Гром-девица: попробуй не влюбиться

Глава 1. Порядок вещей

Сара Элай

Гром-девица: попробуй не влюбиться. Цикл «Бесконечная гора»

Меня зовут Береника. Сколько себя помню, мое тело росло быстрее, чем умение им управлять. Я всегда была такой.

Лицо у меня оказалось мне под стать: крупный нос с едва заметной горбинкой (в детстве я сломала его, упав с трехметрового уступа), скулы, похожие на выходы скальной породы и густые брови.

К шести годам я была выше семилетних мальчишек. К десяти – выше собственной матери. А к двенадцати мои плечи уже не пролезали в проход дома, и отец, посмеиваясь в усы, специально расширил косяки. Он говорил: «Береника, ты у нас рыцарь и защитник. Господь не одарил нас мальчиком, зато наша старшая девочка стоит пяти мальчишек».

Я стояла в серых шароварах и такой же кофте, заплетала свои длинные русые волосы и улыбалась.

Тогда мне было двенадцать. Моя младшая сестричка вступила в эру «почему?», а разные животные и твари интересовали ее больше всего. В бесформенной серой рубахе «на вырост», которую когда-то носила и я, она подходила ко мне, дергая меня за штанину и бесконечно спрашивала.

– Береника, а кто может пролететь по небу?

– Драконы могут, горгульи могут, летающие змеи. Некоторые демоны, которые врываются в наш мир, а мы

их убиваем.

– А кто маленький сидит в траве?

– Тоже разные волшебные существа. Есть лошадки, как у нас, но размером с крысу. На них катаются воины-муравьи. Это разумный народ. Иногда они бывают в доспехах.

– Они разговаривают?

– Да, у них есть свой язык, а еще они понимают и говорят на нашем. Я много с ними разговаривала.

В дождливые дни, когда мама не отправляла меня ухаживать за козами или урожаем, но и гулять не отпускала, я сидела у окна в своей комнате и думала, как же интересно устроен наш мир.

Начнем с того, что он состоит из горы. Разумные муравьи рассказывали мне, что есть мир, где вся земля совсем плоская. Там еще есть озера не в углублениях горы, а до самого неба вперед и они называются морем. То, что описали мои маленькие друзья – звучит невероятно странно. Муравьи-воины всегда были с большой фантазией. Ясно же, что не может такого быть. В любом другом мире будет также как у нас. Везде в любой точке земли можно пойти вверх в гору и вниз с горы.

Как то наши мальчишки сплели из ивовых прутьев большой шар, размером с дерево. Я сидела на камне, где часто грелись ящерицы и наблюдала за ними с удивлением.

– Что вы собираетесь с ним делать? – послышался голос Ценоллио, местного изобретателя.

Он был полноватым, рыжим, среднего роста, с прямым носом, но с веселыми светлыми бровями, как запятыми. Был очень элегантно одет в синий строгий халат.

– Столкнуть вниз, – крикнули мальчишки.

– Этого нельзя делать! - разозлился Ценоллио.

– Почему? - осведомился Зигги, бледный русый с прической ежиком парень, – чей это закон? Короля?

– Это закон природы, – поднял палец вверх Ценоллио, – мы существуем только потому, что никто так не делает сверху. И мы не должны делать так тем, кто снизу.

– Да все равно на них, – Зигги пнул плетеный гигантский шар ногой и он начал неумолимое движение вниз, пока неторопливое, разгоняясь.

Я верила Ценоллио. В два прыжка я оказалась около плетеного шара и схватила его. Мне пришлось затормозить о землю сандалиями и схватиться за растущую ракиту, чтобы не свалиться вниз вместе с шаром по инерции.

– Дядя Ценоллио, я поймала! – крикнула я.

Задыхаясь от одышки, изобретатель засеменил ко мне. Мальчишки в испуге разбежались. Он схватил шар и начал вырывать из него ветки, бросая на землю.

– Разобрать, все разобрать. Сжечь в костре!

– Ладно, ладно, – улыбнулась я. – Дядя Ценнолио, вы же ученый. А скажите, правда в других мирах может быть гора не всем огромным миром, а редкостью, стоящей в плоском месте, где под горой ничего не скатывается?

– Кто такое интересное тебе сказал?

– Разумные муравьи. Я люблю с ними общаться. А еще они говорят, что в том мире тяжело дышать вверху горы. И там они становятся маленькими и не могут говорить. Поэтому им больше нравится в нашем мире, а не в том.

Изобретатель задумался.

– Возможно. Но у нас нет. У нас дышать одинаково легко везде.

Вдруг, словно в подтверждении речи Ценнолио о взаимной ответственности, из ниоткуда с грохотом пролетел и упал на соседнее плато огромный валун. Горы вздрогнули от его приземления, но, к счастью, не осыпались дальше.

– Нехорошо, нехорошо, – запричитал изобретатель, – Кто-то еще выше нарушил законы нашей природы.

– Дядя Ценнолио, – сказала я, насупившись. Мои густые брови встали домиком – Я вырасту, стану воином, заберусь туда, куда еще никто не забирался. И объясню всем по пути, что законы нашего мира, о которых ты говоришь, надо выполнять очень строго!

– Спасибо, Береника, но лучше береги свою семью здесь.

– Я скажу им беречься. – мой детский голосок звучал настолько серьезно, насколько это можно услышать от ребенка, – А сама спасу всех! – Я крутанулась вокруг своей оси, присела и сделала движение рукой как будто рублю злодеев мечом.

Рыжий полненький изобретатель улыбнулся мне, видимо, его моя речь растрогала.

А что, мне будет это не сложно. Я любила забираться выше. Слишком высоко редко гуляли жители деревни Заречной или Эридана - ближайшего города. Там, в зарослях карликовой сосны под шум речки Ветровки, среди природы, я чувствовала, что именно это мой настоящий дом. Когда я скучала по природе, я надевала свой любимый наряд и шла с детским любопытством обследовать окрестности.

Этой одеждой были кожаные штаны, сшитые на заказ (потому что ни одни готовые не налезали на мои бедра), рубаха из небеленого льна, заправленная так, чтобы не выбивалась, и высокие сапоги на толстой подошве, истоптанные горными тропами до состояния, близкого к бесформенной субстанции. В холода я накидывала поверх безразмерный тулуп из шкуры горного яка, пахнущий зверем и дымом, и это был мой самый любимый запах. В жару я снимала рубаху и оставалась в кожаном топе, не стесняющем движений. Он тоже был сшит на заказ.

Подъем начался с тропы, известной

Через полчаса подъема я добиралась до своей первой цели – уступа, который называла Верандой. Это была широкая каменная полка, поросшая цепким кустарником, чьи корни уходили глубоко в трещины. С Веранды открывался красивейший вид на город рядом с моей деревней…

***

На следующий день после происшествия с ивовым шаром и с упавшим сверху валуном, заставившим трястись всю гору, я опять полезла вверх, быть может я уже сейчас смогу помочь деревне? Я добралась до той самой веранды с красивым видом, села на край уступа, скрестив ноги, и, слушая шум воды Ветровки стала ждать своих миниатюрных друзей. Здесь проходила их тропа и кто-то из них мог оказаться поблизости в любую минуту.

Ждать пришлось недолго. Послышался стук маленьких копыт по камням, словно стучали молоточки. Маленькая лошадь - не более двадцати сантиметров роста привезла маленького всадника. И это был не человек, а муравей, размером с ладонь. Его микродоспехи и микрокопье выглядели очень забавно.

– Здравствуй, Кирз-Тек, – сказала я. – Как охота? Как твой сын, Вар-Кир?

– Здравствуй. Спасибо, Большая-тяжелая-дочь-людей, охота сегодня удалась. Для всей колонии притащили в муравейник пойманного зайца, которого зажарили в месте поимки на костре. Сын пока по прежнему в коконе личинки. Но скоро вырастет.

– Твой заяц звучит аппетитно, – только что я поняла, что с завтрака уже проголодалась. Я вынула из сумы сушеное мясо, откусила, второй кусок предложила муравью. Он жестом отказался,

– Здоровья твоему сыну! Пойду дальше, разведчик муравьиного народа. Удачи всем вашим.

– И тебе удачи, Большая-тяжелая-дочь-людей, - его муравьиные жвалы старательно выговаривали наши слова.

Дальше начиналось самое интересное. Летающие перепончатые змеи.

Я лезла вверх по отвесной скале, цепляясь пальцами за микроскопические выступы. Мышцы на предплечьях гудели, но ровно, приятно, привычно. Через двадцать метров я нащупала рукой край глубокой пещеры, подтянулась и залезла внутрь.

Там было тепло. И темно. И пахло озоном.

Они свисали с потолка, обернув свои длинные, упругие тела вокруг сталактитов. Властители горячих воздушных потоков. Каждая длиной метров пять, с чешуей цвета ржавчины и охры, с широкими кожистыми перепонками по бокам тела, которые сейчас были плотно прижаты. Их головы, похожие на наконечники копий, повернулись в мою сторону. Желтые глаза с вертикальными зрачками уставились на меня без страха и без агрессии. Скорее – с узнаванием.

– Привет, небесные змеи, – пробормотала я.

На них можно было покататься по склону. Те из людей, кто были полегче – могли и летать, но я не решалась командовать змее отправляться в полет, даже самой крупной.

Я достала из сумки угощение – сушеных горных мышей, которых наловила накануне. Змеи лениво заглотили подношение, и я приступила к делу. Достала широкие кожаные ремни, перекинула их через тело змеи, выползшей ко мне. Они знали: тому, кто покатает – уготовано дополнительное угощение.

Сначала мы катались по уступу возле пещеры. Но затем змея поползла вверх, вдоль скальной стены. Это было слишком круто и я вцепилась в ремень.

Внизу была каменная осыпь. Острая, как зубы дракона.

Решение нужно было принимать мгновенно. Я его приняла.

Бросив ремень я спрыгнула со змеиного тела, отлетая в сторону. Змея, освобожденная от моего веса, расправила перепонки и взмыла вверх. Тут же, она сделав круг почета в воздухе, вернулась за угощением.

– Нет-нет, – сказала я, потирая ушибленную коленку. Если не думаем о всаднике – угощения нет. Змея флегматично извиваясь волнами, улетела прочь. В основном они летали вперед. Вне воздушных потоков, которые были только на этой высоте, змеи не хотели существовать. Поэтому бесполезно их было приручать как транспортных животных для деревни.

Я спустилась вниз, перебирая руками по выступам. Колено саднило, но кости были целы. Я проверила: нога двигалась. Значит, жить буду.

Когда я наконец добралась до широкого, поросшего травой карниза, солнце уже перевалило за полдень. Я села на камень и осмотрела ушиб. Ветер гулял по скалам, и где-то далеко внизу, в долине, лаяли собаки.

Я закрыла глаза. И тогда почувствовала это.

Запах. Не гнили, нет. Что-то более неуловимое. Что-то неправильное. Я открыла глаза и повернула голову.

В десяти шагах от меня, прямо из воздуха, сгущалось марево. Оно дрожало, маслянисто переливалось и постепенно обретало форму. Нежить. Демон.

На моем веку это был, наверное, уже десятый. Или одиннадцатый. Они пробирались в наш мир из Потусторонья – маленькие, средние, иногда большие. Этого я бы отнесла к категории «мелкий пакостник», но недооценивать их не стоило. Он оформился в нечто похожее на сгусток бледного, полупрозрачного тумана с несколькими неестественно вывернутыми конечностями и ртом – или тем, что ему служило, – полным игольчатых зубов. Глаз у него не было, но он «смотрел» прямо на меня. Я чувствовала это по тому, как холодок пробежал по коже.

Вокруг недавно ворвавшихся в наш мир демонов всегда клубилась черная дымка, словно кусок своего темного мира они приносили к нам.

– Хорошая девочка, – зашипел демон. Голос у него был как скрежет металла по стеклу. – Какая большая, сильная девочка. Сколько в тебе силы. Дай мне. Дай совсем чуть-чуть. Я встану за твоей спиной, ты даже не заметишь.

Я молча встала.

Медленно, очень медленно я сжала правый кулак – так, что костяшки побелели.

Я рванула вперед. Демон не ожидал такой прыти от существа моей комплекции, он привык к жертвам, которые убегают. Мое тело, эта туша, которую многие считали неповоротливой, пришло в движение с грацией и скоростью обвала. Я не была обученным бойцом. У меня не было магических печатей, я не умела рисовать заклинания. Но у меня были кулаки, и у меня была ярость. Хоть мне было и двенадцать, я могла справиться с демоном. Поэтому не боялась отходить от дома, как многие другие. Большинство жителей ради перехода в город или на мельницу нанимали себе воина или мага для охраны. Наш мир был опасен.

Я была полна решимости победить существо передо мной. Первый удар прошел сквозь туман, но задел какую-то уплотненную

– Ты сильная, – прошипел демон, и в его голосе появился страх. – Сильная! Подожди! Мы можем договориться!

– С тварями. Вроде тебя. Не договариваются.

Мой последний удар был с двух рук, сцепленных в замок. Я обрушила их сверху вниз, прямо на то место, где у нормального существа была бы голова. Демон издал долгий, затихающий визг – и рассеялся. Просто перестал быть. Остался только легкий запах серы и холодное пятно на камне, которое быстро исчезало.

Я постояла, тяжело дыша. Колено болело нестерпимо. Лицо саднило от ожогов. Рубаха была разорвана и испачкана кровью – и моей, и какой-то демонической субстанцией, похожей на чернила. Я провела рукой по лицу, стирая пот пополам с гадостью, и мрачно усмехнулась своим мыслям.

Мама опять будет ругаться.

Солнце клонилось к закату, когда я вошла в ворота родного дома. Пыльная, в крови, с разорванным рукавом и обожженным лицом, но с прямой спиной и чувством глубокого удовлетворения где-то под ребрами. Демон убит. Змеи в порядке. Муравьи уважают. Колено заживет.

Это был хороший день.

Глава 2. Школа – тоже поле боя

Школа появилась в моей жизни внезапно и, как мне тогда казалось, совершенно бессмысленно.

Не смотря на то, что я выше мамы, она тащила меня по горной тропинке, я упиралась, ей все равно удавалось передвигать мое тело вперед – откуда такая безумная сила у этих людей, именуемых «матери»?

Мама была тоже русоволосой, с начинающейся сединой, волосы были убраны в пучок, у нее были простые мягкие черты лица, не такие резкие, как у меня.

Я упорно ныла:

– Я не хочу читать и писать, я хочу быть воином…

– Где это видано, девочка-воин, – запричитала мама, – Если крепкая – это хорошо, будешь кожевнику помогать шкуры проминать. Там сила нужна. Или виноделу помогать виноград давить, – если ноги крепкие.

– У меня все крепкое.

– Прачкой можно стать, столько белья переполоскаешь и отожмешь.

– Мама, нигде не запрещено быть воином.

– Ну хорошо, иди в школу. Учись, чтобы стать воином.

– Там читать учат и писать, а не биться. Мне зачем?

– А как ты прочтешь задание от командующего, если оно передано на бумаге? – парировала мамочка.

На секунду я задумалась и это дало ей время втолкнуть меня в калитку школы, к которой мы как раз и подошли.

На территории сразу затихли девочки и ребята, бегавшие на перемене.

– Разбегаемся, это Береника – пискнул Зигги. Она же нам все сломает!

– Тебе первому нос, – крикнула я вслед.

У порога школы стояла широко улыбаясь полная кудрявая брюнетка директор Магнолия, – всем своим видом говоря «добро пожаловать». Мама помахала ей от калитки и скрылась.

Я встала, прислонившись плечом к воротам (ворота жалобно скрипнули), и разглядывала двор с качелями и каруселями. Школа. Что ж. По крайней мере, это что-то новое. А новое я любила. Старое – горы, скалы, демоны – я, конечно, то окружение любила больше, но иногда даже в моей жизни случались затишья, которые хотелось чем-то заполнить.

Первый день в школе я запомнила на всю жизнь. Не потому что он был каким-то особенным. А потому что именно тогда я впервые увидела ее: эту скромную тихую девочку Иду.

Здание школы было новым, построенным специально по указу короля. Длинное, приземистое, из свежеструганых сосновых бревен, еще не успевших потемнеть от времени и непогоды. Пахло смолой и стружкой. Вдоль фасада тянулось крыльцо с резными столбиками, а над входной дверью висела вывеска с выжженными буквами: «ШКОЛА». Моя одежда по случаю первого учебного дня была почти парадной: относительно новые штаны, крепко затянутые на поясе кожаным ремнем с железной пряжкой, сапоги, оттертые от грязи, и рубаха, которую мать вчера вечером застирала и даже погладила нагретым камнем. На плече висела сумка, которую я сама сшила из куска дубленой кожи, – получилось грубовато, но вместительно. В сумке лежали вощеная дощечка для письма, стилос и, на всякий случай, железка, которую я называла «коготь», приспособление для путешествия по горе. Школа школой, а из дома без обмундирования я не выходила никогда.

Я вошла в класс.

– Говорят, она медведя в лесу заломала, – послышался шепот. Снова явно обсуждали меня.

– Врешь!

– Сам слышал. Она одной рукой быка за рога валит.

Я усмехнулась краем рта и ничего не сказала. Про быка врали, конечно. Это был не бык, а молодой тур. И валила я его двумя руками. Но пусть уж лучше так болтают – меньше приставать будут.

Именно тогда я ее увидела.

Она сидела на дальней лавке у стены, сжавшись в комок, как испуганный зверек. Маленькая, худенькая – настолько худенькая, что ключицы проступали сквозь ткань ее выцветшего, штопаного-перештопанного серого платьица. Волосы у нее были странного, пепельного оттенка – не седые, а именно что пепельные, как остывшая зола. Они были заплетены в жидкую косичку, которая свешивалась через плечо и заканчивалась где-то на груди. Лицо – узкое, бледное, с острым подбородком и огромными глазами. Глаза эти, серые, прозрачные, смотрели на мир с выражением вечной тревоги. Нос у нее был тонкий, чуть вздернутый на кончике, а над верхней губой темнела россыпь едва заметных веснушек – таких бледных, что они были видны, только если приглядеться.

Она сидела одна. Вокруг нее, на расстоянии примерно двух свободных мест, образовалась пустота – будто невидимая стена отделяла ее от остальных детей. Никто не садился рядом. Никто не разговаривал с ней. Она и сама, казалось, не стремилась к общению – просто сидела, опустив голову, и теребила пальцами край рукава. Я, недолго думая, прошагала через весь зал и со всего размаху плюхнулась на лавку рядом с ней. Лавка жалобно застонала, девочка вздрогнула и вскинула на меня свои огромные глаза. Я могла поклясться, что в первое мгновение она ожидала удара.

– Занято? – спросила я, хотя прекрасно видела, что вокруг нее ни души.

Она торопливо замотала головой, и ее пепельная косичка заметалась по плечам.

– Н-нет, – пролепетала она. Голос у нее был тихий, как шелест страниц. – Садись. То есть… садитесь.

– Я Береника, – сказала я, протягивая ей свою лапищу. – Можно

Она посмотрела на мою руку так, словно не совсем понимала, что с ней делать. Потом осторожно вложила в мою ладонь свою – маленькую, холодную, как у ящерицы, – и я почувствовала, как дрожат ее пальцы.

– Ида, – выдохнула она почти беззвучно.

Так мы познакомились.

Учеба давалась мне средне. Читала я хорошо, считала тоже, а вот каллиграфия – выписывание ровных, красивых буковок – была моим личным адом. Мои пальцы, привыкшие сжимать рукоять «когтя» и цепляться за скальные выступы, никак не могли совладать с хрупким стилосом. Я то давила слишком сильно, процарапывая воск до доски, то, наоборот, выводила такие бледные каракули, что их невозможно было разобрать. Магистр Левко, наш интеллигентный, среднего возраста с зачесанными назад волосами учитель, заглядывая в мою табличку через мое плечо, только вздыхал и качал головой:

– Береника, милая, ты пишешь так, словно гвоздем по камню. Буквы должны быть легкими, воздушными…

– Легкими и воздушными, – ворчала я себе под нос. – Если я сделаю что-то легкое и воздушное, оно просто сломается.

Ида, напротив, училась блестяще. Она схватывала все на лету. Ее дощечки были покрыты идеально ровными, изящными строчками, похожими на бисерное шитье. Она решала задачи быстрее всех, читала без запинки и даже знала несколько слов на древнем языке, которым записывались магические руны. Магистр Левко не уставал ее хвалить, и каждый раз, когда он это делал, Ида краснела так, что ее бледное лицо становилось похожим на спелое яблоко, и еще ниже опускала голову.

Но были в школе не только уроки. Были еще перемены. И вот там-то и начались настоящие проблемы.

Первую неделю я просто наблюдала. Я вообще люблю сначала смотреть, а потом уже делать выводы. А смотреть было на что.

В школе было много хулиганов. Кроме уже известного мне Зигги

была небольшая группа – трое парней и две девицы, – которые просто мнили себя королями школы. Главаря звали Хром. Это был крепкий, коренастый мальчишка лет тринадцати, с коротко стриженными рыжими волосами, вечно обветренными щеками и маленькими, близко посаженными глазками цвета речной грязи. Его приятели – темноволосые два брата-близнеца по кличке Шустрый и Шершавый – были под стать: крупные, туповатые брюнеты, привыкшие действовать кулаками, а не мозгами. Девицы них на подхвате, хихикали, подначивали и создавали шумовую завесу.

Их любимой забавой было доводить Иду до слез. Методы были разные. То они вырывали у нее из рук дощечку и швыряли через весь класс, заставляя подбирать и выслушивать насмешки. То подкладывали дохлых жуков в ее сумку. То на перемене, когда Ида шла по двору, внезапно ставили подножку, и она летела в грязь, под дружный гогот. Ида не кричала, не жаловалась учителю. Она только поджимала губы, бледнела еще больше обычного и молча вставала, отряхивая платье. Иногда я видела, как у нее дрожит подбородок, но она никогда, ни разу не заплакала при них. Слезы приходили позже, когда она думала, что ее никто не видит.

На меня все посматривали и шептались: «если она нас побьет, она вылетит из школы». И оттого они чувствовали, что у них развязаны руки.

Мне быстро это все надоело.

На следующей перемене я подошла к Хрому, когда он стоял у колодца, пытаясь отмыть расцарапанные руки. Рядом, как приклеенные, терлись Шустрый и Шершавый. Рута и Сибелла держались чуть поодаль. Завидев меня, вся компания напряглась, как стая шакалов при виде льва.

– Слушай сюда, – сказала я, останавливаясь в шаге от Хрома. – Ты меня не любишь. Я тебя тоже. Да, я, как рыцарь, мужлан, завалила буйвола, медведя, дракона, горгулью, я ем на завтрак по три барана со шкурой и шерстью. Можешь сплетничать сколько угодно. Но если ты еще раз хоть пальцем тронешь Иду – если ты скажешь ей хоть одно плохое слово, если ты посмотришь на нее так, что она заплачет, – я сделаю с тобой что-то позорное.

– Чего ты мне сделаешь? – буркнул Хром, но его голос прозвучал совсем не уверенно.

– Тебя выгонят, громила, – пискнула Сибилла, издалека являя собой «команду поддержки» хулигану.

Я улыбнулась. Это была нехорошая улыбка – я знала это, потому что долго тренировала ее перед зеркалом. Мама говорила, что от этой улыбки у нее мурашки по коже.

– Я сниму с тебя штаны, – сказала я.

Повисла пауза. Шустрый и Шершавый переглянулись.

– Чего? – выдохнул Хром.

– Штаны. Я сниму их с тебя. При всех. Посреди школьного двора. А твое исподнее я натяну тебе на бошку. В присутствии мисс Магнолии и магистра Левко, если понадобится. И ты будешь стоять так, с голой задницей, а твоя голова будет в штанах, как в мешке. И все будут смеяться. Даже твои дружки. И пусть меня выгонят, но до конца жизни тебя будут обзывать «панталоноголовый».

