Хейтер из рода Стужевых, том 2

Глава 1

Зигмунд Крафт, Тимур Машуков

Хейтер из рода Стужевых, том 2

Хомутов полыхал гневом, наполняя меня энергией. Уж сейчас я в победе не сомневался, так что грозный вид графа меня ничуть не пугал.

— Говорили же тебе, не лезь! Мелкий слизняк, давно не получал?

Его голос так и сочился превосходством. Только вот я не помнил, чтобы у Алексея с ним прежде был какой-то конфликт, доходящий до драки. О каком «получал» он говорит вообще?

Вокруг его правой руки начали появляться серые ленты — а парень прям серьёзно настроен! Это ведь проявление его дара.

— Что ж, я давал шанс хотя бы извиниться. Но раз вам даже нечего сказать, я вызываю вас на дуэль, граф Хомутов. За оскорбление чести моей сестры.

— Дуэль? Ты серьёзно? — он остановился, захихикав и схватившись за живот левой рукой. Над правой всё ещё парили ленты. — Ты же всю жизнь бежал с них!

— Времена меняются. Некоторые люди взрослеют, — пожал я плечами. — Вы вызов-то принимаете? Или нападёте просто так?

Он не успел ничего ответить, как вмешалась Татьяна:

— Вы мой гость, Алексей! Так что это я вызываю Хомутова на дуэль. Это отчасти моя ответственность, что с вашей сестрой произошло такое ужасное событие. Позвольте в качестве извинения самой отплатить наглецу.

Виктора такое заявление ещё больше рассмешило. Я же в недоумении уставился на девушку: перекладывать на неё дуэль? Как-то это не по-мужски. Или она волнуется, что мне не победить? Наоборот тогда надо выступить, чтобы приятно ее удивить. И влюбить заодно.

— При всём уважении, — я покачал головой, — это давний конфликт, Хомутов не в первый…

— Да кто ты такая, девочка? — смеясь, закричал Виктор, перебивая меня. — Хоть понимаешь, куда лезешь? А знаешь? Давай! Сразу вас, троих подружек оприходую, вот парни-то удивятся!

От такого заявления завис не только я, но и сама Татьяна. Уровень наглости у Виктора явно соперничает с ЧСВ. Или это правильнее назвать глупостью?

— А ты снимай, снимай, слизняк, потом скинешь мне, — продолжал он смеяться. — Троих за раз ещё не было, вроде…

— Ты это кого это там оприходовать собрался?

Я даже вздрогнул от резкого голоса, наполненного неприкрытой угрозой. Обернулись все — это оказался Валентин Рожинов. Настораживало только то, что ярость от него шла слабая, так, лишь лёгкий ветерок. Полная противоположность его внешнему виду. Но свою шёлковую зелёную ленту он уже наматывал на кулак.

— О, Валентин! — Хомутов радостно вскинул руки, будто не сообразил, что сейчас произошло. Он что, пьян? Совсем с головой не дружит? — Ты как раз вовремя! Только уединился с девушкой, как явился этот урод, — он ткнул в меня пальцем, — и всё обломал. Но смотри, ещё две дурочки прибежали. Хочешь, можешь присоединиться, мне не жалко. Баб на всех хватит, — он перевёл взгляд на меня и усмехнулся, — ну, кроме тебя, оператор, ха-ха…

И опять смеётся. Конечно, Виктор не первый раз говорил прежде, чем подумать, на чём палился неоднократно. Алексей, например, смог подслушать его планы на сестру в первый раз. Но то, что сейчас происходило, было совсем уж абсурдным. С чего вдруг он посчитал Валентина своим единомышленником⁈

— Ну и друзей ты себе находишь, братишка, — язвительно усмехнулась Татьяна.

Виктор ничего не успел понять, так как Рожинов стартовал резко. Пронёсся мимо меня и, схватив его за шею, приподнял над асфальтом.

— Стой! — прохрипел Хомутов, пытаясь освободиться. Даже ленты пропали — видимо, потерял концентрацию.

— Ты оскорбил мою сестру. И поплатишься за это!

Всё так же держа парня за глотку, Валентин ударил его сверху вниз об асфальт. Отпустил, выпрямился и пнул, отправив в небольшой полёт на пару метров, а дальше тот перекатился по инерции, пока его не остановил припаркованный автомобиль.

— Это недоразумение! — завизжал Виктор, держась за горло и скривившись от боли. — Успокойся!

Но Рожинов не слушал. Он снова рванул к парню. Но тот, несмотря на боль, резко откатился в сторону, так что пострадал только асфальт. Виктор с трудом поднялся на ноги, его глаза метались в поисках выхода, но Валентин был настроен серьёзно.

— Ты думал, что можешь говорить о моей сестре в таком тоне? — голос Рожинова был холоден.

— Да откуда я мог знать, кто она⁈ Сказал же, это недоразумение! — взвизгнул Виктор снова. От его недавней самоуверенности не осталось и следа.

И всё же он резко взмахнул рукой, серые ленты материализовались вновь. Как змеи, они направились в сторону Рожинова. Но тот оказался на удивление ловок, словно гимнаст. Он уклонился от навыка и быстро сблизился с парнем.

Валентин схватил Виктора за запястье и с силой провернул его руку. Раздался отвратительный хруст — кости не выдержали. Серые ленты рассеялись еще до того, как Хомутов вскрикнул. Но крик оборвался, когда Рожинов нанёс ему жёсткий удар коленом в солнечное сплетение.

Виктор согнулся пополам, но Валентин не дал ему упасть. Он схватил его за волосы, приподнял и с силой вдавил лицом в капот ближайшего автомобиля. На том образовалась вмятина, но сигнализация, к моему удивлению, не сработала.

— А теперь извинись, — прошипел он.

Хомутов, задыхаясь, пробормотал что-то невнятное.

— Громче!

— Прости! — вырвалось у Виктора, его голос дрожал от боли и унижения.

— И про Марию не забудь!

— Прости, Мария!

— Ты ведь больше не будешь так вести себя?

— Не буду! Не буду! Пусти, пожалуйста!

Рожинов на мгновение замер, затем резко разжал пальцы. Хомутов рухнул на асфальт, хватаясь за сломанную руку и скуля.

— Если ещё раз услышу, что ты позволяешь себе такие слова в адрес моей сестры или любой другой девушки — сломаю не только руку, — Валентин наклонился к нему. — Понял?

Виктор, бледный, кивнул.

Рожинов выпрямился, окинул его последним презрительным взглядом:

— Иди отсюда, пока можешь.

Хомутов, скрипя зубами, кое-как поднялся и, прижимая сломанную руку, заковылял прочь, быстро скрывшись за углом.

Валентин проводил его холодным взглядом, после чего повернулся ко

Его взгляд перешёл на сестру.

— Спасибо, брат, — усмехнулась она, так же пряча телефон. — Иного я от тебя и не ожидала.

— Рад это слышать.

— Да, ты всё такой же мягкий.

Он нахмурился, поправил пиджак. Отвернувшись, ушёл.

Что тут сказать? Как бы мне ни сложно было это признавать, но Валентин был крут в моменте. Если бы не моё чувство чужого гнева, точно бы поверил, что он разъярился от того, что его сестру оскорбили. Но, по моим ощущениям, он скорее был раздосадован, что новый приятель так глупо подставился.

— Прости за представление, — голос Татьяны на контрасте с тем, как она обращалась к брату, удивил меня. Тон был более тёплым по отношению ко мне. — Надеюсь, ты не в обиде, что наглеца слишком легко наказали?

— Всё нормально. Но лучше бы и правда я его сам побил. Хоть бы душу отвёл немного.

Она улыбнулась и подошла к моей сестре, которую всё ещё поддерживала Виктория.

— Простите за произошедшее. Наверное, вам стоит вернуться домой.

Мария кивнула и рассеянно посмотрела на меня. Обалдеть! Она не злится? Неужели настолько расстроена?

Я достал смартфон, собираясь заказать такси, но экран накрыла пальцами Татьяна. Я поднял взгляд на неё, на что девушка покачала головой.

— Вас отвезёт наш водитель. Виктория!

Та передала Марию мне в руки и ушла. Я снял пиджак и накинул на плечи сестры. Она даже взглянула на меня с благодарностью и позволила приобнять себя. Это было так необычно для наших отношений, что я сам немного растерялся и ощущал себя некомфортно.

Вскоре пришёл водитель, пожилой мужчина. До его появления никто не произнес ни слова.

— Прошу вас, господа, — тихо сказал он, открывая дверцу автомобиля, на котором был помят капот головой Виктора.

Мария села первая, я повернулся к Татьяне:

— Спасибо.

— Это лишь мелочь, которую я могу сделать для вас двоих. Отдыхайте.

Я кивнул и сам сел на заднее сидение. Посмотрел на сестру: та демонстративно отодвинулась от меня, а потом и вовсе сняла пиджак, чтобы бросить мне на колени. Так, не произнеся ни слова, мы и доехали, так как до этого наш адрес водителю через приоткрытое окно назвала Татьяна.

Дом будто спал, погружённый в темноту. Мария сама открыла дверь со своей стороны и выскочила из машины, не дожидаясь меня. Так же быстро приложила магнитный ключ к калитке и побежала внутрь. Водитель молча уехал.

М-да, вот это вечерочек вышел, конечно. Вроде бы ничего особого не делал, а устал, как собака.

Спокойным шагом я добрался до дома и запер входную дверь. Когда приблизился к лестнице, вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса:

— Случилось что-то нехорошее?

Сбоку в коридоре стоял Аркадий Петрович. Странно было видеть его в чёрной пижаме — простых брюках и рубахе, а не в привычном кителе. Мне уже начинало казаться, что он его вообще никогда не снимает, так и спит в нём.

— Вы правы. Виктор снова попытался… — я запнулся, так как говорить подобные вещи старику было немного стыдно, — изнасиловать Марию. Но я помешал. Даже запись его позора есть.

— Ты избил его? — Аркадий Петрович строго посмотрел на меня.

— Не я, Валентин Рожинов. Это его вечеринка была.

— Что ж, похоже, Марии придётся погостить в твоём доме ближайший год. Ты ведь не против? — слабо улыбнулся он.

— Не против, — улыбнулся и я в ответ. — Сами ей об этом расскажете?

— Да, завтра. Спокойной ночи.

Он развернулся и направился к себе. Его спальня находилась на первом этаже.

Довольный, я поднялся к себе. Что ж, присутствие Марии точно не будет лишним. Она ведь не перестанет злиться на меня из-за произошедшего? Учитывая проявленное ею упрямство в машине, нет. Сегодня же мы все устали, а утреннюю тренировку никто не отменял! Проклятые мечи, опять они…

Интерлюдия

Валентин стоял у окна гостиничного номера. В стороне от него в кресле сидел Виктор с рукой в гипсе. Он нервно дёргался, будто никак не мог усесться поудобнее. На Рожинова он бросал косые взгляды, но не спешил что-то говорить.

— Ты сам виноват, — сказал Валентин, не отрывая взгляда от окна. — У меня не было иного выбора, как вмешаться и сломать тебе руку. Татьяна бы не стала церемониться с тобой и просто убила.

— Да откуда мне было знать…

— Я ведь показывал её фотку, идиот! — Валентин повернулся, злобно глянув на сидящего парня.

— Да все смазливые девки на одно лицо…

Ему опять не дал договорить Рожинов, ударив по лицу ладонью наотмашь.

— За что? — возмутился Виктор, ошарашенно смотря снизу вверх. — Ты совсем сдурел?

Подавляя раздражение, Валентин склонился над ним, упершись в спинку кресла. От его тяжёлого взгляда Хомутов вжал голову в плечи.

— За всё хорошее. Ты когда начнёшь думать, прежде чем говорить? Если бы знал, что ты такой кретин, не связывался бы с тобой!

— Так мы здесь только вдвоём, — вяло пробормотал Виктор.

— Даже у стен бывают уши, балбес.

Рожинов выпрямился, дав подзатыльник раненому.

— Ничего б мне твоя сестра не сделала, — снова еле слышно пробормотал Хомутов.

— Ты не знаешь эту девушку, в отличие от меня. Точно бы рукой не отделался, тупица. Хотя, с кем я разговариваю? — он вздохнул и покачал головой, после чего вновь уставился в окно.

Поток машин и людей на дневной улице успокаивал Валентина. Всё лучше, чем рожа кретина рядом.

— О контракте можешь забыть. После случившегося отец не позволит мне иметь с тобой дел.

Про то, что ему и самому больше не хотелось этого, Валентин решил промолчать. Он уже примерно понимал Хомутова: если не свалить решение вопроса о контрактах на главу рода, то тот начнёт ныть и клянчить изменение решения.

— Я не могу вернуться в Тулу ни с чем! — жалобно

— А должен? — Валентин перевёл удивлённый взгляд на бывшего приятеля. — Почему это должно быть моими проблемами? Сам разгребай, бери ответственность за свои поступки.

— Может, какой-то другой род…

— Ты так ничего и не понял? Чтобы сегодня же вечером ноги твоей в Козлове не было!

Рожинов направился к двери, кинув напоследок:

— Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

После его ухода Хомутов поджал губы. Выхватил из-под поясницы маленькую подушку и кинул её в стену.

— Ублюдок! Ты мне ещё за всё ответишь, слизняк! Вместе со своей сестрой-потаскухой. Только попробуй вернуться в Тулу — урою!!!

Ему только и оставалось, что зло ругаться. И надеяться, что отец не узнает истинной причины срыва договора.

Интерлюдия

Татьяна и Анна сидели на открытой веранде в кафешке. Они наслаждались кофе с круассанами и свежим утренним ветерком.

— Я не пойму, неужели парнишка тебе настолько противен? — удивлённо поинтересовалась Рожинова.

Теплицкая слегка нахмурилась: подруга уже начинала надоедать разговорами об Алексее Стужеве.

— Не в этом дело…

— А в чём?

— Я не хочу связывать свою жизнь с кем-то из-за обстоятельств.

— Ха! Хочешь большой и чистой любви? — усмехнулась Татьяна. — Я думала, ты наконец повзрослела и перестала думать о подобной чуши.

— Тань…

— Алексей молодой и красивый парень. Ты бы видела, как он защищал свою сестру! Если бы мой брат не вмешался, точно бы удавил его, — Рожинова врала, не заикаясь. — Он точно сможет позаботиться о тебе! К тому же, это реальный шанс уехать из Козлова навсегда! Мой брат уже ничего не сможет сделать!

— Это всё так быстро навалилось, — рассеянно произнесла Анна. — Дай мне хоть немного обдумать всё.

— Да что там думать? — нахмурилась Татьяна. — Ты не в том положении, чтобы перебирать женихами. Или у тебя есть кто-то более подходящий на горизонте? Тогда почему я не в курсе? Или ты врала всё это время и на самом деле хотела породниться со мной? Мазохистка комнатная!

Рожинова беззлобно рассмеялась, Анна так же улыбнулась.

Алексей нравился Теплицкой, но как друг. Он был совсем как ребёнок, такой добрый и наивный. Ей так и хотелось позаботиться о нём. Но это не те чувства, что она мечтала испытывать к будущему мужу. Да и будет ли она за Стужевым, как за каменной стеной? Что-то сомнительно. Она ведь его совершенно не знает.

Ох, он ведь совершенно безрассудный! Что тогда в поезде полез в конфликт с Рожиновым, что вчера стремился с кем-то подраться. Она ведь ясно прошептала ему «беги», а он будто и не заметил. Как хорошо, что в этом году Рожинов будет учиться в Москве, так что ни ей, ни тем более Алексею он угрожать не будет. А пока их прикроет Татьяна — осталось всего ничего.

Мария безвылазно сидела в своей комнате целых три дня. Она даже не спускалась к нам, предпочитая есть в гордом одиночестве. И Аркадий Петрович ей потакал! Из-за этого тренировки стали жёстче — без энергии чужого гнева я был гораздо слабее и неповоротливее. Холодова взбесить по-настоящему не получалось. Он изменения во мне заметил, но не стал их никак комментировать. Лишь попросил не волноваться о сестре, сказав, что она не будет вечно грустить. Что, блин? А это тут причём?

По крайней мере, злоба в ней начала появляться снова буквально на следующий день, так что между тренировками я сидел в своей комнате возле стеночки и медитировал. Отрабатывал все магические приёмы, о которых узнал.

У девчонок появилось много дел, так что мы не могли встретиться, но хотя бы переписывались. Татьяна обещала раздобыть мне приглашение на ещё одно мероприятие, но уже без участия её брата.

Тем временем приблизился день подпольных боёв, на которые Аркадий Петрович не горел желанием меня отпускать. Он считал, что я ещё недостаточно восстановился после ранения. Но я как раз за это время вынужденного бездействия довольно много узнал о своём даре и даже худо-бедно научился укреплению своего тела. Не совсем идеально, конечно, так как после хватки Рожинова рука все-таки побаливала на следующее утро.

Но Мария наконец-то пришла к нам на тренировку, и я смог себя показать получше, заслужив одобрительный кивок от Холодова. А вот сестра не меньше меня горела воинственностью. После завтрака сама явилась ко мне в комнату и поинтересовалась, когда мы проведём спарринг, о котором договаривались.

— Это нужно делать либо за пределами города, либо просить знакомых организовать, либо дождаться, когда Аркадий Петрович отлучится по своим делам, — развёл я руками. — Сама понимаешь, всё не так просто.

— Если боишься, то так сразу и говори, — хмыкнула она.

— Не перекладывай с больной головы на здоровую, — улыбнулся я. — Времени ещё полно, успеем.

— Ты так месяц откладывать будешь!

— Немного терпения, сестрёнка.

— Да сколько раз говорить… Ладно, неважно. Я подожду окончания месяца и одержу победу, даже рук не марая.

— Ага, мечтай… Мария, у тебя что, и правда нет ни капли благодарности по отношению ко мне?

Она вспыхнула ещё сильнее, чем когда я её сестрой назвал.

— Спасибо, что помог, — неожиданно сказала она, пусть и тихо. После чего поспешила убежать из моей комнаты, хлопнув дверью.

И что это сейчас было? Воистину, женская логика непостижима.

Глава 2

Так сложилось, что я успел посетить лишь один бой. Эх, жаль, сестру не взять с собой, но ничего не поделать.

Уже знакомым способом на тёмной машине мы направились на окраину города. Здесь ничего не изменилось, разве что ночь душнее стала. Радовал материал моего нового снуда — он хорошо пропускал воздух и плотно прилегал. Потому в нём было комфортно: лицо не потело и при выдохе не дуло в глаза. На ощупь дешёвая тонкая синтетика, но точный состав ткани не узнать из-за отсутствия ярлычка. Так же радовал принт в виде злобной демонической улыбки.

— О, Саламандр явился, — хмыкнул

— Я хочу сменить псевдоним для выступлений, — я сразу же перешёл к делу.

Мужчина замер, с недовольством смотря на меня. Спустя пару секунд он соизволил ответить:

— Двести рублей.

— Что? — я был неприятно удивлён таксой.

— Это специально, а то особо умные при каждом выступлении норовят менять свои псевдонимы, чтобы казаться новыми бойцами, — пояснил он.

Выходило, что даже при победе в таком случае человек ушёл бы в минус, так что и правда разумная мера.

— А вы разве не объявите изменения? — не понял я.

— Если так, то пятьдесят рублей. За неудобство в замене записей, — оскалился он. Вместе со взносом новичка выходила сотня.

— Какие условия нужно выполнить, чтобы не быть больше новичком?

Регистратор рассмеялся.

— А ты уверен в себе, как я погляжу. В прошлый раз больше по случайности выиграл, не считаешь?

По насмешливому взгляду видно, что он много таких самоуверенных повидал. Конечно, откуда статисту знать, что именно я главный герой этого грёбаного мира?

— Время покажет, — сумничал я, чтобы подняться в его глазах.

Ох уж эти побочные квесты! Конечно, мнение статиста мне не упёрлось, но я должен привыкать к образу крутого парня и уметь его транслировать окружающим на автомате.

— Десять боёв подряд. Раньше — если проявишь себя, но это вряд ли, так что особо не рассчитывай.

— За вечер можно несколько раз выйти?

Регистратор опять засмеялся.

— Можно, пацан, можно. Если силёнок хватит и не страшно из-за усталости либо ранений проиграть.

— А взнос?

— Только один за вечер.

— Тогда рассчитывайте на три моих выхода.

У регистратора, видимо, было очень хорошее настроение сегодня — опять начал смеяться.

— А ты чего молчишь, старик? — обратился он к Холодову. — Тебе внука, или кто он там тебе, совсем не жалко? Не будешь одёргивать?

— Он совершеннолетний, вырос уже. Если считает, что может, то вперёд. Не мои проблемы, — холодно заметил мой сопровождающий.

— Учиться на своих ошибках тоже вариант, — кивнул с пониманием мужчина и уставился в тетрадь. — Тут реванш хочет Дракон брать. Не боишься? Какой ты там новый псевдоним хотел?

— Демон. И нет, не боюсь.

— Повезло тебе, свободен Демон. Через три боя поставлю с Драконом, следующий выход — ещё через два. Позже подойдёшь, за третий узнаешь. Ты только в лиге новичков выступаешь, может, ещё кто-то зарегистрируется.

Я кивнул, а Холодов отдал причитающиеся деньги. Вскоре мы заняли свои места недалеко от ямы, чтобы я мог напитываться гневом бойцов.

Прошлый бой с Драконом и правда выдался тяжёлым — этот гад сделал мне трещину в ребре и нос сломал. Крупный и неудобный противник. Особенно для меня опасны его захваты — легко придушит, и всё, я проиграл.

Но с прошлого раза многое изменилось — я стал гораздо лучше понимать и контролировать свою силу. Теперь мне требуется меньше концентрироваться, а выплески огня будут уже не случайные, а именно осознанные. К тому же, в прошлый раз того мужика легко удалось разозлить.

Боялся ли я? Нет. Уверен ли был в победе? Да. Имелся крошечный шанс, что ступлю в моменте, но не думал, что это сильно что-то изменит. Я знал свои слабые и сильные стороны, как и противника. Потому понимал, что нужно делать.

Тем временем в яме как раз находился объект моих рассуждений. Он размотал какого-то новичка-нейтрала и гордо ходил по кругу. Побеждённого вынесли на носилках, а к победителю подошёл мужчина и что-то сказал, после чего указал рукой на меня.

Громила сфокусировал взгляд, хищнически ухмыльнулся и провёл большим пальцем по горлу. Я в долгу не остался и показал ему средний палец. Даже не чувствуя ничего, лишь по внешней реакции мне стало ясно, как он разозлился на это.

Сидящий рядом старик предосудительно покачал головой, но ничего не сказал. Я же усмехнулся под маской: это будет проще простого, раз он так легко ведётся на эмоции.

Ещё два боя прошли быстро. Дракон уложил молодого парня с одного удара — тот даже ничего сделать не успел. А меня накрыло неудовольствие толпы зрителей.

Следующий противник был уже под стать Дракону. Пусть много времени их бой не занял, они успели обменяться не слабыми ударами. Но вскоре он повалил новичка и начал тупо забивать ногами. Раздался сигнал, и избиение закончилось. Громила глянул на меня, хмыкнул и ушёл. Тем временем в мою сторону уже шёл тот, кто должен был сопроводить меня на арену.

Что ж, я даже не успел заждаться.

Меня объявили с пояснением о смене псевдонима. Сверху накидали пафоса о бое-реванше и прочей чуши для разогрева публики. Всё это время Дракон стоял напротив меня и скалился самодовольно. И даже почти не злился.

— Ну что, лысый змей, решил ещё раз отхватить? — сказал я громко.

О да! Мужик зарычал, и меня накрыло волной тепла. Дар так и просился выпустить его, но я держался.

Наконец, раздался сигнал, и Дракон рванул вперёд. Но это казалось слишком медленным для меня под «допингом». Так что я легко уклонился, чуть согнувшись и отойдя вбок. Но и громила оказался не так прост, он тут же резко остановился и попытался задеть меня с размаху: я успел уйти от этой атаки буквально в последний момент.

Я тут же попытался разорвать дистанцию, но Дракон не отступал ни на шаг. Он понимал, что лучший вариант — это прижать меня в надежде, что хотя бы от одной атаки пострадаю. Тогда, судя по решительному настрою, его преимущество станет очевидным.

Мы добрались до стены — к сожалению, противнику удавалось контролировать мой путь отступления. Бетонная крошка тут же разлетелась в стороны.

Всё это время я уклонялся и даже не пытался ударить Дракона. Смысл, если он как каменный? Тут нужно быть уверенным хоть в чём-то, чтобы бить, иначе высока вероятность замешкаться и попасть под атаку.

Но сейчас был именно этот момент. Я поднырнул под его правую руку и с

— Хватит бегать, крыса! Дерись, как мужик!

Ага, ищи идиота в другом месте!

Он опять попытался обступить меня, прижав к стене. Я же оттолкнулся от неё и рванул к нему, чтобы при помощи инерции ударить по солнечному сплетению. Слегка наклонился, уходя от встречного удара, и попал, куда хотел.

Дракон чуть согнулся: достаточно низко, чтобы я попытался ударить его по голове ногой. Но он поймал меня и вознамерился скрутить голень. Я подпрыгнул с усилием и второй ногой ударил по лбу пониже.

Благодаря этому его хватка ослабла, и я упал на бетонный пол. Тут же перекатился, вскочил на ноги и отбежал.

Ого, похоже, я неслабо приложил ему по голове: Дракон начал качаться и, когда попёр на меня, будто споткнулся.

Пользуясь моментом, я сам рванул к нему, целясь в голову — казалось, у него других слабых мест нет. Но ничего не успел сделать: Дракон резко взял баланс и толкнул меня плечом так сильно, что я отлетел к стене.

Но кое-чего громила не учёл. Так как боли я не ощущал, не потерял концентрацию и тут же оттолкнулся. Он не успел отреагировать и получил коленом опять по солнечному сплетению.

Так. Похоже, у него самого нечувствительность. Иначе я никак не мог объяснить то, что он схватил меня и, продолжая разбег, приложил об стену.

Не успел я коснуться ногами пола, как был перевёрнут и взят в захват. Пошёл удушающий — то, чего я избегал всё это время. Я приподнял ноги и оттолкнулся от стены, но устойчивости Дракон не потерял.

Не без труда мне удалось освободить руку и ударить плашмя по лицу противника, заодно приправив огнём. А то вроде маги, а дерёмся как простые люди. Хотя, по моим наблюдениям, тут магия никем полноценно не использовалась — только грубая сила.

Увы, сбить концентрацию громилы не удалось. Укрепление шеи мне тоже не особо помогало. Тогда я снова поднял руку и, не ударяя, выпустил столп огня. На этот раз уловки хватило, и его хватка ослабла.

Я упал, но на ноги встать не вышло. Всё же удалось громиле меня ослабить. Хоть меня и переполняла энергия, недостаток воздуха от удушающего сказывался.

Тут же обернулся, так как такого противника без присмотра оставлять нельзя. И не зря — в последний момент удалось увернуться от его пятки. Я немного откатился и вскочил на ноги. Тут же принялся уклоняться от ударов, которые градом сыпались на меня.

Но Дракон наконец-то начал уставать. Да неужели! Как же он меня успел достать за этот короткий бой! Лицо красное, но на полноценный ожог не похоже — видимо, как-то защитился.

Пользуясь его медлительностью, я начал отталкиваться от стены, чтобы усилить свои точечные удары. В корпус, бок, другой бок под ребро, в печень. Похоже, какой-то урон он начал нести, так как его ноги уже заметно заплетались.

Пользуясь моментом, я ударил в колено. Это помогло: громила оступился и присел. Тогда я с размаху ударил в переносицу ногой, с огнём. Совсем как в прошлый раз.

Он упал, и на этот раз я не тупил, тут же принялся бить его. К тому же, гнев его никуда не пропал, то есть, он находился в сознании. А потому я предусмотрительно держался подальше от его рук, чтобы не смог схватить и повалить. Если он подомнёт меня под себя, то это точно фиаско будет, раздавит.

Наконец-то раздался звуковой сигнал, означающий конец боя. Я тут же направился к выходу. На этот раз уверенно, на своих двоих, и помощь Холодова мне не требовалась.

— Как ты? — тут же спросил он меня, протягивая руку, но я оттолкнул её.

— Нормально.

На этот раз я сел чуть дальше, где была зона «почище» от эмоций. Хотел понять, ранен или нет. Всю энергию, что была, намеренно выпустил. Словно почувствовав это, Холодов отшатнулся, держа в руках склянку. Но я не спешил её брать.

Тут же пришла сильная усталость. Я потянул руки и ноги, сделал глубокий вдох, повернулся вправо-влево. По ощущениям, ничего не повреждено, лишь ушибы.

— Давайте что попроще, — сказал старику.

— Уверен?

— Абсолютно. Нечего дорогие зелья тратить напрасно.

Приняв «лекарство», я вновь сблизился с ямой. Мне не сказали, кто будет следующим, так что послал своего сопровождающего. Но псевдоним парня — Ирбис — мне ни о чём не говорил. Было ясно лишь, что он маг льда. Даже забавно как-то. Прежде я его выступление не видел, либо не обращал внимания. Так что то, что я не представлял тактику будущего противника, немного напрягало. Он-то наверняка в курсе, как я предпочитаю двигаться.

Главное, его задеть, чтобы начал злиться. И тогда победа у меня в кармане, задавлю сырой силой.

Через отведённое время я спустился в яму, ощущая лёгкое волнение и настороженность. Передо мной стоял парень, похожий на меня по телосложению. И я его абсолютно не помнил.

Он, как и я, скрывал лицо под снудом, но без рисунка. Костюм спортивный был ему будто немного большеват. Волосы чёрные, как и глаза.

Когда объявили противников и раздался сигнал к началу боя, я остался стоять на месте, готовый реагировать на любую атаку. Нужно было хотя бы немного понять, что ожидать от этого Ирбиса.

Он так же не спешил сближаться и начал обстреливать меня с другого края площадки: в мои ноги метнулись ледяные диски. Отпрыгнуть я успел, но это и правда было неожиданно. А у парня-то хороший контроль таланта! Я даже не успел заметить, как он создал своё «оружие».

Не желая оставаться в должниках, я так же быстрыми взмахами рук отправил в его сторону огненные шары. И тут же пришлось уклоняться от волны ледяных дротиков.

Возможно, он не ожидал, что они долетят, иначе не пойму, почему он до последнего не реагировал. Хотя, я и сам впервые так далеко их швырял. Защитился парень, отбив их моментально образовавшимися на руках ледяными перчатками. Они

У меня же накопленная энергия подходила к концу — что-то я переоценил свои силы. А лёгкого «тепла», доходящего от трибун, совершенно не хватало.

Дротики внезапно достигли цели — по щеке кольнуло. Я коснулся пальцами и увидел кровь. Состояние берсерка сходило на нет.

Так, нужно идти на сближение, определённо. И, как назло, в голову ничего обидного не лезло.

Парень дал дёру, только я к нему приблизился, даже не успел схватить за край ветровки. Зато заметил возле больших пальцев рычажки. Похоже, так он и выкачивал воду себе в руки, а ёмкости скорее всего крепились на ногах и торсе.

Я погнался за ним и всё же ухватил за капюшон и дёрнул на себя. Он попытался меня ударить рукой с разворота, но я поймал его за запястье и чётко ощутил ту самую трубку под одеждой, и даже не одну. Вокруг его сжатых ладоней как раз появилось нечто, похожее на ледяные кастеты.

Любоваться его магией мне было некогда, он ударил меня ногой в живот, и пришлось отпустить гада. Но мы находились возле стены, так что я рванул вперёд, преграждая путь к его отступлению на середину площадки.

— Куда же ты, снежная принцесса? — издевательски крикнул я ему. — Не хочешь потанцевать со мной?

Его короткая вспышка гнева придала мне сил, так что я тут же принялся наносить ему удары по корпусу, приправленные огнём. Он пытался блокировать их, покрыв запястья ледяными наручами. Но те быстро плавились под моим жаром.

Он отвлёкся, так что я прижал его стене, перехватив руки на груди. Ирбис ненадолго завис от такой наглости, так как жест был явно не совсем боевым.

— Не повезло тебе, принцесса, я слишком горячий для тебя, — усмехнулся я и подался вперёд, чтобы ударить его лбом в нос.

Ну точно, я хорошенько зацепил его эго, на этот раз он вскипел от гнева и не собирался успокаиваться. Так что я немного отступил, освободив его руки.

Ирбис тут же кинулся на меня, часто атакуя своими ледяными кастетами. Они таяли под моими контратакующими жаром взмахами, и ни разу его кулак не достиг меня. Я же начал посмеиваться, что он услышал и злился ещё больше.

Теперь меня переполняла энергия, идущая от него, так что я смог ускориться и ударить противника в печень, а потом и в челюсть. Он тут же отступил, столкнулся со стеной и внезапно для меня оттолкнулся от неё, чтобы отбежать по влажному бетону.

Я услышал эти шаги по лужам и глянул вниз: как предчувствовал, что он попытается заморозить пол! Потому выпустил жар в области ног и остался стоять в луже. Его лёд начал отступать.

Но пока я отвлёкся на пол, Ирбис подскочил ближе и попытался ударить с ноги в голову, причём с ледяным шипом! Благо, я поймал его за голень и рванул на себя. Тот уже создал сосульки в руках и с инерцией, что я ему создал, летел на меня. На инстинктах я уклонился и ушёл в сторону. Но это было близко.

Ирбис потерял равновесие и начал заваливаться, но в то же время кинул в меня свои сосульки и подорвал их. На меня посыпалась мелкая крошка, от которой я прикрылся руками. Распространил жар от себя, так что лёд растаял в пар, не долетев до меня. По сути, я инстинктивно руками закрылся, по факту можно было этого и не делать.

Видя, что я самолично ослепил себя на несколько секунд, парень попытался зайти со спины сбоку. Но я ощущал исходящий от него гнев, так что посмотрел в нужную сторону и, когда он приблизился, сам ударил его локтём в челюсть, заставив отступить.

Он покачивался, делая шаги назад. Начал уставать?

Но, мотнув головой, будто собираясь с мыслями и силами, он создал в правой руке кинжал сантиметров в тридцать длиной и бросился на меня.

Я вновь направил жар в нужную сторону, и его оружие растаяло, падая на пол каплями воды. Без вреда для себя я поймал его за атакующее запястье и ударил коленом в живот.

Похоже, выбил воздух из него, так как раздался характерный хрип. И тогда следующее моё действие — удар снизу вверх в челюсть.

Тело парня обмякло и упало на пол. Я перестал ощущать от него гнев — нокаут, судя по всему. Но, согласно правилам, начал бить ногами в бок, не прикладывая особых сил. Я ж не тварь какая-то, калечить просто так уже проигравшего и без сознания.

Раздался сигнал, и я направился к выходу, не оборачиваясь.

Встречавшему меня Холодову отрицательно покачал головой, после чего мы вернулись на трибуны. Энергии оставалось не так много, так что я выпустил её легко. В этот раз по мне и не попали даже, осталась лишь царапина на щеке. Сказал об этом старику, и он провёл по ранке пальцем в какой-то мази. После этого я отправил его к регистратору, но пока для меня оппонента не нашлось. Пришлось ждать.

Увы, вскоре начали выступать более профессиональные бойцы. А это значило, что сегодня для меня боёв уже не будет, к моему огромному сожалению.

— Надо в следующий раз приходить раньше, — поделился я мыслью с Аркадием Петровичем.

— Не вижу в этом смысла, — тот пожал плечами, наблюдая за боем двух тяжеловесов. Оба маги земли, будто кувалдами друг друга колошматили. — В начале совсем зеленые новички выступают, там не на что смотреть.

В принципе логично.

— Давайте один раз пораньше приедем, посмотрим. Проверим, правда ли смотреть не на что.

Он перевёл на меня взгляд и хмыкнул, ничего не ответив. Полагаю, это было согласие.

Глава 3

— Ты вообще слышишь, о чём я говорю? — Татьяна щёлкнула пальцами перед моим лицом, выдергивая из раздумий.

Я машинально отстранился, задев стакан — лёд внутри позвякивал, будто смеясь над моей рассеянностью. Кондиционер в кафешке справлялся на отлично, но никакой холод не мог погасить то тепло, что исходило от сидящей напротив

— А? — выдал я невпопад. — Прости, задумался.

— Надеюсь, о чём-то прекрасном, иначе я обижусь, — Татьяна наклонилась вперёд и посмотрела на Анну, подмигнув той. Ведь она сидела прямо у окна, и могло казаться, что я любовался ей, а не видом на улицу.

— Однозначно о чём-то очень хорошем, — улыбнулся я, придавая себе загадочности.

Ага, о вчерашнем бое я думал. О Драконе и Ирбисе, пытался постфактум проанализировать произошедшее. Всё же я победил обоих, и этот факт грел мне душу.

— Надеюсь, не о чём-то, а о ком-то, — хихикнула Татьяна, поправляя лямки своего летнего сарафана. — Так, о чём это я? Ах да! Все розы в саду распустились, представляете? Даже те, которым еще не пришёл срок! Было так красиво! Даже Валентин удивился и похвалил меня. В своей манере, конечно, — не могла не отметить она.

Первое проявление дара… Тема интересная, но для меня скользкая. Ведь подобного у Алексея, по сути, не было. Сначала лицо отца, когда артефакт показал слабый дар чужеродной стихии, а потом и невозможность призвать её. Лишь жалкие искры, несмотря на все старания. А ведь должно было получиться само, как было у Татьяны!

— А ты какие цветы любишь?

— Пионы, — Анна удивлённо посмотрела на графиню. — Ты ведь и так…

— Слышал? — Рожинова ткнула меня в бок, отвлекая от чужих воспоминаний.

— Пионы? Слышал, — ответил я ей, не понимая, к чему она это сказала вообще.

— А я люблю белые орхидеи, — заявила Мария. — Они мне напоминают снег. А ещё они возвышенные и воздушные. Запах чем-то на ванильное мороженое похож.

— А как твой дар первый раз себя проявил? — обратилась к ней Татьяна.

Сестра встрепенулась так, будто только и ждала этого вопроса. В памяти всплыл замороженный фонтан. Лёд сломался, и вода продолжила течь. А ещё аплодисменты и похвала родителей. Это было тем ещё контрастом с Алексеем, неудивительно, что он ощущал себя обделённым.

Пока Мария рассказывала про фонтан, я гадал, как долго смогу продержаться, не выдавая стихию. Удастся ли обойтись нейтральной магией? Если мне дадут право выбора оружия, то будет здорово — в рукопашном бою этого Михаила я наверняка уделаю. Вряд ли граф с завышенным самомнением умеет драться, его наверняка учили только фехтованию, а оно — моя слабая сторона.

— Мой дар не такой сильный, — смутилась Анна, когда к ней обратились. — Отец попросил меня прорастить семечко. Это была комнатная фиалка. Но… у меня силы закончились до того, как она зацвела. Лишь бутон сформировался.

— У тебя хотя бы выросло что нужно, — язвительно ухмыльнулась Виктория. — Мои растения получаются с мутациями.

— Но это ведь тоже уникальный дар! — не согласилась с ней Теплицкая.

— К сожалению, мой контроль процессов оставляет желать лучшего, — Вика покачала головой. — Мне вообще растения не нравятся. Хорош из меня друид.

Девушка криво усмехнулась.

— Научишься ещё, — уверенно заявила Татьяна. — К тому же, тебе не обязательно становиться растениеводом. Будь боевиком!

— Я этот факультет и хочу выбрать, как основной. Осталось только отца упросить. Он считает, что не женское это дело — рисковать жизнью в бою.

— Уговорим, не переживай, — Татьяна перехватила её запястье, прежде чем Виктория успела спрятать руки, а потом перевела на меня взгляд: — И долго ты молчать будешь? Как твой дар проявился?

М-да, а я надеялся, что удастся избегать этого разговора до последнего.

— А никак, — хмыкнула Мария, заметив мою заминку. — Его дар слишком слабый.

Я поймал себя на том, что кручу в пальцах бумажную салфетку — край уже обуглился, оставляя чёрные следы на подушечках. Чёрт… Я быстро скомкал ее, сунув в карман. Потом осторожно огляделся, но вроде бы никто не заметил моего промаха. Слишком много энергии во мне скопилось от гнева Марии, стихия так и рвалась наружу. Не хватало ещё, чтобы сейчас перед подругами случился такой вот наглядный всплеск дара.

В принципе, сестра ведь никогда не видела, как я могу использовать огонь и какой у меня контроль. Даже Аркадий Петрович, по сути, этого не знал. Он мог наблюдать лишь крохи, в бою я никогда не высвобождал свою силу на полную. Но я и просил заранее не говорить о своём даре, на что Мария лишь язвительно заметила, что это правильно — нечего позориться и давать повод ненужным разговорам.

— Говоришь так, будто он даже стакан воды не может заморозить, — укоризненно заметила Рожинова.

Мария на это лишь рассмеялась:

— Ты не представляешь, насколько близка к истине!

Похоже, Татьяна поняла намёк и не стала раскручивать болезненную тему.

— Хорошо, что первый поток общий, — сказала она. — Будем сидеть все вместе, да?

— Тогда я в центре, — нагло улыбнулся я, на что Мария недовольно фыркнула.

— В центре сидит ядро компании, и это явно не ты, — заявила она. — Уверена, в центре будет Татьяна.

— Ну почему же? — Рожинова улыбнулась, посмотрев на меня как кошка на сметану, аж мурашки по спине пробежали. Так как она сидела рядом, а с другой стороны Анна, то она обняла меня за локоть. — Он один парень среди нашего цветника, так что уступлю место. Ты ведь не против, Анна?

— Да мне без разницы, — рассеянно ответила она.

— А вот я поддерживаю! — заявила Виктория, и сидящая рядом с ней Мария покосилась на девушку, как на идиотку.

Похоже, кому-то так не нравится, что я в центре внимания, что аж свербит. Мне ли не знать, когда так и накрывает теплом от гнева сестрички?

— Надеюсь, граф Огнев отделает тебя по полной программе, что месяц не сможешь ходить в академию, — сказала она тихо, но услышали ее все.

— Я уже договорилась со старыми знакомыми, — Татьяна отпустила мой локоть и отпила из кружки чай. Все взгляды устремились на неё. — Пара недель, и у меня будут записи всех дуэлей Михаила.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я.

— Будто ему это поможет, — не унималась Мария. — Если только кулаками попытается его забить.

Она засмеялась.

— Ты о чём? — удивилась Татьяна.

— Кулаками он машет чуть лучше, чем мечом, — отмахнулась сестра. — В любом случае, дохлый номер. Ему не победить.

— Помнится, последний раз я тебя уделал, причём тогда был слаб после ранения, — искривил я губы в подобии улыбки.

Вот ведь тупая, никак своё положение не поймёт.

— Да то случайность была! — Мария вспыхнула и швырнула смятую салфетку на стол. — Если бы не Аркадий Петрович, я бы тебя раскатала по площадке!

— В мечтах своих, сестрёнка.

— Не ссорьтесь, — громко и властно сказала Рожинова. Она улыбалась, акцентируя внимание на несерьёзности спора, с чем я был с ней согласен. — Вы ведь семья.

Кто бы говорил, конечно. Сама-то при мне брата своего подкалывала. Хотя, я пока не совсем понял, что у них за отношения.

— И когда вы только успели? И пары недель не прошло, как Алексея ранили! — возмутилась Рожинова. — Это ведь опасно!

Я лишь улыбнулся в ответ, так как этой ночью дрался на арене и уложил двоих. Есть чем гордиться!

— Да на нём все как на собаке заживает, — отмахнулась Мария. — Учитывая, сколько Аркадий Петрович заливает в него зелий исцеляющих. Одни растраты!

— Ты тренируешься до таких серьёзных ран? — удивилась Татьяна, посмотрев на меня.

— Не всегда, но приходится, — пожал я плечами. — Тренирую выносливость и привыкаю к боли.

Слукавил немного, но не суть. От моих слов Мария закипала.

— Просто ты настолько слаб, что не выносишь тренировок, только ранишься постоянно!

— Да? — усмехнулся я и выпустил всю накопившуюся от её гнева энергию. Она снова начала переполнять меня и давить, даря эйфорию и делая полупьяным.

Воздух дрогнул, будто над раскалённым асфальтом. Ложки на столе зазвенели сами по себе, как и чашки с напитками. Лёд в моём стакане с холодным чаем треснул.

Анна испуганно отпрянула от меня, Татьяна нахмурилась и выпрямилась. Я увидел, как по её оголённым рукам побежали мурашки. Даже Мария наконец замолчала, она прикусила нижнюю губу и опустила взгляд.

Только теперь я задумался: для них это выглядело как внезапная волна удушья или как будто кто-то выдернул пробку, выпуская в зал всю накопленную за день силу?

— Это было… показательно, — Татьяна передёрнула плечами, — но лучше так в общественных местах не делать. Обычным людям сложно переносить концентрацию маны.

Она покосилась на немногочисленных людей в кафешке, которые начали спешно собираться и уходить, избегая смотреть на нас. Работники зала тоже будто испарились. Вскоре мы остались совершенно одни в помещении. Мне даже неловко стало.

— Не подумал.

— Когда ты вообще последний раз думал? — пробормотала хмурая Мария.

— Не знаете, как это обычные люди воспринимают? — поинтересовался я.

— Да как и маги, — пожала плечами Татьяна. — Давление ментальное, только для них это ещё болезненнее ощущение. Насколько помню, бывали случаи, когда слабое сердце не выдерживало, до инфаркта доходило.

— Верно, надо быть аккуратнее, — подала голос Виктория, внимательно смотря на меня. — Могут подать в суд, если будет нанесён тяжкий вред здоровью. И придётся платить компенсацию.

— Если выиграют дело, — хмыкнула Мария.

В зал вышел официант, словно спасительную соломинку придерживая пальцами замысловатый кулон — защита от случайных магических всплесков? Он начал быстро собирать посуду с освободившихся столов, избегая смотреть в нашу сторону. Ещё одна официантка так же поспешно вытерла столешницы.

Когда через несколько минут вошли новые посетители, они замерли на пару секунд. Словно что-то обдумав, заняли места у дальней стены, бросая на нашу компанию быстрые взгляды. Обычная реакция на одарённых аристократов: не приближаться, но и не показывать страха. Как стая шакалов вокруг львов — прекрасная аналогия.

Нужно взять на вооружение этот приём, чтобы давить зарвавшихся оппонентов. Прежде я не задумывался, как сырая мана влияет на простых людей.

— Вот, а ты говорила, что он слабый, — тем временем продолжала разговор Татьяна, не обращая внимание на новые лица.

— Показушник, — фыркнула сестра.

— А ты сама так можешь? — беззлобно засмеялась Рожинова. — Я вот не рискну, а то истощение словлю. Алексей, похоже, у тебя большой источник. Ты полон перспектив! Да, Анна?

— Одни перспективы, — та демонстративно закатила глаза.

— Это хорошо, что ты понимаешь, — улыбнулась графиня, подмигнув ей.

Пальцы Марии сжались в кулаки, которые она поспешила спрятать под стол, а по моей спине пробежала знакомая волна тепла — её гнев снова наполнял меня энергией.

— Лишь бы не обжёгся на этом, — она посмотрела на меня будто с угрозой.

И что не так с этой девушкой?

— Не злись так, сестрёнка, не ворую я твоих подруг, — сказал я, смеясь, остальных мои слова тоже рассмешили.

— Верно, ты ведь всё равно скоро уедешь, а нам учиться вместе, — заметила Татьяна. — Кстати, когда?

— Не знаю, — буркнула Мария.

Я не спешил рассказывать ей такие новости — не дурак ведь. Представляю, какой вой она поднимет, когда Аркадий Петрович соизволит поставить её в известность. Наверное, он и сам оттягивает момент истины, предчувствуя развязку.

Наши посиделки продлились ещё около часа, а потом мы направились в парк. Мне было комфортно среди девушек — вот оно, преимущество единственного парня в компании. Если бы ещё не недовольная рожа сестры, вообще было бы шикарно.

Когда мы вернулись домой, до ужина оставалось полчаса. Стоило нам миновать калитку, как Мария преградила мне дорогу и, поставив руки в боки, начала сверлить злобным взглядом.

— Что? — не понял я.

— Я хочу спарринг, немедленно! Жалкий ты показушник! Что ты вообще устроил в кафе?

— А сама? — хмыкнул я. — Это даже не смешно. Если вы подруги, это не значит, что они твоя собственность. Они живые люди и могут сами выбирать, с кем им общаться. Злиться на подобное — показатель скудоумия.

— А может, — она прищурилась и ткнула меня пальцем в грудь, — мне стоит им рассказать о твоём даре? Чтобы графиня перестала нахваливать жалкого бастарда своей подруге? А то ты, как я посмотрю, губищу уже раскатал на Анну. Да только тебе ничего не светит, усёк? Куда тебе тягаться с Валентином! Ни рожи, ни кожи.

— Тебе не кажется, что это

— Неделю даю тебе. Руки чешутся уже набить твою наглую рожу и душу отвести.

— Уговор был на месяц, — хмыкнул я.

— Я передумала.

— Какая ты непостоянная, сестрёнка.

— Ещё раз назовёшь меня «сестрёнкой», ублюдок, и твой язык узнает, на что способен настоящий дар! — её шёпот обжигал своей яростью.

Ладонь, толкнувшая меня в грудь, на секунду вспыхнула синевой — ровно настолько, чтобы я почувствовал, как промёрзла насквозь рубашка. Вот ведь сука…

Я ощутил этот неприятный холодок, который перехватил дыхание. Даже не хотелось думать, что было бы, не находись я сейчас под влиянием усиления от своего дара.

Она не стала любоваться моей реакцией, вместо этого развернулась и направилась к поместью. Вот ведь дурная девка. Я даже начал злорадствовать, предвкушая момент, когда она всё узнает.

Марфа поджидала меня у лестницы, переминаясь с ноги на ногу. Её передник был испачкан мукой — значит, старик искал меня уже после того, как отправил служанку помогать на кухню. Неспроста, что-то срочное, видимо.

— Алексей Платонович, — обратилась она ко мне. — Аркадий Петрович просил вас по возвращению зайти в кабинет.

— Хорошо, — кивнул я и сразу же направился к нему.

Постучался и тут же заглянул:

— Звали?

Старик сидел, сгорбившись и облокотившись на стол. Одной рукой поддерживал голову за висок, а во второй находился трясущийся листок. Холодов тут же положил бумагу и выпрямился, словно радуясь моему приходу.

— Проходи! — махнул он рукой. — Присаживайся.

— Что-то случилось? — разместился я напротив него и посмотрел с недоумением.

— Не то, чтобы что-то новое, — он недовольно поморщился. — Мне нужно съездить в Тулу на неделю. Забрать документы Марии, заодно решить ещё кое-какие личные вопросы. Всё откладывал, но тянуть уже некуда. Платон Борисович опять звонил и отчитал меня. Ты до этого лежал в больнице, потом тебе требовался уход…

— Уход? — не понял я.

— Я так говорил, — улыбнулся он. — Не суть. Ты вроде парень надёжный, уже восстановился после ранения. Недавно прекрасно показал себя на боях, удивил так удивил. Я ведь могу положиться на тебя?

Он смолк, выжидающе смотря на меня.

— Разумеется, — тут же выпрямился я. — Вы можете рассчитывать на меня.

— Это хорошо, — закивал он. — Тебе нужно позаботиться о Марии, чтобы она ненароком глупостей не наделала. Мало ли, вдруг опять этот негодяй Виктор объявится. Я уже не знаю, чего ожидать от графского выкормыша, будь он неладен.

Холодов опять поморщился, махнув рукой, после чего задумался на пару секунд. Затем выдвинул нижний ящик стола и достал визитную карточку с золотым тиснением. Потрогал уголок с такой улыбкой, будто это величайшая ценность, и только тогда протянул мне.

— Держи. Это контакт моего старого боевого товарища, барона Плетнёва, Антона Александровича. Он начальник полиции города Козлова. Если Мария пропадёт, он поможет найти её по маячку в телефоне. Не переживай, я его о тебе предупредил. Но это на крайний случай, — он поднял указательный палец. — Антон человек занятой, лучше его лишний раз не дёргать. А ещё, он не любит, когда его называют бароном. Обращайся к нему «товарищ полковник», это сразу расположит его к тебе.

— Хорошо, — улыбнулся я.

Иногда Холодов рассказывал об армии, что все они там братья и товарищи, без титулов. Да и ранги лишь в прямом бою, а не в мирной жизни. В любом случае, мне было приятно получить такой крутой контакт. Кроме того, меня радовало, как вовремя старик решил покинуть Козлов.

— Я знаю, что тебя не удержать, так что вот деньги на взнос за участие в боях. Машина подъедет за тобой как обычно, к одиннадцати, не пропусти. А вот здесь, — он встал с кресла и открыл одну из дверок книжного шкафа, и рядом с бутылками алкоголя я заметил знакомые склянки, — зелья. Пользуйся. Ключ наверху.

Вот так подготовка!

Но и это оказалось еще не всё. Старик так же дал мне ещё инструкции на кое-какие возможные непредвиденные ситуации. Мы пообщались минут десять, прежде чем я задал немаловажный вопрос:

— А когда вы уезжаете?

— Завтра после ужина. В ночь. Марии лучше об этом не знать. Утром слуги расскажут, если она спросит, — добавил он. — Акулину и остальных я предупредил.

— Не переживайте так, Аркадий Петрович, — улыбнулся я. — Всё будет хорошо, вот увидите! Вы можете на меня рассчитывать.

— Очень на это надеюсь, юноша.

Довольный, я направился к себе. Оставалось переодеться и спуститься к ужину. Вечерняя боевая подготовка сегодня перенесена на более позднее время, так что я ещё успею помедитировать после еды. А потом хотелось бы показать Марии, кто чей дар прочувствует на самом деле во время совместной тренировки.

Глава 4

Мария была прямая, как рельса. Что в прошлый раз, что сейчас, она бросалась на меня, пытаясь задавить грубой силой.

Уклоняясь и парируя, я уходил, дожидаясь, пока она запыхается. А потом перешёл к быстрым прямым ударам на средней дистанции.

Теперь уже сама девушка начала отступать, на её лице читалось отчаяние вперемешку со злобой. Я понимал: ещё немного, и она перейдёт черту. Хотя, чего ещё ожидать от подобных ей? Им не ведома честь, правила — не для них. Без постороннего вмешательства они не в состоянии понять, кто они на самом деле. Как же иногда утомительно быть главным героем…

Наигравшись, я ударил снизу вверх ей в челюсть. Завершающая точка, так сказать. Мария сделала три шага назад и «взорвалась» гневом. Как ожидаемо!

Вновь сблизившись с ней, я воззвал к дару, а затем замахнулся сверху вниз, будто нависая над ней. И не ошибся: в глазах сестры мелькнул страх, а потом ладони озарило едва заметное сияние, и в меня полетели четыре небольшие сосульки.

Я «пыхнул» жаром так, что они испарились в полёте, а Мария зажмурилась и отвернулась. Моя ладонь легла ей на макушку. Я скривил губы в усмешке:

— Ты проиграла, сестрёнка.

В этот момент прозвучал

— Мария!

Она вздрогнула, словно от удара. На траву опустилась, не сопротивляясь — колени подогнулись сами собой. Холодов шёл к нам быстрым шагом, хмурый, с прищуром.

Я убрал ладонь и отступил на несколько шагов, сложив руки за спиной. Учитель остановился рядом с ней.

— Сколько раз тебе повторять? — устало сокрушался Холодов. — Мы проводим тренировку по рукопашному бою! Никакой магии! Я ведь говорил! Только начинаешь проигрывать, как тянешься к дару, как к соломинке спасительной. Но твой источник не всегда будет полон, ты должна уметь постоять за себя в любых обстоятельствах. И сейчас не полноценный бой, а тре-ни-ров-ка! — выделил он последнее слово, растягивая его, словно перед ним неразумное дитя. — Здесь нет смысла использовать все средства. Мы отрабатываем технику, а не выясняем, кто сильнее.

— Я не проигрывала, — пробубнила она, не поднимая головы.

