…

«И не бесплатно» — без труда закончил я мысль Трамонта. Впрочем, усилия явно не пропали втуне: вон как блондинка влёт определила стиль вышивки и материалы, пошедшие на мою одежду. Хм, Мила, значит? Не я один, получается, люблю сокращать имена.

— Это было… познавательно, но не всегда приятно, — судя по выражению лица, с которым баронетта отпустила замечание, «не всегда приятно» — это было очень сильно мягко сказано. Зато тут, дома, девушка словно местная королева. Пусть и с единственной фрейлиной… теперь уже бывшей.

— Сэма отец тоже отсылал учиться, причём не только его Величеству под бок, но и в действующие части, — подчеркнул Трамонт, обращаясь скорее к своей дочери, чем ко мне. — Зато когда тот вернулся, отдал ему под управление свои земли.

— Сделал управляющим герцогства? — против воли удивился я. Человек, которому сам король доверил живой аналог оружия массового поражения, человек, которого скряга Пэр признал умеющим считать деньги — поставил на финансовые потоки довольно большой территории молодого парня без опыта? Это примерно как сделать владельцу завода главным бухгалтером своего восемнадцатилетнего сына!

— Нет конечно, — прижав изящную ладошку к губам, тихонько фыркнула Милана. — Отец имел в видубаронствоБерг. Герцог возвёл сына в полное баронское достоинство.

— Довольно дальновидный ход, — как-то даже мечтательно отозвался старший Пэр. — Если его Величество изволит призвать на службу Сэмюэля, то отец немедленно передаст манор среднему сыну. И нашему монарху, буде Сэм вернётся с победой, а отец будет ещё жив и в силах, не останется ничего другого, как подыскатьлишнемубарону Бергу новый надел не хуже предыдущего. Ведь не может жебудущийгерцог болтаться безземельным?

— Мне казалось, наше королевство не воюет, — спросил я вовсе не то, что хотел. Но спрашивать «как такая система вообще работает, блин?» у представителя этой самой системы мне показалось некорректным. Лишний барон, ну офигеть теперь. С другой стороны, может же бытькучабаронетов одного и того же манора, и ничего?

— С людьми — не воюет. Наш добрый монарх регулярно отправляет войска на Границу Шрама, — поморщившись, объяснил мне Трамонт. — Причём не только гвардию, но и поместное ополчение. Гвардия часто вообще выступает ко Вторым Рубежам у Горловины… Это позволяет поддерживать хорошие отношения с северными соседями, лучше защищать нашу собственную территорию, всегда иметь в войсках людей, умеющих хоть как-то противодействовать чудовищам и неизменно покупает хорошее отношение со стороны Белых. И… проводить ротацию среди поместной аристократии. Ни у кого из соседей такой… овеянной

Тут старший Пэр помолчал и словно через силу добавил.

— Правда, добившись успеха, и взлететь можно очень высоко. И земли для награды свободные всегда находятся… Твой отец, Арн, был командиром десятка гвардейцев — а стал полковником Рубежников, человеком, кому совет королейподарилгерцогство Хорт внаследноевладение. Твой старший брат как раз сейчас, надо полагать, там обустраивается.

* * *

А вот Эдмонт де Берг жил в замке. И не каком-нибудь там, а в настоящемкремле. То есть вукреплённом поселении, хотя формально резиденция де Бергов им и не считалась. По площади комплекс зданий и защитных сооружений, по моим прикидкам, уступал Московскому Кремлю всего раза в два, не больше. И по периметру стен, если что, хозяину крепости, уж поверьте, было кого выставить — ведь именно тут жили и учились будущие рядовые солдаты мобилизационных полков и гвардии, формально считающиеся герцогской дружиной. Не прямо чтобы совсем много — но человек сто с небольшим постоянно тут квартировалось, а максимум могло быть в пять раз больше. А ещё за стенами в случае войны или прорыва изменённых могла укрыться большая часть населения герцогства — вместе со скотом, припасами и некоторым скарбом. Кроме того, натурально-налоговые склады тоже были в кольце стен, что ещё больше усиливало оборонную способность укрепления. И ведь ещё оставалось место под собственно дворец герцога! Хотя «дворцом» коробку из четырех зданий без единого окна наружу (только бойницы начиная с высоты второго этажа) я бы самостоятельно ни за что не признал.

При всём при этом замок герцога не выглядел чисто военным объектом: ворота, по крайней мере сейчас, днём, были распахнуты, мост через сухой ров опущен, и вообще наблюдалось довольно оживлённое движение. Въезжали и выезжали телеги, шли люди, крестьяне и ремесленники. Отдельно на поле тренировались, похоже, новобранцы — мои вассалы словно приклеились к этому зрелищу взглядами и не отвернулись до тех пор, пока мы не проехали ворота. Внутри крепости деловитой суеты только добавилось, среди черни тут и там замелькали синие плащи. Где-то то вместе, то вразнобой били кузнечные молоты, взлетали и падали голоса, кто-то на чём свет костерил «этих дур с требухой вместо мозгов». И десятки запахов — кроме привычных деревенских ещё и специфический аромат сгоревшего каменного угля, смолы, каких-то благовоний вроде ладана, горячего металла…

— Тут есть гостиница для неблагородных посетителей, но для нас всегда открыты двери во дворец, — заметив, что я невольно притормаживаю химеру, махнул рукой в нужном направлении Трамонт. После того, как мы прошли мост и вратную арку, вытянувшийся в парную колонну десяток копейщиков барона без команды свернул куда-то в сторону.

— Будто в город попал, — вновь поравнявшись с «дорогим соседом» объяснил я, продолжая бросать взгляды по сторонам. Из-за того, что мы теперь ехали рядом, встречным приходилось прижиматься к стенам, пропуская нас.

— О, не стоит беспокоится. Тут никто не выльет на прохожего горшок с нечистотами, — опять по-своему понял мои движения старший Пэр. — У нашего господина с этим строго, да и живут тут не распоясавшиеся от вседозволенности и безделья нахлебники и отребье, почему-то почитаемые «городским населением», а честные труженики, знающие своё место. Работники здешних мануфактур как минимум два раза в неделю выходят на работу в поля либо тренируются, чтобы в будущем стать достойными солдатами!

Сказано всё это было несколько более громко, чем нужно, да и тон высказываний, стоило только нам попасть в замок, у барона несколько изменился. Вот ведь… профессиональный феодал. Профессиональный… так-так, а вот это интересно.

— Я правильно понял, что мануфактуры есть только у его светлости? — совершенно безразличным тоном переспросил я.

— Увы, но смысл организовывать производство ещё где-то не имеет смысла, — столь же равнодушным голосом отозвался Трамонт. — Именно в резиденцию герцога стекаются все компоненты и ингредиенты для различных ремёсел и имеются свободные руки. Потому наш мудрый монарх позаботился, чтобы хозяева баронских маноров не тратили силы и средства на заведомо убыточные действия. Вплоть до запрещения прокладки дорог мимо резиденции сюзерена.

Интересные дела… С другой стороны, если посмотреть с точки зрения короля — всё логично: центры промышленного производства — города, еда выращивается в баронствах. Кто-то решил поиграть в независимость или собственную политику? Хлоп — и сиди или без еды, или без, грубо говоря, посуды для этой еды. А чтобы не договорились между собой напрямую — вот вам сословные различия и идеологические противоречия. Разделяй и властвуй — система работает в любом мире. В принципе, у герцогов есть возможности что-то там сделать самостоятельно, но, видимо, у короля Зара и тут есть возможности для контроля над ситуацией. В конце концов, в этом государстве всегочетырегерцогства (и, соответственно, герцогов тоже четыре), не считая земель сравнимого по размерам (если чертовы картографы опять с масштабами не наврали!) манора самого суверена.

Раздумывать над услышанным у меня особо не вышло: наша поредевшая на сопровождение кавалькада вышла ко дворцу — и закрутилось. Прямо в воротах последнего пункта обороны резиденции де Бергов Трамонт изловил какого-то не рядового слугу и громко, не жалея голоса оповестил, что с визитом прибыл баронет Арн Бертран, его друг и сосед. Нас быстро избавили от лошадей и химер, но оружие и броню оставили. Провели хитрыми и запутанными переходами на третий этаж, где, как выяснилось, были временные и постоянные (для вассалов) комнаты гостей его светлости. Причём мягко сопроводили по человеку в каждую комнату — но буквально через десять минут опять собрали вместе и объявили, что меня примут прямо сейчас. То ли повезло, то ли хитрюга Пэр просто знал, когда Эдмонт будет у себя и свободен. И опять лестницы, переходы, коридоры и залы — причём большинство помещений по дизайну и богатству интерьера несколько уступали поместью Трамонта. Нас подвели к высоким двустворчатым дверям, тот же слуга-распорядитель увёл куда-то в сторону барона с дочерью, но вернулся — и минуты не прошло. Створки скрипнули, отворяясь внутрь.

— Баронет Арн Бертран, младший сын полковника международных рубежных войск Кристиана Бертрана ван дер Хорта и Мастера Жизни баронессы Лилианы д’Камп, ранее Бертран.

…мама, блин! Уже и фамилию сменить успела! Причём судя по титулу перед именем — вновь счастлива в браке… Ага, и плывёт сейчас с мужем на корабле в сторону другого континента.Надеюсь, что с мужем. Некоторые люди до самой смерти не меняются!

Виски кольнуло фантомной болью и тело само собой сделало глубокий поклон, одновременно прижимая правую руку к груди — в нужный момент подсознание всё-таки

— Вижу вы время не теряли, юный Бертран, — герцог встал со своего кресла на возвышении в конце зала, самую малость напоминающего тронный. Стоило ему заговорить — и приобретённые по наследству рефлексы заставили меня разогнуть спину, позволяя наконец осмотреться. А что, стильно так: стены тоже каменные, слегка прикрыты четырьмя полотнищами с вышитыми гербами — по числу баронств. За «троном» Эдмонта — точно так же пропорционально увеличенный до размеров занавески флаг герцогства. Свет падает из окон справа — подоконники на высоте двух метров, кстати. Сам герцог — седой мужик с такой рожей, что шрам поперек морды на своём месте бы смотрелся, коротким ёжиком совершенно седых волос и тщательно выбритый. Телосложение мощное, причём он даже у себя дома разгуливает в кирасе. Стальной. У правого бедра — кобура, из которой выглядывает рукоять магического метателя. Кроме одинокого слуги в ливрее, стоящих у стены Пэров (видно, провели через боковой вход, дабы не нарушать протокол представления) в зале только один человек — чуть позади герцогского стульчика. Широкоплечий мужик, чьи детали сложения теряются под тяжёлой… гм, ну пусть будет — мантией. Тёмно-красной, потёртой и, кажется, кожаной. Может мне показалось, но от него по помещению расходился запах гари и пепла. Тот самый магистр Марат, кто же ещё.

— Догадываюсь, зачем вы нашли время посетить меня, баронет, — Эдмонт улыбнулся, такласково, что мне захотелось передёрнуть плечами. — Я, как вы, конечно, в курсе, знал вашего отца — и вижу в вас его черты… хотя сам он определённо сомневался в вашем родстве…

Мать! Твою ж… мать. Между нами кусок континента и столько же океана — и всё равно… блин. Ещё сюрпризы от тебя будут?

— …Поручительство за вас так же весьма серьёзное, мои поздравления, — тем же тоном уронил представитель власти. — Тем не менее, я, ведомый чувством долга, дворянского и вассального Короне, не могу передать вам наследные полномочия манора Бертран без проведения заседания герцогского суда. Будьте нашим гостем, о дате и времени вас оповестят…

Ага. Ну хоть тут всё как ожидалось.

— …И поздравляю с помолвкой. Надеюсь, ваш выбор и выбор баронетты Миланы не был… поспешным, — с хорошо слышимым сарказмом в голосе закончил де Берг.

Стоп, что? ЧТО?!

Я повернул голову в сторону семейства Пэр и успел увидеть, как расширяются от удивления глаза Милы… а вот Трамонт держался так, как будто ничего и не произошло. Вот ведь… сволочь! Ну конечно, как можно наложить руку на чужое добро? Сделать его по закону до некоторой степени своим. И вообще — родственники должны делиться друг с другом.

Мне стоило большого труда удержать рвущиеся с языка слова — а вот лицо, я думаю, всё выдало. Машу придержала печать, а Кара… по-моему она просто впала в ступор. Сама же наречённая справилась лучше всех — и секунды не прошло, как восстановила контроль над собой. Только и бросила на папочку такой взгляд, что будь она магом — тому конец на месте бы пришёл. Но Пэру-старшему было всё как с гуся вода. Твою ж… Допрыгался, баронет, блин!

Глава 9

— Ни слова, пока я всё не выясню, — мне пришлось остановиться и подхватить под локти догнавших меня вассалов, чтобы произнести это достаточно тихо. Тем не менее, нужной интонации я, похоже, добился — девушки синхронно вздрогнули. Ну а теперь кто-то огребёт! И бить буду по самому сокровенному!

— Дорогой сосед, ну так же нельзя, — с укором произнёс я, поравнявшись с поджидающей нас посреди пустого коридора парочкой. Слугу-сопровождающего Трамонт уже успел куда-то услать — видимо, отлично ориентировался в этом дворце-лабиринте и самостоятельно. — Помолвка — это очень серьёзно… а мы даже размер приданого предварительно не обсудили.

Есть попадание! Есть пробитие! Прямо в кошелёк!

— Кха-кха-кха! — не ожидавший подобной фразы любитель белого цвета натурально подавился воздухом. Да и моя «наречённая» отнюдь не фигурально выпучила глаза.

— Я понимаю, что помолвка — суть договор, который можно заключить, а потом расторгнуть, — я сделал вид, что не заметил оплошности собеседника. — Но я хочу заверить — ковсемсвоим делам я отношусьпредельно ответственно.

Кроме старшего Пэра я следил ещё и за лицом Миланы, потому заметил — она поняла!

— Серьёзно, пап, — блондинка практически без паузы включилась в игру. — Такие вещи нельзя решать за пять минут. Что скажут люди, если узнают, что у меня жених есть, а свадебного платья даже в проекте нет? А украшения? Их ведь заказывать придётся, а для этого — ехать в город и там жить, пока заказ выполнят…

— Неужели всё так серьёзно, душенька? — барон наконец откашлялся. — Мне казалось…

— А ты не помнишь, как за мамой ухаживал? — деланно изумилась девица.

— Кха-кха-кха, — а вот теперь Трамонт уже был вынужден изображать кашель, явно не готовый ответить на этот вопрос.

— В любом случае, как хорошая дочь я покорно последую вашей воле, отец, — опустила очи долу блондинка, дождалась, пока барон не наберёт воздух в лёгкие и не откроет рот для реплики, и с нажимом в голосе продолжила фразу: — Ведь никто не скажет, что у его благородия барона Пэра решение меняется, как флюгер на ветру поворачивается?

Судя по мимике «дорогого соседа» озвученный аргумент в виде объявленной в одностороннем порядке помолвки он и собирался использовать как инструмент давления на меня, только малость увлёкся, как-то забыв, что его собственная дочь тоже будет в этом участвовать. Нет, в том, что жадный хитрюга найдёт способ вывернуться, сомневаться не приходилось, и родную кровиночку скорее всего уговорит подыграть — дайте только срок. Но конкретно сейчас сказать было нечего. Впрочем, «кровиночка», если я правильно понял, была полна решимости затеять собственную игру.

— Мой дорогой баронет, не соблаговолите проводить свою невесту до её комнаты? — девушка непринуждённо положила мне ладошку на руку чуть ниже локтя, намекая, что её стоит взять под руку.

— С превеликим удовольствием, моя леди, — я выполнил требуемое, и мы отправились вперёд по коридору… надеюсь, Мила тоже знает, куда тут поворачивать. Впрочем, хороший понт, как известно, дороже денег. В случае чего не постесняюсь выловить слугу или ещё кого.

— Но так же нельзя, — слабо запротестовал родитель внезапно для него повзрослевшей дочурки. — Ты и мужчина…

— Папа, с нами Карина, — блондинка замедлила шаг и повернула голову вполоборота. — То, что она перестала быть моей

Последние два слова Мила произнесла после запинки и тихо-тихо. То, что баронетта не показывала стресс, не значит, что у неё его не было. Пришлось ускорить шаг и завернуть за угол: судя по звукам за спиной, Кара всё прекрасно услышала и теперь её вот-вот должно было прорвать. Успели.

— Что… что ты сказала?! — почему-то слова из моего вассала вырвались в виде свистящего шёпота. Щит дочка инструктора мечевого боя оставила в комнате, а вот её основное оружие так и осталось у пояса, и сейчас пальцы рыжей до белизны сжали рукоять.

— А как ты думаешь, что подумают твой брат и остальные, когда узнают, что ты в одночасье выбрала себе господина? — вопросом на вопрос ответила моя «невеста». — Впрочем, тебе, может быть, ещё придётся признаться в этом.

— Чего-о-о?! — меч был забыт, Кара сжала кулаки. — А в глаз?!

— Ну а как ещё мне и твоему сюзерену разорвать объявленную папочкой помолвку, не нанеся урон чести и себе и ему? — блондинка совершенно простецким жестом постучала себе кулачком по лбу. — Отказ от жениха или невесты — это всё равно что расписаться в наличии у второго какого-то ужасного недостатка, дефекта. А так признаешься, что напала на него едва увидела, и сорвала одежду — благо глядя на вас рядом, такая возможность не выглядит невероятной…

Теперь уже мне повезло не подавится воздухом: за исключением подоплеки нападения рыжая ровно так и поступила. Блондинка свою фрейлину очень хорошо изучила — может быть даже лучше, чем она сама думала.

— Я-а?! — по величине едва не вылезших на лоб глаз «моя» подруга детства определённо могла дать фору бывшей госпоже. А ещё её лицо быстро меняло колер на ярко-розовый, прекрасно гармонирующий с цветом волос.

— Если в чём-то подобном признается сэр Мария, то, боюсь, репутация Арна всё равно пострадает. Хотя я слышала, что на Благословенном Юге к подобным… оказиям сейчас принято относиться с пониманием. Что?

— Ничего!!! — удивительно слаженным хором рявкнули девушки из моей свиты. По скорости покраснения мой рыцарь Карину явно обогнала. М-да, кажется, управлять людьми блондинка умеет получше меня. И план у неё уже есть, это хор…

— Успокойтесь. Что-то подобное придётся совершить, если только мы будем разрывать помолвку, — Мила опять подхватила меня под руку. — А я, по правде сказать, для этого причин пока не вижу. Как ни крути, подобный союз будет выгоден нам обоим, Арн.

Твою ж мать!!!

* * *

Большой и напоминающий лабиринт дворец — это не так уж и плохо. Пока мы дошли, мне удалось успокоиться и, наконец, всё обдумать.

— Милана, два вопроса, прежде чем мы разойдёмся по комнатам, — тормознул я «наречённую». — Де Берг, когда приказалбыть его гостем,имел в виду необходимость жить у него во дворце? И как технически протекает заседание герцогского суда?

— Заходите. Все, — устало вздохнула баронетта, открывая дверь гостевой комнаты своим ключом.

С первого взгляда я понял: комната действительно была постоянно закреплена за Миланой: белые шторы, мебель, отличающаяся от стандартной, здоровенный платяной шкаф у одной стены и чуть менее громоздкий комод — с другой. А ещё впечатляющих размеров кровать и расписная ширма. Миленько…

— Жить не обязательно тут, но ваши комнаты уже выделены именно вам. Можно оставлять вещи — слуги дворца их приведут в надлежащий вид самостоятельно. Что касается суда… — девушка плюхнулась на постель и потерла лоб. — То это просто. Герцог собирает достойных людей своей земли, объявляет тему судилища — в данном случае, присвоение тебе, Арн, баронского достоинства — и предлагает всем высказаться на этот счёт. Внимательно слушает — и потом выносит своё решение. Причём выносит сам, голос остальных чисто совещательный. Но это не значит, что наш сюзерен не будет принимать в расчёт чужие мнения. Собственно, приглашение жить во дворце для того и нужно, чтобы ты смог встретиться с остальным дворянами, живущими в герцогстве, и это самое своё мнение они о тебе смогли составить.

— Ну вообще класс, — я вяло махнул рукой, припоминая, сколько синих накидок успел насчитать только во время короткой конной прогулки по кремлю. — То есть просто баронов и их семей недостаточно, нужносо всемиблагородными пообщаться?

— Традиции, — развела руками Мила. — Но всё не так уж сложно. Эдмонт проводит различные мероприятия: приёмы, охоты, два раза в год — большой бал. Кормят гостей бесплатно, пусть и не очень разнообразно, следят за лошадьми — то есть на тебе только расходы на одежду и подарки…

Чёрт, мешок с фруктами так и остался в поместье Бертран. Нужно будет притащить его герцогу… или наоборот, всё сожрать самому, назло.

— Одежда… — мой взгляд прошёлся по комнате и сам собой остановился на Карине. — Как я понимаю, портных лучше, чем в замке мне окрест не найти?

Как-то так получилось, что рыжая теперь держалась рядом с моим оруженосцем — и, скажу, контраст был разительным. Опять придётся деньги тратить, никуда не денешься.

— Оружие и броню тоже лучше закупать из мануфактур герцога, — без труда проследив, на кого я смотрю, подтвердила баронетта. — Не знаю, как у вас, а у меня в маноре вершина мастерства для кузнеца это подкова и кочерга.

Судя по состоянию клинка рыцарской дочки, в поместье Бертран дела обстоят не намного лучше.

— Хм, — всё ещё разглядывающая бывшую фрейлину Милана вдруг фыркнула, и предупредила: — Только не пытайся засунуть рыжую в платье. Я пробовала, поверь, и знаю, что говорю.

— Вот ты… з-змеюка! — Карина вновь мучительно покраснела, отводя глаза — видимо, история была та ещё.

— Не беспокойся, я уже однажды совершил ту же ошибку — попытался выбрать одежду за девушку, — хмыкнул я. — Два раза глупости не повторяю.

А теперь и Маша с предательски розовыми щеками смотрела куда-то в сторону.

— Повторять глупости — это вообще дурной тон, — с выражением светской львицы повела рукой блондинка, и вдруг подскочила. — Проклятые и тьма! И как я не подумала?! Спускайтесь к конюшням — я вас догоню.

Увидев непонимание на наших лицах, баронетта снизошла до объяснений:

— Новость о помолвке. Сегодня слуги разнесут её по всему замку — а завтра будет знать всё герцогство! И один Свет знает, что про нас будут говорить… Я должна тебя представить как своего жениха — сегодня. Сама.

— Что, прямо всем? — я не очень понял, как девушка технически представляет себе это действо.

— Зачем всем? — блондинка распахнула свой шкаф, где на плечиках, затянутые чехлами, висели платья — видимо, на разные случаи жизни. А может, и не

* * *

Баронство Берг в принципе мало чем отличалось от двух других баронств… м-да. Хотел бы я так сказать — но нет, отличалось. Крестьянам сына герцога определённо жилось куда лучше, чем тем, кто находился под обычными баронами. Может, будь я урождённым аристократом, мне бы это в глаза и не бросилось, но я-то примерно понимал, куданадосмотреть. Определённо больше скотины, в центре деревни черепичные крыши, да и вообще — всё чище и опрятнее. Видно, что у пейзан есть силы и повод поддерживать красоту. Пока мы ехали полями — встретили два табунка лошадей, и отнюдь не таких, на которых пашут: Сэмуэль, надо полагать, устроил для своих и папиных нужд что-то вроде конезавода.

Поместье сына Эдмонта, кстати, оказалось построено совсем недалеко от герцогской резиденции — мы и часа на рысях не шли. Причём я, едва увидел это здание, немедленно заподозрил новодел: никаких стёртых временем следов укреплений, никаких признаков перестройки старого — зато куча декоративных финтифлюшек вроде фальшивых крепостных зубцов вдоль крыши. С окнами, в которые можно было на танке въехать, это смотрелось… довольно, хм, оригинально. Не летний дворец, конечно — слишком маленький «домик», но лично мне пришло на ум слово «павильон». Представляю во что встаёт тут отопление даже с местной мягкой зимой… Впрочем, здание строили явно не из расчёта максимальной энергоэффективности. Понты — наше всё! С другой стороны, для того, чтобы произвести впечатление на толпу только-только вошедших в совершеннолетие оболтусов — наверное то, что надо…

Сцена, устроенная Трамонтом в замке, до смешного повторилась и тут: Мила выловила кого-то из слуг, наших лошадок увели — и мне с вассалами пришлось с полчаса прождать в одной из комнат, пока блондинка доложится кому надо. Думаю, старший Пэр точно так же прогулялся к герцогу, пока мы «отдыхали с дороги» — только тут не было церемониала, хоть как-то маскировавшего данный факт. И отдельных личных помещений не было.

— Готовы? — вернувшаяся блондинка выглядела даже более напряжённой, чем на момент ссоры с отцом.

— Один момент, — остановил я её. — Объясни, что от меня сейчас требуется?

— Всё то же самое: кланяться, когда нужно, и отвечать на вопросы, — слегка удивилась баронетта.

— Мне ведь не потребуется приносить присягу Сэмюэлю? — настойчиво переспросил я. Именно этот пункт волновал меня последние двадцать минут: раньше как-то об этом не задумывался, но теперь, сопоставив факты, вдруг понял — именно подобного шага отпрыск де Берга и будет от меня ожидать. Разумеется, это не устраивало уже меня: отдавать свою свободу действий, пусть и несколько условно — на словах, буквально ни за что — нет уж. Утром деньги — вечером стулья.

— Ни в коем случае! — аж помотала головой от избытка чувств девушка. — Тогда у Эдмонта будет законное основание отложить суд на неопределённый срок — ведь формально ты перестанешь быть человеком, претендующим на его покровительство. Знаешь же, «вассал моего вассала — не мой вассал». Чтобы войти в свиту барона Берга, присягу приносить не надо. Вон, Карина в моей свите без этого прекрасно обходилась.

— То есть в свиту мне всё-таки придётся войти, — заключил я. Видимо, для Милы этот вопрос был столь очевидным, что она даже не попыталась проговорить его заранее.

— А ты как хотел? — хмыкнула блондинка. — Либо о тебе будут судить по тому, чтосами видят, либо — по слухам. Сам сообразишь, что лучше?

— Логично, — признал я.

— Рада слышать голос разума. А теперь — в темпе за мной!

Что-то сегодня все так и рвутся мною покомандовать…

Честно говоря, я ожидал и дальше полного повторения церемонии у герцога — с поправкой на местность и статус наследника. Однако, меня ждал сюрприз. Во-первых, зал, в котором меня должны были представлять, был едва ли не полон. Причём на наше появление особо никто внимания не обратил: двери были нараспашку, внутри все были заняты кто чем, плюс дополнительно глушила звуки музыка из дальнего угла. А во-вторых… привстав на цыпочки, Карина кого-то высмотрела поверх голов и энергично взмахнула рукой. И тут же струнный дуэт затих, зато над жидковатой толпой вознеслась голова молодого парня. Голова и руки, которые сделали несколько энергичных хлопков.

— Эй, друзья! — во внешности отпрыска герцога можно было легко разглядеть черты папаши, даже голос был чем-то похож. Вот только он не ронял слова тяжело и веско, а не стеснялся орать во всю мощь лёгких. Мощи хватило за глаза — обернулись все. — У нас сегодня знаменательное событие: леди Милана нашла себе жениха!

Зал отреагировал на это по-разному: кто-то разразился задорным свистом, кто-то натуральным образом заржал — лошадь позавидует, послышалась разноголосица, которую легко перекрыл… нет, не голос — скорее уж рёв:

— Милка жениха нашла? Покажите мне этого смертника! Я ещё никогда не видел столь отчаянно храбрых людей! Нет, что, правда кто-то из наших настолько голову потерял?

— Брат твоего вассала, — пояснила мне спутница, массируя лоб. На меня она старалась не смотреть, но чувства отлично продемонстрировали прокатившиеся по щекам желваки. — Чувствуешь, как лексикон совпадает?

— Да ладно, Джок, что ты так на нашу красавицу, — над притихшими гостями возвысился ещё один голос. — Скромная тихая девушка… по сравнению с её фрейлиной!

— Убью. Обоих, — тихо и совершенно спокойно произнесла Карина… и я едва успел поймать её за локоть. И точно бы не удержал, если бы мой маневр зеркально со своей стороны не повторила Маша.

— А это надежда Света, блистательный Белый Рыцарь и будущий паладин Валериан, — заочно представили мне второго баронетта. — Да успокойся ты. Рыжая, ау! У тебя теперь сюзерен есть, пусть разбирается с нахалом.

Больше всего меня удивило то, что дочка рыцаря подругу не только услышала, но и послушала, перестав рваться вперед. Чёрт. И что мне теперь, сходу на поединок вызвать обоих — кровного родственника Кары и представителя Церкви? М-мать!

— Друзья, друзья, что же вы так о прекрасных леди? — обманчиво мягко укорил Сэмуэль говорунов. — И уж тем более — в их присутствии. Извиняйтесь теперь.

Последняя фраза была не просьбой, а чётко и однозначно отданным приказом — не перепутаешь. Видно, не зря отец сгонял наследничка в армию. Разумеется, после такого поворота беседы все звуки как отрезало, а через секунду присутствующие стали дружно поворачиваться

— Друзья, позвольте вам представить баронета Арна Бертрана, претендента на манор Бертран, — всё-таки чувствовалось, что Сэм ещё очень молод. Уже опытен, много чего умеет — например, создать буквально из ничего нужную себе ситуацию — но всё ещё не в силах сдержать желание поиграть на публику. Да и сама возможность исподволь поуправлять толпой соратников его явно не оставляла равнодушной. Вот Эдмонт, чувствуется, уже давно наигрался, и все свои манипуляции проводит предельно расчётливо, с чётко поставленными предварительными целями. И где не нужно — вообще не напрягается. А вот его старшенький… Стоп. Это ощущение, когда я смотрю на него… чёрт. Мне завидно! Тупо завидно. Тоже так хочу уметь!

Несмотря на проносящиеся мысли, я не забыл сделать шаг вперёд и галантно поклониться. Впрочем, это действо получилось у меня на автомате и совершенно естественно — похоже, часть обезличенной памяти предшественника после стольких «активаций» окончательно прижилась, став тем, чем была раньше — наработанными рефлексами. А сознательно я, пока кланялся, аккуратно прошёлся взглядом по фигуре местного предводителя дворянской молодежи. И сделал вывод, который пока не знал как трактовать: в общем и целом будущий властитель герцогства был одет как я. Не в точности, но похоже: удобные брюки скрывают голенища сапог, вместо куртки — распахнутый верх от гвардейского мундира, но под ним неуставная судя по виду рубашка. И рубашка, и брюки с вышивкой. Проклятье! Кстати, внешним видом визави заинтересовался не только я: Джок старательно прятал глаза от прямого и холодного словно жидкий азот взгляда Миланы, а вот церковник буквально прикипел взглядом к броне дочери кузнеца. Профессионально так рассматривал — впрочем, Маша отвечала ему тем же.

Возникшую короткую паузу разорвал Сэмюэль: сделал шаг и незаметно подтолкнул обоих болтунов — действительно незаметно, только доспехи недопаладина предательски лязгнули.

— Эм… ну я извиняюсь, короче. Простите меня, леди Пэр, — достаточно было понаблюдать за братом Карины секунд тридцать — и особенно послушать его — чтобы понять: Джок был из тех самых не слишком быстро соображающих добродушных здоровяков, что каждый раз страдают из-за своего языка, отработавшего вперед мозгов. — И, Кар… эм, леди Карина, тоже.

— Я вас прощаю, — Мила, ещё секунду назад источавшая ледяной гнев, в единый миг перевоплотилась в ту тихую и скромною баронскую дочку, какой она мне себя показала в поместье у Пэров. — Только лишь льщу себя надеждой, что хотя бы теперь вы задумаетесь над своим поведением,благородныйДжок.

— Дома поговорим, — мой новоприобретённый вассал играть тенями интонаций не пыталась: два слова — и всё было слышно и понятно сразу всем. И её брату в первую очередь — если тонкий намёк на своё слишком низкое происхождения от блондинки он пропустил мимо ушей, то от слов Кары съёжился так, что на полголовы стал ниже. Как раз ростом с бароном Бергом сравнялся… и тут же выпрямился, получив ещё один тычок. Чувствуется, у будущего герцога богатая практика в управлении людьми не только посредством слов.

— Ну, эээ… баронет, тоже меня простите.

— За что прощать? Я не обиделся, наоборот — очень польщён. — громко удивился я. — Вы же про меня одних комплиментов наговорили!

Зал, до того момента словно вымерший, разразился фырканьем, которое быстро переросло в откровенные веселые смешки. И, определённо, я поймал одобрительный взгляд Сэмюэля. Что ж, я тоже кое-что могу.

За свою земную жизнь мне не раз и не два довелось вливаться в новый коллектив, и не скажу, что всегда это происходило удачно. Особенно после того, как я стал сходу получать в новой компании должность ведущего менеджера по продажам, а потом и начотдела. Так что кроме теории с тренингов и практикумов у меня был и кое-какой опыт… скажем так, в выстраивании взаимоотношений с подчинёнными и коллегами. И если с подчиненными всё в конце концов так или иначе складывалось, то вот коллеги… Как ни глупо это звучит, но когда в руках нет инструмента административной власти над кем-то — с этим «кем-то» в восьми случаях из десяти заметно труднее даже просто договориться. Договориться о чём-то совершенно взаимовыгодном, подчеркну. Проблемы начинаются с того, что тебя банально не слушают. Часто люди просто не понимают, что от них хочешь — и без виртуальной дубинки над головой понять даже не пытаются. Ну и сияющая вершина взаимодействия в коллективе — ты… просто не понравился. Вот не понравился и всё — не важно чем. Причём личное отношение ничтоже сумняшеся переносится на рабочие процессы.

Раньше подобное раздражало ужасно: ты приходишьработать,а от людей, собравшихся в той же компании вроде бы с теми же целями, получаешь палки в колеса, игнор, обидные шепотки за спиной и прочий «приятный» социальный фон. Сказать мимоходом гадость про тебя непосредственному руководителю? Легко! Раз за разом срывать проведение совместного мероприятия, докопавшись до букв в заявке? Как нефиг делать. Сделать одновременно с тобой твою работу (как будто своей нет), потом предъявить и намекнуть боссу, что мол чего уж там, даже вот он справился, почему бы и не нагрузить соседа по бизнес-процессу побольше? И такое сплошь и рядом. Иногда по определённым причинам, но чаще просто без причины. Потому что не понравился и потому что есть возможность. В конце концов игнорировать подобную хрень я научился, а в некоторых случаях — и использовать. И — вынужденно — более-менее научилсявливатьсяв коллектив. Н-да, научился. Но нравиться процесс удержания за собой определённой социальной позиции среди не-друзей и не-подчиненных мне так и не стал.

Собственно, никакого секрета тут нет: хочешь быть «своим» в коллективе — действуй согласно сложившимся писаным и неписаным правилам поведения внутри группы. Это основное условие — но далеко не всегда достаточное. Причём, если подойти к реализации «быть как все» слишком дотошно, то имеется

Молододворянское общество имени Сэмюэля Берга (этакая «китайская» копия королевского двора, как я понял) с натяжкой можно было принять за некий рабочий коллектив. Больше подошел бы клуб по интересам, но в них, если не считать интернет-форумов, я никогда не состоял. Однако, через слова этих людей обо мне будут судить их более взрослые родственники — а возможно Эдмонд спросит кого-нибудь и напрямую. С другой стороны — в кои-то веки усилия по вхождению в полузакрытое сообщество не будут мешать моей работе — ведь у меня её сейчас нет вообще никакой. Точнее, хм, у меня там отпуск. За свой, к сожалению, счёт.

— Леди Милана, смиренно надеюсь быть прощённым вами, если мои наполненные искренним к вам восхищением слова были расценены как оскорбительные, — стоило публике отсмеяться, как свою партию повел Валериан. И что-то мне подсказывало, что столь длительное славословие он завёл исключительно для того, чтобы успеть дойти до моей «невесты». И эффектно встать на одно колено.

— Как я могу усомниться в чистоте слов и помыслов стольсветлогочеловека как вы? — определённо, в словах баронетты если и было двойное дно — я его не смог расшифровать. Ну, кроме очевидного посыла, что только дурак будет конфликтовать с представителем столь могущественной организации как Белая Церковь из-за одной фразы, которую действительно можно толковать по-всякому. А совсем уж дураков на тусовке у Сэмюэля не б…

— Поединок, — отчеканила рыцарская дочка, стоило одоспешенному воину Света повернуться к ней. Даже слова произнести не дала.

— Леди Карина, — как мне показалось, рыцарь опечалился вполне искренне. — Может, всё-таки примете мои самые искренние извинения? Ну пожалуйста! Мне очень, очень не нравится бить девушек…

— Меньше болтовни! — рыжая определённо рассвирепела, вновь стискивая рукоять клинка.

— …Даже таких сильных, как вы, — договорил парень и тяжело вздохнул. —Особеннотаких сильных. Это ведь будет уже тринадцатый раз, я не ошибся? Может, просто пощёчиной обойдёмся?

Глядя то на блондина, всё так же стоящего на одном колене, то на Кару, я не мог не заметить, что между этими двумя… скажем так, не всё просто. Нет, никакого любовного напряжения я не заметил, но Белый смотрел на девушку… ему действительно было жаль рыжую. Сама же Карина похоже понимала, что победа её определённо не ждёт — но и отступать не собиралась. Я сделал шаг в их сторону, ещё не очень понимая, что буду говорить… Но меня опередили.

— Леди Карина, очень прошу, не могли бы вы уступить этот поединок мне? Не далее как сегодня утром именно мой меч нанёс вам удар, от которого…последствиякоторого могли ещё не пройти. Это будет честно.

Маша… вот обязательно надо было так делать?!

* * *

Всего вместе с бароном Бергом до нашего эффектного появления проводило время двенадцать дворян. Мне мельком представили практически всех — именномнепредставили, потому что баронетов кроме меня было всего двое, выше по рангу вообще только сам Сэм. Стивен Бюсс и Паллер Верона представляли два оставшихся баронства в составе герцогства. Как и я, эти парни притащились на местную ежедневную тусовку вместе со свитой, имена и состав которой я даже не стал пытаться запомнить: когда мы толпой вывалились из поместья на открытый воздух, сразу стало понятно, кто тут есть кто. Бюсс держался поблизости от наследника Эдмонта, который к нему периодически обращался: было заметно, что молодой Берг Стивену благоволит. Вокруг этих двоих большой зудящей мухой вился Верона… и примерно с тем же результатом: в лучшем случае от него просто отмахивались. Свиты обоих баронетов толклись где-то сзади, двумя молчаливыми кучками, не смея тревожить своих… благодетелей. Глядя на этих типов разной степени потасканности, у меня сложилось впечатление, что народ напросился сопровождать сюзеренов в основном с целью вкусно поесть и чутка опрокинуть винца: в зале был шведский стол. Вот только этот предмет мебели я даже не разглядел сначала — так плотно его заслоняли. А, ну ещё и побренчать на гитарах, коих я за плащеносными спинами насчитал целых четыре.

Кроме упомянутой парочки за Сэмюэлем определённо был отмечен Джок и ещё один, весьма условно молодой благородный по имени Купа. Ничего не могу сказать про молчаливого мужика лет двадцати трёх от роду со шпагой на боку — вёл он себя словно тень Берга, и, как положено тени, молчал. Разве что взгляд не понравился… м-да. Рыжий же брат рыцарской дочки определённо пользовался доверием будущего герцога — именно он по указаниям свыше развил и поддерживал кипучую деятельность по организации импровизированного ристалища, гоняя туда-сюда слуг поместья (одетых в большинстве своём поприличнее баронетских свит!). На утоптанной площадке как по волшебству возник длинный навес для зрителей, лавки, Сэму вынесли персональный стул. Разве что шатры растягивать не стали: рядом с капитальным зданием это было как-то глупо. Зато не поленились обозначить колышками и тонкой верёвкой круг для поединка — хороший такой кружок, метров этак тридцать в диаметре.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, зачем Сэм развёл такую активность. Как ни крути, благородная молодёжь в герцогстве по большей части варится в собственном соку — изо дня в день всё те же лица и развлечения. События, связанные с внешним миром, конечно происходят, но не так чтобы уж совсем часто — провинция-с! В принципе, даже моё прибытие — новость хоть и горячая, но вполне тривиальная: наследники на наследство всегда слетаются, как мухи на… мёд. Поединки по разным причинам тут тоже вряд ли редкость — в конце концов драки издревле служили люду и простому, и непростому неизменным развлечением. Но когда на поле выходят два рыцаря в полной (а потому дорогой — не всякому там по карману!) броне, вооружённые

— Ваше благородие, — я поклонился молодому барону. — Мне кажется, есть один момент, который нам стоит обсудить… вчетвером.

Мой красноречивый взгляд в сторону хмурого Рыцаря Света окончательно помог сформулировать просьбу.

— Конечно, — я был награждён благосклонным взглядом, и будущий герцог пригласил меня идти за собой. — Надеюсь, с вашим человеком всё в порядке?

Намёк толще некуда.

— Сэр Мария рвётся в поединок! — заверил я Берга. — Скорее, у меня опасение противоположного плана… как бы господа рыцари не покалечили друг друга. Ведь это же никому не нужно, я правильно понимаю?

— В такой броне? — слегка скептически отнёсся к моему предположению уже побывавший в армии дворянин. — Переломы могут быть, согласен, но покалечить? А излечимые травмы… не думаю, что это достойный повод ограничивать благородные порывы. Да и заметно будет, если бойцы будут сдерживать удары.

Вот как. Ну что ж, откровенность на откровенность.

— Тогда прошу освидетельствовать оружие моего вассала, ваше благородие.

Причину моего волнения сын герцога понял сразу же, как увидел лезвие — и в том числе отточенную до бритвенной остроты режущую кромку. Посмотрел на меня с гораздо большим интересом, чем раньше… и, не став изобретать велосипед, оперативно свёл меня, Машу и будущего палладина вне поля зрения чужих глаз.

— Вал, тоже покажи свой клинок его благородию и его оруженосцу. Пожалуйста, — видно, выводы были сделаны в мою пользу. Полуторник церковника оказался ровно таким, как я и ожидал — качественно сделанным ломом с длинной рукоятью, заканчивающейся шаром-противовесом на конце. Порезаться о довольно тупое лезвие можно было лишь очень постаравшись, зато полноценный удар в незащищённую часть тела таким оружием скорее расплескивал, чем разрубал мягкие ткани и превращал кости под ними в мелкие осколки. Ничуть не менее страшная и опасная штука, чем машкин кабаний меч. Но вот скользящим ударом, случайно попав в сочленения брони например на шее, паладинской оглоблей было не убить — факт.

— У меня в арсенале есть один похожий клинок… — начал было Сэмюэль, но Валериан его прервал.

— Нет, не нужно.

—Уверен?— с нажимом произнес барон.

— Уверен, — поджав губы, повторил Белый, и, под сверлящим взглядом пусть и не сюзерена, но второго лица в герцогстве, пояснил. — Наш доспех рассчитан на атаки в том числе и острым оружием. Не армейская деш… массовка, сам знаешь. Хороши бы были Рыцари Света, если бы боялись выйти на поле боя против острого меча! Тем более, клинком с такой формой острия в принципе невозможносорватьдеталь бронирования, потому я даже в большей безопасности, чем мой уважаемый оппонент.

— Сорвать — может и не сорвёт, а вот ремни крепления разрежет на раз-два. А потом и всё что под ними — до самых костей! — барон продемонстрировал, что если надо — может упереться не хуже барана. — Ещё не поздно послать за Маратом, он хоть рану, если что, сумеет быстро закрыть…

— Говорю же, в моём доспехе не обычные ременные крепления, они защищены от прорезания!.. — Вал запнулся и уже другим голосом произнес: — Один удар точно выдержат. Ягарантирую. Не нужно… звать огненного.Пожалуйста.

— Значит, получив этот удар — тысдашься, — заключил Сэмуэль. И вроде как независимому от местных благродных церковнику пришлось через силу кивнуть, соглашаясь.

— Мария, то же самое. Потеряешь наплечник или другой элемент доспеха — выходишь из боя, — к счастью, я мог просто приказать. И быть на сто процентов уверенным, что мой подчинённый выполнит приказ: в кои-то веки порадовался, что на Маше стоит Печать.

* * *

Что такое бой на длинных мечах? Прежде всего — способность управлять инерцией. Инерцией клинка, инерцией твоего собственного тела — и инерцией клинка и тела противника. Чем быстрее движется твоё оружие и ты сам — тем сокрушительнее получится удар… если попадёшь, конечно. Потому что инерция стремительно несёт тебя в ту сторону, куда ты разогнался, а не куда тебе в данный конкретный момент нужно.

— Поединок между сэром Валерианом и сэром Марией за честь прекрасной и несравненной леди Карины! — несмотря на разошедшийся дождь, успевший превратить волосы на голове Сэма в мокрые сосульки, сын герцога просто излучал пафос. И прекрасно обошёлся без глашатая. — Поединок до первой крови либо до проигрыша одной из сторон. Проигрыш засчитывается при утрате оружия из рук, при невозможности продолжения боя, при пересечении границы круга, при добровольном признании поражения или моим судейским решением!

То есть шоу, а не настоящая дуэль. Впрочем, в этом «шоу» есть вероятность откинуть коньки или получить серьёзную травму, а уж кровь пустить — как нечего делать. Но ведь это и в обычной драке так, верно?

— Да начнется поедино-ок! — совсем уже напомнив мне ведущего какой-нибудь развлекательной передачи провозгласил Берг, переступая через обозначенный натянутой верёвкой край ристалища. Стоило ему войти под навес, как к господину немедленно кинулись слуги — двое с полотенцами, один с исходящим паром стаканом с креплёным вином. Впрочем, кажется, это успел заметить только я — все остальные неотрывно смотрели за сходящимися бронированными фигурами.

Что может сравнится с рыцарским поединком в зрелищности? Если на Земле и сейчас — то более-менее тянет только танковый биатлон, пожалуй. Впрочем, если в вопросах танковождения большинство зрителей там разбирается на уровне компьютерных игр, то здесь наоборот, что-то смыслят в фехтовании все, а многие — гораздо больше, чем просто «что-то». Оттого накал страстей ещё выше.

Маша и Вал оставили ножны мечей под навесом — в бой полуторник, как и любой другой длинный клинок, выносят обнажённым, закинув, например, на плечо* (ещё одна причина не перестараться с заточкой). Со стороны казалось, что две бронированные фигуры в ореоле разбивающихся о латы брызг движутся медленно, словно красуясь — но на самом деле это было не так. Просто полный латный доспех — не та «одежда», в которой легко бегать. Однако «нелегко» — не значит «невозможно», что противники и продемонстрировали. Каждый следующий шаг чуть быстрее предыдущего — и на середине круга рыцариналетелидруг на друга… и разминулись, не

Теперь поединщики вынуждены были сближаться медленнее, пусть и постарались сохранить часть набранной скорости, словно отражения в зеркале синхронно повторив друг за другом короткий разворот по кругу. И теперь они не промахнулись.

— БЗДАННГ!

Я сначала не поверил своим глазам — не смотря на воду, падающую с неба, клинки высекли из доспехов ясно видимые в свете тусклого зимнего дняискры. Куда попала Маша я не разглядел из-за ракурса, а вот ей самой прилетело в верхнюю левую часть кирасы. И, как и обещал церковник — его клинок не соскользнул по рационально наклонённой стальной пластине, а исправно передал всю энергию удара цели. Чтобы не упасть, мой оруженосец вынуждена была сделать несколько шагов назад и один в сторону — и я с облегчением выдохнул: кираса справилась. С импровизированной трибуны я не смог толком разглядеть вмятину, хотя она, конечно, была. Но — небольшая, а это значит, полностью отработал, оправдав высокую стоимость, поддоспешник.

[*Оперативно выдернуть из ножен длинное оружие человеку мешает длина собственных рук — её попросту не хватает без перехватывания. Кроме того, носить длинный клинок у пояса удовольствие так себе, а из-за спины вытаскивать такое оружие ещё более проблематично. В принципе, для конного рыцаря длинный клинок тоже скорее помеха — в любом случае короче копья, что не дает использовать его при сшибке на скорости, но столь же неудобен в бою, когда скорость потеряна. Собственно, так называемый «полуторный клинок», или иначе «барстард», был попыткой создать «универсальное оружие», объединяющее преимущества длинных и коротких клинков, пригодный для работы с седла и в пешем строю. И в какой-то мере это даже удалось сделать.]

Разумеется, через шлем я не мог видеть морду Светлого Рыцаря, но, полагаю, выражение лица было то ещё. Сюрприз, мать твою! Магически изменённый монстр от «оригинала» отличается прежде всего размерами. Дикая магия в том виновата или заполучив новые опции организм твари сам быстро наращивает мышцы и кости под новый лимит — не в курсе. Зато инстинкты попавшего под мутацию животного прекрасно знают, что делать, добавляя в арсенал атак зверя или рептилии таранные удары, даже если прототип никогда так не делал. Увернуться в тяжёлой броне от прямых атак получается не всегда, и принимать на щит их бесполезно. Но вот правильно сконструированный доспех может помочь. Ведь броня — это не только прочная стальная скорлупа, но и то, что под ней. В данном случае — несколько слоев демпферных материалов, эффективно гасящих любой удар за счёт упругой деформации. Добавить к этому неупругую деформацию самого элемента брони — и Маша отделалась синяком на плече и ощущением, что её приласкали доской поперек груди вместо сложного перелома рёбер и грудины.

Моя напарница по охоте на чудовищ первой качнулась в сторону оппонета — и тот, очевидно поражённый боевой стойкостью цели, пропустил этот момент. Попытался отступить, вскинул меч и даже успел перехватить чужое лезвие своим — но не до конца.

— ЗЗОНН! — в этот раз искр был целый сноп, высеченный острием кабаньего меча из шлема Валериана. Сноп — потому что клинок с выраженным схождением к острию не смог удержаться в точке удара и соскользнул… прочертив по металлу шлема длинную царапину и пустив металлическую стружку. И буквально на несколько миллиметров разминувшись со смотровой щелью!

Полагаю, изнутри доспеха воина Белых ощущения были гораздо ярче — в том числе и в прямом смысле слова, до цветных кругов перед глазами. По идее, после такой пропущенной, пусть и частично парированной плюхи у цели атаки возникает букет дивных пост-эффектов — от головокружения до резкой головной боли и временной дезориентации. Сотрясение мозга — ничего приятного. Однако, судя по тому, что резко разорвавший дистанцию и отбросивший пойманный лезвием клинок врага вверх и в сторону клирик-рыцарь немедленно контратаковал обратным движением — сотрясаться в его черепе было нечему. Тем не менее, удар всё-таки вышел смазанный и не очень быстрый — остриё клинка церковника разминулось с наплечником и прочертило косую линию через кирасу дочки кузнеца, издав скрежет, словно куском мела по стеклу. И воткнулось в землю, получив дополнительное ускорение от машиного клинка!

Полуторник — один из самых лёгких длинных мечей, им всё ещё можнофехтовать. Преимущество старших собратьев в том, что они походят на снайперскую винтовку: одно попадание по врагу не очень важно куда — минус один противник. Парировать разогнавшуюся рельсу слегка облагороженной формы — занятие бесполезное, что щитом, что клинком: всё та же инерция. Такой бой по динамике и зрелищности больше напоминает рубку дров, и требует от пользователя оружия не столько хорошей реакции, сколько запредельной выносливости и… отличного тактического мышления. Потому что один промах, один подпущенный ближе длины лезвия враг — и труп уже ты. Бастард же позволяет исправить ошибку.

Одарённый Светом резко дернулся назад, выдёргивая оружие из не успевшей раскиснуть под дождем почвы. На замах у Мариши просто не оставалось времени, потому она сделала выпад, вытянув руки и целясь острием ниже края нагрудника Белого. То ли просто ударила куда достала, то ли это всё же был расчёт — попасть по сочленению и проколоть-прорезать то, что под ним, закончив бой. В любом случае ничего не вышло, лишь заставило Валериана сделать лишний шаг. После чего он чуть ли не демонстративно вскинул меч параллельно земле на уровне груди — и качнулся вперёд, ускоряясь на пределе своих сил. Прямой и бесхитростный таранный удар, нацеленный точно в геометрический центр фигуры оппонента… от которого дочка кузнеца ушла буквально в последний момент тем же финтом, что и от Карины сегодня утром! Изящный поворот вокруг своей оси, вскинутый клинок — нужно только успеть попасть по стремительно удаляющейся цели! Одно полноценное попадание по голове сбоку, ничем не смягченное — и Светлый Рыцарь больше не боец. У всякой стойкости есть предел…

…Меч Светлого Рыцаря догнал Маришино оружие. Вал не попытался пробежать мимо, а сразу же крутанулся вокруг своей оси. Набранная скорость помноженная на собственную массу заставила его переступать, продолжая сдвигаться в направлении атаки — мимо и дальше от противницы, но он умудрился не запутаться в собственных ногах, не подскользнуться — и нанести удар. Но не по корпусу, куда он изначально, похоже, целился, а снизу вверх по кабаньему мечу. Инерция. Всего лишь инерция — и сложение импульсов и векторов силы, как

Слишком много кинетической энергии в ударе — это тоже плохо: мой вассал просто не смогла удержать рукоять в ладонях. И никто бы не смог: сила, утягивающая подбитый снизу вверх меч намного превзошла силу трения между кожей на внутренней стороне перчаток и оплетки рукояти. Чистая физика. Кабаний клинок, описав красивую дугу, до половины ушел в землю в двух метрах от Маши. Полное и окончательное поражение. И, если я что-нибудь понимаю в фехтовании — поражение закономерное. Валериан тупо переиграл моего оруженосца, на одном опыте и правильно вбитой реакции превратив поражение или ничью в идеальную, неоспоримую и просто красивую победу.

…Я разжал кулаки и незаметно выдохнул. Потом провёл рукой по лбу и вытер обильную, несмотря на холод, испарину. Обошлось. В этот раз — обошлось. И почему, интересно, я так разнервничался, а? Ещё больше, чем утром. И это после полугода-то практически ежедневных схваток с тварями. Может, потому, что в этот раз сидел на скамейке под навесом и просто смотрел — типа появилось время на рефлексии? И ведь опять, что самое мерзкое, я ровным счётом не смог бы ничего сделать, получи Маша рану. Жизнь. Мне нужна магия жизни — хоть какая-то гарантия, что я смогу не допустить необратимого в этом долбанном мире, где «скорой помощи» нет даже как абстрактной идеи! И врачей нет нормальных даже у герцога, мать его — услугами пироманта пользуются! Надо постараться быстрее получить чёртово наследство и срочно, как можно скорее искать наставника… И, пожалуй, всё же переговорить с мастером Огня. Раз уж даже он можетзакрыватьраны, мне с моей Стихией сам Свет велел. Тьфу, блин, поднабрался местных словечек, уже даже в мыслях проскакивают…

Глава 10

Проснувшись, я, по уже сложившейся привычке, первым делом узнал время: спасибо Печати, даже глаза открывать не пришлось. И немедленно попытался заснуть снова. Но не тут-то было: организм не повёлся на спокойное дыхание и мнимую неподвижность, всё настойчивее и настойчивее сигнализируя о… ну, я думаю, каждому понятно о чём. Пришлось вставать, на все лады проклиная решение вернуться в герцогский дворец.

Дождь, под которым прошел поединок Маши и Валериана, заканчиваться и не думал, продолжая незаметно, но упорно насыщать землю влагой, а воздух — отвратительной стылостью, на которую не каждаяснежнаязима с отрицательными температурами способна. В итоге кони Карины и Миланы начали оскальзываться прямо на дороге, отчего и так не самую большую скорость пришлось снизить вообще до шага. Да и сама рыжая начала подозрительно шмыгать носом. Представив, сколько мы в таких условиях будем тащиться хотя бы до поместий Пэр и Бертран, я волевым решением развернул нашу короткую кавалькаду назад, к резиденции де Бергов. Надеюсь, вовремя, потому что на мой вопрос о том, как тут принято лечить простуду, Мила на меня странно посмотрела — и назвала горячий чай, баню, тепло и покой. Зашибись. Одно радует: мне, как одарённому стихии Жизни и снабжённому вдобавок Печатью Гражданина точно не стоило волноваться о соплях и температуре. Да и Марише, скорее всего, тоже…

Сделав свои дела, я закрыл крышкуночной вазыи, не сдержавшись, сморщился. Мало того, что в комнате теперь пахло не самым приятным образом, так ещё и частично заполненный сосуд вместе с содержимым предполагалось оставить под кроватью до утра — ведь тогда обязательно потребуется им воспользоваться ещё раз. Вроде мелочь, правда? Но раздражало ужасно — особенно подспудное ощущение, что я буду продолжать сон в… туалете.

За много дней, проведённых в рейдах, за время путешествия и ночёвок в тавернах и полевых лагерях мне, понятное дело, приходилось справлять нужду в самых неприспособленных для этого условиях — но до комфортной по местным меркам ночной вазы ни разу не доходило: домики с дыркой в полу и кусты всегда были к моим услугам. А тут… фу-э! Если подумать — тоже, своего рода, выверт сознания. В конце концов, воспользовался же я — и ничего, не развалился. Но оставлять в своей комнатеэтоне буду! Понимаете теперь, почему я ещё на Земле записал попасть в место с канализацией? И ведь попал же, придурок, нет бы там и остаться. Но ведь понесло же искать приключения на собственную жо… вот именно на неё!

Разумеется, сам свой ночной горшок я выливать не потащил. Во-первых, потому что баронету такое самостоятельно не полагалось делать — во избежание, как говорил один из тренеров навыков продаж на Земле, «репутационных потерь». А во-вторых… в этом грёбаном лабиринте я просто не знал, куда идти! В любом случае, в том числе и для выполнения такой работы к гостевому крылу были приставлены слуги и служанки. Которые, разумеется, сейчас, ночью, не бдели поблизости, готовые кинуться на звон колокольчика, а благополучно спали в людской. Благо, расположение этой самой людской мне сами слуги ещё вечером показали — на всякий случай. Что поделать, пришлось одеваться и тащиться куда нужно: к прогулкам по чужому дворцу в любезно предоставляемой сервисом герцогской резиденции ночной рубашке и тёплом халате поверх я был ещё морально не готов.

Нужное помещение я отыскал — и всего-то со второго раза выбрав правильную дверь. Заодно получил массу впечатлений, бродя по тёмным коридорам при свете масляной лампы в руке. К моменту, когда парень из прислуги, душераздирающе зевая, пошел выполнять мой «каприз», сна у меня самого не осталось, что называется, ни в одном глазу. И я… решил продолжить прогулку. Не по улице, разумеется (что я там забыл?), а внутри дома Эдмонта. Ну а что? Никто не запретил — значит, можно. В конце концов, кто знает — появится у меня ещё хоть когда-нибудь возможность пройтись по древнему укреплению, кое-как замаскированному под дворец, да так, чтобы никто не мешал? Я ведь собирался рассматривать попадающиеся картины и статуи, вазы и другие предметы декора помещений, да и сами помещения, а не врываться во все двери подряд. Заодно и моя комната успеет как следует проветриться…

Н-да. Не самый умный поступок — устроить самому себе дурацкое приключение, причём сразу же после того, как пожаловался на

Сразу скажу: в покои герцога я случайно (и «случайно» тоже) не попал. Собственно, кажется, вообще не попал в то крыло здания — скорее всего, нужные двери были на ночь закрыты. И тайный ход не нашёл — хотя в какие-то моменты казалось, что я в него вот-вотвляпаюсь,случайно наступив не на ту половицу. По крайней мере, некоторые тупики, которымивнезапнообрывались широкие коридоры, наводили именно на такое подозрение. Или токи тёплого и холодного воздуха, внезапно окатывающие тебя из самых неожиданных мест. Правда, насчёт последнего я скорее поверю в косорукость строителей, делавших систему вентиляции без всякого плана, по наитию и на глазок… Повезло мне в тот момент, когда за полуоткрытой дверью я обнаружил лестницу наверх. Я имею в виду,действительноповезло.

Как я вскоре понял — ступеньки вели на крышу. Приспособленное к автономной обороне здание могло похвастаться не стандартными черепичными скатами, а настилом из тёсаного камня и малозаметными снизу зубцами на манер крепостной стены по внешнему периметру. Если дворец признать аналогом башни-донжона более скромного по размерам замка, то такое пространство вроде должно было носить название боевой площадки… целойбоевой площадив данном случае. Квадратной и с такой же формы дырой-колодцем внутреннего двора в центре. Правда, в отличие от верхушки башни, крыша дворца отнюдь не пустовала: десятки толстых и тонких печных труб, круглых, прямоугольных и ещё хрен знает каких, поднимались над ней и выбрасывали в затянутое тучами небо жидкие дымки. И всё это мрачноватое, но по-своему завораживающее великолепие неплохо так освещалось оранжевыми всполохами открытого пламени.

Что в средневековом дворце хуже, чем сантехника? Пожарная безопасность. Именно эта мысль пронеслась в моей голове первой. Аварийные лестницы? Средства пожаротушения? Нет, не слышали. Если бы не понимание, что погружённый во мрак лабиринт коридоров и лестниц — самое плохое место, чтобы попытаться выбраться из охваченного пламенем здания, бросился бы вниз, не раздумывая. А так я лишь дёрнулся, оглядывая крышу и ища другие места спуска… и спустя секунды четыре до меня дошло: огонь-то не распространяется. Более того, закрытое от меня трубами и ещё какими-то надстройками место возгорания само практически не производит дыма, которого должен быть целый столб. И огромные языки пламени, тоже вовсе не беззвучно рвущиеся вверх при таких-то размерах. Но — время шло, а ничего не менялось. В принципе, я уже догадался, что могло являться причиной столь странного «пожара»… точнее,кто. И дурак бы догадался. Но я всё же пошёл — лучше всё-таки убедиться собственными глазами.

Мастер Марат, магистр магии Огня, для своих занятий оборудовал, я бы даже сказалобжил,уютное такое местечко: трубы и надстройки защищали мага от ветра и любопытных взглядов со всех сторон. Легко узнаваемый и со спины благодаря своей красной мантии-робе пиромант определенно занимался… тем, чем занимался не в первый раз. И не во второй. Причём делал, очевидно, это регулярно — потому что натащить такое количествореквизитаза один присест он явно не смог бы, даже если бы очень захотел. И точно не ночью, спотыкаясь и матерясь впотьмах. Жаровни из полированной бронзы, металлические трубы, сосуды, какие-то кубы и трубки, тумбочки, подставки, ещё какая-то хрень… сначала я было решил, что магистр проводит некий ритуал. Но…

— Тоже не спится по ночам, баронет? — даже не попытавшись развернуться, довольно равнодушно спросил маг.

— Тревожно на новом месте, — ляпнул заранее заготовленную фразу я. Стоять на том же месте после приглашения к разговору было глупо, и я пошёл вперед. И только после этого вспомнил про лампу, всё ещё машинально удерживаемую в руке. — Это вы источник огня почувствовали?

— Нет, — мужчина фыркнул, словно попытался сдержать смешок. Оборачиваться к собеседнику он по-прежнему и не думал. — Я знаю, байки про овладевших Стихией неистребимы и опровергать их дело бесполезное — всё равно не поверят. Но…

Пиромант постучал согнутым пальцем по ёмкости рядом с собой. Полированной металлической емкости, в которой всё отражалось как в зеркале. Несмотря на всю «таинственную» обстановку, я немедленно почувствовал себя довольно глупо: каким-то образом наш короткий разговор напрочь разорвал всю тревожную таинственность ситуации. Ну крыша. Ну ночью. Ну помешал человеку заниматься делом, которым днём наверняка спокойно заниматься не дают всякие… любители дышать свежим воздухом. Настолько не дают, что могущественный чародей (!) вынужден забираться на крышу (!!) когда все спят!

— Магистр, прошу прощения за вторжение, — вздохнув, галантно поклонился я, хоть так пытаясь показать, что действительно жалею, что припёрся и помешал. Не скажу, что мне было не интересно понаблюдать за работой мага-«нежизнюка» — наоборот. Но ведь огненному хватило такта сходу не послать молодого оболтуса куда подальше, хотя по статусу приближённый герцога и прямой ставленник короля Зара мог это сделать вообще без последствий. Потому стоило ответить тем же и валить по собственной инициативе. — Надеюсь, я не слишком отвлёк вас от экспериментов…

— Хм? — вот теперь Марат обернулся, чтобы посмотреть на меня. — В первый раз встречаюне коллегу, который сходу бы определил, что я делаю.

— Весы, часы с секундной стрелкой, лабораторный журнал, — перечислил я удивлённо. — Сложно было не догадаться.

Смешно сказать, но именно такой набор был на кафедре статистики института, где я учился. Мы даже лабораторки с ним делали — типа для лучшего понимания материала по теории вероятностей… единственные по-настоящему интересные лабораторные работы за всё время обучения.

— Что ж, наверное, следовало ожидать от магистра Лилианы Мираклийской желания привить любовь к науке хотя бы кому-то из своих детей, — после паузы, продолжая задумчиво рассматривать меня, со странной интонацией произнёс пиромант. — Ну и конечно же её, совершенно не волновал тот факт, что отпрыск не маг.

— Я одарённый! — сам не знаю зачем стал оправдываться я. — Вы знали… знаете мою мать?

— Кто ж из магического сообщества не знает Мастера Жизни Лили? — весело хмыкнул Марат. — Столь эксцентричную осо… леди стоит ещё поискать. При столь поверхностном отношении ко всему на свете и

Мама, блин… Самое главное — мне-то почему стыдно, а?

* * *

Простому человеку завязать пусть шапочное, совершенно поверхностное знакомство с сильным, состоявшимся магом — очень сложно. И не потому, что тот разрывается изнутри от давления пустой спеси, как некоторые дворянчики. Просто… вы словно в разных мирах живёте. Что-то подобное мне пытались объяснить подвыпившие студенты из Нессарии, пока мы шли из кабака в бордель — что, мол, наставников бывает тяжело понять, и вообще они такие очень особенные люди. И уж тем более — мастера-магистры. Студенты ещё более-менее помнили, что такое быть обычными людьми, потому знали, что говорили. Но, видать, словарного запаса у младшекурсников не хватило, чтобы донести всю глубину разверзшейся социальной пропасти. Зато теперь я всё прочувствовал на себе.

— Наука — это единственный путь, ведущий в будущее, — Марат вернулся к прерванному мной занятию. Единственное, что изменилось — теперь я стоял посреди приборов и аксессуаров рядом с ним. — Образец номер двести тридцать семь, шестнадцать граммов. Цвет пламени малиновый — малиновый.

— Сложно спорить, — я, стараясь не поставить кляксу неудобным металлическим пером, аккуратно занёс результат в нужную строку разлинованной под таблицу тетради. — Однако из этого тезиса вытекает логичный вывод: в будущем наука удел всех людей, а не только… обученных одарённых.

Хорошо, когда знаешь «будущее», ага. Вот почему пиромант согласился принять мою из вежливости предложенную помощь «в качестве извинения и для компенсации потраченного времени» мне так и не удалось понять. То ли его заинтересовал лично я, как собеседник, то ли я сам для него был своего рода объектом исследования — этаким необычным материалом, вышедшим из-под рук Сумасшедшей Лили. Если второе — очень надеюсь, он не собирается меня в конце поджечь, как делал со своими «образцами».

— В том будущем у человечества уже будет в достатке инструментов для проведения исследованийвсеми и каждым, — мастер Огня бросил на меня короткий взгляда, убедился, что я опять его не понял, и терпеливо объяснил. — Магия, власть над Стихией — это толькоинструмент. Но для продвижения исследований инструмент должен быть в наличии. Образец двести тридцать восемь, одиннадцать граммов. Цвет пламени — алая фуксия.

— Может, я сейчас глупость скажу, — вписав следующую строку, осторожно произнёс я. — Но ведь эти ваши эксперименты можно было провести, вообще не используя волшебство?

Не то, чтобы мне прямо так хотелось почесать языки с пиромантом именно на тему этой философской дилеммы — просто разговор так сложился. Пришлось поддерживать, потому что о чём ещё можно поговорить с магистром — я не очень представлял. Сомневаюсь, что этого… фанатика от науки сильно интересует погода или виды на урожай.

— Можно, — внезапно легко согласился маг. И даже в доказательство сунул кусочек… чего-то, зажатый в металлических щипцах, в пламя одной из жаровен. Огонь над образцом послушно сменил оттенок на более красный. — Вот только у обычного человека вряд ли найдётся время для подобных экспериментов и средства для покупки материалов и приборов. А если найдётся — то он потратит и то и другое на более приземлённые нужды.

Я даже не нашёлся сразу что сказать на такое удивительно разумное объяснение. Хотя…

— Наличие сродства со Стихией… отбивает желание тратить деньги на себя? — выверяя каждое слово, с намёком на шутку спросил я. Студенты-собутыльники в один голос утверждали, что жёлтые тяжёлые монетки очень даже в цене у живущих в королевствах чародеев. Настолько в цене, что некоторые возьмутся «прокачать» до аколита столь взрослого одарённого, как я. С другой стороны, мне как-то в голову не пришло спросить, как же те самые чародеи-наставники заработанное тратят. Может, тоже спускают на науку?

— Нет, это заслуга правильного подбора учеников наставниками и правильного их последующего воспитания, — совершенно серьёзно пояснил Марат, копаясь с очередным образцом. — Одарённых в человеческих землях не так уж мало, но только один из сотни становится учеником и впоследствии проходит манифестацию, поднимаясь до аколита. А вот аколиты уже становятся магами почти все. Так происходит потому, что наставник ищет ребёнка с уже сложившейся в юном возрасте тягой к новому. Исследователя в душе.

— Потому что их самих так учили? — не удержался от вопроса я.

— Потому что иначе одарённый так никогда и не сможет колдовать, — словно растолковывая мне известную всем прописную истину, сообщил пиромант. — И зачем тогда нужен такой ученик?

Оп-па. Приехали.

* * *

Помню, в детстве по одному каналу часто крутили дурацкую рекламу: идёт мужик с квадратной башкой, а его все спрашивают: «а что у вас с головой?» А он отвечает: «телевизор смотрел». Вот сейчас я чувствовал себя именно так. Всего два часа неторопливой беседы с магистром магии Огня — а голову услышанное распирает так, что не будь я сам одарённым Жизни, мучился бы дикими мигренями. Одно радует: магистр — это всё равно что доктор наук, а обычные маги, выпустившиеся из университетов-академий, куда как ближе к народу. Помнится, я уже упоминал, что для по-настоящему эффективного применения моей Стихии, даже просто настраивая Печать (свою либо раба), нужно как минимум хорошо разбираться в анатомии, физиологии и полутора десятках других «логий»? Так вот, с другими ветвями магии всё тоже самое — с поправкой на объект и способ воздействия. Если чуть-чуть что-то «подкрутить» — достаточно мозгов и справочной литературы, всё относительно стандартно. Если требуется что-то серьёзное — то нужно глубокое понимание процесса и умение делать расчёты. А на поле боя —очень быстроделать расчёты.

Вот уж воистину: стихия — лишь инструмент. А что ты этим инструментом создашь — зависит только от тебя. Например, всё тот же файрболл, столь любимый создателями компьютерных игрушек на Земле — не что иное, как стабильный плазменный сгусток, этакая рукотворная шаровая молния. Рассказ про формирование этого огненного снаряда был мне приведён в качестве примера необходимости научных знаний у аколита: оказывается, он формируется с разными параметрами в зависимости от температуры воздуха. И по-разному летит. А у криворукого дебила, кто не выучил константы — взрывается в руках. Был ученик — и нет. Вот почему молодых парней и девчонокнастойчиво учатпонимать то, что они должны делать, и только потом позволяют научиться высвобождать подвластную стихию в виде оформленного внешнего воздействия. И вот почему ученики должны быть по-хорошему повёрнутыми на исследовании тайн мира и природы — иначе им

Вот такие пирожки с котятами. Ты тем сильнее, чем лучше и эффективнее можешь применить свою стихию. Для этого нужны знания — но только теорию знать недостаточно. Да и нет по многим направления достаточно большой теории — тут ведь средневековье, блин! Хотя некоторые научные школы смогли по своей узкой теме наработать колоссальные объёмы знаний — те же Повелители Жизни, например, или, как я уже сам догадался, те самые «горцы из анклава в западных горах», что делают магомёты. Тем не менее, местная наука быстро движется вперёд. Но — не так, как земная. Никто не придумывает машины и механизмы — ведь все учёные имеют свой основной инструмент при себе всегда. Отчего получается дикий перекос восприятия мира между обученными одарёнными и всеми остальными людьми. Принять такое положение вещей уже оказалось совсем не просто, а уж уложить в голове… Один плюс: до собственной комнаты я добрался сам и совершенно без участия сознания. А то уж не знаю, сколько бы я блуждал по пробуждающемуся дворцу.

— Добдое удро, Арн, — не слишком бодро поздоровалась со мной Милана, сжимая в руке кружевной платок.

— Пчхи! — хмуро подтвердила, что утро не такое уж и «добдое» Карина. Ну вообще зашибись. Слава Свету, Маша у меня за спиной дышала свободно и легко. Да и её Печать не демонстрировала ни единого признака недомогания — ускоренная регенерация успешно справилась с синяками и ушибами всего за одну ночь. Правда, довольной девушка тоже не выглядела — её хмурое лицо отлично гармонировало с небольшой, но хорошо заметной вмятиной на кирасе доспеха. Н-да, и я четвёртый в этой компании, по самые уши загруженный магистром Маратом…

— Постель и горячий чай? — ещё раз оглядев вассала и «наречённую», припомнил я.

— Нед, сдужба, — платок был использован по назначению, но эффекта особо не оказал.

— Что-что? — на название лекарства было непохоже.

— Она сказала, нужно идти… Пчхи! На Литургию Света, — перевела Кара.

— Валериан каждое удро сдужит во дворце, — шмыгнув носом, подтвердила баронетта Пэр почти внятно. — И раз в два дня днём в одной деревень.

Видимо, у меня знатно шарики за ролики зашли после ночной беседы, потому что потребовались секунды четыре сообразить, о чём вообще идёт речь. К счастью, дурацкую реплику «он будет использовать свою магию?» мне удалось оставить при себе. Не зря ведь Трамонт распинался, что стихию Света не рекомендуется называть магической… при посторонних.

— А тем, кто хорошо себя чувствует, нужно идти? — ан нет, похоже, лимит по дурацким репликам у меня сегодня удвоенный.

— В дворцовой часовне все, кто не занят сейчас будут, — поделилась информацией блондинка. — Кто в здравом уме службы пропускает?

— Вал дурак, но от его Света хуже точно не будет, — дёрнув щекой, дополнительно сообщила рыжая. Кажется, ей тоже нужен был платок, вот только дочь рыцаря подобным предметом обихода не обзавелась.

— У меня не сложилось впечатление, что Белый — дурак, — мы двинулись, и я как-то сам собой оказался между Милой и Карой. — Его речь после вчерашней победы над сэром Марией была… очень дипломатичной.

Это да, я прямо не ожидал, — светлый недопаладин прямо-таки рассыпался в уверениях, что хоть и победил — всё равно чувствует себя виноватым, невольно оскорбив дочку управляющего поместьем Бертран. А потом с той же проникновенностью едва ли не пропел осанну моему оруженосцу — мол де впервые видит столь интересную манеру боя и не против сойтись в дружеском спарринге ещё раз с таким сильным бойцом двуручным клинком. Уже не с целью защитить девичью честь, а обмена опыта ради. Так что может быть юнец и разгильдяй, не всегда следящий за своим языком — но не дурак точно. К счастью, теперь уже моему оруженосцу хватило мозгов не отказываться — всё-таки по-настоящему её никто не учил работать с длинным клинком, а приёмы против тварей, как оказалось, с людьми срабатывали не всегда. Таким образом, учебные спарринги со Светлым Рыцарем, получившим полноценное храмовое обучение, были не просто полезны — реально необходимы.

— Да она терпеть Белого не может, с тех пор, как он пытался к ней подкатить… кое-что, — с потрохами сдала бывшую фрейлину Милана.

— Милка! — прошипела та. Кровь мгновенно прилила к щекам девушки. Опс, а я был уверен, что ничего такого не было.

— Лучше пусть Арн от меня узнает, чем от твоего брата или ещё кого, — совершенно спокойно отмахнулась блондинка. — через полгода после приезда в герцогство, примерно полтора года назад, Валериану вдруг надоело валять служанок, и восхотелось любви большой и чистой. А тут как назло ему на глаза попалась одна известная тебе рыжая оторва…

— Х-хватит! — Кара схватилась за голову. Однако, почему-то не попыталась как обычно пригрозить расправой.

— …Которая как раз повелась на жёлтые кудряшки и смазливую мордашку, — тряхнула волосами и скорчила рожицу, как бы показывая, что подобные параметры присущи не только рыцарям света. — Парень это заметил и начал оказывать знаки внимания. Ну там комплимент лишний скажет или зайдет поболтать… о фехтовании. Но как ты знаешь — наша рыжая намёков не понимает.

— Надо было сказать! — донеслось до нас из-под руки.

— Я тебе и сказала, — баронетта хлюпнула носом и покосилась на платок в руках. — Что Белый тебя явновыделяет… а пользоваться или нет — это тебе решать. Все знают — рыцарям света жениться нельзя, пока они на службе, но ведь от мужчины можно получить и другую пользу… Без обид, дорогой.

— Какие уж тут обиды, — я пожал плечами в ответ на острый взгляд Миланы. Дочка Трамонта, чуть отойдя от череды вчерашних событий — когда надо было сначала прыгать, а потом уже думать, решила устроить мне маленькую проверку. Наверняка — не последнюю. — Чуть больше чем через сутки после знакомства, не дав друг другу никаких обещанийили клятв… — тут я со значением посмотрел на слегка успокоившуюся Карину, поймав её взгляд. — Единственные отношения, которыемогутнас связывать — взаимовыгодные,

Блондинка меня очень хорошо поняла — комкая платок, глубоко задумалась. Вчера мы действовали исходя из однозначной общности непосредственных интересов. После слов де Берга необходимость каким-то образом засветиться перед дворянским обществом герцогства в нужном ключе была совершенно очевидна. Потому я отдал инициативу «наречённой», которая, разумеется, как местная, гораздо лучше представляла, как и что сделать. И была сильно заинтересована, чтобы я не запорол свою партию — потому достаточно подробно объясняла каждый свой следующий шаг. Вот так, из-за поспешности одного жадины с фетишем на белый цвет у меня появился великолепный союзник… на время. За ночь умная и циничная блондинка разумеется успела продумать свои дальнейшие планы — не только тактику, но и стратегию… И ненавязчиво так решила прозондировать почву, дабы понять, какой из этих планов выбрать. И вот теперь, после обозначения мною базовых позиций (сначала договариваемся — потом действуем) надо полагать, решала, что она такого может позволить себе мнепообещать.

— Чем всё закончилось у вас с Валерианом? — поняв, что Пэр ушла в себя надолго, спросил я у вассала.

— Он оказался идиотом, — со вздохом и интонацией, больше подходящей женщине лет тридцати пяти, призналась рыжая. Сейчас хаотичный характер девушки сработал как хорошая порция успокоительного. — У меня как раз стало получаться фехтовать лучше папиных солдат — выросла наконец, и меч больше не казался тяжёлым. Была уверена, что Вал… рыцарь Валериан обратил на меня внимание именно из-за этого. А он однажды подходит ко мне и говорит: «я достаточно впечатлился, уверяю тебя. Больше не нужно до кровавых мозолей тренироваться, прекрасной девушке надо блистать в платьях на балах»… ну или что-то там такое, я точно не запомнила. Что он мне подарит нужные шмотки, дабы «моя красота раскрылась подобно бутону цветка»… тьфу. У меня в душе всё перевернулось тогда.

— И ты вызвала Белого на поединок, — утвердительно заключил я.

— И проиграла. И ещё вызвала. И опять проиграла. На разном оружии, при разной погоде… В общей сложности двенадцать раз, — перечислила дочка рыцаря. — Дралась в полную силу, не сдерживая удар, выкладывалась каждый раз на полную — всё как папа учит. И ни разу не смогла победить.

— Знаменитая рыцарская школа Церкви, — я покосился через плечо на молча шагающую Машу, которая, разумеется, слышала каждое слово. Когда-то давно у нас уже был разговор, закончившийся покупкой моей химеры Вспышки и окончательной переквалификацией дочки кузнеца в конного рыцаря. А именно, что девушка уже вышла на пик своей физической формы, и дальше прибавку силы наращиванием мышц и прочими ухищрениями не получить. Остается только «качать»мастерствобоя. Потому шанс хоть немного перенять чужие секреты нельзя было упускать. Я очень надеюсь, что рейдов удастся по возможности избегать… Но надо быть реалистом и исходить из худшего: к границе Шрама ещё придётся вернуться.

— Пришли, — прокомментировала вынырнувшая из своих мыслей Милана.

* * *

Размерами зал «часовни» ничуть не уступал официальному гецогскому приёмному покою со стулом-типа-троном. Собственно, наверное, когда-то это и было помещение с аналогичными функциями. Вели в ритуальное помещение широкие и высокие двустворчатые двери, целиком обитые металлом и с чеканными изображениям всё того же символа — Белого Меча. Сам зал напоминал внутренности католического костёла, из которого окончательно вынесли всё лишнее: у дальней стены возвышение для клирика, на самой стене — опять меч, только в этот раз «во плоти» — откованный в металле клинок. Великанский клинок — метра четыре. По стенам — держатели для масляных ламп… ну и всё. Лавочек нет — причём, как я понял, по сугубо практическим соображениям: чтобы побольше народу, если что, внутрь набиться могло. Да в общем-то и набилось. И дворян, и слуг дворца — те старались держаться в задней части зала, не приближаясь к благородным.

Народ активно (для утреннего часа) общался между собой, шуршали геральдические накидки, то и дело раздавалось звучное чихание и другие звуки, демонстрирующие, что ледяной дождь не прошёл даром для тех, кто под него попал. А может быть сквозняки, нездоровый образ жизни или ещё чего — причин для ослабления иммунитета зимой предостаточно. На нас четверых изредка косились со сдержанным любопытством, несколько человек поздоровались с баронеттой Пэр или кивнули Каре, но особо заводить разговоры никто не спешил. Я сам узнал кое-кого из свиты Бюсса и, кажется, одного из «музыкантов» Паллера, но ни самих баронетов, ни барона Берга не было: вокруг мелькали только синие плащи.

Очень мне хотелось поинтересоваться у своих спутниц, как именно будет воздействовать на окружающих пресловутый Свет. Будь мы с Машей вдвоём — так бы и сделал. В общем-то у меня были некоторые сомнения в том, что вообще стоило идти на Литургию, где явно будет задействована магия незнакомого мне аспекта… но я продолжал держать их при себе. Во-первых потому, что после слов Миланы отказ выглядел бы несколько подозрительно, а во-вторых… Будь подобное мероприятие по-настоящему опасно для магов жизни или граждан Лида — наверняка об этом предупредили бы на таможне. Правда, оставались ещё записи Лилианы на полях «Краткой истории и географии», найденной мною в Миракийском особняке, но и там не было никакой конкретики. Что за Очищение? Чем оно её пугало, и почему был «безумно храбрым» некий Мартин? Впрочем, именно это я сейчас вряд ли узнаю — кто на рядовом служении будут проводить специальные, судя по всему, ритуалы?

У возвышения, как выяснилось, был ещё один вход: на каменный помост взобрались Светлый Рыцарь Валериан, Эдмонд де Берг с сыном, ещё несколько фигур в простых белых мантиях… или, правильнее сказать — рясах? Интересно, как они в таких условиях умудряются сохранить одежду столь белоснежно-чистой? Последним поднялся наверх магистр Марат, своим появлением окончательно меня успокоив. Правда, маг не стал маячить на всеобщем обозрении, почти сразу же спустился вниз, в толпу. Разговоры быстро начали стихать, люди, пришедшие на бого… так, нет, светослужение, что ли? — начали подтягиваться ближе к клирикам и местному представителю верховной власти.

— ДООООННН! — высокий и чистый звук разнёсся по всей часовне, когда один из белорясных стукнул извлечённой из-под полы битой по мечу-символу. Оригинальная замена колоколу — вот зачем эту штуку на цепях подвесили, а не к стене прикрепили.

— Владетели и подданные, слуги и господа, те, кто высок, и те, кто мал — все мы в Свете живём. Солнце освещает наш мир, а мир — даёт нам трудом нашим обрести еду и кров, семью и детей, соратников и сподвижников, Путь и Предназначение, — без всякой запинки неожиданно выдал заученный

Говорил Вал долго, не менее получаса — но я слушал его монолог с неослабевающим вниманием. Кто бы там не составлял текст проповеди — а это она и была — получилосьзанятно. Каждое утверждение, каждый постулат подтверждался конкретным примером, а часто двумя и тремя, и лично меня, например, многие заставили задуматься. Даже вспомнилась казалось бы напрочь забытая институтская экология, за каким-то чёртом сунутая в программу экономфака*. Преподавали её нам соответственно, на лекциях мы или спали, или готовились к чему-нибудь более профильному, но отдельные факты, как оказалось, отложились в голове. В том числе то, что чем больше видов растений обитает на единице площади, тем меньше будет суммарный прирост биомассы за год. То есть при желании любое утверждение можно было, что называется, проверить лично, «пощупать» — а значит и доверие к самим постулатам возрастало. Как человек, до попадания связанный в том числе и с маркетингом, я мог только похлопать такому «промо». За душу берёт, что называется. Если тексты проповедей время от времени меняют — так и вообще высший класс.

Если так, в общем — то я не услышал ничего принципиально нового. Мне уже давно было известно, что Белая Церковь «топила» за сословно-феодальное общество, преподнося его как этакую разновидность Высшего Порядка. Только прямо сейчас реализованную криво, из-за чего всем надо было постараться максимально соответствовать своему месту. То есть крестьянам и ремесленникам впахивать в поте лица, дворянам — их всячески направлять, одновременно защищая от внешних угроз (нелюдей и измененных, прежде всего), а монархам — мудро контролировать весь этот процесс. Себе Белые скромно оставляли нишу советчика «как правильно», и одновременно… ну, кого-то вроде МЧСников. Тех, кто должен затыкать дыры и решать проблемы, если штатные службы и структуры не справляются. И эта роль у них, судя по всему, получалась неплохо уже сейчас. Вообще, я ожидал, что авторы проповеди пройдутся по «светопротивной республике» или ещё как-нибудь промаркируют своих идейных противников — но нет: под конец Валериан опять закрутил про то, почему порядок — такая полезная штука, высвободил из перевязи свой полуторник, сбросил ножны — и упёр острием в пол, сложив руки на перекрестье:

— Прими Свет — и Свет примет тебя. Прими Свет — и Свет очистит тебя. Прими Свет — встань на путь истинный!

Трое клириков разошлись в стороны, образовав этакий неполный полукруг за спиной у одарённого рыцаря, а герцог и его сын оказались по краям этой фигуры. С моего места черты лица Вала было видно не очень хорошо, но морда у него стала крайне одухотворённой. А потом…

Налетали когда-нибудь лицом на паутинку на улице по осени? Невесомая, невидимая нить, почти неощутимо натягивающаяся по коже — и немедленно рвущаяся раньше, чем успеешь осознать, что случилось. Вот то же чувство — только «паутинка» не рвалась. Прежде, чем я успел определиться с ощущениями, впереди раздался слитный вздох.

Меч в руках недо… будущего паладина светился. Но не так, как светит алхимическая лампа или факел. Чёрт, сложно объяснить: с одной стороны, глаза не видели изменений, а с другой — я отчётливо понимал, что клинок в руках рыцарябелый. Белее чем снег, белее белого, даже белее самой фигуры Валериана. Давление на лицо усилилось, я стал чувствовать его и другими, менее чувствительным к касаниям частями тела — и одновременно видимая и невидимая одновременно белизна стала расползаться от рыцаря-клирика вокруг. Захватила служек за спиной, мгновенно выбелив фигуры, чуть запнувшись, заполнила Эдмонда и Сэмюэля, дотянулась до стен… И я не поверил своим глазам! Масляные лампы на стенах успели порядком закоптить камень над местом крепления, да и сами стеклянные колбы особо чистыми я бы не назвал. И там, где белизна стихии Света касалась стен — грязь отпадала, осыпалась невесомой пылью. Заблестели полированной бронзой ёмкости с маслом, стёкла стали кристально-прозрачными. А тем временем бело-бесцветная волна дошла и до меня. Дошла… и обтекала, не в силах пройти границу кожи. Ставшая контрастно-видимой зелень моей собственной Стихии, словно залившая моё тело, не давала ей пройти. Тут я сообразил посмотреть вокруг — и вздрогнул: люди в зале разделились на тех, кто полностью окрасился белизной, и тех чьи фигуры остались тёмными. На моих глазах мужчина, что с ожиданием прислушивался к себе, совсем уж напрягся — и волна церковной Стихии полилась в него, отражаясь на лице блаженством пополам с тяжестью усилий. Всё больше и больше людей становились «белыми», словно прозрачными, оттого всё ещё тёмные проступали друг через друга. Впереди мелькнул зелёный всполох, и я увидел себя словно со стороны: человек слабо зеленел Жизнью. «Необученный одарённый» — словно молния мелькнула догадка. В ту же секунду зелень сдалась. Я заполошно обернулся к Маше и увидел совсем уже потрясающее зрелище: Свет словно выдавливал из её тела Жизнь обратно в Печать, заставляя линии последней полыхать особенно ярко…

— Да будет Его благословение с нами! — воззвал усталым голосом Вал, и всё закончилось: зелень хлынула от Печати по телу моего оруженосца, быстро теряя накал, моё собственное тело тоже «потухло». Где-то впереди мигнула слабая зелёная вспышка — и пропала. Судя по всему — это был конец литургии: народ задвигался, послышались голоса. Милана, стоящая рядом со мной, отмерла, звучно высморкалась и удовлетворенно кивнула.

— Ну вот, совсем другое дело.

Карина промолчала, но и ей явно стало лучше. А вот Мариша…

— С тобой всё в порядке? — спросил я, видя на её печати сигнал, соответствующий проблемам в области шеи. Не очень сильным, слава Св… слава богу проблемам.

— Горло вдруг заболело, — негромко призналась рыцарь.

— Значит, тоже больна была, только зараза себя никак не проявляла, — авторитетно вмешалась блондинка. — У меня так тоже было, когда Вал только приехал и мы на первое служение попали. Папа даже потащил к Мастеру Марату меня, денег не пожалел, но тот сказал, что нарывы вскрылись или что-то вроде того, и надо ждать, пока

— Понятно-о… — протянул я, только чтобы не молчать: мысли были заняты другим. Вот опять: достаточно рядовое событие буквально взорвало уже выстроенную картину моего видения этого мира. Сначала пиромант постарался с утра — а теперь личинка паладина добила. Теперь опять нужно долго и аккуратно выяснять — это вот что такое сейчас было?!

Пока я старался привести в порядок свою картину мира, народ начал постепенно покидать зал. Слуги уже полностью рассосались — их от дел никто не освобождал, а вот благородным особо торопиться, в основной массе, похоже было некуда. Не торопился и я, потому заметил, как слева мелькнул серый плащ с гербом. А через секунду я вдруг понял, что не просто «с гербом» — а точно таким же, как у меня.

— Кара, это тот, о ком я думаю, — указал я глазами девушке на проходящего мимо человека.

— Да, — та скривилась. — «Баронет» Васт.

— Ну-ка пойдём, пообщаемся с родственником, — решил я. Метафизическим противоречиям нужно время улечься в голове — а я пока займусь, как выразился Марат, «чем-то более приземлённым». Я ведь ещё не маг, в конце концов. Посмотрим, что ты за птица такая — двоюродный дядюшка.

[*На самом деле, экология — наука, которая переплетается практически с любой сферой деятельности человека. Экономика — не исключение, так как потребление (и производство, и финансовая система) завязаны на социологию, в которой отнюдь недаром есть раздел социальной экологии.]

Глава 11

Чем дольше я разглядывал Васта Бертрана, тем меньше он мне нравился. Увидев вживую конкурента, я сразу понял, что имел в виду сэр Матиас. Во-первых, мой двоюродный дядюшка никогда не держал в руках ничего тяжелее столового ножа — иначе бы ни в жизнь не наел себе такое пузо. Вот Трамонт Пэр, как я понимаю, совсем не дурак пожрать и не особо любящий «все эти военные штучки», тоже худым не был, но собственный вес ему ничуть не мешал и на лошади держаться, и болтать без умолку — всё одновременно. Васт же переваливался, как беременная утка при ходьбе, тяжело дышал и вообще выглядел нездорово. Понятно, почему проведя несколько ночей в поместье он предпочёл застрять у герцога в гостях — поближе к целительному воздействию Света и подальше от соблазнительных прелестей Ле, коварно обрекающих любого нормального мужика на изнурительные ночные физнагрузки. Хотя насчёт целительного воздействия церковной Стихии — это ещё нужно было разобраться, что она там на самом деле делает… А во-вторых — мой дальний родственник имел просто ужасный вкус в одежде.

Есть разные времена — и под стать им разнятся нравы и мода. Однако по окружающим как-то не было заметно страсти нашить на свои камзолы побольше рюшечек. Ох, и ладно бы просто «рюшечек»: при всём этом украшательстве «модные» шмотки Васта были поношены просто донельзя. То, что привезла из поместья Карина, рядом смотрелось словно только что вышедшее из-под иглы портного! Ну и как вишенка на торте — запах. Искусственная, насквозь фальшивая вишенка из сверхдешёвого ароматизатора — вот такой по качеству парфюм то ли предпочитал, то ли просто только и мог себе позволить дядюшка. И это мой ближайший конкурент? Вот этого… этого… персонажа… я заочно в своих планах рассматривал в качестве возможного покупателя баронства? М-да, боюсь рахмановский знакомый ростовщик скорее удавится, чем даст такому «чуду» в долг — конечно, если толстяка не переодеть. За мой счёт.

Ко всем прочим достоинствам двоюродный брат Кристиана Бертрана ещё и отличался изрядной невнимательностью. Сначала прошёл мимо меня, не обратив внимание на плащ, потом довольно долго не замечал, что следом за ним по коридору идёт группа аж из четырёх человек. Разумеется, я сам не стал устраивать сцену встречи посреди расходящейся толпы, подождал, умерив шаги, пока родственник доковыляет до лестницы наверх, и только потом в спину ему произнёс:

— Дядюшка! Вот так встреча!

Хочу отдельно заметить — я планировал именно поговорить. И не в стиле «оп-па, это кто это у нас здесь такой с целой мордой?», а по возможности действительно изобразить родственные чувства. Изобразить — потому что испытать их к этому вороху видавших виды (хорошо хоть чистых) кружев явно не смог бы. Но получилось как получилось.

— А?! — видели как баскетбольный мячик отскакивает от пола? Очень похоже получилось. — Ты! Ты… Ты кто такой?!

— Арн Бертран, младший сын Кристиана и Лилианы, — ненадолго перекинув накидку на плечо, я продемонстрировал герб, точно такой же, что красовался на спине у него самого. Утро робко вступало в свои права, свет из выходящего во внутренний двор лестничного оконца, лился еле-еле, но вышивка эльфийской гладью словно впитывала его — и светилась сама. Странно, когда я вернулся утром в комнату, ещё подумал, что геральдическую тряпочку скоро нужно будет стирать — пропылилась она изрядно. А сейчас — словно из химчистки. Из земной химчистки.

— Что?! — в голосе родича прорезался натуральный визг. — Арн? Враньё! Врёшь! Самозванец!!!

Разной я ожидал реакции — от холодного презрения до попытки немедленно воззвать к чувствам явно богатенького родственника, но только не такой.

— Кто бы говорил, — я замешкался с ответом буквально на долю мгновения, и вперёд вылезла рыжая. — Фальшивый баронет!

— А-а! Отойди от меня! — отшатнулся от Карины с диким ужасом в глазах наш, гм, собеседник. Наткнулся спиной на перила, судорожно нащупал их рукой — и ринулся наверх. Ну, по его меркам ринулся — догнать проблемой не было бы… только зачем?

— Ты его побила, что ли? — вполголоса спросила Мила, провожая глазами объект несостоявшегося родственного воссоединения.

— Вот ещё, — фыркнула дочка рыцаря, но потом призналась: — Отец запретил к нему лезть и вызывать на поединок. Так, случайно задела, когда на лестнице столкнулись. Один раз. И ещё лошадь пнула, когда к Сэму на приём позавчера поехали, не удержалась — а с кобылы этот мешок сала сам упал.

Кара во всём блеске красоты своего характера. Кто бы сомневался, что она не сдержится.

— Если надумаете нормально поговорить,благородныйВаст, вы всегда сможете найти меня в маноре Бертран, — подумав, я решил закрепить уже оказанный моим вассалом положительный эффект и возвысил голос, дабы меня точно услышали сквозь собственное громогласное сопение. И ведь услышал.

— Он тебя достанет! — раздалось полузадушенно сверху. — Ты пожалеешь, щенок!

— Стоп, — я перехватил ринувшуюся вверх по лестнице рыжую за руку. — Сомневаюсь, что Эдмонд будет счастлив, если ты этого слизняка в его доме изобьёшь. А на поединок он никогда не согласится,

— Не согласится — потеряет честь, — с нехорошим прищуром глядя вслед Васту, посулила девушка.

— Нет, Арн прав, — вмешалась баронетта Пэр. — Плевать ему на честь. Вызывать надо при свидетелях, причём желательно, чтобы их было много — вот тогда эффект будет… Меня лично больше волнует, кого этот… двоюродный дядя имел в виду под «он»? Ведь не де Берга точно — герцогу никого «доставать» не надо, достаточно объявить свою волю, и всё.

— Карина, ты ведь знаешь, кто ещё претендует на манор Бертран? — сам-то я был на сто процентов уверен, что под «он» имелся в виду некий полуабстрактный «покровитель», точнее, человек, которого кружевной пузан в таковые записал. Если бы покровитель был настоящим — не разгуливал бы дядя в таком ободранном виде. Мне и по работе, и по жизни ещё на Земле изредка попадались подобные говн… неприятные личности, полностью уверенные, что им все должны, а если что не так — нужно просто орать погромче. Стращать полицией, сыном соседей из спецназа и Президентом, до которого он непременно дойдёт лично, дабы покарать обидчика. Ну вы понимаете, чем подобные заявления заканчивались обычно. Ничем. А этот ещё ничего так, пуганый, в мире средневековья за базаром надо всё-таки уметь следить: это тут горлопан под защитой Эдмонда, как и другие гости, а на лесной дороге — медведь прокурор. Просто так с оборванцем связываться никто не станет, но если смог достать, например, барона на его собственной территории…. Медведи тут есть, я и Ле очень плотно и дотошно исследовали шкуру топтыги в моей комнате в поместье.

— Я точно знаю, что кроме сбежавшего от нас сейчас урода делами поместья интересовался королевский стряпчий, — подумав, сообщила рыжая. — Больше никто в поместье при мне не приезжал. Этот тоже копался в бумагах, но за ним мне папа хотя бы разрешил присмотреть.

— Королевский стряпчий? — переспросил я для верности. — Чиновник-юрист короля Зара Шестого? Я думал, что вопрос наследства исключительно в ведении де Берга…

— Так и есть, — вмешалась Мила. — Сам чиновник ничего не решает, он даже не благородный, обычный горожанин, нанявшийся на службу в канцелярии монарха. Если хочешь, лишь ходячая самописная чернильница, что донесёт до господина состояние дел в баронстве. Но то, что он сюда вообще добрался, означает, что его кто-то нанял представлять свои интересы. Учитывая, что ты младший из троих детей Кристиана, а твой старший брат теперь герцог ван дер Хорт, то есть подданный другой короны, то остаётся только твоя сестра. Манор она наследовать не может, а вот её ребенок мужского пола, пожалуй, имеет не меньше прав, чем «баронет» Васт. Но при наличии тут тебя, Арн, этим двоим ловить нечего.

— Тогда понятно, отчего дражайший родич так распереживался, — хмыкнул я. — Только вчера узнал из слухов, что приехал настоящий правопреемник, до последнего пытался не верить — и вдруг я такой из-за угла выхожу.

— Может быть, может быть… — несколько рассеянно пробормотала блондинка, но тут же встрепенулась. — Так, нам тоже нужно выдвигаться, иначе не успеем на завтрак к Сэмуэлю.

— Не слышала, чтобы барон кого-то вчера к себе звал… — несколько неуверенно протянула Карина.

— Пока я с вами, эти формальности совершенно излишни, — отмахнулась от слов бывшей фрейлины Милана. — Как вассал, я могу к своему сюзерену нагрянуть хоть в середине ночи — и пусть только попробует не принять. Меня — и тех, за кого я поручусь.

— А чего ты тогда раньше этим не пользовалась? — удивилась рыжая. — Каждый раз так переживала, если приглашений больше недели не было.

— Какая же ты… Ка-ри-на, — по слогам произнесла имя своей подруги блондинка, явно имея в виду другое слово. — Если бы я стала так делать — все бы решили, что у меня в свите сына герцога любовник. А то и на Сэма подумали бы… А теперь у меня официальный жених есть.

— Да поняла уже, — теперь настал черёд отмахиваться дочке рыцаря.

— …А кроме того, — проигнорировала слова собеседницы баронетта. — Сэр Валериан пригласил сэра Марию на тренировку, и ты прекрасно знаешь, с кем Вал ошивается целыми днями, если не ведёт службы по деревням.

Маша провела рукой по нагрудной пластине кирасы, нащупала вмятину и скривилась. Потом непроизвольно положила руку на горло, и скривилась ещё сильнее.

— Конечно, совсем хорошо нагрянуть с визитом не совсем с пустыми руками, но в голову не приходит, чего такого можно привезти младшему Бергу, чего у него уже нет…

— Опять забыл, — звучно хлопнул я себя по лбу ладонью, окончательно выбрасывая мысли о родственнике из головы. — Мне нужно в моё поместье Бертран, забрать кое-что. Сэм будет доволен, я уверен.

— Не пойдёт. Ты тогда только к обеду вернёшься в лучшем случае, — помотала головой «наречённая».

— О, нет, я — успею, — совершенно искренне улыбнулся я. — Ты просто не видела мою Вспышку в деле!

* * *

Осадив химеру у входа в поместье Берг, я спрыгнул сам и протянул руки, подхватывая под пояс Милану. Девушка положила мне руки на плечи, и я аккуратно снял её со спины Вспышки, ставя рядом с собой. Кстати, всё выполнил в точности по этикету — видимо, само собой подразумевалось, что если уж дама согласилась покататься с тобой на одном коне, то и на столь близкий контакт согласна. С другой стороны, в парных танцах партнеры тоже прижимаются друг к другу, а какое же средневековое дворянство без танцев?..

Додумать я свою мысль не успел: блондинка, которой полагалось, лишь только её поставят на землю, отпустить мои плечи, сделала ровно наоборот — обняла меня за шею и приникла губами к губам в жадном, горячем поцелуе, от которого в голове сразу стало пусто-пусто. Когда мы оторвались друг от друга, взгляд у девушки стал немного более осмысленным — но только немного.

— Ты обязательнопокатаешьменя ещё, — жарко прошептала она мне и только после этого отстранилась. — Барон, сэр рыцарь, я оставлю ваше общество буквально на десять минут.

— Баронет, кажется, вас можно поздравить? — глядя вслед шагающей походкой от бедра девушке (и вот чёрта с два ей в этом мешало платье с длинным тяжелым подолом) спросил меня Сэм. — Вот уж не думал, что наша Милана способна… быть такой.

— Кажется, можно, — мне пришлось помотать головой, чтобы вернуть ясность мысли.

Всё началось с того, что блондинка напрочь отказалась меня отпускать и ни в какую не верила, что мы сможем за час обернуться до поместья Бертран и назад. Едва не поругались на пустом месте. В конце концов я плюнул и просто позвал баронетту садиться рядом:

Раньше мне казалось, что всяческие рейсеры откровенно льют в уши, рассказывая, как «их быстрые тачки клеят им тёлок». Да пофиг женщине, сколько жмёт и сколько жрёт твой бензиновый самовар — вот другое дело, сколько стоит. Ан нет. Самое смешное, что Милана сама не догадывалась о своей тайной страсти, пока я не предложил ей прокатиться. Зато когда Вспышка вышла на свой крейсерский аллюр — девушку проняло. Проняло так, что она на обратном пути заставила-таки меня дать возможность химере показать свою максимальную скорость. Конечно, по земным меркам семьдесят километров в час — ерунда, на МКАДе машины быстрее идут, когда пробок нет. Но в реалиях пусть магического, но средневековья, эффект был словно из-за руля асфальтового катка пересесть в ракету! Ну а финал вы знаете каким был — да ещё и на глазах Сэмюэля, как раз вышедшего узнать, чего или кого оруженосец и вассал баронета Бертрана ждут снаружи, и почему привели лошадь без седока.

О завтраке что-то такое сказать не могу: мы просто ели и, к слову, сильно большого количества разносолов на столе не было. Будущий герцог восседал во главе стола, по обе руки от него расположились уже знакомый мне Стивен Бюсс и Валериан — а дальше всех рассадили строго по старшинству титулов. Беседа за завтраком протекала откровенно вяло — барон вообще старался молчать и есть. Зато когда принесли десерт (вот на него и попали доставленные мною и Милой фрукты) — Сэм нашёл и время, и возможность пообщаться именно со мной, один на один.

— А вы очень интересный человек, баронет, — десерт сервировали в виде шведского, вынудив немногих гостей Сэма разойтись, выискивая то блюдо, которое бы пришлось наиболее по душе. Только я и Маша, попробовавшие фрукты заранее, уже знали, что выбирать. Уверен, сын де Берга заметил и это. — Только третий день в герцогстве, а событий вокруг вас и с вашим участием произошло столько, сколько не каждый месяц случается. Что, не верите?

— Помолвка и поединок моего оруженосца, — вслух сосчитал до двух я.

— Э, нет, — молодой мужчина шутливо погрозил мне пальцем. — Общество не проведёшь. Лично я слышал как минимум о дуэли между сэром Марией и дочкой сэра Матиаса, после которой та мгновенно перешла на вашу сторону, и о ссоре вашей прекрасной невесты с отцом — тоже из-за вас. Причёммнесказали, что Милана была не особо в восторге от навязанной ей судьбы, а сам я, меньше чем через день,вижудоказательство совсем обратного.

— Так получилось, ваше благородие, — только и оставалось, что виновато развести руками. Посвящать Сэмюэля в подробности своей и чужой жизни я точно не собирался. И так он про дурную драку, чуть не оставившую Кару без головы, откуда-то смог выяснить, хотя нас троих тогда видели только слуги. Похоже, сплетни через сословный барьер тоже на удивление легко проникают.

— А ещё вы не испытываете нужды в средствах и одеваетесь с утончённым вкусом, не скаредны, что видно по броне и оружию вашего рыцаря, — перечисление заставило меня положить назад на тарелку только что очищенную дольку крупного апельсина в удивительно твёрдой кожуре. — И, как будто этого мало, сегодня утром моего отца про вас расспрашивал Марат. Уж поверьте, чтобы заинтересовать магистра, нужнооченьсильно выделяться из толпы. А ваш вассал, я вижу, заинтересовал сэра Валиана — тоже своего рода достижение.

Действительно, две одоспешенных фигуры о чём-то тихо переговаривались за дальним концом стола. Точнее, судя по мимике, Вал как всегда рассыпался в многословии, а Маша ему коротко отвечала.

— Э… спасибо за лестные слова, ваше благородие, — чуть склонив голову, поблагодарил я. Ну а что еще сказать?

— Я веду к тому, что в столице Зара вы ещё могли бы… немного затеряться среди других блистательных дворян, но вот здесь, у нас, в провинции? Увольте. Даже эти прелестные фрукты: ну кто мог даже подуматьиз местныхсделать такой приятный сюрприз посреди зимы? А вот у вас получилось, и намерение не разошлось с делом.

Мне кажется, или это намёк? Хотя что это я — намёк и есть, вообще практически прямой вопрос. Так, мысли в кучку — и следить за словами.

— Сэмюэль, хочу вас заверить, — осторожно проговорил я. — Здесь, в доме моих родителей, я лишь затем, чтобы вступить в права наследства. Никакой другоймиссииу меня нет, слово чести.

— Охотно верю, — светски улыбнулся мне собеседник. — Но, позвольте предположить: закончив с этой рутинной для всех обязанностью, вы опять… покинете нас?

Ахвотчто он хотел узнать.

— Скорее всего — покину, — аккуратно подтвердил я. — У меня, как и у вас, есть свойдолг, и я намерен исполнять его и далее… столько, сколько нужно.

— Жаль, жаль, но я вас прекрасно понимаю, — покивал барон. — Долг — всегда прежде всего, в этом мы тоже похожи… Знаешь, Арн, давай уже на «ты»?

— С удовольствием, Сэмюэль, — улыбнулся я.

Чёрт. Оказывается, я всё-таки успел наступить младшему Бергу на хвост — причём своей, как оказывается, крутизной. Не зря я заметил, что он тоже носит одежду с вышивкой. Хорошо, что «наречённая» меня к нему затащила так быстро и мы смогли, грубо говоря, заранее разойтись бортами — чутьё на политические моменты у молодой баронетты, оказывается, огого! Более того, кажется, я только что обрёл ещё одного союзника: с одной стороны, Сэм с удовольствием поспособствует, чтобы герцогский суд состоялся как можно раньше, а с другой — явно нацелился воспользоваться плодами предложенной «дружбы»: про столицу он меня не просто так спросил. С другой стороны — где ещё, по его мнению, обычный баронет мог так нехило и модно подняться? Пронесло, блин. Мне просто тупо повезло, что герцогский сынок всё додумал в благоприятном для меня ключе. Теперь нужно не протупить и воспользоваться ситуацией. И, пожалуй, с моей разлюбезной невестой кое-что обговорить… И, глядишь, я смогу-таки осуществить свой первоначальный план, пусть даже в несколько более сложном варианте и сокращённом, увы, объёме. Но сначала надо всё-таки разговорить Милану. Наедине.

— Один совет, если позволишь, — остановил меня Сэм перед самым уже выездом из его поместья. — Отец всегда долго приглядывается к людям, даже я не всегда могу угадать, что ему понравится в человеке, а что нет. Но как герцог он всегда отдаёт предпочтение тем, кто действительно печётся о благе подданных,

* * *

Как может герцог или кто там ещё из плащеносцев понять, заботится ли владетель о благе якобы своих, а по факту — вручённых ему королевских подданных или нет? Думаете, он опрашивать их будет, что ли? Да сейчас! Больше сдавать налога стали — значит, определённо лучше жить стали, вот и вся логика. Это практически одними и теми же словами сказали мне Карина, её отец и Милана. Наверняка и Ле сказала бы тоже самое, если бы хоть чуть-чуть разбиралась в вопросе — но она, увы, не разбиралась. Зато красавица-горняшка буквально на пальцах, очень просто смогла мне объяснить, с чего живут крестьянские семьи в баронстве Бертран, и чем преимущественно занимаются зимой, летом, осенью и весной.

А ещё Лейла, наряду с остальными слугами поместья, так сказать, хозяйского уровня доступа, входила в состав торговых экспедиций управляющего — да-да, тех самых, что продавали излишки крестьянского труда и получали за то монетарный, «живой» доход. Как я уже и говорил, светочем интеллекта отзывчивую простолюдинку назвать было нельзя, но дурой она не была и с памятью у неё было всё более чем отлично. Стыдно сказать, но никогда ещё на моей памяти и так феерический секс не был одновременно ещё и столь полезным!

В принципе, уже и вышеперечисленного было достаточно, чтобы продемонстрировать Эдмонту первый положительный результат. Но мне снова улыбнулась удача, если можно так сказать — в лице брата Кары, заявившегося наконец в поместье пообщаться с родными. Как связаны между собой здоровяк Джок, зимние дела крестьян и налоги герцогу? О, я сейчас объясню.

Так уж вышло, что название должности «менеджер по продажам» большая часть людей воспринимает как этакий эвфемизм слова «продавец». Включая и самих менеджеров, и их руководителей, увы. Ну там продаёт сотрудник крупный опт или карьерные самосвалы — несолидно же писать ему в трудовой просто «продавец» или «продавец-консультант». Доходит и до полного абсурда — когда, например, обычную уборщицу записывают «менеджером по клинингу». Почему это плохо? Следите за руками.

Менеджер — по продажам или не важно по чему — это прежде всего сотрудник, непосредственноуправляющийдоверенным ему бизнес-процессом. Не важно как управляющий, через подчинённых или лично, собственными руками выполняющий необходимые действия. Важно, что такой человек не просто тупой исполнитель, он отвечает за то, чтобы процесс не просто шёл, а шёлуспешно. А в идеальном случае — ещё и расширялся, развивался. Как это сделать? Кроме эффективного сведения вместе предложения товара или услуги и клиента, в нём реально нуждающегося*, хороший менеджер должен уметь оптимизировать затраты (уменьшать их по отношению к прибыли) и издержки.

Издержки — это неизменные спутники любого процесса — производства, продаж, утилизации, вообще любого. Потому, если есть необходимостьбыстропоказать положительный результат для начальника, собственника или инвестора, единственный способ — это привлечь опытного,эффективногоменеджера. Как я уже говорил — хорошему менеджеру всё равно с чем работать**, ведь законы управления бизнес-процессами — одни и те же. Специфика безусловно есть, но это именно что специфика — общие принципы не нарушаются. Правда, вмешательство в работу профессионалов при незнании специфики может вместо положительного эффекта угробить весь процесс — недаром словосочетание «эффективный менеджер» стало в русском языке нарицательным и несёт отнюдь не положительную окраску. Но я-то как раз привык в детали вникать. Кроме того, у меня были в наличии во всех смыслах прекрасные консультанты… и Джок, да. Но у Джока имелась просто наилучшая мотивация мне помогать — рыжая такая. С новым щитом и мечом и в лучшей из доступных кольчуге, которые я наконец-то нашёл время заказать кузнецам и бронникам герцога.

Несмотря на разницу весовой категории, на редкость злопамятная сестра просто измолотила своего брата в «дружеском» поединке. Да так, что даже Маша впечатлилась. В общем, сын рыцаря Матиаса был рад сбежать от боевой родственницы куда подальше и даже был готов поработать ради этого. А если и не готов, то Сэмюэль быстро разъяснил своему приближенному вассалу политику партии: сына герцога я своими действиями уже успел убедить, что могу выкинуть неожиданный фокус. А перенять полезные инновации, особенно если лично ему это ничего не стоит, будущий герцог был очень даже не против.

[*См. главу 2 книги «Гражданин».

**См. там же.]

Как выяснилось, Джок не просто так форсил во всём зелёном на первом посещённом мною обеде барона Берга: это, можно сказать, была его официальная униформа. Униформа лесничего. Братцу Карины невероятно повезло отхватить без всякого преувеличения элитную средневековую профессию! Невероятно — это потому, что обычно лесничими герцогов становились бароны, а лесничими королей и сами герцоги не гнушались работать. Конечно, барон или герцогкомандовалирядовыми исполнителями, а не сами подкармливали оленей или там вытравливали забредшие от соседей волчьи стаи, но все эти процессы были в их ведении. Как и сам, собственно, лес.

Лес с точки зрения феодала — это не просто склад ценной древесины, пока ещё растущей на собственном корню, и место промысла всяких там орехов и грибов крестьянами, часть из которых с налогами уходит господину на стол. Лес — это охотничьи угодья. А правильно устроенная охота для благородного — развлечение ничуть не хуже большого и блистательного бала! Вот только если организация банкета с танцами и угощениями с экономической точки зрения для хозяина одно сплошное разорение, то от охоты кроме затрат есть и ощутимая польза. Мясо трофеев пойдёт в котёл или на сковороду, шкура — на мех или украсит собой пол в спальне. Опять же, тех же волков бить — значит, защищать стада собственных крестьян, а если кабанов — то поля. Даже лисы и зайцы наносят прямой урон сельскому хозяйству, кстати, особенно зимой, когда жрать нечего.

Конечно, выбивать под ноль носителей прелестных шкурок тоже нельзя — когда потом ещё лес восстановит популяцию! И вот за этим должен следить лесничий. Как и за наличием, собственно, леса как совокупности деревьев — а то простолюдинам только разреши наводить порядки на окрестной земле самостоятельно: мигом одни пеньки останутся, а из диких животных — комары! Потому разрешение на вырубку спускается от феодала лично, и процесс строго контролируется. С другой стороны — отказаться от него тоже нельзя: дома земледельцам строить и ремонтировать тоже

Вроде, более-менее справедливая идея раздельного пользования природными ресурсами, особенно по средневековым порядкам, верно? Никто как бы не в накладе. Но это в селах. А теперь представьте, что творится в городах, когда начинается отопительный сезон. Помните тех мужиков, что везли торф и под ним пытались протащить контрабандой пшеничную муку? У них были все шансы, потому что поселения за стенами поглощают топливо многими тоннами в день — и, соответственно, его также активно и везут покупателям. Проверить досконально всех и вся — можно даже и не пытаться. Топливо — лучший зимний товар, на него даже пошлина взимается чисто символическая. Покупают всё, что горит — от каменного угля и до, простите, сушеного коровьего навоза! Лейла, как более-менее знакомая с бытом горожан, об этом много чего могла рассказать. Ну а раз где-то есть спрос, а у в какой-то мере уже «моих» крестьян — доступ к товару, пусть он и не лично их, то задача для менеджера по продажам получается совершенно типовой. Только надо было вникнуть в детали и специфику, чтобы дров не наломать. И в прямом смысле тоже.

В принципе, будь я уже полновластным хозяином в своём маноре, помощь Джока мне бы, если пойти на принцип, и не понадобилась. Признаюсь, я не сразу сообразил,насколькопереданная мне Сэмюэелем рекомендация была с двойным дном: баронство, крестьян которого я должен был облагодетельствовать, было не моё, и подчиняться там моим приказам никто не был обязан. Этакий тест от герцога: смог заставить других делать то, что тебе нужно — пожалуй, я подумаю над тем, чтобы официально это разрешить. Хитрая, расчётливая сволочь этот де Берг… наверное, он действительно хороший управленец и политик.

Что касается сына сэра Матиаса, то его полномочий вполне хватало, чтобы распоряжаться в баронстве Бертран: ученик лесничего самого Эдмонта, приближённый вассал сына де Берга, сам в будущем главный надзиратель над природными богатствами герцогства — как только его сюзерен сменит на посту папу. Получилось у Джока занять такое место только потому, что он с детства беззаветно влюбился в охоту, досконально знал повадки всякого зверя и птицы — ну и ещё потому, что из отпрысков всех четырёх баронов никто особого старания занять тёплое местечко как-то не проявил. С растениями у рыжего сложилось похуже, чем с животными, но науку старика-наставника он затвердил крепко. Во всяком случае, дерево, предназначенное на удаление, от здорового отличить и пометить мог. Или указать лишнее при слишком большой плотности произрастания — в этом случае растения мешали расти друг другу… В общем, из всей работы мне только и оставалось, что составить работающий бизнес-план и замотивировать все заинтересованные стороны как следует выложиться в его реализации. То есть ровно то, что я умел делать лучше всего, в том числе всё ещё лучше, чем убивать монстров. Пятнадцать лет против полугода — это, всё-таки, что-то да значит.

* * *

— Знаешь, Арн, у меня больше всего не укладывается в голове то, что ты всё это устроил всего за четыре дня, — осадив рядом со мной свою белую (кто бы сомневался, если папочка выбирал) лошадь, задумчиво сообщила мне Милана.

Да, с небольшого холма длинная змея идущих по узкой дороге меж полей друг за другом гружёных крестьянских подвод действительно… вызывала смешанные чувства. Гордость, например — внушительный караван зримо и однозначно доказывал, что я не зря столько времени на Земле учился бытьхорошимменеджером. Была и радость, разумеется — я всё-таки смог применить свои знания в этом мире. Доказал, да. На этом чисто позитивные эмоции и заканчивались.

— По большому счёту, я просто выполнил свою работу, как владетеля, — стараясь сильно не кривиться, ответил я «невесте». — Лишь давал указания и кое-где напрямую вмешался в управление процессами, когда замечал, что без меня не справляются. А так — люди всё сделали сами.

Пропорционально к затраченным всеми участниками действа усилиям, по правде сказать, прибыль ожидалась просто копеечной. Что для крестьян, что для баронства Бертран, что для герцога. Но пропорция — это для большинства местных далёкая абстракция, а вот живые деньги в руке — ух! Причём своего рода «деньги из воздуха» — то самое, из-за чего на оптимизацию издержек буквально молиться готовы собственники бизнесов и акционеры компаний любого размера. Собственно, на этот же эффект — вау! Да парень монеты прямо из грязи под ногами добыл! — по отношению к Эдмонту де Бергу я и рассчитывал. И совершенно не собирался объяснять, что правильная оптимизация проводитсятолькопосле отлаживания основных процессов получения прибыли. Которые конкретно тут, а значит и во всех королевствах, прямо скажем находятся в ж… глубоко на дне, в общем.

— Я бы тебе даже поверила, если бы своими глазами не наблюдала, как «любимый папочка» убивается изо дня в день, пытаясь заставить наших сервов поработать лишь чуть больше, чем они привыкли, — повернув голову так, чтобы чёлка кокетливо упала на глаза, уличила меня блондинка.

— Тем не менее, если помнишь, у меня нашлось время каждое утро вместе с тобой мотаться на завтраки к Сэмюэлю и даже выдержать его званый обед, — отбил аргумент я.

Я вот ни разу не агроном, не кадровик, не социальный инспектор, не… ох, да много кто «не». В течении этих четырёх дней мне пришлось заниматься такими банальными вещами, что для их решения не требовалось вообще никакого профильного образования — только толика здравого смысла и чуть-чуть желания разобраться. Например, закупки: у крестьян есть потребности, которые закрыть они сами не в состоянии. И герцогские мануфактуры тоже решают проблемы лишь отчасти: мастера там точно так же работают на принципе натурального обмена, как и сами земледельцы, разве что круглогодично, а не сезонами, и основное нужное для жизни получают из закромов замка, а не выращивают сами. А смотаться в город сидящему на земле простолюдину — целое приключение, причём в плохом смысле слова. Вот и ходят подводы до ближайшего города фактически раз в год: когда недельный выездточноокупится на распродаже излишков урожая. А теперь угадайте с одной попытки, что к осенним ярмаркам с ценами делают городские купцы и ремесленники? Вот-вот.

А ведь проблема феодалом решается с полпинка — тупо собрать с населения заявки и снарядить свою

— Вот именно потому я и пытаюсь понять, как ты всё успел, — закончила логическое построение баронетта. — Прямо какая-то… магия.

— Пфф! — сравнение меня изрядно развеселило, заставив на время отодвинуть не самые приятные мысли. — Эта «магия» называется «подумать головой прежде, чем другие начнут работать руками»! Скажешь тоже…

— Ну, я ведь видела, как ты на последнем обеде у Сэма с мастером Маратом общался, — теперь ко взгляду из-под чёлки добавилось накручивание золотистого локона на тонкий изящный пальчик. — И не только я видела… кстати, на подобных сходках для молодёжи он до того раза на моей памяти ни разу не появлялся. А ещё ходят слухи, что ты с нимвместеоднажды ночью колдовал…

Надо же, а я был готов поклясться, что оказался единственным идиотом, по собственной воле блукающим той ночью по коридорам и крышам герцогского дворца. Или сам пиромант кому-то что-то сказал? Скорее всего: Сэмюэль мне говорил, что огненный про меня расспрашивал.

— Барон Берг, надо полагать, в восторге, — «понимающе» понизил голос я. — А то он мне жаловался, что в иные недели так мало нового происходило, чтообществоначинало откровенно скучать. А развлекать всех — понятно кому.

То, что лично меня достойный потомок герцога Эдмонта практически открытым текстом поставил перед выбором: или не «светиться» ярче него, или проваливать (но лучше в любом случае проваливать), я передавать своей «наречённой» не стал.Покане стал. Мы ведь так и не обговорили условия нашего стихийно сложившегося союза: кто знает, какие планы на меня уже были подготовлены в белокурой головке. Собственно, одной из целей постоянных визитов к Сэму и было хоть немного получше узнать младшую Пэр прежде, чем вываливать на неё свои собственные предложения. Да и самим предложениям надо было сначала до конца оформиться, вылежаться… Сильно подозреваю, девушка и напросилась со мной в откровенно скучную, движущуюся со скоростью самой медленной телеги торговую экспедицию только для того, чтобы получить возможность раскрыть мои карты без лишних ушей поблизости. Что ж, в таком случае наши желания совпали… кстати, и открытый всем ветрам лысый холм как раз подходит.

— Про сюзерена сплетничать не буду, это недостойно вассала, — Мила произнесла эту фразу таким голосом, что я едва не фыркнул: блондинка очень постаралась, дабы я ни в коем случае не принял озвученный ею довод за чистую монету. — Что до остальных, то обсуждают тебя часто и со всё большим интересом: добрую половину местных новостей ты собой закрыл.

— И с каждым повторением сочиняют какую-нибудь новую интересную подробность, — понимающе покивал я. Как относиться к подобной провинциальной «славе» я ещё не решил, а пока просто решил игнорировать. На самом деле, ничего необычного, по большому счёту: в более-менее сложившимся коллективе люди, разбежавшись по курилкам и углам, тоже трут и моют «кости» коллег, причём с огромным удовольствием. Куда уж там политике или футболу, когда можно обсудить новую секретаршу генерального или там новые туфли главбуха (с обязательным построением предположений, ради кого эта корова их надела!)?

— Ой, это ещё цветочки по сравнению с тем, что было бы, не найдись у тебя времени на посещение завтраков у Сэма, — как-то даже мечтательно улыбнулась девушка, взмахнув длинными ресницами. После чего, повернув голову, указала рукой на движущиеся по дороге обозы. — Но вот послеэтого… записным сплетникам нашего герцогства наступит истинное счастье! Потому что даже я, кроме какчудом, подобный результат назвать не могу.

— Результат будет, когда всё топливо купят, — напомнил я. — А что до числа телег — так говорю же: правильно мотивированный человек горы по пути к своей цели способен свернуть, не то что воз щепы и других древесных отходов загрузить. Тем более, сами-то они такой мусор стараются в своих печах не жечь, если есть альтернатива.

Если готовить еду и греться от одной и той же печи, качество топлива сразу начинает играть роль. В этом плане земледельцы манора Бертран в накладе более чем не остались: срубив «лишние» деревья, помеченные людьми Джока, простолюдины и дома подновить смогли, и заготовить дров впрок. Больше всего энтузиазма у людей вызывал тот факт, что таким образом смогли очистить едва ли десятую часть лесных массивов баронства.

— Ну да, ну да, — покивала блондинка и неожиданно спросила. — А почему корзины?

— Фасовка. Поставь себя на место покупателя, — предложил ей я. — Горожанин видит на рынке дешёвое топливо, первое побуждение — купить! А нести-то и не в чем.

— Сходит за мешком, — несколько неуверенно предположила баронетта. Определённо, предложение столкнуться с такой прозой жизни, пусть даже виртуально, ей поступило едва ли впервые.

— Или купит большую, вместительную корзину за лишний медяк, — кивнул я. Эти самые корзины возвышались над бортами повозок кое-где на два ряда. — Дешёвое топливо в городе дефицит, торговцы и те, кто его подвозят, давно договорились. Потому — возникнет некоторый ажиотаж. Наш караван только выглядит большим, а если пересчитать на дома за стеной, выйдет по три-пять корзин на одно домовладение. То есть от двух дней до недели при средней интенсивности топки печи. Логика обывателя такая: пока будешь ходить туда-сюда, домой и обратно — дефицит и закончиться может. И он купит щепу с корзиной за медяк — то есть фактически догонит стоимость топлива до рыночной. Однако вместительная плетёная тара в любом хозяйстве лишней не будет, потому покупка будет осуществлена без всяких сомнений. С другой стороны, для моих крестьян сами корзины вообще ничего не стоят: в каждой семье их дети малые да старики плетут, кому не доверишь более тяжёлого труда.

Идею с тарой мне не пришлось придумывать — за меня это на Земле давно уже сделали владельцы супермаркетов, стабильно поднимающие средний чек на пять-десять, а то и двадцать рублей на одноразовых пакетах. Второй

— Рассуждаешь, как прожжённый торгаш, — в устах любого другого аристократа это было бы довольно сильное оскорбление. Но зная царящие внутри семейки Пэров настроения и учитывая тон — мне сейчас сделали своеобразный комплимент. Этакая демонстрация «ну мы же не чужие уже люди, можем позволить между собой кое-что неформальное». Конечно, без лёгкой провокации тоже не обошлось: дочери Трамонта в очередной раз захотелось посмотреть мою реакцию, попытаться ещё немного понять, что я за человек. В некоторых вещах моя «невеста» была мастерицей — Кариной, например, она до сих пор манипулировала мастерски, доводя до кипения, но не до агрессии и заставляя рыжую говорить всё, что та думала. Но на меня подобные подколки не действовали, тем более в голосе блондинки я услышал не очень хорошо замаскированные нотки зависти. Вот поцелуи баронетты были куда более серьёзным «оружием» — правда, «плыли» от них мы оба. Мне досталось ещё несколько штук, после пары верховых прогулок на полной скорости Вспышки — девушку они так заводили, что её настроение передавалось и мне. Боюсь, в какой-то момент могло бы дойти и до чего более серьёзного — причём не по плану младшей Пэры, а само собой. Но самоотверженные ночные усилия Ле не проходили даром, и всё заканчивалось вполне невинно. Хотя восприниматьпростокак коллегу с общими бизнес-интересами Милану я уже больше не мог, чем та, вот как сейчас, запросто пользовалась. Тоже проблема — всего неделя прошла с нашего знакомства, а закрутилось… Ещё буквально вчера ничего не было, а сегодня уже надо что-то решать. Вот потому мы и должныпоговорить, наконец!

— Торгаш, купец, — покачал головой я. — Это человек, которыйторгует. Дворянин же — тот, кто властвует, владеет. А хороший владетель — разбирается в нуждах подданных… иначе какой он тогда ко всей Тьме хозяин, если в собственном хозяйстве ничего не смыслит? Потому торговать мне нет нужды — найдётся кому, но разобраться я былобязан, понимаешь?

Что-то в моей последней фразе заставило собеседницу задуматься. Пока я мысленно подбирал слова, чтобы объясниться с баронеттой, та отсутствующим взглядом провожала череду повозок, пока, наконец, не показался хвост растянувшегося каравана. Это, или особенно сильный порыв холодного и промозглого ветра, заставило её вздрогнуть, вернувшись из дум к событиям здесь и сейчас. Отлично, а теперь…

— Арн, вот скажи, откуда ты такой взялся, а? — спросила девушка, одной фразой выбив у меня из головы все планы и мысли. Кроме одной: «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу»!

Глава 12

Я и раньше понимал, что мнеоченьповезло с Фирониэль, но только теперь осознал, насколько велико это «очень»! Рона не умеет готовить? Рона любит поизображать из себя роковую красотку, особенно заполучив соответствующий макияж? Боже, какие мелочи! Зато Рона всегда говорит именно то, что думает. Понимаете? Дословно: подумала — и высказала мне именно это. Идеальная женщина!

— Арн, у меня голова болит, — спускавшаяся в зал городской таверны Милана действительно массировала виски пальцами.

— Доброе утро, — я не поленился встать и поприветствовать баронетту поклоном. По идее, в стольнеформальнойобстановке, которую сходу задала дворянка, можно было большую часть этикетных вежливостей опустить, но… Ну его нафиг, короче. — Извини, но я не могу с этим ничего поделать.Покане могу.

— А должен! — тонкий пальчик проделал в воздухе замысловатое движение и ткнул в мою сторону. — Потому что этотывиноват.

У меня на языке вертелась ехидная фраза, что младшая Пэр сейчас ведёт себя так, словно мыужедесять лет женаты, но героическим усилием воли я сдержался. И не в последнюю очередь потому, что вообще-то не знал, как ведут себя люди, прожившие вместе столько лет. Не то, чтобы живя на Земле я был против длительных отношений — но вот не сложилось. И брака не сложилось. Бывает. Может, если бысложилось, я бы тут не оказался. По крайней мере, у моих женатых коллег с детьми времени на фантазии определённого толка явно не было — у них и с обычным здоровым шестичасовым ночным сном не каждый день удачно складывалось…

— Я сказал тебе чистую правду, — в который раз уже повторил я. И в доказательство кивнул головой в сторону окна. Там, за рамой с частым остеклением, располагалась центральная, она же рыночная площадь ближайшего к герцогству Берг города Сплав. Название поселения имело не металлургические корни, как это можно было подумать, а образовалось от «места сплава леса по реке». Иронично, что сказать: небольшой городок на месте когда-то сильно разросшейся деревни вольных лесорубов теперь испытывал постоянный дефицит с топливом. Отчего вокруг зоны, выделенной под торговую площадку представительству баронства Бертран, столпилась неплохая такая толпа народа. Даже сюда, чуть приглушённые расстоянием и стеклом, слышались приглушенные выкрики, долетали взаимные угрозы добрых горожан друг другу и просто шум голосов. Это для господ феодалов десять часов до полудня — утро, а для трудового народа — практически середина светового дня.

— Вот именно! — пальцы снова вернулись на виски, блондинка страдальчески скривилась. — Я, получается,должнатебе поверить, раз уж всё остальное получилось именно так, как ты сказал. Но

Я только вздохнул, даже не пытаясь указать, что ничего не спрашивал. Вот Рона почему-то сразу поверила в меня. И двух недель не прошло, как мы расстались — а я уже так скучаю!

Знаете, что значила фраза «Арн, откуда ты такой взялся?» А вот и нет. Это, оказывается, был риторический вопрос из серии «откуда ты такойна мою головувзялся»! Девушка, со своей стороны тоже запутавшаяся, что же она от меня такого хочет, и что — ждёт, решила обратится ко мне же за помощью и советом. Понимаете? А я вместо этого взял и вывалил ей на голову ещё дополнительных вопросов. Не помог — только усугубил ситуацию. Хотя я просто сказал ей правду… разумеется, не всю, только кусочек. Никаких упоминаний про жизнь в республике, только о том, что моя цель в жизни — раскрыть свою одарённость и стать магом. Эта часть правды прекрасно объясняла, почему магистр Огня решил со мной пообщаться и вообще заинтересовался, и как мне удалось быстро и нестандартно решить задачу с оптимизацией издержек — все же знают, что маги…того. Мыслят сильно нестандартно — это если выразиться корректно. При этом репутация у покорившего свою стихию может быть какая угодно, но нет ни единого чародея, которого можно было бы посчитатьслабоумным. Сумасшедшим — да, чокнутым, тронутым — но не идиотом. Сообщив всё вышеперечисленное, я просто вынужден был сознаться и в том, что за наследством я приехал в поисках в первую очередь денег, без намерения становиться сидящим на земле феодалом. Смешно то, что последний факт я «наречённой» так и так собирался раскрыть, причём в ближайшие несколько минут: судя по развитию наших внезапно возникших из стечения обстоятельств «отношений», девушка могла себе напридумывать о нашем возможном совместном будущем чёрти чего. Внезапно возникший гордиев узел требовалось разрубить как можно скорее — пока он не затянулся на чьей-нибудь шее.

«По себе людей не судят», — наверняка эту фразочку вы слышали не один раз, и даже не два. Увы. Когда дело действительно доходит до суждений — умные слова немедленно забываются, и происходит всё строго наоборот. Беда же в том, что все люди — разные. В том числе, мужчины и женщины отличаются не только в плане анатомии. Мы ещё и по-разномудумаем. Немного по-разному, но этого достаточно для возникновения массы недопониманий и в быту, и в работе.

Тренер на курсах управленческого менеджмента учил нас так: мужчина выделяет из информационного пакета первостепенную, прямую информацию (то, на чём говорящий делает упор, что-то сообщая), женщине же зачастую более важен контекст. Именно потому, например, поделившись с другом печалью, мол руководство именно вам в очередной раз всучило самую сложную задачу, вы услышите что-то вроде «ну, ты же справляешься, вот и…». А подруга скажет: «давно нужно было найти нормальную работу». Прямая логика и логика контекста.

Опытный руководитель всегда должен держать в голове,какподчинённые могут воспринять спущенное задание. Что для меня являлось логичным, единственно правильным шагом, направленным на разрешение ситуации, для Миланы, как я уже упомянул выше, выглядело как попытка всё окончательно запутать. Ядолженбыл учесть этот момент… н-да. Долгое общение с умницей Роной и Машей, старательно сторонящейся всех «женских заморочек», заставило меня подзабыть, как оно это бывает. Хотя были звоночки, были — всё же мои спутницы были молодыми девушками. Вот только я доблестно все их проигнорировал. Ничего, Мила живо нашла способ простимулировать мне память. Поговорить и за один раз всё решить? Ха, на-аивный! Когда тебе компостируют мозгитретьи сутки кряду, что угодно вспомнишь, хоть утренник в пять лет в детском саду — лишь бы это прекратить. И я ведь не могу сказать, что блондинка специально надо мною издевалась — ей и самой происходящее не шибко нравилось, да и мигрень у неё была самая настоящая. Тем не менее, постепенно мы всё-таки пробивались сквозь стену недопонимания и противоречий.

В таверну ввалилась Кара. Именно ввалилась — другого слова подобрать было сложно. Вместе с ней заглянула в дверь Маша, нашла меня глазами, кивнула — но заходить не стала.

— Эй, человек, пива мне! — почти что простонала дочка рыцаря, плюхаясь за столик между мною и Миланой. В унисон словам о столешницу звякнул увесистый мешочек, полный монет. Меди было больше серебра, разумеется, но всё равно — объём радовал глаз. Не только мой: трактирщик, примчавшийся на зов так, что и не всякая лошадь обгонит, старательно обласкал взглядом чужую наличность.

— Благородный господин и дама чего изволят-с? — интересно, этот тип успеет заработать косоглазие до того, как мы уедем, или нет?

— Да уж точно не эту подозрительную кислятину, — пренебрежительно поморщилась в сторону кувшина с напитком блондинка. Карина, кстати, уже налила себе первую кружку и жадно к ней приникла, не отвлекаясь на всякие пустяки. Рыжая что-то буркнула или скорее булькнула в ответ, но разобрать, что именно, не получилось в том числе и у меня.

— У нас есть прекрасные столовые вина, — хозяин гостинично-ресторанного комплекса (на средневековый лад, разумеется) разве что по полу не стелился, изображая максимальное стремление угодить дворянке с гербовым плащом.

— Да-да, целых два сорта, я помню, — наморщила носик баронетта. — Ну… давайте второе, что ли. И лёгкий завтрак… тольконормальныйзавтрак, ты ведь понимаешь, о чём я?

— Мне молока, — вставил я. — И вчерашнее жаркое, я полагаю, оно у вас ещё осталось.

— Не извольте сомневаться, ваши благородия!

— Ах, хорошо-о! — кружечка была литра эдак полтора: керамическая, тяжёлая, как будто отлитая из металла, с грубоватым узором. Тем не менее, мой вассал справилась с ней играючи, практически просто вылив её в себя, целиком. Следующую порцию пенного напитка она наливала уже медленнее, стараясь, чтобы пена успела хоть немного осесть.

— Манеры, — неодобрительно покачала головой Мила.

— Остались дома, — Кара даже не пыталась сделать вид, что ей стыдно. — Мы в походе, и я тут, в отличие от некоторых,на службе.

Еще один занятный, но достаточно логичный выверт дворянского этикета: воину в боевом выходе разрешалось многое такое, что дома сошло бы за вопиющую грубость. Например, лишь обозначать поклоны, выкидывать нафиг из речи всякие там «ваши светлости» и даже выражать свои мысли матом.

— Вообще не понимаю, как можно пить, что вы пьёте, фе, — поджала губы моя «наречённая». Разумеется, тонкости этикета она знала — и получше других,

— Сама не желаешь поесть? — спросил я рыжую, взвешивая на руке мешочек. В принципе, мы договорились производить инкассацию по достижении определённой суммы, потому я примерно знал,скольковнутри. Тем более приятно было осознавать, что этот «кошелёк» далеко не первый. — Если так пойдёт и дальше, мы расторгуем весь склад до конца дня.

— И слава свету! — импульсивно выпалила Кара. — У меня уже голос садится начал, а бедняга Мария вообще хрипит и то и дело кашляет!

Что странно, потому что судя по состоянию её Печати подчинения, горло у девушки почти прошло. Уж не знаю, что там такое задел Свет, но вялотекущее воспаление проходило очень медленно. Но проходило.

Валериан, сволочь такая,пригласилменя и Машу на утреннюю Литургию Свету, проходившую позавчера утром — отказаться было нельзя, пришлось даже выезд собранного мною каравана с топливом пропустить. Ещё и стоять оказалось нужно в первом ряду, среди почётных гостей герцога, рядом с мастером Маратом. Тем не менее, вопреки моим опасениям, с горлом моего рыцаря ничего плохого дополнительно не случилось — я, уж поверьте, следилоченьвнимательно. Кстати, вблизи, рядом с возвышением, на котором вёл службу и зачитывал свежую проповедь рыцарь-клирик, невидимый поток белизны давил значительно сильнее. Не скажу, правда, что это было прямо так уж неприятно, и границы моего тела чужая магия преодолеть так и не смогла — и у стоящего рядом пироманта, как я заметил, тоже.

Вообще, между Валом и моим оруженосцем тоже… всё сложилось как-то не просто. Сильно подозреваю, дочка кузнеца всё-таки что-то такое ляпнула про Свет или Белую Церковь во время совместных боёв-тренировок со светлыми рыцарем. Прямо запрещать я не стал, понимая, что будущий паладин от реплик не удержится, и молчание оппонента его как минимум насторожит. Моя рыцарь, конечно, не дура, и сама всё прекрасно понимала, но в горячке могла не сдержаться.

При этом польза для Мариши от учебных боев была, не побоюсь этого слова,колоссальная. Прогресс моего оруженосца как двуручного бойцареальноможно было наблюдать послекаждогоспарринга! Сотни настоящих, в полный контакт, драк против различных тварей и тысячи часов физических упражнений с полуторником дали Маше достаточный базис владения клинком, который, как я понимаю, теперь требовалось лишь огранить. Ну там научиться типовым связкам и сериям, уже придуманным для этого оружия другими людьми за несколько веков (а не мучительно подбирать их самой) и исключить типовые же ошибки, которые против изменённых, за неимением в числе их антропоморфных чудовищ с холодным оружием (И слава Свету!!!), было просто не совершить.

Разумеется, такой сверхскоростной рост класса ученика не мог пройти мимо молодого тренера. Если сначала Валериан принял первые успехи на свой счёт (ну как же иначе то), то уже день спустя пришёл к выводу, что его ученик едва ли не гений боя на мечах. О чём мне после каждого завтрака у Сэма не забывал намекнуть, а позавчера и вовсе открытым текстом сообщил, что неплохо бы мне подумать на счёт отправки оруженосца в монастырь, где готовят таких, как он сам. Разумеется, освободив на время или постоянно от вассальной присяги и дав с собой достаточно денег — обучение стоило недёшево. Сделать это предлагалось, разумеется, во имя дела Света и мира во всём мире, разумеется. Между строк, как я позже понял, подразумевалось, что тамошние наставники помогут обучаемой разобраться с превратными представлениями о господствующей человеческой религии, которые, вот досада-то, каким-то образом затесались в голову гению меча.

Когда я, слегка опешив от такого захода, спросил насчёт отсутствия нужного магического дара (как и одарённости вообще) у Маши, рыцарь-клирик лишь пренебрежительно отмахнулся, сообщив, что Благословение Света есть необходимый атрибут лишь паладинов, а вот Светлым Рыцарем может быть любой желающий, даже не обязательно дворянин. Например, Церковь ежегодно выбирает из своих армейских формирований лучших бойцов и за свой счёт до-обучает и вооружает, снабжает доспехами и боевым конем. Похоже, зря я к давнишнему расскажу Маши о своей мечте стать рыцарем через службу Белым отнёсся как малоосуществимым мечтам деревенской девочки: если бы не мудак из числа офицеров учебного полка, у неё лет через десять беспорочной службы действительно были бы все шансы войти в состав боевой немагической элиты служителей Света…

Блин, какое счастье, что мой план был избавиться от наследства, получив деньги на руки — и свалить нафиг, не распутывая все эти заморочки! Плохо только то, что прежде мне нужно всё-таки как-то договориться с Милой.

— И ты собираешься отвсего этогопросто так взять и отказаться? — проводив глазами напившуюся наконец Карину, потащившую инкассационный кошелёк в одну из снятых нами комнат, где хранились сделанные в городе покупки и где постоянно нёс караул один из слуг поместья Бертран и один из дружинников из Пэра, спросила меня баронетта. Уже даже не в десятый раз спросила.

— Во-первых, не переоценивай первый успех, — тоже не в первый раз сказал я ей. — А во-вторых, ты не забыла, что меня попросил по возможности скореесвалить вониз владений Бергов Сэмюэль?

— С Сэмом можно и договориться, — судя по тону, в своих словах Милана была не слишком уверена — скорее уж наоборот, сама себя пыталась уговорить. — Агх! И почему с тобой всётаксложно?! Мы так замечательно могли бы управлять нашим поместьем: ты, со своими идеями и я со своими талантами…

— Ты прекрасно можешь и сама осуществить этот план, и я тебе это предлагал, — покачал головой я. Ну вот, опять пошли на новый круг.

— Фиктивный брак! —

— Красивая. Нравишься, — односложно ответил я. Теперь настал мой черёд морщиться: вот что-что у младшей Пэр отлично получалось, так это давить на мозги. — И степень «фиктивности» брака зависит только от тебя…

— Быть женой мага. Ну спасибо! — уже почти что шёпотом возмутилась Мила. — Ещё и своё приданое за это отдать!

— Все вложения в моё образование вернутся сторицей, — вот в этом я был на сто процентов уверен. — И полегче на поворотах: моя мама — маг.

— Извини, — сдала назад блондинка. — Но… стать хозяйкой манора и целыми днями заниматься управлением крестьянами, планами на урожай и налогами? Я себе не так, знаешь ли, представляла свои лучшие годы.

— Второй вариант ты тоже знаешь: вытрясти из твоего папочки максимальную сумму приданого, взамен отдать ему земли Бертран под управление и свалить вдвоём. Поделим средства, твоей половины за глаза хватит, чтобы с комфортом устроиться в столице… причём совсем не обязательно столице Зара. Откроешь свой салон… ну а дальше всё как в романе. Когда я стану магом, мы сможем официально развестись, если пожелаешь.

Ещё одно озвученное мною ещё на холме предложение, на которое после энного повторения моя «наречённая» среагировала гораздо спокойнее… но всё равно — блеск в глазах скрыть не смогла. Очень ей хотелось «как в романе» — восемнадцать лет это восемнадцать лет, и столица с её Двором тоже манит: как-никак, предел успеха благородного — закрепиться вблизи трона короля, пусть и чисто географически, тоже неплохо. Вот только блондинка была отнюдь не дурой и если не понимала, то догадывалась, какой задницей может, в случае чего, обернуться подобное «приключение». Но ведь и успехом же — если всё получится!

Я тщательно, несколько дней обдумывал, как мы с Миланой можем договориться ко взаимному удовлетворению — и в итоге получились эти два варианта. Не самых плохих, надо сказать: я получал средства к продолжению учёбы (правда, хорошо если четверть от желаемой суммы, а то и десятую часть… но всё равно — деньги есть деньги), а пробивная и инициативная баронская дочка — так желаемую ей свободу действий и полную гарантию от попыток любимого папочки порулить судьбой дочурки и дальше. Трамонта Мила не возненавидела, но мгновенный слив в качестве невесты залётному баронету отцу тоже не забыла и не простила.

— Я могу тебе помочь в городе на первых порах, — скрепя сердце, повторил своё последнее предложение я. Не хотелось мне себя таким обещанием связывать… но и оставить молодую девчонку один на один (доверенные слуги не в счёт) со средневековым городом тоже, положа руку на сердце, не мог. Что ж, потрачу ещё месяц или два. Или, что вероятнее, в той же столице найду себе мага-наставника из числа подвизающихся при короле чародеев.

Наверняка кто-то скажет: как вообще можно предлагать подобное молодой неопытной девушке, только-только вступивший в возраст совершеннолетия? Мерзко и цинично. А пытаться выдать ради своего финансового благополучия единственную дочь завроде какперспективного незнакомца — не цинично, нет? Вдобавок, уж кем-кем, а нежным домашним цветочком Милана точно не была. Я ей определённо понравился, но иллюзии строить не стоило: до момента, когда блондинка совершенно точно определится, что хочет от жизни, и окончательно выберет,с кемона будет добиваться желаемого, было очень далеко.

Учитывая, что я собирался строить карьеру в республике, побыть на положении фиктивного супруга я был готов. Но на положение просто супруга, которому едва ли не в открытую наставляют рога — увольте. Тем более практика держать при себе чуть ли не официальных фаворитов и фавориток у влиятельных персон при дворах местных монархов не являлась чем-то там постыдным или хотя бы скрываемым. Скорее, наоборот: безвестному рыцарю подсунуть свою красавицу-жену в постель иного герцога было сродни выигрышу в лотерее: посты и награды были обеспечены. А хорошо потрудится благоверная — ещё и с манором с причитающимся к нему титулом фортанет! Ну а скрасить холодные ночи в пустой постельке и смазливая служанка может… или сразу две, а чего сдерживаться-то? И всем хорошо… тьфу, блин.

— Арн, вот как ты умудрился стать… таким? — исчерпав темы для обсуждения будущего, но не запал, блондинка ожидаемо перешла на личности. Решить прямо сейчас она ничего не могла, или уже решила, но пока не смирилась со своим решением, и потому, дабы не трепать нервы себе, стала дальше отыгрываться на мне. По мнению баронетты это было справедливо. Кроме того, она, как опытный следователь на допросе, повторяя раз за разом одни и те же вопросы разными словами, пыталась вытянуть из меня дополнительные крохи информации. Сложно сказать, зачем — думаю, Мила и себе не ответила бы. Но то, что любые сведения обо мне ей в будущем лишними не будут, девушка явно решила. Ну там мало ли — вдруг я действительно стану могущественным магистром магии, и тут она такая появляется и напоминает о себе… м-да. — Мне сказали, что тебя мать просто от себя не отпускала, не разрешала отходить от поместья дальше сотни шагов — так волновалась о здоровье младшего сына. А когда поняла, что дети живущих при доме Бертран дворян тебя обижают — своей волей разогнала всех нафиг, не спросив разрешения пригласившего их мужа, кроме семейства сэра Матиаса. И вообще перестала звать гостей из других маноров — и с отпрысками, и без.

— Какие подробности, — удивился я. Интересно как, вот таких откровений я ещё не слышал. — Достала всё-таки Кару?

— Нет, — Милана дёрнула щекой, я уже успел запомнить этот жест досады. Рыжая, которую я ещё на третий день пребывания в герцогстве попросил не распространяться обо мне, если будут спрашивать — ну так, чисто на всякий случай, против бывшей госпожи держалась молодцом. Впрочем, младшая Пэра бывшую фрейлину особо не доставала — подбить глаз кому угодно дочке рыцаря было что плюнуть. Особо голосистый мелкий купчик из делегации финансовых воротил Сплава уже распробовал это «угощение». А вот нефиг было сходу пытаться наезжать на слуг и служанок поместья. — Если что, твои горничные не всегда умеют понижать голос насколько нужно… особенно когда обсуждаютлюбимогогосподина.

Увидев лёгкий румянец на щеках «наречённой», я почувствовал, что и сам краснею: понял, в каком контексте горняшки со второго этажа, в полном составе включённые в торговое представительство, обсуждали моё «здоровье». Надо будет ночью постараться аккуратно расспросить Ле о «себе»-молодом — чем, интересно, таким

— Книги, Мила. Просто много книг — и невозможность побегать по улице в своё удовольствие, — пожал плечами я. — А ещё ежедневное общение с родительницей-магессой. Когда хорошо умеешьслушать, услышатьи запомнить получается много чего интересного… мне ли тебе объяснять?

— Ну да, ну да, — поковыряла ложечкой в серебрянной салатнице, неведомо где раскопанной для привередливой клиентки владельцем трактира, девушка. Сложно сказать, поверила ли она мне, или просто засчитала как шпильку в ответ на её намёк, но желание пикироваться дальше у блондинки, похоже, наконец пропало. — Ладно. Я думаю… стой! Это же Сэм! И Стивен Бюсс с ним!

Я резко обернулся, проследив за рукой собеседницы — и действительно увидел в окно несколько всадников, среди которых выделялись двое с серыми гербовыми плащами: такой колер фона, как я понял, был у всех феодалов герцогства Берг. Чёрт! Этих-то чего сюда занесло?! Что-то мне подсказывает — не к добру.

* * *

— Ваше благородие, — поклонился я, подойдя к сыну Эдмонда. Пусть он мне и «даровал» право по-дружески называть себя по имени, я решил, что момент сильно не подходящий.

— Милорд, — рядом со мной сделала книксен Милана.

— А-а, а вот и наш герой дня! — будущий герцог, похоже, искренне веселился, но я всё равно напрягся. К слову сказать, сегодня я впервые увидел кобылу Сэма, до того мы как-то не выезжали никуда вместе — и обнаружил, что это химера скоростного типа, вроде моей Вспышки, только классом пониже, примерно как Милка. Светло-серого цвета. Проклятье, надо было обладать какой-то совершенно особой везучестью, чтобы вот так точно оттоптать все мозоли наследнику де Берга.

Если по химере Сэмюэля было совершенно незаметно, какая скачка осталась позади, то по лошадям спутников это было видно прекрасно: животные до сих пор тяжело вздымали лоснящиеся, кое-где в клочьях пены бока, схрапывали и усиленно тянули удерживающих их людей в сторону корыта-поилки с водой. Кроме самого барона Берга в Сплав прибыла его самая малая свита — уже упомянутый мною Бюсс и неизменной молчаливой тенью сопровождающий высокого покровителя благородный Купа в простом синем плаще. Ещё Джока не хватало, но, видимо, рыжего лесничего за границу подконтрольной территории решили не тащить.

В принципе, четырёх завтраков и одного званого обеда в обществе Сэма мне хватило, чтобы окончательно разобраться, кто в его окружении есть кто. Про Стивена я уже упоминал раньше, а вот Купа оказался ни кем иным, как приставленным к сыну Эдмондом телохранителем. Самый старший по возрасту из всей молодежной дворянской тусовки герцогства Берг, Купа, как мне успели насплетничать, был довольно известным бретёром сначала в Балоте. Потом, как это водится при такой профессии, проткнул шпагой кого-то сильно не того, кого надо — и едва успел перебраться в Зар. Именно шпагой — это оружие он постоянно таскал при себе, и длинная кочерга у пояса молодому мужчине ничуть не мешала. В столице Зара дела у наёмного решателя чужих проблем путем проделывания лишних дырок в организме не задались: свою территорию Зар Шестой держал в крепкой узде, и некоторых обыденных в других землях вещей не привечал. Вроде подставных дуэлей за деньги, ага.

И гнить Купе в тюрьме, но повезло: попался на глаза Эдмонту, и тот забрал этого типа на поруки — и придал в свиту отпрыску. Не самый плохой исход для всех сторон: бретёр получил постоянную работу, как раз входивший в пору совершеннолетия Сэм — довольно действенную защиту (драться со всякой подзаборной шелупонью в линялой накидке — это не его уровень), а его отец — постоянные «глаза» рядом с наследником. Как мне рассказали, пока Сэмюэль служил, его денщику пришлось поработать своим клинком не один раз, а по возвращению — зарезать на поединках аж троих приблудных аристо, решивших показать местным провинциалам свою молодецкую удаль. Судя по взглядам, которые я на себе иногда ловил, экс-бретёру я не нравился. Впрочем, на остальных дворян, кроме непосредственного сюзерена, он смотрел не менее мрачно — словно рассматривал исключительно с позиции потенциального «заказа». Неприятная такая для окружающих профессиональная деформация.

— Герой дня — это про меня? — осторожно переспросил я Сэма. Судя по состоянию лошадей, тот прискакал сюда прямо из герцогства: если нет еле плетущегося обоза, то сделать это можно за несколько часов верхами, переходя с рыси на галоп и назад. Но тогда вопрос: как я мог стать «героем дня» там, если я уже третий день ужетут?

— Отец прислал мне гонца с запиской. Спрашивал, не знаю ли я, почему крестьяне манора Бертран словно с ума посходили и по всем соседям выменивают, а иногда даже покупают корзины? А заодно почему бароны Пэр и Бюсс запросили выделить им моих лесничих, причём срочно и одновременно — и едва не переругались, кому я должен оказать милость первому? — нарочито-недоумённо пересказал мне наследник герцога. — Вот я думаю: дай спрошу у умного человека. Ты как Арн, случайно не знаешь?

— Знаю, — я приложил пальцы к вискам, с усилием потёр, совсем как Милана недавно. — Думаю, что знаю. Мы сняли несколько комнат в трактире, давайте пройдём туда…

Практически всех крестьян я отпустил домой в первый же день — во-первых потому, что тащиться назад со скоростью самой медленной повозки у меня не было никакого желания, а во-вторых потому, что охранять пустой караван от возможных нападок «личностей с активной гражданской позицией» из числа ангажированных городским купечеством ещё не требовалось — средневековье-с, тут так быстро дела не делаются. А чтобы людям было не так волнительно возвращаться с пустой мошной, гадая, нормально расторгуется их феодал или потом вернётся домой и разведёт руками, типа, «не фортануло», сразу выдал деньги. И за топливо, и за транспортировку. Золота в кошельке едва хватило — в смысле, пришлось разменять практически все красивые жёлтые приятно-тяжёлые монетки на медь, но зато мои землепашцы… в смысле, баронства Бертран землепашцы — смогли сразу закупить, чего хотели.

Лавки и запасы у ремесленников окончательно подрастрясли слуги поместья — скупая нужное нам и то, на что мы взяли у населения деньги под заказ. Кроме того, мы же должны были забрать то, на что городские мастера взяли заказы: я предвидел, что условия сделок

Я к чему: пока я занимался народно-хозяйственной бизнес-деятельностью в точности соблюдая заветы де Берга о народном процветании, бертрановцы-простолюдины добрались в родные деревни… и, судя по всему, понарассказывали там с три короба. Причём не только своим родственникам, а вообще всем подряд. Любой пиарщик расскажет: самая эффективная реклама — когда твой клиент самостоятельно (и бесплатно, что характерно) хвастается приобретением перед друзьями и знакомыми. Я в какой-то мере рассчитывал на подобный эффект — но не так быстро (я ведь по сути выполнил пока только половину обещаний своим не-подданным) и не так массово. Тем более, что дату следующего визита к городским я не назначал (потому что вообще не собирался). Но, кажется, народный энтузиазм подобные «мелочи» ничуть не смутили. «Средневековый серв — забитое, бесправное существо» — так, кажется, в школе нам учитель истории рассказывал? Ага, верю, блин. Да такую социальную активность да горожанам, например, Москвы — пиарщики от счастья массовый инфаркт схватили бы!

* * *

Прекрасно понимаю, почему Лид процветает. Раз сев на химеру, на обычную лошадь пересесть сродни пытке: трясёт, постоянно надо следить, чтобы не загнать животину, строго следить за сытостью и чистотой. А главное — скорость. Полтора часа — именно столько потребовалось Вспышке и химере Сэма, чтобы довезти нас до замка Эдмонта. Причём Вспышка привычно уже несла на своей спине двойной груз: кроме меня ещё и Милану. Сэмюэлю пришлось бросить свою свиту в городе — тем предстояло возвращаться самим. Я исключительно ради самоуспокоения забрал у Маши своё эльфийское копье: мне без привычной лёгкой охотничьей брони встревать в неприятности было чревато, но мало ли что попадётся по дороге? Всё-таки не шоссе Москва — Санкт-Петербург… хотя, говорят, и на Ленинградке можно найти себе приключений мгновенно и без всяких проблем — было бы желание. Но — повезло: доехали очень быстро и без эксцессов. Уже в замке барон Берг развил бурную деятельность, в результате которой меня и баронетту Пэр приняли буквально через пятнадцать минут, даже не дав освежиться с дороги. С корабля на бал, точнее — на обед у его светлости. Сразу скажу: спокойно поесть мне так и не дали.

— …Таким образом, на текущий момент это — ваша доля, милорд, — я снял с изрядно оттянутого пояса и передвинул по столу плотно набитый кошелек-калиту. Налоговые отчисления я заставил Карину делать сразу же, после каждой инкассации, одновременно с внесением записей в приходно-расходную книгу, которую тоже взял с собой в город, потому я просто прихватил всю сумму с собой. Как знал. Но жест получился эффектным, что скрывать. Под взглядами баронов Пэра и Бюсс, Сэма и Миланы и ещё одного сильно пожилого мужчины в синем плаще, представленного мне как «Гораций, управляющий манора Берг» Эдмонт пододвинул к себе мешочек и аккуратно высыпал горку серебра перед собой. Горка получилась очень приличной — в золоте всё это выглядело бы значительно скромнее.

— Оптимизация издержек, — медленно повторил герцог, слегка разворошив блестящую металлическую горку перед собой. — И ты считаешь, что эти самые «издержки» есть в любой… как там ты выразился, «сфере деятельности»?

— Скорее всего есть, — подтвердил я. — но чтобы их отыскать и ликвидировать — нужно хорошо разбираться в деле, которое собираешься… оптимизировать. Милорд.

Получив деньги, проведя некие действия на земле феодала, лучше сразу начинать говорить «мой лорд». Дабы у того не возникло ненужных мыслей на счет того, достаточно ли ты его уважаешь. В этом плане «тыканье» за столом от старшего нужно было воспринимать как хороший знак — типа, у нас тут неформальная обстановка, просто обед в тёплой и дружной компании.

— И тебе хватило четырёх дней, чтобы разобраться в лесном хозяйстве, — всё так же не глядя на меня, неторопливо подытожил Эдмонд. Я заметил, что Трамонт смотрит на кучу денег не отрываясь, словно загипнотизированный, а вот со стороны старика Горация поймал откровенно неприязненный взгляд.

— Не мне, милорд. Джок, лесничий, взял на себя работы, связанные с лесом, а расчёты по сбору древесины на продажу проделал сэр Матиас и его дочь Карина, — про участие слуг, отнюдь не маленькое, и самих земледельцев мне пришлось промолчать. Увы, не поймут, только удивятся ненужному выгораживанию простолюдинов, которым и так по умолчанию полагается всеми силами помогать устремлениям благородных.

— Здесь примерно пять золотых, — продемонстрировал совершенно неожиданный для меня навык визуальной оценки герцог. — Налог на прочие доходы баронства — шестая доля. То есть общий доход составил около тридцати золотых. После четырёх дней подготовки и трёх дней торговли в Сплаве. Я ничего не упускаю, баронет?

— Всё абсолютно точно, милорд, — привстал и поклонился я.

— У меня под рукойпятьбаронств, — как-то даже отстранённо проговорил де Берг, — есликаждоеиз них будет раз в неделю приносить мне по пять золотыхдополнительногодохода, общий доход манора Бергудвоится. Я правильно сосчитал, Гораций?

— Да, ваша светлость, — пришлось с поклоном согласиться старику. Даже не знаю, с чего получилось больше виртуального, но отлично слышного скрипа: от плохо гнущихся из-за возраста суставов или от интонации в голосе. Кажется, я нажил себе врага: готов поставить золотой из своего заработка, что управляющего герцогством ждёт тот ещё разнос. Потому что потеря пяти потенциальных золотых в неделю — это обидно, но со своей территории Эдмонт терял все тридцать — ему-то двадцатипроцентные налоги платить было некому. Кроме короля, конечно, но сюзерену вряд ли герцог выкладывал из своего собственного кармана. Ну и потом, держу пари, полковник в запасе точно не забыл перемножить число тридцать на число сфер деятельности — и получил результат как минимум с тремя нулями, а то и четырьмя. У кого угодно после этого появится желание хорошенько взбучить своего исполнительного директора, возможно даже ногами. Распространённая ошибка собственников бизнеса: по одному удачному результату впрямую масштабировать прогноз на все ветви хозяйствования сразу — но это, конечно, я рассказывать герцогу не стал. А вот Милане скажу, и намекну поговорить с батей, потому как Трамонт явно математику уважал, в уме считал хорошо и теперь едва слюну не пускал, глядя в пустоту и глупо улыбаясь!

— Что ж, полагаю, наш юныйдругвсё исчерпывающе нам объяснил, — подчеркнув длинной паузой свои последние слова, закрыл беседу Эдмонт. — Думаю, мы уже достаточно узнали баронета Арна Бертрана, чтобы собрать суд

* * *

— Арн, подожди, — я подождал, пока бароны покинут обеденный зал и вышел только после этого: расшаркиваться ещё и с ними сил не было. Устал. Аж завидно, как Сэм держится, а ведь он полдня в седле провёл — и как огурчик. Гвозди бы делать из этих людей…

— Мила? — я дождался, пока блондинка меня догнала. На обеде она обменялась с отцом парой взглядов, но, видимо, стремление немедленно отыскать все издержки и обратить в звонкую монету временно затмило в голове Трамонта отцовский долг. Или его вполне устраивало то, что происходит, уж не знаю. В любом случае, как только кончился обед, любитель белого цвета очень быстро откланялся — и был таков.

— Сюда, — девушка потянула меня к оконной нише, а потом практически втолкнула меня туда, сама втиснувшись следом.

— Что… — договорить мне не дали, закрыв рот страстным поцелуем. Таким страстным, что те поцелуйчики после скоростных скачек показались мне детской забавой.

— Я тут подумала, — жарко прошептала мне девушка. — Жена мага — это не так уж плохо звучит!

И опять запечатала мне рот прежде, чем я успел хоть что-то ответить.

— К-хем!

Отстраниться в узкой нише друг от друга нам при всём желании не удалось бы. Впрочем, блондинка не очень-то и пыталась, да и я тоже: пышные складки юбки её дорожного платья неплохо скрывали, гм, естественную физиологическую реакцию, которую можно было разглядеть и через ткань брюк, и которую демонстрировать Сэмюэлю Бергу у меня не было никакого желания.

— Я только хотел сказать, что устраиваю этим вечером приём: надо же рассказать нашим последние новости. Так что Арн, Милана — жду вас.

Мне показалось, или говорил он с легкой натяжкой?

— Мы смилымбудем непременно, — за нас обоих ответила баронетта.

— Сэмюэль, те наши договоренности… онив любом случаев силе, — с нажимом в голосе сообщил я было собравшемуся уходить парню.

Мы с Милой посмотрели друг на друга, и младшая Пэр мне кивнула. В силе.

— Я и не сомневался, — может, мне опять показалось, но теперь отпрыск герцога ответил с облегчением. — Жду вас.

* * *

Вечер выдался… нелёгким. В молодёжной тусовке барона Берга сложились вполне определенные правила, нигде не записанные, но «принятые» для общения. Потому теорию издержек, например, мне пришлось подавать в этаком юмористическом ключе — аля анекдот «трое крестьян работают: один носит мешки, двое плюют в потолок». И это ещё меня прикрывала баронетта, практически в одиночку рассказав наши приключения в городе. Когда надо, тихая и чуть ли не демонстративно-застенчивая на людях блондинка могла смешно и зло шутить, причём, как выяснилось, имена пытавшихся ставить нам палки в колеса городских купцов Сплава она запомнила все. И не преминула повторить раз этак по шесть — чтобы остальные точно запомнили, снабдив теми ещё характеристиками. Определённо не злопамятная девушка: просто память хорошая, и врагов она не прощает. Не дай свет такой попасть во враги…

Хотя… я поймал себя на мысли, что начал привыкать к такой жизни. Больше мне местное магическое средневековье не казалось мозаикой, собранной из антисанитарных и бандитских элементов. Немногим больше недели — и я уже не воспринимал как экзотику не парные танцы аристократов (обезличенная память, спасибо тебе за то, что хотя бы танцевать Арн умел!), ни особенности разновозрастных сборищ, только на первый взгляд кажущихся исключительно пустой тратой времени. Добираться куда-либо исключительно верхом, причём имея при себе хотя бы одного человека из свиты, постоянно таскать оружие и геральдическую накидку — даже если ночью собрался до ветра. Держать в голове все гласные и негласные договорённости, смотреть на представителей других сословий свысока… Не скажу, что яхотел быи дальше жить дворянином — магом всяко быть перспективнее, и вообще… Но — такой образ жизни меня больше не ужасал. Да что говорить: я даже с ночными вазами смирился. И к постоянной кислятине столового вина, которым тут разве что руки не мыли — привык.

С этими мыслями я взял со шведского стола очередной бокал: тут официанты не разносили вино на подносах, как на приёмах в фильмах на Земле. От меня наконец все отстали, разбившись по группкам со своими интересами, из угла залы для приёмов опять зазвучали гитары — теперь народ собирался не плясать, а петь. Сэм долго демонстрировал железную несгибаемость, но пятнадцать минут назад всё-таки сделал всем ручкой и отправился отдыхать: свою часть как хозяин приёма он выполнил, теперь гости могли развлекаться и без него. Честно говоря, мне тоже уже хотелось спать: то, что требовалось от меня и Милы, мы сделали — пора и честь знать. Надо только перед отъездом выцепить блондинку: статус у нас теперь в глазау у всех такой, что раздельный отъезд вызовет пересуды. Совместный отъезд, впрочем, тоже, но это уже будут правильные шепотки — только лишь работающие на официальный статус помолвленных.

Пришлось подождать, пока «наречённую» отпустит стайка девочек, старшей из которых было едва ли четырнадцать: старшие братья на молодёжных встречах выводили следующее поколение в свет. Ещё год-два, и Милана сможет выбрать среди этих пигалиц себе новых фрейлин… если, конечно, она решит остаться в баронстве Бертран. Надо это выяснить, а то за поцелуями баронетта так ничего конкретного мне и не сказала…

…Двери в зал были, как и в прошлый раз открыты, потому появление нового действующего лица я заметил только тогда, когда оно, это лицо, уже целенаправленно приближалось ко мне. Благородный Купа, судя по состоянию его одежды, скакал назад в герцогство весь остаток дня — хотя, по идее, должен был прибыть ещё часа два назад. Однако пятна грязи на штанах и сапогах дворянина, похоже, ничуть не смущали. Мне очень не понравился его взгляд — экс-бретёр смотрел только на меня, но при этом совершенно холодно, отстранённо, как на пустое место. К сожалению, сделать хоть что-то я уже просто не успевал.

— Арн…кхм, «Бертран», — а голосок у мужика оказался что надо, не хуже, чем у отсутствующего сейчас Валериана. Разговоры разом стихли, музыка прервалась. — Я имею честь усомнится в том, что вы тот, за кого себя выдаёте.

— Шуу! — зашептались, кажется, все вокруг.

— Мне доподлинно известно, чтонастоящийАрн Бертран был болезненным и слабым, не способным держать оружие. Ты не он.

Я

— Моя мать, Лилиана Бертран, магистр магии Жизни, меня вылечила, пусть ей и потребовалось на то несколько лет, — так же громко ответил я. Хотел сказать, что в зале есть как минимум один человек, способный подтвердить что я — это я, но с прострелом мигрени понял: не тех слов от меня ждут. На оскорбление, прямое, однозначное и столь сильное улюбогодворянина может быть только один ответ. — А на счёт оружия… предлагаю оценить лично.

— Завтра, в полдень, — почти беззвучно прошептала за моей спиной Мила, и я повторил:

— Завтра. В полдень. Здесь.

— Только не забудьте вашу шпагу… «баронет», — мастерски выразив голосом сомнение в моем титуле, издевательски взмахнул рукой Купа. Всё правильно: оружие выбирает вызванная сторона… Проклятье! В опять спустившейся полной тишине он развернулся на каблуке, сделал несколько шагов…

— Решил укусить хозяйскую руку,наёмник? — Милана сказала это как бы негромко, но расслышали её все.

Слова попали в цель: бретёр сбился с шага… но всё же не обернулся и вышел вон.

Твою мать. Похоже, яочень серьёзновлип.

Глава 13

— Дамы, — поворот и поклон в сторону пигалиц, столпившихся испуганно-возбуждённой кучкой, — Господа. Прошу простить, но вынужден покинуть Ваше общество…

—Мывынуждены, — обращаясь к молодым дворянам, поправила меня Милана. Если у меня тон вышел скорее спокойно-равнодушным, то от слов девушки, мягких, негромких и сопровождаемых улыбкой, добрая половина народа вздрогнула.

М-мать. Как неудачно-то. И ведь как подловил меня, скотина — перед самым герцогским судом! Хотя, конечно, «подловил» меня совсем не бретёр — без приставки «экс», как выяснилось…

Мила, идущая рядом со мной, оглянулась, убеждаясь, что мы достаточно далеко отошли от зала — и… Я не то, что сбился с мысли — вообще на несколько секунд забыл про всё, с отвисшей челюстью слушая закрученную матерную тираду, без запинки выдаваемую блондинкой-аристократкой!

— …Бабку твою козлом через задний проход оплодотворённую! — взмахнула куда-то в сторону дальнего крыла поместья девушка и резко переключилась на меня. — Я надеюсь, ты не собрался сделать мужественную глупость в духе романчика для впечатлительных дур, а, Арн?

— Нет, конечно, — с усилием подобрав челюсть, подтвердил я. То, что младшая Пэр — мягко говоря не нежный садовый цветочек, я уже успел убедиться, но столь резкое выпадение из образа вызывало натуральный ступор. — Только не говори, что не успела за время нашего знакомства заметить, что я не идиот.

— Сэм уже спит, и слуги не дадут его разбудить, — кивнув, деловито просветила «наречённая», с которой, судя по последним словам, смело можно было идти в разведку. — Утром встаёт рано, но может банально не успеть помочь. Если вообще захочет вмешаться.

— Не захочет, — обезличенная память, покалывая виски, настойчиво утверждала: оскорбление, нанесенное через публичное сомнение в дворянском достоинстве оскорбленного, смывается только кровью.

В рыцарских романах, что в земных, что в здешних, меня периодически раздражал один и тот же штамп: протагониста оскорбляют и он, кипя праведным гневом, кидает оппоненту перчатку. То есть, по факту, соглашается на поединокна условиях врага— потому что вызванный выбирает оружие. И тот, кто тебя облил помоями, ещё и пользуется правом подобрать наиболее подходящие условия для твоего публичного убийства. Как вам? «Несправедливо» — это мягко сказано! Лично у меня всегда вставал такой вопрос: а что, собственно, мешает оскорблённому тоже что-нибудь этакое высказать, громко и чётко? Слова ведь всякие можно сказать, даже к самому матерому цинику и бретёру можно подобрать свой ключик и заставить сказать ритуальную фразу. Логично? Более чем. Увы, но только с точки зрения обычного человека, выходца из нормального общества, с твёрдо исполняемыми законами и гарантированными социальными нормами.

Я ведь уже говорил, что все иллюзии о феодальном обществе у меня полностью развеялись после пьянки с крестьянами и ремесленниками из Белой Лепки? Но могу и повторить: за красивым фасадом традиций рыцарства и культа дворянского благородства и чести скрываются вполне узнаваемые уголовные понятия. Точнее, скажем так — это явления одного порядка. Если какая сявка попеняла нормальному пацану, что он, пацан — фраер позорный, или, не дай бог, вообще пользователь дырявых ложек, переругиваться, ссылаться на общеизвестные доказательства и производить прочие ненасильственные методы воздействия на противника не только бесполезно — ни в коем случае нельзя. Стал оправдываться — виноват. И всё.

Сохранить или даже поднять свой авторитет, защитить уже занимаемое положение в сообществе есть только один способ — порешить болтуна. И не важно, кто твой противник — мелкий безмозглый идиот, бугай, которому хребет сломать человеку — одно движение пальцем сделать, или провокатор от целой банды: в бой тыброситьсяобязан. Даже если победить в принципе шансов практически нет. Ну или тебе немедленно вклеят статус изгоя и труса — с обнулением социального статуса и всеми сопутствующими последствиями.

Есть, конечно, и исключения: авторитет, уже давно всем всё доказавший и рулящий бригадой крепко сбитых ребят, сам марать кулаки или нож не пойдёт — ткнёт пальцем в своего приближенного громилу, и специально обученный подручный сделает всё максимально показательно и «красиво». С морем крови и переломанными костями. Собственно, Купа, если разобраться, именно на такой должности и состоит при Сэмюэле Берге… точнее, состоял. Самодеятельность вассалу, если она не одобрена свыше, сын герцога ни за что с рук не спустит. Даже если он где-то и не против подобного исхода в глубине души… м-да. Кто-то меня «заказал». Кто-то, кому я умудрился настолько оттоптать больную мозоль, что он не пожалел достаточно большой суммы — золота! — чтобы перевесить «преданность» наёмника, давно и плотно сидящего на непыльной и хлебной должности. М-мать.

Вот только не надо думать, что я согласился на поединок ради какого-то там «сохранения чести» или потому что дорожил мнением дворянчиков из герцогства Берг. Будущему магу, в перспективе Повелителю Жизни из Лида, разборки благородных до лампочки. Репутационные потери, которые рано или поздно станут в какой-то мере достоянием широкой общественности — это немного неприятно, конечно, но смерть от идиотского шампура с ручкой — неприятнее во много раз. Было ровно два соображения, что заставили меня бросить вызов: это манор Бертран, уже практически упавший мне в руки… и Карина. Стоило мне начать пререкаться, отреагировать как-то иначе, чем вызов на дуэль — и всё, в глазах всех свидетелей я

Я-то, конечно, могу свалить отсюда в любой момент: сменю геральдическую накидку на синюю без герба — и спокойно буду передвигаться по территории королевств никем не узнанный и никому особо не нужный, пока не найду себе мага-наставника. Маша — просто последует за мной, и пофиг, кто там что бросил в спину: она всегда на моей стороне. Милана, уверен, поднапряжётся и сможет отмазаться в стиле «я слабая женщина, не разглядела что за человека чуть не полюбила». А вот рыжей — деваться будет некуда. Да и не захочет она никуда «деваться»: если я всё брошу и уеду с территории Эдмонда, Кара за мной просто не последует. Она присягала баронету Бертрану, а не Арну из Миракии. И, разумеется, если я сбегу — сама полезет в драку. В драку, исход которой нетрудно спрогнозировать. Проклятье! Вроде «подруга детства» лично по большому счету мне никто, и знаю я её неделю с копейками, но… не брошу и не подставлю. Не смогу. Это значит, что мне без вопросов нужно победить — причем победитьдобоя, который в лоб мне не выиграть. Победить однозначно — права на ошибку и отступление у меня нет. Чёрт…

— Ты прав, у Сэма не хватит власти заставить вассала отказаться от дуэли, — после короткого напряжённого раздумья вынесла свой вердикт баронетта. — Нужно добиться решения герцога. Вот он может остановить любой поединок на своей земле. Утром я добьюсь аудиенции сразу во время завтрака, а ты ещё до рассвета седлай химеру — думаю, твоя ненаглядная Вспышка способна утащить и сэра Марию со всеми его железками. Если у меня не выйдет, тогда придётся рискнуть отправить на поединок твоего рыцаря. Я понимаю, ты не сомневаешься в победе…

— Нет, — оборвал я собеседницу. Мила, похоже, решила, что разгадала мой план и от облегчения затараторила всё быстрее и быстрее. Приятно, конечно, что она сразу заняла мою сторону и даже вполне серьёзно разволновалась, но держать своего единственного здесь и сейчас однозначного союзника в неведении было нельзя.

— Что — нет? — не поняла блондинка.

— Ничего из перечисленного тобой — нет, — я поднял руку, не дав собеседнице ничего сказать. — Во-первых, герцог не станет прерывать поединок. Помнишь, что твой отец говорил? Он военный до мозга костей и при этом тщательно, демонстративно чтит дворянские традиции. Даже если живой я заработаю ему кучу денег — это не аргумент, чтобы не допустить дуэли. Потому что я дворянин. А во-вторых — я не поскачу за Маш… за моим оруженосцем.

— Почему… — младшая Пэр отлично держала удар: лицо закаменело, но голос не дрогнул. Запнулась немного — и всё. — В смысле, второе — почему.

— Не позволю какой-то швали убить моего вассала, — просто сказал я.

— В смысле — убить? — мой ответ удивил Милану настолько, что она совершенно по-девичьи захлопала ресницами. — Сэра Марию? Который на равных с Валом на поединках?!

— В поединках наполуторных мечах, — объяснил я. — Сомневаюсь, что Купа согласится на дуэль в броне, но даже если согласится — это ничего не изменит. Ни мой рыцарь, ни, тем более, Кара — бретёру не противники. Лучше пусть они будут… не здесь, когда всё произойдет.

То, что Маша, едва узнает о дуэли, от меня и на шаг не отойдет и просто бросится на Купу, едва того увидит, чтобы кончить на месте — я, разумеется, умолчал. Особого выбора, как поступить, у дочки кузнеца при этом не будет — вообще выбора никакого не будет. Потому что Печать подчинения его не даст. Защищать хозяина — это высший императив для магического раба.

— Объясни, — ещё немного подумав, коротко потребовала баронетта.

— Шпага, — для иллюстрации своих слов я вытянул из ножен обсуждаемый предмет. — Это очень сложное для использования оружие. Требуются годы обучения и большая практика, чтобы им овладеть. Но если выполнить эти условия, в поединке что-то против тебя сможет предпринять только другой фехтовальщик, вооружённый аналогично.

Шпага, с которой я не расставался с момента пересечения границы Лида, досталась мне «в нагрузку» к Машиному мундиру и стрижке. Вот такие в республике салоны красоты, н-да… Разумеется, первое, что я сделал, едва мне в руки попал этот клинок — попытался им… ладно, что уж там — помахать. Да-да, я понимаю: полгода охоты на тварей с холодным оружием — отличный способ распрощаться с типичной мужской страстью «к ножикам», но… это шпага же! Д’артаньян и три мушкетёра, приключения, погони, скачки — и яркие мечты о себе на месте главного героя! Мечты, столь легко затмевающие скучную реальность, когда тебе восемь лет и удалось оторвать от ближайшего орешника более-менее тонкий и прямой прутик…

Короче, шпагой я помахал — в гостиничном номере. Ну а что — я ведь уже считал себя опытным пользователем «белого» оружия — и не без основания: ещё бы, столько практики. Причёмнастоящейпрактики, а не каких-то там шоу типа «танца с саблями». Может, потому и не поранился, пока игрался, и не поранил никого другого. А вот обивке кресла не повезло: просто прекрасный длинный разрез получился, ровный, чёткий — только вата наружу полезла. И знаете, как это получилось? Чуть-чуть кисть руки сильнее довернул, чем надо — и лезвие, изогнутое силой инерции в движении, прочертило другую траекторию, пересекшуюся с ничем не повинным предметом мебели. После этого мне всё-таки хватило мозгов шпагу в ножны убрать, и для начала хотя бы немного почитать про подобный тип предметов для убийства себе подобных — благо, вот в чём-чём, а в доступе к справочной информации в республике проблем не было.

Шпага — своего рода супероружие для боя один на один. Кажется, если я ничего не путаю, и на Земле её придумали для сходных целей — убиватьлюбогоодиночку в ближнем бою*. И никакой доспех не защитит — гибкий как змея клинок прекрасно пройдёт через сочленение, пробьёт за счет формы наконечника кольца любой кольчужной сетки под ним и глубоко рассечёт плоть из-за бритвенной заточки. Два-три удачных укола, и даже если критического поражения внутренних органов не было — враг просто истечёт кровью за пару минут. Я уже молчу про попадание в смотровую щель шлема — ни один другой длинный клинок в неё не пройдет. А вот

[*Арн ошибается: шпага — целый класс клинков, некоторые были предназначены для использования именно в бою (см. т. н. «Боевые шпаги»), и, более того, верхом! Кроме того, шпагу никто не «придумывал» — этот тип клинков является итогом последовательной эволюции одноручных мечей, с течением времени и сама Ш. сильно изменялась. Ну и на закуску: то, что описывает ГГ, вообще скорее всего вообще рапира. Но — я осознаю, что большинству читателей различия холодного оружия до лампочки, потому продолжу пользоваться «классификацией» от Арна.]

— Видишь, две трети лезвия — гибкая сталь, а треть у гарды — почти не гнётся? — кивнув в такт своим мыслям, осторожно покачал из стороны в сторону обнажённое оружие я. — Этой нижней третью можно парировать любой клинок, кроме тяжелого, при известной сноровке, конечно. А гибкая часть позволяет прямо в процессе нанесения удара изменять место поражения. Вот почему Купа так легко расправлялся со своими противниками и до того, как стал «тенью» Сэма, и после, охраняя покой сына Эдмонта. Предвосхищая твой вопрос, отвечаю: я шпагой не владею. Сэр Мария тоже.

— Арн, — в нарочито-спокойном голосе моей «суженой» отчётливо звякнул металл. — Мне кажется, или ты мне только что спокойно так признался, что у тебянет плана, как решитьнашу проблему?

— План есть… даже два, — помедлив, признался я. — Но они… ты точно считаешь, что этонашапроблема?

— Знаешь, я много думала над тем, что ты сказал мне на холме, — отведя взгляд, глухо призналась девушка. — И… это было непростое решение, но я всё-таки поняла: превратиться из баронетты в баронессу, располнеть, рожать детишек и покрикивать на слуг и холопов — это вовсе не предел моих мечтаний. Ты… словно приоткрыл мне дверь в другой мир. И да, вся Тьма побери — без тебя я туда не попаду!

Что ж. Честно.

— А ещё ты мне правда нравишься… — у меня натурально глаза на лоб полезли, когда я увидел, как Мила до ушей заливается краской. — И не смотри на меня так! Лучше свои «планы» выкладывай давай.

— Перекупить. Мои деньги плюс задаток от тех, кто меня заказал — этого должно хватить, чтобынаёмникпредпочел не связываться даже с небольшим риском поражения. Терять ему в герцогстве уже нечего — всё равно придётся после поединка спешно покидать манор де Берга, и уж точно «честь» бретёра явно особо не волнует. Тридцать золотых за баронство, как ты понимаешь, обмен очень хороший.

— А второй план какой? — подумав, кивнула блондинка. Идея отдать такие деньги ей явно пришлась не по душе, но свои мечты она оценила определённо больше.

— Если не получится — убить и спрятать труп, — с кривой улыбкой пришлось признаться мне. Да, не лучший план, что сказать. Хотя бы потому, что меня могут тупо застукать за процессом лишения жизни Купы, и это будет такой же слив репутации в унитаз, что и при публичной попытке пере-оскорбить оппонента. Тем не менее, не смотря на массу минусов, плюсов определённо было больше: нет человека — нет проблем. А ещё я не постесняюсь поспрашивать, кто это так меня невзлюбил. Моральные терзания? По отношению к подосланному убийце? Нет. А трупами людей меня уже не смутить и не напугать. Не после исследования остатков охотничьей партии, послужившей обедом нарийцу. Вообще, я заметил, как сильно изменилось моё мировоззрение в отношении некоторых вещей: на Земле мне планировать убийство и в голову не пришло бы. А если бы и пришло — то должно было бы произойти нечто по-настоящему экстраординарное, ломающее всю жизнь, чтобы я на подобное решился. Оно, в принципе, и произошло — семь месяцев назад. Всё-таки постоянное хождение под смертью даром не проходит — только это далеко не сразу замечаешь…

— Вот так просто, пойдёшь и убьёшь? — удивилась младшая Пэр. Удивилась, но шокировать её своим откровением мне ожидаемо не удалось. Что поделать — цена жизни тут совсем не та, что в развитых странах на Земле. Убью врага и убью, молодец, дело-то насквозь житейское и, прямо скажем, полезное. А верность идеалам дворянства у своей дочурки Трамонт, похоже, напрочь отбил.

— Возможно, оглушу сначала, — пожал плечами я. — А что?

— Ммм… — «наречённая» потёрла лоб, — извини, может я чего не поняла… но не ты ли пять минут назад утверждал, что фехтовальщик может справиться с кем угодно один на один?

— Впоединке— сможет, — поправил я её. — Но я не собираюсь с нимдраться.

— А как тогда? — неподдельно заинтересовалась блондинка. — Яд? Быстрый, медленный? Я очень надеюсь, что ты действительноумеешьс ним обращаться.

— Это… — я решил, что кое-что должно всё-таки остаться за кадром. — Артефакт.

Ну, ложь ведь лишь отчасти: плетение молнии в моей руке вполне можно считать артефактом. Встроенным, как бы. И с питанием от моей магии.

— Даже так, — «невеста» как-то по-новому на меня посмотрела. Так, словно не замечала во мне чего-то… Впрочем, она почти сразу же мотнула головой, рассыпав по лбу идеально подстриженную чёлку. — Хорошо, принимается. Раз так — нужно нам с Купой переговорить. У него здесь, в поместье, своя комната: жди тут, я через кого-нибудь из прислуги передам предложение… о приватной встрече без лишних свидетелей.

— Погоди, — я тормознул уже развернувшуюся на каблуке девушку. — уверена, что это стоит делатьтебе? Ты же его всё-таки сама оскорбила…

— Попыталась спровоцировать, чтобы он в ответ оскорбилменя, — посмотрела на меня через плечо Мила. — Я же не знала, что у тебя, гм, всё под контролем. Но, как видишь, на свою честь ему действительно плевать.

— А если бы было не плевать? — легкомысленный тон ответа меня слегка напряг.

— То тогда за менявынужденбыл бы вступиться один из прихлебателей Сэма, — расчётливо и холодно улыбнулась Пэра. — Я ведь женщина, не воин, и я вассал их господина. Бретёр в ответ должен был бы хотя бы ранить вызвавшего… и вот тут его благородию барону Бергу пришлось бы просыпаться и вмешиваться. Не лучший план, согласна, но экспромтом больше ничего придумать не получилось.

* * *

— Уехал. Видимо сразу же, как вышел из банкетного зала — не останавливаясь прошёл до конюшни. Слуги сказали, что приказ оседлать подменного жеребца он отдал сразу же, как только прибыл.

— Наш недруг, похоже, решил исключить малейшую возможность хоть как-то воздействовать на себя со стороны бывшего руководства, — вывод напрашивался сам собой. Как и следующий. — Возможно… даже скорее всего он наблюдал за званным ужином, пока не удостоверился, что Сэм отправился спать. Окна тут огромные, а занавеси — чисто символические, через них всё видно.

— Ну и конечно, телохранитель знает, где в поместье окна его сюзерена, — согласилась со мной баронетта. — Вот урод!

— Предусмотрительный урод, — дёрнул уголком губ я. — Но смотри: сейчас уже темно, ехать куда-то сильно не сподручно… если, конечно, под седлом не химера, но у Купы обычный, пусть и хороший, конь. Можно, конечно, заночевать в лесу, или заплатить пару медяков за ночлег в деревне — до которой ещё тоже нужно добраться… но мне кажется — это несколько не те условия, чтобы выспаться перед поединком и привести себя в порядок. А ещё, вот ведь прям такудачно совпало, совсем близко есть место, где у «тени» сына герцога совершенноточноесть комната.

— Резиденция де Берга, — кивнула блондинка. — Разумно. Как ты и сказал — ночью никто не поедет вслед за ним. Но ведь у тебя же, как «удачно совпало», как раз химера.

— Именно, — я вспомнил, как бродил по дворцу ночью, петляя по бесконечным тёмным и пустым коридорам, и недобрая улыбка сама собой коснулась моих губ. — Заглянем в гости, поговорим…

— Меня волнует один момент, — уже привычно устроившись передо мной на Вспышке, спросила младшая Пэр. — Что мы будем делать с трупом?

Я едва не поперхнулся воздухом: вопрос был, что называется, на пять баллов.

—Еслиу нас будет труп, — с нажимом произнёс я. —Если. То тогда… заверну его в ковёр, наверное, обвяжу, дотащу до крыши — и там спущу на верёвке вниз. А ты подведёшь химеру и примешь. Потом отвезём в лес и… ну, не знаю, зароем. Или в речной омут скинуть — я читал, что если живот пропороть — покойник не всплывёт.

Говоря всё это, я чувствовал себя донельзя глупо: отвечать пришлось экспромтом, неожиданно, и потому я просто повторил то, что первое пришло в голову — то есть вспомнилось из прочитанных и просмотренных детективов.

— Лучше в штору завернуть, — спокойно откликнулась милая и женственная собеседница, будто мы говорили о розах или там о погоде. — Хотя нет, ты прав: если будет много крови, ткань пропитается и останется след из капель: какая уж тут скрытность. Ковёр — отличный выбор. Значит, нужно взять из конюшни герцога достаточно верёвки. А ты… предусмотрительный, Арн.

— С-спасибо, — с некоторым трудом выдавил я из себя. Блондинка и так не особо щедра была на по-настоящему уважительный тон, а тут… да ещё и потакомуповоду!

— Ты меня действительно впечатлил, — правильно поняла причину моего замешательства она. — Не часто у человека естьзаготовленные решенияна подобные жизненные ситуации. Мне определённо повезло с будущим мужем ипартнёром.

Последнее было сказано этаким характерным медовым тоном, который у баронской дочки обычно прорезался после скачки на полной скорости на Вспышке, отчего меня едва не передёрнуло — от контраста ощущений. Вот ведь… личинка Екатерины Медичи на мою голову нашлась!

— И как ты здесь ориентируешься только? — я шёл следом за Миланой, и лампы были у нас обоих, так что я мог позволить себе крутить головой по сторонам. Хотя конкретно сейчас осматривать было особо нечего: узкий коридор, даже скорее тоннель с низким потолком и стенами из кое-как отёсанного камня хоть и поворачивал то вправо, то влево каждые двадцать шагов, но нигде не ветвился. От сопровождения сонного слуги при конюшнях баронетта высокомерно отказалась, и теперь вела меня сама. Довольно уверенно вела, должен признать.

— Да тут не сложно, на самом деле, — отмахнулась девушка, не оборачиваясь. — В детстве поездки во дворец «дяди Эдмонта» для меня были любимейшими из дней: отец в компании с другими взрослыми занимался какой-то лабудой, а я, подгадав момент, обычно сбегала от наших слуг. Няньку со мной не брали, а вчерашние деревенские мужики… сам понимаешь, какой с них спрос, если заставить приглядывать за маленькой благородной госпожой. Одного попить холодненького принести попросить, другого — за куклой отправить, которую я, само собой, в карете забыла… ну ты понял. Разумеется, они пытались меня вернуть — это и было самое весёлое! Это дома пятнадцать комнат, и всё, а здесь, мне казалось, можно бесконечно прятаться. Главное было вернуться до того, как отец вернётся: лупить он меня никогда не лупил, а вот без сладкого оставить — это было его любимое наказание. Месяц без конфет — представляешь какой ужас? Ты просто не представляешь, на что мне приходилось идти, чтобы добыть их раньше срока.

— Да уж, — хмыкнул я. Всё-таки блондинка нервничала, хоть и не так уж сильно: опять её пробило на разговор.

— Кстати, я тут ещё подумала… будешь отвозить труп — топи. И не сразу, а по воде вдоль берега проедь сначала. Я вспомнила, у лесничих есть несколько кобелей, выдрессированных на поиск по запаху. Эту вашу мужскую забаву с охотой я не очень понимаю, но в больших всегда участвовать приходится… Так вот, однажды в лесу пропал вассал барона Вероны. Все вернулись, его нет. Оказалось, лошадь понесла, да так неудачно, что слуги и лесничие найти не смогли. Уже и кобылу нашли по следам копыт, а где сбросила седока — нет. Только с собаками и сыскали на следующий день…

— Думаешь — придётся убивать? — поинтересовался в спину девушки я. Сейчас, когда эмоции после выходки Купы в поместье Сэма чуть улеглись, я уже не был так уверен, что хочу хладнокровно сходу порешить человека. Пусть и врага. С другой стороны — в огромном дворце, где все спят, незаметно провести атаку будет куда проще.

— Я бы убила, — честно призналась блондинка. — Сам посуди, что бретёру мешает взять твои деньги, демонстративно уехать, а потом в полдень вернутся? Так золота больше получится.

Дальше мы шли молча. Ход, кстати, невозбранно привёл нас прямо в герцогское крыло.

— Закрыто, — одними губами прошептал я. Не то, чтобы я ожидал другого, но… люди иногда делают самые идиотские ошибки. Особенно в ответственный момент. Что ж, по простому не получилось, придётся пробовать по-другому. Я набрал в грудь побольше воздуха и занёс руку, чтобы постучать… но тут баронетта перехватила мой кулак. Молча покачав головой, она прижала лампу к самой щели между косяком и створкой, что-то с минуту

— Его тут нет, — сообщила Милана уже просто тихо и пояснила. — Дверь заперта на ключ, не на засов.

— То есть Купа всё-таки оказался ещё более предусмотрительным, чем мы думали. Неприятно, — новость меня, мягко скажем, не порадовала. План, и так не самый надёжный, уверенно летел в задницу. Так, а это что? — Смотри-ка.

— Грязь? — с сомнением посмотрела на меня девушка.

— Она самая. А осталась она под дверью потому, что слуги в темноте, при свете масляной лампы не смогли нормально протереть пол в коридоре. Этосвежаягрязь.

— То есть он тут был до того, как приехал к Сэму, — тоже поняла дочка Трамонта. — Ладно, ради этого пожалуй стоит.

Ножны с тонким узким стилетом, больше похожим на кортик, судя по всему оказались подшиты под подол юбки платья девушки — иначе не знаю, откуда она клинок вытащила. А вот спица была безжалостно выдернута из причёски. Под моим натурально офигевшим взглядом баронетта сунула и то, и другое в прорезь замочной скважины, повернула, надавила, нажала, ещё раз повернула… и замок с щелчком открылся.

— Я же сказала, я люблю сладкое, а папа очень любил меня его лишать. Пришлось освоить… кое-какие фокусы, — в ответ на моё красноречивое молчание пояснила она.

— Я просто поражаюсь числу твоих скрытых талантов, — кое-как вернув себе дар речи, объяснил я.

— Кто бы говори… Н-да.

В комнате Купы было шаром покати. Точнее, не так: он забрал с собой вообще всё, что мог, не особо заботясь о порядке. Бретёр сюда возвращаться явно не собирался. Что ж, надо признать — вполне логично.

— И где теперь этого ублюдка искать? — вслух озвучила вертящийся у меня на языке вопрос Мила. Если бы я зна…

— Не важно, где, — я наклонился, аккуратно подхватывая извлечённой из кармана перчаткой использованный носовой платок. — Важно,как. Ты ведь в курсе, что нюх у химер ничуть не хуже собачьего?

— Вспышечка, ты кого-то нашла? — я нежно погладил кобылу по боку, пытаясь всмотреться в темноту. — Нет, скорее… что-то, так?

— Ффырк, — тихо подтвердила моя четвероногая умница. Говорить кобыла по понятным причинам не могла, но разум у моей напарницы по нелёгкому охотничьему ремеслу явно был не чета лошадиному. А лошади, надо сказать, и сами по себе далеко не глупые животные. Разумеется, я в первую очередь научился понимать её сигналы, обращенные ко мне, а она — мои, в том числе и те, что передавались через связь Печатей: от слаженности нашей боевой пары зависело слишком многое, чтобы налаживанием контактов пренебречь. Причём, у меня создалось устойчивое впечатление, что чем дальше, тем лучше мы понимаем друг друга — вообще без команд и без слов.

— Я уже почти ревную, — сонным голосом сообщила мне со спины химеры Милана. Когда мы, двигаясь по следу, вошли в лес, девушка, пусть и позже, чем я ожидал, всё-таки начала сдавать. Не удивительно: середина ночи, причём ночи после двух-с-половиной часовой скачки и нескольких часов приёма у Сэма. Пришлось усадить её в седло, точнее, практически уложить: если сначала след Купы следовал по какой-никакой, но тропе, то потом мой противник двинулся прямо через чащобу. Как он тут ориентировался ночью — бог весть. Лично мне пришлось идти буквально на ощупь, крепко держась за повод: в отличие от Вспышки я в темноте не видел, а запнуться тут было нефиг делать. Милана же просто уткнулась в гриву кобылы лицом, отчасти от усталости, отчасти — спасаясь от веток. Время от времени её дыхание, отлично слышное в тихом зимнем лесу, переходило в умиротворённое сопение. Ну а что: тепло, мягко, пахнет приятно, а ходить белая химера умела плавно, словно кошка.

— Что там? — судя по голосу, блондинка не только проснулась, но и опасно свесилась со спины кобылы. — Ничего не вижу.

— Сейчас… глаза зажмурь и смотри в сторону, — предупредил я. Алхимлампа была при мне, но включать её отчаянно не хотелось: такой яркий источник света в ночном лесу был равносилен огромной мишени, да ещё и с подписью «стреляй сюда». После всего того, что продемонстрировал бретёр, я практически не сомневался в наличии у него хорошего и точного арбалета. Но, судя по реакции Вспышки, слишком спокойной, рядом врага не было. Зато было что-то, что он оставил. Ладно… была не была. В любом случае пройти и не проверить нельзя: вдруг капкан или волчья яма? Я уже ко всему готов.

— По прежнему ничего не вижу, — проморгавшись, подала голос Мила.

— Самое странное, я тоже, — область, куда показывала морда кобылы была… ну, просто куском лесной подстилки. Может, если опуститься на корточки и рассмотреть… да ну, нафиг. Лучше эльфийским копьём потыкаю — благо, как я забрал его утром у Маши, так оно и провисело на боку Вспышки все это время. А ну-ка…

Я ткнул, и лезвие наконечника послушно вошло в землю. Ткнул ещё раз рядом. И ещё. Гм… кажется, или острие входитслишкомлегко? А тут? Пятка копья ударилась мне в ладонь, когда лезвие вошло во что-то твёрдое. Нашёл! Только вот что?

Знал бы — взял бы с собой лопату, а не «пальму»! Час. Мне потребовался час, чтобы откопать и окопать по периметру деревянный ящик, завёрнутый в плотную ткань. Дул на воду, что называется, но умирать или пораниться, напоровшись на «сюрприз» матерого профессионала и перестраховщика, каким, очевидно, и был битый жизнью наёмник, мне тожеоченьне хотелось. Но нет, всё было чисто. Даже замка не было: видать, мужик посчитал, что принятых мер безопасности и так достаточно. В принципе, логично: если кто сможет проследить за хозяином зарытых вещичек незаметно, того замок не остановит. Единственное, что меня смущало — это вес ящика: на тычки копьём он практически не реагировал. Ну ладно. Аккуратно поддеваем крышку остриём…

— Ну и что там? — баронетта всё-таки сползла со спины химеры не дожидаясь, пока я ей помогу.

— Куча кожаных свёртков и мешочков, — разочаровал я её, аккуратно разглядывая содержимое. — Хорошо перевязанных свёртков и мешочков, ещё и навощённых от влаги.

— Я в детстве читала роман, в котором один бедный молодой рыцарь нашёл разбойничий клад! — сна у блондинки не осталось ни в одном глазу, а вот азарт горел так, что хоть лампу выключай. — Бедным он после этого быть сразу же перестал.

По-моему, Мила слегка позабыла, отчего мы с ней оказались вдвоём ночью среди леса.

— Скорее, это просто тайник с личными вещами. Чтобы смотаться после дуэли налегке и потом, незаметно и уже не

Я подцепил ещё утром прекрасно отточенным, а сейчас уже порядком затупленными от земляных работ остриём один из мешочков за завязки и потянул вверх: лезть в чужой «тревожный чемоданчик» руками я до сих пор опасался. Сейчас… К моему удивлению, поддеть поклажу не удалось, вместо этого слетел шпагат с горловины упаковки. Та наклонилась на бок, рассыпая содержимое…

— Золото, — завороженно глядя на блеск монет, прошептала моя «наречённая».

Иногда, оказывается, и сюжеты рыцарских романов не врут.

* * *

По местным благородным «понятиям», вызывающий мог определить место и время дуэли. Причём поединок, если уж ты про него заикнулся, нельзя было отложить на месяц, максимум — до полудня следующего дня*. Погода словно решила по такому поводу исправиться: ветер растащил тучи, и с безоблачного синего неба ярко светило солнце. И даже пригревало самую малость. Судя по показанию моей Печати, до полудня оставалось пятнадцать минут, то есть ожидать моего противника можно было в любой момент.

Я вот уже добрых два десятка минут торчал во дворе поместья барона Берга, и за это время вокруг успела собраться небольшая толпа. Гости Сэма на ночь глядя, разумеется, не разъехались — сначала небось до хрипоты обсуждали вызов, потом расползлись спать, и вот теперь практически в полном составе вышли поразвлечься. Откуда-то уже и знакомые мне по бою между Машей и Валерианом лавки вынесли: то ли слуги сами догадались, то ли после пинка хозяина расшевелились. Разве что в этот раз навесы не стали собирать — в середине пусть бесснежной, но зимы всем хотелось тепла.

Ко мне никто не подходил, не пытался перекинуться парой слов — словно ото всех остальных отделял незримый барьер. Исключений было два: Сэмюэль, который лично поинтересовался, не нужно ли мне чего, и Милана. Блондинка стабильно подходила и отходила раз в пять минут, пользуясь своим статусом моей официальной невесты, вызывая шепотки среди зевак, но на реакцию общества ей сегодня было откровенно пофиг. Девушка не выспалась, под глазами впервые на моей памяти появились еле заметные тёмные круги — однако энергия у неё буквально била через край. Если бы не привычка быть на людях кроткой и тихой, блондинка уже подпрыгивала бы на месте. Ну ещё бы — завершениетакойистории. Причём истории, в которой она лично поучаствовала. Всё равно что в книгу попасть.

[*Если кому интересно, то по части языческих верований Божий Суд, то есть судебный поединок, нужно было начинать в полдень — во время верховенства в мире светлых сил. Не удивительно, что на территории, где лидирует религия поклонения Стихии Света, подобная традиция сохранилась. Кроме того, в мире, где часы — редкость и роскошь, полдень — одно из немногих регулярных астрономических событий, к которому легко привязаться.]

Вчера, точнее уже сегодня ночью, мы не стали дальше преследовать Купу. Брони на мне не было, я ведь сначала не собирался принимать участие в загонной ночной охоте. Да и моя спутница в её неизменно-светлом платье была защищена не лучше. А после обнаружения тайника риск поймать болт, когда мы выйдем к месту ночёвки бретёра, по моему скромному мнению приближался к ста процентам. За свои почти семь сотен золотых даже святой убьёт!

Да-да, после того, как мы, под утро вернувшись в поместье, в комнате баронетты пересчитали содержимое, сумма оказалась именно такой: семьсот одиннадцать золотых монет и ещё немного серебра. То-то ящик едва шевелился от тычков — такая куча металла. Даже я всего раз одновременно держал в руках половину суммы — когда за Вспышку расплачивался. Из денег клада, поднапрягшись, можно было единовременно снарядить четверых таких рыцарей, как Маша — начиная от покупки ездовой химеры и заканчивая доспехами. Как образно и экспрессивно донесла до меня «наречённая», если отобрать у крестьян условно-среднего баронства не только налоги, но и вообще весь урожай, ничего не отдать герцогу и как-то сохранить собранное до зимы, то продав зерно и прочие плоды труда земледельцев, можно было выручить примерно столько же. То есть в сундуке у наёмника лежал доход феодала за несколько лет. Бережливого, я хочу отметить феодала, сэкономившего на ремонте поместья, своих обедах и обновлении гардероба, разогнавшего всех слуг и дружину. Не удивительно, что с такими средствами за душой бретёр без сожалений решил расстаться с текущей карьерой. Удивительно, что он вообще решил рискнуть, напоследок громко хлопнув дверью. Впрочем, я же не знаю,сколькоза меня предложили…

Деньги мы сразу договорились поделить пополам. То есть поровну от той половины, что мы решили оставить себе. Вторую часть суммы придётся вернуть Купе… за убедительные публичные извинения, конечно. Даже мне было жалко так быстро размотать клад, но как известно — загнанная в угол крыса нападает и на льва. Моя баронетта упирала на то, что за найденные в ящике бумаги и просто отпустить бретёра — уже милость великая, и вообще, нужно утром поспешить пробить аудиенцию у де Берга, но я всё же убедил её в обратном. Обозлённый наёмник, потерявшийвсё, может доставить больших проблем. А ещё, скорее всего, в таком случае придётся отдать все наши деньги, это раз, и два, сохранялась вероятность, что де Берг всё равно разрешит поединок чести. Окружит дуэльную площадку своими солдатами — и даст мне благородно «отомстить за оскорбление». По крайней мере, нечто подобное я слышал от самого Сэма, когда тот травил байки о своей службе в гвардии Зара — уже приговорённому трибуналом офицеру дали «отдать долги чести». И двоих он забрал с собой в могилу — терять-то пойманному на оскорблении Его Величества (по пьяни) младшему командиру было уже нечего…

Стук копыт заставил меня напрячься, но как только всадник показался, я понял — это не мой противник. Тёмно-алая мантия могла принадлежать тут только одному человеку. Пиромант неторопливо спешился, кинул поводья подскочившему конюху и присоединился к хозяину поместья, что-то негромко спросив. Судя по всему, сын де Берга озаботился, чтобы во время поединка рядом присутствовал кто-то, кто сможет оказать более-менее квалифицированную экстренную медицинскую помощь. Что ж, разумно — в плане раневой медицины боевой маг всяко лучше здешних знахарей или коновалов без дара и обучения. И да, отдельный респект Сэму: какие бы подспудные чувства у наследника герцога я не вызывал, он всё же позвал мастера Марата понаблюдать за дуэлью. Учитывая специфическую славу Купы, хозяин поместья позаботился явно не о своем бывшем вассале.

Опять приближающаяся галопом лошадь —

— Ваше благородие, позвольте выразить Вам своё почтение, — Вал даже не поленился коротко поклониться — насколько позволял его доспех. — Выйти против оскорбившего Вас лично — истинный пример мужества и дворянского достоинства. Да пребудет Свет на Вашей стороне.

И что это было? Я правильно понял, что Белый похвалил меня за то, что я никого из своих вассалов не выставил против обидчика, а как идиот (глядя со стороны того, кто не в курсе ситуации) сам попёрся подставлять шпаге убийцы собственное пузо? Н-да. С такими воззрениями, неудивительно, что на юге у Церкви наблюдаются определённые проблемы взаимопонимания с властями.

Купа объявился неожиданно и с той стороны, откуда его никто не ждал — выехал из-за угла здания поместья. Очевидно, специально так рассчитал — нагло, уверенно и заранее: иначе незаметно по голому полю до горизонта ему было не проехать. Причём, сволочь такая, рассчитал всё очень точно: передо мной он остановилсяровнов полдень. Свою лошадь он при этом не отвёл в сторону, чтобы отдать конюху или самому стреножить, а просто легонько хлопнул по крупу — и та, сторожко косясь на людей вокруг, отступила ему за спину. Манёвр незамеченным не остался, по крайней мере Сэмом — точно. Барон, теперь уже с сопровождающим его рыцарем-клириком, вновь подошёл ко мне, и по его лицу было отлично видно, что он желает задать своему доверенному человеку массу вопросов, включая неудобные. Но протокол поединка чести наследник Эдмонта нарушать не стал.

— Господа, не смотря на события, повлекшие за собой вызов, я, как хозяин на этой земле,вынужденспросить: существует ли иной путь примирения для вас, нежели пролить кровь? — Сэмюэль и Валериан встали так, чтобы оказаться между мной и бретёром, но не на прямой линии, а чуть в стороне, так, чтобы не пришлось вертеть головой.

— Если благородный Купа принесёт искренние извинения и откажется от своих слов — этого будет достаточно, — заверил я. Судя по дёрнувшимся вверх бровям Берга, барон подобных слов с моей стороны не ожидал. А вот наёмник не прореагировал вообще, чёртов профессионал. — Мне позволено будет переговорить с моим оппонентом? Всего лишь минуту. Думаю, предъявленных мною доказательств будет достаточно…

— У вас есть минута. Мы будем следить, — переглянувшись друг с другом, ответил за двоих светлый рыцарь.

Я двинулся навстречу убийце, и тому ничего не оставалось, как сделать тоже самое. Напряжённым бывший вассал Сэма не выглядел, в сторону самовольно оставленного сюзерена даже не смотрел, и лицо ничего не выражало. Только это меня и спасло. Я заготовил целую небольшую речь, полную довольно прозрачных иносказаний «меняю извинения на монеты», но стоило мне вытащить из-за спины распоротый кошелек (тот самый, который разрезал копьем), в который я словно в обложку завернул свёрнутые трубочкой найденные бумаги (разумеется, не все) — и маска спокойствия дала трещину. Всего на долю мгновения — но мне хватило, чтобы успеть отшатнутся.

Что там перемкнуло в голове у противника? Свет знает. Очень может быть, что понимание потери на какое-то мгновение отключило мужику мозги и заставило действовать импульсивно? Ведь если бы Купа не ошибался раньше — не попал бы в темницу к Зару шестому, а до того — не бежал бы из Балота. Да не важно уже. Важно, что убийца промахнулся. Совсем чуть-чуть, но этого мне хватило.

Когда твоя работа — день за днём переигрывать смерть, невольно учишься без задержки реагировать на чувство опасности, и только потом думать, «а что случилось?» Выпад я даже не заметил — так стремительно он был нанесён, а прореху в ткани и царапину поперек груди не почувствовал. Может, потому, что инстинктивно разогнал Жизнь по своему телу, одновременно воздействуя на свою печать? Время привычно немного замедлилось, эмоции ушли, оставив звенящую пустоту, потому второй замах я разглядел. Правда, что-то сделать, кроме как выставить ладонь перед лицом — не смог.

Это очень, очень неприятное зрелище — видеть, как из твоей кисти руки вырастает окровавленное лезвие. К счастью, кинжал был не очень предназначен для метания — а то клинок без гарды мог бы и пройти преграду насквозь. Но — повезло. И вдвойне повезло, что рядом был Вал

Рыцарю Церкви было некогда выхватывать меч, да и расстояние было всего ничего, потому он так же, как и противник, сорвал с пояса кинжал и, продолжая движение, ринулся на нарушителя правил поединка. Я почувствовал знакомое давление стихии Света, уже уходя в перекат через спину назад и вбок: вбитые десятками боёв рефлексы требовали немедленно разорвать близкий контакт. Большинству тварей достаточно наступить на человека, чтобы убить на месте, а остальным — чтобы нанести смертельную рану: быстро сместиться — залог выживания и победы. Поражённую руку прострелило болью: акробатические трюки с пробитой нафиг рабочей конечностью — то ещё удовольствие. Только выдернув клинок из раны, я снова поймал взглядом врага — в тот момент, когда он пропорол будущему паладину щеку. Тяжёлые доспехи и отсутствие шлема сыграли с Белым злую шутку — инерция увлекла мимо извернувшегося фехтовальщика, а изливающаяся во все стороны Стихия никак влияла на Купу. Более того, экс-телохранитель ещё и умудрился пнуть Вала в ногу, обрекая на неминуемое падение после выхода из рывка.

Сэму повезло больше: он на рожон не полез. Видно, сыграло роль то, что при одетом лишь в брюки, рубаху и удобные ботинки бароне был только короткий кинжал: этакий минимальный домашний вариант для дворянина. Тем не менее, пока Белый отвлекал бывшего вассала на себя, он сделал выпад… который Купа отбил свободной рукой, просто сбив замах в сторону. От ответного кругового режущего движения на уровне груди будущий герцог успел отшатнуться — только, в отличие от меня, вообще без потерь.

Да, это всё было долго рассказывать, а в реальности заняло несколько секунд. Четыре-пять, где-то так. Зрители только начали вскакивать со своих мест, а нарушивший правила дуэли убийца уже расшвырял троих: меня ранил, выведя

Додумать у меня эту мысль не получилось: ещё несколько секунд — и место поединка захлестнула волна бывших зрителей. Причём практически все бежали, обнажив оружие, хотя сражаться было уже не с кем. Любимая забава посторонних — помахать кулаками после драки… Ко мне подбежала Милана и порывисто обняла — и тут же испуганно отпрянула: я не сдержал тихий стон. Несколько раз я и на охоте получал повреждения, но менее больно от этого не становилось, а я ещё как раз отрубил через Печать самодельный «боевой режим»…

А уж какие «неземные» ощущения я испытал, когда до меня добрался Марат — не в сказке сказать, не бульдозером убрать. Края разрезов, спасибо покойному, следившему за своими средствами производства, были идеально-ровными, потому магистр Огня, попросив мою «суженую» проассистировать, сведя края раны…сварилкожу на месте поражения. Как сваркой два листа металла — только по живой плоти*, оставив три жутко выглядящих и воняющих палёным шрама! Один поперёк груди, два — на кисти. М-медицина, мать его! Правда, кровь сразу же остановилась — без всяких швов и длительного перевязывания.

[*Прижигание биологических тканей, включая сварку соединительно-тканных волокон сейчас используют при лапароскопических операциях брюшной полости. Фокус в том, чтобы правильно подобрать температуру, при которой белок, входящий в состав структурных элементов биотканей не сгорал, акоагулировал, склеивая место разреза. Для примера, тот же процесс превращает жидкий белок в курином яйце в плотное твердое тело при варке вкрутую.]

* * *

— О таком нужно было сразу говорить, а не… — впервые я видел Сэмюэлязлым. Причем мы с Милой его и разозлили. По большей части — светлый рыцарь тоже свою лепту вложил.

— Это было моё решение, моя невеста не при чем, — надеюсь у меня получилось изобразить достаточно упорот… упрямый взгляда — как у настоящего бара… барона. — Сдав документы, я бы в глазах общества выглядел так, словно попытался уклониться от поединка! А ещё, как благородный человек, я надеялся, что хоть капля чести осталась и у моего противника. И этой капли хватит, чтобы ему самому чистосердечно во всех совершённых преступлениях раскаяться перед лицом сюзерена, а не принять наказание по навету.

Интересно, хоть кто-нибудь из присутствующих в кабинете Сэма воспринимает тот бред, что я несу, серьезно? Но с точки зрения благородных «понятий» я кругом прав и прямо-таки лопаюсь от чести и благородства — потому сказать в ответ барону Бергу нечего.

— Судя по тому, что на кинжал предателя был нанесен алхимический яд, сомневаюсь, что слово «честь» вообще имело к объекту обсуждения хоть какое-то отношение, — флегаматично вставил комментарий мастер Огня.

— Нам всем повезло, что сэр Валериан был с нами… и с самим собой, — не до конца удержал дипломатичный тон наследник герцога. Как я понял, Вал только недавно похвастался своему приятелю, что научился ударом Света как-то нефатально выводить противника из строя… и тут такой облом. У раскиданных в радиусе пяти метров кусков обугленной плоти как-то сложно что-либо спросить. А вот Мила смерти Купы откровенно радовалась: ну ещё бы, теперь деньги можно было не отдавать. Почти не отдавать. — Даже не знаю,какя покажуэтоотцу. Он мне не раз рассказывал, как самолично одел геральдический плащ Горацию, шутил, что нашёл единственного интенданта, достойного стать благородным. Ведь он верит ему до сих пор, как себе. И тут — такое! Воровство, подлог документов, манипуляции с налогами, коррупция… и — заказные убийства!

Похоже, что Купа не очень верил, что ему за меня отдадут деньги. Наёмник решил — и, вполне вероятно, небезосновательно, — что его после такого задания хотят тупо «слить». Вот и подготовился к отступлению — по своему: раздобыл где-то копию ключа от кабинета управляющего герцогством и вчера ночью вынес оттуда кое-какие бумаги. Не те, что официальные, а относящиеся к «черной бухгалтерии»: видимо как-то узнал, где управляющий их прячет. Вынес не всё — надергал там и сям, но и этого было вполне достаточно, чтобы понять масштаб происходящего. Когда мы с Милой разобрали, ЧТО попалось нам в руки — у нас едва волосы дыбом не встали! За годы свободного доступа к финансам сюзерена Гораций развернулся так широко, что легко ворочаллевымитрёхзначными суммами в золоте. Но этого ему, видно, показалось мало, и он решил заиметьсвоё баронство. Ну, не лично, но контролируя подходящего наследника. Да-да, манор Бертран, вы правильно догадались. Вот кем мне грозил двоюродный дядя, оказывается — своим тайным покровителем. Зря тогда я решил, что это была пустая болтовня.

Я, мало того что одним своим появлением стал престарелому вору-хозяйственнику поперёк горла, сломав уже почти сработавшую схему с продвижением нужного «баронета» в бароны, так ещё и чуть не каждым своим движением делал кошельку Горация всё больнее и больнее. Раз — и буквально на следующий день «окрутил» дочку барона Пэра. А ведь у Трамонта нет сыновей, дочь, если она только не служит своему монарху как воин, наследовать землю не может. По некоторым намёкам в записях можно было сделать вывод, что в будущем управляющий не прочь был и этот манор под контроль взять.

Не успел подпольный манипулятор нашептать другу-герцогу, что, мол, младшенький Кристиана Бертрана просто не может быть хорошим бароном — а я уже сдружился с наследником самого Эдмонта (никто ж не сказал Горацию, как и о чёмдоговорилисьс Сэмом). Заикнулся о ведении хозяйствования — и вот на тебе, операция по снижению издержек. Даже фрукты, подаренные мною Сэмюэлю, и те не ко двору пришлись: сынок отложил из подарка деликатесов для отца, а тот, скушав десерт и облизнувшись, пошёл выяснять у

— Вот что, — наконец решил Сэм. — Я повёз отцу бумаги, а ты, Арн, отвези свою невесту к отцу, и отправляйся в свой манор. Большая герцогская охота через два дня, папа её любит, только редко себе позволяет… Короче, держись так, чтобы пореже попадаться ему на глаза до конца мероприятия — он к тому моменту уже отойдёт, и с ним можно будет поговорить. Сами понимаете, лично рубить голову тому, кого много лет считал другом… ладно. В любом случае, обещаю: без наградыполковникде Берг тебя, Арн, и вас, леди Милана, не оставит. На счёт суда, баронет, тоже можешь не переживать.

— Все понял, — кивнул я.

Вроде и победа, и деньги мне и Миле полностью достались (минус пятнадцать золотых задатка — придётся сдать, раз записаны. А остальное ищите сами, мы не в курсе, куда покойник свои монетки припрятал). И всё равно словно какой-то привкус во рту остался…

* * *

Первой, кого я увидел около мрачной глыбы поместья Бертран, была Карина. Слуги куда-то все попрятались, а у рыжей был такой вид, что можно было войско неприятеля пугать. И смотрела она на меня. Рядом мялась и отводила взгляд Маша.

— Мне просто любопытно, ЧТО ты можешь сказать в своё оправдание, — едва я спешился, ткнула в мою сторону пальцем вассал. Ну, хоть не мечом.

— Стечение обстоятельств, — я вдруг почувствовал, как устал. Скачки, смертельно опасная драка, расследования, копка ямы копьём… спрашивается, и чем это отличается от рейдов на границу Шрама? Ах, ну да — наверняка Кара всё-таки не может плеваться кислотой на два кэмэ.

— Стечение обстоятельств? — кажется, я сумел дочку рыцаря удивить. — Стечение обстоятельств?! Заставить девушку изображать из себя парня — это стечение обстоятельств?!

— Что? — я даже сразу не врубился в обвинение.

— А ты что имел в виду? — подозрительно уставилась на меня «подруга детства».

Я покосился на две чресседелные сумки на боках Вспышки. Сто семьдесят четыре монеты в каждой — как ни крути, неплохой доход. И отдельно ещё те двадцать четыре, что я привёз из Сплава…

— Да так, ерунда, — покачал головой я. — Маша, а ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Я… не нарочно, — глядя в сторону, негромко призналась разоблачённая девушка. Призналась глубоким, мягким грудным голосом, однозначно женским. И никаких хрипов! Я проверил её печать: так и есть, воспаление прошло. Уж не знаю как, но Свет на литургии разрушил… или, правильнее сказать, очистил? — многочисленные, давно зажившие и потому неподвластные Жизни шрамы на голосовых связках дочки кузнеца. Повышенная регенерация плюс контроль от Печати сделали своё дело: повторно открытые раны зажили — но уже правильно, без вторичных повреждений.

…Твою ж мать! Теперь мне ещё и всему герцогству объяснять, как сэр Мария поменял пол?

— Я жду объяснений, — напомнила мне о себе рыжая.

— Объяснений, — я посмотрел на неё, и Кара вдруг вздрогнула. Странно, и почему это? Может, потому что я вспомнил про свою почти-жену Милану. За последние несколько дней мы с блондинкой столько прообщались и во столько всего вместе влипли, что мне теперь казалось: знакомы уже не один год. — Изволь. Это её наказание. Она, как и ты, не хотела учиться разбираться в женских тряпках и причёсках. Ещё вопросы?

Дочка сэра Матиаса на удивление звучно сглотнула и молча помотала головой. Отлично, минус один вопрос. А теперь — я, наконец, пойду спать…

Глава 14

Проваляться двое суток в постели, предаваясь попеременно благородной дворянской меланхолии и сну, у меня не вышло. Хоть я честно и попытался. Свет, выпущенный Валерианом во время стычки с Купой, вычистил алхимяд с кинжала убийцы и из моих ран, кровотечение в своей радикальной манере остановил магистр Марат, одновременно закрыв разрезы, но повреждения под свежими шрамами на руке никуда не делись. Организму, даже усиленному собственной Стихией Жизни, нужно было побольше времени, чем пара часов, чтобы полноценно восстановить пробитую насквозь кисть. Точнее, я так думал.

— Ах! — прижала руку ко рту Лейла. Потом несмело протянула руку — и провела пальчиками поперёк моей груди, касаясь длинной тонкой белой отметины. Тонкой. Белой. Едва-едва ощутимой при касании! Ни следа воспаления, ни страшно выглядящего бугрящегося багрового ожогового рубца, оставленного магией Огня! То же самое на ладони: полоска из более светлой, нежной молодой кожи — и небольшое уплотнение под ней. И совершенно никакого дискомфорта, когда сжимаешь кулак. То есть перевязка, ради которой я и позвал служанку, мне просто не требовалась. Чудеса, блин. Впрочем, раз я уже оторвал горняшку от суеты по хозяйству…

— Ле, скажи, шрамы украшают мужчину? — вкрадчиво спросил я.

— Нуу… — девушка честно задумалась. — А? Ум! Угу! Умм!

А вот нечего так долго решать.

— Это что? — с некоторым подозрением спросил я.

— Самострел. Охотничий, — рыжая тоже смотрела с подозрением, но уже на меня.

— А это тогда что? — продемонстрировал я ей один из арбалетов, привезённых из республики.

— Тоже самострел, — приняла из моих рук стреляющую машинку дочка рыцаря. — Очень хороший и… я таких и не видела никогда, — запнулась она. — Но не охотничий — точно!

— Почему это? — я слегка обиделся за свой проверенный и

— Он же косулю насквозь пробьёт, — Карина попыталась согнуть плечо арбалета рукой, но смогла прожать только на несколько миллиметров. — И волка. Может и кабана. А если в голову попасть — череп зверю разобьёт!

— Так уж и разобьёт, — усомнился я. Во время рейдов мне приходилось стрелять не только в тварей, но и в обычных животных, вполне себе неплохо научившихся жить вблизи границы Шрама. Волки мне как-то не попадались на прицел: умные сволочи летом и осенью предпочитали обходить хорошо вооружённого человека по большой дуге, не показываясь на глаза. А вот в оленей я стрелял: при классическом многодневном хождении в рейд добытое мясо позволяет существенно растянуть взятые с собой припасы. Первые разы приготовить на костре добычу получалось так себе, но потом мы с Машей приноровились. А вот Роне продукты в руки лучше было не давать, что дичь, что консервы и крупы. Думаю, будь у меня чайный пакетик с Земли — и его эльфийка смогла бы заварить так, что потом пол дня будешь мучаться поносом и запором одновременно! Как там моя остроухая красавица без меня… — Иногда болт уходил в тело зверя по самый хвостовик, но так и должно быть: это же не лук, а арбалет.

— А ты с какого расстояния стрелял? — ещё раз попробовав многослойную сталь на изгиб, с какой-то странной интонацией спросила меня девушка.

— Метров со ста пятидесяти, — пожал плечами я. — Один раз с двухсот с лишним подстрелил, но это уже повезло — олень удачно стоял, можно было прицелиться спокойно… А что?

— На охоте стреляют с тридцати-сорока шагов, — пояснила Кара, задумчиво глядя на меня.

— Это в упор, что ли? — поразился я. — Тогда да, череп можно и расколоть при попадании. Только всё равно не понимаю, чем это плохо.

Вот кто осенью не прочь пообщаться с людьми, заглянувшими в лес, так это мишки. Косолапые нагуливают жирок на зимний сон, и обязательно, если учуют, пойдут проверять: чем это таким вкусным тянет от котелка над костром? При этом, сволочи, подбираются с подветренной стороны и так тихо, что Милка не всегда могла засечь вторженца заранее. Отличная дополнительная тренировка стрельбы «на рефлекс», ага. Арбалет,гарантированнопробивающий череп как бы всеядного гостя под любым углом — реально необходимая вещь. Не для меня, понятное дело — Медведь не тварь, его и разрядом электричества убить можно — но для спутников Охотника точно.

— Трофей.

— Что — трофей? — воспоминания нахлынули, и я слегка потерял нить беседы. Вроде бы было всё совсем недавно, а думаю о своих первых рейдах — и как будто много лет назад было…

— Череп — трофей, — терпеливо повторила рыжая и, качнув головой, добавила: — Ещё можно голову целиком над камином повесить.

— Да уж, «трофей», — хмыкнул я. Для меня это слово, теперь уже наверное навсегда, ассоциировалось с тёплым, истекающим кровью, иногда пульсирующим куском мяса или внутренним органом, желательно минимально повреждённым при извлечении. Вспоминаю, с каким отвращением и брезгливостью я потрошил первых убитых самостоятельно свиней — домашних, на которых тренировался перед первым в жизни выходом. Какими же неумехами мы тогда были — что я, что Фирониэль. Ирви, хозяин бойни в Эрсте, небось себе жизнь продлил лет на сто, ухахатываясь над нашими первыми потугами. А вот теперь вспоминаю совершенно спокойно, с толикой лёгкой ностальгии и грусти…

— А ещё концевики охотничьих болтов красят в цвета манора, — видя мою странную реакцию, Кара, видимо на всякий случай, решила проговорить и другие очевидные для неё вещи. — Если его не будет видно, сложно будет понять, кто первым подстрелил добычу и в чью пользу лесничему герцога записывать трофей, если в зверя попали несколько охотников.

—Записывать? —аж умилился я. Это надо было умудриться — и на охоте развести бюрократию! Лучше б за финансами и налогами своими так следили, а то некоторые коррупционеры на местах без пригляда так отожрались, что готовы баронства себе присваивать без зазрения совести.

— Да, до того, как туша не будет описана и записана за кем-то, слугам её запрещено разделывать. И болты из ран вынимать запрещено, — добила меня рыжая. — Всё это тщательно фиксируется в записях, чтобы потом, если возникнет спор, герцогский суд мог его решить… Что-то не так?

— Нет-нет, продолжай, — я некоторым трудом оторвал руку ото лба. — Герцогский суд. Чтобы решить, кто подстрелил кабанчика. Вопрос того же уровня, что и передача права наследования манора. Кстати, очень удобно: если что, можно совместить, раз уж все собрались.

— Герцогский суд нужен в вопросах, которые король повелел не признавать решёнными по итогам дуэлей, — неуверенно сообщила дочка рыцаря. — Мне Джок рассказывал, что однажды два герцогства сошлись войной, потому что пограничные бароны не смогли поделить лань, подстреленную на границе. Была стычка, сюзерены вынуждены были вмешаться…

— Ты права, лучше уж суд, — согласился я. — Вот что, Кара… а расскажи-ка мне про охоту всё, что знаешь. На всякий случай.

* * *

Кара завидовала. Кара невероятно, безумно завидовала — и так как скрывать свои мысли не умела от слова совсем, это чувство было просто-таки аршинными буквами написано на её лице. Правда, не сказать, чтобы объект зависти был тоже счастлив.

— А может, я лучше в доспехах поеду? — робко предложила Маша, потупившись: у неё с этим комплектом одежды уже сложились определённые воспоминания, которые сейчас, я уверен, всплыли в её памяти. То-то мой вассал то и дело непроизвольно тёрла шею сбоку над тугим воротничком и краснела — именно туда работницы одного интересного заведения проставили «печать»об успешно проведённомтренинге… М-да.

Выглядела попытка улизнуть от демонстрации парадной формы широкой публике в исполнении Мариши до невозможностимило —как, впрочем, и сама рыцарь сейчас. Уж не знаю, то ли смена рациона с республиканского на принятый у дворян в герцогстве так повлияла на девушку, то ли отсутствие регулярных стрессов в виде смертельно опасных вылазок к валу Шрама, а может — просто физические нагрузки упали, но именно сейчас, когда дочка кузнеца в кои-то веки сменила броню на мундир, стало заметно, как приятно смягчилось её лицо, сгладив острые очертания скул. Да и одежда на груди оказалась натянута чуть сильнее, чем раньше. Там «чуть», здесь едва заметно, волосы немного отросли, плечи округлились — и теперь в моём рыцаренеувидеть девушку стало гораздо сложнее, чем раньше. Особенно если откроет рот и чего-нибудь скажет… очередная проблема на ровном месте. Хотя по сравнению с бретёром, решившим сутки назад меня прикончить — всегда бы только такие проблемы иметь!

Я посмотрел на своего второго вассала, заставив рыжую отвести взгляд и покраснеть. Как и предупреждала меня Милана, у дочки сэра Матиаса платья просто не было: ни бального, ни для верховой езды, вообще никакого, даже домашнего. И она этим ещё и гордилась! Костюм для верховой езды был. У меня хватило опыта и мозгов сразу после рассказа Кары о правилах проведения Большой герцогской Охоты начать проверять, всё ли в наличии. В общем, когда девушка по моей просьбе надела на себяэтои вышла показаться — я понял, что кошелёк в очередной раз придётся растрясти. Так эта гордая дур… рыжая начала меня убеждать, что и так всё в порядке. Ну заплата на колене, причём по цвету отличается, и что такого? И штаны потёрты о лошадиные бока до блеска — но ведь не до дыр же? Можно было надавить и заставить выполнять приказ сюзерена: в конце концов я в своём праве — обеспечивать обмундирование и вооружение своим вассалам. Но я решил для наглядности продемонстрировать, что я считаюнормальной одеждой —просто чтобы кое-кто увидел, наконец, контраст, сравнив себя с кем-то более-менее равного статуса. Ещё и вслух сказал — «нормальной одеждой» …Эффект превзошел все ожидания.

Мундир, как я уже сказал — это ведь не какой-то тампростокостюм, хоть какой дорогой. Мундир — признак статуса, награда за заслуги от сюзерена, причем — забоевыезаслуги. То есть сакральный для военного человека предмет — до концепции орденов и медалей тут ещё пока не додумались. Получается, я, сам того не желая, со всего маха макнул носом рыжую в тот факт, что она для менясейчастолком ничего как бы пока и не сделала. Хотя это конечно было не так: без Арновой подруги детства я бы не познакомился с Миланой и её отцом, без Пэров — не получилось бы сверхскоростной интеграции в молододворянскую часть благородного сообщества герцогства, ну и так далее. Опять же, при подготовке торгового крестьянского каравана с топливом львиная доля заслуги в том, что люди охотно откликнулись и пошли участвовать в непонятном сначала господском начинании не из-под палки, а добровольно, была в кредите доверия, ранее заработанном рыжей «хозяйкой». И Джока она замотивировала мне помогать, и лень отца продавила, и на самом торжище очень хорошо отработала, защищая наших слуг от нападок сплавовских торгашей… Н-да, нехорошо получилось.

— Кара, — как можно более проникновенным тоном вновь привлёк к себе внимание рыжей я. — Ты первой меня здесь признала. Тыочень хорошовыполняла все эти дни свои обязательства передо мной — уж поверь, я не мог этого не заметить. И про то, что было между нами раньше — не забыл.Покая не могу отметить тебя, как леди Марию — ты сама знаешь, почему. Так позволь своему сюзерену сейчас наградить тебя хотя бы так, как он имеет право себе позволить. Пожалуйста.

Рыжая молча взяла у меня из руки золото. Чисто по-женски спрятав лицо за волосами, но даже руки у неё были такого цвета, что, пожалуй, земные индейцы признали бы её за свою.

[*Средневековое дамское верховое седло действительно предполагает посадку боком. Как можно сколько-нибудь долго таким образом держаться на лошади, движущейся хотя бы рысью — для автора не меньшая загадка, чем для вас.]

* * *

Я открыл глаза и уставился в чернильную темноту. Три часа ночи. Опять. Только в этот раз меня разбудили не естественные физиологические потребности — банально успел выспаться днём. В комнате было совсем не жарко — протопленные печи уже отдали большую часть своего тепла, и теперь зима за окнами медленно пробиралась внутрь. Впрочем, замёрзнуть мне не грозило, под одеялом и с такой-то грелкой: уткнувшись носиком мне в плечо, Ле умиротворенно посапывала во сне. Пришла она ко мне сегодня вечером совершенно вымотанной: днём я воспользовался её отзывчивостью, отняв порядочно времени, а ведь рабочую нагрузку с горняшки никто не снимал. Но всё равно пришла, доверчиво улыбаясь. Пришлось укладывать девушку в постель совсем не за тем, что хотелось, и засыпать самому — и вот итог: ещё даже не утро, а уже сна ни в одном глазу. С другой стороны — есть время спокойно подумать, тоже хорошо.

Вся эта поездка за наследством — она с самого начала пошла кувырком. Вместо более-менее продуманных планов — примерные прикидки, вместо нормального сбора информации — скупая вводная от Рахмана и надежда на обезличенную память. На Земле бывали похожие ситуации по работе: пойди туда, не знаю куда, продай то, не знаю что или кому, но чтоб — срочно! Разумеется, хорошим результатом подобное поручение заканчивалось редко — но сколько не предупреждай, начальству же виднее… И рисковал я, по большому счету, лишь своим временем и чужими деньгами. А тут я — сам влез.