Братья-близнецы издали сдавленные звуки, подозрительно похожие на смешки, но тут же замолкли, поймав бешеный взгляд Хрома.

Я продолжала:

– Я повторю это с каждым, кто обижает слабых. Если меня выгонят из школы – к остальным приду домой, позорить их снятыми штанами перед мамой и папой.

Сам Хром побагровел так, что его рыжие волосы, казалось, стали еще рыжее от контраста.

– Ты не посмеешь, – просипел он.

Вместо ответа я сделала быстрое, неуловимое движение рукой – и ремень на его штанах ослаб, штанины поползли вниз. Хром взвизгнул и вцепился в пояс обеими руками, не давая им упасть. Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него сверху вниз с выражением крайнего благодушия.

– Проверим? – спросила я ласково.

Он замотал головой и отступил. Я кивнула, удовлетворенная.

– Вот и договорились. Иде – ни слова. Ни жеста. Ни взгляда. Понял?

– Ты пожалеешь о своих угрозах, – выдавил он.

– Что, прости? Не слышу.

– Понял! – гаркнул он так громко, что эхо покатилось по школьному двору.

Я развернулась и пошла прочь. За моей спиной было тихо-тихо.

**”

Ида, конечно, обо всем узнала. Не от меня – школа есть школа, слухи здесь разносились быстрее, чем запах подгоревшей каши. На следующий день она подошла ко мне перед уроками.

– Зачем ты это сделала? – спросила она тихо. – Зачем ты вообще со мной разговариваешь?

– Не знаю, – честно сказала я. – Наверное ты напоминаешь мне младшую сестричку.

Ида заплакала и обняла меня.

– Спасибо. Я помогу тебе с каллиграфией.

– О, нет,

Она ничего не сказала – просто кивнула, шмыгнула носом и быстро зашагала в класс. Но с этого дня она стала садиться со мной уже не у стены, а на середине лавки. И на переменах уже не пряталась по углам, а ходила за мной, как тихая, бледная тень.

На следующий день она протянула мне какой-то листочек бересты.

– Что это? - спросила я.

– Техника махания булавой, – улыбнулась она. Ты же просила. Я после учебы каждый день изучаю в библиотеке магические свитки. Вчера попросила у мисс Магнолии один военный. И перерисовала эту страничку.

Теперь уже я прослезилась и обняла свою маленькую подругу.

– Да я же в шутку так сказала, – оправдывалась я, – Но спасибо тебе! Я обязательно изучу!

А Хром и его компания обходили нас стороной. Далеко-далеко, почти по дуге. И каждый раз, когда Хром случайно встречался со мной взглядом, его рука непроизвольно дергалась к ремню. Эта привычка осталась у него на всю оставшуюся школьную жизнь.

Глава 3. Первый Воин и пепельный демон

Годы летят незаметно, когда ты занят делом.

Мои дни были заполнены до краев: горы, скалы, муравьи, изредка – стычки с нечистью. И конечно, школа. Школа, которая из непонятного недоразумения превратилась в привычную часть жизни. Я так и не полюбила выписывать буковки, но магистр Левко махнул на меня рукой и сказал, что для человека моей комплекции главное – чтобы подпись поставить могла, а каллиграфия пусть остается тем, у кого руки не как кузнечные клещи.

А вот Ида расцвела.

Я видела это не сразу, не вдруг. Это было похоже на то, как распускается горный цветок – медленно, лепесток за лепестком, но с каждым днем все увереннее. Она по-прежнему оставалась худой, почти болезненно тонкой в запястьях и щиколотках. Ее пепельные волосы по-прежнему были заплетены в косу, которая теперь стала длиннее и тяжелее – она спускалась ниже лопаток. Веснушки на переносице и над верхней губой так и не потемнели, остались бледными, едва заметными точками. Но что-то в ней изменилось неуловимо и бесповоротно.

Пропала та дрожь, то вечное ожидание удара, которое я помнила по нашему первому школьному дню. Плечи расправились – настолько, насколько это было возможно при ее хрупком сложении. Подбородок, когда-то вечно опущенный, теперь она держала прямо. И самое главное – глаза. Ее огромные, прозрачно-серые глаза больше не смотрели на мир с тревогой. В них появился блеск – острый, цепкий, живой. Глаза человека, который нашел свое дело.

Ее делом оказалась магия.

К тому времени, о котором пойдет речь, нам обеим было по восемнадцать. Восемнадцать весен – возраст, когда деревенские девки уже вовсю присматривают женихов, а парни меряются силой на кулачных боях. Я в кулачных боях не участвовала – после случая с Хромом и его панталонами желающих помериться со мной силой не находилось.

Ида нашла себе занятие поинтереснее женихов. Она стала магом.

Не из тех балаганных фокусников, что на ярмарках показывают цветные искры за медяк. Настоящим магом. Тем, кто учится рисовать магические печати с рунами – сложные, многослойные конструкции, похожие на сплетение корней, на геометрические узоры, в которых каждый завиток, каждый угол, каждая точка имели значение. Магия в нашем краю не лилась из пальцев по желанию. Ее нельзя было просто пожелать – и сотворить. Чтобы заклинание сработало, нужно было начертить рунную печать. Рука должна быть твердой, глаз – острым, а знание древнего языка – безупречным. Одна ошибка в завитке, одна неверная линия – и заклинание либо не сработает вовсе, либо сработает так, что от мага останутся одни воспоминания. Ну и конечно, нужен был артефакт-накопитель – источник силы. Без него самая искусная печать оставалась просто красивым рисунком на бумаге или камне. Рисунок с камня маги ладонью поднимали в воздух в виде красивого светящегося круга с узорами. И движением руки отправляли вперед, преобразовывая в тот вид магии, который создался.

Ида оказалась прирожденным магом. У нее был талант к рунам – тот редкий дар, когда символы оживают под твоими пальцами, словно сами просятся на поверхность. Она училась долго и упорно – сначала у деревенского писаря, который знал основы, потом у старого отшельника-мага, жившего в пещере на восточном склоне, потом по книгам, которые ей привозили из города за немалые деньги. Ее пальцы, которые когда-то дрожали при виде хулиганов, теперь выводили сложнейшие рунные вязи с точностью часового механизма. Ее запястья, худые и бледные, украшали кожаные браслеты с вшитыми крошечными накопителями – слабенькими, но достаточными для тренировок и небольших заклинаний.

Я часто наблюдала, как она работает. Это было завораживающе. Она сидела, склонившись над столом, закусив губу от усердия, и ее тонкая кисть с зажатым стилосом двигалась плавно и безостановочно, оставляя на специальной магической бумаге светящийся след. Руны загорались одна за другой – сперва тускло, потом все ярче, и к моменту, когда печать была готова, весь лист дрожал и пульсировал, словно живое существо.

– Ты похожа на паучиху, плетущую паутину, – сказала я однажды, глядя, как она заканчивает очередную печать.

Ида, сидящая в длинном бежевом платье, фыркнула, не отрываясь от работы:

– Лучше быть паучихой с паутиной, чем медведицей с голыми лапами.

– Эй, мои лапы не голые! У меня есть «коготь». – Я все еще ходила везде с приспособлением из кованого железа, похожее на кастет с четырьмя изогнутыми лезвиями-шипами. Им я цеплялась за скалы, когда пальцев не хватало.

Иногда я привязывала его на веревку и кидала вверх, чтобы он зацепился.

– «Коготь» – это не магия, Береника. Это просто кусок железа.

– Кусок железа, который спас мне жизнь раз двести.

– А моя магия спасет тебя в двести первый, когда твой «коготь» откажет.

Мы часто так спорили. Это была наша привычка, наша игра, наш способ общения. Она дразнила меня за грубость и простоту, я ее – за чрезмерную любовь к книжной пыли и чернильным пятнам на пальцах. Но за этими шутками стояло то, что мы никогда не произносили вслух: мы были нужны друг другу. Она нуждалась в моей силе и защите, а я – в ее уме, ее магии и ее тихом, но несокрушимом упрямстве.

Мы стали командой. Пока еще только из двух человек, но уже командой.

***

В этот год что-то

В один из дней после этого обвала мы сидели во дворе нашего дома. Формально это был дом моих родителей, но мать с отцом к тому времени перебрались жить к тетке в соседнее село, а дом оставили мне. Сказали: «Ты большая девочка, Береника, тебе уже восемнадцать, пора жить своим умом». Ида переехала ко мне сразу же – в доме ее отца-мага было слишком много горьких воспоминаний, а у нас места хватало. Мы неплохо обустроились: я держала хозяйство в порядке, Ида забила все свободные поверхности своими книгами, свитками и пузырьками с чернилами. Пахло в доме теперь травами и иногда подгоревшей кашей – готовила Ида так же старательно, как рисовала руны, но с куда менее впечатляющим результатом.

Двор у нас был просторный, с утоптанной землей и старым дубом посередине, под которым мы часто сидели вечерами.

Мы периодически брали заказы на истребление демонов от нашего деревенского совета, тем и жили.

Но, как оказалось, слухи о наших воинских успехах достигли короля. И вот, мы проводили время во дворе. Я как раз прилаживала новую тетиву на свой арбалет – занятие, требующее спокойствия и сосредоточенности, – когда услышала шаги.

Шаги были необычные. Они были размеренными и тяжелыми – так ходят люди, привыкшие к доспехам даже тогда, когда на них нет брони. Я подняла голову и прищурилась на дорогу.

К нашему дому приближался стражник из городского гарнизона – немолодой уже, с проседью в бороде и усталым лицом. Он был высок. По-настоящему высок – даже выше меня. Ростом он был, наверное, около двух метров, но не в росте было дело. Он был воином – это чувствовалось в каждом его движении, в посадке головы, в том, как он держал плечи. Одет он был не в парадный мундир, а в дорожную одежду – темный, добротного сукна плащ, под которым угадывались очертания легкого кожаного доспеха, высокие сапоги из матовой черной кожи, перчатки с металлическими вставками на костяшках. Лицо у него было узкое, с резкими, словно вырубленными из камня чертами: длинный прямой нос с горбинкой, острые скулы, тонкие губы. Глаза – светлые, почти желтые, как у горной рыси, – смотрели спокойно и оценивающе. Волосы, темные с редкой проседью на висках, были стянуты в низкий хвост. За спиной у него висел меч – длинный, прямой клинок в простых, без украшений, ножнах, но рукоять была отполирована до блеска частым использованием.

На плече его плаща я заметила вышитый серебряной нитью знак. Скрещенные молнии. Знак Первого Воина – элитного королевского рекрутера, одного из тех, кто лично отбирал бойцов и магов в особые отряды Короны. Я слышала о Первых Воинах – их было не больше дюжины на всю страну, и каждый из них был легендой.

Этот, судя по нашивке на груди, носил имя Торн. Я слышала о таком. Торн Эрсанн, Первый Воин Северного предела. Он прославился тем, что в одиночку зачистил гнездо болотных тварей, осаждавших наши границы лет десять назад.

– Здесь живут Береника, дочь Гаральда и Ида дочь Софора? – спросил он, останавливаясь у нашей калитки. Голос у него был низкий, грудной, с легким хрипом - видимо, от привычки командовать на ветру и в бою.

– Ну, допустим – я Береника. А что?

Он посмотрел на меня, и в его желтых глазах мелькнуло что-то похожее на профессиональный интерес. – Мне говорили, ты крупная, но действительность превзошла ожидания.

– Это комплимент или диагноз? – спросила я, откладывая арбалет.

– Это наблюдение. – Он чуть усмехнулся краем рта – ровно настолько, чтобы показать, что чувство юмора у него есть, но он не злоупотребляет.

Ида, услышав свое имя, вышла из дома. Она вытирала руки тряпкой – видимо, опять возилась со своими чернилами. Увидев гостя, она остановилась на пороге, и ее брови поползли вверх.

– Я Ида, – сказала она спокойно, но я заметила, как ее пальцы чуть крепче сжали тряпку. – Чем обязана?

– Я Торн Эрсанн, Первый Воин его величества короля Родерика Третьего. – Он слегка склонил голову – не поклон, а скорее знак уважения равному. – Я слышал о вашей команде разгона демонов, Ты, Ида, говорят, умеешь чертить печати, которые работают даже без громоздких накопителей энергии.

– Говорят? – эхом повторила Ида, и в ее голосе послышалась легкая настороженность. – Кто именно говорит?

– Эрвин, отшельник с восточного склона. Когда-то он был моим наставником.

Лицо Иды чуть смягчилось. Эрвина она уважала – старый маг многому ее научил, и она часто вспоминала его добрым словом.

– Я хочу увидеть твою работу, – продолжал Торн. – Не на бумаге. Не в учебном зале. Под открытым небом.

Я встала. В полный рост, который, как уже говорила, был сопоставим с ростом Торна. Моя тень упала на калитку.

– Я иду с ней, – сказала я тоном, не терпящим возражений.

Торн посмотрел на меня – тем же оценивающим, профессиональным взглядом. Задержался на моих плечах, на руках, на шрамах, которыми были покрыты мои предплечья.

– А ты, значит, та самая Береника, – произнес он. – Та самая девица, которая голыми руками разрывает демонов и летает на перепончатых змеях?

– Не разрываю, а добиваю до рассеивания. И не летаю, а катаюсь на змеях. Небо – это не для меня.

Он хмыкнул.

Я не против, чтобы ты тоже пошла, – разрешил воин, – по итогу испытаний вас могут пригласить в королевскую гвардию.

Я фыркнула:

– Нам и дома хорошо.

– Неужели? - поднялась одна из бровей у Эрвина, – горстки зерна, что платит фермер за разгон горгулий хватит, чтобы обновить ваши потертые платья и обеспечить вашим козам еду на зиму?

Похоже, королевский воин был хорошо осведомлен. Мы с Идой действительно разговаривали о том, чтобы поискать новую подработку.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Ида мягко коснулась моего локтя:

– Все нормально, – сказала она тихо. – Мы и правда сможем заработать денег с королевскими заданиями .

Я посмотрела на нее. Она смотрела в ответ – спокойно, уверенно. В ее прозрачно-серых глазах я увидела тот самый блеск,

Я закрыла рот и кивнула.

***

Почти час мы шли вбок от деревни, чтобы найти нечисть. По какой-то причине воин не хотел идти ни вверх ни вниз. Видимо, чтобы экономить силы, которые нужны будут на дорогу вперед или обратно. Наконец, мы остановились на широком каменистом плато, окруженном острыми скальными зубьями. Место было мрачное, продуваемое всеми ветрами, но открытое – хорошее поле для обзора. Я уже чувствовала знакомый, едва уловимый запах – ту самую неправильность, что выдавала присутствие демона.

– Здесь, – сказала я негромко. – Вон там, за тем валуном. Чувствуете?

Торн посмотрел на меня с легким удивлением:

– Ты чувствуешь нечисть?

– А вы нет? – удивилась я не меньше, так как по своей наивности думала, что это могут все.

Он повернулся к Иде:

– Твой выход.

Ида глубоко вздохнула – так она всегда делала перед важной работой. Я видела, как ее грудь поднялась и опустилась, как расправились плечи. Потом она шагнула вперед, на открытое пространство, и достала из сумки плоский каменный диск – заготовку для печати. В отличие от бумажных, каменная печать была мощнее и держалась дольше, но и чертить ее нужно было гораздо тщательнее.

Демон, почуяв движение, начал материализовываться.

Это был не тот мелкий пакостник, которых я привыкла разбивать кулаками. Он был крупнее и, судя по тому, как медленно и уверенно он сгущался из воздуха, старше. Опытнее. Его тело состояло из клубов маслянистого дыма, который постепенно уплотняется, приобретая форму. Четыре конечности, длинное туловище, хвост – нет, не хвост, а скорее извивающийся отросток с жалом на конце. Голова – вытянутая, похожая на лошадиный череп, только с двойным рядом игольчатых зубов. Глаза – горящие ямы, полные холодного, голодного пламени.

Он заметил Иду сразу. И засмеялся – если его звук можно было назвать смехом. Это было похоже на скрежет металла по кости.

– Маленькая волшебница, – проскрежетал он. – Пришла поиграть? У тебя такая тонкая шейка. И столько силы в этом браслете. Сладкая сила.

Я напряглась и непроизвольно сжала рукоять «когтя». Торн стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и просто смотрел.

Ида не ответила демону. Она опустилась на одно колено, положила каменный диск перед собой и взяла в правую руку стилос. Ее лицо стало отстраненным, почти спокойным. Так мог бы выглядеть художник перед чистым холстом – если бы холст не норовил его сожрать.

Демон двинулся к ней.

Медленно. Он не спешил – он знал, что магу нужно время, чтобы начертить заклинание, и хотел насладиться страхом жертвы. Вот только он не знал Иду.

Ее рука двигалась так быстро, что стилос сливался в размытую полосу. Я видела, как на темной поверхности диска одна за другой загораются руны - сложная вязь, состоящая из пересекающихся линий, острых углов и плавных дуг. Ида не просто чертила – она танцевала. Каждое движение было выверенным, отточенным годами практики. Руна защиты. Руна захвата. Руна, усиливающая связь с накопителем. Руна, направляющая поток магии в точку удара.

Демон рванулся к ней, сократив дистанцию вдвое за одно мгновение. Я подалась вперед, готовая вмешаться, но Торн вскинул руку, останавливая меня.

– Жди, – сказал он тихо.

Ида закончила печать.

Она резко выдохнула, ударила ладонью по центру диска – и весь мир на секунду залил ослепительный свет. Она подняла в воздух светящийся круг с символами и направила его на демона.

Печать сработала. Из нее вырвался луч чистой, концентрированной магии – серебряный, переливающийся, похожий на поток жидкого света. Он ударил демона в грудь, туда, где у живых существ находилось бы сердце. Демон закричал – на этот раз без насмешки, только боль и ярость. Его тело начало рассыпаться, терять форму, как облако, разорванное ураганом. Он пытался удержаться, цеплялся за реальность обрывками дыма и теней, но свет пожирал его, растворял, уничтожал.

Через несколько секунд все было кончено. Только выжженное пятно на камне и запах озона. Ида тяжело дышала, стоя на одном колене и прижимая руку к груди. Накопитель на ее запястье потускнел – она потратила почти весь заряд.

Торн помолчал. Потом медленно кивнул:

– Неплохо. Очень неплохо. Ты не просто чертишь печати, ты их чувствуешь. Ты понимаешь, на что способна каждая владелица рун. Это редкость, девочка. Настоящий талант.

Ида подняла на него взгляд. Она все еще тяжело дышала, но в глазах у нее сияло торжество.

– Я долго училась, – сказала она просто.

– Я вижу, – ответил Торн.

Он повернулся ко мне. Желтые глаза смотрели все так же оценивающе, но теперь в них читалось что-то новое. Уважение? Возможно.

– А ты, Береника, – произнес он задумчиво, – ты так и не показала, на что способна.

Я пожала плечами.

– Успеется.

Торн снова хмыкнул. Этот звук становился привычным.

– Завтра, – сказал он. – Завтра будет еще одно испытание. То, что я увидел сегодня, – хорошо. Но этого недостаточно для того, что мне нужно.

– А что тебе нужно? – спросила я прямо.

Он посмотрел на горы. На их бесконечные, уходящие в небо вершины.

– Мне нужен отряд, – ответил он. – Для разведки там, куда еще не ступала нога человека. Вернее, ступала, но никто не вернулся.

Мы с Идой переглянулись.

– Что ж, – сказала я, помогая подруге подняться, – тогда завтра будет интересный день.

Торн кивнул и, развернувшись, зашагал обратно по тропе, не оборачиваясь.

Глава 4. Горгулья и людская подлость

Утро следующего дня выдалось хмурым. Небо затянули низкие, тяжелые тучи цвета намокшей золы, и откуда-то издалека доносились глухие раскаты грома – словно горы выше нас ворчали себе под нос, недовольные тем, что кто-то снова покушается на их покой. Ветер задувал порывами, резкими и холодными, неся запах приближающегося дождя и сырого камня.

Я стояла во дворе нашего дома и разминала плечи.

На мне был мой обычный походный наряд: кожаные штаны, укрепленные вставками на коленях, высокая шнуровка на поясе, рубаха из плотного льна, поверх которой я набросила короткую безрукавку из дубленой бычьей кожи. Сапоги, те самые, верные, прошедшие со мной полжизни, были заново подбиты и смазаны жиром. «Коготь» висел на боку – я проверила крепления трижды. На душе было… неспокойно.

Не то чтобы я боялась испытаний. За свои восемнадцать лет я привыкла к тому, что жизнь постоянно проверяет меня на прочность –

Ида вышла из дома, кутаясь в плащ. Она выглядела уставшей – вчерашний расход магии дался ей нелегко, и, несмотря на то что накопитель она зарядила заново, круги под ее глазами залегли глубже обычного. Ее пепельная коса была перекинута через плечо и завязана простым кожаным шнурком. Одежда на ней была походная – практичная, но не такая грубая, как моя: темно-зеленый плащ с капюшоном, мягкие сапоги на плоской подошве, штаны и туника из тонкой шерсти. На поясе – сумка с магическими принадлежностями. На запястье – тот самый браслет-накопитель, тускло мерцающий синим.

– Не спалось? – спросила я.

– Не очень, – призналась она, поправляя капюшон. – Все думала о том, что он скажет сегодня. Вдруг мы не подойдем. А я уже размечталась о браслете из янтаря, который видела на ярмарке в городе…

– Узнаем. Вот он, кстати, идет.

Торн появился на дороге ровно в условленное время. Сегодня он выглядел еще более внушительно, чем накануне. На нем был полный походный доспех: легкая кираса из вороненой стали, наплечники, усиленные кольчужным плетением, наручи с глубокими гравировками, похожими на руны, но не горящие – видимо, просто украшения. Плащ он сменил на более короткий, чтобы не мешал движениям. За спиной – все тот же прямой меч. На его поясе, в специальной кожаной петле, висела боевая булава.

– Доброе утро, – произнес Торн, останавливаясь у калитки. Его голос был все таким же низким, ровным, без лишних эмоций. – Готовы?

– Всегда, – ответила я за нас обеих.

Ида молча кивнула.

– Тогда идем.

На этот раз мы двинулись наверх.

– Разведка засекла горгулью выше деревни, – сказал Торн.

Через полчаса подъема мы вышли на широкий скальный уступ. Место было мрачное, но открытое: слева – отвесная стена, уходящая вверх и пропадающая в тучах, справа – обрыв, из которого доносился далекий шум горной реки. Ветер здесь дул особенно сильно, завывая в расщелинах, как голодный зверь. Я посмотрела вверх и увидела ее.

Да, это была крупная горгулья. На подступах к деревне было принято их прогонять или убивать, потому что они портили посевы, пугали скот, но самое неприятное – могли притянуть к себе места открытия порталов для демонов.

Примеченная нами «птичка» сидела неподвижно на скальном выступе метрах в пятидесяти над нами – каменное изваяние, почти сливающееся с породой. Неопытный глаз ни за что не отличил бы ее от обычного нагромождения скальных обломков. Но я-то знала, куда смотреть. Горгулья была крупной – раза в полтора больше взрослого человека. Ее тело, покрытое грубой, шершавой шкурой цвета гранита, было сложено непропорционально: мощные плечи, длинные руки с четырьмя когтистыми пальцами, короткие, кривоватые ноги. Голова – массивная, с выступающей вперед челюстью, глубоко посаженными глазницами и двумя изогнутыми рогами, закрученными назад. Крылья, сложенные сейчас за спиной, выглядели как два огромных каменных плаща. Она спала – или притворялась спящей. С горгульями никогда нельзя было сказать наверняка: они могли замереть на годы, а потом ожить в одну секунду.

– Вот наша цель, – сказал Торн, указывая на нее. – Горгулья. Старая, судя по размеру рогов. Дней пять назад ее заметили над городом. Она кружила над рыночной площадью, напугала торговцев, а потом поднялась сюда и затаилась. Я не знаю, что ей нужно и почему она здесь, но я знаю, что горгулья над жилыми кварталами – это угроза. Если она решит спуститься, жертв не избежать.