Повисло недолгое молчание. Слышно было, как от тёплого вечернего ветерка шелестят листья на деревьях.

— Тогда почему нарушила правило? — его голос стал холоднее. — Почему потянулась к магии?

Мне тоже было интересно, что она выдумает, так что я остался стоять недалеко.

Мария медлила. Она сжала руки в кулаки, и заговорила негромко, но в голосе звучала дрожь:

— Потому что… Потому что я не могу проиграть ему. Я сильнее его, слышите? — чуть повысив голос, она посмотрела на Холодова. Сложно было не заметить её искреннюю ненависть. — У меня чистый родовой дар. Сильный дар. И я старше. Как я могу проиграть подобному ничтожеству? Ошибке рода, в котором ни капли стужи нет⁈

Она поднялась на ноги и отряхнула колени. Старик продолжал стоять с каменным лицом, холодно смотря на неё.

— Это невозможно! — громко заявила она. — Я сильная! Я вторая в рейтинге на своём потоке! А он? Он только огонь свой пробудил меньше месяца назад! — ткнула она в меня пальцем, не смотря в мою сторону. — Так скажите мне, как я могу проиграть? Я достойнее его! Я…

Она повернувшись ко мне, будто готова была взглядом сжечь дотла. Или заморозить.

— Как ты вообще смеешь смотреть на меня свысока? Я должна стать главой рода! — она ударила себя в грудь кулаком. — Я! Я истинное воплощение стужи! Ты всю жизнь был ничтожеством, инициация лишний раз доказала очевидное. Искорке огня никогда не быть главой рода, в основе которого холод и лёд. Никогда!

Вот это у неё знатно пригорело, конечно. Обидно, наверное, быть старшей в семье, иметь сильный дар и заодно смотреть на младшего брата, являющегося официальным наследником. И совершенно не подходящего на эту высокую должность, по её мнению. Вот только… Все её претензии относились по большей части к прошлому Алексею, я же совсем другой человек. Будь она чуточку умнее, уже бы поняла, что ситуация изменилась. Почти как Катя…

Я вздрогнул, вспомнив сестру. Как давно это было? Всё это время я не вспоминал ни её, ни мать. Ни, тем более, отчима. Та жизнь осталась где-то далеко, будто и вовсе не моя. Здесь я другой. Здесь у меня перспективы куда весомее, чем в прежнем мире.

— Я спрашивал не про твои чувства, — строго сказал Холодов. — Я спрашивал, почему ты нарушила правило.

Мария отвернулась, стиснув зубы.

Я сделал шаг вперёд:

— Да, почему? Если не потому, что начала проигрывать?

— Нет! — выкрикнула она, будто я ударил её. — Я просто… Просто в настоящем бою я бы тебя уничтожила! Ни один аристократ не дерётся кулаками! Это смешно! А в магии — там я сильнее!

— То есть, ты признаёшь, что в рукопашном бое слабее меня? — улыбнулся я.

— Нет! — возмутилась она. — Ты… ты просто тренируешься по своим правилам! Это не настоящий бой!

— Мария! — вновь вмешался Холодов. — Достаточно.

Она сжала губы и опустила взгляд, чтобы скрыть подкатывающие слёзы.

— Не признавать очевидного — путь в бездну, — тихо сказал старик. — И уж точно не путь наследника.

— Но это нечестно! — начала она откровенно жаловаться. — Я сильнее, я! Я во всём лучше него, это же очевидно! Почему вы не позволяете нам магический спарринг?

— Потому что ты уже больше года владеешь магией, — хмуро заметил Холодов. — В специальном учебном заведении под руководством специалистов изучала и тренировала свой дар. Ты неофит первой звезды. А Алексей? Пять месяцев, как его дар открылся, меньше месяца, как он познал пламя. И ты смеешь что-то говорить о честности?

— Но… Но…

— Алексей, ты свободен, — обратился ко мне старик. — На сегодня тренировка окончена. А мне ещё стоит поговорить с Марией о её поведении.

Я просто развернулся и ушёл. Ещё предстояло помедитировать и подготовиться ко сну. Все тренировки на завтра остаются в силе, не стоит забывать об этом. Ну а Мария — она ещё своё получит. Я доведу начатое до конца.

На следующее утро сестра была хмурее тучи. В фехтовании я ей уступал, она это знала, но не было ни намёка на злорадство и желание отомстить. Видимо, разговор с Холодовым был продуктивным. И как это ему удалось, интересно?

Разминка прошла обыденно: пять кругов вокруг поместья, растяжка и базовый комплекс взмахов тренировочным клинком. Так как я обещал не использовать магию, наше оружие было деревянным.

Наконец, Аркадий Петрович поставил нас напротив друг друга. Я уж было подумал, что он не решится на такой шаг.

Мария была полна уверенности в себе. Её стойка идеальна, держит меч чётко и устойчиво, не делает лишних движений. Взгляд холодный, сосредоточенный.

Я же чуть согнул ноги в коленях, чтобы в любой момент иметь возможность отпрыгнуть в сторону.

Первой она не пошла в атаку, что меня удивило и насторожило. Обычно срывалась с места, била лоб в лоб. Вместо этого Мария сделала полукруг по площадке, немного нервируя меня. Никто из нас не торопился нападать первым.

Наконец, девушка резко сблизилась со мной и сделала серию ударов — по плечам. Мне едва удалось уклониться, даже с учётом повышенной скорости из-за дара. Всё дело в её профессионализме — её удары были чёткими и плавными, она легко читала мои топорные на её фоне движения.

Я попытался разорвать дистанцию,

Лёгкое неприятное онемение не отвлекло меня и позволило, наконец, отскочить от сестры. Видимо, она ожидала более яркой эмоции на боль, так как замедлилась и даже изогнула бровь, а потом усмехнулась.

Я надеялся хоть на небольшую передышку, но Мария, не теряя темпа, тут же вновь рванула на меня, засыпая ударами.

Понимая, что нормально контратаковать я не в состоянии, начал уклоняться и подныривать, иногда парировать, раз за разом уходя от ударов. Изредка мне удавалось увидеть окно и, соблазнившись, атаковать. Несколько раз я почти коснулся её мечом — однажды клинок разрезал воздух у самой ее шеи, затем едва ощутимо чиркнул по бедру.

Удары Марии становились всё точнее и непредсказуемее, она читала меня всё лучше и лучше. Это раздражало.

Я снова пропустил удар, на этот раз в плечо — почти сразу после удачного уклонения. По ощущениям, ещё немного, и я получил бы вывих. Как хорошо, что у меня обезболивание!

Глупо отрицать её преимущество в этом типе боя, но и сдаваться так просто я не намерен.

Я сделал отчаянную попытку перейти в наступление, надеясь на эффект неожиданности. Всё же почти весь бой я занимал пассивную позицию.

Несколько быстрых выпадов, фехтовальная комбинация, которой с таким упорством обучал меня Аркадий Петрович, и которую я исполнял почти идеально. Единственную из всего набора. Но Мария хладнокровно отразила все удары.

Ситуацию я понимал и пытался не раздражаться. Она просто отыгрывается за вчерашний вечер! Я ведь и так ожидал этого. Но как же бесит её тупое упрямство и отрицание очевидного. Ничего, немного осталось. Уже завтра…

Но думать о посторонних вещах посреди активного боя на мечах — плохая затея. Мария поймала момент и сделала резкий шаг вперёд, блокируя мою деревяшку. Тут же следующим скользящим ударом по кисти заставила мои пальцы разжаться. Не от боли, это скорее рефлекс тела, но всё равно мало приятного. Мне только и оставалось, что отступить, смотря на то, как оружие падает на траву.

Мария ожидаемо расплылась в довольной улыбке. Она не стала меня добивать или использовать магию. Зачем, если и так доминировала весь спарринг? Пусть радуется, пока возможность есть. Недолго ей осталось.

Аркадий Петрович похвалил нас, после чего отпустил девушку готовиться к завтраку. Я же остался с ним, чтобы разобрать свои ошибки. Будто я их сам не понимал! Плохо мне даётся фехтование, тут ничего не поделать.

Старик просто показал, какие движения стоит отрабатывать на будущее, дал рекомендации.

— Я рад, что ты адекватно относишься к поражению, — сказал он, положив мне руку на плечо. — Ты не поддаёшься эмоциям, как раньше, не бежишь от неудач. Ты на правильном пути.

Слышать это было приятно, так что я слегка поклонился и поблагодарил его за тёплые слова.

В комнате меня ждала горячая ванна, из-за чего на моих губах расцвела довольная ухмылка. Марфа стала всё чаще прислушиваться к моим просьбам. Возможно, это лишь потому что она видела то, как наладились наши отношения с Холодовым. В любом случае, от других слуг я подобных изменений не заметил.

За завтраком Мария цвела и пахла. Вырядилась в довольно открытый летний сарафан. Она с аппетитом поглощала содержимое своей тарелки, даже не смотря в мою сторону — а ведь я находился напротив. Иногда казалось, будто она что-то напевает под нос. Ни грамма энергии от неё не исходило.

Мне нестерпимо захотелось сказать какую-нибудь гадость и подпортить ей настроение, но я сдерживал себя. Не сам ли жаловался на избыточную энергию и проблемную эйфорию от неё?

Перевёл взгляд на Аркадия Петровича. Он был задумчив, время от времени поглядывал то на сестру, то на меня.

Наконец, Мария закончила с трапезой и выскочила из-за стола, не говоря ни слова. Я услышал, как она в коридоре зовёт Марфу, а потом просит её подготовить стол и стул в тени деревьев. Я-то было подумал, что она так оделась, чтобы куда-то уехать.

— Я вчера поговорил с твоей сестрой, — спустя какое-то время после того, как девушка хлопнула входной дверью, сказал Аркадий Петрович. — Мне показалось, что она поняла свою ошибку.

— Надеюсь на это, — улыбнулся я.

Хотелось бы, но верится с трудом. Скорее, это затишье перед бурей. Но говорить об этом вслух я не стал.

— Спарринговаться вас сегодня вечером я не поставлю, — продолжил он. — Не хочу обострять конфликт. И ты тоже, прошу, завтра не подерись с ней. Избегай этого любой ценой.

— Сделаю всё от меня зависящее, — улыбнулся я ему и постарался показать как можно более честное выражение лица. Похоже, он купился.

После завтрака я поехал в город на встречу с Татьяной и Анной. Графиня просила меня не привлекать сестру, так как та «портит атмосферу».

Мы с Теплицкой полчаса просидели в кафе под навесом, прячась от летнего солнца. Анна водила ложкой по стенке чашки с чаем, задумчиво глядя в сторону.

Я поглядывал на свой телефон, на экране — ноль новых сообщений от Рожиновой, а старые не прочитаны. Анна так же пыталась звонить ей, но нарывалась на автоответчик.

В очередной раз выслушав запись, она отложила смартфон в сторону и начала мешать ложкой уже вторую кружку чая.

— Татьяна в своём репертуаре, — вздохнула она, прервав затянувшееся молчание. — Ты ведь не воспринимаешь её… активность всерьёз?

Теплицкая отвела взгляд и слегка покраснела. Я же, не стесняясь, смотрел на неё всё то время, что мы находились здесь. Какая же она красотка! Её платье скрывало всё интересное, но в то же время и подчёркивало. Наверное, именно таким дамам посвящали стихи поэты серебряного века.

— Активность? — изобразил я удивление. — Не совсем понимаю.

— Это хорошо, — она подняла кружку, словно пытаясь скрыть улыбку.

— Вопрос был бы, если ты шла бы мне хоть немного навстречу.

Она вздрогнула и прочистила горло. Говорить что-либо в ответ не спешила, но однозначно была смущена. Прекрасна, как ангел, со своими светлыми волнистыми волосами, обрамляющими

На деле-то у меня никогда не было отношений, как и у оригинального Алексея. Я вообще без понятия, как ухаживать за девушками правильно. В боярках почему-то девушки сами липнут к парням, но Анна держала дистанцию, в то же время не отталкивая меня. Ни малейшего представления, что делать дальше, не было, потому я временно пустил всё на самотёк.

— Ты могла бы уже давно послать меня куда подальше, но не делаешь этого. Почему? — продолжил я.

— Потому что это не так просто. Не хочу обманывать себя — и тебя тоже. Ты появился слишком неожиданно, — тихо ответила она.

— Разве это такая проблема? Или тебе со мной неприятно?

Хотя, о чём это я? Разумеется, я ей нравился. Даже если опустить рамки боярочного канона, она смотрела на меня с теплотой и постоянно улыбалась, а взгляд если и отводила, то от смущения. Да и Татьяна постоянно намекала на нашу связь не с пустого места ведь?

Сейчас же мне просто хотелось подразнить её. За тем, как девушка смущается, было приятно наблюдать. То, что она уже и так моя, для меня очевидно. Только вот она пока ещё об этом не знает. Я уже решил, что будет первой в гареме.

Хм, а должен ли я останавливаться на трёх жёнах?

Эх, знать бы, как это работает! А то всё идёт не совсем так, как я себе фантазировал. По идее, у нас уже должен был случиться первый поцелуй. Причём давно. Кажется, что-то идёт не так, но не совсем пойму, что. Хотя кое-какие догадки есть…

— Не хочешь отвечать? — поинтересовался я, так как девушка всё ещё не решилась сказать хоть что-то. — Я ведь тебе нравлюсь, иначе давно бы прекратила общение.

— Да, но…

— Валентин?

Она закусила нижнюю губу и отодвинула чашку чая.

— У меня помолвка. Род, семья, обязательства. Всё это… не игрушки. Даже если сердце иногда хочет чего-то другого.

— Ты боишься?

— Не за себя, — тихо ответила она. — За отца. За его положение. За то, что Валентин начнёт мстить. Он может, ты же знаешь.

— А если бы не было Валентина?

— Всё было бы иначе, разумеется, — улыбнулась она. — Но он связан с нашим родом. Его влияние… Я не могу просто так разорвать помолвку. Всё упирается не только в меня. К сожалению, мир сложнее, чем мне хотелось бы.

— Думаешь, я не смогу тебя защитить?

— Прости, Алексей. Я не хочу тебя обидеть, но… семейство Рожиновых я знаю всю жизнь, мы живём в одном городе. А ты… Допустим, твои намерения серьёзны. Но сегодня ты здесь, завтра вернёшься в Тулу. А что я? Даже если позовёшь, имею ли я моральное право бросить всё и, возможно, поставить отца в неловкое положение?

— Я понимаю.

Ещё как понимаю. Чтобы забрать принцессу, нужно победить стерегущего её дракона. Как банально! Но таков канон. Не просто так же я встретил Анну и Валентина в поезде на второй день появления в этом мире. Всё предопределено.

— Спасибо, — вяло улыбнулась она.

— Просто подожди немного, и я решу твои проблемы.

Анна удивлённо посмотрела на меня, а потом рассмеялась.

— Ты говоришь это так уверенно, — сказала она. — Будто мир — шахматная доска, и ты уже просчитал все ходы.

— Почти, — улыбнулся я.

Мы просидели ещё какое-то время, болтая о всякой ерунде. Я предложил прогуляться, но она отказалась. Так мы расстались на сегодня.

Когда я вернулся домой, Мария всё ещё сидела под деревом и листала какой-то модный журнал.

Остаток дня прошел быстро. Во время обеда я сказал пару банальных фраз, разрушив хорошее настроение сестры. Хотя, она в принципе не в состоянии долго радоваться, это я уже давно заметил. Так что после обеда она заперлась в своей комнате, а я занялся медитацией, драконя её постукиваниями в стену.

Вечером, уже после ужина, я направился в беседку наблюдать, как один за другим расходятся слуги. Вскоре показался и Холодов. Я проводил его до такси, вновь уверив в том, что всё будет хорошо.

Чем дальше уезжала машина, тем радостнее мне становилось. Совсем скоро, а точнее, уже завтра вечером всё решится.

Глава 5

Проснувшись утром, я обнаружил на смартфоне сообщение от Татьяны: «мог бы догадаться купить ей пионы». Отправила, когда я уже спал.

Усмехнулся такой претензии и ответил: «если бы знал заранее о внезапном свидании, то обязательно купил бы. Предупреждать надо».

Утренняя разминка прошла, как ни странно, спокойно. Сестра не проявила ни малейшего удивления по поводу отсутствия Аркадия Петровича. Оставалось только гадать, что он ей сказал.

Я отрабатывал движения, рекомендованные Холодовым накануне, а сестра в это время размахивала деревянным мечом — то ли тренировалась, то ли просто красовалась. Вот ведь показушница — кроме лёгкой улыбки, это у меня ничего не могло вызвать. И на что она рассчитывала?

Закончила она быстро, после чего ушла. Несмотря на отсутствие интереса к фехтованию по объективным причинам, я лениться не стал — сделал все подходы, как велел старик. Хоть мне тоже хотелось всё бросить.

По правде сказать, мне не хватало наставлений Холодова. Видимо, привык уже к его неторопливым объяснениям. А ведь чуть больше месяца назад был готов на что угодно, лишь бы избавиться от него.

Ни во время тренировки, ни за завтраком Мария не сказала ни слова. Снова пыталась игнорировать меня, хотя я ощущал от неё немного тепла. Наверное, её подмывало что-то ляпнуть, но ещё действовал эффект нравоучительной беседы с Холодовым.

После завтрака я нашёл Марфу, чтобы поговорить с ней.

— Слушай, слуги сегодня все уходят? Никто не остаётся на ночь? — заговорщически поинтересовался я.

— Да вроде бы нет, — она рассеянно пожала плечами, после чего поспешила добавить: — Кроме сторожа Потапа.

Я этого древнего полуслепого старика не видел, наверное, с самого первого дня появления здесь. Похоже, он сидел всегда у себя в каморке и носа наружу не показывал, тихо доживая свой

— Ты можешь остаться сегодня ночевать?

— Да, — смутилась она и сжала край своей юбки.

Несложно догадаться, о чём она могла подумать. Но нет, у меня другие планы. Я беспокоился, что Холодов на время своего отсутствия распорядился, чтобы кто-то жил здесь на постоянной основе. Это могло бы усложнить мои планы, либо свести их на нет. Но, с другой стороны, а кто из обычных людей, просто слуг, сможет совладать с двумя магами аристократами? Так что смысла в подобных приготовлениях не было. Оно и к лучшему.

— Ты никому не расскажешь? Даже Аркадию Петровичу? Обещаешь?

— Клянусь! — она даже подпрыгнула от рвения, вызвав у меня улыбку.

— Отлично, — кивнул я. — Когда все разойдутся, найди меня, я всё подробно объясню. Хорошо?

— Хорошо, — обрадовалась она.

— Если кто-то надумает остаться, тоже сообщи. Договорились?

Девушка кивнула, и я отпустил её.

Ни я, ни сестра сегодня поместье не покидали. Татьяна звала на прогулку, но я отказался. Не хотелось выпускать Марию из виду, всё же обещал Холодову приглядывать за ней. А она от скуки могла и начудить.

Пришло время обеда. Мария нахмурилась, когда мы зашли в столовую.

— Фёкла, а почему накрыто только на двоих? — обратилась она к поварихе, которая расставляла тарелки. — Аркадий Петрович задерживается?

— Да, позвонил недавно, — ответила та, немного нервничая.

— Не говорил, когда вернётся?

— Нет, госпожа баронесса.

Фёкла внимательно посмотрела на меня, а потом ушла. Этот взгляд сестра не заметила, так как уткнулась в свою тарелку. Видимо, решила продолжать игнорировать слона в комнате. Что ж, мне только плюс, всему своё время.

Во время вечерней пробежки она была хмурой. Поравнявшись со мной, поинтересовалась:

— Тебе Аркадий Петрович ничего не говорил?

— А должен был?

— Да странно просто, его почти весь день нет. Тебя вообще ничего не волнует?

— А должно? — я развёл руками, чуть сбившись с ритма.

Цыкнув, девушка побежала вперёд, а я усмехнулся.

После разминки Мария наблюдала, как я ушёл, а потом вернулся с грушей и начал её подвешивать на ветку дерева. Я этим занимался каждый день, чтобы не портить реквизит непогодой.

— А второй такой нет? — недовольным тоном сказала девушка.

Я покосился на неё и отправился за запасной.

До этого один из нас занимался с учителем, пока второй отрабатывал удары на груше.

Тренировка вновь прошла в молчании. Я же пытался скрыть своё волнение за усердной работой. Аж взмок весь, набивая удары.

Наконец, Мария ушла, а я неожиданно сам для себя выдохнул с облегчением. Странно. И чего я так нервничаю? Изучил ведь свой дар уже и сделал выбор: мне нужна экстремальная встряска. Без этого прогресса точно не будет. Только и требуется, что придерживаться плана. Всё по канону. По идее… Это должно сработать.

Но как бы я ни уговаривал себя, всё равно было волнительно. Не выдать бы себя раньше времени.

— Так, ну это уже слишком! — воскликнула Мария, когда вновь увидела на ужине сервировку лишь на две персоны.

Она поставила руки в боки и грозно посмотрела на Фёклу. Мы даже сесть не успели. Поразительно, но она до сих пор не додумалась нажать на меня. Возможно, понимала, что ничего не добьётся, в отличие от слуг.

— Гуляш не будете? — фальшиво-сладким тоном спросила повариха. — Или, может, желаете рыбные котлетки? Ещё остались с завтрака.

— Я не об этом. Где Аркадий Петрович? Что он сказал? Он ведь просил что-то нам передать? Отвечай!

— Я не знаю, баронесса, — Фёкла выглядела испуганной, её взгляд метался между Марией и мной. Я же осторожно приложил палец к губам, намекая о молчании. Находился как раз за спиной сестры. — Возможно, Акулина что-то знает, она ведь главная по слугам.

— Ну так зови её!

— Так она, это самое, домой уже уехала.

— Звони ей!

— Хорошо, — кивнула повариха и ушла.

— Нервная ты какая-то, — хмыкнул я, садясь на своё место.

— А вот ты что-то подозрительно спокоен, — посмотрела она на меня с прищуром. — Признавайся, что-то знаешь ведь?

— Откуда, сестрёнка? — засмеялся я. Вышло нервно, но, надеюсь, она этого не заметила.

— Тц, не называй меня так… Кстати… А ты не думал, раз Аркадия Петровича нет… — она многозначительно поиграла бровями.

— Думал, — кивнул ей. — Но давай сначала послушаем, что Фёкла скажет?

Мария быстро проглотила свою порцию и пододвинула чайничек. Он был керамическим, но не совсем обычным — чай там сохранялся определённой температуры, пока не будет выключен. Полезная вещь.

— Ну и где она там? — Мария посмотрела в сторону кухни и начала раздражённо отбивать пальцами ритм по столу.

Я же спокойно доедал свою порцию. Фёкла прекрасно готовила, не наслаждаться её едой было преступлением. Особенно малиновый пирог, мой любимый — сегодня она снова его испекла.

Наконец, повариха пришла забирать грязную посуду, чтобы тут же получить грозное:

— Ну так что там⁈

— Акулина сказала, что Аркадий Петрович вернётся около полуночи.

— Точно? — недоверчиво прищурилась сестра.

— Баронесса, а мне откуда знать? Что мне сказали, то и передаю, — пожала она плечами, избегая зрительного контакта.

Когда повариха ушла, Мария пнула меня под столом.

— Спарринг, сейчас же! Хватит жрать! — прошипела она, словно змея.

Я отодвинул пустую тарелку и уставился на неё, как на дуру.

— Куда ты спешишь так? — вздохнул с таким видом, будто глаголю непрописные истины. — Подожди часик, пока все слуги не разойдутся. Или хочешь, чтобы они потом Аркадию Петровичу донесли? А так никто ничего не увидит.

Она сжала губы в тонкую полоску и, ничего не отвечая, ушла из-за стола. Даже чай свой не допила.

Я не спеша насладился малиновым пирогом, а потом вышел во двор, чтобы занять место в беседке. Фёкла и Евдокия прошли мимо меня, мы пожелали друг другу спокойной ночи. А потом появилась и Марфа.

— Вы просили подойти, да? — тихо сказала она, улыбаясь, как

Ну, я и объяснил, что от неё требуется. Ушла девушка заметно погрустневшей.

Что ж, засиживаться смысла нет, эту дрожь предвкушения всё равно не унять.

Я направился к комнате сестры. Сначала хотел просто распахнуть дверь, но в последний момент всё же постучался. Мария открыла сразу же, будто стояла с той стороны и дожидалась меня.

— Переодевайся, — сказал я ей. — Через десять минут встретимся внизу. Один круг пробежки и разминка. Потом начнём.

— Почему не сразу? — хмыкнула она. — Боишься?

— Глупостей не говори. Будто не понимаешь, зачем это.

Наконец, спустя примерно полчаса, мы стояли друг напротив друга. Так как было лето, даже в полдевятого ещё светло. И это продлится до десяти, а то и одиннадцати. Но наш вопрос, скорее всего, будет решён раньше.

— Что, даже меч не возьмёшь, трус? — Мария с ухмылкой вытянула вперёд руку с оружием. Почти настоящее, только затупленное. — Думаешь, я тебя так пожалею?

— Без него справлюсь, — надменно заявил я. — Начинаем?

— Начинаем.

Стоило ей сказать своё последнее слово, как я с силой оттолкнулся и почти в один шаг сократил расстояние до девушки. Аж ветер в ушах засвистел.

Её глаза округлились от неожиданности. Она тут же отклонилась назад, чтобы отступить спиной.

Но я был быстрее. Пальцы впились в её запястье — то самое, в котором она держала свой меч, — и сдавили.

Не помогло. Мария попыталась выдернуть руку, второй оттолкнув меня в грудь.

Тогда я использовал жар, и девушка инстинктивно разжала пальцы и прижала пострадавшее запястье к груди. Я старался не переусердствовать и не сделать ожог.

Мечу упасть на землю не дал — тут же подхватил и отшвырнул в ближайшие кусты, где он с треском веток и исчез.

Обезоруженная, Мария быстро пришла в себя. Пока я избавлялся от железки, она успела разорвать дистанцию, попутно создав два ледяных клинка сантиметров восемьдесят в длину. Один из них полетел в меня, словно копьё. Я увернулся буквально в последний момент, иначе плечо было бы проткнуто.

Ледяной клинок вошёл в землю, я же взмахнул рукой, отправляя в девушку файербол.

Увидел, что она усмехнулась на это действие и, почти вторя моим действиям, быстро, но плавно подняла свободную левую руку. Из ниоткуда в воздухе начала формироваться ледяная преграда, похожая на щит.

Но стоило огню соприкоснуться с полупрозрачной поверхностью, как он треснул с характерным звуком и разлетелся на мелкие осколки, а мой огонь потух. Ничья, значит. Я улыбнулся этой мысли.

Спустя пару секунд рванул в сторону Марии. Она так же начала действовать — между нами моментально появились снежинки, снижая видимость. Они ещё и двигались, словно метель. Видимо, по мнению сестры, это должно было ещё больше усложнить мне жизнь.

Но кое-чего она всё ещё не знала — я чувствовал в ней злость по отношению ко мне. Даже если закрою глаза, всё равно буду знать, где она. В данный момент, например, обходит меня справа.

Я вновь рванул к ней. Внезапно мимо меня пронеслись семь тонких ледяных копий. Благо, они шли по сходящейся траектории в то место, где я недавно находился, так что у меня вышло, чуть отклонившись вбок, остаться невредимым.

Это было близко. Ещё немного, и мог бы пострадать.

Метель начала сходить на нет. Я понял, что нет смысла стоять на месте, и вновь направился в ту сторону, откуда чувствовал исход энергии.

Мария увидела меня и тут же усилила метель, отскочив назад и скрывшись в ней. Она начала перемещаться хаотично, мне не удавалось угнаться за ней, как и выйти из зоны действия навыка. А ещё не менее хаотично в меня летели ледяные дротики длиной около десяти сантиметров. Видимо, сестра лелеяла надежду хоть так меня зацепить. И это ей даже удалось — на плече порвалась ткань. Я приложил ладонь и увидел свою кровь.

Нет, так не пойдёт! Вот ведь дрянь такая! Видимо, в академиях и правда учат чему-то полезному. Вон как старается, не жалея источника своего. Мне бы тоже стоило так поступить.

Со всей силы я врезал кулаком в землю — под ногами образовалась небольшая воронка. Во все стороны разлетелось пламя, испаряя снег, а заодно опаляя траву. Переполняющая меня энергия тут же оскудела наполовину. Я даже покачнулся от неожиданности.

Мария находилась прямо передо мной, нас разделяли десять метров. Мой перфоманс её изрядно разозлил, так что потери маны начали восполняться быстрее.

Я кинулся к ней, но она заскользила назад спиной, стремительно удаляясь. И мне это скольжение не померещилось — она создавала под ногами тонкий слой льда и тут же его разрушала. Хитрая какая!

А потом лёд появился прямо под моими ногами. Находясь в ускорении, я ожидаемо поскользнулся и принялся ловить потерянное равновесие, после чего направил в неё последовательно два файербола.

От одного она отклонилась, а от второго защитилась уже видимым мной ранее тонким щитом. Как и прошлый, он тут же рассыпался.

Я снова бросился к ней, сойдя со скользкой поверхности, — но в этот раз она изменила тактику: просто вморозила мои ноги в лёд. Я дёрнулся, но сил разбить его не хватало. Даже открытый огонь применил, но это ни к чему не привело. Хорошо же она вложилась в эту формацию, нечего сказать.

Тем временем Мария подняла руки вверх, создавая над своей головой просто гигантскую сосульку-копьё. Опасно, однако!

Я сосредоточился и направил жар в область ног. Энергия стала стремительно утекать, но спустя три долгих секунды пласт льда треснул и начал таять, а я смог выбраться.

Как раз вовремя. Точно там, где я находился мгновение назад, почти на треть в землю вошла сосулька.

По спине пробежал табун мурашек. Она что, вознамерилась убить меня⁈ Совсем с ума сбрендила⁈

Наша битва длилась недолго, но все применённые техники были довольно затратными. Я заметил, что мои руки начали дрожать — то ли от пережитого осознания возможной смерти, то ли от объёмов магии, прошедшей через меня.

Мария тоже тяжело дышала. Её

В руках девушки начали формироваться ледяные клинки — чуть короче тех, что она создавала прежде, и заметно тоньше. Между нами опять появились снежинки, затрудняя обзор. Но «метель» оказалась уже совсем не та, что раньше. Её количества явно было недостаточно, чтобы скрыть хоть что-то.

Чтобы Мария не убежала, я так же извернулся и, вскинув руки, сосредоточился: дальние техники давались мне тяжелее всего.

Позади девушки возникла огненная стена. То ли почувствовав жар, то ли заметив свет, она обернулась. А я качнулся от потери маны: из меня будто резко вытянули все силы.

Эта стена потребляла мою энергию, чтобы не потухнуть, но мне удалось отделить маленький ручеек маны и направить к запястьям, окутав их пламенем.

С рук сорвались файерболы вправо и влево, чтобы сестра не думала отступать туда. Небольшие совсем, но по три штуки. Вряд ли бы они смогли причинить какой-то вред, скорее визуальный эффект создавали.

Как хорошо, что Мария всё ещё злилась на меня, причём очень сильно. Иначе всё это огненное шоу потухло бы в течение пары секунд, а то и раньше.

Я рванул к сестре, намереваясь произвести лобовую атаку. Просто побежал, не было сил тратиться на рывок.

И вот мы сблизились. Сестра отбила мои удары своими клинками. А эти куски льда неожиданно крепкими оказались!

Тогда я приложил чуть больше маны в свой огонь на руках. И да, после каждого удара по ее клинкам шли трещины.

Но Мария сама взорвала их, отчего меня окатило острой ледяной крошкой.

Глаза я прикрыл скрещенными руками. А когда поднял взгляд на сестру… Она стояла напротив меня с поднятыми вверх ладонями.

У меня в груди похолодело от внезапно нахлынувшего ужаса. Я тут же поднял голову.

Толстый искрящийся в последних лучах солнца шип находился максимум в двадцати сантиметрах от моего лица.

Я попытался отскочить, но ноги оказались вморожены в землю.

Она точно хочет убить меня! Сумасшедшая!

Собрался с силами и выпустил волну жара вверх. Это был самый эффективный метод против льда, как показал наш короткий поединок. И меня не проткнуло остриём. Вместо этого окатило холодной водой, от чего перехватило дыхание. Я оступился, чуть не упав, так как ледяные кандалы на ногах тоже исчезли.

Мне было капец как плохо. Давно так не ломило всё тело. А ещё — ныло в центре груди. У меня там что, сердечный приступ?

Мария лежала прямо передо мной. От неё не исходило ни капли энергии, а это значит, что она потеряла сознание от истощения.

Я опустился на колени, сам находясь на грани того, чтобы не упасть в обморок.

Рука легла по центру груди. Не сдерживаясь, я застонал от боли, раздирающей изнутри. Огонёк дара ещё теплился — слабый, но не потухший. С ним было что-то не так. Впервые за всё то время, что я ощущал его, он тянулся в противоположную сторону. Его будто что-то засасывало.

Глава 6

Собственно, на мое удивление, болела та самая свеча. Она была будто скоплением нервов, которое пытались растягивать. Я хотел успокоить её, ограничить от поглощающего нечто, но, несмотря на все старания, ничего не получалось.

Пламя вытянулось в тонкую ленту, почти нитку в конце, норовя погаснуть в любой момент. Не было ни малейшего понимания, что происходит. Боль скручивала внутренности, не давая вздохнуть. Я ощущал себя покалеченным.

Внезапно огонь коснулся нечто. Это была словно микроскопическая чёрная дыра. Холодная, зияющая пустота. Маленькие кусочки огня срывались и падали в эту яму.

Меня охватил ужас — даже сильнее, чем когда Мария создала надо мной гигантскую сосульку, намереваясь пришибить одним махом. Уже не просто табун мурашек, а холодный пот выступил по всему телу.

Это что же получается? Я могу… лишиться своего дара? Лишиться… всего⁈

Я был полностью погружён в свои ощущения. Сидел, прижимая ладони к груди, и пытался хоть как-то разобраться в происходящем, а заодно спасти свой дар. Ну, и дышать, хоть чуть-чуть, чтобы не задохнуться.

Боль прожигала насквозь, сводя сознание к узкой точке! Зачем я вообще решил сделать всё это? А что, если… Нет, не надо и думать об этом. Нужно что-то предпринять.

Вот только — а что? Я мог быть лишь бесправным наблюдателем. Маны во мне не осталось от слова совсем. Наверное, поэтому все мои мыслеобразы таковыми и оставались.

— Алексей Платонович!

Голос Марфы прорвался сквозь туман боли. Я открыл глаза и увидел её лицо, искажённое тревогой. Она стояла передо мной на коленях, тряся за плечо.

Она тут же убрала руку, показывая содержимое своего фартука. Я начал копаться в склянках, которые подготовил для неё и попросил забрать как раз для такого случая.

Найдя нужный, тут же выпил его. Содержимое начало всасываться уже в пищеводе. Дыхание совсем оборвалось из-за резкого спазма, что вызвало испуганный вскрик служанки. Да я бы и сам закричал, если бы в лёгких оставался воздух.

Но мне было совсем не до волнений глупой служанки. Я перехватил жалкий объём энергии, который был в этом дорогущем зелье, пока его не успела поглотить пустота во мне. Этого хватило, чтобы стабилизировать дар, ограничив его от источника прозрачной сферой.

Пламя свечи вернулось на прежнее место и засветилось будто ярче и теплее, чем прежде, хоть и оставалось таким же маленьким. Я осторожно «притронулся» к «дыре». К моему ужасу, она поглотила оставшиеся крохи маны, но дальше этого не потянулась. С огромным облегчением я понял, что дар оставался в стабильном состоянии внутри своей сферы, в которой я его ограничил.

М-да, Холодов меня прибьёт, если увидит, что я израсходовал такой ценный ресурс. Но стоило подумать об этом, как на губах расползлась улыбка: а мне

Захотелось рассмеяться, но вместо этого я лишь улыбнулся.

Я открыл глаза и посмотрел на девушку, которая всё это время взволнованно звала меня по имени.

— Всё хорошо, — тихо сказал я ей.

Потому что банально сил не было, тело продолжало ломить. Но хотя бы боль в груди прошла, пусть и оставалось еще неприятное ощущение. По крайней мере, я снова мог свободно дышать.

Мария всё также лежала без сознания на пожухлой, слегка потемневшей траве. Я огляделся.

М-да. Знатно мы подпортили площадку. Но из окон первого этажа особняка этого не должно быть видно. Особенно слугам, у которых своих забот полно с утра.

— Но вы весь в крови!

Я удивлённо посмотрел на Марфу, а потом на себя. Хм, а состояние берсерка знатно так мешает адекватной оценке своего состояния. Форма висела лохмотьями, а под ней зияли десятки кровавых штрихов — будто меня пропустили через облако ледяной дроби. Одежду уже не восстановить.

Сняв ветровку, я заметил множество царапин и на руках, и под лонгсливом. Некоторые были достаточно глубокими, чтобы кровоточить. Скорее всего, это дело той ледяной крошки, которой сестра меня несколько раз осыпала. Но не только в ней была причина, некоторые раны были явно нанесены шипами-сосульками.

Уже смеркалось, но я смог увидеть, что форма сестры тоже не в лучшем состоянии из-за моего огня. Как и её правая кисть — на ней уже образовались волдыри от моих пальцев. А ведь хотел этого избежать.

Взяв ещё одну бутылочку, я выпил её — зелье регенерации. Попытался встать — не без помощи Марфы.

— Помоги занести её в дом, — я кивнул в сторону сестры.

— Но вам самому нужна помощь…

— Не спорь, — прошипел я, чувствуя, как слабость подкашивает ноги.

Она взяла Марию под ноги, я — подмышки. Это было тяжело. Очень. Вряд ли она такая толстая, скорее, тут в моей слабости все дело.

Не знаю, сколько занял времени наш подъём, но в комнате уже было совсем темно.

Сестру я оставил на полу, сбросив, словно мешок картошки. Она даже звука не издала — полный отруб. Я присмотрелся, но ее грудь вздымалась и опускалась — значит, пока ещё жива. Да и с чего бы ей умирать?

Я протянул свои руки и разорвал ее футболку под испуганный вскрик Марфы. На самом деле та была так испорчена, что особых усилий не потребовалось.

— Что стоишь? Брюки стягивай, — приказал я служанке.

Раздев Марию до нижнего белья, мы переложили ее с пола на кровать. Я забрал все склянки из фартука Марфы, выдав одну-единственную и велев:

— Размажь это по её ранам. Я к себе.

— Вам… помочь?

Девушка была взволнованна и испугана. Я отрицательно покачал головой.

— Сам справлюсь. Избавься потом от испорченной одежды. Пожалуйста.

Не в первый раз мне было так тяжело физически. Так что я нашел в себе силы помыться и увалился в постель. Только коснулся подушки, как тут же провалился в сон. Прям ностальгия по былым денькам.

Будильник противно трезвонил, вырывая меня из сна. Причём, не один, а все будильники. На телефоне и тот самый механический.

Отдираться от мягкой постели совершенно не хотелось. Казалось, моё тело весило целую тонну. А если «уронить» ногу на пол, то доски разлетятся в щепки.

Разумеется, ничего подобного не произошло. И я, превозмогая боль и усталость, всё же поднялся и направился в сторону ванной комнаты. Душ ненамного облегчил мое состояние.

Заниматься пробежкой этим утром я и не думал, вместо этого сразу направился к сестре. Та всё ещё спала, что неудивительно — я даже заходить не стал в комнату, лишь глянул на нее с порога.

Площадка выглядела не лучшим образом. Воронка, которую я вчера оставил, была лишена травы — та сгорела дотла. Остальная растительность заметно пожухла и, казалось, скоро совсем высохнет. Как хорошо, что у меня есть знакомые друиды.

Время раннее, вряд ли Татьяна быстро ответит на сообщение. Я пока отправился за лопатой, чтобы сравнять воронку.

Надеюсь, у сестры есть вторая похожая форма, у меня ведь их три. Но вчера дрался я в обычной спортивке, купленной в дешёвом магазине.

Полез в кусты, чтобы достать меч и вернуть его на место. Мало ли, садовник Архип мог найти его случайно. Кстати, о нём.

Я вернулся в дом и постучался в комнату прислуги. Дверь мне открыла заспанная Марфа. Она вчера убирала грязные следы, что мы оставили на лестнице и в коридоре.

— Садовник каждый день работает? — мой голос прозвучал устало.

— Нет, раз в три дня приходит. Сегодня… — она зевнула, но тут же прикрыла рот и поправила халат, понимая, перед кем стоит, — выходной.

— Ладно, отдыхай.

— Через полчаса уже приедут остальные, — она покачала головой.

Мне даже стало немного совестно, что не дал ей выспаться. Сам-то сейчас спокойно поднимусь наверх и упаду на постель: что хотел, уже сделал.

— Позовёшь на завтрак, я буду у себя. И как Мария проснётся, тоже сообщишь.

— Да, господин барон, — тихо ответила она.

Ого, впервые так меня назвала, раньше по имени только. Но пока я не стал об этом думать.

Вернувшись в комнату, постарался помедитировать, но ничего не вышло — я был выжат досуха. Ни капли маны. Поскорей бы Мария проснулась, что ли.

Завтракал я один. Пришло сообщение от Татьяны: «зовёшь одинокую девушку к себе домой? Я ведь знаю, что остальным не писал».

«Пожалуйста, приезжай поскорее. Мне правда нужна твоя помощь».

«Что-то случилось?».

«Вроде того».

«Ладно, жди в течении часа. Надеюсь, это хоть ненадолго?».

«Вот сама приедешь и скажешь».

Я распорядился, чтобы Марфа подготовила складной столик с двумя стульями рядом с площадкой. Ну, и чай с плюшками.

Татьяна приехала на такси. Одета была в шорты по

— Ну здравствуй, Алексей Платонович, — хмыкнула она, снимая солнечные очки. Тут же положила их в маленькую сумочку на плече. — Зачем позвал?

— Прошу, проходи, Татьяна Григорьевна, — повторил я её полуофициальную манеру общения, указав на приоткрытую калитку.

Сразу же сопроводил её к площадке за домом. По пути она с интересом осматривалась.

— Ого! — удивилась она, увидев сухую траву. — Что у вас тут произошло? Вроде пожар, а вроде и нет.

— Скажи, ты можешь… оживить растения?

Она посмотрела на меня как на идиота:

— Хочешь из графини сделать личного садовника? — язвительно усмехнулась она.

Я вздохнул и потёр переносицу.

— Мы с сестрой… подрались вчера. Если отец узнает, нам обоим влетит. Пожалуйста, помоги. Взамен проси, что хочешь.

Она смотрела на меня задумчиво, наверное, минуты две прежде, чем ответить. Я за это время уже успел прикинуть несколько вариантов, что делать, если она откажет. И что-то ничего дельного в голову не приходило. Разве что разыграть неудачную личную тренировку магии. Но я никогда прежде открыто её не практиковал, Аркадий Петрович мог что-то заподозрить.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Это несложно. Ты пока чай разлей нам по чашкам.

Я кивнул, поблагодарив её, и направился к столику.

Татьяна сделала несколько пассов руками, и сухая трава вновь поднялась, посветлела и позеленела. Ничто больше и не намекало на то, что тут что-то произошло. Даже то место на месте прежней лунки, где была лишь голая земля, сгинуло, слившись с окружением. Красота, да и только.

— А Мария где? — спросила девушка, сев рядом.

— Ещё не пришла в сознание, — с неохотой признался я.

Татьяна посмотрела на меня многозначительно. Наверное, даже с толикой уважения.

— Учитывая, что ты на ногах и заметаешь следы… победил как раз ты.

— Вроде того, — поморщился я.

— Ты о чём? — не поняла она.

— Мою сестру сложно переубедить, если она что-то вбила себе в голову.

Дальнейший разговор был обыденным: о погоде, планах на лето и прочем. Так же была затронута Анна, но ничего сверх того, чего бы я ещё не знал. Мы допили чай, и графиня ушла, сказав напоследок, что теперь я должен ей услугу.

Почти сразу после её отъезда позвонил Аркадий Петрович.

— Слышал, у тебя гостья? — поинтересовался он.

Вот ведь, уже кто-то донёс.

— Да, подруга. Уже ушла.

— Что там с Марией? У вас всё в порядке?

— В полном, Аркадий Петрович. Просто моя сестра в очередной раз на что-то обиделась и пытается показать характер. Вы не переживайте, я за ней приглядываю.

Холодов ненадолго смолк, после чего попрощался и положил трубку. Фух, похоже, никто ничего не заподозрил сверх меры.

Я направился в одну из пустых комнат второго этажа, которая выходила своими окнами на тренировочную площадку. Со всеми этими нервами совершенно забыл, что вчера приспособил там телефон для записи. Он разрядился, и я уже было разочаровался, что записи не будет.

Забрал его и поставил на зарядку, после чего с волнением включил. К моему облегчению, запись сохранилась.

Пересмотрел наш бой от и до — он весь попал в объектив. Разве что качество оставляло желать лучшего из-за того, что всё происходило далеко. Лиц было не разобрать. Как и часть битвы, что прошла внутри метельного облака.

Но как же пафосно и мощно смотрелись мои техники! Я совершенно не уступал Марии, что не могло не радовать. А она неофит первой звезды, на минуточку! Если я ещё годик проучусь в академии, буду и того круче! Сразу подмастерье возьму! С наскока! Как и положено главному герою!

Мария не проснулась даже к ужину, я начал переживать за неё. Зашёл в комнату сестры — выглядела девушка обычно, просто спящей. Я потрогал её — совершенно обычная температура.

— С госпожой баронессой точно всё будет в порядке? — взволнованным голосом поинтересовалась Марфа. Она явилась, чтобы забрать поднос с нетронутой едой.

— Просто истощение. Скоро придёт в себя, не переживай.

— Но… что мне говорить другим?

— Что Мария обиделась на то, что Аркадий Петрович надолго уехал, бросив её с ненавистным братом. И устроила нечто вроде голодовки.

Марфа не стала больше ничего спрашивать и ушла, оставив меня наедине с сестрой.

Легенда должна сработать. Даже если после пробуждения она начнёт говорить что-то другое — не принципиально. Она уже дискредитировала себя в глазах Холодова. Да и вряд ли поведает ему о нашем магическом спарринге, а остальное несущественно.

Спящей Мария выглядела даже немного милой. Я ненадолго залюбовался ей, потом поправил одеяло и вышел, прикрыв за собой дверь.

В нашем общем чате Анна поинтересовалась, когда мы соберёмся в следующий раз и предложила сегодняшний вечер. Но Татьяна сказала, что занята, Виктория сослалась на дела. Звать только меня Теплицкая не стала.

Мария проснулась на следующий день после завтрака. Я в это время находился в своей комнате и лазил по городскому форуму. Сразу же ощутил, как меня начало наполнять исходящее со стороны её комнаты тепло. В груди вновь заныло, так что я провалился в медитацию, откинув смартфон.

Проклятый источник! Да что с ним не так⁈ Он вновь принялся пожирать всю ману, что образовывалась в моём теле. Я попытался прикрыть подачу и это отчасти даже удалось сделать. Но не мог же я вот так концентрироваться ведь день? Может… стоит попробовать наполнить его?

Чёрт, страшно. От прошлой уверенности не осталось и следа. Зачем вообще я решился на эту авантюру с взаимным истощением? Не сделал ли только хуже?

Ещё раз «посмотрел» на свой дар. Огонёк светил ярко. Он и правда стал сильнее, мне не показалось вчера. И защитный шар вокруг него всё ещё на месте.

Была не была.

Я начал постепенно отпускать контроль. Ману тут же начало затягивать. Время шло, но это не прекращалось. Интуиция подсказывала, что нужно что-то делать, но

Внезапно всё прекратилось. Не веря своему счастью, я попытался осторожно «дотронуться» до источника. Ничего не произошло. Тогда я «продвинулся» чуть дальше.

Это было похоже на резиновый мячик — мягкий и полый внутри. Причём очень маленький мячик. И это весь источник? А где мана? Он ведь должен генерировать её сам, а не поглощать!

Словно насмехаясь надо мной, он вновь начал «сосать» ману. Вот только, как бы «ощупывая» его изнутри, я понял, что что-то не так. Меня внезапно охватили злость и раздражение. Причём «окрас» у них был какой-то странный, словно чужой.

Я «выполз» из источника, и эмоции внезапно сменились на тепло, к которому уже привык. А ещё меня постепенно наполняла энергия. Выходит… проблема не в даре, а самом источнике? Как так вышло, что он не такой, каким должен быть? Источники едины для всех или передаются как дар?

Сколько вопросов и никакого намёка на ответы!

Но чем больше я прислушивался к своим ощущениям, тем лучше понимал, что изначально всё неправильно интерпретировал. Организм собирал чужие эмоции, причём наполняя меня не ими, а преобразуя их в ощущение тепла. А вот источник как раз гнев и поглощал, а потом отдавал мне нечто иное, на что я прежде не обращал внимания или просто не замечал, не мог отделить одно от другого. Оно тоже имело «теплоту», но отличалось. По всему выходило, что это и есть мана, именно она при вливании в дар распаляла огонь. А если пытаться взаимодействовать напрямую, то проявлялась так называемая нейтральная магия.

От осознания всего этого моё дыхание участилось, а кровь ударила в виски. Я вскочил и начал в волнении метаться по комнате.

Это прорыв! Это реальный прорыв в силе! Я всё-таки был прав! Теперь я могу ощущать свой источник — то, о чём мне говорили Фурманов и Холодов. Мне наконец-то есть с чем работать! Это же меняет всё!

Глава 7

Я постучался в комнату Марии:

— Сестра! Можно войти?

— Нет! — раздался ответ после небольшой заминки.

— Нам надо поговорить! — настаивал я. — Открывай!

Дверь отворилась, из прохода на меня недовольно посмотрела сестра. Но длилось это недолго, она отступила в сторону, как бы приглашая зайти.

Мария уже позавтракала, так как я видел, что Марфа унесла пустой поднос.

— И что ты наплёл слугам? — с раздражением спросила она. Как всегда, в своём репертуаре — вечно недовольная.

— Что ты обиделась на Аркадия Петровича за пропажу, — пожал я плечами, подходя к окну, чтобы полуприсесть на подоконник. — И устроила небольшую голодовку, не выходя из комнаты.

Она с прищуром смотрела на меня.

— То есть, старик ещё не явился?

— Верно. Оказалось, ему потребовалось срочно уехать в Тулу. Так что вернётся только через несколько дней.

Она всё ещё сверлила меня тяжёлым взглядом, я же не спешил продолжать разговор. Хотелось бы понять её отношение к произошедшему, но пока она о спарринге не заикнулась. Не удивлюсь, если недовольна результатом и захочет сделать вид, что ничего не было.

— И поверили? — вновь спросила она.

— Да, судя по всему.

— Что, никто не додумался на задний двор посмотреть? — хмыкнула девушка. — Или Марфа слепая, не видела, что я спала? Неужели это совсем не подозрительно?

— Следы нашей магической битвы я замёл. Если выйдешь на улицу, то сможешь сама убедиться в этом. Ну а то, что ты валялась в постели… Так, может, ты притворялась, чтобы тебя расспросами не доставали? — улыбнулся я.

Опять повисла пауза.

— Ну так что? Когда ты меня братом начнёшь называть? — поинтересовался я.

— С чего это вдруг⁈ — возмутилась она.

— Так ведь я победил тебя, а уговор дороже денег. Не слышала?

— Что-то не припомню, чтобы ты победил, — проворчала она.

Я прямо физически ощутил, как между нами повис неозвученный вопрос: «какие ваши доказательства?». Как ожидаемо. Но я подготовился, просто она ещё этого не знает.

— Ты валялась три дня в отключке, а я бодр и свеж, — коварно вбросил я аргумент.

— Сколько⁈ — она рванулась к телефону, а я засмеялся.

— Прости, пошутил немного. Сутки только. Но ты ведь не будешь отрицать очевидного?

— Это была ничья!

Я покачал головой. Вот ведь упёртая.

— Ты раньше меня получил истощение и потерял сознание. Потому и раньше проснулся, — внезапно озвучила она свою версию.

В ответ на такое заявление я удивлённо уставился на неё.

— То есть, если я докажу, что это не так, ты признаешь мою победу?

Говоря это, я смотрел на неё внимательно, но девушка оставалась уверена в себе.

— Как ты это докажешь, интересно, — хмыкнула она, скрестив руки на груди.

— Элементарно, сестрёнка, — довольно улыбнулся я и достал смартфон.

Из видеозаписи я уже вырезал наш бой и прямо сейчас промотал до конца. На момент, где надо мной начала формироваться сосулька-шип.

— Смотри, — протянул ей телефон, но не позволил взять в руки.

Её лицо вытянулось в искреннем изумлении. Видимо, она совершенно не ожидала, что я могу всё записать.

— Но как… — выдохнула она, вновь попытавшись схватить мой смартфон, но я его тут же убрал в карман. — Вот ведь крысёныш! Выходит, эта Марфа в сговоре с тобой? Ты уверен, что она не проболтается?

— Не думаю, что она это сделает по своей воле, а прижимать её к стенке не за что. Или ты хочешь о нашем маленьком конфликте сообщить Аркадию Петровичу? Или, может, самому отцу?

Она скрипнула зубами и отвернулась.

— Ну так что? Как теперь ты должна меня называть? Напомнить ещё раз? — язвительно поинтересовался я.

Отвечать она не спешила, но я терпеливо ждал.

— Брат, — её голос был совсем тихим.

Я не стал больше давить на неё. Поводов ещё будет предостаточно.

— Спасибо, это очень важно для меня. Особенно после того, как ты дважды чуть не убила меня, — мой голос стал

Она ничего не сказала на такое заявление, я же решил её больше не нервировать и ушёл.

Вечернюю тренировку провёл как обычно, но в гордом одиночестве. Удивительно, но источник смог сохранить немного маны для меня, она не рассеивалась. И мне даже не нужно было для этого ничего делать!

Увы, одного файербола оказалось достаточно, чтобы израсходовать всё подчистую. К тому же, он всё так же не восполнялся самостоятельно, и мне требовались чужие эмоции.

Но и это уже огромный прогресс! Теперь я не так беспомощен, как прежде, при разного рода непредвиденных ситуациях.

Так же, к счастью для меня, Мария начала вести себя более покладисто, но при этом не перестала злиться. Поэтому я легко мог восполнить ману рядом с ней.

Во время ужина сестра молчала, ковыряясь в своей тарелке. Аппетита у неё в этот раз не было.

— Я могу сказать нашим подругам, что мы помирились? — поинтересовался я у неё.

Девушка стрельнула в меня гневным взглядом.

— Говори, что хочешь.

— Спасибо.

Не став откладывать, отправил личное сообщение Татьяне. Та тут же написала в общий чат предложение встретиться завтра после завтрака.

Я перевёл взгляд на сестру, которая так же, как и я, смотрела в телефон:

— Что ответишь?

— Всё лучше, чем киснуть тут, — пробубнила она.

В чате всплыло от неё «можно», сама же девушка ушла из трапезной, так и не доев свою порцию.

Интерлюдия

Мария не могла принять произошедшее. То, во что она свято верила, внезапно оказалось пустым звуком.

Раньше Алексей лишь раздражал её своим существованием. Жалкий червь, даже мама Елизавета была уверена, что ему ничего не светит. Потому они могли издеваться над ним вдоволь — ведь ни на что на более он не годился.

По сути, она срывала на Алексее свой гнев по отношению к младшим братьям, Петру и Александру. Ведь до появления первого из них она целых восемь лет была единственной истинной Стужевой. И была уверена, что все привилегии должны доставаться только ей.

И вот, спустя столько лет, червь стал непозволительно сильным. Даже с чужой, не родовой магией она была ему не ровня. Неужели это лишь потому, что ей не повезло родиться девочкой? Почему жизнь так несправедлива? Выходит, через семь лет и Пётр станет сильней, чем она? Просто так, по праву рождения? Что же тогда делать ей? Зачем стараться, учиться… Ради чего всё это?

