Дикое сердце джунглей

Глава 1

Майя Вьюкай

Дикое сердце джунглей

Самолет сильно качнуло.

— Да что же это такое?! — испуганно заверещала сидящая передо мной дамочка в смешной шляпе с разноцветными перьями. — В чем дело-то?!

Свет в салоне снова заморгал, и двигатели зашумели с неестественным, ужасающим ревом, будто что-то сломалось. Волнение среди пассажиров начало усиливаться. Даже бесстрашный Джеф нервно вцепился пальцами в подлокотники кресла, но, заметив на себе мой обеспокоенный взгляд, тут же отбросил волнение.

— Простая турбулентность, — отмахнулся он с наигранной улыбкой. — Скоро пройдет.

Младенец в соседнем ряду истошно завопил, когда самолет в очередной раз подпрыгнул на невидимой яме и принялся вилять в воздухе.

— Не похоже на турбулентность, Джеф, — немеющими от страха губами пробормотала я, увидев нечто странное в окне иллюминатора. Нечто необъяснимое… Я присмотрелась. Огромная птица стремительно приближалась к самолету, прорываясь сквозь пушистые нежно-розовые облака. Птица размером с целый авиалайнер! Ее стальная чешуя сверкала на солнце, а мощное змеевидное тело покрывали сотни остроконечных шипов.

Это не птица!

Не птица…

Я зажмурилась. Кажется, кто-то свихнулся. И этот кто-то — я!

Осторожно приоткрыв глаза, я снова уставилась в иллюминатор, надеясь, что чудовище мне лишь привиделось, но увы…

— Джеф? — шепотом позвала я парня, с которым познакомилась во время посадки на рейс. Он, как и я, летел к родным в Аспен. — Драконов ведь не существует, правда?

— Что?! — парень удивленно рассмеялся. — Конечно, нет. Ну только в детских сказках разве что.

— Тогда как ты объяснишь это? — Я ткнула пальцем в иллюминатор.

Посмеиваясь, Джеф посмотрел в указанном направлении и мгновенно изменился в лице. От былого веселья не осталось следа.

— Эй! Что это там такое?! — пронесся по всему салону громкий возглас той самой дамочки в цветастой шляпке. — Вы видите?! — она прилипла к иллюминатору, оставив на стекле след алой помады. — Слева! Что-то большое!

Пассажиры засуетились.

— Что там?

— Где?

— Смотрите!

— Кажется, это самолет. Ох… Летит прямо на нас.

— А так разве должно быть?

— Исчез.

— Где он?

— Ничего не видно!

Чудовище вынырнуло из облаков.

— Это не самолет! — пронзительно завизжала маленькая девочка. — Это ДРАКОН! А-а-а-а!

Огромные крылья. Безумные глаза. Мощные когти.

Чудовище настигло нас.

— Немедленно займите свои места и пристегнитесь! — в панике закричала бортпроводница за секунду до того, как шипастый хвост ударил по фюзеляжу, создавая грандиозный фейерверк искр.

Дикие вопли ужаса сотрясли салон.

Самолет резко пошел вниз. На голову посыпались вещи с верхних полок. Все, кто не успел пристегнуться, слетели со своих кресел и покатились по салону вместе с сумками и чемоданами.

Я не кричала. Дыхание перехватило, и сердце в груди забилось так быстро, что казалось, вот-вот и оно остановится от чрезмерного напряжения. Несколько секунд я даже пошевелиться толком не могла — тело полностью одеревенело от животного страха. В душе еще теплился крохотный лучик надежды, что все это лишь массовое помешательство, галлюцинации и всеобщий психоз, но с каждой секундой надежда таяла, а затем и вовсе померкла, когда из динамиков над головой раздался глухой голос:

— Говорит капитан самолета… — Короткая пауза и обреченный вздох: — Приготовьтесь к удару!

Дрожащими пальцами я натянула на лицо кислородную маску, будто она могла спасти меня от неминуемой гибели. Краем глаза заметила, что Джеф отключился после того, как один из чемоданов свалился ему прямо на голову. Подняв руку, я с трудом поймала маску, которая болталась перед его лицом, как сумасшедший маятник, и со второй попытки надела ее на парня. Не знаю зачем, все равно же умрем.

Когтистые лапы чудовища вцепились в крылья самолета, с невероятной легкостью отрывая их от корпуса. Самолет развернуло на сто восемьдесят градусов. Хвостовая часть от такого маневра отвалилась. Меня швырнуло на Джефа, затем с бешеной силой обратно. Я ударилась головой о стену над иллюминатором. Кровь хлынула из открытой раны. В глазах начало темнеть.

Самолет затрясло как в лихорадке.

До земли оставалось всего несколько метров, когда мое сознание заволокло темной пеленой. Последнее, что я увидела через треснутые стекла иллюминаторов, — это зеленые кроны деревьев. Повсюду! Одни деревья на сотни километров во все стороны!

* * *

За два года до крушения самолета.

День не заладился с самого утра. Уж не знаю, была ли тому виной соседская черная кошка, перебежавшая мне дорогу, или разбившееся в ванной зеркало, которое я неудачно повесила накануне, но точно знаю, что высшие силы отвернулись от меня в тот день.

Все началось с дурацкого экзамена. Точнее, с ОЧЕНЬ важной пересдачи дурацкого экзамена, на которую я благополучно опоздала из-за того, что застряла в треклятом лифте. Проблема состояла в том, что пропускать пересдачу было никак нельзя! Отчисление из университета и так уже маячило на горизонте последние полгода, а слова «любящих» родичей крутились в голове постоянно: «Какой еще медицинский, Лиззи? Даже думать об этом забудь. Твое место здесь, в Аспене. Будешь работать в семейном отеле, встречать гостей и убирать номера. У нас и так рук не хватает. Чикаго без тебя обойдется, а вот мы — нет». Мысль о том, что придется вернуться обратно в Аспен, сменить медицинский халат на передник горничной, а скальпель на гостевую книгу, вводила меня в настоящий ужас, поэтому я даже думать не хотела о том, что провалю повторную пересдачу или — упаси Боже! — вообще на нее не попаду. Ни Аспен, с его снежными горами и толпами иностранных туристов зимой, ни семейные отели, о которых отец заботился больше, чем о собственных детях, не вызывали у меня отклика в сердце.

В понедельник утром никто не желал работать, особенно коммунальные службы, поэтому я со своей стремительно развивающейся клаустрофобией просидела в душной кабине лифта почти сорок минут, дожидаясь аварийную службу и проклиная тот день, когда человечество настолько обленилось, что придумало лифты.

Если бы не ночная работа в баре, которая была мне необходима, чтобы оплачивать жилье и обучение, то никакой пересдачи вообще бы не потребовалось. Просто я была настолько измотана после недели ночных смен, что умудрилась заснуть на экзамене по анатомии, чем очень сильно разозлила и без того злющего экзаменатора.

Когда дверцы лифта наконец-то открылись и я увидела сонные лица рабочих, омраченные тем, что им пришлось работать в такую рань, то с гневной руганью вылетела на волю. До пересдачи оставалось меньше двадцати минут.

— И вам хорошего дня, мисс! — донеслось мне в спину их бурчание. — Вот ведь молодежь

— Пф-ф. И не говори.

До метро я бежала так быстро, будто за мной гналась стая озлобленных лифтеров. Ни проливной дождь, ни чавкающие кеды и ни даже внезапно начавшийся апокалипсис не смогли бы меня остановить. А вот светофор смог. Пришлось затормозить перед оживленной магистралью и дать проехать потоку машин. Вот только из-за дождя дорога стала такой скользкой, повсюду образовались лужи и мерзкая грязь, что я не успела вовремя остановиться. Кеды подвели меня и предательски заскользили по брусчатке. Я взмахнула руками, пытаясь ухватиться за светофорный столб, но вместо этого споткнулась и вылетела прямо на проезжую часть.

Тут же раздался рев клаксона.

Ослепляющий свет фар ударил в глаза.

Визг шин на мгновение оглушил.

И я ощутила удар, за которым последовала всепоглощающая темнота и годы реабилитации.

На экзамен я все же опоздала. И впоследствии из университета меня тоже отчислили. Но что еще хуже — я пролежала в коме полтора месяца, а когда очнулась, то не смогла пошевелить ногами. Обширная травма позвоночника и спинного мозга привела к параличу нижних конечностей.

Моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я оказалась прикована к инвалидному креслу до конца своих дней. По крайней мере, я так думала…

* * *

— Помогите!

— Сюда! На помощь!

— Здесь еще остались выжившие?!

— Отойдите! Сейчас взорвется!

Из черной бездны обморока меня вытащили далекие голоса людей. Незнакомцы кричали, рыдали и отчаянно звали на помощь. Все это было похоже на страшный сон. Сперва я подумала, что это и правда сон, даже попыталась перевернуться на другой бок и снова заснуть, но внезапная боль, пронзившая все тело, мигом вернула меня в реальность. Память по крупицам начала восстанавливаться.

Самолет…

Дракон…

Крушение…

Я распахнула глаза, задыхаясь от панического ужаса, но тут же болезненно прищурилась, ослепленная обилием ярких красок — зеленых, красных, голубых, бордовых! Надо мной возвышались гигантские деревья, увитые цветущими лианами. На толстых замшелых ветках, потряхивая огромными ушами, сидели пушистые зверьки, похожие на белые комочки снега, и с любопытством за мной наблюдали, издавая звонкие стрекочущие звуки.

Наверное, я слишком сильно ударилась головой… не иначе.

Перед лицом блеснули разноцветные перья. Стайка мелких птичек пролетела мимо и шустро скрылась за деревьями.

Да где я вообще?!

Попыталась привстать на локтях, но сразу закричала и рухнула обратно на спину. Все кости, вероятно, были переломаны в нескольких местах. Одежда пропиталась кровью. Дышать получалось через раз и то с большим трудом.

Какой кошмар…

Где другие пассажиры?!

Почему никого рядом нет?

Как давно мы разбились?

Через сколькосюдаприбудут спасатели? И куда это «сюда»?

Я медленно повернула голову, осматриваясь. Но лучше бы я этого не делала, потому как от увиденного паника обвилась вокруг шеи тугим жгутом и дыхание сперло напрочь.

Я лежала на земле, в какой-то низине, в мокрых от моей крови зарослях папоротника. Поблизости никого не было. Кругом один непроходимый лес! Не просто лес… Джунгли! Самые что ни на есть настоящие дикие джунгли. Повсюду, куда ни посмотри, лианы, пальмы, банановые деревья и еще эти… живые комки снега с ушами. В нескольких метрах от меня валялся вырванный из самолета ряд пассажирских сидений. Возможно, именно на этом ряду я сидела. Чуть дальше в траве виднелись металлические осколки и покореженные куски корпуса самолета. А где же сам самолет?! Или это все, что от него осталось?

Виски пронзило тупой болью. Мозг напрочь отказывался анализировать ситуацию — слишком нереальным казалось происходящее. Может, все-таки это сон? Очень-очень плохой сон! После аварии мне часто снились плохие сны, чуть ли не постоянно. Но эта боль… Разве во сне может быть так больно? Не думаю.

Вдалеке раздался взрыв, от которого задрожала земля. В нос ударил едкий запах гари, заставляя меня поморщиться. Вновь послышались ужасающие крики и призывы о помощи. Еще один взрыв прогремел уже рядом. Совсем близко! Взрывной волной меня подкинуло в воздух и отшвырнуло на несколько метров в сторону. Я застонала, ударившись о гигантский ствол дерева. Кожу опалило огнем. В грудь вонзился раскуроченный кусок обгоревшего металла, который когда-то был частью самолета.

От нестерпимой боли я заорала так громко, что пушистые зверьки в панике бросились от меня врассыпную.

О боже…

Это определенно не сон!

В глазах начало темнеть.

Нет… нет… Ну уж нет! Если я потеряю сознание, то не доживу до прибытия спасателей. Нельзя засыпать. Нельзя! Так я точно умирать не собираюсь.

Слезы, вперемешку с кровью и потом, побежали по щекам.

Внезапно хрустнула ветка, и рядом послышались чьи-то отчетливые шаги.

— Пом… мо… ги… те … — Я попыталась позвать на помощь хриплым, едва различимым шепотом. — Помогите мне.

Я не надеялась, что меня услышат. Пролетающие птицы и то щебетали громче. Но меня каким-то чудом услышали. Шаги стали уверенно приближаться, и уже через пару секунд надо мной склонилась тень. И я бы снова закричала, но на этот раз от дикого ужаса, а вовсе не от боли, но голос полностью пропал.

Надо мной склонился МОНСТР! Настоящее чудовище. Человеческий скелет, обтянутый ветками и корой, вместо кожи покрытый мхом и листьями.

Это не может быть правдой! Я зажмурилась. Драконы, монстры, джунгли — все это нереально! Я летела в Аспен, к семье. Никаких джунглей нет на пути от Чикаго до Аспена! Их нет ни на одной карте мира.

У меня галлюцинации…

Да, точно! Простые галлюцинации.

Я свихнулась.

Ну конечно же, свихнулась. Совсем крышей поехала! Как иначе объяснить происходящее?

Нужно успокоиться и дождаться спасателей, которые мне непременно помогут.

Вдох.

Выдох.

Вот так, спокойно. Молодец, Лиззи, продолжай.

Вдох и снова выдох.

Но у судьбы были иные планы на мой счет.

Лесное чудовище, хранитель джунглей или хрен его знает кто, схватил меня за руки и поволок за собой по земле. Слишком реалистично… на галлюцинацию не похоже. Я не смогла сопротивляться — каждое движение причиняло разрывающую боль, не смогла закричать, даже упереться ногами в землю не смогла, потому что не чувствовала ног.

Чудовище подтащило меня к краю обрыва, с которого открывался величественный вид на каскадный водопад, рывком вытащило из моей груди осколок и, не церемонясь, столкнуло меня вниз, прямо в бездну.

Голос все же прорезался, и последний крик сорвался с моих губ.

Я летела в неизвестность несколько долгих секунд с четким пониманием того, что это конец. Сейчас смерть заберет меня.

Затем удар!

Бешеный плеск воды!

И полная дезориентация.

Мутная вода проникла под веки, налилась в уши и забилась в горло, заполняя легкие.

Я все

Боль прошла, словно ее никогда и не было.

От испуга наглотавшись грязной воды и вдобавок достигнув илистого дна, я инстинктивно оттолкнулась от него ногами, чтобы выплыть на поверхность, и чуть окончательно не утонула, осознав, что у меня получилось. Мои ноги! Я их почувствовала. Снова почувствовала!

Вынырнув, я закашлялась, отплевываясь от воды и вонючих водорослей, попавших в рот.

— Эй?! — закричал какой-то парень с берега и активно замахал руками над головой, привлекая мое внимание. — Плыви сюда!!! Не смотри назад! Плыви быстрее!

Не смотреть назад? Конечно же, я посмотрела! Ко мне стремительно приближался остроконечный плавник. Это что… Я прищурилась. Это акула, что ли?! Мои глаза, наверное, округлились до невозможных размеров. Акула? В небольшом озере? В несуществующих джунглях? Да вы, похоже, издеваетесь?!

Сорвавшись с места, я брассом кинулась к берегу. Ноги… Я два года не ощущала ничего ниже пояса, пальцем на ноге не могла шевельнуть, а тут вдруг поплыла брассом со скоростью олимпийского чемпиона, подгоняемого хищной акулой!

Что происходит?

Что со мной творится?

Что это за место?

Безумный смех сотряс мои плечи, когда я выскочила на берег, прошла несколько шагов на онемевших ногах и тяжелым кулем рухнула на землю. Теперь я молила только об одном, чтобы все это не оказалось сном! Не хочу возвращаться обратно в кресло. Врачи не давали мне никаких надежд на выздоровление. Их прогнозы были неутешительными. Мне сделали несколько восстановительных операций, но после них стало только хуже. Почему сейчас все так резко изменилось? Люди ведь не встают на парализованные ноги за секунды? Или все же встают?..

— Ты жива?! — ко мне подбежал темнокожий парень с дредами. Выглядел он ошарашенным и абсолютно растерянным. Помню его — он сидел позади меня в самолете и постоянно толкал коленями кресло. — Я видел, как ты упала с обрыва! Думал, расшибешься насмерть, высота-то огромная. А потом эта… штука в озере… чуть тебя не слопала. Акула?! Что здесь делает акула?!

— Я в порядке, — сквозь нервный смех проговорила я, — в полном порядке!

Парень нахмурился, видимо не поверив мне. Но, как бы странно это ни звучало, я действительно была в порядке. Даже лучше, чем просто в порядке! Черт возьми, да я, наверное, единственный человек на всем белом свете, который после крушения самолета оказался безумно счастлив.

Я судорожно ощупала совершенно здоровые ноги и поняла, что мне плевать, где мы, что случилось с самолетом и откуда вдруг взялись драконы с чудовищами, — ведь это место, эти джунгли, может, это озеро с акулами… что-то здесь меня исцелило! Я коснулась груди, дотронулась до головы, приподняла мокрую тунику и под удивленным взглядом парня осмотрела живот. На мне не было ни царапины! Все зажили! Все до единой! Даже шрам десятилетней давности от удаления аппендицита и тот исчез без следа.

«Простите, мисс Хилл, но встать на ноги вам поможет только чудо. Медицина, к сожалению, бессильна».

Вот оно и случилось. Чудо! Настоящее чудо…

Я уткнулась лицом в ладони и громко зарыдала. И это сразу же после безудержного приступа истеричного смеха! Представляю, как я выглядела со стороны.

— Не волнуйся. — Парень присел на корточки и приободряюще погладил меня по плечу. Вот уж точно, неприятности сближают. — Нас наверняка уже ищут. Совсем скоро сюда прибудут спасатели. По телику потом покажут. Прославимся на весь мир. Меня, кстати, Клиф зовут. А тебя?

— Элизабет. — Я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с неистовой бурей эмоций. — Элиза.

— Так вот, Элиза, не бойся. Все будет хорошо.

Клиф решил, что я плачу от пережитого стресса, может, от ужаса или страха, но по моим щекам текли слезы радости. Последние два года стали для меня настоящим адом на земле. Я потеряла буквально все! Работу, мечты, светлое будущее, все свои сбережения до последнего цента — операции вышли не из дешевых, а страховка и малую часть расходов не сумела покрыть. Друзей! Они разбежались от меня, как тараканы от яркого света. Я потеряла надежду и даже свою персидскую кошку — ее забрала сестра, потому что после больницы я и о себе-то толком не могла позаботиться, не то что о другом живом существе. Я училась жить заново и упорно старалась радоваться каждому дню, невзирая на горы таблеток, которые приходилось пить ежедневно, и непроходящие мучительные боли. Однако мне так и не удалось устроиться на приличную работу со своей травмой, а подработки не приносили много средств. Мои счета постепенно опустели, а долги возросли до небес, договор аренды на квартиру подошел к концу, и мне пришлось оставить Чикаго и вернуться домой в ненавистный Аспен, но, к счастью, до него я так и не долетела — дракон помешал. В общем, я осталась ни с чем… Моя жизнь полностью рухнула! Каждый день я просыпалась и засыпала с мыслью, что готова отдать все, только бы снова встать на ноги. И вот я встала. Для этого пришлось купить билет до Аспена, встретиться с драконом и пережить крушение. Если это плата за мое счастье, то я согласна повторить.

— Поможешь мне? — я успокоилась, стерла слезы и протянула Клифу руку. — Хочу подняться.

Боюсь, что самостоятельно не встану. Ноги все еще деревянные, похлеще, чем у Пиноккио.

— Да-да, — парень закивал, — конечно.

Клиф поспешно взял меня за руку и потянул на себя.

— Отлично выглядишь, кстати, — улыбнулся он, наверное стараясь меня ободрить, — для той, кто только что пережил авиакатастрофу.

Я не поверила его маленькой лести, понимая, что «отлично» я не выглядела даже до крушения — сильно похудела за последние годы, так что кости начали торчать, и обрела нисходящие синяки под глазами, отчего стала похожа на маленькую дистрофичную панду, которая часто падала с дерева. Но внешний вид меня совсем не волновал на фоне проблем с позвоночником. А еще моя некогда розовая кожа приобрела бледный оттенок смертницы. Виной всему нежелание выходить из квартиры, да и вообще отсутствие желания вставать с кровати по утрам, не то что высовывать нос на улицу и принимать солнечные ванны. Зато волосы отросли чуть не до поясницы и стали виться, чего раньше со мной никогда не происходило. Может, дело в таблетках и гормонах, которыми меня пичкали врачи перед каждой операцией? Я все собиралась их обстричь, ведь ухаживать за такой шевелюрой стало слишком проблематично в моем положении, но руки так и не поднялись. Белоснежные и вьющиеся, прям как у мамы когда-то… до химиотерапий и прочих бессмысленных процедур, что не смогли продлить ее жизнь больше чем на полгода. Небеса

Я осторожно встала на негнущиеся ноги при поддержке Клифа, тут же неуклюже пошатнулась, но сумела устоять.

— Невероятно… — пробубнила я себе под нос, делая первый шаг к озеру с мутной водой. — Это просто невероятно…

А еще невозможно!

Нереально!

И по-настоящему фантастически!

— Ага, — закивал Клиф, отпуская меня, когда я вновь обрела равновесие, утраченное два года назад, — я тоже в шоке от того, что мы выжили! Самолет всмятку разбился, а на мне ни царапины. Представляешь? Я выбрался из-под обломков, и тут эти взрывы со всех сторон. Я уж решил, что точно помру, даже с жизнью успел проститься во второй раз, но потом все внезапно закончилось. Наверное, бензобак и двигатели взорвались.

— Наверное, — согласилась с ним, подходя к кромке воды. С каждым шагом идти становилось значительно легче.

— Ты хромаешь, — заметил Клиф. — Не ранена? А то там доктор есть. Он оказывает первую помощь всем пострадавшим.

— Доктор? — я с удивлением повернулась к парню. — Пострадавшим?

— Ну да.

— И много пострадавших? То есть сколько всего выживших? Ты их видел?!

— Видел. — Клиф не понял моего удивления. — Они там, в долине, куда упал самолет. — Он указал за деревья в неопределенном направлении. — Не знаю, сколько выжило, может, человек двести или триста, не считал. Я был с ними, пока Итан — мой засранец брат — не пропал. Сводный, вообще-то, но суть не в этом. Я пошел его искать, а наткнулся на тебя.

Я ослышалась или…

— Триста человек? — рассеянно переспросила у Клифа. Шестеренки усиленно закрутились в голове, но у меня никак не получалось осмыслить услышанное. — Ты уверен?

Клиф засомневался.

— Не на сто процентов, но в общем-то да, — тем не менее ответил он весьма твердо. — Мертвецов в долине я не встречал, хотя тяжелораненые там точно были. Одному парню руку оторвало, представляешь?! Жуть такая! Им док помогает, тот ирландец со шрамами. Но если честно, он больше похож не на доктора, — Клиф перешел на заговорщический шепот, — а на террориста. Не удивлюсь, если потом выяснится, что это именно он взорвал самолет.

Я мотнула головой. Что? Как? Наш самолет развалился на части еще в воздухе. Я видела, как отвалился хвост! Обычно в таких случаях никто не выживает, максимум единицы, везунчики, и то крайне-крайне редко. А тут вдруг три сотни невредимых человек? Получается, что почти все пассажиры уцелели? Или вообще все. Так не бывает! Это какой-то бред. Хотя с другой стороны… сломанные позвоночники тоже не исцеляются, да и драконы самолеты обычно не сбивают.

— Отведешь меня к остальным? — попросила я у Клифа.

Мне нужно увидеть выживших собственными глазами.

— Хорошо, — согласился он, — идем. Здесь недалеко.

Прихрамывая, я потопала за Клифом к высоким деревьям. Мышцы плохо слушались, и колени то и дело подгибались, отчего я спотыкалась на ровном месте, но, естественно, не жаловалась.

— Точно все в порядке? — Клиф остановился, поняв, что мне тяжело идти. — У тебя ничего не сломано?

Я нервно усмехнулась.

— Если я скажу, что еще сегодня утром была прикована к инвалидному креслу и вообще не могла ходить, ты мне поверишь?

Клиф придержал колючую ветку, помогая мне перебраться через густые заросли.

— Я видел дракона, — заявил он с содроганием, — после этого я поверю во что угодно. Кстати, об этом! — Клиф вдруг серьезно посмотрел на меня. — Ты считаешь, что другие нам тоже поверят?

— Другие?

— Ну там репортеры всякие, — пояснил он, — спасатели, журналисты. Что будет, когда нас вытащат отсюда и мы, все как один, начнем твердить о сказочном драконе, сбившем самолет? Нас случайно в дурку дружно не отправят? Мне туда возвращаться нельзя, я и так там на учете состою. Только не спрашивай почему!

Думаю, как раз таки об этом беспокоиться не стоит…

Дикие джунгли? Дракон в облаках? Чудовище из костей и веток? Целебное озеро? Акула? И еще эти необычные деревья повсюду. И лианы — зеленые с красными листьями, черные с острыми шипами, желтые, увитые кислотными ягодами. Я о таком месте никогда не слышала. И, наверное, вообще никто не слышал.

— Клиф, я… хм… Прости, но я не думаю, что нас кто-то спасет.

Где бы мы сейчас ни были, мы очень далеко от дома. Настолько далеко, что я вообще начинаю сомневаться, что мы до сих пор на Земле. Может, мы все умерли и попали в загробный мир? Вряд ли, конечно, но вдруг. При других обстоятельствах я бы уже вовсю билась в истерике и вопила от страха, но что будет, если я покину это место? Что будет с моими ногами? Моим позвоночником? Со мной? Магия… чудо… волшебство… или как еще назвать то, что вернуло меня к полноценной жизни… я почти на сто процентов уверена, что оно работает только здесь, в этом загадочном месте. И если это на самом деле так, то я рада, что мы разбились. Я скривилась. Это чудовищно с моей стороны — радоваться такой трагедии, страшно эгоистично и несправедливо по отношению к остальным, но я, черт побери, все равно рада.

— Ты что?! — Клиф засмеялся. — Брось, Элиза! Конечно же, нас спасут! Иначе просто быть не может. Упавшие самолеты, а уж тем более пассажирские боинги, мигом засекают. Поверь мне. Я столько фильмов пересмотрел про катастрофы, что теперь разбираюсь во всех спасательных операциях лучше, чем сами спасатели.

Я скептически на него посмотрела.

— Правду тебе говорю! — возмутился Клиф. — Документальные фильмы — бесценный кладезь информации вообще-то!

Я пожала плечами и решила не настаивать на своем. Кто я такая, чтобы отнимать у человека надежду? Да и потом, зачем мне это нужно?

— Верю тебе, — я натянуто улыбнулась, — пожалуй, ты прав, Клиф. Идем дальше?

— Ага, пойдем.

Через пару минут мы выбрались из леса на открытое пространство. Я затаила дыхание от увиденного. Передо мной открылся вид на холмистую долину, которую чуть ли не до самого горизонта устилали огромные металлические обломки, обезображенные куски корпуса самолета и обгоревшие детали двигателей.

Место крушения.

Наверное, именно сюда упал самолет. Вот только почему я пришла в себя совершенно в другом месте? Неужели выпала из самолета? Выпала и уцелела?!

Клиф оказался прав.

— С ума сойти, — пробормотала я.

— Жесть, да? — Клиф поежился. — Я до сих пор не понимаю, как мы все выжили. Ты только глянь! От самолета ведь ничегошеньки не осталось.

Голова вновь закружилась от нереальности происходящего.

Со всех сторон долину окружали необычайные и совершенно мне незнакомые, но явно тропические деревья. Вдалеке виднелись высокие зеленые горы со снежными пиками и снова деревья, деревья, деревья. Повсюду одни деревья, лес, джунгли! Мы на каком-то необитаемом острове? Или это не остров вовсе, а что-то более масштабное? Может… другой мир? Другая реальность?

— Вон тот мужик, — Клиф указал пальцем на темноволосого мужчину, который стоял на коленях перед пожилой женщиной и перевязывал глубокую рану на ее ноге самодельными бинтами из разорванной рубашки, — тот самый врач, о котором я говорил. А вон тот, — Клиф показал на низкорослого лысеющего мужичка в темно-синей форме с эмблемой авиакомпании «ФлайАэро», вокруг которого толпились люди, — второй пилот. Он составляет список выживших. Сходи к нему и отметься, это важно.

— А ты куда? — спохватилась я.

— Искать брата. Он где-то в лесу. Скорее всего, пошел поссать и заблудился. С ним такое уже случалось.

Я нахмурилась.

— А тебе не кажется, что бродить по джунглям в одиночку — не самая лучшая идея?

На самом деле идея эта крайне паршивая. Кто знает, какие монстры обитают в чаще. А в том, что они там обитают, сомнений у меня нет никаких. Одного я уже видела.

— Взрывы распугали всех хищников, — Клиф беспечно пожал плечами, — так что сейчас в лесу точно безопасно. Но если появится спасательная группа, — он сложил ладони на груди в умоляющем жесте, — пожалуйста, скажи им, чтобы не улетали без нас с братом, ладно?

Не волнуйся, спасательная группа точно не появится.

— Ладно, — я кивнула, — скажу. Но я все еще не советую бродить тебе по лесу одному. Я видела там кого-то очень жуткого… непохожего ни на человека, ни на животного. Взрывы его однозначно не напугали.

— Спасибо за совет. — Клиф развернулся и направился обратно в джунгли. — Но там мой брат, и его нужно найти как можно скорее, так что без вариантов. Еще увидимся, Элиза. — И он без промедлений скрылся в зарослях.

Я тяжело вздохнула, молясь, чтобы с ним все было хорошо. Со всеми нами.

Глава 2

Я перелезла через гигантские корни ветвистого дерева и медленными шагами двинулась вперед по бескрайней долине мимо обломков самолета и паникующих людей. Некоторые обломки все еще горели, отчего в воздухе стоял невыносимый смрад, от которого у меня слезились глаза и неприятно першило в горле. В небо поднимались вонючие клубы черного дыма — густые и тяжелые, прямо как во времена Великого смога в Лондоне.

— Эми? Эмили?! Кто-нибудь видел мою жену? Эми?

На меня налетел тучный старик и чуть не сшиб с ног своим телом. Вид у него был совершенно невменяемый, впрочем, как и у большинства выживших, что немудрено в сложившейся ситуации. Красное лицо. Осоловевшие глаза. Проступившие от напряжения вены и дерганые непроизвольные движения.

— Моя жена! Эмили! — старик вдруг вцепился толстыми пальцами в мои плечи и с надрывом закричал прямо в лицо: — Невысокая! Темноволосая! В красном платье! Ты ее видела?! Я точно знаю, что видела!

От неожиданности я так растерялась, что даже вырваться не смогла.

— Нет, простите. — Я легонько толкнула старика, чтобы создать между нами небольшую дистанцию, но он и с места не сдвинулся. Толкать его сильнее я побоялась, все же мужчина был в преклонном возрасте, а навредить ему и уж тем более уронить на землю я не хотела, а то мало ли что может случиться. Он и так уже на грани сердечного приступа, а кареты скорой помощи поблизости не наблюдается. — Я не видела вашу жену. Мне жаль.

А если и видела, то вряд ли запомнила. В голове все перемешалось, и в мыслях воцарилась бессвязная каша. Хорошо хоть имя свое помню. А то могла и не помнить после такой-то аварии.

— Эмили! — старик ни с того ни с сего затряс меня за плечи, как куклу. Силищи в нем оказалось немерено, больше чем во мне раза в два, а то и в три. — Где моя жена?!! Отвечай, гадина!

— Отпусти ее. — Рядом с нами возник высокий мужчина в порванном деловом костюме, тот самый врач-ирландец, о котором говорил Клиф, и оттащил старика в сторону. — Она же сказала, что не знает, так что хватит.

— ЭМИЛИ! — завизжал старик и, гневно плюнув в мою сторону, побрел дальше по долине, выкрикивая имя своей жены до хрипотцы. — Эми! Где ты прячешься?!

Я перевела дыхание.

Что это сейчас такое было? Он забыл принять таблетки перед вылетом?

— Все нормально? — Врач обернулся ко мне. В его голосе послышался отчетливый ирландский акцент, как у моего дяди Мэтью из Дублина. И этот ласкающий слух акцент невозможно было перепутать ни с каким другим. — Он тебя не ранил?

— Нет, — ответила я, потирая плечи, — только немного напугал или, точнее, удивил. В общем, не страшно.

— Уверена?

— На все сто процентов.

Я проводила старика недоумевающим взглядом и посмотрела на ирландца, который неожиданно вызвал у меня не меньшее удивление. Он был похож на кого угодно, но только не на врача, с такой-то своеобразной внешностью и излишне накаченным телом, даже перекаченным отчасти. Лицо у него действительно пестрело от обилия старых шрамов, будто он однажды сразился с бешеным медведем в бойцовской яме и одержал над ним верх. Под волосами у него тоже виднелись белые рубцы, и даже на шее красовались глубокие полосы от давнишних и явно серьезных ранений. Теперь понимаю, почему Клиф счел его «террористом». Если бы не крушение, чудесное исцеление, дракон и лесное чудовище, то встреча с таким человеком вызвала бы у меня массу вопросов.

— Будь осторожней, — предупредил ирландец, внимательно воззрившись на меня своими темными глазами, почти такими же черными, как его волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. У висков они, кстати, были гладко выбриты, что тоже вот вообще никак не вписывалось в образ обычного врача. Как и татуировки на висках, сползающие темным узором на его шею и уходящие вниз под одежду. — Многие здесь ведут себя неадекватно. Видишь? — Он кивнул на группу людей у раскуроченного двигателя, которые дрались за чемодан с вещами.

— Какая глупость! Зачем им это?

— Последствия шока и дикого выброса адреналина, — ответил док. — Лучше избегай конфликтов.

Я бегло огляделась и поняла, что он прав. Люди вокруг кричали, спорили, дрались из-за какой-то незначительной ерунды. Две женщины не поделили бутылку воды, чуть не повыдирали друг другу волосы и в конечном итоге разлили всю воду, в чем обвинили другую женщину, совершенно к этому непричастную, и вместе на нее накинулись.

В долине творился настоящий хаос.

— Последствия шока, говоришь? — недоверчиво переспросила я, хмурясь все больше.

Да какой уж тут шок? Это как минимум массовая истерия. Не нужно иметь диплом квалифицированного врача, чтобы это понять. Достаточно моих двух лет обучения в универе.

Люди словно с ума посходили! Буквально обезумели. Не все, конечно, но большая часть пассажиров рейса шестьсот восемьдесят семь была готова растерзать друг друга. Хотя среди неадекватов я увидела и тех, кто помогал пострадавшим перебраться в безопасное место от взрывоопасных частей самолета. Но таких людей было не очень много.

— Ну да-а… просто шок, — не слишком уверенно подтвердил ирландец свою теорию, обводя взглядом долину, — другого объяснения такому агрессивному поведению у меня пока что нет.

Здесь что-то не так!

С этими людьми что-то не так или со всем этим местом в целом!

Я боязливо покосилась на троих мужчин с самодельным оружием из острых кусков фюзеляжа, которые гнались по долине за рыжеволосым парнем, словно хищники за добычей. Даже знать не хочу, что они собирались с ним сделать и зачем им потребовалось оружие. Бр-р-р! Но выглядели они крайне агрессивно.

— В любом случае, — посоветовал ирландец, снова посмотрев на меня, — никого не провоцируй. Здесь сейчас все на эмоциях.

Я пожала плечами.

— Даже и не собиралась.

Жить-то хочется. Тем более теперь. К тому же я не самый конфликтный человек. Мне все детство пришлось выслушивать ругань отца и споры старших сестер, а еще бесконечные придирки склочной мачехи, так что конфликты мне надоели еще лет в семь, а в двенадцать меня от них стало знатно подташнивать, поэтому большую часть времени я предпочитала проводить вне стен дома.

— Вот и правильно, — похвалил док, — береги себя. Еще неизвестно, как скоро сюда прибудет спасательная группа, — мужчина вновь окинул долину задумчивым взглядом, — и прибудет ли она вообще, — подытожил он мрачным шепотом.

С этими словами ирландец развернулся и уже собрался идти дальше, как я его остановила.

— Подожди. Мне сказали, что ты врач. Это правда?

Он обернулся.

— Да, но если тебе нужна помощь, то у меня нет ни медикаментов, ни стерильных бинтов. Я могу перевязать раны, но не более. Все остальное придется отложить до спасателей и больницы.

— Мне не нужна помощь, я просто... — Не верю, что это говорю! — Здесь неподалеку есть озеро. Знаю, звучит странно, даже очень странно, но, поверь мне, вода в том озере лечебная. По крайней мере, мне так показалось. Она исцелила мои раны. Может, и другим раненым поможет? Я в этом совсем не уверена, но попытаться стоит.

Ирландец прищурился, а затем на полном серьезе спросил, без иронии и шуток, даже слегка обеспокоенно:

— Ты ударилась головой?

Он неожиданно быстро приблизился ко мне и попытался осмотреть голову на предмет повреждений.

— Что? Нет! — Я отмахнулась от него. — То есть, да… наверняка ударилась при падении… Не знаю! Здесь же все ударились. Какая вообще разница?

— У тебя может быть сотрясение. — Ирландец заглянул в мои глаза. — Долго пробыла под солнцем? Жара тут невыносимая. Перегреться проще простого. А галлюцинации в таких случаях не редкость. Уже у двоих солнечный удар случился, так что…

Понятно.

— Ты мне не веришь? — с легким разочарованием догадалась я.

— В целебную воду? — уточнил мужчина с нескрываемым скепсисом. — Нет, прости.

— Почему?

Он выпучил глаза.

— Ты еще спрашиваешь?!

— Да, — я развела руками, — спрашиваю! А что такого? Ты так удивляешься, будто дракона не видел. Но если уж драконы существуют, то почему целебная вода не может быть правдой?

Логично? Да логичней, блин, некуда!

— Так, ладно, — он взял меня за плечи и повел к лесу, — тебе стоит пойти вон к тем деревьям и какое-то время посидеть в тени.

— Зачем это? — возмутилась я.

— Ты явно перегрелась, — одарил меня диагнозом ирландский врач, если он, конечно, и правда врач с его обилием шрамов и татуировок, что виднелись под темной рубашкой в вырезе. — Посиди, отдохни, а я принесу тебе воды, если найду.

— Со мной все нормально! — я высвободилась из его рук. — И воду ты мне не принесешь. Тебя за нее здесь убьют. Оглянись!

Люди на самом деле дрались за уцелевшие бутылки воды не на жизнь, а на смерть. Безумие какое-то!

Ирландец поджал губы и, видимо, решил, что я спятила или всегда была слегка спятившей, потому как говорить он больше ничего не стал и переубеждать меня тоже, а просто развернулся и ушел помогать остальным.

Прекрасно!

Я фыркнула ему в спину.

Просто замечательно!

Мимо меня пронесся раскрасневшийся мужик. Вот уж кому точно стоило бы посидеть в тени деревьев. Он считал, что за ним кто-то гонится.

— Не подходи ко мне! Нет! Не трогай! — визжал он. — Оставь меня в покое!

Но за ним никто не гнался. Он просто бегал вокруг обломков и вопил, швыряя в несуществующего преследователя все, что попадалось под руку. И не он один. Я насчитала еще семерых пассажиров, которые спасались бегством от собственной тени.

Что за чертовщина?

Я неуверенно потопталась на месте, не зная, куда мне теперь идти и что делать. И что вообще нужно делать после крушения? А самое главное — как не наткнуться на какого-нибудь безумца с острым куском металла?

Пожалуй, мне следовало пойти за ирландцем. Вдвоем здесь явно безопасней. Пусть даже он и счел меня на всю голову чокнутой. Или надо было остаться с Клифом и вместе искать его брата.

Вот блин…

Осторожно, не привлекая к себе внимания и стараясь ни с кем не сталкиваться, я пошла вперед по долине. Выжившие то и дело недружелюбно на меня косились, но я тут же от них отворачивалась, и поэтому меня никто не трогал, но в спину все равно прилетали нелестные выражения и всевозможные ругательства.

Может, здесь что-то в воздухе? Какой-нибудь дурман витает или природный наркотик, который сводит людей с ума? Просто действует он не на всех. Я задумалась. Это жизнеспособная теория и пока что единственная, что приходит мне на ум.

Вскоре я нашла второго пилота и назвала ему свое имя. Он, нервно хихикая, будто подросток, впервые выкуривший

— Что у вас с рукой? — поинтересовалась я, заметив, что пилот безостановочно чешет левую руку. Его рубашка уже пропиталась кровью, но он почему-то совсем не акцентировал на этом свое внимание.

— С рукой? — снова хихикнув, пилот закатал рукав рубашки и затуманенным взором осмотрел свою обглоданную чуть ли не до костей тощую конечность. — Да вроде все с ней в порядке! — радостно известил он, опуская рукав обратно. — Наверное, комары покусали, вот и чешется немного.

Меня чуть не стошнило. Всю его руку облепили черви! Тонкие, мелкие, отвратительно розовые черви. Пилот смотрел на них, но по какой-то причине ничего не видел. Он не видел и даже не чувствовал, как десятки гадких червей ползают по его руке, зарываются под кожу, грызут мясо и проникают в мышцы.

Меня все же стошнило.

Я согнулась пополам и распрощалась с завтраком, когда заметила, как под щекой пилота, прямо под кожей, шевельнулся червь.

Кошмар!

Это я сошла с ума или с ума сходят остальные? Я уже ни в чем не уверена.

Несколько минут пришлось потратить на то, чтобы внимательно осмотреть свое тело. Мне казалось, что по мне кто-то ползает, кто-то роется в волосах, щекочет кожу под одеждой. Но, тщательно все проверив, я не нашла никаких паразитов ни на коже, ни под кожей. Правда, легче от этого мне ничуть не стало. Меня уже вовсю трясло от непонимания и растерянности.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — с холмистого возвышения безуспешно пытался успокоить всех выживших капитан нашего самолета. Его синяя униформа изрядно потрепалась. Пиджак порвался, а штаны лоскутами висели на окровавленных ногах, которые — ну и мерзость! — грызли все те же розовые черви. Капитан их не замечал, но что более странно — их вообще никто не замечал, кроме меня. Пугающая мысль о том, что умом тронулась именно я, а не остальные, начала укореняться в мозгу. — Нас уже ищут! Не волнуйтесь! С минуты на минуту сюда прибудут спасатели!

— Вы говорили это час назад! — захлебывалась слезами женщина, летевшая бизнес-классом, — стройная, как самая грациозная в мире лань, и в дорогой одежде от «Prada», которая потеряла свой презентабельный вид, после того как перепачкалась в саже и земле. — Почему спасателей до сих пор нет?!

Вокруг холма собралась целая толпа людей, еще не потерявших рассудок. Все ждали каких-то новостей, но никаких новостей не было. Капитан повторял одно и то же раз за разом. «Спасатели в пути». «Скоро нам помогут». «Держитесь вместе». «Не волнуйтесь». При этом он неестественно дергался и постоянно вздрагивал.

— Где ваша рация? — возмущался парень с пирсингом в верхней губе. — Где пеленгатор?

— Вот именно! — поддерживали его остальные. — Как вы связались со спасателями?

— Откуда знаете, что нас ищут?

— Никого не смущает, что мы разбились в джунглях, а? — надрывалась в истерике молодая девушка. — Разве рядом с Аспеном есть джунгли?! Это же Колорадо! Тут повсюду должны быть снежные горы!

— Ладно джунгли, — встрял в разговор мужчина, — меня вот дракон смущает! Может, лучше о нем поговорим?

— Это был не дракон, — воспротивилась полнотелая женщина, — а большая птица!

— Дракон!

— Нет, птица!

— Дракон!!!

— Э-э-э… народ! Там нашего стюарда какие-то озверевшие мужики душат! Может, поможем ему?

— Чтобы они и нас тоже задушили?! Ты не видишь, что ли? Здесь все с катушек слетели!

Голова загудела от десятка голосов.

— Мы в аду, — услышала я безмерно обреченные слова седоволосого мужчины. — Это ад. Так выглядит ад.

— Не болтай ерунды, старик! — рявкнул на него кто-то из толпы. — Мы выжили при крушении. Это чудо! Надо радоваться!

— Посмотрите вокруг, друзья. Самолет разбился. Ничто не уцелело. Ни хвост самолета, ни кабина пилота. Мы просто не могли выжить. Мы все погибли. Кто-нибудь помнит момент столкновения с землей? Нет. Вероятней всего, в этот момент самолет взорвался, и мы вместе с ним.

Люди начали возмущаться и кричать на старика, но я молчала. В его словах был определенный смысл.

— Мы все здесь умрем!

— Если уже не умерли…

— Да заткнись ты, старик!

— Нужно подать сигнал бедствия!

— Я видела змею с красными полосами в траве! Она ядовита?

— Здесь водятся змеи?!

— Это гребаные джунгли! Здесь какая только пакость не водится!

— У кого-нибудь ловит связь?

— Мобильники сдохли. Ни один не включается.

— Эй, народ?! У кого-нибудь есть работающий телефон?

Я отошла подальше от толпы. Во-первых, не хотела принимать участие в бессмысленных спорах и видеть, как паразиты пожирают капитана, — это зрелище убивало во мне остатки здравомыслия на корню. Во-вторых, решила найти ирландца. Не знаю почему, но из всех выживших он единственный вызывал у меня хоть какое-то доверие, не считая Клифа. Еще, конечно, был Джеф, но его я после крушения вообще не видела. Надеюсь, он тоже не пострадал.

Я бродила по долине минут двадцать, но ирландец как сквозь землю провалился! А еще за все это время я не встретила ни одного тела под обломками, отчего у меня создалось стойкое впечатление, что действительно все пассажиры нашего рейса каким-то чудом выжили при падении. Пассажиры выжили, а самолет в металлические щепки превратился. Но что это за чудо такое? И чудо ли на самом деле?

— Вы видели мою маму?

Чьи-то крошечные ручки схватили меня за край кофты и потянули назад. Я обернулась. Сердце сжалось в груди, когда я увидела маленькую девочку лет пяти, в синем платьице и с разорванным игрушечным мишкой в руках. В самолете были дети… Точно! Я совсем о них забыла! И теперь они застряли здесь, в этих джунглях, с обезумевшими людьми, без еды и воды, без надежды на спасение и без уверенности, что переживут следующий день. Мне стало дурно. А я еще недавно радовалась, что мы разбились. Я точно ужасный человек. И ужасным меня делает тот факт, что в глубине души я продолжаю радоваться. Не самому крушению, конечно же, а тому, что мои травмы исцелились волшебным образом.

— Как выглядит твоя мама, крошка? — спросила я, опускаясь перед испуганной девочкой на колени.

— Моя мама… — девочка прижала мишку к груди, — она… красивая.

Да уж. Не слишком информативно.

— А во что она одета?

Девочка всхлипнула.

— Не помню…

— Ее имя?

— Она… я… я не помню! — детские губы задрожали.

Кажется, задавать вопросы бессмысленно.

— Блондинка или брюнетка? — и все

— Не знаю! Нет! Я не помню! — девочка начала плакать. — Где моя мама?! — крупные слезы покатились по ее щекам. — Мама!

Ладно. Та-а-ак! Сейчас что-нибудь придумаю.

— Все хорошо, милая, не волнуйся, — я приободряюще ей улыбнулась, — давай поищем твою маму вместе. Она наверняка где-то рядом и тоже тебя ищет.

Или нет. Я даже не знаю, жива ее мама, мертва или сошла с ума.

Девочка закивала и вцепилась в мою ладонь своими тонкими пальчиками с такой силой, будто боялась, что я ее брошу посреди этого хаоса и убегу прочь.

— Скажешь мне свое имя? — ласково попросила я.

— Нэнси, — пискнула она.

Я взяла Нэнси за руку и направилась обратно к капитану, вокруг которого собралась большая часть пассажиров. В первую очередь поищем там. А потом… потом решим, что делать.

— В скором времени всем пострадавшим окажут медицинскую помощь! — капитан продолжал твердить о мифических спасателях, которые прибудут сюда с минуты на минуту, но, судя по возмущенным возгласам, ему уже никто не верил. — Держитесь вместе! Не расходитесь!

Нэнси вдруг потянула меня за руку.

— Видишь свою маму? — обрадовалась я.

Она покачала головой и указала на небо.

— К нам летят птички.

Птички? Что?

Я посмотрела на небо и почувствовала, как мир в очередной раз переворачивается с ног на голову. По телу прошла мелкая дрожь.

— Это не птички, Нэнси, — сипло прошептала я.

Это гигантские птеродактили! Чертовы вымершие динозавры! Целая стая! И вот вряд ли они летят к нам поздороваться…

Я только и успела, что подхватить ребенка на руки, как на долину обрушился настоящий ад в виде крылатых монстров. Началась паника! Крики, оры, визги! Люди кинулись врассыпную, толкая друг друга и топча ногами тех, кто упал. Я бросилась бежать к лесу, надеясь укрыться от чудовищ среди деревьев. Большинство выживших сделали то же самое.

Тех, кто впал в ступор и не смог бежать, сожрали первыми.

Огромные птицы, издавая чудовищные звуки, похожие на ультразвуковой писк, пикировали на землю, хватали людей огромными когтями и уносили их прочь. Капитана разорвали на месте. До меня долетели ошметки его плоти. Две птицы не смогли поделить добычу.

Нэнси плакала, я едва дышала. Бежать с ребенком на руках оказалось невероятно тяжело. Да и просто бежать было тяжело. Ноги простреливало резкой болью каждые две секунды, но я не останавливалась.

Над головой послышалось хлопанье крыльев. Блеснули смертоносные когти. Второго пилота, бежавшего от меня с правой стороны, унесло вверх.

Страх сковывал движения. Перед глазами уже вовсю прыгали черные точки, но я все равно продолжала бежать на пределе своих возможностей.

Уже недалеко. До первых деревьев метров десять…

Восемь…

Совсем близко…

Ну же! Я успею! Надо только поднажать.

Острые когти вонзились в плечи, рывком отрывая меня от земли. Это конец. Я разжала руки, выпуская Нэнси. К моему облегчению, девочку тут же подхватил бородатый мужчина в клетчатой рубашке и вместе с ней скрылся за деревьями в относительной безопасности.

Я завизжала, забарахталась в воздухе, как котенок, которого подняли за шкирку, собираясь утопить, из последних сил пытаясь вырваться из захвата когтей, но крылатое чудовище, кажется, даже не обращало внимания на мои трепыхания. По сравнению с гигантской птицей я была мелким и очень аппетитным жуком.

Несколько мощных взмахов длиннющих крыльев подняли меня в воздух на невообразимую высоту. На смену жаре пришел холод и ледяные потоки ветра. Я перестала вырываться и в немой истерике вцепилась в мохнатые лапы чудовища, боясь, что оно меня отпустит.

Глава 3

Кошмар продолжался целую вечность. Птица летела в неизвестном направлении, а я задыхалась от ужаса и старалась не смотреть вниз. В ушах свистел ветер, в висках набатом стучала кровь. Мне казалось, что я умру от страха прежде, чем меня сожрут. А в том, что меня сожрут, я не сомневалась. Приходилось успокаивать себя тем, что, по крайней мере, моя смерть будет необычной. Кто еще в двадцать первом веке сможет похвастаться тем, что его слопал настоящий птеродактиль?

Когда мы начали снижаться, я приоткрыла глаза и увидела внизу гнезда… десятки, если не сотни. Огромные гнезда на верхушках таких же огромных деревьев.

«Вот там и закончится моя короткая жизнь!» — пронеслась в голове неутешительная мысль, перед тем как когти разжались, и я полетела вниз.

Приземление вышло жестким. Я упала в гнездо из тростниковых веток и чуть не сломала себе хребет. Воздух вышибло из легких от удара. В глазах потемнело. Я попыталась встать, но тяжелый клюв ударил меня по голове с такой силой, что я мгновенно отключилась на минуту или даже больше, а когда снова пришла в себя, то не увидела никаких веток и гнезд… Вокруг было слишком темно.

В панике я принялась отчаянно тереть глаза, решив, что от удара попросту ослепла, но, к счастью, зрение меня не покинуло. А вот здравомыслие в очередной раз слиняло, чтоб его!

Глаза постепенно привыкли к темноте, и я заметила очертание высоких стен из деревянных брусьев, книжных стеллажей высотой с двухэтажный дом и потухших свечей на полках.

Что…

За…

Нахрен?

Я растерянно моргнула.

Где гнездо?

Куда делись деревья?

А лес-то где?!

Чтобы избавиться от миража, пришлось крепко зажмуриться и для достоверности потрясти головой, но мираж никуда не делся! Я так и осталась лежать на деревянном полу, довольно теплом и уютном по сравнению с птичьим гнездом, в которое изначально упала. Вокруг тянулись высокие стеллажи из необработанного дерева, доверху забитые старинными книгами и свитками. Много стеллажей. Очень много. Меня окружал целый лабиринт из массивных шкафов, которому в прямом смысле не было видно ни конца ни края.

Либо я все-таки сошла с ума, либо…

Я со всей дури ущипнула себя за бедро, но, к огромному изумлению, ничего не почувствовала. Снова ущипнула, на этот раз за руку и посильнее, и снова никаких ощущений.

Я вздохнула от облегчения.

Значит, я сплю. Это просто сон. Странный, как и вся моя жизнь, и совершенно внезапный, ведь засыпать за секунду до того, как меня должна была слопать гигантская птица, я точно не собиралась. Наверное, я отключилась. Потеряла сознание от удара. Но почему я еще жива? И почему этот сон такой реалистичный? И где…

— У меня срочные новости, повелитель, — с эхом донесся до меня далекий юношеский голос.

Я нахмурилась. И что в моем сне делают посторонние люди?

— Говори, — в ответ юноше прозвучал голос взрослого мужчины, который вызвал у меня обильный поток мурашек по телу,

Я встала на ноги, опираясь на одну из деревянных полок, покрытую одеялом из пыли и паутины. Удивилась тому, что во сне так пыльно, хотя в жизни пыль у меня никогда не водилась, затем внимательно прислушалась и пошла на голоса незнакомцев, которые с каждым пройденным мною метром звучали все громче и отчетливее.

— Дозорный клан Шайру засек дикого дракона на территории бескрайних земель, — проинформировал юноша.

Я закатила глаза. Не стоило мне вчера читать фантастику на ночь. Вот, пожалуйста… фантазия разыгралась в самый неподходящий момент. Мне там от плотоядной птицы отбиваться нужно, а не валяться в сказочном забвении.

— И что в этом особенного? — не понял обладатель волшебного голоса — мягкого, как бархатное покрывало, в которое захотелось укутаться, размеренного, как у почтенного мудреца, и немного хриплого, как у… ну как у больного ангиной, например, но эта хрипотца придавала его голосу особый шарм.

— Дракон напал на мертвую железную птицу, повелитель, и ранил ее. Они упали в долину Смерти.

Тот, кого назвали «повелителем», немного подзавис, и я тоже, потому что слабо могла представить себе мертвую железную птицу, которую можно ранить.

— Как выглядела та птица? — спросил повелитель после затяжной паузы.

— Как большая птица, только из железа, — отчеканил юноша встревоженно, — а железная птица — мертвая птица, но в отличие от других мертвых птиц она могла летать. Видимо, черная магия замешана.

Я потерла виски. Кажись, у меня и впрямь с головой не все в порядке, раз мне снится такое.

— Ее крылья двигались? — голос повелителя прозвучал задумчиво.

— Конечно же нет, мой господин. Железные крылья ведь не могут двигаться.

Голоса стали совсем четкими и избавили меня от необходимости прислушиваться. Темнота тоже начала рассеиваться. Впереди я увидела мерцающий свет, но не такой, как от включенных ламп, а скорее такой, как от зажженных свечей.

— Птицей управляли люди? — задал еще один вопрос «господин», он же «повелитель».

— Дозорные не видели наездников на птице.

— А внутри птицы?

— Что вы, повелитель!!! Какие наездники дали бы себя проглотить?

— Хм… Дракон выжил?

— О да, господин. Он разорвал птицу и сразу же покинул долину.

— То есть птица однозначно мертва? — деловито уточнил повелитель у своего… назову его «подчиненным».

— Хвала небесным защитникам! — воскликнул юноша, не разделяя спокойствия господина. — Она мертва. Угроза миновала.

— Ясно, — холодный ответ. — Спасибо, что сообщил.

— Нам… э-э, — замешкался «подчиненный», — нам стоит о чем-то беспокоиться, повелитель? Птица же наверняка была созданием черной магии враждебных кланов севера. Нужно ли готовиться к новой атаке?

— Нет причин для беспокойства, Юха. Долина уничтожит или уже уничтожила птицу и все, что с ней было связано. Это не черная магия.

— А что же тогда такое?

— Нечто иное, — отмахнулся повелитель, не желая вдаваться в подробности, которые Юха (если это, конечно, имя, а не ругательство какое-нибудь) все равно не поймет. — А теперь иди. Мне нужно вернуться к делам.

— Конечно. Как прикажете.

Господин все понял, и я тоже, что логично, ведь господин был создан моим воображением. Юнец описывал самолет, но только с точки зрения того, кто никогда прежде самолеты не видел и даже не знал об их существовании.

Голоса замолкли. Разговор закончился. Раздались быстрые удаляющиеся шаги. А я наконец-таки закончила блуждать по книжному лабиринту и вышла в просторную комнату, хорошо освещенную множеством свечей, где за массивным столом с ворохом бумаг сидел «господин» с пронзительным голосом. Правда, сидел он ко мне спиной, что немного омрачало ситуацию. Зато какая это была спина! Мощная, широкая, с такими плечами, что «ух» и сразу «ах»!

Я подалась вперед, собираясь обойти стол и внимательно рассмотреть того, кто по какой-то неведомой причине приснился мне, когда я буквально оказалась на пороге смерти, ведущей в пищевод кровожадной птички, но не успела я сделать даже шаг, как половица под моей ногой скрипнула и господин мгновенно обернулся.

Кажется, удивились мы оба. Я — по понятным причинам. Предо мной предстал бог. Самый великолепный представитель мужского пола, которого я когда-либо видела наяву или во сне, с внеземной красоты лицом и необыкновенными глазами насыщенного янтарного цвета, почти золотого, столь уникального и яркого, что у меня даже дыхание перехватило. Незнакомец был невероятно хорош собой — статен и подтянут, очень мускулист, не слишком молод, но и не стар. Глубокий шрам на левой щеке и еще один на правом виске под темными густыми волосами длиною до самых плеч его ничуть не портили, а, напротив, придавали еще большей мужественности и притягательного шарма.

А вот почему удивился он — ума не приложу. Да еще так сильно нахмурился, словно это я ему приснилась, а не наоборот, причем в страшном кошмаре. Даже обидно немного стало.

— Ты кто такая? — Мужчина отложил писчее перо и в изумлении уставился на меня своим янтарным взглядом, который почему-то светился в полумраке свечей. — И как сюда попала?

Ну вот. Никакого тебе «Здрасте!» и дружеского приветствия даже во сне. Одни грубияны кругом. Все как обычно.

Я торжественно развела руками и просветила незнакомца:

— Я та, что создала тебя и это место в своем воображении. Уж не знаю зачем, но, видимо, для того, чтобы было легче пережить дичайший стресс. Не благодари. Просто мозг так устроен.

Темные брови повелителя моментально взлетели вверх.

— Ты… Что? — Мужчина придирчиво осмотрел меня с головы до ног, прищурился, отчего его глаза превратились в светящиеся золотым светом узкие щелки. — Что ты сделала? — переспросил он недоуменно. — Создала меня?

Ага, по всей видимости.

— Да, — подтвердила я, — именно так. Сама удивлена, что мое воображение способно на такое, но факт остается фактом.

— Ты?! — снова повторил незнакомец.

— Ну, конечно же, я! Кто еще? Ведь мы сейчас в моем сознании находимся!

Мужчина мотнул головой, словно поверить не мог в то, что я говорю. Его шелковистые волосы разметались по плечам, и несколько коротких прядей упали на лицо от резкого движения, сделав его облик не только привлекательным, но и неожиданно хищным, и даже опасным.

— И что же мы делаем, — поинтересовался незнакомец, снова посмотрев на меня, — втвоемсознании?

Что за странный вопрос? Даже и не знаю, как на него ответить.

— Прости, — я отмахнулась, — но у меня нет времени на пустую болтовню даже с таким красавчиком, как ты. Пора просыпаться! Большая и кровожадная птица сожрет меня с минуты на минуту. Или уже жрет… — меня всю передернуло, — но об этом я даже думать не хочу. Фу!

Я

Когда я снова открыла глаза, то ничего не изменилось. На меня по-прежнему смотрел повелитель и, кажется, медленно охреневал от происходящего. Его потрясающее мужественное лицо выглядело удивленным и еще весьма озадаченным.

— Не проснулась? — осведомился он у меня ну очень язвительно.

Я поджала губы.

— Как видишь — нет!

Мужчина тихо хмыкнул.

— Интересно, и почему же? — спросил с неменьшей язвительностью.

Вот и мне интересно. Обычно быстро удается проснуться, когда ты осознаешь, что спишь. Почему в этот раз все иначе? Мне нужно проснуться!

— А чего ты там сидишь вообще? — возмутилась я от досады, махнув рукой на незнакомца. Нет бы встал и вытолкал меня из сна, как настоящий джентльмен. Зачем-то же он мне приснился, верно? Не только ведь для того, чтобы своей внеземной красотой удивить. — Лучше помоги мне!