Ничего удивительно, что вместо нормальной, скучной процедуры получения наследства получилось, прости Свет, Приключение. С драками, скачками, жаркими поцелуями (единственный положительный момент!), взломом дверей, поиском клада, неведомым тайным врагом, наёмным убийцей… и свалившейся на голову невестой, ага. «Почувствуй себя героем рыцарского романа», блин. Просто удивительно, как у меня вообще получилось достичь первоначальной цели — при таком-то раскладе. Ну, почти получилось, но я не сомневался: раз уж Сэм сказал, что Эдмонт всё для себя решил, стоило поверить. И Мила обязательно выбьет из папочки причитающееся нам с ней золото. Сделка для всех выгодная, как ни крути, и при этом никакого нарушения традиций — всё как любит Трамонт. Просто любящий отец отдаёт с заневестившейся дочерью неожиданно хорошее приданое. А слёзы величиной с кулак и перекошенная от жадности физиономия — так это от чувств нахлынувших! Впрочем, не сомневаюсь, старший Пэр отобьёт свои расходы достаточно быстро. Бертрановские крестьяне Карину, при которой им несколько лет жилось так спокойно и привольно, ещё долго вспоминать будут чуть ли не как живую святую… м-да. Карина.

Ладно, с Карой, допустим, всё ясно. Рыжая спит и видит, как она сделает военную карьеру. Уверен, ей будет не по нутру, что я уезжаю и оставляю «на хозяйстве» тестя, но тут такое в порядке вещей. Тем более это её отец всячески тормозил устремление младшенькой податься в гвардию Зара Шестого — сильно подозреваю, не столько из желания защитить, сколько потому, что дочка взяла на себя львиную долю обязанностей управляющего. Но теперь-то я её сюзерен, и могу отпустить вассала совершать ратные подвиги в любой момент. И нормальное оружие с бронёй я для этого Карине уже подарил. Так что к гадалке ходить не надо: едва я разрешу — и дочка рыцаря тут же сорвётся в столицу, вступать в гвардию Зара Шестого. Не самый плохой вариант — местный монарх хотя бы гоняет свои войска не против соседей, а наоборот, помогает прикрывать приграничные к Шраму области.

С Ле тоже вроде понятно — никаких планов относительно меня она не строит, может, погрустит чуток, да и примет всё как должное. Получив доступ в мой манор, барон Пэр наверняка не пройдёт мимо выдающихся достоинств (ещё как выдающихся — платье так и топорщится!) скромной служанки. Может, и до бастардов дело дойдёт — просто удивительно, что у блондинки с таким темпераментом и внешними данными до сих пор нет детей. А может, попросить Карину взять горничную с собой, в столицу? Всё-таки рыжая — девушка, негоже, чтобы прислуживал ей солдат, взятый в денщики. Тоже вариант. Ведь среди пехоты, на которую как пить дать поставят крепко обученную собственным герцогским инструктором рыжую, наверняка будут сержанты, выслужившие пенсию, но не плащ. Чем не партия для красотки — уже состоявшийся ветеран, прошедший горнило средневековой армии: и защитит, и крепко нацелился на семью, потому что пора уже…

Милана… Мила. Всё сложно. Или… нет? Баронетта мне определенно нравилась — что там скрывать. Она — красивая, умная. Мы мыслим примерно одними и теми же категориями в рамках системы «хорошо — плохо», что очень ценно. Девушка в меру осторожная, но готовая, когда необходимо — рискнуть. Причём не только там деньгами или положением в обществе, но и собой. Вторая ценная для меня черта личности Милы — это договороспособность. То есть блондинка-аристократка вполне понимает разумные доводы, и ими её можноубедить. Правда, младшая Пэра уже продемонстрировала, что когда ей нужно — может и «включить блондинку». Но… честно говоря, у неё и на четверть хорошо не получалось, как у землянок, решивших вдруг, что «мужчина должен». А ещё — я впервые встретилтутдевушку, способную быть со мнойна равных.

Рона и Маша готовы были меня поддержать чуть ли не в чём угодно. Ядобилсяих доверия, они мне верили, и верилив меня…и потому с чистой совестью свалили на сюзерена и господина принятие всех ключевых решений. Может, это влияние Печатей подчинения, повелители жизни могли сунуть в структуру резидентного плетения что угодно, включая подавление излишней самостоятельности и инициативы. С другой стороны, общение с химерами-пограничницами свидетельствует об обратном: та, что предупреждала меня о борделе в Нессарии, явно прикалывалась надо мной (в рамках задания, но ведь прикалывалась же!) по своей воле, просто от скуки. Да и маниакальная страсть к чистоте у Ланы из той же оперы — сама себе придумала, сама себя заняла. Может, конечно, вмешательство в работу сознания тоньше… но предположу другое. Эльфийке и дочке кузнеца просто комфортнее, когда я ломаю голову за нас всех. Если нужно будет — попрошу совета, они попробуют помочь, а нет — так примут уже готовое решение.

Милане же определенно нравилось думать и действовать самой. Придуматьплан, реализовать его, расчётливо рискнуть и победить — вот что заставляло её глаза гореть, а грудь — чаще вздыматься. Трамонт в меру собственного разумения учил дочь тому, что умел, блондинка была в курсе, как работает папино баронство — но вот к реальному управлению у неё доступа не было. И не было опыта, подобного тому, что я вынес с Земли. Вот этим я и зацепил баронетту: прямо на её глазах сделал то, о чём она только мечтала. За пять дней провернул масштабную торговую операцию, разом подняв на ней четверть сотни золота только себе в карман. Именно потому она сначала согласилась с моим планом с фиктивным браком — поверила, что сработает именно так, как я и говорю, а позавчера и вовсе намекнула, что решилась сделать наш союз полноценным.

Честно говоря, не было бы у меня вдвое большего жизненного опыта за плечами, чем сейчасбиологическихлет — начал бы серьёзно волноваться. То есть я и начал, но быстро припомнил кое-что из «прошлой жизни» и… грустно стало. Грустно — но легко. Не каждый болезненный опыт становится легче при повторении, но этот, к счастью, из таких. Понятно, что молодая жена мягко говоря не обрадуется, узнав, что у меня есть как минимум одна любимая женщина. Понятно, что я могу держать этот факт в тайне… некоторое время. Маше я тоже совершенно чётко и конкретно сказал, что считаю её своей семьей — и не важно, когда мы окажемся в одной постели. И от своих слов, планов на будущее и обещаний я отказываться не собираюсь — в том числе и от тех, что дал самой Милане. То есть вывезти из герцогства в «большой мир» и помочь там устроиться. А что до брачного союза…

…На Земле ни одни мои отношения никогда не длились больше двух лет. Да и два года получилось лишь однажды. Если так подумать, то она была похожа на баронетту: совсем другой тип красоты, другие манеры, другие привычки — и такое же желание жить, не прячась за чьей-нибудь спиной. Отца, брата, мужа. Я влюбился без памяти, а потом, узнав её поближе, ещё и зауважал как партнера. Ту, на кого действительно можно положиться, разделить по-настоящему совместное решение. Наверное, мало кто из мужчин в таком добровольно признается, но перед собой надо быть честным: и научился я у неё многому, в том числе и по работе. Всё записывать, например, и через записи вести анализ.

Расстались мы тоже примечательно: спустя два года после знакомства и полтора — как мы

Другие женщины в моей жизни уходили ещё раньше. Некоторые — потому что рассмотрели во мне что-то, чего на самом деле не было. А остальные… Люди — меняются. Особенно в молодости это происходит быстро. Полгода, год — и ты вдруг удивляешься, как мог быть в восторге от этого человека? Нужно что-то большее, чем обоюдная приязнь, чтобыжитьвместе долго и счастливо. Уверен, с Миланой, если она не передумает ещё раньше сама — случится то же самое, что с моими земными «предыдущими попытками».

Восемнадцать лет — время открывать мир, и время заново открывать себя. Сейчас Пэр увидела во мне… даже не знаю, кого. Человека её возраста, но при этом — гениального комбинатора, способного достать золото даже из навозной кучи. А на самом деле — это просто мой опыт. Блондинка наверняка ждёт продолжения феерических приключений а-ля последняя неделя (восемнадцать лет, да-да) — а я нацелился на надёжную поэтапную карьеру, позволяющую в итоге занять такое место в жизни, что не каждая сволочь даже просто посмотреть косо сможет. Итог нашего брака немного предсказуем, не правда ли? Вопрос лишь во времени, как скоро мы друг другу начнём мешать. Грустно немного: Мила мне действительно пришлась по душе. Но… я уже сделал свой выбор. И дал обещание аж двум девицам, связанным со мной «чем-то большим». Печать — этогораздобольше, чем кольцо на палец…

Ле что-то пробурчала во сне, завозилась под одеялом — и прижалась ко мне сбоку животом и грудью, попутно закинув на меня ногу. И всю «светлую грусть» вместе с картинками давно пережитых воспоминаний словно метлой из головы вымело. Нет, я всё же сдержался, и не разбудил красотку — ведь это была хоть чуть-чуть, номоякрасотка. Просто лежал и глупо улыбался в темноту… а потом незаметно для себя снова уснул. Магия-магией, но заживление ран требует в том числе и здорового сна. А утром смущённая и очень благодарная блондинка показала мне, что прекрасно запомнила лучший способ для пробудки утром мужчин.

* * *

— Успокойся, — тихо порекомендовал я, подъехав поближе к Маше, движущейся верхом на Милке. — И оставь в покое арбалет.

Девушка прижимала к своей груди стреляющую машинку так, словно это было полотенце, а она сама вдруг оказалась голой в мужской бане.

— Чувствую себя голой, — слово в слово повторила мои мысли оруженосец, с явно видимым усилием опуская руки… которые так и остались лежать на ложе самострела. Одна под дугой сейчас не натянутого лука, другая — под рычагом заряжания. Местные охотничьи деревянные игрушки, в отличии от наших стреломётов, можно было взвести хоть руками, в одно движение, не слезая с седла: упереть приклад в живот — и двумя руками потянуть на себя тетиву. Для любителей комфорта был предусмотрен специальный зацеп для стремени и крюк в руку.

— Профессиональная деформация, — посочувствовал я. — Но у нас хотя бы копья есть, в отличии от других гостей де Берга.

Рыцарь скосила глаза на закреплённую у седла рогатину и беззвучно вздохнула. Ну да, вовсе не тот инструмент, которым можно сходу пробить, например, Болотного Секача: короткое древко, остриё скорее режущее, чем колющее, ещё и перекладина-ограничитель есть — предполагается, что добыча на рогатину насаживается своим собственным весом. И вообще, это оружие пешего, а не всадника. Увы, но если бы мой вассал потащил на увеселительное мероприятие свою боевую оглоблю, нас бы, мягко говоря, не поняли. Пришлось брать, что нашлось в поместье. Мне самому было легче: верная эльфийская «пальма» отлично вписывалась в заявленный формат времяпрепровождения.

Как и было условлено с Сэмом, мы тащились почти в самом конце растянувшейся колонны аристократов, чтобы лишний раз не мозолить глаза Эдмонту. Как мне тут уже донесла система трансляции новостей «одна бабка сказала», управляющий герцога только сегодня утром расстался с жизнью. И не от меча, как предполагал Сэмюэль, а через повешение. Через аккуратное повешенье, медленное, без рывков — чтобы, не дай Свет, не сломать шею казнимому и не подарить лёгкую смерть. Думаю, не надо объяснять, что настроение после этого у де Берга действительно было как минимум «не очень».

А вот Трамонта предупреждение барона Берга ничуть не смутило, даже наоборот. Сейчас он двигался впереди, рядом с Эдмондом, и Милана держалась при нём. Правда, моя наречённая выбрала минутку оттянуться к концу колонны, найти нас, чтобы быстро пересказать, что происходит. По её словам, сын герцога, как и обещал, объяснил отцу, кто и как нашёл бумаги, и старший Пэр немедленно решил на этом сыграть. Вот теперь и заливал в уши сюзерену, какая у него умница дочь, сразу поняла ценность документов и намекнула жениху тут же доложить-куда-надо. А всё потому, что именно он, Трамонт Пэр, свою кровиночку всему лично учил — и управлению, и хозяйствованию. И вообще, вся операция по продаже первой партии собранного топлива тоже не обошлась без его способной девочки…

На самом деле любитель белого цвета таким вот нехитрым образом пиарил себя самого, прозрачно намекая,ктоу Милы такой крутой наставник. А блондинке пришлось подыгрывать:

Утро, в редких разрывах туч изредка показывается солнце — и сразу же пропадает. Лошади и химеры движутся шагом, иногда переходя на неспешную рысь. Это, кстати, ещё не начало Большой Охоты — только подготовительная часть, что-то вроде сбора гостей на бал, когда кареты подъезжают, высаживают гостей — и те неспешно дефилируют в общий зал, ожидая выхода устроителя торжества. Официально мероприятие открывает герцог: на специально подготовленной поляне гости слушают сюзерена, разбиваются на партии (чтобы не стрелять по одному кабану или оленю залпами по двадцать болтов), за каждой группкой закрепляется свой егерь и несколько слуг из числа специально обученных простолюдинов с рогатинами и разделочным инструментом — и вот только тогда начинается, собственно, охота. Или, скорее, ненапряжное развлечение вроде любительского биатлона, примерно столь же напоминающеенастоящуюохоту, как стендовая стрельба — боевые действия.

С тяжёлым стуком копыт меня и Машу наконец-то догнали остальные дворяне манора Бертран: Кара, с взлохмаченной шевелюры которой едва молнии не слетали, Джок с выражением дикой усталости на лице, и сэр Матиас… м-да. Сэр Матиас не иначе как многолетней практикой держался на своей кобыле, потому что осознанных усилий он не прикладывал. Иначе говоря спал, клюя носом, а поводья его лошади держала его дочь. Не удивительно, что рыжая была так зла.

— Каждый раз одно и то же, — тихо пожаловался мне сын рыцаря, используя меня и Вспышку как щит от сестры.

— Каждый раз всё хуже и хуже, — прошипела Карина. — В следующий раз отца придётся к седлу привязывать, чтобы не выпал. Лучше сразу поперёк!

— Можно его вино в чрезседельных сумках спрятать, — едва не вывихнул себе челюсть от душераздирающего зевка лесничий. — Тогда не пришлось бы папу тащить через полдома…

— Если бы ты мне вчера помог его убедить, а не заснул, едва сел, может, всё бы нормально получилось, — немедленно окрысилась девушка.

— Я чо виноват, что всех лесников гоняют с этими прореживающими вырубками? — даже возмущение у приближённого вассала Сэма вышло каким-то вымученным. — Все с этой затеей с дровами и щепой словно взбесились. У Вероны вон крестьяне вдоль реки весь ивняк на корзины извели, теперь диким уткам гнездиться негде будет, а у Бюссов — наткнулись у внешней границы на неразрешённую вырубку. Эдмонд и так сама знаешь как крут на расправу, а тут такое — как раз когда с его управляющим мутки всплыли. Вот нас двое суток и гоняли без передыху, едва вместо кобелей не заставили следы вынюхивать! Толком даже угодья перед Большой Охотой осмотреть некому было.

— То есть с дичью сегодня будет облом? — хмыкнул я.

— Да нет конечно, — ещё раз зевнул Джок. — Волков недавно стаю как раз выбили, новые набежать ещё не успели, медведей ещё в конце осени отследили всех, нашли берлоги и вытравили, подлесок прорежен, соль каменную оставляем, даже прикорм иногда бросаем. Где косулям да кабанам ещё быть?

— Серьёзная подготовка, — с уважением в голосе поддержал я. Мне, если честно, было бы интереснее послушать лесничего денёк, а не пытаться изобразить из себя «азартного охотника». На самом деле, тут и местным любителям добыть дичь из числа благородных должно быть скучно: мероприятие ведь по большому счету не охота никакая, а обычный корпоратив «на природе» с заявленной в качестве развлечения стрельбой из пневматических пистолетов по банкам. Зато потом любой аристо в герцогстве, включая дам, будет бить себя пяткой в грудь и восклицать «я — охотник»! И даже голову лося над камином покажет собственноручно пристреленного. — Если не секрет, за сколько месяцев начинает готовиться участок леса под Большую Охоту?

— Да какой там секрет, — отмахнулся Джок. Надо сказать, разговорившись на любимую тему, он изрядно приободрился. — В одном месте уже много лет проводим. Там, если дальше на север, аккурат где граница манора Берг проходит — непролазные Чёрные болота, где-то там среди них речка течёт. Ни зверю не перебраться, ни человеку, что пешком, что на лодке. И добыче сбежать некуда, если с юга загонять, и посторонних не встретить. А то на охотах разное бывает: говорят, поехал герцог Ланс — это наш сосед с юга — косулю добыть, оторвался от свиты — а потом находят его со стрелой в глазу. Собственной. Пришлось Зару Шестому сына его из гвардии воротить срочно. Так тот, говорят, теперь без десятка латников на конях в леса не ногой, а вместо охоты южную забаву приспособил: рыбу особо дурным способом ловить. Не как крестьяне, сетью, а удом…

— Удочкой, придурок! — прорычала Кара. Она, пока мы болтали, в очередной раз решила заставить отца хотя бы глаза открыть, но тщетно: ответом было только тихое бурчание да потёкший во все стороны кисловатый запах употреблённого вина. — Прекрати бредни своих помощничков-простолюдинов пересказывать, которые новое слово, не перековеркав, запомнить не могут. Илитожехочешь на дуэль нарваться? Лично я слышала, что герцог Ланс у южан не только рыбу удочкой ловить учился, но и фехтованию!

Разумеется, рыжая не могла не узнать о столь резонансном событии, как моя дуэль с Купой — об этом только все и говорили, ну и о печальной участи вора и предателя Горация. Хотя про героев спонтанного расследования Сэм и его отец не стали особо распространятся, только тупой не связал бы поединок и арест управляющего герцога — благо, последовали они практически без перерыва один за другим. Потому слухи ходили самые фееричные в том числе и по поводу самого боя. Мол-де «против одного профи со шпагой не справились ни далеко не новичок с мечом в руках Сэмюэль Берг, ни сам почти-паладин сэр Валериана, и если бы не мастер Марат с его огненной магией…» Разумеется, рассказчики напрочь игнорировали тот факт, что никто из участников спонтанно возникшей потасовки оружие кроме кинжалов тупо вытащить из ножен не успели, в том числе и сам бретёр. Вот так и рождаются легенды, н-да.

— Я это, поеду, меня там Сэм ждёт, наверно, ага, — поняв, что ничего не добившись от отца, Кара падёт на его голову, втянул голову в плечи Джок и хлопнул пятками своего коня, заставляя чуть отдохнувшее животное вновь сорваться в галоп. Теперь можно было поставить золотой, что вечером лесничего ждёт

Поле, с которого стартовала, гм, охота, должно было стать, оказывается, и точкой финиша. И партии должны были двигаться по территории герцогского заказника не абы как, а по большой дуге параллельно друг другу на манер гребёнки, вспугивая и гоня оленей, ланей, лесных свиней и прочую живность перед собой. Верх дуги оказывался аккурат у границы топей, оттуда вся толпа «охотников» поворачивала назад и двигалась к лагерю новым маршрутом, прочёсывая ещё нетронутый участок территории. Таким образом, все те трофеи, которых благородным подстрелить не удалось, выгонялись прямо на лагерь, где их уже ждали слуги с рогатинами, помощники лесничих с луками, булькающие водой котлы и исходящие жаром угли. У меня было возникло сомнение по поводу качества мяса копытных в середине зимы — здесь, южнее Шрама, где снег в принципе не держался дольше суток, если выпадал вообще, с едой у травоядных было получше, но всё равно хуже, чем летом и осенью. Но потом вспомнил про подкормку и понял, что об этом волноваться не надо.

Разумеется, чтобы всё получилось по задуманному, движение партий нужно было более-менее синхронизировать, но аристократам париться об этом было не нужно — на то им и были приданы лесники. Знай себе скачи да стреляй, испытывай азарт и гордость от того, какой ты офигенный добытчик дичи. Собственно, когда я увидел,во чтоодеты бароны, их супруги и все прочие более-менее состоятельные плащеносцы герцогства — понял, что подобную замену бала можно вполне, без малейшей натяжки, считать карнавалом. Как вам, например,охотничье платьес подолом ниже пяток — причем ощутимо так ниже, где-то до середины ноги лошади, на которой участница празднества восседала? Или вот барон Верона вчём-тов гербовых цветах, настолько гротескно искажающем вид костюма для верховой езды, что без смеха смотреть было тяжело? На их фоне барон Пэр в своём почти-белом одеянии и на почти-белой лошади смотрелся исключительно серьёзно и представительно.

Сам де Берг в мундире и с отличной выправкой выглядел настоящим командиром парада. Только очень грустным, потому что вместо парада ему подсунули этот… даже не знаю, то ли бордель, то ли балаган. В пользу первого говорили совершенно нескромных размеров декольте у некоторых дам, причём собственный возраст многих из этих некоторых ничуть не смущал. И как только простудиться по такой погоде и времени года не боялись? Хотя, судя по отдельным пробивающимся запахам и тону разговоров — «лекарство» самые продвинутые заранее принимали внутрь. Исключительно для сугрева и азарту. Балаган же отлично воплощали собой шатры, крытые павильоны и многочисленные навесы, превращавшие часть луга в походный вариант банкетной залы. В общем, для безудержного веселья было всё готово — и люди собирались отдаться ему с полной самоотдачей. Ещё бы, столько денег выкинуто на организацию (хотя и намного меньше, чем бала), причём всеми участниками…

— Так и знала, что тебя здесь найд… Ого, Арн заставил тебя переодеться?! Не платье, конечно, но куда лучше, чем тот ужас, что ты так трепетно отказывалась менять. — вытаращилась на Карину подъехавшая к нам Милана и пояснила мне. — Отец наконец отпустил. Отпустишь со мной нашу рыжую, а? А то я оказалась в компании Вала, Джока, Сэма и Стива Бюсса, а это значит битых три часа буду слушать о стрелах, луках, правильных перьях и сравнении процесса добычи болотных и лесных петухов…

— Куропаток, — хмуро поправила Кара блондинку. — И с чего-это я «наша»?

— С того, что твой сюзерен — мой жених, — хмыкнула девушка. — Ну что, спасёшь меня? Когда ты рядом, твой братец становится похож на рыбу: пучит глаза и молчит. А я тебе последние новости перескажу…

Увидев, что подруга колеблется, баронетта, понизив голос, коварно добила:

— И подробно опишу, как мы с Арном вдвоём Горация и Купу уделали!

— Наёмника не мы уделали, — покачал головой я.

— Мы-мы. Он ведь правила поединка не просто так грубо нарушил.

— Ладно, езжай уже, — я забрал поводья лошади сэра Матиаса из руки вассала. — Группа Сэма ведь прямо рядом с группой отца двигаться будет? Ну вот, нам пока туда нельзя.

Как выяснилось немного позже, «нам» на сэра Матиаса не распространялось: его приехал искать его коллега-инструктор новобранцев. Понимающе поулыбался, забрал поводья и пообещал позаботиться о друге наилучшим образом. Кажется, они просто решили жертву алкоголя и нездорового режима дня в один из малых шатров спать уложить. Ну да, вояки себе всё давно доказали, и для них эта забава всё равно что в куличики в песочнице играть.

В итоге я и мой оруженосец прибились к компании приятелей-музыкантов баронета Паллера Вероны — тех самых гитаристов. Нам в итоге даже лесничий-дворянин не достался, так и поехали в сопровождении простолюдина-помощника. Впрочем, творческие люди не оскорбились, им вообще до одного места были и арбалеты, и охота, и окружающий лес — они песню новую складывали. Песня отчаянно сопротивлялась, провожатый пытался держать лицо, но страдальческая гримаса то и дело прорывалась. К счастью, мы могли просто отстать и поехать чуть в стороне. И ещё чуть. И ещё чуть-чуть… фу-ух, больше не слышно этого треньканья!

— Маша, — мы неспешно двигались через лес, очень-очень отдалённо напоминавший пограничные заросли между лесозащитной полосой перед Эрстом и валом Шрама. Тихо, только ветер лениво шевелит листья над головой да цвикают какие-то мелкие пичуги, похожие на синиц. А вот следов копыт, что оленьих, что свиных местами было в достатке. Что ж, самое время кое-что прояснить. — Что ты думаешь по поводу Миланы?

Вопрос застал моего оруженосца врасплох.

— Она… хорошая девушка? — наконец осторожно предположила дочка кузнеца.

— Возможно, — я вздохнул. — Вот только узнать этоточноза полторы недели нельзя. Но мне онакажетсяпо крайней меренеплохимчеловеком. В любом случае, я хотел тебя спросить не совсем об этом. Ты ведь помнишь, ради чего мы тут?

— Продать баронство, — Мариша явно не понимала, к чему я клоню.

— Именно. Так уж вышло, что брак с баронеттой идёт в нагрузку… к основным средствам. Понимаешь? Я женюсь не потому, чтохочужениться. Лишь потому, что это самый простой, быстрый и безопасный способ выполнить то, к чему я стремлюсь. Выполнить то, что ятебеи Роне обещал. А не потому, что твоему сюзерену захотелось приударить за первой встречной красивой девчонкой.

— Я… понимаю, — может, мне и показалось, но в голос моего рыцаря всё-таки прокралась

М-да.

— Маш, если тебе покажется, что я делаю что-то странное или неправильное, пожалуйста, просто скажи мне, — попросил я. — Твоя позиция «я просто выполняю свой долг вассала, чтобы не случилось» мне очень импонирует, яневероятно ценютвоё доверие. Но… ты — больше чем вассал. Ты — часть моейсемьи!

Вот теперь девушка покраснела куда сильнее. И ничего не ответила — только кивнула. Ладно, тогда — дальше.

— Есть очень небольшой, я бы сказалкрохотныйшанс, что в будущем Милана тоже захочет стать частью нашей семьи, — Я в это не верю, но… вдруг. Всякое бывает. Лучше заранее подстраховаться. — Потому, прошу: приглядывай за ней, и приглядывайся. Составь своё мнение. Потому что решение о расширении семьи мы будем принимать вместе. Все вместе — ты, я и Фирониэль.

— Хорошо, — едва ли не после минуты раздумий согласилась моя напарница. При этом она продолжала о чём-то напряжённо размышлять. Мне даже показалось, что у неё есть, что мне сказать, вот только кое-кто опять сомневается. Эх.

— И ты в любой момент можешь сказать мне всё, что хочешь, — подведя Вспышку бок-о-бок Милке, ободрил девушку я.

— А… — почему-то опять полыхнула щеками дочка кузнеца, потом зажмурилась и быстро выдала: — Можешь меня п-поцеловать?

— Маша?! — вот уж не ожидал такой просьбы.

— Я… — взгляд девушки заметался из стороны в сторону. — Я в-видела… Как вы с М-миланой… В-вот и…

Я аккуратно взял повод из враз ослабевших пальцев рыцаря и натянул одновременно со своим. Химеры послушно замерли, касаясь боками. Положил одну руку на талию моей красавицы, вторую — ей на затылок, коснулся губ губами…

Мы уже целовались с Маришей — скорее спонтанно, чем по расчёту. Вообще, попав в этот мир я перецеловал тут девушек чуть ли не больше, чем в своём за всю предыдущую жизнь… если, конечно, считать девочек в борделе в Нессарии. Так вот, этот поцелуй не был похож на другие. Он был не жадный, не зовущий, не извиняющийся, не… Весь мир растворился, исчез, и только наши губы в этом безвременье имели значение. Губы, их соприкосновение, робкая встреча языков…

Вспышка тихо всхрапнула — и это разбило иллюзию. Мы отпустили друг друга, мгновенно напрягаясь. Этот звук… может, химера ошиблась?

— Фррх.

Не ошиблась. Моя белая четвероногая напарница как всегда первой учуяла Изменённого. Тварь.

* * *

Мы летели сквозь лес, не оглядываясь по сторонам. Ну, как летели: моя кобыла выжимала всего треть максимальной скорости, но Милка быстрее просто не могла. Будь я в окрестностях Эрста, скорее всего решил бы идти на разведку один: если что, моя лошадка меня вытащит из какой угодно неприятности. Но когда поверх рубашки лишь куртка, а не привычная лёгкая броня, а из оружия — только эльфийская резалка и обычный арбалет… и, главное, отсутствует привязная седельная сбруя. Эта система из ремней и карабинов позволяет химере проделывать маневры, недоступные никакому мотоциклу, а наезднику — удержаться при этом в седле. Хотя, скажу я, при резких остановках и поворотах на полной скорости с малым радиусом чувствуешь себя пилотом самолета-истребителя: можно и сознание потерять. Однако, при всех своих достоинствах привязная система в быту, когда нужно просто продвигаться по дорогам общего пользования и безмешает.Только чтобы слезть — нужно отстегнуть четыре карабина, а чтобы выпутаться из разгрузки — верных пять минут. А выпутываться приходится, потому что защита надевается поверх всего остального. В общем, ременная система с того момента, как мы покинули Эрст, так и лежала в дальнему углу седельной сумки — собственно, и сейчас лежала. В поместье Бертран. А без этой штуки, разгоняясь или тормозя так, чтобы я не выпал, Вспышка просто может не успеть вытащить меня (и себя) из-под удара лапой или клыком.

С оружием у Маши было ещё хуже, чем у меня: она-то привыкла полагаться на броню, которой не было, и рыцарское копьё, сделанное специально против тварей: с наконечником особой заточки, со специальным зацепом для седла. Не было и кабаньего меча — полуторника близкого боя, а рогатина на обычной деревянном древке (даже без колец оковки) была, прямо скажем, никакой им заменой. Надежды же на арбалет особой не было — вот был бы осадный стреломет, модифицированный для Охотников Лида…

Разумеется, я пытался прикинуть, что за тварь влезла так далеко от своего ареала обитания. Судя по всему, скачем мы к болоту. Увы, но тварей, спокойно проходящих (проплывающих, проползающих) там, где нормальному животному кранты, было в количестве. Особенно редких, но гадких вроде мутировавших змей: увеличить анаконду в десять раз, дать ядовитые клыки и способность к плевку. Прибавить теплокровность и нормальное зрение, но не лишить теплового — и вот получится очередной уничтожитель деревень и опустошитель королевств. На границе республики таких тварей почти нет, не успевают вырасти, а вот к соседям, судя по «справочнику», они иногда заползают. Ещё бы вспомнить, где у такого чудовища уязвимые места…

Запах вёл нас чётко к берегу болота. Мы «подрезали» сначала одну охотничью группу, потом вторую, потом влетели на пересекающихся курсах в стадо из пяти оленей, из которых один был ранен. Милка кого-то из них снесла широкой грудью и стоптала, даже не заметив. А вот и просвет впереди: берег. Звук ударов копыт изменился, стал чавкающим: земля пропитана водой. А вот и запах сырости и гнилой тины ударил в ноздри, как таран.

Берег оказался широкой, почти свободной от деревьев полосой, поросший высокой, а сейчас прибитой к земле осокой. Дальше, где начиналась вода, стояла сплошная стена сухого камыша, уходящая куда-то вдаль… и в этой стене был проделан широченный пролом, заполненный перемешанной с водой торфяной грязью. И нет, проделал его не змей-перересток, к счастью ли, или к сожалению. Это был хорошо известный мне и Маше Болотный Секач.

Я сразу понял, как тварь сюда добралась, миновав заселенные места: тупо двигалась по течению по заболоченной реке, сжирая все на своем пути. Вдоль кромки течения куча гниющей, но более-менее свежей органики — всякие там водоросли, клубни камыша (да, волей-неволей мне всё же пришлось чуть-чуть разобраться в местной ботанике), личинки насекомых, которые всё это жрут, заодно пережидая в незамерзающей воде опасные для них заморозки сверху. Прекрасный, накрытый стол для всеядного мутанта.

Кто знает, куда бы унесло гостя дальше, но, видать, он повернул не в тот затон. Случайность. Я с высоты седла видел, что камыш обрывается в каких-то десятке метров от леса: живая смесь плавающего

Одно из свойств измененных — их панически боятся обычные животные. Лошади — не исключение. Пытаясь вырваться с внезапно ставшего смертельно опасным берега болота кони частично посбрасывали, частично унесли на себе седоков. Лишь три человека не лишились управляемого транспорта: Эдмонд, Сэм и магистр Марат — счастливые владельцы химер. Собственно, так я и узнал, кому «повезло» влипнуть. В тот момент, когда мы вылетели из-за деревьев, знакомая огненная лента врезалась в нацелившуюся на людей тушу… и магический снаряд, вместо того, чтобы пробить плоть и разорваться изнутри, лишь обдал монстра мгновенно потухшим пламенем. Вот так, знаменитая устойчивость тварей к магии в действии. Эффект был только один: боров возмущенно всхрюкнул и чуть быстрее порысил к пытающимся встать с земли людям.

Я уже как-то упоминал: секач бегает не слишком быстро. У человека даже есть шанс оторваться от твари… на некоторое время, пока усталость не возьмет своё. Залезать на дерево бесполезно, кабан пройдет по следам и просто снесет ствол. А вот крепкая каменная стена, вроде той, что вокруг замка — вполне подойдет, чтобы укрыться. По уму, де Бергу, столкнувшись с такой бедой практически безоружным, нужно было разворачивать химеру и удирать ставить дружину и новоборанцев «в ружьё». По крайней мере, он понимал, что метатель магии в его руке полезен против такого противника не более, чем заклинание пироманта — собственно, потому он и не стрелял, хоть оружие и направил во врага. Но, видимо, у бывалого полковника, который тоже с тварями имел дело близ границы Шрама, были какие-то иные соображения… впрочем, лично мне было не до них.

Всё, что выше, пронеслось в моей голове в мгновение ока — и сгинуло, оставив короткий вывод: если кто и мог быстро уничтожить тварь здесь и сейчас — так это были мы с оруженосцем. Без большей части оружия и брони это было опасно… опаснее, чем обычно — но вполне выполнимо. Это была нашаработа,а я и моя напарница были в ней профессионалами. И знакомая, можно сказатьлюбимаядичь была знакома нам досконально.

— Через затылок! — я крутанул рукой над головой, одновременно отбрасывая взведенный арбалет. Увы, но стрелять в тварь в боковой проекции было бесполезно — даже не почувствует. А выбивать глаза было слишком долго: я успел заметить, что среди сброшенных с седел ездоков светлое (раньше, теперь в основном грязно-зеленое) женское платье, и до её владелицы мутант успеет добраться раньше. — Держи его.

— Поняла, — успела мне крикнуть рыцарь. Милка, не тормозя, с грацией тепловоза понеслась прямо на хряка, а вот моя Вспышка понесла меня по длинной дуге, быстро, но плавно ускоряясь. Умница-кобыла помнила, что хозяин не пристегнут, и из-за этого ей пришлось закладывать гораздо более широкую петлю. У магического свина на шее было ещё одно уязвимое место — загривок. Если ударить со стороны спины под правильным углом, то лезвие «пальмы» пройдет выше поперечных отростков шейных позвонков и воткнется между первым из них и черепом, перебив спинной мозг. Единственный и фатальный удар. Проблема была в том, что его нужно было наносить на полной скорости Вспышки — а то у копья не хватит кинетической энергии (я ведь говорил, что физику тоже пришлось подучить по лидовским справочникам?) прорезать слои шкуры, сала, сухожилий, мышц и межпозвоночного хряща.

Всё было бы проще, будь у Маши её копье: таранный удар Милки нанизал бы изменённую свинью на него как на вертел, повредив внутренние органы и разом в несколько раз снизив мобильность. А если бы у дочки кузнеца были доспехи и полуторник — то спешившись, девушка разделала бы тварь в одиночку, минуты за полторы прорубившись до сонных артерий на шее… Но у моей напарницы не было копья. А рогатину она сама отбросила перед столкновением — сразу после того, как освободила ноги из стремян и подобралась в седле.

Секач весит раза в четыре больше грузовой химеры, зато Милка разогналась до четверти сотни километров в час. Этого хватило, чтобы снести тварь с копыт. Дочка кузнеца, в последний момент оттолкнулась от седла и перелетела через измененного. Не тот трюк, который можно сделать где угодно, но ровная мокрая луговина для этого подходила. Маше пришлось гасить инерцию кувырком, её здорово протащило по мокрой жухлой траве — но через секунду она уже была на ногах. Я всё это прекрасно видел, пока Вспышка всё быстрее разгонялась по дуге.

Черная химера с жалобным ржанием встала на ноги первой — и успела отскочить, уклонившись от удара клыком. Без лошадиного нагрудника у бедной Милки будет огромная гематома во всю грудь — но лошадь бы на её месте переломала бы все ребра. Пусть. Травма далеко не первая — а заживает на магически сконструированным скакуне всё куда лучше, чем на собаке. Зато супер-свин забыл, куда бежал. Теперь у него был новый враг — или новый обед, как он считал. До тех пор, пока выхватившая воткнувшуюся в грунт неподалеку рогатину дочка кузнеца не врубила лезвие наконечника ему в шею. Стоило твари повернуться в другую сторону, как Милка, встав на дыбы, долбанула в бок твари копытами. А Вспышка уже вывозила меня на траекторию удара. Ещё пара секунд — и все. Мой оруженосец успеет вовремя отскочить, пропуская белую химеру, а я — не промахнусь.

Знакомое ощущение давящего невидимого Света хлынуло, кажется, со стороны леса — сбоку и сзади от меня. Я почувствовал, как кобыла, до того живым механизмом несущая меня к цели задрожала, болезненно вскрикнула совсем не по лошадиному — и скорость начала падать! Оказавшаяся чуть дальше от эпицентра воздействия Милка тоже дернулась в сторону, так и не ударив мутанта. Но сильнее всех отреагировал как раз хряк. В первый раз я услышал, как это туша испуганновякает. А потом

Эмоции я к тому моменту приглушил, потому для себя отстраненно отметил: зрелище было в какой-то мере, наверное, смешным. А еще успел подумать, что Светлый Рыцарь наверняка думал, что сможет прогнать чудовище… в общем, он был прав. Секач рванул, но не в болото, а вдоль по берегу — видимо, инстинктивно сообразив, что так будет быстрее. Прямо на так и не успевших убраться людей, среди которых была женщина в платье.

Я сжал коленями бока химеры — ещё сильнее, чем раньше, через Печать направляя её на ускользающую цель. Скорость удалось сохранить приличной — километров пятьдесят в час, и стоит мне убраться из-под удара церковника, Вспышка опять разгонится. А монстр, наоборот, замедлится: уж не знаю, каким образом он перешёл в такой режим движения, но он был для него явно за гранью возможного, то есть надолго свиньи не хватит. Ну а жертвы…

Люди порскнули в стороны, словно тараканы — лишь женщина так и не смогла встать. Один человек попытался ей помочь, даже вздернул на ноги за локоть, второй рукой опираясь на рогатину, такую же, как у Маши. В следующее мгновение защитник оттолкнул спасаемую в сторону и упёр копье пяткой в землю. Глупо. С таким же успехом можно было остановить танк. Через бьющий в уши ветер я расслышал похожий на выстрел треск — древко словно взорвалось облаком щепы, и маленькая по сравнению с чудовищем фигурка отлетела в сторону. Но эффект, на удивление, был: тварь сбилась с неестественного аллюра, резко потеряла скорость. А Вспышка, болезненно заржав, наконец поднажала.

— Чвак! — копье вошло в загривок. До предела напитав руку зеленью Жизни и сжав что есть силы пальцы, я держал, сколько мог, и выпустил, лишь когда наконечник вошел в кость. Химера пронесла меня мимо, я, прильнув к её шее, краем глаза успел увидеть, что ноги у секача заплетаются, и порождение Шрама падает на бок. Победа.

Эмоции вернулись, болезненно отдавшись откатом в висках. Вспышка тормозила гораздо быстрее, чем разгонялась, и теперь поворачивала, без команды возвращая к поверженному монстру. Всё верно: органы нужно добыть как можно скорее… нужно было бы. Какое-то чувство кольнуло мне сердце… что-то такое я пропустил. На скорости, когда цепляешься глазами за цель все остальное словно размывается. Но… Химера, послушная команде, пронесла меня мимо агонизирующей твари и осадила у отброшенного с дороги мутантом копейщика. Не показалось. При падении с коня Кара приложилась головой, запачкав яркую рыжину и до неузнаваемости изгваздав раздавленной травой и грязью новенький костюм, а повторный полет и падение только усугубили ситуацию, зато мягкая почва опять сработала как демпфер.

— А теперь я заслужила мундир? — я скорее разобрал слова по движению губ, чем услышал.

— Да, — я через силу улыбнулся. Потянулся мысленно к своей Печати, снова врубить блокировку эмоций… и не стал включать. Карина была тренированной девочкой и успела в последний момент увернуться. Почти. Перевела удар в скользящий, который её отшвырнул, но не раздробил кости. Проблема была в другом. Длинная острая щепка, фрагмент разбитого древка рогатины, пронзил грудь девушки справа, ниже ключицы. Из-под торчащей деревяшки толчками выплескивалась кровь.

Все млекопитающие устроены примерно одинаково. Охотнику надо в некоторых пределах знать анатомию — иначе нужный орган добыть не получится. От сердца у зверей и у людей отходит магистральная артерия — аорта. От нее к голове идут сонные артерии, а сама она закладывает дугу и проходит все туловище к ногам, где в районе таза распадается на почечные артерии и бедренные. Именно дугу аорты и пропорола проклятая деревяшка: выплескивание крови толчками указывает на повреждение артерии. Единственная причина, по которой рыжая еще была жива — этот же инородный предмет не давал крови вытекать со всей возможной скоростью. Была бы на девушке купленная мною кольчуга — и Кара отделалась бы ушибами, трещинам в костях и испугом. А сейчас единственным шансом был…

— Магистр Марат! — облегчённо выдохнул я. Мои руки без участия сознания сжали рану вокруг щепы, уменьшая, насколько возможно, кровопотерю. Попутно я выдавливал из ладоней быстро рассеивающиеся потоки своей Стихии — может хоть чуть-чуть, да поможет. Нужно ведь только время — удержать на границе жизни и смерти еще несколько секунд…

— Маг, бухнувшийся на колени, лишь кинул один взгляд на рану и коротко выдал:

— Без шансов.

Мне потребовалась целая секунда, чтобы осознать ответ.

— Что? — тихо переспросил я.

— Если я прижгу рану, то она умрёт. Если повезет — от болевого шока, а если нет — от отравления продуктами распада, минут за двадцать.

— Но… — у меня в голове никак не укладывалось услышанное.

— Твой вассал, но… Лучше дай ей уйти так, без боли. Далеко не худшая смерть, — спокойно сказал маг. К этому моменту сознание уже покинуло Кару, а лицо побелело, как мел. — Она это заслужила. Пока измененного выловили бы — полегло бы много народа.

Она заслужила.

Я на мгновение поднял голову, успел охватить взглядом все вокруг. Машу, где-то потерявшую китель от мундира, грязную с ног до головы. Сэма и Эдмонта верхом на химерах у поверженного секача. Бегущую от леса фигуру в серебристых доспехах и белом плаще — пользователя Стихии Света грязь не взяла.

Она заслужила.

Я встретился взглядом с Машей — и тут меня окончательно накрыло. На короткое мгновение я словно увидел, что вот так вот, умирая, лежит мой другой вассал.

Она это заслужила?! Ну нет!!!

Я не знал, что и как делать — никто меня не учил. Но я уже умел вкладывать все силы в один-единственный удар. Спасибо за «науку» нарийцу. Точно так же я собрал всю свою магию — и ударил, только без удара. В последний момент я вспомнил наш разговор с пиромантом на крыше: что мания только инструмент, что ей нужнообъяснить,что делать. Что? Всего лишь срастить края раны. Десять раз видел, как порезы на тварях затягиваются прямо на глазах. На некоторых мутантах — и после смерти.Восстановить целостность. Стать, как раньше.

…Я обнаружил, что лежу на спину, пялясь в серое низкое небо над головой. Попытался машинально сесть — и пришлось отталкиваться локтями от земли. Стоп, от земли? Я рывком сел, не обращая внимания на адское головокружение, и уставился на деревяшку в руке. Покрытая бурым застывшим налётом налетом здоровенная щепка. Перед глазами все плыло, потому я никак не мог понять…

— Она жива, — мастер огня тёмно-красным пятном вращался вокруг меня вместе с остальным миром. — Как ни удивительно,

— Что — получилось? — давя подступившую тошноту, с трудом переспросил я.

Тут перед моим мысленным взором развернулась, перемигиваясь зелеными всполохами, Печать гражданина. И сразу прочистилась голова, вернув доступ к памяти. Чёрт, я что, умудрился израсходоватьвсюсвою магию?!

— Первое заклинание, — пробился ко мне голос мага. — Среднее исцеление, судя по всему, в варианте «затворить раны». Я невидел,как это произошло, не та Стихия… но по косвенным признакам — коэффициент полезного действия был процентов пять.

— А? — я наконец нормально разглядел магистра, вновь склонившегося над рыжей. Приложив руку к шее девушки, он считал пульс.

— Под ноги посмотри.

— А… — я рефлекторно перевел взгляд ниже, и до меня наконец дошло: мы все: я, дочка рыцаря, пиромант — находились в кругеизумрудно-зеленойтравы. — Охренеть!

— Не то слово, — фыркнул собеседник. — Ты ведь не в курсе, а постороннего не одаренного таким выплеском Силы можно спокойно покалечить или убить. Меня сейчас защитил мой огонь, но помни — Жизнь ведь не только лечить способна.

— Ага, — только и кивнул я. До меня ме-едленно доходило, что же я такое сотворил.

— В любом случае, поздравляю, с манифестацией, — выпрямившись, подал мне руку Марат и помог встать. —НеофитАрн.

Глава 15

По комнатам магистра Марата можно было сразу сказать, что тут живёт и работает человек, постоянно имеющий дело с огнём. Каменный пол, облицованные шлифованными каменными панелями стены, а свод потолка полностью обмазан рыжей огнеупорной глиной, из которой делают печи для обжига посуды. Мебель, слава Све… н-да, слава богу — деревянная, но самая простая. И её было очень мало — самый-самый минимум. А ещё — оцените — у человека, умеющего возжигать и тушить пламя силой мысли в каждой комнате стоял противопожарный ящик с песком!

Вообще, надо сказать, дизайн помещений мага выглядел на взгляд землянина крайне стильно. Никаких финтифлюшек, нежно любимых местной аристократией, прямые линии, ровные поверхности — словно маг своими стульями, столами и открытыми стеллажами в Икее закупался. И очень-очень чисто. Один минус — эти каменные хоромы под крышей герцогского дворца тепло держали откровенно плохо. Пиромант, понятное дело, не мёрз, а вот мне приходилось терпеть…

Я вздохнул, покрутил в руках вишнёвую ветку, распустившую одновременно листья и цветы, и сунул в медную вазу ведёрного размера в кучу точно таких же. Взял из вороха прутьев, лежащих по соседству, следующий. По комнате плыл одновременно свежий и сладкий запах, весенний настолько, что просто не верилось, что за окном зима… Интересно, что Марат с этим цветущим веником будет делать? Потому что место в ёмкости кончается, а ветки ещё нет — кто-то сад герцога обкорнал с завидным энтузиазмом. Может, пора уже прерваться? Магистр сказал «пока не устану» — и, честно говоря, я уже изрядно устал. Только не колдовать, а сидеть по-турецки на этой жёсткой тонкой циновке!

Впрочем, пока я решал, прерваться или нет, пиромант пришёл ко мне сам.

— Как успехи? — мастер Огня обошёл импровизированный бело-зелёный куст по кругу, по-птичьи склонив голову на бок.

— Честно говоря, я не очень понял, что тут было трудного, — пожал я плечами. — Главное — понять принцип… и повторить достаточное число раз. Мне кажется, я уже во сне смогу эти ветки проращивать.

— Во сне — точно не надо, — серьёзно посмотрел на меня магистр. — Давай проверим результат.

Марат опустился рядом со мной, легко и непринуждённо повторив позу со скрещенными ногами, которую я за пять прошедших с Большой Охоты дней уже успел тихо возненавидеть. Маг наугад выудил необработанную ветку, и протянул мне, не отпуская руки. Я взялся за черенок у места обреза, и мужчина положил мне ладонь на руку. Та ещё поза, если смотреть со стороны, н-да. Но — ничего не попишешь: магию чужой стихии невозможно увидеть, только ощутить. Кстати.

— Марат, можно вопрос? — спросил я, одновременно напитывая Жизнью ветку. Оказалось, направлять магию в живой объект было проще простого. Правда, понял я это только на третьи сутки тренировок, в очередной раз пытаясь не допустить рассеивания энергии в пространстве. Даром что у меня получался теперь не туман, а едва ли не визуальный (для меня) аналог джедайского меча — расход Силы в пустоту был колоссальный. Благо, на голых камнях энергии было впитываться некуда. Соответственно, я пытался вместить поток в толщину прута — а заодно и изогнуть… и вдруг внезапно понял, как проводитьнапитку. После чего дело пошло бодрее. Собственно, я уже утром добился полного отсутствия паразитных потерь, по крайней мере, на глаз, но тренировать ещё было что.

— Если тебе не мешает, давай поболтаем, — легко согласился владелец бордовой мантии.

— Свет, — медленно и аккуратно проговорил я, следя за реакцией собеседника. — Почему мы еговидим?

— Причём и одарённые, и нет, — договорил за меня магистр и немедленно переспросил. — А сам как думаешь?

— Из того, что язнаю,напрашивается только один ответ, — за пять дней я уже усвоил некоторые правила, по которым работал «режим наставника» у пироманта. Отвечая вопросом на вопрос, он никогда не предполагал ответ «даже не догадываюсь». А если предполагал — либо рассказывал сам, либо честно и прямо объяснял, почему рассказать не может. — Мывсеодаренные светом. Но…

— А почему тебя вообще смущает подобная ситуация? — прислушиваясь к своим ощущениям, закрыв глаза, отозвался огневик. — Есть очень-очень слабые одарённые других стихий, почему не быть так же со светом? Просто распределение другое: абсолютное большинство людей одарены Стихией Света очень слабо, но достаточно, чтобывидетьеё применение.

— То есть одарённые двух других стихий тоже бывают? — ошеломленно пробормотал я. Сюрприз! На ветке тем временем лопнули почки, и из них полезла нежно-салатовая зелень пока ещё малюсеньких листочков, росших прямо на глазах.

— Нет, не бывают, — маг раскрыл глаза и посмотрел на меня. — Есть несколько теорий, почему так происходит, приведу тебе одну из популярных, которая мне больше нравится. По ней Свет —базоваяСтихия, а то, чем одарены и владеем ты и я — это, можно сказать, надстройка. То есть Огонь, Воздух, Вода, Молния и Жизнь — это всёсветлаямагия. Хорошая гипотеза, по которой получается, что овладевшие своей стихией люди-одарённые не предатели Света, как считают некоторые иерархи Белой Церкви, а наоборот, фавориты. Избранные.

— Стоп, — факты, доведённые до меня сейчас Маратом, внезапно сложились у меня в голове, как куски мозаики. — Ты сказал: «абсолютное большинство людей» чувствительны к Свету? А эльфы?!

— А эльфы — нет, — подтвердил мою догадку магистр. Охренеть. У ксенофобной платформы учения Белых о

— Тьмы? — открытие несколько выбило меня из колеи.

— На изменённых Свет оказывает очень мощное, я бы сказал сокрушительное деструктивное воздействие, — направил мою мысль по новому руслу мастер Огня. — Следуя терминологии клириков Белых, которая меня по сам понимаешь каким причинам не очень устраивает, тёмных магия Светажжёт. Ты сам мог видеть, как не боящийся никого и ничего мутант такиспугалсяслабой атаки Валериана, что немедленно бежал без оглядки.

— А ещё он едва… не сорвал мою атаку, — я скривился, и лишь усилием воли удержался от парочки более крепких выражений. Болезненный вскрик Вспышки, падение скорости — и как результат Карина, умирающая прямо на моих глазах! Так, проехали… проехали, я сказал. Магия — это всего лишь инструмент, и любой инструмент можно применить криво и неправильно. А Вал — недообученный боевой маг Церкви, которого, как я теперь понимаю, в герцогство Берг засунули за тем же, зачем я пять дней мучаю несчастные вишнёвые ветки: набить руку на практическом применении Стихии. Увы, но восприятие магии строго индивидуально, и каждый пользователь магии, неважно какой, ищет собственный путь для контроля над ней. Отсюда, например, и манера обучения Марата, как я понимаю, общепринятая для магов-наставников: учитель задаёт наводящие вопросы, а ученик ответить на них должен сам. — Получается, Повелители Жизни с точки зрения Белых — страшные еретики и предатели, плодящие новых тёмных созданий, включая разумных?

— Не без того, — хмыкнул мужчина. — Но с другой стороны — чтобы победить врага, его сначала надопонять. Церковь — достаточно большая организация, и в ней хватает радикалов, но достаточно и тех, кто мыслит рационально. Без химер невозможна ни быстрая почта, ни быстрое перемещение людей и грузов на большие расстояния. А ещё «темные создания» под контролем республики помогают удерживать значительную часть границы Шрама. «Если тьма побеждает тьму, то тьмы в любом случае становится меньше».

— Ясно, — я прекратил подачу Силы. — Готово, магистр.

Марат придирчиво осмотрел черенок со всех сторон, но так и не нашёл, к чему придраться. Если поток Жизни передержать, то вместо красивой цветущей ветки с молодыми листочками получится жухлая, некрасивая хворостина с увядшими жёлто-коричневыми листьями и опавшими лепестками цветов. Как я уже убедился за прошлые дни, если поместить комель обрабатываемой палки в воду, то эффект сгладится, проявится позднее, позволив листьям вырасти больше — но и только. Думаю, дело в свете — солнечном, а не Стихии — с которым в хоромах мага туговато, ибо зима и узкие окна-бойницы, и, скорее всего, в микроэлементах. Отсечённая часть растения при раскрытии почек и росте листьев-цветов тупо расходует накопленные с осени запасы: первой кончается вода, а потом — питательные вещества. Что такое «фотосинтез» я в общих чертах представляю, ну и кто из землян не слышал про удобрения?

— Хорошо. Очень хорошо, — констатировал пиромант, засовывая ветку в вазу и критически разглядывая получившуюся экибану. — Я так ничего и не почувствовал, даже когда ты испытывал не самые приятные эмоции и разговаривал. Больше тебе не нужно у меня тут торчать и держаться подальше от неодарённых.

Подавить облегчённый вздох стоило большого труда. Наконец-то.

* * *

«Госпиталь» в резиденции де Берга находился буквально в двух шагах от покоев пироманта — это очень хорошо говорило о том,комуименно Эдмонд больше доверяет в плане оказания медицинской помощи: боевому товарищу или своимврачам.Рыжая держалась из последних сил — в смысле, более-менее лежала под одеялом, а не бежала куда-нибудь сломя голову, размахивая мечом. Увы, но к несчастью для дочки рыцаря, медицина уже сказала ей «в морг» и теперь очень недоверчиво отнеслась к результату выздоровления.

— Арн! — девушка едва не выпрыгнула из постели, когда я вошёл. К счастью, она вовремя вспомнила, что, мягко говоря, не совсем одета — и тут же натянула одеяло едва ли не по самый нос. — Ты уже!.. Прости меня!

— Позови сэра Марию, — попросил я служанку-сиделку, проводил взглядом суетливо удалившуюся из комнаты простолюдинку и мягко улыбнулся вассалу. — Всё в порядке, я знаю. И повторил бы то, что сделал, даже если бы знал заранее.

Герцогский суд состоялся по расписанию — де Берг был не большим любителем переносить свои планы в угоду жизненным коллизиям. Я на него попасть не смог, разумеется, но моё присутствие там ничего бы и не изменило. Манифестация магии Жизни произошла на глазах у кучи людей, у Эдмонда не было и шанса закрыть на это глаза. Маг, как и бард — это отдельная социальная категория. Такой человек может быть благородным — титула лишить нельзя, но отдавать землю под контроль тому, у кого, мягко скажем, совсем другие заботы…

— Я… Я… — ресницы рыжей подозрительно задрожали.

— Ты жива, и это — главное, — всё так же мягко сказал я ей, садясь рядом с ней на край кровати. Сказал чистую правду. Когда рядом с тобой умирает человек, не враг, не противник — что-то меняется в голове. Оттого совершенно посторонние люди бросаются спасать из воды утопающих, причём иногда даже сами не умея плавать, оттого прохожие бросаются в горящий дом спасать чужих детей, оттого становятся врачами скорой помощи. А Кара уже стала для менянепосторонней. Черт с ним, с баронством. Как-нибудь ещё заработаю. В конце концов, триста сорок восемь золотых, половина заначки из тайника Купы — отличный результат за две с небольшим недели командировки. Причём жизнью за всё это время я рискнул всего один раз — и не во время драки с болотным секачом: даже по сравнению с Охотой в Эрсте экономическая эффективность очень достойная. Не зря съездил.

Я машинально положил руку на растрёпанные рыжие прядки и провёл рукой раз, другой. Покачал головой и аккуратно стёр пальцами мокрые дорожки на щеках девушки. В критической ситуации человек всегда показывает, кто он на самом деле. С того момента, как Вспышка учуяла тварь, мне ни разу даже в голову не пришло подумать,зачемя делаю то, что делаю. Без доспехов, без большей части оружия, не зная, кто противник, с урезанной возможностью к манёврам бросаться очертя голову в сторону врага… м-да.

А ведь можно было вернуться в поместье, довооружиться, найти герцога, узнать разведданные, и только потом поехать «совершать подвиг», который бы смотрелся в таком случае гораздо более выпукло. Трупы невинно убиенных жертв разом придают работе по устранению чудовища веса в золоте в глазах заказчика. Так

— Я не знаю, что мне теперь делать… — тихо призналась мне Кара.

— Ждать награды от герцога, — опять улыбнувшись, посоветовал я, снова погладив болезную по голове. — И поправляться, конечно. Ты ведь не хочешь, чтобы получилось, что я зря старался?

Кара отчаянно замотала головой. Рыжая, уверен на сто процентов, тоже не думала, вставая на пути у порождения Шрама. Она и в обычной жизни сначала делала, а потом думала, а тут счёт шёл буквально на мгновения. Но когда молодые здоровые парни, все дворяне, не помня себя задали стрекача от приближающейся твари, она пошла навстречу опасности. И, пусть скорее случайно, совершила подвиг. Именно такие люди поворачивают ход войн и выигрывают битвы там, где рациональные и циничные спасают собственную шкуру. Уверен, де Берг уже оценил: на войне, пусть это и война против лишённых разума чудовищ, некоторые вещи быстро становятся насквозь очевидными.

Дверь в палату тихо скрипнула, я повернул голову на звук… и сообразил закрыть рот только секунды через три.

— Я… п-пришла, — Маша под моим взглядом запнулась и начала стремительно краснеть, сцепив в замок руки за спиной и старательно глядя в сторону. Ох… Вот это да!

Мой рыцарь сегодня была без доспехов: брюки от мундира, новая рубашка вместо пострадавшей во время приземления после прыжка с Милки. Всё то время, пока мы находились на территории королевств, дочка кузнеца практически не расставалась с бронёй: мне пришлось заставлять её переоблачиться к Большой Охоте. И вот, о чудо — условно-гражданская форма одежды выбранадобровольно! Впрочем, чудо вполне объяснимое.

— Отлично выглядишь, — с чувством сказал я.

Маше досталось относительно счастливое детство, по крайней мере по меркам королевств: она не голодала, более того, всегда ела досыта. Ну а что с младых лет выполняла вполне серьёзные, взрослые работы — так в деревнях это норма. Потому, скорее всего, девушка и пережила все те испытания, что выпали на её долю: предательство, далеко не комфортное путешествие с караваном будущих рабов, роль «груши» для отработки ударов на Арене.

Такое прошлое не могло пройти бесследно: усиленное питание и ускоренная магически регенерация делали своё дело, но с последствиями истязаний так и не смогли справиться до конца. Видимо, требовалось нечто большее, чтобы организм девушки вспомнил наконец, что хозяйке нужны не только стальные мускулы, но и женственная плавность в линиях тела, те самые «волнующие изгибы», которые так любят приписывать всяким таинственным незнакомкам рыцарские романы. Наверное, хватило бы просто времени — я уже начал замечать положительные изменения. Но тут у меня произошла манифестация, а Маша, как я только сейчас осознал, в этот момент стояла практически рядом со мной!

Магистр Марат не зря предупреждал об опасности слабо контролируемой Стихии для неодарённых. Энергия, способная во много раз ускорить и усилить процессы жизнедеятельности в клетках организма, способна натворить таких дел, что представить страшно. А представлять надо — так, и только так можно вместо опасной для всех способности получить полноценный инструмент.

Чёрт. Пиромант не мог не заметить, что под заклинание попал ещё один человек. Правда, сделать он с этим тоже ничего не мог, а мне нужно было не дёргаться, а тренироваться, брать под контроль дар. А может, просто догадался о причине, почему с рыцарем не случилось того, что случалось с вишневыми ветками, на которых я передержал воздействие Жизни. Догадался, но тактично промолчал. Печать подчинения, наполненная моей магией, сработала как аккумулятор: поглотила импульс и не дала Силе бесконтрольно воздействовать на тело где попало, израсходовав излишек энергии там, где нужно. И это «где нужно» теперь прекрасно было заметно даже сквозь одежду.

Грудь девушки больше неугадывалась, она являла себя во всей красе, натянув ткань — вот теперь пол моего оруженосца у стороннего наблюдателя сомнения вызвать не мог в принципе. Бёдра тоже заметно округлились, настолько заметно, что плечи девушки больше не казались чересчур широкими. Лицо окончательно помягчело, щёки обзавелись милыми ямочками. И волосы — волосы вновь отросли, да настолько, что Маше пришлось заплести короткую толстую косу! Дела-а… Дочка кузнеца, пока я её зачарованно разглядывал, дико смущалась — но при этом выбрала такую позу, чтобы мне все перемены были как можно лучше заметны. А ещё я наконец заметил лёгкие-лёгкие штрихи косметики: чуть подведённые брови, подкрашенные ресницы… а вот на помаду кое-кто не решился. Похоже, не только её тело смогло окончательно себя исцелить — Маша снова не только хотела, но и перестала наконец подспуднобоятьсябыть женщиной.

— А вот и я, — с новым скрипом в дверь заглянула Мила, и я немедленно понял, кто моему оруженосцу с косметикой помог. Баронетта как всегда выглядела безупречно: в светлом, полностью закрытом зимнем платье, со своей любимой сложной прической, полной художественно свисающих прядок… в этот раз зачёсанных на один глаз. Когда она повернула голову, я успел разглядеть уже изрядно выцветший «фонарь». Марат, когда я отошёл от итогов боя достаточно, чтобы начать соображать и задавать вопросы, рассказал: когда лошади при виде болотного секача понесли, блондинка пострадала больше всех. То ли из-за конструкции женского седла, то ли по стечению обстоятельств, с землёй она повстречалась сначала головой. Влажная и мягкая почва берега не дала сломать наезднице шею, но от сотрясения мозга не спасла. Вот почему она не смогла убраться с дороги напуганного Валом суперкабана. Н-да, а я во время боя её даже не узнал… — Представляешь, я и второго твоего вассала не смогла запихнуть в платье. Признавайся, ты ведь их просто коллекционируешь?

— Рад, что с тобой тоже всё в порядке, — я не стал отвечать на дурацкие вопросы, просто встал и обнял девушку. Секунду мы смотрели друг другу в глаза… а потом блондинка разрыдалась навзрыд, громко и отчаянно, прижавшись лицом к моему плечу. Утешали Милану втроём: отпаивали водой, обнимали по очереди и вместе, говорили ей всякую ласковую чушь, лишь бы успокаивающе звучало. В итоге Кара просто утянула бывшую госпожу к себе под одеяло, прямо в платье, и там обхватила руками, прижавшись к спине, а я держал невесту за тонкие холодные пальчики, периодически гладя по голове.Бывшую

— …В тот день… хлюп… я упала… и всё как в тумане… хлюп… а утром проснулась — и вдруг всё поняла-а-а! И испуга-а-алась! И теперь боюсь!

У Милы оказалась поистине стальная выдержка: она позволила себе разреветься и показать слабость только сейчас. Из сбивчивых, прерываемых всхлипами фраз я понял, что девушка попыталась отстоять свой брак, пусть уже на обычных условиях и в процессе в первый раз в жизни по-настоящему, а не демонстративно вусмерть разругалась с отцом.

— Д-думала, может с-смогу сбежать с тобой… хлюп… как глупая девчонка из романа… хлюп… но не могу! Мне страшно! Боюсь будущего… Даже за ворота замка выйти страшно!

Страшно… Страшно — не то слово. Я сам в первый раз без особых колебаний пошёл на секача только потому, что не совсем понимал, счеммне придётся столкнуться — ну и потому что выбора не было. Собственно, и после победы не до конца понял. Только обнаружив следы лёгкого завтрака нарийского тигра, до меня дошло, насколько твари более опасный противник, чем обычный, пусть самый большой и хищный зверь. Но к тому моменту я разобрал уже столько изменённых, что открытие мало на что повлияло. А для человека, ни разу в жизни не державшего копьё, монстр, способный раздавить человека походя, как букашку — более чем оправданный повод обзавестись фобией на всю жизнь.

— Я научусь убивать этих проклятых тварей, — задеревенев лицом, пообещала рыжая. — Арн, которого я от разных придурков защищала в детстве, смог — и я смогу. Ни одно чудовище до тебя не доберётся. Вообще ни до кого не доберётся, там, где я.

— Будешь защищать меня? — сквозь слёзы улыбнулась баронетта.

— Арнсталмагом, чтобы меня спасти, — всё так же твёрдо припечатала Кара. — Моя вина, прости. Хоть так искуплю.

И ведь это она серьёзно: успел убедиться — если рыжей что-то в голову втемяшилось — молотом не выбить. Ну что ж… наверное, так даже лучше. Для всех. Я ведь понял, чего ещё испугалась Мила, отчего предпочла остаться дома, а не броситься в неизвестность с человеком, который так напугавшего её мутанта и завалил. Нет, дело не в манифестации дара, и даже не в том, что убежав против воли отца баронетта лишится всех прав на наследство и той доли с доходов манора, что выделял дочке Трамонт. Можно было бы кивнуть на неуверенность во мне, но, думаю, дело в другом: девушка решила, что станет мне обузой. Иждивенкой, в отличие от Маши ничего не умеющей из по-настоящему нужных спутнице будущего мага и истребителя тварей вещей. Высший же свет любой из столиц королевств беглянку-смутьянку, пошедшую наперекор родителю иличноза душой имеющую теперь лишь титул и герб, но не земли, просто не примет за свою. Тем более, если она ещё и жена мага! Не в чести здесь и сейчас такое. Что ж, повторюсь: наверное, так даже лучше. Пусть и мне, и Милане будет грустно, но… жизнь продолжается. Лучше легкая грусть и светлая память о закончившемся хорошо приключении, чем сожаление на всю жизнь.

* * *

Де Берг вызвал меня к себе где-то часа через два. Что интересно, присланный за мной слуга повёл меня не в тот пафосный зал, где Эдмонд меня в первый раз принимал, а куда-то в сторону личных покоев. Да, я, похоже, уже начал немного ориентироваться во дворце герцога. Когда передо мной распахнули тяжёлую дверь, я удивился ещё больше: по центру относительно небольшой комнаты с камином стоял массивный стол, на котором паром исходили многочисленные блюда, а вот кресел с высокими спинками стояло всего два. По местному этикету приглашение разделить приём пищи — чуть ли не вершина благорасположения, недаром Сэм регулярно устраивал званые обеды, но к завтракам своим допускал лишь немногих избранных. А тут… совсем уже высший пилотаж гостеприимства.

— Моя малая трапезная, — из другой двери появился и сам герцог, знаком выставляя слуг наружу. — Ты и не представляешь, Арн, как иногда хочется поесть спокойно, не под десятком заглядывающих тебе в рот взглядов.

— Ваша светлость, — я поклонился.

— Можешь звать по имени, — походя отвалил мне ещё одну жирную плюшку де Берг, и пояснил. — Я видел, как ты и твой оруженосец снесли тварь… и снесли бы вообще без жертв, не реши Валериан так не вовремя вмешаться. Я оценил.

— С-спасибо, — вот так, рядом с этим далеко не молодым мужчиной я волей-неволей чувствовал себя немного скованно.

— Знаешь, — Эдмонд подвинул себе кубок, тарелку с кусками жареного мяса и бутыль с вином, небрежным жестом предлагая мне проделать те же процедуры и самому. — Твой отец, когда он в последний раз приезжал в поместье Бертран, уже будучи ван дер Хортом, очень скептически отзывался о тебе. «Маменькин сынок» — это было самое вежливое, что я услышал от Кристиана в твой адрес. Мы тогда всё ещё считали друг друга близкими друзьями, несмотря на… На то, что выбор жизненного пути развёл нас уже очень, очень далеко. Крис не любил жаловаться попусту, слабостей он не терпел прежде всего в себе, вообще был человеком резких суждений. С Лили они отлично друг друга дополняли — с этой парочкой боялись связываться даже короли и Церковь. Жаль, что именно твоё рождение в какой-то мере стало началом их размолвки. Оно — и то, что примерно тогда же Крис поставил для себя службу выше всего остального. Выше семьи, выше детей, выше любимой… выше себя самого.

Герцог пригубил вино, закусил мясом. Я молча внимал этим неожиданным откровениям.

— Ты не помнишь его другим, — Эдмонд бросил на меня короткий острый взгляд. — Но я — я помню. Добрым семьянином, заботливым отцом, надёжным, самым верным товарищем, которому без оглядки можно доверить спину в бою. Не знаю, когда всё изменилось. В тот, последний раз, когда он приехал сюдасам, я ещё видел в Крисе тень его прежнего. Дальше — уже нет. Уничтожить как можно больше изменённых, уничтожить их всех — единственное желание, которое у него осталось. Кого другого давно заклеймили бы безумцем, но только не Кристиана Бертрана ван дер Хорта, Героя Рубежа. Когда он объявил поход к центру Шрама, не нашлось никого, кто сказал бы слово против. Я тоже смолчал. И многие, я уверен, вздохнули с облегчением…

Де Берг вновь посмотрел — в этот раз внимательным, долгим

— Язнаю, тот Крис, который когда-то стал моим другом, гордился бы тобой, — наконец произнес герцог. — На берегу болота в тебе я наконец-то разглядел его наследника: непреодолимая для других преграда для тебя, совсем как для него, стала лишь досадной помехой. И я, если ты не понял сейчас, не о твари. С Маратом мы тоже давно дружим, и я немного представляю себе, что такое манифестация в восемнадцать лет. Не для сопливого мечтателя-восьмилетки, смотрящего в рот наставнику, а для молодого воина, способного за секунды составить и реализовать единственно верный план атаки. Зря Марат мне не поверил, что «месяц по самым оптимистичным прогнозам» для тебя пройдёт за неделю. И не думай, что я забыл, как ты буквально на пустом месте организовал торговую экспедицию. Лили, вижу, тебя многому научила — она тоже на подобные фокусы была мастерица. Если её, конечно, получалось заинтересовать проблемой.

— Я… — надо было что-то сказать в ответ: Эдмонд, похоже, пытался исправить за погибшего друга его родительскую ошибку — ну, как умел, и реагировать на это равнодушно было… неправильно. Вот только и эмоций по-прежнему никаких не было. В итоге я через силу выдавил из себя только слово «спасибо».

— Не благодари, — мужчина поморщился. — Ты и без всех твоих личных заслуг перед моим герцогством должен был стать бароном. А уж после победы над секачом я мог суд вовсе не собирать: за глаза одного факта хватило бы, даже будь ты Кристиану не сыном, а двоюродным племянником. Но нет, именно сейчас я вынужден следовать самым тупым традициям, потому что иначе тупые идиоты и до Зара Шестого не постесняются дойти. Ну как же — мага поставили бароном, а если у того хозяйствовать лучше, не дай Свет, получится? Тьфу!

Полковник в отставке хватанул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть тарелки, но тут же взял себя в руки.

— Прости. Ты просто не представляешь, что тут было, когда Крис объявил о свадьбе с Лилианой. Местные клуши под предводительством двух главных куриц — баронесс Бюсс и Верона — объявили, видите ли, бойкот «наглой простолюдинке». Ещё и в лицо, собравшись толпой для храбрости, ей это сказали. Счастье, что твоей матери всегда было плевать на чужое мнение, и она над идиотками просто посмеялась. Хотя, может и не просто — потому что за двадцать пять лет только у Пэра дочка и родилась, у остальных исключительно сыновья… С Лили сталось бы, «чтоб своё неполноценное восприятие мира дальше не передавали».

Де Берг прервался, вздохнул, налил себе ещё вина, залпом выпил.

— Потом, после того, что твоя мать на пару с отцом сотворили в Горловине Шрама, а наши, вернувшись, поделились впечатлениями, даже до самой последней идиотки дошло: рот лучше держать на замке. Но ты — не она. Пока что, во всяком случае. Но я-то — всё-таки герцог здесь, потому… если у тебя есть что просить — не стесняйся.

— Да, — медленно проговорил я. — У меня есть одна просьба…

* * *

— Будь щитом для слабых и нуждающихся, да не дрогнет твоя рука.

Левое плечо.

— Будь мечом карающим, и да не дрогнет никогда твоё сердце при виде врага.

Правое плечо.

— Будь верным опорой — и да не дрогнет и дальше твоя душа в час испытаний!

Аккуратно коснуться плоской стороной острия «пальмы» склонённой рыжей головы.

— Сим нарекаю тебя рыцарем,ледиКарина.

Сейчас, заполненный народом, большой зал с возвышением для герцогского трона производил совсем иное впечатление. Яркий свет множества ламп разогнал тени до самого потолка, а на помосте дополнительно были установлены факелы — уже не столько для освещения, сколько для создания атмосферы сакрального действия. Мой голос в гулкой, звенящей тишине отражался от старинных сводов, отчего каждое слово казалось весомым, словно вытесано из камня. Мне пришлось слегка изменить слова рыцарской присяги в угоду ситуации, но вот оружие осталось прежним: эльфийское копьё, сразившее монстра, было в таком ритуале куда как почётнее, чем какой-то там, пусть самый дорогой и красивый меч. Знали бы они, сколько на самом деле пробило шей и сердец тварей подаренное мне Сатарой оружие — небось кое-кто из присутствующих в обморок бы грохнулся. От зависти.

Пока шло торжественное действо, я поймал на себе с десяток недобрых взглядов: в основном от тех, кто так браво бежал от секача. На берегу болота в тот момент, когда изменённый проломил стену камыша, собралось четыре охотничьих группы. Половину народа, включая Джока, унесли обезумевшие кони — и не сказать, что им так уж повезло: это в полугнилую осоку, стянувшую корнями верхний слой полужидкой грязи, падать было практически безопасно, а вот в лесу хватало корней и прочих твёрдых и опасных для жизни предметов. Эти тоже смотрели, но уже на дочку сэра Матиаса, и в их глазах аршинными буквами читалась фраза «а вот я бы на её месте!!!» Хорошо, что Кара пребывала в таком благоговейном состоянии, что напрочь ничего не замечала. И это я её заранее предупредил, когда принёс новенький синий плащ и обещанный мундир. Эх, замковым мастерам иглы и раскроечных ножниц до лидовских портных всё-таки далеко… Ладно, пора приступать ко второй части — и вот о ней рыжая была не в курсе. Ничего, от положительных эмоций, вроде как, умерло куда меньше народа, чем от отрицательных. Да и уже почти поправилась она.

— Леди Карина, твоё служение мне было кратким, но верным. Исполненным истинного следования ценностям благородного человека, — дочка управляющего подняла на меня глаза, печально улыбнулась. — Я освобождаю тебя от обета: отныне лишь честь — твой господин. Следуй за ней, или найди достойного вести тебя далее, если таковой найдётся.

— Найдётся, найдётся, — не дал эху моих слов умолкнуть де Берг, поднимаясь со своего кресла. Я увидел, как расширяются от удивления глаза девушки и одними губами прошептал: «награда». — Сочтёшь ли ты меня достойным сюзереном, о благородный рыцарь?

— Д-да, — только после моего незаметного одобряющего кивка смогла выдавить из себя рыжая.

— Тогда — на колено! Я, лорд Эдмонд де Берг, милостью короля нашего Зара Шестого герцог земель этих, говорю: отныне ты — мой вассал. Твоя оружная рука — продолжение моей воли, твой голос — мой голос. И дабы тебе нести с честью груз долга

Если и до этого в зале было тихо, то сейчас повисла какая-то просто запредельная тишина. Кажется, народ на несколько секунд просто забыл, как дышать. Кара вообще превратилась едва ли не в изваяние — чего-чего, а вот такого она точно не ожидала. Вообще, почти доставшийся мне манор после всех этих инцидентов теперь должен был отойти либо моей здешней сестре Жанне (формально — её малолетнему сыну), чей представитель до сих пор болтался где-то во дворце герцога, либо жалкому ничтожеству Васту. Двоюродному дяде, разумеется, после вскрытия сговора с Горацием не грозило ровным счётом ничего хорошего, передавать манор младенцу и его мамаше, ещё и замужней за рыцарем из другого королевства, Эдмонду тоже было как-то не с руки. В иных обстоятельствах герцог попытался бы удержать землю под своей властью, но сейчас, оставшись без управляющего, готов был передать решение о передачи актива сюзерену — чай, тех, кого можно наградить землёй, всегда целая очередь стоит. Но тут вмешался я.

Юридически, для его величества, всё было оформлено следующим образом: в права наследства я всё-таки вступил — помните, де Берг мог больше не спрашивать герцогский суд даже формально. Правда, я немедленно и добровольно вынужден был отказаться от манора, как действующий волшебник, и права перешли наследнику. Честь по чести оформленному посредством завещания.

Собственно, к моменту принесения присяги герцогу Кара уже была фактически баронеттой и в возведении сначала в рыцарское достоинство не нуждалась. Точнее, нуждалась, но раньше: я должен был назначить достойного наследника, то есть как минимум рыцаря, и потому процедура была нужна… Короче, кому интересны скучные процессуальные подробности? Если среди королевских чинуш найдётся самоубийца, решивший проверить легитимность документов — то он даже до герцогства не доедет: ретивого простолюдина грохнут сотрудники тайной службы Зара. Что ещё за мода такая лезть внаглую на лучших дворян королевства, опору трона?

…Эдмонд взял из рук Сэма сложенный серый плащ, расправил его, заодно демонстрируя всем герб Бертран на фоне зелёного поля, и лично накинул на плечи рыжей. Правда, для этого мне пришлось помочь бывшему вассалу встать… честно говоря, я просто вздёрнул её на ноги и поддержал, помогая сохранить равновесие. А Маша помогла справиться со ставшей вдруг такой непослушной застёжкой на старом плаще.

— А теперь, друзья мои, приглашаю разделить со мной праздничный обед, — громко объявил де Берг. — Столь радостное событие просто нельзя не отметить!

Определённо, Эдмонд — сам тот ещё маг. Только что застывшие словно ледяные статуи подданные немедленно подали признаки жизни, заговорили и потянулись к широким дверям. Я сам всё ещё стоял на возвышении, и потому заметил, что Валериан не последовал за всеми, двинулся к боковым дверям. Там он на мгновение оглянулся, ища кого-то глазами, увидел, что я за ним слежу, зло сплюнул под ноги и, взмахнув белой накидкой, вышел вон. М-да.

* * *

— Уезжаешь завтра? — для проформы спросил меня Марат, когда я пришёл в его покои за немногочисленными своими вещами. Когда я покидал большой трапезный зал — здоровенную квадратную комнату со столами, составленными буквой «П» — веселье там только набирало обороты. По своеобразному регламенту таких мероприятий, они продолжались, что называется, «до последнего человека»: герцог через час-два тусовку покидал, после чего её можно было покинуть и остальными, но можно было и остаться, есть и пить можно было сколько влезет. Слово «халява», написанное гигантскими горящими буквами, так хорошо отражалось в глазах большинства сумевших попасть на тусовку дворян, что масляные лампы в зале можно было вообще не зажигать!

— Раз я теперь спонтанной опасности для оказавшихся рядом людей не представляю, то нет смысла ещё чего-то ждать, — пожал плечами я. Пиромант после моего разговора с герцогом с глазу на глаз заставил меня ещё трое суток прожить у него. Довольно забавно было засыпать и просыпаться за своеобразным забором из бутылок и другой подходящей посуды, в которую были воткнуты всё те же вишнёвые ветки. Сам магистр тоже несколько раз резко будил меня, проверяя, не будет ли первой реакцией рефлекторный удар магией Жизни. Но нет, контроль я держал надёжно. — Поеду искать наставника.

Магистр поморщился. Последние три дня я не столько тренировался, сколько выслушивал различные наставления и объяснения касаемо жизни магического сообщества. Обычно у наставника неофита было как минимум несколько лет, чтобы вложить в голову подопечного нужные знания, да и сам ребёнок, находясь всё время подле учителя, быстро схватывал бытовые «мелочи» и запоминал неписаные правила и традиции. Рассказать всё это за три дня… недовольство мастера Огня можно было понять. Кроме того, по принятой внутренней этике колдунов, считалось, что если уж ты взялся кого-то наставлять — так уж доделай до конца, пока не пристроишь неофита в одно из четырёх высших учебных заведений для одарённых. Марат же, по сути, научил меня контролировать одно-единственное воздействие моей Стихии на окружающий мир — и отпускал в свободное плавание.

— Помнишь, я тебе говорил, что никогда не учил восемнадцатилетних неофитов? — наконец словно через силу произнес он. — В контроле над магией ты прогрессируешь куда быстрее, чем ребёнок. Проблема в том, что манифестация у ученика обычно происходит после того, как наставник медленно и постепенно помогает ему осознать и почувствовать свою Стихию. Учительзнает, что происходит в голове его подопечного, оттого необязательно, чтобы стихии совпадали. Наоборот, специалисты-педагогирекомендуютподбирать по возможности наставника другой стихии, дабы неофит максимально самостоятельно развивал свой дар, а не копировал не совсем подходящие для него наработки старшего товарища. Но… у тебя совсем другой случай. Ты по Силе, Арн, уже полноценный маг, но при этом нулевой базис в навыках, которым обучают до манифестации. И взрослое, сформировавшееся сознание, отчего ты волей-неволей будешь находить пути овладения той или иной областью своих сил по своему пути.Яэто знаю, я видел сам, как ты справляешься с первым своим проявлением силы, но другой наставник этого знать не будет. Даже если ты ему подробно расскажешь… Кроме того, люди, даже если они и маги, разные. Уровень ответственности, интеллекта, педагогические способности, кругозор наконец… Это лично моё мнение, но не думаю, что тебе подойдётлюбойнаставник. Особенно из тех, кто с удовольствием обменяет своё поручительство перед нессарийскими Повелителями Жизни из Университета на золото.

Теперь настала моя очередь морщиться. Свои планы на будущее Марату я пересказал достаточно подробно: каждый совет

— Виталистов за пределами Лида живет мало, и все они сидят на королевских контрактах, как я, — как и раньше, высказав несколько тезисов, пиромант принялся подробно их мне объяснять. — Кроме того, я выпускник Академии Арлонда, а в подготовке к поступлению в Университет Нессарии, разумеется, есть своя специфика…

Это он так мягко о милой такой подробности, как подготовка абитуриента к поступлению. В отличии от трёх других маго-ВУЗов, в Университет мог прийти абсолютно необученный одарённый любого возраста — и стать магом. Вот только золота за это нужно было отдатьстолько, что за такой бюджет можно было построить баллистическую ракету с нуля! Ну иликупитьвзвод разумных химер и потом, между делом, захватить какое-нибудь соседнее королевство. От скуки, потому что если у тебя есть такие деньги, то грабить нищих соседей смысла вообще никакого нет. Для подготовленного неофита цена пути в полноценные маги была на порядок ниже, но если в подготовке были пробелы — устранять их предполагалось за свой счёт. Точнее, обычно за счёт наставника — как правило именно он спонсировал своего протеже, а не семья и не сам неофит, но это явно не мой случай.

— Я написал своим ученикам, своему наставнику, нескольким знакомым, — у герцогства была на балансе почтовая летающая химера, как оказалось, и Марат, похоже, без зазрения совести воспользовался своим служебным положением ради меня. Приятно, что сказать. — Нашёлся… только один более-менее приемлемый вариант. Пиромант, но, как мне написали, во-первых, учился в Лиде, а во-вторых — хорошо знает специфику Стихии Жизни. Сейчас постоянно проживает в Варнаве, это столица Эпии, отсюда примерно дня три-четыре пути на юг. Выбор, конечно, за тобой…

— Я с огромной радостью последую Вашему совету, — поклонился я.

Дураков нет от такого подгона отказываться!

* * *

— Уже вернулась? — обрадовался я, застав Машу у двери своей комнаты в гостевом крыле дворца. В руках оруженосец сжимала холщовый вещмешок. — Все забрала? Сделала, что я просил?

— Всё, — почему-то девушка упорно не хотела встречаться со мной взглядами. — Сделала…

— Были проблемы? — я подошел ближе и рыцарю волей-неволей пришлось поднять глаза. Во время герцогского обеда, который правильнее было бы назвать пиршеством (и вовсе не духа, о нет!), я успел хорошо разглядеть, как прихлебатели из свит баронов Бюсса и Вероны вовсю перешептываются, глядя на меня. Определенно, Эдмоду повезло, что Трамонт Пэр такой жмотище, что свиту просто не держит — а то пришлось бы разоряться, чтобы накормить на треть большее число ненасытных ртов. Дочке кузнеца, которая на глазах у всех превратилась из «парня» в красивую девушку, внимания доставалось гораздо меньше — но тоже доставалось. Пожалуй, она была на третьем месте после героини дня — Кары, которую де Берг не просто возвёл в достоинство барона и вассала, но и усадил рядом с собой.

— Н-нет! — запнувшись и покраснев, та замотала головой.

— Тогда что случилось? — решил разобраться я. В баронстве Бертран для нас оставалось лишь два дела, которые я скинул на оруженосца, пока сам общался с пиромантом. Оба простых: забрать наши вещи, ничего не забыв, и… кое-что передать. И это второе поручение было для меня не менее важно, чем первое.

— Ле… Лейла… Когда я отдала ей тот свёрток, что ты мне для неё передал, и она его открыла… И когда прочла ту записку… — Маша с такой силой вцепилась, что прочная ткань затрещала под её пальцами. — Она… расплакалась… А потом сказала, что завидует мне! Я такая молодая и красивая, и могу быть с тобой!

Вот ведь… Кажется, я зацепил блондинку-горняшку куда сильнее, чем мне казалось. Ляпнуть в глаза благороднойтакое! Не будь мой оруженосец сама выходцем из народа — розги на конюшне были бы самым мягким вариантом… Хорошо, что я заморочился, подготовив прощальный подарок. И, наверное, правильно сделал, что не поехал прощаться с ней лично. Не потому, что боялся сцен, а… Одно дело — валять служанку походя, просто потому что она под рукой, и другое — специально вернуться именно к ней перед отъездом. В тайне подобный визит точно не останется ни для кого, а учитывая мою тут репутацию, один Све… одна Тьма знает, к каким последствиям для одной красавицы это всё привело бы. Лучше уж так.

Свёрток, а, правильнее сказать, тюк тоже собирала для моей любовницы Маша: как бывшая деревенская жительница она знала, что должно входить в приданое, без которого по идиотским на мой земной взгляд обычаям ни один, даже самый паршивый крестьянин ни одну девушку замуж не возьмет. В том числе и ослепительно красивую. Думаю, Ле уже собрала кое-что из числа необходимых вещей — всё-таки молодость, как она сама сказала Марише, проходит, а с ней и красота постепенно перестанет быть такой яркой.

Господская служанка — место хлебное, но ведь любому человеку для нормальной жизни не только работа, но и своя семья нужна. Вот теперь горничная точно могла сосвататься в любой момент, и от оставшихся в деревне родственников (которым наверняка продолжала помогать, тратя собственные невеликие сбережения) не зависела. Кроме того, подобные предметы (отрезы тканей, кружева, нитки, всякие полезные и дорогие в здешних условиях «мелочи» вроде иголок-напёрстков-ножниц, украшения) в отличие от просто денег хрена-с-два кто-нибудь из старшей прислуги отберёт в свою пользу — это считалось сильно неправильным поступком. Пусть даже в грубоватом праздничном женском традиционном местном наборе из ожерелья и серег, заколок и бляшки на головной убор серебра было на три полновесныезолотыемонеты, не считая стоимости работ.

— Было что-то ещё? — все-таки я очень хорошо уже знал свою напарницу по охотничьим рейдам.

— Ну… я… ну… — почему-то слова у отважного рыцаря окончательно перестали связываться.

— Просто скажи как есть, — порекомендовал я.

— Она почему-то поняла, что мы с тобой еще никогда не… и я вообще никогда не… не спала с мужчиной! — выпалила наконец Маша и попыталась провалиться сквозь землю. К счастью, она сама магией не владела, и попытка не удалась. — И она… она…

— Ле тебе что,советыначала давать? — охренел я.

— И ещ-щё в-вот, — протянула мне многострадальный сидор оруженосец. Развязав шнур, я обнаружил внутри пыльную оплетенную глиняную бутылку где-то на полведра объемом. Похоже, гоняшки раскопали в подвале заначку то ли молодого

— Идем, — я забрал мешок и за руку завел девушку в комнату, захлопнул дверь. — Аккуратно поставил ценную поклажу на пол, нежно притянул к себе красную как вареный рак дочку кузнеца, мягко, без напора поцеловал в губы. Раз, другой — пока она не начала мне отвечать. — Тебе чтобы завлечь меня в свою постель не нужно ничего, кроме твоего собственного желания. Если помнишь, я тебе об этом уже говорил.

— А… — желание определённо было, но нервное напряжение заставило мышцы девушки буквально задеревенеть. Нет, так дело не пойдет.

— Но сначала — попробуем подарок Ле, — решил я. Масляная лампа сойдёт вместо свечи, тем более здесь свечной огонь вовсе не считается романтичным. В конце концов, пара бокалов легкого столового вина — это не стакан семидесятиградусного рома. Поболтаем о чём-нибудь постороннем, расслабимся… блин, надо было вишнёвых черенков у Марата подрезать, самому-то ему они нафиг без меня не нужны. И не забыть запереть две…

— Я всё знаю! — безапелляционно заявила Милана, возникая на пороге. Судя по тому, что створка грохнула о стену, баронетта хорошенько пнула её ногой — тот ещё фокус в платье с длинным подолом.

— Расстояние отсюда до Солнца? — скорее от неожиданности, чем из-за осмысленного желания пошутить выдал я. Блондинка запнулась, и стоящая за её спиной смущенная Карина подтолкнула девушку в спину, вынуждая всё-таки зайти в комнату.

— Де Берг сказал ей, что его разрешение пригласитьдворянкуна должность управляющего в поместье — это твоя идея, — смущенно призналась рыжая.

— Вот! — словно очнувшись, подняла указательный палец вверх Пэр. — Я иду такая к себе в комнату, предаваться грусти и печали в одиночестве, потому почти-муж подался в маги, моя лучшая и единственная подруга стала баронессой, и только я — жалкая неудачница… и тут меня тоже зовут к герцогу! Что, предупредить было нельзя?! Я бы… хоть план самый примерный подготовила!

— Я просто предложил Эдмонду дать возможность тебе проявить себя, герцог не ответил ни да, ни нет, — попытался отмазаться я, одновременно пытаясь сообразить, что не так. Кара… тихая она какая-то, да еще и этот румянец, что я принял за смущение… А Мила наоборот — слишком уж нарочито-грокая… — Эй, вы что? Напились?!

— Нмножко, — баронетта практически упала на мой стул. — О, а это что? Ещё винишко? Живем!

Похоже, далеко не «нмножко»!

— Де Берг позвал меня после обеда, — призналась Кара. — Поговорить о баронских обязанностях… потому что ты меня тоже не предупредил!

— Ты так говоришь, как будто этоясделал тебя баронессой, — покачал я головой.

— Ты! — влезла Милана, уже успевшая сковырнуть сургучную пробку с бутылки-подарка и теперь ищущая, во что налить напиток. — А меня — её управляющей!

— Могла бы и отказаться, — хмыкнул я.

— Я чо, я дура, что ли? — искренне возмутилась блондинка.

— Ну вот и хорошо, — успокоился я. — Твоему отцу, Кара, тоже будет полезно пожить поближе к рекрутам в казарме и подальше от бутылки… и на двойном окладе.

— Интриган! — немедленно ткнула в меня пальцем баронетта. Уверенно ткнула: видать, предыдущая порция спиртного помогла только сбросить напряжение и слегка расслабиться. Думаю, это девушки так на посиделках с герцогом набрались: в королевствах переговоры между благородными не принято проводить на сухую, но у двух молодых леди оказалось недостаточно опыта, чтобы соразмерить свои силы. Думаю, Эдмонд это тоже понял — и вовремя выставил. И, разумеется, парочка подружек попёрлась ко мне. — Хм… откуда такая вкуснятина?

— Я не интриган, — пришлось доставать дополнительные стаканы и сдвигать кресла и стулья к столу. — Я — хороший.

— Хороший? — едва не пролила вино Милана. — А кто, оказывается, собрался завтра уезжать?

А вот это точно герцог меня сдал.

— Я собирался попрощаться…

— Виновен! — договорить мне не дали. Рыжая и Маша молча сдвинули стаканы, наблюдая за этим балаганом.

— Даже от самого лучшего вина, если его перепить, на утро будет болеть голова, — предупредил я, подливая девушкам в подставленные ёмкости. Вино и вправду пришлось по вкусу.

— Ничего, как заболит — так и вылечишь. Ты же у нас теперьмаг Жизни, — последние два слова Мила едва ли не пропела.

— Я не…

— Виновен!

Кажется, последний вечер в герцогстве Берг будет у менявесёлым…

* * *

Темнота. Три часа ночи. Тишина, но не полная — уютная такая, разбавленная еле слышным сопением девичьих носиков. Живое тепло со всех сторон — никакая зима не страшна. И только одна мысль в голове: не зря я, оказывается, когда-то ради любопытства заглянул в «Камасутру». Не зря. А то ведь… мог бы и оплошать. Н-да.

Эпилог

Я честно попытался попрощаться.

— Езжай уже, куда ты там собрался, — сонно напутствовала меня Мила, даже не пытаясь открыть глаза, не говоря уже о попытке оторвать голову от подушки. Кара и вовсе на попытку её разбудить прореагировала только тихим невнятным бурчанием.

— Я вам напишу, как только определюсь хоть на какое-то время с адресом, — пообещал я. Курьерская почта в королевствах по сравнению с доставкой сообщений летающими химерами медленная и не особо надёжная, но в целом вполне работает. Другое дело, что корреспонденция может идти несколько месяцев даже до соседнего королевства и почтовые трекеры владельцам сервиса не снятся и в самых страшных снах… но другого доступного варианта всё равно нет… Оставил в итоге на столе записку с той же информацией, что пытался передать вслух — не был уверен, что спящие красавицы вспомнят хотя бы то, что их кто-то там утром пытался растолкать. Ну хоть голова болеть у них после пробуждения точно не будет.

Вчера мне всё-таки пришлось пускать в ход магию — очень-очень осторожно и по чуть-чуть. Алкогольная «анестезия» неплохо справилась и сама по себе — Ле была права на счет «проверенного способа», но я всё-таки постарался, чтобы от плавно перешедшего в ночь вечера у пришедших поблагодарить меня девушек остались только самые приятные впечатления. Кто бы знал, как мне сильно хотелось, когда герцог предложил выполнить мою просьбу, тупо взять деньгами. Тем более, де Бергу досталась заначка его бывшего друга-управляющего Горация, и я точно знал из доставшихся нам с Миланой фрагментов переписки, что сумма с четырьмя нулями там точно есть. Однако запросив золото в

Для понимания: почему две приличные благородные девушки пришли выказать мне благодарность в такой, мягко говоря,откровеннойформе? С рыжей всё просто: я протащил её по сословной лестнице сразу через четыре ступеньки — большей части благородных и за всю жизнь такого прогресса не совершить. Просто потому, что для этого надо верно служить, совершать заметные для сюзерена поступки в процессе, и нигде не накосячить. И не сложить при этом голову, пав смертью храбрых, что сложнее. Баронессу же никто уже не поставит сержантом в первом ряду пехотного построения среди мяса для копий противника — в гвардии она только по факту наличия титула и герба получит сразу звание лейтенанта. Впрочем, если для Кары в теории был шанс самостоятельно в некотором обозримом будущем и при определённой удаче повторить карьерный рост самостоятельно, то вот для Милы…

Разрешение Эдмонда для младшей Пэр поступитьна службук бывшей своей фрейлине содержало гораздо больше подводных камней, чем могло показаться постороннему. Для дворян в королевствахв принципене было предусмотрено другой службы, кроме военной. Тот же самый управляющий входил в дружину феодала как, условно говоря, интендант, в мирное время занимающийся схожими гражданскими обязанностями. Но в армии воюют все — и солдаты и офицеры служб тыла обычно лишь только реже оказываются на передовой. Будет нужда — в строй встанут все. А то и враг обойдёт с тыла армию и ударит по обозу — тоже самая что ни на есть рядовая ситуация. Потому дочку сэра Матиаса тот же де Берг легко мог признать достойной службы, а вот женственную и не имеющую боевых навыков Милу…

Женщине, позиционирующей себя женщиной, а не рыцарем, магессой или клириком, возможность для продвижения вверх на социальном лифте в местном феодальном обществе была только одна: вместе с мужем. Требовалось совершить что-то поистине выдающееся, чтобы заслугу признал сюзерен и в качестве исключения дал возможность и дальше себя проявлять, закрепив своей волей новый статус. Который, на минутку, теперь давал возможность блондинке больше не зависеть от воли отца в ранее ключевой, как я выше уже объяснил, позиции «семья и брак». Кстати говоря, подозреваю, что такое эмоциональное начало нашей прощальной пьянки-гулянки со стороны Миланы было вызвано именно этой темой: девушка сообразила, что благодаря мне отцовский запрет на брак с внезапно ставшим магом баронетом больше не действует. Только вот одно дело герой войны на Рубеже и близкий друг герцога-сюзерена Кристиан Бертран, и другое — получившая чужим ручительством и огромным авансом возможность проявить себя дочка барона Пэра.

В общем, девушки меня отблагодарили со всем пылом и энтузиазмом не просто так: ничего большего они мне дать просто не могли. Правда, Милана порывалась ещё и отдать мне свою часть денег из клада Купы, но я, конечно, её переубедил. Уговорил считать инвестициями с моей стороны в её несомненно успешное управленческое будущее. Заодно и понятие «инвестиция» объяснил… и ещё кое-что по поводу экономики. А ещё рыжая и блондинка очень помогли Маше окончательно почувствовать себя женщиной… женщиной, у которой наглые конкурентки прямона глазахуводят её мужчину! Теперь я точно был уверен: все последствия психологической травмы остались для дочки кузнеца в прошлом. Мне было невероятно приятно видеть, как на обычно сосредоточенное лицо оруженосца то и дело прорывается непрошенная улыбка. Ну вот и хорошо. Всё хорошо, что хорошо кончается.

* * *

Дворец и замок герцога мы покидали с рассветом — благо, Печать подчинения вернула Маше растраченную вчера бодрость. На улице неожиданно потеплело градусов этак до плюс пяти, и землю, и строения укутал густой туман, отчего голоса и звуки просыпающегося квартала ремесленников доносились как через вату и немедленно стихли за спиной, едва мы миновали ворота укрепления. Над полями белое марево сгустилось ещё сильнее, дорога под копытами химер скорее угадывалась, чем была видна, но Вспышку и Милку подобные мелочи не смущали. Разве что разгоняться до полного хода чёрной кобылы мы всё-таки поостереглись, выдерживая аллюр, вполне доступный и обычной лошади.

Сегодня мы опять были полностью снаряжены, как в рейд: даже я, подумав, распаковал свою так и лежащую ещё с момента выезда из Миракии в чресседельных сумках лёгкую броню. Правда, ещё раз прикинув что к чему, ограничился пока только композитным нагрудником. Стоило же тёмной громаде замковых стен окончательно раствориться в тумане, как мы оба совершенно синхронно лязгнули взводными рычагами арбалетов. Встреча с болотным секачом в глубине человеческих территорий меня и моего рыцаря равнодушной не оставила. Кстати, раз уж начали повышать боеготовность…

— Маша, де Берг просил передать тебе, что он восхищён твоим мастерством во владении оружием, — из той же сумки, где лежало наше золото, я достал сверток, туго перетянутый мотками шпагата. — Ноотдельнонаградить тебя не может.

Или я ничего не понял, или это мне такнамекнули, что герцог догадался о природе нашей с дочкой кузнеца связи. Уж больно тщательно он обошёл такие слова как «доблесть» и «бесстрашие» — а ведь именно их продемонстрировала мой рыцарь, с одним неудобным копьём бросившись на мутанта. Но у раба под Печатью нет выбора, проявлять доблесть или нет — он не может не выполнить приказ.

— Когда я попросил в качестве поощрения место баронессы для Кары и разрешение Миле стать её управляющей, Эдмонд посмеялся, и сказал, что это он меня должен благодарить за такие назначения, а не я — его, — разворачивая ткань, продолжил рассказывать я. — Потому — вотнаша общаянаграда.

Я протянул девушке сильно потёртую кобуру, из которой выглядывала пистолетная рукоять.

— Метатель! — дочка кузнеца с расширяющимися от удивления глазами вытянула тускло блеснувшее оружие. Больше всего магомеханический стреляющий прибор был похож на пистолет «Маузер», которому ствол заменили на трубу диаметром сантиметра три. Отдачи у магомёта не было, потому, в отличии от земного Маузера, кобуру оружия нельзя было использовать как

— По словам Де Берга, Зар Шестой наградил его метателем за тот же подвиг, что и он — нас, — прокомментировал я. — Эдмонд потерял двадцать человек из своей роты, но тварь, на которую наткнулся его отряд, к близлежащим деревням не пропустил, уничтожил на месте.

«Слабая сторона стихии Жизни — дистанционные воздействия,» — сказал мне тогда герцог, протягивая «пистолет». — «Оружие должнослужить, а не болтаться бесполезной побрякушкой у пояса. Владей, Арн Бертран.»

— Накопитель на тридцать выстрелов, — я постучал пальцем по тому месту, где у Маузера должен был быть магазин. — Детонация огненного сгустка, которым он стреляет, даже мощнее того, что «на рефлексе» запускает магистр Марат. К сожалению, против тварей с высоким сродством к воде, вроде секача, как ты видела, эффективность поражения очень низкая. Зато многим другим степным и лесным монстрам мало не покажется.

А ещё эту штуку можно продать, и выручить как бы не в полтора раза больше золота, чем сумма, которую я мог бы рассчитывать получить у герцога, запросив деньги вместо помощи Каре и Мире. Конечно, я десять раз подумаю, прежде чем продавать такую полезную штуку. Денег от продажи всё равно скорее всего не хватит полностью оплатить обучение в Университете, значит, мне опять придётся летом пойти в рейды. А там оружие последнего шанса, пусть и не совсем универсальное, мне ещё как пригодится. По крайней мере, с метателем у меня был бы шанс хотя быдостатьдолбанную гидру…

Мы ехали. Туманная хмарь, провисев в воздухе без движения и особых изменений добрых полтора часа, наконец-то начала медленно рассасываться, оседать. Химеры бодро тащились по уже хорошо знакомой им дороге, не особо требуя нашего участия в управлении: после проводки торгового каравана в Сплав, заблудиться было трудно. Хотя бы потому, что десятки телег основательно так разбили зимнюю грунтовку. Да и сама дорога была не в пример более наезженной, чем тот дикий проселок, по которому мы попали в герцогство в первый раз. Кстати, на счёт Сплава: городок, пожалуй, стоит миновать галопом на максимальной скорости Милки. Учитывая, что я сначала хорошо так нагнул местное купечество, а потом и их покровителя и лоббиста Горация чуть ли не лично сдал Эдмонду на расправу — лучше не проверять местное гостеприимство.

Я достал атлас: к ненавистному сборнику «карт» местности волей-неволей пришлось обратиться опять, выстраивая новый маршрут. Примерно я уже представлял себе, как надо двигаться: минуя упомянутый Сплав на юг, по тракту, который ниже раздваивался у стен столицы королевства Зар. Свернуть требовалось теперь на запад, там ещё несколько часов пути — и будет юго-западная граница королевства. Чтобы попасть в Эпию, мне придётся пройти наискосок угол другого королевства, причем не по тракту, который делает огромную петлю, а срезать через территорию тамошнего герцогства, название которого я даже не стал запоминать. Выйти к пограничному мосту на ещё одной реке, пройти его, и уже по землям Эпии добраться до столицы. Три-четыре дня на обычных лошадях, как и сказал Марат, или чуть меньше двух суток пути для двух химер, если двигаться ещё и в темноте, на манер купцов используя алхимлампу… Если не наткнёмся в процессе движения ещё на какую-нибудь «случайно пропущенную незначительную деталь рельефа» вроде горного массива, оврага величиной с Большой Каньон, или какой другой «мелочи». После стольких косяков в обозначении уже пройденного пути — прямо вот вообще не удивлюсь. Что-то мнится мне, если я ещё пару месяцев поболтаюсь по королевствам, то список моих претензий бракоделам-«картографам» можно будет отдельно издавать книгой листов этак на пятьсот! Хм. А это ведь — идея…

У Вспышки ровный, гладкий ход, потому я без проблем потратил два часа, не отрываясь и не особо сдерживаясь перенося на поля свои заметки алхимическим карандашом. Лилиана знала, что делала, исписывая свою книгу, и мне по её примеру, пожалуй, не стоит полагаться только на память: программ-органайзеров с облачным хранением информации тут нет и не предвидится. И, как я подозреваю, куда проще записать обнаруженные проблемы для себя, чем достать более точные карты. Интересно, они вообще существуют, хотя бы у местных вояк и разведчиков? Или все местные стычки-набеги на соседей тоже проходят на глазок и с различными «элементами неожиданности», причём даже на собственной территории? Пфф, вспоминая дороги в Балоте, и, особенно, стратегический «мост», почему-то именно в последнее больше всего верится. Зар в этом плане едва ли не светоч цивилизации: кое-где на тракте даже башни-форты местных королевских вояк расставлены. Толку, правда, от них, когда от одного укрепления до другого километров тридцать…

Узкая дорога позволяла ехать бок-о-бок только едва ли не касаясь друг друга. Потому, когда Маша немного изменила позу на более напряжённую, я совершенно бездумно выхватил взведённый арбалет из седельной кобуры, другой рукой придерживая захлопнутую книгу, и только после этого коротко поинтересовался:

— Что?

— Уши. Химеры, — коротко по-боевому пояснила рыцарь.

Вспышка и Милка никаких тревожных сигналов не подавали, но их чуткие подвижные ушные раковины сейчас смотрели чётко вперед, отслеживая неслышимый нам источник звука. Не классифицированный умными кобылами как опасность — иначе они как минимум притормозили бы как у помянутого разрушенного моста в Балоте, но чем-то химер всё-таки настороживший.

— Мы уже где-то рядом с королевской дорогой, — я оглянулся по сторонам. Уже минут сорок как пропали поля и нас окружали только деревья. — Может, очередной торговый караван мимо идёт?

Или не торговый. Или не караван, а, скажем, рота солдат: должны же гарнизоны в башнях сменяться. В любом случае, одиночная телега или несколько всадников внимания наших кобылок не привлекли бы. Я подумал, пытаясь вычленить из тишины леса хоть какой-то посторонний звук, потом решительно сунул арбалет в кобуру и вытянул из-за пояса метатель. Паранойя, конечно, но… мало ли что? Последнего изменённого, по информации Марата, до эффектного появления из болота «нашего» кабана в Заре тоже видели лет эдак с пятнадцать назад. И к тому моменту, когда та тварь пробилась на территорию королевства, её уже несколько дней пытались загнать и прибить гвардейцы двух соседних восточных королевств. А вот поди ж ты: именно нам повезло нарваться на незаметно просочившуюся так далеко на юг сволочь. И вообще, бережёного Све… бог бережёт. Главное, не фигануть взрывающимся сгустком пламени себе или химере под ноги с непривычки.

Приближающийся чавкающий перестук копыт я всё-таки расслышал, всего пять минут спустя. До тракта добраться мы не успели — кто-то ехал навстречу. Лошадей где-то около десятка… на торговый обоз не похоже. В принципе, я даже догадываюсь,

А так, получается, полковник запаса своими силами угробил почти гарантированные повышения и награды массе страждущих, готовых рубиться с противником и совершать подвиг до последнего своего солдата. Ну не зараза ли старина Эдмонд? Впрочем, уже случившуюся победу тоже можно было использовать в подковёрных придворных играх… если, конечно, она была. Вассалу, разумеется, нужно верить на слово, вот только королю, беда-беда-огорчение, по должности не положено быть доверчивым. Так что, пока собрали комиссию для подтверждения факта подвига, пока поделили теоретические гешефты, пока пропихнули своих людей для освещения ситуации в нужном свете, пока доехали… Так что метатель тоже в кобуру на пояс и морду повежливее: пусть столичные штучки спокойно проедут мимо. Ага, вот и поворот грунтовки: сейчас мы их уви…

Я не угадал: вместо предполагаемой группы аристо в мундирах и броне навстречу двигался отряд церковников. Перепутать снежно-белые, словно светящиеся на фоне по-зимнему чёрных стволов деревьев сутаны-мантии с чем-то ещё очень сложно. Впереди группы, поравнявшись с первым из всадников, двигался Светлый Рыцарь Валериан. Разумеется, нас он тоже узнал. И по тому, как изменилось выражение его лица, я понял: спокойно не разъедемся. Проклятье!

— Сам Свет свёл нас, нечестивец! — первоклассно обученный светло-серый жеребец, повинуясь едва заметным движениям колен всадника вынес будущего паладина перед вынужденной затормозить группой белых и преградил и нам, и им дорогу. — Бесчестное республиканское отродье! Ты смог одурачить де Берга и его дворян, но не меня!

— Это вызов? — на всякий случай деловито уточнил я, быстро прокачивая ситуацию. Чёрт, вот ведь неудачно нарвались: что-то мне подсказывает, что эта святая консерва в герцогстве вела бы себя куда скромнее. Собственно, и вела: после нашего с дочкой кузнеца триумфа, моей манифестации и минимальной информации о происхождении Лилианы Бертран, сложить два и два было уже совсем просто. Но кроме незаметного плевка в сердцах вчера днём, я по отношению к себе никаких действий не увидел.

— Много чест!..

— Ты продолжай, продолжай, — покачал я стволом опять выхваченного метателя в сторону выпучившего глаза идиота. Идиота, настолько уверенного в своей безнаказанности, что даже оружия не обнажившего. Кстати говоря, оружия я в принципе ни у кого из белых, кроме рыцаря, не видел, однако под их балахонами можно было много чего спрятать. Одни капюшоны чего стоят: лиц не разглядеть. Зато Вал без шлема, потому, даже если огненный сгусток детонирует на его доспехе, а не под ним — голову придурку всё равно оторвёт. — Уважаемыеколлеги, не могли бы вы пока спешиться и отвести коней в лес шагов на двадцать? Уверяю,временные разногласияс сэром Валерианом мы сейчас решим.

— Коллеги?! — едва не захлебнулся от захлестнувших его эмоций Белый. — Да ты!..

— Я слушал магистра Марата. Внимательно слушал, — перебил я. —НеофитЖизни — такой жесветлыйодарённый, как и ты, и любой другой клирик. Я просто не могу бытьнечистым.

— Чушь! Ересь!

— А ещё я баронет по праву рождения, которому, оскорбив его родителей, ты отказал в праве на поединок честипри свидетелях, — с нажимом добавил я.

Сомневаюсь я, что эти «свидетели» станут на мою сторону… с другой стороны, зарядов в оружии у меня больше, чем людей и коней у противника вместе взятых. Скорее всего всех положу — рука не дрогнет. Но вот чего мне меньше всего сейчас хотелось бы — доводить дело до конфликта. Пропажа целой группы Белых — это очень плохо, даже если убитых не найдут. Учитывая, что мой отъезд по той же дороге, по которой они должны были прибыть, секретом долго не пробудет — мне лучше не стрелять. Но и не доставать пистолет я не мог: чего бы не хотел сделать недопаладин, вряд ли мне бы это понравилось. А так получился долбанный пат, и, держу пари, старший группы — не Вал, а тот, кто возглавляет отряд на самом деле, прекрасно это понимает. Надо было сразу в лес самим уйти, стоило только химерам шум услышать. Можно и сейчас попробовать, но среди деревьев преимущество метателя быстро сойдёт на нет…

Держащаяся впереди остальной группы молчаливая фигура в белом, рядом с которой ехал Валериан, подняла руки и аккуратно откинула капюшон с головы. И тут же рядом ахнула Маша, едва не заставив меня выжать спусковой крючок.

— Отче Митчелл?!

— МойподопечныйВалериан скор на язык и суждения, но в одном он прав: сам Свет свёл нас на этой дороге.

* * *

— Я… прошу… прощения… за свои слова, — такое впечатление, что рыцарю пришлось выдавливать самому себе внутренности, чтобы выговорить эту простую фразу. Поклон, которым должно было завершаться извинение, и вовсе вышел марионеточно-деревянным.

— Очень хорошо, — прокомментировал Митчелл. Клирик с абсолютно седой шевелюрой, белыми бровями и белой, аккуратной бородкой клинышком, смотрелся кем угодно, но только не грозным магом своей Стихии. Однако, был им — я ведь хорошо запомнил рассказы своего оруженосца. — Я также прошу прощения за этот инцидент, баронет. Мне, как куратору будущего паладина, нужно было удостовериться, как проходит этап самостоятельной практики у Вала… вижу, некоторые проблемы при принятии самостоятельных решений есть.

— Извинения приняты, — как можно более любезно ответил я. И куртуазно склонить голову не забыл. Когда разговор пошёл по конструктивному руслу, пришлось вслед за оппонентами спешиться и убрать оружие. Да, то, что я юридически успел побыть бароном и передал свои права на манор согласно завещанию, я решил пока опустить. Тем более, на плаще остался старый, не правленный герб: дополнять эльфийскую вышивку человеческими руками означало полностью испортить рисунок. — Так мы можем ехать?

Белый очень натурально изобразил сожалеющий вздох.

— Боюсь, пока нет.

Б…ть. И почему я не сомневался?

— Лично к Вам, Арн Бертран Миракийский, у меня никаких претензий, — тон и манера ведения разговора у клирика чем-то мне напоминала таковую у Марата, вот только я чувствовал под каждой фразой, образно говоря, тонкий лёд. — Судя по письму моей… воспитанницы вы очень достойно проявили себя в деле уничтожения Тёмных и собираетесь продолжать в том же духе. Похвально, и не может не радовать. Ваше желание поставить силу Жизни на борьбу против изменённых тоже находит у меня только одобрение. Опять же, я очень признателен, что вы смогли не только спасти Маришу, но и дать ей возможность выполнять

Если бы я только знал, что чудаковатый клирик-отшельник, решивший пожить в отдалённой деревне, внезапно может оказаться во главе спецотряда Церкви, направляющегося расследовать нападение твари — язык бы себе откусил, но не стал уговаривать Машу написать письмо в родную деревню! Отец волнуется, как же… тьфу! Идиот! Впрочем, не исключено, что мы бы встретились тут всё равно, только у меня не было бы этого своеобразного «алиби» в глазах одарённого чиновника Белых.

— Порядки республики Лид не вызывают у меня восторга, но и переделать их не в моих силах, — степенно продолжал Митчелл. — Но наша вера учит нас: даже если не можешь сделать великое, делай малое, то, что тебе по силам. Если каждый будет трудиться так, то благодать Света снизойдёт на человечество сама собой… Не считаете ли вы, Арн Бертран, что держать в рабстве человека, низведённого до статусавещи— неправильно, противоестественно?

— Считаю, — пожал плечами я, краем глаза заметив, как встрепенулся Вал. Только что этот… моральный опущенец переживал фантомные боли пониже спины из-за собственноручно принесённого извинения, и вот пожалуйста, оживился. Плохо! — И со своей стороны сделал всё, чтобы это исправить…

— Как я и сказал, сам Свет свёл нас сегодня здесь, — степенно сложил руки на животе белобородый. — Осталось сделать последний шаг: снять Печать подчинения с чистой человеческой души…

— А это вообще возможно? — от удивления перебив клирика, брякнул я.

— Возможно, — спокойно кивнул церковник. — Свет может очиститьвсё.

* * *

— Нет!

— Ты понимаешь, от чего отказываешься, дочь моя?

— Да!

— Не слушайте его, наставник. Нечестивец просто приказал ей так думать!

— А ты вообще заткнись!!!

Видели когда-нибудь истерящего рыцаря в полной броне? Я вот сподобился.

— Маша…

— Нет! Не приказывай мне этого! Пожалуйста, Арн!!!

Напряжённая дорожная разборка стремительно перерастала в какой-то дурной фарс. Настолько дурной, что даже держащую языки за зубами, а морды — кирпичом свиту Белого пробрало.

— Давай отойдём и поговорим с глазу на глаз, — предложил я, кивая в сторону химер. Двинувшегося было вслед на за нами Валериана притормозил, положив руку на плечо, Митчелл. На самом деле соблазн вскочить на химер и вихрем помчаться назад в герцогство у меня действительно был: все проблемы решить разом. И да, я идиот: это и нужно было сразу делать, едва я понял, что мы вляпались в Белых. Чёрта с два они на своих конях нас догнали бы, а пробиться к королевскому тракту можно было по второй дороге. Но сейчас уже поздно: проклятый клирик зацепил ужеменя.

— Ты понимаешь, от чего отказываешься? — тихо спросил я её. — Мы думали, что Печать снять нельзя, потому даже не пытались…

— И не надо, — глаза у девушки были на мокром месте. — Не хочу… не хочу с тобой расставаться!

М-да.

— Ты думаешь, что нас удерживает вместе только твоя Печать? — когда я проговорил это вслух, мне вдруг стало даже как-то обидно. — Маша? Серьёзно? Ничего, что ты мой вассал? Хорошего же ты обо мне мнения… И о себе — тоже.

— Но Кару ты не взял с собой, а меня — взял!

— Ма-ша, — я с силой потер лоб рукой. — Кару я месяц назад в первый раз в жизни увидел… ну хорошо, не в первый, но из детства я её толком и не помню. Мы же с тобой через столько прошли, сколько раз вместе жизнью рисковали… И я сказал тебе, что ты — моя семья. Вот как можно сравнивать?

— Без Печати я не смогу жить с тобой и Роной в Лиде, — уже не так уверенно привела новый довод дочка кузнеца.

— Вот уж не проблема — нанести Печать раба заново, — попенял я ей. — Но это уже будет твоё собственное решение, понимаешь? Не предателя-клирика, не какого-то там Повелителя Жизни, для которого жизнь и свобода обычного человека давно ничего не значат, а твоё.

На самом деле, в глубине души я бы тоже предпочёл оставить всё как есть — к девушке-рыцарю я привязался и совсем не хотел её терять. Но… если я действительно хоть немного люблю её — нужно дать ей сделать этот выбор. Дать сделать выбор человеку, с которым собрался связать жизнь, а не таскать за собой любимый, но бесправныйпредмет! Ну и ещё одна ма-аленькая проблемка: похоже, клирик не собирался выпускать нас, пока он не проделает с Машей желаемую процедуру. Причём, несмотря на задекларированную «просто помощь ближнему», у меня сложилось впечатление, что ему зачем-то втемяшилось в голову провести ритуал именно над Машей. Будь со мной кто другой — и нас после неудачной демонстрации Валом умения вести переговоры действительно отпустили бы.

— Ты ведь написала в письме домой именно то, о чём мы говорили? О церковнике-работорговце, о том, что у тебя сейчас всё нормально — и просьба передать отцу, что ты жива, так? Ничего более?

— Ничего, — подтвердила девушка.

М-мать. Ладно, придётся поговорить ещё раз.

— Насколько снятие Печати Светом безопасно? — вновь подойдя к терпеливо ждущему Митчеллу, спросил я.

— Светочищает, и ничего более, — пожал плечами мужчина. — В отличии от других Стихий, Первостихией нельзя нанестипобочныйущерб. Таково её свойство. Будь иначе, Церковь не отправляла бы своих пробудивших дар послушниковпрактиковатьсяна людях. Бояться нечего.

— Я бы не сказал, — поморщился я. — Ваш ренегат, про которого Маша… Мариша писала — он вполне смог использовать свою Силу не по назначению.

— Отступник уже понёс своё наказание, — ровным голосом отчитался клирик. — После многократного Очищения ни каплискверныв его голове не осталось.

Ну и фразочка. Получается…

— Он что, всё забыл? — догадался я.

— Свет может очистить что угодно. В том числе и голову человека от мыслей и памяти, — всё с той же интонацией сообщил Митчелл. Он заметил, как меня перекосило от такого признания, вздохнул, и уже нормальным голосом сказал. — Арн… можно на ты? Спасибо. Я понимаю, что ты неофит всего восьмой день, и твой вынужденный учитель просто не успел тебе толком ничего рассказать. Но — подумай вот о чём: если одарённый может управлять своей Стихией, а люди — все одарённые Света, то что происходит, когда Свет вливается в человека?

— Попадает под контроль реципиента? — недоверчиво переспросил я.

— Да. Нужно обладать невероятно сильной волей, чтобы причинить другому вред Светом… или нарочно ослабить волю и дух противника заранее.

Понятно. Именно это с Машей и проделали.

— Люди, приходящие на Литургии, именно потому получают от света желаемое, что он выполняет их волю. А клирик — лишь играет роль генератора, элемента силовой накачки.

— То наш мир после становится чуточку лучше, — устало улыбнулся церковный маг. — Вот почему для успешного снятия Печати необходимо твоё желание и согласие, Мариша. А то иной раз доходит до смешного: люди идут к клирику чтобыотстиратьодежду без стирки и лишний разне мыться. Или молодые дуры избавляются от нежелательной беременности, попросив об этом Свет.

Жесть. Нет слов.

— И всё-таки, почему мой рыцарь вам так важна, — поколебавшись, всё-таки напрямую решил спросить я.

— Если я тебе скажу, что для меня важен любой мой воспитанник, ты мне не поверишь? — переспросил Белый. — А зря. Я ведь не просто так выделил её и некоторых других деревенских детей, возился с ними, учил. Чистота души так легко уходит, стоит только маленькому человеку соприкоснуться с грубой прозой жизни. И Свет тоже уходит. Возвращается на краткий момент Литургии — и тухнет вновь. Один из нескольких тысяч сохраняет свой Свет и способен его приумножить, стать не просто одарённым, но клириком. Можешь считать это экспериментом, можешь — блажью, но я хотел дать им шанс. Мариша, несмотря на те страшные испытания, что выпали на её долю, не озлобилась, не разочаровалась в своих идеалах, прошла до конца… Вот почему я, как и ты, хочу, чтобы онасамасделала свой выбор — каким бы он ни был.

— А у вас на редкость тонкий слух, — неприятно удивился я. Очень мне хотелось сказать, как Маша «не разочаровалась», и как мне пришлось в буквальном смысле слова отпаивать её вином после нервного срыва в Нессарии. Но упёртый клирик ведь всё равно не успокоится.

— Шумы и голоса, — хмыкнул церковный маг. — Свет может очиститьчто угодно.

* * *

Поскольку Белым в этот раз было не перед кем особо выделываться, вроде кучи людей на церковной проповеди, подготовка к ритуалу Очищения (вот я и узнал, что это такое) получилась довольно простой. А именно: я отвёл химер ещё метров на десять дальше от места применения Силы Света, дабы их не зацепило, а за это время Митчелл повторил для дочки кузнеца краткий инструктаж: сосредоточится на желании избавится от Печати, чтобы Свет из внешнего источника смог вытеснить чужую магию из организма. Генератором предстояло выступить всё тому же Валериану: похоже, экзамен после полевой практики для него ещё не кончился.

Судя по поведению белобалахонной свиты церковного чиновника, процедура вроде этой для них была совершенно рядовым событием: пока один, не чинясь, нашёл на дороге место посуше и почище, остальные отвели, наконец, своих лошадей под деревья и привязали рядом с выбранным местом для ритуала, задав корм. Кто-то вооружился скребком и щёткой, но спешить с обслуживанием не стал: видно, использовать изливающийся Свет для чистки лошадей служителям всечеловеческой Стихии вовсе не казалось кощунством… ну а если что-то там не сработает до конца — тогда можно и руками поработать будет. А что такого-то, главное, работает.

Сам бывший деревенский клирик внимательно следил за действиями Валериана, иногда задавая уточняющие вопросы, чем изрядно того нервировал, а это, признаться, нервировало уже меня. Одно дело, когда капельницу в больнице ставит врач или хотя бы опытная медсестра, и другое — когда студент-медик, которого пинками загнали проходить клиническую практику. И ведь уже знаю из объяснений, что в работе с магией Света напортачить практически невозможно, но всё равно. Ещё я немного волновался на счёт того, как изменится поведение Маши, но… именно что немного. Было бы обидно узнать, что её хорошее отношение ко мне, её доверие было результатом лишь работы магии Жизни… Однако, учитывая, что я насмотрелся на рабов, которые были мягко скажем не в восторге от своих хозяев, шанс на подобный исход был мизерный.

Наконец, всё было готово: Светлый Рыцарь, поколебавшись, вытащил свой клинок, повторяющий святой символ Церкви, воткнул его в середину дороги, сам положил руки на рукоять и попросил Машу сделать то же самое. Один из Белых занял позицию за спиной у моего оруженосца, другой — сбоку, когда я покосился на Митчелла, тот коротко объяснил:

— Визуальный контроль. Мы не сможемувидетьмагию Жизни, но мы сможем увидеть, где Светанет.

Учитывая, что Свет, судя по всему, можетнапитыватькакой угодно предмет, вроде того, как я заполнял Жизнью вишневые ветки, возможность охренительно полезная: главное — глядеть во все глаза. Особенно для всяких там монархов, которым под видом безобидной херни могут подсунуть амулет на основе Огня — этакую бомбу, а то и подослать убийцу под Печатью. Водой и Воздухом, подозреваю, напакостить можно ничуть не хуже — ещё одна причина венценосцам усиленно привечать Белых…

— Я начинаю, — предупредил рыцарь, как будто кто-то из присутствующих этого мог не заметить. — Очищение!

Свет хлынул во все стороны, в этот раз ощущение давления было такое, словно меня пыталисьцеликомзавернуть в пищевую целлофановую пленку — и это, как я догадываюсь, при том, что Вал концентрировал всю доступную ему Силу в мече. И опять Печать Маши вспыхнула, чётко расчерчивая линии, наливаясь неоново-зелёным свечением…

— Что-то не так? — вполголоса спросил я, когда картина спустя три минуты ничуть не изменилась.

— Твой оруженосец на самом деле не уверена, что хочет свободы, а у Валериана не хватает убеждённости и силы воли, чтобынавязатьнужный результат, — так же негромко ответил мне Белый. — Если бы Свет сам по себе могделать выбор… то в нашей организации не было бы такого прискорбного явления, как известный тебе одаренный ренегат.

— Магия — только лишь инструмент, — в очередной раз повторил я слова магистра Марата.

— Верно, — согласился клирик. — Во зло или для добра использовать доставшийся Дар — решать только самому одарённому. И что такое добро и зло. Даже Тьма не является абсолютным злом, пусть и по самой природе своей антагонист Свету, природный враг человека. Будь иначе — и республика Лид уже перестала бы существовать. Пусть это и стоило бы нам половины всех мужчин в королевствах… Не беспокойся, если мой подопечный не справится, я проведу Очищение сам. Мне силы воли хватит.

— Маша! Сосредоточься на Печати. Мы же договорились, — уже в полный голос напомнил я, заставив девушку вздрогнуть. Ну его нафиг этого Митчелла, лучше пусть рыцарь сама справится. Хотя, раз до этого не получилось, всё равно…

…Прямо на моих глазах линии Печати подчинения истаяли, словно растворились в потоке невидимого света. Моя собственная Печать неприятно дрогнула, потеряв энергетический контакт со связанной структурой, и тут же один из клириков-наблюдателей поднял

— Ну как?! — я первым подскочил к девушке, растерянно убравшей руки с навершия чужого меча, переставшего излучать Свет. — Что чувствуешь?

— Я… на самом деле, ничего такого… — вслушиваясь в себя, сообщила дочка кузнеца. — А…

— А ну отойди от неё! — Валериан неплохо так выложился, судя по всему, он даже качнулся, когда прервал свою магию, но спустя несколько секунд пришёл в себя. — Не смей даже касаться…

Маша повернулась в его сторону и без замаха врезала рукой в бронированной перчатке по щеке, с лёгкостью снося и так не очень твёрдо стоящего рыцаря с ног. По глазам словно ударила невидимая вспышка.

— Я сказала — заткнись, — процедила она. — Я больше не позволювам, Белым, сломать мне жизнь!

И ещё вспышка, более сильная, на секунду высветившая контур меча-татуировки на спине девушки.

— Что? — заметила наконец дочка кузнеца общую реакцию. Словно в ответ на её слова лежаший на земле недопаладин машинально провел рукой по щеке и губам, куда пришлась способная кого другого нокаутировать пощёчина… и с недоумением, переходящим в откровенный страх уставился на широкую полосу ярко-алой крови. Попытался что-то сказать, но тут же схватился за горло, а из уголка рта вниз потянулась, расширяющаяся на глазах красная дорожка.

— Вот так и выглядит манифестация Света, — совершенно спокойным голосом прокомментировал бывший сельский клирик. Он подошёл, без всякой суеты подхватил подопечного за бронированный локоть… и словно не чувствуя веса вздёрнул на ноги. Не обращая внимания, что чужая кровь пачкает ему рукав мантии, другой рукой бесцеремонно оттянул вниз челюсть Светлого Рыцаря, заглянул в горло. — Боюсь, я вынужден попросить твоей помощи, Арн, иначе Валериан может лишиться возможности произносить звуки навсегда.

— А? — до Маши только теперь начало доходить,чтоона натворила. — Это… я?!

— Я неофит без опыта, — буквально полчаса назад я реально хотел пристрелить Вала… и, будь у меня возможность сделать этобез последствий— ещё неизвестно, как прошла бы беседа. Но теперь… — Магистр Марат предупреждал, что Жизнь при таком неумелом применении может… вырастить что-нибудь лишнее.

Например, раковую опухоль, брр.

—Лишнее— как раз не проблема, Свет справится. Можешь действовать смело.

* * *

Крепость-монастырь Белой Церкви выглядела охренеть как внушительно: очень сильно улучшенная и прокачанная версия замка Эдмонда. И, в отличии от резиденции герцога тут ворота запирали даже днём. Два самоходных металлических горшка с обнажёнными, упёртыми в настил подвесного моста полуторниками изображали то ли стражу, то ли почётный караул — довольно идиотское занятие, учитывая, что монастырь, он же учебный центр белого рыцарства стоял в прямом смысле в глухом лесу, и посторонних тут тупо не было. Мало дураков разъезжать по территории, от который до границы Шрама буквально рукой подать — примерно на той же широте располагался полис Эрст. В общем, стены и ров вокруг замка лишними точно не были, а вот «почётный караул»… Может, у них тут вместо карцера такое наказание?

Я спрыгнул на окованные доски, попытался отряхнуть забрызганный грязью геральдический плащ: вотще. С другой стороны, если четверо суток скакать только с остановкой на короткий ночлег — ещё и не так перепачкаешься. Маша выпрыгнула из седла вслед за мной, взяла Милку под уздцы: теперь чёрная химера понимала свою всадницу гораздо хуже, приходилось пользоваться теми же способами, что и при взаимодействии с обычной лошадью. Мы остановились друг напротив друга, глядя в глаза: все слова уже были сказаны, слёзы — пролиты, один из двух туго набитых кошелей на последнем привале перекочевал на пояс моему рыцарю.

— Я — вернусь, — уже не знаю в какой раз пообещала мне дочка кузнеца. — Буду учиться, что есть сил, и вернусь как можно скорее!

— Главное — просто вернись, время не так уж важно, — я прекрасно понимал, что провожал девушку отнюдь не в пионерский лагерь. Пусть у неё есть опыт уничтожения тварей, пусть в наличии первоклассная броня и оружие, химера, превосходящая любого простого коня, Свет, в конце концов, которого так боятся твари… Свет, которым нужнолицензированоовладеть — иначе церковники будут носом землю рыть, но рано или поздно найдут потенциального ренегата. А ещё республику критикуют, лицемеры. И в Лиде Маше теперь не спрятаться. А всё из-за того, что одной благообразной сволочи стукнуло проверить, видите ли, своютеориюна сумевшей выжить воспитаннице. Проверил, б. ть!

Девушка больше не стала ничего говорить, просто притянула меня к себе. Целоваться, упираясь броней в броню — это, хочу сказать, отдельное «удовольствие», но мы уже успели привыкнуть, растянув процесс прощания на несколько коротких ночей…

— Вы ещё прямо тут…аться начните! — донёсся до нас от ворот искажённый шлемом голос молодого парня. Не вынесла, видать, душа поэта. Да уж, сразу чувствуется по лексикону: воин Света, мать его.

Дочка кузнеца аккуратно от меня отстранилась… и невидимый свет волной разбежался от нас во все стороны, сметая грязь с одежды, смывая лучше всякой воды пот с тела. Химеры тихо всхрапнули: кроме контролируемых выбросов у девушки случались и спонтанные активации Стихии, доставившием нашим кобылкам немало неприятных минут. Под ногами оказался широкий круг тускло-желтого, словно свеженапиленного дерева.

— Мне показалось, я что-то слышала? — в пространство громко спросила она. Милка послушно процокала копытами вслед за моим бывшим оруженосцем, кося глазом на сжатый свободный от поводьев кулак хозяйки, в котором, словно пойманная звезда, бился комок Света. Готов поклясться, что услышал судорожный «ик!» из под одного из бронированных горшков? — М-м, неужели показалось?.. Мне сегодня откроют ворота или нет?!

Металлические болванчики с дребезжащим звоном бросились к тяжёлым кольцам, вделанным в полотно ворот, потянули, напрочь забыв, что вообще-то должны были потребовать документы или, хотя бы, назвать себя. Если внешний пост и впрямь наказание, то залётчики только что продлили его себе дней на пять.

Ладно. Полдела сделано. Теперь нужно заняться своим будущим. Благо, Вспышку теперь больше ничего сдерживать не будет.

* * *

Я уже говорил, что ненавижу средневековые города? Так вот: я ненавижу. Долбанные. Средневековые. Трущобы! Ну ладно, не трущобы, а очень даже «серебряный город»… который местным дебилам исходя из фортификационных соображений взбрело построить на довольно высоком и крутом холме. Вершина — «золотой город», внутри которого, в самой середине дворец-резиденция короля Эпии, а вокруг — особняки верных дворян, всё это за стеной. Ниже как раз «серебряный» город: вотчина зажиточных купцов, более мелких дворян… и одного мага, приравненного к ним по доходам и статусу. И всё бы ничего, но эти спиральные улицы без названий, и адрес без номера дома, только с описанием

На раздражённый стук в дверь сначала долго никто не открывал, хотя со двора определённо доносились приглушённые голоса. Я терпеливо ждал, попутно наслаждаясь пейзажами окрестностей: чёрными рогатками сбросивших на зиму листья деревьев, отсутствием весёлого щебета гостящих в тёплых краях по той же календарной причине птиц и звонким, воистину весенне-оптимистичным журчанием ручья в обводной канаве, откуда остро несло нечистотами. Почти что рай, правда? Наконец, дверь скрипнула.

— О! — вместо приветствия сказал мне мужчина с растрёпанной шевелюрой в тёплом домашнем халате и войлочных тапочках на босу ногу. — Знакомое лицо! Я… сейчас-сейчас… хм… плохая память на лица, что б её!

— Может, это поможет? — я сунул ему под нос полу перекинутой на плечо накидки.

—Обожаюгеральдику, — с такой интонацией, что поверить в утверждение было попросту невозможно, сообщил… не знаю, кто он, но явно не маг-пиромант. Марата я в принципе без его огнеупорной робы не видел даже в собственных покоях ночью. — Так, красная булава и ветка дуба… чего-то такое вроде было у манора Бертран, а так убей не помню, уж извини, парень.

— Всё верно, я Арн Бертран, — со вздохом представился я.

— Ну это даже не смеш… — разочарованно было отмахнулся мужчина и замер на половине движения. — Арн? Ты — Арн?!

— А мы знакомы? — не менее подозрительно переспросил я его. Чёрт, опять какая-то лажа, что ли?

— Знакомы? — мне достался неожиданно острый взгляд от отбросившего рассеянную расслабленность мужика. — Ну можно и так сказать, Арни. Я ведь твой дядя, Мартин.

Ну да, опять. Здравствуй, лажа. Кто ж сомневался-то?

3. Аколит

Пролог

Умываться утром ледяной, выстуженной за ночь водой — то ещё «удовольствие». Но если простуда тебе в принципе не грозит, то постепенно можно и привыкнуть. Человек вообще привыкает ко всему, как к хорошему, так и к плохому, особенно, если изменить особо ничего нельзя. Поверьте, я теперь крупный специалист в этом вопросе. Меньше чем за год превратиться из ведущего менеджера по продажам сначала в Охотника на монстров, потом в благородного аристократа с гербом и наследством в размере целого баронства, а теперь вот магию учу.

— Приве-е-ует, — едва не вывихнув челюсть в зевке, на автопилоте поздоровалась со мной Лада. Пятнадцатилетняя дочка Наставника Мартина терпеть не могла вставать рано утром, но и откосить у неё от этой «почётной» обязанности не получалось никак. Вроде бы семья волшебников — это не городские мастеровые, которым ровно с рассветом нужно открывать лавку и мастерскую, не купцы и уж тем более не крестьяне, можно себе позволить поваляться в постели подольше… Но — единственная «сова» в семье «жаворонков» была обречена на общий режим дня. Прежде, чем девушка захлопнула за собой дверь ванной комнаты, я успел обернуться и пройтись глазами по её точёной фигурке, не слишком хорошо скрытой тонкой ночнушкой. Особенно если эту самую ночнушку начать стягиватьдотого, как деревянная створка закроется… Не самый этичный поступок, знаю, но сделать с собой ничего не могу. Да и не хочу совершенно. Моему телу восемнадцать лет, когда ж ещё, как не сейчас, пялиться на девичьи прелести? Впрочем, вполне подойдут и более зрелые женские стати.

— Доброе утро, Арн, — приветливо поздоровалась со мной Триша. Глядя на неё, сразу становилось понятно, в кого пошла старшенькая дядюшки: тонкую талию, скромно обозначенную правильно пошитым повседневным платьем, очень хорошо подчёркивала тяжёлая грудь матери троих детей. Научиться не пялиться в открытую на это чужое сокровище для меня оказалось посложнее, чем привыкнуть к холодной воде по утрам!

— Всем здрасти-и-и! — наружная кухонная дверь с грохотом влетела в стену, а в помещение, соответственно, влетела растрёпанная и чумазая комета. — О! Яйцо на завтрак, ур-раа!!!

Дальше последовала сцена, с постоянством регулярного астрономического события вроде восхода Солнца повторяющаяся изо дня в день.

— Сначала — руки мыть… - с чёткостью и скоростью шпаги в руках бретёра ложка на длинной деревянной ручке преградила путь к вожделенной тарелке. И ещё раз, и ещё — при этом Триша даже не оглядывалась посмотреть на среднюю дочь, продолжая возиться с кастрюлей и сковородкой.

— Пфф! — двенадцатилетняя Сара, словно волчок, провернулась на пятке и молнией метнулась к простенькой раковине республиканского производства. Раз — и рычаг крана до упора вывернут вправо, толстая струя срывается вниз… и огромной противоестественной каплей собирается в маленьких ладошках. Два — и жидкость, словно живая, слоем обволакивает руки и лицо маленького гидроманта. Три — вода, уже не такая кристально-прозрачная, собирается в идеально-круглый шар… который со скоростью пушечного снаряда вылетает через дверь куда-то на улицу.

— …В ванной, — уже привычно-обречённым тоном договорила мать.

— Арн! — егоза с двумя торчащими из причёски «взрыв на макаронной фабрике» тощими косицами нашла себе новую цель. — А что мы сегодня будем выращивать?!

— Помидоры, наверное, — прикинул я. Как объяснил мне в ещё в первый день Мартин, составляя персональную программу довузовской подготовки, растения без фатального вреда для себя выдерживают значительно более сильное и неуклюжее внешнее воздействие магии Жизни, чем животные. Это, кстати, одна из тех причин, почему у границы Шрама и вплоть до хоть как-то исследованных глубин территории магической аномалии нет монстров из трав, деревьев и ещё какой-нибудь подобной монстрофлоры. Вторая причина банальнее: растения, попавшие под изменение, сами твари Шрама и сжирают в первую очередь: ведь в них нужная им дикая магия — раз, и два — они просто тупо больше по размерам и хорошо заметны, выделяются среди более устойчивых нормальных собратьев. — Вот поедим, и загляну в тетрадку.

— Ура! Томаты! — Сара вскинула над головой сжатый кулачок. Хитро огляделась по сторонам, и громким шёпотом добавила. — Главное, братик, помни: брокколи не должны выжить! Таинственная неизвестная болезнь и прискорбные перебои с водоснабжением…

Последнее было сказано «взрослым» голосом, узнаваемо напоминающим интонациями Мартина.

— Я всё слышу! — пригрозила Триша. — Если я узнаю, что в королевской теплице гряды с капустой засохли в третий раз подряд…

— Будет применена страшная магия Половника! — округлив глаза, опять громким шёпотом сообщила мелкая. — О! Сеструха-а!

— Привет, — буркнула несчастная «сова», которой, в отличие от меня, соприкосновение ледяной воды с лицом и другими частями тела ничуть не помогло. Тем не менее, страдалица регулярно подвергала себя этой процедуре перед тем как переодеться, потому что если пропустить день и

Однажды я уже наблюдал со стороны за подобным событием: Лада чем-то умудрилась обидеть сестру, что само по себе было непростой задачей, и получила практически «мгновенную карму» в обратку следующим же утром: Стихия Воды, как никакая другая подходит для диверсий, а вытянуть жидкость из закрытой фляги и заменить на похожий по цветураствор,судя по всему, чая с глиной (надеюсь, там больше ничего интересного не было) — вообще, как два пальца. Потом было эпическое заламывание рук, рыдания, завывания, отказ покинуть дом, даже выйдя во двор — ведь соседи сверху же увидят, и этот позор она не переживёт!

— А вот и мы! — опять в дверь со стороны улицы зашёл Мартин, подталкивая перед собой восьмилетнего сына. Маг и его отпрыск были одеты в одинаковые красные робы — только Вик, разумеется, носил одеяние по размеру. Совершенно по закону носил, потому что четыре месяца, как прошёл свою манифестацию.

— Мам, мам, у меня получилось! — ребёнок явно устал, но не похвастаться было выше его сил. — Смотри!

В воздухе над сведёнными чашкой ладонями будущего пироманта зажёгся тусклый огонёк, который немедленно начал подниматься вверх… и тут же пшикнул, пробитый навылет тонкой водной струёй.

— Эй, ты!

— Спички детям не игрушка, — важно заявила заскучавшая было Сара. Спички, кстати говоря, были ещё одной статьёй экспорта республики. А то тут рыцари да герцоги до сих пор бы с огнивом в кармане рассекали. Недавно, поднапрягшись, кто-то в одной из южных сатрапий начал производить аналог. Дорогой, капризный, чреватый то самовоспламенением, то, наоборот, полной неспособностью родить пламя — зато свой. Злые языки говорили, что без Белой Церкви, хоть так попытавшейся насолить Лиду, тут не обошлось.

— Стукну, — неуверенно предупредил мальчик.

— Ага! — словно выпущенный из невидимой катапульты снаряд скатилась с лавки мелкая волшебница. — Пэвэпэ — или зассал?!

На самом деле, конечно, добрая девочка Сарочка выдала другую жаргонную фразочку, аналогичную по общему смыслу, но дословно моим подсознанием воспринимаемую как набор тарабарщины. Похоже, у моего предшественника не было возможности окунуться даже краешком в блатную вокабулярную среду, скорее всего, как я полагаю, характерную для городской преступности.

А, ну да, вы, конечно уже знаете или, как минимум, догадались: я попаданец, и тело мне в этом мире досталось чужое. Тело проболевшего всё детство зануды и неумехи Арна Бертрана Миракийского, на момент моего попадания меньше суток как гражданина Великой Свободной Республики Лид, начинающего рабовладельца и будущего охотника на монстров. Мать моего предшественника, мастер Жизни Лилиана Миракийская, скорее всего оставила младшему своему сыну исчерпывающие инструкции, что и как делать, да вот беда: личных воспоминаний мне по наследству не досталось, а от записей — только горстка пепла в остывшем камине. Хорошо хоть с языком и прочими базовыми вещами, вроде умения держать вилку в правильной руке, сложностей не возникло — потому что проблем и так было куда как выше крыши. Выжить, например, потому что для натурализовавшихся мигрантов у республики была только одна возможная работа: таскать каштаны из огня, пардон, разбирать местных смертельно опасных тварей на магически активные органы. На самом деле это скорее аналог работы шахтёром, вот только руда такая, что может не только упасть на голову и убить, но и скушать вместе с сапогами и всем снаряжением, если чуть зазеваешься…

Дальше было много чего, но вот, наконец, мне вроде как удалось планомерно приступить к учёбе на мага. Более того, повезло заполучить в качестве наставника родственника Арна, дядю, если точнее — и о чудо из чудес, он не стал брать у меня деньги за это. Поверьте, на фоне остальных моих новоявленных родственников, встретитьнормального человекабыло действительно событием из ряда вон*.

[*Подробнее об этих и других событиях читайте в романах «Гражданин» и «Баронет»]

— Сара! — Триша, наконец, обернулась.

— Дети! — одновременно с ней воскликнул только собравшийся вымыть руки отец семейства.

Бац! Красно-голубой клубок мгновенно распался, превратившись в двух невинно улыбающихся, трогательно держащихся за руки ангелочков.

— Мам, мы играли, — хором выдали они. — Чуть-чуть.

И тут же чинно пожали друг другу руки: жест, как я уже знал, в этом мире распространённый только среди уличных бойцов. Наряду с жонглёрами, фиглярами, бродячими артистами и прочей подобной шушерой эти драчуны-за-деньги являлись одним из столпов городской индустрии развлечений для простолюдинов.

— Манеры! — женщина закатила глаза.

— Мам, я посуду помою! — хитрая неофит точно знала, какое себе «наказание» выбрать. С другой стороны, попробуйте помыть посуду каждый день по три-четыре раза в холодной, пусть и проточной воде, когда моющая алхимия, аналог земных «одна капля растворяет жир на целом противне», стоит едва ли не свой собственный вес в золоте в прямом смысле этого слова. Невольно начнёшь ценить добровольную и совершенно бесплатную помощницу. Тем более, что слуг в этом доме не держали в принципе.

— Руки сначала помойте, оба! В ванной, — уже в закрывшуюся дверь бросила Триша и горестно вздохнула, услышав победный клич «Три-два! Я тебя опять сделала, мелкий красный гном!»

— Да ладно тебе, — убедившись, что младшие дети его не слышат, попытался успокоить жену маг. — Себя в детстве вспомни. Неужели ты тайком от родителей не пробиралась поглядеть на представление уличных актёров или бойцов?

— Я, по крайней мере, не орала вслух бандитские фразочки и не повторяла всякие жесты, — мать троих детей снова отвернулась к плите: когда вместо газа или электричества в ней горит минеральное топливо, лучше не зевать. Особенно зная, сколько это самое топливо стоит в городах. Пусть семья мага и весьма обеспеченная даже по меркам многих купцов «серебряного города», как и всякая порядочная хозяйка, жена Мартина старалась заботиться о как можно более эффективном вложении и использовании каждой доступной медной монетки. — Они же во дворце каждый день бывают, с Его Величеством едва ли не каждую неделю пересекаются. А ну как ляпнут тамтакое?

— Послушала бы ты местных «благородных», — пиромант изобразил руками кавычки. — Волновалась бы о том, что дети у них нахватаются не тех слов и выражений.

— Ну ты меня, конечно, просто шикарно успокоил, — с сарказмом ответила ему супруга. Милые они…

— Руки — вымыли! — вернувшаяся парочка предъявила к досмотру верхние конечности, не дожидаясь очередного понукания.

— Допуск за стол предоставлен, — донельзя официальным тоном сообщила им мамаша.

Триша, сама не являясь магом, работала администратором при Варнавском центре накопления, обработки и распределения информации. Подобные структуры,

Пока младшие рассаживались, а мать семейства при посильной помощи отца раскладывала еду по тарелкам, Лада состроила одухотворённое выражение на лице, словно решала некую сложную задачу… и с протяжным вздохом принялась разматывать накрученное на манер тюрбана полотенце на голове.

— О неееет, опять, — закатила глаза её сестра. — Мам, она опять делает Волосяной Ветер за столом! Скажи ей!

Старшая дочь Мартина, не реагируя на внешние раздражители, склонив голову на бок, расправила, как могла аккуратно, свои длинные мокрые волосы, заставив их свеситься тяжёлой волной. Свела руки так, чтобы пряди оказались между ладонями — и плавно повела от корней вниз. Скатерть, словно живая, затрепетала свесами, по кухне загулял пахнущий травами, перебивающий запах еды сквозняк.

— Сарочка, Ладушка ведь тебе совсем не мешает, — пиромант выставил перед детьми одну за другой несколько тарелок, последней поставил свою и сел сам.

— Мешает, — надулась мелкая. — Я вчера опять её волос в своей тарелке нашла. А позавчера — два!

— Но не ходить же ей с мокрой головой? — рассудительно ответил ей отец. Триша выставила свою часть тарелок, одна из которых досталась мне, и начала раздавать столовые приборы. В этом споре она демонстративно не участвовала, и я прекрасно понимал, почему. С одной стороны, использовать свою магию как фен, когда все едят — как минимум некрасиво, но с другой — средневековая плита вовсе не благоухает при работе, да и пепел с золой, какая бы хорошая вытяжка ни была, всё равно понемногу проникают из топки в помещение. Сейчас всё это, а также пыль и другая сухая грязь, под контролем аэроманта в прямом смысле вылетали в трубу, взамен оставляя приятно пахнущую свежесть.

— Пфф, я могу то же самое сделать за две секунды — раз, и всё. Ну ладно, не за две, за пять! — не глядя пробив дыру в скорлупе сваренного всмятку куриного яйца, гидромант-неофит вылила содержимое в свою порцию риса с овощами и мясом. В прямом смысле «королевский завтрак», потому что достать свежие овощи в Варнаве сейчас можно было только в одном месте — в теплице при дворце. Конечно, можно было ещё заказать поставку зелени из Лида у Гильдии Торговцев, но тогда цена за обычные кабачки, зелёный лук и свежие огурцы получалась настолько заоблачной, что даже монархов начинала душить жаба! К счастью, у правителя Эпии был придворный чародей, способный в числе прочих своих достоинств наладить и поддерживать работу такого сложного по местным меркам инженерно-технического сооружения, как зимний сад. А уж когда у пироманта стали подрастать маленькие одарённые помощники…

— Когда ты немного подрастёшь, дорогая, ты поймёшь, почему женщине нужно проводить косметические процедуры по всем правилам, от и до, — с намёком глядя на причёску Сары, с улыбкой подсказала Триша.

— Фррр! — набивший полный рот гарнира Вик проследил за взглядом матери и прыснул, отправляя в полёт многочисленные рисины. Поскольку смотрел он на среднюю сестру — с предсказуемым результатом. Реакция у Сары оказалась на высоте, она успела заслониться рукой, и потому большая часть снарядов её не достигла. Хладнокровно отклеив белое варёное зернышко от щеки, гидромант провела рукой по волосам, потом повернулась к брату и беззвучно проартикулировала: «ты — труп». Не без помощи отца справившийся с салфеткой младший пиромант немедленно состроил скорбную физиономию (насколько получилось) и едва ли не уткнулся носом в тарелку.

— Я и так красивая, без всяких там, — проведя акцию устрашения, с достоинством ответила родительнице девочка, покрутив в воздухе вилкой для иллюстрации. — Вот Арн подтвердит.

— Красивая, — согласился я, ничуть не покривив душой. По мордашке двенадцатилетней девчонки было отлично видно, что скоро она будет выглядеть ничуть не менее сногсшибательно, чем старшая сестра. — И причёска у тебя очень… авангардная. Просто общество ещё не доросло, чтобы это оценить.

Я, кстати, серьёзно. Попади девочка прямо сейчас на Землю, в Японию, уверен, местные фанаты этого их «аниме» пачками бы начали падать вокруг прямо на улице — настолько эталонно-художественно выглядел результат упомянутого стилистического подхода к волосам «дегидратация после мытья за пять секунд». Разве что в розовый покрасить осталось, но я скорее язык проглочу, чем скажу это вслух. И так не очень-то понимаю, как мой, похоже единственный вменяемый родственник в этом мире, ещё не сошёл с ума от этого каждодневного бедлама, а уж если я ещё и своё «прогрессорское» влияние приложу…

— Братух! — Сара аж крокодилову слезу пустила, не поленилась. — Я знала! Знала, что ты за меня!

— Хф, — почти беззвучно прокомментировала это заявление Лада. Ой, зря-а…

— А тебе, сеструха, надо не с волоснёй маяться, а платье, как у принцессы Виолы, замутить, — доброжелательно отозвалась гидромант. — Всё равно этот твой сынок пекаря не может поднять глаза выше твоих сисе…

— ФФУХ! — порыв ветра вовсе не ласково стеганул по помещению, заставив тонко зазвенеть подвешенные на гвоздиках половники, ножи и прочие лопатки и завибрировать оконное стекло. Завыло погасшее было, а теперь вновь раздутое пламя в топке духовки. Лада резко отодвинула тарелку, порывисто вскочила и со злым лицом стремглав скрылась в коридоре.

— Са-ра… — отец семейства покачала головой.

— А чего? Мама же уже говорила, что какой-то там ремесленник, пусть и прижившийся в «серебряном», будущей магессе не пара, — без всякого раскаяния заявила неофит.

— Я не так гово… — мать нахмурилась. — Так, ты что,опятьподслушивала?!

— Спасибоянаеласьмампосудазамной! — в одно слово протараторила двенадцатилетка, колобком выкатываясь из-за стола в сторону уличной двери. — Встретимся во дворце, пап!

— С каждым годом это становится всё сложнее, — в пространство пожаловалась Триша.

— Ничего, скоро уже вырастут, — преувеличенно-бодро сообщил ей пиромант. — Ещё будешь с ностальгией вспоминать. Чуть-чуть осталось потерпеть.

— Ты сам-то

— Конечно! — оптимизм Мартина можно было перебить только ядром из катапульты, и то — сомневаюсь. — Вон, посмотри на Арна: восемнадцать лет и уже никаких проблем.

Я подавился последней ложкой завтрака и закашлялся. Никаких проблем, о да. Совсем никаких!

…Уже выходя из кухни, я услышал, как что-то усиленно обдумывающий Вик, помявшись, спрашивает у отца «па-ап, а почему сиськи лучше, чем волосы?»

* * *

— Больше!

Я одной рукой дотронулся до основания травянистого стебля, вторую укладывая на плод. Вегетативное тело растения* состоит из разных типов клеток, и конкретно за подачу воды отвечают те, что находятся в корнях. Так устроена любая травинка, так устроен вот этот томатный куст, и так же всё происходит в дереве-гиганте: вверх вода подается лишь усилиями корней. Именно их я сейчас и стимулировал Жизнью, заставляя качать живительную влагу быстрее. Источник влаги — шар примерно вёдерного объёма, от которого словно пуповина отходила вниз, к земле — без особых усилий удерживала Сара. Не просто удерживала, а подпрыгивала на месте, азартно выкрикивая:

— Ещё больше!

Плод, а именно помидор, довольно быстро рос в размерах и медленно желтел. Если не заставитьнакачанный(во всех смыслах) магией овощ зреть параллельно росту, то зелёный продукт просто сгниет на корню — у куста не хватит ресурсов без допинга завершить процесс. Но если заставить созреть раньше задуманного — то расти томат больше не будет, хоть тресни. В предыдущую попытку я наконец всё правильно рассчитал, но не учёл одного: спелый плод просто лопнул под собственными весом.

— Ух! Арн! Получается, получается!

Теперь мне пришлось дополнительно взять под контроль не просто деление клеток внутри овоща и их рост, а выделить среди тканей ту, что образует в помидоре структурные элементы, то есть, согласно университетскому справочнику Мартиан,склеру. По мере созревания склера истончается, потому созревший помидор с тонкой кожицой и мягкий, а недозревший — твердый. То есть твёрдую часть надо заставить вырасти с запасом. Скажу так, мне пришлось взять у пироманта мощную бинокулярную лупу, им в свою очередь отжатую у дворцового ювелира, чтобы методом проб и ошибок на срезе зелёного овоща стихией Жизни нащупать и понять различия между типами клеток.

Та ещё работенка, хочу сказать — но избежать этого было никак нельзя. Суть обучения неофита до состояния, когда его сможет принять к себе маго-ВУЗ — это полноценный базовый контроль над своим основным инструментом и базовое же понимание,какэтот инструмент, то есть подвластная Стихия, работает.

— Всё, — я оторвался от процесса и вытер пот со лба.

— Ю-хуу! — водное лезвие аккуратно отделило плодоножку, после чего лишнюю воду девочка просто выкинула. Но не абы как, а так, чтобы супер-капля размоталась в воздухе в водяную дорожку и выпала каплями вдоль грядки. — Королевский повар будет в восторге!

— Сомневаюсь, — я посмотрел, как Сара, взяв в руки супер-томат, пытается прикинуть вес. — Размер — это ещё не всё, а о вкусе я ничего сказать не могу.

— Да пофиг, главное водрузить посреди блюда, чтобы Его Величество в очередной раз мог похвастаться своими чародеями, — любуясь результатом, совсем по-взрослому заверила меня двенадцатилетка.

— Ваше магичество, господин Арн! Вас изволит искать его магичество господин Мартин! Он в Башне Химер вас ждёт, — дворцовый слуга, опасливо высунувшийся из-за двери во внутренние помещения дворца, убедился, что никакого страшного колдунства прямо сейчас не происходит, но проинформировать меня о поручении предпочел всё равно оттуда.

— Иди, — отправила меня двоюродная сестренка. — А мы с этим красавчиком-томатом сейчас навестим кухню… и горе поварам, если у них не окажется достойной мены!

Хищный оскал на милом, ещё хранящем следы детской пухлости личике, смотрелся особенно пугающе. Сейчас кого-то раскулачат по полной программе: так созвучное земному имя Сарочке ну очень подходило.

[*Вегетативное тело растения — это всё растение за вычетом плодов и цветов.]

Башню Химер правильнее было бы назвать станцией воздушной почты. Слово «голубятня» тоже подошло бы — назначение было абсолютно тем же, да и принцип работы совпадал. Высокое каменное строение, наверху — открытые площадки для старта и посадки летающих почтальонов, там же — места для их отдыха и кормушки, а ниже этажом — склад для пищи. Кстати, в отличие от голубей химеры во время отдыха и питания не гадили совсем, не распространяли неприятные запахи и вообще вели себя максимально комфортно для пользователей. А ещё каждая пернатая или перепончатокрылая тварь могла, в зависимости отмодели, поднять от пяти до двадцати килограмм корреспонденции.

Логику местного монарха тоже легко было понять: есть маг буквально-таки на все руки (и на окладе, а не на сделке, что самое главное!), есть магически созданные химеры. Ну очевидно всем и каждому, что первый просто таки рождён, чтобы отвечать за вторых! Опять же, полученное в Лиде образование позволяло Мартину чуть лучше выпускников других ВУЗов находить с летающими почтальонами общий язык.

У скорой воздушной почты только один, пожалуй, существенный минус: просто так человек со стороны даже с деньгами, даже с дворянским статусом воспользоваться ей не сможет. Например, у того же герцога Эдмонда де Берга в распоряжении была ровно одна химера, позволяющая, в случае чего, срочно оповестить Зара Шестого или переслать корреспонденцию для дальнейшей отправки. Разумеется, просто так письмо даже самого верного подданного никто в здравом уме не пересылал: содержание перлюстрировалось тайной службой, и только после этого принималось решение. В сложных случаях решал сам монарх лично. Исключение было ровно одно: послания, запечатанные сургучом с оттиском Белого Меча.

— Держи, — протянул мне конверт наставник. Он немного помолчал, потом осторожно добавил: — Ты знаешь, я человек очень широких взглядов, в том числе не разделяю… ммм, наш цеховой скепсис по поводу Белой Церкви и её клириков. Но… у тебя точно всё хорошо вэтом вопросе?

— Просто переписка с близкой подругой, — я быстро просмотрел четыре плотно исписанных от руки с двух сторон листа. — Дать почитать, дядя?

Разумеется,ничего такогопослание Маши не содержало: кто бы ей позволил запечатать и отправить письмосамой.Самое важное было в том, что письмо вообщебыло. Потому я с лёгким сердцем отдал листы замешкавшемуся с ответом мужчине. Это, кстати, было уже второе письмо — первое я получил почти сразу же, как только отправил ей свой новый временный адрес чуть больше месяца назад. Тогда же, сразу как убедился, что ответное письмо не попадёт не в те руки, отправил весточку и Роне: вот в республике проблем с

Тем временем, по мере чтения брови пироманта всё сильнее и сильнее стремились вверх. На середине второго листа мужчина оторвался и со странным выражением лица отдал бумаги мне.

— Твоя… подруга, — маг аж запнулся, подбирая слова. — Очень незаурядная личность. Два взыскания и три поощрения за месяц…

— Главное, что баланс положительный, — не думаю, что мою улыбку сейчас можно было назвать доброй. — Маша справится. Она мнепообещала.

В военных лагерях подготовки боевых офицеров гвардии церковников — я про крепости-монастыри Светлых Рыцарей сейчас, если кто не понял, — была принята своеобразная система мотивации курсантов. Куролесить, в некоторых пределах, можно было, в принципе, сколько угодно, главное, своевременно «закрывать» свои художества одобряемыми местным начальством действиями. Иначе жить будешь исключительно на кухне, очищая картошку, и на воротах, служа яркой и блестящей приманкой для тварей, нет-нет, да заглядывающих к стенам крепости-монастыря от близкой границы Шрама. Если же количество незакрытых залётов превышало пороговое значение, добрые наставники, поголовно одарённые, проводили на нерадивом кадете ритуал Очищения, нафиг удаляя из сознания и организма будущего доблестного служителя Светавсё, что мешало учебе. Кстати говоря, всё это мне рассказал тоже Мартин, человек воистину широкого кругозора.

— Знаешь, я иногда забываю, что с момента, когда ты постучался в дверь нашего дома, прошло всего два с половиной месяца, — признался мне родственник. — Мы никогда не были особо близки с Лили, дружили в детстве, но не более того. А к тебе Вик тянется как к старшему брату, я вижу, Сара вообще души не чает… да и мне ты не чужой. Извини, если лезу не в свои дела: ты-то уже взрослый и способен сам решить, и постоять за себя. И прости, что раньше никак не участвовал в твоей судьбе. Сестра всегда была… своеобразным человеком, но эта её последняя выходка… Если бы я только знал!

— Видимо, мама решила, что бытие Охотником пойдёт мне на пользу, — развёл руками я. — Может, она и была права? Прошло всего девять с половиной месяцев, как я принял гражданство, а столького уже добился.

— Это всё равно был не повод оставлять тебя практически без средств к существованию, — дёрнул щекой пиромант. — Если она куда-то умудрилась спустить все сбережения, то почему не отправила сразу ко мне? Даже адреса тебе на всякий случай не оставила. Да и мне за последние четыре года могла хотя бы пару строк о тебе черкануть!

— Она так и не ответила тебе на письмо, да? — на всякий случай уточнил я.

— С каждой трансконтинентальной химерой в Университет приходит по килограмму отчетов, написанных её рукой, но пару строчек родным отписать — нет, на это времени у Лилианы не нашлось, — покачал головой маг. Он провёл рукой по лицу, словно стирая негативные эмоции и с усилием перевёл тему: — Хотел тебя предупредить утром, но к слову как-то не пришлось. Через полтора месяца мы едем в Лид: ты, я и Лада…

— То есть, я всё-таки готов поступать? — не сдержав волнения, перебил наставника я.

— Как ни удивительно, но да, готов, — помнится, ещё два месяца назад Мартин категорически утверждал, что даже гению потребуется после манифестации несколько лет на обучение. Ну ладно, не «лет», но год точно. И — вот сюрприз! — Скажу больше, я смог договориться по оплате за первые два семестра обучения: хватит той суммы, которая у тебя осталась. Дальше придётся где-то изыскивать средства самому, потому что брать хотя бы взаймы у нас ты категорически отказался…

— Я справлюсь, дядя, — уверенно отозвался я. Да. Да! Мне всё-таки удалось сделать это! Чудом не влипнув в крупные неприятности и едва не потеряв близкого человека, почти ничего не выгадав от поездки за наследством, я, тем не менее, всё-таки добился главного. Я. Стану. Аколитом! Ну а потом… потом всё зависит от меня. Но — именноот меня, а не от счастливого стечения обстоятельств, положения звёзд на небе и благорасположения «больших людей».

Глава 1

1.

— По здоровьичку вам, господин волшебник!

— Доброго дня, господин волшебник!

— Моё почтение, господин чародей.

— Добрый день, — если прохожим-горожанам я просто кивал, то с командиром отряда воротной стражи поздоровался по-нормальному. И даже уже привычно поинтересовался: — Всё в порядке?

— Свет миловал, — битый жизнью мужик в кожаной кирасе незаметно от вздрогнувших подчинённых ухмыльнулся в усы. Магия жизни — идеальный инструмент для восстановления здоровья, но «отлично срабатывает» и «комфортно для пациента», как оказалось, часто разные понятия.Оченьразные. Форсированное протрезвление при помощи моей Стихии может вернуть рядового стража в строй за считанные минуты, но за эти минуты он проклянёт предательскую бутылку или «лишнюю» кружку в таверне навеки. Логично было бы проклинать мага, конечно, но… ни один обыватель, даже самый распоследний нищий побирушка или бандит из, как они себя называют, «ночной гильдии», постараются даже мысли хульной в сторону мага себе не позволить. Та же Сара при желании может ночью пройти через «земляной город» — и с ней там ровным счётом ничего не будет. Даже к воротам выйти помогут, если девочка, не дай Свет, заплутает.

«Земляной город» — это самое внешнее кольцо кварталов Варнавы, расположенное за капитальными стенами и городским рвом, отделённое от загородных территорий и посадов с внешней стороны всего лишь усиленным частоколом земляным валом. Контингент там живёт соответствующий — не скажу, что сплошь криминальный, но не самых честных людей там хватает. Заезжему дворянину, если у него нет свиты клинков этак в пять, по местным закоулкам лучше даже днём не гулять: пропадёт с концами. Поношенные сапоги и среднего качества клинок здесь уже сами по себе причина настоятельно предложить поделиться неправедно нажитым, и если крестьянина какого скорее всего отпустят, даже не полностью раздев, то благородному дорога одна: в ров. Благо там, по словам всё той же Сары, три метра накопилось ила до дна. И никто, разумеется, ничего в глаза не видел.

Нет, при желании стража растрясёт этот гадюшник до основания и докопается до правды и тело откопает, но для этого завалить должны как минимум какого-нибудь барона. А эти аристократы уже без свиты не передвигаются… кроме отдельных, особо одарённых личностей, не будем показывать пальцем. А вот магу в мантии

Собственно, город и расползается до величины столицы Эпии только в том случае, если сидящий в нём аристократ, монарх или городской совет (если город вольный) могут себе позволить контракт с магом. Чародей, прошедший классическое обучение сначала у наставника, а потом в одном из центров подготовки квалифицированных кадров — это не только магическая сила и довольно грозная боевая единица, но ещё и знания, помноженные на подход к их применению. Знания вкупе с инструментом их применения — подвластной Стихией, а ещё положение вне сословных рангов превращают чародея в универсальный ключ к решению городских проблем. Оттого-то Белые гораздо менее популярны среди населения здешних мегаполисов: «заточка» рядовых клириков на продвижение прежде всего определённой идеологии, сформированное при обучении мировоззрение (каждый трудится на своём месте), а также особенности работы Стихии Света не позволяют быстро и эффективно справляться с городскими проблемами, разве что более-менее бороться с ихсимптомами. Что королям, издревле оседлавшим принцип «разделяй и влавствуй» было, как вы понимаете, только в радость.

Разумеется, маги тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Бывают ошибки, недоработки, чародей может устать, рассердиться, просто иметь скверный характер или дурное чувство юмора. Волшебники любят комфорт и вкусно покушать не меньше других, а чтобыкупитьвсё это — нужно золото, ну или хотя бы серебро. Альтруистов, способных помочь незнакомцу только из жалости и безвозмездно, среди магов так же мало, как и среди обычных людей. Опять же, не каждый выпускник маго-ВУЗа прямо-таки мечтает затыкать чужие дыры в службе и работе своим даром, иногда в прямом смысле. Но для таких есть военные контракты, вроде того, что с Заром Шестым заключил магистр Марат. Можно ещё попытаться сделать чисто научную или научно-производственную карьеру, оставшись при Alma Mater, либо вообще податься на вольные хлеба, по мере необходимости продавая свои услуги, что называется, вразвес: мантия на плечах в любом случае позволит, как минимум, не умереть с голоду.

При таком раскладе не удивительно, что обученные одарённые предпочитают не расставаться со своими цеховыми одёжками: нафига им, спрашивается, лишний геморрой? Нужно иметь очень особый склад характера, чтобы получать удовольствие от постоянного противодействия окружающей среды. В какой-то мере, мать Арна, Лилиана поступала даже честно, наплевав на неписанные правила и одеваясь как считала нужным. Одним своим внешним видом предупреждая о том, с каким… как там дядя сказал? — ах да,незауряднымчеловеком они столкнулись.

— Наставник просил передать, что в понедельник ему потребуется доступ на стену с вашей стороны, — сообщил сержанту я. — Может быть, придётся что-нибудь двигать или воспользоваться лебёдкой…

— Не извольте беспокоиться, господин Арн, — вытянулся во фрунт старший стражний. — Всё почистим-подметём, и кому тяжести таскать — найдётся!

— В таком случае, рассчитываем на вас, — кивнул я.

— Ваше магичество, вы опять к Тохе-лекарю сейчас? — поспешил уточнить страж порядка, пока я не прошёл мимо. Не потому, что ему было просто любопытно, спросил, конечно, а чтобы знать, где случае чего подзадержавшегося неофита искать.

— Сначала туда, потом в Чёрный арсенал, а потом на уроки к господину Тарусу, — расписал свой маршрут я. При упоминании второго имени бывалый ветеран и ко всему уже привыкший за годы службы в страже вояка ощутимо сбледнул с лица. Но при этом заметно успокоился: разумеется, если я задержусь до темна, местные стражники не отпустят меня возвращаться в одиночку. Репутация магов репутацией, а им тоже лишние проблемы не нужны.

* * *

— А-а, ваше магичество, очень кстати! — Тоха всплеснул руками и кивнул своему гориллообразному помощнику: — Можешь пока отдохнуть, Бух.

— Ага, — помощник лекаря, человек с габаритами, больше подошедшими, скажем, платяному шкафу, скупо кивнул и уселся тут же на табурет, а рядом прислонил короткую толстую дубинку, обмотанную тряпьём. Между прочим, многофункциональный медицинский инструмент. Собственно, при Тохе Бух занимался в основном работой анестезиолога. Ну или обеспечивал надёжную фиксацию пациента — в зависимости от медицинских показаний. Это было актуально, потому что с надёжным обезболивающими у лекаря было туго.

— Вот, интереснейший случай! — не размениваясь на дальнейшие расшаркивания, потащил меня к чисто символически накрытой драной тряпкой широкой скамейке медик. На лице «интереснейшего случая», мужика лет тридцати пяти, было огромными буквами написано облегчение: зелёная мантия мага Жизни казалась ему куда более надежной гарантией в успехе лечения, чем покрытый разноцветными пятнами подозрительного происхождения балахон владельца «клиники». Стираный и даже кипячёный балахон, надетый только сегодня с утра — просто следы иных биологических жидкостей обычным мылом с ткани сводиться отказывались наотрез. — Вздутие в области живота, лёгкое пожелтение кожи, особенно заметное вокруг ногтевых пластин, ну и ещё там, по мелочи.

«Там» — это значит записано на доске мелом. Как и положено работнику здравоохранения, Тоха вел записи. Правда, переносил их на бумагу обычно только тогда, когда бумага у пациента была с собой. Или, что реже, деньги. Или просто былодействительнодля него важно.

— Есть идеи? — прочитав результаты внешнего осмотра и сбора анамнеза*, спросил я.

— Ни малейших! — радостно сообщил мне лекарь. — Но, раз ты пришёл — давай вскроем и посмотрим? У тебя так клёво получается заращивать разрезы, а этот тип не худой, вряд ли умрет от истощения, как тот доходяга неделю назад.

Мужик на лавке враз посерел лицом и покрылся каплями пота величиной в хорошую такую жемчужину. Врачебная этика у Тохи была «прокачана» настолько, что до трети больных исцелялись чудесным образом, лишь понаблюдав за работой лекаря над другими бедолагами. Я же постарался удержать лицо: это был уже шестой пациент, «отошедший» при мне. Множественное изъязвление кишечника, неизвестно отчего резко обострившееся (подозрение на очень некачественный алкоголь), привело к возникновению сразу нескольких сквозных прободений с внутренним кровотечением и разлитием содержимого в брюшную полость. Что называется, без шансов. Моя магия Жизни, возможно, могла бы если не спасти, то хотя бы удержать на этом свете умирающего достаточно долго, чтобы лекарь смог закончить операцию, стабилизировать состояние, но

Надо сказать, что Тоха был очень доволен моим появлением в Варнаве: по его словам, обычная статистика — два положительных исхода на один отрицательный и одну смерть под скальпелем — оказалась серьёзно сдвинута в сторону положительного баланса. Всего шесть трупов из «клиники» вынесли за девять недель — невиданная удача!

— Может, у него просто запор и газы, — вздохнув, предположил я. Потом ещё раз пробежал глазами по доске, убеждаясь, что не ошибся в анализе: — А желтизна — потому что он кожевник, и работает с красителями?

Пациент усиленно закивал.

— Или он отравился своими красителями, сам уже знаешь, какой ядовитой хренью они свои заготовки травят, — потёр руки медик. — То есть, может и печень отказала: боли-то по всему животу, а печёнка и селезёнка точно увеличены, вот, сам пощупай. Ставлю на газовый некроз**!

— А говорил, «ни малейших идей», — укорил я, гм, «коллегу».

— Тю, да газовый некроз — это ж не диагноз, это — синдром, сиречь — следствие, — важно поднял палец с обгрызенным ногтем лекарь. — А отчего да почему, я без понятия до сих пор: он-то утверждает, что свою отраву не жрал и даже не нюхал.

— Прочищу всё же ему кишечник сначала, всё равно так положено даже если придется оперировать, — я положил руки на живот больного, одновременно направляя через них Стихию в тело. Именно через кишечник проглоченная человеком вода попадает в организм, а не через желудок, как я ещё до недавнего времени был абсолютно уверен. Эти же клетки способны закачать воду назад. Собственно, обычно диарея — как раз дисфункция работы этих самых «насосов»… — Уважаемый, вам сейчас захочется в туалет…

— Дальше, думаю, он разберется, — радостно фыркая вслед подскочившему пациенту, успокоил меня Тоха. — Ну а нет — ты же после меня всё равно кмилордуТарусу? Обязательно скажи тогда потом, отчего кожевник сдох: интересно — сил нет!

[*Термин «анамнез», вообще-то означает «история болезни» вообще, но в современной медицинской практике под словосочетанием «собрать анамнез» понимается прежде всего получение сведений путем опроса пациента. Очень важная часть диагностики, без которой практически в половине клинических случаев невозможно точно и быстро поставить диагноз.

**Некроз — процесс разложения биологических тканей после гибели. Газовый — с выделением газа. Именно из-за этого процесса трупы вздуваются.]

* * *

— Господин маг, — безупречно-учтиво поклонился мне работник тайной службы короля.

— Господин учитель, — зеркально повторив поклон, ответил я ему.

Обученным одарённым не вменялось в требования доскональное знание и исполнение дворянских правил хорошего тона, никто не ждал от них выверенных поклонов и подобающего изящества одежд. Нет, чего-то там неофиты набирались, таскаясь за наставниками по дворцам королей и поместьям благородных, если заносила судьба, но специально никто будущих магов этикету не учил. Того, что нужно было упихать в голову, и так каждый день хватало. А вот в юного баронета Арна правила поведенияв обществевбили до рефлексов, позволяя реагировать на типовые ситуации вроде приветствий-прощаний по этикету вообще бездумно. Благородный Тарус (ходили слухи, что он барон, но мне своего титула он так и не назвал), по долгу службы и велению сердца чуткий к таким вот вещам, несоответствие зелёной мантии и её содержимого заметил, конечно, сразу, но ничего выяснять не стал. Вместо этого этот вечно бледный профессионал в неизменном чёрном камзоле каждый урок ставил мне «ловушки», пытался поймать на оговорках или каком-нибудь другом «проколе». Чисто из спортивного интереса, как я полагаю, потому что узнать историю сына Лилианы и Кристиана Бертран без проблем можно было у любого члена семьи Мартина, просто спросив. Да я бы и сам рассказал — тайны тут никакой не было. Но — раз хочет человек помучиться, кто я такой, чтобы лишать учителя удовольствия.

— Сегодня я подготовил для вас двамакропрепарата*, — жестом предложив идти по коридору первым, сообщил благородный. — Один по текущей теме, нервической системе человека, а второй по уже пройденной. Прошу ознакомиться с первым и явить своё мнение через… три минуты двадцать секунд.

Ну вот, опять. Главный, если так можно выразиться,прозекторкоролевства (сомневаюсь, что у короля Эпии мог быть ещё один подобный специалист) выразительно щёлкнул крышкой механических часов, даже попытки не делая мне их передать. Вообще, не так уж тяжело отсчитать про себя три раза по шестьдесят и ещё двадцать… но только не в тот момент, когда решаешь очередную задачу от учителя.

[*Под М., строго говоря, может пониматься любой объект, для работы с которым не требуются специальные оптические средства, кроме, может быть, лупы. Однако частенько в медицине под этим термином имеется в виду именно подготовленный для работы студентов или экспертов труп человека.]

Местный морг при квадрате административных зданий стражи выглядел просто и незатейливо: холодная подвальная комната, без окон, разумеется, потому всегда освещённая только масляными лампами. Точнее, освещён только пятачок, где шла работа, а остальное скрывалось во тьме. Что ж, мёртвым свет действительно не нужен. Столы — десятки столов рядами, на каждом — так или иначе умерший житель «земляного города» или приезжий. Совсем «свежие» и на разных стадиях разложения — со вторыми, к счастью, мне работать было не нужно. Из-за особенностей подсветки казалось, что рукотворный могильник едва ли не бесконечный. Запах… сами можете представить. Если можете. Я вот, несмотря на то, что успел насмотреться на местное средневековье и нанюхаться его ароматов — в первый раз даже с Печатью и доступной магией едва смог справиться с собственным обонянием и желудком. А Тарусу вон всё нипочём. Правда, приходится пользоваться духами, в тех редких случаях когда он выбирается на поверхность — иначе люди вокруг натурально начинают в обморок падать.

Не могу передать, какое счастье я испытал, узнав, что для изучения анатомии мне подходят только свежие покойники! А то добрый доктор Смерть мне во всё тот же первый день для общего развития продемонстрировал несколько тел на разных стадиях разложения, подробно объясняя, что к чему. Что делать, если в серебряном, а тем паче в золотом городе грохнут какого-нибудь плащеносца? Магов в эту чисто внутреннюю разборку привлекать никто не будет, конечно. Именно Тарус поедет разбираться и давать своё экспертное мнение о причинах смерти — и жители окружающих бедных кварталов и трущоб очень стараются, чтобы у Ворона Смерти было достаточно тренировочного материала.

— Опухоль под ключицей передавила Блуждающий нерв, — к своему удивлению, я справился чуть больше чем за минуту.

— Почему-то? — Тарус при мне ни разу не повысил голос и не сквернословил, вообще был очень скуп на эмоции. Максимум — как сейчас — приподнятая бровь и одно слово. Однако, сарказм я прекрасно уловил.Покасарказм — вот за ним шлолёгкое разочарованиев ученике, и оно ужеоченьнапрягало. Лучше не доводить.

Я недолго думая ткнул пальцем в сердце: рёберная решётка была срезана и орган был доступен, как на ладони. И даже непогибдо сих пор… до конца. Все ещё по-зимнему холодная весна на улице и околонулевая температура в морге сделали своё дело, сохранив ткани живыми на сколько-то там процентов. Импульс Жизни — и орган медленно и неохотно сжался, позволив отследить движения. Одного раза, впрочем, не хватило, пришлось перезапускать сокращения ещё и ещё. Притоку крови с кислородом взяться было некуда, потому каждый следующий раз был слабее и медленнее, но…

— Предсердная блокада. Вот отчего случился сердечный приступ, — уверенно поставил диагноз я. Верхушка сердца сокращалась неправильно, сжимаясь не вся разом, как пальцы в кулак, а по участкам и с запозданием — если те же пальцы сгибать по одному и не подряд. Сердце само себе задаёт ритм, мозг посредством того самого блуждающего нерва лишь контролирует процесс, подстёгивает либо тормозит. Но вот опухоль пережала ветвь нервного пути — и в какой-то момент, возможно, спустя недели или даже месяцы, большой орган пошёл в разнос без управляющего указания сверху. Нарушение сокращений — кажется, в моём мире это называлосьфибрилляциейили как там… И всё. Смерть.

— Переходим ко второму препарату, — бесстрастно кивнул прозектор.

Удивительно много можно узнать и запомнить о человеке, если каждый день смотреть в глаза страждущим, пытающимся получить хоть какую-то помощь, а потом «общаться» с теми, кто помощи не дождался. Все объяснения мозг запоминает намертво и ещё несколько часов ты можешь думать только об одном: «если бы я знал. Если бы явчераэто знал!» Потом отпускает… а в середине следующего дня — новое общение с пациентами Тохи. И знания, полученные на «разборке» тварей удивительным образом соединяются с ручейком вливаемой учителями информации, и с каждым днём ты начинаешь всё лучшепонимать.Правда, ещё хочется материться, курить иводки— вино тут не поможет… Но вместо этого я каждый вечер улыбаюсьсемье,беру алхимлампу и иду к себе в комнату изучать анатомические гравюры и толстый справочник по нормальной и патологической физиологии, присланный по заказу мага с воздушным курьером. И занимаюсь самообразованием до тех пор, пока глаза не начинают слипаться сами собой: магией можно поддерживать бодрость, но вот в мозг больше информации за один раз не запихнуть. И вот теперь можно упасть на кровать и забыться наконец до утра — без снов.

Мне и правда очень повезло с родственником: Мартин превосходный наставник. Как я его просил, он буквально за пару дней нашёл для меня быстрый способ усвоить азы контроля над Жизнью, используя свои связи при дворе, и среди населения Варнавы вышел на нужных людей, уговорил возиться с неофитом. И сам, несмотря на троицу висящих на шее своих одарённых детишек, находит время на личные занятия. Но… какое счастье, что всё это через полтора месяца закончится!!!

* * *

— Да, входите! — я отложил в сторону справочник и конспект. Мельком нашёл внутренним зрением Печать: опять заполночь, и опять не заметил, как время пролетело. — Триша?!

— Шла мимо, увидела — свет горит, — женщина неопределенно качнула головой. — Март сегодня сказал, что определился с датой вашего отъезда…

— Да, через сорок пять дней, — не дождавшись продолжения фразы подтвердил я. — Как я понял, новые учебные группы формируют именно летом, и для правильного распределения требуется активное участие наставника.

— Издержки индивидуальной подготовки, — отмахнулась женщина. — Вроде и требования к абитуриентам везде одинаковые, и всё равно наставник ведёт своего неофита по-своему.

Мать трёх неофитов поймала мой удивлённый взгляд, и чуть улыбнулась.

— Прежде чем осесть в Варнаве, я успела поработать в Академии Арлонда, потом сдуру решилась на переезд в Лид, — теперь улыбка стала шире. — Жила при Академии с рождения, отец работал там. С трудом дождалась совершеннолетия, решила мир так называемых «нормальных людей», не способных вскипятить чайник на собственной ладони или между делом порезать Воздухом овощи, посмотреть. Папа предлагал дождаться «нашего» каравана в ту сторону, но я же себя самой умной считала… После той поездки я зареклась: и нос не высуну в королевства даже под страхом смерти! Когда понимаешь, что ты для любого напыщенного индюка с линялой тряпкой за плечами в лучшем случае пустое место, а в худшем — неоправданно хорошо одетое пустое место… И что закон при этом защищаетего, а не тебя… Это хорошо прочищает глаза от любых иллюзий.

Женщина наконец отошла от двери и присела на свободный стул.

— В Нессарии мне пришлось начинать с нуля. Удивительно, что какие-то остатки гордости и собственного достоинства у меня к тому моменту ещё сохранились. По счастливой случайности рекомендации из Академии мне тоже удалось сохранить и получить работу практически сразу, вместе с выданными подъёмными. Те сутки, пока всё решалось, я успела выяснить, куда идти, чтобы заполучить рабскую Печать. Раба по крайней мере будут кормить… и не вышвырнут за шкирку через республиканскую границу улыбчивые ушастые с-с…стражницы. Только потому, что тебе нечем оплатить гостиницу! И ведь предупредить не забыли, между делом сообщив, сколько по статистике депортированных возвращается в ближайшие сутки в составе караванов с «товаром»…

Трища разжала кулаки и вновь улыбнулась, теперь виновато.

— Я хотел тебе сказать, что хорошо представляю себе место, куда мы отправляем дочь, — пояснила она. — Извини. Воспоминания… до сих пор слишком яркие.

— Но вы все равно посылаете Ладу в Нессарию, — кивнул я.

— В Арлонде… свои заморочки. Как и везде, — вздохнула мать троих детей. — Отсюда до границы Лида, если поторопиться, можно добраться за пять-шесть дней, а туда — месяц. Кроме того, у Марта в Университете остались связи и знакомства — он же там учился. Сам понимаешь, кого лучше послушают: действующего мага или лишённую дара неудачницу, которая там никто. А мой отец уже слишком стар и слишком глубоко ушел в науку, чтобы ещё и за внучкой следить…

— А в Университете за Ладой сможет приглядеть двоюродный брат,

— Я знаю своего мужа, он у тебя никогда ничего подобного не попросит, — отвела взгляд Триша. — Да и моя старшая дочь всё-таки не та беззащитная дурочка, какой была я… Но встань на моё место, Арн: ты бы не стал волноваться? Ты ведь прожил с нами не так долго, а уже стал нам всем как родной — к кому мне ещё обращаться?

Ловко. Мне тут ещё полтора месяца жить, и если я пойду в отказ сразу — хозяйка дома найдет возможность устроить веселую жизнь. Вплоть до того, что заставит наставника передумать давать ход моему поступлению в универ или вообще отказаться от обучения. Она ведь жена ему, и жена любимая — а я всего лишь сын сестры. Ну класс.

— Наверное, стал бы… — мне, в принципе, только одно было интересно: Триша вообще помнит, что обращается по сути к такому же подростку, как её дочь, только на два года старше? — Но, честно говоря, не очень уверен, что смогу сдержать обещание… в должной мере. У нас будут разные группы, разная программа обучения, да и жить мы будем в разных общежитиях…

— О, я об этом уже подумала, — быстро перебила меня собеседница. — В университетских кварталах Нессарии достаточно много домов сдают внаём, целиком и частями. Мы с Мартом в таком и познакомились, соседями оказались… Снимем вам две комнаты рядом с общей кухней — ненамного дороже койки в общежитии выйдет. Опять же и питаться так дешевле, чем по кофейням да трактирам ходить.

Ага, а вот и «пряник» — снижение расходов на жилье. В принципе, неплохой заход, с которого и нужно было начинать. Но…

— То есть мы будем жить в одной квартире? — переспросил я. — А?..

— Ну вы же брат и сестра, что такого-то, — словно само собой разумеющееся объяснила мне женщина. — Кроме того… В общежитиях очень разный контингент подбирается, и то, что мальчиков к девочкам не пускают и наоборот — ничуть не мешает «веселью». Скорее, наоборот, твоё присутствие дома будет хорошей гарантией от… излишне активного отдыха. И хорошим мотиватором к учёбе.

— Лестно слышать, — только и смог сказать я.

— Ой, да ладно, — отмахнулась мать выросшей дочери и обвела широким жестом мою комнату. — Я же прекрасно вижу, как ты впахиваешь, каждый день, каждый свободный час. Человеку, у которого нет чётко поставленной цели в жизни, которого можно сбить с пути желанием «расслабиться» и «оттянуться» никогда таким не стать. А что касается моральной стороны вопроса…

Триша помолчала, но потом все-таки решила расставить точки над i.

— У тебя кто-то есть, — это был не вопрос. — Кто-то, ради кого ты из кожи вон готов лезть, только чтобы получитьстатусмага. Девушка, ради которой тыужепрыгнул выше головы…

Я обалдело захлопал глазами: вот нифига себе супруга пироманта выстроила теорию на основе известных ей сведений!

— Не удивляйся. Я же вижу, ты нормальный парень, и деньги у тебя ещё остались, — усмехнулась собеседница. — Но в сторону «серебряного» борделя ты даже ни разу не посмотрел. Ты в этом смысле похож на моего Марта: он тоже однажды решил, что я стану его женой — и другие девушки для него словно пропали. В конце концов он меня достал и я поставила условие: только официальный брак через Церковь. ЧерезОчищение.И он, ни секунды не раздумывая, согласился.

«Мартин очень храбрый» — вспомнил я приписку Лилианы на полях справочника.

— Знаешь, чем Очищение отличается от обычной Литургии Света? — спросила меня как-то резко погрустневшая Триша.

— Ммм, контролем над состоянием очищаемого? — подумав и сопоставив службу в церкви и ритуал над Машей, которому стал свидетелем. — Чтобы Свет точно пропитал проходящего обряд.

— И это тоже. Главное — клириксамвыбирает, от чего Светочиститчеловека, проходящего ритуал, — а вот тут у меня были несколько иные сведения, но делиться я ими отнюдь не спешил. Сила воли в подчинении общечеловеческой Стихии играет первостепенную роль: вот почему Валериан не смог убрать Печать подчинения у дочки кузнеца до тех пор, пока она сама не пожелала этого. И потому же с лёгкостью нанесла Светом урон обученному и подготовленному Светлому Рыцарю: просто и банально передавила. То, что дело именно в воле, косвенно подтверждал и тот факт, что с не снятой Печатью подчинения, на эту самую волю влияющей, к Свету мой рыцарь обращаться не могла.

— В свадебном варианте священник очищает то, что может помешать паре стать семьёй, — наконец добралась до сути хозяйка дома. Убедилась, что я недостаточно проникся и, скривившись, призналась: — Это могла быть и магия Марта.

«Наставник, ты был конченный влюбленный идиот… но яйца у тебя реально титановые!» — примерно такие мысли пронеслись у меня в мозгу в тот момент. Даже если огневик и знал «маленький секрет» про силу воли, никто не гарантировал, что клирик не окажется по этому параметру сильнее.

— Я до последнего думала, что он струсит, — видимо, давнишние воспоминания снова взяли власть над настоящим. — Дура. Молодая тупая дура! Уперлась со своим самомнением в «пусть докажет», даже ни разу не подумала, что будет после. Любящего мужчину едва не погубила и себя чуть оставила без средств к существованию — сообщество магов мнетакойпотери одного из них не простило бы! И так пришлось съезжать из Нессарии сюда…

Разговор иссяк сам собой, мы минут пять молчали, каждый думая о своём. Потом Триша встала, кивнула мне «рассчитываю на тебя» — и ушла. М-да. Иногда понимаешь, что некоторые сведения об окружающих людях лучше не узнавать.

Глава 2

2.

— …Вот тут — тёплая куртка и шерстяные чулки, две пары, с начёсом и без, а здесь — бельё. Станет холодно — скорее надевай, нет ничего хуже, чем простудиться в пути.

— Ма-ма… — простонала девушка, бросив на меня быстрый косой взгляд. Пришлось сделать вид, что у меня избирательные проблемы со слухом.

— А что мама? Я-то в отличии от тебя попутешествовать успела, — наставительно заявила Триша. — Пользуйся моим опытом.

Мамы — везде одинаковые… хотя стоп, нет. Есть ещё Лилиана Миракийская.

— Ты ехала верхом, — припомнила семейные истории Лада. — Не может быть, чтобы ты тащила с собой центнер одних только тряпок.

Настроение у аэроманта было так себе: я старался не вникать в подробности, но из утренних разговоров волей-неволей кое-что услышал. Похоже, магичке-абитуриентке действительно удалось втюриться в сына пекаря. Не то, чтобы прямо до безумия, но когда до девушки дошло, что

— Вот именно, верхом… пока не пришлось продать кобылу, — поморщилась женщина. — И ты даже не можешь представить себе, сколько раз я пожалела, что сделала такую глупость вместо того, чтобы передвигаться в нормальной повозке, взяв с собой всё необходимое, включая, как ты выразилась, «тряпки».

— Ма-ам, ну зачем? — Лада опять оглянулась на меня, посмотрела на небольшой, туго увязанный тюк у моих ног, на завёрнутое в полотно до превращения в неопознаваемую палку эльфийское копьё, на сумку со сменной одеждой. Собственно, у меня больше ничего и не было, да и по большому счёту было не нужно. — Мы будем в дороге меньше недели, а ты словно на год меня собрала!

— Дорогая моя, а что ты в Университете носить будешь, ты подумала? — вкрадчиво поинтересовалась женщина.

— Мантию? — почувствовала явный подвох будущий аколит. Почувствовала, но не смогла понять, в чём он заключается.

— Мантию тоже. На практических занятиях, например, чтобы другую одежду не испачкать или не повредить, — согласилась Триша. — Или ты решила, чтожизньв Нессарии у тебя будет состоять из одной учёбы?

— А… — тут до девушки наконец дошло. Надо сказать, что даже тут, в Варнаве, неофиты и их отец не всегда таскались в спецодежде, коей мантия мага по большому счёту и является. Зачем, если в пределах «серебряного города» их и так каждая собака знает, а чужаков, кроме проезжающих в «золотой город» и назад без остановки гостей короля собственно и нет. Но, видимо, в голове у Лады сложилась прочная ассоциация: раз в Университете учат магии и там надо жить, то заниматься придётся едва ли не круглосуточно.

Я бы мог кое-что рассказать, как проводят время свободное студенты маго-ВУЗа и во что в это время одеты — благо, личный опыт общения был, но… Пусть это будет для двоюродной сестры приятным сюрпризом. Тем более, я ведь пообещал за ней «приглядывать»… Вообще, у меня по-прежнему были большие сомнения, что план Триши пусть даже отчасти сработает. Что я, своё собственное студенчество на Земле что ли не помню? «Мама, я сегодня у друзей заночую в общежитии… тут лабораторка сложная на завтра, по экономике, мам!» А тут даже звонить не нужно — мало того, что не по чему, так ещё я аэромантке практически никто.

— Ну всё, давайте прощаться, — из дома наконец появился Мартин, в одной руке с трудом удерживая до отказа набитый саквояж, а в другой — обнявшего его за шею сына. Сара выбежала следом.

— Сестру-у-у-у-у-ха-а-а-а!!! Пять лет! Я буду скуча-а-а-ать! — повисла мелкая на шее у не ожидавший такой подлянки Лады, едва не уронив последнюю на булыжную мостовую.

— Не волнуйся, доченька, следующим летом Лада приедет к нам на практику, — пристраивая битком набитый бумагами портфель-переросток под сидение коляски, пообещал пиромант.

Старшая дочь, пользуясь преимуществом в росте и силе, всё-таки смогла отодрать от себя гидромантку, и та переключилась на меня.

— Братух, я по тебе тоже буду скучать, — лезть на меня Сара не стала, просто положила ладошку на руку и серьёзным голосом призналась: — Может быть даже больше, чем по этой зануде. Ты-то клёвый, в отличие от неё…

— Что?! — до того успешно изображавшая Взрослую Серьёзную Терпеливую Дочь Лада мгновенно вскипела. — Ах ты!..

Заливаясь довольным хохотом, девочка ловко отскочила в сторону, уворачиваясь от узконаправленной воздушной волны, а вот мне пришлось, защищая вещи, подбивать успевший зачерпнуть добрых три-четыре пригоршни пыли с мостовой микро-шквал выбросом Жизни. Две волны магии столкнулись и расплескались, воздух, лишившись поддержки своей Стихии, рванул во все стороны, сбрасывая локальный излишек давления, пыль заклубилась облаком.

— Дети! — резко крикнула Триша. — Сара, я с тобой ещё поговорю на тему поведения, но ты, Лада… уже взрослая ведь, поступать едешь!

Я аккуратно оттащил вещи, внимательно оглядывая булыжники на месте рассеяния волн: вроде как ничего. Для других магия Жизни невидима… ну а если через пару дней через щели между камнями тут как сумасшедшая попрёт трава — я не виноват. А так Силы было слишком мало, чтобы что-то прямо сразу проросло.

— Арн, загружайся, — предложил наставник, перебираясь на место кучера. Мельком глянув вниз, он махнул рукой средней дочери: — Сара, приберись тут после нас!

— Ага, пап! — проказница высунулась из-за створки калитки, демонстрируя водяной шар в руках. Пожив в Варнаве, я обнаружил, что ограничение движения и парковки транспорта в столице — это не изобретение современников, а вполне себе древняя традиция: чтобы отбыть на открытой карете, запряжённой парой меринов, от своего дома, Мартин вынужден был подписывать разовый пропуск на проезд в «серебряный город» едва ли не у самого короля. Если вы думаете, что для дворян дело обстояло лучше, то зря: лично мне в тот день, когда я въехал в столицу Эпии, пришлось оставлять Вспышку в конюшне трактира «медного города» и дальше двигаться пешком. А проехать до дворца не спешиваясь или не покидая кареты и бесплатно не считая самого монарха мог или посол, или местный герцог в сопровождении своих баронов. Причёмвсю остальнуюсвиту или заставляли топать ножками, или выложить прямо-таки сумасшедшие деньги, вроде двух золотых с коня за разовый проезд в одну сторону, причём лошадиные «подарки» нужно было убрать за собой самостоятельно (в смысле, из своего кармана и под свою ответственность). Такая вот борьба с чрезмерным износом мостовых и навозом на улицах. Хорошо хоть наставник уже на следующий день договорился, и мою химеру пристроили на казённой конюшне во всё том же Чёрном арсенале, откуда мне её сейчас нужно было забрать.

— Вернусь через месяц где-то, — пообещал мужчина жене.

— Будь осторожен, — напутствовала Триша его.

— Па-ап, мы будем ждать, — было видно, что стоящему рядом с матерью Вику не по себе, но он мужественно держался: «большой» ведь и «оставляю наших женщин на тебя».

— Пока-а! — Сара замахала рукой. Что чувствовал я? Скорее — облегчение. Хотел бы я сказать, что нашёл в этом неприветливом мире дом, где меня любят и ждут, но… Тот разговор с женой пироманта полтора месяца назад пришёлся как нельзя кстати. После прощания с Карой и Милой, после того, как я сдал Машу с рук на руки в монастырь белых, я волей-неволей стал смотреть вокруг чуть более… открыто, что ли? И зря. Мартин действительно отнёсся ко мне как к родному — и я этого не забуду.

— Флопс! — крупная капля облаком искр разбилась о затылок сидящей напротив меня Лады. Она как раз выглядывала кого-то по правую сторону улицы и не заметила стремительно летящий снаряд.

— Сара!!! — девичий крик заметался между домами, и в итоге на ту самую булочную, где работал сердечный друг, аэромант даже не посмотрела. Кажется, мелкая серьёзно превзошла сама себя, метнув так далеко и так точно прощальный гостинец — очень надеюсь, что он состоял из чистой воды, а не из той, которой она предварительно смыла навоз. И на что только не пойдёшь, чтобы сделать «хорошо» ближнему своему…

* * *

До «земляного города» мы добирались почти час: Мартин правил лошадьми уверенно, но до профессионального кучера ему было далеко, а ширина улиц и постоянный уклон не добавляли простоты управлению. Опять же, на воротах пришлось постоять: сначала на одних, потом на других. Створки раскрыть быстро, зато у командиров нарядов стражи, разумеется, нашлись срочные дела, которые они собирались передать пироманту прямо вот на днях, а тут такой неприятный сюрприз с отбытием ценного специалиста в командировку. Разумеется, маг делать ничего не стал, но пока поговорили, пока сроки согласовали, пока опять поговорили…

— Вух, — смахнул выступивший на лбу пот наставник: не сказать, чтобы так уж припекало, хотя было не в пример теплее, чем две недели назад. Да что сказать: трава давно уже зеленела по тем обочинам, где смогла вырасти, а в кварталах на холме в каждом дворе вспухли белыми сугробами цветущие сады. Весна твёрдо и уверенно вступила в свои права и готовила передачу дел близящемуся лету. — Арн, будь другом, забери у Таруса архивные документы, он знает, какие. А то я чувствую, из кабинета командира Арсенала меня просто так не выпустят.

— Не вопрос, — учитывая, чем занимается главный проектор королевства, я, кажется, догадываюсь, что там будут за документы. Интересно, получается, маги не только сами работают со статистикой, но и получают данные от королевских структур? С другой стороны, логично — правителям разрозненных в административном плане королевств только на руку, если кто-то отслеживает вспышки эпидемий и прочие статданные. Наверняка копия этих архивных бумажек столь же регулярно уезжает в одну из резиденций Белых вместе со скромным служителем Церкви.

Вспышка мне обрадовалась, как могут радоваться вернувшемуся хозяину только лошади и собаки. И ведь навещал её каждый день, регулярно подкармливал лошадиным вкусняшками, гладил по белой шелковистой гриве — и всё равно. Разве что не облизала. И охотно подставляла бока, пока я закреплял чресседельные сумки и седло. В одну из сумок тут же отправилась мантия, а из распакованного тюка я достал свою лёгкую броню. Теперь наплечниками, наручами и наколенниками я пренебрегать не стал: не хватало ещё что-нибудь себе повредить или влипнуть в неприятности на пороге достижения своей основной цели. Освобождённое от упаковки эльфийское копьё заняло место в креплении на боку химеры, арбалет, вокруг которого был свёрнут тюк — на другом боку, а кобура — на моем поясе. Проверив, насколько легко извлекается оружие, я удовлетворённо кивнул сам себе. Отлично. Теперь, если что, я не менее опасен, чем Мартин. Даже более, потому что с близкого расстояния не постесняюсь долбануть молнией или Жизнью. Последняя в моих руках пока не столь мгновенно-смертоносна, но зато может убить без лишних внешних повреждений. Сюрприз для любителей дуэлей, мать их так!

Таруса я нашёл в комнатушке на втором этаже — его личном кабинете, где он практически не появлялся, предпочитая не вылезать из подвала. Зато когда всё же поднимался, коридор словно по волшебству вымирал: вроде как стражники и чиновники, здесь работающие, взрослые люди, и многим, как сказали бы на Земле, сам чёрт не брат, но — вот.

— Арн, барон Бертран, — подняв на меня глаза, произнес мужчина. Узнал герб, конечно. Я специально перекинул плащ на плечо, чтобы офицеру тайной службы короля было сразу видно рисунок. Новый плащ — ту накидку, что вышивала Рона, я уродовать местным умельцам иглы и ножниц не дал. А так — пусть и не столь красиво, зато правильно с геральдической точки зрения. — Увы, некоторые загадки решаются проще, чем хотелось бы. Даже такой затворник как я наслышан про вашу мать… и отца. Удивлён только, что вы лишь сейчас решили пойти по стопам матери.

— О том, как я «решил», можно целый роман написать, — хмыкнул я, припоминая события почти четырёхмесячной давности.

— Полагаете? — поднял бровь дворянин и остановил меня жестом. — Тогда не лишайте удовольствия узнать самому. Некоторые моменты жизни, перейдя на бумагу, обретают особый… вес, вы не находите?

Я пододвинул к себе по столешнице тяжёлую, упакованную в тонкую кожу и тщательно увязанную укладку мне до подбородка высотой и понял, что нести её придётся двумя руками. Иначе просто не дотащу.

— Сложно спорить с истиной, — я улыбнулся первой за все время общения услышанной от этого своеобразного субъекта шутке. — Спасибо за всё, Учитель.

— Для получения этого высокого звания мне нужно было прозаниматься с вами в два раза больше, ваше благородие, — опять вернулся к своеобычному выражению лица и речи прозектор. — Впрочем… возможно, если вам удастся добиться прохождения практики именно у меня, нет ничего невозможного.

— Если я смогу повлиять на выбор, — ответил я. Честно говоря, к трупам возвращаться совсем не хотелось, как и в Варнаву в принципе, но… отказываться заранее — глупее не придумаешь.

— Это будет хороший выбор для вас, — всё так же флегматично заметил Тарус. — Тайная служба, к которой я принадлежу — суть военная структура, часть гвардии Его Величества. Насколько я знаю, на поздних курсах обучающихсягражданв Нессарийском Университете предпочитают посылать в зону активных боевых действий против изменённых в районе Горловины Шрама…

…ть!

— …Что в принципе даже логично, учитывая, насколько сильно нужны услуги подготовленных медицинских специалистов там, где есть постоянные потери в живой силе, — спокойно информировал меня мужчина и добил: — Насколько мне известно, ваша мать и ваш отец познакомились именно там.

— Это… очень интересная информация, ваше благородие, — уважительно поклонился я. Ничуть не сомневаюсь,

— Если будете проходить практику у нас, то вас скорее всего и на военной практике прикрепят к заградительному отряду нашей гвардии, — развернул свою мысль тайный службист. — Это вполне в обычном порядке вещей. Думаю, я с лёгкостью смогу объяснить Его Величеству и командиру отряда, почему человек Вашегоуровня талантовне должен торчать на линии укрепления, сразу за кордонами Рубежников.

«„Вербуют“ — подумал Штирлиц.» Впрочем, учитывая перспективы… может, придётся и согласиться.

— Яне забуду, — выделив голосом нужные слова, сказал я Тарусу и забрал бумаги. Тот кивнул, прежде чем вернуться к делам.

* * *

— Бумаги, наставник, — я прямо с седла сгрузил изрядно доставшую меня укладку на пол брички. Хуже, чем чемодан без ручки, вот честное слово.

— Ох, отлично, — Мартина, видать, действительно капитально достали, поскольку новый груз он трамбовал под сидение едва ли не ногами. — Поехали отсюда. Каждый раз, когда я пытаюсь покинуть Варнаву, этот город словно превращается в лабиринт… Думаешь, будут неприятности?

— Я сам видел, как огненный сгусток даже не подпалил секача, — я машинально попытался найти на древке копья чёрные следы: нет, оттёр-таки совсем. А вот правую перчатку пришлось отдавать кожевникам: мягкая замша со стороны ладониобуглиласьот трения и восстановлению не подлежала. — Просто не хочу оказаться неготовым. Опять.

— Волновая защита, знаю. Та ещё пакость, — пиромант поморщился. — Водные и полу-водные монстры так движутся в воде и напитанной водой среде, вроде болотной жижи,расталкиваяпреграду Силой. Против таких врагов нужно применять метастабильные плазменные образования — они не детонируют сразу, как только магия рассеивается… Подвели моего коллегу рефлексы.

— Зато копьё не подвело, — подытожил я. — В случае чего комбинировать стихийный и физический урон надёжнее…

— А?

Мы с дядей дружно повернули голову на звук.

— А… Арн? — Лада смотрела на меня огромными глазами.

— Что? — не понял я. Наручи и наплечники вроде в порядке — да и не может быть иначе, я же их десять минут назад только надел и закрепил. Сбруя на Вспышке тоже как надо сидит, ничего не провисает. — Что такое?

— Ну… ты… это…

— А, понял. «Предстал в неожиданном образе», — подсказал мне развеселившийся маг. Разумеется, Мартин куда быстрее меня понял, что так поразило его ребёнка. — Ты же о себе толком ничего не рассказывал, а теперь удивляешься.

— Рассказывал, — запротестовал я.

Тема была не из тех, которые мне хотелось бы развивать. О детстве и юности Арна Бертрана я после посещения поместья в общих чертах знал, но вот о том, что случилось в жизни сына Лилианы Миракийской между двенадцатым и восемнадцатым днями рождения, оставалось только гадать. Возможно, провёл в герцогстве Хорт, с роднёй? Возможно, но сильно сомнительно: магесса Жизни увезла больного отпрыска оттуда после того, как окончательно испортились её отношения с мужем. Причём именно потому, что супруг был настроен против собственного слабого и ненужного дитя. Интересно, поехавший кукушкой на почве истребления изменённых папочка хотел меня, в смысле, моего предшественника, на манер древних греков со скалы сбросить, что ли?

Да нет, не интересно. Вот где мой альтер эго всё это время жил — этодействительноинтересно. Впрочем, у меня уже имелось одно, довольно зыбкое, правда, предположение. Баронство д’Камп. Даже для Лилианы Безумной выскочить замуж за первого встречного барона и тут же смотаться в экспедицию в один конец, прихватив его с собой, былослишкомэкстравагантно. В общем, пироманту я на вопрос о последних годах жизни перед переездом в Лид ответил максимально расплывчато, но так, чтобы он догадался о любовнике сестры. Наверняка ведь слышал хоть что-то — слишком уж Лили была выделяющейся на любом фоне фигурой. Могу ведь я стесняться этого периода в своей жизни? Могу, ещё как. А вот свой путь в неофиты я расписал более-менее подробно, только немного сместив акценты и оставив за скобками лишь некоторые детали, вроде моихличныхотношений с Карой и Милой.

— Мне — рассказывал. А остальным? — маг, определённо, наслаждался ситуацией.

— Эээ… кое-что, — если так подумать, то меня особо и не спрашивали. Вообще, я это списал на то, что Мартин просто сам пересказал историю племянника — что меня по вышеприведённым причинам более чем устраивало. Из всей родни, кто хоть немного интересовался моим прошлым лично у меня, была только Сара. Но ту больше интересовали истории о битвах против тварей. Умненькой и шустрой, но всё-таки двенадцатилетке, по понятным причинам, важны были не скучные подробности убийства противника, а, как бы сказали на Земле, экшен. Потому рассказы мои были выдержаны в стиле охотничьих баек, и, как я теперь понимаю, дети пироманта отнеслись к ним соответственно.

— Арн — не только гражданин республики, но, как сын своего отца, ещё и полноправный барон Бертран, — как нечто не особо важное пояснил дочери дядя. В семье магов к аристократам отношение было соответствующим: примерно как у Триши до того, как она уехала от отца мир посмотреть и себя показать. Что интересно, именно волшебники, благодаря тому, что им было по большому счёту плевать на титул, видели в дворянахлюдей, а не некое приложение к геральдическим плащам. Подозреваю, это была главная причина, почему Эдмонд де Берг дорожил дружбой с Маратом, а Сара могла с лёгкостью «тыкнуть» королю Эпии в разговоре и в ответ получить лишь умилённую улыбку.

— Не полноправный, а безземельный, — я перекинул накидку, демонстрируя, что дубовая ветвь и красная булава расположены над пустым полем, лишь по контуру прошитым зелёной нитью.

— Уж избавь меня от геральдики, — шутливо вскинул руки наставник и опять обратился к Ладе: — Что касается оружия и брони, до того, как мой племянниксталнеофитом, он некоторое время успешно занимался охотой на монстров. Потому будь уверена: копьё и арбалет у него не для красоты. И ими ондействительноумеет сражаться успешнее, чем Стихией… пока что. Так что гордись, дочка: далеко не каждая принцесса может себе позволить куда-нибудь поехать под столь хорошей защитой: настоящего истребителя чудовищ и мага-пироманта.

Девушка ещё несколько секунд переводила ошарашенный взгляд с меня на отца и назад, но потом вдруг резко отвернулась, залившись румянцем. М-да.

* * *

Хотел бы я сказать, что путь в Лид выдался каким-то там особо интересным, но… чего нет — того нет. Двигались мы не по тому маршруту, по которому я покинул республику, ехали поздней весной, а не в самый апогей зимней слякоти, по хорошо знакомому наставнику

Ожидаемо, связываться с пиромантом в красной мантии и бароном на химере и при метателе никто желанием не горел. Да и не сказать, чтобы народ тащился по трактам толпами: у крестьян работы невпроворот, у торговцев — самый не сезон: осенние запасы уже распроданы, новый урожай ещё зелёный на полях растёт, и у простолюдинов в карманах по той же причине пусто. Ну а поставки мяса на столы горожан (кто может себе его позволить), шкур, металлов, и иных материалов для ремесленников и мануфактур — это всё, как правило, местными же и обеспечивается.

Как я понял из объяснений дяди, та дорога, по которой мы двигались, была одним из трёх основных торговых трактов между республикой и югом — мы специально сначала поехали на восток, чтобы её достичь. Транспортная артерия регулярно приносила звонкие золотые тем, по чьим землям пролегала, оттого мосты содержались в идеальном состоянии, а за обедом и ночлегом не требовалось пробиваться через лес по узкой колее, ежеминутно рискуя застрять. Опять же, корчмы и трактиры, рассчитанные на интенсивный сезонный трафик, стояли полупустые, отчего персонал был на диво предупредителен и учтив. Не зря маго-ВУЗы именно в этот период каждый год проводили приём неофитов.

Вот кто получил от путешествия массу ярких эмоций, так это Лада. Неофит крутила головой не переставая, благо погода позволяла вообще не поднимать тент. Варнава по меркам королевств едва ли не мегаполис, но за шестнадцать лет и куда больший по размерам город можно успеть изучить от и до. Изредка девушка вспоминала, что оставила где-то там, за спиной, Любовь Всей Жизни, хмурилась, показательно сдвигала брови… и через минуту опять или пыталась рассмотреть что-то у обочины, или, перебравшись на козлы повозки, с горящими глазами слушала отца. А порассказать пироманту было чего — хотя бы поделиться тем же самым студенческим опытом.

— Теория очень важна, — наставлял дядя. — Но просто заучить материал недостаточно. Нужно понять, причём понятьвсё, иначе появившийся пробел потянет за собой непонимание следующих тем. А маг, не понимающий,чтоон собирается делать — уже не маг. Если что-то непонятно, постарайтесь выяснить или сразу, в процессе занятия, или после — в расписании выделяются последние пятнадцать минут лекции или семинара для ответов на вопросы аколитов. Не бойтесь выглядеть глупо перед другими, даже если дошло до всех, кроме вас. Наоборот, если разобраться всё равно не удалось — обязательно обратитесь к тем, кто справился: для того учебные группы и собирают. Люди разные, кто-то да наверняка сможет всё разложить понятно. Но если и тут возникнет проблема — нужно идти в библиотеку, брать имеющуюся литературу на тему, и вникать. Последний шанс разобраться штатным образом — практика: там опять будет преподаватель. Иначе… Программу ради вас останавливать никто не будет, просто так заниматься дополнительно — тоже, а экзаменационные испытания без полного понимания материала по программе не сдать. Дочь, если вдруг такое произошло — не паникуй, пиши. Я оставлю тебе оплаченные конверты для воздушной почты. И обязательно помогу — сам или через кого-нибудь. Арн… ну, ты, я думаю, справишься сам. Но если что — тоже пиши.

Я кивнул: фраза наставника значила не «а ты иди нахрен со своими проблемами, племянник», а всего лишь то, что я сам за себя плачу, потому и договориться о допзанятиях смогу лично. Надеюсь, этого не потребуется, конечно.

— Не забывайте отдыхать, это не менее важно, — посоветовал Мартин. — Усталый мозг плохо усваивает информацию, а это — ваша главная задача на ближайшие годы. Прежде всего нужен здоровый сон, но без своевременного и полноценного питания ничего не выйдет. Ученик, я это тебе говорю, слышишь? Задавить голод и усталость Жизнью и двадцать четыре часа читать справочники — это не выход, так делать нельзя. Я знаю, что ты не дурак, просто предупреждаю на правах наставника — устроить такое как раз в твоём духе. И ещё одно…

Тут огневик прервался и поочерёдно посмотрел на нас, убеждаясь, что мы воспринимаем его серьёзно.

— …Твоя мама, Лада, не одобрила бы мои слова, но… Не забывайте развлекаться. И лучше всего — вместе с одногруппниками. Это тоже важная часть разгрузки сознания от прессинга учёбы, кроме того — неформальные связи много значат в нашей среде. Студенческая дружба — самая крепкая, пригодится вам и спустя года. И, кто знает, может именно так вы найдёте того человека, с которым захотите разделить свою жизнь.

— Папа! — красная до корней волос девушка отчаянно помотала головой, заставив гриву длинных волос рассыпаться по плечам. Мне показалось, что большая часть смущения было оттого, что я еду рядом. — Что ты такое говоришь?!

— Просто совет одного взрослого человека другому, — грустно и одновременно как-то даже просветлённо улыбнулся маг.

* * *

— Племянник? — мне удалось-таки подловить дядю в тот момент, когда Лада не крутилась рядом. Приглядывал, несмотря на все заявления о взрослости, отец за дочерью плотно. Со стороны присмотр не был особо заметен, да и сама неофит ничего такого не замечала. Но я видел: даже в туалет во дворе трактира девушка не выходила в одиночку — у мужчины всегда находилось какое-то дело или на конюшне, или телегу проверить. И комнату пиромант снимал одну на двоих. Собственно, чуть-чуть расслабиться он позволил себе только сегодня, когда мы остановились на ночлег в считанных километрах от границы республики.

— Ты позавчера рассказывал, как проходит принятие в аколиты, — напомнил я. — Я правильно понял, неофит для подачи документов на поступление не нужен — всё делает наставник? И ещё трое-четверо суток после, пока их обрабатывают?

— Хочешь съездить в Миракию, — сразу понял меня родственник.

— Вспышка доставит меня отсюда до полиса меньше, чем за сутки, — заранее посчитал я. — И из Миракии в Нессарию — примерно за столько же, вдвое быстрее, чем дилижанс.

— Я бы посоветовал тебе не мотаться туда-сюда, а отдохнуть после дороги, — Мартин со вздохом отставил пиво. — Девушка?

— Девушка, — не стал отрицать я.

— Не буду лезть в

— Но? — так и не дождавшись продолжения реплики переспросил я.

— Не «но», — наставник поколебался, зачем-то заглянул в кружку, отвёл взгляд. — Просто… негативный личный опыт, только и всего. Который мне вовсе не обязательно тебе навязывать.

— Пока не пройду квалификационные экзамены на мага Жизни, всё, кроме учёбы, у меня будет на втором месте, — всё-таки решил в очередной раз повторить я. Как будто родственник сам этого не знал.

— Не в этом дело, — пиромант снова сделал большой глоток, шумно выдохнул — и наконец посмотрел на меня опять. — Не самые приятные воспоминания из детства. Ты ведь не знаешь, что мы с твоей матерьюсводные? От одного отца и разных женщин?

— Впервые слышу! — вытаращился я.

— Твой дед, мой отец, как ты сейчас наверняка уже догадался, тоже гражданин республики, — ещё отхлебнул Мартин. — Уверен, он ещё жив: Печать обеспечивает хороший контроль биологического состояния тела, и денег на врачей у него всегда было предостаточно. Говорить, кто он — не буду, сам найдёшь через архивы… если захочешь, после этой истории.

Я напряжённо слушал разоткровенничавшегося мужчину.

— Твой дед… он, как я теперь понимаю, неплохой человек, наверное. По-своему, — добив кружку, сообщил мне пиромант. — Мне и Лилиане оплатил обучение в Университете, а сестре — ещё и статус гражданина обеспечил. Детство у нас было тоже ничего так: няньки, потом приходящие учителя, вкусная еда от пуза, отец тоже нас не забывал проведывать… всех шестерых. Я потом подумал, может, у него были ещё дети — но мы, погодки, жили вместе. Пока младшему не исполнилось восемь. Раньше шести лет Печать ставить нельзя — всё ещё образуются связи в мозгу и резидентное заклинание повлияет на общие когнитивные функции, так чтопапаещё и подстраховался. Когда пришли Повелители Жизни, — мужчина и женщина, как сейчас помню их лица, — обнаружилось, что Лили — одарённая их Стихии, а я другой. Всем, кроме меня, внедрили Печать, а мне отец буквально за две недели нашёл наставника из числа преподавателей Университета…

— И? — опять не дождавшись продолжения о фразы, было переспросил я, и только тут до менядошло. Печати. На неодарённых. Печати!

— Отецпродалдвух моих братьев и двух сестёр, — тихо произнёс дядя. — И я даже не знаю, было бы лучше, если бы он оставил их при себе… вуслужении. Потом, значительно позже, я узнал, что среди граждан такое… решение в порядке вещей.

Я молчал.

— Он мог бы отдать их на усыновление в королевства, — словно отвечая на мои сумбурные мысли всё так же тихо произнес Мартин. — Крестьяне или горожане с радостью возьмут на воспитание сына, и даже дочь — если дать «в приданое» золотой или два. Возьмут… и немедленно погонят до седьмого пота впроголодь трудиться на поле или на самой чёрной работе в мастерской — приёмыш же. А помрёт — так на один голодный рот зимой меньше, всё проще, да и опять: чужой был, не жалко. Потому… ты, конечно, сам решай, что делать… к тому же у тебя есть герб и титул, что многое меняет. Но… на счёт детей от рабыни… я бы на твоём месте крепко подумал. И яоченьрад, что яна своёмместе.

* * *

Связь Печатей автоматически срабатывает, когда связанные резидентные заклинания оказываются ближе порогового расстояния. Я только успел соскользнуть с седла Вспышки, а Рона уже повисла у меня на шее. Молча. Но слова были и не нужны — достаточно, что наши губы встретились…

…Я лежал, глядел в потолок — в этот раз, для разнообразия, не в три часа ночи, а в три часа дня. Фирониэль и во сне не пожелала меня отпускать — обхватив руками, тихонько сопела в подмышку, а для гарантии ещё и ногу мне на живот закинула. Дети. Я до вчерашнего разговора не думал о них как о близкой перспективе — вообще особо не думал, по правде говоря. Когда-нибудь там, в светлом будущем… Но теперь — теперь придётся что-то решать. Не прямо сейчас, нет, но уже достаточно скоро. Одно знаю: играть в русскую рулетку с судьбой и генами на свою семью я точно не буду. Ни одна сволочь не отнимет у меня сына или дочь — ни в восемь лет, ни когда ещё. Хоть какая у них будет магическая склонность или форма ушей.

Глава 3

3.

— Одной проблемой меньше, — вместо «привет» поздоровался наставник.

— Поздно вчера приехал, заночевал в гостинице, чтобы не будить, — объяснил я. «Поздно» — не то слово, в Нессарию я добрался три часа назад. Оттягивал отъезд сколько можно и ещё немного, когда уже было нельзя, чего со мной много-много лет не случалось. Благо, Вспышка, в отличие от меня, в темноте видит прекрасно, а дороги в республике идеальные — и потому к самому последнему сроку я всё-таки успел. И даже успел снять номер, помыться с дороги и проспать целый час, немного компенсируя бессонную ночь верхом. К нужному дому я подъехал к шести утра, совершенно уверенный, что придётся подождать и поскучать, пока все проснутся и позавтракают. Но — сюрприз: дядя уже встал, оделся и пребывал в далеко не лучшем расположении духа. — А остальные проблемы какие?

— Декан факультета Жизни отказался записывать тебя в учебную группу, — дёрнул щекой маг Огня. Не давая мне и слова вставить, он пояснил: — Документы, как ты понимаешь, на тебя и Ладу я готовил совершенно одинаково, её распределили без вопросов, а тебя… «Решение будет принято только после собеседования с абитуриентом»! И всё — никаких объяснений. Так что руки в ноги, и бери бутерброд, если не успел позавтракать — сжуёшь на ходу.

Что-то мне подсказывало, что решение заявиться к декану рано утром было, скажем так, личной инициативой взбешённого ситуацией пироманта. Со стороны было не очень заметно, но родственника я уже успел достаточно хорошо узнать: скажу честно,такимзлым своего непробиваемо-позитивного и терпеливого дядю ещё не видел. И довольно долгая, не меньше часа, пешая прогулка сначала по жилым кварталам университетской части полиса, а потом между вписанными в ландшафт прекрасного ухоженного парка учебными корпусами успокоиться ему не помогла.

В этой части Нессарии я раньше не был. Влекомый тягловыми химерами городской «автобус», пересекая центр самого крупного поселения Лида насквозь по прямой, делает восемь остановок — но даже так ему требуется на

Несмотря на ранний час, не могу сказать, что вокруг было прямо пустынно: народу хватало. Среди прохожих были и явно просто бродящие без особой цели ранние пташки (может, и экстра-поздние — поди разбери), и неторопливо идущие по делам мужчины и женщины разного возраста, и даже те, кто уже в семь утра куда-то сильно опаздывал и бежал сломя голову. Объединяло всех одно: одежда. По ней совершенно невозможно было понять,ктоперед тобой и чем занимается: никаких мантий, мундиров, геральдических накидок. И никакого оружия — если, конечно, за него не считать несколько попавшихся по пути разумных химер.

По нам с Мартином, кстати, тоже нельзя было сказать, что мы несколько дней как из королевств: лёгкие рубашки, брюки, удобные ботинки совершенно смешивали нас с толпой. Маг тащил картонную папку с бумагами — штуку в королевствах куда более редкую, чем книги в переплёте из драгоценных металлов, я вообще шёл с пустыми руками. Мне вроде бы положено было волноваться, но голова тоже была приятно пуста, а на лицо так и норовила вылезти непрошенная улыбка. Нет, о проблемах, как непосредственных, так и будущих я не забыл — не мог забыть. Но… Рона очень-очень постаралась показать мне, как она скучала по мне, как рада встрече и насколько я для неё важен. Острое чувство момента счастья давно сошло на нет, но воспоминания с лёгкостью возвращали мне его по первому требованию. Именно сейчас я был готов горы сворачивать — и, более того, был абсолютно уверен, что справлюсь. Самое то настроение, чтобы пробивать бюрократическую стену лбом.

Здание деканата, этакий утопающий в зелени скромный двухэтажный коттедж, построенный и вписанный в ландшафт так, словно пытался защитить людей внутри от раздражающей суеты внешнего мира, вызвал у меня едва ли не ностальгическое умиление. Да, именно отсюда начался мой путь к получению столь нужного и в этом мире высшего образования. Когда я попал сюда в прошлый раз, что о будущей профессии, что о магах как таковых я не знал практическиничего— хотя самому мне, разумеется, тогда казалось ровно наоборот. Ну и конечно, первый же попавшийся секретарь, поговорив со мной полторы минуты, вместо того, чтобы на пальцах развеять заблуждения, просто послал меня далеко и надолго — в административный корпус Университета. Деяние по доброте и любви к ближнему ровно такое же, как запихнуть котёнка внутрь трансмиссии карьерного самосвала. Движущегося. Но тем не менее — я ведь справился, чёрт возьми! Получил столь нужную ключевую информацию, определившую все мои дальнейшие действия. Может, потому уверен, что справлюсь и сейчас?

— Привели неофита? Отлично, — то ли декан факультета Жизни очень любил свою работу, то ли, не знаю, планировал доспать в кабинете — но мне и наставнику его ждать практически не пришлось. Раньше собственного секретаря заявился, между прочим. Маг-виталист с Печатью гражданина в свободной светлой рубашке выглядел лет на сорок от силы, отчего его до белизны поседевшие волосы и аккуратно остриженная клинышком «испанская» бородка смотрелись… очень контрастно, скажем так. — Проходите.

— Бумаги, которыевыпросили, — тоже не здороваясь, хлопнул по столу документами наставник. —УважаемыйВирн.

— Великолепно, — без интонации прокомментировал хозяин кабинета, опускаясь в рабочее кресло. Папку он подвинул к себе сразу же и тут же начал быстро просматривать лист за листом.

— Теперьмыможем приступить к собеседованию? — наставник своего настроения по-прежнему ничуть не скрывал.

— Да, — декан поднял глаза от бумаг и его голос приобрёл хоть какую-то эмоциональную окраску. — Уважаемый Мартин Варнавский, я не больше вашего желаю терять время впустую и, как и вы, сейчас выполняю свойдолгпреподавателя.Обещаю, что результаты работы с абитуриентом он вам лично сможет сообщить не позже семи часов вечера.

Мой дядя… ну, вы знаете — он видел в этой жизни некоторое де… многое видел. Сбить пироманта с панталыку было сложно — но Вирну удалось это с лёгкостью. Родственник натурально вытаращился на собеседника.

—Двенадцать часовна собеседование? — недоверчиво переспросил он.

— Тестовая задача и опрос по итогу, и так несколько раз, — убедившись, что объяснение… скажем так, стоитразвернуть, мужчина устало посмотрел в глаза магу. — Как я вам сообщил ранее, мой заместитель по учебно-методической частине смограспределить будущего аколита. Очевидно, стандартные методы не подходят. Потому — так долго. Странно, что я долженвамэто объяснять…

Быстрая смена эмоций на лице пироманта закончилась откровенно пристыжённой гримасой.

— С кем поведёшься, — помотав головой, наконец сказал он.

— Я —понимаю, — покачав вновь собранными в стопку листами бумаги из папки, отозвался декан. — Уважаемый Арн Миракийский, вы — готовы к собеседованию?

— Готов, — отозвался я спокойно. А чего волноваться, если меня только что назвалибудущим аколитом? Так, нет, надо на время выкинуть из головы воспоминания о вчерашнем дне и взбодриться, что ли.

* * *

— Уважаемый неофит, — как только за Мартином закрылась дверь, Вирн выудил из ящика своего стола ещё один лист и положил перед собой. — Согласно собранным вашим наставником и нашей администрацией документам, после манифестации вы проходили довузовское обучение у трёх преподавателей, кроме него: Магистра Огня Марата, городского лекаря из Варнавы Тохи и прозектора тайной службы Эпии Таруса.

— Всё верно, — согласился я.

— Последние двое обучали вас в течении того же времени, что и уважаемый Мартин?

— За вычетом нескольких дней на обустройство в городе — да, — опять подтвердил я.

— Хорошо. Расскажите, пожалуйста, об основных, по вашему мнению, причинах обращения за медицинской помощью и основных жемедицинскихпричинах смерти той социальной группы горожан, которая была вам доступна в рамках учебно-практического взаимодействия…

Надо отдать декану должное: несмотря на суховатый, формализованный стиль общения, беседу он вёл довольно… непринуждённо, я бы сказал. Как у него это получалось — бог весть, но факт остаётся фактом. Причем именнобеседу— в отличие от экзамена, когда проверяются знания, маг-виталист интересовался моиммнением, после чего иногда вступал в полемику, а иногда и сам рассказывал что-нибудь, что я знать пока не мог. Настоящий педагог-профессионал, одним словом. Уже минут через двадцать я напрочь забыл, что вообще-то меня собеседуют с вполне определёнными целями, увлёкся, сам начал спрашивать то, что мне

— Первая тестовая задача, — маг быстро набросал несколько строк на чистом листе, взял следующий, потом ещё один, размашисто расписался. — Вот пропуск в библиотеку, этот — в фитопитомник, а этот — в лабораторию номер семнадцать третьего корпуса кафедры ботаники. Лаборантов там сейчас нет, но, раз уж вы умеете работать со световым микроскопом, сложностей быть не должно. Приступайте. Если вдруг закончите раньше, чем я к вам подойду, сообщите дежурному по этажу в корпусе.

Мельком отметив, что секретарём у декана трудится та самая рожа, что услала меня когда-то к администраторам Университета, я прошёл приёмную, одновременно читая поставленную задачу. Похоже, последняя фраза была такой своеобразной «шуткой юмора», ну или уважаемый Вирн просто формально подстраховался — ну мало ли что? Потому что Повелитель Жизни хотел от меня ни много, ни мало:создатьгибрид пырея и пшеницы. Вот так, запросто. И за несколько часов, потому что это былопервоезадание.

* * *

Есть такой в меру дурацкий анекдот: у студентов иняза спрашивают, за сколько они готовы выучить китайский язык и сдать по нему экзамен? Перво— и второкурсники отвечают разное, ну там год, три года, семестр, как минимум. И тут интервьюеру попадается пятикурсник. «Китайский? А методичка есть? Отлично, давай её сюда: ща докурю и пойду сдавать!» Смешно… но в каждой шутке, как известно, только доля шутки. Если ты уже однажды учился в ВУЗе, основные навыки вспоминаются очень быстро — стоит только вернуться к учёбе.

Пользуясь выданным пропуском, в библиотеке я, не размениваясь на учебники и справочники, сразу же запросил выдать мне методичку. Разумеется, на факультете Жизни создание гибридов является самым что ни на есть рядовым процессом — мог бы и сразу сообразить. Кстати говоря, судя по тому, как подробно объяснялись тонкости магических манипуляций в выданной мне в библиотеке тонкой брошюрке, занимались этим практически вчерашние неофиты. Что ж, дальше — что называется, дело техники… и ещё двух бумажек, заверенных лично деканом. Увидев подписи, дежурный по этажу, сама любезность, не только отправил запрос в фитопитомник с заказом на доставку нужных злаков (пырей — это, оказывается, тоже злак), но и лично настроил гидропонную установку и алхимический источник искусственного солнечного света в лаборатории, пока мы ждали заказ — отсутствующие лаборанты не понадобились. В семнадцатой лабе так же нашлись собственные растения (а не нашлись бы — пошёл и нарвал бы травы), потому когда пшеничные и пырейные ростки привезли, я уже мог произвести нужные манипуляции.

Гибрид двух растений разных видов, более-менее близкородственных, согласно методичке делается так: сначала выделяются клетки от двух зелёных доноров, которые в потоке Силы мага-Виталиста сливаются между собой. Делать это нужно под микроскопом, потому что глазом столь мелкие объекты не видны — примерно так я учился воздействовать на нужные части плода помидора раздельно в королевской теплице Эпии. Потом та же Стихия Жизни инициирует деление клетки — и она же это деление блокирует на середине процесса, вызывая удвоение количества генетического материала без увеличения числа клеток.

Методичка скупо раскрывала теорию: удвоение числа хромосом (в них собирается ДНК при делении клетки — а потом «раскручивается» назад) гарантированно позволяет получить чётное число этих клеточных элементов, а это, в свою очередь, позволит клеткам дальше делиться без прямого контроля мага. Самое любопытное, что полученный гибрид в виде одной клетки дальше можно тупо заставлять делиться, но уже, так сказать, «штатно» в питательном растворе на свету — и растение само, без участия мага, начнет формировать корни, листья и все остальное*.

[*В нашем мире метод получил название «Соматической гибридизации». Поскольку магией земляне не владеют, приходится выкручиваться при помощи регуляторов клеточного деления и прочих инструментов.]

Вот собственно и всё: через два часа сорок пять минут высокий стебель с узкими листьями, увенчанный колоском, лениво шевелил корнями из-за течения питательного раствора в прозрачной трубе гидропонической машины. Ещё примерно через полчаса заявившийся по переданному вызову Вирн застал меня за чтением толстенного ботанического справочника: я пытался понять, что же такое вырастил. Если про пшеницу я кое-что знал, то про второго донора — вообще ничего. Оказалось, что травы эти — относительно родственные (а не как дерево и водоросль, например), причем пырей — это такой охренеть какой живучий сорняк, устойчивый к засухам и вытаптыванию. Если гибрид окажется плодовитым (а он, скорее всего, окажется — наверняка мне дали типовое лабораторное задание для аколитов), то его можно использовать для получения пшеничного зерна даже в тех условиях, где обычная пшеница растёт плохо. То есть, скорее всего давно уже используется республиканскими фермерами — лабораторные работы обычно ведь учебное повторение когда-то прорывных экспериментов выдающихся учёных…

— На будущее: старайтесь сделать хотя бы десяток готовых образцов по итогам эксперимента с растениями, а лучше — два, — выслушав короткий отчёт о решении тестовой задачи, посоветовал ректор. — Это сильно снизит риск из-за случайной ошибки не получить вообще никакого результата, а также собрать статистику. Вашим следующим заданием будет…

* * *

Видели когда-нибудь пробу обычной плодородной земли под микроскопом? Правильно приготовленную, разумеется. Зрелище… то ещё. Почва — она реальноживая, столько в ней даже не микробов, а вполне себе многоклеточных существ. Черви, личинки (брр!), жучки, какие-то там клещи (брр!!!), ещё масса организмов, идентификации с моей стороны не поддающихся (не очень-то, честно говоря, и хотелось!). Представили? А теперь о задаче: сделать так, чтобыкозысмогли пастись на полях какого-то там быстрорастущего искусственно выведенного сорта лугового горошка (это такой вьюнок с цветками-«башмачками», офигенно пахнущий, кстати). Потому что когда коровки (обычные, а не чёрные-чешуйчатые-всеядные) кушают эту траву, всё здорово, а после коз остаётся голое поле, потом зарастающее отборными сорняками. Класс, правда? И ни одной методички в библиотеке ни по этому, ни по сходному вопросам.

Вообще, после двух с лишним часов втыкания в доступные письменные источники у меня сложилось полное впечатление, что Вирн банально мне сплавил одну из рабочих, а вовсе не учебных проблем. Правда, в отличие от прошлого раза, решение проблемы нужно былонайти, а невоспроизвести,чувствуете разницу? И в этот раз одной лабораторией и одним дежурным по этажу меня никто не ограничил — теперь бумага-пропуск была общего вида. Фактически, это было разрешение запросить консультацию у младшего и среднего звена сотрудников любой кафедры факультета. Нужно было лишьпонять, у кого, что и в каком

Ещё через три часа ходьбы и разговоров картина начала вырисовываться. Козы, сволочи такие, когдажрут(просто едой я этот процесс назвать не могу), вырывают растения с корнями, в отличие от тех же коров, которые траву у корней скусывают. Ладно, но, оказывается, для вьюнка это не проблема: его корень легко рвётся, и на месте одной лозы, стоит его вырвать, на «радость» другой траве, как по волшебству вырастает сразу пять, а то и десять побегов. Круто. Но вот на месте козовыпаса вьюнок больше не растёт. Логично предположить, что происходит что-то в почве. В ответ на мой вопрос почвовед подвел меня к микроскопу и ласково так поинтересовался, что именно, по моему мнению, в грунте «ломается». Надо только сказать, а он уже подробно объяснит. Я заглянул… ну и дальше вы знаете. М-мать.