Отец неоднократно называл её своей надеждой и часто хвалил. Находясь так далеко от родового дома, она очень скучала по родителям. И действительно сожалела о своём проступке. Так довериться парню… Она пыталась всеми силами вырвать из своего сердца романтические чувства к Виктору. Мама говорила, что это рано или поздно пройдёт, нужно лишь подождать.

Сейчас же самым главным для Марии стало желание вернуться домой. Отец говорил о месяце, осталось немного, лишь две недели. И она покинет этот ненавистный город, этот проклятый дом, который принадлежит Алексею. Всё вернётся на круги своя. Нужно лишь немного потерпеть.

Что будет потом — она думать не хотела. Дома она старшая любимая дочь, магиня стужи. Как изменится ситуация через год, когда вернётся Алексей… Если вернётся. Мама Елизавета обязательно что-то придумает. Самой Марии к тому моменту нужно стать как можно сильнее. Чтобы никто из братьев не смел относиться к ней свысока.

Я переоделся в новый спортивный костюм, который купил накануне — на замену павшему смертью храбрых во время боя с Марией. Из специальной термоустойчивой ткани. Натянул на лицо снуд и посмотрел на себя в ростовое зеркало. Немного попозировал, убедившись, что выгляжу круто.

Эх, жаль, нельзя футболки надевать, иначе будет видно татуировки. Только сейчас я понимал всю их проблематичность — они как клеймо, по которому меня легко опознать.

А мне нравились майки в обтяжку на других бойцах — это выглядело круто. Я, конечно, тощий, но мышцы от постоянных тренировок уже давно начали проявляться — плюсы астеничного телосложения. Ещё и с татуировками… Но, увы. Как бы мне ни хотелось покрасоваться, я прекрасно понимал, что не стоило этого делать.

Глянув на часы, я выключил свет и прошмыгнул в коридор, к лестнице и на улицу. Дверь захлопнул очень осторожно, чтобы был слышен лишь слабый щелчок запирающего механизма.

Машина приехала как обычно. Я спокойно сел на заднее сидение, и мы тронулись. Водитель ни слова не сказал по поводу того, что я один.

Регистратор отметил моё появление в своей тетради и пообещал, что в этот раз получится выступить трижды. Я сел в специальной зоне для участников и принялся ждать.

Первые двое бойцов были нейтралами примерно моего телосложения. Одолеть их удалось чистой техникой, даже магию фактически не пришлось применять. А вот взглянув на последнего, я понял — удача закончилась. Он был тяжеловесом в прямом смысле этого слова. Даже псевдоним соответствующий — Гранит. И да, он был магом земли, если говорить грубо.

Ростом как я, но шире раза в три. И это не жир, а чистые мускулы. Даже не по себе стало сперва, но я утешался тем, что магия многое нивелирует. А дар лучше таланта. Гипотетически. Правда, мой дар сломанный, точнее, источник. И что ж так не вовремя неподходящие мысли в голову лезут⁈

Словно почувствовав моё волнение, Гранит усмехнулся, отчего стал напоминать загримированного актёра-рестлера из какого-нибудь хоррора.

— Ты ещё можешь отказаться, мальчик, — сказал он, на что я промолчал.

Даже злить его как-то не хотелось. А ведь надо бы.

— Большой шкаф только громко падает. Даже если он гранитовый.

Моя подколка его не задела. Он ударил одним кулаком по другому.

— Тогда готовься упасть. Я постараюсь сильно тебя не ломать. Пару косточек целыми оставлю. Наверное. Гы-гы.

Вот ведь и правда монстр какой-то! Обнажённый торс — на нём не было майки, только брюки. Даже обувь отсутствовала, давая

Я видел его прежде. Его кулаки работали как молот, одним ударом он мог легко сломать кости. Потому он никогда не бил оппонентов по голове — иначе мгновенная смерть. Ему даже разрешалось не забивать ногами — достаточно «уронить», а потом пнуть, отбросив в стену. И бой считался выигранным. Потому что такая махина один раз наступит и оставит калекой.

Конечно, я мог отказаться от боя и заплатить штраф — он не был чересчур огромным. Но прерывать череду уже из пяти побед совершенно не хотелось — ведь дальше меня ждала профессиональная лига. А там и взноса нет, и гонорары выше. Не в деньгах дело, конечно, а в практике — самой разнообразной. Но и материальную составляющую не хотелось отбрасывать.

Уверен, его специально поставили против меня — чтобы малолетний выскочка не возгордился. Отказался бы — и этот трюк повторился после.

Раздался сигнал к началу боя, и я начал кружить вокруг Гранита, выдерживая дистанцию. Нельзя было подходить слишком близко — это чревато. Парировать его удары я бы не смог.

Конечно, его главная слабость — относительная медлительность. Вот только от этого не легче, ведь как пробить его защиту, я ещё не понимал. Он использовал какой-то навык, укрепляющий кожу так, что о неё можно было и пораниться, словно это стена.

Гранит стоял как скала, слегка пригнувшись, кулаки были сжаты. Его жуткий взгляд прикован ко мне. Прошло с полминуты, а воз и ныне там. Публика начинала злиться — мне на радость. Что ж, приступим.

Я рванул к мужику с его левой стороны — резкий удар ногой в бедро и тут же отскок. Ощущение, будто в стену ударил, Гранит даже не шелохнулся. А вот отмашку рукой он дал, но не задел меня.

Противник внезапно сделал рывок, последовал мощный прямой удар, но я легко уклонился, чувствуя, как кулак рассекает воздух. Главное, сейчас не думать, что было бы, попади он.

Зашёл со спины, пока он не успел повернуться, и нанёс серию быстрых ударов. Но это как бить по дубовой двери. Гранит лишь усмехнулся.

А я ведь покрыл свои кулаки нейтральной магией, но ему всё нипочём!

Я отбежал к стене, подпрыгнул на неё и оттолкнулся, чтобы с разворота ударить оппонента в голову. Гранит прикрылся, но следом туда же прилетел мой кулак с нейтралкой.

Мужик, словно ничего не чувствуя, резко бросился вперёд, пытаясь схватить меня. Я едва выскользнул из обхвата его рук и тут же отбежал подальше.

Гранита из виду не упускал: он незамедлительно погнался за мной, пытаясь вжать в стену. Я вновь вовремя отскочил, и его плечо протаранило ее, вышибая бетонную крошку.

Он развернулся и двинулся на меня, замахиваясь. Я проскользнул под его рукой, чтобы ударить в живот. Тот даже не отпружинил! Он что, всё тело своё так защищал? Ну и где мне искать слабое место? Оно вообще есть у него⁈

На низком положении, подныривая под его локоть, я отскочил и вновь начал кружить вокруг громилы. Вот ведь неудобный противник — ещё хуже, чем Дракон.

Опять улучил момент, чтобы с разбега оттолкнуться от стены и ударить его по затылку ногой — безрезультатно. Были ещё подозрения по поводу солнечного сплетения — но подходить спереди так близко слишком опасно.

Что ж, пора бы переходить к тяжёлой артиллерии, пока поднакопилась мана от гнева зала. Сам Гранит, увы, пока ещё не злился на меня.

Ему в корпус друг за другом полетели два файербола. Это смогло удивить мужика — он тут же отступил, отбивая пламя своими предплечьями.

— Что, камушек, забыл, что дерёшься с магом? — крикнул я.

Наконец-то он соизволил проявить ко мне эмоцию — я это тут же почувствовал. И запустил ещё пару огненных шаров.

У Гранита словно что-то щёлкнуло в голове. Если до этого все его движения были выверенными, то сейчас он начал носиться, словно раненый зверь. Или носорог. Будто пытался меня задавить хотя бы случайно.

С одной стороны, вроде бы маленькая победа, а с другой — в таком состоянии, если попадёт, то мне хана. Благо, меня наполняла энергия, и я мог спокойно уклоняться и отпрыгивать от этого ходячего тарана. Попутно покрыл свои руки тонким слоем пламени, чтобы не задевать рукава одежды. А во время ударов по телу громилы высвобождал огонь. Он, словно вода, растекался по коже здоровяка — даже не знаю, почему. Пришла мысль, что так проявлялся конфликт двух разных магических техник.

Гранит злился всё больше и больше. Мне даже стало жаль владельцев заведения — им предстоит чинить все те выбоины, что оставлял в стенах этот разъяренный мужик.

Его голова стала красной от прилившей крови, глазищи жуткие, на выкате. Я даже немного удивился тому, что именно могло его так выбесить. А потом начал кое-что замечать: он ускорялся!

От осознания этого факта мне чуть не поплохело. Возможно, это очередная техника, требующая определённых условий для выполнения. Одно лишь ясно — затягивать бой нельзя, иначе моё практически единственное преимущество сойдёт на нет.

Решение пришло в голову неожиданно: а почему бы не ослепить его?

Когда он в очередной раз полетел на меня, я не стал уклоняться. Вместо этого вскинул руки и направил прямо ему в глаза столп пламени. Громила тут же пошёл на попятную, взревев и закрыв лицо ладонями.

Не теряя времени, я разбежался и ударил его по колену ногой, с выхлопом пламени. Трюк оказался успешным, мужик опустился на одну ногу.

Тут же зашёл со спины — также, с разбегом. На этот раз подпрыгнул и ударил сразу обеими ногами. Следом ожидаемо упал на пол, но тут же вскочил.

К моей огромной радости Гранит завалился вперёд, встав на четвереньки. Он ревел от ярости, одной рукой тёр глаза.

Не теряя времени, я взлетел ему на спину и начал прыгать, поливая его огнём. Он упал окончательно. Тогда я сел на него и начал бить по голове. Методично: раз-два, раз-два. Всё это с выплеском огня.

Увы, он не терял сознание. Попытался встать, прямо со мной верхом.

Да вашу ж мать, почему сигнала к окончанию боя нет⁈

Я поднялся на ноги и опять принялся прыгать, как до этого, и он снова упал. Спрыгнул на землю и принялся бить его в бок ногами, выпуская огонь. Потому что без огня он вообще никак не реагировал на мои действия. Я так разошёлся, что если бы не специальная противопожарная ткань, пришлось бы тушить рукава и брюки.

Да где же гребаный сигнал⁈

Глава 8

Время тянулось, словно нечто липкое и вязкое. Передо мной была только спина Гранита, по которой растекалось моё пламя странным обволакивающим эффектом. И никто меня не останавливал! Я пытался не поддаваться страху, не думать о том, что мужик может встать и вновь начать гонять меня по арене, а потом переломать все кости. Главное — не дать ему подняться. Иначе… Нет никакого «иначе», пока у меня есть его гнев.

Вот только и гнев начал постепенно спадать, хотя Гранит оставался в сознании.

В ушах гудело, и это был не звук зрителей. Мир свернулся до моих ног и спины Гранита — будто больше ничего не существовало. Нет… нужно опять бить по голове, чтобы он вырубился наконец, раз уж заканчивать бой никто не хочет.

Но не успел я сменить цель ударов, как его одежда загорелась. Не знаю, были ли его штаны из какого-то особого материала, ведь пламя и до этого касалось их. Возможно, потребовался накопительный критический урон.

Наконец-то раздался сигнал, но я, боясь поверить собственным ушам, продолжал бить своего оппонента. Перестал только тогда, когда оттащили, а на Гранита накинули подобие одеяла. Меня же вывели, толкнув в сторону зоны участников.

Я не сел, а практически упал на первую же лавку, так как меня трясло от пережитого стресса. Это было специально! Они хотели, чтобы я проиграл! Всё сделали для этого. Отсутствие Холодова сыграло им на руку, но не факт, что и он смог бы что-то сделать. Я ведь совершенно не в курсе, как он нашёл это место и какие связи имел с местными организаторами.

После меня было еще два вялых боя, и «младшая» лига завершилась. Я внезапно вспомнил, что пора бы и домой валить. Не хотелось такси вызывать, да и вообще, уже за полночь, спать пора.

Подошёл к регистратору. Тот никак видом не показал, что недоволен мной. Отсчитал причитающийся мне гонорар и кинул купюры к краю стола. Я знал: ещё четыре боя, и смогу выступать в средней, то есть, профессиональной лиге.

— Вот твои кровные, чемпион, — он лениво ткнул пальцем в пачку, даже не поднимая глаз. Потом вдруг ухмыльнулся. — Кстати, кое-кто просил тебе передать… приватное приглашение.

Я напрягся от таких новостей.

— Кто?

— Ну, знаешь… — он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то липкое, мерзкое. — Три дамочки. Очень настойчивые. Говорят, видели твои прошлые бои, и ты им приглянулся.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Фанатки твои. Что, не ожидал? — засмеялся он, уловив мою реакцию недоумения. По глазам, наверное. — Я предупредил, что ты малолетка, но их это только раззадорило. Ну так что? Сходишь… в отдельную комнату?

Он поиграл бровями и снова заржал.

Что-то подозрительно это всё. Мало ли, чего там на самом деле со мной сделают? Может, он банально на эго моём поиграть хочет. А я перенервничал сегодня, мне отдых нужен.

— Девственник, что ли? Я так и знал, — не унимался он, насмехаясь надо мной. — Да ты не переживай, они опытные.

В голове всплыли взрослые тётки в теле. Бр-р. Нет уж, хватит на меня на сегодня приключений.

— Я устал, — мой голос прозвучал злобно.

Но на регистратора это не подействовало, он продолжал подло хихикать. Я развернулся и направился на улицу, на парковку.

На лестнице за мной будто кто-то погнался, я развернулся, готовый атаковать, но… Там оказался тот, кого я совершенно не ожидал увидеть. Женщина лет тридцати, но вполне себе аппетитных форм. Обтягивающие джинсы, короткий топ, чёрные волосы со стрижкой каре и много косметики. Но это не выглядело отталкивающе, не переходило той черты, за которой смотрелось бы вульгарно. Да и в целом лицо вполне себе приятное, только хищный взгляд настораживал.

— Ты и правда уходишь? — голос у неё был низкий, с хрипотцой.

Я отступил на ступеньку выше.

— Кто вы?

Она медленно поднялась, сокращая расстояние. От неё пахло дорогими духами и вином.

— Разочаровала тебя наша вечеринка? — она наклонилась ближе, и её пальцы легли мне на запястье. Не сжимая — просто касаясь, будто проверяя пульс. — Жаль. А мы так надеялись познакомиться… ближе.

Я резко дёрнул руку, но она лишь рассмеялась.

— Ой, какой вспыльчивый! — её ноготь скользнул по моей ладони. — Тебе бы научиться расслабляться…

— Отвали.

Она притворно надула губы.

— И правда, малыш совсем, счастья своего не понимаешь. И перспектив, — она выжидающе смотрела на меня. — Неужели тебя не интересуют спонсоры? Морды чужие бить весело, не спорю, но есть вещи… куда более приятные.

Я почувствовал, как ком отвращения подбирается к горлу. Она что, сейчас снять меня пытается? Как этого, жиголо? Серьёзно?

— Гном передал тебе мои условия? — она вытащила из сумочки визитку и сунула мне в карман брюк, намеренно замедляя движение. — Подумай. Возможно, изменишь свое решение.

Её пальцы скользнули ниже, но я резко отпрянул, шагнув на ступеньку выше. Она прищурилась и тоже поднялась.

— Ты звони, не стесняйся, — ухмыльнулась она. Её взгляд скользнул по мне, будто обливая помоями.

Отвечать ей не хотелось, я просто развернулся и зашагал вверх.

— До встречи, Демон! — сказала она мне вслед.

После чего я получил… шлепок по пятой точке! Подпрыгнул на месте, развернулся, но дамочка уже спускалась вниз, смеясь при этом. На лестнице остался только шлейф её духов и запах вина. А так же чувство гадливой неловкости.

Дожил — меня домогается какая-то

Я был растерян и совершенно не понимал, как на это реагировать. Вроде, по статусу положено, но никогда ещё ко мне так не обращались. Это было слишком абсурдно. Но точно только то, что неприятно.

Так, стоп, она ведь даже не в курсе, что я барон. Так ведь? Что вообще происходит? Да и сама она кто? Достал визитку, но там был только номер телефона и больше ничего. Смял её и положил обратно в карман. Может, удастся пробить.

Вышел на парковку, нашёл нужную машину по номерам и сел в неё. Из группы что-то обсуждающих водителей отделился один и, глянув на меня, переспросил адрес. Я подтвердил, и мы поехали.

На следующий день я решил вернуться к своему привычному режиму и вышел на пробежку. Всё же физические упражнения меня успокаивали и придавали уверенности. Мария продолжала и дальше игнорировать тренировки, а я ей не мамка, чтобы настаивать.

После завтрака позвонил Холодов. Он опять задал несколько вопросов о сестре, а потом перешёл к сути. Его интересовало, посещал ли я бои. Я ему рассказал о подозрительной подставе с Гранитом.

Старик замолчал на секунд десять, после чего поблагодарил за информацию и пообещал, что разберётся.

— А подробнее можно? — нахмурился я. — У вас есть точки давления на организаторов?

— Есть. Поговорим, когда вернусь.

О как. Интересно.

Дни до возвращения Холодова прошли на удивление спокойно. Я занимался спортом в гордом одиночестве, во время приёмов пищи немного шутил над сестрой, отчего та злилась. После такого продуктивно медитировал, приноравливаясь к дару. Мой контроль над огнём становился всё более тонким, что придавало хорошего настроения и уверенности в будущем.

Не забывал про нейтральную магию — ею я, в основном, пытался укреплять мышцы и покрывать кожу, создавая нечто вроде щита. Но работала она хуже дара, да и в целом чувствовалась какой-то более «жидкой», что ли. Я не мог понять, почему так происходит. Возможно, это принципиальная особенность разницы между даром и сырой магией.

Так же мы встречались с нашими подругами, болтая ни о чём. Мне нравились эти посиделки в кафе и прогулки. Наверное, я впервые в жизни чувствовал себя действительно частью компании. Были ли у меня настоящие друзья в прежней жизни? Я считал когда-то, что да. Но первые же трудности отсеяли всех. В памяти прежнего Алексея так же не было тех, кого он бы считал близким человеком. Приятели, льстецы, охочие до выгод общения с ним.

Похоже, прежний Алексей считал такие компании нормой и даже расслаблялся в них. Он знал, что с ним не посмеют сделать чего-то плохого из-за положения в обществе. Даже ситуация, когда он напился и набил татуировки, ничему его не научила. Он понимал, что это как клеймо, и всячески скрывал их, чтобы не смеялись ещё и над этим. Но продолжил общаться с теми, кто подначил его на подобное и поддержал эту затею.

Но даже несмотря на это, он был достаточно замкнутым. Как и я, в принципе. У нас много общего, если задуматься. И всё же, сейчас я проживал лучшую жизнь даже по меркам прежнего Алексея. Смог бы он так вписаться в женский коллектив? Сомневаюсь. Он способен был только засматриваться на девушек, но не действовать. Служанки и простолюдинки ему были совершенно не интересны, а с равными себе не удавалось наладить контакт. Мне тоже, в принципе…

Но что сейчас? Я в центре внимания четырёх девушек, пусть одна из них и моя сестра. А скоро академия — там моя популярность станет ещё больше. Я в этом более чем уверен! Особенно когда граф Огнев будет побеждён мной на дуэли.

А ещё мне нравилась власть над Марией. Она постоянно бесилась практически от любого моего слова или косого взгляда, но при этом стала заметно покладистее. Так что я лишь немного подначивал её, поднимая себе настроение. Она была будто инструментом в моих руках. Точнее — батарейкой.

И всё же я не мог тихо не злорадствовать в ожидании возвращения Холодова. Упрямство Марии — то, что меня в ней очень сильно раздражало, — невозможно было победить. А сейчас мне казалось, что после появления старика с новостями она сломается и станет моей полноценной марионеткой.

Наконец, этот день настал. Аркадий Петрович приехал перед обедом, но никуда не спешил. Он был задумчив и молчалив. Даже на мой вопросительный взгляд покачал головой и сказал, что занят. Так что разговор по вопросу боёв переносился на неопределённый срок.

Во время обеда Мария была непривычно весёлой и пыталась разговорить старика вопросами о своей матери, братьях и отце. Тот отвечал односложно и был хмурым — груз предстоящей беседы висел на нём.

Девушка будто не замечала этого и тараторила без умолку. А когда чай был выпит, она уже собралась было уходить на послеобеденный отдых, как Холодов решился:

— Останься, Мария. Нам нужно очень серьёзно поговорить.

— Мне можно присутствовать? — тут же поинтересовался я.

Он задумчиво посмотрел на меня, размышляя с минуту, наверное. Сестра извелась за это время. Также Фёкла успела убрать всю посуду и оставить нас одних.

— Лучше не надо, — вынес свой вердикт старик.

Я пожал плечами, будто ничего серьёзного не случилось, и вышел из трапезной, чтобы остановиться в коридоре за дверью. Не знаю, почему он не отвёл девушку в кабинет. Может, боялся, что она там погром устроит? А помещение ведь, как и дом в целом, принадлежали мне.

— Вы будете говорить или нет? — откровенно скучающе проворчала Мария.

— Твой отец вынес решение. Ты больше не будешь учиться в Туле. Ты переведена сюда, в местную Магическую Академию.

Повисла тишина, а меня раздирало желание заглянуть внутрь, чтобы увидеть лицо девушки. Но я сдержался — вряд ли бы что-то вышло, ведь она сейчас должна сидеть спиной ко выходу.

— Что? — спросила она тихо, неверяще. — Что вы сказали?

— Ты остаёшься здесь, — его голос был твёрд и спокоен. Даже не знаю, какая степень выдержки для этого нужна. — Документы уже поданы. С сентября — Тамбовская Магическая Академия.

Тишина повисла ненадолго:

— Это шутка

— Я серьёзен.

— Вы издеваетесь⁈ — закричала она и, судя по звуку, вскочила на ноги, ударив по столу. — Сейчас же скажите, что это шутка! Это лишь глупый розыгрыш! Иначе…

Она не знала, что сказать. Раздался вздох старика — он ничего не ответил ей.

— Вы не смеете! — голос её сорвался. — Отец… Мама бы ему никогда не позволила так поступить со мной!

— Ваша матушка Елизавета в курсе изменений. Платон Борисович просил её не вмешиваться.

— Это неправда! Нет! Я не верю! Вы! Вы все! Вы не имеете права ломать мне жизнь вот так! Без объяснений, без разговора!

Она начала метаться по трапезной, опрокидывая стулья.

— Я там училась! Я пахала! Я получила множество заслуг за успешную учёбу! А вы просто… просто забрали всё, как будто я — ноль! Будто я не Стужева вовсе! Ладно этот… Но — я? Вы серьёзно? За что⁈

— Ты и сама прекрасно знаешь.

— Нет! Я понятия не имею, что могла сделать настолько серьёзного, чтобы отец поступил со мной подобным образом!

— Виктор…

— А это здесь причём⁈ Это… это слишком несправедливо! Я ведь порвала с ним! Вы ведь сказали это отцу? Стоп… Что вы вообще ему сказали?

— Правду.

— Нет! — перебила она. — Это клевета! Вы меня оклеветали, я уверена! Отец… он не мог так поступить со мной! Я сейчас же ему всё объясню!

Начались причитания — скорее всего, она набирала отца. Потом недолгая тишина, после которой Мария затараторила:

— Папа, мне нужно с тобой поговорить. Я всё поняла. По поводу Виктора. Я порвала с ним… Но я правда с ним больше не общаюсь! Я вычеркнула его отовсюду. Номера, соцсети, всё! Ты же знаешь, я могу справиться, могу доказать, что я не такая! Он не посмеет больше!.. Но папа, — её голос дрогнул, стал более жалобным. — Только не оставляй меня здесь, пожалуйста. Тамбовская Академия — просто позор. Я только потеряю время!.. Но я же хотела как лучше! Я думала о чести рода! Правда! Этот брак мог бы…

На этот раз она надолго замолчала, пыхтя и пытаясь вставить хоть слово, но, кроме мычания и междометий, ничего так и не сказала.

— Но я же не знала! — похоже, она расплакалась. — Я правда хотела как лучше! Но, папа! Ты мог сказать мне это всё хотя бы в глаза, а не передавая через Аркадия Петровича, слугу рода! Это несправедливо!

Снова недолгая пауза, в конце которой меня аж качнуло от всплеска гнева девушки.

— Да как ты смеешь так поступать со мной! — закричала она с яростью. — Со своей дочерью! С обладателем чистого дара стужи! Алё! Алё!

Я закрыл глаза, представляя её лицо — наверняка красное, искажённое гримасой. То самое, что так часто смотрело на меня с презрением. Я сладко улыбнулся от такой картины.

Похоже, он бросил трубку, о чём неверяще, гораздо более тихим голосом сообщила Мария. Потом, судя по звуку, кинула телефон на пол или ещё куда-то.

— Он больше не берёт трубку, — сказала она сквозь зубы, не скрывая злость и обиду. — Даже не хочет со мной поговорить.

— Не хочет, — согласился Холодов. Я поражался его спокойствию. — Потому что тебе слов уже оказалось недостаточно.

— Но я… я ведь уже всё объяснила! — вскинулась она. — Это же не преступление! Ничего не случилось ведь по итогу! Подумаешь, поддалась чувствам. Но разве у всех в молодости не бывает ошибок?

В очередной раз повисло молчание.

— Ты и правда до сих пор не понимаешь, как рисковала? — голос старика оставался всё таким же спокойным. — Дело ведь не только в твоей девичьей чести, но и чести рода. Кто бы захотел взять тебя в жёны после такого скандала? А твой отец? Разве он мог бы отомстить за позор рода дуэлью? Чтобы потом стало с делами рода? Ты об этом думала? О долгосрочных последствиях своего проступка?

— Я бы… я…

Похоже, она начинала осознавать последствия, которых не произошло. За это и зацепилась:

— Но ничего ведь не случилось, Аркадий Петрович! Я осознала ошибку и порвала все связи с Виктором.

— А он? — его голос резанул, как нож, даже я вздрогнул. Умеет же старик держать характер. — Он бы ни за что не отпустил тебя просто так. Ты задела гордость этого мальчишки. Но если ты исчезнешь на год — возможно, он забудет. Переключится на других. Через год ты станешь скучной и ненужной. Молись об этом. Иначе…

— Что иначе? — тихо проговорила она, но я смог разобрать.

— Это не наказание, Мария. Это возможность. Ты всё ещё можешь вернуться и всё исправить. Но доверие не восстанавливается за одну слезу. Или за одну клятву.

— Я клянусь, что больше с ним ни слова! Я изменилась. Я… — раздались всхлипы. — А если я не смогу проявить себя за этот год? Разве в Тамбове будут подходящие условия?

— В нашем случае в первую очередь важно время. И твоё поведение. Ты должна стать образцовой баронессой Стужевой. Понимаешь?

— И всё же… Это слишком жестоко, вам не кажется?

— Таково слово твоего отца, главы рода. Не мне судить о правильности или жестокости этого решения.

Скрип, быстрые шаги. Я поспешил спрятаться за дверью кухни, откуда также был выход в коридор. Не успел, но это оказалось излишне: Мария бежала вперёд, не разбирая дороги, и смотрела вниз. Ещё и глаза прикрывала — видимо, стирала слёзы. Она взбежала по лестнице и скрылась на втором этаже. Я же остался внизу, физически ощущая, как перекосило моё лицо от самодовольства.

Так тебе и надо, сучка. Думала, такая особенная?

— Алексей! — от внезапно раздавшегося очень близко голоса Аркадия Петровича я аж подпрыгнул на месте, а душа ушла в пятки.

Я посмотрел на старика, но не заметил на его лице осуждения, лишь усталость. Я всё ещё стоял в коридоре, держась за ручку двери в кухню, так и не зайдя в неё.

— Так и знал, что ты всё равно подслушаешь. Идём, нужно обговорить… наши общие дела.

Похоже,

Глава 9

Холодов выглядел уставшим. Видно, ему тяжело дался разговор с Марией. Хотя, я бы не сказал, что там произошло что-то экстраординарное. Но сам факт того, как он выглядел с утра и сейчас, говорил за себя.

Старик сел за стол со вздохом и, положив перед собой руки, сцепленные в замок, задумался. Я не стал его торопить.

— Ты молодец, Алексей, — сказал он, наконец. — Мне ли не знать, что с Марией бывает очень трудно. А ты целую неделю провёл с ней один на один и даже не подрался. А ведь она неоднократно рвалась устроить спарринг! Так же, что немаловажно, она не сбежала, помощь моего товарища тебе не потребовалась. Это очень хорошо.

— Я ведь говорил, что вы можете на меня положиться, — довольно улыбнулся я ему.

О бое нашем он так и не прознал — это не могло не радовать. Значит, и правда никто из слуг не догадался, а Марфа держала язык за зубами.

— Знаю, но всё равно очень рад. Давай теперь о более насущном. Расскажи подробнее, что произошло в яме бойцовского клуба?

Мой пересказ был недолгим. Холодов внимательно слушал и кивал, задавая уточняющие вопросы.

— Ясно, — сказал он. — Мой товарищ изначально хотел дать тебе преимущества, но я сообщил, что мы преследуем конкретные цели. Потому он снабдил лишь контактами, организаторы не знали, что мы связаны с ним. Твои успехи спутали им карты, и они решили проявить самодеятельность. Наверняка в том месте подобное не редкость.

Он сокрушённо покачал головой.

— Я должен был предвидеть это. Чудо, что ты не пострадал.

— А ваш товарищ, это… барон Плетнёв? — решил я уточнить. Вроде о других друзьях в этом городе он мне не говорил. Не Фурманов же это был, в самом деле?

— Да, Антон Александрович, — кивнул Холодов.

Как интересно. Значит, начальник городской полиции подпольные бои и покрывает. Но теперь у меня и правда проблем не будет, если это вскроется. На руках носить начнут и любые прихоти исполнять.

— Кстати, ко мне какая-то странная дамочка подходила. Номерок не пробьёте? — я протянул мятую визитку.

— Дама? — нахмурился старик, разглядывая бумажку. — Что она хотела?

— Я так понял… что-то вроде… — говорить вслух было стыдно. — Приставала она ко мне, в общем. Намекала, что заплатит за тесное общение.

Глаза старика округлились, и он закашлялся.

— Понял. С этим тоже разберёмся.

Мы посидели недолго в молчании, и я ушёл, так как темы для разговора были исчерпаны.

После беседы с Холодовым я направился к себе, но мысли то и дело возвращались к Марии.

Как показали следующие дни, она очень тяжело переживала своё «изгнание». Почти неделю сестра не покидала своей комнаты и, к моему огорчению, практически не злилась. Я пытался стучать по стене, но получал лишь короткие вспышки гнева. Даже начал переживать, не слишком ли рано обрадовался её переезду. Может, она теперь вообще уйдёт в самосожаление и перестанет злиться, замкнувшись в себе. Приятно, конечно, было наблюдать за крахом её мирка, но это уже слишком. Я не хотел, чтобы она окончательно сломалась. Надеюсь, всё же переживёт и смирится со своим новым положением.

Все это время я продолжал упорно заниматься с Холодовым, отрабатывая техники как фехтования, так и ударов рукой. Кроме того, он уделял время нейтральной магии, но чем больше он объяснял, тем лучше понимал, что у меня всё не так работает. При этом старик не настаивал, что всё должно быть именно так, ведь каждый человек чувствует магию пусть и похоже, но по-своему.

Но даже с этой оговоркой, отличия были слишком существенными. Если в общих чертах, то нейтральная магия подчинялась мне гораздо хуже родовой, хотя сложности в её изучении быть не должно. Но и не в освоении проблема, а в её реализации — она была слишком слабой.

Мне не удавалось до конца усилить мышцы или сделать надёжный щит. Удары Холодова, заряженные нейтральной маной, пробивали его насквозь. Его защита звенела, как броня — моя же расползалась, словно песок. Это не значит, что она не работала, лишь была менее эффективной и эффектной.

Аркадий Петрович считал, что это временное явление. Так как все, только начинающие изучать нейтралку, не могли с ней полноценно работать, ведь всё приходит с опытом. Но я ощущал подсознанием, что в моём случае происходит что-то другое. Мана подчинялась моей воле, но она сама была такой… будто «разбавленной», потому и не удавалось её нормально использовать.

Определившись с ощущениями, я решил попробовать «уплотнить» ману, но с этим возникли проблемы, а именно — её расход многократно возрос. Выше, чем если пользоваться огнём. Мана утекала, словно вода сквозь пальцы, как если бы я использовал очень энергозатратные огненные техники.

Хотя, тут не совсем корректное сравнение. Огонь был атакующим элементом, я не мог им напитать мышцы или покрыть кожу как щитом. То есть, нейтральной магией я пытался закрыть те потребности, которые не покрывал дар.

Огонь, которым я окружал кулаки, был разреженный и почти не потреблял маны. Его основная задача заключалась во всплеске во время удара и уже тогда наращивании концентрации. Потому я и мог так близко к своей коже располагать его, но всё равно не контактировать напрямую. Пламя словно огибало мою конечность, боясь прикоснуться. Точнее, это я боялся касания, так как оно жгло по-настоящему и могло оставить ожог.

Но вот заблокировать удар, как щит, этот навык был не в состоянии, в отличии от той же стены огня, и то в конкретных случаях. Я не мог создать щит тонкий, какой делала Мария изо льда. Хотя бы потому, что огонь — это газ, а не что-то плотное. А вот нейтралка могла.

Промучившись дня три, я решил не уплотнять ману. Худо-бедно она работала в своём естественном состоянии, этого было достаточно в моём случае. Да, ранений не избежать,

К тому же, пока Мария тихо страдала в своей комнате, у меня было слишком мало энергии от неё, чтобы устраивать полноценные тренировки с магией.

За прошедшие дни удалось встретиться с подругами несколько раз. В последний, когда Анна отлучилась припудрить носик, Татьяна приказала:

— Купи ей пионы! Девушкам такое нравится. Вечно тебе всё подсказывать надо.

От такого напора я сначала растерялся, но её слова звучали разумно и своевременно. Я и правда не знал, как ещё вести себя с Анной. Неопытность в подобных вопросах давала о себе знать.

Цветочная лавка располагалась буквально за углом от нашей кафешки, так что я оплатил букет, а потом объяснил, как именно доставить его. Написал записку на маленькой открытке: «самой прекрасной девушке от Алексея».

На удивление, это сработало. Анна поначалу не хотела принимать букет, полагая, что он от Валентина. Но доставщик бросил на меня неловкий взгляд и сказал, что это лишь его работа.

Возможно, Теплицкая заметила это, так как перестала препираться. А когда она достала записку, то удивлённо вскинула брови и посмотрела на меня.

— Спасибо, но не стоило, — смущаясь, сказала девушка.

В это время доставщик отдал Вике и Татьяне по три тюльпана. В последний момент я вспомнил об этом и тоже оплатил.

— Надо же, какой предусмотрительный, — довольно сказала Татьяна и демонстративно понюхала свои цветы. — Настоящий мужчина.

Анна прижала цветы к груди, и в уголках её губ дрогнула смущённая улыбка. Ей определённо был приятен этот подарок. Но когда на следующий день я предложил прогуляться, она тут же уточнила, кто будет из девушек ещё. Когда поняла, что это свидание, тут же отказалась.

Мне стало не по себе — то ли досада, то ли растерянность. Разве так должны вести себя девушки? Неужели без публичного унижения Валентина мне никак не добиться более открытого проявления её привязанности? Одна морока с этими женщинами. Казалось, гарем собирать будет легче. Или, может, время ещё не пришло?

Чёрт, мне совсем не с чем было сравнивать! И это самое обидное.

Подошло время боёв, куда мы направились вместе с Холодовым. И на этот раз отношение к нам кардинально изменилось. Регистратор Гном заискивающе улыбался Аркадию Петровичу, будто рад был его видеть, и вообще, они старые приятели.

— Что вы, какая оплата, это совсем не обязательно! — мужчина открытой ладонью оттолкнул купюру, которую ему протягивал Холодов.

— Обязательно, — ответил старик. — Так же, как и вам соблюдать все оглашённые ранее условия.

— Вы о чём? Мы всегда соблюдаем все договорённости, — ответил Гном, между тем заметно напрягшись.

— Надеюсь на это, — Холодов положил купюру прямо на тетрадь. — Когда наш выход?

Немного покопавшись в записях, регистратор выдал цифру, и мы отправились в зону участников. К сожалению или к счастью, сегодня только два выхода намечалось.

— Теперь нечего бояться, — сказал старик. — Они не посмеют проворачивать свои мутные схемы.

— Так я и не боялся, — пожал я плечами. — Гранита же смог повалить в итоге.

Аркадий Петрович задумчиво посмотрел на меня:

— Вот и думаю, повезло тебе тогда, или ты и правда так вырос.

Горло сжалось от обиды. Что значит — повезло⁈ Я ведь ежедневно пахал до седьмого пота! Каждое движение повторял сотни раз. Это закономерный результат, что стал сильнее. Мне ведь надо готовиться к дуэли с графом Огневым! Я не могу проиграть этому выскочке второкурснику.

В тот вечер не произошло ничего особенного. Мне в противники поставили силового нейтрала и мага воды. Но последний стихию свою почти не использовал, так как она требовала применения на очень близкой дистанции — он резал тонким потоком воды. Я лишь несколько царапин получил от него. Струйка воды хлестнула по запястью, оставив на коже красную полосу. Проявление дара заглушало боль, но всё равно неприятно. Я не стал тратить зелье на подобное.

Увы, нейтральная магия не защищала от такого, но мой огонь смог справиться с ним легко. Как и нейтрала, я его уложил своими умениями в обычном рукопашном. Ну и ускорение, да, оно тоже заметно помогало, как часть дара.

Победы в очередных боях принесли не столько радость, сколько осознание — мне нужны более серьёзные противники. Эти мысли не покидали меня, когда мы с Холодовым поднимались по лестнице.

— Мне нужны более сильные маги, — сказал я старику. — Здесь все бои, по сути, обычная рукопашка и нейтралка. Ну, и немного чего-то стихийного. Не думаю, что Огнев будет скрывать своё пламя.

— Он наверняка выберет меч, — заметил старик.

— А разве не я, как тот, кого вызвали на дуэль, должен выбирать оружие? — удивился я.

— По правилам — да. Но Огневы занимают высокие должности. Тебе могут просто не позволить выбирать.

— Но разве они сами себя не опозорят таким решением?

Мы вышли на улицу, и Холодов вздохнул, посмотрев на луну. Мне захотелось снять снуд, чтобы подставить лицо прохладному после дождя ветерку. Но на парковке мог быть кто-то из зрителей.

— Ещё неизвестно, как они выставят это перед людьми, — сказал Холодов. — Если как дуэль чести, то выбор тебе не положен. Ты ведь согласился по умолчанию. Я согласился за тебя, — поправил он, когда я недовольно глянул на него. — Выбора не было, или так, или десятки тысяч рублей компенсации.

— Они там что, сдурели⁈ — опешил я, так как не знал подобных подробностей до этого момента.

— Это было сделано намеренно, чтобы ты однозначно выбрал именно дуэль. Они собираются публично унизить тебя и сделать грушей для битья для однокурсников. Но я уверен, что даже в случае проигрыша ты в обиду себя не дашь.

— Вы о чём? Не верите в мою победу? — нахмурился я.

— Ты ведь понимаешь, что Михаил учился целый год? Высока вероятность, что он уже неофит первой звезды. Даже после месяца в академии ты ему не станешь соперником. Более того, тебе наверняка будут ставить палки

— То есть, — хмыкнул я, — вы считаете, что, например, и против Марии у меня нет шансов?

— На дуэли — абсолютно никаких, — он покачал головой и внимательно посмотрел на меня. — Без обид, Алексей. Ты талантлив, безусловно, и очень стараешься. Ты должен трезво оценивать свои возможности. Но Марию и её способности я знаю, в отличии от Огнева.

На обратном пути я ухмылялся под снудом, смотря в окно. Подмывало рассказать все Холодову, возможно, даже показать видео. Но нельзя. Бой был слишком опасным, у сестры совсем сорвало планку. Увидев такое, он мог только разозлиться на моё безрассудство. То доверие, которое установилось между нами, было бы утеряно. Мне же нужен был Аркадий Петрович. Я намеревался заполучить его преданность, переманив у отца.

На следующее утро после тренировки я обнаружил на своём телефоне сообщение от Татьяны: «Записи у меня. Где встретимся?». Сердце ёкнуло — наконец-то! Я так долго этого ждал!

«В том кафе с зелёной террасой. Через полчаса устроит?».

Получив утвердительный ответ, я незамедлительно вызвал такси.

Рожинова была одна, снова в необычном луке: узкие джинсы и свободная футболка. На голове теннисный козырёк, причём очень широкий. Интересно, это она так шифруется, или я отрываю её от дел, и она банально не успевает переодеваться?

— Вот, — она протянула флешку, стоило мне сесть. — Все пять дуэлей. Распорядись этим с умом.

— Не переживай, никому и вида не подам, что что-то видел.

Кофе был выпит за пару минут, и мы разошлись. На полпути домой я внезапно вспомнил, что не имею компьютера — он остался в Туле.

Первым же делом направился к Аркадию Петровичу и сообщил, что мне срочно нужен ноутбук. К удивлению и счастью, тот оказался в наличии у старика. Мы вместе просмотрели все бои и остались впечатлены.

Во-первых, Михаил действительно предпочитал меч. Во-вторых — прекрасно владел своим даром и любил использовать пламя. Мне определённо предстояло серьёзно подготовиться, так как он мог хорошо сражаться и на дальних дистанциях, и на близких.

— Конечно, я скорректирую тренировки, — Холодов долго думал прежде, чем сказать это. — Теперь утром на фехтовании ты будешь использовать пламя. Но ты и сам видишь, против такого противника тебе нечего противопоставить. Но мы сделаем так, чтобы твоё выступление не выглядело… позорным.

М-да. Похоже, пришла пора рассказать старику о себе поподробнее.

— Я хотел бы избежать использования дара, чтобы не дать повода ненужным слухам.

— Это невозможно. Твоя нейтральная магия слишком слаба, против этого, — он махнул в сторону экрана, — она ничего не стоит.

На записи в этот момент Михаил как раз махнул мечом в сторону противника, находясь в метрах трёх от него. С оружия сорвался клин пламени и полетел в сторону студента. Тот моментально покрылся каменными наростами и постарался отбить огонь. Но лезвие прошло насквозь, и пламя попало на противника Михаила. Создавалось ощущение, будто основа у его дара какая-то масляная. Это также походило на то, как мой огонь «окутывал» Гранита.

Вот только в случае Огнева его пламя всегда работало так. Если созданная им стихия попадёт на меня, то мало не покажется. К сожалению, я не мог знать наперёд, смогу ли перехватить чужой дар. Чисто в теории это могло бы сработать, ведь стихия у нас одна. В таком случае для стороннего наблюдателя может не быть очевидно, почему огонь ведёт себя не как обычно.

— Вы можете пригласить Фурманова? — криво улыбнулся я, переведя на старика взгляд.

— После того, как ты с ним обошёлся, вряд ли это будет возможно, — он покачал головой.

— А если я попрошу прощения?

Я человек гордый, конечно, но если надо для дела, то могу и потерпеть. А потом снова послать этого недоучителя куда подальше. Хотя, я тогда ещё не познал свой дар в должной степени. Может, и правда погорячился?

Вспомнилось всё, что между нами произошло. Нет, старик явно с больной головой. Его методики слишком уж сомнительными были. Если бы найти другого мага огня… Но вряд ли выйдет. Тем более в такой короткий срок — до начала учебного года осталось всего пару недель, потом месяц до дуэли.

— Я могу поинтересоваться, но не думаю, что он согласится.

— А другого найти?

Холодов отрицательно покачал головой. Так я и думал. Придётся работать с тем, что есть.

Чёрт, и Мария всё ещё сидит в своей комнате. А без неё нормально использовать магию не выйдет. Нужно придумать, как её привести в чувства, мне сейчас ходячая батарейка очень нужна. Без неё мне даже показать нечего будет Холодову. Не устраивать же файер-шоу на боях в яме?

Интерлюдия

Комната Марии была погружена в полумрак: шторы задернуты, на столе — недопитый чай и куча салфеток. Сама девушка закуталась в плед, уткнувшись носом в телефон, и яростно листала ленту, словно надеялась найти там инструкцию «как перестать чувствовать себя неудачницей».

У неё было столько надежд на будущее — и всё рухнуло в один момент. Она не знала, кем ей быть. Куда идти, если даже родной отец от неё отказался? Будто вытолкнул за порог, захлопнув дверь. И даже дар — то единственное, что всегда отличало её от других, — теперь казался бесполезным.

Для маглов было полно путей, и уж тем более для магов простолюдинов. Но, несмотря на всё, Мария считала себя такой же неудачницей, как и они. Она не могла смириться с тем, что сама вдруг встала в один ряд с ними. Такая же никому не нужная, за которой нет никого. Неужели теперь лишь один путь — выйти замуж за какого-нибудь провинциального барона и надеяться на маленькое женское счастье? Хотя, вряд ли и оно теперь у неё будет.

Дверь распахнулась, ударившись о стену. Привыкшая к тишине, если не считать дерзкого выскочку, который периодически стучал ей через стенку, девушка вздрогнула. На пороге стоял тот, кого она ненавидела всеми фибрами души, и мерзопакостно ухмылялся.

А ведь она так надеялась, что еще не скоро его увидит. Но, видимо, неудача решила обступить её со всех сторон.

Алексей держал руки за спиной и не спешил заходить. Марии пришла внезапная мысль: неужели он боится её стужи? Верно, она ведь его знатно потрепала.

— Ну что, мисс «я теперь студентка провинциальной академии и моя жизнь кончена»? — раздался едкий голос парня. — Долго ещё киснуть собираешься?

— Уйди, — буркнула Мария, смотря на него исподлобья.

— Не-а.

Алексей показал свои руки — оказалось, он в них держал пакет. Он отвёл одну ногу назад и сделал замах. Пакет приземлился на кровать, и оттуда вывалились три пачки чипсов, шоколадка и банка газировки.

— Мы тут решили устроить тебе праздник. Название: «Машка крупно облажалась, зато теперь может спокойно деградировать дома». Программа насыщенная: чипсы, фильмы, обсуждение того, какой твой брат потрясающий.

От последнего утверждения Мария закипела от гнева.

— Ты… идиот! — она швырнула в него подушку.

Алексей демонстративно поймал её грудью и театрально завалился на пол.

— Попала! Я убит! Теперь ты счастлива? Братоубийца!

В коридоре раздался смех и едкое замечание:

— Тебе в актёры надо, не в ту академию поступил! — сказала Татьяна и, переступив через него, зашла в комнату. — Привет, подруга!

Она расставила руки, и Мария не сдержалась от улыбки, так же протянув ей свободную ладонь. Алексей освободил проход, и остальные девушки зашли в комнату, чтобы обнять её хозяйку.

— Девочки, вы… вы лучшие! — Мария не удержалась от нахлынувших на неё чувств.

— Эй! — возмутился Алексей, так же входя в комнату с подушкой в руках. — Я тут лучший вообще-то.

— Сгинь. И вообще, ты мёртвый, забыл? — раздражённо ответила сестра брату.

— Если так хочется, то разовая акция! Только здесь и только сейчас — смерть для женского общества на сутки! Развлекайтесь! — Алексей бросил подушку в руки Анне и развернулся к двери. Он ушёл, громко хлопнув дверью.

Я не хотел обхаживать сестру, потому свалил при первом удобном случае. Подруги точно смогут развеселить её и донести мысль, что Тамбовская Академия — это не конец жизни, а тоже учебное заведение с высокими стандартами. Что Туле, что Тамбову далеко до Москвы, так чего печалиться?

Девушки пробыли у нас до самого вечера, даже вытащили Марию поужинать в трапезной. Сестра делала вид, будто я был пустым местом, а Аркадий Петрович не сдерживал радостной улыбки, смотря на неё.

Для меня же было важно то, что на следующее утро сестра спустилась на пробежку, и тренировки наконец-то стали прежними, с обилием энергии. И я смог показать Холодову то, что хотел.

Первыми на очереди были полноценные файерболы, что разбивали деревянные мишени в щепки, которые затем горели. То есть, мои шары стихии имели вполне приличную кинетическую энергию.

Дальше просто то, что я называл «столпами», это походило на работу огнемёта. Мишени сгорали дотла за считаные секунды, но только если близко стоять. Чем дальше, тем жар был ниже.

Стена огня — точно дальняя атака. Я пытался и сам определить, на каком расстоянии она работала. По ощущениям, расход маны удваивался согласно расстоянию, но на пяти метрах контроль окончательно обрывался. Не потому что энергии не хватало, это действительно был мой предел.

Градусник показал почти сто пятьдесят градусов, но их я выжимал в лёгкую. Если вложиться по полной, то выходило четыреста. К сожалению, ни один распространённый подручный металл не расплавить, там нужно около тысячи. Даже алюминий со своей температурой плавления в шестьсот шестьдесят оставлял меня позади. Но хоть понятно, что водникам против меня выходить бесполезно — лёд и жидкости я превращу в пар мгновенно. Единственное, такой фокус я мог производить на расстоянии до полуметра, но комфортно до двадцати сантиметров.

Как я и ожидал, ближний бой — моё всё.

— По всему выходит, что у тебя объёмный источник, — задумался Холодов. — Тогда и нейтральная магия должна быть такой же сильной. Но ты не переживай, со временем научишься.

Он приободряюще похлопал меня по плечу. От раздражения мне хотелось сказать гадость, но сдержался. Ничего этот старикашка не понимает, но смысл объяснять?

— Но, по крайней мере, у нас появился шанс, — продолжил он. — Если тебе удастся нагреть рукоять меча Огнева, то он лишится оружия. А вместе с ним и своего преимущества. Дальше всё будет зависеть только от тебя, если твой источник больше, чем у него… То это может уравнять шансы на победу.

Ну, хоть какой-то дельный совет от него.

— А что с магом огня? — снова вернулся я к теме. — Удастся кого-то найти?

— Артемий Валерьевич отказался наотрез, как я и предполагал. Другого человека найти в такой короткий срок очень сложно.

Вот ведь Фурманов козлина, мог бы и помочь вообще-то!

— И даже деньги брать не хочет? — уточнил на всякий случай.

— Ни за какие деньги — таковы его слова.

Холодов пытался придумать для меня полноценную стратегию, за что я ему был благодарен. Но он отказывался полагаться только на нейтральную магию, избегая открытого огня. Мне стоило немалых усилий и терпения убедить его. И он наконец-то понял, что моё упрямство не побороть, и сдался.

Но это не значит, что я забросил занятия с огнём. Разумеется, продолжал как медитировать, так и отрабатывать практическую часть.

На боях мы намекнули Гному, что хотели бы видеть в противниках магов огня. Но и там с этим оказались проблемы — среди новичков таких не было, а в среднюю лигу я ещё не попал.

Разумеется, я вспомнил о Драконе, но тот больше не горел желанием выходить на бой со мной. К тому же, в тот вечер его не было. Холодов попытался договориться с Гномом о встрече, но пока оставалось только ждать.

Тем временем наконец-то меня позвали на полноценное мероприятие в местном клубе для аристо — том самом, где я уже бывал. Только в этот раз организатором был не Валентин, а знакомая Татьяны, баронесса Светлана Дубова. Ей предстояло обучаться на последнем курсе той самой академии, куда мы поступали. То

Представление вышло скомканным, сразу было видно, что я именинницу не заинтересовал от слова совсем, как и моя сестра. Что ж, не особо и хотелось.

Вечер начинался как обычная пятничная вечеринка: громкая музыка, мигающие огни, толпа танцующих людей. Татьяна взяла на себя миссию познакомить нас с сестрой с некоторыми из гостей. Я честно пытался всех запомнить, но всякий случай делал заметки в смартфоне. Видя это, Мария усмехнулась.

— С такой памятью никакая академия тебе не поможет.

— Если бы память решала всё, ты бы сейчас в Туле с подружками сидела, а не тут со мной страдала. Но, увы, не судьба.

— Главное, не портить всем настроение, — раздражённо ответила она. — А то у тебя только к этому способности. Со своими проблемами я как-нибудь сама разберусь.

Когда основные знакомства прошли, Мария начала вести себя так, будто меня не знает. Эта девушка неисправима. Когда она случайно поравнялась со мной, поинтересовался:

— Родная, ты так мила, когда злишься. Напомни, я опять забыл, за что ты на меня обижаешься? В этот раз?

— За то, что ты невыносим, — резко ответила она и поспешила затеряться в толпе, напоследок взбодрив меня своим гневом.

Вечеринка набирала обороты. Здесь было полно алкоголя, который гости не стеснялись потреблять. Вскоре не осталось ни одного трезвого, так что я тоже не отставал. Обстановка разительно отличалась от праздника Валентина. Была более расслабленная и весёлая.

Анна, тоже выпив лишнего, смеялась громче обычного, её щёки порозовели. Я раньше не видел её такой раскрепощённой. В какой-то момент мы остались одни у барной стойки, пока остальные ушли танцевать.

— Ты сегодня особенно… яркая, — прокомментировал я, наблюдая, как она пригубила очередной бокал коктейля.

— Это комплимент? — Анна повернулась ко мне, её глаза блестели. А ещё ее лицо оказалось очень близко ко мне.

— Скорее констатация факта, — улыбнулся я ей. — Ты такая красивая, что я сразу же влюбился. Ещё тогда в поезде.

Она фыркнула, но вдруг замерла, будто что-то обдумывая. Потом резко наклонилась и поцеловала меня. Коротко, невесомо. Я даже не успел понять, что произошло, как она уже отпрянула, широко раскрыв глаза.

— Ой.

— Ой? — переспросил я, но Анна уже убежала, оставив меня в полном недоумении. — Стой!

Я поспешил за ней, ведь надо ковать железо, пока горячо. Столько времени делал ей комплименты, даже цветы дарил — и ничего. И тут, внезапно — поцелуй. Даже если это лишь действие алкоголя — надо закрепить результат!

Увы, моим планам не суждено было сбыться. Толпа пьяных гостей мешалась под ногами. Кто-то толкнул меня в бок, кто-то засмеялся прямо в ухо. Анна мелькнула между людьми и исчезла, будто её и не было

— Эй, ты чего носишься? — меня остановила смеющаяся Татьяна. — Что потерял? Туалет там, — она махнула куда-то в сторону.

Я замотал головой и чуть не упал, потеряв равновесие. Но меня кто-то поддержал. Когда взгляд сфокусировался, то я увидел Викторию, которая салютовала мне бокалом.

— Я Анну ищу. Не видела? — обратился к Рожиновой.

— Да здесь где-то. Ты молодец, что настойчивый. Аня, она такая, любит, когда её добиваются.

— А я уже, — я гордо выпятил грудь. Качнулся при этом, но не упал.

— Уже что? Пьян в стельку? — смеялась Татьяна. Тоже пьяная, между прочим.

Я шагнул к ней ближе и схватился за плечи, чтобы обрести опору. Прямо на ухо заговорщически сказал:

— Мы поцеловались.

— Серьёзно⁈ — Рожинова уставилась на меня удивлёнными глазами.

Какие же они огромные. И сама Таня такая красивая…

Я чуть было сам её не поцеловал, решив пойти вразнос, но она успела отвернуться и куда-то потащить меня. Вскоре мы приземлились на диванчик за столиком, и я увидел напротив себя Анну.

Она вела себя так, будто ничего не случилось: смеялась с Марией, делала вид, что не замечает моего взгляда.

— Ну что, поздравляю, — Татьяна протянула руку через столик, хлопнув блондинку по плечу, после чего подмигнула.

— С чем?

— С началом отношений! Мне Алексей всё рассказал.

— Каких ещё отношений? Кто и что рассказал? — Анна старалась не смотреть на меня и заметно нервничала, крутя пальцами бокал с коктейлем. Тем самым, что был за барной стойкой.

— Ну, ты как всегда, — засмеялась Татьяна. — Тогда откуда я знаю про ваш поцелуй?

Анна покраснела ещё сильнее и, отставив бокал, скрестила руки на груди.

— Не понимаю, о чём ты.

— Анна, ты меня поцеловала. Я точно помню! — выдал я.

— Это было… случайно. И вообще, неважно.

— Очень важно! — я ударил кулаком по столу. — Особенно то, как быстро ты сбежала. Играешься со мной?