Брови повелителя вернулись на место. И я уж было решила, что сейчас он встанет и действительно поможет, но хрен там. Мужчина вальяжно откинулся на спинку кожаного кресла, ясно давая понять, что с места он не сдвинется. Его глаза засветились еще ярче, но теперь, помимо удивления, в них появился азартный огонек любопытства. И еще мне померещилось, что его зрачки вытянулись в линию. Или не померещилось… Чего только не приснится.

— Ядолжен, — переспросил он у меня по слогам, — помочь тебе?

Какой непонятливый!

— Да. — Теперь уже я нахмурилась. Насмешливая интонация в его голосе мне что-то совсем не нравилась, как и его надменная поза. — Я вроде бы так и сказала — помоги мне! Все-таки это мой сон и правила здесь устанавливаю я. Разве нет?

Повелитель скривил губы в легкой ухмылке.

— Ты ведь знаешь — кто я, верно? — спросил он проникновенно.

— Разумеется.

— И кто же?

Плод моего богатого воображения. Кто ж еще?

— Ты — повелитель, — блеснула я своим умением подслушивать чужие разговоры. — Повелитель… э-э… чего-то там.

Мужчина прикрыл лицо ладонью, то ли скрывая улыбку, то ли продолжая охреневать от моих слов. Грани драгоценных камней засверкали в его многочисленных кольцах. Очень такие массивные кольца на очень таких сильных пальцах.

— Повелитель «чего-то там»? — он посмотрел на меня с неприкрытой иронией, величественно опуская руку на широкий подлокотник кресла. И было в его движениях столько царственной грации, что обзавидоваться можно.

Я пожала плечами.

— Ну, видимо, повелитель моих снов, раз ты здесь. Не знаю. Да и какая разница? Это сейчас неважно.

Незнакомец неодобрительно покачал головой.

— Что ты делаешь на моей земле, человеческая женщина?

— На твоей земле? — удивилась я его внезапному вопросу, но еще больше его обращению ко мне. Что еще за «человеческая женщина»? Кто так говорит вообще?

— И в моем замке, соответственно. — Его голос вдруг стал холодным и твердым, все бархатные нотки куда-то испарились, уступая место безжизненной колючей стали. — Кто из слуг помог тебе проникнуть сюда?

— Я… это…. — Я сильнее нахмурилась. — Какие еще слуги?

— И с какой целью?

— Вообще-то я…

— Ты пришла с севера?

— Что? Погоди минутку! Я ничего не понимаю.

— Лгунья! — обвинил меня повелитель с недобрым блеском в глазах. — Твоя внешность слишком необычна для наших мест, сразу выдает тебя. Белокурых женщин в Кхареме не встретить, бледнокожих тем более. А уж твоя одежда… — Он с пренебрежением сморщил нос. — Только северяне одеваются столь нелепо. Ты незаконно пересекла границу? Ищешь убежища? Или тебя подослали Брайхо, чтобы навредить мне? Зачем ты здесь? Лучше начинай отвечать, если, конечно, не хочешь продолжить этот разговор в темнице.

Что за бред мне снится? Бог ты мой! Хорошо, что я сны не запоминаю.

— Кажется, ты меня плохо слушал…

— Я слушал тебя очень внимательно.

— Что-то незаметно.

Взгляд повелителя потемнел.

— За незаконное проникновение на южные земли тебя должны незамедлительно казнить, не говоря уже о вторжении на мою собственность с неясными намерениями, — припечатал он таким грозным тоном, что я должна была в тот же миг испугаться, но во сне глупо чего-то бояться, поэтому я лишь закатила глаза с протяжным вздохом.

— Ну зашибись просто! — выдала недовольное ему в ответ. — Пусть становятся в очередь желающих меня убить, но птица наверняка всех опередит, так что пускай даже не тратят свое драгоценное время.

— Райгал?

— Рай… что?

— Птица, о которой ты все твердишь, — любезно пояснил повелитель. — Это райгал?

Да кто ж его знает?

— Если райгалом называют летающего доисторического динозавра вот с такенным клювом и громадными крыльями в придачу, то, да, возможно.

Мужчина небрежно махнул рукой, мол, ерунда.

— Райгалы не едят такую мелкую дичь, как ты, — сообщил он. — Они предпочитают крупную добычу.

— Правда, что ли? — вырвалось у меня до ужаса саркастическое.

Капитана самолета они слопали в мгновение ока. И их ничуть не смутило, что он был тощий, как смерть, и уже поглоданный червями. Видать, птички не из брезгливых нам попались.

— Мелкую живность райгалы приносят исключительно своим подрощенным птенцам, — просветил меня повелитель с отчетливой издевкой в ответ на мой неуважительный сарказм. — Вот те рады будут тобой полакомиться.

Я скривилась.

— И этот факт должен был меня успокоить?!

— Вроде того.

— Так вот — не успокоил!

— Что ж, очень жаль.

— Если я не проснусь, то меня в любом случае укокошат. А уж кто это сделает — мамаша-птица или ее подросшие детишки-людоеды, не имеет существенного значения.

Мужчина понимающе кивнул. Лицо его слегка разгладилось, отчего сделалось немного (самую капельку) добрее, несмотря на властный вид и хищные зрачки, как у плотоядного аллигатора, глядящего на меня из засады.

— Ты правда думаешь, что спишь? — спросил он уже более мягко.

Я без сомнений подтвердила:

— Я в этом уверена.

— Почему? — попросил разъяснить.

— Просто знаю, что сплю, и все тут. Это чувство ни с чем нельзя перепутать.

Повелитель задумался.

— И как часто тебе снятся незнакомые мужчины иных рас?

Иных рас? Что?

— Я редко запоминаю сны, так что не могу сказать точно.

Незнакомец чуть подался вперед.

— Но если ты спишь, — вопросил он у меня вкрадчивым шепотом, — а я — нет, то как мы сейчас разговариваем?

Я даже слегка растерялась от такой постановки вопроса.

— Ты просто в моей голове, — разъяснила я ему на пальцах. — Плод воображения и не более того. Понимаешь? — Зачем я вообще ему все это объясняю? — Я даже не вспомню о тебе, когда проснусь.

Таинственная улыбка озарила мужское лицо.

— Это вряд ли, — сказал он.

— Почему?

— Обо мне так просто не забывают.

Плавным движением, полным легкости и грации, повелитель поднялся на ноги, распрямил спину и посмотрел на меня уже

— Прозвище «повелитель», — пробормотала я, с оторопью и интересом рассматривая его лицо, и бронзовую кожу, и темные, слегка вьющиеся волосы, столь шикарные и лоснящиеся, что захотелось спросить, каким шампунем он пользуется, — тебе очень идет.

Мужчина сделал ко мне решительный шаг, обдав холодным потоком воздуха и ароматом чего-то лесного, вроде свежесрубленного можжевельника.

— Рад это слышать, — произнес он сдержанно и без вопросов протянул руку, желая коснуться моего лица так самоуверенно, будто считал, что вправе это сделать. Я аж обалдела от такой наглости. А уж как обалдел он, когда я подскочила и со всей дури впечаталась в его широкую грудь своим лицом. Конечно же, я этого не хотела, просто что-то большое и сильное толкнуло меня в спину и вынудило оказаться в объятиях повелителя. Я поспешила отстраниться, пока сон не приобрел эротический оттенок, а оно мне на фиг не надо, но что-то снова притянуло меня к мужской груди магнитом. Повелитель медлить не стал и сам отступил от меня, явно не обрадовавшись такой дерзости с моей стороны, но уже через две секунды мы вновь оказались в тесных объятиях друг друга, не в силах разъединиться, как бы оба не старались.

— О нет! — надо мной раздался страдальческий мужской стон. — Только не это. Только неты… Не сейчас.

Не я?

— Не я — что?

А затем яркая вспышка света резанула по глазам, вынуждая зажмуриться. Запястья заболели, словно их открытым огнем обожгло. И нос онемел, все же грудь у повелителя оказалась просто каменной, о такую можно кинжалы гнуть, ну и носы ломать. Этот тип не из плоти и крови состоял, а из камня и железа. И снова странно, ведь боль от удара я сполна ощутила, а вот как себя недавно щипала, не почувствовала совершенно. Что-то изменилось… Сон будто стал более реальным, наполненным настоящими ощущениями.

Необъяснимое притяжение продолжалось около минуты. Я поймала себя на мысли, что это первые объятия с мужчиной за последние несколько лет. И наверное, одни из самых продолжительных чуть ли не за всю мою жизнь. Но как только невидимый магнит ослаб, повелитель отшатнулся от меня с раздраженным шипением.

Я потерла ушибленный нос и вскинула голову, собираясь спросить, что это такое вообще было, но все вопросы мигом вылетели из головы от увиденного. Передо мной стоял злой… нет, не просто злой, а разъяренный, прямо-таки бешеный мужик с почерневшими от гнева глазами, которые были направлены на меня, как на предмет его всепоглощающей ненависти и отвращения.

Не понимаю…

Почему сон так резко изменился? И почему повелитель изменился? На смену привлекательному мужчине пришел пугающий своим видом и несдержанной яростью незнакомец. Однако и это не самое удивительное. Я опустила взгляд и увидела сверкающие красные нити, которые тянулись от моих опутанных запястий к мощным запястьям повелителя, соединяя нас и связывая друг с другом.

— Надеюсь, — выдавил он сквозь зубы, продолжая сверлить меня гневным взглядом, — ты хотя бы из знатного северного рода.

— Нет, — назло ему сыронизировала я, слишком уж презрительно он на меня смотрел, а мне такие взгляды совершенно не нравились, — из самого бедного, какой только существует.

На самом деле моя семья далеко не бедна. Горнолыжный бизнес в Аспене растет и процветает, а отец снимает с него все сливки. Другое дело, что эти сливки я только видела, но никогда их не пробовала. Отец даже мои операции отказался оплатить, заявив, что я сама виновата в аварии и мне не следовало бросать семью ради достижения «глупой», по его мнению, и неосуществимой мечты.

— Прекрасно… — Повелитель от моих слов прям расчувствовался, в смысле разозлился и расстроился еще больше. — Самая невыгодная партия во всем мире досталась именно мне. Просто потрясающе.

О чем он вообще? Что за партия?

Я не успела расспросить о причинах его ярости. В комнате неожиданно поднялся сильный ветер, который в мгновение переключил внимание повелителя. Ни дверей, ни окон поблизости не было, ветер возник буквально из ниоткуда — посшибал книги с полок, закружил в воздухе листы бумаги и разлил чернила на столе.

Мужчина осмотрел устроенный ветром хаос и снова воззрился на меня, причем с обвинением.

— Ты ведьма? — озвучил он пришедший ему на ум вопрос. Весьма обидный, кстати.

— Только если меня разозлить, — буркнула я хмуро.

Повелитель издал горестный вздох.

— Значит, в тебе нет ни капли магии? — пришел он к логичному выводу, который ему абсолютно не понравился.

— А должна быть? — опешила я от абсурдности его слов, да и вообще от нелепости всей этой ситуации.

— У моей избранницы? — рыкнул он. — Конечно же! А как иначе? — Его потемневшие глаза стали практически черными. — Я никогда не планировал связать свою жизнь с… — он сцепил зубы и, указав на меня, прошипел: — простой человеческой девкой. Да еще и с севера. О милостивые Боги! — Мужчина вскинул руки к высокому потолку. — Видно, я очень перед вами провинился, вот только не могу понять, в чем именно. Может, подскажете мне?

Веки налились тяжестью, и я почувствовала, что начинаю просыпаться от этого необычного и причудливого сна. Наконец-то! Давно пора. А то я уже окончательно перестала понимать, о чем мы вообще говорим. Магия? Боги? Избранница? Что за чушь?

Ветер подхватил меня, словно легкое облачко, и начал стремительно утягивать в темноту. Вот только тяжелая мужская рука помешала ему это сделать. Повелитель грубо схватил меня за запястье, бесцеремонно останавливая от пробуждения. Красные нити на наших руках засияли еще ярче, а затем постепенно погасли и растворились в воздухе, но ощущение, что мы связаны, осталось и даже не думало растворяться.

— Скажи мне, кто ты такая! Твое имя, — потребовал мужчина сердито. В его глазах засверкали грозовые молнии. — Я должен знать.

Я поморщилась. Он тянул меня в одну сторону, ветер в другую. Весьма неприятное чувство.

— А я должна немедленно проснуться! — заявила ему, вырываясь. — Отпусти сейчас же!

Он пытливо прищурился.

— Из какого ты клана?

У меня глаза на лоб полезли. Какие еще кланы? Нет, я определенно не понимаю, о чем речь.

— У

И жизни не будет, если я вовремя не проснусь.

— Нет клана? — искренне удивился повелитель, но потом сразу же нахмурился, явно не поверив мне — Что это значит, мелкая лгунья?

— То и значит. Пусти!

Отпускать он меня однозначно не собирался, но ветер оказался сильнее и мощным потоком вырвал меня из захвата мужской руки.

До чего же странный сон.

Очень странный.

Очень.

* * *

Из забвения меня вывели легкие щепки.

Я застонала, с трудом возвращаясь в сознание и приходя в себя после яркого сна, который на удивление мне удалось запомнить в мельчайших подробностях, чего обычно со мной не случалось. Все сны, как правило, вылетали из головы сразу же после пробуждения. Но только не этот… Рассвирепевшее лицо повелителя до сих пор стояло перед глазами, и в голове звучал его глубокий голос. А еще запястья немного жгло, будто их по-прежнему опутывали волшебные сверкающие нити.

Кто-то активно щипал меня за ноги, за волосы, за одежду. Не больно, но и приятного мало. Я открыла затуманенные глаза и в изумлении уставилась на жирненькое лысое нечто с малюсенькой головой и непропорционально огромным клювом. Оно, нахохлившись, как курица на холоде, сидело на моей груди и сосредоточенно пыталось оторвать блестящую пуговицу от кофты. Птенец? Я моргнула. Ну точно, птенец! Еще страшненький, крохотный, размером с упитанную куропатку. Я перевела взгляд и увидела еще с десяток жирных птенцов, которые прыгали вокруг моего тела на тоненьких длинных лапках и старательно пытались отклевать от меня наиболее сочные куски мяса, но вот досада — одежда мешала им добраться до вкусного тела.

— А ну, пошли прочь! — прочистив горло, я зашипела, отмахиваясь от будущих плотоядных монстров. — Кыш! Кыш!

Птенцы птеродактиля испуганно закудахтали, услышав мой голос.

— Нечасто в вашем рационе бывают люди, да? — догадалась я, испытывая невероятное облегчение оттого, что я все еще жива и даже не покалечена. Ну разве что голова немного трещит, и плечи ноют, но это ерунда, даже кровь из ран уже не сочится. — Непривычно слышать человеческую речь?

Вконец перепугавшиеся птенцы кинулись от меня врассыпную. Похоже, их жертвы обычно менее разговорчивы и более мертвы. Наверное, чудовище притащило меня в гнездо и оставило на съедение детенышам, решив, что я померла. Вот же блин!

Я засуетилась.

Надо сваливать из гнезда, пока птица не вернулась и, чего доброго, не добила крайне живучую добычу, то есть меня. Сколько я провалялась в отключке? Час? Два? Больше? Такое чувство, что сон был очень долгим. Точно надо сваливать отсюда поскорее.

Морщась от боли, я перекатилась на живот, медленно встала на четвереньки, подползла к массивному бортику гнезда из толстого тростника, перегнулась через него и посмотрела вниз.

— Вот ведь гадство…

Тошнота моментально подкатила к горлу от столь серьезной высоты.

— Вашу ж пернатую мать-перемать…

До земли оказалось метров тридцать, не меньше. А это, на минуточку, высота десятиэтажного дома. И еще, как назло, веток у дерева почти не было.

Я запустила пальцы в волосы, нервно их взлохмачивая.

Чтобы спуститься на землю, придется ползти вниз по гладкому стволу, что практически приравнивается к изощренному способу самоубийства.

Что делать?

Я точно убьюсь, если начну спускаться. Но и оставаться в гнезде тоже нельзя. Помощи ждать не от кого. Никто не придет меня спасать. Я сама за себя. Или спущусь на землю и умру в джунглях от инфекции, жажды, когтей какого-нибудь зверя. Или не спущусь и однозначно умру намного быстрее в пасти птеродактиля. Даже и не знаю, какой вариант выбрать. Захотелось плакать и одновременно хохотать без остановки. Нездоровое какое-то желание.

Ладно…

Я рвано выдохнула.

Надо спасаться.

Времени на размышления нет. Чудовище может вернуться в любой момент. К тому же в школе у меня была пятерка по физкультуре. По канату я забиралась без проблем. Вот только школу я закончила четыре года назад, а после этого никаких канатов в моей жизни и в помине не было.

Собрав остатки мужества, я осторожненько перелезла через тростниковый бортик гнезда на самую верхнюю ветку дерева. Она жалобно затрещала под моим весом, но не прогнулась.

Одно хорошо — в соседних гнездах щебетали такие же маленькие птенцы. Взрослых особей нигде не было видно. Никто не обращал внимания на мой триумфальный побег, который в любой момент мог закончиться трагической кончиной.

Я подползла к стволу дерева с необычайно гладкой корой, обхватила его руками и ногами, истерично похныкала, прикинув расстояние до земли, и начала медленно спускаться вниз.

— Держись крепче или упадешь! — шептала я себе, плавно скользя по стволу. — Не смотри вниз! Держись крепче. Не смотри вниз! Вот так, молодец. Еще немного. Совсем чуть-чуть.

Спуск был долгим и выматывающим. Через пять минут у меня уже вовсю дрожали руки от усталости, ноги плохо слушались, но все же слушались, и ступни немели. Пот тек по лицу струями. Ладони все взмокли от жары. Несколько раз я чуть не сорвалась вниз, до крови разодрала грудь и живот о неровности на стволе, зацепилась волосами за сучек, выдрала себе целый клок волос из растрепавшейся косы, успела поплакать и возненавидеть всех представителей пернатых.

— Наконец-то… Спасибо, господи! Спасибо…

Достигнув земли, я рухнула в густую траву и с протяжным стоном растянулась под деревом, наслаждаясь прохладой и стараясь не думать о червях, жуках, клещах, пауках, змеях и прочей мерзости, которая наверняка водилась в этой самой траве.

— Спасибо, спасибо…

Меня так и тянуло свернуться калачиком и забыть обо всем хотя бы на пару минут, но эту роскошь я не могла себе позволить несмотря на полное изнеможение.

Безумно хотелось пить и обработать раны на плечах. Я боялась даже представить, что буду делать в этой глуши без антибиотиков, если занесу в кровь инфекцию. Раны от когтей птицы глубокие, и в них уже попала грязь. Жжется!

Я отогнала гнетущие мысли. Побеспокоюсь о ранах позже! Сейчас все равно нет ни воды, ни лекарств, ни бинтов. Надо вставать и искать дорогу обратно к долине. Одной мне в джунглях долго не протянуть. Что я буду есть? Я не умею охотиться и рыбачить! Да и ружья с удочкой у меня все равно нет! Какие растения здесь съедобны? У всех плодов, что растут на деревьях, отпугивающий яркий цвет. Вдруг они ядовиты? Наверняка ядовиты! Мне нужно найти выживших, тех пассажиров, кто не спятил. У группы людей шансов выжить намного больше. В конце концов, можно будет съесть кого-то из группы, если голод совсем одолеет. Шутка, конечно, но с долей правды.

Я заозиралась по сторонам, пытаясь определить, куда именно мне нужно идти. Кажется, м-м-м, на северо-восток или на северо-запад или… подождите-ка. Черт! Я не запоминала дорогу, пока болталась в когтях пернатого людоеда. Но кажется, все-таки на северо-восток. Вот бы сейчас раздобыть компас и карту. Не то чтобы я отлично разбиралась в картах или знала, как правильно обращаться с компасом… Ну да ладно, и без них справлюсь. Жаль, что в детстве я не ходила в походы. Да и вообще никогда не ходила в походы. Надо было учиться на географа, а не на онколога. Знания географа мне бы сейчас очень пригодились. С какой стороны растет мох на деревьях? Я задумалась. Вроде бы с северной стороны, да? С чего бы ему расти на южной, верно? Теперь остается дело за малым — найти мох.

Я нервно усмехнулась, понимая, что с моими познаниями природы я, скорее всего, умру до заката солнца и вместо мха найду смертельные неприятности.

* * *

Удивительно, конечно, но до заката я все же дожила. С трудом, вообще-то, но дожила. И дело тут не в моем везении, просто закат наступил довольно быстро — я только и успела, что отойти от деревьев с гнездами, запутаться в зарослях колючего тростника, получить с десяток новых синяков и царапин, споткнуться о поваленное дерево и угодить в овраг с тучей насекомых, как на джунгли начали опускаться густые и плотные сумерки.

Из оврага я выбралась вся искусанная и взмокшая от жары. Тело чесалось невероятно — везде были укусы и ожоги от незнакомых растений, даже на лице. И пить хотелось просто чудовищно. Я никогда не думала, что жажда может быть НАСТОЛЬКО сильной. Мне повсюду мерещилась вода. Я смотрела вперед и то и дело видела за деревьями тинистые болота, но там были лишь другие деревья. Одни деревья. Кругом! Повсюду. И от этого мне становилось очень страшно. Я не знала, как скоро смогу найти источник чистой воды и смогу ли найти его вообще. Но, с другой стороны, джунгли ведь не могли исцелить меня только для того, чтобы потом убить с особой жестокостью? Это же нелогично! Вода точно где-то рядом. По крайней мере, мне хочется в это верить. И я решила, что буду в это верить всей душой, пока не умру от обезвоживания.

Кроме безумной жажды, возникла еще одна серьезная проблема — невыносимая жара. Я надеялась, что с наступлением сумерек станет немного прохладней, как это обычно бывает в тропиках, но надежда скончалась в страшных муках, как только на смену дневной жаре пришла ночная адская жарища. Пот тек по мне буквально не переставая. Полное обезвоживание уже приветливо махало рукой, что очень меня тревожило. Пришлось порвать промокшую до нитки кофту — а сделать это оказалось не так-то просто, ткань попалась невероятно качественная — и превратить ее в короткий топ на одной пуговице, слегка прикрывающий грудь. Хотя, на самом деле, после моих манипуляций кофта приобрела вид подранной половой тряпки с дырами, которые прожрала оголодавшая моль. Но мне стало значительно легче, что не могло не радовать. Обидно только, что перед вылетом я не надела бюстгальтер или хотя бы тоненькую майку не поддела под кофту, а то сейчас смогла бы максимально оголиться, — но с моим почти нулевым размером груди бюстгальтеры были не особо нужны, не видела я в них смысла, в общем, — поэтому шерстяной самодельный топ стал единственным, но не самым лучшим выходом. Однако щеголять голышом по джунглям на радость всем кровососущим тварям тоже не вариант.

Джинсы я закатала до колен, но вскоре опустила их обратно, потому что ноги за считаные минуты превратились в кормушку для прожорливых мошек, притаившихся в прохладной траве. Да и сама трава так сильно царапала кожу, что все ноги покрылись кровоточащими порезами, но я хотя бы чувствовала эти порезы, так что не сильно страдала. Раньше-то вообще не ощущала ничего ниже пояса.

С приходом сумерек лес заполонили светлячки. Жужжали они по-настоящему жутко, как пролетающие мимо тракторы, и выглядели необычно. Прежде я не боялась насекомых, но когда мне на щеку село это светящееся нечто размером с чайное блюдце и затарахтело на ухо, пытаясь в него заползти, меня накрыла легкая паника. Я начала дергаться от каждого пролетающего мимо жука. От каждого звука и шороха. А шорохов с наступлением темноты стало очень много…

— Здесь кто-нибудь есть?! — позвала я настороженно, когда позади меня раздался треск веток.

В душе горела надежда, что не я одна сбежала из гнезда пернатых хищников и в скором времени обязательно найду кого-нибудь еще из выживших, кого утащили птеродактили. А если не найду, то… лучше об этом не думать.

— Эй?! — Я вгляделась в полутьму. — Меня кто-нибудь слышит?! Я с рейса шестьсот восемьдесят семь! Ау-у-у! Ну хоть кто-нибудь.

Никто не ответил, треск прекратился, и я решила, что мне показалось, но буквально через минуту треск возобновился, вынуждая меня замереть на месте. Ветки затрещали со всех сторон — и справа, и слева, и позади тоже. Создалось пугающее впечатление, что меня кто-то окружает.

— Кто здесь? — уже полушепотом спросила я, испуганно заозиравшись по сторонам. Спина покрылась противными мурашками и ноги онемели от страха, когда я заметила движение. Что-то промелькнуло за разноцветными кустами и стремительно скрылось среди темных деревьев. Я не успела рассмотреть, что это было, но определенно что-то большое и быстрое.

И наверняка голодное…

Я тяжело сглотнула, сделала осторожный шаг вперед, остановилась и прислушалась — ничего. Лишь вдалеке блеснули два ярких огонька. И я могла бы поклясться, что это были не безобидные светлячки, а скорее чьи-то глаза, следящие за мной из зарослей кустарников. Стараясь не паниковать, я сделала еще один шаг, затем еще один, снова услышала треск, не выдержала и со всех ног рванула вперед.

Утробное рычание позади придало мне сил.

Я бежала, не разбирая дороги, перескакивая через поваленные стволы и высохшие пни, пока не увидела раскидистое дерево без единого листочка, зато с множеством толстых и длинных веток. Адреналин сделал свое дело — я подскочила к дереву и с разбега забралась на нижнюю ветку с такой скоростью, что самой себе захотелось поаплодировать. Белоснежные клыки в тот же миг клацнули возле моей ноги, слегка задев подошву кроссовка. Я нервно вскрикнула, забралась на ветку повыше и, только оказавшись в относительной безопасности, осмелилась посмотреть вниз.

— Ох, — выдохнула испуганно.

— Так, фух, спокойно. — Я забралась еще выше от греха подальше. — Хорошие песики… Оставайтесь внизу, ладно? А я пока посижу здесь, пережду ночь.

Не знаю, что буду делать завтра, видимо, медленно и мучительно умирать от жары и жажды или от когтей голодных обитателей джунглей, но это будет завтра, сегодня я еще немного поживу.

Глава 4

Ночь выдалась тяжелой. Звери не оставляли попыток до меня добраться. Насекомые норовили заползти под одежду. Светлячки летели прямо в лицо. Жесткий ствол дерева царапал кожу. Тело немело от недостатка движений — все же на ветке особо не подвигаешься, иначе рискуешь свалиться вниз. Жажда усиливалась, и усталость одолевала.

В какой-то момент я прислонилась лбом к дереву и не заметила, как задремала.

— Я ждал тебя, северянка.

Я дернулась на ветке, которая почему-то вдруг оказалась огромной кроватью, а лес вокруг темной комнатой, слабо освещенной парой тусклых свечей, и увиделаего. «Повелитель» лежал на второй половине кровати и, не моргая, смотрел на меня своими светящимися, как неоновые палочки, янтарными глазами. Он был раздет. Вот прям полностью! Мускулистая грудь обнажена. Все, что ниже пояса, небрежно прикрыто одеялом. Стальные жгуты мышц видны под бронзовой кожей. Вереница черных волосков уходит вниз к большому и толстому… Нет-нет! Я не должна туда смотреть.

— Опять ты?! — Я крепко зажмурилась. — Почему ты мне снова снишься? Да еще в таком виде!

Уму непостижимо. Мне должно сниться море с пресной водой, которую я черпаю половником и пью без остановки, а не вот это вот все…

— Чем тебя не устраивает мой вид? — усмехнулся незнакомец с едва различимой иронией в необыкновенном голосе.

Еще и спрашивает, словно сам не знает.

— Ты голый! — возмущенно воскликнула я.

Затяжная пауза и крайне недоуменный вопрос:

— Ну и что?

Я закрыла лицо руками.

— И то!

Голые мужики мне еще не снились. Тем более такие громадные и мощные и с такими внушительными э-э-э… причиндалами, прости господи. Подобное происходит со мной впервые. С чего это вдруг?

— Никогда прежде не видела голых мужчин, нэйра? — поддел меня этот… мечта всех женщин. Да еще с такой язвительной интонацией, что мне сначала захотелось придушить его, а потом и себя заодно, чтобы не мучиться, ведь усталость никуда не делась даже во сне, равно как и изнуряющая жажда. — Мужчины твоей расы были недостаточно хороши для тебя или ты недостаточно хороша для них?

— Не твое дело, чертово сновидение! — Я отвернулась от него и легла на другой бок. — Я просто хочу отдохнуть. Оставь меня в покое!

Не оставил. Матрас позади прогнулся, и этот огромный, обнаженный и весьма горячий, словно раскаленная печь, мужчина лег ко мне поближе. И без него было жарко, а с ним вообще настал полный трындец. Я почувствовала себя несчастным раком в кипятке.

— Это не сон, — шепнул мне на ухо повелитель.

Надо заметить, что ярость его больше не одолевала. Теперь он вел себя спокойно. Ну или просто делал вид, что спокоен.

— Да ну? — Я завозилась. От близости с ним мне стало не по себе, и дело не только в жаре. — А что тогда? Предсмертное видение?

— Синъерция.

Я задумалась.

— Синъерция… Что это?

Не припоминаю такого слова. Сомневаюсь, что оно вообще существует. Может, какой-то термин из медицины, который я уже давно позабыла, но тоже вряд ли.

— Соединение двух сознаний. — Кончики мужских пальцев коснулись моего самодельного топа. Невинное прикосновение, от которого у меня сбилось дыхание. — Телепатическая связь внутри пары. Отличить ее от реальности поначалу бывает очень сложно, ведь она передает все тактильные ощущения и даже запахи, поэтому я не сразу понял, кто ты. Неужели на севере ничего не знают о разновидностях магической связи?

И снова магия. Понятно…

— Не знаю как на севере, но я впервые о таком слышу.

Какая богатая у меня фантазия. Ну надо же!

— Отныне наши с тобой сознания связаны, — сообщил повелитель нечто донельзя странное, — мы можем говорить и чувствовать друг друга, находясь в синъерции, даже если нас разделяют тысячи миль. Это одна из высших разновидностей телепатии. Ты можешь входить в синъерцию только во снах, потому что ты всего лишь… — он запнулся и решил смягчить свои слова: — потому что ты не наделена магией, а значит, не способна управлять материями синъерции. Для меня же синъерция доступна как в реальном времени, так и во снах. Например, как сейчас, когда ты спишь и видишь меня во сне, а я вижу тебя в реальном мире. Однако любой наш физический контакт является иллюзией, и мы можем взаимодействовать только в рамках телепатической связи, но даже это считается необыкновенной редкостью для такой пары, как наша.

Еще лучше. Похоже у меня горячечный бред.

— Какой еще пары?

— Истинной, — подсказал мужчина. — Предназначенной друг другу судьбой. Синъерция возникает нечасто, но все же бывает, особенно если один из партнеров… — тяжелый вздох, — кто-то вроде тебя.

Почему это прозвучало как оскорбление?

— Вроде меня? — не поняла я.

— Простой человек, — пояснил он с легким пренебрежением. — Слабый и хрупкий, нуждающийся в постоянной защите.

О, ясно…

— А ты себя, значит, человеком не считаешь? — спросила у него язвительно.

— Нет.

Ну отлично! Разговариваю с собственным воображением. Что дальше? Начну болтать с деревьями? Заведу дружбу с грибами?

— И кто же ты такой, позволь узнать?

— Позволяю. — Он хмыкнул. — Я — Деклан кхаер РетХард из великого рода черных драконов. Кровный правитель Кхарема и повелитель Бескрайних Южных земель. Тебе крупно повезло, северянка.

Я в недоумении моргнула.

— То есть ты…

— Дракон.

— М-м-м…

— А ты — нэйра, предназначенная дракону. Мояистинная,— произнес с явным сарказмом, — пара. Судьба порой жестока.

И тут ко мне пришла здравая мысль, что я просто схожу с ума. Джунгли повлияли на меня так же, как и на всех остальных из самолета. Ну или у меня поднялась температура, в кровь все же попала инфекция, и начался бред. В любом случае все очень плохо.

Я уткнулась лицом в подушку и протяжно застонала.

— Скажи мне название

— Можешь не утруждаться, — успокоила его.

— О чем ты?

— Я в диких джунглях — обезвоженная и раненая. У меня нет воды и лекарств. Сколько я еще протяну? Наверное, меньше двух дней. А твои Бескрайние Южные земли, — я горько усмехнулась, — настолько бескрайни, что я не представляю, куда мне идти. Твоя невеста может спать спокойно.

Повелитель замолчал, и я подумала, что сон изменился, повелитель пропал, и в кровати я осталась совсем одна, ведь сны нестабильны, и всякое в них бывает. От этой мысли мне почему-то стало немного грустно. Но когда я открыла глаза и обернулась, повелитель по-прежнему лежал со мной на кровати, просто он ничего не говорил, лишь задумчиво рассматривал мое тело и потрепанную одежду. Да еще так пристально рассматривал, что захотелось укрыться от его взора под одеялом. Но я подумала, что делать во сне нечто подобное будет глупо, поэтому решила — пусть рассматривает сколько хочет.

Через несколько минут мужчина наконец поднял взгляд на мое лицо и недоверчиво спросил:

— Что северянка делает в диких землях? Да еще в такой, — кивком указал на мои джинсы, — непрактичной одежде.

Опять двадцать пять!

— Я не северянка, — решила прояснить этот момент раз и навсегда, словно он был важен. Хотя на самом деле важно было лишь то, что я заснула на ветке, под которой собралась целая стая тропических волков, и теперь в любой момент могу свалиться прямо в их клыкастые пасти. И надо бы поскорее проснуться, но во сне намного уютней и пить хочется не так сильно. — Я вообще ни разу не была на севере. И холод не особо люблю, честно говоря. Хотя теперь, — я задумалась, — жару я не люблю еще больше.

Повелитель прищурил свои кошачьи глаза. Его зрачки и правда были вытянуты в вертикальную линию. В прошлый раз мне не показалось.

— Тогда кто же ты такая, нэйра? — спросил он проникновенно, приблизив свое лицо к моему. Слишком близко. Я едва сдержалась, чтобы не отпрянуть.

— Ну… — я рвано выдохнула, — видимо, я воплощение вселенского невезения. Блудная дочь, которая отвернулась от семьи ради своей мечты, но в итоге воплотить мечту не сумела. Зато потеряла ноги и два года жизни. Затем села на проклятый рейс и пережила крушение самолета, которое помогло вернуть ноги, но, кажется, отняло психическое здоровье, и поэтому теперь я вижу тебя.

Лицо повелителя буквально окаменело, застыло, как прекрасное каменное изваяние. Не знаю почему, но он весь внезапно напрягся от моих слов.

— Затем была птица, — продолжила я, решив высказаться до конца, раз уж начала говорить, — которая меня чуть не слопала, и голодные волки. Причем такие же голодные, как и я. Поэтому когда я проснусь, то, возможно, грохну одного из них и сожру. Или они сожрут меня, — сыронизировала я безрадостно, — тут уж кому больше повезет. Я думаю, что им. А ты?

Мужчина не ответил. Он смотрел на меня так, будто впервые увидел. Не моргая. Лишь золотой огонь в его глазах начал разгораться мистическим образом.

— Но даже если волки меня не тронут, то я найду способ самоубиться, ты не сомневайся. Это же джунгли! Я на ровной дороге поскользнулась и угодила под колеса внедорожника. А тут настоящие джунгли! — У меня вырвался смешок. — Наверное, я выколю себе глаз веткой и истеку кровью. Или случайно удушусь на лиане. Но если посмотреть на ситуацию объективно, то обезвоживание прикончит меня первым. А может, я вовсе…

— Хватит. — Широкая ладонь внезапно накрыла мой рот, мгновенно прервав поток слов.

От неожиданности у меня сердце трусливо подпрыгнуло к горлу.

— Ты что делаешь?! — удивленно промычала я, но на деле вышел лишь нечленораздельный писк. Сомневаюсь, что повелитель меня понял. А если и понял, то очень превратно, потому как стремительно вскочил и склонился надо мной с таким свирепым выражением лица, будто услышал нечто из ряда вон выходящее.

— Ты сказала, что «пережила крушение самолета», — прорычал он. — Что это значит?!

Одеяло сползло с его тела на кровать, оголив все, что доселе было хоть немного, но прикрыто. Ох, мамочки…

— То и значит! — воскликнула я, едва снова смогла говорить. — Самолет упал и разбился. Чего тут непонятного?

Повелитель резко втянул в себя воздух, словно меньше всего на свете желал услышать от меня нечто подобное.

— Опиши его, — потребовал он на выдохе. Огонь в мужских глазах разгорелся не на шутку. Пламя вырвалось из зрачков, чуть не опалив мои брови и перепугав до чертиков.

— Что описать? — испуганно пискнула.

— Твой самолет! — прошипел он с диким напором, склоняясь к моему лицу еще ниже.

— Зачем?!

— Описывай, говорю! — рявкнул «дракон».

— Ты не знаешь, как он выглядит? — вдруг поняла я.

— Догадываюсь.

— Как железная птица! — напомнила ему, что он и так должен знать. — Как большая железная птица белого цвета с синей эмблемой авиакомпании «ФлайАэро»!

Которая теперь наверняка обанкротится. Падение самолетов всегда влечет за собой стремительное падение акций.

Повелитель резко отпрянул от меня, встал с кровати и на несколько секунд прикрыл глаза, чтобы осмыслить услышанное. За это время я успела сесть и подтянуть ноги к груди, чтобы больше не оказаться зажатой под огромным и устрашающим телом, способным меня раздавить, а потом еще и поджарить до хрустящей корочки, как сочный бекон на гриле. Боже мой! Понимаю, что это лишь сон, но все равно боязно. Видать, нервы сильно шалят.

— Так, значит, ты одна изэтих. — Когда повелитель вновь открыл глаза, в них уже не было огня, только замешательство. — Чужеземка… — произнес он настороженно.

— Ну, — я подумала и кивнула, — можно и так сказать.

Глубокие складки образовались на его лбу.

— Удивительно, что ты все еще жива… — Судя по интонации, мужчина и правда был крайне удивлен этим невероятным фактом.

— Сама удивляюсь, — поддакнула ему.

— Раньше никто не выживал, — припечатал он. — По крайней мере, дольше пары часов уж точно.

— Спасибо, блин! А разве подсознание не должно меня хоть чуточку подбадривать?

— Я не разбираюсь в тонкостях человеческого подсознания, поэтому не могу ответить на твой вопрос.

— Ты и есть мое подсознание! — воскликнула я, стараясь смотреть куда угодно — на восковые свечи, на покрывало из звериной бурой шкуры, на

— Куда упал твой самолет? — спросил он, снова приблизившись к кровати и ко мне соответственно.

Я не стала к нему поворачиваться.

— Ты знаешь, куда он упал, — ответила категорично, устремив взгляд на камин.

— Нет. Не знаю.

— Знаешь, — настояла, — ведь ты — это я. А все это, — я обвела руками пространство вокруг нас, — беспокойный сон бредящего человека.

И меня крайне беспокоит то, что мне снится.

— Это не сон, — произнес повелитель в крайней степени недовольно. — Ты еще не поняла?

— Ладно, пусть будет не сон, как скажешь, — сдалась я, решив не спорить, ведь смысла в этом никакого нет, да и усталость спорить не позволяет, но все же я осталась при своем твердом мнении. — Самолет упал в долину.

— В долину Смерти, я полагаю.

Оптимистичное название, ничего тут не скажешь. Прям такое радостное и обнадеживающее.

— Не знаю, просто в долину. Мы не дали ей никакого названия.

— Мы?

— Выжившие.

— Сколько вас всего?

— Было много, пока птицы не напали.

— Райгалы?

— Птеродактили, да.

Повелитель задумался.

— Сколько вас осталось? — изменил он свой вопрос, на который я бы тоже очень хотела узнать ответ.

Вздохнув, я все же взглянула на «великого черного дракона» и обнаружила, что он успел накинуть на себя халат из какой-то грубой даже на вид ткани, прикрыв тело, чтобы не смущать меня еще больше, за что ему спасибо.

— Меня утащила птица, помнишь? — Я растерянно развела руками. — С тех пор я никого из выживших не видела. Надеюсь, большинство сумело уцелеть.

Повелитель одарил меня неожиданно сочувственным взглядом.

— Значит, ты осталась совсем одна? — Его тон смягчился.

— Если не считать волков, — я кивнула, — то да. Но их компания мне что-то совсем не нравится.

— Что за волки? — вдруг заинтересовался он.

— Обросшие сухими ветками и мхом… Зрелище то еще, скажу тебе, по-настоящему пугающее.

Несколько секунд мужчина переваривал мои слова, затем его лицо прояснилось, и он сказал:

— Вероятней всего, это шульги — темные духи леса.

— О, я рада за них.

— Они выходят на охоту только по ночам, — пояснил он снисходительно. — Днем их опасаться не стоит. Солнце убивает любых темных сущностей.

Ладно, допустим.

— А кого мне тогда опасаться днем? — решила спросить, раз уж насчет райгалов с их подращенными детенышами он оказался прав, но повелитель с ответом как-то замешкался.

— Проще будет сказать, — обрадовал он меня в итоге, — кого опасаться тебе не стоит.

Я закатила глаза.

— Ну чудесно! Лучше бы не спрашивала.

— Ты должна понимать, нэйра… — Повелитель поджал губы. — Мне потребуются недели, чтобы тебя отыскать, возможно, месяцы, в худшем случае — годы. Дикие земли обширны и магически нестабильны, в этом состоит основная проблема. Долина Смерти постоянно меняет свое местоположение. Сегодня она может быть у границ кланов Шайру, а завтра переместиться к подножью Северных гор или вовсе исчезнуть на месяцы. Все остальные участки Диких земель тоже ежедневно перемещаются, исчезают и безостановочно разрастаются, и время в различных частях леса идет иначе — где-то медленней, где-то быстрее. Я не отказываюсь от тебя, нэйра, но говорю откровенно: найти тебя мне поможет лишь чудо и благословение небес. Надеюсь, — тяжелый огненный взгляд впился в мои совершенно обычные голубые глаза, — твой мир был столь же опасен и непредсказуем, как мой, и ты умеешь выживать в суровых условиях.

Нет, не сказала бы.

— Однажды я заблудилась в супермаркете. — Я кашлянула, пытаясь сдержать самоироничный смех. — В принципе, это все, что нужно знать о моей способности ориентироваться на местности.

— Не понимаю, что это значит, — повелитель сморщил нос, — но звучит безнадежно.

— Так и есть. — Я почувствовала, как усталость наваливается на плечи. Захотелось закрыть глаза и уснуть во сне: — Я в лесу-то за всю свою жизнь была раза три от силы. А то и меньше. Выживальщик из меня так себе.

Мужские брови в очередной раз взметнулись вверх от удивления.

— Как это возможно?

— Учеба и работа отнимали все мое время. Вот так и возможно. — Я зевнула, прикрывая рот рукой, и устало пробормотала: — Не до походов в лес мне было, в общем.

— Нэйра? — повелитель обеспокоенно (или мне просто хотелось думать, что обо мне кто-то беспокоится) взял меня за плечо и слегка потряс, когда я опустила на глаза свинцовые веки и начала проваливаться в такую уютную и безмятежную темноту. — Останься со мной. Я расскажу, что тебе нужно делать, и, если повезет, нам удастся встретиться за пределами синъерции до того, как твое тело остынет.

Но было уже слишком поздно. Темнота успела охватить меня полностью, и сколько бы я ни пыталась вернуться обратно — не смогла, лишь окончательно провалилась в беззвучную пустоту.

* * *

Я проснулась на рассвете и с ужасом обнаружила, что оказалась права насчет жара.

— О нет…

Меня вовсю лихорадило. Руки тряслись, как от тремора, и тело стало таким ватным, что каждое движение давалось с непосильным трудом. Плечи ныли от боли, все же инфекция не заставила себя долго ждать. Не зря говорят, что любая царапина в джунглях сопоставима смерти. Раны от когтей райгала… Тьфу ты! От когтей птеродактиля надо было сразу же обработать, но мне было нечем, а теперь уже поздно, а даже если и нет, то все равно антисептика в карманах не завалялось и уж тем более действенных антибиотиков.

Стараясь не паниковать (хотя паника уже активно вилась вокруг горла, собираясь меня задушить), я с усилием разлепила глаза. В них стоял легкий туман, как это всегда бывает от высокой температуры, из-за чего мне было плохо видно даже кончик собственного носа, но, опустив голову и внимательно присмотревшись, я не заметила у подножья дерева очертаний волков. Звери ушли.

В памяти невольно всплыли слова повелителя о «шульгах» и о том, что они охотятся только по ночам.

Ну уж нет! Я мотнула головой. Не верю! Это простое совпадение. Сны есть сны. А у меня жар и температура, так что мои сны полны бреда и, наверное, пропитаны надеждой, что где-то есть кто-то, кто придет мне на помощь, но по итогу это лишь жестокая игра подсознания. Нельзя на нее поддаваться. Потерять рассудок в сложившейся ситуации проще простого.

Горькая правда

Я просидела на дереве до полного восхода солнца. В одном мое подсознание однозначно право — многие хищники предпочитают охотиться по ночам. Днем в джунглях не так опасно, как ночью. Надеюсь.

С дерева я сползла едва живая. Сердце билось оглушающе громко, а в глазах стоял густой туман, в голове монотонно гудело и горло пересохло от жажды. В общем, желание лечь на землю и разреветься было запредельным.

Но надо идти.

Нельзя сдаваться!

Я шмыгнула носом и заставила себя ковылять вперед на одеревеневших ногах в поисках воды, выживших или долины с множеством чемоданов, выпавших из самолета при крушении, в которых наверняка найдутся и бутылки с водой и аптечки с таблетками.

Я продержалась довольно долго. Часов пять, может, семь. Даже гордость взяла за то упрямство и стремление к жизни, которыми наградила меня природа. Силы начали уходить примерно к полудню, когда солнце стало жарить, как в аду, и даже густые кроны деревьев были не в состоянии спасти от его палящих лучей.

Я поняла, что дела у меня совсем плохи, когда на горизонте наконец-таки показались блики на водной глади. Я вышла к кристально чистому озеру, рухнула на колени, заплакав от облегчения, зачерпнула воду ладонями и принялась жадно ее пить. А потом долго сидела и отплевывалась от рыхлой земли муравейника, которую приняла за воду. После этого все стало еще хуже.

Я спотыкалась через каждые три шага. Идти уже не могла, ноги просто не держали, но все равно пыталась, потому что знала, что нет смысла сидеть на одном месте — это гарантированная смерть. Все тело превратилось в огромный синяк. Раны на плечах от когтей птицы стали не единственной проблемой. Ладони и колени безостановочно кровоточили от постоянных падений, сухие губы все потрескались, а несколько острых веток отхлестали меня по лицу, оставив на коже с дюжину неглубоких, но болезных царапин. На разодранные локти вообще было страшно смотреть, я и не смотрела, потому что боялась, что снова заплачу, а из-за слез вообще не видно, куда идти и что находится под ногами — ровная земля, коряга или резкий обрыв. Кровь буквально была повсюду, и, кажется, она привлекала насекомых. Кровососущие паразиты слетались на меня, как на лакомый кусочек, но благодаря жару я не чувствовала ни их укусов, ни жжения. Хоть какая-то польза от температуры была.

А еще я несколько раз теряла сознание. И каждый раз слышала мужской голос в своей голове. Голос повелителя. Обволакивающий голос моего подсознания. Он что-то требовал, о чем-то упорно твердил, но я не могла разобрать, что именно. Смысл его слов уплывал от меня, как упавший на воду осенний лист, подхваченный бурным течением горной реки.

Мир начал блекнуть после очередного моего падения в густую траву. Глухие рыдания сорвались с губ. Я опустила гудящую голову на землю и поняла, что уже не смогу встать.

Все.

Конечная станция.

Пришли.

Надежды стали рассыпаться с каждым моим тяжелым вдохом, отдаваясь в груди болью обреченного на смерть человека.

Я закрыла глаза и…

— Нэйра?

И снова голос незнакомого мужчины, которого я никогда в своей жизни не видела, ведь он являлся только лишь во снах, настойчиво позвал меня, вынуждая вынырнуть из затягивающей бездны.

— Не позволяй тьме поглотить тебя. Из нее нет выхода.

Я наполнила легкие воздухом и приоткрыла глаза. Ничего существенно не изменилось: я по-прежнему лежала в густых зарослях ярко-зеленой травы и с трудом дышала, ощущая на языке привкус земли, а на коже — палящие лучи солнца, проникающие сквозь причудливые листья разнообразных деревьев.

Вдруг трава зашелестела, и кто-то приблизился, сел рядом со мной. Сил повернуться не было, но я заметила тень и почувствовала прикосновение.

— Не бойся. — Широкая мужская рука легла на мою спину. — У тебя еще есть время. Отдохни немного.

Это сон? Явь? Бред? Галлюцинация?

Я кое-как разлепила губы.

— Время? — прошептала сипло, не поднимая головы и едва ворочая непослушным языком в пересохшем рту. — Для чего?

Повелитель, а это был именно он, сомнений нет, коснулся моей щеки. Я издала тихий всхлип, ведь его ладонь была такой приятной, такой божественно холодной по сравнению с моим горячим телом.

— Чтобы найти спелые плоды айро, — произнес он загадочно, словно говорил на незнакомом языке. — Тебе нужно обезвредить яд ночного катарха до наступления судорог.

Ясно.

У меня начался предсмертный бред… Ничего необычного.

Сделав над собой неимоверное усилие, я медленно перевернулась на бок, затем с еще большим усилием легла на спину. Солнце на мгновение ослепило, обожгло мои заплаканные глаза, но когда я привыкла к его свету, то увидела повелителя в ореоле ярких лучей. Мужчина сидел на коленях и смотрел на меня взглядом полным жалости, а может, сожаления, точно определить я не смогла. Его лицо было мрачным и донельзя хмурым, но в глазах больше не плескалась злость и уж тем более презрение, только печаль. Я подумала, что точно такие же лица бывают у людей на похоронах, и все внутри меня сжалось в тугой узел.

— Я умираю?..

Не знаю, что я хотела услышать, ведь ответ на свой вопрос я прекрасно знала и без чужих подсказок. Может быть, хотела поддержки от воображаемого друга или очередной порции надежды. Но повелитель лишь коротко кивнул.

— Да, — ответил он просто.

И все? Одно лишь «да»? Никаких успокаивающих речей не будет? Но как же так…

Крупные слезы покатились по моим щекам.

— Не надо. — Повелитель склонился, стер мои слезы легким движением своей руки и неожиданно строго посмотрел на меня. Печаль из его глаз трансформировалась в твердую решимость. — Ты должна быть сильной, нэйра. Слышишь меня? Оставь слезы хилым и больным. Ты молодая, хорошо сложенная для человека женщина, чужеземка конечно, но при этом истинная пара дракона, а это уже о многом говорит. Ты со всем справишься… с моей помощью.

После таких слов плакать мне резко расхотелось. Вот как отрезало. Удивительно…

— Это сон? — я растерянно огляделась.

Выглядело все предельно реалистичным. На этот раз обошлось без спален со звериными шкурами и бесконечных библиотек. Деревья правда изменились. Они стали низкими и плотно одетыми в пышную листву.

Повелитель неоднозначно качнул головой.

— Ты — спишь.

— А ты? — не могла не спросить, уж слишком странно прозвучал его ответ.

— А я ищу тебя, — уголки мужских губ дрогнули в намеке на улыбку, — как и обещал. До центральной зоны Диких земель мне лететь еще несколько

Как хорошо это звучит, жаль, что нереально.

— У меня нет нескольких дней,повелитель. — Я вымучила из себя улыбку. — К сожалению.

— Можешь звать меня Деклан, если хочешь, — позволил он, но без особого энтузиазма, видимо, сам он этого не шибко хотел. — Ты — нэйра, моя будущая жена. Закон не обязывает тебя соблюдать такие формальности.

— Деклан… — повторила я за ним по слогам. — Ладно.

Теперь у моей шизофрении есть имя. Прекрасно. Видать, прогрессирует.

— А ты не хочешь узнать, как зовут меня? — спросила я хрипло у своего воображения, но сразу же усмехнулась, поняв всю абсурдность вопроса. — Если ты, конечно, этого не знаешь.

— Не сейчас, — отрезал Деклан с таким видом и интонацией, что сразу стало ясно — мое имя его совершенно не интересует. — Время.

— Что?

— Твое время на исходе.

— Да, — я сделала судорожный вдох, — знаю. Спасибо, что напомнил.

— Пора просыпаться. Но для начала ты должна увидеть это. — Он поднял мою руку, чтобы я смогла ее со всех сторон рассмотреть. Первые несколько секунд я отчаянно не могла понять, о чем он вообще говорит и на что именно мне нужно обратить внимание, но, хорошенько сконцентрировав свой расплывающийся взгляд, я все же заметила, что вены вздулись под моей кожей и не просто вздулись, а почернели, словно по ним вместе с кровью теперь тек еще и жидкий мазут.

— Выглядит кошмарно, — ужаснулась я.

— Обычно, — не согласился повелитель, будто постоянно видел кровь, смешанную с чернотой преисподней.

— Не похоже на простую инфекцию… — сделала я очевидный вывод.

— Это не инфекция. Ты заражена.

— Нет, я…

Деклан поднял мою руку еще выше, чтобы я смогла увидеть жуткий и уже существенно опухший укус на предплечье. Фу… Лучше бы не видела. Меня замутило еще больше. Какое-то насекомое постаралось. Всю руку из-за него раздуло.

— Яд ночного катарха распространяется быстро, — повелитель осторожно опустил мою руку обратно, — но не настолько, чтобы позволить ему дойти до сердца. Тебе нужно найти спелые плоды айро. В Диких землях они часто встречаются. В плодах содержится сок, который нейтрализует многие яды. К тому же он превосходно утоляет жажду, а тебе это тоже нужно.

Не верю, что спрашиваю это на полном серьезе, но…

— Как выглядят эти твои целебные плоды? — вздохнув, поинтересовалась я.

Ну а что? Все равно ведь умираю. Хуже мне точно не станет ни от каких плодов.

Деклан коснулся двумя пальцами моего виска и скомандовал:

— Закрой глаза.

Я послушно закрыла, но тут же почувствовала неприятное жжение в обоих висках и уже хотела воспротивиться, однако темнота в глазах неожиданно рассеялась, и я воочию увидела тонкое деревце, усыпанное крупными плодами овальной формы насыщенного алого цвета с отпугивающими синими вкраплениями.

— Это и есть плоды айро? — прохрипела я.

Чем-то похоже на питахайю, но все же отдаленно.

— Да.

Ну капец просто… Такие плоды я уже неоднократно встречала на своем пути, но держалась от них подальше и уж точно не пыталась попробовать их на вкус. Выглядели они абсолютно несъедобными, более того — однозначно ядовитыми. И в придачу на них обычно сидели полчища жуков, таких же ярких и тоже в синюю крапинку.

Почему мое подсознание хочет, чтобы я их съела? Чтобы быстрее откинулась на тот свет? Или чтобы попросту не мучилась?

— Тебе пора идти, нэйра.

Изображение дерева рассеялось, и повелитель отстранился от меня. Когда я снова открыла глаза, то он уже стоял на ногах, возвышаясь надо мной, как величественная скала над бедным путником. Ну и огромный все-таки мужик!

— Найди айро и нейтрализуй яд, — приказал он, — затем отыщи безопасное место, где ты сможешь отдохнуть и набраться сил. У тебя осталось не больше трех часов. Все понятно?

Предельно. Вот только есть одно «но».

— А что, если я не смогу найти айро?

Это ведь вполне возможно. Сомневаюсь, что я вообще в состоянии подняться на ноги. Тело немеет все сильнее с каждой секундой.

Повелитель смерил меня слегка поблескивающим взглядом.

— В таком случае, — произнес он сухо, но в его глазах снова появились тени сожаления, — мы с тобой больше никогда не увидимся.

— Тебя это расстроит? — зачем-то спросила я. Сама не знаю зачем.

Он нахмурился и ничего мне не ответил. То ли не знал, что на это ответить, то ли не хотел меня обижать горькой правдой. Единственное, что он сказал:

— Я буду тебя ждать. Возвращайся.

А затем все резко потемнело, закружилось, в ушах засвистело, и я стремительно вынырнула из сна, задыхаясь от нехватки воздуха и щурясь от рези в глазах.

Ох, черт…

Во сне мне так хреново не было, по крайней мере, не тошнило.

Кое-как восстановив дыхание, я поднесла дрожащие руки к лицу и увидела те самые черные вены, которые мне снились, но теперь они были реальны. А уж когда я заметила вздувшийся укус на предплечье, то и вовсе допустила страшную мысль, что мои сны — это не простые сны. Вдруг они такие же настоящие, как драконы и лесные монстры? Вдруг я сильно ошибаюсь иОНна самом деле существует.

Я скривилась.

Поздравляю, мое сумасшествие! Ты выиграло. Я поддалась иллюзиям.

Глава 5

Найти необычайно яркое дерево в зеленых джунглях труда большого не составило. Кроваво-алые плоды айро были видны даже сквозь темные и глухие заросли. Куда сложнее было заставить себя поверить, что они и правда съедобны. Отталкивающий цвет и выступающие синие крапинки так и кричали: «Не ешь меня! Не видишь, что ли? Я, блин, ядовито!». Но чего только отчаяние не делает с людьми. А я была в отчаянии, ни на что особо не надеялась, но… вообще-то, нет, надеялась! Еще как надеялась.

Я с усилием доковыляла до чудо-дерева с нежно-голубой корой, желтыми пушистыми листьями и «целебными», по версии моего повелителя, плодами. Обняла дерево одной рукой, чтобы не скатиться на землю, а то колени так и норовили подогнуться, а второй рукой сорвала ближайший ко мне плод. Он оказался жестким, как кокос, и таким же большим.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — не убей меня, ладно?

Перекрестившись, я стряхнула с плода усатых жуков, замахнулась и разбила толстую кожуру о ствол дерева. Белая, как молоко, жидкость хлынула из иномирного фрукта маленьким фонтаном.

Простившись со своим здравым смыслом, рациональным мышлением и всевозможными доводами логики, я поднесла плод айро к губам и сделала несколько глотков. Думала, будет хуже, но сок оказался на удивление приятным — немного терпким, кисловатым, но вкусным. Настоящий

Спустя шесть разбитых плодов и около литра выпитого сока я почувствовала, что жажда постепенно отступает. И это стало таким невероятным облегчением, что я даже немного поплакала. Еще и дыхание выровнялось, и сердце вроде успокоилось. В глазах по-прежнему двоилось, но мутная пелена спала. Значит ли это, что повелитель оказался прав? Плоды целебны? Или это снова лишь невероятное совпадение?

Сорвав еще несколько фруктов про запас, я оттолкнулась от дерева, выбралась из колючих зарослей и огляделась.

Нужно найти безопасное место, где можно без опаски отдохнуть и дождаться, когда жар спадет… ну или спокойно умереть, если плоды все же окажутся смертельным для жизни лакомством. Ни на какое дерево я залезть не смогу — сил не то что нет, они буквально ушли в минус, а на земле оставаться опасно. Если доживу до темноты, то меня слопают, как пить дать, и никакие плоды уже не спасут.

Решение нашлось внезапно. Я заметила большое дерево, не просто большое, а действительно огромное, как тысячелетний баобаб, но, к сожалению, уже сухое и дряблое, однако для меня оно стало великолепной находкой. В его стволе зияла гигантская трещина, а внутри самого ствола была пустота. Возможно, раньше это было чьим-то домом, может, дуплом какой-нибудь птицы или дикого зверя, но теперь оно пустовало и любезно дожидалось меня.

Я добралась до необъятного дерева, протолкнула в щель плоды айро, а затем протиснулась в дупло сама. Внутри оказалось тесновато, но все же я смогла удобно сесть, и у меня даже получилось почти полностью вытянуть ноги. Не пятизвездочный номер, конечно, но всяко лучше, чем спать на ветке. Из дупла хотя бы нельзя вывалиться и разбиться насмерть. К тому же хищные животные, те же шульги, не достанут — щель для них слишком узкая, они попросту не смогут в нее пролезть. А значит, здесь безопасно. И от насекомых хоть какое-то спасение ночью будет.

Я прижалась затылком к сухому стволу дерева, прикрыла глаза и стала ждать. Либо облегчения, либо смерти. Попутно пыталась думать о чем-то позитивном, чтобы не бояться будущего, каким бы оно ни было, но на ум не шло ничего, кроме сурового образа повелителя и его волшебных глаз с россыпью золота.

* * *

Время шло, я не умирала, в глазах прояснялось, дрожь проходила, жар уменьшался. Опухоль на месте укуса спала, и вены на руках вернулись в норму, а следы от когтей птицы вообще стали едва заметными и успели почти полностью затянуться до состояния покрасневших рубцов.

К вечеру я снова почувствовала себя живой. Поверить толком не могла, что фрукты цвета ядерной катастрофы помогли мне выжить, но результат был налицо, так что пришлось поверить.

