Хозяйка образцового приюта. Постояльцев не берем!

Глава 1. Семья

Хозяйка образцового приюта. Постояльцев не берем!

Глава 1. Семья

Анна Михайловна

По всей квартире распространялся аромат корицы и свежей выпечки. Мой любимый запах. У меня даже духи с корицей. Я вновь втянула воздух, затем поправила скатерть, уже в третий раз за последние полчаса, бросив взгляд на часы. Прошло всего пять минут. В моменты ожидания стрелки часов двигались медленно-медленно. Хотели, чтобы мы запечатлели такие моменты в памяти навсегда?

Окинула стол в центре комнаты внимательным взглядом. Он ломился от еды. Центр стола занимал холодец для сына. Рядом салат оливье, как в старые добрые времена, с настоящей докторской колбасой, ради которой я объездила полгорода, и с маринованными огурчиками, которые я солила сама. Пироги с капустой, с картошкой и мясом. Румяные, только из духовки. Для невестки. Мой фирменный торт «Наполеон», который все так хвалят и любит мой старший внук. Вазочка с клюквенным вареньем — любимым у младшего внука. Он мажет на печенье слой сливочного масла, затем ложечку варенья. Совсем как я в детстве.

— Масло поставить забыла! — хлопнула себя по лбу и вскочиа с диван. Память подводить начала, хотя ранее не жаловалась. Видимо, старость.

Поспешила на кухню. Как раз и духовка, установленная сыном, затренькала. Это курица подоспела. Себя любимую тоже не обидела.

— Только бы не подгорела, — пробормотала я себе под нос, хватаясь за прихватки и открывая дверцу. Меня обдало жаром. Из-за волнения совсем забылась и чуть не обожгла лицо. Положив курицу на красивую тарелку, вернулась в зал.

Часы с кукушкой показывали без пятнадцати пять. Сын обещал приехать еще к четырем, но, конечно же, задерживался. Внуки, наверное, снова увязли в своих телефонах, невестка вечно торопилась все успеть. В итоге везде и всюду опаздывала. А мне так хотелось, чтобы сегодня всё было по-другому. Чтобы никто не торопился, не суетился, собрались, сели за стол, как раньше, смеялись, вспоминали…

Погладила смятую салфетку, поправила вилки и вдруг поймала себя на том, что у меня дрожат руки.

— Ну что за глупости одолевают меня сегодня! — строго проговорила я себе. — Всё будет хорошо. Дожила же я до семидесяти пяти лет и дальше поживу. Где наше не пропадало! Недавно вон только социальные сети освоила и своих одноклассников нашла. И по школе, и по университету. Встретиться вон договорились. Даже Иннокентий Аристархович быть обещал. Кеша. Моя первая любовь…

Задумалась, снова бросив взгляд на часы. Подарок мужа на серебряную свадьбу. Жаль, Миша рано покинул нас. Ну, хоть старшего внука на руках подержать успел. Стрелки часов лениво двигались вперед, отмеряя данное нам время. Они уже давно отставали на пару минут, но чинить их я не отдавала. Боялась, что мастера испортят. Лучше уж пусть идут по-своему. Я к ним привыкла. Память о дорогом человеке все таки.

За окном зашуршали колеса. Сердце радостно екнуло. Жила я на втором этаже и ни разу не упустила момент приезда сына. Торопливо подошла к окну и отдернула занавеску. Завидев красную иномарку, за рулем которой сидела невестка, лицо озарилось улыбкой.

Внуки выскочили из машины и тут же подняли головы. Заметив меня, махнули рукой и побежали наперегонки друг с другом в сторону подъезда. Я поспешила к двери, чтобы встретить дорогих мне гостей. Обняв мальчишек, пропустила их внутрь. Сын вручил огромный букет гербер. Мои любимые цветы, так похожие на ромашки. Никита никогда не приходил ко мне без букета. Да и Марина на своей странице в социальных сетях каждую неделю выкладывала новое фото и каждый раз с другим букетом. Мне хотелось верить, что я правильно воспитала сына, раз его жена улыбалась.

— С юбилеем, Анна Михайловна, — обняла меня невестка, расцеловав в обе щеки.

С Мариной у нас были теплые отношения. Я не лезла в их отношения с Никитой и семью, они мне с радостью привозили внуков. Даже находясь в статусе заслуженного учителя на пенсии, я не давала советов по воспитанию детей. Не маленькие, сами разберутся. Просто изначально договорились с Мариной, что удел бабушки — баловать внуков. Правда, за рамки и правила, установленные ей, я все же не выходила. Мать и отец для детей должны быть самыми главными, потом уже мы.

— Давайте за стол, а то остынет все, — засуетилась я, даже забыв поставить цветы в вазу.

— Мам, ну куда столько? — возмутился Никита. — Совсем не бережешь себя! Мы бы заказали из ресторана. Фрукты и овощи мы тебе сами привезли. Сколько часов проторчала возле плиты? Завтра опять будешь жаловаться, что давление подскочило и что спину тянет.

Хороший он, Никита, обо мне переживает.

— Ну ладно тебе, не ворчи, — Марина приняла мою сторону. — В кои-то веки поешь домашнюю еду. С моей работой ты не устал еще от доставки и ресторанной еды? — и невестка рассмеялась.

Из буфета достали праздничный сервиз. Тот самый, для особых случаев. В нем не хватало одной чашки. Тут же нахлынули воспоминания, как маленький Сережа, старший внук, разбил одно из блюдец с незабудкой, когда ему было лет пять. Расплакался он тогда, а я лишь улыбнулась и спокойно проговорила: “Ничего, солнышко, посуда — она на то и сделана, чтобы ее били счастливые люди”.

Пока Марина шустро расставляла тарелки и чашки, я взглянула в зеркало на двустворчатом трельяже. Его нам на свадьбу подарили родители Миши. Заправила за ухо седую прядь, выбившуюся из аккуратной причёски. Неизменный пучок. Я уже и не помню, когда распускала волосы, не считая момента перед сном. Лицо в отражении показалось мне вдруг таким усталым. Неужели все из-за времени, проведенного за готовкой? Или же возраст брал свое?

— Бабушка! Ты там уснула, что ли? — пришла в себя от отклика младшего внука. Матвей смотрел на меня внимательно, пока я не ответила.

— Задумалась просто, — улыбнулась я внуку. Видимо, действительно устала. Ранее за собой такого не замечала. К врачу сходить, что ли? Пусть нужные таблетки пропишет.

— Мы тебе подарок подготовили, — проговорил Матвей и поправил очки. Затем присел на стул и принялся мазать масло на печенье. Вазочку с клюквенным вареньем он успел притянуть к себе.

Марина покопалась в своей сумочке и протянула мне конверт.

— Мы все вместе подумали и решили, что такому подарку вы точно

— Ну вот, опять деньги на меня тратите! — проворчала я, разглядывая яркий конверт, даже не догадываясь, что может быть внутри. — Лучше бы внукам что-нибудь купили. Сережа давно новую игрушку просит, а Матвей очки хотел, чтобы новую реальность увидеть. Для меня подарок — это вы. Почаще бы заезжали ко мне. А то по праздникам только и видимся, — проговорила я, щупая конверт. Любопытство — вещь коварная.

— У Сережи уже есть приставка. Пока и на этой может поиграть. С Матвеем мы договорились, что купим ему виртуальные очки на его день рождения, который через два месяца. Правда, дети? — Марина обвела мальчишек строгим взглядом.

— Правда! — хором ответили внуки.

Все же хорошая жена попалась моему сыну. Дети не избалованные. послушные, но и не обделенные ничем. Все у них есть, не то что в наше детство.

— А юбилей у бабушки всего один раз, и подарок должен быть соответствующий. Так?

Мальчики на этот раз кивнули, зная, что с набитым ртом не разговаривают. Тем временем Никита вздохнул:

— Мам, ну мы же от чистого сердца. Твои внуки сыты и одеты-обуты. Ты и так их балуешь. А сама когда последний раз отдыхала? Не начинай опять, мам, свою шарманку. Лучше зацени подарок.

Я заглянула в конверт.

— Да мне не надо никаких путешествий! — тут же упрямо покачала я головой. — Дома дел полно, да и дача всю зиму без присмотра простояла. Прибраться там надо. Да и кто за Тимофеем смотреть будет? — услышав, что говорят про него, кот забрался мне на колени, лег и замурчал. Я принялась чесать его за ушком. Он был ненамного младше меня.

— За котом соседка присмотрит, не в первый раз. Мы с бабой Машей уже договорились, — вступила в разговор невестка. — Ты сама как-то проговорилась, что хотела бы по Золотому кольцу еще раз проехаться. Когда еще, если не сейчас? С того времени, когда ты в первый раз была там, прошло столько времени. И столько нового появилось. А насчет дачи не переживай. Мы на выходные съездим. Устроим «мир, труд, май»! Правда, ребята?

Внуки кивнули, а глаза их при этом горели. Чуют, что им там будет раздолье.

— Ну, правда, мам. Соглашайся. Насчет дачи не переживай. Съездим мы. Уберемся там, обещаю. Заодно шашлыки пожарим.

Я нахмурилась, раздумывая, но внутри уже зарождался интерес, который уже ничем не погасить. Проехаться по Золотому кольцу обязан каждый житель нашей необъятной родины, пусть и много лет находясь на пенсии.

Тяжело вздохнула, сжимая конверт. Мне хотелось, правда, но все же дальняя дорога и возраст…

— Ну ладно, так уж быть. Только дачу мне не сожгите, — улыбнулась я, воодушевившись.

Правда, чего это я? Пока возраст позволяет, надо пользоваться моментом. На здоровье-то шибко я не жаловалась. Так, давление иногда могло подскочить. Но таблетки всегда при мне. Надо ехать! Будет чем похвастаться перед ворчливыми старушками, “охраняющими” наш подъезд и не только. Они нас с Марией Дмитриевной недолюбливали за то, что мы не просиживали свое время на скамейке и не обсуждали жильцов нашего дома, оценивая их по внешнему виду. Нас они считали интеллигенцией. Пусть и дальше завидуют, какие у меня заметальные сын и невестка. Их-то дети и на праздники носу не казали. Мои вон рядом.

— Давайте кушать торт и пить чай! — загорелась я поездкой, уже раздумывая о том, что взять с собой в дорогу.

День рождения прошло хорошо. Я провожала внуков и детей без грусти. Не забывают меня, захаживают. Не это ли самое главное? Как только закрыла за ними дверь, взялась за телефон. Без бабы Маши я никуда.

— Ну и дура ты, Аннушка, — проговорила Марья Дмитриевна, закончив изучать путевку и закинув конверт обратно на трельяж.

Я чуть ее домашней настойкой не подавилась. Вытерла успевшие пролиться капельки салфеткой и непонимающе взглянула на соседку. Мы с ней дружили с незапамятных времен. Но сейчас не смогла сдержать своего возмущения. Пришла отметить мой день рождения, еще и обзывается. Тоже мне, подружка. Обиженно не засопела только из-за ее малиновой настойки. Уж больно хороша она получается у Маши. А сегодня у меня была такая дата, что грех не опрокинуть пару рюмок. Семьдесят пять лет — это вам не полтинник. Я еще перед ней подарком хвасталась! Советовалась с ней, ехать или нет. Меня все одолевали сомнения, о чем я и сообщила сыну и его семье перед их уходом.

− Почему это? — поинтересовалась я и опустошила хрустальную рюмку на ножке, готовая выслушать обвинения в свой адрес.

− Твой сын и невестка стараются для тебя, а ты все ворчишь и отказываешься от подарков! Разве можно так? Они ведь любят тебя, хотят сделать приятное, а ты заладила: “Не надо мне!”.

Я хотела было возразить, но Марья Дмитриевна подняла руку, чтобы я не прерывала ее, и продолжила. Соседка еще не все высказала.

− Ну неужели тебе так трудно просто принять подарок и сказать спасибо? Это же не просто поездка, это их забота о тебе! А ты всё время чем-то недовольна. Неужели так сложно порадоваться тому, что у тебя есть семья, которая о тебе заботится и пытается угодить старой кошелке? Внуки души в тебе не чают, невестка уважает и мамой называет. Чего тебе еще в старости надо, Анна Михайловна?

Соседка наконец-то остановила свой поток слов и посмотрела на меня с недоумением. Хотя, скорее, с осуждением.

− Да я просто не хочу обременять их, − и лучше бы не говорила этих слов.

− Обременять? Да они сами хотят тебе помочь! − воскликнула баба Маша, все еще не успокаиваясь. − Ты что же, не видишь, как они стараются! Вместо того чтобы радоваться и принимать их любовь, ты только и делаешь, что ворчишь. Прими подарок и от души поблагодари их! Съездишь, погремишь костями. От тебя не убудет. Зато от ревматизма своего избавишься, да и пыль стряхнешь. Это ведь так важно для них! Они старались угодить тебе. Учли твои желания, запомнили брошенные когда-то тобой слова.

Задумалась. Соседка была права. А ведь и вправду, сын и невестка всегда заботились обо мне, старались сделать мою жизнь лучше, приобщая к заботе и внуков. Марья Дмитриевна, заметив, что я

− Слушай, Анна, − проговорила она, наклонившись ближе. — Вспомни, как они в прошлом месяце приезжали и помогали тебе отмыть квартиру к Пасхе. С работы отпросились, Маринка твоя всех клиентов отменила. Не хотели бы порадовать тебя, то подарили бы какую-то ненужную вещь. Вон от моих только их посыльный приезжает. На днях вон кухонный комбайн притащил. Пока научишься на нужные кнопки нажимать, всю душу вымотает. Как начнешь отмывать, забудешь потом, какую деталь куда вставить. Проще на обычной терке все потереть. Я так и делаю. Но и то сына с невесткой благодарю. Иначе и вовсе про меня забудут.

У бабы Маши сын был большим начальником и женился на такой же девушке. Им некогда была ее навещать. Все время в разъездах. Единственная внучка — и та занята многочисленными кружками и занятиями. К бабушке заглядывает редко. У Аделаиды персональная няня. Сын частенько присылает ей подарки, которыми Марья Дмитриевна и не пользуется. Так и пылятся подарки на антресолях, ожидая своего часа. Мои вон чуть ли не каждую неделю захаживают. Дарят только то, что мне по душе и что мне необходимо.

Теперь мне стало стыдно, что я могла обидеть сына и его семью своими отговорками и отказами. Баба Маша была мудрой женщиной и всегда знала, о чем говорит.

− Ты права, Маша. Я постараюсь изменить свое отношение. Надо научиться радоваться не только мелочам, но и дорогим подаркам, а также принимать заботу и любовь своих близких.

Пока соседка повторно наполняла рюмки малиновой настойкой, я набрала невестку.

− Приедете завтра меня провожать? — робко поинтересовалась я.

− Конечно! — услышала на том конце одновременно радостный и облегченный ответ. Марина тут же сообщила внукам, а следом на заднем плане я услышала от внуков дружное: «Ура!».

Не став больше отнимать у них время, да и с Машей пообщаться хотелось, попрощалась. Завтра еще свидимся.

Баба Маша улыбнулась.

— Вот это уже другое дело! А теперь давай вместе подумаем над тем, что тебе нужно взять в поездку. Маринка твоя молодец, маникюр тебе в поездку сделала. Надо было и меня позвать, — проворчала соседка, разглядывая мои пальцы. — Я бы один из неоновых цветов выбрала, бабок наших возле подъезда позлить, — Марья Дмитриевна иногда любила выдавать причуды. Есть еще у нас порох в пороховницах!

Мы посмотрели друг на друга, тут же засмеялись и начали обсуждать мою предстоящую поездку.

Глава 2. Злосчастный тур

Анна Михайловна

Я стояла на автобусной станции, и мое сердце переполняли смешанные чувства. Солнце светило ярко, что пришлось откопать темные очки и взять их с собой. Весна в этом году пришла ранняя, что еще пару дней и появятся зеленые листочки. Ранние цветы вовсю цвели, радуя наши глаза. Но мало кто замечал красоту, проходя мимо и иногда даже наступая на яркие краски.

− Мы семья Черновы Икс! − рассмеялся Матвей, наворачивая круги вокруг нас. Похоже, очки на каждом из нас напомнили ему каких-то персонажей.

Но в моей душе было немного грустно. Я внезапно обняла сына, крепко прижав его к себе, будто расставалась с ним навсегда.

− Береги себя, мам, − сказал он, сдерживая слёзы. − Мы будем скучать.

− Я тоже буду скучать, − ответила, отстраняясь и глядя в его глаза. − Но вы сами подарили мне это путешествие.

Невестка Марина подошла ближе и тоже обняла меня.

− Обязательно позвони нам, когда приедешь. Хорошо? − спросила она с улыбкой, хотя в её голосе слышалась тревога. — Таблетки взять не забыла?

− Конечно, дорогая! — все же пустила я слезу. — Вот они, − выудила я пузырек из сумочки. — И в дороге буду звонить.

В последнюю очередь обняла внуков.

− Ба, я тебе там положил внешний аккумулятор для зарядки телефона, если аккумулятор на твоем сядет. Фотки кидать не забудь. Чат тоже создал. Я хоть проект сдам по литературе, − попросил Сережа. Его просьба вызвала у всех улыбку.

− А мне сувенир привези, − прижался ко мне Матвей. — И подарок.

− Все пассажиры занимают свои места согласно купленным билетам! − услышали мы громкий голос водителя.

− Ну вот и пора мне уезжать, − произнесла я с легкой грустью в голосе. − Не переживайте за меня! Я вернусь с новыми историями и впечатлениями, а также подарками и сувенирами.

Собравшись с силами, поднялась на ступеньки автобуса и оглянулась в последний раз. Моя семья все не уходила, махая мне руками. Заняла свое место и взглянула через окно. Никита обнимал Марину, внуки стояли впереди них и все махали мне. Автобус тронулся, а я все еще смотрела в окно на своих родных, которые постепенно становились все меньше и меньше. Все же пустила слезу.

Чем дальше мы отъезжали от города, тем больше меня охватывало желание познать новое. В последние годы, погруженная в повседневные заботы и рутину, как и быт, я совершенно забыла о себе. Поэтому решила насладиться каждой минутой поездки.

Я успела познакомиться с соседями. Мы держались маленькой группой, двигаясь за экскурсоводом по пятам. Я любовалась живописными пейзажами, древними храмами и уютными деревеньками, что попадались нам по пути. Каждая остановка была наполнена новыми открытиями. Я восхищалась красотами природы, внимательно слушала истории о прошлом и наслаждалась общением с другими людьми, которые так же, как и я, решились на поездку.

Я много фотографировала и отсылала снимки в мессенджере в семейный чат. Делилась с внуками впечатлениями. Но к концу четвертого дня на меня начала наваливаться усталость. Все же я была не в том возрасте, когда подолгу можно разъезжать на автобусах. Даже ночи в гостиницах не спасали. По лицам другим тоже было понятно, что и они устали. Мы все с нетерпением ждали очередную остановку, чтобы растянуться на кроватях.

− Куда ты вклиниваешься?! — вдруг заорал водитель, выкручивая руль.

Автобус после этого тут же повело. Пассажиры ахнули. Я цеплялась за переднее сиденье. В голове пронеслось, как я по приезде домой планировала собрать всех и испечь пироги, чтобы поделиться своими впечатлениями. Как бы мы попробовали новую Машину настойку из черноплодной рябины под мои рассказы. Но резкий толчок, скрежет металла — и мое тело пронзает боль. Я перестаю слышать крики остальных пассажиров, будто оказалась в комнате, куда не проникает ни один звук.

Что, если это

− Господи, − прошептала я, − дай мне ещё немного времени. Я хочу обнять своих детей и внуков, сказать еще раз, как я их люблю. Пожалуйста, − просила я сквозь слёзы. − Продли мне жизнь! Я хочу вернуться к своей семье, хочу ценить каждое мгновение с ними! Я хочу снова обнять своего сына и увидеть своих внуков!

«Как скажешь», − услышала я у себя в голове и уплыла в темноту. Не то от нестерпимой боли, не то от голоса, посчитав, что я схожу с ума.

Когда я открыла глаза, вокруг уже работали спасатели. Я слышала крики и облегченно выдохнула. Значит, меня скоро спасут, надо только немного потерпеть. В первую очередь оказывают помощь тяжелым, после уже и остальным.

− Жива? − раздался где-то рядом мужской голос.

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилось незнакомое лицо − бородатый мужчина в странной одежде, и смотрел он на меня с облегчением, но настороженно.

− Вы можете встать, леди? — обратился он ко мне. — Ваша карета превратилась в щепки.

Леди? Карета?

Я попыталась приподняться, и мир вокруг завертелся. Голова гудела, тело будто не слушалось. Мужчина помог мне выбраться из-под перевернутого экипажа, и я, наконец, осмотрелась. Сельская дорога, сломанная карета, лошади. Протянула руки вперед, чтобы убедиться, что ничего не сломано. Только это не мои руки. Алебастровая кожа. Тонкие пальцы. Узкие запястья. Платье, которое я никогда не носила. Местами оно было порвано и испачкано пылью и кровью. Моей?

− Вы в порядке, леди Аннабель? − осторожно спросил мужчина, видя мое замешательство. — Вам бы лекарю показаться, только нет его тута.

Я хотела поинтересоваться, где это «тута»? Но не хотелось торопить события. Сжала руки, и пальцы наткнулись на что-то в складках платья. Спешно вытащила. Опять конверт. Не запечатанный, без адреса и без имени.

Сердце бешено заколотилось. Раскрыла письмо и вчиталась в строки.

«Если читаешь это, значит, всё сработало. Теперь ты в другом мире и в теле юной Аннабель Хэдли. Как ты и просила, мы продлили тебе жизнь и дали второй шанс, чтобы ты могла обнять своего сына и внуков, если выполнишь наши условия. Тебе всего лишь нужно выполнить пару пунктов, и ты задержишься в этом мире настолько, насколько ты захочешь».

Далее следовал список требований для меня. Как мне их все успеть выполнить за такой короткий срок?

Листок выпал из дрожащих пальцев. Ветер подхватил его и унёс прочь, будто его и не было.

− Леди Аннабель, с вами все в порядке? — переспросил мужчина. Неужели он ничего этого не заметил?

− Да, все хорошо. И чувствую я себя прекрасно, − сквозь зубы проговорила я. — Ведите меня в приют, − попросила я мужчину.

Мне собственными глазами захотелось увидеть то, что мне придется восстановить. И лучше бы я этого не делала…

Я шла за мужчиной, который время от времени оборачивался и проверял, иду ли следом за ним. Саквояж, который с каждым моим шагом становился все тяжелее и тяжелее, грозился оторвать мне руку. Отчего-то мне не захотелось оставлять его возле кареты, хотя остальные вещи мы бросили там же. Мужчина обещал забрать их, как только мы доберемся до приюта.

Солнце уже было в зените, и оттого воздух нагрелся до невозможности. Меня уже не привлекали ни буйство красок, ни необычные цветы и растения, что росли по обе стороны проселочной дороги. Я даже не могла думать и о том, как получилось так, что оказалась в другом мире и в чужом теле. Болела не только голова, но и все тело. Но пока адреналин бурлил в моей крови, мне хотелось дойти до конечного пункта. Там уже будем разбираться по обстоятельствам.

Шумно выдохнула и ускорила шаг, чтобы не сильно отставать от мужчины. Я была в закрытом и длинном платье. Оно не только задерживало нас, но и вело меня к тому, что еще немного — и я точно грохнусь в обморок, но уже от духоты. Ветер гулял по верхушкам деревьев, избегая нас. Где-то в кустах шуршали не то ежики, не то ящерицы, спеша укрыться от нас. Я позавидовала им. В траве, скорее всего, было свежее и прохладнее.

— Далеко еще? — спросила я, смахивая с лица прядь волос и рукавом платья вытирая пот со лба. Его уже все равно было не спасти, если только пустить на тряпки.

— Уже близко, — буркнул мой спутник, даже не оборачиваясь. Гостеприимные, однако, тут люди.

Сделать привал не получилось. Мужчина утопал вперед, мне же пришлось поспешить за ним. Отстать от него — себе вредить. Я не знала дороги, хотя за все время, пока мы шли, ни одной развилки нам не встретилось. Значит, к приюту, которым мне придется управлять, вела всего одна дорога. Я пока не понимала, хорошо это или плохо.

И правда, через пару поворотов пыльная дорога вывела нас на поляну. Я выдохнула и замерла, поставив саквояж на землю. Передо мной возвышался двухэтажный дом из темного кирпича, некогда с белыми оконными рамами, потускневшими от времени. Он все еще сохранял следы былого благородства. Фасад украшал разросшийся дикий виноград. Ветви старых деревьев, словно липкие щупальца, обвивали стены с облупившейся краской, а плющ карабкался по стенам, пытаясь скрыть разруху под густым зелёным покрывалом. Широкое крыльцо с массивными дубовыми дверьми, хоть и потемневшими от сырости, все еще выглядело прочным. Несколько ступеней треснуло. Окна, затянутые слоем пыли и паутины, местами были целы, а кое-где зияли пустыми проемами, где стекла давно были выбиты.

Вокруг дома раскинулся некогда ухоженный, а ныне одичавший сад. Дорожки, выложенные плиткой, почти исчезли под слоем мха и проросшей травы, но их контуры еще угадывались. Старые липы и клены, разросшиеся за долгие годы, создавали плотную тень, а между ними буйно цвели кусты сирени и жасмина, наполняя воздух сладковатым ароматом. Кое-где виднелись плодовые деревья.

Все это мне нужно было восстановить. И Боги не нашли никого лучше, чем умирающую старуху, засунув меня в молодое тело. Ну хоть суставы не болят…

— Вот он, ваш приют, леди Хэдли, — проговорил мужчина, и в его голосе услышала то ли насмешку, то ли предостережение.

Я невольно сглотнула. Попроси у Бога помощи, называется. Лучше бы молчала и отошла в мир иной. Да здесь работы — непаханое поле. Мне в жизни со всем этим не управиться! Копаться в земле на даче — это одно, а

Я сделала шаг вперед в надежде обойти дом и понять, все ли настолько плохо и плачевно. Под ногой хрустнула ветка. Звук получился неестественно громким в этой давящей тишине. Казалось, среди леса мы были одни.

— Надеюсь, что здесь никто не живет, — проговорила я.

И тут мужчина, что привел меня сюда, медленно повернулся ко мне. Его глаза скользнули по моему лицу, в них читался не только намек, но прямой посыл, что за недалекого ума леди к ним прислали.

— В самом приюте нет условий для проживания, но… — не договорил он, и я с замиранием сердца ждала продолжения. Ведь после “но” обязательно следовало что-то страшное. — Но в других строениях постояльцы сделали для себя вполне комфортные комнаты.

Холодные капли пота скатилась по моей спине. Постояльцы? Ведь я правильно понимаю значение этого слова? Это те, кто проживает здесь постоянно?

Я вдохнула полной грудью и начала обходить дом, даже про саквояж забыла. Поздно оглядываться и искать пути отхода. Пришло время знакомиться с постояльцами и поставить перед собой цели.

Глава 3. Жизнь не сахар, и не мед…

Анна Михайловна — Аннабель Хэдли

Я медленно обошла дом, словно боялась потревожить его сон и покой. Под ногами хрустели ветки и прошлогодняя трава. Здесь годами никто не убирался. Чем дальше вглубь я шагала, тем сильнее рождалось желание развернуться и уйти. Уйти прочь отсюда.

Это просто невозможно сделать! Здесь нужна просто огромная группа людей из Центральной или Средней Азии, да и то им управиться будет трудно. Сухую траву убрать можно и самой, как и обрезать ветки деревьев. Но это самое малое из того, что видели мои глаза. А сколько же скрывалось под крышей и стенами? Я даже подумать об этом боялась. Лишь бы не пришлось снести дом и заново отстроить…

За домом открылось подобие заднего двора. Здесь я увидела еще несколько построек. Они были ничем не лучше основного дома. Сарай у хорошего хозяина выглядит намного лучше, чем все эти постройки, прилегающие к дому. Но среди них выделялась одна. Она была самой большой, и к ней была протоптана дорожка. Значит, там действительно жили.

Я вздрогнула, когда за спиной хрустнула ветка. Развернулась и увидела того самого мужика, который и привел меня в приют. Задумавшись о том, какой фронт работы мне предстоит сделать, я совершенно забыла про своего провожатого.

— Не бойтесь, леди Аннабель, постояльцы приюта не кусаются, — с ухмылкой проговорил он и шагнул к тому самому сараю.

Пока я находила в себе силы, чтобы дойти до конца, мужчина уже исчез за дверью. Следом я услышала разные голоса и смех. Последнее словно было неуместным в этом месте. Но не это ли придавало сил тем, кто все еще продолжал жить здесь?

Я шагнула к сараю. Постучалась и, не дожидаясь ответа, шагнула внутрь. И замерла, не ожидая увидеть такое, сколько бы себя я ни настраивала, находясь снаружи.

Передо мной предстало неожиданное зрелище. Семь железных кроватей. Они были разделены ширмой, которая сейчас была отодвинута к стене. На кроватях цветастые покрывала, маленькие вышитые подушки. Между кроватями ковровые дорожки. Вполне себе все прилично, насколько это можно считать.

Пока я разглядывала убранство сарая, на меня взглянули две пары удивленных глаз.

— Вот о ней я вам и говорил, — снова раздалось за моей спиной.

Мой провожатый, видимо, любил пугать людей. Но, обернувшись, я увидела вторую часть сарая, переделанную в уютную кухню. Насколько это можно было.

В углу стояла печка. Рядом с ней две бочки с водой, а между ними аккуратно сложенные дрова. Стол и шаткие табуретки. Посуда висела на крючках на стене, за неимением посудного шкафа. Над столом на полке хранились продукты.

И главное — везде чистенько.

— Проходи, милая, — улыбнулась мне старушка. — В тесноте да в не в обиде.

— Вы пока тут знакомьтесь, я съезжу за вещами леди, — предупредил мужчина.

Тут я вспомнила про карету, из-под обломков которой меня и достали в новом теле. Как так случилось, что на проселочной дороге, где нет движения, как у нас в столице, могло произойти такое? В голову лезло разное, но я не стала развивать мысли. Не стоило гневить Богов. Мне не хотелось получить от них еще одну подлянку. Полученной второй жизни хватало, как и условий, чтобы я смогла остаться здесь. Иначе…

— Правильно, Тони, — улыбнулась ему старушка. — Нельзя оставлять леди без ее личных вещей. Они ей еще понадобятся.

Провожатый Тони оставил нас одних. В сарае наступила тишина. Старик, что сидел возле окна, отвернулся. Старушка же шагнула к печке.

— Может, попьем чайку? — предложила она. — С травами и медком. Пока будем дожидаться остальных, — и старушка загремела посудой, пока я продолжала стоять истуканом чуть ли не посередине сарая.

И мне предстоит жить здесь, в таких условиях?

В горле стоял ком. Слезы грозились прорваться. Все же сглотнула. Как мне справиться со всем? Я привыкла совершенно к другим условиям. Пусть и получила здоровое, главное, молодое, полное сил тело, сейчас я была полностью разбита. А это куда хуже! Мне нравился сумасшедший ритм города, бетонные стены с условиями для нормальной жизни, транспорт и связь. Здесь же... Здесь ничего этого не было! В этом месте время и жизнь текли медленно, как мед из глиняного горшка, который старуха бережно перекладывала в чашки. Я наблюдала за этим действием и понимала, что попала я конкретно.

— Вы не удивляйтесь, леди, — проговорила старушка с улыбкой. — Живем, как можем. Поддерживаем друг друга. Стараемся не грустить.

Разлив по чашкам кипяток из чайника, который, как по мне, вскипел быстро, старушка протянула чашку мне. Запахло чабрецом и мятой.

— Крыша не течет, еда есть, ну… и есть с кем поговорить на ночь.

Старушка, имени которой я так и не спросила, взглянула в сторону старика.

— Он не слышит, — с грустью в голосе проговорила после. — Он один. Остальные полны сил и энергии, — я чуть чаем не подавилась от таких слов, вспомнив себя в моменты, когда не хотелось ничего делать. — Они уже должны вернуться из леса.

—

Старушка не успела мне ответить. На улице послышались голоса. Я немного напряглась. Ну не будут же они прогонять меня? Им нужна помощь. Или могут? Ведь это место давно стало им домом. А пожилые, знаю по себе, не любят изменений в их жизни.

Я отчего-то напряглась. Раньше меня мало что пугало. Поживи с мое, и черту рога сломаешь, если встретишь в темном переулке. Сейчас же я опасалась всего, чувствуя себя как потерявшийся и оставшийся без мамы ребенок. Не то, чтобы я хотела сюда попасть или просила, но, видимо, просто больше некуда было меня направить. Вот и расхлебывай теперь, Анна Михайловна! Мне оставалось надеяться, что постояльцы здесь хорошие люди. Разве могло быть иначе? Жить в таких условиях не каждый сможет. Только сильные духом люди…

Дверь открылась, и в так называемый дом начали заходить люди. Все пожилые.

— Леди Ирэн, танцуйте! — воскликнула одна из женщин. — Улов сегодня у нас хороший! На ужин можем позволить себе жаркое с мясом и грибами.

Но тут она заметила меня, замолкла и замерла возле порога с авоськой в руках. Следовавшие за ней уперлись ей в спину и недовольно заворчали.

— Ну что встали-то, леди Веро́ника? Пошевеливайтесь! Я хочу протянуть ноги и горячего чая с медом. Ирэн! Ставь чайник!

Когда им всем удалось оказаться внутри, постояльцы замерли, заметив причину замешательства зашедшей первой женщины. На меня уставились четыре пары глаз. Прибыли три женщины и один мужчина. Глухой мужчина не выказывал никакого интереса к нам и к тому, что происходило. Сидел возле окна и все смотрел куда-то вдаль, водя пальцем по запотевшему стеклу.

— У нас гости? — спросила вторая из женщин, будто меня здесь не было.

— У нас гости, а мы в таком виде. Что же мы медлим? — засуетилась третья.

Все три женщины кинулись за ширму, прежде сунув авоськи мужчине сзади. Тот выглядел не таким обескураженным, чем женская часть.

— Давно к нам не заглядывали гости, — с улыбкой на лице шагнул он к нам. — Добро пожаловать!

Протянул авоськи женщине, которая угощала меня чаем. Та, к которой обратились “Ирэн”, забрала их. Мужчина же протер руки об штаны и протянул мне, склонив голову, как и было положено при приветствии.

— Барон Коди фон Синглер к вашим услугам, леди, — поцеловал он мою руку. — Какими судьбами в наших заброшенных краях и забытых людьми и даже богами местах? Неужто кого-то захотели приютить у себя?

Я растерялась от такого напора. Прежде за мной такого не водилось. Мужчина же присел на стул. За ширмой все еще продолжали копошиться и шипеть друг на друга. Ирэн занялась добытой едой. Запах грибов я учуяла сразу. Постоялица приюта, скорее всего, дежурная по кухне, высыпала сморчки в тазик.

— Тут хватит на несколько дней! — обрадовалась она. — Можно даже состряпать пироги. Тем более у нас такие гости.

— Какие это такие? — отозвались за ширмой, и одна из женщин показалась нам уже в новом платье.

— Сейчас мы все спокойно сядем за стол и все узнаем за чашкой чая из уст нашей гостьи, — спокойно проговорила Ирэн, начав собирать на стол.

Вскоре подтянулись и остальные. Стол немного сдвинули, чтобы все могли уместиться за ним. На два стула положили заранее подготовленную доску, сделав из него скамейку. На ней разместились барон и три женщины, и они оказались напротив меня. Глухого мужчину к столу привела Ирэн и усадила чуть ли не насильно, сама села по другую сторону, словно во главе стола. Места хватило всем. Даже Тони бы уместился, успей он вернуться с моими вещами. Но его все не было, будто бы мужчина не торопился специально, оставив меня в руках любопытных постояльцев приюта.

Чай был разлит по чашкам, но никто не протянул руку к питью. Мед стоял посередине стола. Рядом была чашка с домашним простым печеньем и сушеные ягоды с орехами. Видимо, только ближайший лес и кормил постояльцев приюта в последнее время. Скудно, но я была и тому рада. Ведь в той жизни я не успела даже перекусить. Мы не успели доехать до следующего пункта нашей экскурсии. Теперь жильцам придется делиться едой и со мной, также и домом. А я пока ничем им не помогла. И не было никакой уверенности, что смогу. А с собой у меня не было ни крошки.

Никто не торопился заводить разговор. Я прокручивала в голове, как представиться и как сообщить им о грядущих изменениях. Ведь не знала про Аннабель Хэдли ничего. А постояльцы точно будут расспрашивать меня обо мне, к бабке не ходи. Вон какими глазами журят меня.

— И так, откуда к нам пожаловала такая очаровательная юная мисс? — первой заговорила женщина с осанкой, которой позавидовала бы и сама королева. Сразу видно, что женщина непростая.

— Леди Аннабель Хэдли, — назвала я свое имя. — Меня направили сюда для того, чтобы восстановить ваш приют.

И в ответ мне тишина…

Вы слышали когда-нибудь тишину? Не просто молчание, не заминка, не сдержанное безмолвие, а тишина. Мертвая тишина. Абсолютная. Будто сам воздух вокруг нас застыл, будто время остановилось. Ни вздоха, ни шороха, ни единого звука. Только тишина. Словно сама смерть пришла…

Тишина такая, что густая, как смола. Если поднять руку, то можно потрогать, наверное. Тишина, которая давила на барабанные перепонки. Она обволакивала комнату, превращая ее в застывший кадр из забытого фильма. Даже ветер за тонкими стенками сарая казался предательски громким, нарушающим наш немой договор.

Я ждала всего: прямого отказа, возмущения, споров, криков радости или хотя бы удивления. Но не такой реакции. Тишина нервировала. И вдруг громкий звук. Мужчина, что не слышал, отодвинул стул с громким звуком. Потом он медленно зашаркал к окну, где прежде и сидел. Но этого хватило, чтобы тишина треснула.

— Восстановить? — раздался хриплый голос. — А кто вам сказал, мисс, что мы этого хотим?

Глава 4. И не таких уламывали!

Аннабель Хэдли

— Восстановить? — раздался хриплый голос. — А кто вам сказал, мисс, что мы этого хотим?

Я непонимающе уставилась на пожилых людей. Вот я сидела среди них за столом, покрытым потертой клеенкой с давно выцветшим рисунком. В домике пахло

Я видела тех, кто когда-то пил вино из хрусталя, а теперь поглощал чай из обычной чашки. Они больше не носили шёлковых камзолов, не склоняли головы перед портретами предков в золоченых рамах. Теперь их плечи покрывала давно вышедшая из моды одежда, выцветшая, протертая до дыр. Но достоинство осталось. Только достоинство.

Даже если сейчас они сами добывали еду, копали землю, рубили дрова, таскали воду, делали это без жалоб, без высокомерного вздоха, будто труд был для них позором. Нет. Они работали, понимая, что от этого зависит их жизнь. И им ни к чему было менять установившийся для них привычный уклад.

Я смотрела на своих сверстников и их морщины и понимала, что для них все это было в новинку, непривычным. Но никто из них не выглядел растерянным. Они сидели с немного уставшим и потухшим взглядом. Но так же в их глазах я видела твердость и силу духа. Несмотря на все происходящее в их жизни, они не сломались и продолжали жить, выгрызая у судьбы каждый свой новый день.

Я смотрела на них и понимала одно. Вот он, настоящий дворянский дух и аристократизм. Не в титулах, не в фамильных драгоценностях, не в громком имени, а в умении упасть и заново подняться. Но также я видела во взгляде каждого страх и недоверие. И их тоже можно было понять, они не хотели никаких перемен. Они привыкли к такой жизни. Они буквально выгрызли ее. Они только-только убедились, что могут выжить и так, и радовались каждому новому дню. А тут заявилась я и заговорила о том, во что они давно уже перестали верить.