— Ничего подобного… не было вообще, — улыбнулась она, как дурочка. — Тебе показалось.

Татьяна начала до неё допытываться. А что было после, я уже не помнил…

Меня разбудил звон механического будильника. Голова трещала, глаза слезились, а во рту была словно пустыня. Но, по крайней мере, я проснулся в своей комнате, хоть и всё ещё одетый. Видимо, как пришёл, так и упал, проспав до самого утра. Только один ботинок и успел стянуть с себя.

Кряхтя, налил воды из графина и, напившись, побрёл в санузел. Следовало хорошо взбодриться под холодным душем, а потом двигать на тренировку.

Предчувствуя, что Мария сегодня спустится лишь к завтраку, я ввалился в её комнату и начал будить. Та послала меня куда подальше, немного подморозила, но попутно наградила зарядом своего гнева, а вместе с ним и бодростью.

Пока я бегал, всё прокручивал воспоминания о вчерашнем вечере. Мне ведь это не приснилось? Мой первый поцелуй! Настоящий? Или просто пьяная случайность?.. Но если она ответит на цветы — значит, всё серьёзно. А там, глядишь, и до гарема недалеко. Как и полагается истинному герою боярки.

После тренировки я написал Анне, пожелав ей доброго утра. Ответила она

Интерлюдия

Утро для Анны выдалось таким же тяжёлым, как и для остальных гостей баронессы Дубовой. Но к стандартному похмельному синдрому добавилось раскаяние в необдуманных поступках. Девушке хотелось выть из-за той безвыходной ситуации, в которую она сама себя загнала, пусть и не специально. Вот знала же всегда, что алкоголь зло! Как она могла так облажаться?

Но хуже всего то, что новость уже разошлась по знакомым стараниями Татьяны. Их дружба строилась на Валентине: как Анна не хотела выходить за него замуж, так и его сестра не желала этого брака для брата.

Уж кто-кто, а Татьяна Рожинова постарается, чтобы этот инцидент не забылся. И зачем только Алексей ей рассказал⁈ Но хуже всего то, что сама Анна не умела врать и потому не смогла уйти от неудобной ситуации.

Баронесса Теплицкая сидела в комнате на стуле, подтянув колени к груди, и сокрушалась о своём незавидном положении, которое усугубляли новые факты. От рефлексии её отвлёк стук в дверь:

— Госпожа Анна, я могу войти? — поинтересовалась служанка.

— Да, конечно, — ответила та. Но, когда увидела в руках горничной букет пионов, сердце ёкнуло.

— От кого они? — воскликнула девушка.

Служанка растерянно склонила голову:

— Не могу знать. Прочитать открытку для вас?

— Нет, не стоит, — спохватилась Теплицкая.

Не хватало ещё, чтобы домашние слуги начали шептаться о новом поклоннике госпожи.

На стол, возле которого и сидела Анна, был поставлен букет. Горничная поклонилась и ушла, прикрыв за собой дверь.

Блондинка ещё какое-то время смотрела на открытку, которая торчала из цветов. Наконец, решилась и достала её. Скажи ей кто-то буквально вчера, что однажды она будет всем сердцем желать, чтобы отправителем подаренного букета оказался Валентин — смеялась бы до колик в животе. Но жизнь любит обламывать ожидания.

Увы, открытка была подписана именем Стужева. И откуда он только адрес её узнал? Однозначно без графини Рожиновой не обошлось.

И вот как всё могло так обернуться? Алексей ей казался таким милым и забавным, совсем как плюшевый мишка. Особенно вчера, под пьяное дело. И она сдуру решила его чмокнуть в щёчку, но… промахнулась.

Что ещё хуже, он слишком серьёзно воспринял её поступок и на радостях рассказал всё Татьяне. Рожиновой же дай только повод — теперь она точно Анну в покое не оставит.

Разумеется, Анна не собиралась выходить за Валентина. Вот только менять шило на мыло ей также не хотелось. Пропади пропадом все эти женихи!

Но, к сожалению, время не отмотать и ошибку не исправить. Оставалось только решить, как справляться с новой проблемой, которая обещала запутать жизнь Анны ещё больше.

Глава 11

Нос щекотал аромат свежесваренного кофе, но сам я медленно тянул молочный коктейль из трубочки. Выдалась особо жаркая неделя августа, прохладно было только рано утром, потому мы и расположились в помещении с кондиционером.

Виктория, Татьяна и Мария о чём-то весело болтали, но я не вслушивался, задумавшись о своём.

Настроение было паршивым. Анна отвечала на мои сообщения с значительной задержкой, а то и просто игнорировала. И так уже два дня! Будто этого мало — она перестала приходить на общие встречи, ссылаясь на занятость.

Да что вообще происходит⁈ Я что-то сделал не так? Так ведь и без того почти ничего не делал. Или причина в этом и кроется? Как же всё сложно с этими девушками…

— Алексей, взбодрись! — сидящая рядом Виктория ткнула меня локтём под ребро.

Я повернулся к девушке и вяло улыбнулся.

— Действительно, хватит киснуть, — подхватила разговор Татьяна, находившаяся напротив меня. — Ничего ведь страшного не случилось, верно? Просто ей надо подумать, разобраться в своих чувствах.

Мария ухмылялась, не скрывая своей радости по поводу моих неудач в любви. Она перебирала ложкой пенку на капучино, а потом облизнула её, привлекая моё внимание.

— Ну что, братец, — начала она, сладко растягивая слова, — признавайся, что ты там натворил? Анна-то не дура, просто так бы не сбежала. Наверное, наконец разглядела, какой ты неудачник.

Я с трудом сдержал раздражение, рвущееся изнутри.

— Хватит нести чушь. Ты-то что можешь сказать о нормальных отношениях? — я ехидно улыбнулся, так как знал, чем её зацепить. — У тебя же самой отношений никогда не было, если не считать Виктора, разумеется.

Запретное имя будто ударило Марию по нервам. Она стиснула зубы, прожигая меня гневным взглядом. Её пальцы впились в край стола, но девушка ничего не ответила. Лишь резко отвернулась, будто увидела в зале кафе что-то очень интересное.

— Ладно, хватит, — вздохнула Татьяна, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, вы оба молодцы, конечно. Могли бы и поприличнее себя вести, а не бить друг друга по больному.

Тут Рожинова вздрогнула и приподнялась, опираясь на стол. Я с удивлением уставился на неё, но девушку явно заинтересовало что-то на улице.

— О, Ксения! — она оживилась и помахала рукой хрупкой девушке с русыми волосами, которая медленно шла по тротуару.

Та смущённо улыбнулась, замерла на несколько секунд, а потом направилась ко входу.

Я впервые видел эту девушку. Чем-то похожа на Анну, такая же милая — без черт стервозности, русые волнистые волосы, собранные в высокий хвост и закрепленные лентами. Платье с рукавами-фонариками и пышная юбка придавали ей воздушности. Тут и гадать не надо о том, аристократка ли она — слишком уж красивая.

— Кто это? — Виктория подняла бровь.

— Ксения, баронесса Цветаева. Мы с ней виделись на дне рождения Дубовой, — объяснила Татьяна. — Ее старшая сестра — лучшая подруга именинницы. Они из Моршанска.

— Ах да, точно! — баронесса Мясоедова широко улыбнулась вошедшей в кафе девушке.

Я, если честно, благополучно забыл абсолютно всех, с кем меня знакомили на дне рождения. Записи остались, конечно, но с лицами они не согласовывались. Достав телефон, я начал искать озвученное имя.

— Привет! —

Ксения кивнула и медленно опустилась на предоставленное место, оглядев компанию.

— Я… не вовремя? — тихо спросила она, чувствуя напряжение.

— Не переживай, это не из-за тебя. Ты помнишь Алексея? Он поссорился со своей девушкой, — объяснила Татьяна.

— Не ссорился я! — я резко оборвал её, вспылив. — Анна сама взяла и начала меня игнорировать. На ровном месте! А я ведь даже ее любимые цветы заказал — пионы с доставкой. В ответ даже «спасибо» не получил, что уж говорить об объяснениях.

Ксения прикусила нижнюю губу, будто перебирала в памяти знакомые имена. Затем мягко поинтересовалась у Виктории:

— Анна? Я её знаю?

— Баронесса Теплицкая, — вежливо пояснила та.

Цветаева задумалась, снова повисла тишина. Не найдя её имени в заметках, я вздохнул и поднял взгляд на девушку.

— Я Анну мало знаю, конечно, — тихо сказала Ксения, нарушая неловкую тишину, — но она мне показалась хорошей девушкой. Думаю, у вас скоро всё наладится.

— Вот! — Татьяна радостно хлопнула в ладоши. — Я ему о том же говорю! Никак не ожидала, что он такой ранимый.

— Мне просто не ясно, что произошло, — покачал я головой, беря в руки стакан с коктейлем. — Если чем-то обидел, могла бы и сказать, а не молчать.

Мария, всё ещё злая после упоминания Виктора, проворчала достаточно громко:

— Да уж, хорошая девушка… Или просто умная, раз не стала терпеть твой скверный характер.

Я уже открыл рот для очередной колкости, но тут Татьяна резко поставила чашку на стол.

— Всё, хватит! Давайте лучше что-нибудь на десерт закажем. Мы здесь собрались, чтобы расслабиться, пообщаться и поднять настроение. А не для вот этого всего, что вы затеяли.

Повисла короткая пауза.

— Может, действительно, торт какой закажем? — поддержала ее Виктория. — Кто хочет?

— Я за, — согласилась Ксения, а за ней и остальные. От меня тоже вытянули согласие.

Я вздохнул и откинулся на спинку стула.

— Ладно… Только если с шоколадом.

— Вот, так-то лучше, — Татьяна улыбнулась и подняла руку, обращаясь к находящейся возле входа в кухню официантке: — Можно вас? Мы бы хотели дополнить заказ!

Я пристально смотрел на графиню. А ведь она постоянно такая — сильная и уверенная в себе, а также самая активная в нашей группе. Когда она войдёт в мой гарем, наверняка займёт место главной жены.

Холодов вновь позвал меня в кабинет после завтрака. Я уж было подумал, что решился вопрос с Драконом, либо другим магом огня, потому поспешил на встречу. Нормальный бой — это как раз то, что мне сейчас нужно.

— Товарищ позвал меня на лазертаг. Пойдёшь с нами? — огорошил меня старик. Я так и замер с приоткрытым ртом, смотря на него.

— Вы о… бароне Плетнёве? — сориентировался я не сразу, так как начальник полиции местной давно вылетел у меня из головы. Тут своих проблем достаточно — игнор Анны, подготовка к дуэли с Огневым, подпольные бои…

— Да, об Антоне Александровиче, — подтвердил он. — Завтра собираемся, в команде не хватает одного человека. К тому же, Антон хотел с тобой лично познакомиться.

Я об игре имел весьма поверхностные представления в прежнем мире, здесь же…

Но стоило мне задуматься, как в памяти всплыли матчи, в которых принимал участие прежний Алексей. Ему было весело, эмоции сплошь положительные.

В принципе, почему бы не поучаствовать? Я не командный игрок, но никогда не поздно пробовать что-то новое, верно? Потому я согласился, но попросил напомнить мне правила. Так же хотелось узнать состав команды — как своей, так и противников.

Мне предложили позицию разведчика, главная цель игры — захват знамени противника. Против нас будет команда из другой местной силовой структуры. Между всеми игроками дружеские отношения, но это не значит, что матч будет мягким. Каждый — ветеран как боевых действий здесь, так и за разломами.

Об этих разломах я знал так же очень поверхностно — ещё меньше, чем о рангах магов. Монстры оттуда не валили, потому их существование являлось для маглов чем-то сродни сказки. Нечто далёкое и к их повседневной жизни отношение не имеющее.

По сути, так оно и было. Материалы, извлекаемые из разломов, использовались только магами, ну, и разве что очень обеспеченными обычными людьми. Те же исцеляющие зелья, которые я часто потреблял, или камни зари — всё принесено извне и не принадлежало этому миру.

Мне хотелось получить знакомства с людьми, имеющими вес в обществе. От рода и отца в частности ждать поддержки не приходилось. Да и в любом случае — свой актив ценнее. Он придаёт свободы действий и выбора.

— Марии с нами не будет? — поинтересовался я на всякий случай.

Холодов нахмурился и отвёл взгляд, чтобы взять ручку и начать крутить её пальцами.

— Понимаешь, она девушка, — ответил он с задержкой, будто взвешивая свои слова. — С ней у нас не выйдет нормально расслабиться и насладиться игрой. Тем более, ты ведь помнишь — стихии использовать нельзя. А без стужи Мария… обычная.

Он пожал плечами, пристально смотря на меня.

— А я не обычный, значит, — хмыкнул я. Приятно, когда тебя выделяют.

— Ты силён, я ведь видел все твои бои. Ты дар используешь только в крайнем случае и можешь прекрасно справляться без него. Антон так же был заинтересован, узнав подробности о твоих успехах в боях. Так что отчасти это проверка, правда, ни к чему не обязывающая.

Конечно, мои сила и скорость были вызваны именно даром, о чём Холодов не знал. Станет проблемой, если никто на площадке не будет злиться. Но в азарте игры это вряд ли случится, так что есть все шансы проявить себя.

Мы с Холодовым вошли в ангар, где нас ожидали остальные. Запах пластика и пыли, приглушённый гул голосов — все участники уже собрались. Похоже, мы явились последними, но никто не акцентировал на этом внимания.

Плетнёв, да и остальные участники, были под стать Аркадию Петровичу

После знакомства мне помогли облачиться в специальные ремешки, на которых были закреплены сенсоры. Ремни плотно обхватили моё тело: голова, в районе сердца, колен, плеч и ладоней. Правила простые: смертельное ранение — замираешь на месте, обычное — перевязываешь конечность и терпишь неудобства. Вся игра снималась для предотвращения спорных ситуаций. Но Холодов предупредил, что все друг друга давно знают и жульничать не будут, так как спортивный интерес — дело святое.

Аркадий Петрович хлопнул по пластиковому корпусу тагера, привлекая моё внимание.

— Ну что, готов проявить себя? — ухмыльнулся он, смотря на меня сверху вниз.

Впервые я видел его настолько живым — глаза блестели, улыбка не покидала лица. При этом я чувствовал, что он так же сосредоточен, как и во время спаррингов на наших тренировках. Это вдохновляло и меня, я ощущал внутренний трепет и предвкушение, будто это не простая игра, а серьезное испытание.

— Не подведу, — твёрдо сказал я, а тело само вытянулось по стойке «смирно».

Рядом стоял тот самый товарищ Плетнёв: высокий, с сединой в аккуратно стриженой бороде и с хитрой усмешкой. Ещё его выделяла хрипотца в голосе, будто он недавно его сорвал. Он кивнул мне, будто принимая в свой закрытый клуб.

Обе команды направились к своим точкам входа, где все должны были ждать сигнала начала игры.

— Главное — не палиться зря, — вкрадчиво сказал Антон Александрович, поправляя ремни на голове. Они и так сидели идеально, но это было нервное, видимо. Я и сам изнывал от нетерпения и предвкушения. — И следи за спиной. Аркадий сказал, что ты быстрый — пользуйся этим.

— Так точно, товарищ полковник! — вспомнил я совет Холодова. Плетнёв тут же одобрительно улыбнулся.

Я ловил каждое его слово, стиснув зубы от напряжения, пока не раздался гудок сирены. Игра началась.

Мы впятером выбежали на площадку, в центре которой находился флаг на подставке. Вокруг него квадратом были выложены разноцветные бетонные плиты, внутрь которых нырнули два «защитника». Их основная миссия — оберегать «базу».

Эти блоки были ниже тех, что создавали подобие лабиринта, покрывая всё помещение. Так же на них имелись сенсоры, чтобы имитировать звуковое сопровождение.

Длинная подставка поднимала знамя достаточно, чтобы мы могли видеть чужое, как и соперники наше.

Холодов и Плетнёв «штурмовики». Их задача прикрывать меня, «разведчика», а заодно отстреливать других таких же, стремящихся уже к нашей базе.

Блоки были хороши тем, что их удобно двигать: каждая игра — новое поле. Поэтому направление мне указали только после выхода. Мы — север, враги — юг.

В ушах прошипел радиоканал:

«Пятый, это Первый, юго-запад, третий блок, синий», — приказал Плетнёв.

Вторым был Холодов, Третий и Четвёртый соответственно защитники.

«Пятый принял».

Я побежал к указанному блоку и вжался в укрытие, прислушиваясь к окружающему. Плетнёв с Холодовым сами рванули в центр поля, где быстро потерялись из виду. В ушах ещё звучали переговоры, но ко мне они не относились, так что я их игнорировал.

Внезапно до меня донеслась вспышка энергии, отчего губы непроизвольно растянулись в усмешке. Так и знал, что тут мне будет магическая подмога, несмотря на запрет открытой магии.

«Пятый, это Первый, юго-юго-восток, зелёный, выше других, не вижу помех».

Я осторожно выглянул из-за укрытия в нужном направлении и правда заметил зелёный блок, превышающий ближайшие. То есть, мне требовалось двигаться отчасти вслепую, но это не так важно, раз за меня маршрут со стороны проверили.

«Первый принял, помех нет», — ответил я и рванул с ускорением к промежуточному блоку. Аж ветер в ушах просвистел.

Находясь на месте, выглянул из-за укрытия и краем глаза заметил движение. Выстрелить не успел.

«Это Пятый, запад, движение», — сообщил я, прижимаясь спиной к прохладной плите и медленно подползая к противоположному краю.

«Вижу помеху, — раздалось в ухе через несколько секунд. — На счёт „три“ огневое прикрытие. Раз, два…»

В нужный момент я рванул вперёд, пригнувшись.

Дело спорилось. Это оказалось достаточно легко, в меня никто не попал, пока я не добрался до чужой базы. Оставался последний блок, и можно пытаться зайти с тыла.

«Пятый на месте», — громко прошептал я.

«Чёрт, слева, слева!!!» — обеспокоенный голос испугал меня, но предупреждение оказалось как нельзя кстати.

Я дёрнулся и начал стрелять, по сути, в никуда, но именно в этот момент высунулась рука с оружием, и чужой сенсор окрасился в красный.

Прозвучал мат, а я не стал тупить и кинулся вперёд. Заглянул за угол и выстрелил в спину убегающему — прямо в сердце. Тот замер и медленно обернулся, уставившись на меня удивлёнными глазами.

— Ну ты даёшь, пацан, — выдохнул он и тут же ухмыльнулся, подняв большой палец вверх. — Молодец!

Он сел, прислонившись к стене. А я направился мимо него, понимая, что наверняка его люди считают, что этот угол защищён. Ведь со «смертью» у игрока отрубилась и связь.

«Это Пятый, у меня двухсотый, запрашиваю огневую поддержку, восток от вражеской базы».

«Что? Молодец Пятый! Жди перегруппировку».

Я замер, покосившись на довольного дядечку, который внимательно изучал меня. Прошло немного времени, и был дан приказ о наступлении.

Рванув к базе, я прицелился на ходу, убирая единственного защитника со спины. Куда делся второй, я не знал.

Пришлось вытянуться вверх, чтобы снять зажим и забрать флаг. После этого я сразу же отступил на прежнюю точку.

«Это Пятый, объект у меня!».

Отступление прошло как по маслу, разве что рядом с родной базой меня ранили в левое плечо. Согласно правилам, я привязал руку, затянув специальные ремешки, после чего сообщил о своём состоянии.

Когда оказался на своей базе, там не было ни защитников, ни флага. Но вскоре появился Плетнёв с нашим флагом за поясом. Стоило

«Шторм победил», — огласил громкоговоритель название нашей команды.

— А где Аркадий Петрович? — поинтересовался я у Антона Александровича, поднимаясь на ноги.

— Остались только мы, — рассмеялся Плетнев и дважды хлопнул меня по плечу. — Молодец Алексей. Даже не верится, что пару месяцев назад ты звонил в мою контору и требовал прислать наряд.

Я тут же отвёл взгляд, ощущая неловкость. Те события казались такими далёкими… Вернись я в то время, мог бы легко накостылять Фурманову. С тех пор я определённо стал куда сильнее.

— Обычное недопонимание, — постарался я оправдаться, не показывая своего смущения. Но, кажется, вышло не очень.

— Я так и понял, — покладисто кивнул он, а потом повернулся в сторону выходящего из-за укрытия Холодова. — А твой Алексей и правда хорош.

Обсуждая нюансы прошедшей игры, мы направились в сторону раздевалки, где встретились с вражеской командой. Там тоже меня похвалили, отчего стало невероятно приятно на душе. Казалось, я могу и горы свернуть, а Огнев… Так, мелочи эта дуэль, обязательно справлюсь.

Глава 12

Этот день наступил — я вошёл в профессиональную лигу бойцов. Но что ещё лучше — моим первым противником был Феникс, то есть, маг огня.

Из минусов разве что только время выступления — глубоко за полночь. Если раньше я возвращался к двум часам, то теперь к четырём утра, либо половине пятого. Смысл тогда ложиться спать, если подъём на тренировку в шесть?

Чтобы давать себе время на полноценный отдых, я пил успокаивающий чай после ужина и сразу валился в койку. Благо, после изнурительной тренировки заснуть было проще простого.

Итак, Феникс. Сорокалетний жилистый мужчина, чуть ниже меня ростом. Очень осторожный, большую часть боя он выжидал, чтобы затем внезапно нанести удар. Который для некоторых противников оказывался последним, так что мне стоило быть с этим бойцом очень осторожным.

Зная его тактику, я тут же ринулся в бой: незачем выжидать, нужно быть с ним активным, чтобы вовремя уклоняться. Я кружил вокруг мужика, пытаясь вывести его из пассивного состояния. Напряжение не сковывало меня, наоборот — я был готов отреагировать на любое его движение.

Феникс смотрел на меня волком и почти сразу начал раздражаться. От него шли едва ощутимые волны тепла, одаривая меня такой нужной энергией.

Чувствуя, что это может оказаться немного проще, чем я думал, я улыбнулся как можно более мерзопакостнее. Конечно, он лица моего за маской не видел, но по интонации должен был всё понять. Если отыгрывать, то до конца.

— Старикан, ты тут что забыл? Слышал, что дорогу молодым надо уступать? Хотя, знаешь, попрыгай, песочек возрастной порассыпай тут, чтобы мне не так скользко было. Вот только не стыдно, что после тебя подметать людям придётся?

Я подозревал, что он будет болезненно реагировать на намёки о возрасте — и не ошибся, он тут же разозлился. Губы Феникса дрогнули, обнажив стиснутые зубы, а в глазах вспыхнуло то самое пламя, которое он не решался выпустить, приберегая напоследок. Профессионал — несмотря на все мои уловки, тактику менять он явно не собирался.

— Чего тогда скачешь, как зайчик? Нападай! — огрызнулся он.

Сказано — сделано. Пусть тоже недооценивает меня.

Я старался с ним излишне не сближаться и работать больше ногами. Несильно бил по коленям, голени, пытался зацепить подножкой. Изредка, когда он немного отвлекался, проводил быстрые, но слабые прямые удары. Нагло игрался с ним, а заодно хихикал, стараясь прокомментировать как можно болезненнее.

По большей части мой противник действовал в рамках своей тактики. Старался стоять по центру площадки, слегка отклонял голову и отступал на полшага, блокировал мои атаки предплечьями.

Но взгляд выдавал — цепкий, неприятный. Он следил за каждым моим движением, выискивая момент, когда я расслаблюсь и подставлюсь. Вот только чувства не скрыть — я его бесил. Волны тепла окутывали меня, ускоряя метаболизм и скорость реакции. Я намеренно замедлился, а потом сделал резкий удар ногой в корпус!

Это была проверка, и Феникс неприятно меня удивил. Его пальцы впились в мою голень, будто клещи. Меня пронзила бы боль, но, благодаря дару, я ощутил лишь сильное сжатие. А потом он закрутил мою ногу, отчего я не удержал равновесия и упал на руки. Мужчина тут же бросился ко мне, но я успел откатиться и быстрым скачком вернуться в вертикальное положение.

Я вновь принялся кружить вокруг него, осыпая прямыми лёгкими, но точными ударами. Пока Феникс внезапно не сделал шаг вперёд, а следом за ним провел короткий, резкий удар снизу вверх. Я едва успел отклониться — его кулак пролетел так близко, что кожу на подбородке обожгло горячим ветром от удара.

Это было так неожиданно и молниеносно, даже для моего ускоренного восприятия, что я тут же отступил. Вида, что на миг испугался, я не подал, тут же принявшись кривляться и говорить, что он мазила.

На этот раз я решил переключиться на ноги — подобным образом расстояние между нами проще было регулировать. Кроме того, атаки в таком случае были мощнее, что мне только на руку. Низкие удары ногой чередовались со средними боковыми по корпусу.

Феникс ушёл в глубокую оборону, но я не расслаблялся — от этого мужчины можно ожидать чего угодно. Он мог притворяться не хуже моего, в то время как большинство бойцов являлись прямыми, как рельса, на многое их смекалки не хватало.

Неожиданно сам для себя я прорвал его оборону и ударил в бедро. Противник отступил, а всплеск тепла показал, что это вряд ли обманный манёвр.

Его лицо исказилось в ненависти, после чего он попёр на меня, применив огонь. Это явное нарушение его обычного хода действий, так что со своей целью я определённо справился. Дело осталось за малым, ведь это то, чего я и ждал, чтобы проверить свою теорию.

На меня посыпались прямые удары, приправленные языками пламени. И это было действительно очень быстро, мне потребовалось какое-то время, чтобы приноровиться к такому темпу.

Вот только постоянно находясь в ускорении, я не мог сконцентрироваться на

Я замедлился, покрывая тело нейтральной маной. Примечательно, что при ударе огонь не «растекался», как было в моём случае с Драконом. Он придавал дополнительной инерции, а также жёгся, что в конкретный момент для меня не являлось такой уж проблемой.

Сосредоточившись, я начал вспоминать ощущения при контроле собственного огня. Вот только чужое пламя не удавалось «прочувствовать» на магическом уровне, как бы я ни старался.

Потому пришлось быстро отбросить свою затею и призвать собственный дар в месте, где нанёс удар Феникс. На удивление, он ничего не заметил, продолжая атаковать меня с чувством долгожданного превосходства.

Наконец, я перестал блокировать его удары и сам пошёл в наступление. Одну из огненных атак парировал так, чтобы добавить свой огонь и отвести в сторону.

Опять не заметил у противника никакой реакции на это.

Следующий манёвр — я парировал удар, но тут же подался чуть вперёд, перехватил его руку за локоть и предплечье, после чего направил прямо в лицо его же огонь.

Такого финта он от меня не ожидал, но контроль над своей магией ослабил и начал сопротивляться. Да вот только я добавил уже своего дара, отчего прямо в лицо ему прилетел его же кулак с пламенем. Вспышка была достаточно яркой и, скорее всего, ослепила Феникса. Он начал пятиться назад, чем я и воспользовался, нанеся удар ногой с разворота.

После такого мой противник упал, и я принялся забивать его ногами на полном серьёзе. Он всё ещё находился в сознании и был крайне зол, а потому опасен.

Благо, мой приём сработал, и раздался звуковой сигнал об окончании боя.

Но только я отступил, как Феникс вскочил на ноги и бросился на меня с огненными кулаками. Я несколько раз уклонился, пока его не спеленали охранники, после чего выдохнул и отправился на выход.

Этот бой выдался очень познавательным, так что я сразу же изъявил желание отправиться домой. С ранним уходом Холодов спорить не стал, и мы пошли в сторону лестницы.

Когда стало тише, я поинтересовался у Аркадия Петровича, что он думал о выступлении. Тот начал хвалить, но то, чего я ждал от него, так и не услышал.

— Вы заметили, как я применял стихию?

Мы уже находились на парковке. Старик замедлился и удивлённо посмотрел на меня:

— Ты использовал огонь?

— Да, пытался замаскировать его.

Холодов задумался на какое-то время, после чего остановился, не доходя до автомобиля.

— Я не обращал конкретно на это внимание, следил за самой техникой боя. Но даже так, я ничего не заметил.

— Йес! — я сделал характерный жест рукой, словно дёрнув за верёвку вниз, и подпрыгнул, приподняв одну ногу.

Моё поведение вызвало у старика недоумённый взгляд.

— Ты… всё ещё хочешь официально использовать только нейтральную магию? В академии и, в частности, на дуэли, я имею в виду?

— Вы всё правильно понимаете, — кивнул я, довольно улыбаясь под маской. — Это был продуктивный бой, хорошая тренировка. Мне есть о чём подумать.

Аркадий Петрович стоял сбоку от меня. Он протянул руку и похлопал по плечу:

— Я рад, что ты серьёзно относишься к обучению. Это правильный подход.

Мы сели в автомобиль, вскоре вернулся водитель, и машина тронулась в нужном направлении. Я всю дорогу прокручивал в голове прошедший бой.

Жаль, что не удалось подчинить чужое пламя. Возможно, это из-за того, что в нём находится чужая мана. Но всё равно интересно, возможно ли подобное чисто технически? Если бы у меня было больше практики, то я мог бы изучить этот вопрос. Благо, до начала учебы в академии осталось меньше двух недель.

Конечно, Холодов предупредил, что стараниями рода Огневых я могу стать изгоем. И это коснётся не только социальной части, но и образовательного процесса. Надеюсь, до такого не дойдёт, но даже если так и будет — я умею злить людей.

Интерлюдия

Татьяна вздохнула и, положив вилку на стол, откинулась на спинку плетёного из ротанга кресла. Она вместе с Анной находилась в саду Теплицких и наслаждалась нарезанной дыней. Тёплый приятный ветерок приносил аромат цветущих растений, фоном щебетали птицы и стрекотали насекомые.

— Так сколько ещё ты будешь избегать его? — спросила Татьяна расслабленно, как бы между делом. — До учебного года осталось совсем ничего. Ты ведь не собираешься бросать академию по такой глупой, надуманной причине?

Анна оттягивала этот момент всеми силами, но продолжаться так вечно не могло. Она и сама прекрасно это понимала, без напоминаний подруги. Поджав нижнюю губу, она не спешила отвечать, да Рожинова никоим образом и не торопила её. Эта девушка всегда была уверена в себе и могла позволить себе быть расслабленной в любой ситуации. Возможно, отчасти из-за этого Анне так нравилось общаться с ней и пытаться походить на нее хоть немного. Но, увы…

— Я хочу с ним встретиться и поговорить, — сказала Теплицкая наконец.

— Давно пора, — слегка улыбнулась графиня.

Она спокойно выпрямилась, взяла вилку, подцепила кусочек дыни и отправила в рот. Всё это с элегантной неспешностью, как будто ее снимают на камеру. Анна тихо вздохнула, наблюдая за подругой.

— Ты… не могла бы пойти со мной?

Графиня перестала жевать и повернула голову, в недоумении уставившись на блондинку. Её бровь поползла вверх. Проглотив лакомство, она соизволила ответить:

— Ты что, смеёшься? Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на свидание к твоему несчастному влюблённому?

— Это не свидание! — вырвалось у блондинки, но она тут же сжала губы в тонкую линию, опустив глаза. Она была напряжена, нельзя было останавливаться на полуслове. — Пожалуйста, Татьяна. Мне это очень важно.

— Аннушка, дорогая, — вздохнула графиня, — в любовных делах третий лишний, запомни это.

— Каких, нафиг, любовных⁈ — фыркнула баронесса, бросив на подругу раздражённый взгляд.

— Парень влюблён. А ты поцеловала его и ушла в несознанку. На него смотреть невозможно, чахнет на глазах. Совесть бы поимела, Алексей тебе не игрушка.

Анна была готова расплакаться от того, в какой замкнутый круг сама себя загнала.

— Я… я поговорю с ним…

— Я это уже слышала. Когда? До первого сентября или после? — усмехнулась Рожинова. — Не ожидала, что ты такая жестокая.

— Тань, пожалуйста, не начинай, самой тошно, — надулась Анна.

Она достала телефон из кармана и начала набирать сообщение. Отправив его, дрожащими руками вернула гаджет назад и уставилась вперёд ничего не видящим взглядом.

По бледности девушки Рожинова поняла, что баронесса наконец-то назначила встречу с Алексеем, и не стала никак комментировать произошедшее. По её мнению, всё и так двигалось в нужном направлении.

Татьяна доела последний кусочек, облизнув сок дыни с губ. Тоскливый взгляд скользнул к нетронутой тарелке Анны. От нервов та даже не притронулась к лакомству, а зря! Дыня-то медовая, сплошное объедение.

— Украду у тебя? — поинтересовалась графиня, протянув руку к соседней тарелке.

Теплицкая лишь рассеянно посмотрела на неё и кивнула.

Анна назначила мне свидание! Ну, или почти, так как попросила не приносить цветов. Написала лишь, что хочет поговорить с глазу на глаз в кафе. Я еле дождался назначенного времени, чтобы вызвать такси и направиться в город.

Послеобеденный час. Конец августа уже был прохладным, а сегодня вообще шёл мелкий, нудный дождик. На улицах почти никого не было, лишь изредка проезжали машины. Потому меня удивило, что Анна разместилась именно на террасе. Перед ней стояла чашка чая и небольшой чайничек, а так же кекс на тарелочке, к которому она еще не притронулась. Девушка медленно перебирала край салфетки, пока не увидела меня. Она тут же бросила её на стол и нервно задёргалась, будто усаживаясь поудобнее.

— Привет, — поспешно сказала Анна, когда я подошёл.

— Привет, — ответил ей, садясь напротив. Улыбка сама расплылась на моём лице, я ничего не мог с собой поделать.

Между нами повисла неловкая пауза. Нужно было сказать хоть что-то, но я не спешил. Не хотелось, чтобы она решила, что слишком много значит для меня.

Тем временем подошла официантка, и я заказал капучино. Когда она ушла, вздохнул, посмотрев на взволнованную девушку перед собой.

— Ну, так о чём ты хотела поговорить? — спросил я, стараясь звучать нейтрально.

Анна глубоко вдохнула.

— Алексей, я… Прости, мне давно нужно было объясниться. За тот поцелуй… и за то, что, возможно, дала тебе надежду.

Я нахмурился, но промолчал, давая ей продолжить.

Надежду она дала, теперь это так называется? Сначала лезет целоваться, а потом извиняется.

— В тот вечер… Я была пьяна, и… это была ошибка. Я не хочу, чтобы из-за этого всё между нами изменилось. Мы можем просто остаться друзьями? Как раньше?

Её глаза бегали, она смотрела куда угодно, но только не на меня. Я же старался успокоиться. Меня переполнял гнев из-за всей этой ситуации.

Меня? Динамят? Что⁈ И хватает же наглости!

Появилась официантка с моим заказом. Я отвлёкся на неё, что помогло чуть успокоиться.

Глубоко вдохнув, я задержал воздух на пять секунд и так же медленно выдохнул. Старался сделать это незаметно, учитывая, что Анна не смотрит на меня.

— Понял, — медленно кивнул я. — Ты просто хочешь сделать вид, что ничего не было?

— Да. Потому что это была ошибка. Знаю, я поступила нехорошо по отношению к тебе, я неправа. Прости меня, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы могли общаться без неловкости. Ты мне дорог как друг, и я не хочу терять это.

Я усмехнулся, сдерживая раздражение. Хотелось рвать и метать, опрокинув этот злосчастный столик. Наорать на нее, в конце концов. Но я выше всего этого.

— Понятно. Без проблем, — пожал я плечами, откидываясь на спинку стула.

Ох, как же тяжело мне далось изображать беспечность, но удивлённый взгляд Анны того стоил.

— Ты… не злишься? — осторожно поинтересовалась она.

Разумеется, ещё как злюсь! Но я сжал кулаки под столом и улыбнулся. Пусть думает, что мне всё равно. Пусть. А то возомнит о себе лишнего.

— С чего? Это ведь не первый мой поцелуй был, — нагло соврал я, усмехнувшись. — Обычное дело.

Она совсем растерялась. Ага, думала, я тут разревусь, начну умолять? Не дождётесь! Это в моих ногах девушки должны валяться, а не наоборот. И Анна будет однажды. Приползёт вымаливать благосклонность. У меня и так девушек полно, окружён ими. А впереди вообще академия, ещё больше будет. Я уверен в этом, уверен…

Чего только так тошно, не понятно. Изжога, что ли…

— Спасибо, — сказала она воодушевлённо, будто радуясь.

Я чуть воздухом не поперхнулся.

— Не за что, — я поднялся, доставая из кошелька купюру и подкладывая под кружку с капучино, к которому даже не притронулся. — Я за тебя тоже заплачу, хорошо? По-дружески.

— А? Да, спасибо, — ответила она с неловкостью.

— Тогда увидимся… позже. Уверен, наша заводила Татьяна скоро что-нибудь придумает.

— Да, конечно, — кивнула она, поднимаясь и нервно одёргивая юбку. — Я тоже пойду уже. Спасибо тебе большое и прости ещё раз.

Она быстро пошла в одну сторону, я же развернулся и направился в другую. Главное, не оборачиваться.

Да что ж так тошно?.. Точно изжога…

Глава 13

Наконец, этот день наступил, и я перешагнул границу территории академии как полноценный студент. Практически весь путь от входа до точки назначения огородили лентами, так что сложно было потеряться.

Мероприятие встречи первокурсников проходило на арене, где мы с сестрой быстро нашли своих подруг. Кроме знакомой мне троицы, здесь находилась Ксения Цветаева из кафе и ещё две девушки, которых я тоже должен был знать со дня рождения Дубовой. Но, разумеется, совершенно их не помнил. Благо, в записной книжке смартфона нашлась нужная информация — ничего примечательного, просто дворянки.

Я был очень удивлён, обнаружив здесь Анну, ведь та должна была уехать в Москву и учиться там. Но во время церемонии она

Рожинова при этом рассказе вела себя так, будто её здесь нет, либо на арене рассказывают нечто крайне интересное. Такое поведение показалось мне странным.

Но, что гораздо важнее, Рожинова постаралась — треть группы теперь мои «подружки». Отличный старт для главного героя, не так ли? Какие бы цели Татьяна ни преследовала, мне это было лишь на руку — весь потенциальный гарем в сборе.

На меня косились другие парни, что неудивительно — один парень в окружении семи девушек! Не на арену же им смотреть и слушать, какую тоску разгоняет человек из администрации?

Когда я уже было подумал, что всё наконец закончилось, пригласили лучшего студента потока сказать речь. Я был крайне удивлён, узнав ту самую истеричку из переулка, которую этим летом спас от насильников.

Как оказалось, это была графиня Ксения Земская, приехавшая к нам откуда-то из-за Уральских гор, из какой-то глухомани. Вот откуда в ней столько напускного пафоса. Ещё и речь такую же сочинила, что я давился смехом, стараясь не шуметь. Что-то о том, что теперь мы все товарищи, братья по оружию и прочее, и прочее…

В самом конце объявили кураторов каждой группы — у нас это оказалась второкурсница Светлана Водянова, уже знакомая мне девушка из библиотеки. Отличное начало дня.

Она посмотрела на меня, приветственно кивнув, после чего сказала следовать за ней. Провела нечто вроде экскурсии по академии, чтобы мы знали основные объекты: библиотека, учебные классы, а также закрытые комнаты для индивидуальных занятий с магией. Они имели толстые стены и двери на случай взрыва или любой другой непредвиденной ситуации.

В любом случае, у каждого уже имелась брошюра с планом территории. Но и увидеть все своими глазами было интересно.

Закончив осмотр основных мест, мы направились к общежитию. Тут-то давно ожидаемые неприятности и посыпались на меня. И я не об одногруппниках, которые перешёптывались: «это ещё что за хрен, почему девушки к нему липнут, так ещё и сама графиня ему улыбается».

Граф Рожинов подкрался сзади, растолкав ребят. На удивлённые возгласы обернулись все, в том числе Анна. Увидев своего жениха, она моментально побледнела — пальцы вцепились в рукав Татьяны так, что побелели костяшки. Губы дрогнули, но слова застряли в горле.

М-да, похоже, фокус не удался. Не получилось обмануть парня.

Я покосился на Татьяну, которая хмуро смотрела на брата, а тот, пользуясь ступором невесты, обнял её со спины, по сути, оторвав от рукава своей сестры.

— Любимая, ты рада, что мы будем учиться вместе? — довольно громко прошептал на самое ухо. А потом взял её подбородок и повернул лицо так, чтобы поцеловать.

Мне неприятно было смотреть на всё это, да и Татьяна скривилась, будто козявку приметила. То ли она презирала брата, то ли это была реакция на саму сцену. Всё же, она считала их плохой парой.

Я заметил, что многие девушки не из нашей компании уставились на парочку с восхищением и завистью. Конечно, ведь это целый граф! Но ничего, пройдёт немного времени, и я так же стану желанным женским трофеем, хоть и титул у меня баронский.

Наконец, Анна сориентировалась и начала вырываться из его объятий. Вся группа к тому времени остановилась.

Водянова сжала кулаки — по её костяшкам пробежались синие волны нейтральной магии. Видно было, как ей хочется влезть, но дворянская кровь не позволяла перечить аристократам. К тому же, парочка-то действительно официально помолвлена.

— Валентин? Что ты здесь делаешь? Почему ты не в Москве? — воскликнула Анна.

Парень отпустил невесту и позволил ей отойти к Татьяне, спрятавшись за её спиной. Выглядела блондинка жалко в этот момент, будто за спасательную соломинку хваталась. Казалось, она не замечает из-за волнения странного поведения графини.

— По той же причине, что и ты, дорогая моя Анна. Неужели ты и правда думала, что я куплюсь на такой дешёвый трюк? — он рассмеялся. — Благодаря своим связям я могу заглянуть глубже, чем позволено обычным людям. Я знал, что финальный пакет документов ты не донесла, и сделал выводы.

Он пожал плечами, внимательно смотря на неё в ожидании дальнейшей реакции.

Та повернулась к Татьяне, которую держала за локоть, и посмотрела ошарашенно:

— Ты не могла не знать!

— Прости, но брат привлёк отца, я поклялась не разглашать информацию. К тому же, я лишь строила догадки и не знала наверняка.

— Верно, я перестраховался. Знаю ведь, какая у меня хитрая невеста.

— Я не невеста твоя!

— Да? Почему тогда официальная помолвка не расторгнута? — усмехнулся он, а потом обвёл группу взглядом и остановился на мне. — Пацан, я ведь говорил тебе больше мне на глаза не попадаться? Не боишься пожалеть?

— Валентин, я понимаю, что тебе сложно скрывать свои чувства, но я по девочкам, так что сразу говорю — нет. Ты мне не интересен от слова совсем.

Окружающие ахнули и отступили, а Рожинов замер, переваривая услышанное. Его гнев приятно наполнил меня энергией, заодно подняв настроение ещё больше.

— Смотрю, тебе не хватило тумаков при первой встрече, надо повторить? Вот только на этот раз сдерживаться не буду, ты уж прости, недорыцарь. Я знаю, что случилось на дне рождения Дубовой. И ты за это ответишь.

Его пальцы скользнули в карман, и я увидел зелёную ленту — ту самую, что он использовал ещё в поезде, а также при избиении Хомутова. Полагаю, это подобие артефакта, как браслет его сестры. Наверняка он делал удары болезненнее.

Я непроизвольно положил руку на живот, где он когда-то касался меня. Тогда его магией скрутило меня неслабо, я чуть не задохнулся от боли. Потребовалось время, чтобы прийти в себя.

— Таня! — пискнула Анна, узнав эти ленты не хуже моего.

Та тут же преградила дорогу брату. Также я заметил, что Водянова намеревалась вмешаться по-настоящему, но не успела.

— Какой же ты у меня забывчивый, братец, — хмыкнула Рожинова. — На территории академии запрещены драки. Постеснялся бы позорить наш род так открыто, при свидетелях.

Девушка обвела зрителей взглядом, некоторые опустили глаза, другие с явным интересом продолжали наблюдать за представлением.

— Прости, — на его лице мелькнуло раздражение. — Вечно забываю, что убирать мусор должны другие люди, а не истинные аристократы. Тяжело быть благородным. Надеюсь, Михаил его проучит должным образом. И да, сестра, ты бы перестала подбирать отбросы. Однажды можешь сама начать вонять.

— В твоих мечтах, — тонко улыбнулась она. — За своим окружением следи, или напомнить про последнего такого… приятеля?

— Не стоит, — хмыкнул он, поджав губы и убрав руки в карманы пиджака. — Что ж, мне пора. Позже увидимся, Анна, — он подмигнул невесте и ушёл с гордо поднятой головой.

Я знал, почему родители Анны не расторгнут эту помолвку. Рожиновы в городе имели власть, потому Теплицкие боялись, что им начнут ставить палки в колёса. Напрямую никто не угрожал, но туманные намёки поступали. В том числе некоторые поставщики давали знать, что против графского рода не пойдут. Сама девушка могла вести себя как угодно, Валентина это забавляло, но согласие на расторжение помолвки он давать не собирался. Как говорила Татьяна, их отцу было плевать на этот потенциальный брак, но и запрещать сыну развлекаться он не собирался.

Ох уж эта роль рыцаря, который должен спасти даму из лап чудовища! Я даже был не против поначалу, но сама Анна умудрилась всё испортить. Нужна ли мне такая двуличная девушка? Сомнительно. Вот Татьяна просто огонь. Да и Вика с Ксенией ничего так. Как и Марина с Надеждой, которые были с нами сейчас, но они просто дворянки. Ещё б я зацикливался на одной блондинке, много чести.

Водянова прокашлялась и попросила следовать за ней. Но мы прошли в относительном спокойствии недолго. Наша компания молчала, а вот по одногруппникам пошли шептания. Эти идиоты разве не понимают, что я их прекрасно слышу? Хотя, пусть. Забавно, что все уже считают меня покойником, раз я умудрился перейти дорогу самому графу Рожинову, третьекурснику академии.

Почти возле самого входа в общежитие нас ждал Огнев собственной персоной с командой поддержки из двух подсосов. Вот ведь действительно делать было нечего человеку! Хотя, чего я ожидал от него? Благородства? Изначально было понятно, что тот обделён подобными добродетелями.

— Опа, и правда явился, — смеялся Михаил. — А я думал, что зассыт.

— Так месяц ещё, — хихикнул его дружок. — Думает успеть сбежать, стопудово.

— Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, — сказал я. — Лучше готовься к поражению и сочиняй речь, в которой будешь просить прощения.

Огнев явно ожидал иную реакцию, так что растерялся и уставился на меня в удивлении.

— Что? Да я тебя размажу по арене, молить будешь о пощаде, харкая кровью!!!

— И за этим ты пришёл сюда? — я удивлённо приподнял бровь. — Если ты так уверен в себе, то зачем представление устраиваешь? Напугать меня хотел? Глупо.

— Что? Ты кого глупцом назвал, деревенщина⁈

— С каких пор Тула деревня? — засмеялся я. — Совсем двоечник, в школе плохо учился? Или на репетиторов денег не хватило?

Огнев аж посерел от злости — кулаки дёргались, будто он представлял, как сжимает мою глотку. Валентин хотя бы умел скрывать ярость. Этот же напоминал щенка, который лает на медведя.

— Совсем обнаглел, жалкий баронишка? — он шагнул в мою сторону, кулаки лизнуло пламя.

Между ним и мной встала Водянова. Она была взволнована и определенно боялась парня перед собой, но роль куратора требовала разруливать подобные ситуации.

— Ты опять хочешь объяснительную писать? — нахмурилась она. — Нравится проблемы отцу создавать?

— Не тыкай мне! — взвизгнул он, отчего девушка вздрогнула.

— На территории академии мы все равные ученики, — громко сказала она.

— Тебе бы регламент перечитать, освежить память, — хмыкнула уже Татьяна.

Огнев уставился на неё с недоумением, а жар его гнева тут же спал. Видимо, он пытался своим маленьким мозгом понять, почему Рожинова вмешалась. А вот Водянова облегченно выдохнула и посмотрела на графиню с благодарностью.

Вообще странно, что на эту должность поставили простую дворянку. Или барон с графом — птицы слишком высокого полёта? Не нашлось желающих?

— Пойдём, этот мусор того не стоит, — выдал один из подсосов, спасая лицо своего приятеля.

— Ты прав, — фыркнул Михаил. Он тряхнул руками, разжав кулаки и убрав огонь. — Марать ещё руки не хватало.

— Детский сад какой-то, — достаточно громко сказал я, чтобы дошло до ушей каждого.

Огнев сделал вид, что не услышал, хотя меня обдало вспышкой его гнева. Он направился в здание общежития, скрывшись там.

— Ничего удивительного, — улыбнулась Татьяна, поворачиваясь ко мне, — мы ожидали, что ты будешь популярен в этот день.

Я кивнул ей и посмотрел на Водянову. Та сама внимательно наблюдала за мной, задумавшись о чём-то. О да, в моём потенциальном гареме прибавление.

Хотя, скорее, она думает, что я довольно проблемный студент, свалившийся на её голову.

— Пойдёмте, — сказала она, и мы, наконец, поднялись на ступени общежития и вошли в большой холл с «будкой» консьержа. Дальше располагались два входа. Один вел на женскую половину общежития, второй — на мужскую.

— Увидимся на обеде, — девушки помахали мне рукой и скрылись в своей половине.

Я же остановил Водянову, которая не собиралась уходить вслед за остальными.

— Библиотека работает? — поинтересовался я.

Она нахмурилась, смотря на меня, а потом вздохнула, покачав головой.

— Да, в штатном режиме. Не боишься идти туда один, без Татьяны?

— А мне есть чего бояться? — не понял я.

— Огнева того же, Михаила, — она пожала плечами.

— Это скорее ты переживаешь, что он спалит библиотеку. Мне-то что с того?

Мой ответ девушке не понравился, я ощутил исходящее от неё тепло.

— А что с индивидуальными комнатами для занятий магией? — решил я сменить тему.

Что-то сегодня «переел», насущнее будет сбросить лишнюю ману, чем почитать учебников.

— Они могут быть заняты, лучше записываться заранее. Но и в личных комнатах никто не запретит магичить, если обойтись без порчи имущества.

Про личные комнаты — это она хорошо напомнила, может, и правда стоило бы заглянуть туда для начала? Вещи должны были уже отнести, у меня на руках была магнитная карточка от двери, Холодов передал. Для представителей учеников прошло отдельное собрание заранее.

Насколько я знал, в моих документах стоял прочерк напротив стихии. Отец так же не спешил распространяться об этом, раз уж не обязательно заполнять эту графу. Тем более, что первый курс един для всех по учебной программе, распределение будет лишь в середине второго курса. К тому времени о студентах будет известно многое. Да и дворяне смогут проявить свой талант.

На удивление, ни в коридоре, ни на лестнице Огнев меня не поджидал, так что я спокойно добрался до своих апартаментов. А иначе это помещение сложно было назвать. Примерно квадрат четыре на четыре, два огромных трёхстворчатых окна, у каждого по большому письменному столу. А у входа с одной стороны раздельный санузел, а с другой — полноценная гардеробная, так что шкафов тут не было. Только комоды-тумбы рядом с кроватями.

Здесь было пусто, но вещи соседа уже находились в комнате. Я заблокировал дверь и открыл створки своего окна, чтобы впустить свежий воздух. После сел на кровать и принялся медитировать.

В вещах находился специальный алюминиевый прут с насечками, выполненными термокраской — Холодов изготовил его, чтобы я тренировался нагревать металл на расстоянии. И чем чаще этим занимался, тем лучше выходило.

Также я тратил ману на укрепление тела. Увы, работало это всё так же плохо, прогресса не ощущалось никакого. Прошло слишком мало времени с того дня, как я ощутил свой источник, так что не мог сказать наверняка, рос ли он, менялся ли качественно.

Меня отвлекла от занятий возня в коридоре. Я спрятал прут в тубус и открыл дверь. На меня удивлённо смотрел, судя по всему, сосед. Парень моей комплекции, чуть ниже ростом, темноволосый. На лице выделялись тёмно-карие глаза, почти чёрные. Я отступил, чтобы пропустить его в комнату.

— Стужев, Алексей Платонович, — протянул я руку, когда он вошёл, и парень её пожал. — Барон из Тулы.

— Василий Николаевич Снежнов. Барон из Уварово.

Странно, он почему-то разозлился, я это ясно ощутил.

Он осмотрел комнату и перевёл на меня взгляд:

— Тула? Как тебя к нам занесло?

— Не поладил с отцом, — пожал я плечами. — В Козлове имение моей матери, там остановился.

Он будто испугался на миг, так как мы стояли близко друг к другу, сложно было не считать эмоцию.

— У меня тоже не очень хорошие отношения с отцом, — сказал Василий после короткой заминки.

Он подошёл к моему окну и выглянул вниз: мы находились на втором этаже.

— Кстати, в основном проживаю в Козлове, с бабушкой.

— Тамбовская область тесная, — хмыкнул я.

— Скорее всего, нас поселили вместе как раз из-за того, что основное место жительства там, — предположил он. — Так что ничего удивительного. Ну, либо твоя стихия как у меня.

— И какая у тебя?

— Лёд в основном. Да и ты вроде Стужев, фамилия говорящая.

— Ага, очень говорящая, — улыбнулся ему. — Но я предпочитаю использовать нейтральную магию.

Он посмотрел на меня удивлённо. Нейтралка самая простая и распространённая. Чтобы аристократ её предпочитал — что-то непостижимое. Возможно, он сейчас решил, что мой дар не пробудился или деградировал. Но спрашивать о таких вещах сосед не стал, не дурак.

Я никак не мог отделаться от мысли, что где-то его уже видел. Возможно, на дне рождения? Пить меньше надо, чтобы помнить.

Глава 14

На следующий день начались полноценные занятия. Часть из них шла по группам, часть — разом для всего потока.

Казалось бы, мечта сбылась, наконец-то я узнаю о магии много важного и полезного. Но куда там! Такое ощущение, что в качестве преподавателей наняли людей с улицы. Это надо еще умудриться так подавать магическое искусство, что меня постоянно клонило в сон.

Вспоминался Фурманов — я считал его бездарностью, но, похоже, все преподаватели местного мира такие. Или это проблема Тамбова? Или всех миров? Увы, сравнивать мне было не с чем, потому я хотел вечером пообщаться с Марией. Всё же, она первый курс отучилась в Туле.

Лекцию по теории магии читали в огромной аудитории, где эхо разносило каждый шёпот.

Один из студентов этим воспользовался — развалился на скамье, закинув ноги так, что его ботинок тыкался в бок сидящего рядом парня. Тот лишь покорно сжался, делая вид, что ничего не замечает и внимательно слушает нудный бубнеж преподавателя.

— Смотри-ка, — громко сказал, видимо, главный задира группы, когда преподаватель отвернулся к доске. Смотрел он на меня, разумеется, — деревенщина опять делает умное лицо. Готовишься к дуэли с Огневым? Или сочиняешь мольбы о пощаде?

Его дружок хихикнул, покосившись на меня.

Не понял, это что, кто-то из знакомых графа? Сам-то он на втором курсе.

Это было так глупо и по-детски, что я даже растерялся. Единственное, что меня злило, это игнорирование преподавателем гавнюка и его компании. Мало того, что предмет подавался скучно, так и аудитория гудела, вдохновившись примером особо одарённых. Что я вообще делаю в этой шарашкиной конторе?

— А ты кто? Должник Огневых? Или их раб, вассал?

— Друг, просто друг, — ухмыльнулся он. — А вот ты никто и звать тебя никак.

Позже я узнал его фамилию — Пеплов, барон. Их род не был вассальным, но по статусу стоял ниже Огневых. Что-то вроде деловых партнёров.

После обеда начались практические занятия, конкретно для нашего потока — рукопашный бой. Я сразу проснулся и взбодрился от предвкушения хоть чего-то интересного на сегодня.

Удобно, что времени перед практическими занятиями было выделено достаточно, чтобы сходить в общежитие и переодеться. Также можно помыться у себя в комнате, когда у простолюдинов с дворянами удобства общие, на этаже. Всё же мне следовало продолжать прятать татуировки — и без того найдут, за что зацепиться и сожрать с говном.

Я теперь по-другому смотрел на эти татуировки. То, что поначалу очень понравилось и казалось «крутым», теперь раздражало неудобством.