Всю ночь я старалась уснуть. Во-первых, чтобы восстановить силы. А во-вторых, чтобы разобраться — реален повелитель Бескрайних Южных земель, и я каким-то чудом оказалась с ним связана, либо все это лишь странные сны, навеянные мистическими джунглями, ну а выпить сок плодов айро мне подсказало обострившееся шестое чувство. Но сон, как назло, не шел вот вообще ни в какую. Я вроде бы засыпала, но сразу же просыпалась от разнообразных звуков: шуршания травы, шорохов неподалеку, скрипов веток и пугающих криков ночных птиц. А может, это сок айро оказал на меня тонизирующий эффект. В общем, ночь я провела в полном бодрствовании, но, к счастью, без жара и без надоедливых насекомых. В дупло кровососущие твари залетали крайне редко, а те, что залетали, моментально попадали под карающий удар моей руки.

К утру я чувствовала себя разбитой и зверски голодной, но практически здоровой. Плакать больше не хотелось, зато хотелось дышать полной грудью и радоваться, что я успешно пережила еще одну ночь. Конечно, помимо этого, безумно хотелось принять пенную ванну, сменить одежду, расчесать волосы (но их, похоже, теперь вообще придется срезать под корень — слишком уж они спутались и превратились в один огромный колтун), отмыться от грязи и засохшей крови, поесть хоть чего-нибудь, прилечь на мягкую поверхность и для успокоения все же выпить мощное обеззараживающее средство — но, увы, не всем моим желаниям суждено было сбыться, так что пришлось довольствоваться малым.

В течение дня я совершила несколько вылазок из своей норы. Набрала побольше плодов айро — они и жажду утоляли, и немного голод, а это сейчас самое важное. Еще я насобирала сухих пальмовых листьев и обустроила с их помощью нору в дереве. Стало значительно мягче.

Идти дальше я не осмелилась, слишком рискованно. Все же окрепла я не до конца, да и недавняя близость смерти постоянно давала о себе знать внезапными приступами головокружения в самый неподходящий момент. Я решила остаться в дупле еще на день или два, в общем, до тех пор, пока полностью не восстановлюсь, а уже потом продолжу поиски долины и выживших. Ну или прилетит черный дракон из какого-то там великого рода и спасет меня… От этой мысли мне становилось и смешно, и горько. Часть меня хотела верить в это всей душой, но другая часть давала подзатыльники и заставляла думать исключительно о выживании.

Вторую ночь подряд я провела в одиночестве. Мне снились совершенно обычные, плохо запоминающиеся сны. Никаких повелителей. Ничего осмысленного и полезного. Жар прошел, и таинственные сны прошли вместе с ним. Неужели на этом все?

Деклана не существует?

Утро следующего дня началось неожиданно. Меня разбудил звук непонятного происхождения. Сперва я не придала ему особого значения. Звуков в лесу хоть отбавляй. И деревья постоянно скрипят, что аж жуть по ночам берет, и птицы горланят наперебой, и всякие мелкие зверьки шебуршатся в траве, и сухие ветки падают с грохотом на землю, и листва беспрестанно шелестит на ветру. Я успела привыкнуть к обилию незнакомых, иногда по-настоящему ужасающих звуков, поэтому внезапное пробуждение от вскрика то ли птицы, то ли зверя не стало для меня в новинку. Я проснулась, поморщилась от боли в затекшей спине, выглянула из дупла, убедилась, что поблизости никакой опасности нет, и начала проваливаться обратно в сон, но заснуть так и не успела. Звук повторился. Кто-то закричал вдалеке…

Я мгновенно распахнула глаза.

Мне показалось или это был человеческий крик? Хотя, может, и птица кричала. Не уверена. Но все же больше было похоже на голос человека.

Засуетившись, я вылезла из деревянной норы и с надеждой прислушалась.

Нет. Ничего. Все тихо.

Просто показалось.

Прикусив нижнюю губу

Тишина…

Легкий ветер…

Шелест листвы над головой…

Жужжание мошкары в траве…

И женский крик.

У меня аж сердце замерло.

Отчетливый женский крик! Не птица, не зверь, однозначно человек, без сомнений! Крик раздался вдалеке, где-то в глубине джунглей с западной стороны. Но раз я его услышала, значит, кричавшая женщина не так уж и далеко, максимум в трех километрах от меня. Если потороплюсь, то успею до нее добраться. Но почему она кричала? Возможно, ей нужна помощь.

Попрощавшись со своим временным убежищем, я отправилась на поиски выжившей.

* * *

Вылазка не прошла напрасно.

Я нашла вытоптанную кем-то узкую тропу. Для этого пришлось потратить несколько часов, перешерстить более пяти километров, изжариться и взмокнуть, как мышь на последнем издыхании, но находка того однозначно стоила. Раньше я подобных троп не встречала. Трава была сильно примята, словно по ней часто ходили, и рядом на нескольких деревьях были поломаны нижние ветки. Животные ступают по земле мягко и грациозно — подобные тропы они вытоптать не могут, так что это точно дело рук человека, точнее, дело ног.

Я бегло осмотрелась. Никого не видно, одни деревья. Затем прислушалась. И ничего не слышно, только уханье пролетающих птиц и еще… далекий смех. Кто-то смеялся, кажется, ребенок. Я мотнула головой. Похоже, все-таки схожу с ума, но проверить стоит. Вдруг на самом деле ребенок. Хотя, с другой стороны, идти на зловещий детский смех в заколдованных джунглях — идея не самая разумная.

Мне мигом вспомнились десятки фильмов ужасов с удручающими концовками.

Я поежилась от нахлынувшей волны противных мурашек, но на смех все же пошла. Монстров я уже видела, драконов и летающих динозавров тоже, с темными духами леса встречалась, так что, можно сказать, я готова практически ко всему. Главное, успеть вовремя убежать в случае чего.

Учитывая мое безграничное «везение», я ожидала выйти по тропе к логову местных дикарей-людоедов или к каким-нибудь лесным чудищам в облике обросших мхом детей, но каково же было мое удивление, когда тропа привела меня на илистый берег небольшого озера с прозрачной водой.

Я замерла, боясь поверить, что это озеро, будто сошедшее с картинки туристической брошюры, реально. Что вода цвета небесной лазури, чистая и манящая, реальна. И что эти люди, плескающиеся в озере неподалеку от берега, тоже реальны: три женщины и ребенок с ними — маленькая девочка с копной кудряшек на голове. Однажды мозг меня уже обманул, не хотелось бы повторения. До сих пор помню вкус того муравейника…

Непродолжительное время я стояла неподвижно, не зная — верить собственным глазам или нет, и наблюдала за обнаженными незнакомками в озере. Они были слишком заняты, чтобы заметить меня, принимали природную ванну и при этом явно торопились. А еще, кажется, у них было мыло или даже шампунь, потому как они смогли хорошенько напенить свои волосы. Я издала горестный вздох, понимая, что многое бы отдала за кусок простого мыла. Кожа зудела жутко от пота и грязи, и голова чесалась уже второй день так сильно, что я боялась, как бы в волосах ни завелась новая жизнь.

В отличие от женщин, которые не выглядели счастливыми или даже капельку радостными, ребенок вовсю веселился. Девочка ударяла маленькими ладошками по водной глади, смеялась и создавала взрывы брызг. Должно быть, именно ее смех я слышала. А затем она повернулась к берегу и увидела меня. Я сразу ее узнала. Это была Нэнси, та белокурая девочка с самолета, которую я пыталась спасти от райгалов. А вот Нэнси меня не узнала. Ее глаза испуганно расширились, улыбка слетела с губ, а сами губы задрожали. Она взвизгнула: «Мама!» — и кинулась на глубину к женщинам, которые в тот же миг повернулись к ней, а затем и ко мне. Страх, удивление и внезапная паника — все эти эмоции отразились на их лицах в первую секунду, а уже во вторую — тишину джунглей нарушили их синхронные крики. Сперва они просто бессвязно кричали, будто впали в животный ужас при виде меня, а затем одна из них, та, что подхватила Нэнси на руки, завопила:

— Помогите! Сюда! Быстрее!

Другие женщины тоже опомнились и наперебой начали звать кого-то по имени «Стэллер».

Я даже не сразу осознала, что они так сильно испугались именно меня, потому что понятия не имела, по какой причине меня вообще можно испугаться. Мой рост всего метр пятьдесят с небольшим хвостиком, я худая, грязная, уставшая до смерти, в порванной одежде, с трудом стоящая на ногах от голода и едва ли представляющая хоть какую-то угрозу. Но все же меня испугались. Я попыталась их успокоить, объяснить, что я с того же самолета, что и они, но слушать меня все наотрез отказались.

Кричать женщины перестали, лишь когда за моей спиной зашелестела листва на деревьях. Я обернулась и увидела, как на берег выбегают мужчины, переполошенные женскими криками.

— Стой на месте! — заорал один из них, увидев меня. — Не двигайся!

Это предупреждение было лишним. Я оцепенела.

— Здесь еще одна зараженная сучка! — чертыхнулся молодой парень в грязной футболке с изображением метал-группы «Скорпионс».

— Стэллер! — подхватил другой парень, замахнувшись на меня увесистым камнем. — Здесь зараженная. Что с ней делать?

Это были выжившие с самолета, точно не дикари-людоеды, но тем не менее выглядели они и вели себя так, будто собирались утопить меня в озере без лишних вопросов и приветствий.

Ситуация резко изменилась. Пришла моя очередь бояться. Не так я представляла себе воссоединение с выжившими пассажирами. Вот совсем не так.

Я не придумала ничего лучше, чем поднять руки вверх и отступить от озера, пока меня реально в нем не утопили. Мужчин было больше, чем женщин. На берег из джунглей выбежали шестеро, но в зарослях я заметила еще нескольких. И все они были вооружены! Кто-то лучше, кто-то хуже. У двоих были самодельные ножи из обгоревших, но острых кусков фюзеляжа самолета, у других — заточенные ветки, вроде как импровизированные копья, и тоже острые, у одного парня в руках сверкал настоящий перочинный нож, не очень большой, но перерезать горло таким при желании однозначно можно, однако хуже всего было направленное на меня черное дуло пистолета или револьвера, в общем, какого-то огнестрельного оружия, с которым я точно не хотела знакомиться лично.

— Послушайте… — начала было я, запинаясь от нервов. — Не знаю, что происходит и за кого вы меня приняли, но…

— Я тебя помню, — перебил меня

Я с внутренней дрожью отвела взгляд от пистолета и посмотрела на человека, который его держал и безбожно целился прямо мне в лицо. Не узнать его было попросту невозможно. Эти шрамы, эти татуировки. Такие люди навсегда западают в память.

— Да, я тоже… — Я облизнула пересохшие губы, настороженно смотря в темные глаза мужчины, которыми он следил за каждым моим движением, будто охотник за дичью. — Я тоже тебя помню, док.

Он коротко кивнул.

— Чудесно.

Передо мной стоял ирландский доктор. Тот самый, с кучей шрамов и татуировок, с которым я познакомилась после крушения самолета в долине. Он еще не поверил мне насчет целебного озера и счел сумасшедшей. Но теперь сумасшедшим выглядел именно он. Они все тут!

— Может, — любезно предложила я ему, — ты уже перестанешь целиться в меня этой опасной штуковиной, раз мы сразу узнали друг друга?

Но, к моему ужасу, ирландец даже и не думал отпускать меня с мушки, он лишь крепче сжал пистолет, вызвав у меня страдальческий стон, и холодно спросил:

— Ты заражена?

— Заражена? — не поняла я. — Чем?

Другие мужчины за его спиной тут же зашептались:

— Конечно, заражена!

— Не слушай ее! Она соврет!

— Посмотри на нее! Все и так понятно.

— Хватит с ней болтать!

— Не приближайтесь к ней!

И самое кошмарное:

— Давайте просто избавимся от нее поскорее.

— Не трать пули, Стэл, — посоветовал кто-то ирландцу. — Лучше возьми нож!

И еще более жуткое от парня в футболке «Скорпионс»:

— Пойду разведу костер. Ее останки надо будет сразу сжечь.

Что?

ЧТО?!!

У меня дыхание моментально перехватило, как это бывает в преддверии панической атаки. Я схватилась за горло, потому что воздуха стало катастрофически мало. Возможно, мне поплохело от усталости, но, скорее всего, от тех ужасных слов, что я услышала, и тех злобных взглядов, что были обращены на меня. Может, я ошиблась и одной в джунглях было не так опасно, как здесь, с этими вооруженными людьми, желающими мне зла по непонятной причине?

— Не смотри на них, — приказал ирландец, качнув пистолетом, чтобы привлечь мое внимание, — смотри на меня.

Я снова повернулась к нему, чувствуя, как земля плавно уходит из-под ног. Меня собираются убить люди, которых я мечтала найти. Ну не ирония ли?

— Ты заражена? — повторно спросил док, которого, по всей видимости, и звали Стэллер. — Отвечай. Ну же!

— Да я бы уже давно ответила, — искренне заверила его, с трудом восстанавливая дыхание, — если бы понимала, о чем вообще идет речь!

— Речь о насекомых.

— О каких еще насекомых?!

Мужчина нахмурил брови.

— О тех, что проникают в твое тело, откладывают личинки под кожей и контролируют сознание, делают тебя сильнее, заставляют заражать, а если не получается, то убивать окружающих. В долине почти все заразились и впали в безумие.

И тут до меня дошло.

— Ты говоришь про червей? — догадалась я. Про тех плоских розовых червей, что заживо пожирали капитана и еще второго пилота, и отчего они вели себя крайне странно. — Но я думала, что одна их вижу…

Ведь в долине никто больше не обращал внимания на червей, вьющихся под кожей людей, что было дико.

— Не одна, — отрезал Стэллер. — Однако видят их не все, лишь некоторые из нас. Но это сейчас неважно. — Он недобро прищурился. — Чья на тебе кровь?

Я опустила взгляд на свое тело. Куча синяков и царапин на коже, и повсюду видны пятна засохшей крови.

— Моя.

— Так много? — не поверил док. — И вся твоя?

Я пожала плечами.

— Последние дни выдались тяжелыми.

— Она врет! — закричал парень с перочинным ножом, угрожающе направив на меня острие. — Они все так говорят, а потом нападают.

— Да, — закивали остальные выжившие. — Ей нельзя верить.

— И отпускать нельзя! — донесся с озера голос белокурой женщины, прижимающей к себе Нэнси. — Она приведет в наш лагерь других зараженных!

— Прикончи ее, Стэл.

Я зажмурилась. Какой ужас! Эти люди не просто злы, они напуганы и готовы сделать что угодно, чтобы спасти себя. Даже убить кого-то, кто, по их мнению, представляет опасность. В этом вся суть выживания. Либо ты, либо тебя.

Но себя я убить не позволю.

Открыв глаза, я спокойно произнесла, стараясь говорить мирно, но при этом уверенно:

— Я не заражена. Со мной все в полном порядке. И ни с какими зараженными людьми я не контактировала. Вообще никаких людей не видела последние два дня. Я была одна.

— Одна? — переспросил Стэллер недоверчиво.

— Да. Именно!

— И как же ты выжила в одиночку, если не заражена?

Мне помог повелитель Бескрайних Южных земель, который являлся ко мне во снах. Но, пожалуй, этого я говорить не буду, а то меня точно прирежут.

— Чудом, — ответила обтекаемо.

Все снова заголосили, что не стоит мне верить, но у Стэллера имелось свое мнение на мой счет. Ирландец вел себя сдержанней остальных и намного уравновешенней. В его глазах не было страха, только опасение, а в движениях не было скованности. Он явно привык держать пистолет. Хладнокровный доктор в шрамах, который знает толк в оружии и в убийствах. Что это за доктор такой?

Стэллер выслушал пассажиров, предлагающих прирезать меня и сжечь на костре от греха подальше, как они уже с кем-то сделали до меня, затем подумал с полминуты и наконец приказал:

— Снимай свою одежду.

Я решила, что ослышалась.

— Что? — переспросила в недоумении.

— Снимай. — Он указал пистолетом на мои джинсы и порванную кофту. — Одежду.

— За… — я аж заикаться начала, — зачем это?

— Если ты заражена, то это будет видно, — пояснил он. — Укусы. Черви под кожей. Личинки. И прочее.

Я пошатнулась.

На меня было направлено больше десяти пар глаз. Мужчины, женщины, молодые парни. Они жаждали убить меня или увидеть мое обнаженное тело. А может, сначала увидеть тело, а потом все равно убить, потому что многие со Стэллером не согласились и сказали, что на некоторых зараженных все укусы заживают быстрее, чем на бродячих собаках, поэтому наличие или отсутствие укусов вовсе не показатель зараженности.

— Давай, — поторопил меня док. — У тебя есть только два варианта. Или докажи, что ты не заражена, или отправляйся на костер.

Я покачала головой.

— Я не могу. — Это будет настоящая пытка. Унижение. На глазах у всех. Нет уж! — Не могу раздеться. Все же смотрят.

Кто-то из мужчин начал усмехаться, и я почувствовала себя голой даже в одежде. Отвратительно. Стэллер тоже услышал эти смешки. Продолжая держать меня на прицеле, он обернулся, оценил взгляды, прикованные ко мне, и, видимо, решил, что все это неправильно.

— Иди туда. — Он указал мне на деревья. —

Один доктор вместо целой толпы озверевших незнакомцев? Согласна! Это уже не так страшно.

— Ты чего удумал, Стэл?! — пассажиры засуетились. — Нельзя оставаться с ней наедине!

— Куда ты собрался?

— Не верь ей!

— Ты забыл, что случилось в прошлый раз?

— Я все помню, — отозвался док хмуро, затем снова указал мне направление. — Иди же, — приказал, — быстрее, пока я не передумал.

Переставляя ватные ноги, я потопала к деревьям. Стэллер пошел за мной, при этом останавливая всех, кто захотел последовать за нами, а желающих оказалось немало.

— Куда дальше? — я замедлилась перед пальмовыми деревьями.

— Вперед.

Я пробралась через пальмы и заросли ярких кустов на вытоптанную тропу, но не на ту, по которой пришла к озеру. Эта тропа была другой — более широкой и с хорошо примятой травой, прям настоящая лесная дорожка. По ней часто ходили. Такое чувство, что тропа появилась здесь задолго до нашего крушения. Хм… За день такую тропку вряд ли получится вытоптать.

Я украдкой взглянула на Стэллера и поежилась. Пистолет по-прежнему был направлен на меня.

— Давно вы здесь обосновались? — спросила я, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но интуиция мне подсказывала, что разрядить ее сможет лишь подтверждение того, что я абсолютно здорова. И то не факт.

— Неделю назад, — сухо буркнул Стэллер.

Я остановилась так резко, что ирландец едва успел затормозить и не вписаться прямо в мою спину. Несколько ругательных выражений сорвалось с его губ.

— В чем дело?!

— Ты сказал «неделю»?

— Да.

Я обернулась к нему, проигнорировав направленный на меня ствол.

— Но мы разбились всего трое суток назад.

Черные глаза Стэллера впились в мое лицо.

— Прошел почти месяц с момента крушения самолета, — выдал он абсолютную бессмыслицу. — Где ты была все это время?

О чем он вообще? Какой месяц?

— Ты что-то путаешь, — запротестовала я. — Прошло три дня. Максимум четыре, не спорю, я могу ошибаться. Ну или в крайнем случае пять… Но точно не месяц.

— Или, — Стэллер выразительно посмотрел на меня, — путаешь время именно ты, потому что заражена.

— Нет, я точно…

Я запнулась, вспомнив слова Деклана. «Долина Смерти постоянно меняет свое местоположение. Сегодня она может быть у границ кланов Шайру, а завтра переместиться к подножию Северных гор или вовсе исчезнуть на месяцы. Все остальные участки Диких земель тоже ежедневно перемещаются, исчезают и безостановочно разрастаются, и время в различных частях леса идет иначе — где-то медленней, где-то быстрее». Тогда я не придала его словам особого значения, но сейчас… Вдруг это правда, и птица притащила меня именно в ту часть джунглей, где время шло значительно медленней, чем в остальных частях, что и помогло мне выжить. Месяц я бы точно не протянула даже с помощью воображаемого друга, который с каждым днем становится менее воображаемым и более реальным, потому что все его слова так или иначе подтверждаются.

— Развернись, — Стэллер потерял терпение и ткнул пистолетом мне в плечо, — и иди дальше, либо раздевайся здесь, но не жалуйся, если появятся зрители, а они точно появятся.

От прикосновения холодного металлического оружия, несущего смерть, меня всю передернуло. Я покорно развернулась и пошла дальше по тропе.

— Если ты найдешь укусы на моем теле, — поинтересовалась я осторожно, — а они там точно будут, потому что джунгли кишат всевозможными насекомыми, в том числе безобидными, но кровососущими, то что сделаешь? Пристрелишь меня, что ли?

— Нет.

— Нет? — обрадовалась я.

— У меня осталось мало патронов, — пояснил Стэллер равнодушно. — Будет глупо тратить их на тебя.

— Вот как…

— Я использую нож.

— Ясно.

— Даже не думай, что ты сильнее, — вдруг резко предостерег он, — или быстрее меня. Дернешься — и тебе конец. Я не из тех, кто мешкает.

— О, поверь мне, — я нерадостно усмехнулась, — в этом я ни капли не сомневаюсь. По тебе сразу видно.

— Вот и хорошо.

Около минуты мы шли в полной тишине. Я буквально кожей ощущала обжигающий темный взгляд на своем затылке, и это нервировало.

— Откуда у тебя вообще взялось оружие? — Я снова нарушила молчание. Тишина была невыносимой и гнетущей. — Вряд ли ты нашел его на дереве.

— Я нашел его в своем чемодане, мисс Любопытство.

Отлично, у него был чемодан с пистолетом. Ну просто класс!

— Разве в самолете можно перевозить огнестрельное оружие? — засомневалась я.

— Можно, если у тебя есть соответствующее разрешение.

— А оно у тебя, значит, было?

— Да.

— Я думала, ты врач.

— Так и есть.

— Врач с разрешением на перевозку оружия, массой шрамов и татуировок под одеждой?

Я услышала тихий смешок за спиной. Короткий, но отчетливый.

— Я не педиатр.

— Да уж, — согласилась с ним, — ты больше похож на киллера.

— И не киллер.

— Тогда кто ты?

— Военный врач, — ответил он исчерпывающе, и сразу все встало на свои места. — Слышала о таких? Я летел домой со службы в Йемене.

— Это… многое объясняет.

— Как скажешь, — фыркнул док. — Все, мы пришли. Дальше идти нет смысла. И так уже далеко забрались.

Я оглядела небольшую поляну, залитую солнечным светом, на которую мы вышли, и медленно развернулась к Стэллеру.

Он вопросительно вскинул брови.

— Ждешь музыку, чтобы начать раздеваться?

— Мне не по себе… — я резко выдохнула, — от всего этого.

Стэллер кивнул.

— Мне тоже. Но я должен убедиться, что ты не заражена. Мы потеряли очень многих людей из группы, рисковать нельзя. Если ты больна, то завтра утром все будут либо мертвы, либо тоже заражены. Я не могу этого допустить. Пойми меня правильно.

— Ладно. Ну а если я здорова?

— Тогда на один голодный рот в нашем лагере станет больше. И по моим подсчетам, мы все умрем от голода не через три недели, а через две с половиной.

Я нахмурилась.

— Звучит не очень оптимистично.

— Я реалист, а не оптимист, — сообщил Стэллер с кривой ухмылкой. — И не бойся, мы что-нибудь придумаем. От голода точно никто не умрет, обещаю. Но сперва…

— Мне нужно доказать, что я здорова, — закончила за него, — да-да, я все поняла.

— Тогда приступай.

Не думала, что первый раз, когда я обнажу свое тело перед мужчиной, будет именно таким, но что поделать — жизнь непредсказуема. Я сняла кофту, от которой мало что осталось после моих блужданий по джунглям. Раньше она была приятного молочного цвета, а теперь приобрела коричневый оттенок с пятнами крови и зелени. Затем сняла кроссовки и износившиеся джинсы, покрытые мелкими дырами.

Когда я закончила и осталась в одном белье — носках и трусиках, — Стэллер приблизился. Не знаю, чей взгляд

Я вздохнула с огромным облегчением, когда услышала:

— Не вижу ничего подозрительного. — Стэллер изучил каждый сантиметр моей кожи. Ноги, спину, живот, голову, грудь, шею — все. Буквально все. — Ты вся в ранах и укусах, но это не те укусы.

— Как я и говорила.

— Сними белье, — попросил он, решив проверить и те небольшие участки тела, что в поле его видимости не попали.

Я тут же отступила, прикрыв грудь руками.

— Думаешь, у меня в трусах прячутся волшебные черви, контролирующие разум? — спросила у него с нескрываемым сарказмом.

Стэллер не смутился.

— Не могу этого исключать после того, что видел, — ответил он на полном серьезе.

— Даже спрашивать не буду, что именно ты видел.

— Не спрашивай, просто разденься до конца, пожалуйста.

— Нет.

Пистолет, который до этого момента уже целую минуту был опущен и смотрел дулом в землю, снова устремился на меня. Взгляд Стэллера ожесточился.

— Ты что-то скрываешь?

— Ох, матерь божья! — воскликнула я и решительно стянула с себя всю одежду, просто чтобы поскорее с этим покончить.

Несколько минут позора, и Стэллер окончательно убрал пистолет за пояс.

— Прости, — извинился он, отвернувшись, как настоящий джентльмен, когда я начала спешно одеваться, но для манер было уже слегка поздновато. — Я должен был тебя проверить.

— Я все понимаю.

— Хорошо.

— Спасибо, что не сделал этого на том берегу в окружении толпы людей, которые, кстати, вряд ли поверят тебе на слово, что я не заражена, и, скорее всего, попытаются перерезать мне горло.

Зуб даю, что именно так и будет.

— Тебе никто не навредит.

— Почему ты в этом уверен? — У меня что-то уверенности вообще никакой нет, зато опасений выше крыши. — Я вот совсем не уверена.

Не хотелось бы проснуться утром с ножом в горле. Или, вернее, не проснуться вовсе.

— Потому что я буду рядом и не позволю им это сделать, — заверил Стэллер. — Мы все на одной стороне. Но для начала, — он оценивающе посмотрел на меня, когда я закончила одеваться и подошла к нему, — тебе однозначно нужно переодеться и привести себя в порядок. В таком виде в лагерь идти нельзя. Неудивительно, что все приняли тебя за зараженную. Выглядишь как…

— Как та, что пыталась выжить в жестоких джунглях в одиночку? — подсказала ему с энтузиазмом.

— Да. И еще тебе нужно помыться, — он беззлобно усмехнулся, — пахнешь, как дохлый скунс.

— О-о, — я закатила глаза, — вы так милы, месье.

— Меня зовут Стэллер. — Ирландец протянул мне руку для рукопожатия.

— Это я еще у озера поняла по крикам «Убей ее, Стэллер!» и «Прикончи эту тварь, Стэл!».

Он поморщился.

— Не бери на свой счет.

Уже взяла. Ну да ладно.

— Меня зовут Элиза. — Я пожала ему руку.

— Я рад, что ты жива, Элиза. — Стэллер впервые тепло мне улыбнулся, без напряжения и всяческих подозрений. — Продолжай в том же духе. А там, глядишь, и до конца недели все как-нибудь протянем.

Глава 6

Мы вернулись обратно к озеру. На берегу уже никого не было — все пассажиры торопливо покинули опасную зону, где шаталась «зараженная», то есть я. Стэллер оставил меня наслаждаться прохладной водой, а сам сходил в лагерь, который выжившие разбили неподалеку, и притащил оттуда сумку с небольшим ворохом разнообразной одежды — и мужской, и женской.

— Это все, что мы смогли найти в уцелевших чемоданах и унести с собой, — пояснил он, бросив сумку на землю. — Поищи, что-нибудь тебе точно подойдет.

— Я буду рада любой чистой одежде, — призналась откровенно, уже предвкушая, как сброшу с себя липкое, грязное тряпье и надену что-то легкое и приятное к телу. Чистый восторг! — И неважно, подойдет она мне или нет.

— Тогда, думаю, это обрадует тебя еще сильнее. — Стэллер протянул мне расческу, треснутую и без пары зубчиков, но о большем я и мечтать не смела. Затем он достал четвертинку душистого мыла и дорожный набор, который обычно дают в отелях: зубную щетку и небольшой тюбик пасты. Я была готова расцеловать его от зашкаливающей благодарности, но ограничилась простым и сердечным «спасибо тебе большое». Он подмигнул мне и оставил наедине с драгоценными в нынешнее время подарками, посоветовав кричать громче, если потребуется помощь.

Целый час я провела в озере. Просто стояла по шею в воде с закрытыми глазами и наслаждалась моментом. Самолет разбился, люди в ужасе, какие-то зараженные бегают в округе, еды нет, и меня, скорее всего, прикончат ночью, но я все равно наслаждалась, стояла и глупо улыбалась, радуясь прохладной воде, обволакивающей тело, и легкому ветру, ласкающему кожу на лице. Мне было хорошо впервые за несколько дней. В животе урчало, и виски ломило от усталости, но меня это совершенно не волновало. Я чувствовала под ногами мягкое песчаное дно и с наслаждением зарывалась в мокрый песок пальцами.

Я все еще жива, и мой позвоночник до сих пор не развалился на части. Ноги на месте, голова тоже. И теперь я не одна. Надеюсь, Стэллер сдержит обещание и не позволит выжившим пассажирам совершить бессмысленную расправу надо мной. Надо будет раздобыть какое-нибудь оружие, может, ветку поострее или камень, на тот случай, если вдруг придется отбиваться.

Вдоволь накупавшись, хорошенько промыв волосы мылом и оттерев запекшуюся грязь с тела, я вышла на берег. Полотенца у меня не было, но оно и не потребовалось. Тропическая жара моментально высушила мое тело. Прошла минута, а на мне и капли не осталось, только волосы все еще были влажными. Удивительно даже, что я до сих пор не сварилась от такой жары. Кожа немного обгорела на солнце, но не критично — все-таки большую часть времени я проводила в тени деревьев. Могло быть намного хуже.

В сумке с одеждой я отыскала хлопковый топ на бретельках цвета хаки. Он подошел идеально, прикрыл грудь и немного спину, а руки и живот оставил обнаженными, чтобы я не спеклась. Про шорты пришлось забыть, хотя в сумке они тоже были, причем моего размера, и выбрать длинные темно-зеленые штаны, к тому же мужские, но легкие и спортивные, не стесняющие движений, дабы не стать кормушкой для насекомых, особенно ночных. В траве их

Я пролила много слез, пока пыталась распутать колтуны на волосах. Это было мучительно больно и очень долго. Пришлось выдирать кучу волос с корнем, но в итоге я справилась. Моя резинка давно порвалась и затерялась в недрах джунглей, поэтому я разорвала свою кофту на неровные лоскуты и с их помощью собрала волосы в высокий хвост на затылке, а затем заплела косу, чтобы волосы больше не собирали сухие листья, ветки и паутину, словно пушистый веник, развивающийся на ветру.

Стэллер вернулся к моменту, когда я перестала напоминать восставшую из могилы нечисть и снова обрела человеческий облик. Его взгляд мне польстил. Он с легким удивлением осмотрел меня и широко улыбнулся.

— Выглядишь лучше.

— Надеюсь, что так и есть.

Он приблизился.

— Гораздо лучше, — сказал со странной интонацией.

Я неловко улыбнулась, не зная, что на это ответить.

— Ладно. Идем. — Стэллер поднял тяжеленную сумку с одеждой так просто, будто она ничего не весила. — Отведу тебя в лагерь.

— Ты ведь уже сказал остальным, что я приду?

— Разумеется.

— И как они отреагировали?

— Ну-у… по-разному.

Я скривилась.

— Какой интересный ответ.

Видать, не особо обрадовались.

Стэллер повел меня по еще одной протоптанной тропе вглубь джунглей через пальмы и заросли высокой желтой травы под метр в высоту. Эта часть леса разительно отличалась от той, где я провела последние две ночи. Взять хотя бы деревья — все яркие, с пестрой листвой и толстыми стволами. Солнечного света сквозь кроны проникает намного больше, что не есть хорошо, да и трава выше, но вот насекомых в ней не так много. Зато полным-полно цветущих кустарников, усыпанных всевозможными ягодами.

— Лучше не трогай, — посоветовал Стэллер, когда заметил мой интерес к ягодам, похожим на ежевику. — Они ядовиты.

Я отдернула руку от куста.

— Откуда знаешь?

— Джош рассказал, что съел их, — поведал док с напускным равнодушием, — перед тем как скончался от отравления.

— Оу… — Я завела руки за спину. — Понятно. В любом случае есть я их не собиралась.

— Вот и молодец.

Путь от озера до лагеря оказался коротким. Через две минуты мы уже вышли к деревьям, за которыми виднелись отблески костра и фигуры людей. У меня все волоски на коже встали дыбом, и сама я резко встала, мгновенно затормозила, услышав дикие крики со стороны лагеря. Стэллер поморщился, естественно тоже их услышав.

— Что это? — я перевела на него ошалелый взгляд и серьезно занервничала, поняв, что крики его ничуть не смутили, хотя должны были.

— Не бойся, — только и сказал он, чем еще сильнее меня напугал.

Не бояться чего?!

Я с подозрением прищурилась.

— Вы решили сжечь на костре кого-то другого, раз меня не получилось?

Это были не просто крики, а душераздирающие визги, будто человека живьем на части резали. Девушку, судя по голосу. Она так кричала, что мне стало страшно и за нее, и за себя тоже, потому что я не знала этих людей, к которым вел меня Стэллер, и Стэллера не знала, и то, как все они пережили целый месяц, и что им пришлось делать ради выживания, и насколько джунгли их изменили. И вообще, может, зря я к ним иду и мне, наоборот, следует держаться от них подальше.

Внезапно крики стали громче и надрывнее. Мне даже показалось, что земля сотряслась и деревья вздрогнули. Стэллер смачно выругался и бросился бежать в лагерь. Я растерянно посмотрела ему вслед, не зная, то ли мне бежать за ним, то ли от него. Поколебавшись несколько секунд, я все же решила, что не стоит поддаваться паранойе раньше времени, подобрала с земли острую ветку, спрятала ее за поясом ради собственного успокоения и поспешила за Стэллером.

К моему облегчению, на лагерном костре никого не оказалось. Он мирно горел, потрескивая сухой корой и хворостом. Крики доносились с противоположной от него стороны, именно оттуда, где толпились все люди. Их оказалось больше, чем я предполагала. Не менее шестнадцати выживших, почти все мужчины. Точное их количество сосчитать я не успела. Нервозность снова одолела.

— Стэллер?! — к нам навстречу выскочила одна из тех женщин, что купались в озере. Ее взгляд метнулся ко мне, зрачки расширились, выдавая страх, но затем она переключила все свое внимание обратно на ирландца. — Там Мария… она... с ней… Что-то не так! Ей становится хуже. И я не знаю, что делать.

Стэллер кинул сумку на землю и направился к толпе.

— Разойдитесь! — рявкнул он. — Не стойте так близко. Ей ведь нужен воздух!

Люди послушно расступились, и я смогла увидеть молодую девушку. Худая, бледная, немногим старше меня. Она корчилась на подстилке из сухих листьев и выла зверем. Ее никто не мучил и уж тем более не убивал, как я сперва подумала. Наоборот, все пассажиры переживали за нее и выглядели предельно встревоженными.

— Нужно дать ей еще обезболивающего, док, — сказал худощавый парень с сальными волосами, нервно кусая свои и без того поломанные ногти. — Я слышал, что от боли можно умереть, а ей, — с ужасом посмотрел на Марию, — очень больно.

— Нет. — Стэллер опустился перед девушкой на колени, коснулся ее щеки ладонью, потрогал лоб, проверил пульс и тяжело вздохнул. — Мы дали его и так слишком много.

— Может, дадим еще? — неуверенно предложила светловолосая женщина с большими зелеными глазами и кукольными чертами лица, мать Нэнси. Она тоже сидела перед девушкой на коленях и держала ее за руку.

— В этом нет смысла. — Стэллер покачал головой. — Обезболивающие ей не помогают.

— Тогда антибиотики, — вмешался крупный мужчина с густой бородой. — Там еще осталась пачка. — Он махнул куда-то в сторону костра. — Я видел.

— У нас заканчиваются медикаменты, — возразил Стэллер с холодной расчетливостью военного. — Нельзя тратить их впустую. Марию они не спасут, а кому-то из нас еще могут помочь.

Крики оборвались. Девушка захрипела, беспомощно сжалась и задрожала, словно от холода, но по ее телу покатились крупные капли пота. Ее сильно лихорадило.

— Но надо же что-то делать! — запричитала незнакомая мне женщина пожилого возраста. Ее я раньше не видела, у озера с остальными ее точно не было.

— Я скажу, что нам нужно делать, — подал голос светловолосый парень в футболке «Скорпионз», который еще недавно собирался меня сжечь. Он стоял у дерева, сложив руки на груди, и мрачно наблюдал за происходящим со стороны. —

Бородатый мужчина бросил на парня негодующий взгляд.

— Перестань это повторять!

— Ну а что такого? Правду же говорю. Она ведь даже в сознание не приходит, бьется в агонии второй день подряд. На ее месте я бы хотел, чтобы мои мучения поскорее закончились.

— Но ты не на ее месте, — заметил Стэллер хмуро, — верно?

— Она все равно умрет, — озвучил парень очевидное. — Рано или поздно, это даже дураку понятно. Но до того как окончательно скопытится, она успеет своими воплями привлечь к нам всех зараженных с округи и приманить диких зверей. Еще вчера следовало ее заткнуть, но вы все настолько мягкотелые, что совсем…

Огромный кулак Бородача вписался в челюсть парня. Стэллер тут же кинулся их разнимать, и еще несколько мужчин поспешили ему на помощь. Женщины заохали, а бедняжка болезненно застонала. Я внимательно к ней присмотрелась, пытаясь понять, что с ней такое случилось. Никаких ранений или видимых увечий я не обнаружила. Ни капли крови на одежде или на коже. Мария не была ранена. Но вот ее правая нога… она вся потемнела от черных, набухших под кожей вен. Очень знакомая картина. Моя рука выглядела так же после укуса ядовитого «ночного катарха», как назвал его Деклан. Не знаю, что это за катарх такой и реален ли он, но девушка была отравлена тем же ядом, что недавно отравил меня.

— Эй ты! — кто-то грубо схватил меня за плечо, едва я предприняла попытку подойти к Марии ближе. — Далеко ли собралась, зараженная?

Я посмотрела на мужика, который меня схватил. Он был чем-то похож на бурого медведя, такой же огромный и заросший шерстью, то есть давно не видевшийся бритвенный станок и ножницы.

— Я незараженная, — отчеканила твердо, с досадой понимая, что эту фразу теперь придется повторять постоянно. — И я знаю, что происходит с Марией.

Наверное, знаю… Гарантий-то никаких нет.

— Ишь ты! — огрызнулся он. — Уже успела имена наши выучить. Быстро ты.

— Отпусти меня! — Я дернулась, однако безуспешно. — Я знаю, как ей помочь! Но действовать нужно незамедлительно.

Если яд отравляет ее кровь уже больше двух суток, то время идет буквально на минуты.

— Ну да, конечно. — Пальцы на моем плече сжались. — Так я тебе и поверил.

— Убери руки, Винс. — Рядом с нами возник Стэллер, и медвежья лапа мгновенно слетела с моего плеча. — Предупреждаю тебя первый и последний раз.

— А потом что? — усмехнулся Медведь. — Изобьешь меня, как Зака?

— Если будешь нарываться.

— Видишь? — Медведь обвиняюще ткнул в меня пальцем. — Она только появилась, а уже внесла разлад в нашу группу. Смотри, как бы потом…

Не дослушав, я проскочила мимо Медведя и склонилась над Марией. Мать Нэнси от меня отшатнулась и что-то испуганно заверещала, но ее я тоже проигнорировала. Меня интересовала лишь несчастная женщина, испытывающая те же мучения, что и я пару дней назад — ужасную боль, смятение и страх неизвестности. Ее вены были точь-в-точь как мои в самый пиковый момент отравления. Я изучила их досконально, чтобы не ошибиться и, чего доброго, не угробить бедолагу раньше времени.

— Ты что творишь? — зашипел мне на ухо Стэллер.

— Подожди секунду, — отмахнулась я.

— Ты всех нервируешь.

— Знаю, — прошептала в ответ. Все и правда загудели, что я точно заражена, раз собралась сожрать плоть умирающей.

— Прекрати сейчас же!

— Говорю же, дай мне всего одну секунду!

Я приподняла майку Марии, липкую от пота, чтобы увидеть, насколько сильно распространился яд.

— Элиза? — док взял меня за локоть. — Хватит.

Чернота в ее венах практически достигла сердца. Конец уже близок.

— Идем, — Стэллер потянул меня за собой.

— Подожди. Постой! — Я моментально развернулась к нему. — Ты видел где-нибудь здесь дерево с крупными овальными плодами такого ярко-алого насыщенного цвета, покрытые синими крапинками?

Наверное, Стэллер был готов услышать от меня что угодно, кроме внезапного вопроса о местной флоре.

— Что? — переспросил он, будто не расслышал, хотя свой вопрос я задала весьма громко и однозначно четко.

— Плоды, Стэллер! — пришлось мне повторить с напором. — Алые, с синими вкраплениями. На них еще жуки обычно сидят. Деревья сами невысокие. Метра три-четыре, не выше. Листья желтые. Кора голубоватая. Напряги память, это важно.

— Я такое видел, — заявил с ухмылкой фанат «Скорпионза». После заварушки у него из нижней губы сочилась кровь и под правым глазом набухал фингал, но вел он себя по-прежнему нахально. — Растет оно на той стороне озера. Где-то на берегу вроде.

Я на его заявление отреагировала скептично.

— Ты уверен? — спросила с плохо скрываемым подозрением.

Парень издевательски развел руками.

— Ну так сходи и проверь, — посоветовал он. — Может, сожрет тебя кто. И тогда у нас будет меньше поводов для беспокойства.

Принимать решение пришлось быстро. Я не видела айро на пути от своего дупла к озеру. Ни одного дерева не встретила. Стэллер тоже ничего об их местонахождении не знал. Оставалось либо поверить «скорпиону» на слово, либо дать Марии умереть. Второй вариант меня не устроил, поэтому я сорвалась с места.

Тяжелый вздох Стэллера раздался позади.

— Куда тебя понесло, Элиза? — устало спросил он и точно уже начал жалеть, что привел меня в лагерь на свою голову.

— Идем, — я поманила его за собой, — времени нет. По пути все расскажу.

* * *

«Скорпион» не соврал, что даже удивительно. Молодое айро действительно росло на противоположном берегу озера в тени бамбуковых деревьев. Плодов на нем было немного — всего несколько ярких фруктов висело на тоненьких ветках, оттягивая их вниз, зато усатых жуков сидело целое полчище. И они по-настоящему пугали — стрекотали и громко хлопали крыльями, таким образом показывая, что недовольны нашим появлением.

— Скажи, что ты шутишь! — взмолился Стэллер, поняв, о каком дереве я ему твердила всю дорогу.

— Нет, это как раз таки оно.

— Даже не вздумай с него что-то срывать.

— Уже срываю, — возразила спокойно. — Именно за этим мы сюда и пришли. Помнишь?

— С ума сошла? Видно же, что это дерево ядовито до самых кончиков корней.

Стэллер не поверил в мое чудесное исцеление от сока айро или поверил, но не до конца. А может, он вовсе счел, что я все выдумала… В общем, пришлось долго и упорно его убеждать, что айро не только съедобно, но и целебно. Убедить на словах не получилось, а время шло и шло не в пользу Марии, так что я решила сразу перейти к делу — сорвала плод и разбила его толстую кожуру. Стэллер попытался меня остановить от акта самоубийства, но я оказалась чуточку быстрее и успела выпить мутный сок

— Черт возьми, Элиза! — Стэллер схватился за голову. — Зачем ты это сделала?!

Следующие десять минут он с мрачным видом ждал моей мучительной кончины, но лучше бы он помогал собирать плоды, вот ей-богу. Росли они высоко, а я не то чтобы отличалась высоким ростом или длинными руками, поэтому пришлось изрядно попотеть и попрыгать вокруг дерева.

Когда стало понятно, что умирать в ближайшее время я не собираюсь, Стэллер немного расслабился, но продолжил поглядывать на меня в ожидании чего-то очень плохого. К счастью, плоды до лагеря он все же помог донести, сказав, что хуже от них Марии уже не станет, потому что хуже быть просто не может, и в крайнем случае ядовитые плоды помогут ей быстрее уйти в лучший мир.

К нашему приходу Марии поплохело еще больше. Она уже не кричала и даже не хрипела, вообще никак не реагировала на внешние раздражители, только изредка ее тело подрагивало, словно в конвульсиях, и кожа бледнела прямо на глазах.

Стэллер осмотрел девушку и вынес вердикт, что мучиться ей осталось недолго. Однако яд еще не успел добраться до сердца, поэтому я считала, что шанс на спасение у нее есть, минимальный, конечно, но все же есть, но так считала лишь я одна. В лагере стояла гробовая тишина. Никто даже особо возражать не стал, когда я сообщила, что собираюсь напоить Марию соком айро. Видимо, все посчитали так же, как и Стэллер — яд лишь облегчит неминуемый уход Марии, так что пускай эта «зараженная девка» делает что хочет. Только Медведь и еще двое незнакомцев выступили против и чуть не отколошматили меня за попытку отравления несчастной девушки. Благо на моей стороне был Стэллер и его здоровенные ручищи, которыми он преградил путь ко мне.

— Это безумие! — зарычал Медведь.

— Согласен. — Стэллер кивнул. — Все, что происходит с нами последний месяц — полное безумие.

— Неужели ты позволишь ей это сделать?!

Док неуверенно взглянул на меня, затем решительно на Медведя.

— Видимо, да, — ответил он бесстрастно.

— Почему?!

— Она продержалась в джунглях в одиночку и может знать то, чего не знаем мы.

И пока Стэллер разбирался с агрессорами, которые, в принципе, агрессорами не являлись, а просто переживали за Марию и испытывали полное недоверие к моей сомнительной персоне, я вскрыла первый плод и поднесла его к губам девушки, молясь, чтобы это сработало. Неожиданно к нам подошла пожилая женщина и положила голову Марии себе на колени, чтобы та не захлебнулась. Меня женщина не испугалась и даже скованно улыбнулась, без слов говоря, мол, делай, что считаешь нужным. Это слегка ободрило.

Вскоре из шести плодов айро остались только два. Часть сока Мария проглотила, часть просто разлилась, но в целом я решила, что этого должно быть достаточно. Либо поможет, либо нет.

— Теперь остается только ждать, — известила я, поднимаясь на ноги и оставляя жизнь Марии на волю судьбы.

Глава 7

Ожидание ужасней всего.

Мария не приходила в сознание, но и хуже ей тоже не становилось. Я не могла найти себе места. Во-первых, моего места в лагере попросту не было, а во-вторых, я боялась, что если Мария умрет, то некоторые из выживших обвинят в ее смерти не яд катарха, а меня и плоды айро, и тогда неизвестно, что вообще будет. Пришлось весь день ходить за Стэллером хвостом и вместе с ним патрулировать окрестности лагеря, чтобы избежать стычек с Медведем и другими особо подозрительными пассажирами.

Боги смилостивились надо мной только к вечеру. Мария открыла глаза и впервые за сутки заговорила. Ничего особенного она не сказала, лишь попросила воды хриплым шепотом, но это сразу дало всем понять, что ей стало намного лучше. Смерть отступила. Чернота в венах начала проходить. Плоды айро помогли. И косых взглядов в мою сторону резко поубавилось, зато появились новые взгляды — удивленные и заинтересованные. Меня смущали и те и другие, но я очень радовалась тому, что хотя бы никто больше не предлагает повесить меня на лиане. Даже Медведь убавил свой пыл.

В течение всего дня выжившие в лагере были заняты делом. Большинство пассажиров собирали хворост для костра, а хвороста нужно было много. Костер они поддерживали постоянно, особенно в ночное время, чтобы отпугивать диких животных и насекомых. Кто-то занимался оружием — затачивал толстые и прочные ветки, превращая их в смертоносные копья. Кто-то делал ловушки на мелких животных и расставлял их рядом с лагерем. Кто-то пытался ловить рыбу в озере, но то ли рыбы там не было, то ли их навыки рыбной ловли следовало прокачать получше. Стэллер и Бородач следили за безопасностью лагеря. Они реагировали на любые подозрительные звуки и шорохи. Мимо них мышь бы не проскочила, не то что шульга или зараженный. Женщины в основном кипятили воду из озера в небольших походных флягах и в уже слегка обгоревших консервных банках из-под собачьего корма. Учитывая количество людей в группе, маленькие размеры емкостей и адскую жажду, кипятить воду им приходилось практически безостановочно. Ни котелков, ни какой-либо другой жаропрочной посуды, как сказал Стэллер, они не смогли найти, благо хоть фляги попались и собачий корм в консервах, иначе им пришлось бы тяжко. Вода в озере хоть и чистая, но кишащая кучей неизвестных бактерий. Стэллер считал, что даже кипячение полностью не обеззараживает ее. Многие люди в лагере мучились от болей в животе и постоянной тошноты. Но, возможно, дело было не в воде, а в скудной еде и постоянном голодании.

С наступлением сумерек все пассажиры собрались в лагере возле костра, собираясь ужинать и спать. Я наконец-таки смогла всех нормально рассмотреть, впрочем, как и они меня. Всего семнадцать выживших, восемнадцать, включая меня. Пять женщин: Глэдис — бортпроводница нашего рейса, Зои — мать Нэнси, недавно разведенная и вынужденная переехать к своей сестре в небольшой городок Вэйл, расположенный неподалеку от Аспена, и шведка Аша, которая с трудом говорила на ломаном английском и почти ничего не понимала, но, по словам Стэллера, им точно удалось выяснить, что она летела в Аспен на отдых со своим мужем, но муж не выжил. Мария была значительно моложе остальных женщин, ей, как и мне, недавно исполнилось двадцать три года. Она летела в Портленд к своим родителям на Рождество, в Аспене у нее должна была состояться пересадка. Седоволосая старушка Ирен, которая, как и Аша, планировала провести в Аспене рождественские праздники, держалась чуть ли не лучше

Еще в группе были двое парней-подростков — Стив и Эмит. Они вели себя обособленно, явно находились в непроходящем стрессе и ничего о своей жизни не рассказывали, за исключением того, что их родителей утащили райгалы. Стэллер предположил, что им лет по шестнадцать и до полета они не были знакомы, но уточнить эту информацию не представлялось возможным. Парней старались не трогать и не донимать расспросами.

А вот Малыша Берти, наоборот, все донимали постоянно. Тучный двадцатилетний парень, получивший прозвище Малыш из-за своего плаксивого характера капризной школьницы, часто отлынивал от работы и приносил больше хлопот, чем пользы. На его фоне подростки выглядели ответственными трудягами.

Все остальные выжившие в лагере были взрослыми мужчинами, навскидку которым я дала от двадцати пяти и до сорока лет. Стэллер тянул лет на тридцать с небольшим, Скорпион на двадцать с хвостиком, Медведь вообще был похож на снежного человека, так что его возраст мне даже близко не удалось определить, но, наверное, ему тоже было где-то около сорока.

Также в число выживших попал Феликс Гатри — профессиональный лыжник и заядлый любитель лесных походов, благодаря которому все научились разводить костер без использования спичек и прочих привычных средств для розжига.

Я расположилась в небольшом отдалении ото всех, заняла место на земле под высокими деревьями рядом с Марией. Ночевать в непосредственной близости с теми, кто еще недавно хотел меня вздернуть, зажарить и расчленить, я точно не собиралась, да и в безопасности себя по-прежнему не чувствовала.

— Держи. — Стэллер подошел ко мне и протянул злаковый батончик с логотипом «ФлайАэро» на упаковке, небольшой кусок вяленого мяса не первой свежести и несколько мармеладок. Всем остальным пассажирам Бородач раздал то же самое и в равной мере. — Это немного, но хоть что-то.

При виде еды у меня в животе жалобно заурчало. Я сглотнула слюну и спросила:

— Это вся еда, что у вас есть?

— Вся, что осталась, — кивнул Стэллер.

Негусто.

— Долго на ней не протянуть, — сделала я пугающий вывод.

— Протянем, сколько сможем. Выбора нет.

— Да, верно.

Я с благодарностью приняла все, что Стэллер мне дал. Голод был зверским, так что даже просроченное мясо меня ничуть не смутило. На вкус оно оказалось даже приемлемым. Не самое худшее, что я ела. Муравейник определенно был в разы хуже.

— Надеюсь, ты любишь шоколадное печенье. — Стэллер опустился на землю рядом со мной. — Потому что скоро у нас останется только оно. Еда из самолета заканчивается слишком быстро.

Я аж мармеладкой подавилась. Так закашлялась, что привлекла к себе внимание всех выживших.

— Элиза? — забеспокоился Стэллер.

Я кое-как отдышалась.

— У меня аллергия на шоколад, — проговорила я сквозь смех, последовавший за кашлем.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— О нет! Лучше скажи, что шутишь.

— В последний раз, — просветила его, — когда меня угостили плиткой шоколада, а это было в четвертом классе, насколько я помню, меня экстренно увезли на скорой. Едва откачали. Ужасное было время.

Стэллер со вздохом покачал головой.

— Тогда будем уповать на то, что в том печенье нет настоящего шоколада.

— Угу. Но ты ведь знаешь, что нужно делать при отеке Квинке, верно? — спросила я на всякий случай, а то мало ли.

— В нашей-то ситуации? Вспомнить про Бога и усердно молиться.

Я поняла, что он шутит, и улыбнулась.

— Не хотела бы я услышать подобную фразу от своего лечащего врача.

— Хорошо, что я не твой врач, — съязвил Стэллер.

— И что отека у меня пока нет.

— Да уж.

Док прижался спиной к дереву.

— Нужно поскорее найти природный источник пищи, — поделился он со мной своими мыслями. — Хоть какой-нибудь. Вот только пробовать местные фрукты и ягоды никто не решается, а тех, кто по глупости решился, уже с нами нет. Рыбы в озере слишком умны, чтобы попасться, иногда мне кажется, что они намного умнее нас. А те животные, что мы встречали, не выглядели даже наполовину съедобными, впрочем, как и птицы.

Я закинула в рот последнюю мармеладку, прожевала, глядя на выживших у костра, затем без сомнений сказала:

— Ничего страшного. Мы что-нибудь придумаем.

А если не придумаем, то все умрем на фиг, так что придумать однозначно что-то нужно. Тут без вариантов. И лучше придумать поскорее, пока не пришла очередь шоколадных печений.

Стэллер устремил на меня вопросительный взгляд.

—МЫпридумаем? — придрался он к словам.

Я пожала плечами.

— Если хочешь, можем думать по отдельности. Мне все равно.

— Я не о том.

Да неважно.

— Как насчет плодов айро? — подкинула я первую идею. — Можно попробовать сварить кожуру. Сами плоды съедобны, значит, и их кожура тоже. Получится эдакий тропический супчик, аналог супа из картофельных очистков. Вдруг он окажется питательным.

Стэллер идею оценил, но мы оба понимали, что, во-первых, питательным такой суп вряд ли будет, во-вторых, плоды айро еще надо найти, ну а в-третьих, не факт, что кожура вообще разварится, уж слишком она жесткая.

Мы еще немного поговорили о местных фруктах и о голоде, который нас вскоре ждет. Стэллера интересовало, откуда взялось название «айро» и как я смогла понять, что оно съедобно. Пришлось выкручиваться и слегка фантазировать, но любая самая бредовая ложь звучала намного правдоподобнее истинного рассказа о повелителе Бескрайних земель. Врать не хотелось, но и выставлять себя безумной тоже желания не было, ведь ко мне только-только стали все привыкать. Зачем снова настраивать их против себя? Ясно же, что в мои вещие сны никто не поверит.

Еще Стэллер рассказал о том, что случилось с ними после нападения райгалов. Оказалось, что я многое пропустила.

— Когда на долину напали птицы, большинство пассажиров успели скрыться в лесу. Не все, конечно, уцелели, но где-то около двухсот человек точно. Несколько дней мы держались вместе, не уходили из долины и ждали спасателей. Во всяком случае, — он усмехнулся, — кто-то их точно ждал.

— Спасатели, как я понимаю, не прилетели? — не смогла удержаться от колкого вопроса, ведь он так и напрашивался.

— А ты весьма проницательна, — сыронизировал Стэллер.

— Знаю, спасибо, — ответила ему тоже с иронией.

— В общем, на четвертый день все, кто был заражен насекомыми, окончательно потеряли рассудок и напали на остальных. Началась лютая бойня, люди кинулись врассыпную и разделились. Многие не выжили.

Я представила описываемое и поежилась.

— Ужас…

— Еще какой, — подтвердил Стэллер. — Когда мы сбежали от зараженных, нас

— Почему?

— А сама как думаешь?

— Зараза продолжила распространяться? — предположила я. — И дикие звери встречались вам на каждом шагу?

— Еще не забывай про голод, жажду, болезни и сорокоградусную жару, которую не все в состоянии выдержать. Неподготовленным людям сложно выжить в диких условиях. Несколько человек из нашей группы были заражены и скрыли это — все закончилось плачевно. Еще трое просто исчезли из лагеря ночью. Мы их искали, но так и не нашли. У одной женщины не выдержало сердце. Двух других затянуло в трясину, и никто не смог им помочь. Были и те, кто отравился ядовитыми растениями. И те, кто пострадал от змей и хищников.

— Мне жаль. — Я поморщилась. — Вам многое пришлось пережить.

— Главное, что мы выжили, — отмахнулся Стэллер с поддельной невозмутимостью, — и, я думаю, мы не единственные такие. Другие пассажиры наверняка тоже объединились в группы после того, как сбежали из долины в панике. Если повезет, мы их еще встретим, но пока Мария больна, а все остальные истощены от голода, идти дальше нельзя. Какое-то время проведем здесь. — Он окинул взглядом лагерь. — Это хорошее место: есть постоянный доступ к воде, и на хищных зверей за всю неделю мы натыкались лишь дважды.

Здесь и впрямь место отличнейшее. Одно озеро чего только стоит.

— А что потом? — Я посмотрела на Стэллера. — Допустим, мы найдем еду или научимся ее как-то добывать, и Мария тоже поправится. Что будем делать дальше? Нельзя же здесь оставаться.

— Джунгли не бесконечны. — Стэллер повернулся ко мне, и я в очередной раз отметила, что у него крайне необычные глаза. Не просто темные, а по-настоящему черные. Радужка и зрачок были практически одного цвета, отчего его взгляд казался слегка демоническим, особенно в лунном свете. — За всеми этими деревьями должна быть цивилизация или что-то вроде нее. Нам просто нужно выбраться из леса к людям.

«Просто выбраться»… ну да.

— Сомневаюсь, что это будет просто, Стэллер, — озвучила я свое честное мнение. — Когда наш самолет падал, я смотрела в иллюминатор и видела только зеленые кроны деревьев. На десятки километров, может, даже на сотни. Никаких построек или других признаков жизни людей. Сплошь одни бесконечные деревья.

— Ты права, — согласился он. — Просто не будет, но мы все равно попробуем выбраться из этого заколдованного леса. Выбор у нас невелик.

Где-то через час выжившие начали устраиваться на ночлег. Кто-то расположился прямо на голой земле у костра, а кто-то сделал себе лежанку из сухих листьев. Я была не в состоянии искать высохшие листья в потемках, поэтому решила, что голая земля для меня вполне сойдет. Стэллер же вовсе спать не собирался. Он пожелал мне спокойной ночи без происшествий, а сам отправился патрулировать окрестности вместе с Медведем и еще двумя пассажирами. Бородач остался в лагере, крикнув Стэллеру, что сменит его через несколько часов, после чего развалился на земле и почти сразу захрапел.

Я сделала для себя очевидный вывод, что все пассажиры негласно выбрали Стэллера и Бородача главными в лагере. Только они знали, где лежат медикаменты и еда и сколько ее осталось. И именно они делили еду на всех, чтобы избежать хаоса, паники и никому не нужных драк за упаковку печенья или последний злаковый батончик.

Я была уверена, что не смогу заснуть этой ночью. Тем более что Скорпион тоже не спал. Он сидел возле костра, периодически подбрасывал в него хворост, чтобы пламя не угасало, и то и дело посматривал в мою сторону, посылая неоднозначные взгляды и ухмылки, которые меня сильно нервировали. Вскоре мы вообще остались единственными бодрствующими в лагере, и нервозность возросла до предела, но в конце концов усталость взяла надо мной верх, да и день выдался слишком напряженным, чтобы мучиться от бессонницы, поэтому я отвернулась от костра, чтобы не видеть ухмыляющейся физиономии Скорпиона, сжала в руке свое импровизированное оружие в виде острой палки, готовая пустить ее в дело, если придется, и буквально сразу отрубилась.

Правда, отрубилась я не до конца… Только закрыла глаза, как тут же их открыла и обнаружила себя лежащей на мягкой звериной шкуре и с удобной подушкой под головой, да еще и в походном шатре, за пределами которого шла бурная деятельность — слышался топот как минимум полдюжины человек, громкий гомон незнакомых голосов, ржание лошадей и рычание каких-то животных, возможно, собак, но на моей памяти ни одна собака так жутко и утробно не рычала, словно чудовище из фильма ужасов.