— Давайте для начала познакомимся, — попыталась я улыбнуться. — Как я могу к вам обращаться? — взглянула я в глаза той женщине, что не хотела восстановления приюта.

— Веро́ника фон Дейч, — вскинув голову, произнесла женщина. — В прошлом графиня Фаттен. Мой племянник обманом отобрал у меня титул и засунул сюда, убедив меня в том, что здесь меня ждет ну просто райская жизнь, — в голосе графини сквозило едкость.

Видимо, признание одной заставило и других смягчиться и выговориться.

— Джудит Аллен, — заговорила соседка графини Фаттен. — В прошлом баронесса. Только титул и остался со мной. Невеста сына выгнала меня из дома со словами, что от меня никакого проку. Поначалу Итан навещал меня, но я его не видела уже более трех лет. Как и своих внуков.

В этой самый момент я поблагодарила Бога, что у моего сына жена Марина была то, что надо. По своему любила меня, заботилась. Но и насчет баронессы и ее сына я сделала себе пометку. Нужно бы узнать все ли так было.

— Барон Кодин фон Синглер, — все с такой же легкостью, с какой меня встречал, заговорил мужчина по очереди. — Я погорелец. Потерял все в огне.

— Я Ирэн Тернер. Графиня без жилья и семьи, — коротко поведала о себе та женщина, что угощала меня чаем.

— Сандра Бэйли, в прошлом актриса, — узнала я имя женщины, которая беспокоилась о своем внешнем виде. — Меня просто вышвырнули из театра, когда наш руководитель нашел себе молодую любовницу. Она невзлюбила меня и добилась моего увольнения. Моя семья не приняла меня. И вот я очутилась здесь.

Я повернула голову в сторону мужчины у окна.

— Про него мы мало что знаем. Только имя. Лорд Аластер Кроуди, — голос Ирэн был полон грусти. — Он сам нам его написал. Тогда же и узнали, что он не слышит. Хорошо, что хоть мычит что-то. Если постараться, то временами можно понять, что он просит или хочет.

Так я узнала имена и судьбу всех постояльцев приюта. Осталось уточнить только про Тони. Он-то был молод и полон сил. Ему приют был ни к чему.

— А Тони? Что с ним?

— О, Тони со мной, — улыбнулась леди Веро́ника. — Он когда-то привез меня в этот приют. Увидев, куда меня сослал племянник, решил остаться со мной. Он помогает нам во многом, делает всю тяжелую работу и защищает нас.

Последние слова графиня Фаттен проговорила, глядя на меня выразительно.

Тяжело мне будет убедить их. А кому сейчас легко?

Я была немного в растерянности. Здесь простыми разговорами было не обойтись. Нужно будет найти что-то посущественнее обычных слов и обещаний. И между нами восстановилась тишина. Я раздумывала, как уговорить старушек на ремонт и изменения в приюте. Они же ждали, когда я сдамся.

Чай давно был выпит. Разговор не клеился. Первой из-за стола вышла Ирэн. Она сегодня отвечала за еду.

— Обед сам себя не приготовит, — проговорила она, покосившись на остальных. — Если хотим отведать пирог, то нужно грибы почистить и растопить печь. Иначе, как в прошлый раз, до вечера сидеть голодными будем!

И леди Тернер встала у печки, гремя кастрюлями. Ее руки ловко орудовали ножом, перебирая грибы, будто она всю жизнь проработала поваром, а не ездила по балам и званым вечерам.

Остальные постояльцы тут же засуетились, будто ждали этого момента.

— Мне белье нужно перебрать, — заявила леди Веро́ника, поспешно хватая висящие на веревке вещи.

— А я письмо сыну напишу, — отозвалась Джудит Аллен, торопливо разворачивая помятый листок, что она достала из кармана. — Пишу ему каждый месяц, надеясь на то, что он их получает и читает, беспокоясь обо мне. Я верю в это, — женщина вытерла предательскую слезу.

— Да и у меня дел по горло, — буркнул барон Коди, направившись к железным кроватям.

— Я помогу Ирэн, — видимо, бывшая актриса не сумела найти более убедительной отговорки и присоединилась к леди Тернер.

За столом я осталась одна, чувствуя, как на меня бросали быстрые взгляды, но тут же отводили глаза. Видимо, мне тоже стоило найти какое-то занятие. На ум ничего не пришло, кроме как отправиться осматривать приют.

— Я пойду осмотрюсь тогда, — озвучила свои планы на предмет того, если со мной что случится, чтобы знали, где меня искать. К тому же, я надеялась, что во время прогулки придумаю, как их уговорить.

Обойдя дом, я

Подойдя ближе, поняла, что на двери висел замок.

“У меня же нет ключа!” — возмутилась я, как почувствовала тепло возле бедра. Засунула руку в карман и нащупала ключ. Вставила его в ржавый замок и с трудом повернула. Да и сама дверь поддалась с трудом, разрывая тишину протяжным скрипом. Я шагнула внутрь, не забыв перекреститься. В доме пахло пылью, сыростью и чем-то давно забытым, как будто сюда много лет никто не заглядывал. Это напомнило мне сундуки бабушек и их специфический запах.

Я осторожно шагнула дальше. Первый этаж был просторным. В коридоре доски пола прогибались под моими ногами от моего веса. Хотя Аннабель была хрупкой девушкой. Кое-где виднелись щели.

“Нужно будет перебрать половицы, иначе кто-нибудь провалится”, — отметила я себе. Дальше я заглянула в первую дверь. В общей комнате камин оказался с трещинами, отслоившаяся штукатурка, рамы окон рассохлись. А вот мебель была на месте и укрыта, что меня сильно удивило. Полы тоже стоило лишь помыть и укрыть теплым ковром.

“Не все так плохо, оказывается”, — подумала я, радуясь и перебираясь на кухню. Здесь улыбка сошла с моего лица. Ржавая раковина, прогнившие доски под ногами, полки, готовые рухнуть, разбитая посуда. “Здесь и плиту новую поставить, и трубы проверить, и печь проверить”, — отметила я про себя. Все же работы предстоит немало.

Дальше были комнаты, двери которых были заперты. На этот раз я не получила никакой подсказки, как и не оказалось связки ключей в кармане. Надо будет поинтересоваться у постояльцев или у Тони. Вдруг ключи найдутся у них.

В конце коридора была лестница на второй этаж. С каждым моим шагом она скрипела так, будто вот-вот развалится. Наверху оказались спальни. В каждой комнате стояли кровати с матрасами, покосившаяся мебель, обои, свисающие клочьями, окна с разбитыми стеклами. Кое-где стихия принесла больше вреда, но во многом спальни требовали только тщательной уборки. Лишь в двух комнатах на потолке были темные пятна от протечки. “Не так страшно, как казалось на первый взгляд”, — подумала я, спускаясь вновь на первый этаж. Кроме спален на втором этаже были только ванные комнаты на несколько комнат. Подвал я проверять не стала, не хватило смелости спуститься туда одной. Вместо этого я вышла на веранду, откуда открывался просто прекрасный вид на сад. Правда, заброшенный.

Дом оказался хорошим. Он еще держался, но требовал срочного ремонта. Крыша, полы, окна, камин — все нужно приводить в порядок, как и двор, заросший бурьяном.

“Здесь полно места, чтобы разбить огород, — подумала я. — Если хватит сил”, — хмыкнула после.

Но первое, что нужно сделать, — найти помощников и, конечно же, средства. Без этого мне не справиться. А пока я вернулась в дом и начала искать кабинет. Должен же он быть. Иначе где еще могли храниться все документы по приюту? Без них я была связана по рукам и ногам. Здесь работы на месяцы. И раз меня сюда направили, нужно хотя бы попытаться что-то изменить, а не опускать руки.

Одна из закрытых дверей на этот раз поддалась легко. Как я и подозревала, комната оказалась кабинетом. Все было под слоем пыли и на местах, будто хозяин вышел и больше не вернулся…

— Благодарю вас, боги! — произнесла я и зачем-то подняла глаза к потолку. С одной стороны, прожить заново жизнь хотелось, но с другой…

Жалеть о прошлом времени не было. У сына была своя семья, да и все когда-то умирают. Сейчас же меня охватил азарт, и я кинулась к окну, раскрыв его нараспашку и впуская свежий воздух. Когда поднимется облако пыли, я хоть не задохнусь. Затем взглянула на добротный стол и решила начать с него. И, как заправский вор-домушник, принялась открывать одним за другим ящики и вытаскивать все бумаги.

Начало положено!

Глава 5. Глаза боятся, а руки делают

Аннабель Хэдли

Я не могла нарадоваться тому, что в приюте имелись хоть какие-то документы. Это вселяло надежду. Я открывала каждый ящик и вытаскивала оттуда все бумаги, какие были. Хорошо, что над кабинетом крыша не протекала и все сохранилось в целости. Я не знала, что делать, если бы здесь ничего не сохранилось.

Пока я все вытаскивала, в кабинете пыль столбом стоял. Благо я окно настежь открыла и могла дышать. В одном из ящиков стола обнаружились пожелтевшие от времени бумаги, аккуратно перевязанные бечевкой. Также я нашла письма в конвертах. В других — потрепанные документы с печатями. Попадались и старые фотографии. Но я все складывала на стол, чтобы изучить их потом разом, а не кусками. Сперва стоило бы их разобрать.

Один ящик стола был заперт. И как бы я его ни дергала, он не поддавался. В карманах ключа тоже не нашлось. Боги, видимо, решили, что я получила свою долю Божьего благословения в полном объеме и дальше сама должна справляться со всем, а не надеяться каждый раз на них. Потому обшарила стол, но и там ключа не нашлось. Осмотрела шкафы и полки, но и они результата не дали. Пока оставив запертый ящик, я села просматривать документы, игнорируя свою совесть насчет уборки. Пыль мне никоим образом не мешала изучать бумаги. Хоть все было покрыто слоем грящзи и паутины, меня это нисколько не пугала. Я проходилась по их содержанию и складывала в сторону, сортируя их по своим соображениям. Все документы, относящиеся к приюту, в одну стопку, личные письма — в другую. В третью стопку складывала все остальное, что могло подождать. Закончила сортировку, но взяться за изучение документов я не успела. Меня кто-то звал.

— Я здесь! — отозвалась я на зов. — В кабинете, — и только после спохватилась, знает ли тот, кто меня звал, где этот самый кабинет.

Но дальше я слушала шаги, пока на пороге я не увидела Тони. Видимо, мужчина за время проживания здесь успел изучил приют вдоль и поперек.

— Обед готов, леди Аннабель, — сообщил мне мужчина, но и уходить не торопился. — Леди Веро́ника отправила меня за вами.

— Благодарю, Тони. Я скоро

Пришлось выходить из-за стола. Тони прошел вперед, словно мой провожатый. Но в доме я уже запомнила, куда какие коридоры вели и двери, и в провожатом не нуждалась.

— Ой, я забыла кое-что на столе, — остановилась я через пару дверей. — Ты иди, Тони. Я только возьму нужную мне вещь и сразу подойду на обед. Я быстро.

Мужчина взглянул на меня недоверчиво, но все же ушел. Я выдохнула. Отчего-то мне захотелось убрать документы, что касались напрямую приюта “Гнездо”, в укромное место. Постояльцы приюта ясно дали понять, что они не хотят ни перемен, ни ремонта, ни улучшения условий своей текущей жизни. Кто их знает, что придет им в голову. Перестраховаться не мешало бы. Пока я не могла довериться никому.

Вернувшись в кабинет, я первым делом взялась за стопку с документами. Оглянулась в поисках укромного места. Жалко, что у меня не было ключа от запертого ящика. Сейчас бы он пригодился. Недолго думая, я завернула бумаги в тряпку, что валялась тут же, и спрятала их под старый диван. Вряд ли кто додумается заглянуть туда. Важные документы всегда старались держать под замком, а не у всех почти на виду.

Довольная своими действиями, я покинула кабинет, заперев его на ключ, что нашелся прямо в замке. У здешних Богов было отличное чувство юмора. Иначе я никак не могла объяснить, как появлялись ключи то в кармане моего платья, то в самих дверях. Ведь изначально дверь в кабинет была заперта, потом поддалась легко, словно кто-то благонамеренного открыл ее для меня.

За столом в хибаре собрались все постояльцы приюта, в том числе и Тони. В сарае также я заметила свой чемодан с вещами. Оставив его на потом, я присела за стол. Пахло просто изумительно. Жаркое с грибами и кроликом заставило сглотнуть слюну. Но я не торопилась приниматься за еду. Ждала, пока кто-то сделает это из постояльцев. Пожелав всем приятного аппетита, первым приступил к обеду барон фон Синглер. За ним потянулись и остальные. После жаркого Ирэн всем налила чаю с сушеными ягодами. За обедом разговоры за столом не велись, но на сытый желудок, похоже, хотелось пообщаться.

— Не передумали насчет приюта, милочка? — обратилась ко мне бывшая актриса Сандра, когда женщины обсудили свое.

Я не вмешивалась и мало прислушивалась к их разговору. На вопрос миссис Бэйли лишь отрицательно помотала головой. Кажется, несмотря на молодой организм, старая душа требовала привычного дневного отдыха. Меня начало клонить в сон. Говорить не хотелось. Но я не собиралась сдаваться.

— Можете одолжить мне ведро и тряпки? — тряхнула я головой, прогоняя сон. — Хочу убраться в кабинете, после изучить документацию.

Нужно же было найти в них имя того виноватого, с кого стребовать за запустение приюта. И за все остальное тоже.

Ведро и тряпки для меня нашлись, даже мыло с каким-то порошком. Но взгляды графинь мне не понравились. Они глядели на меня не то с недоверием, что я могу взяться за уборку своими руками, не то с жалостью, что мне придется трудиться одной. Сандра с каким-то особым удовольствием поставила передо мной два ведра, словно репетировала или играла свою главную роль. Ой не подружимся мы с ней, как пить дать. Вместе с ведрами я заодно забрала и свой саквояж с чемоданом. Ибо нечего. Хотя я подозревала, что там уже могли покопаться. Но мне скрывать было нечего.

Взявшись за ведра и чемодан, уверенно шагнула к двери. Вещи у меня были, как и временная крыша над головой. Если что, переночую в кабинете на старом диване. Замерзнуть не грозило. Благо там был камин. Вот только сперва с уборкой бы разобраться.

Тропинка до приюта была уже протоптана. Мной же, но путь занял больше времени, чем изначально. Чемодан с вещами казался намного тяжелее, что приходилось перекладывать из одной руки в другую. Я было уже пожалела, что взяла их с собой, но не оставлять же их посредине дороги, чтобы вернуться за ними еще раз.

Анна Михайловна никогда не сдается. Тьфу ты! Леди Аннабель никакие трудности не страшны. Раз Боги поверили в меня, переместив в этот мир, то и мне отчаиваться не стоит. Как там говорится в поговорке? Глаза боятся, а руки делают!

Дверь приюта привычно скрипнула, будто жалуясь на мое хождение туда-сюда, но все же пропустила меня внутрь. Оставив саквояж и чемодан в коридоре возле двери в кабинет, чтобы в них не забилась пыль, я вновь направилась на выход. Нужно было отыскать колодец. К счастью, искать его, долго плутая по территории приюта, не пришлось. Он нашелся в саду. Вода в нем была чистая, студеная. Набрав два полных ведра, я потащила их в приют. Мне хотелось убраться до вечера. Иначе придется ночевать в грязи, а этого я не могла себе позволить.

В кабинете я для начала осмотрелась, решая, с чего начать. Взгляд зацепился за веник в углу. Задумалась, был он там изначально? Но вскоре выкинула эти мысли из головы. Главное, у меня были средства для уборки.

— Ну что ж… — вслух проговорила я, закатывая рукава платья. — Начнем.

Первым делом я сняла шторы с окна и сложила пыльную ткань. Постирать их успею и завтра. После собрала паутину с углов и шкафов, затем взялась за мусор. Уже после подмела пол, заодно вычистив золу в камине. Кабинет начал казаться намного чище. Затем взялась за шкафы и полки. Каждая книга и фолиант требовали внимания: вынуть, протереть, аккуратно поставить на место. Кожаные корешки потрескались от времени, некоторые страницы пожелтели, но я разглаживала их бережно, будто боялась, что они рассыплются в прах. Я любила читать, и мне хотелось верить, что успею познакомиться с содержанием этих книг.

Чуть не вскрикнула от неожиданности, завидев в углу книжной полки притаившегося большого мохнатого паука. Никогда не боялась насекомых. Он наблюдал за моими действиями с невозмутимым спокойствием, не шевелясь, будто это паук был здесь настоящим хозяином.

— И тебе не стыдно? — укоризненно проговорила я вслух, словно он был моим собеседником, смахивая его паутину мокрой тряпкой. Паук неспешно отступил, явно не понимая, зачем я разрушала его многомесячный или даже многолетний труд. Раздавить его у меня рука не поднялась. Бабушка всегда говорила, что полезную живность нельзя трогать.

Когда шкафы и полки сверкали чистотой, я протерла стол. И

Чем дальше, тем больше кабинет оживал. Последним штрихом стало зеркало в золоченой раме. Оно было настолько мутным, что отражало лишь размытые силуэты. Протирая его тщательно, задавалась вопросом, кто его повесил сюда, в кабинет. Но все вопросы ушли на второй план, когда я увидела свое отражение. Вся растрепанная, с пятнами пыли на щеке, но довольная донельзя. Не удержалась и улыбнулась своему отражению, откинув влажную прядь волос со лба, оставив на коже еще один грязный след. Лицо Аннабель было прекрасным. Я невольно залюбовалась своим новым личиком. Но довольно быстро пришла в себя, когда поежилась. Солнце начало клониться к закату, когда я принялась за пол.

Итог меня порадовал. Я замерла в дверном проеме с мокрой тряпкой в руке. Теперь кабинет дышал чистотой и свежестью. Последние солнечные лучи на сегодня нехотя уходили с начищенного до зеркального блеска стола. Я сумела оттереть даже след не то от кофейной чашки, не то от чего другого. Стекла книжных шкафов блестели, давая мне возможность с легкостью прочитать названия и имя авторов на корешках фолиантов. Осталось выбить ковер, постирать и повесить шторы, но это я отложила на завтра. Главное, что я не буду спать в пыли. Нужно было освежиться самой и заняться обустройством на ночь. Не помешало бы еще и затопить камин. Насчет света я не боялась. В ящиках шкафов я нашла предостаточно свеч. Подсвечник же стоял на столе, очищенный от пыли и грязи.

В воздухе больше не пахло пылью, и я дышала глубоко, даже с некоторым наслаждением. Занесла саквояж и чемодан в кабинет и закрыла дверь. Чтобы не терять времени зря, решила протереть и полы в коридоре. Нечего таскать грязь в кабинет. Много времени это не отняло.

— Вот и все, — выдохнула я после завершения трудового дня.

Вылив грязную воду и забросив в ведро тряпки, снова направилась к колодцу. Нужно было набрать воды для того, чтобы умыться самой. Но сперва я отнесла дрова к камину, после чего второпях протерла себя мокрой тряпкой. Горячей воды здесь и в помине не было.

Вся продрогшая, в кабинет вернуться я не успела. По дороге в приют меня перехватил Тони.

— Леди Аннабель, все ждут вас на ужин, — проговорил он и снова не торопился уходить, внимательно глядя на меня. Будто ему было велено буквально притащить меня за стол, не давая мне возможности привести себя в порядок.

Глава 6. Первая ночь в приюте

Аннабель Хэдли

Пришлось послушно идти за мужчиной. Несмотря на то, что мне хотелось сменить платье, которое не только было грязным после уборки, но и изрядно намокшим. Мне хотелось поворчать, но сдерживала себя. Ну да ладно, не перед кем мне здесь было красоваться. Ужин как-нибудь перетерплю. А мои жалобы никто и слушать не станет. Все жильцы приюта “Гнездо” были насторожены и пока не знали, чего от меня ожидать. Помогать не спешили, но и прогонять пока не тоже торопились, будто давали мне шанс показать себя и на что я способна. А они потом подумают, принимать от меня помощь по восстановлению приюта или нет. Хоть кормили бесплатно, чуть ли не насильно вон. И на том спасибо.

Постояльцы приюта действительно ждали только меня и Тони. Все уже сидели за столом и терпеливо дожидались нас. На ужин снова подали жаркое из кролика с грибами. Кроме этого, в центре стола стоял румяный пирог с грибами и мясом. Я сглотнула слюну, только сейчас понимая, насколько я проголодалась.

— О, Аннабель, наконец-то! — воскликнула баронесса Аллен. — Смелее, пирог стынет. Его надо отведать, когда он еще горячий.

Все взгляды женщин были направлены на меня. правда, никто не осмелился сказать хоть что-то насчет моего внешнего вида. Мужчины же, не отрываясь, смотрели на пирог. Видимо, такое счастье им выпадало редко. Я старалась сохранить непринужденное выражение лица, но под тяжестью множества взглядов мне было несколько не по себе. Но все же я прошла к столу и заняла стул, который был приготовлен для меня. Тони присел рядом с лордом Кроуди.

— Помолимся богам за наш ужин, — проговорила леди Веро́ника, приложив ладони друг к другу.

За ней повторили остальные. Мне тоже пришлось присоединиться к общей молитве, сложив руки. Но я все равно поглядывала за всеми, приоткрыв глаза.

— Благодарим их за кролика. Сегодня на нашем столе пирог. Пусть и в будущем наши силки не пустуют. Да будет так.

И все разом приступили к ужину. В своей непростой и долгой жизни мне не приходилось сталкиваться ни графинями, ни баронессами. Да и сейчас, глядя на них, как они ужинали, они мало походили на аристократов в энном поколении. Неужели жизнь в заброшенном приюте сломала их? Вроде только пару часов назад восхищалась ими. И этот диссонанс никак не укладывался в моей голове.

В одно время в сарае, в котором жили постояльцы приюта, стоял лишь звон ложек о фарфоровые тарелки, что каким-то чудом сохранились. Звук казался неестественно громким. Но это замечала только я одна. Остальные поглощали жаркое, не обращая внимания ни на соседей за столом, ни на то, что происходило вокруг.

И все поменялось, когда настало время отведать пирог. Женщины выпрямились, притянув к себе чашки с дымящимся чаем и снова становясь леди. Мужчины предпочли запивать пирог молоком. Я удивилась наличию данного продукта. Ведь живности в приюте я не заметила. Или я что-то упустила? Но вопросы задавать не стала.

Ирэн аккуратно разрезала его на одинаковые куски. Благо нас было восемь человек, и сделать это было легко. Затем графиня Тернер разложила куски по тарелкам. Каждый взял его в руки не спеша и аккуратно, чтобы не вывалилась начинка. Лишь Сандра прошлась цепким взглядом по всем кускам, словно боялась, что кому-то достанется больше, чем ей.

Пирог был еще теплым. Не удержалась и тоже попросила себе молока, вспомнив свое детство. Особенно я любила пирог с картошкой и мясом. Горячий, что руки можно обжечь. И все это запиваешь прохладным молоком. Ммм, просто наслаждение…

— Как уборка? —

Пришлось спешно дожевать, а затем запить молоком.

— Удивительно, но в кабинете сохранились многие документы по приюту. С ними уже буду разбираться завтра. Да и сама комната в идеальном состоянии, словно там время замерло. Дом тоже хорошо сохранился. Его стоит только отмыть и привести в порядок. Главное — документы. Надеюсь, я сумею отыскать в бумагах имена, кто ответственен за все это, — и я обвела лачугу глазами. Как они будут жить здесь зимой с наступлением морозов? — И стребую с него за все.

Пожилые люди замерли, глядя в мою сторону настороженно. В их глазах я видела сомнение, будто я говорила о несуществующих вещах. Или они не верили в меня? Своего добиваться я умела. Раз есть бумаги с печатями, то я доберусь до того человека, кто должен понести наказание за все это.

— Может, не стоит и начинать? — с тихим голосом заговорила леди Ирэн. — Мы живем вполне неплохо. Сносно, так скажем. Не жалуемся ни на что. Помогаем друг другу. Сами добываем еду.

Остальные с ней согласились, закивав.

— А можем потерять и это, если ты не прекратишь вмешиваться! — гневно проговорила актриса. Ее лицо исказилось от злости в мой адрес и стало отталкивающим.

— Ну зачем ты так резко и сразу? — леди Веро́ника накрыла своей сухонькой ладонью руку Сандры. По сравнению с графиней Фаттен, Бейли была намного младше нее и, скорее всего, годилась в дочери. — Леди Аннабель, может, и сама не рада оказаться здесь, но обстоятельства вынудили ее приехать сюда и заниматься приютом и нами.

Женщина была права, но могла ли я рассказать им правду о своем появлении здесь? Да и стоило ли? Я ничего не знала об этом мире. Мне еще только предстояло многое узнать.

— Пусть леди Хэдли попытается, — вдруг вмешался барон Коди. — Ну кому от этого будет худо? Мы и так в таких условиях, что хуже уже некуда. Вдруг у нее получится и она сможет нам помочь выбраться из этой ямы? Вы об этом не подумали?

Женщины опустили головы, но барон фон Синглер и не думал останавливаться. Мужчина был разгорячен и решил высказать всю правду.

— Вот вы, леди Веро́ника, — указал он на графиню Фаттен. — Неужели не хотите снова обедать за длинным столом в столовой из серебряных приборов, а не ютиться за вот этим?

Мужчина в порыве эмоций пнул ножку стола. Тот возмущенно заскрипел, посуда тоже решила поддержать его и негодующе забренчала. Женщины вздрогнули, как и я, не ожидая от барона такой выходки. Правда, леди Веро́ника сидела с такой же прямой спиной, как и до этого.Ее выходка мужчины нисколько не напугала.

— А вы, леди Аллен, — взглянул он на Джудит. — Не хотите встретиться с сыном и внуком? Ведь они запросто могут доехать до приюта. Просто вы стесняетесь своего плачевного положения и не хотите, чтобы они жалели вас. Иначе бы вы отправляли письма по адресу, а не писали бы их каждую неделю и прятали потом под половицей, вытирая горькие слезы.

Ирэн застыдилась и отвернулась. Мне захотелось уйти, чтобы барон Коди мог успокоиться, но мужчина распалялся только сильнее, выдавая тайны остальных.

— Сандра, — перевел он взгляд на актрису, раскрывая руки в сторону. — Ты бы не хотела вернуть хоть часть той былой славы, что у тебя была? Ведь, кроме восстановления приюта, леди Хэдли может отремонтировать и то здание, что ты облюбовала для театра. И кроме тебя никто не разбирается в постановках. Ты бы стала примадонной.

Здесь было отдельное здание для целого театра? В приюте? Определенно, я завтра же обойду всю территорию “Гнезда” и засуну свой любопытный носик всюду и везде, где только можно. Что-то сильно многое я упускала. А ведь театром можно привлечь внимание к приюту. В голове у меня начала формироваться цепочка, как все это можно провернуть.

На слова барона Коди Бейли лишь фыркнула, но задумалась. Видимо, у мужчины получилось задеть ту самую струну, что Сандра скрывала от всех и старалась держать глубоко внутри себя. Теперь бывшая актриса не смотрела в мою сторону волком. У нее даже загорелись глаза.

— Нет бы помочь девочке, — устало выдохнул барон и присел. — Она же ради нас старается.

Колкие слова не достались только Ирэн и лорду Кроуди. Аластер сидел возле окна и, как обычно, смотрел вдаль.

— Несмотря ни на что, она приехала сюда, — продолжил барон Коди обо мне в третьем лице, хотя я сидела рядом с ним. — Не сбежала истерично, увидев, в каком плачевном состоянии приют. Не испугалась грязной работы, не пощадила свои нежные ручки. А вы еще высказываете свое фи и усложняете ей жизнь и работу, и без того нелегкую. Мы все знали о том, что она прибудет сюда заранее. Пусть она делает свою работу, а мы поможем ей по мере своих сил.

В лачуге наступила тишина. Все замерли и старались смотреть куда угодно, но только не на меня или на барона.

— Ну, я пойду, — промолвила я через какое-то время, чувствуя себя неловко. Вот вроде и хорошее про тебя сказали, поддержали, но чувства были такие, словно изваляли в грязи.

Никто из постояльцев не промолвил ни слова в ответ. Оказавшись на улице, я полной грудью вдохнула прохладный воздух и направилась в сторону приюта. По дороге прихватила поленья, чтобы разжечь камин. Замерзнуть и простыть у меня желания не было. Старый дом давно не топился.

Кабинет встретил меня свежестью. Разожгла камин, свечи и села изучать документы. Поначалу мне попадались списки работников и постояльцев. Во втором списке многие имена были зачеркнуты. Напротив каждого имени были какие-то пометки, но я не стала заострять внимание на них. Скорее всего, даты их смерти. Это могло и подождать.

Я листала бумаги дальше. За спиной раздался легкий шорох.

— Мыши, что ли? — вслух произнесла я, даже не оборачиваясь. Это и неудивительно. Непонятно, сколько времени дом простоял без жильцов. — Лучше убегайте, — проговорила я погромче, словно зверюшки могли меня не только услышать и понять. — Завтра же поставлю ловушки или заведу кошку. У вас мало времени.

Шорох и шуршание прекратились. Я улыбнулась и продолжила изучать документы. Но ненадолго. Пока не раздался скрип половицы, едва уловимый, будто чья-то осторожная

Я снова углубилась в изучение документов. На этот раз я пробежалась глазами по отчетам по закупкам продуктов: сколько и когда привозили. Листок я отложила в сторону. Нужно будет узнать, почему они прекратили поставку.

И снова шорох. Я замерла. Это уже напрягало. Я поежилась, по спине пробежал холодок. Только призраков мне не хватало. Ведь некоторые из них могут оказаться не слишком-то дружелюбными. Сделав вид, что продолжила читать пожелтевшие документы, напрягла слух. На этот раз я отчетливо услышала скрип половицы и шаги. Я замерла, задержав дыхание. Это были шаги: быстрые, мелкие, словно кто-то маленький пробежал босиком по деревянному полу. Ребенок? Откуда он?

Медленно повернула голову. Комната была пуста.

— Странно, — прошептала, чувствуя, как по спине снова пробежал холодок.

Ведь я отчетливо слышала шаги. Да и пламя на свечах дрогнуло, словно мимо них кто-то прошел.

— А ну, выходи! — чуть ли не прокричала я, схватив кочергу возле камина. — Иначе я за себя не ручаюсь. Выходи, кому говорят!

Только шуток от постояльцев приюта мне не хватало.

Но мои угрозы возымели эффект. Со стороны шкафа снова раздались шаги, и из темноты показался силуэт…

Глава 7. “Хозяин” приюта

Аннабель Хэдли

Со стороны шкафа в углу снова раздались шаги, и из темноты показался силуэт. Я едва в обморок не грохнулась. Хорошо, что молодое тело Аннабель было крепким.

— Кто ты? — обратилась я к мужичку маленького роста, который неуверенно ступал босыми ногами по чистому полу. — Что ты тут делаешь? — и я крепче сжала кочергу, глядя на коренастого мужика. Точнее, карлика.

Он был небольшой, не выше метра. Ну, чисто ребенок. Кожа серовато-коричневого цвета, потрескавшаяся, как кора, и местами покрытая темными пятнами, будто он лазил по дымоходу. Лицо морщинистое, с глубокими складками, а из-под мохнатых бровей поблескивали узкие глазки-щелочки, желтые, как янтарь. Нос был картошкой, из ноздрей торчали седые волоски. Борода его неопрятно свисала, торча в разные стороны, будто он часто теребил ее в задумчивости. В спутанных волосах застряли какие-то крошки, травинки и даже паутинка. Одет был в нечто среднее между кафтаном и мешковиной. Ткань когда-то, наверное, была не то красной, не то коричневой, но теперь выцвела до грязно-серого, не раз заштопана и перештопана. Пахло от него пылью, сушеными грибами и чем-то еще теплым, словно я приехала… Домой?

Он стоял напротив, изучая меня, потом медленно склонил голову.

— Здравствуй, хозяюшка, — проговорил он ласково, выпрямившись. — Давно тебя ждал и вот этот день, наконец-то, наступил. Дождался, дожил.

— Кто ты? — снова повторила я свой вопрос и опустила кочергу. Опасности от мужчины я не чувствовала, но настороженность не помешала. Свое “оружие” из рук я все же не выпустила пока.

Мужичок почесал затылок и задумался.

— Домовой-учетчик по-вашему, — был его ответ.

— Кто? — удивилась я, выронив из рук кочергу.

Разве и такие бывают? Про домовых я слышала, и не раз. Еще бабушка верила в него и уважительно к нему относилась, хотя я ни разу не видела его. Всегда прощалась с ним, когда уходила из дома, и просила проследить за хозяйством. С самым первым здоровалась с ним, когда заходила в дом. Оставляла для него сладости.

— Домовой-учетчик, — терпеливо ответил мужичок. — Тот, который следит за порядком в приюте. Деньги считает, все перепроверяет, — голос его был пропитан неуверенностью.

— Что-то плохо ты следил за порядком, — машинально проговорила я, опускаясь в кресло возле камина. — Ну, рассказывай давай, куда все деньги приюта делись. Кто обсчитал пожилых людей?

Домовой вздохнул и весь покраснел.

— У тебя имя-то есть, домовой? — видя, что ему трудно было начать разговор, поинтересовалась я, начав задавать вопросы.

— Будет, если ты мне его дашь. Имя домовым должна давать их хозяйка, тогда они будут служить ей верой и правдой долгие годы, — оживленно проговорил мужчина.

Я же засомневалась в его словах. Что-то не видно, чтобы он верой и правдой служил прежнему хозяину или хозяйке. Приют-то был в плачевном состоянии. Видимо, мужчина правильно понял мой взгляд и сник.

— И какое имя тебе дать? — проговорила я вслух. Это тебе не кличку кошке или собаке выбирать. — Может, есть какие-то пожелания?

Домовой лишь пожал плечами, не захотев мне помочь.

— Тогда будешь Рубликом, — приняла я решение, ничего умнее не придумав.

И что тут случилось!

Домовой начал меняться на глазах. От неожиданности я даже с ногами на кресло забралась. Правда, в росте он все равно не вырос, но его внешность кардинально изменилась. Теперь передо мной стоял опрятный Рублик в чистой одежде.

— Благодарю, хозяюшка, — снова поклонился он мне. — Спасла ты меня от неминуемой гибели. Теперь я готов служить тебе верой и правдой, как и рассказать свою историю.

От произошедших на моих глазах изменений я сидела разинув рот. Разве такое возможно? Это же магия чистой воды!

Теперь перед моими глазами находился тот самый домовой из сказок в детстве. Невысокого роста, как ребенок четырех или пяти лет. Лохматый и косматый, с бородой чуть ли не до колен. С одной разницей. Одежда уж больно сильно смахивала на одежду офисных клерков, что я еле сдержала смешок. Каков домовой-учетчик!

— А теперь перейдем к делу, — не спросил, а утвердил он.

Я аж рот раскрыла от такой наглости. Что он делал все эти годы? Где был? А тут, видите ли, делами хочется заняться.

— Кхм, — привлекла я внимание Рублика. — Как бы ночь на дворе. Не знаю, как тебе, но мне нужен отдых и полноценный сон. Иначе я завтра буду клевать носом, и от меня никакой пользы не будет. А на мне, если ты не в курсе, целый приют, который стоит восстановить.

Еще бы знать, как именно. Постояльцы приюта не особо-то желают изменений и жалуют меня. Только барон Коди и поддержал. Денег на ремонт тоже нет, и я понятия не имела, где и откуда их брать. Были некоторые мысли, но для этого нужно было изучить сохранившуюся документацию приюта. Жаль, что многих бумаг недоставало.

Домовой замер на месте. На кончиках его

— Сейчас, хозяюшка, — повторил он. — Я сейчас, потерпи немного.

И просто исчез на глазах. Исчез, как мыльный пузырь. Растворился, как утренний туман под палящим солнцем. Только что был тут, и уже нет его. Интересно, что еще умеет делать домовой-учетчик? Про способности обычного домовика я и так была наслышана в своем детстве от бабушки.

— Вот потеряется у тебя какая вещь, а ты ее никак найти не можешь. Час ищешь, два, день не находишь. Стоит обратиться к домовому. “Домовой, домовой, поиграл и отдай”. И твоя вещь тут же найдется, еще и в самом неожиданном месте. Хотя ты там смотрела не менее десятка раз, — объясняла бабушка, когда постоянно теряла свои очки, и ей приходилось “ругаться” с домовым. — Да и надо его частенько подкармливать сладким и молоком все время, чтобы у тебя в хозяйстве ничего не случалось. Твой дом — это его доверенное хозяйство. Почему у некоторых все время что-то случается, а у других всегда все хорошо? Потому что у одних нет домового или хозяева хозяйства плохо с ним обращаются, а другие к нему уважительно относятся. Ведь домовые могут присматривать и за детьми, чтобы во всем был порядок.

И действительно, с бабушкиным домом, что находился в частном секторе недалеко от города, на моей памяти ничего не случалось. Хотя там частенько случались и пожары, и ураганы уносили крыши домов, и залезали воры в соседские дома. Значит, права была бабушка. Домовой все же не только присматривал за своим хозяйством, но и тщательно следил.

Но почему же приютский домовой-учетчик ничего этого не делал? Его не угощали ни сладким, ни молоком? Обижали?

Пока я раздумывала над этим, Рублик как раз и вернулся.

— Вот, прими, хозяюшка, — протянул он в мою сторону стопку белья. Постельного. — Сейчас я постелю тебе на диване, и ты ляжешь отдохнуть. Дела подождут до утра.

Рублик заметался по кабинету. Если не знать, что перед тобой домовой, то можно подумать, что в комнате носится ребенок “шило в попе”. Я глазом моргнуть не успевала, как он уже перемещался в другое место. И буквально через минуту диван был расстелен и дожидался меня. Рублик даже подушка приволок и предварительно взбил ее.

— А что ты еще умеешь? — лениво поднимаясь с кресла, поинтересовалась я.

Постель так и манила, но мне хотелось узнать и историю Рублика.

— Все то же самое, что и обычные домовики, — ответил домовой-учетчик. Он все еще был в костюме. И делая обычную рутинную работу, он выглядел смешно. — Но все же основные мои способности связаны с деньгами. Я веду отчеты, проверяю все договоры, сверяю расходы и приходы, еще и могу помочь с делом. Но делать деньги из воздуха все же не умею, — видимо, предугадывая мой следующий вопрос, наперед ответил Рублик. — Но могу помочь, как начать свое дело с минимальным капиталом. И на этот счет у меня немало идей, — тоже заглядывая далеко вперед, проговорил учетчик.

К этому моменту я уже лежала и почти засыпала, хотя в голове крутилось множество вопросов. Даже запах сундука не мешал, что шел от наволочки. Видимо, домовой хранил белье там.

— А как так случилось, что приют пришел в такое запустение? — все же выдала я из себя, готовая выслушать слезливую Рублика.

— Даже не знаю, с чего начать и как рассказать, — замялся домовик. — Тут, признаю, полностью моя вина. Не нужно было мне покидать приют, но я никак не мог пропустить свадьбу своего брата.

Свадьба? Домовики еще и женятся? Удивительно!

Но все эти вопросы так и остались в моей голове, а сама я уплыла в царство Морфея. И всю ночь убегала то от жениха, выбиваясь из сил, то отбивалась от кредиторов, которые требовали долги приюта, то пряталась от постояльцев приюта, что призывали меня к ответу.