Здесь было два вида татуировок — исключительно для внутренней градации преступных элементов и магические рунные. И то, и другое привлекало лишнее внимание и вызывало вопросы. В основном, люди максимум могли набить себе группу крови, но даже это редкость.

Где Алексей, будучи четырнадцатилетним пацаном, вообще смог найти подобного мастера? Это начинало казаться мне подозрительным.

В магических рунных тату использовался порошок из материалов, добытых в разломах. Стоили такие татуировки достаточно дорого, достать краску для них было сложно. Также требовались специфические знания, ведь рисунок мог как бафнуть носителя, так и навредить ему.

Всё это я узнал из разговоров в компании Татьяны. Всё же у неё старший брат отучился уже два курса, да и семья не ограничивала в допуске к семейным и общемагическим знаниям. Прежний Алексей так же что-то знал, но совсем крохи. Такое чувство, будто отец скрывал от него информацию. Либо он сам был не любопытным, что маловероятно.

В зале для рукопашного боя пахло свежим деревом и едва уловимо потом — у других групп здесь проходили занятия в первой половине дня.

Я был, наверное, самым весёлым из присутствующих. Дело в том, что рукопашный бой маги традиционно считали плебейским занятием, особенно аристократы. И ведь в большинстве своём они правы, если брать тварей разломов. Многие из них, вроде как, вблизи очень опасны, и вообще, при прикосновении к ним можно схватить ожог или чего хуже.

Но то разломы, в реальной же жизни никто мечей с пушками с собой постоянно не носит, а кулак является самым быстрым и доступным средством выяснения отношений. За исключением человеческой речи, разумеется. Договориться тоже умение сложное.

Кстати, судя по всему, Валентин сам не чурался рукопашкой заниматься. Иначе зачем ему та лента? Быстрый и удобный способ усилить себя. Надо взять на заметку и поинтересоваться у Холодова — вдруг что-то подобное раздобудет?

Занятие началось с пробежки и разминки, которые я сделал с удовольствием. Сегодня утром час проворочался — привык уже к такому распорядку. С завтрашнего дня надо уделить время привычным вещам. Тем более, что завтрак в восемь, а в девять занятия начинаются — времени более чем достаточно, чтобы успеть всё.

Весь наш поток был в сборе, девушки и парни находились вместе. Почти все дамы к концу разминки выдохлись и начали ворчать. Ведь они планировали по жизни мирным трудом заниматься, а не драться, им-то этот предмет зачем.

В общем, стандартные отговорки для обоих миров. Видел форумы студентов, где технари возмущались русскому языку на первом курсе, а гуманитарии — математике. И почти все — физкультуре.

— Первый спарринг! — крикнул преподаватель. — Стужев против Измайлова!

Вот это мне честь, конечно. Даже подозрительно, отчего первым позвали.

Но зря беспокоился, следом последовали фамилии парно, чтобы расставить всех студентов.

Мой оппонент оказался долговязым аристократом с презрительной усмешкой. Он ничего не говорил, но по морде лица было видно, что он высокого мнения о себе, и низкого — обо мне.

Его стойка сразу же вызвала у меня удивление — слишком уж расслабленная и открытая. Он атаковал серией лёгких прямых ударов, от которых я уклонился очень легко. А потом просто снизу вверх по подбородку ему зарядил, отчего он упал на мат.

Мне даже выискивать окно в защите не нужно было! Настолько техника Измайлова была ломаной и поверхностной.

— А ну, я теперь! — вышел вперёд ещё один студент.

Как его, Ключников? Мы знакомились на занятии группой, но я не всех запомнил.

Преподаватель, ещё не закончивший делить ребят попарно, повернулся в нашу сторону, а потом и подошёл, чтобы помочь подняться Измайлову.

— Иди посиди, — сказал он студенту, а тот глянул на меня гневно. После поковылял к скамье у стены.

Моё внимание переключилось на нового партнёра для спарринга.

Ключников выглядел крепким парнем. Широкоплечий, выше меня на полголовы, квадратный волевой подбородок. Футболка обтягивала его объёмные мышцы. Или простолюдин, или дворянин, аристократом от него и не пахло.

Я перевёл взгляд на препода, он задумчиво смотрел на моего потенциального оппонента.

— Потянешь? — обратился он ко мне, на что я равнодушно пожал плечами. — Тогда даю добро.

Стойка этого парня была куда лучше, чувствовался опыт. Собственно, как и в первых движениях — его прямые удары были резкими и сильными, если такой прилетит, то мало не покажется.

Разумеется, сначала я оценивал противника, а потом только действовал. К тому же, такое поведение у зазнавшихся личностей обычно трактовалось как боязнь, что мне только на руку.

Часть его атак я парировал, от части уклонился. Выждал окно и решил повторить успех с Измайловым. Вот только Ключников качнулся, но на ногах устоял. Тогда я не стал медлить и нанёс серию атак по корпусу, а потом удар ногой с разворота.

Вот только мою голень схватил подоспевший преподаватель и выглядел он заинтересованным. Тем временем Ключников упал на колени, задыхаясь и хватаясь за грудь. Ну да, я ведь уже по инерции добавлял нейтралки в удары, так что прошёлся по нему весьма болезненно.

— Браво, Стужев! — тренер захлопал в ладоши, привлекая внимание остальных студентов. — Наконец-то в этих стенах появился кто-то, кто понимает, что кулачный бой — это не балет! Но ты поаккуратнее, не твоего уровня здесь контингент.

Он засмеялся, меня же в это время обдало жаром гнева — многим не понравились слова учителя.

Из угла зала донесся презрительный фырк. Я обернулся.

Земская только что уложила свою соперника. Она поймала мой взгляд и демонстративно отвернулась. Я на такое мог только закатить глаза и вздохнуть.

Показушница. Странно, что хоть что-то может противопоставить другим, не подкравшись сзади. Хотя, там по топу ясно, чем она внимание отвлекает. Такие подушки безопасности приличные девушки прячут.

Нас обязали только цвет футболки выбирать белый, а вот форма была стандартная, серая. Так что некоторые девушки выбрали довольно откровенные модели.

— Кто тобой занимался? Если не секрет, — преподаватель доброжелательно посмотрел на меня.

Выглядел он относительно

— Ветеран, бывший военный. Майор в отставке. Разломы тоже зачищал в своё время, — пришлось приложить немного усилия, чтобы вспомнить регалии Холодова.

— О! Уважаю таких людей, — одобрительно закивал он. — Давай со мной спарринг? Остальные — не отвлекаемся! — он снова похлопал в ладоши.

Когда все вернулись к своим противникам, преподаватель встал напротив меня. Стойка идеальная, никаких брешей. Готов как к атаке, так и защите. Нападать он не спешил, так что мы простояли так какое-то время. Наконец, он ухмыльнулся и рванул на меня.

Его движения были точны, но достаточно медлительны для меня, так что мне не составило труда начать уклоняться.

Преподаватель улыбнулся и ускорился, засыпая меня прямыми ударами. Уклоняться уже стало невозможно, пришлось парировать атаки, а некоторые принимать на предплечья. И силы в них было немало! Спасибо укреплению тела через нейтралку.

Мужчина кружил вокруг меня, выискивая слабые места. Я же ушёл в глухую оборону из-за его напора.

И вот он нашёл слабое место и прямым ударом левой руки чуть не приложил мне в челюсть. Я увернулся на максимальном ускорении и отпрыгнул назад, когда почувствовал ветерок от движения его кулака. Было очень близко и опасно. Наверняка он мог бы вырубить меня сейчас.

Но учитель не собирался давать мне передышку и продолжил наступать. Его удары были короткие, резкие, без лишних движений или обманок. Чистый бой или чистое доминирование.

Вот блин, а ведь хорош! Как там его звали? Николай Юрьевич Щебнев?

И всё же я пропустил удар в челюсть снизу вверх, не успел увернуться. Точнее — не смог. Голова запрокинулась, в глазах мелькнули искры.

Как же хорошо, что мы не на арене в подпольном бойцовском клубе! Иначе он бы сейчас просто повалил меня и начал забивать. Но вместо этого дал драгоценные секунды прийти в себя и контратаковать.

Не знаю, специально ли он расслабился, но я рискнул и ответил боковым ударом ногой по корпусу.

Упс, осечка: он блокировал предплечьем и контратаковал жёстким ударом под колено. Больно! Даже через слабое обезболивание — злящихся рядом не было, чтобы мой баф начал полноценно работать.

Но я устоял, сжав зубы. И опять ушёл в оборону, время от времени пытаясь атаковать в «окна», но каждый раз обламываясь.

Внезапно пришло осознание: правая рука препода движется чуть медленнее, а шаги правой ногой короче. Притворяется или травма?

Я решил всё же попытать удачу и начал стараться заходить справа, усиливая давление. И чудо свершилось, он пропустил один прямой удар, потом второй.

Один удар снизу вверх пробил защиту — Щебнев слегка пошатнулся. Но зря я поспешил обрадоваться — он тут же контратаковал левым хуком, заставляя меня отпрыгнуть. Ещё немного, и попал бы! Хорошо, что я с его неудобной стороны околачивался.

Я был уверен, что нашёл слабину. Не то, чтобы это сильно помогло, так как Щебнев явно был профессионалом в боксе. Но это давало мне хоть какие-то надежды на победу.

Так хотелось использовать свой дар огня! Но нельзя. Я избегал его уже несколько недель, готовясь к дуэли с Огневым. Раскрываться сейчас было бы верхом глупости.

Весь зал и студенты перестали для меня существовать, настолько я был сосредоточен на бое. Интересный противник. Встреть такого в яме — давно бы проиграл.

Внезапно учитель изменил ритм — его удары становились быстрее, словно он так же начал черпать ускорение через навык. А это для меня очень плохо! Энергии извне почти не поступало, скоро я сдуюсь.

Мог бы позлить его, но… Он препод. Не то место, не тот противник, не те обстоятельства. Да, в моей стратегии были свои слабые стороны.

Правый боковой, который казался прежде медленным, ударил точно в челюсть. И на этот раз я упал на колени, в глазах потемнело.

Щебнев стоял надо мной, не намереваясь атаковать, так что я выдохнул. Он протянул руку, чтобы помочь подняться. Я его не оттолкнул.

— Ты хорош… но предсказуем, — сказал он. — Техника чувствуется, но есть над чем работать. Я бы дал уровень третьего курса! Не все там могли бы с тобой совладать.

Только сейчас я понял, что остальные студенты бросили свои тренировки и столпились вокруг нас. Даже Земская задумчиво смотрела на меня, Снежнов почему-то нахмурился. Татьяна и Виктория показали большие пальцы с довольными улыбками. Анна смущённо отвела взгляд. А вот Цветаева… Что с ней? Это влюблённый взгляд или мне показалось? Большинство были просто заинтересованы прошедшим боем.

Тепло шло только от Пеплова — он стоял, скрестив руки на груди и поглядывая на меня сверху вниз. Представление ему явно не понравилось. Подсос что-то прошептал ему на ухо, прикрыв ладонью. Барон тут же самодовольно хмыкнул. Наверняка там какая-то гадость была сказана, так ожидаемо.

Занятие продолжилось. Я сел на лавку рядом с Измайловым и Ключниковым. Те демонстративно отодвинулись от меня, хотя между нами и так было два метра минимум. Бросали косые взгляды и давали мне немного тепла. Всё ещё злятся? Вот ведь странные. Но хотя бы можно на их «подачках» энергии восстановиться быстрее.

Пока я наблюдал за студентами, отметил про себя, что большинство в принципе не умели драться. Хотя, это и не удивительно, ведь аристократы не уважали этот тип боя. Вот на фехтовании я вряд ли смогу выделиться в положительном ключе.

С простолюдинами та же песня — у них не было полноценной техники. Её они пытались заменить напором и ловкостью. Вряд ли кто-то мог позволить себе нанять полноценного тренера.

Кого я отметил, так это Земскую. Она действительно умела драться! Медленная, но удары сильные. Также в обороне была хороша. Но я бы победил её в прямом столкновении. Наверное, она была лучшей после меня на потоке.

Также пригляделся к Снежнову Васе, моему соседу. Он

Внезапно меня прострелило осознанием: да это же Ирбис! Новичок из ямы! Вот так встреча неожиданная. И как я не узнал его раньше? Интересно, а он догадался, кто я?

После я встал в спарринг с парой студентов. Но это сложно было назвать полноценным боем. А в конце занятия, когда все начали расходиться, Щебнев попросил меня задержаться. Он махнул рукой, чтобы я следовал за ним в кабинет, заваленный инвентарём и бумагами в коробках. У кого-то явные проблемы с каталогизацией.

— Тебе нет смысла ходить ко мне на занятия, — улыбнулся он, внимательно смотря на меня.

— В смысле? — не понял я.

— Я уже готов поставить тебе автомат и отправить заниматься с группой постарше, но… политика академии мне это запрещает. Давай сделаем так… У тебя ведь есть план тренировок? Твой учитель разработал для тебя? — я кивнул. — Прекрасно. Вот по ним и будешь заниматься. Если нужно что-то в помощь, я предоставлю.

Он сделал размашистый жест в сторону инвентаря, который был аккуратно рассортирован, в отличие от бумаг.

— Груша была бы кстати, — задумался я. — Удары отрабатывать.

— Отлично, подготовлю. Через день у вас как раз занятия по рукопашному по группам.

Обговорив с ним кое-какие детали, я направился в общежитие. Хороший он мужик, этот барон Щебнев.

Снежнова в нашей комнате не было, так что я привёл себя в порядок и направился в библиотеку. Надежды оставались только на неё!

Глава 15

Как первокурснику, мне открыли доступ к закрытым для абитуриента архивам. Так как с огнём у меня всё наладилось, я решил изучить все, что найду про источники. Книг было достаточно, вот только по сути как рерайт друг друга, ничего нового. Бесконечные пространные рассуждения о теории магии, которые мне были совершенно не нужны.

Но так же имелась информация и более приземлённая. Самое обидное, что в ней практически слово в слово повторялось то, что рассказывали Фурманов и Холодов. И это не совпадало с моими ощущениями.

Я просидел над книгами до позднего вечера, но так и не смог найти ничего о «неправильных» источниках, либо «особенных», отличающихся от других. Вообще ничего. Их будто не существовало в природе.

Чёрт! Хоть какое-то упоминание дало бы мне подсказку. Может, я «монстр» из-за разлома? Или мегаредкий потенциальный архимаг? Комбинированный дар? Увы, ничего.

Когда я возвращался к себе, столкнулся с Огневым. Не знаю, что он делал на улице. Возможно, меня и высматривал. Я ведь находился в другой части библиотеки, с более ценными книгами. Там уже не повыпендриваться с огнём.

Михаил и его подпевалы залезли с ногами на лавку, усевшись на её спинке. Выглядело это странно.

— Парни, смотрите, деревенщина, — громко сказал один из подсосов Огнева.

— Ещё один двоечник? Тула не деревня, лучше географию учить в школе надо было, — ответил я ему, проходя мимо.

— Что ж тогда у тебя замашки деревенские? — засмеялся Огнев. — Сам из деревни под Тулой, а всё городом прикрываешься.

Я покачал головой и пошёл дальше, не останавливаясь. Смысл пререкаться с отбросами? Пусть лают. Скоро узнают, что значит злить того, кто питается его гневом.

— Эй, ты куда? Я не договорил!

— Так говори, — обернулся я. — Пока из тебя льются только детские бредни. Тебе точно восемнадцать уже есть? Шутки уровня детсада, по-твоему, верх изобретательности? Слабовато как-то для графа.

Вот оно, долгожданное тепло! Злится парень, подпитывая меня энергией. Даже настроение поднялось немного после бесплодных поисков информации.

— Что ты сказал? Повтори, если осмелишься! — он вскочил с лавки, изображая оскорбленный вид.

Мой взгляд скользнул по его сжатым кулакам, по дрожащим от злости губам. Жалко. Столько сил — и всё впустую. Типичный шаблонный аристократ, который ведёт себя как простолюдин. Никакого уважения к себе и к себе равным. Позорище.

— Не повезло же отцу с сыном, — покачал я головой.

— Не понял…

— Да я не удивлён, — хмыкнул в ответ.

Он надвигался на меня, насупившись. Кулаки сжаты, огонь пробивается и пропадает. Не совсем понятно, зачем он так делает. Плохой контроль дара? Или запугивать пытается?

— Напасть решил? — нагло улыбался я, смотря на него. — Тут же камеры везде. Как там? Три предупреждения и исключение?

Ещё больше жара, какой же он предсказуемый.

Как я и предполагал, он остановился, посверлил меня гневным взглядом и, дав отмашку друзьям, направился в сторону общежития.

— Скоро в ногах у меня ползать будешь, месяц быстро пройдёт, — бросил он напоследок.

— Ты сам тоже речь готовь. На всякий случай.

— Смертник ты, Стужев, — покачал головой один из его подсосов, чьи имена я даже не запоминал. — С огнём играешь.

— Идите уже.

Сказав это, я ускорил шаг, чтобы обогнать их и первым зайти в общежитие.

В комнате обнаружился Снежнов. Он лежал на кровати боком и со скучающим видом листал учебник. Но, увидев меня, сделал более сосредоточенный вид.

— Поговорить не хочешь? — поинтересовался я, садясь на стул возле своего стола.

— А есть о чём? — его голос выдавал фальшивую небрежность, но пальцы уже сжимали край листа, норовя его порвать.

Конечно же, он понял, кто я такой. Я уверен в этом.

— Хочешь и дальше делать вид, что мы не узнали друг друга? — хмыкнул я.

Он дёрнулся, глаза забегали, хоть и постарался прикрыть веки, чтобы я этого не заметил.

— Не понимаю, о чём ты.

— Ладно, жаль, — вздохнул я и достал из кармана смартфон, уткнувшись в него.

Ещё выходя из библиотеки, я знал, что никто мне не написал. Но, если гора не идёт к Магомету…

«Вы чё, как? Может, встретимся и поболтаем? Вы где?», — написал я в наш общий чат.

«О, проснулся. До закрытия входа гостям час остался», — первой ответила Мария.

Следующей была Вика, она написала номер комнаты и этаж.

— Ладно, хорошо, — раздался раздражённый голос Василия. Он сел, опустив ноги на пол. Смотрел на меня исподлобья. — И что ты предлагаешь? Подраться? Разъехаться?

Я удивлённо посмотрел на него, а потом рассмеялся:

— Зачем? Неужели я так сильно разозлил тебя? Или проигрывать не любишь?

— А ты любишь будто, — буркнул он.

— Ну, я почти не проигрываю, — пожал я плечами. — Но и проигрыш приносит опыт, помогая стать сильнее.

— Надолго ли? Ведь скоро дуэль с Огневым, а он второкурсник…

— Ерунда, — отмахнулся я. — Ты ведь заметил, что препод Щебнев попросил меня задержаться? Я получаю автомат по его предмету и буду тренироваться по своему графику. Который составил мой личный родовой куратор.

— Ого, — удивился он. — Ты сейчас серьёзно?

— Вполне.

Он поджал губы и отвернулся. Пальцы сжались в кулаки, комкая покрывало кровати.

— Я завтра с утра на пробежку и разминку. Со мной пойдёшь?

Вася покосился на меня. Не сразу, но ответил:

— Согласен. Ты ведь и правда не намерен конфликт раскручивать?

— Какой конфликт? — не понял я.

— Ты… хамил мне. Тогда, в яме.

Я засмеялся. Так вот из-за чего он так переживал?

— Так я специально злил тебя, как противника, тут ничего личного. Злой противник — невнимательный противник. Очевидно же. На самом деле я так не думал… Ну, того, о чём говорил. Я, если честно, даже не помню, что именно тогда сказал.

— Ясно.

— Ладно, я пойду, у меня встреча, — я встал со стула и направился к выходу.

Пришлось спуститься на первый этаж, чтобы затем подняться на третий.

Комната была апартаментами моей сестры, она и открыла дверь.

— Долго ты, — она недовольно посмотрела на меня. — А я уж понадеялась, что не придёшь.

Теплицкая, Цветаева, Рожинова, Мясоедова, а так же ещё одна незнакомая мне девушка сидели за большим столом и пили чай. На скатерти обнаружилась целая россыпь из конфет, пряников, бубликов… Умеют же девушки чаёвничать, мне сразу есть захотелось.

Я отлучался из библиотеки на ужин в столовую, но к тому времени мои подруги уже поели. Если бы Татьяна не написала, напомнив про ужин и спросив, куда я пропал, вообще так бы и остался голодным.

Незнакомка оказалась баронессой по имени Анастасия, она училась на втором курсе и была соседкой Марии. Она явно удивилась количеству друзей своей новой компаньонки по комнате, мне даже показалось, что она немного завидовала.

Обменявшись впечатлениями о первом дне в академии, мы выяснили, что не только мне он показался довольно скучным. Сестра на мои расспросы только пожала плечами:

— В Туле было так же. Не понимаю, чему ты удивлён?

Действительно. Всего лишь магия. Ничего интересного. Она серьёзно⁈

Конечно, в моём мире магии не было. Может, поэтому я так трепетно к ней отношусь? Но ведь и здесь магия — тайное знание, доступное единицам. Как к подобному можно относиться настолько… обывательски?

Час прошёл быстро, и я вернулся к себе. Руки чесались от безделья, я не мог усидеть на месте. Предложил Снежнову сходить в тренировочный зал. Здесь полно было таких, не только для магии. Я сильно сомневался, что вечером какой-то из них окажется занят.

Парень согласился, так что мы потопали к нужному зданию и взяли ключ у недовольного вахтёра.

— Час до закрытия! — сказал он таким тоном, будто хотел отругать нас. И уткнулся обратно в телик. Кажется, там шёл футбольный матч.

Зал представлял собой помещение пять на пять метров, у стенки были сложены маты, присутствовали самые простые тренажёры типа турника и штанги. В принципе, недурно, большего нам и не требовалось.

Мы с Васей размялись, потом постелили маты и приступили к спаррингу.

Тренировка прошла нормально, я выпустил скопившееся раздражение от прожитого первого дня в академии. Снежнов отметил, что я поддаюсь ему. Я пожал плечами, сказав, что это не реальный бой. Не признаваться же было, что энергии во мне мало, а если он хочет чего-то серьёзного, то мне сначала надо кого-то разозлить?

Василий в принципе был каким-то зажатым и слишком серьёзным, везде и во всём искал подвох. Но возвращались в комнату мы уже приятелями. Неплохой он парень в целом.

Следующее утро также прошло прекрасно. Не бегал никто! Так что вся территория была в нашем распоряжении. Увы, тренировочные залы в это время оказались закрыты, так что мы вернулись в общежитие, привели себя в порядок и еле дождались начала пар.

Второй день ничего нового не принёс. Такая же скука смертная. Ещё и предметы были, с магией связанные косвенно, если вообще хоть как-то связанные. Как, например, математика.

А вот после обеда у нас по расписанию было фехтование. Вот тут уже я напрягся, ожидая насмешек Пеплова и его друга.

После разминки уже другой препод, не Щебнев, нас расставил попарно, выдав деревянные мечи. Будто по закону подлости напротив меня стоял Измайлов с перекошенной от довольства рожей. И вот тут уже я не был уверен, что не окажусь побитым.

На этот раз преподаватель не давал отмашку началу спаррингов, пока все не подготовились. Наконец, последовал сигнал, и Измайлов начал эффектно крутить меч в руке, пытаясь обойти меня по кругу. Взгляд типичный злодейский, я бы даже посмеялся с него, будь уверен в своих силах. Но пока моими противниками были лишь Мария и Аркадий Петрович. От обоих я отхватывал. Потому на этот раз был предельно сосредоточен.

Измайлов, благодаря росту, смотрел на меня сверху вниз, излучая ауру доминирования.

— Ну что, Стужев, готов? — хмыкнул он.

Я, внутренне ожидая чего угодно, изобразил самую мерзкую ухмылку.

— А ты уже размечтался, верно? Что отомстишь за вчерашний позор? Надо уметь проигрывать, каланча.

Тут же по мышцам пробежала волна блаженства — меня достигла энергия гнева этого придурка. Вот, так-то лучше, я ещё поборюсь!

Измайлов сразу пошёл в наступление, размашисто рубанул сверху, рассчитывая сломать мою защиту одним ударом.

Я рефлекторно парировал удар

Измайлов нахмурился, меня окатила новая волна его гнева.

— Тебе просто повезло, случайность, — выкрикнул он. — Не зазнавайся, Стужев!

Теперь удары сыпались один за другим: рубящие, режущие, колющие. Я отступал, но не проигрывал. Моё тело двигалось само — недели тренировочных боёв против куда более быстрого и сильного противника сделали свое дело. Я видел каждое движение Измайлова, как будто тот бился в замедленной съемке. Либо это банально давал знать о себе мой дар.

Кто бы мог подумать, что я не такая уж и бездарность в фехтовании? Сам с себя в шоке!

Когда Измайлов запыхался, я контратаковал — короткий, резкий удар в ребро меча противника. Тот взвыл от ярости и бросился вперед, но я легко ушёл в сторону.

— Да что ж такое! — прорычал Измайлов. — Ты не можешь быть лучше меня, деревенщина!

— Правда? Но почему-то лучше. Не заметил? — нагло улыбался я, вдохновившись успехами.

Эмоции — худший враг любого бойца, как часто говорил Холодов. И он был чертовски прав. Измайлов сгоряча начал делать ошибки, которыми я воспользовался, ударив его по пальцам. Увы, выбить оружие не удалось. Он зашипел и попятился назад, злобно смотря на меня.

Затем он замахнулся снова — но в этот раз что-то пошло не так. Деревянный меч в его руке треснул. Нет, не просто треснул — он ожил!

Тёмные прожилки побежали по светлому дереву, молодая кора вздулась, и в одно мгновение его оружие превратилось в гибкую, шипастую лиану. Какого хрена⁈

— Вот тебе урок, — с ехидной ухмылкой прошипел Измайлов и взмахнул преображённым мечом, как кнутом.

Я едва успел поднять руку. Обжигающая боль рассекла запястье, рука сразу онемела, а по коже поползла горячая струйка крови. В зале вскрикнули — нас заметили.

Но лиана не успела опуститься во второй раз.

Белая молния мелькнула в воздухе — и учитель, появившись будто из ниоткуда, перехватил плеть голой рукой. Его пальцы сжались, и лиана почернела, рассыпаясь в труху. Но я заметил, что и по его коже потекла кровь, которую он попытался скрыть в длинном рукаве своей спортивной ветровки.

— Довольно, — холодно произнес он. Не сказать, что громко, но эффект был потрясающим. Наверняка использовал какую-то магию для этого.

Зал, до этого наполненный всевозможными звуками сражающихся на деревянных мечах, погрузился в тишину. Я начал слышать тяжёлое дыхание противника, а так же будто где-то вдалеке слабые шепотки других студентов.

Измайлов побледнел.

— Ты хорошо держался, — сказал препод мне, поправляя рукав на раненой руке. — Молодец.

— Угу, — я растерянно смотрел на него.

Он выглядел более похожим на учителя физкультуры. Широкий, подкачанный, лицо строгое.

— Это… это не я… — попытался что-то сказать в своё оправдание провинившийся, но быстро сдулся.

— Вон. Вон с моего занятия, — последовало в ответ.

Измайлов швырнул обломки меча, которые вернулись к прежней форме, на пол и побежал к выходу, не оглядываясь.

— Подожди в коридоре! — крикнул вслед учитель, а потом обвёл нас всех строгим взглядом. — Есть лекари?

Неуверенно подняла руку одна девушка в очках. Серая мышка, простолюдинка. Таких в наш класс попало лишь пять человек.

— Справишься?

Она кивнула.

— Я отлучусь ненадолго. Всем заниматься разминкой! Продолжим, когда вернусь!

Спортивные занятия шли сдвоенной парой, так что никто и не надеялся, что выйдет прогулять. Да и не было ни у кого такого желания, скорее всего. Это ведь не рукопашка, а фехтование.

Я направился к девушке, а та испуганно шагнула от меня. Я протянул руку, удивлённо смотря на неё.

— Лечи, раз вызвалась.

— Простите… — промямлила она и дрожащими пальцами взяла моё запястье. И зачем-то попыталась чуть приподнять рукав. Разумеется, я тут же помешал ей это сделать.

— Не надо.

— Простите…

Меня впервые кто-то лечил таким образом. До этого лишь мази использовал и зелья. Каких-то особых ощущений обычное лечение практически не вызывало. А вот сейчас руку наполнило слабое тепло — оно отличалось от того, как я воспринимал гнев, и было не совсем приятным. Я чувствовал, что это не моя магия, чужая.

Но ранка затягивалась прямо на глазах, а девушка побледнела, на лбу появились капельки пота. Для неё это явно высокая нагрузка. Простой человек, у которого открылся талант — всегда слабее, особенно в начале пути. Так говорил учебник, и я сейчас видел перед собой эталонный тому пример.

— Ты в порядке? — нахмурился я.

— Д-да. Отдохнуть только нужно немного…

Она не смотрела на меня, будто боялась.

Стоило девушке отойти, как её окружили остальные четверо. Один из них тот парень, в бок которого вчера на лекции Пеплов ногой упирался. Точно, Сидоров его фамилия, а её — Еремеева.

Пятёрка простолюдинов направилась к лавке у стены и расселась там.

М-да, раньше я как-то проще смотрел на подобное, но когда вот они, обычные люди, перед тобой… Это очень странно. Разве я не должен считать их за плебеев? Конечно, они маги, но происхождения это не изменит. Даже их лица были более простыми, неприметными, в отличии, например, от дворян — те мало чем от аристократов отличались, были почти такими же привлекательными.

Нужно еще посмотреть, как реагируют подруги на них, есть ли высокомерие. Не хотелось бы сильно выделяться.

— Как ты? — Анна подошла ко мне и, будто стесняясь, взяла руку, чтобы осмотреть рану. Точнее, то место, где та недавно была.

Вот так дела, чего это она вдруг? Вроде старательно игнорировала меня последние дни.

— Очень больно было? — с другой стороны зашла Цветаева Ксения и вырвала мою руку из пальцев Анны.

— Да как-то не особо, — рассеянно ответил я, удивляясь активности девушки.

Она вообще вела себя так, будто эти пол-лета перед учёбой всегда находилась в нашей компании. А ведь её даже в

Так, похоже, наметилась первая по-настоящему активная кандидатка в мой гарем! Точно, и на Анну немного похожа, такая же домашне-женственная. Как юная принцесса, не успевшая зазнаться.

Интерлюдия

Татьяна безэмоционально смотрела на конец боя Алексея с Измайловым, закинув деревяшку на плечо. Её оппонент, баронесса, сжала губы, баюкая правую руку. Недавно графиня жёстко выбила из неё меч.

Когда представление было закончено, и Стужев стоял рядом с простолюдинкой неумехой, которая пыталась лечить его, Татьяна подкралась к задумавшейся Анне.

— И долго так стоять думаешь? — поинтересовалась Рожинова.

— Что? — блондинка перевела на неё непонимающий взгляд.

— Уведут ведь парня. Вчера всех размотал на кулачном, сейчас вот… Загляденье, а не жених.

— Тань…

Анна хотела продолжить, но прикусила язык. Смысл возмущаться тем, что графиня опять подталкивает её к Стужеву? Ей ведь и самой неуютно, с самого первого дня, как они продолжили общение после того неловкого разговора на террасе кафе. Парень будто перестал замечать её, и это внезапно ударило по самолюбию Теплицкой. Взяв себя в руки, она направилась к Алексею, никак не ожидая, что в их простой диалог вмешается Цветаева. И что это настолько её заденет.

Глава 16

Первые дни в академии проходили в скуке и полусонном состоянии. К сожалению, посещаемость являлась важным критерием. К счастью — конспектов никто не требовал, их можно было взять в библиотеке. И даже следить пальцем за преподами — те или читали с бумажки, не стесняясь, или будто заучивали текст, чтобы потом бубнить его.

Но я выбрал вариант получше — на лекциях изучал книги из библиотеки. Другие студенты тоже, как правило, занимались своими делами — болтали, либо зависали в смартфонах.

В общем, узнал я много нового и интересного, но важного и полезного конкретно для меня — нет. Единственное исключение — сборник базовых техник для мага огня. Оказывается, кроме стены пламени и файербола можно было использовать много других интересных элементов разной степени сложности. Но это явно выдало бы во мне ученика академии, а не самоучку.

Поначалу я думал, что преподаватели в принципе не собираются никого учить, так как они не спешили отвечать на мои дополнительные вопросы. Но другим студентам они отвечали довольно подробно и по теме. Аристократам, в основном, разумеется.

Выходило, что действительно существовал негласный запрет насчет моей персоны. Я будто являлся невидимым: мне не задавали вопросов, а если я отвечал без спроса — игнорировали. Хотя, такое было не только со мной. Меня будто возвели в один ранг с простолюдинами. Примечательно, что Мария ничего подобного по отношению к себе не заметила.

Только физкультурники меня не игнорировали. У нас отдельно шли три предмета — рукопашный бой, фехтование и лёгкая атлетика с гимнастикой. Считалось, что гибкость тела говорит о хороших манопроводящих каналах. Но это не отменяло того, что фехтование считалось у аристократов фаворитом, его посещали с бо́льшим энтузиазмом.

С Василием мы быстро нашли общий язык. Я пожаловался Щебневу, что рано утром негде заниматься, и он обрадовался такой инициативности. Раздобыл для меня ключ от комнаты в спортивном комплексе, где велись обычные занятия. Я же до этого посещал другое здание. Разумеется, со мной по утрам начал на постоянной основе заниматься Снежнов.

Спустя первую неделю обучения Мария решила остаться в студенческом городке, а я отправился на выходные в Козлов. Хотелось посетить бойцовский клуб — любые тренировки в моём случае хороши. Тем более сейчас, когда по магии шли лишь базовые занятия, больше рассчитанные на простолюдинов и дворян, у которых не было возможности тренироваться дома.

Кстати, я предлагал принять участие в утренних пробежках Марии, но она посмотрела на меня, как на идиота, и даже не соизволила ответить. Конечно, в Козлове-то ее Аркадий Петрович заставлял, а здесь оно ей зачем?

Холодов на это известие лишь разочарованно покачал головой:

— Маги поголовно недооценивают физическое развитие. А ведь часто случается, что нет возможности применять магию открыто. Тогда навыки рукопашного боя могут спасти жизнь. Меч ведь можно потерять, да и не всегда он оказывается в руках в критической ситуации. Камни зари так же не панацея.

Что-то подобное нам говорил Щебнев, но кто бы его слушал, разумеется. Да и камни зари мало кто в принципе из студентов видел вживую.

Никогда бы прежде не подумал, что стану активным ЗОЖевцем и качком. Хотя, каким там качком? Мышцы мои не увеличивались в объёме, они будто остановились в росте, когда оформились. Если и менялись, то качественно, так как сильнее я действительно становился. В целом же, как я был тощим, так и остался. Увы, раздеваться мне нельзя из-за татуировок, да и не культурно это, а под одеждой моих мышц не видно.

Регистратор Гном встретил нас мерзкой подобострастной улыбкой. Теперь он активно занимался лизоблюдством, узнав покровителя, стоящего за нами.

— Нас обо всём предупредили, — говорил он. — Ваше приглашение готово, можете забирать. Сразу же начнёте выступать в профессиональной лиге!

Ожидаемо, в Тамбове оказался свой подпольный бойцовский клуб. Влияние начальника полиции Козлова на него по понятным причинам не распространялось, так что теперь буду сам по себе. Но это лучше, чем постоянно ездить в соседний город. У меня учёба, а бои были плавающими, не всегда выпадали на выходные дни.

Узнав о возможности «переезда», Снежнов так же попытался получить подобное приглашение, но его послали. Он оставался в лиге новичков, а потому его статус по сути не изменился бы. Достаточно просто пройти отборочный бой на новом месте.

Академия не являлась закрытым учреждением, мы могли свободно выходить за её территорию. Исключение составляло лишь ночное время. Так что следовало снять квартиру, либо останавливаться в хостеле. От последнего мне пришлось отказаться, так как там нужна была официальная регистрация. На барона точно бы посмотрели криво, не тот уровень.

Я предложил Снежнову поделить материальное бремя квартиры, но тот начал юлить. Вскоре выяснилось, что он нищеброд и в таком крупном городе сможет потянуть лишь около четверти арендной платы. Я согласился на это, и мы вместе нашли себе «берлогу». Самую

В дни проведения боёв мы покидали территорию академии, ложились спать в съёмном жилище, а потом уже среди ночи ехали в клуб. Затем возвращались обратно досыпать.

Однажды, после тренировки, когда мы болтали ни о чём, я в очередной раз посмеялся с его нервозности. Снежнов действительно был легко возбудим и всегда настороже, будто ожидал удара в спину от каждого. Даже случайных прохожих.

— Если тебя так бесят аристократы, что ты делаешь в академии? — спросил я у него. — Почему сам титул носишь?

— Потому что это мой шанс, — он закусил губу. — Мать умерла, когда мне было десять. А потом объявился «папаша» — барон Снежнов. И знаешь, что он мне сказал? Докажи, что ты не мусор. Вот я и доказываю. Иначе всё будет напрасно. Все усилия дорогих мне людей. Я должен добиться успеха, чтобы хотя бы бабушка могла умереть спокойно. Зная, что я не пропаду в этом мире.

Так что отношения у него с родителем были очень натянутыми. Да и бастарда папаша не баловал — как оказалось, барон имел много детей и устраивал среди них нечто вроде конкурса. Кто проявит себя более сильным и перспективным, тот получит больше привилегий. Разочаровавших отпрысков наградят пинком под зад. Девочек он и вовсе не брал в расчёт, хотя у него было лишь две дочери от официальной жены. Уж их он сбагрить никуда не мог, согласно законам чести.

Несмотря на то, что я тесно общался со Снежновым, Татьяна ясно дала понять, что не желает видеть его в нашем кругу. Но парень был не в обиде. Всё же, это графиня Рожинова! Общение с ней давало привилегии мне, и сосед по комнате это прекрасно понимал.

Собственно, о простолюдинах. Мои девочки оказались достаточно высокомерными по отношению к ним. Аристократы в принципе сторонились всех, кроме себе подобных. Те же Марина и Надежда были в нашем кругу лишь потому, что являлись вассальными дворянами Рожиновых. Цветаева сама баронесса, хоть и из другого города, к тому же, её старшая сестра давняя знакомая Татьяны.

Буквально в первые дни сформировался костяк нашего «класса». Аристократы и дворяне основа, простолюдины — тень. Их не то что одногруппники, даже учителя не замечали, за редким исключением. Так образовалась пятёрка изгоев.

Сам лишь недавно получивший статус барона, Василий им искренне сочувствовал, но, подражая остальным, сторонился. Такова реальность, ему слишком важно было это обучение в академии. Информация о том, что он бастард, открыто не всплывала, потому аристократы относились к нему нейтрально.

Но шила в мешке не утаить — слишком его речь и поведение выбивались из общепринятых правил и рамок. Да и интересы отличались от родовитых аристо. Так что он вошёл в группку дворян, не имевших в данный момент в академии сюзеренов. Но как я понял, общение там было скорее поверхностным, чем дружным.

Подобное деление на «своих» и «чужих» было естественным, я и сам считал его правильным. Вот только почему-то неприятно было смотреть на то, как Пеплов гнобит того же Сидорова. И ведь я понимал, что парню смерти подобно дерзить барону, потому он и терпит всё. Благо, дальше тупых шуток и тычков дело не заходило: худо-бедно за дисциплиной администрация следила, те же камеры были кругом развешаны.

Если бы не Рожинова, наверное, цепляться бы начали и ко мне. Отчасти, это хорошо, а отчасти — не очень. Как тут проявить себя, когда никто не трогает?

Когда мы собирались вместе, я осматривал своих подруг и понимал, что это ни разу не гарем, хоть и нечто, отдаленно похожее на него. И как мне перевести отношения с девушками в более близкие, было не понятно.

Тем временем Мария сблизилась с Водяновой Светланой, но так же, как и Снежнов, та осталась за бортом нашего «кружка». Что ещё страннее — эта второкурсница из библиотеки не проявляла ко мне никакого интереса. Зачем тогда ей моя сестра? Разве не за тем, чтобы ближе подобраться к такому красавцу и вообще отличному парню? Или она ожидает результатов дуэли? После неё ведь многое решится.

Не хотелось признавать, но что в том мире, что в этом — понять женщин невозможно. И мой рояль в виде того самого классического боярочного гарема никак не хотел разворачиваться. Тупой мир, тупая магия! И моя особенность, о которую я уже успел мозг сломать. Никаких ответов, одни вопросы, как это дерьмо в принципе работает. Мне только и оставалось, что приспосабливаться.

Будни нового подпольного бойцовского клуба фактически не отличались от прежнего. Такая же тёмная машина забирала нас с Васей и отвозила куда-то в тамбовскую серую зону. Я вообще без понятия, что это за место было, да оно мне и не надо. Какие-то склады на вид, посторонних нет, а внутри практически такая же планировка, как в Козлове. Разве что помещение объёмнее, как и зрителей побольше.

Тем временем прошёл месяц. Огнев и его дружки пытались периодически подкалывать и задевать меня, но это у них ожидаемо не выходило. Куда им до такого тролля со стажем, как я? Сам я кидал им усмешки и наслаждался халявной энергией.

Бои в яме не прошли для меня бездарно. Я повстречал много разных противников, смог научиться приспосабливаться к разным неожиданным обстоятельствам и проявлениям талантов. Но в основной массе бойцы оперировали нейтралкой, очень мало встречалось стихийников.

— Демон, ты ведь маг огня, — сказал мне как-то регистратор, выдавая «премию».

— Ну да, а что? — не понял я его внезапного желания пообщаться.

В отличии от прошлого по кличке Гном, этот был совершенно безэмоционален и почти не говорил. Часто использовал лишь жесты, тыча пальцем, чтобы что-то показать. Если его не понимали, то лишь тогда раздражённо вздыхал и объяснял словами.

— Что за фигня, Демон? Где огонь? Почему нейтральная магия?

Я даже завис ненадолго, не понимая, как реагировать на такое замечание. Какая ему разница вообще?

— Я прихожу сюда ради тренировки, практики. Сейчас мне нужно отрабатывать нейтральную магию, она слабее.

Ответ мой ему явно не понравился. Посмотрел хмуро.

— Постой, — сказал он, когда я уже собрался уходить.

Повернулся и увидел, как он поманил меня пальцем. Я подошёл ближе к столу, но регистратор продолжал молча смотреть на меня. Затем он скосил взгляд, и амбал из его охраны положил мне ладонь на предплечье. Грубо толкнул, отчего я чуть было не упал на столешницу, но вовремя выставил руки.

— Народ сюда приходит ради развлечения. Они ждут красочное представление, понимаешь?

Я кивнул.

— А ты у нас заявлен как маг огня. Сечёшь?

Реакции от меня не последовало.

— Тренируйся в другом месте. А здесь от тебя ждут эффектного огня. Понял?

Я коротко кивнул ему, и меня отпустили.

— Надеюсь, мы договорились, — сказал напоследок регистратор и уткнулся в тетрадь.

Мне только и оставалось, что развернуться и уйти, насупившись.

Вот гниды! А мне ведь и правда противопоставить нечего. Нет ни Холодова под боком, ни его товарища Плетнёва. Тут я сам по себе.

Когда я поделился ситуацией с приятелем, тот вспылил.

— Меня и в Козлове подставляли, не давали перейти в лигу выше, — сказал он, чуть остыв и успев полить грязью всех власть имущих. — Как тебе это удалось, ещё и так быстро? Я слышал о Граните, ты его поборол, но… Почему после палок в колеса не вставляли?

Мы уже находились в своей съёмной студии, лежали в темноте, готовясь ко сну. Я на кровати в нише, он на диване рядом.

И вот что ответить на такое?

— В Козлове у меня есть кое-какие связи, — всё же признался я ему.

— Это какие? — он приподнялся, смотря на меня. Хоть в темноте этого и не было видно, но наверняка состроил удивлённую гримасу. — Ты ведь только переехал!

— Неважно. Сейчас-то смысла во всём этом нет никакого. Здесь я сам по себе. Одиночка, как и ты.

На том разговор был закончен.

Парадоксально то, что никто из моих подруг будто не верил в мою победу на дуэли. Они поддерживали меня морально, но по интонациям и общим фразам создавалось впечатление, что всё давно решено.

Разумеется, мои успехи в фехтовании и нейтральной магии, а также исключительные способности в рукопашном бою, никого не впечатляли. Ведь стихийной магии учили лишь с середины второго курса, если не считать внутриродовых тренировок.

По сути, кроме Марии, в компании никто моих реальных возможностей не видел. И только Василий верил в шанс на победу. С тем исключением, что Огнев реально знал свой дар на целый год дольше меня, а это очень даже приличная разница.

Собственно, сестра. Она продолжала злиться на меня и тихо ненавидеть. Так что никаких завышенных ожиданий по отношению к ней у меня не было. На дуэли она будет искренне болеть за Михаила, а не за меня. Но оно и к лучшему, когда начну побеждать, она будет больше злиться, питая меня энергией. Я ведь уверен, что такого представления сестрёнка точно не пропустит. Придёт лично полюбоваться, как меня размажут по стенке.

Месяц прошёл быстро, день дуэли наступил. Я, как и многие другие, сгорал от предвкушения. У меня было всё готово, чтобы противостоять Огневу.

Основная ставка была на то, чтобы лишить его оружия, но даже если не выйдет, есть стратегия и на такой случай. Правда, тогда шанс не проявить родную стихию снизится. А ведь её хотелось бы скрывать как можно дольше. Новых слухов о бастардстве мне тут не нужно. По памяти Алексея, это знатно портило ему жизнь в Туле. Татуировки я продолжал тщательно скрывать по той же самой причине.

Для дуэлянтов было две зоны в разных концах арены. Рядом собрались мои друзья, которые желали мне победы вполне искренне, хоть и не все верили в меня. Но я старался об этом не думать — скоро всё изменится, стоит только проявить себя в этом знаковом событии.

— Волнуешься? — Татьяна протянула мне маленькую бутылку воды. — Промочи горло.

От волнения у меня и правда пересохло во рту, так что я выглушил почти всю бутылку залпом. Там осталось немного на дне, так что допил и это. Благо, мне действительно от этого лучше стало, а то перенервничал я. Всё же готовился к этому событию почти два месяца!

Меня приобняли напоследок, даже Анна. Мария единственная просто рукой махнула.

Одеты мы были в спортивную форму, в руках мечи, металлические, но не боевые, а специальные тренировочные. В них закладывался лимит на пропуск маны, так что что-то слишком сильное применить не получится. Клинки были затупленными, но пораниться всё же можно было. Так же на страже находились два преподавателя, которые обязаны были остановить бой, если что-то пойдёт не так или ситуация будет угрожать жизни дуэлянтов.

Перед самым выходом меня проверили на наличие незадекларированных артефактов — но мы выбрали дуэль вообще без их использования. Еще на меня надели браслеты, которые должны были отреагировать, если будет использовано магической силы больше, чем положено по уровню.

Всю эту процедуру повторили и с Огневым. Лично меня инструктировал Щебнев, а этому преподу я доверял.

— Удачи, — сказал он и, хлопнув меня по плечу, пропустил к выходу.

Площадка по размерам приближалась к баскетбольному полю. Командные соревнования проходили в другом здании, там арена уже соизмерима была с футбольным полем. Всё пространство засыпано песком, стены бетонные, так же имелся магический купол, не допускающий звуков извне.

Зрителей было не особо много, почти все места оказались свободными. Да и пришли в основном только знакомые, другие же — просто поглазеть. Я не такая знаменитость, чтобы появляться здесь ради меня. Ну а Михаил… Его и так все знали, как выскочку. Смотреть, как сильный бьёт заведомо слабого, не особо интересно.

По крайней мере, так мне сказала Татьяна перед боем, намекая, что мой «позор» никому не будет интересен. Потому и переживать не стоит.

Как бы там ни было, я проследовал к очерченной в песке линии и остановился. Напротив меня занял свое место Михаил. Его рожа так и пылала самодовольством, что было неудивительно — он

Глава 17

Диктор сделал объявление, представляя дуэлянтов, но в суть конфликта не вникал. Лишь упомянул, что проигравший обязан будет признать правоту победителя и извиниться.

— Ну что, деревенщина, речь заготовил? — самодовольным тоном поинтересовался Огнев.

Я уже устал исправлять этого дурня и просто фильтровал его бред.

— Полагаю, как и ты, недоразумение графского рода.

В любом случае, такой конструкт фразы слишком сложен для понимания Михаила, а потому он не станет как-то комментировать и раскручивать мысль. А ещё он всегда злился, что-то не понимая, вот и сейчас меня коснулась лёгкая теплая аура энергии.

— Всё ещё не понимаешь своего места? — прорычал он. — Скоро я тебе укажу на него!

Грудь он выпятил колесом, смотрел на меня сверху вниз. Ещё и палец ткнул в песок под своими ногами. Сколько пафоса!

— В мечтах, — хмыкнул я. — Песком арены не подавись, когда я вбивать тебя в него буду.

Энергии потекло больше: как же легко его разозлить! Огнев считал себя выше всех и бесился, когда его статус оспаривали.

Наконец, диктор объявил о начале поединка. Я тут же рванул вперёд, чтобы попытаться напором на время дезориентировать Михаила.

Серия быстрых рубящих ударов заставила его отступить, он явно удивился моему поведению, а мне это и было нужно. Мы остановились, скрестив мечи, каждый прикладывал усилия, чтобы оттолкнуть другого. Этого времени мне оказалось достаточно, чтобы нагреть рукоять его клинка. Михаил разжал пальцы и отпрыгнул.

Не зря я тренировался почти месяц! Сработал идеально!

Тут же схватил оба меча и отступил. Закрутился и откинул их как можно ближе к своему выходу. Клинки ударились о стену и упали на песок. Теперь главное не дать ему подобрать оружие. В целом же я теперь изменил условия на удобные для себя.

Кстати, отсюда до меня доставала злость Марии, но стоило сделать пару шагов к Михаилу, как дистанция оказывалась слишком большой. Эх, а я так на неё надеялся! Но ничего, сам Огнев сейчас полыхает яростью, и его вполне хватит.

— Ты что сделал, ублюдок⁈ — завопил Михаил. — Это нечестно!

— Ты лишился оружия, — громко сказал я, оскалившись в усмешке. — И я, как благородный аристократ, пойду навстречу, уравняв наши права.

Он никогда не признается, что я так сделал лишь выгоднее себе.

— Идиот, это тебя не спасёт! — выкрикнул он.

Я тут же ощутил вполне материальный жар под ногами и немедленно отскочил в сторону. Как раз вовремя, так как на том месте взметнулось пламя. Чужую магию я почти не ощущал, но это не касалось других огневиков.

Пришлось изрядно поскакать, приближаясь к Михаилу — он швырял в меня пламя, не останавливаясь. Благо, я уже находился в ускорении от дара и успевал среагировать.

А потом где-то на середине пути Огнев взметнул руки вверх, и мои органы чувств взбунтовались. Я поднял голову, и глаза чуть на лоб не полезли: это что ещё за атака по площади⁈ На меня собирался пролиться огненный дождь!

Пришлось замедлиться и попытаться создать щит из нейтральной маны. Вот только почему-то… Она не подчинялась мне! Какого чёрта⁈

На последнем рывке я ушёл из-под атаки. Меня зацепило, но не сильно, после удалось сбить с себя пламя, благо, материал формы был негорючим.

— А ну стой! — заорал злобно Михаил, и я поднял голову.

Он метнул в мою сторону огненные жгуты, и мне пришлось снова уворачиваться, словно гимнасту.

Наконец, я почти приблизился к нему. Но Огнев хлопнул ладонями, и передо мной взметнулся пламенный щит.

Ещё до его появления я обратил внимание, что внизу был пробел. Чувства не подвели, это действительно оказалось так, так что я нырнул туда перекатом.

Такого поворота событий всё время отступающий и поливающий меня огнём Михаил не ожидал. Приятно было увидеть следы паники на его лице, когда я выскочил перед ним, как чёрт из табакерки.

Я ударил его ногой в живот, противник полетел в сторону, но умудрился создать нечто вроде взрывной волны. Либо это так сработал неудавшийся навык, тут уж сложно было сказать точно.

Почти на автомате я и сам попытался «прикрыться» щитом из нейтралки, но магия вновь словно не послушалась. Меня отшвырнуло в сторону, я упал на песок, несколько раз перевернувшись по инерции.

Спасибо действию дара обезболивания, не знаю, что бы я чувствовал иначе после всего произошедшего со мной. Сейчас же ощущал себя вполне бодро и полным энергии. А когда встал, отряхиваясь, внезапно понял, что… горю!..

Горю целиком и полностью!

Разумеется, сначала я испытал испуг, но тут же осознал, что пламя не жжётся, будто оно моё собственное. Да и одежду оно не разъедало.

Я прислушался к ощущениям: это действительно оказалось так — огонь питался моей маной! Как это вообще могло произойти? И нейтральная магия совсем не удаётся. Я должен был покрыться плёнкой защитной, а не загореться!

Михаил начал мерзопакостно ржать. Похоже, он решил, что это его пламя. Я посмотрел на него — рожа довольная, злодейская. Ну, я тебя сейчас разочарую, выкидыш графский!

Вместо ответа я бросился вперёд, нападая. Мои удары создавали огненные шлейфы, а это возможно, только если человек сам магичит. Но я не знал, как остановить это, тем более сейчас, когда вся концентрация была на скорейшем завершении боя. Я не должен был дать шанс Огневу прийти в себя и контратаковать. Мало ли, что он там имел в загашнике?

По моему субъективному мнению, тот огненный дождь — слишком мощный навык для этой дуэли. Разве браслеты не должны были его остановить? Неужели подлог?

После первого же прямого удара в корпус Михаил попытался вновь создать щит, попутно закрываясь руками. Но я тут же пробил огонь, и он рассыпался, потухая.

Я заметил, что моё пламя было каким-то «жидким», будто иллюзорным и полупрозрачным. Огнева же — более ярким.

Удар

Затем от меня последовала серия быстрых ударов — апперкот, хук в корпус, удар коленом. Всё быстро и чётко.

Михаил упал на песок, огонь вокруг него погас. Но я на автомате продолжил избиение, сев на него сверху.

Да, он был в отключке, и мне следовало остановиться. Но бойцовский клуб плохо повлиял на мою психику: я совершенно забыл, что так действовать не следовало в данных условиях. Я просто шёл по проторенной дорожке, ожидая гудка, возвещающего окончание боя.

Меня оттащили два преподавателя и начали поливать водой через свою магию. Только вот это не работало, огонь не потух, продолжая питаться моей маной.

— Подождите! Да стойте вы! — крикнул я.

Наконец, они прекратили, а я обратил внимание на ожоги на их ладонях. Выходило, несмотря на кажущуюся эфемерность, пламя обжигало как обычное.

Прикрыв глаза, я сосредоточился. Огонь потреблял очень мало маны, потому мог гореть очень долго. Я постарался «прикрыть вентиль», но с первой попытки это не удалось.

Мана совершенно меня не слушалась, тогда я потянулся к дару. Тому самому свечному огоньку, и попытался взаимодействовать с ним, чтобы он обрубил связь с пламенем.

Наконец, всё получилось. Сначала я ощутил, что мана больше не потребляется, а потом открыл глаза и увидел, что огонь действительно потух.

Местами форма была прожжена — ткань всё же не выдержала.

Михаила тем временем вынесли на носилках, а меня объявили победителем.

Казалось бы, всё прошло даже лучше, чем я планировал, но… Что это вообще была за чертовщина? Я даже не высушил свою одежду, хотя мог. Надеюсь, никто не понял, что это пламя было моё. Хоть бы было так…

Но мне не повезло. Когда я вошёл в комнату дуэлянта, встретил звенящую тишину. И не потому, что там было пусто. На меня смотрели удивлённо, испытывая шок, непонимание и недоверие. В общем, спектр эмоций на лицах был не самый приятный для меня. Ну, кроме Марии, она всем своим обликом будто кричала — а я говорила!