– Что нужно сделать? – спросила Ида. Ее голос был спокойным, но я заметила, как побелели костяшки ее пальцев, сжимавших ремешок от сумки.

– Как обычно, – ответил Торн. – Либо убить либо отогнать так, чтобы у нее не было больше никакого желания к нам соваться.

– Я поняла, – сказала Ида

– Начинай, – дал команду Торн.

Ида опустилась на колени прямо на холодный камень. Достала из сумки плоский диск – на этот раз не каменный, а металлический, отполированный до зеркального блеска. Стилос сверкнул в ее пальцах, и она начала чертить. Я смотрела на ее лицо: сосредоточенное, отстраненное, с легкой складкой между бровями. Ее губы беззвучно шевелились – она проговаривала названия рун, чтобы не сбиться.

Первая руна. Вторая. Третья. Печать на диске загоралась – не ярким светом, а мягким, пульсирующим сиянием, похожим на лунную дорожку на воде. Я видела, как магия течет из браслета-накопителя по ее руке, через стилос, в диск. Металл нагревался, над ним поднимался легкий пар.

– Готово, – выдохнула Ида через минуту, поднимая диск, – я поймаю ее «держащей нитью» и вслед отправлю заклинание дикого ужаса. Она будет избегать нашего края всю оставшуюся жизнь.

Она направила руку на горгулью и активировала печать. С диска сорвалась тонкая, едва заметная глазу серебряная нить, похожая на паутинку, и устремилась вверх, к каменному изваянию. Нить коснулась горгульи, обвилась вокруг ее туловища – и в тот же миг тварь открыла глаза.

Они горели красным. Не огнем, а каким-то внутренним, глубинным багровым свечением, как раскаленные угли. Горгулья издала звук – низкий, вибрирующий рев, от которого у меня завибрировало где-то в груди, – и расправила крылья. Они развернулись в стороны, закрыв полнеба, и оказались не каменными, а перепончатыми, как у летучей мыши, только гораздо толще и прочнее. Тварь попыталась взлететь, но серебряная нить дернулась и удержала ее на месте.

– Держу! – крикнула Ида. Ее голос был напряженным, как тетива арбалета. – Держу крепко, но она сильная! Мне нужно чтобы артефакт накопитель перезарядился для второго заклинания вслед.

Я видела, как вздулись жилы на ее худой шее, как задрожали руки, сжимающие диск. Нить натянулась до предела. Горгулья рвалась вверх, хлопая крыльями так, что ветер, порожденный ими, пригибал траву на уступе. С кончиков ее крыльев срывались мелкие каменные крошки. Она открыла пасть – полную кривых, желтых клыков, – и закричала. Это был не просто крик. Это была волна звука, плотная, почти физически ощутимая, от которой закладывало уши и мутилось в голове.

Я встала между Идой и обрывом, готовая принять удар на себя, если горгулья вдруг вырвется. Правая рука сжимала «коготь», левая – на всякий

И в этот момент краем глаза – тем самым боковым зрением, которое вырабатывается годами охоты на горных склонах, – я заметила движение. Движение, которого не должно было быть.

Торн стоящий поодаль, метрах в десяти от нас вдруг схватил свою булаву и метнул ее в Иду. Времени на раздумья не было. Совсем. Мое тело отреагировало быстрее, чем разум успел что-то приказать. Я рванулась с места – молча, без крика, потому что кричать было некогда. Мой бросок был коротким и страшным – так бросается горный лев, когда прыгает на добычу. Я перехватила траекторию полета булавы в двух шагах от Иды, развернув корпус и выбросив руку. Моя ладонь сомкнулась на рукояти – не на шипастом навершии, слава всем богам, а именно на рукояти. Я поймала ее в воздухе.

Инерция броска была такой сильной, что меня развернуло вокруг своей оси. Я развернулась и сделала вид, что это булава развернула меня и несет в сторону воина. Мощным движением я приземлила это оружие в сантиметре от ноги Торна. Он испуганно отпрыгнул.

– В следующий раз после таких «проверок» оружие приземлится не рядом с ногами, а на ноги, – рявкнула я.

Тем временем, Ида, не отпуская «нити», присев на корточки, смогла другой рукой смогла начертить на куске бересты заклинание бездонного ужаса и кинуть его горгулье вслед. Теперь можно было ее отпустить.

Крик ужаса отчаяния Горгульи, словно звук тысячи ворон и чаек донесся до нас и мы увидели стремительно улепетывающую перепончатокрылатую бестию.

– Все в порядке – произнес Торн, – это был тест.

Его голос звучал ровно, но я услышала в нем нотку, которой не было раньше. Напряжение. Осторожность. – Я проверял, насколько вы сплоченная команда и насколько вы готовы к внезапной атаке.

Я молчала, все еще тяжело дыша. Адреналин кипел в крови, требуя выхода. Я посмотрела на него – долгим, спокойным взглядом, каким обычно смотрела на демонов перед тем, как разорвать их в клочья. Он явно ожидал, что я скажу что-то вроде «спасибо» или «ура, мы прошли». Что ж, он ошибался.

– Знаешь что, Первый Воин, – сказала я медленно, и каждое мое слово падало тяжело, как камень в пропасть. – Тест или не тест, но если еще раз ваше или ваших слуг оружие повернется в сторону своих людей, это будет ваш последний тест.

Я сделала шаг к нему. Он не отступил, но я видела, как напряглась его челюсть.

Я развернулась и пошла обратно к Иде. За моей спиной висела тишина – тяжелая, гнетущая, как предгрозовое небо.

Торн выдернул булаву из под ног – та врезалась в камень и поддалась с неприятным скрежетом, – и засунул ее в петлю на поясе. Я заметила, что его рука чуть заметно дрожит. Он кашлянул.

– Завтра, – сказал он, и его голос звучал почти как обычно, – вы обе придете в гарнизон. Я познакомлю вас с отрядом. Вы прошли.

– А кто будет заниматься посевами и хозяйством около моего дома? – осведомилась я.

– Я пришлю королевского распорядителя, он наймет фермера и доярку. Из зарплату вычтем из вашего жалования.

Заметив наше с Идой переглядывание, он поспешил заверить:

– После найма людей, от зарплаты остается еще очень много денег. Поверьте, королевских охотников на демонов не обижают в выплатах.

Я все равно недоверчиво буркнула:

– Ну, хорошо, если так.

Потом догадалась спросить.

– А мы будем вдвоем?

– Нет, - оживился Торн, – включая вас, в вашей команде пять человек. Завтра я вас познакомлю.в

Он развернулся и зашагал вниз по тропе. Я посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Иду. Она подняла на меня глаза – огромные, серые, все еще полные напряжения и чего-то похожего на благоговейный ужас.

– Ты ему угрожала, – прошептала она. – Первому Воину. Ты угрожала Первому Воину.

– Я не угрожала, – ответила я, помогая ей подняться. – Я предупредила. Это разные вещи.

– А если бы он обиделся?

– Он не обиделся. – Я усмехнулась. – Он испугался. А страх – это хорошо. Страх заставляет людей дважды думать, прежде чем делать глупости.

Ида покачала головой и, к моему удивлению, вдруг улыбнулась – слабо, но искренне.

– Ты невыносима, Береника, – сказала она.

– Я знаю, – ответила я. – Пойдем домой. Я приготовлю ужин. Ты сегодня заслужила двойную порцию.

Мы двинулись вниз по тропе, и тяжелые тучи наконец разверзлись, обрушив на горы холодный, колючий дождь. Но мне было все равно.

Глава 5. Общее дело

Гарнизон оказался совсем не таким, как я себе представляла. Почему-то в моей голове это были высокие каменные стены, суровые башни с бойницами, подъемная решетка, стража в парадных доспехах, развевающиеся на ветру знамена. В реальности гарнизон Северного предела представлял собой приземистое, длинное здание, сложенное из грубо отесанного камня и похожее скорее на большой амбар, чем на военную цитадель. Вокруг него теснились хозяйственные постройки, конюшня (лошадей было немного, в основном горные мулы), кузница и небольшой выровненный в такую плоскость, чтобы ничего не скатывалось, плац, утоптанный сотнями сапог до каменной твердости.

Где-то высоко в тумане кричали перепончатые змеи, и я машинально отметила их голоса – три, может быть, четыре особи, летят на восток. Привычка отслеживать все что движется и дышит давно стала частью меня.

Мы с Идой подошли к воротам ровно в полдень, как велел Торн. Оделись мы по этому случаю так, чтобы выглядеть серьезно. Я надела свою лучшую безрукавку – ту, что с железными заклепками по вороту и плечам, – и новые штаны, которые купила на ярмарке месяц назад и еще ни разу не порвала. Ида нарядилась в темно-синюю тунику с вышивкой по рукавам (вышивка была магическая, из рун защиты, но выглядела просто как красивый узор) и собрала свои пепельные волосы в строгий пучок на затылке. Ее браслет-накопитель мягко светился под рукавом. Сумка с магическими принадлежностями висела на боку.

– Волнуешься? – спросила я, пока мы подходили.

– Немного, – призналась Ида. – Я никогда не работала в отряде. Только с тобой.

– Я тоже. Но ты справишься. Главное, помни: если кто-то попытается тебя обидеть, я с него сниму не только штаны, но и кожу.

Ида нервно хихикнула, и ее плечи чуть расслабились. Это было хорошо. Я не любила,

У ворот гарнизона нас встретил Торн. Сегодня он был одет по-простому: без доспеха, в одной кожаной куртке и свободных штанах, но меч все так же висел за спиной, а булава – у пояса. При виде булавы я внутренне напряглась, эта его проверка невероятно меня взбесила. Торн, поймав мой взгляд, едва заметно качнул головой – мол, не сегодня.

– Вы вовремя, – сказал он. – Отряд уже здесь. Идите за мной.

Мы прошли через плац, где несколько солдат отрабатывали удары на деревянных столбах. При моем появлении они сбились с ритма и уставились на меня с тем привычным выражением изумления, которое я научилась игнорировать еще в школе. Я даже не стала смотреть в их сторону – просто прошла мимо, чувствуя, как скрипит гравий под сапогами.

Торн привел нас в просторную комнату внутри здания. Это было что-то вроде общей залы: длинный деревянный стол, несколько лавок, карта местности на стене, очаг, в котором сейчас лениво тлели угли, и оружейная стойка у дальней стены. И в этой комнате нас ждали трое.

Я оглядела их по очереди, быстро, но внимательно – так, как осматриваешь незнакомую скалу перед подъемом. Где слабые места? Где можно ухватиться? Где может пойти трещина?

Первый сидел за столом и что-то мастерил из кучи крупных, средних и мелких металлических деталей, которые были рассыпаны перед ним на засаленной тряпице. Он был невысок – ниже меня почти на две головы, – но коренастый и жилистый, с широкими ладонями, покрытыми мелкими шрамами и следами ожогов. Лицо у него было открытое, подвижное: вздернутый нос, усыпанный веснушками (не бледными, как у Иды, а яркими, рыжеватыми), рот, который, казалось, сам собой складывался в улыбку, даже когда он не улыбался. Глаза – карие, живые, с искоркой постоянного любопытства. Волосы, коротко стриженные и немного растрепанные, имели цвет ржавчины – тот оттенок рыжего, который бывает не у людей, а у металла, долго пролежавшего под дождем. Одет он был в простую рабочую куртку с десятком карманов. На лице у него была странная конструкция из проволоки и двух кусков прозрачных плоских камней.

– Ну вот, это Береника, это Ида, – сказал Торн, подходя к ученому. А это, девочки, Мейрой.

Он суетливо встал, поклонился.

Ида спросила:

– А вы, случайно, не родственник некоего Ценнолио?

Он заулыбался:

– Да, я его сын.

Я усмехнулась, не затрудняя себя вежливостью, нам же работать вместе:

– А что ты такое нацепил на нос, что за прозрачные плоские камни?

– О, мой папа называет это «очки». Я стал хуже видеть, а через эти камни вижу неплохо.

Я хмыкнула:

– Как же ты будешь драться, когда плохо видишь? А если эти штуки упадут?

– Девушки, не волнуйтесь, – перебил нас Торн, – здесь каждый хорош в своем деле. Оттого вы и будете слаженной командой. Мейрой отвечает за всякие технические штуки: арбалеты, катапульты, тросы с блоками, всякие прочие механические придумки.

Пойдем дальше, нас ждут остальные. Мейрой доделает задание и подойдет.

Только после этих слов мы обратили внимание на железки, с которыми он возился. Было похоже на арбалет, но, кажется, спуск регулировался многими колесиками. Возможно, этот арбалет должен был стрелять в определенное время, когда эти колеса докрутятся.

Я шепнула Иде: «Вроде добрый этот сын Ценнолио, но как будет драться все же непонятно. Чем-то он бесит меня, пока не пойму чем. И начальник взбесил своими „проверками“».

Ида лишь хитро улыбнулась, зная, что единственный человек, который «меня не бесит» – это она.

Второй член нашей команды стоял у стены, скрестив руки на груди. Он был полной противоположностью первому – огромный, как и я, но если моя массивность была мускулистой и крепкой, как у горного яка, то его – громоздкой, как у медведя, который только что вышел из спячки и еще не растерял зимний жир. Ростом он был чуть ниже меня, но шире в плечах и в обхвате. Голова у него была крупной, с покатым лбом и тяжелой нижней челюстью. Нос – мясистый, кривоватый (видимо, ломали не раз). Брови – густые и низкие, нависающие над глазами, как два снежных карниза. Сами глаза – маленькие, темно-карие, с туповатым, но не злым выражением. Губы он сжимал в тонкую линию, глядя на меня с откровенной неприязнью человека, который увидел конкурента на своей территории. Одет он был в грубую кожаную броню, усиленную металлическими пластинами на плечах и бедрах. За спиной у него висел огромный двуручный меч – такой тяжелый, что рукоять была обмотана дополнительным слоем кожи, чтобы не скользила.

«Кажется, этот тоже меня бесит», – прошептала я Иде. Она уже откровенно хихикнула.

– Гор, – протянул он руку мне как мужчине. Для девушки это был бы обидный жест. Но я была не простой девушкой…

– Береника, – Усмехнулась я и пожала ее так, что он пожалел о своей выходке. Он тоже напряг мышцы пальцев, чтобы я не раздавила ему костяшки, потряс мне руку и попытался высвободить ее, но я настояла на долгом рукопожатии и он притворно улыбался, хотя уже думал «во что я ввязался».

– А я Ида, - помахала рукой Ида, делая вид, что не замечает нашего поединка взглядами и ладонями.

Наконец, мы расцепились и Торн познакомил нас с третьим.

Он был среднего роста и среднего телосложения – ни толстый, ни худой, ни мускулистый, ни хилый. Самая незапоминающаяся внешность во всей комнате.

Его лицо было спокойным, почти расслабленным, с правильными, но неяркими чертами: прямой нос, тонкие брови, бледные губы, чистый лоб без единой морщины. Волосы – темно-русые, средней длины, аккуратно зачесанные назад. Одет он был в простую дорожную одежду – серый камзол, серые штаны, серый плащ. Никаких знаков отличия, никакого оружия на виду. Только на поясе висела небольшая кожаная сумка, и в руке он рассеянно вертел медную монетку, которая то появлялась между пальцами, то исчезала. Глаза у него были светлые – серо-голубые, очень ясные и очень внимательные. Они скользнули по мне, по моему лицу, по моим рукам, по тому, как я стою, и я буквально почувствовала, как он складывает обо мне первое впечатление, как папку с досье. Ничего не упуская.

– Версей наш следопыт. – Гордо отметил Торн, – Разыскивает всех, кто пытается ускользнуть и пользуясь лишь умом легко указывает, где спрятали то, что нужно найти.

Мы уже привычно поздоровались.

– Я слышал о вас, –

– Обзывательства деревенских дурачков – это важно? – спросила я.

– Мне – да. Я пытаюсь узнавать людей и по их собственным определениям и по тому, что говорят о них другие.

– Если уж так прилипло, называйте Гром-девицей. Но ты со своей дотошностью и обзывательствами тоже бесишь меня, как и тот громила своим пафосом, а седой бородатый начальник – своими подвохами.

Версей перевел взгляд на Иду, и его выражение чуть смягчилось – едва заметно, самую малость.

– А вы, Ида, – сказал он. – Про вас говорят, что вы умеете чертить печати, которые не под силу городским магистрам. Это правда?

Ида, которая до этого момента стояла чуть позади меня, вышла вперед. Я чувствовала, как она напряжена, но голос у нее был ровный и спокойный.

– Я долго училась, – сказала она. – И у меня были хорошие наставники.

– Эрвин, отшельник с восточного склона, – кивнул Версей. – Я его знаю. Угрюмый старик, но гениальный маг. Если вы его ученица, это многое объясняет. – Он улыбнулся – легкой, едва заметной улыбкой, которая не затронула его глаз. – Добро пожаловать в отряд. Надеюсь, мы сработаемся.

– Я тоже надеюсь, – ответила Ида.

Мейрой, который все это время возился со своими деталями, вдруг вскочил с лавки и подбежал к нам. При ближайшем рассмотрении он оказался еще более чумазым, чем я думала: по его лбу тянулась полоса сажи, а под ногтями чернело машинное масло. Но его улыбка была такой широкой и искренней, что на него трудно было сердиться.

– Итак, – сказал Торн, – теперь, когда вы друг друга знаете, перейдем к делу.

Он подошел к стене, на которой висела большая карта местности. Карта была старая, пожелтевшая, с потрепанными краями, но очень подробная. Я узнала нашу деревню, город, гарнизон, реки, леса. А выше – горы. Беспредельные горы, уходящие за край карты, словно нарисовавший их картограф в какой-то момент просто отчаялся и оставил остальное белой пустотой. Выше известного. Выше того, куда добирались люди.

– Вот здесь, – Торн указал на участок карты, обведенный красным, – находится территория, которую мы называем Верхним пределом. Это примерно три дня пути вверх от Старого Карьера. Выше – неизвестность. Мы знаем, что там есть муравьиные города, драконьи гнезда, места обитания перепончатых змей и горгулий. Знаем, что там водятся демоны – и довольно крупные. Знаем, что иногда оттуда падают камни. Но мы не знаем главного: что находится еще выше. И не угрожает ли нам оттуда какая-то опасность.

– Почему именно сейчас? – спросил Версей, и я заметила, что его монетка перестала вертеться. – Мы десятилетиями не лезли ни наверх ни вниз дальше известных маршрутов. Что изменилось?

Торн помолчал. Потом ответил:

– Снизу угрозы для нас минимальны. А сверху – сами знаете. То обвал, то провал, то речка бурно польется… Три месяца назад наша наблюдательная станция на пике Коготь зафиксировала странную активность. Колебания магического фона. Порождения нечисти стали появляться чаще.

– То есть, – медленно произнес Версей, – вы предполагаете, что источник проблем находится выше, в неизведанных областях.

– Именно. Король хочет, чтобы мы разведали обстановку. Узнали, что там происходит. И, если возможно, устранили угрозу до того, как она спустится к нам.

– Шесть совершенно разных человек, – проворчал Гор из своего угла. – Против неизвестно чего. Отличный план. Просто замечательный.

– Семь, – поправил Торн. – Я иду с вами.

В комнате повисла тишина. Даже Гор, казалось, удивился. Первый Воин лично возглавит разведку – это означало, что дело действительно серьезное.

– Наша задача, – продолжал Торн, обращаясь ко всем нам, – разведать территорию выше Верхнего предела. Составить карту, по возможности вступить в контакт с местными разумными существами. Всех опасных существ устранить.

Я кивнула.

– Ида – маг. Мейрой поможет вам всякими техническими штуками, также может обработать раны и лечить. Гор и Береника – лучшие воины королевства.

На этом признании мое лицо расплылось в улыбке.

– Я первый раз такое слышу про какую-то Беренику, - запротестовал Гор.

– Версей – продолжал Торн – отвечает за сбор и анализ информации.

– А вы? – не задумываясь я сморозила глупость

– А без меня – вы просто кучка ругающихся друг с другом воинов.

Мы с Гором сверкнули друг на друга соперничающими взглядами

Что поделать, если он мне сразу не понравился, а я – ему.

– Есть вопросы? – Пытливо спросил Торн.

– Мы возьмем мулов? – лениво протянула слова я, уже находясь в раздумьях, как это все осуществить.

– Хороший вопрос, – отметил Торн. Мулы идут вверх по тропинкам, которые проложены в виде серпантина. Это сэкономило бы нам силы, но, боюсь, сейчас главное для нас – время. Думаю, сами мы залезем наверх быстрее.

– Прошу прощения, – поднял руку Мейрой. Все обратили взгляд на него. – Вы сказали, мы кучка ругаюшихся воинов. Я просто уточнить. Я не собираюсь ни с кем ругаться. Особенно с новенькими. Ида маленькая и хрупкая, ее надо оберегать. А Береника…

Все начали ждать, что же он такое сморозит про меня.

– А Береника, – самое прекрасное создание в жизни, какое я только видел.

Все заулыбались, а я покраснела. Этого я не ожидала.

– Да, эти идеальные суставы, действующие как рычаги, – продолжал он, перейдя на какой-то бред, – Эти большие мускулы в идеальном балансе и чтобы носить собственное тело и чтобы достаточно резво двигаться…

– Все, все, Мейрой, – заговорил Торн, – мы поняли, Береника для тебя, – технически совершенная биологическая машина.

– Ну, я не совсем это имел в виду… – замялся Мейрой.

Я вздохнула и закатила глаза. Забрав у него со стола моток добротной веревки, я перекинула его на плечо.

– Ты все равно не унесешь, а нам вверх лезть, – пояснила я. Когда мы идем? – взглянула я на Торна.

Торн посмотрел на меня, и в его желтых глазах промелькнуло что-то похожее на удовлетворение от признания лидерства.

– Через три дня. Времени мало, но экипироваться нужно как следует. Мейрой, на тебе – подготовка снаряжения для всей группы. Версей – собери все доступные сведения о том,

Я подошла к карте. Провела пальцем по знакомым контурам – Зуб Дракона, Веранда, Старый Карьер, Перевал Эха, Плато Спокойствия. Выше – белое пятно.

– Уже готово, – сказала я.

– Хорошо, – Торн обвел всех взглядом. – Тогда за дело. За это время как раз до ваших домов дойдут наши распорядители с работниками по хозяйству, которых мы обещали оставить вашим семьям вместо вас. Встречаемся через три дня на рассвете у восточных ворот гарнизона. И пусть нам повезет.

Все начали расходиться. Гор, бросив на меня последний тяжелый взгляд, вышел первым, громыхая сапогами. Версей задержался, еще раз посмотрел на нас с Идой, и выскользнул за дверь, как тень. Мейрой собрал свои детали в мешок, но перед уходом подскочил ко мне:

– Торн сказал, ты каталась на летающих змеях. Покажешь мне, как собрала сбрую?

– Хорошо, – ответила я.

Он послал мне воздушный поцелуй и прошептал:

– Богиня!

Я повернулась к Иде.

– Кажется, меня бесят уже четыре участника нашей группы.

Мы с Идой остались вдвоем. Она стояла у карты, изучая белое пятно.

– Береника, – сказала она тихо.

– М?

– Тебе не страшно?

Я помолчала. Потом пожала плечами:

– Страшно. Нарваться на большое скопление демонов будет не из приятных дел. Мало кто, оказавшись у крупного портала, выживал.

Но страх – это хорошо. Он держит в тонусе. Важно только, чтобы он не парализовал.

Ида кивнула. Ее палец коснулся карты – там, где кончались известные земли и начиналась неизвестность.

– Мы справимся, – сказала она. – Мы уже много через что прошли.

– Конечно, справимся, – ответила я. – Ты и я. И эти четверо бесячих. Они не совсем безнадежны.

Ида улыбнулась.