Глава 8. Помощь

Аннабель Хэдли

Рано поутру проснулась я с головной болью, что меня нисколько не обрадовало. Только мигрени мне не хватало. Присела на скрипучем и неудобном диване и огляделась. Рублика нигде не было видно. Хотя что я ожидала? Что он будет сидеть тут рядом и охранять мой сон? Или, может, вчерашнее мне показалось или приснилось?

Не спеша оставила теплую постель, заметив, что огонь в камине поддерживался. На столе стояла чашка с дымящимся напитком и от него шел аромат кофе. Домовой постарался? Подошла поближе и обхватила чашку руками, согреваясь и вдыхая запах кофе. То, что надо с утра! Все же Рублик мне не приснился, и это были не галлюцинации от усталости и попадания в новый мир. И не предсмертный бред.

Вместе с чашкой кофе Рублик подготовил для меня и хрустящий хлеб с тончайшими ломтиками вяленого мяса. Меня интересовало, где же сам домовой, но, откусив нехитрый бутерброд, я и думать забыла о хранителе приюта. Подсела к окну и, не торопясь, зажевала гренку с мясом, запивая вкусным кофе.

Солнце только-только поднялось в небо и проверяло вверенные ему территории. В последние годы я привыкла вставать рано. Даже попав в другой мир и чужое тело, привычка подниматься вместе с солнцем осталась.

Кофе был выпит, как и съеден нехитрый завтрак. Пора было приступить к работе. С непривычки тело Аннабель немного ломило. Видимо, до вчерашнего дня леди Хэдли не слишком утруждала себя физическим трудом. Даром ли леди. Но что поделать, придется привыкнуть.

Сегодня решила начать с комнат наверху. Отчего-то хотелось переселить постояльцев приюта в нормальные условия. Ходить к ним на завтрак не стала. Было раннее утро, и будить их не хотелось. Да и голод я утолила, насколько это возможно. Нужды в еде вплоть до обеда не было. Да и просить помощи пожилых людей, которые не горели этим самым желанием помогать, я не видела смысла. Захотят помочь — отказываться не буду.

Затащив воду наверх, осмотрелась. Видимо, вчера я много упустила. Некоторые комнаты в приюте были переполнены вещами: стопки старой одежды, потрепанные книги, непонятные вещи, нагроможденные друг на друга. Пыль висела в воздухе, что мне пришлось настежь открыть окна.

—

«Ещё коридор, кухня и общая комната…» — мысленно перечислила другие комнаты, которые ждали своей очереди.

И принялась за работу. В голове крутился вопрос: «Куда все же пропал Рублик?». Попробовала его позвать, но ответом мне была только тишина. Потом подумала и решила, что если понадобится, то сам объявится. Кофе же мне он подогнал. Значит, позаботился. И ушел по своим делам. Но его историю послушать хотелось. Вчера я уснула еще в самом начале.

За работой я пропустила момент, когда по коридору раздались шаги. Подняла голову только тогда, когда в комнату вошли леди Веро́ника и баронесса Джудит. Одежда на них была старая, выцветшая и кое-где с заплатками.

— Мы тоже хотим помочь, — тихо произнесла баронесса Аллен.

Я замерла, не зная, что ответить женщинам. Я было уже приняла, что постояльцы против изменений в приюте и что они не будут мне помогать. Да и все сделать самой было намного проще, так никто меня не подведёт. Но сейчас в груди неожиданно потеплело, будто кто-то зажег крошечную лампочку где-то под ребрами. Это было сродни увидеть маленький огонек в конце темного и непросветного тоннеля. Спасение. Втроем мы всяко быстрее управимся.

— Благодарю, — прошептала я, глядя на то, как женщины проворно принялись мне помогать.

И уборка пошла совсем по-другому. К нам присоединился еще и барон Коди. Он выносил из комнат мусор и ненужные вещи, что мы находили. Втроем мы быстро отмыли одну из комнат и тут же переместились во вторую.

— А можно я разберу книги? — вдруг раздался робкий голос.

На пороге стояла Сандра и смотрела на стопки потрепанных томов, до которых барон фон Синглер еще не добрался. В ее глазах горел огонек интереса.

— Конечно, — улыбнулась я актрисе. Нам не мешала любая помощь.

Я выпрямилась и смахнула со лба прядь волос. Уборка шла полным ходом. Все были заняты делом. Даже казалось, что постояльцы помолодели, а внутри у них родилась надежда. Надежда на лучшее будущее. И даже я воспряла духом, затянув народную песню:

— Ах вы, сени, мои сени. Сени новые мои…

До самого вечера на втором этаже приюта стояло оживление. Каждый из нас был занят делом. Барон Коди выносил вещи во двор. Все, что находил в жилых комнатах. Что-то просто складывал в кучу, из чего-то выбивал пыль и развешивал на всем, чем можно. Сандра, хоть и сторонилась влажной уборки, помогала барону разбирать вещи и книги, которых здесь было множество. Да и вещей, когда я осматривала приют в день своего приезда, казалось мало. Сейчас же словно кто-то подкинул их в комнаты. Видимо, старался сделать это незаметно, но я не страдала провалами в памяти и сразу отметила про себя “прибавление”. О странностях, что происходили в стенах приюта, я не стала сообщать пожилым людям. Им хватало переживаний и без моих слов. Хорошо еще, что они так скоро встали на мою сторону и принялись помогать приводить приют в порядок. Что же будет дальше, если я не найду того, с кого стребовать за вопиющее безобразие, творящееся здесь в последние годы? И, возможно, не найду необходимые средства на ремонт. Впереди лето, и не так страшно жить с протекающей крышей. Но как быть зимой? Ведь нужно будет еще проверить систему отопления и подачу воды.

Вопросы только множились, как и сомнения в себе. Последнее я упорно заталкивала глубоко внутрь себя. Не время сдаваться, не время. Переживала я и за домового. Куда он подевался? Несколько раз отходила в сторону и в другие комнаты, чтобы позвать Рублика, но домовой-учетчик не желал появляться. Что с ним было не так? Вроде был рад, что у приюта снова появилась хозяйка, а сам филонил от работы. Хотя он же больше был по деньгам. Раз денег у приюта нет, то и Рублик, скорее всего, не хотел трудиться. А ведь только ночью предлагал варианты, как быстро заработать денег. Эх, нужно было соглашаться. Не зря говорят: куй железо, пока горячо. Бери, пока дают, и беги. Вот где теперь мне искать Рублика? Хорошо еще, что у приюта не было средств и я не доверила ему ведение расчетов. Вдруг смылся бы с ними…

В верхних комнатах мы убирались до самого вечера с коротким перерывом на обед. Если я была в молодом теле и могла трудиться день напролет, не зная усталости, то леди Веро́ника и баронесса Джудит поразили своей стойкостью и вызвали у меня восхищение. Они трудились наравне со мной, отказавшись от отдыха. Ирен как пчелка крутилась на кухне, готовя для всех еду. Оказалось, что каждый дежурит там по два дня, затем они меняются по установленной ранее очереди. Меня туда не включили, и я не знала, радоваться данному факту или оскорбиться.

— На тебе целый приют, Аннабель, — возразила графиня Фаттен, несмотря на возмущения актрисы Бэйли. — Вот и занимайся им. А мы, кто не дежурит, поможем тебе, сколько сможем. Все равно здесь особо делать нечего. Чем маяться от скуки, лучше уж делом заняться. И то развлечение для нас.

Вот и махали мы до самих сумерек — кто метлой, кто мокрой тряпкой. Комнаты хоть и были маленькие, но приходилось отмывать не только стены и потолок, но еще и мебель. Кроме них еще были и окна. Джудит старательно отмывала рамы и само стекло. Почти во всех комнатах они были целые. Заменить нужно было только в двух, что не могло не радовать меня. Про цену на стекло я уже была наслышана от баронессы Аллен и жалела о том, что не получится соорудить теплицу. Приюту она бы не помешала. Все же свои свежие овощи.

Работа в наших руках спорилась. Ирен приносила нам отвар из трав, чтобы взбодрить нас и придать сил. Барон, кроме того, что выносил вещи, приносил нам и воду чистую, а уносил грязную. Сколько раз ему пришлось подниматься по лестнице, я не считала, но мужчина упорно не желал принимать мою помощь.

— Не женское это дело — тяжести таскать, — возражал он, каждый раз забирая у меня ведро с грязной водой. — Да и с уборкой я не дружу. Не подумай ничего такого. Я не чураюсь работы, но вот не умею выжимать тряпки. Если начну протирать пыль, то от меня вреда будет больше, чем пользы. Я вам только грязь на поверхностях размажу.

В подтверждение его слов баронесса Аллен и графиня Фаттен лишь кивали головами. Пришлось уступить и довериться барону в возрасте. Мужчины…

— Вы бы отдохнули, леди, — видя, как порой тяжело дышали женщины, мне не хотелось, чтобы они утруждали себя сверх меры. Беспокоилась о постояльцах, когда те морщились, разгибая спины. Потом не хотелось бы лечить их от поясничного радикулита. В медицине я была не сильна.

— Движение — жизнь, — отмахнулась от меня Джудит. — Я только сейчас почувствовала и поняла, что еще на многое способна.

— Вот именно, — подхватила леди Веро́ника, соглашаясь с ней. — Словно я помолодела лет на десять, не меньше. А то порой сядешь и не встанешь потом. Тут какая-никакая польза от нас. Для себя же делаем, получается.

Больше я не настаивала на отдыхе, и мы дальше работали в поте лица. Кто-то из нас подметал, кто-то мыл окна, кто-то занимался мебелью. Не договариваясь ни о чем, мы слаженно приводили жилые комнаты в порядок. Сандра не лезла в наше общение. Она помогала барону перебирать вещи. Книги же аккуратно протирала и ставила в книжный шкаф, что стоял в одной из комнат. Я подозревала, что актриса скучала здесь и теперь нашла отдушину в найденной литературе. Ну хоть ко мне цепляться не будет. Чем, интересно, я не угодила ей?

Но подумать над этим времени не дали совершенно. Когда осталось отмыть последнюю комнату, нас отвлекли удивленные вскрики в коридоре. Мы втроем поспешили на шум. За то короткое расстояние, что нам пришлось преодолеть, я молилась о том, чтобы нигде не провалился пол и никто не пострадал. На этот раз мои мольбы были услышаны здешними богами. Барон Коди и Сандра стояли возле открытой двери и не осмеливались заходить внутрь. Вроде возле кладовки, где ранее хранились белье и прочие вещи. Но я подозревала, что сейчас там если что и валялось, то пару простыней и наволочек. Не больше. И то погрызенные мышами и прочими насекомыми, либо же прохудившиеся от времени настолько, что рассыпались бы прямо в руках, коснись мы их.

Но каково же было мое удивление, когда я встала между бароном и бывшей актрисой и увидела полные полки белья.

Глава 9. Странности продолжаются

Аннабель Хэдли

Перед моими глазами были полные полки чистого и хорошего качества белья, словно их положили туда после стирки. От них даже пахло свежестью, будто их только сняли с веревок на свежем воздухе. Откуда все это богатство?

— Вот это дела, — протянул барон Коди, возвращая всех нас на землю. — Есть идеи, откуда они могли тут появиться? Ведь мы с вами просмотрели в приюте не только все комнаты, но и все углы. Ранее тут кроме пару старых простыней ничего и не хранилось.

У меня была, но я не знала, стоит озвучивать постояльцам приюта про домового-учетчика или же надо промолчать.

— Над нами явно кто-то смеется, — заговорила леди Веро́ника.

— Почему сразу смеется? — встала я на защиту Рублика. — Может, хочет помочь?

Но явно не знает, как сделать это, и старается как может. Бельем вон обеспечил. Подозревала, что постельное белье было еще с тех времен, когда приют работал в штатном режиме и все делалось для благополучия его жильцов. Интересно, что еще он скрывает? Вот только я не знала историю домового. Да и он сам что-то не спешил появляться на глаза. Боялся или слишком занят?

— Книги тоже откуда-то появились, — подала голос актриса, вертя в руках один из томиков из кучи. — Не отсырели, в хорошем состоянии. Раньше их тоже там не было. Иначе бы мы их сразу заметили и взяли с собой, а не оставили здесь.

— В приют влезли воры? — испуганно молвила Джудит, прикрывая рот.

— Ну какие воры? — барон Коди закрыл дверь в кладовку и снова открыл ее. И так несколько раз. Видимо, мужчина хотел проверить, кажется нам или все наяву. Даже после пятой попытки картина перед глазами не изменилась. — Воры забирают все, что не так лежит, а эти, наоборот, подкинули нам. Благодетели прям.

И все тут разом взглянули на меня. Воинственно и с подозрением. Я не ожидала этого и испуганно шарахнулась от женщин и мужчины.

— Что вы на меня так смотрите? — их взгляды мне не нравились. — Вы подозреваете меня?

На мои слова постояльцы приюта промолчали, глядя на меня немного враждебно.

— Я же все время была у вас на виду, работала с вами бок о бок! — не выдержала я. — В какое время успела бы такое сотворить? Да и приехала я сюда с одним чемоданом в руках. Тони может это подтвердить. Он же…

И тут задумалась уже я. Где ходил-бродил мужчина в полном расцвете сил? Заминку заметили и другие, как и поняли то, куда я клонила.

— Тони никогда бы так не поступил, — встала на защиту своего верного слуги графиня Фаттен, но при этом ее голос все же дрогнул.

— Но только он один все время ходит где-то, один и непонятно чем занимается, в отличие от меня, — как бы мне не хотелось обвинять человека без каких-либо доказательств, но и себя в обиду дать не желала. — Так, нам всем нужно успокоиться и во всем спокойно разобраться. Что мы все так всполошились? У нас ничего не украли, не сломали, наоборот, дали. Нужно принять это, поблагодарить того, кто сделал доброе дело, и успокоиться. Думаю, что на сегодня с уборкой все. Завтра продолжим, — я первая развернулась и вернулась в ту комнату, где мы до этого убирались.

Если завтра мы справимся еще и с первым этажом, то в приюте вполне можно начать обживаться. Остается решить только вопрос денег, чтобы я могла начать ремонт крыши. Все остальное было в хорошем состоянии, и требовались только покраска или мелкий ремонт. Но все же подозрения, что появились после находки белья, имелись, и мне хотелось подтвердить свои догадки. Но не при постояльцах приюта. Придется дождаться ночи, чтобы дозваться домового-учетчика, что творил безобразие.

Ужин прошел чуть ли не в полной тишине. Было слышно лишь то, как стучали ложки о край тарелки. Мы временами переглядывались между собой, словно переговорщики, будто совершили тяжкое преступление и теперь не знали,

— Что с вами со всеми? — несколько раз поинтересовалась Ирэн, но никто не торопился рассказывать ей о происшествии в приюте.

Да и Тони за столом не оказалось, что заставило всех задуматься, начать подозревать и из-за этого молчать, будто от этого зависели наши жизни. Мне так и хотелось рассказать про домового, но я не знала, можно ли было говорить о нем. Не хотелось бы все испортить. Так хотя бы Рублик помогал. Вдруг после того, как о его существовании станет известно, он перестанет делать нам добро или совсем исчезнет. Нет, пока он мне был нужен.

— Поздно уже, я пойду, — первая из-за стола вышла я.

Никто не стал меня задерживать, да и провожали меня в полном молчании.

— Отвар хоть возьми, — настаивала Ирэн. — Знаю же, что заработаешься до поздней ночи.

Но так просто уйти не удалось. На пороге я столкнулась с Тони. Мужчина был взволнован. Глаза его лихорадочно горели, словно он столкнулся с самим чертом рогатым.

— Там! Там! — указывал он куда-то в сторону. — Оно все само… Я ремонтировал карету, а она сама… — его слова звучали невнятно, но я догадывалась, в чем было дело. — Это какая-то магия, не иначе. Или потусторонние силы. Раньше такого никогда не было.

Видимо, нужно сознаваться. Выдохнула и с обреченным лицом развернулась в сторону постояльцев приюта.

— Мне нужно признаться вам в кое-чем, — проговорила я, закрывая глаза.

В жизни я повидала многое. Да и жизненный опыт значительный набрала. Великое множество счастливых моментов испытала, немало горестных вестей слышала, потерю любимого мужа пережила, даже свою смерть приняла достойно. Но именно сейчас отчего-то трусила. Вдруг меня примут за сумасшедшую? Доказывай потом, что ты не верблюд.

— Это не “оно само”, — продолжила дальше. — Это домовой-учетчик.

— Кто? — хором переспросили постояльцы приюта, округлив глаза.

Видимо, быстро не получится и придется задержаться. Присела на стул.

— Это не “оно само”. И не потусторонние силы, хотя что-то связанное с ними, возможно, имеется, — задумалась я.

А откуда вообще произошли домовые? Придется, видимо, у самого Рублика поинтересоваться и восполнить пробелы. Ведь от бабушки я ни разу не слышала их историю. Просто домовой всегда был в ее доме, словно он жил там всегда.

— Это все домовой делает, — уверенно произнесла я. — Себя он отнес к категории учетчикам. Когда-то давно он руководил всеми финансами приюта, помогал его процветанию, но потом что-то случилось. Рублик, как я его назвала, не успел поделиться своей душещипательной историей. Но я подозреваю, что и его хитро обставили. Осталось разобраться кто, — выдохнула я, договорив вкратце то, что хотела сообщить постояльцам приюта.

В сарайчике наступила тишина. Все сидели немного ошарашенные моими словами. Тони так вообще застыл на том же месте на пороге, как вошел, будто услышал такую новость, которая теперь изменит всю его дальнейшую жизнь. И не в лучшую сторону.

— И что он может? — первым отмер барон Коди.

— Вы сами все видите, — развела я руками. Мне и самой только предстояло еще все это узнать. — Карету помог отремонтировать. Белье в кладовке, как и вещи в жилых комнатах — его рук дело. Еще я надеюсь, что он предоставит мне документы, связанные с приютом. Подозреваю, что он многое сумел спрятать и сохранить. Вот только от кого.

Я еще сама до конца не поняла, на что способен Рублик. Но уже по некоторым его делам понятно, что может он многое. Раз за день столько изменений внес. И, конечно же, суматоху.

— А какой он? — этот вопрос задала графиня Фаттен. — Мы можем с ним поговорить?

Побеседовать с Рубликом я хотела и сама. Вопросов к нему накопилось немало. Но создавалось стойкое ощущение, что домовой-учетчик избегал меня по каким-то только одному ему понятным причинам. Ну что ж, мы не гордые. Мы подождем.

— Я бы и сама хотела с ним многое обсудить, но после того вечера, когда я привела кабинет в порядок, он не спешит больше показаться мне на глаза, — с сожалением вздохнула я снова.

— Кхм, — обратил на себя внимание барон Коди. — Может, приманить его едой? Или ловить на приманку?

Не успела я возмутиться его словам, что домовой не зверюшка, чтобы на него охотиться, как в одном из углов раздался шорох.

— Не надо приманки, — услышала я голос Рублика. — Вот он я.

Глава 10. Домовой

Аннабель Хэдли

— Вот он я.

Все взгляды постояльцев приюта направились в тот самый угол, откуда раздался голос домового. Рублик не торопился показаться на глаза всех во всей своей красе. Сделал пару шагов, чтобы мы смогли разглядеть его, и встал на одном месте. Но он все еще продолжал стоять в тени и жеманно поглядывал в нашу сторону, словно мы пришли сватать невесту.

— Какой он хорошенький! — проговорила леди Веро́ника восхищенно. — И миленький.

Рублик тут же засмущался. Я не вмешивалась и просто следила за происходящим, отмечая изменения в домовом. Мне только кажется, или он действительно стал выглядеть лучше? Торчащиеся во все стороны волосы и борода были аккуратно зачесаны, да и его одежда претерпела многие изменения. Теперь вместо какого-то непонятного костюма на нем была длинная рубашка на манер крестьян, чистой и без заплат, и перевязана поясом. Штаны и обувь тоже поражали опрятностью и свежестью. Он что в реке искупался? Сверкал как начищенный рубль. Не зря, значит, такое имя ему подобрала. Ему подходило.

— Угощайся, домовой, — барон Коди протянул Рублику лакомство.

Тот не стал отказываться. Шагнул к мужчине, выхватил из его рук печенье и тут же засунул его за пазуху, возвращаясь на прежнее место. Видимо, оставил про запас.

— Ну не прелесть, а, — восторгалась домовым и Ирэн. — Ну чисто ребенок!

Я выдохнула. Сумасшедший дом мне не грозил, как и сожжение на костре. Домового приняли, но не все постояльцы.

— А почему ты раньше не показывался нам на глаза? Мог бы и помочь нам в трудных ситуациях, а не прятаться по темным углам, — вопрос Сандры согнал весь положительный настрой от встречи и знакомства с домовым. — Чем она лучше нас, что ты сперва показался только ей? Мы столько лет живем здесь, но ты так

— Сандра! — воскликнула графиня Фаттен, пытаясь приструнить бывшую актрису. — Что ты себе позволяешь?

— Говорю правду, на которую вы не способны! — настрой мисс Бейли был далек от дружелюбного.

— Леди Аннабель — моя хозяйка, — промолвил домовой, не глядя ни на кого, пока между постояльцами не завязался спор. — Она назначена сюда распорядительницей, потому я и показался ей. Мы держим ответ только перед одним человеком, а не толпой народа. Прежний хозяин приюта сбежал, а я терял силы. Появление новой хозяйки дало мне силы и надежду на будущее, — взгляд Рублика был устремлен на пол, себе под ноги.

Домовой-учетчик сам за себя мог постоять, отчего на моем лице появилась улыбка. Пусть он и ростом был маленький, внутренней силы ему было не занимать.

— Несколько лет назад в приюте все было хорошо, — продолжил он, пока ему не начали задавать еще больше неудобных вопросов. — Хозяйство процветало, меценаты не жалели на приют денег. Руководитель старался на благо постояльцев. По крайней мере, я так думал и был в этом уверен. И ничего не наталкивало на мысль, что в скором времени может случиться беда. До основного происшествия я получил приглашение на свадьбу. Женился мой брат. Я так давно не виделся с ним, что, получив от родственника открытку, тут же побежал к хозяину приюта. Выпросил у него аж неделю выходных. Мне хотелось не только повеселиться на свадьбе, но и постараться повидаться со всеми родственниками. Мы так редко видимся с ними из-за нашей работы. Наша магия чуть ли не связывает нас с тем местом, где мы считаемся хранителями. Мы не можем надолго покидать свои владения, только с разрешения хозяина или хозяйки. Получив от них свое имя, мы словно вступаем на пожизненную службу к ним. С одной лишь разницей: мы, домовые, живем дольше и остаемся беззащитными после их смерти. На своем веку я сменил уже немеренное количество хозяев, но обманулся только на одном — предыдущем хозяине приюта, — Рублик опустил голову. Видимо, воспоминания доставляли ему душевную боль и грызли изнутри.

Все присутствующие в хижине слушали домового внимательно и сочувствуя ему. Никто не перебивал, лишь сокрушенно качали головами. Даже Аластер Кроуди внимал, перестав пялиться в окно и водить пальцем по стеклу, что я засомневалась в нем, как и в его глухоте. Но мысли о странном лорде тут же улетучились. Меня снедало любопытство. Хотелось поскорее узнать, кто и как обманул домового-учетчика. Его стоило наказать!

— Мистер Четдер Крук без лишних слов отпустил меня на свадьбу брата, — между тем продолжил Рублик. — Да и я, старый дурак, подвоха не учуял. Нежить, она ведь как, любую закавыку зачастую чувствует. Наша магия такова. Но тут я виноват сам. Ни о чем, кроме как о встрече с родственниками, и думать не мог. Довел все дела до ума, выделил денег на предстоящую неделю на траты на приют и укатил. А должен был обратить внимание на то, что мистер Крук часть денег отдал мне обратно же, попросив вернуть в тайник. Мол, неделю как-нибудь они потерпят без особых трат и покупок. К тому же, у приюта было свое огромное хозяйство, и постояльцы особо не нуждались ни в чем. И я уехал к родным с легким сердцем. Всю неделю думать про приют времени не было. Сперва гулял на свадьбе, потом объезжал родственников. Но вечером шестого дня почувствовал, как моя связь с приютом оборвалась. Я тут же поспешил обратно, выдвинувшись в дорогу не глядя на ночь, но опоздал. Утром седьмого дня приют встретил меня будто осиротевшим. Мистер Крук сумел взломать тайник с деньгами с помощью амулета и сбежать со всеми накопленными за долгие годы сбережениями. Его поиски ничего не дали. Видимо, он использовал обереги, что скрывали его от других. Первое время мы держались. Но со временем хозяйство начало хиреть, меценаты делать вид, что заняты другими делами, нового хозяина нам так и не нашли. Ведь старый на документах-то остался. Так из приюта начали уходить постояльцы. Кого-то забрали родственники, получив письмо с просьбой о помощи. Кто-то ушел в другое обиталище. С кем-то, к сожалению, пришлось попрощаться насовсем…

Мы все молчали, не зная что и говорить. Домовой мялся на том дже месте.

— И “Гнездо” опустело. Двери приюта закрылись, — с грустью в голосе выдал Рублик, приблизившись к концу своей истории. Скорее всего, он до сих пор винил и корил себя во всем. — Я терял силу с каждым днем. Без хозяина или хозяйки мы живем недолго. Но судьба решила сыграть со мной злую шутку. Я выжил и продолжал жить. Каждый день молился своим богам, чтобы они забрали душу, но мои мольбы оставались без ответа. Пока в приют не приехала новая хозяйка, — и домовой с благодарностью в глазах посмотрел на меня.

Я чуть слезу не пустила. Ведь ничего особенного не сделала, только имя ему дала. Много ли труда для этого надо?

— Я понял, что такой шанс нельзя упускать. Понял, что могу вернуть свое доброе имя. Способен доказать, что я все еще могу принести пользу, — далее домовой-учетчик заговорил с жаром, словно агитировал нас на какую-то демонстрацию.

— Где же ты обитал все это время? — поинтересовалась леди Веро́ника. — Раз в приюте никого не осталось.

Рублик от такого внимания к себе смутился.

— В кабинете, — тихонько проговорил он. — У каждого домового есть свое место обитания и отдыха, так скажем. Я связан с финансами. И за печкой на кухне я вряд ли смогу притаиться.

Я вспомнила вечер в кабинете. Признаю, даже шорохи тогда пугали до чертиков. Кто там разберет, что я пришла в этот мир помогать. Приют-то много лет пустовал. Дом без хозяев мог облюбовать кто угодно. Хорошо еще, что все эти годы постояльцы жили спокойно и никто их не тревожил.

— А вещи? — актриса Бэйли подалась вперед, словно она подозревала домового-учетчика в обмане. — Откуда ты берешь все эти вещи? И где хранил их все эти годы? В свое время мы осматривали приют. Не один раз. Ничего такого не находили. А ты за пару дней сумел добыть столько вещей.

— О-о-о, — забеспокоился Рублик. — Я просто

Домовой обвел сарайчик, который много лет служил постояльцам приюта домом. Последним пристанищем. В его глазах не было осуждения, но он тоже не понимал, как можно жить в таком месте. Все его существо, вся его магия отрицали это. Ведь домовые были созданы для уюта, оберега и безопасности дома и того места, где они появлялись. А тут получается, что Рублик не справился. Сплоховал. Вот он и старался все исправить. Помочь мне и остальным.

— Я могу много что сохранить, а потом вернуть на место. В пространственный карман можно спрятать что угодно и сколько угодно, — сообщил он чуть погодя. — Когда постояльцы приюта начали покидать “Гнездо”, я забеспокоился. Переживал, думал, как мне это изменить. Но без хозяина и связи с ним я мало что мог. Да и дом перестал принимать мою помощь. Для него моя магия стала чужой. И я решил “спрятать” многие вещи и предметы. Хотел сохранить их для других. Мне не хотелось верить, что приют закроется и канет в лету. Все тешил себя надеждой и верил, что все еще можно исправить. Хранил надежду, что “Гнездо” когда-нибудь вновь раскроет свои двери. И дождался, — выдохнул в конце Рублик.

Все, кто слушал домового, выдохнули за ним. Во взглядах постояльцев я заметила сожалению о произошедшем с Рубликом и даже восхищение его стойкостью. Несмотря ни на что, он старался. Старался для людей, которые его же и предали. Другой бы давно обозлился, а этот нет.

Но Сандра Бэйли все не унималась:

— И что ты еще прячешь от нас в своем пространственном кармане? Что скрываешь от нас? Какие богатства заныкал себе?

— Миссис Сандра Бэйли! — тут же воскликнула леди Веро́ника. Скорее всего, именно леди Фаттен была тут за главную, и ее слово имело вес. — Это уже слишком! Немедленно извинись!

Теперь мы все смотрели на актрису, которая обвинила домового чуть ли не в воровстве. Мне хотелось оттаскать женщину за волосы. Ну что с ней не так? Почему она такая злая? Не только по отношению ко мне, но и к магическому созданию, который готов намного облегчить нам жизнь. А она готова все испортить из-за своей злобы.

— Не стоит, — вмешался Рублик. — В чем-то она права. Признаю, я спрятал, скрывал, но не для себя, а для будущих постояльцев. Я всего лишь хотел сохранить. Я все верну, — пятясь назад, произнес Рублик, словно он хотел сбежать от нас. — Все вещи и предметы, вплоть до последней ложки, я верну.

Я не успела ничего сказать, как и остановить его. Домовой-учетчик сделал еще несколько шагов в темный угол за печкой и тут же исчез. Только что был тут, а теперь нет его. Исчез также быстро, как и лопнул мыльный пузырь. Мы ничего не успели понять и предпринять.

— Будь моя воля, я бы никогда не принял тебя в “Гнездо”, даже если бы ты помирала, — в сердцах высказала я бывшей актрисе в глаза и поспешила оставить сарай и заняться поисками Рублика.

Глава 11. Меценаты

Аннабель Хэдли

Сердце бешено колотилось, когда я выбежала на улицу. Ночь уже вступила в свои права и вовсю хозяйничала в округе. Густая темнота не давала разглядеть ничего. Где мне искать Рублика? Для начала я все же решила обыскать двор. Чем черт не шутит. Вдруг он решил не возвращаться в приют. Ведь теперь мы знали, где его “нора”.

Я настырно звала домового, но Рублик не отзывался. Я заглянула в каждый темный уголок: под крыльцо, в покосившийся сарай, в пустую бочку, даже валяющийся сапог приподняла. Но тщетно: домового нигде не было. Тогда я решила проверить приют. Скорее всего, он вернулся туда.

Переступив порог приюта, я прислушалась. Ни звука, ни малейшего шороха. Неужели я ошиблась и домовой не воротился сюда?

— Рублик! — позвала я домового-учетчика.

И в надежде взглянула в сторону угла, где стоял шкаф. В прошлый раз он появился оттуда. Но на этот раз Рублик не показался, сколько бы я его ни звала. На всякий случай прошлась по коридорам приюта, выкрикивая в темноту имя домового. Так и не дозвалась. Вернулась в кабинет, проклиная актрису. Boт выискалась какая, помочь ей должны были. Может, еще и служанку ей подыскать? И этот хорош, ничего не скажешь. Обиделся и носу не кажет. А я тут переживаю за него.

Спать легла с тяжелым сердцем, а в голове крутилась всего одна мысль: куда пропал домовой? И появится ли он еще? Ведь знала же, что не стоит торопиться и выдавать его присутствие. Так нет же. Да и он хорош! Не мог менее заметно возвращать вещи и предметы, чтобы не вызвать подозрений и вопросов?

Все же я уснула, так и бормоча имя домового.

Утро принесло неожиданный сюрприз. Проснувшись, я увидела на рабочем столе аккуратно сложенные бумаги. Лежали они так ровно, будто их выровняли чуть ли не линейкой. Я тут же подорвалась с неудобного дивана. Взяв в руки несколько листов сверху, сразу поняла, что передо мной были документы на приют. Внизу на них стояла подпись прежнего хозяина. Я перечитала строки несколько раз, не веря своим собственным глазам. Это намного облегчало мне жизнь! Ведь последний лист был испещрен именами и суммами. Список меценатов, которые помогали приюту и жертвовали немалые деньги. Я была уверена, они будут готовы помочь и сейчас, надо только сообщить им о трудных временах в приюте.

Я замерла, затем на моем лице появилась улыбка. Домовой не ушел! Рублик не бросил нас. Он просто сделал то, что умел лучше всего. Позаботился о будущем приюте, выдав мне документы. А то, что не показывается на глаза, дело времени.

— Вечером обязательно принесу тебе угощение! — крикнула я в пустоту, уверенная, что Рублик услышал меня.

Дел было невпроворот! Уборка в приюте подождет. К тому же мы почти закончили приводить комнаты в порядок. На большее нам нужны были средства. И я могла их получить!

Потрясая листком бумаги, где было указано около десятка имен, я чуть не выкрикнула победный клич. Медлить было нельзя. Нужно собираться в город и посетить меценатов. Особенно того, кто значился в

Эдгар Виллем Брайтвуд.

Имя мужчины мне ни о чем не говорило. Скорее всего, какой-нибудь располневший от сытой и довольной жизни аристократ. Вот только почему они перестали помогать приюту? Пожалели денег? Что же все-таки произошло?

— Рублик? — позвала я домового в надежде, что за ночь он остыл и покажется мне. Ответом мне была тишина.

Ничего, скоро я сама выясню, почему приют оказался никому не нужен.

Быстро собравшись и захватив бумаги с собой, чтобы изучить их по дороге, я направилась за Тони. Только он мог отвезти меня в город, как и показать дорогу к дому герцога Брайтвуда.

— Вы уверены, леди Аннабель, что вам сюда? — Тони задал вопрос, вжимая голову в плечи.

Будь я на его месте, наверное, поступила бы точно также. Но в отличие от мужчины, я была настроена серьезно и воинственно, и не могла сдать назад. Наши не сдаются!

Когда, если не сейчас? Кто, если не я?

— Уверена, — собирая бумаги приюта со скамьи кареты в одну стопку уверенно произнесла я. — Это же поместье герцога Брайтвуд? — все же уточнила перед тем, как ринуться в бой.

Моя неуемная энергия требовала разобраться во всем здесь и сейчас, но я понимала, что на все нужно время. Мне не только нужно было узнать причину, почему благодетели приюта перестали выделять деньги, но и добиться того, чтобы она заново начали финансировать. Хотя бы в первое время, пока мы не развернемся и не начнем жить на свои средства. Ведь у приюта были земли, были постройки, можно что-то придумать. С помощью Рублика мы обязательно что-то да придумаем. Не зря же он домовой, еще и учетчик.

— Этот, — подтвердил Тони, и я сама вылезла из кареты, не дожидаясь того, пока мужчина подаст мне руку. Чай не барыня и никогда ею не была.

Оказавшись на улице, как и Тони, я тоже почувствовала все величие и великолепие особняка герцога Брайтвуд. Немного замешкалась, но отступать было нельзя. За моей спиной пусть и не вся Москва стояла, ожидая своей участи, но судьбы постояльцев приюта игнорировать я не могла. Меня из-за них сюда и перенесли.

— Я это, подожду вас здесь, — стушевался Тони.

Не стала настаивать на том, чтобы он сопровождал меня. Глубоко вдохнула, собираясь с силами, выдохнула и шагнула к высоким парадным дверям чуть ли не целого дворца.

Особняк герцога Брайтвуд больше походил на замок. Три основных этажа и четвертый как мансардный. Скорее всего, жилой. В окнах то и дело двигались занавески, словно за нами кто-то поглядывал. Да и пусть, мне скрывать было нечего.

Едва я успела постучать в двери, как они тут же раскрылись и передо мной встал мужчина в возрасте в ливрее и в белых перчатках. Вся его униформа говорила о благополучии тех, на кого он работал.

— Добрый день, мисс. Могу ли я вам чем-то помочь? — сдержанно поинтересовался он, отметив мое платье, но виду не подал.

— Добрый день. Я бы хотела встретиться с Его Светлостью, — стараясь как можно увереннее произнесла я. — Я понимаю, что мне не назначено, но уверена, что ему будет интересно. Это касается приюта “Гнездо”, покровителем которого является Его Светлость.

Дворецкий ничего не ответил, распахнув дверь и давая возможность мне пройти внутрь.

“Лучше бы я поговорила на улице, ей богу, — думала я, ступая по мраморному полу. — Сколько же денег угрохали на это великолепие?”

Если наклониться, то, скорее всего, я бы могла увидеть свое отражение на мраморном полу. Я словно попала в музей, не иначе. Не было только оградительных лент, чтобы посетители не трогали дорогие экспонаты руками. Высокие потолки немного давили, мраморные статуи в доме, казались, следили за мной, чтобы я не дай бог ничего не утащила. Больно надо!

— Подождите здесь, мисс … — замялся дворецкий. Я так и не представилась.

— Леди Аннабель Хэдли, новая хозяйка приюта “Гнездо”, — назвала я свое имя.

Мужчина степенно склонил голову и оставил меня одну. Я осмотрелась. Гостиная была под стать особняку. Дорогая мебель из темных пород дерева, бархатные обивки, картины на стене. Я поправила потрепанный плащ, стараясь скрыть свое выцветшее платье. Я не принадлежала к этому миру золота и шелка, но тем сильнее обидно стало за постояльцев приюта. Прямо злость меня взяла. Неужели купаясь в роскоши, им жалко было выделить немного пожертвований для приюта?

— Вас ожидают, — неожиданно произнес дворецкий, заставив меня вздрогнуть.

Я кивнула и последовала за ним. Не ровен час, заплутаешь в этом замке. Пол под ногами был выложен мозаикой с гербом рода Брайтвуд: орел на фоне неба. Где-то в тени колонн шептались слуги, бросая в мою сторону любопытные взгляды.

«Наверное, думают, что я попрошайка», — с горечью подумала я, но тут же гордо вскинула голову.

Я не была попрошайкой! Никогда в жизни не побиралась, но сейчас я была последней защитой для постояльцев, оставшихся без крова. Что они смогут через год или два? Ведь возраст всегда берет свое. Это мне повезло оказаться в молодом теле, без болей и всяких старческих болячек.

Кабинет герцога оказался в конце коридора, будто он не любил ни шум, ни когда его беспокоят, предпочитая тишину и уединение.

— Прошу, леди Аннабель, — дворецкий открыл передо мной дверь в кабинет и проводил поклоном головы.

Я не успела ничего ответить ему, как оказалась в кабинете, а дверь за моей спиной закрылась, отрезая мне путь. Я словно оказалась в западне. Пришлось сделать над собой усилие и несколько шагов вперед.

За столом сидел сам герцог — Эдгар Виллем Брайтвуд. Он даже головы не поднял, чтобы взглянуть на посетителя. Его тонкие аристократические пальцы, не ведавшие грубой физической работы, сжимали перо, которым он выводил аккуратные буквы на бумаге. Меня покоробило, что он не обращал внимания на меня, от того продолжала смотреть на мужчину.

Герцог был довольно молод. Одет с иголочки. Даже шейный платок завязан как надо, но он явно доставлял ему дискомфорт. Он то и дело водил головой, словно пытался хоть немного расслабить узел.

— Мисс Аннабель, — вдруг молвил герцог Эдгар, откладывая перо. — Если вы и дальше продолжите изучать меня вместо того, чтобы озвучить

— Простите, Ваша светлость, — присела я в неуклюжем почтительном книксене, приходя в себя и стараясь игнорировать тот факт, что герцог был весьма привлекательным мужчиной. Мой взгляд невольно снова упал на его пальцы. Неужели не женат? Я заметила кольцо-печатку только на мизинце. — Я новая хозяйка приюта “Гнездо” и пришла просить вас о продолжении вашей щедрости. Ранее вы покровительствовали приюту, но в последнее время отчего-то отвернулись. Я рискнула прийти в ваш дом, чтобы просить вас о финансовой помощи и дальше. Без него постояльцам приюта приходится туго.