— Почему твоя магия… такая? — хмурилась Виктория. Она первой нарушила тишину.

— Почему ты маг огня, а не холода, как Мария? — голос Анны звучал тихо, но ее было прекрасно слышно.

У меня встал ком в горле, но я его проглотил. Это не должны быть мои эмоции. Какая мне разница, что меня назовут бастардом? Это тело и личность не мои. Я лишь играю роль.

— Мой прадедушка по отцовской линии был сильным магом огня. В сочетании с мамой… этот ген неожиданно для всех пробудился. И да, меня проверяли. Я действительно сын своего отца.

Звучало так себе. По глазам видел, что мне никто не верит.

— Мария. Ты ведь не будешь лгать? — я посмотрел на ухмыляющуюся сестру.

— Это действительно так. Отец признал его как своего сына. Проводилась проверка, да и прадедушка действительно был магом огня. Хоть мы его живым и не застали.

Если подруги словно держали дистанцию, не зная, как реагировать, то Василий будто сомневался, стоит ли ему что-то говорить. Приоткрывал рот, но ни единого слова так и не вырвалось.

— Не смотрите на меня так, — я высоко поднял голову. — Я не бастард.

«Не как ты» — чуть было не сорвалось с моих губ, но я сдержался. Не хотелось подставлять его. Хоть данная информация, по моему мнению, лежала на поверхности, просто никто глубоко не рыл, не наводил справки. Рано или поздно, это всплывёт наружу. Но, по крайней мере, не из-за меня.

Я вздохнул и прикрыл глаза, сосредоточившись на даре. Создал вокруг себя тепло, и одежда моментально высохла.

Мне показалось, или дар стал работать лучше, чем обычно? В отличии от той же нейтральной.

Я поднял руку и выставил указательный палец. Попытался покрыть его маной, но ощутил прокол в сторону дара и остановился. Мана будто стала тягучей, и дар легче откликался, чем она. Причём легче даже по отношению к обычному состоянию.

— Алексей Стужев? — я вздрогнул от грозного голоса.

Обернулся. Это Щебнев вошёл в комнату. Он окинул группу поддержки хмурым взглядом.

— Вам здесь делать больше нечего. Потом наговоритесь и поздравите победителя.

Когда мы остались одни, он взял меня за руки и поднял их, немного задрав рукава. У меня внутри всё упало: браслеты сменили цвет! Они ранее были серыми, металлическими, но сейчас на них будто появился малиновый налёт.

Щебнев молча снял их и сунул себе в карман, а потом одел на меня новые. Я посмотрел на него с благодарностью:

— Я никогда этого не забуду.

Он ничего не ответил, а вскоре в помещение вошла группа преподавателей, в том числе двое тех, кто остановил меня и обжёг руки. Их уже исцелили.

Проверяли меня тщательно, но основная улика — браслеты — сно говорили о том, что я не вышел за рамки своего магического лимита. Меня даже лекари осмотрели.

Мне пытались задавать каверзные вопросы, по типу, хотел ли я покалечить Огнева. Вообще, они вели себя так, будто я его в кому ввёл, хоть я и был уверен, что это не так. Я ж забивал его в отключке больше для вида, из-за привычки. Плохой привычки. Надо лучше следить за собой в будущем.

После часа мучений меня всё же отпустили. Пока я добирался до общежития, заметил на себе косые взгляды, сопровождающиеся недобрыми шепотками. Но стоило мне прямо глянуть на кого, сразу прятали глаза, отворачивались, либо вообще уходили.

— Ты как? — подскочил ко мне Василий, который топтался у входа в общагу.

— Нормально…

Он молчал, пока мы не зашли в комнату.

— Ты ведь слышал уже? — его голос был напряжён.

— Слышал что? — не понял я.

— Слух пошёл, что ты бастард. Теперь только об этом и говорят. Даже больше, наверное, чем о том, что ты в лазарет Огнева отправил.

Шикарно, слов нет. Низкие слухи везде любимы.

Что за дурной

Ничего не ответив Васе, я пошёл в душ. Под потоками воды меня не покидала мысль о том, как всё умудрилось пойти по одному месту. Почему я загорелся, словно факел?

Когда вернулся в комнату, попытался воспользоваться нейтралкой, и она, на удивление, работала как обычно. Это ещё больше запутало меня. Какого чёрта вообще произошло?

У меня взяли кровь на анализ, но вряд ли это хоть что-то прояснит. Нужно ждать результатов.

Интерлюдия

Никто не ожидал победы Алексея. Даже тот факт, что он лишил Огнева оружия, не изменил ситуацию в глазах большинства. Только Снежнов припал к стеклу с довольной улыбкой и возгласом, будто кто-то уже победил. На него все девушки тут же недовольно покосились.

— Рано радуешься, — заметила Рожинова. — Ещё ничего не решено.

Спорить парень не стал, и все продолжили наблюдать за ходом боя.

Скорость Стужева поражала. Все знали, что он сильный и ловкий, но чтобы настолько — это выходило за рамки общепринятого. Но решала всегда чистая сила и техника, а этого добра у Огнева было куда больше, ведь он второкурсник.

— Это нечестно! — крикнул Василий, когда его друг попал под огненный дождь. — Почему судьи не останавливают дуэль? Это же вопиющее нарушение правил!

— Кто сказал? — Виктория холодно посмотрела на него.

Парню пришлось сглотнуть обиду. Потому что девушка была права — правила настолько размыты, что даже такой мощный навык можно было пропустить.

Когда Алексей загорелся, ахнули все, кроме Марии. Она лишь хмыкнула, чем привлекла внимание окружающих. На неё смотрели непонимающе, но она не спешила ничего комментировать.

— Ты что-то знаешь? — нахмурилась Татьяна.

— Потом сами у него спросите. Я обещала, — отмахнулась она.

Шлейфы огня во время атак ясно говорили всем, что пламя принадлежит Стужеву. И это открытие повергло всех в шок. Потому что родовая магия — дело святое. Если стихия роду не соответствует, то это может означать только одно. Вслух никто о таком говорить не стал, но по обмену взглядами всем было всё ясно.

Вернувшись, Алексей пытался оправдаться, но это звучало слишком жалко. Да кто вообще в такое поверит? Передача дара через два колена? Бред! Всем известно, как формируются браки у аристократов — даже если какой-то дальний родственник был иной направленности, от него ничего передаться не могло. Любая крупица утонула бы в основной стихии рода.

Бедный мальчик, тешащий себя легендой, выдуманной отцом ради его блага. Хотя, истинный родитель таким и должен быть. Ведь мог просто отречься от бастарда, сохранив честь рода.

После того, как барон Щебнев всех их выгнал из комнаты, группа молча разбрелась. Слишком многое произошло менее чем за час, и каждому стоило обдумать увиденное. Если Алексей не чистокровный аристократ, то что им делать?

Даже Татьяна не знала ответа на этот вопрос. Она уже начала жалеть, что связалась с этим случайным парнем. Но ведь наводила о нём справки, почему нигде не было информации, что он бастард? Это ведь рушило все её планы!

Она достала смартфон и написала сообщение, после чего отправилась в дальний сквер территории академии и села там на лавку, ожидая кого-то. Вскоре появилась Водянова Светлана. Она вежливо поклонилась и села рядом с графиней.

— И как это понимать, Татьяна? — строго сказала она.

— Забавно, я хотела спросить то же самое, — хмыкнула Рожинова, после чего достала из сумочки пустую бутылку и протянула её Водяновой. — Он выпил всё без остатка. Ты точно ничего не напутала?

Светлана нахмурилась и задумчиво посмотрела на бутылку в своих руках: несколько капель там всё же осталось.

— Этого не может быть, но я перепроверю. В любом случае, в крови ничего не обнаружат. Может, он что-то принимает? Что вступило в реакцию с препаратом? Ты знала, что он огневик?

— Никто об этом не знал, кроме его сестры, которую он просил молчать, — графиня покачала головой.

— Жаль. Если все действительно выполнили свои обязательства, то есть какой-то неучтённый фактор. Нужно выяснить детали. Ты ведь продолжишь сотрудничество с нами?

— Пока это будет выгодно мне, — улыбнулась графиня. — Что дальше делать планируете?

— Пока попытаемся зацепиться за огненный дождь, но это вряд ли что-то даст. Не тот уровень, что нам был нужен. Вот если бы Михаил Алексея серьёзно покалечил — тогда другой разговор. Пока же всё вышло наоборот. Но даже так, теперь их конфликт выйдет на новый уровень, а этим можно воспользоваться. Будем надеяться на дальнейшее продуктивное сотрудничество.

— Разумеется.

Обе девушки встали со скамьи и разошлись в разные стороны: никто не должен был заметить, что они встречались здесь.

Глава 18

Утром следующего дня мы с Васей отправились на пробежку и тренировку. Оба молчали. Не знаю, что было с ним, а меня тяготило предчувствие чего-то плохого. Как я ни старался отогнать ненужные мысли, ничего не получалось.

Ещё вчера вечером я написал в общий чат с предложением поговорить, но никто не откликнулся. С другой стороны, не выкинули же?

Сел я на то же место, что и обычно. Первым занятием шла лекция со всем потоком. Студенты приходили и шептались, косясь на меня. Почти перед самым звонком явилась Рожинова с группой поддержки.

У меня сердце рухнуло в ожидании, куда же сядут они.

Увы, прошли мимо, даже не поздоровавшись. Заняли место на соседнем ряду за моей спиной. Я повернулся, демонстративно хмыкнув, а потом прозвучал звонок.

Как я себя ощущал? Паршиво. Эта дуэль должна была стать моим триумфом, а превратилась… в это. И что теперь, меня начнут все избегать? Неприятно, что так называемые подруги настолько легко отвернулись от меня.

Да даже если я вдруг бастард, какая разница⁈ Я признанный наследник рода!

С галёрки ко мне поспешил Снежнов, чтобы

— Мог бы и не делать этого, — пробормотал я, глядя в сторону.

Снежнов резко развернулся ко мне, глаза горели.

— И какой я друг после такого буду?

Совру, если скажу, что неприятно было это услышать. Всё же благородства у простолюдинов, ну, или бастардов, побольше будет. Теперь я это понимал как никогда.

Наконец, в помещение вошёл преподаватель. Но разве это кого-то могло остановить? Будто выискивая грань дозволенного, все шептались громче, смеялись наглее. Я прикусил губу, заставляя лицо оставаться каменным. Пусть развлекаются, мусоля очередные сплетни. Я не дам им удовольствия видеть мои переживания. Я выше всего этого.

Это главное правило — не давать слабину. Стоит кому-то увидеть слабость, и накинутся, как стая крыс. Загрызут, растопчут.

Пусть попробуют. Я главный герой этой истории. Это лишь промежуточное испытание, которое сделает меня сильнее.

Первый инцидент случился в коридоре на пути к следующей паре — меня толкнул плечом какой-то студент. Судя по нашивке — второкурсник.

— Не видишь, куда прёшь, бастард? — с угрозой заявил он.

От такой наглости я опешил ненадолго. Потом прищурился и окинул его оценивающим взглядом.

— Я-то вижу, в отличие от некоторых, кому явно очки носить пора.

— Ты что сказал, вы***док? Знаешь хоть, на кого пасть раскрываешь?

— Как раз хотел бы узнать, — хмыкнул я.

— Я барон Горчаков! — гордо заявил парень. — А теперь быстро упал на колени вымаливать извинения!

— Барон Горчаков, я, барон Стужев, вызываю тебя на дуэль чести за публичное оскорбление!

Он так и остался стоять с открытым ртом. Видимо, он реально ожидал, что я начну просить прощения. Ох уж эти зазнавшиеся аристократы! Энписи несчастные.

— Какое ещё оскорбление⁈ Ты что несёшь, Стужев? Или ты не Стужев, мне откуда знать? — хмыкнул он.

— Разве я не представился только что? — невозмутимо посмотрел я на него, изображая недоумение.

— У Стужевых родовой дар льда, а не огня! — снова пафосно заявил он. — Так что я без понятия, кто ты на самом деле.

— Я представился, — надавил я. — А то, какой именно у меня дар, тебя касаться не должно. Ты принимаешь вызов или нет?

— Да легко! — засмеялся он. — Думаешь, сжульничал с Огневым, и теперь тебя все боятся?

И как таких кретинов земля носит? Просто поразительно! Приезжий барон сжульничал в дуэли с местным графом, сыном профессора. Это просто гением надо быть для подобных выводов!

— Отлично, я схожу в дуэльный комитет, — сказал я. Улыбнулся всё ещё стоящему и смотрящему на меня свысока второкурснику и отвернулся, чтобы продолжить свой путь.

— Чётко ты его, — одобрил Вася. Он всё это время был рядом, но молчал. Как и спутник Горчакова. — Жаль только, что теперь у Татьяны не спросить за него.

— У меня сестра второкурсница, — взглянул я на него.

Но он посмотрел на меня таким взглядом, что я сразу понял его мысль: разве вы с ней в ладах?

Вместо ответа я достал смартфон и спросил про своего нового противника в общем чате. Пока что там все были на месте.

Ответ пришёл к концу пары. Горчаковы обладали магией земли, подраздел металла. Могли покрывать себя плёнкой жидкого металла, который холодил противника и в целом чувствовался твёрдым, наносил болезненный урон. Второкурсник, который наехал на меня, мог покрывать кулаки этой пленкой, как и свой меч. Также небольшую площадь тела одномоментно. Что это за вещество и откуда берётся — тайна рода.

Поблагодарив Марию, я усмехнулся. Металл, значит?

Что ж, теперь понятно, чего он такой наглый. Наверняка думает, что против огневика легко выстоит. Он ведь не видел моего выступления! Дуэли записываются, но в общественное пользование не передаются. Исключительно на случай возникновения споров хранятся.

Если только кто-то наш бой на телефон не заснял. Но там расстояние, плюс скорость — не думаю, что можно будет разобрать детали даже на самом дорогом устройстве.

Да и я первокурсник!

Не знаю, чем он там ещё руководствовался, но я не боялся дуэлей. Вся академия знать будет, что со мной шутки плохи. И я это докажу не словами, а делом.

Комитет находился в здании спорткомплекса, рядом с кафедрой спортивных дисциплин. Направляясь на атлетику, я заскочил туда вместе со Снежновым, как свидетелем. Конечно, они потом могут по камерам проверить, но такова процедура.

Встретил меня кабинет с четырьмя столами, причём три из них были пусты. С уставшим видом молодой парень что-то вбивал в компьютер.

— Вам что нужно? — обратился он ко мне.

Я объяснил ситуацию, и он сказал подождать.

— Стужев… Вижу, против тебя идёт расследование, — удивился он и перевёл на меня взгляд.

— Что? — не понял я.

— По инциденту на дуэли с графом Огневым.

— А, это… Ну, было дело. А это что-то серьёзное? — насторожился я.

— Нет, просто значит, что ты серьёзно ранил его, — он оценивающе смотрел на меня. — Проверят на подлог и закроют дело. Там ведь ничего такого не было?

— Нет, конечно, — пожал я плечами. — Всё честно. Мне просто повезло.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — кивнул он и опять уставился в монитор. — Просто обычно дуэль назначается через два-три дня, но в твоём случае только через десять дней возможно. Записываем?

— Да, конечно.

— Отлично. Известим твоего дуэлянта Горчакова, и если он согласится, то через сутки ваши имена со временем и датой поединка появятся на стенде арены. Также можно будет уточнить у меня результаты.

— Хорошо, спасибо.

— Последний момент. Оружие как обычно, меч? — скучающе поинтересовался он.

— Рукопашный бой.

Посмотрел на меня, как на идиота, но внёс пожелание.

— Можешь быть свободным.

Ещё раз поблагодарив его, я ушёл.

Вообще, обнаглевших рож мне попадалось много, каждого я вызывал на дуэль. По истечению этих десяти дней у меня было уже десять противников расписано — неплохой улов. Двое — второкурсники, остальные — первокурсники из других групп.

Я вызывал всех. Пусть знают — слухи

Так же я успел еще раз выступить в яме — на этот раз использовал огонь, как и просили. Регистратор остался доволен. Несмотря на семь побед подряд, мне пока палки в колёса не ставили. Но здесь нужна и серия подлиннее — в двадцать пять побед. С другой стороны, мне самая высшая лига не нужна пока. Даже если все условия будут соблюдены, я не подам заявление на перевод. А вот попытаться одержать верх над заведомо непобедимым противником будет интересно.

Высшая лига — это совсем другие деньги и противники, иные ставки и игры. Я банально не готов к этому! Там можно лишиться всего, даже жизни. Оно мне надо? Нет, разумеется.

Не ради достатка я пришёл на эти бои, а за опытом сражений с равными. Мне важно разнообразие противников. Всё, что мне требуется, средняя лига даёт с головой.

Девушки продолжили общаться со мной в чате, но не в классе. Лишь здоровались публично, но не более. Как прокомментировала Татьяна, им всем нужно было время, чтобы переварить новую информацию.

Даже если по итогу они решат и дальше со мной общаться — произошедшего это не изменит. Я навсегда запомню эфемерность их дружбы.

Неприятно было осознавать что целых два месяца я наслаждался обществом этих куриц. Считал, что мне повезло оказаться в приятной компании. А вышло, что не одна Анна двуличная такая. Это черта всех аристо данного мира? Если так, то всегда нужно быть настороже — ударят в спину, ничуть не сомневаясь.

Я связался с Холодовым и рассказал ему о ситуации с Огневым. Тот пообещал, что свяжется с Щебневым и поблагодарит его. Учитывая, что расследование закончилось и не показало никаких результатов, это было уместно. Даже моя кровь была чиста, я узнавал. Бумажку взял с расшифровкой.

Что случилось с моей нейтральной магией — этот вопрос остался открытым. Это точно не нервы. Да и не те витамины, что я пью — их Холодов рекомендовал. Наложил ли кто-то на меня кратковременную порчу? Такое крайне сложно отследить, даже если и было. Но я стал внимательнее следить за окружением, подмечая все мелочи. Особенно перед новой дуэлью.

Интерлюдия

Встреча была назначена в уютном ресторане в центре Тамбова. Приватная комната с дубовыми панелями и мягким светом ламп первым встретила барона Щебнева. Тот сразу же сделал заказ — бутылку выдержанного коньяка, два бокала и закуски. К моменту, когда явился Холодов, еду уже принесли.

Молодой барон встал и пожал руку старику, а после обоюдных приветствий махнул в сторону стола:

— Я позволил себе сделать выбор, не возражаете?

— Всё отлично, — удовлетворённо ответил Аркадий Петрович и сел.

Он сам взял бутылку и разлил коньяк по бокалам. Слово взял Щебнев:

— За ваше здоровье, Аркадий. И за тех, кто не вернулся с той стороны.

Бровь Холодова дёрнулась:

— Вы служили?

— Да, — кивнул тот и вытянул ногу в сторону, хлопнув по ней. — Твари знатно потрепали, будто кислотой облило. Целостность тканей восстановили, но нервы, к сожалению, не полностью. Так что реакция уже не та.

— Что ж, тогда поддерживаю ваш тост. За всех, кто уже не с нами и пал смертью храбрых, вне зависимости от обстоятельств.

Когда алкоголь оказался в желудках, повисло молчание. Холодов задумался о прошлом, а Щебнев внимательно рассматривал лицо старика. Дожить до такого возраста и не сдать позиций дорогого стоит, потому он уже испытывал к гостю уважение.

Никто из мужчин не ощущал неловкости в этот момент. Оба понимали цену подобных пауз, это сродни минуте памяти боевым товарищам.

— Вы молоды, Николай Юрьевич, — сказал Холодов без обиняков и вздохнул, покачав головой. — Много таких я повидал. Но вы хоть живы и при своих конечностях.

— Да. Там осталась часть моего здоровья, но мне ещё повезло, — Щебнев поджал губы, будто испытывая стыд. — Я вернулся и фактически не потерял в социализации. Могу ходить на своих двоих. А то, что пришлось переучиваться левой рукой писать — лишь мелочи.

— Не корите себя. Сам таким был. Но сожаления стоило оставить там, за чертой портала. Никто не знает, что ему уготовано судьбой. Наш удел лишь пытаться жить дальше.

Щебневу стало легче от такой поддержки, полученной от незнакомого ветерана, что повидал явно больше него. Пусть он и социально выше сидящего перед ним дворянина, среди военных расслоение гораздо меньше. Что и неудивительно, когда твоя жизнь зависит от ближнего. Тут уже не до титулов.

— Золотые слова, Аркадий Петрович, — сказал барон и поднял бокал.

— Вы говорите, как старый солдат, — продолжил диалог Холодов, когда бокалы были опустошены. — Редко такое встретишь среди нынешних аристократов, тем более молодых.

— Война уравнивает. Если, конечно, не убивает. Против кого она бы ни была… люди, твари…

Разговор тёк плавно, как река после оттепели. Обоим было что сказать, они сразу почувствовали духовную связь. То самое боевое братство, частью которого никогда не стать, не пройдя ад бойни.

— Я благодарен вам за мальчишку, — Холодов наконец перешёл к сути. — Мой старый товарищ, он же глава рода, просил присмотреть за ним, а я чуть не подвёл. Если бы не ваше вмешательство…

Щебнев отвёл взгляд.

— Не стоит благодарности, — покачал он головой.

— Стоит. В наше время мало кто вмешивается в чужие дела без причины, — возразил Холодов, хоть и заметил, что барон явно что-то утаивает. Но всему своё время и место.

— Причина была, — Щебнев повернулся к нему, лицо напряжено, взгляд тяжёлый. Видно, что говорить о подобном ему неприятно. — Ваш подопечный — пешка. Как и я, впрочем, — вздохнул он.

Холодов нахмурился. Что-то такое он и ожидал услышать изначально, но первое впечатление от встречи заставило расслабиться. Поспешил он отринуть свои подозрения.

— Вы можете объяснить? Хотя бы в общих чертах, — попросил старик.

— Сейчас идёт подковёрная война за пост ректора. Сами понимаете, чистых методов тут нет. Алексея лишь краем зацепило, и…

Щебнев снова поджал губы и откинулся на спинку дивана, обдумывая свои слова.

— Он не должен был победить в той дуэли, — продолжил барон. — Его увечья стали бы весомым аргументом в сторону некомпетентности нашего противника.

— Но он победил, — тихо сказал старик, хмурясь.

— Для него это не смертельно, не переживайте. Лишь один ход из множества, но всё же…

Щебнев склонился над столом, внимательно смотря в глаза ветерана.

— Если не хотите, чтобы ваш мальчик стал сопутствующей жертвой — идите к графу Озёрскому. И договаривайтесь.

— Но… Вы сами не пострадаете?

— О противостоянии Огнева и Озёрского знает весь город, если не область. То, что кто-то смог прийти к нужному выводу, моего покровителя не удивит. Но хотите совет лично от меня?

Старик кивнул.

— Пусть Алексей внимательнее следит за окружением. В эту игру вовлечено много игроков и пешек.

— Спасибо за совет, учту.

Аркадий Петрович задумался, хмуря брови. На сердце у него было тяжело. Предполагалось, что переезд обезопасит парня, а не наоборот. Но он будто проклят, неприятности сыпятся одна за другой. Будет трудно, но у старика нет выбора — он обязан защитить парня любой ценой.

— Не стоит благодарностей. Солдаты своих не бросают, — тихо сказал Щебнев. — К тому же Алексей… В нём видно ваше воспитание.

Аркадий Петрович горько улыбнулся — Стужев-младший был сам себе на уме. Сколько трудов и стойкости потребовалось дворянину, чтобы найти с этим ребёнком общий язык? Но даже так, тот до конца не открылся. Холодов нутром чувствовал, что парень что-то скрывает и замышляет.

В таких обстоятельствах хороша пословица: «не можешь предотвратить — возглавь». Этим старик и занялся, направляя его. В тот же подпольный бойцовский клуб. Опасно? Опасно. Но лучше, чем если бы этот ребёнок бегал по барам в поисках того, кому набить морду.

— И всё же…

Холодов достал из-за пазухи конверт и протянул его барону. Но Щебнев категорически сказал «нет», помотав головой и остановив старика ладонью. Пришлось убрать.

— В любом случае, с меня должок, — вновь предпринял попытку Аркадий Петрович.

Холодов не мог уйти просто так и предложил это. Благо, барон на сей раз возражать не стал.

Они ещё немного поговорили, допив бутылку конька. Первым ушёл старик, оставив половину стоимости заказа.

— Почему же я помог? — тихо сказал Щебнев, задумчиво смотря на бокал, который крутил пальцами за ножку. Он хмыкнул и покачал головой: — Разве не понятно?

Каждый день на протяжении уже трёх лет он видел зазнавшихся аристократов, ноги которых в разломе не будет. Почему? Потому что они трусы. На передовую ради ценных материалов и камней зари отправятся другие — дворяне и простолюдины. Они будут умирать ради интересов других, более титулованных особ.

Но в глазах юного наследника Стужевых он увидел надежду. Его уверенность и самоотдача поражали. Парень не щадил себя ради цели стать сильнее. Если такой человек станет главой рода, то не будет прятаться за спинами других. И этот мир станет чуточку лучше. По крайней мере, Щебневу хотелось в это верить.

А ещё его крох влияния в академии действительно хватало, чтобы помочь парню не словом, а делом.

Интерлюдия

Михаил впился взглядом в экран, стоя рядом с рабочим столом отца. Его переполняли гнев и обида за собственное поражение. Ногти врезались в ладони, а зубы скрипели от напряжения. Но он молчал, не смея и слова сказать.

Линии движения Стужева были смазаны, особенно это заметно стало, когда он убегал от огненного дождя. Даже черт тела нельзя было различить, лишь тёмный мазок на кадре.

Запись остановилась, и Виктор Петрович Огнев уставился на сына. Он молча смотрел на парня, не спеша говорить, а у Михаила от волнения пот проступил на спине.

— Ты использовал огненный дождь, — констатировал мужчина факт.

Его голос был ровным, без угроз, но Михаил вспотел ещё больше. Температура в комнате явно превысила норму.

— Я…

На деле, Михаил не мог ничего сказать. Он испугался, что проиграет? Хотел чем-то мощным добить засранца? Любая из этих фраз только закопает его глубже. Отец ведь предупреждал не высовываться! Пока он не станет ректором, в его руках не будет достаточно ресурсов, чтобы отмазывать сына. Даже наоборот, каждый неверный шаг чреват неприятными последствиями — конкуренты не дремлют.

— Я слушаю, — попытался подтолкнуть его Виктор, но от усмешки отца сына пробил озноб. Хоть он и знал, что родитель сейчас его не ударит. По крайней мере, не так сильно, как обычно.

— Прости меня, отец. Я совершил ошибку.

— Верно, совершил, — кивнул мужчина. — Но тебе крупно повезло, что этот студент не пострадал.

— Но я проиграл этому… — вспылил Михаил, но вовремя заткнулся.

Виктор с прищуром посмотрел на него:

— Ты что, так и не понял? Я наводил справки, этот Стужев никак не связан с Озёрским, потому не был против дуэли. Но парень ведь даже в документах в графе стихии прочерк поставил, да и потом никак не показал свой дар. Стужев с даром огня! Звучит как шутка, — хмыкнул граф, внимательно смотря на сына, словно в ожидании ответа на незаданный вопрос.

— Я не понимаю…

— И это прискорбно, — вздохнул мужчина. — Вроде, по голове никогда тебя не били, так откуда эта заторможенность? Напряги извилины!

Но как бы Михаил ни старался, ничего не лезло в голову, кроме ужаса перед предстоящим наказанием. Отец ведь ничего серьезного не сделает? Их род ведь сейчас на виду! Он не может пропускать занятий!

— Идиот, — в голосе мужчины сквозило пренебрежение, и у Михаила от страха перед глазами все поплыло, но он устоял на ногах. Дышать было тяжело, во рту пересохло от нервов и сухого воздуха комнаты. — Стужев всеми силами скрывал, что является бастардом. Его подставили. Наверняка хотели ослабить, но вместо этого он потерял контроль над даром.

— Но зачем его ослаблять? — голос Михаила был слаб.

— Чтобы ты его покалечил, или ещё хуже — убил ненароком. Прямо там, на арене, под камерами. Лучшего подарка Озёрскому нельзя было

— Прости, отец! Я больше не буду! Клянусь! Я не ослушаюсь! — парень начал в панике причитать скороговоркой, но поток его слов отец остановил одним взмахом руки.

— Спустись в тренировочную.

— НЕТ! — заорал Михаил в ужасе и упал на колени. Он кинулся обнимать колени родителя. — Клянусь! Клянусь! Клянусь! Никогда! Не ослушаюсь! Умоляю! Отец! Папа! Пожалуйста!

— Если бы это было так, — вздохнул Виктор, брезгливо изогнув губы, и нажал на кнопку под крышкой стола. — Но подобные тебе не понимают слов. Жаль, что розги отменили — это был самый действенный метод, как показывает опыт многих поколений. Но и он даёт осечки, если не приложить усердия. Либо сделать долгий перерыв.

В кабинет зашёл крупный охранник, которому было приказано отвести отпрыска работодателя в подвальное помещение.

Сам же Виктор продолжил смотреть видео в задумчивости. Сын пока пусть подумает о своём поведении. Иногда ожидание кары за проступок куда хуже, чем само наказание.

Десять дней пролетели незаметно, и вот Щебнев снова одевал на меня браслеты. Выглядел он хмурым и задумчивым. Препод ещё в первые дни мне сказал, что не одобряет увлечение дуэлями, и я должен пытаться решать свои проблемы дипломатией. Я же намекнул, что это не его дело.

Что за игры он ведёт, я тоже спрашивать не стал. Холодов поведал мне о борьбе за ректорское кресло, но я о том и раньше слышал. Водянова рассказала в тот день, когда я сцепился с Михаилом в библиотеке. Кто ж знал, что и меня это заденет?

Кстати, Светлана вассальная Озёрского. Стоит быть с ней осторожным.

Вот только она сблизилась не со мной, а с Марией. Но я чувствовал, что она что-то от меня хочет! И всё это не просто так.

Стоило ли говорить с этой дурой набитой? Сомнительно, что сестра прислушается ко мне, потому я свалил эту обязанность на Холодова. Пусть сам отдувается. Он умеет говорить жёстко. Может, до Марии дойдёт. А может, и нет.

Но сейчас мне некогда думать о сестре — впереди важная дуэль. Не уровень Огнева, но всё же. Примечательно, что и в этот раз парень сам толкнул меня, а потом возмущаться начал и требовать извинений. Что за шаблонное поведение? Заклинило их, что ли?

Время подготовиться к бою у меня было. Конечно, в этот раз никто видосов мне не предоставил, но и я уже куда опытнее. На арене много разных магов поборол, умею подстраиваться под любой бой.

Ну и да, Щебнев. Он поделился информацией о слабых сторонах боевой техники моего противника. Тот имел недостаточно тренированные ноги, а его защита из металла была не такой имбовой, как тому хотелось. При повышенной скорости и затянутости боя его контроль над странной ртутноподобной субстанцией ослабевал.

Нехилый такой рояльный помощник мне свалился на голову. Хоть власти у него особо и не было — в академии правили балом преподаватели магических искусств. Но даже так Щебнев оказался мне очень полезен. Помог с организацией индивидуальных тренировок, помещение выделил, скрыл браслеты, а теперь ещё и инсайдерской информацией делится. Уж не знаю, сколько ему заплатил Холодов, но старик хорош, смог договориться.

Григорий Горчаков стоял, широко расставив ноги. Руки скрещены на груди, ожидаемо он смотрел на меня свысока, ухмыляясь. Вместо футболки майка — обтягивающая, чёрная, на его рельефном теле она смотрелась эффектно. Он явно шире меня в плечах и побольше в мышечной массе. Но он действительно считает, будто это ему поможет? В мире магии все решают иные вещи.

— Ну, ты реально себя бессмертным возомнил, Стужев. Огнев не знал, что ты маг огня. Считал жалким нейтралом. А вот я подготовлен. И ты ещё выбрал рукопашный бой, серьёзно? — он засмеялся.

Конечно, на его фоне я выглядел как дрыщ, особенно в достаточно свободной спортивной форме.

— Это могло прокатить с Михаилом, но не со мной! Знать надо, кому вызов бросаешь. И думать перед этим, желательно головой.

Он бы, наверное, трепался и дальше, но прозвучал сигнал к началу боя.

Я рассчитывал, что он будет атаковать первым. И угадал.

Тяжёлый удар с разворота, металлизированный кулак просвистел в воздухе. Но я уклонился лёгким движением головы, после чего контратаковал серией ударов: два быстрых апперкота в корпус, затем резко локоть в челюсть.

Я не стремился сильно ударить его. Сейчас главное — истощить и прогреть. Он успевал формировать наросты в виде ртутных пятен, но их холода я пока не чувствовал. Зато понял, что моё пламя легко растекается по ним.

И всё же находящегося в подпитанных огнём ударах импульса оказалось достаточно, чтобы Григорий отшатывался.

— Кажется, ты что-то там говорил? Прости, не слушал, — бодро сказал я, улыбаясь.

Горчаков зарычал и снова бросился вперёд, пытаясь на этот раз поймать меня в захват. Я же ощутил прилив сил от его гнева и улыбнулся шире.

Как банально! Хочет «задушить» холодом своего металла? Дважды «ха»!

Я отскочил, сделав ему подсечку, но Григорий устоял.

Его движения медленны для меня, хоть каждое попадание грозило бы мне сильными ушибами. Вряд ли переломами, он даже не дотягивает до уровня борцов из ямы!

Мои движения становились быстрее благодаря дару. А каждый удар опалял пламенем не только то место, куда прилетел, но и кожу рядом. Почему никто не носит спортивную ветровку? Даже сейчас, в октябре, когда на улице ощутимо прохладно. Она ведь, как и брюки, сшита из специального, устойчивого к повреждениям материала.

В помещениях топят, и на арене теплее, чем на улице, но не жарко, даже довольно свежо. Что Огнев был в футболке, что этот в майке. Да и на физкультуре некоторые девочки в топах занимались. Хорошо, что хотя бы свободные штаны являются обязательной частью формы, иначе наверняка бы в коротких шортиках щеголяли или в лосинах. Жуть! Как в окружении таких соблазнов можно нормально сконцентрироваться на спорте?

Но то рассуждения для времени вне боя,

Дыхание противника сбилось, но он умудрился схватить меня за запястье.

— Попался! — прохрипел он.

Я смотрел ему в глаза, улыбаясь. Ощущал давление на руке и прохладу, сам же пропитывал пространство вокруг теплом. Сколько у меня было в этом практики — не счесть, потому почти на автомате вышло и быстро.

Триумф на лице Григория за считанные мгновения превратился в удивление, потом в страх и боль. Он вскрикнул, отпуская меня и хватаясь за обожжённую ладонь.

Так и знал, что хвалёный металл вполне себе хорошо греется. Конечно, потребовалось применить больше маны, но то мелочи.

Горчаков тяжело дышал, смотря на меня с безопасного (как он наверняка наивно полагал) расстояния. Он был весь в красных пятнах из-за ожогов. Кое-где даже появились заметные волдыри.

Я не сводил с него насмешливого взгляда, и от этого ярость противника закипала всё сильнее. Энергия так и лилась в меня приятным потоком. Но нечего ему долго отдыхать, пора заканчивать.

Хук левой — он прикрылся предплечьем, покрыв его большой кляксой своего металла. Даже сейчас он не прибегал к нейтральной магии, полагаясь только на родовую способность.

И это подвело его уже в который раз. Он ослаб, как и его контроль — моё пламя прожгло «ртуть». Та не испарилась, а будто стекла, как воск. И, уже капая, быстро испарялась.

Хук правой — Григорий пошатнулся, металл на его щеке даже не появился в этот раз, и мой огонь наверняка болезненно опалил кожу.

Удар ногой в живот — Горчаков согнулся пополам.

Два жёстких прямых в лицо — кровь из носа, противник снова зашатался. И внезапно он упал на одно колено.

Раздался сигнал об окончании дуэли. Моё имя как победителя прозвучало очень громко в наступившей тишине.

— Нет! — внезапно истерично вскрикнул Горчаков. — Я не могу проиграть!

Я ощутил всплеск его ярости. Он вскочил на ноги и кинулся на меня, намереваясь нанести прямой удар.

Уклониться было очень легко. А дальше к нам подскочили страхующие преподаватели, они его и скрутили. Хотя, скорее всего, поймали, так как он буквально повис на их руках от усталости. Наверняка его дар жрал маны без меры, это у меня источник, по сути, бездонный. С некоторыми оговорками, разумеется.

Очередная славная победа. А сколько их ещё впереди?

Идя в сторону комнаты дуэлянта, я заметил на трибуне Огнева Михаила. Надо же, явился. Он был зол, судя по эмоциям, отражающимся на его лице, уже встал с места и покидал арену вместе со своими дружками. И Пеплов следом за ними.

Наверняка ему дали исцеляющее зелье — иначе нельзя объяснить, как он смог так быстро появиться в академии как ни в чём не бывало. Меня он пытался обходить стороной, хоть и демонстративно воротил носом при редких встречах.

В комнате дуэлянта меня ждал только Снежнов. Я улыбнулся, принимая его искренние поздравления. Но было немного грустно от воспоминаний, какая толпа была здесь в прошлый раз.

Хотелось разорвать с этими двуличными курицами все контакты, но я держал себя в руках. В любом случае, хоть какую-то пользу они могут приносить — например, слили мне все данные о будущих противниках в чате.

Неужели они просто боятся осуждения? Или родители запретили общаться со мной? Я мог бы принять такие объяснения. Если бы они в принципе удосужились мне их дать. Но вели себя девушки так, как будто и так всё понятно. Возможно, для них это и правда естественно — так сторониться условного бастарда. Но я этому миру не принадлежал, не жил тут с рождения, не воспитывался Стужевым Платоном. Потому не понимал и не принимал.

На следующий день случилось нечто необъяснимое для меня. Была лекция для всего потока, и Земская, которая не входила в мою учебную группу, внезапно села рядом. Снежнов занял место по мою правую руку, а она — по левую.

Мы с Василием переглянулись, пока она доставала свою тетрадь для конспекта. Но он так же, как и я, не понимал ничего.

— Ты что здесь забыла? — довольно грубо выдал я.

Я помнил её, как ненормальную из переулка, мнение с того момента не изменилось. Графиня хорошо показывала себя в фехтовании, была лучшей в потоке. В рукопашном тоже занимала третье место, сразу за ней в рейтинге шел Снежнов. Я находился за рамками этой градации, так как занимался по своему графику. Некоторые, к слову, посчитали это не привилегией, а наказанием. Ну, а на первом — дворянин-громила.

— А что, тут занято? — она буднично пожала плечами, даже не смотря на меня. — Вроде свободно было последние две недели.

И ведь не поспоришь.

Мне не о чем было с ней говорить, а вскоре прозвенел звонок.

То, что очередная высокородная дама села рядом со мной, тут же заметили все. А разве могло быть иначе?

Начало лекции прошло в спокойствии, а вот ближе к середине таки пошли шепотки и нелестные, громко сказанные вслух слова в мой адрес, но якобы в беседе между собой. Я лишь запоминал имена особо говорливых, чтобы потом вызвать на дуэль. Если потребуется, всем местным парням морды перебью. Заодно потренируюсь, разумеется.

Но внезапно Земская пульнула в особо неугомонного стёрку. Прилетело ему в затылок, причём он даже вскрикнул и качнулся вперёд — импульс удара явно был приличным.

— Ой, я стёрку уронила. Подай, пожалуйста, — громко прошептала Земская под наши с Васей удивлённые взгляды. Причём улыбнулась очень по-доброму, нежно, ещё и руку протянула вперёд.

Я совершенно не понял, что это сейчас было. Посчитал бы случайностью, если бы резинка вскоре не поздоровалась с затылком ещё одного парня. Фраза повторилась, и предмет опять вернулся к хозяйке.

А потом прилетело девушке в висок, так как она сидела сбоку. Та злобно глянула на Земскую и швырнула злосчастную резинку обратно.

— Ты что делаешь? — шепнул я графине, так как сгорал от любопытства.

— Лекцию пишу, не видишь? — спокойно ответила она, даже не поворачивая головы.

Я покосился на Васю, тот только непонимающе развёл руками.

Собственно, после этого никто совсем уж громко не изъяснялся в мою сторону, и лекция завершилась спокойно.

Когда мы выходили, Земская увязалась следом. Меня это напрягло — что за ненормальная девка? Что ей от меня нужно?

За нами потянулись и три баронессы, которые обычно с ней тусовались. Но, по-моему, они просто липли к графине, а та их не прогнала по каким-то своим соображениям.

Они пытались задавать Земской какие-то вопросы шёпотом, но та не спешила отвечать. А потом внезапно ускорилась и прямо на моих глазах толкнула плечом ту самую девушку, которой недавно отправила ластик в висок.

— Не видишь, куда идёшь? Извинись! — знакомым мне пафосным тоном заявила Земская.

Остановились не только мы с Васей, а вообще все, кто это увидел. Очень быстро вокруг организовалась стихийная толпа. Новые подходящие шептались, узнавая, что тут происходит.

Тем временем наглая баронесса сначала молчала, а потом попыталась свести всё к недоразумению. Вот только графиня стояла на своём.

— Это вообще ты меня толкнула! Что с тобой! — в итоге совершенно непонимающе воскликнула девушка.

— Так ты мало того, что извиняться не хочешь, ещё и клевещешь на меня? Я вызываю тебя на дуэль!

Такого поворота событий не ожидал никто, раздался удивлённый вздох толпы, и наступила тишина. Изнывающим от любопытства задним рядам о происходящем никто уже не отвечал.

— А знаешь что? Принимаю! — девушка гордо вздёрнула подбородок.

После этих слов Земская прорезала толпу, как горячий нож масло — все расступались, пропуская её и ошарашенно провожая взглядами.

Мой телефон завибрировал, и я увидел в общем чате вопрос от Татьяны: «Что у тебя с Земской произошло?».

Да если б я только сам знал, что это сейчас вообще такое было!

Глава 20

Мы с Васей находились в столовой, занимая вдвоем четырехместный стол — два свободных стула утащили другие студенты. Но нам больше никого и не надо было, по сути.

Через три столика от нас сидела Рожинова в компании подруг. Я старался не смотреть туда, сев вполоборота.

— Говорю тебе, мана качественно улучшается, её не становится больше, — пытался я донести свою точку зрения соседу.

— А в учебнике пишут, что источник расширяет объём при тренировках, — флегматично ответил тот. — Не сильно, но всё же. И вообще, от опыта на техники тратится меньше маны!

— Да я вообще не об этом! Ты ещё скажи, что от самого дара зависит…

У меня слова застряли в горле из-за внезапного громкого скрежета в стороне, от которого натянулись нервы. Я обернулся, оказалось, что это прямо по плитке притянула стул к нашему столу Ксения Земская.

Она не спросила, не кивнула, не изобразила ложное удивление. Просто демонстративно подошла, притянув за собой стул, и бросила на него свою сумку. Сделала это с таким невозмутимым, естественным видом, будто это было предопределено самим расписанием вселенной. Так же молча и не смотря на нас, она пошла к раздаче еды.

— Не, ну ты видел? — я возмущённо посмотрел на друга.

— Представь себе, все видели, — усмехнулся он и продолжил есть свою гречку с гуляшом.

И не поспоришь ведь. Жужжание в столовой в тот момент притихло, будто напуганное скрежетом стула, и возобновилось лишь тогда, когда Земская отошла. До этого все присутствующие, чуть ли не открыв рты от любопытства, наблюдали за происходящим.

Я потерял нить разговора и так же вернулся к своей еде.

Вскоре вернулась Земская. Она даже не посмотрела на нас. Устремила взгляд куда-то в окно, будто любуясь видом на академический сквер. Деревья стояли почти голые, ещё немного, и вся листва упадёт. А за этим и первый снег появится.

— Слушай, а ты понял, как эти дурацкие логарифмы решать? — внезапно спросил Вася, и я скривился, будто он мне под нос нарезанный лимон пихнул. Спросил бы чего попроще!

— Да вроде бы… — нехотя признался я.

Мы вернулись к обсуждению учёбы, на этот раз не магического искусства, а высшей математики, будь она неладна.

Ксения не говорила ни слова, не пыталась вклиниться в разговор. Она просто… присутствовала. Как талисман или декор.

Моя рука сама сжалась в кулак под столом. В голове пронеслись фразы: «Графиня, вам не туда?», «Это место занято», а также грубое и короткое: «Свободно? Нет».

Но я молчал. Потому что она была графиней, пусть и приезжей. Этот дурацкий титул висел в воздухе невидимым щитом, отражая любую потенциальную грубость. А я лишь барон, которых здесь половина академии, наверное.

У Рожиновой была власть денег и связей, Земская могла похвастаться тем же. А так же обе они имели высокое происхождение, примагничивая к себе взгляды окружающих и вызывая желание стелиться ради того, чтобы их заметили. На мою же долю выпало внимание сразу обеих высокородных дам.

Отказываться от всего этого было бы высшей степенью глупости. Но и продолжаться так сколько будет? Хоть бы слово сказала, что ей нужно и зачем она это делает.

И ещё то событие в коридоре стояло перед глазами. Ее холодные, уверенные движения, наглость, с которой она действовала. То, как она встала между мной и той истеричной девчонкой, вызвав ее на дуэль за меня. За меня, кто в своей жизни никогда бы не поднял руку на женщину первым, даже если бы она наехала на меня. Это был поступок, который я не просил совершать, и который теперь висел на мне тяжким, будто бы неоплаченным долгом.

Ну что за чушь? Я ничего ей не должен! Но чувства будто кричали, что это не так. И что на самом деле всё же я испытываю благодарность. Разумеется, кидаться кланяться в ноги Ксении Земской за её поступок я не собирался.

Я изнывал от любопытства. Что ей нужно? Почему я? Была ли это игра? Снова история с ректорским креслом? Месть из-за случая в переулке? Но почему тогда только сейчас?

Мой телефон завибрировал, замигав сообщениями из чата бывших подруг. Как ожидаемо!

«Алексей, она опять с тобой села?» от Виктории. Ну, капитан очевидность просто. А то я сам не вижу!

«Что она хочет?» от Татьяны. Да сам знать хочу, аж свербит!

«Может, она просто оказывает ему знаки внимания? Я вообще давно говорю, что пора вернуть всё как было! Правда-правда!» от Цветаевой.

А вот это уже интересно. Сколько ещё можно думать-то? Подвешенное состояние что с Земской, что с девчонками меня тяготило. Не люблю неопределённость.

«Может, она встречаться с ним хочет и ждёт, когда он заговорит первый» от Анны.

Я чуть не поперхнулся котлетой от такого заявления.

Телефон лежал так, что ни Вася, ни Ксения не могли видеть сообщения. Моего соседа туда так никто и не добавлял. Я не мог — не было прав, они только у создательницы чата, Татьяны.

«Вы о чём там опять треплетесь? — прислала Мария. — Опять Земская? Чушь только не неси, Анна, сдался он ей. Как рыбе зонтик. Дразнит, вот увидите. Пранк это».

Дальше читать я не стал и заблокировал экран, после чего отправил смартфон в карман пиджака. Достали своими гаданиями. Я им не отвечал, так как нечего было, и сам не понимал, что происходит.

Земская сделала последний глоток чая, и ее губы тронула едва уловимая, ничего не значащая улыбка. Она встала так же плавно, как и села, отодвинув стул, но на этот раз без того мерзкого скрипа.

— До встречи, — произнесла она тихим, но четким голосом. И ушла, оставив после себя вакуум и аромат дорогих духов, смешавшийся с запахом еды. А ещё — мучительное, неразрешимое молчание.

Мы с Васей угукнули, лишь когда она сделала пару шагов от нас. Не обернулась, так что даже не знаю, услышала ли.

Комната дуэлянта была просторна и светла. И пуста. Хоть я и стоял у панорамного бронированного стекла, скрестив руки на груди, но не видел ослепительно белого песка арены. Перед глазами стояла картина перед боем с Огневым. Здесь было столько людей! Жизнь бурлила!

А сейчас я совсем один. Вася опаздывал — досдавал тест по предмету. Потому меня окружали безмолвные скамьи и стеллажи с тренировочным оружием. Ну, и запах резины, которая была здесь повсюду натянута на металл.

Звук снаружи сюда не проникал, лишь жужжание ламп дневного света над головой. И одиночество. Словно я один против всего мира. Настоящий герой-одиночка, которому суждено покорить невообразимые вершины.

Вот только почему-то мне было не по себе. Одиночество и тишина давили.

Почти каждый день после пар — вот это. Времени на библиотеку не оставалось вовсе — вся жизнь свелась к монотонному ритму: занятия, физкультура, дуэль, сон.

Не то, чтобы меня это не устраивало, но прогресс развития будто остановился. Дуэли оказались куда предсказуемее и скучнее, чем я ожидал. Бойцовский клуб был гораздо полезнее.

Вот и сейчас какой-то кретин будет на пафосе толкать речь о своей мнимой победе надо мной. Главное, в это время челюсть не вывихнуть от зевка, а то смешно будет. И неудобно.

Дверь открылась без стука, раздался лишь скрип петель. Я даже немного удивился, так как Вася обычно топал громко. Неужели Щебнев пришёл пораньше?

Вот только в проёме стояла Ксения Земская. И кто её сюда пропустил, спрашивается?

Хотя, о чём это я? Она — графиня. А ещё околачивается возле меня последние дни, будто подруга закадычная. И об этом знают абсолютно все.

Ксения обвела комнату бесстрастным взглядом, не остановившись на мне, будто зашла в пустое помещение, и заняла место на дальней скамье у входа. Тут же уставилась за стекло, будто на арене сейчас что-то интересное происходит.

В коридоре раздались уже знакомые мне шаги. В проёме появился Вася, в его руках находились два стаканчика с крышками. Войдя, он широко улыбнулся, протягивая мне кофе:

— Не заскучал тут без меня?

Я взял стаканчик, а взгляд метнулся ему за спину. Он обернулся и замер, заметив Ксению.

— Ксения! — внезапно оживился он. И подошёл к ней, протягивая свой стаканчик. — Не ожидал и тебя здесь увидеть. Пришла поболеть за Алексея?

Земская медленно перевела на него взгляд, будто только сейчас заметив его присутствие. Она вежливо, но очень холодно покачала головой, аккуратно отводя кофе ладонью.

— Нет, спасибо.

— А… — Василий потоптался на месте, не зная, как реагировать. — Ну ладно…

Он отступил ко мне, разводя руками в немом недоумении. Я лишь пожал плечами — сам ничего не понимал. Время шло, но между нами ничего не менялось. Неужели она и правда ждёт, что именно я заговорю с ней первым?

Наконец, раздалось объявление о том, что дуэлянтам надо спускаться на арену. Внизу меня опять встретил молчаливый и недовольный Щебнев. Но рядом с ним было куда проще и приятнее, чем с Земской.

После короткого боя я вернулся в комнату с победной улыбкой. На меня тут же накинулся Вася с поздравлениями. Я же осмотрелся — больше никого.

— Она ушла? — вырвалось у меня.

— Да, сразу как ты победил. Сказала только «до завтра» на прощание. Странная, — Василий покачал головой. — Очень странная история.

Я взглянул на пустую скамью в углу, где Земская сидела до моего ухода. Неужели и на следующей неделе придёт? Мой поединок во вторник, а её бой с той девушкой — в понедельник. Может, и мне стоит заявиться поддержать? Да и заговорить наконец. Не может же это молчаливое противостояние продолжаться вечно?

На очередные выходные я поехал в Козлов. Отчасти как отдых от академии. Но основная цель — корректировка плана тренировок с Холодовым.

Мне нравилась выпечка Фёклы, малиновый пирог вне всяких сомнений мой вечный фаворит. Им я и наслаждался, когда Аркадий Петрович внезапно решил поговорить по душам.

— Я знаю, что ты назначаешь много дуэлей в последнее время, — начал

— Неудивительно, я сам вам об этом рассказывал, — усмехнулся я.

— Но ты не озвучивал причины.

— А это имеет значение? — пожал я плечами, не понимая сути проблемы. — Я посещаю подпольные бои, но сложно не обратить внимание на специфичность правил, которые там работают. Они отличаются от дуэли. А я аристократ, мне важно соблюдать именно дуэльный этикет. И лучше это делать сейчас, пока я молод и студент, чем когда стану полноценным и активным членом рода. Могу ведь и опозориться, а это никому не нужно, уверен.

Повисла пауза, в течение которой Холодов явно обдумывал мой ответ. Зная его, он не сдастся просто так и донесёт своё мнение до конца. Я же продолжал наслаждаться едой в ожидании его вердикта.

— В дуэлянты ты выбираешь тех, кто насмехается над тобой. Алексей, я знаю, что многие поддерживают слухи о том, что ты бастард. Что ты не Стужев.

— Не к каждому встречному же мне цепляться? — усмехнулся я. — Или вы думаете, это просто моя злость к тем, кто посмел назвать меня бастардом?

Старик внимательно наблюдал за моей реакцией. Приятно, что он волнуется. Но мне его поддержка не нужна, я не видел глобальной проблемы в случившемся. В конце концов, у Алексея было то же самое в родной Туле, и он ведь жил с этим как-то.

— Я хочу, чтобы ты понимал кое-что, — сказал Холодов медленно, с расстановкой и максимальной серьёзностью. — Твой отец не руководствовался жалостью, признавая тебя законным сыном и наследником. Ты действительно его плоть от плоти и кровь от крови. Он проводил генетическую экспертизу. А также ритуал признания предков — тот показал, что ты принадлежишь к роду Стужевых. Так что никакой ошибки быть не может.

Он сделал паузу, но я не стал никак это комментировать, сосредоточив внимание на чаепитии.

— Передача иного дара через поколения редкость, — продолжил он, — но прецеденты случались и до тебя. Отчасти причина может быть в твоей бездарной матери. А может, и в чём-то другом. Есть тайные ритуалы передачи дара через поколения. А зная твоего прадеда…

— Вы так пытаетесь меня утешить? — изогнул я бровь, устав слушать его оправдания, которые мне, по сути, не нужны. Ведь важна официальная составляющая, а согласно ей я истинный Стужев.

— Я знал твоего прадеда. Лично.

Я выпрямился на стуле, пирог мгновенно забылся.

— Вы можете рассказать о нём? Каким он был? — мой голос прозвучал взволнованно.

Старик улыбнулся, словно испытывая облегчение.

— Андрей Иванович Жаров был человеком эксцентричным и ярким. Но вместе с тем очень властным. Он считал своё мнение единственным истинно верным, его все обязаны были слушаться. Твоему отцу пришлось нелегко с ним. Отношения у них были далеко не самыми лучшими.

Он замолчал ненадолго, погружаясь в воспоминания, я не торопил его.

— Ты очень похож на мать. Платон Борисович очень любил её в молодости, но вскоре розовые очки спали. Ты и без меня знаешь, что она была не лучшей партией для него. Платон видел в тебе свою ошибку молодости. Это привело к предвзятому отношению с рождения, а дар огня от нелюбимого деда стал последней каплей.

Да уж, Алексей и правда словил комбо при рождении. А мне теперь всё это разгребать. Увы, ничего не поделать.

— Жаров был графом.

Это утверждение Холодова меня удивило, я даже подумал, что ослышался.

— Это действительно так, — опроверг он мои сомнения. — Твоя бабушка, мать Платона Борисовича, вышла замуж по любви. Они с избранником, бароном Стужевым, создали условия, из-за которых Жаров не мог вмешаться. Разумеется, он был этим недоволен, но не разорвал контакты. Нервов много попортил родне, но его терпели.

— Сохранились какие-то записи о нём, документы? — нахмурился я.

Если отношения с моим отцом у них были натянутыми, он мог банально все упоминания о ненавистном деде уничтожить.

— Разумеется, — обнадёжил меня Аркадий Петрович. — Они хранятся в Туле в родовом архиве.

— Я могу их изучить?

— Разумеется. Но… — он неожиданно запнулся, но продолжил: — тебе для этого нужно быть дома. Вывозить документы из родового архива без веских причин нельзя.