На этот раз я даже не удивилась столь резкой смене обстановки, ну то есть удивилась, но не очень сильно. Обошлась без изумленных вздохов и щипания себя за бедро. Однако сердце все же взволнованно забилось в груди, предвкушая встречу с тем, кто спас меня от неминуемой гибели и Марию заодно.

— Ты жива. — Глубокий голос Деклана заполнил весь шатер и снова вызвал у меня неконтролируемый поток мурашек по телу. Было в его голосе что-то особенное, что-то завораживающее. — Это хорошо.

Я привстала на локтях и устремила взгляд на повелителя. Мужчина стоял в центре купольного шатра, оперевшись руками на стол, где перед ним лежала огромная карта какой-то местности, и весьма удивленно смотрел на меня из-под густых бровей. Все такой же величественный и статный, невероятно притягательный внешне и одновременно с этим устрашающий своим ростом и внушительной мускулатурой древнегреческого воина. Сегодня он был полностью одет, что не могло не радовать. Вот только кожаный жилет у него все же оказался расстегнут, а под жилетом ничего не было, кроме безупречного торса и капелек пота на бронзовой коже, но это уже мелочи. Главное — штаны на месте.

— И ты стала выглядеть лучше... — Деклан изучил меня недоуменным взглядом с золотым блеском в глубине. — Я приятно удивлен. Ты больше не похожа на северную дикарку из Темных трущоб.

Я не стала иронизировать на эту тему, понимая, чем вызвана его реакция. Он впервые увидел меня без птичьего гнезда на голове из спутанных волос, в чистой одежде, а не в порванных лохмотьях, не перепачканную с ног до головы в грязи и земле, в соке от травы и бог знает в чем еще, без запекшейся крови на лице и без панической растерянности в глазах. В общем, небо и земля, так что его удивление мне было понятно.

— Я нашла остальных выживших пассажиров, — сообщила ему, присаживаясь на шкуры. — Они мне помогли.

Точнее, только Стэллер. Другие-то помогать особо не стремились, мягко говоря.

Деклан заинтересованно приподнял

— Значит, теперь ты со своими людьми? — сделал он правильный вывод.

— Я бы не назвала их своими, — внесла я небольшую ремарку, — но да. Теперь я не одна, по крайней мере.

— И сколько же вас всего? — спросил он, как мне показалось, с любопытством.

— Пока что восемнадцать.

— Пока что?

— Надеюсь, к утру нас не станет меньше, — пояснила я. — Одна женщина больна, но ей вроде уже лучше.

Повелитель отчего-то нахмурился. И взгляд его стал глубоко задумчивым.

— В этот раз выжило довольно много… — произнес он загадочную фразу. — Хм.

— В этот раз? — не поняла я.

— Да.

— А были и другие разы?

— Когда долина Смерти притягивала к себе существ из иных миров? — уточнил Деклан совершенно спокойно, будто речь шла о какой-то естественной мелочи вроде дождя в непогожий день. — Безусловно. Но раньше почти никто не выживал. За последнее тысячелетие лишь двое смогли уцелеть. Один был человек. Второй — нет. Человек прожил долгую жизнь на наших землях и многое успел рассказать о своем мире, но его уже давно не стало.

— Погоди-ка! — я мотнула головой, пытаясь осмыслить услышанное. — То есть ты хочешь сказать, что мы далеко не первые люди, которые потерпели крушение в мистических джунглях? Ну разумеется, — я опомнилась, — если верить в то, что ты существуешь не только в моем воображении и на твои слова действительно можно полагаться как на исторические факты.

Мужские губы изогнулись в снисходительной улыбке.

— А ты все еще не веришь в это, маленькая нэйра? — мягко поинтересовался повелитель, не сводя с меня блестящих змеиных глаз.

— Я не знаю, во что мне верить. Точнее, даже не так, — тут же исправилась. — Я боюсь поверить в то, что ты существуешь, а потом понять, что все это было лишь сном и обманом, и окончательно чокнуться.

У меня в голове не укладывается, что такой мужчина, как Деклан, может существовать в реальности. Одного взгляда на него мне хватает, чтобы вообще во всем усомниться. А если вспомнить про то, что он дракон, да еще какой-то повелитель, а я предназначенная ему судьбой, то поверить в это становится гораздо сложнее.

— В моем мире нет драконов, — объяснила я ему, — и ментальной связи во снах тоже, зато есть психически больные люди с такими же симптомами, как у меня сейчас. Это пугает.

Деклан склонил голову, принимая мой ответ.

— Тогда поверишь, когда придет время, — рассудил он. — Вот и все.

— Да я уже, наверное, верю. Просто иногда меня одолевают разумные сомнения, понимаешь?

— Нет. — Он снова мне улыбнулся, и снова снисходительно. — Для моего мира драконы и синъерция абсолютно нормальные явления. Не вижу поводов для сомнений.

— Все ясно, — подытожила я, закатывая глаза. — Ты не понимаешь меня. Я — тебя. Мы идеальная пара.

Но, кажется, Деклан так не считал. После моих слов об идеальной паре улыбка с его губ слетела мгновенно, и эти самые губы он сжал так сильно, что скулы на его прекрасном лице слегка побелели от напряжения.

— Ну или не совсем идеальная, — добавила я, помрачнев.

— Вернемся к разговору о долине, — решил он. Тон его похолодел.

— Ладно, — только и осталось ответить мне.

— Долина — это магическая аномалия, и она живет собственной жизнью. Когда долина Смерти пропадает в нашем мире, то она неизбежно появляется в других мирах и притягивает к себе все, что ей заблагорассудится. Особенно долине нравятся иномирные механизмы.

— Например, те, что есть в самолетах?

— Думаю, да.

Ничуть не странно… угу.

— Но нас сбил бешеный дракон, — напомнила ему, — а в долину мы упали уже после.

— Ты сама сказала, что в вашем мире драконы не водятся, — заметил Деклан. — Так что делай выводы. Дракон совершил нападение уже после того, как долина перенесла самолет из вашего мира в наш. Такое случается, нэйра. Нечасто, но случается. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить.

Да не о чем тут особо жалеть.

Я напрягла память, вспоминая детали полета. Перед нападением мы попали в сильную зону турбулентности. Нас трясло и шатало, свет в салоне постоянно мигал, но потом все внезапно наладилось. А уже через минуту после турбулентности я увидела дракона в иллюминаторе. Возможно, это связано.

— Все понятно, — резюмировала я, — кроме одного момента. Как нам теперь вернуться обратно?

— Обратно?

— Домой. В наш мир.

Я туда не стремлюсь, потому что мой позвоночник явно исцелило что-то в этом мире, но другие выжившие точно не планируют здесь оставаться. И, судя по разговорам, которые я случайно подслушала днем, некоторые верят, что они все еще на Земле и что спасатели их ищут. Особенно мать Нэнси в этом убеждена.

Деклан фыркнул.

— Ты не поняла меня до конца, нэйра. — Он покачал головой. — Долина — злобная магическая сущность, которая искажает время и пространство так, как ей заблагорассудится. Это не чудесный переход из одного мира в другой, а осмысленное природное явление со своим разумом, которое поглощает, то есть убивает, все живые и неживые иномирные материи, чтобы существовать. Обратной дороги для вас нет. С этим нужно смириться и жить дальше. То, что долина Смерти не прикончила вас сразу и решила отпустить, уже чудо. Только не плачь, — предостерег строго, — слезы все равно ничего не изменят.

Плакать? Пф-ф.

— Ну что ж. — Я вздохнула. — Примерно такой ответ я и ожидала услышать. Значит, остаемся жить в этом чудном и совершенно недружелюбном мире, пока кто-нибудь не слопает нас на завтрак.

Деклан удивился.

— Ты не выглядишь расстроенной.

Так и есть.

— Я не расстроена. Ну, может, только самую капельку. Другие вот сильно расстроятся. Они очень хотят вернуться домой.

Золотистые глаза повелителя прищурились.

— Почему ты не хочешь?

— В своем мире я попала в страшную автомобильную аварию и…

— Автомобильная? — не понял Деклан смысл незнакомого слова.

— Меня переехала огромная механическая штука на колесах, — перефразировала я так, чтоб ему стало яснее, — которую называют автомобилем, и расплющила по земле, как мясной блинчик.

Деклан кивнул, поняв смысл.

— Я лишилась возможности ходить и обрела ее снова, только попав в этот мир, поэтому возвращаться обратно я не планирую. Сердцем чувствую, что в моем мире та магия, которая поставила меня на ноги, работать не будет.

— Но долина Смерти не исцеляет увечий. Она на это не способна.

Да-да, я уж поняла, что она только калечить умеет!

— Скорее всего, меня исцелило озеро, — поделилась я своей догадкой.

— Озеро? — Деклан отчего-то усмехнулся, словно я какую-то ересь сморозила. — В долине? Ты уверена? Подумай-ка еще.

— Нет, за ее пределами. — Я возмущенно всплеснула руками. — Почему мне никто не верит?!

— Я не говорю,

Ладно, дам больше.

— После крушения меня нашло страшенное костяное чудовище в лесу, — рассказала я более подробно о случившемся, — и сбросило в воду с обрыва. Прямиком в озеро! После этого все мои травмы чудесным образом исцелились, даже те, что не могли исцелиться в принципе.

Деклан переменился в лице.

— Как оно выглядело? — спросил серьезно, начав хмуриться.

— Озеро?

— Твое чудовище.

— А… ну… Оно было большим, двухметровым и не особо разговорчивым. Состояло сплошь из костей, веток и мха. Еще по нему ползали змеи, — меня передернуло от воспоминаний, — и всякие жуткие насекомые.

— Неужели? — Деклан, кажется, сразу понял, о ком я говорю.

— Да. — Я немного напряглась от его реакции. Уж слишком озадаченным стало выражение его лица. — А в чем дело?

— Ты описываешь БагТайши, — сказал он с глубоким уважением к костяному монстру. — Хранителя диколесья.

— Ясно… И что это значит?

— То, что тебе неимоверно повезло. БагТайши является лишь к тем, кто по-настоящему этого достоин. Многие существа призывают его годами и приносят в дар все, что у них есть, но, как правило, напрасно.

— Зачем?

— Чтобы получить от БагТайши силы, разумеется. — Деклан вдруг с интересом воззрился на меня. — После встречи с ним с тобой не происходило ничего странного?

— Странного?! — Я чуть не рассмеялась от столь абсурдного вопроса. — Вроде полного исцеления, да? — переспросила с широкой улыбкой. — Нападения птеродактилей? Знакомства с повелителем Бескрайних земель во сне? Жизни в мистических джунглях? И тому подобного?

Деклан тоже улыбнулся, поняв, что для меня последние дни являлись странными от и до и выделить что-то одно из череды сумасшедших событий было попросту невозможно. Не знаю, о чем именно он спрашивал, но больше никаких уточняющих вопросов не последовало. И тема о БагТайши была закрыта.

— Я хочу тебе кое-что показать. — Деклан кивком указал на стол. — Подойди ко мне.

Я поднялась со шкур, манящих своей мягкостью, и направилась к мужчине, который полностью оправдывал статус «повелителя». Всегда прямая осанка, величественно поднятый подбородок, цепкий взгляд и устрашающий вид. Одно в моей голове никак не укладывалось. Если он действительно существует, а, по всей видимости, так и есть, то почему его истинная пара — это я? И что вообще означает «истинная пара»? И как она определяется? И если мы встретимся, то что будет дальше? И почему он называет себя драконом, хотя я вижу перед собой человека? Так много вопросов. Слишком много. Когда я начинаю о них думать, то голова сразу пухнет, и ощущение нереальности снова накрывает трехметровой волной, заставляя сомневаться во всем происходящем.

— Что это? — я приблизилась к Деклану и взглянула на расстеленную на столе карту с кучей всяких отметок. На жар, исходящий от мужского тела, старалась не обращать внимания. А жар был просто неистовым, будто рядом со мной полыхал открытый огонь.

— Примерная карта диких земель. Естественно, неточная, учитывая специфику леса и его постоянное перемещение.

Деклан неожиданно взял мою ладонь и положил ее в центр карты, накрыв своей широкой ладонью. В одно мгновение мы оказались так близко друг к другу и так тесно, что сперва я испытала шок от яростного жара, охватившего теперь и мое тело тоже, а затем ощутила себя в полной и абсолютной безопасности. И это было слишком необычное чувство, сбивающее с толку на корню. Никогда прежде его не испытывала. Даже и не думала, что нечто подобное можно испытать.

— Это долина Смерти, — пояснил Деклан, не замечая моего замешательства. — Обычно она располагается именно здесь, в центральной части диколесья. В тот день, когда ваш самолет разбился, долина была на своем месте, а это значит, вы угодили в самый центр диких земель.

— С чем нас и поздравляю… — пробормотала я.

Его обнаженный торс, прикасающийся к моей полуобнаженной спине, мешал нормально думать.

— Здесь, — Деклан сместил мою руку вниз, в ту зону, где были нарисованы птицы, — гнездятся райгалы.

— Сюда меня притащили после крушения?

— Не совсем.

Деклан махнул свободной рукой, и карта ожила — деревья начали двигаться, изменять свое местоположение, птицы замахали крыльями и полетели в противоположную сторону карты. У меня челюсть отвисла от изумления. Я словно смотрела на компьютерную графику, а не на простую бумагу. Но, с другой стороны, если вспомнить, что это сон, то ничего удивительного нет.

— Райгалы принесли тебя сюда, — Деклан указал на самый восточный край карты, — потому что в тот день их гнезда находились примерно здесь.

— Так далеко от долины?

— Да.

— Понятно…

— Мы точно знаем, что ты была там же, где и райгалы. — Деклан отпустил мою руку и выпрямился, забрав с собой ощущение безопасности. — Но куда пошла потом — неизвестно. В каком направлении — неизвестно. Как сильно изменился лес — тоже неизвестно. Вчера он выглядел примерно так.

Карта снова изменилась под влиянием Деклана. Долина оказалась в западной части, райгалы в северной, деревья с зеленой листвой были повсюду, а с желтой только в двух местах.

— Сегодня же, — Деклан снова провел рукой над картой, — лес выглядит иначе.

Долина переместилась обратно в центр, гнезда райгалов затерялись в недрах джунглей, деревьев с желтой листвой стало значительно больше, чем с зеленой, появились обозначения гор там, где их прежде не было. И мне осталось лишь удрученно вздохнуть, глядя на все это.

— Если в данный момент ты находишься где-то в этой зоне, — Деклан обвел пальцем южную часть карты, — то завтра эта зона может переместиться куда угодно, стать невидимой или вовсе навсегда исчезнуть.

Я с опаской на него покосилась.

— Вместе с нами, что ли?

Он кивнул.

— Да.

Ну отличные новости! Просто замечательные.

— И что же с нами случится, — уточнила я осторожно, — если она исчезнет?

Деклан заглянул в мои глаза.

— Ты уверена, что хочешь услышать честный ответ?

— Нет, но ты все равно скажи.

— Ничего хорошего, как ты понимаешь, не случится. Однако ваша смерть будет безболезненной и мгновенной. Скорее всего, вы даже не успеете ничего понять.

Я втянула носом воздух и резко выдохнула, после чего отбросила мысли о смерти и честно заявила, глядя на повелителя тех самых Бескрайних земель, что пытаются меня похоронить уже не первый день:

— Прости, конечно, но теперь я надеюсь, что ты просто сон.

Мужчина усмехнулся.

— Не переживай, нэйра. — Он покровительственно положил руку на мое плечо. — Я уже у границ диких земель. Совсем рядом. Мои воины будут искать тебя днем и ночью. Наездники будут искать тебя днем и ночью. Я буду искать тебя, пока не найду. Тебе лишь нужно продержаться еще несколько дней.

Деклан подтвердил:

— Возможно, месяцев. Дикие земли слишком непредсказуемы и буквально бескрайни, чтобы строить точные прогнозы.

— А если я разведу сигнальный костер? — вдруг пришла ко мне гениальная идея. — Дым будет возвышаться над деревьями, и заметить ты его сможешь даже издалека.

Деклан изогнул брови и весьма иронично на меня посмотрел. Такое чувство, что идея о сигнальном костре показалась ему невероятно бредовой, а вовсе не гениальной.

— Что не так? — насупилась я.

— Лесная магия, — ответил он просто, а когда я вытаращила глаза, показывая, что не понимаю его ответа, вздохнул и детально объяснил: — Магия диколесья устроена таким образом, что я не смогу увидеть дым от костра или же почувствовать запах горящих листьев, пока не окажусь в той же зоне, где костер был разведен. Другими словами, не трать ресурсы, это бессмысленно.

Я подумала над его словами, а затем озвучила новую идею:

— А если я устрою пожар?

— Хочешь спалить диколесье?

— Вообще-то нет, но лесной пожар начнет быстро распространяться, перемещаясь из зоны в зону, и тогда шансов его заметить у тебя станет значительно больше.

Улыбка тронула мужские губы.

— Не буду спрашивать, как ты планируешь выжить в пожаре, видать, научишься летать, и просто скажу, что диколесье уничтожит тебя, если ты ему навредишь. Развести костер ради выживания — одно дело, а поджечь деревья и убить все живое в округе — намеренно или случайно — совсем другое. Лес тебе этого не простит, и все вы погибнете в мучительной агонии.

— Какая прелесть…

В общем, лес проклят. Нас определенно никто и никогда не найдет. Нужно начать привыкать к мысли, что придется жить в этом бешено меняющемся лесу до конца дней своих, которые вряд ли продлятся очень долго.

— Я сделаю все, чтобы найти тебя, — заверил Деклан, словно мысли мои прочитал. Я даже с подозрением на него покосилась. — Моя нэйра должна быть со мной.

— Потому что так принято в вашем мире?

Иначе я понятия не имею, зачем ему нужна, ведь он даже имя мое не захотел узнать, что немного обидно. Но если он и правда из кожи вон лезет, чтобы спасти меня, то пусть называет как хочет, хоть нэйрой, хоть северной дикаркой, главное, чтоб спас в итоге, и не только меня, но и всех остальных тоже.

— Это лишь одна из причин и не основная. На самом деле все намного сложнее. Истинные пары не просто так становятся истинными… — Деклан оборвал себя. — Но об этом я расскажу тебе уже после того, как найду.

Если.

Если найдешь.

Если существуешь.

И если я выживу.

Кстати, о выживании… Хорошо, что вспомнила!

— Есть одна проблема, — обратилась я к Деклану, надеясь, что он еще не устал мне помогать. — И без твоей помощи она вряд ли разрешится успешно.

Как выяснилось, не устал.

— Какая проблема на этот раз? — спросил он участливо.

У меня аж на душе стало тепло от его благосклонности. А ведь все могло быть иначе — никакой благосклонности с его стороны, только раздражение и чистая ненависть. Я же для него, по сути, незнакомая женщина без рода и статуса, да еще и из другого мира, которая напрочь спутала все его планы на жизнь и к тому же разлучила с любимой невестой, потому что, к несчастью, оказалась нежеланной нэйрой, от которой невозможно отказаться. Жуть. Даже жалко его.

— У нас заканчивается еда. — Я поморщилась, вспомнив о шоколадных печеньях и своей ужасной аллергии на них. — Совсем скоро вообще нечего будет есть.

Благо хоть о воде теперь беспокоиться не нужно. Если, конечно, завтра утром озеро не решит переместиться за тысячу километров от нас. Боже, надеюсь, что нет.

Деклан непонимающе на меня посмотрел.

— Ты же сказала, что нашла своих людей.

— Нашла, да.

— И? — Он развел руками, не улавливая суть проблемы. — Среди них нет мужчин?

А это здесь при чем?

— Есть. — Я растерянно кивнула. — Вообще-то там почти одни мужчины.

— И в чем тогда проблема? — Недоумение Деклана возросло. — Они не умеют охотиться?

— Боюсь, что нет.

Его глаза расширились.

— Как это получилось?

— Да просто мы…

— Они калеки? — предположил Деклан с настоящей толикой сострадания.

О, ясно, разница в менталитетах подъехала. Должно быть, в его мире даже малые дети умеют убивать мамонтов и готовить райгалов на вертеле из подручных средств.

— Да нет же! — Я поспешила его переубедить. — Все с мужчинами в порядке. Они здоровы и сильны. Просто в нашем мире нет необходимости учиться охоте. Мы городские люди и диких зверей видели только в заповедниках и зоопарках, и то через прочную решетку на расстоянии в несколько метров. Любую еду можно было купить или заказать по телефону в пару кликов, — я запнулась, — хотя вряд ли ты знаешь, что такое телефон… Да и про зоопарки вряд ли слышал… В общем, я искренне сомневаюсь, что мы сумеем поймать хоть какую-то живность, при этом сильно не пострадав от этой самой живности. Рыба и та у нас не ловится. Зато вокруг полно всевозможных фруктов и ягод, которыми можно прокормить целую армию, но непонятно, какие из них съедобны, а какие нет. Я думала, ты сможешь с этим помочь.

Деклан склонил голову набок, размышляя над моими словами.

— Ваш мир очень странный, — наконец произнес он насмешливо.

Кто бы говорил!

— То же самое я могу сказать и о твоем мире, знаешь ли.

Он с улыбкой кивнул, соглашаясь, затем сказал:

— В диколесье мало съедобных фруктов, но я покажу тебе те, что можно есть.

— Покажешь?

— Закрой глаза.

Как только я их закрыла, мужские ладони скользнули по моим щекам и остановились в районе висков. В голове тут же возникло невероятно четкое изображение высокого дерева с шипастым стволом. Кажется, я уже видела такое неподалеку от лагеря.

— Это люцерия, — поведал Деклан. — Ее плоды горькие, но довольно питательные. Однако достать их будет не так просто.

— Да уж, — вырвалось у меня, — всю задницу себе раздерешь, пока будешь за ними лезть.

Тихий смешок от Деклана и новое изображение — пестрый кустарник с розовыми листьями.

— Спелые ягоды сарсари очень сладкие, но употреблять их в пищу нужно с осторожностью. В большом количестве они вызывают разнообразные галлюцинации и привязанность.

— Галлюциногенные ягодки... м-м. Вряд ли я буду их есть.

— Иногда выбирать не приходится, — заметил Деклан. — Сарсари съедобны и вполне пригодны для еды. Просто не перебарщивай с ними.

— Ладно-ладно, я поняла. Давай дальше.

Перед глазами появилась темно-зеленая ботва, торчащая из земли, очень похожая на морковку.

— Корни иврола

Я нахмурилась.

— Что значит «попытаются сбежать»?

А то я не совсем поняла.

— То и значит, — произнес Деклан как само собой разумеющееся. — Они хитрые.

— Корни хитрые? — переспросила я в смятении.

— Да, и весьма быстрые.

— Ясно. — Я начала посмеиваться. — Хитрые корни я еще не ела. Вот весело-то будет.

— Главное, не дай им съесть себя, — предостерег Деклан на полном серьезе.

Стоп!

Что?

— Ты так шутишь? — Просто по его интонации на шутку почему-то не похоже.

— Нет. Я же сказал, что в сыром виде корни иврола агрессивны. Если вцепятся тебе в лицо, то отодрать их будет крайне сложно.

У меня от его слов случился настоящий ступор. Только секунд через сорок я смогла собраться с мыслями и спросить:

— У них есть зубы или… что-то вроде того?

— Ну конечно есть. — Деклан моим шоковым состоянием не проникся и ответил честно: — Как и у большинства корнеплодных овощей.

Ну все, капец.

— Пожалуй, — решила я, спасовав, — ивролы я тоже есть не буду.

— Напрасно, они вкусные. Просто держи их крепче за ботву и сразу бросай в кипяток.

Я открыла глаза и встретилась своим недоумевающим взглядом со спокойным взглядом Деклана.

— Ты ведь даже не осознаешь, насколько дико все это звучит, да? — поинтересовалась у него.

— В твоем мире овощи не пытаются сбежать, почувствовав угрозу, верно?

— Еще как верно! — я активно закивала. — В моем мире овощи — это просто овощи, они неподвижно лежат на столе и мирно ждут, когда их съедят.

— Правда?

— Да!

Деклан недоверчиво сощурился.

— Это слишком нетипичное поведение для овощей. С трудом в такое верится, если быть откровенным.

— Да неужели?!

Я не смогла сдержаться и рассмеялась от его слов. Деклан с ухмылкой понаблюдал за моим приступом смеха, а когда я немного успокоилась, предложил показать менее хищные фрукты, на что я с благодарностью согласилась. После чего последовал еще десяток изображений плодоносящих деревьев и кустов, несколько (живых, но не кусачих!) овощей и всякая пригодная для пищи зелень. Еще он показал кораедов — жирных белых гусениц, которые обитают под корой замшелых пней. Выглядели они мерзко и неаппетитно, и вообще фу, но, по словам Деклана, являлись лучшим источником энергии, которым глупо пренебрегать.

Я начала просыпаться на моменте, когда мы дошли до обсуждения посуды. Для меня было дико узнать, что у овощей есть инстинкт самосохранения, а для Деклана, что мы не умеем изготавливать элементарную посуду из коры и рыболовную сеть из лиан. Он так сильно этому поразился, что меня снова пробило на смех.

В этот раз даже не хотелось просыпаться. Деклан рассказывал невероятные вещи, удивительные. Про бегающие овощи и поющие в ночи ягоды, про огненных цикад, которые оставляют ожоги, и про тех самых опасных насекомых, что водятся в долине Смерти и выглядят как розовые черви. Их называют «авальдо гиврас», или просто ментальные паразиты, как выразился Деклан. Они проникают в организмы живых существ, чтобы размножаться, при этом поведение носителя неизбежно меняется — сперва он становится агрессивным, а затем впадает в неконтролируемое безумие. Подселение паразита происходит за неуловимые секунды, поэтому важно избегать любого физического контакта с уже зараженными людьми всеми возможными способами.

Я слушала Деклана с неподдельным интересом. Его голос завораживал, его размеренная манера речи очаровывала, а его знания о диколесье ужасали и восхищали. Появилось желание задержаться в мире грез чуточку дольше.

Но наступило утро, и реальный мир дал о себе знать.

Глава 8

Когда я проснулась, сквозь кроны деревьев уже вовсю пробивались яркие лучи обжигающего утреннего солнца. Другие выжившие не спали и, кажется, не спали довольно давно. В лагере кипела жизнь. Я стала самой поздней пташкой этого дня.

— Доброе утро, соня! — Мужское квадратное лицо с густой бородой нависло надо мной, едва я открыла глаза. К счастью, лицо выглядело дружелюбным, хоть и немного хмурым. — Долго же ты спишь.

Я потерла заспанные глаза, чтобы быстрее прийти в себя. Бородача узнала сразу, уж очень у него была запоминающаяся внешность. А вот его албанское имя, напротив, запоминалось не слишком хорошо — Джихаметер или Джоханетр. По этой причине все в лагере звали его просто Хант.

— Не знала, что нужно вставать на заре, — пробормотала я хрипло, поднимая свое затекшее тело с жесткой земли. Все кости в теле затрещали, тонко намекая, что им не нравится спать где попало уже который день подряд.

Хант беззлобно усмехнулся и протянул мне руку помощи, от которой я не стала отказываться. Он был ужасно похож на мясника. Большой, угловатый мужик в грязной одежде, но мощный и коренастый. Такой и свинью зарубит одним махом, и сотню килограмм поднимет без проблем на свои плечи. Ему не хватало только фартука и окровавленного топора в придачу для полного образа. Вот тогда бы все лесные монстры от нас в страхе разбежались, боясь быть пойманными и пошинкованными в мясной супец.

— Даже и не думал, что кто-то здесь способен так крепко спать. — Здоровяк помог мне встать на ноги, при этом успев хорошенько облапать за талию. Надеюсь, что случайно. — Все от любого шороха подскакивают, а ты дрыхнешь допоздна. В чем твой секрет?

Я пожала плечами.

— В принятии ситуации, — ляпнула первое, что сгенерировал мой сонный мозг, чтобы скрыть правду.

Дело-то явно в синъерции, из которой не так просто вырваться, в отличие от того же обычного сна. Она затягивает и не отпускает до самого последнего. И что плохо, после нее не чувствуешь себя выспавшейся, будто и не спала вовсе.

— Значит, — Хант аж присвистнул, — ты смирилась с тем, что мы застряли в зеленом аду?

Зеленый ад? Как символично.

— Нет, — я наигранно махнула рукой, — просто я предпочитаю относиться к происходящему как к незапланированному походу в лес.

— На пикничок?

— Вроде того.

— Знаешь что? — Он одарил меня заинтересованным взглядом. — Стэллер был прав.

— В чем именно? — Я напряглась.

— Ты странная, но неопасная.

— Ну-у, спасибо… Наверное.

— Ага. — Мужчина облизнул свою нижнюю губу, слишком надолго задержав взгляд на моем обнаженном пупке. Так и захотелось прикрыть живот руками. — Все успешно пережили эту ночь, — сообщил он. — Мария чувствует себя лучше, остальные тоже в порядке. На зараженную ты не тянешь. — Легкий смешок. — Уж слишком сладко сопишь во сне, будто котеночек.

Я поежилась от его неоднозначного взгляда, и слов, и интонации. И вообще,

— Рада это слышать.

— Не сомневаюсь. Вот твой завтрак. — Хант протянул мне уже знакомый злаковый батончик, но, как только я попыталась его взять, отдернул руку назад и сказал: — Его еще надо заслужить. Все в лагере вносят свою лепту в наше выживание. Тунеядцев тут нет и не будет, иначе быстренько все передохнем. Ты можешь кипятить воду с остальными женщинами или собирать топливо для костра, если есть на это силы. Он должен гореть всю ночь, поэтому топлива нужно много. Что выбираешь?

Щедрый выбор.

— Не то и не другое, спасибо, — деликатно я отказалась от предложенной работы.

— Здесь тебе не курорт, принцесса.

— Я это знаю, поэтому планирую заняться кое-чем полезным. Таскать воду и ветки смогут без меня.

Мужчина состроил насмешливую гримасу.

— А что же без тебя не смогут, зайка? — спросил он с ухмылкой. Весьма раздражающей, кстати.

— Найти съедобные фрукты, как я полагаю. В поисках еды вы не особо преуспели.

— Тебе разве не сказали, что все, кто пробовал местные деликатесы, растущие на деревьях, погибли?

— Стэллер рассказал мне про Джоша и ядовитые ягоды.

— Только про Джоша? — хохотнул Хант. — Кроме него, была еще Кларисса, Митчелл, Спенсер, Рикко, толстый Стив, Хаген и тот парень в желтой кепке, не помню уже его имя. Они все что-то попробовали в этом лесу. Ягоды, или орехи, или фрукты. И знаешь что? Теперь они все мертвы.

— А я попробовала плоды айро и до сих пор жива. Та-дам! — Я торжественно развела руками. — Думаю, у меня получится лучше, чем у них.

— Они наверняка думали точно так же. — Бородач отдал мне батончик со словами: — Держи, а то нехорошо будет умирать на голодный желудок.

Я мрачно фыркнула, но батончик все же взяла.

— Ты слишком молода и красива, — заявил он, — чтобы рисковать собой. Не лишай нас своего общества. Женщин, как ты видишь, здесь немного. Иди лучше помоги другим с костром. И без сопровождения из лагеря не уходи.

— Насколько помню, — вырвалось у меня язвительное, — еще вчера моему обществу здесь не были рады.

— Ну так это было вчера. Ты что! — Хант шмыгнул носом. — Теперь-то ясно, что ты не заражена. Целая ночь прошла, а мы все живы и здоровы, и глотки наши не перегрызены. Добро пожаловать в семью, как говорится. Теперь ты одна из нас.

— Что ж. — Я с наигранной благодарностью склонила голову. — Спасибо за любезный прием. Я его еще не скоро забуду.

После разговора с Хантом я отправилась к озеру. Искупалась прямо в одежде, только кроссовки сняла. Почистила зубы и переплела растрепавшуюся косу. Как ни странно, но настроение у меня было приподнятым. Мыслями я постоянно возвращалась к Деклану и нашему ночному разговору. Душу заполняла обнадеживающая уверенность, что от голода теперь никто не умрет. Даже если в округе не окажется никаких съедобных растений, кроме иврола, то не беда… побегаю за бешеной морковью, чего уж там. Далеко от моего голодного желудка она все равно не убежит.

Я сделала жадный глоток утреннего воздуха, вдохнула насыщенный аромат сладких иномирных цветов и улыбнулась, решив, что все идет вполне неплохо. Жизнь постепенно налаживается… в определенном безумном смысле, конечно же, но однозначно налаживается. Я нашла выживших, и они меня даже приняли, в лагере более-менее безопасно — кто-то всегда стоит на страже, есть вода и даже костер, на котором ее можно вскипятить. А скоро появится еда, и все станет еще лучше. Ноги по-прежнему ходят, а если надо, и бегают тоже, и крыша моя вроде еще не съехала, а если и съехала, то скатертью ей дорога, ведь сумасшедшим людям живется намного проще. И где-то там (я надеюсь) есть необыкновенный мужчина с отблеском золота в глазах, который ищет меня в эту самую минуту.

* * *

Я провела в поисках съедобной растительности добрую половину дня. От лагеря далеко не отходила, но все же за его пределы выбиралась. Периодически сталкивалась с другими выжившими, собирающими хворост или расставляющими силки на мелких зверей, которые никогда в них не попадутся, ибо звери здесь умнее большинства людей, так что потеряться я не боялась. В случае опасности достаточно будет крикнуть, и кто-нибудь обязательно услышит. Медведь, например. Он постоянно крутился рядом со мной, делая вид, что охраняет лагерь. Его огромное копье с заточенным камнем на конце меня, конечно, тревожило, но сегодня оно смотрело исключительно острием в землю, а не в мою спину. Да и сам Медведь вел себя абсолютно не враждебно, даже помог мне вытащить ногу из глубокой норы, в которую я провалилась. Впрочем, все остальные выжившие тоже растеряли свой пыл. Видимо, прошедшая ночь действительно поменяла их отношение ко мне.

В основном мне встречались ядовитые ягоды и всевозможные грибы, причем иногда грибы превосходили меня в размерах, а под их шляпками сидели гигантские синие муравьи с такими клешнями на мордах, что аж мурашки появлялись каждый раз, когда я на них смотрела. И главное, они тоже на меня смотрели! Не нападали, но их черные глазенки постоянно были обращены в мою сторону. Бр-р.

Удача улыбнулась мне, когда я забрела в темную часть джунглей, куда солнце практически не проникало. Там я нашла заросли плодоносящих кустарников. Целое море увешанных ягодами кустов! Деклан назвал их «услада орков», а когда я начала смеяться, то озадаченно спросил, что смешного он сказал. Оказалось, что орки в этом мире столь же реальны, как и драконы. А ягоды так называются, потому что для орков они как валерьянка для котов, в общем, похлеще наркотика, но для людей абсолютно безобидны.

Я набрала небольшую горстку желтых ягод и долго на них смотрела, не решаясь съесть. Пахли они как спелая слива, а выглядели как то, что даже в руки брать опасно. Но с айро была похожая ситуация, так что внешний вид ничего не значит. В этих джунглях вообще все, что выглядит максимально несъедобным, в итоге оказывается вполне съедобным, и наоборот, все то, что кажется пригодным для пищи, на деле представляет смертельную угрозу.

Когда я устала пялиться на ягоды и терзать себя мыслями о невозможном существовании Деклана, то раздраженно пробормотала:

— Боже мой, да съешь ты их уже…

И закинула все ягоды в рот, быстро их разжевала и поспешно проглотила, не давая себе времени передумать и выплюнуть их на землю. Язык тут же начало вязать, и губы стали пугающе неметь, даже в горле запершило. Я замерла в ожидании худшего, но

После «услады орков» удача поперла мне навстречу. Я отыскала каштановые деревья с очень вкусными плодами. На каштаны они были похожи только внешне, а вкусом больше напоминали ванильное мороженое. Сладость от них разливалась по горлу, словно жидкий мед. Настоящее наслаждение. Потом я нашла ивролы. Те самые! Вырывать их из земли я не решилась. Лишь из чистого любопытства потрогала их темную ботву кончиками пальцев, так эти бешеные овощи тут же начали зарываться в землю со скоростью реактивных кротов, при этом издавая недовольные хрюкающие звуки из-под земли. В общем, ивролы я обошла стороной и вышла к еще одним зарослям «услады». Потом прошла немного вперед и обнаружила колючие деревья с черными плодами у самых верхушек — люцерии. По словам Деклана, они являлись одними из наиболее питательных и полезных фруктов диколесья. Одна проблема — достать их крайне тяжело. Плоды всегда растут высоко, а стволы деревьев без веток и сплошь в шипах и острых колючках.

Я осмотрела люцерии, оценила свои силы и решила, что смогу достать плоды. То дерево, по которому я спускалась из гнезда райгала, было намного выше и куда опасней. А раз я справилась даже с тем гигантом, то и с этими не такими уж и большими деревцами точно смогу совладать.

Стэллер нашел меня в процессе покорения вершин, то есть пришел, когда я была на полпути к желанным фруктам — где-то на середине шипастого дерева, которое так и норовило кольнуть меня побольнее. И кололо! Еще как кололо. Живого места на руках из-за него не осталось.

— Ты ушла слишком далеко от лагеря, Элиза! — крикнул Стэллер, чем застал меня врасплох. Я была вовсю сосредоточена на деле и никого не ждала, поэтому чуть не сорвалась на землю от неожиданности.

— Черт возьми! — Я обхватила ствол руками и осуждающе глянула вниз. — Не надо ко мне так подкрадываться!

Я ни шагов не слышала, ни шуршания травы. Серьезно, что ли, крался?

Стэллер остановился под деревом и поднял голову, чтобы увидеть меня. Хотя вряд ли он увидел что-то, кроме моей задницы… да уж. Такая себе у меня была поза.

— Ты далеко от лагеря, Элиза, — повторил он настойчиво. — Здесь небезопасно. Возвращайся.

— Вернусь, когда соберу вон те плоды.

— Зря стараешься, их же все равно никто есть не будет. Ты ведь это понимаешь?

— Я буду, — заявила насмешливо. — На глазах у всех. И после того как все убедятся, что они съедобны, а я жива и невредима, то проблема с едой решится.

Как по мне, план просто отличнейший.

Стэллер бегло осмотрел люцерии и нахмурился.

— С чего ты взяла, что они съедобны? Это дерево выглядит как одно из орудий пыток сатаны.

Я улыбнулась.

— Интуиция мне подсказывает.

— Интуиция, да?

— Она самая.

— А мне интуиция подсказывает, — съязвил док беззлобно, — что ты свернешь себе шею, если продолжишь лазить по таким деревьям, или занесешь в кровь инфекцию, поранившись о колючки.

— Никто, кроме меня, лазить по ним не захочет.

— Неудивительно.

— С плодами айро интуиция меня не подвела, — напомнила я ему, — и с другими фруктами не подведет, — заверила убедительно. — Просто доверься мне, ладно? Нам ведь нужна еда.

Стэллер в ответ лишь прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Послушай, Элиза. — Он снова посмотрел на меня. — Я не знаю, как ты догадалась, что айро безопасны, и понятия не имею, как ты выживала в одиночку все это время. Возможно, у тебя правда есть сверхъестественная интуиция, которая, дай бог, всем нам поможет, но с моей стороны будет просто бесчеловечно не попытаться отговорить тебя от идеи рисковать собой ради крошечного шанса — найти что-то пригодное для пищи.

Я с удивлением прищурилась.

— Ты волнуешься за меня?

Отвечать он не стал, лишь мотнул головой в неоднозначном жесте и произнес следующее:

— У нас еще остались небольшие запасы еды и время, чтобы придумать, что делать дальше, никем не рискуя, в том числе тобой.

Волнуется, значит…

Меня охватило странное чувство. Приятное. За меня редко кто беспокоился в жизни, тем более малознакомые люди. Быть может, неприятности и впрямь сближают.

— Не переживай, Стэллер. — Я поставила правую ногу на выпирающий из ствола шип и продолжила подъем. — Я осознаю все риски.

— Элиза… — он снова вздохнул.

— И не передумаю, что бы ты мне ни сказал, поэтому либо помоги, либо не мешай.

— Ты не обязана это делать.

— Я знаю.

Стэллер поджал губы. Он не ушел, остался стоять и следить за мной, но переубеждать больше не стал. Думаю, в душе он надеялся на мою интуицию так же сильно, как я надеялась на Деклана.

— Ты всегда была такой? — мрачно поинтересовался он, когда я почти достигла верхушки дерева.

— Безрассудной?

— Я хотел сказать упрямой и целеустремленной, но, вообще-то, да, — он хмыкнул, — на безрассудную ты похожа больше.

Я задумалась.

— Насколько себя помню.

По крайней мере, до аварии.

Я добралась до фруктов и посшибала их все вниз. Стэллер поймал черные плоды размером с крупные дыньки, изучил их и так сморщился, будто это ему предстояло их попробовать, а не мне.

До лагеря мы шли в напряженном молчании. И более напряженным оно становилось каждый раз, когда я то «каштаны» подбирала с земли, то срывала грозди ягод и рассовывала их по карманам. Единственное, что спросил Стэллер, не выдержав:

— Ты собираешься все это съесть?

Я лучезарно ему улыбнулась.

— Да.

Он моей уверенности не разделил.

— И выжить после этого? — задал еще один уточняющий вопрос.

— Я надеюсь.

Он резко затормозил и остановил меня, взяв за руку.

— Если ты права, то мы все спасены, — сказал Стэллер с надеждой. — Как минимум от голода. Но если ошибаешься…

— То вы закопаете мой трупик где-нибудь на берегу озера и продолжите жить дальше как ни в чем не бывало, — пошутила я, чтобы разрядить ситуацию.

— У нас нет лопаты, — напомнил он хмуро.

— И вы предпочитаете всех сжигать, я помню. В общем, — я похлопала Стэллера по плечу, — я в вас верю. Вы придумаете,

Стэллер отступил от меня.

— Это не смешно, Элиза.

— Не любишь черный юмор?

— Не люблю смотреть, как кто-то умирает.

— Всегда можно закрыть глаза, — посоветовала ему. — Попробуй в следующий раз.

Вечером, когда все пассажиры собрались вокруг костра, я села рядом с ними и принялась жадно уплетать за обе щеки все, что смогла найти днем. И ягоды орков ярко-кислотного цвета, и черную, как мгла, люцерию, и жесткие каштаны, и зеленые стебельки, по вкусу напоминающие что-то среднее между сельдереем и мятой. На меня смотрели в ужасе. В неописуемом! Как на человека, сиганувшего с крыши десятиэтажного дома по собственному желанию. Поначалу Хант пытался меня образумить, но после двух съеденных мною люцерий плюнул на это гиблое дело и вообще ушел из лагеря, чертыхаясь. Стэллер уходить не стал, но выглядел он мрачнее грозовой тучи. И только Скорпион был весел. Парень с интересом наблюдал за мной, жуя свою порцию мармеладных гусениц, и, как обычно, зловеще улыбался, будто серийный маньяк-извращенец.

— Если ты не откинешь копытца и проснешься завтра утром, — заявил он мне, положив руку на сердце, — то я женюсь на тебе. Обещаю.

— Спасибо, — я нервно рассмеялась, — но лучше не стоит.

— Мы с тобой не пропадем, уж поверь.

— Не хочу это проверять.

— Ты будешь добывать еду, а я тебя защищать. — Он послал мне воздушный поцелуй. — Идеально. И никто нам не будет нужен.

— Пусть сперва проснется, — мрачно проворчал Медведь.

Свой вечерний злаковый батончик я отдала Нэнси. Ее мать растерянно меня поблагодарила и даже неловко улыбнулась. Сама же я наелась фруктами. Одной люцерии было достаточно, чтобы поверхностно утолить голод, а двух люцерий хватило, чтобы обожраться в край. Желудок принял незнакомую пищу не слишком радостно, но и отвергать ее не стал.

— Спокойно, я еще не умираю, — заверила я Стэллера, когда наткнулась на его взволнованный взгляд. — У меня просто урчит в животе. Такое, знаешь ли, бывает, когда впервые ешь иномирные фрукты.

Спать все ложились в подвешенном состоянии. Я ловила на себе их оценивающие взгляды и гадала о том, что они думают. Надеются, что я выживу? Или ждут, когда мне станет плохо? Верят ли они в мою «интуицию»? Или считают, что я слегка спятила?

Заснуть долго не получалось, хотя я очень старалась. Мне хотелось как можно скорее погрузиться в синъерцию и рассказать Деклану, что его уроки по местной флоре не прошли даром. Не знаю зачем, ведь я понимала, что ему это будет неинтересно… но мне все равно хотелось сообщить о своих успехах. И не знаю, откуда у меня вообще взялось желание тратить драгоценные часы сна не на восстановление сил, а на синъерцию, которая силы восстанавливает лишь отчасти. И уж точно не могу объяснить, по какой причине я решила прихорошиться перед сном…

Где-то к полуночи, когда темноту ночи рассеяла яркая луна, и даже не одна — на небе появились два серебряных полумесяца, — я наконец-таки смогла провалиться в долгожданный сон. Но, к сожалению, это был просто сон. Мне снились больничные палаты и лесные чудовища в белых халатах. Никакого намека на Деклана. И снова странно, ведь его отсутствие меня почему-то огорчило. Проснулась я выспавшаяся, но расстроенная. Правда, расстроенной я оставалась недолго. Ровно до того момента, пока не услышала:

— Вроде дышит… — пробормотал кто-то надо мной.

— Как-то тяжело она дышит, — прошептал второй голос, смутно знакомый. — Прерывисто.

— Может, помирает? — предположил третий голос, юношеский.

— Может, и помирает, кто ж знает.

— Ну, потрогай ее, что ли. Вдруг холодная уже.

— С чего ей быть холодной, дурень, если она еще дышит?

— Так бы сразу и сказал, что боишься ее трогать.

— Ничего я не боюсь, просто не понимаю, зачем это нужно!

— Давайте я ее потрогаю, — с энтузиазмом предложил четвертый голос, хорошо знакомый. Он принадлежал Скорпиону.

Ну тут уже я не выдержала и распахнула глаза. Меня окружила чуть ли не половина лагеря. А еще даже не рассвело! Никто не спал, все стояли и ждали, когда я проснусь. Это было жутко и забавно одновременно.

— Э-э-э… — Я обвела растерянным взглядом кучу заинтересованных лиц, склонившихся надо мной. — Доброе утро? — спросила неуверенно, не понимая, чего от меня все так ждут.

Малыш Берти всплеснул руками.

— Ты жива?!! — воскликнул он изумленно.

Настроение сразу поднялось.

— Как ты догадался? — засмеялась я. Другие тоже начали давиться от смеха, смотря на меня во все выпученные от удивления глаза.

— Эй! — раздался окрик Стэллера вдалеке. — Чего вы там делаете? Оставьте ее в покое!

Скорпион обернулся на крик.

— Твоя подружка жива, док, поздравляю! — оповестил он ирландца, затем снова повернулся ко мне и деловито сообщил: — Мое предложение еще в силе, если хочешь знать.

— Какое предложение? — не сразу сообразила я, о чем он вообще.

— Давай уйдем из лагеря. — Судя по всему, парень предлагал это всерьез. — С тебя еда, с меня защита. Так выжить будет намного проще. Обойдемся без голодных ртов и слабаков, — Скорпион демонстративно обвел пальцем всех вокруг, — которые мешают продвигаться вперед. Вдвоем мы точно быстрее доберемся до цивилизации, чем со всеми этими увальнями, которые целую неделю не могут сдвинуться с места и все еще ждут каких-то спасателей. Ну не тупицы ли?

«Слабаки» и «тупицы» его предложение не оценили. И внимание с моей персоны быстро переключилось на Скорпиона и его болтливый рот. В этот раз Стэллер даже не стал вмешиваться в потасовку, просто обошел дерущихся парней и стремительно приблизился ко мне. Выглядел он уже не так мрачно, как вчера вечером, но все еще обеспокоенно.

— Как ты себя чувствуешь? — Не дожидаясь ответа, он приложил ладонь к моему лбу. — Что-нибудь болит? Жар есть?

— Со мной все хорошо. — Я не стала его останавливать и позволила себя осмотреть, чтобы он смог лично удостовериться в моем состоянии. — Я прекрасно себя чувствую. Правда. Даже выспалась.

Стэллер нахмурился, не поверив.

— Головокружение?

— Нет.

— В глазах двоится?

— Я вижу тебя четко и ясно, док.

— Температура вроде в норме. — Он ощупал мою шею и изучил открытые участки кожи. — Отеков тоже не видно… — констатировал в итоге. — Аллергической реакции, кажется, нет.

— А это значит, — подтолкнула я его к осознанию, — что те фрукты, что я съела…

— Скорее всего, были съедобными, — кивнул он.

— Скорее всего?

Стэллер наконец мне улыбнулся.

— Не исключаю, что ты просто всеядна, как альпийская козочка, — произнес он в шутку, вздохнув с облегчением.

— Ага, — я скривилась, — ну конечно. Всеядна. Со своей-то аллергией на шоколад.

— Либо же, — предположил Стэллер другой вариант, — ты разбираешься в ботанике

— Лучше признай уже, что я обладаю потрясающей интуицией, которая поможет всем нам не помереть от голода.

Вместо Стэллера это признал Бородач.

— Святые бубенцы! — раздался его рев за моей спиной. — Быть не может! Зря я для погребального костра хворост собирал всю ночь?

Я даже обернуться не успела. На меня налетело бородатое торнадо и закружило в крепких мужицких объятиях.

— Ты еще дышишь, принцесса! — пробасил он мне на ухо. — Я очень этому рад.

— В данный момент, — пискнула я, обалдев от его реакции, — дышать мне становится весьма проблематично.

Бородач ослабил объятия.

— Она в порядке, — подтвердил Стэллер. — И благодаря ей мы теперь знаем, чем здесь можно питаться.

— Так чего ждем тогда? Пошли скорей набьем свои бока, пока совсем от голода не отощали.

Глава 9

Весь день прошел в движении и суматохе. Часть выживших продолжила заниматься привычными делами: костром, водой и охраной лагеря, а другая часть, возглавляемая Стэллером, отправилась со мной в джунгли собирать люцерию, айро и другие съедобные дары природы. Я металась весь день от одних выживших к другим, тщательно контролируя процесс сбора плодов. Некоторые так и норовили набрать ядовитых ягод полные карманы вместо «услады орков», путая их между собой.

До люцерий вообще мало кто смог добраться. Лазить по деревьям умели не все, а по деревьям, увитым сотней острых шипов, тем паче. Лучше всего получалось у Стэллера, он будто совсем боль не ощущал. Скорпион тоже неплохо справлялся, но при этом он так безбожно матерился и проклинал все живое вокруг, что я не могла долго находиться в его компании.

Хант решил заняться сбором каштанов. Для этого ему не требовалось куда-то лазить и получать синяки. Он просто находил дерево с плодами, обхватывал его ствол своими лапищами и со словами: «Ну, поехали!» — тряс его изо всех сил. Каштаны так и сыпались градом. А парни-подростки — Стив и Эмит — собирали их и относили в лагерь. Мне приходилось постоянно перепроверять их урожай, потому что, кроме каштанов, они собирали еще кучу каких-то орехов, которые тоже валялись на земле под всеми каштановыми деревьями и были поразительно похожи на каштаны, но при этом точно ими не являлись.

К вечеру я так сильно устала, что даже жесткая земля показалась мне пуховой периной, но усталость эта была приятной — ведь день не прошел напрасно. Все пассажиры наконец-то были сыты, ну или уж точно не голодны до полуобморочного состояния. Грустных лиц стало заметно меньше. Даже Мария, которая все еще лежала не вставая и чувствовала себя неважно, посветлела. Мне же, наоборот, пришлось краснеть весь вечер. Все почему-то подходили ко мне и благодарили, а еще извинялись за не слишком теплый прием. Они считали, что я спасла их от голодной смерти, но мне было крайне неловко, потому что на самом деле их спас Деклан.

Конечно, восемнадцать человек накормить досыта оказалось не так просто, как я изначально думала, тем более одними фруктами, которые добывались потом и кровью. За целый день Стэллер сумел собрать всего одиннадцать люцерий, Скорпион — девять, молчаливый Ирвин — пять. Еще люцерии пытался достать Гейл, парень с нервным тиком, но он свалился с дерева и вывихнул себе лодыжку. Пришлось помогать ему всем лагерем, потому что он визжал от боли и брыкался, как дикий мерин, пока Стэллер накладывал ему фиксирующую повязку из прочных веток и лиан. Каштаны и ягоды, без сомнений, собирать было намного проще и куда безопасней, но они не шли ни в какое сравнение с люцериями по сытости.

Заснула я быстро, не то что вчера, причем заснула посреди разговора со Стэллером. Даже неудобно вышло. Он рассказывал мне о своей военной практике, а я медленно, но уверенно проваливалась в тягучий сон. Сидя! Да еще с открытыми глазами! В итоге глаза постепенно закрылись, а голос Стэллера превратился в убаюкивающий монотонный гул. И мне сразу стало так хорошо… Мышцы расслабились, и приятная усталость разлилась по телу. Лица коснулось что-то мягкое и пушистое, может, трава. Захотелось уткнуться в нее носом и заснуть еще крепче. А потом я почувствовала чью-то руку на своей талии и подушечки пальцев, скользящие по моей коже. Рука однозначно была мужской, потому что женская рука не может быть такой большой и крепкой. Я испугалась, что это Скорпион подкрался или Бородач подлез ко мне спящей. С них станется! Стэллер вряд ли позволил бы себе распускать руки, учитывая его благородный нрав, но кто же этих мужиков знает, может, и ему чего в голову взбрело после целого месяца без женской ласки. В общем, пришлось расстаться с желанным сном и с досадой разлепить глаза. Но когда я обернулась, готовая взорваться от праведного возмущения, то не увидела ни Стэллера, ни Бородача. Да и в принципе ничего не увидела — вокруг стояла такая плотная темнота, что ее ножом можно было резать. Лес тоже исчез, как и все выжившие вместе с костром. Земля превратилась в деревянный настил и стала настолько неустойчивой, что меня начало покачивать из стороны в сторону. Послышался плеск воды и скрип досок. Создалось впечатление, что я оказалась на борту старого корабля, который скоро уйдет под воду, или в зачуханной рыбацкой лодке, дышащей на ладан, где все скрипит, и шатается, и собирается развалиться с минуты на минуту.

Я растерянно заморгала, не понимая — сплю я еще или уже нет, синъерция это или что-то другое, и почему вокруг так беспросветно темно.

— Деклан? — позвала я неуверенно, все-таки на синъерцию это было мало похоже. — Ты здесь?..

Но все же это оказалось синъерцией. Новой, странной и очень темной синъерцией, где, помимо прочего, сильно пахло соленой водой и мокрой древесиной.

— Здравствуй, нэйра, — отозвался голос из темноты, и я растерялась еще больше, потому что привычный бархатный голос Деклана, размеренный и немного властный, прозвучал уж слишком глухо и бесцветно.

Меня тотчас же охватило волнение. Может, темнота так подействовала, или неожиданный переход из обычного сна в синъерцию, или все же безжизненный голос Деклана меня напугал.

Я нерешительно подалась вперед, шаря руками в темноте.

— Почему я тебя не вижу?

То есть вообще ничего не вижу и нащупать ничего не могу, словно вокруг образовалась бесконечная тьма и бескрайняя, засасывающая в свои недра устрашающая пустота.

— Потому что ты человек, — в голосе Деклана все же прорезались насмешливые нотки иронии, — и твое зрение оставляет желать лучшего.

Я потянулась на его голос — вот

— У меня вообще-то отличное зрение, — не согласилась с ним.

— Для человека? — Он хмыкнул. — Ну-ну. Может быть.

— Знаешь, Деклан, у меня создается такое нехорошее впечатление, — решила я поделиться своим мнением, продолжая шарить руками в густой мгле, в надежде найти хоть какую-то опору, — что тебе не очень-то нравятся люди.

Тихий смех. И снова отовсюду.

— Неужели? — крайне язвительное, даже отчасти издевательское.

— Да!

— В таком случае у тебя создается неверное впечатление обо мне.

— Разве? — Что-то я ему не поверила.

— Советую его изменить, пока оно не укоренилось в твоей прекрасной чужеземной головке.

Пол снова заскрипел и сильно накренился, отчего я едва не улетела в бесконечную бездну мрака, но все же сумела кое-как устоять на месте, взмахнув руками и выровняв равновесие.

— То есть люди тебе все же нравятся? — спросила я только ради того, чтобы Деклан продолжил говорить. Безмолвная тьма давила на меня, угрожая расплющить в своих невидимых тисках. Было что-то необъяснимо страшное в этой синъерции, и даже ужасающее что-то, отчего на душе становилось неприятно и весьма беспокойно.

— Я одинаково нейтрально отношусь ко всем расам существ, — уклонился Деклан от прямого ответа. — По крайней мере, стараюсь относиться. Не переживай на этот счет.

— Ко всем расам?

— Да.

— А их много… этих рас?

— По всей видимости, больше, чем в твоем мире.

Я машинально кивнула.

— По всей видимости… — повторила за ним.

Пол постепенно выровнялся, потрескивая досками.

— Но если бы я была, предположим, драконом, — хотя я не представляю, что это вообще значит «быть драконом», — то в первую нашу встречу понравилась бы тебе намного больше, верно?

Деклан выдержал задумчивую паузу.

— Это сложный вопрос.

— А по-моему, довольно простой.

— И все же я не могу на него ответить.

— Почему?

— Ты не на моем месте, нэйра. А рассуждать со стороны всегда намного проще, не так ли?

Доски под ногами вновь пришли в движение, и на этот раз устоять мне не удалось.

— Черт! Почему здесь все так трясется?! — Я приземлилась на колени. — Где мы вообще?

Деклан на качку отреагировал спокойно.

— В рошеге у Сальт-Парри, — сообщил он что-то на своем инопланетном.

Где?

В чем?

Почему?

— Ты ведь осознаешь, что я даже примерное значение этих иномирных слов не знаю?

— Рошегом называют дом на воде, — объяснил Деклан более доходчиво. — А Сальт-Парри — это речное поселение в безопасной зоне диких земель, где я решил провести эту ночь.

Дом на воде?

— А трясет-то здесь почему? — все еще непонятно.

Этот так называемый дом больше похож на деревянную коробку, внутрь которой поместили тьму из бездны, а после швырнули ее в открытый океан, плескаться в объятиях губительных волн. И мы с какого-то фига оказались прямо внутри этой коробки!

— Приближается очередной шторм, — отмахнулся Деклан. — Не обращай внимания. В синъерции тебе не угрожает ни одна стихия.

— Речной шторм? — не могла я не уточнить.

— Да.

— Такой сильный?!

Если судить по бешеной качке, то приближается как минимум океаническое цунами, а не какой-то там речной штормик.

— Шторм как шторм, — объяснил Деклан. — Ничего необычного.

— Ну-у.... Тебе виднее.

Я внезапно коснулась правой рукой раскаленной железяки. Именно так мне показалось в первое мгновение, но почти сразу жар, опаливший мою руку, утих, и я поняла, что на самом деле прикасаюсь к обжигающе горячей обнаженной мужской груди. И единственное, что не позволило мне в ту же секунду отдернуть руку назад, — это что-то липкое и мокрое, до чего я дотронулась. Точно не пот, больше похоже на кровь. На очень много крови.

— Что с тобой, Деклан? — Мое волнение стремительно возросло. Кровь плюс безжизненный голос не сулят ничего хорошего. — У тебя идет кровь? — Я в замешательстве положила на его грудь и вторую ладонь тоже.

Деклан расслабленно лежал на полу на широкой шкуре, как обычно. Видимо, постельных принадлежностей в этом мире нет, да и с кроватями серьезный дефицит.

Мои пальцы быстро нащупали рубцы старых ран и неровности на его коже от всевозможных шрамов, как у профессионального бойца-гладиатора, но никаких кровоточащих порезов или свежих ранений я не обнаружила. Но откуда тогда взялась кровь?

— Ты ранен?

Мне стало страшно за него. И за себя, признаюсь, немного тоже. Ведь если с ним что-то случится, то сами мы навряд ли сможем выбраться из джунглей. Попытаемся, конечно, но больших успехов, думаю, не добьемся.

— Уже нет, — произнес Деклан равнодушно и отчасти даже лениво. Его самого, судя по всему, нисколько не волновало обилие крови и возможные серьезные ранения, несовместимые с жизнью.

— Уже нет? — переспросила я, не понимая.

— Именно.

— В каком смысле? — я запуталась. — Что это значит?

Он тихо усмехнулся, отчего его грудь вздрогнула под моими ладонями.

— Это значит, что я уже не ранен, — ответил лаконично, даже и не собираясь упрощать мне жизнь более развернутыми и менее загадочными ответами.

И тут же в темноте вспыхнули два ярких огонька — Деклан открыл глаза, яркие, мерцающие, разрезающие тьму своим золотым свечением и слегка освещающие пространство вокруг нас — небольшую комнату, обшитую деревом, без окон и без мебели. Мне пришлось зажмуриться. Свечение его глаз ослепило, как луч сверхмощного фонаря, направленного прямо в лицо.

— Не тревожься, нэйра, со мной все в порядке. — Деклан неожиданно накрыл мои ладони своими и прижал их к груди так плотно, что я ощутила все его мышцы, все даже самые незначительные царапинки на грубой коже и размеренное твердое сердцебиение. — Чувствуешь? — спросил. — Никаких ран уже нет. Драконы исцеляются быстро. Теперь мне просто нужно отдохнуть. С восходом солнца я продолжу твои поиски, об этом тоже можешь не беспокоиться. Мои планы остались неизменны.