Торн снова подошел к нам двоим и жестом показал подвинуться поближе, словно встать в круг. Он положил руки нам на плечи, из-за низкого роста Иды это оказался не совсем «кружок совещания», а скорее эллипс с уклоном. Он заговорщическим шепотом произнес:

– Вы уж не злитесь на меня за проверки. Был до вас отряд - такие же юные энтузиасты. Я поверил на слово, что у них талант. Теперь я виню себя в их гибели. Так что, уж лучше так…

Он посмотрел на нас, словно спрашивая «ну как же, ну я как отец, я забочусь о вас».

– Я сочувствую вашей потере отряда, – сказала я тихо, холодно и официально. Простите, мы пойдем собираться.

Глава 6. Королевские тайны

Три дня подготовки пролетели как один. Я нацарапала на выданной мне копии карты маршрут – насколько это вообще было возможно, когда половина пути лежала через места, которые не были разведаны. Ида начертила две дюжины боевых печатей и еще полдюжины вспомогательных – связующих, защитных, сигнальных. Ее пальцы теперь были постоянно перепачканы чернилами, а под глазами залегли тени еще гуще прежнего. Но она выглядела довольной: работа успокаивала ее, как меня – лазание по скалам.

В назначенное утро мы собрались у восточных ворот гарнизона. Солнце уже поднялось. Все вокруг нас начало понемногу прогреваться, начиная с камней, которые скоро станут как сковородки.

Воздух пах хвоей и свежестью от горной речки. Наш отряд в полном составе выглядел внушительно. Торн в походном доспехе. Гор с двуручным мечом за спиной и рюкзаком, набитым провизией. Мейрой, увешанный сумками и свертками с оборудованием, поверх которых он нацепил свой модифицированный арбалет. Версей, как всегда, неброский, с одной-единственной сумой через плечо, но я подозревала, что в ней помещается гораздо больше, чем кажется. Ида в своем зеленом плаще, с браслетом-накопителем и поясом, увешанным подсумками с заготовками для печатей. И я – с «когтем» на боку, арбалетом за спиной и рюкзаком, в котором лежали веревки, крючья и альпинистское снаряжение, изготовленное Мейроем по моему заказу. Я знала, что скоро настанет пекло, поэтому осталась в штанах и броне из кожаного лифа, убрав рубаху в торбу.

Мужчины отряда странно поглядывали, но я знала, что скоро в их полном обмундировании им станет дурно, а я смогу идти, не чувствуя, что-либо, сковывающее движения.

– Все готовы? – спросил Торн.

Все кивнули. Даже Гор, хотя его кивок больше походил на судорогу.

– Выдвигаемся. Идем быстро, но осторожно. Первый привал – через четыре часа, у Перевала Эха.

Мы двинулись в горы.

***

Первые часы прошли в молчании. Каждый был занят своим делом: я прокладывала путь, Торн замыкал колонну, Гор тащил основную массу провизии и демонстративно пыхтел, хотя я знала, что с его силой этот груз – семечки. Ида то и дело проверяла печати в подсумках, словно пересчитывала драгоценности. Мейрой пытался на ходу что-то чертить в маленьком блокноте и дважды чуть не упал, споткнувшись о камни. Версей просто шел – плавно, бесшумно, внимательно глядя по сторонам.

К полудню мы добрались до Перевала Эха – узкого скального коридора между двумя отвесными стенами. Здесь ветер гулял особенно заунывно, и каждый звук отражался от каменных стен многократно, дробясь и накладываясь сам на себя. Торн объявил привал, и мы расположились на относительно ровной площадке, где из трещин в скале росли корявые, приземистые сосны, а земля была устлана толстым слоем рыжей хвои, пружинящей под ногами.

И тут раздражение членов нашего отряда друг от друга прорвалось на волю.

– Кто упаковывал провизию? – спросил Гор, роясь в своем рюкзаке и вытаскивая на свет один за другим завернутые в тряпицы свертки. Его тяжелые, низко нависающие брови сошлись в одну линию. – Я просил солонину и хлеб. А здесь… – Он развернул один сверток и явил миру горсть сушеных ягод, которые тут же рассыпались по его коленям. – Что это? Птичий корм?

– Это сушеная черника, – подал голос Мейрой, не отрываясь от блокнота, в котором он что-то увлеченно чертил огрызком угольного карандаша. – Богата витаминами. Полезна для глаз. Тебе бы не помешало.

– Мои глаза в порядке, – пророкотал Гор, собирая рассыпавшиеся ягоды огромными, как лопаты, ладонями. – А вот ты сейчас без очков даже собственную задницу не найдешь. Кто положил сюда сушеную чернику вместо мяса?

– Вообще-то это я, – спокойно сказала Ида, не глядя на него. Она сидела на замшелом

– «Поищи глубже»! – передразнил Гор, но все же засунул руку в рюкзак по локоть и действительно вытащил кулек с солониной. Некоторое время он молча жевал, с хрустом раздирая жесткое мясо крепкими зубами, но потом снова заворчал: – Все равно непорядок. Провизию должен укладывать тот, кто понимает. Я понимаю. Поручили мне. Уложил нормально. А пришла какая-то мелкота и все перемешала.

– «Мелкота»? – переспросила я, отрываясь от осмотра веревок. – Ты сейчас про кого?

– Про тех, кто ниже меня ростом, – буркнул Гор. – То есть про всех.

– Я выше тебя, – напомнила я.

– На палец!

– На пол-ладони. Я мерила.

– Когда это ты мерила?!

– У гарнизона, когда ты меня разглядывал с видом племенного быка, которому привели конкурента. Я еще тогда запомнила.

Гор побагровел так стремительно, что его мясистые щеки стали цветом напоминать спелую свеклу. Мейрой издал сдавленный звук, подозрительно похожий на хрюканье, и зажал рот ладонью, делая вид, что закашлялся. Версей, сидевший на поваленном стволе чуть поодаль, все так же вертел свою вечную медную монетку, но уголки его тонких губ едва заметно приподнялись.

– Знаешь, что, Гром-баба, – начал Гор, поднимаясь на ноги и нависая над площадкой, как ожившая скала.

– Сядь, – сказала я ровно.

– Не сяду!

– Сядь, не загораживай солнце. Ты и так его не даешь, но хотя бы не мешай лучам от светила.

Гор открыл рот. Закрыл. Издал звук, похожий на клокотание закипающего котла. Потом посмотрел на Торна, словно искал поддержки. Торн, сидевший с краю площадки и изучавший карту, даже не поднял головы. Гор сел обратно с таким выражением лица, будто его заставили проглотить живую жабу.

– Раз уж вы все равно переругиваетесь, – произнес Версей негромко, и его спокойный, чуть насмешливый голос точно разрезал повисшее напряжение, – предлагаю обсудить более насущный вопрос. Кто сегодня будет готовить обед?

Наступила пауза. Все переглянулись. Эта пауза была красноречивее любых слов.

– Только не Ида, – сказал Мейрой с неподдельным ужасом в голосе. – Я пробовал ее стряпню в гарнизоне в те три дня наших сборов. Она приходила с разными вопросами и заодно решила помочь повару. Это… это невозможно описать словами. Она умудряется сжечь кашу и недоварить мясо в одном котле. Одновременно! Как это вообще физически возможно?!

– Я маг, а не повар, – ответила Ида ледяным тоном, но ее бледные щеки предательски порозовели, а веснушки на переносице стали заметнее. – Если ты такой умный, готовь сам.

– Я не умею! – воскликнул Мейрой, всплеснув руками так, что его очки подпрыгнули на носу. – Я изобретаю механизмы, а не супы! У меня другая специализация!

– Тогда не жалуйся.

– Я не жалуюсь, я констатирую факт! Твоя каша была похожа на застывший раствор для кладки кирпичей! Ее можно было использовать как строительный материал!

– А твоя, – вставил Версей, не поднимая глаз от монетки, – была бы еще хуже, потому что ты бы попытался усовершенствовать процесс, приделал бы к котлу какой-нибудь рычаг, и он бы взорвался.

Мейрой открыл рот для возражения, но осекся, явно признавая в глубине души справедливость этого замечания. Он только поправил очки и пробормотал что-то про «необходимость экспериментов» и «прогресс не стоит на месте».

– Пусть Гор готовит, – предложил Мейрой после недолгого размышления. – Он любит поесть, значит, должен уметь готовить. Логично же?

– Я люблю спать, – буркнул Гор. – Это не значит, что я умею делать кровати.

– А ты вообще что-нибудь умеешь, кроме как мечом махать и ворчать? – не удержалась я.

– Я умею проламывать черепа.

– Это не кулинарный навык.

– Смотря что готовить.

Я невольно фыркнула. Гор, кажется, сам удивился собственной шутке – его лицо на мгновение потеряло свое вечно недовольное выражение, и в маленьких темных глазах мелькнуло что-то почти человеческое.

– Готовить буду я, – сказала я, отсмеявшись. – И не потому, что я великий повар. А потому, что если я не возьму это на себя, вы все передеретесь и мы останемся без обеда. Ида и Мейрой будут помогать. Кому-то ведь надо чистить овощи.

– Я не против, – тихо сказала Ида. – Лишь бы не одной.

Мейрой восхищенно посмотрел на меня.

– Я так и знал. Богиня совершенна. Выйдешь за меня?

– А ты не беси меня и я подумаю, – огрызнулась я.

– А мне что делать? – спросил Гор.

– Таскать воду. Ты для этого идеально подходишь: сильный, выносливый, и ручьи от тебя не убегают.

– Значит, я водонос?

– Ты – специалист по гидрологическому обеспечению отряда. Звучит солиднее.

Гор помолчал, обдумывая новое звание. Потом хмыкнул – на этот раз почти одобрительно.

– Ладно. «Гидрологическое обеспечение». Пусть так.

Версей оторвался от монетки и посмотрел на нас с тем же внимательным, чуть отстраненным выражением, с каким наблюдают за интересным экспериментом.

– А я, полагаю, буду наблюдать за тем, как вы пытаетесь не поубивать друг друга, – сказал он. – Это, знаете ли, уже само по себе полноценная работа.

– А еще ты будешь мыть посуду, – добавила я. – Раз уж ты такой наблюдательный, будешь наблюдать как с тарелок исчезает жир.

На этом дискуссия закончилась. Но лишь временно.

Мы приготовили обед и лишь успели с ним расправиться, как около нас открылся демонический портал. Тварь, напоминающая саблезубого тигра прыгнула в наш мир

Все повскакивали с мест, хватаясь за оружие.

– А вот и разминочка. – я покрутила головой, похрустев мышцами шеи.

– Семеро на одного, – Не спортивно, съязвил Гор. Может, по очереди?

Словно отзываясь на его недовольство малым количеством врагов из портала выскочило еще трое, человекоподобные. Портал закрылся.

– Дьявол, вот этих ненавижу, – выругалась я, – Самые смышленые.

– Если ты ненавидишь равных или выше себя по разуму, тогда почему тебя постоянно беспокоит Гор?

– съязвил Мейрой.

Ида первой поняла шутку и хихикнула. А тем временем она уже скручивала тигра своими ловчими магическими нитями. Мне только осталось подскочить и развеять его мощным ударом булавы, которую я

Командир занялся тем демоном, что справа, Гор – тем, что посередине, мы с Идой же, расправившись с тигром, следующим приметили того, что отлетел влево. Ида попыталась заморозить его ледяной печатью, но она просто абсолютно ничего ему не сделала.

– Стукни его пару раз, я перезаряжу накопитель. – попросила Ида.

Меня не надо было и уговаривать. Я подскочила к нему с булавой, он уворачивался, но один раз пропустил удар и немного зашатался. Я тем временем «стукнула» и соседнего человековидного демона, с которым вел схватку Гор. Командная помощь. Он же не справлялся.

Мейрой тем временем применил на самом правом демоне свой арбалет. Оказалось, он стреляет сетью. И не простой, а усиленной рунами нарисованными на камнях, что были по краям сетки. Она могла удержать демона. Торну оставалось лишь его прикончить.

Безучастным к бою все это время, казалось, был Версей. Он даже не встал с бревна около костра. Но он внимательно следил за каждым движением каждого участника.

Ида снова ударила «нашего» демона, на этот раз ураганом и молнией. Снова ни одного урона. Однако, край молнии поджег траву и он, наступив на этот огонечек очень сильно одернул ногу и его лицо исказилось гримассой боли.

– Ида, - наконец, произнес Версей, – У него уязвимость к огню. Бей огнем.

– Да, конечно. Спасибо! – крикнула она Версею.

Вытащив какую-то руну, она вытянула руку вперед. На демона полетели клубы дыма. Но огня не было.

Гор и Торн уже расправились с другими демонами и тяжело дышали, отходя от битвы

– Сейчас, сейчас, – занервничала Ида, вытаскивая другую руну. Пять секунд до зарядки браслета.

И тут демона снесло мощной волной огня со стороны костра. Версей убрал камень с печатью в карман, отряхнул руки и снова сел.

– Прости, не хотел давать ему пять секунд, – заявил он. Он мог вывернуться из нитей.

– Версей, ты маг? – удивленно хором ахнули Гор, Мейрой и я.

– А вы что, думали, в команде будет достаточно одного хоть и мощного, но начинающего мага? – Пояснил Торн.

– Потренируйся с заклинаниями огня, – посоветовал Версей Иде.

– Да, конечно. – Ида пыталась не выдать волнения, но я видела, что она сама вне себя от самокопаний. Я что-то слышала от нее, что ей плохо дается магия огня, но есть еще столько вариантов всякой магии, поэтому я думала, что это совсем не критично.

А Версей, конечно, удивил. Он совсем не был похож на мага. Обдумывая все эти мысли, я запихивала тарелки в сумку.

Собрав остатки обеда, мы двинулись дальше.

***

К вечеру мы добрались до места первой ночевки – небольшого скального грота, защищенного от ветра и достаточно просторного, чтобы вместить всех семерых.

Я приготовила ужин. Это была густая похлебка из солонины, сушеных кореньев, горного лука и каких-то трав, которые Ида насобирала по пути, уверяя, что они съедобные и даже полезные. Получилось на удивление неплохо. Даже Гор, попробовав первую ложку, замолчал и съел всю миску до дна, не сказав ни слова критики, что само по себе было высшей похвалой.

После ужина, когда все расселись вокруг костра, Версей отложил свою монетку. Это было так необычно – видеть его руки неподвижными, – что я сразу поняла: сейчас будет что-то важное.

– Раз уж мы теперь отряд, – начал он, и его светлые, серо-голубые глаза обвели нас по очереди, – и завтра мы продолжим подъем, думаю, будет уместно поделиться информацией, которая может оказаться полезной. Не для основного задания, но… в качестве сопутствующего дела.

– Что за информация? – спросил Торн, отставляя миску.

Версей помолчал, словно собираясь с мыслями. В гроте было тихо: слышно было только, как потрескивает костер и как где-то снаружи завывает горный ветер.

– Последние несколько месяцев, – заговорил Версей, – я занимался одним частным расследованием. Не по приказу нашего короля, а по личной просьбе. Просьбе, которая пришла издалека.

– Издалека? – переспросил Мейрой, подаваясь вперед и едва не наступив на собственный арбалет.

– Из соседнего королевства, Тальвен, – кивнул Версей.

Я слышала о Тальвене. Маленькое королевство к западу от Беспредельных пиков, известное своими виноградниками, искусными ювелирами и тем, что их правители никогда не лезли в чужие дела. Если смотреть вверх от нашей деревни - то от нас они в левую сторону. У нас с ними не было ни войны, ни особой дружбы, но враждебности тоже не было. Просто соседи, про которых редко вспоминают.

– И что это за просьба? – спросила я.

Версей перевел взгляд на меня. Его лицо было по обыкновению спокойным, но что-то в нем изменилось – появилась та особая сосредоточенность, которая бывает у человека, распутывающего сложный узел.

– Речь идет о королеве Тальвена, – сказал он. – Ее зовут Мелисандра. Она правит страной после смерти мужа, короля Эдрика, который скончался от болезни около десяти лет назад. Но дело не в муже. Дело в ее сыне.

– У королевы Мелисандры есть сын? – спросила Ида. – Я думала, она бездетна, и трон унаследует какой-то племянник.

– Официально – да. Но это неправда, – Версей чуть понизил голос. – У нее был сын. Наследный принц Тальвена. Его звали Киллиан. Четыре года назад он исчез.

В гроте стало очень тихо. Я заметила, что Гор перестал ковырять щепкой в зубах, а Мейрой замер с открытым ртом.

– Как исчез? – спросила я.

– Странно, – ответил Версей. – Его спальня находилась на верхнем этаже королевского замка. Дверь была заперта изнутри. Окна целы. Стража у дверей всю ночь не смыкала глаз и ничего не видела. А утром комната оказалась пуста. Мальчик просто… испарился. Ему было четырнадцать.

Версей сделал паузу, словно давал нам время осмыслить услышанное, и продолжил:

– Королева обыскала весь замок, весь город, всю страну. Безрезультатно. Единственное, что нашли, – записка на подушке.

– Что за записка? – спросил Мейрой.

– Всего несколько слов. «Не ищи. Я у папы».

Я нахмурилась.

– У папы? Но ты сказал, король Эдрик умер десять лет назад. Мальчику тогда было бы около семи. Как он мог жить у отца, если отец мертв?

– А вот в этом есть загадка, – кивнул Версей, – был ли ее сын от короля? Или, может, королева что-то

– Любовник, – сказала я прямо.

– Скорее всего. Киллиан родился примерно через восемь месяцев после свадьбы. Официально он считался сыном короля Эдрика. Но кое-кто из старой прислуги замка шептал, что мальчик не похож на короля. Ни лицом, ни повадками.

– А на кого он был похож? – спросила Ида.

Версей развел руками:

– Этого никто толком не знает. Королева Мелисандра – скрытная женщина.

– Зачем ты нам это рассказываешь? – спросила я. – Мы идем на разведку. Какое отношение это имеет к нам?

– Возможно, прямое. – Версей посмотрел на меня, и его взгляд был спокойным, но очень серьезным. – Королева Мелисандра живет сейчас не в столице Тальвена. Она сдала трон племяннику, построила себе дом высоко в горах – там, где начинаются перевалы, ведущие в неизведанные области. Официально – чтобы быть ближе к своим змеям. Неофициально – чтобы искать сына. И этот дом находится всего в дне пути от нашего маршрута.

– Ты хочешь, чтобы мы туда зашли? – спросил Торн.

– Я хочу, чтобы мы с ней поговорили, – ответил Версей. – Она знает эти горы не хуже местных проводников. Она поднималась в них выше, чем кто-либо из живущих. Ее сведения могут оказаться бесценными для нашей разведки. А мы, в свою очередь, можем помочь ей. Мы идем туда, куда она не может попасть в одиночку. Мы можем найти то, что она ищет. Или хотя бы узнать что-то новое.

– Это меняет наш маршрут, – сказал Торн, и его желтые глаза прищурились. – Я не люблю менять планы на ходу.

– Это не меняет маршрут, – возразил Версей. – Это добавляет к нему одну остановку. У нас есть приказ разведать неизведанное. Королева – источник информации о том, что там, наверху. Я считаю, что это оправданный крюк.

Я посмотрела на Торна. Он обдумывал. Я видела, как ходят желваки на его скулах. Наконец он кивнул:

– Хорошо. Завтра корректируем маршрут. Зайдем к королеве. Но задерживаться надолго не будем. Разведка – главная задача.

Некоторое время все молчали. Я смотрела на тлеющие угли костра и думала о женщине, которая потеряла сына, но не потеряла надежду. Которая живет высоко в горах, среди змей и ветра, и смотрит в небо в поисках ответа. И о мальчике, который написал матери короткую записку и исчез в ночи, оставив за собой только вопросы.

– Ладно, – сказала я, поднимаясь и потягиваясь так, что затрещали суставы. – Завтра будет тяжелый день. Предлагаю спать.

– Я – за, – поддержал Мейрой. Моя богиня-воин, как всегда права.

Все начали устраиваться на ночлег. Ида сидела, обхватив колени руками, и задумчиво смотрела в темноту за входом в грот. Я легла рядом с ней.

– О чем думаешь? – спросила я тихо.

– Надо больше учиться и тренироваться, – ответила она. –

В любое свободное время буду рисовать печать с огненными рунами. Они должны мне покориться.

Я помолчала.

– У тебя все получится, – сказала я. – Ты очень способная.

Ида повернулась ко мне, и ее серые глаза, казавшиеся в полумраке почти черными, блеснули.

– Спасибо тебе.

Глава 7. Долион

Утром мы свернули лагерь и двинулись дальше. Корректировка маршрута, предложенная Версеем, означала, что к дому королевы Мелисандры мы выйдем не раньше чем через два дня, а пока наш путь лежал через каменистые россыпи и узкие ущелья, где ветер пел свои бесконечные заунывные песни. Торн шел впереди, я замыкала колонну. Ида держалась рядом со мной – после вчерашнего происшествия с осечкой в магии она была тиха и задумчива.

Гора здесь были другая, места не похожие на те, где я выросла. Если около дома камни были покрыты мхом, лишайником и редкой цепкой травой, выше камень был голым, обточенным ветрами до стеклянной гладкости. Он отливал то серым, то рыжеватым, а в некоторых местах – странным зеленоватым оттенком, словно в породе пряталась медь. Воздух оставался плотным и пригодным для дыхания – та самая константа нашего мира, которая удивляла разумных муравьев, чьи предки когда-то прибыли из плоского мира с редкими горами. Там их далекие предшественники были мелкими и не умели говорить. Но уже тогда они были социальным народом с королевой и воинами.

– Стой, – сказала я внезапно, и весь отряд замер.

Это было то самое чувство. То, что я выработала годами охоты на нечисть. Даже не запах – скорее, неправильность в воздухе, легкое дрожание реальности, как если бы мир вокруг был натянутым холстом, и кто-то давил на него с изнанки.

– Демоны, – сказал Торн, и это был не вопрос.

– Да. Двое. Может, трое. Вон там, за той грядой. – Я указала на нагромождение острых скальных обломков впереди, похожих на зубы какого-то гигантского ископаемого зверя. – Материализуются. Ждали нас.

– Откуда ты знаешь? – спросил Мейрой, нервно поправляя очки и хватаясь за свой арбалет.

– Я не знаю как объяснить, – я почесала голову, – Воздух становится холоднее, и в нем появляется такой странный привкус. Как будто я лизнула старое железо…

Гор хмыкнул и вытащил из-за спины двуручный меч. Лезвие, широкое и тяжелое, тускло блеснуло в утреннем свете.

– Ну наконец-то, – пророкотал он. – А то я уже начал думать, что дальше будет пикник.

– Ты всегда думаешь о еде, – заметил Версей.

– Я думаю о деле. Еда – это дело.

– Тихо, – оборвал их Торн. – Береника, сколько точно?

Я прищурилась, вглядываясь в скалы. Теперь, когда я знала, куда смотреть, я видела их. Три сгустка маслянистого, переливающегося воздуха, которые медленно обретали форму. Один – по центру, крупный, массивный, явно боевой. Два других – по бокам, помельче, но проворнее.

– Три, – сказала я. – Один большой, как гора. Сбоку два поменьше, на флангах. Классическая засада. Ида, мне нужна поддержка.

– Уже, – ответила она, и я услышала, как стилос зашуршал по поверхности диска.

Я не стала ждать, пока демоны закончат материализацию. Ждать, пока враг будет полностью готов к бою, – ошибка, которую совершают только новички и герои баллад. Я рванулась вперед, сжимая «коготь». Камни летели из-под моих сапог, ветер свистел в ушах, и на мгновение я почувствовала тот самый азарт – чистый, холодный, как глоток ледяной воды.

Центральный демон был похож на помесь волка с богомолом:

Краем глаза я видела, что на правом фланге Гор разбирается со вторым. Его двуручник с гулом рассекал воздух, и демон – на этот раз больше похожий на ожившую кучу грязи с торчащими из нее костями – пытался уйти от ударов. Гор был медленнее меня, но гораздо, гораздо тяжелее. Каждый его удар, даже если не достигал цели, крошил камень и заставлял тварь отступать.

Третий демон был копией того, что не сразу поддался Иде.