— Мне передали, что вы здесь, — отвлёк меня от размышления над разлинованным под таблицу листом бумаги голос за плечом.

— А? — мне потребовалась секунда, чтобы сфокусировать глаза на говорящем, и ещё три, чтобы узнать ректора. — А, да…

— И я обещал уважаемому Мартину, что вы закончите не позже девятнадцати-ноль-ноль, — мне почудилась лёгкая усмешка в спокойном голосе виталиста.

— Я… — оглядевшись вокруг, я даже удивился, какую… гм,рабочую атмосферувокруг себя умудрился создать за последние три часа. На самом деле, после кафедры почвоведения нужно было идти «сдаваться» — определённо, мне критически не хватало нужных знаний, да и не могло хватить. Но… если так подумать, на той же кафедре мне и дали… нет, не ключ, а алгоритм к решению проблемы. Всего лишь нужно было узнать, в каких условиях вьюнок перестаёт расти, а потом узнать, что такое могут нарушить в почве козы. Может, всё дело в банальном утаптывании?

— Просто коротко расскажите, как и что вы делали для решения проблемы и на каком этапе сейчас, — предложил Вирн.

— У меня есть одна… гипотеза, — поколебавшись, признался я. Масса новой информации в моей голове опасно колыхалась, как вода, налитая в стакан «с верхом». Оставалось надеяться, что в процессе объяснения никакое звено цепи рассуждений не «выпадет» просто потому, что я про него успел забыть. — «Башмачки» перестают расти при защелачивании почвы, а оно, в свою очередь, наступает при избытке попавшего туда навоза травоядных. Козий навоз из-за своих характеристик очень активный, «сжигает» грунт, причём часто в прямом смысле — при гниении температура может вырасти до 60 градусов… В дикой природе, тем не менее, козы не наносят такого вреда пастбищам, так как навозные жуки-скарабеи дополнительно ускоряют утилизацию навоза, в том числе и физически раскатывая его по большой площади, снижая концентрацию. Япредполагаю, что запах цветущего вьюнка отпугивает этих насекомых…

Последнее я проверить не успел — времени не хватило. Хотя в справочнике по энтомологии я скорее всего нужной информации попросту не нашёл бы всё равно.

— Интересно, — ректор на несколько секунд задумался, потом, прикоснувшись к одному из исписанных мною листов, спросил: — Можно?

— Разумеется, — я рассеянно наблюдал, как мужчина один за другим просматривает записи и параллельно вяло удивился, какой бардак умудрился развести: сдвинул три стола вокруг своего стула буквой «П», завалил в два слоя раскрытыми толстыми и тонкими томами, а сверху накрыл слоем исписанной алхимкарандашом бумаги. По-моему, я в последний раз так «отрывался», когда дипломную работу писал… на Земле, пятнадцать лет назад. Вот ведь, словно в молодость свою вернулся… хотя почему — «словно»? Вернулся. Только не в свою.

— Если бы это не былофизическиневозможно, я бы сейчас попытался бы у вас узнать, в каком учебном заведении вы ранее обучались: в Академии Арлонда или в институте Велероны, — словно вторя моим мыслям, проговорил декан. Так, стоп. Что? — Вот уж никогда бы не подумал, что из Лилианы получится столь… гм, талантливый педагог. И стольсвоеобразный.

— Вы знали мою мать? — вздохнул я. В какой раз я уже повторяю этот вопрос, кстати?

— Каждый год в Университет поступает от ста до трёхсот неофитов, — уведомил меня Вирн. — Из них на факультет Жизни, как нетрудно догадаться, попадает примерно пятая часть. Разумеется, япомнювсех выпускников за время своей работы здесь. Я ведь не ошибусь, если скажу, что онаготовилавас к обучению в ВУЗе?

Пришлось кивнуть.

— Оставлю в стороне вопрос,зачемона это делала, не давая параллельносамихзнаний. Не думаю, что вы знаете ответ… или что я сам хочу его знать, — покачал головой маг, увидев, что я собираюсь что-то сказать. — Ваша проблема… гм, «проблема», с которой столкнулся мой заместитель — это то, что вы уже умеете учиться. На первом и втором году обучения аколиты не только осваивают необходимый объём знаний для дальнейшего обучения, они получаютопытусвоения знаний. Без того и без другого нельзя овладеть настоящей наукой переднего края — а именно ей мы начинаем обучать с третьего курса.

Виталист видимо по привычке сложил все собранные со столов листы в стопку и теперь постукивал её краем по ладони.

— То, что не дало моему помощнику распределить вас в группу — это скорость вашего обучения. Поразительная, невозможная даже для подготовленного неофита скорость — а вы прошли манифестацию три с половиной месяца назад! Разумеется, у деканата возникли закономерные сомнения в том, что… мы правильноинтерпретировалиотчёты вашего наставника и других преподавателей… — то есть проще говоря, в деканате решили, что в документах… эээ, очевидная неправда, если выражаться без мата. Вот почему Мартина вежливо, но без объяснения причин послали. За мной. А наставник решил, что это какая-то интрига в лучших традициях знати в королевствах. Наверняка при дворе короля Эпии интриганов хватает, было на кого насмотреться. — Однако, теперь явижу, что никакой ошибки нет. Что возвращает меня к вопросу вашего распределения…

— И… какое будет решение? — осторожно переспросил я.

— Смысла учиться в обычной группе первого курса для вас, Арн Миракийский, нет совершенно никакого, а для второго или, тем более, третьего, нет знаний, — пожал плечами декан. — При этом вы готовы усваивать знания, умеете, и, судя по тестовым задачам, мотивированы для самостоятельной работы над материалом. Моё решение: самостоятельно занимаетесь над теорией, потом, в произвольном порядке, проходите практику в объёме по решению руководителей кафедр, сдаёте экзаменационные испытания и зачисляетесь в поток третьего года обучения. Учебного года, я полагаю, вам будет для этого более чем достаточно.

— То есть вопрос решён? — на всякий случай переспросил я. Хм, а на Земле ведь второе высшее как-то так

— Возможно, вам даже удастся немного сэкономить, — пролил бальзам на мою душ… на мой кошелёк Вирн. — Не удивляйтесь, первые два года обучения вообще дешёвые. Вот на третьем будут серьёзные расходы: вся практика идёт с органами и тканями изменённых, стоимость таких материалов довольно высока. Именно из-за этого для граждан, приходящих в Университет без наставника, такая высокая ценовая планка…

Видимо, я настолько красноречиво скривился, что декан, посмотрев на меня, просветил:

— Насколько я знаю, вы действующий Охотник? Значит, достать расходники для экспериментов сможете и самостоятельно. Мы именно так и предлагаем поступить аколитам-негражданам: принять Печать и освоить профессию. В учебном плане специально выделено для этого время…

Твою ж мать!

Глава 4

4.

«Кто бы это мог быть?» Ах, ну да, дурацкий вопрос, конечно.

— Открыто, заходи, — я отложил книгу и сел на кровати. Постель была не разобрана, да и валялся я в одежде. Ещё одна причина делать пометки на полях, а не в тетради или на листе бумаге — можно делать это лёжа. Правда, для этого книга должна быть не библиотечной, а собственной. Разумеется, пометки карандашом потом и стереть можно, но — в чём смысл их тогда делать?

— Привет, — зачем-то ещё поздоровалась Лада, с порога разглядывая мою комнату. Точно такую же, как её: кровать, тумба, шкаф для одежды и одинокий стул: помещение, сдаваемое студентам в аренду, обставлено было максимально просто и минималистично. Ну и хорошо, иначе бы я не смог разложить все взятые в библиотеке справочники, учебники и пособия аккуратными стопками по предметам вдоль свободной стены.

Над «базой знаний» я повесил склеенную из нескольких листов аккуратно вычерченную и даже раскрашенную диаграмму Ганта* — план сдачи экзаменационных испытаний за первые два года обучения. Примерно так выводят информацию различные электронные системы управления проектами типа небезызвестного MS Project. Правда, там информацию легко дополнить и актуализировать в реальном времени в несколько кликов мышкой, мне же пришлось обойтись булавками с цветными оголовьями, которыми я подкалывал аккуратные бумажные квадратики комментариев.

Честно говоря, на всю эту красоту, при взгляде на которую «залипла» аэромант-аколит, я потратил целые сутки. Считай, впустую — в конце концов, планировал я сам для себя, а не для отдела в десять человек: мог бы и обычной табличкой в тетради обойтись вкупе с календарём. Но меня в тот день крепко так пробило на ностальгию: ровно год назад я оказался здесь, в теле восемнадцатилетнего Арна Бертрана Миракийского. День рождения, считай — вот и сделал себе «памятный» во всех смыслах «подарок». Тем более нынешний биологический день рождения я благополучно пропустил. В королевствах аристократы их тоже отмечали, но не так, как на Земле: не подарками, а градациями взрослости. Типа, тебе двенадцать, можешь владеть конём, в шесть — носить свой нож или кинжал, в восемнадцать — можешь вступить в королевскую гвардию, если денег на амуницию и выучку хватило, конечно.

[*Диаграмма Ганта — столбчатая диаграмма, где по оси абсцисс отложено время, а по оси ординат — указаны элементы реализации проекта. Такой вид позволяет предельно наглядно показать связи между отдельными элементами и очередность их исполнения. Перевести отображение прогресса проекта в графическом виде Д.Г. можно в практически любой современной CRM-системе.]

Что касается Лады, то свою соседку-двоюродную сестру (или как там правильно, если дядя у менясводный? Сводную двоюродную сестру, что ли?) я уже видел утром, за завтраком. Мартин каждое утро собирал нас вместе, рассказывал что-нибудь интересное и как правило полезное про Нессарию или Университет, после чего мы разбегались по своим делам. Пиромант о чём-то там отчитывался по работе в Варнаве, получал прогнозы и рекомендации, знакомился с новыми научными данными, писал корреспонденцию — короче, заняться ему более чем было. Его дочь пропадала на своём факультете: аколитов с самого начала приучали принимать участие в совместной работе, потому группы, при помощи преподавателей-кураторов, сами себе планировали расписание исходя из учебного плана, включая выходные дни и каникулы. Я в этом плане не стал исключением из правил: бюрократы-администраторы зачислили меня как группу из одного человека (логично), и, наверняка из профессионального садизма (тщательно документально обоснованного, конечно), закрепили кураторство лично за Вирном. Отмахаться тот не смог.

Надо признать, идея Триши насчёт отдельной комнаты в снимаемой вскладчину части частного дома пришлась как нельзя кстати — хрена с два я в общаге смог бы спокойно заниматься самоподготовкой. В своём мире я насмотрелся на сокурсников-общажников, в гости не раз заглядывал, и впечатления у меня остались самые что ни на есть яркие. Примерно как от посещения цыганского табора, занявшего почему-то брошенную лет этак пять многоэтажку: стёкла по большей части сохранились, подачу электричества где на соплях, где как восстановили, а вот обоям, мебели и бытовой технике уже пришел большой и толстый необратимый полярный лис. Думаю, тут-то всё более цивильно, да и я в последний раз был в общежитии в конце девяностых, но… люди есть люди. Тем более подростки и только-только перешагнувшие порог совершеннолетия парни и девушки.

— Лада, ты чего хотела-то? — позвал я сестру. Системы планирования времени, нагрузки и прочего — один из столпов любого эффективного менеджмента. Неудивительно, что их начали оттачивать задолго до появления общедоступных компьютерных систем — та же диаграмма Ганта придумана, если память мне не изменяет, в 1910 году. И представленная на единой схеме развёртка, выполненная по этим, тщательно выверенным, правилам, действительно выглядит красиво именно из-за своей законченной функциональности — так же как работающий часовой механизм, например. Нужно лишь немного разбираться в теме, чтобы хоть поверхностно понимать, что изображено — а девушка, как я уже и сказал, успела «причаститься».

— А? — соседка наконец оторвалась от схемы, похлопала ресницами, и, с некоторым усилием, вернулась к реальности. — Да. Я зашла обсудить бытовые вопросы.

— А они у нас есть? — искренне удивился я. В ответ по комнате пронёсся сквозняк, закрутившийся мини-смерчиком по центру помещения и через секунду сгинувший. Но, увы, не без следа: там, где он пропал, на полу собралась приличная такая горка пыли. — Понял, был неправ.

— А ещё завтраки, обеды, ужины, мытьё посуды, мыло для ванной, днигенеральныхуборок… — начала перечислять аколит. Н-да, это мне не привычная гостиница с сервисом «всё включено». — …Выходные дни…

— Стоп, стоп, — я даже руки поднял. — А выходные-то тут причем? У тебя свой график, у меня — свой.

— Которые ты планируешь сам себе, — напомнила мне аэромант.

— Папа… — вильнув взглядом в сторону и трогательно заалев щёчками, призналась мне девушка. — Попросил меня… приглядеть за тобой…

Под моим недоверчивым взглядом она заговорила быстрее:

— Он сказал, что у мужчин без женского внимания никогда не хватает времени на себя, и у него тоже так до встречи с мамой было… Кроме того, ты прошёл манифестацию совсем недавно, а я стала неофитом в семь, потому папа попросил меня помочь тебе, если тебе… трудно будет вжиться в новую для себя среду, вот.

Мне с большим трудом удалось не хмыкнуть: дядюшка, в отличие от своей супруги, взрослой и самостоятельной считал дочку, а не приблудного племянника-аристократа, внезапно и почти случайно ставшего магом. Ка-ак ми-и-ило! Блин, но на счётбытовыхвопросов Лада совершенно права. И если с едой решить вопрос не проблема — забегаловок, по большому счету, хватает в том числе и рядом с домом, то вот уборка… А ещё самое гадкое — стирка-глажка.

У себя дома в Москве меня, понятное дело, подобные мелочи не смущали: стиральная машина-автомат и утюг с керамическим покрытием и режимом отпаривания — и все проблемы с костюмом на завтра решаются за 15 минутчистоговремени. Что интересно, и после попадания бытовуха меня не достала — в Миракии все вопросы решала просто помешанная на чистоте Эйлана, в Эрсте в гостинице одежду клиентов в порядок каждый день приводили горничные (это включалось в оплату, как и еда), в рейдах в случае необходимости возню с тряпками брали на себя девочки. Даже в королевствах меня пронесло мимо этой проблемы: в поместье хватало слуг, чтобы обеспечить господина чистым, а в Варнаве меня вообще близко не подпускали к корыту — там безраздельно властвовала Сара… все те десять минут в день, которые гидроманту-неофиту требовалось потратить на процесс. И вот карма меня, что называется, догнала. Могучий маг, целый аколит, будущий Повелитель Жизни должен сам себе стирать носки. Вместо отдыха или, тем паче, учёбы. Опять в гостиницу, что ли заселиться? Заодно и та куча грязного шмотья, что заняла уже половину левой секции платяного шкафа, «рассосётся». Хотя это будет как раз ни фига не экономно — что плохо в свете грядущих трат. Интересно, а прачечные здесь есть? Должны быть, по идее… наверное. Чёрт. Всё равно лишние траты. Ну что ж, похоже, «этот» момент настал.

— Мне кажется, нам нужна экономка, — сделав вид, что изрекаю результат глубоких раздумий, сообщил двоюродной сестре я.

— Кто? — удивилась аэромант.

— Ну, горничная. Служанка, — поморщился я. Теперь уже очень изредка меня подводило «заочное» изучение языка: знакомый термин на русском в местном варианте звучал как режущий ухо новояз. Кстати говоря, я так до сих пор и не понял, почему одни названия королевств, городов и других топонимов я легко интерпретировал в понятные типа «Сплав» или там «Балот», а другие так и оставались загадочно звучащими «Варнавами» и «Зарами»…

Я напрягся: взгляд девушки вдруг изменился, теперь она смотрела на меня… с жалостью?!

— Арн, я понимаю, ты привык совсем к другому, — мягко и осторожно произнесла Лада. — Жизнь аристократа… отличается от жизни мага, а мы пока только аколиты…

— Хочешь сказать, у нас нет денег для найма? — договорил за собеседницу я.

— И это тоже, — замялась дочь пироманта. — Но, понимаешь… внашемсообществепринято, чтобы каждый мог и умел позаботится о себе сам…

— Я могу позаботиться о себе сам, — опять перебил я сестру. Что-то я не заметил, чтобы Повелители Жизни, включая того же Вирна, как-то стеснялись гонять, если что, собственных рабов. — Но, согласись, не лучше ли потратить это времяэффективно, а не на тупой ручной труд?

Тычок рукой в сторону заставленной стопками книг стены, по-моему, очень хорошо придал веса моему аргументу. Родственница замялась: о том, что я учусь мягко говоря не по обычной программе, она была в курсе. Вдвое спрессованный график заталкивания в собственную голову знаний — это была действительно достаточно уважительная причина для послаблений, по крайней мере, по мнению «правильной» Лады. Пожалуй, будь у меня такая цель — и я смог бы продавить сестрёнку, заставив заниматься всеми делами по дому самостоятельно. Вот непосредственная умничка Сара наверняка послала бы меня с таким мотивом куда подальше… Точнее, стребовала бы с брата по максимуму уступок и «плюшек» перед тем, как взять на себя столь пустяковую для неё работу.

— Ладно, давай договоримся так: если мою часть бытовых обязанностей будет выполнятьмояслужанка, это ведь будет считаться, чтоясправился? — не дождавшись какой-то определенной реакции, надавил я и получил в ответ неохотный кивок. Отлично! — Значит, договорились.

— Арн, ты куда? — растерянно спросила у моей спины соседка, когда я мимо неё проскользнул за дверь комнаты и уже начал спускаться по лестнице вниз.

— Выполнять взятую на себя часть обязательств!

* * *

— Приехали, — я выбрался из седла, обошёл химеру и протянул руки. Рона доверчиво соскользнула со спины Вспышки прямо в мои объятия. Был лишь один способ более-менее оперативно смотаться в Миракию и назад — я им и воспользовался. Минус один — больше суток в седле с одним крохотным перерывом в середине: позволил себе два часа поспать и минут сорок на поесть, пока моя эльфийка собиралась. — Наш дом. Мы снимаем комнаты на втором этаже.

— Мне нравится! — немедленно кивнула моё чудо, оглядываясь вокруг, но не спеша отстраняться. Везти девушку мне пришлось посадив перед собой боком, как когда-то Милану, и наприжиматься за это время друг к другу мы вроде бы успели вдосталь. Но… Как же всё-таки здорово, что мы опять будем рядом каждый день!

— Пошли, — наконец пересилил я себя, отпуская остроухую красавицу. — Покажу что да как.

Привезти в Нессарию Рону я решил сразу же, как только стала известна дата начала обучения. Разумеется, когда сам немного устроюсь и решу сопутствующие началу любого большого дела проблемы. Спутала мне карты история дяди про их с Лилианой детство: ещё раз тревожить столь травматические воспоминания ставшего мне совсем не чужим человеком наставника совершенно не хотелось. В общем-то, я планировал ещё некоторое время выждать и только потом аккуратно провентилировать вопрос о сожительнице с Ладой: всё-таки я ни много, ни мало добавлял в нашу маленькую коммуналку ещё одну живую душу… Но, раз уж так вышло, глупо было не воспользоваться шансом немедленно. В конце концов, Мартин уже уехал, и беречь, как оказалось, очень даже хрупкие в некоторых вопросах нервы родственника больше было не нужно.

— Моя комната, комната сестры, — я

— Твоя сестра — она какая? — показалось, или глаза Фирониэль как-то подозрительно сверкнули?

— Э… — вопрос поставил меня в тупик. — Ну… примерно моего роста, волосы тёмные, длинные. Как и ты, любит носить платья… — что ещё-то нужно сказать? А, ну да: —Красивая…вроде как.

На «красивой» блеск глаз мне уже точно не почудился, заставив скомкать дальнейшее описание. На самом деле красивой родственница была без всяких «вроде»: во время наших ежеутренних встреч в доме Мартина я волей-неволей рассмотрел практически всё, что хотел. Даже размер груди — такая же «твёрдая двойка», что и у Роны, не даром Сара так настоятельно рекомендовала произвести показательную демонстрацию сыну пекаря… блин, и о чём я только думаю?!

— Поня-атно, — протянула эльфийка, что-то такое разглядев для себя на моём лице. Да блин! Впрочем, стоило мне только открыть дверь своей, точнее уже теперьнашейкомнаты, как девушка в свойственной ей манере тут же переключилась на осмотр обстановки. Особенно её восхитили стопки книг и моя схема — вот уж точно не зря рисовал! — Тут здорово!

— Мне тоже нравится, — я закрыл дверь на щеколду и приобнял свою красавицу за плечи. — И кровать такая…удобная. Проверим вместе?

— Ой! Арн,любимый… Ой?!

Ох уж этот Ронин «ой»! Прямо как в старые добрые времена!

Всё-таки полгода разлуки — это, как ни крути, большой срок. Особенно отчётливо я это почувствовал, наблюдая, как Фирониэль приводит себя в порядок после проведённого более чем успешного испытания кровати. Долговременный перманентный макияж, оставшийся после салона красоты, то ли сам сошёл, то ли моя радость его смыла ещё до того, как я вернулся в Лид. И в тот раз, и вчера я объявлялся возле своего миракийского особняка внезапно, потому у эльфийки толком не было времени что-то такое изобразить — зато сейчас она вполне уверенно подкрасила тушью брови и ресницы. И про помаду не забыла…

— Арн! Ммм!

…С клубничным вкусом, хех.

— Ты и так неотразима, — честно сказал я.

— Правда? — красавица зарделась. Вдвойне мило это смущение смотрелосьпослетого, что мы вытворяли буквально пятнадцать минут назад в постели

— Правда, — удержать улыбку, разглядывая эту наивную, всегда готовую взорваться восторгом мордашку, было невозможно. Наверное, эти мои мысли в какой-то мере отразились на лице, потому что помаде окончательно пришёл конец — уже не по моей инициативе. Хорошо-то как!

— Ой, — послышалось озадаченное от шкафа. Рона, решившая развесить свои вещи, наткнулась на мой склад грязной одежды.

* * *

— Эльфийка?! — даже не знаю, чего было больше в голосе Лады: удивления или… скажем так,недопонимания. — Ты взял служанкой эльфийку?

—Это— твоя двоюродная сестра? — в ответ тоже удивилась Фирониэль. Едко так удивилась.

Я вздохнул. Обе демонстративно обращались ко мне.

— Рона, это — Лада. Лада — это Рона, — я сдержался и не ляпнул сакраментальное «она теперь будет жить с нами».

Девушки внимательно друг друга оглядели с головы до ног. Оценили увиденное — синхронно поджали губы. С моего места у кухонной плиты создавалось сюрреалистическое впечатление, что я вижу не двух красавиц, а одну, и её странно изменённое отражение в невидимом зеркале: моя остроухая прелесть как-то угадала с причёской, завязав ровно такой же «конский хвост», как и аэромант, платья они носили примерно одинакового кроя, а теперь и нахмурились совершенно одинаково. Фигуры девушек разных рас, как я машинально отметил, тоже примерно соответствовали друг другу.

— Хм, — Рона вдруг перекинула «хвост» причёски на грудь, провела рукой по волосам, и совсем с другой, победной интонацией повторила: — Хм!

Лада машинально схватилась за свои волосы — только теперь я заметил, что они примерно на треть короче, чем у эльфийки.

— Арн, — едва ли не медовым голоском, какого я раньше от неё никогда не слышал, пропела соседка, явно усилием воли заставив себя разжать руку. — А почему ты сам готовишь, раз нашёл себе прислугу?

— Потому что мы будем этоесть, — вздрогнув, честно признался я. В прошлый мой приезд в Миракию я увидел, как моя любительница вышивать пытается попасть на кухню, а Эйлана её не пускает, в буквальном смысле слова закрыв проход своим телом. Перед отъездом в королевство Зар я отдал горничной не дающий двойных толкований приказ подчиняться своей соплеменнице. Должно было произойти что-то по настоящему из ряда вон выходящее, чтобы Печать подчинения заставила ненавидящую всех людей и меня особенно рабыню защищать место хранения и приготовления продуктов питания словно осаждённую крепость, игнорируя прямое приказание. — Ужин через полчаса.

Мне показалось, что аколит сейчас скажет ещё что-нибудь нелицеприятное, да и Рона, похоже, за словом в карман не собиралась лезть, но — девушки опять обменялись взглядами, хмыкнули — и разошлись каждая в свою сторону. Неужто пронесло?

Ужин прошел в молчании. Кулинар из меня не выдающийся, но с магической амулетной варочной панелью испортить до несъедобности простые продукты — это сильно постараться надо… Или иметь особенныйталант, да-да. Затрудняюсь сказать, какие именно мысли во время принятия пищи бродили в двух прелестных головках, однако мне упорно казалось, что участницы стихийно возникшей «приветственной» перепалки пытались понять, что это на них такое нашло. Я вот тоже не мог понять… Одно слово — женский коллектив! Сложившийся буквально вот только что — но уже во всей красе.

Я ничего не имею против представительниц прекрасного пола в качестве коллег или подчинённых. Эффективность нефизического труда зависит в основном совсем от других параметров: мотивации, опыта, образования, профессионализма, пресловутого IQ в конце концов. Да и про физический и «мужской» труд я бы теперь, после знакомства с Машей и Кариной Бертран, поспорил. Но вот спонтанные (на мужской взгляд) конфликты практически на пустом месте, внезапно раскручивающиеся и так же внезапно стихающие, но иногда тлеющие годами — это неотъемлемая, хоть тресни, часть рабочего процесса. Сделать с этими конфликтами практически ничего нельзя: «серьёзный мужской разговор» со сторонами конфронтации, по понятным причинам, не сработает, только хуже сделает, потому что в третью (четвёртую, десятую) сторону запишут и тебя, и какой-никакой контроль над ситуацией вообще пропадёт. Остаётся только учитывать и терпеть. Правда, ситуация меняется, когда для участниц противостояния ты несколько больше, чем просто коллега по работе.

Пока мы составляли грязную посуду в раковину, я улучил момент и шепнул Роне, чтобы та всё-таки постаралась наладить нормальные отношения с соседкой. Во-первых, этоважнодля меня. А во-вторых, потому что мы все в Нессарию приехали не на отдых и развлекаться, а по вполне конкретным

— Арн, Рона… она ведь твоя рабыня, да? — бросив взгляд, как эльфийка споро моет тарелки, негромко спросила меня аэромант.

— Я ведь гражданин республики, мнеположеноиметь рабов, — я заметил выражение лица соседки, потому вместо простого «да» ответил я. — Фирониэль я купил в тот же день, когда зарегистрировал гражданство — это было год назад. Без неё… сомневаюсь, что мы бы сейчас разговаривали. Вообще сомневаюсь, что остался бы жив.

— Даже так? — теперь сестра уже не пытаясь скрыть взгляд посмотрела на мою «служанку». — Потому она такая… такая…

— Свободная? — «подсказал» я. По лицу выражению лица Лады напрашивалось скорее слово «дерзкая» или «наглая», но родственница, хоть и поморщилась, не стала меня поправлять. — Это особенность работы Печати подчинения. Человек… или эльф сам делает так, как нужно или лучше хозяину. Принуждение, низведение до состояния бессловесного животного или ломка характера просто не нужны.

Простые и прямые слова заставили Ладу передернуть плечами: с воображением у неё было все в порядке. Может, потому аколит и выложила тут же то, что думала, не пытаясь замаскировать за иносказаниями и намеками:

— Она такая наг… совсем не скованная. Словно я — человек и маг, — ей ровня. Красивая… И одета лучше меня!

Ой, па-ле-во! Это я про последнюю фразу. Только ляпнув, сестренка поняла,чтосказала, и мучительно покраснела… продолжая смотреть на меня исподлобья. Я немедленно вспомнил ночной разговор с Тришей: как жена Мартина сокрушалась, что едва не оставила создаваемую семью без средств к существованию, поставив под удар магию мужа. Не характер, не память — а ведь именно из них ритуал должен былочиститьто лишнее, что мешает сложиться счастливому крепкому браку — асредство заработкасупруга. Львиная доля материнской расчетливой рациональности, конечно, досталась Сарочке, но, вижу, и старшей дочери перепало.

— Если ты про вышивку, то она сделала её сама, — а я, признаться, и не понял, чего это моя любовница после постельных утех так долго выбирала, что ей надеть. И выбрала в итоге то платье, что расшито былоцеликом. Выглядело, кстати, фантастически: пресловутый 3D-эффект эльфийской глади создавал иллюзию, что красавицазавернуласьв пестрый ковер из цветов и листьев, не реалистичных, но при этом реальных. Сейчас впечатление несколько смазывал только фартук, необходимый при выполнении домашних дел — но для непривычного к таким вышивкам человека, наверное, действительно смотрелосьоченьвпечатляюще. Пожалуй, я смогу это использовать… — На моих рубашках тоже её работа, ты видела. Ну, если подружитесь, то свои вещи лучше прячь под замок — Рона натура увлекающаяся…

Видели как в старых диснеевских мультиках в глазах у персонажа вспыхивают значки долларов? Не такое уж и преувеличение, по крайней мере при виде выражения лица Лады я явственно услышал характерный «дрынь-дрыыынь» старинного кассового аппарата на краю сознания. Конечно, аколит очень быстро вернула контроль над мимикой, но в глазах продолжало характерно посверкивать. Ну, что я говорил? Правильно подобранная мотивация творит чудеса!

* * *

Не сказать, что атмосфера в нашей квартире кардинально потеплела, но подвижки чувствовались: обе девушки старательно пытались выглядеть милыми и вежливыми. Получалось… довольно неуклюже. У Фирониэль — из-за её открытого и чересчур порывстого характера, а у Лады и вовсе из-за возраста. Шестнадцать — лет все-таки не восемнадцать. Разговор, который соседка и моя красавица пытались вести легко и непринужденно то и дело неловко замирал. Не удивительно: слишком уж разными оказались собеседницы — и по жизненному опыту, и по интересам, вообще по всему. Я не встревал и вообще наблюдал тихонько за попытками установки диалога между двумя разумными, забравшись с книгой в кресло в углу нашей кухни-гостинной: без меня разберуться. Ну, я надеюсь… В конце концов эльфийка, взмахнув руками, подскочила — только каблучки простучали по лестнице, а через минуту вернулась с банджо. Умница! Музыка — она всегда объединяет. Она — и спиртное: помню как мы в студенческие годы отрывались под гитару, ух…

Рона быстро, буквально за минуту, настроила инструмент, ударила по струнам… и я отложив книгу, подался вперед. У эльфийки и раньше неплохо получалось, но теперь… пока меня не было, ей удалось без всякой иронии подняться на новый уровень! А когда девушка запела под собственный аккомпанемент… Песня была знакомая — в Белой Лепке, когда деревенские-собутыльники дошли до кондиции под дармовую выпивку, тоже широту души некоторым стало не сдержать, но исполнение! Струны стихли, и я захлопал в ладоши.

— Это… потрясающе, — Лада тоже попала под впечатлением. Нехитрая баллада про солдат, столкнувшихся с прорвавшимся сквозь кордоны гвардии мутантом прозвучала не хуже, чем какая-нибудь песня фолк-группы Мельница. — Это… знаешь, ты лучше многих, считающих себямузыкантамии певцами. И даже менестрелями. А я сама видела, как тем в трактирах полный берет меди и серебра за вечер накидывали.

— Ну… — совсем засмущалась моя любовница. — Я… тоже… играла в таверне… немного. В Миракии.

Перехватив мой ошалевший взгляд, девушка пояснила:

— Без тебя так грустно было… я из дома уходила гулять, иногда тренировалась там, где никому не мешала… Однажды меня случайно услышал владелец таверны… ну и позвал… приходить каждый вечер выступать.

— Понятно… — только и смог выдавить из себя я. Ну и дела.

— Но я предупредила его, что уезжаю с тобой, сбегала, пока ты спал вчера, — не совсем правильно истолковав мою интонацию, зачастила эльфийка. — Он расстроился, конечно, но я заранее предупредила, что так может быть… Вот.

— И денег тебе этот предприимчивый тип, разумеется, не платил, — пока я пытался отойти от охренения, выхватила из рассказа главное дочка Мартина.

— Ну… я же только училась… наконец-то можно было петь и играть не только самой себе… — под нашими взглядами окончательно стушевалось моё остроухое сокровище… В прямом смысле — сокровище.

— Ладно, Тьма с ним, — наконец переварил новость я. — Ты мне вот что скажи, Рона: ты еще хочешь выступать?

— Ну-у… — опустив глаза, стала теребить поясок платья Фирониэль.

Кажется, когда-то вечность назад я, составляя «список попаданца», хотел себеполезныйгарем? Блин.

Глава 5

5.

— А если… им не понравится? — эльфийка вцепилась в ремень банджо так, словно это был ремень безопасности несущегося под двести километров в час автомобиля. С нетрезвым водителем за рулём, по мокрой дороге и на лысой резине.

— Конечно, понравится, — я

Лада едва слышно фыркнула, но от другой реакции воздержалась. После музыкального выступления в день знакомства аэромант окончательно примирилась с расширением числа соседей на одного. В конце концов, как я и сказал сестре, даже если оставить за скобками таланты Фирониэль, наличие в коллективе чело… эльфа, не связанного учёбой, освобождало массу времени, иначе бы уходившего на поддержание быта. Было кому и за продуктами сходить (главное, строго-настрого запретить попытки что-то приготовить самостоятельно!), и за чистотой следить (далеко не всю грязь можно снять с поверхностей обычным потоком воздуха, как оказалось), и выполнить различные поручения (строго после моего подтверждения).

Кроме того, Рона проинспектировала квартиру и на следующий вечер выкатила список недостающих вещей и заканчивающихся расходников. Ничего необычного: заправка алхимламп, моющая алхимия, банальные полотенца, домашние тапочки. Опыт сборов меня и Маши в рейды пошёл моей красавице впрок, кроме того она, похоже, тщательно следила за работой Эйланы и кое-чему научилась. Просто идеальная жена… если бы не готовка. Разумеется, второе я ей не стал говорить, а вот первое прошептал на острое ушко, когда мы укладывались в постель.

В результате, следующим утром я то и дело ловил на себе взгляды сестры, сопровождающиеся быстро разгорающимся румянцем. Она и после первой ночи за завтраком на меня и на Рону посматривала так (тогда мы просто рухнули спать, утомившись дневными и вечерними приключениями, и ничего не было), а уж теперь… Доказательств у меня особых не было, но, судя по тому, что жильцов с других этажей и из соседнего крыла с нашего я ни разу так и не услышал, кое-кто любопытный обошёл-таки звукоизоляцию при помощи магии. И наслушался.

М-да. Даже не представляю, что сказала бы Триша, узнав, как её дочь проводит свободное время «под присмотром» брата. Сегодня, например, вечером всего-навсего четвёртого дня после отъезда Мартина и третьего, как я привёз эльфийку, мы все вместе движемся… в пивную. А я ведь — предупреждал…

— Мы точно правильно идём? — в очередной раз переспросила у меня Лада, оглядываясь. Сомнения её было нетрудно понять: зажатая между двумя высокими глухими заборами улица с идеально гладким и чистым дорожным покрытием больше подходила городскому ландшафту какого-нибудь индустриального мира — разве что паутины проводов над головой не хватало. Собственно, мы и пересекали сейчас индустриальную зону — район лабораторий и маго-«заводов» между Университетом и южными международными кварталами Нессарии.

— Уже почти дошли, ещё пять минут — и будем в нормальном городе, — посулил я. По здравому размышлению мне пришлось отказаться от идеи везти Рону на «автобусе» прямо через площадь, где останавливались дилижансы, доставляющие от границы республики гостей полиса из королевств. Дворяне — народ и так нервный, по себе знаю, а тут ещё такой фактор раздражения, как самый настоящий эльф. Понятно, что ушастые стражницы-пограничницы обязаны защитить гражданина и его собственность — но зачем создавать лишнюю напряжённость? И стресс — моя любовница и так на взводе, хотя не далее как три дня назад просто-таки горела желанием продолжить карьеру менестреля.

— А владелец таверны правда разрешит мне выступать? — в очередной, уже по-моему в седьмой раз за вечер, робко переспросила Рона. Даже не знаю, на что она больше надеялась: на одобрение или на то, что я скажу «нет» и можно будет начинать проситься повернуть домой.

— Разрешит, конечно, — теперь уже в голос фыркнула дочка Мартина. — Ни один хозяин нормальной пивной никогда в здравом уме и твёрдой памяти не откажет в месте никому, кто хоть три аккорда на чём угодно зажать может. А уже менестрелю угодить да приглянуться — вообще для него за счастье великое!

Сестра, в отличие от меня, так и не нашедшего между занятиями и самоподготовкой времени ознакомиться с обычной жизнью Варнавы, в тонкостях городской культуры королевств разбиралась прекрасно. И, полагаю, свои знания успела передать младшей сестре с братом — то-то мелкие отпрыски Мартина так легко находили возможность посмотреть на уличных бойцов и поднабраться у тех «особых» жестов. Случись Ладе родиться на Земле, сильно подозреваю, что сейчас, в свои шестнадцать, она ходила бы с хаером на голове и в рваной коже или ещё как-нибудь не менее ярко выражала свои музыкальные вкусы — и родители были бы бессильны что-то с этим сделать. Гораздо более консервативный мир магического средневековья, увы, диктовал свои законы, серьёзно ограничивая способы самовыражения — потому моей родственнице только и оставалось, что пытаться как можно больше разузнать об объектах своего интереса. И вот — пригодилось.

— Но я не менестрель… — тихо пожаловалась эльфийка.

— Ещё как менестрель, — небрежным жестом отмела все инсинуации наша соседка по квартире. — Знаешь, как музыкант или певец им становится? Твои зрители начинают спрашивать у тебя, почему ты до сих пор не носишь берет. Это и есть —признание. Ятебе говорю: ты — достойна!

Фирониэль отпустила наконец ремень банджо и потрогала рукой головной убор. Плоская изящная небольшая шапочка-«пирожок» в цвет платью удерживалась на распущенных волосах красивой, вычурной заколкой, под неё же было вставлено длинное птичье перо. Цеховой визуальный маркер неофициального международного сословия музыкантов и исполнителей эльфийке, надо сказать, очень шёл. Лада детально и подробно объяснила, как берет должен быть пошит, как носиться и ещё кучу различных мелких тонкостей, по которым знающие люди легко отличалинастоящихменестрелей от тех, кто только пытался ими прикинуться. Честно говоря, я даже заподозрил, что кое-кто в детстве хотел сбежать из дому и примкнуть к бродячим артистам, ну или что-то вроде того.

Улица в очередной раз повернула, заборы неожиданно закончились, и прямо перед нами открылась тихая средневековая улочка… Вернее, улица быласредневековойровно настолько, насколько её для туристов могподготовитькакой-нибудь старинный европейский город. Даже в прошлый мой визит в южные кварталы Нессарии мне мне в глаза бросилось очевидное несоответствие некоторых элементов городской среды друг другу, а сейчас оно, это несоответствие, буквально резало взгляд. Ладно, брусчатка где-то на задах жилого массива, мало ли, но вот чугунные решётки уличной канализации где-то кроме двора королевского дворца? Впрочем, ладно, решётки — алхимфонари (!) уличного освещения (!!), на стальных тросах подвешенные между домами! Да любое королевство, даже довольно богатое, вроде Эпии, банально разорится, если попытается освещать хотя бы главные улицы «золотого города» своей столицы!

В принципе, уличное освещение в Варнаве, надо признать, всё-таки было: владельцам недвижимости

Стремительно движущуюся по крышам смазанную фигуру я заметил только потому, что ждал. Логично: раз есть граница, значит, должны быть и пограничники. Точнее,пограничницы. Разумных химер яв делеещё не видел, но скоростные возможности вполне представлял, потому успел договорить слово «Здравствуйте!» именно в тот момент, когда ушастый силуэт, казалось, словно из-под земли вырос прямо перед нами. Уже открывшую рот ушастую красавицу такая встреча на какое-то мгновение сбила с толку, не дав сразу начать с заготовленной речи, и мне хватило времени, чтобы узнать… их. Рыжие острые уши рыси-мутанта с шикарнейшими кисточками на концах!

— Радсновавидетьвас, уважаемая, — я с улыбкой изобразил лёгкий галантный поклон. Может, это было немного глупо, но я действительно был рад видеть эту мимолётно знакомую кошкодевушку. Этакий привет из прошлого, вроде не такого уж давнего и одновременно такого далёкого…

— Добрый вечер… гражданин, — чуть запнулась стражница. Ну да, мы же тогда так друг другу и не представились. — Вы входите на территорию компактного смешанного проживания граждан и иностранцев. Вы и Ваше имущество находится под непреложной защитой Закона на всей территории республики. Тем не менее, я должна предупредить Вас о высокой вероятности предвзятой и неадекватной реакции приезжих на внешность вашей рабыни в связи с её расовой принадлежностью.

— Напугала, — честно призналась Лада, выдыхая и с явным усилием разводя сведённые перед грудью руки. Не просто так сведённые — упругая волна воздуха потеребила меня за одержду и заставила всколыхнуться волосы Фирониэль и мех на ушах химеры. Статусная безопасность носящего мантию городского чародея не помешала Мартину научить своих детей приёмам самообороны. Это правильно он сделал, конечно. Аколит, кстати говоря, смотрела на химеру с большим… нет, не подозрением — откровенным таким опасением.

Магия Печати предупредила Рону, что буквально упавшая нам на головы стражница — не враг. Тем не менее, когда-то давно привитая мною правильная привычка оказалась сильнее. Эльфийка уже много месяцев не была на охоте, но сейчас держалась за ремень своего музыкального инструмента точно так же, как за перевязь эльфийского копья или арбалета. Так, чтобы оружие можно было в один вздох выдернуть из-за спины в руки.

— Мы не собираемся покидать северную окраину южных кварталов или идти туда, где много иностранцев, — за всех заверил пограничницу я. — Тут недалеко студенческий бар, мы идём туда. Постараемся не доставлять хлопо…

Меня на середине фразы прервал… писк. Да, писк. Боюсь, как-то по-другому это звук, изданный Роной, я описать не могу. Мы все трое посмотрели на неё, потом проследили за напряжённым взглядом менестреля. Химера сначала попыталась рефлекторно разглядеть что-то, привлёкшее внимание Фирониэль у себя над головой, потом недоуменно провела пальцами по волосам.

— Уши-и-и! — наконец-то более-менее членораздельно выдавила из себя моя соратница. С такой интонацией, что стражница тут же схватилась за указанные части своего тела руками. Ииспуганноотступила, когда писк практически перешёл в ультразвук! И ещё на шаг, когда цепкие тонкие эльфийские пальчики, отпустив ремень банджо, сделали пару непроизвольных хватательных движений.

— Рона… — я приложил ладонь ко лбу. Да уж, следовало ожидать.

— Но они… такие… пушистые! И с кисточками! — с придыханием выдало моё чудо, не отрывая взгляд от объектов вожделения.

— Я-а… буду рядом, если понадоблюсь! — разумная и человекообразная искусственная хищница, живое оружие и инструмент закона и порядка в отдельно взятой стране, наконец опомнилась, скороговоркой протараторила сильно сокращённый вариант стандартного прощания и опрометью скрылась с глаз. Настолько быстро, что нас опять окатил потревоженный воздух.

* * *

Бар, в котором мы с Машей провели, с позволения сказать, «разведывательную операцию» — ту самую, что кончилась совместным походом в бордель, — не изменился ни капли. Те же столы из толстой доски, стены, обшитые тёмным деревом, стойка, глиняные кружки, запах жареной картошки. За спиной бармена — огромные, в половину роста человека, окружности торцов бочек, в которых, как я знал, плескалось фирменное креплёное вино. Снизки трав под потолком и затейливо подкрашенные в тёмные тона потолочные балки (закоптить их было нечему) завершали дизайн. Вполне себе уютное такое местечко.

Заявились мы относительно рано — кроме нашей троицы вкушало скромный ужин (а, может, и обед) всего пара студентов. Лада немедленно перешла в наступление — сходу, без обиняков, принялась договариваться об условиях выступления с барменом, попутно набивая менестрелю цену. Довольно бесцеремонно набивая — в быстрой, полной жаргонизмов речи она и про голос исполнительницы не забыла, и про «с банджо лучше, чем ты с кружкой» ввернула, и по внешности прошлась (впору королям принимать). Рона, красная как рак, от смущения спряталась за меня, двумя руками обхватив за локоть и уткнувшись лицом в плечо. А я слушал и, что называется, мотал на ус.

В республике с развлечениями было… не то, чтобы прямо совсем туго, но зарегулирована государством эта сфера была до предела. Например,выпитьименно с целью напиться и повеселиться можно было только в тавернах, которых было две-три на полис. Так-то спиртное можно было купить свободно, но в столовых гостиниц даже вино в зал не подавали. И уж точно не следовало появляться хорошо поддатым на улицах: штраф за антиобщественное поведение или нарушение социальных норм был практически гарантирован. Хочешь кутить — кути за закрытыми дверями либо на своей территории, либо в специально отведенных местах. Заплотнозакрытыми и желательно только среди своих.

В принципе, для желающих отдохнуть культурно были другие опции, нежели банальный алкоголь. По понятным причинам в кино в Лиде было не попасть, зато отдельные граждане держали частные театры. Развеяться можно было шопингом, посещением Арен с настоящими гладиаторскими боями, сходить в публичную библиотеку в конце концов… Вот уличных артистов и других работников «оригинального жанра» на чистых и светлых в любое время суток улицах было не сыскать. Да и с менестрелями в тех же тавернах был определённый напряг. И не потому, что Повелители

В общем, наличие в шаговой доступности у границ Лида вонючих дыр вроде приснопамятного Торжища, с которого у меня началось знакомство с королевствами, было вполне закономерным явлением. На которое власти вынужденно закрывали глаза: лучше уж такой компромисс, чем получить социальный взрыв среди граждан оттого, что некоторым здоровым, сытым и успешным людям негде «спустить пар». Опять же, часть граждан, вроде меня, являлись республиканцами в первом поколении — а человека не так-то легко отучить от въевшихся привычек. Даже когда у него есть буквально все возможности обеспечить свой досуг самому и без излишней доли риска…

Нессария как неофициальная столица республики повторяла сложившиеся социально-культурные решения «большого брата» — просто в улучшенном формате. Южные кварталы полиса служили не только туристическим объектом (причём как для своих, так и для приезжих), но и этакой отдушиной для студентов и части преподавателей. Совершенно безопасной и хорошо контролируемой отдушиной — представляю, сколько головной боли поддержание порядка стоило несчастным химерам и тем, кто ими командовал. На территории универа действовали обычные для Лида стандарты: ни выпить, ни побузить, зато здесь будущие маги, в основной массе как раз не граждане, могли как следует оттянуться и одновременно почувствовать себя как дома.

— По рукам! — наконец воскликнула аэромант, и они с барменом действительно звонко ударили друг друга по ладоням. После чего девушка, не стесняясь, провела рукавом по лбу, а хозяин стойки по такому случаю выставил перед нами настоящий стеклянный гранёный стакан. Подчёркнуто небрежное движение профессионала — и ёмкость наполовину наполнена из бутыли без этикетки.

— Пей, — подвинула Роне емкость сестра.

— З-зачем? — выглянув из-за моего плеча, с подозрением уставилась на стакан эльфийка.

— Традиция такая, — со вздохом пояснила аколит. — Так артист и владелец заведения закрепляют договор. А сколько и чего нальют — показывает, насколько тебя ценят и уважают. Как допьёшь, можешь начинать играть.

Судя по лицу Лады, она рассчитывала авансом выбить из владельца бара побольше «уважения».

— А что играть? — Фирониэль принюхалась к напитку, и у меня сразу же зачесались руки отобрать стакан: чтобы там не было налито, оно заставило девушку шокировано распахнуть глаза. — К-крепкое! Очень!

— Считается, что крепкое вино помогает менестрелю расслабиться и подготовить голосовые связки, — поморщилась под моим укоризненным взглядом родственница. — Не смотри на меня так, Арн! Не я это придумала, действительно традиция — и традиция древняя. Да и не будет ничего от полстакана — только смелости прибавится, уж поверь, я зна… ой.

— Хорошо, когда есть что вспомнить, — хмыкнул я и привлёк внимание бармена. — Уважаемый, нам две порции вашей фирменной картошечки.

На язык так и просился ехидный вопрос: а знает ли папа Мартин о столь интересном опыте дочери, но всё-таки я сдержался.

— Только не говори мне, что сам попробовал что-нибудь покрепче столовой кислятины в первый раз в восемнадцать, братик, — фыркнула девушка. — Уж тебе-то попасть в погреб отца было всяко проще, чем… ох, извини!

— Да что уж там, — я покачал головой. — Тем более, ты права. Крепленое вино я попробовал раньше совершеннолетия.

Июнь, восьмой класс закончился, крыши гаражного кооператива… и бутылка водки на четырёх недорослей. Причем остальные трое ещё и курят — это у нас так проходила «школьная летняя практика». Первые два-три часа дежурным учителям ещё получалось заставить парней красить стены и заборы или собирать мусор, а потом… И это мы ещё культурно «оттягивались», без всяких там изысков. И с нормальной закуской. Хорошо, что «замечательные» девяностые в России там, на Земле, остались в прошлом, но да, мне тоже «есть что вспомнить».

— Кушай, — я подвинул обе принесённые тарелки Роне. — Когда сытый, спиртное подействует слабее.

— Петь на полный желудок — не лучшая идея, — глядя, как разнервничавшаяся эльфийка набрасыватся на еду, тихо подсказала мне Лада.

— Не думаю, что это помешает, — я припомнил вычитанное в учебнике по физиологии время переваривания пищи в желудке*, потом прикинул, когда мы с Машей в прошлый раз дождались пожелавших присоединиться собутыльников. — Когда самая жара пойдёт, наш менестрель ещё и проголодаться успеет.

[*Пища в желудке задерживается в норме до 4 часов, но обычно уже через два часа попадает в кишечник. Это связано с тем, что желудок млекопитающих как правило только «реактор», расщепляющий и обеззараживающий еду, окончательное переваривание и всасывание начинается только в тонком кишечнике.]

* * *

— О, это же ты! — парень даже прищёлкнул пальцами, стараясь вспомнить моё имя, но не преуспел. — Ну что, стал неофитом?

— Бери выше, я теперь аколит, — имени парня в мантии аэроманта, первого подсевшего к нам с Машей полгода назад, я тоже не запомнил, да и не пытался тогда, честно говоря. Вообще, ходить в мантии по Нессарии — это всё равно что врачу после работы выйти на улицу в белом халате, но молодого человека этот факт ничуть не смущал. Впрочем, судя по общей потрёпанности одежды несложно было догадаться о таком вот своеобразном понимании моды.

— Ну, даёшь! — Таких вот ребят с выразительными лицами и способностью не лезть в карман за словом обычно зовут «душой компании». — А я иду мимо Кружки, слышу — музыка. Думал, совсем допил… заучился, а тут, оказывается, менестрель. Да ещё и эльфийка, лопни мои глаза! Вот уж не думал, что такие бывают.

— Прикинь, да? — я демонстративно отпил вино из прозрачного бокала. Обычное вино, которое для гражданина с Печатью по эффекту было полным аналогом сока. Мама в особняке не зря держала семидесятиградусный ром.

— Всё шикуешь, — с лёгкой завистью отметил болтун.

— Остатки былой роскоши, — совершенно честно ответил я. После примерно двух часов с короткими перерывами игры на банджо без солирования стало понятно, что музыка действительно привлекает и удерживает людей в зале бара. Не просто так удерживает, разумеется — тут и дополнительные заказы идут. В общем, понравившийся в прошлый раз стеклянный бокал мне был выдан по первому требованию и о деньгах владелец таверны больше не заикался. — Вот, думаю подработку уже себе подыскивать…

— Богатые тоже плачут, — не поверил мне воздушник, невежливо ткнув пальцем в вышитый узор на рубашке.

— Говорю же, остатки былой роскоши, — покачал головой я. — Не заранее же мне в обносках ходить?

— Ну… тоже верно, — вынужден был согласиться аколит. — Но сразу скажу: с заработком на первом курсе вообще голяк. И на втором — тоже. Я

— Я слышал, тут цветы активно принимают, да и фрукты на экспорт круглый год кто-то выращивать должен. Не та работа, что заинтересует уже обученного мага, я думаю, — поделился своими идеями я.

На самом делепокавопрос денег у меня остро не стоял, да и толком я разузнать ничего не успел, но на тему оплаты третьего курса не думать не мог. Времяпокабыло, но значительно меньше, чем могло показаться. Начинать волноваться и предпринимать какие-то действия нужно было уже сейчас. Основная проблема была в том, что я, даже если очень захочу, так и так не смогу оплатить закупкувсехрасходников для обучения. Органы и ткани изменённых мне придётся добывать самому. Вроде бы не проблема, я ведь Охотник? Верно. Вот только я охотник без команды.

Уходить в рейды одному, когда реально любая мелочь может стоить жизни только потому, что ты потерял сознание и тебя некому будет вытащить? Нет уж. Тащить Рону к границе Шрама? Вот уж чего мнеточнохотелось бы избежать. Тем более, что второй ездовой химеры у меня больше нет, да и не справится хрупкая эльфийка с тяжёлыми доспехами, длинным копьём и кабаньим мечом. А это значит — вся отработанная тактика насмарку, нужно будет подбирать новую боевую формацию, и подбирать методом проб и ошибок. Тех самых ошибок, что идут по цене жизни. Нет, на такое я пойти не готов. Жизнь моей любимой для меня много ценнее… да пожалуй почти всего. Ценнее любых денег точно.

По факту, у меня остаётся один-единственный путь: начать формирование охотничьей команды полностью заново. Либо так, как делают местные, через закупку дешёвого, по-минимуму вооружённого и защищённого «мяса», которое нужно будет постепенно «прокачивать»… И в случае опасности тупо бросить умирать — благо, Вспышка может оторваться от любого врага. Передать не могу, как меня такая перспектива «радует»! Либо — нужно успеть собрать средства, не такие уж и маленькие, увы, и сразу же «собрать» аналог Маши: рыцаря-«танка». Ещё большой вопрос, смогу ли я найти такого бойца в продаже. Оружие, броню, ездовую химеру — всё смогу, а вот человека… Ведь нужен не только навык, но и банальное взаимопонимание, без которого и половины командной эффективности не достичь. И на всё про всё — всего год, за который нужно не только заработать средства, но и провести боевое слаживание.

— Ты жизнюк, что ли? — удивился аэромант. — Ну да, что-то такое слышал. Но ты сам понимаешь — работа копеечная, а возни — тьма-тьмущая. Опять же, пойдёшь на третий год обучения, и что?

— И что? — послушно переспросил я.

— Будешь новую работу искать, как я. Нормальную.

— Ну, ты же её нашёл, — ещё раз отпил вино я. — Сам же сказал.

— То я, — самодовольно хмыкнул парень, но тут же скривился. — Знал бы заранее, сразу туда пошёл. Глядишь, сейчас раз в пять больше бы получал за те же усилия.

— И что за место такое замечательное? — заинтересовался я.

— Ха, — повернувшись ко мне, подмигнул пройдоха. — Так я тебе на блюдечке всё и выложу!

— Всё с тобой ясно, — улыбнулся я. Забавный тип: несмотря ни на что, позитив так и хлещет. Вроде и абсолютно пустой трёп, но… приятно, что с кем-то посторонним можно просто потрепаться ни о чём.

— Не веришь, — понял аколит. — Ну ладно, в счёт прошлых твоих заслуг перед великим мной, давай так. Я тебя туда проведу и познакомлю с главным, а ты…

— Сколько? — я не стал ждать, пока собеседнику надоест тянуть «загадочную» паузу.

— Презренными деньгами с собрата-аколита? — с показным негодованием отверг предложение третьекурсник. — Чтобы Свен-из-Вильи осквернил священное студенческое единство?! Не дождётесь! Лучше познакомь меня со своей симпатичной однокурсницей. Тем более, сам говоришь, что денег нет.

— Ну ты и… — я только головой покачал. Впрочем… а почему бы и нет? — Лада, подойди-ка на минутку!

В конце концов, балабол мой новый приятель или нет, он студент её факультета на два курса выше. Полезное знакомство для дочки Мартина будет в любом случае — хотя бы конспекты за первый-второй годы обучения попросить. Парни девушкам в такой просьбе редко отказывают.

— Свен, это Лада, аколит первого года обучения твоей стихии, Лада, это Свен…

— Прекрасная госпожа! — перебив меня, согнулся едва ли не в идеальном поклоне парень. — Что делает столь прекрасный цветок в столь неуютном и унылом месте?

— Арн, это кто? — аж отступила ко мне от такого неожиданного напора девушка.

— Сейчас объясню, — посулил я и постучал костяшкой указательного пальца по столу. — Свен, прикрути-ка на секунду своё курлыканье и смотри сюда.

— Что? — парень поморщился, недовольный, что его прервали.

— А вот что! — Сила мгновенно заполнила зелёным свечением мою руку по самое плечо — и я без замаха ударил по доске столешницы. Из-под кулака в том месте, где он встретился с четырехсантиметровым массивом древесины, вдоль волокон материала побежала узкая, чёрная трещина. — Ладе всего шестнадцать, и она моя двоюродная сестра. Если, сам понимаешь, что… то на месте доски будет твой лоб. Я доходчиво объяснил?

— Ну ты даёшь, братец… — посмотрев на как-то резко побелевшего и потерявшегося донжуана местного розлива, покачала головой родственница.

— Ну что ты, я просто… предупредил. По-мужски, — улыбнулся я. — Вот если бы я хотел напугать… помнишь первую версиюбольшихпомидоров, ещё Сара всё сокрушалась?

— Те, которые сами собой лопались? — припомнила девушка.

— Именно, — я выразительно посмотрел в глаза третьекурснику и перевёл взгляд… чуть ниже его живота. — Так что там про работу ты говорил, Свен?

Глава 6

6.

«…Рада, что у тебя наконец-то появился достаточно постоянный обратный адрес, Арн. И очень надеюсь, что мой ответ дойдёт до тебя быстрее, чем через полгода. Сам, наверное, догадываешься, как в нашем захолустье работает курьерская почта…»

Я улыбнулся. Милана писала исключительно ровно и правильно, буквы ложились одна за другой с одним и тем же наклоном. Сначала. По мере того, как девушка исписывала страницу за страницей, всё больше и больше начинали выделяться отдельные слова — там, где баронетта Пэр сильнее нажимала на перо. Это было так похоже на то, как она говорит в жизни, что я невольно начинал слышать у себя в голове её голос. То тихий, почти робкий, то напористый — тогда, когда блондинка переставала сдерживаться и держать маску «идеальной» дворянки.

«…ты даже не представляешь, какой тут был бардак, когда я принимала дела! Надо отдать должное Каре —

Говорил я, помнится, немного не так, но да ладно. В последний перед расставанием вечер и ночь мы много о чём успели поболтать и даже поспорить, но — всё больше в общих чертах. Тем более что мои собеседницы были… скажем так, не совсем трезвыми. И пришли ко мне совсем не за разговорами.

«…На удивление система налоговых льгот и послаблений за выполнение общественных обязанностей как-то работает. Пока рано говорить о результатах, но если раньше самой приходилось изыскивать проблемы, про которые сервы упорно молчали, то сейчас „младшие доверенные“ сами наперегонки в поместье бегут, если только где увидят непорядок. Очень помогает авторитет Карины: самый последний простолюдин знает, за что ей дали герб и титул. Она пыталась рассказывать, что на самом деле победа над тварью — твоя заслуга, да куда там: ты-то уехал, а баронессой стала она. Стоит нашей рыжей вывести коня для инспекции манора — чернь чуть ли не вдоль дорог выстраивается, чтобы попасться на глаза „хозяюшке“. И детей приводят, чтобы те на героиню посмотрели! А уж как местные парни в рекруты рвутся — не передать. У нас уже и дружина вдвое больше положенного распухла — но герцог разрешил и, наоборот, доволен.»

Я на минуту оторвался от чтения, чтобы достать завёрнутые в промасленную пищевую бумагу сэндвичи. Звание «бутерброд» утренние творения Лады уже явно переросли — благо, стараниями Роны у нас на кухне появились и больше не переводились овощи, салатные листья и приправы. А соусы, как выяснилось, моя двоюродная сестра умела делать — при наличии всех ингредиентов. Ничуть не хуже похожих земных из магазина получались. Когда за день некогда не то, что в столовую или кафе зайти — просто толком присесть и передохнуть! — свёрток с едой из дома реально спасает. Боже, как приятно просто сесть под дерево, отойдя на полсотни шагов от учебного корпуса, развернуть бутеры и впиться в них зубами! И ни о чём не думать… Или хотя бы об учёбе не думать.

«…На следующий день после твоего отъезда заявилась целая делегация Белых. Четыре владеющих Светом клирика — представляешь? Вал ходил при них словно в воду опущенный, зато пейзане все довольны были до безумия! Как же, всеобщие Литургии в каждой деревне, хоть несколько подряд, причём не только по часовням — в любом месте, куда большинство голосов укажет. Некоторые не то, что коров притащили докуда Свет доставал — до последней курицы живность умудрились обработать, и всё посадочное зерно. Мне иногда стыдно смотреть на это было, а клирики ничего — как будто так и надо.

Главный Белый из делегации, отец Митчелл, на сутки в нашем поместье застрял: лично расспрашивал меня и миледи Бертран на счёт того, как тварь появилась, что происходило и как вы с леди Марией чудовище убили. Если бы я ещё чего-то твёрдо помнила после того, как Снежинка сбросила меня с седла… Герцога тоже расспрашивал, вообще всех, кто хоть что-то видел. Джок потом говорил, что на месте, где секач появился, церковники едва ли не каждую травинку осмотрели и каждый листочек. И в топь сунулись — насилу вытащили тех двоих.

В итоге, через месяц после расследования Белых, Зар Шестой вызвал Эдмонда в столицу, де Берг взял с собой Карину. Наградили обоих, рыжая теперь капитан королевской гвардии, на герб разрешили добавить стебли рогоза в память о произошедшем и его Величество лично пожаловал нашей баронессе мундир. Правда, она его надевала ровно один раз, а таскает постоянно тот, что ты ей подарил.»

Начало осени в Нессарии мало чем отличается от лета — темнеть быстрее стало, и только. Даже ночи пока не особо холодные, а на деревьях — пока ни одного жёлтого листа. Зато солнце по вечерам совсем не злое: можно спокойно расположиться не в тени и наслаждаться, как живое, мягкое тепло медленно разливается по телу, словно хорошего вина в хорошей компании выпил. А может, солнце тут и ни причём.

«…Рыжая после поездки в столицу словно с дуба рухнула. Про дружину я тебе уже писала, но гоняет леди Бертран не только других, но и сама тренируется, пока натурально падать не начинает. Почему-то она решила, что может стать таким образомдостойнойтебя. Я пыталась ей объяснить, что загонять себя как лошадь — не способ что-то там доказать. Но ты же знаешь Кару, если уж она себе вбила что-то в голову — боевым молотом не выбить! Напиши ей, что ли, только у тебя на моей памяти получалось что-то ей доказатьсловами. Я-то, глупая, думала, что смогла у тебя этому научиться — но, как видишь, нет.

Дружинники и рекруты баронессу и боятся, и боготворят одновременно: каждое указание бегом выполняют и чуть ли не драться готовы, чтобы госпожа приказала именно им. Рехнулись вместе: только представь, она заявила, что возьмёт с собой лучших, когда его Величество в рамках очередной ротации пошлёт новые части своей гвардии затыкать нашу часть второй линии в районе Горловины Шрама! И это считаетсянаградой! Наградой,Арн! Пойти и ни за что сложить свою голову там, где слегка облажались Рубежники. И ладно бы рыжая хотела герцогиней стать, а дружинники — до благородных возвыситься. Так нет же —доблестьим нужна!

И это безумие распространяется: сама видела, как крестьянские девчонки наравне с мальчишками с деревянными мечами по нашему двору носятся. Мне и раньше твоя идея со „школой ранней подготовки кадров“ казалась спорной, особенно класссмешанным, как ты сказал, набрать, а теперь и вообще…»

Я перевернул последний лист и понял, что и осеннее солнышко может быть коварным. Щёки стало припекать, несмотря на то, что я сидел затылком к светилу.

«ТвояМилана»

И яркий отпечаток губ — моя несостоявшаяся невеста не пожалела дорогой помады.

* * *

Глухой бетонный забор, в нём ворота и отдельная дверь проходной. Табличка у двери «НПО „Новые горизонты“». А если пройти в дверь, упрёшься в турникет и сидящего рядом за стойкой охранника. Охранницу. Нет, это не окраина Москвы, это всё ещё Нессария.

— Ваш пропуск, уважаемый? — дежурно улыбнувшись, вежливо попросила химера. В отличии от пограничниц на государственной службе, она не носила чешуйчатый нагрудник-бронежилет, но что-то мне подсказывало, что её тёмно-синий форменный костюм в плане защиты не очень-то и уступает шкурке супер-коров. А ещё я впервые видел, чтобыживое оружиескучало за книжкой сметателему пояса. Точнее, технически это был уже второй раз — в первый я познакомился с занимательными порядками НПО три недели назад, когда Свен, выполняя обещание, привел меня сюда.

— Пожалуйста, — я в ответ протянул написанное от руки приглашение. Если бы я не знал, куда смотреть, не успел бы заметить, как затрепетали ноздри девушки, втягивая запахи от бумаги. Покруче биометрического сканирования будет — попробуй подделать. Печать подчинения химеры налилась зелёным светом, мигнула, посылая импульс — и тут же охранница кивнула мне:

— Директор Даррен ждет вас, — остроухая красавица нажала на педаль, разблокируя поворотный механизм «вертушки» турникета. — Прямо к двухэтажному дому с синей крышей, там на второй этаж, дверь с табличкой «директор».

— Спасибо, найду, — пообещал я.

Строгий и аскетичный стиль административных помещений в республике мог бы серьёзно действовать на нервы, если бы не горы бумаг и книг на каждом рабочем месте. Книжные полки, полки под папки, отдельно — маленькие ящички под каталожную систему, какая-нибудь доска, полная приколотых на булавках записок. Что поделать — компьютеров-то нет, потому все носители информации исключительно «твёрдые». Директор «Новых горизонтов» в этом плане значительно переплюнул ректора Вирна: его кабинет по факту занималвесьвторой этаж, а личная зона, внутри которой помещался стол, кресла и прочее, была отгорожена от основной стенами из бумагонесущих стеллажей. Снаружи от этой своеобразной крепости бюрократа работали аж четыре секретарши, одна из которых была эльфийкой, а другая — химерой.

— Присаживайтесь, уважаемый Арн, — мужчина пригласил меня за отдельно стоящий стол переговоров. — Думаю, вы догадываетесь, почему я пригласил вас на личную встречу?

Выглядел Повелитель Жизни… честно говоря, никак. Среднего возраста тип, одежда тёмных тонов, лицо малоэмоциональное. Так и не скажешь, что он глава относительно крупной компании.

— Результат собеседования и «фактор обучаемости», — гадать тут было особо нечего.

Разговорить Свена мне удалось в тот же день, причём абсолютно по той же схеме, что и полгода назад: я ему налил. И ещё, и ещё. Даже второй стеклянный бокал вытребовал у бармена «для уважения». Кроме того, Лада тоже была не прочь поболтать со старшекурсником, а аэромант оказался из тех людей, которых впечатлить чем угодно можно максимум на пять минут. Нет, моей демонстрации он явно внял… но не распускать хвост перед симпатичной девчонкой было выше его сил.

Итак, промзоны Нессарии состояли преимущественно из предприятий и контор двух типов. Первый — «заводы» (если дословно, то словечко, применённое аколитом звучало бы примерно как «мануфакториум»), они же «фермы», на которых массово выращивались/изготавливались товары ограниченного перечня. Те же химеры-коровы, например, алхимлампы, амулеты «воздушной стены» и «воздушного фильтра». Второй тип — как раз научно-производственные объединения.

Услышав аббревиатуру «НПО» я самым натуральным образом подавился и раскашлялся. Собеседник странно на меня посмотрел, но тем не менее пояснил, что «объединение» нужно понимать буквально: несколько магов разных стихий собирались вместе и мутили научно-производственный союз, как правило, под эгидой самого маститого из них, уже заслужившего степень магистра Стихии. НПО занимали нишу передаточного звена между научно-магическими лабораториями и потоковым производством, грубо говоря они брали какую-нибудь относительно недавно открытую фигню и создавалиметодыеё массового использования. А потом или продавали принцип вкупе с соответствующим описанием, либо сами занимались пуско-наладочными работами.

Понятно, почему такие объединения физически тяготели к центрам научной мысли человеческой Ойкумены: поближе к библиотекам и архивам, куда стекались разрозненные ручейки открытий и разного рода статистической информации. Мануфакториумы же поступали так же по иной причине: им нужны были одарённые рабочие для рутинных операций и лучше всего для этого подходили всё те же студенты.

Преподаватели только поощряли подобную занятость: дополнительная практика никогда не была лишней. А в некоторых случаях «затыки» в восприятии информации можно было преодолеть только так: после десятка тысяч повторений одного и того же действия до аколита наконец доходило,чтоже он всё-таки делал! Опять же, заводы с удовольствием трудоустраивали на длительный срок тот небольшой процент отсева аколитов, что по каким-то причинам не смогли стать полноценными магами с дипломом.

Как мне поведал уже изрядно набравшийся словоохотливый Свен, подобный «промышленный пояс» был только вокруг Нессарийского университета: вокруг остальных учебных центров было лишь очень и очень слабое подобие. Ни академия Арлонда, ни институт Велероны не могли себе позволить массовое производство чего-либо магоёмкого, так что там были обычные мануфактуры, что-то клепающие исключительно под заказ. Зато, конечно, на этих заказах сидели едва ли не виртуозы от магического ремесла. Аэромант проболтался мне, когда Лада ненадолго отошла, что его наставник специально потащил неофита-раздолбая через половину континента поступать именно в университет Нессарии, потому что был не до конца уверен в способности подопечного самозабвенно грызть гранит науки и не забить в один «прекрасный» момент.

Надо полагать, причина исключительной мощи «промышленного пояса» неофициальной столицы республики была проста: в королевствах никто не мог обеспечить устойчивый постоянный предсказуемый гарантированный спрос на что-то достаточно дорогое. Только Лид мог «сорить деньгами», на постоянной основе вкладываясь в чистоту улиц и воздуха, укрепление границ, поддержку уровня бытовых удобств и прочие «излишества». Или, если выразиться в духе учебника по макроэкономике, только тут финансовые потоки делали выгодной магическую индустриализацию. Ходили, правда, смутные слухи, что южные королевства тоже пытаются создать у себя военно-промышленный комплекс с долей магического производства, но о южанах много всяких разных баек рассказывали…

В общем, полезный получился разговор. Именно благодаря ему я легко прошёл собеседование с начальником третьекурсника, тоже аэромантом, и предложение «явиться позднее, мы пригласим». Месяц почти тянули, но — пригласили. Впрочем, не сказать, что я прямо извелся ожидая — скорее уж наоборот, почти

— Всё верно. Оттого и задержка — пришлось дождаться хотя бы первых ваших результатов, — кивнул Повелитель Жизни. — Не то, чтобы я сомневался в решении уважаемого Вирна, но нужна была хоть какая-то конкретика. Что ж, вы свои… амбиции вполне подтвердили. Потому — позвольте задать вот какой вопрос…

Даррен открыл лежащую перед ним папку и процитировал:

— В ответ на вопрос моего коллеги о ваших долгосрочных целях вы сказали: «работа, которая позволяла бы мне не волноваться о будущем и расти профессионально». Это было вашим аргументом, почему вы хотите присоединиться к нашему коллективу.

— А в краткосрочной перспективе — деньги, — вилять и чего-то там придумывать смысла не было. Магистр сам прошел через такое же обучение и вряд ли успел забыть подробности. — Следующий учебный год у меня по программе университета третий. К нему нужно… подготовиться.

— Не поймите меня неправильно, уважаемый Арн, — отложил в сторону бумаги директор. — Просто я вижу очевидное несоответствие между: вы хотитеспокойно работатьв будущем, но при этомсейчасторопитесь так, словно боитесь куда-то не успеть. Двойная учебная нагрузка — и при этом вы пришли ко мнедополнительно заработать.Не логично ли было бы, раз у вас есть упомянутый «фактор обучаемости», сдать нагрузку за один учебный год и сосредоточиться на заработке?

Не знаю, каким чудом мне удалось удержать лицо. На язык так и просилась фраза: «а что, так можно было?» Твою ж мать! Конечно я так и сделал бы, если бы знал, какой дорогой третий курс. Но когда я это узнал, давать заднюю было уже поздно — да и не сообразил я просто после целого дня непрерывного мозгового штурма. Бл… Так, и что мне на это ответить?

— Деньги, — улыбнувшись, ответил я. Собеседник немного поднял брови, и мне пришлось пояснить. — Хочу быстрее добраться до состояния «не волноваться о будущем». В него, по моему мнению, не входит, например, регулярное участие в охоте на изменённых… и другие факторы риска.

— Вот оно что… — магистр Жизни опять взял папку с моим личным делом и, не открывая, сунул в свободную ячейку стеллажа. Буквально через пару секунд одна из секретарш с другой стороны подхватила бумаги и куда-то унесла. В ответ на мой вопросительный взгляд Даррен пояснил: — Редкая для человека вашего возраста рассудительность. Обычно за таким рвением в учебе или ещё где стоит… некая другаямотивация. Девушка, месть, попытка что-то кому-то доказать.

Вот теперь за выражением лица я не уследил. Директор обозначил ответный намёк на улыбку.

— Рад, что это не ваш случай, уважаемый Арн, но сами посудите, что я должен был подумать? Прошлым летом вы стали гражданином, и за это время прошли путь от рядового начинающего Охотника до аколита. Смысл постараться, признаю, был — но и сейчас вы не сбавили темп. Кто угодно мог ошибиться…

— Но вы всё равно позвали меня, — это был не вопрос. Получается, я чем-то смог заинтересовать сидящего передо мной пусть учёного, но ведь и бизнесмена. Ка-ак интересно.

— У вас есть потенциал, у меня — ресурсы, — не стал юлить Повелитель Жизни. Правда, высказал он это все совершенно ровным тоном, словно прописные вещи говорил, но значили-то эти слова совсем другое. «Ты нам нужен». Вопрос — зачем? Почти минуту мы молча мерили друг друга ничего не выражающими взглядами, пока магу не надоело. А может, он просто понял, что скрывать информацию не имеет смысла. — Арн, вы прирождённый специалист по решению проблем… По крайней мере, все факты известной мне части вашей биографии указывают на наличие у вас этой способности. Работа нашего, да и любого другого НПО, в сущности и заключается врешении проблем. Превратить сложный, ненадёжный и затратный способ получения чего-либо нужного в простой, разбитый на легковыполнимые этапы процесс. Понятное дело, что сейчас у вас практически нулевой опыт, отсутствуют нужные знания и почти нет времени, но… я готов рискнуть и принять вас на ставку лаборанта. В качестве вложения в будущее.

Эм… Ну… Вау, что ли.

Глава 7

7.

— С теормагом у тебя, разумеется, никак, — печально констатировал Лисс. Полное имя старшего лаборанта звучало как Лиссандр (откуда — он так и не сообщил), и похож он был на грустную куницу. Почему именно на куницу, а не, например, на хорька или ласку? Чёрт знает. Но каждый раз, когда я видел своего нового непосредственного начальника, именно эта ассоциация возникала в моей голове.

— В списке предметов первого и второго курса такой дисциплины нет, — на всякий случай перебрав в уме название предметов, сообщил я руководителю.

— Да, его только с третьего и начинают преподавать… — вздохнул молодой человек. Лиссу было навскидку где-то двадцать пять, должность у него называлась «старший лаборант-ординатор». Моя, соответственно, просто «лаборант». — Ладно, просто расскажи, что ты в практическом смысле уже можешь.

«Могу копать, могу не копать.» Шутку я, разумеется, не озвучил, хотя она так и просилась на язык. Впрочем, у меня осталось чёткое ощущение, что даже на подобную сентенцию Лисс просто невесело покивал бы головой и сказал «ладно».

— Анатомия человека, полостные операции, целительство, — я просто перечислил, какими практиками уже успел позаниматься как неофит, нужное старший лаборант выделил сам.

— Хоть что-то. Ладно. Надевай мантию — буду знакомить тебя с нашим хозяйством.

Территория «Новых горизонтов» была не такой уж и маленькой. Кроме нескольких административных коттеджей недалеко от ворот там же помещались четыре длинных… ну пусть — ангара, несколько угловатого вида небольших зданий, напоминающих трансформаторные будки (без проводов), навес с несколькими поставленными на попа ёмкостями размером и формой примерно равными железнодорожной цистерне, и собственная водокачка с большим накопительным баком.

— Гидроаккумулятор, — махнул в сторону водонапорной башни маг. — Газовые резервуары, — а это в сторону цистерн. — Термо-, Аэро— и Электроаккумуляторы заглублены в грунт, доступ к стволам шахт через вот эти три «коробки». Ни в коем случае без сопровождения сотрудника соответствующей стихии не заходи туда, это может быть опасно. Если увидишь марево над служебной постройкой, пар, открывшуюся течь, услышишь громкий, несмолкаемый треск или исходящий аномальный жар — немедленно предупреждай химеру охраны и отходи к внешним воротам.

— Понял, — кивнул я, новым взглядом разглядывая указанные объекты. Три «подстанции» были максимально

Лисс с явным удивлением посмотрел на меня. Потом, видимо вспомнив мой небольшой багаж знаний, вздохнул и пояснил:

— Для эффективной подачи Силы Жизни не нужны централизованные сооружения, даже наоборот, скорее вредны. Распределённые системы питаниягораздоболее надежны. Иначе почему, как ты думаешь, все амулеты в республике запитаны от жизненных накопителей через преобразователи?

— Эээ… — вопрос застал меня врасплох. — Ну, я думал, чтонамих проще… заряжать?

— И это тоже, — издал уже сбился какой по счёту печальный вздох мой начальник. — «Теорию стихийного превосходства» вообще на пятом курсе изучают… что ты делаешь?

— Доступ к библиотеке Университета у меня есть, раз нужно, я прочитаю, — пожал плечами я, пряча блокнот и алхимкарандаш в карман мантии.

— Ты там ничего не поймё… — старший лаборант, не договорив фразу, мотнул головой и обречённо на меня посмотрел. — Я попробую объяснить. «На пальцах». Ты ведь знаешь, в чём отличие Силы Стихии отпроявленийСтихии?

Пришлось напрячь мозги и память.

– «Проявление» — это ведь просто физическое явление? Просто огонь, например, горящего костра — в нем нет ни капли магии. — секунд через двадцать выдавил из себя я.

В публичной библиотеке Миракии была средней толщины брошюра, этакий, «справочник иммигранта», предназначенный для только что получивших Печать граждан. Думаю, подобные книжки были во всех публичных библиотеках всех полисов. Именно оттуда я узнал о сертификации профессий, особенностях налогообложения в республике и прочих интересных вещах, включая краткий перечень социальных норм поведения в общественных местах и системы наложения штрафных санкций. Полезная книженция. В том числе там очень коротко, едва ли не в пиктограммах, как в инструкции к бытовой технике на Земле, объяснялся принцип работы Печатей — самые основы. Как заключаются сделки, как узнать время — и в том числепочемуПечать подчинения работает на рабах самостоятельно, без внешней подпитки. Всё просто: сверхсложное резидентное заклинание преобразует жизнь разумного в Жизнь. В Силу Стихии.

Уже потом я узнал, что Сила не просто безликая энергия, пресловутая Сила имеет… гм, личный спектр, и у каждого одарённого она своя не менее, чем отпечатки пальцев или рисунок сетчатки глаза. И магия Печати подчинения генерирует именно ту Силу Жизни, которая соответствует Силе хозяина раба — ещё один ремешок в невидимом поводке, связывающем владельца и живую собственность. Что же касается Стихий вообще, то Сила, как объяснял всё тот же «справочник мигранта», может свободно конвертироваться из одной в другую, не без потерь, конечно. То есть, в теории, если нужно, например, колдануть, а собственной мощности не хватает, то энергию можно получить из любого источника. Собственно,жертвоприношение— это и есть извлечение Силы из проявления Жизни для каких-то там целей мага… очень грубое, с низким КПД и одноразовое.

— Наоборот, скорее. Магия есть во всем, вопрос лишь в её извлечении изпроявления, — поправил меня виталист. — Инеобходимостиэтого извлечения: погреться у костра и вскипятить воду можно просто находясь рядом. Как ты сказал, физически. Извлечение Силы, строго говоря, нужно только в случае преобразования в другой аспект, либо для накопления и концентрации перед применением.

— Логично, — кивнул я.

— Ну ещё бы, — впервые за всё время нашего знакомства Лисс улыбнулся. — Идём дальше: что такое одарённость?

— Потенциальная возможность обращаться к одному из аспектов стихий, — не задумываясь отбарабанил я. Это был уже давно пройденный урок.

— А ещё? — требовательно посмотрел на меня старший лаборант. Упс. — Ладно, подскажу: не только обращаться, сиречьуправлять, но ичерпатьСилу. Вопрос, правда,откудачерпать — вот на него ответ толком никто и не знает — но факт остаётся фактом. Одарённый может получать Силу Стихии из некоего внешнего источника в пределах мощности входящего канала и использовать в своих целях. Все прошедшие манифестацию одарённые могут делать это, но виталисты, в отличии от других, могутконцентрироватьинакапливатьСилув себе.

Так, кажется, я начинаю понимать…

— Представь себе костёр, который может гореть сам собой, без дров и другого топлива, просто за счёт доступа к стихии, — убедившись, что я продолжаю следить за его мыслью, продолжил маг. — Если абстрактно представить, что у такого костра есть собственная воля, то он может не только не тухнуть, но по собственному желанию разгораться сильнее, становиться больше и меньше, давать разное количество тепла. Конечно, у языка пламени не может быть собственной воли, как и у ведра воды или, скажем, потока воздуха. А воту нас, одарённых Жизнью, воля и разум есть. Понимаешь, что это значит? Пироманту, чтобы создать огненный шар, нужно вложить Силу в некоторый объём воздуха, превратить его в плазму, «раздуть» потоком магии — и только потом бросить. Если вокруг одарённого Огня будет только огонь, пиромант рано или поздно сгорит. Если гидромант окажется в толще воды без возможности всплыть — он рано или поздно утонет. Но нельзя утопить воду или сжечь огонь.

— Круто, — только и сказал я, пришибленный масштабностью изложенного.

— Собственно, это и есть «Теория стихийного превосходства», самая её суть, — кивнул мне руководитель. — На самом деле она огромная, эта теория, недаром её целый год на пятом курсе изучают. Есть куча выводов из теории, в том числе и прямо касающихся практики применения автономных резидентных магических систем. Жизнь совершенноестественнадля тех условий, где мы живем, как и жидкая вода, и наличие течений в атмосфере, а вотогоньтухнет и молния гаснет, растратив свою энергию. Нужно создать особые условия для их длительного существования, грубо говоря, кусочек мира, где они могли бы устойчиво существовать: шар раскалённой плазмы, кольцо сверхпроводника… С воздухом своя сложность: магия мгновенно диссипирует, рассеивается в необъятных объемах атмосферы, воду удержать проще всего. Ножизньв силу её свойств, при правильном выборе носителя удерживать простоне нужно: образно говоря, дерево не сбежит.

— То есть все амулеты из Лидаживые?! — дошло до меня.

— Частично. В той части, что обеспечивает силовое питание устройства, — пояснил Лисс.

За-ши-бись.

* * *

— Без знания начал теормага заниматься амулетостроением совершенно бессмысленно, — «порадовал» меня Лиссандр, широким жестом обводя рукой лабораторию. В принципе, он и сам был не особо доволен, озвучивая мне это. — Тупое повторение заученных действий без понимания сути процесса — это не к нам, это на мануфакториум.

Я ещё раз оглядел помещение, выглядящее как помесь котельной, ботанического сада в миниатюре и цеха по розливу спиртных напитков (именно с этим у меня ассоциировались прозрачные завитые спиралью трубки с

— Потому займёшься тем, что тебе хотя бы в общих чертах должно быть знакомо, — заключил маг. — Что ты знаешь о выращивании химер?

—Выращивании?— осторожно переспросил я. — Насколько мне было известно, химерсобираютиз различных животных в качестве основы и органов измененных…

— Так. Понятно. Сегодня будет тяжёлый день, — обречённо посмотрел на меня старший лаборант.

[*Все потому, что разглядеть в световой микроскоп отдельную бактерию — занятие довольно сложное. Требуется долго готовить препарат и иметь очень хорошую оптику, чтобы получить желаемое. На практике обычно используют культивацию бактерий на питательном субстрате (обычно агар-агар или специальный желатин) и изучают бактериальныеколонии, когда они разрастаются до размеров, видимых невооруженным глазом. Термошкаф нужен, чтобы создать оптимальные температурные условия для роста бактерий.]

— Нельзя просто взять и вставить органы мутантов на место извлечённых, — начал просвещать меня Лисс по пути в «ангар», полностью отданный под химерологические изыскания. — То есть можно, но результат выйдет так себе. У донорного компонента и биологической основы будут не совпадать пропускная способность сосудистых русел, иннервация, физические размеры, в конце концов. Или, например, если пересадить мышцы Винторогого сайгака обычной лошади — что будет? Я скажу, что: эндогенный перелом бедренной кости.Нельзяпросто взять и трансплантировать орган кому попало: кроме вышеозначенной проблемы реципиенты будут попростуразные, что обязательно повлияет на итоговые характеристики изделия. О каком тогда потоковом производстве можно говорить?

— И какой выход был найден? — поинтересовался я.

— Клонирование, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщил мне виталист. — Или искусственное внематочное оплодотворение. С последующим экзогенным выращиванием… что такое?

— Н-ничего… — я заставил себя закрыть рот и пойти дальше. — Просто… сильно удивился.

Ну да, какой пустяк: на планете, где царит чуть приукрашенное магией средневековье реализовать то, что на Земле является передним краем науки… или пока ещёзаэтим краем. А тут всё просто. Супер, да.

— Ну не просто же так последователи научной школы виталистов республики называют себя «Повелителями Жизни», — едва заметно улыбнулся маг-ординатор. — И не сказать, что таких результатов получается добиваться «на коленке». Впрочем, сейчас сам всё увидишь: пройдём по техпроцессу от начала и до конца.

— Криохранилище, — для начала пришлось спуститься на минус второй этаж. Судя по уходящим в морозную даль рядам шкафов-холодильников, перед строительством ангара тупо вырыли котлован в габаритах стен и весь нижний уровень подвала отдали под банк органов, тканей и генетический репозиторий — хранилище спермы и яйцеклеток. — Внутрь нам хода нет, все материалы только через работников склада.

Работница склада — взъерошенная разумная химера в толстом свитере мрачно на нас посмотрела и вернулась к прерванному занятию. Она вязала.

— Лаборатория оплодотворения и раннего развития, — показал мне небольшую комнату на минус первом этаже Лисс. Прежде чем войти, мы прошли через увешанную амулетами Жизни рамку и сменили мантии, надели повязки на лица, бахилы на обувь и перчатки на руки. Волосы пришлось прикрыть специальными шапочками. — Рост микроорганизмов подавляется на всем этаже, но пыль и грязь лучше не заносить. Температуру воздуха амулетно на всякий случай поддерживаем тридцать семь градусов: даже если один из автоклавов выйдет из строя, зародыши не должны погибнуть, по крайней мере сразу.

Начальник открыл для меня один из шкафов, продемонстрировав ряды плоских емкостей, над которыми в строгом порядке свисали тонкие капиллярные трубки.

— Зародышей не видно невооруженным глазом, — переставил одну из кювет под специально оборудованный микроскоп ординатор и жестом предложил мне взглянуть. — Видишькомокклеток? Это и есть зародыш. Скорость развития искусственно регулируется, амулеты встроены в дно и крышку термостатов.

— Маточный зал, — помещение походило на… пожалуй что прачечную. Сверкающие стальными боками ящики-контейнеры были собраны в ряд вдоль одной из стен. Как и в прошлый раз, Лисс поднял крышку и предложил заглянуть. Кожаный мешок, плавающий в воде, сиротливо занимал едва ли десятую часть объёма. К нему подходили толстые трубки… — Гоняем кровезаменитель через центральный насос и искусственные легкие. Кровь тоже можно, но сложно — сворачивается, зараза, даже несмотря на амулеты… Там, за дверью, где чистая зона заканчивается — операторская. Дежурные постоянно следят за показателями, если что — дёргают. Кому-то из виталистов постоянно приходится сидеть на объекте, может, и тебя потом будут напрягать…

— М-мать! — я отшатнулся, когда по мешку из плоти прокатилась волна сокращений.

— Привыкнешь, — посулил мне руководитель. — Пошли дальше.

— Это операционная и микро-операционная, ничего интересного и нового для тебя тут нет, — проходя насквозь следующий зал, махнул рукой в сторону блестящего сталью операционного стола маг. Над местом проведения операций с потолка свисал целый жгут труб, трубок и трубочек. Где-то в запотолочном пространстве светили зеленью блоки питания десятков амулетов, а непосредственно на потолке были закреплены поворотные батареи алхимламп. — Скальпель от зажима ты уже научился отличать и использовать, а ничего другого тут принципиально и нет.

— А трубки? — на всякий случай уточнил я.

— Глюкоза, кислород, кровезаменитель, физраствор без глюкозы, вакуумный отсос для сбора мешающих жидкостей… Почитаешь инструкцию и сам разберёшься, короче. Тебе всё равно так и так придётся это сделать, — открыл следующую дверь Лиссандр. — Это — культивационный зал. Тут доводятся до трансплантационной кондиции органы и ткани измененных…

— Стоп, — до меня только сейчас дошло, почему операционная… имикро-операционнаянаходятся между маточным и культивационными залами. — Операции проводятся над… не родившимися?!

— А что тебя удивляет… ах да, первый курс, — потянулся потереть лоб, но в последний момент вспомнил про перчатки старший лаборант. — Ты ведь знаешь, что такое иммунитет?

— Знаю, — согласился я и под требовательным взглядом развернул ответ. — Способность организма защитить себя от вредоносных микроорганизмов.

— Не только от них, еще и от различных внутренних патологий, типа опухолей, — опять поправил меня начальник. — Любое изменение, не «прописанное» в исключениях, к которым относятся нормальные клетки организма, заставляет иммунитет срабатывать. А исключения, чтоб ты знал, иммунная система «прописывает» в течении нескольких месяцев после рождения, и только потом запускается. Магия жизни может отредактировать «список» после трансплантации, но в случае операции до рождения — даже этого не потребуется. Опять же, если вовремя сделать пересадку импланта, плод будет развиваться уже с учётом нового органа или ткани. Тем более, в условиях искусственного выращивания собственно

Жесть. Зато теперь хотя бы понятно, с чего маточные контейнеры такие большие.

* * *

— Финальный этап подготовки химеры — обучение и доращивание, — поднимаясь из подвала наверх, продолжал просвещать меня непосредственный руководитель. — Для нас — профессионально самый неинтересный, можно сказать. Пока не решены фундаментальные вопросы прямой записи информации или в головной мозг, или в Печать, ничего принципиально нового не предвидится.

— Понятно, — честно говоря, я уже порядочно устал. Не физически — моя Стихия поддерживала меня, — но голова просто пухла от новых сведений и впечатлений. А ведь я сюда после экзамена по микробиологии пришёл.

Теперь, собственными ногами пройдя вдоль всех этапов инкубационного комплекса, я начал понимать, как формируются такие бешеные цены на химер. Точнее, далеко не бешеные: химеры в республики были…дешёвыми.Почему? Да одна контрольная комната, на которую были выведены шкалы манометров обычных и парциальных*, механические самописцы, отмечающие уровень глюкозы и мочевины в контуре кровезаменителя маточного зала (искусственная почка в систему тоже была подключена) стоила как замок герцога де Берга. Ну, может самую малость меньше — но тем не менее. А теперь представьте себе, каково в средневековье оборудовать полноценнуюбиолабораторию. С трубами из нержавеющей стали, с точными приборами (пусть механическими или биомеханическими, а не электронными, но не суть), с магически контролируемым климатом и дезинфекцией, и ещё с бесчисленной кучей вещей, про которые я просто не знаю, но уверен, что они есть. Да хоть ту же облицовку взять, похожую на обычный земной кафель: продавал я как-то оборудование для мини-завода строительной керамики… примерно на пятьдесят миллионов рублей. Это — только чтобы сделать плитку, и это были уже готовые станки, печи и прочая «обвязка».

Чтобы всё это сделать, нужны ведь не только деньги и знания, нужнопроизводство. Причём то самое, потоковое — иначе каждая плитка, каждая гибкая трубка будет даже не на вес золота — дороже! Если Ирви, владелец скотобойни в Эрсте, прав и первые Повелители Жизни организовали республику такой для собственного удобства — то скорее всего установка невероятно высокой планки уровня жизни была сделана не из желания жить в удобных, чистых и вежливых городах, а тупо из экономических причин: производство нужно кормить в тот момент, когда по основному профилю оно не нужно. Что может быть лучше для этого, чем постоянный госзаказ? Что я могу сказать? Умно и потрясающе дальновидно. Главное — система вроде как даже вполне прилично самоподдерживается без особого жёсткого контроля «сверху». Всё-таки, вынужден признать: несмотря на рабство, теневые лидеры Лида заслуживают глубокого уважения…

— …Для экономии часть экспериментов и тестов приходится проводить на особях, выращенных до состояния конечной кондиции, — чёрт! Задумался и прослушал кусок объяснения. — Конечно, результативность до некоторой степени страдает, хотя бы потому, что приходится растить специальные лабораторные экземпляры, сразу годные и предназначенные под операционное вмешательство и оперативную замену части органов и тканей. Иногда приходится прогонять до сотни вариантов и сочетаний прежде, чем удаётся получить пригодные для дальнейшего исследования результаты. Именно из такой рутины преимущественно и состоит наша работа.

— Меня рутиной не напугать, — улыбнулся я. — Уже успел убедиться, насколько рутина лучше «приключений» в охотничьих рейдах.

— Остаётся только сожалеть, что не все ваши сверстники так думают, — тоже изобразил улыбку старший лаборант и открыл дверь. — Сюда пожа…

— Лисс!!! — вопль на несколько голосов меня на секунду попросту оглушил. Помещение, куда мы попали, было на удивление по-домашнему обставлено: пара диванов, кресла разной высоты и размеров, книжные полки — в первый раз увидел в республике книжки с яркими обложками.

— Лисс! Ура, ты пришёл! Поиграешь с нами? — я медленно повернул голову: моего начальника обступила маленькая толпа из пяти… нет, шести девочек лет семи. Нет, не просто девочек — маленьких разумных химер.

— Тише. Да тише же. Где ваша воспитательница?

— Кэрри опять прокусила ей руку, — тут же наябедничила одна из мелких, забавно взмахнув ушами.

— Это не я! То есть я, но не нарочно, оно само!

— Ничего себе «само»!

— Я промахнулась!

— Косая!

— Сама такая!

— Да тише вы!

— Что-то не так? — когда я в третий раз обернулся на оставшуюся за спиной дверь, спросил меня виталист.

— Не ожидал… такого, — медленно проговорил я.

— Это нормальное поведение для их биологического возраста, — понял меня по-своему молодой мужчина. — Лучшее время для обучения, но Печать поставить пока нельзя, а гормоны уже включились. С учётом того, что нервная система у них мозаичная — мелкие потери контроля норма. С возрастом психологические проблемы могут прогрессировать, читал о таких экспериментах, но только если затянуть с установкой Печати. А этим осталась ещё пара месяцев, потом доращивание под биостимуляцией — и заменим текущую лабораторную группу. Жизнь — жизнью, но количество вмешательств в организм тоже нельзя сбрасывать со счетов. Те, которые старые, уже того и гляди начнут на куски сами собой разваливаться…

— А почему используются разумные… подопытные? — чтобы спокойно произнести эту фразу, мне пришлось запустить через печать боевой режим подавления эмоций.

— А я не сказал? — удивился маг. — Извини, не подумал, что нужно отдельно объяснять. Корова или лошадь не смогут сказать, какая у них проблема возникает при определенных движениях, да и программу испытаний не задашь, просто отдав листок с перечислением упражнений и нагрузок. Нужно лично каждым действием управлять — потребовалось бы как минимум человек пять на это ставить каждый день, а так хватает единственного наблюдателя. Как видишь, всё просто.

Вижу.

Все просто.

Куда уж проще-то.

Глава 8

8.

— Ну, что скажешь? — не отрываясь от своего занятия, спросил меня Лисс.

— Почки, — у меня в руке был лист с результатами анализов. — Похоже, вялотекущее воспаление: есть нейтрофилы* в моче и следы глюкозы.

Старший лаборант, не закончив линию, оторвал алхимический маркер от поверхности и повернулся ко мне.

— Серьёзно? Вот тебе не лень было реактивы переводить и время тратить, — покачал головой маг, но результаты взял. — И так понятно, что почки после стольких трансплантаций будут забиты чужеродным белком до предела. Естественно, будут проблемы. И воспаление слабое только из-за полузадавленной иммунки. Но ведь Печать справляется?

—Покасправляется, — выделил голосом я. Диагностика по состоянию Печати, в которой я никак не мог толком разобраться, пока был Охотником, оказалась достаточно простой. Достаточно понять, что все линии, точки и завитки являются проекцией органов и частей тела на некую условную плоскость — и всё встаёт на свои места. Правда, для этого

— По моему опыту, состояние компенсации продлится как минимум несколько месяцев, а то и лет, — вернул мне бумагу непосредственный руководитель. — И даже когда наступитдекомпенсация, организм будет справляться ещё достаточно долго, чтобы точно успеть принять меры.

— Мне просто не хочется несколько месяцев выплачивать из своей зарплаты стоимость некротизировавшего транспланта, — прозрачно намекнул я. — Потому нет, мне не лень. Ну и практика всё равно нужна.

[*Так как клетки тела человека и животных по большей части очень даже прозрачные и своей собственной окраски практически не имеют, дабы разглядеть что-то на микропрепарате при помощи светового микроскопа используются специальные красители. Классической схемой окраски препарата ткани является сочетание метиленового синего и эозина — именно потому в медицинских учебниках большинство рисунков микропрепаратов сине-розовые по гамме. Соответственно, синие клетки — нейтрофилы, розовые — эозинофилы, в зависимости от того, какую краску впитали. Разумеется, ГГ не знает земныхмедицинскихназваний, и пользуется местным научным термином.]

Н-да. Разумная химера — это не только ценный мех, но и от тысячи и более золотых монет стоимости «начинки». Как и положено новому сотруднику любой компании, я начал свою деятельность с внимательного прочтения циркуляров, инструкций и приказов. И, разумеется, узнал много нового и интересного. Например, когда химеру списывают с баланса лаборатории — её в буквальном смысле слова разбирают на части, даже скелет частично уходит в охлаждённые камеры на минус втором этаже. Да-да, моя «любимая» оптимизация расходов и издержек, чтоб её… Получение материалов из криохранилища, кстати, тоже целая история: запрос сотрудника (содержащий подробную информацию вида что-зачем-куда) должен завизировать руководитель, потом бумага уходит кладовщику, и материал непосредственно к месту использования доставляется химерой-сотрудником био-репозитория. Ну и конечно на выходе с территории НПО охрана в прямом смыслеобнюхиваетс пристрастием.

Да, я остался работать в «Новых горизонтах». Потому что мой уход ровным счетом ничего не изменит, а я просто лишусь заработка. Правда, решающей оказалась другая мысль: есть поговорка: «не можешь предотвратить — возглавь». Возглавить «Горизонты» я мог только в мечтах, но на счёт предотвратить… Вот тут ситуация была не столь однозначна. По крайней мере сделатьхоть что-тоя мог. Наверное, мог.

— Не напрягайся так, — посоветовал мне старший лаборант, вновь берясь за маркер. — Если бы органы и ткани тварей умирали так же легко, как не изменённые, толку было бы их пересаживать…

А то я, Охотник, этого не знаю. Но с человеком нужно говорить на его языке — в данном случае, на языке цифр. Подозреваю, что если я употреблю термин «жалость», Лиссу придется лезть в толковый словарь.

— …А на счёт практики — это ты прав. Как вспомню первокурсовские лабораторки — так вздрогну. Лучше заранее руку набить… — виталист наконец закончил чертить, задумчиво наклонил голову набок, потом молча крутанул указательным пальцем в воздухе. Обнажённая химера, до того неподвижно замершая с раскинутыми руками, послушно стала поворачиваться вокруг своей оси, демонстрируя нанесённые на кожу линии, штрихи и пунктиры. Хирургическая разметка, позволяющая лишний раз не отвлекаться во время длинной и сложной операции. Учитывая, что лабораторных химер хоть и доращивали до «биологической кондиции», специально оставляли худыми, плоскими и низкорослыми (меньше трата биоматериала — меньше издержки, ага) — зрелище было… то ещё. Но меня уже больше не передёргивало даже без включённого подавления эмоций. Наоборот, я внимательно смотрел и запоминал: знания никогда не бывают лишними. Тем более, если они уже кому-то дорого обошлись, и с этим ничего нельзя было поделать.

— Вроде, ничего не упустил, — себе под нос пробормотал Лиссандр, и наконец вспомнил про меня: — Что-нибудь ещё?

— Со всем остальным справился самостоятельно: послеоперационное воспаление снял, срастание проконтролировал, — отчитался я. — Если почки не проблема, можно приступать к тестам.

— Давай, — кивнул он мне. — Проверять больше не буду, ты нормально справляешься, а у меня сам видишь — дел по горло.

— Всё нормально, Танни? — в первую очередь поинтересовался я у сидящей на кушетке девушки с волчьими ушами. По крайней мере, в сопроводиловке к химере источник ушей значился как «изменённый волк» — такая зверюга мне во время рейдов не встречалась. К счастью, наверное.

— Пока на части не развалилась, — посмотрев на меня исподлобья, с мрачной иронией сообщила она. — Собираюсь, но попозже.

Конкретно эту волкоухую руководство «Горизонтов» закрепило непосредственно за мной: следить за состоянием, проводить необходимые процедуры и фиксировать итоги тестов и испытаний — оперировать самостоятельно мне пока не доверяли. Остальные три химеры лабораторной группы остались под ответственностью старшего лаборанта — он-то все эти насквозь привычные для него обязанности выполнял чуть ли не с закрытыми глазами, а вот мне приходилось напрягаться. И потому, что пока ещё прилично так не хватало знаний, опыта и пресловутой «набитой руки», и потому, что подопытная…веласебя. Нет, не мешала работе, даже наоборот, прилично помогала и объясняла свои действия, просто… Она, чёрт возьми, была личностью, думающей, неглупой, со своими чувствами и мыслями, а не манекеном! Всё прекрасно понимающей личностью.

— Лиссандр разрешил нагрузочные испытания, — подавив желание искусственно избавиться от эмоций, рассказал о результате своего разговора с начальством я.

— Почему-то я совсем не удивлена, — девушка поднялась со своего места, сделала пару осторожных движений корпусом и руками, уже увереннее наклонилась, присела, гибко, словно струя воды откинулась назад, не теряя контакта с полом, и встала на мостик. Лёгкое тонкое облегающее трико не стесняло движений, общую картину кажущейся лёгкости и хрупкости немного нарушали только тяжёлые высокие ботинки на толстой подошве. — Ну как?

— Печать не регистрирует проблем, — вынужден был признать я.

Видимо, что-то такое прозвучало в моём голосе: волчица, вновь распрямившись шевельнула ухом в мою сторону и напомнила:

— Тебе достаточно только приказа…

— Нет, — я выдохнул и повторил не так резко. — Такнадо.

В этот раз Танни посмотрела мне прямо в глаза. Долгим таким, красноречивым взглядом. Ничего не сказала, но было понятно и так, что она хочет сказать. «Мазохист».

— В «Общих положениях о лабораторно-исследовательской деятельности» в пункте восемь параграфе двадцать шесть чёрным по белому написано: «проводить испытания по возможностимаксимально близкок полагаемым эксплуатационным условиям», — с нажимом процитировал я. — Значит, мы с тобой должны общаться как двое разумных… а не так, как будто я командую тумбочкой с голосовым управлением.

Волкоухая громко

— Как хочешь.

Ч-чёрт…

* * *

— Ты мне обещал, что не будешь… как ты там выразился, брат? Упарываться?

Деревянная кухонная лопатка, которой я перемешивал смесь овощей на сковороде, попыталась выскользнуть из руки — но безуспешно. У практикующего хирурга должна быть стальная хватка и пальцы, которые никогда не дрожат… Даже если кто-то подкрадётся, пока ты полностью ушёл в свои мысли, и начинает задавать глупые вопросы прямо на ухо.

— Не понимаю, о чём ты, — я мельком взглянул на Печать. Ровное выражение на лице мне удалось удержать без труда: много практики в последнее время. Не меньше, чем со скальпелем. — Сегодня я домой вернулся вовремя, даже раньше тебя, между прочим.

— Механика, чтоб её! — девушка отчётливо передернула плечами. — Я ещё понимаю, зачем заставлять нас, воздушников, разбираться в теории движения газа. Но плечи, моменты, угловые ускорения, передаточные числа… брр! Мы домашку уже кроме как группой, не решаем, и даже все вместе корпим по часу над каждой задачей.

— В кафе, небось, «корпите»? — невольно улыбнувшись, поинтересовался я. Помнится, когда я был первокурсником на Земле, мы тоже точно так же совместно шли «решать задачи», правда из «вышки», высшей математики. Она для нас, «экономистов», была на первом и втором курсе основным камнем преткновения. Тоже «совершенно ненужным», разумеется. Заканчивалось всё обычно решением одной-двух задач в лучшем случае и несколькими очередными жирными пятнами на тетрадке. Но весело было — этого не отнять. Особенно перед зачётной сессией, когда нужно было показывать сделанную за семестр самостоятельную работу.

— В кафе гораздо удобнее, можно сдвинуть столики как хочешь, и чай вкусный! — с жаром бросилась защищать продвинутый метод коллективной самоподготовки, но под моим скептическим взглядом быстро сдулась и ядовито прокомментировала: — Не все же столь гениальные заучки, как ты. Даже Свен с трудом механику решает!

— Ах во-от оно что… — изобразил понимающий тон я. В том, что Лада решит так или иначе запрячь помогать знакомого третьекурсника я даже не сомневался — не после того шоу в баре, что я устроил при их «знакомстве». Другое дело —заставитьлентяя и раздолбая это сделать. Впрочем, способ манипуляции парнем был виден невооружённым глазом и был стар как мир: то-то родственница щеголяла в новом, мастерски пошитом повседневном платье. Нет, ничего «такого» — просто выгодно подчеркивалась изящная девичья фигурка и вдоль подола и воротника вилась цветочная вышивка. Как раз неделю назад Мартин прислал дочери денег на повседневные расходы и кое-кто, подозреваю, ухнул больше половины на портного и цветные нитки. Рона — открытый и коммуникабельный челов… эльф, понравиться ей — легче лёгкого. Но финансы нашего маленького общежития на троих она в своих тонких музыкальных пальчиках держала не хуже, чем я упомянутый выше скальпель — в своих.

— Это не то, что ты подумал! — быстро открестилась аэромант. — Свен нам просто помогает…

— Верю, — так «искренне» подтвердил я, что двоюродная сестра поморщилась и сдала моего коллегу по работе с потрохами.

— …И строит глазки трём моим одногруппницам одновременно!

— Вот в это действительно верю, — фыркнул я. Горбатого могила исправит… или постоянная подружка, если такая у воздушника-аколита хоть когда-нибудь появится. В чём я сомневаюсь, учитывая его во всех смыслах ветреную натуру.

— Я, кстати, его спрашивала, чем вы там таким в этом вашем НПО занимаетесь, что ты каждый вечер, как у тебя рабочий день, возвращаешься сам не свой…

Овощи, пока я отвлёкся, сделали слабую попытку подгореть, но я успел вовремя. Чугунная сковорода при всех её достоинствах — всё равно не тефлоновая антипригарная посуда из другого мира, даже малейших ошибок не прощает. Так, а теперь разжарку в кастрюлю, где уже закипает будущий бульон…

— Арн, маг после зарядки амулетов, даже если он делал это до полного истощения, не будет приходить домой с таким лицом, будто он похоронил половину родственников, а вторую половину пойдёт закапывать завтра…

— … — закрыв тяжёлую крышку, я обернулся к девушке, не позволив ни единому мускулу на лице дрогнуть. Зато вздрогнула сама Лада. Пресловутая «женская интуиция». Видимо, всё-таки практики у меня было пока недостаточно.

— Брат, пойми, я переживаю…мыпереживаем! Может…

— Через некоторые вещи нужно пройти… хочется нам того или нет, — я попытался всё-таки изобразить мимическими мышцами что-то отличное от застывшей маски. — Есть вещи, от которых не убежать. Если не пройти через них сейчас — придётся делать это потом. И проще — не будет.

— Да что за вещи-то такие?! — не выдержала соседка, но осеклась, когда я покачал головой.

Нет уж, моя ноша — мне её и нести. Я, правда, рассчитывал, что привыкну гораздо быстрее. Сразу после попадания у меня начинали дрожать руки и поджилки при одной мысли, что я должензарезатьсвинью. Убить! Собственными руками! Живое существо, дышащее и хрюкающее! Пусть даже эту самую свинью со скотобойни так и так ждало скорое и неотвратимое превращение в ребрышки, шницели, котлеты и колбасу. Меньше месяца мне понадобилось, чтобы резать обычных животных примерно с тем же уровнем эмоций, с каким я в офисе на Земле делал презентации для важных клиентов. Да, напрягает, да, может кончиться не лучшим образом, если я где-то облажаюсь, но это просто работа. Думал, так будет и в этот раз — тяжелее, более мерзко, но… тяжёлая и мерзкая работа — тоже работа. Нужная, увы, работа.

Разумных химер выращивают не для игр, не для сельхозработ и не для услаждения взора хозяев острыми ушками над пушистой макушкой. Оружие делают для того, чтобы оно убивало. И умирало — такова уж судьба всех, кто выходит на поле боя. Даже самый прочный меч однажды сломают или выбьют из руки: редко кому удаётся веками висеть на стене в коллекции. Сражаться, получать раны, залечивать раны, выкладываться на полную и больше, вставать живым щитом между разъярённой тварью и не успевшим вовремя убраться с её дороги хозяином — вот что ждёт каждую вторую звероухую, вышедшую с «фермы». Если не двух из трёх. Такова их судьба, ихпредназначение, и разумное живое оружие прекрасно знает об этом. И знает, что кузнец, сковав клинок из новой стали или проведя экспериментальную закалку, пойдёт обламывать, тупить и щербить творение рук своих о «тестовые» элементы доспехов, металлические пруты и деревянные чурбаки. В продажу же пойдут только следующие изделия, если пробное пройдёт проверку…

Умные мысли, да? Правильные? Вот только все мои рассуждения, все логические построения с лёгкостью стекла о камни разбивались о то,

Операционное вмешательство в организм само по себе действие травматичное, в том числе и для психики. Даже если пациент был под наркозом и ничего не помнит, а швов на теле после магии жизни не остаётся. А уж если режутпостоянно.Печать подчинения, превращающая неодарённого разумного в раба, удерживаемого в неволе собственным подсознанием, являлась мощным инструментом стабилизации психики… но деформирующее внешнее воздействие на лабораторных химер было во много раз сильнее. У Танни это проявлялось в натуральной фобии «рассыпаться на части», «развалиться на куски». Пусть сама химера говорила так о себе с неизменным чёрным юмором, но повторяла она эту фразу в разных вариантахпостоянно. Думаю, с остальными ситуация была не лучше, отличалась только психологическая травма. Остальные работники «Новых горизонтов», так или иначе причастные к химерологической лаборатории, этим фактом совсем не заморачивались. Ну действительно, а зачем? Всё равно группу скоро спишут. Оптимизация издержек… я уже реально ненавижу это словосочетание.

— Выключи суп через сорок минут, — попросил я сестру, снимая фартук.

— А ты куда?

— Пойду Рону встречу, — осень уже вовсю напоминала, что дело движется к зиме, пришлось кроме ботинок натягивать куртку и шапку.

— И вообще сегодня была моя очередь готовить… — в спину мне сообщила она.

Знаю, Лада. Знаю. Просто чтобы освободить голову — надо занять руки, этот рецепт всегда срабатывал. Раньше. Что ж, дам тогда шанс промозглому тёмному осеннему вечеру. Алкоголь-то от душевной боли мне и раньше не особенно помогал, а теперь уже и подавно…

* * *

«Автобусная» остановка «на север» была практически пустой в отличие от противоположной, «на юг». К той регулярно подходили одиночки, но чаще — компании студентов. Весело болтающие парни и девушки грузились в очередной экипаж — и укатывали в сторону развлечений и приключений. Впрочем, баланс убыли-прибыли вполне соблюдался с моей стороны: уставшие и не очень молодые люди, среди которых нет-нет да и мелькали лица постарше, высаживались и расходились-разбредались по хорошо освещённым дорожкам парка, разбитого перед жилыми кварталами кампуса. Так что на счёт темноты я погорячился, а всё остальное вечер предоставлял в полной мере: сидеть на лавке под навесом остановки было холодно, а в воздухе висела взвесь из мелких капель воды — что-то противно-среднее между дождём и туманом.

Желание Роны выступать заставило мою эльфийку перейти на «совиный» график сна и бодрствования: днём посетителей в баре мало — все учатся, а кто нет — тот работает. Зато к вечеру народ набивается, особенно теперь: менестрель — плюс десять к посещаемости таверны. А хороший, но, главное, известный менестрель, судя по заверениям Ланы — все «плюс пятьдесят». К сожалению, с этой… работой… я даже толком выбраться к своей любимой на выступления не мог. Был ещё раз через пару дней после первого — и всё.

С работой… определённо надо было что-то решать. И не потому, что я не справлялся — впритык, с трудом успевая вовремя спать, есть и отдыхать, тратя единственный официальный учебный выходной на неделе — но справлялся. Двоюродная сестра ворчала — но поскольку сама была вынуждена по некоторым предметам что называется рыть землю носом и задерживаться иногда чуть ли не до полуночи, относилась с пониманием. Уже сейчас я от непосредственного начальника и других сотрудников «Горизонтов» научился массе полезных вещей — та жа практика работы с оборудованием НПО давала возможность делать учебные лабораторные работы едва ли не не глядя. А ассистирование в операциях, проводимых квалифицированным хирургом? Лисс сколько угодно мог разглагольствовать, что для проведения операционного вмешательства достаточно уметь держать в руках скальпель и зажим* — даже просто постояв рядом, я узнал о работе с плотью едва ли не больше, чем за несколько месяцев практикуя реальное лечение в «клинике» у лекаря Тохи. Вот только… психика у меня не казённая.

Я в этом мире успел повидать всякого. Да что там — под моим скальпелем в Варнаве умерло больше десяти человек, и винить я при желании в том мог исключительно себя: врачебные ошибки, помноженные на недостаток знаний, никакая магия не исправит. Мог, но не винил. Более того, я без колебания был готов отобрать чужую человеческую жизнь и раньше. Ничуть не постеснялся бы отправить на тот свет бретёра Купу, причём не заморачиваясь соблюдением дуэльного или ещё какого кодекса, если бы наткнулся на него той ночью. И был готов расстрелять из метателя группу Белых, перегородивших дорогу, несмотря на все последствия… Да уж, пообтесали меня местные условия, заставили измениться. Стать жёстким, даже жестоким, зачерстветь душой. Но кое-в чём я через себя переступить так и не смог.

По-хорошему, надо было бросать нафиг такую работу. Каждый раз сжигать километры нервов… Наивно было думать, что я смогу как-то облегчить жизнь даже одной приговорённой на запланированную смерть химере. Надо признать: я только хуже сделал и себе и ей, начав общаться по-человечески, позволил сбросить покорное отупение в ожидании конца. Но раз так вышло — отыграть назад уже не мог. Так хозяин собаки до конца остаётся со своим зверем, когда тому ветеринаром вынесен смертный приговор и сделан соответствующий укол. Танни я был не хозяин, но и бросить теперь её не мог. А ещё… Чёртова работа приносила мне вполне неплохие даже по меркам третьекурсника деньги. Деньги, которые тоже скоро — оглянуться не успею — должен буду потратить на покупку и снаряжение нового напарника для охоты. Проклятье…

[*Маги стихии Жизни могут заживлять раны без накладывания швов, особенно если резать аккуратно, потому Лисс не упоминает хирургическую иглу — она ему не нужна.]

Все-таки холод помог. За пару

— Хм… ну, я пойду, наверное?

— Ой! — мы с Роной оторвались друг от друга.

— П-привет, — как-то не очень уверенно поздоровалась со мной кошкодевушка. Честно говоря, без привычной формы, в вязанной шапочке с помпоном, приталенной короткой курточке поверх тёплого платья с длинным подолом, я с большим трудом узнал знакомую химеру-стражницу.

— Юмми меня провожает, — улыбнулась эльфийка своей фирменной наивной и светлой улыбкой.

— Моя смена заканчивается в девять, я после этого прихожу послушать музыку… — смущённая пограничница не знала, куда девать глаза и руки, а помпон колыхался в такт движению скрытых под шапкой ушей. — Рона, раз тебя встретили, я, пожалуй…

— Арн, можно Юм в пятницу вечером придёт к нам домой? — посмотрела на меня Фирониэль. — Я буду играть гостям, а ей так нравится, как я пою и играю…

— Гостям? — аккуратно перебил я эльфийку, опустив три-четыре эпитета перед этим словом. Сдержался. Не люблю…неожиданности. А нервы у меня прямо сейчас — ни к чёрту.

— Тем, которых Лада пригласила после занятий, из её группы и ещё несколько… знакомых… ой, она тебе не сказала, да? — всё поняла по моему тону и лицу соратница.

— Наверное, она хотела, но отвлеклась, — дипломатично отозвался я, вспоминая наш разговор. Мы с сестрой, после того как я привёз Рону, во избежание дальнейших, гхм, «сюрпризов», твёрдо договорились согласовывать все визиты посторонних в нашу общую съёмную квартиру. Надо полагать, кое-кто про это слегка забыл, точнее, был уверен, что я дам разрешение, если попросить. Скорее всего так и было бы, если бы я не вернулся в очередной раз домой под впечатлениями от работы, и спрашивать у меня дочка Мартина не рискнула: вдруг на эмоциях откажусь? Интриганка доморощенная. Ну что ж, тогда и я не буду спрашивать. — Приходи конечно, Юмми. Буду рад тебя видеть.

Хотел добавить «и друзей приводи», но решил всё-таки не перегибать палку. И так присутствие химеры хорошо так взбодрит компашку сестрёнки: жители королевств, даже маги, их серьёзно опасаются.

— Х-хорошо! — окончательно залившаяся краской стражница очень хотела улизнуть куда подальше, вот только гражданская одежда подобного с собой обращения с гарантией не пережила бы. — Ой, а вот и мой экипаж япобежалапокапока!

— Поздравляю с первым поклонником, — я, проводив глазами умчавшуюся кошкодевушку, улыбнувшись своей красавице и опять приобнял её талию.

— Ну… — менестрель почему-то отвела взгляд, порозовев, и когда я удивлённо на нее посмотрел, призналась. — Есть… ещё… тоже провожать пытались… и цветы дарить… пока Юм не стала со мной ездить…

— Вот это да… — мне только и оставалось, что покачать головой. Фига себе жизнь бьёт ключом, пока я пытаюсь всё успеть.

— Арн… ты не сердишься? — робко заглянула мне в глаза любимая. За что была схвачена за талию уже двумя руками, поднята в воздух и зацелована.

— Конечно нет, радость моя! — когда воздух в лёгких кончился, пришлось прервать поцелуй и вернуть эльфийку на землю. — И передай подруге, пусть не сдерживается насчёт поесть, а то я чувствую кому-то остатки папиных денег карман так и жгут.

— Ну… — снова смогла удивить меня Рона. — Лада попросила, и я немного выделила средств из общего бюджета…

— Тебе видней, конечно, — кивнул я. Рона, как я и сказал, очень скрупулезно относилась к расходу лишних средств, близко к сердцу приняв свою должность экономки-управляющей. И тут такое.

— Я подумала, что мы себе можем позволить на такое событие выделить немного… В размере моей суточной выручки… А я тогда, если что, в следующую пятницу буду выступать, без выходного на неделе!

— Ну если суточной выручки… — я хотел сказать «то это ерунда», но вдруг как-то засомневался. Почему вообще Фирониэль влезла в наш квартирный фонд? Подругу привести на «квартирник» захотела. Практически она так «купила» место Юмми — теперь-то Лада не сможет отказать от порога разумной химере, а что-то мне подсказывает, что о родовой принадлежности поклонницы моя радость умолчала. Ещё одна доморощенная интриганка на мою голову. Химеры очень даже здорово кушают — ткани и органы тварей потребляют до неприличия много энергии и белков-жиров-углеводов. Причём чем более «прокачанный» мутант, тем больше этот расход, а у разумных ушастиков имплантанты только высшей категории. И всё это окупить одной дневной выручкой? — Радость моя, у тебя же кошелёк с сегодняшними доходами при себе?

— Вот, — скромно опустив очи долу, передала мне звякнувший мешочек красавица. Тяжёлый такой мешочек. Потянув за тесёмки, я заглянул внутрь, открыв доступ свету уличного фонаря.

— Тут… — я запнулся, прикидывая вес и объём. — Около золотого?

— Чуть больше, — ещё более скромно взмахнула ресницами Рона, прижимаясь к моему боку. — Я все доходы записываю в нашсемейныйжурнал…

…Куда я не заглядывал уже месяца два всё по тем же причинам. Делить заработанное между нашим и общим бюджетом и персонально её нуждами я сразу предоставил эльфийке — на одну-две серебрушки в день при республиканских ценах не особо разгуляешься, а тут и осень с плохой погодой подоспела, да и сама Рона явно заслуживает награду за свои труды. Просто я не представлял,насколькоона заслуживает награду. Чёрт, да она больше меня в месяц приносит, получается — причём раза в три, если не в четыре!

— Ты мною доволен,любимый? — хитро поблескивая глазками, поинтересовалась красавица, уже понявшая, что тщательно подготовленный сюрприз полностью удался.

— А ты как думаешь? — заключил хитрюгу в объятия я. Ну конечно, если бы она сразу сказала о росте выручки, такого бы эффекта не было — тем более, рост наверняка был постепенный и не слишком быстрый. Зато теперь похвастаться действительно было чем! — Единственное… В следующий раз надоумь Ладу не звать халявных едоков, а продавать билеты на эксклюзивный закрытый концертзвездыс ограниченным количеством мест. Думаю, если установить фиксированную цену, а накрутку разрешить оставить себе…

— Тридцать процентов с посредника хватит, — певуче перебила меня девушка. Пожалуй, если сестрёнка увидит этот тлеющий

* * *

«Волшебная сила искусства». Всегда думал, что это просто красивый оборот такой, но… На моих глазах Рона, без всякой магии, творила реальное волшебство — превращала сборище людей и нелюдей вдружнуюкомпанию с непринуждённой атмосферой общения! Лада привела с собой в основном таких же первокурсников, точнее, первокурсниц, как она — успела подружиться, парней на четверых девушек-аэромантов было всего двое. Всё равно многовато для нашей кухне-гостиной, так ещё и Свен приперся со своим приятелем, таким же раздолбаем. Плюс Фирониэль, плюс Юмми, плюс я — и в комнате натурально стало некуда яблоку упасть. Химеру, прижимающую уши к голове, поначалу все кроме меня и эльфийки старались обходить по большой дуге (безуспешно), да и вообще гости себя явно чувствовали не очень комфортно, кучкуясь тремя разными группками. Однако, стоило банджо подать голос…

Каких-то сорок минут — и все собравшиеся разумные весело болтают, подпевают, едва менестрель берётся за инструмент, галдят, шутят и веселятся. Острые уши на голове у кошкодевушки разве что пропеллером не крутятся, отражая эмоции химеры. И это именно музыка сделала — она, и мелодичный, сильный голос Роны, потому что три бутылки слабенького десертного вина на десять морд — плюнуть и растереть. Подействовала общая атмосфера и на меня. Я с самого начала держался в сторонке, не желая лезть в чужой праздник жизни — иначе эльфийке пришлось бы общаться преимущественно со мной, да и стражница волей-неволей выделяла бы меня из остальных благодаря Печати гражданина. Но даже так меня постепенно захлёстывало общее настроение, и оттого словно разжималась глубоко внутри туго сжатая пружина. Мартин был абсолютно прав, когда говорил, что нужно отдыхать, и отдыхать по-разному.

Пользуясь своим местом в углу, я больше наблюдал, чем что-то делал. И чаще всего мой взгляд останавливался на Юм. Химера искренне веселилась, было хорошо заметно, что подобное времяпрепровождение выпадает ей нечасто. Она расслабилась, но контролировать себя не перестала. По крайней мере, когда её пару раз шутливо толкнули локтём под рёбра, от ответных тычков никто не улетел в стену. Я уже не говорю, что своими изящными пальчиками пограничница могла не только раздавить в стеклянную крошку стакан, но и совершенно без усилий отломить кусок столешницы. А с усилиями — и от пехотного, окованного щита!

Я теперь вообще знал о химерах много больше чем раньше, особенно о разумных. Например, умилительные взмахиушкамиконтролировались нечеловеческой частью гибридного мозга кошкодевушки. Одной Тьме известно, сколько пришлось мучаться первым Повелителям Жизни, сколько извести подопытногоматериала, чтобы методом проб и ошибок, практически вслепую подобрать алгоритм имплантации чужеродной нервной ткани в организм зародыша будущего живого оружия. Подобрать так, чтобы результат во взрослой форме получился не только рабочим, но ещё и поддерживающим полноценное сознание, похожее на человеческое. Именно похожее, потому что обычный человек, получив возможности и, главное, органы чувств химеры натурально сошёл бы с ума.

Мы получаем 95 % информации через зрение, еще 4 % через слух и на оставшийся 1 % приходятся остальные — осязание, обоняние и другие ещё менее специализированные чувства, вроде равновесия, «мышечного чувства» и боли. А вот химеры благодаря своим огромным подвижным чувствительным ушам и чуткому обонянию не хуже собачьего воспринимают мир совсем по-другому из-за сдвинутой пропорции. Причём если собака или волк видит исключительно в чёрно-белой гамме, а кот с его чуткими органами слуха — чётко и подробно только на расстоянии до пяти метров, то на мозг химеры обрушиваетсявсядоступная информация без естественной для обычных животных фильтрации. И тем не менее, живое оружие как-то справляется, более того, способно действовать не только в боевом режиме, но и совершенно естественно себя чувствовать во вполне мирной обстановке. Иметь хобби, интересоваться всяким разным, включая художественную литературу, наслаждаться музыкой и хорошей компанией…

…На то, что я ушёл, не обратили внимания: всем время от времени приходилось выходить «подышать воздухом». Спустившись по лестнице, я действительно вышел на улицу и прислонился к стене, прикрыв глаза. Дурной мозг, совсем дурной. Вот зачем глядя на одну счастливую химеру вспоминать другую, совершенно точно несчастную. И, главное, какого чёрта ты, комок нейронов, записал её в «свои» просто на основе, блин, внутреннего корпоративного распоряжения о переподчинении? Которая в компании даже не сотрудница, аматериальная ценность. Молчишь? Правильно делаешь — только шизофрении мне ещё для полного счастья не хватало!

Деньги. Всё как всегда упиралось в деньги. Я мог выкупить идущую под списание и разборку химеру — в теории, мог. Договориться с начальством — это для меня не сложно. Но деньги… Пусть не тысяча монет золотом, пусть меньше: частично можно транспланты извлечь без фатальной дисфункции организма. Но даже по самым оптимистичным прогнозам, даже если затянуть пояса и полностью вложить деньги из отложенных на следующий курс — получалось набрать в лучшем случае треть суммы. Была бы у меня хотя бы половина — и я попытался бы договорится. С низкими шансами — но попытался бы. А так я и Рона просто тупо не успеем заработать столько, сколько нужно, даже если наплюём на выходные и учебу — Танни раньше спишут. И опять же — непонятно как дальше жить, истратив все резервы. Проклятье…

Подумав, я решил, что распугивать народ кислой миной на лице — это не самая лучшая идея. Рона точно заметит, а на ней всё веселье и держится. Постою-ка я, проветрюсь чуток. Благо, то и дело накрапывающая осенняя морось под козырёк крыльца не залетает. Так и стоял, провожая редких прохожих взглядом, пока одна пара не привлекла моё внимание.

Женщина в светло-сером платье по моде королевств, шляпке в тон и при мокром сером дворянском плаще (герба не разглядеть) сама по себе являлась редкостью на территории Университета — тут так не одевались. Аколиты очень быстро перенимали республиканскую моду, удобную и функциональную — без всяких кружев-рюшечек, максимум с вышивкой. А плащи будущие студенты-дворяне отучались носить вообще на стадии неофита, меняя их на мантии в цвет стихии. В принципе, территория универа входила в международную зону Нессарии, но по факту ушастые пограничницы отслеживали всех зашедших не туда дворян-немагов ещё на границе южной промзоны и аккуратно и вежливо разворачивали назад. Попасть сюда жителю королевств можно было только по делу, но никак не случайно. Собственно, о чём свидетельствовала химера в служебном облачении, идущая рядом с дворянкой…

Неужели по мою душу? Серый фон плаща… Он не только у жалованных гербом аристократов герцогства Берг:

— Мила?!

— А ты что, ждал кого-то ещё? — блондинка, оказавшись под крышей скинула с головы шляпку, и строго посмотрела на меня, изогнув идеальную бровь.

— Вообще не ждал, — признался я, и прежде, чем баронетта ответила, сгреб её в объятия.

— Гражданин, я оставлю вещи вашей подруги тут, — вежливо подождав, пока затянувшейся приветственный поцелуй наконец прервётся, обратила на себя внимание химера. Дворянка, не прекращая прижиматься ко мне, выверенным небрежным жестом махнула рукой пограничнице, мол, иди, и мне пришлось утвреждающе кивнуть.

— А говоришь не ждал, — с трудом восстановив дыхание, тягучим сладким голосом укорила меня девушка, от которого меня натурально бросило в жар.

— Я думал, ты предупредишь, — в ответ попенял ей я. — И как ты вообще стражницу смогла заставить таскать себе багаж?

— А вот нечего было такие идиотские законы придумывать, — фыркнула красавица, и процитировала, картинно прогундосив в нос: — «Въезд в страну на своём транспорте запрещён, в международную зону Нессария только на междугородном дилижансе. Стоимость билета — два золотых на человека. В одну сторону, уважаемая.» Вот я буду на слугучетырезолотых тратить только ради того, чтобы он мои вещи тащил?!

— То есть ко мне нагрянула сразу, нигде не остановившись. — сделал вывод я. — Попробую сейчас договорится с хозяйкой дома на комнату, вроде бы у неё должны были остаться свободные…

— Я вообще-то планировала воспользоватьсятвоейкомнатой, — с медовыми нотками, не допускающими двойного толкования, проинформировала блондинка. — Кстати, мы так и будем стоять на улице? Я, признаться, немногозамёрзла…

— Ты же помнишь, что я теперь студент? — обречённо спросил у гостьи я, подхватывая оказавшийся тяжеленным саквояж.

— А это что-то кардинально меняет? — провокационно стрельнула глазами дворянка.

— Соседей… — выдохнул я. — Соседей меняет.

Вот… попал! На ровном месте. Впрочем — пусть посмотрит сама, авантюристка несчастная. И проникнется, блин! Помнится, кто-то хотел приключений, когда у нас ещё были планы на брак? В этом плане студенческое общежитие — место воистину магическое, что-то вроде пресловутогоподземельяиз компьютерных игрушек. У меня дома обычно всё гораздо тише и цивилизованнее, но как раз сейчас — всё ровно наоборот. А я пока действительно попробую на счёт комнаты утрясти…

* * *

Договориться о срочной аренде жилья в девять вечера посреди спального района — тот ещё квест. Хозяйка нашего дома дома меня вежливо, но твёрдо послала нафиг с такими инициативами, но поделилась контактами домовладельцев поблизости, кто, может быть, был бы и не против. Обход подзатянулся, потому что ситуация повторялась: «нет, молодой человек, но через два дома сдаёт коттедж мой знакомый…» Несколько раз я возвращался проверить, как идут дела в квартире, но там было все на удивление прекрасно: Милана вписалась в пёструю компанию как влитая. Вдобавок в её саквояже оказалось кроме всего прочего вино — и не дешёвая сладкая чуть алкогольная водичка для небогатых аколитов, а бутылки из баронских закромов поместья Бертран. Что, разумеется, немедленно повысилоградусвеселья, взаимопонимания и общий уровень шума. Наконец, уже ближе к полуночи мне улыбнулась удача: удалось найти взаимопонимание с одним из собственников жилья, почти на другом конце кампуса, но хоть что-то.

— А где? — пока я блукал, большая часть аколитов всё-таки вспомнила, что мы договаривались не засиживаться после полуночи. В общей зале одна из первокурсниц помогала Ладе убирать следы бардака, да скучал Свен… резко засобиравшийся прочь, как только я пришёл.

— Рона в вашей комнате, — искоса посмотрела на меня двоюродная сестра. — Вместе ствоейгостьей.

Та-ак. Что-то у меня не лучшие предчувствия… Словно подтверждая мои мысли, дверь оказалась закрыта. Поворот ключа…

— …Что вы тут делаете? — тупо спросил я. Реальность, надо отдать ей должное, превзошла все ожидания.Намногопревзошла. Последнее, что я мог себе вообразить — что у меня дома эльфийка и аристократка, сидя за одним столом, запросто и по домашнему… пересчитывают высыпанные горкой золотые монеты.

— Дверь за собой закрой! — совершенно синхронно зашипели обе на меня.

— Что это? — выполнив требование, я повторил свой вопрос. Навскидку золотых расчетных единиц было больше двух сотен, даже скорее ближе к трем.

— Дивиденды! — гордо сообщила мне блондинка, отчего я едва не сел мимо кровати — третьего стула в маленькой комнатке просто не было.

— Чего?!

— Ты же сам рассказывал, что такое «инвестиции» и «дивиденды», неужели не помнишь? — удивилась баронетта Пэр. — Надеюсь, хотя бы то, что было до… и после — не забыл.

— Ничего не забыл! — отмёл я подозрения, начиная наконец понимать, что происходит.

Я и Милана в результате ночной вылазки прошлой зимой сумели разжиться «наследством» решившего делать ноги после исполнения последнего заказа бретёра. Семь сотен золотых монет — не каждый главарь разбойников сможет в старости такой клад под березкой прикопать. Очень не каждый — это ведь герцогов и королей надо грабить, чтобы столько золотой налички взять. Короче, сумма более чем достойная — и поделить мы её договорились пополам, как и будущее «приданое» Милы — отступные её отца за передачу манора Бертран ему под контроль. Увы, всё сорвалось. Тем не менее, мне удалось выжать из ситуации максимум и вырвать-таки несостоявшуюся невесту из-под власти её отца, твердо считавшего, что в мире товар — всё. В том числе и брак единственного ребенка. Более того, я фактически выбил у герцога де Берга зачисление баронетты на службу бывшей её фрейлине, сделав из разменной монеты незамысловатой провинциальной политики самостоятельной фигурой.

В порыве благодарности блондинка решила мне отдать свою часть клада, но я отказался. Во-первых и Милане, и её сюзерену, баронессе Карине Бертран, нужны были вложения средств в инфраструктуру манора, во-вторых мне не хотелось превращать подарок от чистого сердца в покупку, а в третьих… Мы тупо торопились поскорее отбыть, а процесс получения довольно тяжелой и объёмной налички грозил затянуться на полдня.

Как я уже позже понял — владетель и наместник короля ждал со дня на день церковную комиссию, и у него всё было для представлении «наверх» не самого приятного происшествия в качестве натурального героического подвига. А что? Вот поверженная тварь, неведомым образом забравшаяся так далеко от

— Я правильно поняла, что уважаемаяколлегаФирониэль — твойдоверенныйказначей, — вопрос был явно задан с подтекстом, раз уж деньги и немалые уже были в процессе передачи.

—Оченьдоверенный, — подтвердил я. В этот раз огонек в глазах эльфийки не тлел — сиял. И очень похожий светился в глазах управляющей манором Карины.

— Я так и поняла, — довольно кивнула благородная… — Мы тут немного поговорили по душам…

— …Так много нового узнали друг про друга и про тебя! — в тон ей прощебетала Рона.

О боже. Они ещё и сговорились.

* * *

Открыв глаза, я некоторое время смотрел в потолок — поздние осенние утренние сумерки уже перетекли наконец в тусклый пасмурный день. Вот мне кажется, или яплоховлияю насвоихдевушек? Или, наоборот, хорошо? Мне, например, точно сейчасхорошо… как оно обычно и бывает, когда просыпаешься в постели сдвумяпрекрасными девушками! Но Мила определённо после нашей первой ночи сделала какие-то не те выводы: текущая диспозиция в постели — это, по большей части, её инициатива и заслуга. Похоже, комната блондинке действительно не понадобится…

Так, но всё это потом. И приятные воспоминания, и философские рассуждения. Сейчас — нужно аккуратно выбраться из теплого плена, никого не разбудив, и сесть за составление самого убедительного в моей жизни коммерческого предложения. Такого, чтобы руководство «Новых горизонтов» и лично Даррен Нессарийский прямо-таки воспылали желанием продать мне одну практически списанную материальную ценность.

Глава 9

9.

— Это было глупо, — лишь после того, как мы выехали за ворота «Новых горизонтов», позволила себе высказаться Танни. Химеру, несмотря на то, что я закутал её в тёплое шерстяное одеяло поверх одежды буквально с головы до ног, то и дело начинало трясти: единовременная хирургическая потеря трёх четвертей мышечной массы нарушила терморегуляцию организма. Как у маленьких котят и щенков: пассивные потери тепла перекрывают теплотворческие возможности организма, вот те и спят обычно вповалку кучей. И причина та же: нехватка мощности мышечного каркаса — именно мускулы человека и животных производят при работе больше всего тепла. Ещё пример — сон: во время бодрствования мышцы тела всегда так или иначе в тонусе, а вот стоит уснуть — расслабляются… И через пару часов есть все шансы проснуться конкретно так замёрзшим.

— Поверь, ты стоишь своих денег до последнего медяка, — я направил Вспышку в сторону нашего дома. Моя белая прелесть прекрасно поняла, что я от неё хочу, и потому двигалась едва ли быстрее десяти километров в час — зато тряска отсутствовала полностью. Уверен, можно было ей на спину поставить до краёв наполненный стакан — и из него не пролилось бы ни капли.

— Я никогда и вполовину не стану такой же эффективной, как нормальная химера, — из своего тёплого кокона волкоухая словно ласка из норки бросала настороженные взгляды по сторонам и иногда вверх. А торчащие из свертка уши едва ли не вращались сразу во все стороны, как локатор боевого корабля. Вращались, кстати, прямо у меня перед глазами — сейчас, сидя перед мной боком, Танни доставала мне макушкой ровно до подбородка. За год с лишним в теле Арна я уже привык, что из-за моей не самой внушительной комплекции перестал возвышаться над большинством девушек как минимум на голову. А когда мы целовались с Машей, так и вообще приходилось привставать на цыпочки! В общем, удерживая одной рукой дорогую покупку, а другой — повод Вспышки, я то дело ловил себя на чувстве какой-то прямо-таки лирической ностальгии.

— Если тебя волнует показатель именноэффективности, то он никак не зависит от телосложения, — невольно перейдя на менторский тон, просветил новую напарницу я. — От качества обучения, объёма теоретических знаний и практического опыта зависит, да, но все эти параметры тоже не зависят от твоего тела, уж поверь.

Составляя коммерческое обоснование для выкупа Танни за ту сумму, которая была у меня на руках, мне пришлось основательно напрячься и напрячь память. Собственники бизнеса, по крайней мере, на Земле, обычно делятся на две категории: тех, кто «поднял» свою компанию сам, собственными усилиями, и тех, кто вложился во что-то, приносящее прибыль. Первая категория владельцев обычно досконально разбирается в работе своего детища, начиная от дворника на полставки и заканчивая главным инженером, но с финансовой стороной вопроса у них обычно есть определённые сложности. Вторая категория наоборот, прекрасно разбираясь в финансах, инвестициях и экономической статистике, обычно знакома с теперь уже своим делом достаточно поверхностно. Соответственно, подход менеджера по продажам, готовящего коммерческое предложение и заинтересованного в совершении сделки в том или ином случае — разный.

«Секрет» успеха тут простой и очевидный: с каждым нужно по возможности говорить на его языке. Правда, есть и ещё один в этот раз уже действительно секрет — нужно продемонстрировать потенциальному покупателю знание и второй стороны вопроса. Финансисту — технической, технарю — финансовой. Например, продавая станки инженеру, сумевшему свою небольшую мастерскую превратить в завод, нужно не только озаботиться подбором устраивающего клиента бренда «А», но и объяснить, что суммарная стоимость владения с учётом ремонтов, обслуживания, потребления электричества в итоге будет меньше, чем у как бы более дешёвого бренда «Б». А прикупившему животноводческое хозяйство успешному биржевому маклеру, предлагая поросят, нужно ненавязчиво рассказать о болезнях свиней, и как попытка сэкономить за счёт дешёвого комбикорма может вылиться в потерю половины поголовья и убытки.

Вообще, в предполагаемых условиях, подобную приведённым выше примерам информацию, необходимую, но непрофильную, до владельца бизнеса должен доводить соответствующий наёмный специалист — финансовый директор в первом или технический директор во втором случае. Но… на руководящих должностях человеческий фактор обычно проявляет себя во всей красе. Потому —хорошийменеджер должен сделать свою работу так, чтобы собственник, читая коммерческое предложение, не был вынужден обращаться к подчинённым за консультациями. Ну или самостоятельно понял, что его наёмный директор, мягко говоря,пристрастенпри выдаче рекомендаций наверх. А ещё хороший менеджер должен уметь подобрать такой вариант предложения, чтобы в выгоде оказались все, включая его самого.

Что по большому счёту хотел от меня Даррен Нессарийский? Всего лишь

Видите, как всё совершенно замечательно сходится? Мне неминуемопридётсяизменить схему работы с НПО, потому что заработать там на закупку органов изменённых у меня не получится при всём желании — только не с такой квалификацией как сейчас. Для охоты мне нужен напарник, и лучше разумной химеры таких просто не придумали. И химера у компании есть, и органы порождений Шрама нужны не только мне, но и «Новым горизонтам». Конечно, с моими возможностями более дешёвые поставки будут для Дарелла ручейком на фоне полноводной реки, но экономия — это штука такая: там процент потерь снизил, тут два оптимизировал — и вот уже прирост общей доходности вполне себе чувствительный. Если бы Повелители Жизни ещё не испытывали чуть ли не аллергию к займам и кредитам, всё было бы гораздо проще, но и в такой неявной форме просубсидировать потенциально ценного специалиста и крепче привязать его к себе — почему нет? Я же оплачу возникшие издержки, а вот положительный эффект от одобрения сделки главному виталисту НПО не будет стоить ровным счётом ничего. Конечно, на бумаге я всё это изложил не так в лоб, но вполне подробно и доходчиво. Результат… кутается в одеяло и сомневается в себе.

— Обучение, знания, опыт, — повторила, словно попробовала на вкус мои слова волкодевушка. — Я ведь даже ходить теперь толком не могу.

— Скоро сможешь, — пообещал ей я, невольно кинув взгляд на чресседельную сумку. Там лежал лишь немногим менее ценный трофей, чем сама химера: пошаговая инструкция для создания транспортных контейнеров для биологических образцов. Переоценить щедрость Даррена было сложно, хотя, конечно, резоны у сделавшего мне такой «подарок» главного виталиста НПО были самые что ни на есть приземлённые и меркантильные. Подобные амулетные конструкции раньше перед каждым рейдом к границе Шрама мне приходилось получать в охотхозяйстве и по возвращению уже наполненные сдавать. То есть «налево» токнуть добытое, или ещё как-то воспользоваться не непосредственно на месте будущими трансплантами я не мог. А между тем контейнеры могли сохранять органы и ткани тварей живыми и невредимыми вплоть до месяца, прежде чем трофеи нужно было обязательно помещать в нормальный репозиторий с принудительным охлаждением или пускать в дело. Значит, мне не придётся тащить верхами полуживую Танни в Эрст — в текущем состоянии для химеры это стало бы серьёзным испытанием. И не нужно будет пытаться договорится с Сатарой, чтобы он закрыл глаза на несколько вскрытых, но опустошённых ёмкостей. — А пока просто почитаешь — у меня есть все нужные справочники и собственные записи, голова-то у тебя без проблем работает.

Перед тем как ответить, химера зачем-то высвободила одну руку и пощупала себе лоб.

— Пожалуй, единственное, что у менянормальноработает, — наконец прокомментировала свои действия она.

— Всё будет хорошо, обещаю, — улыбнулся я ей и в ответ получил тяжёлый взгляд исподлобья. Потом последовал не менее тяжёлый вздох.

— Знаешь, — я припомнил кое-что, незаметно ставшее для меня практически традицией. — Ты не против, если я буду называть тебя Таня?

* * *

Напрягать организм Тани я лишний раз не стал: снял со спины Вспышки и, не разворачивая, понёс на руках в квартиру. Волкоухая сопроводила это действие ещё одним вздохом, но смолчала… и начала принюхиваться.

— Что такое? — удивился я. Мой гораздо менее совершенный нос ничего такого не чуял.

— Не знаю, — на удивление растерянно призналась химера. — Но запах оттуда.

Разумеется, она кивнула на нашу дверь. Потому домой я входил с некоторой опаской… и не зря!

— Рона. Отойди. От. Плиты, — ровным голосом приказал я, и Таня в моих руках почему-то вздрогнула, прижав уши к голове.

— Я только смотрела, честно-честно! — эльфийка мне даже ладошки показала, демонстрируя, что она ничего такого не трогала. — Ой, это она? Такая маленькая? Ой, уш-шки!!!

Органы слуха сжались ещё сильнее.

— Леди, знакомьтесь, Таня, — я осторожно усадил волкодевушку на диван и менестрель немедленно плюхнулась рядом.

— Я — Фирониэль, но лучше Рона, — скороговоркой представилась она. — А можно… потрогать?

— Меня подождите, тоже хочу! — мигом отозвалась от плиты Милана. Сегодня она переоделась в платье попроще и не такого маркого цвета, наряд довершал передник и варежка-ухватка для горячего. В другой руке баронетта сжимала поварёшку. — Твоя сестра учит меня готовить!

— Рона точно ничего не трогала? Овощи, мясо, ножи? — оглянувшись на едва не пускающую слюни над чужими ушами девушку, переспросил я. Вообще, Печать гарантировала соблюдение запрета «не готовить», но зная таланты моей «лучницы»… Лучше уж подстраховаться!

— Я проследила, она действительно только глядела, — уверила меня сестра. Мила тем временем избавилась от кухонных причиндалов и уселась с другой стороны от укутанной волкодевушки.

— Надо же, она такая… миленькая!

Теперь отчётливо передёрнуло Ладу.

— Таня, ты же прирождённый боец, — напомнил новенькой я. — Не бойся их, они хорошие.

Кажется, только ограниченный лексикон не позволил химере сказать мне что-нибудь матерное. Тем не менее, уши отлипли от макушки… и только чуть дрогнули, когда их коснулись чужие руки.

— Какие… мягкие…

— Такие гладкие и теплые! — два голоса с совершенно одинаковыми интонациями прозвучали совершенно синхронно.

— Брат, — на ухо прошептала мне дочка Мартина. — Скажи, ты таких себе специально выискиваешь?

— Каких? — так же тихо переспросил я, наблюдая, как маленькую химеру уже смелее наглаживают по голове в четыре руки. Судя по выражению лица Тани, ощущения для неё были неожиданные и непривычные, но не сказать, чтобы неприятные.

— Твоя… дворянка заявила мне, что «готовка — это же замечательное приключение!» — наябедничала магесса. — А до того попросила разрешения вместе со мной подмести и вымыть пол! Я вообще в первый раз в жизни вижу аристократку, котораяхочетработать по дому!

— Просто она знает, насколько расширение кругозора может быть важно и полезно — и научилась получать от этого процесса удовольствие… — объяснил я и осёкся, поймав странный взгляд в ответ. — Что?

— Ничего, —

* * *

Манера Миланы перемежать секс и вопросы по экономике и менеджменту… Не хочу сказать, что это прямо как-то напрягает, но после второго раза я решил, что процессы всё-таки лучше разделить и упорядочить. И записывать гораздо удобнее сидя за столом, а не лежа.

— Мотивационная составляющая очень важна, и это направление имеет очень глубокий потенциал для развития. Однако с ростом количества введённых в работу мотивационных инструментов прирост их эффективности замедляется. То есть, если по-простому, первые, даже самые простые внедрения, как например снижение налогов на семью при условии участия в самоуправлении деревни, приносят максимальный эффект, дальнейшие — меньше. Впрочем, это для любого направления менеджмента справедливо. В идеальном варианте нужно было бы вводить начальные инновации по всем направлениям сразу, но на практике это верный способ погубить всё дело. Действовать надо последовательно, начиная с наиболее проблемных направлений и переходя к менее проблемным. Причём ранее самое благополучное направление может стать самым проблемным в силу ранее проведённых действий, не отнимая, тем не менее, уже достигнутый положительный эффект…

— Брат, ну ты даёшь, — дождавшись паузы, прокомментировала Лада. — Прямо как препод по физике наш: так же заумно и сразу хрен въедешь. Долго тренировался?

— Нет, всё как раз понятно, — покачала головой хмурящаяся Милана. Ну разумеется. Именно ей, реальному управленицу, я и собирался всё это объяснить, но поскольку в нашей комнате было довольно тесно, мы перешли в общий зал, где на диване обреталась Таня, тут же оторвавшаяся от справочника по тварям и заинтересованно навострившая уши. Через несколько минут и сестра подтянулась «на огонёк», только Роны не было. — Получается, что я исчерпала основные возможности для роста экономики баронства и теперь должна больше волноваться о стабильности системы, чем о дальнейших нововведениях.

— О стабильности заботиться в любом случае необходимо, и это как раз один из твоих следующих шагов: сделать так, чтобы сами люди были заинтересованы поддерживать существующий порядок вещей, а не ломать его в угоду личным мотивам, — улыбнулся я. — А что касается управления как такового… ты и близко не охватила даже половину направлений!

— Правда, что ли? — когда я кивнул, блондинка натурально схватилась за голову. — Объяснишь?

— Кроме управления людьми, с которым ты, как я вижу, очень успешно справляешься, есть ещё управлениепроцессами. В котором у тебя поле непаханное… в том числе и в прямом смысле этого слова. Я серьёзно. Сколько сейчас свободной от леса территории в маноре Бертран простаивает? Навскидку если, то пять шестых где-то. А всё это могло бы быть засеяно, например, пшеницей и принести урожай и доход.

— Для этого надо вшестеро больше людей, — напряженно обдумав мои слова, вынесла вердикт девушка. — Иначе никак, просто рабочих рук не хватит.

— Потому что и не руки нужны, а копыта, — объяснил ей я. — Одна химера грузового класса способна тянуть плуг, человека на нём и борону следом раза в три-четыре быстрее лошади и при этом не устаёт — только кормом обеспечь. Одна химера на деревню, если проводить пахоту централизовано, один надел за другим, вполне сможет обеспечить эту самую шестикратную эффективность.

К сожалению, это не я такой умный — не думайте. Просто посмотрел вблизи на процесс обработки участка земли, когда ходил договариваться о лабораторках по ботанике. К счастью, мозгов и знаний сделать нужные выводы у меня хватило. А заодно понять, что в республике есть озимые сорта злаков, про которые я что-то мельком на Земле читал, а вот в королевствах, похоже, и слыхом не слыхивали. М-да.

— Если бы герцог Берг купил бы химер не себе и сыну, а своим крестьянам, то сейчас смог бы пересадить половину своей дружины на таких вот «лошадок», — на всякий случай разжевал эффект инвестиций в модернизацию орудий труда я. — Это к вопросу об эффективности, Таня. Конечно, всё сложилось бы при условии, что герцог смог бы продать всё выращенное по тем же ценам, что и раньше, это раз, и два — если бы смог заставить крестьян перейти от единоличного хозяйствования к коллективному.

— Тьма и проклятье! — теперь баронетта Пэр держалась за голову уже двумя руками. — Теперь, когда ты объяснил, я понимаю — это же действительно очевидно!

— Химеры — это ещё не всё, — я представил, как караван с зерном тянется к королевскому тракту, вспомнил, как наш дровяной обоз раздолбал грунтовую дорогу, мысленно умножил на число деревень в маноре Бертран и получил картину транспортного апокалипсиса в миниатюре. — Собранное зерно нужно довезти и не застрять по осенней распутице, то есть, как минимум, озаботиться починкой пути до тракта. Потом, при каком-то объёме продаж на осеннем рынке Сплава пойдёт обвал цен, и чтобы этого не допустить — придётся строить зернохранилища и продавать партиями зимой, причём, возможно, везти для этого в столицу — в таком случае путь окупится. И это я ещё далеко не все проблемы, сидя на стуле, спрогнозировать могу — наверняка ещё куча всякого вылезет в процессе.

Тут я припомнил записи матери на полях справочника — надо полагать, Лилиане Миракийской, получившей то же самое образование, что теперь я пытался получить экстерном, в голову пришли те же мысли, что и мне сейчас. Вот только что-то я не видел никаких следов прогрессивных изменений в тогда ещё «своих» деревнях. Может, конечно, Лили что-то помешало — в конце концов она же с мужем столько времени проторчала в районе Горловины Шрама, что сумела в местные военные легенды войти, но…

— Скорее всего именно из-за словно снежный ком нарастающих проблем нигде никто и не рыпается, пытаясь изменить существующий уклад хозяйствования, — не самый весёлый, зато логичный вывод напрашивался сам собой. Военная аристократия королевств, я думаю, более-менее хорошо сражалась, а вот в хозяйствовании, очевидно, мало кто смог преуспеть. А купцам, умеющим считать деньги и управлять, тупо не давали владеть хоть сколько-нибудь крупными земельными наделами, пригодным для земледелия.

— Значит, мне всего лишь нужно стать первой, — вымученно выдавила из себя улыбку баронетта. Сейчас, когда девушка максимально сосредоточилась, она совсем не напоминала себя обычную — маскирующуюся под тихую скромницу авантюристку. Только сейчас я понял, как за те полгода, что мы не виделись, она повзрослела — не внешне, но внутренне.

— Я так тобой горжусь, Мила! — повинуясь порыву, с чувством признался я.

— А? — блондинка оторвалась от тетрадки, в которой быстро что-то записывала. Подняв голову, она, похоже, только тут осознала услышанное… и я ещё ни разу не видел, чтобы человек так быстро

— Хлоп! — за вихрем унёсшейся в мою комнату девушкой захлопнулась дверь.

— Что? — я перехватил очередной странный взгляд от сестры.

— Хотела бы я, чтобы мне кто-нибудь что-тотаксказал, — ответила мне она, одним тоном уже меня загнав в краску. — Теперь я понимаю, почему они все за тобой бегают. Аж завидно. Или…

— Или что? — спросил я, но дождался только очередного хлопка дверью. Когда я перевёл взгляд на Таню, по техническим причинам ограниченную в движениях, та молча пожала плечами. Ж-женщины! Загадка в том числе и для химер, блин.

* * *

От моего дома до площади перед южными воротами Вспышка добиралась больше часа. Шагом. Но, сколько не оттягивай — прощаться всё равно придётся.

— Я буду скучать, — тихо призналась мне Милана… и совсем не аристократически шмыгнула носом.

— Я тоже, — обнял я её. Баронетта опять надела свою накидку, потому наши объятия собрали урожай из десятка неприязненных взглядов от приезжих дворян. Впрочем, подойти и вякнуть никто ничего не рискнул: одно дело, когда «безродный» попадается под ноги, двигаясь пешком, и другое — когда у него есть ездовая химера скоростного класса.

— Спасибо тебе! Это были лучшие три дня в моей жизни, — чуть печально, но всё-таки улыбнулась блондинка.

— Даже лучше, чем тогда, когда мы носились напропалую по полям и кустам и нашли «клад»? — усмехнулся я.

— Определённо лучше, — в тон мне отозвалась Пэр. — тогда я окончательно поняла, что дом моего отца — это не мой дом, а в качестве альтернативы была мутноватая перспектива брака по расчёту. А сейчас я возвращаюсьдомой, точно зная, что есть ещё одно место, где мне точно рады и мужчина, который менялюбити ждёт.

Я почувствовал, как к моим щекам приливает кровь.

— Всегда буду счастлив тебя видеть, — мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы преодолеть образовавшееся смущение и ответить откровенностью на откровенность. — Честно говоря, я до сих пор удивлён, что ты смогла так легко принять… всё происходящее.

— Арн, ты чего? — Милана фыркнула, теперь уже совсем весело. — Рядом с тобой постоянно что-то происходит. Я уже молчу про то, что именно ты взял и затащил к себе в постельтрёхневинных дев, включая меня — одновременно! Не просто затащил — тебя же ещё и на всех нас одновременнохватило!И после этого ты думал, что я удивлюсь наличию у тебя любовницы? Пусть даже это эльфийка-менестрель? Пфф, нашел чем удивить. Странно, что она у тебя всего одна — вот что я тебе скажу.

На такое утверждение я даже не нашёлся, что ответить.

— Арн, — посмотрев на меня, вдруг посерьёзнела девушка. — Самое важное, чему я у тебя научилась — не нововведения для крестьян придумывать, а видеть в человеке — его самого. Человека — а не титулы, должности, награды, связи, знакомства и прочую мишуру. Ты вообще единственный, кто вообще за всю мою жизнь поинтересовался, что я вообще хочу. Конкретно сейчас — и вообще от жизни, от будущего. Я уже не говорю про то, что ты стал сразу пытаться что-то из этого реализовать, просто потому, чтомог. Я свой урок усвоила. Жаль, Кара так и не поняла. Я звала её поехать вместе со мной, новысокородная ледиБертран изволила упереться, как коза! Вбила себе в голову, что «недостойна тебя», пока не совершит какую-нибудь геройскую глупость полностью самостоятельно. Я бы тебе сказала, «приезжай к нам» — только ты, похоже, способен вправить мозги в рыжей голове, но… Вижу, тебе ещё долго будет сильно не до того.

— Прости, — повинился я.

— Да какое «прости», — отмахнулась Мила. — Взрослая уже женщина, целая баронесса — аж целый капитан резерва гвардии короля Зара, своей головой думать уже должна. Главное, себя береги. Я тут послушала рассказы Роны о вашей «охоте» — пробрало до самых костей. А ты ведь теперь опять станешь этим заниматься?

— Что поделать, — развёл руками я. — Но я будуоченьосторожен… И благодаря тебе у меня теперь есть Таня. За неделю поставлю её на ноги — а дальше только и придётся, что добычу свежевать.

— Надеюсь, что так, — глаза баронетты подозрительно влажно блеснули, но через секунду она вновь улыбнулась. — Пиши мне чаще, хорошо? Выберусь к тебе ещё раз как только смогу.

— Ты мне тоже, — я притянул девушку к себе и мы слились в долгом поцелуе. Потом я помог ей занести вещи в дилижанс, следующий к границе, дождался, пока он не скроется под аркой ворот… и, запрыгнув в седло, погнал Вспышку галопом к кампусу. Некогда переживать: неделя — это максимум, который я могу вырвать у учёбы для сбора мышечного материала для моей новой напарницы. Благо, спасибо Роне и её таланту, теперь я могу взять на работе отпуск за свой счёт на столько, сколько нужно. Наполовину на чистом везении, каким-то чудом у меня всё-таки всё сложилось и теперь действительно появился хороший шанс пройти университетское обучение как надо. Без нерешаемых финансовых проблем, без поиска двадцать пятого часа в сутках. Нужно пользоваться, пока можно. Надеюсь, что Мила была всё-таки не права, и со мной рядом не постоянно что-то происходит. Просто — период в жизни был такой. Мне ведь всего и нужно — несколько месяцев, а в идеале несколько лет без «приключений». А там…

Глава 10

10.

С одного болотного секача можно извлечь несколько центнеров мышечных волокон — казалось бы, более чем за глаза для наращивания мышц не самой крупной человекообразной химеры. Однако, как всегда, есть нюансы. Мышцы — это ещё и сосудистые русла в толще волокон, и сухожилия, и иннервация — подключение нервов к самим волокнам…

Самая простая тонкость — сила мышцы зависит не столько от толщины одного волокна, а от их числа: именно потому довольно худые, жилистые люди, могут быть ничуть не слабее «качков», а культурист с «банками» вчистую сольёт состязание «на руках» боксёру. А боксёр не факт что победит волейболиста — оказывается, часами отбивать такой вроде бы лёгкий мячик куда сложнее, чем набить морду.

Кроме собственно сбора имплантатов мне пришлось повозиться с контейнерами — даже по инструкции собрать их оказалась целой историей, два дня на это убил. Это при том, что мне, как студенту, можно было пользоваться оборудованием выделенным для самостоятельных работ и подготовки лабораториях Университета. Плюс дорога туда и обратно. Плюс поиск подходящих тварей, плюс долгое и вдумчивое аккуратное потрошение, чтобы

Разумеется, возвращался я из Эрста задолбанный по самое не могу. Возвращался так же, как и ехал туда — уже накатанной дорогой через Миракию с ночёвкой в своём коттедже…

— Опять, да? — я наклонил голову, нарочито-оценивающе разглядывая эльфийку. Разглядывать было что: знакомая прозрачная розовая ночнушка ничего не скрывала. — Дай угадаю: «удовлетвори свою мерзкую похоть со мной, не трогай её»? Самой не надоел этот идиотизм?

Я уже думал, что единственным ответом будет ещё более упрямое и озлобленное выражение лица, но ошибся.

— Я защищаю свой народ, — глухо сообщила Эйлана.

— Знаешь, — переварив такое высказывание, покачал головой я. — Насколько я знаю, защищает твой народ только и исключительно республика. Берёт за это плату живым налогом, да — точнее, лидеры ваших деревеньсамиего добровольно и с удовольствием платят в обмен на экономическую помощь и поддержку. Но за пределами протектората Лида всё неизмеримо хуже. Вся жизнь «дикого» эльфа — постоянная игра в кошки-мышки с пограничными заслонами людей с одной стороны и тварями Шрама с другой, смертность в таких условиях зашкаливает. И если изменённые вашего просто сожрут, то эльфа, попавшегося на глаза человеку и захваченного живым, ждут только пытки, истязания, мучительная смерть. Или куда более позорное, чем в Лиде, рабство и потом мучительная смерть. Впрочем, чего я тебе объясняю — ты ведь сама через всё это прошла. Так кто на самом деле защищает твой народ: ты, убедившая до меня шестерых хозяев в том, что с эльфами лучше дело не иметь, или граждане республики, отбросившие тупой расизм и принявшие решение заслонить собой твоих соплеменников от Белой Церкви и прочих угроз?

Устал. Устал и перенервничал, хоть и давил эмоции во время рейда, когда они мешали. Вот и компенсирую теперь, вложив накопившиеся эмоции в «пламенный» пространный спич, который Лане, уверен, до одного места. Да, без напарника в рейде очень стрёмно, даже обычный увалень-мишка, ничуть не магический, может представлять угрозу, если подойдёт незамеченным. Вспышка, конечно, тоже умница и скорее всего не допустит подобного, но вот сообщить о чём-то, вроде как не опасном, но странном, она уже не сможет. Именно так я и Маша нарвались на группу Белых на лесной дороге в герцогстве Берг.

— Рона сейчас в Нессарии каждый день доказывает сотням людей — заметь, не только республиканцам — что эльфы ничуть не хуже людей, — решил всё-таки до конца высказать внезапно накипевшее я. До «основ психологии» я ещё не добрался — это был материал старших курсов, но земные тренера в один голос рекомендовали «не держать в себе» в том случае, если это не вредило работе и партнёрским отношениям. — Даже я, оставив тебя себе, и то больше сделал для «спасения эльфийского народа», чем ты. Иди и подумай над тем, что я тебе сказал.

Красивая она всё-таки… И злость придаёт её лицу дополнительный шарм. А уж грудь — глаза не оторвать! Да и сзади есть на что посмотреть и есть за что подержаться. Разумеется, у меня, как у всякого нормального мужика не могли не возникать соответствующие мысли. Тем более, мы здесь, в кои-то веки, только вдвоём. Но… нет. Просто — нет. Через некоторые принципы просто нельзя переступать — даже если хочется. Именно потому что я — нормальный мужик.

* * *

— Таня, просыпайся! — разбудил я химеру. — И принимай работу. Проверь, всё нормально?

Волкоухая открыла глаза — жёлтые, в темноте загорающиеся красными огнями ночного хищника — и недоумённо уставилась на свои руки. Потом села, без малейшего смущения скинула простыню, под которой ничего не было, осмотрела свои ноги, ощупала спину.

— Ты всё заживил, — озвучила она очевидный факт.

— Если будут ошибки иннервации или какое-то неудобство, мне не сложно именно там прооперировать повторно, — мягко улыбнулся ей я.

— Напрасная трата ресурсов, — бывшая подопытная была как всегда прямолинейна.

— Лучше я потрачу лишний час или два и ещё толику силы своей Стихии, — теперь уж твёрдо ответил я. Видел я процесс «подгонки» — когда химеру будили в «полуразобранном» состоянии, и заставляли в таким виде, с висящими лоскутами кожи и обнажёнными тяжами, мышц двигаться. Не то, что меня таким зрелищем теперь можно было напугать, но впечатлений я получил по полной программе. А уж как самой оперируемой в такой момент «приятно»…

— Глупо, — Таня спустилась с лежанки и привычно, бездумно начала прогонять заученный до автоматизма комплекс тестирования опорно-двигательного аппарата. Я следил за ней визуально и через Печать. Нигде не ошибся, что характерно. Почти десять часов работы с двумя перерывами — но прыгнул чуть выше головы для аколита первого курса и нигде не налажал.

— Не глупо, — покачал головой я. — Нерационально — может быть, но не глупо — точно. Поступать человечно — не глупо.

Волкодевушка вступать в дискуссию не стала. Вместо этого выдала свой вердикт:

— Тянет слегка левое плечо и верхнюю треть спины, но приемлемо.

Ну, это нормально. Чем хороша работа с биологическими тканями и целыми органами: они до некоторой степени могут адаптироваться к новым условиям. Так что «тянущие» мускулы буквально за день-два растянутся — как новая одежда. Кстати, об одежде.

— Держи, это тебе, — я подвинул к напарнице большой бумажный свёрток.

— Хм, — выразила своё отношение к содержимому Таня. Снять мерки для портного я попросил Ладу — она единственная из нас, кто этим занималась для своей сестры, и потому могла не только правильно провести замеры портновским мягким «метром», но и сделать расчёт «на вырост». Сестра задачу перевыполнила, вывалив на меня втрое более длинный, чем я рассчитывал, список одежды, которую надо заказать. Спорить я не стал, но привлёк Фирониэль — пусть девушки между собой согласуют, им проще. В результате чего занял их на целый вечер, сам готовил еду и едва не заснул, ожидая эльфийку в своей постели: поспорили красавицы капитально, в качестве аргумента посадив между собой волкоухую и вертя так и эдак. Однако, похоже, результат обсуждения оказался для девушки сюрпризом.

— Арн, а это зачем? — привлекла мое внимание к себе химера, вертя в руках… гм, деталь нижнего белья.

— Это лиф, и он надевается на грудь, — не зная, смеяться мне или плакать, выдал «академическую» справку я.

— Это понятно, — как-то даже сварливо отозвалась Таня. —Зачемон мне?

И для демонстрации провела руками снизу вверх по груди. Грудь у химеры была не совсем плоской,

— Для… красоты? — не очень уверенно отозвался я. Вариант «соблюсти приличия» мне показался ещё менее состоятельным: под плотным осенним платьем и уже тем более защитной кирасой всё одно наличие или отсутствие рекомого аксессуара заметно не будет. Кроме того, далеко не все студентки Университета пользовались столь полезным изобретением, как бюстгальтер — даже из тех, кому по причине объёма статей определённо стоило бы. А то я летом успел насмотреться: идёт одетая по лидской моде в тонкую рубашку красотка, и у всех мужчин на улице внезапно обнаруживается косоглазие — а что делать,колыханиябогатых даров природы как магнитом притягивают взгляд! Не удивительно, что потом очереди в бордели выстраиваются.

— Мне. Для красоты. Под одеждой, — с убийственной иронией в голосе припечатала волкодевушка.

— Просто надень уже, а дома спросишь у Роны и Лады, — сдался я. — Они тебе всё объяснят.

— Этого я и боюсь, — пробормотала наконец справившаяся с нижним бельём напарница.

— Что? — я удивился.

— Что объяснят, и япойму. А мне мой здравый смысл действительно дорог. Видишь? Платье соборочками.Вдруг я станупониматьих?

О боже…

* * *

— М-милашка, — севшим голосом констатировала сестра, разглядывая жертву своего видения моды. Нет, с горлом у неё было всё в порядке — в конце концов маг Жизни в семье — это офигенная экономия на лекарствах и надёжный залог здоровья. Просто от эмоций перехватило. Рона в отличие от дочки Мартина сдерживаться на стала: утащила Таню на диван, посадила к себе на колени, с до предела счастливой мордашкой уткнулась химере носом в макушку и двумя руками теребила подрагивающие волчьи уши. Та с непроницаемым лицом терпела.

— Юмми, — повернулся я к гостье и невольно спросил: — с тобой всё в порядке?

— Д-да, — кошкодевушка оторвала взгляд от сцены утискивания своей соплеменницы, с усилием расцепила руки и подняла плотно прижатые к голове уши. Зачем-то на всякий случай потрогала свои ушные раковины пальцами, зябко передёрнула плечами и повторила твёрже. — Да.

— Можешь рассказать, как тебя тренировали до продажи? Конкретно меня интересует противодействие изменённым, как ты понимаешь. Какие-нибудь специальные приёмы…

— Ох, — пограничница задумалась. — Именно против тварей нас практически и не учили сражаться, причём скорее даже специально. Мы заучивали их характеристики по справочнику: регенерация, уязвимые точки — но и только. Наставница говорила, что на поле боя мы должны уметь действовать самостоятельно и гибко. Не по готовой схеме, а очень быстро создать свою, причём как на основе теоретических знаний о враге, о местности и о себе, так и того, что непосредственно видим, слышим и чувствуем. И желательно каждый раз заново. Нам даже во время заводских испытаний потому запрещали смотреть, как со своими противниками разделываются другие.

— Ясно, — видимо, так Повелители Жизни страховались от создания у своего оружия слабых мест в плане тактики. Например, единое решение уничтожения противника-лучника, если его знать, позволит подловить химеру в атаке, просто выстрелив в нужное место предполагаемой траектории. Кроме того, владелец живого оружия, как и владелец обычного, наверняка сам будет решать, как и где его применять, что опять же исключает готовые тактические схемы. Небесспорное решение, но, наверное, оправданное. — А использование ручного оружия?

— Именно использовать, нефехтовать, — качнула ушами стражница. — То есть, что выбирать в зависимости от необходимости поразить цель. Ну там рассчитать, на какую глубину должно войти лезвие, и как понять, сломается оно при этом на полдороге или нет. Три года назад я усмиряла пьяного дворянчика, герцога, кажется — по крайней мере, он так о себе орал и хвалился, какой он умелый «танцор со шпагой». Тыкать своей железкой он умел, финты всякие крутил напоказ, я даже секунд двадцать позволила ему покрасоваться. Но когда дошло до дела — против моей скорости сделать ничего не мог. Просто кулаком по затылку его на пару секунд вырубила и оружие отобрала. А потом его дурацкой накидкой руки ему связала.

Надо полагать, такие случаи в истории Нессарии регулярно происходят: спесивых идиотов среди аристократии хватает. Неудивительно, что более-менее нормальные дворяне боятся ушастых стражей порядка как огня.

— А как насчёт овладения… — я запнулся, потому что «необычные особенности» с точки зрения самих химер были вполне обычными. — Вот моя Вспышка умеет уклоняться от атак метательными снарядами — инстинктивно. Что-то такое?

— А, это у нас называлось «уметь слушать себя»! — сообразила собеседница и тут же скривилась. — «Любимые» занятия.

— Настолько неприятные? — удивился я. Странно. Вроде бы рефлексы, доставшиеся от донора части нервных клеток, должны включаться сами собой, без каких-то там проблем…

– «Вы должны уметь пользоваться тем, что подсказывает вам ваше естество, но не должны подчиняться ему слепо». И в каком случае слушать, а в каком — нет, решай как хочешь, — объяснила мне Юмми. — Обычно на тренировочной площадке создавали условия для отработки какого-нибудь действия, типа скрытого проникновения и заставляли проходить по нескольку раз. Причём практически ничего не объясняя, кроме конечной цели упражнения и произвольно меняя препятствия и ловушки, и в половине случаев ставили на пути какую-нибудь пакость, которую «естество» не подсказывает, а во второй половине — когда только инстинкт и мог помочь! Или отрабатывали удары с парированием, то давая отбиваться на рефлексах, то сбивая с толку обманными движениями. И каждый раз — обязательно какая-нибудь новая хрень. Как мы все эти «уроки» ненавидели! И знаешь, ради чего всё это было? «Вы должны всегдаодновременнослушать и слышать и свой разум, и то, что глубже.» А вот сразу объяснить было нельзя?!

М-да. Такое впечатление, что Повелители Жизни считают наилучшим и универсальным методом обучения «скинуть с лодки за борт и посмотреть, как выплывет». Вот тебе необходимый минимум знаний (лучшеисточникинформации, где эти знания можно при желании самостоятельно получить), вот тебе проблема, решай как хочешь. А что проблема клацает клыками и собирается тебя сожрать — так это просто мотивация так хорошо подобрана. Зато, конечно, 100 %прошедших«обучение» эффективны, инициативны и самостоятельны. Вершина гуманизма, блин…

* * *

Химеры — сильные, выносливые существа. Легко переносят нагрузки, которые существ, послуживших им основой, и убить могут. В том числе — могут бодрствовать несколько суток без необратимого ущерба для здоровья…

— С добрым утром, — поприветствовал я сонно завозившуюся Таню.

— С утром… — волкодевушка подняла на меня сонные глаза, затем оглянулась по сторонам, посмотрела вверх. — Ты ведь не ошибся, это шутка такая была?

Да уж, сложно ошибиться в три часа дня.

— Просто пожелание «добрый день» немного не подходит, когда желаешь хорошего дня

— Логику, как всегда, искать бесполезно, — уже не спросила, просто констатировала спутница… и внезапно сладко потянулась, одновременно зевнув. Как кошки, собаки и другие счастливые обладатели подвижных органов слуха, свои роскошные уши она при этом прижала к голове. Понимаю сестру и Рону: рука сама так и тянется погладить!

— Ты точно высыпаешься на диване в общей комнате? — ещё раз переспросил Таню я. Мы уже говорили на эту тему, вплоть до того, что я предлагал своей напарнице занять ту комнату в другом доме, которую ранее сговорил для Миланы, но волкоухая отказалась. Точнее, высказалась на тему «мне совершенно всё равно, где спать, а есть я всё равно буду здесь. И какой тогда смысл?» Но вчера произошлокое-что, что могло сподвигнуть химеру поменять своё мнение.

— Я могу спать где угодно, — тем не менее, всё так же равнодушно отозвалась девушка. Потом демонстративно повела глазами вокруг и добавила, подпустив в голос своей любимой мрачноватой иронии: — В том числе и на спине движущейся кобылы. Кстати, можешь уже перестать меня держать… если хочешь.

Да, да, Таня заснула прямо посреди дороги, вскоре после того, как стены Нессарии скрылись из виду. До того впервые попавшая за пределы города волкоухая вовсю глазела по сторонам, то и дело принюхиваясь, разглядывая и осязая новые для себя пейзажи. Но когда фермы и поля вокруг окончательно уступили место действительно похожим друг на друга лугам и перелескам — внезапно отрубилась буквально за несколько секунд. Не сказать, что я прямо уж такгналВспышку — смысла не было выжимать полную скорость, но на около сорока-сорока пяти километров в час под потоками то и дело бьющего в лицо осеннего ветрасладко задрематьбыло тем ещё достижением.

— Тут ещё стоит посмотреть, кто кого держит, — хмыкнул я и указал глазами вниз. Напарница послушно опустила взгляд… и смущённо разжала руки, которыми вцепилась в мою куртку. Так вцепилась, что на толстой коже верхней одежды Охотника, то есть прочной по умолчанию, остались заметные следы. Свою руку, которой я придерживал спутницу за талию, я так и не убрал.

Химера посмотрела на свои обманчиво-хрупкие тонкие пальчики, на оставшиеся на одежде повреждения, попыталась разгладить — тщетно, разумеется, — и призналась:

— С тобой… — она запнулась, явно пытаясь подобрать нужное слово. — Тепло.

Кажется, Таня сама удивилась тому, что сказала.

— Мне тоже хорошо с тобой, — улыбнулся я ей. — Очень рад, что мы можем быть вместе.

Волкодевушка внимательно посмотрела на меня, на её всё ещё бледных щеках наметился намёк на румянец… после чего она просто уткнула лицо мне в грудь.

— Только не спрашивай меня, зачем я это сделала! Не могу объяснить! — раньше, чем я успел хоть как-то отреагировать, донеслось оттуда.

— Как прошла тренировка на полосе препятствий у пограничников? — решил всё-таки выяснить я.

Таня проводила взглядом удалившуюся Эйлану, вернулась к своей тарелке, придирчиво обнюхала содержимое, забавно раздувая ноздри, потом решительно взялась за ложку. Впрочем, одно настороженное ухо всё время было повёрнуто в сторону кухонной двери.

— Я научилась её проходить, даже в их норматив уложилась, — коротко ответила мне химера. Даже слишком коротко.

— И никаких проблем не было?

— Проблем… — девушка опустила ложку в тарелку. — Менянакормилишоколадом и заставили повязатьбантик… А так — никаких проблем.

Большого труда стоило не фыркнуть — с полным ртом супа это было чревато.

— Похоже, ты им понравилась, — констатировал я.

— Да ужас! — наконец-то эмоции напарницы прорвались наружу. — Я думала, хоть там только нормальныеразумныебудут, а они! Старший лейтенант заставы назвала менясолнышком,представляешь?

— Извини, — повинился я зажимая рот рукой. — Но это правда смешно.

Юмми, после того, как мы обсудили её подготовку, сама вызвалась провести соплеменницу в тренировочную зону заставы нессарийской стражи. Видать, прониклась, когда поняла, что Таня не умеет практически ничего из того, чему обучили её саму. На мой осторожный вопрос, как на это самоуправство посмотрят старшие чины, химера только грустно призналась:

— У хозяина, он капитан стражи, нас пятеро — это не считая его обычных рабов. Хорошо если раз в месяц проведать зайдёт. А большинство вообще не заходят, иногда только именным приказом вызывают для проведения расследований. У служащих-граждан работы полно, на них весь документооборот лежит.

Ну да, ну да, знакомое «ты же знаешь, как я занят на работе, прямо минутки свободной нет». Грустно всё это… не удивительно, что стражницы так отреагировали на Таню.

— Из-за роста и сложения ты для них как ребёнок, — с улыбкой объяснил я. — Вот и реакция такая.

— Я — не ребёнок! — недовольно отрезала волкодевушка. Она нахмурилась… и это выражение лица получилось действительно немного детским. — И у химер не может быть детей, глупо себя обманывать. Мы не настоящие.

— В каком смысле — не настоящие? — я аж прям опешил от такого заявления. — Ты — самая настоящая.

И в знак подтверждения дотронулся до её руки своей рукой.

— Ясделанаиз разных частей, больше чем наполовину — даже не человек, а магически изменённое животное.Смесьмагически изменённых животных, — поправилась Таня. — Кукла,целикомвырезанная из дерева, и то более настоящая, чем я.

— Но ты не кукла… — своим откровением волкодевушка смогла прилично так выбить меня из колеи.

— Я не кукла, — послушно повторила за мной химера. — Та, если от неё оторвать часть,сломается, а меня всегда можно собрать назад. Так, эдак, или немного по-другому. Илисовсемпо-другому.

— …Ты не права, — после паузы только и сказал ей я. У меня было много медико-биологических аргументов, например, что потеря головы будет фатальна, но… Таня ведь и имела в виду что-то подобное под «совсем по-другому». — Ты — это ты.Для меняты — это именноты.

— Учту, — кивнула мне напарница и приналегла на суп. Лично у меня после таких разговоров кусок в горло уже не лез. Чёрт.

Эйлана появилась в дверях, неся на подносе второе. Молча поставила рядом с каждым из нас по тарелке — так аккуратно, что посуда даже не стукнула о столешницу. Но сделала это с таким видом, будто хотела шваркнуть

— Мне кажется, или она меня ненавидит? — опять посмотрев в спину эльфийке, спросила меня химера.

— Это Лана, она всех ненавидит, — через силу улыбнулся несмешной шутке я.

— Нормальные разумные, оказывается, ещё существуют, — в тон мне с мрачным сарказмом отозвалась волкоухая. — Никаких платьев и оборок. Я рада.

Глава 11

11.

— Парень, — Ирви вновь перевёл взгляд с меня на Таню, потом назад. Иронию в голосе он даже не пытался скрыть. — Я, конечно, очень рад, что ты так неплохо приподнялся, но, право слово, я последний человек, перед кем имело бы смыслэтимхвастаться.

Я скосил глаза на напарницу: та со скучающим видом оглядывалась по сторонам, перекатываясь с пятки на носок и назад. Одной рукой волкоухая небрежно придерживала висящий за спиной внушительных размеров свёрток: не знал бы, никогда бы не подумал, что в том больше сорока килограмм весу.

— Из того, чем хвастатьсястоит, могу сказать, что учусь на первом курсе Нессарийского Университета, — сделав интонационное ударение на нужном слове, намекнул я. Больше года назад владелец охотхозяйства в полисе Эрст Сатара и его приятель, хозяин скотобойни Ирви мне… скажем так, немного поспособствовали. Неочевидно для посторонних, но мне тогда была критически важна любая помощь — а этим двоим чуть-чуть облегчить жизнь новичка почти ничего не стоило. Помогли они мне не за так, по доброте душевной, конечно, а в расчёте, что однажды я стану Повелителем Жизни — и такоезнакомстворезко станет куда как более полезным. Что ж, добро я не забыл и забывать был не намерен, что и продемонстрировал.

— …Впечатляет, — после паузы, совсем другим тоном отозвался мужчина. — Я с самого начала понял, что далеко пойдёшь, Арн. Рад, что не ошибся…В тебе.

— Хорошая память — профессиональный навык магов, — повторил я уже однажды сказанные слова в ответ на этот прозрачный намек. Тогда, правда, они звучали несколько более голословно, чем сейчас. — Расценки на убой всё те же?

— Никак, хочешь на сегодня моих ребят совсем без работы оставить? — развеселился владелец бойни. Бывший охотник отлично знал возможности вот таких вот ушастых девочек. — Ну, твоё дело. Медяки в нужном количестве у меня найдутся.

Ирви отвёл нас к пустому загону для скота. Памятное место: именно из него, из грязи, смешанной с навозом и соломой, начинался мой путь в Охотники. Путь, который мне всё так же хотелось бы пройти побыстрее и навсегда оставить в прошлом рисковый промысел изменённых. Пока хозяин этого места с помощью своих рабов гнал предназначенных на убой свиней, Таня раскатала на земле у ограды свой свёрток. До того, как осчастливить скотобойню своей помощью, мы неплохо так улучшили настроение и благосостояние одного из кузнецов с местного рынка, скупив у того кучу дешёвых клинков, предназначенных для вооружения «мяса» начинающих Охотников. Взяли по два экземпляра практически каждого оружия, начиная от коротких прямых кинжалов и заканчивая полноценными мечами. Не забыли про топоры и короткие копья и дротики. Всё это волкодевушке предстояло опробовать в деле, приноровиться хотя бы в первом приближении прежде, чем идти вместе со мной на тварей. Да уж, история иногда повторяется, только в этот раз, учитывая скорость и силу моей спутницы, будущий шашлык, рёбрышки на углях и котлеты ждёт натуральнаябойня. Почти смешно, да.

Несмотря на слова владельца мясозаготовительного предприятия, своих подчинённых он отпускать не стал. Наоборот, подогнал пятерых бугаистого вида мужиков с мясницкими крюками и тесаками, а двоих загонщиков, вооружённых специальным палками, поставил на внутренних воротах загона. Дальше дело пошло как на конвейере. Загонщики выпускали свинью, мясники подцепляли мёртвую тушу крюком и отволакивали к забору, где сразу же начинали свежевать, в это время в ворота проталкивалась следующая жертва — и так далее.

Глядя, как работает моя напарница, я прекрасно понял, почему на арены приграничных городов не выпускают химер. Это просто скучно. На каждое животное Таня тратила в среднем секунд пятнадцать-двадцать, причём большая часть времени приходилась на смену оружия. После чего следовал стремительный рывок — такой быстрый, что за волкоухой оставался чётко различимый след из выбитых из грязи капель воды и кусочков грунта и мусора. Затем почти неразличимый взглядом удар — и отход.

Нередко свинья успевала пройти ещё несколько шагов, прежде чем понимала, что мертва. Изредка — и чем дальше, тем реже — моя спутница смазывала удар, не поражая жизненно важный орган с первого раза и вынуждена была делать следующий подход. Совсем уж редко — два. Единственная загвоздка у бывшей лабораторной химеры случилась с топорами: не предназначенные для нанесения глубоких проникающих ранений орудия не дали нанести смертельный сразу, а второй раз, когда Таня вложила в замах ещё и собственную скорость движения, топорище в её руках просто взорвалось облаком щепок, оставив острие застрявшим в расщеплённом шейном позвонке. Под конец, уже вполне освоившись и запомнив анатомию «противника», волкодевушка, рисуясь, одним эффектным вертикальным махом меча снесла хрюшке голову.

— Я закончила, — озвучила и так в общем-то очевидное она. Девушка подошла к куче испачканного, а кое-где и требующего мелкого ремонта оружия, и в пару к так и не выпущенному из рук мечу взяла кинжал с широким лезвием и волнистой заточкой кромки. Подумав, подобрала и второй. — Возьму в рейд их.

* * *

Порой когда-то уже произошедшие события, словно отразившись в кривом зеркале, повторяются вновь и вновь. Снова лесозащитная полоса за воротами Эрста, снова я отправился на охоту, и снова голова пухнет от размышлений и сомнений. Мог бы уже и привыкнуть, не так ли? Правда, в этот раз меня беспокоили не монстры — к самому Шраму я забираться не планировал, и, в кои-то веки, не деньги (сам в шоке, ага!). Мне совершенно не нравилось то, что творилось в мозгах у моей волкоухой напарницы.

Глядя на Таню, вертевшую во все стороны головой и хищно раздувающую ноздри, в последнюю очередь можно было подумать, что её что-то серьёзно гнетёт. После вечернего разговора в коттедже поведение химеры ничуть не изменилось: безупречно и старательно выполняла то, что от неё требуется, откровенно высказывалась, если ей что-то казалось неправильным, и ни словом больше не обмолвилась о том, что у неё на душе. А там царила пустота и полная разруха.

Понимал ли я волкодевушку? Думаю, скорее да. Когда считай половина жизни прожита, а у тебя ни семьи, ни детей, ни друзей, ни головокружительного, несмотря на все усилия, карьерного успеха — в моменты слабости на ум приходят далеко не

Я недаром, едва понял, куда, в какое общество попал, начал штудировать всю доступную гражданам справочную литературу на тему Печатей из общественной библиотеки полиса. Благо, именно поработеэтого ключевого элемента государственной машины республики написано было много и предельно понятно — для тех, кто захочет разбираться, конечно. Печать раба гарантировала, что руки на себя Таня, как и любой другой невольник, наложить не сможет. Более того, за время своей «работы» на «Новые горизонты» девушка как-то смогла примириться со своей судьбой, научиться, что называется, жить дальше. Вот только… Пустота на том месте, где у любого разумного должен находиться смысл жизни и воля к его воплощению, неминуемо должна была выйти боком, едва ситуация к тому будет располагать.

Печать подчинения способна на многое, но она не способнадуматьза носителя. Волкоухой совершенно незачем было пытаться выжить любой ценой в ситуации, когда внедрённый резидентным заклинанием императив поведения, например, требовал прежде всего пожертвовать собой, защищая хозяина или выполняя приказ. Даже у Эйланы было больше мотивации к жизни, чем у моей разумной химеры. И это было плохо, очень плохо. Даже если опустить, что она теперь была частьюмоейкоманды, я не для того Таню спасал, чтобы позволить взять и убиться об какую-нибудь особо мерзкую тварь! Вопрос лишь в том, что я могу с такой проблемой сделать? Недаром же врачи говорят: если больной не хочет жить — медицина бессильна.

Главная проблема, на мой взгляд, была в том, что моя химера, по большому счету, была по поводу себя права. Повелители Жизни делали своё живое оружие с упором на боевые возможности и универсальность применения, всё остальное, включая внешний вид химер, разумность, способность проявлять эмоции и так далее — являлось вторичным. Или, если точнее, компромиссом между желаемым результатом и фактическими возможностями республиканской магической науки. Например, владельцы мануфакториумов с удовольствием избавились бы от своей зависимости от поставок частей монстров, да и многоступенчатый процесс создания новыхизделийпредпочли бы максимально упростить. В идеале — до одной операции сборки зародыша, а лучше вообще только до прямого искусственного оплодотворения, и всё — чтобы потом сразу из маточных баков вынимать уже готовых искусственных бойцов. Первое было невозможно потому, что внедрение клеток и тканей в формирующийся организм, дабы они в него правильновросли, нужно было делать на разных стадиях развития плода, а второе… В Лиде не было генетики. Вообще.

К сожалению, в бытность свою менеджером на Земле, я почти ничего не знал ни о биологии, ни о генетике. Чему-то там меня пытались научить в школе, но в голове осталось даже чуть меньше, чем ничего. Кто ж знал, что жизнь так повернётся? Не сказать, правда, что я при этом совсем ничего о генах не слышал. Сложно пропустить, когда по телевизору победно заявляют о полной расшифровке генома человека, или рассказывают о достижениях клонирования. Вот только эти крупицы информации никак не помогали соотнести достижения земной научной мысли и уровень знаний виталистов Лида. Здесь знали, что генетический материал хранится в ядре клетки, что во время деления он формирует хромосомы, умели, помешав делению, получить клетку с двойным количеством ядерного материала… и, по большому счету, всё. Ни о какой расшифровке информационных молекул тут речи и не шло, даже, кажется, сама структура ДНК была для республиканцев загадкой. Над которой вроде бы работали, но без особых, как я понял, прорывов. Таким образом, о том, чтобысоздатьискусственный организм прямым вмешательством в гены, можно было и не мечтать. Пока живая клетка была «атомом» в первоначальном смысле этого слова в местной магической биологии. Впрочем, у других стран биологии как понятия не было вообще.

Из невозможности манипулировать наследственным материалом проистекало множество ограничений в работе с живой материей, которые Повелителям Жизни приходилось или как-то обходить, или просто смиряться с их существованием. Например, химерический организм нельзя было сделатьбесполым. Мало того, что хирургическое удаление или магическое подавление развития соответствующих желёз отправляло в тартарары гормональный баланс, так оно ещё и сильно влияло на поведение и интеллект в целом — не в лучшую сторону.

По той же причине республиканские химероделы создавали изделия исключительно женского пола: по неоднократно проверенной статистике именно такие гибридные организмы были более стойкими к внешним и внутренним повреждениям, отличались заметно более адекватным поведением в случае реакции на опасность (не лезли на рожон почём зря, если по-простому) и в случае чего лучше справлялись с защитой собственных хозяев.

Или вот например сделать химере на основе лошади или коровы (да хоть кошки) шесть конечностей тоже не было никакой возможности, просто потому, что таких зверей, птиц или там пресмыкающихся не существовало. Даже влияние дикой магии Шрама не могло извратить подвергшийся мутации организм настолько сильно: размеры во много раз увеличиваться могли, слюнные железы превращались в ядовитые, горло порой становилось настоящей пушкой — это я про приснопамятную гидру, если кто не понял, — но количество ног и голов никогда не менялось. По профильным кафедрам Университета ходили слухи один веселее другого про тварей-насекомых, успешно переживших трансформацию, но подобные изменённые, похоже, водились только где-то в глубине недоступных человеку территорий — там же, где успевали вырасти и выжить изменённые Тьмой растения. Может, ещё ближе к центру встречались совсем уж невозможные уроды — но про это даже баек не рассказывали…

— Есть! — прервала поток моих мыслей Таня, соскальзывая со спины Вспышки и проверяя, как выходит из ножен её арсенал. — Чую. Там! Какие-то копытные.

— Не отходи от меня далеко, — ещё раз предупредил я, отправляя эльфийское копьё в седельное крепление и вытаскивая взведённый арбалет. Более мощный его собрат крепостного класса висел с другой стороны от седла, тоже взведённый и снаряженный больше похожим на бронебойный дротик болтом. А с «пальмой» в руке я вообще ехал от самых ворот Эрста: химера — химерой, а охотник, потерявший бдительность — мёртвый охотник. По той же причине у меня с собой был удвоенный комплект «коктейлей Молотова» — да, осень, «жирный» для травоядных период, когда еды в степях и лесах территории магической аномалии ещё в достатке и хищникам Шрама

Моя белая кобыла тоже вскоре почувствовала изменённых — ещё примерно метров через триста. А ещё через пять минут тихого сближения обнаружилась и цель: примерно с десяток тонкорунных крупных чёрных овец… стоящих на ветках деревьев. Этот вид тварей был, можно сказать, безобидным: получить рогами или копытами в организм можно было только в том случае, если удалось сблизиться с овцой вплотную — в остальных случаях они бежали… точнее, словно мифические японские ниндзя головокружительно перескакивали с ветки на ветку с такой скоростью, что угнаться было даже на Вспышке практически нереально. В справочнике указывалось, что для этого типа монстров и скальные стенки с отрицательным уклоном проблем не составляли.

Раньше за рейд мне удавалось обычно добыть одну овцу — ну или ноль, если болт не попадал в голову цели. Стрелять приходилось с больших дистанций и на любой другой результат можно было рассчитывать, только если у тебя в команде был лучник-эльф. «Лучник» у меня как бы был, но…в общем, лук и Рона вместе были лишь чуть меньшим стихийным бедствием, чем Рона и сковородка. С Машей же мы обычно стреляли залпом по одной выбранной заранее жертве — так была вдвое меньше вероятность, что обросшая стрелонепробиваемой шерстью тварь унесёт на себе ничуть не повредивший ей болт.

— Я стреляю, ты атакуешь, — озвучил я нехитрый план. Скорость волкоухой я уже видел — теперь осталось проверить её в деле.

— Дзанг! — пропела спущенная тетива, и ближайшая тварь рухнула с высоты в добрых шесть метров как подкошенная. Попал. Остальные дружно прыгнули — и за ними метнулась размытая тень. Вспышка, наводящаяся по чувству Печати, понеслась следом…

* * *

Потоки магии Жизни разливались по организму, заставляя Печать подчинения неярко мерцать, чем-то напоминая новогоднюю гирлянду. Плохо. Очень плохо!

— Сначала стоит заняться трофеями. Со мной за это время ничего не случи…

— У тебя трещины в плечевой кости… я надеюсь,толькотрещины, потому что прощупать я толком ничего не могу! — прошипел на неё я. Рукав куртки пришлось вспороть, как и рубашку под ним: место поражения к тому моменту, как я до него добрался, распухло едва ли не вдвое. Были и ещё ушибы, но там собственноручно кропотливо срощенное мною мышечное волокно секача и сайгака и укреплённые ещё при создании химеры кости достойно выдержали все испытания. Разумеется, по ним же не били конечностью, способной закинуть двухсоткилограммовое тело на тридцать с лишним метров.

— Бой уже закончен, а добытое — пропадёт, — совершенно, как ей казалось, логично возразила мне волкодевушка.

— Я не хочу, чтобы пропалаты, — не прекращая своего занятия, донёс до неё свою позицию я.

— Ты в любой момент можешь простозаменить мне эту мышцу, — бросила косой взгляд на свой увеличившийся вдвое и перечёрнутый красно-синей полосой гигантской гематомы бицепс. — Материала я тебе набила более чем достаточно. Что?

— Ничего, — процедил я, глядя ей в глаза. Вообще-то, если судить совсем отстранённо, Таня была права. И в своей мне рекомендации, и в том, что получив травму, продолжила погоню, хладнокровно используя повреждённую руку, пока та ещё слушалась. В итоге у нас не одна добытая овца, а шесть. И мне действительно нужно было, проведя экспресс-диагностику и самое срочное лечение, пойти собирать биоматериал, пока он цел. Или пока на запах крови не заявился ещё кто-нибудь, более всеядный, чем магически изменённое копытное. А работа Печати плюс гораздо более устойчивый к травмам и другим повреждениям организм живого оружия вполне могли дать мне до шести часов для устранения нанесённых повреждений. Возможно, и трещины успели бы срастись — в плане жизненной силы организм волкоухой был значительно мощнее тела Маши, ранее самой сильной из всех моих напарниц.

— Ты считаешь, что я поступила неправильно, — это был не вопрос.

— Я считаю, что тебе стоило быть аккуратнее, — наконец-то под моими пальцами процесс развития травматического отёка пошёл вспять. — Так, как мы договаривались.

— Я была предельно аккуратной, — возразила мне химера. — Всеми силами избегала ситуаций, опасных для жизни, допустила всего одну не критическую ошибку, которую больше не совершу. Без ошибок научиться чему-то нереально. Тем более, научитьсяв бою.

— Это тебе кто-то из стражниц сказал? — понял я. Мне пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя прервать лечение и отпустить поражённую конечность. — Гляди в оба, но действуй без крайней нужды только левой рукой.

— Всё? — Таня удивилась.

— И близко нет, — поморщился я. — Но ты права: нужно слушать разум, а не эмоции.

С эмоциями разберусь потом. В гостинице или лучше вообще — дома.

* * *

— А я уж было решил, что вы подались куда-нибудь в Рению, — доброжелательно сообщил мне Сатара, владелец охотхозяйства полиса Эрст, делая записи в журнале приёма добычи. Процесс подзатянулся, потому что я забил под завязку все взятые с собой стандартные контейнеры. Снятые шкуры пришлось везти отдельно, время от времени подпитывая кустарным образом внедрённые амулетные структуры консервации.

— Сомневаюсь, что там лучше, чем здесь, — я припомнил карту республики. — Скорее уж наоборот. Большой приграничный город — больше охотников, меньше доступной добычи. Граница Шрама везде одинаковая.

— Вообще-то нет, — бывший охотник наконец закончил с транспортной тарой и притянул к себе свёрнутые в рулон шкуры. Покачал головой, разглядывая выдыхающиеся зелёные линии в толще трофеев — как одарённый, пусть и не обученный, он их тоже видел, — но ничего не спросил. — Граница Шрама неоднородная, хоть такого чёткого, очевидного разрыва в вале нигде, кроме Горловины, нет. Рения — одновременно и база для набравших опыт охотников с устоявшимися командами, и замок, закрывающий одно из типичных мест массовых выплесков волн изменённых.

— И, разумеется, ни в одном справочнике об этом ни слова, — устало и в общем-то риторически выдохнул я.

— Справочники рекомендуют малые пограничные полисы для начинающих охотников, это оправданно, — тем не менее ответил мне Сатара. — Как и дозированное размещение другой общедоступной информации. Это аколиту Университета Нессарии объём материалов к изучению может показаться небольшим, а вот для обычного неподготовленного человека и несколько справочников осилить — уже большой труд.

Ну да, логично: только аколит может создать резидентную структуру, пусть даже такую простую и топорную, как я использовал для шкур.

— Повелителям Жизни виднее, — кивнул я. Можно было поспорить… но не с хозяином же охотничьей фактории, в конце концов?

— Слабые, вроде того, что был прошлой зимой — раз в три-пять лет в среднем, сильные — реже, примерно пять-шесть раз в столетие, — отстранённо сообщил мне изучающий шкуры экс-охотник, справедливо решивший не доверять в прямом смысле «на коленке» сделанной кустарной системе консервации. Впрочем, пока все осмотренные трофеи отправлялись в свободные контейнеры, извлекаемые из-под прилавка.

— Значит, прошлой зимой был выплеск… — ничего не выражающим тоном повторил я, на секунду придавив своей Печатью рванувшиеся было наружу эмоции. — Что ж, это многое объясняет…

Например, почему я напоролся на нарийца в «новичковой», как выяснилось, зоне. Или откуда взялся в Заре решивший отправится в речной круиз болотный секач — я уже не говорю про свою встречу с гидрой. Не объясняет только одного: почему нас, начинающих охотников, не предупредили… если, конечно, предупреждение вообще должно было быть.

— Да, прямо на следующий год после предыдущего, и, может, даже посильнее того, первого. Кроме того, обычно перед выплеском есть признаки его скорого приближения, перед этим не было. Никто ничего подобного не ждал, впервые так на моей памяти, — задумчиво отозвался Сатара.

Ага. То есть это персонально мне так «повезло». Ещё лучше.

Глава 12

12.

В окрестностях Эрстаопасныхизменённых нет. Парадоксально, но вот — факт, теперь я под этим утверждением готов был подписаться. Во всяком случае, их там нет между выплесками. Недаром тут устроена своеобразная «песочница» для начинающих охотников. Впрочем, это сейчас мне легко такое утверждать. Но… даже самая обычная, ни разу не мутировавшая лошадь или корова вполне может убить на месте при неправильном к ней подходе. Даже не со зла, даже не защищаясь, просто рефлекторно двинув копытом в ответ на непрофессиональные действия наездника или пастуха. Что уж говорить про диких животных? Но если знаний и опыта достаточно, чтобы для обычного, правильно снаряжённого человека-немага потенциальная угроза получить травмы или расстаться с жизнью снизилась до приемлемо низкого уровня — можно говорить об отсутствии опасности как таковой. Это если, конечно, не делать ошибок.

— Легко, — прокомментировала Таня, рывком выдёргивая короткий клинок, вошедший винторогому сайгаку в шею впритирку к затылку. Из раны плеснула кровь — но не так, чтобы прямо сильно. Хирургическое обезглавливание — декапитация, когда одним ударом перерезается спинной мозг. Чистая, практически ювелирная работа. Если бы не полная остановка дыхания вследствии разрушениявсехнисходящих нервных путей и проистекающего от этого тотального паралича всех скелетных мышц, то тело твари в таком состоянии могло прожить много часов, а то и дней.

— Прекрасная работа, — похвалил я, присаживаясь перед лежащим на боку трофеем и раскатывая специальную укладку с хирургическими инструментами: времена, когда я делал всё одним ножом, остались в прошлом. Что ж, для того и нужны знания, чтобы ими активно пользоваться. — В этот раз — никаких проблем с подвесом оружия?

Волкоухая скривилась, словно откусила кусок лимона: рука у неё с моей активной помощью зажила за два дня. А вот со сломанными рёбрами такой фокус не прошёл: даже с магией они срастались целую неделю, причиняя химере ужасно раздражающий дискомфорт. Причём сломала их моя напарница себе сама, на скорости зацепив торчащей из-за плеча рукоятью меча выступающую часть древесного ствола и таким образом досрочно закончив и второй охотничий рейд.

Звериные инстинкты (то самое «естество», про которое говорила Юмми) прекрасно помогли моей напарнице рассчитать рывок за добычей сквозь заросли, но не смогли учесть «лишние» выступы на теле снаряжённой химеры. В итоге толстый двойной и прошитый кожаный ремень перевязи лопнул от запредельной нагрузки, но перед этим смял рёбра волкодевушке и начисто выбил воздух из лёгких. Даже в таком состоянии она убила-таки монстра, переродившегося из кого-то вроде ондатры… и сама рухнула рядом, пытаясь вздохнуть.

Кроме собственно лечения я озаботился заменой слишком, как оказалось, мягкой защиты на гораздо более жёсткую композитную полукирасу, один из слоёв которой был цельностальной. Броня, кстати, прекрасно гармонировала с такими же наручами и наплечниками, на покупку которых ушла большая часть заработка от самого первого рейда с Таней. У того же бронного мастера я сразу же заказал и шлем, так сказать, не дожидаясь — только вот сделать его пока не успели. Слишком редко в Эрсте занимались изготовлением спецпредметов под живое оружие…

Пока я предавался воспоминаниями, руки сами делали необходимое — напрягаться после сотен операций уже не приходилось. Даже простые воздействия Жизнью получались у меня теперь словно сами собой: как бы не давила на меня в психологическом плане работа в НПО, полезной она оказалась не только в плане зарплаты. Остановить капиллярное кровотечение на месте иссечения, свернув кровь в сотнях микроскопических сосудов одновременно и заставив сжаться более крупные? Легко. Выделить нужный орган и заставить его клетки с максимально доступной скоростью набирать глюкозу и остатки кислорода из пока ещё нормальной циркулирующей крови — а потом, наоборот, снизить обмен многократно, «заснуть»? Типовая операция. А теперь опять можно браться за зажимы и скальпель, точечными вливаниями Стихии заставляя ставшие у тварей сверхпрочными соединительно-тканные капсулы вокруг органов расслаиваться в нужных местах.

Одним из первых вопросов, которые я задал Лиссу в день знакомства, был такой: «почему на изменённых нельзя охотиться магией во избежание порчи материала, а вот потом на транспланты Жизнью воздействовать — пожалуйста?» Нелогично ведь. Раньше я, правда, как-то не задавался этим вопросом, и только попав в химеростроительную лабораторию и воочию понаблюдав этапы процесса, наконец, задумался. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

Всё дело в интенсивности иобъёмевлияния. Порождения Шрамапропитаны«дикой» Силой: чтобы тот же файрболл причинил урон — он должен в буквальном смыслепересилитьблагоприобретённую и ставшую собственной магию твари… Ну илиразмолотьв фарш физическими последствиями взрыва физическую же основу этой магии — само тело мутанта. Манипуляции виталиста над извлекаемыми или уже извлечёнными трофеями минимум на два порядка слабее, кроме того, за счёт особенностей самой Стихии Жизни мне не нужно бить «по площади», чтобы добиться результата. Например, та жеконсервацияс одной стороны угнетает микроорганизмы, способные поразить оставшийся без защиты остального

Я проверил состояние парализованного сайгака: несмотря на отсутствующее дыхание, перебитый позвоночник и извлечённую почку, организм твари упрямо отказывался скатываться в состояние коллапса. Изменённые живучи, а некоторые — живучи чрезвычайно, но если бы я ошибся при операции — сердечно-сосудистая система вышла бы из строя за несколько секунд. Всё дело в том,чтоза орган я удалил: после лёгких и сердца из полостных операции на почках самые сложные. Кровь к почкам поступает под большим давлением — именно это позволяет эффективно фильтровать продукты обмена веществ. Причем верхняя и нижняя границы рабочего давления не так уж далеко друг от друга отстоят… и на самой почке, представьте, их никто не написал.

Я украдкой оглянулся на Таню: волкоухая бдила, чутко поводя ушами и принюхиваясь. Рядом примерно тем же занималась Вспышка. Каким-то образом химеры, ничуть не сговариваясь, разделили направления и теперь контролировали друг другу задние полусферы, позволяя мне более-менее спокойно заниматься своим делом. Вот только разделка трофеев была лишь лёгкой разминкой. После рывка Печать моей спутницы уже перестала мерцать, лишь некоторые более яркие линии магии Жизни указывали на то, что сила Стихии, отбираемая из жизненных сил гибридного организма живого оружия, продолжает активно расходоваться. Частично — усиливая работу органов чувств… и одновременно не давая почкам химеры отказать. Эти линии теперь никогда до нормальной яркости не тускнели. Проклятье.

На Земле я изредка позволял себе потратить на компьютерную игру пару выходных дней — так, развеяться. Всё равно на более долгий срок прилипать к экрану мне было откровенно скучно — и времени потраченного жалко. Так-то иногда я просто поигрывал под настроение и вечерами, обычно во что-нибудь старенькое-проверенное, но иногда какая-нибудь новинка действительно нравилась. И не надоедала через несколько часов. Обычно это были игры в жанре РПГ: пойди туда, принеси то, получи новое заклинание или прокачай «+3» к силе. И самым, пожалуй, одновременно интересным и скучным был процесс экипировки персонажа. Когда каждая,каждаявещь тебе что-нибудь даёт — невольно желаешь получить лучшие из доступных возможности. Это… затягивало.

Попав в «реальное фэнтези» я сразу же смог убедиться на собственном опыте: игрового элемента в подборе амуниции и близко нет. Скорее приходится каждый раз путём проб и ошибок — порой мучительных и опасных — выискивать сложный компромисс между подвижностью и защищённостью. Броню и оружие надо выбирать под тактику, а тактику каким-то образом разработать так, чтобы твоя же придумка тебя в первом же бою не угробила. В общем, с момента попадания я если и сравнивал что с игровыми моментами оставшегося в прошлом мира, так это тактические приёмы. Например, в реальной стычке с изменёнными вполне можно использовать стратегию «танк плюс демедж дилер»… И вот, заполучив собственную химеру, я внезапно для себя получил новый «привет» с Земли. «Прокачку», ага.

Используя части тварей, я реально мог поменять иподнятьхарактеристики организма моей напарницы — в некоторых пределах, конечно. И это даже было просто, на первый взгляд: ведь лабораторных химер и растили какстенддля проверки органов и тканей, и замена их была заранее упрощена. М-да. Может, для полноценного Повелителя Жизни всё и было просто, а вот для меня… Как всё было легко на компьютере: клик мышкой — и вещь сменилась. А если она тебе не подходит — то вот красненьким выделено, почему. И все характеристики выписаны. А тут…

Делать заместительную операцию я буду практически вслепую. Практически — потому что воспользовался своим действующим рабочим пропуском и закопался в журналы НПО и по ним отследил-таки, какие «запчасти» ставили на испытательных химер. Вот только изменённые — это не боты какие, даже одного вида твариразные.Одна Тьма знает, хватит ли моей магии и Печати, чтобы перенастроить организм на новую почку. Но и тянуть нельзя — нужно первую пересадку делать уже на этой неделе. И молиться потом непонятно кому, чтобы в момент пиковой нагрузки орган «в поле» не отказал. Чёрт.

А ведь почки — это только первая ласточка: рано или поздно придётся взяться сначала за лёгкие, потом за сердце, либо наоборот. Но и это ерунда по сравнению с посаженным регенерационным потенциалом всего организма вообще: уже сейчас заметно, что я трачу на Таню гораздо больше магии, чем нужно, а скорость заживления ран пусть медленно, но падает. И что вот с этим делать — вот хрен знает, потому что в своих учебниках за первый-второй курс ничего по теме не нашёл. Надеюсь, университетская библиотека даст ответ. Очень надеюсь. Но сначала надо освоить базовый объём знаний. Опять. В который раз уже оказывается, что я изучил что-то новое лишь для того, чтобы лучше понять — яничегоне знаю.

* * *

— Нет.

— Нет?

— Учебные пособия по психологии, а также иные методические или научные материалы этого раздела знаний, разрешены к выдачи студентам факультета Жизни с пятого года обучения включительно. Либо по личному разрешению вашего декана, уважаемый аколит.

— Но почему? — я был так удивлён ответом, что не удержал на языке откровенно дурацкий вопрос. Откуда библиотекарю знать?

— Для каждого факультета правила работы с материалами библиотеки Университета устанавливает его деканат, — не разочаровала меня очередным канцеляритом женщина. Будь сотрудница сокровищницы знаний одарённой, наверняка стала бы первым в этом мире магом пока ещё неизвестной Стихии Льда: каждый раз, когда мы вынужденно общались, от её слов и выражения лица так и шибало арктическим морозом. — Учебные пособия «Послеоперационный уход» и «Прикладная химерология: проектирование организмов» вы получите через пять минут, ожидайте.

— Спасибо, уважаемая, — уже привычно поблагодарил я спину «собеседницы». Вот и поговорили, блин. Ну что, теперь придётся добиваться встречи с Вирном Нессарийским. Или послать всё нафиг, потому что времени и так ни на что не хватает.

Психология… не сказать, что её я совсем не знал. Экономика — неотъемлемая часть системы функционирования любого социума, а социум состоит из люд… ладно, из разумных. А у каждого разумного — свои тараканы в голове. Потому психологию студентам экономфака преподавали — кстати, тоже на пятом курсе. Ну, как преподавали? Скорее, рассказывали

К сожалению, с Таней я столкнулся с ситуацией, к которой меня никто и никогда не готовил — ни в институте, ни позже. Предполагается, что менеджер должен так или иначе повлиять на конкретное решение клиента, а вот помочь кому-то обрести цель в жизни — это уже работа совсем другого специалиста. Психолога, а то и психиатра. Которых в республике… нет?

Я остановился, взвесил в руках два увесистых томика — и прикладывать их к лицу не стал. Дебил. Вот… дебил. Ладно, психология — хотя непонятно, с чего я, собственно, взял, что нужного мне специалиста не существует в природе? С того, что в клинике Эрста сидел один-единственный дежурный врач, мастер на все руки? Так то Эрст, во-первых, а во-вторых — кто сказал, что к специалисту по мозгам не могутнаправить? А ещё — нафига я бросился сам оперировать химеру? Да, во время моей постоянной работы Охотником, а не набегами, как сейчас, оплатить услуги квалифицированного врача-мага Жизни мне было не по карману — это граждан лечат бесплатно, но не их собственность. Но теперь-то, с Таней я вполне мог относительно быстро набрать золота на операцию! Тем более, что самое дорогое у меня как раз было своё — добытое той же химерой! Деби-ил… Вот что значит — инерция, мать его, мышления: пожил полгодика в королевствах и привык рассчитывать только на себя. И хоть бы подсказал кто. Но, видать, все подумали, что я, забронировав за собой на сутки одну из лабораторных комнат для самостоятельных занятий студентов факультета Жизни, просто нарабатываю опыт на дорогостоящем материале. Проклятье, зла на себя не хватает.

Я, кстати, если подумать — даже не знаю, где здесь клиника. У магического Универа, надо полагать, она должна быть своя. Вот ведь, с Печатью гражданина у меня настолько не было никаких проблем со здоровьем, что я даже не озаботился информацию по лечебным учреждениям полиса узнать. «Умница» я и «молодец», что сказать. А ещё менеджером себя считаю. Ну просто мать твою…

* * *

— …Ух ты, настоящая химера!

Студент в любом положении и состоянии по умолчанию всегда должен уметь делать две вещи: спать и читать. «Прикладная химерология» для аж четвертого курса (хотя предмет начинают изучать на третьем) оказалась сложновата для восприятия на ходу, а вот «Послеоперационный уход» я открыл… и закрыл, заложив пальцем страницу, только сейчас. На лестнице, где я с сестрой арендовал квартиру.

У некоторых зданий Университета Нессарии есть коновязи, но у большинства — нет. Аколиты и состоявшиеся маги из числа преподавателей перемещаются или пешком, или пользуются городским «автобусом»-дилижансом, если нужно попасть куда-то, куда ногами идти больше сорока минут. Проверять, влепят мне сразу штраф за антисоциальные действия, если Вспышка пощиплет ближайший газон или сначала ограничатся устным предупреждением я не желал, потому ходил как все. И, как многие, тратил это время с пользой. Машинально обходил прохожих, без участия разума поворачивал в нужных местах, не особо глядя по сторонам, раз уж верхового движения толком и не было. И иногда так углублялся в текст, что приходил в себя только уперевшись в дверь дома, куда шёл. А иногда и после не сразу возвращался к реальности. Сегодня, правда, залипнуть в чтение было посложнее — больно я сердился сам на себя. Но — справился, привычка же вторая натура.

Так. Ладно. Ругать себя контрпродуктивно, работаем с тем, что есть. И, к слову, кто это у нас такой удивлённый в гостях объявился?

— Опять с учебником, братик? — отсалютовала мне половником от плиты Лада. — Что, тех ста двадцати пяти, что у тебя в комнате свалены, тебе уже мало?

— Ста пятидесяти двух, — поправил я её. — И не свалены, а аккуратно сложены.

— Да, да, — отмахнулась родственница.

— П-привет, — мило смущаясь, поприветствовала меня как всегда забившаяся в самый угол общей комнаты Ола. Ола, одна из девушек-первокурсниц с воздушного факультета, как-то незаметно для меня стала, похоже, лучшей подругой дочки Мартина. По крайней мере, именно на неё я частенько у нас дома по вечерам натыкался. Только сегодня она была не одна.

— П-привет, — скованно поздоровался незнакомый молодой аколит, тоже явно первогодок.

— Это Пак, парень Олы, — не отрываясь от готовки, пояснила мне сестрёнка. Я с удивлением посмотрел на тихоню, которая в этот момент пыталась одновременно самовозгореться путём достижения температуры красного каления (если судить по цвету лица) и провалиться сквозь пол от смущения. Какое счастье, что девушка — не пиромант. — Он её уговорил, чтобы она познакомила его с тобой.

— Со мной? — я оторвался от изучения состояния Печати сидящей на диване Тани. Магия жизни давала возможность оперировать без швов, потому лежать ей смысла не было, а вот разминаться или как-то по-другому физически себя напрягать волкоухой я запретил. И вообще взял обещание поменьше двигаться — пока.

— Пак — аколит Жизни, как ты, — всё так же за подругу отозвалась аэромант. — Почему-то ему приспичило с тобой пообщаться.

Я внимательно пригляделся к гостю, сразу заметив то, что упустил с самого начала: лёгкую зелёную светящуюся дымку, наполняющую тело. А не заметил я её по одной причине: тусклое свечение не концентрировалось в сияющую Печать. Не гражданин.

— Я потому и просил Олу, чтобы она меня сюда привела! — вынужденно преодолев непонятную мне робость, выпалил студент. — Она так много про тебя рассказывала!

— Про меня? — я, старательно приподняв бровь, посмотрел на ещё более сжавшуюся тихоню, увидел, как та стрельнула глазами в сторону, перевёл взгляд… ну, конечно.

— Ла-да, — самым задушевным тоном, на который был способен, позвал я. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— А чего сразу я-то? — возмутилась, но как-то не очень достоверно, двоюродная сестра.

— А кто? — фыркнул я, усаживаясь рядом с волкодевушкой. — Ну-ка, колись, что ты там такое про меня выдумала?

— Ф-ф! Выдумала, ага, — старательно глядя в сторону, огрызнулась родственница. — Просто… сказала, что ты занимаешься охотой на монстров, вот и всё. А что, нельзя было?

— Можно. Конечно, можно, — решил не устраивать разборки по пустякам я. —

Я хотел сказать «и говорить особо не о чем», но наткнулся насияющийвзгляд Пака. Да и у Олы глаза как-то подозрительно заинтересованно заблестели.

— Расскажите! Пожалуйста!

Первым движением души было послать перваков куда подальше. Но… собственно, а почему бы и нет? Хотят сказку? Получат сказку. Страшную!

* * *

— Степной варан — это такая длинная здоровенная приземистая ящерица-переросток. Чуть выше метра в холке, когда стоит — брюхо буквально на ладонь выше земли. Зато длина вместе с хвостом — шесть метров. Чешуйки на спине размером в пол-ладони, на брюхе, горле и боках — помельче, но всё равно стальной клинок их не пробивает…

— Под прямым углом не пробивает, — вставила Таня, иллюстрируя свои слова движением вилки. — Если бить против направления роста чешуи под углом — клинок нормально входит в плоть.

— Но это мы выяснили уже потом, — продолжил я, неторопливо отрезая кусок тушёного мяса. — Надо добавить, что проклятая Тьмой ящерица прекрасновидиттепло, потому подойти к ней на расстояние удара внезапно не выйдет — нарвёшься на встречный удар пастью или хвостом. Второе, пожалуй, похуже — всё равно что бревном получить. Ах да, ну и ещё маленькая деталь: осенью нормальные пресмыкающиеся уже или попрятались и уснули, или еле ползают от холода. Варан же, даром что хладнокровный, таких проблем почему-то не испытывал…

— Этот тоже не особо шустрый был, — опять перебила меня ушастая, меланхолично накалывая из миски на столовый прибор последний маринованный помидорчик, который до этого целую минуту пыталась подцепить Ола. — Уверена, я бы успела.

— Или твоя рука по плечо осталась бы в пасти варана, — демонстративно напомнил я ей.

— Или так, — спокойно подтвердила химера. Мы не сговаривались, чтобы специально нагнать на мальков жути «охотничьими байками». То ли Танни поняла мои намерения, то ли в силу своего характера просто наслаждалась именно таким форматом беседы. Скорее — второе. Потому она совершенно без моего участия со скучающим лицом пояснила Оле и Паку: — У ящеров нет дробящих зубов, только режущие: прирастить травматически утраченную конечность виталисту проще простого, а куртка и наплечник в любом случае стоят много дешевле трофеев. Зато я одним ударом убила бы изменённого, поразив мозг коротким клинком через нёбо.

Помнится, Лада как-то в середине лета заглянула в недавно выданный мне анатомический атлас — чисто случайно, а не из любопытства, конечно же, ага-ага. Стошнить её не стошнило, конечно — аэромант за время жизни в Варнаве всякого насмотрелась, да и птицу с матерью потрошила и резала, и свинину из цельной туши в погребе вырезала. Тем не менее, на еду после просмотра «интересных картинок» она смотреть пару часов точно не могла. Всё дело в подаче информации — и в способности «приложить» услышанное или увиденное к себе. Вот сейчас подруга сестрёнки из привычно розового через бледно-белый постепенно перекрашивалась в зеленоватый.

На самом деле, способ добраться до уязвимого нёба мутанта не засовывая в пасть «лишние» руки был и лежал на поверхности: быстрой химере просто нужно было сыграть с вараном в родео — запрыгнуть на шею и продержаться там те несколько секунд, пока недокрокодил будет пытаться (безуспешно) её там достать. Открытой пастью достать, куда я, улучшив момент, вгоню дротик из крепостного арбалета. Разумеется, раскрывать слушателям я свой нормальный план не стал — иначе какая это страшилка? Тем более, мы его так и не успели реализовать.

— К счастью, днём, когда ярко светит солнце, способности ящерицы находить противников по теплу ограничены сильнее, чем ночью или в непогоду, а так просто видит она не очень. Мы наблюдали с безопасного расстояния — и хорошо, что так. Потому что в какой-то миг обочина поляны, где грелся изменённый… ожила и ринулась на него!

Вот тут мне приукрашивать ничего не пришлось. Когда разрисованная полосами света и тени от крон деревьев жёлто-красно-зелёная стена кустов внезапно начинаетдвигаться, в первые мгновения мозг просто отказывается воспринимать объект как живое существо. А потом уже поздно. Я уже видел, как хищники Шрама применяют камуфляж: прямо на моих глазах нарийский тигр сбросил часть шерсти и буквально в считанные минуты вырастил новую, уже с новым окрасом. Незабываемое во всех смыслах зрелище. Однако чудовище, напавшее на варана, использовало другой принцип скрываться на виду.

Мельтешение чёрных и белых пятен на шкуре метнувшейся твари ещё несколько секунд не давало мне не только идентифицировать противника ящера — вообще понять, какого порождение Шрама размера. От попыткивглядетьсяв психоделический камуфляж немедленно начинала болеть голова. Только когда хищник вцепился в шею врага, я наконец разобрался, кто это. Лисица-хаски.

Монстр, получившийся из обычного рыжика под влиянием магии аномальной зоны, на фоне других мутантов супер-крупными размерами похвастаться не мог — так, с некрупного телёнка, не больше. Пушистая пятнистая шерсть размывала силуэт не хуже специального балахона для снайперов, по крайней мере, степной варан, стегнув хвостом, во вцепившегося в его шею хищника не попал. Резкие рывки шеей тоже ни к чему не привели: лиса болталась, словно зацепившаяся за чешую пушинка, и слетать категорически отказывалась. Лапой из-за строения конечностей варан тоже подцепить не мог. Своеобразное родео продолжалось долго — около восьми минут. Первые пять пресмыкающееся активно сопротивлялось, потом ещё три только дёргалось… а потом лисица, выплюнув передавленную шею добычи, чётко повернулась в нашу сторону и несколько раз характерно так тявкнула, заставив уши на голове Тани дёрнуться. После чего с чувством выполненного долга взмахнула пушистым хвостом и прямо-таки прогулочным шагом удалилась назад, в кусты…

— И дальше что? — с горящими глазами переспросила меня Ола. Про минутную слабость она уже давно забыла.

— Подошли и разделали тушу, — деланно равнодушно пожал плечами я. — Я осмотрел следы на чешуе, хаски так и не смогла прокусить естественную броню варана. А мы, как сказала моя напарница, вынуждены были делать рассечение против роста чешуй. Запарились, пока до нужных органов добрались… а тварь, убившая ящера, всё время крутилась рядом — Таня её чуяла, и иногда слышала.

То ещё ощущение, честно говоря. Почти материальный, плотоядный взгляд тебе в спину… причём непонятно откуда.

— Мы до последнего ждали нападения, но тварь сдержалась, — резюмировал я. — Повезло. В этот раз — повезло. Но кто знает, что будет в следующий раз…

— Но п-почему вы не отступили сразу? — теперь не выдержали нервы у Пака: голос на середине фразы

— Потому что тогда лисаточнонапала бы на нас, — фыркнула волкоухая. — Догнала и напала. Умной твари до мяса варана было не добраться, чешуя не по зубам, а вот мы — вполне.

Ну, положим, не догнала бы — Вспышку хрен догонишь, но попытаться — обязательно попыталась бы.

— В естественной среде обитания, судя по всему, хаски «сотрудничает» с другими хищниками, более сильными, но и более медлительными, — объяснил я. — Лисы снабжают «партнёра» добычей за долю в трапезе — загоняют на него травоядных, даже подкармливают, когда крупной доступной дичи рядом нет. Умные сволочи.

— Хаски справедливо решила, что в шестиметровой громадине мяса всяко больше, чем в нас, включая ездовую химеру. И, раз уж мы сделали для неё плоть ящерицы доступной…

— Кроме того, мясо варана просто вкуснее, — сообщила собеседникам моя напарница. — От куропатки не отличить.

И с удовольствием отправила себе в рот последний кусок тушёного рябчика. Заставив, надо полагать, изрядно доставших её своей болтовнёй гостей позеленеть синхронно.

* * *

— А… эм… господин Арн…

— Просто Арн, — я отложил учебник. — Мы же с тобой одногодки, считай. Или, если ты так хочешь следовать этикету республики, то —уважаемыйАрн.

На слове «уважаемый» моего визави прямо-таки передёрнуло.

— Арн… — парень опять замялся, но потом, собравшись с духом, выпалил: — можно тебя спросить? А то мои одногруппники, они такие… «Уважаемый то, уважаемый сё» — и смотрят, как на пустое место. И между собой так же. А как занятия заканчиваются — просто расходятся каждый в свою сторону — и всё!

— Дай угадаю: они все граждане, так? — Пак закивал так, что я даже забеспокоился о его шее. — Если они примерно твоего или моего возраста — то это жители Лида как минимум во втором поколении. Такие как я тут редкое исключение. В республике не принято…навязыватьдругим своё общество. Сверх необходимого. Если есть большое желание пообщаться с кем-то в неформальной обстановке — для этого есть таверны.

— Но… как… отчего? — аколит посмотрел на меня, словно ища поддержки. Хотя почему — «словно»? — Мне наставник говорил, что учёба в Университете — это золотое время, когда находишь друзей и единомышленников! А я… я думал, со мной что-то не так.

— Ну, ты — нашёл, — слегка кивнул я в сторону Олы, больше мешавшей, чем помогавшей Ладе разобраться с посудой. Мальчишку от моего намёка бросило в жар.

— Но… но…

— Твой наставник не из Лида, и он не маг жизни, — я не спрашивал, это было и так понятно.

— Гидромант, — вставил Пак.

— Факультетская система изолирует учебный процесс аколитов разных стихий друг от друга, — проигнорировал ремарку я. — Твой учитель просто по своим воспоминаниям судил. Порядки в республике заметно отличаются от того, к чему ты и твой наставник привыкли, сдержанность в общении с посторонними — в порядке вещей. Но не волнуйся, ты тоже освоишься. Я вот освоился.

— Понятно… — кажется, однокурсник рассчитывал на другой ответ. Впрочем, печалился он буквально пару секунд, а потом встрепенулся и выдал: — А… Ола сказала, что ты работаешь в настоящем научно-производственном объединении! Правда?

Вот тут передёрнуло уже меня.

— Мой тебе совет, — искренне предупредил его я. — В НПО и мануфакториумы, пока не привыкнешь к своим одногруппникам, лучше даже не пытайся заглянуть.

— Но!.. — наткнувшись на мой взгляд, аколит сразу же сдулся. — Поня-атно… Просто я думал… заняться чем-нибудь действительно интересным… Полезным… А не как сейчас…

— А чем ты занимаешься сейча… — на самом деле, мне было не особо интересно, спросил на автомате, но реакция мальца меня выбила из колеи. Он… покраснелвесь. Кроме одежды, разумеется. Кажется, я знаю, как они друг друга нашли.

— Я… — парень заполошно оглянулся, потом бочком-бочком пододвинулся ко мне и прошептал на ухо. Таня, сидевшая на противоположном конце дивана, повернула к нам ухо… и раскашлялась, выпучив глаза и подавившись воздухом.

— И… кактакоеоплачивается, — с трудом справившись с собственным лицом, поинтересовался я.

— Ну, золотых три-четыре за вечер, — простодушно сознался будущий виталист. Увидел моё выражение лица и удрученно спросил: — Так мало, да? Наставник сказал, что если я буду откладыватьразумно, то мне как раз хватит собрать на третий курс… Но я хотел…

— Знаешь, — теперь мне пришлось очень постараться, чтобы не раскашляться. — Твой наставник — гений.

Б…ть. Просто нет слов. Чем я вообще по жизни занимаюсь, а? Три минуты обработки Жизнью — и престарелый или напрочьотбитыйплащеносный козёл в ближайшие два-три часаможет всёв постели! Кто на шлюхах отрывается, кто спешит наследника заделать, а всех твоих делов — поделиться с борделем за крышу над головой и клиентов. Вот чего кучавысокородныхкаждый день в Нессарию валит, словно тут им мёдом намазано! Хотя — получается, что как раз намазано. А я на охоте каждый раз рискую, мать-мать-мать! Бож-же, где была моя голова раньше, а?

Глава 13

13.

— Можно провести психологическое тестирование, уважаемый, если желаете. Однако могу сказать: работа Печати в части, отвечающей за головной мозг, без явных признаков декомпенсации в абсолютно подавляющем большинстве случаев означает, что проблем с психикой тоже нет.

Таня терпеливо замерла, позволяя мне и врачу провести осмотр. Специальный артефакт, чем-то похожий на экран для проектора на подставке, позволял визуализировать рисунок резидентного заклинания на его развернутую плоскость так, чтобы и я, и доктор видели его одинаково. Сложно ткнуть пальцем во что-то, что ты воспринимаешь не глазами, а собственной магией.

— То есть Печать нормализует и психологические процессы? — уточнил я.

— Они сами нормализуются, достаточно лишьподдерживатьработу материальной основы сознания без отклонений, — медик покосилась на меня, и пояснила. — Депрессия, клинические психозы, снижение уровня когнитивных функций, неадекватные обстановке перепады настроения, отсутствие положительных эмоций или их избыток — всё это отражается в биохимической картине работы коры головного мозга. Именно потому и говорят о психическомзаболеванииили, как минимум, синдроме. Печать фиксирует отклонение, точнее, мозг сам его фиксирует и пытается скорректировать, а Печать лишь перераспределяет траты силы Стихии Жизни для увеличения эффективности этих мер.

Тут настала моя очередь задуматься. Звучит, конечно, диковато, но… помогают же правильно подобранные врачом земные антидепрессанты в случаях как раз-таки проявления депрессий и других психологических синдромов. Вопрос — как? Ведь это же просто таблетки, химия. Видимо, как раз-таки и стимулируют в мозгу то, что нужно. То, что таблетки «от депрессии» не фигня, я знал — не по своему опыту, к счастью, но видел, как это

— Давайте всё-таки прогоним тест, — вздохнул я. Я уже понял, что обратился не по адресу, но, раз уж пришёл сам и привёл напарницу…

— Ваше право, — Повелитель Жизни в ранге врача достала из шкафа тонкую папку, откуда вытащила стопку листов, которую протянула химере. Судя по тому, как поморщилась волкоухая, заглянув в верхний, она увидела там явно нечто знакомое.

— Ты его уже проходила? — я заглянул напарнице через плечо. Хм, текстовые задачи и графические головоломки типа «подставь число в свободную клетку»?

— Каждые три месяца, — Таня смотрела на бумагу словно та собиралась её укусить.

— Стандартный тест, все разумные химеры его проходят дважды: после получения Печати и перед выпуском, — женщина-виталист посмотрела на меня и добавила. — А также все граждане первого поколения в день получения Печати. Рабы и дети граждан проходят упрощённый вариант.

Я только пожал плечами: Арн его наверняка тоже прошёл, но я-то этого не помню.

— Задачи нужны для оценки работы когнитивных возможностей психики: прежде всего логики и способности концентрировать внимание, — правильно истолковав мой жест, продолжила объяснения врач. — Далее — нагрузочный тест: оценивается время и затраты магии Жизни для возврата психики к нормальному состоянию после перегрузки эмоциональным воздействием.

Уши химеры нервно дернулись и попытались прижаться к голове: я уже научился по ним понимать нюансы настроения волкодевушки. Похоже, процесс тестирования далеко не из приятных. А Таня как обычно: я ей прямо сказал, зачем веду её в клинику, хоть бы слово против сказала.

— Пациент, вы готовы? — доктор достала из папки свой лист, видимо, с ответами. — Начинайте решать задачи в порядке возрастания номера и громко проговаривайте ответ вслух…

Задачи, видимо, от теста к тесту менялись, или просто у врачихи был незнакомый моей спутнице вариант — голову химере пришлось порядком поломать. Некоторые задания давались легко, а на некоторых Печать заметно начинала прибавлять в яркости, одновременно стимулируя мозг, надпочечники и печень. Последнее для насыщения крови глюкозой. Повелитель Жизни скрупулезно делала пометки при прохождении Таней каждого пункта. Я, хоть и не проходил сейчас тест, тоже получил хороший такой повод задуматься.

Получается, Печать даёт неплохие такие преимущества своему пользователю не только в плане здоровья. Она позволяет… нет, нелучше, но точнобольшедумать. Не знаю насчёт «быстрее», но вот скоростьвосстановленияуставших участков мозга при поддержке Стихии Жизни должна быть намного выше, чем у обычного человека. Дела-а… Получается, я не просто так с лёгкостью «глотаю» тексты учебников и в целом держусь более-менее ровно под той сумасшедшей нагрузкой, которую сам себе взвалил на плечи. То-то у Пака глаза стали абсолютно круглыми, когда он заглянул в мою комнату и увидел сложенные вдоль стены книги. Ему-то собственная магия тоже помогает, но без поддержки Печати, направляющей и связывающей между собой потоки Силы, эффективность наверняка много, много ниже.

Тогда мне становится лучше понятна политика хозяев республики, когда свежепринятые граждане волей-неволей вынуждены самостоятельно искать нужную им для выживания информацию по открытым источникам и напрягать голову не только для еды. Мозги мало «прокачать» — ими ещё и пользоваться надо научиться.

Жестоко, конечно, но не факт, что вчерашние жители королевств лучше восприняли бы обучение из-под палки. Для окружающего мира Лид считается оплотом едва ли не вольнодумия и, что одновременно смешно и грустно,свободы. Пока я жил в Варнаве, успел наслушаться того, что горожане перетирали между собой, сидя в очереди в клинику доброго «доктора» Тохи. Жители «земляного города», в отличии от тех, кто отхватил себе местечко поближе к обители монарха Эпии, в выражениях не особо стеснялись и в фантазиях себя особо не ограничивали. Чванливая мразь — это почти что самое мягкое, что я слышал от тамошней черни про дворян. А вот республику жители трущоб и бедных кварталов старательно славословили: и делать там можно, что хочешь (ничего), потому что никто над тобой с палкой не стоит, а захочется чего — пальцем щёлкни и твои рабы тебе притащат. Я, разумеется, помалкивал в тряпочку, и с объяснениями ни к кому не лез: каждый имеет право искренне заблуждаться. Хотя трепачам в республике вообще ничего не светило, кроме разве что казарм для «мяса» при аренах: из числа пациентов Тохи ни одного одарённого латентной Жизнью, что логично, я так и не встретил…

— С когнитивной частью закончили, переходим к нагрузочной, — поставив последнюю отметку, перевернула бумагу виталист. — Пациент, по моей команде вы откладываете верхний лист и внимательно рассматриваете изображение на следующем. Как только я говорю «дальше» — повторяете действие. Все ясно?

— Ясно, — напряжённо отозвалась волкоухая.

Повелитель Жизни повернулась ко мне.

— Рисунки подобраны таким образом, чтобы вызывать у смотрящего какую-то определённую эмоцию. Не важно, какую именно: задача состоит в том, чтобы её усилить воздействием на одну из компонент Печати вот в этой зоне, — врач обвела карандашом область на экране. Ту самую область, на которую я воздействовал, чтобы эмоции в боевой обстановкеподавить. — Я буду показывать нужную линию, вы — усиливать…

— Я? — не ожидал, что потребуется моё личное участие.