Уж не знаю, что я должна была почувствовать, а что нет, но меня вновь накрыло то невероятное чувство абсолютной безопасности, что и в прошлый раз, когда мы рассматривали карту диколесья, будто во всей вселенной не существовало более защищенного места, чем эта таинственная комната с этим не менее таинственным мужчиной. И от столь головокружительного чувства мое дыхание разом сбилось и в груди разлилось расслабляющее тепло. В голову полезли всякие странные мысли… очень странные. До того странные, что я смущенно попыталась убрать руки, однако Деклан продолжил их удерживать прижатыми к своей груди, зарождая в моем теле необычные ощущения.

— Получается, — я кашлянула, отмахиваясь от внезапного наваждения и пытаясь переключиться на что-то другое, более рациональное, чем возбуждающие покалывания в теле, — ты был ранен, но потом исцелился?

— Все верно, — ответил он

— Самостоятельно? — попросила уточнить. — Без врачей, лекарств и прочего?

Насколько сильно он был ранен? Если судить по количеству пролитой крови, то очень сильно. Даже шерсть на шкуре вся от нее слиплась. Как можно самостоятельно излечить такие ранения?

Деклан фыркнул, посчитав, что я спросила нечто чрезвычайно нелепое, что, возможно, так и есть.

— Зачем мне лекарства, если я владею регенерацией?

Вот и ответ.

— Регенерация, ясно. — Я покивала, хотя ясно мне ничего не было. — И кто же тебя ранил?

Деклан провел подушечками больших пальцев по моим запястьям, и полчища мурашек сразу разбежались по коже от его действия. Что со мной такое?

— Долина.

— До… — у меня вырвался неосознанный смешок, — долина? Тебя ранила долина?

— Она самая.

Я, случаем, не ослышалась?

— То есть долина Смерти? Ты про нее?

— А ты встречала другие агрессивные долины? Лично я — нет.

Сейчас с ума сойду.

— Как это вообще возможно?! — воскликнула я недоуменно.

Или уже схожу…

Наверняка схожу. Причем давно.

— Долине не понравились мои слова, — произнес Деклан насмешливо. — Должно быть, она восприняла их как личное оскорбление.

— Ты с ней разговаривал?!

С долиной, мать ее!

— Да.

Обалдеть!

— И что… — я засомневалась, — она тебе отвечала? Вот прям голосом отвечала?

— В той или иной мере.

Так, все понятно… Разговаривающая долина. Агрессивная полянка с цветами. Ну, в принципе, пора мне прекращать так сильно всему удивляться, а то и удивлялка сломается, и психика с ней на пару отъедет.

— И что такого ты ей сказал? — хотелось бы мне узнать.

— Те слова не предназначены для женских ушей, — обломал мое любопытство Деклан. — Я не стану их тебе повторять.

Жаль. Я бы послушала.

— Видимо, не зря долина оскорбилась, да? — сделала я логичный вывод.

— Она заслужила каждое сказанное мною слово.

— О, даже и не сомневаюсь, поверь.

— Хорошо. — Деклан отпустил мои руки, но почти сразу я ощутила его ладонь на своем колене. Прежде он ко мне так не прикасался… Сегодня какой-то особенный день? Или, точнее, ночь. Что изменилось? — Ты выглядишь очень уставшей, нэйра. Меня это беспокоит. Я могу разорвать синъерцию, чтобы ты смогла нормально выспаться. Тебе нужно больше отдыхать, иначе диколесье заберет тебя. Лес всегда забирает слабых.

Не настолько уж я и слаба, если посмотреть на прошедшие дни объективно. Так что не надо тут наговаривать.

— Это не меня пережевала долина и выплюнула, — возразила я, скрывая за улыбкой легкий укол обиды, — или что она там с тобой сделала. Полагаю, ты выглядишь намного хуже меня, но из-за темноты я ничего не вижу, так что утверждать точно не стану. В любом случае тебе решать — разрывать синъерцию или нет. Я в этом плане абсолютно бессильна.

Меня синъерция не слушается. Всем тут заправляет Деклан и мистическая «магия связи», или как там она правильно называется.

— Просто скажи, хочешь ты выйти из синъерции или нет, а дальше я все сделаю сам.

Я задумалась на миг. А хочу ли я? Сон, конечно, очень важен, но Деклан может рассказать настолько много полезной для выживания информации, что и несколькими часами сна не жалко будет пожертвовать.

— Нет, — в итоге дала я честный ответ.

Совершенно не хочу никуда выходить. И дело тут не только в полезной информации… да и вообще не в ней, если честно. Кажется, мне просто нравится проводить время с Декланом. И если будет надо, то я смогу найти десятки причин, чтобы остаться в синъерции, а не отправиться прямиком в бессмысленные и холодные сны, где меня не ждет ничего, кроме глупых кошмаров, возникших на фоне стресса.

Я услышала, как Деклан зашевелился, и почти сразу ощутила его дыхание на своей щеке.

— Значит, — прозвучал его вкрадчивый шепот, — проведем эту ночь вместе, как и полагается истинной паре.

В полной темноте, где нет возможности увидеть даже очертания, все ощущения стократно обострились и стали ярче, совсем не такими, как при свете дня. И, наверное, именно поэтому меня бросило в дрожь, едва Деклан подался вперед и положил свои руки на мою талию.

— Что ты делаешь? — пробормотала я в смятении, несколько дезориентированная его поведением.

Горячие губы коснулись моего уха.

— Сближаю границы, — ответил он.

Один рывок, и мы оказались вместе, лежащими на звериной шкуре… не такой уж и широкой, как выяснилось. Большое мужское тело решительно прижалось ко мне. Настолько большое по сравнению с моим, что стало даже страшновато. Но никаких дальнейших действий сомнительного характера не последовало — Деклан просто улегся на шкуру и уложил меня рядом с собой, аккуратно обняв тяжелой рукой.

Дар речи вернулся ко мне не сразу. Первые несколько секунд я просто лежала в оцепенении, не зная, как реагировать. Будь все это наяву, то я бы уже сгорела от смущения и бесследно истлела, но от яви происходящее было слишком далеко и по-прежнему напоминало мне лишь крайне реалистичный и детальный сон, а во сне все всегда воспринимается намного проще, чем в реальности.

Вдруг Деклан усмехнулся.

— Ты забыла, как нужно дышать? — полюбопытствовал он.

И тут я поняла, что и правда не дышу уже слишком долго. Еще немного — и все, придется откачивать.

— Да помню я, — хотела сказать ровно и бесстрастно, но голос-предатель подвел. А уж как подвело тело, когда огромная ладонь Деклана — горячая и одновременно холодная из-за множества перстней на его пальцах, которые почему-то совершенно не нагревались от теплоты тела, — опустилась на мой не прикрытый ничем живот и вальяжно там расположилась.

— Этой ночью мне нужен отдых и покой, чтобы восстановить силы, — произнес Деклан негромко, и в его голосе мне послышалась непомерная усталость. — Отдохни тоже. Тебе это необходимо так же, как и мне.

— Но я могу... — Рвано выдохнула. — Ну знаешь, могу просто сидеть рядом. Мне не обязательно лежать тут с тобой.

Хотя на шкуре определенно удобнее, чем на досках. Скрывать не буду. И пол словно качается меньше, или это Деклан меня так крепко держит, что никакого покачивания уже и незаметно.

— Тебе неприятна моя близость? — Он спросил это таким недоверчивым тоном, будто до этого момента даже помыслить не мог, что его близость может быть кому-то неприятна.

— Не в этом дело, — призналась я.

Все скорее наоборот.

— Тогда расслабься уже и начинай наслаждаться.

Слишком самоуверен! Но с другой стороны, его самоуверенность вполне оправдана, ведь он, черт побери, ПРАВИТЕЛЬ какого-то Кхарема и еще бескрайних земель в придачу, но когда я об этом вспоминаю и начинаю вдумываться в то, кто он, и кем является, и, вообще,

Сделав жадный глоток соленого воздуха, я честно попыталась расслабиться. И у меня даже получилось! Правда, сразу же возникла другая проблема — очень такая интимная и ноющая внизу живота от желания, которое я нечасто в своей жизни испытывала. Мои щеки стали горячими и, скорее всего, пунцово-красными. О каком-либо расслаблении пришлось напрочь забыть. И Деклан, конечно же, это моментально заметил и не смог оставить без внимания. Но лучше бы он просто убрал свою руку с моего живота или хотя бы перестал лениво поглаживать чувствительную к его прикосновениям кожу.

— Ты никогда не была в одной постели с мужчиной? — поинтересовался он предельно мягко, но все равно вогнал меня в еще более алую краску. В его словах не прозвучало пошлого намека, даже намека на возможный намек, только интерес.

— Думаю, — не стала я юлить, — ответ тебе очевиден.

Он-то со своим чудо-зрением видел и румянец на моих щеках, да и в целом реакцию на его прикосновения. Сомневаюсь, что искушенные в делах интимных женщины вели бы себя подобным образом.

— М-м… — протянул задумчиво. — Очевиден, да.

— Прекрасно.

Зачем тогда спрашивал?

Я все же решила отстраниться, уж слишком мне стало неловко находиться рядом с ним. Его мощь, и жар, и внезапные прикосновения… Я не была к этому готова. Но Деклан остановил меня, придержав рукой. А уж против его огромной, бугрящейся от каменных мускулов ручищи я мало что могла сделать.

— Сколько тебе лет? — спросил он неожиданно. Такое чувство, что впервые озадачился этим вопросом и понял, что я могу быть слишком юной даже для таких невинных объятий.

— Ого! — Я рассмеялась, но причиной тому был не только его вопрос, но и мои взбунтовавшиеся нервишки. — Теперь ты решил узнать мой возраст? Ну надо же.

Класс! Глядишь, и имя скоро спросит. Так и познакомимся постепенно за пару-тройку лет.

— Твой возраст не имеет первостепенного значения, — объяснил Деклан, и я кожей ощутила его взгляд на своем лице. Цепкий, внимательный, изучающий меня. — Любой дракон примет свою нэйру независимо от того, молода она или стара, красива или уродлива, богата или проживает в нищете, принадлежит к магическим расам или… ко всем остальным. Я буду искать тебя столько времени, сколько потребуется, а когда найду, буду заботиться о тебе и любить настолько сильно, насколько смогу, потому что это мой долг.

Вот как.

— Ну что ж, — резюмировала я, — к твоему счастью, я хотя бы не стара… вроде как. Мне всего лишь двадцать три. Надеюсь, я не считаюсь старой девой по меркам вашего мира, а то мало ли.

— Нет. — В словах Деклана послышалась улыбка. — Ты бесспорно юна, и это меня радует.

— Только это? — зачем-то ляпнула и сразу пожалела, потому что за моим вопросом последовало подчеркнутое и очень прискорбное молчание, которое стало лучшим ответом.

Я прикусила нижнюю губу. Кто тянул меня за язык? Неприятное чувство тут же запульсировало в груди. Деклан молчал, и гадкое чувство разрасталось пропорционально его молчанию. Зато бурлящее желание внизу живота сразу поутихло, и я перестала вздрагивать от обжигающих прикосновений. И дышать смогла нормально, и расслабилась даже полностью, так что все сложилось вполне неплохо. Правда, во рту появился горький привкус разочарования. Со мной всегда так… я не нравлюсь тем, кто нравится мне, и наоборот. Закон подлости во всей его красе.

Когда молчание Деклану надоело, он провел ладонью по моим волосам.

— Твоя внешность очень необычна, — произнес, видимо, для того, чтобы сгладить углы. — Подобных тебе женщин на наших землях не встретить.

— Светловолосых? — мигом сообразила я, о чем он говорит. — И бледнокожих?

— Да. И еще таких низкорослых. Но это, разумеется, — сделал он ремарку, — если не брать в расчет лесных гномов и карликов. Ты немного повыше их будешь.

Я прыснула от смеха. Захохотала так громко, что, кажется, даже смутила своей реакцией Деклана. Мне бы стоило обидеться на его слова, но они меня почему-то дико развеселили. Я, конечно, не два метра ростом, все понимаю, но и с гномами меня еще никто не сравнивал.

Успокоившись, я призналась:

— У тебя не очень хорошо получается делать комплименты. Уж прости, повелитель, но это так.

Мои истеричное веселье передалось и Деклану тоже.

— Раньше никто не жаловался, — заявил он шутливо.

— Охотно верю, ведь прежде ты наверняка делал комплименты от души, в то время как во мне безуспешно стараешься выискать хоть какие-то достоинства.

Я сразу ощутила, как напряглось массивное тело Деклана.

— Ты не права, нэйра. — Веселье как ветром сдуло, и его голос вновь стал предельно серьезным.

Да в том-то и дело, что права.

Я тяжело вздохнула и сказала то, что посчитала необходимым сказать, чтобы он знал:

— Мне очень жаль, что так получилось. Правда.

— О чем ты говоришь?

— О себе, — пояснила я, грустно улыбнувшись. — Я понимаю, насколько сильно ты не рад моему появлению в своей жизни. Ты и не скрывал особо.

— Не стоит об этом сейчас. — Деклан попытался меня остановить, но я решила — пусть выслушает до конца, ведь он меня совсем не знает, а так у него будет хоть небольшое представление о том, как я к нему отношусь.

— По крайней мере, я понимаю, что ты не хотел никакой нэйры, и уж тем более нэйры-человека из другого мира, и что у тебя уже была любимая невеста, с которой пришлось расстаться из-за меня, и это ужасно. И я точно понимаю, что ты не испытывал ни малейшего желания бросать свою привычную жизнь, чтобы день за днем искать какую-то незнакомку в бесконечных джунглях, да еще и во снах ее видеть постоянно, а потом тащить ее к себе домой и заботиться о ней, потому что это твой «долг». В общем, мне жаль, что я невольно изменила твою жизнь. Я этого не хотела. Не люблю портить чужие планы и вставлять палки в колеса. Не такой я человек. Но если уж говорить откровенно, — не стала утаивать всей правды, — то без твоей помощи я бы уже погибла от отравления, а другие пассажиры от голода, поэтому мне, конечно, жаль, но… я так же и рада, что какие-то высшие силы или судьба, или называй это как хочешь, свели нас вместе.

Вот. Я это сказала. Молодец! Теперь можно просыпаться, а то снова как-то неловко стало. Даже более неловко, чем прежде. Когда там

Я не знала, как Деклан отреагирует на мои слова, но предполагала, что просто закроет эту тему и больше никогда открывать ее не станет. Однако предположения мои не оправдались, и едва я закончила сыпать откровениями, он отстранился и произнес всего одно-единственное слово:

— Повернись.

Естественно, никуда я поворачиваться не стала! Тем более это «повернись» он бросил мне настолько раздраженно и недобро, что вообще уползти от него захотелось в другую вселенную. Короче, язык мой — враг мой. Не надо было ничего говорить.

— Повернись ко мне, нэйра, — повторил Деклан уже мирно.

Я настороженно спросила:

— Зачем?

Что-то мне не хочется.

— Я кое-что тебе покажу. Даже должен показать.

— Прям должен?

— Обязан.

— Что именно?

— Узнаешь, — поставил ультиматум, — когда повернешься.

— Но я все равно ничего не увижу. Темно же. А мои убогие человеческие глазки не способны видеть в темноте.

— Глаза тебе не понадобятся.

— Прозвучало так, — ужаснулась я, — будто ты их вырвать собрался…

— Не преувеличивай.

— Нет, я серьезно! У тебя сейчас настолько жуткий голос, что мне страшно. Неужели ты сам не замечаешь, как звучишь?

— В синъерции невозможно кому-либо навредить, поэтому, пожалуйста, сделай так, как я прошу.

Черт. Ладно. Уговорил.

Я медленно перевернулась на спину и даже глаза открыла, но, разумеется, ничего не увидела, как и ожидалось, только ослепляющий свет от глаз Деклана, который навис прямо надо мной и вынудил снова зажмуриться, дабы не ослепнуть.

— Готова? — спросил он проникновенно, и я почувствовала, что его лицо приблизилось к моему непозволительно близко.

— Подожди-ка минутку! — я встрепенулась. — К чему это мне нужно быть готовой, а?

Он не ответил!

Ничегошеньки не уточнил!

Абсолютно ни-че-го!

Лишь тяжело вздохнул, а уже в следующее мгновение его горячие губы накрыли мои, осторожно и нежно, едва ощутимо, как легкое касание перышка. Без напора, практически невинно. Я могла бы легко отвернуться, моментально закончить этот беспредел, возмутиться в конце концов — ведь это было в крайней степени возмутительно! Однако ничего не сделала, потому что начала тонуть… И тот омут ощущений, в который я угодила, оказался слишком глубок, чтобы справиться с ним в одиночку.

Сильные руки обвили мое тело и сжали в тесных объятиях, даруя поддержку, но я даже не заметила, что вцепилась в них, как в спасательный круг, пытаясь выжить в водовороте, казалось бы, несовместимых чувств. За короткое время я испытала шок и настолько сильную радость, будто обрела что-то неимоверно важное, и тут же поглощающий страх из-за того, что теперь могу потерять это нечто важное, и оглушающее осознание, что этимнечто важнымявляется Деклан, и растерянность от непонимания того, что вообще со мной такое творится, а следом обескураживающее чувство единства с этим невероятным мужчиной, который столь бережно прижал меня к себе, что сразу стало спокойно, — и на душе появилась твердая уверенность, что я не одна и уже никогда не буду одна, пока он жив.

А затем чувства начали утихать.

Деклан плавно отстранился, и я услышала, как тяжело он дышит. Я-то, конечно, дышала в разы тяжелее, да и сердце мое стремилось выскочить из груди и убежать прочь, вопя то ли от восторга, то ли от испуга, но я все же отыскала силы, чтобы спросить:

— Что это такое было?..

Вопрос прозвучал тихо и сипло. Язык плохо слушался после лавины тех эмоций, что обрушились на меня без предупреждения, и в голове теперь царил полный раздрай.

— Наш первый поцелуй. — Деклан усмехнулся. Его дыхание все еще было сбивчивым. — Очень необычный, — добавил он, устраиваясь на шкуре рядом со мной. — Интересный опыт.

— Поцелуй… — я тоже нервно усмехнулась, — да, ясно… Спасибо тебе за уточнение, кэп. Но я не о нем спрашивала, а о тех чувствах, которые захлестнули с такой силой, что даже сознание можно было потерять.

— Это доказательство того, что оба партнера в паре приняли друг друга. И что во всем мире — в моем, в твоем, в любом другом — для меня нет более подходящей пары, чем ты, а для тебя, соответственно, чем я. И уже никогда не будет. В жизни дракона может быть лишь одна истинная… — Деклан запнулся. — У людей истинных пар нет, — решил он пояснить для полноты картины, — но иногда, как видишь, бывают исключения. Очень редко. Наш случай, возможно, единичный, ибо о других похожих случаях я никогда не слышал.

И как мне все это осмыслить?

Как принять вообще?!

Кто бы мог подумать, что со мной однажды такое случится? Я вот точно не могла!

— Почему люди не становятся истинными парами драконов? — решила узнать сразу, а то вдруг у всей этой ситуации есть страшные подводные камни, о которых лучше быть в курсе заранее.

— Потому что мы слишком разные, — дал Деклан простой ответ. Уж не знаю насколько честный.

Я нахмурилась.

— Да не такие уж и разные, — возразила закономерно. — В физиологическом плане ты от человека вроде ничем не отличаешься.

— Ох, нэйра, однажды ты сильно удивишься.

А сейчас я как будто нисколечко не удивлена! В последнее время только и делаю, что удивляюсь и ужасаюсь, а в промежутках между удивлениями и ужасаниями пытаюсь выжить.

— Я хочу знать, почему ты дракон. Ну то есть… — Я оборвала себя, осознав, какой лютый бред только что сморозила. — Ты дракон, — перефразировала свой вопрос, — потому что ты умеешь превращаться в настоящего дракона или дело здесь в чем-то другом? Я не совсем понимаю, а хотелось бы уже начать понимать все четко и ясно.

Деклан издал снисходительный смешок.

— Я дракон, потому что я родился драконом, как ты родилась человеком, — разжевал он для самых непонятливых нэйр из другого мира. — А если ты спрашиваешь про вторую ипостась, то, да, она у меня есть. Как же без нее?

— Вторая ипостась… ага. Огромного летающего драконищи, извергающего пламя из своей пасти?

Несколько секунд тишины, а затем Деклан буквально взорвался от смеха. И это был прекрасный смех. Веселый и непринужденный. Я даже улыбнулась, слушая его.

— Ты забавная, нэйра. — Он продолжил посмеиваться.

— Не буду говорить тебе «спасибо», а то на комплимент это снова не тянет.

— Как скажешь.

— Так ты можешь становиться огромным драконом или нет?

— Конечно, могу.

— Таким же драконом, как тот, что напал на наш самолет?

— Тот дракон давно одичал. Насколько я знаю, он был хилым и слабым и просто хотел есть.

Он наш самолет напополам разорвал, как нечего делать! Ну ни фига себе хилый дракончик.

— Ты так намекаешь, что в своей… кхм… второй ипостаси намного больше того дракона, что был размером с целый

Деклан смеяться перестал, но в его голосе продолжала звучать улыбка:

— Разумеется.

— Ого, даже так… — Я мотнула головой. — Боже милостивый! Я не могу представить тебя огромным драконом. Уж прости.

— Это и не нужно.

— Ладно…

Хотя вообще-то могу, но от этой картины мне становится плохо.

Я ощутила жар в районе живота прежде, чем на него снова легла ладонь Деклана. Он сделал это так спокойно и по-хозяйски, словно подобное уже стало нормой в наших сверхненормальных отношениях.

— Какие чувства ты испытываешь теперь, нэйра?

Я сделала глубокий вдох.

— Их очень много… — произнесла я на выдохе, не в состоянии емко описать палитру своих разнообразных эмоций и чувств.

— Хочешь узнать, — спросил Деклан проникновенно, — что чувствую я?

Я повернула к нему голову. Темнота не позволила увидеть ничего, кроме клубящейся тьмы, но мое воображение помогло нарисовать Деклана, пристально смотрящего на меня в ожидании.

— Хочу, да. Расскажи.

— Я чувствую, что все делаю правильно. И что сейчас в моей жизни нет ничего более важного, чем отыскать тебя. Это не только долг, но и мое искреннее желание. В первую нашу встречу я повел себя неподобающе, и мне нет оправдания. Я был зол и оскорблен тем, что судьба выбрала мне в пару человеческую женщину. Не знаю, как в вашем мире, но в нашем подобные союзы немыслимы. Драконы почти всегда образуют чистокровные пары, где партнеры равны или практически равны по силе и магическим способностям. Дети, рожденные в такой паре, будут очень сильны и еще более могущественны, чем их родители. Но если нэйрой дракона становится женщина другой расы, то это означает лишь одно, что сам дракон недостоин чистокровной пары — он либо слаб, либо болен. На такую пару смотрят с сочувствием. Однако, — голос Деклана ожесточился, — я не болен и, уж не сомневайся, нэйра, точно не слаб, но от этого мне еще более непонятно, почему моей истинной парой стала именно ты. Не подумай, что это укор в твою сторону, я просто не понимаю, в чем причина, и меня это продолжает злить. Не люблю загадки судьбы.

Деклан замолчал. И я прям услышала в его молчании недовольство, испытываемое от всей этой ситуации.

— Получается, я была права.

— В чем именно?

— Ты бы обрадовался, ну или точно бы не разозлился, окажись на моем месте дракон… Или как правильно назвать женщину-дракона?

— Драконица. И нет, ты не права, — отрезал Деклан жестко. — Когда я занял место правителя, все стали пророчить мне прекрасную нэйру, такую же могущественную, как я, и столь же воинственную. Но время шло, а нэйра в моей жизни не появлялась. Я ждал… Долго ждал. Очень долго. Пять лет, десять, двадцать… И предвосхищая твой следующий вопрос, сразу на него отвечу — драконы живут намного дольше людей.

— Тебе не тридцать лет, да? — моментально осознала я.

— Определенно, нет, — подтвердил он мою догадку.

— А выглядишь на тридцать…

— Уверен, что так и есть, если смотреть на меня как на человека.

— Тебечутьбольше тридцати?

— Ага, — ухмыльнулся, — но только чуть больше ста тридцати.

— Ты шутишь?!!

— Нет.

Меня снова начало накрывать стойкое ощущение нереальности, но потом я подумала и решила, что стотридцатилетний дракон, который выглядит сногсшибательней любого тридцатилетнего мужчины, не так уж и удивляет на фоне всего остального.

— А ты неплохо сохранился для своих лет, — в итоге пошутила я, приняв его возраст как обычное явление для этого мира.

Деклан хмыкнул.

— Твои комплименты тоже оставляют желать лучшего.

— Даже спорить не буду. Лучше скажи, сколько ты еще проживешь?

— Не волнуйся, наши дети успеют вырасти и возмужать, возможно, еще и своих родить.

— Наши… Кто?!!

— Двести лет я еще проживу, — виртуозно съехал с темы Деклан. — И даже больше, если никто не убьет, когда я состарюсь и ослабну.

У меня левый глаз задергался от нервов.

— Я бы хотела уточнить про детей…

— Речь сейчас не о них, а о нэйрах. Все мои друзья, мои знакомые и знакомые моих знакомых нашли свои истинные пары, а я — нет. Все ждал и ждал. Долгие десятилетия провел в бессмысленном ожидании… А потом мне просто надоело ждать и я решил, что никакой нэйры в моей жизни уже не будет. Такое иногда случается — истинную пару находят не все драконы. И если до ста лет нэйра так и не появилась, то ждать дальше нет никакого смысла — в позднем возрасте пары не образуются. После этого я распланировал свою жизнь так, как мне было удобно, и выбрал себе ту пару, что посчитал достойной. Моей избранницей стала уважаемая драконица, дочь восточного правителя МерХара, которая тоже не обрела своего истинного партнера. Красивая и сильная, с восхитительной второй ипостасью. Все, как и полагается. Она не была «любимой невестой», — передразнил Деклан мои слова, — о чувствах речи и не шло. Я думал лишь о продолжении рода. Не исключаю, что, возможно, у меня бы появились к ней чувства позже, но этого нам уже не суждено узнать. В день второго полнолуния мы планировали обвенчаться. Приготовления к этому дню шли непостижимо долго… обряды, традиции и прочее — все формальности нужно было соблюсти. А в день первого полнолуния, — Деклан усмехнулся, — появилась ты. Судьба решила поиздеваться надо мной сполна.

— Да уж… — я представила его ситуацию, — нехорошо вышло.

— В тот день я бы не обрадовался никакой нэйре. Явись мне хоть лесная богиня вместо тебя, то это бы все равно ничего не изменило, ведь мои планы в одночасье были разрушены, а отношения с восточными землями, которые я выстраивал годами и собирался наладить браком, испорчены окончательно. Будущее, к которому я стремился, померкло. Теперь у меня никогда не будет чистокровных наследников. А это значит, что правление моего рода, которое длилось тысячелетиями, закончится. И после моей смерти власть над Кхаремом и бескрайними землями перейдет в руки чужака, что может привести к печальным последствиям для южного народа. Но во всем этом, — Деклан смягчил свой тон и осторожно провел по моей щеке тыльной стороной своей мощной ладони, — совершенно нет твоей вины. И у меня к тебе нет никаких претензий и уж тем более обвинений. Ты моя нэйра. Та нэйра, что я ждал на протяжении многих лет. Истинная. Единственная. Та, что предначертана мне судьбой. Однако я не имею ни малейшего представления о том, что мы будем делать дальше… Я никогда не был близок с людьми, и в моей постели не лежали женщины твоей расы. В синъерции весь наш физический контакт является магической иллюзией, в жизни же

Я опешила от его признания и не знала, что на это ответить, поэтому просто лежала и молча переваривала его слова.

— Но сейчас, — продолжил Деклан, — нет смысла думать о том, что будет дальше, если ты не рядом.

— Ты ведь можешь не успеть найти меня, — сказала я почему-то шепотом. — Ты же это понимаешь, да? Будем реалистами. Дикие животные могут опередить тебя, ну или часть леса просто решит исчезнуть вместе со мной и другими пассажирами, как ты рассказывал.

— Постарайся выжить, нэйра.

— Я стараюсь! Очень. Уж поверь.

— Старайся лучше.

Глава 10

Ночные откровения Деклана вывели меня из строя. Утром, после возвращения из синъерции, я долго не могла ни на чем сосредоточиться. Его руки, его губы… я продолжала ощущать их на своем теле, и это делало меня рассеянной. Мои мысли были далеки от сбора плодов и кипячения воды. Я все делала машинально и отвечала на вопросы выживших невпопад, а сама думала лишь о словах Деклана и его «долге», о нэйрах, драконах, о своих чувствах и о том, что ждет меня за пределами джунглей, если однажды из них все же удастся выбраться. Что такое Кхарем? Это город? Государство? Кто в нем живет? Такие же люди, как мы, или драконы, как Деклан? Может, вообще другие существа? Увидим ли мы его когда-нибудь? Увижу ли я Деклана в жизни, а не только в синъерции? И правда ли, что его тело настолько горячее, что об него можно обжечься?

— Элиза, лови. Элиза? Элиза!!!

Из круговерти мыслей меня вытащил в насущную реальность тяжелый, крупный и весьма увесистый плод люцерии, который приземлился не где-нибудь рядом, а, словно божественная оплеуха, прямо мне на голову, раскололся на две части и окатил своим липким соком. Более действенный способ, чтобы моментально взбодриться, даже и представить сложно.

— Господи, Элиза! — Стэллер обеспокоенно уставился на меня с вершины колючего дерева. — Ты в порядке там?

Я со стоном ухватилась за свою макушку. Вот блин! Ай! Черт!

— Жива хоть?!

— Да! — крикнула я Стэллеру, потирая шишку, которая моментально начала набухать на месте ушиба. — Все нормально! Прости. Не успела поймать.

— Что с тобой? — озадачился он. — Ты весь день ходишь как не своя.

— Не знаю… — Я зашипела, отдергивая руку от головы. Шишка заныла от боли, и голова с ней на пару затрещала. — Наверное, просто устала. Ничего страшного.

И ведь не соврала даже. На самом деле устала и не выспалась, но тут все уставали и не высыпались каждый день, так что грех было жаловаться. Я и не жаловалась.

— Иди в лагерь, — велел мне Стэллер. — Отдохни. Пусть Аша тебя сменит.

— Никуда я не пойду! — тут же запротестовала. — Просто кидай мне уже следующий плод. На этот раз обещаю поймать его руками, — пошутила, — а не своей головой.

— В лагерь! Живо! — Стэллер непреклонно указал мне на тропу. — Хватит с тебя на сегодня. Через пару часов все равно уже стемнеет.

Мы еще немного попрепирались, но в итоге я сдалась и потопала к лагерю. Голова не на шутку разболелась, так что спорить мне моментально расхотелось.

В лагере я отыскала Ашу и попросила ее помочь Стэллеру. Шведка поняла меня не сразу, пришлось объясняться с ней жестами, но в результате нам удалось прийти к общему пониманию. Аша закивала и отправилась к люцериям, а я рухнула на землю под банановыми деревьями, на которых никаких бананов, естественно, не было, и просидела там до самого вечера, пока окончательно не стемнело. Голова трещать перестала, но затылок продолжил немного побаливать. Хант любезно предложил мне выдать половинку ибупрофена из скудного запаса медикаментов, но я отказалась, решив, что кому-то он однажды понадобится куда сильнее, чем мне сейчас. Симптомов сотрясения я у себя не наблюдала, так что не слишком волновалась и рассчитывала, что к утру все пройдет. Лишь громадный синячище на затылке останется еще надолго.

Стэллер вернулся в лагерь, когда все выжившие собрались вокруг костра на ужин. Выглядел он растерянным и чем-то взволнованным. Я нечасто его таким видела.

— Что случилось?

Стэллер взял меня за руку и отвел подальше от костра.

— Где Аша? — спросил он у меня негромко, чтобы другие не услышали и не начали переживать раньше времени, как я после его вопроса.

— Аша? — я удивленно вытаращилась на Стэллера. — Я думала, она с тобой. Разве нет?

— Была со мной, — кивнул он, — но я отправил ее в лагерь больше часа назад, чтобы она успела вернуться до темноты, а теперь, — он махнул рукой в сторону выживших, — я ее здесь не вижу.

Так ее здесь и нет.

— Она… — Я поежилась от нехорошего предчувствия. — Она не возвращалась в лагерь, Стэллер.

Неужели заблудилась?

— Ты в этом уверена?

— Боюсь, что да.

— Может, вы с ней просто разминулись?

— Нет же, я все время была здесь, никуда не отходила, так что точно могу сказать, что в лагерь Аша не возвращалась.

Стэллер скривился.

— Вот же гадство!

— Думаешь, она заблудилась? — высказала я свое предположение, при этом всем сердцем надеясь, что ошибаюсь.

— От плодоносящих деревьев до лагеря идти всего пять минут по вытоптанной тропе, — напомнил Стэллер. — Там попросту негде заблудиться, сама же знаешь.

— Да, но… — Я задумалась. Тропа и правда короткая. Быстрым шагом я проходила по ней за три минуты. — А если она сошла с тропы?

— Никто в одиночку не сходит с троп, кроме тебя и тех, кто патрулирует окрестности, тем более Аша, которая лишний шаг боится в сторону сделать без сопровождения. Но даже если бы она отошла от тропы по какой-то причине и вдруг поняла, что не может вернуться самостоятельно, то, наверное, не стала бы молча искать дорогу до лагеря, а позвала бы на помощь. Ты слышала ее крики? — Стэллер развел руками. — Я вот нет.

— Я тоже.

— И это очень плохой знак, — подытожил он, вздыхая, затем повернулся к остальным выжившим и хлопнул в ладоши, привлекая их внимание. — Так, народ! Все посмотрите на меня! Сейчас нужно

В лагере повисло напряженное молчание. Все уставились на Стэллера в недоумении, затем переглянулись между собой и начали хмуриться.

— Аша пропала? — встрепенулась Зои.

Стэллер пожал плечами.

— В данный момент мы это и выясняем.

Я поджала губы. Ясно же, что пропала. Все указывает именно на это. Не ясно только, что теперь делать и где ее искать в потемках.

— Да ладно вам! — усмехнулся Скорпион, ничуть не встревоженный исчезновением Аши. — Она наверняка просто в кустах засела, вот и все. Диета из фруктов не самым лучшим образом влияет на желудок, если вы понимаете, о чем я.

— Так сходи и проверь эти «кусты», умник, — огрызнулся на него Стэллер, — может найдешь ее там, где не нашел я.

Скорпион поднял руки и игриво махнул ими на Стэллера, давая понять, что это не его дело и отношения к нему он никакого не имеет и, соответственно, искать тоже никого не станет. Вполне в его духе, никто не удивился.

— Аша была у костра часа два назад, — вспоминал Феликс, — кипятила воду, потом ушла к тебе помогать собирать фрукты.

— Верно. Кто-нибудь видел ее после этого? — уточнил Стэллер нетерпеливо.

Тишина.

— Может, час назад? — конкретизировал он время.

Снова тишина.

— Полчаса назад?

Гробовая тишина и напряженные взгляды.

— Ладно. А кто-нибудь слышал ее крики?

Люди начали нервничать.

— Может, кто-то слышал что-то необычное?

— Кажется, никто ничего не видел и не слышал тоже, — подал голос Медведь, отставляя свой ужин, состоящий из плодов люцерии и каштанов. — А это значит, что Аша действительно пропала. — Он решительно поднялся на ноги и взял свое копье. — Идем ее искать?

На поиски Аши вызвались еще пятеро добровольцев. Стэллер разбил их на три группы по два человека, дал четкие указания, велел не уходить далеко от лагеря и кричать при необходимости. Бородач решил остаться с остальными, чтобы не бросать лагерь и выживших без охраны и на тот случай, если Аша все же внезапно объявится.

— Я иду с тобой, — сообщила я Стэллеру, когда поняла, что он собирается в одиночку вернуться к люцериям и осмотреть окрестности вокруг тропы. Он считал, что Аша могла провалиться в какую-нибудь яму или же глубокую нору и потерять сознание при падении.

— Тебе лучше остаться с остальными, — посоветовал мне Стэллер, выбирая из дюжины самодельных факелов, которые соорудил Феликс, самый надежный. — Ночью бродить по лесу опасно. Выходить за пределы лагеря в темноте всегда большой риск.

— Именно поэтому я иду с тобой.

Он взглянул на меня с натянутой улыбкой.

— Будешь меня защищать?

Я кивнула.

— Если потребуется, — ответила с готовностью.

Это я отправила Ашу к люцериям, и теперь мне ужасно совестно. Не стоило этого делать, и отвлекаться на мысли о Деклане тоже! Она плохо ориентировалась на местности и ни грамма по-английски не понимала. Стэллер сказал ей идти в лагерь, а она могла понять его иначе и забрести в глухие дебри, думая, что он велел ей принести камень или что-то вроде того.

Стэллер выбрал себе факел, затем отыскал еще один покрепче и протянул его мне со словами:

— Берегитесь, ночные монстры. Элиза идет.

Он ухмыльнулся, а я пихнула его в плечо и забрала факел, который, по сути, состоял из расщепленной зеленой ветки и сухих пластов коры, закрепленных в расщепе. Далеко не самый надежный источник света и совершенно недолговечный, но все же лучше иметь под рукой хотя бы его, чем ориентироваться на светящиеся жопки светлячков. Гореть будет минут двадцать, а если прям повезет, то, может, и все тридцать. Время горения напрямую зависит от прямых рук Феликса и плотности коры, а руки у него не самые прямые, впрочем, как и у всех нас.

* * *

Тропа к люцериям, которая при свете дня выглядела вполне безобидной и даже безопасной, в темноте преобразилась до неузнаваемости и стала напоминать дорогу в самый страшный ночной кошмар. Мне повсюду мерещились жуткие человекоподобные очертания за деревьями, а может, и не мерещились вовсе… кто ж знает.

— Не отставай, — велел Стэллер, оборачиваясь через плечо. — Не хватало еще нам с тобой разделиться.

— Я иду прямо за тобой, — заверила его, освещая факелом себе путь.

— Хорошо. Видишь что-нибудь?

— Ничего необычного.

— Совсем?

— Абсолютно.

Я всматривалась в ночной лес до рези в глазах, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь зацепку, способную привести к Аше, но ничего не находила. Никаких ям или глубоких нор вблизи тропы нами тоже обнаружено не было. Мы все внимательно прошерстили, излазили все кусты и овраги, заглянули за каждое дерево — безрезультатно.

— У нас и раньше пропадали люди, — зачем-то сказал Стэллер при подходе к люцериям. — Прямо из лагеря. Исчезали необъяснимым образом. Помнишь? Я тебе рассказывал.

— Давай пока будем считать, что Аша просто заблудилась! — Я не стала перенимать его пессимистичный настрой и даже слушать не захотела об исчезновениях. — Такое ведь вполне возможно. Да? Сыграл обычный человеческий фактор, а не мистическое нечто, крадущее людей. Аша не исчезла и не пропала, а, скорее всего, потерялась по глупости и теперь прячется где-то и ждет, когда ее найдут.

Одна.

Ночью.

В глухом лесу.

Я знаю, насколько это может быть страшно. Испытала подобное на своей шкуре. О тех кошмарных ночах даже вспоминать не хочется.

— Не думаю, что все так просто, — признался Стэллер, осматривая очередные заросли.

— И все же, — настояла я на своем, — давай пока сохранять надежду на лучшее, ладно?

— Мне бы твой оптимизм, Элиза, — произнес он с наигранной завистью. — Жизнь бы сразу заиграла более яркими красками.

— У меня его много, — сыронизировала в ответ, — могу с тобой поделиться. Хочешь?

— Лучше уж оставь себе. Он тебе еще точно однажды пригодится.

Стэллер вернулся на тропу, и мы продолжили поиски. В отличие от него, я правда верила, что с Ашей все в порядке. Чувствовала, что мы ее найдем. Да и потом, не могут же с нами происходить исключительно плохие вещи, ведь так?

У люцерий тоже не нашлось никаких следов и зацепок, но кое-что все-таки привлекло мое внимание. Может, это и не было связано с Ашей, но я все же решила поделиться своим наблюдением.

— Стэллер?

— Что?

Я приложила палец к губам.

— Ты слышишь? — спросила шепотом.

— Что именно? — не понял он.

— Остановись и послушай.

Стэллер перестал вглядываться в темноту, замер и прислушался, затем покачал головой и прислушался еще сильнее, даже глаза прикрыл, чтобы полностью обратиться в слух.

— О чем ты? — В итоге он посмотрел на меня в легком недоумении. — Я

— Вот именно. — Я закивала. — И я не слышу. Ни ночных птиц. Ни ветра. Ни стрекотания цикад. Здесь слишком тихо для джунглей. Неестественно тихо.

Так быть не должно!

Да и не было так ни разу на моей памяти.

Ночные птицы обычно горланят настолько громко, что некоторые выжившие в лагере даже заснуть не могут. А уж насекомые как жужжат… это вообще жуть. Никакого спасения от них нет. Да и деревья скрипят постоянно. И в траве кто-то непременно шебуршится из мелкого зверья. Но сейчас, именно тут, у люцерий, стояла гробовая тишина. Я впервые услышала собственное дыхание.

— Хм. — Стэллера тишина тоже смутила. — Это странно, да… — Он посветил факелом на те приземистые деревья рядом с люцериями, на которых гнездились крохотные разноцветные птички — эдакая смесь миниатюрных попугаев с любопытными хохлатыми воронами — и каждый день наблюдали, как мы собираем плоды. Сейчас их не было. Гнезда пустовали. Даже неоперившиеся птенцы куда-то делись. — Может, шторм приближается?

Шторм?

Я нахмурилась.

— При чем тут шторм?

Мне невольно вспомнилась минувшая ночь, бушующие волны и слова Деклана о приближающемся речном шторме. Вот только поблизости от нас не было никаких рек, а значит, и убийственного шторма можно было не опасаться.

— Насколько я знаю, многие животные прячутся от непогоды, — объяснил Стэллер, но затем не слишком уверенно добавил: — Вроде как.

— Многие животные, — согласилась с ним, хотя точно не была в этом уверена, — но не все же разом, включая насекомых. Ты только глянь, — я осветила пространство вокруг нас, не переставая удивляться необъяснимому чуду природы, — тут даже светлячков нет.

Куда они все подевались?

— Говорю же, — Стэллер тоже нахмурился, не понимая, в чем заключается причина безмолвной тишины и полного отсутствия полчищ насекомых, — это однозначно странно, но…

Тишина внезапно прервалась, и за люцериями со стороны кустов раздался отчетливый шелест. Мы со Стэллером одновременно на него обернулись.

— Аша?! — позвали в один голос.

Никакого ответа не последовало, хотя мне показалось, что я услышала тихий непродолжительный стон, но шелест не прекратился, а даже усилился немного. Ветки, усеянные ядовитыми ягодами, заходили ходуном, будто кто-то специально принялся их трясти, чтобы привлечь наше внимание.

— Эй? Аша? — обеспокоенно позвала уже я одна, делая шаг в сторону кустов. Второй шаг сделать не получилось, Стэллер остановил меня за плечо. — Это ты?

Опять ноль реакции.

— Аша, отзовись!

Снова раздался жалобный стон. И на этот раз он прозвучал весьма громко.

Первым делом я подумала о плохом, что Аша ранена и не может даже говорить, но Стэллер подумал о еще более худшем варианте и сразу вытащил из-за пояса пистолет, решив, что в кустах может быть не только раненая Аша, но еще и дикое животное, которое ее ранило.

— Жди здесь, — приказал мне Стэллер, а сам крадущимися шагами направился к зарослям, сняв пистолет с предохранителя и выставив его вперед.

Я фыркнула:

— Еще чего.

И незамедлительно последовала за ним, крепко обхватив факел двумя руками на тот случай, если придется отбиваться им от какого-нибудь тропического саблезубого барсука, засевшего в кустах, но до кустов мы так и не дошли, даже к люцериям не приблизились. Факел Стэллера начал стремительно гаснуть. Он попытался его реанимировать, но пациент изначально был скорее мертв, чем жив, поэтому погас быстрее, чем попавшая под дождь спичка. Попытки поджечь его заново моим факелом тоже особым успехом не увенчались, и вскоре нас окутала неприятная полутьма.

— Ну хотя бы один факел еще горит. — Я убедилась, что коры в расщепе моего факела хватит минут на десять точно. — И гаснуть пока не собирается.

Снова наступила тишина. Движение в зарослях прекратилось. Ни одна ветка больше не тряслась, и даже листья на ветру не дергались.

— Я освещу тебе путь, — пообещала я Стэллеру. — Идем?

Он бросил на землю остатки своего факела, при этом отвесив парочку гневных ругательств на ирландском, и мы вместе приблизились к зарослям. Свободной рукой док осторожно отодвинул ветки, которые еще недавно колыхались, и заглянул вглубь тропической поросли. Саблезубые барсуки не кинулись ему в лицо толпами, что уже меня обрадовало, но и Аши там не оказалось.

Вот только чей же стон мы тогда слышали?

Мне стало не по себе. Немного страшно даже, но виду я не подала, лишь факел сжала крепче.

Стон доносился прямо из этих кустов! Без сомнений. Не откуда-то со стороны, а именно из кустов. Так почему тут никого нет? Даже следов никаких. Все это очень подозрительно…

— Что там? — я заинтересованно проследила, как Стэллер вытащил из кустов небольшой предмет и начал крутить его в руках, хмурясь все больше и больше по мере рассмотрения. — Стэллер? Что это?

— Часы Аши, — сообщил он неожиданное и показал мне наручные часы со сломанным циферблатом на бежевом кожаном ремешке. — Стекло треснуло еще при крушении, но Аша все равно носила их не снимая. В память о муже, как я понимаю.

Стэллер перевернул часы, и на обратной стороне я увидела гравировку — несколько слов, написанных на шведском языке. Ну точно часы Аши! Других шведов у нас в лагере нет.

— Как они вообще тут оказались? — Я в растерянности посмотрела на Стэллера.

Он пожал плечами.

— Аша могла потерять их во время сбора плодов, — предположил он самый логичный вариант.

— И не спохватилась потом? — засомневалась я.

— Может, и спохватилась, пошла их искать и впоследствии заблудилась.

— А я думала, ты не веришь в мою теорию о простом человеческом факторе.

— Не верю, но все же не спешу исключать никакие варианты. — Стэллера заинтересовало что-то в траве. — Там еще лежит какой-то предмет… Видишь?

— Где?

— Около того пня. Посвети на него, пожалуйста.

Первая находка вызвала у меня удивление, но не более. Часы постоянно теряются, и в этом нет ничего необычного. Аша могла зацепиться рукой за ветку и даже не заметить, что часы слетели. Но вот вторая находка… Меня бросило в мелкую дрожь, когда Стэллер поднял с земли окровавленный ботинок. Я сперва даже не поняла, что это именно кровь с него капает, а не грязь какая-то сыпется, а потом присмотрелась и едва с ужином своим не распрощалась. Живот скрутило так, что я чуть пополам не согнулась.

— Только не говори мне, — взмолилась я, чувствуя, как вся кожа покрывается гадкими мурашками, — что это тоже принадлежит Аше.

Днем тут никакого ботинка в помине не было!

Стэллер покачал головой.

— Я не помню, какую обувь носит Аша, — признался он. — Не обращал внимания.

— Мне кажется, — я напрягла память, — что-то массивное и на шнуровке…

— Что-то вроде

Господи!

— Да… — я взволнованно выдохнула, — похоже на то…

Где Аша?!

Неужели это ее кровь?

— Пора возвращаться обратно в лагерь. — Стэллер с мрачным видом бросил ботинок на землю. — Вдвоем тут больше делать нечего. Надо взять еще пару крепких ребят, оружие и факелов побольше.

И я была с ним полностью согласна, к тому же мой факел почти догорел, а бродить по лесу в полной темноте — дело вообще гиблое. И мы уже даже развернулись и направились к тропе, но я вдруг заметила, как на дальнем дереве развивается большое рваное полотно. Мы ничего такого на деревья днем не вешали, тем более настолько далеко от люцерий, так что это точно оставили не выжившие. Но кто тогда? Может, Аша?

— Элиза? — Стэллер коснулся моей руки, не понимая, почему я затормозила. — Ты чего? Нам надо идти.

— Подожди. Там что-то висит на дереве. — Я указала направление. — На нижней ветке. Какое-то полотно или… — Меня начали одолевать смутные сомнения. — Даже не знаю, что это. Ткань? Одежда? Лоскуты чего-то…

Вообще непонятно, что это.

Стэллера увиденное почему-то сильно насторожило.

— Дай мне факел, — попросил он, — я по-быстрому все проверю и вернусь к тебе.

— Ага! И оставишь меня стоять тут одну в темноте? Совсем, что ли, сдурел?! — возмутилась я. — Нет уж, пошли вместе. Там и свернем на тропу, так даже быстрее к лагерю выйдем.

Время мы терять не стали и быстрым шагом направились к дальним деревьям. Но даже подойдя к ним почти вплотную, я так и не поняла, что это висит на одной ветке… и на другой чуть поодаль… и еще на третьей. А вот зато запах ощутила сразу. Неприятный. Резкий. Тошнотворный до одури.

— Пахнет прям как на мясном рынке, хм, — пробормотала я и подняла факел вверх, чтобы осветить рваные лоскуты.

Стэллер метнулся ко мне прежде, чем я успела хоть что-то рассмотреть в свете факела, и моментально закрыл мои глаза своей широкой ладонью. От неожиданности я чуть факел не выронила, хорошо хоть держала его крепко, а то остаток ночи пришлось бы тушить лесной пожар всем лагерем, а не Ашу искать.

— Стэллер, блин! Какого рожна ты…

— Не смотри, — зашептал он мне на ухо. — Закрой глаза.

— Почему? В чем дело?

Стэллер тяжело задышал.

— Там Аша, — сказал он нечто очень странное, и его дыхание сбилось напрочь.

— Аша?!! — повторила я за ним обескураженно.

— Да.

Второй рукой он притянул меня к себе поближе, словно защитить от чего-то хотел.

— Где «там»? — у меня от его слов вырвался нервный и крайне неуместный смешок. — На дереве, что ли, сидит?

Ничего не понимаю!

— На деревьях… на ветках. Она тут повсюду.

Я на секунду подвисла.

— Она… жива?

— Нет, Элиза. Боже мой! Однозначно нет.

Что за ерунда?!

— Убери руки! — потребовала я, пытаясь вернуть себе возможность видеть, но Стэллер держал меня крепко, а отбиваться от него с факелом в руках было не особо удобно. — Дай мне посмотреть. Ты говоришь какие-то странные вещи! Я тебя не понимаю.

Но он лишь сильнее сжал меня в своих объятиях.

— Элиза, перестань! Просто поверь мне на слово. Ладно? — Его ладонь никуда с моего лица не делась и продолжила закрывать глаза, как непроницаемая маска. — Тебе лучше этого не видеть, иначе никогда потом не забудешь и ночами спать не сможешь. Зачем тебе это нужно?

Да что же там такое страшное?!

Я уже столько всяких ужасов повидала, что вряд ли меня теперь можно чем-то напугать до потери сна, но все же я решила послушать Стэллера, тем более даже у него голос слегка задрожал от увиденной картины.

— Ты точно уверен, что это Аша и что она… мертва?

Вырываться я перестала, но вот в его слова о смерти Аши не поверила совершенно. Наверное, он ошибся. Мог ведь ошибиться, да?

— Она мертва, спасать уже некого, — тем не менее подтвердил Стэллер. — Ее разорвал какой-то зверь, большое животное, и раскидал останки по лесу. Части женского тела на деревьях, — добавил он с горечью, — на земле, висят чуть ли не на каждой ветке… Кругом. Кто бы это ни сделал, он не был голоден, а просто играл с добычей. Чудовище.

Не может быть! Не хочу в это верить. Нет! Но запах… Меня от него замутило, и я даже пошатнулась слегка. Какой же тут омерзительный запах! Так пахнет свежее человеческое мясо?

Бедная Аша…

— Нам надо уходить, — озвучил Стэллер мои мысли. — Животное все еще может быть поблизости.

Я поборола приступ тошноты.

— Да, хорошо, — согласилась с ним, — идем.

В лагере о случившемся никто не знает. Вдруг зверь решит напасть на спящих? Нужно всех предупредить как можно скорее! И тех, кто ищет Ашу, тоже надо найти и незамедлительно вернуть в лагерь к остальным.

— Откроешь глаза, — Стэллер потянул меня за собой, — когда мы выйдем на тропу. Подальше отсюда.

Я не стала спорить и ничего не ответила. Все мои мысли были об Аше. Как такое могло с ней произойти? И почему никто и совсем ничего не слышал? Лагерь ведь находится всего в нескольких метрах отсюда! Совсем недалеко.

Стэллер повел меня к тропе через вытоптанный бурьян. Мы шли быстро, так что, наверное, успели миновать все те ужасные деревья, на которых покоилась Аша, но затем почему-то резко остановились, хотя до тропы еще точно не добрались. Мои глаза по-прежнему были закрыты мужской рукой, так что я не сразу поняла причину внезапной остановки.

— Не двигайся, — вдруг предостерег меня Стэллер шепотом. Раздался короткий металлический щелчок — пистолет вновь был снят с предохранителя. — И главное — не кричи.

После его предупреждений мне даже дышать расхотелось.

Он медленно опустил руку, и я снова смогла видеть. Оказалось, что мы успели дойти до каштановых деревьев. Ни Аши, ни тем более ее… частей… я не заметила, что даже хорошо для сохранения моего психического здоровья, но вот громадную змею, свисающую с ветки каштана, заприметила сразу. Именно в нее целился Стэллер.

Я подняла факел чуть выше, чтобы осветить змею и понять, насколько она опасна, смотрит ли на нас или, может, вообще спит, но змея оказалась вовсе не змеей, а длиннющим извивающимся хвостом засевшей на ветке клыкастой твари. У меня кровь застыла в жилах от одного ее вида, и сердце на мгновение замерло.

— Элиза…

— Я вижу.

И оно тоже нас видит.

Хищные глаза чудовища взирали на нас с любопытством. Напряженное тело было готово к прыжку.

Чудовище я моментально причислила к роду кошачьих гигантов. Оно было похоже на пантеру своим внешним видом. На очень-очень большую пантеру, но покрытую не черной лоснящейся шерсткой, а серо-зеленой кожей аллигатора. Усов нет, зато огромных когтей на лапах столько, что не сосчитать. Ушей тоже нет, вместо них торчат короткие и острые, как лезвия, рога. Хвост настолько мощный и длинный, что им без проблем можно задушить любую жертву. Скорее всего, именно эта зверюга и убила Ашу. Неспроста же ее морда перепачкана в свежей крови.

— У меня только три патрона, — сообщил Стэллер неутешительное, но в то же время обнадеживающее. Он, как и я, замер, боясь пошевелиться.

— Эта тварь больше медведя… — прошептала я, почти не двигая губами и не сводя глаз с машины смерти, созданной самой природой. Она не нападала, чего-то выжидала, может, хотела, чтобы мы первыми сделали резкое движение или начали от нее убегать. — Разве можно завалить медведя тремя патронами?

Что-то я в этом сомневаюсь. Да и крокодилья кожа выглядит слишком прочной.

— Если стрелять в голову, то шанс есть, — заверил меня Стэллер, но в его голосе я не услышала твердой уверенности. — Глаза особенно уязвимы. Хватит и одного патрона.

Я покосилась на него.

— Ты хоть раз охотился на медведя?

— Я всегда считал охоту варварским занятием.

— Класс… Значит, мы говорим об убийстве медведя пулькой из пистолета лишь в теории.

А тут не медведь, а целое рогатое медведище.

— Спокойно, Элиза. Я метко стреляю, к тому же эта тварь находится достаточно близко и почти не двигается. Прострелить ей череп не составит большого труда.

— Тогда лучше не промахивайся. — Я тяжело сглотнула. — Шанс у тебя будет только один.

И если он не сработает, то мы станем покойниками. Отправимся вслед за Ашей. А потом и всех остальных выживших в лагере постигнет та же печальная участь, если тварь нами не насытится.

— Да уж постараюсь, — пообещал Стэллер.

Ничего не подозревающая зверюга даже рогом не повела, когда Стэллер прицелился ей в морду, а его палец коснулся курка. Лесная иномирная живность прежде не видела огнестрельного оружия, так что не подозревала, какую опасность оно несет. А мы ничего не знали об этой иномирной живности, и поэтому тоже не подозревали, что рогатые пантеры охотятся стаями.

— Нет-нет-нет! — зашептала я сбивчиво. — Стой, подожди, не стреляй!

Вторая пара хищных глаз засветилась на соседнем дереве. Еще одни глаза сверкнули в кустах за каштаном. Позади нас зашуршала трава, и сбоку раздалось угрожающее шипение. Кажется, я одеревенела. Настолько вросла в землю, что даже при желании не смогла бы пошевелиться.

Твари поперли отовсюду!

Перестали таиться!

Мощные тела начали спрыгивать с деревьев, выходить из кустов, подкрадываться к нам из ночной темноты. Ростом почти с меня. На длинных лапах. С вытянутыми мордами.

Я насчитала семерых монстров. Все, как один, рогатые гиганты, облаченные в грубую кожу аллигаторов.

— Плохо дело… — озвучил Стэллер очевидное, когда нас окружили разумные хищники и взяли в плотное кольцо, облизываясь и издавая «хихикающие» звуки, будто гиены, собравшиеся на пиршество.

И тут я поняла, что те стоны, которые мы слышали в кустах, вполне могло издавать одно из этих существ, чтобы приманить нас.

— Есть идеи? — я прижалась плечом к спине Стэллера, едва не теряя сознание от страха.

— Если выстрелю в одну из этих тварей… — Его рука, сжимающая рукоять пистолета, задрожала.

— То все остальные на нас тут же набросятся, — подхватила я его здравую, но пугающую мысль.

— Они уже должны были наброситься.

— Должны были, да...

Но почему-то все еще стоят в полуметре от нас, принюхиваются, хихикают, скалятся, клацают здоровенными клыками, толкают друг друга от нетерпения, но не нападают.

— Огонь! — озарение пришло ко мне внезапно, когда я заметила, что все эти жуткие морды то и дело косятся на мой тускнеющий факел, а еще стараются держаться в тени. — Им не нравится огонь, Стэллер. Кажется, они боятся к нему приближаться.

Стэллер проследил за взглядами монструозных пантер и пришел к тому же выводу, что и я. Правда, ни его, ни меня это ничуть не успокоило. Факел почти догорел и от любого дуновения ветра мог мгновенно погаснуть.

— А что, если… — я лихорадочно начала искать выход из ситуации, — что, если нам попытаться дойти до лагеря маленькими шажками? К костру они точно не приблизятся, а значит, там мы будем в безопасности.

Стэллер судорожно вздохнул. Я почувствовала, как сотряслось его тело.

— Факел сгорит быстрее, чем мы доберемся до лагеря, — загубил он мою идею на корню.

— Но если пойдем прямо сейчас…

— Не получится.

— Но тут недалеко, — не сдавалась я, — мы можем попытаться…

— Элиза, — перебил меня Стэллер, — они нас убьют. Точка. Мы ни за что не доберемся до лагеря живыми. Так что стой и не двигайся!

Я зажмурилась.

Ладно, да. Наверное, он прав. Это плохая идея. Мы не дойдем, факела однозначно не хватит. Но что тогда делать?

Одна из тварей утробно зарычала и предприняла попытку достать меня своей лапищей. Я вжалась в спину Стэллера со всей силы, но кончикам длинных когтей все равно удалось царапнуть меня под грудью. Может, это и было больно, но из-за адреналина, стучавшего в висках отбойным молотком, я не ощутила вообще ничего.

— Тогда, может, стоит позвать на помощь? — я продолжила дальше искать выход из патовой ситуации, не позволяя себе сдаться и зареветь. — Люди услышат нас и прибегут сюда с дюжиной факелов. Больше огня — меньше монстров, так?

Это должно сработать!

— Или они прибегут без факелов, — снова разрушил мою надежду Стэллер, — и тогда их тоже убьют.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Не могу, но темнота все равно накроет нас быстрее, чем сюда успеет хоть кто-то добежать, так что исход будет одним в любом случае.

Мы умрем…

Сдохнем вдвоем под каштаном.

— Черт, Стэллер! — Меня затрясло. — Я пытаюсь хоть что-то предложить.

— Знаю. Я знаю. — Стэллер взял меня за руку. — Подожди немного, я думаю.

— Время идет, надо что-то делать.

Стало заметно темнее. Огонь начал постепенно затухать, отчего звери воодушевились и принялись рыть когтями землю вокруг нас, фырча от предвкушения.

Ну все…

Я подняла лицо к ночному небу, прощаясь с жизнью. На глаза навернулись слезы. Я представила Деклана и то, как он разочаруется, узнав, что меня не стало. Расстроит ли это его или только разозлит?

Я нахмурилась.

Почему я думаю именно о нем в последние мгновения своей жизни? Неужели нет ничего другого, о чем бы я хотела вспомнить за секунды до мучительной смерти?

— Так. — Стэллер

Ушам своим не верю!