Герцог Брайтвуд медленно откинулся в кресле, пройдя по мне изучающим взглядом. Как хорошо, что я не стала облачаться в одно из тех платьев, в котором можно было бы не стыдно появиться на балу, а пришла в потрепанном. У этого напыщенного хлыща не будет повода обвинить меня в расточительстве его денег, когда-то выделяемых на приют.

— Щедрость — это, конечно, прекрасно, как и то, что вы беспокоитесь за проживающих в приюте, мисс Аннабель, — процедил он. Его голос звучал так, словно резал металл. — Но не думаете ли вы, что моя щедрость, как и благосклонность других меценатов, более чем достаточна? Финансовую поддержку вы получаете, но довольно давно не получал от вас ни одного отчета. Вы принесли их сейчас?

Взгляд герцога упал на бумаги, которые я продолжала сжимать как нечто ценное. Но вместо того, чтобы всучить их ему на ознакомление, я почувствовала, как в груди закипает гнев.

О какой такой поддержке он говорил? Ведь в приюте не было ни монеты из их денег.

Глава 12. На чьей стороне правда?

Аннабель Хэдли

Так, Анна Михайловна, нужно успокоиться. Тьфу ты! Все никак не привыкну к своему новому имени до конца. Временами все равно вспоминается имя из прошлой жизни.

Аннабель, выдохни. Теперь ты не дама в возрасте, чтобы к тебе отнеслись с уважением и пониманием. Да и передо мной находился не просто богатый аристократ, а сам герцог. Его Светлость Как я помню из истории, среди знати герцог находится на самой верхней ступени, не считая королевских особ. С него станется, он меня и за грубость в свой адрес в темницу упечет. Имя и связи решают все, где бы я ни была. У меня здесь ни родных, ни близких. Никого, кто бы мог за меня заступиться. Надо быть осторожней.

Эта мысль не только отрезвила меня, но и заставила мои ноги ослабеть. Я шагнула к герцогу и схватилась за край стола, чтобы не осесть на пол. Нет, сейчас мне никак нельзя показать свою слабость.

— Приютом много лет никто не интересовался и не занимался, — я нашла в себе силы не вспылить. — Меня назначили новой хозяйкой приюта буквально на днях. Я не понимаю, о какой постоянной финансовой поддержке вы говорите, но постояльцы приюта уже много лет голодают и живут чуть ли не в сарае. Вот эти документы подтверждают мои слова.

Стопка бумаг из моих рук перетекла на стол герцога. Лорд Эдгар некоторое время пронизывал меня изучающим взглядом, словно хотел понять, обманывала я его или нет, затем потянулся за документами.

— Присаживайтесь, леди Хэдли, — проговорил он. — Видимо, наша встреча продлится намного дольше, чем я предполагал, — и герцог Брайтвуд начал изучать бумаги.

Не спешит по своим делам — уже хорошо.

Я послушно опустилась в кресло. Меня немного потряхивало, но я старалась не показать виду. Для меня сейчас главное — разобраться во всем и получить финансовую поддержку. Видимо, герцог лично не отслеживал, доходили ли его деньги до приюта. Бегло изучив принесенные мной бумаги, он схватился за серебряный колокольчик. Переливчатый звук в кабинете не раздался, но буквально через минуту в дверь постучали. Значит, здесь была задействована магия.

— Вызывали, Ваша Светлость? — в кабинет вошел молодой человек в очках, в руках он держал перо и подобие блокнота. Видимо, для того, чтобы даже на ходу записывать указания герцога.

— Проходи, Готфрид, — не отвлекаясь от бумаг, проговорил герцог. — Когда был последний чек для приюта “Гнездо”? — тут же перешел он к делу.

Вроде такой безобидный вопрос, но секретарь лорда Брайтвуд напрягся, будто был повинен в чем-то.

— Неделю назад-с, милорд, — прозвучал ответ.

Я едва сдержалась от возмущения. Какой неделю назад? Еще скажите, что и деньги до нас дошли. У меня чуть пар из ушей и носа не валил от услышанного.

— И ты уверен, что они дошли по назначению? — продолжил допытываться герцог.

Готфрид вздрогнул, поправил очки и начал листать свой блокнот, будто там были записаны все необходимые на такие случаи ответы.

— Уверен, милорд, — спустя несколько страниц шуршаний более уверенно ответил секретарь. — Чек был обналичен в тот же день.

— И кем же, позвольте поинтересоваться? — не удержалась я, кипя от негодования. — У нас нет бухгалтера, который мог забрать деньги. Я же понятия не имею, где и как обналичить чек, так как в глаза его не видела.

Да неделю назад меня в этом мире и в помине не было! К тому же последние дни пребывания здесь я носу из приюта не казала. Не поднимая головы, приводила его в порядок. Чек обналичили у них. Кому они, интересно, каждый месяц переводили деньги?

Молодой человек уставился на меня, как на чучело огородное, не иначе. Он снова поправил очки, но ответить не торопился.

— Готфрид, леди задала тебе вопрос, — лениво протянул герцог, но его расслабленность была обманчивой.

Взгляд хмурый, на лбу проступили морщины. От прежней легкой мужской красоты не осталось ни следа. Теперь передо мной действительно был герцог Брайтвуд, хищник, а не смазливый аристократишка. И он был зол.

Секретарь встрепенулся, снова начал листать свои записи. Время для его слов затянулось. Готфрид громко шуршал своим блокнотом, переворачивая страницы назад и вперед, но ответ на мой вопрос никак не находился.

— Ваша Светлость, — голос молодого парня дрогнул. — Ми… Милорд, — начал он заикаться, — я не знаю, кто именно, но чеки каждый раз обналичивали в тот же день.

Я хмыкнула. Развели тут бардак.

— Готфрид, — лорд Брайтвуд сжал переносицу, словно ему этот разговор порядком

Секретарь сглотнул. Мне бы не хотелось оказаться на его месте.

— Завтра в это же время я жду полный отчет, Готфрид, — отчеканил герцог.

Молодой парень склонил голову, поправил очки и оставил нас. Герцог тоже поднялся. Я последовала его примеру. Больше мне пока здесь делать было нечего.

— Леди Аннабель, я обязательно во всем разберусь, — пообещал герцог, шагнув ко мне. — Уже сегодня на ваше имя будет оформлен новый чек. Финансовая поддержка приюта будет возобновлена. Все свои пожелания вы можете озвучить моему секретарю. Прошу меня простить, срочные дела не терпят отлагательств, — лорд Брайтвуд вывел меня из кабинета и чуть не передал в руки дворецкого, который находился в дверью словно стражник. — Был рад с вами познакомиться, — поцеловал он мне руку и был таков.

Я так и осталась стоять завороженная, глядя в спину Его Светлости Эдгара.

Что все это было?

Пока я стояла как вкопанная в коридоре, всматриваясь уже в пустоту, рядом все это бесшумно находился дворецкий. Он ждал, давая мне время. Слуги в особняке герцога были вышколены так, что не к чему было придраться. Хозяевам угождают, гостям не отказывают. Все всем довольны.

— Я провожу вас, леди Аннабель, — слуга склонил голову и двинулся по коридору.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Меня снова повели по другим коридорам, чем изначально. Теперь я шла не торопясь. Проблемы приюта я озвучила и могла рассмотреть поместье. Правда, немного настораживала тишина. Я слышала каждый свой шаг, как и шелест платья. И зачем только одному человеку такой особняк и целый штат слуг?

Вряд ли я смогу попасть сюда во второй раз, потому и решила насладиться великолепием особняка Брайтвуд. Высокие стены были обиты темно-бордовым бархатом с вышитыми золотистыми нитями узорами. Я отдернула руку, так велико было желание провести пальцами, чтобы почувствовать мягкость ткани. Под ногами мягко пружинил ковер с длинным ворсом. Теперь шаги стали бесшумными. По обеим сторонам коридора в нишах стояли статуи. На стенах висели картины в позолоченных рамах — портреты прежних владельцев. Двери, ведущие непонятно куда, были сделаны из черного дерева. Дорого, богато, ничего не скажешь.

— Всего хорошего, — дворецкий открыл передо мной дверь и склонил голову.

— Прощайте, — с грустью в голосе ответила я слуге.

Пожилой мужчина в ливрее удивился, но быстро сумел взять себя в руки. Все же дверь закрыл не сразу, глядя мне в спину и на то, как я сбежала по ступенькам. Карета с Тони на козлах ждала меня на дорожке. Один из слуг герцога Брайтвуд открыл двери кареты, помогая мне забраться внутрь. Ничего не скажешь, все как положено.

Карета плавно покатила от особняка. Я все еще была под впечатлением от дома Его Светлости, что не сразу расслышала, что Тони обращался ко мне.

— Что-то случилось, Тони? — прогоняя оцепенение, обратилась я к слуге леди Веро́ники фон Дейч, в прошлом графини Фаттен.

Сквозь, пусть и тонкие, стены кареты говорить было сложновато.

— Все ли получилось? — было видно, что мужчина тоже переживал. Скорее всего, за графиню Фаттен, но не в этом суть.

— Расскажу, как прибудем в приют.

Я не знала, получилось ли у меня. Не была уверена в этом и сама. Герцог, правда, обещал во всем разобраться. Дал задание своему помощнику Готфриду. Но кто или что ему помешает все остановить? Потому я не торопилась говорить о том, что помощь будет. Но завтра вечером или послезавтра мы обо всем должны узнать наяву. Если герцог Брайтвуд действительно во всем разберется, то помощь прибудет сразу же.

Тони гнал лошадь. Мужчине, видимо, тоже хотелось узнать новости поскорее. Вскоре мы свернули на проселочную дорогу, что вела к приюту. Пришлось придержать лошадь. Услышав звуки, все постояльцы приюта высыпали на улицу. Даже лорд Аластер Кроуди был тут, но держался в стороне.

— Ну, говори, не томи, — вперед выступила Вероника фон Дейч. — Тебе удалось?

Я не торопилась отвечать, обдумывая свои слова.

— Зря мы на нее понадеялись, — вмешалась Сандра, глядя на меня высокомерно. — Уверена, ее даже на порог не пустили.

— Ошибаешься, — как можно милее улыбнулась я бывшей актрисе. — Меня не только впустили в особняк, но и проводили к Его Светлости. Мне удалось поговорить с самим герцогом Эдгаром. Лорд Брайтвуд обещал во всем разобраться, также дал слово продолжать помогать приюту. О мистере Четдере Круке им ничего неизвестно, как и о том, что он обокрал приют и продолжает это делать до сих пор.

Все дружно ахнули.

— Значит, вместо того, чтобы жить вот в таких условиях, — Сандра Бэйли обвела руками заброшенную территорию приюта. — Мы сами могли пойти к герцогу и обо всем ему рассказать? Он бы выделил нам содержание? Так?

На слова Сандры я лишь повела плечами. Я не знала, как поступит герцог сейчас. Мне от всего сердца хотелось верить, что он во всем разберется и продолжит помогать приюту.

— Вам стоило попробовать обратиться к нему, — спокойно проговорила я. — Но вы предпочли другой путь, — и направилась в приют.

Мне хотелось достучаться до домового и поговорить с ним. Вопросов накопилось немало.

Но мне это удалось не сразу. За мной последовала графиня Фаттен.

— Не обращай внимания на слова Сандры, — заговорила пожилая женщина. — Она боится. Ей страшно. Нам всем страшно. Вроде бы только наладили кое-какую жизнь на отшибе от всех, а тут внезапно появляешься ты. И все закрутилось, завертелось так, что теперь уже не остановить. Нам страшно, что приют и вовсе могут закрыть. Вдруг дом сочтут непригодным. Да, мы признаем, что ты делаешь хорошее дело, но страх от этого никуда не денется. Куда нам пойти в случае неудачи?

Леди Веро́ника сказала все, что хотела и замолкла. Неловкая тишина заставила и меня испытать чувство стыда. Признаю, немного вспылила.

— Его светлость обещал во всем разобраться, — сообщила я женщине. Отчего-то именно графиня Фаттен вызывала симпатию. — Все это время герцог Брайтвуд выделял средства для

— Дай бог, — ответила графиня Фаттен. — Я верю в тебя, — и оставила меня одну.

Глава 13. Все только начинается

Аннабель Хэдли

Оставшись наедине, я немного задумалась. Леди Веро́ника права. Нам всем страшно, в том числе и мне. Но у страха глаза велики и на нем далеко не уедешь. У меня нет возможности вернуться в свой мир. Я там уже отжила свое. А второй шанс еще надо заслужить, восстановив этот приют. И я сделаю все для этого. Жить-то мне хочется. Вот только для начала дозовусь вредного домового.

Нет, Рублик так и не вышел ко мне, как бы я его ни звала. И манила, и уговаривала, обещала сладости, даже пригрозила отлучением, но домовой-учетчик не откликнулся. На этот раз, видимо, он сильно обиделся на нас. Я была зла на Сандру, но озвученных ею слов вернуть владелице не могла. Мне оставалось только ждать, когда Рублик сам соизволит показаться. Но серьезный разговор с ним все же предстоит. Обидных слов еще сказано будет немало. Неужели он каждый раз собирается дуться и пропадать непонятно где и непонятно на сколько дней? А если мне срочно понадобится его помощь? Нет, так дело не пойдет. Надо прописать или хотя бы озвучить самые простые рабочие правила.

Так и не дождавшись домовика, решила не терять времени зря и заняться работой. Я хоть и считалась хозяйкой приюта, но так и не знала, чем именно владею и что мне нужно будет восстановить. Территория приюта было обширной, и разных построек хватало. Это было упущение с моей стороны. Ничего еще не видела, кроме самого приюта и сарайчика, где жили обитатели. Да и сада.

Вначале я отыскала Тони. Мне не хотелось бродить одной по незнакомой территории и зданиям, где на меня мог обрушиться потолок. Так хотя бы мужчина может меня спасти. Тони согласился помочь исследовать всю территорию, которую он и так, скорее всего, знал хорошо. А мне нужно было понять, что восстановить в первую очередь и как улучшить жизнь постояльцев. Не думаю, что герцог Брайтвуд в дальнейшем будет выделять средства и не требовать отчета. После такой то оплошности с воровством.

Сперва мы заглянули в сад. Он требовал ухода. Нужно было обрезать сухие ветки, прополоть сорняки и убрать прошлогоднюю траву. Между деревьями проглядывали старые садовые дорожки, выложенные потрескавшейся плиткой, а в глубине сада даже виднелась небольшая беседка с резными узорами. Ранее я ее и не заметила.

— Мы пробовали ухаживать за садом, но он огромен, и сил элементарно не хватило, — и Тони повел меня в дальний угол.

На маленькой части территории действительно было все ухожено, и на деревьях уже появились первые зеленые листочки.

За садом обнаружился просторный двор с хозяйственными постройками. Я с удивлением рассматривала заброшенные сараи и амбары, чьи стены хранили следы былого процветания. Я представляла, как здесь когда-то кипела жизнь: мычали коровы, квохтали куры, хрюкали свиньи и перекрикивались рабочие.

— Мы держим только куриц, — сообщил Тони. — Но оставлять их тут мы посчитали небезопасным. Мало ли какое зверье придет. Они в сарае рядом с жилым помещением.

Я лишь кивнула мужчине, принимая во внимание его слова.

Пройдя дальше, я заметила небольшое здание с заколоченными окнами. Любопытство взяло верх, и я осторожно вошла внутрь, несмотря на предостережения Тони. Пыль покрывала пол, но очертания сцены и остатки театральных декораций говорили сами за себя: здесь когда-то был маленький местный театр, как и говорил барон Коди. На стенах даже сохранились фрагменты старинных афиш. А в углу я обнаружила старый сундук с театральными костюмами, покрытый паутиной. Удивилась, что одежду не тронула моль.

Живо представила, как постояльцы играют на сцене, но меня отвлек Тони.

— У приюта есть и свой пруд, правда, к нему нужно идти через лесок. Но рыба там водится. Пруд и помог нам всем выжить в трудные времена, — в голосе мужчины сквозила грусть. Он тоже натерпелся, решившись остаться рядом с графиней.

Чем больше я исследовала территорию, тем яснее становилась картина. Приют был устроен так, чтобы обеспечивать себя самостоятельно. У “Гнезда” имелось собственное хозяйство, которое обеспечивало жильцов всем необходимым. И ранее постояльцы приюта не страдали отсутствием фруктов и овощей, как и мяса с рыбой. И даже театр имелся, чтобы скрасить долгие вечера.

К обеду я была полна решимости. Я поняла, что может возродить былую славу приюта. Восстановить хозяйство, вернуть жизнь в сад, открыть театр… Все это казалось теперь не просто мечтой, а реальным планом действий. И для начала я расписала краткий список основных дел, чтобы показать его не только Эдгару, но и другим меценатам. Нужно показать им, что к делу я подошла со всей серьезностью.

Для начала отремонтировать хозяйственные постройки, а затем закупить живность. Огород и сад очистить от сорняков, посадить новые саженцы, закупить семена. Пруд очистить и по необходимости запустить новую рыбу. Театр привести в порядок и можно начать репетиции. Ведь обитатели уже долгие годы живут серой обыденной жизнью. Им тоже нужны развлечения и маленькие радости жизни.

Взглянув на список, я немного расстроилась. Вроде и небольшой, но на все указанное на бумаге у меня не было ни средств, ни рабочих рук. Не с пожилыми же постояльцами мне делать всю работу. И лишь одна надежда.

И тут меня отвлек шум во дворе. Выглянув в окно кабинета, я заметила лошадей с повозками. Перед сараем уже высыпали ошеломленные постояльцы. Тот, кто спрыгнул с телеги на землю, хотел видеть хозяйку приюта. Я поспешила навстречу незваным гостям, не понимая, что происходило во дворе.

— Нам нужна хозяйка приюта, — услышала я еще на подходе. Это настаивал крупный мужчина, хмуро глядя на удивленных и в то же время обеспокоенных постояльцев. В особенности на бывшую актрису Бэйли.

— Чем же мы не подходим? — не унималась Сандра, ведя себя вызывающе. — Лицом не вышли?

— Мне велено свидеться с хозяйкой приюта, — повторил мужчина, не отступая от своего.

— Я здесь, — не дав Сандре открыть рот и вылить поток нелицеприятных слов на

Мужчина повернул голову в мою сторону. Наши глаза встретились. Надеюсь, что это не то, о чем я думаю. Только новых жильцов для приюта мне не хватало. Пока ждала слов мужчины, огляделась. Двор приюта, еще утром пустынный и такой тихий, теперь кишел людьми. Повозки, груженные мешками и ящиками, выстраивались по кругу, а люди в ливреях разгружали тюки и сундуки. Постойте, разве это не герцогский герб?

— Что… что здесь происходит? — взглянула я на мужчину, не веря своим глазам.

— Леди Аннабель Хэдли? — на вопрос незнакомца я согласно кивнула.

И только после мужчина вытащил письмо из нагрудного кармана и протянул мне.

— Я старший из сопровождающих, — почтительно склонил он голову передо мной. — По приказу Его Светлости герцога Брайтвуда, — объявил он громко, бросив взгляд в сторону Сандры. — Здесь провизия, одежда, утварь и кое-что из мебели. Его Светлость также просил передать вам, что это лишь первая помощь. Если вам что-то нужно срочно, то вы можете озвучить свою просьбу. Я обязательно передам герцогу. Либо я подожду вашего письма.

Я не сразу нашлась что ответить. Медленно подошла к ближайшей повозке и осторожно приподняла угол накинутой поверх холщовой ткани. Под ним лежали плотные мешки с мукой и зерном, продукты. В других, не сомневалась, я увидела бы связки теплых одеял, аккуратно упакованную посуду. В конце обоза виднелась мебель: добротные стулья, столы и шкафы.

Мои глаза наполнились слезами. Это надо же. Вряд ли Готфрид успел провести проверку и найти того, кто обналичивал чеки Его Светлости герцога Брайтвуд и остальных добродетелей. Значит, лорд Эдгар поверил моим словам и решил помочь, поверив мне на слово.

— Передайте герцогу… — голос мой дрогнул. — Скажите, что мы выражаем глубокую благодарность за оказанную приюту помощь. Она подоспела вовремя.

Мужчина улыбнулся и склонил голову, затем обернулся и махнул рукой. Слуги в ливреях тут же начали разгружать все. Я лишь растерянно смотрела на происходящее, пока не вмешалась графиня Фаттен.

— Что же это мы потом сами будем таскать? — обратилась она к старшему сопровождающему. — Может, вы сразу занесете в приют?

Просьбу женщины услышали. Слуги под предводительством леди Веро́ники начали заносить ящики и свертки в приют. Что-то звенело, что-то источало божественные ароматы. Вся работа по разгрузке заняла почти час.

— Боже милостивый! — воскликнула графиня Тернер, расхаживая по кухне, заставленной ящиками и корзинами. — Мы все это не съедим. Испортятся же.

Глаза графини метнулись в сторону мяса, которого теперь было в избытке и никому не нужно было идти в лес, чтобы проверить капканы и силки. Также в ящиках и корзинах в приют привезли овощей и фруктов, молочных продуктов, круп, солений и сладостей.

— Где все это мы будем хранить? — задала я вопрос не конкретно кому-то, а больше озвучила для себя.

Между тем Ирэн и Джудит доставали из корзин не только разного вида мяса, но и масло, сыр, сметану. Я поражалась объемам. Даже хлеба и лепешек было столько, что хватило бы накормить целую роту солдат, не меньше.

Когда герцог успел все это закупить?

Не скрою, помощь от герцога была очень своевременной, но никто не подумал о том, что продукты нам хранить негде. Ладно вещи, их можно отнести по комнатам. Пока же они могли полежать и в общем зале. С ними разберемся уже завтра. Но что делать с продуктами? Будет жалко, если они испортятся.

— Кажется, в одном из ящиков я видел магические кристаллы для поддержания холода, — заговорил барон Коди.

Кристаллы действительно нашлись. Несмотря на усталость и позднее время, мы все продукты отнесли в кладовую, где установили и сами кристаллы. Благо, Тони знал, как ими пользоваться.

Уставшие, но сытые и довольные, постояльцы приюта никак не хотели расходиться. Они все обсуждали поступок Его Светлости, я же незаметно проверяла, на месте ли письмо от него. Раскрывать его и читать при всех мне не хотелось. Вряд ли лорд Эдгар написал что-то личное, но все же я решила перестраховаться.

— Давайте расходиться, — первая со стула встала я.

Мы все также находились на кухне приюта, расставив стулья по кругу, будто собралось общество анонимов.

— Завтра нам предстоит много работы, — указала я на ящики с посудой и не только.

Никто не стал возражать.

— Уже завтра будем ночевать на новых матрасах и простынях, — тихонько переговариваясь между собой, постояльцы ушли. Я же направилась в сторону кабинета, чтобы, наконец, прочитать послание от самого герцога Брайтвуд.

Глава 14. Новый постоялец?

Аннабель Хэдли

В кабинете замерла, отдышалась, словно за мной гнались гончие. Потом закрыла дверь на ключ, будто собиралась читать не простое и обычное послание от герцога, а прямо целый шпионский шифр.

Аккуратно сорвала печать на конверте с тисненым гербом герцогского дома: орел в чистом небе. Даже дыхание задержала, будто из конверта должно было что-то выскочить, не иначе. Но прежде чем достать письмо, провела пальцами по сургучной печати, ощущая неровные края воска. Герцог торопился, когда запечатывал свое послание? Хотя на что я надеялась? Что лорд Эдгар воспылал ко мне чувствами с нашей первой встречи? К простой смертной, пусть ко мне и обращаются “леди”?

Я хмыкнула, едва не рассмеявшись от своего поведения. Это только в фильмах про любовь или в бульварных романах герой влюбляется в героиню, чуть ли не в нищенку, на первой же встрече и потом жить без нее не может. Главное, прежде решает все ее беды и проблемы. В жизни же такое не встречается. Обычно деньги тянутся к деньгам. Уверена, что и письмо от герцога — это скорее простая формальность и ничего более.

Так чего же я всполошилась?

Угомонив учащенно бьющееся сердце, наконец достала само письмо. Первые же строчки подтвердили мои мысли.

“Уважаемая леди Хэдли.”

Сухой деловой тон герцога даже слегка расстроил, хотя я примерно такого и ждала. Женщины… Что с нас взять? Мы в любом возрасте ищем подтверждения своей привлекательности.

Чуть ли не закатив глаза, я все же продолжила читать письмо.

“Видя ваши искренние переживания за приют и его обитателей, примите от меня помощь. На первое время. Как только разберемся с обналичиванием чеков, вы получите все выделенные ранее средства в полном размере.”

И внизу подпись.

Эдгар Виллем Брайтвуд.

Но это было не все. Внизу была еще одна строчка.

“Надеюсь на скорейшую встречу с вами.”

Дорогая бумага чуть не выпала из моих рук. Я прижала письмо к груди, чувствуя, как тепло разливается под ребрами. Сердце снова забилось. Вроде в письме не было ничего такого, но строчка про встречу шла уже после всего, что он хотел написать. Это что-то да значило!

“Или нет?” — засомневалась я.

Снова опустила взгляд на дорогую бумагу. Прочитала краткое послание от герцога еще раз, затем еще раз. И так до тех пор, пока не разозлилась на себя. Оставалось только топнуть ногой, но по непонятным причинам я этого не сделала. Уверенно шагнула к камину и закинула туда письмо, следом и конверт. Не иначе, как гормоны в молодом теле ударили в голову. Как еще объяснить все эти глупости? Ишь, любви мне захотелось.

Осознать до конца свое поведение мне не дали. Не успела бумага догореть, как в дверь постучали. На пороге стоял Тони. Мужчина переминался с ноги на ногу, словно что-то натворивший школьник.

— Леди Аннабель, лошади у ворот. Герцог прислал не только припасы и прочее, но и плотников с материалами. Они начнут чинить крышу приюта уже завтра на рассвете! — сообщил мне Тони.

Не понимала, что от меня хотели в данный момент. Смотрела на мужчину непонимающим взглядом в ожидании дальнейших объяснений.

— Я слушаю тебя дальше, Тони, — пришлось его немного подтолкнуть. — Что от меня требуется? Разместить плотников? Указать им фронт работ?

— Н-н-нет, — растерялся Тони. — Я просто пришел вам сообщить новость, чтобы утром не удивлялись, что по двору приюта шастают чужие люди.

Распрощалась с Тони и закрыла дверь. Но голову посетили совсем иные мысли, нежели мысли о ремонте крыши. Мне бы радоваться, что все так хорошо складывается. Что мне не нужно переживать о деньгах, которые нужны не только не ремонт приюта, но и на его содержание. Что и насчет постояльцев могу быть спокойна. Ведь еды для них теперь полно, как и одежды, но… В душе появилось что-то тревожное. Почему герцог так щедр? Неужели одно мое посещение Его Светлости дало свои результаты и плоды? Тогда почему он ранее не интересовался приютом? Точнее, куда и на что уходят его деньги. Или сильные мира сего надеялись, что никто их обманывать не будет? Наивные…

Так и не придя ни к каким выводам, я легла спать. Как говорится у нас, утро вечера мудренее. На свежую голову подумаю о том, что со всем этим делать.

И совершенно не ожидала, что на другое утро меня будет ждать сюрприз. Не плотники и не новая партия помощи от герцога.

Женщина. Женщина в возрасте, но об этом все по порядку.

Утром я проснулась в прекрасном расположении духа. Чашка кофе, что дымилась на рабочем столе, вызвала на моем лице улыбку. Значит, Рублик все же не сбежал. Домовому-учетчику просто нужно было время.

Проснулась я рано. Заря разливалась по небу персиковым цветом. На душе было спокойно. Все разворачивалось в лучшую сторону. О таком я и подумать не могла, когда попала в другой мир. Все же есть справедливость. И деньги приюту вернут, и помощь вовремя подоспела. Я потянулась. Привыкнув жить одна, я полюбила утренние минуты тишины, когда все вокруг только просыпалось. Можно было распланировать день и обозначить важные задачи.

Понежившись недолгое время в теплой постели, все же пришлось встать. Дел на сегодня было невпроворот. Кроме этого еще нужно было подготовиться к приезду герцога Брайтвуд. Нужно же будет провести для него экскурсию по приюту. Как же не вовремя Рублик решил обидеться и показать свой характер. Без помощника мне не обойтись.

Но не только я оказалась ранней пташкой. В приюте уже скрипели двери, были слышны шаги, доносились голоса. Видимо, постояльцам тоже не спалось. Я не торопилась выйти к ним. Не спеша выпила чашку кофе, что мне подал Рублик, перекусила свежей булочкой, что была вместе с горячим напитком. Едва я успела позавтракать нехитрой едой, как в кабинет постучались, затем ворвались постояльцы, не дождавшись моего ответа. Все они выглядели удивленными и даже ошарашенными.

— Что случилось? — спросила я, обходя стол и обводя пожилых людей взглядом.

Кого-то не было…

Сердце тут же замерло. Только несчастного случая в приюте мне не хватало для полного счастья! Я понимала, что постояльцы “Гнезда” уже не юноши и девушки на выданье, но лучше бы такой момент наступал как можно позднее.

— Что-то с Джудит? — именно ее я не видела среди постояльцев.

— Нет, нет, ничего не случилось, — вперед снова выступила леди Веро́ника. За эти несколько дней из всех постояльцев приюта “Гнездо” она одна показала себя рассудительной и настоящей графиней не только на словах, но и на деле. — Она сегодня дежурит на кухне и… — женщина не договорила. — Мы к тебе пришли совершенно по другому вопросу.

Я облегченно выдохнула, наблюдая за тем, как остальные постояльцы расселись кто куда. Если не смерть с косой посетила наш приют, то со всем остальным мы обязательно справимся. Нет такого, что не смогла бы решить Анна Михайловна, теперь уже леди Аннабель Хэдли!

— Я вас внимательно слушаю, — опустилась я на стул, все же чувствуя внутри себя некоторое напряжение. Не просто же так они явились ко мне всей толпой.

— К нам пожаловали гости, — сообщила леди Веро́ника, следом тут же выдохнула, словно донесла до меня неприятную новость.

— Так что же мы сидим? Надо встретить гостя как положено, — встала я и начала обходить стол.

К нам пожаловал герцог? Так скоро?

— Это не обычный гость, — слова барона Коди остановили меня и заставили взглянуть на них удивленно.

Неужели пожаловала проверка? В своем мире меня бы давно не только лишили места хозяйки приюта, но и в тюрьму бы загремела. И никто бы разбираться не стал, что средства приюта разграбили еще до меня, как и разбазарили его имущество.

— Это гостья. Необычная. Джудит поддерживает с ней беседу и угощает чаем, пока мы говорим с тобой, — начала объясняться леди Веро́ника. — Мы явились к тебе не просто так, а чтобы серьезно поговорить. В приют явилась не просто гостья, а будущий постоялец. Она просит крышу над головой и горячей еды на ночь.

— Мы понимаем, что приют еще не готов принять новых постояльцев, — за леди Веро́никой разговор продолжила Ирэн Тернер. — Нужно время, чтобы “Гнездо” открыло двери

— Но сперва все же решили поговорить с тобой, — прервала поток слов графини Тернер леди Веро́ника. Ее голос звучал уверенно, но все же сквозил с сомнением. — Ты у нас хозяйка приюта, Аннабель, и несешь за все и всех ответственность. И мы лишь хотим попросить тебя не принимать решение сгоряча.

Я оглядела всех. Постояльцы приюта “Гнездо” вели себя несколько странно. Что же не так с этой гостьей, что все приняли ее сторону и хотят оставить ее здесь?

— Обещаю, что приму взвешенное решение, — промолвила я и двинулась в сторону двери. — Пойдемте, познакомите меня с ней.

К сараю, в котором все еще продолжали “жить” постояльцы приюта, от привычек не так то легко и просто отказаться, я шла в разрозненных чувствах. С одной стороны, было весьма любопытно взглянуть на человека, который сумел взволновать всех. С другой же — почему пожилые люди были так единодушны по отношению к ней и так желали оставить ее в приюте? Солидарность, жалость с их стороны или острое желание помочь той, что оказалась в такой же ситуации, как когда-то они сами? Почему же они боялись, что я откажу? Нет, я не была бессердечной. Ведь и сама имела в запасе не один десяток лет. Я и так хотела открыть двери “Гнезда” для нуждающихся, но спустя некоторое время, когда все приведем в порядок и разберемся с поставкой продуктов, как и с вещами первой необходимости. А ведь для пожилых людей еще нужен был постоянный лекарь, чтобы в случае чего оказать первую помощь. А тут сразу новый жилец…

Вопросов было море, но ответы на них я могла получить, только встретившись с гостьей.

Первым в старый дом вошел барон Коди. За ним гуськом последовали остальные. Даже Сандра Бэйли была солидарна с ними и вела себя тихо, смирно, рождая у меня непонятные чувства и все больше вопросов.

Все же что не так с гостьей?

А то, что с ней было не все так просто, было понятно изначально. Не может действительно нуждающийся в помощи человек всполошить всех так, как пока неизвестная мне гостья. И когда я воочию увидела пожилую женщину, то все встало на свои места. Пожилая леди, в последнем я была точно уверена, совершенно не казалась той, которая нуждалась в крыше над головой и порции горячей еды!

Глава 15. И снова леди…

Аннабель Хэдли

Я внимательно смотрела на женщину, как и она на меня. Смотрела и понимала одно. Вот хоть убейте меня, но не была она похожа на нуждающегося человека. Нисколько!

Пока мы изучали друг друга, как соперники на ринге, чтобы вцепиться друг в друга, постояльцы жалели пожилую леди. На мое удивление, они выступали единой сочувствующей женщине командой.

Как она сумела склонить их на свою сторону? Неужели нелегкая жизнь заставила их не видеть элементарного?

“Бедняжка!” — ахала Ирэн, заламывая руки.

“Как ей не повезло в жизни”, — жалела женщину Джудит.

Одна лишь Сандра вела себя невозмутимо, не причитая над “бедняжкой”.

Я же видела перед собой совершенно иную картину. Да, передо мной стояла просительница, но не такая, как все. Не как постояльцы приюта “Гнездо”. На них незнакомая женщина совершенно не походила. Признаю, одежда на гостье была старой, сильно поношенной. Выцветшее платье с протертыми локтями, простые ботиночки на тонкой подошве на шнурках, где нос обуви был прилично ободран. Он тоже вызывал сомнение. Будто им специально что-то долго и целенаправленно пинали, чтобы привести в негодность. Но смущало меня не это. А то, что все на ней было идеально чистым. Не было ни пятен, ни затхлого запаха безысходности, который въедается в кожу и ткань. Даже воротник платья был не только чистым, но и отутюженным. Словно старая на вид одежда лишь играла отвлекающую роль, чтобы мы не обратили внимания на саму женщину.

Как такое возможно? Ведь по ее же словам она не первый день искала помощи и приюта, пока не узнала про наш. Ведь о том, что у приюта новая хозяйка и что его начали восстанавливать, пока мало кому было известно. Случайно наткнуться на него тоже было невозможно. “Гнездо” окружено деревьями, словно находилось в лесу. Получается, она должна была добираться до нас пешком. Никто из постояльцев не говорил, что она приехала на обозе. Во дворе никакого транспорта не было.

Прищурилась, внимательно приглядываясь. Второе, что меня смущало, это ее осанка. Женщина стояла, слегка вжав голову в плечи, нарочито сутулясь, будто стараясь стать меньше, незаметнее. Но это был плохо сыгранный спектакль. Если всю жизнь тебя учили держать спину и задирать подбородок, от этого за пару дней не избавиться. Хмыкнула. Актриса из нее так себе. Ведь в каждом ее движении, в том, как она держала голову, даже в том, как были сведены ее лопатки, угадывалась годами впитанная наука: прямая спина, высоко поднятый подбородок, уверенный взгляд. Она была благородной, это никак не скрыть. И у меня к ней возникал только один вопрос: что она делает тут?

— Я Аннабель Хэдли, — представилась я спустя какое-то время. — Чем могу помочь?

Мне жуть как хотелось услышать ее историю, как и понять ее намерения. Неужели герцог Брайтвуд не доверял мне и таким образом прислал своего человека приглядывать за мной? Что же ему мешало приехать самому и посмотреть все собственными глазами?

Женщина сделала шаг вперед. Ее руки без перчаток сжимали какую-то потрепанную сумочку. Но то, что руки ухоженные, было видно сразу. И никакой грязи под ногтями. Я машинально опустила взгляд на свои руки. Мои больше походили на руки служанки, чем леди и хозяйки приюта.

— Мне… мне нужна помощь, — в голосе женщины не капли отчаяния или страдания. — Мне некуда больше идти.

— Как вас зовут? — не видя, что она находится в безысходном положении, я не собиралась вести себя с ней мягко.

Женщина замялась,

— Мариб… Мари Фарлинг, — услышала я тихий голос, но с внутренним стержнем.

Голос ее звучал тихо, будто она специально заставляла говорить себя приглушенно, но в его глубине я слышала стальные нотки и привычки говорить четко. Обычно так отдают приказы, которые тут же выполняются беспрекословно. Она была не только обучена всему, но и много лет сама управляла. Я смотрела на нее и не видела в ней сломленной судьбы. Это была бутафория. Но для кого предназначено сие представление?

— Расскажите, что случилось с вами? Почему вы оказались у нас в приюте? Как вы добрались сюда и как нашли “Гнездо”? — не унималась я.

Мне хотелось подловить Мари и вывести ее на чистую воду.

— Леди Хэдли, — вмешалась леди Веро́ника, глядя на меня несколько укоризненно. — Зачем же вы так сразу? Дайте леди Фарлинг осознать все, к расспросам приступите потом. К тому же, нас ждут дела приюта. За Мари пока присмотрит Джудит.

Баронесса Аллен закивала, обрадованная тем, что ей выдалась возможность поговорить с новым человеком. Ведь из развлечений им даже слухи и сплетни не были доступны. Давно уже жили обособленно. Я же не стала настаивать на своем. Потом так потом.

— Хорошо, мы приютим вас до того момента, пока не решим, что с вами делать, Мари, — обратилась я к женщине по имени.

Леди Фарлинг, если это, конечно, ее настоящее имя, едва заметно поморщилась. Не нравилось ей простое обращение. Ее реакцию я тоже для себя отметила. Ну не нужен ей приют и крыша над головой!

— А теперь за работу! — хлопнула я в ладоши.

Нужно было разобрать вещи и продукты, заодно заняться документами. Также все присланное герцогом надо было учесть и записать, чтобы потом отчитаться. Все до последней мелочи. И потому я направилась в кабинет за писчими принадлежностями и хотела дозваться Рублика. Хватит ему обижаться и без работы прохлаждаться!

В кабинете был порядок. Ни чашки от кофе, ни крошек после булочки. Видимо, Рублик постарался в мое отсутствие. Это разозлило меня еще сильнее.

— Рублик! А ну, живо выходи! — крикнула я, глядя на шкаф в углу.

Руки положила на пояс, чтобы хоть как-то выглядеть устрашающей. Видимо, из-за моего возраста многие не хотели принимать меня всерьез. Не знал же никто, кто знаком с Аннабель, что внутри красивого молодого тела сидела душа опытной женщины.Будем честным, матерой.

— Если ты сейчас же не выйдешь, то прямо с этой минуты можешь идти искать себе не только новую хозяйку, но и новое жилище. Я не шучу, — поторопила я домового, видя, что тот не спешил показаться мне на глаза. — Вот прямо сейчас возьму и откажусь от тебя. Считаю до трех. Раз! Два!

Ну реально детский сад какой-то! Но не успела я пригрозить еще раз, как и досчитать до трех, как в углу услышала шорох. Видимо, страх лишиться приюта, к которому он был привязан душой и телом, все же победил.

— Слушаю вас, хозяйка, — заговорил домовой-учетчик, не осмеливаясь поднять глаза на меня.