— Ну не я же, — доктор чуть ли не впервые за сеанс едва заметно улыбнулась. — Пациент — ваша собственность, доступ к его Печати именно у вас.

Логично, блин. Нет, разумеется, Повелитель Жизни, разумеется, сможетпересилитьсистему аутентификации главного резидентного заклинания республики, вот только ни к чему хорошему для Тани это не приведёт. Не зря же Печати с рабов нельзя удалить магией Жизни… и никакой другой, кроме Света.

— Всё понял, я готов, — кивнув, подтвердил я.

— Начинаем. Пациент, следующая страница, внимание на бумагу.

Проекционный экран, оказывается, ещё и увеличивал контраст изображения — так бы я едва заметное дрожание и мерцание одной из зелёных световых линий не заметил. Карандаш врача требовательно уперся в неё, и я послушно подал воздействие. Со стороны химеры донесся судорожный вздох, а «эмоциональный центр» печати натурально вспыхнул! Вспыхнул — и буквально за несколько секунд погас. Доктор поставила у себя на бумаге пометку и прокомментировала:

— Волнение. Пациент, дальше.

Всё повторилось, только в этот раз моя напарница промолчала.

— Страх. Дальше.

— Нет эффекта, дальше.

— Дальше.

— Дальше.

— Сразу дальше.

— Дальше.

Тонкий девичий стон заставил меня дёрнуться.

— Это была эйфория, — посмотрев на меня, отрицательно

— Можно продолжать, — выдавил из себя я.

— Последний рисунок, — успокаивающе пояснила виталист. Видимо, у меня на лице было написано всё, что я в этот момент думал. — Пациент, дальше.

Я ткнул в линию, часть Печати в очередной раз засветилась… и вернулась к нормальной яркости только спустя целых восемь секунд!

— Результат ниже среднего, но в норму уложился, — ответила на незаданный вопрос Повелитель Жизни и, помедлив, уточнила. — Это было отчаяние.

Я заглянул за ширму экрана и успел заметить, как волкоухая, глядя перед собой пустыми глазами, стирает с щеки влагу. У неё на коленях лежал последний лист бумаги, на котором лаконично и одновременно закончено карандашными штрихами был изображен абстрактный тёмный пустой коридор, где-то впереди обрывающийся светлым пятном выхода. Я подхватил рисунок, повернулся к доктору.

— Это — «отчаяние»?!

— Ассоциации на один и тот же визуальный сигнал могут быть разными, — пожала плечами та. — Надо понимать, что «отчаяние» — это обозначение чувства из группы однотипных эмоциональных откликов: грусть, печаль, разочарование, горе… и так далее. Причём вызван отклик ещё более сложным чувством.

Виталист подхватила отложенные пришедшей в себя химерой бланки с картинками, быстро перетасовала и показала мне нарисованный в той же полу-схематичной манере, только цветными карандашами, цветущий луг.

— Вот на эту карточку обычно бывает отклик либо «радость», либо «умиротворение», либо «воодушевление». Но, например, ваша собственность на неё никак не отреагировала вообще, а эйфорию вызвала вот эта.

Я с усилием проглотил подступивший к горлу комок: Таня обрадовалась натюрморту. На листе был изображён заставленный едой стол.

* * *

«1. Общее состояние здоровья признано удовлетворительным. Немедленное врачебное вмешательство не требуется.

2. Печать установлена и работает корректно. Проблем в работе сознания и подсознания не обнаружено, как и признаков их возможного формирования в будущем.»

Я подавил желание скомкать выданную справку. Наоборот, аккуратно сложил и спрятал во внутренний карман. Криво и совсем не радостно улыбнулся. «Проблем не обнаружено» — значит, и помощь не нужна. Когда я отправил напарницу дожидаться меня в холле клиники и приступил к расспросам насчёт помощи не психиатра, апсихолога, то был, мягко говоря, не понят. Виталист долго минут десять только пыталась понять, что я от неё хочу, а когда, наконец, примерно поняла… Посоветовала не забивать себе мозги всякой фигнёй. Нет, не прямо так, а вполне обстоятельно, используя медицинские термины, подвела базу.

Если совсем кратко, то медицинская школа Лида так же сводила всю прикладную психологию до утверждения «в здоровом теле — здоровый дух». Детские психологические травмы? Низкая самооценка? Неудовлетворенность собой? Да, у простого человека на этом фоне будут и депрессии, и снижение работоспособности, и прочий букет последствий вплоть до пресловутого «поведения жертвы». Но если твоя нейробиохимия на провокации сознания и подсознания не поддаётся, то происходит обратный процесс: вслед за нервной системой в норму приходит и разум. Здоровые инстинкты берут верх над нездоровыми. Нужно только подождать, пока это само не произойдёт. «Так это растянуться на годы может!» — в сердцах бросил я и получил в ответ лишь равнодушное согласие. Может, да. Однако, на эффективности выполнения приказов и распоряжений химерой никак не скажется.

Н-да. Похоже, придётся записываться на приём к декану. Раз уж, несмотря на официально декларируемую позицию, словосочетание «эмоциональная травма» удивление врача не вызвало —психологияв в республике всё же изучалась и даже в какой-то мере преподавалась, для общего развития. Наверняка были среди преподавателей и прикладные специалисты по нужному мне вопросу, вот только их свободное время стоило гораздо больше, чем я мог себе позволить. Опять деньги, да…

Напоследок я наведался в администрацию клиники и зарылся в каталоги медицинских услуг. Раньше, до начала обучения на мага, для меня большая часть названий предлагаемых лечебных, профилактических и хирургических воздействий была натуральной филькиной грамотой. Теперь я более-менее разбирался хотя бы в классификации и понимал термины, потому без труда нашёл раздел трансплантологии, а в нём — работу над химерами. Полюбовался на цены минимум с двумя нулями и припиской для самых умных «материал для заместительной операции подбирает клиника» — и закрыл. Что ж. В любом случае буду иметь в виду. Иногда заплатить золотом, сколько бы его отдать не требовалось, в любом случае будет гораздо выгоднее, чем поплатиться здоровьем. При условии, конечно, что это золото есть.

Таня устроилась в холле клиники напротив огромного аквариума: когда я подошёл, она с бездумным видом следила за мельтешением мелкой рыбёшки. Университетская клиника была не чета тому уютному домику в Эрсте, где всех принимал один-единственный одарённый доктор. Здесь же здание что снаружи, что внутри отчётливо напоминало медицинские учреждения с Земли. Только не совсем современные, а годов этак шестидесятых, навскидку: аптечное стекло, инструменты из нержавеющей стали, куча папок, бумажные медицинские карты… Впрочем, артефактное обеспечение вполне можно приравнять к технике, так что не исключено, что я ошибся с периодом.

— Извини, что заставил тебя через это пройти, — осторожно дотронувшись пальцами до руки химеры, попросил прощения я.

— Надо — значит надо, — не меняя позы и выражения лица, отозвалась напарница.

— Не хочешь по дороге домой зайти со мной в кафе? — я попытался произнести эту фразу лёгким тоном, но, кажется, не получилось. «Тестирование» произвело на меня сильное впечатление.

Таня шевельнула ухом, потом повернула голову в мою сторону. Дурой она не была уж точно, потому сложить причину и следствие для неё проблемой не стало.

— Твоя двоюродная сестра достаточно вкусно готовит. И много, я наедаюсь, — наконец сообщила волкодевушка. — Ты — тоже. Идти в заведение общественного питания ради меня будет нерациональной и совершенно бесполезной тратой денег. Которые вы как раз пытаетесь сэкономить, питаясь дома.

Как всегда — прямо и по существу.

— Тогда, может быть, сходим куда-нибудь все вместе? — предложил я. — Сейчас финансовая ситуация у нас выправляется, острой необходимости экономить намелочахнет. Апрожратьзолотой, пусть даже и вчетвером и при местных ценах — это очень сильно постараться надо!

— Тогда меня тем более брать не стоит, я ем больше всех.

Опять двадцать пять.

— Смысл совместного похода в ресторан — вовсе не в том, чтобынаестся, — покачал головой я.

— Тем более я там буду лишней, — видимо, по моей гримасе Таня что-то поняла, потому честно попыталась объяснить свою позицию. — За инструментомнужно

— Ты — не инструмент, — я понял свою ошибку и поправился быстрее, чем волкодевушка успела возразить. — Любой чело… любой разумный много больше, чем инструмент. Ты…

Тут я невольно притормозил, задумавшись. Я уже говорил эту фразу, раньше. Но говорил тем, кого успел узнать. Полгода — это, конечно, небольшой срок. Но полгода в обстановке постоянной смертельной опасности — совсем другое дело. Да, сейчас «коренные» монстры приграничья рядом с Эрстом для меня даже для одного по большей части лёгкая мишень, но тогда-то было совсем не так. Таня же… хотя, какого чёрта, а? Мы в ответе за тех, кого приручили, так ведь?

— Ты — моя семья, — уверенно закончил я. И не дождался ровным счётом никакой реакции. Мы смотрели друг на друга, я на неё, она на меня, и только тут, с огромным скрипом, до меня начало доходить…

— Тот рисунок. Коридор. Это было «одиночество», — произнёс я. Уши химеры вздрогнули.

Семья. Ну да. Что такое «семья» для той, кто родился в инкубаторе и вырос в лаборатории на положении белой мыши для опытов? Абстракция. Просто слово, обозначающее социальное явление. Значение которого вроде бы даже понятно — но на на уровне «группа людей, обычно с большой долей кровных родственников в своём составе, объединившаяся как правило для совместного выращивания и воспитания своих детей и детей родственников». Кажется, именно так написано в толковом словаре.

Я новыми глазами посмотрел на напарницу: теперь мне многое из её поведения стало видеться совсем в другом свете. Таннидействительнооценила, что я спас её от верной смерти в лаборатории, оценила и мою заботу о себе. И пыталась оплатить тем же. Я сказал, что мне важно её мнение? Вот откуда развёрнутые и максимально недвусмысленные ответы на вопросы. Сказал, что она важна для меня? Что она должна быть самой собой? Вот откуда все эти слова про «инструмент». Химера действительно себя искренне им считает. При этом волкодевушка пытается защитить меня, своего хозяина. Защитить и помочь. В том числе и оградить от лишних трат на неё саму.

Ох-х… Вроде бы и разобрался с причиной проблемы, да? Но теперь я ещё меньше понимаю, что мне со всем этим делать. Разве что последовать совету врача и подождать пока «само рассосётся»? Забыл, кто кто это сказал, но фраза по-прежнему актуальна: «быть свободным от общества нельзя*». Живя рядом со мной, наблюдая за окружающими Таня рано или поздно поймёт, что воспринимает себя неправильно… наверное. Пока, правда, на это даже намёков нет, но ведь и времени с момента, как я выез свою напарницу на спине Вспышки за пределы НПО прошло всего ничего.

Да. Ровно месяц назад это и произошло. Причём из этого месяца волкоухая первую неделю просто была недееспособна и могла только лежать, пока я не собрал мышечный материал, а потом на первой же охоте получила травму и лечилась. Чтобы ещё через неделю опять нарваться — в этот раз из-за крепления меча. Да, получается, мы всего трижды в рейд выходили — именно в последнем нам «повезло» наткнуться на варана и хаски. А в промежутках между рейдами я всю неделю либо пропадаю в Университете, сдавая лабы и экзаменации, либо застреваю в библиотеке, либо дома сижу уткнувшись в книги и конспекты. Ну просто море возможностей влиться в нормальную жизнь, ага. Ч-чёрт. Ладно. Я в любом случае решил добиваться у Вирна допуска к материалам по психологии, может, они помогут. Вопрос, как сделать, чтобы ректор с ходу не послал меня подальше с такими инициативами…

— Хорошо, я понял, — продолжая обдумывать ситуацию, поднялся я с лавки. — В кафе не будем заходить, только в бордель…

Ой. Я это вслух сказал, да? Не знал, что химера тоже может подавиться воздухом, как обычный человек.

[*Автор цитаты — В.И. Ленин.]

Глава 14

14.

— Вы ведь гражданин, да? — взгляд бордель-маман постоянно соскальзывал мне за спину.

— Гражданин, — я тоже обернулся и полюбовался на Таню: химера то и дело морщилась и раздражённо прядала ушами. Формы стражниц на волкодевушке не было, но хозяйке заведения, похоже, хватило и характерной внешности живого оружия, чтобы занервничать.

— И вы — аколит? — ещё более неуверенно переспросила женщина. Сама она ни гражданкой, ни рабом не являлась. В принципе, логично: Повелители Жизни для международного сектора Нессарии пригласили в полис зарубежных специалистов для развития тех отраслей бизнеса, которые в самой республике представлены не были. За ненадобностью.

— Студент первого года обучения, — подтвердил я. — Но нужной квалификацией обладаю в полной мере и готов это продемонстрировать.

Для пущего впечатления я изобразил жест, как будто накладываю на что-то ладони.

— Не сомневаюсь! — быстро согласилась маман, с опаской косясь теперь уже на мои руки. — Уважаемый господин, мне, право, очень лестно, что вы предложили свою помощь именно мне…

— Достаточно просто «уважаемый», — поправил я замявшуюся собеседницу. — С моим трудоустройством есть какие-то проблемы?

— Да… то есть нет! — тяжёлое тёмно-красное бархатное платье с белыми оборками, оставляющее открытыми плечи и весьма условно скрывающеевыдающуюсягрудь (мой любимый размер!) одним своим видом придавало маман не только агрессивный фривольный шарм, но и этакую величественность. Хозяйка борделя и сама наверняка пользовалась услугами магов жизни: никаких морщинок на лице и других доступных обозрению частях тела, но и молодой девчонкой, неуверенной в себе, не выглядела ни разу. Тем контрастнее смотрелось, как она буквальнозаёрзалапод моим вопросительным взглядом, старательно избегая смотреть мне в лицо. — Но руководство города строго запрещает нанимать специалистов из числа граждан, не имеющих нужной… сер-ти-фи-кации. Прошу, уважаемый гос… уважаемый! Не сердитесь! Если меня поймают на нарушении, то выдворят из города и из республики!

Похоже, стоило мне идти сюда одному, без химеры. Ничего не сделал, только спросил, а тётку уже едва ли не до нервного срыва довёл.

— Мы готовы компенсировать вам ваше беспокойство, уважаемый!

— Компенсация… — я в очередной раз зацепился взглядом за впечатляющий пейзаж в декольте и сказал немного не то, что собирался. — Я подумаю о ней,спасибо. Пошли отсюда, Таня.

Н-да. Стоило подобного исхода ожидать. С чего я взял, что исполнение законов республики для граждан где-то на её территории может быть приостановлено? И, если так подумать, решение-то вполне в духе теневых правителей Лида. Тех, кто уже связал свою жизнь с республикой, старательно стимулируют заниматься Охотой. А тем,

Разумеется, для немногих аколитов-виталистов из королевств целое государство, построенное для обслуживания интересов одной из научных школ магии Жизни, выглядит натурально как рай на земле — особенно по контрасту с тем, к чему они привыкли дома. Маги ведь прежде всего учёные: это вдалбливается неофиту наставником на всём протяжении обучения, да и сам будущий волшебник уже обычно успел прочувствовать необходимость постоянного самосовершенствования на собственном опыте. И когда где-то курсу к третьему во весь рост встаёт выбор, чем заняться после окончания университета: научными изысканиями без отрыва от чрезвычайно высоко оплачиваемой работы или, гм,обслуживаниемзнати королевств… Результат немного предсказуем.

Достаточно было заглянуть в глаза Пака, когда я кое-что ему рассказал о своей работе в «Новых горизонтах» — они реальногорели. От намёков, что в процессе мне пришлось в прямом смысле разбирать и собирать разумных существ, которые от подобных манипуляций постепенно умирают, он просто отмахнулся. Действительно, какая ерунда. Впрочем, если вспомнить моё собственное практическое обучение у коновала Тохи, и подставить в качестве неофита не попаданца со сформировавшейся личностью, а ребёнка лет тринадцати — всё встанет на свои места. У наивного шестнадцатилетнего студента-первака за спиной кладбище хорошо если всего на сотню собственноручно, в результате врачебной ошибки или элементарного недостатка знаний, загубленных душ. Не удивительно, что он как-то попроще относится к вопросам жизни и смерти.

* * *

…Природа воистину не терпит пустоты. На место выбитых изменённых очень быстро подтягиваются новые. В основном травоядные и всеядные — их гонят не только конкуренция и голод, но и хищники. Если бы Охотники не вырезали тех же диких горных овец, болотных секачей и винторогих сайгаков, то угодья от вала и до лесозащитной полосы, патрулируемой коровами-химерами, к концу зимы выедались бы в ноль. И если антилоп и овец полугнилая биомасса опавших листьев не интересовала, то мутировавшие свиньи сжирали всё на своем пути до, в прямом смысле, чистой земли. Разве что деревья не трогали. Впрочем, у деревьев, как оказалось, есть свои персональные враги.

— Вот уж правда: убил бобра — спас дерево, — пробормотал я. Вырубка — по другому не назвать — затрагивала, наверное с десяток, а то и больше гектар. И ладно вырубка: уходя обоими концами к горизонту, путь нам преграждала монументальная боброваяплотина. Четыре метра высотой. За которой, словно донжон, возвышалась бобровая хатка высотой в добрых пять этажей. И всё это выстроено за две недели максимум. Твою ж мать…

— Вижу одного, — Таня, используя холку Вспышки как опору для ног, быстро огляделась и первой обнаружила тварь: флегматично тащущего в зубах словно тростинку ствол столетнего дерева монстра.

— Будь осторожнее, — напомнил я, заканчивая натягивать дугу крепостного арбалета и направляя ездовую химеру в сторону искусственной преграды для воды. Речушек разной степени наполненности в приграничной зоне не так уж мало: вал Шрама играет роль водораздела, с которого скатывается дождевая вода, которой нужно куда-то деваться. И этой воды осенью и зимой хватает. Пересыхающие летом ручьи весело звенят, а мутные болотистые омуты разливаются вширь и обретают заметное течение. В общем, мутантам было из чего наполнять своё «карманное» водохранилище.

На стремительно приближающуюся волкодевушку бобр отреагировал… ну, не то, чтобы совсем никак — но примерно как на надоедливую мошку. Попытался совершенно по-собачьи отмахнуться, даже не выпуская из пасти лесину. За что, разумеется, немедленно поплатился: химера легко, словно гравитация была над ней не властна, запрыгнула изменённому на спину и во всю длину под углом против шерсти вогнала в шею меч.

— ВЗУУУУВШШШ! — низкочастотная воздушная волна сбила листья на близлежащих уцелевших деревьях, заставила Вспышку прижать уши, а меня скривиться. Звук был такой, словно Таня ранила не живое существо, а подбила паровоз: рёв сирены через шипение! Для полноты соответствия тварь выпустила из-под хвоста струю пенящейся на воздухе жидкости. Но всё бестолку: ни встроенное химическое оружие, ни акустический удар не помогли спасти рассечённую шею — это была уже агония. Правда, призыв не остался не услышанным.

— ДЗОУММ! — в отличие от обычного арбалета мобильная баллиста стреляет отнюдь не тихо. Мощные стальные дуги и стальной трос в качестве тетивы после спуска ещё несколько секунд гудят, словно иной колокол. Зато и эффект выше всяческих похвал: высунувшийся из-за плотины сородич мутанта поймал глазом оперённый дротик и мгновенно отправился в мир иной. У грызунов огромные глаза и тонкие кости за ними — дикая магия частично помогает мутантам исправить «недостатки» конструкции, но слабые места остаются на прежнем месте. А вот и ещё один!

— Взоом! — недостатков у крепостного арбалета два: скорость взвода и тяжёлые боеприпасы. А из обычной «машинки» можно подстрелить в глаз весящую килограмм двести овцу, но не пятиметрового трёхтонного грызуна-гиганта. Но глаз выбил, да. Сбросив разряженный самострел болтаться на ременном подвесе, я выхватил копьё из седельного крепления, но монстр не принял бой — канул назад за гребень плотины прежде, чем ездовая химера разогналась.

Парадокс: своими ногами на этот жуткий завал я бы лезть без крайней нужды не рискнул, а вот Вспышке доверился. Моя белая красавица не подвела: без особых усилий взобралась на гребень циклопической бобровой постройки. Разумеется, после того, как я всё-таки привёл в боевую готовность ручную баллисту. Н-да…

Воды по ту сторону запруды набралось не так уж много — не больше метра в среднем, судя по всему. По крайней мере, пенькискусанныхмутантами-строителями примерно на такой высоте стволов из мутной кофейного цвета жижи кое-где торчали. По водной глади густо плавали опавшие листья и ещё какой-то мусор — и не было заметно ни малейшего следа добычи. Зато посреди мутного опасного пруда метрах в пятистах от плотины возвышалась башня супер-хатки.

— Нормально? — односложно спросил я вернувшуюся ко мне Таню.

— Да, — та сморщилась и яростно потёрла кулаком под носом. — Кроме запаха. Проклятая мускусная железа! Зато теперь знаю, куда бить, чтобы прикончить с одного удара… мне раздеваться?

— Что?! — я бы сказал, что чуть не упал с химеры, но это в любом случае было бы неправдой: привязные ремни не дали бы.

— Надо как-то достать остальных из этого, — вокодевушка пренебрежительно махнула в сторону бобровой твердыни ладошкой. — Муравейника. Вход, как я понимаю, под водой, а нырять в доспехах — не самое умное решение.

Я оценил размер элементов, из которых был сложен «домик» грызунов-мутантов, и почувствовал неприятный озноб: не дай Свет встретиться лицом к лицу с такими

— Лезть в узкие норы, где у противника преимущество — далеко не самое умное, что здесь можно предпринять, — отрезал я.

— Разобрать плотину в самом низком месте и спустить воду, — тут же нашла альтернативное решение спутница. — Если растаскивать брёвна при помощи каната и Вспышки, возможно, успеем справиться до темноты…

— Ну вот ещё, — перебил я химеру, наметив наконец взглядом искомую низину, где парой недель раньше текла изначально перегороженная тварями речка. Вытащив метатель из кобуры, я старательно прицелился в брёвна у среза воды — благо, запруда была выстроена в форме этакого огромного полумесяца, охватывающего «домик» тварей. Ярко-оранжевая вспышка резанула по глазам, вверх взлетели дымящиеся обломки брёвен: плазмоид прожёг несколько слоёв древесины, прежде чем сдетонировал. — Разделаем пока этих двух, а остальные, как ты и сказала, сами вылезут заделывать дыру, как только уровень воды начнёт падать. А если не вылезут…

Я взвесил в руке тяжёлый пистолет.

— Им же хуже.

Чёрт. Приятно всё-таки выходить на работу правильно оснащённым. Наверное, Сатара прав — пора мне задуматься на счёт того, чтобы выбираться из «песочницы» поближе к более дорогим монстрам. Тем более, зима как раз начинается… Список расходных материалов для третьего курса у меня теперь есть, пора уже начинать заполнять любезно выделенные мне ячейки в криохранилище «Новых горизонтов».

* * *

— Вижу, молодой человек, вы заучили материал, возможно, даже кое-что поняли… — я уже привычно внешне никак не прореагировал на эту не самую приятную фразу. Слышал уже в свой адрес раз пять, причём почти слово в слово. Может, конечно, мне так везло, но, судя по всему, примерно половина преподавателей факультета Жизни довольно низко оценивала способности студентов к самообразованию. Не помогали никакие аргументы типа «да я уже сам оперировал реальных больных» — скорее наоборот, так можно было нарваться на прямой конфликт. Хорошо ещё, что в первый раз, когда меня так «похвалили» после двух с половиной часов напряжённой экзаменации, мне хватило опыта переговоров с клиентами, чтобы немедленно сдать назад. Еле-еле свёл намечающийся конфликт к простой неприязни. И так потом пришлось каждую лабораторку едва ли не с боем сдавать…

Да, до похода в клинику меня каждый раз удивляло это пренебрежительное «ну выучил, и чего» — всё-таки запомнить довольно большой объём обязательной к усвоению информации по предмету отнюдь не просто. Теперь же я понимал, что для опытного пользователя Печати, поднявшегося с самого низа гражданина первого поколения, или получившего гражданские права вместе с заклинанием в восемь лет по праву рождения — уверенная работа сбольшими даннымине являлась каким-то там выдающимся подвигом.

Другое дело, что я всё-таки умел не только самостоятельно извлекать информацию из её источников, но иуправлятьею. То есть быстро анализировать и по возможности сразу использовать — за что, собственно, и был отмечен деканом своего факультета. По большому счёту ведь именно этим умениемв теориии отличается специалист с высшим образованием от техника, бухгалтера, повара или программиста после колледжа.Прокачкачерез голову студента всех предметов учебного курса нужна не только для того, чтобы выпустившийся специалист свободно ориентировался в своей будущей профессии, она учит самостоятельно формировать из информациизнания.А знания отличаются от просто валяющихся в голове разрозненных, пусть и актуальных данных тем, что тызнаешь, «как это работает».

Именно демонстрациизнанийот меня сейчас и собирался потребовать завкафедры нормальной физиологии. Причем именнодемонстрации— то есть выполнения лабораторных работ. Примерно половина виталистов, занимающихся обучением студентов, на поверку оказалась нормальными людьми, с пониманием принимающих мой особый статус. Экзаменации у них после формальных ответов на вопросы больше походили на непринуждённые беседы, где обе стороны обменивались опытом (мой, разумеется, ни в какое сравнение с опытом препода не шёл), я обычно узнавал массу того, что в учебниках не пишут, а принимающий испытание убеждался, что я действительно понимаю, о чём говорю. Три-четыре часа за чашкой чая — и мы расставались довольные друг другом. В остальных случаях приходилось идти по длинному пути.

— Готов приступить к выполнению лабораторных работ, — я постарался, чтобы мой голос прозвучал как можно более ровно. Что-что, а в любимую офисную игру «правила есть правила, и не нам их менять» за время работы на Земле играть я научился отменно. Не люблю, но умею. Предписание о заочном обучении у меня от декана. Хочешь поспорить о возможности получения студентом зачёта по предмету, несмотря на все выполненные экзаменационные требования? Спорь с Вирном Нессарийским. Я же — только «за», чтобы сделать «как надо»… Ч-чёрт! Опять дня два в трубу. Это в лучшем случае. Как будто мне заняться больше нечем…

В принципе, в лабах ничего особо сложного нет, как нет и какого-то там исследовательского компонента. Требуется просто воссоздать описанный в учебных материалах эффект, либо соблюсти условия эксперимента и внятно объяснить полученный результат — и то, и другое возможно только при понимании сути работы. Всё. Если оборудование учебной лаборатории исправно, а методические указания прочитаны вдумчиво и внимательно — никаких проблем нет. Минус один — времени на все эти правильные действия в правильной последовательности тратится более чем порядочно. Правда, взамен отрабатываются практические навыки, которые никогда лишними не бывают. Но если соответствующий опыт уже есть…

— Это хорошо, что готовы, аколит, — собрал в стопку листочки с пометками завкафедры, перед этим наградив меня долгим взглядом. Видимо, стоило промолчать и дать экзаменатору высказаться. — Сдавать будете моему заму по учебной работе, у него же возьмёте расписание, когда лаборатории кафедры свободны и методические материалы в наличии. Помощников изыщите себе сами… ну или присоединяйтесь к одной изнормальныхучебных групп на выбор, я не против. Правда, вам всё равно как-то придётся закрыть задолженность по работам за полгода пропусков…

— Помощников? — дождавшись паузы, переспросил я. Это что-то новенькое.

— Возможно, молодой человек, высмогли заметить, когда готовились сдавать теоретические экзаменационные испытания по моему предмету, что оный предмет называется «Физиология человека», — опять этот тон. — Лабораторные эксперименты проводят обучающиеся над обучающимися…

Твою ж мать.

* * *

До сего дня вся моя учеба протекала предельно утилитарно: книги, книги, книги, конспект (упорядочить прочитанное в голове легче, когда сначала упорядочил на бумаге), потом — сдача экзаменации. Учебный год в Университете Нессарии больше земного — зимних каникул нет, зато нет и как таковой зимней сессии. А вот летняя — есть, но к ней уже до половины предметов сдано по мере окончания их учебной программы. Пустых часов и дней в расписании при этом не появляется —

Как нетрудно сосчитать, мне к следующему лету для успешного продолжения учёбы нужно было получить зачёты за двадцать три предмета. «Было», потому что за одиннадцать я уже получил. Очень хороший результат, достигнутый к началу зимы! Достигнутый прежде всего за счёт того, что некоторые преподаватели отнеслись ко мне лояльно, я смог вместо сдачи практических занятий компенсировать траты времени на посещение «Новых горизонтов» ранее, и на еженедельные командировки в Эрст теперь.

Практикумы в виде лабораторных я отрабатывал так же, как и сдавал экзаменации: скопом. Растягивалось всё обычно, как я уже говорил, дня на два-три, зато получалось наконец получить заветную запись в ведомость и сразу вычеркнуть ещё один пункт из своей диаграммы Гантта на стене. Нагрузка, с одной стороны, была просто адская — после консультации с врачом я теперь чётко понимал: на Земле, без своей Стихии и Печати, я бы не потянул ни в восемнадцать, ни в тридцать пять, как бы мотивирован не был. А с другой стороны… Магия.

Чтобы сильно и правильно колдовать, нужны научные знания, но, с другой стороны, чтобы получить нужный эффект магу не требуется громоздкое оборудование, электростанция, бензин, ядерный реактор и синхрофазотрон. Вообще ничего не нужно кроме рук, объекта воздействия и собственной головы. К сожалению, моё первое высшее — чистая «гуманитарка», так что о степени упрощения местной науки по сравнению с земной я могу только догадываться. Но даже догадки — впечатляют.

Если бы я со всеми своими сегодняшними знаниями вновь попал в клинику к Тохе, но не мог бы обратиться к своей стихии — количество умерших под моим скальпелем пациентов выросло бы раз в пять, если не в десять. Задел лезвием среднего размера сосуд — и вместо за секунды перекрытого кровотечения двадцать минут борьбы за жизнь пациента. Не факт, что успешной борьбы. Остановилось сердце во время операции — надежда только на прямой массаж, нельзя ограничиться одним импульсом Жизни. Дыхание затруднено — и никакой возможности форсировать усвоение кислорода кровью. Это я не говорю про средства наркоза, которых по сути и нет, и многодневный уход за ранами и швами вместо чистенького и зажившего шрама спустя полчаса после вмешательства в организм больного. Замена руки или почки — вообще за гранью фантастики!

А ещё магия позволяет решить проблему без детального углубления в механизмы её возникновения. Та же психология как пример. Да что психология — Печать подчинения! По сути лишь система положительной и отрицательной обратной связи, связывающая разные отделы мозга разумных, а эффект — невероятный: ни воля, ни хитрость не смогут сбросить магический поводок с раба. Только вовремя подвернувшийся Белый клирик. Я, вообще-то, и раньше вышесказанное понимал, но истинный масштаб, похоже, начал осознавать только сейчас.

Магия… Одновременно и мощнейший бустер, реактивный ускоритель для развития местной науки, и супер-эффективный тормоз. Для магов — ускоритель, а для простых людей — наоборот. Не только финансовые причины виноваты в том, что за пределами Лида царит средневековье — ещё и то, что все высокие «технологии» завязаны на магов. Мощные тяговые животные? Из республики. Удобная бытовая «техника» — артефакты оттуда же. Охранные системы? Лекарства? Источник тот же. Только экстра-продвинутое оружие, напоминающее фантастические бластеры и болтеры из фантастики Земли — от горцев с запада.

Кое-что я ещё помню из истории мировой экономики. Бытовая техника и прочие удобства стали доступны рядовым моим соотечественникам когда-то только потому, что их стало дешевле производить, и владельцы заводов и фабрик вместо элитарных изделий стали работать на объём товаров. Не так уж и давно это произошло, кстати. Но у магических мануфаториумов есть пределы роста производства, упирающиеся в живые и разумные «станки». Одарённых не заменить водяным колесом и ременной передачей. Значит, цена на изделия не будет падать. Значит — и прогресс для большинства людей будет еле ползти. В смысле,ещё медленнее, чем было у меня в родном мире. Впрочем, как показывает мой опыт и опыт Миланы, даже те возможности, что уже есть, практически нигде не задействованы. А причина всё та же: «по науке» могут работать только обученные этим самым наукам маги, а у них и своя магия есть.

Вот с такими мыслями я добрался до нужной учебной лаборатории кафедры Физиологии человека.

— Ой, Арн! — Пак удивленно захлопал ресницами. — А что ты тут делаешь?

— Тоже, что и ты, — кривовато улыбнулся я в ответ на такое приветствие. — Пришёл лабу сдавать.

— Но ты же…

— Так получилось.

Учебная группа оказалась совсем небольшой. Две девушки-гражданки, четверо парней с аналогичными Печатями и Пак — седьмой. Все первокурсники подобрались примерно одного возраста — лет шестнадцати навскидку. Что характерно, полез ко мне с вопросами только мой знакомый — от остальных я даже приветствия не дождался. Логично, в принципе: раз я тут, значит — есть причина. Которую или озвучит преподаватель (если посчитает необходимым), или прогонит меня нафиг. А так чего лезть к незнакомцу без повода?

Мои однокурсники в тот момент, когда я вошёл в лабораторию, как раз облачались в зелёные форменные мантии. Не забыл и я взять свою — здесь, на территории Университета, эта одежда использовалась именно в качестве лабораторной. Нацепил, на автомате разгладил складки — всё-таки я больше трёх месяцев таскал эту штуку на себе целыми днями не снимая, привык… и заметил, что точно так же действует Пак. А вот его одногруппники явно двигались в зелёной плотной хламиде куда более скованно.

Молодые республиканцы меня заинтересовали. Все шестеро на фоне всклокоченного и немного, как я теперь заметил, чумазого аколита из королевств выглядели этакими хорошими домашними мальчиками и девочками — хоть на агитационный плакат всех скопом. Тщательно подстриженные и причёсанные, в старательно отглаженной одежде — опять контраст с Паком, у одной из студенток лёгкий макияж на лице, у другой — затейливо заплетённая коса. И глаза… не без эмоций, но главным образом уверенные и спокойные. Они тоже то и дело бросали на меня взгляды, но этим всё внимание и ограничивалось. И мантии зелёные… факультет Слизерин, блин.

— Группа Ж-1-7, сегодня с нами на занятии будет группа Ж-С-1, — уже знакомый мне зам по учебной работе зашёл в помещение, первыми же словами вызвав немалый, но молчаливый ажиотаж. «Ж»

Методичку я получил только полчаса назад, потому пришлось вместе с остальными открывать и читать. Тяжело вздохнул и зашелестел страницами севший поблизости Пак: видать, решил воспользоваться случаем и делать лабы с «нормальным человеком». Надо сказать пару слов о самой учебной комнате: это было квадратное помещение приличного размера, пустое в центре. Аудитория по периметру была заставлена шкафами и стеллажами, между ними стояли… ну, надо полагать — приборы. Для чего например, нужна была изогнутая линейка с рисками на высокой ножке-подставке — можно было только гада… а, вот и описание. Измерительугла зрения, оказывается. Так, а вот и описанный выше свободно вращающийся вокруг своей оси стул. А это… ведро. Нет, правда, обычное ведро, жестяное и с ручкой. Надеюсь, не для надевания на голову? Парты, скорее правда столы на одного с комплектными стульями, были составлены подле шкафов — то есть прочитать или делать записи можно было с комфортом, а не на коленке. Ещё в комнате было несколько кадок спальмами— не иначе как кафедра Ботаники поделилась…

— Кто ознакомился, может приступать, — подал голос препод.

И опять: никакой суеты, всё спокойно. Правда, в этот раз молодым гражданам потребовалось как-то коммуницировать между собой — всё это с обязательным «уважаемый, уважаемая». Мне в какой-то момент пришлось давить улыбку: подростки… Они, оказывается, не просто обращались так друг к другу, Вежливо и Прилично. Они… старательно пытались соблюстиритуал. Короче, изо всех сил корчили из себя взрослых. Стоило мне хоть чуть-чуть привыкнуть к их компании — и это стало заметно прямо-таки невооружённым взглядом.

Дети. Свет, какие же они ещё дети! Девочки явно подружки — ну или хорошие приятельницы, как минимум: «незаметно» обмениваются «многозначительными» знаками и жестами, при этом вслух всё та же чопорная вежливость. Парни более независимы, но то и дело бросают взгляды на сокурсниц, потом друг на друга. Один из аколитов-граждан что-то спрашивает у парочки студенток, потом, наверное, минут пять ходит гоголем, остальные откровенно завидуют. Пак, кстати, тоже хорош — чуть ли не жмётся ко мне. Наконец не выдерживает:

— Арн, а мы что делать будем?

Едва сдержался, чтобы не ляпнуть «захватывать мир».

* * *

––—––—––—––—––—–

…

Опыт № 6: Физиологический нистагм.

(прим.: Н. — ритмичные, высокой частоты, движения глазных яблок)

п.1. Получить маятниковый Н. путем физического воздействия на организм испытуемого.

п.2. Подавить маятниковый Н. путем магического воздействия на собственный организм, выступая в роли испытуемого.

…

––—––—––—––—––—–

— Смелее, аколит, стул вас не укусит, — мимоходом приободрил Пака зам по учебной части. Тот обречённо уселся на вращающуюся на единственной ножке банкетку.

— Раскручивайся вокруг своей оси, — процитировал я напарнику методичку. — Да не так, сначала руки в стороны разведи. Вот, всё. Теперь — крутись.

— У меня голова закружится, — проблеял побледневший парень.

— Так в этом весь и смысл, — я взмахнул кривовато отпечатанной брошюрой в серой картонной обложке. — Создать воздействие на вестибулярный аппарат, а потом научиться его купировать. Себе — и, если потом потребуется — другим. Крутись давай.

— Х-хорошо… — тот несмело оттолкнулся ногой от пола. Если бы банкетка не крутилась от малейшего усилия, не повернулся бы и на пол-оборота.

— Ещё, — скомандовал я. — Да не тормози, а толкайся! Так… А теперь — подожми ноги и пла-авно прижимай руки к телу…

— Ма-маааа! — с руками — этот фокус используют фигуристы, когда им надо закрутиться на месте или в прыжке. Что-то там с моментом инерции, или как оно называется? Не важно: в любом случае скорость вращения многократно возраста…

Бух!

— Ой!!!

Ну не дебил, а?

— Зачем ты спрыгнул, можешь объяснить? — я рывком поднял «напарника» с пола, аккурат из-под ног его одногруппниц… И вынужден был тут же ловить опять — пацана повело в сторону.

— Голова закруж-жилась! — едва не плача отозвался Пак, машинально пытаясь схватиться за отбитый локоть… и промахиваясь рукой мимо него. Знатно вштырило.

— Так и должно быть. Я уже готов был тебя остановить! — я на приобретённых за время аколитства рефлексах протянул ладонь к чужому локтю, выпуская Стихию — и сразу же почувствовал мягкое сопротивление. Ощущение, словно пытаюсь продавить толстенный слой резины — именно так ощущается сопротивление чужой магии. Тьфу ты. — Так! Смотри мне в глаза!

В этот раз растяпа хотя бы попытался — но куда там: зрачки его постоянно «уплывали» в ту же сторону, куда норовили заплестись ноги.

— Уважаемый преподаватель, наблюдаю нистагм, — удовлетворённо отчитался я.

— Хорошо, — тот сделал пометку. — Студент Пак, ваша задача — нивелировать собственной магией дезориентировавшее вас воздействие. Можете начинать.

* * *

— Видишь?

— Вижу. — согласился я.

— А что видишь? — не отстал Пак.

— Что-то, — совершенно честно обозначил я объект.

— Прямо смотри! — прикрикнул напарник, внимательно следя за моим зрачком. В этом ему помогала та самая полукруглая линейка на напольной подставке. На этом воистину пыточном инструменте даже зажим для носа имелся, чтобы подопытный не крутил головой. — А так?

— Шарик, — старательно глядя вперед, всё-таки смог опознать боковым зрением предмет я. — Серый.

— А должен быть жёлтый, — уткнувшись в методичку, оповестил аколит.

— Яркости освещения не хватает, — припомнив, что читал по строению глаза, решил я. — Палочки менее требовательны к отражённому световому потоку, чем колбочки, и их на краевых полях глазного дна в процентном и количественном отношении больше.

— Н-да? — Пак пошуршал листами, потом поглядел в потолок. — А как тогда…

— Магией, аколит, — перегнувшись через плечо сидящего студента, зам по учебной части пальцем ткнул в нужную строку. — Это и есть задание: усилить работу выделенной подсистемы глаза собственной Стихией без изменения внешних условий.

— Сейчас попробую, — отозвался я. Жизнь послушно, я бы даже сказал радостно отозвалась на мой призыв: сам я не мог этого видеть, но знал — для Пака мои глаза ярко вспыхнули зеленью. И, о чудо: шар на конце скользящего по дуге линейки крепленияпожелтел. Твою ж мать. Работает*.

— А теперь возьмите тент для затенения и повторите, — у меня над ухом подсказал препод.

— … — промолчал я. Кажется, Вирн Нессарийский, дав мне возможность заниматься самостоятельно, не навесил на меня двойную нагрузку, аснял. Ох, кажется, я теперь понимаю, почему Лада приходит со своих занятий такая вымотанная. Экзаменационные испытания такая фигня по сравнению с испытанием сокурсниками!

[*Колбочки — фоторецепторные клетки глаза, воспринимающие цвета. Палочки — только свет. Описанный в тексте офтальмологический тест носит названиецветовой периметрии

* * *

— Я не могупросто такдать доступ к материалам за пятый курс, — выслушав меня, с привычно-непроницаемым лицом сообщил декан. — Возможно, я смогу найти для вас возможность… каким-либо образом досрочно ознакомиться с материалами, ноточноне прямо сейчас. Это всё, что вы хотели у меня узнать, или у вас есть вопросы, уважаемый аколит?

Глава 15

15.

Деньги, деньги, деньги. Чёртовы деньги, никуда от них не деться. От них — и от охоты на монстров. Все остальные проблемы пусть медленно, но решаются, остаются в прошлом, уступая место новым, а эти две постоянно со мной, как приклеенные. Недостаток средств и необходимость регулярно совать голову в пасть тварям — и одно всегда связано с другим. Тысяча золотых монет — вот цена за третий курс обучения в Университете Нессарии для аколитов Жизни. И этот колоссальный по меркам магов других Стихий финансовый барьер на самом деле только базовая цена, за которую студента допустят к занятиям. Если расходники для лабораторных и учебно-научных практических работпокупать, то стоимость полученных знаний вырастет ещё как минимум в четыре раза. Это более чем всто раз(!!!)больше, чем сумма за первый и второй курсы. И я знаю, конечно, теперь уже знаю, почему так.

Весь третий год обучения на моём факультете — это, фактически, одно теоретическое и прикладное химеростроение. Аколит, закрывший два первых года обучения, уже, как я понимаю, обладает всеми знаниями и навыками, чтобы лечить людей. Начиная от порезов с вывихами и заканчивая сложнейшими операциями с заменой органов (внутренних и внешних) и восстановлением утраченных конечностей. Никто мне прямо ничего не говорил, но можно предположить, что это и есть общемировой уровень магов Жизни. Точнее, той ничтожной горстки виталистов, которые не относятся к школе Повелителей Жизни и не являются гражданами Лида. Ну вы поняли, да?

У магов как у социальной формации сложились твёрдые традиции в том числе и по части обмена информацией. Обособь себя Повелители от других волшебников прямо и недвусмысленно — это немедленно вышло бы боком. Хотя бы потому, что Университет довольно быстро лишился бы необходимой ему поддержки обученных одарённых других стихий, да и поток будущих аколитов из королевств снизился бы до нуля. Опять же — пресловутый обмен информацией накрылся бы медным тазом, а с ним и разведка, и товарооборот, что сильно повлияет уже на скорость научных изысканий. И нафига, спрашивается, такие проблемы? Вот именно. А так — экономический фильтр, «исключительно на объективных предпосылках».

Хочешь стать дипломированным жизнюком? Не вопрос. Вот тебе Печать гражданина, вот сертифицированная специальность Охотника и вперёд — за материалами для лаб. А заодно и на жизнь Лида посмотри, проникнись всеми преимуществами. Даже в том, что критический денежный барьер отодвинут к третьему курсу, есть большой смысл. Во-первых, средний шестнадцатилетний первак к третьему курсу успевает вырасти и повзрослеть до возраста совершеннолетия, во-вторых, волей-неволей уже успевает проникнуться местными порядками, столь разительно отличающимися от тех, что в его родных королевствах. Опять же, привыкает к конским расценкам внутреннего рынка республики, и несомненно начинает хотеть жить как его одногруппники с Печатями. Не даром же Пака засунули в такую группу… Кстати, о Паке. Точнее, совсем некстати.

Я сверился со своими внутренними часами — и вздохнул. По моему собственному устоявшемуся расписанию я уже часа четыре как должен был скакать в сторону Миракии с Таней. Там, в собственном коттедже поздний ужин около полуночи, сон — и опять скачка, теперь уже в Эрст. Заглянуть к Сатаре — и сразу в рейд на половину суток, или как повезёт. Если повезёт — то опять к поздней ночи должен был бы быть в Миракии, а если нет — то гостиница, а возвращение — утром. Но из-за грёбаных лаб по физиологии, которые принципиально нельзя сделать в одиночку, без напарника-виталиста, все планы можно скомкать и засунуть… куда подальше. Ну и как водится у республиканцев, ни слова в учебном плане из деканата об этой ма-аленькой особенности данного учебного курса не было. Хорошо, что у меня нашёлся друг, который может помочь. Плохо, что он учится по очной схеме, и время у него есть только вечером и не каждый день. Ещё хуже, что учебные задачинад собойпросто нельзя сделать быстро, даже если понимаешь, что к чему. В итоге я просто физически не мог успеть выдвинуться на охоту. И такая ситуация продлится ещё Тьма знает сколько — но точно не меньше пары месяцев. Чёрт. Как же я не люблю такие ситуации, кто бы знал… И ещё меньше мне нравится единственное разумное решение этой проблемы. Рения.

Я порылся в университетской библиотеке (точнее, по моему запросу это сделали её сотрудники) и нашёл кое-что, чего не было в публичном гражданском центре Эрста. А именно — «Меридиональную гипотезу строения Шрама». Надо полагать этот научный труд специально оставили в свободном доступе для студентов младших курсов, и, судя по общей потрепанности брошюры, я далеко не первый, кто этим вопросом заинтересовался. А «гипотезой» свой научный труд автор вынужден был обозвать в связи с отсутствием в полной мере доказанной научной базы — что чувствовалось в том числе и по небольшой толщине книжицы. Это было именно красивое и стройное предположение, на подтверждение которого нужно было угробить столько же средств, как на путешествие к другому материку, если не больше. Не удивительно, в общем, что королевства в итоге смогли собрать деньги на финансирование второго.

Суть гипотезы была простой: дикая магия растекалась внутри Шрама не абы как, а «течениями» — ну, это было мне известно и раньше. Вся новизна «гипотезы» заключалась в том, что маг-изыскатель предположил, как будет выглядетьгенеральная структураэтих самых «течений». Если совсем просто, то выглядит это так: берем карту магической аномалии (ну как, карту — скорее схему) и накладываем поверх изображение розы ветров, один в один как со старинных земных карт. Один из главных лучей (именно их автор исследования обозвал «меридианами») совмещаем с Горловиной — и готово.

Таким образом, если верить «гипотезе», Горловина — не единичный случайный разрыв границы Шрама, а что-то вроде одной из четырёх главных слабых точек. Вот только три остальных точки разрывают вал вдали от обжитых земель: на Западе где-то в середине приморского материкового горного хребта, среди отвесных, непригодных для жизни скал, на востоке — в не менее непригодной

Кроме основных четырёх меридианов по мнению мага, существуют ещё и меньшие, минорные меридианы. Между каждыми двумя главными лучами проходит меридиан-биссектриса, а в промежутке — ещё несколько совсем слабеньких «течений» — всё, как на рисунке розы ветров. Отчего у аномалии Шрама такая структура, автор исследования даже задумываться не стал, однако следствия такой организации течений дикой магии нащупал верные.

Когда идетвыплеск, именно вдоль главных меридианов идёт наиболее плотнаяволнаизменённых, но жарко становится и на других направлениях. Но даже в спокойное время плотность популяции тварей именно по главным направлениям самая высокая. Всё, только в меньшей степени, повторяется у минорных меридианов, посильнее у биссектрисы, послабее у третьестепенных линий. Линий, которые на территории Лида упираются в приграничные полисы Охотников! В том числе граница республики закрывает собой место выхода за вал юго-восточной биссектрисы: там построен город Рения.

Полис Рения, одна из баз республиканских охотников-профи. В теории я могу заставить Вспышку и десять часов подряд выжимать под семьдесят кэмэ в час — дороги в Лиде позволяют. Но толку-то, если я сам буду к концу сумасшедшей скачки как выжатый лимон? Ну не совсем, Стихия мне поможет, но в этот день всё равно лучше на охоту не выходить. А если сделать промежуточную остановку в Нессарии — получится изрядный крюк и на дорогу выпадет уже двое суток в одну сторону. То есть расписание мне придётся переделать так: три недели на учебу, одна — на охоту. Это первый из минусов. Плюсов два: большее разнообразие опасных тварей, и, как следствие, чистая прибыль с одного рейда будет много выше. Это раз. Два — часть (самую дорогую) биоматериала в Эрсте просто не добыть: не с кого. И второй минус: монстры в Рении куда серьёзнее, то есть я опять буду рисковать собой. Впрочем, пока это всего лишь общие мысли — конкретику увижу на месте. Увижу обязательно, куда ж я теперь денусь…

* * *

— Арн, тебе почта, — как только я поднялся в нашу квартиру, сразу оповестила меня химера, не отрываясь от книги. — В комнате, на столе.

— Спасибо, — проходя мимо обжитого волкоухой дивана я наклонился и взглянул на обложку. Надо же, рыцарский роман!

— У Роны взяла, — нехотя призналась Таня, посмотрев на меня поверх страниц. Видимо, лицо у меня стало слишком удивлённым, потому что напарница, помявшись и раздражённо поведя ухом, выдала предысторию: — Я попросила её объяснить мне просемью, только она не смогла. Пришлось искать самой, но в твоих книгах ничего не нашлось. Пришлось взять…это.

— За расспросами про семью — это скорее к Ладе, — припомнил я «счастливое» детство моей эльфийки, полностью разделённое между рукоделием и чтением. Будущий залог полезного союза для вождя эльфийской деревни должен был сохранить до времени использования «любящим отцом» товарный вид.

— Я и у неё спрашивала, — волкодевушка скривилась и, пользуясь отсутствием объекта обсуждения, рубанула правду-матку: — Никогда раньше столько бреда разом не слышала!

— Понятно, — пожалуй, не буду просить пересказать разговор. Во избежание моральных травм и рассаженного собственной ладонью лба. Не сегодня, во всяком случае. — Разберу письма.

Вот что-что, а почта в Лиде работает отменно. Стоит письму попасть на территорию республики — и оно точно найдёт указанного адресата буквально за день-два. Другое дело, сколько послание добиралось по королевствам… Развернув бумажный пакет, я обнаружил внутри аж три письма. Сразу отложил то, что от Миланы — её почерк с завитушками я теперь узнавал влёт. Взялся за второе — тоже знакомые такие буквы с упрямым наклоном… Карина?! Ох, ну надо же, кто-то сильно жирный в берлоге сдох. Подумав, я всё-таки взял в руки третий конверт… и сердце, как это говорят, пропустило удар. Снежно-белый сургуч, в котором силуэт Белого Меча не выдавлен, а словно вырезан лазером на станке. Почерк мужской, это я уже научился различать, и адрес — совсем не монастырский. Чёрт. Черт!

Задавив эмоции Печатью, я аккуратно вскрыл конверт, и бережно выложил содержимое: ещё один конверт и лист бумаги. Без включения боевого режима у меня бы сейчас дыхание перехватило: буквы на вложенном послании тоже были написаны чужой рукой. С лета не получал писем от Маши, но это было вполне ожидаемо: одно дело направить конверт с химерой с адресом столицы королевства, а другое — прямиком на почтовую станцию в сердце Лида. А обычного почтальона в приграничной зоне можно было и за год не дождаться — рыцари тварей, конечно, выбивают, но меньше их оттого надолго не становится… И вот теперь письмо всё-таки дошло — чужое письмо. Что там могут написатьмне, учитывая, что именно я сопровождал будущего Светлого Рыцаря в монастырь? Ведь обучают там вовсе не цветочки нюхать, и мага Жизни под рукой нет. Так, сначала записка.

––—––—––—––—––—–

Ваше благородие Арн Бертран, по роду деятельности мне пришлось ознакомится с историей Ваших взаимоотношений с леди Марией. Получил искреннее удовольствие, узнав, что и в наши тёмные времена существуют примеры столь искренней дружбы, дружбы, которой безразличны любые условности и преграды! Однако же в будущем, во избежание подобных эксцессов и дабы не загружать ненужной работой перлюстрационный аппарат нашей Церкви, всё-таки прошу Вас пользоваться для обмена сообщениями нашу торговую факторию в полисе Нессария. Соответствующее настойчивое пожелание направлено и по месту учёбы Вашей подруги.

Да осенит нас всех Свет.

Архипрелат цензората Белой Церкви Бенжамин, писано собственной рукой, Яхорта.

––—––—––—––—––—–

Чего? Я ещё раз пробежал глазами послание, машинально отметив должность подписанта и его местоположение. Прелат — это, если переводить с церковного на нормальный, «специалист по взаимодействию с внешним миром», такой чиновник с внешним саном. Если Церкви требуется заключить договор с каким-то королевством на поставку продовольствия, о военной помощи паладину или заключить политический союз — всё это осуществляют со стороны Белых прелаты. Архипрелат — это, соответственно, начальник некой группы прелатов, глава департамента, в данном случае — цензората. То есть, если я правильно понимаю, по факту одного из отделов контрразведки Церкви. Яхорта, кстати говоря, маленькое даже по масштабам северян королевство в центре человеческих земель, этакая местная Швейцария. Свой статус богатого нейтрала Яхорта заполучила неспроста — именно там находится административный центр Белых, этакий местный «Ватикан»…

Каюсь, я целую минуту тупо пялился на бумажку прежде, чем до меня начало доходить. Я взял в руки второе письмо, вчитался

Бывшая рабыня, мой отказавшийся снимать с себя вассальную клятву оруженосец, писала мне в том же ключе, что и обычно: скупо о повседневных делах Светлого Рыцаря в учебке, немного подробнее — о своих залётах и поощрениях со стороны начальства. Первое и второе соседствовали: битые морды шли рука об руку с победами в учебных поединках. Свет не мог дать своему адепту физическое усиление, как Жизнь, зато он был способен удалить из мускулов молочную кислоту, а мозг — оперативно очистить от последствий удара по голове. Я уже видел этот фокус в исполнении Валериана, недопаладина из герцогства Берг: удар по шлему длинным тяжёлым мечом, способный отправить кого другого в нокаут, даже замешательства особого не вызвал. Да, «нечестно». Впрочем, учить девушку, пусть и сильную, по той же программе, что и молодых парней преимущественно из благородных семей, ещё с детства обученных как держать меч — тоже нечестно…

В общем, ничего секретного в письме Маши не было: обычная личная переписка. Всё равно иначе его просто не принял бы для дальнейшей передачи настоятель монастыря. Он и в этот раз принял… проблема в том, что услышав мой новый адрес, он отправил послание не мне, а в региональный отдел цензората. Ну так, чисто на всякий случай: вдруг потом в обмене сообщениями между аколитом Жизни и будущим паладином найдут какую крамолу? Виноватого в той крамоле найдут тоже быстро — и прощай нервная, но высокая должность. Региональные цензоры тоже почитали-почитали,ничегопредосудительного не нашли… и отправили по инстанции выше — всё по той же логике.

Так Машино посланиетри месяцадвигалось совсем не в том направлении, куда должно было. Бюрократия же: пока пересланное дождётся своей очереди на анализ, пока будет принято решение, пока перешлют дальше наверх — и так три раза… Но ведь не затеряли среди других бумажек, уже хорошо. А потом письмо наконец легло на стол того, кто способен был принять решение. Ахипрелату закономерно пришлось поднять всю историю наших с Машей приключений, чтобы разобраться, почему послание такого невинного содержания оказалось в его руках и поставить свою визу. Бож-же, ну и идиотизм! И почему ясовсемне удивлен?

Задержав дыхание, я снял с себя блокировку эмоций — после манипуляций над Печатью Тани под командованием доктора в клинике при прохождении теста я наконец разобрался, из-за чего каждый раз раньше ловил такой жуткий откат. Смеяться мне уже не хотелось — оставалось только упереться лбом в ладонь и порадоваться, что всё хорошо закончилось. Ладно, чего там остальные написали? Надеюсь, хоть тут без сюрпризов?

––—––—––—––—––—–

Арн, привет!

Представь себе, я смогла это сделать! Ты даже не представляешь, на что мне пришлось пойти, дабы миледи Карина взяла в руки перо! Я потом заглянула в её кабинет: столько переведённой зазря бумаги я не видела никогда. Думаю, наши письма должны прийти одновременно, глянь сначала её. Безумно интересно, что она там в итоге понаписала! Будешь составлять ответ — намекни, ладно?

P.S. Передай привет Роночке. Она такая милашка!

––—––—––—––—––—–

Я хмыкнул, покачав головой: Мила была в своём репертуаре. Ей бы на Земле родиться, сейчас была бы королевой чатов и звездой имиджборд. А ещё после давешнего визита в Нессарию моя несостоявшаяся невеста взяла в моду вместо подписи оставлять на бумаге оттиск губ помадой. Таинственная незнакомка, блин.

––—––—––—––—––—–

Милорд Арн Бертран, ваша покорная слуга желает вам всяческих успехов и благоденствия.

––—––—––—––—––—–

Я ещё раз медленно перечитал первую строчку, потряс головой. Писала явно Кара, её руку после стольких прочитанных документов в поместье Бертран я забыть не мог, но… Буквыпрыгали! Это у резкой как удар веслом и самоуверенной мечницы!

––—––—––—––—––—–

Прежде остального хочу упредить Вас, что вверенные мне велением лорда Эдмонда де Берга Ваши земли в полном порядке, а люди Ваши не оставлены вниманием и защитой. Я, недостойная слуга ваша, непрерывно и неустанно о том забочусь. Вверенные же мне господином милордом герцогом воинские обязанности перед Его Величеством Заром VI волей судьбы так же удаётся исполнить. Тщу себя надеждой, что однажды делом и сталью смогу оправдать великую честь, Вами недостойной мне оказанную…

––—––—––—––—––—–

И так далее в том же духе до конца страницы. Первым моим порывом, когда я отложил исписанные лист в сторону было пойти и отобрать у Тани книжку нафиг, пока не поздно! Ох, Свет, если бы Мила увидела,чтопонаписала её подруга, она бы так не радовалась своей «победе», я думаю. Из какого рыцарского романчика* рыжая этот ужасный слог выкопала?! Бож-же… Если я ей отвечу нормальный языком, она, я надеюсь, не расстроится? Я положил рядом два конверта: один от главного цензора Белой Церкви, второй от своего бывшего вассала и протяжно выдохнул. Ну девочки, ну ё-мое… Теперь мне ещё и два раза практически одно и то же в ответ писать. Много писать, потому что несколькими сухими строками свои чувства я передавать так и не научился.

[*Автор использовал в качестве шаблона для стилизации письмо сэра Найджела супруге из романа (таки именного рыцарского, да) Конана Дойла «Белый отряд».]

* * *

В королевствах Новый Год не празднуется. Нет в местной религии Света никакого Рождества, значит и конец первого месяца зимы — просто рядовое календарное событие. Да и вообще, крестьяне имеют свое мнение на то, года новый год наступает — для них он приходится аккурат на осенние ярмарки. Зимой же несколько не то настроение: холодно, мокро, то и дело заряжает то дождь, то снег, то снег с дождём. Пожалуй, вблизи Шрама погода даже получше будет: в минус пять по крайней мере лужи замерзают и снег не тает сразу, превращая землю в болото. Увы, холод сам по себе на количество осадков не влияет. Над дорогой к Рении непрерывно ползли низкие серые тучи, ветер то и дело бросал в лицо мелкую снежную крупу. Таня всю дорогу куталась в куртку и даже без обычных гримас натянула на голову вязаную шапочку, закрывающую пусть и от природы пушистые, но чувствительные уши. Ещё успеет наморозить.

Уже за пару десятков километров чувствовалось,

Снаружи главная база Охотников на территории республики смотрелась до предела утилитарно, а оттого откровенно опасно. Если Эрст окружали классические крепостные стены с зубцами и ров, а Нессарию — просто очень высокие и толстые укрепления, то Рения напоминала… пожалуй что бункер. Наземную часть бункера. Ров, кстати, тоже был, точнее, твердыня возвышалась над зеркалом воды и через рукотворное водохранилище вёл наплавной понтонный мост. Стены — отдельная песня: никаких следов каменной кладки, голый, неестественно ровный бетон. Никакого берега: укрепления уходят сразу под воду, и можно только гадать какая там глубина. Ни одного угла, все выступы зализаны, зацепиться просто не за что. Верхней кромки по сути и нет: все тот же отполированный монолит с бойницами превращается в полностью бронированную галерею. Верхушки у башен тоже без боевой площадки. А куполообразные колпаки из металла, кажется, могут вращаться. Лично у меня сразу же возникло подозрение о наличии в нихбашенных орудий. Возможно, первых в этом мире. Вход в полис-крепость — длинный-длинный тоннель, копия того, что в Нессарии. Отличие только одно: тоннель сначала идёт вниз, ниже уровня воды, потом вверх, и сто процентов при нужде может быть залит. Серьезно тут безопасностью озаботились. Внутри, небось, так же мрач…

— Твою мать! — невольно выругался я, заставив Вспышку сбиться с шага. Туннель повернул и мы выехали на привратную площадь. На залитую светом разноцветных, палящих на полной мощности, несмотря на середину дня, и собранных в гирлянды высоко над головой алхимических фонариков, долбанную площадь! Отчаянно захотелось протереть глаза: дома вокруг транспортной развязки перед внутренними вратами были не только обильно украшены лепниной и прочими архитектурными излишествами, они ещё и пестрели рекламными вывесками! И это в Лиде, где все таблички выглядят так, словно их нарисовал один человек. Может, я опять случайно в другой мир попал?!

Умная белая химера самостоятельно двигалась вперед, избегая столкновения с прохожими и транспортом и давая нам время прийти в себя после сенсорного шока. Таня машинально стянула шапку с головы и теперь вращала ушами, словно локаторами, а глазами, такое впечатление, даже не знала, куда смотреть. Да я и сам даже не сразу смог опустить глаза вниз. И зря, того стоило.

Даже в Эрсте не так просто, гуляя, встретить охотника во всеоружии — ну если только не ждать их у того выхода, что в сторону Шрама. Тут же мне сначала показалось, чтообычныхпрожих просто нет. Люди, эльфы и химеры смешались в толпе в равной пропорции, и редко на ком не было доспехов. Многие таскали на себе оружие, мой взгляд немедленно прикипел к красавице с острыми ушами… и блочным луком за спиной. Броня, рассчитанная на повышенную подвижность мало того, что смотрелась сама по себе безумно дорогой, так ещё едва ли не светилась от встроенных амулетов! Лук же вообще казался оружием пришельцев, настолько высокотехнологично выглядел, весьма напоминая такое же земное спортивное и охотничье оружие.

Площадь перетекла в широкую прямую улицу, освещённую и расцвеченную ничуть не хуже. Дома стояли, смыкаясь стенами — это было непривычно после привольной застройки центра Нессарии и одновременно напоминало южные кварталы столичного полиса. Лавки и магазины никуда не делись, между ними теперь вклинивались кафе и прочие заведения подобного толка, я даже разобрал надпись «пивная». Светящуюся и перемигивающуюся надпись. Владельцы заведений не ограничивали себя площадью внутри зданий, без зазрения совести занимая часть улицы столиками и зонтами-великанами. Только обратив внимание на это, я понял, как же тут, по сравнению с погодой за стенами, тепло: градусов двадцать, не меньше! Без труда выяснилась и причина: вмонтированные на уровне крыш мощнейшие амулеты воздушной завесы. Я, наконец, затормозил Вспышку и спрыгнул с седла: проводил прошедшего мимо мужика в полном тяжёлом доспехе, за спиной которого болталась ручная осадная баллиста. Точнее, сверхтяжёлый самострелнапоминалмой крепостной арбалет примерно так же, как пистолет напоминает танковую пушку: мало того, что композитный монстр из неведомых материалов тоже был блочным, так ещё и гибкость дуг дополняли две толстые, в руку толщиной и блестящие масломпружины. По-моему, из такой штуки можно сбивать вертолёты, а если болт сделать из вольфрама — то и БТР не поздоровится…

Я ещё раз огляделся вокруг: серая тень на фоне пышущего светом, красками и музыкой мегаполиса. Огляделся, и наконец увидел то, что должен был увидеть с самого начала. Золото. Невероятное количество золота — тонны его. Золотые стены домов, золотые светильники, золотые брони и оружие — Рения буквально купалась в нём! Разумеется, фигурально — вещи, так запросто окружающие меня сейчас, стоили подчас куда дороже своего веса в жёлтом металле. Вот откуда весь этот блеск, роскошь и тепло. Просто я наконец попал внастоящуюстолицу Великой Свободной Республики Лид, в самое средоточие благосостояния государства магов Жизни. В обитель тех, кто делал свою страну по-настоящемувеликой. Ну здравствуй, Рения. Если ты и впрямь даёшь своим жителямстолькоденег, попал я сюда точно не зря.

Глава 16

16.

Полтора года назад, когда я попал в этот мир, мне довольно долго пришлось разрываться между общедоступной библиотекой и таверной. И если в библиотеке я целенаправленно искал нужную информацию и читал, читал, читал, стараясь запомнить как можно больше информации, то в питейно-гостиничном заведении сначала просто сидел в уголке, ни с кем не разговаривая. Смотрел и слушал — уже этого было более чем достаточно. Вот и сегодня, на второй день после приезда в Рению, я, устроившись за столиком уличного кафе недалеко от привратной площади, просто смотрел и слушал. И охреневал.

Вот мимо проехала очередная охотничья партия: совершенно средняя по всем показателями, судя по тому, на что я вчера и сегодня

Собственно, до меня только сейчас дошло, почему все амулеты в Лиде построены на «зелёной» энергетике. Всё просто: любой носитель Печати может их подпитать в случае необходимости, не только профильный маг. Да, для рабов это не самая приятная процедура — отдать некоторую часть своих жизненных сил ради работы воздушного фильтра или скажем там плиты. Но лучше иметь такую возможность, чем не иметь, верно? А уж для носителя боевой амулетизированной брони подпитка резидентных заклинаний и вовсе может стать вопросом выживания.

Рабов у Охотника было, как я уже упоминал, трое: человек в тяжёлой броне и два эльфа, точнее, эльф и эльфийка. Их защита не так пестрила встроенными амулетами, но обделена тоже не была. Человек в группе явно исполнял обязанности «танка»: башенный щит, наискось закрепленный за спиной, дополнялся тщательно зачехлённым топором у пояса. Кроме того, при громиле было копьё, ещё один щит поменьше, и двуручник — это всё несла его химера. Что касается эльфов, то им явно отводилась роль стрелков: защита среднего класса, но куда проще чем у их хозяина, и каждый тащил по здоровенному блочному луку, выглядящему до предела футуристично.

Проще всего было снаряжено ушастое живое оружие: их брони в принципе мало чем отличались от той, что я купил для Тани, если материалы в расчёт не брать. Опять же, моя напарница, похоже, интуитивно сделала правильный выбор в пользу двух коротких клинков и меча… ну или у стражниц подсмотрела, не суть: эти двое были экипированы схоже.

Ну и наконец про ездовых химер. Несмотря на то, что про подобныеизделияя читал, например в прейскурантах в том же Эрсте, воочию я увидел их только здесь. Уж не знаю, какую основу выбрали Повелители Жизни для боевых транспортных животных премиум-класса, но это явно были не лошади. Не бывает у лошадей длинного, похожего на хлыст хвоста и зубок, способных одинаково хорошо перемалывать и траву, и кости. С другой стороны, откровенно хищными химеры тоже не выглядели. Впрочем, на мой взгляд основным отличием, пусть и не таким броским, как форма черепа и неплохие такие челюсти, были копыта и шкура. Похоже, искусственные животные могли не тольколазитьпо относительно пологим скалам, но и лучше должны были проходить по вязким поверхностям за счёт площади опоры. А вот кожными покровами с химерами, похоже, поделился тот самый варан, которого лисица-хаски вынуждена была душить.

Класс, правда? И да, эта группа, повторюсь, особо выдающейся не была — с вариациями так были вооружены и снаряжены многие. Некоторые команды, если я правильно понял, имели специализации: я видел охотника с четвёркой разумных химер, вооружённых гарпунами и вёзших с собой разобраннуюстанковуюбаллисту — уж не знаю, кого они подобной снастью добывали. Некоторые, несмотря на цены всего вышеперечисленного обвеса, продолжали придерживаться тактики давления массой — видел партию из восемнадцати разумных. И ещё много чего видел, кроме, пожалуй, одного: между собой граждане из числа самых высокооплачиваемых работников Лида никогда не объединялись.

А теперь о ценах… впрочем, я, наверное, могу ничего и не говорить, да? В любом случае, я теперь понял, почему конский ценник в двадцать пять тысяч золотых за полный курс мага Жизни «с нуля под ключ» казался таким неподъёмным только мне. Да, обычному горожанину с мирной профессией копить такое состояние много лет нужно, а вот тому же Охотнику из Рении достаточно продать своих ездовых монстров, чтобы собрать без малого половину нужной суммы. В общем, много, но ничего такого неподъёмного — примерно на уровне покупки даже не автомобиля, а большого телевизора для менеджера средней руки с Земли. Вот только…

Было что-то непохоже, чтобы кто-нибудь из охотников собирался в своей жизни что-то активно менять, хотя мог это сделать в любой момент. И я даже догадывался, почему. Как Лид для жителей королевств видится вожделенной мечтой, где все богаты и всем всё можно (кроме рабов, разумеется), так и Рения для граждан из остальных полисов республики могла показаться этаким райским островом. Повелителям Жизни всего-то и потребовалось чуть-чуть ослабить давление жёстких социальных норм.

Хочешь напиться? Делай это где душе угодно, никто не потащит на следующий день в гражданский суд за непристойное поведение. Танцевать до упаду прямо на улице? Да не проблема. Спустить деньги в игорном доме? Никаких преград, даже настоятельного предупреждения, как в Нессарии, никто не сделает. Ходи в театры, все возможные виды музыкантов к твоим услугам, а надоели песни — есть цирк: вполне заменяет телевизор и интернет. Я даже видел в одном из баров настоящего стендапера, сыпавшего не всегда безобидным шутками со сцены, и не думаю, что такое заведение здесь одно. Единственное, что оставалось под прежним жёстким контролем — оскорбления и насилие, за них можно было в одночасье лишиться всего и с заблокированной Печатью отправиться на экстрадицию.

По сути, главный приграничный полис сам был этаким отелем «всё включено», работающим как единый механизм: съёмное жильё напоминает дворцы иных королей, товары и услуги доставляются прямо на дом, благодаря магически поддерживаемому на уровне крыш воздушному пологу в Рении царит вечное лето. Лето для всех, а вот всё остальное — только для охотников, которым подобные расходы по карману. То есть съездить на экскурсию можно, а вот жить хоть сколько-нибудь долго можно только при наличии золота в карманах. Разумеется, закрепившиеся на этом празднике жизни граждане не хотели его покидать и были готовы платить за комфорт и веселье риском и кровью. Я их в этом прекрасно понимал… мда, понимал. В теории.

Уж не знаю, что конкретно стало тому виной, но местнаямишура, на которую я повёлся бы и полтора, и год назад, сейчас меня совершенно не трогала. Когда первый шок от столкновения с пёстрым и шумным вариантом республиканской

Я слушал звуки живого оркестра из раскрытой двери «моего» кафе, и всё крепче убеждался в мысли, что тихий голос Роны под перебор струн банджо мне ничего не заменит. И спину я охотнее доверю не натренированному до совершенства рабу-«танку» в тяжёлых латах (здесь на аренах продавали «мясо» именно такого уровня), не способному предать, а Маше. И не потому, что она будущий паладин, а потому, что она входит вмою семью. И, пожалуй, предложи мне кто на выбор отдых на недельку в Рении за чужой счёт, я бы отказался. Лучше изучу что-нибудь потенциально полезное, библиотека в Нессарии, даже с учётом моего ограничения по уровню доступа, была совершенно бескрайней в плане доступной литературы. Нет, золото, конечно, нужно — и побольше, желательно. Но деньги — это всего лишь средство для достижения целей, одно из. А цель у меня…

Я зажмурился, стараясь отрешиться и от гомона уличной толпы, и от красивой, но отвлекающей мелодии, от доносящегося от моей кружки с кофе запаха. Проверенный способ, ему меня обучил самый первый коучер, нанятый директором на первой после института работе. Тогда приглашать тренеров и консультантов для повышения квалификации продавцов только-только входило в моду, а «учителя» для персонала делились на изрекающих прописные истины мошенников (зато по «супер-западной методике»!) и редких действительно профессионалов, ещё не дерущих заоблачные гонорары. Мне повезло. Мужик до того был практикующим психологом, а до того — психиатром, и мог не только произносить трескучие фразы, но ипонимал, как предлагаемые им методы работают.

Мотивация в виде дополнительных денег за хорошо и вовремя выполненную работу — казалось бы, очень эффективный инструмент. Но вот парадокс: вполовинеслучаев введение такого пряника руководством ситуацию не исправляет, а в отдельных случаях может даже ухудшить*. Почему? Да потому, что положительный стимул сработает лишь тогда, когда для человека он действительно важен, и далеко не всегда в пирамиде приоритетов деньги стоят на первом месте. Вот такой замечательный выверт нашего сознания. Прежде чем думать о мотивации, нужно понять,чемподчинённых мотивировать. И узнать это можно только от самих людей. Беда в том, что далеко не каждый человекзнаети может внятно объяснить, чего он, собственно, хочет.

Метод, которому меня когда-то научили, эффективен, хоть и прост. Нужно закрыть глаза, мысленно представить перед собой белую поверхность и сказать себе: «это туман, и сейчас он рассеется. А за ним — то, к чему я стремлюсь». Ну или как вариант «что я хочу», «моя мечта» или что-то подобное. Ещё можно представить белый лист инарисоватьна нём желаемое — кому как проще, вплоть до белого экрана телевизора. Но я всегда представлял именно туман. Итак…

[*Если человек понимает, что не может добиться премии по субъективным или объективным причинам, то он и свой базовый объём работы будет делать спустя рукава. А зачем стараться, если всё равно больше не заплатят?]

…Дом, который проступил через дымку, чем-то напоминал мой коттедж в Миракии: два этажа, простая крыша, окна в мансарде. Стоял он то ли на холме, то ли на поляне: пейзаж то и дело затягивало белизной, из неё проступала то излучина реки, то лес, то ещё какая-то пастораль вроде далёких гор. Как и советовал коучер, я сосредоточился на деталях: ведь именно из них складывается картинка. И вздрогнул,услышавдетский смех. Он словно разбил вязкую тишину, видение наполнилось звуками: шелестом ветра, щебетанием птиц, голосами… и умиротворяющим спокойствием. Коттедж разом приблизился и одновременно словно выпал из фокуса, зато я увидел на веранде Рону, возящуюся с вазой для цветов, а потом и Машу. Светлый рыцарь наконец-то променяла камзолы и доспехи на платье, которое ей очень шло, волосы отросли и спадали на плечи мягкой волной, у ног крутилась пытающаяся поймать подол юбки то ли собака, то ли кошка. Взгляд захватил полупустые книжные полки за спиной у девушки, не растопленный камин, кресло… в котором я к своему удивлению обнаружил забравшуюся с ногами Таню. Скрипнула дверь и в комнату вбежал ребёнок — наверно, тот самый, что смеялся. Если девушек я видел очень чётко, а остальные образы были лишь словно подёрнуты маревом, то малыш лет шести никак не хотел проявляться до конца. Зато именно он «заметил» меня, радостно замахал рукой. Мне ещё показалось, что я слышу ещё один женский голос, похожий на голос Миланы…

Ч-чёрт. Пришлось проморгаться, пытаясь изгнать из поля зрения фантомные жёлтые круги: слишком сильно сжал веки. Провёл рукой по лицу, стирая выступившую из уголков глаз влагу. Только сейчас понял, как же меня достала эта вечная гонка со временем… Так, допустим, свою цель, своюмечтуя увидел. Теперь осталось понять, что же я такое, собственно, разглядел. Этому меня уже не учили, сам прочёл в одной «научно-популярной» книжке по «психологии», типа «разобраться в себе для чайников» или что-то такое. Именно что в кавычках: одно время увлекался ими, но быстро понял, что содержимое к психологии относится примерно так же, как самоучитель для рисования к картинам в галерее. Лучше бы лекции у кого из институтских знакомых стрельнул — вроде их даже кто-то записывал, а я тогда ещё не растерял все контакты с одногруппниками… Но кое-что полезное я тогда из купленной макулатуры вынес. Собственно, потому я так и хотел добраться донастоящихзнаний уже тут. Но — не срослось…

Дом. Дом — это не только собственно здание, это символ. Уюта, своего места, убежища. Которого у меня считай и нет — миракийский коттедж так и остался для меня местом временного ночлега в поездке вместо гостиницы, а квартира в Нессарии скорее претендует на звание проходного двора, чем дома.

Девушки — ну понятно. Они — это они и есть. Удивительно, что моё подсознаниеужезаписало в свою семью ушастую напарницу… с

Кошка-собака? Уют. А может, я так «увидел» Вспышку — зверюшка-то снежно-белая была. Камин и книги — однозначно уют. С бумажными томами у меня такая ассоциация с детства, в доме родителей книг прилично было. Ваза, цветы, платье на Маше — символ мирной обстановки. Что ещё? Ну да, ребёнок.Будущее. Или я действительно желаю увидеть собственного ребёнка? Да не, вряд…

Отзвук детского смеха из видения опять заставил меня вздрогнуть. Да, желаю. Одинокими зимними вечерами я, возвращаясь в пустую тёмную квартиру, думал о семье… и чем ближе становилась цифра «сорок» в моём личном календаре, тем чаще рядом со своей супругой думал о наследнике. Потому что иначе зачем это всё? Квартира, работа, успех? Оказывается, заполучив восемнадцатилетнее тело, я не забыл своих одиноких размышлений — просто задвинул поглубже на время. Что ж, наверное, и хорошо: мой жизненный опыт никуда не делся, а наступать по второму разу на те же грабли ещё более обидно, чем в первый раз.

Чёрт. Ладно. Хорош уже рассиживаться, раз появилось время копаться в себе — значит, узнал, что хотел.

* * *

Поглядев на экипировку местных Охотников я, разумеется, начал испытывать некоторые закономерные сомнения в целесообразности выхода в рейд в таком опасном месте. С другой стороны, если подумать, «про» уже заточили свои команды под высокодоходную, а значит и во всех смыслах очень зубастую добычу. Такие твари обитают по ту сторону вала — значит, «мелкая» дешёвка, болтающаяся поблизости от полиса, профи не особо интересует. Прихлопнут походя, если попадётся на пути — но не более того. Может, даже препарировать не будут, чтобы не терять времени. А мне, наоборот, кровь из носу нужно оценить собственную боеспособность в новых условиях — раз, и два — понять, насколько больше я смогу здесь заработать. Да, мой отряд из одной разумной химеры смотрится откровенно бледно на фоне других, но… даже маленькая и побитая лабораторной жизнью Таня остаётся смертельно опасной для монстров, а Вспышка, пусть и не обладает непробиваемой чешуёй и встроенным оружием, в скорости точно не уступит. Лезть на рожон точно не стоит, но и причитать «ох я маленький и беззащитный» тоже будет дурным кокетством. Придётся рисковать — но рисковать расчётливо, вдумчиво и предельно аккуратно. Когда я в первый раз полтора года назад шёл на болотного секача — риск был неизмеримо выше.

Охотхозяйство в Рении тоже было не типовым — огромный комплекс построек занимал целый квартал. А главный вход с шестью парами дверей с дорогими и невероятно пафосными для этого мира стеклянными створками мне вообще напомнил какой-нибудь земной вокзал. Трафик через двери соответствовал. Отдельно добавляла впечатлений уличная коновязь у конторы: длиннющий двойной ряд мест для парковки, причём площадка была размечена при помощи белых сплошных линий, ещё больше усиливая лютое дежавю, доступное только попаданцу с Земли. Но, пожалуй, главное зрелище поджидало меня изнутри в холле.

Просторный зал с высоким потолком перечёркивала пополам едва ли не бесконечная стойка, но не барная, а… Да, вот. Как в банке. Именно зал для физических лиц центрального отделения какого-нибудь крупного банка почти точно повторяло помещение. Не было стекла, разделяющего операторов и клиентов, не было светящихся мониторов и то и дело выплёвывающих листы принтеров — а остальное соответствовало. Даже то, что с охотниками по ту сторону стойки приветливо общались молодые, одинаково одетые девушки: классическое «белый верх, чёрный низ». Строгий дизайн помещения, яркий искусственный свет, но нормальный, однотонный, а не пёстрый как на улицах, вышколенный, заученно улыбающийся персонал — пожалуй, без ярких впечатлений, вызванных в очередной раз основательно потревоженной памятью о другом мире я бы в любом случае не ушёл. Но представившаяся мне картина только «сервисной» стороной не ограничивалась.

Охотники. Они были основными клиентами, точнее партнёрами охотхозяйств, и заявлялись сюда непосредственно перед рейдом и сразу после. Разумеется, в полной броне, с оружием, чистые, собранные, напряжённые перед выходом «в поля» и побитые, заляпанные грязью, кровью и ещё черт знает чем, уставшие, зато с трофеями, которые требовалось сдать. Контраст такой, что прямо аж до сюрреализма доходит! Жаль, поделиться яркими эмоциями было не с кем: местные уже давно привыкли, а Тане мне пришлось бы долго объяснять, что тут не так…

Пусть Рения и выглядит среди других полисов как единственная новогодняя ёлка в хвойном лесу — город от этого всё же не переставал быть плотью от плоти республики. Так поразивший меня зал был устроен так не ради красоты, во главе угла стоял прагматичный функционал. Благодаря числу сотрудников охотхозяйства очередей не образовывалось, всегда можно было найти свободное место, просто пройдя вдоль стойки.

— В первый раз у нас? — ещё одна до боли знакомая попаданцу с Земли фразочка едва не заставила меня фыркнуть вслух.

— Да, — я покосился на тревожно водящую ушами химеру и попросил. — Нам бы для знакомства угодья… попроще.

— Одну минуту, я выдам вам комплект карт местности, — девушка-рабыня, которую меня так и тянуло назватьменеджером,позвонила в колокольчик. Мелодичные позвякивания я то и дело слышал с тех пор, как вошёл в здание охотхозяйства. Музыкальным слухом в отличии от Роны я сам похвастаться не мог, но тем не менее, всё-таки сообразил, что звук колокольцев отличался по тонам, позволяя обслуживающему персоналу понять, к какому конкретно месту их подзывают. Хитро. — В нашем охотхозяйстве для вас предоставляют свои услуги лекари, врач и маг. Работает стрельбище и тренировочный зал, где вам помогут проверить своё оружие или подобрать и приобрести новое, а так же расходники к нему.

Девушка мельком кинула взгляд на мою поясную кобуру, из которой торчала рукоять метателя, и добавила.

— Включая проверку и перезарядку тяжёлого оружия.

Вау. По сравнению с Эрстом сервис — небо и земля. Сатара, помнится, тоже умеренно подсказывал новичкам, да и уже ставшее мне едва ли не родным эльфийское копьё именно он мне подарил. Но тут — ненавязчивые рекомендации прямо-таки на поток поставили.

— Зоны «попроще» расположены рядом с городом, сразу за водозащитными сооружениями, — пока девушка заученно выдавала нам рекламу местных услуг, другой сотрудник подтащил карту со свежими отметками, и она положила её перед нами. — Здесь и здесь по пять квадратов свободны.

— Здесь вал так близко? — карта была не такой подробной, как только что выданный мне комплект, зато по

— Вал более пологий, поэтому раскинулся значительно шире, — объяснила рабыня. — Прямо напротив полиса самый удобный маршрут для пересечения гребня…

— Нет уж, спасибо, — сразу отказался я. — Мы как-нибудь пока с этой стороны поохотимся.

— Ваш выбор, — кивнула сотрудница охотхозяйства, отмечая на своём бланке «наши» квадраты. Она явственно поколебалась, и, подняв на меня глаза, предупредила. — Два крайних западных квадрата — ареал обитания муравьиных кротов.

— Каких кротов? — мне показалось, что я ослышался.

— Ещё раз рекомендую посетить тренировочный зал для подбора оружия, — прозрачно намекнула нам собеседница.

* * *

Какой только дикой гадости не порождает Шрам.Охотана кротов, подумать только. Действительно, что может быть интереснее? Я наклонился в седле, поправляя седельную кобуру для нового оружия:гарпуннаяохота на кротов. Муравьиный крот назывался так, оказывается, слава Свету, Тьме и всем богам, не потому, что твари жилироями— иначе я туда ни за какие коврижки не поехал бы, лучше с нарийским тигром ещё раз сразиться. Нет, название прижилось из-за аналогии с муравьиным львом.

Муравьиный лев, если кто не знает, это такое насекомое, похожее на стрекозу, совершенно безобидное. Это взрослое. А вот личинка — жуткий, по мерками мира насекомых, хищник. Жуткий не столько аппетитом (хотя он весьма неплох), а способом добычи пищи. Муравьиные львы роют ямки в сыпучем песке, создавая конусообразную воронку, попав в которую муравей или какая-нибудь схожего размера нелетучая букашка не может выбраться самостоятельно. А на дне воронки её уже ждет охотник. Мило? Ещё как. А теперь представьте на месте такой тварюшкитварь,получившуюся из мутации крота.

Смотрели фильм «Дюна» или «Дрожь земли», где гигантский червь нападает прямо из-под земли? Это, разумеется, бред, даже в самом сыпучем песке так быстро двигаться невозможно… я надеюсь. Возможности дикой магии на примере гидры я уже испытал на себе — плеваться на два километра шарами из разъедающей всё и вся кислоты вроде бы тоже против законов физики. В общем, к счастью, кроты не мутировалинастолько— впрочем, иначе жить по эту сторону от вала и не смогли бы.

Монстры просто подрывали изнутри верхний слой почвы, создавая ямы-ловушки, соединённые между собой заранее прорытыми для быстрого перемещения ходами.

Вот такие лапочки. В принципе, уже однажды сработавшая яма, без земляного потолка, тоже способна кого-нибудь задержать — по тому же принципу, что и воронка муравьиного льва: случайно оступился, края осыпаются, хрен выберешься. Кроты и обычные чутко реагируют на вибрации, так ищут червей в земле — потому оперативно реагируют на барахтанье жертв. Отсюда и способ охоты: нужно хорошенько потопать рядом со вскрытой ловушкой, сбить землю с краев — а потом вовремя загарпунить урода, способного и с простреленной насквозь головой заползти метра на четыре под землю вглубь и только там сдохнуть. И какое же счастье, что эта гадость не стайная!

— Готова? — одними губами спросил я. Стоящая у другого края воронки волкоухая молча кивнула. Я как можно дальше отодвинулся от своего края, удерживая поводья предварительно разгруженной Вспышки вытянутыми руками. Даже седло снял для облегчения веса, одна уздечка только и осталась. Если сорвётся — помогу выбраться. Печать… давай!

Удар! Получившая сигнал ездовая химера присела на задние ноги, поднимая передние — и ударила, сбив в ловушку приличный пласт земли. Ещё удар рядом — и ещё небольшой оползень. И ещё, и ещё. Я внимательно следил за обрушением почвы, заставляя белую кобылу потихоньку пятиться назад, и потому пропустил появление крота. Зато Таня не пропустила. Живое оружие оттолкнулось ногами от земли, буквально взмывая вверх, и оттуда, с верхней точки траектории, метнула зазубренную сталь. Сила броска была столь велика, что даже я прекрасно расслышал влажный хруст, с которым наконечник вошёл в плоть твари. Саму метательницу сила инерции тоже немного отбросила назад — опоры в воздухе не было, но это было заранее учтено. Извернувшись, девушка не только уверенно приземлилась на ноги, но и успела поймать стремительно натягивающуюся верёвку, сглаживая рывок.

Вот такая сухопутная рыбалка, мать её. Я оббежал воронку, вцепился в трос рядом, но пересилить монстра мы даже вдвоём не смогли. Дерево, за ствол которого мы закрепили свободный конец, трепетало в воздухе ветвями, теряя последние неопавшие листья, и нехорошо потрескивало. Да уж, крот не бобёр и не секач, но силы в теле, величиной всего-то с крупную собаку, было словно в бульдозере. Только когда Вспышка позади меня ухватила верёвку зубами, дело пошло на лад.

Когда спустя полчаса объединёнными усилиями удалось вытащить ещё живую гадину наверх, я специально осмотрел трофей: головной мозг изменённого был пробит гарпуном насквозь, вместе с черепом. Но сопротивляться что есть сил мутанту это почему-то не мешало, да и крови из раны почти не вытекло — словно голова была не особо важным органом и по большому счёту не очень-то и нужна. Живучая, мерзкая гадина! Кроты и так не красавчики, а дикая магия подчеркнула их неприятные черты ещё сильнее. Пожалуй, попади остриё не в голову — и шансов на успех у нас бы не было, только гарпун бы потеряли.

* * *

Я приложил руку к свежей борозде на древесном стволе: пальцы погрузились в неё на все три фаланги. Учитывая, что сидел я в этот момент в седле, то подобные отметины меня ничуть не обрадовали. Кто-то совсем недавнопрыгалсо ствола на ствол, снося своей тушей ветки. Я потянулся к ручной баллисте, не опуская глаза и мысленно пытаясь отследить движение твари… Или в задницу биоматериалы, достать метатель? Я жить хочу!

Второго и третьего крота мы упустили: сначала лопнул трос, отправив Таню в короткий опасный полёт, я даже не успел подбежать. Третьему монстру, похоже, повезло поймать черепом зазубренный наконечник без особого вреда для центральной нервной системы — иначе я не могу объяснить факт, что он вместо попытки бегства сам перешёл в атаку. Нас — меня, волкоухую и Вспышку — едва незакопализаживо. К тому, что нас попытаются элементарно забросать землёй мы были не готовы и не среагировали должным образом. А через пару секунд выбирались из-под непрерывного фонтана песка, почвы с корнями, глины и камней уже по колено в грунте.

Прилетело всем: «мелкие» камушки в составе земли, выброшенной бешеным живым земснарядом, били не хуже выпущенных из пращи, глаза мгновенно запорошило, наглядно демонстрируя, зачем местным охотникам шлемы со сплошными забралами. Когда мы добрались до предусмотрительно сваленных в стороне вещей и смогли кое-как умыться из

Подумав, я спешился: после земляного купания Вспышка перестала быть белой и приобрела вполне себе серый маскировочный окрас: если ляжет и голову опустит, так и от сугроба не сразу отличишь. Снег, который изредка попадался на пути, как раз и лежал такими грязными кучами под некоторыми деревьями с густой кроной: пока зима была даже по меркам Лида тёплой и скупой на осадки. В общем, если есть шанс подобраться к древолазу незамеченным, лучше его использовать. И пофиг, что далеко не лёгкая ручная баллиста оттягивает руки: потерплю уж как-нибудь.

Осторожно пробираться по оставленнымследампришлось километра два. И пока мы крутили головами, я всё больше и больше замечал более старые следы присутствия других монстров. Вон рябина, характерную серую гладкую кору которой я после заученной и сданной ботаники теперь легко узнавал. Ни листьев, ни ягод: соблазнившись яркими точками плодов, хорошо заметных на фоне неба и веток, их объели овцы. Зато взамен набросали на землю круглые шарики сухого помёта. Обкусанные, словно трава, под корень кусты — это местные зайчики. Тварь по сравнению с исходником здорово прибавила в размерах и аппетите, но агрессивной не стала. Правда, близко лучше не подходить — удар задних лап как выстрел из пушки. А вот…

Я ненадолго перестал шарить взглядам по кронам, вглядываясь в кругленькие отпечатки небольших лап. Небольших для веса, заставившего проминаться под ними почву куда глубже, чем под гружёной ездовой химерой. И следы, похожие на следы волочения… Я мысленно стал листать заученный справочник охотника: в Эрсте с разнообразием мутантов было куда хуже, что, правда, не исключало до конца возможность наткнуться на не описанную гадость вроде гидры. Вот чёрного зайца, например,проевшегов подлеске настоящую просеку, встретить было нереально: вал они не переходили. Там. А тут, видимо, естественная преграда, отделяющая Шрам от остального мира, была действительно более пологой. Так и кто же у нас здесь всё-таки прошёл? Я поднялся с корточек, ещё раз оглядел маленькие, но глубокие ямки в земле, сдвинутые листья… Ёж. Это был ёж. Под полторы сотни килограмм весом.

— Чую кровь и незнакомый запах усилился, — тихо сообщила мне Таня. — И я… что-то слышу.

Впереди угадывался просвет в деревьях, я махнул Вспышке, чтобы та поджала ноги. Ещё раз осмотрел баллисту — и только после этого вслед за химерой, стараясь наступать как можно тише, двинулся вперёд, а у опушки вообще лёг и пополз. Поляна. Довольно большая, прямо-таки маленькое поле, а не поляна. А посреди сидит белочка и спокойно грызёт орешек. Я моргнул: точка обзора, привычный вид зверька и пустое пространство сыграло со мной шутку. Только спустя несколько секунд я вдруг понял, что тварь, сохранившая пропорции прародителя, возвышается над полем едва ли не на два моих роста. И грызёт вовсе не орешек, а деловито обгладывает пойманную горную овцу, крутя оставшийся от более мелкой и слабой жертвы безголовый и лишившийся конечностей комок окровавленной шерсти и мяса в лапах. Иэтоскакало по деревьям?!

Волкоухая, залёгшая рядом, кинула на меня вопросительный взгляд: атакуем, отступаем? Я уже был готов отдать второй приказ, но вспомнил, что мы после полудня рейда всё ещё практически пустые и медленно покачал головой. Помнится, когда я был маленький, бабушка рассказывала мне про прадеда-сибиряка, её отца. Мне было пять, но кое-что врезалось в память: «бить белку в глаз». Чтобы шкурку, значит, не испортить. Может, потому я и научился бить навскидку из арбалета — наследственность? Хотя бред, гены-то у меня теперь новые… Так, ладно. Я ме-едленно вытянул из кобуры магический метатель, положил рядом с рукой: на случай, если всё-таки промахнусь. Прадед, конечно, из винтовки стрелял, а не из самострела. Но… За таким огромным глазом, как у сменившего рыжий летний мех на бурый монстра не должно быть толстых костей — просто из-за формы черепа.

— БЭНГ!

Я подхватил метатель и едва удержал руку: белка с торчащим из глаза дротиком продолжала обгладывать добычу, словно ничего не случилось. Десять секунд, пятнадцать… тридцать! Не прекращая жевать, чудовище завалилось на бок.

— Завтра возвращаемся к кротам, — не опуская руки с оружием, предупредил напарницу я. К чёрту приключения.

* * *

Крот — животное маломобильное, и их колония по эту сторону от вала, где мутация сама собой произойти вроде бы никак не могла, вызывала у меня теперь… определённые подозрения. Стоило лишь немного задуматься. И чем больше мы били кротов, тем сильнее подозрение крепло. Если открытые воронки можно было обнаружить визуально и обойти, то замаскированные ямы представляли определённую угрозу для всех. В ареале обитания подземных тварей Вспышку я вёл исключительно на поводу, потому что в отличии от Тани она не могла определить пустоту впереди по еле заметным колебаниям почвы. Моя белая любимица была умной девочкой, но не настолько, чтобы сравниться с полноразумным живым оружием. Те же проблемы, что и моя ездовая химера, испытывали и изменённые, отчего местные твари территорию муравьиных кротов аккуратно обходили стороной. Исключение иногда составляли горные овцы, тупые, но умеющие перескакивать с дерева на дерево, и белки-мутанты, способные вообще не спускаться на землю. Белка, кстати, местными величалась как «Гигантская мысь*», уж не знаю, почему так. Лично я после увиденного приклеил бы твари заслуженное названия «белки-раптора», но, понятное дело, в этом мире кроме меня «Парк юрского периода» никто не смотрел.

[*Мысь — старославянское название белки. Разумеется, местные жители используют другое слово, но для русского текста автору пришлось подобрать подходящий по смыслу аналог.]

Остальные мутанты, по незнанию или ошибке забредавшие в гости к кротам, обычно довольно быстро заканчивали свою жизнь в яме. Причём чаще падали в открытые, не замаскированные ловушки — их тупо было намного больше. Кроты радовались свежему мясу… и шкурам, костям и требухе тоже — сжирали всё подчистую. Кстати, я выяснил, из-за чего подземные мутанты обрели такую стойкость к травмам головы: ведь именно голове прежде всего

Скорее всего, это была идея одного из Повелителей Жизни: создать живое, самоподдерживающееся и самовосстанавливающееся «минное поле» — как раз в их духе. Город от медленно расползающейся колонии мутантов надёжно прикрывало водохранилище, а корректировку излишней численности тварей можно было и на охотников повесить. В общем, дополнительно прикрыли волноопасное направление, дёшево и сердито: всего-то и надо было сделать вылазку на территорию Шрама и вытащить оттуда сколько-то живых особей. Опять же, в эту теорию укладывалось то, что худо-бедно, но охотиться на муравьиных кротовучили. Продавали специальное оружие, давали общее представление о процессе — прямо тепличные условия какие-то. С другой стороны, мне ли жаловаться? Точно не мне.

Если первый день получился откровенно неудачным, то за второй я не только отбил все расходы, закупил новое оборудование и расходники, но ещё и сверху заработал примерно столько, сколько у меня выходило за дневной рейд в Эрсте. И каждый последующий день приносил мне всё больше и больше золота в мой карман. Даже если я следующие полгода буду бить исключительно этих грызунов по неделе в месяц — не только смогуполностьюзакрыть планируемые расходы на третий курс, ещё и неплохо так финансовую подушку набью. Ну или смогу купить и вооружить ещё одну разумную химеру! Хотя нет, это я, пожалуй, хватанул лишку. Но вот купить Тане и Роне по собственной скоростной ездовой химере точно смогу. Или купить одну, но боевую?

Эффективность охоты мне позволили повысить настолько простые (правда, не дешёвые) приспособления, что даже смешно. Мощная пружина и портативная ручная лебёдка для троса. Пружина, вставленная между якорным деревом и лебёдкой, гасила рывки крота — теперь мне и Тане не приходилось выкладываться на полную, пытаясь сначала вовремя перехватить трос а потом его удержать. Лебёдка — гарантированно вытащить извивающуюся тварь исключительно моими силами. Вроде ничего такого, но отдых между бросками позволил волкодевушке значительно повысить точность метания гарпуна.

Ах да, ещё я купил себе ещё одно плетение-конвертер энергии, в этот раз в левую руку и на огонь. Огненный шар мне, конечно, был недоступен, но и струя пламени из ладони может быть полезна. Костер там разжечь… или подзарядить метатель. После встречи с раптеробелкой я дал себе слово немедленно восполнить наполовину потраченный боезапас — мало ли что, и, разумеется, пошёл с этим к магу. Правда, я смутно представлял себе, как одарённый Жизни мне поможет с Огнём, но вот. Помог. Как я понял, многие охотники-профи ставили себе такойтюнинг, именно в расчёте на перезарядку метателей, дабы не оказаться в не самый приятным момент карьеры с разряженным оружием последнего шанса. Сами-то по себе что огонь, что молния, порождённые таким образом, годились разве что против обычных животных и бытовых нужд. Ну или против людей из королевств, но местным жителям это точно было неактуально.

Сегодня, на пятый и последний день пребывания в Рении, я планировал поднять рекордный для себя «урожай» грызунов, и, судя по динамике добычи, у меня это вполне получалось. Техпроцесс мы уже отработали так, чтобы не было сбоев, и теперь нужно было только методично выполнять заученные действия. Нудновато, но зато — продуктивно. Пожалуй, самая бесполезная трата времени — это разгрузка и погрузка поклажи на Вспышку. Увы, но без этого никак: ручную лебедку иногда клинило, и приходилось опять тащить тварь руками и зубами. Зато…

— Кррак.

Тихий посторонний звук заставил меня отбросить скальпель, перехватывая арбалет из-за спины, а скучающую разумную химеру вскочить.

— Крак-хлюп, — именно с таким звуком, оказывается, ломается транспортный контейнер под биоматериалы. Не сам ломается, разумеется, а под челюстями лисицы-хаски. Мы на мгновение замерли: я, сжавшаяся перед рывком Таня, явно удивлённая тем, что пропустила врага Вспышка — и чёрно-белая красавица-монстр, с наглым и совершенно спокойными видом подхватившая зубами третий контейнер. Минус четверть дня работы.

Разумеется, это была не та хаски, что «помогла» нам с вараном в Эрсте, но повадки у неё были точно такие же. Воспользовалась тем, что запах выпотрошенного крота перебивает её собственный и уникальными способностями к маскировке, она бесшумно и незаметно вышла к нашей группе и забрала себе то, что нам как бы было не нужно. И ведь догадалась как-то, сволочь такая, что внутри магических «консервов» есть еда! Видимо, достаточно долго наблюдала за нами. Надо полагать, у неё где-то здесь и логово поблизости: наверняка хватает мозгов и ловушек муравьиных кротов избегать.

— Крак.

— Дзенг! — я выстрелил из арбалета ровно в тот момент, когда Таня сорвалась с места. Навскидку, с одним только желанием: грохнуть тварь! Может, потому что движения совпали, может, ещё почему, но на болт лисица, славящаяся своей скоростью, отреагировала с опозданием и тот с чавканьем вошел ей в глазницу. Вот что значит — хорошо поставленный условный рефлекс. Вот что значит, хорошо поставленный, но неправильный рефлекс: надо было стрелять из метателя. И чёрт с ними с вещами.

Взвывшая на высокой ноте хаски отпрыгнула в кусты, туда же следом влетела Таня. И ровно через три секунды лисица вынырнула из подлеска совсем с другой стороны. Не просто так именно оттуда — изменённая тем же рывком сбила с ног не успевшую среагировать ездовую химеру. Я даже тетиву не успел до конца натянуть, не говоря уже о новом болте, да если бы и успел, что толку? В бок такой крупной бестии стрелять было бесполезно, баллиста лежала среди вещей под дальним деревом вместе с эльфийским копьем — рядом со мной была волкоухая, на случай проблем я надеялся на неё. Правда, у меня в кобуре на поясе висел метатель. Я даже успел схватиться за него и потащил из кобуры, уже понимая, что близкий взрыв приложит и меня, и белую кобылу. И всё-таки сходу загрызть химеру у хаски не вышло: поджав ноги, словно кошка, она ударила копытами в противника… Попыталась ударить, потому что монстр ловко увернулся… И прыгнул в мою сторону!

Я всё ещё тащил уже бесполезный ствол вверх: так близко стрелять было стопроцентным самоубийством. Успел заметить, как перекатившаяся через спину кобыла пытается вскочить и падает: когти твари распахали ей мышцы на ноге и боку до костей. Увидел, как из кустов выпущенной стрелой вылетает Таня с

Эмоций в тот момент не было: биохимия нервной системы попросту не поспевала за событиями. Я словно со стороны увидел свои руки, светящиеся магической зеленью так, что я не мог разглядеть ни перчаток, ни рукавов куртки, ни наплечников. Наверное, я весь так сиял. Словно Стихия заменила на время хрупкую плоть. Вот только — смотреть было некому… А потом в мои выставленные руки (метатель успел выпасть из разжатых пальцев) врезалась тварь, своей инерцией снося с ног.

Лиса пыталась достать меня челюстями, в морду ей я и уперся. Медленно поворачивались вокруг нас лес, небо, горизонт, но в тот момент я видел перед собой лишь… нет, даже не врага. Препятствие. Выплеснувшаяся Стихия сверкающим потоком разбивалась о голову хаски, обтекая её со всех сторон и не в силах пробиться внутрь… нигде, кроме пробитой глазницы. Туда и хлынул поток — его часть. Действовал я на голых рефлексах, мыслей не было. Зато остались навыки от множества тренировок.

Жизнь может залечить страшную рану, во много раз ускорив процессы в клетках, сделать за миг то, на что организму требуются дни, иногда недели. Но точно так же Жизнь может и убить — ибо в каждой частичке живого уже таится её смерть. И всё, что отделяет жизнь от нежизни — тончайшие пленки биомембран. И если их проницаемость нарушить…

К тому моменту, когда лапы хаски должны были оттолкнуть их хозяйку в сторону от воронки-ловушки (желательно с добычей, зажатой в зубах), половина правого полушария головного мозга твари представляла из себя гниющий кусок слизи, а вторая посылала организму хаос несогласованных сигналов. Не удивительно, что лапы подвели лисицу и мы вместе улетели дальше вперёд и вниз. Меня перебросило через середину провала и впечатало в мягкую земляную стенку выше, более тяжёлый монстр ударился о грунт ниже. И мы оба, увлекая за собой пласты вязкой грязи, заскользили вниз. Вот тут-то сознание, до того пассивно и безучастно наблюдавшее за происходящим, включилось. Не потому, что так было нужно — просто мой запас Силы закончился, выплеснутый в одно растянувшееся на субъективные секунды мгновение.

Удержаться на пропитанном водой вязком земляном склоне невозможно. Кроме того, меня вовсе не так уж слабо приложило, мутило от перенапряжения и недостатка привычной стихии. Особенно сильно досталось рукам: без пропитки магией от такого удара кости должно было расколоть, а мышцы — порвать. Это в кино каскадёр может «поймать» движущийся грузовик за бампер и уцелеть, скользя ногами и спиной, удерживаясь между передних колес. В жизни никакой реакции не хватит… если ты не аколит Жизни, конечно. И ещё я подозреваю, не будь у меня «взрывной» манифестации из-за Кары, вряд ли бы я сейчас смог провернуть основанный на сверхбыстрой трате Силы фокус. Но даже это не спасло запредельно перенапргяшиеся мышцы от микротравм.

Как и хаски, я сейчас практически ничего не видел: грязь лезла в глаза, а защитные очки, сдвинутые на лоб после успешной добычи очередного грызуна, слетели с моей головы. Мокрая земля забивала рот и нос, мешая дышать — не то, что сражаться. А меж тем мой противник не был мёртв. Ничего не видящая, полупарализованная, тварь всё ещё оставалась смертельно опасной. Изворачиваясь, чудовище пыталось найти опору, но стоит мне только ткнуться ей в бок или спину — или подденет жуткими когтями, или попытается загрызть. Пусть проглотить уже не сможет — мне и этого хватит. И из оружия — только разделочный нож где-то на поясе. Плохой расклад.

Появление Тани я не пропустил только потому, что видел её печать не глазами. Зелёная размазанная линия упёрлась в дно воронки, откуда немедленно раздался звериный вопль боли. Химера и тварь пытались достать друг друга, мелькали лапы и клинки — и я вот-вот присоединюсь к этой мясорубке. И даже крикнуть толком не могу…

…упираясь в мелко трясущийся звериный бок ногами, я всё-таки смог стереть грязь с лица, а слёзы промыли глаза. Достаточно, чтобы увидеть протянутую Таней руку. Залитую по самый локоть кровью, с сорванным наручем ираздробленнымкомпозитным наплечником. Успела всё-таки дорезать.

— Спасибо, — поблагодарил я, вставая на всё ещё агонизирующую тушу лисицы. Больше в земляной ловушке встать было не на что. — Выбираться как будем?

Тяжело дышащая волкоухая вяло взмахнула рукой: её печать тревожно мерцала, выдавая целый список повреждений организма. К счастью, только лёгких: царапины, порезы, ссадины, синяки — и всё те же мышечные микротравмы. Жизнь вяло отреагировала на попытку произвести лечение, намекая, что мне и самому нужно. Ладно, и так заживёт, даже если я не вмешаюсь. Вот Вспышка… Я сосредоточился, пытаясь понять через связь Печатей что с моей кобылой. Химера отреагировала тихим ржанием и новой попыткой встать, но я импульсом через связь приказал ей: «замри». Не умирает, но… такие повреждения точно сами не заживут. А я — внизу. Надо попытаться как-то объяснить кобыле, что нужно притащить и сбросить вниз запасную бухту троса. Я его размотаю, конец заброшу наверх, и моя белая умница подержит его зубами, пока мы выбираемся… Нормальный план.

— Ждём, — коротко оповестил я напарницу, плюхаясь задницей на ещё тёплый труп врага. — Часа два, потом будем что-нибудь изобретать. Как раз моя магия вернётся.

— Хорошо, — волкоухая уселась рядом.

— Если бы ты заглянула в воронку прежде, чем прыгать, мы бы сейчас уже были наверху, — с улыбкой попенял я девушке. Меня потихоньку начинало трясти: смерть сегодня подошла ко мне очень близко. Год назад примерно в это же время меня едва не прикончила гидра, а в этот раз — супер-лисица. Ненавижу охоту! Кто бы знал, как.

— Я посмотрела, — кинув на меня хмурый взгляд, как обычно честно сообщила химера.

— Не уверен, что сообразил бы вытащить себя, а не идти уничтожать главную опасность, будь я на твоем месте, — подумав, решил я. — Ты же не знала, что я её уже достал.

Труп под нами никак не отреагировал на пинок, а вот рука отозвалась прострелом боли. Хаски теперь тоже ненавижу! Убил бы ещё раз тварь.

— Я… — Таня помедлила, но договорила. — Сообразила. Трос всё ещё закреплён, выбить стопор лебедки и спустить канат…

— И почему ты так не сделала? — устало спросил я.

— Вероятность успеха была примерно равна, — пожала плечами волкодевушка. — Я выбрала тот вариант, который был проще в исполнении.

— М-да? — я критически осмотрел напарницу, задерживая взгляд на

— Я всё равно успела бы убить мутанта, даже получив опасную рану, — сообщила мне она. — И прожила достаточно для оказания помощи.

— Да? — я показал ей раскрытую ладонь, из которой Сила даже при всём моём желании вытекала по каплям. Не сразу сообразил, что химера увидеть этого не может. — Уж постарайся в следующий раз из двухравнозначныхвариантов выбрать наименее травматичный.

— Я запомнила, — равнодушно ответила химера.

Я открыл рот, собираясь попенять девушке за такую пассивность… и закрыл. Уже знал, что услышу: «я не кукла, я хуже» или ещё что-нибудь в том же духе.

— Всё. Ты меня достала, — предупредил я. Это была неправильная реакция, нельзя было злиться было на Таню за то, что из-за своих прошлых хозяев она выросла такой. Но… у меня действительно отказали тормоза. Стресс и гормональный шторм после столь близко прошедшей рядом смерти пробили даже мой самоконтроль. Уперевшись волкоухой в плечи, я завалил её на спину, а сам оказался сверху и жадно поцеловал. Ну в самом деле, не бить же мне её? А хотелось. Очень.

Оторвавшись от мягких губ примерно через минуту, я скептически посмотрел на раскрасневшуюся химеру. Она мне отвечала, и даже с некоторым энтузиазмом, но…

— Ритуал принятия в семью через секс, — без словесного пинка ответила на мой незаданный вопрос девушка. — Я поняла это из того романа. Я… ценю. Правда.

— Но?

— Но это же бесполезно, — с настоящим сожалением вздохнула она. — Семейный союз имеет цель рождение детей. А я…

Да, так и есть. Нужные органы у всех химер есть — без этого организм просто не будет нормально функционировать, даже гибридный. А вот с работой половой системы по назначению большая проблема. Строго говоря, я теперь могу пересадить своей напарнице чужие яичники, и, скорее всего, заставить заработать менструальный цикл, не вызывав критические сбои в психике. Но… Ключевое слово тут «чужие». Всё-таки лабораторных химер достаточно научили основам медицины, чтобы они могли корректно описать свои ощущения после реимплантаций, так что такой суррогатный вариант волкоухою вряд ли устроит.

— То есть, если ты сможешь родить от меня ребёнка,нашегоребёнка, тебя всё устроит? — на всякий случай переспросил я.

— Это невозможно, — грустно, но твёрдо ответила мне Таня.

— Возможно, — я сел сам и помог усесться химере. Посмотрел на небо, решившее, кажется, разразиться то ли дождём, то ли снегом, вздохнул. — То, что таких как ты, собирают из разных частей, происходит только потому, что Повелителям Жизни практически незнакома генетика. Каждая клетка каждого живого существа несёт полный набор информации об организме, в котором находится. Именно потому ребёнок развивается из одной оплодотворённой яйцеклетки.

Я вздохнул, сосредотачиваясь на тех крохах информации, что сумел принести про ДНК из своего мира. Теперь эти крохи были мне более понятны, ещё бы донести их до слушателя… и самому понять.

— Каждая черта, каждая особенность, — я дотронулся до уха Тани. — Размер, форма любой части тела, любого органа, записана как отдельная запись в веществе в ядре клетки. Словно в тетрадке. Именно потому у зайца рождаются зайцы, а у орла из яиц в гнезде вылупляются орлы: зародыш, развиваясь, «читает» эти записи и потом вырастает именно таким. Но если научитьсяисправлятьэти записи, то можно вырастить точно так же кого угодно. В том числе ушастую прелесть вроде тебя. И у неё будут такие же дети.

— И ты будешь заниматься этой…генетикойради меня? — с невольным скепсисом уточнила напарница. С невольным, потому что я по голосу слышал: ейхотелосьмне поверить.

— Нет, — подумав, отозвался я честно. Цель. Я хотел найти в своей жизни цель, но в прошлый раз добрался лишь дожелания. Стать первооткрывателем ДНК в этом мире — чем не цель? А Жизнь поможет мне сделать то, о чём учёные на Земле пока только в основном мечтают. — Генетика — это ключ к исцелению множества болезней, созданию новых, сверхпродуктивных сортов растений для сельского хозяйства, растущих без всякой магии, созданию новых видов живых существ. Я подумал: чем я буду заниматься после того, как получу квалификацию полноценного мага? Опять возвращаться в «Новые горизонты» и годами резать таких, как ты? Ну уж нет! Мой отказ, правда, ничего не изменит для твоих «сестёр», а вот открытие редактирования наследственной информации… Ну как, веришь мне? Нет, не так.Веришь ли ты в меня?

В этот раз молчание затянулось надолго. Я не торопил, опять уставившись в небо… и медленно охреневал, мысленно представляя объём задачи, в которую пообещал ввязаться. Уверен, что и на одну сотую и сейчас не представляянастоящейеё сложности.

— Да…

— Что? — я отвлёкся от своих мыслей.

— Да, — чуть-чуть громче повторила химера. — Я… верю.

Мы, наверное, ещё целую минуту сидели, глупо пялясь друг на друга, и только потом одновременно потянулись губами к губам. А дальше… дальше был самый грязный секс в моей жизни: в конце концов, я тут не один побывал под стрессом. И без поддержки ушедшей в нокдаун Стихии справился… хотя потом её помощь оказалась весьма не лишней. Для залечивания расцарапанной спины.

* * *

— Уважаемый Вирн, вы хотели меня видеть? — на самом деле вызов в деканат, дожидающийся меня уже несколько дней дома, должен был как минимум насторожить, если не больше. Но… Смысл жизни — действительно важная штука, не только для людей, но и для химер. Пусть даже призрачный, возможно, недостижимый. Таня хотела жить, и теперь её собственный разум больше не подавлял это стремление. Стремление, вылившееся для молодой девушки во вполне определённые действия и желания. В общем, поспать нам в коттедже в Нессарии не удалось. Вообще. В первый раз со мной такое. Жизнь, конечно, поддерживает своего носителя — но сна, как я и говорил уже, не заменяет.

— Да, — декан посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом, но всё-таки не спросил: «где ж ты шлялся, скотина». Сам же установил мне свободный график. — Всесторонне рассмотрев ваш запрос на доступ к библиотечной информации для старших курсов, я решил удовлетворить его…

Ну, что я могу сказать? «Вовремя», блин.

— …После прохождения полного курса «Теории стихийного превосходства», — невозмутимо закончил мужчина. — Занятия буду вести я у вас лично, каждый пятый день недели, с четырёх до шести вечера.

Эээ… что?

Глава 17-1

17.

Самое сложное, когда сторожишь тварь у приманки — вовсе не ожидание как таковое. Особенно если твоя броня снабжена системой магического климат-контроля, от солнца сверху

Тигр возник из-за излучины ручья совершенно неожиданно и абсолютно бесшумно. Всякие там овцы, сайгаки, и более крупные условно-травоядные твари вроде белок и секачей в движении прекрасно обозначают своё присутствие или громким дыханием, или отдающимся по земле стуком копыт, или шелестом ветвей. И только хищники Шрама беззвучны… по крайней мере до тех пор, пока им не выбьешь глаз арбалетным болтом или не обольёшь горючей смесью.

Для приманки, способной выманить найрица из глубины аномальной зоны, мне пришлось весь последний месяц собирать и консервировать кровь трофеев. Сейчасбочкас этим продуктом медленно, по капле, истекала содержимым в ручей, текущий со склона вала вглубь территории Шрама. На северных склонах кольцевой возвышенности за зиму собирается гораздо больше снега, чем на южных, внешних, и весной вниз текут вполне себе полноводные речки. Правда, уже к началу лета они практически пересыхают, так что ещё пара дней — и про использование манка можно было бы забыть. А тягаться с тигром на его охотничьих угодьях — в степи, где и не спрятаться толком, а чудовище знает каждый кустик — ищите другого дурака. Или соответствующе подготовленную команду. Мне и так сегодня пришлось забраться за вал как никогда далеко: в просветах между деревьями его верхушка едва угадывалась, контрастной полосой выделяясь на фоне белёсого неба.

Тигр — умная и хитрая тварь, причем ещё и инициативная, зараза такая, способная на самые неожиданные выходки. И совершенно не боящаяся на время покидать зону дикой магии, необходимой для нормальной жизнедеятельности мутировавшего организма. Но продвинутые когнитивные способности — это не только большое подспорье и так ультра-живучему монстру, но и уязвимость, которую можно использовать. Если, конечно, суметь перехитрить хищника. Именно для этого мне пришлось сцеживать кровь не с двух-трёх туш, а с трёх с лишним десятков. Нариец вечно голоден — плата за сверхрегенерацию, а потому не особо брезглив. И если почует коктейль из крови многих жертв в воде, обязательно пойдёт проверять: кого это там привалило на водопое подмытым склоном? Правда, у самого склона он будеточеньосторожен: мало ли кто ещё припрется на дармовой обед? А вот не достигнув угрожающего отрезка пути…

Я, стараясь не выдать себя малейшим движением, передвинул палец на скобу спускового крюка ручной баллисты, совмещая по линии взгляда прицельные приспособления. Воздушные амулеты с питанием от Стихии Жизни не только не давали мне вспотеть под сплошной бронёй, но и надежно удерживали наши запахи. А ещё…

— БДЭУМ!

…Служили глушителем! Пружинно-дуговая блочная баллиста развивает усилие на тетиве в пять раз выше, чем у такого же размера обычной. Неудивительно, что приклад чувствительнопнулменя в плечо. Зато тигр не смог среагировать на выпущенный почти в упор, и тридцати метров не было между нами, дротик. А услышал бы полностью отражённый амулетами назад звук — наверняка успел бы.

— РАААУВ! — ни одно нормальное животное не способно орать с пробитым сердцем — оно падает как подрубленное. Большинство тварей, на которых можно охотиться снаружи от вала — тоже. Другое дело — поди попади из крепостного арбалета куда надо, а из обычного болт далеко не каждое чудовище оцарапает. Но нарийцу плевать было на законы природы: он, изогнувшись, попытался выдернуть зубами из собственного бока выведший из строя жизненно важный орган предмет. И непременного справился бы, если бы на хищника не налетела Крошка.

Боевая ездовая химера терпеливо пряталась под своей масксетью слева от меня и чуть дальше от ручья: пришлось для маскировки выкопать ей своеобразный капонир. Как только я выстрелил, она понеслась к противнику и сходу попыталась схватить челюстями за загривок. Разумеется, тигр был против: словно забыв про неработающее сердце (кровь из раныужеостановилась!) он клацнул зубами в ответ и попытался достать Крошку лапой. Теперь уже химере пришлось изворачиваться: чешуя — это, конечно, аргумент, но дырки в ней всё равно больно и плохо. Опять же, как показывает опыт, плохо поддающуюся зубам добычу тварь может просто задушить челюстями, если сможет зафиксировать. Потому подранку ещё и досталось гибким хвостом-хлыстом по передней лапе. Нариец попытался развить успех — и снова взвыл.

Пока Крошка атаковала камуфляжного супер-кота в лоб, Таня, до выстрела укрывавшаяся справа от меня, успела сделать крюк и вылетела на связанное боем чудовище сзади. Вбив одним движением в грунт самораскрывающийся якорь, соединённый ленточным тросом с тормозным устройством, второй такой же она вонзила прямо в плоть на ляжке тигра — и стремглав отскочила в сторону.

Тормозное устройство — это такая катушка для троса-ленты в корпусе. Лента с усилием разматывается, закручивая внутри пружины, стоит натяжению ослабнуть — лента легко скручивается назад. Примерно так на Земле делают поводки для некрупных собак: катушка в ручке не даёт поводку провисать, цепляться за кусты и пачкаться, но и натянуться на разрыв не даёт. Последнее очень важно для удержания способного пожертвовать приличным куском мяса из ноги мутанта, который в противном случае просто выдернет рывком один из зацепов-якорей.

Будь с кровеносной системой хищника всё в порядке — ещё неизвестно, прошёл бы столь опасный манёвр, а так — всё получилось. Нариец попытался было избавиться от занозы в бедре — и тут же заработал укус в шею от ездовой химеры. Увы, до раны не дошло — легко сбросив шерсть вместе с захватом, тварь контратаковала… заставив катушку разматываться с противным воем. Рывок оказался успешно сбит. Новая попытка избавиться от помехи — и снова атака Крошки, только в этот раз она совпала со вторым якорем, вбитым моей напарницей.

— АУУРР!

Всё это время, пока две химеры отвлекали и изматывали тигра, я заново взводил баллисту. Пружины, ещё более мощные дуги, длинный ход тетивы — за всё это нужно было платить долгими секундами работы взводного рычага. Впрочем, раньше времени стрелять было всё равно бесполезно, потому я смог совершенно спокойно встать и прогулочным шагом выйти на позицию. За это время Крошка обзавелась длинной царапиной через весь бок, а тигр — почти мгновенно зажившим порезом на рёбрах. Наконец боевой химере с третьей попытки удалось поймать вражеский загривок и навалиться, прижимая мутанта к земле.

— БДЭУУМ! — поймав момент, я повторно спустил тетиву. От покатого черепа одного из самых страшных (из известных) хищников Шрама мог запросто срикошетить

Я ещё раз взвесил в руке работающий вопреки всему мышечный насос, потом поглядел в ту сторону, откуда заявился хищник. Ручей, наполняя едва ли десятую часть весеннего русла, убегал в сторону центра Шрама — почти точно на север. Повторного нападения оттуда в ближайшие часы можно было не ждать: если кто двигался следом за местным властителем пищевых цепочек, ревностно охраняющим свои владения от конкурентов — вряд ли они рискнут сунуться к месту гибели столь сильной твари. В принципе, ловушку, которой я воспользовался, и придумали охотники, промышляющие глубокими рейдами, это была типовая схема. Выбить сильнейшего и потом относительно безнаказанно пошуровать вдоль воды. Жаль, летом, в самый безопасный по сути период для рейдов, такие вот ухищрения не работали…

Хотя нет, не жаль. Если я всё правильно рассчитал, больше мне не придётся рисковать жизнью из-за нужды. А по своей воле я сюда ещё раз точно не попрусь! Пока был сосредоточен, особо дискомфорта не чувствовалось, а вот сейчас каждое движение вызывало призрачные ощущения тонкой плёнки, в которую меня обернули на голое тело. И броня была не причём: то было пресловутое давление дикой магии. Или Тьмы, если верить церковникам. Так я и не выяснил, одно это и то же или нет. Если пойти дальше, давление будет быстро нарастать. Начнут сбоить заклинания, сначала нестабильные, вроде огненного шара из метателя, потом отрубятся амулеты. Потом химеры начнут испытывать всё более сильный дискомфорт — это всего лишь в двух-трех десятках километров от границы аномалии. Потом химеры начнутумирать.

Так, подозреваю, погибли группы Ингви и Сатары: кто-то иличто-тозаставило их отступать в глубь Шрама, или, может, пошёл Выплеск, многократно усиливающий давление Тьмы. И всё — минус группа. Естественнорождённые разумные попрочнее, могут уйти ещё дальше: в Рении есть аж трое охотников, чьи специально собранные группы без химер ходят к тридцатипятикилометровой отметке. Дальше… что дальше — толком никто не знает. В лучшем случае — смерть. В худшем… Я посмотрел на тигра и передёрнул плечами. Возможно, Кристиан Бертран ван дер Хорт, биологический отец моего тела, перед тем, как сгинуть, всё выяснил на собственном опыте. А я — уж точно не хочу. У меня на эту жизньсовсемдругие планы.

* * *

Дешёвый (по сравнению с другими предложениями) гостиничный номер в Рении — это полноценная однокомнатная квартира с жилой залой шесть на шесть, кухней и… наверное, это помещение по логике должно называться подсобкой или кладовкой, но у меня язык не поворачивался так сказать. Там было прекрасное яркое бестеневое освещение, стеллажи для контейнеров и снаряжения и прозекторский стол. Именно прозекторский, не хирургический: этакая мелкая ванна, или, точнее, раковина в форме стола почти без бортиков. Самое то, чтобы потрошить и сортировать привезённые биоматериалы, приводя в товарный вид — а потом попросту смыть кровь и ошмётки душевой лейкой.

На земной взгляд выглядит просто жутко, но если поставить себя на место охотника, то всё логично: зачем куда-то ещё ходить, если ты вчера вернулся из рейда уставшим до предела? На месте взятия трофея проводить вдумчивую неторопливую работу с биоматериалом не всегда получается по тем или иным обстоятельствам, а заниматься тем же под стенами Рении, где уже безопасно — тем более глупо. Лучше уж в комфорте, где можно в любой момент банально отдохнуть или поесть. Ну а горячая вода, моющая алхимия и амулетные воздушные завесы не дадут испортить ни то, ни другое. Кстати, о горячей воде.

Таня вышла из душа, ничуть не озаботившись собственной наготой. Она, впрочем, и раньше её ни капли не смущала — издержки жизни, прожитой в лаборатории «Новых горизонтов». Но теперь к отсутствию смущения определённо добавилось кое-что ещё: когда я остановил напарницу и попросил дать себя осмотреть со всех сторон, вертеться передо мной она стала с явным удовольствием. Я же попытался найти хоть какие-то внешние следы былых операционных вмешательств, но не смог отыскать даже намёка: кожа везде оставалась идеально гладкой. Научился.

— Отлично, — подвёл итог я, и, не удержавшись, шлёпнул волкоухую по попе. Через мгновение мне пришлось приложить определённые усилия, чтобы удержать равновесие: когда на тебя запрыгивают, как на дерево, и одновременно впиваются губами в губы, это не так-то просто. Я машинально обхватил свою ношу, но это было совершенно не нужно: красавица-химера без малейшего усилия со своей стороны, обхватив меня руками и ногами, держалась сама. Поцелуй закончился, но напарница и не думала отстраняться, практически уткнувшись мне носом в нос и выжидающе глядя глаза в глаза. Ну, раз так… мои ладони легли на ягодицы девушки, скользнули вдоль спины вверх. Я пропустил сквозь пальцы короткие волосы, потом осторожно огладил и чуть сжал длинные подвижные и чувствительные ушные раковины, мягкие и шелковистые на ощупь…

— Ах, — почти беззвучный выдох мне в лицо… а через удар сердца меня попросту вытряхнули из майки. С пряжкой штанов Таня провозилась чуть дольше, после чего мне опять пришлось постараться, чтобы не упасть: напарница вернулась к прежней диспозиции.

— Может, всё-таки ляж…

— Нет!

И всё, никаких прелюдий. Впрочем, с прелюдией мы тоже пробовали: в один из таких раз мне в придачу к расцарапанной спине пришлось залечивать прокушенное плечо. Почему-тоэтипорывы Печать подчинения живого оружия не блокировала.

* * *

— Вот и всё, Крошка, — поглядев в умные глаза боевой химеры, попрощался я. Несмотря на недавний секс, «послевкусие» от которого ещё не развеялось до конца, чувствовал я себя препаршиво. Как будто друга предавал. Но и оставить себе боевую ездовую химеру я не мог: мало того, что мне нужны были эти полторы тысячи золотых монет, так и выходить на охоту я больше не собирался. Правда, в будущем мне вроде как предстояла практика на границе Шрама в

Нотариус, удостоверившись, что я и хозяин химеросалона пришли к соглашению, произвёл перепривязку, и внимательный взгляд бывшей «Крошки» нашёл нового хозяина. Теперь я для четвероногой собственности стал просто одним из толпы «дружественных целей». Что ж, это и к лучшему: мне ведь эта химера тоже не только из мануфакториума досталась. Думаю, в салоне боевой ездовой искусственный зверь продержится в лучшем случае двое суток: спрос на них всегда стабильный, а б/у взять дешевле.

Я получил на руки тяжёлый… пожалуй, всё ещё мешочек, а не мешок — и тут же передал его Тане. Та скинула лямку вещмешка и небрежно сунула внутрь целое состояние. Золото глухо звякнуло, столкнувшись с другими монетами: прежде, чем покинуть Рению, как я надеялся, если не навсегда, то надолго, мы избавились от всего ненужного. В «ненужное» попали хорошо себя зарекомендовавшие тормозные устройства (прежде, чем лезть на тигра, мы хорошенько потренировались на менее опасных противниках), гарпуны для добычи муравьиных кротов, маскировочные сети, целая куча амулетов, тросы, лебёдка, пружины — в общем, набралось аж на двести с лишним монет золотом. Себе и Тане я оставил только последние варианты брони, два обычных арбалета (теперь они были в блочном, усиленном исполнении), блочно-пружинную мобильную баллисту, новый меч (тот, что из Эрста, химера всё-таки сломала) и новые кинжалы. На удивление, я так и не смог найти достойной замены эльфийскому копью: Сатара подарил мне на редкость качественное и надёжное оружие. Жаль, что второе потерялось с концами… Ну и конечно при мне остался метатель: продавать подаренный де Бергом «пистолет» я не собирался. Награда всё-таки, и награда заслуженная.

Все эти вещи, включая броню, надёжно упакованные, уже увезли для погрузки на междугородний дилижанс: на мне была гражданская одежда (с эльфийской вышивкой, разумеется), на напарнице — платье с кружевами, которое ей удивительно шло. После того, как мне удалосьубедитьхимеру в том, что она не живой предмет, а действительно входит в мою семью, Таня довольно быстро поняла, зачем красивые девушки носят красивые платья. Лишь к бантам у неё остались какие-то предубеждения.

В последние несколько месяцев, с появлением в нашем отряде Крошки, мы пользовались только дилижансом. Денег теперь хватало, а в седле особо не почитаешь, и уж тем более не попишешь. Да, в карете медленнее. Зато у меня не вылетало начисто из месяца четыре вовсе не лишних дня. Мой график и так был забит до упора: лабораторные по физиологии никто не отменял, кроме того, я нашёл способ отплатить Паку услугой за услугу. Взаимовыгодный способ: бесплатно помогал ему раз в неделю по вечерам с клиентами. На Земле парень определённо стал бы пластическим хирургом: именно благодаря перенятому опыту во время моей «безвозмездной помощи» теперь на волкоухой не осталось ни одной отметины былых невзгод. Как я и сказал — научился.

В общем, благодаря таким раскладам, зима и весна после памятной охоты на кротов пролетели для меня словно один миг. Р-раз — и пяти месяцев как не бывало. Зато я всё-таки уложился в свой план по учёбе, собрал деньги и биоматериалы для третьего курса плюс подготовил нормальную такую финансовую «подушку» на прожитьё. Более того, перед началом сева в королевствах мне удалось выделить средства на покупку химеры-тяжеловоза типа Милки для баронства Бертран. Про своевременную помощь Миланы прошлой осенью я не забыл, а долг — платежом красен.

Только не надо думать, что мне удалось это всё вот так легко, по щелчку пальцев. От одной мысли, что теперь я буду ходить на занятияпо расписанию, вечером мирно делать домашнее задание, гулять со своими девочками, участвовать в студенческих посиделках и даже смогу позволить себе иногда и поскучать (!!!) не подрываясь делать одно срочное дело после окончания другого, не менее срочного, у меня начинало сладко посасывать под ложечкой. А ведь ещё будут летние каникулы, ммм… Как нельзя кстати, потому что к середине весны я обнаружил, что запихиваю в себя очередную порцию знаний с определённым трудом.

Отдых! Мне срочно нужен отдых. Если до этого форсированный Печатью мой мозг щёлкал учебники как орешки и легко запоминал любую информацию, то теперь мне приходилось сосредотачиваться, а иногда и повторять материал. Двадцать лет, э-хе-хе, старость-то не радость… А если серьёзно, у меня даже проскальзывала иногда крамольная мысль, что только самоназначенный ежемесячный «эвент» с охотой позволил мне вытянуть взваленную на себя ношу. Каждый вечер из «охотничьей» недели месяца я, возвращаясь в номер, отчетливо осознавал, ради чего рву жилы и закручиваю извилины, почему не пошёл к декану и не сказал: «не справляюсь, дайте мне закрыть второй курс обучения год в год». Тем более, у нас, вроде как, установились отношения едва ли не ученик-учитель…

Бездумно разглядывая по пути к дилижансу уже порядком приевшееся сверкающее и разноцветное великолепие Рении, я не удержался и поморщился. «Теория стихийного превосходства», преподаваемая мне лично уважаемым деканом факультета Жизни Вирном Нессарийским, была единственным предметом, практическую значимость которого я убей — не мог понять. Особенно вспоминая слова Лиссандра, старшего лаборанта из «Новых горизонтов»: мол де сложный и длинный важный курс. Длинный? Ну я бы не сказал: декан на наших «занятиях» тратил на устный опрос заданного ранее материала минут десять, потом выдавал новую порцию конспектов, которые за неделю нужно было прочесть, запомнить и понять. Было бы что понимать!

Вышеупомянутая «теория» была совершенно идиотской смесью из какой-то прямо-таки доморощенной философии и задачек на элементарную логику, эти самые философские «рассуждения» как бы подкрепляющие. А сводились все к одному: «магия Жизни — круто, маги Жизни — крутые». Нет, я серьёзно!

Не знаю, может, на пятом курсе вступающим в самостоятельную жизнь почти доученным молодым аколитам действительно важно было планомерно промывать мозги на тему: «есть проблема, подумай, воспользуйся своими знаниями и доступной Стихией и реши её!» Как я начал подозревать, пресловутаяпрактикав международном контингенте в условиях,приближенныхк боевым, нужна была, не считая внешнеполитических целей республики, исключительно для закрепления установки на самостоятельность и автономность. Армия же:

Впрочем, «суровость» последнего испытания именно для будущих Повелителей Жизни мне представлялась достаточно условной. В отличии от аэро-, пиро-, и прочих «мантов», виталисты — слишком ценный именно для тыла ресурс, чтобы ими затыкать дыры в обороне против прущих через Горловину тварей. Никто же всерьёз не думает, что бесценных медиков-колдунов, способных собрать раненого буквально из кусков, пошлют на стены пограничного крепости-форта, или, тем более, в рейдовую операцию? Может, сами наши преподы и не против — подбивают же граждан-студентов всеми способами заняться Охотой, но… Мало того, что от подобной тупой растраты уникального колдовского ресурса потери гвардейских соединений королевств вырастут едва ли не на порядок, так ещё и толку от Стихии Жизни на передовой для остальных солдат ровно ноль: дистанционных атак нет, а для не-дистанционных именно против изменённых нужно либо непозволительно много времени, либо буквально затопить врага своим Даром, как я это сделал с лисицей-хаски. И то ведь не добил же…

Возвращаясь к индивидуальному ученичеству у декана, хочу сказать: так я и не понял, что такого ультрапрорывного преподавали на «теории», чтобы учить её целый курс. По мне, так даже Лисс при нашем первом знакомстве сказал гораздо больше, чем я узнал за последние полгода. «Виталист —аватарсвоей Стихии, из-за чего по способностям и возможностям управления и контроля собственной Силы превосходит магов других стихий». Ну, допустим это действительно так — логично же, какому-нибудь огненному элементалю, если бы они существовали, наверняка было бы проще манипулировать Огнём, чем человеку. И уж он точно не смог бы себя обжечь Но какие из этого можно сделать такие прямо особенные выводы например для той же «практики применения автономных резидентных магических систем» я так до сих пор и не понял, хотя, пройдя половину курса, уже должен был.

То ли мне преподавали что-то не то, что пятикурсникам, то ли… То ли все эти выводы можно было запросто узнать за парочку последних занятий, а всё остальное время старшекурсникам банально гнали пропаганду. И скорее второе, потому что иначе мне было непонятно, зачем разбивать предмет на еженедельные кусочки, которые я потом обсуждал с Вирном вслух. Опять же, такая трактовка событий прекрасно объясняла, зачем декан лично решил заняться со мной этим предметом с середины учебного года. И это объяснение было одной из причин, по которой я решил до последнего держаться и не просить снизить взваленную учебную нагрузку.

Письмо. То самое письмо от Маши, проделавшее изрядный путь от затерянного у границы Шрама монастыря Светлых Рыцарей до Лида через стол главного цензора Белой Церкви архипрелата Бенжамина. И всё это, заметьте, по официальным почтовым каналам. Причём внешний конверт был подписан и отправлен именно его канцелярией. Наверное, не нужно пояснять, что на такоепосланиебуквально-таки из штаба потенциального противника собственная безопасность республики не могла не сделать стойку? Доказательств у меня не было, но наверняка есть способы вскрыть конверт, не потревожив сургуч. Да что там говорить, точно есть: я вроде про такое даже в «Записках о Шерлоке Холмсе» в детстве читал. Представляю, как «порадовало» республиканских безопасников предложение дальше мне и Маше переписываться через официального резидента Белых в Нессарии!

В общем, надо признать: решение профилактически порассказывать мне прописные истины на счёт того, что магия Жизни — лучшая магия, а Лид — лучшее место для магов жизни было, пожалуй, самым мягким из возможных вариантов воздействия. Меня даже никто не попросил прервать контакты с будущим паладином Света… впрочем, моя переписка с вассалом тоже была своего рода палкой о двух концах: лояльный одному из граждан республики одарённый боевой клирик Светлых дорогого стоит!

Хотя, может и наоборот, я слишком много о себе воображаю и только из-за того, что я что-то из себя представляю выше среднего, со мной решили слегка поцацкаться. Аж прямо на целых десять минут ценного деканского времени в неделю.

В любом случае, получив ещё одно зримое подтверждение, что меня выделили из остальных студентов, я твёрдо решил демонстрировать своюнеобычностьи дальше ещё из-за одного ключевого соображения. Если благосклонное отношение Повелителей Жизни из администрации Университета к себе периодически подкреплять, то в будущем это сулило мне некоторые интересные возможности. Например, к моему желанию заняться генетикой отнесутся с большим вниманием. Может, даже сразу лабораторию и финансирование выделят. Карьера в Лиде по большому счёту смущала меня только тем фактом, что я не смогу даже при всём желании привезти сюда Машу. Но… к тому моменту, как она сможет окончательно развязаться с Церковью, возможно я что-нибудь и придумаю. Например, домв метреснаружи от маркированной границы республики. Обычному гражданину такое художество с рук точно бы не спустили, а вот магу, занимающемуся перспективными исследованиями — почему нет? Короче, даже навскидку есть варианты. А так — время покажет…

Глава 17-2

* * *

Одно дело понимать, что ты выполнил все условия для продолжения учёбы, и совсем другое — услышать это из уст чиновника после передачи золота вместе со списком имеющихся и недостающих биоматериалов (их докупал Университет за внесённые дополнительные средства). Разумеется, сотрудник деканата заглянул и в экзаменационную ведомость:

— Уважаемый Арн Миракийский, вы переведены на третий курс. Ваша группа, запомните — Ж-3-5. Обучение начинается с десятого дня второго месяца лета.

— Спасибо, уважаемый, — привычно-сдержанно отозвался я, спокойно вышел из кабинета… тут-то меня и накрыло. Я! Сделал! Это! Чёрт побери! Сделал!!!

Разумеется, орать и прыгать я не стал, но вот выдавить самодовольную улыбку с лица никак не получалось. Третий год обучения, «экватор» жизни аколита. Прорвался. Прорвался, мать вашу! Именно в таком состоянии и заявился на очередное, последнее до каникул занятие с Вирном. Заранее так рассчитал, чтобы не переться в административное здание факультета Жизни дважды. Кто ж знал, что… гм,радостибудет так много.

Эйфория, вызванная сброшенным с плеч многомесячным грузом, действительно била через край. То и дело приходилось себя мысленно одёргивать, что внимание вместо дела постоянно перескакивало на какие-то прямо-таки розовые мечты. Я давно хотел провести вечер, сидя за бокалом вина и любуясь выступающей Роной — благо, ей теперь не приходилось делать это каждый день, раз финансовые проблемы отступили. Хотел погулять по территории универа: так мне и не удалось ни разу выбраться за пределы кампуса и учебных корпусов своего факультета, а ведь по рассказам знакомых у гидромантов на факультете, например, были совершенно шикарные пруды,

Но мечты всё-таки не помешали мне ответить на очередные логические задачи по «теории» — благо, я честно их решил заранее, как и положено при выполнении задания на дом. И только когда ставший для меня преподавателем декан подвинул новые листы конспекта на изучение, я заглянул привычно заглянул в конец списка и слегка разочарованно ляпнул:

— О, опять необитаемый остров.

— Необитаемый… остров? — едва заметно удивился Вирн. — Опять?

— Ну да, — я встряхнул выданными материалами, в свою очередь с недоумением глядя на него. — Десять человек, не могут покинуть ограниченную территорию, необходимо объединить усилия, чтобы выжить. Остров в море, нет? А «опять» — потому что уже была такая задача, только для одного человека. Там контроль ограниченного в пространстве биоценоза был и здесь, только масштабировано в десять раз.

— Очень… необычное и образное сравнение, — как-то даже черезчур задумчиво глядя на меня, медленно прокомментировал маг.

— Почему необычное? — теперь уже удивился я, и только после этого до меня начала доходить неправильность ситуации. Отчего такая реакция? Для реализации «герметичного квеста» что может быть естественнее, чем клочок суши посреди океана? Про робинзонов все зна… Чёрт.

— Моя мать сейчас на другом континенте, — осторожно подбирая слова и мысленно кляня себя за длинный язык, пояснил я. «Все знают», как же. В сухопутной материковой цивилизации. Ещё бы про другие планеты рассказал, умник, блин! — Я как-то представил, каково ей было плыть посреди бескрайнего океана… и, вот. Вода — естественная преграда, если другой суши нет на многие километры — непреодолимая…

— Действительно. Если подумать — очень схожая с тестовой задачей ситуация, — вновь вернулся к непроницаемому выражению лица Вирн. — Но на счёт задачи вы не правы, уважаемый аколит. Она не на управление биоценозом, точнее, эта часть там глубоко второстепенная. Попробуйте начерно описать этапы решения, и сразу станет понятно.

Видать, декана чем-то здорово зацепили мои слова про остров — раньше он добровольно не стал бы тратить на меня лишнее время. Проклятье, стоило расслабиться — и опять вылезла какая-то непонятная хрень на ровном месте!

— Есть десять человек двадцати пяти — тридцати лет, здоровых физически, из них три женщины и семеро мужчин, один из последних — виталист, — я ещё раз заглянул в конец конспекта и прочёл в этот раз более внимательно. — От лица которого я решаю данную задачу.

Хм, условия. Стандартно: еды нет, воды нет, нет одежды, нужно выжить. И мне — протагонисту в этой задаче — никто не знаком.

— В первую очередь я коротко расспрошу тех, кто оказался отрезан от внешнего мира вместе со мной, — пожал плечами я. — Дальше как в той задаче, которую я решал раньше, только в зависимости от навыков и знаний я распределю задачи: кому искать питьевую воду, кому — разведка, кому — разведения огня для защиты от ночного холода…

— Стоп, — прервал меня декан. — Ошибка.

Видя, что я совершенно не понимаю, в чём дело, он качнул головой:

— Никто из них не будет тебя слушать. Но даже если и будут, практически сразу же после решения самых насущных проблем будет попытка оспорить лидерство. А потом ещё и ещё. Они же не ваши рабы, чтобы сразу принять и начать выполнять указания.

— О, — только и оставалось, что сказать мне. Фейл.

— Более того, разнополый но неравновесный состав оказавшихся… на острове, — принял мою мою трактовку о месте происшествия маг. — Обязательно вызовет конфликты на почве полового влечения.

— То есть мне, получается, первым делом, прямо с ходу, нужно будет продемонстрировать свою силу, — не столько спросил, сколько подытожил я и уточнил: — Силу и власть над Стихией, чтобы утвердить своё главенствующее положение.

Ну да. Виталист буквально создан для этого — сбить спесь без вреда здоровью может одним касанием. А может и убить. Это с тварями такой фокус не пройдёт, с людьми всё проще. С бездарными, конечно же.

— Это было ваше предложение, — как-то странно согласился со мной маг. На мой настороженно-вопросительный взгляд он объяснил. — Ещё можно, если кто-то имеет больший опыт в выживании в подобных ситуациях подчиниться ему… Но верным был ваш ответ. Почему?

Секунды три я пялился на преподавателя как баран на новые ворота, пока, наконец, не вспомнил название предмета, в рамках которого мы всё это разбирали.

— Жизнь. Все возможные ситуации в процессе выживания имеют отношение к Стихии Жизни, — вздохнув, проговорил я. — Кто лучше виталиста может с ними справится? Никто.

— Верно, — согласился Вирн. — Как верно и то, чтолюбыеситуации, связанные с жизньюлюбыхлюдей, лучше решит тот, кто владеет властью надЖизнью.

Я несколько мгновений осознавал, что именно мне сейчас сказали, а потом едва сдержал желание хлопнуть себя по лбу. Ну да, л — логика. Долго же меня к этому «открытию» подводили…

— Потому граждане Лида — только одарённые Жизни, а остальные люди на территории республики — рабы, — подняв глаза на декана, озвучил я. Действительно, если мыслить в рамках предложенной мне в рамках учебной задачи парадигмы, управлятьжизньюдругих должны те, кто интуитивно имеет власть надЖизнью. — Тогда первый этап,убеждение,можно пропустить.

Вирн согласно кивнул, но я лишь отметил это отстранённо. Твою ж… твою. Я-то считал, что Лид — это такая перекормленная корпорация, построенная Повелителями Жизни ради обеспечения себе любимым удобных условий для жизни и занятия наукой. Ан нет, ко всей этой красоте, оказывается, самая настоящая идеология приставлена. Хотя стоп. Всё правильно.

Идеология — это, по определению, некая система взглядов и идей. Этакая надстройка над обычным человеческим обществом (любого размера). Общество без идеологии занимается чисто обеспечением своих нужд, базовых и не очень. Идеология же «отводит» от общества излишнюю энергию и ресурсы на выполнение некой сверх-задачи. На счёт стран не скажу, а вот про корпоративную идеологию я кое-что знаю. Читал.

Большим корпорациям бизнес-тренеры настоятельно рекомендуют завести собственную идеологию, пусть даже такая «надстройка» принесёт компании лишь дополнительные издержки. Ясно и внятно сформулированная сверх-задача, система сверх-ценностей цементирует коллектив лучше любых финансовых мотиваций, заставляет работников трудиться не только ради своего кошелька, но и определённого «светлого завтра», которое они своими усилиями приближают. «Гугл», «Майкрософт», «Эппл», «Тойота», «Мерседес», «Панасоник», даже какая-нибудь китайская «Huawei» — все имеют свои идеологии, более либо менее

Логика проста: идеология кроме всего прочего позволяет в буквальном смысле этого словавыращиватьвнутри коллектива собственных будущих топ-менеджеров, максимально преданных корпорации. Кто у нас топ-менеджеры Великой Свободной Республики Лид? Виталисты-граждане. Именно их, потенциальных Повелителей Жизни, республика приглашает на роль граждан, владельцев рабов. Это одной рукой. А второй — щедро отсыпает испытания, жёстко выдавливая заняться основным низовым бизнесом Лида — охотой на монстров. Успешно проходят этап становления охотником только те одарённые, у которых мозги работают достаточно хорошо, чтобы воспользоваться открытой справочной литературой, понять её и использовать полученную информацию к собственной пользе. То есть проявить необходимые для будущего мага черты.

Чем дольше я перебирал в голове известные мне факты о республике, тем больше убеждался: не ошибся. Они все один к одному ложились в озвученную схему: гражданин тем выше поднимался по социальной лестнице республики, чем больше проявлял необходимых для мага черт. При этом никаких спусков и поблажек предусмотрено не было, только самостоятельное преодоление преград всё большей сложности, среди которых не последними был и финансовый заслон. Единственные, кто получал некоторую фору, были неофиты, пришедшие поступать в Университет. Им, как заранее отвечающим требованием топ-менеджеров, предлагалось пройти испытание на профпригодность в облегчённой форме. Пройти через барьер третьего курса (как правило опять через границу Шрама и охоту), и доучиться до пятого, где им аккуратно раскрывали глаза на основную идеологическую парадигму государства виталистов. Скромную такую. «Нам нужен мир, и желательно весь.» Нет, ну а как ещё можно трактовать заявление, что маги Стихии Жизньлучше знают, как жить всем остальным? И заранее готовы этих остальных отправить под Печать, дабы не мешали спокойно собой управлять.

— Только один вопрос, — наконец спросил я у терпеливо дожидающегося, пока я «отвисну» декана. — Почему… через Шрам?

Нда. После осознанных откровений я определённо не в ударе. Правда, Вирн меня всё-таки понял.

— Отбор, — так же коротко ответил он и столь же лаконично пояснил: — Движущаяся сила Жизни — естественный отбор.

— …Выживают не самые сильные, выживают и размножаются самыеприспособленные, — эхом отозвался я, вспоминая неизвестно когда и где услышанную фразу. И, судя по лицу собеседника, я, как и про необитаемый остров, сейчас выдал что-то нестандартное. Чёрт. Задолбало уже…

Вирн, похоже, хотел мне что-то сказать, но тут дверь в кабинет открылась и на пороге появился его секретарь.

— Что? — декан был мягко говоря недоволен вмешательством, вот только его раб и бровью не повёл.

— Срочная корреспонденция.

—Настолькосрочная? — со сдержанным раздражением обвёл рукой кабинет маг.

— Настолько, — односложно подтвердил подчинённый.

— Хорошо, — поднялся со своего места мужчина, показывая, что на сегодня урок окончен. — Жду вас после начала следующего учебного года, уважаемый аколит.

— Я приду, уважаемый Вирн.

Приду конечно. Куда ж я денусь-то, с подводной лодки. Вашу ж мать…

* * *

От эйфории после успешного перевода на третий курс не осталось и следа. Весь остаток дня я ходил как пришибленный, отвечая на реплики домочадцев невпопад. Два года. Два года я пытался выжить в республике, занять своё место, найти возможность не рисковать жизнью ежедневно с частотой похода на работу. Два года отчаянных поисков выхода… только потому, что этоидеологически верно. Кстати, я, после полученной встряски, вспомнил-таки, где слышал, точнее читал о другой «теории превосходства». Расового. Чем кончили поставившиетуидеологию во главу угла люди, и чем это обернулось в недалёком прошлом для половины населения Земли, знает каждый. Передать не могу, как мне от этого пришедшего на ум сравнения сделалось неуютно. И впервые за долгое-долгое время появилось желание как следует напиться. Но, разумеется, я себе этого не позволил.

А ведь у меня были все шансы никогда не узнать того, что я услышал от декана, вернее, к осознанию чего он меня подтолкнул. Если бы не череда случайностей, чёрта с два я стал бы так отчаянно рваться в маги. Скорее всего тихо-мирно приобрёл бы спокойную профессию вроде коммунальщика и искренне считал, что всё хорошо: дом есть, любящие спутницы жизни есть, уровень жизни не сказать, чтобы сильно хуже, чем в прошлом мире. В какой-то мере даже лучше: везде чисто, аккуратно, все предельно вежливы. Сатара и Ирви попали когда-то в эту же ловушку — а также сотни других граждан, в какой-то момент решивших, что с них — хватит. Граждан, даже не подозревающих, что они всего лишьзаготовкипод настоящих граждан, настоящих хозяев Лида. Решивших, что им никогда не подняться на самый верх… и оттого застрявших внизу.

Нет у республики никакого «тайного правительства», ею действительно рулят Повелители Жизни. Нет, какая-то внутренняя иерархия есть и среди них, но вот успех эффективного управления государством держится не на командной вертикали, а на идеологии, которую одни виталисты впитали с детства, что называется с молоком матери, а другие приняли как откровение на пятом курсе. Трудно ведь остаться равнодушным, когда тебе говорят: ты — избранный. Ты предназначен для управления другими людьми, ибо тебя избрала для этого сама Стихия. Никто не может этого сделать лучше тебя и таких же, как ты.

Ох и вскипала бы регулярно внутриполитическая жизнь Лида, когда одни «лучше других» сцеплялись бы с другими — ведь известно, что если все равны, то есть кто-то равнее. Но тут вступал в силу другой фактор: стать магом мог только человек с определённым складом ума. Учёный. Никто другой просто не мог осилить обучение. А учёным игра в политику по большому счёту до одного места — настоящим учёным, я имею в виду. На Земле и в мире большой науки кипит подковёрная борьба, иногда невероятно жестокая, но в Лиде её, похоже, толком и нет. Потому что нет критического недостатка в ресурсах — построенная на рабстве экономика снабжает немногих «настоящих граждан» всем, чем нужно, и даже больше. Республике даже не нужно захватывать мир — у неё и так все хорошо. А планета, согласно действующей идеологии, просто упадёт к их ногам сама — раньше или позже.

«Все аналогии лживы». Фраза из когда-то давным-давно прочитанной книги, всплыв в памяти, помогла мне на следующий день успокоиться и прийти в себя. Это не значит, что я проникся восторгом к идеологии Повелителей Жизни — хотя она для меня, как аколита соответствующей стихии, и звучалалестно. Просто… одно делоидея, и другое — её реализация, так ведь? В плане отношения к «второсортным» людям Лид был жесток — но ведь и «первый сорт» тоже не

Если для виталистов рабы, оказывается, были пусть и второго сорта, но людьми, как следовало из обучающей задачи, то аристократы простолюдинам в человеческом достоинствепросто отказывали. Быдло, чернь, в лучшем случае ресурс. Бессловесные и бесправные слуги, которые должны быть счастливы услужить господину. Сравнивать Лид и королевства всё равно что хрен с редькой. Одно ничуть не слаще другого. И, помнится, на Земле похожее общество многие века господствовало. А это значит — нельзя рубить с плеча. И уж тем более отказываться от знаний, за которые столько пришлось пролить пота и крови. Да, с республикой мне, очевидно, не по пути, но… Альтернатива-то какая? К счастью, у меня будет ещё три года, чтобы разобраться и что-то там решить. Горячку пороть не буду.

Приняв решение, я снова стал адекватно реагировать на внешние раздражители. И почувствовал укол вины: Роне и Тане, затеявшим уборку в квартире и то и дело бросавшим на меня обеспокоенные взгляды, было явно не по себе. Да что там, засоня-эльфийка, из-за своих выступлений окончательно перешедшая на график жизни совы, сегодня не спала, как я вдруг понял, с самого утра.

— Извините, — слегка натянуто улыбнулся им я. — Последний год был тяжёлым. Просто… устал.

Фирониэль уронила венник и юркнула ко мне на диван, залезла с ногами, молча прижалась всем телом к моему боку, уткнувшись носом в шею. Тихо, едва слышно всхлипнула.

— Ну, ну, — я погладил её по голове — и добился только ещё более громкого «хлюп» в шею. — Всё будет хорошо. Прости меня.

Разумная химера, поглядев на эту сцену, тряхнула ушами, подобрала венник и в несколько движений домела мусор. И только после этого устроилась рядом, с другой стороны.

— Я ей то же самое вчера сказала, что и ты, — немного сварливо призналась волкоухая, тщательно маскируя облегчение в голосе. Я обнял её свободной рукой и тёплые мягкие уши немедленно защекотали мне щёку.

— Больше никогда не буду вот так уходить в себя, это было в последний раз, — твёрдо пообещал я. Вспомнилась опять вчерашняя задача, заставив дёрнуть уголком губ. Управлять, значит? Скорее, взять на себя ответственность, раз уж есть Сила и возможность. А взяв — нести её, блин. Повелитель Жизни, мать твою… — Кстати, а где Лада?

— Она же вчера предупреждала, ты не помнишь? — мне удалось удивить Таню. Рона, пригревшись и успокоившись, похоже наладилась задремать. — Она пошла встречать…

— Привет, племянник! — жизнерадостно поздоровался со мной поднявшийся в квартиру Мартин и замер, разглядывая открывшуюся ему…композицию.Маг Огня был в своей красной мантии, похоже, только-только сошёл с дилижанса, даже переодеться не успел. Его старшая дочь, моя двоюродная сестра, поднималась за отцом следом.

— Очень рад видеть, наставник, — мне потребовалось некоторое время, чтобы выпутаться изситуации, чтобы встать и вежливо поклонится родственнику. — Не знал, что ты приедешь…

За спиной пироманта демонстративно закатила глаза Лада. Похоже, мне ещё предстоит и перед ней извиняться. Н-да. Всё-таки, в словах про усталость было больше смысла, чем я думал. Не могло меня так колбаситьпростоот вчерашних открытий. А Мартин ведь ещё год назад предупреждал, что отдыхать надо.

— Дочь моя, а ты не писала, что вы живете в такой… компании, — пока я корил себя, дядя со странным выражением лица рассматривал эльфийку и химеру.

— Это…подругибрата, — сначала Лада явно хотела сказать «служанки», но передумала. — И я не стала писать, потому что мама начала быбеспокоиться… кому от этого было бы хорошо?

— Ах, моя малышка-Ладушка совсем взрослой стала, — умилился пиромант, загнав дочь в глубокий румянец. Потом он повернулся ко мне, ещё раз окинув мимолётным взглядом девушек, и проникновенно произнёс. — Ла мне рассказала, что ты вчера был сам не свой. Понимаю, такие новости… но, право слово, не стоило так реагировать…

— Какие… новости? — ещё ничего не зная, я почувствовал неприятное тянущее чувство под ложечкой. Про вчерашнее занятие с деканом Мартин знать ничего не мог, я вообще не особо афишировал сам факт персональных уроков. Да у сестры и своей головной боли с собственными предметами хватало: у неё-то за плечами не было первого высшего образования из другого мира. Даже школы не было.

— А? Но почему тогда… ладно, — дядя сильно удивился, но быстро взял себя в руки. — Экспедиционный корпус Рубежников, два года назад ушедший к центру Шрама, вернулся. То, что от него осталось, четырнадцать человек. Твой отец с ними.

Эпилог

Я убрал переставшие светиться зелёным ладони с небольшого, но упитанного чешуйчатого тельца и слегка отстранился, любуясь делом рук своих. На лабораторном столике в окружении пропитанных красным хирургических тампонов, кювета с инструментами, способными одним своим видом до крайности испугать неподготовленного человека, и контейнеров для биоматериала, лежала готовая почтовая химера. Ну, почти готовая: отныне крылатой ящероптице предстояло ещё получить Печать. Но с внедрением резидентного контрольно-управляющего контура, куда более простого, чем гражданский или рабский, будет мучиться и потеть четверокурсник. В итоге из нашей совместной лабораторной работы получится крылатый почтальон, которого может быть даже будут использовать по прямому назначению. А в следующем учебном году уже мне нужно будет превозмогать творения младшекурсников, с матами продираясь через косяки и ошибки в сборке и заставляя-таки сложносочинённый организм курьера работать.

Почему с матами? В своей части работы я сейчас был уверен, но сборкавзрослогоживого организма из основы и компонентов заведомо даёт худшие характеристики, чем последовательные имплантации в зародыш и плод. Потому, несмотря на все мои старания, химерка получилась грубоватой: я намётанным уже глазом видел все стыки между частями тела, ранее принадлежавшими разным хозяевам. А раз глаз «цепляется», раз нет ощущения изначально единой конструкции, значит на местах переходов будут потери как минимум мышечной силы, если не чего похуже. Типа локального падения или подъёма кровяного давления, недонаполнения капилляров, эндогенных резонансных вибраций и ещё чёрте чего. Биологический организм с одной стороны способен работать при таких повреждениях структуры, при которых любая неживая машина давно сломается, но при этом, с другой стороны, может сдохнуть миллионом способов из-за какой-то незаметной мелочи, раз за разом уничтожая плоды усилий самоуверенного виталиста, вообразившего себя Творцом.

Вот поэтому на третьем курсе Университета столько практических

Я совершенно бездумно поставил будущему почтальону капельницу, ещё раз проверил, что гибридное животное само собой не сможет выйти из состояния глубокого сна и только после этого навёл порядок на лабораторном столе. Инструменты — в стерилизацию, использованный и неиспользованный, но вскрытый стерильный перевязочный материал — в мусор. Маг жизни способен подавить рост любых болезнетворных бактерий, а Печать подчинения — усилить собственные механизмы организма. Теперь я могу уверенно делать операции и проводить заместительную терапию хоть по пояс в болотной жиже, и результат будет отличным, но зачем устраивать себе лишние проблемы, когда есть все условия?Покаесть все условия.

Вчера я посетил последнее занятие по «Теории стихийного превосходства» и Вирн, погоняв меня по вопросам с разных тем, подписал экзаменационный лист и сразу же выдал пропуск в библиотеку. Теперь уже мне не особо нужный, но отказываться я, разумеется, не стал. Надо полагать, декан остался мною доволен. А вот я… Хорошо что у меня после откровений на занятии в начале лета был целый месяц до следующего: я успел всё хорошо обдумать. Тщательно, старательно. И пришёл к закономерному выводу: попытка устроить крестовый поход на основные догматы официального учения виталистов Лида в лучшем случае не приведёт ни к чему, а в худшем — меня попросту отчислят без права восстановления, и не исключено что гражданства лишат. То есть пустит под откос все предыдущие усилия за два года. Глупо? Глупо. Потому что в таком случае я лишусь единственного реального шанса повлиять на республиканскую систему.

Проповеди не помогут, ведь почти все Повелители Жизни довольны господствующей идеологией. Земляне заплатили страшную цену, буквально всей планетой «переболев» нацизмом и приобретя иммунитет, но здесь, в этом мире, ничего подобного не было. Только я имел «прививку» чужой истории, и потому в будущем мог что-то изменить… наверное. Но менять нужно было «сверху», так как «снизу» было попросту не на кого опереться. Единицы из прошедших Университет граждан, неординарные личности вроде Лилианы Миракийской, также начинали понимать (скорее чувствовать): им с республикой не по пути. Но тщательно разобщённое, атомизированное гражданское общество оставляло прозревшим только одну возможность: просто покинуть государство виталистов.

Моя мать, так и не сумевшая простить собственному отцу, деду Арна, обхождение с её неодарёнными братьями, так и сделала — бросила уютный коттедж и на много лет покинула территорию Лида. Но Лили, по множеству собранных мною свидетельств, всегда отличалась трезвым и независимым мышлением — а вот остальные студенты её курса, уверен, после окончания курса «теории» ничего страшного в бытовой для Лида сцене продажи собственных детей уже не видели. Ведь неодарённые не смогут стать Повелителями Жизни, а значит — люди второго сорта, которые заведомо права распоряжаться собственной судьбой не заслуживали.

Вот только… Если рассмотреть ситуацию в королевствах с холодной головой, там было ничуть не лучше. Аристократия гнобила собственных подданных и в хвост, и в гриву, причём без всякой идеологии — просто потому, что могла. А простолюдинов в массе своей считала не за людей второго сорта, а вообще не считала за людей. Когда барон орёт на своих сервов «эй, скоты!» — это он не образно, на полном серьёзе. Если виталистам республики власть над людьми как таковая по большому счёту нужна была лишь как инструмент для достижения собственных целей (заниматься наукой и не думать о быте), то феодалы желали власти ради власти и богатства. Да, продажа собственных крестьян, что называется, подушно,официальноне практиковалась, но любой король и даже герцог мог спокойно распоряжаться землёй, на которой жили кормящие и обеспечивающие его люди. И никого, например, не смущало, когдасобственнаяармия монарха, сведённая в единый кулак для разборки с соседями, походя разоряет собственные же сёла ради фуража. А потом местные бароны попытаются из черни ещё налоги выжать в полном объёме. Опять же, рабские рынки Лида постоянно забиты товаром, поставку которого обеспечивают всё те же поместные лорды.

Короче, по здравому размышлению, я решил не пороть горячку. Как минимум нужно было спокойно доучиться, благо, право на это я добыл собственными потом, кровью и головной болью. Не бывает «грязного» знания, бывают люди, которые используют свои возможности во зло. Да, Повелители Жизни конкретно так заблуждаются и ступили на путь, ведущий их в пропасть… где-то в далёкой перспективе. Но что я должен был делать, зная всё это? Сбежать на другой континент, как это сделала Лилиана? Взять на себя ответственность, как попаданцу, разрушать до основания республику и строить на её обломках дивный новый мир? Да, да, звучит как полный идиотизм, где я и где Лид. Но если подумать отстранённо, пока не рассматривая собственные возможности, лишь теоретические варианты…

Так уж получилось, что мои соплеменники с Земли кроме отторжения нацизма получили ещё и отличную прививку против организации революций. Как показывает практика родной цивилизации,всегдамирный путь и эволюционные изменения эффективнее. Революция — это всё равно что обанкротить собственную компанию только потому, что она тебя не устраивает, а потом начать бизнес заново, прямо с поиска стартового капитала. Ни один собственник, ни один настоящий менеджер так не сделает. Потому — только изменения изнутри.

Не знаю, получится у меня что-нибудь или нет, и вообще, стоит ли этим заниматься, несмотря на все мои «предзнания» о развитии цивилизаций. Но почему не попробовать? Я ведь до памятного разговора с Вирном Нессарийским уже решил использовать ресурсы Лида для достижения конкретной цели. В конце концов, в отличии от всей республики в целом, одной волкоухой красавице я кое-что пообещал. Кое-что масштабное, что я так и так не смогу вытянуть в одиночку. И это «что-то», если подумать, настоящий козырь в рукаве. Пусть сейчас скорее гипотетический, но в будущем — о да, в будущем способный изменить всё!

Генетика. Если рождение одарённого связано с генами родителей, а предположение такое напрашивалось, то выделив нужный ген, одарёнными Стихии Жизни можно будет сделатьвсех.

* * *

Начав наконец учиться, как все нормальные люди, я в полной мере прочувствовал на себе то, о чём мне раньше все уши прожужжал Пак: с личным общением между собой у аколитов-виталистов определённо не ладилось. Как оказалось, факультет Жизни ещё и тасует каждый год студентов внутри потока, распределяя по каким-то своим параметрам, потому нам, зачисленным в пятую группу, пришлось фактически друг с другом знакомиться заново. Ну, как знакомиться: запомнить имена. Больше я про одногруппников фактически ничего и не знал, и, честно сказать, как-то узнать не стремился. Так как-то проще. По учебным делам мы и так нормально взаимодействовали, а в остальном мне и без того комфортно было.

Решив для себя морально-этические проблемы по крайней мере на три ближайших года, я смог-таки наконец пожить жизнью нормального студента. Ладно, не нормального, аобеспеченногостудента, который мог тратить время только на учёбу и на себя, без судорожных попыток обеспечить себе хлеб насущный. Занятно, что часть третьекурсников из числа аколитов из королевств наоборот, получив Печати, начала осваивать тяжкий труд Охотников на монстров. Их собрали в две группы, у которых расписание было специальным образом перетасовано, дабы новоиспечённые граждане всё успели. Ну-ну, так-то каждый может. Попробовали бы они выкрутиться на моём месте. Сейчас, в ретроспективе, я уже и сам офигевал, что умудрился справиться. И, что уж скрывать, каждый день наслаждался тем, что всё закончилось.

Больше никакой жизни на два дома с пересадкой в третьем, суток в дилижансах, истрогошестичасового сна — иначе план летит ко всем чертям! Теперь, если я и седлал Вспышку, то только для организации верховой прогулки — ну и чтобы моя верная помощница не застоялась окончательно в стойле. Опять же, рвануть в выходной на денёк на природу за стены Нессарии — что может быть приятнее? Я очень ценю и уважаю двоюродную сестру, но… в общем, отдохнуть друг от друга нам явно было иногда нужно. Опять же, нам с Роной и Таней временами просто хотелось провести время в кругу именносвоейсемьи.

Я больше скажу: когда настала осень, посиделки у вечернего костра у меня и у эльфийки стабильно будили настоящую ностальгию по первым нашим рейдам вблизи Эрста — вот уж никогда бы не подумал, что доживу до такого момента! Вспомнить, как оказалось, было что. Например, как мы учились кидать бутылки с огнесмесью, чтобы они обязательно разбивались, или как я заставлял Машу до одурения, по нескольку часов стрелять по качающимся на ветке мишеням из арбалета и сам от нее не отставал. Да что там, у нас и охотничьи байки свои, оказывается, уже были! Вспомнили, как Рона умудриласьслучайносломать предохранитель на арбалете, застрелить огромную рыбину в небольшом лесном озерце сорвавшимся болтом. Или что стало с супом, куда моя остроухая красавица, ввиду занятости Маши, решила самолично высыпать нашинкованную зелень, и что после этого приключилось. Да и мой оруженосец тоже была хороша: одно время в рейды выезжала исключительно в дворянском плаще, типа тварям было не всё равно, простого она достоинства или аристократического. Ох…

Наверное, последние полгода, с начала лета и до первых дней зимы, стали в моей жизни чуть ли не самыми счастливыми. Вовсеймоей жизни, потому что когда я переживал свой первый студенческий период, слюбимымидевушками у меня было как-то туго. Да и, честно говоря, чтобы полноценно оценить что-то, надо сначала это потерять. Вторая молодость — это прекрасно! Особенно когда у тебя нет финансовых и любовных проблем, а все трудности — бытовая мелочь, даже в каком-то смысле приятная. И даже то, что лафа должна была максимум через два с половиной года закончиться, лишь добавляло остроты ощущений здесь и сейчас.

Выйти из учебного корпуса, вглядеться в набухшее тучами низкое серое небо. Выдохнуть, выпустив изо рта парок. Присесть на лавочку, заботливо очищенную от последних опавших листьев, достать огромное местное яблоко. Аккуратно резать прямо в руках на дольки (потому что хрен откусишь от этого недо-арбуза), не давая сладкому липкому соку попасть на пальцы… Для полной эстетики только трубки не хватает, но я не курю, а «изобретать» эту привычку в новом мире? Нафиг, нафиг. Впрочем, уверен, справятся и без меня рано или поздно.

Я зашвырнул аккуратно вырезанную сердцевину с зернышками и хвостиком в урну — ещё одно эксклюзивное пока достижение Лида, аккуратно протёр лезвие ножа платком. Улыбнулся. Да, чем не символ собственных достижений: клинок на костяной рукояти подарил мне Ингви для разделки монстров. Не знаю, сколько лет он прослужил хозяину, а мне — верой и правдой аж два года: скальпели, пилы для костей и прочие специальные приспособы — это удобно, но вот для разрезания шкур я ничего лучше так и не нашёл. Занятно, что именно подарки держались у меня дольше всего: я успел несколько раз поменять броню, арбалеты, ручную баллисту, пересесть с Милки на Вспышку, а потом — на Крошку, а нож мясника и эльфийское копьё так и не нашли замены. Интересно, с метателем, подаренным де Бергом, так же будет?

Из Рении можно было сделать заказ горцам, иногда стреляющие артефакты попадали на вторичный рынок — с ценником подороже, чем у Крошки, как же на бедных охотниках не нажиться-то. Но я своим «пистолетом» был совершенно доволен и подарок-награду никому продавать не собирался. Хотя и запомнил суммы — так, на всякий. Мало ли что в жизни случиться может… Но с копьём и метателем я по Нессарии не таскался, разумеется, а вот ножом пользовался: незаметно для себясовсембез оружия я начинал чувствовать подспудный дискомфорт. Надеюсь, однажды это пройдёт.

Всё-таки на удивление быстро пролетело время:

Эпилог-2

* * *

Посредник Белой Церкви в Лиде, «простой торговец» (верю!) встретил меня понимающей ухмылкой и вежливым поклоном. Ничего не спрашивая, он тут же протянул мне запечатанный конверт:

— Только вчера пришло, уважаемый. Ответ писать сейчас изволите?

— Позже, — отмахнулся я, взламывая сургуч и доставая одинокий лист бумаги. Судя по тому, как вкривь и вкось прыгали строки, не заполняя и половины листа, Маша писала чуть ли не на ходу, в седле.

…Выехали на манёвры, в этот раз большие. Говорят, две недели будем в полях. Сорвали внезапно, всем монастырём. Слухи ходят, усилят пятью паладинами со свитой и поедем к самой границе Ш. По мне так бред, но про две недели — настоятель говорил, сама слышала. Твоё прошлое письмо получила, но отвечать просто некогда. Попробую хоть эту бумажку отдать брату-келарю до отъезда. Всё, бегу.

Твоя,

М.

Я скривился, убрал лист, махнул на прощание аккредитованному шпиону Белых в самом логове их врагов и вышел на улицу. Противная морось закружилась в воздухе, ветер порывами гнал её вдоль улицы, то и дело швыряя в лицо. Зима всё больше заявляла свои права. Да уж. Пока я наслаждался впервые за полгода выдавшейся спокойной жизнью, события в мире бурлили, как похлёбка в котелке над костром. И виной тому был Кристиан Бертран ван дер Хорт, мой биологический отец. Теперь уже генерал Рубежников, фактически — теперь их верховный главнокомандующий. Нет, старого генерала он не смещал, но одного слова вернувшегося из самого ада герцога было достаточно, чтобы все силы защитников Горловины Шрама сорвались в едином порыве. Я не только Рубежников имею в виду — пошли бы и ограниченные контингенты гвардии королевств, составляющие вторую линию обороны от тварей, и даже кое-кто из Белых. Ибо — Герой. С большой буквы «Г».

Изначально о возвращении отца я узнал от Мартина, получившего, в свою очередь, эту новость воздушной почтой вместе с королём Эпии. Тогда ещё ничего толком не было известно, подробности постепенно начали всплывать потом, по мере того, как информация расходилась, передаваясь из уст в уста. Это у аколитов Стихии Жизни с поговорить на отвлечённые темы были проблемы, а вот водники и воздушники трепались почём зря. Огневики и одарённые Стихии Молнии скорее всего тоже, просто у меня никого из знакомых среди них не было.

Итак, пока я, став Арном Миракийским, пытался стать охотником, но при этом не стать кормом тварям, ездил за наследством, учился на мага и опять охотился, экспедиционный корпус рубежников пытался пробиться к сердцу Шрама. Да, в течении двух лет. Только не спрашивайте, как они выжили в зоне магической аномалии, куда больше никто не суётся. Я уже слышал намёки, что многие защитники Горловины из-за постоянного контакта с дикой магией стали… как бы это помягче, не совсем людьми, видимо, слухи оказались не совсем слухами. Человек, видимо, тоже может мутировать, но при этом остаться в полном разуме. Брр, участь, как мне кажется, похуже смерти! Но, видимо, так и произошло. По идее при этом многие Рубежники должны стать просто эталонными тёмными по классификации Церкви, но, надо полагать, когда речь заходит о защите собственных земель и ресурсов, глаза Белых на многое закрываются. Да и потом, Рубежников в народе любят, они словно супергерои этого мира, из-за чего пойти против них для клириков равноценно огромным репутационным потерям. А уж против новоявленного генерала пойти было равноценно полной политической смерти. Потому как Кристиан заявил, что ни много, ни мало, знает способ прекратить выплески. Совсем.

— Арн, да ты просто не понимаешь, — горячился Пак. Ола, подружка Лады, в очередной раз заглянула на огонёк и, разумеется, притащила с собой своего парня. Поскольку мы считались друзьями и всё такое. Пока девчонки о чём-то шептались и пересмеивались у плиты, мы с аколитом разговорились — общих тем хватало. Слово за слово… — Я родился на два года позже последнего большого Выплеска, а ты, получается, в тот же год. Тебе, наверное, родители не рассказывали, а мне — много раз. А потом и наставник — он напрямую поучаствовал в уничтожении прорвавшихся за вал изменённых, как и все другие маги.

К счастью, кроме Лады никто из знакомых не знал,ктомои родители. А сестрёнка благоразумно помалкивала о родстве с самим генералом Кристианом, как и я, а то проходу бы не дали. Нафиг нам эта дешёвая популярность.

— Когда происходит Большой Выплеск, — эти слова Пак нарочито произносил с заглавной буквы. — Накатывают волны монстров. Не одна или две раз в неделю, как во время малых, а подряд, и в каждой волне сотни чудовищ. А некоторые говорят — что и тысячи! Они рвутся через Горловину, но не все. Часть переходит вал в других местах, и тогда все северные королевства наполняются тварями. Это вам тут хорошо, за такими-то стенами, говорят, что в республике и деревень-то нет, все в городах живут. А у нас против порождений самой Тьмы — только частокол вокруг села, и хорошо если подновить его успели. Одна надежда: не полезет чудище на дреколье, посевами ограничится или скота себе наловит, что деревенские загнать за околицу не успели. Или в замке герцога отсидеться, коли успел добежать. А на хуторах хоть сам себя убивай — всё одно никто не спасёт. Как большой выплеск — так половина людей того, а кто в дружинах да армии — и того выше бери. А — потом голод, потому как пока всех тварей перебьют — ни поле раскопать, ни скотину выпустить.

От волнения обычно правильно и чисто говоривший второкурсник сбивался

Тем временем, отец, сказав «А» и выждав некоторое время, сказал и «Б». Объявил о начале подготовки нового штурма Шрама. И начал турне по королевствам, договариваясь напрямую с монархами и собирая средства и силы для новой экспедиции.

Какие эмоции я испытывал, слыша и читая про Кристиана? Да никаких, в общем-то. Он от меня, насколько я знал от де Берга, фактически отказался. И Арна, который был его сыном, больше нет. А раз так — мы чужие люди. Вот за Лилианой, если бы она вдруг воспылала материнскими чувствами, я бы признал родство — всё же она моё теперешнее тело восемнадцать лет выхаживала, как-никак, это дорогого стоит. Однако, посчитав так, я совершенно не принял во внимание одну вещь. Баронство Бертран ведь изначально принадлежало папочке, а герцог Эдмонд, как ни крути, был его другом. И ван дер Хорт, постепенно перемещаясь из столицы одного северного королевства в столицу другого, добрался до Зара и заглянул по пути на огонёк.

Как я и говорил, турне генерала Рубежников сопровождалось небывалым воодушевлением народных масс. Армии королей ломились от добровольцев, в деревнях рекрутёрские наборы набирали вдвое против показателей предыдущих лет. Даже те дворяне, что ранее обходили службу своему королю по большой дуге, массово записывались в гвардию, а бывалые гвардейцы и сержанты-ветераны просились у командирова отпустить их на службу на Рубеже. Не миновало это поветрие и герцогство де Берг.

«Его Величество Зар VI милостиво повелел войскам запаса быть в готовности в течении полугода перейти к действительному несению службы. Лорд Эдмонд лично пообещал, что я возглавлю Северную роту пешего авангарда мечников его первого полка!»— писала мне Карина. И далее свои восторги по поводу службы и возможности наконец стать достойной своего статуса и моей милости (да, так и написала). Восемь страничек убористого текста от руки — а ведь раньше Милана из своей Леди для меня едва ли полстранички выжала. Мила, конечно, тоже писала, вот только тон её строк был совершенно невосторженный. Подъём патриотических настроений едва не сорвал сбор урожая и был вполне способен сорвать сев. Даже с учётом наличия химеры-тяжеловоза, которая могла в одиночку заменить всех крестьян целой деревни с их допотопными плугами. В общем, скоростная оптимизация сельского хозяйства в отдельно взятом маноре грозила накрыться медным тазом, если не чем похуже, по не зависящим от талантов управляющей причинам. А когда туда приехал Кристиан… я, читая новое письмо подруги, всё сильнее испытывал раздражение и даже злость.

…Лорд Эдмонд пригласил всех достойных людей герцогства на приём, дабы каждый смог увидеть легендарного Героя и нашего Защитника. Я была в их числе. Когда герольд произнёс моё имя и титул, Генерал изволил заметить меня, и позднее выделить в числе гостей. Беседа наша длилась едва ли несколько минут, но запала мне в душу навсегда. Я знала, что Отец Ваш великий человек и великий воин, но только рядом с ним я ощутила всю ту силу и мощь этого Воина, а также сияющее благородство его души. Не в силах терпеть свою ничтожность, я немедленно призналась в том, что недостойна занимать своё место баронессы на землях манора, по праву принадлежащих ему. А подвиг, за который меня возвысили только и состоял в том, чтобы заступить путь дикой твари, а все заслуги в поражении монстра принадлежат Вам и леди Марии. Но Он сказал мне, что доблесть и добродетель не зависят от сил человеческих, лишь от воли и упорства. И что он доволен моим возвышением до баронессы Бертран, ибо исполнять обязанности дворянские Ему отныне невозможно. И пообещал, что столь храброму сердцу, как моё, найдётся место в первых рядах защитников Человечества. Возможно, я смогу доказать тогда, что достойна выйти на Рубеж!..

И так далее, в том же духе, ещё более выспренним слогом, чем обычно. Насколько рыжая просто и без экивоков общалась со мной лично, настолько сейчас её потянуло в другую степь. Кстати, письмо от Миланы по впечатлениями от той встречи тоже было, и я впервые и с огромным удивлением увидел перенесённый на бумагу отборный мат. Приводить не буду, общей смысл был «они там все е…лись, а одна рыжая лахудра — так вообще и окончательно». Зато в отличии от витающей после похвалы отца в облаках Карины, баронетта Пэр смогла-таки вычленить и передать мне главное, озвученное Кристианом на встрече. Надо полагать, то же самое он говорил и королям.

План генерала ван дер Хорта был достаточно прост: переманить часть самых сильных и опытных гвардейцев в Рубежники, а королям предлагал восполнить полки из добровольцев и дополнительных наборов, которые сам же и спровоцировал. Когда ротация произойдёт, большая часть старых Рубежников уйдёт к центру Шрама. Уйдёт не просто так, а с каким-то тамособым грузом(без уточнений), без которого до центра аномалии не добраться. Вот такие пироги с котятами: Кара выклянчила себе на высшем уровне место на передовой, и сделать я с этим ничего не мог.

Злополучное письмо от Карины я получил пару месяцев назад: Кристиан двигался с запада на восток и проехал мимо южной границы Лида, заглянув в столицу Эпии. В государство магов Жизни заезжать не стал, то ли понимая, что тут ему ничего не обломится, то ли с ним уже заранее обо всём договорились. Ну что ж, лично я ничуть не расстроился, хотя многие аколиты ждали его появления именно тут, в Нессарии, как в единственном открытом городе республики. Поглазеть им на легенду

Я встряхнулся, сбрасывая с волос влагу и закрывая голову капюшоном куртки. Кара должна была именно сейчас следовать за де Бергом в столицу Зара, сопровождая последнее набранное в герцогстве пополнение, Машу сорвали на затяжные учения. По мне, лучше б Кристиан с концами сгинул в Шраме, вот уж плакать бы я не стал. Какое счастье, что маги вне политики, кроме тех немногих, что выбрали службу монархам, и всё это шевеление ко мне не имеет никакого отношения. Пойду в библиотеку всё-таки, психологию почитаю. А то Вирн Нессарийский может и удивится, что это у его личного ученика интерес к запрашиваемой год назад информации пропал. Ещё сделает выводы… какие-нибудь не те.

* * *

— Уважаемого Арна Миракийского срочно вызывают к декану!

Твою ж мать. Опять. Я что, вчера всё-таки прочёл что-то «неправильное»? Или это потому, что я из «церковной лавки» прямо в библиотеку направился? Да, умный поступок, ничего не скажешь, Арн. Впрочем, письмо от Маши я не выложил, как и конверт к нему. Кроме того, я ведь и раньше туда ходил, уже после летнего разговора — и никто не был против… Блин. Ладно.

— Идите, аколит, — по-своему понял моё замешательство преподаватель, подходя к моему столу, на котором лежал ставший лишь наполовину единым организмом набор внутренних органов и компонентов опорно-двигательного аппарата. — Я позабочусь о временной консервации препарата, продолжите с того места, где закончили, когда освободитесь.

Ну хоть так, не переделывать с нуля.

— Прошу, уважаемый, — раб-секретарь Вирна сделал вежливый жест в сторону стоящей у входа в здание кафедры кареты. Утилитарной кареты в республиканском стиле, разумеется, а не того раззолоченного нечто, в чём разъезжают на приём герцогини и самые обеспеченные баронессы.

— Тут идти-то двадцать минут от силы, — проворчал я, садясь внутрь.

— Уважаемый декан ожидает вас в районе южной промзоны, — огорошил меня мужик.

И что он там забыл, спрашивается? И, главное, чтоятам забыл? Хотя, понимаю, я думаю: Вирну от большого усердия стуканули про лавку белых и библиотеку и он решил меня чем-то дополнительно занять. А то нагрузка у меня едва ли не на треть от прошлогодней, а разум у меня деятельный, это я уже успел декану доказать. Уверен, сейчас он мне изящно впихнёт в руки какую-нибудь работу, типа очень секретную и вежливо попросит на время ограничить визиты в южные кварталы Нессарии. Или не попросит. Или вызов вообще не связан, и меня сейчас заставят решать какую-то задачу в стиле вступительных тестов — тогда, кажется, я сумел изрядно удивить мага Жизни.

Я, разумеется, всё время пути невольно продолжал гадать, что за фигня меня ждёт в промзоне, но волноваться особо не волновался. Повелителей Жизни мало, те, у кого мозги хорошо работают — тем более ценны. Не хотел бы Вирн, чтобы я переписывался с Машей — просто сказал бы, и всё. И хрен бы я его ослушался. Ага, ну вот и приехали. Сейчас всё сам узнаю.

Карета проехала в ворота, остановилась, и я выбрался вслед за секретарём декана наружу. Обошёл транспорт… и попытался понять, что я вижу. Обширный внутренний двор лаборатории (от мануфакториумов я, после работы в НПО, их влёт отличал) частично занимал невесть зачем загнанный внутрь междугородний дилижанс, запряжённый тяговыми химерами. Недалеко от транспорта, стоящего с открытыми дверями, непринуждённо общалась группа людей. Декана я сразу узнал, с ним, судя по Печати, находился ещё один его слуга. Троица остальных даже без геральдических накидок влёт опознавалась как жители королевств: кто кроме них способен обрядиться в довольно неудобные для носки, особенно по зимнему времени, бархатные камзолы? Вот только… что-то с этим дворянами было определённо не так.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: с глазами у меня всё в порядке, и нет, законы оптической перспективы меня не обманывают. Декан рядом с плащеносцами не казался тощим карликом, просто… просто все трое были ростом за два метра! Особенно выделялся один, абсолютно лысый, и, судя по всему, главный тип: Вирн, который, на секундочку, был выше меня ростом, в свою очередь доставал бритому макушкой только до середины груди! Вот это да!

Скажу так: после всего пережитого в новом мире меня трудно чем-то удивить. Но у этих гигантов — получилось. Получилось настолько, что в моём мозгу забрезжила лишь одна ассоциация: грёбаный космодесант! Реально, эти… эти, даже не знаю, как сказать, смотрелись так, словно сошли со страниц описаний игровой вселенной «Боевого молота!» Помнится, как-то я натыкался на описание. А если выдать им тяжёлые ренийские доспехи, подогнанные под физические параметры, то сходство станет практически полным.

Пока я пялился на это чудо чудное, декан наконец меня заметил, и, поймав мой взгляд, качнул головой: подходи, мол. Плащеносцы как один повернулись, тоже глядя на меня, и я вдруг понял, что не могу оторвать взгляд от лица лысого. Оно было… не знаю, каким, но почему-то чем больше вглядывался в незнакомые (незнакомые?) черты, тем… Головная боль словно сжала череп тисками — и тут же пропала, взамен оставив обезличенное знание. Давно, очень давно в последний раз такое со мной было — две зимы назад. И… в этот раз интуитивно доступная информация не была такой уж обезличенной.

— Ну здравствуй… папа, — тяжело произнес я.

Эпилог-3

* * *

Немая сцена подзатянулась: я молчал, и остальные молчали. Хотя, возможно, прошла всего пара секунд… а потом гигант, не меняя выражение лица, бросил мне:

— Узнал всё-таки, ничтожество. Уже хорошо. Лезь в повозку.

Б…ть. На самом деле, я всё ещё пребывал несколько не в себе после возвращения кусочка памяти Арна, и скорее всего, действительно зашёл бы в дилижанс, если бы не декан. Точнее, его глаза, начавшие удивлённо расширяться. Кажется, высокие стороны о таком развитии событий не договаривались. Я поймал равнодушный взгляд биологического родителя своего тела и максимально доброжелательным тоном пожелал ему:

— Отсоси.

И аж физическое наслаждение испытал, так легко и просто слетело с моих губ ругательство. Думаю, выражение лица у меня было соответствующее, иначе с чего это правому компаньону Кристиана сбиваться с шага и спотыкаться на ровном месте. Генерал ван дер Хорт тоже сдержал шаг, и даже наклонил слегка голову набок, словно увидел нечто необычное.

— Я предупреждал: ты должен стать воином до того, как я вернусь, или я сам тобой займусь, — видимо, посчитал-таки необходимым ответить главный Рубежник. Говорил он густым басом, гулким, словно звон колокола. —

И вновь двинулся в мою сторону. А я… я вдруг понял, что получил последние недостающие кусочки мозаики.

Итак, Арн Бертран родился в год, когда был один из больших выплесков — надо полагать, это заняло Кристиана Бертрана ван дер Хорта надолго. Настолько, чтобы пропустить роды сына. Сына, родившегося именно в тот момент, когда помощь Мастера Жизни Лилианы Бертран Миракийской была одному из самых сильных даже тогда Рубежников современности ох как нужна. Я помню, как Эдмонд де Берг обмолвился про «дуэт, которому даже короли и Белые опасались перечить». Но вот — дуэт распался, по биологическим, так сказать, причинам. Твари и Шрам не стали ждать, пока баронесса-виталист родит. Думаю, это был первый повод у Рубежника невзлюбить сына. Дальше — больше.

Арн родился слабым и болезненным, что-то с ним было не так. Может, гены, может, какой сбой в метаболизме: даже Повелитель Жизни разобраться не могла. Она нет, но в республике Лид для таких как я существовало универсальное решение проблемы: Печать гражданина. Усиленный ею организм во-первых магическим способом придёт к состоянию компенсации, а во-вторых имеет хорошие шансы справиться с проблемами, что, видимо, в конечном итоге и произошло. Оставив мне на память только невысокий рост и худощавое телосложение. Но это — в восемнадцать. А что если бы Печать наложили, как и положено, в восемь? Скорее всего детские болячки ушли бы сразу. Да вот беда: «любящий» папочка не дал. Как не дал своей жене подготовить ребёнка к манифестации его Стихии — тоже неплохой способ исцелить тело за счет существенно возросших объёмов доступной Силы. Но нет, оказывается, по задумке отца я должен был статьвоином, а не магом. А все телесные болезни были оттого, что тренировок недоставало, а Лилиана слишком тряслась надо мной.

Видимо, какое-то влияние на жену у Кристиана оставалось даже после того, как они из-за меня расстались: что-то было такое, почему Лили не посмела ослушаться мужа. Не посмела, но выход нашла: формально не нарушив обещание, она отправила выросшего из определения «ребёнок» сына в Лид, а сама, пользуясь положением в обществе, быстро оформила развод. Не только оформила, но и натурально сбежала на другой континент от бывшего супруга, невзирая на информацию о его пропаже. Как оказалось, правильно сделала. Зря только она отдала то письмо сыну. Наверняка с указанием «сожги не читая», но… любопытству восемнадцатилетнего пацана не прикажешь. Он прочёл — уже будучи гражданином, прикупив себе красивых рабынь и чувствуя, что новая жизнь началась. И узнал о последнем отцовском «поручении».

Что ж, полковник, ныне генерал Рубежников, довлел над своей семьей. Не хочу знать, какие он для этого методы использовал, но Арн ему поверил. Попытался забыться в алкоголе — не помогло, секс тоже. Больше всего в тот момент парню хотелось исчезнуть, просто не быть нигде — там-то уж точно Кристиан не смог бы его достать. Видимо желание было так сильно и всеобъемлюще, что ему ответил спящий в каждом человеке Свет. Я видел, как манифестировалась Маша, думаю, тут произошло нечто подобное. Свет исполнил волю носителя — затёр личность под ноль, включая воспоминания. Вот как я оказался в опустевшем теле после этого, и почему не погас источник Жизни, а так же уцелела Печать — это вопрос. На который я, возможно, смогу ответить когда-нибудь потом, потому что сейчас Кристиан уже приблизился ко мне вплотную и властно тянул руку, чтобы схватить то ли за плечо, то ли вообще за шкирку.

— Ах. Ты. Тварь, — глядя снизу вверх, сообщил ему я, чувствуя, как Стихия затапливает моё тело, послушно замедляя субъективное время.

Говоря слово «тварь», я ничуть в этот раз не желал оскорбить оппонента, всего лишь констатировал факт. Как можно обычному человеку заполучить габариты космопеха? Ну да, они самые — мутации под действием дикой магии Шрама. Обычные животные иногда увеличиваются во много раз, вспомнить хоть титаническую рапторобелку, так что моегопапашупеределало ещё так, скромно. Но это всего лишь значило, что есть и другие, незаметные снаружи изменения.

Трудно рационально объяснить, почему я вот так сразу начал атаку с целью убить оппонента. Злость? Нет. Насолил когда-то любимый муж и отец свой семье преизрядно, но не мне лично. Не считая, правда, того, что он собиралсявыкрастьменя, гражданина республики, прямо на глазах у одного из представителей власти этого государства. Но думаю основным поводом послужило всё-таки другое. Хотел я признавать это или нет, Охотником на монстров я все-таки стал. А передо мной стоял самый настоящий монстр во плоти, и стоял слишком близко.

Дальше сработал просто условный рефлекс: хочешь выжить сам — вали тварь. Без жалости форсируя одновременно все системы организма и выводя своё тело на несколько секунд на запредельный уровень скорости и силы и поставив всё на один удар — так, как я отбивался от хаски. Из оружия у меня, правда, был сейчас всего лишь короткий охотничий нож, но на такой дистанции это даже было к лучшему. Копьем я просто не успел бы размахнуться, да и для применения магии жизни в атакующем режиме нужен максимально прямой контакт. Причем не просто прямой контакт, а в месте ранения: я уже сейчас видел, как вырывающуюся из меня Стихию словно мощным ветром сносит прочь от тела разумного чудовища.

Пальцы вытянутой руки сомкнулись на пустоте — меня там уже не было, я шагнул вперёд, совсем вплотную. Но выигрыш был временный: просто генерал Рубежников, сам превратившийся в подобие своего злейшего противника, не ожидал столь быстрого перехода на иной темп скоростей. Рука, вновь растопырив пальцы, метнулась назад — в нормальном восприятии это было молниеносно, но я всё ещё был на шаг впереди. В том числе и буквально, успев зайти Кристиану за спину, одновременно достав нож. Толком размахнуться было негде, мешала проклятая накидка, но место для удара я всё-таки нашел.

Большой рост — это не только большие шаги и много силы, это ещё и расположение уязвимых частей тела значительно выше диапазона, комфортного для атаки противником. Сердце, артерии на шее — мне бы пришлось сильно вытягивать руки, едва ли не подпрыгивать, существенно ослабляя удар. Но зачем, когда прямо рядом была ещё одна точка, поражение которой приводило к мгновенной смерти. По крайней мере, тех существ, что не обладали сверхвысокой регенерацией. Нужно было всего

Почки, как я уже говорил, работают за счет перепада давления телесных жидкостей. Из-за этого артерии, соединяющие почки с системой артериального кровообращения, подключены напрямую к отходящей от сердца центральной кровеносной магистрали, аорте. Разрушение почки ведет к мгновенному и катастрофическому падению давления крови, остановке сердца и чудовищным кровопотерям. У четвероногих зверей почки расположены неудобно для поражения, легче пробить сердце или череп, а вот у человека, с его вертикальной спиной, совсем другой разговор. Хирургическая практика меня не подвела — я попал куда надо. Бархат мгновенно разошелся под остриём и неохотно, медленно начал продавливать кожу. Нет, так не годится!

Я пригнулся, практически встал на колени, пропуская над головой следующий замах, упираясь ногами в дорожное покрытие, а двумя руками — в рукоять ножа. Одновременно моя магия начала проникать в рану, помогая острию разрушать аномально-плотную соединительную и мышечную ткань. Кристиан дёрнулся, наконец почувствовав боль, но я всё-таки его достал, почувствовав, как лезвие толкнула освобождённая алая жидкость. Тут мне пришлось откатываться в сторону, уворачиваясь от мощного и очень быстрого пинка. Папаня вышел на боевой режим, но поздно, слишком поздно: скорее по наитию, чем расчётливо, я в последний миг сумел собрать Жизнь в подобие тонких канатиков, внедряя их в область раны. Не знаю, что из этого получится, но явно ничего хорошего для «родственника»… тяжёлый ботинок всё-таки вскользь задел меня по плечу, превращая управляемый перекат в неконтролируемое кувыркание. Но пропитки Стихией хватило на защиту от переломов, а остатка ускорения — на то, чтобы погасив скорость, оставшейся инерцией вздёрнуть себя на ноги. Всё, я пуст. Чёрт, нож так и остался в ране.

Все эти полторы секунды, пока мы с отцом обменивались ударами, его свита никак не реагировала на атаку. Собственно, они и сейчас выглядели ничуть не обеспокоенными, как, впрочем, и их лидер. Генерал как-то брезгливо даже пошарил у себя в районе пояса, ничуть не беспокоясь о том, что пачкает под собой кровью местный «асфальт». Двумя пальцами буквально вынул лезвие из раны, словно это была мелкая заноза, мимоходом отбросил в сторону… и с некоторым удивлением прислушался к себя. Что, проняло, сволочь?! Моей магии в теле противника уже не осталось, а вот «канатики», один-в-один похожие на линии амулетной магии, всё ещё держались, не давая ране закрыться, а крови свернуться. Ну всё, сейчас он покачнётся…

Вместо ожидаемого события амулетные линии словно лопнули изнутри — и тут же толчками бьющий поток крови иссяк. Тварь! Кристиан даже не особо побледнел от кровопотери, которая не то что человека — слона бы убила.

— Ну как? — издевательски переспросил я чудовище в псевдочеловеческом обличии, пытаясь прикинуть, в какую сторону мне бежать. Получалось, что ни в какую — без магии мне было от отца не оторваться. — Я стал воином, или как?

— Ты меня достал… — существо, когда-то бывшее моим биологическим отцом, похоже, испытывало удивление. Не уверен, что именно противник хотел мне ещё сказать, и хотел ли, но тут зрачки всех троих изменённых синхронно дёрнулись. Я скосил взгляд… и не стал сдерживать злую улыбку: на секциях забора, через равные промежутки, застыли ушастые силуэты в чешуйчатых чёрных кирасах. Пока я был занят, Вирн времени не терял. Фууух, спасён!

— …Убедил, — пробасил наконец свой вердикт Кристиан. — Хорошо. Чтоб не позже середины зимы ты зачислился в Войско Рубежа. Обманешь — я тебя найду.

ЧТО?

Пока я вытаращенными глазами смотрел на папашу, не в силах вымолвить ни одного приличного слова в ответ на подобное требование, тот махнул рукой прихвостням. Рубежники загрузились в покачнувшийся под массой человекоподобных монстров дилижанс, и междугородняя карета немедленно тронулась.

Так. Это что такое сейчас было?

Пока я пытался осмыслить произошедшее — особенно последний ультиматум, к натекшей лужи крови подошел Вирн. Внимательно осмотрев пятно, он откуда-то достал пробирку и ловко, отработанным движением собрал часть жидкости, не испачкав стекла снаружи. Взболтал сосуд, задумчиво посмотрел на просвет, кивнул сам себе и обратился уже ко мне:

— Ну ты даёшь, Арн. Я аж прям молодость вспомнил, — он подал рукой какой-то знак своим химерам, и те ловко спрыгнули с ограждения, оставив меня с Повелителем Жизни наедине. Условно, потому что я прекрасно представлял себе возможности слуха живого оружия.

— Меня больше волнует последняя фраза… — я запнулся, старательно выговорил: — Кристиана Бертрана ван дер Хорна.

— Ты ещё скажи —уважаемогоКристиана, — фыркнул декан. — Поправь меня, если я неправ: ты сейчас больше всего жалеешь, что не смог прикончить…папу.

— Прикончить? — я взял себя в руки и криво ухмыльнулся. — Скорее, что не смог извлечь иные биоматерилы, кроме крови. У них должны быть поразительные свойства…

Я осёкся, потому что в глазах виталиста увидел полное одобрение и удовлетворение.

— Вполне понимаю тебя, — маг мечтательно закатил глаза, но потом посерьёзнел и продолжил. — Что касается твоего вопроса, я могу ошибаться, конечно, но обычно отец требует от сына статькем-тоне просто так. Обычно наследник продолжает дело отца.

— Мой старший брат вполне подходит на эту роль, — очень хотелось в подтверждение слов плюнуть, но я сдержался.

— Твой старший брат теперь герцог, — объяснил мне ситуацию Вирн. — В гвардию королевства, на землях которого расположен манор Хорн, его возьмут с распростёртыми объятиями, а вот в Войско Рубежа никто не пустит. Собственно, даже если он уже служил там, новоиспечённого герцога с почётом отправили в отставку в тот же день, когда признали смерть Кристиана ван дер Хорта. Таковы негласные правила.

— На которые только моему отцу плевать, — всё-таки сопроводил слова наглядной иллюстрацией я.

— Кристиан, особенно при поддержке Лилианы, всегда был особым случаем, — с непонятной интонацией проговорил виталист. Впрочем, он тут же перешёл на нормальный тон: — Арн, я прошу у тебя прощения. Когда генерал попросил о встрече с сыном, я даже и предположить не мог, что всё обернётсятак.

— …Проехали, — подумав, всё-таки махнул рукой я. По уму нужно было что-нибудь стребовать с декана за такую подставу, но в голову упорно ничего не приходило. И вообще, хотелось одного: вернуться домой и… нет, не напиться. Просто сесть у камина и спокойно посидеть часика два, глядя на пламя…

— Боюсь, нет, — вырвал меня из почти материально ощутимой грёзы источаемого пламенем ласкового тепла маг. — Я неплохо знаю Кристиана, так уж вышло, больше заочно, но всё-таки. Он обещаниями не разбрасывается. Тебе придётся в ближайшее время выдвинуться в сторону Горловины Шрама…

— Что? — я просто опешил. — Ну нет!

— …Или Лид ввяжется в первую в мире мировую войну.

— Войну? — я даже головой помотал, пытаясь понять этот бред. — Какую ещё войну?!

— Ну мы же не можем взять и выдать гражданина республики, пусть даже по требованию фактического командира самого боеспособного в северных королевствах воинского контингента. Один раз стоит уступить — и нас соседи-корольки затопчат, под радостные науськивания Белых. А откажемся — Кристиан натравит на нас всех сразу, и гвардию, и Белых, и своих Рубежников. Сейчас он самый влиятельный человек на севере… гм, «человек». Так ты хочешь войны, Арн?

— Нет, — буркнул я. Понимание, что моя размеренная, прекрасная жизнь стремительно уходит в прошлое, никак не могло мне помочь с сохранением хорошего настроения.

— Почему-то я так и подумал, — с явным сарказмом ответил виталист. — Кроме того, подумай вот над чем: если ты добровольно заключишь контракт с Войском Рубежа, никто тебя в рейд в сердце Шрама не возьмет.

— Да, буду бить тварей рядовым копейщиком, всегда о том мечтал, — в тон декану подсказал я. — Потому что аколита никто на место мага не возьмёт, а чины и звания за титул, как я слышал, у Рубежников не в ходу.

— Аколита — нет, а вот полноценного мага они будут взять на ставку мага обязаны, это уже звание офицера и соответствующая должность, — серьёзным голосом просветил меня жизнюк. — А если он придёт с направлением на стажировку от Университета Нессарии, то контракт должен быть составлен не более чем на три года.

Он это серьёзно, что ли?

— Боюсь, даже мне не под силу пройти материал двух с половиной лет обучения за десять дней, — осторожно предупредил я.

— А это и не требуется, — меланхолично пожал плечами Вирн. — Я тебе могу диплом хоть завтра подписать.

На такое заявление мне даже нечего было ответить. Впрочем, маг справился с разговором и без меня.

— Третий и четвёртый курс — в основном практика, вся важная теория преподаётся на первом и втором. Я уже успел убедиться, что ты прекрасно умеешь заниматься и без наставника, просто по методичке.

— И амулетостроением? — удивился я.

— А кто при мне только что навесил на противника резидентное заклятие? — вопросом на вопрос ответил мужчина. Пришлось промолчать. — Все нужные материалы я тебе с собой своей властью выдам. И по амулетам тоже. Времени для опытов на кордоне у тебя будет больше чем достаточно, и материал нет проблемы наловить. Заодно и практику сразу зачтёшь, без трёхлетнего сидения где-нибудь на дальней заставе гвардии, обрастая мхом.

— М-да. Прямо почти верю, как мне повезло, — не сдержавшись, прямо высказался я.

— Повезло, — без тени иронии согласился виталист. — Арн, что ты знаешь о получении магистерской степени у магов Стихии Жизни?

— А… Ничего, — «слегка» удивившись такому плавному переходу темы, признал я.

— Ничего такого, чего не мог бы добиться любой целеустремленный маг, — просветил меня декан. — Нужно успешно применить на себеконсервациюбиологического возраста.

Я подумал… ещё подумал… ещё подумал… и очень спокойно переспросил:

— Бессмертие?

— Если не дашь себя убить кому-нибудь или чему-нибудь — фактически, да, — бледно улыбнулся мужчина. — Если ты согласен, то прямо сейчас передам тебе описание метода работы со стволовыми клетками. Муторная штука, автоматизировать заклинанием нельзя. Но трёх лет для освоения должно хватить. Вернёшься — и сразу станешь Мастером Жизни. А это — своя лаборатория в промзоне, как эта, и возможность брать средства под научные проекты из бюджета республики, и, в перспективе, возможность влиять на внешне— и внутриполитические вопросы. Опять же, лучше навсегда остаться двадцатилетним, чем сорокалетним.

Я внимательно оглядел мага, и, вздохнув, спросил.

— А вам?..

— Сто тридцать девять лет, — уже по-нормальному улыбнулся декан. — И, хочу тебе сказать, ты первый у меня ученик за последние сто лет. Или ты думаешь, что я просто так тебе всё это время «тыкаю»?

О-хре-неть.

— Ну что, теперь ядостаточнохорошо извинился за произошедшее? — поинтересовался маг, и не дожидаясь ответа, кивнул головой в сторону одного из зданий. — Если да, то пошли, не будем терять время. Ни у тебя, ни у меня его не так много.

В качестве наглядной иллюстрации декан потряс пробиркой.

— Так это ваша лаборатория, — сообразил я, догоняя Вирна.

— А ты думаешь, я повёл бытакихгостей на чужую территорию? — в ответ хмыкнул мне он.

Логично. Под ногой что-то металлически звякнуло, отлетев. В странно изогнутой, изъеденной коррозией железке с трудом угадывался охотничий нож, а от рукояти не осталось и следа. Да,такуюкровь действительно надо исследовать быстро. Пока не разъело пробирку.

…Проклятье. Опять у меняприключения, да?

4. Рубежник

Пролог

Пробиваться по раскисшей грунтовой дороге через мокрую метель, которую ветер гонит тебе прямо в лицо — едва ли не самое неприятное, что может случиться при путешествии верхом. В конце концов, когда у тебя под седлом химера скоростного класса, большая часть опасностей просто не успевает на тебя среагировать. А те, что успевают… ну, им же хуже. Потому что в седле второй такой же химеры едет моё персональное живое оружие по имени Таня. Да и сам я, честно говоря, не подарок: маг жизни практически не может в дистанционные атаки, зато прекрасно ускоряет, а при нужде и лечит сам себя. А ещё я навскидку попадаю из арбалета в «десятку» с тридцати метров, и обе «машинки» у меня, по охотничьей привычке, лежат в седельных кобурах во взведённом состоянии. Вредно для тетивы и упругих элементов дуг, но я могу себе это позволить. Ну а для тех, кому мало болта, у меня на поясе болтается сюрприз: магический метатель огня. По воздействию на цель это что-то вроде ручного гранатомета, только накопитель на тридцать выстрелов, а по размерам пистолет-пистолетом. В общем, если кто нападёт — сам нарвётся. А вот с ветром и грязью воевать, увы, бесполезно.

Я перекинул через плечо на руку свою синюю геральдическую накидку, и под этим импровизированным укрытием достал слегка потрёпанный томик атласа земель и дорог королевств. Прищурился, пытаясь разглядеть собственноручно нанесённые позавчера отметки — пришлось посидеть в библиотеке Университета, перенося данные снормальныхкарт, изучить которые у меня наконец хватило допуска. Оглянулся по сторонам, пытаясь понять, сколько мы успели проехать. Получалось из рук вон плохо: стена елей слева и справа от дороги была абсолютно одинаковой, ни одного ориентира. А если попытаться прикинуть покрытое за день расстояние «на глаз» — так мы уже полчаса как должны были греться у камина

Выпущенная из рук пола плаща мокро хлопнула меня по спине, заставив вполголоса выругаться. М-мать! Ещё неделю назад я был абсолютно уверен, что проведу эту зиму в тепле и под крышей, выбираясь на улицу только для того, чтобы дойти от учебного корпуса крупнейшего магического ВУЗа этого мира до дома и назад. А теперь… Зато «полноценный» маг Жизни, блин! Возможно, единственный за всю историю Нессарийского Университета аколит, сумевший закончить обучение за два с половиной года. И, знаете, что я скажу? В гробу я видел такой экстерн! И того, кто мне «помог» досрочно выпуститься — там же! Правда, загнать дражайшегопапочкув могилу, похоже, можно было лишь с помощью артефактомёта —астрономическидорогого компактного ручного заменителя танковой пушки, одинвыстрелиз которого стоил как вся моя экипировка, считая ездовую химеру. Был бы он у меня при себе неделю назад — столько проблем сразу можно было бы решить одним нажатием на спуск… и чёрт с ней, с первой мировой войной этого мира! М-да. Мечты, мечты.

— Дымом пахнет! — из-под низко надвинутого капюшона наконец-то прокричала мне спутница, заставив облегчённо выдохнуть. Дым — это люди! И жильё — неважно, какое. Любое подойдёт, только бы оставить эту мерзкую слякоть снаружи. Низкие плотные тучи и так превратили короткий зимний день в непрекращающиеся сумерки, ещё немного — и вдобавок ко всем прелестям добавилась бы непроглядная тьма. Вообще, химеры довольно неплохо видят и ночью, кроме того, у меня с собой был мощный алхимсветильник — но скорость движения в такую погоду упадёт совсем уже до пешеходной. Лучше пересидеть в тепле день-два, сохранив силы и дождавшись «окна» в ненастье. Благо, какой-никакой опыт зимних путешествий по королевствам у меня уже был, и я выехал к месту будущей службы намного раньше назначенного Кристианом крайнего срока. «Места будущей службы»… твою ж мать, вот как меня угораздило, а?

Вообще, это была далеко не самая плохая идея: отправлять только-только получивших дипломы молодых магов в действующие войска. Твари Шрама представляли огромную угрозу для людей, сдерживание их — это не участие в войнушках местных корольков между собой, действительно важное дело. Кроме того, именно изменённые, порождения гигантской магической аномалии, решившие белый свет повидать и себя показать, являлись для одарённых самыми сложными противниками. Не так-то просто поджарить огненным шаром того, кто сам может колдовать. Сам видел, как Мастер Огня не смог вовремя остановить своей магией болотного секача — опасную, но тупую и медленную, и в принципе уязвимую скотину. А всё почему? Опыт, мать его, везде нужен опыт. И знания. Но опыт — важнее: теория без практики мертва. Вот и ехали недавние аколиты этот самый опыт получать. Другое дело, что их-то в отличии от меня никто не собирался засовывать на передовую!

Служба в Рубежном Войске — дело сугубо добровольное. Более того, с улицы туда кого попало попросту не возьмут. Дело в том, что Рубежники в прямом смысле затыкают собой Горловину Шрама — семидесятикилометровую брешь в сплошном вале, отделяющем зону дикой магии от остального мира. Так себе отделяющем, честно говоря: те же секачи, а также дикие горные овцы, винторогие сайгаки и прочие мутанты спокойно поднимаются по пологим склонам на километр вверх и спускаются с другой стороны. Да что там: я как-то лично перебил разъевшихся под влиянием Тьмы до размеров некрупного бегемотабобров-эмигрантов из Шрама, решивших ничтоже сумняшеся построить себе на человеческих земляхводохранилище. Но самые опасные гости, так уж получилось, через вал всё-таки не лезут. А вот к заставам Рубежников в Горловине, бывает, заглядывают на огонёк.

Смертность среди Рубежников высокая: помимо нападения тварей дикая магия опасна и сама по себе. Она как радиация — для обычных людей незаметна, а последствия… Человек ведь тоже можетизмениться. Никто точно не знает, из-за чего и в какой-то момент организм вдруг перестаёт сопротивляться внешнему воздействию и запускается трансформация. Далеко не все, попавшие под мутации, способны их пережить. Зато те, кто смог… Мой биологическийпапаша, его светлость герцог ван дер Хорт, выглядит как двух-с-половиной метровый гигант, а его ручищи, уверен, без напряга могут завязать узлом рельс. А ещё он безвреда для здоровьяпережил смертельное для нормального человека ранение в почку, причём нож после контакта с кровью генерала Рубежников выглядел так, словно в кислоте побывал…

До источника запахов жилья химеры донесли нас в быстро сгущающемся сумраке. Я едва смог разглядеть внушительный частокол, на который пошли столетние ели, и ворота, которыми и замок герцога де Берга не погнушался бы. Закрытые ворота. За преградой смутно угадывался конёк крыши. Стучать рукой было явно бесполезно, я стал долбить в створку пяткой копья, почти уверенный, что меня не услышат. Если здесь такие деревья на забор пускают, то стены дома, небось, и вовсе толще иных каменных. Но нет, повезло. Похоже кто-то в этот момент оказался во дворе, выбравшись из-под крыши скорее всего по прозаической нужде.

— Кого там несёт?! — мокрая метель, мгновенно тающая на земле, глушила и уносила звуки, так что приходилось орать, надсаживаясь.

— Путников! — я проглотил парочку эпитетов, которыми не стоит награждать любителя дурацких вопросов, если он находится за закрытыми дверями. — На ночь пустите!

— Шляются там всякие, — этого, а то ещё чего и похуже я не услышал, но заранее был готов простить сквернословие мужику, загремевшему запорами. Тяжёлая створка нехотя пошла во внутрь, я разглядел мерцающий язычок пламени масляной лампы в руке у встречающего. — Заводи лошадей… твоё благородие.

Надо же, плащ, мокрой бесформенной серой в темноте тряпкой липнущий к моей спине разглядел, глазастый.

— Это корчма? — крыша, которую я разглядел над воротами, оказалась не домом, а огромным навесом, закрывающим большой кусок двора и упирающимся с другой стороны в стены хозяйственных построек. Разглядел я всё это потому, что рядом с одной из дверей висел ещё один горящий фонарь. Шикарно живут местные по крестьянским меркам, масло некуда девать, что ли?

— А ты, ваше благородие, дворец поди искал? — не слишком вежливо фыркнул трактирщик, или кто он там был. Да ещё и «тыкнул», чего я от простолюдинов (трезвых, а не после ночной пьянки в Белых Лепках) в отношении себя ещё ни разу не слышал. — Так нет дворцов, звиняй. Тут кроме моей корчмы ваще на тридцать километров в обе стороны только

Занятно как. По тону очевидно, что мужик просто так говорит, а не пытается оскорбить или нарваться на вполне закономерный от плащеносца ответ.

— Дворец, хижина — главное, чтобы тепло и пожрать дали, — в тон ответил я. — И кобыл наших нормально устроить.

Местные аристо привыкли, а меня, честно говоря, от низкопоклонства крестьян и подобострастного подхалимажа трактирщиков до сих пор воротило. Насмотрелся и наслушался, пока от монастыря Белых добирался в Варнаву, и потом когда вместе с Ланой и Мартином ехали в Лид.

— Так то дело нехитрое, — успокоил меня собеседник. — Ведите коняжек за мной, в первую голову устроим, а потом и тепло с харчами.

Конюшня оказалась сооружением не менее монументальным, чем частокол, как в плане стен, так и ворот. Я только диву давался, разглядывая при скупом свете лампы это деревянное зодчество. Об стену из бревен полуметрового охвата танком биться можно было.

— Лиственница это, — по своему истолковав моё внимание венцам сруба, подсказал мне хозяин корчмы. — Сто лет простоит, а потом ещё столько же.

— Вижу, построили на века, — поддакнул я. — Тяжело, наверное, было такие здоровенные бревна наверх затаскивать?

— Да просто, если умеючи-то, — отмахнулся мужик, ведя нас за собой. — Веревки крепкие нужны, да помощники с руками не из задницы… А ты, твоё благородие, с юга, что ли?

Последняя фраза была сказана с некоторым напряжением.

— Да уж прям, с юга, — хмыкнул я. Можно было сказать про республику, конечно, но раз уж таскаюсь в плаще… — Королевство Зар, слышал о таком?

— Зар, Зар, — распахнул перед нами ещё одну тяжёлую дверь корчмарь. Оттуда пахнуло сухим теплом, тушёным мясом и варёной картошкой. — Да этож тыща кэмэ отседова!

Ну тысяча — не тысяча, но семь сотен точно есть, если по прямой. Но я-то ехал из Лида, а две скоростные химеры смогли покрыть где-то триста, пока мы не влетели в непогоду. Когда есть верховой транспорт, способный сравниться по скоростям с земными машинами, расстояния сразу перестают казаться непреодолимыми.

— У нас тоже избы крестьяне строят, — возразил я. — И зимой холодно, какой уж там юг.

— Избы, ха! — мы прошли длинные тёмные сени и попали в удивительно хорошо освещённый общий зал. Не пустой, там уже столовались две компашки просто, но добротно одетых мужчин, по четверо в каждой. Стоило нам войти, они прекратили оживлённую болтовню, кидая на нас заинтересованные взгляды. — Да у вас там леса нормального-то и нет, а где есть — тот без герцогской указки попробуй тронь. Ветки да шишки собираете, чтобы печи топить.

— А у вас тут не так? — чтобы попасть к Горловине, от республиканской территории надо было двигаться не на восток, а на запад, причём по возможности держаться севернее, иначе получалась изрядная дуга. Может, летом было даже приятно попутешествовать, но зимой — точно нет, потому я сразу выбрал для движения самый северный королевский тракт в нужную сторону. Поправка: самый северный из тех, на которых была отмечена хоть какая-то гостиничная инфраструктура.

— Да у нас этого леса хоть жо… — трактирщик кинул быстрый взгляд на стянувшую капюшон и оставшуюся в вязаной шапке Таню быстрый взгляд. — завались просто. А барончика нашего палками надо бить, чтобы он в нашу сторону хоть посмотрел. А чтоб приехал — связанного везти надо! У нас же тут граница под боком, чудовища стадами ходят страшно-ужасные, и кроме леса и нет ничего.

Мужики, прислушивающиеся к и не думающему понижать голос корчмарю, одобрительно захмыкали, а кое-кто негромко рассмеялся. Если верить картам в Университетской библиотеке (моему атласу точно нельзя было), до вала Шрама отсюда было километров сто. То есть примерно на таком же расстоянии от границы находился республиканский полис Миракия.

— Вы это, садитесь, да одёжку промокшую поближе к печи повесьте пока, а я пока ужин на стол наметаю, — предложил хозяин заведения. — Ну а там чего спросить ещё захотите, расскажу. Ночь всё-таки, больше никто не припрётся.

Логично. Я мысленно усмехнулся: дворянин, живущий пусть даже всего на сто километров южнее, за рекомендацию снять гербовую накидку в общественном месте уже хватался бы за меч. Ну или как минимум за плётку, отстегать посмевшую раззявить на него свой поганый рот чернь. А всего лишь чуть ближе к Шраму — и уже закон — тайга, а прокурор — медведь. Точнее — тварь. Как хорошо, что мне все эти заморочки со статусными тряпками до одного места.

Печь у в корчме была роскошная: целая стена помещения была её горячим боком. Там же и вешалка стояла — самое то, чтобы быстро обсушить куртку или плащ. Моя, впрочем, в сушке не нуждалась: серая с мелким рельефом кожа мутанта, пошедшая на её верхний слой, не намокала в принципе, да и прорезать или пробить её нужно было постараться. Сильно постараться, потому что в толстенную подкладку были интегрированы бронепластины. Разумеется, под такой многослойной бронёй тело не дышало, сразу бросало в пот, потому климат-контроль обеспечивали встроенные амулеты воздуха и воды с запиткой от магии Жизни. К куртке прилагались такие же брюки и ботинки — полный комплект средней брони из Рении. Не тот «скафандр», который я видел на одном из тамошних охотников, но немногим хуже. Минус один: кондиционирование выдувало с влагой лишнее тепло: самое то, когда надо активно двигаться, а вот после десяти часов в седле хочется всё-таки оказаться в атмосфере пожарче. Вентиляцию, конечно, можно было отключить и согреться, но потом удовольствие от вновь заработавшего магического ветерка на коже было сильно ниже среднего. Лучше уж потерпеть…

— Гля! Девка в доспехах! Да чудных каких, — громко оповестил всех голос от одного из занятых столов, стоило Тане избавиться от длиннополой куртки. Защиту для химер делали модульной и не сплошной, чтобы не стеснять их стремительных движений и легко подгонять под текущую задачу.

— Сама тощая да мелкая, а, гляди, туда же, — тут же с осуждением откликнулся другой.

— Никак его благородие охраняет, — подсказал третий юморист, ничуть не смущаясь, что я повернулся и смотрю прямо на них. — От клопов!

— Брешешь, — немедленно ввязался в спор второй, оказавшийся серьёзным пожилым мужиком. У пояса у него висел кинжал, только немного не дотягивающий до размера короткого меча. — Отродясь у нас тут не было клопов. Всегда ж пижму сушёную под матрас кладём, какие клопы?

— Так то не у нас, а у них, на ю… — а любитель похохмить ожидаемо оказался плюгавым дедком с всклоченной бородкой. Он, похоже, любил потрындеть, и язык его уже не раз, судя по свернутому на бок

— Это самое… — поднялся с лавки тот, кто отпустил первый комментарий. Похоже, он был за главного во второй компашке, а в первой — рассудительный мужик, разбирающийся в растительных инсектицидах. — Твоя, ой, то естьвашасветлость, простите нас, пожалуйста. Не со зла, просто из дури деревенской языки распустили. И ты, дева битвы, уж прости нас, а?

– «Благородие» а не «светлость», — машинально поправил я, наблюдая, как мужчина низко кланяется, а вслед за ним, с опозданием, заполошно вскакивают и кланяются остальные. Дедка, оказавшегося самым тупым, его товарищ просто спихнул пинком с лавки, уронив на четвереньки. Я переглянулся с напарницей, и качнул головой. — Ладно, забыли. На первый раз.

— Благодетель! — проблеял с пола дед, за что получил пинок под зад.

— Химера! — громко удивился зашедший в зал с подносом в руках именно в этот момент хозяин корчмы. Разумеется, он обратил внимание и на остальных посетителей: — Вы чего, придурки, ушастуюобидеть умудрились?! Ваша светлость, если ваша спутница будет оболдуев этих бить, уж попросите её во дворе это делать. Там всё равно дождь, а здесь я замучаюсь кровь оттирать.

Мы с Таней опять переглянулись, после чего она сама повторила:

— Не собираюсь.

Химера задумчиво посмотрела на поднос, крылья её носа едва заметно шевельнулись… и через секунду еда была уже на нашем столе.

— Кушайте, кушайте! — едва ли проворковал трактирщик, едва стоило нам сесть и взяться за столовые приборы. — А я сейчас мигом остальное!

И он принёс. Столько, что мы потом едва выбрались из-за стола: разносолы были простые, но дико вкусные, и их быломного. И всё время, пока мы насыщались, остальные постояльцы старательно притворялись ветошью.

Пролог-2

* * *

Комнату на втором этаже, выделенную нам под ночлег, Таня старательно обнюхала. Я бы даже сказал, демонстративно-старательно, особенно постель. Чихнула, забавно наморщив носик, приподняла матрас, полюбовалась на сушёную зелёную ветку с жёлтыми цветами-шариками на досках каркаса кровати — ту самую пижму — и только после этого успокоилась.

— Насекомых нет, — с серьёзным лицом сообщила мне она.

Я только головой покачал: после того, как мне удалось пробить стену отчуждения, выстроенную бывшей лабораторной химерой вокруг себя, её пристрастие к чёрному юмору по большей части сошло на нет. Но иногда… м-да. Впрочем, клопов волкоухая искала вполне серьёзно: новая угроза же. В Лиде о домашних насекомых-паразитах я и слыхом не слыхивал, соответственно и не получившая классического для живого оружия воспитания и образования напарница тоже.

До того, как мы установили…близкий контактна спине мёртвой лисицы-хаски, пробел в профессиональной подготовке моё живое оружие как-то не беспокоил: Таня жила по принципу «делай что скажут, будь что будет», привитому предыдущими хозяевами. А вот после — волновать начал, да ещё как! Вплоть до посещениярасположениястражниц-пограничниц Нессарии, где её допускали до тренировок на полосе препятствий для химер. Не просто так допускали, кстати, а… за бантики. За их ношение, точнее.

Если к платьям моя волкодевушка теперь относилась благосклонно, вне боевой обстановки, конечно, то эти украшения почему-то всё так же ненавидела. Но терпела, как и сюсюканье: низкорослая по сравнению с обычными разумными химерами, Таня будила в немолодых соплеменницах нерастраченные материнские инстинкты. Нетрудно догадаться, что именно таких, опытных стражниц и ставили на должность офицеров, в ведомстве которых была и инфраструктура их базы. А что касается обеспечения моей безопасности и ликвидации угроз…

Разговор между Таней и Роной мне услышать не удалось, но по общей взъерошенности обеих и по до предела серьёзной мордашке эльфийки-менестреля трудно было не догадаться, о чём он был. Фирониэль, конечно, расстроилась, что ей придётся вернуться в Миракию. Но стократно моя ушастая прелесть расстроилась и распереживалась, узнав,кудая еду и в каком качестве. Все доводы, что я, вообще-то, охотник-профи и с тварями «на ты» особо на неё не подействовали: слишком уж вокруг Горловины ходили слухи один другого краше. А кто знает слухи и сплетни лучше менестреля? Вот и стребовала Рона, улучив момент, когда меня нет рядом, с химеры обещание защищать и охранять. Как будто Таня сама необходимости этого не понимала…

Прощание с любимой эльфийкой в спальне моего миракийского коттеджа за два дня до отъезда из республики вышло бурным. Я видел, что девушка хотела у меня что-то попросить, но… всё-таки не решилась. У меня было предположение, что именно ей пришло в голову, но переспрашивать тоже не стал. Ребёнок… Печать подчинения на рабыне по умолчанию блокирует зачатие, но хозяин может по желанию запрет снять. Наверное, я бы даже согласился — чем грустить и переживать обо мне, пусть лучше моя остроухая прелесть нянчится с малышом. Тем более пелёнки менять можно (и нужно!) Лану заставить, опять же, пока мама пойдёт выступать в таверну, будет с кем младенца оставить. Молодая мама сама бы не заметила, как пролетели три года моей практики. Тем более, что денег ей хватило бы даже если бы Фирониэль полностью забросила музыку.

К сожалению, чтобы зачатие произошло сейчас, блокировку нужно было отключать минимум за три месяца: примерно столько «перезапускается» женский месячный цикл после отмены противозачаточного воздействия*. Да, я уже думал о детях, и много — правда, без постановки сроков. Раз уж решил, что крепкая семья для меня на первом месте в списке того, чего я хочу добиться в жизни. Правда, планировал сначала как минимум доучиться, разобраться с нашим новым общим домом хотя бы в плане места его постройки и обеспечить постоянный надёжный доход чем-нибудь отличным от охоты: накопления — накоплениями, но думать-то о будущем надо. Кто же знал, что у меня будет такой сверхэкстренный выпуск из Университета?

[*Реальный факт. Конечно, в нашем мире нет магии Жизни, зато есть фармакологические противозачаточные средства пролонгированного воздействия. Именно так и обеспечивается временная блокировка женской фертильности: подавлением месячного цикла. В некоторых случаях такую терапию назначают по медицинским показаниям.]

Что касается денег, то конкретно сейчас с ними вообще никакой проблемы не стояло: я

Забавная зубастая пернатая ящерица была не чета моим поделкам на лабораторных по химерологии: могла запоминать две точки привязки и свободно перемещаться между ними, и никакие башни-химерятни ей не были нужны. Одну точку я определил в коттедже Миракии, вторую предстояло наметить по приезду и размещению. Впрочем, умная химерка могла легко перезапоминать место старта при необходимости.

Светить покупкой, которая королям впору, я, разумеется, не планировал. Сейчас почтальон спокойно себе спал глубоким магическим сном в одной из сумок. Две другие седельные сумки были забиты книгами и бумагами: материалы по амулетостроению, продвинутой химерологии и так далее, включая обещанное описание методики консервации возраста. Передавая мне папку с переписанными от руки листами описания своей магистерской научной работы, декан мимоходом предложил подумать «по-своему» над возможной модернизацией способа не стареть. М-да.

— Пойду спущусь, закажу вина, если оно тут есть, и попробую разговорить хозяина, — мысленно задвинув приятные и не очень воспоминания, я уведомил о своих планах. — Раз уж он обещал, надо воспользоваться. Устраивайся пока, я постараюсь не задерживаться.

Таня без энтузиазма кивнула. Разумеется, напарница не могла не заметить, как на неё реагировали местные.

— Если что, я буду рядом через три секунды, — пообещала она, показательно шевельнув чутким ухом.

Зал корчмы к тому моменту, как я туда вернулся, порядком опустел. Всё-таки простой люд и в другом мире живёт по пословице «кто рано встаёт, тому бог подаёт». Только здесь вместо бога — Свет. В справочнике по истории и географии из публичной библиотеки Миракии про Белую Церковь было написано «самый популярный из культов», вот только что-то я даже намёка на другие религии не заметил, пока путешествовал по городам и весям во время эпопеи с наследством… Так, опять думаю про всякую фигню, надо сосредоточится.

Одна компашка полностью рассосалась по своим комнатам, оставив за столом задремавшего дедка-приколиста, от второй остались двое. Мужики, которых я принял то ли за «двоюродных» коллег-охотников, только на нормального зверя, а не на тварей, то ли за лесорубов, оказались вообще непонятно кем. Выложили на стол бумаги и активно, но тихо над ними шептались, выкрутив фитиль ближайшей лампы, чтобы светила поярче. Корчмаря в общем помещении не было, пришлось идти за ним на кухню: почему-то в королевствах барные стойки не использовали как класс. Хотя в той же Нессарии те же трактирщики с удовольствием стояли за стойкой. Загадка…

— Вино? Как не быть! Сам делаю, ягодное, из черники есть, а есть из ежевики. Лучше иного виноградного, ваша светлость, — мужчина явно обрадовался возможности отвлечься от дел по хозяйству.

— Я не «светлость», я простой барон, — усаживаясь за стол, в очередной раз открестился от герцогского титула. — Ещё и безземельный притом.

— Как прикажет ваше благородие, — весело хмыкнул трактирщик, не чинясь присаживаясь на лавку с другой стороны стола и разливая густо-фиолетовый напиток по пивным кружкам. Похоже он мне ни на грош не поверил.

— Сам подумай, стал бы герцог мотаться по вашим краям без свиты, с одним сопровождающим?

— Пфф! Да ушастая ваша всей свиты стоит, — махнул рукой собеседник, с удовольствием отпивая из своей кружки вино, словно воду. — А если по деньгам пересчитать, что вы ей платите, так дороже. Не знаю и знать не хочу, сколько вы ей отвалили, что она себя так спокойно ведёт. Ишь, даже не размазала никого по полу за дерзость.

— У меня… наверное, мало опыта взаимодействия с разумными химерами, — осторожно «признался» я. В принципе, и не соврал: только с Таней и общаюсь. Юм, Ронина подружка, не в счёт: не так уж часто эльфийка затаскивала её к нам в нессарийскую квартиру в гости. — Неужели они настолько агрессивные?

— Не агрессивные, — внимательно посмотрев на меня, качнул головой корчмарь. Видимо, оценив моё молодое лицо, поверил, что я действительно могу не знать. — Просто вспыльчивые. Косой взгляд проигнорируют, а вот слово лишнее сказал — сразу кулаками махать. Прямо при мне одного самоуверенного идиота в плаще избили, даже вытащить меч не успел, рыцарь хренов. А мы потом его из доспехов впятером доставали — так металл погнулся.

— Ничего себе, — только и оставалось, что пробормотать мне. Вот это имидж у республиканского живого оружия за границей!

— Повезло вам с вашей ушастой, будете продлять контракт — не соглашайтесь на замену… ваше благородие, — добродушно посоветовал мне хозяин заведения. — Договор ведь на защиту подписывается или там доставить что-то куда-то, про команды там выполнять — ни слова. Если ушастая кого охраняет — она не тронет, конечно, но и слушать будет только тогда, когда сама решит, что так правильно.

— Буду знать, спасибо, — медленно проговорил я. Образ всегда корректных стражниц Нессарии и пограничниц на пунктах транзита с щелчком сложился с описываемым образом диких оторв со звериными ушами, которым сам чёрт не брат. Контракт, ну конечно.

Я ведь знал, что Лид не продаёт разумных химер, но их можно нанять на время, поштучно или сразу отрядом. Похоже, республиканцы не особо афишировали, что живое оружие по сути привязано к хозяевам совершенно точно так же, как рабы. Это для меня была очевидная информация, а вот для других звероухие республиканки были кем-то вроде отдельного народа, пусть даже и искусственно выведенного. Ну а что, для средневековых что феодалов, что простолюдинов магия — это способ делать чудеса. Кто знает, на что эти жизнюки из Лида способны, особенно когда кучей соберутся?

Хм. А ведь тут без кого-то, хорошо разбирающегося в прикладной психологии, явно не обошлось. Разбирающегося не на уровне «а давайте пройдём тест для проверки работы Печати, если всё хорошо — само пройдёт». Ведь поработали с формированием общественного мнения, брендированием, если в современных земных терминах. И как поработали-то! Ведь разумные химеры, воспитанные в повиновении владельцу и уважению к другим гражданам и их собственности, просто так колобродить будут. Явно перед «сдачей в аренду» проходят целенаправленный инструктаж, причём один и тот же, по методичке. И с каждым наймом группы и одиночки продолжают укреплять и нарабатывать нужный образ. Очень удобный образ,

Конечно, за пределами Лида есть те, кто знает про ушастых правду, те же Белые. Но остальные-то свято уверены, что в республике живёт целый народ звероватых женщин, способных порвать даже не за оскорбление — намёк на него. А как они будут родину защищать? Всяко лучше, чем какие-то там рабы. Рабы ведь в представлении незнакомых со спецификой работы Печатей дворян кто? Крестьяне и ремесленники, только ещё более забитые, чем обычные, что боятся и слово поперёк хозяину сказать, и в другом перечить. Какие из таких бойцы? Да никакие. А вот химеры — они да-а… Что я могу сказать? Тонкая и изящная манипуляция, заставляющая как минимум окрестных корольков смотреть на республику с опаской, а не как на кусок истекающего аппетитным соком хорошего стейка на решётке-гриль. А заодно и «гости столицы», рыцари и прочие дворяне, в Нессарии до дрожи боятся привлечь внимание стражниц, а если что — то беспрекословно выполняют их распоряжения.

Кста-ати, если уж следовать до конца той же логике — не стражниц ли как раз выпускают порезвиться за границей через бюро найма? Снять характерную броню — и хрен кто догадается, кто они такие. Так и проще, раз уж вопрос, как и многие другие в республике, регулируется на государственном уровне. Как раз можно с вероятным противником сойтись в обстановке как близкой к боевой, так и в мирной. Врага ведь в лицо знать надо, и учиться, если что, не зазорно. Тогда и побочный эффект в виде повышенной ехидности отдельных пограничниц вполне объясним: после полного погружения в образ что-то в характере да остаётся. Но служить не мешает, потому никого не волнует.

А ведь такой образ ушастых — очень удобный, на самом деле. Нужно проинструктировать Таню. Во-первых, нефиг выделяться, раз уж еду в плаще, а не в мантии, а во-вторых, это дарит куда большую свободу действий. Так, уже не зря попить вина сходил.

— Чего спросить хотел, — поболтав остатками вина в кружке, исподлобья кинул взгляд на трактирщика я. — Когда сюда ехал, думал, здесь всё как дома. До тех пор думал, пока на твой постоялый двор не наткнулся. Ты человек бывалый, я вижу…

Тут я мысленно скривился: это же надо было такую штампованную фразу выдать! Словно в плохой фэнтези, или того хуже — в ролевой компьютерной игре.