— Ты что такое говоришь? — прошипела я сквозь слезы настолько зло, что даже несколько монстров перестали на меня рычать. — Я не сделаю из тебя живую наживку.

Что за бред?!

Но Стэллер уже все решил, и мое мнение его не интересовало.

— Это единственный вариант, — отрезал он.

— При котором погибнем либо мы оба, либо ты один. Чем твоя идея лучше моих? Такая же паршивая!

— Вдвоем мы все равно не выживем. Кому-то придется пожертвовать собой, такова уж реальность.

— Давай хоть попробуем выжить, черт тебя дери! — разозлилась я. — У тебя три патрона и нож еще есть, а у меня огонь. Начинай стрелять, вдруг это их отпугнет, а если нет, то… то… ну не знаю, поджарим, например, одного из них, а другие, возможно, испугаются нашей огненной силы и разбегутся.

Стэллер вдруг несдержанно захохотал. Нашел время, тоже мне! Монстрам его смех вот вообще не понравился, они дружно оскалились и, кажется, решились перегрызть ему глотку, даже невзирая на огонь.

— Ты хороший человек, Элиза. — Стэллер отпустил мою ладонь и достал из-за пояса охотничий кинжал. — Нам повезло, что ты нашла лагерь.

— Перестань, Стэллер. Дай мне кинжал!

Не дал.

— Постарайся добежать до лагеря, ладно? — попросил он со всей искренностью. — Не оглядывайся и не мешкай.

— Стэллер! — я вцепилась в его рукав. — Никаких самопожертвований сегодня не будет. Это глупо и не сработает!

— Сработает, вот увидишь. Просто кидай факел на счет три. — Он прочистил горло, и его голос стал холодным, до краев наполненным твердой решимостью. — Один.

— Ни за что!

— Два!

— Я тебя не брошу. За кого ты меня вообще принимаешь?!

— Три!

Стэллер выхватил гаснущий факел из моих рук и кинул его прямо в скалящиеся морды. Звери ловко отпрыгнули от огня, и передо мной открылся проход. Я получила толчок в спину такой силы, что пролетела мимо тварей и врезалась в дерево в полуметре от каштана. Позади тут же раздалось два выстрела, шипение, скулеж и крик Стэллера «Беги же!», который почти сразу заглушили звуки неравной борьбы и… жадное чавканье.

Глава 11

Я неслась по лесу на пределе своих возможностей. Ветки болезненно хлестали по лицу, и воздуха не хватало, отчего легкие будто горели, но я не останавливалась. Свет лагерного костра уже виднелся за деревьями. Я совсем близко. Почти в безопасности. Где-то позади кричал Стэллер, и его крики разрывали мне сердце. Как я могла его бросить? Был ли у меня другой выбор? В глазах все стало мутным из-за слез, пришлось бежать практически вслепую.

Когда я ворвалась в лагерь, то уже никто не спал. Выстрелы переполошили всех выживших. Нэнси плакала на руках у матери, остальные были просто растеряны. Многие мужчины вооружились самодельными копьями, понимая, что без острой необходимости Стэллер не стал бы тратить драгоценные патроны, а значит, случилось что-то страшное. Малыш Берти отличился и спрятался в ближайших кустах вместе со старушкой Ирен и Марией. Защищать лагерь он явно не собирался, как и Гейл, который тоже дал деру и решил забраться на верхушку пальмы, даже невзирая на свою вывихнутую лодыжку.

— В чем дело?! — Хант подхватил меня, когда я выскочила к нему навстречу из зарослей. Наверное, я была бледной, как привидение, и в состоянии дичайшего ужаса. — Мы слышали выстрелы. Где Стэл?

— На нас напали… звери… целая стая… у каштанов, — затараторила я, проглатывая половину слов. У меня не получалось одновременно говорить и дышать, но времени, чтобы отдышаться, не было. И еще эти слезы… Я никак не могла справиться с эмоциями. — Они убили Ашу… А теперь Стэллер… он там… с ними. Ему нужно помочь! Он может быть еще жив, но…

Медведь кинулся в лес без промедлений, не желая знать подробностей, но я вцепилась в его руку и буквально повисла на ней.

— Нет! Стой! — Я уперлась ногами в землю, останавливая мужчину от самоубийства. — Нужен свет и люди! Много света и людей! Те звери боятся огня. Без факелов идти нельзя! И в одиночку соваться к ним тоже смысла нет.

Медведь разразился гневной бранью и потопал за факелом, а Хант развернулся к выжившим и скомандовал:

— Вы ее слышали! Все, кто готов сражаться, берите факелы и оружие. Мы идем за Стэллером. Прямо сейчас!

Стэллер многое сделал для лагеря. После крушения самолета это он собрал группу выживших и повел их в джунгли, защищая от зараженных и лесных монстров и обучая жизни в экстремальных условиях. Возможно, никто бы не дожил до этого дня, если бы не он, поэтому я ничуть не удивилась, когда ему на помощь ринулась большая часть выживших, даже Глэдис и Ирвин изъявили желания идти в ночную чащу леса с остальными, хотя обычно боялись даже до озера днем дойти, но Хант их остановил. Стива и Эмита он тоже брать с собой не стал, как и еще нескольких крепко сложенных мужчин, велев им остаться охранять лагерь.

— Ты тоже остаешься, принцесса. — Хант остановил меня, едва я потянулась за факелом. — Позаботься лучше о себе.

Черта с два!

— Я иду с вами. — Мне было плевать на то, что Хант скажет. Стэллер пожертвовал собой ради меня, поэтому я должна за ним вернуться. Просто обязана! Других вариантов у меня нет. — Это не обсуждается.

Я сдержала рыдания и, обойдя Ханта, подожгла факел, хотя была готова поджечь весь треклятый лес со всеми живущими в нем чудовищами.

— Ты ранена и едва стоишь на ногах, — Хант ловким движением отобрал у меня факел, — поэтому будешь только мешать.

Я не могла ни о чем думать, не могла спорить. Кровь начала стучать в висках настолько громко, что все звуки вокруг стали едва различимы, включая голос Ханта. Я зажмурилась. Господи… Мне нужно было остаться. Драться вместе со Стэллером. Почему я сбежала? Зачем его послушала? Возможно, мы смогли бы отбиться. Вдвоем.

— У нас нет времени на споры! — Я открыла замутненные глаза и решительно взяла новый факел, но он сразу выпал из

— Вот именно! — подтвердил Хант и наступил на упавший факел, не позволяя мне поднять его с земли. — Времени нет.

— Я за ней пригляжу, иди, — раздался голос Феликса за спиной, и я тут же оказалась в ловушке его рук.

На этом все… Хант ушел в лес с другими выжившими, а я осталась в лагере сгорать от злости и отчаяния. Потребовалась сила двух взрослых мужчин, чтобы удержать меня. Я знала, что Хант прав, ведь пользы от меня действительно будет немного. Но я так сильно надеялась, что Стэллер жив, что каким-то необъяснимым чудом он уцелел, и поэтому все внутри меня, каждая клеточка моего тела жаждала вернуться к нему, убедиться, что он в порядке. И это было такое глупое желание, такое до крайности болезненное, ведь умом я понимала, что его уже не спасти.

Упав на землю возле костра, я обхватила голову руками и перестала сдерживать слезы. Время замедлило свой ход. Минуты превратились в вечность томительного ожидания. Мне было так больно, грудь распирало от мучительной горечи настолько сильно, что я едва могла дышать. Феликс сел возле меня и начал твердить что-то про рану от когтей, заражение и кровь, которую нужно остановить, но я слышала лишь обрывки его фраз, которые казались мне полной бессмыслицей. Голова была забита исключительно мыслями о Стэллере, и ни для чего другого в ней не нашлось места. Перед глазами все еще стояли оскаленные морды, а в ушах звучало: «Беги же!»… «Беги!»… «Беги!»…

Я никогда не думала, что кто-то в наше время способен пожертвовать своей жизнью ради спасения другого человека. Не родного по крови и не особо близкого, даже малознакомого. Но Стэллер… он практически не мешкал и, выбирая между нашими жизнями, предпочел спасти мою. Смогла бы я поступить так же? Или кто-нибудь еще в лагере? Сомневаюсь в этом. Такие самоотверженные люди, как Стэллер, встречаются редко, и они не должны погибать так рано и несправедливо. У вселенной нет совести. У богов этого мира, к которым взывал Деклан, тем более.

От горьких мыслей меня отвлек шелест листвы. Феликс подскочил на ноги и схватил оружие, и я тоже машинально подобрала крепкий камень, представив на секунду, что монстры перебили всех выживших и теперь пришли в лагерь за оставшимися людьми, желая продолжить пиршество. Но монстры остались в ночной тьме, а на свет костра из густой поросли вышел Хант, а за ним вся «спасательная группа» в полном составе. Никто не пострадал. Даже факелы ни у кого не погасли.

Я обронила камень и совсем не почувствовала, что он упал на мою ногу, когда увидела, кого нес на руках Медведь и силач Закари. Это был Стэллер… то, что от него осталось. Гора разорванного мяса и костей, не более. Удивительно, но мне показалось, что эта гора дышит и даже стонет. Возможно, у меня начались галлюцинации, а, возможно, изувеченный до неузнаваемости Стэллер и правда еще дышал.

— Уйдите! — Хант отогнал женщин. — Не смотрите! Уберите сейчас же Нэнси!

Зои начала терять сознание, мельком взглянув на изувеченное тело, которое положили у костра. Глэдис пришлось выхватить плачущую Нэнси из ее рук, а Феликсу взять Зои и отнести ее к пальмовым деревьям. Сам Феликс побледнел, как и многие мужчины. Кого-то даже вырвало.

— Тебе не стоит на это смотреть. — Мрачный Хант преградил мне путь. — Иди к остальным, ладно? Утром мы соберем погребальный костер и сделаем все как полагается.

Погребальный костер?

В состоянии близком к обмороку я подняла взгляд на Ханта и прошептала не своим голосом:

— Он еще жив…

Точно жив. Вижу, как поднимается его разорванная грудная клетка с торчащими из нее ребрами, а потом дергано опускается обратно.

Хант поджал губы и, погладив меня по руке, с сожалением произнес:

— Это ненадолго, малышка.

Да… ненадолго. Ведь с такими травмами долго не живут, может, несколько минут, пять или десять, но смерть в любом случае неминуема. Даже самые лучшие врачи и современное оборудование не смогли бы его спасти.

Пошатнувшись, я направилась к Стэллеру. Хант попытался меня остановить (из благих целей, разумеется), но больше я не позволила ему это сделать, подбежала к костру и упала на колени перед окровавленным телом, отдаленно напоминающим Стэллера. Если бы не годы обучения на медицинском факультете, то я бы сразу грохнулась в обморок, в точности как Зои, но у меня хватило сил, чтобы остаться в сознании и увидеть, на какие мучения пошел Стэллер, чтобы даровать мне шанс на жизнь. Его грудь была разорвана, виднелись кости и даже органы. Руки и ноги были обглоданы до костей, а сами кости раздроблены. Левая часть лица оказалась съедена, отчего его челюсть обнажилась, а правая часть — так изувечена и пожевана, что и не узнать, но один глаз остался в целости, и когда он, налитый кровью, медленно открылся, я не отвернулась в ужасе, как Хант.

— Мне так жаль, Стэллер. — Я зарыдала, склонившись над ним. — Мне очень-очень жаль... Прости меня…

Я не думала, что Стэллер слышит или понимает мои слова. Скорее всего, он уже ничего не чувствовал, даже боли. В таком состоянии редко что-то чувствуют. Но я не могла молчать, я хотела, чтобы он знал, как я ему благодарна и как ужасно сожалею, что все закончилось именно так.

— Элиза? — Хант коснулся моего плеча. — Элиза, ты… Что ты… — Его рука на моем плече сжалась. — Какого лешего происходит?!

Я смахнула слезы и посмотрела на Ханта, не понимая, чего он от меня хочет. Но Хант на меня не смотрел, он смотрел на тело Стэллера выпученными глазами и с таким выражением на побелевшем лице, будто его молнией шарахнуло. Я тоже повернулась к Стэллеру и… Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, оглушая меня до глубокого оцепенения.

Раны на руке Стэллера начали заживать! На той самой руке, куда падали мои слезы, льющиеся градом.

— Но как ты… Как ты это делаешь? — Хантом овладел тот же ступор, что и мной. — Как он… Как это вообще… Что за…

Слов у него не было, у меня тоже. Даже слезы вмиг высохли на щеках. А затем Стэллер застонал, пришел в сознание и заорал от нестерпимой боли, потому что раны затянулись лишь на одной его руке, но все остальное

— Я не… — Я затрясла головой. — Я не понимаю…

Просто не понимаю, что произошло!

Поддавшись необъяснимому интуитивному порыву, я потянулась к Стэллеру и положила свои ладони ему на грудь, но тут же испугалась и решила их убрать, потому как прикасалась к его разорванной плоти, а это причиняло ему лишние страдания, однако едва мои ладони коснулись раненого тела, как из них стремительно вырвался голубой свет. И он был таким ярким и теплым и так быстро начал разрастаться, окутывая тело Стэллера голубым туманом, плотным и мерцающим, что даже Хант не выдержал и отшатнулся от нас в изумленном замешательстве, запнулся о хворост и чуть в костер не плюхнулся. У меня же случился натуральный шок. Я смотрела на свои руки, будто они были чужими, и на свет, который исходил прямо из ладоней, и не могла пошевелиться. Мысли перестали укладываться в голове, и голова вдруг стала очень тяжелой, ладони начало жечь, тело сделалось ватным, дыхание прерывистым. Мои силы иссякли, будто их выкачали из меня и превратили в божественный свет.

Я поймала себя на мысли, что все-таки теряю сознание и медленно падаю на окровавленную землю прямо рядом с бедным Стэллером, не в силах совладать с собственным обмякшим телом, решившим внезапно отключиться из-за полного истощения. Но каково же было мое удивление, когда я оказалась не на земле, а в чьих-то теплых объятиях. Сперва я подумала, что меня подхватил Хант, но затем услышала его голос где-то вдалеке:

— Ущипните меня, если я сплю…

— И меня тоже, — донеслось растерянное бормотание Медведя.

— Возможно, у нас случилась коллективная галлюцинация… — произнес Феликс почему-то шепотом.

— Или мы дружненько все рехнулись… — добавил Хант.

— Да, это тоже возможно.

— И более вероятно.

— Эй! — Медведь вдруг взревел. — Тебе жить, что ли, надоело, сопляк?!

— Ты сам просил тебя ущипнуть, — заявил Скорпион с усмешкой, но потом серьезно добавил: — Зато мы выяснили, что это точно не сон.

Я с трудом открыла глаза и моментально поняла, чем вызвано всеобщее недоумение. Точнее — кем. На меня смотрел Стэллер. Обоими глазами! И именно в его объятиях я оказалась.

— Ты… — я подняла руку и коснулась его лица, — ты жив?..

Но как?

Стэллер неспешно кивнул.

— Похоже на то, — произнес он негромко, явно сам сомневался в правдивости происходящего.

В лагере все притихли. Кажется, даже дыхание затаили, глядя на нас.

— И как ты себя чувствуешь?.. — На удивление у меня не осталось сил, поэтому я просто молилась, чтобы все это происходило взаправду.

Стэллер пожал плечами.

— Чувствую себя так, будто восстал из мертвых, — ответил он обескураженно. — Тело болит, и в ушах сильно звенит, но в целом я вроде бы в порядке.

Все еще не доверяя собственным глазам, я провела ладонью по его щеке, на которой совсем недавно отсутствовала кожа. Теперь же там красовался лишь белый рубец, словно шрам от давнишней раны, но лицо было цело, как и все остальное. Только одежда разве что не восстановилась и осталась растерзанной в клочья.

— Как ты это сделала, Элиза? — Стэллер прищурился, разглядывая меня в замешательстве. — Как у тебя это получилось?

— Я… — Глаза закрылись под натиском тяжелых век. — Хотела бы я знать.

— Боже, да ты вся горишь! — воскликнул он. И я бы улыбнулась, если бы могла, впечатленная его заботой в такой момент, но меня поглотила бесконечная темнота.

* * *

Когда я вновь открыла глаза, то перепугалась до чертиков. На меня смотрел вовсе не Стэллер, а громадное зеленое нечто, флегматично жующее кору дерева, под которым я лежала. Рептилия! Надо мной склонилась гигантская крылатая ящерица размером с упитанного носорога. Можно подумать, что рогатых пантер нам было мало! В качестве пищи ящерицу я вроде бы не интересовала — рептилоидное чудовище предпочитало растения, но посматривало оно на меня все же с интересом, возможно даже гастрономическим.

Преодолев страх, я отползла от ящерицы и уже собралась закричать, что в лагерь проникло дикое животное, но затем заметила, что ящерица запряжена, как скаковая лошадь, а я хоть и нахожусь в лагере, но лагерь этот однозначно не мой.

Вокруг царил полный хаос! Со всех сторон раздавались голоса и смех, топот и гомон, шум водопада, находящегося где-то поблизости, и позвякивание металла. Я увидела множество людей, совершенно мне незнакомых, преимущественно мужчин, но и женщин тоже, отблески костра за деревьями, небольшие палатки и огромные походные шатры и еще около двух десятков запряженных крылатых ящериц, привязанных к деревьям, — все они что-то жевали и смотрели на меня своими выпученными, как у коров, глазенками.

Сперва я решила, что это просто безумный сон, потом подумала, что это синъерция, но затем вспомнила, что в синъерции никто не должен меня видеть, кроме Деклана, а если ящерицы меня видят, то…

— Где же я? — прошептала встревоженно, поднимаясь с земли.

Как-то все очень реалистично для обычного сна.

Но раз это не сон и не синъерция, то что тогда? Реальность? Вот только меня одолевает стойкое чувство, что я сплю. Может, все-таки реалистичный сон? Скорее всего. Почему бы и нет? За последние сутки это не самое странное, что со мной случилось. Сверхъестественное исцеление Стэллера было в разы страннее чуть ли не всего, что я вообще в своей жизни видела. Ведь исцелила его, кажется, именно я...

— Ты что здесь забыла, ширни?! — недовольный голос раздался за спиной так неожиданно, что я аж вздрогнула. Последнее время во «снах» я общалась исключительно с Декланом, поэтому услышать чужой голос было крайне непривычно. — Тебе нельзя здесь находиться. Это опасно.

Развернувшись, я встретилась взглядом со светящимися в темноте серебристыми глазами незнакомца. Смуглого и темноволосого мужчины средних лет, о-о-очень высокого и практически обнаженного. Из одежды на нем имелась лишь набедренная повязка из коричневой кожи, украшенная разноцветными перьями и клыками всевозможных животных. Он вел под уздцы еще одну ящерицу, такую же громадную, как остальные, и тоже запряженную.

— Тебе ведь сказали, что нельзя покидать лагерь после заката, да?

Мужчина смотрел прямо на меня, и глаза его сверкали не хуже северного сияния в безоблачную ночь, но все же я решила уточнить:

— Вы это мне?

А то мало ли с кем он разговаривает, вдруг со своей рептилией, вон у зверюги какая морда умная, а мне совсем не хочется встревать в чужие разговоры.

— А ты видишь здесь других ширни? — тем не менее переспросил мужчина именно у меня.

— Кто такие ширни?

Кажется, я впервые слышу это слово.

— Забавная шутка. — Незнакомец лишь усмехнулся и пояснять

Что ж… Получается, это однозначно не синъерция, но раз и реальностью это быть не может, то выходит, что я всего лишь сплю и пора выдохнуть от облегчения. Наверное, я отключилась на руках у Стэллера. Мои жизненные силы перешли к нему после исцеления, и я попросту потеряла сознание. Надеюсь, хоть не умерла от истощения и это не загробный мир, а то я точно не так его себе представляла.

— Если честно, — я растерянно осмотрела незнакомую местность, — то я и сама не знаю, что здесь делаю.

Сперва синъерция, теперь вот такие причудливые сны… Что дальше?

— Тогда просто вернись обратно. — Мужчина махнул рукой куда-то в сторону костра и принялся ловко распускать подпругу, чтобы снять с зеленой рептилии седло. — А я никому не скажу, что видел тебя здесь. Это будет наш маленький секрет.

Как благородно.

— Да я бы с радостью, — заверила его с искренней готовностью, — но почему-то не могу проснуться.

Прямо как во время синъерции… Это даже настораживает.

— Не можешь «проснуться»? — переспросил незнакомец.

— Ага, никак не получается.

Черт, надеюсь со мной действительно все в порядке, точнее, с моим телом. Я помню, как Стэллер сказал, что я вся горю... Хочется верить, что не в буквальном смысле. Должно быть, у меня снова начался жар.

Мужчина почему-то улыбнулся.

— Ты путаешь слова, ширни, — заявил он полную бессмыслицу, причем весьма добродушно, — хотя произношение у тебя довольно хорошее, не могу это не отметить. Акцент почти незаметен. Мой тебе совет, больше практикуйся. Рантхабе не такой сложный язык, как все говорят.

— Ран... что? Рантхабе?

— Да.

Я напрягла память, но даже близко никакого рантхабе не вспомнила.

— Что это за язык такой?

— Ты снова шутишь? — Мужчина хмыкнул, вешая седло на нижнюю ветку ближайшего дерева. — Рад, что у тебя хороший настрой.

— Разве по моему недоуменному лицу похоже, что я шучу?

— Еще как похоже, — подтвердил он, кивая. — Сегодня у всех какое-то игривое настроение. Даже и не знаю почему, хм… — Незнакомец задумался. — Вроде поводов для веселья у нас пока нет. Мы все застряли в этом лесу на ближайшие полгода как минимум. И я не говорю, что мне это не нравится, просто не хочу, чтобы наши старания прошли напрасно, а оно, вероятно, так и будет.

Я помрачнела.

— После того что случилось с Ашей, мое настроение вряд ли можно называть игривым…

Успокаивают лишь мысли о Стэллере.

— Кто такая Аша?

Я вздохнула.

— Да уже неважно.

Да и не хочется мне думать о ней хотя бы во снах. Для самотерзающих мыслей найдется прорва времени в реальности.

— Она одна из ширни? — вдруг заинтересовался мужчина. — Вы подруги?

Что за ширни, блин?!

— Ты уж прости, — извинилась я перед незнакомцем, — но я что-то совсем тебя не понимаю.

И это, если подумать, вполне нормально. Бредовые разговоры — естественное явление при высокой температуре, тем более если они происходят во снах. Другое дело, что у меня получается мыслить весьма ясно, а вот это уже необычно.

— Ты сказала, что не можешь «проснуться», — напомнил мой новый воображаемый друг.

— Да, сказала.

— Но хотела сказать, что не можешь вернуться в шардам, потому что заблудилась, верно? — Он снова улыбнулся. — Я могу тебя проводить, если хочешь.

— Но э-эм… нет. — Я в растерянности покачала головой. — Я правда не могу проснуться. — Хотя теперь понятно почему. Виной всему сильный жар. — При чем здесь какой-то шардам?

Мужчина привязал ящерицу к дереву и бросил на меня слегка прищуренный взгляд:

— Где твое клаймо, ширни? — вдруг молниеносно перевел он тему.

— Клеймо?

— Нет, клАймо.

— Что?

— Клаймо? — он потрогал рукой свою шею, будто этот знак должен был мне все мгновенно прояснить. — Где оно?

Не прояснил.

Вот ни капли вообще не прояснил.

— Да я и с первого раза вопрос прекрасно расслышала, у меня ведь нет проблем со слухом, просто не поняла его суть, как и суть многих других слов, что ты до этого произнес. Что такое клаймо?

— А ты не знаешь?

— Откуда же мне знать?

— Все знают, — пожал он плечами.

— Ну, видимо, все, кроме меня.

— Так не бывает.

— Да ладно тебе! — воскликнула я, чем явно удивила незнакомца. Он даже слегка опешил от моей эмоциональности. — Во снах бывает и не такое.

— Во снах? — переспросил, начиная смотреть на меня с каким-то подозрением.

— Ну да.

— То есть когда спишь? — переспросил снова, но уже с напором.

— Именно, — поддакнула ему в ответ. — Когда спишь и видишь сон, как, к примеру, сейчас.

Мужчина явно начал сомневаться в моем здравомыслии, поэтому переспросил еще и в третий раз:

— Ты точно уверена, что не путаешь слова?

— Было бы что путать.

— Это значит, что ты точно уверена или уверена, но не до конца?

— Более чем уверена. Такой ответ тебя устроит?

— Ладно, я понял. Скажи честно, — мужчина склонился ко мне, отчего наши лица оказались на одном уровне, — ты сейчас подшучиваешь надо мной?

— Ну разумеется, — фыркнула я, — делать мне ведь больше нечего.

Хотя, вообще-то, и правда нечего. Проснуться же я не могу.

— Возможно, тебе стало скучно, — предположил он, — и ты решила немного поразвлечься за мой счет. Я тебя не виню — торчать в лагере целый день на самом деле скучновато, я бы тоже не выдержал.

Скучновато?!

— О, мужик, — я нервно захихикала, — поверь, мне еще никогда не было так «весело», как в последние дни. Что ни день, то веселье, причем смертельное. Вот тебя когда-нибудь пытались сожрать рогатые пантеры? А доисторические птеродактили утаскивали в свои гнезда, чтобы накормить тобой своих детенышей-монстров? А меня утаскивали. Но знаешь что? Это еще не самое веселое.

— Неужели? — он выпрямился, озадаченный моими словами.

— Ужели! — передразнила его недоверчивый тон. — Я бы и рада немного поскучать для разнообразия, так сказать, но, увы, безмятежные дни остались в далеком прошлом. Понимаешь меня?

— Не совсем.

Что я делаю? Опять спорю со своим воображением. Хорошо хоть в прошлый раз Деклан оказался реальным, а я не вконец спятившей.

— Право рейхма тебе тоже ни о чем не говорит? — задал незнакомец еще один вопрос из разряда странных и абсолютно мне непонятных.

Я развела руками.

— А должно о чем-то говорить?

Он широко ухмыльнулся, и я обалдела, заметив острые клыки в его рту вместо обычных человеческих зубов. Ну кошмар вообще.

— Еще как должно, — заверил он меня и вдобавок подергал бровями, будто намекал на что-то… крайне неприличное.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела на темное небо, на котором почему-то сияло три полумесяца вместо уже привычных двух, затем

— Ты пролила на себя ягодный сок?

Теперь уже я усмехнулась.

— Ну и где бы я столько сока взяла, интересно? — полюбопытствовала у него.

— Не знаю…

— Это не моя кровь, если что, — успокоила я своего несуществующего товарища, а то он как-то приуныл, даже грустным стал.

— В таком случае, — мужчина тяжело вздохнул, — мне придется отвести тебя к главнокомандующему.

И он поджал губы, словно ему претила эта мысль.

— К главнокомандующему? — Я даже присвистнула, ведь совсем не ожидала, что сон может пойти по такому неординарному пути развития. — Ладно, веди. — Теперь мне даже интересно узнать, что будет дальше. — Но зачем?

— Ты уж слишком подозрительно себя ведешь, ширни.

— Подозрительно? — удивилась я. — И в чем же это выражается?

— Как минимум в отсутствии субординации, развязном поведении и в игнорировании элементарных правил приличия.

Я чуть не засмеялась.

— Вообще-то это ты стоишь тут полуголый, — резонно возмутилась, — прикрыв свое достоинство небольшой тряпочкой, которая, если честно, — поделилась я своим наблюдением, — не особо там все и прикрывает у тебя, так что не надо мне говорить о приличии.

Если у меня получилось сдержать смех, то незнакомцу это не удалось. Вдоволь насмеявшись над моими словами, он сложил руки на груди и чуть ли не с укором произнес:

— Ты смотришь мне в глаза.

— И что? — Я совсем не поняла его претензии.

— Это неприлично.

— Серьезно?!

— К тому же ты стоишь слишком близко, много жестикулируешь и не опускаешь голову, когда я говорю.

— Да уж, — сыронизировала, — и впрямь срамота. И как это я посмела не опустить голову?

— Более того, ты позволяешь себе общаться со мной на равных, а это недопустимо, хоть и забавно.

Ну приехали!

— Единственное, в чем мы не равны, — признала я, — так это в росте.

— Но ты ширни.

— Звучит как обзывательство. Я тебе чем-то не нравлюсь?

— Вовсе нет. Дело не в том, кто ты, а в том, что я нашел тебя за пределами лагеря всю в крови, но кровь эта, как ты сама утверждаешь, не твоя. Мне кажется, ты собиралась сбежать и, возможно, даже украсть одного из ящеров, иначе я не представляю, с какой целью ты возле них терлась. А еще ты находишься в неадекватном состоянии с частичной потерей памяти. Думаю, в этой ситуации следует разобраться для твоего же блага. Возможно, тебе нужна помощь.

— Хорошо. — Я покивала, проникнувшись его доводами. — Тогда начинай разбираться, а я посмотрю, во что это выльется.

Если, конечно, не проснусь прежде, чем сон подойдет к своему логическому завершению.

— Молодец, что не сопротивляешься, — похвалил меня этот заносчивый тип и тут же предпринял попытку отвести к своему главнокомандующему, но его план провалился, едва он взял меня за плечо, а его рука прошла сквозь мое тело.

От такого поворота офигели мы оба, причем офигели по-разному. Незнакомец отшатнулся от меня, словно трехголовое чудовище увидел, а я в изумлении уставилась на свое тело, которое не просвечивало и не мерцало, но тем не менее было нематериальным. Нечасто мне подобное снится. В основном одни кошмары одолевают до самого утра. Хорошо, что сегодня обошлось без них.

— Это еще что за магия?! — взревел потрясенный до глубины души мужик. Глаза у него стали большие и круглые, как два огромных блюдца. Или нет… как две яркие машинные фары, светящие серебряным светом.

— Нет никакой магии. — Я пожала плечами. — Обычный сон.

— Да прям!

— Правду тебе говорю.

— Ты ведьма?!!

— А ты не первый, кто меня об этом спрашивает. Неужто я так на нее похожа?

— На ведьму-то?

— Ага.

— Совсем не похожа, но твоя магия очень даже ведьмовская.

— Да успокойся ты уже, а то покраснел весь, нет у меня никакой магии. Это все не взаправду.

— Ладно… — Незнакомец взял себя в руки и настороженно приблизился ко мне. — Не знаю, что это такое было, но сейчас я попробую еще раз.

— Хорошо. — Я с интересом уставилась на него, ожидая дальнейших действий. — Давай пробуй.

— Не говори так, — зашипел он.

— Как «так»?

— Будто подначиваешь меня.

— Но я не…

— Просто не говори!

— Да ладно-ладно! — я жестом показала, что закрываю рот на замок и выкидываю от него ключик в кусты. — Тогда я лучше вообще помолчу.

— Спасибо.

Он поднял руку и осторожно коснулся кончиками своих пальцев моего плеча. Точнее, попытался… опять. Его пальцы просочились внутрь меня, будто меня не существовало вовсе.

— Ты не можешь быть призраком. — Мужчина отчаянно замотал головой. — Это невозможно. Абсолютно исключено. — Он резко выдохнул и сделал шаг вперед, просачиваясь сквозь меня. Я ничего не почувствовала. Даже дуновения ветра не ощутила. — Но если ты все же призрак, — начал рассуждать он, — то почему у тебя отсутствуют характерные для мертвеца черты?

Я не стала отвечать, обещала ведь молчать.

— Но если не призрак, то кто? — Незнакомец обошел меня по кругу, изучая. — Человек? Ширни с магией? Это тоже исключено. Ты думаешь, что спишь… бред какой. Но если это правда и тебе снится сон, то как тогда… Сон! — Его вдруг осенило. Разве что лампочка над головой не зажглась. — Ну да, точно. Это же ощущается как сон, ведь происходит преломление сознания! — Мужчина оставил попытки материализовать меня, отступил на шаг и вкрадчиво так попросил: — А скажи-ка мне свое имя, ширни.

— Элиза, — ответила я с улыбкой, заинтригованно ожидая, когда он озвучит умозаключение, к которому пришел. — Элизабет.

— Элизабет, — повторил он по слогам. — Весьма нетипичное имя для наших краев.

— Ну уж какое есть. А свое скажешь?

— Архитэш.

— Ого! И это ты мое имя назвал нетипичным?

— Можешь звать меня Рэш.

— Не думаю, что это актуально, но спасибо.

Сны обычно не повторяются, так что вряд ли я еще когда-нибудь увижу этого полуобнаженного Архи… Рэша.

— Знаешь что, Элиза? — его физиономия приобрела загадочное выражение. — Пойдем-ка со мной.

— Отведешь меня к своему главнокомандующему?

— Нет.

Рэш направился в сторону лагеря, и я без промедления последовала за ним.

— А куда тогда? — не давало мне покоя любопытство.

— Увидишь. Но обещаю, там тебе понравится.

Даже так? М-м.

— Ловлю тебя на слове.

— Лови на чем хочешь, но свои обещания я всегда выполняю.

Рэш взглянул на меня с неожиданно озорной

— Так к какому выводу ты в итоге пришел? Если я не призрак и не ведьма, то кто же, по-твоему?

— Думаю, что все-таки человек.

— Пф… — Я скривилась. — Как банально.

— Отнюдь, — не согласился он.

— Я ожидала чего-то более интересного.

— А вот я, наоборот, не думал, что мой день станет настолько интересным под вечер.

— И интересным он у тебя стал благодаря мне?

Улыбка Рэша сделалась шире.

— Именно так.

— Ясно…

Джунгли определенно влияют на мой рассудок. Таких отборных снов в обычной жизни мне никогда не снилось.

Когда мы вышли к лагерному костру из темноты леса, я немного растеряла свой энтузиазм — и забавный сон постепенно начал казаться мне началом страшного и запутанного ночного кошмара… Вокруг костра сидели люди, которые о чем-то увлеченно переговаривались, жевали фрукты, похожие на люцерии, и жарили на вертеле какую-то мясистую дичь. Но при ближайшем рассмотрении я поняла, что никаких людей тут вовсе нет.

— Да не обращай ты на них внимания, — шепнул мне на ухо Рэш. — Идем дальше.

Но не обратить внимания на чувака, у которого из шеи торчала жабья башка вместо обычной человеческой, у меня как-то не получилось. И проигнорировать женщину-горгону с кучей шевелящихся змей на голове — я тоже не сумела. А уж когда заметила кентавров, мило о чем-то беседующих, парочку великанов ростом более трех метров, мужчину без лица и лохматую собаку, которая принимала активное участие в беседе, то не смогла сдержать нервный смешок. И вот этот мой тихий, практически беззвучный смешок почему-то услышали все, разом затихли и одновременно повернулись в нашу с Рэшем сторону.

Ну все…

Точно ночной кошмар!

— Ты ведь тоже их видишь, да? — зачем-то спросила я у Рэша, который, по сути, также являлся частью моего кошмара со своей сотней острых клыков и светящимися глазищами в придачу.

— Да было бы на кого здесь смотреть, — усмехнулся Рэш, беззаботно махнув рукой на монстров, которые уставились на меня в изумлении. — Давай, Элиза, иди за мной. Нам сюда.

Я поспешила за Рэшем, при этом старалась не замечать монстров, которые стали встречаться на каждом шагу, когда мы дошли до жилых палаток, расставленных в два длинных ряда между деревьев.

Мимо нас прошел мужчина с шестью глазами…

За ним еще одна жаба с человеческим телом…

Кентавр. Второй кентавр. Женщина с рогами. И снова кентавр.

Существо с крыльями и волчьей головой…

Кентавр.

— Ты там в порядке? — Рэш обернулся ко мне. — Что-то притихла.

Я проводила взглядом «человека», у которого на все лицо растянулась гигантская пасть, поежилась и честно призналась:

— Я просто иду и молча радуюсь, что это лишь сон.

Рэш понимающе кивнул.

— Никогда не встречала столько существ в одном месте? — проявил он чудеса дедукции.

— Мне всякие сны снились, но такое… впервые.

Почему-то дрожь берет от вида всех этих существ. Может, все дело в том, что они выглядят слишком реалистично?

— Мы почти на месте, — успокоил Рэш. — Еще немного осталось.

— Рада это слышать.

Он провел меня через весь палаточный «городок» к большому шатру из темной ткани с высокой крышей в виде купола. Я думала, нас остановят грозного вида шестирукие мужчины в доспехах из кожи и металла, которые перекрывали своими полуобнаженными могучими телами вход в шатер, но они увидели Рэша, опустили копья и моментально расступились.

— Заходи. — Рэш отогнул ткань шатра, галантно пропуская меня вперед.

Я вошла внутрь и буквально сразу замерла, осознав, что уже была здесь раньше. Этот шатер мне прекрасно знаком. Я никогда не видела его снаружи, но внутри… Да, я определенно была здесь. Помню те пушистые шкуры и этот стол с картой диколесья и кучей всяких отметок на ней.

Я скользнула растерянным взглядом по десятку незнакомых мне человекоподобных мужчин, которые стояли вокруг стола и обсуждали что-то, связанное с картой, затем подняла взгляд и посмотрела на того, кто сильно выделялся на фоне остальных. Он был выше и мощнее, одет по-другому. Намного опаснее всех тех монстров, что я видела у костра. Его внешность не пугала, а притягивала, но страх сковывал от той дикой мощи, что читалась в каждом его движении и уверенном взгляде огненных глаз. Он стоял прямо — такое чувство, что вообще не умел сутулиться, — и возвышался над остальными мужчинами устрашающей тенью. Суровый с виду, мрачно смотрящий на карту. Он выглядел властно и немного надменно, одним словом — непревзойденно.

— Деклан? — сорвалось его имя с моих губ.

Больше десяти пар светящихся глаз в один миг устремились в мою сторону. В шатре стало настолько тихо и безмолвно, что даже стрекотание ночного жука, ползущего вверх по опорной балке, показалось мне чуть ли не оглушающим.

Глава 12

Деклан вскинул голову и увидел меня, застывшую у входа в шатер. Его брови моментально взлетели вверх, а в золотистых глазах за считанные секунды разгорелось неистовое пламя, за которым я заметила искреннее и весьма сильное недоумение.

— Кто она такая? — озвучил повисший в воздухе вопрос один из присутствующих в шатре мужчин с кожей голубого оттенка и острыми ушами, как у эльфа.

Деклан не услышал его вопрос, а если и услышал, то не счел нужным на него ответить. Он смотрел на меня так же потрясенно, как и я на него, и, кажется, тоже пытался понять — какого черта я здесь делаю?

— И как она посмела так неуважительно обратиться к своему господину?! — в праведном гневе вопросил седовласый старик с глубоким шрамом, пересекающим его лицо наискосок. Он стоял по правую руку от Деклана и чуть ли не трясся от возмущения. Я ему явно не понравилась…

— Северная ширни, видать, давно не получала плетей, — усмехнулся мрачный тип с короткими рогами, который до моего появления что-то чертил на карте полупрозрачной линейкой, вокруг которой летали маленькие светящиеся огоньки.

— Значит, сейчас получит сполна, — пообещал старик.

— Лучше сразу взять да отрезать ей язык, — предложил какой-то изверг.

— Нет, это уже перебор…

— А они по-другому не понимают.

Деклан спокойно поднял руку, прерывая разговор о плетях и отрезанных языках.

— Это моя нэйра, — произнес он с восхитительной, присущей лишь ему интонацией бесспорного лидера. — Ваша будущая госпожа.

Все тут же замолкли. Старик поспешно схватился за сердце, затем за стол, будто испугался, что сейчас схлопочет инфаркт и упадет. Рогатый тип уставился на Деклана в ожидании, когда тот скажет, что пошутил. А изверг, предлагающий лишить меня языка, опустил плечи и виновато потупил глаза.

— Ты ранена? — первое, о чем у меня

— Нет, я… — Голова пошла кругом от переизбытка необъяснимых событий этой ночи. — Вроде бы нет.

Меня царапнули пантеры, но не сильно. Так что можно сказать, что и не ранена вовсе. По крайней мере, я не чувствую, чтобы у меня что-то болело.

— Но эта кровь на твоей одежде... — Деклан задержал взгляд на моем топе, который вместо темно-зеленого цвета приобрел ярко-бордовый.

— Кровь не моя.

Его хмурое лицо прояснилось, и он резко выдохнул.

— Хорошо.

До чего уж тут хорошего?

Снова какая-то неразбериха!

Сперва я чудесным образом исцеляю Стэллера, что само по себе уже необъяснимо и ни в какие рамки разумного не вписывается абсолютно, а потом сразу же оказываюсь в этом невероятном месте, кишащем всевозможными чудовищами из фильмов ужасов. И они ВСЕ меня видят! Хотя не должны видеть, ведь синъерция — это исключительно телепатическая связь между двумя существами. Между мной и Декланом! У меня не может быть синъерции со всеми монстрами в округе. Или… может? Или это не синъерция вовсе? Или Деклан мне что-то недоговаривает? А вдруг я все же умерла при исцелении Стэллера и теперь явилась сюда бестелесным призраком, чтобы донимать Деклана до конца его дней? Господи боже! Надеюсь, что нет. Я аж перекрестилась, поразив всех еще больше своими непонятными для них манипуляциями.

— Я нашел ее за пределами лагеря, повелитель, — подал голос Рэш за моей спиной. — Сначала я решил, что она одна из северных ширни, но ее речь и манера поведения были слишком вызывающими, даже чересчур провокационными, я бы сказал.

Провокационными?!

Я обернулась к Рэшу, собираясь спросить, что за чушь он несет, но внезапно обнаружила его стоящим на одном колене с почтительно опущенной перед Декланом головой, и все вопросы как-то разом улетучились.

— Я был бы несомненно рад сообщить, что нашел вашу нэйру, господин, и поиски можно заканчивать, но, к сожалению, — Рэш рассек рукой мое тело, показывая, что я нематериальна и состою из воздуха, — это лишь искусная иллюзия, какая-то неизвестная мне ведьмовская магия.

Как только Рэш договорил, все присутствующие в шатре вытаращились на меня так, будто увидели сказочное инопланетное существо с тремя головами и пятью копытами. Только Деклан сохранил самообладание.

— Оставьте нас, — приказал он холодно, не сводя с меня глаз.

Мужчины склонили головы и смылись из поля зрения быстрее, чем я успела дважды моргнуть. Деклана либо очень уважали, либо очень боялись… Рэш тоже исчез. И когда в шатре остались только мы с Декланом, все снова стало напоминать такую уже привычную, даже обыденную синъерцию, но в этот раз все однозначно было иначе. Даже ощущения у меня были другими, не такими, как прежде. Голова кружилась, и виски распирало изнутри, хотя раньше в синъерциях ничего подобного со мной не случалось.

— Выглядишь неважно, нэйра. — Деклан плавно обошел стол и направился ко мне… такой большой и горячий, в потрясающе красивой одежде, совсем не вычурной, но при этом богато украшенной мелкой россыпью драгоценных камней.

— Зато ты, как всегда, выглядишь просто превосходно, — ответила я ему без грамма лести.

Деклан несогласно покачал головой.

— В прошлую нашу встречу я был ранен. Помнишь?

— А теперь, — я махнула рукой на его безупречное тело, — на тебе нет ни одной свежей царапины.

Просто фантастика!

— Мои раны быстро заживают.

— И, видимо, исчезают без следа, да?

— Все зависит от тяжести ранения.

— Я тебя даже завидую.

— Не ты одна, — усмехнулся повелитель, но тут же прищурился, отчего в его глазах появился сверкающий блеск. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он столь проникновенно, что у меня мурашки разбежались по спине от его вопроса.

— Даже и не знаю, что тебе на это ответить. — Я в смятении развела руками. — Чувствую себя странно… Я не понимаю, что происходит, и это меня сильно дезориентирует. Все вокруг кажется ненастоящим, временами ужасающим. Я не могу отличить сон от синъерции, а синъерцию от реальности — и это натурально сводит меня с ума, что очень утомляет, ведь я постоянно сомневаюсь во всем происходящем и в себе заодно. Ну а ты, — я переключилась на Деклана, — ты понимаешь, что происходит? Почему я здесь? Почему меня все видят? И неужели те монстры за пределами шатра, — меня передернуло, — на самом деле существуют?

Деклан напрочь проигнорировал мои вопросы. Похоже, это его фишка — игнорировать те вопросы, на которые нет желания отвечать. Впрочем, повелитель может себе это позволить.

— Я, вообще-то, спрашивал про твое физическое самочувствие, — пояснил он.

— О… ну ясно. — Я закатила глаза. — А мое ментальное здоровье тебя совсем, что ли, не волнует?

Деклан улыбнулся. Впервые с момента моего появления в шатре.

— С ним у тебя полный порядок, — заверил он с видом квалифицированного психоаналитика, — не переживай.

— С чего ты это взял? — удивилась я его такой непоколебимой уверенности.

— Ты неплохо держишься, учитывая тяжелые обстоятельства, в которых оказалась. Даже лучше, чем можно было ожидать от простого человека. — Деклан подошел ко мне практически вплотную, и мне пришлось хорошенько так запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо, а не только массивные грудные мышцы, находящиеся на уровне моих глаз. — Будь с твоим «ментальным здоровьем» проблемы, — подытожил он, — то и вела бы ты себя совершенно по-другому.

— Это как интересно? Бегала бы по округе, размахивая руками и в панике крича: «Да что тут, мать вашу, такое творится?» — полюбопытствовала я у него с легкой язвительностью.

— Возможно.

— Знаешь, Деклан, я уже недалека от этого. Вот честное слово тебе говорю.

— В таком случае… — Он указал мне на выход из шатра и любезно предложил: — Можешь истерично вопить и бегать по моему лагерю сколько твоей душе угодно, хоть до самого утра. Никто не будет тебе мешать, обещаю.

Я одарила Деклана осуждающим взглядом.

— Очень смешно.

— А разве нет? — ухмыльнулся он.

— Нет!

— Точно не хочешь переполошить мой народ своими криками? Им бы не помешало взбодриться.

Я в сердцах всплеснула руками.

— Ты издеваешься?

Деклана моя реакция развеселила.

— Если только самую малость, — не стал он скрывать.

— Ну спасибо тебе за бесценную поддержку, повелитель. Она мне очень помогла.

— Послушай меня, нэйра. — Деклан спрятал улыбку и снова стал серьезным. — Нет ничего страшного в том, что ты не понимаешь многих вещей в мире, который тебе незнаком. Окажись я на твоем месте, я бы тоже многое не понимал. К тому же синъерция — сложная магия, одна из разновидностей высшей магии связи, и ты далеко не первая, кто в ней путается, но определенно первая чужеземка, которая так легко и быстро адаптируется ко всему новому и необъяснимому.

Деклан с ответом замешкался.

— Не совсем, — в итоге произнес он уклончиво.

Но его расплывчатый ответ меня еще больше запутал.

— Что значит твое «не совсем»?

— Ты вышла за пределы синъерции, и поэтому тебя вижу не только я, но и все, кому ты попадаешься на глаза, — объяснил Деклан медленно, проговаривая каждое слово, видимо, чтобы чужеземная я, со своим полным отсутствием знаний о синъерции, поняла его с первого раза и ему не пришлось потом повторять. — С одной стороны, в этом нет ничего поразительного. Иногда подобное происходит с теми, чья магия сильно дестабилизирована из-за эмоционального потрясения, проклятия или магической травмы. Такие случаи редки, даже исключительны, но они случаются. Но с другой стороны… — Деклан вдруг заглянул в глубину моих глаз и пытливо прищурился, будто пытался увидеть в них что-то, чего раньше не видел. — Людям подобное не под силу, потому что у них магии нет и дестабилизироваться, соответственно, нечему. Все эти редкие случаи относятся исключительно к существам магических рас, а не к людям. Чтобы управлять материями синъерции или выходить за ее пределы, нужна магия — и магия особенного характера, которой до этого момента я у тебя не наблюдал.

Я нахмурилась.

— А теперь наблюдаешь, что ли? — Уж слишком неоднозначной была его формулировка.

Деклан неуверенно кивнул.

— В тебе что-то изменилось.

— Да-а… я вся в крови. Так уж получилось.

Выгляжу, наверное, незабываемо. Ну то есть даже если захочешь забыть, то фиг забудешь.

— Кровь здесь ни при чем, — отрезал Деклан и шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами до минимума.

— Ты не сможешь меня коснуться, — напомнила я ему.

— Уверена? — его руки замерли в сантиметре от моих плеч.

— Да.

— Почему?

— Рэш неоднократно пытался. У него не получилось.

— Кто он такой? — задал Деклан неожиданный вопрос.

— Рэш? — удивилась я.

— Да, Рэш. Кто он?

Я снова нахмурилась.

— Тебе лучше знать тех, кто встает перед тобой на колени. Разве нет?

— Он не дракон, а ты не его нэйра. И пусть ты вышла за пределы синъерции, но это все еще наша синъерция, не забывай об этом.

Вопреки ожиданиям, широкие ладони Деклана уверенно легли на мои плечи и крепко их сжали. И снова волна покалывающего жара окатила меня с головы до ног, обжигая и вызывая изумленный вздох. Я невольно вспомнила наш невинный поцелуй и те головокружительные ощущения, что за ним последовали.

— Ты моя нэйра, — нагнувшись, шепнул Деклан мне на ухо, — и нет ничего, чтобы я не смог с тобой сделать.

Меня пробрала мелкая дрожь от его двусмысленного утверждения и той интонации, с которой он это утверждение произнес.

— Твои слова… — призналась я почему-то тоже шепотом, — звучат немного пугающе. Ты ведь это понимаешь?

Горячие губы коснулись моей щеки.

— Тебе не стоит меня бояться, — посоветовал Деклан вкрадчиво и оставил легкий поцелуй на щеке, отчего у меня по всему телу разлилось пульсирующее тепло.

— Но другие-то тебя явно побаиваются, — намекнула я на стремительное бегство мужчин из шатра.

— Другие — да, но тебе не стоит, — повторил Деклан и степенно выпрямился, после чего отступил от меня на шаг. — Большинство страхов обусловлены слухами, которые обо мне ходят. К счастью, ты их пока не знаешь.

— Эти слухи правдивы? — спросила я, когда наши взгляды снова встретились.

Звериные глаза Деклана сузились.

— Отчасти.

— Расскажешь хоть один? — выпалила я.

— Нет.

— Ну пожалуйста! Всего один. Любой, на твой выбор.

Очень хочется узнать.

Деклану моя просьба не понравилась. Он сморщил лоб и отвернулся, но, поразмыслив несколько секунд, все же решил ответить:

— Многие считают, что я сжигаю неугодных одним лишь взглядом. Другие полагают, что я способен спалить недоброжелателей силой мысли. Очень часто женщины пугаются моего внимания, потому что ходят слухи об изувеченных и обожженных телах, которые слуги замка втайне выносят из моей спальни по утрам.

Я скептично отнеслась к его словам.

— Это правда?

Деклан подарил мне неопределенную улыбку.

— Весьма отдаленная, — сказал он загадочно.

Класс…

— То есть доля правды в этих слухах все же есть? — ужаснулась я.

— Слухи редко основываются на абсолютной лжи. Небольшой процент правды есть всегда.

Глаза-лазеры и сожженные любовницы… Что может быть лучше?

— Все понятно. — Я выбросила из головы картину, как сгораю заживо в объятиях Деклана. — В любом случае глупо бояться того, кто должен меня спасти.

Повелитель с улыбкой кивнул, удовлетворенный моим ответом.

— Хорошо, что ты так считаешь.

— Но ты, конечно, действительно выглядишь устрашающе, — не удержалась я от небольшой ремарки. Хотела промолчать, но не смогла. — Понимаю, почему тебя многие боятся... Ты такой огромный и горячий. В смысле, по-настоящему обжигающий, — поспешила я исправиться, услышав его смешок, — а не то, что ты мог подумать. И эти твои ручищи, — я покосилась на его выдающиеся предплечья, — которыми можешь не просто железо гнуть, а ломать его на части без проблем, и мускулы такие каменные, и огненные глаза, а рост… У меня временами шея затекает на тебя смотреть.

Деклан бесстрастно заявил:

— Дело не во мне. Просто ты слишком маленькая по сравнению со мной.

— Может быть, — не стала я спорить, — но суть-то от этого не меняется.

— Не меняется, да. Однако все жители Кхарема, даже совершенно обычные люди, имеют крепкое телосложение и высокий рост. Таких миниатюрных женщин, как ты, — он провел рукой вдоль моего тела, не касаясь меня, — на наших землях встретить невозможно. Разумеется, северяне и ширни тоже отличаются своей миниатюрностью, но большинству из них все равно с тобой не сравниться.

Ну ничего. Зои и Глэдис тоже ростом не вышли, так что я не одна такая «карлица» по местным меркам буду.

— Кто они такие эти ширни? — я с вопросом посмотрела на Деклана. — И почему все здесь решили, что я одна из них?

По его внезапно помрачневшему лицу сразу стало понятно, что мои вопросы вновь останутся без ответа.

— В твоем мире процветает рабство? — вдруг резко спросил он.

— Э-э… нет.

— Людей можно купить или продать? — Тон его стал холоден.

— В теории, наверное, где-то точно можно, но это строжайше запрещено законом. А почему ты спрашиваешь?

— Пытаюсь выяснить, насколько твое мировоззрение разнится с моим.

— И насколько же?

— Настолько сильно, что я расскажу тебе о ширни как-нибудь потом.

— Почему не сейчас?

— Это долгий разговор, а до восхода солнца осталось не так много времени. Я бы хотел потратить его на тебя.

— На меня?

— Расскажи, что с тобой случилось. — Деклан опустил взгляд на мое тело. — Откуда столько крови на твоей

Я прижала ладонь к животу, потому что почувствовала жжение на коже именно в той области, куда смотрел Деклан. Совпадение это или его взгляд действительно обжигает? Даже думать об этом сейчас не хочу!

— Кажется, я… — Мне стало смешно от того, что я собираюсь сказать. — Кажется, я исцелила человека. Это его кровь.

Деклан переменился в лице — такое чувство, что воодушевился услышанным.

— Исцелила человека? — переспросил он с интересом, подталкивая меня к более развернутому ответу.

— Да… Мои прикосновения буквально вернули его с того света, излечили его ужасные раны от когтей ночных монстров. — Я осмотрела свои ладони, которые еще недавно светились. — Но я ума не приложу, как так вышло. Это произошло совершенно случайно. Может, дело вообще не во мне?

Деклан положил на мою ладонь свою, которая оказалась чуть ли не в два раза шире. И я в очередной раз за ночь испытала сильный шок. И вовсе не от размера его руки!

— Думаю, что дело все-таки в тебе, — заключил Деклан, наблюдая, как наши ладони пожирает жадное голубое пламя, возникшее из ниоткуда. Оно не обжигало и не ранило, лишь согревало и щекотало кожу.

— Что это? — я в оцепенении наблюдала за танцующими языками дикого пламени.

Деклан утратил интерес к огню и внимательно воззрился на меня.

— Твоя магия, — объявил он.

— Моя… что?

— Ты не ослышалась.

— Нет, я точно ослышалась. Лучше повтори еще раз.

— Это твоя магия, нэйра, — повторил Деклан тверже. — Или если быть точнее, то это реакция твоей магии на мое энергетическое вторжение. Пламя слабое, а это значит, что магических сил в тебе мало или они не развиты, как у новорожденного дитя, но они определенно у тебя есть. Оттенок пламени синий, видишь? Даже голубой, я бы сказал. Цвет указывает на принадлежность твоей магии к низкоранговой группе. Скорее всего, это целительство или одно из направлений целительской магии. В любом случае я тебя поздравляю. — Деклан произнес это без сарказма, весьма искренне. — Ты, конечно, не первый человек, который овладел магическими способностями, но в историю нашего мира ты теперь точно войдешь не только как чужеземная жена правителя.

Я обалдела от его слов настолько, что невольно опустила руки. Огонь тут же погас, не оставив после себя ни единого следа или ожога.

— Какая еще магия? — пробормотала я, почти уверенная в том, что Деклан либо ошибается, либо выдумывает невесть что. — Откуда бы она у меня взялась?

— Есть лишь три способа получить магию в моем мире. Первый самый простой, — Деклан начал загибать пальцы, — это унаследовать ее, то есть родиться с ней. К людям этот способ неприменим по понятным причинам. Второй способ немного сложнее — нужно украсть магию. Но на кражу чужих магических сил способна лишь одна раса существ, и это, разумеется, тоже не люди. Третий способ самый сложный — это получить магию в дар от БагТайши, хранителя диколесья, или Овако, покровителя снежных пустошей. — Деклан в задумчивости умолк, но после недолгой паузы снова выразительно на меня посмотрел и обрадовал: — Ты первая за последние два столетия, кого БагТайши счел достойной, и седьмая за всю историю, кого хранитель наделил магической силой. И это поражает меня почти так же сильно, как и то, что ты стала моей нэйрой.

Так…

Я сделала тяжелый вдох.

БагТайши? То самое чудовище из костей и веток, которое скинуло меня с обрыва в озеро сразу после крушения самолета. Мы с ним даже словом не обмолвились! Когда он успел наделить меня магией, или способностью к исцелению, или даром, или чем бы то ни было еще? Я не понимаю.

— Ты в порядке? — озадачился Деклан.

— Нет. — Я обхватила голову руками, пытаясь принять услышанное. — Мне нужно присесть…

Деклан поманил кого-то пальцем с противоположного конца шатра. Я обернулась и увидела, как из-за стола выскочило кресло, радостно потряслось, будто эдакий шебутной пес, и побежало ко мне, ковыляя на своих четырех ножках. А когда подбежало, остановилось и замерло без движений, делая вид, что ничего необычного только что не произошло.

— Я даже удивляться этому не буду, — сквозь нервный смех проговорила я. — Не-а. Не буду.

Ну подумаешь, бегающее кресло… После всего остального не так уж и поражает.

— Не удивляйся, — повелитель указал на кресло, — просто садись.

Я рухнула в кресло, а Деклан присел на его подлокотник и спросил:

— Какая у тебя была мечта?

Я выпучилась на него в удивлении.

— Моя мечта?

— То, чего ты желала долгое время в своем мире, — пояснил он свой вопрос, — к чему стремилась, о чем размышляла по ночам, когда не могла уснуть.

От недоумения у меня даже в висках закололо.

— Хочешь поговорить о моих мечтах? Прямо сейчас?!

Деклан пожал плечами.

— Мы уже о них говорим.

— А как же БагТайши?

— Сперва ты расскажешь мне о своих мечтах, а потом я объясню тебе, как они связаны с БагТайши.

Я вздохнула.

Ладно.

— Я хотела стать врачом. Ну то есть лекарем, или как тут у вас называются те, кто…

— Я тебя понял, — перебил меня Деклан.

— Да? Супер. В общем, у меня была только одна мечта — стать выдающимся врачом и помогать людям.

Деклан нахмурился, будто не поверил мне.

— Необычное желание, — выдал он хмуро.

— Почему?

— Люди обычно мечтают совершенно о другом.

Теперь уже я нахмурилась.

— И о чем же мы, по-твоему, обычно мечтаем?

Великий дракон отклонился от меня.

— Не хочу тебя обидеть, поэтому не стану отвечать.

Ну обалдеть просто!

И я в очередной раз утвердилась во мнении, что Деклан недолюбливает людей, что бы он там ни говорил. Возможно, он даже сам до конца не осознает, что люди ему совсем не симпатичны.

— Мне было шесть лет, когда умерла моя мама, — поделилась я с ним своей болью, чтобы он смог лучше меня понять. — Она страдала от неизлечимой болезни нашего мира, а я ничего не могла сделать, только наблюдала, как она угасает день за днем. Уже тогда я решила, что обязательно стану врачом, когда вырасту, и буду помогать таким же людям, как она. Со временем мое желание не изменилось, и детская фантазия переросла в осознанную жизненную цель. Я сделала все возможное, чтобы добиться успеха и осуществить мечту… Однако мои планы в одночасье пошли прахом из-за глупой аварии, в которую я попала. Меня это сильно подкосило. То отчаяние, в котором я находилась после аварии, невозможно передать словами.

Деклан обдумывал мои слова несколько секунд, ничего не говоря, но затем положил руку на мое плечо и мягко произнес:

— БагТайши исполнил твою

— Но почему БагТайши выбрал именно меня? Я ведь ничего такого у него не просила. Я вообще была в неописуемом ужасе, когда его увидела.

— БагТайши и не нужно ни о чем просить, вопреки всеобщему заблуждению. Он сам приходит к тем, кто нуждается в помощи, чье сердце открыто, а помыслы чисты и непорочны, чьи руки не запачканы чужой кровью, а душа не осквернена темными деяниями и не переполнена страшными тайнами. Твоя мечта была достойной, поэтому БагТайши ее исполнил.

— И еще он исцелил мою травму… — вдруг осознала я. — То озеро не было лечебным.

Деклан не согласился:

— Я считаю, что ты сама ее исцелила, после того как БагТайши даровал тебе силы. Неосознанно, разумеется. И на исцеление ушло много энергии, поэтому магия в тебе заснула и вновь проснулась только этой ночью. Также это полностью объясняет, почему я не почувствовал в тебе магию при первой встрече.

Я подняла на Деклана озадаченный взгляд.

— Я не знаю, как мне ко всему этому относиться…

Он улыбнулся мне уже такой привычной снисходительной улыбкой, которую пускал в ход всегда, когда речь шла о совершенно банальных для него вещах и при этом абсолютно немыслимых для меня. Но на этот раз его улыбка не показалась мне раздражающей, наоборот, она была слишком притягательна.