Я смотрела на домового и недоумевала. То ли он вырос в росте, то ли вширь. Видимо, связь со мной давала свои плоды.

— Рублик, давай договоримся на берегу, — присела я на диван, чтобы не возвышаться над духом приюта. — Я твоя хозяйка. Ты признал это сам. Ты помогаешь и слушаешься меня. Не постояльцев приюта, не Сандру, а меня. И не слушаешь их слова, как и не принимаешь близко к сердцу. Ты же взрослый мужчина, да и за плечами сотни лет. Так что же ты ведешь себя как ребенок? — обратилась я к духу.

Тот молчал, словно воды в рот набрал.

— Больше я не потерплю такого поведения, если хочешь остаться в приюте и быть полезным, — уже строже произнесла я. — Можешь не показываться остальным на глаза. Даже рекомендую тебе делать это. А вот когда я тебя зову, хочу, чтобы ты появлялся немедленно. Все понятно?

Рублик кивнул, но все же взгляд не поднял.

— Раз мы с тобой все прояснили, идем работать. Ты же в курсе, что герцог Брайтвуд прислал нам посильную помощь? Нужно все задокументировать.

Домовой снова кивнул, но было видно, что упоминание о работе его немного оживило. Он одернул рубаху на себе и распрямил плечи.

И я решила начать с кухни. Там было больше всего наименований. Рублик внял моим словам и находился рядом, но остальным не показывался. С постояльцами приюта мы снова окунулись в работу. Заново разобрали продукты, сложив их на полки в кладовой. В подвале еще раз проверили магические кристаллы для поддержания холода, чтобы не испортились мясо и сыры, как и другие готовые продукты. Посуда тоже нашла свое место на кухне. Женщины были довольны, что в дальнейшем они могут на каждый прием пищи использовать красивую посуду. Я тоже не удержалась и провела рукой по гладкой поверхности нового длинного стола, за которым могли уместиться больше десяти человек.

“Сегодня уже будем ужинать за ним”, — с улыбкой на лице подумала я.

Я руководила процессом, закатав рукава простого платья. Глаза мои сияли, как и у постояльцев приюта. Мы не будем нуждаться во многом еще долгое время. Но самым необычным помощником был Рублик. Домовой, невидимый для постояльцев, но только не для меня, деловито сновал между ящиками, сундуками и корзинами, все записывая. Он что-то быстро отмечал, потом подбегал к груде вещей, трогал ладошкой новый сундук, набитый вещами первой необходимости, и снова что-то записывал, бормоча себе под нос. Неужто песни распевал? Мне не было нужды проверять за ним. Очевидно же, что у людей герцога были свои записи. Вот и проверим потом. И сверимся. Но я сердцем чувствовала, что домовой учтет даже корзины, в которых принесли продукты. Ведь он не просто записывал каждую вещь, но словно делился с предметами своей силой, увеличивая их срок службы. Использовал свою магию? Прямо незаменимый работник! Ведь не зря говорят, что в доме, где есть домовой, всегда будут порядок, достаток и тепло.

После обеда к нам присоединилась и леди Мари, что было полной неожиданностью для меня. Во время работы я напрочь забыла о ней. Но пришлось смириться с ее присутствием. Правда, я все равно наблюдала. Было видно,

Уже успевшие поменять свой цвет гематомы я увидела совершенно случайно, когда Мари потянулась, чтобы положить постельное белье на верхние полки. И только потом я начала к ней приглядываться повнимательнее. Неужели я ошиблась в своих подозрениях и леди Фарлинг действительно явилась в приют за помощью?

Устыдив себя за свои сомнения в ее адрес, я решила поговорить с ней потом, наедине. Может, так она откроется и раскроет свои тайны. Но кто же осмелился поднять руку на пожилую женщину? Вряд ли она была склочной. Таких я вычисляла на раз. Мари не была похожа на одну из них. На властную женщину — возможно. Но даже если она и была бы такой, это не давало никому права обижать ее. Тут точно скрывалась какая-то тайна.

К вечеру мы успели разобраться со всем, и вскоре хаос в приюте сменился гармонией и тишиной. Продукты ровными рядами лежали на полках в кладовой и на кухне, вещи были аккуратно сложены в сундуки и шкафы, мебель расставлена по нужным комнатам. Новый стол гордо занимал центр столовой, куда мы его все же переместили попозже. Он сиял гладкой поверхностью, на которую Джудит расставила тарелки. Он ломился от блюд. Сегодня для всех был праздник. Работа была закончена, можно было устроить для себя маленький пир. Ведь сегодня все могли наесться досыта и лечь в чистые постели, не переживая о завтрашнем дне. Постояльцы, уставшие, но довольные, переговариваясь между собой, рассаживались вокруг нового стола. Джудит уже поставила на него дымящийся глиняный горшок с картофельной похлебкой. Барон Коди даже зажег свечи.

— Чтобы все было как в лучших домах аристократов, — озвучил он свои действия.

Почему бы и нет? Праздник должен быть праздником. Улыбнулась ему, после чего мы все дружно уселись за стол.

— Спасибо всем за помощь, — произнесла я, глядя на постояльцев приюта, когда с ужином было покончено. На таких разных людей, ставших друг для друга семьей. Как и для меня. — Пока будем пить чай, предлагаю сыграть в одну игру, чтобы узнать друг друга получше. Нас стало больше, в скором будущем наш приют заполнится и другими жильцами. А я мало что о вас знаю. Будем передавать друг другу вот этот предмет, — в руке я держала серебряный кубок. — И рассказывать о себе что-то значимое.

Я обвела всех взглядом, не задерживаясь на Мари. Из-за нее я и предложила сыграть в эту игру. Много где же практикуют садиться по кругу и поделиться своей историей. Почему бы не попробовать и нам?

— Я начну первой, — взглянула на кубок, сжимая его в руках. — Меня сюда прислали против моей воли, не спрашивая даже моего согласия. Выдернули из моего привычного мира и прямиком сюда. Я не хотела сюда ехать, но никто не интересовался, что хочу на самом деле. Сказали и сделали. Но теперь я не жалею ни о чем. Теперь вы моя семья.

Глава 16. Такова жизнь…

Аннабель Хэдли

Несколько секунд подержала в руках кубок и лишь после передала дальше. Рядом со мной сидела леди Веро́ника. Она с легкостью подхватила игру. Видимо, у нее было чем поделиться с нами. Графиня Фаттен даже выпрямилась, словно она была на приеме. В ней все еще сохранилась гордость.

— Меня рано выдали замуж, — начала она делиться частью своей жизни. — Муж был почти втрое старше меня. Но никого это не смутило. До помолвки с ним я блистала на балах. За мной ухаживали даже принцы из соседних государств. Но мои родители решили, что мне нужен мужчина постарше, а не зеленый юнец, который ничего не добился в жизни. Так меня выдали замуж. Однако граф фон Дейч интересовался всеми, но только не женой. Молодая и красивая супруга нужна была ему только для статуса и для хвастовства перед другими, — с горечью в голосе выдала леди Веро́ника. — Детей у нас не было. И не могло быть. Он бы меня прибил, посмей я сходить на сторону. Я даже была согласна воспитать его бастардов, но мой муж ни одного своего ребенка не признал. А когда слег, велел привести племянника. Просил меня воспитать его как собственного сына. Графа не стало, а я все свое тепло отдала мальчику. Сделала все, как просил мой муж. Все лучшее было для Вингара. Даже титул графа от мужа передавался ему.

Она сделала небольшую паузу, будто собиралась с силами, и продолжила:

— Сперва он вел себя примерно. Учился старательно, нарабатывал опыта в управлении графством, слушал мои советы, много времени проводил с управляющим. Потом приехала его матушка… — тут леди Веро́ника запнулась. Видимо, нахлынувшие воспоминания причиняли боль. — И Вингара как подменили. В конце концов они сумели убедить окружающих, что после смерти мужа я стала “слаба рассудком”, и упекли сюда. Для моего же блага, — повторила она, изменив голос. Скорее всего, подражая своему племяннику. — И я не в курсе, что с ними теперь и что творится с графством.

Графиня Фаттен еще немного подержала в руках кубок, гипнотизируя его взглядом. Будто бы озвученная правда должна была что-то изменить, после тяжело вздохнула и передала его дальше. Я же задумалась о том, какая тяжелая судьба выпала на долю леди Веро́ники.

Кубок попал в руки Ирэн Тернер. Женщина непонимающе уставилась на него, словно совершенно не понимала, что с ним делать. Остальные смотрели на нее и ждали. Видимо, это и напугало ее. Не все любят взгляды на себе и могут оставаться спокойными. Но графиня не захотела делиться ничем и просто передала кубок дальше.

Соседкой Ирэн оказалась Сандра Бэйли. Бывшая прима королевского театра смотрела на кубок так, будто до нее наконец-то дошла ее заслуженная награда. Она поерзала на стуле, словно выжидала удачный момент, прежде чем начать свою историю.

— А я продала душу за аплодисменты, — голос бывшей актрисы вышел тихим, словно она получила главную роль и вжилась в нее. — Меня считали величайшей актрисой. В свое время. Как бы высокопарно это ни звучало. Цветы к моим ногам бросал весь

Сандра замолкла неожиданно, сжимая в руках кубок. За столом воцарилась полная тишина. Никто из нас не понимал, что говорить в таких случаях.

— На территории приюта есть свой театр, Сандра, — обратилась я к актрисе, нарушая тишину. — И мы его обязательно восстановим. Ты снова будешь сиять на сцене, обещаю.

Я не врала. А чего добру пропадать? Нужно использовать все ресурсы. Можно будет самим ставить спектакли, а билеты продавать. Уверена, люди будут приходить хотя бы из любопытства, что будет нам только на руку. А мы — зарабатывать, пусть и небольшие, но деньги. Знаете ли, копейка рубль бережет!

Сандра грустно улыбнулась мне и кивнула, принимая мои обещания. Кубок из ее рук перекочевал дальше. Я во что бы то ни стало решила для себя обязательно восстановить театр и дать управление им Сандре. Пусть играется и тешит себя, и будет занята делом.

Кубок оказался в руках Мари Фарлинг.

Наконец-то!

Мари взяла кубок настороженно, словно тот мог обжечь ей пальцы. Я видела, как она трусит, но отступать не собиралась. Мы затаили дыхание. Всем хотелось узнать, что же именно приключилось с пожилой женщиной на старости лет. Мне же — понять: история Мари Фарлинг была из ее же жизни или выдумкой чистой воды. Ну не похожа женщина на нуждающуюся! Смущали синяки…

— А ведь у меня был дом, — вдруг заговорила она, продолжая смотреть на кубок в руках. — Большой особняк в несколько этажей. Тот самый, который сулил мне счастливую, долгую и безбедную жизнь. Тот, что должен был наполниться голосами детей, — женщина замолкла. Видимо, собираясь с силами, чтобы продолжить.

Я замерла. Мария пережила потерю семьи и детей? Прошлась по остальным. Внимание других постояльцев приюта полностью было приковано к женщине.

— В этом доме я родила своего первенца. Носила на руках маленький кричащий комочек, пахнущий молоком. В этом же доме женила своего единственного сына, приобретая дочь. Невестка уважала меня, считалась с моими словами. В этом же доме я попрощалась со своим мужем, но мое сердце горевало недолго. Я снова ходила по дому и качала плачущий сверток. Долгожданный внук, — голос Марии дрогнул. Скорее всего, счастливые моменты из воспоминаний грели ей душу и сердце, потому она и начала с них, плавно переходя к грустному. — Но тихая жизнь в особняке с того момента завершилась.

Дальше она говорила без остановки, явно желая, наконец, выговориться:

— Внук рос требовательным и капризным. Все ему не так и эдак. Первое время мы старались угодить ему. Он успокаивался, но только на короткое время. Затем снова начинал канючить. Но день за днем он менялся. И теперь он не просто просил, а требовал. Вместо бабушки я превратилась в бабку. Раньше я от него слышала только “бабушка” или “бабуль”, а потом все это куда-то исчезло. Его “бабка” резало слух, но исправить его уже было невозможно.

Время шло. Требования внука росли с каждым днем. С ним уже не справлялись ни мать, ни отец. На меня он и вовсе не обращал внимания. Мои слова он ни во что не ставил. Потом приключилось горе. Мой сын и невестка сорвались с обрыва прямо в карете. Их понесли лошади. На некоторое время огромный дом погрузился в скорбь. Правда, внука хватило ненадолго. Траура по родителям он и не собирался придерживаться.

Сперва пошел голос. Сначала он стал просто громче, потом с металлическими нотками. Придирки в мой адрес только увеличились. Я не так говорю, я не должна появляться на людях, я его позорю. Я старела, а его это злило, даже выводило из себя.

“Когда уже я останусь один в этом доме” — слышала я от него и уходила в свою комнату, где уже могла не прятать свои слезы.

Она сделала небольшую паузу в желании перевести дух.

Первая ахнула леди Веро́ника. За ней удивились и остальные. Все смотрели на Марию с жалостью, я же недоуменно. Где в ее словах правда, а где ложь?

— Однажды он попросил большую сумму денег, — между тем продолжила женщина. — Внук еще не успел вступить в наследство. Я отказала, зная, что он спустит их за игорным столом. Он сначала кричал, потом схватил за плечи и встряхнул так, что я думала, у меня выпадут последние зубы. Я от неожиданности вскрикнула тогда. Это и отрезвило его. Внук отшатнулся и ушел из дома, словно испугался своего поступка. Но я ошиблась.

Через несколько дней все повторилось. Повышенный голос и руки стали привычным инструментом. Он мог толкнуть. Несильно, но достаточно, чтобы мое старое тело потеряло равновесие, — Мария прервалась, услышав

Потом наступил тот самый день. Траур закончился. Особняк, казалось бы, ожил. Но не тут-то было. Внук привел невесту. Но радостный момент был омрачен словами девушки, что в доме пахнет старостью и болезнями. Она ходила по комнатам моего дома и все высматривала, как хищник свою жертву, радостно рассказывая о том, как она тут все поменяет на свой вкус. Внук не остановил ее. Наоборот, он стоял и смотрел на это с улыбкой на лице. Затем он подошел ко мне.

“Уезжай отсюда, бабка. Найди себе другое место, — прямо в глаза заявил он мне. — Мне надоело видеть тебя здесь”.

— Я отказалась. Мне некуда было идти. Мой дом был там. Лучше бы уехала, — леди Мария быстро вытерла слезы. — Теперь они нападали на меня вдвоем. Внук не стеснялся поднимать на меня руку, — женщина заерзала, дергая рукава платья. Она прятала синяки. — Я не узнавала его. Я смотрела на него и пыталась найти в нем прежнего мальчика, которому читала на ночь сказки, водила к озеру смотреть на рыбок. И не находила. Его глаза были пустые.

В тот же вечер я собрала вещи и оставила дом. Ушла налегке. У меня не было сил унести много вещей. Первое время скиталась по тавернам, но деньги быстро закончились. К тому же мое старое тело нуждалось в покое и любимой кровати, где мне была знакома каждая выемка в матрасе. Но внук не оставил меня в покое. Он нашел меня и накричал, что я его позорю. Поднял руку и привез сюда.

“Иди по дороге и выйдешь к нужному тебе дому, — указал он мне в сторону вашего приюта. — Там тебя примут, и ты спокойно будешь доживать свою жизнь. Прощай, бабка,” — были его последние слова.

Сам же вскочил на коня и ускакал. Ни разу так и не обернулся. Я же долго стояла на дороге, глядя внуку вслед, и только потом поплелась вперед. Так я и оказалась здесь, — леди Фарлинг завершила свой рассказ, вытирая слезы.

В столовой звенела тишина, словно кто-то наяву закрыл дверь, отрезая нас от внешнего мира и лишних звуков. Постояльцы приюта боялись дышать. Все были так впечатлены душеизлияния Мари, что никто из них не понимал, что говорить в таких случаях. И теперь мы сидели и не знали, как поступить.

А мне вдруг стало стыдно за свои мысли. Как я могла подумать о леди Марии плохое?

Глава 17. Одна команда

Аннабель Хэдли

Тем вечером мы долго не расходились. Первое время, как только леди Фарлинг завершила свой рассказ, все присутствующие за столом буквально замерли от поведанного нам женщиной. Никто не ожидал услышать такую историю. Да, леди Веро́ника оказалась в приюте тоже не по своей доброй воле, но чтобы рукоприкладство…

Вздохнула, уходя в свои воспоминания. Знавала я одну такую семью. Жили мы с ними в одном доме, в одном подъезде, а квартира их находилась надо мной, на этаж выше. Пока глава семьи был на работе, можно было слышать смех детей, как и мамы. Она частенько пела им песни, а голос ее звенел как трель колокольчика. Как только я слышала ее, тут же бросала работу и наслаждалась пением. Но как только мужчина приходил с работы, все становилось тихо. До поры до времени. Проходило немного времени, и каждый вечер был похож на предыдущий. Сперва он только повышал голос, как и в случае с леди Фарлинг и ее внуком. Все его недовольство адресовалось детям. Они шумят и не дают ему отдохнуть после тяжелой работы. Со временем начало попадать и жене. А вскоре, почувствовав свою власть, мужчина начал поднимать руку: и на супругу, и на еще маленьких детей. Женщина терпела, не раз уходя по утрам на работу с синяками. Мы сперва пытались поговорить с ней, но она не хотела заявлять на мужа. Потом я решилась обратиться за помощью в соответствующие органы. Правда, и разговор с участковым ничего не дал.

— Ваша соседка сама должна заявить на мужа, — все твердил он с нажимом, не торопясь реагировать на жалобу. — Мы не можем вмешиваться в их личную жизнь. Только по заявлению от жены. Вам бы я тоже посоветовал не вмешиваться. Не хочу принимать заявление на вас.

Пару раз она прибегала вместе с детьми ко мне, когда сосед приходил подвыпившим и чуть ли не с порога начинал учить все свое семейство и строить. Потом она попала в больницу. Муж сломал ей руку. Одно время в их квартире все было тихо и гладко. Казалось бы, мужчина осознал, что именно он совершил, и решил исправиться. Но соседа хватило недолго. В один из прекрасных дней, когда он изрядно нагулялся со своими дружками, снова сильно поколотил жену. Да так, что оставил детей сиротами. Его забрала полиция, детей — соответствующие органы. Мы же, соседи, еще долго не могли прийти в себя. Ведь она так и ни разу не заявила на мужа в полицию, как бы мы ее ни уговаривали.

— Как я могу? — плакалась она мне, когда в очередной раз прятала детей у меня. — Он же отец моих детей. Они нуждаются в обоих родителях…

Тишину за столом нарушил Рублик. В знак своей поддержки домовой положил перед леди Фарлинг букетик полевых цветов. Женщина даже не успела заметить его появления.

Я же удивилась. Откуда только он нашел в такой час живые цветы?

Боль в глазах пожилой женщины тут же сменилась радостью. Следом за Рубликом оживились и остальные.

Первой к леди Мари подошла Ирэн.

— Вот, милая, выпейте чайку с травами, согреетесь, — поставила она перед ней чашку с ароматным напитком. — Сахару положила побольше. Сладкое, говорят, помогает поднять настроение.

Леди Фарлинг приняла чашку с благодарностью и дрожащими руками, выпустив кубок, и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла немного кривой и жалкой.

— Спасибо, — прошептала она. — На внука зла я не держу. Он пока молод, многого не понимает. Надеюсь, что он скоро одумается и придет за мной.

Я покачала головой. Еще одна наивная женщина, а вроде взрослая…

А вот барон Коди фон

— Каков подлец! — воскликнул он, вскакивая на ноги. — Родную бабушку да прогнать из родового поместья. Ремень по нему плачет! — пригрозил он воздуху кулаком. — Мало вы его в детстве хлестали! Я бы надавал ему как следует, чтобы вернуть вашему внуку голову на место. Распоясались, твердой руки им не хватает! Разучились уважать взрослых.

Слова барона стали ключом. Нет, не для потока жалоб, а для искреннего сочувствия. Постояльцы стали одной дружной командой и начали выражать свою поддержку. Искреннюю.

— Ешь, родная, — к Марии присела Джудит, двигая к той тарелку с сыром. — С нами не пропадешь. Он еще явится к вам и будет кланяться в ноги.

Даже Сандра пожалела леди Фарлинг, заставив меня посмотреть на бывшую актрису другими глазами. Каждый из присутствующих за столом выразил Мари сострадание. Кроме лорда Кроуди. Но что взять с глухонемого старика? Правда, мужчина смотрел в окно неестественно сурово сжимая губы, словно все слышал и понимал, как никто другой.

— Ничего, ничего, — причитала леди Веро́ника. — Здесь все свои. С нами не пропадешь. Леди Хэдли не даст нас в обиду. Она вон заставила лордов вспомнить про нас, и тут же к нам подоспела помощь. Теперь точно не пропадем. Надо будет, мы к герцогу за помощью обратимся. Он то быстро поставит вашего внука на место.

Мари взглянула на всех нас с благодарностью.

— Спасибо, что не прогнали меня и приютили, — более уверенно заговорила новый жилец приюта. — С герцогом можно повременить. Я все же надеюсь, что внук одумается без посторонней помощи. К тому же, я не намерена сидеть без дела. Я смогу помочь на кухне. Могу вести расходные книги. Вы не думайте, что я белоручка. Несмотря на свой титул, я многое умею. Нас учили содержать дом и вести хозяйство.

Одна я сидела, переваривая услышанное. А сколько еще таких пожилых леди, ставших ненужными своим детям и внукам? Как их всех спасти? Как уберечь от такого? Ведь не сможет принять всех…

— На сегодня все, — вымолвила я, вставая из-за стола. — Засиделись мы что-то с вами. Завтра у нас много дел. Встретимся за завтраком и решим, что нам нужно сделать в первую очередь. Постараемся учесть пожелания всех. А сейчас все расходимся по своим комнатам. С соседями можете определиться сами. Комнат хватит на всех.

С моими словами согласились все. Вместе убрав со стола, постояльцы, не торопясь, разошлись выбирать себе комнаты. Я же вернулась в свой кабинет. Все же мне там было спокойнее и уютнее. Приделать бы спальню рядом…

История леди Фарлинг задела меня за живое. И я дала себе очередное слово — выяснить про ее внука и призвать к ответу. Надо будет написать герцогу письмо и попросить у него помощи. Так не должно быть!

Второй день в приюте, который преобразился, начался с ароматного кофе и свежей булочки. Я зажмурилась, наслаждаясь этими минутами тишины и запахами. В старости начинаешь ценить каждую минуту. Особенно сейчас, когда я в юном теле и полна сил. Как только я встану, то не будет ни минуты покоя. Особенно сейчас, когда все потихоньку начало налаживаться. Осталось только подумать о ремонте и завершить его до осени. Но ремонт — это такое дело, что в любую минуту что-то может пойти не так.

— Леди Хэдли, — услышала я голос Рублика и вздрогнула. Хоть и понимала, что он тоже жил в кабинете, сейчас его появление стало неожиданностью. — В приюте все спокойно.

Я, честно сказать, немного зависла от его слов. Для чего мне эта информация? Или я что-то упустила, и в приюте случилось что-то из ряда вон выходящее?

— Рублик? — резко присела я, выискивая глазами домового.

— Все собрались в столовой и ждут только вас, — с виноватым видом сообщил он мне, заставив мои брови изогнуться.

Вот в чем дело. Но я начинала нервничать и из-за этого злиться. Да что происходит-то? За ночь случилось что-то масштабное? Мне стоит переживать и начать волноваться? В приюте кто-то умер?

Неприятных “сюрпризов” мне не надо.

— Все дело в том, что сегодня постояльцы приюта немного растеряны и потеряны. Раньше они знали свое расписание на целый день, что нужно идти добывать еду. Каждый занимался своим делом, — объяснялся домовой. — Сейчас же они ни в чем не нуждаются. И немного растеряны, не совсем понимая, чем им заняться и как убить время. Потому они ждут вас в надежде, что вы им найдете занятие.

На несколько минут задумалась. Теперь мне придется еще и “развлекать” постояльцев приюта?

Обреченно вздохнула. А ведь пожилые люди как маленькие дети. Их нужно вести за собой. Ведь я тоже просила сына с семьей почаще навещать меня.

— Передай им, что скоро буду, — улыбнулась я.

У меня в голове родилась прекрасная идея. Я на скорую руку привела себя в порядок. А вот с кофе и булочкой торопиться не стала. Пока попивала свой любимый напиток, на листке бумаги неспешно чертила план будущих работ. Раз постояльцы не знают, куда деть свою неуемную энергию, пусть тогда поработают на благо приюта. Их накопленный годами опыт всегда может пригодиться.

— Доброе утро всем! — в столовую я вошла с улыбкой на лице. На меня тут же обернулись все, глядя семью парами глаз. Не хватало только Тони, но он все время где-то пропадал, успевая выполнять свою работу. — Как спалось на новом месте? Женихов все загадали? А невесту? — взглянула я на барона. Коди смутился. — Как я вас всех тогда замуж выдам и в добрые руки пристрою?

Мои старушки напряглись, но, поймав мой взгляд, расслабились.

— А нам должны были присниться женихи? — задалась вопросом леди Фарлинг.

— Вам так точно, — ответила я и присела за стол ко всем. — Вы же в первый раз ночевали в приюте? — и получила на свой вопрос утвердительный кивок женщины. — Там, откуда я родом, есть поверье. Когда в первый раз ночуешь на новом месте, то перед сном нужно произнести слова: “Сплю на новом месте, приснись жених невесте.” И тот, кто явится тебе во сне, тот и станет твоим суженым. Проверено и не раз.

После моих слов за столом установилась тишина. Все были озадачены моими словами.

— На второй вечер это уже не действует, — произнесла я, видя

— Значит, нужно посетить его еще раз, — леди Фарлинг озвучила свои мысли вслух.

— Это успеется, — и я разложила на столе свой листок. — Сперва нужно определиться с объемом работ. А потом уже можно будет идти к герцогу с конкретным списком. Я тут подумала и решила, что было бы неплохо, если вы поможете мне.

Постояльцы снова затихли, но их глаза горели предвкушением.

— Мы это… Мы всегда готовы, — ответил за всех барон Коди.

— Я тут подумала, что восстановление театра на себя могла бы взять, к примеру, Сандра, — озвучила я свои мысли и посмотрела на бывшую актрису. — Она уж явно лучше меня разбирается во всем этом. Составить список вещей и продуктов, что нам понадобятся в будущем, как и меню, хотела попросить леди Веронику и леди Фарлинг. Как управлять поместьем у них опыта намного больше, чем у меня. А вот что делать с задним двором, как и с садом и огородом, ума не приложу, — вздохнула я.

Хотя что там думать! Убраться на земле, восстановить уже растущие растения, посадить новое и присматривать.

— Я могу взять на себя постройки, — барон Коди даже привстал.

Все шло по плану. Постояльцы приюта клюнули на мой план. Я кивнула мужчине, а затем перевела взгляд на баронессу.

— Я бы могла попробовать взяться за огород и сад, — несмело произнесла Джудит смущаясь. — В свое время у меня был просто чудесный сад. Я сама за ним ухаживала.

— Тогда решено! — чуть не захлопала я в ладоши. — Сейчас мы все вместе прогуляемся по территории приюта, затем каждый направится в доверенные ему владения и составить список работ.

Еще мне хотелось дойти до озера, которое находилось в лесу. Его тоже можно было использовать для нужд приюта. Даже нужно!

Прогулка по территории приюта отняла у нас много времени. Мы даже пропустили обед, но мои подопечные захотели завершить осмотр, чтобы после сразу заняться делами. Мы почти дошли до озера, когда услышали зов.

— Леди Аннабель! — услышала я мужской голос и обернулась, не узнав его. Это Тони бежал в нашу сторону, и голос его был взволнованным. Мы довольно далеко ушли от приюта.

— Леди Аннабель! — встал он напротив меня, но заговорить не смог. Ему нужно было отдышаться. — Там это, вас требуют.

— Кто? — удивилась я. Вроде никого не ждала. Даже наоборот, сама хотела выбраться в город. По делам.

— Его Светлость Эдгар Брайтвуд, — произнес Тони, ошеломив не только меня, но и всех постояльцев.

Краем глаза заметила, как напряглась леди Фарлинг. Но сейчас было немного не до нее. Нужно было бежать в приют, чтобы встретиться с герцогом. Такие люди не любили ждать. И таких людей не заставляют ждать.

Глава 18. Новая головная боль

Герцог Эдгар Виллем Брайтвуд

Услышал стук в дверь и едва не чертыхнулся. Ну сколько можно? Просил же не беспокоить. Мне нужно было срочно просмотреть бумаги, вместо этого целый час выслушивал бабушку. Кто бы сомневался, что разговор коснется моей женитьбы и детей, коими мне давно пора обзавестись. Словно это как завести собаку. К тому же, собака у меня была. И мне этого оказалось вполне достаточно.

— Входи, Дункан! — произнес я. — Что ты там мнешься в коридоре?

В кабинет вошел дворецкий. По его виду было понятно, что он был в замешательстве. Он знал, что меня не стоило беспокоить, но что-то его вынудило. Я на время отвлекся от изучения бумаг.

— Ваша Светлость, к вам посетительница, — на последнем слове я скривился. Неужели Патриция осмелилась заявиться в мой дом после того, как я с ней расстался? — Она утверждает, что является хозяйкой приюта “Гнездо”, и отчего-то уверена, что вы ее примете. Представилась как леди Аннабель Хэдли.

Новость от дворецкого меня озадачила. Как я помню, этим самым приютом, на содержание которого каждый месяц я выделяю немалую сумму, управлял Четдер Крук. И когда я в последний раз посещал сие место, приют процветал. Неужели мои сведения устарели?

— Ну что ж, раз хочет, то проси. Познакомлюсь с новой хозяйкой и узнаю, что ей так срочно понадобилось от меня, — отдал я распоряжение Дункану, который служил нашей семье несколько десятков лет, а сам снова занялся бумагами.

Вот только никак не мог вникнуть в суть документов. Начал вспоминать, когда же в последний раз Готфрид давал мне отчет по приюту. И не мог вспомнить. Это тоже меня насторожило. Значит, появление леди на пороге моего особняка не просто так.

— Любопытно, однако, — проговорил я вслух и снова попытался вникнуть в то, что было написано в документах. Сам же ждал появления новой хозяйки. Что ж, придется выслушать претензии пожилой леди и пообещать во всем разобраться. Но каково же было мое удивление, когда в кабинет вошла молодая девушка.

К такому я не был готов, но все же продолжил делать вид, что изучаю документы. Даже что-то отметил на другом листке бумаги, пока ожидал, когда же леди Хэдли заговорит. Но она молчала и продолжала сверлить меня глазами. Я чувствовал на себе ее изучающий и любопытный взгляд. И так как мое время мне было дорого, я все же не удержался.

— Мисс Аннабель, — отложил я перо, но все еще на девушку не посмотрел. — Если вы и дальше продолжите изучать меня, вместо того чтобы озвучить причину вашего появления в моем доме, то мне придется вас разочаровать, покинув ваше прелестное общество. У меня мало времени и ждут неотложные дела.

Леди Аннабель занервничала. Она тут же присела в книксене, который у нее вышел коряво. Мисс не из высшего общества. Патриция в этом плане склоняла голову с грацией пантеры, не иначе. Пока девушка объяснялась, по какой причине она явилась ко мне, я откинулся на спинку кресла и начал изучать ее. Внешний вид желал оставлять лучшего. Потрепанное платье симпатии не вызывало, словно она до появления в моем кабинете ковырялась в нем в саду. Неужели у нее нет денег хотя бы на одно нормальное

А вот красотой боги не обделили девушку…

— Щедрость — это, конечно, прекрасно, как и то, что вы беспокоитесь за проживающих в приюте, мисс Аннабель, — процедил я, когда она заговорила про нехватку средств. На что же тогда тратились те немалые суммы, которые я выделял каждый месяц? — Но не думаете ли вы, что моя щедрость, как и благосклонность других меценатов, более чем достаточна? Финансовую поддержку вы получаете каждый месяц, но довольно давно я не получал от вас ни одного отчета. Вы принесли их сейчас?

Мой взгляд зацепился за бумаги, которая она сжимала в руках. А как загорелись ее глаза после моих слов! Прямо сыпали искрами. И столько праведного гнева в свой адрес я не видел давно. Что ж, тем интереснее.

Леди Хэдли было что сказать. Я ждал, когда она начнет сыпать обвинениями и проклятиями в мой адрес, но не дождался. Аннабель готова была сорваться, но сжала свободную руку в кулак и выдохнула, и лишь после продолжила. Кажется, я немного ошибся в своих оценках насчет своей гостьи. Но все же девушка шагнула к моему столу, схватилась за край стола и заговорила:

— Приютом много лет никто не интересовался и не занимался, — услышал я. — Меня назначили новой хозяйкой буквально на днях. Я не понимаю, о какой постоянной финансовой поддержке вы говорите, но постояльцы приюта уже много лет голодают и живут чуть ли не в сарае. Вот эти документы подтверждают мои слова.

Как она не кинула документы мне в лицо или хотя бы на стол, осталось загадкой. Наши глаза встретились. Она не отвела взгляд. А девушка горяча. Интересно, какова она в постели? После Патриции у меня никого не было. Не пора ли это исправить?

— Присаживайтесь, леди Хэдли, — проговорил я спокойно. — Видимо, наша встреча продлится дольше, чем я предполагал, — и приступил к изучению бумаг.

Бегло прошелся по документам. Итоги были неутешительными. Это надо же, кто-то долгое время воровал прямо под моим носом. Отложил бумаги в сторону и вызвал своего секретаря.

Готфрид явился сразу.

— Вызывали, Ваша Светлость?

— Проходи, Готфрид, — я взял документ по поступлениям денежных средств. — Когда был последний чек для приюта “Гнездо”? — тут же перешел я к делу.

Мой секретарь напрягся. Неужели он тоже приложил ко всему этому руки?

— Неделю назад-с, милорд, — прозвучал ответ. — Чек был обналичен в тот же день.

— И кем же, позвольте поинтересоваться? — не удержалась леди Хэдли. Уверен, она будет такой же эмоциональной и при личном общении другого характера. — У нас нет бухгалтера, который мог забрать деньги. Я же понятия не имею, где и как обналичить чек, так как в глаза его не видела.

Мой секретарь растерялся.

— Готфрид, леди задала вопрос, — лениво протянул я, желая услышать правдивый ответ. И да, я был зол. Никто не смеет воровать у меня!

И пока я исподтишка наблюдал за девушкой, мой секретарь судорожно листал свои записи. Затем, запинаясь, начал что-то объяснять и оправдываться. У меня разболелась голова, а еще нужно было идти на прием. Как все это не вовремя. За всем, что касалось приюта, должна была следить бабушка. Это она занималась благотворительностью, но все обязанности почему-то возложила на меня. Нужно ее отвлечь от себя и от моей женитьбы, поручив заботы о приюте герцогине. Пусть займется благородным делом.

— Завтра в это же время я жду полный отчет, Готфрид, — отчеканил я, вставая и обходя стол. Если не выдвинусь из дома через минут пятнадцать, то точно опоздаю. Друг мне этого не простит. — Леди Аннабель, я обязательно во всем разберусь, — обратился я к новой хозяйке приюта. — Уже сегодня на ваше имя будет оформлен новый чек. Финансовая поддержка приюта будет возобновлена. Все свои пожелания вы можете озвучить моему секретарю. Прошу меня простить, срочные дела не терпят отлагательств, — я вывел ее из кабинета и чуть ли не передал в руки Готфрида. — Был рад с вами познакомиться, — поцеловал руку, успев отметить, что девушка встрепенулась от моих прикосновений.

Я довольно улыбнулся. Из нее точно выйдет хорошая любовница. Не чета Патриции.

Чуть ли не бегом оказался на нужном этаже и шагнул в свои покои. Нужно было переговорить с бабушкой.

— Пригласи Ее Светлость ко мне, — передал я камердинеру, сам же направился в гардеробную, чтобы сменить рубашку.

Вдовствующая герцогиня не заставила себя ждать. Когда я был уже полностью одет, леди Марибэль ждала меня в кресле возле камина. Она была похожа на хрупкую фарфоровую куколку, но взгляд ее до сих пор оставался острым и проницательным. Мало кто знал, какой у нее твердый характер.

— Благодарю, что пришла, бабушка, — начал я, подходя к ней ближе. — Мне нужна твоя помощь.

— Если в поиске жены, то у меня составлен целый список достойных кандидаток, — герцогиня снова завела свою шарманку, но я просто проигнорировал ее слова.

— Речь идет о приюте “Гнездо”.

На мои слова старушка встрепенулась. Приют для нее был не только давним, почти забытым увлечением, но и предметом гордости в светской жизни. Вот только после потери мужа она почти все забросила.

— Я хочу, чтобы ты снова взяла его под свое крыло, — продолжил я дальше. — Полностью. Покровительство, отчетность по денежным средствам, улучшение условий проживания постояльцев, контроль. Мои управляющие будут тебе помогать, но последнее слово должно быть за тобой.

Герцогиня смерила меня долгим изучающим взглядом.

— Что же случилось с твоей знаменитой деловой хваткой? С чего вдруг ты решил переложить бремя на старуху? — герцогиня не спешила отвечать согласием.

— С моей деловой хваткой все в порядке, — честно ответил я. — Просто я не могу разорваться на части и проследить за всем. К тому же, приют был твоим детищем, если ты забыла. Ты вкладывала в него не только деньги, но и душу. И сейчас выяснилось, что выделяемые мной деньги уходят в никуда. Кто-то бессовестно и безнаказанно ворует, потому он снова нуждается в такой опеке.

Я умолк, давая ей обдумать. В камине с треском прогорело полено. Где-то внизу, на подъездной аллее, послышался стук копыт. Вероятно, Эдмунд

— И что я получу взамен? — наконец спросила герцогиня, и в ее глазах блеснуло давно знакомое мне плутовство. — Ты же знаешь, я старомодна и жду ответной любезности с твоей стороны.

Я нетерпеливо вздохнул. Время поджимало, но и вопрос с приютом я не мог бросить на произвол. Но также я знал, что последует за словами бабушки.

— Взамен я обещаю тебе посетить королевский бал, где будут представлены дебютантки. Не этого ли ты хочешь? — подбирая слова, произнес я. — И я не просто явлюсь туда и буду стоять возле колон как статуя, а проведу там не менее двух часов и… — я сделал паузу, будто пробовал на вкус горькое лекарство, но все же произнес. — И приглашу на танец не менее трех дам по твоему выбору.

Стоило мне договорить, как лицо герцогини озарилось торжествующей улыбкой. Ее величайшей целью было женить меня. Одного из самых завидных женихов королевства. Ведь я не только упорно избегал брака, но и сторонился балов, не появляясь на них. Вместо этого проводил время с Патрицией или со своими друзьями. Сейчас же пришлось идти на уступки.

— Пятерых, — тут же потребовала вдовствующая герцогиня.

— Троих, бабушка. И ни одной больше. Если ты не согласна, то я найму человека. Меньше нервов и никакого бала.

Леди Марибэль задумалась всего на пару секунд.

— По рукам, — и герцогиня с легкостью поднялась с кресла, словно за время нашего разговора сбросила десятки лет. — Сперва изучу документы, пусть твой секретарь принесет мне их в мои покои. А затем наведаюсь в сам приют.

Она направилась к двери, но на пороге обернулась:

— Вели своему камердинеру приготовить твой черный фрак с серебряными пуговицами. Он сидит на тебе безупречно, — улыбнулась мне бабушка и удалилась к себе.

Я же глубоко вздохнул и покачал головой. Главное, я отвел внимание бабушки от себя. Три танца как-нибудь выдержу. После за все стребую с леди Аннабель, когда останемся с ней наедине.