Собственно, как я и ожидал. Но, по крайней мере, надежда оставалась разобраться во всём этом. Если мой дар и правда от деда, то он должен был хоть где-то оставить послание потомку. Во всяком случае, я очень надеялся на это.

Комната дуэлянтов гудела, как растревоженный улей. Но это был улей стройный, вышколенный и откровенно шикарный. В центре бури внимания, у панорамного стекла, выходящего на песок арены, стояла Ксения Земская.

Её окружали восемь девушек. Не подруг — свита лизоблюдов, жаждущих её внимания. Каждая — образчик безупречного вкуса и лёгкой, невысказанной высокомерности. Они поправляли складки на её форме, подавали тренировочный меч, наперебой сыпали напутствиями.

— Ксения, просто сделай из неё решето!

— Она и минуты не продержится против тебя!

— Покажи этой выскочке её место!

Земская принимала это как должное, её лицо было спокойно и холодно. Королева, которую готовят к выходу на сцену.

Я с усмешкой наблюдал за этим через приоткрытую дверь, а потом кивнул Васе и вошёл.

Дверь скрипнула, и гул моментально стих. Восемь пар глаз уставились на меня с таким нескрываемым недоумением и брезгливостью, будто на пороге появилось нечто, приползшее из канализации.

Я проигнорировал их всех, прошёл к углу комнаты и грузно уселся на скамью. С таким видом, будто имею полное право тут находиться.

Следом, на контрасте с моей уверенностью, ёжась под этими взглядами серпентария, проскочил Вася.

— Ты точно уверен? — прошипел он, занимая место рядом с мной.

— Сиди тихо, — буркнул я в ответ.

Ксения не обернулась. Но она видела моё отражение в огромном стекле, за которым лежала арена. И я видел её. Уголки её губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в безмерно довольную улыбку. Она быстро взяла себя в руки, сделав вид, что поправляет рукава, но я уже всё заметил.

Тишину разорвал шёпот одной из девушек, шипящий и ядовитый:

— Смотрите, этот бастард посмел

— Кошмар! — поддержала другая. — И как только наглости хватило…

Хватило наглости? Это просто смешно. Но они боялись говорить громко. Боялись перейти невидимую черту, ведь их обожаемая графиня сама с загадочным упорством преследовала этого «бастарда». О причинах её благосклонности ко мне не ведал никто.

Так мы и просидели в тягостном молчании, нарушаемом редкими шепотками, пока не раздался голос из динамика, означавший приглашение на выход.

Земская сделала шаг к двери. Я встрепенулся и сказал во весь голос, самоуверенно:

— Ты там смотри, сильно не калечь эту убогую, ладно?

В воздухе повисла новая порция возмущённого шёпота. А Ксения, всё так же глядя прямо перед собой, громко и чётко ответила:

— Постараюсь.

И вышла.

Мы с Васей направились к стеклу. Девушки сбились в стайку по другую сторону, бросая в нашу сторону убийственные и пренебрежительные взгляды. Ну и шипели попутно, будто клубок гремучих змей.

На арене Земская была прекрасна и ужасна. Её движения были точными, молниеносными, безжалостными. Она не калечила, как я и просил. А могла — я видел её на тренировках. Все видели.

Но сейчас она просто унижала соперницу, легко парируя её атаки и тыча мечом в самые уязвимые, но не опасные места — плечо, бедро, кисть. Это был не бой, а практическое занятие по фехтованию.

В середине этого избиения самая ярая из фанаток Земской не выдержала. Она резко развернулась ко мне, её лицо исказила гримаса отвращения.

— Жалкий бастард! Хватит на неё пялиться! Убирайся отсюда и перестань, наконец, преследовать графиню! Твоё присутствие оскверняет это место!

Я медленно повернулся к ней, поднял бровь и широко, нагло оскалился улыбкой.

— Вот как, — сказал я нарочито громко, чтобы слышали все. Помолчал для драматизма. — А сама-то графиня знает, что её подруги недовольны её… хм… выбором объекта для преследования? Думаю, ей будет интересно об этом узнать. Вдруг она захочет выяснить отношения на песке? С тобой, например. Не считаешь?

Девушка побледнела, как полотно. Её подруги резко отступили от неё, как от заразной. Возмущённый шёпот моментально стих. Воцарилась мёртвая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь жужжанием ламп над нашими головами.

Больше никто не проронил ни слова.

Вскоре бой закончился. Земская вернулась с победным румянцем на щеках, даже не вспотев. Девушки ринулись к ней, защебетав поздравительные речи. Но она лишь скользнула по ним незаинтересованным взглядом. Лицо выражало явную скуку от происходящего.

Она вернула меч на подставку, после чего её взгляд метнулся через всю комнату и нашёл меня.

Я улыбнулся и показал ей большой палец вверх. Так же, как и она до этого, с невозмутимым видом, будто так и положено. И нет ничего странного в таком поведении.

На её губах снова промелькнула та самая довольная улыбка. Краткая, как вспышка. Она кивнула мне, сухо и коротко, и отвернулась к своим восторженным поклонницам.

Я же вышел в коридор, за мной поспешил Вася. Скрывшись за углом, я повернулся к другу и хлопнул его по плечу.

— Ну всё. Лёд тронулся, — в моём голосе звучала радость.

— Как скажешь, — тот пожал плечами, скептически покосившись на меня.

Он изначально считал мою задумку глупой. Предрекал, что нас выгонят оттуда. Но всё прошло вполне неплохо, как я и рассчитывал.

Глава 21

Академическая столовая привычно гудела многоголосьем, но наш маленький островок у окна был на удивление спокоен. Василий неторопливо уничтожал порцию макарон по-флотски, а я… я вёл цивилизованный разговор с Ксенией Земской.

Сама мысль об этом еще неделю назад показалась бы мне абсурдной. А сейчас она сидела напротив, отодвинув пустую тарелку, и жестикулировала острыми, точными движениями, объясняя тонкость одного из приемов.

— Ты не прав, — её голос был ровным, без привычной ледяной высокомерности, а просто констатирующим факт. — Контратака с подшагом в пятую позицию эффективна только против новичков. Любой, кто читал Гаврилова, знает, что это ловушка. Гораздо практичнее сбить клиент шестым парадом и сразу же перейти в кварту для укола.

У меня была книжка Гаврилова, она не являлась запретной и свободно продавалась даже простолюдинам. Проблема лишь в том, что без учителя от нее толку мало будет. Да и в целом это не самоучитель, а нечто для продвинутых пользователей. Холодов дал мне её далеко не сразу, а лишь за пару недель до отъезда в академию. Да и сейчас, возвращаясь на выходных, я мог что-то уточнить. В отличии от академического преподавателя, он не просто показывал, но и подробно объяснял, что, зачем и почему делается.

Я нахмурился, мысленно прокручивая движения, описанные Ксенией. Чертовка, а ведь она права! Так гораздо эффективнее.

— Ладно, допустим, — уступил я, отпивая чай. — Но тогда ты открываешь правое плечо. В спарринге с Майским он бы тут же воспользовался этим.

Преподы в принципе никогда не поддавались и активно использовали контрприёмы, которые нам ещё не показывали. Мне это казалось несправедливым, но кого это волнует? Особенно барона Майского, нашего учителя по фехтованию.

Мне казалось, он испытывал моральное удовлетворение, побеждая студентов-дворян. С «особенными» аристократами он обращался мягче, а против графов даже не становился.

— Естественно, — она едва заметно улыбнулась, и эта улыбка была лишена злорадства. Скорее, в ней читалось удовольствие от обмена опытом. — Поэтому подшаг должен быть не в сторону, а вперед-влево, под углом. Ты сокращаешь дистанцию и заходишь в его слепую зону. Он просто не успеет среагировать.

— Рискованно, — заметил я, но в голове уже видел эту комбинацию. Четко, ясно, без сучка, без задоринки. Особенно с моей скоростью под даром. — Парируешь одной рукой, а другой в это время…

— … уже готовишь ответный удар, — закончила она за меня. Её глаза блестели заинтересованностью и азартом. — Это требует практики, но это работает. Я проверяла.

Василий молча смотрел на нас, переводя взгляд то на меня, то на Ксению, словно наблюдал за матчем в пинг-понг. На его лице застыло выражение вежливого, но полнейшего недоумения. Он ковырял вилкой в тарелке, явно чувствуя себя лишним в этом внезапно возникшем

Я поймал его взгляд и чуть заметно пожал плечом. Я и сам не мог поверить в то, что сейчас происходит. Но это было… приятно. Не нужно было подбирать слова, гадать, что она имела в виду. Просто чистый, технический разговор о том, в чем мы оба разбирались и что любили.

Да, мне пришлось полюбить фехтование. Так же, как кулачный бой и утренние пробежки. Потому что это необходимо, без этого никуда. Я должен становиться сильнее, чтобы забраться на вершину этого мира. Лёжа на диване и рассуждая, конечно, приятнее это делать, но совсем не эффективно.

Странный, вздорный и истеричный характер девушки куда-то испарился, оставив после себя лишь острый, ясный ум и неожиданную прямоту. Никогда бы не подумал, что Земская может быть такой.

Конечно, она упряма и самоуверенна, любит подраться. Это никуда не делось. И всё же, я был приятно удивлён.

— Это всё здорово, — сказал я, отставляя кружку чая. — Но мне до тебя ещё далеко. Даже с этим финтом не смог бы победить.

Я говорил честно. Пусть на общем фоне я являлся середнячком, но это чисто из-за того, что на потоке много тех, кто прежде не тренировался с учителем фехтования от слова совсем. Да, у меня оставались скорость и сила от дара, но ещё в спаррингах с Холодовым я убедился, что опыт куда важнее.

— Не принижай себя, — хмыкнула Ксения. — Ты уложишь половину потока на лопатки, даже не вспотев. А в кулачном…

Она многозначительно замолчала.

— Даже Василий сильнее меня будет.

Она перевела взгляд на Снежнова, отчего тот чуть не подавился и поспешил запить еду.

— Да уж, опыта у нас с ним побольше твоего будет в этом деле, — оскалился я победоносно, но совсем не по-злому.

— Интересно, откуда? — она испытующе посмотрела на меня.

— Секрет, — улыбался я.

— Один-один, — хмыкнула она. — Но не зазнавайся раньше времени, Стужев.

Ксения посмотрела на свои часы — изящные, с тонким ремешком.

— Мне пора, — она легко поднялась, складывая пустую посуду на поднос. Ее движения вновь стали отточенными и чуть отстранёнными, королевскими. Но когда ее взгляд упал на меня, в нем не было прежней ледяной стены. — До завтра, Алексей, Василий.

— Ага, — пробормотал я. — Увидимся.

Она ещё раз кивнула и удалилась, оставив после себя легкий шлейф духов и ощущение легкой, но тягучей пустоты. И как это у неё получилось так быстро сдружиться с нами? Хорошо, со мной в частности. Какой-то женский трюк?

Вася выдохнул с облегчением. Ему всё ещё было не по себе рядом с такими высокородными особами. Всё же он вырос как обычный парень, простолюдин.

— Неужели, — прошептал он, — ты серьёзно намерен общаться с ней? Совсем подвоха не чувствуешь?

— Завидуй молча, — я не мог сдержать улыбки. — Это и тебе выгодно, к слову.

Он спорить не стал и быстро доел свои макароны. Так засмущался в присутствии Ксении, что пытался есть красиво, по этикету, а потому очень медленно. Сейчас же он чуть ли не проглотил разом остатки еды и залпом выпил остывший чай.

— Не спеши ты так, до пары ещё десять минут, — недовольно скривился я.

Сам же в то время думал о Земской. Лед не просто тронулся. Он, похоже, начал активно таять. И, к моему собственному удивлению, мне это нравилось. Ещё немного, и я пойму, зачем она вообще пошла на сближение, затеяв всё это. В пранк с ее стороны я верил всё меньше и меньше.

Автобус плавно тронулся от станции, увозя меня из Козлова обратно в академию. Я устроился у окна, собираясь два часа наслаждаться видом огней, мелькающих в сумерках, и музыкой в наушниках. Своеобразная медитация и отдых.

Я уже почти погрузился в созерцание, как уловил движение краем глаза и почувствовал лёгкий, знакомый запах духов. На соседнее сиденье с деланно-удивлённым видом опустилась Анна.

— О, Алексей! Какая неожиданная встреча! — сказала она, и фальшь в её голосе была настолько очевидной, что мне захотелось проверить, не горят ли у неё щёки.

«Случайность», ага, конечно. Автобус полупустой, мест — вагон и маленькая тележка.

— Анна, — кивнул я сдержанно, убирая один наушник. — Неожиданная, да.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Девушка перебирала ремешок своей сумки, явно собираясь с мыслями.

— Ну как… как дела? — наконец выдавила она.

— Прекрасно. Дуэли, учёба… высшая математика. Сама знаешь, магии что-то нас не торопятся учить. А так жизнь бьёт ключом, — ответил я с лёгкой язвительностью.

Мы ведь продолжали общаться с девушками в чате, пусть и, в основном, по делу. Я игнорировал их вопросы о Земской, а они не слишком давили на это. Такое вот подобие нейтралитета. Кроме того, мы находились в одной группе и виделись, по сути, каждый день. Вася с Ксенией учились отдельно, по своим группам. В отличие от Анны и меня.

Она промолчала, чувствуя укол. Потом, сделав глубокий вдох, будто прыгая в ледяную воду, начала главное наступление:

— Я видела, ты последнее время часто общаешься с Ксенией Земской. Вы… подружились? Это так неожиданно для всех.

Вот оно. Корень всего этого спектакля. Кто б сомневался! Не поддаюсь в чате, чего б не попытаться выловить за пределами академии?

— А что, есть причины, по которым нам не следовало бы дружить? — парировал я, глядя на неё прямо.

Анна смутилась ещё сильнее.

— Нет! То есть, конечно, нет… просто… она такая странная. И мы все переживаем.

Переживают они за меня. Ага, конечно. Так я и поверил.

— «Мы» — это кто? — спросил я мягко, подводя её к краю. — Ты, Татьяна, Виктория? А может, Ксюшка Цветаева? Самая моя близкая подруга, — хмыкнул, не сдержавшись. — Или всё-таки в основном Рожинова попросила разузнать, что за дружба такая у бастарда с приезжей графиней?

Она аж подпрыгнула на сиденье, точно я её током ударил. Щёки её действительно запылали.

— Нет! Совсем нет! Мы верим… знаем, что ты не бастард. Просто… понимаешь…

— Не понимаю, потому и спрашиваю, — пожал я плечами. —

— Нет. То есть… да… я не об этом… — она запуталась и в итоге просто начала закусывать нижнюю губу. Я же продолжал смотреть на неё с превосходством, внутренне наслаждаясь её скованностью и неловкостью.

Наконец, она сдавленно прошептала:

— Прости.

И снова повисло молчание. Она смотрела на свои руки, сжимающие ручки сумки, что лежала на её коленях.

— Нам… всем… неловко, что так получилось, — продолжала она с запинками, — Что мы не общаемся. Это не лично к тебе, понимаешь? Родственники… давление. Все боятся за репутации дочерей. Ты же сам знаешь, какие тут порядки.

Я знал. И мог бы понять, скажи они это раньше, а не огородись от меня стеной молчания и безразличия. Так что это теперь совсем не аргумент, неужели никто из них не понимает?

— Допустим, — сказал я спокойно. — Репутация — страшная сила. Особенно интересно, как это сочетается с тем, что ты продолжаешь дерзить и ставить на место Валентина. Хотя я уверен, твои родственники были бы только за, увидев его в роли твоего мужа. Дела отца бы поправились. Но ты слишком переборчива в избранниках, как я погляжу.

Это был укол не в бровь, а в глаз. Анна замерла, её глаза расширились. У неё не нашлось слов. Такое банально нечем было крыть. Она просто откинулась на спинку кресла и резко отвернулась, уставившись в проход.

Я выиграл этот раунд, но вкус победы был горьким. Почему мне так неприятно? Неужели я всё ещё что-то испытывал к этой девушке?

Мы ехали молча несколько минут. Я уже было собрался вернуть наушники на место, как она снова заговорила, тихо, почти шёпотом, словно выдавливая из себя самое главное, самое болезненное.

— И ещё… я знаю, что это ужасно с моей стороны… но я должна сказать. Я… мне очень жаль, что не могу ответить на твои чувства. Прости. Я ценю тебя как друга, но… всё слишком сложно. Мне очень жаль… что мы не можем… как прежде…

Я смотрел на её сумку, на сжатые губы, и внутри пламя свечи моего дара готово было взорваться. Не от любви, унижения или чего-то такого. От переполняющего меня возмущения и раздражения. Она пришла ко мне в этот автобус, устроила допрос, а теперь ещё и пытается давить на то, что между нами было? Вот только поезд уже ушёл. Причём давно и по её вине.

Воцарилась мёртвая, оглушительная тишина. Я не замечал других людей в салоне, смотрел только на неё. Ту девушку, что впервые увидел в поезде три месяца назад. И которой был так глупо ослеплён. Вот ведь дурак!

Я больше не стал ничего говорить. Просто демонстративно поднял руку и вставил наушники. Нажал кнопку воспроизведения на смартфоне. Звук хлынул, отсекая её и всё окружение. Затем развернулся к окну, уткнувшись лбом в прохладное стекло, всем видом показывая, что разговор окончен. Причём, было бы желательно, чтобы навсегда.

Конечно, я понимал, что мы ещё будем встречаться — учимся-то вместе. Но говорить мне с этой девушкой больше не о чем.

Краем глаза я увидел, что она посидела ещё минуту, нервно перебирая ремешки своей сумки, а затем поднялась и перебралась на свободное сиденье через проход.

И только тогда, когда между нами образовалась эта метровая полоса нейтральной территории, я почувствовал, как камень свалился с души. Я сделал глубокий вдох и наконец-то по-настоящему уставился на мелькающие за окном огни, позволяя музыке полностью поглотить себя. Неуместный спектакль был окончен.

Я шагал по главной аллее академии, направляясь к библиотеке, где мы договорились встретиться с Васей. Вечер был тихим и прохладным. Ещё не мороз, но щёки мои слегка пощипывало. Изредка мимо пробегали спешащие по своим делам студенты.

Впереди, у широкого дуба, кучковалась небольшая группа. Я бы не обратил внимания, если бы не увидел на одном из спорщиков знакомую куртку — к верхней одежде в академии требований не было, так что все одевались кто во что горазд. У Васи это был синий дутыш, у меня тёмно-синее, почти чёрное пальто. Такие вещи выглядят респектабельнее, потому и купил.

Снежнов что-то горячо доказывал высокому парню из нашего потока. Кажется, это был Семёнов, барон, поговаривали, что обнищавший. Я прибавил шагу. Голоса становились громче, слова — отчётливее.

— … и чтобы я больше этого не слышал! Понял? — Василий тыкал пальцем в грудь собеседнику, а его лицо было искажено злостью.

Семёнов лишь снисходительно усмехнулся, взглянув на своих приятелей в поисках поддержки.

— А что такое? Правда глаза колет? Все же знают, что он выскочка и…

Он не успел договорить.

— Вызываю тебя на дуэль! — крикнул Василий, перекрывая его речь. А потом продолжил уже ехидно: — Осмелишься отказаться?

Руки скрестил на груди, поза такая, будто он пуп земли. Забавно было видеть его таким. Обычно он угрюмый и тихий.

В группе наступила тишина. Семёнов сначала опешил, потом фыркнул, но его усмешка уже не была такой уверенной.

— Ну что ж, — он нагло поднял подбородок. — Как баран на заклание. Согласен. Буду ждать.

Он развернулся и, кивнув своим дружкам, ушёл. Зеваки так же поспешили по своим делам. Вася же стоял, тяжело дыша и сжав кулаки, и смотрел вслед Семёнову. Похоже, у него адреналиновый откат.

Именно в этот момент он заметил меня. Встрепенулся, злость во взгляде моментально ушла, сменившись на лёгкую неловкость. Подошёл, потирая шею.

— Алексей… я же не опоздал? — пробормотал он.

— Нет, — ответил я и кивнул в сторону удаляющихся фигур. — А это что сейчас было? Что он тебе сделал?

Вася вздохнул и наконец разжал кулаки.

— Да так… этот клоун, — он махнул рукой в сторону удаляющейся группы Семёнова. — Посмел тебя бастардом назвать. При всех. Ну, я не стерпел. Решил, что пора уже мне рот ему заткнуть.

Меня будто слегка током ударило. Не из-за оскорбления — мне было фиолетово на него. А из-за поступка Снежнова.

— Вась… не обязательно было это делать. Я бы и сам разобрался.

— Знаю, что не обязательно! — он вспылил снова,

Он выпалил это всё одним махом, и я увидел в его глазах не просто порыв. Искренняя обида и жгучая потребность доказать — и мне, и самому себе, — что наша дружба чего-то стоит. Причём не на словах, а на деле.

— К тому же, — Василий уже немного успокоился и даже ухмыльнулся, — этого болвана я сделаю за пять минут. Он фехтует, как пьяный крот. Я его на спаррингах видел.

Я смотрел на него — на его взъерошенные волосы, упрямый подбородок, на его верные, чуть безумные глаза — и чувствовал, как по мне разливается странное, тёплое и приятное чувство. Не благодарность, нет. А чистая, ничем не омрачённая радость.

В этот момент все обиды на Анну, остальных девчонок, недоверие к этому месту, накопившаяся усталость — всё это куда-то испарилось. Потому что вот он — настоящий друг. Не тот, кто извиняется и оправдывается давлением родни и ещё невесть чем, а тот, кто бросает вызов в лицо обидчику, не думая о последствиях. Просто потому что друг.

Я не стал ничего говорить. Порывисто шагнул вперёд и обнял его, хлопнув по спине.

— Ну и идиот же ты, Вась, — сказал я, и в моём голосе звучала та самая радость, которую я и не пытался скрыть. — А если проиграешь?

Он смущённо хмыкнул, но похлопал меня в ответ.

— Ни за что! За дурака-то меня не держи. Я ведь тоже бой на кулаках выберу, — он отстранился, и я увидел его самодовольный оскал. — Пойдём, что ли, а то из-за этого козла не успеем подготовиться нормально, и библиотека закроется.

Мы пошли в сторону нужного здания, а я чувствовал, как на душе становится легче и светлее.

У меня никогда не было настоящих друзей. Да и у исходного Алексея тоже. И как же это чертовски приятно! Я рад, что оказался здесь и сейчас.

Глава 22

Аромат свежесваренного кофе и сладковатый запах выпечки с корицей щекотали моё обоняние. Промозглой осенью ощущалась потребность в чём-то подобном, потому я с удовольствием пил свой капучино, смакуя каждый глоток.

Мы с Ксенией находились в уютной кафешке недалеко от академии. Я крутил в руках чашку с ароматным напитком, наблюдая за девушкой, пригласившей меня сюда. Она с невозмутимым видом отламывала кусочки кекса, будто мы встречались так каждую неделю.

— Ну что, — не выдержал я, отставляя чашку. — Признавайся. Зачем всё это затеяла? Таинственное приглашение в уединенное место… Не иначе как свидание задумала, Земская.

Мои губы расплылись в ухмылке, а взгляд скользнул в сторону — там, за соседним столиком как раз сидела влюблённая парочка.

Ксения подняла на меня глаза, и в их глубине заплясали озорные искорки. Уголки её губ дрогнули в едва сдерживаемой улыбке.

— А что, Стужев? Не твоего уровня свидание? Или боишься, что не справишься с ролью жениха? — она сделала глоток латте, притворно-кокетливо прищурившись.

— Со своей-то репутацией? Ещё бы, — парировал я. — Как бы меня твои поклонники не растерзали. Да и Вася с ума сойдет.

Мы оба рассмеялись. Было странно и легко одновременно вот так шутить. Я понимал, что Ксения несерьёзно говорит. Но это не отменяло того, что причина приглашать меня сюда была. И это явно не простой разговор по душам, а некая цель.

Когда смех стих, я откинулся на спинку диванчика с велюровой обивкой и посмотрел на неё серьёзно.

— Ладно, шутки в сторону. Я действительно рад видеть тебя вне стен академии, но не томи. Зачем ты меня позвала?

Ксения отставила в сторону десерт, выражение её лица стало более собранным, но в глазах всё ещё играл какой-то азартный огонёк.

— Хорошо. Я предлагаю тебе партнёрство. Мы могли бы… ну, как бы это сказать… охотиться, — она развела руками.

Я поднял бровь в недоумении.

— Охотиться? На мифических оленей в академическом парке?

— На людей, — поправила она без тени улыбки. — На подонков. Я буду приманкой — бедная, беззащитная девушка в тёмном переулке. А ты — моя подмога. Будем учить жизни тех, кто плохо себя поведёт.

Я смотрел на неё, ожидая, что она рассмеётся, и это окажется ещё одна шутка. Но шли секунды… полминуты… а она оставалась абсолютно невозмутима.

— Ты это что, реально серьёзно? — наконец выдавил я, брезгливо сморщившись. — Это же… это идиотизм чистой воды!

Её брови поползли вверх от удивления. Видимо, она ожидала другой реакции.

— Почему? — искренне возмутилась Ксения. — Мы будем вершить правосудие! Наказывать тех, кто этого заслуживает!

— Какое правосудие? — фыркнул я. — Мы — студенты Магической Академии. Мы владеем магией и боевыми искусствами. А ты предлагаешь нам избивать каких-то пьяных идиотов, простолюдинов? Это как бить младенцев. Никакой славы, никакого развития, один лишь позор. И какой урок мы им преподнесём, не постесняюсь спросить? Что есть девушки, которые дерутся круче, чем они? Они этого даже не поймут, а лишь больше озлобятся! И сорвут неудовлетворённость на каких-то бедолагах, что не сумеют себя защитить.

Я покачал головой, не в силах понять её мотивацию. Девушка сидела, раскрыв рот. Похоже, о таких вещах она не задумывалась прежде.

— И вообще, с чего вдруг? — продолжил я тираду. — Ты ведь графиня! У тебя есть дела поважнее, чем бегать по переулкам и искать приключений на свою… э… на свою тиару.

Моё последнее замечание должно было её рассмешить, но оно, казалось, наоборот, ранило. Азарт в её глазах погас, сменившись какой-то глубокой, необъяснимой печалью. Она опустила взгляд в свою чашку, и наступившая пауза затянулась. Я понял, что задел что-то важное для неё, но совершенно не понимал что.

— Ксения? — тихо позвал я. — Что-то не так?

— Да так, ничего, — ответила она, покачав головой. Но видно было, что нагло врёт. — Раз для нас опыта никакого не будет, может… Может, тогда дуэль устроим?

Она стрельнула на меня глазками и замерла, будто кролик перед удавом. Я же шумно выдохнул: не первый раз она этот вопрос поднимает. Но в чём смысл? Она же девушка! И как мне её бить при зрителях? Поддаваться — она расстроится, а побить — меня с говном съедят. Не только её фанаты, но и преподаватели. Да и вообще, резонансная ситуация выйдет — жалкий барон побил графиню. Я в такое лезть совершенно не желал.

— Нет.

Мой ответ прозвучал резко и грубо. Даже неуютно стало, а Ксения совсем расстроилась.

— Ты ведь графиня, а я — барон. Сама хоть понимаешь, что будет? Со мной, разумеется. Ты-то птица более высокого полёта.

Она какое-то время молчала, подбирая слова и крутя пальцами чашку.

— Птица… — она хмыкнула, не поднимая взгляда. — Ты не представляешь, как близок к истине. Птица в клетке. Графиня… Это не я. Вернее, не совсем я.

Я нахмурился, не понимая.

— Земская — это моя бабушка, — продолжила она. — Моя же фамилия… Юсупова.

Воздух словно вылетел из лёгких. Я замер, не в силах произнести ни слова.

Юсуповы. Один из трёх княжеских родов, столпов Москвы. Выше — только правящая династия Долгоруких. Да быть такого не может! Тем более здесь, в Тамбове.

— Княжна? — наконец прошептал я, и это прозвучало настолько инородно, что поёжился.

Казалось, всё кафе притихло.

Но я осмотрелся, и, к счастью, мне это показалось под наплывом эмоций. Люди даже не смотрели в нашу сторону, все непринуждённо общались, погружённые в свои заботы.

Земская кивнула, наконец подняв на меня глаза. В них не было ни гордости, ни высокомерия. Только усталая грусть.

— Да. Та самая. Меня… меня готовят. К блестящему будущему. К богатому браку. К жизни в золотой клетке, где моей главной обязанностью будет красиво улыбаться и рожать наследников.

Она с силой сжала свою чашку, и я увидел, как дрожат её пальцы. А ещё губы искривились в безрадостной улыбке.

— А я… а я хочу сражаться. Я хочу быть воином, солдатом. Я хочу сама вершить свою судьбу, а не быть разменной монетой в политических играх моего рода.

Девушка глубоко вздохнула и откинулась на спинку диванчика.

— Тамбов… это не выбор. Это наказание. Меня сослали сюда, подальше от столичных соблазнов и «опасных» увлечений. Думали, что в провинции я образумлюсь, заскучаю, — но довольная улыбка тронула её губы. — Они не учли, что бабушка встанет на мою сторону. Это она помогла мне поступить в академию. Это её титул и её влияние я использую как щит. Пока все думают, что я просто приезжая графиня, я могу быть… собой.

Всё встало на свои места. Её дерзость, её потребность доказывать что-то, её странные, почти детские попытки «вершить правосудие» — это был бунт. Отчаянный, не всегда умный, но искренний бунт против той судьбы, которую ей навязали. Довольно трогательно, на самом деле. Я разве не такой?

— Но… почему я? Зачем ты начала меня преследовать? — недоумевал я. — В академии полно графов, ровня тебе. Ты могла бы с ними дружить и учиться. Спарринговаться. У тебя не было бы рамок.

— Стужев, ты сейчас серьёзно? — её губы скривились в презрении. — Никому это не надо. Все только интригуют, никто не горит желанием лезть в разлом. Никто силы не ищет, понимаешь? Настоящей силы. Только ты… — она широко улыбнулась. — Я, когда увидела ту дуэль с Огневым, места себе не находила. После той встречи в переулке… Ты уж прости, но тогда я считала тебя бездарностью. Ты даже рукопашным занимался отдельно, я совершенно не понимала, почему. Но мнения не меняла. Пока не увидела, как и после той дуэли ты не сдался, а ходил с гордо поднятой головой. Все эти трусливые злопыхатели тебя не трогают. Для тебя важен сам бой.

Ксения залилась соловьём, совсем меня засмущала. Приятно было слышать всё это. Если она заметила, значит, и другие тоже. Я не об идиотах, а о нормальных ребятах. Пусть мало, но такие были в нашем потоке.

— Прости за ту идею, — тихо сказала она. — Про охоту. Это по-детски глупо, я знаю. Просто… иногда я так чувствую себя сильной. Полезной. А не придатком рода.

— Понимаю, — наконец выдохнул я. — Но… ты и правда выбрала странные методы.

Я тихо засмеялся под её смущённым взглядом. Когда она не корчит из себя горделивого воина, то кажется вполне милой и приятной девушкой. Такой уютной и домашней. Но, наверное, подобной я её вряд ли смогу часто видеть.

— Если хочешь быть воином, будь им. Но делай это с достойными противниками. На дуэлях. На турнирах. Докажи всем, включая своих родителей, кто ты на самом деле.

Она смотрела на меня с лёгким удивлением, будто ждала насмешек, укора. Очередного напоминания, что против рода не попрёшь, что нужно быть частью семьи и идти той судьбой, что выбрали взрослые. А получила внезапно поддержку.

— Думаешь, получится? — неверяще спросила она.

— С твоим-то характером? — я усмехнулся. — Что-то я сомневаюсь, что ты сломаешься и безропотно пойдёшь по указке под венец.

Земская, я решил её про себя называть всё же так, улыбнулась широко и открыто. Она была счастлива.

Я же внутренне ликовал — очередной рояль! Я таки иду верным путём! Если смогу поддержать её, если она станет не чьей-то женой, а полноценной частью рода Юсуповых, то это будет для меня прекрасным исходом. Чтобы заиметь таких друзей, нужно очень сильно постараться, а мне она сама упала, как снег на голову!

Интерлюдия

Мария Стужева прижалась спиной к прохладной стене здания. Всего минуту назад она вышла из кафешки и её всё ещё трясло от услышанного.

Татьяна жаловалась, что Алексей что-то от них скрывает. Что он отдаляется, вместо того, чтобы пойти с ними на сближение. Подругу себе новую завёл. Вся академия гадала об их отношениях. Да и самой Марии было дико интересно докопаться до сути. Земская была очень странной барышней, но даже с её характером такая заинтересованность захудалым баронишкой казалась подозрительной.

Потому Мария решила проследить за братом, когда случайно увидела

И ведь не зря! Она буквально сорвала куш!

Не дожидаясь конца разговора, Мария, крадучись, как тень, метнулась прочь. Её сердце бешено колотилось, но не от страха, а от предвкушения. У неё в руках была информационная бомба, и она точно знала, кому её преподнести.

Вскоре она уже шла коридорами общежития, шумно дыша. Мария торопилась поделиться новостью, от которой её просто раздирало изнутри.

Наконец, она очутилась перед дверью в комнату Татьяны Рожиновой. По дороге написала в личку, что им нужно поговорить наедине, и та сказала, куда идти к ней.

Глубоко вдохнув и задержав воздух, Мария посчитала, что достаточно успокоилась, и постучала.

— Войди, — послышался скучающий голос подруги.

Татьяна полулежала на кровати с книгой в руках. Она подняла на гостью усталый взгляд.

Мария плотно прикрыла дверь и подошла ближе. Глянув на страницы, поняла, что это высшая математика, и у неё самой дрожь пробежала по телу. Вот зачем им, магам-бойцам, высшая математика? Бред же!

— Мария, что случилось? Ты вся раскраснелась, — заметила Рожинова.

— Татьяна, ты не поверишь! — выпалила девушка. Её глаза горели от важности момента. — Я только что… я узнала нечто невероятное. Про Земскую.

Имя графини заставило Татьяну отложить учебник и сесть. Её поза и выражение лица излучали искреннюю заинтересованность.

— Ну? И что же ты там узнала? Почему она привязалась к Алексею?

— Не об этом! Но там куда круче! — с торжеством в голосе прошептала Мария, опускаясь на край кровати. Она всячески старалась показать, что принесла не просто сплетню, а государственную тайну. — Она вовсе не Земская! Ну, то есть, не та Земская! Это её бабушка! А сама она… — Мария сделала драматическую паузу, — Ксения Юсупова. Княжна. Да, та самая.

Лицо Татьяны вытянулось в недоумении. В её глазах, тёмных и проницательных, будто вспыхнул и тут же погас холодный огонёк.

— Юсупова? — переспросила она с лёгкой насмешкой. — Маша, дорогая, ты уверена? Может, тебе показалось?

— Нет! Я всё слышала сама! Они сидели в кафе в городе, я проследила. И подслушала. Там столики огорожены такими горшками с высокими искусственными цветами. Не суть. Она всё рассказала Алексею! Её сослали сюда из Москвы, чтобы отбить охоту к опасным увлечениям! Она скрывается под чужим именем!

Мария выложила всё, смакуя каждую деталь, гордясь своей проницательностью и тем, что приносит такой драгоценный дар своей влиятельной подруге. Она ждала взрыва, бурной реакции, благодарности.

Реакция Татьяны была иной. Она медленно улыбнулась. Это была не радостная, а хитрая, расчётливая улыбка охотника, которому под ноги бросили дичь.

— Ну надо же… — протянула она, и в её голосе звучала сладостная ядовитость. — Какая же она дурочка! И твой братец не лучше… Такие секреты обсуждать в кафешке, на виду у всех.

Она покачала головой, словно жалея недалёких детей.

— Машенька, ты просто умница, что пришла именно ко мне, — Татьяна накрыла своей ладонью ладонь девушки. — И ты абсолютно права, поступила правильно. Только настоящая подруга могла бы доверить такое.

Мария расцвела от комплимента, её грудь наполнилась гордостью. Она была полезной! Она была на стороне сильных! Не то что этот дуралей Алексей, который по случайности стал Стужевым.

— Но теперь слушай меня очень внимательно, — голос Татьяны стал тише и суровее. — То, что ты узнала… это колоссальная тайна. Огромной важности. Её ценность — в её секретности. Ты не должна говорить об этом НИКОМУ. Ни единой душе. Это будет наш с тобой маленький, женский секрет. Обещаешь мне?

— Конечно, Таня! — с готовностью воскликнула Мария, польщённая до глубины души. Её возвели в ранг хранительницы тайны, сделали соучастницей. — Клянусь! Ни слова! Нема как рыба!

— Умничка, — Татьяна мягко сжала её пальцы. — Я знала, что могу на тебя положиться. Ты единственная, кому я могу доверять по-настоящему.

Сама Татьяна ликовала. Как же полно вокруг наивных дурачков! И всё же её ставка на Стужева оказалась не напрасной. Она поймала и привязала к себе его сестру Марию не угрозами, а лестью, теша её эго и жажду значимости. А также ненависть к брату. Как удачно, что она более покладистая, чем этот упрямец.

— Сейчас не время и не место использовать эти знания, — продолжала Татьяна, её взгляд стал отстранённым, будто она уже строила планы. — Всё должно быть сделано красиво и вовремя. Когда придёт момент, мы будем действовать. А пока… мы просто знаем. И ждём. Договорились?

Мария кивала, смотря на подругу с обожанием. Она видела в её словах мудрую стратегию. Она не понимала, что стала всего лишь инструментом в чужих руках, слепой и глухой куклой, радующейся тому, что её, как марионетку, дергают за верёвочки. Она даже не хотела признать, что ничего из слов подруги не поняла. Какую выгоду можно получить из этой информации? Да это и не важно. Сейчас она на правильной стороне, в отличие от Алексея.

— Я так рада, что ты есть, Таня, — искренне выдохнула Мария.

— И я, милая, — мягко улыбнулась Татьяна, внимательно смотря на пешку перед собой. — И я. Теперь иди и помни — ни слова. Ты моя главная союзница.

Когда дверь закрылась за сияющей Марией, улыбка мгновенно сползла с лица Татьяны Рожиновой. Она медленно поднялась, подошла к окну и внимательно посмотрела в окно на академический двор. Он был чёрным и неприветливым, снег ещё не успел объявить о наступлении зимы.

— Юсупова… — прошептала она едва слышно. — Вот это действительно сюрприз. Кто бы мог подумать, что в нашей глуши можно встретить птицу такого полёта.

В её глазах вспыхнул жесткий, безжалостный расчёт, а губы расплылись в садисткой усмешке. Она поймала самую большую рыбу в своей жизни. И теперь нужно было всё хорошо продумать, чтобы та не сорвалась. Это будет не просто, но определённо интересно и выгодно.

Паутина интриг разрасталась, но это лишь радовало графиню. Она

Интерлюдия

В комнате Валентина Рожинова царила расслабленная атмосфера. Вместе с друзьями он составлял коллективный доклад на занятие. Дело шло неспешно, время от времени парни переговаривались и посмеивались.

Их идиллию нарушила Татьяна, войдя без стука. Её холодный взгляд скользнул по однокурсникам брата, склонившимся над конспектами, и задержался на самом Валентине — тот разглядывал сестру с ленивым интересом.

— Я ведь просила — наедине, — с неким раздражением сказала она. — Это серьёзный разговор.

Валентин продолжал её разглядывать, подперев подбородок ладонью. Все его движения выражали расслабленность и неспешность, в отличие от Татьяны.

— Сестрёнка, давай без этого пафоса, мне он не интересен. Говори, что там у тебя?

— Валентин, — она нахмурилась, — я серьёзно. Прекрати этот цирк.

Парень ещё какое-то время задумчиво смотрел на сестру, прежде чем вздохнуть и сказать:

— Ребята, выйдите. Ненадолго.

Один из студентов был явно недоволен предложением. Он посмотрел на Рожинова исподлобья:

— Если ты забыл, это и моя…

— Я сказал, выйди, — перебил его Валентин. В его тоне не было злости, лишь плохо скрываемое высокомерие и уверенность в том, что его приказу подчинятся мгновенно. — Или тебе нужно снова руку сломать, чтобы понятливее стал?

Комната опустела. Валентин откинулся на спинку стула, сложив руки на груди.

— Ну? Я весь внимание.

— Плохо ты пешек в узде держишь, — девушка села на один из освободившихся стульев.

От её замечания Валентин изогнул губы в презрении:

— Да, время от времени нужно напоминать им их место. Конкретно с этим — видимо, подзатянул.

— Я давно тебе говорю, что мягкая сила продуктивнее ежовых рукавиц.

— Это хорошо работает только с женщинами, — он отмахнулся от сестры.

— Ты ведь даже не пробовал, — хмыкнула та.

— Тань, только не говори, что ты пришла обсудить именно это! Или Анну. Ближе к делу, пожалуйста.

— Она тебе не пара, Валя, — Татьяна произнесла это с лёгким раздражением, как заученную мантру. — Когда тебе уже надоест эта игра в кошки-мышки?

— Игра ещё не окончена, сестрёнка, — усмехнулся он. — Пока мышонок пляшет и забавно пищит, мне весело. Решать, когда это закончится, буду только я. И тебя это касаться не должно.

— Тогда, возможно, тебя заинтересует объект куда более… перспективный, — Татьяна сделала паузу, нагнетая интриги. — Не эти детские забавы с провинциальными аристократками, а настоящая игра. Та, что может поднять наш род на небывалые высоты. Даже если это будет не брак, а просто прочная дружба с этой особой, она откроет перед нами двери, о которых мы и не мечтали.

Валентин фыркнул, его лицо скривилось в снисходительной гримасе.

— Ты всё ещё продолжаешь эти интриги? Ладно, выкладывай. Чьё же расположение нам так срочно требуется завоевать?

— Ксении Земской.

В комнате на секунду воцарилась тишина, а затем её разорвал громкий, искренний хохот Валентина.

— Земская? — сквозь смех выдохнул он. — Милая сестрёнка, она, конечно, графиня, и с ней не стыдно показаться в приличном обществе, но чтобы «небывалые высоты»? Не смеши. Нужны веские причины, чтобы рассматривать её как серьёзный приз.

Татьяна не улыбнулась. Она выдержала паузу, заставив его смех затихнуть, и посмотрела на него с ледяной серьёзностью.

— Потому что Земская — это не её фамилия. Это фамилия её бабушки. Её настоящая фамилия… Юсупова.

Улыбка с губ Валентина исчезла мгновенно. Он замер, его надменное выражение лица сменилось на изумление, а затем — на пристальный, острый интерес. Он тихо присвистнул.

— Московская княжна? Юсупова? Ты уверена?

— Я бы не стала тратить своё время на такие глупые шутки, братец. Мы можем соперничать, но честь рода и его возвышение для нас всегда на первом месте. Я никогда не врала и не буду врать в таком вопросе.

Валентин медленно поднялся со стула и подошёл к окну, задумчиво глядя на раскинувшийся ниже академический парк. Вся его поза выражала сосредоточенность.

— Юсупова… — произнёс он задумчиво. — Вот это действительно приз. Да, с ней игра выйдет куда интереснее. И захватывающе. И… полезнее.

— Особенно, — мягко, но настойчиво вставила Татьяна, — если мы будем работать вместе. Разделим усилия. Один ум хорошо, а два… тем более наших… лучше.

Валентин обернулся к ней. В его глазах горел тот же хищный огонёк, что и в её. Высокомерие никуда не делось, но теперь оно было подкреплено азартом от предвкушения большой игры.

— Вместе? — он ухмыльнулся. — А ведь мы и правда давно не работали сообща. Будет приятно вспомнить былые времена.

Все знали о соперничестве Рожиновых, но оно в корне отличалось от такового у Стужевых. Когда того требовали обстоятельства, они всегда приходили на помощь друг другу. Так было всегда, так их воспитал отец, готовя к большой игре и не меньшим ставкам взрослого мира. И дети не подводили его ожиданий, он искренне ими гордился.

Взгляды брата и сестры в стремлении к общей выгоде и амбициозности совпадали. Для них все остальные были лишь пешками на шахматной доске, а появление на ней фигуры такого уровня сулило невероятные возможности. Их личное соперничество отошло на второй план перед лицом общего триумфа. Они были жестокими, хитрыми хищниками из одного выводка, и теперь у них появилась новая, достойная их добыча.

Холодный утренний воздух проветривал лёгкие, даря заряд бодрости, а ноги будто летели над асфальтом дорожек. Мы с Васей никуда не спешили, тогда как Ксения бежала впереди, будто заведённая. Её русый хвост упрямо подпрыгивал в такт шагам, сзади она напоминала не человека, а какого-то энергичного гончего пса, рвущегося с поводка.

— Вы чего такие медленные?

Она повернулась к нам и побежала спиной. Её лицо светилось радостью.

— Мы не на соревнованиях, — хмуро ответил я, не понимая её стремления куда-то умчаться. — Суть пробежки… в умеренной нагрузке. Перегружать себя даже вредно.

Снежнов угукнул.

— Слабаки, — шутя, фыркнула девушка. — Не ожидала от вас.

— Чего? — возмутился Вася и ускорился, я же покачал головой.

— Меня такими дешёвыми манипуляциями не взять, зря стараешься, — хмыкнул я. — Василий, куда умчался? Лежать ведь пластом потом будешь! Беги в своём темпе!

— И откуда ты такой умный взялся? — недовольно пробурчала Ксения, но сбавила скорость и поравнялась с нами.

— Тренер у меня хороший, и я ему предпочитаю верить.

— Ску-ко-та! — протянула девушка.

— Спорт не о веселье, а об эффективности и пользе, — возразил я. — Потому ты такая слабая — вся энергия уходит не туда, куда надо.

— Что-о-о? — возмутилась она, начав сверлить меня гневным взглядом.

— Что слышала. Кто тебе ещё правду-то скажет? — улыбнулся я. — Цени!

— У тебя талант хамить с таким видом, будто одолжение делаешь.

— Меньше думай о гордости, больше о пользе.

Ксения сделала вид, что обиделась, зато Василий остался доволен, что я её утихомирил.

Закончив круг, мы посеменили в ту самую малюсенькую каморку для дополнительных занятий, которую мне как-то выделил Щебнев. За что ему огромное спасибо, конечно. Даже если Холодов и заплатил ему.

Ксения, едва переступив порог, скривилась, осматривая наши владения.

— И это всё? — её нос сморщился от явного недовольства. — Здесь даже мечом нормально не размахнёшься, не то, что пару приёмов отработать. Могли бы и побольше найти.

Я с раздражением скинул спортивную куртку.

— Не перебирай харчами, графиня. Вспомни, как на фехтовании мы попытались встать в спарринг, а Майский тут же нас развёл по разным углам. Сказал, что ты «слишком импульсивна», а я «недостаточно опытен» для совместных тренировок. А на рукопашке мы вообще по разным программам идём.

Мы с ней прекрасно понимали, что причина была в другом — в репутационном щите. Педсостав не знал правды, но Земскую покрывал ректор, давний приятель ее бабушки. Хоть борьба за место преемника графа Молниевского шла полным ходом, он сам оставался на посту и держал в своих руках всю полноту власти.

Я, конечно, смутно представлял, в чём там выгода может быть, кроме попила бюджета. Но ведь как у коммерческого заведения, у них была отчётность перед родителями и их родами, а также акционерами. По крайней мере, я поверхностно знал такую информацию, а как оно на самом деле — тёмный лес.

В любом случае, графа никогда не ставили с не вассальным бароном, а с дворянином — тем более. Такова была негласная политика заведения. Это в уставе официально все равны и обязаны друг другу тыкать, но на деле социальное расслоение никуда не девалось. Дворяне имели худшие комнаты, чем аристократы — даже в этом прослеживалась определенная тенденция. Как и в том, что селили студентов, руководствуясь титулом, географией и личными пожеланиями. Во избежание конфликтов между детьми влиятельных родов. Как и чрезмерного давления на неблагородных, что могло вылиться в теракт.

— Но места и правда маловато, — заметил Вася, но стоило мне бросить на него осуждающий взгляд, сразу начал отнекиваться: — Да я ничего такого в виду не имел, хорошо, что нам… тебе… вообще удалось выбить помещение.

— Вот именно. Так что все свои возмущения оставьте при себе. Или выбейте нам другой, более большой и подходящий зал. Что-то я сомневаюсь, что получится.

Ксения вздохнула, смирившись с неизбежным.

— Ладно, ладно, — сказала она. — Приступаем. Разминка, потом работа на скорость и точность. У меня есть пара идей.

Мы начали.

Комната и правда была тесной, приходилось следить за собой, чтобы во время боя сильно не скакать по площади. Пока двое спарринговались, третий оттачивал удары на груше, либо делал силовые упражнения на тренажёре. Как говорится, лучше так, чем совсем ничего.

Ксения двигалась как ураган — резко, чётко, без лишних движений. Она буквально фонтанировала энергией, и ей явно было недостаточно просто оттачивать удары по воздуху. И откуда у мага земли столько энергии, спрашивается? Или слухи об их неповоротливости просто миф?

Когда Вася и Ксения впервые начали спарринговаться в рукопашном — о мече в такой комнате и говорить не стоило — он был скован. Он в принципе никак не мог привыкнуть к её присутствию в нашей компании. Как я понимал, это было как из-за того, что она девушка, так и из-за титула. Всё же он рос как простолюдин и не мог расслабиться, когда рядом находился такой высокородный человек. Тем более, это я вёл себя с ним естественно, а Ксения была высокомерна и холодна, в ней чувствовалась княжеская кровь, если можно так выразиться.

— Эй, Снежнов! — позвала она, заставляя его вздрогнуть. — Я что, кусаюсь? Не сдерживайся так. Дай мне хоть немного сопротивления, а то скучно же!

— Я не… это самое… — он совсем стушевался.

— Ты что, хуже меня? — подбоченилась она. — Я видела, как ты на кулаках работаешь. Давай, Василий, покажи, на что способен простой смертный против высокородной графини!

В её тоне не было злобы, один лишь азарт и вызов. Вася, подгоняемый её напором, неуверенно кивнул и принял стойку. Я видел, как он, внутренне скрепя сердце, готовится к унижению.

Вот только он был опытнее Ксении, благодаря мне и бойцовскому клубу. Так что это девушке пришлось потесниться. Но она не стала ругаться или оскорблять Снежнова. Наоборот, хвалила и благодарила за хорошую тренировку.

Наконец-то напряжение между ней и Васей начало уходить, что меня радовало. Парень распрямил плечи и стал чувствовать себя куда увереннее.

Я наблюдал за ними, слегка улыбаясь. Да, она гиперактивный и немного сумасшедший ураган. Но под её напором даже Вася начал двигаться собраннее и увереннее. Её энергия была заразительной. Всё же она хороший человек, хоть и своеобразный.

Тренировка подходила к концу, когда в комнатку вошёл Щебнев. Вася и Ксения замерли, посмотрели на меня, я же с немым вопросом на препода.

— Продолжайте, — сказал он. — Представьте, что меня здесь нет.

Мы и продолжили. Щебнев молча наблюдал за нами, его взгляд был тяжёлым и неодобрительным. Я старался не обращать на это внимания, сосредоточившись на отработке ударов по груше, но молчаливое присутствие препода разрушило ту весёлую дружескую

Когда мы закончили, он попросил меня задержаться ненадолго. Я пожал плечами и согласился: всё равно кто-то должен первым занять душ, пусть пока Вася обмоется.

Щебнев смотрел на меня внимательным тяжёлым взглядом, не спеша начинать диалог.

— Если вы пришли помолчать или попытаться дырку на мне протереть глазами, то извините, мне некогда вас развлекать, — недовольно сказал я.

Он тяжело вздохнул и, наконец, начал:

— Увлечение твоё, Стужев, понятно. Девушка яркая, с характером. Словно искра на пороховой бочке.

Я в удивлении приподнял бровь. Он сейчас о Земской, что ли? Хотя, о ком ещё…

— Если вы про спарринги, то она сама напросилась. И сама может за себя постоять, не нуждается в ваших… заботах.

Щебнев коротко и сухо хмыкнул, будто услышал глупую шутку.

— Речь не о её умении драться, а скорее о тебе. Речь о том, что за ней стоят большие люди. Очень большие.

На его лице появилась обеспокоенность. Ничего себе, он волнуется обо мне? Но знать об истинном происхождении Земской он не мог.

— Ты думаешь, она здесь просто так оказалась? Из-за своего любопытства? Ты — щепка, которую перемалывают жернова, даже не замечая. Твои амбиции, твой титул… всё это прах по сравнению с теми, кто держит её ниточки. Ты можешь серьёзно пострадать, даже не понимая, откуда придёт удар.

Загнул-то как… Хотя, по лицу видно, что он уверен в своих словах. Просто доносит как факт.

— Это что, угроза? — насторожился я. Мало ли, вдруг его попросил кто-то предупредить глупого баронишку, что он связался с тем, кто ему не ровня.

— Нет, — он покачал головой, и его лицо снова стало невозмутимым и холодным. — Это констатация. Плохая идея, Стужев. Очень плохая. Играешь с огнём, а обожжёшься не ты один. Просто имей это в виду.

— Вы даже не представляете, как далеки от истины, — хмыкнул я. — Я знаю риски и понимаю, на что иду. Не волнуйтесь.

Он опять помолчал, сверля меня взглядом, и вздохнул.

— Очень на то надеюсь, Стужев. Очень.

Учитель развернулся и ушёл, оставляя меня одного.

Щебнев… Да он и понятия не имел, какие именно игры ведутся вокруг Земской. Ну уж нет, меня не напугать сказками про «больших людей». Раз графиня-бабушка благословила забавы Ксении, то и волноваться не о чем.

Ребята задерживались, так что я сидел на перемене перед лекцией в одиночестве, уткнувшись в учебник. За общим гомоном не было слышно, как кто-то подошёл, но об этом предупредил знакомый аромат духов, так что я поднял голову. Татьяна Рожинова плавно опустилась на соседнее место, улыбаясь так, будто мы только вчера душевно болтали за чашкой чая.

— Алексей, привет! Как дела? — сказала она с невозмутимым видом.

Я внимательно смотрел на неё. Вот ведь правду говорят, наглость — второе счастье!

— Лучше некуда. Особенно сейчас, — хмыкнул я.

Её улыбка не дрогнула. Она мастерски игнорировала намёки.

— Я тут долго думала… — начала она, понизив голос до доверительного, интимного тона. — И мне удалось кое-что сделать. Я поговорила с отцом. Смогла убедить его, что ты… не тот, за кого тебя пытаются выставить. Что ты не бастард, а порядочный молодой человек из хорошей семьи. Так что теперь нашей дружбе ничто не мешает.

В её взгляде была непоколебимая уверенность в том, что она сделала мне невероятное одолжение. Вроде как проблема была во мне, но теперь она всё уладила. Не особо приятно было это услышать, но я промолчал.

— Скоро это поймут и родители Анны, — продолжила она, словно делясь самым ценным секретом. — Всё наладится. Итак… мир? — она протянула ко мне руку.

Я задумался на секунду, глядя на её ладонь. Вспомнил её внезапное охлаждение. Все эти взгляды окружающих, перешёптывания за спиной. Но потом вспомнил и о том, что в этой жизни лучше иметь таких «друзей» на своей стороне, чем на противоположной. Пусть и ненадёжных.

— Мир, — хмыкнул я и пожал её пальцы.

Она кивнула, довольно улыбнувшись, и бросила взгляд через плечо. Как по мановению волшебной палочки, за наш длинный стол подсели Цветаева, Виктория и ещё пара девушек из её вечной свиты. Дворянки-вассалы Надежда и Марина. Они молча устроились с краю, словно почётный караул.

Прогремел звонок, но я уже ловил на себе недоумённый взгляд Васи, который робко прошёл мимо. Я успел схватить его за рукав:

— Ты куда? Тут твоё место. Или забыл?

Он неуверенно сел, озираясь на девчонок как мышка на кошек.

— Э… может, я потом…

— Сиди, — приказным тоном сказал я. Потом посмотрел на Татьяну. — Подвиньтесь, пожалуйста. Места не хватает.