– Ида, сейчас! – крикнул Версей.

Ида закончила печать. Я увидела, как с ее рук сорвался серебряный луч – тонкий, как игла, и яркий, как молния, – и ударил человекообразного демона.

Вот досада, вместе с лучом лишь небольшая струя огня и все больше дыма и пепла подлетело к демону. Огонь подбирался медленно, тот успел отпрыгнуть. Ситуация повторялась.

И тут произошло то, что никто не ожидал. Из-за камня вышел незнакомый нам среднего роста темноволосый темноглазый молодой симпатичный человек в темной рубахе и брюках и в черном плаще, очевидно, все это время за нами наблюдающий.

Все вскинули оружие, но он поднял вверх руки, показывая, что он безоружен. Медленно но верно, плавающей походкой, он приближался к Иде сзади. Ида начала нервно оглядываться, ведь впереди нее еще и демон стоял, на которого перезаряжался ее браслет-артефакт. Враг сзади был ей совсем некстати.

– Эй, ты кто еще такой? – грозно крикнул Торн.

Я в два прыжка оказалась рядом с ним, незнакомые люди не должны приближаться к моей подруге Иде, особенно когда она в бою. Я занесла над ним свой кулак.

– Заклинание спокойствия, – сказал он тихим бархатным голосом и сдул на меня какую-то черную пыль. Мне перехотелось его бить, но если он сейчас навредит Иде, я все равно его ударю, хоть сто заклинаний говори!

Он все же дошел до Иды, приобнял ее сзади за плечи и что-то шепнул ей на ухо. Она кивнула, взглянула мельком на перезарядившийся браслет и вытянула руку с печатью вперед и Демона снесло мощным потоком огня, идущим от нее. Ида запрыгала от радости, как школьница, обернулась к гостю поблагодарить за совет, но странник растворился в воздухе и перед его полным исчезновением появилась дымка с клубящимися черными завитками, какие бывают вокруг демонов.

– Демон! – ахнул Мейрой, – это был демон.

– Да не… – сказал Гор. – похож на человека.

– Я тоже считаю, что это демон, – Версей согласился с Мейроем. Ида, что он тебе сказал?

Ида вся покраснела. Такой пунцовой я ее ни разу не видела.

– Он сказал: «Разозлись. Представь, что эта жалкая тварь стоит между тобой, у которой ничего не получается и большим могуществом и признанием».

– Очень похоже на умеющих говорить демонов, – задумчиво произнес Версей. У мощных воинов энергию не крадут, но просят человека обратиться к самым мерзким и подлым желаниям. Через несколько дней таких разговоров в городе может появиться серийный убийца. Они потом питаются людским страхом жертв.

– И такие бывают? - хором крикнули я, Мейрой и Гор.

– Простите, я не знала, – закрыла лицо Ида и убежала в кусты.

Я пошла за ней. Она жестом попросила оставить ее.

– А если кто нападет? – спросила я.

– Я закричу.

– Хорошо, – пожала я плечами.

Я вышла назад ко всем.

– Сейчас придет, – сказала я на вопросительные взгляды. Хочет носик припудрить.

– Я так и знал, что не надо было женщин брать, – стал ворчать Гор. Увидела смазливого пацанчика и отпустила, один демон, выходит, ушел…

– Эй, нас вступить в отряд еще и полчаса уговаривали! – ответила я ему на колкость, – мы ценнее, чем ты. А парень этот никому не вредил. И даже помог. Где ваши доказательства, что он этот ваш маньяк? Маг это был. Мало ли кто в клубах дыма умеет исчезать!

Ида вышла из кустов как ни в чем не бывало. Спокойно улыбалась. Взяла себя в руки.

«Надо заказать у Мейроя технически открывающийся карман с руной, реагирующей на магию, – подумала я, – если в меня еще раз полетит какая-то пыль, то он автоматически будет выпускать ядовитую пыль в ответ». Я подсела к Мейрою.

– Что хочет моя богиня? – обрадовался он.

– Бесишь меня! – отреагировала я на лесть. – Я по делу. Смотри, вот такая техническая задумка, сможешь?

Я объяснила ему свою идею с открывающимся в реакции на магию карманом.

– Да, да, можно изобрести, несомненно, – заблестели у него глаза. А для моей богини – тем более.

***

К вечеру мы вышли к горному пастбищу.

Это было странное место – широкая, пологая котловина, со всех сторон окруженная скалами, с сочной, неожиданно зеленой травой и небольшим озерцом в центре. Как будто кто-то вырезал кусок долины и вставил его сюда, на высоту, где ничему такому расти было не положено. Торн объяснил, что это место известно местным пастухам – они пригоняли сюда овец на летний выпас, потому что трава здесь была отчего-то особенно питательной.

Пастух был здесь. Старый, сгорбленный человек с обветренным лицом и седой, свалявшейся бородой. Он сидел на камне у кромки воды и смотрел на свое стадо – десятка три овец, разбредшихся по склону. Увидев нас, он приподнялся, опираясь на посох, и подслеповато прищурился.

– Кто такие? – прошамкал он. – Солдаты? Чего вам тут надо?

– Мы разведывательный отряд, – ответил Торн, выходя вперед. – Идем в горы по приказу короля. Ты давно здесь пасешь?

– Давно, – кивнул старик. – А что?

– Не замечал ничего странного? Нечисть, демоны, необычные существа?

Пастух пожевал губами, размышляя.

– Демоны-то? Бывают. Иногда. Я их

– Они не проходят мимо, – тихо сказала я, но так, чтобы Торн услышал. – Они встают за спиной и сосут силы. Если он до сих пор жив, значит, либо ему везет, либо…

Мы подошли ближе к пастуху, и я внимательно осмотрела его. На первый взгляд – обычный старик, усталый, изношенный годами и тяжелой работой. Но что-то было не так. Цвет лица – слишком серый. Движения – слишком медленные, как будто каждое требовало усилия. И глаза… глаза у него были пустые, словно глядящие внутрь себя.

– Ида, – позвала я, – посмотри на него магическим зрением.

Ида кивнула и вытащила из сумки маленький диск с уже готовой печатью – поисковой, для обнаружения скрытой нечисти. Она активировала печать, и ее глаза на мгновение затянулись серебристой дымкой. Она посмотрела на пастуха – и побледнела.

– У него за спиной, – прошептала она. – Прямо сейчас. Я вижу. Суккуб-женщина. Присосалась.

Я присмотрелась. Теперь, когда мне сказали, куда смотреть, я тоже увидела – легкое дрожание воздуха за правым плечом старика, почти незаметное, как марево над горячим камнем. Контуры женской фигуры, сотканной из теней, с длинными волосами, струящимися как дым, и руками, вцепившимися в плечи жертвы. Суккуб. Один из самых опасных видов малозаметных демонов. Они не убивали быстро. Они питались жизненной силой медленно, годами, и жертва даже не подозревала, что ее пожирают заживо.

– Как давно она на нем? – спросил Торн.

– Судя по его состоянию, – ответила Ида, все еще глядя сквозь магическую дымку, – не меньше полугода. Может, год. Он уже почти пустой.

– Мы должны ее убрать, – сказала я, сжимая «коготь». – Если просто отогнать, она вернется, как только мы уйдем. Нужно уничтожить.

– Я сделаю, – сказала Ида, и ее голос прозвучал тверже, чем обычно. – У меня есть подходящая печать. Узконаправленная, чтобы не задеть пастуха. Но мне нужно подойти ближе.

– Я прикрою.

Мы двинулись к пастуху. Старик, не понимая, что происходит, смотрел на нас с нарастающей тревогой.

– Вы чего удумали? – забормотал он, отступая. – Я мирный человек, я ничего не делал, у меня и денег-то нет…

– Стой смирно, – сказала я негромко. – Мы тебе поможем. Ты просто не знаешь, но мы знаем.

Ида достала диск – на этот раз каменный, с вырезанной заранее сложной вязью рун. Она начала читать заклинание – тихо, нараспев, и руны одна за другой начали загораться холодным голубым светом. Суккуб, почуяв опасность, зашевелилась. Ее призрачное тело задрожало, контуры стали резче. Она подняла голову – и я увидела ее лицо.

Оно было прекрасным. Пугающе, неестественно прекрасным. Тонкие черты, огромные глаза, полные губы, изогнутые в усмешке. И в этой усмешке было обещание – не наслаждения, но пустоты. Сладкой, манящей, бесконечной пустоты.

– Маленькая магичка, – прошелестел ее голос, похожий на ветер в сухой траве. – Не лезь. Этот человек – мой. Я не делаю ему зла. Я даю ему покой. Без меня он бы уже умер от страха и одиночества, а так – живет.

– Ты его не кормишь, – ответила Ида, не прерывая заклинания. – Ты его доишь. Это разные вещи.

Суккуб зашипела, и ее лицо на мгновение исказилось, став уродливым, старушечьим, с провалами вместо глаз и оскаленным ртом. Она оторвала одну руку от плеча пастуха и выбросила в сторону Иды длинные, похожие на щупальца пальцы. Я встала между ними, закрывая подругу. «Коготь» рассек воздух, и щупальца, встретив сталь, рассыпались дымом. Суккуб взвыла.

Ида закончила печать. С диска сорвался голубой луч – не разрушительный, как те, что я видела раньше, а какой-то обволакивающий, мягкий. Он окутал суккуба, и та начала таять, как утренний туман под солнечными лучами. Ее лицо – снова прекрасное, снова манящее – обратилось к Иде, и она прошептала напоследок:

– Ты еще пожалеешь. Вы все пожалеете.

И растворилась.

Пастух пошатнулся и упал бы, если бы я не подхватила его под локоть. Он тяжело дышал, его лицо постепенно обретало нормальный цвет, а в глазах, еще недавно пустых, забрезжило что-то похожее на осознание.

– Что… что это было? – прохрипел он. – Что со мной было?

– Ты долго болел, – сказала я, не вдаваясь в подробности. – Теперь будешь выздоравливать. Пей больше воды, ешь мясо и уходи с этого пастбища. Здесь нехорошее место.

Он кивнул, все еще ошарашенный, и я отпустила его руку. Он стоял на ногах – уже хорошо. Остальное сделает время.

– Хорошая работа, – сказал Торн Иде. – Чисто сработано.

Ида сияла.

Я напряглась, она и правда хотела быть «лучше всех любой ценой». Не к добру такие мотивы. Мне вот все равно, упаду я в грязную лужу или нет, побьют меня или нет. Я знала, что я потом всегда поднимусь, встану и дам сдачи.

***

Солнце уже садилось, когда мы разбили лагерь на краю пастбища, подальше от воды, в которой, как сказал Версей, могли водиться «не только рыбы, но и кое-что похуже». Мы развели костер и поужинали.

После ужина Ида отошла в сторону – к скалам, которые образовывали естественную границу пастбища. Она сказала, что хочет проверить свои печати и перезарядить накопитель. Я не стала ей мешать – знала, что после такого дня ей нужно побыть одной.

Но когда прошел час, а она не вернулась, я забеспокоилась.

Я нашла ее у подножия высокой скалы, там, где камни образовывали что-то вроде маленькой ниши, защищенной от ветра. Она сидела на обломке скалы, обхватив колени руками, а рядом с ней… кто-то был.

Это был тот самый то ли маг то ли демон, который подходил к ней в битве.

Они сидели и мило разговаривали. Он выглядел как молодой мужчина – может быть, чуть старше нас с Идой, с очень правильными, гармоничными чертами лица. Высокий лоб, прямой нос с тонкой, изящной переносицей, четко очерченные скулы. Кожа у него была бледной, но не болезненно-белой, а матовой, словно светящейся изнутри. Темные волосы – цвета воронова крыла – ниспадали на плечи мягкими, чуть вьющимися волнами. Одежда на нем была странная: не человеческая, но и не демоническая. Что-то похожее на длинный, облегающий плащ из материала, напоминающего черный шелк, который переливался в сумерках глубокими синими и фиолетовыми отблесками. И темные глаза.

Он

Ида слушала. Я видела ее лицо в профиль – она не была испугана. Она была… заинтересована. И это насторожило меня больше всего.

«Вот досада, – подумала я, – Мейрой еще не вручил мне жилетку с волшебной пылью, которая будет нейтрализовывать волшебную пыль демонов».

– Ида, – позвала я негромко, делая шаг вперед.

Они оба обернулись. Незнакомец посмотрел на меня своими глубоко карими глазами – спокойно, оценивающе, без тени страха. Его губы изогнулись в легкой улыбке – такой, которая могла означать что угодно: от вежливого приветствия до скрытой угрозы.

– А, это та самая Береника, – произнес он, и его голос оказался под стать внешности: низкий, мягкий, с бархатными нотками, которые, казалось, обволакивали каждое слово. – Твоя знаменитая подруга. Ида много о тебе рассказывала. Только хорошее, уверяю.

– Ида, – игнорируя его, отрезала я, не сводя с него глаз. – Зачем ты его слушаешь?

– Береника, – сказала подруга, – он совсем не тот, о котором говорил Версей.

– Или пользуется магией очарования и врет, что он не тот! Ида, немедленно прекрати, как тебя расколдовать?

– Я никак не колдовал, – флегматично сказал черноглазый. Я, вообще, не опасен вам – Меня, кстати, Долион зовут.

– И кто ты, если не демон - создатель серийных убийц? – спросила я прямо.

– Я из другого мира, но не демон. В других мирах есть не только демоны.

– Да, разумные муравьи мне рассказывали, что есть мир, где есть люди. Там еще земля не гора, а плоская. Но люди там не исчезают в клубах черного дыма. Так только демоны умеют. Да что я вообще спорю с демоном. Ида, пойдем. – Я взяла Иду за руку и потянула, – Не опасен, значит не опасен. Я никогда не трогала безобидных тварей. Действительно, всякие бывают. Но пока что, твоя «не опасность» под вопросом, понял?

Ида нехотя поплелась за мной. Долион мило улыбнувшись помахал ей рукой. Все во мне противилось этой идее поверить в то, что он другой. Демоны – враги. Так было всегда, сколько я себя помнила. Я убила их десятки, если не сотни. Они питаются людьми, они сеют страх и хаос, они – зло в чистом виде. Но этот… этот не вписывался в картину. Он говорил разумно. Он помог. Он не пытался напасть, хотя имел возможность застать Иду врасплох. И когда я смотрела на него, мой внутренний страж, который всегда чуял опасность, на этот раз колебался.

– Ида, – сказала я, – я считаю, что ты умная. Умнее многих. И если ты считаешь, что он заслуживает шанса, – я тебе верю. Но будь осторожна. Он не человек. И он не на нашей стороне. Он на своей. А какая у него сторона – мы пока не знаем.

Ида кивнула. Мы вернулись в лагерь.

Глава 8. Неприятности продолжаются

С утра мы снова двинулись в путь. Маршрут, который я наметила, вел через длинный крутой подъем, где скала была почти отвесной, а тропа – узкой и осыпающейся под ногами. Торн приказал всем пристегнуться страховочными веревками.

Мейрой вручил мне изобретенную им систему подъема с таким торжественным видом, словно вручал ключи от города. Комплект состоял из кожаной портупеи с металлическими кольцами, двух роликов на карабинах и тонкого, но невероятно прочного троса, сплетенного из каких-то хитрых волокон, которые, по словам Мейроя, он выменял у проезжего торговца за старый арбалет.

– Я назвал его «Паучий хвост», – объявил он. – Потому что он позволяет висеть, как паук на паутине.

– Ты даешь названия своим изобретениям? – спросила я.

– Конечно! У всего должно быть имя. Вот этот арбалет называется «Клетка».

– Ты невыносим.

– Спасибо!

– Это не комплимент.

– Любое внимание моей Богини ко мне – как комплимент.

В этой перепалке невозможно было выиграть…

Я надела портупею, застегнула все пряжки, проверила крепления. Сидела она на удивление удобно – Мейрой явно подогнал ее под мои размеры, хотя я не помню, чтобы он снимал с меня мерки. Когда он успел? Мысль была смутно тревожной, но я отогнала ее. Сейчас важнее было проверить, работает ли эта штука.

Я пошла на подъем первой. «Паучий хвост» держал трос в постоянном натяжении, ролики скользили по веревке почти беззвучно, и когда я на секунду соскользнула с уступа, храповик сработал мгновенно, заблокировав падение. Я повисла над пропастью, чуть покачиваясь на тросе, и слышала, как снизу Мейрой кричит:

– Работает! Работает! Я же говорил! Ты в порядке?!

– В порядке! – крикнула я в ответ, подтягиваясь и снова находя опору для ног. – Трос держит. Но если бы не сработало, я бы тебя убила!

– Я знал, что ты это скажешь! Поэтому сделал все как надо!

Я усмехнулась помимо воли. Этот человек был невыносим, но свою работу он делал хорошо. Очень хорошо.

К вечеру мы одолели подъем и вышли на плато, где можно было разбить лагерь. Место было открытое, продуваемое ветрами, но зато с хорошим обзором во все стороны. Пока остальные ставили лагерь, я подошла к Мейрою, который возился со своим арбалетом – тем самым хитрым, с двойной тетивой.

– Слушай, – сказала я, садясь рядом. – Мне нужно кое-что еще.

Он поднял голову, и его глаза за круглыми очками загорелись.

– Что именно? Катапульту? Мобильную осадную башню? Механическую руку для метания валунов?

– На такую машину ты будешь рубить лес два дня. Мы не успеем закончить задание до конца провизии.

– Жаль. Я бы сделал. Так что нужно моей богине?

– Мне нужно, чтобы ты модернизировал мой «коготь».

– «Коготь»? – Он перевел взгляд на мое оружие, висевшее на поясе. – А что с ним не так?

– Он хорош, но у него только одна функция. Ближний бой. А мне иногда нужно бить на расстоянии. Я думала, может, сделать так, чтобы лезвия выстреливались? Или чтобы к нему можно было прикрепить трос и использовать как крюк?

Мейрой на мгновение замер. Потом схватил блокнот и начал лихорадочно чертить.

– Выстреливающиеся лезвия – это сложно. Нужен пружинный механизм,

– Ты когда-нибудь спишь? – спросила я.

– Сплю. Иногда. Когда забываю про интересную задачу. Но сейчас мне будет не до сна! – Он поднял на меня сияющие глаза. – Береника, это же потрясающая идея! Почему ты раньше не попросила?

– Потому что ты меня бесишь, – честно ответила я.

Мейрой моргнул. Потом улыбнулся – широко, открыто, совершенно не обиженно.

– А я влюбился в тебя сразу. Когда-нибудь ты оценишь, что рядом есть надежный, верный человек. Давай хотя бы чаще общаться, чтобы ты получше меня узнала?

Я вздохнула. Вот как объяснить ему, что мы совсем разные люди?

Я покачала головой и встала, собираясь уходить. Но его голос остановил меня.

– Береника.

– Что?

– Спасибо, что обратилась ко мне. по поводу «когтя». И вообще.

Я обернулась. Он сидел на камне, перепачканный маслом, с безумным чертежом на коленях и съехавшими на кончик носа очками, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла расшифровать.

– Я обратилась к тебе не из вежливости, – сказала я. – А потому что ты лучший в том, что делаешь. Это прагматизм, а не симпатия.

– Конечно, – кивнул он. – Прагматизм.

И продолжил улыбаться.

Глава 9. Королева Мелисандра

Утром Торн объявил, что мы меняем курс.

– Дом королевы Мелисандры в полутора днях пути к юго-востоку, – сказал он, разворачивая карту на плоском камне. – Это крюк, но, как справедливо заметил Версей, ее сведения о высоких горах могут оказаться полезными. Никто из известных мне людей не забирался так высоко, как она. Идем налегке, без длительных привалов. К вечеру завтрашнего дня должны быть на месте.

Никто не возражал. Даже Гор, который обычно находил повод поворчать при любом изменении планов, на этот раз промолчал. История о пропавшем принце, рассказанная Версеем два дня назад, зацепила даже его. Я видела это по тому, как он хмурился, глядя на горы, и как его маленькие темные глаза под нависшими бровями становились задумчивыми.

Мы двинулись в путь, когда солнце только начинало золотить вершины. Идти пришлось по трудному маршруту: каменистые осыпи, где каждый шаг грозил обвалом, чередовались с крутыми подъемами, на которых моя система «Паучий хвост» прошла второе, третье и четвертое испытания. К чести Мейроя, она работала безупречно. Я даже сказала ему об этом – коротко, не глядя в глаза. Он просиял так, что его уши (действительно похожие на свеклу, тут Гор был прав) покраснели, и тут же начал рассказывать, как можно ее еще улучшить.

Ближе к вечеру, ландшафт начал меняться. Суровые каменные стены и осыпи уступили место более мягким, округлым склонам, поросшим низким, стелющимся кустарником с серебристыми листьями. Воздух стал влажнее, появился запах воды и каких-то цветов – сладкий, почти неуместный на такой высоте. А потом мы увидели дом.

Он стоял на широком горном уступе, который нависал над долиной, как балкон над пропастью. Это было не поместье в обычном понимании – скорее, большая вилла, построенная из теплого, золотистого камня, который, казалось, впитывал последние лучи заходящего солнца и светился изнутри. Архитектура была незнакомой: плавные, изогнутые линии стен, куполообразная крыша, покрытая чем-то, напоминающим рыбью чешую, широкие окна-арки, затянутые полупрозрачной тканью. Вокруг дома раскинулся сад с невысокими деревьями, чьи ветви гнулись под тяжестью золотистых плодов, с клумбами каких-то синих и белых цветов. Сюда были подведены каменные желоба, по которым текла вода, питавшая сад и собиравшаяся в небольшой пруд у восточной стены.

Но самое удивительное было не это. Над домом, над садом, над всем уступом кружили перепончатые змеи. Десятки змей. Их чешуя переливалась в закатном свете рыжим, охряным, золотым. Они летали парами, тройками, целыми стаями, то взмывая вверх, к самым облакам, то пикируя вниз, к пруду, чтобы на лету зачерпнуть воды. Они свистели и перекликались, и их голоса сплетались в странную, дикую мелодию, похожую на песню ветра.

– Ничего себе, – выдохнул Мейрой, поправляя очки. – Это… это же целый питомник!

– Питомник и есть, – ответил Версей. – Королева разводит перепончатых змей уже много лет. Говорят, она понимает их язык. И они понимают ее.

– Это не язык, – сказала я, глядя, как одна из змей – крупная, с ярко-алой полосой вдоль хребта – отделилась от стаи и направилась к нам. – Это другое. Они не говорят словами. Но с ними можно общаться. Если знаешь как.

– Сигнальная система? – спросил Мейрой.

– Я не знаю таких заумных фраз. – ответила я, – Наверное.

Змея приблизилась и зависла в воздухе метрах в десяти над нами, лениво взмахивая широкими перепонками. Она была крупнее тех, с которыми я летала в детстве, – длиной метров десять, не меньше. Ее золотистые глаза с вертикальными зрачками внимательно осмотрели нас, задержавшись на мне, на Торне, на Иде. Потом она издала долгий, переливчатый свист и полетела обратно к дому.

– Она сообщит хозяйке, что приближаются гости, – сказала я. – Идем.

Мы двинулись к дому. По мере того как мы приближались, я разглядывала его все лучше и поражалась тому, сколько труда и любви было вложено в это место. Каменные стены были украшены мозаикой, изображающей летящих змей. Дорожки сада, посыпанные мелким цветным гравием, складывались в узоры. У пруда стояла каменная скамья, на которой лежала забытая книга в потрепанном переплете.

У входа нас уже ждали. Две женщины в простых, но добротных одеждах – очевидно, служанки – стояли по бокам от высокой двустворчатой двери. А в центре, опираясь на резной посох, стояла она.

Королева Мелисандра.