— Ты в шоке, и это нормально. Когда шок пройдет, просто порадуйся за себя, — посоветовал Деклан, подмигнув мне.

Глава 13

Когда я проснулась, покинув синъерцию на рассвете, то первым делом увидела Стэллера. Он был жив. Его исцеление мне не приснилось и уж точно не причудилось. Он правда был жив и совершенно невредим — сидел возле меня на земле, привалившись спиной к дереву и закрыв глаза. Немного бледный и уставший, с новым шрамом на левой щеке и множеством незначительных ссадин на теле, которых раньше не было.

Несколько минут я лежала неподвижно и просто смотрела на него. Я не ощущала в себе той силы, что вернула его к жизни. Вообще не чувствовала никаких изменений, будто ничего и не произошло. Единственное, что показалось мне странным, так это отсутствие невыносимой жары. Впервые мне не было жарко и пот не стекал по спине водопадом, но я решила, что это связано с изменениями в погоде, а вовсе не с моими внезапно обретенными силами.

Подстилка из сухих листьев зашуршала подо мной, когда я начала вставать, и Стэллер тут же открыл глаза.

— Прости, — я поморщилась, — не хотела тебя разбудить.

Док тепло улыбнулся, увидев меня.

— Я не спал, — произнес он с легкой хрипотцой в голосе, намекающей на то, что все-таки спал. — Просто дремал. Ты не виновата.

Я села рядом с ним.

— Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит? — спросила у него шепотом, чтобы не разбудить остальных. Некоторые выжившие уже не спали, но многие еще лежали возле тлеющего костра с закрытыми глазами.

Вместо ответа Стэллер протянул руку и коснулся моей щеки тыльной стороной своей ладони.

— Я боялся, что ты не проснешься, Элиза. — Сказав это, он болезненно скривился.

— Я? — удивилась. — Почему?

Это ведь не меня терзали пантеры.

— У тебя был очень сильный жар. Критический. — Стэллер нахмурился и переместил ладонь на мой лоб. — Но сейчас жара нет… Это хорошо. Вот только снова абсолютно необъяснимо, ведь я был почти уверен, что ты не выживешь.

— Я в порядке. Ты за меня не переживай, ладно? Лучше о себе подумай.

Стэллер усмехнулся.

— Я тоже пока жив. Все жду, что мое тело расклеится на части, — сказал он в шутку, но в его голосе прозвучал страх, — и я вернусь в то состояние, в котором должен сейчас находиться по всем законам логики, но пока ничего не меняется и я все еще дышу.

— Эй, не будь таким пессимистом! С тобой все будет хорошо.

— Ну раз ты так говоришь… — протянул он язвительно.

— Я обещаю, что на части ты точно не расклеишься, — пылко заверила его, втайне надеясь, что так оно и будет, ведь мой позвоночник еще не развалился на отдельные позвонки, а значит, и его тело должно остаться целым.

Стэллер со вздохом прислонился затылком к дереву.

— Ты помнишь, что произошло ночью? — спросил он, потирая переносицу, будто пытаясь вспомнить все детали минувшего кошмара. Или, может, наоборот, пытаясь их забыть.

Я поежилась от воспоминаний.

— Лучше бы не помнила… — ответила с содроганием.

Ночные кошмары мне теперь точно гарантированы по гроб жизни.

— Я все никак не могу понять, что со мной случилось. — Стэллер несколько нервно обхватил себя за плечи, будто ему внезапно стало холодно в знойную жару. — Я умирал… Я точно знал, что умираю, и был к этому готов, но боль вдруг прошла, я открыл глаза и увидел тебя. Хант говорит, что ты вся светилась, когда ко мне прикасалась, и что мои раны стремительно затягивались благодаря твоим действиям. Его это напугало, но также и поразило до глубины души. Он с трудом связывал слова, рассказывая мне об этом. Но я ничего такого не помню — у меня образовались пробелы в памяти, поэтому хочу спросить, что об этом помнишь именно ты.

Темный взгляд Стэллера, который будто стал еще темнее, устремился на меня с надеждой. Я посмотрела на него, сбитого с толку и впервые такого подавленного, и поняла, что не смогу скрыть правду. Не в этот раз.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Думаю, сейчас для этого самое подходящее время. — Не только тебе, но и всем остальным тоже, но в первую очередь тебе.

Возможно, теперь, после всего пережитого, Стэллер мне поверит. Раньше я на это даже не надеялась, ведь прекрасно понимала, как бредово будет звучать рассказ о повелителе из снов.

— О чем ты хочешь рассказать?

— Об этом месте. — Я окинула взглядом окружающие нас деревья. — О тебе и обо мне. О том, что ждет нас за всеми этими деревьями.

Стэллер натянуто улыбнулся.

— Ты меня пугаешь, Элиза.

— Подожди, — я горько усмехнулась, — скоро ты и вправду будешь по-настоящему напуган.

Мы со Стэллером расположились на берегу озера в уединенном месте под высохшими пальмами вдали от любопытных ушей и глаз. Для начала я решила все рассказать только ему одному, чтобы потом

Мой рассказ звучал сумбурно и слишком эмоционально, не говоря уже о том, что чересчур запутанно, но иначе пересказать все безумие, случившееся со мной, не получалось. Стэллер практически не перебивал. Он хмурился и постоянно делал такое странное лицо, будто украдкой жрал лимоны, когда я от него отворачивалась, но продолжал внимательно слушать.

— И вот так я узнала, что во мне есть магия, — подытожила я, закончив свой длительный монолог пересказом событий последней синъерции.

Стэллер ничего не сказал, даже когда я замолчала. Он лишь поднял глаза к небу, будто внезапно уверовал в бога, и пробормотал что-то на своем ирландском. Вряд ли что-то приличное, скорее всего, очередное ругательство, уж очень он потом выразительно цокнул языком.

— Стэллер? — я неуверенно позвала его, когда молчание затянулось до неприличия.

И мне даже показалось, что он сейчас просто встанет, развернется и уйдет, оставив меня в смешанных чувствах, но Стэллер закончил пялиться на небо и наконец посмотрел на меня.

— Ты допускаешь хотя бы одну мысль, — спросил он так медленно и осторожно, будто разговаривал с неразумным ребенком, — одну-единственную мысль, что твои сны не имеют ничего общего с реальной действительностью?

— Конечно, допускаю! Стэллер, я же не сумасшедшая и отчетливо понимаю, что нельзя игнорировать вероятность того, что меня сводят с ума джунгли или нечто иное, обитающее на этих проклятых землях, о которых мы ничего не знаем. Но и отрицать очевидное, согласись, тоже нельзя. А все очевидное указывает на то, что Деклан реален и что он ищет нас в эту самую минуту.

В горле неприятно запершило. Все-таки я болтала без умолку по меньшей мере около часа. Голосовые связки были не готовы к такому марафону.

— А что, если он не тот, за кого себя выдает? — Стэллер от напряжения сжал губы в плотную линию. — Ты видишь его только по ночам. Вдруг с тобой общается абсолютное зло, которое выискивает нас с твоей помощью, чтобы убить? Ведь в этом лесу буквально все хочет нашей мучительной смерти.

— Нет. Деклан не зло, но и до ангела, — у меня вырвался смешок, — точно недотягивает. К тому же я видела его не только ночью, но и при свете дня тоже. На этот счет можешь не беспокоиться.

— Не беспокоиться? — Стэллер отрывисто усмехнулся. — Элиза, теперь я обеспокоен еще больше, чем прежде. Как он выглядит? От людей отличается?

— Немного. — Я кивнула, вспоминая нетипичные для человека черты во внешности Деклана. — Он очень мощный, его тело буквально бугрится от мышц, но при этом он совсем не кажется громоздким. Его походка легкая, а движения плавные. Люди так изящно не двигаются, просто не способны так двигаться. Еще от него исходит сильный жар, будто он горит изнутри невидимым никому пламенем. И он значительно выше тебя и вообще всех мужчин в нашем лагере.

— Выше Ханта и Закари? — усомнился Стэллер.

— Определенно.

— То есть куда выше двух метров?

— По всей видимости, да.

— Тогда ты должна казаться на его фоне просто крошечной, учитывая, что… — Стэллер с намеком показал, что я даже до его плеч с трудом дотягиваю, — ты самая невысокая из всех нас.

— Так и есть. — Я улыбнулась, припоминая нелестные высказывания Деклана о моем нестандартном для его мира росте. — Еще у него светятся глаза, и они имеют вертикальный зрачок, как у зверя. И из них иногда вырывается настоящий огонь. Плюс Деклан определенно владеет магией, умеет передвигать предметы силой мысли и оживлять изображения. Ну и он к тому же превращается в дракона, правда, этого я своими глазами не видела.

Стэллер впечатленно покивал, явно проникнувшись моим описанием, затем уточнил:

— На каком языке он разговаривает? По логике вещей вы не должны понимать друг друга, ведь вы существа разных миров.

— По логике, может, и да, но…

— Допустим, все это правда и драконий повелитель из твоих снов действительно существует, но тогда он точно должен говорить на незнакомом для нас инопланетном языке.

— Слушай, Стэллер, мне кажется, нам не стоит искать логическое объяснение там, где нужно понимание магических явлений, коего у нас нет и отродясь не было.

— Все равно иномирное существо не может знать ни один из наших языков ни при каком раскладе.

Я об этом не задумывалась. А ведь и правда. Как мы с Декланом коммуницируем, если говорим на разных языках? Вывод прост. Кто-то из нас говорит на чужом языке, а не на своем родном. И я даже знаю, кто именно.

Вскинув голову, я заявила Стэллеру, ошарашив его еще больше:

— Это не Деклан говорит на нашем языке, а я каким-то необъяснимым образом говорю на языке этого мира.

— С чего такая уверенность?

— Рэш сегодня ночью сказал, что мой Рантхабе очень даже хорош и акцент почти незаметен. Полагаю, что Рантхабе и есть язык этого мира.

Стэллер потрясенно уставился на меня.

— Рэш? Еще один дракон?

— Если честно, — я нахмурилась, — то я вообще без понятия, кто он. Знаю лишь точно, что не человек. Глаза у него тоже светились, как у демона.

— Черт, Элиза… — Стэллер обхватил свое лицо руками, — все это…

— Знаю, — сочувственно подтвердила, — звучит невероятно, и поверить в это сложно. Возможно, я и сама не до конца верю. Но ты вот о чем подумай… Если бы не Деклан, то я бы уже давно умерла, как и Мария, потому что никто в лагере не догадался бы напоить ее соком айро.

— Пф, да уж.

— И ты бы тоже погиб этой ночью, если бы меня здесь не было. А все остальные выжившие медленно умирали бы от голода, потому что без помощи Деклана найти съедобные фрукты в джунглях, где девяносто девять процентов растений ядовиты, было бы попросту невозможно.

Стэллер еще некоторое время сидел с закрытыми глазами, потирая лицо ладонями, затем собрался с силами, сделал глубокий вдох и посмотрел на меня почему-то с беспокойством.

— Из всего, что ты мне рассказала, — он вдруг перешел на шепот, — я понял, что этот драконий король ищет вовсе не нас, а только тебя.

Но на ситуацию это никак не влияет, так что разницы нет.

— Вас он точно не оставит гнить в джунглях, — пообещала я Стэллеру, потому что была в этом уверена.

— Да, но… он ищет тебя, Элиза, — повторил Стэллер настойчивей, будто на что-то намекал, а я все никак не могла уловить его подчеркнутый намек. — Иномирное древнее существо

— Я тоже не могу этого представить. — Я выдохнула, стараясь говорить без дрожи в голосе. — И даже представлять пока не хочу, потому что меня до ужаса пугает будущее, о котором я ничегошеньки не знаю, но выбора-то нет. Мы все здесь сгинем, если нам не помогут, а помочь нам может только один человек, то есть дракон, и то если нам очень сильно повезет.

— А вдруг эти драконы сжирают своих жен или сжигают их на алтаре во славу каких-нибудь языческих богов этого мира?

— Стэллер, перестань! Я не думаю, что они настолько сильно от нас отличаются.

— Элиза! — Док вцепился в мои плечи. — Ты ничего о нем не знаешь, кроме того, что он сам тебе рассказал. С таким же успехом он спокойно может оказаться настоящим монстром в человеческом обличии, безумным языческим фанатиком или просто зверем, которому чужды человеческие эмоции.

— Узнаем это, только когда его увидим. Сейчас гадать бессмысленно.

— Может, нам, — Стэллер нервно облизнул губы, обдумывая стратегию дальнейшего выживания, — может, нам стоит идти вовсе не к нему навстречу, а в противоположную от него сторону?

И тут я поняла, что Стэллер напуган. Он не ожидал, что этот мир населяют нелюди, или что на меня уже заимело виды хищное существо, или что мы оказались в настолько глубокой заднице, что даже выбравшись из леса будем оставаться в опасности до конца дней своих, ведь мы чужаки — слабые чужеземные людишки в опасном мире, где живут чудовища. И судя по всему, чудовища эти не самые дружелюбные, ведь меня сегодня ночью хотели лишить языка просто за то, что я назвала Деклана по имени.

— Стэллер, — я положила ладонь на его тяжело вздымающуюся грудь и попыталась найти правильные слова, — в данный момент мы вообще ни в какую сторону не идем. Ни к Деклану, ни от него. Стоим на одном месте и можем погибнуть в любую секунду, даже прямо сейчас, если эта часть леса решит взять да и схлопнуться вместе с нами, а она такое может. Мы долго тут не протянем, ты сам это знаешь. Единственный наш шанс выжить — это дождаться Деклана. Даже если он окажется жестоким чудовищем, то все равно вытащит нас отсюда, в этом я не сомневаюсь, и тебе не стоит. А дальше будем действовать по ситуации. Если все обернется полной катастрофой и жизнь станет гораздо хуже, чем она есть сейчас, то мы что-нибудь придумаем. Вместе с Хантом и остальными обязательно что-нибудь придумаем. Но сейчас важнее всего покинуть этот проклятый лес, пока он всех нас не похоронил под толщей земли и растительности. Ты согласен?

Стэллер вяло мне улыбнулся, наверное, тоже подумал, что забавная складывается ситуация, в которой впервые кто-то успокаивает его, а не наоборот, как обычно.

Похлопав меня по ладони, он спросил:

— Повелитель говорил тебе, что собирается с нами сделать? Со всеми выжившими, — уточнил Стэллер, — а не только с тобой?

— Нет…

А надо бы мне это выяснить при следующей встрече.

— Вряд ли он вручит нам паспорта и отправит в свободное плавание по его миру, да? — невесело усмехнулся Стэллер.

— Навряд ли тут вообще существуют паспорта. — Я тоже усмехнулась, представив, как выглядела бы фотка Деклана в паспорте.

Стэллер отвернулся от меня к озеру.

— Я надеялся найти здесь цивилизацию, похожую на нашу. Людей, в конце концов. Возможно, неразумных, отстающих от нас на несколько ступеней эволюции, но людей. Было ясно с самого начала, что за всеми этими деревьями есть жизнь, но я, признаться честно, не ожидал, что она будет такой, как ты описываешь. Инопланетные расы и магия… Кто бы мог подумать?

— У них здесь своя цивилизация, Стэллер.

Он бросил на меня мрачный взгляд.

— И она не кажется мне безопасной.

— Мне тоже, — пришлось это подтвердить. — Но домой мы уже не вернемся, так что придется привыкать к той цивилизации, что есть, ведь другой нам не видать. И об этом нужно рассказать остальным, чтобы они тоже были готовы. Может новость, что нас ищут местные жители, вернет им надежду на лучшее?

— Не все тебе поверят. Ты же это понимаешь?

— Еще как понимаю, — ответила я с сожалением, выходя из тени пальм на солнечный свет, который сегодня совершенно не обжигал кожу, — поэтому я особо и не торопилась никому рассказывать о своих снах.

Стэллер скорчил недовольную физиономию, будто снова где-то нашел лимон и втихаря его схомячил.

— Но мне ты могла рассказать и пораньше.

— Не могла, ведь тогда бы ты решил, что я спятила, и перестал бы со мной общаться.

Он подошел ко мне и с ухмылкой произнес, смотря на водную гладь:

— Я и сейчас этот вариант не исключаю.

— Как и я. Вдруг мы все еще летим в самолете и я просто крепко сплю?

— Ну и дурные же тебе снятся сны в таком случае!

— Ага, и впрямь дурные, — поддержала я, но тут же почувствовала, как в груди, в районе сердца, появилась неприятная тяжесть от мимолетной мысли, что я до сих пор лечу в ненавистный Аспен и вижу простой сон.

Я украдкой покосилась на Стэллера, четко осознавая, что, в отличие от него, я не хотела ничего менять в глобальном смысле. Разумеется, я бы вернула Ашу и всех, кто не дожил до этого дня, и излечила бы тех несчастных, кто заразился тропической заразой в долине, но если бы я знала наперед, что произойдет… все равно села бы в тот самолет.

* * *

Сказать, что выжившие были в шоке, услышав от меня о Деклане и той ситуации, в которой мы все дружненько оказались, — это значит сильно приуменьшить степень их безграничного ошеломления.

Как и ожидалось, далеко не все в лагере мне поверили. Я была к этому готова, но все равно удивилась, что уровень скептицизма у некоторых ребят не снизился даже после всех тех необъяснимых странностей, что они видели в джунглях. Зои так вообще устроила грандиозный скандал, начала обвинять меня во лжи и попытках манипулирования, а когда ее никто не поддержал, со слезами убежала к озеру. Меня эта ситуация очень расстроила, ведь она наглядно показала, что Зои недостаточно сильна духом и вряд ли сможет принимать взвешенные решения, когда придет время, из-за чего будет

Мне пришлось ответить на уйму вопросов, пересказать некоторые моменты синъерций по несколько раз и выслушать неприятные слова от тех, кто был солидарен с Зои. Особо никто оскорблять меня не спешил, потому что первого весельчака, решившего высмеять меня и мою поехавшую кукушку, Стэллер схватил за грудки и пообещал утопить ночью в озере с таким видом, что ему даже я поверила.

Хант, Феликс и Скорпион не усомнились в моем рассказе, но отреагировали на него по-разному. Если Хант и Феликс впали в глубокое оцепенение, размышляя о будущем, то Скорпион воодушевился и принялся расспрашивать меня о Деклане с таким живым интересом и горящими глазами, что в какой-то момент я даже подумала, что судьба явно ошиблась и истинной парой Деклана должна была сделать именно его, а не меня.

Старушка Ирен вместе с Марией, которая полностью успела оправиться после отравления ядом ночного катарха, дали мне понять, что верят в услышанное. Как сказала Ирен: «Теперь все встало на свои места и многие моменты прояснились». Уж не знаю, что именно у нее прояснилось, но я была рада, что они вдвоем мне верят.

А вот Глэдис меня не поддержала и встала на сторону Зои, как и часть мужчин. Закари, Ирвин и Берти решили, что я брежу. Медведь воздержался от комментариев и пошел ломать ветки для тлеющего костра, поэтому его позиция осталась для меня загадкой. Стив и Эмит тоже ничего не сказали.

— Все прошло вполне неплохо, — усмехнулся Стэллер, когда мы снова остались с ним наедине.

— Думаешь? — я поморщилась. — Большинство мне не поверили.

— Это их дело — верить тебе или нет. Главное, что ты все рассказала и теперь у них есть представление о том, чего ожидать в дальнейшем.

Но все-таки жаль, что теперь часть лагеря перестанет со мной общаться и лишь изредка будет коситься в мою сторону с недовольными минами. Особенно Зои.

— Ты слышал вопросы, которые мне задавал Скорпион?

Стэллер в непонятках нахмурился.

— Ты про Маркуса? — уточнил он.

Так звали Скорпиона. И называть его Скорпионом мне нравилось намного больше, чем Маркусом, потому что он источал яд каждый раз, когда открывал рот.

Я кивнула.

— Про Маркуса. Да.

— Я слышал все, что говорили. — Стэллер пожал плечами. — А что?

Даже не знаю. Просто интерес Скорпиона вызвал у меня какое-то нехорошее чувство.

— Тебе не показалось, что его вопросы были странными? Он не спрашивал о драконах и магии, как остальные, и его совсем не интересовали существа, которых я видела в синъерции. Ему был интересен исключительно Деклан.

— Он просто чудаковатый парень, Элиза, вот и все.

— Но он спросил, насколько сильно расстроится повелитель, если со мной что-то случится.

— Я помню. Ты ответила, что не знаешь.

— И тогда он уточнил, как далеко успели зайти наши с ним «ночные свидания».

Зачем ему об этом знать, извращенцу?

Подробности наших взаимоотношений с Декланом я решила никому не раскрывать и даже словом не обмолвилась о тактильной близости, от которой у меня мурашки бежали по спине каждый раз, и уж тем более о поцелуе ничего не сказала, хоть он и был до смешного невинным. Да и в целом я обошлась скудным описанием синъерций, вкратце пересказав лишь о самом важном.

— У этого парня в голове столько хрени, — Стэллер пренебрежительно сморщил нос, — что на твоем месте я бы не обращал на его слова внимания.

Так я и поступила. Отпустила мысли о Скорпионе и погрузилась в заботы лагеря.

Первым делом нужно было позаботиться об Аше. Ее запах мог привлечь диких животных к нашему лагерю, причем не только ночных, а это грозило серьезными неприятностями. У меня ушло несколько часов, чтобы собрать хворост и вместе с Медведем организовать погребальный костер на другом берегу озера. Феликс помог нам сделать костер безопасным и не спалить весь лес к чертовой матери.

— На тебе и капли пота нет! — Феликс с удивлением присвистнул, коснувшись моей сухой кожи. — Тебе совсем не жарко?

— Сама в шоке, что не обливаюсь потом с самого утра. — У меня закрались подозрения, что дело вовсе не в погоде. — Наверное, сегодня не самый жаркий день.

— Ты шутишь так? — Феликс стер со лба проступившую испарину. — Я сейчас помру нахрен, если в тени не посижу. Не жаркий день, говоришь!

Медведь, весь взмокший от жары, которую я перестала ощущать, настороженно на меня посмотрел, но опять же говорить ничего не стал. Я тоже больше ничего не ответила, лишь подумала о том, что пробудившаяся ночью магия теперь, возможно, меня как-то защищает от жарящих лучей солнца.

В сборе останков человеческого тела, разбросанного по деревьям пантерами, я решила не принимать участия. Стэллер тоже предпочел воздержаться от столь сомнительного удовольствия и поручил неприятную работу парням, которые вошли в число скептиков. Рады они точно не были, но и выбора им никто не предоставил.

К полудню мы сожгли Ашу.

— Не думал, что она будет так вкусно пахнуть, — пробормотал Берти, наблюдая за огнем.

— Пахнет стейком, — подтвердил Медведь.

— Ага… — Ирвин судорожно втянул носом воздух, — точно стейком…

— У меня в животе заурчало от одного лишь запаха.

— У всех урчит, не только у тебя.

Лично меня затошнило от ароматов, исходящих от костра, поэтому я быстрому ретировалась в лагерь и, пока остальные были заняты проводами Аши, принялась восполнять дефицит кипяченой воды. Одна из консервных банок прохудилась, и Зои отправила ее в утиль, но мне пришла идея замазать дыру смолой с каштанового дерева. К удивлению, это сработало даже лучше, чем я ожидала, и смола прилипла к банке намертво, вернув ее обратно в строй.

Несколько раз за день я втихаря предпринимала попытки если не исцелить, то хотя бы унять жжение от раны на боку, оставленной мне на память когтями одной из пантер. Чувствовала я себя при этом невероятно глупо. Рана не затягивалась чудесным образом, как это было с ранами Стэллера, и продолжала болезненно жечь, будто ожог второй степени.

— Давай помогу. — Хант неожиданно подошел ко мне со стерильной повязкой и полупустой баночкой с перекисью, когда я в очередной раз уговаривала магию вылезти наружу и помочь мне не окочуриться от заражения крови. — Что бы ты ни делала, это явно не помогает, — заметил он, кивнув на рану. Видимо, украдкой наблюдал за моими потугами и решил, что помощь мне не помешает, хоть и не магическая.

Я со вздохом накрыла рану ладонью и, указав на перекись, решила предупредить:

— Стэллер задушит тебя во сне, если узнает, что ты опустошил его медицинские запасы без

Хант многозначительно улыбнулся.

— Когда он узнает, на кого я их потратил, то его гнев сразу утихнет, уверяю тебя.

— Это всего лишь царапина. — Я деланно равнодушно пожала плечами. — Не стоит тратить на меня невосполнимые ресурсы.

Хант встал в позу.

— Твоя царапина воспалилась и теперь выглядит скверно, так что убери руку и дай мне тебя залатать.

— Да говорю же, не стоит.

— Будет ли нас кто-то спасать, если ты завтра помрешь, принцесса?

Не зная, что на это возразить, я сдалась и позволила Ханту обработать воспаленные длинные полосы от когтей, а потом заклеить их медицинским пластырем во избежание заражения.

Глава 14

Вечером на меня обрушилась новая волна расспросов о Деклане и синъерциях. Ни о чем другом люди говорить не хотели, поэтому после захода солнца все обсуждали мир, в который мы угодили, и спорили между собой о том, что реально в моих снах, а что реальностью быть точно не может. Даже исцеление Стэллера некоторые выжившие умудрились поставить под сомнение и списали его магическое возвращение к жизни на массовую галлюцинацию.

Скорпион увязался за мной хвостом, когда я озвучила, что иду спать, и терроризировал странными вопросами о Деклане до тех пор, пока его не отогнал Стэллер.

— Ты права. — Док проводил парня хмурым взглядом. — У него какой-то нездоровый интерес.

— Во-во! Рада, что ты тоже это заметил.

Заснуть у меня не получалось. Нервное перенапряжение не позволяло сомкнуть глаз и унять поток беснующихся в голове мыслей. Всю ночь я прислушивалась к шорохам в кустах и постоянно поглядывала на костер, боясь, что он может внезапно погаснуть, и тогда на лагерь опустится темнота, в которой живут плотоядные монстры.

— Сегодня я слежу за костром, а не ты, — прошептал Феликс, когда я в очередной раз приподнялась на локтях, чтобы убедиться в безопасности лагеря. — Спи уже.

В те моменты, когда я все-таки закрывала глаза, в памяти мгновенно всплывали зловещие морды, и из-за них сердце начинало биться устрашающе быстро, дыхание перехватывало и ощущение удушья стремительно накрывало. Приходилось снова смотреть на костер, чтобы успокоиться.

Стэллер дрых рядом со мной. Если его и мучили кошмары, то исключительно во снах, а не наяву. За всю ночь он ни разу не проснулся, даже позу не сменил. Как лег на спину вечером, положив одну руку под голову, а вторую на грудь, так и проспал до зари.

Под утро я умудрилась ненадолго задремать. И видимо, из-за того, что уже наступил рассвет, а на рассвете Деклан всегда начинал мои поиски, в синъерции мы не встретились.

Проспав около сорока минут, я подскочила от воплей Нэнси, которая испугалась забравшегося к ней за шиворот жука, и после этого уже не смогла уснуть.

День тянулся мучительно долго. Из-за недосыпа я чувствовала себя самым паршивым образом, но старалась бодриться. Первую половину дня я провела у люцерий, помогая собирать плоды сначала Стэллеру, а затем сменившему его Ирвину; во второй половине — кипятила воду в лагере и подбрасывала в костер хворост, а ближе к вечеру отправилась на противоположную сторону озера вместе с Марией и Медведем, чтобы найти целебное айро. У одного из подростков появился страшенного вида укус на шее, и парня начало лихорадить, поэтому мы решили перестраховаться и напоить его соком айро заблаговременно.

Ночью я спала беспокойно и постоянно просыпалась от звуков ночных джунглей, но уже не задыхалась от паники, едва закрывала глаза. Синъерции снова не было, и Деклан не появлялся.

И следующей ночью я его тоже не видела.

Как и несколько ночей после…

Волнение начало одолевать меня с удвоенной силой, когда минула почти целая неделя с последней синъерции. Шесть дней прошло! Я не знала, что думать. Предположений, куда мог подеваться Деклан, у меня имелась масса, но все они вызывали липкий страх. В итоге я начала склоняться к двум версиям, где в первой с Декланом что-то случилось, а во второй — он просто решил, что ему не нужна чужеземная нэйра, и досрочно свернул мои поиски.

Ложась спать после очередного изнуряющего дня, я с ужасом думала о том, что будет, если Деклан не появится ни через две недели, ни через три, и даже ни через месяц. Никогда больше.

— Ты чего маешься? — Стэллер заметил, что я не сплю, а беспокойно кручусь на своей подстилке и потерянно таращусь на звездное небо, будто надеюсь найти там ответы на все тайны мироздания.

— Спина болит, — я почти не соврала, — от лежания на земле все тело адски ломит.

У меня не хватало смелости признаться Стэллеру, что я перестала видеть того единственного, на чью помощь уповала, и теперь боялась, что мы все обречены.

— Хочешь, сделаю тебе массаж? — Стэллер лег ближе, его шепот прозвучал у самого моего уха.

— Звучит заманчиво, — усмехнулась я.

Массаж и правда бы не помешал моей больной спине и затекшим мышцам. Вот только рука Стэллера легла на мое бедро, а вовсе не на плечо, и заскользила по телу вверх, явно намереваясь сделать какой-то другой массаж, о котором я не просила. Мужские пальцы коснулись заживающих царапин на боку, дошли до края топа и сдвинули ткань, собираясь забраться под одежду и… Даже не знаю, что он планировал сделать.

— Я ложусь спать! — резво отстранившись, я с удивлением уставилась на Стэллера. Он смотрел на меня тяжелым взглядом, прерывисто дыша. — И ты тоже ложись, — посоветовала ему, устраиваясь на самом краешке своей лежанки подальше от него. — Через пару часов тебе придется сменить Ханта. Лагерь сам себя не защитит.

Ничего не отвечая и продолжая молча на меня смотреть, Стэллер медленно кивнул.

— Спокойной ночи, — добавила я и легла на бок спиной к нему.

Через какое-то время Стэллер с протяжным вздохом откатился обратно на свою подстилку, и только тогда я смогла немного расслабиться.

— Элиза? — позвал он меня минут через десять, как-то догадавшись, что я еще не сплю. И вообще, сна теперь ни в одном глазу у меня нет.

Я не обернулась, но спросила:

— Что?

Снова вздохнув, Стэллер отмахнулся:

— Ничего. Спи.

Но после такого я еще долго не могла заснуть.

И лишь убедившись, что Стэллер спит, Ирвин следит за костром, а Медведь и Хант стоят на страже лагеря, я начала понемногу проваливаться в дремоту, но мгновенно встрепенулась, едва снова ощутила чужое прикосновение к своей обнаженной коже на животе. Я без промедления распахнула глаза, собираясь заехать Стэллеру локтем прямо в нос, однако его нос остался цел, ведь перед собой я

— Ты жив… — сдавленный стон вырвался из моей груди. Желание заехать в нос, но теперь уже повелителю, который, несомненно, обалдел бы от такого внезапного поворота событий, смешалось с радостью и невероятным облегчением. Напряжение нескольких дней разом схлынуло. — Почему тебя так долго не было?!

Деклан окинул меня цепким взглядом, убедился, что новых ран на моем теле не прибавилось, а значит, в схватку с пантерами я больше не вступала, и улыбнулся. Кажется, тоже с облегчением.

— Неужто ты скучала по мне, нэйра? — спросил он вкрадчиво и немного насмешливо. Его вопрос, подхваченный гулким эхом, отскочил от стен и трижды повторился.

— Я… волновалась.

Он заинтересованно приподнял брови.

— И о чем же? — спросил искренне, будто правда не понимал.

— Я решила, что с тобой что-то случилось. Была практически в этом уверена! — Как же хорошо, что все обошлось. — Прежде ты не пропадал так надолго. Я даже начала бояться, что не увижу тебя больше.

Мгновение Деклан выглядел изумленным моими словами, но затем он покачал головой и снова улыбнулся, вот только теперь я заметила, что его улыбка была печальной, а сам он непомерно уставшим и даже немного злым. В его нечеловеческих глазах бесновался огонь, а на мощной шее яростно билась жилка, выдавая беспокойное состояние.

— Тебе не нужно волноваться за меня. Южные земли — мой дом и моя стихия. Ты чужая в диколесье, чужая для леса и его обитателей, ты удобрение для почвы и пища для зверей, но я — нет. Думай только о себе, а обо мне не беспокойся. — С этими словами Деклан протянул руку, помогая мне подняться с земли, а когда я оказалась твердо стоящей на ногах, он притянул меня к себе и тихо сказал: — Я был занят твоими поисками и не думал, что мое отсутствие сможет тебя… взволновать. Синъерции меня отвлекают, ведь из-за них приходится прерываться и останавливать поиски до самого утра, а я не хочу больше впустую тратить время. Никто не знает, сколько его у тебя осталось. Чем больше проходит дней, — подытожил он безрадостно, — тем меньше шансов, что лес не заберет тебя навсегда.

От горькой правды неприятно кольнуло в сердце.

— По ночам ты тоже меня искал?

— Беспрестанно, — дал Деклан лаконичный ответ и отвел взгляд, в котором отразилась мрачная тоска. А затем и вовсе отвернулся от меня всем корпусом.

Я озадаченно посмотрела на его широкую спину, напряженные плечи и сильные руки, сцепленные в замок за спиной так крепко, что костяшки на пальцах побелели. Настроение у повелителя было, мягко говоря, в упадке.

То, что мы в пещере, я поняла сразу, как только бегло огляделась. Неровные каменистые стены, покрытые мхом и влагой, окружали нас со всех сторон. Устрашающего вида сталактиты нависали над головами, словно острозаточенные пики, готовые проткнуть насквозь. Пахло сырой землей и плесенью, и густая темнота клубилась вокруг нас, но свет факела, который был закреплен в глубокой трещине, немного освещал пространство.

Я снова покосилась на спину Деклана.

— А я думала, ты прекрасно ориентируешься в темноте и свет тебе совсем не нужен, чтобы видеть.

— Он нужен тебе, — объяснил Деклан наличие факела в этой пещере.

— О… — я неловко улыбнулась, — спасибо за заботу.

— Никогда не понимал, как некоторые расы живут без ночного зрения.

— Да вполне неплохо на самом деле. Оно нам не особо нужно.

— Тьма делает тебя слабой и уязвимой. Ты становишься беспомощной, как норовой сашлик, брошенный матерью на съедение хищникам.

— В моем мире, — пояснила я, стараясь говорить без ехидства, — тьма всего лишь делала меня сонной и заставляла поскорее лечь в постель, а когда я просыпалась, тьмы уже не было. Представляешь?

Крутанувшись на пятках высоких сапог, повелитель стремительно развернулся. Его плащ взметнулся в воздухе, раскрывшись за спиной, как крылья страшной птицы. Долгие секунды мы просто стояли и пристально смотрели друг на друга. В моей груди что-то сжималось под его полыхающим взглядом. Приятно так сжималось. Тепло. Успокаивающе. И абсолютно иррационально!

— Мы нашли людей, — сообщил Деклан сухо. — Вчера вечером обнаружили их на западной стороне диких земель в зоне обитания цаптаров.

Я нахмурилась.

— Каких еще людей?

— Выживших с твоего самолета.

— Выживших? — У меня подскочил пульс от неожиданного известия. — То есть они уцелели?!

Деклан кивнул.

— Трое мужчин и молодая женщина с ними. Они сильно истощены от голода и вымотаны, ранены и сбиты с толку, но их жизни больше ничто не угрожает.

Получается, Стэллер был прав. Мы не единственные выжившие, есть и другие. А раз Деклан нашел их на бескрайних землях, то, может, и нас в скором времени найдет.

— И где они теперь? — озаботилась я дальнейшей судьбой пассажиров злосчастного рейса.

— В моем временном лагере в диколесье. Их перевезут в Кхарем, как только они окрепнут и, — Деклан с раздражением закатил глаза, — перестанут падать в обморок от вида моих воинов.

Я вспомнила кентавров и шестируких мужчин, людей с головами зверей и прочих чудовищ, на которых было жутко смотреть.

— Дай им время, — посоветовала я Деклану, — твои воины по-настоящему пугают. И ты даже представить не можешь, насколько сильно.

Если бы я впервые увидела их не в синъерции, которую считала сном, а в жизни, то неизвестно еще, как бы отреагировала. Не уверена насчет полноценного обморока, но паника бы меня точно накрыла.

— Времени у них предостаточно, — заверил Деклан и, помолчав немного, изучая факел без интереса, добавил с отчетливой горечью: — Я был уверен, что нашел тебя, когда заметил следы тех людей в лесу. Меня это несказанно воодушевило. Выслеживая их, я ни минуты не сомневался, что вскоре мы встретимся. Мне казалось, что я совсем близко… всего в шаге, в одном мгновении от встречи с тобой. Ложная надежда губительна, но если смотреть на нашу ситуацию и вовсе без надежды, то будущее выглядит чрезмерно печальным. — Он издал тяжелый вздох, словно задумался об этом самом печальном будущем. — Я не рассчитывал, что, кроме твоих людей, выжил кто-то еще. Этим чужеземцам несказанно повезло, но очень прискорбно, что они не понимают своего счастья и в те редкие моменты, когда не валяются в беспамятстве, умоляют их не есть и отпустить.

Я уставилась на Деклана, сощурившись.

— Тебя именно это расстроило? — внезапно осознала я причину его скверного настроения. — Что меня не оказалось среди тех, кого ты нашел?

Это даже приятно.

Вообще-то очень приятно.

Но Деклан не ответил. Впрочем, как и всегда, когда считал вопросы неуместными или неудобными. Но затем он усмехнулся, почти даже задорно, и взглянул на меня с легкой улыбкой.

— Тебя это удивляет? — не совсем поняла я.

— Немного да, — ответил он честно.

— Ты ведь не думал, что все женщины моего мира похожи друг на друга как две капли воды? Это не так.

— Ее с легкостью можно принять за местную девицу, дочь простолюдина из нижних кварталов, если особо не всматриваться в лицо и не разглядывать тощую фигурку. Но ты, — Деклан махнул на меня рукой, — ты, нэйра, выглядишь как чужеземка, с какой стороны на тебя ни посмотри.

Ну ясно.

— Та женщина темноволосая и высокая, да? — догадалась я, поджимая губы, чтобы скрыть ухмылку. — Понравилась тебе?

В глазах повелителя промелькнуло нечто темное и опасное, но он продолжил улыбаться, правда, теперь довольно хищно.

— Как поживает твоя магия? — сменил он тему.

— Спит мертвецким сном, — я пожала плечами, — как запойный бродяга. Не чувствую ее совсем.

— Ничего, — успокоил Деклан, — такое часто происходит с малыми детьми, у которых недавно открылись магические силы. Я бы сказал, что все изменится, когда ты немного подрастешь, но, боюсь, что в твоем случае это не сработает и нужно просто много практиковаться. Однако не пытайся призвать магию, пока ты совсем одна и некому тебе будет помочь, если вместо удаления бородавки ты случайно вспорешь кому-нибудь брюхо силой мысли. Насколько я успел заметить, ты весьма сердобольна и вряд ли спокойно отреагируешь, если с тобой приключится подобный конфуз.

Я тяжело сглотнула.

— А я это могу?..

— Еще не знаю. — Деклан серьезно задумался. — Сложно оценить силу твоей магии, находясь в синъерции. Но, думаю, да, сможешь, поэтому не играйся с ней, пока не узнаешь правила игры.

— Боже упаси. — Я хотела перекреститься, но вспомнила, как на это отреагировали существа в шатре Деклана, будто решили, что я демонов из преисподней вызываю, и поэтому просто потерла глаза.

Мужская рука легла на мое плечо, обжигая.

— Я хочу кое-что попробовать, — произнес Деклан, встав ко мне ближе.

Я подняла взгляд на его волевое лицо, обворожительно прекрасное, но и отталкивающее тоже своими резкими чертами и дикими глазами, в которых таилась сумасшедшая сила.

— Что именно? — спросила у него почему-то вмиг сбившимся голосом. Но почему он сбился? Не могут же на меня ТАК влиять его прикосновения?!

— Раз в тебе теперь живет магия, то ты можешь попытаться изменить материи синъерции. — Деклан нахмурился, сказав это, видимо, сразу же засомневался в успехе. — И если все получится, то я увижу ваш лагерь и, возможно, узнаю местность, в которой вы остановились.

Я согласно кивнула.

— Хорошо. Что нужно делать?

— Все просто. Ты должна изменить окружение. — Деклан обвел рукой пещеру. — Наложить иллюзию на реальность и сместить материи по заданным параметрам, используя нити из телепатической связки синъерции.

— Да легко! — Я хохотнула. — Сейчас только открою свой древний гримуар по темной магии и махом все сделаю, ага!

Правящий дракон одарил меня очередной порцией снисхождения.

— Твоим гримуаром сегодня буду я. — Он слегка ко мне наклонился, скрадывая разницу в росте, и мягко скомандовал: — Вытяни руки и коснись моих висков. Вот так. — И он сам положил свои ладони мне на голову, расположив пальцы на висках, как уже делал прежде, когда показывал изображения люцерий и других растений.

Я выполнила все с точностью. Подняла руки, прикоснулась к его черным вьющимся волосам, мягким, как самый изысканный шелк, а затем прижала пальцы к вискам. Его кожа на лице оказалась неожиданно жесткой и твердой, даже шершавой и немного колючей, совсем не такой, как должна быть, и уж точно не такой, как я ожидала почувствовать. Она напоминала мне сверхпрочный материал.

— Нэйра? — Деклан заметил мое замешательство.

Я перевела дыхание и посмотрела в его глаза, которые теперь располагались в нескольких сантиметрах от моих. Его звериные зрачки в обрамлении золота и пламени следили за каждым моим движением.

— У тебя очень грубая кожа… — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Я уже прикасалась к его груди и рукам, и там кожа была не мягче, но я не думала, что на лице она окажется такой же.

— Ну а твоя кожа, — Деклан погладил мои виски большими пальцами, — слишком нежная, не способная защитить твое тело от ранений. Она создана исключительно для ласк. Могу поклясться всем Кхаремом, что ни один мужчина моего мира не был в постели со столь нежной женщиной, как ты. Наша природа создала даже людей стойкими к губительной жаре юга и смертоносному холоду севера. Их кожа толстая и твердая, а тела жесткие и мускулистые. По этой причине каждый второй мужчина возжелает помять тебя в своей койке, чтобы узнать, настолько ли ты удивительно нежна внутри, как и снаружи. Наши женщины другие, на их фоне ты будешь выглядеть… экзотично.

Я опешила от его слов. Опешила так сильно, что несколько раз открывала рот, но ничего не могла произнести вслух.

— Ты сказал «каждый второй мужчина»… — все же голос ко мне вернулся в виде шепота. — Ты в их числе?

Уголки губ Деклана изогнулись то ли в кривой улыбке, то ли еще в более кривой усмешке. Я так и не поняла.

— Тебя это пугает? — спросил он многозначительно.

— Очень!

— Тогда не стоит об этом сейчас думать, — с легкостью отмахнулся Деклан от интимной темы. — Вернемся к делам насущным. И так… Тебе нужно закрыть глаза и в деталях представить свой лагерь. Каждое дерево, каждую травинку на земле. Чем четче будет образ в твоей голове, тем лучше в итоге получится иллюзия.

Я закрыла глаза, отбрасывая мысли о толпе перевозбужденных мужиков со светящимися глазами, желающих меня «помять», и полностью сосредоточилась на лагере.

— Что мне делать дальше?

— А дальше я помогу тебе своей магией. — Сильные пальцы Деклана ощутимо сжали мои виски, и я почувствовала легкое головокружение. — Когда ты представишь лагерь максимально детально, мы в него перенесемся. Не в буквальном смысле, конечно же. Сумрачную пещеру мы так и не покинем, но все вокруг будет выглядеть согласно образу, созданному тобой.

— Ладно. — Я резко выдохнула. — Вроде бы понятно.

Я вспомнила лагерный костер и хворост для его растопки, банановые деревья и пальмы, разноцветную траву, вытоптанную нашими ногами, и плоды люцерий, сложенные в небольшую яму у пестрого бересклета.

Земля под ногами неожиданно дрогнула.

— Продолжай, — велел Деклан.

Я представила каждое дерево, что помнила, каждый кустарник и распустившийся цветок. Широкую тропу, ведущую к озеру, и еще одну тропу поуже, уходящую вглубь леса к плодоносящим деревьям.

Вся пещера пришла в движение, и мне показалось, что мы

— У тебя получается. Не останавливайся.

Я вспомнила ночное небо и верхушки деревьев, покачивающиеся в такт теплому ветру. Отблески от костра на лицах выживших. Консервные банки с кипяченой водой. Стволы деревьев, на которых Нэнси нарисовала углем улыбающиеся рожицы. Самодельные факелы, воткнутые в землю по всему периметру лагеря, чтобы отгонять диких животных.

Земля под ногами исчезла, и в ушах засвистел ветер, словно мы реально начали падать с бешеной скоростью. А затем приземлились… резко и грубо. Ноги подогнулись, ударившись о твердую поверхность, и я навалилась на Деклана, любезно меня придержавшего. Сам он даже не шелохнулся.

— Ну-у-у… — протянул повелитель с очень странной интонацией, — можешь уже открывать глаза… да.

Никогда еще не слышала, чтобы его голос звучал настолько растерянно.

Я приоткрыла глаза, думая, что у меня ничего не получилось, но уже через секунду полностью их распахнула и в изумлении вытаращилась на белоснежную, такую знакомую и многофункциональную стиральную машинку. Я переместила взгляд, рассматривая холодильник, любимый тостер, духовой шкаф, в котором я неоднократно запекала индейку на ужин, электронные часы, показывающие половину второго ночи, небольшой фикус в керамическом горшке и уютный плед на бежевом диване.

Мы стояли посреди моей квартиры на Западной улице в Чикаго.

— Та-а-ак… — протянул Деклан снова, обводя предельно настороженным взглядом кухонную утварь, — то, что это не твой лагерь, я уже понял, но вот что это за ведьмовское болото понять все еще не могу… хм.

Я отступила от Деклана, офигевая не меньше его, а он выглядел, ну прямо скажем, потрясенным от увиденной для него бесовщины.

— Это моя квартира, — объявила я, проглатывая ком в горле.

Он прищурился.

— Твоя… что?

— Мой дом, — перефразировала сразу, поняв, что о квартирах иномирный повелитель ничего не знает. — В моем мире.

— Твой дом? — Деклан сделал шаг вперед, оставляя на светлом паркете земляной след от подошв сапог. — Ты здесь жила? — в его голосе просквозило недоверие. — В этом месте?

Хорошее это место! Бюджетное, но комфортное. В окна всегда светило солнце, а соседи никогда не доставляли неудобств. К тому же университет был рядом, и бар, в котором я работала, тоже находился поблизости.

— Пару лет здесь жила, — кивнула я, но Деклан этого не увидел, потому что сосредоточенно изучал окружение, — до аварии, а потом переехала.

— М-м…

— Я не знаю, почему мы здесь оказались! Я представляла лагерь, как ты и велел, честное слово. О своем мире даже не думала.

— Твоя магия нестабильна, — не оборачиваясь, поведал Деклан, — и она выбрала не тот образ, что ты представила, а тот, что показался ей наиболее ярким в твоей памяти.

Я любила эту квартиру, и она действительно оставила яркий след в моих воспоминаниях. Здесь я чувствовала себя счастливой, свободной и способной на многое. У меня были большие мечты и прекрасные планы на будущее. Я сполна наслаждалась жизнью, которая у меня была в то время.

— Здесь повсюду мертвый воздух, — неожиданно сказал Деклан, проводя рукой по стеклянной столешнице обеденного стола. — Нет магии и нет энергии природы. Все мертвое. И камень, и дерево. В таком месте жить невозможно.

— Миллиарды людей живут в таких местах, Деклан, и ежедневно радуются жизни. Я была не исключением. А то, что природы нет... Ну да, согласна, ближайший парк находится в четырех километрах отсюда. Зато, — добавила я язвительно, — смертельно опасное диколесье отсутствует! Можно без страха выходить на улицу и не бояться, что тебя утащит райгал в свое гнездо средь бела дня.

Деклан обогнул круглый стол и двинулся в гостиную зону завораживающим плавным шагом. На его фоне квартира впервые показалась мне крошечной, а все вещи в ней до смешного игрушечными.

— Как пройти в другие покои? — озадачился повелитель, остановившись перед стеной. — Где они?

— Здесь только одна комната, — пояснила я с улыбкой.

Есть еще небольшая душевая с санузлом, но здоровенный мужичище из иного мира туда просто не влезет.

— Одна комната? — Деклан, видать, решил, что ослышался.

— Ага. — Меня начала веселить его реакция. — Эта. Других комнат тут нет.

Он скривился.

— Но где кухня и столовая?

— Ты только что в них был.

— А спальня где?

— Да вот же она! — я указала на диван и с наслаждением проследила, как на лице Деклана отражается ужас. — Это квартира-студия. Так они у нас называются. Здесь и кухня, и спальня, и столовая находятся в одной комнате. Компактное жилье, в общем.

Деклан что-то пробормотал. Я не расслышала всю фразу целиком, только отдельные ее слова: «…пресвятой, что это за… змеиное жерло…». И с трудом удержалась от смеха.

— Если все ваши дома настолько маленькие, — с серьезным видом заявил Деклан, озираясь, — то теперь я понимаю, почему ты родилась столь миниатюрной женщиной. Была бы выше, просто бы не поместилась здесь.

Я все же рассмеялась. Деклан хмуро на меня глянул, но затем увидел что-то за моей спиной и заинтересованно склонил голову, будто зверюга, заметившая диковинную птичку, плескающуюся в пруду. Я даже обернулась, чтобы узнать, на что он с таким интересом вдруг воззрился. Позади меня находился только книжный шкаф и кресло с напольным светильником.

— Ты умеешь читать?

Я решила, что он шутит. Вот правда так подумала! Даже улыбнулась, хотя шутка смешной мне вовсе не показалась, но Деклан вопросительно приподнял брови.

— Ты серьезно, что ли, спрашиваешь? — обалдела я от его вопроса.

Он кивком указал на шкаф.

— У тебя много книг…

— Да, много. И я их все прочла, потому что — вот чудо! — и правда умею читать.

Во взгляде Деклана мне померещилось восхищение.

— И про что они? — спросил он, словно желал меня проверить, дабы убедиться, что я ему не лгу.

— Здесь учебники. Книги по медицине. И просто романы. Я так понимаю, — пришло ко мне нехорошее озарение, — люди в твоем мире совсем необразованны?

— Ты правильно понимаешь, нэйра.

— Но ты-то умеешь и читать, и писать. Библиотека у тебя была просто огромной и такой же бескрайней, как диколесье. Значит, образование в твоем мире точно есть и явно неплохое.

Деклан недобро прищурился.

— Ты сравниваешь меня с людьми?

— Только для примера.

— Не стоит так больше делать. — От его вмиг похолодевшего голоса меня пробрала дрожь. — Есть вещи, которые недопустимо говорить даже нэйре.

Я подчеркнуто промолчала, не собираясь отвечать на его выпад, и тогда он потребовал, но уже повышенным тоном без единой бархатной нотки.

— Скажи, что ты услышала меня.

Из его потемневших глаз вырвались языки пламени. Ну и жуть!

— Я все услышала, — заверила мрачно.

— Прекрасно.

— Очаровательно, —

— Почему люди твоего мира не имеют образования? Им… — я задумалась над причинами, — запрещено его иметь?

— Конечно, нет. — Деклан ответил резко, начиная выходить из себя от нашего разговора. — В Кхареме и его окрестностях находятся несколько учебных немагических академий, и двери каждой из них открыты для существ любых рас. Но людей, как правило, ни в одной из академий не наблюдается.

— Почему? Должна же быть причина.

Повелитель в искреннем недоумении развел руками и демонстративно переключил свое внимание на фотографию, прикрепленную к дверце холодильника магнитом в виде авокадо. Я вздохнула и не стала больше допытывать его об образовании. Этот Кхарем я даже краем глаза не видела. Вот когда увижу, тогда обо всем и расспрошу. А сейчас важно совсем другое.

— Магический портрет? — Деклан сорвал фотографию, и магнитик жалобно отлетел в сторону. — Очень необычный… такой яркий и красочный. Как его сделали в мире мертвой магии?

— Это фотография, — подсказала я, подходя к нему. — Никакой магии в ней нет. Ее изготовили с помощью современных технологий.

— Фотография?

— Да.

— На ней изображена ты и… кто еще? — Он указал пальцем на вторую девушку на фото. Она была чуть выше меня и немного старше, но улыбалась так же лучезарно, смотря в объектив камеры.

Я тоже улыбнулась, вспоминая тот день, когда было сделано это фото. Больше трех лет уже прошло, даже не верится.

— Это моя сестра Анита, — сказала я с любовью.

— Она летела с тобой в самолете?

— К счастью, нет.

А могла бы… Она хотела сопроводить меня до Аспена, но в последний момент ее планы изменились.

Деклан снова взглянул на фотографию, которая в его ручищах выглядела совсем уж мелкой.

— У тебя большая семья, верно? — каким-то чудом догадался он, разглядывая Аниту. Наверное, просто предположил.

— Три старших сестры, — подтвердила я, поражаясь его верной догадке, — и отец еще.

— Будешь по ним скучать? — спросил Деклан неожиданно мягко.

— Разумеется, уже скучаю. Но мы редко виделись и редко общались. Нас никогда нельзя было назвать дружной семьей. Думаю, все они так или иначе смирятся с тем, что я пропала, и продолжат жить дальше. А я… Я просто буду надеяться, что с ними все хорошо.

Деклан перевернул фотографию и увидел неровную надпись на обратной стороне, оставленную рукой Аниты.

— Что здесь написано?

Я с подозрением прищурилась.

— Ты не можешь прочесть?

У Аниты, конечно, почерк хуже некуда, в этом мы с ней похожи, но разобрать написанное все же можно.

— Это язык твоего мира. — Деклан равнодушно пожал могучими плечами. — Он мне недоступен.

Как странно.

— Но я же говорю на языке твоего мира, хотя тоже его не знаю… — Я решила прояснить момент, который смутил Стэллера. — Так ведь?

— Ты прошла через межмировую магию долины Смерти, и благодаря ей тебе доступен рантхабе — общий язык южных земель, — ответил Деклан. — Когда ты говоришь на своем родном языке, находясь на территории бескрайних земель юга, то на самом деле ты говоришь на рантхабе, не осознавая этого. Так работает межмировая языковая магия.

— Значит, и другие выжившие тоже на нем говорят?

— Естественно. Все, кто был в самолете и потерпел крушение в долине, получили этот несомненно приятный бонус.

— Ух ты!

— Но не сильно-то обольщайтесь, — вдруг усмехнулся Деклан. — Ни читать, ни писать вы на рантхабе не сможете. Языковая магия так широко не распространяется. И ни один из трехсот семидесяти других языков юга понять будете не в состоянии. Только общий рантхабе. Так что здесь написано? — Деклан покачал фотографией. — Видимо, что-то важное, раз эта надпись осталась в твоем воспоминании даже спустя столько времени. Такое редко происходит.

— Важна вовсе не надпись, а сама фотография. Она была сделана в тот день, когда я пошла наперекор семье и покинула дом, чтобы реализовать свои мечты. Мое решение поддержала только Анита. Остальные не были рады, что я уезжаю и бросаю семейный бизнес. Думаю, они не верили, что у меня получится чего-то добиться, и считали, что я совершаю ошибку. Позже Анита прислала мне эту фотографию, написав: «Мы сами вольны выбирать свою судьбу, Лиззи, и ты сделала правильный выбор, уехав из Аспена. У тебя все получится, я это знаю. Будь счастлива!». А через несколько лет моя жизнь пошла наперекосяк… и вот я здесь. В чужом мире. В синъерции. С мужчиной, который даже не человек.

Посмотрев на меня поверх фотографии, Деклан задумчиво произнес, растягивая буквы:

— Л-и-з-з-и…

Я торжественно всплеснула руками.

— Меня так зовут, да!

— Я это понял.

— Вообще-то, мое полное имя Элизабет, но я не люблю, когда ко мне так обращаются. Предпочитаю просто Элиза. А самые близкие люди зовут меня Лиззи.

Деклан бросил фотографию, полностью утратив к ней интерес, но она не упала на пол, как магнитик, а постепенно растаяла в воздухе подобно вытесненному из памяти воспоминанию о прошлой жизни. Стало даже грустно.

— Значит, Лиззи, — повторил Деклан, почему-то без раздумий причислив себя к той самой близкой категории, которой позволено меня так называть. Я не стала его поправлять. Уж слишком необычно звучало мое имя, произнесенное его устами и глубоким голосом.

— Почему ты никогда не спрашивал, как меня зовут?

Деклан удивленно вскинул брови.

— Я зову тебя — нэйра.

Да, я заметила!

— Но у меня есть имя…

И оно мне нравится!

— У меня тоже есть имя. Вот только мои близкие не зовут меня Деклан. Для них я — кхаер.

— Кхаер?! Что это вообще значит?

— Узнаешь, когда я тебя найду.

— Почему бы мне не узнать сейчас?

— Слишком долго объяснять.

— Но почему к тебе никто не обращается по имени? Для меня это дико.

Деклан же безразлично повел плечом, изучая книги по анатомии, разложенные на журнальном столике.

— Это не принято в правящих семьях юга, — просто ответил он.

— Ты хочешь, чтобы я тоже звала тебя… кхаер?

Он глянул на меня с иронией.

— А сама ты этого хочешь?

— Не особо, — скривилась, — честно говоря.

Деклан… или кхаер… или повелитель… В общем, все они в одном лице с пониманием усмехнулись.

— Супруги часто называют друг друга по имени. Как я уже сказал ранее, это не запрещено и не осуждается даже на юге, просто не принято.

— Но меня ты по имени звать не будешь? — догадалась я, вздохнув.

— Ты мне пока не жена.

Я мрачно кивнула.

Да и не факт, что когда-нибудь ею стану. А если и стану, то… вдруг это превратит мою жизнь в сущий кошмар, как предрек Стэллер? Скорее всего, так и будет! Я ничего не знаю об этом мире, кроме того, что он абсолютно беспощаден.

— Элиза? — ласковый шепот Деклана неожиданно коснулся моих ушей, и я изумленно вскинула голову. — У тебя необыкновенное имя. — Он подошел ко мне, таинственно улыбаясь. — Почти такое же необыкновенное, как ты сама. Оно мне нравится. Правда.

— Да-а?

— Да.

— Хорошо… — Я поспешно отвела взгляд от его улыбки, потому что она начала пробуждать во мне волнующие чувства. Наверное, какая-то драконья магия во всем этом замешана, о которой я тоже ничего не знаю.

— А теперь прошу тебя, — Деклан едва ощутимо обхватил мою голову своими ладонями, — вытащи нас из этого иномирного кошмара и покажи мне свой лагерь.

Так мою любимую квартирку еще никто не обзывал!

Я подняла руки, и Деклан сразу наклонился, позволяя мне прикоснуться к его вискам.

— Думаешь, со второго раза у меня получится? — поинтересовалась я, закрывая глаза.

— С пятого так точно. В этом деле главное упорство.

Глава 15

Я стояла возле костра и внимательно наблюдала, как Деклан обходит лагерь, тщательно изучая окружение. В иллюзии все выглядело немного иначе, нежели в реальности. Деревья напоминали картонные декорации с детского утренника, небо заменяла беспросветная чернота, в воздухе стоял плесневелый запах пещеры, а вовсе не цветов и свежей травы, костер не грел, и никто из выживших не путался под ногами. Создать иллюзию квартиры у меня получилось гораздо лучше, хотя ее-то я как раз и не пыталась создать.

— Прости, нэйра. — Деклан остановился и, посмотрев на меня, отрицательно покачал головой. — Эта местность мне незнакома. Увы.

Я постаралась сохранить лицо и не подать виду, как сильно расстроилась.

— Очень жаль, — только и сказала, поджав губы.

— Не все так плохо на самом деле. Смею предположить, что в данный момент вы находитесь на окраине диколесья. Видишь эти белые цветы? — Он указал на россыпь крохотных белых цветков, ковром устилающих землю под деревом, где Стэллер прятал медикаменты. Они появились только вчера вечером, но за ночь успели распространиться по всему лагерю, словно магические сорняки на допинге. — Их называют снагори, и они растут лишь в отдаленных частях диколесья, где солнце не печет, а ласкает, и воздух наполнен прохладой. Утром я смещу твои поиски ближе к окраинам северных и западных зон, исключив восточную часть, где снагори не прорастает.

Я неуверенно покосилась на цветы, которые прекрасно себя чувствовали в аномальную жару, затем так же неуверенно взглянула на Деклана, поняв, что он сильно ошибается.

— Думаю, — произнесла я с осторожностью, — это плохая идея. Не нужно смещать поиски к северу.

— Не нужно? — закономерно удивился Деклан моему возражению. Вряд ли ему вообще часто возражали. — Почему?

— По одной только причине, — заверила его, — мы точно находимся не рядом с северной границей.

Деклан еще раз, словно желая удостовериться в своем мнении, бегло осмотрел лагерь и вновь повернулся ко мне, немного нахмурившись.

— И как же ты пришла к такому выводу? — попросил он меня объяснить свою позицию.