С этими предвкушающими мыслями я поправил платок на шее и поспешил вниз. Карета уже ждала меня.

Глава 19. Предложение

Герцог Эдгар Виллем Брайтвуд

— Еще долго? — поинтересовался я у Готфрида.

Долгая дорога, как и скучный пейзаж за окном, не вдохновляли. Я до сих пор и сам не понимал, зачем направлялся в этот приют. Бабушка дала слово, что возьмет над ним шефство. Кто обналичивал чеки, мы тоже узнали. Мне бы забыть про него и жить своей жизнью дальше, но образ леди Хэдли не выходил из головы. И в приют я ехал не для того, чтобы озвучить имя Четдера. У меня были свои планы.

Готфрид высунулся в окно.

— Вижу крыши, а значит, мы почти доехали, — был его ответ, а дальше он снова погрузился в документы.

Наконец-то карета остановилась. Я тут же поспешил оказаться снаружи. Надо было ехать верхом. Никогда не любил эти неудобные кареты. На бездорожье стукаешься об крышу головой, ноги не вытянуть, а к концу поездки все тело затекает.

Разминая тело, осмотрелся. Территория приюта была неухоженной и заросшей травой. Хозяйка не врала, что средства не поступали и приютом в последние годы никто не занимался. Да и само жилое здание выглядело безрадостно, подтверждая ее слова. Что хорошо — место здесь было уединенное. За приютом и его территорией сразу начинался лес. Место для прогулки и свежий воздух.

Обойдя покосившийся забор, направился к дому. Вот только в дверь постучать не успел. Она открылась прежде, чем я занес руку.

— Ваша Светлость? — удивился вышедший на крыльцо мужчина.

По возрасту он не походил на постояльца приюта, а по внешнему виду так и вовсе не определить, что он здесь делает. Муж Аннабель? От этой мысли скривился.

— Мне бы увидеться с хозяйкой приюта, — проговорил я, но мои слова вызвали еще большую растерянность.

— Леди Аннабель вместе с постояльцами приюта ушла на осмотр территории, — сообщил мужчина. — Я Тони. Я мигом.

И он чуть ли не пустился в бег, направляясь в сторону леса.

Я переглянулся с Готфридом и зашел в дом. Не на улице же нам их дожидаться. Прошел по коридору вперед, следуя запаху, и оказался на кухне. Воздух в приюте был приятным. Пахло лавандой и еще какими-то травами. Кроме сушеных трав я чувствовал запах еды. Ни намека на затхлость или вонь мазей и микстур. Везде было чисто и опрятно. Леди Хэдли умеет удивлять. Но все равно было видно, что требовался ремонт.

— Что скажешь, Готфрид? — обратился я к своему секретарю.

— Ничего плохого про приют не могу сказать, но я бы не хотел оказаться здесь, — ответил он и сдвинул очки.

Время тянулось медленно. Я не совсем понимал, что делаю тут, но отчего-то продолжал ждать момента, когда Аннабель появится. Я не мог уехать, не озвучив ей свое предложение. Подождав еще немного времени, услышал, как открылась дверь, а следом шаги.

— Ваша Светлость, — переводя дыхание, леди Хэдли поприветствовала нас. — Рада вас видеть в стенах нашего приюта. Что вас привело к нам?

Я внаглую рассматривал девушку. Покрасневшее, скорее всего от бега, лицо обрамляли каштановые волосы. Они выбились из прически, но никак не портили ее вид. В глазах некоторая робость, но держалась она уверенно. Леди Хэдли не суетилась, не заискивала, как бывало почти со всеми, с кем я имел дело. Смотрела на меня прямо, но все равно чувствовалось, что она нервничала.

— Вчера Готфрид предоставил мне все доказательства, что вы действительно не имели никакого отношения к обналичиванию чеков. Это все делал нечистый на руку прежний хозяин приюта Четдер Крук. Его уже ищут мои люди, безнаказанным он не останется, — сообщил я, все еще не разрывая наши зрительный контакт.

Сзади нее маячил Тони, не понимая, куда себя деть, а за моей спиной шумно дышал Готфрид, раздражая меня.

— На содержание приюта мы продолжим выделять средства. Я поговорю с остальными и, возможно, на некоторое время, пока вы не приведете приют в порядок, мы увеличим сумму. Но, — не договорил я, повернувшись к секретарю. — Вам придется посетить банк и подтвердить свою личность, чтобы в дальнейшем, кроме вас, никто не смог не только обналичивать чеки, но и лишнюю монету себе заграбастать.

Аннабель заулыбалась.

— Благодарю, Ваша Светлость, —

— Почему бы и нет, — согласился я на предложение хозяйки приюта. А мог бы вежливо отказать и уже мчаться в сторону дома или мужского клуба. Но желание побыть рядом с ней и провести еще некоторое время заставило меня последовать за леди Хэдли.

Дом мы осмотрели довольно быстро. Здесь было все для комфортного проживания. Хоть жилое здание внешне выглядело не очень приветливо, внутри было светло и уютно.

Аннабель показала мне все: чистые светлые спальни, кладовые, ломящиеся от припасов, новую прачечную с медными котлами, столовую и запасы белья. Многое из этого им предоставили буквально вчера, но все уже было учтено и разложено по местам. Леди Хэдли показала свой кабинет, как и предоставила отчеты. Каждая потраченная монета была расписана, что только возвысило ее в моих глазах. Желание сделать ее своей только росло.

— На жизнь уже не жалуемся, благодаря вам, милорд. Нам бы как можно скорее починить крышу, — оказавшись снаружи, леди Аннабель подняла голову.

Я проследил за ее взглядом. Во многих местах черепицы были сломаны, в других и вовсе не было.

— Не переживайте, без помощи вы не останетесь, — улыбнулся я, вставая рядом с ней. Наши руки коснулись друг друга. — Я поручил проследить за всем своему надежному человеку. Он все проконтролирует. Вам остается только выдавать ему список, все остальное он сделает сам.

Я не стал раскрывать имя своей бабушки, как и то, что она моя родственница. Пусть думает, что вдовствующая герцогиня — одна из тех, кто не только желает помочь приюту, но действительно может.

— Также хотелось бы иметь в штате лекаря, — продолжила она, уводя меня на задний двор приюта. — Сами понимаете, люди здесь проживают пожилые. И кроме крыши над головой, еды и общества, им нужно следить за здоровьем. Я же не знаю никого…

— Хорошо, я поручу Готфриду заняться этим вопросом, — пообещал я, удивляясь самому себе. Она же из меня веревки вьет! Но ничего, как только она будет моей, я стребую с ней сполна.

— Понимаете, они хотят чувствовать себя нужными. Сейчас я думаю над тем, чем бы их занять. Пока распределила среди них территории, чтобы они могли высказать, чтобы им там хотелось сделать. И заранее хочу вас пригласить на предоставление, — Аннабель вдруг остановилась и взглянула на меня. — Скоро мы восстановим театр. Вы наш самый важный гость.

Я заставил себя отвести глаза. Мы стояли возле сада. Он тоже был пока неухожен. Но я уверен, что в умелых руках леди Аннабель скоро все тут зацветет.

— Ваши планы я одобряю, — произнес я. — За короткий срок вы сделали многое. Я восхищен. Продолжайте и дальше в том же духе. Мне пора.

На мгновение на лице Аннабель мелькнуло разочарование, но затем тут же пришло понимание. Это хорошо. Значит, стань она моей любовницей, не начнет закатывать истерики, а будет относиться к моим отлучкам спокойно.

— Проводите меня? — предположил я руку.

Леди Хэдли на миг растерялась, но после положила ладонь на сгиб локтя. К карете мы шли без разговоров. Мне нравилось идти рядом с Аннабель. Мы отлично подходили и дополняли друг друга. Я не ошибся в своем выборе. Но возле кареты нас ждали.

— Это наши постояльцы приюта, — воодушевленно произнесла девушка. — Сейчас я познакомлю вас с ними.

— Только прошу вас, вкратце, — попросил я, наклонившись к девушке и прошептав ей свою просьбу на ухо. Как я и ожидал, она задрожала.

— Сандра у нас бывшая актриса. Она и будет в ответе за театр и представление. Леди Ирэн отвечает за кухню. Леди Веро́ника согласилась проследить за списком необходимого. Джудит и барон Коди будут присматривать за садом и огородом, как и за живностью. Тони слуга графини Фаттен, не пожелавший покинуть ее, — познакомила она меня со всеми.

Правда, в конце запнулась, словно кого-то потеряла. Я улыбнулся, к собственному удивлению. Но задерживаться не стал. Аннабель что-то передала леди Веронике, и все послушно исчезли в приюте. Мы же оказались рядом с каретой. Между нами возникла некоторая неловкость.

— Леди Аннабель, — начал я, не выпуская ее ладонь из своих рук. Щеки девушки зарделись. — Я впечатлен. Вашей работой над приютом, вашей заботой и вашей преданностью делу.

— Благодарю вас, Ваша Светлость, — леди Хэдли склонила голову и слегка напряглась, словно почувствовал какой-то подвох. — Без вашей помощи я не справилась бы.

Я сжал ее руку в знак того, что принял ее благодарность. Сам же собирался с духом, чтобы озвучить ей свое предложение. Ее реакция могла быть непредсказуемой, как и ее ответ.

— Я собираюсь и в дальнейшем помогать приюту. В этом есть и ваша заслуга. Но, — я сделал паузу, — взамен на ваше общество.

Леди Хэдли замерла. На ее лице отразилось недоумение.

— Вы хотите, чтобы я сопровождала вас на приемы и балы? — с хрипотцой в голосе переспросила она.

— Стань моей любовницей, Аннабель, — выдохнул я, перейдя на “ты”. — Я сниму для тебя в городе дом или даже куплю. И по вечерам буду навещать тебя. И щедро одаривать твой приют. Это выгодная сделка. Для меня, для тебя. Ты восстановишь приют, спасешь еще десятки жизней. Я же буду наслаждаться твоим обществом.

С каждым моим словом лицо Аннабель вытягивалось. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых вначале мелькнуло непонимание, затем сменилось на жгучую и леденящую ярость. До нее дошел смысл моих слов.

— Прошу тебя, не отвечай сейчас, — остановил я Аннабель. — Подумай над моим предложением. Я не буду жалеть для приюта средств. Также мы будем выходить в свет, посещать театр. Ты не будешь обделена вниманием.

Пока я говорил, леди Хэдли отступила на шаг. Я понимал, озвучь она свой ответ прямо сейчас, он будет отрицательным. Я же хотел другого, как и желал ее. Страстно.

— Я благодарна вам за вашу помощь, — выпрямив спину и вскинув голову, проговорила она. — А ваше предложение я вынуждена отклонить.

Развернулась и уверенной походкой направилась к приюту.

— Все же подумай

Я замер на месте и смотрел ей вслед. Никто никогда не отказывал мне. Многие леди сами вешались на меня, предлагая себя. Патриция была одной из таких. Но общество не осуждало ее. На то она и вдова, чтобы самой выбирать себе партнера. И между нами уже не было той страсти, что раньше. Теперь меня волновала только одна девушка, и я все равно получу ее согласие. Чем угодно могу поклясться.

Забрался в карету и удивился. Готфрид уже ожидал меня.

— Зря вы так, — не одобрил он мое предложение. — Вы бы для начала поухаживали за ней. Цветы, сладости, подарки. Возможно, тогда она бы ответила вам согласием.

Вместо ответа секретарю я стукнул по крыше кареты. Дела не ждали, а вот леди Хэдли я дам время. Пусть решит, что я принял ее отказ. Как бы не так! Она все равно будет моей.

Глава 20. Я — леди!

Аннабель Хэдли

Я мерила шагами кабинет, едва сдерживая свои эмоции. Это же надо мне такое предложить!

— Стань моей любовницей, Аннабель, — повторил я за герцогом. — Дом, видите ли, он мне купит. В театр со мной собирается ходить. В обществе бывать.

А я уж подумала, что герцог хороший человек, раз помогает приюту.

На мгновение остановилась и опустилась на диван. Что, если герцог окажется злопамятным и откажет в финансовой поддержке? Смогу ли я тогда вовремя восстановить приют? Ведь от этого многое зависело.

Стук в дверь отвлек меня от мыслей о герцоге.

— Леди Аннабель, — дверь открылась, и показалась наша новенькая постоялица. — Я хотела с вами поговорить.

— Прошу вас, леди Фарлинг, — пригласила я женщину, заставляя себя быть терпеливей. — И, прошу вас, обращайтесь ко мне просто по имени.

Мари согласно кивнула и присела рядом со мной на диван.

— Почему вас не было вместе со всеми? — вдруг поинтересовалась я. — Я хотела представить вас герцогу и попросить у него помощи. Вдруг он со своими связями поможет вам вернуться домой, как и усмирить вашего внука.

Леди Фарлинг напряглась, но тут же взяла себя в руки, и ее плечи опустились.

— Стоит ли отвлекать Его Светлость по таким пустякам? Он и так помогает приюту. Я все же надеюсь на то, что мой внук образумится и не оставит меня здесь. Не отнимайте у меня надежду и веру в это. Он все же моя кровь.

Я даже не знала, что ответить на это. Сейчас леди Фарлинг находилась в приюте. Ее жизни и здоровью ничего не угрожало. А там еще неизвестно как все сложилось бы.

— Может, вы и правы. Я не буду вмешиваться. Пока вы нужны здесь, — улыбнулась я женщине. — И я воспользуюсь вашей помощью, после же, если ваш внук к осени не приедет за вами, я лично возьмусь поговорить с ним. Согласны?

Леди Мари кивнула. У нее не было другого выбора.

— Вас осмотрит лекарь. И не спорьте. Ваш внук поднимал на вас руку. Это все могло закончиться плачевно. Лорд Брайтвуд обещал прислать лекаря, который будет находиться здесь постоянно. Потихоньку мы наймем и слуг. Пока же будем обходиться своими силами.

Леди Фарлинг снова кивнула, соглашаясь со мной. И тут я спохватилась.

— Извините, вы пришли поговорить со мной, а я тут со своими проблемами. Слушаю вас.

— Мой вопрос подождет. А вот вас… Тебя что-то беспокоит. Неужели герцог посмел обидеть вас, Аннабель? Простите, что на “ты”. А со стороны кажется хорошим человеком.

Я замерла, ведь Мари попала точно в цель. Внешне Эдгар был весьма привлекательным мужчиной. Еще и баснословно богат. А вот внутри…

— Понимаете, перед самым отъездом Его Светлость сделал мне предложение, но… — я никак не могла подобрать правильных слов. Хоть я и была из другого мира, где царили другие нравы, здесь же все было иначе. И я должна была подчиняться правилам этого мира и жить по ним. Мне еще предстоит встретить того самого человека и выйти замуж. А тут такое предложение…

— Говори, деточка, — леди Фарлинг сжала мои ладони. — Я никому не выдам твой секрет.

— Герцог предложил мне купить дом в городе, где он будет навещать меня по вечерам. Если я отвечу ему согласием, то он увеличит сумму содержания приюта. А за это я должна не только сопровождать его в театр или куда он пожелает, но и согревать ему постель, — чуть ли не скороговоркой проговорила я. — Тогда, когда он того пожелает, — и тут же закрыла лицо руками.

Стыд-то какой!

Где бы я ни находилась, мужчинам от нас нужно только одно. Но я не собиралась осквернять свое имя. Пусть герцог ищет себе другую наивную дурочку.

— И что же ты ответила? — допытывалась леди Мари, гладя меня по рукам.

— Конечно же, отказалась! — воскликнула я. — Я леди, а не продажная девка. Вот только теперь боюсь, что он и вовсе перестанет нам помогать. Что мне делать, леди Фарлинг? — за неимением других собеседников, я обратилась за советом к ней. — Ведь без финансовой поддержки герцога наш приют совсем скоро снова начнет загибаться. А мне нужно восстановить его во что бы то ни стало, иначе… — дальше я проглотила слова. Эту тайну не стоило разглашать. — Но я леди! Я не могу принять его предложение.

На некоторое время в кабинете наступила тишина. Не гнетущая, а будто бы умиротворенная, когда каждый думает о своем. В углу зашуршал Рублик, но показываться на глаза не спешил. Чуть погодя и вовсе затих. Надеюсь, что удалился по своим делам. Мне бы не хотелось, чтобы домовой подслушивал наш разговор с леди Фарлинг насчет герцога. Хотя можно ли что-то утаить от духа приюта?

— А он тебе нравится? — внезапно услышала я от леди Мари и медленно повернула в ее сторону голову. — Как тебе Его Светлость?

Хорошо, что я ничего не ела и не пила в это время. Иначе бы точно поперхнулась.

— В каком смысле? — переспросила я, чтобы убедиться, что правильно расслышала слова леди Фарлинг. — К чему такие вопросы?

Мари немного придвинулась ко мне.

— Герцог-то видный мужчина, — заговорила она, накрыв мои руки своими. — Я не

Я не знала, что и ответить леди Фарлинг, но ей и не нужны были мои слова. Женщина словно говорила с самой собой, но при этом не выпускала мои руки. Да и смотрела как-то странно, словно мой ответ для нее был очень важен. Но готова ли я делиться личным?

— Какая разница? — вздохнула я. — Мы из разных миров. Такие, как Его Светлость, кроме места любовницы рядом с собой, ничего более не могут предложить мне. Я же никогда не соглашусь на его слова.

Я же не собиралась это место рядом с ним занимать. Как бы я не хотела спасти приют.

— Не торопись с ответом, — остановила меня леди Фарлинг. — Понимаешь, дорога твоей жизни иногда может делать крутые виражи. Вот взять хотя бы меня. Думаешь, я родилась герцогиней?

Я не торопилась отвечать. Вопрос леди Мари был риторическим. Я просто ждала, когда она продолжит свои слова.

— Сейчас уже кажется, что я всегда была леди Мари… — женщина осеклась. — Леди Мари Фарлинг. Но память как хитрая плутовка лиса. Она каждый раз возвращала меня в бревенчатый дом моего отца, где я была всего лишь дочь барона Рэнфорд. Его владениями были всего лишь клочок леса да несколько деревушек, платившие оброк шерстью да тем, что выращивали в полях. Я же была его единственной дочерью и самой большой проблемой. Он хотел выдать меня замуж не только за достойного человека, но и с титулом. И папенька что только не делал, но на бал дебютанток во дворец я направилась в платье, трижды вперешитом из маминого бархатного одеяния. Единственным украшением были серебряные сережки и такая же цепочка. Но не поехать я не могла. Матушка наставляла, что это моя единственная возможность, найти себе мужа выше меня титулом, чтобы не прозябать в старости как она, копаясь в земле.

Я как сегодня помню свой первый в жизни бал. Столица с первых же минут встретила меня неприветливо. Матрены столичных домов кривили лица при виде меня, и своих дочерей строго-настрого напутствовали, чтобы не водились со мной. Даже наши соседи пролетали мимо, не удостаивая меня взглядом.

Я почти все время простояла одна, подпирая колонны зала. В своем платье я казалась как бедная сиротка, а не дебютантка. Остальные же девушки сияли во всем новом. Других девушек приглашали на танец, с ними знакомились и заводили разговоры. Меня же избегали, как прокаженную. Матрены смотрели на меня с превосходством, словно их дочерей уже позвали замуж. Но я не могла показать свою слабость, как и расплакаться. Я старалась вести себя так, словно все идет по моему плану, что все так и должно быть. И я, сжимая до боли кулаки, смотрела на всех свысока.

Но в какой-то момент бальная зала утонула в тишине. Даже музыканты пропустили ноты и перестали играть. Танцующие пары замерли. Все присутствующие смотрели в сторону дверей, где стояло трое молодых людей. Одного я узнала сразу. Это был герцог Арвинг Фарлинг. Самый богатый человек в империи и самый завидный жених, за внимание которого боролись все матрены и не только. По обе стороны от него держались его друзья.

Он стоял возле дверей и смотрел на присутствующих ленивым взглядом, будто ему было скучно находиться здесь. Его светлые волосы были собраны у затылка, открывая резкие черты лица, словно высеченные из гранита. Его взгляд, от которого мороз шел по спине, медленно скользнули по залу и остановился на мне. Не на дочери герцогини Ланской, которая буквально сияла как звезда на небе и собрала множество поклонников. Не на дочери графа, который служил королевским канцлером. На мне. На дочери барона.

Он просто стоял и смотрел, затем шагнул по направлению ко мне. Толпа ахнула и расступалась перед ним, как море перед кораблем. Герцог Фарлинг остановился возле меня и пригласил на танец, но я отказала ему.

— Отказали ему? — удивилась я, перебив женщину. — Да как вы посмели! — не удержалась и воскликнула.

— Да, отказала. Сказала, чтобы не связывался со мной, чтобы тоже не получить порцию укоризненных и порицательных взглядов. На мои слова он только растерялся и настоял на танце. Я сдалась и согласилась. Уж больно красивой была его улыбка.

Во время танца мы больно и не разговаривали. Я старалась не смотреть на него, чтобы под его внимательным взглядом не покраснеть как ягоды в нашем саду. И считала свои шаги, чтобы хоть как-то контролировать себя. Ведь как только Арвинг коснулся меня, мир для меня замер и перестал существовать. Это было сродни удара тока. Но все прекрасное когда-нибудь заканчивается. Мелодия завершилась, и герцог вернул меня к колонне. Обратно к своему одиночеству. И я ничего лучше не придумала, как попрощаться с ним со словами, что меня ждет карета.

А потом началось его упорное ухаживание. Каждый день цветы. Каждый день подарки. Каждый день короткая записка. Мои родители же были в ужасе. Отец был уверен, что он только играется со мной. Что, скорее всего, поспорил с друзьями. Что для таких, как он, мы всего лишь как пыль на дороге и на большее, чем на роль любовницы, он меня не примет. Матушка приняла его сторону. Мои родители боялись, что все это прихоть герцога и ничего более.

Но Арвинг с упорством продолжал ухаживать за мной. Начал приезжать на наши земли. Из-за стесненных средств я больше не ходила по балам, вернувшись в отчий дом. С его стороны это была не прихоть. Продержался он целых полгода, а потом просто выкрал меня, когда я возвращалась домой с поля. Мы поскакали тогда в забытую деревушку его герцогства. Там находилась часовня, высеченная в скале. Там же молился богам единственный священник, слепой. И стоя в пустом холодном зале перед алтарем мы произнесли клятвы.

С того самого дня я и стала герцогиней Фарлинг. И по сей день, — последние слова леди Мари произнесла с грустью. Видимо, воспоминания тех самых лет до сих пор причиняли ей боль.

В знак поддержки теперь уже я сжала ее ладони.

— Если мужчине нравится женщина, он своего добьется любыми способами и средствами, — продолжила она чуть погодя. — Кто-то

— Его предложение в лишний раз доказывает только то, что такие случаи, как ваши, единичны, — глухо ответила я.

В чувства герцога я не верила, как бы в душе не желая, чтобы слова леди Мари оказались правдой. Кто не хочет любви от такого мужчины, как герцог Эдгар Брайтвуд? Не будь я леди, то давно бы пала к его ногам…

Но у каждого из нас были свои обстоятельства и правда.

Глава 21. Ремонтные работы

Аннабель Хэдли

В тот вечер мы расстались с леди Фарлинг поздно. Я не совсем поняла, что она от меня добивалась. Вроде и хотела, чтобы я согласилась на предложение герцога, но не в той форме, в какой он предложил. И, в конце концов, получив от меня более менее ответ, что я подумаю, она ушла. Я еще долго сидела в кабинете и размышляла, чем может обернуться мой отказ лорду Брайтвуд.

Окажется ли он обидчивым человеком или нет? Станет ли ставить меня в безвыходное положение, отрезав финансовую помощь приюту? Ведь шантаж самый быстрый и действенный способ добиться своего, чего я боялась больше всего.

— Хозяйка? — негромко позвал меня Рублик. — Вот выпейте чайку, сразу успокоитесь.

На столе передо мной появилась дымящаяся чашка. В нос ударил травяной запах мелиссы и ромашки. Я обхватила чашку руками, согревая ладони и вдыхая приятный аромат.

— Хозяйка, можно слово? — домовой не собирался пропадать, как обычно это делал.

Внимательно взглянула на него. Я не всегда знала, где он и чем занимается. Но порой на глаза бросались те или иные вещи, которые были почищены, починены и возвращены на место. Значит, Рублик ни минуты без дела не сидел.

— Говори, совет со стороны никогда лишним не бывает, — проговорила я, отпивая травяной чай.

По телу тут же разлилось тепло. Я тут же вспомнила свою соседку Марию Дмитриевну. Сколько таких вечеров мы проводили с ней вместе? О чем только не говорили, что только не обсуждали. Будь она здесь, баба Маша сумела бы дать мне дельный совет…

— Сразу не серчайте, а сперва выслушайте до конца, — забираясь на кресло заговорил он. — Вы правильно сделали, что отказали Его Светлости. Нечего поддаваться всяким лордам. И без них справимся! — воскликнул Рублик. Вот только было непонятно одно: его слова предназначались больше для него или для меня? — Мои силы потихоньку возвращаются ко мне. Вскоре я могу делать больше дел. Сами со всем справимся.

Напоминание о делах заставило меня взглянуть на бумаги, что лежали передо мной. Их нужно было как-то систематизировать и переписать все на один лист. И уже после отметить, что нужно сделать в первую очередь, а что может подождать.

— Раз ты заговорил о делах, нужно бы заняться ими, — подвинула я бумаги на край стола. — Если Его Светлость на мой отказ затаит обиду, то нам придется справляться самим. А для этого прежде всего понять, сколько средств нам надо.

Я вспомнила про чек от герцога. Интересно, я могу его завтра обналичить? Или он уже успел отозвать его?

Мыслей и вопросов в голове роилось множество, а ответов на них не было. Только завтрашний день мог подсказать, что же будет дальше.

Рублик принялся за работу с воодушевлением, словно ему предложили сладкий пирожок, не иначе. Сперва я пыталась ему помочь, но спустя время поняла, что он справлялся и без меня. Я только отвлекала домового и мешала. Вскоре он не вытерпел и прогнал меня.

— Хозяйка, шли бы вы спать, — не поднимая головы от бумаг, проговорил он, что-то записывая на чистом листе.

Спать так спать. Рублик не стал мне мешать. Сгреб все бумаги в охапку и был таков. Только один лист остался, плавно опускаясь на пол. Но домовой вернулся и за ним. Проявился, схватил пропажу и был таков.

Я же со спокойной душой улеглась на ночь, чтобы утром проснуться от спора под окном.

— Не велено! — услышала я незнакомый голос. Мужской.

Да что там происходит? Что ни день, то происшествие.

— Хозяйка, вы бы это, поторопились, — в углу кабинета появился домовой. — Тони прознал про предложение герцога и теперь гоняет его людей с территории приюта.

Пришлось вскочить с постели и спешно собираться. В коридоре я столкнулась с постояльцами приюта. Леди Фарлинг среди них не было видно. Но сейчас это меня мало волновало. Может герцогиня любила поспать по утрам.

— Что здесь происходит? — нарочно громко и строго произнесла я, выйдя на крыльцо и глядя на мужчин, которые больше походили на двух драчунов петухов.

— Леди Хэдли, — склонил голову незнакомец. — Мы от Его Светлости Эдгара Брайтвуд. Пришли чинить крышу приюта и выполнять другую работу.

Я замерла на ступенях крыльца. Значит, герцог не затаил обиду и не замыслил месть, раз его люди здесь…

— Леди Аннабель, гоните их прочь! — вмешался Тони. — Не нужны нам его работники, раз вам придется…

Мужчина не договорил, встретившись со мной взглядом.

— Сколько вас прибыло? — поинтересовалась я, переводя глаза на мужчину. — И как тебя зовут?

— Ашер, леди, — мужчина снова склонил голову. — Со мной прибыло с десяток людей. Если надо, то найдем еще столько же. Мои люди все ответственные и трудолюбивые. Все выполним в срок и как следует.

Пока мы говорили, на крыльцо высыпали и остальные. Они с любопытством взирали на Ашера. Мужчина был видным и радовал женские глаза.

— Что от нас требуется? — отказываться от помощи герцога было бы глупо. К тому же, лорд Брайтвуд не ставил никаких условий. А мой отказ он получил еще вчера. За ночь ничего не изменилось. Или таким образом Его Светлость хотел подкупить меня?

— Список дел и заодно показать фронт работ, — коротко ответил Ашер. — Со всем остальными мы привыкли справиться сами.

— Хорошо, — согласилась я. — Рублик! — затем позвала домового.

Появление духа приюта если и испугало мужчину, то он никак не показал это.

— Это Рублик. Он покажет вам все, что от нас требуется. Все свои вопросы и пожелания будете передавать через него. Если я

Ашер снова склонил голову и направился за Рубликом. Я еще долго смотрела им вслед, не веря происходящему. Даже не слышала, что говорили женщины за спиной.

Вскоре весь приют наполнился гулом голосов. Где-то падало дерево и доски. Где-то запели пилы, где-то застучали молотки. Привычная тишина, застрявшая здесь на годы, была нарушена. В приюте я находилась одна. Постояльцы приюта не смогли удержаться и вовсю “помогали” рабочим. Правда, больше мешались, но никто их не прогонял, относясь к ним терпеливо.

Сосредоточиться в кабинете за работой над бумагами не получилось. Отвлекал шум за окном. Правда, я не стала подглядывать даже в окно. Без меня разберутся. Но через два-три часа в кабинете появился Рублик.

— Хозяйка, — напугав меня, обратился он ко мне. — Мы с Ашером не смогли договориться насчет фонтана в саду. Нужна ваша помощь и ваше слово. Последнее.

— Фонтан? — удивилась я. Откуда он мог появиться, если я ничего такого не видела, когда осматривала территорию приюта. — Вы не ошибаетесь?

— Взгляните сами, — ответил домовой и тут же исчез.

А дорогу показать? В какую сторону идти-то?

Оказавшись на крыльце, я огляделась. Ни Рублика, ни Ашера нигде не было видно. Пришлось двинуться в направлении наугад и спрашивать у рабочих, где их старший. Вот только загвоздка была в том, что каждый показывал в разную сторону. Я бы долго плутала по территории в поисках Ашера и своего домового, пока не услышала их жаркий спор. В середине сада.

— Вот сейчас сюда явиться моя хозяйка и покажет тебе, как самому управляться! — Рублик пальцем грозил Ашеру, едва ли не тыкая того в причинное место.

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеялась. Это выглядело до того комично. Маленького роста мужичок, который едва доставал собеседнику до талии, грозился взрослому человеку. Ашер же смотрел на домового сверху вниз и выглядел немного растерянным. Он не совсем понимал как вести себя с домовым, но и сдаваться не хотел.

— Ну как можно такую красоту не восстановить? — удивлялся мужчина, глядя на землю, где рос один бурьян, и что-то пиная.

Где они здесь нашли фонтан? Ровная земля и ничего более.

— Какой важный вопрос оторвал меня от дел? — обратилась я к ним.

Оба разом повернулись ко мне.

— Леди Хэдли!

— Хозяйка!

— По очереди, — строго проговорила я. Иначе мы так никогда не разберемся. — Ашер?

— Леди, — склонил голову мужчина. — При осмотре мы нашли старый и почти весь разрушенный фонтан. Правда, основание целехонькое. Я предлагал вашему доверенному лицу восстановить его. Точнее, отстроить его заново. Так он почему-то отказывается, — жаловался Ашер, глядя на домового, который только фыркнул. — Все расходы оплатит Его Светлость. Насчет этого не переживайте.

Выслушав мужчину, перевела взгляд на Рублика. Почему он так взъелся на этот фонтан и не хотел его восстанавливать?

— У нас и без этого дел хватает, как расходов, — недовольно выдал он. — Лучше бы постройки заднего двора восстановили. Нам живность надо завести, а не журчащей водичкой любоваться.

Вот тут я в корне была не согласна с домовым. Думаю, для пожилых людей благоустроенная территория вокруг фонтана стала бы любимым местом. Можно неспешно прогуляться, наслаждаясь прохладой, можно и посидеть на скамейках, любуясь игрой солнца в воде. В общем, провести время отдыхая душой.

— Я согласна с Ашером, — выдала я в конце, выслушав каждого из них. — Но стоит уточнить у постояльцев приюта. Как они на это смотрят. Им же тут жить. Рублик, позови всех сюда, пожалуйста.

На этом спор между ними прекратился. Домовой тут же исчез, напоследок вновь недовольно фыркнув.

— Сколько по времени это займет? — поинтересовалась я, глядя на то место, где было немного расчищено и виднелись каменные плитки. — И как трудно будет его восстановить?

— Основание целое, это главное, — выдал Ашер. — Я бы мог и сам заняться этим вопросом, но приглашу тех, кто всю жизнь занимался фонтанами. Только они могут сказать точные сроки работы. Все вопросы лично буду держать на контроле.

Пока на небольшой площадке собирались все остальные, Ашер успел рассказать не только про работу фонтанов, но и про то, как он собирался восстановить его, и как он будет выглядеть.

Когда все собрались, я им озвучила причину такого срочного собрания.

— Самый настоящий фонтан? — ахнула леди Веро́ника. — Это же прекрасно!

Остальные женщины поддержали ее, озвучивая свои мысли, так похожие на мои.

— Нам не будет страшна солнечная погода, — обрадовалась баронесса. — Можно будет спокойно гулять в прохладе фонтана и днем.

— Однако, — выдал барон Коди, почесывая затылок. — Я как все.

Рублик перестал фыркать, выслушав мнение всех. Дальше стоило бы обсудить, как он будет выглядеть. Эту участь я переложила на постояльцев приюта. Им же любоваться фонтаном. От себя я только попросила скамейки с навесом, чтобы защититься не только от ветра, но и от дождя. Ведь гулять хочется и в ненастную погоду. Я сама очень любила проводить время под мелким дождем.

Мое предложение Ашера удивило.

— Никогда ранее не видел таких, — вымолвил он, глядя на мой рисунок. — Если позволите, леди Хэдли, я бы хотел предлагать и остальным жителям империи такие лавочки. Вашу идею можно даже запатентовать. И кроме нас никто больше такие делать не будет.

Я на это все только махнула рукой, разрешив Ашеру делать все, что ему заблагорассудиться. Мне некогда было бегать по конторам для того, чтобы зарегистрировать идею. У нас то таких скамейки были почти на каждом шагу.

— Половина стоимости работ ваша, — озвучил мужчина, когда я уже было собралась уходить. — Я уже завтра подам документы и сам займусь этим вопросом.

Согласилась. Почему бы и нет? Если дело с приютом выгорит, то мне надо же будет на что-то жить. Вряд ли кто оставит меня в приюте и дальше. А все беготню с документами Ашер взял на себя.

Решив вопрос с фонтаном, я вернулась в кабинет. Нужно было закончить все формальности с остальной документацией. Теперь суета за окном не нервировала. Я лишь довольно улыбалась, когда временами шум за окном увеличивался, превращаясь в гомон голосов, затем снова все устаканивалось.

У меня все получится!

Глава 22.

Аннабель Хэдли

Сегодня утром я снова проснулась от звука молотка и голосов рабочих. Накрыла лицо одеялом и застонала. Весь этот ужас длился уже неделю. Нет, я не жалуюсь. Ремонт приюта важнее всего, но и побыть в тишине хотелось. Ведь рабочие прерывались только на обед и то только на полчаса. Не больше. Все остальное время они трудились не покладая рук, словно их кто-то подгонял.

В кабинете что-то зашуршало. Задержала дыхание и прознала шаги домовика. Видимо, Рублик не забывал про свою обязанность принести мне кофе и свежую булочку. Это уже стало своеобразным ритуалом. Но сегодня мне не хотелось вставать. Даже любимый кофе не манил.

— Тук! Тук! Тук! Вжих! Вжих!

— Ы-ы-ы-ы! — не удержалась я, натягивая одеяло повыше.

И вот так уже целых семь дней! Целых семь дней тишину приюта «Гнездо» и его окрестностей нарушал стук молотков, звуки пилы и мужские голоса и их гогот. Не было места, где бы я могла побыть в тишине. Оказалось, вечный шум и гам это тяжело. Ранее казалось бы надолго заснувший приют теперь буквально ожил, сбросив многолетнюю броню. Даже постояльцы изменились. Теперь они мало походили на тех пожилых стариков и старушек, которые встретили в мой первый день прибытия сюда. Их глаза горели жизнью, тела их вытянулись, выпрямившись, они перестали горбиться, на лицах замерла улыбка. Они носились по территории приюта шустрее меня. Поднимались спозаранку, весь день бегали по вверенным им участкам, по вечерам за столом еще успевали докладывать мне и друг другу, что именно сделано за целый день. А на завтра все повторялось вновь. Я даже немного завидовала их неуемной энергии. Или может меня что-то беспокоило? Или кто-то. Точнее, его отсутствие…

— Хозяюшка, — мягко позвал меня домовой. — Надобно бы принять работу по фонтану. Ашер вчера вечером закончил. Если вам что-то не понравится, он готов все исправить.

Пришлось откинуть одеяло и глубоко вдохнуть. Крышу приюта нам уже отремонтировали. Это было задачей номер один. Убрались в саду, чтобы Ашер мог заняться фонтаном. Рабочие также восстановили театр, который почти и не пострадал, и теперь занимались хозяйственными постройками. Там многое нужно было возводить заново с нуля.

Кофе и булочка были поглощены мной за рекордно короткое время. Рублик заправил постель, пока я приводила себя в порядок. После мы вместе направились к выходу. И вот стоя на крыльце приюта я любовалась изменениями в лучшую сторону. Их было немало. Совсем скоро здесь все будет красиво.

— Леди Хэдли, мы вас заждались, — пока я осматривалась, все еще не веря своим глазам и изменениям, рядом с нами появился Ашер. — Пойдемте.

Вздохнула и шагнула за мужчиной. Сколько таких обращений “Леди Хэдли” или “Леди Аннабель” я слышала в свой адрес за эти дни? Не сосчитать! Всем от меня что-то нужно было. Ведь вопросы и проблемы сыпались один за другим. Кто бы сомневался? Неизвестно сколько лет приютом никто не интересовался. Никто и не думал, что все пройдет гладко.

Я шла по расчищенным дорожкам и с радостью отмечала, что территория приюта преобразилась чуть ли не до неузнаваемости. Даже сад стал совершенно другим, будто его высадили полностью заново. Рабочие выкорчевали старые кусты и пни, подрезали где надо плодовые деревья, убирая сухие ветки. Собрали прошлогоднюю траву и листья и сложили в компостную яму, где надо вскопали землю. Теперь здесь было приятно прогуливаться. Когда же дошла до середины сада, ахнула. На том месте, где раньше ничего не было, кроме сорняков и пожухлой травы, теперь стоял невероятной красоты фонтан и в нем журчала вода.

— Невероятно! — воскликнула я, шагнув ближе.

Брызги воды попадали под лучи солнца и сверкали россыпью алмазов. Вода журчала мелодично, неторопливо стекая из чашки фонтана. Я переводила взгляд с каменной лилии на мелкие бутоны цветов и не могла не восхититься работой мастеров и Ашера. Даже Рублик выглядел довольным результатом.

— Ашер, это выше всяких похвал, — наконец вымолвила я. — Уверена, это место станет для постояльцев приюта самым излюбленным. Уже сейчас захотелось присесть и полюбоваться фонтаном, как и слушать шум воды.

Мужчина слегка склонил голову, принимая похвалу. Но ответить на мои слова не успел. К фонтану буквально прибежал Тони.

— Леди Аннабель, к вам посетитель, — сообщил он, глядя на фонтан. Он впечатлил и слугу леди Веро́ники.

— Кто? — поинтересовалась я, в надежде услышать знакомое имя.

Но нет.