— …Короче, можешь объяснить что здесь к чему? — не стал дальше крутить я.

Честность — лучшая политика. Когда себе можешь её позволить, конечно. А я однозначно мог: держать лицо и корчить из себя невесть кого мне сейчас было не нужно. Может, в иных условиях тот же самый тип, что поит меня сейчас вином, и мог бы задумать чего неприятное против залётного дворянчика — хотя бы в теории. Или хотя бы начал намекать на вознаграждение непосильных трудов языком, что скорее. Однако, ушастая за моей спиной — самая надёжная гарантия чистоты намерений.

— Ммм… — мой вопрос заставил собеседника задуматься, но он определённо понял, что я хочу узнать. — Если коротко совсем, ваше благородие, то свободнее людям здесь живётся, чем в том же Заре вашем. Из Шрама твари лезут, а перед тварью все равны, не посмотрит-то она на титул, вместе с ним и сожрёт. Королевства северные, конечно, свои границы аж до самого вала, бывает, рисуют — так кто ж с них спросит-то? Чудовища карт не имеют, а люди… Куда гвардия доходит, ежли что, монстров одиночных выбивать — там и налоги собирают. А куда нет — так для тех деревень короля, считайте, тоже нет, своим умом живут да всем миром отбиваются. Да и на вольности дворянские те, кто поближе к Шраму, с прибором ложили!

Мужик осёкся, покосился на меня — как, не обиделся ли? Убедился, что нет, и уже осторожнее продолжил:

— Правда, если кто своим плащом да гербом кичиться не станет, вот как вы, ваше благородие — так и в ответ не получит зла. Перед лицом Тьмы проклятой люди все братья — и чем ближе к этой самой Тьме живёшь, тем крепче понимаешь это. Рубежники-то, как говорят, если со службы уходят — до самой смерти всем помогают, только попроси, да и чинов для них ровно нет.

— И много народу живёт… — я наконец доцедил вино и корчмарь предупредительно подхватил кувшин. — …Свободно от королей?

— Да прилично, — удивил меня собеседник. — Почитай, столько же, сколько и под королём в том же королевстве. Чудовище-то в одиночку не одолеть, и малой ватажкой тоже только чудом. А если тын высокий и крепкий, деревня большая и хотя бы каждый второй мужик в руках лук держать умеет, а остальные за дротики и камни возьмутся — тут и конец придёт хоть кому. Ну или так наваляют, что монстр и сам сбежит.

— А чем живут эти… свободные большие деревни? — Гм! На счёт «в одиночку не одолеть» и «сам сбежит» я бы поспорил. Но… лучше я послушаю, что мне тут напоют дальше. — Твари ведь, я слышал, посевы изрядно портят.

— Портят, бывает, — остро глянул на меня трактирщик. — Потому кто лес валит и сплавляет, дары леса промышляет, да вот хотя бы то же масло жмёт светильное…

— А кто и просеки делает, да дороги правит по мере надобности, — вдруг дошло до меня. Пятидесятикилометровая зона вдоль вала Шрама можно сказать ничья — королевской власти тут нет. А дороги — есть, и хорошие по местным меркам дороги, даже в карте как тракты отмеченные. — А ещё те, кто по дорогамвозит, и те, кто обеспечивает логистику. Вроде ночлегов и опорных пунктов одновременно, где и от твари отсидеться можно, и всякие плащеносцы не достают. Так?

Я невольно покосился на стол, где двое лесорубов, точнее, полноценных лесничих, только, так сказать, самозанятых, продолжали корпеть над схемами вырубок. Вот что все эти линии и штрихпунктиры, мельком мною увиденные, обозначали. А что, удобно: тащи себе контрабанду без налогов на каждой границе и унизительных многочасовых досмотров. Хоть через весь континент тащи с запада на восток и назад — только в одном месте территория Лида перекрывает маршрут движения. Удачно перекрывает, вклиниваясь в транзитные схемы. Впрочем, уверен, давно нашлись добрые граждане (скорее всего с дипломами Университета Нессарии в кармане), обеспечивающие сквозной трансфер через республику. За долю малую, разумеется, не забесплатно. Зато Лид единственное место на всём «северном пути», где риск встретить тварь посреди дороги равен нулю.

— А что если и так? — вскинулся было корчмарь, но быстро сдал назад. — Ваше благородие,

А я-то всё гадал, что за деревня такая у Маши была, что через неё паладины то и дело мотались, а целый высокопоставленный клирик Митчел приехал спокойно долговременные социальные эксперименты ставить. И барон, который вроде и есть, но при этом Маша про него только от отца и слышала. Воттеперьвсё встало на свои места. Включая то, почему трактирщик жжёт дорогое масло ночь напролёт только для того, чтобы посетители не промахнулись мимо двери сортира.

Глава 1–1

Наутро, на удивление, распогодилось: совершенно нехарактерное для зимы чистое небо ласкало глаз глубокой синевой — летом такого и не увидишь. Потому мы, к явному облегчению заспанного корчмаря, даже завтракать не стали, стараясь не упустить неожиданный подарок судьбы. Поели всухомятку не слезая с сёдел примерно через два часа пути, чуть притормозив, и опять перевели химер в стремительный галоп. Нужно было, пока погодные условия к нам благосклонны, проделать как можно большую часть пути. Правда, прежде чем ускоряться, я, поколебавшись, всё-таки стянул с плеч синий геральдический плащ, мигом превратившись в чужих глазах из странного, непонятно чего забывшего в приграничье одинокого аристократа с телохранителем в молодого наёмника в компании напарника.

В любом другом месте королевств такой поступок был бы, мягко говоря, неумным. Законы и правила вроде как формально защищали не только благородных, но и чернь… немножко. Но даже это «немножко» ни в грош не ставилось дворянами. Вот в составе группы «солдат удачи», особенно если командир был при накидке, обычно не трогали, а к одиночке как пить дать, полез бы если не первый встречный плащеносец, так второй точно. И был бы, кстати, в своем праве — любой суд благородных это подтвердит, даже если истец персональный враг их монарха.

Сословная солидарность, она такая. Даже если окажется, что второй участник инцидента — не простолюдин, просто снял геральдический символ.Особеннов этом случае — дворянин мог разгуливать голым по улице, но в накидке, и это не посчитали бы особым бесчестием. А вот наоборот — очень даже. К счастью, мне заморочки в виде влиянияодеждына честь были чужды, потому ничего не мешало проявить здравый смысл, использовав полученную вчера вечером информацию. Синий плащ отправился туда же, где ждала своего часа мантия. Как выяснилось буквально через полчаса — это было правильным решением.

Деревня с прозаическим названием «Дубки», отмеченная в моём замечательном атласе точкой рядом с трактом, на деле занимала площадь равную замку де Берг. Именнозамку,не дворцу. И укреплена была лишь чуть хуже: залитый по зимней погоде ров, частокол из столетних стволов, как выяснилось при проезде через ворота — двойной. Между рядами была засыпана утрамбованная глина, делавшая стену не только пригодной для движения по ней хоть на лошади, но ещё и почти такой же прочной, как каменная. Я бы не удивился, если бы увидел метательные машины, но чего не было — того не было. И башни были не башнями, а скорее поднятыми повыше наблюдательными площадками. Остановить нас на воротах никто даже не стал пробовать — я уже не говорю о столь любимым городами «воротном сборе». Внутри же мы с Таней и вовсе почти сразу же смешались с местными жителями — напарница была в шапке, и о её нечеловеческой природе никто не догадался.

Не скажу, что таких как мы, отменно снаряжённых типов было полно — но внимание к себе мы привлекали исключительно этим. Особенно когда я догадался спешиться и взять кобылу под уздцы: понял, что кроме нас никого верхами не было. Выглядящие тонконогими изящными грязно-серыми (во весь опор по мокрой и грязной дороге скакали) лошадями Вспышка и Зайка обращали на себя взгляды даже непосвящённых в тонкости химерологии прохожих своей статью. Ещё вызывала мужской интерес (фу, блин!) моя серая композитная броня. Стайка ребятишек было даже было пристала, наперебой громко споря и пытаясь угадать мою профессию. Сошлись на курьере — и тут же отстали, углядев что-то в глубине рыночных рядов.

Да, Дубки, похоже, служили местным торговым хабом или чем-то вроде того. Или тут в каждой большой деревни так, пока не знаю. В любом случае, процесс торговли шёл довольно бойко — в этом мне пришлось убедиться самому, так как для пересечения оседлавшей тракт деревни через рынок приходилось пройти так и так. Этакая «деревенская хитрость» — наивная, но при этом эффективная: пытаясь обойти стихийно образовавшийся затор из повозок на дороге я свернул в ряды.

— Мясо, мясо! Парная говядина!

— Дичь, сегодня бегала и летала!

— Лучшие клинки! Ножи, наконечники, острия!

— Сушёные грибы, милок. Да какие поганки? Сама собирала!

— Эй, воин! Едешь в Горловину — купи у меня снадобья! Кровь затворить, хворь остановить — глядишь и жизнь спасёт.

Я почти успел пройти мимо негромко окликнувшего меня мужика (попробуйте быстро куда-то идти в толпе с лошадью на поводу), но на последних словах резко развернулся назад. Может, конечно, я и не освоил до конца химеростроение, а в амулетах мне ещё предстояло самостоятельно разбираться практически с нуля, но что касается медицины — тут я считал себя достаточно квалифицированным виталистом. Приходилось мне и «затворять раны», и операции делать — причём на людях, и в условиях далёких от стерильной операционной. Без наркоза, с одним скальпелем, практически вслепую — с освещением в «клинике» лекаря Тохи из Эпии тоже было не очень. В общем, в прикладной медицине я разбирался, но никогда не отказывался узнать что-то новое.

Например, в Нессарийском Университете никто не преподавал аколитам пластическую хирургию и косметическую медицину (морщины там разгладить на лице, задницу «подтянуть» и всё такое). Научил меня этому всему молодой первокурсник Пак, за время неофитства освоивший эту прибыльную специализацию и продолжающий вечерами после занятий подрабатывать… в борделе. Союз был взаимовыгодным: маман заведения предоставляла для ценного партнёра кабинет и возможность наживаться на залётных аристо, а её девочки всегда отменно выглядели, служа виталисту, так сказать, витриной. В общем, полезный был опыт раз в неделю помогать Паку в обмен на его помощь с лабораторками по физиологии. Всё знать, конечно, не выйдет, но стремиться к этому надо непрерывно. Один

— Как догадался на счет Горловины? — поинтересовался я, разглядывая выставленный на обозрение ассортимент торговой точки. Ну… наверное с некоторой натяжкой прилавок мужика можно было назвать «аптекой»: сушёные травки в мешочках, изогнутые хирургические иглы (грубые, со следами ковки, но вполне рабочие) и мотки нитей из жил, вручную нарезанные бинты. Рядом с мешочками с целебным сеном выстроились разнокалиберные пузырьки и бутылочки, по большей части керамические — по сути те же травы, только в другой форме, в настойках. Наверняка, если поискать, то под прилавком найдётся местный крепкий самогон в больших количествах: одновременно и обеззараживающее средство, и универсальное обезболивающее, и, если надо, наркоз — зависит от дозы.

— Да я таких ребят, как ты, знаешь сколько за последние несколько месяцев перевидал? — хмыкнул продавец. — Почитай, как осень началась — толпами потянулись, стоило новому Генералу только клич кинуть.

Словно «генерал» доморощенный провизор выделил интонацией, словно произнеся с большой буквы.

— Вот прямо так и толпами? — демонстративно усомнился я, взвешивая в руке горшок с надписью «порошок зубной». Пожалуй, из всего представленного ассортимента это было самое действенное средство, не считая спирта в крепком самогоне. Профилактическое средство, разумеется: в случае проблем с зубами жителей королевств в лучшем случае ожидали невероятные ощущения у городского дантиста.Болевыеощущения, я имею в виду. Впрочем, чтобы гарантировано испортить себе аппетит и настроение достаточно было просто посмотреть на инструменты здешнего зубного врача. Какое счастье, что Печать избавляла от большинства проблем с зубами, а на другие случаи в Лиде были в качестве врачей маги жизни!

— Мне что, делать больше нечего — только басни прохожим рассказывать? — столь же демонстративно «оскорбился» мужик. — Все прошлогодние запасы смели, веришь, нет? Смотри, всё свежее, только этим летом да осенью заготовленное. Вот настойка календулы — от простуды горло полоскать самое то, а вот сушёная черника от медвежьей болезни. А ежли наоборот прихватит — вот рябина, воин, самое то!

Я без энтузиазма кивнул. Не сказать, что я теперь разбирался в фармакологии, скорее наоборот — аптекарское дело в республике не развивалось совершенно. Ещё одна медицинская дисциплина, оставленная за бортом Печатями и доступными гражданам врачами-виталистами. Зато кое-какие сведения я почерпнул из курса ботаники, потому всё-таки мог оценить сделанное мне «щедрое» предложение.

Лекарственные растения были… ну, не совсем уж бесполезны. Скажем так, у «народной» медицины была своя ниша применения. Травы, правильно собранные и засушенные, действовали — только, к сожалению, медленно и слабо. Полоская рот разведённой настойкой календулы действительно можно было облегчить течение простуды и унять кашель, а употребив килограмм-другой рябины (особенно немытой!) обеспечить себе пару часов отдыха в «будке задумчивости» на свежем воздухе. Но. Вещества из трав не уничтожали бактерии, то же воспаление лёгких стабильно сводило в могилу пейзан из королевств в двух случаях из пяти, лечились они или нет. Сами крестьяне считали иначе, но статистику было не обмануть. Заваривать зверобой и пустырник от излишней нервозности — это можно (не без побочных эффектов), но остановить сердечный приступ настойкой из боярышника можно было даже не пытаться. Мочегонные сборы помогали от отёков, но не могли вылечить отмороженные почки. И так далее, далее и далее. В общем, к сожалению, ничего нового и полезного у аптекаря я не увидел.

— Эй, псс, это ещё не всё! — видя, что я потерял интерес и собираюсь уходить, продавец перегнулся через прилавок и зыркнул вправо-влево. — У меня есть кое-что посильнее…

— Не интересует, — с брезгливой гримасой отрезал я. Стоило догадаться: где фронтир, там и наркота. И как только дотащили сюда с юга-то, а? На севере-то ни мак опийный, ни конопля не растут. Вроде корчмарь говорил, что в деревнях всегда есть Белые? Не поленюсь и пожертвую получасом — зайду в церковь и стукану на сволочь. Клирики наркоторговцев ненавидят едва ли не больше, чем тварей. Настолько, что наркотрафика в северных королевствах просто нет, и жители про опий и каннабис и слыхом не слыхивали. А вот на юге, по слухам, рассказанным мне всё тем же болтуном Паком, между клириками и наркоторговцами идёт настоящая необъявленная война. Ещё одна причина, по которой монархи южных королевств относятся к сотрудничеству с Белыми без энтузиазма.

— Это не то, что ты подумал! — видимо, моё лицо было достаточно красноречиво. — У меня естьживая водаот настоящей ведьмы!

– «Ведьмы»? — скептически переспросил я. Это словечко я в первый и, кажется, последний раз услышал на пьянке в Белых Лепках, когда местные так насвинячились за мои деньги, что начали плести откровенные сказки и небылицы — те, кто ещё мог говорить. Чёрт дёрнул меня спросить про магов: понарассказывали мне такого, что Гоголь отдыхает. В том числе проскочило несколько незнакомых терминов, которые я, на свою голову, решил прояснить. Одно из неизвестных баронету Арну слов оказалось обозначением… гм,заднейлюбви (не спрашивайте, как это относилось к магам), второе связано с… нет, пожалуй даже повторять не буду, а третье я в итоге перевёл для себя как «ведьма». Классическое «сварить порок, разлить по банкам любовь, заткнуть пробкой успех». Опять же порчи, сглазы, проклятья — как оказалось, людям живущим в мире настоящей магии тоже в жизни не хватало чудес. Желательно страшненьких — для пущего адреналину. Тьфу.

— Какие же вы все недоверчивые, — пожаловался мне «провизор», вытаскивая из-за пояса нож… и перечёркивая остриём себе запястье! Болезненно сморщившийся продавец под моим ошарашенным взглядом здоровой рукой достал из-под прилавка стеклянную толстостенную бутылочку, поддел пробку и скупо вылил на набухшую кровью рану несколько капель тягучей жидкости. Эффект заставил меня натурально выпучить глаза: кровь за считанные мгновения свернулась! А когда оставивший ёмкость торговец повертел повреждённым запястьем, бурая корка отлетела хлопьями, открыв свежий, но совершенно заживший шрам.

— Руку! — не ожидавший, что я на него рявкну, торгаш машинально протянул ладонь и чуть не влетел носом в свой товар — я без затей дёрнул его на себя. Поднёс поражённое место к глазам, не обращая внимание на очередное «Эй, эй!» коротким импульсом влил толику Жизни в чужую руку. Нитка шрама была настоящей — свечение словно втянулось в поражённую зону, а в здоровых тканях рассеялось медленнее и равномерно. — Рассказывай!

— А повежл… пфл! — возмутился было аптекарь и подавился словами. Трудно не подавиться, когда изящная женские пальчики хватают за кадык.

— Делай, как он говорит, — с «доброй» улыбкой порекомендовала ему успевшая избавится от шапки Таня и шевельнула ушами. Перескочить через прилавок для неё было пара пустяков, и информацию о поведении разумных химер вне

По зимнему времени и для пущей приватности торгаш завесил свой прилавок тканью по бокам и сзади, а от других посетителей рынка и других продавцов нассовершенно случайнозаслоняли бока химер. Умным животным даже моя команда не понадобилась.

— Это действительно ведьмино зелье, Светом клянусь! — просипел чутка посиневший мужик, как только живое оружие чуть ослабило хватку.

— Сказочное зелье, легендарнаяживая вода, ну да, — я отпустил руку продавца и волкоухая, продолжая удерживать жертву, подала мне флакон. Я напряг глаза, пытаясь разобрать внутри знакомое зеленое свечение… и не увидел ничего. — А я ведь почти купился на твой ловкий фокус. Из чего «кровь» смешиваешь, не поделишься?

— Не фокус! Айффф! — коротко остриженным человеческим ногтем довольно трудно поцарапать, но Таня у меня была в этом деле мастерицей. Сам регулярно страдал. Так что мошенник ещё легко отделался, заполучив всего одну кровавую полосу поперек щеки. Впрочем, кровь и в первый раз почти мгновенно свернулась, когда химера провела горлышком пузырька по ране.

— Кажется, я начинаю верить в чудеса, — медленно произнёс я и кивнул напарнице.

— Она пятнадцать золотых стоит! — шёпотом пробился наружу придушенный вопль души торгаша.

— Да хоть сто пятьдесят, — отмахнулся я. — За такоечудои больше не жалко. Вот только почему я о нём раньше ничего не слышал? Такого же быть не может.

Нет, серьёзно. Чудодейственное средство, затворяющее раны — и про него только в крестьянских страшилках можно узнать? Вот не верю.

— Выдыхается за несколько дней, эта через день-два совсем действовать перестанет, — быстро призналась сволочь. — А глубокие раны только свежей «воде» под силу, в течении нескольких часов. Но я бы предупредил! И скидку сделал бы! Десять золотых!

Профессионализм на грани фантастики:торговаться, когда химера держит тебя за кадык.

— Как тебя предыдущие клиенты не прибили только? — как-то даже восхищенно покачал головой я.

— Ты попробуй вернись из Горловины сначала, наёмник, — зло прошипел аптекарь и вытаращил глаза: Таня сжала пальцы.

— Вот мразь, — прокомментировал я, жестом давая напарнице понять, чтобы она подтащила начавшего задыхаться «провизора» поближе. Магия Жизни требует контакта, но если контакт есть… К счастью, из простых людей мало кто задумывается, насколько может быть опасен обиженный виталист. Я не обиделся особо, но в народной забаве «местный неместных обвиняет» и «ловим толпой заезжего наёмника» участвовать категорически не хотел. Потому волевым усилием сформировал внутри головы мошенника тонкую трепещущую зелёную светящуюся нить — предел моих способностей в артефакторике на данный момент. Ничего такого — просто магически на время воссоздал эффект деменции, частично угнетая высшие нервные функции. Своего рода частичная анти-печать, а такая простая потому, что ломать всегда проще. На сутки воздействия хватит, а на следующие мошенника ждет масса «приятных» впечатлений. Не знаю даже, запомнит он что-нибудь о нашей встрече и сегодняшнем дне вообще. И поделом, мрази такой.

Глава 1–2

* * *

Вспышка неслась во весь опор, поднимая копытами мутные шлейфы брызг. Рядом, приотстав на полкорпуса и стараясь не попасть под дождь из грязи, мчалась Зайка с Таней на спине. Мне не нужно было оглядываться: магия Печатей подсказывала мне направление и расстояние до моих химер. Впереди, впрочем, тоже смотреть было не на что: тракт не делал резких поворотов, а монотонные стены зимнего леса только изредка прорезали мелкие речушки, каждый раз пересекаемые совершенно однотипными деревянными мостами. Ощущение в древней восьмибитной компьютерной игрушке, когда памяти не хватало сделать оригинальную местность на всём протяжении трассы. Нас ничто не тормозило: за дорогой здешние лесничие тщательно следили (ну ещё бы!), и сейчас она была совершенно пуста — хорошая погода оказалась для местных сюрпризом. В общем, времени предаться размышлениям хватало.

В корчме я назвался бароном из Зара, и это была ошибка. Ну, как ошибка: я же не знал местных порядков, а ушастые пограничницы недаром предупреждали всех выезжающих за границу республики, что отношение к гражданам Лида там… как минимум настороженное. Зависть, непонимание, опаска — да ещё и Белые далеко не в восторге от порядков республики, что ни разу не скрывают. Здесь же, особенно рядом с Лидом, отношение наверняка другое. С другой стороны, судя по всему, влияние Церкви в Приграничье ничуть не меньше, чем в северных королевствах, а то и больше: когда к твоему дому регулярно выходят твари, которых лишь носители Света щёлкают как орешки — хорошее отношение сформируется само собой. В общем, на время пути побуду наёмником: так оно правильнее, пожалуй. Вон, в первой же попавшейся деревне сколько интересного узнал.

Я нащупал в кармане трофейный флакон и беззвучно хмыкнул: интересная штука, так и не терпится исследовать её. Недаром мы с волкоухой на пару устроили в торговой точке то, что устроили. Не то, чтобы мне было прямо так жалко пятнадцать золотых — хотя деньги это всегда деньги, лишними не будут. Просто… Моя реакция на то, что мы сделали с мошенником сейчас — равнодушная, прагматичная. Единственные эмоции — от овладения неизвестной штуковиной, и всё. Вспомнить свои переживания по поводу необходимости прихлопнуть бретера Купу два года назад — прямо-таки небо и земля. Тогда я понимал, что превентивно успеть убить первым решившего убить тебя убийцу — это правильно, причём убивать надо желательно в спину и наповал. Но дискомфорт от такого вынужденного решения был ощутимый. Теперь я едва не убил человека, который мне, по большому счёту, даже сделать ничего не успел — причём не задумываясь. Наработал правильные рефлексы, что сказать.

Надо, правда, признать: если бы ясейчаспопал в ситуацию с Купой, я бы тоже не почесался поволноваться. Бретёр, которому я два года назад фактически ничего сделать не мог, кроме как долбануть молнией первым или пристрелить из арбалета, желательно в затылок, теперь бы сам ничего не смог сделать со мной. Предельное ускорение за счёт форсированного использования Жизни позволило бы мне, вообще не владея шпагой, просто проткнуть противника в нужном месте до того, как он успеет повернуть в мою сторону свой клинок. Да даже если и успеет: отвел бы рукой. В конце концов, поверхностные раны я могу заживлять лишь немного медленнее, чем тот же нариец. Правда, всего в течении нескольких секунд — но для дуэли бы за глаза хватило.

Нет, если бы торгаш меня просто попытался обмануть, я бы махнул рукой и спокойно ушёл. В конце концов, я видел этого «аптекаря» в первый раз в жизни, и скорее всего в последний. Но когда тот продемонстрировал незнакомуюцелительскую

В бытность свою менеджером на Земле я как-то услышал поговорку: «дай человеку в руки молоток, и он начнёт смотреть на всё, как на гвозди». В моих руках таким молотком стала Стихия Жизни. Но не потому, что я превратился под действием обстоятельств в му… эгоцентричного бессердечного типа. На Земле подобные эволюции характера называли «профдеформацией». Профдеформация ведущего менеджера по продажам сменилась на профдеформацию охотника на чудовищ и мага. Учитывая, что две последние профессии в сумме гораздо лучше позволяют выживать в этом мире — позитивные изменения. Это в цивилизованном обществе я с удовольствием веду себя цивилизованно, а с волками жить — по-волчьи выть. Не я придумал эти правила, но я научился по ним играть. И не просто научился, но и был готов — без всяких рефлексий.

Добраться до склянки получилось только вечером: после Дубков мы на полном ходу проскочили ещё одну корчму, потом обогнули деревню поменьше, пропустили ещё один постоялый двор — а погода всё не портилась. Химеры не уставали, я свою усталость успешно давил Стихией, и к сумеркам за хвостами Вспышки и Зайки осталась в общей сумме третья часть пути до Горловины. Ещё два-три дня в таком темпе — и мы могли бы быть на месте. Увы, кроваво-красный роскошный закат и первые облака на востоке намекали: лафа кончилась. Ладно, и так уже неплохо.

В этот раз мы остановились в деревенском трактире. Местные, правда, говорили про свою деревянную крепость на одиноко стоящем холме «хутор», но жило там, по моим прикидкам, едва ли на треть меньше народу, чем в любой из деревень манора Бертран.

Для испытаний я выкупил у хозяйки заведения курицу: посчитал, что коза или овца — это жирно будет ради нескольких простых манипуляций. Первым делом я усыпил птицу, потом безжалостно ощипал с одного бока и оцарапал скальпелем. В свете алхимлампы я хорошо разглядел «живую воду»: прозрачная тягучая субстанция. Танин нос фиксировал от пузырька множество запахов, но все прозаические: человеческий пот, кожа видимо сумки, местные травы для чая, немного крови, чья-то шерсть и даже нотки лошадиного помёта (мне немедленно захотелось помыть руки). Своего запаха «вода», похоже, не имела. Ну ладно.

Одна капля затягивала царапину долгих десять секунд — видно, вода и правда выдыхалась. На пробу я затянул такую же своей магией едва ли не вдвое быстрее. А так? Подвластная мне Жизнь выплеснулась из ладони, на которой я держал ёмкость, попыталась попасть внутрь — но не смогла. Ясно, все-таки магия. Чужая. Вопрос — какая? Гидромантия? В теории гидромант может сдерживать кровотечение — всё-таки в крови изрядная доля воды. Но ускорять рост соединительной ткани, формируя шрам? Нет. И что тогда это такое? Порезав курицу ещё немного и составив представление о том, как концентрация «воды» влияет на скорость (влияет), я так и не придумал, как без микроскопа узнать: есть ли в зелье нечто живое, и сама ли вода вызывает шрамирование или только ускоряет естественный процесс. Вообще, внешне было похоже как раз на второе — «мой» шрам от «водного» ничем внешне не отличался. Но тогда я должен былвидетьсвечение своей Стихии — а я не видел. Придётся доставать и собирать микроскоп.

Отправляясь в Горловину, я взял с собой достаточно много предметов, никак не относящихся к службе в составе Рубежников. Кроме тщательно упакованного в десять слоёв мягкой ткани разобранного микроскопа я тащил с собой хирургические и научные инструменты, а также конспекты по химерологии, методички и учебники по амулетостроению. И пресловутый курс психологии не забыл — даром что ли я ради него целый год ходил на «Теорию стихийного превосходства»? К сожалению, идеология у Повелителей Жизни оказалась с гнилым душком. Возможно, в отдалённом будущем мне удастся с этим что-то сделать… В конце концов, когда умеешьне стареть, возможности существенно расширяются. Правда, не стареть я ещё не умел — этому тоже нужно было научиться по взятым с собой материалам. За три года службы по «практикантскому» контракту мне предстояло много чего освоить из того, что выпускник Нессарийского Университета уже умел. Что ж, совмещать разные занятия мне не впервой, уверен, что справлюсь. Только не рассчитывал, что придётся начинать так рано.

Распаковка и сборка микроскопа заняла почти два часа: Таня, увы, тут была мне не помощница. А ещё нужны были предметные и покровные стекла, иглы, шприц, пинцеты, зонды для небольших ран, прижизненные красители и ещё куча здорово облегчающих полевое исследование мелочей. Всё это достать, что нужно — промыть и насухо протереть, разложить, чтобы в нужный момент не перепутать. От одной мысли, что мне всё это придётся снова паковать назад, хотелось сплюнуть. Но наконец фокусные расстояния удалось выверить, свет настроить — и дело пошло. Я занёс скальпель над многострадальной птицей… и отложил. Начинать всегда надо с простого. И я опять взялся за флакон.

«Вода» упорно не хотела растекаться, застыв студенистой каплей между стёкол. Пришлось аккуратно «раздавить» её, прижимая препарат пинцетом. Потом последовала мучительная фокусировка: кто работал с микроскопом, тот поймёт. Наконец я увидел не толщу одной из прозрачных пластин, а то, что между ними. Прибавил света, выкручивая алхимлампу так, что стало резать глаза. И аккуратно, на кончике иглы, добавил краску-контраст. Осторожно сдвинул колёсико точной настройки… и едва сдержался, чтобы не отшатнутся от окуляра!

— Таня, — сдерживая мат, ровным голосом позвал я напарницу. — Освободи одну из сумок со съестными припасами: повезём нашу подопытную с собой.

Я показал ей на мирно спящую курицу.

— Здесь мыэтоне оставим.

Под объективом микроскопа прозрачные в розовом контрасте красителя застыли или вяло шевелились клетки всех форм и размеров. Не флакон пах кровью, сама «живая вода» былакровью. Чьей-то. Наверное, чьей-то. Потому что такой крови не бывает у животных, а вот на счёт тварей я уже был не так уверен.

* * *

До

Рапторовая белка целенаправленно двинулась навстречу, громоподобно цокая иотгибаяпередними лапамипопадающиеся по пути ёлки. Ручная баллиста в разобранном состоянии покоилась среди багажа, так что я не долго думая вытащил метатель. Магической защиты, как у секача, у белки не оказалось, и три разрыва на шкуре убили её на месте… и подожгли чёртов пропитанный смолой молодой ельник! Мокрые деревья занялись неохотно, с недовольным шипением, треском и испуская густые клубы пара. Было видно, что разгуляться у пламени не выйдет, но оставлять очаг возгорания на милость природы и погоды я всё-таки не рискнул. Минус два часа времени движения.

Парадоксальным образом вместе с количеством тварей, бродящих по окрестным лесам, увеличилось и количество людей на дорогах. Дважды пришлось огибать по обочине купеческие караваны — только вьючные химеры-тяжеловозы, никаких телег. Один раз мы наткнулись на вставший на ночёвку разъезд Белых: белые плащи, полированная сталь лат, длинные копья с белыми флажками: удобно, когда твоя Стихия заменяет стиральную машину и душ одновременно. Церковники расположились на удобной полянке с ручьем, поставили шатры и явно не беспокоились ни о своей безопасности, но о возможном ненастье. Впрочем, по второму пункту ответ нашелся сразу же: рыцари, надо полагать сопровождающие паладина, загнали лошадей, среди которых затесалось две химеры, под навес. Воздух вокруг не самого надёжного зимой укрытия от непогоды едва заметно колебался — магия воздуха, и мощная. Амулеты, разумеется, причём такого же класса, что стоят на крышах Рении. Хорошо живут. Останавливаться и рассматривать стоянку мы, разумеется, не стали, наоборот, поднажали, чтобы успеть до темноты до ближайшей деревни. А сегодня поутру прямо посреди дороги нагнали отряд королевской гвардии.

Гвардейцам не повезло: ночью выпало десять сантиметров снега, который поутру не спешил таять. Походная колонна по двое оставляла за собой широченный след, который сложно было не заметить, да и шлейф запахов оставляла не хуже, так что сюрпризом встреча не стала. Единственное, я был не очень уверен, кого именно увижу, потому не стал доставать дворянский плащ, а когда мы увидели арьергард, то стало уже поздно.

Колонна состояла из трёх частей: упомянутого арьергарда из «просто» дворян и безгербовых рыцарей на лошадях, вооруженных кто во что горазд, пехоты, вооружённой одинаковыми пиками, причем не стандартными, а с перекладинами, на манер рогатин, и авангарда. Авангард состоял из знати калибром покрупнее: четверо гербоносцев в окружении свиты, причем двое — полноценные бароны с манорами. Командиры гвардейцев могли похвастаться полным доспехом, немногим хуже были снаряжены свитские, причем те держались за арбалеты, напряжённо зыркая во все стороны. Последнее меня особенно напрягло: гораздо более простые машинки, чем у меня, были снаряжены для немедленной стрельбы, а мы вынуждены были проехать практически бок о бок. Но пронесло: собирая на себе насторожённые, опасливые, а когда и откровенно испуганные, едва ли не умоляющие взгляды вцепившихся в пики пехотинцев, мы, не обменявшись ни единой репликой, объехали колонну по обочине, вздымая копытами химер клубы снежной пыли, и поспешили убраться подальше. Ну нафиг такие дорожные «приключения»: я лучше с нарийцем предпочту снова встретиться, от него хоть знаешь, что ждать.

* * *

Горловина встречала неласково: деревья, до того сжимавшие бурыми, чёрными и тёмно-зелеными стенами дорогу, вдруг растеряли строй, тут и там стали попадаться прогалины, всё более широкие, а потом лес просто кончился. Впереди до горизонта расстилалась слегка заснеженная степь с редкими кучками деревьев. Это всё под низким серым потолком облаков, то и дело сыплющих снежной крупой. А между небом и землёй безраздельно царил ледяной, пронизывающий ветер, которому больше ничего не мешает разгуляться. Как химеры находили занесённую вровень с окружающим пейзажем дорогу — бог весть. Но как-то находили: когда я в очередной раз оттёр прозрачное забрало ренийского шлема, впереди уже маячили стены небольшой угловатой крепостицы — первого целиком каменного сооружения за всё время пути.

Несмотря на метель нас заметили. Cтоило подъехать к воротам, как в одной из створок распахнули калитку: только нагруженной лошади протиснуться. По ту сторону ворот наконец-то удалось спрятаться от ветра и пурги: я первым делом с облегчением стянул с головы эргономичный, супер-удобный по сравнению с классическими местными шлемами и дорогой, но всё-таки изрядно режущий поле зрения горшок. И только после этого стал крутить головой, осматриваясь.

Сюрприз! Оказалось, что в воротах прорезаны узкие, чем-то замаскированные бойницы, к которым приникли арбалетчики, по трое у каждой створки. Не просто арбалетчики: у каждого была в руках ручная баллиста вроде той, с которой я пользовался в первый год бытности Охотником.

— Твари? — даже не здороваясь, первым делом спросил меня… видимо сержант — поверх кольчужной брони мужик носил куртку, отороченную мехом, на рукаве был пришит шеврон. Форменную куртку: арбалетчики были экипированы так же, только мех на воротники пошел попроще, овечий.

— Сегодня ни одной не встретили, — почти сразу сообразив, о чём именно меня спросили, ответил я. И без понуканий уточнил: — Мы с восточного тракта, от Горелого добирались.

Горелое — это последнее поселение на пути к Горловине. Этимология названия мне стала понятна ещё до того, как показались деревянные стены населённого пункта: застарелый запах пожарища уловил даже мой нос. Частокол села во многих местах был обожжён: я уже знал, что светильное масло, добываемое из еловых и сосновых шишек, тут шло не только в лампы, но и использовалось как компонент огнесмеси — вторым ингредиентом шла смола. Напалм получался похуже алхимического, но вознамерившемуся пробить или перелезть через стену монстру обычно за глаза хватало: одно дело бутылка, и другое — когда опрокидывают целую бочку. Метод был распространён повсеместно, именно на нём держались хутора и корчмы, где просто не было достаточно народу для организации нормальной обороны. От нарийца не спасёт, конечно, но тигры по эту сторону вала всё-таки почти никогда не заходили. В Горелом нам повезло: ночью сельчан никто не беспокоил, потому удалось пристойно выспаться.

— Восточный? — оживился сержант. — По нему наш, из Матла

— Крупный отряд обогнали утром, — на мой взгляд, на полк соединение едва ли в пять сотен копий не тянуло, но ладно. — Знамя при них развёрнуто не было…

— Они далеко? — с надеждой перебил меня командир поста.

— Встретили там, где ещё лес не кончился, — решил не пытаться угадать расстояние по своему атласу я.

— Лес? — недоверчиво переспросил гвардеец, потом внимательно посмотрел на стоящую ближе к нему Зайку, и всё понял. — У вас химеры… Проклятье, они же не успеют! О чём только… Тьма!

Арбалетчики все как один вздрогнули, вперив в сержанта осуждающие взгляды. Тот, скривившись, с досадой хлопнул себя рукой по губам. Суеверие, видимо. Похоже, переживал за своих сослуживцев страж ворот вовсе не на показ, раз допустил такую оговорку.

— Вы сами-то чьих будете и куда? — наконец носитель шеврона спросил у нас то, что должен был в первую очередь. Но, видимо, обычные правила в Горловине действовать переставали.

— Стажировка, еду на Рубеж, — коротко отрекомендовался я. Сопроводительные бумаги я ещё в Нессарии упаковал так, чтобы их легко и быстро можно было достать, но пригодились они мне только сейчас.

— Арн Ми-ра-кий-ский, — под сводом ворот было темновато, а может, проблемы с грамотой были у конкретного сержанта. — Маг?

— Я виталист, — под недоверчивыми взглядами прокомментировал я. Надо было натянуть мантию ввиду стен: всё равно через метель было не разобрать подробности. Но вот — не сообразил: к тому моменту у меня оставалось только одно желание — где-нибудь спрятаться от чёртова ветра. Ладно, зайду с козырей. — Из республики.

Я кивнул Тане, и та скинула капюшон и стянула шапку, совершенно по-звериному встряхнув ушами.

— Ушастая! — это арбалетчики выдохнули чуть ли не хором. У напарницы дрогнула бровь, я а с удивлением обернулся. Нет, не показалось: по лицам рядовых солдат разлилось явно видимое облегчение. А их командир хоть и смолчал, явственно сменил напряжённую позу на более расслабленную.

— Предписание о прохождении практики стандартное, открытое… уважаемый, — мельком глянув низ бумажки, словно бы невзначай оповестил он меня. Правда, все его старания пропали втуне: окончательно забившие на свои обязанности арбалетчики едва шлемы не растеряли — так усиленно кивали своему командиру, поддерживая инициативу сверху.

— К сожалению, мне нужно попасть на службу именно в Войско Рубежа, — мне действительно было жаль. Поди хреново просидеть три года за каменными стенами третьей линии укреплений на самом краю Горловины. Но, конечно, мне это не светит. —Папаочень хочет, чтобы я стал Рубежником.

К моему удивлению только что расстроенные отказом бойцы вновь закивали — в этот раз уважительно. А вот их командир, как оказалось, не зря носил лычку на плече. Пошевелив мозгами и хитро прищурившись, сержант родил заманчивое предложение:

— А может… этого, у нас переночуете, уважаемый? А мы вам завтра выделим сопровождающих прямо в штаб Войска. И погода исправится как раз… наверное.

Судя по интонации, в последнее бравый гвардеец и сам не верил. Но выбираться из квадрата непродуваемых стен столь отчаянно не хотелось, что я махнул рукой: согласен. Ещё подумал, и спросил:

— У вас при лазарете есть раненые, больные? Ведите, помогу чем смогу.

Не знаю, как тут взаимоотношения между различными контингентами строятся, но что-то подсказывает: доброту в любом случае не забудут. Буду нарабатывать репутацию, а заодно и первое впечатление о характере основных местных проблем со здоровьем составлю. В конце концов, именно этим мне тут в первую очередь три года предстоит заниматься.

Глава 2–1

2.

Обморожения, простуды, ушибы, вывихи, растяжения, рваные раны (зубы, когти), колотые раны (дебилы-сослуживцы с холодным оружием и самостоятельно), переломы различной степени тяжести. Иногда что-то одно, но чаще — в сочетаниях. Расстройства пищеварения — вообще абсолютно рядовое событие. Зато как специально к моему приезду отметились двое гавриков, улетевших в карцер по пьяни. Додуматьсянапитьсяв одиноко стоящем посреди опасной степи форте, где в любой момент могут дёрнутьдержатьстены по тревоге — это отдельный интеллектуальный подвиг. И ведь у солдат, сержантов и офицеров есть совершенно законное винное довольствие — два стакана вина в день и на ужин — ром. Но эти кадры где-то (где?! Вот где?) достали сивуху — и нажрались просто в дрова. Перед карцером их побили палками — стандартная мера пресечения в королевских войсках. Побили с пристрастием — свои же, так как наказали весь десяток и их сержанта. А потом едва успели вытащить из камеры, когда у жертв зелёного змея начали отказывать отбитые и отравленные токсинами из пойла почки и печень. Ну, что я могу сказать? Добро пожаловать в армию, Арн.

Магия Жизни всё же очень мощный инструмент: я прилично выложился, не экономя Силу, зато к ужину лазарет практически опустел — долго ли умеючи-то? Прикомандированный к форту коновал и лекарь в одном лице, на военный манер называемый здесь фельдшером, под конец едва молиться на меня не начал, тенью следуя за мной и стараясь как можно быстрее подавать запрошенные инструменты и средства. Остался валяться на больничной койке несостоявшийся инвалид с компрессионным переломом позвоночника — после исцеления я запретил ему вставать ещё неделю. Компанию ему составили побитые-отравленные: пьянь я не дал отправить назад в карцер — в сырости и холоде тонкая работа по восстановлению работы внутренних органов могла пойти насмарку. Армейский же порядок, строго по Уставу, двойных толкований не допускал: раз нельзя в камеру, но и наказание не снято — значит, лежачие больные. До выздоровления — а там опять здравствуй мокрая и неотапливаемая каменная яма.

— Уважаемый господин маг, — знакомый сержант заглянул в лазарет как раз тогда, когда я заканчивал отмывать и раскладывать по петелькам и кармашкам походного несессера свои хирургические инструменты. Можно было воспользоваться набором из лазарета, конечно — и я бы так и сделал, если бы где-то потерял свои. В принципе, я и с одним кухонным ножом справиться могу — главное, отточить его на совесть. По правде сказать, скальпели у Тохи в Варнаве не сильно от такого ножа отличались… —Благородныегоспода офицеры просят вас разделить с ними ужин. Со всем уважением, значит. А меня послали вас, это самое, уведомить.

Передавая приглашение, гвардеец косился то на меня, то на фельдшера — я расшифровал эту пантомиму фразой «какого хрена?» Военмедик в ответ явственно пожал плечами, скорчив соответствующую гримасу: типа, предлагал — отказались. Да сейчас, так я и дам свой инструмент кому попало готовить. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. Ну или можно Таню попросить

— Вы мою помощницу не видели?

— Так это, ваша ушастая с другими свободными от дежурства сержантами сейчас отдыхает, — как-то даже слегка обиделся мужик. — Мы, уважаемый господин маг, порядок крепко знаем: уже и место в сержантской казарме до завтра выделили, и на довольствие поставили. Это меня, значит, их благородия до вас послали.

Последнее было сказано с явным разочарованием: похоже, местные офицеры решили послать ко мне того, с кем я уже наладил контакт. Может, даже ради этого раньше времени с дежурства сняли.

— Я просто забочусь о своих лю… разумных, — закрывая несессер, объяснил я и взялся за завязки мантии.

На самом деле я уже успел пожалеть, что всё-таки натянул форменную одежду волшебника: с кожаной поверхности бронекуртки кровь и другие неприятные выделения типа гноя можно было тупо смыть. Собственно, здешний фельдшер так и поступал: ходил по своим владениям в этаком кожаном фартуке, который время от времени протирал уксусом. М-да, средневековье во всей красе. Не то, чтобы теперь меня это удивляло — сто раз насмотрелся уже. Тем не менее вбитые в Университете на лабораторках правила взяли своё: перед работой я облачился в играющую роль халата мантию. Теперь осталось выяснить, как в форте на счёт стирки и сушки.

— А… эм. Господин! — когда я потянул за ворот робы, намереваясь скинуть её, остановил меня сержант.

— Что?

— Ну… это… не могли бы вы… остаться в вашей одежде? — едва ли не взмолился гвардеец. — Сами понимаете, армия, мы по уставу живём…

Я выразительно покосился вокруг, потом на неаппетитные (особенно если знать про их происхождение) тёмные пятна на рукавах, но ответной реакции не добился. Ну, понятно. Офицеры — все сплошь «их благородия», а для дворян, как я уже говорил, не та нацепленная статусная тряпка — словно приставленный к шее кинжал. А кровью и гноем мне, надо полагать, гвардейцев, служащих в Горловине, не смутить. Даже за ужином.

— У меня запасная мантия в седельных сумках, — всё-таки стянув форменную зелёную хламиду, пояснил я. — Заодно всё-таки проверю, как там моя подчинённая — и на ужин.

* * *

Горловину Шрама прикрывают три линии укреплений — соответственно первая, вторая и третья. Первую линию называют Рубежом, а международный контингент, который там находится — Войском Рубежа, или чаще просто Рубежниками. Рубеж не просто перекрывает Горловину — он вдаётся вглубь территории магической аномалии дугой — таким простым способом обеспечивается меньшее давление изменённых на каждую заставу рубежа. А вот вторая линия — это череда каменных фортов, расположенных друг от друга в прямой видимости, перекрывающая самое узкое место Горловины. Тридцать четыре форта, тридцать четыре северных королевства. Вроде был амбициозный проект построить между фортами второй линии сплошную стену — но то ли не потянули, то ли не стали строить по другой причине. Третья линия — это выгнутая в сторону уже королевств дуга, и состоит она не только из фортов: есть склады, штабные сооружения, собственные производства (оружие, броня), вроде даже есть фермы. Всё это укреплено, разумеется, охраняется постоянными контингентами, и вообще снаружи ничем не напоминает вспомогательные объекты. Но восточный форт третьей линии королевства Матл был именно тем, чем казался: небольшим замком без дополнительных функций. Маленькой крепостью, предназначенной для защиты и отдыха приходящих с востока караванов и войсковых соединений. По коридорам и переходам тут поблуждать было особо негде.

— Ещё что-то не так? — поймав десятый косой взгляд, прямо спросил я у сопровождающего. До конюшни мы добрались за три минуты, не особо спеша, потому получилось, что гвардеец на менявсю дорогупялился. Пытаясь этого не показать, но я всё равно почувствовал себя словно… гм, девушка рядом с сержантом.

— Я прошу прощения, уважаемый, — мужчина немного неуклюже, но старательно поклонился. — Но вот на вас сейчас… броня?

— Это? — я поддёрнул рукав куртки, заметно более толстой, чем обычная, даже зимняя, одежда, и согнул руку в локте, демонстрируя наличие твёрдого налокотника. — Да, защитный комплект. Снимать не буду, даже не проси.

Насмотревшись на частокол вокруг Горелого, мне совершенно расхотелось выяснять, успею ли я спросонья увернуться, если какая быстрая тварь запрыгнет на стену. Впрочем, спать в ренийской броне совсем не то же самое, что в средневековых доспехах. Поверьте, я проверял.

— И в мыслях не было, господин! — военнослужащий королевства Матл замотал головой. Он и сам не расставался с кольчугой, даже снявшись с дежурства, что о многом говорило. Ветеран и младший командир не станет таскать на себе оттягивающее плечи железо просто так.

Наконец я отрыл в седельных сумках запасную мантию, и любопытные взгляды закончились, сменившись едва слышным разочарованным вздохом. М-да, похоже у кого-то тут профдеформация не хуже, чем у меня. С другой стороны, у гвардейцев здесь жизнь зависит от их железок — и тех, которыми надо тыкать во врага, и тех, что не дадут врагу отгрызть от тебя кусок… сразу. Волей-неволей станешь интересоваться всеми новинками оружейного хайтека. Ну а ренийские защитные шмотки по местным меркам реально запредельный для простого гвардейца хайтек: одна моя куртка стоит столько, сколько ему тут за пять лет и близко не заработать. И его офицерам не заработать, даже если скинутся.

Таню я обнаружил за упомянутой сержантской казармой. Впрочем, если уж на то пошло, я её и не терял — связь Печатей легко перекрывала всю небольшую крепость из конца в конец, и я всё время чувствовал, где моя напарница. В небольшой ямке посреди уютного закутка под открытым небом особенно ярко в ночной тьме пылал огонь, немолодые мужики с лычками на рукавах курток вытащили несколько грубо сколоченных лавок, по воздуху плыл умопомрачительный аромат хорошо промаринованного и теперь запекаемого над углями шашлыка. Моя волкоухая, разумеется, оказалась в центре внимания: удобно устроившись на персональной табуретке, словно на троне, она под взглядами военных с аппетитом уплетала мясо прямо с шампура, ничуть не смущаясь, и время от времени отпускала короткие ответные реплики. Я не смог сдержать улыбки: общение со стражницами пошло моей когда-то мрачной и нелюдимой напарнице на пользу. С другой стороны, брутальные мужики из старослужащих, я полагаю, отличались от ушастых соплеменниц моей химеры в лучшую пользу — пробантикии речи не шло.

— …Сволочи! — а вот моего сопровождающего обуревали совсем другие чувства. Чувство. Зависть!

Моё появление вызвало в тёплой компании переполох: все повскакивали с мест, вразнобой отвешивая неуклюжие поклоны и настороженно глядя в мою сторону. Кто-то попытался рефлекторно стукнуть себя по правому плечу кулаком, отдавая въевшееся в кровь и плоть

— Всё в порядке? — спросил подошедшую девушку.

— В полном, — Таня покачала шампуром и громче добавила. — По морде битьпоканикого не пришлось. Но если что — меня два раза просить не надо.

Напряжение в рядах сержантского состава сразу ощутимо спало, я расслышал несколько сдавленных смешков. Да уж, грубый юмор недаром называют казарменным.

— Можешь не очень сдерживаться, — в тон ей отозвался я. — Как раз успею вылечить перед нашим отъездом. Начтоя способен, ты знаешь.

Вторую волну тихих смешков на моей последней фразе как отрезало. Ставлю золотой, пресловутый «солдатский телеграф» уже успел донести до всех свободных ушей мои успехи в лазарете. Теперь, если кому присутствие девушки рядом, невзирая на волчьи уши, чересчур вскружит голову — он три раза подумает, прежде чем… сделать глупость. Одно дело «героизм» в общении с опасной дамой — а другое получить в организм «подарок» от мага на всю жизнь типа ночного недержания. И мне теперь легче: собрать-то назад из отбивной с костями недобитого героя я соберу — но зачем перечёркивать уже созданное о себе положительное впечатление без нужды? Ага, внушение, вижу, достигло цели. Вот теперь и на офицерский ужин можно идти.

Уже отойдя от сержантской нычки («незаметной» как включенный отбойный молоток в кустах), я вдруг понял, что всё время царапало мое внимание.

— Костёр, — спросил я у гвардейца, с кислой мордой поведшего меня к одной из башен крепости. «Добрые» друзья, пока я общался с Таней, сделали вид, что не замечают алчных взглядов на следующую порцию подрумянившегося на углях мяса. — Там ведь не дрова горели?

— Масло жгут, — подтвердил сержант. — Откуда тут дрова-то взять? Рощи сводить — так родники пересохнут, совсем туго станет. На угли и то списанная бочка пошла. И ведь как-то уломали интенданта, зас…

Тут бравый вояка вспомнил, с кем он говорит, и окончательно прикусил язык.

* * *

— По вашему приказанию господин маг!..

— Вольно, — поморщившись, небрежным взмахом руки отпустил благородный подчинённого. И вторично поморщился, когда сержант с лязгом приложил кулак к плечу. Добиться такого звука кожаной перчаткой о кольчугу можно было только нарочно. Дождавшись, пока младший по званию выйдет и затворит за собой дверь, носитель потёртого жёлтого плаща с гербом прокомментировал: — Вот… мужлан.

— Да ладно тебе, Грегор, — «господ офицеров», ожидающих меня на ужин, оказалось всего двое. Да и их трапезная зала… у нас с Ладой общая комната в квартире была больше. С другой стороны, в замковую башню хоромы не всунуть, как ни пытайся. Впрочем, барон-гербоносец явно попытался. Правда, попытка вышла так себе — как раз впору к его плащу. — Позвольте представиться по случаю встречи,уважаемыйАрн, я лейтенант Линн, рыцарь, а это мой лорд — капитан Грегор барон Фёрт.

Фёрт мне сразу не понравился — уж не знаю, чем. То ли брошенной в спину своему сержанту брезгливой фразочкой, то ли тем, что на военном объекте расхаживал в расшитом золотой нитью мундире. Так себе расшитом, хочу сказать: нить явно экономили, да и ткань на статусной шмотке не выглядела по-настоящему дорогой. А вот лейтенант, наоборот, располагал к себе — открытым добродушным лицом и тем, что даже в столовой не снял свой латный доспех, ограничившись шлемом.

— Ваши благородия, — коротко кивнул я… и понял, что прокололся. Линн может быть и не заметил бы, а вот Грегор едва ли не стойку сделал: полученные мною от предшественника навыки к поклонам и куртуазным дворянским жестам никуда не делись.

— Вижу, сам Свет привел Вас к нам сегодня! — отношение барона ко мне поменялось прямо на глазах: эту фразу он едва ли не проворковал с радушной улыбкой. Хорошо хоть обниматься не полез — спасибо дворянскому этикету. Меня прямо аж на ностальгию пробило: примерно с теми же интонациями на нашей первой встрече обхаживал меня Трамонт Пэр. Полагаю, позвали меня сюда с той же целью, с которой я пошёл наводить порядок в лазарет: неформальные связи решают. Маг, тем более маг Жизни — слишком ценный ресурс, чтобы упускать возможность навести личный контакт. Но это не значит, что Фёрту было приятно общаться с возвысившимся простолюдином. А тут прямо такое замечательное совпадение — под мантией обнаружился собрат-дворянин! — Приступим же скорее к трапезе! Признаться, мы вас немного заждались, Арн…

— Просто Арн, — не повёлся я на вопросительную интонацию в конце фразы. — Домастерствамне пока далеко, а что до титула… Надев мантию, я передал манор достойному наследнику.

Может, конечно, этот Грегор и выглядит как бледное и неудачное подобие Трамонта, но служа в Горловине, не слышать фамилию Бертран он не мог. Даже думать не хочу, что случится, когда этот страдающий по придворной жизни типа «рафинированный аристократ» сообразит, что к нему на огонёк занесло родственника генерала Рубежников. Только участия в дебильных провинциальных интригах мне ко всему прочему не хватало.

— Скромность, достойная восхищения! — пока барон переваривал мой вежливый отказ раскрыть инкогнито, инициативу в разговоре ловко подхватил рыцарь. — И до мастерства вам, Арн, совсем недалеко. Мы с Грегором, признаться, до сих пор вне себя от изумления: вы буквально спасли нас, подняв пятую часть бойцов на ноги! Что весьма актуально, я бы отметил, в свете слухов, что вы встретили полк бедняги Пауля на марше…

— Я действительно обогнал походную колонну, — я повторил то, что уже сказал сержанту у ворот.

— Проклятье, — едва я закончил говорить, стукнул кулаком по столу Фёрт. — О, прошу прощения, был несдержан…

— Мой лорд имеет в виду, что нам, возможно, предстоит бой против чудовищ, — «перевёл» слова командира Линн. — Если не повезёт, то и ночной. Распоряжусь ещё усилить патрули и долить масла в светильник сигнального огня.

— И твари полезут на нас, — закончил за лейтенантом капитан, дёрнув губой.

— Лучше на нас, чем на них, — как-то незаметно застольный разговор перешёл в обсуждение боевых действий. — У нас огнесмесь и стены, а у пехоты только пики.

— Проклятье… — безадресно выдохнул главный человек в форте и уже без всякого аппетита принялся ковыряться в своей тарелке. — Ненавижу такие ситуации…

— Зима. Плотоядные твари лезут на любой источник аппетитных для них запахов, — заметив, что я внимательно прислушиваюсь к разговору, пояснил рыцарь. Похоже, рулил в Восточном всем от имени капитана именно он, нужно будет это запомнить. — Некоторых огонь привлекает. Одинокий путник или пара, особенно на нормальных лошадях, имеют все шансы проскочить. А вот группы обычно привлекают всякую гадость. Если рядовые гвардейцы удержат строй — есть неплохой шанс

Он махнул рукой.

— Нам, признаться, невероятно повезло, что вы здесь. Надеюсь, если случится бой, ваша… телохранительница поможет?

— Таня поможет, — пообещал я, припомнив слова о Рубежниках хозяина корчмы в Приграничье. Общая угроза воистину сближает, начать юлить и считаться тут — верный способ заработать себе чёрную метку на репутации. — На меня тоже можете рассчитывать, господа.

— Иного ответа от вас я и не ждал!

…Надо будет собрать ручную баллисту, пока есть время. Лупить из метателя по тварям в упор плохая идея. Тем более среди союзников.

Глава 2–2

* * *

Словно в насмешку над всеми приготовлениями нападения так и не последовало. Зря учетверённые патрули во всеоружии вглядывались со стен форта в ночь, зря над самой высокой башней трепетал яркий факел пламени — только людей понапрасну утомили и прорву масла сожгли. Полк, пусть даже потрёпанный постоянными нападениями тварей, тоже так и не подошёл. Пока уставшая ночная смена под бледное свечение зари наскоро набивала животы и укладывалась спать, из ворот крепости поодиночке, старательно выдерживая интервалы, выезжали разведчики на крепких и быстрых конях. Отправляли только ветеранов — и покидали они твердыню королевства Мапл на краю Горловины с такими лицами, будто их отправляли на казнь.

Тем контрастнее смотрелась двойка рядовых гвардейцев, которым нужно было сыграть роль курьеров: молодые парни едва ли не светились от радости и от неё же едва не выпадали из седел. И даже особо не переживали, что лошадей им выдали самых что ни на есть дрянных: ну как же, поедут под охраной мага и самой настоящей боевой химеры. Повезло! О том, что им потом придётся как-то добираться назад, гонцы явно не задумывались. За ночь снег покрылся ледяной коркой, а утром температура поднялась выше нуля и по поверхности выглаженной степным ветром корки растёкся тонкий слой воды. Наверное, даже хорошо, что нам навесили на ногу «гирю» в виде двух лбов на клячах. Ездовые химеры не падали на любой поверхности в том числе и в галопе, но бережёного, как известно, Свет бережёт.

В степи нет дорог, есть направления. Тем не менее, если куча народу часто движется в этих самых направлениях — след они оставляют, и ещё какой. Я всего пару раз за всё время пути глянул на компас, и то скорее просто сверяя свои внесённые от руки ещё в Нессарии в атлас поправки и отметки. В теории, от форта должен был разбегаться веер теряющихся в степном разнотравье тропинок, но по факту следы чётко складывались в три большака: один вёл на восток, к лесу и тракту через него (логично), другой на север, к ближайшему форту второй линии, и третий — на запад, немного забирая на юг. Да, западная «дорога» по кратчайшей прямой вела к следующему укреппункту третьей линии, а от него к следующему, следующему и следующему — по цепочке. Местные считали, что так безопаснее.

Объекты третьей линии друг от друга отстояли относительно далеко. И между собой располагались неровно: где в пяти километрах, а где и в десятке. Да и сама линия, рисуемая королевскими картографами изящной дугой, на самом деле была изрядно ломаной — строили, исходя из особенностей местности, а не по строгому плану, как первую и вторую линии. Строили кто во что горазд — в зависимости от достатка государства или союза, к которому укреппункт был приписан.

Ближе всего к восточному форту располагался Восточный (это название) тыловой накопительный склад Войска Рубежа: угрюмый каменный прямоугольник без башен и с наглухо запертыми стальными воротами. Рубежники к безопасности своего имущества относились очень ответственно: ни огонька в бойницах, ни дымка над крышами. Даже запахи умудрились как-то отбить, как мне с удивлением поведала Таня — было полное впечатление, что здание пустует, и пустует давно. Последнее опровергли рядовые, которых мы охраняли: на прямой вопрос они ответили, что в случае чего засевшие за стенами из дикого камня интенданты Войска нарушают-таки маскировку и поддерживают огнём пытающихся оторваться от твари гвардейцев. А если нужно — и вылазку делают для оказания помощи. Только внутрь никого никогда не пускают.

От каменного мега-амбара дорога поворачивала к другому складу — общевойсковому гвардейскому. По чьей-то «замечательной» задумке, разные государства могли бы хранить там излишки оружия, брони, долго не портящейся еды — уже смешно, учитывая, с каким трудом снабжается Горловина. Планировалось, что в случае нужды из этой, так сказать кассы феодальной взаимопомощи, могут взять нужное отряды любой страны. О том, насколько идея оказалась жизнеспособной, было видно издалека по состоянию стен укрепления: кирпичная кладка где выкрошилась, образовав провалы, а где расползлась кучами глины. Тем не менее, аж две башни тут были обитаемы (и это почувствовал даже мой нос), а окрестные форты исправно пополняли смешанный контингент на дежурство. Солдаты рассказали, что нужно было сильно и последовательно косячить, чтобы вместо гауптвахты отправили сюда.

Дальше мы миновали несколько фортов северных королевств — принципиальных отличий от матловского я не заметил. Со стен нас каждый раз окликали, один раз даже специально приоткрыли ворота, чтобы пообщаться. Интересовало всех примерно одно и то же: что происходит в окрестностях, и не встретили ли мы по пути кого. Услышав, что с тварями не столкнулись — светлели лицами. И чем дальше мы продвигались вглубь дуги, тем меньше мрачного интереса вызвало известие о пропавшем отряде.

Рядовые, сначала старавшиеся лишний раз не привлекать к себе внимание грозного мага и его ушастой телохранительницы, поняли, что мы не против путевой беседы — и их как прорвало. Даже разница в положении не могла перевесить желание наперебой выговориться в новые свободные уши. Мне и Тане оставалось только мотать на ус. Так мы узнали, например, что вообще-то такое отсутствие монстров в окрестностях как сейчас — скорее норма, чем исключение. Более того, чем ближе к центру третьей линии, тем безопаснее считалась территория: это по краям мутанты банально обходили защитные сооружения через вал и нападали с флангов. А так, вообще, по южному пути к Горловине подходили обычные обозы с телегами и минимумом охраны.

То, что матловский барон повёл своих солдат через опасный район, создав дополнительный риск для себя и своих людей, объяснялось просто: припасы гвардейцам на марше были выданы совсем впритык. А попытка собрать фураж по пути была плохой идеей: бароны других королевств категорически не понимали нужд будущих защитников мира и спокойствия

Увидев впереди белые стены опорного пункта Белой Церкви, гвардейцы совсем расслабились. Клирики не поленились откуда-то издалека притащить известняка, чтобы стены вполне узнаваемой по дизайну крепости-монастыря реально едва ли не светились белым даже в рассеянном свете пасмурного зимнего дня. Подъехав ближе, я убедился, что церковники даже в малом не отошли от своих правил: у ворот стоял облачённый в доспехи караул. Впрочем, чего бояться тем, чья Стихия способна обратить в паническое бегство слабо прошибаемого огненной магией монстра?

После монастыря степь ожила: я несколько раз видел вдалеке патрульные пары в белых плащах, проскакал явный курьер, под облаками я несколько раз успевал заметить чёрную точку почтовой химеры. Потом навстречу тяжело прокатилась запряженная ломовыми лошадьми бочка: колёса оставляли в земле глубокую колею. Только тут я сообразил, что как-то незаметно исчезли редкие островки деревьев и вспомнил, что де Берг упоминал про отсутствие в Горловине водных и полуводных тварей. Получается, с водой тут проблема? Хм, правда, точно не зимой: вон как земля под копытами Вспышки чавкает…

Почувствовав себя в безопасности, солдаты, назначенные в почтальоны, наконец-то перестали сдерживать своих верховых доходяг, уже не пытаясь сохранить им силы. Переходя с рыси на галоп и назад мы наконец-то стали двигаться с более-менее нормальной скоростью и спустя пять полных часов, миновав ещё пару складов и животноводческую ферму (отчаянно воняющий навозом «замок», ещё одно место «ссылки» косячников), мы достигли конечной точки назначения: штаба Войска Рубежа. Точнее, крепости, где он находился.

Ну, что могу сказать? Эдмонд де Берг знал, что ему копировать, когда возводил укрепления вокруг своего дворца. Снаружи казалось, что за добротными даже на вид тёмно-серыми стенами из тёсаного камня расположился город — даже очередь из телег перед воротами нашлась. Но внутри впечатление сразу менялось: это была военная база. Казармы, плацы, административные здания, тренировочные площадки — и всё это окружено сопутствующими службами типа кузен, кожевенных мастерских, конюшен, кухонь, лазаретов. Да, всё это построено и функционирует по средневековым меркам, пахнет отнюдь не розами и выглядит угловато и примитивно. Но — всё равно впечатляет, и ещё как. Заблудиться по незнанию можно — благо, навязанные матловцы наконец действительно пригодились и провели куда надо, прежде чем отправиться по своим делам. Ну что ж, дело за малым: оформить документы и получить распределение на место службы. Надо полагать, быт на заставе Рубежников мало отличается от того, что я видел в восточном форте…

* * *

Когда-то давно, в студенческую пору я посещал военкомат… дважды. Кажется. Честно сказать, воспоминания почти начисто сгладились. Служить у меня тогда никакого желания не было: конец девяностых, престиж армии практически на нуле. Совать взятки, к счастью, не пришлось: всего лишь заплатил за аспирантуру, которую даже не посещал — так и дотянул до двадцати семи. Это я сейчас к чему? А вот:

— Мальчик, ты случайно дверью не ошибся? В утиратели сопелек гвардейцам принимают не здесь!

За грубым деревянным столом в окружении папок с бумагами мужик в кольчуге смотрелся откровенно чужеродно. Алхимический карандаш в его пальцах смотрелся едва ли не зубочисткой, а чтобы перекрыть ширину его плеч потребовалось бы поставить бок о бок двух меня. И ещё Таню сбоку пристроить — для гарантии.

— Я пришёл записаться на стажировку в Войско Рубежа, — вежливо сообщил я, протягивая направление от декана. В этот раз я учёл свою прошлую ошибку и нацепил мантию загодя, не доезжая до ворот крепости. Перепутать меня, виталиста, с немагом теперь было довольно сложно.

— За-пи-сы-вать-ся, — с не совсем понятной мне интонацией, но явно с удовольствием повторил собеседник, двумя пальцами принимая от меня документ. Печать он мельком осмотрел, но ломать, чтобы ознакомиться с содержимым, не стал. — И что же сподвигло тебя к такому эпохальному, не побоюсь сказать, решению, мальчик?

— Воля отца, — максимально ровно ответил я.

Ситуация, честно говоря, начала меня напрягать. Судите сами: в любых войсках маги — элитные боевые единицы. Или, в моём случае, элитные единицы поддержки. Здесь нет артиллерии в привычном землянам смысле слова, а метатели и уж тем более артефактомёты слишком дороги, чтобы стать массовым оружием. Особенно последние — их и в Рении на руках десятка два всего, кажется, а то и меньше. То есть обученный волшебник — желанное, и очень востребованное средство усиления любого войскового соединения. Да что говорить — вчера я вернул в строй больше двадцати человек за несколько часов. Бойцов, которые не пролёживали бы бока в лазарете, если бы в форте был хоть один маг, не важно какой Стихии: уж квалифицированному оказанию первой помощи учат всех аколитов, в чём магия реально очень важное подспорье. Того же Марата вспомнить, который Огнём — огнём! — мог закрывать раны, причём так, чтобы они потом не воспалялись. И тут — такое пренебрежение.

— Отца, значит, — просверлив меня долгим взглядом, но так и не добившись реакции, уже другим тоном сказал Рубежник. — Скажи мне, мальчик, он тебе смерти желал?

Видимо, моё лицо меня выдало, потому что глаза офицера слегка округлились.

— …Не уверен в его мотивах, — после паузы сумел сформулировать дипломатичный ответ я. Ляпнуть что-нибудь про Кристиана, которого тут обожают все и каждый, было бы откровенной глупостью. Такой же, как козырять его именем. Не хватало только чтобы меня засунули служить куда-нибудь поближе к этому давным-давно переставшему быть человеком уроду.

— Вот что… парень, — заменив всё-таки явно издевательское «мальчик», тяжело поднялся из-за стола Рубежник. Сразу стала понятна причина такого изначально пренебрежительного отношения: мужику я доставал в лучшем случае макушкой до плеча. Ещё один мутант, или природа так щедро одарила? Он протянул мне назад так и не распечатанное направление. — Волю отца нужно уважать, согласен. Но я не пропущу зеленого юнца, крови не нюхавшего, на передовую. Будь ты хоть десять раз маг — на заставе тебя просто убьют до того, как ты чему-нибудь научишься. Хочешь в Рубежники? Отслужи в гвардии свои три года, наберись опыта — тогда поговорим. Даже подскажу, к кому идти…

— Дело только в опыте? — перебил я его. Блин, ну наконец-то прояснилось. — Он у меня есть. Готов продемонстрировать.

— А ты упорный, — я расслышал нотку одобрения в голосе офицера. — И

Сразу было заметно: штаб Рубежников хоть и находился в тылу, но местные к бою были готовы всегда. Арсенал содержался в идеальном порядке и находился в геометрическом центре здания — чтобы достичь его, в случае чего, как можно быстрее. В ответ на приглашающий жест взял пехотную пику из пирамиды таких же: длина почти такая же, как у моего эльфийского копья. Только наконечник другой, разрезать им что-нибудь было сложно, а вот колоть — самое то. Взвесив оружие в руке, я убедился, что баланс для меня проблемой не станет, и так же молча кивнул. Мужик сам ничего не взял, просто вывел меня на утоптанную до каменной твёрдости площадку на заднем дворе штаба (кажется «плац», да?) и просто сказал:

— Нападай. Поцарапать меня не бойся.

Эх. Где-то я это уже слышал. И ведь видно же, что оружие я как минимум не в первый раз в руках держу… Ну ладно. Не бояться, значит? Это я могу.

Демонстративно-аккуратно я развязал завязки на мантии у горла. Высвободил правую руку из рукава робы, перехватил копье, высвободил левую. Взялся за ворот… и одновременно с началом движения выплеснул всю доступную Стихию в мышцы. Отброшенная в сторону зелёная тряпка заставит даже опытного воина хоть на долю секунды, но отвести взгляд — наши глаза рефлекторно фокусируются на самом быстром и ярком объекте, это намертво «прошито» в мозгах куда глубже сознания. А больше мне времени и не понадобилось — не так уж далеко мы друг от друга стояли. Ни сдвинуться в сторону, ни сбить рукой удар Рубежник не успел. Начал движение — очень быстрое движение! — но моей форы хватило. Ведь бил со всей силы, бил по кратчайшей траектории, бил как по врагу — и удар даже не пытался сдержать. Всё, как просили.

Наконечник пики, как я уже и говорил, предназначен для колющих ударов. Пробивать как искусственную броню, так и естественные слои защиты. Пехотной пикой при известном умении можно свалить рыцаря на боевом коне. В смысле, вместе с конём — упёртая в землю под правильным углом пика выступает в качестве рогатины, на которую лошадь насаживается сама. Мой противник не был лошадью и стоял на месте — зато я мог в коротком рывке сравниться по скорости с боевым конём. Удар!

Кольчуга брызнула звеньями как лужа от брошенного камня брызгами. Сталь врубилась в плоть, пробивая себе дорогу… и завязла, будто я пытаюсь пробить не человека, а кусок глины. Массой этак в половину тонны — потому что более лёгкий я бы сдёрнул с места. А потом движение и вовсе прекратилось — могучие лапищи Рубежника сомкнулись на древке, окончательно останавливая удар. Мы молча уставились друг на друга, вдвоём держась за пику, потом как по команде посмотрели вниз: с грани наконечника скатилась одинокая капля крови и разбилась о плац. Н-да, всё-таки тоже мутант. Ну, хоть не похож по химическому составу на замаскированного Чужого.

— Гхм! — звучно прокашлялся гигант. Острая железка в брюхе ему явно не доставляла удовольствия, но и убить точно не грозила. — Как ты, говоришь, тебя зовут,маг?

Глава 3–1

3.

— Значит, опыт командования вне боевой обстановки — взвод, в бою — два человека? — Ромар поморщился и под столом потёр живот. От моей помощитоварищмайор отказался, хотя я предлагал. Настойчиво.

— Всё верно, — согласился я, не поправляя офицера. Я-то сам сказал «разумные», но раз он сам себя считаетчеловеком, то на разницу между дочкой кузнеца и эльфийкой ему должно быть плевать.

— Не «всё верно», а «так точно!» — лицо Рубежника скривилось сильнее. Он и в первый раз гримасничал совсем не от боли. Не от физической боли, то есть: живот под повязкой, я подозреваю, у мутанта уже зажил, а вот повреждённое самомнение явно ныло и требовало сатисфакции. Надо отдать мужику должное: воли этим своим порывам он не давал. Старался не давать. — И эти ваши рабы, даже если их было четыре десятка, вряд ли могут считаться за рядовых-сослуживцев.

— Формально рабами они не были, — прокомментировал я. И под хмурым взглядом из-под кустистых бровей с самым серьезным видом развел руками. — Крестьяне из деревень по законам северных королевств считаются свободными… как бы.

Не то, чтобы я прямо специально подбешивал майора — хотя это было приятно, не спорю. Не стоило тыкать меня «мальчиком», даже если я в броне и бесформенной мантии тяну едва ли на треть объёма разумного изменённого. Дело было в другом.

После скоротечной схватки собеседник наконец-то соизволил представиться и сообщить своё звание и должность: второй заместитель командующего тылом. Теперь мне стало понятно, почему я минут десять шлялся от кабинета к кабинету, пока наконец меня с моей совершенно стандартной для армии задачей не согласились принять. Разумеется, у самого майора тоже были заместители, которые решали вопросы с новобранцами. Но, как я теперь сообразил, они, едва завидев зелёную робу на зелёном же юнце, благополучно сплавили такое привалившее им «счастье» наверх, руководству. Думаю, им за это ещё прилетит отдельная «благодарность» от оцарапавшегося о пику начальства… не важно.

Важно, что услышав звание, но не услышав титула, я обратился к офицеру так же, как слышал от гвардейцев: «господин майор». И тут же нарвался на раздражённую пятиминутную отповедь о том, что господа служат королям, а Рубежники, присягнувшие защищать Человечество от Тьмы, все между собойтоварищи. Наезд я проглотил, постаравшись принять виноватый вид: Ромару требовалось спустить пар после сокрушительного щелчка по носу. А теперь исподволь демонстрировал, какой я объективный и непредвзятый. Итоварищейспособен увидеть не только среди своей социальной страты, как это принято в королевствах, да и среди магов тоже, но и в других людях. И не очень людях — тоже.

— Ещё и благородный, — потёр переносицу Рубежник.

— Барон. Безземельный, — уточнил я. Всё равно это всплывёт, а неточности в личном деле вряд ли порадуют одного из старших офицеров Войска Рубежа. Тем более заполнением бумажек ему пришлось заняться лично. — Не думал, что это важно.

Ну да, после громких слов «товарищам не важно, как тебя называли там, за Рубежом. Им важно, сможешь ли ты закрыть их собой, когда это будет нужно так же, как они закроют тебя! Понял, нет?» безразличие к титулам как бы подразумевалось. Неважно кем ты был: принят в Рубежники? Стал Рубежником.

— Как бы я ни относился к аристо, вас хотя бы

Офицер нашёл пальцем нужную строчку в деле и поднял на меня глаза.

— Двадцать полных лет. Гражданин республики Лид, охотник, маг виталист — и барон.

«Сам в шоке!» — очень просилось на язык, но я только вздохнул:

— Так получилось.

Рубежник подарил мне долгий, задумчивый взгляд, потом хмыкнул.

— Знаешь, почему я не выспрашиваю у тебя подробности?

— Некогда? — предположил я, только чтобы не промолчать. Лично я бы нашёл кого заставить записать биографию рекрута, будь я начальником здесь. Такая информация никогда не бывает лишней… хм, или бывает?

— И это тоже. Но главное, — он опять потёр живот. — Ты мне уже рассказал. Копьё в твоих руках способно разить тварей — а всё остальное финтифлюшки. Как ты думаешь, почему я не хотел брать тебя, мага, на службу до получения опыта в гвардии?

— Из-за сомнения в моих боевых качествах, — тут два и два сложить было не сложно.

— Нет, из-за того, что магия ведёт себя на Рубеже Тьма знает как. Но по большей части —никак, потому что одарённый её толком и отбросить от себя не может. По крайней мере, нашу магию — у тварей таких проблем нет, — совсем не весело улыбнулся майор. Я машинально отметил, что у Ромара никаких проблем с суевериями нет, и только после этого до меня дошёлвесьсмысл фразы. — Вижу, до тебядошло.

— А как тогда… — вот теперь мне стало очень даже не по себе.

Я понял, о чём говорит Рубежник: однажды, охотясь на нарийца, мне с Таней пришлось отдалиться от вала. Не так уж и далеко — верхушку километрового барьера вокруг супер-кратера ещё было видно. Но даже там я чувствовал давление, лёгкий дискомфорт, словно тело в плёнку обернули. И это не самовнушение: Стихии могут воздействовать друг на друга, и, стало быть, на носителей. А метастабильные проявления магии, типа огненного шара, в волне чужой Силы немедленно теряют эту самую стабильность. Грубо говоря, получается, если попытаюсь выстрелить из метателя на заставе, то заряд сдетонирует не врезавшись в цель, а в полёте. И, судя по услышанному, хорошо если не в стволе.

— Как-как. Копьё или меч в зубы — и в рукопашную, — пожал плечами мужчина. — Ты же научился благодаря своей Стихии сильнее бить и быстрее двигаться, другие не дурнее. Пироманты раскаляют оружие и поджигают огнесмеси, аэроманты тоже повышают подвижность, только толкая себя воздухом снаружи. Рядом с телом вашим колдовать худо-бедно обычно получается, каждый как-то приспосабливается… или умирает. Собственно, потому в Войске Рубежа в штатном расписании вообще нет мест магов.

— Даже жизнюков? — мягко говоря, «удивился» я.

— Жизнюки особенно любят жизнь и не любят лишний риск. В чём смысл штатных должностей, которых некем заполнять? — а, ну да. С перспективой надолго пережить любого другого человека, одарённого или нет, умирать в молодом и цветущем возрасте ну совсем не хочется. — Бинтами и лекарствами обходимся. Анекоторыми того не нужно.

И мужчина звучно похлопал себя по животу. Мы помолчали, каждый думая о своём, потом Ромар закончил мысль:

— К нам идут служить маги, да только совсем уже отбитые, прости за прямоту. У кого к чудовищам личные счёты, или кому вообще на гражданке жизнь не мила. Но, конечно, виталист на заставе лишним не будет. Совсем не будет. Вот только в бой тебе так и так придётся идти со всеми, понимаешь? Отсидеться в сторонке, когдапрёт, не получится так и так. Просто негде. Может, всё-таки передумаешь? В последний раз предлагаю. Направление виталиста на практику у меня любой гвардейский полкан с руками оторвёт, даже вскрытое. Будешь как сыр в масле кататься три года…

— Нет, — что ж, похоже, Вирн был более чем прав: одного из немногихотбитыхмагов-Рубежников генерал Кристиан с собой в самоубийственный поход не возьмёт. Просто потому что сослуживцев-мутантов ещё попробуй убей, а вот от меня на заставе гораздо больше толку, чем от рядового бойца. Ну а раз своей дистантной магии у меня всё равно нет — я по большому счёту ничего не теряю. Кроме безопасности и спокойного сна на три года. Чтоб ты сдох, папаша хренов!

— Ну раз так… — Ромар поднялся из-за стола и я встал со стула вслед за ним. — Поздравляю по случаю вступления в Войско Рубежа, товарищ!

* * *

— Шаг! Шаг! Шаг! Коли!

Я же говорил, что Ромар найдёт способ наказать своих замов и подручных? Он нашёл.

— За-алп!

Иезуитская же хитрость товарища майора заключалась в том, что под то же наказания попал и я. Как причина майорских проблем — это неофициально, а официально — в качестве ученика. Точнее,курсанта. Единственного курсанта на десяток проштрафившихся мужиков лет сорока-сорока пяти.

— Курсант, мать твою, ты как щит держишь?! Дон, слепой совсем? Петуха десятником вместо тебя поставлю в следующий раз, оф-фицер!

Надо сказать, спрятаться за малым пехотным щитом от ливня стрел не так-то просто. Даже учитывая импровизированный парапет из мешков с песком, который мы перед каждым занятием строили, а потом разбирали. Предполагалось, что новоиспечённые Рубежники уже обладают неплохим военным опытом, а потому в лагере для новобранцев не было учебно-тренировочной полосы. Зато был плац, а песок и мешки второй замком по тылу организовал по щелчку пальцев. Кто бы сомневался в его талантах…

— Арррн! — назначенный десятником учебной десятки капитан Войска Рубежа Дон, вызверившись, повернул в мою сторону голову… и именно в этот момент в его щит влетел выпущенный изстанковогостреломёта снаряд. Кожаный бурдюк залитый краской и утяжелённый некоторым количеством щебёнки. И если тяжёлый стальной блин держать в момент попадания не под тем углом… Капитанаунесло,выбив из рук защитное приспособление.

Поскольку за пять дней с моментапринятия в рядыя успел изряднопотренироваться, то ускорение реакции и восприятия за счёт выплеска Стихии использовал совершенно бездумно. Потому успел заметить, что кэп не выпустил из рук снаряжение, щитсорвало, вырвав клёпки ручек. Значит, ошибка была не столь уж большой: в противном случае мне бы пришлось собирать кости капитанских рук из осколков, и, возможно, заращивать трещины и переломы в костях лицевой части черепа. А так всё обойдётся ушибами

— Плохо! Плохо, товарищи офицеры… и курсанты. В тот момент, когда Человечеству особенно требуется ваша защита, вы демонстрируете Тьма знает что! Где выучка, присущая доблестному Войску Рубежа, где ваша сила и мощь?

— Так отправь нас обратно на Линию, Ром! — не выдержал кто-то из правого края строя.

— А работать кто будет? Я один за вас всех? — немедленно сменил пластинку майор, не поленившийся в очередной раз притащиться на импровизированный полигон по окончанию своего рабочего дня. Его лейтенанты и капитаны тоже работали — причём начинали на этой неделе на час раньше, чтобы застать по крайней мере два часа светлого времени на плацу. Можете представить, как они все меня теперь «любили». Но — никакой неуставщины. И дело было не в том, что я каждый вечер залечивал всем травмы после тренировки — изменённых среди подчинённых Ромара не было. Просто… мы служили в составедействующей,воюющей армии. И я, кажется, начал понимать, что это значит. И тренировки с этим пониманием очень помогли.

— К счастью, умные люди придумали замечательный способ повышения боевого духа без отрыва от штабной работы, — в голосе мутанта только глухой не расслышал бы злорадства. В ответ донеслись сдавленные стоны. — Десяток, налее-во! С песней… Курсант Арн!

— Я, тащ майор!

— Пой молча. Десяток. С песней. Ш-шагом, марш!

Петь молча. Маршировать. В армии не бывает бессмысленных приказов — в армии бывает мало хождения строем по плацу. Но любой офицер, если что, с радостью поможет тебе в этом вопросе. Тебе и твоему десятку.

* * *

Ромар о живом оружии Лида явно знал несколько больше, чем жители королевств. На мой прямой вопрос, заданный перед первой тренировкой на плацу, он ответил так:

— Солдат должен выполнять приказ командира, потом думать. Без всяких условий. Кто не может — тому в составе Войска делать нечего.

Ну да, в случае смертельной угрозы для меня Таня наплюёт на любой приказ. Печать просто не оставит ей выбора. С другой стороны — мне же лучше: телохранитель, способный на равных потягаться с Рубежником-мутантом дорогого стоит. В спаррингах с майором один на один волкоухая толком не смогла достать противника, но и он её — тоже. А вот вдвоём на одного мы заставили матёрого воина, ничуть не растерявшего прыть на бумажной работе, порядком попотеть и отдать в ремонт изодранную буквально в клочья кольчугу. И это я ещё ни разу не пробовал задействовать свою стихию в атакующем ключе, как против папочки: с регенерацией у замкома по тылу было куда лучше, чем у человека, но всё-таки до Кристиана он сильно в этом плане не дотягивал. А я не был уверен, что смогу превратить гниющий кусок мяса назад в старшего офицера. Опыт работы с внутренними органами тварей у меня был, но вот сначалаубиватьмагией дорогой биоматериал, а потом пытаться его спасти я как-то ни разу не додумался. Ну ничего, у меня, точно знаю, теперь будетмноговозможностей для экспериментов…

— Вот, Горец, принимай пополнение, — подтолкнул меня в спину Ромар. Рубежники… я уже успел привыкнуть к тому, что формализм и чинопочитание в Войске удивительным образом соседствует с предельной фамильярностью и чуть ли не семейными доверительными отношениями. Только так и не смог понять, как сами «доблестные защитники Человечества» определяют, в какой момент как общаться.

— Что за фрукт? — Горца, мужика на мой взгляд самого обычного на вид без всяких характерных черт, ничуть не смутило, что я стою прямо перед ним.

— Это, понимаешь,стажёр, — вкрадчивым голосом «объяснил» майор. — Маг жизни Арн Миракийский. Ему на заставу Сим.

— Стажёр, значит… — в упор рассматривая меня, протянул логист.

— Так точно, товарищ лейтенант, — чётко стукнув правым кулаком по левому плечу, отозвался я.

— Я его погонял недельку, от сердца, можно сказать, ребят своих оторвал, чтоб натаскали, сам едва в бумагах не потонул. Зато смотри — орёл! И знаки различия теперь читать умеет, и щит на стене держать, ипеть.

Не спрашивайте. Непереводимый армейский юмор — типа ходить строем и петь для повышения мощи и силы. Тоже уже привык.

— Я передам Бассу, что для него у меня лично от тебяподарок, — пообещал лейт. — Лучше скажи мне, чтовот этотакое. На второго стажёра как-то не похоже.

Таня шевельнула ушами и нехорошо прищурилась — но этим все действия с её стороны и ограничились.

— Это? — майор посмотрел на вытянутый палец сослуживца, провёл вдоль воображаемой линии целеуказания и уткнулся глазами в разумную химеру, стоящую у наших кобыл. — Личные вещи, снаряжение и иное имущество курсанта.

— Н-да? — командир военно-транспортного каравана посмотрел в ту же сторону. — А почему я тогда вижубабу?

Тонко очерченные крылья носа моей напарницы дрогнули. Я продолжал стоять навытяжку, удерживая лицо, только руку от плеча убрал.

— Обман зрения? — чуть подумав, предположил замкома тыла.

— В самом деле? — Рубежник-логист склонил голову на бок. — Ну, тебе виднее,командир.

— Главное, ты как лошадей своих за баб начнёшь принимать, сразу рапорт пиши, — участливо и, как мне показалось, совершенно без иронии посоветовал ему Ромар. — У тебя увольнительные на три месяца не отгуляны.

— Чтобы у тебя логистика восточного сектора п… нехорошим местом накрылась, Ром? — невесело хмыкнул Горец. — Оно тебе нужно? Особенносейчас,когда… ну, ты сам знаешь.

Мужчины помолчали, не глядя друг на друга, потом лейтенант махнул мне рукой:

— Ладно, давай я тебе объясню что к чему… и твоемуимуществутоже. И прекрати уже тянуться, не на плацу.

* * *

Глава 3–2

* * *

— Так, значит слушать сюда: два раза объяснять не буду. Тебя это тоже касается…собственность, просто подъедь ближе, нечего ушами махать, — караван миновал ворота штабной крепости, стены успели скрыться из виду — только после этого Горец решил дать обещанные объяснения. Нет, он не специально тянул — просто отправление своеобразного поезда из вьючных лошадей под прикрытием конного охранения оказалось не такой уж простой процедурой. Добиться, чтобы никто не отстал, выстроить животных так, чтобы они не мешали друг другу, обнаружить и устранить проблемы в сбруе и подвесных системах…

— Позвольте представить, товарищ лейтенант: Таня, мой доверенный помощник, напарник и телохранитель, — незаметно отрицательно качнув головой для волкоухой, я поспешил переключить на себя внимание недовольного офицера.

— Значит, хе… хреновый из тебя Рубежник, стажёр, если

— Так точно тащ лейтенант!

Командир всегда прав. А если командир не прав — сначала выполни приказ, а потом уже… пиши рапорт. Да, за семь дней в меня не только работу со щитом вбили. К счастью, остальное вбивали словами, порой используя сильно непарламентские выражения, но всё же. Потому что в гвардии вбивают науку палками, а иногда просто офицерскими сапогами. В общем, к будущей звезде военно-полевой медицины (куда ж я денусь-то?) относились со всем бережением. Я оценил.

— Раз понимаешь, то я, пожалуй, не буду спрашивать, какой Тьмы ты здесь делаешь. — Моему обществу офицер был явно не рад. — Так просто тебя бы Ром не пропустил. Значит, были причины, не важно, какие. Важно, что к службе на заставе ты ни хрена не готов. Скоростные ездовые химеры, ушастая в качестве… в каком ты там качестве её используешь — думаешь, это мощно, это здорово? Вот что я тебе скажу, стажёр: это нихрена не так. У тебя вроде нормальная броня — хотя это ещё проверить надо, ты явно умеешь работать с копьём. Вот и всё, на что там, на первой линии ты можешь рассчитывать. Я понятно выразился?

— Так точно, — покорно согласился я. Надеюсь, голосом у меня сыграть получилось нормально, потому что никаких особых эмоций я от услышанного от лейта спича не испытывал.

Наверняка на двадцатилетнего юнца, выросшего в дворянском поместье и получившего образование в корректном и вежливом Лиде, такое давление оказало бы эффект, да ещё какой — но я-то был им только биологически. А так на Земле я и фильмы смотрел, и в игры играл, в том числе и про военных, и книжки всякие читал. Плюс собственный опыт, что подчинённого, что руководителя… Горец сделал ту же ошибку, что и Ромар поначалу: видя мои скромные габариты, решил, что я как минимум не слишком силён. Зато по поводу ещё более хрупкой и изящной на вид Тани он таких иллюзий не испытывал.

Забавно, что сам военный логист тоже не казался образцом брутальности: не хиляк, выше меня на полголовы, но на фоне некоторых своих подчинённых мог легко потеряться. Тоже вооружён коротким копьём с широким и остро отточенным наконечником — можно бить одной рукой и двумя. Именно с такими штуками отбывающие наказание офицеры защищали «стену» на плацу. Не самое приятное упражнение по смыслу: служит, чтобы выдавливать прорвавшуюся тварь назад за стену. Как представлю,чтоможет может атаковать заставу, если в качестве отражения дальнобойной атаки имитируются плевки гидры — сразу ужасно неуютно делается. Неуютно… да, пожалуй, это нужный настрой для разговора. А то, я чувствую, так и до конфликта дойти может, если он Таню продолжит задевать. А пришпилить офицера копьемпри исполнении— это плохое начало службы. Совсем плохое.

Горец наконец-то увидел что хотел: признаки моей нервозности. Логист перестал давить взглядом и заговорил вновь, уже нормальным тоном:

— Посмотри внимательно на караван, стажёр, и скажи мне: чего ты не видишь?

— Химер, — после такой преамбулы и тупой бы догадался.

— А знаешь, почему? Они ведь куда выносливее и быстрее, и грузоподъёмность великолепная. Хотя да, конечно, не знаешь, иначе бы не попёр их сюда… Как бы тебе подоходчивее… ах да, ты же маг. Знаешь, что такое Тьма?

— Никто точно не знает, что это, — осторожно ответил я, решив не высказывать своих догадок. — Возможно, Стихия, возможно — другое обозначение дикой магии Шрама. Клирики Белой Церкви так условно обозначили то, что они посчитали противоположностью Света в чудовищах. Возможно, Тьма — причина мутаций.

— Противоположность Света, — задумчиво повторил за мной офицер, странно на меня посмотрев. — Пусть так. Хотя на счёт «никто не знает» — это ты хватил. Тебе не сказали — так правильнее.

Пришлось молча пожать плечами. В наличии двух уровней допуска к материалам в нессарийской ВУЗовской библиотеке я убедился сам, так почему не быть ещё нескольким градациям секретности?

— Противоположность, это ведь то же самое, только наоборот, верно? — зачем-то спросил у меня лейт и тут же сам ответил. — С Тьмой что-то в этом роде. Свет позволяетразделять, очищать что угодно, а Тьма — складывать, сливать воедино, загрязнять, если хочешь… Ты ведь в курсе, что церковники считают, что Свет есть в каждом?

— В каждомчеловеке, — поправил я. — И не считают, это действительно так.

Да уж, более наглядного доказательства, чем манифестация Маши было трудно представить. Неодарённый человек, на котором только что Печать подчинения преспокойно стояла, на одной силе воли враз становится сильным Светлым — это… впечатляет.

— Мне казалось, в вашем Университете такому не учат, — Горец неожиданно остро взглянул на меня.

Я вдруг понял, что кроме звания и должности о собеседнике толком ничего и не знаю. В принципе, наличие одарённости и даже прохождение манифестации я мог определить — чужая Стихия сопротивлялась бы моей. Но проверять это нужно было вблизи, находясь совсем близко, а лучше — вообще при прямом физическом контакте. И, разумеется, маг попытку вторжения в свой организм почувствует — и она его, мягко говоря, не порадует.

— У меня был… разностороннийличныйопыт, — не глядя в глаза старшему по званию, туманно объяснил я.

— То есть ты в курсе, что такое базовая стихия илипервостихия, — сделал вывод лейтенант. — Замечательно. А то почему-то научные школы совсем не спешат просвещать своих аколитов, а церковь — своих клириков. Прямо заговор молчания какой-то.

Упс. А ведь действительно, взаимодействию Стихий нас практически не учили. А про Свет я вообще большую часть известной мне информации почерпнул из беседы с отцом Митчеллом посреди лесной дороги.

— В общем, ты практически всё знаешь, — подытожил Горец. — Прими к сведению вот что. Первостихию можно сменить, углубившись в Шрам, стать, так сказать,единым целымс областью Тьмы. После подобной трансформации и начинаютсяизменения. У животных нет сознания, всё протекает проще, для человека это, как правило, принятие Тьмы глубоко волевой акт… не важно. Ты ухватил мою мысль, стажёр?

Знаете, это очень интересное ощущение: уехать чёрти-куда из научной столицы этого мира, забраться в центр предельно милитаризованного укрепрайона, где местное человечество противостоит внешней угрозе — и нарваться на лекцию о природе первостихий. Сказал бы «невероятное совпадение», но… с Митчеллом мы же разговорились точно так же. Кстати, и ведь не только с клириком так вышло: чуть ли не каждый встречный маг пытался меня чему-нибудь научить. Правда, тут дело скорее не во мне, а в образовательной системе: церковники ведь тоже когда-то от магического сообщества откололись.

— Переход от Света к Тьме может произойти без мощного внешнего давления, только из-за длительного пребывания под слабым воздействием? — медленно спросил я, и сам себя перебил. — Нет, тогда бы Охотников предупреждали о регулярной замене либо ротации химер. Переход от Света к Тьме вызывает отказ Печати вследствии изменения основы, на которую она была нанесена и смерть гибридного организма. Но почему происходит переход там, где он не происходит у других животных и людей? Ведь по логике, если бы заставы были расположены в зоне, где уровень внешней Тьмы выше переходного, там должны и обычные лошади меняться.

— Направление мысли правильное, но не верное, — видимо, армейский способ выражения мыслей за время службы въедается в плоть и кровь — куда там Тьме и мутациям. — Подсказываю: в твоих химерах до трёх четвертей ливера вынуто из тварей. Контролирующая их магия держится только за счёт постоянной подпитки из нормальных частей тела, иначе бы давно была поглощена. А ещё — за счет того, что извлечённые из когда-то целой твари части частями и остаются. Разрозненными частями… пока не появится что-то, способное эти части вновьобъединить.Теперь понимаешь, что будет происходить с твоими живыми игрушками в области, где Тьма немного сильнее, чем обычно у границы Шрама?

* * *

— Таня.

— …

— Таня…

— …

— Это запрещённый приём, в конце концов, — я обнял напарницу, сев рядом с ней на постель.

— Они сами льются, — неуклюже, каким-то детским движением, кулаком стёрла слёзы с щеки волкодевушка. Разумеется, на место кое-как убранной влаги тут же попала новая. — И не останавливаются!

— Ну-ну, — я достал платок и сам стал аккуратно вытирать ей лицо, поддерживая голову левой рукой за подбородок. Вот только это почему-то не успокоило ушастую красавицу, а наоборот — словно капающий кран открыли.

— Хлюп. Хлюп-хлюп! — несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, потом химера неуловимым движением высвободила голову и даже не уткнула — боднула лицом меня в грудь. Рёбра отозвались протестующей болью, а Печать — перемигиванием соответствующих линий: броню я снял. Благо, сделать это в форте второй линии можно было безопасно, а комнату мне со всем возможным вежеством предложили занять сразу после того, как я закончил с местным лазаретом.

В этот раз никто не пытался разместить мою Ушастую поближе к отдыхающей смене гвардии: Рубежникам из каравана выделили отдельное помещение, одно на всех, правда, и постарались больше к ним…к намне лезть. Впрочем, караванщики не расслаблялись: лейтенант Горец составил график дежурств в конюшне и на складе, куда временно сложили снятую с лошадей поклажу. Мою инициативу с помощью гарнизону форта при этом пресекать не стал, лишь махнул рукой: делай, мол, что хочешь.

Многострадальные рёбра отозвались новой вспышкой боли и, кажется, отчётливо хрустнули, а я непроизвольно выдохнул сквозь сжатые зубы: это Таня, не отрывая голову от моей груди, обняла меня. Вцепились — куда там пресловутому клещу.

— Я не смогу защитить тебя! — едва смог разобрать я слова сквозь всхлипы.

— Зато я тебя — смогу, — взъерошил я волосы на затылке своему живому оружию. — Ты же помнишь? Мы — семья. И я кое-что обещал тебе. А ты — мне. Мёртвая — не сможешь исполнить обещание. А я ведь даже тебя спасти в случае чего не смогу.

Я поморщился: вторая линия геометрически замыкала разрыв в вале Шрама, но стоило мне сосредоточится на своих ощущениях, как появлялась иллюзия, что моё тело обёрнуто тончайшей плёнкой или плотной, но невесомой паутиной. Дикая магия давила даже тут — а что будет впереди, на заставах? Мне, магу и человеку, ничего: принять Тьму можно, оказывается, только черезволевой акт… что бы это ни значило. А вот лишенной полноценной естественной защиты волкодевушке — будет, и ещё как. Получившие подпитку от Силы первостихии тёмные части организма начнут воздействовать на светлые, пытаясь растворить в себе линии Печати подчинения и слиться. В ответ светлая часть под управлением Печати будет препятствовать процессам, активно тратя жизненную энергию Тани.

Скажется ли это на силе, ловкости, скорости реакции химеры? А Тьма знает! Но даже если и нет — то ресурсы организма будут расходоваться впустую и со страшной скоростью. Но даже это ерунда по сравнению с главной опасностью: с внешней подпиткой имплантаты под постоянным давлением Печати могут в какой-то момент превратиться во что-то новое. И тогда… получится тот самый кусок гниющего мяса, в который я побоялся превратить Ромара. Это если Печать Подчинения не сработает как система самоуничтожения, убирая возникшую на месте защитника угрозу. Твою ж мать!

— Утром возьмешь Вспышку и Зайку, все наши консервы, — я прикинул грузоподъёмность обычной лошади. Впрочем, попытаюсь договориться разместить часть поклажи по вьючным. — Сейчас пойду договорюсь о транспорте для себя и всего остального. Как можно скорее возвращайся в Лид. Крылатого почтальона выпущу сразу же, как только достигну заставы. Пусть живёт с вами в коттедже, строго раз в месяц будете его присылать. Письма буду писать заранее, к одному и тому же дню: ограничим контакт с дикой магией для ящерицы минимумом времени.

— …

— Что?

— Ты будешь там один, — ослабив наконец хватку, повторила волкодевушка.

— Ну что ты, — улыбнулся я ей. — На заставах гарнизон больше сотни человек. Причём все — опытные бойцы, обученные сражаться как автономно, так и вместе. И вместе — лучше всего. Слышала же: Рубежникивсегдадействуют заодно: потому-то они и справляются с такими тварями, что могут иные королевства опустошить. Не волнуйся, я никогда не останусь без прикрытия. И уж точно на рожон по-глупому не полезу.

* * *

Лейтенанту тоже выделили отдельную комнату — правда, по сравнению с моей его каморка казалась натуральной кладовкой. Своей способности манипулировать Стихией он никому не продемонстрировал, плаща не носил — вот местное начальство и отнеслось соответствующе. Отжалело простолюдину от щедрот-с. Это при том, что место в башнях было, включая комфортабельные апартаменты: даже тут, фактически на линии соприкосновения с враждебной людям магической аномалией, дворяне-офицеры желали жить с максимальным комфортом.

По-хорошему, нужно было договариваться о месте в караване ещё днём, сразу же, но сначала я решил всё-таки добираться до пункта конечного назначения так, как ехал. Да, для здоровья Тани, Вспышки и Зайки, в свете новых сведений, такой контакт с Тьмой был бы не особенно полезен. Но я был уверен: запаса прочности организмов хватит

Форты второй линии явно строились так, чтобы при желании гарнизоны можно было удвоить. Или принять отряды Рубежников, выжатых волной тварей с первой линии во время большого выплеска — такое, как я понимаю, происходило регулярно, раза три за столетие. Остатки отрядов, точнее — пережить сначала удар враждебной базовой Стихией, а потом волны окончательно взбесившихся тварей было скорее вопросом везения, чем воинской выучки. Именно в такой ситуации оказался Кристиан, когда Лилиана готовилась разрешится от бремени. Выплеск-то он пережил, но окончательно тронулся головой, похоже. Причём не уверен, что это было связано с мутаций — вон Ромар вполне себе адекватным мужиком оказался…

— Не помешаю, товарищ лейтенант? — я вежливо постучался, прежде чем приоткрыть дверь.

— К старшему по званию нужно обращаться по Уставу, стажёр, — не глядя на меня, поправил офицер. — Или будешь драить сортиры, несмотря на… Ну, говори, чего нужно?

— Конь и место для сумок, тащ командир, — чётко и по существу доложил я, вытягиваясь по стойке «смирно» и одновременно разглядывая разложенные перед Горцем детали. Две тонкие пружины, скобы, детали рамы, частично разобранный массивный корпус с пистолетной рукоятью без приклада… и совершенно по-земному выглядящий магазин под патроны. Снаряжённый. Точнее, из той части магазина, что вставлялась в корпус артефактомета, выглядывали бока вставленных в шахматном порядке одноразовых артефактов, на патроны, думаю, только похожих. Но похожих достаточно сильно: цилиндрическая форма, коническая головка…

— Внял голосу разума? — лейт подняла на меня глаза, взмахом отдав команду «вольно». — Найдётся для тебя коняга, и груз пристроим… что, знакомая штука?

— Близко видел всего раз, — честно признался я, мысленно стараясь представить, как детали извлечённого механизма будут действовать в сборе. Не самая сложная задачка для того, кого учили из органов собирать новые организмы — Он что, автоматический?

Под долгим, внимательным взглядом мужчины мне стало слегка не по себе.

—Разностороннийличный опыт, как я понимаю?

— Он самый, товарищ лейтенант, — со вздохом подтвердил я. Мне определённо удалось обратить на себя внимание мага-Рубежника второй раз. Хорошо это или плохо? Да чёрт разберёт, но скорее первое. Пока от коллег по цеху я видел только хорошее. В свою сторону, я имею в виду.

— Интересный ты человек, Арн, — скупо улыбнулся военный логист. — Если не помрёшь по-глупом в ближайшие полгода, пиши рапорт Рому на перевод к нам, в дивизион поддержки. Работы будет выше крыши, предупреждаю сразу, но лучше при штабе штаны просиживать и караваны водить, чем задницу под зубы тварей на заставе подставлять. Как считаешь?

Глава 4–1

4.

Даже самый лучший шлем здорово урезает восприятие окружающего мира, и никак этого не избежать. Тот, что входил в комплект ренийской брони, был одним из лучших: прозрачное композитное забрало гораздо меньше сужало поле зрения, чем металлическое со смотровыми щелями, а система звукопроведения вообще почти полностью возвращала возможность слышать так, словно я ехал без горшка на голове. Тем не менее, я себя чувствовал предельно некомфортно: как человек, снявший очки на ночь и воткнувший в уши беруши. Шлем, правда, тут был совсем не причём, но подспудное желание его стянуть всё равно не пропадало — рука так и тянулась к фиксирующему ремешку. Если бы это хоть что-то могло изменить… Я легонько тронул каблуками сапог лошадиные бока… и не получил никакой реакции. Стукнул сильнее — кобыла вздрогнула, но скорость движения даже не подумала нарастить. Только когда я пнул её, не сдерживая силы, она наконец соизволила перейти с неспешной рыси на тряский галоп. М-мать, ещё и это теперь…

Первую химеру, Милку, я смог позволить себе купить уже через несколько месяцев работы охотником. Это было верное решение — кроме послушного, бесстрашного транспорта я получил ещё и живой детектор изменённых. Потом появилась Вспышка, она существенно усилила мой боевой потенциал и множество раз вытаскивала своего седока из опасных, иногда совершенно безнадёжных ситуаций. Вспомнить хотя бы ещё раз поиски Купы в герцогстве Берг: не уверен, что собака бы справилась, а белая умница — смогла. А уж когда я выкупил и привёл в порядок Таню, имеющую к физической силе и сверхчеловеческой чуткости ещё и такую же быструю реакцию, усиленную полноценным сознанием — у границы Шрама не осталось врагов, которым мне нечего было противопоставить. И вот я собственными руками в один миг лишил себя этого всего. Считай, больше чем наполовину ослеп и оглох, лишился трёх (именно трёх!) союзников. Не удивительно, что Рубежники предпочитают сражаться пешими — без полноценного взаимодействия с партнёром (не просто транспортом) грош цена всем боевым умениям.

Сказать, что я чувствовал себя не в своей тарелке — это значит ничего не сказать. К счастью, о глубине задницы, в которой в очередной раз оказался, я стал задумываться только после того, как мы с Таней распрощались утром у ворот. Иначе, боюсь, волкоухая от меня бы просто не уехала — Печать подчинения позволяла проигнорировать даже прямой приказ, если речь шла о защите жизни хозяина. Однако, я сумел убедить напарницу, да и самого себя заодно, что на заставе я буду настолько же в безопасности, как и с ней. Ну как же, могучие Рубежники сдерживают своими копьями и мечами давление тварей, первыми принимая на себя удар — и те послушно дохнут. Не зря же те же воины Войска смотрели на мою разумную химеру как на девушку: никакого восхищённого преклонения перед живым оружием Лида, не то что у гвардейцев. Вот только меня этот факт теперь, вне стен покинутой поутру крепости, больше ничуть не успокаивал.

После пересечения второй линии укреплений порядок движения каравана изменился. Вьючные лошади по-прежнему двигались так, как их приучили — друг за другом, но теперь уже в основном сами — погонщиков осталась едва ли треть. Рубежники парами отъезжали от колонны во всех направлениях, закладывали по степи петли разной протяженности, возвращались, временно

Горец ехал в районе головы процессии, именно его я и попытался догнать. Похоже, мне досталась одна из вьючных кобыл — спокойная и флегматичная, она упорно пыталась притормозить и пристроиться в общую линию, и мне постоянно приходилось её то понукать, то дёргать за уздечку, поправляя траекторию движения. Учитывая, что я тоже пытался следить за окрестностями, бесило такое пассивное, но постоянное сопротивление дико. Но я держался — не хватало только вылететь из седла, огрев заупрямившийся живой транспорт для острастки плёткой. Да и не нужна мне была плетка, честно говоря — болевые ощущения маг Жизни может доставить, так сказать, без посредников…

Увидев начало каравана, лошадь занервничала, стала всхрапывать, ни в какую не желая и дальше двигаться вперед. Я уже на полном серьёзе начал прикидывать, как прямо сейчас воздействовать на её скудный мозг, чтобы напрямую задавать вектор и скорость движения, минуя промежуточные стимулы. К счастью, лейтенант заметил меня раньше и подъехал сам.

— Дозоры заметили небольшую группу диких горных овец и винторогих сайгаков, — легко угадав, что меня больше всего интересует, с ходу прояснил логист. — Хороший знак, судя по всему, хищников Шрама поблизости пока нет.

Глядя на открыто выглядывающую из поясной кобуры рукоять артефактомёта, я несколько успокоился: на крайний случай у нас был ультимативный аргумент.

— Здесь ещё можно пользоваться метателем Огня, или уже нет? — решил я прежде всего прояснить важный момент. Попытавшись сосредоточиться на ощущениях тела, чтобы почувствовать давление Дикой Магии, я аж передёрнулся: теперь уже кожа ощущала не тончайшую плёнку, а натуральную пергаментную бумагу, неслышно похрустывающую на каждом движении.

— Думаю, шар огня потеряет стабильность метров через пятнадцать-двадцать после того, как покинет ствол, — что-то прикинув, сообщил мне старший по званию. — Вряд ли это понадобится, но на всякий случай предупреждаю: перед тем, как стрелять, лучше спешиться. Твоя лошадь не подготовлена для рейдов, от близкого разрыва может понести.

— Да уж я понял, — скривился я, и только потом зацепился за знакомое словечко: — Рейды?

— Разведывательные вылазки дальше вглубь территории Шрама, — несказанно «обрадовал» меня собеседник. — Их регулярно проводят. Без разведки окружающей территории в один не самый прекрасный момент отсидеться за стенами заставы может и не получится.

— А я думал, Рубежники сражаются только пешими, — не стал скрывать удивления я. Ромар как-то это упомянул, а я запомнил, приняв утверждение за аксиому.

— Сражаются — да. Но в разведке без коня делать нечего.

— Они же тварей до дрожи боятся, — о да, у меня была прекрасная возможность полюбоваться на типичную реакцию лошадей на изменённого, когда болотный секач вышел прямо на, с позволения сказать,охотничью партиюгерцога де Берга. Чудовище мне и Маше удалось оперативно прибить, и серьёзно успела пострадать от атаки кабана только Карина. Все остальные травмы были на совести взбесившегося от страха верхового транспорта.

— Есть способы, как с этим бороться, — уклончиво отозвался собеседник, и не стал развивать тему. Разговор прервался, и я, чтобы не молчать, решил прояснить ещё один момент.

— Я думал, встречу при штабе тыла Рубежников-новобранцев… — на самом деле, не думал. Однако получив на тренировках компанию из проштрафившихся офицеров, невольно задумался: а где, собственно, все? Пока я ехал, мне едва ли не каждый трактирщик и торгаш втирал, какой наплыв желающих попасть на службу в Войско они за последние месяцы успели обслужить. А я почему-то еду в гордом одиночестве.

— Так зима же, Арн, — хмыкнув, покосился на меня ушедший было в свои мысли Горец. — Словосочетание «зимние квартиры» тебе что-нибудь говорит?

— А-а, — как всё, оказывается, просто.

— Ни один нормальный наёмник не попрётся зимой пытать счастья с трудоустройством, — просветил меня офицер. — Наоборот, все пытаются пристроиться на зиму заранее. Никто старается не воевать по зимней распутице, небоевые потери будут слишком большими. Те из наёмников, кто хорошо заработал за сезон, стараются осесть по городам до тепла. У многих там семьи, дети… Кому повезло меньше, нанимаются в замки герцогов на должность наёмных инструкторов для дружин, или к купцам — охранять склады, например. Да хоть в трактир вышибалой — всё лучше, чем морозить задницу в полях с риском схватить воспаление лёгких. Генерал былоченьубедителен в своих речах, раз собрал в такое время целый урожай сорвиголов, решившихся на длительное путешествие с неясным финалом. Но таких людей в каждом королевстве не так уж много. Хотя, надо признать, обученных магов Жизни, почему-то заявляющихся снаправлением на стажировкув середине зимы, да ещё и именно к Рубежникам, ещё меньше.

Упс. А вот это я совсем упустил из виду. Вот Ромар-то охренел, наверное, когда я ему свою бумажку под нос сунул. Если с этой стороны рассматривать ситуацию, его попытки спихнуть такого мутного типа, как я, в гвардию, выглядят ещё более логичными.

— Папазаставил, — решил отделаться не полной правдой я. — Пришлось ехать.

—Папа? — развеселился маг. — Не наставник, а именно отец?Заставил?Да что же это за монстр такой должен быть…

Под моим взглядом Рубежник поперхнулся.

— Извини, Арн.

— Не за что извиняться, товарищ лейтенант, — вздохнул я, в мыслях невесело усмехнувшись. Горец угадал точно — именно монстр. Тварь та ещё. Горца ждёт сюрприз, когда до него дойдет информация, кто я. А она дойдёт — как я понял, он регулярно контактирует со штабными офицерами, а те точно проболтаются, как мне кажется.

— В боевой обстановке принято обращаться по имени или позывному, опуская звания и другие лишние слова, — неожиданно просветил меня лейт, явно чтобы сменить тему. — Если имя или прозвище длинное, то его обычно сокращают до первых нескольких букв, а то пока правильно выговоришь всё, сожрут. Так что я — Гор, известный тебемайорРомар — Ром. А тебе, стажёр, повезло: имя прямо как специально для службы в Войске подбирали…

Кх! А ведь может статься — опять угадал логист! С Кристиана сталось бы. Заранее за ребёнка решил, кем тот станет, когда вырастет — ну чем не образцовый папаша? Убил бы. Если бы мог.

От очередной необходимости неловко менять тему беседы нас «спасло» раздавшееся откуда-то слева громкое шипение, явно сопровождающееся ультразвуковой составляющей — уши на секунду словно ватой забили. Темп движения сбился: лошади встали, как вкопанные, у многих подкосились ноги. Мне пришлось вцепиться в шею своей кобылы руками и что есть сил жать ногами её бока, чтобы не слететь назад через

— Степная гадюка, — объяснил он специально для меня. — Нападает молча. Шипение и свист — защитная реакция. Раз подала голос — мои ребята подпалили ей морду и язык. После получения таких повреждений тварь бежит, а перед этим бьёт по ушам возможным преследователям, благо, сама глухая, «слышит» только через колебания почвы.

— Не нападёт повторно, как регенерирует? — поинтересовался я. Ренийская ручная баллиста висела на боку моей лошади в специальном чехле, я даже загодя снарядил её дротиком с бронебойным наконечником. Оставалось только взвести: в отличие от её более простых и слабых аналогов, мощная блочная комбинированная стреломётная машина была чувствительна даже к небольшим простоям во взведённом состоянии. Это если оставить за скобками, что при тряской скачке предохранитель мог и не удержать чудовищное усилие на натянутой тетиве.

— Через два дня нас тут и близко не будет, пусть регенерирует, сколько хочет, — пренебрежительно отмахнулся логист. — Бассу скажу о твари, может, решит послать кого добить.

— Два дня? — удивился я, заставив себя убрать руку с приклада крепостного арбалета. — И как она только выживает в Шраме…

— В степи все изменённые такие, Жизнь редко у кого в аспектах встречается, пожалуй, только у нарийцев. Не даром тигры той ещё пакостью считаются… Из других же Стихий только Вода сильно ускоряет заживление травм. А с водой, сам понимаешь, тут не очень. Всё больше воздух, а некоторая пакость и молнией влепить может.

Да, я заметил: всё, что растаяло утром — уже впиталось в грунт… Стоп, что?

— Нарийские тигры — твари,одарённыеЖизнью? — осторожно переспросил я.

— Странный вопрос, — с недоумением посмотрел на меня Горец. — Все монстры так или иначеодарённые, именно магия заставила их мутировать. Не даром же твои учителя говорили тебе одикоймагии Шрама.

— Одарённые Тьмой… — я всё понял и от избытка чувств звучно приложил себя перчаткой по куполу шлема. — Ну конечно. Первостихия.

— Сама по себе Тьма, как и Свет, ни на что не способны, — задумчиво, словно сам для себя произнес Горец. — Эти две Стихии больше похожи на овеществлённую волю, которую ещё и направить надо. А какая воля у неразумных зверей?

— Желание питаться, не умирать и размножаться. Базовые инстинкты всего живого, — на этот вопрос я знал ответ.

— Вот и получаются гиганты разной величины под действием Тьмы. И рацион у тварей смещается в сторону всеядности, — согласился лейтенант. — Вот только размеры и способность жрать всё подряд — этого слишком мало, чтобы выжить. Да и размеры скорее минус, чем плюс: недаром в обычной природе все эти звери мельче. Без одной из магических стихий тёмного переростка харчат раньше, чем он дорастает даже до половины своего нового максимума. Те же сайгаки подбитую нами змею, если встретят — заколют рогами и с удовольствием пообедают. Мясо, особенно свежее — отличная добавка к гарниру из жухлой и полугнилой травы…

— Но если нарийцы — одарённые Жизни, почему я не вижу свечения их магии? — наконец я сформулировал так смутивший меня момент в рассказе временного командира.

— Возможно, потому что видеть свою Стихию ты можешь только в рамках своей первостихии, — пожал плечами офицер, привстав на стременах и разглядывая возвращающуюся пару Рубежников, разобравшихся с гадюкой. — Или потому, что Тьма скрывает всё, что под ней, а Свет, наоборот — показывает… Проклятье, ещё одного поклажника выдергивать из-под вьюков! Конец скакуну, а у меня ещё в караване неизвестно сколько ноги посворачивало!

— Я верну лошадей в строй, — торопливо вызвался я. — Что там с тёмной Жизнью?

— Арн, серьёзно. Через полгода пиши прошение на перевод: обещаю, что продавлю Рома, — по-новому посмотрел на меня лейтенант. — Что касается твоего вопроса… Возможно, ты уже сам догадался: одарённые дополнительной стихией тёмные не могут применять магию вовне. Точнее, могут, но так же криво, как светлые — по самим себе,внутрьсебя. Не задумывался? Вашим Повелителям Жизни пришлось выкручиваться, чтобы обойти это ограничение и научиться высокоточно воздействовать на собственное здоровье — именно так и появились Печати. Которые республиканцы вынуждены до сих пор ставить друг другу, кстати. А эндогенная направленность тёмных вариантов Стихий — та самая причина, по которой республиканцам приходится именнособирать,а непроизводить, комбинируя живые и не живые элементы, и не выращивать целиком химер. Светлыми Стихиями, хоть в форме заклятий, хоть — амулетов, хоть убейся, не добиться свойств, доступных тёмным Стихиям, и наоборот. Зато изъяв у разных тварей органы и правильно скомбинировав со светлой основой — пожалуйста. А если добавить химере амулетизированную амуницию, например, броню и оружие — получается, пожалуй, самый эффективный из возможных инструментов из когда-либо созданных магами нашего мира.

Глава 4–2

* * *

Застава не поражала воображение: квадрат невысоких стен, поднятая над одним из углов смотровая площадка. Именно площадка, не башня. Ни крыши над гребнем стены, ни зубцов. Да и сами стены…

— Это что,доски?! — поразился я, наконец-то разглядев рельеф обшивки внешнего периметра укрепления.

— Дощатые опалубки, внутри глина, камни и земля, скреплённые строительным раствором, — напряжённо осматриваясь, пояснил Горец. Двойки охранников подтянулись к каравану, теперь от каравана больше никто далеко не отъезжал. — Подумай немного, что ещёкромекоротких досок сюда можно доставить навьюченным? Не кирпичи же везти? А землю и камни всегда можно обратно засыпать.

Дозорный на смотровой площадке нас определённо заметил: я с трудом, но расслышал пение горна. Духовой музыкальный инструмент в местных армиях играл важную роль, заменяя одновременно и рацию, и телефон, и громкую трансляцию. Вот только зачем было объявлять тревогу при приближении своих? А это была именно тревога: подъехав поближе, я разглядел матовый блеск знакомых круглых щитов над парапетом, над которыми выглядывали жала пик.

— Всё в порядке? — через несколько минут не выдержал я снова: напряжение нарастало прямо на глазах. Над стенами тут и там начинали подниматься тонкие струйки дыма — Рубежники запалили фитили для поджигания огнесмеси. С моей стороны складывалось полное впечатление, что засевшие за периметром бойцы не знают, чего от нас ждать и готовы атаковать. А наши Рубежники готовы, если что, атаковать в ответ…

Твою мать. Да, точно: сержант в восточном форте третьей линии что-то такое упоминал. Я по примеру более опытноготоварищаположил руку на поясную кобуру — и скривился. Сколько пролетит магический снаряд перед детонаций теперь? Десять метров? Пять? Если пять, то меня и самого может оглушить. Ощущения от давления тьмы давно переросли бумагу на коже и теперь мне казалось, что тело завернули в листовой поролон. Который теперь сверху чем дальше, тем больше туго заматывали слоями скотча. Брр! Подумав ещё, я сдвинул магострел на ремне из-под руки назад, чтобы не мешал, а сам вытащил ручную баллисту и стал быстро двигать зарядным рычагом, взводя механизм. Если не сейчас, то когда? Тяжёлая хрень, но лучше пусть у меня устанут руки: от цельностального кола с бронебойной заточкой, застрявшего в организме, даже самому живучему мутанту не поздоровится. Нарийский тигр гарантирует.

Напряжение в людях достигло апогея, когда мы сгрудили вьючных и верховых лошадей под той стеной, в которой были закрытые ворота, а сами частой цепью встали перед ними. И эта мера явно не была напрасной: я успел дважды заметить как бы колебания воздуха, невозможные над холодной степью. Не знаю, что это была за пакость, но точно не глюки: Печать надёжно защищала мое сознание от последствий перегрузки нервной системы. Скорее всего, дрянь вроде знакомой мне лисицы-хаски, тоже способной спрятаться едва ли не в любой тени. И если этокривоепроявление магии воздуха (а какой ещё?) направленной вовне, то я боюсь спросить, что тогда такоемастерское?

Хаски, или кто там был, зря понадеялась на свою защиту: в какой-то момент слева-сверху дружно хлопнули тетивы луков, потом ещё и ещё. Куда там летели стрелы, я не увидел, но спустя буквально пару минут ворота всё-таки открыли. И мы, пятясь, своими спинами стали загонять животных под защиту. Люди стали заходить лишь тогда, когда в створе скрылся хвост последней кобылы. Ч-чёрт, это было напряжённо. Но вот мы внутри и можно выдохнуть. И холостым выстрелом разрядить баллисту…

Сейчас выдохну, найду свою кобылу, вытащу крылатого почтальона — он ещё не сдох и не превратился ни в кого, я проверял недавно. Печать его, правда, подозрительно мерцала, но, я надеюсь, гибридный организм выдержит. Черкану пару строк, пока химерка будет выходить и гибернации. Добрался. Всё-таки добрался…

* * *

Здания внутри заставы, видимо, строились тем же способом: доски как опалубка, внутрь засыпается всё, что можно извлечь прямо из-под ног. А потом доски можно и снять, на другие нужды. Вот рядом с одним из таких сооружений я и пристроился, отведя в сторону от суеты «свою» лошадь. Назначение одноэтажного здания с узкими окнами-щелями вдоль крыши я назвать затруднялся — архитектура решительновсеготут была одинаковая. Ну и правильно, наверное: военная база, тут не до изысков. Наоборот, типовой проект — преимущество… Я как раз взялся за бумагу и карандаш, когда рядом раздался… я даже не знаю, как это назвать. Рёв? Вой?

—Этооно?!

Надо сказать, на заставе сейчас было не слишком тихо. Прибывшие и местные всеми силами пытались как можно скорее разгрузить караван и развести лошадей по стойлам: я несколько раз ловил краем уха высказывания прозапахна всю степь. Я, разумеется, никому под руку лезть не стал — Рубежникам было не до меня. Как оказалось, не всем.

— Стажер Арн Миракийский, маг, стихия Жизнь, — невозмутимо отрекомендовал меня Горец.

— Стажёр — это что за <ерунда> такая? — слово я скорее угадал по смыслу, чем понял: с местным матом у меня до сих пор было не очень. Простолюдины предпочитали перед магами и аристо косноязычно заикаться, но не употреблять те самые заветные слова, что все остальные в предложении связывают. Что касается самих магов и дворян, то первые всегда старались говорить вежливо и корректно, а у вторых считалось шиком оскорблять друг друга куртуазно. Ну а на чернь тратить не слова, а пинки. — Мне в него флаг <втыкать> или вместо <…> использовать?

Я подскочил, бросив на сумку письменные принадлежности и с силой стукнув себя по плечу кулаком

— Товарищ капитан, разрешите обратиться!..

— Заткнись, — проигнорировав Устав, бросил мне местный офицер в звании капитана. Хреново это, потому что капитан — это командир заставы, то есть это тот самый Басс, которому в виде меня от майора Ромара достался «привет». — Ну, что мне сэтимделать, Гор?

Здешний главный мне сразу не понравился. И дело даже не в том, как он на меня смотрел, а в тоне голоса. Работая в бизнесе, нередко встречаешься с похожими людьми: дойдя до мало-мальских руководящих должностей они превращаются в настоящее бедствие для подчинённых и для коллег. Такие сотрудники категорически не желают принимать на себя ответственность за что бы то ни было, и большая часть их усилий на рабочем месте направлена не на выполнение служебных обязанностей, а на «подстилание соломки под зад». Обнаружить такое существо на месте командира передовой военной базы для меня было настоящим шоком. Каконооказалось на должности, от которой зависит в прямом смысле каждодневное выживание более чем сотни душ?! С другой стороны, мужику лет пятьдесят, судя по виду, а он всё ещё капитан — это тоже неспроста…

— Поставить на довольствие и определить место службы, всё согласно Уставу,товарищкапитан, — всё тем же ровным тоном ответил маг. Определённо, логист был общению с коллегой-командиром не рад. Но прикопаться тому было не к чему.

— В Уставе нет звания «стажёр», — словно откусив от лимона, скривился Басс. — Есть рядовой, сержант, лейтенант. Что такое «стажёр», скажи мне?

— Приказ майора Ромара: «доставить стажёра Арна Миракийского для прохождения службы на заставе Сим», — покерфэйс у Горца оставался идеальным, но мне в глубине его глаз почудилось злорадное торжество. — А в Уставе содержатся ответы на все вопросы по организации армейской службы, товарищ капитан.

Ну теперь ясно. Знакомый мне «второй замок» начтыла тоже не пылал любовью конкретно к этому командиру Войска Рубежа, и не упустил случая ударить по больному. То есть поставить в ситуацию, которой тот всеми силами старался избегать: самостоятельно принять решение. «Передача привета» прошла на отлично. Я бы был только за — но только если на место живой колючки в чужом заду назначили кого другого.

— Сиди тут, — после двух

* * *

«Устав — это как Библия или Коран, там есть ответы на все вопросы». Слышал я такое выражение на Земле, но понял его только временно попав под крыло Ромара. Гражданскому не понять. Томик общевойскового Устава Войска Рубежа был не сказать чтобы тоненькой книжкой, но я вдумчиво прочёл его от и до. А потом ещё раз и ещё, и периодически перечитывал отдельные пункты, по необходимости. Потому что там действительно естьвсё, что нужно военному. Даже если этот военный — лицо с временно неопределённым статусом, вроде меня. Именно за чтением Устава и застал меня второй местный офицер.

— Лейтенант Фомоза, заместитель командующего заставы Сим, — отрекомендовался он, мельком покосившись на раскрытую сумку-переноску. Ящерицу-почтальона я выпустил минут десять назад и, разумеется, это не осталось незамеченным.

— Стажёр Арн, — я в очередной раз повторил воинское приветствие.

— По приказу командующего заставой вы зачислены в состав тринадцатого десятка. Следуйте за мной, — сообщил он мне. Фомоза, молодой ещё мужчина лет двадцати пяти, мне понравился гораздо больше. Хотя бы тем, что таскал у пояса горн, позволяющий ему оперативно отдавать команды в случае чего, как и положено офицеру. Лейтенанту, как и Бассу, по должности (я уже успел освежить в памяти) полагался отдельный сопровождающий-горнист, но рядом с командиром заставы я такого полезного человека тоже не наблюдал. Что, в принципе, логично: тут и так каждый на счету. Но вот замком выкрутился, а лысая сволочь-командир предпочёл допустить нарушение: как же, вдруг придётся что-то немедленно скомандовать? А тут такая отмазка шикарная: сигнальщик виноват. Всё-таки как же такое… такое — стало комзаставы? Ведь тут же настоящая война идёт — вялотекущая, против неразумного противника, да, но тем не менее? Не понимаю.

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться, — я оглянулся на кучу своих вещей, оставленных под стеной подчинёнными Горца взамен уведённой лошади.

— Здесь с ними ничего не случится, — заметил офицер, и я даже ему поверил… поверил бы, если бы буквально двадцать минут назад не познакомился со здешним главным.

— Согласно пункту четыре второй главы Устава командир по месту прохождения службыдолженприсвоить мне постоянное либо временное звание, — перешёл ко второму вопросу я.

— Звание или статус ВРИО командир имеет право присвоить по проведению соответствующего Испытания, согласно той же главе Устава, — в тон мне отозвался сопровождающий.

Ага, кэп своего рода выкрутился в своём стиле: вместо того, чтобы сделать назначение своим решением, перенёс ответственность на результаты организованной проверки… зачем-то. Потому что в конечном итоге решать всё равно командиру. Причём решение-то напрашивается буквально, Горец был прав: тут есть лазарет (Устав всё знает!), а при нём можно поставить временного, или, как сказал Фомоза, ВРИО лейтенанта — сержант, тем более временный, не может командовать структурным подразделением. Дать ВРИО десяток рядовых, типа медицинскую команду, которая будет тем не менее выходить на стены вместе со всеми по тревоге, только возвращаться не в казарму, а в больничку. И забыть про проблему на три года. Но ведь тогда придётся взять на себяответственностьза решение! А вдруг я не справлюсь? Тьфу.

Когда попадаешь в какое-то новое место, оно с непривычки кажется куда больше, чем на самом деле. Вот и я умом понимал, что мы шли ну никак не больше трёх минут, но ощущения были такие, словно меня из центра города завели куда-то на окраину. Может, оттого что все здания были совершенно одинаковыми? То, к которому меня в итоге сопроводили, было складом: через открытую дверь на пространство двора между внешней стеной и постройкой рядовые выносили и складывали более-менее аккуратными кучами прямо на земле рваные кожаные поддоспешники, пики с обломанными древками, погнутые нагрудники и прочий хлам. Двое бойцов устроились в стороне и без всякого энтузиазма пытались что-то сделать с ворохом потрёпанных луков без тетив. Как и все уже виденные на заставе Рубежники, эти были одеты по всей форме, кроме шлемов, аккуратную пирамиду которых я заметил у угла склада. Там же стояли, аккуратно прислоненные к стене, пики.

— Десяток, стройсь, — негромко приказал Фомоза, и ленивое шевеление вмиг сломалось. Десяток выстроился буквально в несколько секунд, причём мужчины встали ровно, словно по линейке, ещё и выстроившись по росту.

— Тринадцатый десяток построен, госп…товарищлейтенант! — отчитался крайний слева бугай, и они слитно хлопнули кулаками о нагрудники.

— Вольно. Стажер Арн введён в состав вашего десятка. Приказ капитана, — последнюю фразу Фомоза произнёс с ощутимым нажимом в голосе. — Вопросы?

Я заметил, как самый щуплый из солдат, стоящий в коротком строю справа, открыл было рот — но ему тут же прилетело локтем в бок.

— Никак нет,товарищкомандир, — за всех чётко ответил левый.

— Возвращайтесь к выполнению текущей задачи, — махнул им рукой лейт, развернулся на каблуке и просто ушёл. Я почувствовал сдержанное раздражение: мои вещи так и остались валяться у стены привратной площадки, включая спящую курицу в сумке. Что стоило отдать приказ десятку помочь оттащить моё барахло? Кажется, я поторопился с вывешиванием ярлыка «хороший человек», м-да. С другой стороны, тут же армия, а не детский сад…

— Эй, парень, псс, — стоило только Фомозе отойти на несколько шагов, строй распался. Двое, не удостоив меня и взглядом, пошли назад к куче луков, четверо, хмуро на меня посмотрев, потянулись на склад, обмениваясь односложными репликами типа «к ночи надо управиться, чтобы жопу не морозить». У меня тут же возникло нехорошее подозрение, что они разбирали прежде подсобное помещение для самих себя (и, получается, теперь ещё и меня) — как будущую казарму. — Ты чьих будешь?

— Своих собственных, — бросив взгляд на откровенно разглядывающего меня «левого» бугая, в компании двоих соседей по строю, ответил «правому» заморышу я. Ну

— В десятке десять человек, — вдруг заговорил «левый». Похоже, он тут был кем-то вроде неформального лидера. — Одиннадцатый — сержант. Но господин Фомоза не сказал «сержант», он сказал «стажёр». И кто же ты за птица такая… как там тебя, Арн?

«Опять он оговорился», — отстранённо отметил про себя я, придавливая усиливающееся раздражение. Уже надоел этот вопрос. — «Видимо, из последнего набора добровольцев в Войско… Теперь ещё и этому нужно всё объяснять, только теперь самому. Что-то я не уверен, что они до дыр зачитывали устав.»

— Временно прикомандированный к тринадцатом десятку, товарищ рядовой, — ровным тоном пояснил я ему. — В течении трёх суток командир заставы должен дать временный или постоянный статус…

— То есть никто! — вот чего я не ожидал, что меня перебьют. Да ещё и таким тоном. Реально на секунду прямо опешил. — Слушай сюда, пентюх, дважды повторять не буду. Во-первых, для тебягосподинрядовой, а во-вторых…

Что он там хотел сказать, я слушать не стал. Просто ткнул его пальцем в грудь, и диафрагмальную мышцу бугая скрутил мощный спазм. Диафрагма, если кто не в курса — это одна из главных мышц, обеспечивающих дыхание за счёт изменения объёма грудной клетки, а спазм её, соответственно, дыхание практически останавливает. Не совсем до конца, но ни вдохнуть, ни выдохнуть толком уже нельзя.

— Раз, — в установившийся тишине, нарушаемой лишь сиплым шипением, я поднял руку и демонстративно загнул палец. — В Войске Рубежа нет господ, все солдаты и офицеры — товарищи. Два — я не «пентюх», я вита…

— Бей его! — заорал заморыш, отскакивая при этом назад. А вот дружки «левого» молча и дружно шагнули вперед. И ударили слаженно и очень быстро, целя кулаками в голову. Пожалуй, мне помогла только выучка, полученная на тренировках у Ромара: буквально вбитая привычка при любой непонятной ситуации врубать ускорение и нырять за преграду. В данном случае я просто вжался в землю, пропуская удары над собой и из этого положения атаковал в ответ. Скажу честно — церемониться я не стал, одному сведя страшной судорогой бедро, а другому почти сразу же спровоцировал почечный криз. Ну, кому куда дотянулся. И только разогнувшись, понял, что встрял.

Согласно Уставу, нарушение дисциплины у Рубежников каралось на усмотрение командира, и фактически начиналось и заканчивалось на выборе типа казни. То есть можно было послать на штрафное задание (тут были шансы уцелеть), а можно — сразу в петлю или голову с плеч. Почему такая жестокость? А на войне как на войне…

Выпущенная с расстояния меньше пятнадцати метров стрела, попав в плечо, развернула меня вокруг своей оси почти на девяносто градусов: словно кто-то схватил за плечо сзади и дёрнул. Спасибо интегрированной бронепластине и сложной многослой системе распределения энергии удара в рейнийской бронекуртке: кольчугу пробило бы навылет, вместе с плечом. Не факт что стальной наплечник выдержал бы: на заставе держали стрелы только с бронебойными наконечниками. Вторая такая, лишь слегка отставшая по времени от товарки рассекла мне кожу на лбу: шлем так и остался лежать с остальными вещами. Повторно падая за тела поверженных мною «господ рядовых» я понял: стреляла та парочка, что занималась бэушными луками. Видимо, что-то пригодное в куче нашлось. И стрелы, мать их, нашлись. И тетивы. И стрелки! Вжимаясь в утоптанную до каменной плотности землю, я заметил, что у обоих уже по новой стреле на тетиве.

— …Наших бьют! — а это уродец добежал до двери склада.

Б…ть. Укрытие у меня было так себе, и… без всяких «и»! Нашарив метатель, упирающийся мне рукояткой в спину, я стараясь не показываться из-за живого бруствера, направил ствол примерно в направлении стрелков и выжал спуск. Грохот близкого разрыва ударил по ушам, Печать запульсировала, нагнетая Стихию к барабанным перепонкам. Вот теперь я рискнул выглянуть — и после этого уже не опасаясь, медленно поднялся на ноги. Шар огня прилично не долетел до стрелков, разорвавшись в воздухе, но всё же куда ближе к ним, чем ко мне. Это их спасло от прямого воздействия Стихии, но не от контузии — оба валялись на земле, прижимая ладони к ушам. Этих вычёркиваем. Я перевёл ствол в сторону дверного проёма как раз вовремя: оттуда высовывалась испуганная рожа горластого хмыря. Увидев направленный на себя магострел тот юркнул назад… и выкатился наружу от мощного пинка. Следующий вышедший за ним солдат сразу же оценил обстановку, рухнул на колени, глухо воззвав:

— Ваша светлость, не губите!

Надо же, как припекло, сразу признали во мне герцога.

— Все. На выход, — продолжая удерживать дверь на прицеле, приказал я, пинками отключая магическое воздействие у неформального лидера десятки наёмников и его двух, видимо, «офицеров». Н-да. Как там на моей Родине говорили? Понабрали по объявлениям? Твою мать. — Вы, четверо, тащите ко мне тех двоих. Живо! Лечить буду.

Энергичный жест «пистолетом» помог лучше всяких слов: четверо из складских сорвались на бег. Чёрт. А если бы метатель висел у меня на боку, как обычно, а не был передвинут за спину, конфликт вряд ли бы случился: эти гамадрилы из королевств, толком не ставшие Рубежниками, мне бы сходу кинулись сапоги целовать, как только офицер ушёл. Кстати, далеко уйти он точно успеть не мог, а взрыв наверняка вся застава слышала.

Твою мать… приехал на практику.

Глава 5–1

5.

— …Произошло случайное срабатывание механизма спуска оружия во время его демонстрации, — уже, наверное, в пятый или шестой раз повторил я.

— Не лей мне <результат пищеварения> в уши, ты… — Басс запнулся, и Фомоза вполголоса подсказал:

— Стажер Арн, товарищ капитан.

— …ты, стаж-жер!

— Десяток захотел ознакомится с редким образцом вооружения, и я пошел навстречу желанию сослуживцев, — и снова слово в слово спокойно повторил уже сказанное я. «Сослуживцы», стоящие рядом по стойке смирно никак кроме мимики выразить свое согласие не могли, но ей-то старались вовсю. Зависнуть в петле или получить самоубийственное задание им отчаянно не хотелось, кроме того я пообещал, что если со мной что-то случится — сдохнут они так и так. Мучительно и страшно. И ни капли не соврал: с отключенной поджелудочной железой, более не способной вырабатывать ни пищеварительные ферменты, ни жизненно-важный для управления сахаром в крови инсулин жить долго и счастливо ну никак не выйдет.

— Вы, <печально скорбные разумом индивиды>, лучше себе

Разнос бушевал уже полчаса, но совершенно бестолку: все подробности офицеры выяснили за первые пять минут, после чего лейтенант, от разноса самоустранился, изображая памятник самому себе и подавая редкие односложные реплики. Я как заведённый отвечал на все претензии одним и теми же фразами, а тринадцатый десяток… у этих чем дальше, тем больше на лицах проступало выражение «ПРОНЕСЛО!!!» Что ж, у наёмников был большой опыт службы разным нанимателям, и они, как и я, знали: орёт — значит, сделать больше ничего не может.

Придраться офицерам действительно было не к чему: лейтенант и капитан подарили нам аж целых семь минут, за которые я привёл всех пострадавших в порядок — ну а с обмундированием тринадцатые и сами справились. Разумеется, на звук разрыва по стене по галерее на стене секунд через тридцать прибежала тройка дозорных, но и они ничего такого не могли бы рассказать: один их сослуживец быстро оказывает помощь другим сослуживцам. Собственно, дозорных интересовало только, был ли прорыв твари или тварей за стену, как только они поняли, что причина была внутренней — сразу же вернулись на свой пост. В итоге единственным следом инцидента осталась круглая дырка в районе плеча на моей бронекуртке — но в силу особенности пошедшей на внешний слой кожи она после извлечения стелы казалась практически незаметной. Пункта на счет неосторожного обращения с оружием, не повлекшего за собой человеческих жертв, в Уставе Войска не было (вполне объяснимое упущение), ну а опасливые взгляды десятка в мою сторону, которые Фомоза явно заметил, к делу было не пришить.

— Лейтенант, разберитесь… тут, — спустя еще десять минут пустого ора, распорядился наконец Басс, словно по повороту выключателя утрачивая интерес к произошедшему. «Так точно, товарищ капитан» Фомозы донеслось уже в спину — и опять командир свалил все решения на помощника. Замком бросил взгляд на меня, на короткую шеренгу десятка — как-то так само собой вышло, что мы встали раздельно. Спросил:

— Надеюсь, больше никаких… проблем?

— Никак нет, господин лейтенант! — слаженным хором прорычал десяток.

— Товарищ, не господин, — поправил, тяжело вздохнув, мужчина. — Все господа и слуги остались там, где живут люди. На территории чудовищ мы все равны, и все одинаково ходим под смертью…

Точно так, слово в слово, было написано в первом параграфе первой главы Устава. Но в исполнении Фомозы эти простые утверждения звучали… очень внушительно. Слишком он просто их говорил — не заученно, а так, словно озвучивал непреложную истину. Я проникся.

— …И за три месяца в учебном лагере вам в любом случае должны были вдолбить правильное обращение, — закончил лейт.

О как. У Рубежников, значит, есть учебный лагерь. Вот вопрос, почему Ромар не отправил меня туда? Настолько хотел досадить капитану заставы, или настолько впечатлился моей атакой на себя любимого?

— Полтора, товарищ командир, — воспользовавшись установившейся паузой, робко поправил замкома неформальный лидер наёмников, зачем-то перед этим стрельнув глазами в мою сторону. Словно разрешения хотел спросить. — На зиму лагерь закрывался, и нас… того. Ускоренно выпустили. А потом мы три недели дерево на доски валили в Приграничье, под нужды Войска — очень нужны они были, нам сказали.

М-да. Объяснение как всегда банально донельзя. В этот раз невозмутимость Фомозы дала трещину: лейтенант страдальчески поморщился.

— Пока продолжайте выполнение поставленной задачи, — оглядев двор и дёрнув щекой, распорядился старший по званию. Взрывная волна от заряда метателя была слабенькой, но раскидать кучи валяющегося на земле негодного снаряжения мощности ей всё же хватило.

— Товарищ лейтенант, по завершению работ прошу разрешения посетить лазарет! — пока Фомоза не ушел, поспешил влезть с просьбой. «Пока» от офицера мне очень не понравилось: в месте компактного проживания большого числа людей всегда куча задач на разгребания всякого дерьма.

Теперь мне стало понятно, почему Басс запихнул меня одиннадцатым именно в тринадцатый десяток: непонятно кого к непонятно кому. Недоучек капитан ставить на стены или отправлять в патруль сходу не решился — пусть наёмники были тертыми мужиками, война с изменёнными имела слишком уж сильную специфику. Это я знал, куда и как бить распространенных близ вала Шрама тварей, а вот обычные, пусть даже и хорошие, бойцы — нет.

И куда, спрашивается, таких красавцев девать? А в стройбат — которому, согласно известному анекдоту, даже оружия не дают за ненадобностью. Понятно, что потом найдётся у локального командования сержант-ветеран, на которого можно будет повесить доучивание новичков, но сколько месяцев до этого пройдет. Один, два? И всё это время вычёрпывать сортиры, подновлять опалубку, красить всё, что под руку попадётся, и вымешивать строительный раствор? Чёрта с два!

— Также прошу разрешения задействовать неслужебное время моего десятка для обучения личного состава основам санитарного дела до квалификации рядовых медицинской поддержки.

Я бросил косой взгляд на своих сослуживцев, и этого оказалось достаточно, чтобы удивлённо вытаращившие глаза на такое заявление мужики истово закивали, выражая всяческое согласие. Понятное дело, сделали они это только потому, что теперь боялись меня до дрожи — но потом-то спасибо десять раз скажут. Из чистильщиков картошки и разбирателей поломоек за несколько недель в элитных специалистов, каждого из которых будут дополнительно оберегать простые Рубежники: выжить-то каждому хочется. А выживание раненого зависит исключительно от того, смогут ли ему прямо на месте остановить кровь и как скоро после этого доставят под руки виталиста. Если гора не идет к Магомету, в смысле, локальное командование не хочет думать — придётся поставить их перед фактом наличия у них готового офицера медслужбы, проявив инициативу снизу.

Я, честно говоря, был полностью уверен в получении разрешения: Фомозе оно ничего не стоило, и он был в курсе того, что я маг Жизни. Но, к моему огромному удивлению, лейт нахмурился, глядя то на меня, то на тринадцатых.

— Стажер, согласно приказу капитана, я отменяю ваше назначение, — это, видимо была такая вольная интерпретация «разберитесь тут». — Следуйте за мной.

— Тридцать секунд, товарищ лейтенант, — остановил я его. — Только попрощаюсь… с сослуживцами.

Сниму свое «проклятье», для этого достаточно незаметного со стороны мимолетного касания. А то ведь и правда сдохнут.

— Ребята, мы познакомились недавно, но вы первые мои товарищи тут, — закрывая свою левую руку своим же телом от Фомозы, я быстро хлопнул каждого по нагруднику в районе живота, погасив ярко-зелёные нити в их организмах. — Обещаю, я про васне забуду!Ну и мы всё равно рядом служить будем, если что — пересечёмся.

Уходя вслед за офицером, улучшив момент, обернулся. Пожалуй, с таким

Пока мы шли, как я понимаю, к новому месту моей службы, я мысленно прокручивал только что произошедшее и вообще события нескольких последних дней. И вяло пытался понять: как так получилось, что я, опытный достаточно менеджер и даже в какой-то мере управленец, так легко повёлся на миф о Рубежниках? Боевое братство, где каждый горой за каждого, а сам Рубежник — едва ли не святой воин, отдавший всего себя борьбе за Человечество. Ага, десять раз. А подковёрные интриги, головотяпство старших по званию, решение проблем армейским способом, когда круглое надо тащить, а квадратное — катить, не хочешь? Да и наёмники, если подумать чуть-чуть, не за выполнением долга на заставы первой линии дрались: платили здесь за каждый день службы, и платили по меркам королевств просто по-царски.

Для сравнения, рядовой гвадеец, уходя в запас или будучи уволен за выслугу лет, получалправопостроить дом во владениях своего генерала-герцога (то есть место и право на вырубку нужного количества леса) и единоразовую денежную выплату в серебре, суммой равную примерно трём-четырём золотым. Ещё ему оставалась его одежда, включая сапоги, но исключая броню. Офигенные перспективы по службе, правда?

Наёмники в отличие от гвардейцев деньги на руки получали сразу после выполнения сговора с бароном или купцом… в теории. Выбить деньги из заказчика, да ещё и все причитающиеся — это та ещё задачка. Зато, по крайней мере, они могли хотя бы наняться более-менее официально на такую работу — а вот самый захудалый дворянин уже нет. Носитель плаща мог дать присягу и служить, получая милости от сюзерена (или не получая), но вотнанятьсяна разовый контракт по фиксированной ставке — без потери чести не мог.

В таком свете Войско Рубежа и впрямь выглядело армией будущего: тут снабжали одеждой, оружием и бронёй, как в королевских войсках, тут платили по фиксированной ставке и не задерживали выплаты, тут служба шла в заранее оговорённых условиях и по чётко установленным контрактным срокам. Плюс ещё и репутация Рубежников, высоко котирующаяся и у черни, и у королей. Минус в общем-то был только один: высокий шанс умереть в когтях или зубах твари. Но наемнику ли бояться смерти? Неудивительно, что тыловики Войска могли копаться в претендентах на найм как свинья в апельсинах.

Правда, в этом году мой папочка выбил из королей дополнительные финансы под будущий поход к центру Шрама, и кадровики Рубежников смогли принять на службу всех желающих, заранее компенсируя убыль личного состава, уходящего с Кристианом в составе нового экспедиционного корпуса. Надо полагать, этим и объяснялось, почему тринадцатых отправили разбирать склад повреждённой амуниции и оружия под своё жилье — казармы были заполнены, а девать новичков куда-то было надо. По той же причине, наверное, профессиональных военных на недешёвой ставке до того использовали как на порядок более дешёвых лесорубов: срочно понадобились стройматериалы, за которыми было проще и быстрее отправить собственную экспедицию к краю степи, чем дожидаться купцов с досками.

Да уж, решение проблем армейским способом во всей красе: какая уж там оптимизация издержек. На самом деле, это ахиллесова пята всех больших организаций, не только армий, но в войсках проблема нерационального использования ресурсов всегда особенно сильна. Всё потому, что в армии нельзя подождать и съэкономить, ведь тамвсегдаречь идёт о жизни и смерти. Бойцов нельзя обуть под конкретную местность, где расположена их военная часть, нельзя заставлять ходить в не боевом, пока нет военных действий, нельзя не выделять боеприпас на учения — дофига всего нельзя. Потому что «экономия» — это лишние дни, часы, пусть даже только минуты до приведения подразделений в боевую готовность. Потому что оборачиваются эти часы и минуты морями крови и горами убитых со своей стороны. Кто забывает эту простую истину — тот теряет всё…

К тому моменту, когда меня окончатльно понесло в философию, мы уже вернулись к площади перед воротами (я полюбовался сиротливой кучей своих вещей) и опять дошли до внешней стены — уже с другой стороны заставы. Здесь, раздвинув обычные постройки, возвышалась замеченная мною ещё при подъезде к укреплению наблюдательная вышка: кажущаяся высоченной с такого ракурса ажурная конструкция из невесть каким трудом доставленных сюда брёвен. Видимо, башню из глины, раствора и опалубки нужного размера сделать надёжной не получилось, вот и пришлось собирать конструкцию из драгоценного здесь дерева.

Короткий зимний день всё отчетливее скатывался в вечерние сумерки, но если на улице ещё было довольно светло, то за открытой Фомозой дверью в доме рядом с вышкой сгустилась кромешная тьма. Где-то в глубине помещения тлел тусклый огонёк лампы, но именно что тлел: крошечная искра света ничего не освещала, кроме самой себя.

— Десяток, стройсь, — похоже, с подчинёнными лейт предпочитал общаться строго по Уставу. Раздалось шуршание, чья-то тень несколько раз перекрыла фитиль лампы — но как я ни силился, больше так ничего и не увидел. Не помогло даже усиление притока Жизни к глазам. Впрочем, не только я испытывал проблемы: — Да прибавьте уже света!

Шуршание усилилось, огонёк мигнул раз, другой — и наконец-то разгорелся на полную яркость. И у меня глаза натурально полезли на лоб.

— Эта… десяток построен, товарищ лейтенант, значится, — степенно произнес мужик лет тридцати на вид, занимая своё место в начале кривого и косого строя. Бородатый. Подстриженный «под горшок». В домотканной рубахе с завязками на вороте, и сделанных из такой же ткани штанах. Остальные «бойцы» были не лучше — разве что у кого-то на лице не было лишней растительности, а кто-то в ней едва ли не утопал. За их спинами в свете лампы просматривались простые деревянные нары, тумбы, личные вещмешки типа сидор обыкновенный и… луки. В рост человека практически и такой толщины, что я сначала принял их за слегка изогнутые древки копий без наконечников — и только потом заметил аккуратно подвязанные тетивы.

— Вольно, — с ощутимым сомнением разрешил Фомоза: не сказать, чтобы подчиненные до того стояли по «смирно». Впрочем то, что приказ был отдан зря, он понял сразу: сразу трое крестьян попросту покинули свои места, один сразу завалился на нары, другие достали из-под двухярусных кроватей низенькие табуретки. И только тогда с непониманием уставились на товарищей, подающих неправильно понявшим офицера знаки: мол, вернитесь. Замком заставы открыл было рот… закрыл. Снова открыл. И только после этого произнес: — Стажёр Арн теперь в составе вашего десятка. На этом всё.

Мы проводили взглядами командира, дружно

— Тебя Арном кличут, старшой сказал? — полувопросительно переспросил меня тот самый бородатый тип, что отчитывался перед Фомозой. — А я, значит, Филин. Будем знакомы, Огонёк.

— Огонёк? — переспросил я, окончательно сбитый с толку.

— Ну да, «арн» же по-человечьи значит «болотный огонёк». Ну, так гнилушки, бывает, на болоте в темноте светятся… а когда и не гнилушки, значится.

Ну спасибо тебе еще раз, папочка — теперь уже за имя. Даже тут нагадил!

— Сталбыть, мниться мне, что «Болотным» тебе быть не хочется, лучше будет «Огонёк», — всё так же размеренно закончил свои умозаключения Филин. Ему, кстати, имя-прозвище действительно очень подходило. — А теперь, раз мы чин-чином представились, расскажи, мил человек, что ты умеешь да могёшь. Раз старшой сказал нам вместе службу служить, первое дело это.

Ну, эти хотя бы с ходу не лезут «учить жизни»… хотя я уже вообще не понимаю, что происходит на заставе. Ладно, наёмники — это-то кто? По виду сервы сервами, и говор ещё этот…

— Маг Жизни я. Могу лечить, могу на копьё тварей насаживать, — устало представился и неожиданно сам для себя попросил: — Только копьё с вещами так и валяется на площади у ворот, где их бросили. Помогите мне их донести. Пожалуйста.

— Так отчего не помочь, если хороший человек со всем вежеством просит. Верно я говорю, дружи? — окинул взглядом своих людей Филин. — А ты прямо взаправдашиний колдун, как есть?

Бож-же…

Глава 5–2

* * *

— Репей, гля! Курица!

— А ну грабки свои убрал от колдунской птицы, балда!

— Чё, правда, колдунской?

— Если это Огонька курица, то чья она, по-твоему?

— Тю-у… — разочарованно, — и зачем она ему?

— То заскок, колдунский, — авторитетным тоном «объяснил» Баюн.

— За-скок? — изрядно озадачился соплеменник лучника.

— У каждого колдуна должен быть заскок, — нравоучительно просветил тёмного сослуживца Баюн. — Какой же колдун-то — и без заскока? Только одни людёв потрошат, что ты оленей, другие жгут всё подряд, али ещё какую гадость делают, а наш — курицу ис-сле-ду-ет.

— Во-от оно как… — уважительно протянул рядовой.

Я только беззвучно вздохнул, убрал руки и кивнул своему пациенту:

— Отпускай.

— БВЭУМММ! — пропела тетива чистую низкую ноту, а тяжёлая стрела, расколов доску опалубки, едва ли не на треть вошла в стену.

— И правда легче стало, — с некоторым удивлением оповестил меня Косточка, сжимая и разжимая кулак в половину моей головы размером. Имя-прозвище приклеилось к нему в юности, когда он, по собственным словам, был «костлявым да мослатым».

— Погоди, — остановил я одного из двух снайперов десятка. — Я не сделал ещё ничего. Только диагностику, тьфу, проверку провел.

Соплеменники Филина, помимо всего прочего, могли похвастаться весьма затейливым словарным запасом, но термины вроде «диагностика», «анализ» и прочие им были незнакомы. Что стрелков нимало не смущало, но неимоверно растягивало любой разговор, поскольку собеседники начинали сначала дотошно выяснять значение термина, а потом повторять его, добиваясь запоминания и правильного произношения. Забавные ребята… чего я, каюсь, мог бы и не заметить, если бы не разговор про имена. Архаичный язык, степенные манеры и деревенская обстоятельность могли обмануть — но только не тогда, когда тебе с ходу предлагают перевод основательно забытых другими слов.

— А мне легче стало, — упрямо склонив голову, повторил Костяшка.

— Это потому, что я твои мышцы своей магией подпитывал, — объяснил я. — А делал это, чтобы выяснить, в чём проблема. И выяснил.

— Сможешь вылечить? — угрюмо переспросил меня мужик.

За вечер и половину дня сложно хорошо узнать человека, а уж тем более целый десяток, но кое-что я уже понял. Например, Костяшка относился к тем индивидам, что не ждут от жизни ничего хорошего, и привыкли это хорошее добывать исключительно собственным трудом. Баюн, любитель всё объяснять, наоборот, так и лучился жизнерадостностью и оптимизмом, но при этом никогда не лез на рожон и всегда предельно корректно подбирал слова. Как я понял, в десятке он был за разведчика — одного из двух.

Вообще, ярлыки типа «разведчик», «снайпер», «лидер» по личному составу десятка я мысленно развесил сам, деревенские этим вообще не заморачивались. Например, тот же Филин, старшой, как к нему все обращались, формально лидером не числился. Просто все оглядывались на его мнение, когда что-то решали, ну и слово его пользовалось очень большим авторитетом. Наверное, только потому его и не записали в десятники сразу по приёму на службу — уж больно у него стиль командования был… непрямой. С другой стороны, я бы посмотрел на попытку отдать приказ бородатым — пока по крайней мере всё известное мне начальство заставы избегало это делать.

— Смотри, — обратился я к Костяшке, доставая чистый лист бумаги и карандаш. — Я тебе объясню, почему у тебя рабочая рука немеет, а потом болит. Чтобы мышцы работали, к ним должна притекать кровь, правильно? Но у тебя мышцы настолько… гм, сильно натренированы, что во время статической нагрузки… когда оттянул тетиву и держишь — они, наоборот, пережимают сосуды. Вот и причина.

Не сказать, чтобы в стрельбе из лука я прямо разбирался, но кое-что знал. Благодаря Роне — в самом начале своей карьеры Охотника я ещё тщился исправить её «проблему» с ручным метательным оружием. Итог известен — эльфийка победила луки и арбалеты по всем статьями… А я в итоге узнал вот что. Из больших, тугих луков стреляют «на разрыв» — то есть резким толчком в одну сторону оттягивая тетиву, в другую — уводя древко. Только так можно получить максимальное усилие — иначе оружие просто не согнуть.

Но, как оказалось, мои новые сослуживцы об этом не знали, и потому запросто стреляли, замирая при необходимости на долгие секунды в статичной стойке. Не все, правда, только двое из десяти — остальные клали стрелы в мишени «правильно». Ну, как в мишени? В стену собственной казармы, в точку, сделанную подгоревшей частью фитиля на досках — стрелковой позиции для тренировок на заставе не было. Про результат попадания я уже рассказывал, так что приличная часть стены уже практически лишилась дощатой обшивки.

— И что делать? — как-то по-новому разглядывая свою правую руку, спросил стрелок.

— Рецепт, то есть способ, прост. За нас уже поработала природа, нужно только использовать имеющийся механизм, — я ткнул карандашом в нарисованную схему мышцы в разрезе. — Называется «чудесная сеть»*. Это дополнительные сосуды в толще мускула, которые в норме сжаты, а во время интенсивной нагрузки раскрываются и пропускают через себя дополнительный кровоток. Но только когда ты двигаешь рукой, а не держишь её напряжённой.

Я, конечно, мог бы попробовать внедрить резидентное плетение прямо в мышцы, но говорить об этом не стал. Амулетизирование буду осваивать на подопытной курице, и только потом на соратниках…

— Оно и лучше, что без магии, — Филин сумел подойти так, что не заметил его не только я, но и Костяшка. — Оно сразу видно, когда чародей соображает: не пытается везде и во всём со своим колдовством влезть, а только где надо. Но мне ты спину залечил хорошо, хорошо. И колени хрустеть перестали.

— Когда со всем вежеством хороший человек просит — отчего не помочь? — вернул я лидеру десятка его же фразу.

— То верно, — степенно огладил бороду старшой и громче, чтобы все услышали, произнёс. — Братие, время снедать, да караульных на верхотуре менять, я мыслю, чтоб, значит, тоже пустыми животами не страдали.

Разумеется, никто не отказался.

[*Биологический термин «Чудесная сеть» соответствует земному, но в ряде медицинских школ считается устаревшим. Что не мешает «сети» исправно прогонять кровь через мышцы при движениях, помогая работе сердца. Но «сеть» включается не сразу, потому так важно «прогреть» мышцы перед физнагрузкой.]

* * *

Не так я представлял себе начало службы в Войске Рубежа, не так. После тренировок, устроенных Ромаром, после посещения форта третьей линии я был готов увидеть вооружённую до зубов крепость, форпост в глубине враждебной территории, ежечасно, если не ежеминутно подвергающийся атакам тварей. И боевое братство отчаянных солдат и офицеров, ценой порой собственной жизни, а порой — человечности останавливающих эти атаки. На деле же мне за прошедшие полтора суток пришлось сразиться только с попутавшими берега бывшими наёмниками, а первый за всё время сигнал тревоги я услышал только сейчас, на утро третьего дня службы на заставе. А к «тяготам и лишениям воинской службы», которые Устав рекомендовал стойко сносить, пока можно было отнести лишь отсутствие горячего питания — на завтрак, как и вчера, Филин всем раздал армейский сухпай.

— Сиди спокойно, доснедай, Огонёк, — доброжелательно посоветовал мне старшой. — То сигнал «внимание за стены», он только часовых да дежурных касается. А появится до нас какая необходимость — так придут да позовут, не переломятся.

Вот в этом был весь Филин: никакой инициативы и телодвижений, пока не будет прямого приказа. А если тот будет хоть в малейшей степени невнятно высказан — обязательно переиначит в свою пользу. Вчера после обеда «бесхозный» десяток без десятника попытался мобилизовать под свои нужды сержант из соседней казармы. Что ему там потребовалось, я не вникал, кажется, банально помочь таскать что-то между внутренними складами заставы. В итоге получасового «погодь, мил человек, да объясни толком», младший командир в сердцах плюнул под ноги старшому и, напоследок пригрозив Фомозой, удалился ни с чем. Что характерно, ни лейта, ни комзаставы я так и не увидел.

Исключение с инициативами для лидера деревенских было только одно: если дело касается его интересов или его людей. В кои, кажется, меня всё-таки записали. «Стоило» мне это обстоятельного рассказа о себе первым вечером после назначения (на кого я охотился, и как завалил монстра, если кто не понял) и интенсивной врачебной практики со следующего утра. Интенсивной, впрочем, не столько из-за проблем со здоровьем — на мужиках из десятка можно было в прямом смысле пахать, — а потому что каждый подошёл ко мне со своими «жалобками».

Собственно, какую-то помощь мне пришлось оказать только самому Филину и мужику по имени Полёва: первый расплачивался за последствия не самой лёгкой жизни, с которыми даже его могучий организм без посторонней помощи уже не справлялся, а второй страдал чем-то вроде экземы. Пришлось постараться — убирать повреждения, которые организм нанёс сам себе, куда сложнее, чем лечить острые болезни. Зато потом ко мне едва ли не вереницей выстроились все остальные стрелки, и тон обращений ощутимо потеплел. Больше не лечение получилось, а продолжение вчерашнего разговора, только уже с упором на мои медицинские возможности…

— А чего, интересно, в дудку дудят? — среди лучников непомерным любопытством отличался второй разведчик, Жало. Это, кстати, было сокращение от полного имени «Жалейник», с намёком, что ему кое-что пониже спины спокойно сидеть не даёт. — Коли нехороший какой зверь к стенам выйти должон, так сначала наши дудеть стали бы с вышки, а не лейтенант.

— Тоже мне, нашел загадку, — не упустил возможности влезть Баюн. — Караван позавчера пришёл, ну? Сегодня уходят, стало быть. А солдаты, значит, со стен будут смотреть, и подмогут, если какая хитрая тварина поблизости притаилась…

Видимо, на моём лице что-то такое отразилось, потому что Филин внезапно предложил:

— Ты попрощаться с караванщиками хотел, Огонёк? Добре, но не до тебя им сейчас, самый муторный момент — после постоя хорошо выйти. А ежли на сердце неспокойно, ты лучше с верхотуры за ними присмотри, вместе с дозорной двойкой: лишние глаза в таком деле ещё никому не вредили.

Ага. Кажется, меня только что назначили третьим наблюдателем, так сказать учеником к сложившейся двойке. Доверили, так сказать. Прогресс.

Казарма вольных лучников недаром располагалась под самой вышкой: именно бородачи там и дежурили. И объяснялся этот факт просто: мужики феноменально видели в темноте! Мне в итоге отдали масляную лампу, в пользование, потому что другим она толком была и не нужна, а гореть по Уставу должна была всё тёмное время суток. В светлое время деревенские тоже на зрение не жаловались, а их монструозные луки, судя по тому, что я видел на тренировках, способны были с вышки закидывать длинные тяжёлые стрелы за дальний угол периметра укрепления. Ну хоть тут у меня было чем соответствовать.

— Знатная машина, — уважительно прогудел Баюн, разглядывая ручную баллисту. В дозор меня поставили вместе с ним и Косточкой — может, потому, что именно с ними у меня сложились наиболее доверительные отношения… насколько это возможно за неполные два дня. Наверх, кстати, я на себе затащил не только ренийский крепостной арбалет, запас болтов-дротиков и всё тот же сухпай, но и полный набор ключей и маслёнку: сложная механика нуждалась в регулярном уходе. Если бы Филин соизволил предупредить меня о дежурстве загодя, я бы провёл обслуживание вчера, а так… будет мне уроком. Всё же служба в составе регулярного соединения отличается от охотничьей «вольницы», куда Повелители Жизни загоняют своих граждан всего лишь налогами. И не сказать, что в лучшую сторону прямо отличается.

— Баюн,

— Есть такое дело, горячим харчиться должны, — в отсутствии Филина считающий себя старшим мужик из моих сослуживцев начинал в меру своих талантов копировать поведение предводителя. Даже бороду поглаживал так же. Но нужно отдать должное: пересменка была произведена не снизу, у подножия вышки, а сверху, и с момента принятия дежурства оба лучника не отрываясь смотрели только наружу, молчаливо и мгновенно разделив сектора внимания и время от времени меняясь. — Друже мой баял, что похлёбки всегда от пуза наливали, да каждый день разной, а начался разлад только как новых солдатиков понанимали. Кому вечерю перевели на сухое, кому заутреню… а нам, как на постой определили, и того не дают. Хотели уж из своего начать готовить, да крикливый тутошний набольший не дал.

— И давно вы здесь служите? — проверив затяжку всех винтов, удерживающих на месте пружины и ролики, я взялся за маслёнку, тоже не забывая поглядывать за деревянный парапет. Правда, всё больше на то, что творилось под ногами, непосредственно на заставе: бурая с редкими белыми вкраплениями снега степь под низким серым небом во все стороны выглядела абсолютно одинаковой и совершенно безжизненной.

— Да вот пятый день пошёл уже, — удивил меня Баюн и с некоторой обидой в голосе поведал: — Осенью клич по селу кинули: мол нужно подсобить Рубежникам, нуждаются они в нас очень. Большое дело делать пойдут, по свежей траве, а нам с того только и польза. Филин на совете, помню, вышел да бает: «сколько лет душа в душу живём, помогали нам сколько раз — пора мол отплачивать добром за добро». Ну мы и собрались, я ягод только половину набрал, жинке одной с сушкой иначе не справиться, Костяшке вон пришлось шкурки торговцу-приграничнику все отдать за цену малую. А тут — такое. Не уважают.

— Набольшего сменили, и помощника ейного, а новый дела не принял ещё, — коротко отозвался снайпер.

— Так в набольшие идти должны те, кто дела гладко да хватко в свои руки возьмёт, — в голосе разведчика опять появились наставительные нотки. Что не помешало ему подхватить прислонённый лук и мгновенно наложить на тетиву стрелу. Стрелок застыл в напряжённой позе на несколько секунд… а потом опустил оружие.

— Змея дурная, ползает окрест опять, — прокомментировал он.

— Ближе версты не подползает, не такая уж и дурная, — отозвался Косточка.

— Дурная, — не согласился Баюн. — Жрать-то нечего давно, а она снова тут крутится, поджидает. Выйдут вот конники сейчас, ожгут заново, да и всё.

С высоты наблюдательной вышки мне был прекрасно виден квадрат площади перед воротами. Немного нагнав Жизни к глазам, я разглядел Горца: лейт привычно метался между подчинёнными, раздавая последние приказы и проверяя коней. В этот раз конвой вёл только лошадей, весь груз остался на заставе.

— Надо предупредить, — гадюку мне так и не удалось разглядеть, но в этом плане своим новым напарникам я доверял. А так же помнил, с каким напряжением каждый раз давался старт колонны её сопровождающим. Возможное нападение будет совсем некстати…

— Не надо, — тормознул меня Баюн. — Справятся сами. А тебе влепят нарушение, как её там… субординации.

— Чего?! — вытаращился я. — А мы тут тогда зачем?

— Наблюдать, — меланхолично ответил за Баюна Костяшка. — И подать сигнал тревоги горном, если какая тварь на стены нацелится либо близко подберётся. Так набольший сказал Филину.

— А перед этим помоями словесными из своего рта поганого Филина облил, — тихо сообщил мне разведчик. — При всех. Только лишь за то, что тот десятку горячее сделать разрешил — мы его уже две недели не ели, пока в дороге были. Да ещё и сказал, что тот испытание не прошёл, и ни в жисть не быть старшому нашему десятником. Не будь дружбы, годами испытанной, между воинами Рубежа и зарубежниками — так и ушли бы сразу. Но мы слово своё блюдём крепко. И своё, и чужое.

Трындец.

— А зарубежники? — чтобы не молчать, переспросил я.

— Те, кто за валом живут, нас ещё отвальными кличут, — проинформировал меня лучник. — Не слышал?

Глава 6–1

6.

Зная, с какой скоростью у меня «улетает» писчая бумага, я взял с собой из Нессарии столько, сколько смог. А когда отправлял химер домой — пожертвовал всем провиантом и частью одежды, но бумагу взял всю. И правильно сделал — вряд ли кто-то из набольших заставы согласится разбазарить казённые листы. Тьфу, набольших — офицеров! Что называется — с кем поведёшься…

— Вот вал, — схематично обозначил естественный бруствер вокруг Шрама Баюн, потом, так же скупо двигая алхимическим карандашом, стал наносить другие условные обозначения. Было заметно, что рисовать карты, точнее, привязанные к местности схемы, как их там… а, «кроки», — ему было не впервой. — Вот тут лес заканчивается и начинается степь.

На кроках Горловина выглядела как этакая перетяжка между двумя ёмкостями песочных часов: лесные массивы жались к валу и со стороны королевств, и со стороны Шрама до последнего, окончательно истаивая уже у самой бреши в границе магической аномалии. Насколько я помнил по атласу, лишённая лесов зона тянулась на юг от Горловины до самых лесостепей южных королевств — этакая широченная дорога для монстров, лишённая естественных препятствий в виде широких рек, болот, и горных массивов. Впрочем, надо отдать должное земле к югу от Шрама, давшей приют людям: это была ровная, плодородная, тёплая и хорошо орошаемая естественным способом равнина от одного края континента до другого. Только далеко на западе, вдоль побережья, поднималась гряда горного массива.

— Королевства, — провёл едва заметную прерывистую линию вдоль вала разведчик, отделяя пятидесятикилометровый рубеж, а потом, показывая на пространство между этой границей и валом: — Приграничье.

Горловина обзавелась тремя линиями, перекрывающими её створ: двумя выгнутыми и одной прямой. Третья линия, вторая линия, и первая.

— Рубеж, — ткнул в первую линию лучник, а потом указал на массивы леса к северу от вала с обоих сторон от Горловины: — Зарубежье.

— И каково там жить? — я припомнил свои немногочисленные вылазки через вал во время рейдов из Рении. Не сказать, что твари там прямо табунами ходили, но без добычи я ни разу не остался.

— Живём, — пожал плечами стрелок. — Лес же, не

— Раньше? — разумеется, заинтересовался я. Я уже понял, что Баюн из тех людей, что готов остаться голодным, только найти свободные уши. Со мной в этом плане ему определённо повезло.

— Давно, когда королевств ещё не было, — пояснил разведчик. — Твари тогда свободно через вал перебирались, некому было их выбивать. Люди так жили, и остроухие — не было тогда ещё вражды с эльфами, никто их за нелюдь не считал. А потом на юге, где тварей меньше всё-таки было, а людей — побольше, ярлы ихние, сиречь, вожди, между собой договорились. В те времена вожди не абы кем были — это сейчас, я слыхал, в короли по праву рождения берут. И вот договорились они — и стали чудовищ теснить. Долго то продолжалось, много лет. Менялись ярлы, но вели свои дружины на север, оставляя за спиной земли мирные. Оставшиеся там оброк ярлам платить стали — за защиту. А кто, значит, не хотел перемен и за оброк землю пахать — перед дружинами на полночь шли, да селились вновь. А приходил срок — вновь снимались да опять на север уходили. Так и получилось, что стало, как сейчас.

— Однако, — мне только и оставалось, что покачать головой: супер-краткий экскурс в местную историю оказался для меня неожиданным. Правда, если припомнить кое-что мне известное, выданная мне на манер легенды выжимка скорее всего действительно отражала реальное течение исторических событий. Причём может быть не настолько уж и исторических, как можно подумать. Например, город Сплав в королевстве Зар, образовался сначала как поселение вольных лесорубов — очень похоже на то, что рассказал Баюн. Или поместье Бертран, перестроенное из замка в дом феодала — не от хорошей же жизни предки Кристиана когда-то выстроили укрепление вместо удобного дома? Скорее всего будущее герцогство Берг тогда только-только перестало быть Приграничьем, но визиты тварей на предмет поесть были всё ещё обычным делом. Ну а то, что бывшие воины и охотники ударными темпами разучились поднимать изменённых на копья, превратившись в запуганных собственными феодалами крестьян — тоже, в общем-то, довольно рядовой процесс. Если ничего не путаю, на Земле тоже когда-то так произошло, только там Шрама не было…

— А как получилось, что остальные забыли значение слов, которые в именах и названиях остались? — решил воспользоваться явно лирическим настроением сослуживца я.

— Дык просто все, — хмыкнул тот. — Раньше в каждой деревне свой говор был, а как стало людей больше — вот и стали говорить одинаково. А названия — те с прошлых времён остались: «нессария» — жемчужина, «матл» — затон или закуток, «эпия» — золотая россыпь…

— А «лилиана»? — решил узнать значение имени матери я.

— Вот не знаю, — огорошил меня разведчик. Посмотрел на меня и улыбнулся одними глазами, — нешто ты решил, что я все словесы помню? Это тебе…

Договорить Баюн не успел: дверь в казарму открылась, и все разговоры мигом смолкли.

Сложно объяснить, но спустя даже всего трое суток начинаешь вдруг различать,ктооткрывает дверь в твой дом — свой или чужой. Незнакомый сержант, так по-хозяйски вторгшийся в нашу скромную обитель, едва переступил порог и сразу запнулся, напоровшись на шесть недобрых взглядов. Я было собрался встать — так было положено по Уставу, но рука разведчика на плече меня удержала. Баюн в ответ на немой вопрос так же молча едва заметно покачал головой.

— Слушаем мы тебя, мил человек, коли пришел, — выдержав тщательно выверенную паузу, подал голос Филин. Именно в тот момент, когда младший командир уже втягивал в легкие воздух, чтобы хорошенько рявкнуть.

— Приказ зачитывается перед строем, боец, — с ясно различимым шипением стравив излишки воздуха, ядовито отозвался десятник. — А я что-то не вижу строя.

— Так что ж ты своих ребяток не привел с собой, — «искренне» удивился старшой. — Вот и строй бы был, зачитывай — не хочу. Хоть приказы, хоть стихи!

— А ты кто такой здесь самый умный выискался? — сорвался всё-таки Рубежник. Зря, ох зря! Ещё не зная, что задумал неформальный лидер деревенских, я заранее посочувствовал залётному саржу.

— Дык рядовой я… — опять тщательно выдержанная пауза и добивающий удар, на секунду опережающий ответную реплику. — Из десятка прямого капитанского подчинения. Набольший Басс, значится, никого над нами не поставил, стал быть, мы за ним. А чужие всякиедесятникинам, уж прости, не указ. Суб-ор-динация, значит. А ты её, сержант, получается, нарушить вздумал. Как бишь, ты сказал, тебя зовут?

Мне в какой-то момент показалось, что гость сейчас натурально задохнётся от сдерживаемой злости — но нет. Только сплюнул молча на пол от избытка чувств, прежде чем развернуться через левое плечо и выйти. И это он тоже зря — не смотря на свой не самый бравый вид, грязи у себя дома зарубежники не терпели. И тех, кто её разводит. Думаю, сержанту, вообразившему себя верблюдом, предстоит множество чудных открытий завтра поутру. В каждой казарме стояла хитрая металлическая печь, на которой нельзя было готовить, но позволяющая сжигать любое твердое топливо буквально в золу. Из-за конструкции отопительной системы расход топлива получался очень низким, особенно по сравнению с так полюбившимися дворянам каминами. Но топливо требовалось, а на довольствие отвальных так никто и не поставил. Тем не менее, чему гореть всегда находилось. И откуда, спрашивается? Загадка, как есть загадка, ага.

* * *

— Десяток, стройсь, — Фомоза, похоже, поставил себе целью вызывать у подчинённых дежавю всякий раз, когда они его видят. В этот раз останавливать меня никто не стал, более того, сам Баюн, в этот раз оказавшийся во главе куцой шеренги, вполне внятно отчитался:

— Товарищ лейтенант, свободный от дежурств личный состав построен, — и даже «эта…» и «значится» не добавил.

— Стажёр Арн, следуйте за мной, остальные вольно, — офицер развернулся к дверям. Не знаю, может быть он считал, что стремглав понесусь вслед за ним, но я уже был учёным: покинул казарму при шлеме у пояса и с эльфийским копьём в руке. С метателем у пояса я в принципе не расставался, даже ночью стараясь держать самое мощное своё оружие на расстоянии вытянутой руки. Не потому, что не доверял отвальным, а потому что подобный аргумент лучше всегда держать при себе, даже с учётом всех ограничений на его

— Я не сказал, что нужно оружие, — заметил мне лейт, когда я его догнал. Впрочем, «догнал» — это сильно сказано: замком заставы и отойти толком не успел.

— Так точно, — у меня, в отличие от Филина, изображать из себя недалёкого селянина возможности не было. Впрочем, кобура на боку, я думаю, уже заставила моего сопровождающего несколько подрастерять спокойствие. Он знал, что в случае чего я не постесняюсь нажать на спуск. — Согласно Уставу, покидая расположение, я должен быть готов вступить в бой немедленно.

— Расположение — это вся застава, — всё так же внешне бесстрашно поправил меня офицер. И этим просто шикарно подставился. Ну, что, замок? Лови удар по разгильдяйству и бездорожью!

— Никак нет, — громко и четко доложил я. — Согласно Уставу для полевых укреплений местом расположения считается отмеченное на карте командира укрытие для отряда или боевой группы.

Три дня. Трое долбанных суток я просидел, фактически привязанный к одному месту без всякого толку. Нет, я, конечно, узнал у сослуживцев массу интересной и в целом полезной информации, постоял в дежурстве на вышке третьим лишним, посмотрел на жизнь заставы Рубежников изнутри, почитал привезённые с собой записи, обследовал личный состав и свою подопытную курицу… но и только.

Не сказать, что такая ситуация меня, привыкшего самостоятельно решать, где и чем себя занять, устраивала, но… Даже просто дойти до офицера и подать жалобу либо рапорт я не мог. Это на «своей территории» Филин мог посылать кого угодно куда угодно, прикрываясь отсутствующими в данный момент там же Фомозой или Бассом, а вот на чужой… Праздно шатающийся рядовой, не обременённый четко сформулированным приказом сверху, сразу становился законной добычей первого же попавшегося сержанта — а как местные реагировали на загадочного для них «стажёра» я уже видел, и второй раз фокус с размахиванием метателем мог не пройти. Заставить поработать на себя «чужого» младшего по званию, обычно над чем-нибудь не особо приятным — это был такой местный своеобразный спорт.

В часы дежурства «на верхотуре» я успел насмотреться на происходящее снизу. А насмотревшись — порасспросить сослуживцев. Пусть у них самих опыта было не особо много, многое они знали со слов родственников и соседей по деревне. Это была одна из причин, почему отвальных принимали без всяких учебно-тренировочных лагерей, сразу в действующие части Войска. Вторая причина заключалась в уникальных способностях и опыте можно сказать урождённых Рубежников, едва ли не с пелёнок вынужденных заниматься тем, чем занимались солдаты и офицеры на первой линии обороны Горловины. Что позволяло им довольно вольно относиться к внутренним правилам Войска.

Но даже зарубежники не смели покуситься на священную корову — Устав. Никто не смел — этот документ был центральным стержнем, скрепляющим на Рубеже буквально всё. В этом плане верховенство закона тут, на Рубеже, было столь же железным, как в Лиде. Вот только в республике был глубоко проработанный свод законов, а тут — только Устав: всеобъемлющий, но не описывающийкаждыйчих и каждую мелочь. Вредно это в воюющей армии, о правила можно и убиться, если не будет свободы маневра. А потому… Не просто так Ромар советовал «читать Устав каждую свободную минуту». О, более чем уверен, что майор-то хорошо знал, о чём говорил — иначе бы не поднялся до своего звания. Хорошо знал и отлично умел пользоваться.

— Застава — это не полевое укрепление, — а вот у Фомозы до сих пор не задребезжал в голове тревожный сигнал. — Это даже вы должны знать…

— Товарищ лейтенант, разрешите доложить: расположение десятка, к которому я отношусь, не является частью заставы Сим, — ещё более громко доложил я. Где располагался штаб, он же дом офицеров, я уже выучил, потому прекрасно представлял, куда меня лейт вывел. В самом здании не было места для проведения Испытаний, в какой бы форме они не проводились, зато была закрытая матерчатым навесом небольшая площадь перед ним, этакий полукрытый плац, куда можно было выставить столы и стулья без риска оказаться под дождем или снегом. Именно там собирали сержантов для получения приказов по гарнизону, касающихся сразу всех, нарезались боевые задачи — ну и так далее. Я уже заметил капитана в окружении адъютантов, в одном из которых опознал «посланного» Филином сержанта, чуть в стороне сбились тесной кучкой рядовые, видимо, отправленные на эту своего рода переаттестацию. И все эти люди, разумеется, повернули головы в нашу сторону.

— Застава, — словно на экзамене продолжил цитировать близко к тексту армейскую «супер-книгу» я. — является долговременным укреплением, иначе называемым постоянным военным лагерем. Таким образом, застава относится к объектам боевой инфраструктуры Войска Рубежа, и полностью подчиняется правилам функционирования таких объектов. Таким образом, военнослужащим Войска, дислоцированным на территории военных лагерей, в обязательном порядке полагается: трехразовое горячее питание, доступ к объектам банно-прачечного самообслуживания; обеспечение занимаемых площадей, отмеченных в реестре как жилые, топливо по нормам на площадь и водой по нормам на количество проживающего личного состава.

В установившейся тишине я перевел дыхание и подвёл черту:

— В случае отсутствия обеспечения либо доступа к одному либо нескольким перечисленным пунктам, место дислокации личного состава следует считать полевым, иначе говоря временным военным лагерем либо полевым укрытием, — последняя фраза была целиком отсебятиной. Но это былаправильнаяотсебятина: я лишь сделал прямой вывод на основании Устава.

Прежде, чем мне успел ответить Фомоза или чутка побагровевший, несмотря на холод, Басс, заметная волна оживления прокатилась по группке рядовых. Я почти расслышал хоровое удивленное: «а что, так можно было?!» Оно и понятно: полевая служба и гарнизонная служба в Войске оплачивались по-разному, и я только что во всеуслышание заявил: «ребята, пишите рапорт на двойную ставку!» То, что груда подобных бумажек уедет в тыловой штаб со следующим караваном, можно было не сомневаться: бывшие наёмники своего никогда не упустят. Ещё и расскажут всем. Что сделает штаб с командиром-растратчиком, не сумевшим вовремя организовать быт на вверенном объекте, я не знал, но ничего хорошего уж точно. Ромар не упустит случая макнуть мордой в навоз Басса. Шах и мат.

К некоторому моему удивлению, командир заставы не стал орать на всю ивановскую. Молчаливым жестом он подозвал к себе Фомозу, и эти двое скрылись в доме офицеров, оставив остальных переминаться на морозе. Повезло, что Филин завернул адьютанта: так бы и я тут битый час торчал бы. Что ж, по-видимому я сделал то, чего от меня ожидал майор: подложил кнопку размером с хороший такой кинжал под задницу капитана застав Сим. Теперь за свою «выходку» стоило ожидать расплату… вот только

«Построить» меня не выйдет, я сам кого хочешь «построю», уже доказал. Назначить под «своего» десятника, который меня заставит нужники выгребать? Так я ведь и потерпеть могу, а вот новые и новые рапорты уже о состоянии санитарных объектов придётся отправить «наверх». Найти-то нарушения я точно найду. Да и нет, я думаю, у недавно переведённого Басса тут своих — постарался майор. Когда есть команда — не будет таких глупых прое…инцидентов, как со снабжением десятка Филина.

Полагаю, в этом и был план Ромара — засунуть чем-то лично насолившего ему офицера на должность, которая ему максимально не подходила. Он же кадровик, а Басс только недавно получил заставу — вместе со званием, я полагаю. Идеальная подстава сама по себе (переступил майор через давнюю нелюбовь, поддержал повышение!), но изменённый пошёл дальше: падающего — подтолкни. Лёгкое движение руки, росчерк пера — и вот на заставе Сим «случайно» собирается сборная солянка из полуобученных наёмников, «диких» отвальных, только-только вышедших из леса, и прочих столь же замечательных личностей. А все опытные-заслуженные младшие командиры и солдаты попадают в другие места. И словно крупинка перца в почти готовое блюдо — я. Надо, правда, отдать штабисту должное: сначала он удостоверился, что меня вообще можно посылать на Рубеж… Ну что ж, обычная в общем-то ситуация. Сам я, будучи менеджером на Земле, так ни разу не попадал, а вот видеть — видел, и не раз. Нормальная такая корпоративная разборка, с пониманием, можно сказать. И низовые работники куда лучше начнут трудиться, когда им заместо осрамившегося руководителя нормального директора или начотдела поставят…

— Стажер Арн, выйти из… подойдите ко мне, — от двери подал команду Фомоза. Пришлось подчиниться. Пока я подходил, рядом с лейтом появился и капитан. Наконец я застыл по стойке смирно напротив офицеров, и теперь уже подал голос Басс.

— Стажёр Арн, по результатам Испытаний, и за проявленные глубокие знания Устава, я присуждаю вам внеочередное звание сержанта. Несите службу достойно и ревностно, сержант.

— Служу Рубежу! — механически-чётко воспроизвел военное приветствие я. Мать. Мать! Мать!!!

— Берите под начало «ваш» десяток. Поручаю в кратчайшие сроки устранить все найденные вами недочеты, — добил меня Фомоза.

Б…! Они всё-таки смогли меня достать. И как изящно-то — не и.о. вручили, сразу полное звание — чтобы потом по всей форме устроить наказание. Классика корпоративной борьбы, как я и говорил — теперь остаётся только тщательно следить и вовремя подталкивать. И одновременно квинтэссенция армейской мудрости — инициатива поимела инициатора: это не злые офицеры, это типа я всё сам. Встрял по полной программе. М-мать…

Глава 6–2

* * *

Иногда мелочи имеют решающее значение. Когда командир заставы озвучил приказ о присвоении мне нового звания, его зам выдал мне не только задание, но и сержантскую «лычку», знак различия, закрепляемый на рукаве. Красивая традиция, под которой лежит глубокий психологический смысл: нематериальное поощрение, чтобы человек его в полной мере оценил, надо закреплять чем-то кроме слов. Вот почему в состязаниях и соревнованиях победителям выдают медали и кубки, а по окончанию всяческих учебных курсов — сертификаты. Ценность этих символов, самих по себе, прямо скажем не всегда высока: спортсмена при смене команды заставляют в первую очередь сдавать нормативы, победителя школьных олимпиад — экзамены в вуз, а менеджера — проходить испытательный срок. Но вот для самого номинанта всё иначе. Материальный символ позволяет зримо разделить жизнь на «до» и «после», человек чувствует, что поднялся на новую ступеньку, и уже может воспользоваться этим, осознав себя по-новому. А военное звание является настоящей квинтэссенцией этого приёма.

Нет, это не я такой умный, это из книги «Мотивация сотрудников как ключ успеха в бизнесе», одной из нескольких мною на эту тему прочитанных. Там ещё много чего было написано: про то, что деньги для людей на самом деле не главное, про важность внутрикорпоративных мероприятий, направленных на укрепление горизонтальных связей в коллективе и взаимного доверия, и так далее. Я же хотел стать исполнительным директором… н-да. А стал — попаданцем. Но вот ещё одно доказательство того, что знанияникогдане бывают лишними: именно сейчас мне очень пригодилось кое-что из прочитанного там же. А именно, про армию.

Армия — строгая иерархическая структура. Соответствие занимаемой «ступеньке» каждого солдата и офицера здесь — залог стабильности, устойчивости всей системы. И сами «элементы системы», служащие, это прекрасно понимают — пусть, может, сами себе в этом не отдают отчёт. То самое пресловутое «обмывание звёздочек» — есть ни что иное, как усиление эффекта преодоления «ступеньки». Праздник с алкоголем издревле использовался в качестве подтверждения окончания большого дела, сбора урожая, например. Отключиться ненадолго от насущных проблем, расслабиться — а завтра взяться за повседневку уже в новом качестве. Не крестьянина в страде, а рачительного хозяина, которому до следующей весны надо уйму всего успеть, чтобы вспашка и сев прошли удачно. Или, если про армию, начать жить, ощущая себя в новом статусе. На все звёзды на погонах. Потому что если офицер (или сержант) не сможет этого сделать…

Армия — иерархическая структура, а иерархия в коллективе строится на признании старшинства. Подсознательно мы признаём другого человека уважаемым по ряду параметров — например, за большой и важный жизненный опыт, или за силу, например. В армии, чтобы исключить неуставщину, все эти виды уважения заменены на уважение к званию. Точнее, так это должно работать. В реальности же человек должен соответствовать своему новому статусу — иначе приказы будут всячески нижестоящими игнорироваться или выполняться спустя рукава. И в этом плане у молодого мага Жизна Арна Миракийского не было и шанса получить признание у своего десятка.

Мало того, что зарубежники, по сути, армейскими порядками толком и проникнуться не успели за неделю — всё их общество строилось на общественном взаимопризнании заслуг. Не было над деревенскими лорда, барона или кого там ещё — своим умом жили. А предки их именно ради этого «своим умом» поселились среди опаснейших мест континента — лишь бы под феодала не лечь. Сорокалетний, или сколько там ему, Филин, стал бы в этом плане идеальным сержантом — его ведь и так все остальные величали «старшИм». Видать, было за что. А вот двадцатидвухлетний парень, выглядящий при этом на фоне остальных эдаким заморышем из-за роста и сложения, да ещё и чужак, мог вызвать у десятка отвальных в лучшем случае желание приютить да взять шефство. Я, конечно, был «настоящим колдуном», и это оценили, оделив положенной долей уважения и кредитом

Ладно бы моё назначение было воспринято как плевок в лицо десятку от вышестоящего командования. Чем, кстати, оно по сути и было. Интересно, Басс и Фомоза вообще поняли, что натворили? Ладно, пока не важно. Важно то, что по внутренней логике деревенских от звания я должен был отказаться. Так как не заслуживаю. И плевать им, что в армии приказы выполняют: здесь они неделю, а по своим порядкам всю жизнь прожили. Если бы я с самого начала себя по-другому поставил, не стал бы налаживать дружеские отношения, демонстративно отстранился бы от коллектива — вот тогда моё становление сержантом со скрипом приняли бы. Но я сделал всё ровно наоборот: принял покровительство Филина, постарался стать полезным, показал, что признаю чужое старшинство… А теперь, исходя из той же логики, предал доверие.

Ловкий ход. Причем, я думаю, «спасибо» тут мне надо сказать Фомозе: он уже один раз оторвал меня от десятка, в котором я просто классически захватил неформальную власть — добрым словом и пистолетом. Лейт явно знает древнее правило: «разделяй и властвуй». И, похоже, власть свою всячески пытается укреплять. Возможно, именно свою: любитель «брать на горло» Басс у своего зама почтения не вызывает. И не потому ли на заставе у капитана столько проблем, что ему первейший и самый важный соратник офицер так «помогает»? Понял, что в штабе у кэпа есть недоброжелатель (вот уж не секрет, я полагаю), и решил, так сказать, потянуть одеялко на себя? А что, может. А я просто попал под раздачу, «в нагрузку». М-мать!

Как я уже и сказал, юный виталист Арн Миракийский ничего с ситуацией сделать не смог бы. И барон Арн Бертран, привыкший в лучшем случае раздавать приказы, тоже. Молодой сержант просто обязан был встрять по полной программе — уж не знаю, какэто свершилось бы, но уверен: деревенские способ донести до меня своё недовольство нашли бы. Причем доходчивый и крайне неприятный: для общины, живущей в постоянной осаде, нет ничего страшнее внутреннего предательства… или того, что в эту категорию запишут. Например, если ленивый охотник плохо обновит ловушки в своём секторе окрестностей вокруг поселка, или часовой проворонит подбирающуюся тварь. Или попытку через голову старших присвоить себе руководство. К счастью, в моём резюме были, так сказать, скрытые строки. И вот ими, земным опытом руководства, мне предстояло сейчас воспользоваться. Оперативно и правильно — второй попытки не будет. Твою ж…

Я вынырнул из раздумий, потому что почувствовал на себе пристальные взгляды. Пока я очень быстро пытался осознать размер зависшей прямо надо мной задницы, офицеры забрали одного из терпеливо ожидающих рядовых с собой и скрылись в своём доме. Не пожелали на холоде Испытание проводить — которое на поверку, похоже, оказалось банальным собеседованием, может быть совмещённым с экзаменом на знание Устава. А пялились оставшиеся экс-наемники, возможно, будущие младшие командиры не столько на меня вообще, сколько на мой рукав, где занял своё место сержантский знак различия. Сначала я решил, что мне просто завидуют, но выражение лиц было столь ошарашенным… ах, вот оно что.

— Товарищи бойцы! — я выполнил ставшее привычным местное воинское приветствие. Вот зачем «лычка» на рукав крепится: когда правый кулак касается левого плеча, знак становится полностью виден тем, кому «отдают честь». Подготовительный лагерь для Рубежников явно не прошёл даром: те чётко и совершенно синхронно повторили движение и даже в унисон рявкнули:

— Зрав-жел-тащ-сержант!!!

Правда, при этом они продолжали пялиться на «лычку», выпучив глаза ещё сильнее. Знак, разумеется, остался на месте, сидел как приклеенный. Точнее, не «как»: денатурированный белок может стать неплохим клеем — надо только знать, сколько и как нужно воздействовать Жизнью на субстрат. Всё-таки аколиты-виталисты, особенно на первых курсах, ещё подростки — и ничто подростковое им не чуждо. Фокус я подсмотрел у своего приятеля Пака, того самого спеца по пластической хирургии. Вклеить в тетрадь нужный листик, закончив переписывать пропущенную лекцию, не заморачиваясь? Легко. Или другому парню на вечеринке на спину «пни меня» налепить — милое дело. Студентов других стихий, ставших свидетелями фокуса перекашивало на раз, проверено, но «свои» обычно даже бровью не вели. В общем, думая о более важных вещах я привычнопрокусилсебе палец, смазал кровью шеврон и прилепил на положенное Уставом место. Чувствую, к вечеру о моем, э-кхем,возвышении, будет знать вся застава…

* * *

Деревня — это свой, особый мир… с другой стороны, про город можно сказать то же самое. Просто так уж вышло, что на Земле я родился и вырос в мегаполисе. Отчего столкновения, по работе, конечно, с приехавшими покорять большой город уроженцами сёл выходило каждый раз… гхм,ярким. Тут надо сказать, что при наличии интернета и повсеместной сотовой связи грань между городом и селом постепенно стирается. Но я-то начинал свою карьеру менеджера тогда, когда в Москве только-только стали появляться общедоступные сотовые телефоны, а в школах ещё не учили работать с «вордом». Зато в институте уже учили… но это так, к слову.

Чем отличается селянин от горожанина, если так, в общем? Если этоправильныйдеревенский житель, то прежде всего хозяйственностью. Когда у тебя как минимум свой дом, то наличие крыши над головой, воды, тёплого и удобного туалета и прочих маленьких, но таких нужных жизненных радостей — исключительно твоя забота. Единственное, что тебе поставляют снаружи — это электричество и связь, а вот с остальным крутись как хочешь. Тогда волей-неволей начинаешь смотреть вокруг с точки зрения «пригодится-не пригодится». И на вещи, и на людей.

Многочисленные издевательские присказки про то, что «девушку вывезти из деревни можно, а вот деревню из девушки — нет» и прочий городской фольклор, высмеивающий не-горожан, на самом деле весь основан именно на этом кардинальном различии мировоззрений. Грубо говоря, горожанин свою «хорошую жизнь» покупает, а селянин — делает сам. Город живёт за счет тесного сотрудничества тысяч людей с чётким делением рабочего процесса по функциям-ролям, а деревня — за счёт того, что каждым сам себе крепкий хозяин.

Потому неопытному сельскому жителю, приехавшему покорять большой город, так трудно перестроиться. Для него, к примеру, дико, что модная статусная фигня может быть почему-то важнее, чем реально полезная вещь, вроде консервов на зиму. И наоборот, городской в деревне неизменно попадает впросак и становится мишенью насмешек: этот странный тип почему-то считает, что недостающее ему можно просто пойти и купить в

Итак, моя первоочередная задача — добиться от десятка Филина хотя бы частичного признания новой моей роли и условного, для посторонних, подчинения. Потому что, я уверен, добрые дяди офицеры, не один, так другой, очень быстро устроят мне проверку на соответствие, или ещё чего похуже. А для этого я должен тупо доказать свою возросшую благодаря «лычке» полезность. И эта полезность должна быть больше чем нанесённое моим назначением старшому оскорбление. Всё просто… м-да. Как бы не так.

Сержантский шеврон даёт некоторую власть. Небольшую, но даёт. Но этой власти слишком мало, чтобы получить что-токромепричитающегося десятку снабжения. На самом деле даже причитающееся придётся выбивать — работал я как-то с вышедшим в отставку прапорщиком-интендантом, ещё будучи простым манагером… Ручку на работу приходилось носить свою. И мыло — тоже. Про туалетную бумагу позвольте промолчать. Но эту препону я, надеюсь, пройду. Вот только — что ещё? И есть ли это «ещё» на складах отрезанной от мира заставы? И на что это «ещё» я могу обменять, если кроме оружия, брони (с более-менее заделанной дыркой от стрелы в кожухе) и конспектов ничего не привёз? Хотя, конечно, кое-что всё-таки привёз. Свою Стихию. Но прежде, чем её «продать», нужно, конечно, узнатьрасценки.

Лазарет ничем не отличался от остальных зданий… Пожалуй, я больше не буду эту фразу повторять: на заставе Симвсепостройки выглядели одинаково. Настоящий ужас новичка — заблудиться буквально в четырёх стенах можно… до первого коварно ждущего заплутавшего рядового сержанта с приказом отчистить нужник. Зато из-за компактного расположения в квадрате стен тут всё было рядом, так что я всего раз спросил дорогу и раз ошибся дверью. Разве что слегка подзадолбался бить себя по плечу, отвечая на приветствия попадавшихся на пути солдат. Только тут до меня дошло, что перед Фомозой, похоже, личный состав, не занятый на улицах, просто разбегался. Но простой десятник был птицей не того полёта, конечно…

— Если дристун, сразу жри три ложки порошка из котелка справа от тебя. Да с горкой жри! И быстро вали сразу нахрен, пока всё не загадил, через полчаса подействует! — стоило открыть дверь, «приласкали» меня даже раньше, чем в нос ударила специфическая смесь «аптечных» запахов. Причём среди знакомых по кафедре ботаники травяных ароматов даже мой не лучший нюх выцепил нотки дорогого «деревянного масла» — довольно недешёвого продукта местной разновидности сандалового дерева. Средство от головной боли верное: именно потому эта штука всегда есть в дорогих борделях, и комнаты для денежных клиентов этим маслом буквально пропахли. Спасибо опять же Паку за информацию.

— Активированный уголь? — животом я не маялся, но профессиональное любопытство заставило посмотреть на универсальное средство от метеоризма. На Земле очень дешёвая штука, сам в аптеке покупал, а вот в средневековом мире это «зелье» способны были приготовить только пироманты. Надеюсь, не стоит объяснять,сколькограмм такого угля стоит? В котелке с воткнутой в чёрный зернистый порошок ложкой лежало монеты три золотом! Вкупе с запахом масла вывод напрашивался: на больных тут не экономили. Хорошо. И плохо тем, чтопростыеуслуги виталиста тут не слишком востребованы.

— Ещё и умник на мою голову нашёлся! — тот же голос заставил меня повернуться наконец к местному эскулапу. — Ну хоть сержант, а не рядовой. Чего надо?

— Мне бы, — вкрадчивый тон у меня включился сам собой. — Медицинскую сумку на десяток.

Чёрт. Я понимаю, элитные войска. В которые берут не по знатности, а исключительно по боевым качествам и исключительно тех, кого учить держать оружие в руках не надо. Но, блин, почему они все здоровенные-то такие?! Здешнего лекаря, если сменить ему фартук с холщового на кожаный того же дизайна, можно было бы с кузнецом перепутать. Лицо такое, что лекарства отзапоровему хранить просто не нужно — лечит одним пристальным взглядом! И как будто этого мало, через левую щёку и вниз по шее уходит широкая полоса чёрной кожи. Именно кожи, потому что эта своеобразная метка густо поросла коротким мягким на вид пушком.

— Эй ты, умник, — надвинулся на меня фельдшер. Он явно знал, какое оказывает впечатление на других. — Если ты такой умник, должен знать: санитарныепакетывыдаёт товарищ интендант. Понял, нет?

— Так мне медицинская сумка нужна, не просто бинты и жгуты, — пришлось задрать голову вверх, чтобы не потерять зрительный контакт с собеседником. И, видя, что меня сейчас тупо вытолкают за дверь (под фартуком врача был надет уставной нагрудник Рубежников), добавил: — У меня ведь десяток зарубежников под началом. Рейды, разведка, высокая степень автономности… понимаешь, о чём я,товарищсержант медицинской службы?

— Так, — человек-гора остановился. — А ну пошли к рабочему столу… товарищ. Посмотрим, только ли я зыком ты болтать горазд. Я полсотни золотых на руки кому попало не даю, даже если сам генерал заявится просить!

Отлично! Пошло дело. Хоть где-то я в своей стихии.

Глава 7–1

7.

— Интересно… — я покачал в пальцах знакомо выглядящую склянку и посмотрел на просвет. Жидкость внутри перетекала вязко, словно глицерин. Вот и ответ, почему маг жизни оказался не нужен в лазарете. — Яслышал, «живая вода» быстро теряет свойства.

— В Приграничье-то слышал, небось? — прищурился Колин, и тут же рявкнул, среагировав на скрипнувшую дверь: — Котёл справа! Три ложки сожрал, быстро!

— Н-но… — проблеял не ожидавший такой атаки солдат.

— Жри, я сказал!!!

Я только головой покачал. Х — харизма: матёрый экс-наёмник со шрамом через переносицу покорно захрустел углём. Эта сцена повторялась уже то ли в шестой, то ли в седьмой раз, причём двое посетителей пришли совсем за другим — но всё равно отведали «чудо-порошка». «Для профилактики», как небрежно пояснил им фельдшер.

— Всё? Выметайся! — так и не дав ничего сказать, выгнал пациента военный медик. — Хватит со стекляшкой играться, с зеленью помогай давай, раз взялся.

— Так всё, — не позволив улыбке выползти на лицо совсем уж широко, я по очереди пододвинул по столу к начальнику медслужбы все четыре цветочных горшка. Росла в них, кстати, самая обычная мелисса лекарственная — похожая на мяту пахучая трава с овальными листиками. Эти самые листики Колин начал немедленно обрывать, отчего по лазарету поплыл новый запах.

— А чего так мало? — бросив на меня

— Почва истощилась, — развёл руками я. Опыт выращивания королевских огурцов и помидоров в Эпии опять пригодился, а я в очередной раз добрым словом вспомнил своего сводного дядю Мартина, моего наставника, пироманта, придворного мага и отца четырёх детей. Для одарённого своей Стихии, в ботанике маг Огня разбирался просто великолепно. Этот факт, и наличие таланта к Воде у его средненькой дочки, Сары, обеспечивали жителей «золотого города» Варнавы свежими овощами и фруктами круглый год. Интересно, как там мои родственники поживают?..

— Я в этом пень пнём, — потыкав пальцем в грунт в горшке, признался мужик. — Даром что крестьянский сын. И чего с этой…почвойтеперь сделать?

— Высыпь и новую в степи накопай, — предложил я самый простой вариант. Как работать с минеральными удобрениями я знал, и даже, пожалуй, рискнул бы собрать простенькую гидропоническую установку. Но на заставе нужных веществ, разумеется, не водилось, а сорганическимиудобрениями, вполне определённого происхождения, мне как-то возиться ну совсем не хотелось. Не ради четырёх горшков уж точно.

— Да какая там земля. Одни корни на пол-штыка лопаты, а под ними то глина, то песок, — поморщился фельдшер. — Ладно, а чего там с…

— Проверяй, — На многозначительное движение рукой я пнул носком сапога глиняную ёмкость литров этак на сто пятьдесят, расположенную под столом. Супер-кувшин даже не шелохнулся — был полон до краёв. — Только насчёт вкуса… да и запаха…

Новый аромат благовонием назвал бы только конченный алкаш: характерные нотки сивухи сразу много чего могли поведать о «качестве» продукта.

— Да помню я, помню, — у военмедика на столе возвышалась целая стопка мисок-пиал, в одной такой он только что разминал листья мелиссы. Подняв тяжёлую крышку, он зачерпнул посудиной пузырящуюся мутную жидкость и ничтоже сумняшеся отпил. — А ничего так…

— Даже пробовать не буду! — у меня от одного духа сунутой под нос миски на глаза навернулись слёзы. Вроде и градусов должно быть не так уж много, а эффект хуже чем о свежесрезанного лука. — Перегонять надо, говорю же! А так этой штукой травануться можно не хуже, чем сегодняшней стряпнёй кухарей.

— Ну не скажи, — словно дорогое вино покатал во рту очередную порцию браги Колин. — Пивал я и похуже. Куда похуже. Всё от количества зависит. Если не злоупотреблять, то и всё путем… И будь сегодня на поварне полведра этой штуки — долили бы в котлы с супом, глядишь, и личный состав на дрист не изошёл бы.

— Тогда почему крепкое вино не закупают на заставы? — махая ладонью перед лицом, я остро жалел, что нельзя надеть шлем. А меж тем там независимая система очистки и рециркуляции воздуха, как и в остальной броне. В условиях давления Тьмы амулетная система защитного комплекта явно работала вполсилы, но всё-таки работала. Впрочем, не удивительно: метатель-то тоже стрелял, пусть и совсем недалеко.

— Алкоголь строго запрещён Уставом, с-сержант! — наставительно сообщил мне собеседник. И даже указательный палец вверх поднял, демонстрируя значимость своих слов. Газированная бурда покрепче крепленого пива (я постарался, стимулируя микроорганизмы на процесс брожения) — как оказалось, не тот напиток, что проходит бесследно даже для модифицированных организмов. Как в той старой рекламе с Земли: «все дело в волшебных пузырьках». — Было нес-сколько прецедентов, после чего ввели полный запрет. Устав — про него не даром говорят: кровью написан. А обычное вино уже на второй линии или киснет сразу же, или прогоркает.

— То есть завозить нельзя, а самим — можно? — я не издевался, я пытался понять. В каждом монастыре свой устав, с чужим туда лучше не ходить. Только вот в этом замечательном документе обычно написано далеко не всё: негласные правила можно узнать только так, через личное общение.

— А у меня не вино, у меня — лекарство, — улыбнулся военмедик. Жутковатый оскал, пожалуй, смог бы обратить в бегство некоторых тварей, вроде диких горных овец. — Ну и контрабанду протаскивают, конечно. Эти твои приятели, отвальные, особенно стараются — дома гонят, и сюда прут.

— И в чём смысл? — окончательно запутался я.

— Смысл в том, что брагой можно услугу какую уравновесить. Золото и серебро на первую линию ни один идиот не повезёт, да и толку с бесполезных блестяшек. А глоток горячительного иногда и жизнь спасти может. А не жизнь — так живот: новики вон поначалу если не с пробитым дном до сортира бегают, так блюют. Место у нас тут такое. Потом ничего, обвыкаются… Но ценность — она ведь тогда ценность, когда её мало. На что глупое расходовать её не будут, не запьют с тоски, аль ещё почему. Вот если можно бесплатно взять…

— Мудрёно, — произнес я. Было у меня своё мнение на сей счет, но я его, естественно, при себе удержал. И потом, раз работает — значит, работает. Всё-таки в Рубежники не кисейные барышни идут, и не молодые парни, которые до того все свои первые восемнадцать лет коровам хвосты крутили. А матёрые наёмники, решившие на пике карьеры заработать денег — причём чаще всего не себе, а семье: уж больно большой риск был на заставах до конца контракта не дожить. Или дожить, но…

— Любуешься? — перехватил мой взгляд Колин и провёл рукой по тёмной меховой полосе на лице. — Зато живой. Когда тварина меня когтем зацепила, я только и успел подумать: отбегался. Даже боли почувствовать не успел, сознание кончилось. Но вот, отлили. Три таких флакона истратили. Но ить всё равно что-то пошло не так.

Мужик показал пальцем на склянку, которую я недавно вертел в руках. Достал он её в ответ на мой вопрос просто из шкафчика над столом и спокойно дал в руки, из чего я заключил, что дефицита в «зелье» нет.

— Я бы мог… — внимательно глядя на коллегу, медленно предложил я.

— Не надо, — быстро открестился он. Слишком быстро. — Нет, не подумай, я верю, что ты можешь убрать… это. Но — несправедливо будет. Шрам мне жизнь спас. Отнять попытался — но и спас, получается. Мог совсем принять, но не подхожу я, видать… А его отметку с себя снять — как после такого служить?

Мысль оставить Рубеж и мирно дожить до старости Колин не просто не допускал — он её явно всеми силами гнал от себя. Ну, Свет ему судия. Или Тьма, уж даже не знаю, как тут правильно.

— Как вообще получилось, что правила работы медслужбы не внесены в Устав, — решил уточнить я. — Это же важно.

— Важно-то важно, да Устав — публичный документ. Его церковники читают, благородные всякие… и прямо там писать про непонятную хрень

— Зарубежники знают, — припомнил я рассказ торговца, встреченного мною и Таней по пути к Горловине.

— Знают, да не скажут, — ухмыльнулся сержант. — Без этих их «зелий» нам тут совсем грустно станет, когда опять попрёт. А им — без нас во всё остальное время: Войско для отвальных вроде щита, все знают, что мы с ними дружим. Считай, все эти их «вольные» деревни вокруг Горловины и стоят, даром что опасно. Дальше десяти пеших переходов и нет никого, кроме малохольных эльфов.

— Эльфов? — я навострил уши.

— Малохольных. Ну тех, которые отбитые на своей «независимости» и «исключительности» — все нормальные уже давно под крылом у этой вашей республики сидят и в ус не дуют… Про диких остроухих не у меня, а у своего дружка, как там его, Филина, да? — спрашивай. Зарубежники с ними торгуют, иногда.

Дела-а…

— А что касается Устава — там много чего нет, — закруглил тему фельдшер. — У кухарей свой, дополненный Устав, у караванщиков — свой, у нас вот — свой. Через полгодика службы на общих основаниях можешь попробовать подать рапорт на перевод… куда-нибудь. Обычно, правда, удовлетворяют такие пожелания только через год-полтора службы, а сейчас-то и подавно…

— Слишком много новых людей набрали, — понимающе кивнул я.

— Да нет, — хмыкнул Колин, — просто вы ещё и службы-то толком не нюхали. Два месяца — и ни одной тревоги. А раньше, бывало, ни одной спокойной ночи, да и днём…

— И чего это так? — подозрительно спросил я.

— Так разогнали, — как нечто само собой разумеющееся объяснил мне медработник. — Видел, сколько молоди ходит и дрыщет? Как думаешь, где все ветераны? В рейдах. Вместе с доброй половиной охотников отвальных вышли тварей выбивать, пока зима. Если большими группами, то это не так опасно… Хотя один хрен будут потери. Зато пока одни за пики держатся, другие склады копают да оборудуют. Зарубежники, наверное, за десять лет запасы зелья против запахов извели, зато в начале лета экспедиционный корпус сможет хотя бы часть пути пройти без перегрузки, от нычки к нычке. А там, глядишь, и до центра Шрама поменьше останется. Ну и кто выживет, тот точно по-дурному в большом походе не загнётся, а то привыкли из-за стен…

Некоторое время фельдшер, замолчав и глядя в пустоту, рассматривал что-то, недоступное мне, потом встрепенулся.

— Ладно, хватит лясы точить! На вот, бутыль и держи воронку — отнесёшь кухарям, кхе,подарочек.Заодно договоришься с ними, о чём хотел.

— А интендантам? — поинтересовался я, ассистируя в тонкой операции перемещения местной жидкой валюты во временное вместилище.

— А этим кукиш! Скажешь — я пообещал, что они, крысы, тебепомогут. А «платить» по факту будем, когда в мастерской сделают то, что нужно. А то я знаю, металл зажмут или топливо. Трубки, шмудки…

— И активированный уголь, — подсказал я. Процесс разделения фракций жидкостей методом испарения-конденсации я представлял себе довольно примерно, но как смог — объяснил. Ничего сложного, на самом деле, если видел рабочий агрегат — а я видел. У Мартина дома, в его лабораторной комнате. Более-менее чистый спирт, он ведь не только военными ценится.

* * *

Военные повара — милейшие люди! Слышал я краем уха поговорку, что мол в армии нужно держаться подальше от начальства и поближе к кухне, но только сейчас понял, почему. Накормили супом и вторым, пообещали лично отнестиособыйобед в казарму моему десятку, много улыбались и просто изнамекались, пытаясь вызнать, когда мои зарубежники «сходят домой». Намёков я демонстративно не понял, а всё остальное счастье получил всего за одну бутыль дрянного пойла. Которую я спокойно донёс в медицинской сумке, полученной у Колина.

Правда, сумка после этого почти опустела — я забрал из лазарета только комплект бинтов, как и было положено обычному сержанту. Сильнодействующие средства вроде «воды» выдавались на каждый десяток в угрожающей обстановке (то есть во время выплесков), в остальное время имелись только у дежурных на стенах. Куда в обязательном порядке включали кого-нибудь из ветеранов, имевших опыт применения… И вот теперь мне предстояло пройти другое сакральное место — склад. Точнее, тех, кто ими заведовал — армейских интендантов.

Складское помещение по планировке немного отличалось от других: оставляя немного места для посетителей, проход перегораживал сплошной деревянный прилавок от стены до стены. За ним нашёлся сержант, умудрившийся на простой табуретке развалиться так, словно сидел в кресле. Непростое умение, явно нажитое длительными и упорными тренировками. Н-да. Кажется, я начинаю понимать, почему обслугу складов фельдшер обозвал крысами.

— Ведомость! — бросил мне в лицо интендант, требовательно протягивая руку. За его спиной стена была сверху донизу заделана полками, которые в свою очередь делились на одинаковые ячейки, только в одном месте был оставлен проход дальше, собственно, в зону хранения. Ивсеэти ячейки были девственно-пусты.

— Сорок два, — я точно таким же жестом продемонстрировал открытую ладонь. Чёрт, какое дежавю — словно в свою прошлую молодость вернулся!

— Что «сорок два»? — видели когда-нибудь, как крыса затаилась на совершенно открытом месте и нагло наблюдает за тобой? И начинает подавать признаки волнения только когда ты на неё чем-нибудь замахнулся? Вот один-в-один.

— А что ведомость? — вопросом на вопрос ответил я. В любом другом месте следующий вопрос был предсказуем: «самый умный что ли?». Но склады и кладовщики… особый мир. И не параллельный — перпендикулярный.

— Без ведомости ничего не получишь, — твёрдо пообещал мне мужик. Вот только глаза… почему-то он старался не смотреть мне в лицо.

— Верно, — ласково подтвердил я. — Пока ведомость не будет составлена, и акт об утрате тоже — мы никуда отсюда не уйдём.

Есть хорошие складские менеджеры, есть плохие. А есть — прирождённыекладовщики. Дарить последним что-нибудь ради хорошего отношения бесполезно: оказанная услуга — не услуга. Зато на их складах естьвсё. Накопленное любыми путями, складированное в самых невероятных местах — но есть. Скорее всего 13-й десяток, когда меня пытались туда определить, разгребал заначку вот этого типа. Одну из заначек. Ну а что — повреждённое снаряжение можно восстановить же. Вот только получить что-то — целая история. Но есть специальные магические слова, которые… ну, не то чтобы открывают двери в пещеру Алладина, но, скажем так — смазывают петли на них.

— Утрате чего? — а вот теперь крыса занервничала.

— Одиннадцать полных войсковых комплектов формы и броневых элементов к ним, — начал перечислять я, — одиннадцать пик стандартных, одиннадцать усиленных стальных контр-штурмовых щитов…

— Щиты выдаются только дежурным десяткам! — не выдержал сержант.

— То есть факт утраты всего остального вы даже не отрицаете, — я достал вчетверо сложенный

— Подождите, товарищ сержант. Давайте не будем торопиться, — всё, поплыл. Тон прямо поменялся, на «вы» обращаться стал. Теперь поговорим… часа три. Без боя интендант не сдастся — даже после того, как я его заставил себя уважать. Будет держаться за каждую шмотку, за каждый ремешок, сыпать угрозами, юлить — лишь бы сохранить драгоценные склады заполненными. Сделает всё, чтобы снять с себя любую ответственность, до последнего станет пытаться подсунуть какую-нибудь дрянь вместо новья. И кому — тем, кто его, по сути, защищает.

Зато — по приказу сверху всегда сможет вытащить из закромов что нужно, идеальный кладовщик. Не дай бог такому перерасти своё место. Потому что, как я успел убедиться на Земле, управа на таких только одна — если ты, конечно, ему не начальство, тогда проблем нет. А так нужно просто показать себя ещё большим дерьмом, чем крыса — и тогда с тобой предпочтут не связываться. Чего я терпеть не могу, но, если нужно, умею. Такие же крысы и научили когда-то.

Глава 7–2

* * *

Моё возвращение в казарму было в какой-то мере даже триумфальным. Полученное на складе вооружение и обмундирование за мной тащили аж четверо рекрутированных под это дело «чужих» рядовых, и не сказать, что им было прямо так легко. Зато завсклада явно окончательно зарекся иметь со мной дело, когда я, внешне не особо напрягаясь, упёр с выдачи двести с лишним килограмм поклажи (по двадцать с небольшим на человека)! Ага, а то я не видел, как эта крыса, вынужденно сдав позиции в споре, втихаря потирала руки: понял, что я не озаботился переносчиками тяжести заранее.

Огромная ошибка при общении с интендантами: «ну тогда приходите, когда будете готовы», а после возвращения с носильщиками процесс выбивания положенного начинается заново. Причем на новом уровне сложности: кладовщик уже учёл предыдущий опыт и успел подготовиться. А если, не дай бог, заранее подписать ведомости и не получить по факту материальные ценности на руки, попросив придержать, хоть на пять минут… Лучше не проверяйте, что будет. Но я все «коварные планы» крысе поломал, просто забрав причитающееся. Ну, что сказать? Да здравствует магия Жизни! Но испытывать на прочность свой организм я, разумеется, больше необходимого не стал. Нашлось, кого запрячь.

— Мы больше не будем жрать сухомятку! — не дав никому ничего сказать, радостно оповестил я всех с порога, демонстрируя сержантскую «лычку» на рукаве. — Нормальная посуда! Постельное бельё! Даже «горячий камень» выбил, если самим чего состряпать нужно будет. Разбирайте, не стесняйтесь, для вас старался,друзья!

Фух. Недоверчивые и напряжённые взгляды десятка по мере моей восторженной тирады сменились на понимающие и благодушные. Баюн даже позволил себе снисходительную улыбку, чем меня окончательно успокоил: не даром я перед всеми изображал бурный восторг.

Не даром говорят: по одёжке встречают. Дворянский плащ или мантия мага сразу показывают всем встречным кто ты есть и примерный уровень проблем, которых от тебя можно, в случае чего, ждать. Совсем как депутатский значок на пиджаке или черный BMW из последней премиум-серии на Земле. Но если убрать статусные маркеры, например, надев на всех одинаковую униформу, оценку окружающие тебя сослуживцы волей-неволей будет проводить по тем же параметрам, что и в незапамятные времена. Иначе говоря, плохо быть невысоким и не выглядеть силачом: мужики более героических пропорций сразу записывают тебя в слабаки и приходится доказывать обратное. Быстро — через конфликт, как с неуверенными в себе идиотами-тринадцатыми, или медленно — через обычное общение, как было с десятком Филина.

После демонстрации возможностей моей Стихии слабаком меня считать перестали, да. Но молодость-то никуда не делась. Кроме того, я с уважением относился к остальным, не пытался выпячивать себя, с удовольствием слушал рассказы «старших», спокойно спрашивал у них же, если мне было что-то непонятно. Потому, вполне логично, что в негласном табеле-о-рангах меня в десятке зачислили… как там правильно сказать? В новики, наверное. Младшим товарищем я для деревенских еще не стал — меня не ставили на дежурство в пару с кем-то даже днем, обязательно третьим. Но и не шпыняли, помня, что я могу существенно помочь со здоровьем и вообще.

И вот я выкинул такой фортель: ушел рядовым, а вернулся сержантом. Вернулся не с пустыми руками — теперь меня нельзя было счесть «предателем», поведшимся на формальную власть. Но чтобы меня не задвинули из новиков назад в чужаки, требовалось нечто большее, чем просто «подарки». Именно потому я и задвинул восторженный спич сразу от дверей: показать, что старался для остальных, оправдывая оказанное доверие, раз уж подвернулся шанс, а о себе и не думал. И раз Баюн, взявший надо мной неформальное шефство, изобразил на лице выражение «чем бы дитя не тешилось», всё получилось. Из коллектива меня не выкинули. По крайней мере, сразу. Потому что успокоить я смог не всех.

— А пики нам зачем? — внимательно оглядев «гостинцы», хмуро поинтересовался Филин. — Не пользуемся мы ими. Зря взял.

— Пики всем рядовымположены, — мигом сменив выражение лица, максимально серьезно и развернуто ответил я. — А записать на себя и не взять — так их же потом со всех нас и спросили бы.

Если для остальных прямо сейчас было достаточно, чтобы я «помнил свое место», то неформальному лидеру десятка этого было мало. Шутка ли: я, не важно, вольно или нет, покусился на его власть! Точнее, не совсем так: я не мог оспорить авторитет старшого перед остальными — не сейчас, во всяком случае, всего через нескольких дней знакомства с отвальными. Но. Мне выдали те публичные полномочия, что должен был получить он, и с этим ему нужно было что-то сделать. С этим — и с тем, что я все-таки обеспечил десятку довольствие и усиленное персональное питание.

Грубо говоря, Филину нужно были меня или похвалить, или публично низвести мои достижения и выказать явное недовольство. Второй вариант был плох для меня — но и для старшого был как бы не хуже. Мало того, что конфликт с собственным сержантом обязательно вышел бы десятку боком, так ещё подобное развитие событий было попросту несправедливо. Я ведь, как ни крути, однозначно показал, для кого старался, новым статусом кичиться не стал — и так далее.

Нет, авторитета у мужика хватило бы,

Что же касается варианта «похвалить», то там был другой подводный камень. А именно, всё те же полученные мною от звания сержанта внешние полномочия. Если я правильно сделал, что воспользовался ситуацией, то старшому, учитывая мою возросшую полезность, нужно было продвинуть меня в статусе и внутри десятка. Грубо говоря, назначить своим если не заместителем, то прямым подчиненным: тогда и инструменты внешней власти окажутся под прямым контролем, и поощрение зачтётся. Но сделать это нужно было, фактически приняв на себя единоличную ответственность за человека, которого Филин успел узнать лишь едва-едва. И если что… помните, «Акелла промахнулся» в «Маугли»? И старший зарубежник решил пойти по проторенному пути. Устроить мне своего рода экспресс-экзамен, чтобы понять, сможет ли он мне доверят, присвоив новую роль. Да-да, пресловутое Испытание, второе за день.

— Форменная одежда, постельное и нательное бельё, обувь, посуда и предметы обихода относятся кобязательномудовольствию, — пустился в объяснения я. — То есть передаются совсем, в личное пользование, и никто не спросит, как мы ими распорядились. Более того, они заранее рассчитаны на некоторый срок службы, что-то на год, что-то на полгода, после чегов любом случаевыдается новое. Вне зависимости от того, сносился ли ранее выданный предмет, или ещё нет.

Филин, разумеется, все эти тонкости знал — как я и сказал, ему нужно было убедиться, что мне мне можно доверить «должность» своего младшего помощника. А вот остальные оживились, с интересом глядя на увязанные тюки. Хозяйственная жилка сработала: дают за так, да ещё и не спрашивают, как воспользовался!

— Оружие и броня относятся кматериальному обеспечению. То есть получены намивзаймы, для несения службы, и должны быть возвращены на склад либо в целом виде, либо повреждённые. — продолжил выполнять свои сержантские обязанности я.

До меня только сейчас дошло, почему столь многие процессы завязаны именно на командиров десятков, вплоть до посещения столовой. И вся ответственность за действия десятка была завязана на десятника. Средневековье, блин: не все рядовые банально были грамотными. То есть доверять имподписатьхоть что-то было мягко говоря опрометчиво. Впрочем, надо полагать, у сержантов с буквами и цифрами тоже не всегда все было гладко: не даром складская крыса пыталась пугать меняведомостью.

— Потому, лучше мы за пиками да латами присмотрим, чем кто другой. А то мало ли что случится, числиться они всё равно за нами будут, — подытожил я и увидел, как Баюн и Косточка согласно кивают головами. Мои аргументы определённо легли на подготовленную почву — скорее всего вернувшиеся со службы зарубежники что-то такое своим односельчанам рассказывали. Видя, что Филин собирается ещё что-то спросить, я быстро предложил: — Давайте прямо сейчас разберём, что я достал? А то уже вечер скоро. И мне нужно два помощника, чтобы наше топливо забрать…

Все-таки «халява» — понятие воистину волшебное. Нет, я понимаю, полу-изолированное поселение на территории Шрама испытывает закономерные проблемы со снабжением, потому даже бытовые предметы в глазах отвальных имеют особую ценность. Но получить их как бы даром особенно приятно, верно? Тем более тогда, когда большую часть жизни приходится обходиться там, что сделал сам для себя, или выменял у не менее ценящего свой труд соседа. А уж разные приятные бонусы вроде тетив и наборов для ухода за луками так вообще разошлись на ура. А потом с кухни принесли персональный горячий ужин из трёх блюд… В общем, задав ещё пару незначительных вопросов, старшой от меня отвязался. И когда я собрался на топливный склад, Соболь и Косточка пошли за мной, не оглядываясь на лидера. Отлично! Справился всё-таки. Уфф. Не зря столько лет по разным офисам штаны просиживал. Обломались товарищи офицеры, «нагнул» я ситуацию. В кои-то веке — как настоящий попаданец,чистона земных навыках. И Колина научил, то естьнаучусамогон варить — тоже вроде для «наших там» обязательное достижение…

* * *

Высокий и чистый звук горна, ничуть не потеряв в громкости, прошил крышу казармы, заставив меня подпрыгнуть на своей лежанке. Казалось, тревогу играют не с вышки, а у меня над ухом. Сдерживая маты, я крутанул колёсико фитиля лампы — остальным свет был не особо нужен. Чёрт, первая ночь не в броне: с бельём, полноценно попарившись в бане, мы наконец-то смогли себе позволить лечь спать как нормальные, цивилизованные люди. Разумеется, первая за много дней угроза заставе должна была случиться сразу после этого…

— Твари. Северная стена, — для всех «перевёл» сигнал Филин. — Жало и Репей — наверх, остальные — за мной.

Старшой покосился на меня, но я уже справился с застежками, никого не задержал. Тратить силу Стихии на ускорение движений, чтобы побыстрее одеться, на первый взгляд было верхом глупости… но только на первый. Лучше к месту боя подойти в полном боевом, чем залечивать потом глубокие проникающие ранения. Маша подтвердит.

Бежали мы меньше минуты и успели до того, как укреплённый пункт Рубежников превратился в растревоженный муравейник. Филин вывел нас точно к лестнице на стену — я бы так не смог, ещё недостаточно хорошо здесь ориентировался. Моя недоработка, нужно срочно исправлять… А вот и галерея! Зарубежники без команды взялись за свои монструозные луки, наложив стрелы на тетиву, но не натягивая. Казённые стрелы, хотя в тулах были и их собственные, с другим оперением. Не зря старался, выбивая расходку из интендантов… Я закончил работать рычагом, взводя ручную баллисту, и шёпотом выругался: да, десятку я боеприпасы, пусть и качеством пониже, обеспечил. А себе? У меня каждый болт-дротик по три с половиной золотых стоит! Настоящее произведение искусства повышенной бронебойности и устойчивости на траектории. Твою ж мать! Ещё и не видно ничерта — стена поверху скудно освещена, а за ней — темнота непроглядная.

Словно издеваясь над моими проблемами, отвальные с потрясающей синхронностью грациозно оттянули тетивы и разом выпустили стрелы. Не вниз, а немного вверх, навесом. Спустя долгую секунду по ушам ударил вой, скорее возмущённый, чем болезненный. Ещё и мутант незнакомый! Я оглянулся по сторонам, нашёл глазами других лучников. Две тройки с закинутыми за спину контр-штурмовыми щитами — дежурные, надо полагать. И тоже

Глава 8–1

8.

— ТУ-ТУТ-ТУРРУУ!!!

Человек, как я уже сам успел убедиться, привыкает ко всему. Даже если это «всё» включает в себя буквально ввинчивающийся в уши звук горна над головой. Потому я только досадливо поморщился: отвлекает. Только нашёл немного времени осмотреть свою «подопытную» курицу… Как мне ещё две недели назад объяснил Филин — по тревоге на стенунашдесяток должен был срываться только ночью. И не по всякой, а только по сигналу «угроза атаки периметра». Благодаря тому, что «угрозу» дежурные на вышке играли последние семь дней каждую ночь, а иногда и по два раза, нужную мелодию я уже запомнил, путался иногда только в обозначении стороны света, которую горнист обозначал двумя нотами в конце. Ну не музыкант я, что поделать, и медведь мне на ухо наступил — ещё в прошлом мире… А в этот раз вообще что-то незнакомое игра…

Дверь в казарму хлопнула, и во двор выскочил Баюн. Едва увидев его бледное лицо с расширенными глазами, я понял: всё плохо.

— Прорыв ограды! — перевёл он сигнал мне. — Твари тут!

Бл…!!!

Никто никогда не готов к чрезвычайной ситуации. Эту фразу можно высечь в граните, через тысячи лет её прочтут наши далекие потомки и скажут: о, да древние были мудры! А всё потому, что человеческая природа не меняется. Заставадва месяцажила без тревог, если не считать прибытие и отбытие каравана лейтенанта Горца. Снятые с застав ветераны, задействованные в подготовке маршрута летней экспедиции генерала Кристиана, изрядно сократили популяцию тварей рядом с горловиной. Потом чудовища начали возвращаться, занимая освободившиеся территории — как я понял из болтовни сержанта медслужбы Колина, все отряды Рубежников ушли на северо-запад, собираясь в ударный кулак, чтобы создать последние, самые дальние путевые склады.

Первые тревоги, дневные и ночные, заставляли личный состав заставы Сим бросать все дела и судорожно хвататься за оружие. Некоторые, то ли самые нервные, то ли тоже плохо выучившие сигналы, галопом неслись к стенам, создавая толчею у лестниц и мешая дежурным десяткам вовремя выйти на оборонительные галереи. Басс, кое-как сориентировавшись в ситуации, потом битый час орал и багровел, созвав всех младших командиров. Мне даже в какой-то момент стало казаться, что офицера удар хватит. Но нет, не повезло.

Действуя согласно межмировой армейской парадигмы «ща разберусь, кто виноват, и накажу, кого попало», командир заставы наехал на всех, но кое-кого особо выделил. Разумеется, я попал в этот «особый» список — как десятник наблюдателей. Мне долго и совершенно нецензурно объясняли отличие действительно опасных ситуаций, «когда надо дуть в дудку» от «просто мимо кто-то у горизонта прошёл», изрядно обогатив мой вокабуляр. И это было единственным полезным опытом, приобретённым мною на том совещании, потому что по делу я никаких рекомендаций не получил. Опасных изменённых, решивших попробовать заставу на зуб и коготь, от безопасных требовалось отличать неведомым образом, но точно и без ошибок. То есть тупо на опыте, ага. Который у отвальных был, но… Короче, на вопрос «вы всё поняли, сержант Арн?» хлопнул себя кулаком по плечу и бодро отрапортовал «так точно, тащ командир!» Правда, своим я общий смысл слов «набольшего» передал — это было моей обязанностью. Подставляться по-глупому, манкируя прямо прописанными в Уставе требованиями у меня желания никакого не было…

Как я и сказал, толку от «совещания» было, прямо скажем, не много. Сразу, в смысле. Тем не менее, усилиями дополнительно простимулированных вниманием офицеров сержантам (Басс ходил по заставе и орал) постепенно удалось вбить своим подопечным правила реагирования на сигналы. В основном через дополнительные, выматывающие тренировки и трудотерапию. Теперь рядовые, не занятые в дежурствах, не отрывались от дел, слыша трубу — им и так забот хватало. И вот кто-то, похоже, среди «угроз» проворонил по-настоящему опасную ситуацию. А наблюдатели дежурной смены то ли в горн подуть поленились, то ли банально проспали! Потому что «угрозу» перед «прорывом» никто не играл!

Первые несколько секунд ускоренного выплеском Стихии собственного времени я совершенно по-идиотски потерял, ожидая, пока освободится дверной проём. Потом всё-таки проскользнул внутрь казармы, метнувшись к эльфийскому копью и висящему рядом шлему, едва не столкнувшись с Косточкой. Схватился было за ручную баллисту, отпустил, выдернул из крепления один из обычных арбалетов… и всё-таки закинул за плечи громоздкий крепостной самострел. Да, после выстрела баллиста надолго по меркам боя превращалась в бесполезную тяжёлую штуку в руках, что было особенно опасно в тесноте плотной застройки. Но слишком уж убойным аргументом был болт-дротик, тем более выпущенный в упор!

— На юг! — едва я успел вслед за Соболем выскочить из дома, проорал с вышки, свесившись через парапет, Филин, для надёжности указывая направление рукой. Старшому именно сегодня повезло дежурить наверху.

— Баюн, командуй, — приказал я. Чисто формально, потому что в отсутствии старшого руководство зарубежниками и так переходило к первом разведчику десятка — зато формальности были соблюдены. Теперь прикопаться к «самоуправству» подчинённых было невозможно — как и к тому, что я позволил распоряжаться своими людьми кому-то младше себя по званию. Мелочи, конечно — но им быстро учишься в действующей армии. Как оказалось, отдельные индивиды из других десятков были не прочь настучать руководству на ближнего своего. В этом армия оказалась до предела похожа на любой рабочий коллектив…

— За мной, — разведчик сорвался на бег. Я заметил, что одну стрелу он успел вытащить из тула и зажал той же рукой, что и лук, прижав пальцами к древку. Так можно было быстрее сделать первый выстрел, буквально сходу.

Я припустился за Баюном, стараясь не отстать. Что было отнюдь не просто, даже несмотря на то, что любитель поболтать теперь щеголял в казённом обмундировании, совсем не облегчающим бег. Косточка, Репей, Квакша и почти все остальные отвальные перешли на униформу Рубежников: как выразился неугомонный Жало, «своё удобнее, да жальче». А так можно было сохранить свои домашние вещички в целости и сохранности. Только Филин пока держался, упрямо не желая быть как все…

Мы успели пробежать половину

— Сюда! — приказал Баюн, и я метнулся… к стене здания?! Прежде, чем я успел задать вопрос, разведчик подпрыгнул, и, неведомо как не выпустив из рук оружие и стрелу, подтянулся на бортике плоской крыши! Наверное, если бы не изрядная доза адреналина, уже успевшая попасть в кровь, я бы замешкался. А так — просто повторил манёвр, не особо задумываясь.

Я ведь уже говорил, что все здания на заставе одноэтажные, а крыши у них плоские? Так вот, я наконец понял, зачем. С нового ракурса вид на Сим значительно изменился, и больше ничего не мешало увидеть пространство до самой южной стены. Пространство, на котором явно что-то происходило! Только бы успеть баллисту взвести…

— Цепью, вперёд, — коротко скомандовал разведчик, и отвальные, коротко разбежавшись, птицами перелетели на соседние дома, оставив своего сержанта глупо хлопать глазами. Наконец тетива щелкнула о фиксаторы и я, предварительно разогнав организм Жизнью, прыгнул вслед за Баюном. И ещё раз — зарубежники перемещались по крышам так, словно делали это каждый день всю жизнь!