Она была не такой, как я ожидала. Я почему-то представляла себе царственную особу в тяжелых одеждах, унизанных драгоценностями, с короной на голове и холодным, надменным лицом. Передо мной стояла женщина в простом платье из мягкой серой шерсти, подпоясанном кожаным ремнем с серебряными пряжками. Ее волосы – когда-то, наверное, черные как смоль, а теперь обильно тронутые серебряной сединой – были заплетены в длинную косу, уложенную вокруг головы

Она была красива. Даже сейчас, в возрасте, который я затруднилась бы определить – где-то между сорока и пятьюдесятью, – она была красива той особой, горькой красотой, которая приходит к людям, пережившим большое горе и не сломавшимся под ним.

– Добрый вечер, – произнесла она, и голос у нее оказался низким, чуть хрипловатым, но очень спокойным. – Я знаю, кто вы. Мои змеи сказали мне, что в горы идет вооруженный отряд. А Версея я знаю лично. – Она кивнула нашему наблюдателю. – Рада видеть тебя снова. Проходите. Вы, должно быть, устали с дороги. У меня есть еда и кров.

– Благодарим, ваше величество, – ответил Торн, склоняя голову.

Внутри дом был под стать хозяйке – никакой показной роскоши. Просторный зал с высоким потолком, длинный стол из темного дерева, гобелены на стенах с видами гор и летающих змей. Свет давали обычные масляные лампы, расставленные по углам. Пахло сушеными травами и свежим хлебом.

Нас усадили за стол. Служанки принесли ужин: свежий хлеб, мягкий сыр, запеченные овощи, холодное мясо, кувшины с настойками. Гор набросился на еду с обычным своим энтузиазмом, но молча, без ворчания. Мейрой пытался незаметно разглядывать устройство масляных ламп. Версей сидел в стороне, вертел монетку и наблюдал.

Королева ела мало. Она сидела во главе стола, пила вино маленькими глотками и переводила взгляд с одного из нас на другого. Ждала.

Первым заговорил Торн.

– Госпожа Мелисандра, – начал он, и я отметила, что он не использует титул, как она, видимо, просила раньше, – Версей рассказал нам о вашем деле. О вашем сыне.

Ее пальцы, сжимающие ножку кубка, чуть побелели.

– Я так и думала, – сказала она спокойно. – Иначе вы бы не пришли сюда. Вам уже стало что-нибудь известно?

– Пока нет, – пояснил Торн, – но мы идем в высокие горы с разведывательной миссией, – продолжил Торн. – Если мы встретим вашего сына или узнаем что-то о нем – мы дадим вам знать. Но для этого нам нужно знать, кого искать. Описание, приметы…

Мелисандра отставила кубок и сложила руки перед собой. Некоторое время она молчала, глядя на огонь лампы.

– Его зовут Киллиан, – сказала она наконец. – Четыре года назад он исчез из запертой спальни. Ему было четырнадцать. Мы обыскали весь замок, весь город, всю страну. Ничего. Только записка на подушке: «Не ищи. Я у папы».

– Но его отец, король Эдрик, умер за десять лет до этого, – тихо сказал Версей.

– Это был не его отец, – призналась Мелисандра, подняв глаза. Было видно, что открытие правды дается ей тяжело, – до брака с Эдриком у меня была другая связь, – сказала она. – С человеком, которого я встретила здесь, в горах. Он был не из Тальвена. Уверена, он и не из Эридана. Он говорил, что живет настолько высоко, что ему не докучают вездесущие разумные муравьи-всадники и алчные агрессивные люди. Я думала, что нас с ним ждет счастливое будущее. Но он исчез так же внезапно, как и появился. Я никогда не знала точно, кто он. Киллиан – его сын. Я уверена в этом.

– Почему вы так уверены? – спросила я.

– Потому что Киллиан с каждым годом становился все больше похож на него. Не лицом. Лицом он пошел в меня – обычное, ничего примечательного. Но вот глаза… – она запнулась. – Глаза у него были отцовские. Ярко-изумрудные. Очень яркие. Таких глаз я больше ни у кого не видела.

– Изумрудные? – переспросила Ида.

– Цвета молодой травы на весеннем солнце. – Мелисандра слабо улыбнулась. – Когда он злился или волновался, они словно светились изнутри.

Я поэтому и развожу летающих змей. Хотела найти родину отца Киллиана и проверить, не там ли сын. Но змеи не хотят подниматься выше своей зоны обитания. Сколь вкусные лакомства им не предлагай.

– Опишите сына подробнее, – попросил Версей. – Внешность. Привычки. Все, что может помочь узнать его.

Мелисандра прикрыла глаза, словно доставая образ из памяти.

– Ростом он был средним для своего возраста. Может, чуть выше. Худощавый, но жилистый, не хрупкий. Волосы темные, как у меня в молодости, – она тронула свою седую косу. – Носил их коротко, не любил, когда лезут в глаза. Лицо обычное, мальчишеское. Никаких особых примет. Кроме глаз.

– А привычки? – спросила я.

– Он любил лазать, – она снова улыбнулась, на этот раз теплее. – По деревьям, по стенам, по скалам. Я не могла удержать его в замке. Он вечно сбегал в горы. Говорил, что там ему легче дышится. Еще он любил рисовать. Не красками – углем. Вся его комната была завалена рисунками гор, змей, каких-то невиданных существ. И еще… – она замялась. – Он разговаривал с животными. Не так, как мы с вами, а по-другому. Он просто смотрел на них, и они его понимали. Собаки, лошади, даже дикие змеи. Это сводило конюхов с ума.

– А как он относился к людям? – спросил Торн.

– По-разному. Он был добрым, но очень замкнутым. После исчезновения его отца – Эдрика, я имею в виду, – он стал еще тише. Мало говорил, много думал. Иногда я заставала его ночью у окна – он смотрел на горы и молчал. Я спрашивала, что его тревожит, а он отвечал: «Мама, я не знаю, кто я». Я думала, это из-за потери отца. А теперь думаю – он чувствовал что-то. Что-то, чего я не понимала.

В зале повисло молчание. Мейрой перестал жевать. Гор отставил кружку. Даже Версей прекратил вертеть монетку.

– Мы найдем его, – сказала я. – Или узнаем, что с ним. Обещаю.

– Береника, ты берешься обещать всем все, – упрекнул ее Мейрой, – Папа мне говорил, что ты и ему обещала обойти весь свет и всем объяснять закон горы: ничего не кидать вниз.

Я смущенно улыбнулась:

– Как минимум, я могу обещать залезть так высоко, куда не летают змеи. Буду лезть туда, пока я жива…

Мелисандра посмотрела на

– Тогда я тебе верю. Спасибо, Береника. Спасибо вам всем, – она поднялась, – уже поздно. Мои служанки приготовили вам комнаты. Отдыхайте. Завтра, если захотите, я покажу вам карту этих мест. Возможно, она поможет вам в пути.

Она кивнула нам и вышла.

Мы остались за столом. Ида задумчиво смотрела на дверь, за которой скрылась королева.

– Что ж, – подытожил Версей. – У нас есть описание. Если встретим парня примерно семнадцати-восемнадцати лет, обычной внешности, с изумрудными глазами, который любит горы и разговаривает с животными, – будем знать, что это он.

– Если он еще жив, – мрачно добавил Гор.

– Жив, – сказала я. – Мать чувствует такие вещи. Она бы знала.

Гор хмыкнул, но спорить не стал.

Мы разошлись по комнатам. Мне досталась небольшая спальня с окном на уступ и горы за ним. Я сняла сапоги, сбросила портупею с «когтем» и села на край кровати. За окном пересвистывались змеи, и ветер играл серебристыми листьями сада. Я думала о Мелисандре, которая четыре года живет здесь одна, разводит змей и смотрит на горы в надежде увидеть сына. О мальчике, который рисовал углем и разговаривал с животными. О его изумрудных глазах.

Глава 10. Мораль муравьев

Мы покинули дом королевы на рассвете. Мелисандра вышла проводить нас. Стояла на крыльце, опираясь на резной посох, и ветер трепал седые пряди ее волос. Змеи кружили над ней, свистели. Она подняла руку – не то прощаясь с нами, не то с ними.

– Если найдете его, – сказала она, – передайте, что я жду. И что я не злюсь. Просто жду.

– Передадим, – ответила я, помахав своей рукой-лапищей.

Мы двинулись вверх. Дорога с каждым часом становилась труднее. Горы здесь были выветренными, изрезанными трещинами, и идти приходилось осторожно. Торн шагал впереди. Гор замыкал колонну. Ида шла молча, но я заметила, что она время от времени оглядывается – проверяет, не появился ли где-нибудь на скалах знакомый силуэт. Долион не появлялся.

К полудню мы вышли на широкое скальное плато. Здесь ветер дул особенно сильно. Я велела сделать привал. Все расселись на камнях, достали фляги и сухой паек. Ида отошла к краю плато и смотрела вниз. Я не мешала ей.

И тут я услышала знакомый звук. Тоненький, серебристый цокот. Так стучат копытца микролошади по камню.

Я обернулась. На плоском валуне, метрах в пяти от меня, стоял муравей. Размером с ворону – сантиметров двадцать в длину. Хитиновый панцирь отливал вороненой сталью. Шесть цепких лап уверенно держались на камне. Усики медленно покачивались, ощупывая воздух. На спине, в крошечном седле из мягкой замши, сидел всадник – муравьиный рыцарь в доспехах из лакированного жучиного крыла, с копьем из иглы горного кустарника. Его микролошадь – белая, с серебристой гривой – нетерпеливо перебирала копытцами.

Я узнала его сразу.

– Вар-Кир, – выдохнула я, опускаясь на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Крупная-Дочь-Людей, – раздался знакомый голос, похожий на шелест сухих листьев. – Ты вернулась в горы. Я знал, что ты вернешься.

– Ты совсем не изменился.

– Ты изменилась. Ты стала еще крупнее. И привела с собой других людей.

– Это мой отряд, – сказала я. – Мы идем наверх. Туда, где еще никто не был.

– Я знаю, зачем вы идете. – Его усики дрогнули. – Вы ищете источник демонов.

– Демонов? – Искренне удивилась я. Мы ищем, откуда падают камни.

Позади послышались шаги. Подошли остальные. Мейрой, увидев муравьиного рыцаря, издал восторженный писк и начал шарить в карманах в поисках блокнота. Гор уставился на всадника с таким выражением, будто пытался понять, не мерещится ли ему. Версей просто смотрел, и его монетка на секунду замерла.

– Это муравей? – спросил Гор. – Размером с крысу?

– Глупый человек, не стоит обзываться, – обиделся муравей. Крысы живут лишь своей маленькой семьей. А мы строим огромные города. Только внутри горы.

– Это муравьиный рыцарь, – поправила я Гора. – Его зовут Вар-Кир. Мы знакомы с детства с ним и с его отцом Кирз-Теком.

– С детства? – переспросил Мейрой. – Ты дружишь с муравьями?

– Я дружу со многими, – ответила я.

– Отец Кирз-Тек уже стар, – пояснил муравей. Он почти не выходит из дома.

Вар-Кир спешился. Он легко спрыгнул с седла и прошелся по камню, разглядывая мой отряд. Его фасеточные глаза блестели.

– Ты пришел что-то сказать нам, – произнесла я.

– Да, Крупная-Дочь-Людей. – Он повернулся ко мне. – Я слышал, что вы разведываете, почему падают камни. Камни падают по двум причинам. Одна – природная. Но так они падают не сильно, потому что уже много веков имеют устойчивость к ветру и примерно выровненные везде поверхности. Вторая причина в том, что открывающиеся мощные демонские порталы нарушают наш баланс горы. А в последнее время наверху было очень много мощных открытий порталов.

Я нахмурилась. «Мощные порталы» не сулили ничего хорошего. Отряды воинов, даже такие умелые, как их группа, не могут противопоставить ничего толпе демонов. Обычно люди так погибают.

– Ты можешь показать мне, где это? – осторожно спросила я.

– Да, но перед этим я хотел бы открыть тебе правду о твоем народе. А ты сама будешь решать, спасать его или нет.

– Какую правду? – напряглась я.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Его микролошадь тихо заржала и тряхнула гривой.

– Люди – самое страшное существо на нашей общемировой горе. Не драконы и не демоны. Мой народ живет в этих горах тысячи циклов. Задолго до того, как первые люди поднялись. Сначала мы строили города в трещинах скал, а не внутри горы. Мы пасли кроликов на горных цветах. Мы договаривались с горными пауками и заключали союзы с горгульями и драконами. Мы даже дружили с демонами, разрешая им забирать несколько наших кроликов из стада. – Он снова помолчал. Его усики опустились.

– А потом снизу пришли люди. Сначала они не поднимались высоко. Но им стало тесно внизу. Им всегда тесно. Они начали подниматься. Охотники. Рудокопы. Маги, ищущие источники силы. И мы поняли, что вы, люди убиваете всех. Демонов – без разбора, плохие или хорошие, горгулий – потому что просто боитесь, драконов – ради зубов, чешуи и тоже из страха. Ваши

– Не все люди такие, – тихо сказала Ида.

– Знаю. Ты – нет. Она – нет. – Вар-Кир указал усиками на меня. – Но ваш народ в целом – именно такой. Это беда горы. Вы, люди, – самые большие демоны в этом мире.

– Мне жаль, что плохие люди вредили вашему народу, – посочувствовала я, – но ты не путаешь ли ничего насчет демонов? То, что вы пожертвовали им несколько кроликов, чтобы они не трогали вас – не значит, что мы должны закрывать глаза на то, что они могут убить всех нас и наших детей.

– А вы пробовали договориться? – спросил муравей.

– Это будет очень глупый разговор, – перебил Гор. Это как у огня спрашивать, будут ли в нем гореть дрова. Конечно будут - такова их природа. И такова природа демонов.

– Значит, не пробовали договариваться, – резюмировал Вар-Кир.

Я почему-то вспомнила про Долиона и про то, что ему никто кроме Иды из нас не верит.

– Вар-Кир, - продолжила я беседу. Я поняла, что ты имеешь в виду. Что не всегда все нужно решать оружием. Но то, что демонские порталы рушат гору, а в ней живем и вы и мы – это надо исправить. Ты обещал, показать, где это.

– Поднимайтесь выше, – сказал он. Я пройду туда нашими ходами и найду вас. Отсюда я не знаю, как проще, а в наши ходы вы не пролезете.

– Хорошо, – сказал Торн.

– Помните мои слова. – Муравей развернулся, легко вскочил в седло и взял в руку копье. – Все в мире может быть не так, как кажется вам. Я помогу с демоническими порталами. А вам придется решить природные причины. И объяснить другим своим, что всех без разбора убивать неправильно.

– Спасибо, Вар-Кир.

Он кивнул. Микролошадь всхрапнула и поскакала прочь, через несколько секунд скрывшись в трещине скалы.

Мы долго сидели молча. Первым заговорил Гор.

– Он сказал правду? Про людей?

– Правду, – ответила я. – Я знаю муравьев с детства. Они не лгут. Они не любят лгать.

– Значит, мы – бедствие? - допытывался Гор.

Вмешался Версей:

– Возможно, они злые на людских разбойников. Но в этой злости они уж слишком исказили факты. Мол, они сами никому не вредят. Они съедают тонну кроликов и зайцев в год. Если бы я был предводитель кроликов, я бы про них такой же ужас сочинил!

– Действительно, – обрадовался Гор тому, что все факты можно рассмотреть с разной стороны.

Но мне все равно было крайне неспокойно.

***

Мы продолжили подъем. Настроение в отряде было мрачным. Слова муравьиного рыцаря засели в каждом из нас, как заноза. Даже Гор перестал ворчать. Даже Мейрой перестал говорить о своих изобретениях.

К вечеру мы вышли к узкому ущелью. Отвесные стены поднимались с обеих сторон, сходясь где-то высоко над головой, и в этом каменном коридоре царил полумрак. Я шла впереди, проверяя дорогу, и вдруг замерла.

Впереди, метрах в тридцати, устье ущелья перегораживало нечто огромное. Чешуйчатое. С золотистыми глазами, горящими в полумраке, как два фонаря.

Дракон.

Он был молод – я поняла это по размеру рогов, по тому, как блестела чешуя. Но даже молодой дракон был размером с хороший дом. Его тело, покрытое темно-бронзовой чешуей, переливалось в скупом свете. Крылья были сложены вдоль боков. Голова лежала на передних лапах, и из ноздрей вырывались струйки дыма.

Он спал.

– Тихо, – прошептала я, поднимая руку. – Обходим.

Но было поздно. Глаза дракона открылись. Золотые, с вертикальными зрачками, они уставились прямо на меня. Дракон поднял голову, и из его груди вырвался низкий, рокочущий звук – не рык, а скорее предупреждение.

– Кто вы? – раздался голос, похожий на мужской, – Зачем пришли?

– Мы – разведывательный отряд короля, – ответил Торн, выходя вперед. – Мы не хотим битвы. Мы просто ищем проход наверх.

– Наверх? – Дракон склонил голову набок. – Наверху нет ничего, кроме смерти. Разворачивайтесь и уходите.

– Мы не можем, – сказала я. – У нас приказ.

– Приказ, – повторил дракон, и в его голосе послышалась насмешка. – Люди и их приказы. Вы всегда идете туда, куда вам велят, даже если это вас убьет. Это глупо.

– Это долг, – ответил Торн.

– Долг. – Дракон поднялся. Его тело развернулось во всю длину – метров пятнадцать от носа до кончика хвоста. Крылья чуть приподнялись. – Значит, вы не уйдете.

– Нет.

– Тогда я вас остановлю.

Он прыгнул.

Бой начался мгновенно. Дракон был быстр – гораздо быстрее, чем можно ожидать от существа таких размеров. Его хвост хлестнул по ущелью, и я едва успела откатиться в сторону. Камни брызнули во все стороны. Гор с ревом обрушил двуручник на драконью лапу, но меч отскочил от чешуи, высекая искры. Торн метнул булаву – она ударила дракона в плечо, но тот даже не заметил.

– Ида! – крикнула я. – Нужно связать его!

– У меня нет подходящей печати! – крикнула она в ответ.

– Версей!

Версей уже вытащил из сумки каменный диск с вырезанной печатью. Его пальцы засветились – он активировал заклинание. С диска сорвались десятки тонких серебряных нитей и полетели к дракону, обвивая его лапы. Тот зарычал, попытался разорвать путы, но нити держали.

– Мейрой, тросы! – скомандовала я.

Мейрой разматывал свой «Паучий хвост» вручную, поняв, что ловчий арбалет рассчитан на мелкую добычу. Мы с ним переглянулись – и бросились вперед. Я прыгнула дракону на спину, цепляясь «когтем» за чешую. Мейрой накинул трос на задние лапы и затянул. Гор навалился на хвост, прижимая его к земле. Торн связывал передние лапы.

Дракон бился, рычал, изрыгал дым, но мы держали. Через несколько минут он был связан – веревками, тросами и магическими нитями. Тяжело дыша, он затих.

– Убивать будете? – спросил он. Голос его прозвучал устало, без страха.

– Пока нет, – ответила я, переводя дух. – Сначала поговорим.

Глава 11. Дракон и его сын

Дракон лежал на боку, опутанный тросами и магическими нитями. Его дыхание вырывалось из ноздрей облачками дыма. Чешуя на боках тяжело вздымалась. Золотые глаза следили за каждым нашим движением, но

– А какой у вас выбор, ваши всегда убивают… – в его голосе явно звучало волнение.

Мы все помнили речь муравья. Действительно, настолько враждебного дракона при иных обстоятельствах мы бы убили.

Я стояла в двух шагах от его морды, сжимая «коготь». Гор затягивал последний узел на хвосте. Торн держал меч наготове. Ида с Версеем стояли поодаль, готовые в любой момент активировать печати. Мейрой, тяжело дыша после беготни с тросами, сидел на камне и поправлял съехавшие очки. Я вдруг взглянула в его желтые глаза и увидела в них слегка изумрудный отблеск, словно сверкнувший изнутри. А если…

– Мы еще не решили: убивать или не убивать, – честно ответила я. – Ты мне вот что скажи: ты случайно не Киллиан?

Дракон моргнул. Потом издал звук, подозрительно похожий на смешок.

– Киллиан? Сын Мелисандры? Нет. Я не он. Но я знаю такого.

– Откуда знаешь? – спросил Торн.

– Мы, драконы, знаем друг друга. Нас мало осталось. Тех, кто умеет принимать человеческий облик, – еще меньше. Киллиан – один из нас. Я знаю его. Он жив.

– Где он?

– Не здесь. Выше. Дальше в горах. Он прячется, как и все мы. – Дракон помолчал. – Если вы развяжете меня, я покажу вам кое-что. Обещаю, что не нападу. Я устал. И вы тоже.

Я переглянулась с Торном. Тот колебался. Потом кивнул.

– Развязывайте. Будьте начеку.

Мы ослабили тросы. Дракон поднялся, отряхнулся, как огромный пес, и начал меняться. Это было не похоже на превращение демонов – никакого дыма, никакого марева. Чешуя втягивалась в кожу плавно, как вода в песок. Кости перестраивались с тихим хрустом. Крылья уменьшались, складывались и исчезали за плечами. Через минуту перед нами стоял человек.

Он был высок – почти как я. Лет тридцати пяти на вид. Широкие плечи, сильные руки. На нем магически появилась одежда. Теперь он был в простой тунике из грубой ткани и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Волосы темно-русые, коротко остриженные. Лицо обветренное, с резкими чертами: прямой нос, глубоко посаженные глаза, твердый подбородок, покрытый короткой щетиной. Глаза – те же золотые, с вертикальными зрачками, которые постепенно округлялись, становясь почти человеческими.

– Меня зовут А́рден, – сказал он. Голос стал обычным, без потустороннего отзвука. – Я живу в этих горах уже тридцать лет. Не один.

Он повернулся и свистнул – коротко, мелодично. Из-за скалы, где мы раньше не заметили входа в пещеру, появился мальчик. Лет десяти на вид, худенький, с темными взъерошенными волосами. Одет так же просто – в тунику и штаны, босой. Он подбежал к Ардену и прижался к его боку, настороженно глядя на нас.

– Это мой сын, – сказал Арден, кладя руку мальчику на плечо. – Его зовут Рин. Он наполовину дракон, как и Киллиан. Его мать была человеком. Она умерла при родах. С тех пор мы живем здесь вдвоем.

Мальчик поднял глаза на отца, потом на нас. Его глаза были золотыми, как у Ардена, но светлее – цвета меда на солнце. Он ничего не сказал, только крепче вцепился в отцовскую тунику.

– У Киллиана есть мать, – Сказала я. Она живет здесь, в горах, одна. Она ждет его уже четыре года. Почему он не возвращается?

Арден усмехнулся, но усмешка вышла горькой.

– Ты думаешь, это так просто? – Он посмотрел на меня в упор. – Представь, что я сейчас спущусь в ваш город. Огромный дракон. Или даже в человеческом облике – но люди узнают, кто я. Что будет? Половина народа разбежится в ужасе. Вторая половина начнет охотиться на меня. Кто-то захочет мою чешую. Кто-то – мою кровь для магических ритуалов. Кто-то просто убьет из страха. Я знаю, о чем говорю. Так уже было.

Он помолчал, глядя на горы.

– Отец Киллиана, Бриз, ушел к людям когда-то. Он полюбил Мелисандру. И чем это кончилось? Он исчез. То ли погиб, то ли вынужден был бежать, то ли прячется до сих пор. Киллиан видел это. Он знает, что люди делают с драконами. Поэтому он и написал матери «не ищи». Не потому, что не любит ее. А потому, что боится за нее. Если люди узнают, что ее сын – дракон, ее уничтожат вместе с ним.

– Она живет в изгнании, одна с несколькими слугами, – сообщила я, – на недоступном людям плато. У нее только змеи. Никто не придет к ней с охотой. Киллиан может навещать ее спокойно.

Арден долго смотрел на меня. Потом перевел взгляд на сына. Мальчик все еще жался к нему.

– Ты правда так думаешь? – спросил он.

– Я знаю. Мы были у нее, поднялись с тросами и специальным оборудованием. Ее жители не будут так же готовиться, чтобы просто посмотреть как живет уступившая власть королева. Она показала нам свой дом. Там нет никого, кроме служанок. Она разводит перепончатых змей и ждет сына. Четыре года ждет.