— Он не представился. Хочет видеть именно вас. И там это… — мямлил Тони, но так и ничего не смог нормально объяснить, что же там такое довело его до такого состояния.

Пришлось поспешить в сторону приюта, чтобы узнать, кто именно к нам пожаловал. Точно не просящийся в приют. Иначе бы Тони сказал.

Тогда кто?

Пока спешила к приюту, в голове я перебрала десятки вариантов, но ни один не оправдался. Ожидающего меня молодого человека я не знала Черты его лица мне показались знакомыми. Правда, в этом мире я никого и не знала.

— Добрый день, — поздоровалась я, обращая внимание гостя на себя.

— Вы леди Аннабель Хэдли? — тут же полюбопытствовал он, будто от этого зависела его жизнь.

Я кивнула. Надеюсь, за подтверждающими мою личность документами мне не придется идти. Пока мы выясняли, кто есть кто, на нас начали обращать внимание. Да и постояльцы приюта начали собираться вокруг меня. Разве можно скрыть от них хоть что-то?

— Вот получите и распишитесь, — проговорил молодой человек, протягивая мне какую-то бумажку и коробочку, так похожий на бархатный футляр для украшений.

Я поставила свою подпись, но взять коробочку не спешила. Это что еще за сюрпризы? Главное, от кого?

— Это вам, — молодой человек с сумкой через плечо настоятельно протягивал в мою сторону футляр.

Наши переглядывания продлились недолго.

— Возьмите, леди, — с нажимом повторил он. — У меня мало времени. За день нужно разнести несколько десятков заказов. На вас я и так потратил слишком много времени. Уж больно далеко от города вы находитесь.

На этом посыльный слегка поклонился и оглядел нас внимательным взглядом. Видимо, не совсем понимал, откуда здесь столько пожилых. Затем развернулся и пошел прочь.

— Подождите, любезный! — остановила я его. — Постойте на минутку.

Шагнула за ним, при этом открывая бархатный футляр. Посыльному не пришлось повторять дважды. Он остановился и медленно развернулся к нам. На его лице в открытую было видно, что он

Мои подозрения насчет украшений оказались верны. Раскрыв крышку обитого бархатом футляра, я замерла. На черном бархате лежали ожерелье, кольцо и серьги с красными камнями. Они так напоминали капли крови, что я невольно тут же захлопнула крышку, едва не прищемив палец.

— Заберите это! — протянула я коробочку посыльному.

У того чуть рот от удивления не раскрылся. Он не понимал, что ему предпринять в данный момент.

— Точнее, верните это тому, кто прислал, — озвучила я свою просьбу, чуть ли не сунув футляр ему в руки. — Владельцу.

— Как вернуть? — наконец сумел заговорить посыльный, с ужасом глядя на коробочку в своих руках. — Вы уверены в этом, леди Хэдли?

— Более чем, — ответила я и для пущей убедительности сделала шаг назад.

— Что-нибудь передать? — спрятав футляр в сумку, поинтересовался посыльный.

Я лишь отрицательно покачала. А что сказать? Что я не принимаю таких подарков? Дорогих. Ведь я даже примерно не знала стоимость такого комплекта, но догадывалась. Умом я еще не тронулась. Тот, кто это отправил, потратил баснословные деньги. Лучше бы на счет приюта перевел.

— Всего доброго, — посыльный наконец ушел.

Я, в том числе и постояльцы приюта, смотрели ему вслед, пока он не пропал из виду.

— А от кого была посылка? — спросила леди Фарлинг, выводя нас из состояния оцепенения.

И только сейчас я поняла, что не прочитала записку, чтобы уж точно быть уверенной, от кого была посылка. А она была прикреплена к футляру. Но теперь уже поздно жалеть об этом. Догадки у меня были, но я не стала озвучивать их вслух.

— Понятия не имею, — проговорила я себе под нос.

Подозрения у меня, конечно же, были. Кроме имени герцога никто другой на ум не приходил. Только лорд Брайтвуд мог позволить себе такие траты. К тому же, кроме него я не знала больше никого, кто бы мог преподнести такого рода подарок чуть ли не первому встречному. Мы с герцогом виделись то от силы два раза. И мне никак не верилось в его добрые намерения. Скорее всего таким образом он хотел подкупить меня.

Но на украшениях герцог не остановился.

Уже на другой день этот же посыльный появился снова. Я была удивлена, увидев его, а он же выглядел несколько испуганным. Неужели я оказалась права насчет отправителя украшений, и герцог был весьма недоволен тем, что ему вернули подарок?

На этот раз посыльный принес целую охапку цветов. Он едва мог их удержать в руках.

— Все это снова вам, — указал он на цветы.

Я видела только голову парня, которая смешно выглядывала из-за пышных цветов, так похожих на розы.

— Это особенный сорт, — устав от такой ноши, посыльный положил цветы на крыльцо. — Называется Осколок зари. Есть легенда, что они взошли на заре на тех местах, где пролились слезы девушки, когда ей сообщили, что ее любимого убили враги. Она горько заплакала, упав на колени от невыносимой боли. С тех пор люди верят, если встретить на заре распустившийся бутон и коснуться его лепестков, то загаданное желание обязательно сбудется. А кто сорвет, тот навсегда лишится счастья и любви.

На последние слова посыльного мои брови взметнулись вверх. И герцог посмел прислать эти самые цветы? Изменения во мне не скрылись от глаз парня.

— Эти выращены в специальных оранжереях вот для таких случаев, чтобы люди могли насладиться красотой цветов, — сообщил паренек, испугавшись еще больше. Ведь после его слова любая другая отказалась бы принимать цветы. Вдруг несчастье коснулось бы и ее. — И стоят очень дорого. Не каждый может позволить их. Там и записка есть.

На этот раз я не поленилась достать записку. Мне хотелось убедиться, что все телодвижения были со стороны именно герцога. И я не прогадала.

“Каюсь, с украшениями прогадал. Вам больше подошли бы изумруды. Но надеюсь, на этот раз я сумею вам угодить, леди Аннабель”, — значилось в записке. Внизу инициалы герцога Брайтвуд.

Я спрятала довольную улыбку и положила записку обратно между бутонами.

— Цветы верните дарителю, — попросила я парня.

Посыльный чуть не застонал. Без слов было понятно, что он еле как эту ношу дотащил до приюта, а теперь ему придется унести его.

— Может, вы все же примете букет? — попытался уговорить он. — А в ответ напишете записку? Также я могу передать и на словах. А цветы, скажем, вы выкинули.

Мне было жаль парня, от того и согласилась оставить цветы, но только при одном условии: если посыльный передаст Его Светлости, что с цветами он не угадал, так как я их выкинула. Записку писать я не собиралась. Это бы означало только одно: что я согласилась на его игру.

Посыльный ушел. У меня же рука не поднялась выбросить такую красоту. Пришлось обхватить их и как-то умудриться донести до кабинета.

— Рублик! — позвала я своего верного помощника.

— Слушаюсь, хозяюшка, — домовик не заставил себя ждать.

— Как я понимаю, в приюте нет вазы большого размера. Куда нам их поставить? — продолжая глазеть на невероятной красоты цветы спросила я. — Иначе они погибнут, — а этого так не хотелось. Все же герцог старался угодить…

Через час цветы были разобраны, очищены от ненужных лепестков и занимали несколько ведер. Одну я оставила у себя в кабинете, остальные унесли мои постояльцы старушки. Ох, как они обрадовались, казалось бы, обычным цветам. Пусть и редким, и дорогим. Они расцвели и краснели, как дебютантки на балу, словно розы преподнесли лично им. И я была рада, что сумела доставить им такую радость.

Глава 23. Театр абсурда

Аннабель Хэдли

На другое утро я проснулась чуть ли не спозаранку. Это меня подстегнуло любопытство. Что же сегодня выкинет герцог? Что мне преподнесут от его имени? Украшения были, цветы тоже. Что же придумает Его Светлость на сегодня?

Привела себя в порядок и переоделась в повседневную одежду. Волосы, как обычно, заплела в косу. Привычно прошла к столу, ожидая чашку горячего и ароматного кофе, но его не оказалось. Свежей хрустящей булочки тоже не было.

— Рублик? — позвала я домового.

Мой помощник появился не сразу, но все же пришел. И не с пустыми руками. Выглядел он при этом озадаченным.

— Хозяюшка,

Дух приюта протянул в мою сторону коробочку. На этот раз она была не обита бархатом. Украшения отметались сразу. Да и по размеру вторая коробка оказалась куда больше. Не на платье же он решился.

Аккуратно открыла крышку. Еще не увидев, что именно внутри, я по запаху догадалась, что там было съестное. Пирожные! Корзиночки с нежнейшим кремом и разного вида ягодами. Но почему-то больше половины коробки оказалась пуста. Я взглянула на Рублика в надежде получить ответ от него.

— Мне это передали уже таким, — испуганно заявил он. — Коробку принес посыльный. Сказал, что для приюта. Ее приняла леди Веро́ника. Внутри оказались пирожные. Сладости поставили на стол и на завтраке все угостились. И только потом заметили записку. Для вас, хозяюшка.

Домовик опустил голову и протянул мне записку. Я аккуратно поставила коробку с пирожными на стол и взяла ее в руки. Благо, конверт был запечатан. На поверхности значилось мое имя. Я без раздумий сломала печать и вытащила записку. Почерк принадлежал герцогу. Об этом говорили крупные буквы и его подпись внизу листка.

“Не зная, какие вы ягоды любите, решил преподнести пирожные со всеми вкусами. Моя надежда все же не умирает, что я сумею угадать, чем вам угодить, леди Аннабель”, — прочитала я.

Имелся и постскриптум.

“И простите за такую хитрость. Иначе в одиночку я не смог бы одолеть все пирожные”.

Я улыбнулась. Ничего не скажешь, герцог хитер. Додумался же отправить посылку на имя приюта, чтобы у меня не было возможности вернуть его подарок.

— Вы не злитесь, хозяюшка? — оживился домовой, следя за изменения на моем лице.

— Нет, конечно. Вы же не знали. Но свой утренний кофе я бы все же хотела получить.

Это уже вошло в привычку и стало сродни маленькому ритуалу, чтобы начать новый удачный день. И не успела я занять стул за столом, как и притянуть коробку с пирожными поближе к себе, как Рублик уже появился в кабинете чашкой моего любимого кофе.

— Какие планы у нас на сегодня? — облизываясь на пирожные поинтересовалась я у своего помощника.

Он все знал, многое держал под контролем и на многие вопросы мог дать ответы. Не зря он был духом приюта. Чем лучше становилось в “Гнезде”, тем сильнее становился и он. Видимо, это у них была такая своеобразная связь. Притом крепкая. Приют потихоньку приходил в негодность, слабел и домовой. Нет, не из-за хозяина и разрыва связи с ним. Да, имя я ему дала, но важным было то, что после этого в него вселились надежда и вера. Все дело было в этом.

— Проследить за рабочими, проверить их работу, подумать над тем, чем их еще можно нагрузить, — словно заученным текстом сообщил мне то, что я и так делала каждый день, пока приют приводили в порядок. И, видимо, Рублик без моего ответа понял мое настроение, чтобы тут же исправиться. — Отдыхайте, хозяюшка. Сегодня мы справимся и без вас. Вы столько дней носились по приюту, по вечерам засиживались допоздна, заполняя документы. Нужно уметь вовремя отступить и вспомнить о себе. Пройдитесь к озеру в лесу, подышите свежим воздухом, пособирайте цветочки. Завтра продолжим с новыми силами.

Возразить у меня не получилось. В последние дни я в самом деле заработалась и устала. Немного отвлечься и прогуляться по лесу мне действительно не помешает.

— Если понадоблюсь, то ты знаешь, где меня искать, — попрощалась я с домовиком, принимая из его рук корзинку с перекусом Без еды он ни в какую не желал меня отпускать. Пришлось согласиться и взять с собой корзину.

До озера я добралась довольно быстро. Здесь пока все было в первозданном виде. Я бы хотела все так и оставить, сохранив природу. Рабочие очистят пруд, путь от приюта до воды проложат дорожку и поставят несколько скамеек, чтобы постояльцы приюта и навещающие их близкие могли присесть и перевести дух.

Постелив платок на землю, я тоже присела отдохнуть. Спешить было некуда, и я долгое время любовалась ровной гладью. Временами рыбы поднимались со дна пруда и пускали волны. Водомерки носились по поверхности озера без остановки, словно играли свою роль на сцене театра. Несколько часов потратила на то, чтобы хоть как-то понять их направления, но пришлось бросить эту бесполезную затею.

Почувствовав голод, перекусила. Рублик постарался и собрал для меня не только вяленое мясо и сыр, но не забыл положить и пирожное, наложив на него магию. Чтобы не обидеть домового, пришлось съесть все, после чего направилась немного вглубь леса. Не возвращаться же мне в приют с пустой корзиной.

На мое счастье, я почти сразу заметила вешенки. Мне так понравился пирог Ирэн, что я с удовольствием начала собирать грибы. Пришла в себя только тогда, когда почувствовала прохладу леса. Нужно было возвращаться в приют.

Обратная дорога до “Гнезда” оказалась еще короче. Когда я вышла из леса, двор приюта уже опустел. Моих старушек и барона тоже нигде не было видно. Скорее всего, уже сели ужинать. Ведь солнце уже начало садиться. Решив, что я все еще успею к ним присоединиться, прибавила ходу.

Вот только подняться на крыльцо я не успела. Услышала звук копыт и задержалась.

Кого еще нелегкая несла в такое время?

Уже через несколько секунд я своими глазами смогла увидеть всадника, который на всех парах несся в сторону приюта. И что же понадобилось герцогу в “Гнезде” на ночь глядя? Кто-то снова обналичил чек? Или он явился за благодарностью из-за пирожных? Не из-за приглашения же на свидание для меня он прискакал сюда так срочно.

Конь остановился, встав на дыбы. Герцог довольно ловко спрыгнул на землю и решительно шагнул ко мне. Ни внешний вид лорда Брайтвуд, будто он собирался второпях, ни его лицо, таким обычно идут убивать, мне не понравился. И я по инерции шагнула назад, но наткнулась на дверь.

— Где она?! — пророкотал он, спугнув ночных птиц. — Верни мне бабушку! Немедленно! — прорычал герцог мне в лицо, нависая надо мной.

— Я не понимаю, о ком вы говорите, Ваша Светлость, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. Грозный вид герцога меня пугал. Таким я его еще не видела и не понимала, что от него ожидать. — В приюте только постояльцы, которые живут здесь

— Не лги мне! — указал он на меня пальцем, в порыве злости перейдя на “ты”. — Леди Марибэль отсутствует в доме уже несколько дней. Никто из слуг не мог внятно сказать, сколько времени ее уже нет. Кроме приюта, она больше никуда не могла пойти. Я сам… — выдохнул герцог. — Раньше герцогиня Брайтвуд присматривала за приютом. Видимо, решила исправить упущенное время. Верни мне бабушку! Сейчас же!

Я продолжала прижиматься к двери и хлопать глазами. Не понимала, почему лорд Эдгар решил, что его бабушка здесь. Вряд ли леди с достатком и привыкшим к комфорту добровольно согласится провести время здесь. Потому мне оставалось только хлопать глазами и ждать объяснений герцога в своих подозрениях.

— Почему вы уверены в том, что ваша бабушка в приюте? — осмелилась я задать вопрос. — Ей больше некуда идти? — уверена, у герцога по всему городу разбросаны дома, как и по всей империи.

— Ей больше некуда идти, — рявкнул герцог, начав ходить по крыльцу туда-сюда. — Она всю свою жизнь провела в поместье. Ей не было нужды покидать дом, ставшим ей родным. Если бы ее кто не надоумил, не настроил.

Я хотела было возмутиться, но сдержалась. Герцог не в том состоянии, чтобы услышать мои слова. Раз он уверен в своих словах и подозрениях, что его бабушка по какой-то причине находится в приюте, то мне остается только показать ему, что никого чужого у нас нет.

— Я не совсем понимаю, почему вы, Ваша Светлость, уверены в том, что герцогиня Брайтвуд в приюте. Чтобы доказать обратное, что мы никого здесь не удерживаем, могу предложить пройти внутрь и самому в этом убедиться. Но только при одном условии, что вы не будете пугать пожилых людей, — строго взглянула я на мужчину.

Герцог замер, глядя на меня внимательно. О чем он думал в эти минуты, мне оставалось только догадываться. Но его переживания я понимала. Пропал родной человек.

— И еще одна просьба, — не спешила я заходить в приют, как и пропускать герцога внутрь. — Вы не будете озвучивать, зачем именно приехали в “Гнездо”. Пожилые люди зачастую бывают впечатлительны. Ваша новость может их расстроить, как и вызвать волнение, а штатного лекаря в приюте у нас пока нет.

Лорд Брайтвуд кивнул, соглашаясь с моими словами. Другого выбора у него не было. Мне же пришлось выдохнуть, а затем шагнуть внутрь. Герцог следовал за мной чуть ли не по пятам. Я слышала его шумное дыхание.

В первую очередь мы прошли в столовую. Это место стало своеобразным пунктом сбора всех постояльцев. Но сегодня за столом оказались только барон Коди и домовой. Милые старушки и лорд Кроуди отсутствовали. Не рано ли они ушли готовиться на ночь?

— Доброго вечера, — поприветствовала я тех, кто встал из-за стола. — Как вы провели день без меня? Есть ли какие-нибудь новости для меня?

Барон и Рублик смотрели на герцога, не торопясь дать мне ответы.

— Я проезжал мимо и вот решил заглянуть, — заговорил Эдгар. — Убедиться, что рабочие все делают на совесть.

— Насчет этого не переживайте, — заулыбался барон. — Мы за всем следим.

После слов пожилого мужчины в столовой наступила напряженная тишина. Герцог все еще не верил, а я не могла повести его на второй этаж. Женщины точно не готовы к тому, что к ним в комнату будет заглядывать лорд Брайтвуд, пусть и с такой привлекательной внешностью.

— Раз для меня нет новостей, то хорошего вам вечера, — пожелала я барону и домовому. — А мы с вами, Ваша Светлость, пройдемте в мой кабинет и продолжим разговор там, — с нажимом проговорила я. — Рублик, подашь нам кофе и травяной чай?

Герцогу нужно успокоиться. Надеюсь, домовик поймет, что я просила успокаивающий отвар. Заодно подтвердит лорду, что никого чужого в приюте нет. На его слова одна надежда.

Глава 24. Верните бабушку!

Аннабель Хэдли

Многозначительно переглянувшись с духом приюта, я вышла прочь из столовой. Даже проверять не стала, идет ли Его Светлость за мной. Но тяжелые шаги за спиной говорили о том, что лорд Эдгар без возражений последовал за мной. Мы снова шли по коридорам приюта, сворачивая несколько раз, пока не дошли до моего кабинета. Он не обладал той помпезностью, как рабочий угол герцога, но в нем чувствовался уют. И я любила там уединяться. Этот же вечер мне придется разделить с герцогом. Открыв дверь, я пропустила лорда Брайтвуд вперед.

— Ваша Светлость, почему вы не только подумали о том, что герцогиня Брайтвуд находится в приюте “Гнездо”, а уверены в этом? — пройдя за стол, полюбопытствовала я. — Если вам не известно, то я спешу вам сообщить, что наш приют пока только приводится в порядок, и он еще не готов принимать новых жильцов. Я не могу подвергать опасности и их. Те, которые все эти годы выживали здесь, привыкли к таким условиям. Они понимают и принимают те опасности, какие их могут ожидать. Все готовы к ним. Но не другие. Да и я, как новая хозяйка всего этого бедлама, не готова подвергать других риску.

Лорд Эдгар не торопился отвечать. Мужчина огляделся, изучая каждую деталь моего кабинета, словно пытался все запомнить. Хотя, по правде сказать, смотреть-то особо было не на что. Кроме…

И тут внутри я заметалась, совершенно забыв про ведро в кабинете, который стоял рядом со столом. Взгляд герцога, как и того стоило ожидать, задержался на цветах. Надолго. Потом лорд Брайтвуд хмыкнул, будто поймал меня на чем-то неприличном. Я чуть не застонала от собственного стыда и бессилия. Надо же было так проколоться. А ведь на словах я не приняла цветы.

— Может, я бы и хотел, чтобы леди Брайтвуд оказалась где угодно, только не здесь. Но как оказалось, кроме этого приюта ей некуда пойти, — развернувшись ко мне лицом, ответил он.

— А как же ваши поместья вне столицы? Может, ей захотелось пожить в тишине, — предположила я.

— Ее нигде нет, — отчеканил он каждое свое слово, продолжая злиться. Казалось, что она меня. — Прежде чем заявиться сюда, я проверил везде. Герцогини нигде нет. И кроме как явиться сюда, она не могла пойти ни в какое другое место. Изначально

Я не знала, что ему ответить на его слова. Разве к нам приходили гости? В голове мелькнула навязчивая мысль, но ухватиться за ее конец не получилось. Меня отвлек приход домового. Рублик не стал появляться неожиданно, как поступал ранее, а прежде постучал в дверь. Как я и хотела, он принес травяной отвар. Успокаивающий. Герцог посмотрел на напиток скептическим взглядом.

— Могу я ознакомиться со списком постояльцев приюта? — так и продолжая сверлить глазами чашку произнес он.

— Хм, — растерялась я.

Ведь услышать от герцога такую просьбу совершенно не ожидала. Я еле как восстановила документы приюта. Разложила их отдельным папкам. Добросовестно вела отчеты. За каждую монету отчитывалась по полной, словно от этого зависела моя собственная жизнь. А вот про элементарные списки забыла. Нет, старые документы на постояльцев приюта имелись. С этим тоже был полный порядок. Четдер Крук пусть и оказался нечистым на руки, документы он вел вполне сносно. Но в старых списках многие из постояльцев уже находились в лучшем мире. Часть, уверена, забрали родные или близкие, когда Четдер обворовал приют и многие решили уйти. Сейчас в “Гнезде” пребывали только те, кому некуда было идти. И впору было начать бить себя по лбу. Достоверного списка у меня не имелось. Я с надеждой и мольбой посмотрела на домового. Уверена, у духа приюта с этим дела обстояли получше моего. Ведь

— Рублик, будь так добр, принеси список постояльцев приюта. Герцог хочет убедиться, что в нем нет лишнего имени.

Домовой склонил голову перед герцогом и был таков.

— Интересный у вас помощник, — протянул лорд Брайтвуд, глядя на то место, где недавно стоял домовик.

— Он — дух приюта, — озвучила я истинное положение домового. Также была рада тому, что герцог перевел тему разговора. — Рублик был слаб, когда я здесь появилась, но сейчас он меняется, набирает силы. Он напрямую связан с самим приютом. Когда “Гнездо” начало пустеть, ослаб и домовой.

В то же время, пока Его Светлость смотрел куда угодно, но не в мою сторону, я как можно незаметнее пыталась задвинуть ведро с цветами за стол. Просто чтобы цветы не мозолили глаза. И мне это удалось сделать в тот момент, когда домовой принес список.

— Прошу, герцог, — протянул он пожелтевшие от времени листы лорду Брайтвуд.

Пока они обменивались взглядами и шуршали бумагой, мне удалось “спрятать” цветы от герцога. Выдохнула.

— Пока я их изучу, уже утро настанет, — проворчал он, заглядывая в каждый.

Я ему не завидовала. Местами имена стерлись. Какие-то строки на бумаге были зачеркнуты, какие-то обведены в рамки. А новых в конце не было. Хотя леди Фарлинг стоило бы указать. Я с благодарностью взглянула на Рублика.

— Вы можете вернуться сюда утром и уже лично убедиться, что никто из нас здесь не удерживает вашу бабушку, — как можно мягче произнесла я, уже начиная уставать от этой ситуации. — Со списком постояльцев тоже можете свериться завтра.

— Ну уж нет! — произнес герцог, мечась по кабинету. — Чтобы вы успели перепрятать герцогиню? С вашего позволения, я задержусь в приюте до утра, раз вы не разрешаете осмотреть его сейчас.

— В приюте проживают люди в почтенном возрасте. И каждое потрясение может стоить им жизни. Я не готова идти на такой риск. К тому же, у нас в штате все еще не числится лекарь, — произнесла я спокойно.

Герцог замер, но ничего не ответил. Он, наконец-то, опустился на диван и начал изучать принесенные домовым списки. Как он собирался проверять имена, я ума не приложила, но мешать не стала. Вместо этого решила выпить травяной отвар. Успокоить нервы и мне будет не лишним.

Лорд Брайтвуд изучал бумаги долгое время и тщательно. Глядя на его сосредоточенное и хмурое лицо, мне стало интересно, знал ли он кого-то. Ведь в приюте находились не крестьяне, а те, кто ранее мог вращаться с ним в одних кругах. Уверена, он не раз мог видеть Сандру на сцене театра. Либо же пересекаться с леди Веро́никой на балах. На приемах графиня Тернер могла сидеть с ним за одним столом. Как несправедлива судьба порой. Внук леди Фарлинг должен быть примерно того же возраста, что и герцог.

Леди Мари!

Я чуть не вскочила со своего места. Вот о чем я думала, когда меня отвлекло появление домового. Ее появление в приюте совпадение? Могу ли я подозревать ее в том, что под именем леди Мари Фарлинг скрывается истинная леди Марибэль Брайтвуд? Одна пропала из дома, вторая так вовремя появилась в приюте. Еще и при странных обстоятельствах. Обе с титулом герцогиня. Что-то тут явно не так. Кто-то вел двойную игру и обманывал нас всех. Но синяки на теле леди Мари не врали! Они точно были настоящие. Ведь я видела гематомы собственными глазами. Неужели герцог Брайтвуд оказался отвратительным внуком? С гнильцой внутри? А ведь внешне так хорошо с собой…

— Леди Аннабель? — я не сразу поняла, что герцог обращался ко мне. Пришлось повести головой, чтобы обратить внимание полностью на лорда Эдгара. — Леди Хэдли, неужели я так неотразим, что вы потеряли дар речи? — с лукавой улыбкой на лице проговорил он.

Я же напряглась. Мы с герцогом находились в кабинете одни. Недавно лорд Брайтвуд сделал мне неоднозначное предложение. Если он тот, кем является на самом деле, кто ему мешает воплотить свое желание получить меня в жизнь? Здесь ему никто не помешает. Никто не смеет противостоять…

— Ваша Светлость, вы же не солнце, чтобы ослеплять, — не очень дружелюбно проговорила я, обходя стол. — Раз мы с вами решили, что продолжим разговор утром, как и повторное знакомство с постояльцами приюта, я намерена оставить вас. Завтра я лично заново проведу вас по приюту и по его территории, чтобы вы наконец убедились, что герцогини Брайтвуд здесь нет. Сейчас же, прошу простить меня, у меня много дел. Рублик! — снова позвала я домового.

На

— Слушаю вас, хозяюшка, — не обращая внимания на герцога, обратился он ко мне.

— Рублик, проводи Его Светлость в одну из комнат наверху и предоставь все необходимое на ночь. Он останется в приюте до утра. И проследи, чтобы ночью никто не ходил по коридорам и не пугал наших милых дам. Я не могу позволить никому бродить по комнатам и тревожить сон моих старушек.

Домовой кивнул, я же взглянула на герцога. Надеюсь, он не будет заглядывать в комнаты старушек среди ночи, чтобы отыскать свою бабушку. А мог бы и вернуться в город в свой особняк.

— Благодарю вас, леди Аннабель, за ночлег, — не менее холодным тоном произнес герцог. — С вашего позволения, я изучу списки наедине. Утром верну. Но как бы вы не пытались спрятать от меня герцогиню, вам придется вернуть мне бабушку! Я уверен, что она в приюте.

Герцог вышел из кабинета следом за домовым. Мы разошлись, не пожелав друг друга даже доброй ночи. Уж больно надо! А вот ему пусть всю ночь кошмары снятся! Уверен он. Тут бы сперва самой разобраться, кто кого обманывает.

— Его Светлость разместил, как вы и просили, — доложил Рублик через какое-то время. — Из комнаты он не выходил и, по-видимому, не собирается. Попросил дополнительные свечи и разбудить утром пораньше. На этом все.

— Спасибо тебе, Рублик, — поблагодарила я домового. — Что бы я без тебя делал. Можешь идти отдыхать. Завтра нам предстоит трудный день.

Но Рублик застыл там, где стоял.

— Хозяюшка, разрешите вопрос?

“Валяй!” — чуть не ляпнула я, но вовремя спохватилась. Леди так себя не ведут. И просто кивнула домовому.

— Вам не кажется странным появление леди Фарлинг? — озвучил он свои мысли, так схожие с моими. — Не под ее именем ли прячется настоящая герцогиня Брайтвуд.

Это мы узнаем только утром. Не будить же ночью пожилую леди, да еще и одну из важных особ империи, и стребовать с нее ответа. Вдруг она и есть благодетель приюта “Гнездо”?

Глава 25. Сомнения

Аннабель Хэдли

Я лежала в своем кабинете и следила за лунной дорожкой. Все не могла заснуть. Внутри стен приюта было тихо и безмолвно, но я все равно ворочалась. Диван казался неудобным, ткань простыни грубой. Я все не могла найти для себя удобное положение. Все мои мысли кружились вокруг одного и того же человека.

Герцогиня Марибэль Брайтвуд, в девичестве баронесса Фарлинг.

Домовой откуда-то приволок ее портрет. Сперва я выслушала его подозрения, затем мы вместе пытались прийти хоть к какому-то логическому выводу. Затем, не выдержав, я попросила Рублика покопаться в бумагах. Герцог упомянул, что изначально это именно леди Брайтвуд начала помогать приюту. Значит, что-то да должно было сохраниться.

И я оказалась права. Среди все еще нужной и ненужной макулатуры приюта домовому все удалось отыскать необходимую нам информацию. Точнее, портрет леди Марибэль, который выцвел, но все же можно было рассмотреть знакомые черты лица.

На нас смотрела дама с волосами цвета воронова крыла и взглядом, который способен остановить коня на скаку. Не иначе. Здесь она была молода, стройна и красива. Сейчас же в одной из комнат находилась пожилая женщина серебристыми волосами и лицом, которое испещрено морщинами.

И закономерно возникал один вопрос.

Зачем?

Зачем герцогине понадобилось явиться в приют под другим именем? Зачем нужно было притворяться не тем человеком? Зачем нужно было наговорить про внука, если герцог Брайтвуд был не женат? Или все же имел невесту? Ведь в своем рассказе леди Мари упомянула только о том, что ее внук привел в родовое поместье невесту, и на этом все. Ее буквально выгнали из дома…

Первая мысль была самой очевидной и, казалось бы, логичной. Герцогиня была главной благотворительницей приюта “Гнездо”. Она могла явиться сюда под другим именем для тайно проверки. Почему бы и нет? Тех, кто управлял приютом, сменялось много. Последний так вообще мало того, что последние деньги унес, еще и несколько лет обворовывал приют, продолжая обналичивать чеки. Желание увидеть настоящую жизнь приюта, без прикрас, и убедиться в том, что ее деньги не разбрасываются, вполне понятна. Но она могла прислать своего человека, а не самой “мучиться”.

Я перевернулась на другой бок. Теперь я смотрела в темноту, в тот самый угол кабинета, откуда в первый раз появился Рублик.

У домового была своя версия пребывания герцогини в приюте, схожая со словами леди Мари. Рублику тоже не нравился герцог. И он больше был склонен тому, что герцогиня рассказала правду о рукоприкладстве родного человека. Ведь она не показалась внуку в тот день, когда он приехал в приют. Все постояльцы чуть ли не строем стояли перед ним, только ее не было. Она узнала его и потому не стала показываться внуку на глаза, во избежание дальнейших проблем. Словно специально избегала встречи с ним.

Эту версию тоже не стоило отвергать. Никто из нас не знал герцога. Вдруг он действительно окажется жестоким человеком. Правда, у нас не было доказательств. Только слова леди Фарлинг.

Но что, если причина была совершенно иной?

Я перебирала версии, но ни одна не складывалась в одну полноценную картину. Нам не узнать правды, пока не поговорим со всеми вместе. Точнее, устроить им очную ставку. Завтра же надо будет заняться этим вопросом.

Зажмурилась, вспоминая один из методов, как быстро заснуть, когда не получается. Но сон как назло не шел. Я снова погрузилась в мысли о герцоге Брайтвуд. Мог ли он поднимать руку на родную бабушку? С одной стороны, мог бы жестокий человека пожертвовать приюту столько денег? Еще и приюту для пожилых людей. Хотя, с другой стороны, может, он таким образом, очищал свою совесть?

Моя душа противилась тому, что герцог плохой человек. Я так и уснула с его именем на губах. Возможно потому во сне всю ночь боролась с несправедливостью, доказывая честное и доброе имя герцога.

Утро выдалось хмурым и пасмурным, как и мое внутренне состояние. В кабинете было прохладно, камин никто не затопил. Где же Рублик? До сих пор сторожит герцога?

Вспомнив свой сон, покраснела и тут же присела. В этот самый момент в кабинете появился Рублик.

— Извините, хозяюшка, — он тут же прошел к камину. — Замешкался малость.

Я же не торопилась расставаться с одеялом. Видимо, судьба понимала мое состояние, потому и зарядил дождь. Но я не могла позволить себе прятаться в кабинете. Нужно показать герцогу приют, а потом устроить встречу с леди Фарлинг. И попытаться спокойно обо всем поговорить и все обсудить.

Вскоре в кабинете затрещали поленья. Чуть погодя на столе появилась чашка кофе и булочка. Выпила я горячий и отчего-то именно сегодня получившимся горьким напиток не спеша и глядя в окно. Во дворе приюта уже образовались лужи. Рабочие не появились. Видимо, дождь напугал и их. С другой стороны, меньше лишних глаз. Я не была уверена, что встреча герцога и леди Мари пройдет благополучно.

— С чего начнем, Ваша Светлость? — лорда Брайтвуд я встретила в своем кабинете полностью подготовленная показать ему приют. Надеясь на то, что в такую погоду он не поведет меня просматривать постройки.

— Пожалуй, покажите мне второй этаж, — спокойно попросил герцог, не сводя с меня глаз.

— Пройдемте, — прошла я вперед.

Приют только просыпался. Видимо, пасмурная погода влияла на всех, а особенно на пожилых. Мне оставалось только надеяться что на их здоровье это никак не повлияет.

На второй этаж я ступила без страха. Надеюсь, Рублик позаботился о леди Мари. До прихода герцога у меня состоялся разговор с домовым. Он предложил сперва поговорить с герцогиней, узнать у нее причины ее такого поступка, а лишь потом поведать лорду Брайтвуд. Рублик боялся, что он заберет бабушку в поместье и продолжит и дальше над ней изыматься. Я согласилась с ним.

Мы не спеша начали свой обход. Я стучалась в комнаты и только после разрешения открывала дверь. Герцог лично заглядывал в каждую из них, даже не поленился проверить шкафы. Хорошо еще, что под кровать не лазил. Кто-то из постояльцев все еще находился в комнате и смотрел на нас с непониманием и любопытством.

— Его Светлость лично хочет убедиться, что вы, находясь в приюте, ни в чем не нуждаетесь, — успокаивала я старушек. — Стандартная проверка, — немного глупо улыбалась я.

Кто-то уже успел спуститься в столовую и мне не приходилось ни перед кем оправдываться. Комната леди Фарлинг тоже оказалась пустой, но я старалась придать лицу скучающее выражение, с каким заглядывала во все другие помещения.

Герцог не оставил без внимания ни одну кладовую. Он заглядывал в каждый закуток приюта. Я терпеливо ходила рядом с ним, ожидая момента, когда ему самому надоест все это и он прекратит свои поиски.

И вот мои мольбы были услышаны.

— Что ж, вы оказались правы, леди Аннабель, — остановился он в коридоре на первом этаже. — Прошу меня простить, что я пытался обвинить вас.

— Ничего страшного, — буднично ответила я. — Вы переживаете за своего родного человека. В такие моменты не думаешь о чувствах других. Я провожу вас, — указала я по направлению к выходу.

— Прежде чем уйти, я бы хотел извиниться перед постояльцами приюта за доставленные тревоги и неудобства, — и герцог улыбнулся. — Лично. Я рад, что мои подозрения оказались беспочвенными.

Пришлось соглашаться. Открывая двери столовой я молилась только о том, чтобы леди Мари там не оказалось. Надеюсь, домовой достаточно умен, чтобы дождаться момента, когда герцог покинет приют и только после этого привести герцогиню ко мне в кабинет. С ней нам предстоял долгий разговор.

В столовой тут же прекратились разговоры, стоило нам войти. Я пробежалась глазами во всем и выдохнула, не обнаружив за столом леди Фарлинг. Между тем герцог прошел вперед и начал говорить. Постояльцы приюта слушали его внимательно.

— Еще раз приношу свои извинения, — лорд Брайтвуд слегка склонил голову и развернулся ко мне лицом. — Проводите меня, леди Аннабель?

Он протянул руку, согнув его. Я не успела коснуться его локтя, как герцог резко изменился в лице. Эдгар цепким взглядом прошелся по столу, как совсем недавно делала это я. Он прищурился, и в уголках его глаз образовались тонкие линии морщин. Что ему не понравилось?

— Постойте, — герцог медленно приблизился к столу. — Все постояльцы уже здесь? — спросил он, не отводя глаза.

Я была сбита с толку его вопросом, но все же подтвердила, что все присутствующие в приюте на данный момент сидели за столом.

— Тогда поведайте мне, почему приборов больше, чем жильцов?

В столовой наступила тишина, нарушаемая только падением столовых приборов. Кто-то выронил вилку на пол, у кого-то ложка выпала из рук в тарелку, у третьего на стол. Я пробежалась глазами по столу. Перед каждым были свои приборы, и тарелки их не пустовали. И вот мой взгляд зацепился за приборы, которые были чистые. Даже салфетка нетронутая. И я продолжала стоять и смотреть на эти самые приборы, не зная, что ответить герцогу.

Острый взгляд Его Светлости я кожей чувствовала на себе. Дружелюбность графа испарилась.

— Леди Аннабель, для кого же эти приборы? — медленно повторил он свой вопрос.

Мое сердце упало и замерло где-то в район пяток. Язык не слушался. На лицах постояльцев начала проступать паника.

— Это мое место, Ваша Светлость, — выпалила я. — Я иногда разделяю трапезу вместе со всеми, чтобы выслушать их предложения.

— Ваше место? — переспросил герцог. — Вы же понимали, что проведете со мной достаточно долгое время и все равно попросили поставить вам приборы? К тому же, трапеза началась без вас. Да и каши не осталось. И судя по всему, это место ожидало кого-то другого. Ведь утром вы уже выпили кофе и не собирались завтракать. Пустая чашка и крошки на вашем столе лишь подтверждают мои слова. Значит, сегодня это место предназначалась не вам, Аннабель, — шагнул он ко мне. Теперь лицо герцога оказалось в опасной близости от моей. — Я устал от этой игры. Где она?

Я завороженно смотрела в глаза лорду Брайтвуд, не зная, как выпутываться из сложившейся ситуации. Сказать, что я согласна стать его любовницей? Так он точно отвлечется от поисков.

Меня спас скрип двери. Герцог проигнорировал противный звук, продолжая сверлить меня глазами.

— Я здесь, Эдгар, — услышали мы женский голос и разом повернули головы. — Но я не вернусь с тобой в особняк. И ты не посмеешь

Глава 26. Где правда, а где ложь?

Аннабель Хэдли

— Ее Светлость герцогиня Марибэль Фарлинг Брайтвуд! — прогремел герцог, стоило нам шагнуть в мой кабинет.

Я даже голову пригнула, испугавшись того, что мне сейчас на голову что-то упадет. А вот герцогиня даже ухом не повела. Мне бы не хотелось испытывать гнев герцога на себе. Но я не могла оставить этих двоих одних. Да и находясь еще в столовой леди Мари вцепилась в мою руку так, что легче было пройти с ней вместе, чем высвободиться.