Как я ни был занят попытками не свалиться под ноги (хорошо если не на пики!) бегущим снизу Рубежникам, я успел отметить, что для бойцов на галереях периметра и нашим с вышки вид на место прорыва должен открываться просто чудесный. Тем не менее, никто не стрелял, хотя лучников (чужих) я на южной стене заметил. И, кстати, если подумать: а прорыв-то где? Стена выглядит целой…

Как я не спешил за своими, отставание всё увеличивалось: теперь нас разделяло минимум две крыши. Оттого выскочившая прямо передо мной тварь стала для меня двойной неожиданностью. Впрочем, я для неё, похоже, тоже. На какую-то долю секунды мы замерли, разделённые буквально парой метров: я с крепостным арбалетом в руках идикая горная овца… с булкой свежего хлеба в зубах!

Челюсти изменённого животного шевельнулись, пережёвывая трофей, я попытался довести на врага остриё болта, а овца, видимо решив, что ну его нафиг — прямо с места взвилась вверх и в сторону. Ошибка! Попытайся она напасть — и мне могло не поздоровиться, а так я совершенно бездумно взял упреждение и выжал спуск. Цельнометаллический композитный дротик, притворяющийся арбалетным болтом, пробил мутанта навылет, мгновенно убив. А я судорожно выдохнул, аккуратно опуская на крышу разряженное оружие и освобождая от перевязи эльфийское копьё. Мгновение подумал — и скинул со спины колчан с ещё двумя дротиками. Тяжёлый стреломет будет только мешаться, а вот своим любимым оружием я сейчас повоюю. Благо, теперь мне стало понятно, где искать врага. А также почему вовремя не сыграли тревогу и как овечки проникли внутрь стен.

Заморозок. Всё из-за длительного заморозка, перед которым добрых полдня шёл густой снег с дождём. Ледяной корки на крышах не образовалось только потому, что на тёплых поверхностях снег таял и стекал быстрее, чем падал. Мы так целую бочку «технической» воды набрали, поставив под сток: всё лучше, чем таскаться до колодца с вёдрами. А вот дорожки между домами пришлось чистить при помощи ломов, лопат и такой-то матери, потому что ходить стало проблематично (без отеческих направляющих пинков со стороны офицеров не обошлось, разумеется). Это было позавчера. Но в степи корку льда счищать было некому, а бить копытами замёрзшую воду в попытках добраться до остатков полугнилой степной травы — то ещё занятие. Вот овечки и проголодались.

Дежурные на южной стене наверняка заметили стадо, хотя вряд ли оно было большим. Но тревогу играть не стали: действительно, что могут сделать травоядные целой заставе? Пусть и мутировавшие, и ставшие всеядными. Н-да. О дивной способности двигаться по деревьям почти как по земле, караульные, похоже, не знали. Филин, возможно, был иного мнения, но дуть в горн «через голову» южных не стал. Или, скорее всего, забыл про одну важную вещь, отличающую заставу от его родного села. А потом стало поздно.

Запах. Отвальные очень хорошо научились его отбивать, я говорил. А вот от нашего укреппункта пахнет много чем. Судя по булке в зубах, именно аромат свежего хлеба и вскружил голову условно-мирным монстрам. И те рванули к заставе со скоростью выпущенного из пращи камня.

Стена периметра снаружи более-менее ровная и гладкая. Её ремонтируют силами гарнизона, регулярно подновляют опалубку, и для большей части монстров Шрама это серьёзная преграда. К сожалению, не для существ, способных спокойно путешествовать по ветвям деревьев, многие километры вообще не спускаясь на землю. Добравшись до подножия укрепления, дикие горные овцы простовзбежалинаверх. Не как человек-паук в комиксах, но похоже — двигаясь вверх наискосок вдоль стены и вбивая копыта в едва заметные щели между досками. Три-четыре секунды — и они уже на гребне. Дежурные десятки ещё не успели подняться на галерею, а враг уже прыгал вниз, атакуя Рубежников, можно сказать, в самое сакральное место. То есть кухню!

С того момента, когда напарник Филина сыграл тревогу, прошло не больше двух минут. Тем не менее, спрыгнув с крыши, я немедленно завяз в толпе солдат — всё-таки базовая выучка у Рубежников-новичков была что надо. Нагрудники не у всех и половина без шлемов, зато все с пиками. И этими пиками меня едва и не прикололи. З-зараза!

— Враг там, быстрее! — проглотив так и просящееся на язык «безглазые идиоты!!!», выкрикнул я, указывая в нужную сторону. И уже на бегу понял, что поторопился. Похоже, повара-ветераны смогли дать неожиданным интервентам отпор, несмотря на максимально неподходящую обстановку — иначе с чего овцам разбегаться? И кстати, куда оголодавшие мутанты двинут? Ну да. — Два десятка к кухням, остальные со мной, к складам!

«Раз командует, значит, знает». В непонятной ситуации люди в первую очередь идут за тем, у кого громкий и уверенный голос. Уж не знаю, кто побежал к поварам, мне показалось, что все так и ломанулись за мной. А вот и склады… разнесённая в щепу дверь!

Ворвавшись внутрь первым, я было затормозил у лежащего у стены тела, но тут же понял: мертв. Тварь не только приложила посетителя на выдаче копытами, но и успела походя куснуть два раза, каждый раз вырывая куски мяса вместе с одеждой! А вот второго трупа нет — похоже, местная опытная крыса успела-таки свалить. Скорее, вперёд! Интендантов тоже надо спаса…

На самом складе оказалось темно — хоть глаз коли. Кто-то от большого ума заставил чем-то окна под потолком, а положенные Уставом лампы не горели. В принципе, логично: пожароопасность — это аргумент. Ну и как мне тут искать врага, если мой алхмисветильник остался в казарме?!

— Эй, сержант! — поторопили меня из-за спины, но ответить я не успел, услышав громкое:

— ХРУП.

— Ик! — подавился воздухом следовавший за мной рядовой. — К-кто там?

— ХРУП-ХРУП, — донеслось ему в ответ уверенное чавканье откуда-то из тьмы. Да бл…!!!

Язык пламени вспыхнул над моей левой ладонью, опаляя пальцы. Давление враждебной Свету дикой магии, к которому я уже успел привыкнуть, попыталось загасить сгусток плазмы, но всё, что нужно, разглядеть я успел. Дикая горная овца с самым невинным видом жрала высыпающееся из прокушенных мешков зерно. Наше вторжение её несколько отвлекло, но буквально на пару мгновений. И последнее меня взбесило больше всего.

Не сказать, что у меня взрывной темперамент. Более того, на охоте я всегда старался давить эмоции, но тут — накатило, как тогда, при встрече с отцом. Жизнь вспышкой заполнила моё тело, овца даже шаг сделать не успела, как я пробил её тело копьём, пришпилив к стене. Не обращая внимания на не успевший зажить ожог, опять вызвал пламя, но контроль не понадобился. Смерть наступила мгновенно — всё-таки овцы одни из самых слабых мутантов. Сложнее стало высвободить оружие одной рукой.

— Тут должны быть ещё, — оповестил я почему-то отшатнувшихся от меня солдат. — Найти. Бить в корпус что есть силы. Не попадать под копыта и пасть. Осмотреть всё, каждый угол! Ну, чего встали? Вперёд!

Что-то со мной не так. Вроде мёртвых тел насмотрелся предостаточно — во всех видах. И смерти видел, в том числе и под своей рукой, во время операций… Ладно, потом пойму. Ч-чёрт, больно! Но яркость надо прибавить, а то жертв станет ещё больше. Твари-то видят в темноте…

Глава 8–2

* * *

— Медслужба?

— По окончательным данным шесть человек убито и тридцать один ранены, из них восемь — тяжело, — поднявшись с табурета, по памяти отчитался Колин. — На настоящий момент все раненые возвращены в строй.

— Спецсредства? — односложно спросил капитан Басс. До этого он против обыкновения молчал, предоставив ведение совещания своему заму.

— Потрачено одиннадцать единиц хранения, — всё тем же мрачным тоном ответил фельдшер, и не дожидаясь новых вопросов пояснил: — На двоих тяжёлых пришлось потратить по две порции. Ещё одну на раненого средней тяжести, чтобы исключить необратимые последствия и возможную инвалидность.

— Что по кухне? — бросив быстрый взгляд на начальство, спросил Фомоза.

— Потерь живой силы нет, — подал голос знакомый мне повар-сержант, вставая. — Было двое раненых, легко. Ожоги. Твари умудрились своротить три кухонных печи, пока мы их выгоняли, сволочи! Порча утвари и посуды возмещена из складского резерва, процесс приготовления пищи восстановлен в полном объёме, отклонения в графике питания скомпенсированы.

— Интендантская служба?

— Люди не пострадали, — быстро протараторила крыса, заставив меня дёрнуться. Ну да, а тот рядовой на выдаче — он, кончено, человеком не был? — Материальный ущерб… значительный.

Кладовщик на секунду прервался, чтобы облизать пересохшие губы.

— Кроме повреждений помещений, — судя по брошенному на меня быстрому взгляду, неприязнь с интендантом у нас была взаимной, — зерна утрачено восемь мешков, это запас на полтора месяца. Убыль иных продуктов, среди которых клубни картофеля, лук, морковь — на полторы сотни килограмм. Также приведены в негодность разным способом тридцать шесть пар обуви, штанов типовых форменных двадцать восемь штук, элементов бронирования…

— Их тоже овцы погрызли?! — не выдержал сидящий справа от меня мужик с лычкой на рукаве. Как я понял, на совещание вытащили всех, кто хоть как-то отметился в происшествии с прорывом.

— Зато у вас всё замечательно с материальной частью, — неожиданно огрызнулся кладовщик. Причём едко так: — Ни одной стрелы не истрачено, ни одной вещи не порвано. Конечно, ведь дежурный десяток и должен пропускать врагов за периметр!

— Да мы!..

— А ну тихо, — негромко прикрикнул Басс, морщась. — Что там дальше, Фомоза?

— Десяток разведки, — подсказал лейт, глядя на меня. Чего было не отнять у замкома заставы Сим, так это умения скрывать эмоции.

— Дозорные на вышке заметили опасный манёвр группы изменённых, — ровным голосом отрапортовал я, — и немедленно подали уставной сигнал «к обороне на юг» и «враг внутри периметра»…

— Раньше, чем твари оказались внутри стен, — всё с тем же выражением лица дополнил лейтенант.

— …Что говорит овысочайшей квалификацииличного состава десятка, — не меняя голоса закончил чужую фразу я и, не делая паузы, продолжил: — Так как сигнал «к обороне» касаетсявсеголичного состава пограничного укреппункта, не задействованные в дозоре рядовые под моей командой выдвинулись к южной части заставы, где и вступили в бой. В результате мною и моими людьми было уничтожено четыре противника… из двенадцати.

— Сержант скромно умалчивает, что зачистка складов также велась под его командованием, — скривилась крыса. — С сопутствующим ущербом не хуже, чем от тварей!

Обвинение не было голословным: темнота, узкие переходы, неверное освещение — горящий на ладони язык пламени та ещё замена нормальной лампе. Ещё и чёртовы овцы, так же, как их не мутировавшие предки, оказывается умели замирать на месте, буквально не дыша. Одну такую мы чуть не пропустили. А когда тварь поняла, что всё-таки обнаружена, то бросилась на солдат. И не стоптала всех на своем пути только потому, что я своротил с полки прямо перед её носом первый же попавшийся под руки предмет, оказавшийся пятидесятилитровым горшком с сахаром. Сахарная пыль, словно порох, вспыхнула от открытого огня на моей руке, ослепив всех, кто рядом! Благо, пыли было совсем мало — сахар тут хранится не в виде привычного землянам песка, а в каменной твердости бульниках-«головах». Только потому до пожара и не дошло, а я не заработал новых ожогов или чего похуже. Разумеется, солдаты (и их сержанты тоже), кое-как проморгавшись, после этого случая тыкали пиками в любую подозрительную тень. С закономерным результатом.

— Сопутствующий ущерб — неизбежное зло в таких ситуациях, — спокойно пожал плечами я. Когда происходит крупный косяк, начальство неизбежно начинает разбор полётов. И на ковёр тащит в первую очередь тех, кто больше всего приложил руку к разруливанию ситуации. Просто потому, что с них хотя бы есть что спросить, и ответ не будет состоять из извечного «оно само». Что поделать: принципы управления одинаковы во всех мирах. — Насколько мне известно, причины одной смерти ивосемнадцатиранений также никак не связаны с атакой диких горных овец.

— Десятник шестого десятка, вам слово, — подал голос Фомоза.

— Мной и моими солдатами была допущена непростительная ошибка в оценке угрозы от проходящих мимо заставы тварей, — даже не пытаясь смотреть на кого-то другого, кроме меня, выдавил из себя сержант шестых. — К сожалению, высококвалифицированныетоварищи также не справились со своейслужбой, вовремя не подав дублирующий сигнал!

Ну, что я говорил?

Вообще-то я думал, что в армии принято сначала заслушивать доклады от каждого, а потом отцы-командиры сами решат, кого обвинить, а кого наградить. Но пока собрание всё больше напоминало привычные мне по работе на Земле корпоративные совещания. В том числе и по части с толком использованного времени. Не даром же говорят: хочешь сорвать проект — проведи по нему три-четыре совещания. Желательно с красочными графиками, отчётами и презентацией. Чтобы работникам соответствующего отдела вообще работать по профилю было некогда.

— Сержантразведчиков, ответьте уже что-нибудь своему сослуживцу, — когда пауза затянулась, а я продолжал сидеть с видом, как будто так и надо, подтолкнул меня Басс.

— Слушаюсь, товарищ капитан! — «вспомнил» я про Устав. — Докладываю: разведпост на наблюдательной вышке в светлое время суток служит для раннего обнаружения опасных изменённых и иных угроз, а также, как уже было отмечено моимколлегой, для дублирования экстренных сигналов. Экстренный сигнал был подан вовремя, даже с упреждением, что, по моему мнению, значительно снизило уровень потерь и материального ущерба.

Может быть кэп ждал, что я припомню ему давешнее «не дуть в дудку лишний раз», но я такой ошибки не сделал. Командир всегда прав, а если не прав — смотри пункт первый. Потому, вытянувшись по «смирно», я преданно ел глазами начальство, которое знало, что я знаю, что оно знает. Кроме того, за две последние недели я достаточно уже поварился в сержантской среде, чтобы в полной мере восстановить слегка подзабытые за два с половиной годаприключенийнавыки. В том числе осуществил манёвр, которым в совершенстве должен владеть каждый начальник отдела на Земле. Называется он, уж простите за неблагозвучие, «прикрыть жопу бумажкой». В иных случаях эта «броня» работает лучше листа титана полуметровой толщины!

Надо сказать, что у сержанта оказалось неожиданно много обязанностей помимо тех, к которым я был готов. Например, старший менеджер отдела продаж не должен следить, есть ли у его сотрудников годная обувь и не должны ли они её поменять. А также морочиться с тем, где эту обувь достать. И так со всем.

Проконтролировать смену постельного белья и лично сопроводить в прачечную сначала для сдачи, потом для получения. Озаботиться надлежащим хранением полученного оружия: пики не должны падать на проходящих мимо, но должны быть легко доступны по тревоге. Даже если этими пиками мои отвальные упорно отказываются пользоваться. Добиться подготовки нормального мишенного поля — потому что выучку личного состава могут проинспектировать в любой момент, а вооружение нестандартное. Растолковать сложные положения устава, причём так, чтобы подопечныезапомнилии во время контрольного опроса не облажались.

Часть этих тонкостей можно было почерпнуть, внимательно (в который уже раз!) перечитав Устав, а часть — только испробовав на собственной шкуре, провалив проверку. Ну или кто-то должен был подсказать — благо, старослужащие в лице Колина и поваров ко мне хорошо относились. Но это хорошее отношение нужно было поддерживать, вы уже знаете как. А ведь кроме этого нужно было и с десятками-соседями выстроить взаимодействие (после воровства топлива во время «безсержантской» недели это было особенно «легко» и «просто», ага), и с другими младшими командирами. А также гасить конфликты, разруливать споры между своими и чужими, периодически отчитываться о боеготовности и проблемах… Скажу вот что: такмаловремени на самообучение у меня ещё никогда не было. Ещё раз повторю: если бы не моё попаданческое прошлое, чёрта с два я справился бы. Вот тебе и Войско Рубежа, и героическая служба на переднем крае человеческой цивилизации!

— То есть ваша обязанность — вовремя завопить «всё пропало», а до этого пусть дежурные на стенах отдуваются? — не сразу переварив мой ответ, с места с угрозой в голосе переспросил меня десятник шестых. Н-да, совсем дурак. Обострить решил. Ну-ну. На Земле этот фокус ещё прошёл бы — накачанный тип с бандитской рожей сам по себе отбивает желание лишний раз нарываться. Но здесь мы все такие… даже если кое-кто и не выглядит как боец.

— Если отбросить все подробности… то да, — нагло улыбнулся я ему. Подождал, пока тот откроет рот для ответной реплики, и добавил, не дав и слова сказать: — В дневное время, конечно. Ночью на наблюдательный пост на вышке ложится функцияосновногопункта контроля прилегающего к укреппункту пространства. Просто потому, что кроме личного состава моего десятка в темнотеникто не видит. О том, что, по моему мнению, количество наблюдателей на вышке недостаточно как в дневное, так и в ночное время, и о необходимостиусилениявысотного поста мною былсвоевременноподан соответствующий рапорт.

Есть у некоторых руководителей такой способ разбираться в ситуации: столкнуть подчиненных лбами, чтобы отстаивали свои точки зрения, а потом просто слушать, кто чего интересного скажет. Мерзкая с одной стороны тактика, а с другой — весьма действенная. Я сам так никогда не делал — нужен особый склад характера, чтобы так поступать. Но вот противодействовать научился. Как выяснилось, мой вынужденный оппонент тоже, зря я его сходу записал в дураки. Может, опыта службы в Рубежниках у бывшего наёмника было не больше, чем у меня, но и в десятники его определили не просто так. Мужик всё понял — и скис.

Шах и мат: я напомнил о незаменимости своего десятка — раз, и два — о том, что вовремя сигнализировал о проблеме. То есть решать вопрос должны были офицеры, а нам спорить о том, кто больше виноват, не имело смысла. Но вопрос «вины» капитан и лейтенант, конечно, решат за закрытыми дверями и между собой — причём я уверен, что Фомоза и тут вовремя подал мой рапорт начальнику. В общем, никто не виноват… кроме «стрелочника». Потому что кто-то

— Достаточно, — махнул рукой Басс и походя пнул оказавшегося крайним подчиненного: — сержант шестого десятка, вы свободны. Вопрос о вашем неполном служебном соответствии будет рассмотрен позднее.

— Переходим к опросу командиров других десятков, — тут же среагировал Фомоза. — руководители медслужбы и кухни, можете приступать к выполнению своих обязанностей. Сержанту десятка разведки и командиру интендантской службы остаться — после окончания основного разбирательства мы рассмотрим жалобы на умышленную порчу имущества.

Вот… крыса! Хорошо, что я ждал чего-то подобного. И ведь хватило же времени у сволочи.

— Я готов, — удовлетворенно улыбнулся я кладовщику, доставая из-за пазухи толстую стопку листов, свёрнутых в трубку. — Я за то, чтобы решитьвсевопросы сразу.

Вот тебе, скотина. Теперь сиди как на иголках. Поговорим про отсутствующие лампы, про стёртую маркировку на таре, и про перекрытые световые окна. И отсутствие сопротивления тварям припомню — как и его следов. И другие проблемы. Недаром я ночь не спал, взбадривал себя Жизнью. А память у меня хоро-ошая!

* * *

Шесть часов спустя я вышел в серые зимние сумерки и с наслаждением повёл плечами. Стихия стихией, но у всего есть предел. Надеюсь, сегодня ночью больше одной тревоги не будет… Почувствовав направленные на себя чужие взгляды, я обернулся… и увидел поспешно возвращающихся к своим делам рядовых. Судя по выражениям лиц, обсуждали они меня. Ну да, застава же: каждое происшествие становится достоянием слухов мгновенно. Никаких новостей не надо: все всё про всех знают. Ну, почти. Только офицеры под табу, да и то, так, условно. А тут я так отличился по полной программе со своей «войной на складах». Маг Жизни, который туда-сюдаогнёмна руке размахивал и двух тварей лично к стенам пришпилил. Пусть и овец — тут многие уже на себе испытали, что безобидных изменённых не бывает…

Я криво улыбнулся: отличился. Впрочем, такая слава лучше, чем никакой. В следующий раз меня будут лучше слушать, и это — хорошо: уж какой-никакой, но я — профессионал в охоте на чудовищ. Да и свои теперь получше относиться будут… так, это что ещё за чувство? Секунд, наверное, пять я пытался понять, что же такое ощущаю, и только потом дошло: связь печатей активировалась. Крылатый курьер вернулся! Чёрт. Я тут уже месяц! Ну,почтимесяц — девочки, видать, не утерпели и послали ящерицу-почтальона в концекалендарногомесяца, хитрюги. Тепло, зародившееся в сердце, почти физически ощутимо растеклось во все стороны. Всё ерунда, прорвёмся. С таким тылом, с моими любимыми за спиной, я никогда не проиграю каким-то там жизненным трудностям. Пять месяцев — и подам запрос на перевод в логисты. И пусть все идиоты, умудряющиеся устраивать корпоративные разборки едва ли не на линии фронта, сгорят синим пламенем!

Я остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Медленно повторил свою последнюю мысль… и сплюнул. Твою. Же. Идиотское подсознание. Вот ответь мне, почему теперь ты записало всвоицелую, мать-мать-мать её,заставу?!

Глава 9–1

9.

Арбалет может быть чрезвычайно продвинутым в плане механики и мощности, но один недостаток у него почти невозможно обойти. Это проблема со стрельбойвнизпод большими углами к горизонту. Болт просто выскальзывает с ложа под собственным весом, стоит только отжать предохранитель, блокирующий ход тетивы и, одновременно, удерживающий снаряд. И если на обычном стреломете метательная стрелка достаточно лёгкая, чтобы сила трения более-менее удержала её на месте, пока стрелок выжимает спуск, то когда речь идёт о небольшомметательном ломе, картина разительно меняется.

С зарядами к ручной баллисте вообще пришлось помучиться. Даже имея перед глазами образец, кузнецы из мастерской долго не могли сделать мне нормальные дротики, которые при этом не жалко было выпустить по заслуживающей того твари со стены. Подбор веса с сохранением диаметра сечения был самой простой задачей, а вот добиться совпадения центра тяжести… Но самогон и «мелкая» медицинская помощь (кто будет на бытовые ожоги тратить «воду»? Правильно, никто) сделали своё дело. И вот теперь я пытался понять, будет ли от попытки выстрелить хоть какой-то толк? А вот у лучников такой проблемы не было.

— Он идёт, приготовиться, — сухо скомандовал Косточка.

— Тяфк! — словно в ответ донеслось до нас из-за стены, заставив меня непроизвольно передёрнуть плечами. Ненавижу хаски! В последний раз встреча с чёрно-белой гигантской мутировавшей лисицей окочилась для меня вынужденным трёхчасовым сидением в яме. И это было прекрасным исходом! Стихия Жизни тогда в очередной раз спасла меня, подарив возможность очень сильно взвинчивать восприятие и физическую подвижность в экстремальной ситуации. Правда, надо отметить — неприятные воспоминания были изрядно скрашены последующим времяпрепровождением с Таней прямо на трупе врага. Но сейчас волкоухой рядом не было, зато чудовище бродило где-то под стенами. И не в одиночку, тварь такая!

Все знают: в Рубежники берут только лучших, и лучшие эти сражаются с чудовищами не на жизнь, а на смерть, не пуская их через Горловину в человеческие земли. Но почему-то мало кто задумывается,какредкая цепь застав справляется с этой задачей, пропуская ко второй линии не так уж много монстров. Ведь Рубежники не выходят истреблять мутантов за периметр, как охотники Лида — разве что только отряд разведчиков во время рейда вынужден будет защищать свою жизнь.

А всё просто. Мы для хищников Шрама — как тушёнка в консервной банке для медведя. Достать проблематично, но так вкусно, что попытки не прекращаются. Банки, если кто не понял — укрепленные пункты Войска Рубежа, а личный состав — наживка. Мывкусно пахнеми нас достаточно много, чтобы заинтересовать крупных изменённых. Так что прорыв диких горных овец был вполне закономерным явлением. Другое дело, обычно условно-травояднаямелочьне борзеет настолько — им и подножного корма хватает.

— Зажигай, — приказал Косточка, и на галерее быстро стало светлеть. Масло ярко и жарко горит, особенно если пропитать им специальную ветошь. Потому ждать, пока обмотка на зажигательно-осветительной стреле разгорится, нельзя, можно обжечь руку и повредить лук. — Делай, как я!

Отвальный шагнул к парапету, одновременно натягивая тетиву и целясь отвесно вниз, в невидимую для большинства дежурных цель. Хлопки спущенных тетив совпали с деревянным треском и тяжёлым ударом под стеной! Кроме моих восьмерых стрелков с луками на северной стене был ещё десяток, они и били «зажигалками». Били примерно в одно и то же место, ориентируясь по моему подчинённому — у лучников это, как я уже знал, стандартная тактика. Поскольку все стрелки были опытными,

Рёв сотряс округу и наверняка заставил в холодном поту подскочить тех, кто успел заснуть после сигнала горна. Все Рубежники умеют это делать: мгновенно проснуться, вслушаться в мелодию трубы и тут же уснуть, если тревога их не касается. А у кого бессонница — тем добрый дядя сержант с удовольствием назначит лечение путём рытья ямы для добычи глины, или ещё чего-нибудь в том же духе. Помогает всем — спят после этого как убитые. Но теперь-то и самые уставшие пробудились, и хорошо, если не обделались. Это я про новичков, конечно.

— ДЗАНГ! — Я выстрелил после остальных и взяв хорошее упреждение. Слишком уж долго готовить баллисту к выстрелу, не хотелось тратить снаряд впустую. И даже попал! Что скорее было всё-таки больше везением, чем опытом: дротик, как я и ожидал, начал соскальзывать до того, как тетива пошла. Но просто попасть было мало — судя по тому, что тигр даже не запнулся, буквально двумя прыжками скрывшись во тьме, заточенный лом, на две трети вошедший в спину супер-кошки, ничего жизненно важного ей в организме не повредил.

— Больше не вернётся, — провожая взглядом невидимого мне врага, уверенно констатировал Филин.

— Т-точно? — Сержант десятка «обычных» стрелков опасливо глянул вниз. Там горящие стрелы подожгли выдранные тварью из стены доски опалубки. Ещё парочка огоньков, тусклых на фоне случайно образовавшегося костра, горела чуть дальше — там, где регенерация буквально вытолкнула посторонние предметы из организма магического мутанта. Тёмная Жизнь во всей красе…

— Точно, — старшой прервался, вслушиваясь в далекие «тяфк-тяфк», и кивнул сам себе. — Будь полосатый один — так и кружил бы, тем более мы его обидели как. А хаски — она такая, отведёт, значит, кормильца своего к другой добыче, попроще. Может, оно конечно, и к заставе другой — но не сюда.

— Х-хорошо, если так, — младший командир стрелков никак не мог прийти в себя. Встреча с нарийцем — она по первому разу оставляет неизгладимые впечатления. Помню, как меня самого трясло после такой, стоило только отключить подавление эмоций через Печать… Пикинеры со щитами из числа дежурных тоже не спешили уходить с галереи — благо, ширина стены позволяла хоть на повозке поверху ездить, и они никому не мешали. В этот раз их помощь не пригодилась. К счастью, потому что с тварью, сумевшей добраться до верха периметра, лично мне воевать совсем не хотелось.

Служба на Рубеже — героизм, это бесспорно. Но героизм не тупой. Не самая надёжная на первый взгляд стена на самом деле была верхом рационализма в фортификационном смысле. Мало того, что в ней использовались в прямом смысле преимущественноподножныематериалы (про это я уже говорил), так ещё сама структура постройки делала штурм укрепления для местных противников крайне сложным. Тот же нариец по деревянной или каменной стене спокойно забрался бы, вгоняя когти в материал, а так его вес хрупкая опора не выдержала — и тигр грохнулся. И хаски тоже грохнулась бы — никакая скорость не помогла бы. Правда, эта бестия наверняка попыталась бы в ворота проникнуть, если их откроют… А повреждения, причинённые периметру попыткой на него взобраться, утром солдаты на раз-два исправят: только и нужно будет, что новые доски взять и глину с водой замешать.

— Баюн говорит, ушли они за горизонт, — посмотрев в сторону вышки, продублировал голосом теперь уже именно мне невидимые в темноте жесты наблюдателя Филин. Сказано это было с ясно слышимым намёком в голосе: «хватит уже тут торчать».

— Вот бы мне такие глаза! — в сердцах выпалил сержант стрелков прежде, чем я успел отдать приказ. Наконец-то он перестал запинаться.

— В деревнях настойку глазную, поди, уже разливать начали, — неожиданно для меня ответил ему старшой. — Она завсегда поспевает, когда зима излом прошла, да к весне дело повернулось. У нас отрокам её дают, когда тем возраст подходит — стало быть, и на Рубеж скоро привезут, с караванами. Чудесную силу свою потеряет она седмицы за две, что не делай, и способность сквозь темень зрить за валом как отрезает, зато никогда такого не было, чтобы не хватало её кому-то.

Вот те раз, какая интересная инфа. Получается, что ночные дозоры на стенах не такие уж и бессмысленные, если Рубежники, прослужившие до первой весны, уже все в темноте поголовно видят? То-то на складах темнота была: интенданты из ветеранов, им свет точно не нужен был! И мой рапорт по изменению схемы дежурств так и канул под сукном: предложение логичное, но только если не знать о чудо-средстве, добываемом каждую зиму.

Причём, если Устав читать, складывается ощущение, что никакой «настройки» не существует: лампы, которые положено держать зажжёнными во всех помещениях, освещение периметра… Ровно та же ситуация, что с и «живой водой».

— Возвращаемся в казарму, — всё-таки приказал я. Н-да. Интересно, сколько ещё «всем известно, но об этом не говорят» я не знаю? Может, кроме средства для модификации глаз (а что это ещё может быть?!) есть ещё и другие… ну пусть — стимуляторы? Тогда становится понятно, почему на заставе такой бардак поначалу был: мало того, что все солдаты новички, и большинство сержантов — тоже. Так ведь ещё и параметры личного состава отнюдь не соответствуют привычным для командира заставы и его зама.

* * *

— Тащ лейтенант, сержант десятка разведчиков Арн по вашему приказанию…

— Вольно, — разрешил Фомоза и без лишних предисловий подвинул в мою сторону тонкую стопку бумаги: — Запланирован разведрейд. Ознакомьтесь.

Ну ясно, чего-то такого я подспудно и ожидал. Мой десяток не просто так называется «десятком разведчиков», и до того сидел за периметром как приклеенный только потому, что заменить владеющих ночным зрением отвальных было некем. Зато теперь проблема решена — караван пришёл и, как и обещал Филин, привёз «глазную настойку». Несколько бочек — это при том, что зелье нужно былозакапыватьв глаза. Колин спокойно выдал мне пузырёк для экспериментов. Не над собой, конечно, а над Глафирой: курица внезапно вспомнила, что она курица, и начала нести яйца, мгновенно подняв свой статус в десятке. Пришлось по такому случаю дать ей имя — как оказалось, что нельзя выменять на самогон и квалифицированную медпомощь, можно получить за свежее куриное яйцо. И смех, и грех.

В общем, курица была только у меня. Смотрели на это косо, но все молчали: мою способность заметить, что с питомцем что-то не так, никто не ставил под сомнение. И возможность играючи справиться с этой проблемой — тоже. Я и раньше сильно выделялся среди остальных — тем, что продолжал таскать свою броню, ростом, невероятно продвинутым метательным оружием. А уже после боя против диких горных овец вообще приобрёл какую-то странную, но определённо положительную известность.

Рядовые, среди которых люди моего роста были редкостью, умудрялись смотреть на меня снизу вверх, сержанты уважительно здоровались. Меня обожали повара, выделял фельдшер и ненавидели интендаты. Я регулярно засылал рапорты командирам, и вообще не давал им о себе забыть. Стал завсегдатаем в мастерских. Доходило до того, что ко мне, а не к Фомозе шли другие сержанты, чтобы я им растолковал тот или иной пункт Устава. Или помог сочинить рапорт, чтобы его не смогли лёгким движением руки выкинуть в мусорку из-за неправильного оформления — проблем-то по-прежнему хватало. Ну и конечно — курица, да.

По заставе Сим ползли слухи один другого чуднее, что яна самом делевытворяю с бедной Глашей: я ведь действительно на ней тренировался, в том числе и в накладывании резидентных заклинаний Жизни. Из-за чего птица то лишалась части перьев, то расставалась с очередной порцией крови, то просто вела себястранно. Кажется, десятки из соседних казарм на полном серьёзе считали, что если Глафира пропадёт — то я заменю её кем-нибудь из них. Наверняка Баюна работа, у которого деревенская пеструшка тоже ходила в любимицах. Точнее, неуёмного воображения штатного разведчика десятка и его хорошо подвешенного языка.

В общем, я думаю, меня бы давно послали… в разведку. Если бы не особый статус десятка. Ну а теперь сдерживающих факторов больше не было… так, стоп. Что?!

– «Разметкатерритории», — вслух перечитал фразу я. — Это что?

На схематичном плане это загадочное действие выглядело как две длинных линии, уходящих от территории укреппункта Сим на северо-запад и северо-восток, ещё глубже в Шрам.

— Обновлениезапахового следа, по которому многие твари выходят к нам, — как нечто само собой разумеющееся объяснил мужчина. Посмотрел на меня, взял карандаш, тонкими линиями нарисовал ещё одну заставу рядом и такие же лучи от неё, на концах пересекающиеся с нашими. — Так понятно? Компоненты для смеси караван доставил, разделите своих людей, сержант Колин проинструктирует об особенностях применения средства. Заморозков больше не будет, потому нужно успеть нанести, пока новая трава не начала расти, иначе в землю надолго не впитается. Разделите своих людей на две группы и готовьтесь выходить. Задача ясна?

Твою-у ж ма-ать…

Глава 9–2

* * *

Знаете, чем плоха степь? Тут нет ориентиров. Вообще. Компас работает, ты знаешь, в какую сторону идёшь — но сам никак не можешь привязаться к местности. А знаете, чем ещё плоха степь? Тут негде прятаться. Скрыть тебя может только горизонт. Пять километров. Пять грёбаных километров — и твой враг больше не знает, где ты. Нужно только оторваться. Это при условии, что получится сбить запах, конечно. Но те же пять километров во все стороны — это твой предел знаний об окружающем мире. Маленький кружок на бесконечной плоскости terra incognita…

— Мыточнопромахнулись мимо заставы, — прислушавшись к своим ощущениям, вынес свой вердикт я. Кроме компаса только чувствительность к давлению магии помогала понимать, что мы всё-таки движемся в нужном направлении. — Ещё десять-двенадцать часов — и выйдем либо ко второй линии, либо к лесу.

В ответ отвальный только безразлично кивнул. Когда на двое суток приходится едва ли два часа сна — сил на эмоции остаётся маловато. Ничего, главное, идём, и идём хорошо. И остатков воды во флягах должно хватить: к счастью, до летней жары всё ещё далеко…

* * *

На старте нам крупно повезло: тварей поблизости от Сим не оказалось. Потому что поначалу тяжёлый бочонок с раствором, поставленный на двойное колесо на манер садовой тачки, пришлось с проклятиями катить вчетвером, периодически сменяясь. Всего двое стрелков с отваливающимися от нагрузок руками могли и не успеть затормозить атакующего изменённого, пока остальные парковали имущество и готовились к бою.

Катить ёмкость-маркер, согласно инструкции, нужно было «не наклоняя больше чем на тридцать градусов от вертикали, и не останавливаясь». Жидкость тоненькими струйками сочилась вниз, оставляя за бочкой невидимую, но оттого не менее притягательную для большинства тварей полосу. Причем если я правильно понял Колина, раствор в бочке был залит так, что сначала запах получился очень сильным, а дальше всё слабел, создавая эффект оставленного следа. Ну или если по аналогии — для мутантов это был аналог яркой красной стрелки с огромной надписью «вкусняшки там!»

Как я и сказал, поначалу чудовищ не наблюдалось. Может, они и бродили где-то относительно недалеко, но на ровной как стол степи расстояние до горизонта чуть меньше пяти километров. И даже самые прекрасные глаза не смогут помочь разглядеть что-нибудь дальше. Зато, оглянувшись, мы ещё долго могли увидеть возвышающуюся над равниной наблюдательную вышку, дежурства на которой теперь тоже велись наблюдателями из разных десятков. Ну, наверное это и к лучшему: от однообразной службы даже крепкие нервами отвальные могли в конце концов свихнуться. Видимо, мудрое начальство тоже помнило про это, потому-то десяток разведчиков погнали проветриться… без разведки. Зато с тяжеленной бочкой. Хорошо хоть медикаменты и всё остальное честно выдали.

Первую группу тварей мы встретили примерно через три часа — полдесятка винторогих сайгаков вышли на прямую видимость. По счастью, вышли сзади и близко знакомиться не захотели — заложили дугу… и напоролись на запаховый след. Тщательно его изучили, пофыркали — я отчетливо это расслышал, несмотря на расстояние… и прошли мимо. То ли хитрая алхимия (или что там, очередное зелье?) ещё не начала работать, то ли условно-травоядным такое сочетание запахов было

Гиена — она и нормальная не очень выглядит, а уж изменённая — такая душка, что не передать. Челюсть такая, что акула подавилась бы от зависти, а тиранозавр посмотрел бы с одобрением. И если мозгов хватило бы — сбежал. Источник мяса тварь живо заинтересовал… или не живо, потому что в нашу сторону онапошла. Неторопливо так.

Честно говоря, будь я тут с другими людьми — просто бросил бы бочку нафиг. И пусть кто хочет проверяет, докуда мы её докатили. Баюн же, спокойно изучив угрозу, хладнокровно предложил двигаться дальше. Как оказалось, отсутствующая в охотничьем справочнике Лида тварь не бегала вообще, а была способна только на короткие рывки. Слишком тяжёлый скелет, играющий роль непробиваемой брони для самых важных внутренних органов, был палкой о двух концах. И мы покатили маркер опять, теперь уже с почётным эскортом. Эскорт, правда, чуть не отстал, когда двигаясь за нами и потому постепенно смещаясь нам за спину наткнулся на след. Но, поколебавшись, тварь двинулась за нами. Видимо, так неторопливой твари показалось более рациональным. Ну типа нас кто-нибудь рано или поздно прибьёт — а доесть не успеет. И, в общем, стратегия оказалась верной.

Затрудняюсь сказать, сколько в ёмкости оставалось жидкости, на тот момент, когда мы наткнулись на волков, но явно уже мало. Изменённые волки получились у Шрама всего вдвое крупнее обычных. Кроме того они выглядели довольно облезлыми и в целом не очень счастливыми. Правда, похоже, у нас были все шансы последний пункт исправить. Уже по реакции спутников я понял: дело — швах. И, понаблюдав за противниками, я понял — почему. Волки былиумными. Они сходу выделили двоих отвлекать гиену, ещё пятеро нацелились на нас. И тут Косточка грязно выругался — я, честно говоря, не слышал ещё от него таких слов.

— Луки! — прошипел он мне. — Они знают, что такое луки!

Видя, что я не понимаю, он вскинул оружие, наложив стрелу на тетиву — и неторопливо бегущая к нам пятёрка мгновенно растянулась широкой цепью. И когда я говорю «мгновенно» — это так и есть. Понятно, твари из скоростных, способные увернуться от снаряда. Бить по таким придется в упор, и то не факт, что выйдет.

— Бочку на бок и крышку долой, — вдруг выдал напряженно наблюдавший за непринужденно приближающейся стаей Баюн. — Не измажьтесь только, а то нам конец!

В такие моменты не спрашивают «зачем». Я вместе со всеми навалился на маркер, и тот рухнул на бок. Выбили дно без меня.

— Отходим спиной вперед, так, чтобы бочка была между нами и ними. Держите их взглядом, повернёмся — задерут, — вполголоса приказал разведчик отвальных. — Луки наготове.

Смысла манёвра я не понимал, но продолжал молчать. Воевать эльфийским копьём состаейсверхбыстрых тварей — так себе идея. С одной я бы ещё потягался — ресурса Стихии хватило бы, но против всех? Мы отступали, изменённые, всё так же двигаясь цепью — наддали, но не сильно. Скорее всего силы экономили. Так продолжалось, пока центр волчьего построения не наткнулся на маркер и вытекшую из него лужу.

Видели как собаки, найдя что-то на земле, вдруг переворачиваются на спину и начинают об это тереться? Иногда даже с громким, счастливым визгом? Вот это и произошло с двумя средними тварями, заставив остальных сбить темп передвижения. Секунду незатронутые запаховой ловушкой изменённые выбирали между нами и сородичами, но, видать, визг был слишком уж довольный.

— А вот теперь — бегом! — сказал Баюн и первым подал пример, разворачиваясь на пятке. На бегу я позволил себе разок оглянуться: ко всё ещё возящимся в луже хищникам неотвратимо приближалась гиена, не реагируя на совсем даже не слабые укусы двух отвлекателей. Очередной чёртов био-танк Шрама…

Пролетев километра два, мы остановились — но не перевести дух. Отвальные молча достали щётки-ёршики (со мной поделился Костяшка), которыми мы кое-как оттёрли подошвы сапог. Потом на те же подошвы нанесли какую-то дрянь из глиняных горшочков: я без глупых вопросов понял, что это. То самое противозапаховое зелье, которое позволяет зарубежникам скрывать следы своего присутствия в лесу. Буквально минута — и опять долгий бег. Несколько раз мы меняли направление, постепенно выворачивая к югу… пока бегущий первым Репей не сделал резкое круговое движение правой рукой, одновременно падая ничком на землю. И когда мы все повторили «нырок в степь», произнёс только одно слово.

— Гидра.

И ткнул рукой на юг. Опасность оказалась между нами и дугой застав.

Я сказал, что гиена-мутант танк? Забудьте. Максимум — лёгкий броневичок. Вот гидра — действительно танк! Бронированный непробиваемый черепашийпанцирьподходящих для настоящего танка размеров, дополнялся способностьюстрелятькакой-то сумасшедшей кислотой. Липкой и мерзкой дрянью, которую невозможно оттереть, и которая разъедает не только любую органику, но и металл. Кислота-суперлитик при попадании разбрызгивается, пятная всё вокруг: словно осколочный снаряд попадает. Это такой способ питания, и, одновременно, охотничий инструмент — пока сверхмедленный мутант доковыляет до жертвы, та как раз наполовину переварится. Стреляет, в смысле, прицельно плюётся супер-черепаха на какое-то совершенно безумное расстояние: два километра! Никогда бы не поверил, если бы не имел «счастье» лично побыть мишенью такого же монстра. Тогда меня вывезла Вспышка, сейчас вытащить было некому.

— Натираемся прошлогодней травой, чтобы цвет одёжка поменяла, совсем похожей на неё стала, — и опять дело в свои руки взял Баюн. Потомползёмк сволочи.

— К гидре?! — я подумал, что ослышался. — Может,отнеё?

— Почти всё зверьё на запах ориентируется, а эта зараза — на глаза, — я вдруг сообразил, что мы сейчас копируем давешних волков, пытаясь тереться о землю и траву, не вставая. — И шея длинная, голову может высоко поднять. Встанем — привлечём внимание, не встанем — может кто другой на нас наткнуться. Зато если к опасности поползём — от других она нас и защитит. И домой так ближе.

Логично. Вот только…

— Долго придётся ползать, — вслух подумал я.

— Сколько надо, столько и будем, — отрезал разведчик.

Ну да. Как будто выбор есть.

Слышали присказку «до Китая ползком?» Вот нифига она не смешная. Двадцать часов черепашьего (да-да, ха-ха) движения в непрерывном ожидании смертоносного плевка — врагу не пожелаешь такого испытания. Особенно когда стемнело, а почву вдруг сталисотрясатьтяжёлые шаги многотонной туши. К сожалению, в темноте не видел только я — остальные, включая гидру, таких проблем не испытывали. Хоть закапывай в глаза чудодейственные капли.

Не знаю, как справлялись со стрессом остальные. Лично я, пользуясь знаниями о действии Печати

…До рассвета оставалось минут, наверное, сорок, восток уже начал ощутимо светлеть, когда произошлоэто. Если бы я спал — решил бы, пожалуй, что меня нашла и заглатывает гидра — размера пасти хватило бы. Давление магии, когда мы углублялись на территорию аномалии очень быстро росло. Не будь других отвлекающих факторов, я бы мог уделить этому феномену больше внимания, а так — просто старался не обращать внимания. Позже обдумаю. Не больно — и хорошо. И вот теперь на какое-то мгновение вдруг стало… нет, всё-таки не больно. Но на секунду я почувствовал себя если не мухой в янтаре, так глубоководной рыбой: сдавило со всех сторон. И тут же отпустило. И словно по команде вскрикнули или застонали сквозь зубы зарубежники.

— Глаза! — Косточка был ближе других, потому я на него первого наложил руки, вливая Жизнь. — Ничего не вижу!

— Терпи! — приказал Баюн и возвысил голос. — Всем терпеть! Всё пройдёт скоро… должно пройти. Я… слышал о таком.

Я с трудом сдержал бранное слово: переложив руки на голову соратнику, я стал вливать Стихию. И понял, что светящаяся зелень ухает в органы зрения как в чёрные дыры. Словно вода в сливные отверстия.

— Баюн, быстро, — теперь настала моя очередь приказывать. — Что слышал? Говори, я пойму как лечить!

— Сомневаюсь, — неожиданно ответил отвальный. Он перевернулся на живот, встал на четвереньки и, покачиваясь, поднялся, с наслаждением разгибая спину. — Тварьушла.

— Как — ушла? — то, что в разведчика ещё не прилетело смертоносной пакостью, подтверждало его слова, но… — Мы же больше не слышали шагов…

— Не ушла, аушла, — с давлением в голосе поправил меня зарубежник.

— Исчезла здесь и появилась в другом месте, так? — я вдруг вспомнил трактирные слухи о возможностях гидр.

— И сейчас все твари удирают отсюда как ошпаренные. Если могут. Им поболее, чем нам досталось, — закончил лучник.

О-хре-неть…

* * *

Собственно, как только глаза рядовых пришли в норму (не без моей помощи) — мы пошли. Тупо пошли на юг, потому что направление на свою заставу потеряли. И — «повезло» — умудрились промахнуться мимо других укреппунктов.

— Что-то вижу! — предупредил всех Соболь, вглядываясь вперёд.

— Форт? — с глупой надеждой предположил я.

— Нет. Движется сюда… и быстро!

Вскоре я сам разглядел растущую чёрную точку на горизонте. Опять тварь. Безопасное пространство, расчищенное отбытием гидры, давно осталось позади — да и скорее всего уже не было безопасным. За сегодня мы трижды отбивали атаки тварей — к счастью, таких, с которыми можно было справиться. Больше всех не повезло змее, которой Косточка умудрился через глаз пробить мозг. Фокус, который, как мне говорили, только эльфийским лучникам доступен. И вот — опять.

— Овцебык, — вглядываясь в приближающегосягостя, сделал вывод Баюн. — Врассыпную!

Посленастоящегобиотанка мясной холм на копытах на таковой не тянул. А вот на БМП, пожалуй, вполне. Сила — это масса на ускорение. В школе физику я учил плохо, но эту простую формулу запомнил. В этом плане овцебык был силён: с массой у него было всё в порядке. И с мышечной мощью тоже. Чудовище до последнего пыталось выцелить кого-нибудь из нас, в итоге Соболю пришлось уходить из-под таранного удара перекатом. Едва успел. Дрожь земли и грохот стоял такой, словно тепловоз мимо пронёсся! Уж не знаю, что там планировал монстр: войти в циркуляцию и постараться всё-таки сделать себе котлету к гарниру из травы, или пронестись мимо в поисках жертв размером побольше. Выстрелить из ручной баллисты я так и не рискнул: череп выглядел слишком крепким, а бока слишком толстыми, чтобы нанести одним выстрелом фатальные повреждения. Пожалуй, даже Машу на Милке с большим охотничьим копьём запросто могла постичь неудача…

…Одиноко тренькнула тетива лука, и стрела Косточки вошла твари точно под хвост. Хорошо так вошла, судя по рёву, от которого у меня уши заложило! И так быстро движущемуся овцебыку словно пинка отвесили — изменённый ещё ускорился! И ещё! И… на полном ходу завалился на бок.

— Яд, — просто ответил на мой невысказанный вопрос снайпер.

— Что-то вижу, — в сгущающихся сумерках умудрился что-то разглядеть идущий теперь первым Баюн.

— Движется или стоит? — я взялся за ремень баллисты. Так и не выстрелил ни разу, а помучиться с громоздким оружием пришлось. Хорошо хоть допёрло сразу, когда пришлось ползти, закрепить крепостной арбалет плечевым ремнём за пояс и тащить за собой на манер салазок. Ох и долго же мне теперь инструмент приводить в нормальное состояние придётся…

— Стоит, — не очень уверенно отозвался разведчик. — И… там свет! Вижу огонь! И слева вижу ещё один, тусклее!

Вторая линия! Дошли всё-таки!

Сложнее всего было дождаться, когда же всё-таки откроют ворота. Даже меня усталость едва ли не сбивала с ног, а рядовые полудесятка просто расселись на утоптанной земле перед створками. Кое-кто даже лёг, нашей одежде это уже повредить не могло. Спать! Или горячего сожрать. И в баню бы… Наконец створки ворот пошли в стороны. Я даже вяло удивился: нафига, спрашивается? Приоткрыли бы одну…

— Тру-тууу!!! — грянувшие фанфары заставили меня схватиться за копьё. Отвальные, кое-как поднявшись с земли, тоже с круглыми глазами наблюдали открывшееся зрелище: ровный строй мечников, выстроенный сразу за воротами. Трубы замолчали, и тут же воины выхватили клинки, как я спустя мгновение понял — в салюте. Чудо, что никто из моих не выстрелил. Чудо — и крайняя усталость. Но глаза у всех нас были с золотую монету размером. Тем временем перед строем вылетел всадник на кауром коне, в блистающих в свете нескольких масляных ламп доспехах и геральдическом плаще.

— Форт королевства Зар приветствует отважных Рубежников! — звонко, но внушительно выкрикнул наездник, ударяя себя по плечу кулаком. За его спиной гвардейцы, успевшие спрятать бесполезное против тварей оружие в ножны, повторили жест. Поправка. Заеёспиной.

— Ка-ри-на, — выдавил я из себя лишь одно слово, прижимая ладонь к лицу.

Глава 10-1

10.

— Её

Я вздохнул, поставил на стол лампу, и повернулся к говорящему… заметно сбледнувшему с лица. Что это с ним? А. Я отложил окровавленный челюстно-лицевой зонд — этакое длинное тупое толстое изогнутое шило на рукояти — в торопливо поднесённую местным лекарем керамическую кювету. И привычно-бездумно хлопнул ладонями друг об друга. Точно дозированный выброс Жизни заставил сшелушиться тонкий слой покровного эпителия кожи моих рук, взамен наращивая новый — за секунду сделал то, на что у организма уходят сутки. Внешне это выглядело так, словно вся грязь с рук, включая неприятно выглядящие пятнабиологических жидкостей,осыпалась невесомой пылью. И когда в этом мире изобретут хирургические латексные перчатки? Самому, что ли, заняться, как закончится эта идиотская эпопея со службой-стажировкой в составе Войска Рубежа. Не так уж сложно это должно быть… наверное.

— Польщён и с благодарностью принимаю приглашение, — учтиво ответил я недавнему серву.

Карина, заставившая половину моего десятка проторчать под воротами форта лишних добрых пятнадцать минут, пока готовилась «торжественная встреча», прямо с седла выдала несколько славословий в честь «защитников человечества»… и спокойно направила коня в сторону конюшни, даже не потрудившись посмотреть, кого она там встретила. Ну а что? Масляные лампы — так себе освещение, а слой грязи и налипшей на броню и оружие отборной весенней степной грязи и прошлогодней травы прекрасно замаскировал особенности моего снаряжения. Голос в ответ я подать так и не успел, и геральдической накидки на мне не было. Неудивительно, что после двух лет разлуки девушка в сержанте Рубежников меня не признала. Да и не всматривалась она, я уверен. Не по чину. Был бы я хотя бы лейтенантом — вот тогда другое дело…

Впрочем, на приём в форте королевства Зар грех было жаловаться. Мне и моим рядовым немедленно протопили баню — а пока она грелась, собрали еды. Причём как раз с офицерского стола — солдатам такие разносолы здесь, на второй линии, точно не перепадали. В общем, оказали максимально доступное уважение, особенно учитывая цену полностью привозного топлива и извечный дефицит воды в районе Горловины Шрама. Увы, спокойно расслабиться вместе с пятёркой зарубежников я сам себе не позволил. Провернул тот же фокус, что с очисткой ладоней, только для всего тела, облился тёплой водой — и двинулся в местный лазарет.

Недаром говорят: «бытие определяет сознание». В благополучном и богатом Лиде мне бы и в голову не пришло лезть в вотчину городского врача-виталиста, да и моими действиями в форте королевства Матл руководили скорее расчёт и наитие. Собственно, это посещение, а потом служба на первой линии кое-что изменили в моём отношении к окружающим. Полностью здоровых людей мало. На Земле принято валить всё на экологию, трындеть с экранов телевизоров: «Сейчас вот химия везде, а вот раньше-то, наедине с нетронутой природой, здоровье так и пёрло! Вот и не болели.» Да сейчас! Болели и ещё как. Просто по-настоящему больные люди быстро умирали. Возможно, это была ещё одна причина популярности службы в Войске Рубежа: тут хотя бы как средство последнего шанса была та самая «живая вода». Вылить на рану или выпить, если проблема в организме не связана с непредусмотренной природой дыркой в теле — авось поможет. Ну а нет — ложись да дохни. Желательно поскорее, чтобы не мучаться понапрасну. А что? Дело-то житейское.

Знаете сколько я таких историй наслушался за два с половиной месяца службы на заставе Сим? Это поначалу новоиспечённые солдаты Войска никак не могли принять концепцию товарищества, декларируемую Уставом — всё цеплялись за старые социальные нормы. А побегали по тревогам, повкалывали вместе над восстановлением периметра и внутренних строений укреппункта — и языки развязались. Особенно после того, как я излечивал хронический гастрит, убирал последствия давних травм и прекращал многолетние мигрени.

Обычно на очередного пациента меня наводил Колин или один из друзей-поваров. У которых, разумеется, пол-базы ходило в друзьях: какой дурак будет портить отношения с хозяевами кухни?! Помогал я, правда, формально не просто так: услуга за услугу. Но большая часть моих пациентов просто не могла предложить что-нибудь даже не равноценное, а вообще что-то сразу. Деньги, несмотря на уставной запрет на их хождение и оборот на Рубеже, многие притащили с собой — но я их принципиально не брал. В конце концов — что мне эти копейки? Помощь и поддержка, если уж пошло, в нужный момент на линии фронта куда ценнее. А мне… мне использование магии Жизни ничего не стоило.

Не сказать, что я любую болезнь мог излечить по щелчку пальцев. Иногда приходилось здорово напрячь мозги, чтобы докопаться до причины недуга. Но именно что мозги — силы подвластной Стихии всегда за глаза хватало. И чем больше я практиковал, тем меньше и реже приходилось искать ответы: практика. Вот скажите, вы, обладая такими возможностями, смогли бы пройти мимо людей, которые без вашей помощи обречены если не на скорую смерть, то на длительные страдания? Я вот не мог. Тем более, рациональные мотивы никто не отменял. Кто знает, как повернётся ситуация в будущем? Больших выплесков быть в ближайшие три года не должно, но… мы ведь тут все под Шрамом ходим. В общем, пока отвальные отдыхали, я, в очередной раз прогнав усталость, пошёл лечить. Как оказалось, был прав вдвойне: всё равно бы разбудили.

— Веди, — накинув на плечи наскоро оттёртую бронекуртку, разрешил гвардейцу я. Парень вздрогнул. И чего он так косится на зонд в кювете? Пусть сам кому-нибудь попробует собрать назад из нескольких обломков арку нижней челюсти без инструментов, голыми руками и магией. Половину своих накоплений отдал бы за примитивный рентген. На Земле я даже близко не понимал, какая это крутая штука для медика…

* * *

Наверно, Каре казалось, что она выглядит представительно и брутально. В принципе, в какой-то мере так и было: от кирасы она не избавилась даже за столом, а капюшон серой геральдической накидки очень удачно дополняла меховая оторочка. Кроме того, капитан гвардии королевства Зар не забыла прихватить с собой вертикальный штандарт, который в данный момент украшал одну из стен трапезного зала для офицеров.

Хотя, думается мне, даже само наличие длинной тряпки нужного цвета с вышитым гербом было заслугой скромной управляющей поместья Бертран Миланы Пэр. Как и меховой капюшон, надо полагать: баронетта-блондинка отличалась редкой хозяйственностью и утончённым вкусом. И совершенно непрошибаемым прагматизмом: я точно знал, что в счёт казны моей бывшей вотчины были приобретены две тяговые

Раз столь престижного транспорта нет в распоряжении леди Карины, значит, местный аналог тракторов продолжает трудиться на благо крестьян баронства. Утраивая, если не учетверяя посадочные площади и пропорционально увеличивая доход манора. Что, впрочем, аргумент для меня, а вот местные аристократы ради возможности пустить пыль в глаза другим таким же благородным запросто последние штаны снимут со своей черни, что там говорить об «излишествах».

Как я сказал выше, баронессу Бертран я не видел полных два года. Мы переписывались, но не сказать, чтобы активно — за два года и десятком писем не обменялись. По-моему, Кара просто не знала, что мне сказать. Правда, Мила пересказывала своей миледи новости из своих писем — вот с молодой Пэр у меня общение сложилось. И не толькообщение: то, что я смог без потерь выкрутится из истории с экстерном в первый год обучения — это её заслуга. Без своевременной помощи извне мне не удалось бы выкупить Таню из лаборатории «Новых горизонтов», а без собственной разумной химеры было нечего делать в Рении…

Рыжая отрастила волосы, которые теперь скалывала заколкой на затылке в пышный пушистый хвост. Наверное, целая морока каждый раз упихивать такую гриву в шлем. Компанию ей составлял статный пожилой аристократ, надо полагать, комендант форта. Интересно, если Кара тут, то и её сеньор, герцог Эдмонд де Берг тоже должен быть где-то здесь, в Горловине? Точно не в этой крепости, иначе бы торжественный ужин не пропустил. Но, надеюсь, что тут: ведь с ним должен быть мастер Стихии Огня Марат, мой первый учитель магии. На второй линии швыряться огненными шарами без риска подпалить самого себя ещё более-менее получается, а это серьёзное подспорье против тварей, если что. Или после того, как дурочка пообщалась с генералом Кристианом, моим папочкой, король Зар Шестой её отправил на фронт, так сказать, вне очереди? Тогда плохо… Ладно, сейчас сам все узнаю.

— Моя леди, командир отряда Рубежников доставлен, — громко и чётко отрапортовал гвардеец, привлекая к нам внимание. Я успел заметить, как поморщилась баронесса: рапорт был отдан громко и чётко, как положено, а вот составлен… Впрочем, бывшему крестьянину повезло: девушку посмотрела на меня и наконец-то узнала.

— Арн Миракийский, сержант десятка разведчиков Войска Рубежа с заставы Сим, — я привычно хлопнул себя кулаком по плечу, любуясь быстрой сменой цвета и выражения на лице Кары. Рыжая всегда легко и сильно краснела, но сейчас, похоже, определённо пошла на рекорд. Что же касается мимики, то удивление быстро сменилось на… страх? Или это она от смущения была готова прямо сейчас залезть под стол?

— Позвольте представиться по случаю встречи, — благооборазный командир крепости, бросив мимолётный взгляд на леди-капитана, явно надёжно выбитую из колеи, немедленно взял ситуацию в свои руки. Он неторопливо, но и не нарочито-медленно поднялся, повторил воинское приветствие, и сообщил мне: — барон Ким Сорис из герцогства Бри, волей Его Величества капитан гвардии и командир гарнизона этого форта.

Сорис определенно не просто так ввернул про «волю Его Величества» — судя по небрежной отточенности поклона, он немало времени провел, вращаясь в «высшем свете». Ну и разумеется, мои собственные рефлексы, то немногое, что осталось со мной от прежнего Арна, тут же сработали — я поклонился в ответ как благородный благородному. И это не осталось незамеченным — глаза мужика удовлетворенно сверкнули.

— Что-то мне подсказывает, что с моей юной коллегой вы знакомы,товарищсержант, и представлять вас не нужно, — камерным тоном уведомил о результатах своих наблюдений мужчина, ипочтимне подмигнул. Именнопочти —воспитанный благородный с практически незнакомым ему собеседником не мог допустить столь вульгарный жест. Да, что не фраза — то бриллиант: столько граней смысла. Надо полагать, демонстрация расположения и одновременно аккуратное прощупывание — что я за птица. А упоминание уставного обращения — показывает мне, что хорошо представляет порядки в Войске, и понимает, почему у меня шеврон на рукаве «не по чину».

— Имел счастье быть представленным её благородию… — с некоторым трудом вспомнив, как складывать губы в «лёгкую улыбку», начал было отвечать я, но тут вмешалась сама рыжая.

— Барон спас мне жизнь! — пылко и одновременно страшно неловко рубанула она, начисто разрушая атмосферу беседы. Н-да. Старая добрая Кара как есть. Ничуть не изменилась.

— Романтичный подвиг в духе старого рыцарства, — и снова пожилой аристократ показал умение держать удар. — Надеюсь услышать историю из первых уст… но только после того, как вы займёте свое место замоимскромным столом, барон!

— Лучше все-такитоварищ, — поправил его я, садясь на стул и обозначая некую границу в теплоте общения. А то знаю я эту манеру, ещё по Земле: втереться в разговоре в доверие, типа тут же все свои. Потом проблем от такого «своего» не оберёшься, даже если и не сболтнул на расслабоне ничего лишнего. Вот же мужик заскучал на своем месте без придворных интриг! — Что касается спасения жизни прекрасной леди… я просто выполнил свой долг.

Зелёное яблоко было из того сорта, что может пролежать в погребе всю зиму и к весне так и не растерять ни твёрдость, ни кислый, без малейшей сладости вкус. Не тот фрукт, который ждут на столе у аристократов, но в Горловине и такому будешь рад. Недаром на блюде аж в центр стола выставили несколько штук. Тем более, мне-то как раз давиться кислятиной не обязательно. Слабенький импульс Жизни — и плод меняет цвет, желтеет, а с одного бока даже краснеет, и становится сладким. Перекинув яблоко Каре, я улыбнулся: поймала, и ловко так. Заодно перестала натужно мучиться выбором, что такое сказать и снова начала краснеть. А я взял следующий фрукт в руки.

— Господин виталист, — вот тут Ким все понял, опять вскочил и поклонился: в этот раз не небрежно-выверенно, а по-настоящему уважительно. Проняло.

— С вашим лазаретом я уже разобрался, — небрежно сообщил я ему. — Мне нужно будет уводить отряд утром назад на заставу — мы и так лишние сутки проболтались в степи, боюсь, ещё немного, и нас сочтут… выбывшими.

— Припасы и арсенал к вашим услугам, — немедленно отозвался капитан. — Всё, что в моих силах.

— Не откажусь, — согласился я. — И… дадите нам с баронессой немного времени после замечательного ужина? Иные встречи приятны, но увы, столь мимолётны.

— Ни слова больше, барон! Ах, мои извинения,товарищсержант!

Глава 10-2

* * *

Оставшись наконец вдвоём, мы с Карой молча уставились друг на друга. Всё то время, пока мы ужинали, девушка просидела как на иголках, но под

— Как дела? — если ничего умного не придумывается, почему бы не начать с глупых вопросов?

— Что ты здесь делаешь?! — одновременно выпалила рыжая и снова начала заливаться румянцем.

— Служу, — вздох вырвался сам собой. — Я писал Миле… а, ну ясно.

Всё понял по лицу собеседницы. Что ж, в мире, где нет телефона, а почта идёт неделями, достаточно уехать из дома, не оставив обратного адреса, чтобы надёжно потерять доступ к новостям от близких и друзей. Блондинка-баронетта просто не успела получить моё послание до того, как Карина уехала в столицу.

— Ты должен был учиться… — нахмурилась ещё сильнее леди капитан, потом запнулась, и добавила не так уверенно: — несколько лет…

— Должен был, — оставалось только развести руками. — Меня выпустили экстерном. Так что я уже почти три месяца как дипломированный маг.

Н-да. Что-то как-то у нас разговор не клеится. Да ещё и усталость никуда не делась — едва не ляпнул «спасибо тебе за это, кстати». Именно Кару мне нужно было «благодарить», что Кристиан ван дер Хорт сумел отыскать меня в Нессарии. За пределами Лида знали, что я гражданин республики, всего несколько человек. И только один из них, точнее,однабыла одновременно хорошо осведомлена о моёмточномместонахождении и роде занятии и при этом буквально преклонялась перед генералом Рубежников. И прямо-таки горела желанием покаяться за «нечестно» доставшийся герб и манор. Конечно, сдала меня рыжая не специально. Если бы я догадался, когда Кристиан «воскрес», вернувшись из Шрама, запретить разглашать информацию о себе — Карина, уверен, меня не сдала бы. Но я даже предположить не мог, что мой биологический родитель здесь —настолькобольной ублюдок…

— Я тебя тоже поздравляю, — не дождавшись ответной реплики, мягко улыбнулся я. Что было — то прошло, жить надо настоящим. — Госпожа капитан гвардии. Уверен, ты стала одним из лучших офицеров Его Величества…

Я осёкся, увидев, как девушка сжала кулаки и зубы. Голову она опустила, но не заметить прокатившиеся по щекам желваки было сложно.

— Что?! — с вызовом спросила она меня, подняв глаза.

— Просто… поздравил. От чистого сердца, — осторожно уверил я её. Эта смесь гнева и смущения на лице… У меня так и вертелось на языке спросить: «с тобой всё в порядке?» Впрочем, мне, пожалуй, всё было понятно и так.

Работая в разных коллективах, постепенно волей-неволей начинаешь понимать людей. Потом вспоминаешь себя в молодости и только диву даёшься — ну вот как можно было быть таким слепым. В студенческие времена мне довелось по уши влюбиться в сокурсницу. Долго пытался ухаживать, и никак не мог понять, почему она со мной в компании нормально общается, а как остаёмся одни — сразу какое-то отчуждение возникает. А всё оказалось просто: как один из приятелей я её более чем устраивал, а вот в романтическом смысле — совсем не вдохновлял. Но, конечно, сказать она это прямо мне так и не смогла.

Примерно такая же ситуация сложилась сейчас между мной и Кариной. С одной стороны рыжая была серьёзно мне обязана, по крайней мере, она сама так считала. Мы ещё и разделить постель успели — после того, как Кара стала баронессой Бертран и до того, как я уехал к дяде Мартину. Хотя честно сказать, словосочетание «разделили постель» немного не отражает произошедшее той ночью. «Неофит Жизни и три невинные девы» — не толькозвучиткак название порно-рассказа. Мы там реальнозажгли. Времени прощаться по-нормальному совсем не было, эмоции после всего случившегося били через край в том числе и у меня. Ну и Стихия помогла как мне, так и партнёршам не обращать внимание на досадные мелочи, так мешающие неодарённым при первом сексе. Ну и конечно спасибо Милане: энтузиазма и стремления к смелым экспериментам у неё хватило на всех четверых. А потом… Потом я уехал.

С Машей меня связывали долгие отношения, кроме того, по пути в монастырь Белых мы с будущей леди-рыцарем успели как следует… гм,закрепитьпройденный материал. Блондинка-управляющая поместьем сама приезжала ко мне в Нессарию — и уехала очень довольной. В тот раз уже Рона испытала на себе безудержный характер и любовь к импровизациям младшей Пэр. А вот с Карой… с Карой у нас больше ничего не было. Даже переписки нормальной. В какой-то мере это моя вина, конечно, но трудно писать человеку, который в ответ или молчит, или пишет какую-то выспренно-пафосную пургу…

И вот теперь леди-капитан охрененно внезапно оказалась в очень щекотливой ситуации. Откуда ни возьмись ей на голову сваливается парень, которому, как она считает, всем обязана. Походя строит коменданта крепости, добивается приватной встречи… и в целом может потребовать чего угодно. А рыжей придётся дать — собственный характер иногда может заставить человека сделать с собой много чего такого, с чем Печать не справится. Особенно это будет неприятно и обидно в контексте полученного долгожданного статуса командира подразделения и сопутствующей званию немалой военной власти.

Я против воли кинул оценивающий взгляд на собеседницу. Может, мне кажется из-за длительной разлуки, но рыжая, по-моему, за два года только ещё больше похорошела. Черты лица чуть округлились, сделав милое лицо ещё более женственным, причёска хвостом капитану определённо очень шла. Косметикой Кара не пользовалась, но вот брови выщипывать, придавая им эстетичную форму, Милана своего сюзерена определённо научила. Карина перехватила мой взгляд — и её щёки опять полыхнули катастрофическим румянцем, а губы сжались. Чёрт. Ладно. Я знаю, что делать.

— Карина, тебя на вторую линию одну командировали, или в составе полка его светлости лорда Эдмонда? — в который уже раз смыв усталость импульсом Жизни, самым непринуждённым тоном, на какой был способен, спросил я.

* * *

— …Как так можно?! Как они могли?! — возмущению рыжей не было предела.

Расчёт оказался верен: стоило заговорить об общих знакомых, изображая интерес, и Кара довольно быстро перестала изображать из себя ощетинившегося ежа. Слово за слово, я открыл вино, любезно оставленное нам на столе комендантом — разговор потёк уже сам собой. Правда, теперь уже я задавался вопросом: и нафига мне самому-то налаживать диалог. Распрощался бы, отговорившись усталостью — и спать бы пошёл. Но нет, решил наладить общение. И зачем? Да уж точно не за тем, чтобы рыжую трахнуть. Хотя я определенно был не против, но — заставлять девушку против её воли? Это не про меня.

Да понятно, что дело было совсем в другом. Я

— Назначение было проведено старшим офицером заставы в полном соответствии с Уставом, — меланхолично повторил я Карине, заставляя рубиновую жидкость в бокале плескаться от бортика к бортику. — Я же тебе говорю: атакующая магия на Рубеже практически не работает, опыта командования подразделением более нескольких человек у меня не было. Так что сержантское звание — это потолок возможного… пока. Ещё повезло, могли и в рядовых оставить.

Барон Сорис определённо разбирался в вине. Напиться на сытый желудок даже леди капитану не грозило — слишком мало градусов, а вот букет был на высоте. Можно часами смаковать глоток за глотком.

— Это оскорбление! Ты дворянин, и не какой-то там, а барон!

— …И это совершенно ничего не значит в Войске, как я уже говорил, — отсалютовал девушке бокалом я. — Перед Уставом все равны. Недаром обращение друг к другу не какое-нибудь, а «товарищ».

— Ставить какой-то документ выше… выше происхождения, выше традиций?! — Кара аж запнулась от возмущения. — Это же дикость!

Я едва не выплюнул назад в бокал то, что успел отпить.

— Ты серьёзно так считаешь? — только и спросил я её.

— Конечно! Ты тут мне расписывал, как возился с какими-то беззаконно живущими сервами только для того, чтобы онислушалисьтвоих команд. Тебя! Аристократа! Мага! Ужас! Да в гвардии любого королевства такое просто невозможно!!!

Наверное, мне хотелось выговориться несколько больше, чем я думал в начале разговора. Действительно, я кое-что рассказал рыжей о своих приключениях здесь, и сам не заметил, как увлёкся. Но с другой стороны — не Роне же с Таней мне это было писать? Чтобы они разнервничались, а волкоухую Печать начала подталкивать вернуться на Рубеж, презрев прямой приказ, так как риск для жизни хозяина перевешивает? Нафиг, нафиг. А тут человек почти что в теме — пусть капитаном Кара стала за свой титул, но именно в управлении войсками она кое-что понимала. Её отец, сэр Матиас, научил дочь чему мог, а потом уже и герцог Эдмонд свою руку приложил.

— Полегче, — холодным тоном осадил я рыжую. — Эти «беззаконные сервы» — важная часть Войска Рубежа. А конкретномоиотвальные благодаря своим знаниям и опыту как минимумдва разаспасли мне жизнь за последние два дня.

Я выдохнул, и уже более спокойно произнёс:

— Ещё раз тебе повторяю: обращение «товарищ» появилось не случайно. От смерти из-за нападения очередной твари Шрама меня и остальных Рубежников защищает взаимопомощь и слаженность действий. Без этого стены застав не помогут. Чудовища не различают, носишь ты плащ с гербом или нет. Потому командуют нами не «достойные», а те, ктоумеюткомандовать. А моитоварищидолжны быть точно уверены, что я ради них готов в лепешку, если что, расшибиться. Как и они за меня.

— Смерть на поле боя — удел героев! — кажется, моё объяснение оказалось не таким хорошим, как я думал. — Чернь должна быть благодарна уже за то, что ей позволили встать в один ряд с благородными и дали в руки оружие!

Бож-же…

— Кара, — отставив вино, я серьёзно посмотрел ей в глаза. — Твоя… и моя тоже задача — неумереть, не важно, славно там, или бесславно. Задача —защититьтех, кого взялся защищать. Мёртвый защитник — бесполезный защитник. Самопожертвование — это не доблесть, это проигрыш. Последний способ нанести врагу какой-то урон, когда уже остальных возможностей не осталось…

Я прикусил язык, но поздно. Да, Карина попала в баронессы именно через самопожертвование: встала на пути болотного секача. И закономерно едва не погибла — повезло, что у меня вовремя произошла манифестация дара, и моя Жизнь залечила смертельную рану рыжей. Потом, напирая на факт совершения подвига, я и аргументировал передачу формально моего манора дочке рыцаря. Баронесса и так считала, что ей титул достался не по праву, а тут я ещё такое ляпнул. Одного взгляда на лицо моего бывшего вассала было достаточно, что она, разумеется, немедленно приняла сказанное мною на свой счёт.

— Кара, я, пожалуй, пойду, — когда молчание совсем уж затянулось, поднялся со своего стула я. — Нам утром выходить, я хотя бы три часа поспать успею.

Девушка, старательно не глядя на меня, молча кивнула. Ну вот и поговорили. Твою мать…

Глава 11-1

11.

Интернет. Форумы. Социальные сети. Пфф, «солдатский телеграф»! Если так посмотреть, ещё и неизвестно, что сильнее искажает сведения при передаче. Кроме того, несомненный плюс: солдатский телеграф работает без батареек, электричества и даже без гаджетов! Прямо диву иногда даешься, как на отрезанную от большого мира заставу попадает относительно свежая информация. Но ведь факт — попадает как-то.

— Говорят, Генерал договорился с их величествами, чтобы те вдвое увеличили гарнизоны второй линии. Интересно, как венценосные согласились только? Вдвое больше еды нужно, а купить излишки продовольствия в это время года можно только у республиканцев. Будто Лид и без того недостаточно богатый…

— Не вдвое, а только в полтора, — сержанты за соседним столом даже не думали сдерживать голос, потому мне было всё прекрасно слышно. — И не увеличили, адолжныбудут увеличить к середине лета. И я бы на твоем месте молился Свету, чтобы они это действительно сделали, потому что экспедиционный корпус выступает на последней неделе весны, и контролировать идиотов-корольков больше будет некому.

— Ты это… полегче, — попытался урезонить сослуживца первый.

— А то что? — завелся с полоборота мужик в посечённом нагруднике. Не знаю, чья лапка оставила на металле три косые зарубки, но кираса не подвела, спасла младшего командира. — У нас тут господ и черни нет, все равны. Станут требовать саси-сс… тьфу, са-ти-сфакции? Так я только за!

— Негоже законных правителей хулить, — насупился его приятель. — Власть — она не просто так человеку в руки попадает…

— Знаю-знаю, — отмахнулся любитель дуэлей. — Верь в свою лабуд… в то, Белые говорят, я не против. Только меня — не заставляй. «Воля Света» — это же надо было такое придумать! Может ещё Волю Огня начнём слушать? Я вот первым буду за — когда меня в селе на стены ставить стали, с парнями не меньше десятка тварей пожёг.

— Был бы у тебя в деревне храм, в котором клирик одарённый хоть раз в неделю

— Может и так, — неожиданно согласился сержант-драчун. — Вот только не нашлось среди Белых такого идиота, что променял бы комфорт герцогской резиденции на наш деревенский быт. Маловато, видать, таких, чтобы на всех в Приграничье хватало.

Они помолчали, думая каждый о своем, потом один из них спросил другого.

— Ты тоже думаешь — попрёт?

— Вот попрёт — тогда думать буду.

— Тогда — уже поздно думать будет.

— А сейчас — думай, не думай, один хрен ничего не изменишь.

— Я вот своим сказал, что будет внеочередной выплеск, — признался тот, что трепетно относился к учению Белой Церкви. — Пусть напрягаются да стараются получше. Авось, если что и будет — не растеряются.

— Зря. Только дергаться сильнее будут, да маяться по пустякам, — не согласился с ним вояка, машинально поглаживая зарубки на броне. — Маги ведь так и не решили промеж собой, будет что или нет.

— Два года назад было, — не очень уверенно аргументировал первый.

— Или совпало так. Может, пока Генерал сотоварищи пытался к центру Шрама подобраться, ещё чего случилось. Сам посуди, ну что пятнадцать человек могут такого сотворить, чтобы сотни и тысячи тварей с мест своих подвинуть?

— Так не обычных же людей — мы бы с тобой там просто сдохли. А товарищ Кристиан мало того, что сам вышел — остатки корпуса вывел. И даже, сказывают, несколько лошадей. Говорят, они в такое страходило обратились! Но Генерала продолжали слушаться и с рук у него есть!

Я покачал головой: подобные разговоры можно было услышать теперь в любой части заставы Сим в любое время суток. И на других заставах, уверен, тоже. А что творилось в фортах второй-третьей линии можно было только гадать. Уверен, там брожения в умах достигали просто катастрофических размеров — обратно пропорционально боевой нагрузке.

Чем ближе к лету, тем больше волновался народ. Даже моих зарубежников не миновала чаша сия. Уж не знаю, с кем именно просочился слух, что летняя экспедиция может вызвать подобие выплеска, но подозреваю, что либо с вернувшимися из длительного рейда по закладке полевых складов старослужащими, либо с пришедшим караваном снабжения. Скорее, второе — кто-то в штабах язык за зубами не удержал, и понеслось. Но, может, и первое: тем, кто в Войске не первый год, сопоставить ставшие достоянием общественности даты и точки маршрута группы Кристиана и время, когдапопёрло, не составляло труда.

Если очередные слухи не врали — говорят, мой папашка сам собрал старших офицеров гвардий королевств в тыловом штабе Рубежников, чтобы подробно объяснить, как будет проходить экспедиция. С отсечками по времени, контрольными точками и всем прочим, что полагается хорошо проработанному сложному мероприятию. А в качестве аргументации своих действий привёл данные о своём прошлом, условно-неудачном путешествии. Я говорю «условно», потому что добытые разведданные и позволили подготовить вторую попытку вторжения в центр Шрама — уже с учетом новых вводных.

Затрудняюсь сказать, зачем Кристиан вообще решил отчитаться перед чужими для его организации военными структурами, точнее, их местным локальным руководством. Но, видимо, некий резон всё же был. Скорее всего просто не хотел, чтобы информация о боевой операции Войска, в случае неудачи, легла под сукно. Или, тем паче, в случаеудачи: миссия предстояла в прямом смысле самоубийственная. Ведь целью служил сам источник феномена выплесков! Он не назывался даже в слухах, но, как мне кажется, генерал Рубежников считал, что это живое существо. Или, скорее, группа существ, живущих там, в центре Шрама. Вот их он и намеревался убить.

Кристиан Бертран ван дер Хорт приехал в Горловину из своего затянувшегося вояжа по королевствам через две недели после моего возвращения из «маркировочного» рейда. Одновременно на заставы начали возвращаться Рубежники, закончившие подготовку маршрута для летней экспедиции и решившие не участвовать в штурме центра Шрама. Остальные стягивались сразу к третьей линии, на отдых, перевооружение и подготовку.

Закономерно, что из числа ветеранов, не горевших желанием сложить голову в борьбе за будущее человечества, преобладали отвальные. Соплеменники Филина и Баюна сразу по прибытии были немедленно вовлечены командованием заставы в организацию малых рейдов — скорее учебных, чем по-настоящему разведывательных. Надо полагать, Басс и Фомоза намеревались таким образом хотя бы по разу вывести за пределы стен каждого солдата и сержанта для получения соответствующего опыта. Не самая глупая идея, должен признать, так как инструкторы из состава десятков ветеранов прежде всего учили остальных… надёжно и уверенно ориентироваться в степи!

Вслух без крайней на то причины я не матерюсь, но тогда пришлось целую неделю тщательно контролировать свою речь. И не только мне. Как выяснилось, запаховую разметку при желании можно было отложить на эти самые две недели: всё-таки трава отрастает далеко не мгновенно. Будь в составе наших двух групп хотя бы один знающий степи магической аномалии инструктор — и мы бы не блуждали лишние сутки, пытаясь выйти к людям! А с полудесятком, ведомым Филином, вышло ещё хуже: вернулись-то они к заставе, но вчетвером, и полностью истратив спецсредства. Выбыл Полёва. Зла не хватает…

То, что маркировку можно было задержать — это я как раз и узнал от ветеранов. Пообщался с их сержантами как-то вечерком, им было интересно, что я за птица. Вот от них я и узнал, что под свою ответственность капитан либо лейтенант могли отложить выход. Не отложили. Зато всё сделали строго по инструкции, отправив в опасный рейд самый подготовленный и жизнеспособный десяток. Не подкопаться.

Мысь и Василёк мне ещё много чего интересного тогда рассказали. Мне и Колину постепенно удалось подогнать параметры работы перегонного куба и каскада фильтров последующей очистки так, чтобы получался чистый как слеза продукт без посторонних привкусов. Сколько там градусов было, не знаю, но жидкость загоралась от поднесённого пламени. В общем, вечерние посиделки в обход устава удались.

— …Вот что я скажу тебе, Филин, ик! — наставительно поднял палец Василёк. — Кончай хандрить. Тебя ж не просто так твои деревенские при себе старшим выбрали.

— Хорош старшой вышел, нечего сказать, — зарубежник кинул на меня косой взгляд. — Десятником не стал, соратника потерял.

— Кому сказано — достал киснуть! — теперь уже вступился Мысь. Этому отвальному прозвище явно досталось за цвет волос, хотя по рыжине до реально огневолосой Карины он не дотягивал. — Пиши рапорт вон Огоньку, так мол и так, хочу мол овладеть мастерством разведки в превосходной степени. И прошу в этом благом желании содействия.

— Что б он этой бумажкой

— Балда! — рыжий сложил пальцы, чтобы отвесить сослуживцу подзатыльник, но в последний момент сдержался. — Он твой рапорт лейтенанту снесёт, а Фомоза тебя в каждую группу, за стены выходящую ставить станет.

— И что?

— Что-что, — похоже, Василёк пришел к тому же мнению, что и я, и выдернул из пальцев соплеменника кружку. Подумал, и решительно отпил. — Выучишься степь читать, мы тебя попытаем да и признаемпроводником. А как мы с заставы домой свалим, Бассу ничего другого не останется, как сержантом тебя признать и десяток под руку дать. Других-то младших командиров, кого за стены не боязно будет выпускать, у него считай и не останется.

— И куда ты свалишь, если тебе ещё три года по контракту дослуживать? — внимательно глядя на свою кружку, но не делая попыток отобрать ёмкость назад, спросил Филин.

Мужики переглянулись.

— Ой дура-ак, — заключил Мысь.

— Как, по-твоему, можно быстро выслужить следующее звание? — попробовал достучаться до старшого его друг. — Вызывайся добровольцем на опасные задания. думаешь, с чего мы потащились с припасами для корпуса возиться? А с того, что отсюда скоро лейтенантами уедем. Домой, к жинкам да сыновьям, а нам ещё три года за то Войско приплачивать будет!

— Это как это? — вот теперь удивился я.

— А вот так, — хитро улыбнулся Василёк. — Читал Устав? Заставы в Войске проходят какукреплённыепункты, а есть ещё пунктыопорные. Вот они — отвальные деревни и есть. Мы же Рубежники, у нас всё по правилам! Тварей по краям от Горловины выбиваем? Выбиваем. Ресурсы да зелья поставляем на заставы? Поставляем. Значит, служим. А командиром при пункте никто меньше лейтенанта быть ну никак не может. А при нём — полный или неполный десяток. А тебе чего, Филин не рассказывал? Он-то сам при своей деревне рядовым числился — оттого и Устав вызубрил… Чего сидим, мужики, как не родные? Огонёк, наливай!..

Я тихонько покачал головой ещё свежим воспоминаниям. Самогон был определённо потрачен не зря, на трезвую голову мне бы этого зарубежники не рассказали. Понятно, почему: кому нужно, тот в курсе, а кто не знает — тому и не нужно. Заодно разрешился ещё один вопрос, который меня стал занимать после того, как я насмотрелся на мутантов вроде Кристиана и Ромара. Таким подать в отставку и вернуться к обычной человеческой жизни в королевствах уже не получится: они даже внешне уже выделяются среди нормальных людей, а уж по своим способностям… Так что канал бесперебойного снабжения деревень отвальных был проложен старшими офицерами Войска в том числе и для себя: там-то к мутантам отношение совсем другое. Сами не без греха. Особенно если вспомнить про действие зелий, сиречь «спецпрепаратов».

Вчера я застал Глашу за привычным занятием: она ела. Дай волю курице, она бы это делала все то время, пока не спит. К несчастью для птицы, зерно я выдавал ей порционно, потому всё остальное время она пыталась добыть добавку или из утоптанной земли двора рядом с казармой, или где-то поблизости. Но тут Глафира, можно сказать, взяла новый уровень. Она клевала стену здания. И довольно успешно: одна доска из облицовки была расклёвана в щепки, а щепки — проглочены. Собственно, она последние прямо на моих глазах и заглотила.

Сразу скажу: любая нормальная курица после исполнения такого вот фокуса скорее всего сдохла бы. Но когда я ринулся проводить реанимационные мероприятия, оказалось, что пациент вполне себе жив, здоров, возмущён (до громкого «ко-ко-ко!»), а не загибается прямо сейчас от внутрижелудочного кровотечения. Более того, когда я всё же сделал контрольное вскрытие, внутри пищеварительного тракта не обнаружилось и следа дерева. Обращу внимание:окрашенногои пропитанного какой-то алхимией против гнили. Судя по тому, что рассечения от скальпеля прямо на глазах довольно бодро пытались затянуться, без остаточного влияния «живой воды» не

обошлось. Ну что ж, теперь у меня есть уникальная возможность пронаблюдать процесс трансформации живого существа под действием Тьмы, точнее, Темной Жизни, и, будьте уверены, я её не упущу.

Я беззвучно хмыкнул, оглядел полупустую столовую — младшим командирам разрешалось посещать её в интервалах между приёмами пищи. И всё-таки занялся тем, чем собирался с самого начала — достал письма. Послания были уже готовы — я каждый день находил немного времени, чтобы хоть пару строк, да накидать. Согласно конспектам по психологии, это являлось наиболее оптимальным способомобщатьсяна расстоянии с тем, кто тебе дорог: словно они всегда рядом, а не за много километров. Заодно и не нужно было мучительно выжимать из себя строки, когда решал сесть за письмо и записать всё одним махом. На память я не жаловался, но организовать всю информацию в голове в один компактный текст перед переносом на бумагу тоже стоило усилий. Ну и главное — крылатого курьера можно было отправить назад сразу же по прилёту, не заставляя дольше необходимого болтаться в зоне опасной магической обстановки.

За прошедшие месяцы расписание прибытия-отправления крылатой ящерицы более-менее устоялось. Рона и Таня выпускали её в один и тот же день каждый месяц утром, и где-то к обеду химерка оказывалась у меня. Конечно, путь был длинный, и даже для биомагического конструкта погода на каком-то отрезке могла оказаться нелётной, потому прямо точно-точно по часам прибытия не получалось — вот как сегодня. Ну что ж, зато есть время записать события ещё одного дня — благо, тут нормальный стол. В отличии от казармы, где приходилось строчить рапорты и отчеты, притулившись на койке и используя тумбочку как рабочую поверхность. То ещё извращение — наверное, поэтому сержантам и выдавалось разрешение для столовой. Как не загляну — обязательно кто-то корпит над бумажками…

…Ощущение включившейся связи между Печатями заставило меня вскочить. Курьер прилетел… и с ним явно было что-то сильно не так! Так быстро по заставе я уже давно не носился — время от сигнала тревоги до необходимости появиться на стене периметра укреппункта было давно выверено едва ли не посекундно.

Почтальона я нашёл как обычно на привратной площади — там, где я его в первый раз отпустил. Крылатая ящерица валялась на земле… и умирала. Без внешних повреждений, без видимых причин — Жизнь, генерируемая резидентным заклинанием из жизненной силы существа поглощалась организмом и не возвращалась назад в контур. Проклятье! Пока я одной рукой буквально закачивал свою магию в химеру, как воду из брандспойта лил, другой рукой отвязал входящую корреспонденцию от сбруи и на её место затолкал свою. Достал алхимкарандаш и неловко, прямо на

Глава 11-2

* * *

С небольшим мешком, который я держал двумя руками у груди, я решительно направился прямо к часовому, охранявшему вход на временный склад.

— Мне сказали, лейт ваш здесь? — делая вид, что сдерживаю недовольство, не по уставу поинтересовался у рядового из логистического отряда.

— В дальнем конце поищи, — мужик был так любезен, что даже рукой в нужную сторону махнул. Кивнув ему, я пошёл дальше. Н-да. Армия меня действительно много чему научила.

Попытайся я пробиться к приведшему караван Горцу, строго следуя Уставу, то меня бы завернули ещё на первом же посту. Не существует никакой возможной служебной необходимости, которая могла заставитьобычногосержанта с заставы обратиться напрямую к офицеру, командующему караваном. То есть, скажи я честно «хочу поговорить по личным причинам», меня бы тут же отправили восвояси, и были бы правы. Караван стоит в стенах укреппункта, если нет какого форсмажора, всего одну ночь, а его начальнику нужно передать целую кучу материальных средств, проконтролировать размещение личного состава и транспорта, и ещё кучу всего.

Конечно, солдата или сержанта могут послать те же интенданты или даже сам капитан Басс — мало ли что. Но если я так скажу — это будет намеренной ложью, которая непременно рано или поздно вскроется. Фальсификация приказов в любой армии карается максимально жестоко. Зато с мешком явно чего-то ценного в руках (иначе бы нёс на плече и рядовой) и деловым видом на морде я автоматом приобретал во временном расположении логистов легитимный статус. При этом даже формально ничего не нарушил… ну, почти.

В мешковине я нёс действительно весьма ценный груз — самогон тройной очистки, дополнительно настоянный на листьях всё той же Мелиссы лекарственной, что Колин выращивал в горшках у себя в лазарете. Редкое пойло само по себе, а по местным меркам — самый что ни на есть эксклюзивный эксклюзив. Может, ещё у кого-нибудь на заставе тоже есть перегонный куб — в конце концов, маги давно пользуются этой конструкцией и изредка служат на Рубеже, кто-нибудь мог и построить. Но вот обеспечить аппарат сырьём в хорошем объёме в условиях пограничной полуизоляции — настоящая проблема… Без виталиста, разумеется. В общем, мне не пришлось долго думать, подбирая для лейтенанта Горца и майора Ромара подарок.

Подарок от меня эти двое офицеров-Рубежников точно заслужили хотя бы уже потому, что активно поучаствовали в моей судьбе в Войске, когда я только сюда попал. А ведь могли и не утруждаться. Да, и лейтенант, и майор сделали что-то для меня, что называется, не без задней мысли. Но ведь и я нёс аккуратно запечатанные сургучом глиняные бутылки не просто так.

— О! Арн! — явно обрадовался мне логист. — Ты по делу, или…

В ответ я сделал движение руками, будто взбалтываю ёмкость с жидкостью.

— Понял. Так, товарищи, дальше — без меня.

В ответ на взгляд сержанта-интенданта я только безмятежно улыбнулся, заставив того дёрнуть щекой. Конечно же, настучит Фомозе, что увидел меня с караванщиками. Загвоздка в том, что сможет он это сделать не раньше, чем завтра утром: инвентаризация целого лошадиного поезда, битком забитого ценным грузом — дело муторное и требует скрупулезности и внимания. Постфактум же замком заставы просто на «сигнал» дятла не отреагирует. Запомнит, разумеется, но сделать ничего не сделает. Слишком хрупок внутренний мирок укреппункта, чтобы так грубо в него вторгаться — а я, как ни крути, успел стать его частью. Причём довольно важной. Без смазки и обслуживания даже самый хороший механизм начинает клинить. А уж если у тебя вместо шестерёнок — живые люди…

За четыре месяца я неплохо успел узнать своего непосредственного командира. Фомоза был из тех людей, что всегда и во всём стараются поступитьправильно. Правда, его «правильно» разрывалось из-за того, что капитан приказывал одно, подчинённые хотели другого, а Устав требовал и от первого, и от вторых третьего. Будь наш лейтенант капитаном — мы бы тут все хлебнули с таким командиром заставы. При Бассе Фомозе пришлось довольствоваться кое-как установившимся равновесием и закрывать глаза на разные «мелочи» вроде потокового производства бухла фельдшером и «левой» медицинской практикой на личном составе одного сержанта из десятка разведчиков.

Горец провёл меня за собой в соседнее здание, где по приезду квартировались погонщики и охранники каравана. Там у командира оказался свой закуток — микроскопическая клетушка: стол и топчан занимали почти всю комнатку целиком. Едва нашлось место, чтобы примоститься на табурете.

— Я как раз вспоминал о тебе, — доверительно сообщил мне маг, стихию которого я так до сих пор и не узнал. — Ну, рассказывай, как устроился?

Вместо ответа я размотал грубую ткань и выставил на стол содержимое.

— Эти две — майору Ромару, — предупредил, отодвинув чуть в сторону две бутылки из четырёх. Лейтенант кивнул, быстро припрятал подношение и с вопросом посмотрел на меня. Получив кивок, поддел извлеченным из поясных ножен кинжалом сургуч, принюхался… и с удивлением поднял брови.

— Стаканы не взял, — ухмыльнувшись, открестился я.

— Да уж догадался, — искомые ёмкости возникли на столе как по волшебству.

Я мысленно хмыкнул, когда офицер щедро, словно вино, разлил напиток по стаканам и придержал свои мысли на счёт закуски. Зеркально отсалютовал своим бокалом, немного отпил и с любопытством стал следить за собеседником. Три, два, один… ага!

Горец выпучил глаза, но сдержался, не раскашлялся. Зато на щеках мгновенно заиграл румянец. Да, правильно очищенный самогон на травах — коварная штука. Это не спирт, от которого продирает, едва тот в рот попал: можно успеть проглотить… полстакана. Залпом. Как водичку. И только потому — бабах!

— Предупреждать же надо! — надо же, даже голос сел слегка.

— Сержанту без году неделя — ветерана и офицера? — вернул я ему удивлённый взгляд.

Неформальные отношения в армии — штука очень тонкая. Особенно в такой, как Войско Рубежа. Чисто мужской коллектив, минимум доступных развлечений, однообразный распорядок дня — всё это давит на мозги. К счастью, одновременно есть вполне реальная угроза жизни, пусть обычно и не очень большая — зато постоянная. Это придаёт смысл нашему тут сидению и опасным рейдам в

— Вот теперь я вижу, что ты устроилсяхорошо! — наконец отдышавшись, рассмеялся Горец. — А я ещё зимой, когда тебя сюда привёз, по возвращении поспорил с Ромаром по поводу тебя.

— Надеюсь, я не разочаровал товарища майора? — словно бы в шутку невинно поинтересовался я. Никто до меня «миссию» не доводил, потому вызвать недовольство я вроде бы не мог. Но…

— Когда я спрашивал на счёт тебя недавно, он мне милостиво разрешил «забирать, как срок придёт». Так что моё предложение всё ещё в силе, — за что люблю военных — так это за прямоту. Нет, кое-кто способен крутить интриги на зависть придворным лизоблюдам, но большинство офицеров именно такие, как Горец. Себе на уме, разумеется, но вилять в разговоре — это не про них.

— Рапорт уже написал, только дату вставить, — я с намёком похлопал ладонью по груди, где под бронёй лежал заполненный лист бумаги.

Да, я хорошо устроился на заставе, стал её частью. По тревоге бросался на стену, редкие потери личного состава укреппункта заставляли меня, как и многих других, сжимать кулаки. В такие моменты я всё чаще ловил себя на ненависти к тварям и сожалении, что не могу их извести махом под корень. Что ж, с волками жить — по-волчьи выть. Вот только я бы с огромным облегчением отказался от этой чести. Чести без кавычек, да — но всё-таки отказался. Я ещё не забыл, какую цель поставил себе по жизни, и предпочёл бы, чтобы служба в Войске Рубежа так и осталась для меня интересным и важным, но не слишком длинным эпизодом.

А тревожные звоночки уже были. И заметил я это не только потому, что продолжал изучать курс психологии Нессарийского Университета заочно. Пример великого Генерала Кристиана, отдавшего всё и вся ради службы, даже самого себя в конце концов, так и стоял у меня перед глазами. Потому мне очень не нравилось, что яменяюсь. Пока лишь в плане характера — магия Жизни защищает меня от давления Тьмы. Но именно личные качества — ключ обращения к первостихиям.

Если бы мне было всё равно, если бы я просто выслуживал срок стажировки — всё было бы иначе. Но я так не мог. Люди вокруг перестали быть для меня чужими, пока я вживался в новый коллектив и новую роль — заботы заставы вышли на первый план. И так там и остались, мешая учиться и самосовершенствоваться. Я всё меньше оставался магом-виталистом, гражданином Лида и бароном Бертраном и всё больше становился Рубежником с позывным Огонёк.

— Нет, рапорт только через своего командира и только по истечению полных шести месяцев службы, — сразу поскучнел Горец. — Иначе уже меня против шерсти хорошенько так прочешут, сам уже знаешь, с этим у нас строго.

— Подам день в день, — заверил я и перевёл тему: — Как там с подготовкой к выходу экспедиционного корпуса? У нас тут такие слухи ходят…

— Слухи? Да пожар в борделе во время переезда просто отдыхает! — расхохотался немного опьяневший логист, и всё-таки раскашлялся. Сглотнув, он с сомнением заглянул в свой стакан — и полез в лежавшую вместо подушки на топчане сумку. — И это только если изнутри смотреть. А снаружи…

— А что снаружи? — в одном свёртке из промасленной бумаги оказался сыр, в другом — сырокопчёная колбаса, сразу наполнившая клетушку своим духом. Даже у меня едва слюнки не потекли! Кучеряво живёт товарищ лейтенант — на заставах всё куда проще. С мясом, надо отдать должное, проблем нет, но солонину без выварки или дополнительной обжарки можно сожрать только с большой голодухи. Про сухпаи вообще молчу.

— Да устроили крысиные бега, — крупными кусками прямо на столе кромсая продукты, просветил меня маг. — Войско махом всей верхушки лишается, а наверх пойдут замы и замы замов. Деньги-то все на содержание Войска тратят, да только те, кто поставляет продукты, оружие, тех же лошадей — как бы не больше назад возвращают. Чуешь, чем пахнет?

— Перезаключение долгосрочных контрактов, — я только покачал головой.

— Гильдейцы пытаются скинуть аристо, короли в ответ жмут Гильдию Торговцев, — закусив, собеседник снова отхлебнул — в этот раз осторожно. И аж прищурился от букета ощущений. — Как ещё резать друг друга не начали, не знаю. А тут ещё и Белые активность развели… непонятно какую.

— То естьнашмайор может скоро стать полковником? — выделил главный, по моему мнению, итог перестановок.

— Наш он только самую малость больше, чем свой собственный, — фыркнул логист. Уверен, в трезвом виде он бы такое не ляпнул. — Ромар — тот ещё жук… Но да, ты прав, Арн.

Чудесно. Есть неплохой шанс, что уже-полкан-интриган за собой потянет своих людей — все так делают. А я может быть даже смогу оказаться в «свите» Горца — адъютант из меня всяко лучше выйдет, чем из бывшего наёмника. Опять же, могу хоть плащ нацепить, хоть мантию — и идти о чём угодно переговариваться с представителями королевств в таком качестве. У меня и подвязки есть. На третьей линии всяко лучше, чем на первой, тем более, никто не знает, как поведут себя твари во время полноценного вторжения. А чувство ответственности перед сослуживцами нужно запихнуть куда поглубже: от лишнего копья здесь всяко будет меньше толку, чем от непростого сержанта там. А я уж постараюсь никого не забыть. Надо только убедиться, что лейт в курсе моего социального статуса.

— Ещё два месяца, — вслух словно бы задумался я. — Не увижу я выход экспедиционного корпуса так и так. И генерала Кристиана тоже…

— Кристиан уже один раз вернулся, — внимательно глядя на меня, «успокоил» логист. Знает, получается. Хоть раз родство в положительную сторону сыграло… — К тому же он сделает остановку у вас на заставе перед отправлением.

…ть!!!

— Через все заставы вместе с корпусом пройдёт, с востока на запад по дуге первой линии, и от крайней западной начнет забирать на север, — не совсем верно истолковав моё вытянувшееся лицо, пояснил маг. — Этот поход… он действительно для многих станет последним. Если не для всех. Даже генерал понимает, что людям необходимо попрощаться.

И поднять боевой дух, я полагаю. Кто бы что не говорил, а парады действительно действуют

Я взял в руку толстый кружок колбасы, в другую кружку — и решительно отхлебнул, не сдерживаясь. М-мать. Ну спасибо, блин, Горец, испортил настроение. Остаётся только надеяться, что Кристиану в такой обстановке точно не до меня будет. И, надеюсь, в этот раз он всё-таки сгинет с концами — и не сделает никакой пакости напоследок. Мой персональный человек-беда… хотя уже не человек. А тварь — она и есть тварь. Тьфу.

Глава 12-1

12.

После того, как мой десяток вернулся из маркировочного рейда, нас стали ставить в дежурство на стены, как всех — по расписанию. Так что мне, можно сказать, повезло: увидел своими глазами, как к Сим подходит экспедиционный корпус генерала Кристиана. Точнее, не столько подходит, сколько подъезжает. На супер-рейд в один конец не пожалели лошадей. Кстати, будь корпус сформирован не из Рубежников, а из гвардейцев — его точно наименовали бы армией. Точнее даже «армией вторжения» — ни один нормальный король не послал бы такую силу на убой во имя безопасности человечества. Вот свои земли расширить вдвое-втрое — куда как более рациональная цель! Наверное, оттого Войско Рубежа и продолжало существовать: мы могли то, что не мог никто другой… Стоп. Я сказал «мы»? Чёрт. Ладно, проехали.

Корпус на марше выглядел как во много раз увеличенный караван. Ну… логично, что сказать: если есть отработанная формация, почему бы её не придерживаться, вместо того, чтобы изобретать велосипед? Наблюдая за эволюциями конной колонны и её охранения по мере приближения, я понял, почему ещё Кристиан решил провести своих людей мимо застав. Не только попрощаться и поднять боевой дух остающихся, но ещё и учения. Банальная и безопасная (ввиду стен укреппунктов и относительно неглубоко войдя в Шрам) тренировка смены ордера его собственной армии вторжения. Ну там развёртывания в боевые порядки и опять свёртывания в походный строй, а так же отработка стоянок в чистом поле. Даже мутантам требовался отдых, что говорить о тех, кто изменённым ещё не стал? Кстати, о мутантах.

Пока корпус маневрировал, перестраиваясь перед заставой, я хорошо успел рассмотреть отдельных его представителей. Не только я, разумеется — на восточную галерею периметра набились все, кто хоть как-то мог обосновать своё нахождение на стене. А тем, кому места не хватило, пересказывали о происходящем голосом. Кое-кто даже охрип: перекрикиваться пришлось пару часов к ряду. Три с лишним тысячи человек можно заставить действовать слаженно, словно единый организм. Но вот добиться ещё и быстроты от этих манёвров — совсем другой уровень сложности. Кроме того, пока шло развёртывание, то тут, то там вспыхивали короткие схватки с заглянувшими на огонёк и капитально так охреневшими от происходящего тварями. Что тоже не облегчало процесс и вносило свою долю хаоса.

До того, как закончилось развёртывание, я смог разглядеть массу занятных деталей. Отца, например, я разглядел ещё на подходе: сложно было не заметить гиганта на коне размерами подстать. Выделялись размерами также и другие сильно изменённые Тьмой Рубежники, особенно те, что вернулись из первого похода на центр Шрама. Узнал я среди них и спутников генерала, виденных мною в Нессарии.

Интересно: во время службы на заставе Сим я успел привыкнуть, что большинство соратников одевается единообразно, используя элементы общевойскового комплекта формы и брони, и вооружено так же. Только несколько человек выделялись, в основном сержанты-специалисты, которым из-за работы, скажем, в мастерских, несподручно было пользоваться нагрудниками, а степень боеготовности поддерживать было надо. Тогда в ход шли кольчуги, пики заменялись на что-то более удобное при обороне в помещениях на случай прорыва — ну и так далее. Пару раз я видел Басса в броне — облегчённом подобии рыцарских лат. Обычно он их, правда, не носил, отличаясь от рядовых только нарукавными знаками. А Фомоза так и вообще не использовал ни одной не-типовой шмотки. Лейт и его заскоки…

Солдаты, сержанты и офицеры экспедиционного корпуса были снаряжены разнородно, кто во что горазд. Точнее, кому в чём удобно. Каждый нёс по два-три оружия только на себе, обычно совмещая тот или иной тип копья и лук. Многие не брезговали стальными блинами щитов. Только бедные лошадки были без защиты — сказывалась пехотная специфика службы. Впрочем, иные «бедные лошадки» могли закусить болотным секачом: в какой-то момент Кристиан подъехал совсем близко к стене, и я смог оценить его скакуна. Особо меня впечатлили сорокасантиметровые клыки, торчащие из-под верхней губы осёдланной твари. Твари, которая безропотно исполняла приказы более сильной твари, её оседлавшей.

Нет, у меня не чесались руки разрядить ручную баллисту по генералу. И не потому даже, что меня самого после такого шага просто растерзают сослуживцы — а потому, что бестолку. Он просто выдернет из себя дротик и заменит пробитую броню, я уже видел, на что способен его организм. Разве что в глазницу стрелять почти в упор, чтобы мозг с гарантией разрушить? Но незаметно этого никак не сделать, а заметит — просто увернётся…

— Разведчики — оставить посты, собраться на привратной площадке. Приказ капитана, — вестовой, убедившись, что его услышали, энергично махнул рукой — мол, пошевеливайтесь! И побежал по галерее дальше: я без особого напряжения услышал, как он кричит нашим соседям, передавая тот же приказ. Ну да, смысл держать стены, если для изменённых вне их куда более привлекательная из-за размеров и запахов цель.

— Генерал, поди, будет нам речь толкать? — вполголоса осведомился у меня Баюн. Забавный выверт судьбы: зимой именно мне приходилось чуть что теребить с вопросами кого-нибудь из зарубежников, чтобы те объяснили происходящее или дали совет. А теперь десяток всё чаще обращался с вопросами уже ко мне — обычно именно через Баюна. Говорливый разведчик «десятка разведчиков», после того как Филин пошёл на повышение, окончательно занял при мне место этакого адьютанта. А кое-кто из моих рядовых, забывшись, иногда называлменястаршим.

— Будет, — перед пока ещё закрытыми воротами на глазах скапливались солдаты. Ступив на лестницу, я кинул взгляд за парапет: подошедшие первыми Рубежники строились ровными квадратами перед крепостью, а

— То добре, то по-людски, — прогудел двигающийся за мной Косточка. Не только им завладела торжественная мрачность момента: личный состав укреппункта Сим был на удивление тих и серьёзен. Бассу даже не пришлось орать, чтобы все услышали:

— Выходим и строимся в три шеренги, — капитану явно хотелось добавить что-то вроде «и только попробуйте опозорить меня или заставу». Но сумел себя перебороть и промолчать. Офицером кэп был не лучшим, но он всё-таки им был, а не просто носил на рукаве эмблему.

К чему я так до конца и не привык после попадания, так это к своему теперешнему не самому высокому росту. Особенно хорошо разница чувствовалась среди Рубежников: в профессиональные наёмники выбивались только хорошие бойцы, а в мире меча и магии таковыми куда проще было стать форменным бугаям, чем людям среднего сложения. В принципе, проблем это не создавало — не считая «приключения» с тринадцатым десятком в первый день на заставе. Но вот реальнопорадовалсясвоему росту я только сегодня.

Может, спрятаться от генерала Кристиана за чужими спинами было глупо и по-детски, но я всё же решил, что бережёного Свет бережёт. Папочка Арна уже неоднократно доказал, что в деле причинения неприятностей младшему сыну не остановится ни перед чем. Шутка ли — довёл моего предшественника до магического самоубийства! Причем удаленно, одним письмом. Да и мне конкретно так подгадил: попав на заставу, я не цветочки тут, знаете ли, нюхал. Один маркировочный рейд чего стоил. Так что давать лишнюю возможность сделать себе плохо я был не намерен.

— Смииирнаа!!! — откуда-то слева заорал Фомоза, и я вместе со всеми автоматом встал по стойке.

— Вольно, — а вот Кристиану голос повышать было не надо. Ч-чёрт, хорошо что встал назад: меня натурально передёрнуло, едва я услышав знакомый тембр.

Пришлось приложить усилие, чтобы разжать кулаки и зубы: и хотел бы сказать, что это ненависть — единственное, что осталось во мне отличности тогоАрна, но нет. Я и сам был готов прикончить тварь, из-за которой мне пришлось «добровольно» и в одиночку, оставив всех дорогих мне разумных, залезть так далеко в Шрам, как я никогда не рисковал влезать, даже будучи республиканским Охотником. Одна короткая, буквально пять минут, встреча — и все усилия по обеспечению собственной безопасности и достойного места в жизни, все немалые и добытые с риском для жизни достижения за несколько лет спущены в унитаз! Ох, надеюсь, что родственника со второго раза всё-таки сожрут. Он ведь так старается — почему бы Шраму не пойти на встречу?..

— Товарищи, — генерал заговорил, и мгновенно пала тишина. Не знаю, как выстроенные напротив нас солдаты и офицеры экспедиционного корпуса — видно мне было плохо, а вот личный состав Сим ловил каждое слово Кристиана, совсем не фигурально затаив дыхание. — Вы все знаете, куда и зачем я веду экспедиционный корпус. Столетия порождения Шрама давят на человечество. Занесенный топор в руках слепого и безумного палача, раз в несколько десятилетий наносит удар — и единственный щит, то, что защищает нашу цивилизацию от гибели — мы, Войско Рубежа.

Ассоциативный ряд просто на пять с плюсом: палач-обезглавливание-Горловина. Что угодно могу думать о родственничке, но политик он если и хуже, чем воин, то ненамного. Как давит-то на ассоциации, аж заслушаться можно. Даже на землян, уверен, произвело бы впечатление — а местную публику это интуитивное подобие пресловутого расхваленного нейро-лингвистического программирования просто завораживает.

— Мы идём к центру Шрама для того, чтобы освободить наших потомков от оков судьбы, — продолжал вещать Кристиан. — Я не оговорился: именномы. Я знаю, что вы чувствуете: гордость, надежду — и скорбь. Многие из вас тоже хотели бы занять место в одном строю со мной…

Вот уж точно нет!

— …Потому говорю всем вам: кто остаются на местах, важны не менее, чем те, кто пойдут со мной на штурм самого сердца, средоточия сути нашего противника. И почему так — вы должны знать.

Так, а вот это уже интересно.

— Рейд первого корпуса не был спонтанной попыткой штурма неведомого: Войско много лет собирало информацию о том, что происходит в центральных областях Шрама. Там, откуда приходят выплески. Да, мы шли в разведку боем, многое по прежнему было сокрыто, но скажу вам то, что не знает пока никто за пределами Рубежа: в главном мой предшественник, разрешивший провести экспедицию, не ошибся. Мы действительномоглипокончить с причиной, заставляющей тварей срываться со своих мест и лезть в земли людей. К сожалению, на пути, у самой нашей цели оказалось кое-что, к чему мы оказались не готовы…

Генерал выдержал паузу, и веско сказал:

— Вода.

— Вода?! — нет, никто не крикнул, но если сотня с лишним человек произносит одно и то же слово, пусть даже шёпотом — получается громко.

— Вода, — уже обычным тоном повторил Кристиан. — Слухи о том, что центре кратера находится большое солёное озеро, оказались правдой. Когда мы дошли до берега — все те, кто смог измениться и не потерять жизнь… и самого себя. Когда мы дошли — оказалось, что нам просто не на чем переплыть его. Нас к тому моменту оставалось пятнадцать — и ни твари, ни Тьма ничего уже не могли с нами сделать. Но озеро, по размерам тянущее на небольшое море, нельзя одолеть в бою.

Ну надо же! Папа — и может в сарказм. Неужели там, внутри него осталось что-то от нормального человека? Хотя нет конечно, о чём это я. Нормальный человек о своих детях заботится, а не пытается убить.

— Я повёл своих людей вдоль берега. Рассчитывал, что с севера до центра Шрама можно будет всё-такидойти: климат там куда более холодный, чем здесь, и чем дальше на полночь — тем холоднее. К тому моменту прошло уже четыре месяца как мы пересекли Рубеж, до зимы было не так далеко. И мой расчёт оправдался: там, где солнце едва восходит над горизонтом, многие месяцы лежат снега, и даже солёная вода замёрзла. Оттуда льдами мы двинулись на юг. Но оказалось, даже в день зимнего солнцестояния кромка замёрзшей воды не достигает центра…

Глава всех Рубежников сделал ещё одну расчетливую паузу и продолжил.

— Я долго вглядывался в туманную дымку с края ледяного поля, но так ничего и не увидел. Пришлось возвращаться, и уже берегом идти на юг. Там, к западу и востоку от озера-моря растут величественные хвойные леса. Взявшись

В этот раз драматическая пауза вышла ещё больше. А потом Кристиан выдал совсем уже неожиданное для меня признание:

— Я воин. Никто не учил ни меня, ни других, как держать курс, как ориентироваться, когда от горизонта до горизонта только непригодная для питья вода. И как переживать шторм. Мы лишились паруса и мачты, потом вёсел. Смыло припасы. Повезло — плот выбросило на берег, и мы смогли всё восстановить. Гребли через штиль, боролись с течениями… Однажды мы смогли разглядеть на горизонте одинокую гору, укутанную слоями облаков — тот самый центр. Но подойти так и не смогли. Чтобы дойти до цели — нужен не плот, а нормальный, пусть хотя бы и самый простой, корабль. Который нужно будет построить на месте. И навык им управлять. Пришлось возвращаться сначала на Рубеж, а потом ехать к морю, чтобы научиться всему этому. Теперь мы точно доберёмся до источника всех наших бед!

После секунд ошеломлённой тишины, мои сослуживцы разразились радостными криками. Да что говорить — я сам едва не поддался, рассказ меня захватил. Впрочем, это было ещё не всё.

— Я не знаю, что ждёт нас в сердце кратера, — вновь заговорил полководец, и шум сразу же стих. — Даже смутных слухов не ходит. Есть только одно… предположение. Среди всех тварей одной из опаснейших считается гидра. Плевки её смертельны для всех существ, даже камень не может устоять перед её кислотой. Однако онамедленная, неуклюжая, а её чутье, как вы знаете, можно легко обмануть, если заметить вовремя. Чудовища нещадно жрут друг друга, а ближе к центральным областям есть существа, для которых гидра — просто кусок вкусного мяса на ножках. Но эти монстры выживают за счет своей уникальной способностиперемещатьсяво Тьме. Каждое их появление и отбытие заставляет других тварей бежать в ужасе… ну или хотя бы достаточно проявить себя, чтобы гидра успела их после появления обнаружить и убить. Никто более так двигаться и так воздействовать на других жителей Шрама не может. И эта способность, если усилить её во много раз, станет похожа на…

— Выплеск! — в этот раз всеобщий шёпот едва меня не оглушил.

— Да. Выплеск, — подтвердил Кристиан. — Потому я считаю, что источник всех наших проблем можноубить.

Папаша ещё некоторое время распинался. Говорил довольно умные вещи — например, что раз защитная реакция у черепах-мутантов — перемещение через Тьму с эффектом разгона других тварей, то при попытке убить супер-монстра будет вызван самый настоящий большой выплеск. Именно потому важны те, кто остаются — им надо будет принять на себя последний удар неведомого противника. Потому, например, он, Кристиан, пошел на беспрецедентный шаг и разрешил некоторым добровольцам из королевских гвардий расквартироваться на укреппунктах. Но… всех слишком уж захватывала нарисованная воображением по рассказу генерала картина. Так и вернулись на заставу под впечатлением — кто под каким.

Лично я в очередной раз пытался не начать материться вслух. Да, отец про меня не вспомнил… или не посчитал нужным вспомнить. Вот только, если его теория верна — заставы через несколько месяцев захлестнёт волна тварей во много раз сильнее обычной нагрузки. Между прочим, большие выплески регулярно буквально стирали с лица земли от трети до половины укреппунктов первой линии. Когда остатки личного состава после падения периметра успевали отступить к фортам второй, а когда — нет.

Дезертировать нафиг, что ли? Что-то мне очень не хочется умирать… и своей гибелью убивать Рону и Таню. Ведь можно просто выйти в очередной разведрейд, и… Меня-то тут ни жалованье, ни пенсионные выплаты семье в случае гибели Рубежника-кормильца не держат. Вот только последствия… Правда рано или поздно всплывёт. Учитывая, на каком подъёме сейчас репутация Войска… Хоть на другой континент вали вслед за мамочкой!

Здорово меня Кристиан достал. Только когда я, наконец, немного успокоился — не без воздействия на собственную Печать, — мои мысли приняли-таки конструктивный оборот. Даже выдохнул с облегчением. Горец, когда мы с ним хорошо так посидели, повторил несколько раз своё приглашение в логистическую службу Войска. Судя по озвученным генералом срокам, в ближайшие два месяца на первой линии всё будет относительно тихо… а потом я тупо подам рапорт и переведусь.

Разумеется, во время выплеска никто не поведёт караваны с ценностями прямо навстречу толпе тварей. Наоборот, небось, будем сидеть при штабе вокруг наиболее ценного имущества. Фух, прямо от сердца отлегло. Нет, я за то, чтобы убрать одну из главных угроз человечеству в этом мире… но только не за мой счет, пожалуйста. Лучше уж я буду в тылу раненых вытаскивать с порога того света и потом увечным восстанавливать конечности и пересаживать утраченные органы. Так от менянамногобольше толку будет.

* * *

С момента отбытия экспедиционного корпуса прошёл месяц. Не скажу, что всё вошло в привычную колею — но жизнь на заставеуспокоиласьточно. Больше компании рядовых и сержантов не взрывались бурными обсуждениями, а Фомоза перестал опасаться, что проштрафившиеся от избытка чувств сослуживцы под его мудрым руководством углубят очередной сортир до центра планеты. Мы все ждали… но при этом понимали, что прямо сейчас ничеготакогоне будет.

Что лично мне каждый день доставляло определенный дискомфорт — так это мысли о моих зарубежниках. Но, может быть, я всё же успею и их перетянуть в логисты — главное, самому закрепиться там. Хороший шанс, а ставших своими людей я бросать не хотел. Тем более, лучники хорошие всем нужны… а связанные непосредственно с одной из отвальных деревень люди точно пригодятся Горцу.

Прибытие очередного каравана я встретил в лазарете: помогал Колину делать отвар против поноса. По случаю лета ожидалось прибытие следующей партии новоиспеченных Рубежников, и потому фельдшер решился внедрить инновационный подход: сразу с едой давать и лекарство. А то активированный уголь нам и самим был не лишним — самогон сам себя не очистит. А так выставил вместе с супом и вторым полстакана травяного взвара — и всем хорошо.

Процесс слегка подзатянулся — всё-таки лазарет не кухня. Делать же отвар прямо на кухне наотрез отказался уже сам Колин. Потому крики с привратной площади я услышал только тогда, когда покинул обитель медспеца. Судя по тому, что Басс слегка охрип, разорялся он уже не менее часа к ряду. Н-да. В последний раз

— Баба!!! — не сдерживаясь, орал Басс. Похоже, у капитана была форменная истерика. — Они там в штабе своем ё…сь совсем, что ли?!

— Размещение добровольцев из числа гвардейцев — приказ лично генерала Кристиана, — видимо уже раз в двадцатый повторил Фомоза.

— Да мне <всё равно>!!!

Карина стояла с перекошенным лицом, сжатые до белизны пальцы намертво сомкнулись на рукояти меча. За ней выстроились пятеро рядовых гвардейцев, усиленно делающих вид, что их тут нет. Не смотря на то, что поток брани и не думал иссякать, баронесса молчала. Надо полагать, условием нахождения добровольцев на заставах было их полное подчинение действующей вертикали командования. И, похоже, давать даже малейший повод выставить себя за ворота упрямая рыжая дура, не взирая на всю свою гордость, намерена не была.

Глава 12-2

* * *

Меня сложно заподозрить в приязни к Бассу, но в случае с Кариной вынужден признать: разорялся он не зря. Если бы только его тактика сработала… Но — заставить баронессу продемонстрировать отказ подчиняться он так и не сумел. А потом стало поздно… Но лучше всё расскажу по порядку.

Разумеется, мне не показалось совпадением, что рыжая в итоге оказалась на том же укреппункте, что и я. Другой вопрос — зачем она именно на Сим напросилась? Потому что вряд ли Кристиан распорядился её сюда засунуть. После всего, что произошло между мной и батей, самое лучшее, что я мог от него ожидать — безразличия к моей дальнейшей судьбе. И он его как-никак продемонстрировал, за что я ему был даже немного благодарен.

Нет, тут явно самой Кары инициатива. Сам дурак: зачем сказал тогда, на какой именно заставе служу? Вот только закончилась наша последняя встреча… Скажем так, мы остались не слишком довольны друг другом. Неужели рыжая таким вот образомизвинитьсярешила? М-да. Не верю. Ну, чего гадать: пойду и спрошу…

…Ага, сейчас. Разбежался! Классе в седьмом-восьмом мне нравилась одна девочка. Не в смысле я истекал слюнями, глядя на её фигурку — избыток пубертатных гормонов я реализовывал другим способом. Просто… нравилась. Умная, симпатичная, приятно поговорить. А если помочь донести портфель или угостить в школьном кафе чем-нибудь вкусным — в груди разливалось приятное чувство, и мои щёки начинал пощипывать румянец. Такая вот первая влюблённость — чистая и возвышенная, можно сказать.

Разумеется, объект моего восхищения довольно быстро просекла, что я к ней неровно дышу. И если до того знаки внимания принимала благосклонно, то после стала меня… Ну не то, чтобы избегать — куда в школе друг от друга денешься? Держать на расстоянии, скорее. Видать, я слишком сильно не вписывался в образ принца на белом коне, который она для себя составила. Бывает. Правда, тогда я этого не понимал, и искренне недоумевал: что ж такое то? Так мы и не объяснялись в итоге. Подростки — что с нас взять…

Надо сказать, это был мой единственный подобный опыт. Дальше случалось мне ухаживать и добиваться, и сразу получать резкое «нет», и даже самому становиться объектом применения женских чар. Но ни разу не случалось, чтобы кто-то избегал прямого разговора, причём вот так: ой, ну я совершенно случайно очень занята и потому тебя не замечаю — повторить нужное количество раз по необходимости. Но Карина смогла меня удивить.

В первый раз я просто пришёл к выделенной для добровольцев казарме. По старой доброй традиции здание оказалось занято — но в этот раз, похоже, Басс лично расстарался, подбирая объект для заселения. Пятёрке рядовых гвардейцев пришлось выносить из зданиястроительный мусор, попутно пытаясь вернуть внутренним помещениям хотя бы видимость жилого вида. А рыжая всем этим командовала. Я удостоился одного быстрого взгляда и мимолетно брошенной фразы: «извини, мне некогда». Ладно.

Второй раз я наткнулся на Кару в столовой — не специально, но тут как в школе: все на виду. Время было не обеденное, потому внутри оказалось лишь четверо сержантов. Кто-то не успел поесть, кто-то корпел над рапортами… и все они усиленно косили глазами на рыжее чудо в дворянском плаще. Я со своими тарелками устроился за тем же столом, что и девушка, но навязываться не стал: пусть доест. Когда я, мысленно хмыкнув, составлял свою опустевшую посуду назад на поднос, баронесса ещё ела. Медленно, аккуратно, с чувством собственного достоинства… Наверное, делала это она в первый раз в жизни: в стиле рыжей было сожрать все за десять секунд и потом недовольно смотреть на остальных, если просто встать и уйти было нельзя. Вбить в дочь нормы приличия сначала пытался сэр Матиас, сам далеко не ас в застольных манерах, потом свою фрейлину воспитывала Милана — тщетно, разумеется. И тут вдруг такое. Ладно.

Я ещё несколько раз пытался вызвать девушку на разговор — и все без толку. Один раз она не могла оторваться от устроенной со своими людьми тренировки, другой — от Важного Письма (кому? и как она его отсюда отправлять собралась?!), третий — опять столкнулись в столовой, но в этот раз она общалась с другими сержантами — Рубежниками, в число которых затесался Колин. Минут пятнадцать понаблюдав, как Кара общается с моими сослуживцами, я мысленно махнул рукой.

Не хочет разговаривать? Прекрасно. Игнорирует и показывает, что она тут сама по себе? Вообще отлично. Я уж как-нибудь и без знания, что творится в дурной рыжей голове обойдусь. Да и вообще, если так подумать, глупо пытаться влезть в жизнь человека только потому, что однажды уже это пришлось сделать. Да, я давно записал баронессу Бертран в «свои». Но если она этого не хочет — нужно ведь уважать чужой выбор, так? В конце концов, за поддержку, оказанную мне в герцогстве Берг, и за детские «долги» Арна я с избытком расплатился, передав титул, само баронство и подобрав лучшего управляющего делами

Что сказать? Как в воду глядел.

Войско Рубежа может служить примером лютого прогресса в мире магического средневековья. Звания выдаются за практические навыки, реальные достижения и конкретные заслуги, никому и дела нет, кем ты был до принятия в ряды — хоть бывшим крестьянином, хоть принцем. Служи честно, умно, храбро — и офицерское звание у тебя в кармане. Проявил тактический и стратегический таланты? Можно и генералом стать, никаких преград. Рубежники между собой всетоварищи, а взаимоотношения между старшим и младшим по званию регулирует устав. Любая неуставщина, повлекшая ущерб службе — повод для серьёзного наказания, причём строго по тому же Уставу. Собственно, единственная, как это сказали бы на Земле, дискриминация у Рубежников — это запрет на принятие на службу женщин.

Что интересно — на военной службе в королевствах женщины не особая редкость. Их меньше, чем мужчин, и в основном это дворянки, так как подходящие по статям для пехотинца крестьянки и на месте востребованы ещё как. Сильные женщины на селе — завидные невесты: дети здоровыми у такой родятся, и, если что — будет кому мужу помочь, а нужно — и подменить, коли тот паче чаяния занедужит. Кроме того, любой, даже самый отбитый и тупой барон знает: именно женщины рожают детей. Никто из аристо не хочет остаться без кормящих его и его наследников сервов — потому крестьянок просто не призывают.

А вот среди наёмников процентов до пяти прекрасного пола обретается. Попадают туда обычно так же, как Маша нанялась когда-то к Белым — физическая сила, характер и прямые руки позволяют, а в голове нечто отличное от желания удачно выскочить замуж? Добро пожаловать! Разумеется, девушка-солдат волей-неволей будет объектом повышенного внимания для сослуживцев — что мой рыцарь также испытала на себе. Но в наёмниках, как и в королевских войсках, кстати, от разныхинцидентоввообще никто не застрахован. Всё-таки не цветочки собрались нюхать, а убивать того, на кого командир покажет.

Другое дело, что обычно те же наёмники на своих сестёр по оружию не лезут: так как среди Рубежников преобладали именно те, кто раньше «жил с копья», я уже успел наслушаться разных историй. В том числе и про дам в рядах: большая часть весёлых историй про удалые приключения вольных отрядов начиналась с «взял наш командир одну девицу в отряд: на кинжалах (пиках, мечах, нужное вставить) была хороша…». Все рассказчики в итоге сходились в одном: при наличии некоторого количества звонкого серебра (даже не золота) в карманах найти сговорчивую пригожую девку в любой деревне не проблема. И эта девка совершенно искренне будет отрабатывать на все деньги, а не попытается ткнуть кинжалом под ребро. Или в нужный момент не «забудет» прикрыть с тыла во время стычки.

Эта философия пополам с правдой жизни прекрасно работает в королевствах, позволяя в большинстве случаев женщинам-военным и их мужчинам-сослуживцам избегать проблем определённого толка. Вот только на изолированной от остального мира заставе у личного состава не было возможности съездить в ближайшую деревню или город подержаться за доступные сиськи. Конечно, пока женщин рядом нет, зато за периметром в количестве есть твари, очень желающие как-нибудь выковырить вкусное человеческое мясо из-за стен укреппункта — мысли «про это» в солдатских головах особо не задерживаются. Именно потому мудрый Устав запрещает тащить прекрасный пол на Рубеж — а не из-за сочетания далеко не самых полезных для здоровья условий службы, как можно было подумать. Не гуманизм, просто холодный расчёт. И когда запрет по какой-то причине всё-таки нарушается…

Чего у Карины было не отнять — так это её красоты. Повезло дочке рыцаря с внешностью, что сказать. Нет, рыжая никогда не была воплощением женственности в классическом смысле — скорее уж наоборот. В этом плане она от Миланы катастрофически-сильно отставала. Но вот дева-воительница из баронессы вышла просто на заглядение!

Резкий, порывистый, воистину огненный характер, правильные черты лица, прекрасные рыжие волосы. Что за фигурку скрывали баронские доспехи — в отличии от меня, мужики на заставе могли только гадать. Но и по движением было понятно, что девушка-боец не может быть жирной коровой с кривыми ногами. Опять же, маленькие изящные кисти рук оставались на виду. Пусть ладошки у рыжей были в характерных мозолях от меча — за несколько месяцев без общества дам сильный пол перестает обращать внимание на такие мелочи. Да и на куда большие «мелочи» перестает обращать внимание — типа сословных различий и мягко говоря не самых подходящих для романтических ухаживаний места и времени.

Дальнейшие события я наблюдал со стороны — насколько это вообще возможно было сделать, оставаясь на заставе. Зато попытки наладить контакт с девушкой прекратил полностью, и даже более того — старался не подходить даже случайно. Не столько демонстративно, а потому что вокруг рыжей и так заварилась каша дальше некуда!

Началось всё с того, что куда бы не шла баронесса — за ней немедленно выстраивался хвост «просто проходивших мимо в ту же сторону», а во время принятия пищи в столовке яблоку упасть было некуда. И это только из сержантов — ведь у рядовых такой свободы действий и перемещений по территории укреппункта не было! Господи, да даже казавшийся мне состоящим из цельного куска стали Колин «поплыл». Только оцените глубину падения: в какой-то момент он попросил меня свести-таки ему черную полосу-шрам хотя бы с лица!

Дальше-больше. Мелкие «стычки» вроде попытки отдавить ногу или поставить подножку излишне резко бросившемуся отворять перед дамой дверь оппоненту ещё можно было списать на проявление суровой мужской дружбы и здорового соперничества — но через две недели начались случаи откровенного мордобоя. Узнал я об этом первым — только маг Жизни оперативно мог вернуть драчунам уставной вид, а это очень даже требовалось, так как офицеры, ожидаемо, начали закручивать гайки, пытаясь не дать ситуации выйти из-под контроля. Да только куда там.

Как таковой гаупвахты на заставе не было, наказания за проступки варьировались от общественно-полезных работ до опасных миссий за стенами. За что-то более серьёзное по Уставу без лишнего рассусоливания полагалось делать залётчиков на голову короче. Драки, кстати, были именно таким вот «более серьёзным». Дошло до того, что только половина личного состава несла службу, а вторая частью топтала степь (сразу 3–4 разведгруппы на выходе), или пыталась дорыться до центра Земли. Уверен, будь в закромах у интендантов достаточно ломов — я

На беду напор изменённых на Сим упал почти до зимних отметок, делая выходы наружу довольно безопасными, а защиту периметра простой и не особо напряжной. Так произошло не только потому, что летом в степи достаточно еды. Экспедиционный корпус собрал и как веником вымел вон всех местных тварей, а новые пока не успели набежать в достаточном количестве. Более того, если Кристиан продолжал углубляться в центральные области Шрама, то этим он вычищал для живущих там тварей ранее занятые пространства, убивая их соседей-конкурентов и делал миграцию к окраинам магической аномалии ненужной. Правда, такое благоденствие должно было через некоторое время смениться на обратную ситуацию — так, как произошло в время первой экспедиции генерала. Но к тому моменту я уже должен буду покинуть заставу и стать логистом.

Заветный рапорт продолжал греть внутренний карман бронекуртки. Но ему там жить недолго осталось: полгода отсчитывались от времени заступления на службу, то есть с момента, когда я попал в Сим. Тем временем накал страстей только рос. Едва не дошло до смертных приговоров, когда группа из трёх рядовых напала на чужого сержанта. Тот их тормознул, когда поймавшие вирус любви идиоты попёрлись к складам — единственному месту, где можно было достать нечто напоминающее подарок для девушки.

Десятник не хотел ничего такого, просто припахать помочь своим бойцам — а вместо этого едва добрался до лазарета. Хорошо хоть сообразил идти именно туда, потому что отказ отбитой печени и внутренние кровотечения с жизнью совместимы были мало. «Живая вода» спасла от небоевой потери, но расход средства из особого перечня учитывался, да и скрывать ситуацию фельдшер права не имел и не хотел. Тем не менее, в этот раз всё-таки удалось решить «полюбовно» — самим, без привлечения офицеров. Били залётчиков бойцы пострадавшего командира, били долго, с выдумкой — а потом я «собирал» идиотов из кровавого фарша назад. И так три раза. На фоне того побои, полученные другими рядовыми из того же десятка могли показаться лёгким массажиком — это за то, что не остановили. Расход «воды» на сержанта после долгих всеобщих уговоров Колин списал на открывшуюся язву желудка. «Это в последний раз», — хмуро сказал он, и все поверили.

Происшествие, разумеется, получило широкую, пусть и неформальную огласку и несколько остудило большинство горячих голов. Как в сердцах сказал мне тот же Колин, который в качестве зрителя присутствовал на экзекуции, а потом пил самогон кружками и никак не мог опьянеть — лучше бы Басс или Фомоза решили приударить за рыжей. Пусть даже и безрезультатно — но хватило бы и обозначения намерения: «моё, не трогать». Но принципиальный лейт скорее лично бы в совершил неизвестную в этом мире сеппуку, чем преступил так обожаемые им правила и нормы. Что касается командира заставы — капитан баронессу просто и без затей ненавидел. Я сам видел, как его реально начинало трясти, едва он видел Кару.

Самое смешное (если у вас хватит цинизма посмеяться) было в том, что сама Карина, уверен, была не в курсе происходящего. Во-первых, именно перед ней все пытались вести себя прилично и не выносить сор из избы. Во-вторых, социальные навыки у моего бывшего вассала всё так же пребывали не на высоте. Хотя казалось бы. Рыжая ведь пару лет до моего приезда в герцогство Берг фактически тащила поместье Бертран на себе, вполне успешно управляла сбором налогов и даже на ярмарку излишки отвозила в составе обоза. Но при этом что касалось еёличныхвзаимоотношений с окружающими… К Рубежникам она обращалась строго на «вы» и с такой чопорностью, будто была не баронессой, а едва ли не королевой. Временами разражалась высказываниями на тему Долга и Чести, а на вопрос не желает ли её благородие чего-то, неизменно отвечала, что единственное желание её — совершить славный подвиг. Интересно, у неё рано или поздно всё-таки откроются глаза? Впрочем, я этого всё равно не увижу.

— И ты, — степень усталости Фомозы можно было понять уже потому, что он мне «тыкнул».

— И я, товарищ лейтенант?

— Двенадцатый рапорт только за эту неделю, — покачал он в руках моё прошение, после чего упрятал пухлую папку с завязками. После чего предупредил: — Уйдёт только со следующим караваном через месяц. И… я сомневаюсь, что ответ будет положительным.

Пришлось безразлично пожать плечами: не говорить же, что у меня всё «на мази»? Так, месяц до отправки, на решение и, главное, возврат этого решения на заставу ещё полтора-два месяца… вторая половина осени, получается. В прошлый раз «попёрло» зимой — это тогда я нарвался на гидру на валу Шрама. Хотя и осенью уже было неспокойно — нариец в гости заглянул… Что ж, остается надеятся, что я всё-таки успею убраться отсюда вовремя, пусть и в последний момент. Если мой запрос удовлетворят, потому что если столько рапортов пачкой уйдёт — могут и не дать ход. Должны быть какие-то квоты, чтобы в случае чего застава не обезлюдила, а я, прямо скажем, не старослужащий, чтобы под них попадать. М-мать… Зато Ромар явно счастлив будет: такое количество людей, желающих убраться с Сим — это явный косяк командного состава укреппункта. Ну, в любом случае я сделал, что от меня зависело. Посмотрим, как прокрутятся шестерёнки военной машины… и не застрянет ли в них нечто рыжее. Блин.

Глава 13-1

13.

Я похлопал глазами, пытаясь понять, что меня разбудило. Нет, понятно, что горн, но вот почему? Обычный сигнал «внимание на…» не-дежурных десятков не касается. Что-то такое было… Сигнал давно затих, а я всё ещё соображал. Медведь мне в детстве на ухо наступил, но это было на Земле — а вот на счёт Арна я не был так уверен. В конце концов игрой на банджо и пением Роны я искренне наслаждался. Так что… Может, мне, конечно, и показалось, но тревога была сыграна… как-то неуверенно, что ли? Ладно, раз проснулся — до туалета дойду…

— Тутурруру!!! — новый сигнал застал меня за застегиванием бронекуртки. М-мать! Нападение на северную стену!

— Руки в ноги и за мной по готовности, — махнул я вываливающимся с лежанок зарубежникам. Чтобы эффективно командовать — надо ориентироваться в обстановке, чтобы ориентироваться — нужна оперативная информация, и получить я могу её только одним способом. Собственными глазами. Шлем на голову, копьё в руки — и бегом!

Басс и Фомоза, пытаясь удержать расползающуюся на глазах боеготовность, провели несколько учебных

Вообще-то денежные штрафы у Рубежников предусмотрены не были, скорее наоборот: за погибшего семье выплачивалась пенсия. Причём не сильно хуже его текущего жалования, которое большинство бывших наёмников тоже сразу отправляли семье, а не оставляли пылиться у казначея до положенной ежегодной увольнительной. Собственно, основной причиной перехода из вольных отрядов в регулярную международную структуру лучших бойцов человечества было как раз то, что все наёмники рано или поздно остепенялись. Встречали женщину своей мечты, находили дело, куда можно было вложить чудом накопленное за время удалой жизни «свободного меча», просто вдруг задумывались о том, что уже тридцатник стукнул, почти старость на средневековый лад — а детишек-то и не нянчил. Кое-кто из бывших военных удачно встраивался в мирную реальность, но большинство, во-первых, кроме ремесла воина ничего не умело, а во-вторых…

Статус Рубежника давал не только гарантированный доход. В любой деревне, в любом городе к жене воина из Войска было совершенно особое отношение. А уж дети такого отца могли с полной уверенностью говорить «мой папка лучше твоего» — и никто из сверстников не мог возразить. Потому за места держались, шли на риск, готовы были отдавать свои жизни, если того требовали Долг и приказ. Потому за грубое нарушение Устава была введена смертная казнь — но вот выгоняли уже принятых в Войско только в исключительных случаях. Подобный приговор надо было постараться заслужить.

Так что стопке начальственных рапортов могли и не дать ход — уж больно инновационным был подход. Но могли и дать — основные военные лидеры Рубежников сейчас убивали тварей и, возможно, умирали сами в составе экспедиционного корпуса. На первые места выдвинулись их замы и замы замов — те, кого уговорили остаться «на хозяйстве», и кто сам не рвался. И, боюсь, на счёт штрафов — это я случайно напрогрессорствовал.

Нет, не предложил их лейту и кэпу, у меня всё в порядке с головой. Мы просто поговорили с Колином, под бутылочку не-воды. Он всё никак не мог оставить в прошлом тот случай, когда сержанта едва не прикончили свои же сослуживцы. А после другие сослуживцы устроили первым жестокий и страшный самосуд. С тем, что залётчиков сдавать под карающий меч Фомозе было неправильно, фельдшер в принципе был согласен — но концепция самосудов ему нравилась ещё меньше. Вот я и предложил ему как вариант решения денежные взыскания — недаром это самый распространённый тип наказания на Земле. Конечно, я просто трепался — застольный разговор, собеседник в депрессии. А военмедик, получается, проникся красотой решения — и вложил идею в нужные уши, зараза такая. Человек действия, мать его. Вот как чего хорошего придумаешь — черта с два заставишь местных делать. А вот такую хрень просто с языка снимают…

Всё это у меня в голове пронеслось, пока я бежал, не глядя сворачивая в нужных местах. Взглядом я удерживал освещенную галерею, проходящую поверху стены, потому с удовлетворением смог отметить: дежурная смена не подкачала. Уже выстраивалась с пиками и круглыми контр-штурмовыми щитами. Сейчас лучники появятся, и кто бы там не лез — обязательно огребёт. Если только это не Гидра, конечно, но её прибытие почти поголовно модифицировавшие себе глаза тёмным зельем Рубежники не пропустили бы. Когда по глазам бьёт вспышка — просыпаются сразу и все, никакого горна не нужно… А вот и лестница. Вспоминаю, как мне раньше, в начале службы, приходилось подъём вверхискать, и самому смешно делается.

— Кто? — едва добравшись до верха, немедленно спросил я у ближайшего рядового. Момент истины — надо знать, к чему готовится.

— Волк… — не оглядываясь, начал отвечать Рубежник… и завалился на спину, отбив что-то массивное и расплывчато-серое щитом. Отбив? Да как бы не так!

— Прорыв! Волки! — заорал я так громко, как только смог. И было дернулся проследить за интервентом, но тут же ринулся к внешнему парапету. Не столько закрыть дыру в построении, столько потому, чтобы понять масштаб проблемы. И опешил, выпучив глаза.

Пусть дежурные все обладали ночным зрением — осветительные стрелы их стрелки выпустили. Всё по Уставу. И этого скудного света было вполне достаточно, чтобы разглядеть происходящее снизу хотя бы в общих чертах. Нет, волков было не так уж много — голов двадцать, вряд ли больше. Штука в том, что онивытворяли.

Волки не умеют лазить по стенам. Нормальные волки. Но даже волки-мутанты не могут забраться по стене, которая обваливается под лапами, лишая опоры. Но обваливается обшивка или глина под ней не сразу — какую-то секунду зверь, уцепившись когтями, может удержаться. И этого времени хватало, чтобы другая тварь успела использовать его какступеньку! Вы в шоке? Я тоже.

Штурмовали монстры периметр вчетвером: первые двое синхронно цеплялись, вторые двое отталкивались от них, взмывая вверх… а потом один из второй двойки служил дополнительной ступенькой для другого. Цирковой номер — вот только результат был не смешным ни разу.

– «Тревога! Прорыв с севера!» — наконец-то опомнились на вышке. Точнее, прошло всего несколько секунд, но ещё одна тварь смогла, словно кошка, оттолкнуться от парапета галереи и попасть за периметр прежде, чем её насадили на пики. И наконец-то защелкали тетивами лучники, тоже, видимо, охреневшие от скоординированного и реально молниеносного манёвра. Хлоп — и получивший «подарочек» в заднюю лапу волк из очередной штурмовой четверки сбил темп. Ещё одного сержант дежурных прямо над бортиком стены «поймал» щитом в морду, не дав уцепиться. Лучше бы пикой, но — чем смог. А что хуже — двое-то уже пробились. Помня, что натворили условно-травоядные овцы, я ни секунды не сомневаясь, кинулся по лестнице вниз. Ага, сейчас. Навстречу мне, заняв всю ширину пролёта, бегом поднимался первый из поднятых по тревоге.

Сколько не тренируйся, сколько не отыгрывай на учениях ситуации — в бою всегда что-то пойдёт не так. Но даже реальный боевой опыт — не гарантия, что всё получится. Он, этот опыт, даёт другие возможности. Например, учит очень быстро импровизировать. Эльфийское копьё пришлось откинуть — только напороться на эту палку при приземлении не хватало. По лестнице я пробежал сколько смог — потому крыша ближайшей казармы возникла перед глазами слишком быстро и неожиданно близко. Разум

* * *

Затрудняюсь сказать, на что рассчитывали твари, совершив такой вот манёвр с проникновением. Открыть остальным ворота? Вот не удивлюсь: мозгов у серых явно было побольше, чем у других порождений Шрама, и между собой они координировать действия прекрасно умели, что и продемонстрировали ранее. Но, наверное, основной целью наглого наскока была банальная разведка. Во-первых, потому что логично, а во-вторых, потому что за то время, пока я бежал к месту первой стычки, крики и какой-то даже прямо вот издевательский вой повторились в разных местах ещё пять раз. Ну да, вот: на перекрестке тварь сбила с ног двоих и убралась прежде, чем в неё успели всадить пики остальные. Стоп, разведка?! Нужно ни в коем случае не выпустить этих назад!

Быстро перемещаться по тёмным закоулкам ночной заставы — особый вид спорта. Особенно если ты тут почти один незрячий такой. Но если все повороты зазубрил наизусть — шансы есть. Волки быстрые — но они тут в первый раз. И явно не чувствуют себя комфортно — с таким-то числом загонщиков…

— Шшшп! — и лучников, начавших лупить с галереи внутрь квадрата стен!

В принципе, можно было и не суетиться. Зря серые сюда полезли — застава только кажется большой, на самом деле деться тут некуда. Единственный путь — на стену по лестницам и «ай белив, ай кен флай». Впрочем, у мутантов были все шансы даже не ушибиться — судя по скорости перемещений и бесстрашным прыжкам к Тьме в их организмах прилагалась стихия Воздуха. То есть в каком-то смысле «флай» они вполне «кен». Тем более надо догнать и прибить монстров. Куда они побегут? Да элементарно — к противоположной стене. Максимальная разведка на максимальной скорости. А чтобы побольше узнать, а противники не догадались — будут петлять. Мой шанс!

Ускорение при помощи Стихии Жизни — штука довольно опасная. Воздух сам себе и воздушный же руль, и реактивный двигатель, и закрылки. А у тебя только скорость и сила мышц ног — и с манёвренностью всё плохо. Законы физики неумолимы: сила трения действует только на подошвы сапог, а вот инерция на всё тело. Есть!

На перекрёсток под самой южной стеной мы выскочили одновременно — я и серая тварь. А ведь только что выл в стороне! Я не то что затормозить не успевал — копьё развернуть не смог. Пришлось второй раз выпустить оружие — хорошо, наученный опытом я теперь с собой баллисту ручную не таскал. Ещё поднажал, выплескивая Стихию из тела, и… Удар!

Сволочная скотина попыталась в последний момент извернуться — но не тут-то было: в наличии была просто шикарнейшая шерсть, в которую я и вцепился. Кроме того, на меня работало ускоренное восприятие, которого у «воздушного» противника быть не могло. Зато была в прямом смысле воздушная подушка, потому вбить в стену изменённого своим и его весом не получилось. Но приземлиться на лапы я мутанту всё-таки не дал.

Волк и любое другое четвероногое млекопитающее перед человеком имеет значительное преимущество борьбы «в партере». Можно даже не вставать — достаточно извернуться и наподдать по врагу задними лапами, как специально снабженными более сильными мышцами и когтями либо копытами в качестве оружия. Из-за того, что я держался за густую и прочную волчью шерсть мертвой хваткой мы оба рухнули на спины и проехались, гася остаток скорости на спинах, не расцепляясь. Тварь опять дернулась, изворачиваясь, а я что есть силы двинул сложенными щепотью пальцами ей в глаз — рецепт преодаления стихийного барьера магии вокруг тела врага я уже отработал однажды на лисице-хаски. Вот только я промазал. В следующее мгновение чудовище оказалось на лапах, и попыталась вцепиться мне в руку.

Животные инстинкты подвели полуразуного (а полу— ли?) хищника. Теперь бил я кулаком, и Стихии Жизни всё ещё хватало на ускорение восприятия и движений. Не будь на руке комплектных к ренийской броне боевых перчаток — рассадил бы не только десну волку, но и себе пальцы об его зубы. А так ничего, я даже боли не почувствовал. А вот противник почувствовал — но всё равно сомкнул на моем плече челюсти. Попытался — потому что нужные мышцы не сократились. Виталист не может атаковать на дистанции, но в рукопашной он страшный противник. Позволил себя коснуться — проиграл. Удар второй рукой!

Волк рухнул как подкошенный. Молча — не успел издать не звука. Но я-то знал, что последним его чувством была страшная, всепоглощающая боль. Даже БОЛЬ. Обонятельный центр — часть мозга, по сути часть клеток из безопасности черепной коробки вынесена вперёд, в самое начало дыхательного тракта, чтобы служить рецепторами. Обычную собаку можно убить сильным ударом в нос. Болевой порог твари во много раз выше. Что ж, тем хуже для мутанта. Эх, давненько я не вскрывал интересные трупы. Притащить, что ли, к Колину? Да нет, выставит он меня, и будет прав. А в казарму не потащу сам — я ещё не настолько двинулся кукушкой, чтобы устраивать вивисекцию там, где живу.

Я неторопливо поднялся, как мог отряхнулся, сдвинул забрало шлема. Похоже, вторую тварь прибили без меня — больше никто не выл, не орал истошно, и горн молчал. Сходил подобрал копьё. Задумчиво попинал пяткой оружия тущу — почти целую, но мертвее мёртвого. М-да, на счёт кукушки я что-то погорячился. Не раздумывая бросил то единственное, что давало мне преимущество, ввязался в драку на совсем не выгоднях для себя условиях. Расчётливо победил… и не разу не задействовал блокировку эмоций. И даже сейчас, когда, по идее, должен был меня накрыть отходняк — спокойно смотрю на тушу натуральной биологической машины смерти: умной, изворотливой… и чувствую спокойное такое удовлетворение. Армия, что ты со мной такое сделала, а?

Амулеты напротив ушей, которые должны были компенсировать неизбежную глухоту из-за надетой на голову пусть высококачественной и максимально технологичной,

В чёрной по ночной поре луже крови лежал один из пехотинцев Карины — тварь походя вырвала ему кусок шеи и плеча, грудью сбив в сторону щит, и проигнорировав меч. Кольчуга тоже не помогла. Волк промчалась дальше, даже не затормозив. А человек меньше чем за минуту истек кровью. Противнику урон он не нанёс — длины клинка не хватило. А была бы пика — могло бы и повезти. Но, как я вижу, выскочившие по тревоге гвардейцы схватились за то, с чем их тренировали. Выразительно посмотрев на замершую недалеко Карину — сомневаюсь, правда, что она разглядывала моё лицо в тени от забрал — я молча покачал головой. И ушёл. Сейчас в лазарет начнут сносить раненых — есть небольшой шанс, что я кому-то смогу помочь там, где бессильны будут спецсредства. И вообще лишние руки Колину не помешают.

…Всё в порядке у меня с эмоциями. Просто я наконец привык ставить свою жизнь на кон — и хладнокровно её разыгрывать. И четырёх лет не прошло. Даже трёх-с-половиной, если быть точным.

Глава 13-2

* * *

— …Вот тут сушёный сфагнум* на тампоны — завернул в вощеную бумагу, от воды. Крышу просмолили ребята на совесть — но сам знаешь, как оно бывает. В самый неподходящий момент… — Колин вздохнул и устало махнул рукой. — Мелисса… ну ты сам лучше меня знаешь, как её поливать-удобрять. А тут вот бинты, вся тумба только под них. С этой стороны длинные и широкие, для тулова, а эти — покороче и поуже, для конечностей…

— Записал, — я показал ему лист бумаги, закреплённый в самодельной планшетке. Даже Рубежники пока не додумались снабжать младших командиров такими полезными штуками централизованно. Пришлось выкручиваться. — Ты не волнуйся, я в любом случае проведу прямо завтра полный переучет. И ты меня знаешь — относиться буду бережно…

Не пустые слова для человека, отдавшего без малого пять лет для обустройства лазарета.

— Да видишь, как вышло, — поморщился фельдшер и ещё раз тяжело вздохнул.

— Одного не понимаю, как тебе удалось заставить Фомозу вписать меня в медслужбу, — решил перевести разговор я. Спецсредства мы уже учли и приёмо-передачу оформили, а остальное было не так уж важно. По крайней мере для меня — виталисту обычно бинты и шовный материал просто не нужны. И до гнойных ран я доводить уж точно не собираюсь. — Официального обучения на помощника военмедика я не проходил, а замком у нас тот еще формалист…

— Так забрали у меня обоих санитаров прошлой зимой, на другие заставы, — дёрнул щекой военмедик. — Сказали, «достаточно научил». Хотя какое там… И новых лейтенант набрать не дал. «Год выслуги минимум, так правильно…» В общем, сказал я сегодня в глаза этому барану: «или Арн будет вместо меня — или я просто закрываю лазарет и ухожу. А вы как хотите, так и лечите».

Мужик помолчал, исподлобья оглядывая ставшие за пять лет ему буквально родными стены, и тихо добавил:

— Извини. Не хотел я, чтобы так… В сердцах подал рапорт, на эмоциях. Уж больно всё тогда сложилось мерзко. Двадцать лет служу, всякое бывало, но чтобы до смертоубийства едва не дошло. И из-за чего? Из-за бабы! А потом самосуд по сговору… — собеседник передернул могучими плечами. — Да и я тоже хорош — повелся на рыжие локоны, как последний… А у меня жена там есть. И дочки — три!

— Вот и повидаешь, заодно. Сколько ты там от дома бегал? Шесть лет? — я улыбнулся, демонстративно проведя пальцами по своей щеке. И не удержался, хмыкнул, увидев как Колин зеркально повторил мой жест и машинально потер свою щеку. Там, где у него ещё недавно «красовалась» полоса чёрной как ночь кожи, поросшей короткой густой шерстью. От «повёлся» тоже был толк.

— Семь! — расплылся он в глупой улыбке. Иногда предрассудки у людей со стороны выглядят особенно по-дурацки.

— Ты только сначала на лейтенанта медслужбы испытание пройди, и только потом на побывку, — посоветовал я ему. — Чтобы с новым шевроном…

— Так! Не тебе учить батю детей делать! — беззлобно осадил меня сержант-специалист. Вот, другое дело. А то собирался как на похороны.

— Ты, главное, чертежи с указанием размеров и таблицу температурных режимов не пролюби, «батя», — вернул я ему шпильку, для верности приподняв ткань, служившую чехлом для перегонной установки и постучав по корявому, со следами не очень аккуратной ковки, боку котла.

— Храню пуще золота, — постучал себя по кирасе напротив сердца Колин. Потом он вернул себе серьёзное выражение лица, и пообещал. — Думаю, я в тыловом штабе встречу того, кого сюда на моем место пошлют — наверняка ведь сопляк поедет сразу после испытания на фельдшера. Я уж ему намекну, кого тут слушать надо как собственную мамку в сопливом детстве.

— Надеюсь на тебя, — улыбнулся я в ответ, пряча планшет в сумку неуставного вида. Серую такую, густым и, главное, совершенно непромокаемым мехом наружу. Народ из мастерских преподнёс вместе с заказанным мною планшетом. Тоже прощальный подарок — пятеро сержантов-мастеровых уезжали вместе с караваном, как и фельдшер. Вот только передать им дела было некому. И трое интендантов тоже валили — и это меня особенно не нравилось. Крысы, да. Но именно крысы первыми бегут с тонущего корабля. Да уж, похоже, ставший из майора полковником Ромар подмахнул все рапорты-прошения о переводе разом. Все, кроме моего…

[*Сфагнум — болотный, он же торфяной мох. Обладает как в свежем, так и в засушенном виде выраженным бактерицидным эффектом, т. е. эффективен, например, при тампонаже гнойных ран. Современной медициной не используется, т. к. есть куда более эффективные синтетические аналоги, но в первой половине двадцатого века добывался промышленно для медицинских целей.]

— …У них всех выслуга, и по две-три пропущенные побывки минимум, — разумеется, Горец был в курсе. И даже очень любезно просветил меня. — А в штатном расписании тыла такие дыры в самом низу после того, как всех на одну ступень приподняли, что кадры схватились за эту возможность двумя руками. Ну и по секрету — наш общий знакомый со следующим караваном не только замену пришлёт, но проверяющего. И тот накопает, будь уверен: набралось на Басса по мелочи, но уже прилично.

Правила, да. Я открыл дверь лазарета и нахлобучил шлем. Увы, в бронекуртке не предусмотрен капюшон, а я, хоть и не могу простудиться, мокнуть под осенним ливнем тоже что-то не хочу. Хорошо хоть кожаный чехол брони-артефакта, несмотря на многочисленные царапины и кустарно заделанную дыру в районе плеча всё ещё нормально сдерживает влагу. А амулетный климат-контроль, хоть и жрёт Жизнь вдвое против обычного, но с поддержкой микроклимата кое-как справляется. Не то, чтобы меня пугала перспектива перейти на общевойсковой комплект одежды и брони Рубежников — что-то подобное, даже похуже, я первые полгода после попадания на себе каждый день таскал, и ничего. Но если можно сохранить хоть какой-то комфорт — то почему нет?

Осень в человеческих землях длинная и тёплая, только дождливая. И после начала зимы заморозки и снег можно ещё месяц не увидеть. Но первая линия достаточно далеко вынесена на север, чтобы почувствовать всю прелесть слегка более холодного климата. Утро, день, вечер — одинаковые серые сумерки. И противный полудождь-полутуман. Вот кому-то повезло заступить на дежурство: за периметром не видно ничерта. И вышка не помогает, и ночное зрение тоже: пока подобравшаяся тварь не попытается отгрызть тебе нос, хрен её заметишь. Зато караван дошёл без стычек: запахи на мокрой степной траве не держатся. Нет худа без добра…

— Арн. Нам нужно поговорить!

…А добра — без худа. Рыжая. Ну конечно.

— Давай поговорим, — я стянул с головы шлем, подставляя лицо и волосы осадкам. Чувствую, холодная голова мне очень даже понадобится.

* * *

Налокотники, наколенники, стальные накладки на сапоги — это не только защита непосредственно от зубов и когтей тварей — но ещё и своеобразный экзоскелет. Да, не собранный в единую систему, как в латных доспехах — но правильно надетый создаёт дополнительную защиту от переломов при падениях. Правда, лапа лапе рознь, прямой удар иных местных зверушек может и кирасу пробить навылет. И уж точно не стоит совать конечности под укусы и удары — травматическая ампутация этооченьбольно. Потому большинство Рубежников носят только кирасу и шлем, а защита конечностей приходится на усиленную кожаными накладками одежду. Лучшая твоя защита от любого мутанта — острие пики. Пока оно между тобой и чудовищем — ты в безопасности. Насколько вообще может быть в безопасности кто-то в землях Тьмы и дикой магии.

Это я к чему? Снаряжение бойцов Войска прошло проверку временем и суровыми испытаниями — каждый элемент был на своём месте. Но Карине, разумеется, даже в голову не пришло подогнать свою экипировку под общий стандарт. Во-первых, она продолжала таскать на себе стальные наплечники, наручи и поножи. Бронирование усиливалось кольчужной рубашкой с длинными рукавами и подолом, прикрывающим ноги до колен. Дополнить боевыми перчатками, усиленными металлическими накладками на тыльной стороне и сапогами с нашитыми пластинами брони — и сразу станет понятно, почему девушка не смогла подтянуться с первого раза, уцепившись за мокрый бортик плоской крыши ближайшего здания. Ах да, ещё успевший отсыреть геральдический плащ и одноручный меч у пояса. М-да. Пришлось хватать её за руку и выдёргивать наверх, словно репку из грядки. Хотя нет, не репку. Морковку.

— Ну, говори, — предложил я, отходя на середину крыши и плюхаясь на задницу прямо там, где стоял. Полетели брызги.

— Здесь?! — рыжая никак не прокомментировала мою реакцию на предложение «поговорить», но сейчас не сдержалась.

— Мне тоже не нравится погода, — пожал плечами я, глядя на баронессу снизу вверх. — Но если мы начнём общаться в помещении… влюбом, заметь, помещении — то через час содержание беседы в деталях будет известно всей заставе. А через два — ещё и караванщикам. На счёт служб тыла не уверен, но и там тоже найдутся заинтересованные уши. Ну так что?

Дочка рыцаря несколько секунд молчала, потом решительно уселась рядом, тоже подняв кучу брызг. Вода с добротно просмоленной поверхности скатывалась через водостоки, но дождь же… А потом рыжая стянула шлем… и чихнула. Вот дура-то…

— Руку! — стянув перчатку, рявкнул я тем самым специальным голосом, которым Колин обращался к страждущим. Сработало. Ухватив девушку за запястье, я бесцеремонно стянул рукавицу и с её руки, чтобы был прямой контакт. Зажал кисть в своих руках, пуская ток Жизни. И уже нормальным голосом объяснил: — Теперь не сляжешь с воспалением лёгких.

Разумеется, после этих слов Кара «логично» попыталась у меня руку свою выдернуть. Разумеется, безрезультатно.

— Ты хотела поговорить, — напомнил я.

Кстати, со здоровьем у баронессы было не ахти — Стихия вихрилась внутри девичьего тела водоворотиками, обозначая проблемные места. Горло, желудок, правое лёгкое, печень, что-то в малом тазу. По-хорошему нужно было тащить рыжую в лазарет и там нормально обследовать и пролечить: вот так, через руку, потери Жизни были просто чудовищные, да и не факт, что организм самостоятельно во всех случаях правильно распорядится подарком. Но тогда общения уж точно не получится. А ещё я помешаю Колину обчищать свои тайнички — уверен, этот жук припрятал всякого на чёрный день. Надеюсь, хоть всё вспомнит.

Карина ещё пару раз молча попыталась высвободиться, не понимая, почему рука её не слушается — ведь не онемела, и воспринимается как здоровая. Коротких светящихся зеленым линий резидентного воздействия в толще собственных мышц она увидеть не могла: последний год я был плохим учеником, но всё же кое-что успел выучить. Например, что хорошо зафиксированный пациент в анастезии не нуждается. Шутка. Наверное. Баронесса поймала мой взгляд — и дергаться прекратила. Ну и? Я услышу сегодня хоть что-нибу…

— Научи меня быть героем! — выпалила эта дура, едва не заставив подавиться воздухом.

— ЧТО?!

Глава 13-3

* * *

— Научи. Меня. Быть. Героем. — Раздельно повторила девушка. Я едва машинально не потянулся пощупать лоб: при высокой температуре у некоторых людей бывает бред. Нет, была бы температура — я бы заметил уже… Чего бы такое ответить?

— А ты уверена, что обратилась по адресу? — задумчиво разглядывая собеседницу, спросил я. Курс психологии я более-менее осилил. Проблема в том, что здесь, кажется,психиатрияв полный рост. Правда, у Повелителей Жизни есть хорошее и универсальное лекарство против душевных недугов любой тяжести — я имею в виду Печать Подчинения. Но не потяну я наложение, и больше того — по-нормальному выучившийся выпускник Нессарийского Университета тоже

— Конечно уверена, — упрямо мотнула уже намокшей чёлкой рыжая. — Ты же герой.

— Я?!

— Ну да.

Секунд наверное пять я никак не мог поверить, что она это серьезно. А потом расхохотался, да так, что из глаз брызнули слезы. И пару минут не мог успокоиться. Нервное, да.

— Скажи, что это была шутка, — кое-как успокоившись, попросил я. И получил в ответ возмущённый взгляд. — Ну сама подумай: где я — и где героизм?

— Ты охотник на чудовищ, — Карина громко посопела носом (я отметил, что насморк у неё уже прошёл), но всё-таки начала перечислять. К моему ужасу список у неё получился длинным. — Ты спас множество жизней на охоте, убив секача, хотя был без большей части снаряжения. Спас меня — из-за чего тебе пришлось оставить дворянские привилегии и стать магом. Но даже так ты смог попасть на Рубеж. Стал простым рядовым, отбросив свою гордость, но тебя сразу произвели в сержанты — доблесть не скрыть! Ты в одиночку отбил два прорыва, а последнюю тварь вообще поверг голыми руками!

По мере перечисления голос Кары делался всё более и более торжественным, под конец она вещала, словно героическую балладу пересказывала.

— За что бы ты не брался — везде тебя ждет победа. Бесчестные враги не могут выдержать твой взгляд — как было с подлецом-Купой! Земли под твоей рукой и по твоему слову расцветают — Милана съездила к тебе, и через год баронство удвоило прибыль. Женщины отдают тебе свои сердца за один мимолетный взгляд! И не только… сердца… — рыжая явно вспомнила подробности нашего последнего с ней мирного расставания и сбилась с возвышенного речитатива. Зато катастрофически покраснела — наконец-то. Моя магия её всё-таки согрела.

— Ты ведь в курсе, по крайней мере, частично, что все эти… «деяния», — я выделил голосом кавычки. — Я совершил не по собственному желанию? И во многое я не желал впутываться, так получилось…

— И ещё ты скромен, — расширила список моих «добродетелей» Кара. Чёрт, руки заняты, а то я бы уже побился лбом о ладонь.

— Отлично, — пытаясь уложить в голове услышанное и с ужасом понимая, что некая извращённая логика в изложенном мне баронессой была, ответил я. — И чему мне тебя тогда учить? Влипать в неприятности?

— Это я и сама отлично умею, — с обезоруживающей прямотой призналась Карина, заставив меня проглотить следующую ехидную фразу. — Научи меня с честью из них выходить. Когда на тебя напал волк, ты убил его не обнажая оружия, а когда на мойотряд— только гвардеец погиб.

Я было открыл рот, но в последний момент сообразил, что ляпать «для этого для начала надо стать Охотником и магом» — точно не стоит. Потому что Каре ими по любому не стать, но и от своей дурацкой навязчивой идеи рыжая точно не откажется. Твердолобая слишком. И, кажется, она не простила себе смерть подчинённого — не хватило, видать, декларируемого аристократизма чтобы посчитать чернь расходным материалом. А, значит, если я ей скажу «без шансов» — дурища просто пойдет и убьётся об ближайшую тварь: раз нет других возможностей всё равно — так чего тянуть с подвигом? А Басс ей по первой просьбе ворота откроет с огромной радостью — такое бельмо с глаз убрать.

— Я… не знаю, что тебе сказать, — после паузы осторожно обратился я дочке рыцаря. — Никогда не думал о своей жизни… в таком ключе. Дашь мне время?

— Разумеется, дам, — мягко согласилась Карина, плавно встала и забрала всё-таки у меня свою руку — едва успел отменить мышечный стан. — Буду ждать столько, сколько нужно.

Я так и остался сидеть на крыше, провожая бывшего вассала взглядом. Показалось или нет, что она облегченно вздохнула, когда я ей не отказал? Рыжая изящно перемахнула через бортик крыши…

— Бах-дзанг!

И судя по звуку, не удержалась на ногах. Кара… ну вот что мне с тобойтеперьделать?

* * *

С караваном отбывало слишком много хорошо знакомых мне людей, чтобы я не пришел проститься. Улучшив момент, ко мне подъехал уже взгромоздившийся на лошадь Горец.

— Слышал про нападение с прорывом, — сказал он мне. — В штабе слышал, как офицеры друг другу пересказывали расширенное выступление Кристиана. Такие высокоорганизованные группы изумныхстайных хищников характерны для глубинных территорий Шрама, у окраин их нет. И никогда не бывает — они за счет своей координации всегда находят пищу. И раз они тут и уже на клык укреппункт попробовали — кто-то или что-то их выдавило из зоны обитания…

— И мы даже знаем, кто, — закончил я за него. Плохо. Очень плохо.

— Гляди в оба и будь аккуратен, — подтвердил мой вывод маг.

— Да уж буду.

Чёрт. Чёрт! Теперь ещё и это — как будто мне всего остального для полного счастья не хватало! Мои разведчики будут просто счастливы везде и всегда ходить в броне и с оружием. Надеюсь, остальные последуют моему примеру. Может, всё-таки пронесёт, а?

Глава 14-1

14.

— Товарищ сержант, постройте личный состав, свободный от ведения наблюдения, для прохождениядиспансеризации.

— Дисп… что? — такое впечатление, что младший командир прикидывал, сможет ли от меня сбежать, если что. Не сможет, конечно — куда тут нафиг деться можно? А одного шустрого, считающего, что от меня можно смыться, я уже парализовал на полчасика. Чисто в медицинских целях, ага.

— Обследовать бойцов буду, и, если кого надо — подлечу, — со вздохом пояснил я.

— А может…

— Посетить лазарет в личное свободное время? — подсказал ему я, изобразив заинтересованность. Видимо, не очень удачно изобразив, потому что Рубежник как-то судорожно сглотнул. Может, я тогда и перегнул палку — когда парализованного бойца на плече в лазарет притащил. Как муравей гусеницу. И чуток переборщил с эффектом воздействия на неокрепшие сознания Рубежников, ага. Но мне действительно уже было не до церемоний, вот и… М-да.

Помните, я жаловался, что должность сержанта практически не оставляет возможности заняться самосовершенствованием? Так вот, теперь у меня были проблемы поспать хотя бы шесть часов в сутки. Ума не приложу, как Колин со всем справлялся после того, как у него отобрали помощников? И ведь хватало же памяти помнить всех без ведения медкарт. Хорошо хоть выписки-выжимки мне оставил…

— Десяток, стройсь! — опасливо кося на

— Вольно, — махнул я ему рукой. — Дальше сам разберусь.

Так, ну и что тут у нас? Подозрение на гастрит? И последствия плохо сросшегося перелома ключицы, полученного пять лет назад. Прелесть. Работаем.

— Командир, тамэта, опять!

Ага, «работаем». Как же.

Я поднялся на стену от караулки следом за расхватавшими контр-штурмовые щиты пациентами. Это только кажется, что есть существенная разница между бойцом, замершим перед тобой специально для обследования и лечения, и стоящим в цепи на галерее. Главное, что не бежит никуда — но и тут, как говорится, есть варианты. Простенькие резидентные заклинания вроде той же парализации получались у меня с каждым разом всё быстрее и легче. За три недели прогресс выше, чем за… да уже смело можно сказать: последний год! Завтра — последний день осени, а я в Горловину прибыл незадолго до середины зимы. Потерянный год. Не бесполезный — именно потерянный. Сколько я всего нужного мог бы сделать, если бы занимался чем-то более продуктивным, нежели постижение армейских премудростей? Да уж, спасибо, папа. Надеюсь, тебя скоро всё-таки сожрут.

Не отрываясь от вливания Стихии, я бросил взгляд за парапет. Из низких, словно рукой можно достать, облаков падали редкие снежинки, но в целом видимость была неплохая. Особенно хорошо было видно сидящую метрах в пятидесяти под стеной гиену, усевшуюся на задницу и смотревшую на нас. Смотревшую с терпеливым ожиданием. Между щитоносцами, тоже не сказать что сильно напрягшимися, стояли лучники — но никто не стрелял. Бесполезно — а снаряды требовалось приберечь. Потому что в то, что следующий караван придёт по графику, не верил никто. Только не тогда, когда вокруг заставы крутится такое количество тварей. Точнее, не только вокруг Сим — по всей первой линии.

— Сидит и пырится, окаянная, — пробормотал один из бойцов.

— Пусть сидит. Зато других отгоняет, — так же вполголоса ответил ему сосед солдата, которого я лечил.

— Это пока. А ну как пойдет опять стену ковырять? — пикинеры на галерее в отличие от лучников даже в теории ничего не могли сделать монстру под стеной, оставалось только самим пыриться в ответ и обсуждать потенциального противника.

— Бочки видишь? — повёл щитом в сторону ближайшей ёмкости рядовой. — Если что, сковырнём и «зажигалкой» подожжём. Уж это шкуру вонючую точно проймёт.

— А чего гиена вообще у нас под стенами забыла? — поддерживая ровный ток Стихии, осведомился я. — Они вроде за крупными либо стайными хищниками таскаются.

— Так отбросы же, — скривился говорливый Рубежник. — С кухни отходы раньше жгли, а что осталось — вывозили в степь да закапывали. А теперь вот топливо экономим, а наружу выйти — так самому едой стать.

— Не скажи, — вмешался мой пациент, которому, похоже, изрядно надоело моё лечение. Впрочем, уверен, если бы я предложил ему сделать операцию для хирургического удаления шрамовой ткани вокруг ключицы — тогда бы можно было уложиться минут в двадцать чистого времени — он бы первый был за неинвазивное лечение. — Вот разведчики выходили третьего дня…

—Выползали, ты имел в виду? — деланно-весело хмыкнул ему собеседник. — А до этого облились этими своими зельями для отбивания запаха, словно какая придворная мадама духами. И помнишь, как мы с верёвками наготове стояли, чтобы выдернуть их в любой момент, если что, пока они основание стены осматривали?

— Забудешь тут, — буркнул ему больной, машинально потирая кирасу над тем местом, где я только что закончил производить воздействие. Хотя что-то сильнее слабого ощущения тепла почувствовать в процессе не мог в принципе.

— В ближайшие пять дней будет чаще возвращаться чувство голода. Это нормально, — предупредил я, любуясь довольно сложной конструкцией из зелёных светящихся нитей, опутавших кость. Жизни в эту хрень вложить пришлось немало — зато всего один подход вместо пяти-шести сеансов. Раньше так я тоже не мог.

— Отличные новости, — буркнул мужик, явно расслабившийся после того, как я от него отступил. Зато напрягся его сосед по строю, особенно когда я полез в медицинские записи.

— Ну и как, основание стены осмотрели? — больше для того, чтобы рядовой расслабился перед процедурами, спросил я. Мочекаменная болезнь, надо же. Понятно, что он так напрягается: лечение-то безболезненным выйдет, а вот когда организм начнет избавляться от инородных предметов естественным путём — ощущения будут те ещё. Уже третий такой пациент на заставе, кстати. Одного я ещё летом вылечил, когда у него приступ случился — хорошо, Колин тогда вовремя определил, в чём дело… И как их только в Войско пропустили? Попаду в тыловой Штаб — выскажу Ромару пару ласковых за закрытыми дверями.

— Шесть метров у основания, — действительно отвлёкшись от предвкушения неприятных последствий, гордо сообщил мне Рубежник. — Только и надо, что вот таких вот дряней не подпускать, чтобы глину не подрывали, а то осыпаться начнёт…

Гиена, словно услышав, что говорят о ней, громко и отчетливо выдохнула «ХА!», заставив всех вздрогнуть. Тьфу, блин.

Волки из центральных территорий Шрама, устроившие дерзкую разведку, оказались только первой ласточкой масштабной миграции мутантов из глубины породившей их магической аномалии. Не сказать, что изменённые валили толпой, но буквально через несколько дней после отправления каравана Горца Бассу пришлось отменить подачу сигналов «внимание на стену» горном — иначе труба играла просто постоянно, не реже чем раз в пятнадцать минут. Взамен он усилил караулы: теперь каждую сторону периметра постоянно держало два полных десятка. Командир укреппункта и больше бы поставил, но на Сим осталось всего девяносто шесть человек — это включая двух оставшихся поваров, не сбежавшего с остальными интенданта, оставшегося также в одиночестве сержанта-мастерового, меня, Карину с четвёркой гвардейцев, и сам комсостав с адъютантами. Путём нехитрых вычислений получалось, что оставалось ровно две усиленные смены часовых, меняющихся в режиме шесть через шесть. Шесть часов дежурство, шесть часов сон, шесть часов опять дежурство — и остальное время распределялось между принятием пищи, гигиеной и возможностью своими силами поправить снаряжение и починить-наточить, если нужно, оружие. Или заменить — почему-то оставшись в одиночестве, сержант-кладовщик резко растерял желание грудью стоять между солдатами и казённым имуществом.

Разумеется, мизер свободного времени мои сослуживцы не желали тратить на посещение лазарета, а я из-за этого вынужден был едва ли не разрываться, пытаясь успеть везде. Нет, разумеется, Рубежники — не хрупкие девочки, но постоянный стресс даром не проходил. Да, что касается девочек: при молчаливом согласии капитана Фомоза определил Карину и её людей в оперативный резерв. По-простому, им нужно было сидеть в своей казарме и ждать сигнала в какую сторону бежать, чтобы усилить защитников оказавшегося в

Карина была единственным человеком на заставе, которого я… ну не то, чтобы прямо избегал. Но общаться с ней я желанием определённо не горел. После разговора на крыше девушка мне никак не намекала, что жаждет обещанного продолжения беседы, но я знал — она ждёт. И ждать теперь будет до упора. А я до сих пор так и не придумал, что сказать — и это на меня давило всякий раз, когда я видел баронессу.

Может, будь у меня вагон свободного времени, мне бы удалось подобрать какие-то правильные слова, а лучше — аккуратно разговорить саму рыжую, попытавшись для начала понять прихотливые извивы её логики. По крайней мере, именно так советовали подходить к подобным проблемам конспекты по психологии. Но когда в буквальном смысле слова некогда присесть и голова пухнет от количества дел разной срочности — как-то не до того. Тут бы банально выспаться успеть. Ещё и твари эти под стенами…

Почему по мере углубления второй экспедиции Кристиана в центральные районы Шрама мутантов на первой линии сначала стало значительно меньше обычного, а потом значительно больше — никакойдостовернойинформации, разумеется, не было. Впрочем, используя свой опыт охотника и банальную логику, я сам для себя объяснил это так. Экспедиционный корпус Рубежников представлял из себя грозную силу, но эта сила была совсем не очевидна для тварей, воспринимающих движущихся людей словно самоходный пиршественный стол. Изменённые нападали — и уничтожались, высвобождая в экосистеме свою нишу для соседей. Разумеется, свято место пусто не бывает, экспедиция проходила дальше и очищенные территории занимали другие монстры — следовательно, меньшее число чудовищ добиралось сюда, к нам.

Люди, увы, тоже неизбежно несли потери — и не только от когтей и клыков. Дикая магия вкупе с Тьмой чем дальше, тем сильнее корёжила человеческие организмы, и успешно мутировать смогли не все. Зато те, кто выжили после трансформации, стали значительно сильнее. Выучка и опыт, помноженные на новые возможности, и невероятно сильный во всех смыслах лидер во главе — сильно уменьшившийся численно, ударный кулак Человечества на враждебной земле стал ещё сильнее, чем был. И теперь эта сила стала понятной живущим в Шраме существам: в каком-то смысле Рубежники стали там своими. Твари, те, что поумнее и послабее, бежали от ударного отряда без оглядки. А за ними, лишившись кормовой базы, оттягивались и более сильные хищники — те, которым повезло не столкнуться с бывшими людьми. А у нас тут ещё и значительно меньше выеденные пастбища, и только-только размножившиеся после двойного зимнего и летнего уничтожения самые слабые травоядные. Ну и мы сами на заставах — вкусная, правда, труднодоступная вишенка на торте.

— Опять погода портится, ещё минут пятнадцать — и не видно будет ни зги, — поделился очевидным сержант дежурного второго десятка. Он ввалился в командирскую комнатку в караулке, на ходу стряхивая с плечей и шлема мокрый снег. Вроде как погреться пришел — но быстрый цепкий взгляд, едва ли не ощупавший поверхность стола, его выдал. Я вздохнул, снял с пояса фляжку.

— Один глоток, — предупредил я его. — Исключительно в медицинских целях.

— Так точно тащ фельдшер! — глоток он сделал действительно один, но такой, что, могу поспорить, ёмкость вдвое полегчала. И забавно выкатил глаза, одновременно расплываясь в блаженной улыбке. — Хороша! А как здоровье-то попёрло! Ух, прям как лопухи летом!

— Только б чего другое не попёрло. Под снегопадом-то, — неодобрительно передразнил его сослуживец.

— По мокрой и обледенелой, а поверх ещё и мокрым снегом присыпанной опалубке-то? — скептически возразил Рубежник. — Так по ней не то что волки — дикие горные овцы не влезут. Там даже муха сейчас не удержится — как есть упадёт, болезная. По уму — так на время непогоды дозорных бы вообще со стен убрать — только продрогнут почём зря, и простудятся опять. А товарищу сержанту-специалисту их наново лечить, значит.

— Всё лучше, чем проснуться оттого, что тебя прямо в казарме жрут, — продолжил гнуть свою линию его оппонент.

— В пургу такую всё один к одному: дозорные и друг друга-то видят с трудом. Если кто и сможет прорваться — один хрен дозваться подмоги не смогут.

— Вот что, пойду пройду по наружным постам и с часовыми понемногу Жизнью поделюсь, — подумав, сказал я собеседникам. Слова про лечение простуд, а то и бронхитов с ангинами показались мне разумными. Лучше предотвратить, что называется. Недаром на Земле придумали такую штуку, как профилактика.

Я остановился посреди галереи, бездумно вглядываясь в клубящуюся белую мглу. Подумал — и стянул с головы шлем. Ветер немедленно забросил мне в лицо добрую пригоршню снега, но я только улыбнулся: буйство неподвластных Стихий Воды и Воздуха словно отгородило меня от окружающего мира вместе с его нескончаемыми заботами. Сержант был прав: силуэты дежурных наблюдателей, сейчас наверняка на все лады костеривших судьбу, заставившую их слепо вглядываться в непогоду под ударами холодного ветра, я едва мог разглядеть справа и слева от себя. И то скорее потому, что рядом с ними словно искры едва тлели сквозь густой снег положенные по Уставу масляные лампы. А так в сплошном белом зыбком месиве при желании и доле фантазии можно было разглядеть любые силуэты. Деревья, дома, животных, людей… ну и конечно же голых женщин. С во-о-от такими… глазами! Всё лучше, чем в любой тени видеть изготовившуюся к прыжку тварь. Некоторые вот реально видели — и мне приходилось прописывать им отвар мелиссы, в которую в особо тяжелых случаях подливался всё тот же самогон. Лучше уж так, чем пробитый пикой товарищ…

А непогода, похоже, всё ещё расходится: ветер всё усиливается, и уже реально завывает. Завывает… Я поморщился: что-то такое я когда-то читал давным давно. Ветер, все сильнее, словно ближе и ближе воющий на разные голоса… волки!!!*

Первым моим побуждением было выдернуть из перевязи копьё и броситься к караулкам — прав был мой мрачный сослуживец, не докричишься до своих в такую погоду. Но понял, что банально не успею — ещё и слететь с мокрых досок могу второпях, и никакая Жизнь не поможет. Решение, как это и бывает в критических ситуациях, нашлось мгновенно — рядом со мной

[*Во «Властелине Колец» Дж. Р. Р. Толкиена Гендальф во время путешествия из Дольна в Морию перепутал вой метели с воем волков.]

…Повреждённая тяжелой бочкой доска опалубки на парапете дрогнула и полетела вниз, а за ней ещё одна. Это не меня трясло, это трясло стену! И только сейчас я расслышал приближающийся слитный гул! Масло, растекаясь, разгоралось всё ярче — и в его свете я увидел мелькнувшие под самой стеной серые тени. Всё-таки волки! А потом я увидел тех, кто их преследовал.

Не знаю, чего серая стая смогла сделать стаду овцебыков — но разозлили они рогатых конкретно. Так, что те понеслись за волками всесокрушающим тараном. А хищники вывели копытных за собой точно на заставу. Причём именно тогда, когда даже магическое зрение пасовало из-за снегопада — и как-то ведь всё точно рассчитали. Вот ублюдочные сволочи!

Нет, условно-травоядные мутанты не настолько ослепли от ярости, чтобы не увидеть горящее масло — и стену за ней. Но набранная инерция просто не давала им остановиться. В какой-то момент мне показалось, что вожак успел отвернуть стадо в сторону — но нет. Прямо на моих глазах тёмная масса стремительно несущихся существ, похожих на маленькие шерстяные холмы, врезалась в угол периметра.

Удар был такой, что меня подбросило и оторвало от парапета вместе с досками, за которые я держался. К счастью, ширина стены была такой, что вниз я не слетел. Удар спиной о пол галереи выбил весь воздух из лёгких, но Жизнь уже через мгновение позволила мне дышать без затруднений и сразу же вскочить. Хорошо что я успел каким-то чудом выдернуть копьё из-за спины — а то мог бы так легко не отделаться.

— Эй! — я попытался разглядеть, что стало с тем постом, который оказался прямо под попавшим под удар углом периметра. — Отзовись!

Чёрт! Тел не вижу. Надо… Уже было бросившись туда, я остановился — и попятился, сам не очень понимая, почему. И понял только тогда, когда угол стены с нарастающим треском и оглушительным шелестящим шорохом начал проседать, складываясь сам в себя.

М-мать. Жеж. Вашу.

— Тревога!!!

Глава 14-2

* * *

Северо-западного угла периметра больше не существовало. Правда, нельзя сказать, что теперь проникнуть на заставу, минуя ворота, стало прямо так уж легко: пролом до половины высоты перекрывала достаточно крутая глиняная насыпь, моментально вымокшая под тающим мокрым снегом и уже начавшая обледеневать. Что ж, те, кто придумал строить сооружения укреппунктов первой линии из местного материала и опалубки, в очередной раз доказали свою квалификацию: даже в разрушенном состоянии периметр был всё ещё способен выполнять свою роль. Плохо, но способен.

Я перегнулся через парапет, пытаясь рассмотреть, что творится у основания циклопической глиняной кучи снаружи. Если я всё правильно разглядел, нескольких овцебыков должно было буквально похоронить под завалом — тех невезучих тварей, что не смогли отвернуть и на скорости врезались в стену. Нет, никакого движения — если изменённые и остались относительно целы, из собственными силами сотворенной могилы они выбраться уже не могли. Значит, надо заняться людьми.

Спускаться по осыпи с торчащими из неё обломками досок было плохой идеей. Пришлось контролировать каждый шаг, потому что ненадёжная опора проседала под ногами и с каждой секундой делалась всё более скользкой. Пришлось помогать себе копьём, как банальным посохом. Лучше бы, ей богу, до лестницы смотался и назад — уже по низу. С другой стороны, мой спуск явно занял не слишком много времени — не больше минуты, я думаю. Но люди у нижнего края завала, оторванные от своих дел шумом и грохотом, уже собрались. Собрались — и молча пялились на разрушения с выпученными глазами. И только стоило мне ступить на ровную землю — наконец очнулся горнист на наблюдательной вышке. Резкий звук заставил всех вздрогнуть и растерянно заозираться.

…

Так.

…

— Ты и ты — быстро собрали свои десятки — и на западную стену. То, что от неё осталось, — выцепив взглядом знакомых сержантов, до чьих казарм осыпь буквально пары метров не дошла, начал раздавать приказы я. Да, формально я не имел на это право — но люди просто растерялись. Даже те, кто в теории знал, что делать во время такого чрезвычайного происшествия. Были бы на Сим старожилы… — А ты — на северную. Да живо же! Щиты скоро поднесут, я распоряжусь. Сразу перекрывайте осыпь построением цепь, но осторожно, слышите!

— Так точно, — того, кого я послал на север периметра, хватило на уставной ответ, остальные молча сорвались с места. Похрен.

— Ты и ты, — я теперь уже не смотрел на лица, только на лычки на рукавах. — На склад за лопатами со своими десятками. Сержантам своим передать: мой приказ. Одна нога тут — другая там.

— Но…

— БЫСТРО! — рявкнул я на рядовых. Другие Рубежники вокруг меня отшатнулись, когда я мазнул по ним взглядом. Горн продолжал петь «тревогу». — Вы все — чего встали? В цепь, у кого оружие при себе, оцепляйте осыпь по низу. А остальные — к своим казармам за табельным. ЖИВО!!!

— Тащ фельдшер, — небольшая толпа задвигалась, рассасываясь и на ходу начиная выполнять осмысленные движения. Конкретные приказы сотворили маленькое чудо, разрушив ступор в головах. Почти у всех.

— Говори, боец, — я обернулся к горе мокрой глины, прикидывая, с какого места начинать рыть. А рыть придётся — там, у основания стыка стен, была караулка. И пока есть хоть крохотный шанс, что помещение уцелело и люди остались живы — надо рыть. И рыть быстро — потому что воздуха у них там на минуты!

— Моя казарма… — взрослый, сильный мужчина,

— Кто-нибудь был внутри?

— Не знаю…

— Обойди вокруг и собери своих рядом с казармой… с тем местом, где она была, — на мгновение задумавшись, отдал команду я.

— Арн, что тут…

— Баюн! — как родному обрадовался разведчику я. — Быстро наверх! Там такой же склон снаружи — как пить дать какая-нибудь тварь попытается залезть. Не жалей стрел и яда. Я пришлю тебе расходку… давай!

— Сделаю, старшой.

— Надеюсь на тебя, — я огляделся. Тревога сделала своё дело — теперь десятки прибывали в полном составе и с оружием. — Вы со мной, остальным усилить оцепление понизу. Кого найдёте не в полном боевом — гоните в шею довооружаться.

Ну-ка, Печать… всего минута прошла, как я спустился сверху? Показалось — я тут четверть часа разорялся. Фух. Теперь, если что, твари не свалятся на голову неожиданно — можно начинать спасательные работы.

— Делай как я, — приказал я тому десятку, который послушно попёрся со мной к развалинам казармы, хватая неожиданно тяжёлый фрагмент крыши. Хлынувшая в мышцы Стихия пополам с адреналином помогла мне откинуть обломок конструкции так, словно он почти ничего не весил. — И аккуратно! Там могут быть раненые товарищи.

— Кто приказал? Отставить!

Фомоза. Не прошло и… восьми минут? Долго что-то. Раскатистые вопли Басса снизу я уже минуты три слышал.

— Я приказал, — выбираясь из небольшого котлована, ответил ему я. Лопаты и правильно мотивированный десяток солдат могут заставить плакать экскаватор от зависти.

— Отставить, — повторил лейт.

— Караулка. Возможно, живые, — пальцем указав вглубь насыпи, рублено ответил ему я. Кратчайший путь между двумя точками — прямая, потому рыть мы начали с середины склона. Почти наверняка оба сержанта дежурных десятков где-то там: рядовые снаружи ещё имели призрачный шанс успеть отбежать, а вот младшие командиры из помещения — точно нет. Вряд ли кровля выдержала… но вдруг?! Таню бы сюда с её ушами и носом…

— Отставить! — в третий раз резковато повторил приказ замком, и под недобрыми взглядами рядовых с лопатами резкими фразами обозначил ситуацию: — Завалит и вас, и тех, кто снизу!

Чёрт… не подумал. И что делать?

— Надо возводить временную опалубку и засыпать глину назад, пока её по всей заставе не размыло, — словно прочтя мои мысли, ответил Фомоза.

— Они тогда точно погибнут, если выжили, — на всякий случай уточнил я, показывая пальцем вниз.

— Это Рубеж. Тут каждый со смертью в обнимку живёт, — просто ответил лейт. — Нужно как можно скорее восстановить стену, пока…

— Ррару!!! — рык из-за стены был более чем убедительный.

— Ранеными займись! — успел удержать меня за плечо лейтенант.

— Так нет их, — выдохнув и заставив себя расслабить мышцы, отрапортовал я.

— Сейчас будут. Готовься!

— Гррр! Ауааа!!!

М-мать!

* * *

— Следующий? — я оглядел более-менее освещённую тремя масляными лампами казарму, моей волей превращённую в приёмный пункт и временную операционную. Тащить пострадавших в нормальный лазарет было явно не лучшей идеей.

— Так всё, — развёл руками плохо знакомый усталый солдат. Хорошо, мозгов хватило сразу мобилизовать двоих копателей себе в санитары.

— А там что? — вылив грязную воду из таза в угол, я налил чистой из кувшина и принялся оттирать руки.

— Отбились… вроде, — не очень уверенно развёл тот руками. Его напарник, как я только теперь заметил, пристроился в уголке на лежанку — да так и уснул сидя.

— Твои слова — да Свету в уши, — ввалился в помещение Баюн.

— Где рана, — стряхивая воду с рук, кинулся я к нему.

— Я цел, цел, — попытался отмахнуться зарубежник. Но мне было проще самому проверить, быстро проведя рукой от плеча бедра и вливая Стихию. Цел? Хм. — Фомоза дал добро выдать… спецсредства. Включаястимуляторы.

— Рейд? — удивился я.

— Гиена, которая тут крутится поблизости. Мы там на осыпи снаружи кучу мяса словно специально для неё набили. Стоит только начать временную опалубку сколачивать — тут же лезут на звук все кому не лень, — пояснил отвальный. — И распогодилось, как назло! Надо облить бойнину маслом и сжечь ко всей тьме, а потом запах отбить. Иначе…

Иначе гиена сначала сожрёт падаль, а потом просто зайдёт внутрь заставы по так удобно сделанному для неё пандусу. По сравнению с гидрой неповоротливая любительница падали — так себе танк, конечно. Вот только пронять её всё равно особо нечем — разве что попытаться живьём сжечь, опять же. К ядам жрущая всякую пакость тварь более чем равнодушна, в отличие от овцебыков.

— Разойдёмся и будем защищать остальных, пока будут бочки таскать, — подтвердил, что я правильно понял план руководства, Баюн.

— Понятно. Пошли, — кивнул сослуживцу я.

— Видел рыжую? — спросил я, обдумывая, как сообщить… да, пожалуй что и другу — новость. По крайней мере, больше, чем со своими бывшими подопечными, я в Сим ни с кем не общался. Всё же я десять месяцев пробыл их сержантом.

— Басс всех, кто не стоял на стенах, сейчас поставил защищать пролом, — поделился информацией разведчик. — В том числе и добровольцев.

— Понятно… — я помедлил. — Не знаю, как ты это воспримешь, Баюн, но… ты начализменяться. Часть внутренних органов даёт аномальный отклик, не только глаза. А Стихия Жизни, поданная в небольших количествах, просто исчезает, словно проливается в дыру без всяких завихрений. Это признак Тьмы. Полагаю, если ты воспользуешься стимуляторами — это ещё ускорит процесс.

— Понятно… — мужчина задумался, но потом встряхнул головой, словно отгоняя лишние мысли. — Чему быть, тому не миновать.

Спокойно так. Ну да, а что я ожидал? Надо полагать, изменённых людей по посёлкам отвальных хватает. И информации, как пережить кризис и не помереть из-за пошедшего вразнос организма, у них всяко побольше должно накопиться. Прямо интересно было бы понаблюдать… но явно не сейчас.

— Глафира, — поморщился я. — Вот сейчас это было совсем некстати.

— Ко? — птица обнаружилась в оранжерее среди перевёрнутых и расколотых горшков с лечебной зеленью, упоённо копающейся в куче земли. Там, где видны были доски пола, древесину рассекали глубокие царапины. Чёрт. Вот что значит отлучился слишком надолго: затянул с кормлением, и курочка нашла еду себе сама. — Ко. Ко.

Подхватив пернатую скотину за бока под крылья (в весе птичка ощутимо так прибавила за последний месяц) я было потащил её к клетке — и едва не сплюнул с досады. Нет, я, оказывается, не забыл запереть дверцу. Прутья куриного узилища, сделанного ещё тогда, когда мастерские нормально работали, были не просто перекушены словно

— Достала, — в сердцах высказал ей я, выставляя за входную дверь, едва сдержавшись, чтобы не отвесить хорошего пинка. После того, как я летом застукал «экспериментальную» курицу за поеданиемстены, пришлось пойти на радикальные меры в плане ограничения свободы передвижения и питания. И вот только что кое-кто обрёл давно желаемую свободу. Ну и чёрт с ней. Пройдёт форс-мажор, буду что-то решать… по-хорошему нужно попросту голову свернуть. Но как-то жалко — привык…

— Осторожней там, — забирая ведомость с подписями, то ли попросил, то ли порекомендовал зарубежнику я. Не самое умное пожелание, но, честно говоря, голова отказывалась думать над подбором красивых и правильных слов. Наверное, стоит собрать фельдшерскую сумку. Магия Жизни — это здорово, но если что-то во время вылазки пойдёт не так (а это запросто) — мне может банально не хватить на всех сил. Я ведь уже изрядно сегодня поднапрягся…

— Кудах-тах-тах!!!

— Глаша, чтоб тебя! — я подхватил прислонённое к стене копьё с единственным желанием: хорошенько протянуть придурошной разрушительнице поперёк спины. И так нервы ни к чёрту, застава с дырой в периметре, а тут ещё за идиотской курицей-мутантом разгром убирать…

— Тяф. Тяф!

Я застыл как вкопанный, и не потому что узнал характерный лай. Я их увидел. Выросшую почти до размеров индюшки курицу, подпрыгивающую высоко в воздух и молотящую далеко не слабыми крыльями, и лисицу-хаски. Видать, птица разбудила у мутанта инстинкты предков, и чёрно-белая тварь смотрела только на пеструшку, даже про маскировку позабыв. Словно мышь на сыр. Впрочем, это на меня хаски внимание не обратила, а вот на вскидывающего лук разведчика — очень даже. Она даже прекратила дурашливую игру с добычей, готовясь в нужный момент ускориться и исчезнуть, чтобы потом напасть с неожиданной стороны вне поля зрения. И зря!

Я ускорился первым. Всего на секунду — но больше и не понадобилось. Копье, расчётливо вбитое в тело мутанта против направления роста шерсти, легко пробило не такую уж толстую шкуру. Отлично отточенный наконечник проскользнул между рёбер, я, используя свою массу и силу, прижал противника к стене… и стрела вошла прямо в глаз. Под нужным углом, пройдя глазной канал и дотянувшись до мозга. Победа! А говорят, только эльфы могут так стрелять. Вот с-сволочь пятнистая, пробралась-таки мимо оцепления…

— Что? — кинув взгляд на так хорошо справившегося стрелка, я вдруг понял, что Баюн отчётливо побелел. И смотрит не на законный трофей, ещё продолжающий конвульсивно трястись в агонии, а…

— Нариец. Она в прошлый раз была в паре с нарийским тигром. Мы их шуганули тогда, помнишь?

…В сторону северо-западного угла укреппункта. Точнее, туда, где этот уголбыл. И именно оттуда долетело вибрирующее, заставляющее трястись поджилки:

— ГРАААУУУРР!!!

Глава 14-3

* * *

* * *

Любое живое существо можно убить — нужно только знать, как. И чем сложнее организм противника — тем больше сложность протекающих жизненных процессов и, соответственно, возможных вариантов прекращения жизнедеятельности. Стихия Жизни до некоторой степени компенсирует этот недостаток, но панацеей не является. Иначе бы Повелителям Жизни не пришлось разрабатывать целую методику, позволяющую отодвигать старость.

Именно на знании уязвимых мест и практических навыках быстро и точно (желательно ещё безопасно для себя) наносить критический урон изменённым и строятся профессии что Охотника, что Рубежника. По сути обычный человек может в составе хорошо слаженной группы устранить без особых проблем всех тварей, что встречаются на границе Шрама. При этом даже слабейшая одинокая дикая горная овца способна нанести ущерб целой деревне, населённой землепашцами и скотоводами. А то и не одной. И не только урожаю и стадам, но и людей может покалечить и убить. А ведь её можно вообще подстрелить из арбалета или лука — главное, правильно попасть.

Со своей текущей квалификацией я мог взяться за уничтожение любого монстра приграничья. Кроме гидры, пожалуй, но после ликбеза на счёт особенностей её зрения, я бы, пожалуй, попытался при случае достать этот живой танк. Способности виталиста дают огромный бонус даже там, где не работает толком другая светлая магия — то же ускорение восприятия и движений чего стоит. И делают сильнее и опаснее обычных людей. В какой-то мере меня можно сравнить с мутировавшим Рубежником-ветераном. Вот только…

— Аааа!!! Погибель Нарии-и-и!!!

— ГРАААУУУРР!

…Сейчас мне противостоялособенныйпротивник. Одарённый тёмной Жизнью мутант, своего рода мой двойник-антипод. Да, лишённый человеческого сознания — зато куда более сильный и быстрый. Несоизмеримо более живучий и просто более крупный и прочный. Недаром несколько таких кисок когда-то за несколько дней подчистую уничтожили целое королевство. Ту самую Нарию. Королевская добыча для Охотника из Лида, можно сказать — и я её уже брал. Даже дважды — причём один раз на территории Шрама, можно сказать на территории самого тигра. Но оба раза у меня было под рукойживое оружие, республиканские химеры. И это сильно меняло дело. Практически — переворачивало ситуацию. Однако… сейчас химер у меня не было.

Рубежники не могут владеть химерами, но даже если бы и могли — толку-то, если гибридные организмы на первой линии под давлением Тьмы буквально рассыпаются на части. Пусть не сразу — но довольно быстро. Потому бойцы Войска обходятся своими силами: в качестве нечеловечески сильных и нечеловечески стойких солдат выступают ветераны-мутанты. А ещё Рубежники берут числом: там, где Охотнику хватает двух-трёх напарников, защитники Человечества нападают двумя полными десятками. Ну и гибнут в процессе — не без того. Работа такая, что уж. Но уж так мне «повезло»: сейчас на заставе из ветеранов были разве что Басс и Фомоза. Но ни лейт, ни кэп, даже если у них были скрытые мутации, не выглядели соперником нарийскому тигру. Чёрт.

Всё это я прокручивал у себя в голове отнюдь не застыв на месте: забежав назад в лазарет, снял со стены и быстро взвёл ручную баллисту. Перевернув тул, с громким перестуком высыпал на пол сделанные на заставе дротики и размотал бережно завёрнутые в тряпицу «золотые», ренийские боеприпасы. Золотые не в плане материала, а по цене. Один болт-переросток занял место на ложе, оставшиеся два отправились в тул, и в нём — за спину. Последним я достал из ящика тумбы метатель в кобуре.

Метатель… Пожалуй, единственное оружие, действительно способное не просто ранить, а хотя бы на несколько минут вывести из строя нарийца. Увы, для этого мне

Нарийца нужно выбивать мне — без вариантов. Метатель плюс опыт плюс живучесть плюс реакция. Вот только как? В первый раз «моего» тигра стоптали и разодрали рогами химеры-коровы; можно было бы вывести супер-котика на здешних овцебыков — эффект будет не хуже. Только для этого нужна Вспышка. Я бы даже на обычной лошади может быть рискнул — но и её нет. Отпадает. Второй раз у меня была Крошка — собственный четвероногий мини-танк в чешуе. Ещё и Таня с помощью специальных зацепов ограничила подвижность мутанта, не давая тому делать резкие и по-настоящему опасные рывки. Ограничила подвижность… Всё, время вышло. Шлем на голову и вперёд.

Баюн обнаружился у дверей — застыл с наложенной на тетиву стрелой и готовый мгновенно натянуть лук. Правильно сделал: столкнуться с тигром один на один — это не просто смерть, это бессмысленная смерть…

— Что за? — между взрыкиваниями нарийца и обычными криками страха и боли ухо резанула скандируемая явно в несколько голосов речёвка. Если бы ещё амулеты звукоусиления в шлеме нормально работали!

– «Укрываться в зданиях группами. Держать оборону», — ретранслировал мне зарубежник. — Приказ Басса.

— Умно, — зря я на командира заставы плохо подумал, кэп явно знал, что делать. Стены и потолок построек — вот и ограничение подвижности: способность ускоряться не поможет, если развернуться буквально негде. А у людей будет хороший шанс нанести пиками урон с разных сторон. Вот только «хороший» — это меньше процента. Значительно лучше ноля, но… сколько десятков погибнет, пока кому-то повезёт? Самое плохое, что я не могу предложить ничего лучш… Чёрт!

— Ищи наших. Стройте цепочку и беспокоящим огнём заставьте двигаться сраную тварь в сторону продуктового склада, — приказал я. — Остальное на мне. Ухлопаем мерзость!

Надеюсь, ухлопаем. Идея-то безумная… чересчур, я бы сказал, безумная. И построенная больше на смутных воспоминаниях из земного периода жизни, чем на коротком собственном опыте… Но метатель есть только у меня. И это действительно шанс. Даже если сработает не так, как надо.

— Понял! — разведчик не должен был мне подчиняться. Но когда всё рушится под откос — начинаешь выполнять команды того, кто отдаёт их уверенным твёрдым голосом. Так уже было несколько часов назад, когда осыпался угол периметра. А теперь ходу!

Видимо, только я оказался глухим — ну или у многих был хороший, тренированный слух. Пока я бежал, наблюдал, как люди словно тараканы прячутся по казармам, подсобкам — и вообще любым помещениям, захлопывая за собой двери. Басс — любящий подрать глотку мудак. Но всё-таки в бою сумел проявить себя как старший офицер — догадался, как передать единственно верный приказ. Может быть в последний раз — два против одного, нариец, как добьёт не успевших спрятаться караульных из оцепления, пойдёт проверять, кто там голос повышает. Как вот, интересно, Баюн будет своих земляков искать… не о том думаю. Сначала — ловушка. Ловушка, м-да.

Знакомая дверь склада оказалась не заперта. Интенданта не наблюдалось, впрочем, если на усиление выгребли всех не уставших — он где-то там, у северной или западной стены. Выживет — будет ему «приятный» сюрприз… впрочем, для нас всех он будет не менее «приятный». Если всё пойдёт как надо — запасы пищи уменьшатся сразу наполовину. Здесь!

Чертыхнувшись, я запалил огонь на руке, наскоро запоминая расположение мешков на полках. М-мать! Сначала проход в следующий зал. Закрыть, но не полностью… завалю стеллаж! А ну падай. Падай, тебе говорят, мерзость! Пад… Ой, бл..! Я теперь тут вообще пролезу?! Ну, если без баллисты… похрен, всё равно за спину её прятать будет некогда. Теперь распороть мешки на полка… идиот, закрыть забрало забыл. Где ещё, тут точно был… или тут… бл..! И огонь больше не зажечь! Теперь наружу… как тут перелезть? Чёртова баллиста, за что ты там уцепилась?!

На улицу я выбрался весь перепачканный в муке, со слезами, текущими из глаз, и диким желанием расчихаться. С третьей попытки расстегнул сраный подбородочный ремень, сбросил шлем на землю — и с трудом остановил собственную ногу, едва не пнувшую предмет. Печать! Эмоции — минус! Какое облегчение. Теперь — снять боевые перчатки, восстановить зрение, надеть перчатки — и на крышу.

Через две минуты, спокойно стоя с баллистой в руке на плоской кровле прямо над входом на склад, я наблюдал за слаженными действиями зарубежников. Баюн не подвёл. И это меня должно было бы изрядно удивить в нормальном состоянии: теперь я понимал, как у него было мало шансов сделать то, что я приказал. И ещё меньше — сделать правильно. Но, видимо, мы достаточно долго прожили бок-о-бок, чтобы отвальные научились меня понимать. А я — их. Работали мужики вчетвером: сержант разведчиков, видимо, наткнулся на половину отступившего десятка. Работали чётко. Несмотря на расстояние я опознал фигуру Косточки: он тоже взобрался на крышу и тут же выпустил стрелу.

— ГРАААААРРР!

И попал. Пока стрелок со всех ног менял позицию, с другой крыши, поближе, спустил тетиву Соболь.

— РААУРРАААА!

А вот и Баюн. Заметил меня и даже успел махнуть рукой перед выстрелом. И тут же, едва пустив стрелу, бросился бежать.

— ВИАРРРАР!!!

Видимо, это ранение нарийцу показалось более болезненным. Или он просто разъярился до крайности, так, что с рёва перешел на вой. Повезло, «улица» между постройками с моего места просматривалась, и потому я увидел не только отступающего отвального, но и выскочившую за ним тварь. Пора. Хладнокровно дождавшись подходящего момента, я нажал на спуск.

— Бдеуммм!

Проекция для стрельбы была не очень: массивный череп, лопатки и ребра вполне могли отклонить даже специальный пулевидный наконечник. Ещё и шерсть, по которой даже такой тяжелый снаряд мог просто соскользнуть. Пришлось бить так, чтобы дротик вошел в спину изменённому за последним ребром и в момент, когда монстр приземлялся на передние лапы после очередного прыжка. Вот минус высокой скорости движения без возможности управлять магией воздуха — предсказуемость траектории. И высококачественный боеприпас не подвёл!

Нариец уже предвкушал победу: обидчика он догнал. Баюн начал отшатываться в сторону

— Бах! — это щепками разлетелся опрокинутый стеллаж.

— БАХ!!! — вспышка разорвавшегося шара огня, тёплым жёлто-красным светом высветившая зал. Кажется, я в прошлый раз именно тут прикончил овцу.

— БАА….!!!— всё-таки удалось инициировать объёмный подрыв витающей по складу муки из распоротых мешк…

Темнота.

* * *

Почему я кружусь? И откуда этот зудящий звон? Логика подсказывает: карусель. И сел я на неё явно не трезвым. Очень, очень сильно нетрезвым. Руки дрожат, и ноги тоже… и я, кажется, не сел, а лежу. А ещё я ненавижу аттракционы, и в последний раз садился на карусель в шесть лет. А сейчас мне… больше. И напиться я бы не смог — потому что я маг-виталист. А это просто контузия. Нет, «просто» — неподходящий термин. Сильная контузия: звон до сих пор не утих, а перед глазами сплошные цветные круги. И никакие хитрые воздушные фильтры не помогли… Тигр!

Встать оказалось не так уж трудно — выплеск стихии пополам с адреналином, как-то пробившимся через эмоциональную блокировку, помог. Земля ещё крутилась вокруг, но я хотя бы видел — до того просто забралом в землю лежал. Плохо. Начало бы рвать до того, как пришёл в сознание — просто захлебнулся бы… А светло потому, что вокруг и дальше по улице несколько очагов возгорания. И горит в том числе пропитанная противопожарной алхимией опалубка. Или масло, попавшее на неё? Я видел, как минимум, две бочки в той зале, откуда стрелял. Возможно, объёмный взрыв раскидал и поджёг? Хм. По запаху можно понять.

Я сдвинул забрало. Через секунду понял, что бронепластина на месте — и привычным движением сдвинул вновь. Попытался. Поднёс к лицу правую руку и с недоумением уставился на вывернутые пальцы. Переломы, по два-три на каждый. А не чувствую я боль, потому что её тоже заблокировал. Надо будет поискать метатель — его, получается, вырвало из руки взрывной волной. Бронеперчатка спасла от утраты фаланг травматическим путём — а переломы я вылечу. Правильно я сделал, что перед выстрелом сел на пол и максимально сгруппировался, прижав колени к животу. Спасибо ренийской броне — в обычном доспехе я бы так не смог сделать. Надо вправить и срастить — дело всего нескольких минут для меня. Только сначала… тигр. Я про него опять вспомнил.

Целую минуту я не мог сориентироваться, куда идти. Просто не узнавал место. Даже возникла мысль, что я опять попал. Вроде и застава — но не Сим: широкой, сейчас заваленной тлеющим и горящим хламом улицы у нас не было. Ах да. Объёмный взрыв. С памятью всё ещё проблемы.

Выяснилось, что откинуло меня не так уж далеко. Или даже вообще не откинуло почти — как определить, если глиняные стены разнесло в пыль? Повезло, что всё, что могло рухнуть сверху, попросту сдуло и разбросало дальше. Судя по состоянию соседних стен, часть опалубки здания склада разлетелась словно шрапнель, косо войдя во все поддавшиеся поверхности. Надеюсь, тут рядом никого не было… Кроме нарийца.

Тварь была ещё жива. Через Печать пробилась толика удивления: в обгорелой, изломанной, полузасыпанной неопознаваемым мусором груде на вид жизни было не больше, чем в камне. Шерсть полностью сгорела, кожа запеклась и потрескалась от жара, лопнула кровавыми щелями — и снова запеклась, и снова потрескалась. Оставалось порадоваться, что моя защита благодаря замкнутому микроклимату смогла спасти меня от подобной участи… хотя бы частично. Потому что спина ощущалась как-то странно. Что касается тигра, то больше всего досталось голове: вместо глаз тёмные провалы, из потерявшего вместе с большей частью зубов рта доносится хриплый сип, больше подходящий сломанному механизму. Если бы не конвульсивные содрогания, время от времени пробегавшие по поверженному хищнику — я бы может и не понял, что это и есть мой враг. И уж точно не понял, что он ещё жив. Надо добить… чем-то. Потому что оружия нет. Баллиста и дротики к ней канули вместе с крышей, копьё я непредусмотрительно бросил на землю там, где пытался протереть глаза от муки — и его в лучшем случае засыпало обломками стены. Метатель… без комментариев.

Покопавшись в мусоре оставшейся рабочей левой рукой я, к своему удивлению, вытянул из пепла кривой прут прямоугольного сечения. Полоса из дрянного железа то ли скрепляла полки стеллажей поверху, то ли это вообще был распрямившийся от всего произошедшего обод от бочки. Пойдёт. Я пристроил конец бывшего обода к глазнице зверя, покрутил, мысленно представив себе канал глазного нерва. Он, если кто не в курсе, тоже не круглый, а похож на щель. Широкую щель — если речь идёт о крупном монстре. Прут вошёл с усилием, я протолкнул его, сколько мог. Потом подобрал ещё тлеющий закопчёный кусок бруса (от стропил, скорее всего) — начал методично вбивать железку дальше, по возможности придерживая и направляя повреждённой рукой. Раз. Два. Три. Монотонная работа успокаивает. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. А я никуда не тороплюсь. Шестнадцать. Двадцать. Тридцать…

На «пятьдесят» я словно очнулся. Жизнь и направляющая её Печать наконец справились с контузией и сотрясением. Прут, пока я по нему колотил, ушёл в череп на две трети длины, прошёл мозг чудовища и, судя по оставшемуся снаружи куску, уперся в заднюю стенку черепа. М-да. Не уверен, сколько я ещё по нему колотил после. Тьфу. Стянув левой рукой перчатку с правой, я заново сломал начавшие неправильно срастаться фаланги — и по одной составил

Так. Пока я пытался разглядеть себя, до меня дошло несколько вещей. Во-первых, почему-то никто не пришёл ко мне на помощь. Во-вторых, я определённо что-то слышал, когда поднимал пластину лицевой защиты. Похоже, начинка в шлеме приказала долго жить… но второй раз дышать гарью я не буду. Тем более пепелище медленно, но верно затягивает дым. Взрыв разжёг пламя — и он же его сбил, а теперь огонь возвращается. Ходу отсюда. На той стороне новой «улицы» я вроде видел удачный завал — до самой крыши уцелевшего строения. Взберусь наверх.

Сказано — сделано. Я поднял забрало, а потом для верности и вовсе снял шлем, чтобы лучше видеть. Застава горела в нескольких местах, и кое-где на стенах ещё пылали фонари и факелы, делая ночь не такой уж тёмной. Не было наблюдательной вышки, возвышающейся ранее у северной стены. И, судя по крикам, прямо сейчас на территории укреппункта сразу во многих местах шел бой. Тигр заставил Басса снять оцепление, спасая личный состав, и твари, ошивающиеся вокруг, не упустили возможности этим воспользовались. Тем более не услышать звук взрыва они не могли. Раз уж их просто стук молотков привлекал.

Я «удачно» повернулся к пролому — как раз, чтобы пронаблюдать, как неторопливо и по-хозяйски через него протискивается гиена. Насыпь плыла и осыпалась под её лапами, но твари было плевать — онаулыбалась, предвкушая прекрасный пир.

Глава 14-4

* * *

Если бы не Печать, я бы точно потерял счёт времени. Тьма, просвеченная всполохами огня, воздух, пропитанный гарью, крики… и враги. Свое копьё я даже не стал искать — за третьей уцелевшей дверью в ближайших домах обнаружились три пики, сложенные в стандартную «пирамиду». Раз хозяева за ними не явились — скорее всего, они им больше не нужны. Обретя оружие, я просто побежал, стараясь не запнуться или поскользнуться, к ближайшему источнику шума и криков.

Следующие часы слились в памяти в сплошной марафон, состоящий из атак, отступлений, лечения, поиска противников и товарищей, растаскивания завалов — и всё заново, по кругу. Звуки и запахи разносились далеко окрест, и твари, почуяв еду и кровь, подтягивались к заставе. Иногда шумно сцеплялись за стенами — там тоже кто-то кого-то жрал, иногда проходили через пролом внутрь.

То, что люди стали собираться вокруг меня, вышло само собой: способность ускоряться и наносить с разгона таранные удары пикой позволяла мне быстро приканчивать не слишком крупных изменённых. А Жизнь — лечить союзников, на несколько секунд зажавших противника, чтобы я не промахнулся.

Я колол, стягивал раны, снимал эффекты отравления, отдавал приказы, снова колол, как только Стихии хватало на рывок. Сначала со мной было всего двое, потом набрался полный десяток, потом я разделил увеличившийся отряд на три, чтобы охватить большую площадь поисков. Мы вскрыли арсенал, пополнили утраченное в бою и сломавшееся оружие. Там же я наконец раздобыл себе шлем: в старом я толком ничего не слышал, пришлось привесить его на пояс и сражаться так — иначе командовать было невозможно.

Двадцати семи человек хватило, чтобы мы смогли начать планомерно отжимать территорию у врагов. Начали от юго-восточного угла, дальнего от пролома, и дальше вдоль стен и «улиц». Когда стало кому тащить бочки с маслом и факелы (где не помогали пики, решал огонь), обыскивать постройки на предмет раненых и попрятавшихся мутантов вроде набежавших было овец, следить с крыш за монстрами и строить хоть и хлипкие, но серьёзно выручающие баррикады из обломков выносимой из домов мебели — дело совсем пошло на лад. Насколько это вообще возможно после всего случившегося А потом мы соединились с другим таким же отрядом, начавшим от другого угла.

— А-а, сержант Арн, — устало констатировал Басс. Он явно был несколько раз ранен, но сейчас цел, только бледен, и перепачкан в крови и пепле как чёрт. Похоже, в доме офицеров хранились свои запасы «живой воды» и перевязочного материала, потому что «свои» из лазарета я забрал нетронутыми не далее как пять минут назад. В медицинском пункте порезвилась парочка винторогих сайгаков, оставив характерные следы. Сволочи сожрали все растения, и в целых горшках, и в расколотых, и вообще всё, на что глаз падал, включая сфагнум и бинты. Но до запрятанных по шкафам спецсредств навалившие прямо в центре приемного покоя огромную пахучую кучу копытные не добрались. Кстати, пока я отсутствовал, кто-то успел обглодать тушу убитой мною и Баюном лисицы до самых костей. А что случилось с Глафирой, я предпочёл даже не думать…

— Капитан, — я тоже был не в состоянии разводить политесы. — Мы зачистили всё от площади у ворот до середины восточной стены. Сейчас там перегораживают проходы и заливают маслом баррикады — поджечь, если гиена попытается пойти в эту сторону. Пока она у осыпи так и застряла.

«Трупы подъедает,» — этого я вслух не сказал, но мы поняли друг друга без слов. Трупы там были в основном наших павших сослуживцев, но отбить их не было возможности. В каком-то смысле они и сейчас выполняли свой долг, защищая нас, своих товарищей, отвлекая живой танк-падальщик от ещё слишком подвижной по меркам гиены добычи.

— Принято, — командир заставы ещё раз огляделся, словно ища кого-то, не нашёл и, дернув щекой, приказал мне. — Я дальше поведу, надо прожимать центр и восток, пока не… А ты — организуй тыл. Прежде всего лечение и горячее питание, потом помещения для сна — и начинай инвентаризацию уцелевших припасов.

— Так точно, — я хлопнул себя по плечу, даже не думая возражать. Теперь, когда собралось больше шестидесяти выживших, мне больше не нужно выполнять роль острия копья. Теперь силу удара можно «фокусить» просто численным перевесом. Зато ещё немного — и люди начнут падать от усталости, голода и последствий стресса. Особенно те, кто получил несколько ранений — даже если их и вылечили, перегрузка организма никуда не делась. Кстати, меня,

— Да,этозабирай, — уже развернувшийся и ушедший на несколько шагов кэп вдруг остановился, ухватил за плечо одного из сопровождающих его солдат и пихнул, почти швырнул в мою сторону. — Пристрой куда-нибудь. Пусть хоть кашу готовит, что ли.

Карина. Ночь всё ещё не кончилась, вот и не рассмотрел, кто там таскается за Бассом. В нагруднике вмятина, без шлема, накидку геральдическую где-то посеяла, левый наруч явно кто-то жевал, грязная настолько, что веснушек не видно и из рыжей превратилась в брюнетку — но выжила.

Баронессу пришлось оставить на готовке — костры развели прямо на площади перед воротами. С девушкой было что-то не так, но не из-за ран: не считая ушибов и смачного фингала, едва заметного из-под слоя грязи, впрочем, она была цела. Только всё время молчала и смотрела словно в пустоту ничего не выражающим взглядом. Но приказы выполняла. Уже хорошо. Разбираться потом буду, если потребуется.

По моему распоряжению котлы, которые раньше использовались на гарнизонной кухне, выволокли на площадь. Запах продуктов заставил стянуться туда, где на заставе готовили пищу, целую кучу разных тварей, где они яростно и сцепились. Ещё одна проблема ко всем прочим: продуктовый склад я, вот совпадение, лично и взорвал. И это была не единственная плохая новость о складах.

Пока разбирали дальние от эпицентра взрыва завалы — обнаружилось, что никем не тушимый очаговый пожар добрался до каменного угля в мешках. То, что вся Сим не полыхала от стены до стены, объяснялось только тем, что алхимическая пропитка досок опалубки успешно сопротивлялась возгоранию. Правда, погасить уже загоревшееся можно было даже не мечтать. Пришлось срочно перетаскивать пока целые мешки с углём, спасая то, что спасти было ещё можно. И так везде, по всей отвоёванной территории. Только когда забрезжил тусклый зимний рассвет, я даже не понял,почувствовал: хаос начал отступать.

* * *

— Старшой, я тут это. Тебе принёс… — подняв глаза, я с удивлением оглядел совершенно целого Баюна. Даже почти не грязного и с луком.

— Выжил! — Вскочив, размашисто обнял, похлопав по плечам, и только после этого посмотрел, что он мне такое притащил. — Спасибо!

Пальцы сами потянулись погладить древко эльфийского копья. Сумке со своими записями и конспектами я порадовался меньше, хотя по уму нужно было наоборот.

— Да я что, только передал, — смутился зарубежник, косясь то на валяющуюся на полу бронекуртку, то на меня. Я так и не понял, что амулетная система контроля микроклимата в доспехах накрылась медным тазом так же, как и начинка шлема, пока не сел за бумаги, и не начал замерзать. Огонь в печах погас ещё ночью, некому было досыпать топливо в топки. — Сказывают, остального — нема.

— Может, ещё найдём, — легко пожал плечами я. Проследил за взглядом друга, и повернул рукав, чтобы ему было удобнее видеть лейтенантский шеврон. — Попросил, чтобы что-нибудь тёплое притащили на плечи накинуть, а принесли это. И ведь не поленились же притащить…

Ну да, Фомозе его тёплая и очень качественная куртка с меховой оторочкой по воротнику больше не понадобится. Тело так и не отыскали, но шансов найти замкома живымсейчасточно равнялись нулю.

— Капитан назначил тебя своим помощником, — насупил брови отвальный, намекая, что знаки отличия соответствуют моему статусу, и сослуживцы не просто так проявили разумную инициативу. Были в своём праве признать меня своим командиром.

— Исполняющим обязанности… не важно, — я вдруг понял, что не помню пункты Устава, регулирующие «полевые» звания и порядок их отображения. Надо же, а казалось — раз сто от корки до корки прочёл. — Что там с гиеной, удалось разобраться?

— Глафира выгнала её, — заставил выпучить меня глаза сержант разведчиков.

— Что?!

— Мы уже было собрались огнём тварину к осыпи выдавливать. Меха с мастерских приспособили, чтобы маслом в её сторону плевать, а потом стрелами с паклей поджигать, но тут налетела твоя любимица. Где пряталась до того — Свет весть. Села на спину пятнистой гадине и давай клевать, только ошмётки с кровью полетели…

— Стой-стой, — я даже ладонь выставил, пытаясь переварить услышанный абсурд. — Глаша? Ошмётки? От клюва птицы в три кило весом?!

— Кило в ней было под сотню, а так по виду один в один, — было очень хорошо заметно, что ситуация зарубежника веселит. — Да и откуда тут, на первой линии, другой курице взяться?

— Стокилограммовой? — я всё ещё не мог поверить, что меня не разыгрывают. Хотя место и время… — И как она такой вес за двенадцать часов наб?..

Я запнулся, потому что всё понял. И откуда взялась биомасса, и кто сожрал всё мясо с костей лисицы-хаски, и шкурой не побрезговал. Действительно, если клюв подходит для перекусывания железных прутьев — даже дублёной шкуре «лёгкого танка» не устоять.

— Сначала гиена пыталась Глафиру отогнать — да какой там. Себе она до горба не достает пастью, а до боков — с трудом. Попёрла на нас, так мы масло уже выпленустое подпалили. Так и утрусила через осыпь наружу, а курица за ней.

— Бывает же, — думаю, Басс мне потом пару ласковых скажет за то, что вырастил такую «помощницу». Чудо, что курица ни на кого из людей не напала. То ли прежняя память сыграла роль, то ли просто повезло… За спиной послышалось шуршание ткани, Баюн удивлённо округлил глаза. Я обернулся.

— Как себя чувствуешь?

Когда я вернулся к котлам на площади после того, закончив с организацией аварийно-спасательных работ, рыжая всё так же сидела у очагов, время от времени, вставая и подкладывая уголь. Хотя суп «из чего нашлось на скорую руку» был давно готов и из двух котлов уже съеден подчистую, а в третьем — наполовину. Коротко расспросив назначенных на роль поваров солдат, я понял, что баронесса ещё и не ела.

Пришлось насильно совать ей одну из лично спасенных мисок — прихватил, когда возвращался. Так-то Рубежники, припомнив наёмничье прошлое, прекрасно покушали из своих шлемов, кое-кто так и вовсе без ложки обошёлся… Мне очень не понравилось, как Кара поглощает пищу: со всё тем же остановившимся взглядом, совершенно механически. Я даже заподозрил, что проглядел чего-то. Вот только что? И как мне это найти, и, главное, когда, если мне даже перевести дух всё ещё некогда?

В итоге я просто увёл рыжую за собой, туда,

— Хорошо? — кажется, баронессу здорово удивил этот факт.

— Если хорошо, то у печки миска с едой, — моей предусмотрительности хватило позаботиться о еде. — Потом садись и помогай. Тут и на двоих работы непочатый край.

Ну а что? Вела же Кара в поместье учёт и бухгалтерские книги вместо алкоголика-отца — и тут разберётся. То же самое по сути. И, кстати: — Баюн, ты у себя в деревне чем занимался?

— Охотники мы, — «честно» выпучил глаза умеющий прекрасно читать и писать мужик. — Ушёл, пришёл, шкуру, мясо принёс.

— Ну-ну. Ладно, живи уж…

Неприятное ощущение сдавило моё тело со всех сторон — к обычному давлению дикой магии я привык, но тут был хороший такой скачок Силы. Баюн скрючился, с болезненным шипением сквозь зубы прижимая руки к глазам, и это лучше всяких слов сказало мне, что я не ошибся в предположении.

— Гидра! Совсем близко! Там, — а вот за направление — спасибо. Ни секунды не теряя, я выскочил из дома, попутно отмечая, что меньше или сильнее скрутило всех. Больше всего врезало по глазам, но те, кого Тьма тронула сильнее, судя по позам, испытывали и в других местах не слишком приятные впечатления. Не удивительно, что от ублюдочной черепахи все остальные твари разбегаются — у них-то сродство с первостихией ещё сильнее.

К счастью, живой танк с телепортационным приводом высадился не в пределах заставы — хоть что-то. Потому я помчался в сторону нужной стены, взлетел по лестнице… и едва успел уронить на пол галереи сунувшуюся за мной Карину. И как успела только?! Повезло, что Басс то ли не успел, то ли просто не нашёл из кого выставить хотя бы наблюдателей наверх. Или посчитал, что мы выбили всех противников на километры окрест, а новые стянуться не успели. Кроме гиены, но та сейчас сильно занята, пытаясь сбежать от поедающей её живьём птицы.

— Очень медленно и осторожно поднимай голову так, чтобы заглянуть через парапет. Так скорее всего не заметит, но если увидишь, что разевает пасть в нашу сторону — сразу бросайся ничком, — проинструктировал я девушку. И сам последовал собственному совету, выглядывая за стену. К моему удивлению, гидра оказалась даже дальше, чем я думал. Сложно сказать, но до неё было как минимум километра три. Это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что гидра целенаправленно топала в сторону заставы, водя по «удачно» дующим потокам ветра высоко поднятым клювом.

Да вы издеваетесь…

Глава 15-1

15.

Басс, сопровождаемый адъютантом, взбежал по лестнице на галерею всего на минуту позже нас — видимо, оказался поблизости. Профессионально пригнувшись, он подобрался к парапету, точно так же, как мы, аккуратно выглянул наружу. Чтобы оценить ситуацию, капитану хватило нескольких секунд.

– <Всё очень плохо>, — одним непечатным словом охарактеризовал увиденное командир заставы.

— Не отобьёмся? — на всякий случай переспросил я. В первый момент у меня тоже на язык лез один мат, но… Не просто же так Рубежников учат противостоять ядовитым выстрелам-плевкам гидр при помощи контр-штурмовых щитов?

— Высота стен такая, чтобы тварь не могла плюнуть внутрь. Если лучники ведут беспокоящий огонь из-за щитоносцев — гидре стену нипочём не расковырять, — кэп, как и я, сел на пол галереи, подпирая парапетом спину. — А с такой дырой в периметре нам…

Красноречивый жест на отсутствующий угол укрепления закончил фразу лучше всяких слов. Похоже, офицер по обыкновению хотел-таки добавить несколько крепких словечек, но поймал взгляд от Карины. Потому дополнительно прокомментировал ситуацию цензурно. Ну, почти:

— Через прореху уничтожит большую часть построек — у них стены тонкие по сравнению с периметром. И галереи будут просматриваться и простреливаться через <невероятно сексуально привлекательную> брешь! В конце концов всё равно протиснется внутрь: если даже каким-то чудом сможем маслом заливать осыпь, создавая огненную преграду, горючего хватит на час, максимум — на два.

Я мельком подумал, что меньше чем за год сумел добиться невероятного прогресса в общении с начальством: Басс со мнойговорил. Даже объяснял свою позицию внятно. Я, конечно, вынужденно был им самим и записан в и.о. заместителя командующего укреппунктом ввиду чрезвычайных обстоятельств, но всё равно — достижение. Пусть даже и от полной безысходности, судя по всему.

— Могло бы повезти. После всего этого — совсем чуть-чуть везения, — уже скорее не мне, а сам себе пожаловался вдруг командир. — У гадины совсем никакой нюх, если бы не ветер <с пониженной социальной ответственностью>… Пошла бы в другую сторону — и можно спокойно было отводить людей ко второй линии.

— Эвакуация? — удивился я.

— Ты сам мне десять минут назад прислал докладную записку, что спасённой из пожаров и разрушенных складов пищи осталось на пять дней, — посмотрел на меня как на идиота Басс. М-да. Туплю. — Была бы еда — попытались бы восстановить стену, а так — без шансов… Да что я тебе объясняю? Всё равно всё бесполезно! Проклятый ветер…

Если бы только ветер. Даже сейчас, когда пожары были потушены, над заставой поднимались дымные столбы, прекрасно видимые глазами, без всякого запаха. Со способностью плеваться на несколько километров гидра явно не жалуется на близорукость… Стоп.

— Она точно полезет внутрь через пролом? — я бесцеремонно тряхнул за плечо немолодого офицера. То, что кэп очень немолод, сейчас, когда он позволил себе опустить руки из-за кажущейся безвыходности ситуации, было особенно заметно.

— Не заметить такую дыру? — как на ненормального посмотрел на меня командир, повторно тыкая пальцем в осыпь.

— Заметит — да. Полезет или нет? — настойчиво повторил я.

— Жрать так, как плеваться эта сволочь ещё не научилась, — уже откровенно зло отозвался кэп. Он так и не понял, зачем я его тормошу.

— Стены выше уровня головы твари, — недобрая кривая ухмылка сама собой выползла на моё лицо. — Попав внутрь, она сама себе перекроет обзор…

Мы не сговариваясь посмотрели на ворота.

— Незаметно не выйти, — сосредоточенно сообщил мне свой вывод Басс.

— Накопиться перед воротами и выйти в тот момент, когда гидра полезет через пролом, — решение нашлось сразу же. — А чтобы не увидела — сделать из ткани и опалубки преграду для взгляда.

— Услышит — пятьдесят человек с оружием. И может пройтись по непонятной здоровенной штуке кислотой, — нашёл ещё одно слабое место Басс. Нет, он не пытался доказать, что мой план плох — как более опытный Рубежник, пытался помочь сразу же исключить «узкие» места.

— Значит, надо сделать, чтобы не услышала. И смотрела в другую сторону, — с галереи как раз можно было примерно представить себе, как будет видеть внутренности заставы гидра. Преград для её взгляда там было множество. По-хорошему, вползшую внутрь гидру вполне можно было даже победить — это ведь подобраться к ней проблема, а вблизи любой танк расковырять можно. Вот только потери всё равно будут такие, что… Большие красные муравьи могут до смерти закусать медведя — или вынудить сбежать, что скорее. Вот только сколько он их подавит в процессе? Нахрен. Ведь всё равно потом отступать. А вот у небольшого отряда стрелков, ведущих беспокоящий огонь и перебегающих из-за укрытия к укрытию, вполне может получиться выйти сухими из воды… то есть целыми из кислоты. Чёрт. Но ничего лучше не придумать.

— У нас есть час, в лучшем случае полтора, — следом за мной оценил расстояние до гидры Басс. — Готовь людей к эвакуации, я пойду собирать заградительный отряд…

— Нет, — я покачал головой. — я остаюсь. Даже капля кислоты, попавшая на кожу — это вышедший из строя боец… если рядом нет квалифицированного военмедика. А ещё я самый быстрый из выживших. И командовал десятком разведчиков — а именно их придётся оставить на прикрытии как обладателей самых мощных луков… И у них самые лучшие шансы отступить после того, как основная группа уйдёт за горизонт… И они мне верят. И в меня.

Не геройство, просто голый расчёт. Хочешь сделать хорошо — сделай сам. А если группа Басса облажается — гидра положит всех выстрелами в спину. В степи негде спрятаться. А сорок с лишним человек одной группой — слишком вкусная цель. И шумная, и пахнущая — а у Баюна сотоварищи наверняка остались средства, отбивающие запах. Риск, да. Но риск разумный.

— Хорошо. Действуй, — подумав несколько секунд, одобрил командир. Ну а что ещё он мог сказать? — Я отдам приказы.

Басс, не забыв пригнуться, перебежал к лестнице и, не сбавляя темпа, ринулся вниз. Адьютант едва поспевал за ним следом. И это правильно, мне тоже надо…

Что-то почувствовав, я обернулся к рыжей. Девушка смотрела на меня — ТАК смотрела, что я без слов понял: будут проблемы. Очень,оченьвовремя!

* * *

— Кара. Я не возьму тебя в состав заградительного отряда, — ну в самом деле, что она ещё, если подумать, могла хотеть мне сказать? И я решил не юлить. Времени в обрез, просто некогда говорить по душам. — Не потому, что ты — плохой стрелок из лука. И не потому, что при отступлении бойцам придётся вместо одного слепого меня в ночи вести двоих, что снизит темп и многократно увеличит риски. И уж точно не потому, что оставаться — опасно: идти с большой группой не менее опасно. Это в окрестностях Сим сейчас осталась только одна-единственная тварь, а ближе ко второй линии можетбыть кто угодно… Причина одна: ты не сражалась с тварями в течении нескольких лет, не понимаешь их. Не чувствуешь, не знаешь их привычки. А потому обязательно сделаешь ошибку и по-глупому помрёшь. Раз это в моей власти — я такого исхода событий не допущу. Уходи с остальными. Так нужно.

М-да. Сказал — как отрезал. Правильно сказал. Что ж так на душе так противно? Рыжая продолжала молча на меня смотреть, и я даже залюбовался: грязная, растрёпанная — она всё равно была очень красивой. С огромными зелёными глазищами, со смешными маленькими конопушками на очень даже милом личике. Веснушек, правда, сейчас не было видно из-за въевшейся в кожу лица гари…

Жила бы себе в поместье, которое я ей добыл, вот чего не хватало? Подвигов? Так выжить на заставе с проломленным периметром — уже подвиг, а она — выжила. Хватит уже. Я бы даже сказал — перебор. Если бы рыжая через полгодика назад штатно вернулась с заставы — её бы и так до конца жизни на руках носили. И король Зар Шестой лично бы наградил — хотя бы за улучшение своего международного имиджа. Такие подданные — золотой фонд любого монарха. Обычных-то барончиков и даже герцогов ещё хрен выпнешь даже на третью линию в Горловину служить — а тут такой, без шуток, героизм. Можно и принца женить на баронессе-майоре (какая ж награда без внеочередного звания?). Младшего, конечно, наследник и сам давно уже не только отец, но и счастливый дед. Предел же мечтаний для любого дворянина, нет? Разве что холостому герою мужеского пола подгонят принцессу, разумеется…

Губа у героини, баронессы, будущего майора дрогнула — и блистательная подданная Его Величества расплакалась навзрыд! Вот чёрт.