Арден молчал. Потом медленно кивнул.

– Я передам Киллиану, если встречу его. Его мать поступила очень мудро, став отшельницей, раз она догадалась кто такой Бриз и кем стал сын, повзрослев. При таких условиях, может быть, он и решится ее навестить. Ведь он явно скучает. Но если он не решится – это будет его выбор.

– Передай, – сказала я. – И еще передай, что у него будут союзники. Мы не все такие, как те, кто охотится на драконов.

– Я вижу. – Арден чуть улыбнулся. – Вы связали меня, но не убили. Это уже кое-что.

Он снова свистнул, на этот раз иначе. Из пещеры вышли еще двое – женщина и ребенок. Женщина была человеком – худая, бледная, с усталыми глазами. Мальчик лет десяти, темноволосый, с такими же золотыми глазами, как у Ардена и Рина.

– Это еще члены моей семьи, – сказал Арден. – Моя жена и мой младший сын.

– Мы идем наверх, чтобы закрыть крупные демонские порталы, – сказала я. – Муравьи сказали нам, что они разрушают гору. Если мы закроем их, здесь станет безопаснее. Для всех.

Арден посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Потом кивнул.

– Тогда идите. Я не буду вас задерживать. И передайте Мелисандре, если увидите ее снова, что ее сын жив. Это все, что я могу сказать.

–

Мы попрощались и двинулись дальше. У выхода из ущелья я обернулась. Арден стоял на том же месте, держа сына за руку, и смотрел нам вслед. За его спиной, в полумраке пещеры, пряталась его семья – люди и драконы, живущие вместе, скрывающиеся от мира, который не хочет их понять.

– Как думаешь, он передаст Киллиану? – спросила Ида, шагая рядом.

– Думаю, да. Он похож на того, кто держит слово.

Мы шли вверх. Дорога становилась все круче, а воздух – все холоднее.

Глава 11. Починка арбалета

После встречи с драконом отряд шел молча. Каждый думал о своем. Я – о Мелисандре и ее изумрудном сыне. Ида – наверное, о Долионе. Гор – о чем-то мрачном, как всегда. Торн – о маршруте. Версей крутил монетку и поглядывал по сторонам. Золотистое, как чешуя Ардена солнце, закатывалось за край горы и мы, не успев даже найти что-либо кроме маленькой поляны с травой, прыгающими кроликами и муравьиными выходами на это «пастбище», расположились на ночлег.

Утром, заранее про себя извинившись перед муравьями, позавтракав одним из их кроликов, мы продолжили путь как ни в чем не бывало. Муравьев, впрочем, было не видно, так что и разрешения было спрашивать не у кого.

Мейрой, как обычно, спотыкался на ровном месте и ронял из карманов инструменты.

К полудню мы вышли на относительно ровное плато, усеянное мелкими камнями и редкими пучками горной травы. Торн объявил привал. Все разбрелись по своим делам: Гор сел точить меч, Версей устроился на валуне с картой, Ида проверяла печати. Я сняла рюкзак и потянулась, разминая затекшие плечи.

– Береника! – позвал Мейрой.

Он сидел на корточках, разложив перед собой какой-то хитрый механизм. Его очки съехали на кончик носа, волосы торчали во все стороны, а руки были перепачканы машинным маслом.

– Чего тебе?

– Помоги! Мне нужны твои руки. – Он помахал мне ладонью, приглашая подойти. – Я тут придумал кое-что. Мне нужно усовершенствовать ловчий арбалет. Он подходил под людей и зверей, но увидев, что он бесполезен на драконе, я понял, что надо его улучшить.

Я подошла и села рядом. Перед ним на плоском камне лежали три небольших рунных камня – плоских, отполированных, с вырезанными на них знаками. Рядом валялись мотки тонкой, но прочной веревки, крючки и какой-то металлический стержень.

– Вот эти камни, – объяснил он, – нужно держать вместе, пока я привязываю к ним сеть. У них руны активации, они должны соприкасаться, иначе заряд уйдет раньше времени. А у меня только две руки. Одной я держу камни, второй вяжу узлы, а третьей… третьей у меня нет.

– И поэтому тебе нужна я.

– Именно! Ты гениальна, Береника. Я всегда это говорил.

– Ты говорил, что «у меня идеальные суставы как рычаги и мускулы чтобы держать баланс».

– Ну и это тоже! – Он широко улыбнулся.

Я взяла камни. Они были теплыми на ощупь – руны слабо пульсировали, значит, заряжены. Я свела их вместе, как велел Мейрой, и он принялся за работу. Его пальцы двигались быстро и ловко: он обматывал камни веревкой, завязывал хитрые узлы, крепил крючки.

Некоторое время мы работали молча. Я держала камни, он вязал. Солнце припекало, ветер шелестел травой. Было почти мирно.

– Знаешь, – сказал вдруг Мейрой, не поднимая головы, – я тут вспомнил кое-что. Из детства. Как мы с соседскими мальчишками сделали катапульту. Маленькую, для камней. Мы целились в бочку за кузницей. А я рассчитал угол неправильно, и камень полетел в окно старосты. Он как раз пил чай. Стекло вдребезги, чай на бороду, визгу было на всю улицу.

– И что? – спросила я.

– Отец меня выпорол. Но перед этим он сказал: «Если уж делаешь катапульту, рассчитывай траекторию как следует, а не на глазок». И я потом три дня пересчитывал. Оказалось, я ошибся всего на полградуса.

– А я думала, это Зигги на нашей улице был самым большим хулиганом. Оказывается, это ты…

Мейрой жутко засмущался.

– Ну да. Но кроме того случая я редко выходил. – Он затянул последний узел. – И учился дома.

– Вот-вот, я тебя почти не помню. Даже не узнала в гарнизоне.

– А у тебя? Какие шалости были в детстве? – Спросил он. Ох, это он зря, у него времени не хватит меня слушать.

Я с увлечением начала рассказывать про хулиганов, про Хрома и его штаны.

– Хром – это, который Иду задирал?

– Ну да. Он после этого неделю меня за три улицы обходил. А его дружки до сих пор при виде меня хватаются за ремни.

Мейрой засмеялся – тихо, но искренне.

– Я бы тоже хватался. Ты внушительная.

– Я знаю.

Он закончил с узлами и откинулся назад, любуясь своей работой. Потом посмотрел на меня. Его глаза за стеклами очков стали серьезными.

– Знаешь, Береника, – сказал он тихо, – я тут подумал. Если бы те мальчишки в детстве не дразнили тебя, не обзывали Гром-бабой, не пытались задирать… твое доверие было бы легче завоевать.

Я моргнула.

– Ты это о чем?

– О том, что ты все время настороже. Ты привыкла, что от людей можно ждать подвоха. Что тебя не примут такой, какая ты есть. Что нужно защищаться. Драться. Доказывать. – Он помолчал. – А если бы тебя с детства любили и принимали – ты была бы другой. Может, не такой сильной. Но, может, более счастливой.

Я не нашлась что ответить. Он попал в точку. В самую суть. Я действительно всегда была настороже. Всегда ждала удара. Даже сейчас, с отрядом, даже с ним.

– Может быть, – сказала я наконец. – Но что выросло, то выросло.

– Да. Но я все равно буду пытаться завоевать твое доверие. Даже если это трудно. – Он улыбнулся. – Я упрямый.

– Я заметила.

Он протянул руку и осторожно забрал у меня камни – теперь они были надежно закреплены в сети. Его пальцы на мгновение коснулись моих. Я не отдернула руку.

– Готово, – сказал он. – Теперь у нас есть ловчая сеть. Если попадется демон, горгулья или еще один дракон – выпутается не сразу.

– Хорошая работа.

– Спасибо. И спасибо, что помогла.

***

К вечеру, когда солнце уже клонилось к вершинам, мы услышали знакомый свист. Я подняла голову.

Змея мягко приземлилась на плато, сложила перепонки и зашипела, оглядывая нас золотыми глазами. Мелисандра спрыгнула на камень, легко, как девушка. Сегодня она выглядела иначе. Лицо ее светилось. Глаза, еще недавно полные печали, сияли. Она улыбалась – широко, открыто, и от этой улыбки ее лицо помолодело на десять лет.

– Я нашла вас! – выдохнула она. – Я боялась, что вы поднялись слишком высоко и змея откажется лететь выше их любимых тепловых потоков!

– Госпожа Мелисандра, – Торн выступил вперед. – Что случилось?

– Случилось! – Она засмеялась, и смех этот был похож на звон горного ручья. – Сын вернулся. Киллиан вернулся!

Мы переглянулись. Ида прижала ладонь ко рту. Гор широко улыбнулся – впервые за долгое время. Мейрой издал радостный вопль.

– Когда? – спросила я.

– Сегодня ночью. – Она прижала руки к груди. – Я сидела у окна, смотрела на горы, как всегда. И вдруг он появился. Просто спустился с неба. Мой мальчик. Мой Киллиан. Он сказал, что встретил дракона по имени Арден и что вы передали ему мои слова. Что я жду. Что я не злюсь. И он пришел.

– Он жив, – тихо сказала Ида. – Здоров?

– Здоров. Повзрослел. Изменился. – Она на мгновение замялась. – Он рассказал мне правду. О своем отце. О себе. Я знаю, кто он теперь. Вернее, кто он всегда был. Но это неважно. Главное – он жив, и он со мной.

Она порылась в складках плаща и достала небольшой камень. Он был размером с голубиное яйцо, гладкий, полупрозрачный, с вкраплениями серебряных прожилок. Внутри него медленно пульсировал мягкий голубой свет.

– Это вам, – сказала она, протягивая камень Торну. – В благодарность. За то, что вы сделали для меня.

– Что это? – спросил Торн, беря камень.

– Камень прекращения магии. Очень редкий артефакт. Я нашла его много лет назад, когда искала мужа. Он может временно лишить мага силы. Или закрыть портал. Арден через Киллиана передал мне, какую причину разрушения горы вы подозреваете. Этот артефакт может помочь.

– Он закроет устойчивые порталы демонов? – переспросила Ида. – Вы уверены?

– Один портал. Если их там много – вам придется придумать что-то еще…

Торн взвесил камень на ладони. Потом спрятал его в поясную сумку и поклонился королеве.

– Благодарю, госпожа. Вы даже не представляете, как это важно для нас.

– Представляю. – Она улыбнулась. – Именно поэтому я и прилетела. Знала, что вам это пригодится.

Она обняла меня – неожиданно, но крепко. Я стояла, не зная, куда деть руки, потом все-таки обняла ее в ответ.

– Спасибо тебе, Береника, – прошептала она. – Ты обещала, что найдешь его или узнаешь, что с ним. И ты сдержала слово.

– Я не нашла его, – возразила я. – Он сам нашелся.

– Но ты передала ему мои слова. Через дракона. Этого было достаточно.

Она отстранилась, вытерла слезы и вскочила обратно в седло. Змея расправила перепонки и взмыла в воздух. Через минуту они исчезли в облаках, и только далекий свист напоминал о том, что королева была здесь.

– Ну вот, – сказала я. – А мы боялись, что он не вернется.

– Любовь творит чудеса, – сказал Мейрой и посмотрел на меня.

Я отвела глаза.

– До заката еще час, – сказал Торн, пряча камень. – Выдвигаемся. Нужно подняться как можно выше.

Глава 12. Карьер на краю

Мы вышли к карьеру на четвертый день после дома королевы. Он открылся нам внезапно – просто гряда скал расступилась, и внизу, в огромной каменной чаше, раскинулась стройка. Иначе это было не назвать.

Десятки людей двигались между деревянными лесами, лебедками, штабелями тесаного камня. Они возводили стену. Огромную, массивную, перегораживавшую все ущелье от края до края, словно кто-то пытался запечатать проход в горы. Стена была сложена из грубо отесанных глыб, скрепленных известковым раствором, и в высоту достигала уже метров десяти. По верху стены ходили рабочие, укладывая следующий ряд. У подножия кипела работа: одни подтаскивали камень, другие замешивали раствор в больших деревянных чанах, третьи обтесывали глыбы. Все это гудело, стучало, скрипело – живой муравейник.

Люди выглядели усталыми. Одетые в грубую, но добротную рабочую одежду, они двигались размеренно, привычно, как те, кто занимается этим давно. Я заметила, что у многих на поясе висели фляги с водой, а у стены стояли бочки – наверное, с едой или питьем.

Охраны было немного. С десяток человек в кожаных доспехах, вооруженных короткими мечами и дубинками. Они не выглядели как закаленные бойцы – скорее, как наемники, нанятые для порядка. Двое прохаживались вдоль стены, еще несколько сидели у костра под навесом, играя в кости, остальные дремали в тени. Никаких демонов. Никаких магических амулетов. Просто люди. Мы даже не поняли, из какого они города родом.

– Это не каменоломня, – сказал Версей, разглядывая стену. – Кто-то перегораживает ущелье.

– Зачем? – спросил Мейрой. – От кого здесь защищаться на такой высоте?

– Не защищаться, – медленно произнес Торн. – Сдерживать. Эта стена должна остановить что-то, что идет сверху. Оползень? Обвал? Что-то, что может обрушиться вниз.

– А люди, – подал голос Гор, – они что, рабы? Почему они здесь?

Я присмотрелась внимательнее. Рабочие двигались без особого энтузиазма, но и без того отчаяния, которое я ожидала увидеть. Однако кое-что меня насторожило. У троих на щиколотках я заметила кандалы – легкие, но все же кандалы. А когда один из них, молодой светловолосый парень, остановился передохнуть, охранник лениво подошел, сказал что-то и несильно толкнул его древком копья в плечо. Парень огрызнулся, но работу возобновил.

– Рабы, – ответила я.

Гор выпрямился во весь свой огромный рост. Его лицо, и без того мрачное, потемнело еще больше.

– Значит, освобождаем, – сказал он.

Торн не стал спорить.

***

Охранников было немного. Бой занял меньше десяти минут.

Мы ударили одновременно с двух сторон. Я и Гор пошли прямо через лагерь, и один наш вид – двое гигантов, надвигающихся на костер с оружием в руках, – заставил охранников замереть. Торн и Версей зашли с фланга, отрезая путь к отступлению. Ида активировала простую световую печать – ослепительную вспышку, которая на несколько секунд лишила охрану способности

Охранники побросали оружие. Кто-то попытался бежать, но Версей догнал его в три шага и уложил лицом в каменную крошку. Кто-то схватился за меч, но Гор одним ударом выбил оружие и прижал бедолагу к скале, прорычав что-то неразборчивое, но очень убедительное. Через несколько минут все было кончено. Десять охранников сидели на земле со связанными руками, а их командир – немолодой уже мужчина с выдубленным ветрами лицом и короткой седой бородой – стоял на коленях перед Торном.

– Кто вы? – хрипло спросил Торн. – Разбойники? Солдаты?

– Мы – королевский отряд из Таллена, – ответил охранник. После ухода королевы в изгнание вся наша страна рушится. Ее племянник – Господин Аркус приказал нам охранять здесь работников. Но они стали сбегать и нам пришлось заковать их.

Я уже не слушала. Я подошла к рабочим, которые сбились в кучу у подножия недостроенной стены. Они смотрели на нас с надеждой пополам со страхом.

– Вы свободны, – сказала я громко. – Эти люди больше не будут вами командовать. Собирайтесь. Светловолосый парень, которого я заметила раньше, неверяще уставился на меня.

– Вы серьезно?

– Я всегда серьезна. Сними кандалы – вон там инструменты лежат. И помоги другим.

Он кинулся к ящику с инструментами. За ним потянулись остальные. Кто-то смеялся, кто-то плакал, кто-то просто стоял, не веря происходящему. Я видела, как Гор кивнул им и, почти ласково, помог какому-то старику разбить кандалы одним точным ударом рукояти меча.

Ида подошла ко мне.

– Береника, – тихо сказала она,

– Что?

– Земля… дрожит.

Я замерла. Да. Дрожь была едва заметной, но она шла откуда-то из глубины. Камни под ногами мелко вибрировали. Я посмотрела на стену – и увидела, как по свежей кладке побежала трещина. Маленькая, меньше пальца толщиной, но она расширялась.

– Что происходит? – крикнул Мейрой.

Ответ пришел через несколько секунд. Скала над карьером содрогнулась. С вершины сорвался камень – не мелкий, а здоровенный, размером с телегу, – и с грохотом рухнул вниз, едва не задев деревянные леса. За ним посыпались другие, поменьше. Часть недостроенной стены осела, кладка пошла трещинами. Земля заходила ходуном.

– Обвал! – заорал Гор. – Все сюда, под скалу!

Рабочие в панике бросились врассыпную. Я увидела, как женщина с ребенком бежит прямо туда, где сверху уже отрывался новый пласт породы. Я рванулась к ней, схватила в охапку обоих – женщину и ребенка – и отпрыгнула за секунду до того, как каменная глыба рухнула на то место, где они только что стояли. Пыль взметнулась столбом.

– Торн! – крикнула я. – Нужно уходить! Весь карьер сейчас рухнет!

– Куда уходить?! – крикнул он в ответ. – Если стена не удержит, все пойдет вниз! До самого Таллена!

Только теперь я поняла. Поняла, зачем нужна была стена. Это был заслон. Инженерный заслон, удерживающий гору от обрушения. А мы, разогнав охрану и прекратив работы, нарушили хрупкий баланс.

Я повернулась к командиру охранников, который все еще стоял на коленях, и рывком подняла его за шиворот. Он болтался в моей руке, как тряпичная кукла.

– Говори, – прорычала я. – Что здесь происходит? Почему все рушится?

– Мы пытались вам сказать! Эта гора нестабильна! – выкрикнул он, запинаясь. – Уже много лет! Мы пытались укрепить ущелье, но никто не хотел идти сюда добровольно! Господин Аркус приказал обманывать работников, приглашая их на месяц, а задерживать их дольше.

Я отпустила его. Он упал на колени и закрыл лицо руками. Я посмотрела на гору, которая продолжала дрожать. На людей – бывших рабов, которые сбились в кучу у дальней скалы. На свой отряд, который ждал моего сигнала.

– Это грустно, но прямо сейчас надо вернуть людей к работе, – сказала я. – Сию минуту. Иначе погибнут все – и они, и мы, и все города ниже.

– Береника, – начал Гор, – ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что мы ошиблись. Мы поспешили. Теперь нужно исправлять.

– Они уже разбегаются, – с отчаянием сквозь зубы произнес Версей

Вдруг светловолосый парень, тот самый, которому я помогла, возник на повороте тропинки.

– Я буду работать, – сказал он. – Не ради них. – Он кивнул в сторону охранников. – Ради тех, кто внизу. У меня там мать живет. Но пусть они вернутся к Ардену взыщут с него жалование и подготовят нам замену. И пусть тоже встают за работы сами.

За блондином, одумавшись потянулись другие. Медленно, недоверчиво, но потянулись. Бывшие охранники, освобожденные от пут, тоже встали к лебедкам и чанам. Через полчаса работа возобновилась. Люди трудились бок о бок – те, кто еще утром были рабами и надсмотрщиками, теперь вместе таскали камни и заделывали трещины. Это было странное зрелище. Я стояла в стороне и смотрела, как стена постепенно обретает устойчивость. Земля все еще дрожала, но уже слабее. Торн подошел ко мне.

– Ты понимаешь, что мы только что чуть не погубили целый регион?

– Понимаю. Мы действовали, не разобравшись. Но кандалы на людях – это тоже неправильно. То, что они нужны для общего блага, не оправдывает рабства.

– Я не оправдываю. Я просто говорю: нужно быть осторожнее. В следующий раз – сначала разбираемся, потом бьем.

Я кивнула. Он был прав.

***

Нам пришлось тоже взять в руки ведра с цементом, потому что часть работников все же разбежалась. Поднимать камни пришлось всем, кроме Иды и Мейроя. Ида долго рисовала печати укрепления и, прикладывая руки к скале, что-то шептала. Мейрой бегал со странными инструментами и стал командовать, поставить палки укрепления правее или левее.

Мы ушли из карьера через два дня, когда стена была более или менее восстановлена, а самые опасные трещины заделаны. Бывшие рабы согласились остаться до окончания работ добровольно.

Мы уходили наверх, в горы, оставляя за спиной недостроенную стену, смешанную бригаду из вчерашних рабов и вчерашних тюремщиков, и тяжелое, горькое чувство. Чувство вины, которое не проходило, сколько бы Торн ни повторял, что мы поступили правильно.

Эти обвалы больше грозили Таллену, чем Эридану, так как мы отлонялись с маршрута. Но тысячи невинных людей стоили заботы о них.

Я была немного зла на муравья, с которым мы общались. Им трудно выговаривать слова на нашем языке, но из всей важной информации,

Не успели мы подняться еще выше, как снова демоны нарушили наш покой.

Из небольшого портала появились трое, хорошо, что не крупных твари.

Бой занял пять минут. Ида активировала «Ледяную сеть» – с диска сорвались десятки тонких серебряных нитей, которые окутали двух вертких демонов, похожих на помесь богомола с летучей мышью, и заставили их замереть, беспомощно дергаясь. Гор с ревом обрушил двуручник на голову третьего – массивной туши, напоминавшей ходячий валун с кулаками, – и его меч вошел точно в стык пластин. Я на всякий случай спросила у нежити, желают ли они нам зла, но они лишь шипели и злобно пытались дотянуться до меня.

– Ясно, – с ухмылкой я вспомнила муравья, – переговоры зашли в тупик…

Я добила нежить «когтем», а Торн и Мейрой обеспечили прикрытие. Через пять минут все было кончено. Ни царапины.

Мы присели отдохнуть на большой валун. Он был крупный и на нем уместились только я и Гор. Остальные расположились на земле.

– У меня была сестра, – Внезапно разоткровенничался Гор. Тоже крупная, как и ты. Тоже захотела стать воином. Она пропала без вести. Поэтому я огрызался на тебя с самого начала. Женщины не должны расстраивать братьев и родителей исчезновением в бою…

– Прости, я не знала, – прошептала я, – пусть она найдется!

– Спасибо... – еще немного помолчав, он продолжил, – когда мы вернемся, женитесь с Мейроем и живите счастливо. не лезьте в битвы.

– Я и Мейрой?

– Я думаю, вы будете хорошей парой. Он правда тебя обожает.

– А можно я решу, кто будет со мной и кто будет мне хорошей парой?

– Ладно, ладно.

Тут я задумалась. Если честно, мне никто не нравился ни в школе ни в деревне, ни в этом отряде. Я примерно представляла своего избранника, каким он может быть; какой нибудь высокий широкий в плечах маг, можно брюнет, а можно и блондин. Но рослый обязательно - куда мне хилого мужа. И не Гор – этот как большое дитя. Видимо, время встретить своего человека еще не пришло. А, впрочем, меня это устраивало. Боевые приключения нравились мне больше, чем любовные.

***

К вечеру мы поднялись из Ущелья Туманов на широкое скальное плато. Теперь нам предстоит вернуться направо, чтобы оказаться над Эриданом. Торн приказал разбить лагерь под защитой скального выступа, и мы принялись за привычные дела: Гор разводил костер, Мейрой возился со снаряжением, Версей сидел в стороне с картой королевы и что-то помечал. Я готовила ужин. Ида сидела рядом, но ее взгляд постоянно уходил куда-то в темноту, за пределы лагеря.

– Он там? – спросила я тихо.

– Да. Ждет, когда все успокоятся.

– Почему он не подходит к нам?

– Когда вы с Мейроем чинили сеть он подходил. И сказал, что ранее, когда мы с тобой первые заснули на кроличьей поляне – все остальные пытались его отыскать и убить.

– Это правда? – вскочила я.

– Да, как видишь, ты не разделяешь взглядов муравьев пытаться помириться со злыми демонами, а все остальные не собираются привыкать и к добрым.

– Значит, ты сама к нему подойдешь?

Ида помолчала. Потом кивнула.

– Я хочу поговорить с ним. Не здесь. Не под взглядами.

– Ида.

– Что?