Я сел так, как обычно, то есть, по сути, Рожинова заняла место Земской. Так что либо той нужно было куда-то пересесть, либо Васе. Но меня такие варианты не устраивали, естественно.

На лице Татьяны на миг промелькнуло лёгкое раздражение, но оно тут же было скрыто всё той же сладкой улыбкой.

— Конечно, — она вежливо подвинулась, и её спутницы, фыркнув, отсели чуть дальше.

Так и вышло: с одной стороны от меня сидели Вася и подошедшая с опозданием недоумевающая Ксения, с другой — Татьяна, Вика и Цветаева. Две фракции, разделённые моей персоной. Сюрреалистичное зрелище. Особенно для всего потока. Бастард, зажатый двумя графинями. Надеюсь, парни желчью не подавятся. И я получу новую порцию дуэлей, а то надоело бегать и искать. Пусть сами приходят.

Я поймал взгляд Васи — он был растерян и насторожен. Но я был рад главному: Рожинова не сказала ни слова против его присутствия. Раньше она открыто говорила, что не хочет видеть Снежнова в нашей компании. Видимо, её желание примирения было серьёзным, это стоило уважения.

Я открыл конспект, чувствуя на себе тяжёлый, изучающий взгляд Ксении с одной стороны и сладкий, довольный Татьяны — с другой. Мир был заключён. Хрупкий, холодный и чисто политический. И я отдавал себе отчёт, что прежней лёгкости между нами не будет уже никогда. Но для достижения моих целей этого более чем достаточно.

Глава 24

Ради моей задумки мы собрали и передвинули весь инвентарь в комнате. Свободного места получилось больше, но не сказать, чтобы прям совсем.

Конечно, можно было пойти в обычную комнату-полигон, но высока вероятность, что туда сбегутся преподы следить за тем, что у нас тут вообще происходит. А учитывая, что на занятиях нам, по сути, не давали вставать напротив Ксении, результат мог оказаться плачевным — задумка накрылась бы, даже не начавшись.

В этой же комнате, которая скорее являлась кладовкой, мы были свободны. Ещё раз спасибо Щебневу.

Напротив меня находились Василий и Ксения. Я же стоял, скрестив руки на груди и смотрел на них с издёвкой.

— Чего стесняемся? Вы ведь знаете, что это лишь дружеский спарринг.

— Ты, конечно, чуть опытнее нас, — начал Василий неуверенно, — но не настолько же! Это безумие!

— Это тренировка. Или боитесь, что вдвоём со мной не справитесь? По самолюбию ударит? — продолжал я издевательским тоном.

— Это нечестно, — заметила Ксения. Она была хмурой с того момента, как я озвучил своё предложение.

— Уж от кого, а от тебя, Земская, я такой трусости не ожидал, — я разочарованно покачал головой.

— Эй, — возмутился Снежнов. — А от меня, значит, ожидал?

От них обоих начала исходить аура гнева, питая меня. Как конфетку у ребёнка отнять.

На комментарий Василия я лишь загадочно ухмыльнулся. Пусть сам додумывает, обычно так даже лучше выходит.

— Я не трус! — воскликнула Ксения. — Я за справедливость! А честные бои идут один на один, два на два. А не когда на одного несколько противников!

— Маленькая наивная девочка внутри взрослой дамы, как печально, — с театральной грустью заметил я, даже языком цокнул. — Жизнь несправедлива. На поле боя никто не будет соблюдать честность. Или ты решила максимум на дуэли ходить всю жизнь?

— Стужев, — злобно прорычала Земская, и я увидел в ней ту самую истеричку, как тогда в переулке. То, что мне и нужно. — Ты там ничего не перепутал? За языком следи!

— Обнаглел совсем, включил свой режим придурка, да? — хмыкнул Снежнов, намекая на нашу первую встречу в яме клуба.

— Да ты можешь быть догадливым, оказывается, — я театрально изобразил удивление и захлопал в ладоши. — Если очень того захочешь.

Это сработало. Вася, обычно спокойный, «пыхнул» злобой и ринулся в атаку первым.

— Ну всё, Стужев, ты сам напросился, — прорычал он, наступая.

Его удар был мощным, но тяжёлым, предсказуемым. Я уклонился, почувствовав, как воздух свистит у самого виска. Но в тот же миг с другой стороны в меня впилась Ксения. Её русый хвост мелькал, как хлыст, а удары острых кулачков сыпались градом. Быстро, азартно, но… слабо. Как комариные укусы. От её ударов по предплечьям было щекотно, а не больно. И дело даже не в действии дара, а отдаче — её почти не было, что показательно. Жалеет меня?

— Давай, Земская, сильнее! — подначил я, отскакивая от очередного низкого маха ногой Васи. — Я, если массаж захочу, то в салон схожу!

Она в ответ что-то яростно проворчала и удвоила усилия.

Проблема была в том, что вдвоём они занимали всё пространство. Я не мог отступить, не мог развернуться. Но и они не могли одновременно нападать, нужно было чередоваться. А учитывая их злость, они скорее мешали друг другу, чем помогали.

Моя тактика была одна — скорость и контратаки. Я отводил жёсткие удары Васи по рукам. Но это не всегда получалось, так что я чувствовал, как начинают неметь предплечья. А он неплохо отработал технику ударов!

В то же время я продолжал уворачиваться от града неточных, но надоедливых атак Ксении.

Вася работал как танк — методично, мощно, с редкими, но опасными выпадами ногами. Один такой круговой удар едва не задел мою челюсть, я едва успел отклониться, и пятка ботинка со свистом прошла в сантиметре от моего носа.

— Ого, Снежнов! Можешь ведь, когда хочешь! — выдохнул я, отвечая коротким, точным апперкотом в его защищённое предплечье.

Он кряхтел, но не отступал. А в меня полилась новая порция энергии.

Ксения, видя, что её атаки не наносят урона, попыталась действовать хитрее. Она сделала вид, что споткнулась, и рванулась мне в ноги, пытаясь сделать подсечку. Но я был быстрее. Отпрыгнул назад, прижавшись к стене, и её бросок прошёл впустую.

— Неплохо, — похвалил я, — но слишком медленно!

Мы кружили в тесном пространстве, как три паука в одной банке. Дышалось тяжело, в горле першило от пыли и напряжения. Я уже не шутил, все силы уходили на то, чтобы успевать за двумя сразу. Противники разогрелись и действовали более активно. Ещё и это узкое пространство было ужасно неудобным для манёвров.

Удар Васи в корпус, я успел подставить плечо — глухо, но не больно. Сразу же ответный хлёсткий удар в его открытый бок — он крякнул и отшатнулся. Следом атака Ксении — серия быстрых тычков в голову, я прикрылся, поймал её запястье и толкнул так, что она потеряла равновесие, и от падения её спасла лишь стена, к которой она отступила.

Они выдыхались. Движения Васи стали тяжелее, а пыл Ксении поутих, сменившись на сосредоточенную, но уставшую злость. Мы стояли, тяжело дыша, оценивая друг друга.

Вдруг Вася опустил руки и выдохнул:

— Всё, я сдаюсь. Ты ас, Стужев. Доволен?

Ксения, всё ещё насупленная, но уже без агрессии, медленно кивнула, потирая покрасневшее запястье.

— Да… Ладно. Признаю. Держаться против нас двоих… Это сильно. Но можно было и не хамить!

Мы втроём рассмеялись, что расслабило обстановку.

Я опустил кулаки, и по лицу разлилась широкая, довольная улыбка. Всю мою ядовитость как рукой сняло.

— А как по-другому вас растормошить? Правильные какие! Аж тошно становится, — отмахнулся я. — Мы тут собрались ради тренировки, а она может быть разной. Чего бояться или стесняться? Жаль только, что магию нельзя использовать.

Я тяжело вздохнул, осматривая потолок и стены. Печально. Но ничего не поделать. С Васей мы ещё могли занять специальную комнату официально, а

И всё же, я был чертовски доволен. Не победой как таковой, а выдержкой. Тем, что не сломался под их напором, что вытерпел неудобство расположения. Это был лучший спарринг за долгое время — новая ситуация, опыт. Но начинало складываться ощущение, что в академии меня будто сдерживают. Оставалось надеяться, что со второго курса пойдёт реальная магия, и я смогу поднять свой уровень мастерства.

Мы шагали по главному коридору академии, громко и бестолково споря о вчерашнем задании по матрицам. У всех была одна и та же проблема — сколько раз ни решай, ответ получался разным. Но так быть не должно! В общем, никто не любил эту новую высшую математику. Мы хотели собраться вечером вместе и проследить, как каждый решает и где допускает фатальную ошибку.

И тут краем уха я поймал обрывок фразы из группы студентов, проходивших мимо: «… мерзость, ещё один бастард…».

Я аж встрепенулся от такой информации, тут же обернулся и заметил уже уходящий от меня косой взгляд. Тут же рванул к парню, перегораживая ему дорогу.

— Повтори, — мои слова прозвучали тихо, но с такой ледяной сталью, что даже Ксения и Вася замолчали, с недоумением смотря на меня.

Парень побледнел и сделал шаг назад, натыкаясь на своих приятелей. Те так же испуганно смотрели на меня.

— Я… я не тебе… — он замялся, глаза бегали, ища спасения. — Это я про Снежнова… у него же отец… Все знают…

Ага, всё же эта информация всплыла. Ожидаемо, я даже удивлён, что так поздно.

— Василий — мой друг, — перебил я его, делая шаг вперёд. Коридор замер, все разговоры стихли. Вокруг нас начала собираться толпа зевак. — Значит, это и ко мне тоже. Так что повторяй. Или сразу оформляй вызов. Я не против.

Мои губы расплылись в предвкушающей ухмылке, а вот парень сглотнул. Он замотал головой, испуганно глотая воздух.

— Нет! То есть… я не хочу… Я ошибся! Забудь!

— Ошибки дорого стоят, — не отступал я, наслаждаясь его страхом. — Особенно такие. Или дуэль, или публичные извинения. Здесь и сейчас.

Он посмотрел на своих друзей, но те отводили взгляд. Связываться со мной никто не хотел. С тех пор, как по академии поползли слухи о моих дуэлях, победах, связях с двумя графинями, желающих открыто насмехаться поубавилось.

— Я… я лучше отступные, — выдавил он наконец, судорожно роясь в кармане. — Вот. Забудем?

Я взял сотенную купюру больше на автомате, чем специально. Был удивлён такой реакции, это что-то новенькое. Но… Не отдавать же обратно, раз взял?

— Ладно. Катись. И чтоб я больше ничего подобного не слышал.

Он сломя голову рванул прочь, его друзья поспешили за ним. Коридор постепенно ожил, но на нас всё ещё бросали украдкой взгляды — любопытные и настороженные.

Я обернулся к своим друзьям. Ксения смотрела на меня с одобрением, Вася так же светился от счастья. Рад, что я за него заступился.

— Честное слово, — вздохнул я, протягивая купюру Васе. Он её брать не спешил, так что я пропихнул в карман его пиджака, — стало как-то скучновато. Уже несколько дней надо мной открыто не ржут. Придётся, видимо, самому рейды устраивать, искать, кто там ещё меня вспомнил. И шепчется, что я бастард.

Вася нервно засмеялся, но Ксения лишь хитро прищурилась.

— А чего далеко ходить? — сказала она, и в её голосе заплясали знакомые озорные искорки. — Мы же тут. Я, например, не против выяснить, кто из нас сильнее в магической битве. Или Вася… — она толкнула его локтем в бок, — … наверняка хочет реванша за прошлый раз.

Снежнов замотал головой, но я рассмеялся.

— Ага, было бы всё так просто, — покачал я головой.

— Но мы можем попробовать! — Земская тут же воспряла духом, когда я не стал открыто отнекиваться, как обычно.

— За спрос не бьют, — пожал я плечами. — Тогда сходи в комитет, попробуй меня на дуэль вызвать. Зарегистрировать вызов.

— А вот и попробую! — та была довольна, гордо подняв голову.

Пусть пробует, мало ли, вдруг и правда выйдет. Мне стало не хватать битв, сам что-то маньяком боевым начал становиться. Это Земская на меня плохо влияет.

Мы снова пошли по коридору, и я ловил на себе взгляды. Меня побаивались, не удивлюсь, если считали ненормальным. Или строили теории заговоров, что я тайный граф. Ну, а почему бы и нет? А то как гадости, так все сразу подхватывают.

Не менее интересно, скажет ли что-то мне Рожинова по поводу Васи, когда до неё дойдут слухи о бастардстве Снежнова.

Была перемена, мы с Татьяной, Викторией и остальными заняли место за длинным столом лектория. Земская со Снежновым ещё не появились, у них также перед этим были групповые занятия в другом месте.

— Алексей, я слышала, ты срез по матрицам хорошо написал, — обратилась ко мне Цветаева Ксюша. — Поможешь мне разобраться в теме?

Она говорила, почти улёгшись на парту, подставив под голову ладонь, так как между нами сидели Виктория и Татьяна.

Я изогнул бровь в недоумении, смотря на неё. Покосился на Рожинову, которая была по всем предметам круглой отличницей и везде успевала. Мясоедова также хорошо училась.

— А Татьяна что, не может помочь? — решился я озвучить свой вопрос.

— Я пыталась, — холодно ответила та, даже не смотря на меня, а что-то изучая в смартфоне. — Но до Ксюши плохо доходит. Хоть она и правда старается.

Графиня оторвала взгляд от телефона и посмотрела на меня.

— Может, ты тоже попробуешь помочь ей? Вдруг получится?

— Ты с чего так решила? — мои брови вновь взметнулись вверх.

— Так вы с Васей и Ксенией выучили матрицы. Особенно Василий меня удивил, он ведь не особо… одарён в математике. Тут явно твоя заслуга есть.

Лесть приятная, конечно, хоть мне и не

— Хорошо, — выдохнул я. — После в чат напишу, когда свободен буду. Кстати, про чат. Татьяна, а добавь Василия туда. Мы же все дружно общаемся. Земскую же ты добавила.

Она медленно перевела на меня взгляд. Её глаза сузились чуть заметно, становясь более внимательными, оценивающими. Откажется? Что-то придумает?

— Или мой лучший друг слишком мелок для такой великой особы, как графиня Рожинова? — усмехнулся я.

— Не в том дело, Алексей, — её голос был сладким, как всегда. — Конечно, добавлю. Просто у меня его номера нет. Пусть скинет, и чуть позже добавлю.

Я не стал тянуть. Достал телефон и тут же скинул ей контакт Василия в личные сообщения.

— Правда ли, — спросила она тихо, чтобы не слышали другие, наклонившись ко мне, — что Снежнов… Бастард? Вы ведь тесно общаетесь, ты должен знать наверняка.

Вопрос повис в воздухе. Я весь напрягся, так как привык при этом слове моментально реагировать и вызывать на дуэль. Но сейчас явно не тот случай. В её устах он звучал не как оскорбление, а как констатация факта, предмет для анализа.

— Правда, — так же прямо ответил я, не отводя взгляда. — А что? Неужели сама графиня Рожинова не смогла узнать, какую политику в отношении отпрысков ведёт глава рода Снежновых? Что стравливает их, словно псов бойцовых выращивает, а не детей. Чуть что не так, не оправдал завышенных ожиданий — пинком на мороз.

Татьяна на мгновение поджала губы. Я понимал, что она всё прекрасно знает. Это скорее была проверка для меня. Вдруг я, как и любой «уважающий себя» аристократ буду испытывать отвращение, по сути, к простолюдину, по случайности взошедшему на пьедестал аристократа.

— Знаю, — наконец выдохнула она, и в её признании была лёгкая досада. — Знаю.

— И что? — я наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Это такая уж проблема? Для тебя?

Она задумалась. Её взгляд скользнул по Василию, который только что вошёл в аудиторию вместе с Ксенией. Он что-то рассказывал Земской, жестикулируя руками. Я видел, как Рожинова взвешивает: статус, репутацию, пользу, риски. По крайней мере, мне так казалось. Ведь другая графиня, пусть и странная, допустила в свой близкий круг Снежнова. Возможно, это и стало решающим фактором.

— Там… соревнование, — тихо произнесла она, подбирая слова. — Между ними. Всеми. Причём жестокое. Если он до сих пор носит эту фамилию, значит, глава рода ещё не отрёкся от него. Значит, он более чем достоин быть бароном. Возможно, даже более достоин, чем некоторые законнорожденные аристократы.

Уж не знаю, кого она имела в виду, так как голос прозвучал нейтрально. Но развивать тему дальше она не стала.

Я не смог сдержать довольной ухмылки, потому отвернулся. Это был лучший ответ, на который я мог надеяться. Всё шло, как того хотел я. Мой круг общения никто не может ограничить.

— Рад, что мы поняли друг друга, — сказал я чуть громче, косясь на неё.

Тем временем Земская со Снежновым подошли к нам и сели на свои места.

Татьяна кивнула, и её взгляд на мне стал… сложнее. В нём читалось любопытство и что-то ещё, неуловимое. Но мне от этого стало не по себе. Даже не понял, почему. Это вроде бы не казалось угрозой или чем-то ещё подобным.

Внезапно до меня дошло. Всё это — её уступки, готовность закрыть глаза на «неидеальность» моего окружения — происходило не потому, что она такая добрая. А потому, что я ей зачем-то нужен. Я для неё важнее, чем условности, которые она так яро охраняет для других.

И эта мысль была одновременно и лестной, и тревожной. Потому что с Татьяной Рожиновой ничего не делается просто так. Я вспомнил всё, что знаю о ней. Она определённо не глупая, а вполне себе расчётливая особа. В курсе многих событий, много с кем общается — её круг знакомств воистину широк. Даже с третьекурсниками пересекалась, причём я не уверен, в брате ли дело.

Да, Валентин. Между ними определённо было какое-то противостояние. Но если сравнивать со мной и Марией… То там совсем иначе. То, как Рожинов повёл себя на парковке, как они общались с сестрой… Мне показалось, или между ними не было той ненависти, которую ко мне питала Мария?

И как я раньше не замечал этого? Всех этих странностей? Нужно быть внимательнее с Татьяной, пусть она мне ничего плохого и не сделала, наоборот, постоянно помогала. Хотя, казалось бы, зачем? Видит потенциал? Слабовато для аргумента. Да и не в великой любви дело — давно бы показала это.

Лекция началась. Я задумчиво смотрел на препода, но совершенно не слышал его. У меня внезапно появилась новая тема для размышлений.

Вибросигнал вернул меня к реальности. Заглянул в телефон и увидел «спасибо, что добавили» от Василия. В нашем общем чате. Быстро Рожинова управилась, даже не стала юлить.

«Не за что, добро пожаловать в нашу дружную компанию», — написала она с улыбающимся смайликом.

Такую ли дружную, вот только в чём вопрос.

Интерлюдия

Поза Татьяны была расслаблена. Одной рукой она облокачивалась на стол, положив на неё голову, а второй листала журнал, который лежал на её коленях. Одна нога была закинута на другую, потому тот не сползал.

Взгляд у девушки был рассеянный, её будто не интересовало, что напечатано на страницах.

Сбоку от Рожиновой на некотором расстоянии сидела Водянова Светлана. Осанка ровная, ладони на коленях. Будто примерная ученица перед преподавателем.

— Нужно их ещё раз столкнуть, — настаивала Светлана, понизив голос. — Стужева и Огнева. Это же идеально. Два быка, два самолюбивых придурка, не особо умом блещущих. Один намёк, и они снова сцепятся, как псы.

Татьяна, не отрываясь от журнала, сделала ленивый жест рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

— Стужев стал… подозрительным. Последнее время он ведёт себя не так глупо, как раньше. Будто начал о чём-то догадываться. Резкий и наглый выскочка, его всё сложнее контролировать. Да и его новые друзья

— Не думаю, что для такого стратега это проблема, — Светлана улыбнулась, и взволнованно продолжила: — У меня есть информация, которая облегчит всё. Михаил Огнев подсел на кое-что интересное. Ты наверняка уже слышала о популярном среди дворян и простолюдинов препарате? Говорят, помогает учиться и стресс снимает. Полная ерунда, конечно, с недоказанной эффективностью. Побочки… кто их знает…

Водянова брезгливо скривилась.

— Конечно, знаю, — нейтрально ответила Татьяна. — Синяя пыльца называется, из синей розы делается. Никакая это не роза, естественно. Одно из немногих растений из разломов, которое прижилось у нас. Его производство строго регламентировано и контролируется. Но это не мешает умельцам тайно разводить его. Цена выходит вполне сносной, а эффект, — Татьяна закрыла журнал и выпрямилась, посмотрев на гостью: — вполне себе ощутимый. Многие студенты подняли свой средний балл благодаря пыльце синей розы. О побочных эффектах спорят, конечно, вряд ли обошлось без них. Но странно, что Огнев не использует более легитимные и качественные аналоги. Ты уверена, что это тот самый препарат?

— Уверена, — Водянова гордо смотрела на графиню перед собой. — Говорят, его отец жёстко контролирует траты, потому он и подсел на эту бурду. Это точная информация, у нас есть контакты в его окружении. И если его застать за этим делом… да ещё и при свидетелях… грандиозный скандал обеспечен. Его отец вряд ли сможет замять дело. Непоправимый удар по репутации обеспечен.

Татьяна отложила журнал. Её интерес был наконец-то пойман. Она внимательно посмотрела на Свету.

— И что? Ты предлагаешь мне самой устраивать облаву на наркомана? Нет, милая. Для таких обвинений нужен кто-то… громкий. Или очень сильный. Или очень влиятельный. Или очень глупый и амбициозный. Вроде Стужева, так ведь? — хмыкнула Рожинова.

— Именно! — кивнула Светлана, её глаза загорелись. — Он идеально подходит. Он его ненавидит, он вспыльчивый, он не будет разбираться. Нужно лишь подкинуть ему улики, намекнуть… а дальше он всё сделает сам.

Татьяна задумалась, её пальцы медленно барабанили по столу. В комнате повисла тишина.

— Не всё так просто, — покачала она головой. — Как я и сказала уже, Стужев стал подозрителен. Единственное, что его интересует — дуэли. Он не станет пытаться вести расследования против кого бы то ни было. Тем более Огнева, с которым уже был неоднозначный конфликт, за что ему много кто успел пояснить. Он в подобную авантюру вряд ли вляпается во второй раз. А вот если утопить Огнева ничего не будет стоить для него…

Татьяна задумалась на несколько секунд.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я рассмотрю твоё предложение. Но моё участие… его цена только что выросла. На пятьдесят процентов.

Светлана Водянова замерла. Её уверенность на мгновение сменилась на растерянность.

— Пятьдесят? Это… большая цифра. Ты же понимаешь, что подобные изменения… в условиях сотрудничества мне требуется согласовывать.

Татьяна мягко улыбнулась, она ожидала подобного ответа. Маленький человек пытается играть в большие игры, хотя сам лишь марионетка. Татьяна понимала это и даже немного жалела девушку. Но та шла на это добровольно, понимая риски.

— Разумеется, — мягко ответила Рожинова. — Я никуда не спешу. Дай знать, когда будешь готова.

Она снова взяла журнал и принялась его листать, ясно давая понять, что разговор окончен.

Светлана посидела ещё мгновение, затем молча поднялась и, кивнув на прощание, вышла из комнаты.

Дверь закрылась. Татьяна Рожинова отбросила журнал в сторону и подошла к окну, чтобы посмотреть на тёмный академический двор. Там изредка можно было увидеть спокойно прогуливающихся, ничего не знающих студентов. Слепцы, которые не осознают до конца, в какое место попали и какие тут ведутся игры, рискуя стать чужими пешками.

На лице графини играла лёгкая, удовлетворённая улыбка. В голове начал формироваться идеальный план. К тому моменту, когда пешка Озёрского завершит свои курьерские услуги по доставке сообщений, у самой Татьяны уже будет готово решение этого паззла.

Мы с Ксенией и Васей шли по коридору, споря о том, носит ли парик один из преподов со странной причёской, когда с подоконника с грацией хищника спрыгнул Валентин Рожинов. Он сделал это настолько пафосно и вызывающе, что у меня зубы свело. Вот ведь выпендрёжник. Будет здорово, если кто-то снова наложит на него порчу прыщами. Или бородавками — для разнообразия.

Он встал прямо напротив Земской, блокируя той путь.

— Ксения, — Рожинов томно улыбнулся, игнорируя нас с Васей, словно мы пустое место. — Какая прекрасная картина. Цветок, затерявшийся среди сорняков. Неужели такой бриллиант должен общаться с… грязными бастардами?

Я лишь хмыкнул, смерив его высокомерным взглядом, словно чернь.

— Расслабься, Валентин, — произнес я. — Ты ведь пользуешься тем, что наш с тобой поединок комитет никогда не одобрит. Вот и позволяешь себе лишнее. Без риска ты очень смел, истинный аристократ!

А ведь и правда жаль. Ладно ещё второкурсник, но с третьекурсником мне никогда дуэль не одобрят. Придётся подождать, прежде чем я смогу надрать ему зад.

— Не твоё дело, с кем я общаюсь, Рожинов, — холодно отрезала Ксения. — И Алексей не бастард. Будь ты чуть умнее комнатного цветка, а не попугаем, повторяющим глупые слухи, ты бы это знал. Стужев благороднее большинства здешних аристократов, которые только и умеют, что трещать на задних рядах и бахвалиться, какие они герои. А ты… ты просто трус. Потому что даже вызвать его на дуэль не можешь, только языком чесать горазд.

Валентин усмехнулся, но в его глазах мелькнула злость. Я же ощутил небольшой прилив энергии. А Ксения его задела! Не нравится, когда девушка хамит, думал, только тебе можно, Рожинов?

— Почему не могу? Могу. Запросто. Просто я — лучший студент третьего курса. А в комитете не идиоты сидят. Если я убью кое-кого случайно, имидж академии пострадает. Но вот кого-то с… менее выдающимися способностями — запросто одобрят. Например, — его взгляд скользнул по стоявшему неподалёку коренастому парню, — Разрядов! Дмитрий, подойди сюда!

Парень, до этого равнодушно смотревший в окно, вздрогнул и обернулся. Когда вокруг нас уже образовалась небольшая группа зевак, его поведение казалось странным. Он будто что-то подозревал и избегал контакта со мной.

— Чего? — спросил он громко и недовольно.

— Сюда иди, — властно приказал Валентин. Будто подчинённому начальник. Или собаке хозяин.

Тот нехотя подошёл к нам и тут же был приобнят рукой за плечи. Контакт с Рожиновым ему явно не понравился, так как парень сгорбился и опустил взгляд.

— Ты ведь мой друг? — с сладковатой ядовитостью спросил Валентин.

— Ну… друг, — нехотя пробурчал Разрядов.

— Вот и защити мою честь. Вызови этого выскочку на дуэль. Пусть знает своё место.

Разрядов смерил меня с ног до головы презрительным взглядом.

— Я? С перваком? Это ниже моего достоинства, Валентин. Ищи другого дурака.

— Боишься проиграть? — встрял я, широко ухмыльнувшись. — Понимаю. Страшно опозориться перед всем курсом, — тон я использовал успокаивающий, будто жалея его. — Но можешь сразу признать, что ты трус, и мы разойдёмся.

Разрядов заёрзал, его глаза забегали с меня на Рожинова. Его самолюбие было задето, меня начала питать его энергия гнева.

— Да я тебя на раз…

— Отлично! — перебил Валентин, хватая его уже под локоть. — Значит, договорились. Идём в дуэльный комитет. Регистрируем.

Мы всей толпой двинулись на выход из здания. Накинули куртки, прошлись по пустынным дорожкам — листья давно уже осыпались и их убрали. И наконец оказались возле заветной двери. По дороге никто не говорил, царило напряжённое молчание.

Вошли втроём — я, Валентин и Дмитрий. Уже давно мне знакомый тощий парень в очках с удивлением уставился на нас.

— Мы пришли зарегистрировать вызов на дуэль! — широко улыбнулся Рожинов.

Парень начал вбивать данные, но когда понял, кто против кого выступает, то принялся отнекивался. Но под гнетущим, высокомерным взглядом Валентина стих.

— Вы не понимаете, я не могу! — пискнул он. — Программа не пропускает, это против всяких правил! Чтобы первогодка с третьегодкой дрался!

— Тогда принимай письменное заявление! — голос Рожинова прозвучал ультимативно. — Кто надо, тот согласует!

Тот помялся немного и достал листы бумаги. Валентин начал заполнять под диктовку, а уже я и Дмитрий подписались под своими именами.

Когда вышли, Валентин был доволен, как слон.

— Я же говорил, Алексей. Бастард ты несчастный. Условия простые: если проиграешь — публично признаешь, что ты не Стужев.

— А если твой друг проиграет? — спросил я с усмешкой.

— Тогда… — Валентин задумался на секунду, — я лично заплачу тебе компенсацию. За моральный ущерб.

— Пятьдесят тысяч, — сразу же выпалил я, наслаждаясь тем, как у всех, включая Ксению, округлились глаза. Сумма-то немаленькая, сравнимая с ценой топового смартфона.

В коридоре повисла ошеломлённая тишина. Но Валентин лишь громко рассмеялся, нарушая всеобщее недоумение.

— Договорились! Для меня это мелочь. Для тебя — целое состояние, бастард. Готовься к позору.

Он развернулся и ушёл, похлопывая ошалевшего Разрядова по плечу. Я же смотрел ему вслед с холодной уверенностью внутри. Наконец-то представился шанс не просто подраться, а сделать это с пользой. И я был абсолютно уверен, что эти деньги уже у меня в кармане. Как и позор дружка Рожинова.

Песок арены хрустел под ногами. В руках блестели отполированные клинки. Мы с Земской стояли напротив друг друга, ожидая, когда диктор закончит объявлять дуэлянтов.

Всё же у неё вышло зарегистрировать вызов. Хотя, на днях и с третьекурсником вышло, пусть и бароном. Вот вам и незыблемые правила академии! Потому мы с Ксенией находились здесь. Щебнев уже успел мне уши прожужжать про мою глупость, что не стоило связываться с этой графиней. Но у нас был план.

Первый выпад сделала она. Резкий, точный укол в шею. Я едва успел отбить его своим мечом, почувствовав всю силу её руки. Холодное оружие она держала явно крепче, чем собственные кулаки. Её движения были выверенными, профессиональными — каждый удар приходился ровно туда, куда она и целилась: в суставы, в незащищённые места.

Мне вспомнился Холодов — очень на него похоже. Профессионализм читался в каждом движении.

Но я был быстрее. Поцапался с Марией перед самым выходом, так что был полон энергией под завязку. Моё тело, вышколенное бесконечными тренировками, реагировало само, уворачиваясь и парируя с какой-то животной грацией. Приятно было осознавать, насколько сильно улучшились мои навыки.

Но недостаточно. Нужно что-то ещё. Без ускорения реакции от дара я бы быстро проиграл. Сейчас же у меня был шанс. По крайней мере, я на то надеялся.

Сталь звеняще скрежетала, высекая снопы искр. Мы сошлись в ближней схватке, клинок к клинку, и я увидел в её глазах чистейший, незамутнённый азарт. Такой же, как и у меня.

— Что, Стужев, устал? — она с силой оттолкнула мой меч и сделала изящный финт, её клинок блеснул, целясь мне в бедро.

— Ещё нет, Земская! — я отпрыгнул назад, и её удар прошёл впустую. — Только разогреваюсь! Так что не расслабляйся, а то проиграешь!

Она на это замечание лишь засмеялась.

Но игра на мечах была лишь прелюдией. Я отскочил на расстояние, и пламя с шипящим звуком вырвалось из моей ладони, обвило клинок и застыло на нём живым, словно змея, огненным жгутом. Ксения, не моргнув глазом, приняла этот вызов, кивнув мне.

Я послал в её сторону первый огненный клин. Ксения не стала уворачиваться. Вместо этого она резко топнула ногой, и перед ней взметнулась стена из спрессованного грунта. Огонь врезался в неё и погас, осыпавшись кучей огоньков, словно фейерверк.

Ответ не заставил себя ждать. Земля под моими ногами внезапно ожила, пытаясь схватить мои ботинки каменными тисками. Я с силой выдернул ногу и отпрыгнул в сторону, но в тот же миг Ксения резким движением руки швырнула в меня мелкую каменную крошку — та сама вылетела из-под песка. Я зажмурился, подставляя под град острых камешков предплечье, и чувствуя, как они отскакивают от нейтральной защиты, которой я покрыл себя заранее.

— Неплохо! — крикнул я, отряхиваясь и снова сокращая дистанцию.

— Учусь у лучших! — парировала она, и наши мечи снова встретились в громком лязге.

Вот ведь умеет льстить! Хотя, это скорее я у неё учился фехтованию, а не наоборот.

Теперь бой пошёл по-настоящему. Я атаковал скоростью и огнём, Ксения — точностью и землёй. Она покрыла земляными пластинами своё плечо и предплечье, блокируя мои удары с характерным звуком. Я

Я парировал, уворачивался, посылал в неё новые и новые языки пламени, которые Земская гасила щитами из почвы или просто разрезала своим клинком.

Это длилось субъективно долго, никто не уступал. Но девушка начала уставать первой, движения её замедлились. Дыхание стало тяжёлым, она чаще уходила в защиту, чем атаковала. На лице Ксении не было ни злобы, ни отчаяния — только дикая, первобытная радость боя. Такого, какого нам так не хватало на скучных, регламентированных занятиях.

В очередной раз сцепившись клинками, мы замерли на мгновение, давя друг на друга. И в этот момент наши взгляды встретились.

И мы оба улыбнулись. Широко, по-дурацки, счастливо. Это было нашим условным сигналом.

— Я сдаюсь, — одновременно выдохнули мы оба. Достаточно громко, чтобы арбитры это услышали.

Наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием. Пламя на моём мече погасло, каменные доспехи Ксении рассыпались в пыль. Мы опустили клинки.

Подошедшие страхующие преподаватели с недоумением смотрели то на меня, то на девушку. Один из них развёл руками.

— Ничья? На взаимной капитуляции? Это… нестандартно.

— Зато честно, — я ухмыльнулся. — Для репутации каждого.

— Тут не поспорить, — кивнул второй. — На удивление мудрое решение.

Мы повернулись и пошли с арены каждый своей дорогой, к своей комнате дуэлянтов. Неплохой вышел бой, давно хотел оценить своё мастерство фехтования, а кроме Холодова и Земской, подходящих противников не существовало. Мне ещё многому надо учиться.

Я остановился возле комнаты — судя по номеру, Цветаева должна обитать здесь. Дверь почти сразу резко открылась, и я увидел довольную девушку.

— Алексей! Наконец-то! — Цветаева схватила меня за ладонь и втянула в помещение, тут же закрыв дверь. Не отпуская руки, потащила к столу. — Мы уже заждались!

Мой взгляд упал на вторую девушку, которая находилась в комнате. Судя по всему, до моего прихода они пили чай, вон и пирожные стоят. Явно не учебная атмосфера.

Но удивляло именно присутствие Анны. Что она здесь делает?

— Эм… Привет, — пробормотала она, пряча взгляд.

Я кивнул, выдергивая руку из цепких пальцев Цветаевой. Мои глаза вопросительно метнулись к ней.

— А ты разве не знал? — удивилась она. Тут же развернулась, поставив руки в боки: — Ты же сказала, что сообщишь ему!

— Прости, я испугалась… что тогда он откажется приходить.

— А сейчас типа мне что-то мешает развернуться и уйти? — усмехнулся я.

Разумеется, делать так я не собирался, это было бы по-детски.

— Нет, не уходи! — Цветаева снова схватила меня за запястье. — Анна попросилась к нам, у неё тоже проблемы с этими проклятыми матрицами!

— Не уходи, лучше тогда я, — Теплицкая встала со стула, но я стоял так, что загораживал путь. Так что она смущённо опустила взгляд. — Папа наконец-то разрешил общение с тобой… Он… он тоже понял, что слухи — это глупости.

— А моего папу такие мелочи вообще не волнуют! — гордо подбоченилась Цветаева, будто это была её личная заслуга. — Я сразу сказала, что это всё ерунда! Ну, садись уже, Алексей! Я чай налила, пирожные купила, очень-очень вкусные!

Она попыталась усадить меня, жестом указывая на стул между ними. Я стоял как вкопанный, испытывая неприятные ощущения. После всего с Анной не хотелось пересекаться.

— Я пойду, наверное, — тихо сказала она. — Прости за всё.

— Сиди уже, — вздохнул я и посмотрел на Цветаеву, которая улыбалась до ушей и продолжала держать меня за руку. Чему она так радуется, не пойму?

— Я, вообще-то, пришёл матрицы решать, а не чаёвничать, — я сухо покачал головой, смотря прямо на хозяйку комнаты. — Или мы занимаемся, или я ухожу.

Энтузиазм на лице Цветаевой немного поугас, но она тут же оживилась.

— Конечно, занимаемся! Сейчас, мы быстро уберём всё со стола! — скомандовала она, сама активно хватая тарелки с пирожными. — Учебники, конспекты, всё на стол! Алексей, садись, пожалуйста!

Она снова посмотрела на меня со странным выражением лица, будто чему-то радуясь, и я, скрепя сердце, опустился на указанный стул. Анна молча и быстро помогала ей наводить порядок, избегая моего взгляда.

Я не мог открыто прогнать её. Это бы лишний раз показало, что она имеет для меня какое-то значение. Ещё и странное поведение Цветаевой…

— Начинаем, — я сделал своё лицо абсолютно нейтральной маской и открыл учебник. — Кто может сформулировать или показать способ решения матриц по Гауссу?

Цветаева тут же взметнула руку, чуть ли не подпрыгнув на стуле.

— Я! Я знаю! — и она начала тараторить, сияя победным взглядом в сторону Анны, мол, смотри, как он со мной занимается, а ты тут просто так. Сидишь и слушаешь. Это выглядело так странно, что я даже не сразу обратил внимание на ошибки в её словах.

Анна лишь покраснела и уткнулась в конспект. Неприятно было сидеть рядом с ней, накатывало раздражение. Причём я скорее злился не на неё, а на себя, что когда-то доверился ей. А она просто оттолкнула меня. Но я продолжал вести занятие с холодной, отстранённой вежливостью, одинаково обращаясь к обеим. Я объяснял, задавал вопросы, поправлял.

Цветаева старалась изо всех сил, постоянно перебивая, касаясь моего плеча, смеясь над моими самыми плоскими шутками, которыми я пытался разрядить атмосферу и придать себе уверенности. Она явно наслаждалась своим положением «избранной» и тем, что может этим утереть нос Анне. С одной стороны, это даже мне удобно.

Но, стоп, я что, настолько нравлюсь этой Ксении? С каких пор? Хотя, если задуматься, она всегда предпринимала попытки заговорить со мной, становясь с каждым разом всё настойчивее. Что-то я совсем в себя погрузился, замкнулся на боях и учёбе, перестал замечать всё вокруг.

Анна же сидела тихо, старательно всё записывая, и лишь изредка робко задавала уточняющие вопросы. Ей явно было не по себе от всей этой ситуации, от навязчивости Цветаевой, от моего ледяного тона. Но она терпела, потому что знания были для неё важнее гордости. А решала она матрицы и правда из рук вон плохо, постоянно путалась.

Глава 26

Я пришёл в зал для фехтования заранее, как обычно. Меня встретили знакомые запахи дерева и железа, а также пота тех, кто дышал этим воздухом первую половину дня.

Сел на лавку у стены и принялся свайпить смартфон в ожидании своих друзей. Внезапно рядом со мной остановились чьи-то ноги, и я поднял голову. Барон Майский собственной персоной. Стоял и пялился на меня хмуро. И вот что ему надо?

— Стужев.

— А?

— Сбегай в кладовку, принеси ещё три тренировочных меча.

Я замешкался на секунду, ожидая подвоха или колкости. Но её не последовало. Он просто ждал.

Странно. Обычно он делал вид, что я невидим, поручая такие дела кому-то из простолюдинов или дворян.

— Хорошо, — кивнул я, поднимаясь. — Сейчас.

Кладовка находилась в самом конце коридора. Дверь не была закрыта, хотя Майский дал мне ключ.

Я толкнул её, и в нос ударил странный, приторно-сладкий запах, будто подожжённой ванили с химическим привкусом. Внутри, на ящике со старым инвентарём сидел Михаил Огнев. Он был в полусонном состоянии, его голова была запрокинута на стену, а на лице застыла блаженная, идиотская улыбка. На полу лежали три надорванных пакетика-саше без опознавательных знаков.

Тут всё очевидно. Стимуляторы, общеизвестная синяя роза. О ней знал каждый, как и этот специфический запах. Магические «костыли» для тех, кто не может справиться с нагрузкой самостоятельно.

Мне стало противно. Я сморщился, зажав нос рукавом ветровки, и прошёл дальше, к стойке с мечами. Мне было плевать на Огнева и его слабости.

Я уже взял три нужных деревянных меча, когда услышал за спиной шорох и тяжёлое дыхание. Огнев пришёл в себя. Он встал, его лицо исказилось от злости и паники.

— Стужев! — его голос был сиплым. — Ты… ты тут ничего не видел! Понял? Ни-че-го! Если кому-то проболтаешься…

Я обернулся, смотря на него сверху вниз. Учитывая, что он горбился и неуверенно держался на ногах, это было несложно сделать. Сейчас он казался мелким и жалким, даже обычная для него спесь, которую он пытался показать, не работала.

— Успокойся, Огнев. Мне настолько плевать на твои дела, что я даже забыл, как ты выглядишь, — мои слова прозвучали холодно и отстранённо. — Задыхаешься от своего дерьма — твои проблемы. Я знаю, что твой отец борется за пост ректора, и какая вокруг этого возня устроена. Я не настолько идиот, чтобы лезть в эти игры. Мне это неинтересно.

Он пыхтел, как разъярённый бык, его кулаки сжались. Видно было, что его задело моё спокойствие и пренебрежение больше, чем если бы я начал ему угрожать.

— Не смей так со мной разговаривать, выскочка! Бастард несчастный! Ты кто вообще такой⁈

— Я тот, кто уходит, — я брезгливо отодвинулся, чтобы он не задел меня ненароком. — И советую тебе проветриться перед тем, как показываться людям. А то все подумают, что ты не в себе.

Развернувшись, я вышел из кладовки, оставив его одного в облаке химической вони, чувствуя его тяжёлый ненавидящий взгляд у себя на спине.

Белый песок арены, очередная дуэль. Я и Разрядов стояли друг напротив друга, разделенные десятками шагов. В его руке тренировочный меч, который уже потрескивал магическим разрядом. Вот ведь показушник! И куда он спешит, спрашивается? Тратит свою ману понапрасну ведь.

После сигнала о начале дуэли Разрядов не стал церемониться. Он с рыком сделал выпад, его клинок разрезал воздух со свистом, целясь мне в плечо. Я парировал удар своим мечом, и в тот же миг по его лезвию пробежала живая, жужжащая молния. Она перекинулась на мой клинок, перешла к руке… где и затухла, рассеявшись.

— Это ещё что? Где учился такому? — недовольно сказал он, но тут же голос стал более надменным: — Это тебе не поможет, Стужев!

Вот ведь идиот, даже не распознал нейтральную магию, так распространённую у дворян и простолюдинов. А ведь занимаемся мы все вместе! Неужели он и правда по сторонам не смотрит? Ведь в его группе так же должны быть представители всех социальных слоёв.

— Считаешь? — усмехнулся я, не двигаясь с места. — Очень простая и лёгкая техника, ещё и общедоступная. Хотя, неудивительно, что такой двоечник её не знает.

То, что Разрядов был на почти последнем месте учебного рейтинга в потоке, знали все. Эта информация была общедоступна и висела в главном холле основного корпуса.

Его лицо исказилось от злости. Он снова атаковал серией быстрых, яростных ударов — горизонтальные рубящие в голову, быстрый укол в живот, низкий подрез по ногам. Я работал только на защиту, отбивая все удары, и каждый раз его молния с грохотом разряжалась, не причиняя мне ни малейшего вреда. Что примечательно, даже моя «странная» нейтралка жрала мало маны для поддержания навыка.

Я чувствовал, как он звереет. В меня вливались потоки халявной энергии, от чего моя надменная улыбка делалась только шире.

Его атаки становились всё более сильными, но и всё более предсказуемыми. Он привык, что его магия подавляет противника, ломает его защиту. А я стоял, как скала.

— Дай же бой, трус! — выкрикнул он, делая мощный рубящий удар сверху.

Вот, сейчас! Вместо того, чтобы принять удар, я сделал резкий шаг в сторону. Его клинок с силой врезался в песок, и на долю секунды он потерял равновесие. Поза достаточно унизительная получилась, но я сдержался от того, чтобы дать ему пинка под зад. Барон всё-таки.

Злой, он снова встал напротив меня. Я забыл про магию. Всё, что было — это скорость. Мой меч метнулся вперёд и плашмя ударил его по запястью. Разрядов вскрикнул от боли и неожиданности, и его оружие выпало из ослабевшей руки.

Но он не сдался. С рыком отпрыгнул назад, и с его ладони в меня полетел сгусток чистой энергии, ярко-белый шар молнии. Я даже не стал уворачиваться. Взмахнул рукой, и вперёд вылетел файербол, который поглотил молнию и рассыпался искрами. Приятно запахло озоном.

В этот миг его глаза расширились от безысходности и бессильной ярости. Его главное оружие оказалось против меня бесполезно. Вот что значит избирательно унижать только слабых — забываешь, что и сам не особо

Я не стал ждать, а сразу пошёл в наступление, откинув меч в сторону.

Глаза Дмитрия были полны ужаса, он будто не понимал, что ему теперь делать, лишившись оружия. То, о чём нас постоянно предупреждал Щебнев.

Мой кулак врезался в лицо третьекурсника, раздался хруст. Разрядов взвыл от боли и согнулся немного вперёд, отступая и схватившись на лицо. Между его пальцами капала кровь.

На удивление, никакого сигнала не последовало, хотя первая кровь вроде должна быть поводом для завершения дуэли. По крайней мере, насколько я помнил правила.

— Сдаёшься? — мой голос прозвучал громко и чётко в наступившей тишине.

Он, багровый от ярости и унижения, с ненавистью посмотрел на меня, убирая руки от лица. Но что делать дальше…

Я чуть не засмеялся в голос от его подобия стойки, от неуклюжего положения рук. Один точный прямой удар в подбородок — и он упал в нокаут.

Спустя пару секунд, словно не веря в случившееся, диктор объявил о моей победе, а к телу неудачника подбежали целители. Рядом со мной остановился страхующий преподаватель. Его взгляд был холодным и тяжёлым. Я на это лишь хмыкнул и отправился в свою комнату дуэлянта.

Никак не ожидал, что это окажется настолько легко. Он же третьекурсник! Но, видимо, я и правда что-то не понимал.

Я постучал в дверь комнаты Цветаевой, уже заранее морально готовясь к предстоящему часу с матрицами. Но дверь открыла не она, на пороге стояла Анна, с тетрадью в руках и лёгким недоумением на лице.

— Алексей, проходи. Ксюша ещё не вернулась с занятий, я думала, что это она.

— Подожду, — пожал я плечами.

Мы сидели в молчании минут десять, после чего Анна начала названивать девушке, но та не брала трубку.

— Странно, — сказала она рассеянно.

— Ладно, — я недовольно скривился. — Начнём без неё. У меня своих дел полно.

— Хорошо, спасибо, — та улыбнулась довольно.

Мы погрузились в мир чисел и формул. Тишину нарушало лишь поскрипывание ручки и тихое бормотание Анны, пытающейся решить сложное уравнение. И у неё это даже почти начало получаться.

Рабочую атмосферу разрушил удар двери о стену. Мы оба от неожиданности подпрыгнули на стульях и удивлённо уставились на вход. Поразительно, или, может, даже логично, что стояла там не Цветаева, а… Валентин Рожинов. За его спиной маячили двое вечных теней — приятелей из «свиты». Одним из них был Разрядов с уже чистым лицом — магия животворящая почти с чем угодно справится. Были б деньги.

Взгляд Рожинова, холодный и оценивающий, скользнул по мне, а затем остановился на Анне. Та сидела в домашней футболке и коротких шортиках, одно плечо оголено. Без лифчика. Почему я сейчас об этом подумал?

— Ну конечно, — его голос прозвучал громко, пропитанный брезгливым возмущением. — Я должен был догадаться. Пока все честные люди занимаются, ты здесь устраиваешь свидания с другими парнями? Распутство какое-то, Анна. Хотя, чего ещё ожидать от такой, как ты.

Анна побледнела, как полотно. Её губы задрожали, но ни звука не вышло. Она была в таком шоке, что даже не могла найти слов для защиты.

Я ощущал себя не лучше. Это что вообще за предъявы такие⁈

Но сориентировался я раньше девушки.

— Валентин, это не то, что ты думаешь, — я отложил ручку и медленно поднялся. — Мы занимаемся. Цветаева скоро придёт.

— Молчи, Стужев, — он резко повернулся ко мне, и его глаза вспыхнули ледяным огнём. — Твоё мнение здесь никого не интересует. Ты что, решил всех девушек в академии перебрать? Двух графинь тебе мало? Теперь и до Анны добрался? Используешь какую-то грязную магию, чтобы соблазнять их? Или они все просто такие глупые?

Его друзья за спиной одобрительно закивали, с таким видом, будто им всё очевидно. Я почувствовал, как по мне разливается знакомая горячая волна гнева. Все прошлые обиды, все его высокомерные ухмылки и намёки всплыли в памяти. И та ситуация в поезде. Вот ведь выродок! И те пятьдесят тысяч, что он мне кинул в руки, просто подойдя в коридоре, не грели сейчас душу.

— Ты совсем охренел, Рожинов? — мои слова прозвучали тише его, но с опасной стальной ноткой. — Извинись. Немедленно.

— Перед ней? Перед тобой? — он фыркнул, но я видел, как его рука непроизвольно сжалась в кулак. — Я лучше выбью из тебя признание, как ты это делаешь. Вызываю тебя на дуэль, Стужев. Публично. Чтобы все видели, как я разоблачаю жалкого бастарда.

— Комитет не одобрит, — зло прорычал я.

— Ты в этом так уверен? — он с прищуром посмотрел на меня. — Прецедент с Разрядовым уже случился. Он, как и я, третьекурсник и аристократ.

Так вот зачем это было? Неужели Валентин ещё тогда всё спланировал? Неприятное ощущение. Хотя, какая разница, это всё равно должно было произойти, рано или поздно.

Вот только он хороший фехтовальщик, сама Татьяна так охарактеризовала брата. А я пока даже против первогодки Земской плохо держался.

— Если так, то я выбираю оружие.

— Да пожалуйста, — усмехнулся он.

— Кулаки.

Его усмешка стала ещё шире и надменнее. Он смерил меня взглядом, полным уверенности в своём превосходстве.

— Хорошо. На кулаках. Но это тебя не спасёт, Стужев. Не переживай, я обо всём позабочусь. Зарегистрирую дуэль. Просто согласись, когда тебя уведомят.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, его приятели поспешили за ним, бросив на нас последние презрительные взгляды. Разрядов провёл большим пальцем по горлу. Видимо, он уже размечтался, что Рожинов отомстит в том числе и за него.

Дверь захлопнулась. В комнате повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, тихими всхлипываниями. Анна сидела, уткнувшись лицом в ладони, и её плечи мелко дрожали.

— Я… я не понимаю… — она выдохнула сквозь слёзы. — Что это было? За что он… Так унизил меня…

— Не бери в голову, — я быстро собрал свои учебники в сумку. Мои руки слегка дрожали от адреналина. — Это не к тебе. Это ко мне. Ему просто нужен был повод. Ты ведь и сама знаешь его.

Я не хотел её

— Прости, но учёба отменяется, — бросил я, направляясь к выходу. — Тебе тоже лучше прийти в себя.

Оставив Анну одну плакать в опустевшей комнате, покинул её. Мысленно я уже готовился к поединку. Я понимал, что это будет не просто. Но даже так меня переполняла уверенность, что на этот раз Валентин Рожинов получит урок, который запомнит надолго.

Граф Рожинов стоял напротив меня, наматывая на правый кулак свою зелёную ленту с изящной небрежностью. На его лице не было привычной надменной усмешки — лишь холодная, собранная концентрация. Это насторожило меня.

Хотелось пошутить и позлить его, но ничего не лезло в голову. Появилось мерзкое чувство, будто я что-то не учёл. Меня предупредили, что это не артефакт, а обычная лента шёлковая. Просто моральное давление предметом, так похожим на настоящее, уже знакомое не понаслышке оружие.

После сигнала каждый остался стоять на своём месте, никто не спешил.

— Начинай, Стужев, — его голос звучал небрежно и лениво. — Так уж и быть, я дам тебе фору.

Я начал стандартно, с разведки. Быстрые лёгкие прямые удары левой прощупывали его защиту. Валентин работал классически: высоко поднятые руки, плотная стойка, грамотные блоки. Его движения были чёткими, экономными, без лишней суеты.

Слишком профессионально. Он явно понимал, что и зачем делает. Видя это, я постарался действовать ещё аккуратнее.

Я увеличил скорость, добавил серию из трёх ударов: прямой несильный левой, прямой сильный и точный правой, боковой в корпус.

Валентин принял всё на блок, слегка отступив, но не дрогнув. Его глаза внимательно следили за моими плечами, читая замысел удара ещё до его начала.

Я сменил тактику, пошёл в агрессию. Моя скорость была моим козырем. Закрутил вокруг него вихрь, осыпая ударами с разных углов — апперкоты, боковые хуки, низкие удары в бедро. Песок летел из-под наших ног.

Несколько раз мои удары пробивали его защиту. Я почувствовал жёсткую отдачу его контура — он также использовал щит из нейтралки. Видел, как он морщился, пропустив боковой в челюсть. Но он не ломался. Он был как скала, методично, без паники принимающая на себя удар за ударом.

И тогда я понял. Он не просто защищался. Он изучал меня. Совсем как обычно делал я, считая себя самым умным. Каждый мой удар, каждое движение, каждый перенос веса — всё это он впитывал, как губка. Его защитная магия работала на минимуме — лёгкое сияние вокруг предплечий, гасящее лишь самую мощную кинетику, чтобы не тратить силы зря.

— Поигрались и хватит, — внезапно сказал он и пошёл в контратаку.

Это было не яростно, не эмоционально. Это было механически точно. Он начал бить сериями. Короткий, жёсткий боковой в мою бровь — я чуть не запрокинул голову от такого, мир закружился.

Мгновенно — прямой правой в солнечное сплетение. Если бы не защита, воздух вышел бы из меня моментально. Я инстинктивно сгруппировался, и это спасло меня от следующего удара — мощного прямого, который прошел в сантиметре от моего виска.

Я отскочил, пытаясь перезагрузиться, переосмыслить свою тактику. Но Валентин не давал на то пространства и времени. Он прессинговал меня, его ноги работали идеально, отрезая мне пути к отступлению. Он не был быстрее меня. Он был… правильнее. Каждый его шаг, каждый удар был просчитан. Вся моя скорость нивелировалась его точностью. Когда требовалось, он уходил в блок. Так же переходил в атаку в крайне неудобные для меня моменты.

Это же моя техника! Я всегда так действовал! Он что, изучил все мои приёмы? Но как он мог получить допуск к записям? Или присутствовал на всех моих дуэлях? Не по телефону же смотрел, там слишком мутная съёмка, даже у дорогих моделей.

Я пробил один из своих отточенных приёмов, приправленных магией огня в виде тепла, что придавало силы — резкий, хлёсткий боковой хук левой, прямиком в печень. Удар, который обычно заканчивал всё, его невозможно сдержать.

Валентин не стал уворачиваться или блокировать. Он сделал микроскопическое движение корпусом навстречу удару, подставив под него не печень, а жёсткие рёбра. В тот же миг его собственная правая рука, будто пружина, выстрелила.

Но цель была не моя голова. Его рука по траектории, параллельной моей, прошла чуть выше моего локтя. И в самый момент, когда мой кулак достиг его корпуса, его ладонь с громким, сухим щелчком обхватила мой локоть снаружи, а вторая рука резко и жёстко ударила снизу по моему плечу.

Раздался отвратительный, глухой хруст.

Третий том здесь: https://author.today/work/483896

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Хейтер из рода Стужевых, том 2