Хорошо, что я снял с Карины доспехи — то, что от них осталось — перед тем, как уложить в целительский сон. Обнимать плачущую женщину, если на ней броня — больше похоже на профанацию. А обнимать надо, если даётся. По крайней мере другого способа более-менее быстро остановить слёзы я не знал. Ещё желательно говорить что-нибудь ласковое, но с Карой это могло вызвать неизвестно какую реакцию, так что я молчал А она плакала и из объятий вырваться как-то не стремилась. Печать отсчитывала время, по степи ползла гидра, а я тут сижу… Ладно. Десять минут погоды не сделают. И двадцать — тоже. Подготовятся к бою отвальные и без меня — раз уж Басс сказал, что отдаст приказ. А мне самому собираться что? Арбалеты достать из промасленной бумаги и собрать наконец, разве что. Броня против гидры не поможет, а вот замедлить может очень даже, нафиг её. Разве что поесть? Тоже спорная идея…

— Их убил тигр. Просто смёл, не останавливаясь, — внезапно для меня тихо заговорила девушка, и шмыгнула носом мне в ключицу. — Просто сбил лапами, никто даже ударить не успел. И я тоже. Басс меня спас. Затащил за дверь, захлопнул её, и протащил через дом насквозь прежде, чем монстр вломился. И потом таскал за собой. Собрал ещё людей, потом на нас напали рогатые твари, но Рубежники отбились… Я так его ненавидела, он начинал меня поносить грязными словами, едва завидев. Молчала, терпела. Хотела вызвать на дуэль, если встречу вне

Последние фразы были сказаны с характерными упрямыми нотками, и я покрепче сцепил руки: в таком состоянии с рыжей сталось бы со стены взять и прыгнуть!

— Ты не бесполезная, — о боже, вот как мне найти правильные слова за пять минут? И возможно ли это вообще?! Давить на логику? — Иначе я не оставил бы тебе поместье и титул.

— Мила справляется с манором куда лучше меня, — не поднимая головы, возразила Карина. — А я ничего не могу. Только под ногами у всех мешаюсь. И делаю только хуже. Мне сказали, что это из-за меня самые опытные воины покинули Сим…

Прибью языкастую суку! Хотя один к двум — уже твари за меня сделали.

— …Здесь уже поняла, почему меня герцог Берг в гвардию отпускать не хотел. А там в лицо никто не пожелал сказать, что я никчёмная. Или я его не услышала, потому что не хотела. И тебя не услышала, когда ты в ворота форта постучал. Даже не узнала!

Какая знакомая история — убиваться оттого, что не нашел места в жизни. И, главное, даже посочувствовать особо не могу Карине — это у Маши и Роны жизнь отнялавсё. А рыжей я, наоборот, подогнал всё, что нужно. И всё равно. Ну и что мне ей сказать?

«Пользуйся своей удачей и живи в своё удовольствие, дура?» Может, и послушает. Но… что-то мне подсказывает, что даже тогда она будет себя ненавидеть подспудно. К чему это приведет — Свет весть. На Земле, помнится, читал в какой-то «психологической» книжке по коучингу про «виктимное поведение», тогда так и не понял, что это такое. Но после чтения конспектов по психологии вспомнилось. «Поведение жертвы» — это когда человек сам разрушает свою жизнь за осознаваемое «прегрешение». Действительное или мнимое. Вот уж не такой судьбы я хочу для рыжей. Всё-таки мне она не чужая. И особенно остро я чувствую это сейчас.

Роне я предложил семью, место рядом с собой — ей этого оказалось достаточно. Маше — что я приведу её к мечте, если она пойдет за мной. И не соврал ведь, хоть и не скажу, что это целиком моя заслуга. А Карине я что могу предложить? Разве что… нет. Дурацкая идея. Или нет. Но, блин, время! Просто некогда больше ничего придумывать.

— Кара, — я отстранил девушку от себя, заглянул в её глаза. — Сделаешь кое-что для меня? Сразу скажу, это сложно и долго. Мало кому я могу такое поручить — а тут и вовсе некому.

— Я гото…

— Роди мне ребенка, — перебил я. — Воспитай. Научи быть достойным фамилии Бертран.

Боже мой, что я несу… Ох, а ещё никогда ни у кого я не видел настолько расширившихся от удивления глаз!

— Решай прямо сейчас, у нас десять минут максимум. Я виталист, ты знаешь, гарантированное зачатие обеспечу. Ну что, согласна?

Глава 15-2

* * *

В десять минут уложиться не удалось — только в пятнадцать. И, уверен,всязастава была в курсе, чем мы занимались. Потому что если поначалу Кара пыталась сдерживаться, то под конец не просто стонала — натурально кричала! Хорошо ещё, что галерея поверху стены достаточно широкая, чтобы нас снизу было хотя бы не видно. К счастью, у сослуживцев хватило чувства такта, чтобы не подниматься и не интересоваться, чем это таким интересным мы тут решили заняться, и не холодно ли нам это делать на улице в преддверии зимы.

Кстати, не холодно совершенно — скорее жарко. Хотя думаю, мы бы и в снегу справились — настолько от душизажгли. И, боюсь, если бы не моя Жизнь — баронессу и будущую маму мне бы пришлось выносить на руках. А так ничего — сама спустилась вместе со мной. И о случившимся с девушкой можно было догадаться не по растрепанной прическе (как-то нам тут всем не до ухода за волосами последние сутки было), и не некоторому беспорядку в одежде (те же причины), а по совершенно шальному взгляду.

Зато — рыжая спокойно дошла со мной до ворот к медленно растущей куче вещей, которые нужно будет взять с собой отступающей группе. Там же собирались не задействованные в постройке полога перед воротами и растаскивании бочек с маслом и мешков с углём Рубежники. Многие из рядовых и сержантов «незаметно» показали мне жестами своё полное одобрение, понимание и восторг. И некоторые из этих жестов в приличном обществе воспроизводить строго не рекомендовалось, н-да… Сцены прощания, как таковой, и не было. Даже слова оказались не нужны — только долгий поцелуй. Сослуживцам же я продемонстрировал воинское приветствие, и когда все люди вокруг ответили тем же — в горле почему-то застрял комок. С усилием его проглотив, я повернулся, пытаясь выкинуть из головы всё лишнее. Теперь нужно думать только о предстоящем бое.

— Щёлк. Всшшшших! — ролики на рогах дуги арбалета вхолостую прокрутились. Я отложил готовую машинку и начал собирать вторую. Со стороны ворот доносился слитный стук молотков.

— Глаза, — Баюн раскладывал перед собой стрелы. Тщательно осматривал — и по каким-то своим критериям распределял между тулами. — Бережёт их гидра. А если кто в них чем пуляет да выбить пытается — тут же туда кислотой шпарит. Стрелы наши для тварины этой чуть опасней мошек, да только если мошка в глаз залетит — ничего хорошего не будет.

Послеоченьбурного секса по телу разлилась приятная удовлетворённость, а в голову лезло всякое, потому я вдруг вспомнил картинку из интернета с силуэтом танка «Абрамс» и обозначенными на ней слабыми местами. Авторы рекомендовали разбивать приборы наблюдения и бронестекло-триплекс сапёрной лопаткой. Тогда я счёл это за прикол, а сейчас вдруг понял, что принцип-то вполне рабочий. Правда, танкисты скорее всего на такую, гм, инициативу будут нервно реагировать — так что лучше по танку из гранатомёта жахнуть. Противотанкового. Смутно представляю, как такая базука выглядит, но сейчас от подобной штуки не отказался бы… Блин, иногда мне казалось, что земная жизнь осталась где-то далеко-далеко, а иногда вот так вот внезапно вылезали «приветы».

— Плевки страшны, но всё ж не может гидра плеваться бесконечно, — вдруг подал голос Косточка. Свои стрелы он уже разобрал, и теперь, заново опорожнив один из колчанов, обматывал древки

Я вспомнил тренировки у Ромара и кивнул.

— Мы будем действовать так, — теперь уже Баюн взялся за тряпки, а Косточка сунул подготовленные стрелы в кувшин с маслом — пропитываться зажигательной смесью. — Как морда твари в проломе замаячит — прячемся за домами, да «зажигалки» пускаем по бочкам и мешкам оттуда, что наши разложили. Зараза плеванёт несколько раз на движение и дым — это, значит, чтобы по пологу не стрельнула. Если подготовленные палы кончатся, а тварь ещё не влезет — по морде её работаем уже, тогда точно обидится и полезет.

Что ж, просто и эффективно. Потому я опять молча кивнул.

— Щёлк. Всшшшших!

Вот и второй арбалет голов. Болты из Рении я в этот раз экономить не буду. Они мне, конечно, могут и при отступлении с заставы понадобиться, но с другой стороны — только лишняя тяжесть, которая будет на каждом шаге тянуть. Практически нет у первой линии тварей, для которых стрела будет чем-то более докучающим, чем большая заноза. Вот ручную баллисту бы… а лучше и метатель — до кучи. Но нет — так нет. Хорошо хоть копьё нашли. Всё, я готов. Теперь осталось только ждать.

Признак хорошей подготовки — когда всё нужное проделывается без спешки и буднично. Можно даже сказать — скучно. Я давным-давно, ещё на старших курсах земного института усвоил эту закономерность, а когда занимался охотой — только утвердился во мнении. Любое «приключение», когда требуется резко действовать и неучтённо импровизировать — это по сути провал. Просранный, простите за натурализм, дедлайн, опасность, которую «героически» нужно встречать лицом к лицу… В юности это кажется романтичным и впечатляющим, а на деле — в гробу я видел такие ситуации. К счастью, в этот раз мы успели на удивление неплохо подготовиться.

Голова гидры на длинной шее сунулась в пролом… и тут же с резким «ФЛОПП!» выпустила кислотный снаряд по летящей по дуге и оставляющей дымный след стреле. Соболь стрелял, закрытый стеной дома, цель от черепахи-мутанта закрывала другая постройка. Когда там с громким «ФШШШ!!!» взвилось пламя — в здание влетел ещё один кислотный снаряд. Хорошо так влетел — с грохотом проломив крышу. Шипение ещё усилилось, чёрный дым смешался с белёсым: суперлитик разъедал всё, на что попадал. Не дожидаясь, пока внимание чудовища привлечёт что-то ещё, на другом конце заставы свою стрелу метнул Баюн. И опять — вспышка, возгорание, реакция порождения Шрама. На пятом повторении монстру надоело плеваться, и гидра по осыпи поползла внутрь периметра. Отлично, всё по плану.

Пока монстр с ясно различимым трудом перебирался через осыпь (мы не мешали) — я с огромным интересом, даже можно сказать, жадно рассматривал тяжёлый живой танк в подробностях. Всё-таки мне конкретно так успели крышу накренить в Нессарийском Университете: мутант вызывал не омерзение пополам со страхом, как должен был, а прямо-таки восторг. И желание посмотреть, как такая махина устроена изнутри — потому что снаружи особых отличий, кроме размера, от черепахи собственно и не было.

Тяжёлый, похожий на птичий, клюв, чёрные глаза без белков, закрывающиеся веками словно амбразуры — бронестворками. А сама голова величиной если не с «минивэн», так с большую легковушку точно. Длинная шея буквально бугрилась от перекатывающихся под ультратолстой шкурой мускулов, позволяя гидре весьма шустро вращать массивной башкой. Осыпь, по которой взбиралась черепаха-мутант, основательно просела под чудовищным весом изменённого, края панциря задели край пролома… и легко разрушили их, вызвав новые обвалы. Но порождение Шрама, казалось, даже не заметило пары тонн глины у себя на спине, пройдя-таки узкое место и на брюшной плите панциря величаво и неторопливо съехав вниз.

Гидра не шла, как обычная сухопутная черепаха, опираясь на ноги, а именно что ползла, распределяя свой очень и очень немалый вес по всей площади нижней части природной брони и отталкиваясь конечностями. Должно быть, преодоление склонов вроде осыпи для неё что-то вроде небольшого подвига. Так, время! Самый ответственный этап — основная группа открыла ворота и выбирается под пологом из обреченной заставы. Отвлекаем.

Огромный противник быстро и плавно повернул голову, реагируя на очередную зажигалку. Не уверен, но кажется супер-черепаха всё-таки что-то услышала — или ещё как-то засекла движение за тканево-деревянным заграждением перед выходом. Плевка на место падения стрелы не последовало, голова начала поворачиваться опять… Я, стараясь минимально высовываться из-за стены, разрядил по гигантскому глазу сразу два арбалета с двух рук. И под защитой постройки бросился прочь.

— ФЛОПП! ФЛОПП! ФЛОПП!

— ДРАГГХ! КРАШШ! БУФФ! — оглядываться на бегу — очень плохая идея, но пространство между двумя соседними строениями я преодолел в прыжке, скорость после которого погасил перекатом. Потому разлёт досок и капель кислоты пронаблюдал воочию. Чёрт, вовремя я оттуда убрался — постройка оказалась пробита насквозь. А та часть стен, которая устояла, теперь стремительно оплывала, таяла, шкворча, словно куски сливочного масла на сковородке. Ог-го…

«Треньк» тетивы лука я едва расслышал, а вот громогласное «ФЛОП» и треск с грохотом — прекрасно. Косточка включился в игру с другого конца заставы. Ну вот — ещё пять минут интенсивного огня — и оставим гидру в покое: к этому моменту все уже выйдут за стены. Будем постреливать только в том случае, если тварь начнёт примеряться к стене, чтобы выглянуть наружу. Ещё желательно не дать чудовищу разрушить полог — нам ведь тоже наружу как-то надо выбраться будет. Примерно три часа — столько нужно основной группе, чтобы с гарантией уйти за горизонт. А потом наш черёд. Догнать вряд ли догоним, а в худшем случае придется основательно поползать по степи, холодной и мокрой. Но — мы все знали на что идём.

* * *

— КРАХХ!

— …А я, когда в Ключи вернусь, первым делом спать завалюсь, и буду спать, сколько влезет. Достали уже побудки эти…

— Так тебе твоя и детки дадут поспать, размечтался!

— Треск-треск.

— А я хочу по нормальному лесу побродить. Достала уже эта степь без конца и края. Ненавижу её! — признался Соболь, явно машинально размочаливая край обломка опалубки об землю, и засовывая его в пламя. Деревяшка неохотно занялась. — И у печки посидеть, чтобы там дрова нормальные горели, а не

— КРРАКХ! — гидра пробила головой очередную крышу в поисках чего бы пожрать.

— Давно хотел спросить, как вы умудряетесь поджечь дерево с противопожарной пропиткой, — проследив, как тлеющий обломок улетел к не спешившим заниматься мешкам с топливом, поинтересовался я.

— Надо вдоль волокон расщепить посильнее, чтоб разлохматилось и щепой пошло, — показал мне зарубежник.

— Слышал, состав специально такой подбирали, чтобы, значит, если нужно, сжечь можно было, а сам по себе не того, — влез в разговор вернувшийся Баюн.

— Ну, что там?

— Добралась, сволочь, до домов, где мёртвых наших товарищей сложили… кого целым нашли. — сжал кулаки Косточка. — Хотели ведь огненное погребение свершить, да не успели.

— Ничего, меньше за нами будет смотреть, — проявил душевную чёрствость сержант. — Разгорается, вижу?

— Разгорается, — подтвердил очевидное я. — Ещё минут десять — и дыма хватит, чтобы пройти.

— КРАХХ!

Гадская тварь всё-таки разнесла кислотой полог — взяла и плюнула, зачем-то. Пришлось изобретать «план Б» — натаскать угля и, стараясь подгадать момент, когда гидра опускала голову, закинуть мешки на остатки конструкции. Когда топлива собралось достаточно — мы его подожгли для создания дымовой завесы. Поскольку далеко не все рукотворные очаги возгорания к тому моменту погасли, мутант не обратил на новый пожар внимания.

— Сделать бы что-нибудь сволочи напоследок.

— А что? — Соболь развёл руками — Я вот точно ей в глаз стрелу с ядом всадил, прямо в центр. Поморгала, дрянь такая, пошипела, плюнула пару раз в мою сторону — и всё. А как она через огонь грудью пёрла, все видели.

Это да. Гидра то ли учуяла, то ли увидела что-то интересное у одной из подожжённых «закладок» — и ничтоже сумняшеся прошла через огонь. Точнее, огонь сразу же потух, как только всё топливо оказалось под брюхом монстра. Собственно, от заставы сейчас осталось, не считая неполного периметра, меньше половины: какие-то здания порождение Шрама разломало головой, роясь внутри прямо через крышу, какие-то — просто небрежно развалив лапами и панцирем, словно те сделаны были из песка. Танк и есть танк. А ещё черепаха ЖРАЛА. Всё, любую попадающуюся органику, если та была сложена хотя бы в мало-мальскую кучку. Доски опалубки мутанта, как оказалось, тоже интересовали: пришлось ещё пару раз пострелять и побегать, когда чудовище примерялось обгладывать внутреннюю обшивку внешних стен укреппункта. То, что огромный клюв как экскаваторный ковш отправляет в желудок сотни килограмм грязи и глины, тварь совсем не беспокоило. Как и глиняный холм, так и лежащий на спине.

— Домой хочу — сил нет! — вдруг повторил Соболь. — И не на побывку, а чтобы совсем. И зачем я только на службу согласился?..

— Ша! — прервал земляка Баюн. — Сначала до своих добраться надо, а там — посмотрим. Сам слышал, что Филин нам обещал? Два года службы — и рапорт о переводе на опорный пункт, который наши Ключи обязательно удовлетворят.

— Филин обещал, — едва слышно пробормотал отвальный. — А ещё он баял офицером стать за эти два года. Да только где тот Филин теперь?

* * *

Пятьдесят с лишним человек, как бы они не старались, не могут не оставить за собой следов. Это с одной стороны плохо — хищники Шрама запросто пройдут по такой «дорожке», пытаясь разнообразить себе меню. А с другой стороны хорошо — потому как все опасные твари побегут к большой группе, высунув языки, и больше шансов, что они пропустят группу малую, идущую в стороне и с отставанием.

Первые два километра мы преодолели бегом, постоянно оглядываясь. Причём от меня толку было мало: сумерки сгустились так, что я едва видел, куда наступаю — какое уж там наблюдение за стеной? Потом просто пошли, держа размеренный темп и уже не глядя назад. Это за толпой гидра могла просто «прыгнуть» при помощи своей способности к перемещениям, а за шестёркой небольших для неё и резвых кусочков мяса — уже нет. У неё и под ногами достаточно куда как более доступных вкусняшек. И огромные запасы кислоты, превращающие любую органику в еду. Надо, как будет возможность, внимательно переписать свои наблюдения. Не уверен, что в универе естьнастолькоподробные данные об этом монстре — поведение там, реакция на раздражители. Надо быть наглухо долбанутым, чтобы устроить подобный натурный эксперимент… ну или не иметь другого выхода, кроме какпоигратьс живым танком в кошки-мышки. Решено, ещё и Вирну отпишу — заодно напомню о себе. И девочкам своим. Чёртова информационная изоляция достала…

Степь радовала. Вот реально радовала — пустотой. Мы шли и шли — а тварей всё не было. Даже овец, которые всегда первыми возвращаются после того, как их шуганёт мини-выплеск от телепортации гидры, и змей, которые обычно просто не успевают особо далеко уползти. Час проходил за часом, перевалило заполночь, пошёл и прекратился дождь — а мы шли и шли. А я не забывал поглядывать на стрелку компаса, когда наконец снова смог её разглядеть. Не останавливались — я прогонял свою и чужую усталость Стихией прямо на ходу. И, конечно, не расслаблялись — но, похоже, нам действительно везло. Пока везло.

— Мы нагоняем первую группу, — отрапортовал отходящий проверить след Соболь. — Ещё два-три часа…

— И мы будем у второй линии, — с усмешкой поправил его Баюн. — Уже скоро верхушки башен увидим. Считай — почти дошли.

— Почти… — со странной интонацией отозвался Косточка и показал пальцем. — Там.

С большим напряжением глаз я разглядел чёрную точку у самого горизонта.

— Что-то не очень крупное, — как всегда снайпер-Косточка разглядел намного больше. — Движется по направлению к нам…

— Уааауу! — обозначила себя точка.

— …И это — волк, — закончил упавшим голосом идентификацию Соболь.

М-да. А ещё говорят — волки плохо видят, ага. Ладно, волк — не гидра, отобьёмся, если у твари хватит ума напасть. Они действительно не круп…

— Уааауууууу!!! — откликнулась степь. Как мне показалась — со всех сторон.

— Бежим, — коротко озвучил очевидное Баюн. Ну да, если войдём в поле зрения наблюдателей с башен фортов — есть хороший шанс, что нас попробуют спасти. Только бы добраться….

Глава 15-3

* * *

Рванули мы что надо. Мне даже сначала стало казаться, что обойдётся без боя — столкновение с той тварью, что нас заметила, боем назвать было сложно. Определённо, серый уже сталкивался с людьми с луками, потому для него сдвоенный выстрел зарубежников прямо с ходу, навскидку, практически не останавливаясь и с небольшого расстояния — оказался большим сюрпризом. Последним в жизни. Косточка с Баюном ещё и яд успели нанести на наконечники, потому получивший две стрелы

У меня сразу сложилось впечатление, что мутант и не собирался нападать — всего лишь бежать рядом, воем уточняя наше местоположение и по возможности тормозя. Смутило его наше поведение: мы никак не реагировали на его присутствие до самого последнего момента. Вот и рискнул приблизиться, видимо посчитав, что отсутствие атаки означает слабость. И, значит, он сможет, если что, увернуться. Не увернулся.

Увы, его дружки без проблем нашли нас и так.

Похоже, умные бестии распределились по очень значительной территории — волки в поле зрения появлялись с заметными интервалами и тут же начинали выть, корректируя бег других. На бегу наблюдая за тем, как ведут себя постепенно приближающиеся чёрные точки в степи, я начал понимать: это была такая ловушка. Или, нужно брать выше — тактика? Что-то вроде огромной, растянутой в пространстве многокилометровой живой ловчей сети. И мы эту ловушку против воли заставили сработать.

То, что волки умели эффективно координировать усилия, и при своих скромных размерах вполне способны доставить массу проблем — это я лично наблюдал и раньше. В конце концов это из-за них так пострадал периметр Сим. Но именно сейчас, находясь в центре волчьей атаки, я ощутилмасштабэтой координации. Шесть человек — это ведь мало. Мы не выглядим сильными и опасными — весной пятёрка волков даже побежать за нами не соизволила, сочтя, что мы никуда не денемся. Даже, возможно, и за добычу толком не сошли — раз уж стая предпочла разведгруппе лужу маркерной жидкости, в которой можно было вволю изваляться. Сейчас отношение было совсем иным. И оно ещё сильнее изменилось, когда преследователи наткнулись на убитого стрелами и ядом собрата.

Новый вой… и уже начавшие окружать нас волки растянулись в более широкое кольцо вне пределов полёта стрелы, заставив Соболя злобно сплюнуть на ходу. Но выпускать нас они не собирались — иначе бы не бежали вместе с нами с той же скоростью, что и мы. И если я с отвальными просто рвался ко второй линии, то в число мутантов-загонщиков от горизонта со всех сторон всё прибывали и прибывали новые особи. Когда число чудовищ перевалило за тридцать, зарубежники начали проявлять первые заметные признаки беспокойства и начали прямо на бегу смазывать наконечники, вытягивая по одному снаряды из тулов. Стрел на всех противников ещё хватало, но выпустить их быстро и точно «на реакцию», с гарантией поразив все цели, было уже не так-то просто. Когда изменённых зверей стало больше шести десятков, под тихое сквернословие (мои сослуживцы берегли дыхание) начал серьёзно беспокоится уже я. Дозорные площадки башен фортов вот-вот должны были показаться над горизонтом, но против такого количества противников, даже относительно слабых, гвардейцы просто не выйдут. А если чудо случится — не успеют добраться. Чтобы получить поддержку, надо было прорваться до самых стен. Но твари почему-то не нападали. Когда число противников увеличилось ещё в полтора раза, Баюн поднял руку:

— Стоп. Отдышитесь и готовьтесь пить стимуляторы… все, что остались, разом. И к рукопашной.

Мне зелья были не нужны, так что я просто поглядел на юг: просматривались башни аж пяти фортов, а у ближайшего к нам я, напрягая глаза, разглядел стены. Было далековато, но я расслышал сигнал горна, потом ещё один. Ну да, такую толпу не заметить было сложно… Мои пальцы без участия сознания взводили арбалеты. Кто-то из отвальных сунул мне почти пустую склянку с ядом. Ну да, вряд ли я успею выстрелить больше двух раз.

— В круг, — негромко подсказал остальным сержант.

Твою ж мать. Мы все без кирас, у меня вообще верхняя половина тела только курткой защищена, даже шлема нет. Предполагалось, что малый отряд сумеет уклониться от ближнего боя, а лучше — от боя вообще. Чёртовы волки. И подловили, когда мы уже почти дошли…

— Почему их тут столько? — скорее сам у себя спросил я. Поведение животных, даже исковерканных Тьмой, всё равно неразрывно связано с их биологией. Грубо говоря, в нашей группе мяса значительно меньше, чем ртов в стае. Ну и смысл тогда такой огромной толпой нападать? Не праздный вопрос: понимание противника — это один из залогов победы…

— Ту… у… у… — в третий раз пропела труба, я заметил, как уши тварей, пока не проявляющих агрессии, синхронно повернулись на звук.

— Ждут, что гвардейцы выйдут наружу, — опередил мой вывод буквально на мгновение Косточка. — Смотри, у некоторых следы плохо заживших ранений.

— …Которые им нанесли наши несколько часов назад, — закончил Баюн. — А солдаты королевств вышли на подмогу.

— Нужно попробовать этим воспользоваться, — сделал логичный вывод я. — Опять бежим?

— Шагом и сохраняя построение, — отрицательно помотал головой зарубежник. — А то они нас прямо на ходу могут порвать, если кинутся со всех сторон.

— У этих шапок ходячих любимая манера боя — подскочить, попытаться вырвать из добычи кусок мяса и быстро отступить, уходя из-под ответного удара. А в это время другие с других сторон кинутся, — сегодня Соболь поставил собственный рекорд по количеству плевков. На заставе он себя куда как более прилично вёл.

— Если близко подберутся, будет плохо, — я лихорадочно соображал, что мне делать. Холодная логика подсказывала только один и совершенно неприемлемый для меня вариант: во время атаки врубить ускорение, и, проскочив волков, сколько хватит Стихии нестись к ближайшему форту. Заодно отвальные на несколько секунд отвлекут своими жизнями волков. Но лучше пусть меня попытаются сожрать, чем такое. — Копьё есть только у меня.

Был бы у меня мой метатель! Здесь, где уровень дикой магии был существенно ниже, чем на линии застав, тридцать плазменных шариков могли перевернуть ситуацию только так! Надо было всё-таки додуматься заставить разведчиков взять пики… да что уж теперь-то.

— Ну ты-то нас дебилами совсем не считай, — вдруг как-то по-доброму хмыкнул Баюн. Мы шли, выстроившись кругом, и сержант занял место справа от меня. — Смотри.

Внушительный охотничий нож с серым, не дающим бликов лезвием в одно движение занял место на верхнем конце лука, превращая дистанционное оружие в подобие копья. Учитывая толщину дуг, не сильно отличающуюся от древка пики — вполне себе годное подобие. Надо же. Сколько служим вместе, и отношение ко мне вполне доверительное, а всех сюрпризов я до сих пор знаю.

— В лесу с рогатиной не особо побегаешь — места у нас такие, — пояснил мне сослуживец. — Ножом-то обычно сподручнее. Но если что — сдюжим.

— У… у-у… — горн в этот раз пропел еле слышно и откуда-то со стороны, заставив серых заволноваться. Н-да, устроили

Поймав себя на том, что беззвучно шевелю губами, проговаривая последнюю фразу, я потянулся к Печати. Минус эмоции. Минус надежда. Минус наивная вера, что после всего случившегося просто должно повезти. Минус всё, что может подвести в бою. Нет, страха у меня и до того не было. Но одно дело осознавать риск и действовать расчётливо, и другое — когда сделал что мог и остаётся только положиться на судьбу.

— Зелья. Они сейчас бросятся, — ровным голосом предупредил Косточка и опрокинул в рот давно греемый в руке пузырёк.

«А ещё можно было набрать на заставе хотя бы в несколько бутылей масло. Получилась бы хорошая замена коктейлям Молотова, которые я делал когда-то в Эрсте,» — пронеслась в голове запоздалая мысль, пока я поднимал арбалеты на уровень глаз. Серая масса действительно пришла в стремительное движение, очень быстро стягивая кольцо. — «А, нет, не согласились бы. Масло ведьпахнет.»

Волки быстры, но по-нормальному быстры. До хаски они не дотягивают, а уж до тигра им и вовсе далеко. Другое дело, что упомянутые твари — одиночки, а эти демонстрируют такую слаженность движений, что могут реализовать эту свою скорость без помех друг другу. Уверен никто другой так не смог бы… кроме людей, конечно.

Стоило серым пересечь невидимую черту примерно на двух третях дальности полёта стрелы — и зарубежники синхронно вскинули луки. Под действием стимуляторов они начали опустошать колчаны в сумасшедшем темпе — пока я выцелил двоих, каждый выпустил по шесть-семь стрел. И стройная, грозная атака сломалась, разбилась о плачущий скулёж раненых и попавшие под лапы трупы убитых. Я с удовлетворением отметил, что два мёртвых волка лежат с болтами в глазницах. Так бы может и не убил, не овцы с их огромными зенками и слабым черепом, а вот с ядом, доставленными прямо к мозгу — запросто.

— К форту. Шагом, — заставил меня отвлечься от оценки результата первой атаки Баюн. Пришлось взводить арбалеты на ходу, закладывая новые болты. На один даже хватило остатков переданной ранее отравы. Мутанты, увидев, что мы движемся, вновь заволновались… и те, что стояли между нами и спасительной второй линией попятились, поддерживая безопасную дистанцию. Я перешагнул через агонизирующего волка с торчащей из бока стрелой и на одних рефлексах перебил ему ему спинной мозг, пробив копьём у основания шеи. Подумал, вернулся, выдернул стрелу — и догнал своих.

В отличии от меня отвальные собирали оставшиеся целыми после выстрела снаряды не останавливаясь, если нужно ловко действуя ножом. По рядам напряжённо смотрящих на нас волков пронёсся вой, и… Удивление пробилось даже через блокировку. Там, где мы отошли от трупов достаточно далеко, серые хватали зубами и ломали древки стрел. Умны, чересчур, слишком умны. Интересно, в Университете Нессарии изучали этот феномен? Ещё один повод списаться с Вирном Нессарийским… если выберусь из этой ситуации.

Глава 15-4

* * *

Прошло тридцать две минуты, прежде чем твари стали вновь проявлять агрессию. В смысле, как-то иначе, чем демонстрацией оскаленных пастей и резкими звуками. Теперь они небольшими группками бросались на нас с разных сторон — и на какой-то части пути резко меняли направление бега, ретировались к остальным. Похоже, проверяли, когда мы начнём стрелять. В итоге одна из групп приблизилась уже на половину полёта стрелы — и оказалась утыкана ими, как ёжик иголками. Уйти удалось только одному волку, но и он захромал, не добежав до своих. И свалился на бок в агонии — отрава подействовала несмотря на то, что почти сразу же после попадания выдернул снаряд из своей ляжки. Сбор стрел — разведчиков серых подстрелили удачно, по ходу движения — опять был встречен злобно-горестным воем на множество голосов. Ну как, множество? Голов на тридцать-тридцать пять в общей сложности мы число изменённых сократили. Ещё одна удачно перемолотая атака — и от последней части монстров будут все шансы отбиться остатками обычных стрел и луками-копьями. Да и стены ближайшего форта совсем отчётливо видны. Даже движение на галереях удаётся разглядеть.

— Действие зельев заканчивается, — сообщил мне неприятную новость Баюн.

— Чем грозит? — коротко уточнил я, не став переспрашивать, какого хрена столь важную информацию, как срок работы стимуляторов до меня не довели… и зачем сказали сейчас.

— Слабость. Двигаться медленно будем. Усталость к земле будет гнуть, — перечислил отвальный.

— Рекомендации? — под блокировкой эмоций разглагольствовать не тянуло.

— Влезть на дерево побольше и там накрепко привязаться, — кривовато улыбнулся бывший деревенский охотник. В ответ на мой взгляд он развёл руками. — Мы ж для своих мест все составы спытывали, да придумки придумывали.

То есть другими словами «я не знаю, что делать, решай ты, старшой». Что ж.

— Десять минут действие продержится? — я ещё раз посмотрел в сторону форта.

— Пять — точно.

Зашибись.

— По моей команде переходим на бег, по возможности вышибаем заслон впереди и несёмся к стенам, — как будто тут можно сделать что-то другое. — Если нападут остальные — останавливаемся и отстреливаем столько, сколько можем. Если откатятся — вновь бежим, пока есть силы.

Я оглядел сослуживцев, убедился, что все меня поняли и никто не переспрашивает и буднично приказал:

— Бегом марш.

Неожиданным рывком тварей удалось-таки застать врасплох. Сблизившись с той частью кольца из монстров, что располагалась между нами и заставой, зарубежники буквально за несколько секунд выпустили три-четыре стрелы — и ломанулись дальше. Те из волков, кому повезло не получить «подарочек», порскнули в стороны, открывая дорогу к спасению. А теперь…

— Уаууу!

Не успевшие толком отбежать уцелевшие твари развернулись на месте и ринулись в атаку. Двух ближайших я подбил выстрелами по глазам, причем тот, кому достался болт без яда, тоже кувыркнулся через голову, но встал. Опять захлопали тетивы: сослуживцы без команды разделили сектора обстрела, выкашивая края разорванного кольца и заставляя противников сорвать очередной натиск. Вот только дальний край стаи уже смешался с боками и мчался на нас сплошной серой непрерывно завывающей и

Я успел-таки ещё раз перезарядить один из двух арбалетов и выстрелить — второй просто выкинул под ноги, чтобы не мешался. Треньк! — и верно послужившая мне в окрестностях Рении машинка по дуге отправилась прямо в морды мутантов, а в руках оказалось копьё. Стихия рывком заполнила тело, выплёскиваясь наружу, мир послушно замедлился. Теперь я различал, как последние стрелы из тулов продолжают впиваться в первые ряды тварей — к сожалению, плотности огня сильно не хватало, чтобы остановить живой вал. Что ж, теперь — мой выход.

Эльфийское копьё — оружие смешанного типа. За счёт удлинённого острия с острыми кромками им можно и колоть, и резать, и даже немного рубить. Самое то для свалки против многочисленных противников. А вот чего сильно не хватало — это контр-штурмового щита. У первой группы были стальные блины, а вот мы ушли налегке. Впрочем, результат был бы тем же, разве что немного дольше устояли бы на ногах.

Да, сцены из фильма про боевые искуства не получилось — мы приняли первых тварей выпадами копья и суррогатных пик и… следить за спутниками у меня уже не вышло — так что не знаю, смогли ли они сохранить оружие в руках, как я. Толку от копья, правда, когда тебя повалили на землю. Волки просто завалили нас своими телами.

За счёт ускорения я не дал ухватить себя пастями за руки и отбил-таки копьём в сторону ту гадину, что раззявила пасть прямо мне в лицо. Под ударами совсем не острых когтей на лапах лейтенантская куртка мгновенно превратилась в лохмотья — впрочем, это я понял много позже. Сейчас же меня заботило только одно — встать любой ценой.

А вот это со стороны наверняка смотрелось на голливудский блокбастер: здоровенные, с кавказскую овчарку твариразлетаютсяот удара снизу. И сразу же вскочивший боец делает круговое движение копьём, оставляя глубокие раны и заставляя отступить не ожидавших такое мутантов. Удар! И лобная кость черепа волка пробита. Ещё выпад — в этот раз рассекаю сбоку через раззявленную пасть до самой шеи. Обратное движение — и пята копья разбивает нос и валит мутанта с болевым шоком. Один успевает было повиснуть на левой руке — но импульс Стихии заставляет челюсти разжаться. Удар в спину перевожу в скользящий, и прыгнувший изменённый улетает в толпу своих. Удар! Укус. Ренийские брюки, пусть и полуобгорелые, сдерживают зубы. Удар — волк практически глотает острие — и то выходит сбоку, рассекая гортань по всей длине. Удар в плечо сзади — в этот раз зубы пробивают и одежду, и плоть. Но Жизнь мгновенно заращивает рану, а напавший за лапу отправляется прямо в пасти ещё двоим…

Минута — целую бесконечную минуту я танцую без музыки, зато в брызгах своей и чужой крови. Не давая себя вновь повалить — а вот вокруг меня уже кольцо из агонизирующих тел. Мир сузился до пятачка под ногами — где мои сослуживцы я не знаю. То ли меня оттеснили, и они, как я, на остатках стимуляторакосятмерзость из Шрама… то ли встал после падения я один. Но быть мне на ногах не долго — как только накопленный запас Стихии подойдёт к концу, я упаду вновь. И умру. Но чувств нет — я озаботился заранее, потому я продолжаю рубку-танец, как механизм. Такнадо. Даже не сразу среагировал на включившуюся вдруг связь Печатей.

— …жись!!!

Закованный в блестящий металл конь и всадник в полных доспехах врываются в мой мир. Конь… нет,химера— хрипит и шипит, сбивая и давя копытами волков. Увы, ноги у неё остаются незащищёнными — и серая мерзость немедленно вцепляется в них У всадника дело обстоит лучше — полный доспех и полуторный меч… вот только из седла рядом со мной спрыгнул он…

— Милка, назад!!!

…Она зря. На спешившуюся Машу тоже наваливаются со всех сторон — увы, врагов более чем много. Зубы проскальзывают по металлу, но оставляют вмятины. Ещё немного… Это характерное движение меча я уже видел, потому через связь Печатей немедленно отдал команду «прочь»… которая была проигнорирована. А в следующее мгновение лезвие клинка вспыхнуло расходящимся Светом.

До того, как мы расстались на пороге монастыря Белых, мой бывший оруженосец леди Мария уже пробовала пользоваться своей способностью осмысленно, а не по велению чувств. Или, наоборот, выпускала Свет случайно. Особенно интересные ощущения были во время наших ночных стоянок, когда я прижимался к девушке теснее некуда. Сейчас Свет пришёл по-другому. Сильнее. Многократно сильнее.

Многоголосый испуганно-болезненный визг, в котором не было ничего от по-своему мелодичного воя и грозного рычания, ударил по ушам. Одновременно я почувствовал себя словно в толще воды — так сильно надавила на меня чужая магия. Кровь с наконечника копья и древка слетела невесомой пылью, обнажив совершенно чистый металл и дерево. А не успевшие выпрыгнуть из круга Света или мёртвые твари началирассыпатьсяследом. Шерсть, шкура, хлынувшая кровь, мясо на костях… Я бы оглох, но голоса противники лишались едва ли не в первую очередь — рыцарь света запомнила свой самый первый прикладной урок…

…Издав последний тихий хрип, на бок рухнула Милка, и Свет сразу же погас. Печать её мерцала, грозя вот-вот погаснуть — но у меня ещё оставалось чуть-чуть стихии. Химеру трудно убить — тем более она не была пропитана Тьмой целиком, всего лишь наполовину.

— Успела! — выдохнула рыцарь, стягивая шлем. Сражаться было больше не нужно — не с кем: оставшаяся часть стаи бежала в буквальном смысле этого слова быстрее собственного визга. Я бросил взгляд на знакомое и одновременно незнакомое лицо, ничего не почувствовал… ах да. Так-то лучш… МАТЬ!!!

— Помогай! — изменившись в лице, я бросился в ту сторону, где, по моим прикидкам должны были сражаться зарубежники. Первое тело нашлось под кучей полуобглоданных Светом трупов волков. Лук нашёлся рядом с удачно порванной тетивой: отхватив сорванным с навершия ножом шнур с другой стороны, я перетянул жгутом правую руку выше страшной раны. Попытка выдавить из себя немного Жизни закончилась лёгким головокружением, но кровь из других ран вроде удалось остановить.

— Перевязывай, — приказал я девушке, начиная расталкивать воняющий завал по соседству.

— Кхто? — Косточка слепо ухватил меня за запястье, стоило мне коснуться его руки.

— Я, — так, этот жив. Надо только сбросить трупы с него, чтобы мог нормально дышать.

— Ить…

— Мы отбились, —

— Темхно…

— Пройдёт, — пообещал я, оглядываясь… и почувствовал аномальный отклик от головы. Тяжёлая рана? Где? Тут мужчина распахнул веки и я всё понял. Глаз не было. Их выжгла, нет, очистилаот Тьмы противоположная первостихия.

Эпилог1

Как же приятно просыпаться чистым в тёплой мягкой постели. Ещё приятнее сделать это рядом с прекрасной полностью обнажённой девушкой, с которой у тебя перед сном был секс! В нашей комнате было тепло, а в кровати на пуховой перине — прямо даже жарко, потому во сне Маша выбралась из-под одеяла, и теперь я мог вволю ей полюбоваться. Светло-пшеничные волосы разметались по подушке короной, тонкая, правда, далеко не осиная талия, во сне рыцарь прикрыла грудь рукой, зато округлые, идеально-гладкие ягодицы так и манили за них ухватиться. Собственно, я не стал себе отказывать в удовольствии, второй рукой проведя по рельефному животику. Да-а, такой прессухой не то что Кара — я сам похвастаться не мог!

Моя ладонь проскользнула ниже — нежная бархатистая кожа без единого волоска словно магнитом притягивала пальцы и буквально заставляла гладить и ласкать женское тело вновь и вновь. От Печати Подчинения, регулирующий помимо всего прочего рост волосяного покрова по всем телу, мой бывший оруженосец была освобождена три года назад. Однако Стихия Света в умелых руках прекрасно заменяла и бритву, и химчистку, и ванну. Даже могла ограничено лечить… вот только не всё, далеко не всё. Я нахмурился: пальцы нащупали на внутренней стороне бедра спящей красавицы давно заживший шрам. И как пропустил? Вроде везде смотрел… Нет, так не пойдёт.

Раньше мне потребовался бы скальпель, теперь хватило одной магии. Сила заструилась с кончиков пальцев, упёрлась в кожу, попыталась по ней растечься — но я надавил, и светящаяся зелень стала проникать сквозь естественный барьер любого мага. Пусть даже если маг называется Рыцарем Света.

— Обязательно было будить? — не открывая глаз сонно пробурчала будущий Паладин Света, доблестная леди Мария. — Или тебе вчерашнего не хватило?

Я фыркнул. Мне «не хватило», как же. А кто пол ночи мне всё более и более хриплым голосом шептал «ещё!»? Стихия Жизни может творить чудеса, а помноженная на соответствующие знания — способна заставить эти чудеса повторяться вновь и вновь. Но ведь и в этом случае надо меру знать.

— Уже закончил, — я полюбовался на внедрённый конструкт из сияющих изумрудных линий. Организму нужно было разрушить соединительно-тканный рубец вокруг давней раны и равномерно зарастить его здоровыми клетками, а кое-где — заново прорастить нервные окончания и сосуды. Обычно на это уходят дни и недели, а чтобы все сработало за пять минут — нужна энергия, запас которой я и оставил. А ещё нужно, чтобы излечиваемый магполностьюдоверял виталисту — иначе всё закончится на попытке продавить чужую Стихию. Нет, можно и силой продавить — иначе бы на тварей магия вообще не действовала. Но всё равно чужое колдовство долго не удержится, ломаясь и деформируясь под напором магических сил организма-реципиента. Вместе с зачарованным куском поражённых магом биологических тканей, обычно.

— Зря стараешься, — Маша окончательно проснулась, села, подогнув одну ногу и вытянув другую, чтобы рассмотреть место лечения. А я вдруг начал ощущать сомнение, чтовчерашнегомне действительно хватило. — Через год встретимся — и не заметишь, что вообще что-то убирал.

— Не зря, — с нажимом возразил я. — Говорил же уже: каждый шрам нарушает трофические процессы…

Мой бывший вассал была слишком культурной, чтобы попросить меня заткнуться. Но у неё был в запасе безотказный способ. Р-раз — и я ужеприжатк простыне, точнее,вдавленв неё, а губы надёжно заняты процессом, полностью исключающим какие-либо осмысленные звуки. От девушки хлынула волна Света, и я постарался расслабиться, уговаривая Жизнь пропустить дружественную Стихию.

Как я и сказал — нужно полное доверие. Попади любой другой виталист в схожую ситуацию — не исключаю, что, простите за натурализм, обгадился бы от ужаса. Ведь Свет не только Печати может лишить — он и загадочный источник магии в организме одарённого может затушить. Впрочем, светлый рыцарь ничего подобного не хотела — всего лишь небрежным усилием заменила утренний душ и чистку зубов. Когда Свет погас, я сам создал что-то вроде волны из Жизни: а это вместо утреннего кофе. Вот завтрак лучше не заменять: белки, жиры и углеводы из магии возникнуть не могут. Но завтрак, пожалуй, подождёт.

— Ммм, — Маша оторвалась от меня, облизнув губы, но не делая попытки встать. Наоборот, поёрзала, и констатировала факт. — Всё-таки не хватило…

— Просто ты слишком красивая, — любовница мне подыграла, но всё равно пришлось сгруппироваться, чтобы рывком поменять позицию, и подмять её под себя, не размыкая объятий.

Не знаю, стоит этим гордиться, но я уже научился быстро просекать, какая девушка что в постели любит. Рона вон всегда была готова к позе наездницы, Каре, как я заподозрил, для секса очень нужен былэкстрим— уж очень она наслаждалась процессом на стене. А кое-кто, не будем показывать пальцем, обожал, чтобы её трахали сзади, одновременно удерживая за длинные чувствительные звериные уши! Маша же…

Повезло мне, что дочка кузнеца была вполне себе средневековой дамой и о том, что «лишний вес — это же ужас-ужас!», не подозревала. Впрочем, её вес был совсем нелишним— мышечная масса критически важна для подвижности в тяжёлых доспехах. Я с полсотни шрамов с её кожи свёл — а что было бы, если от части ударов она не могла бы уворачиваться? Стоило так же учитывать, что девушка была повыше меня ростом и с детства привыкла махать кузнечным молотом — потому и раньше не казаласьтрепетной ланью.

К счастью, мясо на монастырских харчах и под присмотром взрастивших не одно поколение Светлых Рыцарей наставников наросло как надо. Это раньше из-за слишком широких плечей девушку можно было перепутать с парнем — если одеть соответствующе. Теперь же… Крутые бёдра могли заставить греческую мраморную статую позеленеть от зависти, и про задницу я уже говорил. Сверху тоже всё стало просто прекрасно, отчего фигура Маши приобрела законченную гармоничность…

Правда, гармоничность — гармоничностью, а подковы Светлый Рыцарь могла теперь на раз-два гнуть! Не пальцами, к счастью, двумя руками, но… Да и полуторник в её руках ласточкой порхал. И судя по кое-каким слухам, с кулака в морду прописать за комплимент или там

* * *

— Проводишь меня до казармы? — вполголоса спросила Маша.

— Полчаса у меня точно в запасе есть, — я погладил грустно глядящую на меня Милку по морде, потом забрал у конюха повод своей лошади. — А если что — не переломится Ромар, подождёт.

Трактирный служка ещё сильнее выпучил глаза: штабная крепость на третьей линии только казалась огромной, а так — деревня деревней. Все про всех всё знают — и особенно на слуху фигуры калибра замкома тылового штаба. Или, например, такие как лейтенант Арн: звание, вроде бы, невысокое, но ведь он сынсамого! И вполне, говорят, папеньки достоин… тьфу. Вот уж последнее, чего я от своей здешней жизни хотел — обраститакойславой. Г-герой, мать его!

— Как только обживусь на новом месте — сразу же попробую наладить связь, — посулил я девушке, когда мы бок-о-бок выехали со двора. Вообще по крепости запрещалось передвигаться верхом кому попало, но у моего статуса были и положительные стороны.

— Письма — это гораздо лучше, чем ничего, — через силу улыбнулась рыцарь.

— Два года, — в очередной раз пообещал я ей. — Стажировка закончится — и я сразу приеду к тебе.

— Жить на два дома — так себе идея, — покачала головой дочка кузнеца. — Особенно если этот второй дом — рядом с паладином, которого в любой момент могут послать куда угодно. А в первом — Рона, которую за пределы республики не вывезти.

— Я решу эту проблему. Не знаю, как — но решу, — твёрдо пообещал я ей. — Возможно, мне удастся убедить твоё руководство, что отдаватьстольколет службе Свету — это перебор.

— Да уж, — она фыркнула, но потом задумалась и признала. — Хотя… ты можешь. Смог же отца Митчела убедить, что мненужнодать увольнительную на месяц.

— Зато себе выбить не смог, — настала моя очередь фыркать. Митчелла япросчитал. Старик клирик — тот ещё авантюрист. И, одновременно,политик. Опасное сочетание — недаром этот доморощенный фанатик, как бы это помягче выразиться…социальных исследованийв Горловину припёрся, как только Кристиан свалил в поход. Не совсем уверен, что полностью угадал ход его мыслей, но… Разрешение он дал — а больше ничего и не требовалось.

По дороге мне постоянно приходилось отвечать на воинское приветствие: стандартный армейский салют мне отдавали и Рубежники, и гвардейцы, а встречные Белые «козыряли» Маше. Меня узнавали, конечно, в основном не в лицо, а по неуставному плащу из густого волчьего меха. А девушки-рыцари под белыми плащами в принципе были слишком редким явлением, потому Церковники, служащие в Горловние, знали их всех наперечёт. Мне-то можно было накидку и снять — благо, замёрзнуть точно не грозило, а от внимания я никакого удовольствия не получал. Но тогда бы от казармы пришлось тащиться пешком, ведя конягу на поводу, а у меня время поджимало.

То, что Светлые нагнали на оборонительные линии едва ли не втрое больше народу, чем обычно, бросалось в глаза даже здесь, на улицах расположенной далеко в тылу крепости. Да что там, им для своих солдат и рыцарей пришлось позаимствовать гвардейскую казарму одного из небольших королевств — своих сооружений на территории не хватило. Зато — теперь в каждом форте первой линии был хотя бы один одарённый клирик. Будь так месяц назад — и не произошло бы то, что произошло… наверное. В любом случае уже не проверить: стаи волков, решившей, что нашли способ добывать лёгкое мясо, нападая на отступающих с первой линии отряды Рубежников, больше не было.

Сколько стайных монстров, «застолбивших» степь перед второй линией было всего, и сколько в итоге сбежало, избегая истребления — я сказать затруднялся. А вот трофеев вроде тех, из которых я пошил себе модную обновку, мы набили сто шестьдесят девять штук. Неплохой результат для группы из шести человек, правда? Даже при условии, что на нашей стороне сражался одарённый Рыцарь Света — всё равно очень хорошо. К тому же, из этих семнадцати десятков тридцать пять тварей были вожаками — теми особями, которые могут заставить остальных атаковать не считаясь с потерями или, наоборот, вовремя отступить и напасть в самый неподходящий момент. Это раньше мне казалось, что все волки — одинаковые. Что ж, пришлось узнать серых тварей получше. Гораздо лучше, чем хотелось бы… Зато, как мне тут намедни рассказали сослуживцы — гвардейцы из гарнизонов второй линии обозвали нашу шестёрку «Волчьей Погибелью». Да-да, именно так — с больших букв, и произносить с придыханием.

Смешно, но вот эти рейды, принесшие столько славы, были, по большому счёту, самоволками. Моими. Потому что если отвальные официально проходили лечение, Маша получила месячную увольнительную и могла заниматься чем хотела, то я-то продолжал проходить действительную службу. Разве что не по месту службы, а в качестве временно находящегося во внутренней служебной командировке офицера. Если совсем прямо, то Ромар нагло сдал меня в аренду армейцам из королевств — и, между прочем, совсем не забесплатно. Благо, он всё же согласовал это назначение со мной и деньгами поделился… потому что зарплата на контракте по стажировке мне не полагалась. Как и отпуск, хоть какой. А деньги с магов-выпускников шли напрямую их Альма-матер, в моем случае Нессарийскому Университету. Н-да… В общем, охота на волков-мутантов для меня сменялась расчисткой лазарета очередного форта — и так по кругу, целый месяц. Ну ничего. Всё плохое, как, увы, и всё хорошее — рано или поздно заканчивается. Вот и моя «командировка» подошла к концу. Осталось только получить новое назначение.

Эпилог-2

* * *

— Береги себя.

— Это ты береги себя, — я с намёком обвёл рукой вокруг. То, что две такие уважаемые всеми и необычайно авторитетные организации, как Белая Церковь и Войско Рубежа, могут столкнуться лбами из низового состава что тех, что других, никто даже не думал. Честно говоря, я тоже сомневался: открытый конфликт грозил мало того, что невероятными репутационными потерями обеим сторонам, так ещё и неминуемо должен был вызвать раскол в условно-едином человечестве. По сути Церковь и Рубежники были тем цементом, что связывали людей всех социальных слоёв, всех государств между собой… кроме жителей Лида, н-да. Вот уж кто от свары скорее выиграет, чем проиграет — хотя и тут не всё так однозначно.

Тем не менее, рекордное по количеству присутствие Белых

— Я буду писать, — повторил я в который уже раз за сегодня. — И разыщу тебя. Только дождись.

Вместо ответа Маша с лязгом встала на одно колено и чётко, очень демонстративно поцеловала мне руку. Двое рыцарей, что стояли на карауле у входа в казарму, всеми силами пытались изобразить из себя статуи, но можно было не сомневаться — очередной волне слухов быть. Жест, на Земле давно превратившийся в немного фривольную демонстрацию восхищения женской красотой, здесь всё ещё имел изначальный смысл. Подтверждение вассальной присяги. Официально я Машу освободил от клятвы служения сразу после потери Печати — иначе бы она не смогла поступить на обучение в монастыре Белых. Теперь у неё были другие командиры. Но… Одно дело освободить вассала от служения и другое —согласитсяли он с этим.

Древние каноны, нашедшие отражение в современных рыцарских романах однозначно были на стороне дочки кузнеца. Верность нельзя купить или продать — хотя, как говорят, на просвещённом юге сейчас уже всё немного иначе. Но тут, у нас, на севере, старые порядки были до сих пор в ходу — и такое открытое выражение своих принципов вызовет лишь горячее одобрение у всех, кроме местного церковного руководства, конечно. Но и тем придётся смириться — разве что постараются подгадить исподтишка. Но и то вряд ли: будущие паладины на дороге, знаете ли, не валяются, а временный союзник лучше, чем никакого. Тем более именно Церковь у нас тут самый большой спец по промывке мозгов, так что Митчелл наверняка на что-то да рассчитывает… Н-да. Зато это даёт мне железобетонную гарантию: мой перевод к новому месту службы Ромар сегодня утвердит. А завтра я отбуду.

Я потянул Машу за руку, заставив встать, и обнял. Я ведь уже говорил, что целоваться в доспехах — то ещё искусство? Ну вот, повторю.

* * *

Перед фасадом здания тылового штаба собралась целая небольшая, негромко гомонящая толпа. Прошлой зимой тут было безлюдно, и я спокойно прошёл внутрь, а сейчас Рубежников, желающих что-то узнать, спросить или получить, наконец, новое назначение, приходилось сдерживать двум караульным. Не сказать, чтобы у лучших солдат Человечества с дисциплиной были прямо проблемы — но некий не всегда здоровый энтузиазм присутствовал. Из-за того, что больше половины застав так или иначе оказались не пригодны для дальнейшего функционирования, а счёт только раненым шёл на сотни, тыловому штабу вообще и отделу Ромара в частности пришлось перейти от личных приёмов к рассмотрению письменно оформленных рапортов. Писать и читать среди рядовых умели не все, потому нередко притаскивали с собой более грамотных друзей, так же застрявших в крепости… и в итоге получилось что получилось. Раз в десять-пятнадцать минут выходил бедолага-дежурный, раздавал предписания, иногда кого-то вызывал пройти внутрь, принимал новые документы, отбивался от «да мне только спросить на минутку» — и цикл повторялся.

Я покачал головой и повернул лошадь, объезжая здание. Странно, но о наличии у штаба заднего двора, куда смогли втиснуть не только плац, но даже небольшой полигон, мало кто знал. Тут не только попасть в святая святых тылового командования было значительно проще, меня здесь уже ждали. Пятеро мужчин в куртках с воротниками, отороченными волчьим мехом, обступили шестого и что-то весело обсуждали, то и дело похлопывая визави по плечу. Впрочем, услышав стук копыт, они как один обернулись — и буквально во мгновение ока построились в короткую шеренгу, слитно стукнув по плечу кулаком. Моя кобыла испуганно всхрапнула и попыталась попятиться — пришлось натянуть поводья, а потом и вовсе спрыгнуть из седла от греха. Что ж, тут и разумный испугался бы: жёлтые волчьи глаза на человеческих лицах смотрелись… впечатляюще. Настолько, что пару раз по тёмному времени суток и до мокрых штанов у случайных встречных доходило.

— Всё нормально? — дежурно поинтересовался я.

Отвальные невольно скосили взгляда в сторону вставшего во главе строя сержанта.

— Так точно, товарищ лейтенант… Да хватит пялиться на меня уже, задрали! В порядке всё со мной. В по-ряд-ке! Между прочим, я тут с вами только что вместе бегал, прыгал да пикой махал! Не умираю я. Ещё и дольше вашего проживу, вот назло!

Если кто думает, что охоту на волков я устроил из желания отомстить… Короче, вы, мягко скажем, неправы. И плохо меня знаете, вдобавок. Я не просто так уничтожал серых — это была именноохота.Стайные умные хищники оказались единственными тварями в окрестностях, органы которых ограниченно подходили для трансплантации людям. Особенно пришлось помучиться с глазами — у волков, как и у людей, размеры глазниц разные, и навскидку, особенно с большого расстояния, их не измерить. Пришлось «разбирать» поверженных противников, и только в спокойной обстановке проверять размеры. Сначала охотились мы с Машей вдвоём — та быстро вспомнила старые навыки. Потом, по мере подбора органов, в строй постепенно вошёл весь отряд. Кроме Баюна.

Мне буквально чудом удалось удержать сержанта на краю гибели пока я судорожно потрошил прямо на поле боя уцелевшие после рукопашной стычки и светового удара туши. Когда половина внутренних органов уничтожена, умирают даже твари — кроме некоторых, самых живучих. Стихия Жизни во мгновение ока может зарастить страшную рану — но вот вырастить орган… тут сложнее. Особую сложность придало то, что зарубежник уже вошёл в процесс трансформации первостихии. Именно из-за этого он и пострадал так сильно. Кристиан, по слухам, на литургии спокойно ходил. Верю — батя достаточно отмороженный, с него сталось бы. К сожалению, ни один клирик так и не смог пробить своим Светом его Тьму…

В общем, я на скорую руку собрал организм Баюна до комплектного состояния — что называется, из того, что было. На раненого лично мне было страшно смотреть: если остальные видели только очень сильно побледневшего и осунувшегося человека, то я — путанную вязь зелёных святящихся линий по всему его телу. Увы, но что-то типа Печати мне по-прежнему было не под силу, и пришлось наляпать кучу «заплат» попроще, которые при любом неверном движении грозили развалиться. Органы вели себя кто в лес, кто по дрова, Тьма с лёгкостью слизывала и растворяла мои конструкции…

Более двадцати полостных операций за тридцать дней — часть органов пришлось заменять по пять-шесть раз. А я ещё и банк пересадочных «запчастей»

— Что сказал Ромар? — поинтересовался я.

— Что ты заварил кашу и вообще долбанный… ай! — Соболь начал было честно цитировать начальство, но получил локтем в бок от Косточки. Ясно.

— Пойду пообщаюсь с нашим любимым командованием, — сделав вид, что ничего не произошло, елейным тоном сообщил подопечным я. Зарубежников дружно перекосило — но я и этого «не заметил».

Эпилог-3

* * *

Обитель главного кадровика всея Войска и в лучшие времена была завалена бумагой. Сейчас помещение в этой бумаге попростуутопало.Чистые листы соседствовали со скомканными, на полу осталась узкая дорожка между битком набитыми, распухшими папками, в воздухе висел почти забытый моими соотечественниками на Земле плотный аромат книжной пыли и уже точно совсем забытый — чернил. А самого Ромара, мужика далеко не маленьких габаритов, было едва видно за высоченными бумажными башнями, высящимися на его столе. М-да, еслитакоетворится у этого хитрого лиса, то что в кабинетах у его подчинённых?

— А, Арн, — чтобы меня визуально опознать, офицеру пришлось искать просвет между документами.

— Так точно, тащ полковник! — с таким разрывом в званиях, даже на условиях доверительных отношений пренебрегать уставными телодвижениями точно не стоило. А то мало ли… Мне-то не сложно, и, в случае чего, инсубординацию не прилепить. Да, армия меня многому научила. — Лейтенант Арн по вашему приказанию…

— Хватит воздух сотрясать, и так одной пылью целыми днями дышу, — ворчливо оборвал меня собеседник. — Лучше сюда подойди. На, вот.

Первой мне на руки лёг подписанный приказ о присвоении внеочередного звания. Солидная такая даже не бумажка, а целый пергамент с сургучной печатью, носить который предполагалось свёрнутым в трубку в специальном поясном тубусе-кобуре. Не просто так, разумеется, а чтобы по необходимости тыкать в морду какому-нибудь феодалу, гвардейскому офицеру или функционеру Белых. Тем, кто служил на Рубеже, на руки подобные штуки не выдавали — а это значит, рапорт удовлетворён. Ну, я и не сомневался…

— Череп? — вслух удивился я, разглядывая оттиск. Вот уж не предполагал, что у Войскатакойсимвол. Кстати, если подумать, то я над укреплениями Рубежников никогда не видел флагов или штандартов. Раньше я над этим как-то голову не ломал, а теперь задумался.

— Не знал? — кривовато ухмыльнулся офицер. — Наша история началась с тёмных страниц, об этом теперьне принятовспоминать. Особенно всяким там королькам… Номы, командиры Войска, должны помнить. Когда границы человеческих земель достаточно приблизилась к валу Шрама, жителями вольных поселений была обнаружена Горловина. Сами деревни сделать с этой проклятой дырой ничего не могли, зато информация утекла к тогдашнему Союзу Монархий, давно мечтавших наложить лапы на плодородные равнины к югу от нас. Это тут нет не то, что крупных рек — вообще никаких, а уже на сотню километров южнее всё иначе. Тысячи квадратных километров будущих плодородных полей и прекрасных пастбищ… если выбить оттуда тварей. А как выбить, если через Горловину прут и прут новые?

Рубежник посмотрел на меня, словно предлагая поставить себя на место властителей прошлого и решить эту задачу. Но ответа дожидаться не стал, сам продолжил:

— Требовалось в буквальном смысле этого слова заткнуть эту проклятую дыру. Разумеется, корольки не стали долго думать, как это сделать. Отныне пойманных преступников, обычных бродяг, крестьян, задолжавшие хоть серебрушку — их всех везли не на рудники, а лесами на север. Здесь выдавали самое плохое оружие, немного еды — и остриями пик выгоняли в степь. А чтобы такой вот вынужденный Рубежник точно не мог вернуться к людям — выжигали на плече клеймо, — Ромар постучал пальцем по черепушке на сургуче. — Выбор был умереть, пытаясь сражаться с монстрами… или просто — умереть. Из тех, кто мужественно выбирал первое, к большому удивлению высокородных, пославших к Горловине смертников, некоторые умудрялись выживать. И даже успешно давать отпор тем чудовищам, что вызывали у самых стойких рыцарей и гвардейцев безотчётный страх. Поскольку стояла цель — перекрыть отсутствующий участок вала, такие группы начали снабжать продовольствием, какой-никакой бронёй. Потом пришлось дополнительно собирать наёмников под знамёна выживших под чёрным черепом — из бывших крестьян и прочих доходяг получались слишком плохие бойцы. Годы шли, сменилось первое поколение Рубежников, потом второе… пока не стало так, как сейчас.

Мы помолчали, каждый думая о своём, потом полковник молча протянул мне ещё один лист. В этот раз обычной бумаги — то был внутренний документ, впечатлять никого в пафосном плаще не требовалось. «Предписание номер… Прибыть на опорный пунктЗвонкие Ключи и заступить на службу не позднее…» Невзрачная на первый взгляд, пусть и составленная по всей форме, записка несла подписи начальника тылового штаба и самого Ромара, а потому в практическом смысле значила куда больше выданного ранее пергамента. Например, она не просто сохраняла за мной полученную на время командировки лошадь, но и позволяла забрать транспорт в казённых конюшнях на весь неполный десяток Баюна. А также пополнить запасы провизии, обновить снаряжение и оружие, и просто послужить пропуском из штабной крепости наружу.

Что ж. Отлично. Я своего добился — не мытьём, так катаньем. В гробу я видел эту Горловину и Защиту Человечества! Опорный пункт у чёрта на рогах, он же посёлок отвальных — сейчас предел моих мечтаний. Да, там тоже есть твари, и тоже нужно временами защищать стены. Но делать это требуется куда реже, и никто не привлекает к деревне толпы изменённых — наоборот, местные всеми силами маскируют присутствие в лесу.

Обычно офицера на такие форпосты назначают из числа отслуживших аборигенов — это там чуть ли не наследственная должность получается. Но мне повезло: прошлый лейт ушёл с Кристианом на штурм центра Шрама, а уцелевшие зарубежники в один голос назвали меня. Может, командование и упёрлось бы рогом — глупо отсылать хрен знает куда своего единственного виталиста, когда первая линия буквально на глазах рассыпается, и не всегда на раненых хватает спецсредств. Но

В общем, у меня были все шансы спокойно дослужить свои два года, полагающиеся по контракту стажировки, плюя в потолок и занимаясь ровно двумя вещами: мониторингом активности тварей во вверенном районе и отслеживанием процесса заготовки и последующей отправки зелий. А потом пойти на все четыре стороны при всеобщем одобрении. Даже самих отвальных: на моё место встанет получивший наконец к тому моменту выслугой звание лейтенанта Баюн.

Для самих зарубежников служба в родной деревне была не такой уж синекурой — им семьи кормить надо, занимаясь домом и бытом. Но я-то буду там не у дел общины. В чём-то, конечно, придётся помогать, но уверен — времени свободного у меня наконец-то будет более чем много. Записи свои мне удалось сохранить, значит — смогу наконец овладеть до конца амулетным делом и печатями! Заодно отработаю процедуру отката старения. Да и в химеростроении можно попрактиковаться — ингредиенты там, что называется, рядом… А чтобы не рисковать — вызову Таню с ездовыми химерами. Вот только убежусь, что фон дикой магии для них будет безопасен — а то один раз уже обжёгся…

Ромар с намёком на меня посмотрел: типа, гости дорогие, а не надоели ли вам хозяева? Я в ответ неопределённо повёл рукой.

— Ответа так и не было?

— Какого ещё… от проклятье! До чего дошёл: столько бумажек, что я начинаю про некоторые забывать, — выругался полковник. Ему пришлось встать, чтобы дотянуться до верхней папки в одной из стопок на своём столе. — Держи, вчера пришло. В один день с весточкой отродни.

— Получилось? — я подался вперед.

— Сволочь этот твой Рахман, — раздражённо поморщился Рубежник. — Удержалс менятридцать процентовпо-родственному!

Да, передавать деньги через гильдию купцов оказалось не самым выгодным занятием. Но учитывая отсутствие банков — единственно возможным. Повезло вообще что Рона и Таня справились с моим поручением — ведь вполне могли и не застать.

— Забрать свою покупку можешь сразу у Горца, — кое-как справившись с эмоциями, порекомендовал мне командир. — Только сегодня вернулся, значит, до ночи будет торчать на накопительном складе.

— Не знаю как и благодарить, товарищ полковник.

— Да я вот тоже не знаю, — сварливо прокомментировал собеседник. — То ли взять обещание, чтоточноуволишься с концами, то ли наоборот, что будешь продлевать контракт уже в полноценном варианте…

Как вы понимаете, после такой многообещающей тирады я предпочёл как можно скорее слинять. И тонкий листок воздушной почты развернул уже спустившись во двор.

«С глубочайшим почтением сообщаю Вам, что указанная Вами персона, её благородие баронесса Карина Бертран в добром здравии прибыла в свой манор, и была принята мною с соответствующими её немалым подвигам почестями. Тронут и польщен Вашим вниманием к нашему скромному герцогству и его ничтожным делам.

Писано собственной рукой,

милостью герцога отца нашего Эдмонда де Берга управляющий поместье и всеми землями окрестными

Семюэль де Берг»

Ну вот, ещё один камень с плеч. Так уж получилось, что я даже парой слов не смог перекинуться с Кариной по возвращении — чёртовы волки смешали все планы. А она, выполняя наш договор, не провела и трёх дней на второй линии — отбыла в баронство. И правильно сделала — лично я например ничуть не горел желанием узнать, как проявится длительное воздействие Шрама на моего будущего ребёнка. Чёрт… ещё одна головная боль. Что-то мне придётся с этим всем делать… но не сейчас, и не завтра, слава Свету!

* * *

Горца пришлось подождать — зарылся он в свои номенклатурные списки знатно. Наконец он мелькнул в воротах склада, призывно махнув рукой. Пришлось идти.

— Сделал всё, как ты просил, и даже больше, — довольно улыбнулся он мне, протягивая свёрток.

Я хмыкнул, развернул несколько слоёв ткани, полюбовался на ладную, совершенно новую кобуру. Действительно, та ещё «головоломка» — откуда у мужика по кличке Горец во владении может взяться дорогущий артефактомёт. Ну никто бы не догадался, ага. Это сарказм, если вы не поняли. Я откинул клапан кобуры, достал пистолет. Еле сдержался, чтобы от восторга не цокнуть языком: новый, пахнущий смазкой и кожей, без единой царапины на корпусе! Лаконичный, совсем не средневековый дизайн, ни одной лишней детали… так, постойте. Это что, экстрактормагазина? И… смазка? Движущиеся части в маго-метателе? Только не говорите мне, что…

— Быстро догадался, — похвалил меня расплывшийся в хитрой улыбке логист. Я с немым удивлением осмотрел прорезь в отъёмном устройстве подачи боеприпасов, из зарядной прорези которого выглядывал тускло блестящий бок снаряда-артефакта.

— Серьёзно? — я даже не сразу поверил, что надо мной не подшутили. — Но погоди, он же стоит раз в пятнадцать дороже…

— В розницу — да, — хмыкнул довольный эффектом маг. — А я тебе отпроизводителяподогнал.

— Но…

— А разницу, считай, Ромар «оплатил», — офицер, с которым мы сравнялись в звании, изобразил в воздухе пальцами кавычки. — Я должен был ему одну услугу… вот, теперь ничего не должен.

— Но почему? — я всё никак не мог прийти в себя.

— Считай, пройдоха перед тобой так извинился, — уже серьёзно объяснил мне Горец. — За подставу с Бассом.

— Передо мной? — я всё ещё пребывал в сомнениях.

— Ну конечно. Ты же у нас важная птица, Арн Волчья Погибель, сын Самого. Ещё затаишь зло, кому от этого лучше будет?

М-да. Валить. Срочно валить и носу не казать из Ключей все два года!

Блин.

5. Ярл

Пролог

И снова снег в лицо, и снова дорога стелется под лошадиные копыта, и снова деревья стеной справа и слева. Словно и не было года службы на заставе Сим…

— Неуютно как-то, — пожаловался кому-то за моей спиной Соболь. — Едешь — и ни Тьмы не знаешь, кто за тобой из чащи смотрит.

Заявление было встречено дружным хохотом, даже я улыбнулся. Заявление, что среди стволов кто-то может прятаться из уст человека, всю жизнь прожившего в лесу… Да, дорогого стоит. Лошадь, движущаяся по узкой лесной грунтовке неспешной рысью, фыркнула, прянула ушами, повернула голову, кося большим чёрным глазом. Пришлось наклониться вперёд и похлопать её по шее, успокаивая. Скотинка, куда больше наездников привыкшая к степным просторам, тоже нервничала. И если

С каким бы удовольствием я пересел с капризной к обиходу, требующей регулярного отдыха и питания и медленной кобылы на нормальную ездовую химеру! Но химеры не было, и потому мы уже пятый день тащились и тащились по лесной дороги Приграничья на запад. Одно хорошо — в прошлом году я с Таней регулярно попадал в метель, переходящую в снежный шторм, да такую, что приходилось прятаться по трактирам, пережидая непогоду. А сейчас — едем себе и едем. То ли просто подфартило, то ли к западу от Горловины климат немного другой…

— Я слышал, это отвыкать от привычного долго и тяжело, а привыкать наново — быстро да просто, — успокоил земляка Баюн. — Ещё и жаловаться потом будешь: мол, пожил в степях всего ничего, толком и присмотреться не успел — уже назад…

— Твой язык — да Тьме в… — в сердцах заявил Соболь, но в последний момент вспомнил, что перед ним целый сержант Рубежников и осёкся. Пусть и практически родич, да только он — младший командир десятка, а сам лучник в рядовых. И все мы до сих пор состоим на действительной военной службе — пусть оная и занесла нас к чёрту на рога. Точнее,менязанесла. Сами-то зарубежники, как ни крути, возвращались домой. Отсюда и шуточки, и в целом приподнятое настроение.

Не будь сейчас выплеска-без-выплеска, мы бы вообще не стали двигаться верхами через Приграничье. Отвальные прекрасно прошли бы сами и провели меня лесами по окраинам Шрама… хотя, конечно, в таком случае никто бы мне тогда лейтенантское звание не дал и из Горловины не выпустил. Служил бы сейчас у Горца под рукой и постигал тонкости науки логистики. Но — вышло как вышло.

Моя кобыла громко всхрапнула и сбилась с шага, раз за разом прядая ушами. Пришлось натянуть поводья, одновременно вскидывая сжатый кулак: как я ни был плох в общении с лошадьми, всё-таки я их понимал гораздо лучше, чем те же отвальные, которые и в сёдлах не сказать чтобы прям уверенно держались. Смешки и разговоры мгновенно стихли, взамен послышались характерные звуки извлечения оружия. Я всмотрелся в близкий поворот, ничего не увидел, вслушался… подавил желание выругаться. Человеческие уши не улавливали ничего, и я даже знал, в чём дело: висящая между лапами елей белёсая дымка тумана надежно глушила все звуки. Да чтоб вас.

— Спешиваемся и привязываем лошадей, — коротко приказал я. — Косточка, проверь, что за поворотом. Толькоаккуратно.

— Командир, — укоризненно пробурчал мне здоровяк прежде, чем беззвучно кануть в лесу. В отличии от Соболя штатному снайперу десятка почему-то не требовалось освежать былые навыки. Вообще-то я должен был послать Баюна — именно он был у нас разведчиком, но… Скажем так, даже при лейтенанте сержанту самому бегать не по чину. Это если официально. А если по правде — мы старались беречь только-только выкарабкавшегося после страшного магического ранения товарища. Пусть учебный бой он после выписки выдержал — не стоило подвергать организм экстремальным нагрузкам. Я постепенно, по одному убирал из его тела заклинания-закладки, независимо контролирующие работу отдельных органов, но в любой момент был готов вернуть всё как было. Вот доберёмся до деревни, я растрясу местную колдунью, или кто у них там на самом деле зельями занимается на предмет доступа к «живой воде» — может, удастся наконец полностью избавиться от магических «костылей»…

— Около четырёх сотен метров по дороге от поворота, — Косточка возник передо мной так же внезапно и беззвучно, как и пропал. — Мысь напала на группу из пяти всадников…

Понятно, можно не дёргаться. Гигантская плотоядная белка — хищник-одиночка, причём не из тех, что способенподкрасться. Спешить к месту схватки тоже смысла нет: или атакованные тварь завалят, или смогут оторваться, или у кого-то будет кровавый пир. Во втором случае есть шанс, что они будут мчать в нашу сторону — и вот тогда имеет смысл чудовище встретить на подготовленной позиции…

— …Один из всадников в белой хламиде вроде мантии, — мрачно конкретизировал снайпер. — И мысь… она к ним словно подойти не может.

Я прямо кожей почувствовал, как изменилось настроение моих подчинённых. Белые одежды в этом мире могут позволить себе только одарённые Светом. А с этой Первостихией у зарубежников с недавних пор были особенно сложные отношения. С помощью неё нас спасли из безнадёжной ситуации… и одновременно лишилиглазвсех, кроме меня. А Баюна — ещё и большей части органов брюшной полости, успевших переродиться под влиянием зелий и давления дикой магии. Всего лишь «дружеский огонь» при ударе по площади.

— Веди, — решил я. — Соболь, ты со мной, иарбалетвозьми. Сержант, временная стоянка за тобой.

— Есть, — хмуро отозвался младший командир. Обсуждать или уж тем более оспаривать мои приказы ни у кого даже мысли не возникло. Косточка повёл нас через дикий, запущенный лес, явно никогда не знавший, что такое топор дровосека, словно мы и с дороги не сходили. Его соплеменник, не смотря на недавние жалобы, тоже умудрялся двигаться, почти не издавая шума. Да что там — он ещё и ворот умудрялся крутить, взводя мощную стреляющую машину и беззвучно матерясь сквозь зубы.

В фортах второй линии отряд Волчьей Погибели узнавали не только по меховым воротникам и моему плащу. Просто во всей Горловине было не сыскать бойцов, одновременно таскающих на себе лук и арбалет. Что поделать, из положения лёжа стрелять из лука практически невозможно, а поползать, подбираясь к серым тварям, нам пришлось изрядно. Кроме того, арбалеты подходили для метания не только болтов, но и дымовых шашек — еще одного оружия, которое мне пришлось «изобрести» и изготовить против стайных и крайне умных хищников. Чуткий нос — уязвимое место не только в плане получения механического урона, даже слабая концентрация раздражающих слизистые оболочки веществ в воздухе здорово нарушала координацию в стаях.

С арбалетами тоже пришлось повозиться: мне нужно было по-настоящему мощное оружие, в идеале копия утраченной при взрыве ренийской ручной баллисты. Увы, кузнецы и плотники в тыловой крепости просто не имели нужных навыков и материалов. Пришлось довольствоваться громоздкими и тяжёлыми упрощенными копиями моих ренийских же машинок. Самострелы получились капризными, на оси роликов постоянно требовалось доливать масло, чтобы механизм не заел, а тетиву посыпать канифолью. Пружины не держали длительную нагрузку, теряя в силе, рычажную механику пришлось заменить на упомянутый ворот, не было предохранителя и системы удержания снарядов при стрельбе под

Ситуация на дороге к нашему возвращению ничуть не изменилась: четверка лошадей, один окровавленный лошадиный труп и пять человек. Четверо с пиками, пятый, в сияющих белизной даже на фоне снега одеждах — без видимого оружия. Это он, кстати, зря: Свет прекрасно умеетнапитыватьпредметы, которые можно использовать как проводник или излучатель магии. Недаром символом Белой Церкви служит именно меч.

Белка рыже-бурой громадиной топталась вокруг удачно остановленной группы. Те не могли сдвинуться — едва сдерживали находящихся в крайней степени испуга коней. А порождение Шрама никак не могло добраться до вожделенного живого мяса: противоположная благоприобретенной Первостихия разрушала плоть тёмных лучше кислоты гидры… точнее,должна быларазрушать. Похоже, сил у клирика было всего ничего, точнее не сил, а силы. Силы воли. Именно на ней работал Свет, и я видел, на что он способен в нужных руках. Маша, мой бывший вассал, ныне Светлый Рыцарь, за несколько секунд наполовину прикончила, наполовину разогнала огромную стаю волков, которая до этого буквально смела мой отряд. Собственно, изменённые потому и боялись Света пуще огня… но тут, видимо, голод победил инстинкт самосохранения. Да и вообще мысь была какой-то худой, обтрёпанной и скособоченной — похоже, кто-то сильный задал твари хор-рошую трепку, заставив сбежать за вал. Свите Белого сообразить бы бросить лошадиный труп монстру — может, отвлекшись на дармовую жратву, рапторобелка их бы упустила. Ладно. Работаем.

— Соболь, заряди твари болтом в голову, — обозначил цель я, расстёгивая ремешок на кобуре.

— До мозга под таким углом не дойдёт, в глазнице застрянет, — в своем умении выбить твари глаз стрелок не сомневался.

— Пойдёт, пусть бежит на нас, — я вытащил артефактомёт, отжал предохранитель. — Проверим новую игрушку в деле.

* * *

Пускатель артефактов был, пожалуй, самым сложным дистанционным оружием из всех, что мне довелось использовать. Именноиспользовать, потому что если говорить о «держал в руках», то тогда первенство, несомненно, держал лук. Кажется, палка и верёвка — что там может быть такого-то? Никакой точной механики, и уже тем более роликов, по которым скользит тетива в ренийских машинках. Но именно эта кажущаяся простота конструкции охренеть как много требовала от стрелка. И натяни тетиву правильно, и отпусти так, чтобы не засадить себе по пальцам или предплечью, и взятый прицел (про прицеливание вообще отдельная песня) удержи. Я, честно, лучше с механикой самострела возиться буду.

В артефактомёте тоже использовалась достаточно тонкая и точная механика — обеспечивала подачу боеприпасов в ствол. И за ней тоже надо было следить — смазывать, чистить, не допускать попадания грязи и пыли. Кстати говоря, если уж сравнивать с арбалетом — взведённый механизм «пистолета» не мог оторвать тебе засунутые не туда пальцы. Зато при боевом использовании убиться при помощи пускателя было раз плюнуть. Просто выстрелить во что-нибудь достаточно близко от себя.

Увы, я практически не интересоватьсясовременныморужием на Земле. Потому точно не могу сказать, как бы классифицировались снаряды, которыми стрелял артефактомёт. Но если подумать и напрячь память… Магический метатель, стреляющий взрывающимися при столкновении с целью огненными шарами вроде бы можно приравнять к гранатомёту с фугасным боеприпасом. Тогда пускатель артефактов будет… ракетной установкой с бронебойными боеголовками*!

Горец был столь любезен, что вместе с оружием передал мне и инструкцию по эксплуатации к нему. Блин, я едва не пустил прямо перед ним скупую мужскую слезу: довольно толстая книжица, заполненная не только текстом, но и схемами, вызвала неожиданно сильное чувство дежавю! Ещё бы упаковку добавить — и словно в земной магазин за дорогой статусной покупкой сходил… Гхм. Так вот. Инструкция к артефактомёту прикладывалась не просто так — она действительно была нужна. Не понимая особенностей работы оружия эффективно им воспользоваться можно было только случайно. Зато если при выстреле учесть все необходимые условия для успешного поражения цели — результат должен был быть воистину впечатляющим. Ведь подобные, не побоюсь этого слова, орудийные системысоздавались целенаправленно против самых сильных и опасных тварей Шрама!

[*Правильно говорить «бронебойными боевыми частями», но простим Арну отсутствие знания терминологии.]

Тренькнула и одновременно прошипела тетива — у блочных арбалетов своеобразный «голос». Хотел бы я сказать, что тяжёлый болт молнией мелькнул в воздухе — но нет, при стрельбе на большие расстояния проследить его полёт было вполне по силам. Вот снаряд достиг максимальной высоты пологой траектории, остриё болта чуть наклонилось вниз … и пробило рыже-бурому чудовищу орган зрения. Что ж, я ничуть и не сомневался.

Отвальные — мастера стрельбы из мощных луков, потому новое для них оружие освоили во время охоты на волков очень быстро. А Соболь кроме всего прочего был вторым штатным снайпером десятка разведчиков, потому без проблем сумел просчитать движение твари и взять нужное упреждение. Правда, как я и предполагал, ранение рапторову белку не только не убило, и даже особо не повлияло на здоровье. Зато — ещё больше разъярило! Мгновенно определив, откуда пришла новая угроза, тварь с громовым цокотом бросилась на нас. Благо мы все втроём в полный рост стояли посреди пустой дороги — сложно не заметить. А вот теперь мой выход.

Главной особенностью артефактомёта являются его боеприпасы — как я понял из инструкции, сам «пистолет» за вычетом механики подачи снарядов конструкцией начинки достаточно сильно напоминал обычные магические метатели. В том числе собственный встроенный аккумулятор имел, который нужно было держать заряженным для обеспечения как выстрела, так и привода механизмов. Видимо, не такая большая была разница, что выкидывать из ствола по нажатию на спуск: сгусток Стихии или материальный предмет. Зато после выстрела картина менялась.

Артефактомёт не просто так назывался ещё и «пускателем» — именно это слово, «лаунчер», если на английском, используют в описании всяких базук в компьютерных игрушках. Снаряд пускателя являлся… ну да,ракетой. Разве что не химической, а магической. И это — та самая причина, почему подобное оружие стоит столь неприличных денег, что только некоторым королям да ренийским охотникам по карману.

Давление дикой магии и выбросы Стихии телом мутанта могут свести на нет ударный потенциал любой магии — она просто

Я спокойно выждал, пока мысь не преодолеет половину расстояния между группой клирика и нами, и только после этого поднял артефактомёт на уровень глаз, совмещая мушку и целик. Благоприобретённые навыки арбалетчика так и тянули навести прицел на голову твари, но я, помня инструкцию, выбрал центр масс — примерно середину тела мутанта. И нажал спуск.

Отдачи почти не было, а из внешних эффектов был только относительно негромкий хлопок. Зато визуально выстрел прекрасно наблюдался — дульный срез и белку соединила золотистая идеально прямая нить, словно я выстрелил не снарядом, а лазерным лучом*. А потом тварь просто лопнула. Взорвалась изнутри. Воздушная волна мокрой тряпкой шлёпнула по лицу, заставив поморщится, что-то влажно плюхнулось на нагрудник.

Я покрутил в пальцах снятый с брони сочащийся кровью кусочек рыжей шкурки и отшвырнул в сторону. Зарубка на будущее: стрелять по возможности из-за преграды, а то может чем похуже в следующий раз прилететь. Зато теперь можно и с клериком нормально поговорить — в смысле, все шестеро будут пытаться свалить в туман от страшного меня как можно скорее. Как удобно — один выстрел, и никаких вопросов, почему у моих спутников такие странные жёлтые глаза, и что делает лейтенант Рубежников в стороне от Горловины.

Конечно, документы в порядке, так что Белый как бы и так не должен был ко мне лезть. В теории. Валериан во время нашей первой встречи с отцом Митчеллом не так много успел провякать прежде, чем Маша его приложила, но я всё равно запомнил. Церковники, особенно низовые одарённые клирики и недоучки-недопаладины, все как один уверены в своей правоте — они же носители Света, за ними Правда! Пусть они стараются не демонстрировать своих убеждений, но нелетальная магия просто провоцирует «светить» направо и налево, если повод найдётся. Ведь когда у тебя в руках молоток, то волей-неволей начинаешь смотреть на окружающих как на гвозди. Сам подобное иногда чувствую… Конечно, демонстрация стоила мне кучи золота, но — всё равно незнакомое оружие надо было испытать. А тут удобно — эффект два в одном, можно сказать, даже немного сэкономил… Тьфу.

[*И опять простим Арну прогулянную в школе физику, а сценаристам спецэффектов фантастических фильмов и компьютерных игрушек желание сделать выстрел более зрелищным. Разумеется, никого луча при выстреле из лазера ГГ не увидел бы, разве что попытался бы стрелять через дым или туман. Впрочем, для наблюдения подобного эффекта лазерного пистолета не нужно — достаточно будет обычной лазерной указки.]

* * *

Насколько же проще даже с бессловесными химерами! Лошади вновь зафыркали и заартачились посреди дороги, и опять пришлось высылать разведку. В этот раз Косточки не было минут сорок, я даже слегка начал волноваться. Но снайпер вернулся целым и невредимым.

— Добрался до самой «Берлоги». Путь чист. С корчмой тоже порядок… вроде бы. За околицу не заглядывал.

Я достал из седельной сумки уже порядком потрёпанный атлас, взвесил в руке не раскрывая. Беззвучно прошептал парочку самых крепких словечек из числа любимых капитаном Бассом. Единственное, что меня останавливало от выбрасывания этогосборника фантазийгильдии так называемых картографов в ближайшие кусты, были мои заметки и правки, собственноручно внесённые за несколько лет. Если верить находящимся внутри «картам», до нашей промежуточной цели — корчмы «Берлога» — оставался ещё полный день пути. День! С точностью у собранных в книжку планов местностей и раньше были изрядные проблемы — вплоть до отсутствия прекрасно себе существующих в реальности полноводных рек. Но вот чтобы настолько масштаб исказить — это прямо рекорд.

— Точно «Берлога»? — из всех «моих» зарубежников только Баюн и Филин бывали в этом заведении. К сожалению, собственно дальше корчмы разведчик из «Звонких Ключей» в Приграничье ни разу не заходил, а что касается Филина… степь пухом павшим.

— Всё как ты описывал: частокол восьмигранником, одни воротазакрытые, над центральной хороминой шпиль с жестяным медведем, — послушно перечислил десятнику результаты наблюдений Косточка.

— Похоже. В этих краях только Урса настолько на голову ударенный, чтобы залётных дворян подобием герба дразнить, — поморщился отвальный, а мне сразу вспомнился другой корчмарь, держащий заведение в Приграничье недалеко от Лида. Похоже, это у них что-то вроде профдеформации — демонстративно знать не любить. Ну-ну.

— Раз всё нормально — едем, — поглядев на низкие тучи, разродившиеся ещё одной порцией мокрого снега, прервал общение подчинённых я.

Ещё прилично не доезжая до местного аналога мотеля пополам с укреплённым фортом, я понял, чего так нервничали лошади: запах сгоревшего масла, дерева и ещё какой-то неопознанной, но вонючей органики пропитал весь лес на несколько километров окрест. А когда показалась корчма, стал понятен и источник этих ароматов: высокий частокол весь в подпалинах и копоти. Судя по состоянию близлежащих к стенам деревьев (метров эдак тридцать, если что, ближе всё было вырублено), от растёкшейся огнесмеси им тоже досталось. Да, владельцу «Берлоги» явно пришлось принять бой — да такой, что на горючем не экономили!

Ворота, несмотря на то, что день ещё не закончился, были заперты и разглядеть, что творится внутри, было решительно невозможно. Но я предпочёл для себя решить, что лёгкие сизые дымки над самыми кончиками крыш — от печей, а не оттого, что внутри до сих пор что-то тлеет. Вроде бы и какие-то мирные звуки из-за забора едва-едва доносились, на которые вряд ли способна проникшая внутрь и сожравшая защитников тварь. Вот только караульного на галерее тына чего-то не видать — и это плохо. Либо выставить оказалось некого, либо на радостях не озаботились — это ещё хуже.

Как я уже упоминал ранее, из-за выплеска-без-выплеска нам пришлось сделать изрядный крюк, добираясь до нового (для меня) места службы. Собственно, только потому нам доверили казённых лошадей — ну и ещё для того, чтобы я побыстрее убрался нафиг из Горловины. Но, разумеется, разбазаривать армейское добро нам никто

Процесс был давно отработан, потому при корчмах были конюшни, в которых транспорт мог простоять нужное время, обеспеченный едой и заботой. Конь — он ведь не машина, и в случае ранения или болезни не может быть отремонтирован за пару часиков или взят на прицеп… если у вас, конечно, нет мага Жизни под рукой. Но кем надо быть, чтобы использовать виталиста, как ветеринара? Хотя… Хм, если бы я успел перевестись к Горцу, то я вполне мог бы им стать, так сказать, на полставки.

Лечить — это без всякого преувеличения стало моей второй натурой. Я начиналработатьс любым человеком рядом со мной едва ли не рефлекторно, стоило мне заметить рану или недомогание. Особенно это сильно стало проявляться в последний месяц службы: дневные охоты и ночные работы в лазаретах выматывали до крайности, процесс исцеления был поставлен на поток, и мне волей-неволей пришлось наработать типовые действия при переходе от одного страждущего к другому. Да что там, я едва не «сорвался», пока клирик и его свита торопливо проезжали мимо меня — мысь, оказывается, успела ещё двоим оставить убедительные царапины…

— Кого там ещё принесло? — наконец-то «проснулся» часовой, которого, как оказалось, корчмарь всё-таки выставил. Может быть действительно именно проснулся — больно смачными подвываниями сопровождался невидимый зевок. Хм, или старательно сделал вид.

— Свои, открывай, — глянув на меня и получив кивок, отозвался сержант.

— Свои сейчас дома сидят, а не бродят среди <удовлетворённых любовью> тварей! — с наслаждением отозвался наблюдатель. Теперь я расслышал, что голос молодой, принадлежит подростку. Что интересно, высовывать голову над частоколом он не спешил.

— Скажи Урсе, Баюн тут, — не пошёл на поводу у желающего почесать языком молодого отвальный.

— Чё, правда Баюн? — раздался с монументального забора у ворот другой голос, уже принадлежащий взрослому мужчине. — А ну мил-человек, подъедь-ка поближе, да лик свой кажи.

— Урса, ты совсем охренел, что ли? — мой подчинённый не обиделся, а удивился. Стукнул пятками бока лошади, заставив подъехать к самому частоколу, расстегнул ремешок шлема, стянул металлический горшок с головы и посмотрел вверх. — Ну, теперь признал?

— Ух ты, никак и впрямь Баюн! — явно обрадовался корчмарь. — Вот чудо чудное, без бороды да ещё чугунок на уши натянул. Вот что с человеком-то армия творит…

— Урса, открывай уже, раз признал. Идиот тыклинический… — зарубежник осёкся и кинул на меня косой взгляд. Я только еле слышно хмыкнул: как сам набрался словечек от подопечных, так и они от меня.

— И новые ругательства выучил, — глухо, уже из-за створок пробубнил собеседник. Грохнул тяжёлый запор, потом ещё один — и ворота начали раскрываться. — Слова хульные, значит, домой приносить — то добре, добре!

– «Добре»! — передразнил корчмаря сержант. — С каких это пор ты гостей у дверей держишь?

Часового я разглядел, проехав с остальными внутрь двора: подросток, почти пацан продолжал посматривать на нас с галереи у ворот.

— Да ходють тут всякие, — почему-то отвёл глаза местный хозяин.

— Клирик Белых? — предположил я. Створки ворот мне сразу показались какими-то слишком новыми, но я было подумал, что их успели попросту заменить, поскольку старые слишком сильно пострадали от огня. Ан нет, просто кто-то не захотел ручки запачкать, стучась.

— Так, а ты кто таков? — переключился на меня трактирщик. — Те четверо ключевские, я ихнего брата насмотреться успел. А вот ты явно не из нашевских.

— Урса, дятел ты на всю голову тр… трудолюбивый! — и жест рука-лицо Баюн тоже определённо у меня подсмотрел. — Это же наш командир — шеврон на рукаве не видишь?

— Что б я ещё в ваших закорючках разбираться надумал, — напоказ фыркнул мужик, наваливаясь на створку. Зарубежники, успевшие спешиться, без слов помогли ему. — Ну и зачем вы притащили своего ко-ман-дира с собой на побывку?

— Потому что мы не на побывку, — опять вмешался я, незаметно сделав знак рукой остальным не вмешиваться. — Мы — новый гарнизон «Громких ключей».

— Ах во-от оно чо-о… — как-то по-особенному почти пропел трактирщик. И мне сразу многое стало понятно.

Надо признать: готовясь к отъезду, я совершенно упустил из виду один момент. А именно — взаимодействие с местными. Точнее, я про это подумал… секунд пять… и мысленно свалил всё на друга-сержанта. Не то, чтобы я не собирался исполнять свои обязанности — обязанности были такие, что контактировать с жителями Ключей для этого особо не требовалось. А если и потребовалось бы вдруг (ну мало ли?) — завоевать расположение селян проще простого: доступный в любой момент для обращения «личный» маг Жизни дорогого стоит. В общем, я все дни пути отдыхал, мысленно составлял себе расписание самостоятельных занятий, работ и экспериментов, прикидывал, как добывать необходимые ингредиенты, написал прямо в седле по письму Тане с Роной и Маше — и совсем не думал, чтоконкретноя буду делать на месте. А зря. Потому что Урса был только первой, так сказать, ласточкой. Точнее, ж-жирным таким бакланом, который мог очень здорово подпортить мне дальнейшую службу.

Имя корчмаря, как вы уже догадались, переводилось как «медведь» — видимо, оттого берлога, и пресловутый жестяной флюгер-«герб». На хозяина тайги мужик действительно чем-то походил: такой же здоровенный, и брюхо себе наел, словно на зиму собирался спать завалиться — аж рубашка не сходилась, выставляя между деревянными пуговицами обильно поросшее бурым волосом брюхо. Отдельного описания заслуживала морда — да-да, морда, а не лицо. Наглая, хитрая морда очередного высокорослого мудака, возвышающегося надо мною на целую голову. И поперёк этой морды было прямо во-от такими буквами написано: как бы кого нае… обмануть!

Знал я такой тип людей — с теми, кого они считают своими, они более-менее честны. А вот чужаков постараются обмануть и одурачить из принципа — если, конечно, с этого можно нажиться. Почему? А потому что почему нет? Любимый приём на все претензии — надвинуться на обманутого с наглой улыбочкой и спросить «ну и чё ты мне сделаешь?» Баюн обозначил меня, как командира — и в хитрой, но не самой умной башке Урсы уже замкнулись нужные контакты. Раз чужак главный — ему и отвечать. А потому караванщикам будут предъявлены честные глаза и вопрос «какие лошади?» Конечно, можно дать отмашку сержанту, чтобы он прояснил не-товарищу гостиничному работнику

— Урса, раз мы теперь будем сотрудничать, хочу сразу кое-что прояснить, — постаравшись состроить максимально доброе лицо, сказал я. Улыбочка корчмаря слегка померкла, похоже, он даже что-то почувствовал свои звериным чутьём, вот только не разобрал, что. — Есливдругпропадут кони или у службы логистики выйдет ещё какой ущерб… я тебе кишки вытащу. Вот так.

И в подтверждении своих слов без особых усилий пробил ему сложенной «лодочкой» ладонью объёмный живот.

Я ведь уже сказал, что последний месяц мне приходилосьмноголечить? Когда на лазарет с тридцатью гвардейцами нужно потратить три часа и ни секундой больше, иначе просто поспать и поесть будет некогда — волей-неволей отрабатываешь типовые приёмы, позволяющие всё делать быстро. Вот так я научился обходиться без скальпеля, когда требовалась полостная операция — Жизнь ведь вполне позволяет заставить клетки кожи расступиться под пальцами. Во всяком случае, если солдат не имеет латентной одарённости, это можно проделать быстро и просто. Не самое аппетитное зрелище, согласен, но приём позволяет сэкономить несколько минут и не возиться с дополнительным острым предметом в руках. Худший кошмар хирурга —забытьчто-нибудь в больном, а я иногда проводил процедуры в состоянии, когда лучше не рисковать подобным.

Урсе в каком-то смысле повезло — я ведь его именно превентивно попугать решил, а не убить. И даже болевые ощущения убрал раньше, чем они дошли до мозгабольного. Зато без труда нащупал толстую склизкую «трубу» двенадцатиперстной кишки — и подёргал, сугубо для иллюстрации своих слов. Впечатления, если кто не знает, пациент при этом испытывает бесподобные — внезапно узнает, что у него внутричто-тоесть. Пока пройдоха, наконец осознав случившееся, стремительно белел (не от потери крови, должен заметить, он сам справился), я бездумно выплеснул немного Стихии для диагностики — когда делаешь одно и то же сотни раз, оно выходит само собой. Хм, вот и отклик… ага, почка. Правая.

— Я рассчитываю на долгое,честноеи плодотворное сотрудничество, партнёр, — с чувством сказал я, вытаскивая руку и сращивая брюшную стенку. Лёгкое движение кистью — и свернувшаяся кровь вместе с остатками иных жидкостей пылью облетела с моих пальцев. Взяв в левую руку безвольную ладонь трактирщика, я правой вложил туда приличных размеров почечный камень. — А это, так сказать, в залог. Почки больше болеть не будут, но ты всё равно береги здоровье,партнёр. Лишний вес, что ли, сбрось для начала…

Урса посмотрел на грязно-серый камешек у себя в руке, потом на меня — и рухнул на спину как стоял, в полный рост. Обморок. Какие все нежные, блин.

* * *

— …То, что чудищи неладное затеяли, я давненько понял. Не только я, вестимо. Крапива, когда в крайний раз гостевал, жаловался — лещина с кедровицей уродилась, а собрать толком не успели*. Твари едва ли не табунами бродят, хоть целый день на дереве сиди. Ночью-то понятно, не до орехов…

— Как там дома? — нетерпеливо перебил Соболь, за что заслужил недовольный взгляд от Баюна. Трактирщик, которого прервали, тоже что-то хотел сказать торопыге, и явно не «спасибо за ваш вопрос», но запнулся, встретившись глазами с рядовым.

— Никак не привыкну к этим вашим гляделкам новым, — пожаловался Урса, зябко передернув плечами. — Нет, оно понятно, что лучше так, чем навеки с Тьмой-госпожой обниматься, но вот поверь, гляну — и прям не по себе.

— Что-то ты раньше не был таким чувствительным, — тема на счёт трансплантов, как нетрудно догадаться, для «моих» зарубежников была больной. Не удивительно, что Баюн отреагировал, скажем так, резковато.

— Да вот, о ж-жизни задумался, о годах пролетевших, — обозначив движение в мою сторону, но так и не рискнув поднять глаза, признался мужик. Хорошо его пробрало моё внушение.До печёнок. В прямом смысле слова.

— Так что с нашими Ключами? — напряженно переспросил второй снайпер, проигнорировав неинтересный ему обмен репликами.

— Ты сам подумай-то, — прогудел Косточка коллеге по военно-учётной специальности, оторвавшись от глиняной кружки со сбитнем. — Раз Крапивакрайний разна орехи жаловался…

— На тварей, — поправил его сержант.

— …То, мнится мне, другого,серьёзногоповода не было, — закончил отвальный свою мысль.

— О семье волнуюсь, — признался Соболь, схватившись за свою кружку как за спасательный круг.

— Всё волнуются, — отрезал Баюн, кивнув в сторону Репея и Рыкова. Те молча цедили свой напиток, и по лицам было заметно — думают вовсе не о цветочках. После памятного боя под стенами фортов второй линии рядовые словно совсем разучились говорить, по необходимости обходясь лишь скупыми репликами. — Завтра с рассветом выйдем и послезавтра сумерками в деревню войдём. Урса, ты продолжай сказывать, продолжай. Мы слушаем.

— Да чего продолжать, — поморщился корчмарь. — Сначала погани всякой в лесах окрест прибавилось, будто уже середина зимы. Потом, как осень на излом пошла, чудища к самой ограде полезли, особенно ночами. Стрел извёл и масла — я-то не как вы, в темноте ни зги не вижу. Сторожу пришлось выставлять да самому мокнуть-мёрзнуть… Ну и движение по тракту-то совсем, того. Только и были, что два поезда** от соседей. А третьего дня…

— Что — третьего дня? — не дождавшись, пока гостеприимный хозяин продолжит, переспросил зарубежник.

— Да не знаю я, — раздражённо махнул рукой трактирщик. — Медвежонок, сынок мой, говорит, что этобарсукибыли. Может, и барсуки — поди, разгляди. Подошли к частоколу и не крутясь-вынюхивая сразу вверх полезли. Медленно, правда. Мы их маслом — а они лезут. Горят — и лезут! Только когда стена занялась прямо под ними, срываться начали. Так в это время в другом месте какая-то ещё тварь едва не влезла!

[*Если кто не знает, у дикорастущих орехов чередуются урожайные и неурожайные года. А раз в несколько лет бывает по-настоящему большой урожай — это зависит от погодных условий в период формирования завязей. Лещина таким вот циклам подвержена сильнее, кедр — слабее.

**Слово «поезд» появилось значительно раньше, чем железная дорога, с которой теперь поезда неразрывно ассоциируют. Поезд от каравана отличается тем, что это стихийно организовавшаяся группа повозок, движущаяся друг за другом, зачастую случайные попутчики вообще имеют различные конечные цели своего движения.]

На некоторое время воцарилось молчание — собственно, что тут можно было сказать? Разве что в очередной раз выдать пару бессмысленных сквернословий про Шрам, дикую магию и тварей? Лично меня во всём рассказе заинтересовала даже не устойчивость изменённых к воспламенённой огнесмеси, а то, почему они срывались именно после возгорания частокола. Впрочем, именно эту загадку я решил прямо на месте: когти. У барсуков просто

Жена Урсы принесла первое, потом второе, вместо сбитня на столе появилось самоваренное пиво — и только после этого разговор неохотно потёк вновь. В общей зале харчевни так и не прибавилось народу, хотя я мельком видел на во дворе ещё как минимум троих. Скорее всего таких же «лесников», как в корчмах по ту сторону к востоку от Горловины — зимой они и так обычно сидят без работы, за хлеб, стол и деньгу малую помогая защищаться от тварей бесстрашным воротилам местного гостиничного бизнеса. Видимо, моя демонстрация возможностей магии Жизни вышла чересчур уж наглядной. И как разглядели-то — на всё про всё меньше минуты ушло…

— …Сам знаешь, мы всех привечаем, тут по-другому никак. Все под Тьмой-госпожой ходим, — похоже, хозяин корчмы сугубо от переживаний слишком налёг на пиво. А может на радостях: мочекаменная болезнь не тот недуг, что позволяет без последствий перегружать работой почки. А тут такая оказия: организм подлатали. — Даже вшивых плащеносцев за ворота считанные разы выставлял — остальным ума-разума хватало спесь свою засунуть куда подальше. Не выжить иначе в наших краях. Потому клирику тому я сам ворота открыл безо всякой задней мысли. Ещё порадовался: раз Белый по дороге прошел, может, кто ещё за ним увяжется: тварей-то он точно подразогнал…

— Ну да, как же, — фыркнул в свою кружку Соболь. — Видели мы, как он «подразогнал».

— …Ещё, признаюсь честно, на Литургию рассчитывал. А уж я бы в долгу не остался — и с печевом-варевом, и бочку с вином не пожмотился бы выкатить за такое-то… — Урса рефлекторно потер бок под столом, и дёрнулся, кинув быстрый взгляд в мою сторону. — Я же не знал, что г-господин офицер п-приедет и меня р-раз — и излечит!

— Товарищ. Надо говорить — товарищ, — Баюн тоже глянул в мою сторону, но я сделал вид, что занят собственной кружкой. После годового перерыва на одной самопальной браге да самогоне не самый любимый мой прежде напиток пился легко и с удовольствием. Впрочем, как и квас до того, а после — сбитень. Блин, после службы на заставе затерянная в Приграничье корчма — уже прямо как центр цивилизации! На упомянутое вино, что ли, трактирщика раскулачить? Всё равно напиться мне не грозит, хоть всю бочку выпью в одно горло. — А что Церковник?

— Да ничего! — в сердцах хватанул по столу кулаком мужик, отчего столовые приборы аж подпрыгнули и забренчали. Урса тут же испуганно сжался, ожидая моей реакции — при его габаритах выглядело довольно забавно. Пришлось снова сделать вид, что ничего не заметил. Впрочем, корчмарь всё равно понизил голос, пересказывая обстоятельства встречи: — Обычно как нормальный странник делает? Под крышу, да честным образом пищу вкусить, а может и в баньку — того. А этот прямо во дворе начал у меня выпытывать, что да как. С неба крупа мокрая сыплет, а ему хоть бы хны: расскажи про то, сколько путников в сезон проходит, а сколько караванов? А лесорубов сколько с тобой дела ведет? Я-то поначалу ничего не заподозрил, как есть всё говорил. Честный я — вот что мне скрывать?

Тут я едва не выплюнул назад только что отпитое пиво. Образец честности, блин!

— Но когда он про дворян начал меня спытывать — вот тут я напрягся! Мол, знаю ли, на чьей земле моя корчма, да как короля зовут? А как про сборщика налогов завёл, я ему прямо так и сказал: иди, добрый человек, не доводи до греха. Честно — я бы и стрелу не пожалел в затылок пустить, да и спутничками его — хватило бы рук луки держать, коли он Светом мне ещё сначала ворота не почистил. Не это — так точно решил, что ряженый какой.

Ага, ясно. А на мне, значит, Урса решил за потрёпанные клириком нервы отыграться — типа чужак за чужака. Но Белый тоже хорош — вот как можно было про налоги прямо вот так вот в лицо ляпнуть? Хуже, чем мать хозяина придорожного гостиничного комплекса шлюхой обозвать. Потому как излишняя благосклонность к мужчинам — дело житейское, а вот деньги для свободного предпринимателя, точнее возможность распоряжаться имиполностьюсамостоятельно — самое святое!

Хм. Судя по манере опроса-допроса клирик явно не по своей инициативе заявился — скорее всего кто-то из Белых затеял своеобразное социальное исследование. Причем из тех, что про Приграничье не особо в курсе. Церковнику, что я встретил и отбил у рапторо-белки, похоже, крупно повезло: одарённых Светом в Приграничье очень уважают, но за покушение на свободу готовы в прямом смысле порвать, не взирая ни на что. Иначе бы живущие близ Шрама люди не мирились с опасностями Приграничья. Тем более, свалить убийство на тварей вообще ничего не стоит. Странно как церковник еще раньше стрелу не словил… Стоп.

Я покрутил в голове обстоятельства встречи с Белым и его отрядом так и эдак, складывая вместе все странности. Мысь как-то подозрительно настойчиво пыталась добраться до мяса, не взирая на Свет, от которого обычно твари бежали куда пуще, чем от огня. Не потому ли, что кто-то из ранее опрошенных в качестве ответной любезности, например, подлил втихаря в одну из седельных сумок свитских маркерного состава? Ну или не знаю, овёс полил, которым лошадей поподчевали — не все такие прямолинейные придурки, как Урса. Я помню, как мы разливали эту гадость в степи, чтобы изменённые двигались именно к заставе, а не куда-нибудь ещё: мутанты, стоит им почуять эту жидкость, проявляли весьма настойчивый интерес. Мы даже без боя отступить смогли — и это весной, когда все чудовища успели наголодаться… и запаха, доступного для человеческого носа, от маркерного состава не было. Идеальное преступление, да и только! А вот действия неведомого иерарха Белых…

Я мысленно хмыкнул. Большая организация, распараллеливание процессов без чёткого разграничения обязанностей. Похоже, кто-то решил выслужиться, причём кто-то, ни разу отношения к Приграничью не имеющий. Уверен, тот же отец Митчелл, ставь он задачу, никогда такой ошибки бы не сделал. А теперь только целый регион зазря напрягли… или не зазря, а специально? Войско Рубежа связано с деревнями зарубежников довольно плотно, а зарубежники, в свою очередь, имеют плотные взаимовыгодные контакты с жителями свободной от власти королевств полосы по эту сторону вала. Церковь, похоже, что-то затеяла в Горловине, и создать лишнюю точку напряжения для командиров Войска может быть выгодно. Или нет. Чёртова

* * *

И опять дежавю. Самый смешное — три года назад мне и в страшном сне не привиделось бы, что я будуностальгироватьпо временам наших первых охот с Машей и Роной! Но — вот. Соскучился по своим девчонкам настолько, что готов затащить их на всем сердцем ненавидимую работу, лишь бы только встретиться. С другой стороны — что мне теперь твари около Эрста? Да и Машу сами изменённые по большой дуге будут обходить — так что Фирониэль с нами точно была бы в безопасности. А вечером, у костра сидели бы и слушали её чарующий голос под аккомпанемент неизменного банджо…

Зимний лес всё же по-своему красив, хоть и не сравнится с летним. И уж точно лучше, чем степь в любое время года! Но когда идёшь по нему километр за километром, в какой-то момент перестаёшь отмечать взглядом всё же довольно однотипные пейзажи, и время помечтать находится. Если, конечно, имеешь привычку вовремя перешагивать через упавшие стволы или пригибаться под низко нависшие ветви, не задевая навешенной за спиной поклажей и оружием.

Но если мне ещё приходилось временами напрягаться на сложных участках рельефа или искать проходы в сплошных зарослях подлеска, то отвальные и вовсе скользили через влажную и холодную чащу словно тени, свободно и почти не издавая звуков. Я уже видел, как это делает Косточка, но после нескольких часов в темп включились все стрелки, будя во мне лёгкую зависть. Ну и разумеется, у нас не возникло ни единой проблемы обойти не таких уж многочисленных здесь, по внешнюю сторону от вала, тварей.

Чтобы вычислить мутанта в лесу, следопытом быть не надо от слова совсем. Чудовища не стеснялись использовать свои размеры, чтобы пробивать в кустах настоящие просеки, оставляли глубокие и хорошо заметные ямы следов. Травоядные, если не особо куда-то спешили по своим делам, вообще сжирали всё на своем пути вплоть до тонких деревьев, походя разбрасывая пахучий помёт, хищники к принятию пищи и обратному процессу относились более деликатно, но и тут размах, так сказать, мероприятий сводил на нет все попытки скрыть свою деятельность. Ну и мелкие не улетающие в тёплые края птицы вроде наших земных синиц, изредка твикающие в ветвях, немедленно замолкали, если рядом появлялось порождение Шрама и спешили убраться прочь. Даже просто внимательный человек, ни разу не привыкший к жизни в лесу, очень быстро учился обращать внимания на такие заметные «мелочи»…

Привал мы заранее договорились не делать, чтобы добраться до места ночёвки пораньше. Тем более на последний участок пути выпадал подъём на вал. Километр вверх — это в среднем около пяти километров под хорошим таким уклоном. Ещё не альпинизм, но уже почти, особенно зимой. Внешний склон хоть и южный, то есть вроде как тёплый, но и на нём, бывает, настоящие сугробы по многу дней лежат, а как начинают таять — вниз бегут многочисленные, иногда далеко не узкие и маленькие ручьи. Лес, кстати, на склонах редеет, попадаются камни и скальные «лбы», а потому риск наткнуться на тварь раньше, чем она себя обнаружит, существенно возрастает. Правда, даже изменённые животные предпочитают переходить естественную преграду магической аномалии по распадкам, где более полого, и высота всё же хоть чуть-чуть да поменьше… В общем, то ли навыки зарубежников сработали, то ли выверенный несколькими поколениями жителей Звонких Ключей маршрут не подвёл, но мы поднялись почти до самого гребня вала без проблем. Почти — потому что немного ниже верхней точки нас ждала… ну пусть будет — пещера.

— Ну нихрена ж себе! — я повыше поднял алхимический фонарь, лишь каким-то чудом не утраченный вместе с остальными ценными вещами на заставе Сим. Наверное, потому, что он лежал в одной сумке с моими бумагами — алхимтопливо на Рубеже было не достать, и я как-то привык обходиться привычными масляными лампами. А тут ни масло, ни дрова жечь было нельзя — иначе, как объяснил мне Баюн, вся запаховая маскировка пошла бы насмарку. — Даже спрашивать не буду, как это всё можно было сделатьскрытно.

Мощные крепи из потемневшего дерева удерживали высокий потолок. Кое-где было заметно, что раньше тут всё-таки была естественная ниша в камнях, но человеческие руки потрудились на славу, создав в итоге впечатляющую инженерную конструкцию. Такую, что можно и зимой было переночевать, не рискуя околеть без огня, и пересидеть опасность, и хранить кучу наверняка нужных и полезных вещей. По крайней мере, не просто же так отвальные сюда натащили бочек и ящиков, а вдоль стен собрали просторные стеллажи.

— Делали не торопясь, мало по малу, да основательно. Себе, детям, внукам — и так, чтобы внукам внуков хватило, — не смог скрыть гордости сержант. — На том стоим и стоять будем. Иначе давно бы конец отвальным настал.

Зарубежник помялся, оглянулся на устраивающихся в специально отведённой под ночлег конструкции из шкур на рамах соплеменников, и, понизив голос, перешёл наконец к делу.

— Арн, я, это, что сказать хотел…

Пришлось изобразить крайнее внимание. Этого разговора я ждал: чужак, обладающий не только номинальной властью но и вполне реальным влиянием на группу людей, вынужденно вторгался в чужое, очень закрытое общество. Это не могло не вызвать проблем.

— Я не собираюсь что-то от вас требовать, — поскольку на говоруна и болтуна, которого свои же прозвали Баюном, то естьсказочником, едва ли не в первый раз в жизни напало косноязычие, пришлось начинать «серьёзный разговор» мне. — Вам всяко лучше знать, как и что у себя дома делать. Я буду только следить за подготовкой материалов и зелий для Войска и вмешиваться только в самом крайнем случае. А если община мне доверит какую часть общего дела — не в ущерб договорённостям, разумеется, — с радостью возьмусь. Тварей я бить, сам знаешь, умею, и лечить никогда не отказывался.

А ещё я просто сойду с ума, если местные устроят мне информационный вакуум. Ну не сойду, конечно, но будет неприятно. Да, своим мне не стать — да я и не стремлюсь, но пообщаться с новой мордой и жителям Ключей интересно будет, и мне отдушина. Ну а если попытаются навязать что-нибудь отвратное — староста там, или кто у них за лидера ещё? — что ж, метод уговоров путём проветривания кишок я уже проверил. Хотя вряд ли мне грозит обострение отношений — слишком сильно Рубежники и зарубежники связаны. Наверняка

— Нет-нет, командир, даже не думай! — Аж замахал на меня руками подчинённый. — Общество тебе и дом найдёт, и содержание справит честь по чести — не впервой же! Мы договора крепко блюдём! Только…

Я беззвучно вздохнул и набрался терпения.

— Староста наш, Неясь, — наконец «родил» отвальный. — Сам когда-то до капитана дослужился, а Филин, значит, его сынком был. И отправлял его, родную кровь, чтобы он офицером вернулся, всему вроде как научил… А видишь как повернулось.

Баюн наконец поднял на меня глаза, видимо что-то такое прочёл на моём лице и затараторил:

— Мы ж все с пониманием, знаем, что ты не рвался на филиново место. Так уж вышло-то, Шрам никого не спрашивает, кого пощадить, а кого прибрать. И звание ты получил честно — лейтенанта за одного тигра, лично и в одиночку ухлопанного дать должны были! И нам помог… но чувства есть чувства, а кровь есть кровь. Ты уж не руби с плеча, коли Неясь что обидное скажет, не сдержит в себе. И наизнанку не выворачивай! И ничего другого… такого… тоже не надо. Он потом извинится, обещаю!

Пфф! Я вытаращился на подчинённого, открыл рот… и закрыл. Да, хорошенькая у меня сложилась репутация, оказывается. С другой стороны, если так подумать… Идиотов из тринадцатого десятка, что зацепили мне плечо стрелой, я едва не прибил на месте. Потом сцепился с интендантом — и месяца не прошло, как разнёс склады, выбивая оттуда овец. Да и потом нарийца именно на складе прикончил — это я понимаю, что другое помещение не подошло бы, а посторонние что подумали? Или та же Карина — все знали, что я её на дух не переношу, а она меня… ну и финал известен. Да и Урсу я уработал едва он начал что-то там выступать. Эээ… упс.

— Буду держать себя в руках, — в итоге только и пообещал я. Баюн не скрывая облегчения выдохнул.

* * *

Спуск по внутренней стороне вала в утренних сумерках ничем таким интересным не запомнился, как и первые часы движения через лес, росший уже в Шраме. Даже ставшее привычным на заставе чувство давления дикой магии всё не появлялось, лишь только когда солнце (в кои-то веки тучи разошлись!) прилично взобралось вверх по небосводу, едва ощутимое давление чужой Стихии на тело напомнило о себе.

Зато видовой состав растений, чем дальше мы уходили на север, тем сильнее менялся, и замешана в этом была не магия, а география и климат. Казалось бы, что может изменить в потоках воздуха в бездонном небе ма-аленькая складочка на лике земли всего-то какой-то километр высотой? А меж тем с этой стороны было куда холоднее, а под ветвями хвойных исполинов от тепла небесного светила прятались целые сугробы. Пусть и тусклая, но всё же зелень хвои заметно оживляла пейзаж, среди веток скакали разноцветные пичуги, несколько раз я замечал белок и ещё какую-то мелочь вроде бурундуков. И плевать им было на всех монстров вместе взятых — во всяком случае, до тех пор, пока те не подбирались слишком близко.

Первые следы деятельности человека я заметил вместе с появлением среди ёлок, сосен и секвой первых кедров. Кто-то очень осторожно, не оставляя «светящихся» свежими срубами пеньков, регулярно расчищал подлесок под деревьями, оставляя под каждым удобные круглые полянки. Впрочем, местами для сбора урожая ландшафтные дизайнеры из Звонких Ключей не ограничились: кусты и низенькие деревца то тут, то там тоже оказались прорежены в разных местах, создавая этакие… то ливолны, то ликоридоры— это с какой стороны посмотреть. Причём «стенки»-волны из растительности второго яруса были дополнительно «укреплены» наваленным вроде бы абы как сухостоем — и в итоге пробиться через препятствие требовало значительного труда. Рапторная белка пройдёт или тот же болотный секач, а вот у кого помельче явно возникнут проблемы. Например, хаски в этой трёхмерной деревянной паутине попросту завязнет; продерётся, но замедлится и шуму наделает. А у дикой горной овцы вообще есть все шансы надёжно застрять по-настоящему надолго. Впрочем, животных, даже не самых умных, не надо считать тупыми — двигаться по пути наибольшего сопротивления они станут только в том случае, если найдётся подходящий стимул.

К моему удивлению, мы-то как раз пошли поперёк «волн» — в них, оказывается, в определённых местах были оставлены проходы как раз под габариты человека. Причём даже сейчас, когда все листья опали — хрен разглядишь. Потом мы пересекли ручей по специально перекинутому бревну, а через десять минут ещё один. Со второго раза я догадался, что профиль русла, чем-то напоминающего противотанковый ров, тоже творение не одной лишь матушки-природы. Дикому животному любого размера с комфортом ну никак не напиться из этой вот, с позволения сказать, водной артерии. Бог ты мой, сколько же в эту местность вложено труда?!

— Лес нас кормит и укрывает, — в ответ на мой вопрос пожал плечами Косточка. — Это наш дом. А дом прибирать надобно, ухаживать за ним, понемногу — но постоянно. Тогда — веками простоит.

Логично.

Часа через полтора движения по «творчески доработанной» местности я уже себе примерно представлял, чего именно добивались отвальные, «помогая» природе достроить ландшафт. «Волны» из подлеска создавали своего рода распределённый многослойный забор, максимально усложняющий для любой твари движение в определённом направлении. В стороны? Пожалуйста. Вперёд? Всё тяжелее и тяжелее. Если первые ряды «зелёных изгородей» были просто из сухостоя и обычных дикоросов, то следующие уже были заплетены живой лозой вроде виноградной, оказавшейся ко всему прочему ещё и ядовитой! Вот, оказывается, зачем на подземном складе хранилась целая куча разнообразных, довольно уродливых варежек из толстой грубой кожи — лозы раздвигать. А следующая преграда мало того, что была ядовитой, так ещё и основа-кусты, в этот раз явно специально посаженные, были снабжены огромными, но при этом дико острыми иглами! Стоило нам преодолеть и эту, самую широкую защитную полосу…

— Нам точно туда? — невольно вырвалось у меня. Прямо от кустов начинался еловый монолес — то есть ели, ели и ничего кроме елей. Кроны хвойных смыкались, отрезая практически весь дневной свет, под пологом ветвей царил серо-коричневый сумрак: нижние ветви елей отмерли, не получая света, земля была усыпана сплошным слоем бурых опавших игл. Откуда-то из глубин памяти всплыло название «мёртвый бор».

— Туда, — односложно отозвался Баюн. Зарубежники ощутимо волновались, стремясь попасть домой как можно скорее, но всё равно прилежно разровняли потревоженный снег там, где нам пришлось перелезать через сугробы, и опрыскали поверх очередной маскировочной гадостью с резко-хвойным запахом.

Последние двадцать минут пути были самыми тяжёлыми. Подсознание, обычно молчащее, буквально вопило, чтобы я не лез в мёртвый бор. А если уже влез — так быстрее выходил наружу! Стоило опушке еловых зарослей кануть за спиной, и я мгновенно потерял чувство времени. Если бы не Печать и компас в руках, с меня сталось бы, пожалуй, решить, что мы блукаем тут уже часа два, причём — кругами! Пожалуй, остальные ряды противомонстровой защиты по сравнению с ельником были так, сущими цветочками: твари ведь тоже наследовали от своих нормальных предков поведенческие паттерны и инстинкты, и продолжали им подчиняться.

…Тихий звук в ватной тишине хвойной чащи обратил на себя внимание сразу же. Сначала я не мог его опознать, а потом понял: вот оно. Звонкие Ключи назывались так потому, что среди чащи действительно били ключи. Вода журчала,звенеламаленькими серебряными колокольчиками во тьме — так, наверное, первые жители деревни и нашли это место. Вряд ли в бор они полезли по своей воле — наверное, вынуждены были укрываться от тварей, решили пересечь поперёк… и услышали этот манящий перезвон.

Стена елей внезапно законичилась совсем другой стеной: это был уже знакомой мне конструкции частокол — я едва не ударился о него носом. Построена преграда была так, что просвета между деревьями не оставалось, и потому не было никакой визуально видимой опушки. Демаскировал деревню только звук — я еле разглядел тонкую струйку, пробивающуюся между бревнами и буквально в двух шагах полностью исчезающую в хвое. Отвальные двинулись вдоль стены, пока, наконец, в ней не нашлась дверь… за которой начиналсяподземный ходнаверх! Короткий подъём в кромешной темноте, ещё одна дверь, и…

— Вот мы и дома, — расплываясь в счастливой улыбке, провозгласил сержант.

* * *

Изнутри деревня оказалась до изумления обычной — ну, насколько вообще может быть обычной деревня на искусственно выровненной вершине холма и скрытая посреди полного монстров леса. Излишки почвы когда-то засыпали между склонами и частоколом из «вечной» просмолённой древесины, получив ровную, как стол, площадку, поднятую над уровнем леса метров на шесть как минимум. На рукотворном плато стояли срубы, крыши их были крыты тёсом, между которыми местные разбили небольшие огородики и даже клумбы, сейчас, понятное дело, пустые. Сами жители вольного поселения тоже не выглядели как-то прямо сверх-необычно: ходили преимущественно в домотканном и в знакомых жилетках из овечьих шкурок — в таком виде отвальные под водительством Филина приехали на заставу Сим.

От какой похожей деревеньки в баронствах Звонкие Ключи отличались прежде всего отсутствием неприятных запахов — увы, скотина не благоухает, а тут вроде как и животных совсем не было. Потом я заметил, что печные трубы торчат из земли шагах в пятнадцати от домов — видимо, очаги устроены так, чтобы дымоходы шли под землей, как в коптильнях. Тоже, очевидно, борьба с запахами. Дорожки между домами аккуратно присыпаны песком, да и сами здания, несмотря на кажущуюся случайность расположения, тоже выстроены явно по какой-то системе. Так, а это что. Деревянныйподъёмный кран?!

— Лебёдка, чтобы стволы наверх подымать, — проследив за моим взглядом, прокомментировал вполголоса Баюн. — Чащу тоже прореживать надо, иначе плеши будут возникать, да и дома подновлять нужно, а черезходынесподручно брёвна затаскивать. Чай не шишки в печку кидать… Это, командир. Тут, видишь,обществособирается, видать, и правда гостей давно не было…

— Подожду снаружи, — понятливо кивнул я.

Мужчины и женщины разных возрастов действительно подтягивались к центральному срубу — видимо, большая изба играла роль своеобразной ратуши. На меня косились — но так, с интересом, но без ажиотажа: видимо, как минимум другие зарубежники в Ключах не были редкостью.

— Я в первую голову вопрос поставлю — тебе заселиться, — поделился со мной своей стратегией зарубежник. — Общество дом выделит из пустых, припасы из общинных — а там и побалаболить можно будет уже вволю. А завтра представлю всем уже честь по чести.

— Рассчитываю на тебя, — улыбнулся я. Ну а что? Со своим уставом в чужой монастырь лезть строго противопоказано.

Ждать мне пришлось минут двадцать, не больше. За это время единственным событием стала стайка мальчишек и девчонок, собравшаяся в отдалении и глазевшая на меня, тихо переговариваясь. Впрочем, стихийный митинг закончился не начавшись — один пацан постарше отделился от толпы и двинулся в сторону «ратуши», а остальные просто разошлись. Когда я в качестве баронета Бертран проезжал деревни своего манора, и то ажиотажа больше было. Я уже было настроился почитать — со своего места разглядел всё что мог, но тут вернулся довольный Баюн.

— Всё удачно прямо сложилось! — с ходу сообщил он мне. — Общество дом тебе приговорило, да не пустой, а сразу с женой, и искать не нужно.

—Что?— мне показалось, я ослышался. — Сженой?

— Говорю же, повезло, — утвердительно кивнул отвальный. — И не придётся с нашими вдовушками сговариваться, те ещё… осенние розы. Два года еду поготовить да одёжку стирать-латать — а ныть и подарки клянчить любая станет, словно это ты её уламывал, а не они сами между собой за мужика передрались…

—Баюн, —я надавил голосом. —Жена?!

— Раз с тобой жить будет, то почему нет-то? — отвальный так и не понял, что, мягко говоря, перегнул палку.Очень сильноперегнул. — Да ты и сам не удержишься, красивая она да ладная. Ведьма, конечно, но, я мыслю, тебе это как раз по сердцу. Что называется, на одном языке говорить будете.

Я открыл рот. Закрыл. Открыл вновь. Напомнил сам себе про чужой монастырь — не помогло. Попытался как-то рационально сформулировать своёнегодование.

— Это вообще нормально? — нет, нужно не так. — Я же тут, как ты сказал, на два года.

— Бывает, свадебку сыграют чин чином, а потом он или она через два месяца в пасти твари кончится, — как-то совершенно обыденно пожал плечами Баюн. — Это Шрам, мы тут все под ним ходим. Особенно молодые да глупые, как жених Натки — ушёл да сгинул… Ладно, пошли, я тебе дом покажу, да Нате обскажу что да как. А то из ребят сам знаешь какие рассказчики — половину забудут, а вторую половину переврут…

…

Твою. Же. Мать!

Глава 1

Богатый у меня опыт работы в разных коллективах? Скорее, средний. Вот проработавший лет этак сорок непрерывного стажа, уверен, в понимании взаимоотношений между не самыми близкими людьми даст фору многим социологам и психологам. Но и я кое-что могу. Могу, например, понять, какойобъёмтруда вложен в «Звонкие ключи»

И на эту сотню ложится добыча пропитания — надо полагать, в основном охота и собирательство. И кроме того — бытовые повседневные дела, уход за детьми, обновление построек и частокола, работа с лесополосами. «Ключи» значительно изолированы от остальных поселений, что зарубежных, что приграничных, это значит, что в логистику и торговый обмен тоже уходит прорва усилий. А что невыгодно везти — делается на месте. Те же ложки, тарелки, ткани для одежды повседневной носки и сам пошив одежды.

Часть трудовой нагрузки можно переложить на детей и стариков — в деревнях королевств так и делают. Что-то отработано настолько, что в итоге требует значительно меньших усилий, чем у человека неподготовленного. Но всё равно объём нагрузки — ужасает. И справиться с ней можно только одним способом. Коллективным распределением усилий и тягот с коллективным же контролем результата. Потому что небрежно выполненная работа по формированию ядовитых зарослей — это напавший на поселение монстр, а то и не один. Потому что обрушение частокола, когда ответственный просмотрел гнилое бревно — это демаскировка деревни и опять проблемы с тварями. Не удивительно, что тут обществоприговариваетк браку одинокую женщину. В королевствах феодал рассматривает своих сервов какресурс, а тут сами общинники вынуждены так воспринимать друг друга.

Н-да. Что-то ятакогоне ожидал увидеть. Сами отвальные из моего десятка не больно-то распространялись на тему, что да как дома, а когда всё-таки болтали меж собой — постороннему ни за что не догадаться, какая тут царит жесть! Зато никаких налогов, и ни один плащеносец не утащит за косы твою дочь или молодую жену только потому, что мельком увиденная девка приглянулась согреть постель… Иногда мне очень хочется закрыть глаза и проснуться дома — забыть этот проклятый жестокий мир как дурной сон. Но очень, очень редко. Слишком много у меня теперь здесь «якорей»… Даже ребёнок будет меньше чем через восемь месяцев. В последнее даже не очень верится, хотя я самочень постарался, чтобы это событие свершилось…

Пока я прокручивал в голове эти не самые веселые мысли, мы шли. По аккуратно отсыпанным песком дорожкам (чтобы на подошвах из деревни запахи посторонние не вынести?), мимо добротных, как один ухоженных домов, кое-где скупо обсаженных низкорослыми фруктовыми деревцами, мимо упомянутых аккуратных огородиков. Темнело, но теперь я понимал, куда смотреть. Вот окна в домах — все как одно смотрят к центру модифицированного человеческими руками холма. Если внутри кто-то запалит лампу — свет не будет виден снаружи. Но света всё равно почти нет — разве что тусклые отблески очагов, в некоторых домах играющие на потолке. Люди (в основном стягивающиеся к ратуше — общинном дому) скользят в сумерках совершенно беззвучно, привычка — вторая натура, и говорят тихо. Ведь ночью звуки порой разносятся очень далеко…

— Сюда, — в итоге дом, к которому меня привёл Баюн, был на дальней от того подъёма, через который мы вошли в «Ключи», стороне деревни. Сержант подошёл к двери… и просто открыл её и вошел внутрь, даже не думая стучать. Ну да, пресловутая звуко-маскировка. Интересно, как они брёвна рубят? Или днём с этим нет проблем? — Натана, ты здесь?

Проклятье, если мне придётся жить в этом доме, нужно будет сделать что-то с темнотой, в которой я ни зги не вижу. Даже сейчас, вечером, внутри только силуэты и различаю!

— Я тут, — девушку я разглядел только после того, как она поднялась… ммм, из-за стола? Не уверен, что вообще смог понять, что перед мной женщина, если бы не знал заранее — ну и по голосу. И, кажется, что-то взяла в руки, сумку, что ли? — Случилось чего?

А тембр приятный такой, тихий и спокойный.

— Мужа тебе привёл, обществом сговорённого, — без всяких экивоков вывалил на голову девице новость сослуживец. — Звать Арн, лейтенантом теперь у нас от Войска в деревне.

— Благодарствую, — кажется, собеседница слегка поклонилась. Судя по интонации, неожиданный «подарок» в виде абсолютно незнакомого человека в мужья её не особо взволновал.

— Мы с товарищами будем в общинном доме обсказывать, как на заставе служилось, — проинформировал соплеменницу разведчик. — Но командир тебе и сам что хочешь поведает, мы под его началом едва ли не сначала были. Арн, я к тебе завтра днём загляну, как устроишься. Со старостой познакомлю… ну, яговорил.

— Я помню, — кивнул я ему.

— Что ж, — я прямо почувствовал, как зараза ухмыльнулся. — Тогда до встречи. Счастья, хе-хе, молодым!

И спокойно себе ушел. Когда-нибудь я этого придурка стукну за всё хорошее. Больно.

Мы постояли. Помолчали. Ещё постояли и помолчали. Я вздохнул: ещё более дурацкую ситуацию поискать стоит, чтобы в неё влипнуть. Признался:

— Ната, у тебя есть какой-нибудь источник света? Лампа там, хотя бы лучина? Я не вижу в темноте.

Собственно, я уже был готов к ответу «нет» и разжиганию огня магией над своей ладонью, но обошлось. Хозяйка дома почти беззвучной тенью пересекла комнату, что-то сделала с окном — кажется, закрыла ставнем, судя по звуку, и потому, что даже тусклый вечерний свет пропал. А потом несколько щелчков огнивом, разлёт сине-красных искр — и на столе ярким белым пламенем вспыхнули два фитиля. У обычного человека от такого перехода от темноты к свету в глазах ещё долго цветные пятна плясали, но мне в очередной раз помогла Жизнь. Я поднял глаза и наконец-то разглядел свою… гм,жену. Хорошо разглядел. И мысленно извинился перед боевым товарищем.

Ната оказалась ростом примерно с меня. Правильные черты очень бледного лица, вроде бы каштановые волосы — настольныегорелкиярко полыхали белым пламенем, но я не был уверен, что они не искажали цвета. Думаю, девушка готовилась ко сну — волосы распущены, и в таком состоянии ниспадали ниже спины. На одежду пошла всё та же серая домотканая холстина: платье без пояса, и неизменная жилетка из овечьей шкуры со шнуровкой, накинутая на плечи? но не завязанная. Впрочем, не уверен, что красавица-колдунья её вообще затягивала — очень мешала главная женская

С наличием свободного нелимитированного доступа в интернет на красивые сиськи насмотреться — проблем нет. Всех возможных размеров, цветов и степени прикрытости. Но вот чтобы вживую и столь идеальной формы… Я честно попытался рассмотреть комнату, то, что стояло на столе — но глаза упорно возвращались к… ну вы поняли. С… сокровище скорее угадывалось через ткань платья, но даже в таком виде взгляд было не отвести. И это всего-то после недели без секса! Думаю, увидь я Нату после года службы на заставе и днём — боюсь, без всякого преувеличения пустил бы слюну. Что случилось бы, приедь вместо Кары добровольцем девушка подобных статей — я даже представить боюсь…

— Я… не рассчитывала на гостей… на то, что будет с кем разделить ужин, — похоже, Нате надоело изображать из себя столб. Очень,оченьфигуристый столб. — Есть немного каши… мужчине наесться досыта не хватит, конечно, но я пока могу ещё приготовить…

Собеседница осеклась, потому что… Потому что она сделала неопределенный жест ладошкой, и то, что под платьем — колыхнулось. М-мать, я виталист — или кто? Блокировка.

— Не утруждайся, — к моему удивлению, даже в таком состоянии поднять глаза получилось с некоторым трудом.

— Тогда, —женапосмотрела на меня с мелькнувшей в глазах лёгкой растерянностью. Я наконец заметил на её щеках едва заметный румянец. — Пойду приготовлю наше супружеское ложе.

И машинально поправила волосы.

Так. Печать снимать не буду, иначе до означенного ложа просто не дойду, а на столе, кажется, что-то нужное для хозяйки дома лежит…

* * *

Стихия Жизнь творит чудеса. Как большие, вроде мгновенного исцеления смертельной раны, так и мелкие, можно сказать, бытовые. Что делает обычный человек, просыпаясь? Подскажу: наталкиваясь спросонья на мебель, бредёт в туалет — бросить, так сказать, накопившийся за ночь балласт. А что делает виталист, способный при помощи Печати тонко контролировать собственный организм? Притормозив низменные физиологические нужды, сколько душе угодно прижимается к разметавшейся на простыняхжене, например. Или наслаждаясь мягкостью перины и теплом женского тела под боком прокручивает в памяти события вчерашнего вечера. М-да.

Накрыло меня вчера вечером знатно — не сказать, чтобы мозги отрубило начисто, но думать я мог преимущественно только в одном направлении. Поутру у меня даже возникла мысль о внешнем воздействии. Но — нет. Мало того, что соображение разбивалось об элементарную логику — собственно, зачем? — я ещё и банально почувствовал бы попытку магического вмешательства. А биохимическое воздействие, сдвигающее гормональный баланс, спровоцировало бы Печать на активное противодействие. Опять же, афродизиак — обычно довольно сложное вещество, и сделать его газообразным без цвета и запаха уже само по себе кажется не особо реальным… это если не считать факта, что «воздействие» не выключилось после блокировки эмоций. Короче, сам, получается, справился, своими, гм,скромнымисилами. Зато теперь, наутро после постельных подвигов, я всё-таки разобрался в первопричине столь бурной реакции. Вспомнил.

Каждый подросток в нежном возрасте познав радости полового созревания, но не познав прелести самого процесса, неизбежногрезит в предвкушении. И невольно более или менее подробно придумывает себе некий идеал возлюбленной. Кто-то видит в своих мечтах вполне конкретных реальных знакомых и не очень красавиц, кто-то некие обобщенные образы, а кто-то собирает себе, как я, некуюмечту. Чтобы, значит, на талии ладони смыкались, а волосы цвета вранова крыла обязательно ниже попы, и чтоб сама задница… гхм. Обычно, после первых реальных опытов, да и просто с возрастом мечта блекнет, постепенно стирается из памяти… Но вот, как выяснилось — не до конца.

Внешне Наташа (да, я уже переделал местное имя, опять) от подростковой моей мечты отличалась цветом волос, и талия у неё была не такой тонкой — всё-таки живой человек, а не фантазия. Ещё я не уверен был насчёт черт лица — в смысле, не уверен, что вообще о нихтогдадумал. Потому что сейчас образ из памяти чётко слился с девушкой,безумно милоспящей рядом. Учитывая, что вчера между нами было — на земле я бы уже помчался делать бутеры на завтрак и заваривать кофе для пресловутой доставки в постель. Но здесь, в чужом доме… с другой стороны — а почему нет? У зарубежников даже печи противодымные, но конструкция не должна быть настолько сложной, чтобы умный человек (вроде меня, да-да) не разобрался бы, как следует подумав. А Ната как раз оценит, как я для неё расстарался… тьфу, блин. Кажется, я поторопился посчитав, что меня отпустило!

На самом деле, думаю, кроме выживших юношеских грёз что-нибудь этакое сотворить меня под руку подталкивал еще один факт: стыдно признаться, но я вчера едва не облажался! Нет, не то, что вы подумали — с контролем собственного организма я справился лучше некуда — я же всё-таки виталист, как-никак. Проблема внезапно оказалась в другом. В магии. Я к ней, оказывается,привык. Привык настолько, что сам за собой этого особо не замечая, спокойно себе использовал даже вэтом.

Любой мужчина, если он только не конченый эгоист и не менее конченный идиот старается не только сам получить удовольствие от секса, но и сделать хорошо партнёрше. Если не из понятной мужской гордости, то хотя бы ради возможного повторения процесса с этой же партнёршей. Безусловно, есть дамы, что и сами хоть куда… В смысле, справляются, а не то, что вы подумали! Хотя по странному стечению обстоятельств «хоть куда» для вышеозначенных особ справедливо вовсехсмыслах… и позах… тьфу, блин! Короче. Нормальный мужик постарается сделать всё, чтобы его женщине было хорошо — и точка. А современный землянин обычно даже представляет,какэто сделать. Правда, тут мне повезло с миром-реципиентом: здесь я узналреальномного нового.

Помните моего приятеля Пака, с которым мы еще вместе лабораторки по нормальной физиологии делали, а я ему за это в борделе время от времени ассистировал при оказании медицинских услуг клиентам? Кроме магического аналога пластической хирургии мой однокурсник занимался еще и работой с фертильностью (восстанавливал детородность или наоборот), но основным его занятием было тупо приведение клиентов и обслуживающего их персоналав готовность.Та ещё работёнка, но первокурснику-негражданину в Лиде иначе было и не заработать. Кстати, пока я не подался в Рению, зарабатывал Пак едва ли не больше меня, причем не рискуя головой на охоте…

Короче, все нужные приёмчики я подсмотрел и запомнил. И использовал. Сначала в сложных ситуациях — типа секса на дне земляной

Нет, я не забыл, что меня женили не на ком-нибудь, а на колдунье. Но одно дело держать в голове факт, а другое — совсем не чувствовать исходящего от девушки давления магии. Стихия свободно стекала у меня с пальцев, не встречая преград проникала в тело красавицы… и исчезала, словно тонула в черном омуте! Ни волн, ни завихрений, вообще без следа! У меня аж мозги прочистило, ненадолго. Достаточно для того, чтобы понять: во-первых своим активным домогательством я Нату не особо возбудил, а во-вторых зарубежница в принципе не очень понимает, что ей делать. Примерно как Рона, когда был наш первый раз. Но моя красавица-эльфийка зато горела энтузиазмомнаучиться, а вот колдунья… м-да. Словно выполняла свой долг. Хотя почему — словно? Общество приговорило — она сделала. М-мать.

Пришлось сдавать назад, попутно объясняя, что я потерял голову от её красоты. Минут десять я рассказывал,почемумоя жена такая красивая, пока, наконец, не добился появления румянца на щеках вновь — всё ещё слабого, но уже сильнее, чем раньше. Дальше настал черед поглаживания, первых медленных поцелуев, постепенно перешедших в более жаркие под более смелые и прямые ласки, а потом… Через достаточно длительное «потом» я всё-таки заставил её кончить! Семь потов сошло, в смысле сошло бы, если не моя Стихия. Сладкая победа после длительной осады.

* * *

Когда сквозь щель в единственном ставне пробился первый тусклый серый луч, я всё-таки встал. Разглядел наконец выражение лица супруги — такое беспомощное и одновременно милое, что захотелось немедленно прижать девушку к себе и… В общем, решил не быть свиньёй и дать человеку поспать. Работала бы на ней моя магия — никаких проблем, и сон разрушить бы не дал, и диагностику заодно провёл, а то не нравится мне эта анемичная бледность. Но раз нет — то ограничился тем, что аккуратно подоткнул толстое тёплое одеяло. В доме понемногу стало холодать — дрова в печи прогорели. Кстати, я бы и поесть не отказался. Виртуозная готовка на печи всё ещё не входила в число моих несомненных талантов, но с простейшими блюдами вроде всё той же каши я даже на костре справляться научился, а тут настоящий очаг, прямо роскошь. Ну или хотя бы разогрею то, что Ната вчера упоминала…

Надо сказать, что изба ведьмы не отличалась огромным количеством комнат: были сени, или как там называется короткой тамбур перед дверью, чтобы тепло удерживать, и собственно изба из одной комнаты. Ложе, правда, отгораживалось плотными занавесями, но это, по-моему было больше для тепла, чем от нескромных взглядов. Это было всё, что я вчера разглядел, потому сегодня мне предстояло ознакомится с бытом отвальных подробнее. Но сначала — ставень долой, и да будет свет! Без деревянной «занавески» видно стало получше, но тоже не сказать, чтобы прекрасно. Оконце не отличалось величиной и стекло в нём было настолько мутное (именно мутное, а не грязное), что я как ни старался, ничего на улице не разглядел. Так, ладно. Теперь печь, потом еда.

Печь мне искать не пришлось, но только потому, что я успел разглядеть вчера здешние дымоходы. Местные действительно в прямом смысле закапывали свой источник тепла в землю, прямо под пол сруба, так что для доступа к топке пришлось спуститься на несколько выложенных из более-менее отёсанных диких камней ступеней ниже уровня первого этажа… а потом разбираться, какая из грубовато выкованных металлических дверок за что отвечает. Четыре штуки — это не слишком дофига для такой конструкции? Вроде не паровоз, к чему столько сложностей? Хорошо хоть ещё не совсем прогоревшие остатки вечерней закладки дров в одной из камер подсказали, куда совать новое топливо, а то мог бы и оплошать. На заставе что с плитами для поваров, что с отопительными печами в казармах всё как-то попроще было… Так, этот пункт вроде всё. Еда?

Поднявшись опять на уровень пола первого этажа, я попутно смахнул сажу с рук вместе с частичками сшелушенного магией верхнего слоя кожи — разумеется, аккуратно пошитую варежку-прихватку я заметил только после того, как перепачкался обо всё что только можно. Внимательно огляделся по сторонам… Ещё раз внимательно огляделся. Отмахнулся от желания потрясти головой — вряд ли от этого горшки, кастрюли, или хотя бы тарелки с ложками материализуются. Хотя — ну вот куда их можно упихать в комнате едва ли двадцать квадратов размером? В монументально выглядящий сундук? В две большие корзины в углу с плетёными из прута крышками? Под ставшим этой ночью супружеским ложе?

«Тупо сожри остатки сухого пайка из вещмешка и не парься», — подсказал мне встроенный в подсознание каждого мужчины «помощник». Но я, конечно, его не послушал. Мешок, впрочем, так и брошенный вчера у входной двери в компании с волчьим плащом и копьём я проверил — так, в порядке рекогносцировки. Учёт доступных активов лучше вести с хорошо знакомой части.

Стена, в которой была сделана входная дверь, Наташей была отведена под вешалку для самой верхней одежды и оружейную стойку. Логично, одобряю — в казармах Войска точно так же было. Осмотр этой части комнаты получился интересным: я выяснил, что моя благоверная владеет луком, не таким монструозным как у зарубежников-мужчин, но тоже довольно мощным. Кроме лука на заботливо вбитых аккуратных деревянных крючках висел серп, который я сначала отнёс к инструменту, а не к оружию, и только потом разглядел крепление на рукояти. Н-да, насадив на плечо лука остро отточенную металлическую загогулину можно было получить штуку в каком-то смысле пострашнее копья. С другой стороны, может быть это была просто этакая разборная коса? Вроде разумно не таскать же с собой по далеко не безопасному лесу каждый раз дополнительную не особо нужную палку, если ещё одна такая же болтается у тебя за плечом?

Так и не придя к какому-то окончательному выводу, я пожал плечами и подошёл

За столом вчера Натана действительнопряла— именно так, как я себе представлял этот процесс по полузабытым детским сказкам. Специальную тяжёлую напольную деревянную подставку с этакими шипами венчала неопрятная куча шерсти. От которой отходила довольно толстая нить, другим концом навитая на веретено. Нежные женские пальчики вручную свивали отдельные волоски в пряжу, а из пряжи можно было потом, например, вязать. Да уж, занятие для оченьтерпеливыхлюдей. С другой стороны, чем ещё в деревне можно заняться одинокой женщине длинными тёмными вечерами? Читать? Не смешно даже. Вязать разве что — но для этого как раз пряжа и нужна…

Думая об этом, я машинально подхватил со стола один из светильников, осмотрел со всех сторон… и выкинул из головы все дурацкие мысли про шерсть. Внимательным взглядом оглядел поверхность стола и что на ней расставлено, опять светильник, точнее, именно чтогорелку— и покачал головой. Надо же, чуть не повёлся на весь этот сельский колорит: домотканая одежда, безрукавки со шнуровкой, прялка… и полноценная портативная алхимлаборатория рядышком. Ну а что хозяйка использует вместо пробирок и чашек Петри слегка разномастные баночки из всё того же мутноватого стекла — может, ей и впрямь так удобнее. Лабораторная посуда бьётся почём зря — а когда ирасплавляетсяненароком, если чего-нибудь не то смешать.

* * *

Я успел больше двух часов проработать с бумагами, прежде чем Натана проснулась. Она прошуршала одеждой у кровати и вышла из-за задёрнутых мною для тепла занавесок полностью облачённой.

— Доброе утро, — я на секунду оторвался от записей, постаравшись максимально тепло улыбнуться.

— Утро, — спокойно, чуть задумчиво кивнула мне она.

И всё. Я опять уткнулся в записи, благоверная занялась вознёй по хозяйству. Спустилась к печи, что-то сделала с дровами, потом вышла на улицу и вернулась с чугунком, потом… честно говоря, я перестал следить. Насколько мне было интересно разобраться тут со всем с утра, настолько же я сейчас горел желанием выплеснуть свои мысли на бумагу. Что, вообще говоря, само по себе было не самым нормальным желанием, но… Пожалуй, сейчас как никогда я имел право на небольшой задвиг.

Год назад, выезжая из Лида, я не очень хорошо себе представлял, во что ввязываюсь. Да что там — не понимал вообще. Всё, что я слышал о легендарных защитниках Горловины до получения собственного личного опыта, относилось к Войску Рубежа примерно так же, как относится реальная жизнь рыцаря к сюжету рыцарского романа. Я, правда, благодаря своим «приключениям» в герцогстве Берг немного ознакомился со средневековой гвардией королевства Зар — кстати, через лучших, на полном серьёзе, её представителей вроде герцога Эдмонда. Но не в обиду будет сказано — войска королевств и в подмётки не годятсянастоящейармии, Войску Рубежа.

Собственно, потому-то Рубежники и могут противостоять атакам изменённых без чудовищных потерь в живой силе, так характерных для всех остальных вооружённых формирований, законных и не очень. И дело не во владении оружием и не в выучке, и даже не в чудодейственных снадобьях отвальных и условно-подконтрольных мутациях части личного состава. Нет, причина прочности и силы Войска в том, что оно —Структура. Ну илиСистема— уж как кому больше нравится. Против потока разрозненных чудовищ сражаются не отдельные люди, а единыйорганизм. Армия. И это действительно меняет всё.

На Земле силу Структуры давно, так сказать, «распробовали». Любой ставший мало-мальски успешным бизнес прежде, чем пытаться развиваться дальше, строит свою Систему — необходимость этого настолько общеизвестна, что большинство моих земляков даже не задумываются, зачем это нужно. Политические партии, профсоюзы, те же армии государств, да и сами государства — всё это постоянно окружает нас с детства, привычно как воздух. И примеры того, как развал Структуры или просто неэффективность способны помножить на ноль все усилия, все капиталы — тоже перед глазами.

Во многом мой быстрый прогресс по службе в Войске, да и в Лиде до этого, объясняется моей внутренней готовностью и умением быть частью Системы. Да, республика — тоже Структура, государствов прогрессивном понимании этого термина. И там я тоже неплохо так поднял свой социальный статус: всего за два с половиной года — от нищего гражданина до выпускника Университета, почти готового Повелителя Жизни! Помните, как я ныл сразу после попадания, что мне не досталось никакой суперспособности попаданца, про которую так любят писать в фэнтезийных книгах? Каюсь, ошибся. В отличии от абсолютного большинства людей этого мира, для меняестественнобыть частью целого. Не объединения равных, не союза индивидуальностей, но, как я уже сказал выше,организма!

Знаю, что вы скажете: самое место и время, блин, чтобы забивать себе голову разными полуабстрактными рассуждениями! Но нет, именно сейчас — и место, и время. Я ведь лишь второй раз за все годы пребывания в этом мире оказалсявневсех здешних Структур. В первый раз — это когда я в баронство Бертран ездил… и тогда я едва не обзавёлся женой, кстати. Второй раз, хех, отвертеться не удалось. М-да. Ну, как бы то ни было, я сейчас ещё раз вырвался из привычной для себя среды обитания, и теперь мог более-менее взглянуть на свою жизнь со стороны. И это важно. Очень.

Быть частью Системы — настоящей Системы, а не бледного подобия как у местных аристо — это значит намеренно загнать себя в некие рамки. Став частью организма нельзя остаться полностью самостоятельным. И чем больше твоя персональная роль в Структуре, тем меньше остаётся возможностей для свободы манёвра. Ну хотя бы потому, что каждое твоё действие повлияет на все остальные элементы Системы. Как пример — Президент страны на Земле: вот уж кто себе лишний жест, даже лишнюю улыбку позволить не может. Каждый мах ладошкой снимут на камеры с шести сторон и потом аналитики будут неделю статьи калякать…

Вот это вот, про что я сказал абзацем выше, я в полной мере прочувствовал на себе, попав на службу в Войско. Я привык быть эффективным на своем месте, ведь именно эффективные работники продвигаются по службе. Был хорошим менеджером в родном мире, старался стать хорошим виталистом

Строго говоря, лейтенантскую лямку мне толком и не пришлось потянуть. Вряд ли охота на волков и целительский рейд можно назватьобычнойофицерской службой. А вот сержантской доли хлебнул, что называется, от души. Какая, как вы думаете, основная обязанность младшего командира? Рулить, так сказать, своим десятком? Хренушки! Командование отвальными у меня занимало процентов этак десять от общего времени. Всю остальную занятость мне обеспечивала рутинная работа внутри Системы — обеспечить подчинённых довольствием, тренировками, бытовыми удобствами и расходными материалами (от стрел до портянок). Причем не один раз обеспечить, анепрерывноподдерживать — потому что только так можно обеспечить боеготовность вверенного личного состава на должном уровне. Голодные и замёрзшие солдаты такого навоюют — лучше впереди них в пасти тварей прыгнуть!

Знаю, звучит не так уж сложно, но… как бы объяснить. Вот представьте себе какой-нибудь механизм: шестерни вращаются, передавая усилия друг другу. Но чтобы эта механика не клинила на каждом обороте — нужно машинное масло. Нет его — и всё встанет, если не чего похуже. Так вот, масло — это младшие командиры и есть. Крутись как хочешь, но твоя шестеренка-десятокдолженработать на своём месте, и работать эффективно. Но если все шестерни исправны — махина Войска словно стальной каток способна раскатывать в тонкий блин порождения Шрама! Кстати, если вы думаете, что офицерам, особенно старшим, проще — забудьте. Они в этой Системе — двигатель.

Вот потому мне приходилось заниматься казалось бы такой далёкой от службы хренью как перегонка браги, лечение других солдат, борьба с интендантами и прочими активными телодвижениями — обеспечивал и играл роль смазки. Итог — убитый мною при участии отвальных тигр и спасённая застава. Не в смысле укреппункта — я про выведенных Бассом людей. Не справился бы он без меня, а я не справился бы с нарийцем без Баюна, Косточки и остальных, по моему приказу полезших почти в прямом смысле слова совать голову в пасть тигра. И всё замечательно вроде… вот только у меня совершенно не оставалось времени не то что на семью, ждущую меня в Лиде — на самого себя. Едва находил возможность читать конспекты — в час по чайной ложке, но хоть так. Про записи об омоложении организма даже не заикаюсь — тамразбиратьсянадо было. Зато натренировался оперировать едва ли не с закрытыми глазами и без скальпеля. Тоже достижение… только вот какое-то не то. Не из тех, что я планировал для себя хотя бы год назад.

Структура — это такая ловушка, из которой чрезвычайно сложно выбраться. На Земле можно выбрать свою Систему… поначалу. Потому что чем выше ты поднимаешься по иерархии, тем больше Структура становится частью тебя. Как пример — тот же Ромар: вот уж воистину плоть от плоти Войска. Власть у него приличная, но о чём-то постороннем он в принципе не думает. Кажется, я понял, почему Горец до сих пор ходит в лейтах и лошадям хвосты крутит… и почему маги так старательно отгораживаются от аристократических недогосударств. Недо-то они недо — но постепенно развиваются. Структура, в которой место человека определяется его навыками, знаниями и способностями управлять подчинёнными, куда эффективнее местнических междусобойчиков дворян.

Кстати говоря, верный способ спустить в унитаз Систему — начать сверху ставить на места своих родичей или хотя бы знакомых. Так развалился Советский Союз — руководящая партия стала вести себя как аристократия. Так корпорации терпят многомиллиардные убытки — только потому, что папа поставил сыночка командовать каким-то там направлением своего бизнеса. Вот у Рубежников такой хрени нет: ослабить себя — значит скормить тварям Шрама. И у республики нет — Повелители Жизни выстроили такую структуру, что родственные связи для граждан не значат вообще ничего. Интересно, как обстоят дела у Белых — ведь Церковь это третья Система этого мира. Может, у них с этим проблем больше, иначе бы Белые давно показали всем кузькину мать…

…Возвращаясь к вопросу достижений и Систем. Структуры — как люди: тоже развиваются. Медленно, но это происходит. Хорошо, когда тебе по пути с Системой, илив целомпо пути. Или хотя бы возможен компромисс. Но быть частью Лида, поставившего во главу угла ещё не очень явный, но фашизм, мне совершенно не хотелось. Раньше я думал, что поднявшись наверх общества республики смогу что-то поменять, но теперь это выглядело для меня сомнительным. Спасибо Войску — служба помогла прочистить мозги. Я ведь, уезжая из Лида, не собирался становится Рубежником по духу. Собирался найти себе уютный, безопасный уголок и просто пересидеть три года при лазарете, формально выполнив требования Кристиана. Собирался, да. Вот только вышло всё с точностью до наоборот. Это служба отформатировала мне мозги.

Нет, я не забыл, что хотел ранее, и не посчитал былые цели ненужными. Я про само отношение к жизни. Виталист Арн на любую проблему смотрел как на научный вопрос. Исследования, эксперименты, анализ — и решение. Блистательный офицер Арн (врать-то себе не нужно — не просто так я плащик пошил из трофейного меха, понтов захотелось) на проблемы смотрел куда проще: обойти, уничтожить, обратить в преимущество. Подруга решила устроить едва ли не суицид. Вот тебе маленького в подол, займись делом. Корчмарь дерзит? За кишки его. По белке можно и из ручной гаубицы шмальнуть — две задачи решить за раз. Красивая девка, которую коллективное руководство деревни назначило женой? Так в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

На самом деле то, что ясорвалсяна Наташе — это было закономерно. Слишком уж сильно образ офицера на меня не подходил, постоянно давил на сознание. Перманентный стресс в течении года — ну и естественная для молодого организма реакция. Первый раз — на стене с Кариной — ещё можно списать на случайность. Второй раз — закономерность. И это ещё цветочки. В Рении я определился, чего же я хочу от жизни, а теперь, похоже, настало время решить,какимя хочу быть. По уму надо бы наоборот, но где ум — и где экзистенциальный кризис. Так, кажется, это называется? Твою ж мать, вот не ожидал, что однажды вляпаюсь в такое… такое. А мне ведь, если годы на Земле в зачёт пускать один к одному, уже за сороковник… или как раз наоборот —

Все сложные проблемы я привык решать с бумагой и карандашом, и в этот раз не стал изменять своим привычкам. Разложил листы, нарисовал схемы, подбил пункты — и сразу легче на душе стало. Почти три часа угробил, чтобы всё разложить по полочкам. Зато, когда есть формализованное описание задачи — решение найти значительно проще. Пусть это займёт несколько дней — да даже недель.

Правда, ответ я могу написать прямо сразу — про это в моём первом мире написано столько книг, что не «подглядеть» его было сложно.Быть собой. Ведь я не персонаж из RPG-игры, мне не нужно выбирать, кем быть — магом, менеджером или Рубежником. Они все — это я. Но одно дело сказать и записать, и другое — понять, как это сделать…

Хлопнула входная дверь, и в комнату вошла Натана, неся перед собой ещё одну корзину с крышкой. Я сообразил, что она вышла минут двадцать назад — куда-то уходила от дома. Девушка аккуратно утвердила с позволения сказать плетёныйконтейнерна полу рядом со столом, откинула крышку и выставила передо мной… тарелку. Обычную глиняную тарелку, неплохую такую: ровную, поверхность покрыта глазурью. В королевствах далеко не каждый себе может позволить такую, многие с деревянных едят, и ничего. Тем временем ведьмочка достала и поставила вторую тарелку на то место, куда видимо хотела сесть сама. С сомнением посмотрела в угол, где стояли её корзины — кстати, абсолютно идентичные этой — и выудила из ёмкости ложки. Ещё раз с сомнением посмотрела на получившийся натюрморт, сняла полотенце с крючка на стене, вернулась — и протёрла посуду.

— Я не очень хороша в хозяйстве, — призналась мне жена, поскольку я продолжал за ней наблюдать. Девушка немного помялась, и попросила: — Скажи, если что не так. В последний раз тарелками пользовалась перед тем, как Наставница ушла, а это было восемь лет назад…

Не будь за моей спиной бревенчатой стены — был бы риск упасть с лавки.

— Я… скажу, — осторожно согласился я. Помолчал, но любопытство пересилило: — А как тогда?..

— Из чугунка. Ложкой.

А… Ну, логично.

— Я научусь… Наверное, — подумав, как-то не слишком уверенно пообещала благоверная. И выложила из корзины прямо на стол небольшую головку сыра. Следом появился кусок копчёного мяса, пучок похожей на петрушку зелени. Ведьма взялась за нож и начала нарезать сыр — да, прямо на столе. В десятке сантиметров от лабораторных склянок и горелок. Нет, понятно, что стол в доме один и места тут не дофига, но…

— А больше тарелок не было? — Когда Натана взялась за мясо, не выдержал я.

— Были, — девушка моргнула. — На общинном складе их много.

Видимо, она что-то поняла по моему лицу, так как опустив глаза, тихо призналась:

— От меня потому назначенный обществом жених сбежал.

— Баюн говорил, что он вроде на охоте погиб? — припомнил я. В ответ мне досталось невыразительное молчаливое движение плечом — видимо, «думай, что хочешь».

Н-да. Тяжёлый случай. Кажется, всякие личностные кризисы придётся временно отложить. Восемь лет, а сейчас ведьмочке на вид восемнадцать-девятнадцать. Это она ребенком единственного опекающего её взрослого человека лишилась, я правильно понял? И община, такая дружная и такая властная, что решает вопросы брака, а отдельные личности даже вякнуть не смеют — ничего не сделала? Отвальные, мать вашу! Да что у вас тут вообще происходит?!

Глава 2

Готовила Натана… в общем, вчерашняя каша определенно не стала бы украшением меню ресторана на Земле или королевского стола тут. С другой стороны — желания поморщиться тоже не возникало. Впрочем, я бы удивилися, если бы алхимик оказалась плохим поваром. И уж точно я не собирался привередничать после года жизни на заставе. Кстати.

— А мясо с сыром тоже с общинного склада? — работая ложкой, между делом поинтересовался я. Логичный вывод, ведь девушка выудила их из корзиныпослетарелок. То есть положила в корзину продуктыдопосуды. Почему-то мой простой вопрос вызвал у Наты странную реакцию: она даже есть ненадолго прекратила, явно подбирая слова.

— Я обычно не хожу на охоту, — наконец осторожно ответила она совсем не то, что я спросил.

— Об этом я догадался, — я кивнул в сторону расставленных рядом склянок, одновременно пытаясь понять, почему фраза была сформулирована именно так. — Охотников в «Ключах» достаточно, а зельевар только один… один ведь?

— Зелье… вар? — совсем уже озадаченно отозвалась собеседница.

— Тот, кто готовит зелья, — не менее озадаченно отозвался я.

— Их все готовят, — теперь Натана определённо заподозрила, что поняла меня как-то не так, но, похоже, не смогла понять, в чём. — Кроме маленьких детей.

— Я имел в виду: ты в деревне единственная ведьма? — «перевёл» я. — Слышал, зелья только ведьмы делают.

— В посёлке не может быть больше одной ведьмы, — похлопав ресницами, проинформировала меня красавица. Таким тоном, будто я спросил что-то, что каждый ребенок знает. Впрочем, тут Наташа сообразила, что я в «Ключах» первый день и дала расширенную справку: — Наставница уходит, когда ученица становится ведьмой.

Ага, вот и причина, почему благоверная столько времени прожила одна.

— И зелья не варят… — как-то беспомощно посмотрев на меня, добавила супруга.

Я скосил глаза на горелку, потом на жену, так за всё время разговора и не притронувшуюся к еде. Предложил:

— Давай кушать? Поговорить и потом можно.

Натана не смогла сдержать вздох облегчения.

После завтрака поговорить не вышло: супруга занялась домашними делами, и я вновь разложил свои бумаги. В этот раз не потому, что была настойчивая внутренняя необходимость, а чтобы не смущать Натану: под моим взглядом она начинала заметно нервничать. А посмотреть было на что.

Мытьё посуды с песком я уже видел — крестьяне в королевствах по возможности экономят на всём, включая довольно дорогое для них мыло. Но вот чтобы грязный песок потом засыпали в печь на прокаливание и пережигание органики — до такого только зарубежники додумались! Кстати, вот и ещё для одного отделения печки я узнал назначение.

Печка, кстати, была ещё более непростая, чем я думал. Ладно, дым — проходя по длинной наклонной подземной трубе он охлаждался, а система деревянных решёток внутри наружного конца дымохода прекрасно справлялась с осаждением пепла. На ведь и запаха не было! Может, магия?

— Ната, ты умеешь делать амулеты?

Полные душевной муки глаза.

— Нет, — девушка ещё немного напряглась и дополнила, видимо, чтобы я и в профильном мастерстве не посчитал жену неумехой. — Наставница не учила.

«Не учила, потому что не умела сама?» — хотел спросить я, но не стал. Наташа

— Я пойду, посмотрю как Баюн и остальные устроились и чем занимаются, — на всякий случай предупредил я, собирая бумаги и пряча в сумку. Чем вызвал очередной облегчённый вздох и признательный взгляд. Н-да. Будет тяжело.

* * *

Пошёл я, разумеется, не к Баюну, а к общинному дому: застранец-подчинённый на радостях от возвращения домой как-то забыл объяснить, где тут искать себя и заодно, остальных. А я вчера был так сильно под впечатлением от сверхскоростной свадьбы, что забыл спросить. Мой косяк, и довольно большой — мы ведь по Уставу действующая военная часть, опорный пункт. Ну ничего, язык, как говорят у меня на родине, до Киева доведет. Но прежде, чем расспрашивать, надо понять, о чём. Не исключено, что я многое и сам пойму, если осмотрю деревню. Тем более мне как офицеру положено знать где тут что и ориентироваться на местности.

Пока я неторопливо шагал по направлению к центру «Ключей», мне пришла в голову ещё одна светлая мысль — и к цели я двинулся максимально кружным путём. Ну действительно, это для меня — утро, а для деревенских рассвет — это уже «после завтрака». То, что Наташа так проспала — всего лишь результат моихскромных усилий(закономерный, о да!), а так дома даже в самый выходной день сельские жители, уж поверьте, не сидят. Так что хотят мои подчинённые или нет, но кого-нибудь из них я обязательно встречу по дороге. Узнаю про остальных, заодно заставлю полноценную экскурсию провести.

Погода для середины зимы всё ещё стояла просто замечательная — тучи по прежнему не спешили проливаться дождём, просыпаться снегом, или и то и другое одновременно. Я успел отдохнуть с дороги, утренняя работа с бумагами помогла разгрузить наконец голову — а про неоценимуюженскуюпомощь жены вразгрузкекое-чего другого тактично промолчу. Не удивительно, что я наслаждался каждым шагом, полной грудью вдыхая чистый, свежий, пронзительно пахнущий хвоей воздух. И настроение с каждым шагом становилось всё лучше и лучше.

Я молод, чёрт возьми! Я опять молод, но не растерял своих навыков и знаний. И у меня есть хороший шанс эту свою молодость растянуть настолько, насколько это возможно. А ещё я без ложной скромности силён: большинству тварей со мной один на один не справиться. А против остальных у меня есть артефактомёт. Это ли не причина смотреть в будущее с оптимизмом? Конечно, люди могут доставить столько хлопот — никакие мутанты и рядом не стояли, мне ли не знать. Непонятно, что делать с семьёй, у меня сын скоро родится — или дочка. Но неужели я — и не справлюсь?!

Под такие мысли улыбка сама собой выползает на лицо, а любое море становится по колено. Встречные отвальные, глядя на меня или сами начинали тихонько улыбаться, или хотя бы переставали хмуриться, некоторые приветственно кивали. Никто не удивлялся — за вчерашний вечер весть о чужаке в «Звонких ключах» успела разлететься между всеми жителями, так что незнакомец идентифицировался ими без труда.

Зарубежники, как я и думал, не сидели сложа руки — кроме меня праздношатающихся не было. Кто-то нёс куда-то знакомого вида корзины — надо полагать, их специально плели одного размера, кто-то возился рядом со своим домом, мне пришлось обойти стайку маленьких детишек, со смехом больше играющих с песком, чем подновляющих полотно пешеходной дорожки. Троица женщин разного возраста подновляла чей-то огород, формируя из притащенной кем-то в мешках земли новые гряды, причем не просто насыпая продолговатую кучу плодородной почвы, а внося из отдельной тары внутрь какой-то порошок, не иначе как удобрения.

Несколько дюжих мужиков, среди которых я разглядел знакомую могучую фигуру Косточки, возились с лебёдкой-«подъёмным краном». Вчера мне эта конструкция показалась монументальной, но на поверку, как и земной подъёмный кран, видимо, была быстроразборной. Иначе на другой конец деревни механизм было бы ни за что не перетащить — по крайней мере так быстро. От стрелы спускался толстый канат, его как раз крепили к буквально светящемуся свежей просмоленной древесиной тостому, заточенному с одной стороны на манер карандаша, бревну. Судя по тому, что крепили за тупую часть, элемент своеобразной стены-«набережной» намеревались не просто вкопать, но еще и вбить в грунт, как сваю.

— Командир, — снайпер меня тоже заметил.

— Не знаешь, кто из наших более-менее свободен? — я не стал задавать глупых вопросов типа «а что вы тут делаете?» — Чтобы показал мне тут всё и объяснил.

— Свободен? — мужик задумался, почесал в затылке, посмотрел, как застропленное бревно и без него начали поднимать на тросе, зачем-то огляделся по сторонам, посмотрел на небо и махнул рукой: — Я сам тебя повожу. Только нету у нас чего-то особо интересного, чтобы особо рассматривать…

* * *

— Давай сначала на общинный склад, — пока Косточка решал, с чего бы такого начать экскурсию, я перебрал известные мне варианты и остановился на этом. Место хранения чего-либо вряд ли можно назвать туристическим местом, но я как-никак офицер и всё ещё на действительной службе. Пусть проконтролировать меня очень сложно, но придерживаться простых правил мне тоже ничего не стоит. А правило такое: командир должен точно знать, что, в случае чего, у него имеется в распоряжении. И как можно скорее начать шевелить извилинами в попытках добыть то, чего нет.

— Склад так склад, — с облегчением кивнул Косточка. Вот уж не ожидал, что он так загрузится от моей простой просьбы.

То, что подсобное по большому счету строение не может быть достопримечательностью — это, оказывается, я поторопился. Склад, вход в который обнаружился рядом с общинным домом, былподземным, и живо мне напомнил ту пещеру, где мы ночевали на вершине вала. И склад был… большим. Нет, не так:охренительнобольшим для деревни, где и трёх сотен человек нет! Ещё и спуск был как в бункер: длинный пологий пандус, поворачивающий несколько раз, и аж трое промежуточных даже не дверей — ворот.

— Озеро здесь было, на вершине холма, а снизу ключи били, — рассказал отвальный. — Сначала предки канал прокопали, да осушили, потом ключи отвели по стокам — сами-то родники слабые. А потом, значит, крышу сколотили из лиственницы, которая тут же и росла — она не гниёт. А сверху землёй, что аккурат с вершины сняли, когда лес вырубили. Тут и жили, хоронились всем обществом, пока частокол не сладили. А как сладили — окончательно

— Дела-а… — меня опять слегка придавил масштаб сделанного. — А в других деревнях как, где холма такого уникального не было.

— Так где как, — не удивился вопросу Косточка. — Я ещё мало где был, не Баюн, чай. У западных наших соседей, Ветрило их деревня кличится, всем дома на платформах в кроны деревьев подняты на эльфячий манер. Там секвойи такие — никакому овцебыку не свалить! Качает там, правда, когда ветер задует… Живот прихватывает просто ой — а местные ничего, только ржут. А те, что с востока, из Горелой Балки, распадок нашли, да как мы крышей перекрыли и засыпали. За лето после большого выплеска, говорят, справились. Теперь над ними лес растёт такой же, что и окрест: не знаешь, ни за что не догадаешься. Они, кстати, знай себе продолжают копать — это у нас тут-то особо расширяться некуда…

— Ну и ну, — представив себе описываемое, я только и смог, что выдавить из себя парочку междометий. В голове у меня устойчиво крутилось слово «ниндзя», но, кажется, наши земныешиноби начисто здешним простым крестьянам проигрывали. По крайней мере их так называемые «скрытые деревни», когда наемники уж больно сильно достали то ли сёгуна, то ли императора, самураи очень даже спокойно нашли и разрушили нафиг*.

— А иначе никак, — правильно поняв причину моего удивления, невесело объяснил Косточка. — Когда большой выплеск — только незаметность и спасает. Заставы Рубежников и те не выдерживают — а нам то? С детьми да жинками с оружием себя защитить не выйдет. Это из Приграничья есть куда бежать, если совсем невмоготу, да и родственники в северных королевствах там у всех — а нам деваться некуда. Потому и деревни сотнями лет на месте стоят, а новые если и строят — я о том не слышал. Потому как проверенные временем те, что есть.

— Дела… — повторил я.

[*Арн не прав, точнее, не совсем прав — ниндзя сами себя прекрасно выпилили, правда, действительно не без помощи власть предержащих. В 1603 г. сёгун Токугава, вполне логично рассудив, что организация ниндзя может быть использована против него недовольными исходом войны даймё, спровоцировал два крупнейших клана ниндзя, Кога и Ига, на противостояние. В результате к 1604 г. от общества ниндзя остались немногие, которые впоследствии присягнули на верность лично сёгуну.]

* * *

Осмотр склада затянулся даже сильнее, чем я думал. Уж слишком много в подземном зале сложной формы (видимо, повторяющей ложе спущенного озера) было всего.

— Косточка, вот скажи мне, — зародившиеся ещё утром подозрения у меня сформировались в стойкую уверенность. — Вы что, всю посуду и вещи, ставшие ненужными, на общинный склад оттаскиваете?

Сотни уже знакомых тарелок, а также кружек, блюдец, кувшинов занимали несколько стеллажей. Тут же рядом стояли чугунки, сковороды, можно было подобрать в комплект ложки и даже редко используемые за пределами Лида вилки. И не сказать, что всё это выглядело как новенькое: чистое — да, в хорошем состоянии, но никак не более того.

— А что, в избе о них спотыкаться? — искренне удивился зарубежник. — А ежели тарелки понадобятся, так мне сходить и не лень.

— А плащи и жилеты? — я махнул рукой в сторону вешалок, на которых были аккуратно расправлены упомянутые одежды.

— Ну тут, понятно, дома держу, пока зима. Чтоб по холоду как дурак каждый раз не бегать, — похоже снайпер не очень понимал суть моих расспросов. — А если ты про эти, так то умерших одёжка или кто про запас сшил.

Меня слегка покоробило такое уравнивание, но виду я не подал.

— А если твой запасной плащ кто-то возьмёт, случайно? — тарелки все были абсолютно одинаковые, не считая степени износа, не вдруг различишь. Так что я решил спросить о более личных вещах.

— Если только с большого перепою, — поскрёб в затылке рядовой. — Но так он вернет, как прочухает. В своём ходить всяко удобнее.

Ну да, логично: в Ключах все друг друга знают, было бы странно вести учёт. В конце концов, куда тут можно деться?

— А та одежда, которая больше своим владельцамточноне понадобится? — продолжал гнуть свою линию я.

— Если подойдёт, так бери! — Косточки показалось, что он меня наконец понял.

— А если я чужое по незнанию возьму? — изобразил сомнение я.

— Так зима сейчас, если кому не нужно лишнее зимнее, так лучше пусть другому тепло будет, — заверил меня лучник. — Ну или если хочешь чтобы точно на тебя по меркам сшили, Натке своей скажи, она бабам размеры обскажет, материал всяко есть.

— И никто не обидится? — на всякий случай уточнил я. — Я могу просто взять что нужно отсюда, ни с кем не согласовывая?

— Конечно, — снайпер энергично кивнул и скривился. — Я ить так не смог понять, зачем на заставе на каждый чих бумажку марать надо было. И Филин не понял покойный — так и сидели без горячего, пока тебя к нам в отряд не перевели.

…На улицу я выходил под впечатлением. Пока Повелители Жизни обустраивали себе уютненький фашизм, отвальные без особой помпы построили натуральный коммунизм в отдельно взятом селе. Или, скорее, сёлах — что-то мне мой провожатый про соседей ничего такого не сказал, был бы там другой уклад — обязательно ввернул, что там мол де всё не как у людей. Зашибись.

— Тута мы, значит, собираемся, если нужно чего решить, — общинный дом, как оказалось, изнутри состоял из одной большой, вытянутой вдоль комнаты. Всю середину занимал длинный стол и лавки. — Ну и снедаем сразу же, если затянется-то.

В качестве иллюстрации своих слов снайпер положил на столешницу прихваченную со склада колбасу и сыр.

— Место старосты? — я указал на единственный стул в торце стола с дальней от входа стороны. Теперь, после разговора под землёй, я смотрел на эту минималистичную простоту совсем другим взглядом: сделано только то, что нужно, и ничего более.

— Это когда как, — развёл руками лучник. Мне вообще показалось, что он нервничает, хоть и старается не показать. — Обычно староста вопросы разбирает, но ежели нужно, скажем, отряд послать опасную для деревни тварь уничтожить или ещё какой внешний вопрос решить — то ярла сажают, военного вождя сиречь.

— То есть у деревни есть мирный и военный лидеры? — уточнил я, и скорее для себя вслух прокомментировал. — Придётся не только со старостой контакты налаживать… Чего?

— Ну… как бы… — почему-то начал путаться в словах верзила, отводя глаза. — Раньше-то воинов из самых сильных охотников отбирали, бабки врут, что их бабки ещё иритуалывыбора помнили. Да только давно уже на такие вылазки Рубежники из

— А ярлом считается командир опорного пункта, который обычно тоже из местных, — вдруг дошло до меня. Так вот почему за моё — чужака! — внимание к себе должны были передраться местные вдовушки! Вот почему Наташа безропотно приняла моё назначение себе в мужья — не какой-то там хрен с горы, аж целый вождь! — Ну и когда вы мне собирались об этой «совсем не интересной» подробности сообщить?

— Так сказал вот. Баюн просил, если что, тебя сюда к полудню привести — обещал, что Неяся, нашего старосту, к сему моменту дожмёт, значит, тебя признать, — сдал сержанта с потрохами Косточка. — А то ведь великое нестроение выйдет, если традицию, предками данную, порушить.

Ну, охренеть теперь!

* * *

Сержант, а если в терминологии армий королевств, то десятник — самый младший командир. В его прямом подчинении всего горстка рядовых, часто даже меньше десяти. При определённых условиях сержант может ограничено располагать «чужими» солдатами — но только пока рядом нет их десятника. В общем, очень небольшая шишечка на ровном месте. Но это если смотреть со стороны или с позиции офицера — а вот для своих подопечных младший командир подобен горе, что заслоняет Солнце! И не только потому, что способен превратить жизнь «своего» рядового в сущий ад — но и потому, что может сделать эту же жизнь куда как комфортнее и спокойнее. В любой армии второй навыкоченьценится, но и без первого, даже командуя самыми лучшими солдатами, увы, не обойтись. Хотя бы для того, чтобы «наловить» посторонних рядовых на работы, которыми своих напрягать не желаешь.

С сержантским шевроном на рукаве я топтал сапоги почти целый год, так что волей-неволей превзошёл армейскую «науку». Потому не стоит удивляться, что зашедший в общинный дом следом за хмурым стариком Баюн аж сбился с шага, поймав мойдобрыйи многообещающий взгляд. Мастер-класс от бывшего сержанта действительному? Легко. Тем более, я тут, оказывается, целый военный вождь, а не просто какой-то там лейт, которых в Войске сотни.Великиедеревенские интриганы ещё наплачутся от своей же хитрожопости, слёзками в кулак размером!

Нет, ну серьёзно — нельзя было заранее объяснить? С другой стороны, надо признать: я бы ключевских зарубежников точно сразу же послал далеко и надолго со всей этой закулисной политической борьбой в стакане воды, и уговаривать им пришлось бы меня долго. Именно политической — у общины девяносто пять процентов имущества в коллективной собственности, староста рулит экономикойвсейдеревни разом и ничего лично для себя с этого не имеет. Кроме реальной власти. Которую, как я понимаю, Баюн зачем-то решил слегка отжать.

И ведь всё просчитал, сорока болтливая! И что на других жителей Ключей мне, образно выражаясь, болт положить, и некая власть над деревенскими нафиг не сдалась, а потому не будет использована ради личной выгоды и во вред соплеменникам… вообще скорее всего не будет использована. И что при этом от нужд своих боевыхтоварищейя просто так не отмахнусь, сломав им их игру. Ну да, так конечно проще: чем объяснить и уговорить — втянуть в тёмную, ещё и красавицу-жену в постель оперативно пропихнуть, в качестве и дополнительного повода ввязаться, и своеобразного аванса. После всего, через что мы вместе прошли, после всего, что я для них сделал — ничего реально серьёзного в ответку я по такому ничтожному поводу, конечно, не учиню. По крайней мере, не сразу — мне тут два года куковать, я дурак, что ли, кардинально портить отношения со своими соратниками? А к концу срока контракта уже так и так остыну. Ну Баюн, махинатор хренов, я страшно отомщу!.. Если не лень будет сначала придумывать, а потом реализовывать эту «страшную» месть, конечно. Ладно, чего там от меня надо…

Староста по имени Неясь, отец покойного Филина, был убелён сединами, носил длинную бороду, и при ходьбе опирался на посох… М-да. Даже мне, чужаку, с первого взгляда было ясно: внешность-то обманчива. Во-первых, «посох» при ближайшем рассмотрении оказался всё тем же боевым луком — вон и тетива вокруг верхнего конца обмотана. Во-вторых, двигался пожилой мужчина столь легко и непринужденно, что становилось ясно — палка ему в общем-то не нужна, и таскается с собой лишь ради статуса. Ну и опять же, что-то мне подсказывало: если я попытаюсь просканировать своей магией этого типа, найду в его организме множество аномалий, относящихся к стихии Тьмы.

Староста довольным, мягко говоря, не выглядел. А вот Баюн едва ли не светился от плохо сдерживаемой улыбки… пока меня не увидел. Прожал, значит, старика, как и планировал — и даже по времени почти не опоздал к полудню. Ну-ну. Неясь прошествовал через весь зал, постукивая посохом-луком, аккуратно оставил оружие в углу и уселся на свой стул во главе стола. Косточка и Баюн расселись по лавкам, пришлось и мне последовать их примеру

— Укхм, — я едва не хихикнул от неожиданности, настолько похоже на сову ухнул старикан. — Ну?

— Наш лейтенант, Арн, — бодро представил меня сержант, старательно не встречаясь со мной взглядом.

— Болотный, значит, — переиначил моё имя на свой лад старый пень… и хотел бы я сказать — «трухлявый», но нет, пень был из тех, о которые на моей родине трактора ломали.

— В Горловине нашего командира прозвали «Волчья Погибель», — в тон седому «подсказал» командир неполного десятка разведчиков.

— Ухф? — глава Ключей наконец-то соизволил посмотреть на меня. Я не стал поправлять нашего штатного «сказочника», что «погибелями» обозвали вообще-то всех отвальных под моим началом — кроме, кстати, него самого. Пока мы выбивали и потрошили волков-мутантов у второй линии, кое-кто отлёживался в госпитале.

— Не против, если меня будут звать простоОгоньком, — хмыкнул я… и, подчиняясь душевному порыву, зажёг над левой ладонью язычок пламени. Полюбовался на него — и демонстративно «прихлопнул», ударив рукой по столешнице. Да-да, дешёвый пафос самого низкого пошиба, как он есть. Но раз уж меня втянули в действо, напоминающее пьесу, поставленную в заштатном провинциальном театре — почему бы и самому не поразвлечься? — Знаете, не люблю болота. И всё, что из них вылазит.

— Хуф, — то ли кашлянул, то ли прокряхтел староста. Уж не знаю, это его сначала прозвали неясью, а мужик слишком вошел в роль, то ли прилепили кликуху как раз за манеру ухать по-совиному, но получалось очень в тему. — Баюн сказал, ты магик?

Глупый вопрос после продемонстрированного, но, кажется, седой пень просто не успел придумать нового.

— Виталист, — отрицать очевидное я не

— У наших баб в огородах зелень плохо растёт, и на моркву мне жаловались, — несколько неожиданно перевел тему старик. — А жинка твоя в том не сильна. Уж помоги односельчанам, раз такой кудесник… ярл.

— Э… хорошо, — это я уже сказал в спину старцу, посчитавшему, что дальше общаться не о чем. Вот и поговорили.

Я немного подумал, и тоже встал из-за стола. «Мои» отвальные тоже было начали подниматься — но не тут-то было, я жестом усадил их назад. А сам с невольно выползшей на лицо неприятной ухмылкой плюхнулся на освободившийся стул. Не даром я внимательно слушал слегка корявые объяснения Косточки.

— Ярл, значит? — я порылся запазухой, вытащил свёрнутые листы бумаги и алхимкарандаш. Полезная привычка — носить с собой принадлежности для записей. — А теперь, о сильнейшие воины деревни, поведайте своему вождю список его обязанностей.

— Так это…

— А потом, — перебил я снайпера, — мы составим служебную инструкцию для занимаемой мною должности, после чего совместно выработаем план мероприятий для усиления обороноспособности «Звонких ключей» и вовлечения жителей означенного поселения в занятия по превентивной подготовке к отражению угроз любого толка…

— А может, не надо? — вот тут-то Баюна и проняло. — У меня там, жена, дети, дела…

— Надо, сержант, надо, — с фальшивым сочувствием обломал его я. Младший командир со стоном схватился за голову. А ведь я ещё даже не начал ничего придумывать — только «включил жизнь по Уставу». И, кстати, кажется я знаю, с чего начать. Как-то на одной работе меня заставили подписаться на совмещение с должностью инспектора по пожарной безопасности. «Да тебе и делать ничего не надо, просто подписи поставишь». Через два месяца меня оттуда выперли — но уже поздно, ведомственная комиссия МЧС* признала здание бизнес-центра не удовлетворяющим стандартам безопасности. Вот с вопросов борьбы с пламенем и начну — тоже ведь угроза селу, как ни крути.

[*Сейчас вопросами сертификации зданий и помещений в России занимаются СРО, некоммерческие партнерства, а раньше приходилось звать проверяющего из МЧС. Или, в сложном случае, комиссию.]

* * *

К жене я возвращался в приподнятом расположении духа. Прервалось совещание ярла с его двумя ближайшими помощникам только потому, что я исписал всю доступную бумагу. В душе осталось чувство глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы, ещё я успел нагулять вполне приличный аппетит. Ничего, Баюн мне ещё спасибо скажет — я же не издевался над ним, а действительно продуктивно поработал. Причём, поработал по своей самой первой специальности — квалифицированным менеджером. Как я уже говорил — хороший менеджервсегданайдёт, что улучшить. Главное — не перегнуть палку.

Стучаться я не стал — всё-таки дом Натаны теперь был и моим. Тем более тут не принято… ну и я уже увидел в этом доме всё самое интересное из того, что обычно скрыто от посторонних взглядов. И увидел, и потрогал, и… гхм, что-то у меня опять фантазия разыгралась. И ещёдругойаппетит. Я даже начал сомневаться, не отложить ли еду ради другого занятия. Ну а что — мы молодожёны, в конце концов. Впрочем, все игривые мысли и мысли о еде у меня мгновенно пропали, как только я увидел супругу.

Она, определённо, работала: на столешнице были расставлены открытые склянки, с десяток баночек «толпились» вокруг разожженный горелки… а сама девушка с довольно отрешённым видом сцеживала кровь из перерезанной у запястья вены в одну из ёмкостей. Подняла на меня глаза, чуть затянутые поволокой… собственно, больше ничего и не успела сделать — я подскочил, схватил за руку, прижимая пальцами рану* и высвободил стихию… а, ч-чёрт! Ни разу не подводившая меня Жизнь послушно изливалась в место повреждения… и, как и вчера ночью — пропадала, растворялась без следа и без видимого эффекта!

— Зажимай и держи, — приказал я, заставив другой рукой остановить кровотечение, а сам метнулся к своему так и не разобранному вещмешку. Одно движение — и аптечка экстренной помощи у меня в руках, ещё мгновение — и я уже бинтую порез. Довольно безопасный — многие подростки, решившие покончить жизнь самоубийством и вскрывшие себе вены наобеихруках, умудряются выжить, даже не обрабатывая повреждения вообще. У наших организмов в норме вообще-то неплохая регенерация. В норме.

— В доме есть сахар, мёд, хоть чего-то сладкое? — закончив бинтовать, всё так же резко и сухо поинтересовался я. — Кипяток или горячий чай?

— Мёд, — чуть замедленно среагировала супруга. По её взгляду я понял, в какой корзине нужно искать. — Воду поставила для супа…

— Пойдёт. Сиди и не дёргайся, — предупредил я. Отыскать сладость оказалось не так-то просто, зато чугунок я притащил просто в руках, проигнорировав ожоги, впрочем, тут же зажившие. Вместо ложки сошёл карандаш, вместо стакана — пустой пузырёк с широким горлышком.

— Пей, — смешав раствор, приказал я. И, дождавшись, пока она приложится к сладкой воде, объяснил. — У тебя анемия, малокровие. Бледность, руки и ноги холодные, повышенная утомляемость, нужно много времени, чтобы выспаться, замедленные реакции на физиологические раздражители. И часто ты так свою кровь сливаешь?

Наташа приложилась к медовому сиропу ещё раз, и из её глаз почти ушло то отстранённое выражение, что меня так напугало. Сахар очень быстро всасывается, причём начиная прямо из ротовой полости и пищевода, к сожалению, капельницы и раствора глюкозы у меня не было, пришлось обойтись тем, что есть под руками.

— Каждый день, — помолчав, ответила мне жена. Видимо, что-то поняв по лицу, она объяснила: — Без крови колдуньизельене завершить.

— Меня одно удивляет, как ты до сих пор жива, — честно признался я.

— На мне всё хорошо заживает, — то ли мёд помог, то ли мой тон подействовал, но девушка отвела глаза, а на щеках заиграл бледный румянец.

— Хорошо заживает — это как у меня, — я продемонстрировал ей пальцы, на которых не было и следа ожогов от горячего горшка прямо из печи. Нужно было взять ухват, но побоялся, что с непривычки не справлюсь и разолью столь нужную сейчас жидкость. В холодной воде мёд ещё попробуй раствори… Ну да, регенерацию Тьма ей обеспечивает — иначе бы запястья были сплошь в шрамах, а там чистая гладкая кожа, я помню. Вот только нужна магия Жизни, чтобы так над собой издеваться — и то не рекомендуется.

— На сегодня всё и завтра без меня не начинай… работу над зельями, — не подразумевая отказа, сказал Нате я. Чёрт. Чёрт! Немногое меня может

Проклятье.

[*При венозных кровотечениях тугую повязку нужно накладывать прямонарану, а при артериальных — жгут выше раны.]

Глава 3

Обнимать в постели прекрасную обнаженную девушку, доверчиво положившую тебе голову на плечо и прижавшуюся в тебятакойгрудью, ради которой не зазорно и войну какую-нибудь развязать, и думать омагии— это какое-то совершенно особое извращение Тем более я сам был одет ничуть не более супруги, и организм настойчиво рекомендовал мне заняться куда более, по его мнению, подходящим делом. Увы, но приходилось игнорировать эти позывы, ведь девушке сейчас в первую очередь нужен был отнюдь не любовник, а банальная грелка. То самое пресловутое «живое тепло», за которое так хвалят кошек и, иногда, собак.

Обильное питание с большим количеством углеводов и белков для выправления энергетического баланса пострадавшего организма и усиленного кроветворения, и тепло — вот методы борьбы с анемией, если она не вызвана болезнью. Если вызвана — нужно ещё и причину лечить. К счастью, не мой случай, и к счастью, организм мага Тьмы оказался устойчив к подобным в прямом смысле слова самоубийственным нагрузкам. Нормальный человек имел бы отменные шансы подохнуть от каждодневных кровопусканий, и уж тем более ребенок, а потом подросток — и даром подобная «терапия» для развития тела уж точно не прошла бы.

Наташа «отделалась» бледностью, хронической апатией, нарушением социализации и просто сниженным тонусом всех систем организма. Просто чудо, как я смог вчера её завести в постели! Видать, надо сказать спасибо гормонам юного тела, в этом возрасте всё ещё выплескивающимся, что называется, аж через уши. Может, и сегодня удалось бы — но у меня рука не поднялась эксплуатировать перенапрягшийся женский организм… именнорука, потому как остальные части тела были явно не против. Очень, я бы сказал, не против — у меня-то со здоровьем благодаря Стихии всё было более чем замечательно. И впервые я не мог поделиться своим здоровьем с человеком, ставшим для меня важным. Ч-чёрт. Долбанная Тьма!

Первостихии… мне иногда реально начинало казаться, что именно Свет и Тьма и естьнастоящаямагия. Жизнь, огонь, воздух, вода, электричество — все они вели себя предсказуемо, их действительно можно было изучать и эффективно использовать, применяя научный подход. Базовые Стихии мало того, что работали в прямом смысле насиле волиадепта, так еще и адаптивно подчинялись его желаниям — как оформленным, так и не очень. Знания, как и что нужно делать, чтобы добиться определенного результата, были магам первостихий просто не нужны!

До сих пор вспоминаю, как Маша приложила Валериана, просто пожелав, чтобы тот заткнулся. Наверное, мне следует порадоваться, что Натана так в принципе не может. Хоть это хорошо, а то я прекрасно помню наше путешествие к монастырю после манифестации дочки кузнеца: приходилось спать в одном спальнике, потому что свой леди-рыцарь просто развеяла, пардон,очистила от него реальность, как только ей во сне стало жарко.

Как Свет был идеально заточен на внешнее воздействие, так и Тьма идеально подходила на воздействие внутреннее, на саму себя. Свет могочиститьчто угодно, а Тьма, получается,принять в себя. Так, как мою магию, например. В этом плане адепт Тьмы был ещё более беззащитным, чем виталист — моя магия хотя бы годилась для атаки в упор, а вот магия Наташи была способна воздействовать только на неё саму. То есть, грубо говоря, ей нужно было сделать объект воздействиячастью себя, чтобы его изменить. Например, съесть. Или как вариант — перемешать со своей кровью, которая ещё некоторое время после добавления к раствору или смеси «считалась» за часть организма адепта.

Разумеется, это всё мне не сама ведьмочка рассказала — как такового магического образования у неё попросту не было. Спасибо что наставница читать-писать научила, а не только контролировать процессы в готовящихся зельях. Мне пришлось задавать наводящие вопросы, а потом соотносить ответы с тем, что я уже знал, так что большая часть вышесказанного было моими предположениями. Но, поскольку они собирались в цельную непротиворечивую картину — можно было считать, что предположения верные.

Например, про ассимиляцию съеденного я узнал из-за того, что Наташа свои зельяпробовала, определяя степень готовности. В том числе и те, что применятьвнутрьни в коем случае не рекомендовалось — зелья на саму ведьму не действовали совсем. Может, этим же объяснялось и её наплевательское отношение к собственной еде: зачем стараться, если и так всё усвоится?

Кстати, из аналогии со съеденной Натой едой следовала ещё одна: одарённым Тьмой человеку, существу изначально светлому, можно стать только на территории Шрама. Получается, это не фигура речи была такая, что Шрам должен «принять» — чтобы превратиться мутанта, реально нужно было статьчастью магической аномалии! То есть, если совсем грубо, Шрам — не просто территория, по которой бродят всякие твари, жрущие друг друга, Шрам…организм?

Если так, то это отлично объясняло, почему самым сильным и опасным монстрам так тяжело было покинуть кратер, но с другой стороны, иногда всё же получалось. И даже получалось не подохнуть, если выходило вовремя вернуться: кровь человека тоже некоторое время оставалась живой вне сосудистого русла, и ранее собранную правильно сохранённую кровь можно перелить человеку назад… И перемещение в пространстве скачками гидр отлично можно было притянуть за уши: многие клетки способны к движению, но некоторые — к очень быстрому, по сосудам. Хм, занятно. В таком вот ракурсе рейд Кристиана к центру Шрама нужно было трактовать как аутоиммунную реакции, когда организм наносит вред сам себе? Голова кругом!

Я знаю, о чём вы сейчас подумали: «всё это очень интересно, но какое отношение имеет к ситуации с этой твоей Наташей?» Имеет. Очень даже имеет. Настолько имеет, что меня холодный пот прошиб, когда я до всего вышеперечисленного додумался. Ведьмочка не обладала тёмной Жизнью… или ещё какой-нибудь другой Стихией кроме самой Тьмы. Иначе бы я при попытке воздействовать Жизнью на её тело встречал сопротивление чужой магии — примерно так же, как если бы попытался влезть своей магией в организм неразумного мутанта. Нет, Ната была адептом чистой Первостихии — вот потому у неё не было сверх-регенерации, как у моего папочки. Но при этом организм мог ассимилировать что угодно. Понимаете? Вижу, нет. Сделатьчастью себячто угодно. Бактерии, вирусы, грибницу, яды,

Причем какие-то такие инциденты явно случались в деревнях отвальных когда-то, иначе с чего бы девице с модельной внешностью и пятым размером сисек нужно былоназначатьмужа? Да тут все холостые мужики Звонких ключей должны были передраться, как только девушка в возраст вошла, а женатые — локти кусать! Опять же, супруга всегда при деле прямо дома, не рискует собой, вынужденно покидая пределы деревни для общественных работ вроде сбора тех же кедровых орехов. А на деле — один назначенныйкандидатв мужья, и тот предпочёл сбежать. Класс, правда?

Хотелось ли мне посчитаться с деревенскими за такую подставу? Скорее нет, чем да. И не потому, что нужно было разбить в кровь морды лица едва ли не всех взрослых жителей Ключей не взирая на пол и возраст — мне ведьобществожену приговорило. Вот не сомневаюсь, что если предъявлю претензии — все будут честно удивляться, что меня не устроило. Потому что если бы институт ведьмовства реально был бы столь опасной для окружающих штукой — не жили бы тёмные адепты вроде Наты по деревням даже по одной. А это значит — масштабные инциденты были в относительно далёком прошлом, пока не была отработана традиция воспитания и содержания ведьм. Грубо говоря, если оградить тёмную от всего потенциально опасного для окружающих, то это опасное и не окажется в её организме. Соблюдай эксплуатационные правила — и всё будет хорошо. А опаска и желание держаться подальше — это просто народная память о тех временах, когда правила выработаны не были. Но народная память такая штука: с одной стороны ничего конкретного кроме невнятных страшных сказок, с другой стороны — эти сказки из памяти хрен сотрёшь.

Опять же, могу понять логику местных: если и назначать кого в супруге колдунье — так только того, кто сможет легко противостоять исходящей от неё непонятной для деревенских мистической опасности. Наверняка в здешних мифах к тёмным адепткам приклеили ярлыки типа «дурной глаз», «порча» и «проклятье». Особенно, думаю, в этом пожилых одарённых дам обвиняют — что логично, чем возраст больше, тем сильнее организм подвластен болезням и и всякому прочему, особенно если несколько десятилетий к ряду спускать из него кровь. Пробующая собственные зелья ведьма может допробоваться до того, что её собственная кожа станет слегка ядовитой. Или ещё чего похуже вроде болезнетворного дыхания. Посторонним, если не общаться, вроде и ничего, а вот близкого человека так и укокошить можно. Правда, «живая вода» должна адекватно помогать, и уж у ведьмы к ней доступ быть по любому должен…

В общем, я уже представляю, что произошло на заседании здешнего «продолговатого стола»: жители стали спрашивать у вернувшихся разведчиков, что за типа они с собой привели. А Баюну и компании даже придумывать ничего не надо было — я ведь действительно лечу прикосновением, и глаза им вернул, и ещё отличился по-всякому. Идеальный же вариант! Наташа молода — значит, и не опасна почти, я тут на два года, и ещё и здоров — куда там быку несчастному. В данном случае не было никакого хитрого плана — все действительно хотели как лучше. М-да. Вот только разгребать опять мне.

Почему разгребать? Потому что я не могу и не буду смотреть, как молодая девушка гробит себя. С другой стороны само существование деревень зарубежников держится на ведьмах, и остановить процесс изготовления зелий просто так нельзя. Мнепридётсячто-то сделать — и мало того, что из-за этого пойти наперекор сложившимся тут порядкам, так я ещё и не очень представляю, с чего начать. И моя магия на Натану не действует. Зашибись, чё. Типичная «моя» ситуация.

Твою ж мать.

* * *

Утром я вышел из дома в более чем приподнятом настроении. И не потому, что в общем и целом придумал, с какого конца браться за проблему супруги — хотя я придумал, да. Просто… Даже та небольшая помощь, что я вчера оказал ведьмочке,ужепомогла — и сегодня утром Наташа проснулась раньше меня. Проснулась, попыталась перебраться через меня, чтобы встать… И, так сказать, на собственном опыте узнала об одной детали мужской физиологии, в просторечье называемой «утренний стояк». Кроме того, шебуршение под боком разбудило уже меня, и… Парень, девушка, утро, оба голые в одной кровати — дальше не надо же объяснять, верно? Отмечу лишь, что в этот раз и сама Ната проявила некоторыйэнтузиазм.Ну вот как после того не заняться решением вопроса о плановых кровопусканиях с удвоенным вдохновением?

На самом деле, вопрос с приготовлением зелий распадался на две части: собственно, научно-магическую, для которой нужно было проводить серии экспериментов, и административно-хозяйственную. Причем за вторую нужно было приниматься в первую голову — сейчас объясню, почему.

Как я уже говорил — без зелий деревням зарубежников крышка. Мало того, что некоторые зелья постоянно или время от времени нужны самим жителям, так ещё они единственный по-настоящему эксклюзивный товар, ради которого стоит преодолевать все сложности в торговле со столь удаленными населёнными пунктами. Увы, товар очень ограниченно годный — ведьмовские средства стремительно теряют силу, стоит перенести их за вал, отчего на них есть всего один постоянный покупатель. Зато этот покупатель, Войско Рубежа, готов скупать «живую воду» и ряд других зелий в неограниченных количествах. Только делай.

Помню как тщательно Колин учитывал каждый пузырёк «воды», выдавая их исключительно уходящим в развед-рейды бойцам, либо сержантам заступающих на стены дежурных десятков. Потом то же самое пришлось делать мне, когда я занял должность фельдшера на заставе Сим. А ведь по-хорошему, зельем последнего шанса нужно снабдить каждого рядового, сержанта и офицера Войска, так, чтобы оно находилось при них постоянно. Слишком опасное место Рубеж, и стены укреппунктов вовсе не гарантируют стопроцентной защиты. И это я не говорю про стимуляторы — а ведь именно они помогли небольшой группке отвальных вместе со мной продержаться против атаки огромной стаи волков-мутантов достаточное количество времени, чтобы нас заметили и спасли…

В общем, зельянужныРубежникам, и взамен они готовы поставлять все те товары, без которых и так непростая жизнь отвальных на территории Шрама станет в разы сложнее. Иголки и другой сложный в обработке металлический инструмент от пил до винтовальных прессов под масло, стекло, гвозди, крупы и зерно, ткани, соль в конце концов — далеко не полный список, только то, что я вчера заметил на общинном складе! Да, это всё можно обменять и на дары леса — те же орехи, дикий мёд,

Если бы ведьмы жили в иных условиях — уверен, набольшие деревни, да хоть бы тот же староста, нашли способ выжимать каждый день источник ценнейшего сырья едва ли не досуха. Но поскольку общины скрытых деревень опирались на по сути нигде не записанный общественный договор, где право эксплуатации отдельного человека было лишь у всей деревни в целом, а не у конкретных лиц — Наташе не приходилось работатьсовсемуж на износ. Ну ещё и в сырье дело — его тоже было не бесконечное количество. Зелья ведь же не только из крови ведьмы готовятся, добавление Тьмы лишь завершающий этап, придающий и закрепляющий нужные свойства. Причем декокты, отвары, настойки и прочие субстанции, в которые моя супруга заливает свою магию, зачастую до финального этапаготовятсясовсем другими людьми — вот почему ведьмочка сказала, что зелья делаютвсежители Звонких ключей.

Тем не менее, Ната не могла просто взять и перестать работать. То есть могла — вот как вчера я заставил её прекратить. Но в этом случае ей всё равно придётся сделать все запланированные зелья — только в более сжатые сроки, что ещё менее полезно для здоровья, чем регулярные кровопускания. Наверняка, что-то можно оптимизировать в процессе вливания Тьмы в субстрат — в конце концов, кровь вливается женой «на глазок», без всякого дозирования. Вот только эксперименты — это дополнительный расход алой жидкости, который, отмечу, и так близок к пороговым значениям условного сохранения здоровья. Замкнутый круг, как он есть. И разомкнуть его я могу только уменьшив потребность деревни в «воде» и прочих препаратах. Всё ведь честно? Меньше надо — меньше делаем. Загвоздка только в том, как обеспечить это «меньше надо».

Самое простое и первое, что приходит в голову — это медицинское обслуживание местных: сразу минус расход препаратов. Тут всё знакомо, и этим я займусь в ближайшее время. Проблема в том, что эти «лишние» препараты староста просто продаст Войску, и скажет мне «спасибо»… или даже не скажет. Ну а что — я ведь свой долг как бы выполнил, раз меня в ярлы записали, я тебе тоже как бы здешний, пусть и временный. Так что прежде, чем обращаться с предложением о снижении производства зелий мне нужно как-то уменьшить зависимость Ключей от внешних поставок — чтообществовоспримет на ура, разумеется. И вот тут есть варианты. Более того, Неясь сам оставил мне первую подсказку-задание — помочь с выращиванием зелени здешним женщинам.

Задание не пустяк «на отцепись», между прочим — зелень это витамины, важная часть рациона, особенно для детей. Между прочим, витамины никакая магия Жизни не заменит — я могу многократно ускорить клеточные процессы, частично взяв на себя энергетические расходы организма, но из ниоткуда нужные для работы клеток вещества взять не могу. Так что всё по делу. Другой вопрос, что староста просто не представляет моинастоящиевозможности по работе с растениями — а я могу заставить огороды Ключей выдать вдесяткираз больше биомассы, чем сейчас. Что позволит, например, частично заменить те же каши и сильно разнообразить рацион.

Как прослуживший год на заставе могу сказать — разнообразие в еде это трындец как важно. Казалось бы пустяк — есть в вашей тарелке помидоры круглый год или только летом? Пустяк, как же. Возможность естьразныеблюда в разные дни невероятно поднимает качество жизни, напрямую влияет на настроение, способно даже с депрессиями бороться! А я ведь зерно растить могу, и фрукты круглый год — это не говоря уже о лекарственных травах (ещё раз спасибо Колину за практику). Последнее тоже актуально — нефиг магию глотать, что светлую, что тёмную на каждый чих. И нужна мне, кроме моей Стихии, разумеется, для обеспечения всей этой красоты самая малость. Положительная, желательно градусов хотя бы пятнадцать — температура почвы. То есть отапливаемая теплица.

Ах, дядя Мартин и Сарочка — не так долго мы жили под одной крышей, меньше полугода, и неизменно я вспоминаю про вас с теплотой! Я ведь был тогда дурень дурнем —ничегоне знал, с трудом разбирался в реалиях королевств, ещё и остался один, потеряв единственную безусловно верную спутницу. Нечаянно найти людей, без вопросов принявших в семью — это дорогого стоит. А уж по пользе эти несколько месяцев смело можно приравнять к моему короткому обучению в Нессарийском Университете. Мартин и его дети сделали всё, чтобы за кратчайшие сроки превратить провинциального барончика-попаданца в настоящего мага.

Именно они научили менявпитыватьлюбые знания, вне зависимости от того, насколько они мне прямо сейчас нужны, научили, что «лишних» навыков не бывает. Например, язнаю, какнужно обустроить теплицу — на Земле ни за что не взялся бы за такой проект лично. Сейчас же… да, я не очень представляю конструктивные особенности отдельных элементов, но знаю, как они должны функционировать. А если что — поправим по ходу дела. Почемупоправим? Ну не один же я буду корячиться, право слово. Если пятеро долбодятлов-залётчиков решили, что родное командование (меня) можно втёмную сделать мужем ведьмы и военным вождём — это они зря. Армия меня тоже очень многому научила. Я ведь уже разобрался, кто виноват? Настало время карать кого попало! А там и до награждения непричастных дойдёт…

Глава 4

— А может, не надо? — тихо и с какой-то безнадёжной интонацией изобразил голос разума Косточка, сжимая и разжимая пальцы на черенке лопаты.

— Конечно же надо! — уверенно возразил я ему. — Смотри, вон как Баюн горит энтузиазмом!

Если сержант чем-то и горел, то это явно был не энтузиазм. Однако и спорить со мной он явно не собирался. Сложно спорить с тем, кто тебя совсем недавно по кускам собирал назад. Вот кто был совершенно точно счастлив — так это баюновские детки! Горящие глаза, море позитива и предвкушения. Они, кстати, совершенно добровольно включились в процесс, притащив себе со склада дополнительные лопаты… и попутно собрав приятелей-погодок в количестве восьми штук. Из которых шестеро в свою очередь тоже помчались за инструментом. Ну как же, такая движуха — и мимо них? Том Сойер определённо пожал бы мне руку.

— Дёрн аккуратно снимайте, — хочешь сделать хорошо, сделай сам.

— Дядя Огонёк, да мы так уже сто раз делали, когда трубу чинили! — вмешался старшенький отпрыск разведчика. — А дальше что?

— А дальше мы сделаем грядки слева и справа, вот так, — мой рисунок на гордое звание чертежа не тянул, зато я постарался сделать его максимально наглядным. Причём в первую очередь для себя, чтобы самому понимать,чтохочу построить — и только потом, чтобы остальным это тоже было понятно. — А сверху соберёмкрышуиз стекла, чтобы свет проникал, а тепло не уходило. И будет у нас огород — круглый год!

— Круто-о! — пока я объяснял одному, меня успела обступить остальная детвора. — И что, можно будет щавель есть зимой? Люблю щи!

— А я лук!

— Фу-у, лук! Вот укроп, да с картошечкой…

— Сначала картошку вырасти, мечтатель! Будут на тебя взрослые праздничное блюдо переводить.

— Возьму и выращу!

— Вот и не вырастишь!

— Давайте сначала зелень посадим, — мягко прервал я не самый конструктивный спор. — Если всё правильно с первого раза сделаем…

Я потянул паузу, пытаясь изобразить самый загадочный вид, но потом демонстративно «сломался» и «по секрету», громким шёпотом сообщил детворе:

— Тогда покажу самую настоящую огородную магию!

— Ура!

— Сначала нам, это наш огород, — а вот и младшенькая сержанта подключилась.

— Нефига! Магия — для всех!

— Ты выкопай сначала хоть что-то, а потом «для всех»!

Несмотря на то, что спор и не думал затихать, работа пошла. Да так, что мои подчинённые по большому счёту остались не у дел: ребятня обоего пола буквально вгрызлась в землю с энтузиазмом кротов, оттеснив и рядовых, и хозяина дома. Наблюдавшая от открытой двери со скептическим видом супруга Баюна закатила глаза, потом покачала головой, и ушла в дом. Но молча.

— Ловко ты, командир, — Косточка, как самый массивный, вообще отошёл в сторону от размеченного на земле четырёхугольника, чтобы не зацепить случайно кого-нибудь. Фронт земляных работ прямо на глазах самыми ударными темпами превращался в прямоугольную яму. Кем-кем, а вот белоручками местные «цветы жизни» не были.

— Сам не ожидал такого… трудового энтузиазма, — тихо признался я ему.

— Дык зима же, время для чудовищ самое голодное, вот детей за частокол и не пускают, — пояснил мне снайпер. — Да и взрослые стараются не выходить, чтобы лишний раз не следить. Запах-то отбить полбеды, вот со снегу следы убрать, где сугробы не тают под ветвями — задачка. А некоторым пакостным тварям только потревоженного наста достаточно…

— Мне показалось, что и в деревне дел хватает, — пожалуй, такими темпами добровольные помощники часа за два с земляными работами справятся, если не быстрее. Дымоходы не так глубоко зарыты, их же, как мне тут уже сказали, обслуживать иногда надо, а для этого часто приходится вскрывать.

— Хватать-то хватает, да только однообразные они, дела эти, — вздохнул рядовой. — Твоя затея — как глоток свежего воздуха, командир. Ежли ещё сработает…

— Когда мои затеи — и не срабатывали? — хмыкнул я. — Вот что, зови наших. Пусть детки сами возятся с землёй, вон у них как хорошо получается. Займёмся сразу рамами и стеклом. Репей, помнится, хвастал, что он в этом деле хорош? Вот пусть и покажет…

* * *

Теплица — сложный инженерный объект. Инженер из меня… м-да, не стоит о грустном. С другой стороны, я хотя бы примерно представлял, что нужно построить — ещё раз спасибо дяде. И смог нарисовать то, что хочу построить — внезапно оказалось, что черчение в школе не было пустой тратой времени. Ещё, как ни странно, помогла работа над проектами уже в кресле ведущего менеджера: когда есть шанс продать два железнодорожных состава труб или полторы сотни кэмэ высоковольтного кабеля, волей-неволей появляется стимул научиться разбираться в линиях и пунктирах трёхмерной паутины CAD-овских чертежей. Разобраться же без понимания, пусть даже в самых общих чертах, зачем этот трубопровод идёт в эту сторону, а тот кабель-канал — в другую, тоже не выйдет… В общем, теплицаполучилась. В смысле, размеры односкатной, чуть наклонённой на юг крыши сошлись с размерами котлована, а доски со склада для частично заглублённых стен пришлось доносить только раз — совсем немного ошибся в расчётах объёма материалов.

Сказать по правде, я несколько недооценил масштаб устроенного мною события. За не такое уж долгое время проведения работ около импровизированной строительной площадки успело побыватьвсёнаселение деревни — ну, разве кто-то из совсем уж дряхлых стариков банально не сумел дойти. Где-то в середине процесса нарисовался и Неясь, посмотрел, поджав губы, но так ничего и не сказал, кроме уже ставшего привычным «угхф!» — а вот из простых взрослых жителей на удивление многие изъявляли желание поучаствовать в процессе кто советом, а кто и лично. Самое удивительно, что советчики составляли как бы не меньшинство и говорили реально по делу! Магия блекнет на фоне таких чудес…

Стихию мне, разумеется, тоже применять пришлось, причём куда раньше, чем я планировал. Зимой световой день короток, но благодаря неожиданно эффективной совместной работе удалось закончить сооружение всего за четыре часа. Через низкую облачность, несмотря на середину дня, пробивалось маловато света, под стеклянной крышей ощутимо потеплело не от работы дымохода, а потому что строители надышали в процессе — то есть почва осталась холодной. Тем более что на верхний слой гряд пошла земля, аккуратно снятая со «старого» огорода семьи Баюна — надо было видеть глаза его супруги, когда я объявил, что это нужно сделать. Но вот все запланированные мною приготовления оказались завершены… и я просто не смог сказать «на сегодня всё, расходимся до завтра». Не тогда, когда направленные на меня глаза так ярко сияют предвкушением чуда.

Нет, меня бы послушали, конечно: взрослые и даже здешние дети прекрасно понимают:сразувсего не бывает. Торопливость не ко времени не способствует выживанию в суровых условиях Шрама. Послушали бы… вот только на завтра эмоции потеряли прежнюю остроту. А мне, чтобы повлиять на традиционный уклад пусть даже в малом, замахнуться на такую ключевую для отвальных вещь, как торговля зельями, нужна вся возможная поддержка общества, какую оно мне мне способно дать. Поддержка вот этих вот людей. Что ж, если для поддержания искорки веры в чудо, сохранившейся у любого с детства, нужно немного больше усилий с моей стороны — значит, я их приложу.

— Воду для полива нужнонемногонагреть, — я осёкся, вспоминая ёмкость здешних печей и поправился. — Пустькаждый домнагреет по чугунку воды… но

Пока донесут — как раз остынет до нужной температуры, а холодная земля ещё отнимет тепла.

— Баюн, вы семена того, что на огороде растите, дома храните, или? Ясно. Пошли со мной, покажешь, где и какие на складе взять, пока воду готовят.

С семенами я слегка себе подыграл — слегка напитал Жизнью и выбрал те, что быстрее всего поглотили Стихию. Некоторые прямо у меня в руках начали лопаться и выбрасывать белёсые ростки. Чудно. С луковицами репчатого лука получилось и того проще — в них изначально сохранён большой запас питательных веществ с предыдущей вегетации, настолько большой, что зелёное перо на салаты можно выращивать, просто положив луковицы корнями в стакан с водой. Единственное, почему этого не делали зарубежники — слишком темно у них в домах было. Что ещё? Картофель? Нет, как-нибудь в другой раз, слишком много мороки. С корнеплодами вообще сложнее, им нужно массу плодовой части сформировать, так и почву в один присест истощить можно. Так, а это что?

— Так нарциссы, — под моимвнимательнымвзглядом изобразивший «а чего такого-то?» сержант сначала отвёл глаза, а потом и вовсе едва заметно порозовел. — Ну… жена… цветы… за луковицами на болото лазил, чуть не утоп по молодости да глупости… до сих пор сажаем, хоть пару штук, с краешку.

Боже ж ты мой, какие, оказываются, бездны могут внезапно открыться во вроде бы хорошо давно знакомом человеке!

— Ладно, давай их сюда тоже. В конце концов, мы твоей достойной супруге огород разгромили…

«Немы, а ты!» — так и читалось во взгляде Баюна, но он благоразумно промолчал. Даже сделал вид, что ничего такого не думал.

* * *

Чтобы начать работать с растениями, мне сначала пришлось выставить большую часть народа из теплицы вон — пока мы ходили туда-сюда, внутри успели побывать вообще все, кто мог. Как только свежие гряды не затоптали — загадка. Впрочем, посадку уже подготовленных семян пришлось прервать, чтобы ещё раз разогнать любопытных — в этот раз от крыши, которая возвышалась от земли всего лишь на метр с небольшим, и заглянуть внутрь через верх было без проблем. Заглянуть, ага, и загородить и так не великий свет. В итоге ключевские жители обступили первый в зарубежье огород с управляемым климатом широким кольцом на расстоянии шагов пяти-шести и явно настроились терпеливо ждать — сдаётся мне, я не только у Наташи сегодня работу сорвал. И отчаянно завидовали семейству сержанта, которых я в их собственный «зимний сад» не пустить не мог.

Может, так и лучше получилось — когда я начал делать борозды в земле, выкладывать зерна и прикапывать луковицы, зрители даже как-то слегка разочаровались: сами небось столько раз то же самое делали. Зато помогли, переливая воду из нанесённых чугунков в жестяную лейку — хорошо хоть догадался прихватить вместе с семенным материалом. И уж совсем их лица вытянулись, когда я началползатьпо оставленным узким дорожкам, раз за разом впечатывая ладони в грунт. А что делать? Магия только со стороны кажется простым и лёгким занятием. По щелчку пальцев ничего не происходит.

— Ах! — кажется, это выдохнули все баюновцы разом, когда я в первый раз отнял от земли руки… и за ними потянулись тонкие зелёные ростки. Потянулись… и остановились, раскрыв лишь по паре «взрослых» листьев, по которым можно было опознать высаженную культуру. Надо было таблички сделать, не додумался… Впрочем, вздохи восхищения быстро прекратились: я раз за разом повторял одно и то же действие, а теплица казалась крохотной только тогда, когда стоишь в ней в полный рост.

— А дальше что? — не выдержал наконец старший отпрыск… и немедленно огрёб от матери подзатыльник! Хороший такой — судя по лицу, женщина была не прочь отвесить леща главному возмутителю спокойствия, мне, но пришлось довольствоваться малым. Впрочем, жертва материнской агрессии, по-моему, удара даже не заметила.

— А дальше твоя родительница скажет, что сегодня хочет получить из зелени к столу, — улыбнулся я, распрямляясь и отряхивая руки. — И я доращу их до нужного размера.

— Укроп, петрушка и лук, — немедленно отреагировала мать семейства. И как завороженная стала наблюдать, как под моими руками выбранные мною ростки на глазах превращаются в небольшие, ярко-зелёные кустики. Похоже, она только теперь поверила, что затея удалась.

— Срывайте, — разрешил я, отходя в сторону. Процедура была проделана во мгновение ока и, держу пари, они даже не заметили, что зелень не везде равномерная, где-то бледнее, а где-то ярче. Плюс им даже в голову не пришло, почему я вырастил именно те растения, которые вырастил. А всё просто: теплица — сложный инженерный объект, сделать грубо говоря сарай с прозрачной крышей и без щелей — это самое простое. Вот добиться, чтобы система обогрева прогревала почву не только рядом с собой и при этом не варила заживо слишком близко расположенные корни — уже сложнее. Но и это только цветочки: дальше надо наладить полив и внесение удобрений, иначе почвы надолго не хватит. И как-то обеспечить тепловой баланс ужевоздухапод стеклом. И… да много чего «и». Но важнее всего ведь именно первое впечатление, не так ли?

— Урааааа!!! — многоголосый вопль с улицы заставил меня улыбнуться: свежая зелень, пусть и в чужих руках, вызвала столько эмоций, что отвальные забыли про звукомаскировку. А ведь до этого даже дети вопили не в полный голос… Так, чего я ещё хотел? Ага, вот оно: использую своё особое положение в личных целях. Думаю, Баюн не обидится. А со старостой завтра пойду беседы беседовать — хватит с меня на сегодня трудовых подвигов.

В доме вкусно пахло сдобренной вяленым мясом кашей, сама Натана обнаружилась у прялки. Ну да, логично: кровь сцеживать я ей запретил, а заняться больше и нечем особо.

— Это — тебе, — протянул я ей одинокий нарцисс. Пришлось отдельно помучиться над цветами: высадил я их в самом дальнем углу, ещё и тёмном, и луковицы никак не хотели давать бутоны… Фу-ух, спать, что ли, завалиться? А то с непривычки выложился больше, чем в битком набитом лазарете. Всё-таки руку надо периодически «набивать», в который раз уже убеждаюсь…

— Ната? — я вдруг понял, что девушка так и стоит посреди комнаты, где я вручил ей цветок. — Всё в порядке?

Нет реакции. Пришлось подойти, и только тогда я заметил дорожку слёз на наконец-то переставшей быть алебастровой щеке. Боже…женские слёзы. И вот что мне делать?

— Всё хорошо, я с тобой… — осторожно обнял за едва ли до каменной твердости напряжённые плечи.

Хорошо, что у меня такая замечательная реакция: успел подхватить девушку, когда её внезапно перестали держать ноги, отнёс к ложу. Даже уговорил отдать цветок, чтобы поставить в чашку с водой. Чёрт. Чёрт. Кажется, я только что обрёк себя на ещё более весёлую жизнь в недалёком будущем. Чёрт… Впрочем, рано волноваться. До этого будущего ещё надодожить.

Глава 5

Изба Неяся была построена совершенно так же, как и остальные дома в деревне — тот же размер, та же печь ниже уровня пола, такое же небольшое оконце в сторону центра Ключей. А вот интерьер показался мне… занимательным. Попав внутрь, я добрую минуту вертел головой: обстановка иногда может сказать о человеке много больше, чем можно узнать за год общения.

Вот латы у стены: элементы бронирования с одной стороны вывешены словно напоказ, составляя человеческуюфигуру, а с другой — если что, в них очень быстро можно облачиться. Во всяком случае, гораздо быстрее, чем если доставать из сундука: уж поверьте, я знаю, что говорю. Одеваться по тревоге, «пока горит спичка», особенно со сна — иногда и наруч с поножем перепутать можно, так что на самом деле такая вот развеска — это по уму. Другое дело — не пользуются латами отвальные обычно…

Набор брони похож на тот, который я собрал для Тани: металл только спереди, лишь спина дополнительно прикрыта отдельной пластиной. Всё верно, Неясь — ветеран, дослужился до капитана, а ветераны Рубежников всегда стараются улучшить стандартное снаряжение под себя. Почему ветераны? У новобранцев как правило денег на это нет: в Войско идут лучшие наемники этого мира, но идут не от хорошей жизни.

Рядом на вешалке старая, основательно потёртая куртка из толстой кожи, на рукаве так, чтобы не закрывали элементы бронирования, подшит капитанский шеврон. Капитанский-то капитанский, вот только выглядит не так, как я привык. Кстати, должны быть ещё штаны и сапоги в комплект — нижний слой защиты важен не меньше, чем куски металлической скорлупы, но их почему-то нет. Да и куртку скорее всего не одеть уже: кожа задубела, несмотря на уход, даже трещинами пошла кое-где. Очень, я бы сказал, вся эта экспозиция гармонирует с луком, на который староста опирается при ходьбе: вроде бы и оружие постоянно под рукой, да только стрелы он с собой не носит…

Ещё сразу видно, что староста живёт один. У Баюна вся изба заставлена корзинами, сундуками, в углу несколько кадушек и таз, а у одной из стен полки до потолка, часть из которых занята под посуду. А в сенях — веревки с сохнущим бельём. А что делать? Дети ведь, а они и испачкаться могут, да и взрослые штаны и юбки на лавке не просиживают. У Неяся же как у Натаны: из посуды одинокая кружка на столе, правда он в отличие от моей ведьмы хотя бы чайником пользуется, а не только чугунком. Зато на полу — необъятная, очень качественно выделанная шкура, видимо, овцебыка. Тоже порядком вытертая, но свои функции мягкого и тёплого ковра пока выполняет…

— Ухфм! — «деликатно» напомнил о себе хозяин дома. Расшаркивания у зарубежников не в чести, можно зайти к соседу, даже не стучась. Меня до сих пор коробит, а местным так — нормально. Потому я не стал спрашивать у старосты можно ли сесть — сел на лавку с другой стороны от стола и молча выложил плоды своего тепличного труда: несколько морковин, редис и длинный белый корень сельдерея. И напоследок эффектно бухнул на столешницу небольшой мешок с тремя кило картошки. Не грязной, конечно — не поленился промыть и высушить, прежде чем «казать товар лицом».

Четверо суток у меня это заняло, не считая того дня, когда мы всем миром сделали теплицу. Пришлось, скрипя зубами, разрешить Натане вернуться к работе над зельями — но только под моим присмотром. Пусть я не могу залечить ей раны или стимулировать кроветворение, но хотя бы сцеживать кровь так, чтобы ничего не пропадало и наносить при этом минимум повреждений организму — способен. И остановить работы, если посчитаю, что ей больше пока нельзя…

— Эх, — Неясь вздохнул почти по-человечески. Разумеется, он был в курсе моих достижений —всев деревне были в курсе. Одной теплицей ограничиться не удалось, пришлосьделатьудобрения, а для этого устроить вылазку на ближайшее болото за торфом. Как оказалось, мёртвый бор с одной стороны граничит с подходящим. Удовольствие, скажу, зимой сильно ниже среднего… но лучше так, чемнужники вычерпыватьи Жизнью ускорять процесс разложения в бочках. Не столько даже мерзко, сколько нарушает нежно любимую местными запаховую маскировку… Но пока, к счастью, хватило торфа с небольшой примесью печной золы. — Справился, вижу…

— Пока не справился, — отрицательно мотнул головой я. — Одной теплицы мало. Нужно при каждом доме строить, чтобы на столах зелень и овощи обеспечить… или хотя бы при каждом втором.

— Ух, — да уж, я тоже в курсе, что материалов на складе осталось максимум ещё на два «зимних огорода». А ещё прекрасно понимаю, что задача стояла несколько другая: помочь с зеленьюв сезон, а не прямо сразу. Если бы я захотел сделать так, как старостаимел в виду, нужно было с удобрений начинать — и это когда потеплеет. Это я предпочёл понятьпожелание(нет-нет, не приказ) помочь по-своему. — Не думаю, что нужно…

— Решать застарелые проблемы деревни? — «подсказал» я. — Повысить продовольственную независимость?

Неяся перекосило, он аж потемнел лицом. Бросать такое человеку в лицо, тем более человеку, как ни крути, имеющему пусть ограниченную, но вполне реальную властью — мягко говоря, не умно. Но мне нужно было его спровоцировать, нужно понять — за кого «болит душа» у ключевского старосты на самом деле. За всех жителей, как это ему по должности положено, за поселение — или всё же в первую очередь за себя?

Будь ситуация другой, я бы прекрасно всё узнал и сам за несколько месяцев, не обостряя и так наличествующий конфликт. Но у меня не было этих месяцев, точнее, не у меня, а у Наты. Моё появление взорвало устоявшееся болото её внутреннего мира, девушка прямо на глазах стала оживать — но возвращение в привычную колею ежедневной работы над тёмными препаратами вновь погасило её глаза. Не до конца — я же всё-таки её тормошил даже одним своим присутствием дома. Но месяц-два — и ведьма привыкнет к мужу, к «лишней» посуде и необходимости

* * *

Видели, как капризничает ребёнок, которому мама пытается скормить пару ложек «зелёного» салата или, о ужас, немного капусты-брокколи? У детей чрезвычайно чувствительные вкусовые рецепторы, то, что нам, взрослым кажется вкусным и даже пикантным: горчинка в кофе и пиве, приятная резь свежего лука в салате, пряный оттенок кориандра — для них как вкусовая бомба, вызывающая резкое отвращение. Выбор между вкусным и полезным для мелкого или мелкой очевиден… кроме тех случаев, когда формирующийся организм испытывает чувствительный недостаток витаминов и микроэлементов.

Сам до сих пор помню, как в пятом классе некоторое время с удовольствием пил рыбий жир, назначенный педиатром — шелушилась и облезала кожа на пальцах. А потом проблема прошла и тресковое масло стало на вкус таким, каким оно и должно быть — противным. Видели бы вы, как здешние детки едва ли не в драку делят овощи и зелень — особенно те, кто совсем малыши ещё, лет пяти-шести! А увидев, не думаю, что смогли бы остаться спокойными и отстранёнными. Нужно быть черствее залежалого сухаря, чтобы равнодушно на такое глядеть.

Да, дары леса. Всё чистое и экологичное, прямо лучше не бывает, ага. Да, по осени отвальные набивают склад и подвалы ягодой, сушат и солят грибы… но этого мало. Хотя бы потому, что часть собранного уходит на всё те же зелья, а остальное банально подъедают к середине зимы, чтобы не испортилось. А сахара, чтобы пусть частично, но сохранить лесные дары подольше — и нет, дорогой он тут. А дикий мёд ещё попробуй добудь, да и пчёл в лесу, прямо скажем, не дохрена. А детям витамины нужны всё время, а не сезон в году!

Не знаю, что на меня так повлияло — нессарийское высшее медико-биологическое образование или манифестировавшаяся Стихия, ставшая такой же привычной частью меня, как, скажем, рука. Но мне реально нестерпимо стало видеть, как люди гробят своё здоровье. И ладно бы взрослые — есть в жизни вещи, которых иначе не достичь. Но дети? Теперь я новыми взглядом видел краткие записки на полях доставшейся мне от Лилианы книжки: не просто так она полезла заниматься сельским хозяйством в баронстве Бертран.

Правда, моя ветренная и увлекающаяся маман предпочла, столкнувшись с проблемой в полном объёме, свалить с мужем на Рубеж мочить тварей — это же куда интереснее, чем в земле ковыряться. Тем не менее, что-то она всё же сделала: недаром среди крестьян родового манора Кристиана так много здоровых, красивых и сильных людей — это если сравнивать с другими местами, вроде как бы очень даже благополучной Белой Лепки. А я, дурак, этого различия и не заметил. Почти. Пару раз ночью Нату спросонья едва Ле не назвал…

Вот я думаю: может, причина того, что Повелители Жизни отгородились от остального мира границами собственной страны с собственными законами, а от реальности в других землях — «Теорией Стихийного превосходства», она изначально та же, что не даёт мне спокойно жить? Тыможешьизменить мир к лучшему… и, одновременно, не можешь. Просто потому, что твои усилия — капля в бесконечном море. Но если королевства — это море, то Звонкие ключи — даже не лужица, так, маленькая чашечка с водой на донце. Вполне посильный объём. Заодно потренируюсь перед тем, как за свой собственный дом приниматься.

* * *

— Чужак. Да что ты понимаешь… — наконец-то выдавил из себя Неясь. Ответ неверный.

— Ты сам признал меня ярлом, — я постучал пальцами рядом с образцами тепличного урожая. — И, как видишь, кое-что понимаю. Как изменить жизнь к лучшему, во всяком случае. И не за годы и десятилетия, а занедели.

За пять дней с начала постройки теплицы страсти у ключевских поулеглись… внешне. Я прекрасно видел, что маленькая на самом деле победа над холодом и зимой кардинально поменяла настроение людей. Больше улыбок, чуть громче голоса… Даже мне, реально чужаку, было заметно, как активизировались работы по всей деревне, от перекрытия крыш до подновления частокола. Люди хоть так пытались стать причастными к тому, что посчитали чудом.

Неясю очень хотелось мне врезать — прямо невооружённым глазом было заметно, что кулаки так и чешутся. Или хотя бы последними словами обругать, послав куда подальше. Мешала самая малость — кучка овощей на столе. Всё-таки поселение оказалось для него важнее личной гордости, а что проблемы есть — уж кто-кто, а набольший Ключей знал прекрасно.

— Что. Ты. От меня. Хочешь? — проскрипел он, всё-таки переступив через себя. Ну вот, другой разговор.

— Всего лишь понять, как работает экономика деревни. В смысле, чтомыпродаём кому, и что получаем взамен, а так же что сами себе делаем, — я достал из прихваченной с собой сумки толстую пачку бумаги и алхимкарандаш. Порылся, и выложил рядом алхимлампу: сомневаюсь, что староста на меня масло тратить станет теперь, да и глаза ломать в свете тусклой коптилки — такое себе удовольствие. Ради такого дела топливо потратить не жалко. — Не хотелось бы своими действиями сломать то, что уже давно налажено и прекрасно работает.

Ну вот, сейчас я наконец-то смогу увидеть картину жизни Ключей в целом. А Неясь сколько хочет пусть кривит морду в полупрезрительной гримасе: работу менеджера проектов должен выполнять менеджер, а не сонм замшелых традиций. Впрочем, я ничего старосте доказывать и не собираюсь: мои дела сами скажут за меня.

* * *

— Я так и не понял, зачем тебе всё это нужно было узнать, — признался мне старик. Ночь прошла как не было, деревня уже часа два как проснулась, а я только-только закончил. Даже не встал с лавки за ночь ни разу. Что сказать — «немного» недооценил объём материала, которой требовалось узнать, записать, и хотя бы в общих чертах систематизировать. Можно было и прерваться, но я понял, что если разбить процесс на несколько дней — я рискую потерять неделю, если не две, на одни только разговоры. Потому давил и давил на старосту — не физически, разумеется, только словами, — до тех пор, пока он сам не втянулся в процесс, так сказать, построения картины мира в отдельно взятом скрытом поселении.

— Зачем? — несмотря на Стихию, я чувствовал себя уставшим. Голова гудела, словно улей с пчёлами — до такого состояния мне себя считанные разы удавалось довести даже когда я экстерном проходил два курса универа за один учебный год

— Гостеприимства? — то, что Неясь продержался так долго, говорило не только о его упрямстве, но и о изрядной трансформации Тьмой организма. Так что у него хватило силы в ироничном жесте вздёрнуть седую бровь и даже выдавить кривую улыбку. Не презрительную, как раньше, далеко нет — я заставил себя если не уважать, то воспринимать как равного точно. — Если ты считаешь себягостемдеревни, то я даже не знаю, кто тогда, по-твоему, я. Случайный прохожий?

— Не мели чушь, — я поморщился. Тема в течение ночной «беседы» всплывала неоднократно, и мне раз за разом приходилось повторять на разные лады одно и то же. — Не в этом смысле. Сказал же уже: раз вы сами, всем обществом назначили ярлом — и ясталярлом.

Я помолчал, давя на старосту взглядом, но в этот раз он сразу отвёл глаза. Ладно.

— Я попал на заставу Сим даже без звания, фактически никем, — уже спокойно рассказал я старику. — Филин меня… принял. Рассказал, что к чему, отвечал на вопросы, помогпонять, куда меня занесло.