– Ты понимаешь, что добрый или не добрый, но… он демон! Или кто-то вроде того. Словом, не человек? У вас не может быть… будущего?

Она посмотрела на меня, и в ее серых глазах отразился свет костра.

– Мы можем погибнуть завтра – от камнепада, от демонов, от холода. И ты говоришь мне о будущем?

– Я говорю об осторожности.

– А я устала быть осторожной, Береника. Я всю жизнь была осторожной. В школе, когда меня травили. Дома, когда отец пил. В магии, где одна ошибка в руне может стоить жизни. Я всегда была осторожной. – Она встала и отряхнула плащ. – А сейчас, когда вокруг война, горы и неизвестность, я встретила кого-то, кто смотрит на меня не как на тощую заучку, не как на обузу и не как на ценный ресурс. Кто говорит со мной так, будто я – самое интересное, что случилось с ним за всю его долгую жизнь. И знаешь что? Мне это нравится. И я не собираюсь от этого отказываться из-за того, что он не человек. Я сама не уверена, что я до конца человек. Маги – мы другие. Ты знаешь.

– Ладно, – сказала я наконец. – Иди. Но если он тебя обидит, я его убью.

– Я знаю. – Она улыбнулась – мягко, тепло. – Ты хороший друг, Береника.

Она ушла в темноту, туда, где между скал мелькала черная тень. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как в груди смешиваются беспокойство, ревность и странная, неожиданная нежность. Я не знала, чем кончится эта история. Но я знала, что Ида наконец-то делает что-то для себя. Не для дела, не для магии, не для безопасности.

***

Позже, когда лагерь затих и все уснули, я выбралась вышла на край плато. Мне нужно было подумать.

Долион и Ида сидели на камне метрах в ста от лагеря. Я не пошла туда – не хотела подглядывать. Но я видела их силуэты на фоне звездного неба. Он что-то говорил, она смеялась – тихо, серебристо, так, как никогда не смеялась при мне. Он протянул руку и коснулся ее волос. Она не отстранилась.

«Береника, – сказала я себе, – она взрослая. Она маг. Она умнее тебя. Доверься ей».

Но внутри меня сидел холодный, тяжелый страх. Страх, что эта история кончится плохо. Что Долион – не тот, за кого себя выдает. Что Ида обожжется. И что я не смогу ее защитить.

Я стояла и смотрела на звезды, пока не замерзла. Потом вернулась в лагерь и закуталась в овечий тулуп. Сон пришел не сразу.

Утром я проснулась от холода. Встала и увидела, что Ида уже подкидывает в костер ветки карликовой горной сосны, которая тут росла в изобилии.

– Ну? – спросила я шепотом, придвигаясь к костру.

Она повернула голову.

– Что «ну»? – так же шепотом ответила она.

– Не

Ида помолчала. Потом ее губы дрогнули в улыбке – той самой, новой, которую я раньше у нее не видела.

– О чем вы говорили? – спросила я.

– Обо всем. О магии. О горах. О его мире. Он рассказывал, как устроено Потусторонье. Это не ад и не царство мертвых, как пишут в книгах. Это просто… другой слой реальности. Там живут разные существа. Не все злые. Многие просто хотят, чтобы их оставили в покое. Но когда они попадают сюда, у многих только один путь получения энергии - отнять. Вот они и становятся дикими голодными зверями. Долиону повезло. Он хороший маг и может получать энергию от солнца и звезд.

– А если долго будет пасмурная погода? Набросится на тебя?

– Береника, глупости говоришь.

– Да я по фактам смотрю.

– Не будет он ни на кого бросаться. Он ужасно гордый, знаешь. И ужасно одинокий. Он сказал, что я – первый человек за много лет, который не попытался его убить при первой встрече. И первый, кто согласился его выслушать.

– Он демон, Ида. Демоны умеют говорить то, что ты хочешь услышать.

– Возможно. – Она снова легла на спину и посмотрела в небо, где уже гасли последние звезды. – Но если это так, то пусть. Я хочу это слышать. Я устала от того, что меня боятся или жалеют. Я хочу, чтобы меня… хотели. Как женщину. Как человека. А не как ценного мага с хорошими печатями.

Я замолчала. Что я могла сказать? Я не была магом. Я была огромной, мускулистой девицей, которая могла убить демона голыми руками, но не могла понять, что творится в сердце подруги. Я только чувствовала, что она уходит от меня – не физически, а как-то иначе. Незаметно, но неотвратимо. И я не знала, как ее удержать.

– Ты только будь осторожна, – в сотый раз сказала я.

– Ты всегда это говоришь.

– А ты всегда в ответ делаешь глупости.

Ида повернулась ко мне и вдруг обняла меня – быстро, неловко, через толщу овчинных тулупов, служивших нам спальными мешками.

– Ты самый лучший друг, который у меня когда-либо был, – прошептала она. – Я не знаю, что бы я без тебя делала.

Я поставила котелок с водой из речки, которую мы набрали накануне и начала резать овощи.

Мы сидели молча, пока лагерь не начал просыпаться. Первым, после нас, встал Торн – он разбудил Гора, и тот с привычным ворчанием выбрался из под одеяла, которое умудрился взять с собой. Мейрой, проснувшись, немедленно споткнулся о собственный арбалет и чуть не упал в котелок с кипятком. Версей поднялся беззвучно, как призрак, и сразу уселся на самый удобный камень, достав монетку.

– Всем доброго утра, - потянулся Гор. Все ответили.

– Что мы будем делать, если и на этом плато не найдем аномалий, которые ищем? - продолжил он, смотря в первую очередь на Торна, как на командира.

– Муравьи обещали нас проводить. Ищите норы. Постучите около их входа или как там их можно позвать?

– У них хорошее обоняние, - сказала я. Зажарьте кролика.

– Надо чтобы Ида или Мейрой поймали, - пожал плечами Торн.

Глава 13. Муравьиный народ сдержал слово

К ближайшей поляне на которой мелькали за камнями какие-то звери и росла более-менее густая трава мы пробирались по горному карнизу шириной в две ладони.

Карниз вился по отвесной скале, как шрам на каменном лице, и каждый шаг требовал полной сосредоточенности. Слева – шершавый камень, холодный и влажный от сочащейся из расщелин воды. Справа – пропасть, дно которой пряталось в белесой дымке облаков. Я шла первой, как всегда, проверяя надежность опор и закрепляя страховочный трос для остальных. Отряд растянулся позади цепочкой: Ида, Мейрой, Гор с его вечным ворчанием, Версей и замыкающий Торн. Ветра здесь почти не было, и тишина стояла такая, что слышно было собственное дыхание и скрип кожи под «когтем». Наконец, мы добрались до травы.

Муравьиный народ жил в горах повсюду – в трещинах скал, в заброшенных шахтах, в глубоких пещерах, куда не заглядывали люди. Они строили города, крошечные и невероятно сложные, с башнями из песчинок и мостами из травинок. У них были свои короли и королевы, свои войны и союзы, свои легенды. И воины – маленькие, но бесстрашные рыцари на микролошадях, которые могли проскакать по вертикальной стене так же легко, как я хожу по ровной земле.

Микролошади были под стать всадникам. Размером с крупную крысу, они походили на миниатюрных скакунов – с длинными, тонкими ногами, развевающимися гривами из белого шелка и хвостами, похожими на пушистые кисточки. Они были быстры, невероятно выносливы и умны, и муравьи-всадники относились к ним не как к ездовым животным, а как к боевым товарищам.

Заниматься охотой и жарить добычу в качестве подношения – не понадобилось.

В образовавшеся тишине раздался тоненький, серебристый звук – как будто крошечный колокольчик звякнул где-то впереди.

Я замерла на полушаге. Этот звук я знала с детства. Так звенела сбруя микролошади, когда ее всадник-муравей пускал своего скакуна в галоп по каменной плите.

Мы подошли к другому краю поляны, откуда доносился звук.

На плоском камне, поросшем серебристым мхом, стояла лошадка размером с ворону – сантиметров двадцать в длину, не больше. На ней сидел муравей. Усики, тонкие и длинные, медленно покачивались, ощупывая воздух – он почуял меня раньше, чем я его увидела. Фасеточные глаза блестели черным, как обсидиан, и в них не было страха. Только узнавание. Рыцарь был в доспехах из лакированного жучиного крыла, с копьем из иглы горного кустарника.

– Крупная-Дочь-Людей, хорошего путешествия– поприветствовал меня муравей. Голос был тихим, как шелест сухих листьев, но четким

– Меня послал Вар-Кир, – сказал всадник. Меня зовут Бан-Ган. Я покажу вам дорогу до ненормально больших демонических порталов, которые трясут гору и засыпают наши ходы. Тут недалеко.

Он развернул микролошадь и поскакал к краю скалы. На мгновение я испугалась, что он сорвется в пропасть, но микролошадь легко перескочила на следующую веранду и побежала, цокая копытцами по камню, как по ровной дороге.

– Он сказал «недалеко», – повторил Торн, нарушая молчание. – Мы должны быть осторожнее, чем когда-либо. Это то, что мы никогда не видели. Мы должны помнить – мы сражаемся за всех, кто живет в этих горах.

Он обвел нас

– Выдвигаемся, – сказал Торн.

Через двадцать минут мы, наконец увидели то, о чем предупреждала нас королева и муравьи. На открывшемся взору плато был огромный стабильный портал размером с дом. От него периодически исходила вибрация и плато под нашими ногами начинало трясти. Из нор неподалеку начали выходить и выезжать на лошадях муравьи.

– Мы поможем вам – сказал Бан-Ган.

Я спросила у смельчака:

– Королева говорила, тут несколько порталов?

– Было несколько, – подтвердил он, – они слились в один. Если внимательно посмотреть внутрь портала, видно сгусток энергии, выглядит как белый шар с молниями.

Я посмотрела куда показывал муравей.

– Я не вижу, – сказала я.

– Я вижу, - заметила Ида. Он внутри, но далеко от портала. Если артефактом можно закрыть портал, то это надо сделать изнутри, из того мира.

– Нет времени думать, как. Я привяжу наш камень закрытия портала на «коготь» на веревке и метну туда. Если не попадет, подтяну назад и буду снова пытаться.

– Как скажешь, – согласился Торн и отдал артефакт мне.

Муравей издал высокий, тонкий звук – что-то вроде боевого клича, неслышимого для человеческого уха, но очень отчетливого для муравьиного. И через несколько секунд из расщелины, из трещин, из-под камней начали появляться муравьи. Десятки. Сотни. Они выстраивались ровными рядами, каждый был всадником на микролошади. Их доспехи блестели в свете портала, крошечные копья были направлены вверх. Это было самое странное и самое величественное зрелище в моей жизни. Армия муравьев, готовая сражаться бок о бок с людьми против общего врага.

Первый демон вышел из портала через минуту. Он был огромным – ростом с трех человек, с четырьмя лапами и пастью, усеянной зубами. Он уставился на нас, и его глаза вспыхнули красным. Муравьи бросились на него – сотни крошечных копий вонзились в его шкуру. Он взревел, отмахнулся лапой, разметав муравьиный строй, но на месте павших тут же вставали новые. Бан-Ган скакал впереди, выкрикивая команды на своем беззвучном языке. Появился и Вар-Кир. Около нас появился Долион. Он шагнул вперед, и его тело начало меняться – черные глаза загорелись серебром, руки покрылись темными узорами.

– Я задержу демона, – сказал он. – Ида, заканчивай печать. Береника, обходи и целься в сердце портала.

Демон бросился на нас. Долион встретил его ударом чистой магии – черной, переливающейся, как смола, – и тварь отшатнулась. Но из портала уже лез второй. И третий. Ида чертила. Я сжимала «коготь». Муравьи строились в боевые порядки.

Начался нешуточный бой.

Глава 14. Цена закрытия портала

Бой шел сразу со всех сторон.

Первый демон – тот самый, огромный, с четырьмя лапами, – прорвался сквозь муравьиный строй, разметав десятки воинов. Крошечные копья вонзались в его шкуру, как иглы, но не могли пробить глубоко. Он ревел, и его рев отдавался в скалах низкой, утробной дрожью. Долион встретил его первым. Его тело снова изменилось: кожа потемнела, руки покрылись венами, светящимися серебром, а глаза загорелись так ярко, что на них было больно смотреть. Он ударил демона чистой магией – черной, переливающейся, как жидкий обсидиан, – и тварь отшатнулась, завыв от боли.

Второй человекоподобный демон с мечом встретил на своем пути Торна. Он, казалось, посмеивался. Торн мощным ударом снес ему голову.

Из портала лезли новые. Третий демон был похож на гигантскую осу с человеческим лицом – четыре прозрачных крыла, длинное жало на конце брюха, пустые белые глаза. Четвертый – бесформенный сгусток теней, который перетекал по камням, поглощая свет. Пятый – бронированный, как носорог, с костяным гребнем вдоль хребта и тремя рогами на морде.

Гор, Версей и Мейрой помогали нам с фланга. Я слышала грохот – это Гор обрушил двуручник на панцирь бронированного демона. Слышала щелканье механизма из арбалета Мейроя. Слышала громкое выкрикивание заклинаний, которыми Версей усиливал свои печати. Но все это было где-то там, на периферии. Здесь, у портала, были только мы четверо: я, Ида, Торн, Долион и муравьи.

– Могут быть еще порталы, - с волнением сказала Ида. Давайте беречь камень. Я попробую закрыть печатью.

Ида чертила. Ее стилос летал по каменному диску, оставляя за собой светящиеся линии – сложную вязь рун, которую я никогда раньше не видела. Это была не боевая печать и не защитная. Это было что-то совершенно иное – заклинание закрытия, предназначенное для разрушения якорей. Линии переплетались, расходились, замыкались в узлы, и каждый новый знак заставлял воздух вокруг нас дрожать все сильнее.

– Долго еще?! – крикнула я, отбивая «когтем» щупальце теневого демона, который подобрался слишком близко. Щупальце рассыпалось дымом, но на его месте тут же выросло новое.

– Минуту! – крикнула Ида, не отрываясь от диска. – Может, две!

– У нас нет двух!

Демон-оса спикировал сверху. Я рванулась к Иде, закрывая ее собой, но Долион оказался быстрее. Он перехватил тварь в воздухе, схватил за крыло и швырнул в скалу. Крыло с хрустом сломалось, демон заверещал и рухнул в пропасть.

– Я держу их! – крикнул Долион. – Заканчивай!

Муравьи гибли десятками. Я видела, как крошечных всадников демон сбрасывает со скалы. Бан-Ган и Вар-Кир, все израненные, продолжали вести своих воинов в атаку.

– Готово! – выкрикнула Ида.

Диск в ее руках вспыхнул ослепительным белым светом. Печать была готова – сложная, многослойная, пульсирующая энергией. Ида поднялась с колен и направила печать на портал. Он вспыхнул, закрылся. Но не успели мы обрадоваться, как он открылся снова.

– Делать нечего, – крикнула я, – Я подойду ближе и запущу камень на тросе. – Прикройте меня!

За время путешествий по горе я много раз привязывала «коготь» на трос и кидала его. Не всегда я попадала с первого раза…

Из портала прорвался демон-буйвол и, толкнув меня в плечо, налетел на Торна. Воспользовавшись моментом, я подскочила к порталу и метнула камень, привязанный к «когтю» на тросе. Он описал красивую дугу и улетел метров на шесть вперед. Черт! Я промахнулась на десять сантиметров! Трос, оказавшийся на границе портала красиво сгорел и камень остался не привязан.

– Кому-то придется войти в портал, – сказала я.

– Я пойду, – Тяжело дыша рычал Торн, отбиваясь от демона-буйвола.

– Коготь мой, – возразила я. – Может я успею его забрать, закрыть портал и выскочить.

– Не успеешь. –

– Ты останешься с той стороны, – прошептала Ида.

– Я вернусь. – Он взял ее лицо в ладони. – Я найду дорогу. Я обещаю тебе. Я найду дорогу обратно, чего бы мне это ни стоило.

Она посмотрела ему в глаза. Долго. Очень долго.

– Я люблю тебя, – сказала она.

– Я знаю. – Он улыбнулся. – Ты – единственное, ради чего стоило быть в этом мире.

Он побежал к порталу. Демон-оса, поднявшийся из пропасти, попытался преградить ему путь, но я прыгнула наперерез и стукнула ее кулаком. Тварь забилась и рухнула. Теневой демон потянулся к Долиону щупальцами, но муравьи накрыли его живой волной, заставляя отвлечься. Долион уже был у самого портала. Он обернулся на бегу – только на секунду, только чтобы посмотреть на нее.

– За мир! – крикнул он.

И шагнул в багровое марево.

На мгновение все замерло. Потом портал содрогнулся. Багровый свет сменился белым – ослепительным, режущим глаза, – и раздался звук, похожий на звон разбитого стекла, только умноженный на тысячу. Портал начал сжиматься. Его края схлопывались, затягиваясь, как рана. Демоны, которые были на границе миров, закричали – и рассыпались прахом. Прорвавшихся добивали муравьи. А потом наступила тишина.

Портала больше не было. Только выжженный круг на камне. Только пепел, кружащийся в воздухе. Только Ида, стоящая на коленях, и ее крик – тихий, сдавленный, страшный.

Я подбежала к ней. Она не плакала – слезы придут позже. Она просто смотрела на то место, где только что был портал, и ее губы беззвучно шевелились. Я опустилась рядом, обняла ее за плечи.

– Он ушел, – прошептала она. – Он ушел.

– Он вернется, – сказала я. – Он обещал. Ты же слышала.

– Ты не понимаешь. – Она подняла на меня глаза, и в них была такая боль, что у меня сжалось горло. – Портал закрыт. Тот вход, через который он ушел, больше не существует. У них рядом расположены проходы в разные миры. А в тот же самый мир можно выйти лишь за тысячи километров отсюда и то неизвестно, в какую сторону. Или вообще в другой части света. Чтобы найти новый вход, ему придется искать очень долго. Очень. Может быть, годы. Может быть, всю жизнь.

Тишина осознания наступила среди скал. Он все-таки был за нас и доказал это делом. Он пожертвовал своими отношениями и своей жизнью здесь, чтобы спасти нас. А там, как говорила Ида, его не особенно и ждут.

Ида тоже молчала. Просто прижалась ко мне и закрыла глаза. Бой закончился. Мы победили. Но победа была горькой.

Торн держался за бок. Демон-бык успел пырнуть его рогом, прежде чем тот его разрубил.

Я обернулась назад. Остальные вроде бы были целы.

– Надеюсь, никто не против, что мы не будем еще выше ничего разведывать, а спустимся назад домой? – осведомилась я, – провизия подходит к концу. Мы понесли потери. Пусть дальше разведывают другие отряды. Мы устранили одну крупную угрозу.

Мы узнали больше о мире демонов. Большинство их дерется от голода и паники. Возможно, нужно им предлагать какую-то временно успокаивающую их энергию и еду и отправлять их обратно. Если Мейрой разработает, как это делать – мы спасем много жизней, которые иначе погибли бы в битвах и нападениях этих непонятных нам ранее существ.

Я сидела на камне у края карьера и смотрела, как солнце садится за горы. Внизу, в расщелине, муравьи восстанавливали свой город. Бан-ган выжил – он уже снова был в седле и раздавал приказы. Вар-Кир спешился и осматривал хромающую ногу своей микролошади.

Торн, держась рукой за ребро, зажимая рану, уводил отряд вниз. Гор поддерживал Версея, который подвернул ногу в бою. Ида шла молча, глядя в землю.

Глава 15. Возвращение.

Путь обратно занял неделю, примерно столько же, сколько и путь наверх. Мы не заворачивали к королеве и сразу спускались. Демонов мы больше не встречали. На середине дороги нас встретили воины из гарнизона, которым послал магический сигнальный луч Версей. Они привели нам мулов и дорога стала слегка веселее. Они также перевязали рану Торна.

Я вглядывалась в лица новых воинов.

– Шустрый и Шершавый, – это вы? Школьные обидчики Иды заулыбались.

– Привет, Береника. – Мы больше не обижаем девушек, мы их защищаем, – поспешили оправдываться близнецы.

Мне хотелось как-то утешить Иду и я начала приставать к ней с вопросами.

– А в школьной библиотеке ты не смотрела, там может быть что-то написано про их мир?

Она отрицательно покачала головой.

– Он маг, он будет искать заклинание поиска места. И может быть в их мире есть какие-то летающие существа, которых можно оседлать, как у нас змеи и драконы.

Ида молчала.

– Я бы на его месте так и сделала, – Четко сказала я. Так что, скоро ты его увидишь!

Главное было излучать уверенность.

Ида наконец-то перестала смотреть в копыта мулу и подняла голову. В глазах загорелся подозрительно живой огонек.

– Я ведь тоже могу изучать заклинания поиска!

– Кажется, я открыла портал в ад…

– Нет, мы же его закрыли, – не поняв, о чем я говорю, вмешался Мейрой. Береника?

– Что еще?

– Ты обещала подумать выйти за меня. – он заулыбался как дурачок.

– Не надумала, – рявкнула я.

Я начала приходить в себя и быть все той же грозой демонов и мальчишек всей деревни Заречной и всего ближайшего города Эридана.

– А пойдем на ярмарку, когда вернемся? – предложил Гор. Тратить жалование. Моя любимая часть службы.

– Сначала я посмотрю, как распорядитель с фермером и дояркой ухаживали за хозяйством, – проворчала я.

– Я так соскучилась по нашим козочкам, - вдруг совершенно спокойно мечтательно сказала Ида.

– Ты посмотри, через минуту она уже выглядит как человек, который в полном порядке. Это очень настораживает… – Я начала догадываться, что во всем виной были упомянутые мной заклинания поиска. Теперь надо за ней присматривать, а то, чего доброго, сиганет в любой демонский портал на ту сторону.

Впереди внизу начали образовываться очертания нашей деревни. Горная речушка, мельница, подход к которой был перегорожен горным завалом, его даже наполовину не разобрали за две недели. Впереди было мое любимое

Я замерла, остановив мула. На плато стояло незнакомое мне животное. Оно было похоже на ламу, но у нее на спине было много прозрачных огромных стрекозиных крыльев, словно из слюды.

– Кто это? – прошептала Ида, тоже остановившая мула. Остальные, не заметив нашей остановки, натолкнулись на нас. Наши мулы заржали и предупредительно лягнули их мулов за наезд.

Все уставились на зверя и смотрели как зачарованные. Крылатая стрекозиная лама понюхала цветочки, что-то пожевала и, подпрыгнув, как шмель полетела налево от нашей деревни.

– Кто это? – почти хором стали все спрашивать друг у друга. И почему-то больше всего у меня.

– Береника, ты когда-нибудь видела такое животное?

– Именно такое – нет, – призналась я, – но пока ходила по природе, каждую неделю видела что-то новое удивительное. Ведь наша гора бесконечная. Пока не доказано иного. Никто не знает, как высоко она идет наверх, вниз, направо или налево…

– Давайте поднажмем, – предложил Версей. Хочется домашней еды.

– А мне помыться не в горной речке, а в бане, – призналась я.

– Да мы уже все привыкли, Береника, нормально, рядом с тобой идем, не жалуемся, съязвил Гор.

– К чему привыкли? – провокационно спросила я.

– Давайте сменим тему, – покраснела Ида.

– А вы после двух недель на природе пахнете цветочками, которые та Пчелолама съела? – огрызнулась я.

– Пчело-Лама! - поднял руку Мейрой, я так и запишу в определитель и передам в школу. – Богиня всегда все подмечает очень точно. Всегда теперь буду за ней ходить и записывать все, что она скажет!

Я вздохнула.

– Уважаемые разведчики, кто хорошо знает королевские указы, какое дают наказание, если случайно упасть на коллегу и случайно переломать ему руки и ноги? Чтобы не ходил и не записывал?

– Береника, а кто тогда сделает тебе новый «коготь»? Как ты хотела, стреляющий на пружинках!

– Хорошо, смягчилась я. Временно помилован. Но только попробуй что-нибудь записывать…