— Бабушка! Соизвольте объясниться, что вы тут устроили?

Лорд Брайтвуд смотрел на бабушку грозно, уперев руки в бока. Я же усадила леди Марибэль на диван, а сама встала рядом с ней. Точнее, это она удержала меня за юбку платья. Пожилая женщина то ли действительно боялась внука, то ли просто использовала меня как щит от герцога. Объясняться она тоже не спешила.

— Бабушка, — обреченно выдохнул герцог, откидывая голову назад, словно леди Брайтвуд не впервые испытывала терпение внука. — Что за спектакль ты устроила? — Эдгар шагнул к родственнице, но та испугалась, отшатнувшись от внука.

Герцог замер, я же посмела встать между ними. Мало ли. Его Светлость выругался, не стесняясь ни в выражениях, ни нас.

— Леди Марибэль, — спокойным голосом проговорил Эдгар. — Мы возвращаемся домой. Немедленно. И это не обсуждается. Особняк стоит на ушах. Слуги в беспокойстве носятся по городу в поисках тебя. Пожалей хотя бы их и возвращайся. Что на тебя нашло, бабушка?

— Нет, — ответила старушка и вцепилась мне в руку. — Я не пойду с тобой, Эдгар. Мне и тут хорошо. Я не хочу, чтобы ты снова… — герцогиня не договорила и всхлипнула.

В кабинете воцарилась тишина. Герцог снова выругался и начал метаться по кабинету. Я переводила взгляд с одного на другого и не понимала, чью сторону мне принимать. На лорда Брайтвуд было страшно смотреть. На лице гримаса боли и недоумения. Жалко было и герцогиню. Она смотрела в сторону внука испуганно, а на ее глазах блестели слезы. В моей памяти всплыли те самые синяки, которые прятала леди Мари. Неужели это правда? Ведь герцогиня смотрела на внука со страхом, что невозможно было не поверить.

— Чтобы снова что? — не унимался герцог.

— Чтобы больше не поднимали на нее руку, — вместо женщины ответила я, видя, как ей трудно дается этот разговор.

— Поднимал руку? — изумленно воскликнул Эдгар. Он был потрясен, но не мне ли не знать, какими невинными они могут выглядеть. Сосед сверху тоже каждый раз здоровался, мило улыбался при встрече, а как только закрывалась дверь в его квартиру, превращался в самое настоящее чудовище. — Бабушка, опомнись! Что ты творишь? Какой поднимать на тебя руку? Ты же меня с детства нянчила.Учила ходить, водила за руку. Я бы никогда…

Герцог не договорил, встретившись с моим взглядом. В его глазах я прочитала немой вопрос. Но не могла же герцогиня так искусно играть!

— И вы ей верите? — удивился герцог, обратившись ко мне.

Мой красноречивое молчание говорило само за себя.

— Этого не может быть. Я вижу кошмарный сон и только, — запустив пятерню в волосы, герцог снова начал измерять кабинет шагами. — Я не верю, что все это происходит со мной взаправду.

— Этому тоже не верите, Ваша Светлость? — я взяла герцогиню за руку и закатала ей рукава. — Это действительно кошмар. Мне даже представить страшно, что испытывала Ее Светлость в те моменты.

На худых руках пожилой женщины все еще виднелись синяки. Сейчас они поменяли цвет, став зеленовато-желтыми. Еще пару дней и их совсем не стало бы. Может и хорошо, что герцог появился сейчас. У нас хотя бы были доказательства его жестокости. Герцог замер, глядя на руку герцогини.

— Это не я, — произнес лорд Брайтвуд так тихо, что я едва расслышала его. — Я понятия не имею, откуда у нее эти синяки. Клянусь своим именем и честью, я здесь ни причем. В последнее время бабушка вела себя немного по-другому. Она так хотела меня…

— Значит, я еще и сумасшедшая? — не дав внуку договорить, перебила ее герцогиня. — Чтобы скрыть свою вину, ты готов назвать свою бабушку безумной? О Боги, в кого вы превратили моего внука?

Леди Мари заплакала. Я смотрела на них и не знала, кому верить. Его потрясение выглядело искренним. Но и страх бабушки, а особенно ее синяки, которые были не только на руках, невозможно было подстроить.

Кому из них верить?

Благородному лорду, чье имя было безупречным? Который помогал приюту, в глазах которого тоже была боль. Или герцогине? Ей-то зачем наговаривать на внука? Да и выжившей из ума старухой она не казалась. Ее ум был живой, она много чем помогла нам в приюте.

— Ваша Светлость, — обратилась я к герцогине. — Вам нужно отдохнуть. Рублик проводит вас в вашу комнату. Мы с вами поговорим вечером.

Домовой появился тут же, словно поджидал мои слова за дверью. Они вместе покинули кабинет, одарив герцога ненавистным взглядом. После их ухода в кабинете повисло тягостное молчание. Была бы моя воля, я бы тоже ушла вместе с ними, но увы. Приходилось разбираться до конца.

— Только не говорите мне, что вы поверили ей? — первым заговорил герцог, глядя на меня с некоторой долей надежды.

— Ваша Светлость, — выдохнула я. — Я не знаю, кому из вас верить. Но синяки на ее теле реальны, в отличие от ваших слов.

Герцог сжал кулаки. Это не укрылось от моего взгляда. Эдгар злился? Могло ли быть так, что он просто выходил из себя и не помнил те моменты, когда причинял своей бабушке боль?

— Но я ни в чем не виноват! — воскликнул он безвыходно. — Все, что говорит, это неправда. Я не знаю, зачем она оболгала меня. Но я не уйду отсюда, пока не поговорю с ней наедине или не уговорю ее вернуться назад, домой. Так и знайте!

Я опешила от слов герцога. У меня тут не постоялый двор, а приют для пожилых людей, оказавшихся в трудной жизненной ситуации!

— Я не могу поселить вас в приюте, — спокойно произнесла я, глядя как меняется

— И что же вы предлагаете, Аннабель? — обратился он ко мне по имени. — Своими личными руками отремонтировать вам этот приют? А замок вам не возвести?

— Замок на мне нужен, а вот лишние руки не помешают, — спокойно ответила я.

Мне даже не пришлось ничего придумывать. Эдгар сделал это сам. Ведь иногда на мне хватало элементарной мужской силы и приходилось бегать с просьбой к рабочим.

— Вы сейчас серьезно? — удивился герцог.

— На полном, — прошла я за стол. — Вы хотите, чтобы герцогиня вернулась домой. Не скрою, я бы была этому только рада, если бы не одно “но”. Синяки на ее руках. Потому предлагаю вам единственный выход из сложившейся ситуации. Докажите, что вы не такой человек, каким вас описывала леди Брайтвуд, — я выпрямилась, глядя герцогу в глаза.

Интересно, он согласится?

— Если вы действительно не поднимали на бабушку руку, то вы с легкостью выдержите все те испытания, через которые вам придется пройти. Ведь зачастую те, кто старается скрыть свое истинное лицо, бывают самодовольны, надменны, упрямы и нетерпеливы. Также они вспыльчивы, импульсивны и несдержанны, легко выходят из себя. Вот мы и посмотрит на вас, какой вы человек: себе на уме или же тот, кому можно доверить пожилого человека, — с вызовом произнесла я.

— Вы предлагаете мне унизиться? — с опасной мягкостью в голосе задал свой вопрос герцог. При этом его глаза сузились.

— Нет, — уверенно и твердо произнесла я. — Я предлагаю вам доказать всем живущим в приюте, что вы не такой человек, каким вас нам представила герцогиня. Уверена, все постояльцы сейчас на ее стороне. Понадобится, они поднимут такой шум, что вам не отмыться до конца своих дней. Вы потеряете все, что до этого имели.

Герцог замер. По его глазам видела, что он усиленно думал, выбирая, что ему делать и как поступить. В какой-то степени мне было даже жаль его. И я ждала, когда он согласится. Мне отчаянно хотелось верить, что он не делал того, о чем нам рассказала леди Мари. Точнее, леди Марибэль.

— Хорошо, — наконец выдал герцог уставшим голосом. — Я согласен на ваши условия. Но знайте, — его взгляд буквально вонзился в меня. — Я делаю не потому, что признаю какую-то свою вину, а из лучших целей. Я просто хочу вернуть бабушку домой. В ее дом. Я вам тут не доверяю, — обвел он рукой кабинет, намекая на приют и его жильцов.

— Как пожелаете, Ваша светлость, — кивнула я, чувствуя, как внутри меня зарождается странная смесь из чувств. Надежда, вера и возбуждение от предстоящих дней?

Но я тут же взяла себя в руки. Герцог здесь из-за бабушки, а не по мою душу.

— Пройдемте, я покажу вам место, где вы будете жить, — обошла я стол. — Вы же понимаете, что я не могу вам выделить комнату на одном этаже с постояльцами и вашей бабушкой? — герцог согласно кивнул. — Но и оставить вас на улице я не могу себе позволить. Но есть один отличный вариант. Пройдемте со мной.

Я повела герцога к выходу из приюта, и оказавшись на крыльце, была приятно удивлена. Дождь уже закончился и из-за облаков выглядывало солнце. Не это ли хороший знак?

Аккуратно обойдя лужи мы дошли до самого сарая, в котором несколько лет жили постояльцы приюта. Только он один оставался нетронутым рабочими. Ни у меня, ни у жильцов не поднималась рука, чтобы снести его или же переоборудовать во что-нибудь еще. Так он и стоял, дожидаясь своего часа.

— Вот ваше временное жилище, — озвучила я, оказавшись внутри.

В сарае ничего не поменялось, кроме того, как постояльцы забрали те вещи, которые были дороги им.

— Вы серьезно? — обратился ко мне герцог, одарив меня таким взглядом, что он меня уже трижды придушил и столько же раз закопал. — Вы мне предлагаете жить здесь?

— А по мне видно, что я шучу? — не стушевалась я перед ним. С этого самого дня он просто работник в приюте, а не герцог. — Гостевого домика у меня нет. Это все, что я могу вам предложить. Не нравится — можете возвращаться в свой дворец. В этом случае герцогиня Брайтвуд останется в приюте.

Мои слова возымели эффект. Герцог снял с себя свой грозный вид и натянул терпение.

— Меня все устраивает, — процедил он сквозь зубы.

— Вот и хорошо, — хлопнула я в ладоши. — Вы пока обустраивайтесь, привыкайте, а меня ждут дела. На ужин вас позовут, — и я шагнула к хлипкой двери, не скрывая улыбку.

— Постойте, — остановил меня герцог, схватив за руку. — Мне надо съездить домой за вещами и предупредить слуг. Не могу же я ходить в одном и том же.

— Хорошо, — согласилась я. — Не вернетесь к вечеру, то наша договоренность отменяется, и я вынуждена буду обратиться за помощью куда следует. И еще одно условие: никаких слуг и помощников! Вы должны все делать сами, своими руками.

— А Готфрид? — опешил герцог. — Он может приходить и сообщать мне о делах? Я не могу пустить все на самотек и бросить герцогство на неопределенный срок.

— Как пожелаете, Ваша Светлость, — согласилась я. — С сегодняшнего дня вы не герцог, а работник приюта. Привыкайте к своему новому положению и роли.

Я повернулась и вышла во двор, оставляя герцога одного и чувствуя на спине его взгляд. И где-то в глубине души все же теплилась надежда, что он не виноват. Тогда зачем герцогине наговаривать на внука? Это мне и предстояло выяснить.

Глава 27. Ниже положением

Аннабель Хэдли

Меня разбудил шум возле окна. Погода стояла теплая, и на ночь я не стала запирать его. Лето только вступало в свои права, но уже радовало нас погожими деньками. Приподнявшись, посмотрела в сторону задернутых штор, но ничего не заметила. Упала обратно на подушки.

— Хозяюшка, Его Светлость ожидает вас в столовой, — сообщил мне Рублик, появившись в моем кабинете как обычно, словно он просачивался сквозь стены.

Это

Видимо, все было написано на моем лице, раз Рублик начал объясняться.

— Все постояльцы приюта приняли решение, что они достаточно “наказали” Его Светлость, — сообщил мне домовой. — Они готовы подтвердить, что герцог сумел доказать свою невиновность. Все в один голос просили передать, что лорд Брайтвуд теперь ваша забота.

Поставив на стол чашку кофе и булочку, Рублик оставил меня одну. Я так и продолжила сидеть, глядя в одну точку. Это что же теперь получается? Мне придется развлекать герцога?

И тут ветер всколыхнул шторы. На подоконнике лежал маленький букетик цветов. Вот отчего я проснулась. Стоило ли гадать, от кого цветы и кто ходил под окнами? Но сейчас меня больше волновало другое. Правда, со стороны старушек я испытывала не самые приятные чувства. Так меня подставить!

— Рублик! — позвала я домового.

Такое положение дел я не намерена была терпеть.

— Чего желаете, хозяюшка?

Желала я многого, но в этот раз узнать, где сейчас находилась леди Марибэль. Нужно было срочно переговорить с ней. Я начинала подозревать, что синяки на ее руках это просто способ добиться своего. Вот что именно она хотела, я так и не выяснила.

— В приюте никого нет, — сообщил мне дух приюта, заставив меня опешить.

Я замерла, ожидая дальнейших объяснений.

— Они отправились на прогулку в лес, — спокойным тоном сообщил мне домовой, словно докладывал мне о том, что ужин подан не в большой столовой, а в малой. — Сказали, что устали от вечного шума и хотят немного отдохнуть. Просили передать, что будут только к вечеру.

Такого я совершенно не ожидала. Подкрадывались сомнения, что они это сделали из лучших побуждений, но я не потерплю никакого сводничества в свою сторону. И сейчас у меня остался только один вариант: поговорить с герцогом и склонить его к тому, чтобы он принял решение вернуться в свой особняк. Раз другие поверили в его невиновность, то ему здесь больше делать нечего.

Две недели назад, вечером, когда герцог вернулся в приют и как ни в чем не бывало появился в столовой на ужин. Словно он делал так каждый день. Тут то я сообщила всем, что теперь им решать, чем именно лорд Брайтвуд будет заслуживать свое прощение. Боялась, что старушки окажутся мстительными, но надеялась на их благоразумность.

Первое задания выдала леди Веро́ника. Она всего-то попросила нарубить дрова. Я тут же посмотрела на руки герцога. В наше время про такие сказали бы, что лорд Брайтвуд ухаживает за ними и раз в две недели ходит на маникюр. Если не чаще. На слова графини Фаттен Эдгар лишь немногословно кивнул. А утром другого дня я проснулась от звука топора. Герцог принялся к выполнению задания чуть ли не спозаранку. Но к обеду все затихло, как и мужчина сам не появился в столовой.

К тому времени я успела показать прибывшему в приют лекарю комнаты, провести по территории и проводить в помещение, где он может организовать себе рабочий кабинет. Заодно познакомила его с постояльцами приюта. Те были рады лекарю. И пока он осматривался и составлял список, что нужно закупить для него и для работы, я решила отнести обед герцогу в его временное жилище.

Я несла в руках поднос с тарелками, а сердце мое выпрыгивало из груди. Зачем я это делаю? Герцог не маленький мальчик, сам со всем справится. И раз не явился в столовую на обед, значит не голоден. Но совесть не позволила мне поступить по другому.

В сарае герцог не нашелся. Оставила ему обед на столе и обошла задний двор. Эдгар сидел на пне, топор его валялся рядом на земле. Мне не пришлось его окликать. Он сам обернулся, услышав мои шаги. Мой же взгляд упал на его руки, которые он не успел завести за спину.

— Господи! — воскликнула я. — Немедленно к лекарю. Он как раз только прибыл в приют. Вам повезло.

Вот только герцог уперся и ни в какую не захотел идти к лекарю. Мне пришлось самой сбегать в приют, выпросить у лорда Ярган необходимые для обработки и перевязки раны препараты.

— Сидите и не двигайтесь, Ваша Светлость, — произнесла я твердым голосом, когда нашла герцога на том же месте, когда уходила.

И принялась промывать рану. Он вздрагивал от каждого моего прикосновения, но рук не отбирал. Приходилось дуть, как маленькому ребенку. В такие моменты герцог замирал, внимательно глядя на меня. После того как почистила раны, намазала заживляющей мазью и перевязала ему руки.

— Готово, встала я на ноги, — закончив возиться с его руками. — Новый лекарь Табиб обещал, что за день все раны заживут. Сегодня дайте вашим рукам отдохнуть.

Герцог ничего не ответил. Он смотрел на меня с благодарностью и нежностью, я же поспешила уйти к себе в кабинет.

На другой день барон Коди забрал его с собой. Многие хозяйственные постройки уже были возведены, как и закуплены часть животных. Чем они там занимались целый день, я понятия не имела. На второй день желание сходить во двор и проведать герцога я погасила на корню.

Утром третьего дня он явился в столовую без повязок на ладонях. Значит, раны зажили. Шли дни. За это время герцог красил ставни, чинил какой-то механизм у лорда Кроуди, копал землю в огороде, читал старушкам вслух, чистил у свиней, искал всей по территории приюта заблудшую к нам кота. В итоге доставал его с дерева. Ему самому же пришлось мыть животное и приводить его в порядок, чтобы он мог находиться в приюте и хоть как-то развлекать пожилых людей. Он вышел из ванной комнаты весь мокрый и поцарапанный в некоторых местах. Мы еле сдерживали смех. Когда же герцог всучил мне мокрого кота, а сам покинул приют, мы не удержались и рассмеялись. До того смешным и потерянным он выглядел, словно до этого ни разу не возился с домашними питомцами.

Все это время герцогиня держала глухую оборону. Она не разговаривала с внуком, когда же они оказывались в одной комнате вместе, делали вид, что не знают друг друга. Мы не вмешивались, наблюдая со стороны.

Я с герцогом пересекалась за день несколько раз. Правда, разговоры не вели. Я старалась держаться с ним холодно, несмотря на то, что при каждой встрече сердце трепетало. И я вспоминала его нежные руки, которые перевязывала.

И вот сегодня я решительно направилась в сторону сарая, который за последние

— Ваша Светлость, — обратилась я к мужчине, который сидел за столом и занимался бумагами, и тут же замолкла, растерявшись от вида его жилища.

Теперь сарай изнутри мало походил на то жалкое жилище, в котором жили постояльцы приюта. Герцог поменял тут абсолютно все. Поставил новую мебель, все вычистил изнутри и покрасил. Сделал перестановку. Что-то своими руками менял, что-то делал Готфрид. Договоренности насчет лачуги у нас не было. И он был в своем праве менять здесь так, как ему хотелось. К тому же, после его отъезда все вещи останутся тут. В дальнейшем его можно будет использовать как домик для гостей. А еще лучше, устроить трудовой лагерь для детей и племянников тех, кто оказался в приюте не по своей доброй воле. Пусть на собственной шкуре почувствуют, каково это жить вдали от дома. Надо будет обдумать эту идею.

— Леди Аннабель, вы что-то хотели? — услышала я голос герцога.

— Ваша Светлость, — взглянула я на мужчину. — Спешу вас обрадовать. Вы можете покинуть приют и возвращаться в свою привычную жизнь. Довольно с вас пребывания здесь.

Лорд Брайтвуд замер, затем отложил бумаги и не торопясь приблизился ко мне. На его лице и в глазах было недоумение. Создавалось такое ощущение, что герцог и вовсе не желал уходить отсюда.

— Что-то случилось? Почему вы меня выгоняете? — начал он задавать вполне логичные вопросы. — И главное, Ее Светлость согласилась покинуть приют вместе со мной.

Теперь пришла моя очередь замереть и обдумать свой ответ.

— К сожалению, я не могу ответить за желания леди Брайтвуд. Но последние дни дали нам понять, что мы обвинили вас поспешно и без доказательств. Вам незачем что-то доказывать нам. Мы верим, что вы хороший человек.

Я произнесла это так тихо, словно и сама не верила в свои же слова. Пришлось выпрямиться и уже проговорить более громче, глядя герцогу в глаза.

— Мне еще не удалось выяснить, зачем вашей бабушке понадобилось вас оболгать, но я уверена, что у нее есть свой умысел. Обещаю вам, что я выясню это и сразу же вам доложу. Вы можете возвращаться в свой дом.

— Зачем? — герцог снова повторил свой вопрос. — Моя бабушка не хочет уходить. Значит, остаюсь и я.

— Насчет нее не переживайте. Я обещаю, что буду лично приглядывать за ней, — вымолвила я. — Когда-то же она устанет находиться здесь и обязательно захочет вернуться к комфортной и спокойной жизни. И если вам так будет спокойнее, могу каждый день отправлять вам записки о ее состоянии.

Герцог не торопился отвечать, как и соглашаться на мои слова. Он внимательно взглянул на меня.

— Вы выгоняете меня, леди Аннабель? Вы так не хотите видеться со мной? Я что-то сделал не так? Вы желаете, чтобы я ушел? — напирая на меня, сыпал он своими вопросами.

— Да. Нет! — произнесла я, не понимая, что отвечать в этом случае.

Взгляд герцога скользнул по моему лицу.

— Есть кое-что, что могло бы сподвигнуть меня на то, чтобы я сам уехал из приюта, — чуть ли не в губы прошептал он мне и выдержал многозначительную паузу. Я уже хотела сама спросить у него, но боялась, что тогда придется прикоснуться к его губам. На мое счастье, он сам озвучил свое условие. — Поцелуй.

— Что? — удивилась я, не веря своим ушам. Может, мне послышалось?

— Поцелуй, — чуть ли не по буквам повторил герцог, все это время не прерывая со мною взгляда. — Твой поцелуй, Аннабель. За него, возможно, я соглашусь уехать из приюта.

Мое сердце забилось чаще. Хотела ли я поцелуя с герцогом? Кто бы отказался от такой возможности! Вот только я не должна была потерять голову и не забывать про свои обязанности. Но сейчас герцог именно этого и добивался. Чтобы я не только потеряла голову, но и согласилась на кое-что большее. Хорошо, подыграем ему.

— Я согласна, — почти шепотом произнесла я. — Согласна на поцелуй. На один.

— Аннабель, — герцог выдохнул мое имя. Поднял руку и коснулся моей щеки. Его губы почти коснулись моих, когда я повернула голову.

Затем поцеловала герцога в щеку и отстранилась от него.

— Как вы и просили, Ваша Светлость, один поцелуй, — победно произнесла я. Ведь не было озвучено, что поцелуй должен был быть в губы.

Герцог рассмеялся и опустил голову, но ничего не сказал.

— Надеюсь, что вы сдержите свое слово, — произнесла я, затем развернулась и ушла, еле сдерживая себя от того, чтобы не приложить ладони к щекам.

— Ты все равно будешь моей, Аннабель, — услышала я слова герцога, а затем нас друг от друга отделила дверь.

До самого вечера у меня из головы не выходил наш поцелуй с лордом Брайтвуд. Мне пришлось даже отложить бумаги. Ведь на одном из них появилось имя герцога. Скомкала и выбросила его. Хорошо, что он уедет. Да, я буду по нему скучать, ну хоть работать нормально начну. Постоянные разговоры постояльцев о нем, все мои мысли о нем мешали сосредоточиться на приюте и его вопросах. Я ничего не имела против, но сперва мне нужно было завершить дела, чтобы получить второй шанс на жизнь. И уже после сердечные дела.

Каково же было мое удивление, когда герцог явился на ужин.

— Ваша Светлость? — удивилась я. — Разве вы не должны были вернуться в свой особняк?

— Я бы очень хотел, но здесь у меня еще есть дела. Важные.

— Да, Его Светлость был так любезен и согласился помочь нам. Он сыграет одну из главных ролей в моем спектакле, — поспешила сообщить Сандра. — И у нас только месяц на все!

Я сверкнула глазами на герцога. Поспешила, однако, я своими выводами. Однозначно он не очень хорошим человеком. Обманщик и плут! Вот кто он!

Вслух я это говорить не стала, но надеялась, что герцог все поймет по моим глазам. Но все, что я получила в ответ, это то, что он мне подмигнул.

Глава 28. Игра одного актера

Аннабель Хэдли

Месяц спустя…

В приюте царила предпраздничная суета. Сегодня должно было состояться открытие театра

Я стояла на крыльце приюта и наблюдала за тем, как поток людей стекался в театр. Передо мной как на ладони была видна полностью измененная территория приюта. Сейчас она утопала в зелени и солнечном свете. С того самого первого дня, когда я попала сюда, было сделано очень много. Тогда приют встретил меня с дырой на крыше, с потемневшими от времени стенами, с разбитыми окнами и почти пустотой.

Несколько месяцев ушло на то, чтобы привести его в порядок. Я не спала ночами, составляя списки и перебирая варианты, как лучше будет. Уговаривала постояльцев приюта, которые уже не верили в лучшее будущее. Но я не только сломалась, но и не сдалась. Благодаря всем тем, кто все это время был со мной рядом.

И вот теперь я могла любоваться итогом своих стараний.

Крыша приюта больше не протекала. Все стекла в окнах были вставлены. Даже плющ, что вился по стене приюта, казалось, только украшал его. Во дворе и в саду, где раньше был бурьян, теперь цвели разнообразные цветы и журчал фонтан. На деревьях висели плоды. В огороде высажены все овощи. В хозяйственных постройках издавали довольные звуки домашние животные. Мы завели куриц, гусей и уток, свиней, даже несколько коров. Без покупки лошади тоже не обошлось. Нужно было добираться в город.

Из раскрытых настежь окон театр до меня доносились смех и музыка. Там всем управляла Сандра. Я туда не лезла, дав бывшей актрисе королевского театра полный карт-бланш. Она была более сведуща в этом вопросе, чем я. И сегодня должна была состояться премьера ее спектакля. Она целый месяц трудилась. Не было ни дня, чтобы они не репетировали. Ее актерами стали постояльцы театра, за неимением других, и, конечно же, герцог Брайтвуд.

Эдгар так и не уехал после того случая. Продолжил жить в той же лачуге, ходил на репетиции, помогал во многих вопросах, давал советы постояльцам приюта. Даже случилось так, что они начали общаться с герцогиней. Но он оставался в приюте. Мог уезжать на целый день, но вечером всегда возвращался обратно.

Его внимание ко мне не иссякло. Правда, изменился он сам, как и его подарки. Я каждое утро находила на подоконнике цветы. Герцог вставал рано и успевал собрать их для меня. Теперь его подношения заключались, казалось бы, в мелочах, но были намного дороги мне и приятны, чем он дарил до этого. Иногда он приходил в мой кабинет по вечерам, и мы могли просто разговаривать. Он делился моментами из своей жизни. Я внимательно его слушала, иногда что-то рассказывая о себе. Герцог часто приглашал меня на прогулки до озера. Кроме сада с фонтаном, это было второе место, где мне нравилось проводить время.

— Леди Хэдли! — услышала я свое имя и встрепенулась. — Куда же вы пропали? Там все ждут только вас. Его Светлость просил проследить, чтобы ты обязательно присутствовала в зале.

Готфрид укоризненно посмотрел на меня, поправив очки. Он тоже временно переехал в приют и получилось так, что секретарь герцога стал помощником и для меня. Правда сперва больше бегал по поручениям герцога, передавая его слова мне, а мои — ему. Сейчас я искала человека, чтобы заменить его. Да и на мое место, скорее всего, пришлют другого человека. Со мной был уговор только на восстановление приюта. О дальнейшей работе речи не шло.

— Задумалась немного. Волнуюсь, — спустившись с крыльца, ответила я. — Идем, Готфрид. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим.

Театр встретил меня с шумом. Зал был полон. Многие сидели даже в проходе. Благо, мы заранее позаботились о скамейках. Зрителями были не только обычные горожане, купившие билет, но и гости. Я настояла на том, чтобы отправить приглашение всем меценатам приюта, заодно и во дворец. И на мое удивление, король со своим сыном приняли его. Они сидели впереди и внимательно смотрели на сцену. Как я знала, герцог Брайтвуд водил дружбу с принцем.

Я с замиранием сердца поднялась на сцену для приветственного слова. Я волновалась. Отыскала глазами леди Марибэль. В последние дни мы подружились с ней. Она тоже решила остаться в приюте до премьеры спектакля, но от роли отказалась. Герцогиня ободряюще мне кивнула и я набрала в грудь побольше воздуха.

— Дамы и господа, дорогие жители нашего города! Мы собрались сегодня в этом уютном зале маленького театра приюта, который видел столько судеб и слышал столько аплодисментов лишь для одного. Чтобы познакомиться с теми людьми, которые повидали в своей жизни многого, но не сдались. Этот театр — душа нашего приюта. С сегодняшнего дня наш приют “Гнездо” для пожилых людей открывает свои двери для всех, кто оказался в трудной ситуации и нуждается в помощи, заботе и человеческом тепле. Никто не должен оставаться один на один со своей бедой. Мы всем поможем. Со своей стороны хочу попросить вас поддержать тех, кто выйдет сегодня на эту сцену. Артисты ждали этой встречи с вами. Они такие же обычные люди, как и вы. Прошу.

Зал взорвался аплодисментами. Я пригласила на сцену Сандру. Сегодня был и ее день. Она не только восстановила театр, но все делала сама. Даже над приглашениями и билетами на спектакль трудилась лично. За это время она изменилась. Я к ней не лезла, доверившись ее опыту. Ведь Сандра сумела уговорить герцога принять во всем этом участие. И мне самой было интересно посмотреть на него.

Ему досталась роль влюбленного юноши, Леандра, чье сердце билось только для одной прекрасной Геро. Леди Бэйли выбрала для премьеры историю про любовь. И не прогадала…

Постояльцы приюта, переодетые в свои роли, один за другим выходили на сцену. Я все ждала появления герцога. И вот наконец появился он. Зал замер, будто все это время ждал появления герцога. Перед нами стоял усталый, изможденный путник в поношенном плаще. И когда он заговорил, зал полностью затих. Его голос, обычно такой властный, теперь был тихим, полным тоски и печали. Он заставлял верить в слова героя, в его боль, в его надежду.

Я не могла оторвать от него глаз. Я видела перед собой не герцога, а влюбленного юношу, который готов на все ради спасения любимой. Словно он не только играл свою роль, а говорил то, что у него на душе на самом деле. Мое

— Я переплыву бушующее море ради одного твоего взгляда, Геро, — говорил Леандр, протягивая руки вперед, но я слышала только самого герцога. — Я поднимусь на самую высокую вершину, только чтобы увидеть твою улыбку, Геро.

В зале были слышны всхлипы. Видимо, момент расставания двух любящих сердец затронул многих.

И вот настала кульминация. Буря, ночь, бушующие волны. Леандр плыл к своей возлюбленной, ведомый лишь светом ее любви. Герой на сцене боролся со стихией, он с надеждой смотрел вдаль. В такие моменты наши с герцогом взгляды пересекались.

Но счастливого конца мы не дождались. Леандр не смог доплыть до берега и до своей возлюбленной. Бушующее море не отпустило его.

— Геро! Любовь моя! — крик юноши разорвал тишину зала, прежде чем он ушел под волны…

В зале театра повисла гробовая тишина, а потом взорвалась аплодисментами. Занавес опустился. Я же сидела, прижав платок к глазам, все еще ощущая комок в горле. Я видела, как он “умирал” от любви. Видела, как его взгляд потухал, полный преданности и тоски по любимой. И этот образ никак не хотел отпускать меня. Неужели можно так сильно любить?

Актеры вышли на поклон. Теперь на сцене снова был прежний герцог. Зал снова взорвался аплодисментами. Зрители кричали «Браво!», свистели, стучали ногами. Постояльцы приюта склонили головы и шагнули назад. Эдгар шагнул вперед и поднял руку, прося тишины у зала. Шум постепенно стих. Все ждали, что он будет говорить. Ничего такого у нас в планах не было.

Взгляд герцога снова нашел меня. Он улыбнулся. Той самой улыбкой, которая появлялась так редко, но полностью преображала его лицо. Таким он мне нравился больше.

— Сегодня я играл роль, — начал он. — Я говорил чужие слова. Но сейчас я хочу сказать свои. И они будут идти прямо из сердца, — он приложил руку к груди.

Он шагнул к самому краю сцены, оказавшись прямо напротив меня, не прерывая переглядывания со мной.

— Аннабель, — произнес он, и в зале снова воцарилась мертвая тишина. — Ты ворвалась в мою жизнь внезапно, но еще тогда разбудила во мне множество чувств. Ты полностью переменила мою жизнь. Ты заставила меня рубить дрова, ты заставила меня мыть полы, ты заставила меня читать сказки по вечерам. Только ради тебя сегодня я вышел на эту сцену. У каждого из нас на это были свои причины. Но я благодарен тебе за все. Все это время ты открывала мне мое собственное сердце. Я понял, что хочу доказать тебе нечто большее.

Герцог сделал паузу. Выдохнул. Было видно, что он сильно волновался.

— Я полюбил тебя, Аннабель, — просто сказал он. Эти слова прозвучали громче любых аплодисментов. Я замерла. — Я полюбил твою силу, твою доброту, твое упрямство. Я люблю тебя, леди Аннабель Хэдли, и я не хочу возвращаться в свой замок один. И потому сегодня, здесь и сейчас, — герцог достал кольцо и опустился прямо на сцене на колени. — Перед всеми этими свидетелями, я спрашиваю тебя… Согласна ли ты, Аннабель, стать моей женой и герцогиней Брайтвуд?

В зале не было слышно ни вздоха. Все замерли, превратившись в каменные изваяния. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я видела его взгляд, полный любви, надежды и немного страха. Он, могущественный герцог, стоял на колене передо мной и ждал моего ответа.

В этот самый момент я почувствовала прикосновение. Словно ветер прошелся по залу. Рука опустилась и нащупала в кармане платья записку. Я взглянула на герцога, все еще ожидающего ответа, также понимала, что мне жизненно необходимо было узнать, что написано на бумажке. Чувствуя на себе множество взглядов, я все же достала записку и раскрыла ее.

“Будь счастлива, Анна-Аннабель!” — прочитала я одними губами.

И выдохнула. Слезы покатились из глаз. Записка с моих рук пропала, будто ее и не было вовсе. Подняла глаза на Эдгара, который был в замешательстве и на его лице начали появляться тени сомнения. Согласно кивнула.

— Наконец-то! — раздался голос леди Марибэль, заставив всех очнуться от умилительного момента. — Я уж думала, что не доживу до этого дня. Я сегодня же возвращаюсь в особняк и начинаю подготовку к свадьбе. Все присутствующие здесь приглашены!

Мы с герцогом переглянулись, вместе подумав об одном и том же. Затем рассмеялись.

— Нового старого постояльца примете в приют? — прошептал мне Эдгар.

Снова кивнула. Следом герцог накрыл мои губы поцелуем, нисколько не стесняясь присутствия зрителей.

Бонус

Бонус

Герцогиня Марибэль Брайтвуд

— Встречайте, герцог и герцогиня Брайтвуд! — произнес церемониймейстер, несколько раз стукнув тростью.

Бальный зал дворца на несколько секунд замер в тишине, затем начались шепотки. Аннабель только недавно стала частью нашей семьи, но держалась просто безупречно. Моя школа!

“И почти не опоздали”, — подумала я про себя.

Аннабель не забывала про приют, пусть и сама, добровольно уступила место хозяйки Готфриду. Секретарь герцога сам изъявил желание остаться там. Сегодня они посетили очередной спектакль Сандры. Театр приюта под управлением леди Бэйли был у всех на слуху и стал популярен. Билеты на премьеры невозможно было достать. Но для четы Брайтвуд всегда оставляли места.

Мне импонировало то, что Аннабель не забывала про постояльцев. Я тоже частенько наведывалась к ним. Все прежние жильцы остались там же, не захотев возвращаться домой. Хотя родственники многих приезжали и уговаривали их вернуться. Но те были непреклонны. В приюте “Гнездо” они были не только постояльцами, но и частью его. Там они нашли свое место, занятие по душе. А вот Рублик все же решился уйти вместе со своей хозяйкой. Он все еще не доверял моему внуку. И правильно делал. Иначе Эдгар может расслабиться. Стычки между ними происходили каждый день, хоть немного развлекая нас. Вместо себя домовой позвал своих родственников. Места хватило всем. И насчет слуг и работников в приюте можно было не переживать.

— Появилась из ниоткуда, но ведет себя так, словно всю жизнь была герцогиней, — услышала я рядом.

Виконтесса Кайзер. Весьма неприятная особа и жуткая сплетница.

— И что только герцог Брайтвуд в ней нашел, — распалялась она дальше. — Моя дочь Алисия определенно лучше нее.

Остальные дамы, что окружали ее, тут же закивали, соглашаясь с ней.

— Она недостойна его. Еще и приютом

— Спросишь у нее лично лет через десять, — проговорила я и прошла мимо них.

Вот никогда не любила балы, но зимний бал невозможно было пропустить. Король бы не простил этого.

— Не устали, леди Марибэль? — тут же спохватилась Аннабель, стоило мне оказаться рядом с ними. — Может вам присесть?

— Прекрати вести себя со мной как с маленьким ребенком! — шлепнула я по ее руке веером. — Я еще правнуков не дождалась. А ты меня уже хочешь списать со счетов.

— Тебя разве спишешь, — проворчал Эдгар. — Уверен, ты еще судьбу правнука будешь решать, выбрав для нее невесту. Как поступила со мной.

— Благодаря мне ему досталась самая лучшая жена, он еще смеет упрекать меня. Ты сперва заделай мне этого внука, потом говори, — пробурчала я. — Доживу ли я до этого счастливого дня.

Настроение окончательно было испорчено. Я понимала, что мой внук женился на Аннабель всего пару месяцев назад, но перед смертью все же хотелось бы подержать на руках хотя бы старшего правнука. Я через многое прошла, чтобы женить его.

— Доживете, бабушка, — прошептала Аннабель, пряча лицо на груди мужа.

— Ба! — произнесла я, обращая внимание других гостей на нас. Эдгар тут же шикнул на меня. — Имя уже выбрали? Кроватку для него я сама закажу.

— Я же говорил, предупреждал тебя, — обреченно закатил глаза мой внук, следом тут же улыбнулся. — Теперь она не оставит тебя в покое.

— Пусть порадуется, — ответила Аннабель, глядя на мужа с нежностью и любовью.

— Это дело надо отметить, а вы идите потанцуйте, — стукнула я внука по руке веером и подозвала к себе лакея. Сама же устало опустилась на кушетку возле стены.

Дождалась!

В голове тут же всплыли воспоминания, как я впервые познакомилась с Аннабель. Как она мне понравилась, как она не упала к ногам моего внука после его предложения стать любовницей, как она встала на мою защиту, когда мне вынужденно пришлось соврать про внука. И я решила свести их. Такую нельзя было упускать.

Долго уговаривать постояльцев приюта участвовать в моей авантюре не пришлось. Они тоже желали для девушки только лучшего. Еще для них хоть какое-то развлечение, чтобы развеять скуку в приюте. Идеи сыпались один за другим. Но нам и делать ничего не пришлось. Этих двоих как магнитом тянуло друг к другу. Одна моя ложь сделала свое дело. Нам же приходилось только подстроиться под них.

— Все таки хорошая пара вышла из них, — не удержалась я и проговорила вслух.

— Согласен с вами, герцогиня, — рядом со мной оказался король Артур. — Где ты нашла такое сокровище, Марибэль? — взглянул он на мою невестку.

— Ищешь невесту для принца, Артур?

— Хочу передать сыну дела королевства, а самому уже пора на покой. Вот только ему рядом нужна его женщина, — скептическим взглядом оценил он девушку, с которым танцевал принц. — Умная, мудрая и любящая его.

— Вели приготовить для меня покои во дворце, — подмигнула я Артуру, и наши с ним бокалы встретились.