— Сын… — Неясь сгорбился, разом прибавив лет двадцать возраста. Не просто старик, древний дед, согнутый годами. Согнутый, но не сломленный. На секунду мне стало стыдно, что пришлось ткнуть собеседника в болевую точку, чтобы заставить принять мои слова… но только на секунду.

Я не соврал — чувство благодарности один из мотивов моей активной помощи ключевским отвальным. Далеко не самый главный, но он ведь и правда есть… Человек так устроен, что ему обязательно нужно хоть какое-то объяснение происходящих событий — особенно если он их не может контролировать. Необъяснимое пугает, а то, что вызывает страх, вызывает и агрессию — особенно у тех, кто стоит на социальной лестнице не у самого подножия. Мне пришлось здорово «прогнуть» Неяся, вытрясая нужные сведения, в процессе чего самооценка одного экономического лидера скрытой деревни ощутимо так пострадала — и его самолюбию нужно будет оправдание, почему он мне «сдался». А иначе…

Я такого во время своей земной карьеры, к счастью, сам не наблюдал — зато наслушался от своих коллег, кому повезло меньше, вдоволь. «Война отделов»— это когда начальники разных направлений настолько друг с другом сталкиваются лбами, что интересы компании идут побоку, лишь бы друг другу поднасрать. Обычно драчунов растаскивает биг босс — и увольняет нафиг, например… если успеет, потому что такие тёрки способны разнести его бизнес значительно раньше, буквально за пару месяцев. А у нас тут и начальника в виде волевой личности нет — только коллективное «общество», которое будет по определению долго раскачиваться. Да и вообще, наживать себе врага на пустом месте попросту глупо. А вот обрести пусть вынужденного, но более-менее единомышленника — наоборот.

В институте, в первом моём вузе, я помню, нам студентам, очень нравилась эта шутка: «я ему так долго объяснял — аж сам понял!» Смешно, да… пока не сталкиваешься в реальности с подобным и понимаешь, что юмора тут и нет. Только суровая правда жизни. Набольший Ключей, как выяснилось, сам до конца не вникал, как устроены внешнеэкономические связи его родного села. А зачем? Работает же, соблюдай традиции и не парься. Вот столько надо отгрузить доз зелий тогда-то, вот тогда забрать из корчмы Урсы товары. Всё. Тем более дел и внутри общины хватает. Ну а если совсем форс-мажор не дай Свет и Тьма случится — можно у соседей помощи попросить или выменять на что.

Пришлось восстанавливать картину товарооборота скрытого поселения вдвоём. Я задавал наводящие вопросы, рисовал связи и потоки товаров, опять задавал вопросы, иногда по пять-шесть раз меняя формулировки, правил или вообще перечёркивал написанное ранее, заново рисовал… Заодно пришлось вникать в подноготную распределения спецпрепаратов уже внутри самого Войска Рубежа — благо, с памятью у офицера в отставке был полный порядок, и моё право знать подробности внутренней кухни Неясь признал. Поскольку причин сбора информации я не скрывал, и свои схемы от старосты не прятал, в какой-то момент старик наконец проникся и стал помогать не из-под пинка, а добровольно. Понял,зачемя его мурыжу и чем ему самому полезно будетвидетьситуацию, а не воспринимать на ощупь.

Да уж. Я действительносильноизменился за последние три с половиной года. И вряд ли тому виной молодое тело. Раньше, выстраивая отношения с коллегами и подчинёнными, мне бы и в голову не пришло умышленно провоцировать создание острой ситуации, последствия утраты контроля над которой могли причинить серьёзный ущерб не только моей карьере, но и карьерам других людей, а также делу в целом. Острые ситуации, если они случались, считал собственной опасной недоработкой и старался всеми силами их не допустить. Лучше медленнее, но безопаснее. Не могу получить содействие отдела, скажем, логистики — три месяца на сбор фактов, потом сведение их в максимально беспристрастный отчёт и только после этого подача сигнала своему руководству, штатно и планово, на очередном совещании. Лично лезть в разборки? Да избави бог!

Людей, способных на такие финты, как я отколол со старостой, я всегда старался по возможности избегать. Ну ладно, один на отдел в качестве кризис-менеджера, чтобы спасти заваленный обычным манагером проект, напрямую общаясь с заказчиком «на личных качествах» — это ещё нормально. Но держал я таких максимально от себя далеко, выстраивая чисто формальное общение. Хватило один раз на корпоративной пьянке спросить такого: «а что если бы у тебя не вышло?» А в ответ — безразличное пожатие плечами. О — ответственность, блин! Кстати, если так подумать, почти все знакомые мне личности с подобным подходом к проблемам — обострить и решить лично, взять ответственность на себя — раньше служили на контрактной основе.

Впрочем, что касается теперешней моей ситуации, то я не полез в авантюру. Да, принял решение «давить» по ходу дела, лучше разобравшись в личных качествах старика, но это не было спонтанным порывом, сделанным «на ощущениях». Я действительно всё продумал — очень быстро но вполне адекватно взвесил варианты, оценил собственные силы и хладнокровно выбрал самый… н-да, самыйэффективный.Чем две недели обивать порог избы Неяся, узнал всё за один раз, а чтобы не получить врага из-за вынужденного насилия (никто не желает ночь напролёт отчитываться о своей работе) — заставил осознать неполную компетенцию. Неожиданно пришлось потрудиться, пропихивая в седую дурную голову объяснение моей мотивации — но и тут справился, ничуть не теряя контроля.

Эта холодная отстранённость с

М-да. Получается, мой «кризис личности» кончился, едва начавшись. Вот я и узнал, какой я теперь — «настоящий я». Ни в грош не ставящий ни чужие авторитеты, ни социальное положение посторонних расчетливый муд… свободный и независимыйчеловек. Да уж, Рубежники на пару с виталистами из Лида в рекордные сроки сотворили настоящее чудовище — прямо под стать здешнему моему папочке. И даже Тьмы не понадобилось — сам, всё сам. Что ж, в очередной раз убеждаюсь в правоте цитаты из известного фильма: «жить захочешь — ещё и не так раскорячишься!» Но это и к лучшему. Вряд литотмосковский манагер средних лет смог бы справиться с теми проблемами и вызовами, что ждут меня впереди. Максимум — решился бы «дать консультацию», да и то вряд ли. Ведь можно не вешать на себя повышенные обязательства, связанные с неопределёнными рисками, а просто уехать домой, в уютную квартирку, закрыть дверь и открыть книжечку с очередным фэнтези…

…Я встал с лавки, и с удовольствием потянулся — за много часов сидения за столом даже у виталиста затекает спина и плечи. Неторопливо и аккуратно собрал исчерканные листы — воистину драгоценный результат ударного труда. Ну вот, даже сейчас мне вчерне ясно, что делать дальше. Высплюсь, и…

— Ты же понимаешьтеперь, что кардинально изменить прямо сейчас ничего не получится? — Неясь умел держать удар. Всё-таки жизнь за валом и служба в Войске отнюдь не располагают к длительным переживаниям — даже если они связаны со смертью самого близкого человека. — Только построить твои теплицы у каждого дома, потребуется лет десять — быстрее стекла в нужном количестве просто не получить.

Да, мне волей-неволей всё-таки пришлось раскрыть часть своих планов, раз уж я решился делать из старосты союзника.

— Просто не через Урсу, а там, где его делают, и сформировать караван, способный дойти до «Берлоги», — пожал плечами я. — Что не так уж сложно, раз логисты из Войска справляются. Уверен, уже поступивший груз наши соотечественники мигом дотащат до Ключей — для себя же стараться будут и для детей.

— Караван, — поднял на меня покрасневшие глаза Неясь. — Это поди сотня золотых монет выйдет, если не полторы.

— Думаю, раза в три больше, — отмахнулся я. — Нужно ведь не только стекло… Что?

— Уфх! — староста на меня натурально вытаращился. Потом вдохнул, длинно выдохнул, и помотал головой. — В какой-то момент я и впрямь поверил, что ты сейчас серьёзно…

— Я серьёзно. Деньги у меня есть, не проблема…

— Ухфу!

Попытаться проверить деда магией? А то как бы болезного удар не хватил. Пришлось снять с пояса пистолет и покрутить перед глазами у собеседника.

— Наверное, сложно ожидать, что обладатель артефактомёта беден?

— … — как никогда оправдывая имя-прозвище, старик молча похлопал глазами. — Но зачем?!

Так.

— Ладно, я расскажу, — пришлось садиться назад. — Есть такое понятие:инвестиции. Они бывают краткосрочные и долговременные…

Глава 6

Травка зеленеет, солнышко блестит… как там дальше-то? Ах да!Ласточка с весною в сени к нам летит!Убей — не вспомню, откуда это и что там дальше*, но к погоде и природе вокруг подходит идеально… мать их! Поскольку всех альтернатив у меня — или пялиться на окружающую «Медвежью берлогу» пастораль и пустую дорогу с галереи частокола, или читать — уж будьте покойны, и травкой, и солнышком я налюбовался едва ли не до тошноты! Чтением, правда, я обеспечен надёжно и надолго: конспекты по амулетостроению не тот материал, что можно освоить с наскока, я уже не говорю про научную работу по консервации биологического возраста. Вот только без своей пусть пока кустарно, но всё-таки обустроенной лаборатории я чувствую себя как без рук — ни проверить усвоенное, ни закрепить материал на практике. Ну если только Урсу в качестве подопытного использовать. Впрочем, корчмарь и так старается мне на глаза не попадаться — это в собственном-то заведении…

[*Стихи Алексея Плещеева, песенку обычно разучивают на началах музыкального воспитания в детсаду.]

Спрашиваете, откуда солнце, трава и какого чёрта я забыл в Приграничье? Так зима кончилась… месяц назад. А с памятного разговора с Неясем, получается, прошло два с половиной месяца. Даже больше, потому что я уже пятый день торчу в трактире, ожидая торговый караван со стеклом, семенами, картофельными клубнями, инструментом и ещё тремя десятками наименований необходимого оборудования и материалов. Это не считая специально собранной посылки из Лида — там содержимое объёмом в четыре седельные сумки на вдвое большую сумму. Иглы, трубки, лабораторная посуда, новый микроскоп вместо уничтоженного винторогими сайгаками на заставе Сим, реагенты, алхимтопливо… и отремонтированная ренийская броня! Купить новую целиком я просто не потянул бы, а так вышла даже относительно вменяемая сумма.

Броню (ту часть, что я вынес на себе с заставы) я отправил на починку ещё из штабной крепости, вместе с письмами Тане и Роне, всё остальное заказал после общения со старостой. Пришлось Косточке тогда опять переться к Урсе, чтобы тот по своим каналам переправил послание до ближайшей королевской почты. Более того, когда мы прибыли сюда пять дней назад, меня даже ждал ответ от волкоухой: связи контрабандистов сработали и в обратную сторону. Химера сообщала, что выдвигается с закупленным и деньгами на снаряжение каравана из республики в королевства, письмо было датировано двадцатыми числами последнего месяца зимы — то есть на тот момент всё шло по плану. Оставалось только ждать и надеяться, что Милана тоже сработала оперативно, не застряла в столице Эпии, пытаясь выторговать у местных стекольщиков оптовую партию подешевле, и груз вот-вот прибудет. Не зря же я ей рекомендательное письмо для Мартина приложил. Чёртово средневековье с его отвратительными средствами связи! Таня написала, что крылатый почтальон всё-таки доставил им мою записку и не сдох, так что есть шанс, что я смогу его подлатать и вновь пристроить к делу…

Да уж, есть время разбрасывать камни, а есть время собирать их, или, если угодно, сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя. Стоило

На самом деле, я сначала решил доверить подготовку каравана Рахману — помните толстяка-гражданина из Эрста, оказавшегося одним из неофициальных эмиссаров Торговой гильдии в Лиде? Да-да, того самого любителя туфель с загнутыми носами, дорогих камзолов и вульгарной роскоши, что передал мне информацию о возможности вступить в наследство поместьем Бертран. Сказать я про него могу много чего… гм, «хорошего» — как-никак, помог он мне тогда не просто так, а очень даже с расчётом. Но от этого меньшим профессионалом своего дела богатый купец, которому повезло на сродство со Стихией, не станет. А Гильдия — как ни крути, самый надёжный партнёр, если нужно что-нибудь купить и это потом куда-нибудь доставить… Вот только наживётся на этом просто непомерно! Не сказать, что прямо так и безосновательно наживётся — в Приграничье товар привезти это не цветочки понюхать к себе в палисадник выйти. Но зачем отдавать эти деньги чужому дяде (да ещё и персонально неприятному), когда можно отдать своим? Опять же, уж кому-кому, а мне сам Свет велел радеть о сокращении издержек. Ну вот я и постарался. Сильно постарался — для себя любимого ведь… ну и для Миланы, тоже мне совсем не чужой.

Республиканский эксклюзив для научно-магической работы достать можно было только в Лиде — это без вариантов. Зато найти и купить можно было по каталогам, воспользовавшись публичной библиотекой любого полиса: тут даже проведшая большую часть жизни в качестве подопытной в лаборатории химера справится. Стекло — я уже сказал где, не даром именно в Варнаве местная королевская чета себе огроменное тепличное хозяйство прямо при дворце отгрохала. А вот семенную пшеницу, рожь, другие семена овощей и корнеплоды Мила повезёт прямо от манора Бертран. Неудачное я время «выбрал» для покупки — весна, перед самым севом, когда цены максимальные, но уверен — у управляющей из баронства Бертран в закромах найдётся всё, что нужно, и сельское хозяйство у Карины не пострадает. Ну и золото лишнее за покупку одной будущей мамочке явно не повредит. Жаль конечно, что нельзя взять те же семена в Лиде — обработанные виталистами гибриды дадут бешеный урожай, минимум в разы превосходящий сорта из королевств… но только один раз. Ключи точно не потянут каждый год возить из республики материал на рассаду. Даже со мной не потянут, а без меня — тем более.

В том, что Мила согласилась на моё письменное предложение поработать коммерсантом и логистом, я даже не сомневался. Руками и ногами вцепилась в такой уникальный шанс! Три года назад я в меру сил постарался, устраивая безоблачное будущее одной уж-жасно деловой блондинки, продавив через герцога Эдмонда де Берга должность управляющей для дочери Трамонта Пэра. Фактически, таким образом белобрысая баронетта получила полную свободу от отца через службу самому герцогу и возможность заниматься своей любимой коммерцией. Круто? Несомненно. Но… к сожалению, в средневековом обществе порог вхождения в новый бизнес чрезвычайно высок. А конкретно дворянам в деле зарабатывания себе слоя масла на хлеб не путём угнетения собственных крестьян нужно дополнительно пробиваться через разного рода препоны. Потому возможность попробовать себя в деле организации и проведения масштабной торгово-логистической операции, да ещё и не за свой счёт — для Миланы куда лучший подарок, чем если бы я ей просто дал денег. Тем более, я ведь позаботился и об удобстве и безопасности путешествия.

Благородные не водят торговые караваны — это такое пятно на репутацию себе можно посадить, хрен отмоешься. Другое дело, если дворянин движетсявместес караваном — бывает же такое совпадение — им по пути. Чувствуете тонкий момент? Впрочем, моей подруге напрягаться не придётся, потому что это я говорю «торговый караван», а она поведёт (надеюсь, уже повела) ни много, ни мало, авоенный обоздля опорного пункта Рубежников! О чём есть соответствующая бумага за подписью командира-опорника, некоего лейтенанта Арна Бертрана Миракийского (которая была приложена к письму). А если кому покажется, что баронетта Пэр много на себя взяла и не поверят на слово — её саму и её людей сопровождает боевая машина республики, успешно притворяющаяся мирной невысокой девушкой с волчьими ушами. От такой дуэльной замены у любого петуха в плаще, решившего раскрыть свой вонючий клюв на чужое добро или вякнуть на счёт «ко-ко-ко, нарушение чести» сразу мозги на место встанут. Минус в том, что я доверил Милане закупки и доставку только один — по первому разу она наверняка не уложится в предполагаемые сроки. Собственно, уже не уложилась. Но тут уж ничего не поделать — буду ждать. Чёртова средневековая связь, когда письмо идёт не быстрее гружёной телеги, не оставляет мне иного выбора.

* * *

У вас, наверное, могло сложиться впечатление, что я, поговорив со старостой, составил письма, услал их с Косточкой Урсе для передачи на королевскую почту и два с половиной месяца скучал, ожидая каравана. Нет. Скажу больше — это время пролетело так быстро, что я едва не пропустил намеченную дату отправления в «Берлогу»! Даже без инструментов и материалов у меня более чем нашлось, чем заняться: один объём подготовительной работы, чтобы всё доставленное сразу эффективно использовать, чего стоил.

Сразу после совещания со старостой я прикинул, что ещё могу сделать для Ключей вообще и одной конкретной Тёмной в частности. Получалось — не так уж и мало. Начать с того, чтобы пусть на какие-то проценты, но ещё сократить ежедневную кровопотерю Натаны за счёт рационализации графика работ над зельями. Только кажется, что ерунда, а если посчитать снижение нагрузки на организм за месяц-другой, так и за голову схватиться можно. Опять же, раз уж взялся радеть за питание детей (и взрослых до кучи, чего уж там) отвальных — нужно было продолжать. А заодно проверить здоровье жителей Звонких Ключей на не связанные с рационом проблемы: во-первых, авторитета никогда не бывает много, а во-вторых Неясь, не будь дурак, сам догадается на меня повесить этот вопрос.

Ну и наконец-то — самообразование. Дурной год на заставе, за который я толком ничего нового и не узнал — это плохо. Не то, чтобы ябоялсяразочаровать сделавшего на меня некую ставку Вирна Нессарийского, но… слишком много нужных

В общем, дел не просто хватало — тут глаза разбегались, за что первым браться. К счастью, Устав больше не определял моё расписание дня, а должность Ярла вообще не предполагала какой-то постоянной нагрузки — потому я с огромным удовлетворением составил себе примерно такой же план, как во время учёбы в Нессарийском университете. В этот раз, чтобы всё вычертить, склеить и повесить на стену избы ушло всего полдня — набил, так сказать, руку. Натана, увидев монументальное полотнище (пока без цветных булавок и листков-записок), натурально залипла на диаграмму Гантта и больше часа простояла напротив. Я ещё не очень хорошо понимал свою жену, но кажется, её заворожил сам способ подачи информации. А вот Баюн, за какой-то надобностью приперевшийся ко мне домой, оценил мою работу совсем по другому критерию:

— Нам <конец>, — грустно и грубо констатировал разведчик. Он явно забыл, зачем пришёл.

— Да ладно тебе, — выкрутив жизнерадостность на максимум, нарочито-фальшиво (чтобы кое-кто, не дай Свет, не подумал, что я сочувствуюего«беде»!) улыбнулся я. — Теплица тоже казалась сложной, а построили за полдня!

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять,когоя буду привлекать себе в помощь в первую очередь, потому сержант настолько не обрадовался, что едва не сплюнул на пол. Слов, даже нецензурных, для ответа у него не нашлось.

Проще всего, как я и ожидал, оказалось разобраться с оптимизацией приготовления зелий и со второй теплицей. Для первого мне пришлось основательно натрудить… язык, потому что при общении с Наташей я столкнулся с той же проблемой, что и при общении со старостой. Я не знал здешней терминологии (которой зачастую просто не было), а ключевские не знали умных словечек, введённых в обиход магами. Приходилось по несколько раз переспрашивать, формулируя вопрос по-разному, чтобы просто убедиться, что понял объяснения верно.

По сравнению с этой, несколько мучительной для закрытой, нелюдимой и молчаливой ведьмочки процедурой, всё остальное было проще пареной репы: перетасовать работы над спецпрепаратами так, чтобы в один сеанс применялся только один тип воздействия Тьмой. В таком случае можно было сцедить кровь за один раз и сразу перевязать рану «начисто», не тревожа рану по нескольку раз, а у Наты появилось дополнительное свободное время, так как теперь ей не приходилось корпеть над пузырьками по несколько часов.

По-моему, результат нашей с ней болтовни поразил супругу даже больше моего настенного творчества. Во всяком случае, Натана в первый раз за время нашего скоротечного брака попыталась приготовить что-то кроме стандартной каши типа воспетого Джеромом К. Джеромом «ирландского рагу» — добавь вяленое мясо и ещё чего по желанию. Не скажу, что у неёполучилось, но саму попытку я оценил. Впрочем, могу понять: сам в своё время обалдевал от результатов применения тайм-менеджмента, когда стал изучать его. Вот как в данном случае простейшая по сути операция, связанная с минимальным календарным планированием — а куча трудозатрат и вреда для здоровья в минус!

Кстати, на счёт характера Натаны: он начал меняться. Точнее, проявляться, когда благодаря моим усилиям её организм смог не только поддерживать минимальный тонус. Внезапно, причём не только для деревенских, но и для самой себя, жена в каких-то ситуациях начала проявлять эмоции — и выглядело это, во всяком случае для меня, очень забавно. Например, она могла недовольно, даже зло сощуриться, обнаружив поутру стихийно собравшуюся очередь у колодца — а потом замереть, явно пытаясь разобраться в себе: что это такое сейчас было? Или занимаясь стиркой, внезапно начать напевать без слов какой-то мотивчик — а потом удивлённо вытаращиться, хлопая ресницами: мол, откуда? Стирка, кстати, что здесь, что в королевствах та ещё пытка, и стирают зимой не где-нибудь, а дома, потому что это надолго. Деревянный «тазик» типа корыта, деревянная же доска-«тёрка», позволяющая механически удалить грязь из ткани и нечто вроде мыла, сваренного из золы — как «последний довод королей», если больше ничего не помогло. Брр, жесть! А ведь в республике в каждом полисе есть прачечные, причем автоматические, не использующий ручной труд рабов, и моющая алхимия. Контраст потрясающий.

Да, на счёт воды: в том, что у колодцев стали появляться очереди, виноват тоже был я. Мы построили вторую теплицу, выбрав дом по соседству с баюновским, чтобы мне туда-сюда, занимаясь с растениями, далеко не ходить. Учли проблемы, возникшие при эксплуатации первого варианта «зимнего огорода» типа перегрева-недогрева части грунта (мерил температуру пальцем, потому что больше нечем) и самозатенения гряд, отчего строение стало заметно сложнее. Быстро нашлись ещё возможности для внесения улучшений, но вносить их было некуда: стекла на общественном складе не осталось не то что на ещё один парник — вообще не осталось. Ну и да: полив. Делать его можно только не холодной водой*, а местные печи многим хороши, но вот большие объёмы жидкости разом нагревать не способны. Вот и «скидывались» селяне, разбивая водоподготовку между множеством семей. Всё же зарубежники удивительно сильны этим своим коллективизмом. Впрочем, для них это привычная норма жизни…

[*Если брать ключевую воду, воду из скважины, а часто и из колодца — то она будет или просто холодной, или очень холодной. Чтобы не вызвать резкое торможение развития растений на огороде, воду требуется нагреть градусов хотя бы до 16–20. Обычно полив требуется летом, потому используют искусственные водоёмы (типа яма, обычно, но можно и списанную цистерну достать), в которые насосом переливают содержимое колодца, а оттуда, после нагрева естественным путём (просто подождать несколько часов), уже на огород.]

Второй «зимний огород» существенно расширил доступность зелени на столах моих односельчан. Когда будут построены остальные — витамины и так необходимая для нормального пищеварения растительная клетчатка будут доступны деревенским круглый год и в нужных объёмах. К счастью, проблем с доступностью белков, жиров и углеводов в рационах отвальных не было. Вот некоторая однообразность пищи присутствовала, но тут уж и вовсе грех жаловаться: многие крестьяне в королевствах мясо на своих столах видели только по праздникам. А здесь запросто добавляли его в каши и супы каждый день. Да, вяленое — с охотой на нормальных диких животных, в связи с наплывом тварей, наблюдались временные проблемы — но это уже, согласитесь, мелочи. А ещё кедровые орехи — местное лесное

Магия Жизни, как и любая другая магия «обычных» Стихий, может создавать резидентные заклинания. Это долговременные или не очень структуры в толще живой ткани — кое-что из сложной науки амулетостроения я освоил, что называется, «по ходу дела». На попавших под руку людях (которых либо было не жалко, либо моё лечение им точно хуже не могло сделать) и на курице Глафире, обычной сельской пеструшке, волей случая возведённой мною в ранг лабораторного животного. К счастью, из местных в Ключах некого было столь кардинально лечить или калечить. К несчастью же, в скрытых деревнях традиции запрещали содержание скота или каких других домашних животных из-за возможной демаскировки.

Серьёзно, отвальные не терпели живности рядом с собой и прикладывали массу усилий, чтобы извести всех возможных вредителей и «сожителей» в посёлке. Мыши, сверчки, клопы плотоядные и зерноядные, жуки, жрущие корнеплоды и крупу, древоточцы, огородные вредители — под них был заготовлен и регулярно обновлялся целый арсенал ядов, сделанных как с использованием магии Тьмы, так и без. Что ж, когда твоя жизнь часто зависит от целостности запасов на общинном складе — ещё и не так дёргаться начнёшь. Потому запрет нарушать явно не стоило — клетка с отловленными лесными грызунами могла стать причиной разлада со всей деревней. И никакая наработанная репутация не помогла бы. Я уже начал оценивающе поглядывать в сторону елей «мертвого бора» — так себе объекты для манипуляций*, но за неимением других… как вдруг меня осенило. Грибы же! Причём не какие-то там абстрактные — совершенно определённые. И я даже знал, где взять нужную мне грибницу.

Просто для справки: то, что мы в обиходе называем «грибом» на самом деле только плодовое тело, что-то вроде яблока на яблоне, или, скорее, земляники на земляничном кустике. Биомасса вегетативной части гриба во много раз больше, достаточно сказать, что лесные грибы типа сыроежек могут формировать грибницы-круги фантастических радиусов в сотни метров, а в некоторых случаях, если рельеф позволяет и условия роста благоприятные — и в десятки километров! Это, конечно, прежде всего к грибам-симбионтам растений относится, их грибницы могут прожить в земле сотни лет и разрастись до массы в десятки тысяч тонн! Но мне, конечно, нужен был куда более «торопливый» вид, способный эту самую биомассу нарастить при должном питании быстро. Желательно ещё и полезный, чтобы была какая-то отдача, кроме научной. То есть шампиньоны.

Не буду утомлять вас малоаппетитными подробностями, скажу лишь, что работа была дерьмовой. Шампиньоны прекрасно растут на чуть залежалом навозе, на Земле и в Лиде их выращивают в сырых подземных помещениях, устраивая неглубокие кюветы с этим самым… ну, вы поняли. Зато первый урожай уже через три-пять дней.Продукты жизнедеятельностив Ключах мне было откуда брать — опять же не буду углубляться в суть устройства сортиров, не выпускающих ни запах, ни содержимое в грунтовые воды. Так что утилизация хотя бы части этой тошнотворной, но при наличии нужных знаний полезной субстанции была встречена на ура… всеми, кроме десятка Баюна. Нет, копать-то нам опять всем миром помогали, и досками стены лаборатории-погреба обшить. А вот как дошло дело до заполнения… Ладно, пропустим этот момент. Дерьмо случается, факт. Но пусть оно лучше так случается.

[*Деревья где-то на 75–85 % состоят из древесины, остальное приходится на кору, луб, листья и недревесные части корневой системы. Так вот — древесина не является живой тканью, это совершенно мёртвая материя, пусть и бывшая когда-то живой. В прямом смысле живой частью ствола дерева является только луб — тоненькая зелёная прослойка между корой и древесиной. Именно потому дерево погибает, если кольцом рассечь ствол, повредив луб.]

…Заметив краем глаза движение у поворота лесной дороги, я повернул голову… и впился глазами в голову выдвигающейся конной колонны. Белых стремительных тонконогих республиканских скоростных химер было сложно перепутать с лошадьми и с такого расстояния. А через секунду Печать Гражданина смогла установить связь с Печатями на живых существах в составе каравана.

— Урса, открывай ворота, быстро! — заорал я, видя, как кобылы срываются в стремительный галоп, а всадницы даже не пытаются этому как-то воспрепятствовать. Добрались! Всё-таки добрались.

Глава 7

В моём родном мире бытует мнение, что армия, если с ней не связывать жизнь в качестве контрактника — потерянное время, хоть и «школа жизни». Мол де, где тебе на гражданке пригодится умение стрелять, отдавать воинское приветствие, маршировать на плацу и заправлять кровать без складочек? Ну, не знаю. Может, для армии постиндустриальной эпохи это и так, а вот меня Рубежники научили массе полезных вещей.

Например, есть такое упражнение: тебе вручают контр-штурмовой щит, дают отмашку на отражение атаки, а потом внезапно хреначат из малой станковой баллисты мешочком с песком. Надо успеть подставить металлический щит под нужным углом, иначе вылетаешь из строя нафиг, зачастую со сломаной рукой. Гуманный такой вариант вбить в голову солдату основные правила боя на стене заставы: когда в реальном бою вместо массогабаритного макета прилетит настоящий плевок гидры, неудачное парирование снаряда не только сбрасывает со стены заставы, но ещё и забрызгивает каплями суперкислоты стоящих рядом и тебя самого.

Лично я, после недели прогона «учебки» лично полковником (тогда ещё майором) Ромаром, научился не только не вылетать как пробка из бутылки при попадании, но ещё и на ногах оставаться. Просто супер-полезный навык, как оказалось: я не только поймал истошно визжащий (от радости) «снаряд», но ещё и не уронил, и не упал сам. О ком я? Да есть тут особо одарённые личности, способные в движении спрыгнуть с химеры скоростного класса… и нет, это не Таня.

— Я тоже рад тебя видеть, Мил… — отработав корпусом и ногами и погасив импульс, сообщил я «снаряду». Попытался сообщить, потому что говорить и целоваться одновременно я не умею. Зато сразу отпали глупые вопросы типа «скучала ли ты по мне?» Слова не нужны, когда девушка к тебетакприжимается итакцелует. У меня даже закралось подозрение, что не удержись я на ногах — леди баронетта Пэр, управляющая манором Бертран, немедленно приступила бы к… следующей стадии демонстрации того, как онасоскучилась. Невзирая на место и свидетелей. Впрочем, зная характер белобрысой, не удивлюсь, если бы её это дополнительно возбудило бы. Хотя куда уж дальше то?!

— Не хочу

— Представляешь, эта недотрога так ни разу и не дала мне потискать своимягкие ушки! — оторвавшись от меня, сделав «страшные глаза» громким, едва ли не на весь двор, шёпотом сообщила Милана. Упомянутые органы слуха предательски дёрнулись, сделав попытку прижаться к голове разумной химеры.

— И тебя рад видеть, Таня, — улыбнулся я девушке, подходя к предусмотрительно вставшей сбоку от ворот красавице вместе с и не подумавшей меня отпустить Милой. Острые меховые треугольники опять дернулись, а щёчки химеры явно против воли начал заливать румянец — волкоухая и не подумала сопротивляться, когда я притянул её к себе свободной рукой. Наши губы встретились… Смертельный номер, не повторяйте это дома — трюк выполнен профессионалами! Целовать одну девушку, едва закончив целовать другую, причём первую так и не выпустив из объятий — верный способ нарваться на оплеуху. Обычно. Но блондинка-баронетта, наоборот, с радостью заключила в объятия нас обоих… а потом попыталась поцеловать Таню сразу после меня. Вотще, разумеется: химера ловко увернулась, ещё и фыркнула пренебрежительно… не переставая прижиматься ко мне.

— Недотрога, — деланно поджала губки Мила.

— А ты — странная! — тут же припечатала звероухая… удобно устроив свою голову на моём плече и вжавшись носиком мне в шею.

— Любить своих близких — это не странно, это — нормально, — менторским тоном заявила леди Пэр. В ответ ей донеслось… громкое и пренебрежительное сопение. Мне в шею. У меня сложилось полное впечатление, что я слышу продолжение давешнего разговора, но спросить «девочки, я вам не мешаю?» не успел. Телеги начали заезжать во двор. И на козлах первой же оказалась ещё одна знакомая мне личность. Больше трёх лет прошло, но пухлый купец только ещё больше округлился, и ничуть не изменил своей привычке одеваться на манер светофора.

— Рамон, какими судьбами? — спросил я, чувствуя, как на лицо сама собой выползла отнюдь не добрая улыбка. Судя по тому, как подпрыгнул гильдеец, он меня тоже узнал. Узнал, и вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались. Пройдоха ловко заставил меня прикрыть своим геральдическим плащом провоз дорогостоящих фруктов через таможню королевства Балот без обложения пошлиной — тогда я практически не разбирался в реалиях жизни в королевствах, и особых затруднений ему эта манипуляция не доставила. Да, он потом извинился, в том числе и в утилитарной форме — отдарился частью тех самых фруктов, а у тогдашнего меня руки были коротки лезть на представителя Гильдии Торговцев. Но осадочек, что называется, остался.

— Я нанялауважаемого негоциантав Варнаве, он любезно согласился взять на себя транспортные расходы в обмен на наше с Таней скромное общество, — прощебетала моя (после такого приветствия не усомнишься!) баронетта. Судя по тому, как скривился купец, любезностью во время переговоров и не пахло: уж что-что, а торговаться младшая Пэра у своего папы Трамонта научилась. И въедливо считать каждую копейку. А творчески подходить к составлению договоров и организации процессов — уже у меня.

— В-вот только леди не предупредила, что мы едем к вам, В-ваша С-светлость! — Рамон, разумеется, разглядел моё выражение лица — и оно ему очень не понравилось. А уж показанная степень близости с заказчицами логистической операции и вовсе вогнала в отчаяние. Но деваться тут, в Приграничье, ему реально было некуда.

—Сейчаско мне нужно обращатьсятоварищАрн, — я повёл плечом, и блондинка меня понятливо отпустила, отойдя на шаг и давая возможность показать шеврон на рукаве. — Ну или товарищ лейтенант.

Судя по тому, как стремительно побелел мужик, он явно попытался грохнуться в обморок. Кажется, Милана умудрилась провести переговоры, ни разу не показав ему моё письмо-предписание, дающее дворянке железобетонное право встать во главе торгового обоза. И сделано это было определённо специально — я ведь ей во время эпопеи с наследством в том числе рассказал и про своё короткое путешествие из Лида в герцогство Берг.

Моя блондинка не была злопамятной, но с памятью у неё было всё окей, и всепрощением она не страдала. Так что надо полагать, она просто воспользовалась подвергнувшимся случаем, чтобы вернуть мой должок… с процентами. Потому как гильдеец явно решил повторить отработанный фокус, только в данном случае прикрылся при заходе на чужой рынок не только дворянкой и её ушастой, как он посчитал, наёмницей, но и моей «волшебной» бумажкой-пропуском. Народ в Приграничье резкий и на действия скор, но к обозу, следующему в интересах Рубежников, ни один местный не полезет. Ставлю что угодно, негоциант рассчитывал «зацепиться» за кого-нибудь в Войске, хоть самым краешком влезть во вкуснейший пирог армейских поставок. И тут такой облом! Ещё и выбираться теперь придётся как-то своими силами… или предложить баронетте Пэр что-то совсем-совсем для себя невыгодное, только бы помогла выбраться из собственноручно вырытой ямы! Что ж, месть — это блюдо, которое надо подавать холодным.

— Отличный подарок, радость моя! — вновь притягивая к себе блондинку, прошептал я ей на ушко.

— Я старалась, — так же тихо ответила она мне, не забывая лицом демонстрировать купцу выражение «я совсем не виновата, что так получилось. Совпадение-с!» Тем временем последние телеги, влекомые тяговыми химерами, прошли ворота и Урса с помощниками налёг на тяжёлые створки, перекрывая проезд.

— По-моему, нам нужно многое друг другу рассказать, — тихо предложил девочкам я.

— Сначала — мыться! — не дала ничего сказать волкоухой Милана. — И одежду наконец сменить на чистую, а то мы шли в таком темпе, что даже высушить выстиранное толком не получалось. А дороги тут такие, что я не понимаю, как от меня до сих пор грязь кусками не отваливается!

Ясно-понятно.

…В предбаннике Мила без слов прижала меня к бревенчатой стене, впиваясь в губы новым поцелуем.

— Едва дотерпела! — жарко выдохнула она. — Да помоги же мне раздеться!

Я ничего не ответил. В такие моменты нужно молча действовать. Лишь только краем сознания отметил, как рядом фыркнула Таня. Фыркнула, но не ушла, устроившись неподалёку. Что ж, делить со своими близкими любовь и радость — это действительно и нормально, и хорошо. У Миланы настоящий талант в этом убеждать!

* * *

— …Я ей говорила, когда она уезжала вместе с Эдмондом: «думаешь ты точно не головой». И вправду ведь! Вернулась — не узнать, словно человека подменили, — Мила приложилась к кружке с простонародным ледяным пивом. — А потом я узнала, какты ей мозги вправил!

— Пф-ф, — прокомментировала Таня. Пиво химере не понравилось, квас, который готовит Урса — тоже. Потому она просто сидела рядом со мной, забравшись с ногами на лавку и прижавшись к моему боку, обхватив своими руками мою левую руку. Время от времени подвижное пушистое, а сейчас ещё и влажное после бани ухо, движущееся в такт эмоциям девушки, задевало то мою щёку, то голову. Идиллия.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — дипломатично отозвался я и вздохнул. — Жаль, не смогу вырваться отсюда принять роды…

— Сама справится. Баба же, а плечи шире моих, и живот тверже доски! Вот и пользы будет от этой её «силы», — чуть раздражённо отмахнулась блондинка, демонстративно щупая свой собственный пресс. Совершенно плоский, кстати, и не сказать, чтобы ничуть не накачанный. Мотаться по владениям сюзерена на лошади требует хорошей физической подготовки… Баронетта мотнула головой и откинулась назад, ещё раз прикладываясь к кружке, а я невольно залюбовался. На одном расстеленном на лавке полотенце она сидела, другое обвязала вокруг головы на манер тюрбана, убрав свои роскошные локоны — и никакой другой одежды на девушке не было. Можете представить, какие мне открывались прекрасные виды. — А ты её и правда при всём честном народе на верхушке горящего донжона в захваченной монстрами крепости?!

— Фыф! — химера ещё сильнее вцепилась в мою руку, недовольно засопев. Не, это была не ревность, а «как ты посмел влезть в неприятности, когда меня рядом не было!» У нас уже случился разговор на эту тему, прямо посреди секса. Баронетта утолила первый «голод», я притянул к себе успевшую нормально раздеться волкоухую, начал целовать… вот тут-то её и прорвало. Слёзы навзрыд, бессвязные обвинения — полный набор. Насилу вдвоём успокоили… всеми способами.

— Не крепости, а заставы, это что-то вроде хорошо укреплённого долговременного полевого лагеря, — принялся развеивать народные мифы я. Дружинники-добровольцы Карины все полегли при атаке нарийца на укреппункт Сим, но рядовые Войска Рубежа, успешно отступившие с первой волной охотно сами всё рассказали королевским гвардейцам. А поскольку приютили отряд по трём разным фортам — сразу же «в народ» ушло несколько слегка разных версий событий. И, разумеется, «свои» гвардейцы, из Зара, не смогли пропуститьтакуюсплетню мимо ушей. Даже страшно представить, что будут друг другу рассказывать заровские новобранцы через пару лет! — И никакого донжона там не было поэтому. Вообще всё из обычной глины построено с деревянной опалубкой, чтобы не осыпалось…

— Что-то подобное я и предполагала, — слегка разочарованно пробормотала младшая Пэр, зачерпывая пиво прямо из бочонка с выбитой верхней крышкой. На самом деле бочку, даже такую маленькую, нам на двоих было ни за что не осилить, зато объём не давал охлаждённой жидкости быстро нагреться — этакая средневековая замена холодильнику.

— Кстати, и монстров никаких внутри периметра не осталось, — продолжил развенчивать миф я. — И за пожары уже принялись, и потушили бы, если бы гидра на горизонте не объявилась…

— Вот как? — блондинка так и не донесла кружку до губ. Заметив, как сверкнули её глаза, я уже понял, какой вопрос будет следующим. — И где же?..

— На стене, — я покачал головой. — Нет, видно никому не было, галерея достаточно широкая, чтобы снизу не разглядеть.

— Неразглядеть,значит, — посвёркивание превратилось в яркий блеск. Знакомый такой блеск: когда-то леди управляющую так штырило от езды на скоростной химере.

— Лучше расскажите, как вы до меня добирались, — поспешил я перевести тему, пока кое-кто не додумался до повторения эксперимента. Ну да, галерея вдоль верхушки частокола поуже, и сама стена малость менее внушительная, но ведь важен сам факт, правда?

— Ффф, — вынужденно выпавшая из мечтательного состояния в реальность (вовремя я!) Пэра длинно выдохнула и всё-таки отпила из кружки, которую так и держала перед собой. — Ты бы видела, как все забегали, когда в баронство заявилось вот это вот ушастое чудо с письмом от тебя! И часу не прошло, как конюхи химер приняли — заявился Сэм со всей своей шоблой прихлебателей. И как заявился? С копьём в руке, а кое-кто из сопровождающий — и вовсе броню вздел!

— Я… несколько раз спросила дорогу. Уже в герцогстве, — лаконично прокомментировала волкоухая источник сведений о себе у главного, пока папа на войне, аристо герцогства.

— Уж не знаю, чего они планировали найти в поместье, но мне пришлось их всех кормить, — неожиданно-сварливо пожаловалась Милана. — Не выставишь же на стол объедки, когда твой будущий сюзерен приехал? Правда, видеть как эти болваны дёргаются от каждого движения Тани — ммм, это почти окупило все затраты!

Я понимающе улыбнулся: милая девочка с трогательно-большими подвижными звериными ушками могла раскатать на самом деле не такой уж слабый с точки зрения военной науки королевств сборный отряд сына герцога минут за пять не напрягаясь. И латы не помогли бы, и боевые скакуны. Разумная химера может на лету стрелу пальцами поймать и на своих двоих «делает» успевшего разогнаться рыцарского коня. Чтобы убить человека, ей нужен всего один удар — можно голой рукой, без оружия. Даже пробивать доспехи не обязательно — кинетической энергии удара хватит, чтобы переломать кости и разорвать внутренние органы. Твари-то, основные противники боевых маго-киборгов республики, куда прочнее людей.

Единственный по-настоящему опасный для ушастой противник — одарённый клирик или Светлый Рыцарь. Но вот беда: Белые стянули всех, кого можно было более-менее спокойно сдёрнуть со своих мест, к Горловине. Включая проходящих практику по северным королевствам недопаладинов и относительно сильных клириков. Вот и получается, что на самом деле Сэмюэль Берг проявил недюжинную храбрость, всего лишь с горсткой свитских отправившись выяснять, зачем в его земли заявилась боевая машина из Лида. Это когда химера следует себе по дороге мимо опасности никакой, если не начать задирать Ушастую первой, а вот когда она лично к тебе в гости прикатила…

М-да. Моя недоработка, не подумал, что так может произойти. Нужно было приказать в письме Тане на «последней миле» пути замаскироваться, что ли, как-то. Зато теперь благодаря моей небрежности дополнительная слава наследнику герцога де Берга обеспечена. В изустном списке героических деяний, который так или иначе дворяне «приклеивают» к любому своему более-менее выдающемуся представителю, этот эпизод, разумеется, не станут озвучивать. А вот шептаться за спиной, восхищаясь «стальными яйцами» господина, будут теперь долго. Надеюсь, будущий де Берг на меня не в обиде за этот небольшой инцидент. Реклама — рекламой, но вот пару сотен весьма неприятных минут из-за моей небрежности он пережил…

— Семена

Ну разумеется. В этом вся Милана: пусть с отцом у неё жёсткие контры, но кровь — не водица, в выгоду леди Пэра вцепляется на рефлексах! Плюс с моей помощью полученное ультрапрогрессивное для королевств представление о коммерции и управлении людьми…

— В итоге ты наняла Рамона, — кивнул ей я.

— Хотела всё сама сделать, — поморщившись, призналась блондинка. — Проклятые стекольщики, не смогли выплавить заказ быстрее даже когда я предложила им полуторную оплату, а Мартин ихлично попросил! Цех у них, видите ли*! Гильдеец вовремя подвернулся, без его тяговых химер и сделанных под них телег мы бы не на пять дней опоздали бы, а на все двадцать! В лучшем случае. Хорошо, что ты про этого типа мне тогда рассказал, я знала, чем его зацепить и при этом излишне не потратиться…

— Думаю, дни, проведённые в столице Эпии в любом случае не прошли для вас напрасно, — дипломатично утешил собеседницу я. И с удивлением узрел, как леди управляющая отводит взгляд, слегка покраснев.

— Хы! — а это уже не выдержала волкоухая. Когда я повернул голову голову в её сторону, разумная химера послушно перечислила: — Уличные городские кулачные бои, потом пьянка в воровском притоне и игра на деньги в подпольном игорном доме…

— Эй!

— …причем Милана жульничала…

— Ты мне помогала, между прочим!

— А потом мне пришлось тащить этих двоих домой на себе, так они набрались. И выигрыш тоже, — внешне невозмутимо закончила Таня. Полюбовалась красной как маков цвет благородной особой, усиленно рассматривающей что-то на стене, и расчётливо добила. — Это всё в один день.

– «Этих двоих»? — мне потребовалось секунд десять, чтобы всё вышесказанное переварить.

— С нами ещё Сара была. Она нас и водила «город показывать», — отчиталась волкодевушка. Ну трындец!

— Вы ещё и ребенка в свои развлечения втянули? — я прижал ладонь к лицу.

— Ребенка? — взвилась вдруг благородная красавица. — Ребенка?! Да эта пятнадцатилетняя дылда выше меня и с вот такими сись… таким шилом в жопе!

Блин, точно. Три года прошло с тех пор, как я гостил у дяди, а дети растут очень быстро.

— Между прочим, это «дитя» порывалась к тебе с намисбежать, насилу мать ей мозги вправила! Так эта оторва нас в катакомбы под городом на следующий день, прямо перед отправлением, завела, чтобы мы помогли ейнычку контрабандистов ограбить, — с какой-то не очень понятной мне интонацией ещё раз сдала дядину среднюю дочурку Мила… заодно продемонстрировав успехи в освоении жаргона городского дна. — Вон, твоя охотница не даст соврать.

Оп. И что это Тани прижала уши к голове и тоже отвернулась?

— Ты сказала, та тканьоченьнужнадля подарка, — тихо ответила химера, с нажимом на последние слова.

— Дура мохноухая, — стрельнула по мне взглядом баронетта, почему-то еще сильнее покраснев. — Взяла и испортила сюрприз!

— Сама дура, — не осталась в долгу владелица пушистых ушей. И обе надулись.

— Вижу, вы здорово подружились, — только и смог выдавить из себя я.

[*Цех в изначальном значении этого слова — торгово-ремесленная корпорация, объединявшая мастеров одной или нескольких схожих профессий, или союз средневековых ремесленников по профессиональному признаку. Деятельность цехов не ограничивалась производством и сбытом готовых изделий. Цеховые уставы регламентировали качество продукции, рабочее время, размеры мастерских, цены готовой продукции. Цех объединял мастеров и во внехозяйственной деятельности, он всесторонне охватывал личную, семейную, общественную жизнь ремесленника.]

…Вот на что нельзя было пожаловаться в корчме Урсы — так это на размер комнат. Леса вокруг было рубить не перерубить, размах строительства никто не регламентировал, налоги корчма тоже не платила, так что развернулся владелец «Берлоги» вовсю. В иных замках комнаты главной знати поменьше будут, сам видел. Кровать в помещении была размерами подстать, так что я без вопросов заселил к себе обоих подруг.

— Отвернись, — попросила меня Милана. — Раз уж кое-кто всё разболтал, покажу сразу.

Я послушно выполнил требуемое, подглядывать не стал, и обернулся только когда мне разрешили.

— Вау!

— Сама сшила, вечерами, пока добирались, — похвасталась благородная леди, способная, как оказалось, не только крестьянами рулить, но и руками вполне себе поработать. И иголкой с ниткой.

Трамонт, отец блондинки, привил дочери любовь ко всему белому, потому я не удивился выбору материала: дорогущий снежно-блестящий шёлк. Ещё и бесплатно у контрабасов отжатый, что, несомненно, в глазах рачительной хозяйки только добавляло материалу привлекательности. А вот фасон и покрой… Наверное, это была ночная рубашка — в конце концов, Мила облачилась вэтона голое тело. А вот на Земле в подобномплатье, пожалуй, можно было выйти на любой подиум, да что там — на церемонию вручения Оскара, даже нигде не снимаясь. Статуэтку дали бы и так, просто потому что пришла. Скажу так: ни один нормальный мужчина на такую красоту спокойно смотреть не смог бы. А из ненормальных часть явно перешла бы в натуралы!

— Нравится… подарок? — старательно опустила очи долу девушка.

— Очень! — выдохнул я.

— Там ещё ткани есть, для… экспериментов, — посмотрела она на меня искоса, как бы случайно уворачиваясь от моих рук, попытавшихся сомкнуться на её талии. — И хватит не только мне, но и…

Таня в ответ пренебрежительно фыркнула… но слишком тихо для выражения решительного протеста. Действительно, подружились.

— В конце концов, это ведь обязанность женщины — оставаться желанной для своего мужчины, — баронетта наконец позволила себя обнять. Потому до моего затуманенного прекрасным видением мозга её фраза дошла с трудом — но дошла. И тут словно пелена спала с моего взора — понял я этот маневр с «подарком».

— Ты собираешься остаться со мной, — это был не вопрос. — Вообще ничего не зная про место, где я служу, кроме того, что тут каждая минута может стать последней. И ещё про Сару сказала — «оторва»!!!

Слов нет. Я уже молчу, что вообще-то управляющая должна управлять манором своего сюзерена, а не болтаться чёрт знает где. А мне казалось, я так всё здорово

— Ты собираешься строить экспериментальное суперпродуктивное сельское хозяйство на сильно ограниченной территории, — каким-то шестым чувством поняв, что сейчас меня никакими «женскими чарами» не пронять, выдала самую что ни на есть чистую правду младшая Пэр. — Пожалуйста, не отправляй меня домой! Я должна это видеть… а лучше — поучаствовать!

— Больная, — в этот раз я приложил к лицу обе ладони. — Там нужно жить в доме размером как три этих кровати и каждый день работать руками…

— Я согласная!

— …копаться в навозе…

— Я справлюсь!

— …стирать как крестьянка, готовить самой…

— Потом просто сведешь мне с рук огрубевшую кожу, и всё, — отмахнулась красавица. Сказано это было легко, но… я вдруг понял, что она действительно готова пойти на всё вышеперечисленное. Вот ведь… Уважаю.

— Ладно, — сломался я. — Но сама объяснишь моей жене-ведьме, почему вы вдруг тоже будете жить со мной.

— ЖЕНЕ?! — на два голоса.

Упс, это я не подумав ляпнул.

— Местные выдали… за особые заслуги, — покачал головой я. И почему со мной постоянно… такое? А?

Глава 8

Перед тем, как покинуть корчму, я нашёл-таки время зайти в конюшню и накормить Вспышку подсоленым хлебом. Досталось и Зайке — второй химере, что я купил больше года назад перед отъездом из Лида для Тани. Лакомство для лошадей очень даже нравилось и химерам, а больше того — ласковые слова и поглаживание. Увы, уделить время ещё и кобыле — столько, сколько она по-настоящему заслуживала — я не мог. Парадокс, да? Пять дней просидел на заставе, протирая штаны на галерее и читая, а теперь — всё бегом и кувырком. Психология, чтоб её: в отличие от дворянина-самодура со свитой, я не могу просто взять и объявить дополнительный выходной день. Свои же не поймут. Выполнят приказ, пожмут плечами… и запомнят, конечно.

Одно дело — подчиниться обстоятельствам неодолимой силы, а другое — вот так вот, лошадок погладить остаться. Именно из таких мелочей и складывается образ руководителя в глазах подчинённых: ставит обладающий властью человек свои желания выше нужд вверенных и, самое главное, доверившихся ему людей — или нет. А Вспышка… что ж, ей опять предстоят долгие месяцы в стойле. Обычной лошади такой простой сильно ударил бы по здоровью, но химере под Печатью ничего не грозит. Кормить её и Зайку Урса будет отменно, а скука… что ж, придётся потерпеть. Просидела же Таня год в Миракии, где ей делать было ну вот абсолютно нечего, и ничего. Зато проживёт моя белая прелесть куда дольше, чем отпущено биологией обычной лошади. И все мои близкие проживут. Уж я-то постараюсь.

Рамон так спешил избавиться от нашего (в основном моего) общества, что свалил едва-едва стало возможным разглядеть дорогу под копытами его химер. В передрягу он загнал себя редкостную, но что-то мне подсказывало, что хитрый и изворотливый гильдеец, как минимум, сведёт в ноль потери на экспедицию, а то и с прибытком вернётся. С Войском у него ничего не вышло, а вот кого из местных контрабандистов может и уболтает на сотрудничество: у его организации точно есть нужные подвязки, вопрос лишь в личных контактах для конкретного негоцианта. Через час вышли и мы.

Многокилометровый пеший переход через дикий весенний лес весьма условно можно назвать приятной прогулкой — а уж с хрупким тяжёлым грузом за спиной и подавно. Налегке шла только Милана, но для неё само по себе такое путешествие было нешуточным испытанием. Правда, средняя земная девушка-менеджер загнулась бы уже на полдороги, а аристократка шагала себе и шагала. И обувь у неё для этого была с собой подходящая, и одежда, и мозоли она не набила на ногах, и ничего себе не натёрла. Всё потому, что эти «мелочи» входили в необходимый пакет умений для средневекового администратора-управленца, как и умение, например, шить и вышивать — для средневековой же баронетты.

Вот кому дорога была в радость — так это волкоухой. И груз, не меньший, чем у самых дюжих членов отряда, ей ничуть не мешал. Химера бесшумно скользила через лес, время от времени принюхиваясь и поводя ушами, и можно было с уверенностью сказать: на тварь мы случайно не наткнёмся. Впрочем, весной это уже и так сложнее сделать, чем зимой: пичуги, вернувшиеся с юга и занятые брачными играми, не чирикают и не поют — натуральногалдят. Любой островок тишины, выдающий близкое присутствие изменённого животного заметен как никогда…

Присутствие красивых девушек в отряде, кстати, радовало не всех: Косточка то и дело косился на Таню и морщился. Как эти двое во дворе умудрились сцепиться, я так и не понял, а разбираться было некогда, но слово за слово — и придурки устроили драку… пардон,дружеский спарринг. На последней формулировке настаивали оба, так что я не стал копать глубже. Поединок «на кулачках» против биомагического киборга для почти не модифицированного человека (глаза не в счёт) закончился предсказуемо: волкодевушка отделала своего визави как котлету. Надо отдать должное: ничего не сломала и не выбила, даже сотрясения мозга не устроила, только синяков наставила… везде. Отвальные — ребята крепкие, так что степень повреждений сами можете оценить: я заметил, что с рядовым что-то не так по его движениям. Сразу же без разговоров пустил в ход магию, и обнаружил… ну а дальше вы знаете. Хорошо хоть на этом лимит суточных приключений оказался исчерпан, и до перевалочного склада в полурукотвороной пещере на гребне вала мы добрались без проблем.

— Когда крылатый почтальон вернулся в последний раз, и мы прочли твою приписку, даже мне страшно стало, — мы втроём устроились чуть в стороне от остальных, собрав себе из шкур и мехов что-то вроде гнезда. Мила, скорее всего, тоже не прочь была бы поболтать, но уснула мгновенно, едва мы легли. — Ящерица была при смерти, даже не знаю, как ей удалось до нас добраться. А дальше ещё хуже: нам пришлось её выхаживать, греть и насильно кормить несколько дней, посменно. Может и хорошо: Рона и так себе все глаза проплакала, даже не знаю, как она находила силы выступать. Зато на Эйлану наконец перестала смотреть

— Давно не был дома, — было очень больно слушать все эти подробности, особенно из первых уст. В письмах девушки мне ничего такого не писали.

— Фи сильная, она справится, — ободрила меня Таня. — Тем более, она знает, что я с тобой, и если что — смогу защитить… в отличие от некоторых. А если письма станут регулярно и быстро приходить — так и совсем хорошо.

— Станут, — ага, вот, похоже, и настоящая причина драки. Мне достались слёзы, а снайперу, на заставе Сим входившему в мой десяток — тумаки. Не очень честно, но лучше уж так. — Давление Тьмы в Ключах еле чувствуется, химерам оно не опасно. Можно будет гонять почтальона туда-сюда сколько угодно.

Я подумал, и предложил:

— Можно будет поручить Роне свозить в универ мои отчёты и письменные запросы. Заодно она там сможет выступить в таверне тоже, наверное, ей надоело сидеть на одном месте.

— Я думаю, она будет счастлива, — уверила меня волкодевушка. — Почувствует себя опять полезной — ещё меньше станет переживать…

Чёрт.

* * *

— Овцы, — Таня вся вытянулась в струнку, стараясь как можно выше задрать голову. — Там. Три штуки.

Она одним плавным, но при этом очень быстрым движением избавилась от внушительной котомки и обнажила меч. Причём котомку она на землю не уронила, а именно поставила.

— Стой! — одновременно дернулись Баюн и Косточка.

— Прибьёшь их, и на запах крови кто угодно может прийти, — пояснил сержант. В отличии от побитого рядового он всё же понимал, что ушастая может и не знать совершенно очевидного для отвальных факта.

Химера посмотрела на меня и я едва заметно покачал головой.

— Если это проблема, то и пришедшего прирежу, — на всякий случай предупредила послушно оставшаяся на месте волкодевушка. Кинула косой взгляд на снайпера и едва слышным превосходством добавила: — Я могу.

— И того, кто придёт следом? — Косточка намёк прекрасно понял и не смог промолчать.

— И его, и следующего, — химера была уверена в своих силах.

— Пока из глубины Шрама не заявится нариец, — закончил за неё Баюн.

— Мы когда-то его так и выманивали, чтобы добыть, — пожала плечами волкоухая. Собрала на себя потрясённые инедоверчивыевзгляды, недоумённо пояснила: — Ничего сложного, если заранее подготовиться.

Тут моя спутница поняла, что ей всё равно не поверили, и с тщательно скрываемым превосходством махнула ухом в мою сторону:

— Вон у Арна вообще три полосатых шкуры на счету.

— Сколько?!

— Таня, — я потёр лоб ладонью. Вот этот факт я как-то не обнародовал — не специально, просто не хвастался. И вот теперь на лицах окружающих, даже Миланы я наблюдал что-то вроде пресловутого священного ужаса, перемешанного со священным же экстазом. — Ты не хуже меня знаешь, что «ничего сложного» — это, мягко говоря, неправда?

— Пфф!

— То есть про три тигра — правда, — обычно баронетта Пэр не вела себя как капитан Очевидность из земных интернет-мэмов, но тут, видимо, её очень уж сильно пробрало.

— Тем не менее, каждая встреча с тигром былакрайне опасной, и я бы не хотел бы, без нужды, повторить её в четвёртый раз, — с нажимом произнёс я.

— Кто ж спорит-то, — пробормотал Баюн.

— А раз никто не спорит, то давайте соблюдать местные порядки, — повернулся я к волкодевушке. — Они не на пустом месте возникли.

— Если я всё правильно поняла, то эти три твари мешают нам пройти, — Химера напоказ вздохнула, но убрала меч.

— Просто подождём, пока они не уберутся, — сержант-отвальный уже вернул себе самообладание.

— Трава на прогалинах свежая уже вымахала, — прикинула Таня. — Пока всю ошиплют, часа три пройдёт…

— Значит, будем ждать три часа, — недовольно «подсказал» ей Косточка, пристраивая свою ношу под корнями ели.

— …Или я могу свернуть одной овце шею голыми руками, а остальные убегут, — заключила ушастая. — Из-за вашей липкой гадости я действительно ничем не пахну, заметить меня не успеют. И никакой крови.

А Таня-то молодец, план реально рабочий. Так овцы на противника-одиночку, ещё и менее крупного, скорее всего напали бы сами, но неожиданная смерть сородича действительно заставит их сбежать.

— Только туша мёртвая, которая будет ещё больше вонять, — не остался в долгу лучник.

— Тушу унесём в деревню. Ты и унесёшь, как «самый сильный» и «самый полезный», — отбивать наезды моя подруга научилась просто отменно. Где-то и когда-то. Чёрт. Вот что значит — год дома не быть.

— Отлично, приступай, — не дал продолжить балаган я. Вот уж чего я не собирался делать, если этого можно было избежать, это сидеть на территории Шрама вне защищённой территории и ждать, пока какие-то там овцы наедятся. Так ведь действительно можно случайного нарийца дождаться на свою голову. В четвёртый раз. Я его, конечно, из артефактомёта уложу, но всё равно — перебор. Ну и овечьи органы будут как нельзя кстати. А местные порядки — это, конечно, здорово, но отнюдь не самоцель.

— Вот это да-а! — Милана, как и я раньше, с первого взгляда прониклась тем объёмом работ, что ушёл на создание деревни. И это она ещё общественный склад не видела. — Что б мои… в смысле, Карины сервы умелитаквпахивать!

— Иначе тут не прожить, а это, согласись, мотивация, — криво улыбнулся я. И озвучил то, что меня беспокоило: — Прошу, пожалуйста, с Наташей… помягче. А не так, как ты обычно.

— Не волнуйся, о великий герой, — лучезарно улыбнулась мне девушка… и ухватила за талию зазевашуюся-таки химеру, прижав к себе. — Женщины, если нужно, завсегда между собой договорятся. И уж тем более женщиныдостойногомужчины, правда, Ушастик?

— Не смей меня хватать и давать странные прозвища, ты, дурная! — вырвалась Таня.

Прости, Ната. Я, честно, не желал тебе этого испытания, но иногда Судьба воистину неумолима!

* * *

— Ну как? — я повернул голову на голос…и лишь секунды через три сообразил, что нужно сфокусировать глаза на внешнем раздражителе. А потом ещё секунд пять потратил, пытаясь понять, что именно у меня спрашивает Милана. Нет, это я не от усталости так затупил — просто задумался чересчур глубоко.

— Тебе любая одежда к лицу, — совершенно честно признал я, и не забыл похвалить: — А ты быстро управилась!

Бумаги, которыми я сам не заметил как успел обложиться, пришлось отодвинуть. Ладно, давно уже надо было сделать перерыв, честно говоря.

— Взяла с общинного склада и перешила, делов-то, — сделала вид, что ничего особенного не совершила, красавица. Местные одежды действительно смотрелись

— И… что это? — мне ни с первого, ни со второго взгляда не удалось опознать в слегка оструганной согнутой деревяшке что-то полезное.

— Дверной запор! — с видом победительницы оповестила меня дворянка, ловко блокируя деревянной штуковиной дверь. И, не удержав смесь облегчения и раздражения в себе, выпалила: — Оказывается, местные их всё-таки придумали! Дверь пустого дома заблокировать, чтобы ветер не открыл, или чтобы в этом их супер-погребе запираться.

Ну и ну. Не ожидал, что эта мелочь её так достанет. А ведь мы в Ключах только третьи сутки…

— Я поспрашивала по дороге, где может быть мой мужчина, героический офицер Рубежников и местный военный вождь, пока кто-то из мальчишек не сказал идти в общинный дом, — оставив распорку в двери и лукаво улыбаясь, блондинка неспешным шагом подошла ко мне, чуть покачивая бёдрами и заставляя подол платьяструиться. Вот что угодно готов прозакладывать — обновку она надела не далее часа назад, а двигаться уже научилась так, чтобы не оставить мой взор равнодушным. — И над чем ты тут так усиленно работаешь?

— Над всем сразу, — кривую улыбку сдержать не удалось, — берёшься за одно, оно тянет за собой другое, за другим третье… Думал, как привезут материалы и семенной фонд, сразу получится определиться с первостепенными задачами и тем, что делать можно в последнюю очередь. А на деле только число возможностей возросло. И ошибаться с выбором строго не желательно, сама знаешь, как тут с ресурсами.

— Ну-ка, — навалившись грудью мне на плечо, заглянула в записи Мила. — Ого ты настрочил!

— Тепличное хозяйство по вариантам, включая вертикальные грядки, — я указал ей на одну из стопок. — А это по циклу переработки отходов без участия магии. Вот тут рекомендации по сбалансированному питанию и здоровому образу жизни — позволит снизить внутреннее потребление зелий.

— А тут что? — подхватила Пэр одинокий листик, озаглавленный как «узкие места» и зачитала: — Узнать про междеревенский обмен, ценные породы дерева, окультуривание дикоросов… эльфов?!

— Кедровый орех прекрасно собирают и в Приграничье, — взяв у неё бумагу, пояснил я. — Не везде, но для экспорта на юг хватает. На отвальных завязан процесс изготовления только одного нишевого продукта, крайне дорогого и эксклюзивного — зелий. Тут они монополисты, но проблема в покупателе: он тоже всего один — Войско Рубежа. Войско же и единственный поставщик необходимого деревням из королевств. Закрытая система, если выразиться по-научному. Нашими усилиями можно сдвинуть внутреннее равновесие… но и только. Чтобы деревни развивались, нужен экспортный товар. Причём не какой-то там, а очень компактый и при этом очень дорогой. В идеале дороже зелий.

— Ну конечно, — блондика прищёлкнула пальцами в жесте, который, похоже, подглядела у меня. — Ткани с эльфийской вышивкой! Я видела,чтотебе Фирониэль прислала…

Баронетта очень постаралась, чтобы в её голосе не пробилась зависть — но тщетно. Да, волкоухая из дома привезла мне «гостинец» и от эльфийки — небольшой свёрток с одеждой и новый геральдический плащ. Времени у неё поработать над вещами было куда больше обычных пары дней, кроме того, менестрель вложила все свои чувства в работу. Рассмотреть подарок у меня руки дошли только в Ключах — и делал я это не в одиночку, разумеется. Что было! Если расшитые мужские штаны и рубашку Мила вытерпела стойко, то над накидкой едва не пустила слюну. Ощупав, едва не обнюхав обновку, она на полном серьёзе сказала, что ради такой вот «тряпочки» и королю не зазорно в бароны пойти. Потому что все встречные по одной только этой вещи будут понимать, что видят короля. М-да.

— Эльфийские деревни, я имею в виду,последние свободныеэльфийские деревни существуют на том же положении, что и поселения зарубежников, — озвучил я то, что мне когда-то рассказали Филин и Баюн. — Только, в отличие от людей, поддержки у остроухих нет вообще никакой. Повстречаться с человеком для эльфа по ту сторону вала Шрама — или смерть, или продажа в рабство, третьего не дано. Потому какие-то вынужденные контакты у них есть только с отвальными из самых дальних от Горловины скрытых деревень.

Да-да, даже на территории магической аномалии диких остроухих люди не оставили в покое. Есть у меня некоторые подозрения, что первые скрытые деревни людей появились на месте эльфийских поселков. Опять же, не нужно было с нуля быт налаживать и придумывать способы выживания в столь опасной среде… ну да ладно.

— Любимый, да ты — гений! — глядя на листок в моих руках, вдруг заключила Милана. — Я ведь всё гадала: как ты будешь отбивать инвестиции? Я бы даже решила, что ты так благотворительность обозвал, если бы не знала тебя лучше… но вот такого — честно, не ожидала! Товар дороже золота в собственном весе, и единственный канал поставки — через тебя! Монополия, всё как ты мне рассказывал. Обожаю!!!

Ответить я при всём желании не смог бы, даже если бы захотел — таким страстным поцелуем запечатала мой рот баронетта. Ответить не смог, но смог сделать кое-что другое: подхватил перевозбудившуюся красотку за талию и посадил перед собой на стол. Лавка с недовольным скрипом отъехала к стене, поверх исписанных бумаг упал пояс, через пару секунд туда же отправилась жилетка. Ну а что? Дверь-то одна блондинистая хитрюга заблокировала, помешать никто не помешает. Тем более, дома нам секс, похоже, не светит, и светить не будет ещё долго.

* * *

— Я, вообще-то, на счёт обеда тебя пришла спросить, — сражаясь с основательно растрёпанной гривой волос сообщила мне Милана. — Желает ли достопочтенный ярл вкусить пищу, не отрываясь от дел, или снизойдёт переломить хлеб с семьёй, смиренно ждущей его дома?

Была бы тут Таня, расфыркалась бы словно кошка, случайно сунувшая нос к разрезаной луковице. Что ж, хорошо хоть спустя полтора часа блондинка вспомнила, зачем пришла.

— Пошли домой, — я принялся собирать записи. Всё равно после такого… технического перерыва… от рабочего настроения не осталось и следа. Да и есть захотелось. Подавить голод можно было лёгким воздействием на Печать, но

— Как там Наташа?

— Всё так же, — настроение у Пэр тут же испортилось. Не так сильно, как могло бы до нашего совместного… теста стола. И лавок. И… к чёрту подробности! — Сидит в углу со своей прялкой третий день подряд и молчит, когда не возится со склянками. Я ушла от греха подальше, когда ушастая попросила твоюженунаучить готовить в здешней печи, и та согласилась. Наверное, они его уже сделали.

М-да. Не смотря на полную уверенность в своих силах, Милана полностью провалила возложенную ей же самой на себя миссию по налаживанию контактов с ведьмой. Как оказалось, женщины далеко не всегда могут друг с другом договориться. Хотя бы потому, что одна из сторон должна отвечать на реплики другой. Собственно, я уверен: повседневное платье, принятое у женщин скрытой деревни, леди управляющая манором Бертран в рекордные сроки перешила под себя тоже в попытке стать хоть так ближе к Нате.

На самом деле, началось всё достаточно неплохо: Тёмная спокойно восприняла, что я притащил с собой аж двух молодых девушек, причем одну из них ещё и с волчьими ушами. И то, что спать мы завалились все вместе, под одним одеялом: тут так все спят. Спальное место в доме одно, куда ещё деться? Местные вон тоже так же на боковую отправляются: отец, мать, их детишки, а иногда ещё бабушке с дедушкой место находится. Ну а что? В тесноте, зато в тепле — печь устроена так, что нагревает сильнее всего участок пола, где устроен альков. Кстати говоря, крестьяне в королевствах точно так же зимой ночуют и по той же причине: холодно, а печи в домах так себе, да ещё и барон толком топлива набрать в своём лесу не даёт. Это летом можно на чердак забраться, на сеновал, а то и вовсе в стогу сена покемарить…

В общем, в первую ночь ничего не было — можно сказать, по техническим причинам. Все устали, куча дел по приходу в Звонкие Ключи сразу нашлась — и тем, кто со мной ходил до «Берлоги» и там на пять дней завис, и мне самому. Ещё и парализованную овцу пришлось срочно разбирать на ингредиенты — видели бы вы, какими глазами смотрели местные на живую тварь в их деревне… Даже две совершенно посторонние молодые женщины на этом фоне как-то затерялись. Но ладно, разобрались.

Весь следующий день мне пришлось разрываться между «горящими» делами, требующими моего непосредственного участия: огородами с открытым грунтом (весна, срочно сеять свежезавезённые овощи!), грибной фермой, в которой без меня не смогли удержать температурный режим… и Миланой. Блондинку пришлось провести по всей деревне и объясняя что тут и как, попутно знакомя своего «заместителя по рабочим вопросам» с ключевскими. В конце концов баронетту удалось спихнуть на старосту (аминь, старик!), залечить хлюпающие носики местной малышни (обрадовались мнимому теплу) и засесть разворачивать станцию переливания крови для Наты: почти полная неделя простоя ведьмы обернулась отставанием даже от нового плана по приготовлению спецсредств…

Станция переливания крови — это система медицинских полых игл, гибких трубок и специальных ёмкостей, позволяющая сократить пустую кровопотерю в ведьмаческом ремесле совсем уж в ноль. Однако я возлагал на эту систему, которую мне пришлось сначала распаковать, потом долго собирать, используя грубые самодельные деревянные подпорки, и потом с матами запускать, большие надежды в ином смысле.

Переливание крови — что может быть проще, чтобы возместить кровопотерю? И что может быть…символичнее? Раз Тёмная трудится на благо всей деревни, в прямом смысле растрачиваясебяна жизненно необходимые спецпрепараты, так почему другим не поучаствовать собой же? Минус триста-четыреста миллилитров своей родной кровушки, лёгкое недомогание на полдня и достающий постоянно голод — отличный способнагляднопоказать, почему труд ведьмочки достоин всяческого уважения, а она сама — куда лучшего к себе отношения.

В принципе, тёмный дар должен был помочь усвоить организму адепткилюбуюкровь, даже не обязательно человеческую. Но для начала я решил подстраховаться и действовать строго по науке: определить группы и резус-фактор у жителей Ключей, и потом подобрать подходящих доноров для Наты. А то если произойдет иммунный конфликт прямо в кровяном русле — я же даже не откачаю супругу никак… Так что — сначала по-правильному, а эксперименты (крайне аккуратные) — потом.

В итоге, провозились мы опять до вечера. Даже волкоухой нашлось чем заняться: у бывшей лабораторной химеры до сих пор было не всё хорошо с боевыми навыками, если сравнивать с заводскими «сёстрами», зато она вполне могла выполнять обязанности медицинской сестры. Хозяева биолаборатории «Новых горизонтов» позаботились, чтобы их разумные лабораторные мышки могли сами себя «обслужить в мелочах» — ту же кровь сдать или капельницу себе либо другой химере поставить. Вот и пригодилось, неожиданно. Не сказать, что Тане было приятно разбудитьтакиевоспоминания — благодаря мне они давно остались для неё в прошлом. Но у волкодевушки хватило мужества и благородствасамойпредложить мне помощь.

И вот опять вечер, общая постель, и довольная Милана, успевшая не хуже меня достать Неяся, решила-таки сдержать и другое своё обещание. Развела бурную возню под одеялом и… наткнулась на полное непонимание своих поползновений со стороны Натаны. От нескольких чужих касаний к своему телу девушка словно окаменела — слава Свету, у блондинки хватило ума понять, что что-то пошло не так и включить заднюю. Даже извинилась, что «случайно перепутала»… блин. Утром баронетта, улучшив момент, предложила мне «прогуляться», чтобы попытаться в чисто женской компании что-то разрулить… итог вы знаете. Ещё одна проблема, которую в итоге придётся решать мне. Как будто мне других мало…

* * *

…Стоило мне погасить алхимлампу — наконец-то топливо можно было не экономить по каплям, как в нашей общей постели сгустилась прекрасно ощущаемая даже в полной темнотенапряжённая атмосфера. Совсем не то, что требуется, чтобы спокойно уснуть. В этот раз я отгородил ведьмочку от остальных собой, а Милану, так и не сумевшую ничего поделать с невидимой стеной, возникшей между ней и Наташей, ещё дальше отодвинула от меня и моей супруги волкоухая.

У химеры, кстати, в плане контакта с хозяйкой избы всё сложилось куда лучше: Ната помогла ей освоиться с местной своеобразной кухонной утварью, и вообще не так зажималась. Может, потому, что остальные деревенские безотчётно сторонились «полутварь», а может, потому, что химера сама наполовину состояла из изменённых Тьмой тканей и органов. Или просто характерами сошлись — моя спутница тоже была интровертом, и общению словами предпочитала молчание…

— А давайте я расскажу сказку, — разорвал сгустившуюся

— Мила-а… — беззвучно прошептал я.

— Вот дура, — а вот Танни высказалась тихо, но вполне себе вслух. Наташа под моей рукой ещё сильнее сжалась.

— Ну, значит, слушайте. Жил да был на свете король…

Глава 9

— Вашу руку, — Таня быстрым и явно привычными до автоматизма движениями прокалила над пламенем горелки медицинскую иглу, удерживая её пинцетом и не глядя (и не касаясь пальцами) насадила на кончик гибкой трубки. — Руку. И сядьте, пожалуйста.

Я обернулся и едва сдержал смешок. Косточка, как и сказала ему мой ассистент, закатал левый рукав… а дальше произошла «необъяснимая» заминка. Огромный по сравнению с миниатюрной и хрупкой на вид волкодевушкой мужик почему-то никак не мог усесться на предназначенное для него место на лавке у стола. Всем видом показывал, что вот прямо он готов, но что-то мешает. Что-то, ага. Вот Наташа ещё пару часов назад сама попросила начинать, не поморщившись перенесла введение иглы в вену и с катетером в руке отработала всё это время, трудясь над зельями.

— Конструкция станции такова, что не позволит крови в ваших жилах смешаться с кровью рецпиента, — внимательно поглядев на донора и беззвучно вздохнув, стала объяснять химера. Даже не забыла постучать алхимическим карандашом по хитрой стеклянной колбе с впаянными в дно стеклянными трубками разной высоты, обеспечивающими эту самую невозможность смешения.

— Аг-га, — снайпер завороженно проследил за карандашом, но сесть попытки так и не сделал. Возможно, виноват был стальной блеск иглы, на острие которой его глаза то и дело косили.

— Косточка, ты что, уколов боишься? — не выдержал я. — Или от вида крови в обморок падаешь?

— Я-а? — мой вопрос дошёл до рядового не сразу. — Ты чего, командир! Да я…

— Тогдасадись, —мне пришлось подойти к нему и надавить на плечи руками, прекращая этот забавный, но поднадоевший цирк. Воспользовавшись ситуацией, Таня ловко накинула ему на руку жгут, затянула, и тут же всадила иглу.

— Ай!!!

— Не больно? — с участливым выражением на лице, но с полным, прямо-таки пугающим равнодушием в голосе, спросила химера, заставив здоровяка подавиться следующей репликой. — Очень хорошо. Теперь сидите и не двигайтесь.

Она дождалась, пока жертва совпадения группы крови и резус-фактора опять наберёт в лёгкие воздух и прокомментировала:

— Это в ваших же интересах.

Мне его почти жалко.

— Арн, ты тут? — по местной привычке без какого-либо предупреждения вломился в избу Баюн. Вломился — и начал удивлённо оглядываться.

— Тут я, тут, — поскольку стол оказался занят совсем уж полностью, мне с бумагами пришлось забраться на лежанку. Можно было опять уйти, но я вовремя понял, что с забором алой жидкости из чужих вен могут возникнуть проблемы. А ещё я опасался, что проблемы могут возникнуть с хозяйкой дома — после тойсказочки, что вчера ночью Милана рассказала… Повезло: ведьмочка вела себя сегодня как обычно, всё-таки не приняв историю близко к сердцу.

Чем блондинка думает — вот загадка, достойная виталиста! Совершенно не ожидал от неётакой…такой… даже не знаю, как сказать. Не глупости — точно. С мозгами у Миланы явно всё в порядке — с задачами планирования и менеджмента она справляется лучше многих моих знакомых-манагеров с Земли, и раньше мною в откровенных дуростях замечена не была. Загадка, говорю же. В любом случае баронетту я прямо с утра выставил вон — заниматься делами поселения, а сам засел за планирование условно-торговойэкспедиции. Опять. Правда, в этот раз всего лишь в соседний посёлок. Нужно самому поучаствовать, лично, понять, насколько это сложно реализуемо…

— Сержант, ты чего хотел? — вынырнув из своих мыслей, я понял, что подчинённый мне так и не ответил.

— А? — отвальный продолжал крутить головой. — А… Это… Вот нифига ты тут навертел!

Я вслед за Баюном посмотрел по сторонам, и хмыкнул. Ну да, есть такое дело: за три дня дом ведьмы изнутри существенно преобразился. План-диаграмма на стене разрослась вдвое, обзаведясь многочисленными пометками-булавками с яркими цветными головками — про свой рабочий комфорт я не забыл, и канцелярка мне приехала в составе обоза Рамона. Булавки теперь удерживали не короткие записки, а полноразмерные листы, иногда по нескольку штук — результат моего вчерашнего «погружения в проблему». На столе и частично над столом расположилась система переливания крови — про неё я говорил. Ведьмовские склянки тоже никуда не делись, но теперь смотрелись как-то сиротливо, «столпившись» вокруг собранного микроскопа.

Напротив, у свободной ранее стены теперь возвышался шкаф. Не простой, а лабораторный, частично из реек и стекла: не причуда, требование элементарного удобства. Сейчас конструкция была почти полностью забита пробами крови ключевских жителей — результат сбора образцов для определения группы крови. В ближайшие пару дней это придётся всё отмыть, и кюветы, чашки Петри и предметные стекла заново пустить в работу уже для других исследований. Не место такому дома, если честно, но под лабораторию сарай точно не подойдёт. Хотя бы потому, что основной объект исследований, ради которого я всё это затеял, живёт прямо тут.

На фоне всего остального полки с книгами и папками смотрелись как-то обыденно… для меня, а вот для местных тоже были чем-то из ряда вон. Зарубежники сами вели учётные записи, включая генеалогические (рождения, смерти, браки), но вот именнокнигя у них что-то не заметил. Кроме Устава Войска, конечно.

— То ли ещё будет, — пообещал я Баюну, и тот почему-то зябко вздрогнул. — Может, всё же скажешь, зачем меня искал?

— Искал? — мужчина не сразу вспомнил, зачем пришёл. — Ах да! Там эта твоя…

Очередная заминка произошла потому, что разведчик не смог подобрать правильное слово, а неправильное, судя по косым взглядам в сторону Наты, произнести поостерегся.

— Помощница, — помог я ему. — Так что хотела Милана?

— Чтобы я составил подробную карту окрестностей Ключей, — в армии быстро учат отвечать на вопрос именно то, о чём спрашивают, а не вообще.

— Правильно, я сам ей сказал тебя найти, — разумеется, я не просто так выставил блондинку из дома «поработать», а нагрузил ещё и конкретными поручениями. — Кому как не тебе картографией заниматься?

— Так она сказала, что это нужно «для определения места массового уничтожения тварей»! — наконец добрался до сути Баюн.

– «…Так, чтобы не скомпрометировать деревню», — закончил за него я. — Всё верно, нам тут с промежуточного склада с десяток тонн разномастного груза в деревню перетаскать нужно, плюс у меня ещё естьидеипо живым заграждениям и сбору урожая растений-дикоросов. Лучше заранее подсократить популяцию монстров, убивая в

— И я даже знаю, кто тварями будет заниматься, — сквозь приложенную к лицу ладонь простонал всё понявший разведчик. Точнее, ему так показалось.

— Это ведь твоя идея была назначить меня ярлом? — не преминул припомнить я ему. Выдержал паузу в пять секунд — в педагогических целях, но потом всё-таки успокоил. — Не волнуйся, вы будете только на подхвате и, если потребуется, поддержке. Основной ударной силой будет Таня.

Что-то в ответ Баюн сказать не успел, даже если собирался: дверь хлопнула и в избуввалилсявзъерошенный Неясь.

— Уфф! — такое впечатление, что старик сюдабежал. —Эта! Твоя… Твоя…

— Помощница, — второй раз подсказал я, без труда догадавшись о причинах нездорового оживления поведения старосты.

— Она заявила, что мы должны начать интенсивные вырубки, потому что запас досок на исходе!

— Он и вправду на исходе, — ещё бы мне это не знать. Тому, на чьи проекты эти самые доски преимущественно и извели. Разумеется, везти пиломатериалы из королевств буквально в лес было бы самой дурной идеей из всех дурных. Тем более, южнее лес денег стоит, а тут его сколько угодно и бесплатно.

— Нельзя начинать вырубки весной! Нельзя до первой трети лета, пока твари не отожрутся и не подуспокоятся! Ухфу… — седой, но ещё крепкий мужик заставил себя выдохнуть, и уже спокойнее сообщил: — И в таких объёмах — совершенно точно нельзя. Столько следов останется, и надолго — не скроешь.

— Это только если плотность мутантов останется прежней, — не зря, не зря я после назначения ярлом мурыжил Неяся, выбивая всю возможную информацию. Настало время применить её и свои знания по основам экологии, полученные в Нессарийском Университете. — Всё уже учтено, вот, Баюн в курсе, если что.

Разведчик с новым стоном опять закрыл лицо рукой в подсмотренном у меня жесте.

* * *

Один из самых важных моментов, когда начинаешь делать что-то по-настоящему новое — убедить своих подчинённых, что у них это самое новое обязательно получится. Звучит до ужаса банально, верно? Тем не менее, пустив этот вопрос на самотёк, можно понести очень даже заметные потери в производительности труда. Что интересно, знают об этом все руководители, да и рядовые сотрудники тоже. Вот как-то пытаются решить вопрос до начала проблем единицы, предпочитая получить потери. А знаете, почему? Людям надо не просто сказать «вы справитесь», азаставитьповерить… кажется, я уже об этом как-то говорил. Что ж, не грех и повторить — тема-то действительно важная. Особенно когда требуется вот так на ровном месте взять и переломить устоявшийся уклад сложившегося социума. Как сухую ветку о колено.

Загвоздка в том, что люди — они разные. Одним нужно досконально объяснить свой план и смысл выполнения каждой операции, другим, напротив, нужна эмоциональная накачка, а третьим — мотивация впрячься с энтузиазмом. А большинству — все три этих фактора разом. Понятная логика действий (как говорил Суворов — «каждый солдат должен знать свой маневр»), заразительная уверенность лидера и перевешивающие все временные неудобства бонусы в конце процесса.

Бонусы я уже продемонстрировал — кроме свежих овощей деревенским очень даже пришлись по вкусу «внесезонные» грибы! Ещё бы, после нескольких месяцев на одном вяленом мясе и кашах! А больше еды пришёлся по вкусу… процесс развития. Не всем, далеко не всем — но молодёжь буквально духом воспряла, поняв, что они больше не обречены прожить жизнь так же, как их отцы и деды. С уверенностью у меня тоже было всё в порядке — но тут даже гораздо важнее было, что мои люди верили в меня. Как из числа деревенских — пятерка Рубежников, так и те чужаки, что пришли со мной. Оставалось только показать, что с логикой планируемых действий тоже всё хорошо. Вот тут мне очень пригодилась уже готовая и заполненная диаграмма Гантта.

Сначала я всё объяснил и показал старосте и Баюну. Мужики покивали… и, похоже, больше половины не поняли. Пришлось повторить — уже подробнее. Косточку прогнали из-за стола, пришлось потесниться и Наташе — чтобы меня не перебивали, выдал каждому по листу бумаги, чтобы записывали вопросы. В конце импровизированной презентации вопросы возникли и у забывшего слинять Косточки, и даже у Тани. Возможно, ведьмочка тоже хотела что-то спросить, но никак этого не показала. Третий прогон был самый долгий: теперь ятребовалзадать вопросы к каждому пункту плана мероприятий, чтобы уже точно недопониманий не осталось. Заодно накопилась куча правок в сам план… вот вечером и внесу.

— Ты их что, пытал? — вернувшаяся Милана столкнулась с троицей отвальных на пороге. И впечатлилась, с какими охреневшими физиономиями покидали дом колдуньи двое незваных гостей и один званый донор.

— Хуже. Заставилдумать, — не удержался от саркастической улыбки я.

— А-а, — так понимающе протянула блондинка, что я решил не устраивать ещё и ей головомойку. Наоборот, поделился своими планами:

— Это ещё что, вот завтраонибудут рассказыватьнамо том, что и как будет делать деревня… а потом — своим односельчанам.

Баронетта подняла брови домиком… а потом просто махнула рукой и неудержимо расхохоталась.

— Мне тут прошлой осенью соседи предъявили, не сами, конечно, а через кляузу де Бергу — что мол в баронстве Бертран нерадивых крестьянне наказываютдолжным образом, — вдруг призналась она, словно в чём-то совершенно несущественном. — Пожалуй, я теперь знаю,чтоделать. А на первоепоказательное выступлениегерцога лично позову, чтобы он, значит, сам убедился.

— Эдмонд умный, не боишься, что он тебя после такой демонстрации управляющейвсего герцогстваназначит? — в тон ей я, постаравшись не показать свои эмоции. Вот ведь… змеиное гнездо, мать его! И ведь каждому барону ясно — ну не светят земли Бертран никому из них, но и не плюнуть в суп соседу не могут. Ур-роды! Когда я устраивал рыжую и блондинку в своем бывшем маноре, у меня даже мысли не возникло, начтоя обрекаю двух едва вступивших в пору совершеннолетия девчонок. Уж не потому ли Карине так стукнуло в голову стать «достойной меня», что её «недостойностью» другие благородные герцогства исподволь попрекали? Стройная такая версия получается…

— Ха! — сверкнула глазами Пэр. — Вот сейчас ты меня прямо напугал. Как ежа — голой жопой!

Н-да. Благородная леди пошла в народ — и уже успела нахвататься соответствующей лексики. Быстро она.

Я тихо вздохнул: выросшей в лаборатории химере порой не хватало чувства такта и социальных навыков. Ну вот кто такое вслух при других повторяет? Подобное можно сказать хорошей подруге «по секрету», демонстрируя уровень доверия, но не вот так вот, при всех.

— Хрен им всем, — после неловкой паузы твёрдо и совершенно серьёзно ответила блондинка. Она шагнула ко мне, прижалась грудью в однозначно трактуемом движении. — Это бесправной баронской дочкой можно вертеть как хочешь, а вотпринуждениевассала оставить службу ради брака даже герцогу не простят. А ясвоегомужчину уже выбрала.

— Я тоже тебя люблю, — обнял баронетту за талию, ещё сильнее прижимая к себе: натакиеслова, сказанные женщиной, нужно реагировать быстро и однозначно. Ч-чёрт, вот ведь… Как так вышло, что за время жизни на Земле ни одна женщина меня так и не полюбила? Приязнь была, даже вроде какие-то чувства, некоторое время жили в одной квартире… и каждый раз всё заканчивалось ничем. А тут я ведь натуральный гарем собрал себе, мягко говоря не обделён женским вниманием, и Милана это прекрасно знает. И всё равно… а я ещё хвастался, чтопонимаюженщин!

— … — мы с Милой почувствоваличто-тоодновременно и посмотрели в ту сторону, но Ната уже успела опустить взгляд. Но «магия момента» всё равно уже пропала.

— Вот что, ложитесь спать, уже поздно, — наконец предложил я, выкручивая яркость алхимлампы на минимум. — А я с документами поработаю, мне их к завтрашнему утру подготовить надо. Давайте, давайте, я виталист, и в отличие от вас могу пренебречь сном.

Лучше пока так. После всего, что мы тут друг другу наговорили… В общем, я не хочу проверять, чем всё закончится в нашей общей постели. Сегодня — точно не хочу. Проклятье! И когда это самое «всё» успело так запутаться?!

— …Хочешь узнать, что там дальше в сказке?

Милана… ну твою ж мать!

— Хочу, — неожиданно для меня подала голос Натана.

Глава 10

Сказка о Милосердной Принцессе, Рыцаре Отважном, Коварной Ведьме и Мерзком Чудище.

Да, именно так, с больших букв, потому что имена собственные.

Давным-давно жил на свете Король по прозвищу Могучий, и была у него красавица-дочь. Пуще красоты Свет одарил Принцессу добротой и состраданием: стоило увидеть ей какое горе, несправедливость или обиду — не могла пройти мимо ни замка баронского, ни чёрной хижины крестьянской. Оттого любили королевскую дочку стар и млад, богат и беден, и прозвали в народе Милосердной. Многия годы простояло королевство то, казалось людям — навсегда поселилось счастье на их земле. Но беда пришла откуда не ждали.

Случилось так, что состарился монарх, седины убелили высокое чело, и ослабела рука, некогда крепко державшая меч. Осмелели соседи, до того живущие в праведном страхе, а бароны, верные вассалы королевские, затевать стали склоки да свары меж собой. И не было наследника у Короля: кто из детей погиб в войнах, кого унесла болезнь, а кто и вовсе пропал. Осталась Милосердная Принцесса единственным живым отпрыском монарха, но где это видано, чтобы женщина взошла на престол?

Умные люди Королю о том молвили, молили: «Наследника объявить из числа верных своих, кого скажешь, того и примем!» Но не пожелал слушать их сюзерен. Сказал: «Покуда костлявая не забрала меня, не бывать другому на моём троне, а как смерть моя придёт — так сами меж собой и решите». И отправился в свои палаты пировать да вино пить.

Не могла Принцесса спокойно смотреть, как движется к гибели всё, что она всем сердцем любила, но и поперёк воли отца поступить не могла. Много дум передумала, множество мудрецов выслушала — всё искала, как беду отвести да королевство отчее спасти. И вот уже отчаялась совсем, но услышала от женщины совсем старой, что няней ей в детстве служила, легенду. Что мол если на полночь идти, да двадцать восемь земель пройти, то в двадцать девятом царстве живёт себе ведьма, ликом светла, духом темна а разумом — коварна. Она-то и может сварить зелье колдовское, что царственному отцу силы и молодость вернёт.

Это сейчас на полуночи лежит Шрам Светом проклятый да оставленный, только монстрам дом, а раньше там тоже люди жили. Где тихо-мирно, а где и воевали почём зря. Говорят, и нелюди водились, и чудовища всякие, да только в королевстве про то слухи лишь ходили. Дураков поди сыщи, кто с земли родной, предками кровью и потом политой, запросто так возьмёт и уйдёт. А коль уйдёт — так вернётся потом. Потому выбрала Принцесса рыцаря отца своего, самого верного, самого сильного, да только юного, ни славы, ни денег не нажившего. Позвала к себе в покои, а там и посулила: «сходи к ведьме за зельем, чтобы то годы отца моего вспять обернуло. Живую воду ведьмы варят, что любые раны затворяет и мёртвого поднять может — неужто от недуга старости средства не найдётся? Могуч наш Король, да справедлив: за дело такое в награду тебе что пожелаешь даст. А ты скажи ему: „дочь свою отдай мне“. Так и станешь вторым после монарха — не абы кто, а муж его дочери единственной. А уж я тебе верной супругой буду, слушаться во всём, да детей здоровых рожу».

Прикинул рыцарь, подумал — да согласился. Красавицей была дочка Короля, в самый цвет вошла, а терять-то ему было нечего, кроме плаща потёртого, на котором даже герба ещё не было. Оседлал он верного коня, меч отцовский на пояс повесил — да и отправился на полночь. Долог путь его был и непрост: где мост через речку разрушен, где тати подлые путников стерегут, чудовища мерзкие рыщут, а где и вовсе сгинуть за так можно. Но удача смелым сопутствует, а там где армия погибнет — одинокий путник пройти сможет.

Славных подвигов по пути совершил Рыцарь силой да удалью молодецкой. А где и тайком пробрался, да хитростью дело решил. И вот, долго ли, коротко ли, добрался до земли два-девятой. А там, глядит, дом стоит: забор вокруг высок, под ним следов

— Красавица, — рёк ей Отважный Рыцарь, — сказали мне, что ты зелье можешь сварить, что возраст оборачивает, да силы былые возвращает.

— То так, — поняла Ведьма, что ослеплён Рыцарь её красотой, и думать про всякое коварство забыл. — Да только сложное оно, не вдруг сготовишь. Послужи-ка мне, заодно и части разные раздобудешь…

Я подумал-подумал, и переписывать задания «службы» не стал. Занятная, но стандартная смесь «квестов» из русских народных сказок с примесью чего-то похожего на подвиги Геракла из древнегреческих мифов. По крайней мере, один тигр с устойчивостью к оружию и порванной пастью наличествовал. Решение задач попроще тоже было подстать: или героика с поверганием врагов мечом, или плутовство, поданное как выдающаяся смекалка Рыцаря.

Мне вообще показалось, что в этой сказке рассказчик может произвольно вставить от себя любое количество «заданий», кроме нескольких основных. По крайней мере Мила их перечисляла так долго, монотонно и однообразно, что усыпила не только Нату, но и Таню. Правда, при этом она не забывала повторять, какая ведьма вся из себя коварная, посылая Рыцаря то за топотом мышиных лапок, то за пером Огненной Птицы, то ещё куда подальше за очередной лютой хренью — собственно, потому я и удивился, что Натана согласилась выслушивать продолжение. Впрочем, вторая часть истории, как оказалось, того стоила. Стоила настолько, что я сел записывать по свежим воспоминаниями.

Снег лёг на поля и веси, и растаял, летнее тепло пришло в полуночные края — и покинуло их вновь. Долго трудился Рыцарь, служа Ведьме службу, но дом родной не забыл и обещание, данное Принцессой, в сердце своём хранил. И вот однажды сказала колдунья: всё готово для зелья молодости.

— Не было у меня ещё помощника лучше да вернее тебя, потому заслужена твоя награда, — сказала она ему. — Но разумею я, не для себя ты старался, ибо сам молод да силён. Не хочешь ли, отдав зелье, кому хотел, вернуться ко мне? Будем жить вместе долго и счастливо, и твоя сила станет порукой моему мастерству, а мастерство моё — твоей защитой. А то и вовсе никуда не езжай, сразу оставайся — а добытым тобою вещам и получше применение найдём.

Красива была ведьма, так красива, что на миг засомневался Отважный Рыцарь, но вспомнил, что было обещано, и молвил так:

— Обещано мне дома место возле моего короля, коль верну ему молодость, а дочь его женой моей станет.

— Что ж, — ответила ему Коварная Ведьма, — раз так, пусть так. Главное, помни: зелье моё три ночи и три дня действует, а на четвёртый день силу теряет. Так что торопись, как только я закончу колдовство.

Разумеется, чародейка знала: не успеет Рыцарь никак, давно уже расспросами хитрыми узнала, что далёк дом его.

—Как же быть? — опечалился герой. — Никак не сполнить мне обещание. Придётся с пустыми руками вернуться, и не видать мне ни места у трона, ни Принцессы своей женой.

— Зачем же возвращаться тогда? — улыбнулась ему Ведьма.

— То дом мой, я защищать его поклялся, а Королю на верность клятву вассальную дал.

Разозлилась колдунья, что дом, а пуще слово данное Рыцарю дороже неё, но вида не подала. Сказала вместо этого:

— Верно ты мне служил, должна теперь помочь тебе я. Отправлюсь с тобой, а зелье прямо во дворце приготовлю.

Просиял Рыцарь, подвоха не заподозрив, долго благодарил. А потом посадил Ведьму на коня своего верного перед седлом своим и повёз назад, в королевство Могучего Короля.

Опять множество опасностей пришлось преодолеть им, да только закалили дух героя битвы, через которые прошёл он, добывая Ведьме запрошенное для молодильного зелья. И бежали монстры да злодеи в страхе перед ним, никто не рискнул в драку ввязаться. Вот уже и дом родной показался, и стены дворца. А там уже все бароны королевства собрались. Пируют, кубки поднимают, а сами посматривают недобро по сторонам: при смерти Могучий Король, совсем старость его доконала. А как помрёт — трон делить будут, свою и своих дружин кровь лить.

— Смотри, — сказала Рыцарю Ведьма, — дом твой едва стоит, спалят королевство бароны в огне междоусобицы, а там и соседи помогут. А Король умрёт — так и клятве твоей конец. А в моём доме сам себе будешь хозяином.

Опять засомневался Отважный Рыцарь в своём выборе, но тут вышла на крыльцо Милосердная Принцесса. Краше прежнего стала она, увидел её герой — и думать забыл о ведьме.

— Так вот из-за кого ты действительно вернулся, — поняла чародейка. Пуще прежнего стала злость её душить, но опять не подала она виду, потому как коварна была без меры. Спросила только у Милосердной: — Скажи, Принцесса, не расстроятся ли бароны, что власть, такая близкая, из рук у них уйдёт. Ещё чего доброго прирежут отца твоего, когда зелье подействует, а скажут, что от старости помер.

— Что же делать? — расстроилась Принцесса: не хотелось ей кровь подданных видеть.

— Могу твоему отцу силу не просто вернуть, а десятикратно, — пообещала чародейка. — Ни один человек так силён быть не может. Победит Могучий Король всех баронов легко.

— Сделай так! — Приказала Принцесса.

— Ты выбрала, — сказала ей Ведьма.

Заперлась в подвале на ночь колдунья, а утром отдала молодильное зелье Милосердной, а та напоила отца. И тут же встал Могучий Король с одра предсмертного. Но вместо слов благодарности из глотки его исторгся жуткий рёв. Не сказала Ведьма, что силу десятикратно давая зелье за то разум отнимает. Вышиб двери покоев своих Могучий Король, и давай убивать всех подряд, словно зверь дикий: и баронов, и слуг, и дружинников — кто под руки попадался, того и убивал. И копья, стрелы да мечи не брали его. Лишь дочь пощадил, чувствуя родную кровь. Нашла Милосердная Ведьму и Рыцаря, и крикнула им:

— Что же вы наделали?!

— Не мы, но ты, — возразила ей Коварная Ведьма. — Сказала я тебе, что сила нечеловеческая, но всё равно тебе было. Много кто ко мне приходил уже, ища силу да молодость, и ни один не оказался стать ещё сильнее взамен облика человеческого.

Тут-то и понял Рыцарь, откуда следы те были возле хижины Ведьмы.

— Могу прогнать короля-монстра, как тех, других от своего дома прогоняла, — тем временем предложила чародейка Отважному, — спасу страну эту,

— Иди и убей моего отца, — тут же сказала Принцесса, — ты исполнил обещание мне, и я твоей женой стану, а ты, раз уж так случилось — новым королём! А Ведьма пусть бежит, пока цела…

— И-и? Что дальше-то? — когда стало понятно, что Милана не собирается продолжать, напряженно переспросила Таня. — Кого выбрал Отважный Рыцарь? И что дальше было?

Наташа промолчала, но я был уверен: задаётся тем же вопросом.

— Дальше в этой сказке приходит клирик Белых, — совсем другим тоном сообщила блондинка. — Силой своей Стихии убивает бывшего короля, изгоняет ведьму, а дочь короля отправляет в монастырь, ибо та из-за милосердия своего нарушила порядки не только человеческие, но естественные, природные. Рыцарь тоже раскаивается, но его клирик зовёт с собой, и так у Белых появляется самый первый паладин, который до конца жизни только и делает, что совершает подвиги направо и налево. А королевство… ну сама можешь представить, что там случилось, когда всю знать и армию выбили. Соседи были очень счастливы, я полагаю. И всё из-за того, что две дуры не смогли поделить одного мужика. Всё, спите уже.

Очень, оченьпримечательнаяистория. Но подробности я буду выспрашивать у Миланы наедине.

* * *

— Арн, ты чего? Эту сказку все знают, — вытаращила глаза в неподдельном изумлении аристократка. — Мне её в детстве и няня рассказывала, и мама, и служанки из поместья. А тем — их мамы, бабушки и тётки. Неужели, забыл?!

— Проехали, — отвёл взгляд я. Ситуация «у меня провалы в памяти, потому что я попаданец» не возникала уже очень давно, но менее дискомфортной она от этого не стала. — Я другое спросить хотел: ты заметила, какточносказка описывает тонкости применения магии Тьмы? Ограниченный срок годности зелий, зависимость от внешних ингредиентов, даже анемичная бледность адепта — и та упомянута. И превращение короля в чудовище — это же типичная тёмная трансформация!

Кое-что про Рубежников, и про действие Первостихии Тьмы на человеческий организм леди Пэр я рассказал ещё в первый день нашей встречи. Просто чтобы она понимала, куда лезет.

— Знаешь, сейчас, когда ты это сказал… — на лице Мила появилось сначала задумчивое, а потом и удивлённое выражение: — Вот это да! Знаешь, я даже как-то… просто не думала… сказка и сказка. Просто хотела Нату расшевелить… ну и подружиться, хоть как-то. Она ведь такая… наивная и прямая, хоть и замкнутая, слова не вытащить. Словно ребёнок — даром что с сиськами. Стакимисиськами.

Ну да, сложно не вырасти инфантилом, когда с тобой по собственной воле никто не общается.

— Дети любят сказки, — покивал я, сделав вид, что не заметил жеста, обрисовывашего размер статей колдуньи. Не так уж сильно баронетта и преувеличила, кстати — это я могу смело утверждать, мне-то эти сокровища удалось тщательно и подробно изучить не только визуально… Что ж, логика в действиях леди Пэр определённо наличествовала. Другое дело, что анализ психологического профиля моей жены был проведён ею скорее интуитивно, чем осознанно — но ведь сработало же, ведьмочка сказкой явно заинтересовалась. — Ты их, кстати, много помнишь?

— Столько же, сколько и все, — хмыкнула блондинка. — Арн, ты действительно ни одной сказки не помнишь, что ли?

– «Все» — это такое понятие, своеобразное, — пришлось опять уходить от ответа. — Что-то мне подсказывает, что местные совсем другие истории деткам перед сном рассказывают. Сама понимаешь, рыцари и клирики Света для зарубежников как-то не особо актуальны…

Сказки я помнил, да… те, что читал в детстве. И там тоже фигурировали разные чудеса и далёкие земли под номерами, какое совпадение. Только не два-девять, а три-девять и три-десять. Более того, земные сказки ведь тоже являлись пересказом неких реальных событий… настолько изменившихся за века передачи из уст в уста, что распознать их могли только узкие специалисты в области истории фольклора. И то, что Миланина сказка оказалась такой…реалистичной— наводило на вполне определённые выводы.

Я, так получилось, в пределах двух-трёх страничек текста, мог кое-что и сам рассказать как рождаются, живут и изменяются изустные истории. Иногда сёрфинг по Википедии в перерыве на обед приводит к неожиданным открытиям, ага. Например, мне в голову запало, что все сказки — это отражения древних мифов народов мира, по сути языческих религиозных текстов. Собственно, их потому и пересказывали — это была необходимая часть передачи своей культуры потомкам. Это спустя тысячелетие после принятия христианства мифы превратили в развлечение для маленьких детей. История воистину неумолима: сначала некая информация прошла путь от рассказа до священного писания, а потом — до детской небылицы-снотворного. И если подобного здесь не произошло… тысячи лет пересказов за спиной у сказки про Ведьму и Принцессу не было. Может, не было и пятиста.

С письменной историей здешнего мира было не всё ладно даже в Лиде. В учебнике-справочнике, доставшемся мне от мамаши, толком не было дат — создание республики там описывалось ровно тремя абзацами, а про остальные государства информация подавалась так, словно они абсолютно статичны и со временем никак не менялись. Кстати, с датами тоже… та ещё морока.

Особенностью местного календаря является… как там правильно-то, «обратное летоисчисление», что ли? То есть говорят не «год такой-то», как у нас, на Земле, а «сто лет назад» или «пять лет назад». Понимаете, что это значит?Любойдокумент, если ему ежегодно не обновляют индекс хранения в архиве или библиотеке, сразу же «проваливается в безвременье». И это типа нормально. При этом проблем, собственно, скалендарёмнет: если «день такой-то месяца такого-то» приходится на начало весны, скажем, то он каждый год приходится на начало весны, то есть с астрономической точки зрения составлено всё правильно… и это тоже вызывает вопросы. Ладно, астрономия — карты!

Я уже успел убедиться, как «замечательно» работают королевские картографы. При этом существуютглобальныекарты если не всей планеты, то значительной её части: наш материк, материк соседний. А на нашем материке вполне уверенно прорисован Шрам. Который с уровня земли видится ну никак не кратером, а необъятными просторами, отгороженными от остального мира естественной стеной вала. Нет, кривизну вала измерить, наверное, можно, и по участку экстраполировать границы аномалии… но я ведь говорил, на каком уровне тут картография? Сплошные вопросы, в общем. Вопросы, на которые прямо-таки напрашивается однозначный ответ. Шрам возник не так уж давно, и это событие очень больно ударило по местной цивилизации.

Апокалипсис или не апокалипсис, но обжитые ранее территории человечеству пришлось заселять заново, двигаясь с юга на север, и

В любом случае, процесс обратного заселения, надо полагать, закончился считанные столетия назад. И, похоже, считать тут надо было до двух: зарский город Сплав ещё не забыл, откуда получил своё название, а далеко не последнему человеку среди нестареющих Повелителей Жизни (что можно заработать толькостажем в Системе), декану Вирну Нессарийскому «всего» сто сорок девять лет…ужесто пятьдесят, простите. Да-а, вот что значит — накопить критический объём информации: сразу столько нового узнал, точнее,понял. Толку, правда, от этого… Ни текущих задач решить не поможет, ни в будущем от проблем избавить… на первый взгляд. Потому что информация может бытьнеактуальной,но никогда не бываетбесполезной.Меня судьба столько раз ткнула носом в этот факт, что я аж со счёта сбился.

— Ладно, — пришлось встряхнуться, чтобы избавиться от вороха лишних мыслей. — Иди готовь народ к трудовым подвигам, а я — выносить мозги Неясю и Баюну. После обеда — поменяемся аудиторией. Только не переусердствуй.

— Обижаешь, любимый, — деланно фыркнула блондика. — Я отлично помню первое правилоэффективного менеджера: «совещание должно длиться ровно столько, чтобы у подчинённых осталось время на саму работу, но не осталось — на раздумья!»

И ушла, чуть покачивая бёдрами под длинной домотканной юбкой. А мне пришлось задействовать магию Жизни, чтобы не раскашляться, подавившись воздухом. Надеюсь, моё попадание сюда не доконает несчастную планету: некоторые знания, принесённые извне, пострашнее нашествия мутантов будут…

Глава 11

Повторю общеизвестную банальность: в менеджменте очень существенную роль играет планирование. Я бы сказал даже «ключевую», но в науке управлять едва ли не все разделы ключевые: достаточно провалиться в каком-то одном аспекте, и насмарку пойдёт решительно всё. Тем не менее, правильно спланировать последовательность дел, мероприятий и событий — это означает сделать очень серьёзную заявку на успех задуманного. Собственно, потому планированию уделяется столько внимания при обучении управленческих кадров, да и рядовым участникам рабочего процесса тоже лучше кое-что понимать — это может существенно увеличить эффективность их труда труда.

Именно потому мы с Миланой потратилитрое суток, чтобы объяснить жителям Звонких Ключей, что, как, когда и зачем они будут делать. Справились быстрее, чем я рассчитывал — ведь повседневные дела никто не отменял, и время на совещания приходилось каждый раз выкраивать то в ущерб отдыху, то ещё чему-то. А баронетту Пэр местные вообще второй раз поразили до глубины души, теперь уже своей способностью схватывать на лету новую информацию и концепции.

— Ты не представляешь, как я мучилась со своими, в смысле, с Кариными сервами, когда я купила первую тяговую химеру и республиканский оборотный буксируемый плуг! — жаловалась она мне. — А я ведь тоже попыталасьсначалаобъяснить, и только потом приказывать… В итоге на первый весенний сев пришлось сгонять крестьян едва ли не палками. И то половина так и норовила ночами улизнуть к своим полям начать их копать по старинке, хотя я лично пообещала, что распаханы будутвсеполя, и ещё сверху.

— Здесь совсем другое общество, — пришлось объяснять мне ей. — Очень высокая коллективная ответственность, но и коллективнаявласть. А в королевствах феодал-самодур может что угодно приказать, зато виноват в случае провала будет землепашец. Сама понимаешь, какое отношение в таком случае будет к инициативам сверху.

— Хочешь сказать, ключевские не под твою дудку сейчас пляшут? — скептически хмыкнула блондинка и ехидно прищурилась: — И это не из-за тебя пошла вся этак… как ты говорил? Движуха, вот! Ну совсем не сверху.

Вместо ответа я подёргал собеседницу за рукав домотканной кофты, а потом демонстративно пошевелил полой своей безрукавки, точно такой же, что таскали все местные. Что сказать, глупо ходить в броне, пусть даже и вочень удобнойренийской броне по мирной деревне. В «гражданке» всё равно как-то комфортнее — и в огородах копаться, и всё остальное делать.

— Ты ведь поняла, да? — глядя, как задумчиво нахмурилась аристократка, кивнул я. — Причём поняла ещё в первый день, как в Ключи попала — иначе бы не озаботилась сходу платьем на здешний манер. Только не дала себе труда сформулировать это понимание словами.

— То есть, нас слушают потому, что мы сначала сами вошли в их общество? — медленно проговорила Пэр.

— Верно. Мы сейчас первые среди равных… но сначала сталиравными, и только потом — первыми, — согласился я. — Пусть даже этот процесс прошёл очень быстро, буквально за пару дней. Кстати, даже не думай повторять такое в баронстве!

— Хм… — Милана посмотрела на меня исподлобья. Чёрт, кажется, я слегка недооценил силу влияния социальной среды: сначала простонародные фразочки, а теперь леди управляющая всерьёз рассматривает то, на что ни один аристо в жизни бы не решился!

— Потому что тебе никогда не стать для простолюдинов из королевствравной, — с нажимом произнёс я. — Понимаешь, ты — благородная, твоё положение выше их, и для них это естественно. Если попробуешь сама себяунизитьв их глазах…

Я запнулся, пытаясь подобрать слова помягче.

— …То явно продемонстрируешь отнюдь не лидерские качества. Такая культура и такой менталитет. У отвальных — сама видишь, всё по-другому.

Баронетта определённо была со мной не согласна, но промолчала. Разумеется, оставшись при своём мнении. Блин. Нет, так дело не пойдёт. К счастью, я уже достаточно размышлял над тем, куда в этот раз занесла меня нелегкая, сделав ярлом, потому мне было, что сказать.

— Видишь, как легко и просто ключевские используют общие вещи и предметы, быстро договариваются и вообще отлично работают сообща. Знаешь, почему? Потому что каждый из них —каждый— может завтра выйти за частокол и умереть в двух шагах от дома. Но при этом деревня уцелеет. Соседи разберут по себе детей и будут любить как родных, престарелую бабушку тоже найдётся, кому опекать. Здесь нет чужих, любая попытка провестиграницымежду людьми — это коллективный шаг на тот свет, просто не хватит ресурсов выжить.

Я прервался, чтобы сделать вдох.

— Но это работает только потому, что вокруг — Шрам. Убери его — знаешь что начнётся? От так восхитившего тебя общества не

Баронетта задумалась. Минуты через две неохотно кивнула.

— Ты как всегда прав, Арн, — Пэр подняла на меня взгляд и я вдруг понял, что она серьёзно расстроилась. — Получается… получается, мы, люди, можем достичь чего-то… чего-тотакого— только из-под палки?

Вот нифига девушку приложило. Ещё немного — и я так её слёзы увижу. Вот уж не ожидал от циничной и расчётливой красотки такого… прямо-таки махрового идеализма!

— Ну почему — «только», — нарочито-наигранно подмигнул ей я. — Если есть противовес «палке», скажем, «булка» — то ещё лучше выходит. Кстати, поздравляю, ты только что сама заново открыла принципы положительной и отрицательной мотивации, про которые я тебе рассказывал три года назад… ну а теперь-то что?!

— Я рядом с тобой до сих пор себя словно малолетняя дурочка ощущаю. Мало того, что ты столько знаешь, ты ещё и видишь любую ситуацию насквозь… — с глазами на мокром месте через силу улыбнулась она мне.

— Вот уж нет, — я притянул девушку к себе, прижал к себе — и красавица уткнулась мне носом в плечо. Дальше пришлось увещевать, поглаживая свободной рукой золотистую макушку. — Поверь мне, я знаюочень мало.И, вот честно, мог бы вернуться в прошлое — постарался бы запомнить куда больше всяких полезных вещей.

— Мне бы тоже маму-магистра с республиканским образованием, — пробурчала мне в отворот безрукавки Милана. — Извини!

— Всё в порядке… — я заставил себя опустить на голову собеседницы ладонь и продолжил гладить. Чуть не спалился на ровном месте, попаданец хренов. — Если ты думаешь, что в Лиде со структурой общества всё хорошо, боюсь, мне придётся тебя огорчить — и там далеко не гладко.

Мягко говоря «не гладко»: уничтоженный институт семьи, социальная система, выталкивающая на самый верх эгоистов, ни в грош не ставящих кого-то кроме себя и поверх всего — откровенно фашистская идеология, придуманная Повелителями Жизни, теоретиками хреновыми, чтобы оправдать всё это. Здорово, правда?

— В нашем мире идеальных мест нет, — медленно повторил я и всё-таки решился озвучить то, к чему периодически возвращался в мыслях с момента первого посещения Рении. Дом, да. Но дом не может стоять в пустоте, а приткнуть его некуда — ни одно здешнее общество для моей разношерстной семьи не подойдёт. — Зато мы можем попытаться такое местосоздать…

Я невольно улыбнулся кривоватой улыбкой и уточнил:

— …С маленькой палкой, которой нельзя будет завладеть кому-то единолично и большими вкусными булками заправильныепоступки, — слово «идеология» так и просилось на язык, но я всё-таки не выпустил его наружу. Там, где я родился, последние десятилетия идеологию объявили чем-то вредным и ненужным. И, надо признать, некоторые основания на то были.

Мила чуть отстранилась и промокнула уголки глаз откуда-то добытым кружевным платком. Никаких глупых вопросов, вроде «а меня позовёшь?» она задавать не стала. Правильно, куда ж я денусь-то… и верных людей не бывает много. Верных и хорошо мотивированных. Кстати, о мотивации.

— А пока тренируемся на замечательномучебном пособии, которое волей случая так удачно оказалось под нашим контролем.

— Ты — лучший! — коротко сказала мне блондинка, но от тона и последующего поцелуя меня буквально бросило в жар. Хорошо, что для разговора мы выбрали местечко вдали от чужих глаз и ушей. — Пойду прослежу, чтобы проблем не было!

Что ж. Осталось теперь только сдержать данное обещание… ещё одно. Чёрт. Что ж, тоже мотивация. Хороший менеджер должен уметь мотивировать всех, включая себя.

* * *

— Хсс!

Ну да, понимаю, кому угодно надоест, что его битый час перекатывают с боку на бок, заставляют вытягивать лапы, крылья и хвост, скребут чешую… впрочем, уже всё. Я поставил крылатого почтальона на лапы и взялся за контейнер с письмами. Следы от операционных разрезов не обнаруживались даже с лупой, рефлексы в норме, тестовый полёт с полной нагрузкой на полсотни кругов пройден — после чего я учинил повторный осмотр. Н-да, обжегшись на молоке начинаешь дуть на воду. Зато теперь я точно был уверен: долетит. Проблемных мест, пострадавших от давления Тьмы, в организме вестника физически не осталось — я ихзаменил. По сложности что-то вроде капитального ремонта радиоуправляемого автомобильчика, но не детской игрушки из пластика, а как настоящего — с двигателем внутреннего сгорания, подвеской из стальных пружин и прочего. Вроде и легче, чем с большой тачкой, но на самом деле нет. Что ж, лети, ящерка.

Ящерка не полетела, а довольно грациозно взбежала по бревенчатой стене, дырявя дерево коготками, и выбралась через полуприкрытое окно на стеклянную крышу лаборатории, и только там расправила крылья. И ещё несколько секунд раскачивалась на лапах, примериваясь к старту, прежде чем взлететь: нагрузить мне почтальона пришлось раза в три больше, чем обычно. Причём добрая треть бумаги пришлась на долю Миланы: это на словах она про крестьян манора Бертран говорила «сами справятся», а на деле накатала едва ли не полкило ценных указаний, советов и рекомендаций. Ещё и семена гибрида полыни и местной лесной травы, хорошо растущей в тени деревьев, выклянчила.

Растительная гадость, надо признать, получилась у меня первостатейная: лучше даже к носу не подносить, от одного запаха начинает челюсти сводить. Соболь, которому выпала «почётная» обязанность ждать реакции травоядных тварей на выращенный магией посреди полянки «подарочек», минут двадцать в красках и выразительных жестах показывал, как отреагировал навкусняшкузалётный винторогий сайгак. Хотя, думается мне, снайпер-два десятка всё-таки слегка приукрасил, компенсируя своё трехдневное сидение в кроне кедра в засаде. Ну что поделать, узнать результат нужно было из первых рук.

Зато моя аристократка, зашедшая что-то у меня спросить на середине отчёта немедленно загорелась попробовать новинку — с такой-то рекламой. По её плану, высаженная в баронстве трава (инструкция прилагается) к осени успеет вырасти, дать семена, ещё раз вырасти, и ещё, а потом сервы сверхгорьким сеном

Я поднял голову, улыбнулся, в очередной раз полюбовавшись белесо-голубым небом прямо через прозрачную крышу. Вот уже и лето на подходе. Крышу из стекла, как и саму лабораторию, обеспечила мне Милана. После памятного разговора блондинка наглядно продемонстрировала, что раньше не так уж и сильно напрягалась, помогая мне. Зато теперь мне стало понятно, как баронетта-управляющая смогла-таки передавить косность крестьян Карины. Пэр умудрялась быть сразу везде, держать в голове с десяток одновременно ведущихся дел и появляться именно в тот момент, когда той или иной рабочей группе требовалась помощь «сверху». Чёрт, да я собственными ушами недавно слышал, как Неясь, что-то спрашивая у аристократки в деревенском платье, назвал её «внученька»!

Если самого себя я ещё с земных времен считал хорошим манагером и сносным начальником отдела, то Милу следовало признать едва ли не гением менеджмента. Без шуток. Собственно, ей только знаний и опыта не хватало раньше, чтобы развернуться — ну и упомянутой выше мотивации в виде заманчивой конечной цели. И вот теперь она развернулась, что называется, по полной. Так развернулась, что… фактически, заняла моё место. Нет, не так — я впервые в жизни оказался на месте собственника некоего бизнеса, которому невероятно повезло нанять действительно толкового гендира!

Нет, мы продолжали советоваться по проблемным моментам — кстати, обычно не вдвоем, а впятером — я, Мила, Неясь, Баюн и сама собой занявшая роль лидера силовой группы деревни Таня. Нолично«держать руку на пульсе», чтобы разгребать, а лучше предотвращать проблемы больше не требовалось. Потому я смог сконцентрироваться на тех вещах, что сделать под силу было только мне. Я про магию и аспекты её практического применения, вроде горького гибрида. Кстати говоря, с семенами травы, делающей живые изгороди зарубежников невкусными для травоядных, я запарился конкретно — пришлось набрать едва ли не мешок. А что делать? Сам запланировал «сходить в гости к соседям», нужно было что-то на обменный фонд. А еще я внезапно для себя вынужден был примерить должность… владельца охотхозяйства. Вот такие выверты судьбы. Думаю, Сатара хохотал бы до упаду, если бы узнал.

В том, что пустующая изба оперативно превратилась в лабораторию виталиста — главная заслуга принадлежала, как ни странно, моей волкоухой помощнице. Тварей после выплеска-без-выплеска зимой и весной изрядно поуменьшилось в числе — они банально друг друга пожрали, а с приходом тепла и вовсе стало хорошо — многие «травоядные» вернулись в степь, а за ними и «чистые» хищники. А те немногие, что остались на условных «владениях» Звонких Ключей — быстро кончились.

Большинство «травоядных» монстров Тане были на один удар, а что касается волков, белок и разных варанов со змеями — на два-три. На два-три, нанесённых с такой скоростью, что муха не успевает отреагировать, не то что тварь в несколько центнеров весом. Разумеется, Тане и её отряду поддержки приходилось дожидаться, когда чудовище отойдёт подальше от мёртвого бора, чтобы прикончить его, не компрометируя деревню — но это была по большому счёту единственная сложность. Косточка с Соболем отлично справлялись и со слежением за мутантами, и с тем, чтобы вывести волкодевушку на ударную позицию в нужный момент. Ну а дальше — как я уже сказал, раз — и готово.

Да, вы правильно поняли — в этих охотах я не участвовал. Совсем. Хотя в первый раз сидел как на иголках, ожидая возвращения химеры. А перед первым выходом едва не заинструктировал ушастую красавицу вусмерть, напоминая, в каких ситуация стоит нападать, а в каких — бежать. Но всё обошлось, конечно. И в первый раз, и во все остальные тоже. Чего, конечно, и следовало ожидать: гидры по лесам благоразумно не бродят, а из остальных измененных по-настоящему Тане опасен разве что нариец. Однако, на тигра в атаку Таня просто не выйдет. Пересилить обеспеченную потомственными лесовиками-зарубежниками маскировкув лесусупер-кошке разве что случайно может повезти… но и на этот случай у химеры имеется мой артефактомёт. Н-да, сбылась моя самая первая в этом мире мечта — покончить наконец с опасными походами за мясом и ливером тварей. Ровно четыре года понадобилось… Зато пришлось вместо этого возиться с уже добытыми органами и тканями мутантов. Говорю же, Сатара определённо посмеялся бы.

Да, я не сказал-таки, как связана прозрачная крыша и усилия ушастой красавицы. Всё просто: на ставшей временно более-менее безопасной территории наконец-то стало можно вести масштабные лесозаготовительные работы, куда меньше заботясь о тишине и оставленных этой деятельностью следах. Заодно серьёзно упростился труд логистических команд, перетаскивающих на своем горбу части привезенного караваном Рамона заказа. Первые же свежие доски пошли на создание должным образом освещённого лабораторного помещения: летом в здешних широтах обычно ясно и солнечно — то что надо для работы с микроскопом и растениями. Что интересно, изначально я сам в план место для себя не выделил — решил, что и так как-нибудь обойдусь. Что ж, можно гордиться ученицей: Милана в ходе совещания смогла-таки самостоятельно определить узкое место, ограничивающее производительность труда мага Жизни и сходу, без подсказки, нашла решение. Повторюсь, талант…

— Дорогой, не хочешь пообедать? — заглянула в дверь Таня. Видимо, ловить в окрестностях было решительно нечего, раз она уже вернулась.

– «Дорогой»? — удивился я.

— Мила тебя так называет, — пожала плечами волкодевушка, старательно показывая, что она просто повторила за подругой… Я бы даже поверил, если бы не предательски дрогнувшие уши. Понятно, опять кто-то рассказывал сказки… или ещё чего. Натана, как выяснилось, безумно любила слушать чужие истории, особенно о местах, где у неё и шанса побывать не было. По-моему, она из-за этого даже простила баронетте былые поползновения…

— Я сама готовила, — не увидев от меня какой-то однозначной реакции, вкрадчиво уточнила химера. Одной белобрысой интриганке надо сделать втык за то, что сбивает с пути младших… или нет. У бывшей подопытной химеры социализация куда как лучше, чем у ведьмочки-затворницы, но тоже не особо.

— Конечно идём, как раз вовремя, — продемонстрировал заинтересованность я. Шах и мат: обидеться волкоухая на меня не сможет из-за Печати, а вот расстроиться — очень даже.

И опять предатели-уши всё сказали за хозяйку: довольно встали торчком.

Надо сказать, изба Наташи, почти избавленная от магического и организационного хлама, стала стократ уютнее. Во всяком случае, для меня —

Но если изба за вычетом отдельных деталей просто вернулась к прежнему виду, то с самой хозяйкой дома изменения произошли куда как более разительные. Ната… ожила, по-другому и не скажешь. Кожа приобрела нормальный, здоровый оттенок, на щеках поселился румянец, обогатилась мелкая моторика, навсегда исчезло равнодушное и усталое выражение из глаз. Кто бы мог подумать, что всего лишь несколько гибких трубок и пустотелых игл смогут сотворить настоящее чудо! Надеюсь, вестнику хватит сил с письмом от Фирониэль притащить ещё медицинский груз: не стеклянный, так глиняный резервуар местные осилят, а вот остальное и ювелирам из городов королевств не под силу. Новую станцию с частично-кустарными элементами подарю другой деревне — выйдет отличный жест доброй воли и прекрасный задел на интерсифицацию меновой торговли… Ммм, а вкусно!

— Суп-пюре из шампиньонов просто выше всяческих похвал, — не скрывая восхищения, признался я, отодвигая пустую тарелку и вставая. Тоже маленький подвиг — вдали от цивилизации приготовить блюдо ресторанного уровня. — И даже сливочный привкус как от настоящего молока!

— Ната подсказала, какие травки поискать в лесу для вкуса, — чуть покраснев и потупив взгляд, призналась химера. Посмотрев на мелко дрожащие от похвалы пушистые треугольники, я не удержался и провел рукой между ними по волосам: раз, другой. — Уммм! Умм!

Да, определенно, Таня раньше себе такой открытой демонстрации удовольствия не позволила бы. По крайней мере, не тогда, когда мы не наедине. Я перевел взгляд… и едва не фыркнул. Наташа… завидовала?! Ну или как интерпретировать взгляд в сторону и чуть надутые щёчки? Пришлось вытянуть другую руку и повторить процедуру. М-да. Ей нравится.

— Ум? — заметила конкурентку полуволчица… и, внезапно поднырнув под руку, быстро шагнула ко мне и ткнулась лбом в правое плечо. Теперь, чтобы продолжить ласку, мне пришлось полуобнять химеру и положить ладонь на макушку…Толчок в другое плечо. Повторив маневр с полу-объятием, я с трудом подавил тяжелый вздох. «Дорогой»? А почему я чувствую себя какпапочкадвух мелких дочурок?! Ох, нет, дурные ассоциации, прочь-прочь из моей многострадальной головы! У меня же потом не вста… хотя, конечно, всё что нужно встанет — я же виталист, но всё равно — нахрен такое! Я вам не какой-то извращенец.

— Так, Натана, — как можно более твёрдо сообщил я левой макушке. — С завтрашнего дня ты мой ассистент в лабе. Будешь мне помогать.

Вот лаборантку… того — это вообще самая что ни на естьклассика.

— Я?!

Заодно хоть нормально уединиться смогу с Тёмной красавицей. А то блин какая хрень в мысли уже лезет — и это несмотря на прижатый к моему боку шестой размер! Надо только сучок-запор для двери со склада не забыть заранее утащить.

— Ты же маг, — со значением подтвердил я. — А маг — просто обязан быть учёным.

Глава 12

Что может быть приятнее неспешной прогулки летом по тенистому лесу? Зелёный прозрачный сумрак пронизывают редкие яркие солнечные лучи, от могучих зелёных исполинов веет приятной в этот жаркий час прохладой, умопомрачительный аромат свежести смешивается с характерным грибным духом, тут и там красными искорками в траве так и манят сорвать себя налитые ягоды сладкой-сладкой земляники. Мирно перешёптываются от лёгкого ветерка листья в кронах, громко цвикают синицы, перепархивая с ветки на ветку, то там, то тут разаётся барабанная дробь дятла. Слева, справа и чуть спереди словно призраки почти бесшумно скользят через лес настороженные лучники в зелёных накидках, готовые, несмотря на покой и умиротворение леса в любой момент пустить стрелу… м-да.

Я машинально проверил кобуру с артефактомётом и мысленно покачал головой. Верное эльфийское копьё было при мне, но в этом походе мне была отведена роль орудия главного калибра. С «мелочью» было кому справиться и без меня — отравленные стрелы из зарубежных луков серьёзный аргумент, а при наличии ускоряющих реакцию и мышечную силу стимуляторов для деревенских стрелков — аргумент вдвойне. В принципе, мы могли бы не скрываясь просто пойти по прямой и напролом, выбивая по пути всё, что шевелится — сил и расходников хватило бы. Тогда бы, кстати, уже часа три как дошли бы до конечной цели. Но уж больно «не по понятиям» был для отвальных такой наглый и нахальный марш-бросок.

Я не настаивал — тише едешь, дальше будешь. Опять же, прогуляться не торопясь — приятно: я-то не напрягался вот вообще. Клещи, мухи и комары не докучают — и против этой пакости у Тьмы в арсенале нашлась отрава, груза за спиной я почти не чувствую — хорошо тренированный организм и магия Жизни нивелируют нагрузку. Идёшь себе и идёшь…

— Проблемы? — отвальные в очередной раз произвели ротацию, поменяв местами передовой и фланговые дозоры с теми, кто тащил в центре основной груз.

— Не знаю, — дёрнул щекой Косточка. Он взвалил на плечи тяжёлый мешок с лямками, и опять схватился за лук, словно за спасательный круг. — Сколько идём — и никого. Сам знаешь, это…

— Признак, указывающий на охотничьи угодья крупного хищника, — договорил за него я. — Вот только птичью мелочь большая кошка должна была распугать, а волчья стая — тем более. Остаётся лисица-хаски, но она бы себя так или иначе уже обнаружила. Любит, сволочь, играть со своими жертвами.

Терпеть не могу хаски.

— Сам знаю… — буркнул снайпер, покосился на меня, и поспешил добавить. — Товарищ командир.

— Может быть обычная статистическая флуктуация… — кивнул ему я. — В смысле, просто повезло. Я, когда охотился в около Вала в республике, передвигаясьпешком, тоже, бывало, не каждый день на тварь натыкался.

Да уж, было время. Как только я купил Вспышку и пересадил Машу на Милку, наши доходы от Охоты сразу выросли в разы — просто потому, что мы за день могли обшарить столько республиканского приграничья, что обязательно какого-нибудь мутанта находили. А обычно гораздо раньше — спустя пару-тройку часов.

— Не люблю такое «везение», — наверняка сейчас снайпер в очередной раз вспомнил, как мы почти у самых стен фортов второй линии бодро впёрлись в волчью засаду. Поди забудь, если с тех пор смотришь на мир модными жёлтыми нечеловеческими глазами.

— Успокойся, — посоветовал я ему. — Даже если передовой дозор не засечёт вовремя опасность, у нас есть Проныра. Он точно почувствует запах чудовища и нас предупредит.

Хорёк Проныра,

Простой аналог Печати позволял мне контролировать состояние организма мелкого неразумного помощника целиком и полностью, и сейчас гибридное животное находилось в своего рода трансе, максимально задействовав обонятельные рецепторы и не обращая внимание ни на что другое. Были и другие режимы — например вот этот безобидный с виду пушистик мог горло лосю перегрызть или зайца придавить. И не получить при этом ни царапины — зря я, что ли, полностью «перебрал» ему опорно-двигательный аппарат, укрепил кости и столько мучался, стыкуя между собой обрезки внутренних органов тварей.

Намучался — не передать: у хорька же всё миниатюрное, а у меня самый минимум оборудования и питательных сред для клеток. Стерильность сами знаете какая, и ни одного автоклава с автоматической терморегуляцией, блин. Но справился. Пришлось не только добавлять, но и выкидывать — ту же вонючую мускусную железу из-под хвоста, например, что является обязательным атрибутом всех куньих. Зато теперь у меня, как и положено попаданцу, был мелкий, пушистый, ничем не пахнущий и ужасно опасный спутник, жаль только довольно тупой. Достижение! Ведь как минимум в половине фэнтезийных книг, что я читал, подобные зверьки обязательно фигурировали. Ну и что, что четыре года спустя после попадания получил, ну и что, что сам сделал: есть же? Есть. Во-от.

Разумеется, поступить как я советовал, Косточка не смог. Так и дёргался на каждый «подозрительный» шорох, а шорохов в лесу много. Даже когда мы оказалисьподсамой деревней, озираться не прекратил. Я, правда, понял, что мы оказались там, куда шли, только тогда, когда по стволу рядом, разматывалась, с шелестом спустилась верёвочная лестница.

Опорный пункт Войска Рубежа «Ветрило» — он же деревня зарубежников Ветрило — я выбрал для посещения только потому, что он был западным соседом Звонких Ключей. Тупо на дневной переход ближе к эльфийским поселениям — ведь именно на контакт с дикими эльфами нам надо было в конце концов выйти. Неясь утверждал, что у живущих «на насестах» отвальных есть нужные подвязки — по крайней мере,должны быть. Что ж, заставить здешних поселенцев пошевелиться ради общей выгоды у меня было чем. Ну а там — как повезет. Не найдётся контакт — следующий поход, уже осенью, будет к самой крайней скрытой деревне. Там-то мы точно найдём, кто эльфам весточку кинет.

Помня, что поселение располагается на втором ярусе леса — в кронах, я всё равно как-то не ожидал, что под самим поселением наличие сверху каких-то искусственных построек будетнастольконезаметно. В смысле, даже для людей. Примерно на середине нашего пути кедровники, перемежаемые сосновыми и еловыми рощами, постепенно стали разбавляться ещё одной породой деревьев — секвойями. Перепутать сложно: эти хвойные гиганты буквально довлели над более мелкой порослью «родственников», вознося свои кроны вдвое выше других деревьев. Соответственно, и стволы у секвой были ого-го — некоторые по десять охватов и более. Тут мне вспомнилась как-то виденная в интернете фотка, где в Канаде* автомобильная дорога проходитчерез тоннель в комлеподобного дерева. Думал — фотошоп. Ан нет, габариты и правда позволяют.

Пока мы осторожно брели через лес, секвой вокруг становилось всё больше, а других деревьев — меньше: лесные гиганты в прямом смысле удушали своей корневой системой конкурентов. В итоге создавалось впечатление этакого циклопического колонного зала, под сводами которого спрятался целый мир, и кое-где рос «маленький», то есть нормальный лес. Сюда бы чёрных чешуйчатых коровок из Лида, чтобы они весь подлесок сожрали, а траву как по линейке «подстригали» — и будет не хуже, чем в лесозащитной полосе вокруг Эрста. Кажется, я теперь знаю, откуда Повелители Жизни сперли идею этой самой полосы. В общем, шли мы и шли… а потом оказалось, что над нами уже простирается освоенный и обжитый людьми «второй этаж».

[*На самом деле, почти все секвойи произрастают в штате Калифорния, США. Арн как всегда «отлично» помнит земную ботанику и географию.]

О восхождении — язык не поворачивается назвать этот процесс просто подъёмом — надо рассказывать отдельно. Причем лучше Милане — у неё талант к воспроизведению эпических историй о подвигах. Даже я испытал некоторые трудности — что говорить об обычных людях. Уже почти полноценно-Тёмный Баюн тоже запыхался и тихонько матерился сквозь зубы, переползая с грузом с лестницы на лестницу. С одной раскачивающейся веревочной лестницы на другую, на высоте десять метров и без всякой страховки. Таких вот переходов было три штуки — примерно через каждые пять метров: слишком длинная лестница теряла прочность и надёжность. Кстати, чтобы подтянуть и скатать каждый марш, спускаться было не надо: помогали специальные канаты, уходящие куда-то вверх. Идеально подходящие по цвету к коре секвойи канаты, как, собственно, и элементы самой лестницы. Даже спущенную уже с пяти метров хрен разглядишь. Тот же самый принцип многократной страховки, что и в Ключах, только на свой лад. Чёрт, наконец-то долезли!

— Приветствую, соседушки! — молодой парень во все тридцать два улыбался взобравшемуся первым одновременно красному и бледному Баюну. — Вот уж не ждали так не ждали!

— Это Ёж. Рядовой Ёж, — представил мне переставшего лыбиться Рубежника сержант и теперь уже кивнул в мою сторону. — Наш лейтенантярлОгонёк.

— Обосраться как серьёзно, — по-моему, у этого типа язык работал быстрее мозгов. — Ой, то есть здравия желаю товарищ лейтенант!

— Ну здравствуй, гордая птица, — миролюбиво кивнул я залётчику из чужого десятка.

— Почему это птица? — ну разумеется, не удержался он от недоуменного вопроса.

— Пока не пнёшь — не полетит, — вот теперьулыбнулсяи я ему. — Знаешь, как мамаши-птицы учат летать птенцов?

— Л-люди не л-летают… — определённо, у меня педагогический талант: Ёж понял, что зря открыл рот, ещё на середине фразы. Прогресс налицо.

— Пререкаешься со старшим по званию, рядовой? — вкрадчиво поинтересовался Баюн. — Давно иголки на секвойе не пересчитывал?

— Виноват!

Надо же, уставной ответ вспомнил. Чудо

— Ладно, веди к командиру, — махнул рукой я придурку, которого начало откровенно потряхивать. Ну да, тыловой гарнизон, распустились бойцы, превратились из орлов в… ежей. — Так, а где деревня?

Только сейчас я понял, что все искусственные сооружения в кроне ограничивались двухметровой ширины помостом кольцом вокруг гораздо более тонкого на такой высоте ствола. Над нами было ещё одно такое кольцо… и всё. Соседние кроны, снизу кажущиеся практически смыкающимися, отсюда смотрелись как зелёные острова поодаль. Без какого-либо признака присутствия человека.

— Там, — показал мне за спину сержант. Я послушно развернулся… и увидел уходящий в зелёную даль толстый трос всё того же цвета «под кору». М-мать. Кажется, я поторопился сказать «дошли».

* * *

— Семена, грибница, иголки эти ваши ведьмаческие — за то благодарствуем. Уважили. Завтра поутру Молчуну всё обскажете, старик-то небось порадуется. Мож, ещё и слезу пустит: мены, да летом, не дожидаясь осени, добре, добре, — даже не попытался изобразить попытку вылезти из гамака ветриловский ярл по имени Тапир.

Ёж провёл нас прямо туда, куда ему было приказано… За что немедленно огрёб по шапке, в смысле, получил взыскание. Оказывается, посетителям деревни-на-деревьях полагалось для начала избавиться от способной повредить кору обуви, переобувшись в своеобразные мокасины, и только потом разгуливать по общественным местам. Теперь залётчику предстояло кропотливозамазыватьвсе найденные по пути от поста наблюдения до условной середины деревни царапины на ветвях секвой некойживицей, чтобы не допустить, значиццо, древесных болезней.

Ленивый разнос подчинённого (попробуйте сделать энергичный разнос лежа и немного покачиваясь) мне и Баюну пришлось выслушать от и до, и только потом уважаемый ярл поинтересовался, какой, собственно, шишки у него в селении забыли сослуживцы с другого о-пэ. Как и полагается, я дал товарищу лейтенанту по-армейски краткий и содержательный рапорт: прибыли с целью обмена и добрососедской помощи. К некоторому моему удивлению некоторый наблюдаемый к нам со стороны лейта интерес явно уменьшился, а после пары уточняющих вопросов — пропал совсем.

— Отдохните с дороги, соседушки дорогие. Али если вместно, тако прямо тут устраивайтесь. Заодно расскажите, чего в мире нового. Сами знаете, как до нас тут вести доходят…

Просто для информации — Тапир не выгляделнастолькопожилым, чтобы изъясняться столь архаичным слогом. Вот полнейшим козл… самцом антилопы — выглядел: это же надо быть такойобезьяной, чтобывоинское приветствиелёжа отдавать! В ответ на мой красноречивый взгляд Баюн поморщился и пожал плечами. Ну да, с волками жить — по-волчьи выть. В смысле, со своим уставом в чужой монастырь не просто так не ходят. И звание у меня недостаточно высокое, чтобы устанавливать правила игры на чужой территории. И вообще, у меня после «прогулки» по Ветрилу и вот этого вот разговора начали закрадываться определённые подозрения. Всё более и более крепнущие с каждой минутой. В смысле, что я тут ещё и не такое увижу. А всё потому, что бытие определяет сознание.

Деревня-на-деревьях поразила меня ничуть не меньше, чем когда-то — ключевские подземелья и холм с «набережной»-частоколом. И не сильнее только потому, что я уже примерно представлял, чего ждать. Однако, реальность всё равно преподнесла изрядный сюрприз. Что вы представляете себе, когда я говорю про посёлок в кронах секвой? Наверняка — этакие большие платформы, опирающиеся на самые могучие ветви, деревянные мостки между ними и дома, частично вписанные в стволы. Так ведь? Как бы не так!

Главным материалом, из которого была сделана, скорее, правда,сплетенадеревня — были всё те же канаты и верёвки под цвет коры. Они соединяли кроны между собой, служа воздушными дорогами (видели бы вы эти «улицы»!) и помогали местным перебраться с яруса на ярус в пределах ветвей одного дерева. Сетки из верёвки служили для найтования припасов, инструментов и прочих полезностей к стволам либо подвешивания к ветвям. Они же, только более плотного плетения, служили уловителями влаги, обеспечивая ветриловским питьевую и «техническую» воду, которую успешно собирали как из дождей, так и из росы и тумана (заодно заменяя крыши и противосолнечные козырьки). Ну и гамаки, да: судя по оформлению спальных местсеквойныеотвальныежилив них большую часть года. Пока совсем уж задница по ночам подмерзать не начинала, несмотря на тёплую одежду.

Никого не напоминает этот «подвесной» образ жизни? Вот лично мне напомнил, и ещё как, и нет, не эльфов из земного фэнтези. Ленивцы, блин! Тех, правда, дерево ещё и кормит, а не только даёт укрытие. Надо полагать, ветриловцы были бы совсем счастливы, если бы тоже смогли питаться колючками их любимых секвой. А так приходится спускаться с небес на грешную землю, заниматься охотой и собирательством, а из-за этого совершать ещё кучу совершенно лишних движений. Например, подновлять канаты «улиц», регулярно перевязывать крепления всего и вся, чтобы они не «удушили*» дерево, следить и ухаживать за корой растительных основ их домов — прочная «броня» секвой банально истиралась от множества прошедших ног даже в мягких мокасинах. А можно было бы питаться иглами — какое бы благоденствие настало, и для людей, и для их древ!

Вот это всё, что я рассказал выше, я сам не сразу понял. Летние дни длинные, на верхотуре ночь ещё позже вступала в свои права — в общем, мы с Баюном решили воспользоваться «гостеприимным» предложением Тапира, потому как альтернативой было… перебраться на соседнее дерево и забраться там в точно такой же гамак. Или на соседнее соседнего — мест было предостаточно и гамаков у местных — с запасом. Ощущение, когда залезаешь в сеть, подвешенную между ветками и раскачивающуюся под твоим весом над бездной в двадцать метров глубиной — не передать словами. И тут не в боязни высоты дело — просто всеми фибрами души вдруг понимаешь,какопасно то, что ты делаешь. Рискнуть жизнью, просто чтобы влезть в кровать или встать с неё — как вам?

— Там снизу ещё веревки протянутые есть, ну ветки растут, если вывалитесь — есть по пути за что зацепиться, — добродушно «успокоил» лейтенант. Видно, уж очень у меня лицо красноречивым стало. — А даже если и нет, всё одно затормозите и насмерть не расшибётесь.

— С-спасибо! — выдавил я из себя, стараясь унять качающееся меж ветвей сетчатое ложе. Почувствовал себя в шкуре бедняги-Ежа, как там в интернете писали? Ах да, «мгновенная карма»! Хотя вообще странно, что рядовой из местных так боялся «полетать», раз тут такая шикарная система безопасности из палок и гов… тьфу, веток и веревок. Эй, да я сейчас выпаду!

— Просто расслабься и лежи, гамак от движений качает, —

Мать! Вот спасибо-то!!!

* * *

Говорят, пока не потеряешь то, что тебе досталось без усилий, не начнёшь это ценить по-настоящему. Вот, например, дыхание: начинаешь думать о нём только тогда, когда дышать становится тяжело или невозможно. А для дельфинов, например, такое положение дел — недостижимая мечта: они каждый вдох и выдох должны делатьосознано. То есть стоит дельфину потерять сознание — и он начинает задыхаться. Или хотя бы заснуть. Потому дельфины вообще не спят, по крайней мере, целиком: пока одно полушарие мозга отдыхает, другое бодрствует. Вот такая вот вынужденная шизофрения, брр! Но — «жить захочешь, еще и не так раскорячишься»!

Гамак я всё-таки взял под контроль, точнее, взялсебяпод контроль. Потому что любое моё движение раскачивало гадскую люльку, а раскачивание приводило к тому, что я начиналдёргаться, пытаясь сохранить равновесие… и раскачивая ещё сильнее! Класс, правда? Японял,в чём дело, и справился — молодец. Вот только стоило мне забыться и перестать контролировать себя — и качка возобновлялась с новой силой! А ведь мне ещё и в разговоре участвовать приходилось.

— Лет пятьдесят назад тоже на всё плюнул бы и с генералом, сталбыть, ушел, — курительную трубку в руки Тапиру — и образ патологического лентяя и бездельника сложился бы целиком. И ещё голос выбивался — в нём звучало неподдельное сожаление. — А сейчас — куда мне… Да ещё и годков через десять выплеск большой случится — на кого деревню оставлять? На ежей?

— Деревню свою защитить — в первую голову, — по лицу Баюна было заметно, что покачивающийся под ним гамак ну совсем не добавляет ему комфорта и спокойствия. Тем не менее, сержант умудрялся поддерживать «светскую» беседу на местный лад.

— Ить не скажи, — не согласился с ним офицер. — Сколько ты в Войске на заставе прослужил, молодой? Годину? Вечно вы куда-то торопитесь, молодые. Вон Ежа мне вернули через три весны: как был дурнем, так и остался, разве что пикой вертеть настропалили. Так скажу — дурное дело нехитрое: ума не прибавилось, а заветы предков забыл…

Судя по некоторым оговоркам, выглядящему лет на пятьдесят Тапиру на самом деле было если не за сотню, то около того. Временами он сбивался совсем уж на архаичную речь или начинал рассуждать о событиях более чем полувековой давности так, как если бы был их участником. Впрочем, причина столь выдающейся сохранности и долголетия лично мне была более чем очевидна — время от времени силуэт ярла словно подёргивался легкой дымкой, заставляя меня против воли напрягаться. Еще как напрягаться!

Ну разумеется, какую стихию обретёт принявший Тьму Рубежник-ветеран, полжизни проживший в кронах деревьев? Воздух, конечно же. Лисица-хаски, имеющая именно эту Тёмную Стихию, могла идеально маскироваться на местности и до некоторой степени ускорять свои броски. Что мог отчебучить разумный с той же способностью, мне выяснять отнюдь не хотелось. А вот проткнуть тварь эльфийским копьём хотелось очень даже. То, что собеседником нашим был разумный союзник, никаких враждебных действий не предпринимавший, моё подсознание решительно не хотело воспринимать. Думаю, занятие охотой на монстров мне и в будущем будет ещё долго аукаться. Профдеформация, мать её… Интересно, а почему тогда Наташа не вызывает у меня такой реакции?

— …Ить не будет больше выплесков — тут-то настоящее благоденствие и настанет, — я отвлёкся на свои мысли и прослушал часть беседы.

— Так и настанет? — скептически возразил Баюн. Н-да, кажется, ничего интересного я не пропустил. Уж на заставе таких разговоров наслушался — не передать, одна из самых животрепещущих тем была. Причем никто из спорщиков не обладал какой-то иной информацией, кроме той, что выдал Кристиан во время своей речи под стенами Сим — но, разумеется, это мало кого останавливало. Пререкаться из-за домыслов прекратили только тогда, когда укреппункт сел в осаду из-за наплыва мутантов. — Твари не денутся никуда, а, значит, и мы будем жить как жили.

— Гхм, — чтобы выразительно посмотреть на своего визави, добавив своим словам веса, Тапир даже перевесился за край гамака. — Молодой ты ышшо, сержант.

— Молодой… — разведчик, видимо, припомнил возраст собеседника, и потому решил не протестовать против навешенного ярлыка, — да не дурак.

— Ить, вижу, что не дурак, а всё одно опыта у тебя нету, — ветриловский ярл вернулся к прежней позе. — Видишь меня? Годков много, да седины мало. И ты таким будешь,по глазамвижу… ежели доживешь. Потому что во время выплеска твари дуреют, и дурным делом лезут туда, куда ни в жисть не попрут в своем уме. А кто их останавливать да отваживать от деревень идёт, смекаешь? Вот то-то! Тридцать пять мне было, когдатакимстал. А в семьдесят сподобился — второго на своей памяти большого выплеска дождался… и своими руками закопал, что от прежнего ярла осталось после боя с чудовищами. Скажу, копать почти не пришлось. Так-то мне офицерский шеврон на плечо и прилепили — некому больше было. А теперь скажи мне, сержант, наступит благоденствие или нет, коли наш генерал сдюжит?

* * *

— Как там Неясь, скрипит ещё? — не отрываясь от разложенных на столе образцов принесённых на обмен товаров, спросил меня Молчун. Да, у старосты был стол! И нормальные стулья на широкой платформе под навесом. Дожил: всего вечер, ночь и утро, проведённые на местный манер — и я едва не пустился обниматьнормальныепредметы мебели, как только их увидел! Платформа-помост, тоже кольцевая, только очень широкая, к слову сказать, как и на других деревьях былавыращенаиз плоти дерева и покрыта вполне себе живой корой. В одном месте часть круга огораживали от двадцатиметровой пропасти досчатые стены — зимний дом старосты, а остальное играло роль этакой веранды. Просто гигантской по ветриловским меркам.

— Я бы сказал, ухает, — фыркнул я. — И почему «ещё»? Бодрости ему не занимать.

— Вот как? — старик даже оторвался от перекладывания зерен супер-горькой травы и внимательно посмотрел на меня. — Рад, рад…

— Что-то не так? — после ночи в гамаке стоять натвёрдом полубыло ещё одним, совершенно особым удовольствием, невольно настраивающим на благожелательный лад. Так что я бы и ещё подождал, пока Молчун молча копается в разложенных ценностях, но ладно, так уж и быть, подыграю.

— Впервые

— Быть не может, — искренне удивился я. — Я понимаю, мы соседи, и осенью дорога довольно безопасна, но… я вот, например, всё равно предпочёл не рисковать. Уверен, в других деревняхсильнейшие бойцыпоступают так же: мало ли что в дороге стрясётся. В конце концов, когда идут караваны — наступает самое безопасное время, чтобы отлучиться из деревни.

— Верно, — кивнул мне собеседник. — Да только никогда на моей памяти ярл не занимался менойсам.Не интересует вашего брата общинное хозяйство… обычно.

— А зря, — невольно поморщился я. Прямо вживую представил, как это: приходит делегация из другого села зарубежников, аккуратно складывает мешки и корзины, куда местные покажут… и спокойно разбредается по знакомым, или просто куда дорогие хозяева гостей спать да столоваться определят. А волю и предложения старосты деревни передавать поручат в лучшем случае какому-нибудь помощнику будущего преемника. Ну а что? Отвальные друг друга не обманывают, по крайней мере, нарочно, меновой процесс идёт согласно традициям, а, с позволения сказать, бизнес-предложения можно обдумать и ответ передать через год, со следующей торговой делегацией. Всё равно не меняется ничего по большому счёту.

— Может, и зря, — внимательно наблюдая за мной, пожал плечами Молчун.

—Точнозря, — я покачал головой. — Мы, ярлы, должны о безопасности общества печься, для того и должность эта существует. А безопасность — это не только отсутствие тварей, это еще и полные закрома, и здоровые дети, и тёплые печи зимой. Холод и голод убивают ничуть не хуже монстров.

В последний момент я всё-таки сдержался и не задвинул на счёт понятных перспектив на будущее и твёрдого понимания того, к чему стремиться. Не доросли местные ещё до такой концепции, причем не только отвальные, но и вообще все, в целом. Не даром хоть какая-то доктрина развития, выраженная в идеологии (идиотской и вредной, но всё-таки) есть только у сытого и преуспевающего Лида. Да и та исключительно для внутреннего пользования властной верхушки из числа Повелителей Жизни. А хотя…

Не потому ли так закипела работа в Звонких Ключах, что люди наконец получили ясную и понятную цельразвития? Я ведь не просто пообещал деревенским какие-то там отдельные улучшения — дал надежду на лучшую жизнь для них самих и, главное, для их детей. Перестать балансировать на грани жизни и выживания, крепче встать на ноги. Но даже это не всё. Мечта. Я дал ключевскиммечтуодругойжизни, просто подав пример. Показав, как легко можно преодолеть казалось бы нерешаемые проблемы.

Недаром меня учили, что нематериальная мотивация подчас куда эффективнее обычных денег. Это и вправду работает — куда приятнее тратить силы, если чувствуешь себя частью большого дела, а не просто винтиком человеческого общества, скромно пытающимся наскрести себе на безбедную старость. Это одна из причин, почему многие молодые люди на Земле стараются попасть в государственные структуры или огромные корпорации. Не просто деньги и зримый прогресс лестницы должностей — возможность совершить хоть что-то.

— Вот что, — я кивнул сам себе. — Приглашаю к нам, в Ключи, с осенним караваном. Количество тварей уже сейчас ниже, чем в другие годы, да и рядом мы — на пару-тройку дней деревню можно и оставить. Уверен, нам будет, чем удивить, ну и новые товары для обмена как раз приготовим.

Сначала я решил, что старик раскашлялся, но нет: оказывается, это его так на смех разобрало.

— Думаешь, ярл, я у вас чего-то новое увижу? — чуть отдышавшись, весело отозвался он. — Ходил по молодости, ходил. И к вам, и до Палёной Балки добирался. А на запад когда после выплеска караван водил, ажно до эльфов едва не дошел.

— Тем не менее, всё же зову, — надавил голосом я, показывая, что ни разу не шучу. — Главная убыль населения у отвальных — не гибель от клыков и когтей мутантов, а детская смертность. За кем не уследят, потому что все заняты или мать на дерево отсиживаться монстр загнал. Кто сам сожрёт что-нибудь не то с земли или простудится, а зельем малыша проще убить, чем вылечить. А пуще того — просто потому, что нормальной еды по весне не осталось, взрослым ничего, а у мелких дёсны кровоточат и молочные зубы выпадают и краснуха с почесуном по всем телу.

— Так веками было, — вот теперь я испортил Молчуну настроение качественно. — Баешь, изменить можешь?

— Неямогу, амыможем. Все, кто живёт за валом, — не повёлся на разводку я. — Говорю же, приходи — и увидишь.

— Чужак… — всё-таки бросил он мне. Видимо, рассчитывал на другой мой ответ, что буду свои заслуги выгораживать. Слова подобрал даже, а теперь просто не сдержался.

— Чужак, — легко согласился я, припомнив вчерашний разговор с Тапиром. — И генерал Кристиан — чужак. Вы веками бедовали при каждом большом выплеске, а он — взял и пошёл что-то менять.

Ну хоть на что-то папочка сгодился. Не уверен, что правильно поступаю — не верится мне что-то в то, что он и вправду добьётся чего хотел. Но… до следующего катаклизма ещё около десяти лет, как и сказал ярл, а это прорва времени. Как раз хватит, чтобы дела сами за меня всё сказали… даже без моего непосредственного участия. Главное — столкнуть этот камень. И тут мне очень даже пригодится заёмный авторитет. Это при мне Баюн сдерживался, а вот наедине он наверняка проболтается, что я — генеральской сынок. Не принято у зарубежников родством хвастаться, как и у Рубежников в первую очередь деревенским личные качества важны, но тут случай особый.

— А вот как дети подрастут, да все свободные дома заполнят, можно и о новых деревнях подумать, — словно бы сам себе вполголоса в пространство высказал я. Всё, шах и мат, попался Молчун. Заметил я, как его глаза блеснули. Староста — должность выборная, но на неё никогда не попадёт человек без амбиций, это я уже по Неясю понял. Первый за века основательновойдеревни — ну как пройти мимо такой возможности?

* * *

Внутренняя стена хижины на дереве собственно и была стволом секвойи — отчего небольшое помещение тянуло на последний изыск урбанистической моды с Земли. Только другие три стены не были облицованы пластиковыми панелями «под дерево», а действительно были собраны из досок. Совершенно типичная постройка для Ветрило, только размеры, если по-здешнему, едва ли не королевские, только у старосты дом больше. А у остальных жителей «дома» напоминали помесь конуры и скворечника — ни встать в полный рост, ни толком развернуться. Понятно, почему они стараются проводить большую

— Хорошо говоришь, мальчик. Интересно. Я, старая, прям заслушалась, — это было сказано без издёвки, наоборот, с этаким добродушным одобрением.

— Работает ещё лучше, чем звучит на словах, — заверил я ведьму, состыковывая и проверяя элементы станции переливания крови. — Мы проверяли, эффект просто поразительный.

— Куда поразительнее, что ты как-то уговорил старого хрыча разрешить всю эту затею, — фыркнула Тёмная. — Ладно со мной возиться — смену-то себе, считай, я уже вырастила. А вот что кровь чужую пытать разрешил…

Старуха покачала головой, удивляясь. Я же постарался как можно искреннее улыбнуться «смене» — бледной большеглазой девочке, за всё время разговора не проронившей ни слова. На вид ей можно было дать максимум семь, хотя её наставница заверила меня, что ученице-адептке уже девять. Время от времени старая женщина давала мелкой поручения вида принеси-подай, только тогда будущая ведьма рисковала покинуть безопасное пространство за спиной учительницы.

— Еще бы он не разрешил, — хмыкнул я. — Такой простой способ вдвое увеличить количество «солнечного эликсира».

Мне пришлось изрядно поводить рукой по шершавой и тёплой коре, чтобы найти одну из спящих в её толще почек. Пробудить её вышло изрядно по тратам Жизни, обычно растения отзывались куда охотнее. С другой стороны пробить себе путь наружу тонкой веточкой, немедленно выкинувшей пучок длинных ярко-зелёных молодых игл, оказалось и впрямь непросто. Маленькая помощница ведьмы, увидев такое «чудо» так и застыла, раскрыв рот в удивлении.

Нет, я не пытался её удивить — просто мне нужен был крючок для подвески расширительного резервуара станции. Вбить же что-то в живое дерево, колышек там или гвоздь, у жителей деревни-на-деревьях приравнивалось к святотатству. Только если никак иначе не обойтись — то можно, но предварительно семь раз отмерив, промазав кору над поврежденным местом смолой и лечащим составом… и получив одобрение Общества на сие действо. И, будьте уверены, своим правом контроля травматического строительства пользовались не только ближайшие соседи. А что делать? Ведь здоровье деревьев напрямую влияло на безопасность скрытого поселения.

Не удивительно, что «солнечный эликсир» в Ветриле пользовался повышенным спросом — эта ведьмовская жидкость заставляла дерево управляемо разрастаться, образуя помосты и «крыши» над ними. Разумеется, спецсредства никогда не хватало: затраты росли в геометрической прогрессии от ширины выростов. С другой стороны, загрузить ведьму только этой работой тоже не получалось — потребности поселения заключались не только в «строительстве» жилья и нужен был обменный фонд для взаимодействия с Войском Рубежа. И тут я такой со своими «трубками и иглами» нарисовался.

— Иди учись, — подтолкнула в спину девочку наставница, когда я начал объяснять что к чему. — мне будешь помогать, стара я уже сама себе вены колючкой дырявить. Да и самой скоро пригодится.

— Теперь, я думаю, Общество задержаться предложит, — возясь со жгутом, как бы невзначай намекнул я. Когда мы собирали торговую экспедицию в Ветрило, мне и в голову не пришло поинтересоваться возрастом здешней ведьмы. Потому я, мягко говоря, не был готов увидеть тут такую ситуацию.

— Сама уйду, — отрезала старушка. — А ну, нечего нюни распускать. Кому сказано: учись, пока показывают!

Мелкая громко всхлипнула, утерлась рукавом — и послушно принялась следить за моими действиями. Я тоже промолчал, да только, видать, слишком выразительно.

— Я хорошо пожила, долго, и уйду сама, пока в трезвом уме и твёрдой памяти, — уже мне с нажимом объяснила она.

— Что-то Тапир никуда не собирается уходить, — умом я понимал, что бабушка вовсе не от хорошей жизни собралась искать упокоение в желудке твари, но… смириться было выше моих сил!

— Повезло придурку, Тьма его хранит, — добродушно покивала ведьма, и неожиданно зловеще добавила. —Пока.

Вздрогнул не только я, но и воспитанница. Что, впрочем, не помешало мне поставить иглу самому себе. Так уж получилось, что моя кровь по группе подходила старухе, потому я решил на первый раз обойтись без посторонних. Кстати, ещё в Ключах мы с Таней очень аккуратно попробовали перелить немного «неправильной» крови Наташе, и иммунной реакции так и не дождались. Косвенно это подтверждало мои выводы, что можно в принципе лить любую — Тьма справится, но… Всегда есть «но».

Вот почему так дороги и сложны испытания новых лекарств, например: по реакции одного человека нельзя сказать, действенно и безопасно оно или нет. Результат может смениться на строго обратный при изменении дозы, пола больного, возраста, веса… и ещё едва ли не сотни параметров. Приходится устраивать сложные, многоступенчатые тесты сначала на клеточных культурах, потом на животных, и только потом на группах людей, обязательно оставляя контрольные. В общем, рисковать я не стал. У меня даже лаборатории для полноценных клинических испытаний не было, я уже не говорю про ведьм в нужном количестве. Зато определение группы крови и резус-фактора я мог провести едва ли не на коленке.

— Мне показалось, ярл ваш собрался ещё долго в своём гамаке небо коптить, — убедившись, что разговор увял сам собой, вернулся к интересующей теме я. Местная адептка Первостихии явно знала побольше Натаны, а раз так — грех было упускать такой источник информации. — Более того, он и моему сержанту пообещал едва ли не вечную жизнь, если только тот в когтях тварей не сдохнет раньше срока.

— Вечную-не вечную, а побольше человеку отмереного, конечно, проживёт, — Тёмная вдруг ехидно улыбнулась. — Ежелитвояведьма ему зелье омоложения сварит, магик.

—Моя? —спокойно переспросил я.

— Ну я же не слепая, Свет уберег, — почему-то восхвалила противоположную Стихию колдунья. — Не любят нас соплеменники, а чужаки — ты уж прости, Огонёк, но на здешнего ну никак не тянешь, — ещё и боятся. И правильно делают, разумею.

— Вот как раз потому, что я «магик», мне бояться нечего, — возразил я. — Моя Жизнь меня защищает от любой другой волшбы.

…Если маг-противник не окажется сильнее, или тупо не прибьёт физическими проявлениями Огня или там Электричества. Прочем, водой тоже можно убивать только в путь.

— Думаешь? — умилилась старуха. — А что если вот эту твоюстанциюнаоборот соединить, да моей крови тебе в жилы залить, как считаешь, что я смогу с тобой сделать?

У меня действительно крепкие нервы. А ещё — приличный опыт попаданий в смертельно опасные ситуации, которые научили меня очень быстро думать прежде, чем дёргаться. Иначе бы я уже вылетел за дверь хибары, благо, ранка от иглы заросла бы на мне мгновенно. Но в

— От и я об чём, — скорчила веселую гримассу эта… ведьма. — Не подумал, так ведь? Женщине своей помочь хотел. А из наших любой в первую голову мозгой пошевелил бы — да и не стал мастерить, от греха подальше.

— Уела. Крыть нечем, — через силу вслух признал я, заставив Тёмную победно фыркнуть. Ну что, правда же — действительно ведь не подумал. А людей, которые могут сказать что-то полезное, надо слушать и поощрять продолжать говорить. Даже если они сами по себе, мягко говоря, не вызывают позитивных эмоций. Простое правило, которое я вывел для себя без всяких тренингов, самостоятельно на последнем курсе института мне в жизни не один раз уже помогло. — Так что там на счёт зелья омоложения?

— Что-что… поишь старого хрыща, ему силы и здоровье возвращается, — подтвердила информацию из сказки Миланы «милая» старушка. — Только его можно ограниченное число раз принять. И если человек Тьму не принял — тоже лучше не давать, может подействовать, а может и мозги начисто отшибить, превратив в чудище какое.

— Понятно, — оставалось только порадоваться, что лично мне такое радикальное вмешательство в организм без надобности. — А Тапир?..

— Дважды его уже молодила, — без тени смущения призналась ведьма. — Первый раз когда он из Войска вернулся весь седой да в шрамах, а второй — когда единственный выжил после выплеска последнего. Нельзя больше.

— Хм… — я мысленно прокрутил в голове беседу Баюна с ярлом, потом ещё раз. — Так он что, не знает?!

— Не-а, — Тёмная так и лучилась самодовольством. — Да ты любую ведьму спроси, вон хоть свою — тоже не признается, что знает молодильный состав. Секрет то наш, колдовской. Некоторые догадываются, конечно, кто поумнее — шило-то в мешке утаить большого труда стоит. Вот ты б точно догадался, магик, умный потому что, небось и выпытал бы у своей. Только ить догадки — одно, а знать — другое. Понимаешь, что началось бы, кабы всем известно было? Оно ведь как: что сдохнуть, что чудищем стать — разницы-то, если покумекать, не много. Даже если шансов почти нет, всё одно попробовать стоит.

— Так вот оно что! — вдруг до меня дошло,зачемпрестарелые ведьмы уходят из родных деревень. Вдали от жилья внезапно возникший монстр не так уж и опасен будет. Да и сожрут его быстро — пусть сильного, не безмозглого, считай — только-только родившегося.

— Говорю же: умный, — теперь уже печально и устало вздохнула старушенция. — Не действуют на нас зелья, а когда над самой собой магию творишь… ну, ты понял.

Глава 13

Визит в Ветрило в итоге оставил у меня сильно двоякие впечатления. С одной стороны он, несомненно, удался. Даже более чем удался — я в итоге получил куда больше, чем ожидал. Честно говоря, опасный маршрут стоило преодолеть хотя бы просто для того, чтобыпослушатьсказки и истории старой ведьмы. Знала она их превеликое множество, болтать любила, а ещё больше — пугать собеседника. В итоге я только на переписывание полезной информации, выданной Тёмной, истратил половину взятой с собой бумаги.

Как вам, например, информация, откуда в селениях берутся новые адепты «чистой» Тьмы, в смысле, именно Первостихии, а не Тёмного Воздуха или там Тёмной Жизни. Думаете, рождаются у ведьм? Хренушки. Оказывается, если серьёзно заболевает ребенок до пяти лет, его, всё же, с согласия родителей, иногда пытаются лечить зельями — есть небольшой шанс, что они сработают. А ещё есть шанс, что в попытках справиться с вызванными препаратом мутациями маленький организм примет первородную Тьму. Если Тёмной становится девочка, то её берёт на воспитание ведьма этого скрытого поселения, либо будущую колдунью перевозят туда, где есть «вакансия». А вот если мальчик, что, к счастью, случается очень редко… в общем, его просто убивают. Одна из тех по-настоящему мрачных сторон жизни зарубежников, о которой они сами стараются не вспоминать лишний раз.

Разумеется, я спросил откуда взялась такая дискриминация. В ответ колдунья с явным удовольствием рассказала мне реально страшную сказку… с откровенно эротическим уклоном. И при этом с намёком поглядывая на станцию переливания крови. Приводить историю не буду, объясню только суть: адепт Тьмы действительно может изменить организм донора, внедрив в его тело часть своего. И если для ведьмы способ только один — переливание крови, то для ведьмака возможностей на одну больше. И та, вторая, вполне естественная, никаких дополнительных приспособлений не требует: в мужском организме нужныйинструментидёт комплектом от рождения… ну, вы меня поняли. Бррр, до сих пор передёргивает, когда вспоминаю, что ведьма по этому поводу наболтала…

С другой стороны, экономической, визит в деревню-на-деревьях получился прямо-таки провальным. В поселении попросту не оказалось ничего равноценного, чтобы обменять наши товары. Нет, ветриловцы честно открыли перед нами двери своих общинных складов (по большей части — отвязали сетки от деревьев) и согласны были отдать половину своих драгоценных суперстойких к гниению, погодным условиям и истиранию веревок. Вот только унести их с собой столько, сколько имели право забрать, мы просто физически не могли!

В итоге взяли почти все эликсиры, что не входили в «предзаказ» Войска, ещё кое-что из относительно компактного, типа незнакомых Наташе ведьмовских рецептов, мёда, сколько-то веревок… и всё. А взамен оставили технологию выращивания картофеля и овощей на незащищенных делянках на полянах в лесу (просто высадка перемежая с горькой травой), здоровых детей, залеченные секвойи из числа повреждённых в былые годы ветром и молниями (там где не справляются лекарства, маг Жизни — разумный выбор)… в общем, местные остались нам сильно должны. Но поскольку понятие «долг» в обществе с высокой долей коллективной собственности трактуется своеобразно… м-да. Одна польза: Молчун пообещал, чтообязательнопередаст эльфам весточку снастойчивойпросьбой прислать представителя в Ключи не позже осени. Попутно группа, несущая рекомое послание, попытается уговорить жителей остальных деревень прислать торговые делегации к нам… но тут уже как повезёт. В общем, остаётся только надеяться, что всё сложится и нам повезет…

Обратный путь прошёл ещё проще, чем дорога туда: парочку стад овец удалось без проблем обнаружить сильно загодя и не напрягаясь обойти. Вараны, лисы, волки и прочие опасные твари словно дружно решили эмигрировать куда подальше. Да что там, давление дикой магии, которое я после года на заставе ощущал только тогда, когда про него вспоминал, и то чувствовалось на самой грани восприятия. Как на прогулку вышел, ей же ей. Стоит ли удивляться, что не только я, но и мои спутники-рубежники слегка расслабились?

Болтали между собой участники

Кстати говоря, видимые изменения легко было заметить уже на подходах к деревне: лесозащитные полосы зеленели настоящими крепостными стенами, непроницаемыми и высокими, а нижнюю часть живых преград закрывала всё та же сверхгорькая трава. И большой моей заслуги тут не было: да, кое-где прошёлся весной по насаждениям, заращивая оставленные тварями или образовавшиеся сами собой бреши — но и только. То, что я сейчас видел, было всего лишь результатом тщательного и постоянного, но в целом несложного ухода за живой изгородью — там подстричь, тут подвязать, полить, а под корни присыпать немного торфа, правильно смешанного с золой. Состав подкормки опять же подбирал я — по большей части экспериментально, а всю работу сделали местные. Что ни говори, а было приятно видеть результат своей работы.

За лесополосами кипела работа: навскидку наружу вышла добрая половина деревни, если не две трети. Отвальные оставались в основном охотниками и собирателями, потому нельзя было пропустить разгар ягодного сезона и начало грибного. Увидев первую попавшуюся на нашем группу сборщиков, Баюн глухо выругался под нос и резко повернул к ним. Я проследил, куда он направился — и поспешил за ним: чуть в стороне от взрослых и подростков расположился средний сын сержанта, гордо подпирающий невысокий… флагшток. Цветной лоскут на вбитой в землю палке время от времени вяло трепыхался на слабом лесном ветерке, демонстрируя всем желающим аккуратно выведенную цифру «2».

— Ты как здесь очутился? — разведчик покосился на меня, и добавил совсем не то, словно, что собирался: — Негодник! И куда мамка твоя смотрит?!

— Это не она смотрит, это я за ней смотрю, — ничуть не испугался отцовского гнева отрок. — И за остальными в отряде тоже. Я — дежурный!

Столько гордости было в последних словах, что папаша аж опешил.

— Флаг, — понял я, в отличии от подчинённого не снедаемый волнением за отпрыска. — Контроль направления ветра, так?

— Запахи и звуки распространяются по ветру, так нам тётя Таня объяснила, — аж надулся от собственной значимости мелкий. — Звери, даже неправильные, стараются двигаться против ветра, чтобы не быть застигнутыми врасплох. Значит эта сторона — безопасная. А если ветер изменится — я подам сигнал.

— Тётя Таня, значит, — хмуро глянул на меня мужик, но я только пожал плечами: затею с флагами придумали без меня.

— Хорош брови супить, — жена Баюна, до того собиравшая ягоду, подошла к мужу. — Только вернулся, нет, чтобы порадоваться, улыбнуться… А то ты не знаешь, что мальчишки, да и девчонки из деревни каждое лето ноги делают, ягоду с кустов поесть. Лучше уж так, чем потом по всем оврагам искать, где он ногу подвернул.

— Мам, мам, иди собирай, нам скоро домой уже! — всполошился «дежурный». — Смотри, тень от палки почти до отметки дошла.

— Бдительный ты мой, — улыбнулась женщина и попеняла супругу: — А ты не строй козью морду, коль домой вперёд меня вернешься, так печь растопи!

— Нашли, кому доверить… — весь наш отряд уже успел пройти мимо, впрочем, многие успели обменяться со сборщиками где парой слов, а где и объятиями-поцелуями.

— Пап! Я отличный Дежурный! — оскорбился мальчик, надув губы и невольно скопировав выражение лица отца. — Тётя Таня выбирала сама тех, кто не отвлекается, всё замечает и вовремя подаёт сигналы! Только таким тётя Мила по вечерам сказки рассказывает, вот!

Ох. Стоило догадаться, чья это затея.

— А для безопасности у нас арбалеты! — видя, что мы с его отцом опять переглянулись, заявил пацан. — Вон там лежат, заряженные и взведенные! И болты там с ядом внутри керам… керач… керами-ческ-ких наконечников, вот! Которые «не пересыхают и не портятся», вот.

Ого, а вот это, похоже, уже совместное творчество волкоухой и Наташи: первая явно переработала мою давешнюю идею с гранатами-бутылками, а вторая — творчески воспользовалась тем, что мне пришлось местных заставить научиться делать тонкостенные сосуды для станций переливания крови. И это я всего неделю дома не был!

— Привет! — Таня нашла меня куда быстрее, чем я успел добраться до деревни.

— Привет, — я ответил на поцелуй. — Прикрываешь гражданских?

— И это тоже, — уклончиво ответила волкодевушка, вдруг очень заинтересовавшись сидящим у меня на плече Пронырой. Сильно урезанную, но более-менее работающую связь Печатей я всё-таки смог настроить, потому мелкая химера опознала крупную и даже изобразила что-то вроде радости от встречи. По крайней мере, подставила шейку на погладить.

— Лопата?! — я окинул свою ушастую взглядом… и сразу зацепился глазами за инструмент. Сложно не заметить торчащую из-за плеча рукоять, ага. Учитывая, что в таком положении после одного не самого приятного инцидента на охоте возле Эрста волкоухая старалась без особой нужды ничего не таскать… — Так, и мешок.

— Трюфели копала, — призналась обладательница выдающегося по человеческим, да и по звериным меркам нюха, почему-то покраснев и прижав уши.

— Вот уж не знал, что они тут растут, — удивился я. О трюфелях я знал только то, что их ищут со свиньями: эти грибы полностью подземные и найти можно только по запаху. Вроде в Лиде их выращивали… кажется. Никогда не интересовался.

— Местные тоже не знали, — согласилась химера. — Учуяла… и вот. Но за обстановкой тоже следила. Только нет тварей окрест, специально отходила подальше и следы искала!

— Верю, — покивал я и показал на мешок. — Ты в курсе, как этот… деликатес готовить? Потому что я — нет. И деревенские, подозреваю, тоже, раз уж вообще о них не знали. Разве что Мила…

— Не надо Милы! — быстро попросила химера. — Я сама! В смысле, я знаю, как. Даже несколькими способами… Эйлана научила…

— Да ладно, — откровение Тани меня просто поразило. — Ты… смогла найти общий язык с этой долбанутой?!

На своей второй доставшейся «в наследство» рабыне-эльфийке я давно-давно поставил жирный крест. И не избавился от чокнутой истерички только из жалости: со своим характером любого другого владельца она могла довести до телесных наказаний или продажи буквально за несколько суток. Собственно, и доводила — до меня. Впрочем, надо отдать горничной дожное: готовить и

— Рона её ненавидит, — вздохнула волкоухая. — Только приказывает и запрещает с ней говорить. Ты ведь приказал Эйлане слушаться её во всём.

Пришлось кивнуть. Не сказать, что у Фирониэль прямо не было причин для такого отношения — собственно, я и отдал приказ о безусловном подчинении, чтобы не возникло нового тупого конфликта.

— Ро много выступает, а когда не в трактире с банджо и не спит — вышивает, — Таня взяла на руки Проныру — погладить. — А мне… вообще делать было нечего. Пограничной стражи в Миракии нет, тренироваться негде, прочесть всё что смогла я прочла… ну, как-то так получилось само. Оказалось — тонкий нюх отлично помогает готовить. Лана даже как-то признала, что у меня кое-что лучше чем у неё выходит.

Чудеса какие! Или — результат работы Печати, постепенно «подстраивающей» подсознание раба под хозяина. С другой стороны, может, увидев меня, Эйлана опять истерить начнёт…

У нас в избе не оказалось не только Милы, но и хозяйки дома. По счастью, я точно знал, что деревню они покинуть не могли, так что просто дал отмашку Тане готовить трюфели и стал разбирать… гм,подарки. Не знаю, порадуется ли Ната новым рецептам зелий, а вот баронетта новым мрачным сказкам — точно. О выборе приоритета действия я не пожалел: ароматы по единственной комнате вскорости поплыли такие, что только слюнки успевай подбирать. Даже подумал, что, может, не стоит ждать, пока пропащие заявятся, чем бы они там не занимались — мне и ушастой больше достанется.

— Соус не совсем подходящий, — повинилась волкоухая. — Но сливок здесь не достать, да и просто молока — тоже.

— Всё равно вкусно, — заверил я её, смакуя результат. Хех. Кто бы мне сказал два с лишним года назад, что выкупленная мною на деньги леди Пэр лабораторная химера, мрачная и замкнутая, станет поваром и гурманом — посмеялся бы…

— Арн, ты уже тут?! — блондинка-аристократка буквально ворвалась в дом, когда я успел осилить половину первой тарелки. Из-за её плеча выглядывала Ната.

— Успела-таки к ужину, — хмыкнул я, но улыбка тут же сползла с моего лица. — Говори!

— Зелья, — первое слово меня успокоило — не «трупы» и не «твари» уже хорошо. Как выяснилось, я рано расслабился. — Запас «воды» на складе для Войска… он пропал!

— Украли? — подобрался я.

— Да нет же, — дёрнула головой девушка. — Пропал в смысле стух. То есть не стух, а как правильно, Ната… разрядился, да?

—Что? —я просто не поверил своим ушам. — Как? Такое ведь возможно…

Я машинально потянулся к своему ощущению магии… и понял, что не чувствуюничего. Больше на Светлую Жизнь внутри меня ничего не давило. — …только там, где нет дикой магии.

Значит, не показалось. Уровень давления действительно упал. Теперь — ниже порога восприятия.

Мать.

Твою мать.

Хотя нет. Мама тут не причём, конечно. Я знаю, чья это работа — есть только один кандидат. Кристиан. Батя, что б тебя в аду черти драли!!!

…Вот …здец. Что сейчас начнётся…

* * *

— Стала править список заказа для логистов Войска, — привычку вышагивать взад-вперед во время напряженного разговора леди управляющая явно подцепила у Карины. Правда, я ни разу не видел, чтобы аристократка давала себе волю показывать таким образом свои чувства, но, видимо, сейчас сдерживаться среди своих она не посчитала нужным. — Он ведь десятилетиями не менялся, как и список спецпрепаратов на отгрузку. Решила начать с инвентаризации зелий — до твоего приезда сюда Наташа готовила по старому плану, то есть согласно новой схеме обмена должны были накопиться излишки. Пошли проверять… и вот.

— Как вы вообще поняли, что спецсредства испортились? Такое раньше бывало — чтобы в какой-то год уровень дикой магии… в смысле, чтобы зелья разряжались? — напряжённо размышляя, решил по ходу дела выяснить я. — Так, второй вопрос снимаю: если бы прецеденты были, проверка проводилась бы часто и регулярно.

— Они… стали светлыми… — в ответ на требовательный взгляд подруги выдавила из себя ведьмочка.

Я посмотрел на один из грубых порционных пузырьков на столе — по мне, он и пустым смотрелся не слишком прозрачным. Досадливо поморщился, подавив желание стукнуть себя раскрытой ладонью по лбу: ну конечно, особенности «ночного», в смыслеТёмного магическогозрения. В нём насыщенные Тьмой объекты легко выделяются на более светлом общем фоне. Впрочем, если зайти подальше в Шрам, то там любойне Тёмныйилинедостаточно Тёмныйорганизм или предмет будет выделяется на общем фоне более светлым силуэтом. Аболее Тёмный— совсем уж чернильной тьмой на фоне черноты. Вот почему за пределами магической аномалии «ночное зрение», даруемое «глазной настойкой» практически бесполезно: нечему создать контраст. Кстати, ещё одна неочевидная и нигде не названная причина, по которой на тварей по ту сторону вала охотиться значительно безопаснее.

— Ната на всякий случай несколько штук случайно выбранныхпопробовала, чтобы удостовериться совсем точно, — предвосхитила мой следующий вопрос Милана. Я, впрочем, и не сомневался, что она упустит из вида необходимость контрольной проверки.

— Хоть что-то из запасов уцелело? Последние партии? — меня не очень устраивал ответ на вопрос «кто виноват», точнее, хотелось бы узнать, что такого Кристиан сумел наворотить, что привело к глобальным колебаниям фона, но… по большом счёту это могло подождать. Нужно было прежде всего решить «что делать» — причём решить срочно. Правда, возможно, уже поздно дёргаться…

— Примерно пятая от общего числа, — отчиталась блондинка. — Преимущественно то, что сделано три месяца назад и позднее, но есть спецпрепараты, оказавшиеся более устойчивыми к… как ты там сказал?

— К ослаблению давления Тьмы… — я кивнул сам себе. Что ж, решение вопроса с сохранением остатка зелий — на поверхности. Зимой сломался холодильник? Выложи все продукты на балкон. Что-то помёрзнет, что-то наоборот — разморозится, но хоть часть уцелеет. Ну или нужно сразу всё съесть… кстати, ведь тоже выход. Только в моём случае не съесть, асдатьинтендантам Войска. — Мила, бери Наташу исрочно, прямо сейчас организуйте упаковку спецсредств для транспортировки. Старосту привлеките, точно знает что и как паковать, заодно пусть людей посчитает. Я поведу свой десяток, нужно сразу понять, если носильщиков не хватит…

Вот сейчас Баюн и остальные «обрадуются». Особенно перспективе на ночь глядя переться строго на север, практически тварям в пасть… Так, стоп.

— Неясь должен быть в курсе, кто в этом году должен в Войско вступать, — движением руки я остановил уже было сорвавшуюся на бег аристократку. — Пусть скажет им, чтобы собирались тоже прямо сейчас: пойдут вместе с нами.

Отправлю две двойки к

Чёрт! Ещё тыловой штаб надо предупредить! Именнонадо, а не «очень желательно» — наверняка ведь маги прое… не заметят вовремя, что Тьма отступила, как не заметил я. Вот только как доставить уведомление? Не разорваться же мне! Только я могу определить, как далеко нужно уйти вглубь Шрама, «ловя» своим ощущением магии нужный уровень давления. Может, Милану отправить в «Берлогу»? Сейчас, летом, оставленные на конюшне у Урсы химеры способны донести седока до штабной крепости примерно за двое суток, даже чуть меньше… только самой девушке добираться туда ещё два дня. Долго. Таню отправить? С учётом того, куда мне сейчас придётся лезть — и с кем! — отпускать от себя разумную химеру ну совсем не хочется. Чёрт. Разберусь со всей этой хренью — вот реально засяду за проект магической сотовой связи! Мне ведь всего одну строчку переда… хм?

* * *

Я не люблю кризисные ситуации. Я их, честно говоря, терпеть не могу. Ведь кризис — это когда что-то непредусмотренное вторгается в твои планы, рабочие процессы… и ломает их ко всем чертям! К форс-мажору можно готовиться, но нельзя быть готовым: иначе какой же это форс-мажор? Потому хороший менеджер — это тот, кто не допускает кризисных ситуаций. Точнее, не допускает их по своей вине или по вине подчинённых. Увы, всегда есть обстоятельства, которые находятся вне возможности планирования и контроля: природа, погода… и люди, которые тебе не подчиняются. Потому редко какое дело обходится без кризисов вообще. Это значит, что хороший менеджер просто обязан разбираться в кризисном управлении.

Увы, один и тот же человек редко может сочетать в себе талант к планированию и талант к решению проблем в состоянии форс-мажора. Недаром в просторечье есть довольно обидное для некоторых военных выражение «генерал мирного времени» для тех, кто хорошо справляется со своими обязанностями, пока войска не воюют. А в крупных корпорациях вполне официально вводят должности «кризис-менеджеров», способных подменить на время «острой» ситуации штатного руководителя и не дать развалиться и встать текущим процессам. Себя я всегда относил именно к «мирным» — планирование и контроль это, как говорится, «моё всё». Но события последних четырёх лет — всё, что случилось после попадания — заставили меня пересмотреть моё мнение о своих возможностях и способностях.

Нет, ну судите сами:ни одно(!!!)начинание, за которое я брался, я так и не смог довести до конца. Планировал избавиться от необходимости сражаться с тварями? Угу, а кто это сейчас ведёт куцый отряд, нагруженный специальными торбами с зельями, прямо по направлению к центру Шрама?.. Это был риторический вопрос, можно не отвечать. Магии хотел научиться? В итоге после полутора лет более-менее регулярных занятий меня пинком под зад отправили в единственную постоянно воюющую армию на континенте! В которой, если уж на то пошло, мне нужно было всего лишь отсидеть не отсвечивая три года до истечения стажёрского контракта… ага, сейчас.

Даже моя самая первая цель, устроить себе тихую спокойную жизнь с любимыми девушками, не просто не удалась — с треском провалилась. Сгромкимтреском. И как бы мне ни хотелось свалить всё на стечение обстоятельств, нельзя не признать:виноватв этом был именно я. Обстоятельствами ведь нужно ещё воспользоваться. Надо отдать самому себе должное — пользовался я по полной программе, стараясь выжать из ситуации всё возможное и даже больше. Неудивительно, что результат моих усилийзамечали.

Всё банально: не поехал бы я за наследством баронетта Арна — не засветился бы перед Кристианом, который иначе и знать не знал бы, где меня искать. Та поездка ведь реально была авантюрой от начала и до конца. Правда, и в Нессарийский Университет не попал бы, до сих пор, надо полагать, ездил бы на Вспышке в рейды на тварей в окрестностях Эрста вместе с Машей. Скорее всего уже заработал бы разумную химеру и подумывал бы перебраться в Рению. Там бы лет за пять-шесть скопил бы нужную сумму на обучение «с нуля под ключ».

Девять-десять лет в сумме получилось бы, и ещё пять на учёбу — зато я так бы и остался для декана одним из студентов. В любом случае Вирн Нессарийский не стал бы мне предлагать доступ к знаниям уровня Повелителя Жизни в обмен на отправку на передовую: это выбор для отпрыска генерала ван дер Хорта и Лилианы Миракийской, способного к тому же пройти программу магического вуза за два с половиной года в полтора, а не для обычного бывшего охотника, мечтающего стать виталистом.

Дальше — больше. Ведь никто меня не тянул исполнять сержантские обязанности на заставе Сим на полную катушку: всех вполне устраивало моё формальное младшее командирство, и Филина с Баюном, и офицеров. И заводить знакомство с рядовыми и сержантами других десятков никто не заставлял, и Колину в помощники набиваться. Думаете, я бы тогда не выжил во время атаки на укреппункт? Может быть. А может, догадался бы облиться средством против запаха отвальных и спрятаться в одном из зданий-складов вместе с личным составом десятка, обвалив на себя кучу досок, например. Вероятность, что твари меня бы не нашли довольно высока. Соответственно, отступил бы, как только гидра распугала остальных, с десятком — и не пришлось бы изображать из себя Волчью Погибель… м-да.

Как вспомню, на каком волоске всё висело, невольно задаюсь вопросом — как я вообще цел до сих пор? Я не только про то, что у волков меня фактически Маша отбила — ситуации, когда мне тупо везло за последние четыре года повторялись с завидной регулярностью. Повезло найти кубышку Купы в герцогстве Берг и самого бретёра вывести из себя, заставив совершить глупость, повезло, что магистр Марат вывел меня на дядю Мартина, повезло, что Милана вовремя привезла мне денег и тем самым спасла Таню… я уже не буду вспоминать,какмне удалось

Вот и сейчас, вместо того, чтобы ставить на уши всех и вся и выходить в четыре утра в сторону центра Шрама, толком и не поспав, мог бы махнуть рукой на всё и сидеть на попе ровно, ожидая реакции командования. Тем более свою деревню я обеспечил провизией и разными полезными штуками, а те же ткани, будь в них такая нужда, мог бы лично прокатиться забрать в ближайший крупный посёлок в Приграничье. Именно забрать — местные заезжего виталиста, решившего обойти все дома и подлечить кто под руку попадётся, подарками завалили бы. Но нет, конечно, я не смог остаться в стороне. Настолько не смог, что не только организовал предупреждение соседей, выслав к ним двойки рядовых под командованием Соболя и Косточки, но и решив-таки вопрос с отправкой депеши в штаб.

К счастью, почтовая крылатая ящерица у меня была под рукой. Пришлось, правда, писать подробное письмо Вирну с описанием происходящего прямо сейчас аномального события: Роне по получению придётся переслать его через почтовую службу Лида, но тут проблем и задержек точно не возникнет. Письма дойдут до «промежуточного» адресата уже к середине этого дня: государственные службы республики работают чётко.

Сдается мне, кстати, маги-наблюдатели Университета могли прощёлкать падение давления Тьмы точно так же, как я — приборов измерения фона дикой магии в цифрах как бы и нет. Потому высылка предупреждения вполне в тему, в любом случае наставник оценит моёнаучноервение. А раз так — декан не откажет мне в ма-аленьком одолжении переслать вложенную депешу для полковника Ромара, пользуясь ресурсами регулярной международной авиапочты. Для высокопоставленного повелителя жизни вообще пустяк, один приказ рабу-секретарю. Я думаю, у Университета вообще есть «прямые» воздушные курьеры до штабной крепости — там ведь и от королевства представители сидят, а выпускники на стажировку каждый год в Горловину едут.

Отличный кризис-менеджмент, Арн. Оперативный, чёткий. Одно плохо — засветился перед всеми я опять по полной программе. А может, и хорошо. Я ведь нынче не только соискательнаучной степени«Повелитель Жизни» и командир опорного пункта, но и ярл Звонких Ключей. Сам согласился. А ярл, как ни крути, обязан защищать свою деревню.

* * *

— Баюн, — я сверился с Печатью. — Проверяй.

Сержант кинул на меня косой взгляд, но молча принялся доставать из кармашков на поясе пузырьки и по очереди смотреть их на просвет. Да, я понимаю: задалбывает повторять одно и то же каждые пятнадцать минут. Но как мне иначе узнать, с какой скоростью деградируют те всё ещё рабочие зелья, что мы взяли с собой?

— Без изменений, — коротко отчитался спутник.

Уже хорошо.

— Ещё час — и можно будет поворачивать на восток, — я прислушался к себе, и постарался хоть как-то ободрить давно ставшего другом подчинённого. Вотще. Если четверо взятых носильщиками… ну пусть будут — волонтёров — крутили головами вполне себе заинтересованно, то младший командир десятка разведчиков был мрачнее тучи. Впрочем, понять его я мог легко: сам вынес из степей Горловины далеко не самые приятные воспоминания. Догоняя внезапно отодвинувшуюся от вала границу зоны дикой магии, нам как раз и пришлось выйти из леса в степь. Отдельные рощицы в бескрайнем поле тут и там попадались, но глаз лесовика ничуть не радовали. Мой, впрочем, тоже: естественные островки словно самой природой были созданы для засад.

— Забирайте вправо сильнее, я там впереди… намусорила, — выбралась из кустов Таня, на ходу протирая ветошью поблескивающий на солнце меч. Не просто ветошью, а пропитанной антизапаховым зелем, разумеется. Отвальные вздрогнули, но за луки не схватились — уже привыкли, только Баюн шепотом выругался себе под нос. Да, приходилось идти «грязно» — на манёвры и разведку времени не было. Но при наличии разумной химеры особого смысла прятаться и не было: из врагов ей разве что тигр и гидра были не по зубам. Зато и тот, и другая были «по калибру» моему артефактомёту.

— Проверяй, — на ходу опять бросил я сержанту, доставая армейский планшет.

— Без изменений,

— Хорошо, — я сделал соответствующие пометки, не сбавляя шага: память — памятью, а лабораторный журнал пригодится. Тем более что эти данные мне, возможно, придётся передать Вирну. И они станут одним из решающих аргументов в… чёрт! В том, до чего я бы очень, ну просто очень не хотел бы доводить ситуацию! Но если магическая аномалия Шрама продолжит съёживаться — такое развитие событий будет далеко не худшим из возможных.

Шрам, в котором множатся и из которого лезут твари, деревни зарубежников и Войско Рубежа, за ними Приграничье, потом северные королевства, и дальше — южные. Ну и ещё Лид. Сложившаяся за несколько веков система, условно говоря, была похожа на арку каменного моста. Убери один камень — рухнут все. А убрать из уравнения Шрам — это даже не камень, этоберегубрать!

Южане стараются не лезть на север, потому что им придётся иметь дело с тварями, дворяне-северяне терпят Приграничье по тем же причинам. Отвальным пришлось забиться едва ли не к мутантам домой, чтобы не маячить у Белой Церкви перед носом селянами-изменёнными и активным использованием магии Тьмы. Сами Белые, к слову, тоже в народе популярны во многом потому, что Свет легко может защитить от тварей. А теперь давайте мысленно уберём угрозу чудовищ. Что будет? Подсказываю: полный Пэ. В смысле — передел собственности. И это страшно. Куда страшнее большого выплеска — народу во всяком случае поляжет куда больше.

Первыми в случае гипотетического отступления Шрама на север среагируют северные же бароны — Приграничье к ногтю прижать они мечтают давным-давно. Угадайте, куда хлынут контрабандисты, вольные лесорубы, авантюристы и прочий сброд? В «гости» к зарубежникам, конечно же. И это ещё хороший вариант, потому что если аномальная зона отступит от вала километров на сто — то лесной пояс будет поделен и занят северными дворянами весь. С драками дружина на дружину, с нападениями на спешно возводимые замки-поместья и прочим весельем. Всех неугодных перебьют или тупо выжмут в степь, где построить свою цивилизацию у отвальных и уцелевших приграничников точно не получится. Просто не из чего.

Потом кровавые разборки пойдут по второму кругу: южане просекут фишку и двинутся отжимать север у местных корольков. А те, прихватив армии и золото, пойдут давить соседей с севера. Да, потом, конечно, договорятся и создадут союз — как в прошлом при создании Войска

Спрашиваете, какой вариант по моему мнению «хороший»? Изменения временные и всё вернётся на круги своя. Но… Не знаю, что умудрился натворить Кристиан в центре Шрама — может, действительно убил супер-тварей каких-то, однако эффекта он добился воистинууникального. А раз такого «само собой» раньше не было, значит нужно исходить из предположения, что случившееся — навсегда или достаточно надолго. Достаточно — это сотня лет, скажем. Да даже пятьдесят — никто не будет ждать «а вдруг всё станет как было». Но это ещё что: представьте, что будет, если генерал Рубежниковсломал сам Шрам! Что? «Не может быть?» А то, что сейчас происходит — может? Вот-вот.

Если аномалия будет уменьшаться, пока не схлопнется в ноль, здешняя человеческая цивилизация одним новым равновесием не отделается. Более развитый югсожрётварварский север, Белой Церковью, уже давно сидящей у тамошних монархов в печонках, закусит. Ну а на сладкое самый желанный десерт — Великая Свободная республика Лид! Могучая своими химерами и магами, но относительно небольшая. Утопить в крови, чтобы завладеть хотя бы просто золотом, вполне выйдет: химеры тоже смертны, новых рано или поздно станет не из чего делать — твари тупо кончатся, а сами маги так себе бойцы, особенно если остальных стихийников подбить выступить против. Это если, конечно, Повелители Жизни доведут противостояние до горячего конфликта. Главное — выпустить штаммы любовно выращенной чумы, оспы и прочей гадости после того, как Белых ухлопают, чтобы некому было эпидемии останавливать — и вот ты уже победитель.

Ну что, страшно? Вот и мне тоже, знаете ли. Соучастником геноцида человеческой цивилизации целого мира мне как-то становиться совсем не с руки. А придётся — даже если я просто отойду в сторону, забьюсь со своими девочками в какую-то щель и смогу переждать новый апокалипсис без потерь. В таких событиях просто нельзя остаться с чистыми руками — в любом случае испачкаешься.

Так, кто там говорит «хватит пугать» и «да не будет такого»? Нет, конечно, может и не будет — если все стороны включат мозги и договорятся… блин, вы сами в это верите? Земле потребовалось две страшные мировые войны, чтобы едва-едва удержаться на краю третьей, атомной, с гарантированным взаимным уничтожением сторон. Здесь такого не было, значит — решить вопросысначалапопытаются силой.

Знаете, жить в мире, где с одной стороны — окончательно мутировавший в рейх Лид, с другой — стремительно накачавшая мышцы техномагического прогресса какая-нибудь Великая Южная Империя, а между ними полоса отчуждения, где воздух, вода и земля забиты минами и боевыми вирусами — тоже как-то совсем не айс. А жить придётся — потому что умирать я не хочу, и, судя по результатам манипуляций со стволовыми клетками по методичке Вирна, освоить консервацию возраста у меня получится. Не правда ли, лучшая мотивация, чтобы попытаться сделать хоть что-то! И я даже знаю, что.

Ведьмы могут делать ведьм. Процесс, правда, тот ещё, но его как раз, я уверен, можно оптимизировать. Главное, не нужна зона Тьмы, чтобы инициировать мутации — нужет только адепт первостихии и зелья, которые он готовит. Если зелья могут делать из людей мутантов, то и из животных мутантов, очевидно, смогут. Впрочем, я ведь проверил… и возможно, мой эксперимент сейчас где-то неподалёку доедает заживо очередного овцебыка, брр!

Вот и получается, что твари не нужны, и охоту на них можно заменить на болеелабораторныйпроцесс. Нужно только проконтролировать его, чтобы ведьмы не превратились вчёрныхмышек в лабораториях по соседству с химерами, а вместе со своими деревнями переместились под протекторат Лида. Ведь у республики даже и опыт соответствующий есть — «карманные» поселения эльфов, где остроухие по сравнению с дикими сородичами реально процветают.

Амбициозно? Не спорю. «Ты не справишься»? А кто тогда? И вообще, не боги горшки обжигают. Опять же, влияние у декана на других Повелителей Жизни, я полагаю, есть, и продавить нужное решение он мне поможет. И я смогу защитить жителей Ключей и свою прекрасную супругу. «Придётся влезть в большую политику»? Не спорю, и именно этот момент меня больше всего напрягает. Но, может, зона аномалии скоро откатится назад и можно будет всё оставить как есть… хотя кого я обманываю? Ох, надеюсь, Кристиан всё-таки сгинул там, куда так стремился. Потому что если он опять вернётся живым — боюсь, то, что сейчас случилось, покажется цветочками.

Глава 14

— Фу! Мерзость! Тьфу. Какая же гадость! — Таню аж передернуло. Она запрокинула фляжку, вливая в рот остатки воды и резко выплюнула жидкость в сторону стены заставы. Почти доплюнула.

— Настолько неприятно? — Баюн в очередной раз принюхался и поморщился. — Кашей подгорелой вроде несёт. Чуть-чуть.

Кажется, кому-то из поваров отважные Рубежники сегодня намнут бока. Так, без фанатизма, но очень душевно. У нас в Сим старослужащие из числа кухарей позволили обеду подгореть только один раз — когда укреппункт твари штурмом брали. Вот проносило, особенно новичков поначалу, от их готовки знатно — но в порче и так не особо богатого и разнообразного вкуса казённых харчей они замечены не были.

— Кашей, портянками, сортиром, нагретым деревом, — перечислила химера. — Но это нормальные запахи. А вот гадость, которую они на землю вылили… феее! Словно мёд смешали со свежим мясным бульоном, и вылили на стог сена, которым куча тухлятины прикрыта!

А это запаховые «дорожки» — элементы масштабной приманки, подновляемой Рубежниками каждую весну. Сам участвовал в прошлом году в нанесении «разметки» — впечатлений хватило надолго. Остаётся только порадоваться, что алхимическая жидкость-маркер для человека с нормальным носом воняет не так противно, как описала волкоухая, иначе вообще свихнуться можно было бы.

Впрочем, у тварей свои понятия «вкусно-не вкусно», потому они, натыкаясь на подобный след, радостно бегут по нему к стенам укреппункта. Весомая часть соблазнившихся «вкусняшкой» получает стрелу со стены, а из остальных опять же не менее половины остаются кружить вокруг заставы. Именно так разбросанные по широкой дуге укреппункты Войска и останавливают существенную часть тварей ещё на подходах к Горловине.

— Эй!!! Вы там ещё долго пялиться на нас собираетесь?! — химера посмотрела наверх. Красавица с роскошным волчьими ушами действовала на солдат на дежурстве как магнит на железную стружку: голов,

— За товарищем лейтенантом уже послали! — донеслось сверху.

Таня топнула ногой и в сердцах ещё раз сплюнула. Вода у неё кончилась, так что получилось не особо эффектно. Я покрутил в руках снятый с головы шлем-сферу: летнее солнце уже успело напечь голову, а в шедевре ренийских мастеров — амулетный микроклимат поддерживается…

— Сейчас лейт на стену поднимется, и ещё раз заново начнёт выяснять, кто мы такие и зачем припёрлись, и после этого пустит, — «утешил» мою напарницу добряк-Баюн. — Только ежли не решит, что это не его компетенция и не пойдёт за начзаставы…

«Пророчество» сержанта прервал сигнал горна. Стоило ему смолкнуть — и створки ворот пришли в движение. Ну наконец-то.

— …Неделю назад прибыл гонец из тылового штаба, — кабинет старшего офицера заставы был такой маленький, что мы вдвоём заняли всё свободное место, расположившись по разные стороны от рабочего стола. — Приказ: провести полную проверку всех единиц хранения спецсредств, выбраковать испортившиеся и подготовить остальные к транспортировке, ждать дальнейших распоряжений. И больше ничего — никаких подробностей. Так что спасибо за объяснения, неопределённость, честно говоря, напрягала невероятно.

— На за что, — я сдержанно улыбнулся коллеге. Неделя — это хорошо: как раз укладывается в сроки получения моей депеши тыловиками. Ромар меня неплохо знает, да и сам калач тёртый, среагировать на такие «замечательные» новости он должен был сразу и резко. Собственно, и среагировал.

— Зимней доставки зелий не было из-за тварей и того, что они учинили, — капитану, как мне кажется, банально хотелось поговорить с новым человеком. За месяцы, проведённые на заставе, знакомые рожи так надоедают — хоть волком вой. Так что пусть его, заодно новости узнаю… хоть какие-нибудь. — У меня половина новиков до сих пор слепые по ночам ходят, без глазной настройки. А тут ещё и мобилизация запаса спецсредств! Меня мои интенданты едва прямо на месте не заклевали!

— Эти пройдохи могут, — хмыкнул я. После симовских интендантов слово «пройдохи» было самым цензурным, что я мог сказать про представителей этой армейской профессии. — Но пусть успокоятся: всё точно не заберут. Фон дикой магии у вас достаточный, чтобы не допустить сверхсрочную порчу, а на действующем укреппункте командованиедолжнооставить хоть что-то из спецсредств. Опять же, я надеюсь, моё предупреждение офицеры других опорников восприняли как надо и тоже выслали свои логистические группы с грузом.

Если не идиоты — выслать должны: пока хоть что-то ещё не «скисло», сдать под расписку любому согласившемуся принять интенданту — а дальше хоть трава не расти. Главное ведь, чтобы было что показать логистам Войска: обязательства деревни пусть только частично, но закрыты же! Одна проблема: своихсветлыхмагов у отвальных нет, смогут донести груз в относительной целости, правильно заложив дугу через север, или нет — хрен знает. Но хоть что-то по-любому донесут. Кстати, скорее всего сюда и донесут — на Синистру. Как-никак крайняя западная застава, самая близкая к тем поселениям отвальных, что к западу от Горловины. И, как я уже сказал комзаставы, из-за близости Главного меридиана фон тут всё ещё высокий. Но уже недостаточно высокий, чтобы причинить Тане вред…

— Ох, надеюсь, — командующему укреппунктом вовсе не хотелось остаться на бобах. И вовсе не из-за нытья интендантов, разумеется: без спецпрепаратов хвалёная боевая мощь Рубежников упадёт на треть, если не вдвое. Просто потому, что возвращение в строй даже относительно легкораненых займёт не пару часов, а в лучшем случае пару недель. Про безвозвратные потери даже думать не хочется. — А ваши дальнейшие планы, если не секрет…

— До утра отдохнём, а там — в штаб, получать заслуженное взыскание за самовольное оставление поста, — вздохнул я.

Честно говоря, за неделю ускоренного марша через степь у меня поубавилось желания заглянуть в гости к полковнику Ромару. Белые, полгода назад затеявшие интенсивную возню вокруг руководства и тыловой инфраструктуры Войска, никуда не делись, и они наверняка уже в курсе, что со Шрамом происходитнечто.И что конкретно затеет Церковь в связи с вышеозначенным событием я, честно говоря, не особо мог спрогнозировать. Однако даже мне понятно: момент для давления на Войско удобен как никогда! Ведь вторая по счёту поставка зелий сорвана, и как это отразится на боеспособности Рубежников — я уже сказал. Влезать в разборкитакогоуровня… бррр! Но и не влезть — не могу.

Во-первых, благодарности за своевременную поддержку свойственно забываться, если эту благодарность ничем не подкреплять, а во-вторых, защищать интересысвоейдеревни из деревни я не смогу точно. А вот находясь в центре событий — вполне. Опять же, как ученик Вирна, я вполне могу представлять ещё и позицию Лида. Эффективно представлять — как-никак я не за красивые глаза выслужил офицерскую лычку на плечо и прозвище «Волчья Погибель». А ещё у меняпрекрасная наследственность, если вы понимаете, о чём я. И инициативу уже проявил, отправив декану то письмо неделю назад. Получается, дать заднюю сейчас — едва ли не худшее, что я могу сделать. И опять же: те апокалиптические картины, что я себе напредставлял сгоряча — они ведь менее реальными не стали. Нет, отступать от выбранного курса действий никак нельзя.

— Что ж, удачи. Думаю, штаб оценит действия в экстремальной ситуации, и взыскание будет уравновешено соответствующим поощрением, — вроде бы даже искренне пожелал мне комзаставы. — Располагайтесь. Выделю вашему отряду отдельное здание на ночь и распоряжусь о довольствии. Что касается принесённых вами спецсредств…

— Кэп! — дверь за моей спиной без стука распахнулась. — Там, у этих, которые пришли сегодня. Три! Тысячи! Доз! И семь сотен из них — «воды»! Вдвое больше, чем у нас на балансе осталось! Надо брать!!! — тут сержант интендантской службы наконец-то заметил меня и осёкся. Но не смутился. По лицу мелкого армейского клерка было понятно, что родное начальство покинет свой кабинет или согласившись, или переступив через труп сослуживца.

— Уверен, штабопределённооценит ваши своевременные действия, лейтенант, — натянуто и совсем не весело улыбнулся мне офицер.

* * *

Абсолютное большинство людей уверено, что политика — нечто, чем занимаются такие специальные люди-политики, а рядовые граждане государств как-то участвуют в ней, в лучшем случае, во время выборов. Причём многие из этого большинства ещё и считают, что от их конечного выбора в принципе ничего не зависит. А действия в обыденной жизни вообще никак не относятся к функционированию того государства, где они живут и работают. Это не так. И неважно, что вокруг: продвинутое демократическое общество одной из развитых стран Земли двадцать первого века или суровое средневековье другого мира.

Да, от действий одного конкретного человека мало что зависит… обычно. Но эти «мало что» в итоге и складываются в государство и в его политику. Ни один правитель не сможет править, если народ не будет исполнять его указания. Даже если построить ужасную иерархическую систему угнетения, которая, казалось бы, не оставляет выбора рядовым гражданам, что делать — именно от этого их «делать» зависит устойчивость государственной системы и её возможности по сравнению с соседями. Собственно, далеко ходить не надо: феодальные королевства как раз и представляют из себя «ужасные иерархические системы». Рядом с Лидом, тоже той ещё… «республикой» с магическим рабством! — мелкие феодальные монархии смотрятся особенно контрастно. Как нищие, оборванные бездомные попрошайки у подножия сверкающего стеклом и сталью небоскрёба.

М-да, пример получился… неоднозначный. С другой стороны, республика Повелителей Жизни построена на тех же принципах, что и какая-нибудь земная международная суперкорпорация. Разница только в том, что магия Жизни позволила виталистам напрямую заставить низовое звено — рабов — работать не за страх, а за совесть, а корпорантам из моего родного мира до таких технологий ещё далеко. Янадеюсь, что далеко. Впрочем, корпы прекрасно справляются, заставляя низовых сотрудников выкладываться на полную катушку при помощи разного рода мотиваций, стимулов и штрафов. И подняться какому-нибудь курьеру или повару, да даже рядовому клерку на уровень среднего звена менеджеров корпорации, просто делая карьеру, шансов примерно столько же, сколько у лидского раба стать гражданином. То есть ноль. Тем не менее, если даже десять процентов курьеров одновременно плохо сделают свою работу — корпорация пошатнётся. И чтобы такого не случилось, существуеткорпоративная политика.

К чему я веду:нельзябыть вне политики. Даже бесправного, казалось бы, раба из Лида реально защищает закон. Попробуй выпусти свою собственность из дома в грязной одежде и дурно пахнущего — мигом прилетит штраф. А за рецидив — уже суд с реальной перспективой пробкой вылететь из граждан республики. А вот в королевствах такого нет и крестьян можно угнетать и обирать сколько влезет. Про результат сравнения я уже говорил.

Политологию я учил в институте. Ну, как учил? Союз развалился, и на место часов марксизма-ленинизма (или как оно там называлось, научный коммунизм?) в вузовскую программу с горем пополам впихнули… всякого. Политологию ту же. Преподавали нам её соответственно, а мы, студенты — точно так же её «учили». Но кое-что, на удивление, в голове застряло. «Политика — это соучастие во власти и оказание влияния на её распределение.»*

[*Слегка перевранная цитата из «Антологии мировой политической мысли» под редакцией Вебера М, изданной в 1997 году.]

То есть политики — это простоменеджеры власти, улавливаете? Онираспределяюттем или иным образом доставшуюся им власть, в лучшем случае оставляя себе кусочек под прямым контролем, а в остальном манипулируя правом распределения. Причём делать это им так и так приходится, потому что один человек физически не может управлять большим количеством дел сразу. То есть по сути, занимаются тем же, чем занимается любой начальник отдела в частной компании. Только начотдела власть делегируется по экономическим соображением, а политику она может попасть в руки и любым другим путём.

Например, власть в Звонких Ключах мне передали на выборной основе — как сильнейшему бойцу, сделав ярлом. А лейтенантское звание в Войске — результат умелого командования в сложной обстановке и личных успешных действий, связанных с риском для жизни. В Лиде статус Повелителя Жизни мне ещё предстоит получить, но и просто выпускник-виталист уже некто повыше статусом, чем обычный гражданин, за счёт завершённого высшегообразования. По отдельности может быть не бог весть что — особенно если сравнивать с генералом, королём или деканом. Да и не ставил я себе целью получить власть — скорее, она прилагалась к иным успехам. Но раз получил, а ситуация со Шрамом сложилась такая, какая сложилась — мненужноеё использовать. Просто ещё раз сделать хорошо то, что я умею. Ради себя, и ради своих близких, и ради тех, кто мне эту власть делегировал.

…Чёрт, всё равно потряхивает от масштабов того, во что я собираюсь ввязаться. Причём даже не знаю, от чего больше: от мысли, что у меня не выйдет, или чтовыйдет.

* * *

Я осторожно выглянул из-за ветви, которую для меня заботливо отогнула Таня. «Прелестно, просто прелестно», как говорила одна ворона из старого мультфильма. Заслон Белых на тракте, а рядом с ним — полноценный полевой лагерь, пусть и не очень большой. Зато оснащён как! Любой король, решивший разбить ставку на плэнере, позавидует. К импровизированному стойлу привязаны аж четыре ездовые химеры, рядом на специально вкопанной жерди удобно устроился крылатый почтальон. Соответственно, четыре адепта Света, способных не только фигачить своей Стихией направо и налево, но и с копьём достойно выступить. Причём один из них — полноценный паладин!

Похоже, нам повезло, что я решил не переться напрямик, полагаясь на компас и не особо полезную в здешних местах карту, а добраться до штабной крепости вдоль третьей линии. Предварительно выйдя к западному тракту там, где он вливается в Горловину — чтобы уж точно с пути не сбиться. Степь она такая, коварная — уж мне ли не знать. Так что мы от заставы Синистра пошли строго на юг, миновали совсем невысокий в этом месте вал, вошли в лес… и едва не выскочили прямо на заслон церковников.

Что-то мне подсказывает — не дали бы нам мимо пройти просто так. Как не дали бы пройти между фортами второй линии — там ведь всё как на ладони и наверняка в каждой маленькой крепости как минимум по клирику. Конечно, я уверен — не меня они все тут сторожат. Точнее — неименноменя. Просто контролируют трафик, конкретно эта застава — дорожный. Увы, но лейтенант Арн Бертран Миракийский определённо должен быть включен в список ориентировок Церкви.

Что сделают, если я покажусь: стуканут воздушной почтой «в центр» или попробуют задержать под благовидным предлогом, чтобы с местным руководством свести для получения настоятельных рекомендаций? Скорее первое, конечно, но раз уже и до заслонов дошло… В любом случае, выяснять не намерен: обойдём стороной вне пределов видимости и выйдем в Горловину южнее. Просто ведь — степь во все стороны при

Волкодевушка отпустила ветку и молча мне кивнула. Я ответил тем же и, стараясь не шуметь, отступил за ней. Следопыты и лесовики из Белых никакие — просто нет нужды разучивать эти навыки, твари за собой целые просеки оставляют: захочешь — мимо не проедешь. А химеры нас, конечно, заметили — но не сдали: маленький недокументированный бонус для носителей Печати.

Между объектами третьей линии шлялось на удивление дофига народу. Внимания мы не привлекали: шлем я снял и забросил в вещмешок, а плащ так и болтался с выхода из Ключей притороченной сзади к поясу скаткой. Не дурной я летом на себе ещё и меховую накидку таскать! Что касается отвальных, что Баюна с нашивкой сержанта, что волонтёров в деревенском и с луками в руках — то тут и таких хватало.

И вообще, я погляжу, народ осмелел до крайности: попадались гражданские самого крестьянского вида на телегах, группки из двух-трёх не очень трезвых гвардейцев и прочие подобные личности, в глазах тварей выглядящие как закуска. Я помню, как полтора года назад в Восточном форте местные тряслись над судьбой недошедшего подкрепления — а тут на тебе, словно дома себя чувствуют. И ведь всего несколько месяцев назад тут вполне себе тваригуляли.

До штабной крепости мы добрались уже вечером: сказался заложенный крюк, да и не спешили мы особо, чтобы не выделяться. Впрочем, на воротах меня явно узнали: слишком уж рьяно стражники били себя кулаками в плечо. Ну всё, теперь через пару часов каждая собака внутри стен будет в курсе о возвращении Арна Волчьей Погибели, а к середине завтрашнего дня — вся Горловина. Ну ничего, мне главное с Ромаром первым переговорить, согласовать наши позиции — а дальше уже можно и с Церковниками общаться, и со всеми остальными заинтересованными лицами, буде такие найдутся: уже буду знать, что отвечать, а о чём — молчать.

— О нет, только тебя тут и не хватало! — полковнику всё же выделили кабинет согласно новому званию и статусу: большой, отлично отделанный, со столом размером с небольшой аэродром и этажом выше. И даже с собственным постом охраны из двух рядовых перед дверью и секретарём в «предбаннике». Остановить меня ни первые, ни второй даже не попытались — только глаза выпучили и вытянулись по стойке «смирно», отдавая воинское приветствие. А всего лишь плащик наконец нацепил. Какое счастье, что в броне амулетный микроклимат!

— Ещё скажи — не ждал, — укорил я изменённого Тьмой.

— Ну почему, ждал, — от глаза опытного функционера не укрылся мой демонстративный прикид, и выводы, зачем я пришёл, он сделал сразу правильные. — Но у меня теплилась надежда на то, что ты поступишьразумно… Или хотя бы будешь выполнять приказы. Или самому сыну генерала Кристина недосуг?

Ну вот, первая проверка «на вшивость». И сказано таким тоном, типа — полушутка, ха-ха, ага.

— Увы, но мы не в одной из королевских гвардий, где выполнение приказов — высший приоритет, — похоже, жалоба прозвучала даже слишком натурально. Во всяком случае Ромар удивлённо приподнял брови и спросил явно не то, что хотел:

—К сожалению?

— К сожалению, — я откинулся на высокую спинку неудобного «гостевого» стула и потянулся, заложив ладони за голову. — Сидел бы сейчас на опорнике и ждал, чего умное командование нарешает. А если что не то, то я ведь и не при делах…

— А ты, значит, при делах, — со странным выражением лица посмотрел на меня полкан.

— Ну ты ведь получил мою депешу, — я не спрашивал, я утверждал.

— Допустим, — осторожно согласился старший офицер.

— И по результату получения как минимум вздрючил интендантов на местах, — кивнул ему я. — А ещё, скорее всего, напряг логистов срочно идти по деревням собирать, что осталось от зелий. Я, кстати, тоже соседям отправил гонцов с предупреждением и инструкциями, как поступить, чтобы сохранить что осталось. И три тысячи единиц в Синистру доставил — там, кстати, условия подходящие для хранения… пока.

— Уговорил, не буду отдавать тебя под трибунал за самовольное оставление поста, — резко поменял тон беседы полковник. Правда, если он надеялся выбить этим меня из колеи — зря. — Возможно, даже благодарность вынесу…

— Да-да, — перебил я его. — Может, уже о главном начнём говорить?

— Валяй, — высокопоставленный Рубежник вдруг ссутулился и махнул рукой. — Что там у тебя.

— Слегка продаться Лиду в противовес поджимающим Белым, разумеется, — я сделал вид, что ждал перехода к этой теме с самого начала. И постарался не пустить злорадную улыбку на лицо, когда Ромар подавился вдыхаемым воздухом и раскашлялся.

— Ты!.. Это!.. — штабист аж головой потряс. — Выражения выбирай, да?

— А чего рассусоливать-то? — чуть округлил глаза я в деланом удивлении. — Сказал как есть. Мы же военные, не барышни салонные, выражаться прямо и по существу должны. Так даже в Уставе записано.

Действительно записано, кстати: «обращаться к старшему по званию только по существу, по возможности излагая суть вопроса максимально кратко». Недаром я эту «книгу книг» год зубрил. Ну а ещё Ромар хоть и стал офицером, но семейные корни тоже никуда не делись: вся родня в Торговой Гильдии.

— И что, есть что продать? — а вот теперь мужик откинул все маски и спрашивал меня на полном серьёзе.

— Более чем, — тем же сосредоточенным тоном ответил ему я. — Тема верная. И…у меняесть, кому её предложитьс той стороны.

Имя и должность Вирна Нессарийского на конверте мой визави, конечно, не пропустил и намёк явно понял. Задумался. Глубоко задумался — причём прямо сразу, даже не выставив меня из кабинета. М-да, вовремя я. Похоже, Войско Церковь прижала даже сильнее, чем я думал. Держат Белые руку на пульсе, держат. И значит это только одно: на юге их самих жмут куда сильнее, чем я слышал.

Глава 15

— ТУ-ТУРУ-ТУРУ-ТУРУ!

— …Торжественно. Перед строем. За своевременные действия и проявленнуюстратегическуюинициативу лейтенанту Арну, также известному как Волчья Погибель, присваивается воинское звание капитан. Носи его с честью и достоинством, товарищ!

— Служу Рубежу!

— УРА! УРА! УРА!!!

— ТУ-ТУРУ-ТУРУ-ТУРУ!!!

Пробирает. До самых костей. Даже если знаешь, что все эти воинские ритуалы и созданы для того, чтобыпробирать, для нематериальной мотивации то есть. Психологические приёмы работают даже тогда, когда ты о них знаешь. Впрочем, именно это парадно-военное представление не для меня. Торжественная церемония открытая, проводится перед зданием тылового штаба, а не за ним на плацу. Более того, о ней было объявлено заранее, чтобы все желающие в пределах крепости успели подтянуться.

Желающих набралось не мало, под сотню человек:

Но надо отдать должное: припёрлись дворяне на службе не только себя показать по подходящему поводу, как и Белые, в общем-то. Капитаны у Рубежников — это уже, если можно так выразиться, штучный товар. Основную офицерскую лямку тянут лейтенанты. Именно они ведут логистические отряды, командуют опорными пунктами, перекладывают бумажки и производят прочие бюрократические манипуляции в штабе.

Стать лейтом относительно легко: просто покажи, что можешь командовать больше чем десятком человек в сложной обстановке, прояви личную доблесть — и вот уже шеврон спланировал тебе на рукав. Будет соответствующая обстановка на Рубеже — путь от рядового до лейтенанта может быть легко пройден за два-три года. А то и быстрее — я сам тому пример. Главный критерий, повторюсь — чтобы другие бойцы охотно подчинялись: те из Рубежников, кто лидерских качеств не проявляет, так и застревают в рядовых.

Переход из лейтенантов в капитаныоченьнепрост и, обычно, крайне долог. Лейтенант — это крайняя должность, когда командира может и должна заботитьтолькотактика. Стратегического мышления от них не требуется, как и продвинутых навыков планирования. И эти навыки никто не преподаёт, просто нет военной академии, которую можно закончить и получить требуемые знания. Всё через личный опыт. Потому проходить в лейтах лет пятьдесят — совершенно нормально: свою голову другому не приставишь, а обучать потенциальную смену получается у капитанов так себе: тупо времени не хватает. Если же нужда потребует заполнить вакансии не считаясь с личными характеристиками командиров… ну, я уже видел, как капитан Басс «справлялся» с рулением заставой Сим.

Таким образом, присвоение мне звания так быстро — это признание не только заслуг некоего запредельного уровня, но и умения оперировать информацией и командовать на стратегическом уровне. Впрочем, на мой взгляд это и есть минимальный уровень для специального военного атташе в республике Лид — или как там мою должность обозвать можно?

Нет в Войске такой должности и не было никогда. Впрочем, заявлять на всю ивановскую, чем я буду заниматься, полковник Ромар тоже не поспешил: кому надо, тот и так поймёт… со временем. А пока и одного звания хватит, чтобы меня почтительно пропускали заслоны Церкви, не пытаясь не то что о чём-либо допросить — вообще остановить. А Повелители Жизни будут сразу видеть,какойу меня уровень полномочий икакиевозможности принятия самостоятельных решений. Высокий он, к слову, этот уровень. Очень высокий. Хотя бы просто потому, что все полковники и единственный генерал в Ставке Войска Рубежа до сих пор не очень понимали, как им действовать в качестве независимой политической силы.

Раньше лезть в межгосударственную политику Рубежникам попросту не требовалось. После того, как распался союз королевств и закрепились писанные и неписанные договорённости между защитниками Рубежа и остальными заинтересованными сторонами, особо ничего не менялось и высшим офицерам оставалось только следить за поддержанием статус кво. Ну, как следить? Постольку-поскольку: им и проблем с обороной Горловины хватало. Даже вояж Кристиана, по большому счёту, не выбивался из этой парадигмы ведения дел: генерал просто съездил и адресно, для большей эффективности и скорости, попросил ресурсы под большое общее дело — и получил их. То, что мой папаша, например, на полном серьёзе пригрозил Лиду, используя свою репутацию, как я понимаю, для тыловиков осталось за кадром.

Потому для большинства офицеров из Ставки Войска «мирная» атака Белой Церкви оказалась чем-то из ряда вон. Высшие командиры, включая генерала-главкома просто не понимали, что вот такой вот ползучей интервенции можно и, самое главное, нужно было противопоставлять. Пока всё сводилось к цеплянию за всё тот же статус кво, но всем, и прежде всего Ромару было ясно: рано или поздно церковники добьются своего. Найдут лазейки, подберут аргументы, в конце концов нашепчут в уши королям нужные слова — и вуаля, контроль над Горловиной перейдёт к адептам Света. И Войско Рубежа, фактически, тоже. Всего-то и надо перевести на себя ресурсно-денежные потоки и отжать контроль за территорией непосредственного тыла.

Да, да, церковники не просто посчитали необходимым занять себе побольше места в Горловине, одновременно ослабляя Рубежников, они определенно решилизабрать Войско себе. Ну а что: лучшая в мире армия, между прочим… и бесхозная! То, что начало активной фазы их плана совпало с уменьшением зоны Тьмы в Шраме, отлично играло Светлым на руку. Так же как и смена руководства на куда менее опытное. Именно выход экспедиционного корпуса Рубежникова стал точкой отсчёта для скорее всего давно готовящейся рейдерской атаки.

Конечно, Белые не заявили на весь мир «мы берём Рубежников под своё крыло». Кстати, из-за этого многие штабные офицеры до сих пор просто не верили, что Войско теперь, после критического падения численности тварей на границе, буквально за считанные месяцы может потерять независимый статус и самостоятельность. А вот Ромар — понимал. В целом он подтвердил мои догадки, что Церковь активно жмут на юге и тем банально нужна военная сила. Свои войска у Белых тоже были, и не сказать, чтобы прямо маленькие (но и не большие тоже), только вот по качеству они даже не до всех гвардейских соединений дотягивали, не говоря уже о Рубежниках.

Полковник-кадровик очень-очень не хотел, как он выразился, «на старости лет» влезать в конфликт против людей, да ещё и по чужой указке. Очевидно, что на перехвате контроля Светлые не остановятся и попытаются ассимилировать Войско, превратить в часть своих вооруженных сил. И сделать это просто: одновременно дать укорот южанам и «стесать» об них старые кадры. Два по цене одного, как говорится.

Потому мою инициативу Ромар воспринял…оченьтепло. И, убедившись, что я по крайней мере понимаю, во что ввязываюсь, и могуигратьна нужном уровне, сделал всё, чтобы улучшить мои договорные позиции, включая продавливание следующего звания. Вот что значит оказаться в нужное время в нужном месте. Как говаривали мои предки: дорога ложка к обеду.

Я проследил, как Печать отсчитывает последние секунды назначенного самому себе срока и встал с койки. Одеваться и собираться не нужно: сделал всё загодя и последние три часа просто пролежал, глядя в потолок. Сказал бы «напряжённо размышляя» — но нет. За последние четыре дня было обдумано и высказано достаточно. В тысячный же раз катать в голове вопрос «а правильно ли я поступил?» — ну нет, увольте. Вот что меня действительно интересовало — так это правильно ли я воспроизвожу приёмы работы со стволовыми клетками из научного труда Вирна Миракийского. Вроде правильно, но… впрочем, скоро я сам у него спрошу. Совсем скоро. Осталось лишь одно дело, которое нужно завершить перед тем, как покинуть крепость.

Четвёртый этаж офицерского общежития Рубежников использовался как гостиница: стандартные, похожие одна на другую комнатки с узкими топчанами и необходимым минимумом мебели. Сюда я вернулся уже под вечер после присвоения звания: до того товарищи офицеры изволили гулять в трактире. М-да, «гулять». Когда в крепости сухой закон — звучит как издёвка. Хотя конечно кто хотел — нашёл себе чем горло промочить, не за общим столом, разумеется. Было бы смешно, если бы не было так грустно. Белые и гвардейские аристо ко мне не лезли: проставляться на собственном награждении и повеселиться — это святое. Вот завтра… точнее, уже сегодня днем — другое дело. Но меня тут через час уже не будет.

Подойдя к соседней двери, я сначала толкнул створку и только потом сообразил, что нужно было бы постучать. Н-да, от некоторых привычек нужно отвыкать. Впрочем, Баюн не спал, не пил в одиночку горькую… и дверь не закрыл на засов всё по той же привычке. Занимался теперь уже лейтенант насквозь правильным для военного делом: приводил знаки различия в соответствие действительному положению дел. В смысле, аккуратно пришивал офицерский шеврон к рукаву.

— Уходишь?

— Ухожу, — согласился с констатацией факта я и кивнул на «рукоделие» в его руках. — Еще раз поздравляю.

— Никогда не думал, что это произойдёт… так, — он потеребил рукав куртки. — Так…

— Буднично? — помог я.

— Так неожиданно, — сказал он одновременно со мной. — И… неправильно!

— Неправильно-то почему? — последняя вырвавшаяся у бывшего подчинённого фраза заставила меня улыбнуться. — Давай уж будем честны: в деревне я занимался чем угодно, только не положенными мне по должности командира опорного пункта Войска Рубежа обязанностями. Эту лямку тянул именно ты.

— А ты «тянул» на себевсё остальное, ярл, — серьёзно, даже слишком серьёзно ответил он мне.

— Ярлом мне оставаться ровно столько, сколько тебе добираться до деревни, — почему-то осознание этого факта будило в душе лёгкую грусть. Хотя казалось бы — должен вздохнуть с облегчением. Я с головой окунулся в жизнь скрытого посёлка отвальных, в очередной раз слишком близко к сердцу приняв чужое по сути решение по отношению к себе любимому. А мог бы амулетостроение и химерологию нормально наконец подтянуть, да и в консервации возраста стоило, если уж на то пошло, ещё много и упорно тренироваться… Ой, да кого я обманываю? Ничуть не жалею, что последние полгода занимался тем, чем занимался! Если бы все мои усилия ещё не грозились пойти прахом…

— Пока ты защищаешь нашу деревню — быть тебе ярлом, командир, — подобравшись, неожиданно твёрдо отчеканил собеседник. — Когда я вернусь домой — первое, что сделаю, всем расскажу, на что тебе пришлось ради нас пойти! Будь уверен, Общество со мной согласится.

— На повышение пойти? — усмешка вышла кривоватой. — И я тебе уже не командир, Баюн. Ты и сам теперь командир, без приставки «младший». Что касается защиты… если всё пойдёт так, как планируется, то деревню вам придётся оставить и переселиться на тысячу с хвостиком километров на восток. Не только вам, всем отвальным. Не уверен, что это называется «защита деревни». И всё, что я сделал до сих пор — окажется бессмысленным.

— А и переедем, что такого-то? — легко махнул рукой зарубежник, заставив меня распахнуть от удивления глаза. — Что?

— Я думал, ты… больше привязан к своей малой родине, — пояснил я немного неуклюже. — Ну там проверенные временем традиции, вложенный в течениивековтруд предков…

— Арн. Огонёк, — насмешливо хмыкнул разведчик, с хитроватым прищуром посмотрев на меня своими жёлтыми нечеловеческими глазами. — Ты так и не понял, что сделал, да? Как это на тебя похоже, Волчья Погибель: сначала выкинуть, что никто не может, а потом говорить «да что такого-то»…

— Так объясни толком, — потребовал я.

— Объясни… — лейтенант послал мне ехидную улыбку. — Для тебя, может, ничего необычного, а вот мы, простые люди, как-то не привыкли, что за полгода можно жизнь поправить да улучшить так, как все предки за века не смогли. Да что там — в Приграничье так никто не шикует! Мы ведь есть нормально стали, а не что лес пошлёт в этом сезоне, выбор блюд что у твоего короля. Одежду пошили, не экономя ткани, сердце ёкать перестало, когда дурной по детству малой опять за частокол утёк «погулять с ребятами». Горькая трава, немного стекла и правильно приложенные руки. Даже тварей бить особо не пришлось. Если бы некатаклизмасо Шрамом — так наша деревня центром обмена стала бы. А там и эльфы дикие, глядишь, со своими вышивками подтянулись бы… Так что переезд меня не пугает, совсем. А год-другой потерпеть, чтобы на новом месте наладить быт — совсем не то, чем можно напугать отвального. Заодно Неясь эказаменацию, хех, сдаст. А то ишь навострился за твоей Миланой повторять и чуть что — за советом бежать. Староста, тоже мне!

— … — я прямо не нашёлся, что ответить на такой пассаж.

— Делай, что должен, — кивнул мне Баюн.

— И будь что будет! — невольно вырвалось у меня.

— А что, правильно, — оценил инопланетную поговорку лейтенант. — Ладно, давай прощаться… и иди уже. Пора, небось?

Пора.

Выйдя за дверь номера, я помотал головой. Показалось? Показалось ведь? Ну не мог же прошедший, как говорится, Крым и рым взрослый мужик пустить пресловутую «суровую мужскую слезу». Не, точно не мог.

* * *

Ночь. Стена. Верёвка, сброшенная в кромешную тьму внизу… Словно в плохом рыцарском романе, ага. К месту спуска меня проводил лично Ромар, никому не доверил. А дальше пришлось топать самому, время от времени сверяя направление по ярким летним звёздам. Шагал и шагал, пока не увидел тусклый огонёк масляной горелки, степной замены костра. Сначала даже не понял, что это не ещё одна звезда у горизонта мерцает…

Проводника я не узнал — то ли слишком мельком видел в крепости и не

— Ну наконец-то! — Милана всплеснула руками, довольно достоверно изобразив раздражение, за которым, определённо, попыталась спрятать облегчение. — Я уже подумала, ты про нас забыл. Может, хоть теперь расскажешь, зачем былосрочновыдёргивать из дому меня и Нату?! Не для того ведь, чтобы заставить всю ночь напролёт и потом ещё полдня торчать в какой-то глуши?!

Таня просто беззаботно помахала мне рукой, при посторонних отыгрывая ушастую наёмницу из Лида, которой пофиг на всё, кроме задания и денег, а Наташа… Нет, определённо она меня была рада видеть, но явно не успела толком прийти в себя от череды событий последних дней. Шутка ли — покинуть в первый раз родной дом, причём как покинуть — сразу верхом на химере! А потом перенести более полутора суток бешеной скачки почти без остановок сначала лесными дорогами Приграничья, а потом, уже медленнее (потому что за проводником, который передвигался на лошади) — по степи южнее Горловины.

— Расскажу, — я коротко посмотрел на своего молчаливого спутника, потом на Рубежника-разведчика, приведшего сюда моих подруг.

— Отсюда — строго на восток, следите за компасом, — без слов понял меня сопровождающий. — Тропа начинается в лесу где-то в тридцати метрах от опушки, чтобы попасть на неё, нужно проехать между сухой и зелёной рощей. Если видите лес и не видите сухой рощи — вы сбились, езжайте вдоль кромки леса и ищите.

А может, и меня и девушек вели вовсе не Рубежники, а самые настоящие контрабандисты. Ромар, конечно, выбрал себе военную стезю, но готов поспорить на ренийский шлем — таки имеет выходы на нужных людей и получает с них свой гешефт. По крайней мере, тропа, набитая с отступом тридцать метров от опушки — это явно не дорога честных людей.

— Всё понял, спасибо, — уверил людей полковника я. Те в ответ молча кивнули, буквально в минуту собрали пожитки — и направили коней куда-то на юго-запад. Того жеребца, на котором я сюда приехал, они увели за собой. И правильно: двум скоростным химерам вполне по силам увезти четверых без ущерба в скорости.

— Уехали, — сообщила Таня, поведя своими ушами… и через секунду уже повисла у меня на шее.

— Ну-ну, всё в порядке, — уверил я её. — А у вас?

— Не считая, что волкоухая сорвала нас из дома в четыре утра, ничего не объяснив, бешеной скачки сначала через дикий лес (я думала — мы убьёмся!), потом по тракту, а в завершение — блужданий по степи? Лучше не бывает! — с едким сарказмом «успокоила» меня блондинка. Правда, сама же не дала мне ничего сказать в ответ, закрыв рот поцелуем.

— Наташа?

— Мне кажется, что я ещё сплю и вижу сон, — похлопав глазами, совершенно беспомощно призналась она.

— Ничего-ничего, так даже лучше, — баронетта отлипла от меня и с прямо-таки материнской лаской стала гладить ведьмочку по голове. — Мне после знакомства с… хм, с твоим мужем, тоже в какой-то момент так стало казаться.