— В нашем лагере нет никакой прохлады, — охотно поделилась с ним, — нет ледяного ветра и уж точно нет ни единого намека на снег. И солнце не печет, тут ты прав, оно жарит, как адское пекло каждый божий день.

Деклан кивнул каким-то своим мыслям и направился ко мне со словами:

— Вряд ли чужеземные люди что-то знают о настоящей жаре, моя милая нэйра. Смотри, твоя кожа все так же бела, как и прежде, будто первый снег на горах Айтари. — Он подошел и провел пальцами по моей руке, где кожа и правда не сильно обгорела на солнце. — А у других выживших как? Многие ли погибли от солнечных ожогов? Сколько людей в вашем лагере лишилось зрения, посмотрев на солнце? Есть ли те, кто сварился заживо, зайдя в озеро днем? Или те, кто опалил свои легкие, вдохнув жаркий полуденный воздух?

Я только и смогла выдать сиплое:

— Что?!

Деклан правильно расшифровал мой ужас.

— Никто, верно? Значит, вы действительно ничего не знаете о южной жаре, — подытожил он и убежденно заявил: — Вы близко к северу, и это хорошо, даже очень хорошо. Поверь мне. Ваша зона не перемещается на южную часть диколесья по определенным магическим причинам, поэтому мы давно ее исключили из поисков, а теперь сможем исключить восточную часть и центр западной. Это нам поможет. Конечно, нет никаких гарантий, что к утру местоположение вашей зоны не изменится и вы не окажетесь на востоке, но попытать удачу все же стоит. Наблюдай за снагори. Если они завянут или исчезнут, значит, вы снова переместились.

— Подожди… — Мне стало тяжело говорить. — В твоем Кхареме можно лишиться зрения, просто посмотрев на солнце? Или… обварить свои внутренние органы, вдохнув воздух?

Что за чудовищное место этот его Кхарем?!

Деклан натянуто улыбнулся, но по выражению его лица, да и по улыбке тоже, сразу стало ясно, что он сильно пожалел, что рассказал мне об этом.

— Не бойся. — Его ладонь доверительно коснулась моей щеки. — С тобой ничего подобного не случится.

Даже отрицать не стал!

— Почему не случится? Из-за моей магии?

После того как она пробудилась, стало легче переносить жару, не спорю, но вряд ли она спасет меня, если температура поднимется еще хотя бы на пару градусов.

— Я о тебе позабочусь, — пообещал Деклан, тем самым подтверждая, что магия мне не поможет.

— А кто позаботится об остальных выживших? Тоже ты?

— Их не бросят на центральной площади Кхарема под самый солнцепек. Не переживай.

Я напряглась от столь витиеватого ответа.

— И все же ты не ответил на мой вопрос. Что ты собираешься с ними… Ай! — Я вздрогнула от резкой боли в районе ключицы. — Что за… Ау! — Теперь обожгло шею. — Черт! Меня кто-то ужалил?

Взгляд Деклана осатанел за секунды. Он посмотрел на мою шею, и его змеиные зрачки расширились, глаза затянула чернота, даже белки стали угольно-черными, как у настоящего демона, и из этой черноты вырвались языки алого пламени. Я не испугалась, потому что попросту не успела, ведь меня снова кто-то ужалил, но уже гораздо сильнее.

— А-а-а!!!

— Тебе нужно проснуться, — велел Деклан.

Я с болезненным шипением ухватилась за шею и ощутила неожиданную липкую влагу.

— Кровь? — Я растерянно посмотрела на пальцы, которые все перепачкались в свежей алой крови. — Откуда она…

— С тобой что-то случилось. С твоим телом. Просыпайся! — рыкнул Деклан. —

И он с силой толкнул меня в грудь. Я взлетела в воздух, и невидимый поток подхватил меня, закружил в водовороте, утягивая вверх. Несколько секунд я еще видела Деклана и то, как он удалялся… или это я удалялась от него, взлетая на невообразимую высоту. А затем темнота обрушилась со всех сторон, и я интуитивно задержала дыхание, как перед прыжком в воду.

— Ты совсем, что ли, сдурел, придурок конченный?! — взбешенный голос Стэллера донесся издалека. — Прекрати это немедленно!

— Опусти нож, Маркус! — примирительный голос Феликса прозвучал уже ближе. — Опусти его, пока дел не натворил.

— Давно собирался выбить из твоей глупой башки всю дурь! — шипение Медведя прозвучало совсем близко.

Я распахнула глаза, делая судорожный глоток воздуха, который, к счастью, не спалил мои легкие. Часто заморгала и тут же увидела склонившееся надо мной лицо Скорпиона. Почему он не спит? Почему все не спят? Еще же глубокая ночь!

— Ты очнулась? — обрадовался парень, озарив меня своей фирменной улыбкой маньяка-извращенца. — Отлично! Наконец-то.

Ничего отличного я не видела. Голова кружилась после резкого выхода из синъерции. И шею жгло так сильно, будто ее облепила стая кусачих слепней.

— Что происходит? — прохрипела я, предпринимая попытку подняться.

— Не двигайся, Элиза, — предостерег Стэллер откуда-то со стороны. — Этот ненормальный совсем крышей поехал. Просто не двигайся пока, ладно?

Я замерла.

Не двигаться… Ладно. Но почему?

— Эй, док! — окрысился Скорпион, который и был, судя по всему, тем самым ненормальным. — Лучше не зли меня сейчас! Я пытаюсь всех нас спасти.

— Перерезав ей шею? — взвизгнула Мария тоже откуда-то со стороны. — Ты с ума сошел! Совсем спятил! Отпусти ее!

И тут до меня дошло.

Я шарахнулась в сторону, не вняв предупреждению Стэллера, и ощутила, как острое лезвие впивается в горло у самого основания шеи.

— Элиза! — испуганно ахнула Мария.

Теплые струйки крови медленно потекли по коже.

— А ну тихо! — Лицо Скорпиона снова нависло надо мной. — Не надо сопротивляться, ясно? — по-дружески попросил он у меня. — Я не хочу тебя пока ранить, но если ты будешь так активно дергаться, то обязательно поранишься сама.

Я в замешательстве уставилась на парня, пораженная происходящим до глубины души. Да, он всегда был странным и грубым и постоянно всех оскорблял, затевал драки на ровном месте и никому не нравился из-за своего скверного характера, но чтобы приставить нож к моей шее… Нет, этого я никак не ожидала. Мы ведь все оказались в одной тонущей лодке, и все помогали друг другу. Даже Скорпион добывал люцерии, и охранял лагерь, и поддерживал костер по ночам, пока остальные спали.

— Какого черта? — прошептала я, все еще не в силах поверить в происходящий бред. — Что ты собрался сделать?

— Спасти нас, конечно же! — заявил Скорпион, возмущенно фыркая, будто никак не мог уразуметь, чего все так взбеленились. — Кому-то пора взять ситуацию под контроль и начать действовать. Мы не можем сидеть тут дальше и смиренно ждать своей смерти. Это полный идиотизм! Мы все тут скоро подохнем.

Не понимая, как мое перерезанное горло приблизит его к спасению, я нервно облизнула губы и напомнила:

— Я ведь сказала, что нас уже ищут…

— Да-да-да! — Скорпион часто закивал. — Я слышал. Твой повелитель нас ищет, верно. Проблема в том, что делает он это слишком медленно, а времени у нас не так чтобы много. У него отсутствует мотивация искать тебя быстрее, понимаешь? Ты вся такая спокойная, будто тебе здесь нравится. Он знает, что ты в безопасности, когда не высовываешься из лагеря, что ты сыта и даже жажды не испытываешь. Зачем ему торопиться, верно? Ты ведь в полном порядке. Я решил, что стоит немного ускорить процесс.

Да он и впрямь рехнулся!

— И каким же образом, — уточнила я сдержанно, стараясь не поддаваться панике, — ты собрался его ускорить?

— Он убьет ее… — побежали шепотки по лагерю.

— Кто-нибудь остановите этот кошмар! — завыл Берти.

— Парнишка совсем свихнулся…

— Нас тоже это ждет… — обреченно пробормотал Нервный Гейл. — Мы все тут рано или поздно обезумеем.

— Давай вставай, — приказал Скорпион. — У меня уже ноги затекли с тобой тут сидеть. — Он потянул меня за руку, но нож от шеи так и не убрал, а нож был острым… разрезал кожу при каждом моем неосторожном движении.

Я медленно встала и увидела выживших. Ближе всех стоял разъяренный Стэллер и рядом с ним чуть более спокойный Феликс, за ними Медведь с дубиной и перепуганная Мария. Парни-подростки маячили позади с взволнованными лицами. Остальные держались в отдалении, но были также напряжены. Только Зои сидела ко мне спиной и прижимала к себе Нэнси, чтобы та ничего не видела.

— Не волнуйся, Элиза. Мы все уладим. — Стэллер вытянул перед собой руку в успокаивающем жесте. Только непонятно, для кого он предназначался — для меня или для долбанутого психа за моей спиной, который одной рукой стиснул меня за талию, чтобы я не сбежала, а второй — приставил уже не острие ножа, а все лезвие к моей раненой шее.

Сколько я потеряла крови? Кожа вся липкая, и одежда мокрая… Я испуганно сжала пальцы в кулаки, прикидывая, смогу ли вырваться из рук Скорпиона прежде, чем он полоснет меня по шее. К сожалению, все указывало на то, что любое мое сопротивление приведет к неминуемой гибели.

— Если случайно заденешь артерию, — предостерег его Стэллер, — то она истечет кровью за минуты. Никто не сможет ее спасти.

— У нее есть магия, тупица! — За моей спиной раздался высокомерный смешок. — Она тебя по кускам собрала. Уж свою небольшую ранку залечить точно сможет.

— Магия мне не подчиняется! — поспешила я предупредить психопата, пока он, чего доброго, не решил всем продемонстрировать мои чудесные магические способности. — Она мне не подчиняется. Слышишь?

— В критический момент подчинится, вот увидишь, — заверил Скорпион таким деловым тоном, будто понимал, о чем говорит. — Давайте уже вернемся к обсуждению нашего плана, если никто не против.

— Да здесь все против! — закричала Мария. — Ты несешь какую-то ахинею!

— Итак. — Скорпион полностью проигнорировал ее слова и заговорил мне на ухо: — Сейчас ты погрузишься в свою синъерцию и скажешь драконьему повелителю, чтобы он поторопился с нашими поисками, иначе на рассвете я что-нибудь тебе отрежу, а потом в полдень еще что-нибудь, и на закате, и в полночь. Ну и так далее. Буду резать тебя каждые два-три часа, пока повелитель не пошлет на наши поиски всех жителей своего драконьего царства. Его ресурсы наверняка безграничны, сама подумай, а он лишь малую долю использует.

Я зажмурилась, не услышав в голосе Скорпиона и капли сомнения

— Синъерция так не работает, — пробормотала я сдавленно, — в нее невозможно погрузиться в любой момент.

— Мне нужно… — психованный задумался, — мне ударить тебя по голове, чтобы ты отключилась и вошла в связь с повелителем?

Его свели с ума джунгли? Или он изначально был таким дурным?

— Только попробуй это сделать, — пробасил Медведь, помахивая дубиной, — и я размажу тебе череп, не раздумывая.

— Дернешься, — предупредил его Скорпион, — и мой нож войдет в ее сладкую шейку раньше времени, а мы этого не хотим, правильно?

Поддержка выживших приободряла, но не особо мне помогала.

— Послушай, Скор… Маркус! — Я решила разбудить его логику, а то она явно ото сна еще не отошла. — Как думаешь, что с тобой сделает повелитель, когда найдет нас? Ведь даже если я не умру, ты изувечишь меня и заставишь страдать. Полагаешь, ему это понравится?

— Сперва-то, конечно, нет, — без запинки ответил Скорпион, ясно, что уже заранее обдумал этот момент, — но я буду долго и упорно извиняться, может, даже поваляюсь немного у него в ногах. — Ехидно усмехнулся. — И в конце концов он меня поймет и даже потом поблагодарит, когда осознает, что я помог вам быстрее встретиться, да еще и тебя закалил, и магию твою расшевелил. В общем, одни плюсы. Минусов нет.

— Ты… э… Серьезно?

Я не нашлась, что на это сказать. Если Скорпион действительно верит, что Деклан поблагодарит его за мое истязание, то он либо полностью рехнулся, и взывать к его логике уже бессмысленно, либо знает об этом мире то, чего не знаю я и остальные.

— Так мне вырубить тебя, — уточнил псих, — или есть другой способ войти в синъерцию?

— Другой способ! — за меня ответил Стэллер. — Он есть.

— Да? — Скорпион почесал свой колючий подбородок о мой затылок. — И какой же?

— Для начала тебе придется ее отпустить.

Неприятный смех разнесся по всему лагерю.

— Ох, Стэл. — Скорпион поцокал языком. — Я понимаю, что ты всех вокруг себя считаешь идиотами, но не до такой же, блин, степени. Жаль, что твой пистолет сожрали монстры. С ним ты был намного убедительней.

— Одумайся, Маркус! — снова попытался достучаться до него Феликс. — Еще не поздно. Отпусти Элизу, и мы тебя не тронем, обещаю. Никто не станет обвинять тебя в нападении. Стресс на каждого воздействует по-разному.

— Да не во мне дело, как вы не понимаете?! Она, — безумец тряхнул меня, — ключ к нашему спасению.

— Так будь добр, — процедил Хант, злобно взирая на Скорпиона из темноты, — положи этот ключ обратно.

— Может, он заразился? — робко предположила Мария. — Слишком неадекватно себя ведет.

— Укусов не видно.

— Вы так предсказуемы! — разочарованно протянул Скорпион. — Все блеете и блеете, как несчастные овцы на заклание. Ох и ах! Надеетесь, что все обойдется, но сами ни хрена для своего спасения не делаете. Нам нужно было бросить больных и раненых, оставить детей и стариков в долине, а самим идти вперед. Мы бы уже давно выбрались из леса, но, нет, сидим здесь и делаем вид, что все в порядке. Хватит! Надоело уже слушать ваше бесконечное нытье. Сейчас я отправлю нашу красавицу в синъерцию, и, если хоть кто-нибудь, особенно ты, Стэл, сдвинется с места, я воткну ей нож в сердце. Не уверен, что после такого она выживет. Давайте не будем проверять, ладно?

И поехавший потащил меня к деревьям. Я не стала сопротивляться, потому что лезвие все глубже и глубже погружалось в тело, и меня все больше и больше начинало из-за этого мутить.

— Я просто стукну тебя головой об дерево, — доверительно сообщил мне Скорпион, — будет немного больно, но ты сразу отключишься.

Какой заботливый… Может, мне попытаться вывернуться, когда он замахнется, чтобы ударить? У меня будет всего доля секунды, но вдруг успею. Стоит попробовать!

— На что ты надеешься? — крикнул ему Стэллер. — Ты не такой сильный, чтобы одним ударом вырубить человека. Не смеши!

— Ну значит, будет два удара, — огрызнулся поехавший, — не нуди. Я справлюсь. Она же мелкая.

Стэллер утратил веру в лучшее и начал незаметно к нам красться, продвигаясь по шажку каждый раз, когда Скорпион отворачивался.

— Ну что, готова? — Поехавший выбрал высокое дерево с гладким стволом и подтащил меня к нему. — На счет три, ладно? Один…

Он вдруг вздрогнул и начал наваливаться на меня всем телом. Давление на шею ослабло, и нож выпал из мужской руки. Я тут же отпрыгнула в сторону, крепко зажимая свои раны, и Скорпион кулем рухнул на землю рядом со мной.

В лагере повисло молчание.

Все, включая меня, посмотрели на то место, где только что стоял поехавший, а затем удивленно вытаращились на Ирен.

— Что? — Старушка сдула упавшую ей на лицо прядь седых волос и опустила тяжеленную палку, которой с любовью приласкала обезумевшего парня по его больной головке, да так старательно, что аж с первого раза получилось отправить его хоть и не в синъерцию, но в отключку точно. — Все ведь хотели это сделать. Правда?

Еще секунду стояла гробовая тишина, а затем отовсюду начали доноситься нервные смешки, постепенно переходящие в дружный смех. Скорпион каждый день донимал Ирен мерзкими издевками, а она никак на них не реагировала, лишь улыбалась. Знал бы он наперед, чем ему обернется грубость, держал бы свой поганый язык за зубами.

— Убери руку. — Стэллер оказался рядом со мной. — Дай посмотрю, насколько все плохо.

Я разжала пальцы и отняла руку от шеи, чтобы он смог осмотреть раны от ножа. Кровь из них сочилась, но ручьями не текла, так что я надеялась на лучшее.

— Ну что там?

— Порезов много, — резюмировал Стэллер, — но они все неглубокие. Не страшно. Их нужно хорошенько промыть. Идем, я тебе помогу.

* * *

Скорпиона крепко связали лианами и хорошенько примотали его к дереву, чтобы этот придурочный точно больше никому не навредил. Медведь предложил бросить его на съедение ночным монстрам, но эту идею мало кто одобрил. Все хотели остаться людьми и сохранить в себе человечность.

— Пусть пока сидит там, — велел Стэллер, — потом решим, что с ним делать.

— Нам придется его поить и кормить… — задумчиво протянул Феликс. — Вы же это понимаете, да?

— Лишний рот, — проворчал Медведь.

— И в туалет его водить надо будет постоянно. То еще удовольствие…

— Значит, — вмешалась я в их разговор, — будем его поить и кормить. Он же психически нездоров. Возможно, еще до крушения таким был. Нельзя его убивать за то, что он болен. Господи, да вообще никого нельзя убивать! О чем мы только говорим?

Феликс с

— А если он освободится, — услышала нас Зои и решила вставить свое слово, — и еще на кого-нибудь набросится? На мою Нэнси, например! Что тогда?

— Не думаю, что это случится, — озвучил Стэллер общее мнение. — Маркус четко дал понять, что его интересует только Элиза. Если он на кого и набросится, то снова на нее.

— И все же я бы не стала рисковать нашими жизнями, — настояла Зои. — Для всех будет лучше, если вы покрепче его свяжете и отведете туда же, где Ашу задрали те звери… — Зои запнулась, наткнувшись на мой возмущенный взгляд. — В общем, я против того, что он остается в лагере. Так и знайте!

— Хорошо, спасибо, — я с недовольством ей кивнула, — обязательно будем держать это в уме.

Зои раздраженно шикнула.

— Не смотри так на меня, Элизабет. И вообще не смотри на меня! Не говори со мной! Все это произошло только из-за тебя.

— Из-за меня?!

— Из-за того, что ты выдумала. Бедный парень поверил в твои россказни и постепенно лишился рассудка. Теперь всем нам грозит опасность.

Мне очень захотелось влепить ей отрезвляющую пощечину, чисто из благих побуждений, разумеется, но вместо этого я просто взяла ее за руку.

— Послушай, Зои. — Я старалась говорить спокойно, но убедительно. — Тебе пора спуститься с небес на землю хотя бы ради Нэнси. Оглянись по сторонам! Мы не дома и уже никогда не вернемся домой, забудь об этом. Мы не на Земле! Нас не ищут доблестные спасатели с поисковыми собаками, нас ищут монстры — драконы, оборотни, чудовищные создания. И с этими монстрами, если очень повезет, нам предстоит жить дальше бок о бок. Лучше поскорее с этим смирись, иначе потом тебе придется очень тяжко.

Она резко выдернула руку из моих ладоней.

— Вы ее слышите, а? — обратилась она к мужчинам. — Сумасшедшая! Привяжите ее к дереву вместе с тем психом. Пусть оба там сидят.

Фыркнув, Зои развернулась и зашагала обратно к Нэнси.

— Ну, — я уныло посмотрела ей вслед, — попытаться стоило, верно?

— Она все понимает, — решил Феликс, — просто не хочет это признавать. Каждый реагирует по-своему.

— Не обращай на нее внимания, — посоветовал мне Стэллер и, ободряюще улыбнувшись, пошел искать Ханта.

Феликс еще немного постоял со мной, размышляя о загадочном человеческом разуме, а затем отправился делать новые факелы, которые были нужны нам, чтобы пережить следующую ночь. Я предложила ему свою помощь, не зная, чем еще заняться до рассвета, но он указал на мою перебинтованную шею и велел идти отдыхать.

Отдыхать мне не хотелось. Из-за выброса адреналина у меня даже на одном месте дольше минуты усидеть не получалось.

— Держи вот. — Медведь протянул мне складной нож Скорпиона. — Тебе он еще пригодится.

— Надеюсь, что нет, — вздохнула я, но нож, конечно же, взяла, сложила его и спрятала в карман.

— Пригодится, — заверил Медведь и, хмуро глянув на мою шею, потопал к Марии, которая ждала его возле костра. Эти двое нашли общий язык и практически не отходили друг от друга в последние дни. Я видела, как они обнимаются по ночам, и слышала, как хихикают, когда думают, что на них никто не смотрит.

Глава 16

Паршивое утро плавно перетекло в паршивый день. Скорпион очнулся и начал орать, как резаная свинья. Таких отборных ругательств диколесье еще точно никогда не слышало. Все жители леса улетели или уползли подальше от одержимого бесами горланящего парня. Ни одной птички и даже гусеницы вблизи лагеря этим днем замечено не было. Зои спешно ретировалась к озеру, забрав с собой Нэнси. Остальные женщины посовещались и посеменили за ними, решив устроить сегодня «банный день».

— Безмозглые курицы! — надрывался Скорпион, крича им вслед. — Вы все здесь сдохнете! У вас извилин не хватит, чтобы выжить.

— Да замолкни ты уже! — рявкнул на него Хант.

— Отвали от меня, недоразвитый! — Поехавший предпринял попытку пнуть его ногой, за что мгновенно получил по лбу тупым концом копья.

Я осталась в лагере кипятить воду и следить за тем, чтобы Скорпион не вырвался на волю. Лианы, которыми его связали парни, выглядели крепко и весьма надежно, но на практике их надежность еще никто не проверял. Со мной остался Феликс и Ирвин. Остальные выжившие ушли за едой и хворостом, а Хант пошел к озеру охранять женщин.

Устав проклинать всех вокруг, Скорпион переключился на меня, но и меня донимать ему быстро надоело, и тогда он просто стал вопить, чтобы его немедленно освободили. Ни я, ни Феликс не обращали на его истерику внимания. Молчаливый Ирвин вообще делал вид, что он не только молчалив, но еще и глух. Но когда вопли Скорпиона резко оборвались, и вместо них раздался сдавленный хрип, мы втроем одновременно обернулись на звук.

То, что я увидела, никак не поддавалось логическому объяснению. Да и вообще любому здравому объяснению! Ожившие лианы активно оплетали тело Скорпиона, подобно зеленым змеям, стискивая его так сильно, что у парня лицо покраснело и испуганные глаза выпучились, начиная стремительно наливаться кровью.

Феликс опомнился первым и бросился к поехавшему, на ходу закричав:

— Сюда, Ирвин! Ему нужно помочь!

Но Ирвин отчаянно замотал головой и почему-то активно попятился к кустам своим задом, наотрез отказываясь участвовать в спасении. Я останавливать его не стала, сама вытащила нож и, подбежав к Скорпиону, попыталась перерезать лиану, которая крепко опутала его шею, превратившись в удавку. Но не тут-то было! Ожившее лесное растение оказалось крепче металлического жгута.

— Не могу разрезать! — Нож соскочил, и я случайно пустила Скорпиону кровь. — Что это за лианы?! Где вы их взяли?

— Обычные лианы! — отмахнулся Феликс. — Повсюду здесь растут.

Обычные?

— Не похожи они на обычные!

— Да вижу я, что не похожи!

— Что будем делать? Он сейчас задохнется!

— Не каркай!

— Смотри, уже синеет весь!

Скорпион и правда посинел, как утопленник.

Феликс ухватился двумя руками за лианы и, упершись ногой в ствол дерева, попытался их разорвать или хотя бы немного растянуть, чтобы Скорпион смог сделать маленький вдох.

— Не получается! — Феликс весь задрожал от напряжения. — Слишком тугие!

Скорпион испуганно замычал. В его опухших глазах отчетливо читалось: «Какого хрена у вас там не получается? Освободите меня немедленно, гребаные изверги!».

— Что тут происходит? — Стэллер вернулся в лагерь как раз вовремя. Лианы почему-то решили отпустить Скорпиона и напасть на нас с Феликсом. Если в этом мире существует справедливость, то она явно находится не на стороне добрых и порядочных людей!

Зеленое щупальце обхватило меня за талию и потащило вверх. Другое щупальце отбросило Феликса

Мы разгневали каких-то лесных богов, не иначе…

Я зависла в двух метрах над землей и увидела, как на каждом дереве зашевелись лианы — зеленые и черные, ярко-алые с шипами и желтые с ягодами, толстые и тонкие. Лес ожил! Лианы-щупальца потянулись к лагерю отовсюду, и они не были настроены к нам дружелюбно.

Я с визгом приземлилась на землю, когда лиана меня отпустила. Попытка смягчить падение позорно провалилась, но кости вроде остались целы, и я даже сознание не потеряла от удара. А вот Скорпиона на месте не оказалось. Он либо сам сбежал под шумок, либо его утащили лианы в неизвестном направлении. И я не знаю, что из этих двух вариантов хуже.

— Поднимайся, Элиза! — Феликс выбрался из зарослей и очень впечатлился, узрев буйство природы. — Надо отсюда сваливать!

Со всех сторон раздавались крики. Не нас одних атаковал невидимый лесной противник. Остальным выжившим тоже досталось.

— Давай быстрее!

Феликс побежал ко мне, сильно хромая. Я поползла к нему навстречу, затем смогла встать, и мы даже успели взяться за руки, но лианы снова разбросали нас по разным сторонам. Только в этот раз именно я полетела в колючие заросли. Раздался треск веток и рвущейся одежды, острые колючки с радостью впились в мое тело, будто только этого и ждали. Вместо криков боли из меня неожиданно вырвалась гневная брань, которой позавидовал бы даже матерщинник Скорпион.

Я вылезла из кустов с тихим шипением, не чувствуя левую часть лица, которую изрядно подрали шипастые ветки, зато прекрасно ощущая боль в остальных частях тела.

— Феликс?!

Феликс не отозвался. Я завертела головой, бегло осматриваясь, но в лагере никого больше не осталось. Только я и десяток беснующихся растений.

— Стэллер?! Хант?

Ответа тоже не последовало.

Я рванула в сторону озера, откуда продолжали доноситься женские крики. Пробежала по вытоптанной тропе до илистого берега, на ходу уворачиваясь от озверевших лиан, и затормозила у кромки воды… Черной воды, бурлящей. Она стремительно затягивалась, образуя посреди некогда спокойного озера адский водоворот.

Мария и Ирен смогли выбраться на берег и теперь отряхивались от черной вязкой жидкости. Хант выносил из воды плачущую Нэнси. Глэдис нигде не было видно, а Зои отчаянно барахталась в воде, сражаясь с волнами, которые утягивали ее в водоворот. «Банный день» у них явно не задался.

— Помогите! — кричала Зои из последних сил. Плавать она не умела, а волны беспощадно тащили ее на глубину. — Я здесь! Я… — Ее захлестнуло с головой.

Не снимая обуви, я забежала в воду и, вскрикнув, чуть не бросилась обратно на берег. Кипяток! Вода обожгла ноги, будто я вошла в раскаленное масло по колено. Никак Деклан сглазил… Преодолев несколько мучительных метров, я схватила Зои за руку и потянула ее за собой к берегу. Волны несколько раз накрывали нас с головой, но глубина была небольшой, поэтому я твердо стояла ногами на илистом дне. Грохнулись мы с Зои только у самого берега, поскользнувшись на гладких водорослях, но подоспевший к нам Хант помог выбраться на сушу.

— Как вы? — прохрипел он, весь красный и мокрый. Черная слизь стекала по его волосам и с шипением испарялась, падая на землю каплями. — Живы?

— Пока да. — Я тряхнула головой, и от меня во все стороны полетели сгустки все той же черной слизи. — Что у вас здесь произошло?!

Я еще после буйства лиан не отошла, а тут уже новое потрясение. Не день, а сказка просто. Кошмарная сказка ужасов.

— Да без понятия вообще! — Хант лишь развел руками, ошарашенно смотря на черное месиво. — Вода внезапно почернела, и откуда-то набежали волны.

Зои хотела что-то добавить, но разразилась диким кашлем и упала на землю. Хант прикрыл ее наготу своей футболкой, и мы втроем дружно отпрянули от берега. Вода в озере с громким шипением взлетела в воздух, напрочь игнорируя простейшие законы гравитации, и, закрутившись в водяной торнадо, начала стремительно уходить под землю, шипя и яростно брызжа слизью. Минуты не прошло, а озеро полностью опустело, превратилось в неровный кратер без единой капли чистой воды, зато с горой дохлой рыбы на сухом дне.

— Лесные демоны! Чтоб меня… — Хант потер глаза, будто решил, что ему все это привиделось, а когда понял, что озеро взаправду опустело, нервно хохотнул и повернулся ко мне. Я все это время держалась за его плечо, как за единственную опору, не чувствуя земли под ногами из-за вновь накрывшего меня ощущения нереальности.

— Кажется, — вынесла я очевидный вердикт севшим голосом, — у нас небольшие проблемы…

Или большие. Очень большие! Просто огромные проблемища. Воды теперь нет, а соком ягод все выжившие не напьются. К тому же лагерь оккупировали взбесившиеся растения, и что с ними делать — вообще непонятно.

— Проблемы? — Хант скривился и, махнув рукой на озеро, выдал свое заключение: — Да это полная на хрен задница проблем!

— Ты еще про лианы не знаешь…

Он напрягся всем телом.

— Какие лианы?

— Те, что утащили Стэллера в джунгли.

Его глаза округлились.

— Что-о-о?!

— И Феликса. И Маркуса. И возможно, остальных тоже.

— Господь всемогущий!

— Надо их поскорее найти.

— А как же Глэдис? — просипела Зои между приступами кашля.

— Ее тоже утащили лианы? — не понял Хант. — Когда, блин, только успели?

— Нет же, она в озере осталась. — Зои указала на кратер. — Сначала ей помогите!

Мы с Хантом переглянулись и поняли, что помогать там уже некому. Рыбы и те сдохли.

— Она разве не вышла на берег вместе с Марией?

Зои замотала головой и снова закашлялась, сплевывая черную слизь.

— Значит все, — Хант горестно вздохнул, — никогда уже и не выйдет.

Я закрыла глаза.

День и правда паршивый. Главное, чтобы ночь такой же не была, а то мы ее точно не переживем.

* * *

Через несколько часов нам удалось до конца определить масштабы свалившейся на нас катастрофы. Сначала о хорошем… Лианы успокоились и больше не пытались никого задушить в своих агрессивных объятиях. Мы беспрепятственно вернулись в лагерь и нашли остальных выживших. Досталось всем пассажирам без исключения, даже Ирвин не избежал взбучки. Кого-то лианы слегка отшлепали, кого-то покатали по земле, были счастливчики, которых лианы бросили в ядовитый плющ, но в целом никто серьезно не пострадал от обезумевшей природы. Лес словно решил нас слегка припугнуть, а после оставил в покое.

Стэллера мы обнаружили в числе первых. Лианы протащили его по земле несколько

— Снимите меня отсюда! — простонал он, заметив нас с Хантом.

На этот раз лианы с легкостью разрезались моим ножом, и Стэллер рухнул на землю.

— Ты цел, приятель? — Хант помог ему подняться. — Выглядишь хреново.

— Я изучил неровный ландшафт местности своим лицом, — морщась, поделился с нами Стэллер пережитым. — Теперь я не чувствую свой нос. Больно-то как! Он там вообще на месте?

— Даже не сломан, — заверила я его, но потом засомневалась. — Вроде бы…

Феликса мы отыскали чуть позже в зарослях плюща с вывихнутой правой лодыжкой и растяжением запястья, тоже правого. А вот Скорпион буквально испарился. Мы искали его до самого вечера, но даже следов его не обнаружили. Я считала, что психованного утащили лианы. Его крики доконали даже диколесье, вот оно и взбесилось. Стэллер же склонялся к более приземленной версии, что «этот ушлый гад» просто сбежал и вскоре еще обязательно объявится.

Теперь о плохом… Вода в озеро так и не вернулась, а черная слизь оказалась токсична. Все, у кого с ней был контакт, покрылись жуткими волдырями. Я увидела свое изуродованное лицо в отражении треснутого зеркальца на расческе и решила избегать всех зеркальных поверхностей до конца жизни, чтобы этот ужас никогда больше не видеть. Но особенно не повезло Зои, которая слизи еще и наглотаться успела, пока пыталась справиться с волнами. Одними волдырями не обошлось — у нее напрочь пропало зрение, а к ночи поднялась температура. Мы нашли для нее плоды айро, но они не помогли.

— Ничего не вижу! — испуганно шептала Зои, вертя головой. — Перед глазами темнота! Я не вижу вас. Не вижу! Стэллер?! Где ты?

— Отдохни, Зои, — велел док, укладывая ее на подстилку из сухих листьев. — Зрение вернется, когда жар спадет. Тебе просто нужно поспать.

Она вцепилась в него дрожащими руками.

— Ты обещаешь?

— Я… на это надеюсь.

Зои содрогнулась от едва сдерживаемых рыданий и беспомощно свернулась на подстилке, поджимая колени к груди.

— А Нэнси? Что с моей Нэнси?

— Она в порядке. — Стэллер прижал ладонь ко лбу Зои, и по выражению его лица я поняла, что жар усиливается. — Ирен за ней присмотрит. Отдыхай.

Я взглянула на девочку. Она играла с Ирен в куклы, которые старушка сделала из веток и травы, и выглядела вполне сносно. Всего несколько волдырей на теле и парочка на лице. Сама Ирен превратилась в пупырчатую жабу, как и мы с Марией, но ни у одной из нас зрение не пропало и жар не начался. Черной воды глотнула только Зои. Ну и Глэдис, конечно же. Но в случае с Глэдис все закончилось печально. Мария видела, как ее затянуло в воронку и утащило под воду. А вот куда бортпроводница делась потом, остается только гадать, но на дне кратера среди туш разложившихся рыб ее тела мы не нашли.

— Все плохо, да? — спросила я у Стэллера, когда он с тяжелым вздохом опустился на землю рядом со мной и привалился к дереву, закрывая глаза.

Джунгли окутывала густая тьма. Шел, наверное, первый час ночи, но никто в лагере не спал. Все были слишком потрясены и напуганы, чтобы заснуть. Многие сидели возле костра, выпучив глаза в темноту, и ждали нового нападения от леса. Более стойкие выжившие, вроде Ханта и Медведя, в темноту не пялились, а развели бурную деятельность — затачивали о камни оружие, чистили люцерии и перебирали каштаны.

— Ты про Зои спрашиваешь, — уточнил у меня Стэллер, — или в целом о ситуации?

Я невесело усмехнулась.

— В целом и так понятно, что все плохо. Меня интересует Зои.

— Боюсь, что хороших новостей не будет. Ее симптомы не похожи ни на одну известную человечеству болезнь. Возможно, утром ей станет лучше, а возможно… — Стэллер выдержал многозначительную паузу. — Не знаю. Будем ждать утра.

Я снова взглянула на Зои. Выглядела она так, словно не собиралась доживать до утра и вознамерилась покинуть этот бренный мир в ближайшие часы. За последние минут двадцать она еще сильнее побледнела, дышать стала тяжелее, а ее дрожь усилилась.

Я повернулась к Стэллеру с тяжелым чувством на душе.

— Знаешь, о чем я думаю? — спросила у него.

— О чем?

— О Деклане. Ему наверняка известно, что за болезнь поразила Зои и как ей можно помочь.

От мысли, что нам придется заботиться о Нэнси, потому что ее мать сегодня погибнет, у меня болезненно сжималось сердце.

— Но его здесь нет. — Стэллер нахмурился. Разговоры о Деклане ему не нравились. — Нам нужно рассчитывать только на свои силы.

— Если бы я погрузилась в синъерцию, то смогла бы с ним поговорить, но вот проблема… — я с досадой потерла саднящее лицо, — этой ночью мне точно не уснуть, а до следующей ночи Зои может не дожить.

Стэллер посмотрел на меня с неожиданным возмущением.

— Предлагаешь мне воплотить план Маркуса в реальность и шарахнуть тебя головой об дерево? Элиза, ты совсем…

— Подожди! Откуда такая кровожадность? Я, вообще-то, надеялась, что в твоей чудо-коробке с медикаментами найдется крепкое снотворное.

— Кроме обезболивающих, там давно уже ничего нет.

— Тогда ты прав. Остается только план Маркуса.

— Элиза!

— Да шучу я, — тут же открестилась, — просто не могу больше сидеть и ждать, когда поздно будет что-то делать.

Стэллер пожал плечами.

— Других вариантов нет.

— Есть, по правде говоря. Как минимум один вариант.

— Да? И какой же?

Очень ненадежный.

— Я могла бы попытаться исцелить Зои, как исцелила тебя, но боюсь, что сделаю ей только хуже.

Деклан ясно дал понять, что магия может выйти из-под контроля и нанести непоправимый вред. А моя магия никогда под контролем и не была.

— Ты сейчас даже себя исцелить не можешь, — резонно заметил Стэллер и добавил с сожалением: — На тебя смотреть больно.

Я скривилась, понимая, о чем он говорит. После того как мы с Хантом вернули всех выживших в лагерь, я сменила порванную одежду на серую мужскую футболку, повисшую на мне безразмерным мешком, и неудобные мужские бриджи тошнотворного болотного цвета в коричневую полоску. С кроссовками тоже пришлось расстаться — они не пережили купания в ядовитом озере и расползлись. Из свободной обуви в лагере остались только открытые вьетнамки и кеды маленького размера. Я выбрала тесные кеды. От нижнего белья также пришлось избавиться и напялить одежду прямо на голое тело. Трусы хоть и не расползлись по швам, но стали угольно-черными, впитав в себя токсичную воду, а отстирать их было нечем и негде. Затем я старательно вычесала из волос

— Как считаешь? — Я вытянула перед собой изувеченные руки, с отвращением рассматривая красные наросты с гнойниками. — Это пройдет или навсегда так останется?

Стэллер покосился на мои тонкие и некогда красивые руки с таким странным выражением, что мне еще хуже стало. В его глазах было то ли сочувствие ко мне, то ли тотальная обреченность, приправленная сочувствием. Я так и не смогла разобраться в его эмоциях.

— Знаю, — я попыталась все свести к шутке, — ты сейчас скажешь, что в нашей ситуации глупо заботиться о своей внешности, но… это же трындец. Ты только глянь. Меня будто сам Сатана проклял. Причем лично.

— Я уверен, что все это пройдет, — убедительно солгал Стэллер.

Я опустила руки.

— Мы так много времени проводим вместе, Стэллер, что я уже безошибочно определяю, когда ты говоришь мне правду, а когда врешь.

Он не стал меня переубеждать, лишь натянуто улыбнулся и перевел взгляд на выживших пассажиров. А я прониклась внезапной жалостью, но не к себе вовсе, а к несчастному Деклану. Он точно возненавидит тот день, когда судьба сыграла с ним злую шутку и вместо прекрасной драконицы подсунула меня. И если он уже успел смириться с тем, что его истинной парой стала человеческая женщина, то вряд ли сможет смириться с фактом, что эта женщина теперь выглядит как болотная жаба.

Зои перевернулась на спину и внезапно издала протяжный стон. Все выжившие резво повскакивали со своих мест от неожиданности. Я увидела, как испуганно заметалась Нэнси, не понимая, что происходит с ее мамой, и вспомнила свое детство, когда тоже не понимала, почему родители постоянно плачут и зачем так часто ездят в больницу.

— Дети не должны терять родителей в столь раннем возрасте. — Я отмахнулась от горьких воспоминаний. — Сколько Нэнси лет? Пять?

— Шесть, — поправил Стэллер.

— Мне было столько же, когда умерла моя мама.

— Я этого не знал. Мне жаль.

— Ее смерть разбила мое маленькое сердечко, и я не сумела его до конца собрать. Вся наша семья развалилась в тот момент. Никто не пережил ее смерть. А у Нэнси даже семьи-то больше нет, только Зои, которой сегодня тоже может не стать.

Стэллер зажмурился с мучительной гримасой.

— Завтра всех нас может не стать, Элиза, — напомнил он о жестокой реальности с присущей ему холодностью военного. — Каждый день здесь непредсказуем, и мы постоянно теряем людей. Ты, я, Нэнси, да кто угодно завтра может погибнуть. Зои будет не первой жертвой и уж точно не последней.

Я одарила его раздраженным взглядом. Ужасно хотелось поспорить, но он был прав, а спорить с тем, кто изначально прав, абсолютно бессмысленно.

— Спасибо, Стэллер. — Я демонстративно отвернулась, сев к нему спиной. — Твой оптимизм очень воодушевляет. Сегодня он из тебя так и прет.

Несколько минут мы сидели в напряженном молчании, слушая глухие стоны Зои, треск костра и перешептывания выживших. Когда Стэллер завозился, я не обернулась. И когда подсел так близко, что уперся своим плечом мне в спину, тоже никак не отреагировала. Но затем он приобнял меня за талию и заговорщически предложил:

— Попробуй войти в синъерцию наяву, не засыпая.

Я фыркнула.

— Это невозможно.

— Но почему?

— Я не управляю синъерцией от слова совсем. Просто проваливаюсь в нее во время сна, и то не каждый раз.

— Еще недавно мы считали существование драконов совершенно невозможным. Тем более говорящих, ходящих на двух ногах и правящих иным миром. Но смотри-ка! Теперь один из таких драконов нас ищет. Аналогию прослеживаешь?

Я задумалась. Деклан говорил, что я не могу управлять синъерцией, потому что я человек и у меня нет магии, а у него магия есть, поэтому он способен входить в нее, когда захочет. Но с недавних пор ситуация немного изменилась. Может, теперь, когда во мне пробудилась магия, я смогу создать синъерцию? Вдруг с ней работает тот же принцип, что и с иллюзиями? И мне нужно просто представить Деклана в деталях, как я прошлой ночью представляла наш лагерь, и тогда врата синъерции передо мной откроются.

— Ладно. — Я с энтузиазмом развернулась к Стэллеру. — Я попробую.

Он улыбнулся.

— Вот и отлично, — подбодрил меня, перестав нести в этот мир исключительный пессимизм.

— Но не гарантирую, что получится, — предупредила сразу, усаживаясь поудобнее и скрещивая ноги в уродливых полосатых штанах.

— Поверь, — Стэллер по-доброму усмехнулся, — никто от тебя ничего не ждет, поэтому не переживай. Не получится так не получится. Как мне тебе помочь?

С иллюзиями мне помогал Деклан, но вряд ли у Стэллера найдется дельный совет по телепатической связи или мощная драконья магия.

— Мне нужно сосредоточиться на своих мыслях и не отвлекаться какое-то время.

— Понял. — Стэллер отсел от меня. — Значит, я просто заткнусь и не буду тебе мешать.

Я закрыла глаза, опустила голову и прижала пальцы к вискам. А дальше начала мысленно рисовать образ Деклана. Я представила его сидящим передо мной на месте Стэллера, внимательно взирающим на лагерь нечеловеческим взглядом, и попыталась убедить себя, что даже чувствую жар, исходящий от горячего тела.

Длительное время ничего не происходило, и мне казалось, что я занимаюсь полной фигней, но представлять Деклана мне нравилось, поэтому я не останавливалась. Его образ меня почему-то успокаивал… наверное, совсем чокнулась, раз меня действительно может успокоить образ громадного мужика с необузданным пламенем в глазах, а не ромашковое поле или тихая водная гладь.

Я так увлеклась мыслями о Деклане, что даже не заметила, как шепотки выживших постепенно стихли, а треск костра сменили порывистые завывания ветра. Поняв, что привычные звуки исчезли, я приоткрыла один глаз и резко выдохнула.

Получилось!

Глава 17

Я заметила Деклана сразу, как только открыла глаза. Он стоял вдалеке, на краю обрыва, привычно сложив руки за спиной, и задумчиво смотрел на бесконечное диколесье с высоты. Ветер трепал полы его длинного плаща и пытался взъерошить волосы, которые, впервые на моей памяти, были собраны в небрежный хвост. Рядом с ним опирался на массивную трость незнакомый мужчина, не такой высокий, как Деклан, и не слишком широкий в

Ну что за подстава такая?

Выбравшись из сухой травы, я торопливо направилась к ним, все еще надеясь настроить контакт. Но ни Деклан, ни уж тем более второй мужик даже ухом не повели и не подумали обернуться на звук приближающихся к ним шагов.

Да что за черт?!

— Деклан? — позвала я настойчиво.

Он не шелохнулся.

— Деклан, пожалуйста… Деклан?!

Ноль эмоций. Ноль реакции.

Я разочарованно застонала, понимая, что синъерция безнадежно сломана и толку от нее будет немного. Я где-то напортачила! Наверное, в синъерцию входят вообще другим способом. Стоп… А как мне теперь из нее выйти?

— Все это бессмысленно, — услышала я раздраженный голос Деклана. Настроение у него явно не улучшилось с прошлой ночи. Даже ухудшилось немного, судя по всему.

Незнакомец дернул головой, но его ответ я не разобрала, слишком уж тихо он говорил. Только подойдя к ним практически вплотную, я уловила конец фразы:

— …и это разрушит твою жизнь.

Голос у мужчины оказался мягким и приятным, но крайне чем-то недовольным.

— Значит, такова моя судьба. — Деклан равнодушно пожал плечами. — В любом случае это уже неважно. Мое решение невозможно изменить.

Незнакомец повернулся к Деклану, и я увидела часть его лица. Он обладал смуглой кожей и светящимися рубиновыми глазами. Точнее, только одним глазом. Второго он давно лишился. На его месте красовался старый и безобразный шрам.

— Почему ты сразу от нее не отказался? — Мужчина выглядел в высшей степени недоуменным. — Ситуации бывают разными, сам знаю, но никто не должен жертвовать собой ради незнакомой девки, тем более ты. Это неправильно, кхаер. Ваша связь противоестественна.

Деклан посмотрел на него без упрека, но с легкой долей снисходительности.

— Хочешь сказать, ты бы смог отказаться от своей истинной пары?

У меня от лица отхлынула кровь. Они говорят обо мне? Да ведь? Обо мне…

— От такой истинной, как у тебя? — незнакомец поморщился. — Да без раздумий! Она тащит тебя на самое дно, и только. Это не истинная пара, а какая-то парадоксальная ошибка. Может, проклятье, может, чье-то колдовство или черная магия, но точно не истинная связь. Не надо было ее принимать. Никто бы не осудил тебя за это. Ни один грешник не посмел бы.

Я перевела взгляд на Деклана, настороженно ожидая его реакции. У меня от неприятных слов скрутило живот, но Деклан… он отнесся к словам своего собеседника с безразличием и вновь обратил все внимание на диколесье.

— Меня не интересует мнение грешников, лэйр. — Ответ повелителя прозвучал категорично. — Я поступил так, как считал нужным. Мое решение было единственно верным.

— Не единственным.

— Для меня — единственным. Отказ от своей нэйры считается страшным преступлением на наших землях. Драконов казнили и за меньшее зло.

— Это твой закон. Мог бы его отменить.

— Давай сделаем вид, что я этого не слышал. Ради твоего же блага.

— На севере у драконов есть выбор.

— Мы не на севере.

— Но выбор у нас все равно есть.

— Его нет. Не заблуждайся.

— Но, кхаер… Она умрет, а ты все потеряешь. Ни одна родовитая драконица такой жертвы не стоит, не говоря уже о любых других низших расах.

О чем они? Я вроде бы все понимаю, но смысл до конца не улавливаю.

— Она еще жива, — осадил его Деклан, — и я до сих пор ничего не потерял. Ты слишком драматизируешь.

О какой потере идет речь?

— А ты слишком спокоен!

— Я не спал больше тридцати лун. У меня нет сил беспокоиться о будущем.

— Тридцать лун… Такими темпами ты погубишь себя даже без помощи этой злосчастной чужачки! Как ты только на ногах еще стоишь?

— Вполне уверенно.

— От недостатка сна твои крылья ослабнут, — нравоучительно произнес одноглазый, — и подведут тебя в самый неподходящий момент. Вот увидишь.

— От бессонницы еще ни один дракон не умирал, — равнодушно парировал Деклан.

— Ты стремишься стать первым.

— Мне приходится проверять зоны, где время постоянно колеблется. Я пропадаю неделями, но из-за смещения времени для остального мира проходит не больше пары часов. Бессонница при частых визитах во временные разломы такой глубины — неминуемое последствие даже для меня.

— Временные разломы?! — Мужик в испуге схватил Деклана за руку, будто решил во что бы то ни стало уволочь его в Кхарем. — Тебе нельзя так рисковать! Всемогущий жнец! Да что ты творишь вообще?! Поручи эти зоны наездникам! Пусть они их проверяют. Да кто угодно, хоть бестолковые ширни, но не ты!

Деклан никак не отреагировал на импульсивный всплеск эмоций, даже не повернулся к одноглазому. И голос его остался ровным, предельно твердым:

— Если я отправлю во временные зоны наездников, то обратно они уже не вернутся. Это дорога в один конец. Жертвовать ими я не собираюсь.

— Ты жертвуешь собой!

— Скажи, лэйр. Как давно ты начал во мне сомневаться?

— Да не сомневаюсь я в тебе, а волнуюсь. Ни один безумец, кроме тебя, по собственной воле не стал бы соваться во временные разломы ради… ради какой-то… этой… Тьфу! Я даже не знаю, как ее назвать!

— Нэйра, — подсказал Деклан с легкой насмешкой. — Называй ее так.

— Она не может быть твоей нэйрой! — закричал одноглазый, стискивая пальцы на руке Деклана. — Ничьей нэйрой быть не может! А уж твоей тем более. Она людская девка, взявшаяся из ниоткуда! Самые сильнейшие драконицы, что севера, что юга, твоими нэйрами не становились, а какая-то мелкая букашка вдруг стала! С чего бы это?

— Пока не знаю, — спокойный ответ.

— Ты ее мизинцем раздавишь, дунешь — и она улетит. Таких нэйр не существует.

— И тем не менее она нэйра. Это точно.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Вернуться в реальность. На худой конец просто закрыть уши и ничего больше не слышать. «Мелкая букашка» и «людская девка»? Не самые обидные слова, но четко дающие понять, что я стала катастрофой в жизни Деклана. Падение самолета разрушило жизнь не только людей, но еще и одного великого дракона.

— Я не хочу, чтобы ты здесь погиб. — Одноглазый попытался взять свои эмоции под контроль. — Это полная бессмыслица! Все не должно так закончиться.

— Не пори чушь, лэйр. — Деклан остался непреклонен. — Мужчины моего рода на протяжении многих столетий погибали исключительно от предательств и интриг. Вряд ли я нарушу эту чудную семейную традицию и сгину в диколесье. Слишком уж простая смерть для правящего дракона. С большей вероятностью я

Незнакомец раздраженно отдернул руку.

— Я окажусь в твоей спальне только в одном случае! — прошипел он, уязвленный словами Деклана. — Если по пьяни забуду дорогу в бордель и заблужусь. И вместо кинжала при мне будет бутылка отменного яргеля, которым я с тобой не поделюсь за такие-то обидные слова!

Плечи повелителя дрогнули. Кажется, он беззвучно засмеялся.

— Прихвати лучше древесный шой. Яргель слишком сладок на мой вкус.

Мужчина с досадой ковырнул тростью землю.

— Ты хотя бы выслушай мое предложение, раз уж я проделал такой длинный путь.

— Ты проделал его по собственной инициативе.

— Да перестань…

— Я тебя слушаю.

— Вот и отлично! Обдумаешь мое предложение на досуге, когда застрянешь в очередной временной трясине.

— Говори уже.

— Истинную связь можно разорвать с помощью ритуала, и мы оба знаем, где найти сваргов, которые этот ритуал проведут тихо и без свидетелей. Еще не поздно все исправить. Ты не обязан быть здесь, ты ничем этой чужеземке не обязан. Более того, она тебе даже не нужна, ведь она человек. Что ты собираешься с ней делать? Смотреть на нее как на предмет древнего искусства Альхов, но близко не подходить и руками не трогать, чтобы случайно в пепел не превратить? Брось это гиблое дело и возвращайся в Кхарем, где тебя все ждут. Ты нужен там, а не здесь. К тому же у тебя нет наследников. Не приведи Всевышний, но если с тобой что-то случится, то мы все будем обречены. Это несправедливо! Твой народ будет страдать, и ради чего? Не поступай так с нами. Я тебя умоляю, кхаер, возвращайся, пока она жива, и мы можем разорвать вашу связь без глобальных потерь. Ты отделаешься головной болью и парочкой шрамов на запястьях. А через десять лет, проснувшись в объятиях восточной драконицы или в объятиях парочки прекрасных молоденьких нимф, даже не вспомнишь об этой ситуации. У тебя будут здоровые дети, а у Южных земель могущественный правитель. И никаких чужеземцев в нашем мире! Поступиться один раз со своими принципами ради благого будущего вовсе не зазорно.

Деклан взглянул на мужчину и, к моему ужасу, коротко кивнул, соглашаясь подумать над тем, чтобы бросить мои поиски и вернуться домой. Я почувствовала, как сердце замирает, а затем стремительно проваливается вниз. Перед глазами на мгновение потемнело, и меня охватила паника. Мы все умрем. Не только Зои. Все мы, если Деклан нас оставит.

А вот незнакомец, в отличие от меня, просиял в радостной улыбке и решил сбавить напор.

— Старый Вайлет совсем обнаглел в твое отсутствие, — кардинально сменил он тему. — И у нас возникли проблемы с темными лари. Они опять взялись за старое.

— Людоедство?

— Не только.

— Разберись с ними, — велел Деклан.

— Уже разбираюсь.

— Изгони главенствующий клан лари из Кхарема, — отдал повелитель более четкий приказ, и у меня волосы зашевелились от той простоты, с которой он вынес смертельный приговор каким-то незнакомцам: — и казни всех их старейшин. Публично и жестко. Пусть мучаются. Это остудит пыл остальных. А когда я вернусь, то прорежу эту расу основательно.

— Я… — Одноглазый замешкался. — Сперва я хотел попробовать более гуманные способы, если ты не против. Не все же лари нарушают закон.

Деклан вдруг усмехнулся.

— Может, мне следует передать управление Кхаремом тебе, м? — сказал он шутливо, но мужчина шутку не оценил. — Заодно и проверим, насколько долго он продержится на твоих гуманных методах. Думаю, не больше трех недель, а потом все расы перегрызутся и разрушат Кхарем до основания.

— Это совсем не смешно, — помрачнел тот.

— Но твоя реакция каждый раз меня забавляет.

— Ты издеваешься над калекой! Это почти оскорбительно.

— Казни их, лэйр. Они должны понимать, что за каждое… — Деклан резко обернулся и посмотрел прямо на меня.

Я судорожно втянула носом воздух.

— Теперь ты меня видишь?..

Взгляд Деклана стал рассеянным.

— Что там? — незнакомец тоже обернулся, опираясь на трость всем телом, и посмотрел сквозь меня.

— Ничего. — Деклан утратил интерес. — Просто показалось.

Нет, не показалось.

— Я здесь, Деклан! — хотела закричать, но после всего услышанного язык буквально онемел. — Прямо перед тобой...

Деклан начал отворачиваться, но вдруг остановился и снова окинул пристальным взглядом то место, где я стояла.

— Отлично, — пробормотала я, — ты меня не видишь и не слышишь, но явно чувствуешь мое присутствие. Уже неплохо.

Может, если я к нему прикоснусь… Я подошла к Деклану и, протянув руку, положила ладонь на его обжигающе горячую грудь. Он слегка вздрогнул и в мгновение сосредоточил свой взгляд на мне.

Вот теперь точно увидел!

Его брови моментально взлетели вверх, лицо перекосилось, и даже один глаз нервно задергался. Понимаю, видок у меня был просто суперский.… И Деклан настолько моим видом впечатлился, что даже отшатнулся к обрыву и скривился так сильно, будто на морского ежа босой ногой наступил. Примерно такой реакции я и ожидала, но все равно стало обидно и внезапно очень грустно. Однако я заставила себя искренне порадоваться тому, что Деклан хотя бы с обрыва от ужаса не сиганул. Правда, дикий ужас все же отразился в его глазах.

— Тебе бы выспаться хорошенько, — посоветовал мужчина, озадаченный поведением своего… Товарища? Повелителя? Близкого друга? — А то скоро всякое начнет мерещиться от недосыпа.

— Уже начало… — произнес Деклан сдавленно и закрыл глаза, видимо пытаясь вернуть утерянное самообладание или надеясь, что я исчезну, как минимум из синъерции, а как максимум из его жизни, и тогда ему не придется мучиться укорами совести и проводить запрещенные ритуалы, чтобы от меня избавиться.

Я неловко улыбнулась, когда Деклан медленно открыл глаза и посмотрел на меня уже более спокойным взглядом с тлеющими бесноватыми огоньками в глубине.

— У местных озер, — я решила заговорить первой, — есть удивительное свойство — калечить людей. Ты знал об этом?

Но Деклан, похоже, потерял дар речи вместе со слухом и поэтому ничего не ответил. Лишь опустил голову, понуро рассматривая меня.

— Думаю, знал, — ответила я за него, чтобы заполнить гнетущую тишину. — Ну разумеется. Вряд ли ты чего-то не знаешь о своем мире.

— Кхаер? — незнакомец тоже обеспокоился гробовым молчанием повелителя и помахал у него перед лицом рукой, но Деклан недобро нахмурился, и махи рукой моментально прекратились.

— Так вот, — продолжила я, пытаясь говорить бодро, — у нас снова возникли проблемы, как ты понимаешь. На этот раз с озером и водой. Ее больше нет. Воды, в смысле.

Деклан поднял взгляд на мое лицо.

— Я знаю, как ты в нее вошла.

Отлично! Он меня все же слышит, а то я уже начала сомневаться.

— И как же?

— Неправильно! — ответил хлестко. — Так делать нельзя! О чем ты только думала? Ты вообще думала, прежде чем это сделать? Такое чувство, что нет. Ты могла запутаться в материях синъерции и навсегда потерять связь с телом, а это гораздо хуже смерти. Никто не смог бы тебя спасти, даже мне такое не под силу. Я неоднократно предупреждал тебя, что с магией играть опасно! Почему ты меня совсем не слушаешь?

Как хорошо, что обошлось, и я не стала овощем. Хоть в чем-то сегодня повезло. Относительное везение, конечно же, но все-таки.

— Мне нужна была твоя помощь, — пробормотала я, — до сих пор нужна. А я не могла заснуть. Что еще мне оставалось делать?

У Деклана странно дернулось лицо, будто мои слова заставили его испытать физическую боль. Он покачал головой и произнес, смягчившись:

— Прости меня, нэйра.

Внутри все похолодело.

— За что именно ты просишь прощения? — уточнила я, сразу подумав о худшем. — Ты… — В горле запершило. — Ты не хочешь нас больше искать, да? Я понимаю… Ты и правда не обязан это делать.

Деклан посмотрел на меня еще более изумленно, чем несколько минут назад, когда только увидел.

— Откуда у тебя взялась столь интересная мысль?

— Твой… — я указала на незнакомца, который стоял в непонятках, ведь я осталась для него незримой, — не знаю, кто это. Друг? Он говорил весьма убедительно.

Деклан задумчиво посмотрел на мужчину, затем с подозрением на меня, и осознание пришло к нему практически мгновенно.

— Я-я-ясно. — Его губы тронула холодная улыбка. — Любопытная маленькая нэйра любит подслушивать чужие разговоры, не так ли? Неужто в твоем мире за подобный проступок не награждают розгами?

Вот это да! У них еще и розги есть… Ну и мирок.

— Я вас не подслушивала! — тут же открестилась от ложного обвинения. — Оно само подслушилось. Уж извини.

Улыбка Деклана стала шире, но в глазах появилось недовольство.

— Прям само?

— Представь себе!

— Сложно такое представить.

— А ты попробуй.

— Что-то не получается.

Я сложила руки на груди с неприятным чувством, что мне нужно защищаться. Деклан давил своим напором и немигающим укоризненным взглядом. Энергия у него была лютейшая и поистине подавляющая.

— Я была бы рада вообще ничего не слышать, откровенно говоря.

— И все же, — настоял он, — как давно ты уже здесь?

— Достаточно давно, чтобы упасть духом и начать размышлять о неизбежной кончине.

— Какой ужас. — Моими переживаниями повелитель не проникся совершенно. — Однако это весьма расплывчатые временные рамки. Не могла бы ты обозначить их чуть более конкретно?

Да без проблем.

— Я застала лишь конец вашего разговора, — пояснила угрюмо.

Деклан изогнул брови.

— И всего-то?

— Всего-то?!

— Не хочу тебя расстраивать, но ты пропустила самую интересную часть беседы.

— В таком случае боюсь даже представить, что было в начале разговора.

— Тебе бы не понравилось.

— Охотно верю, — согласилась, — мне и конец не понравился.

— Ну разумеется, — усмехнулся Деклан по-издевательски иронично. — Ведь подслушанные разговоры вообще редко кому нравятся.

— Да не подслушивала я вас, боже! Просто так вышло.

— Как скажешь. — Повелитель повернулся к своему товарищу, который по-прежнему пялился сквозь меня ярко горящим в полутьме глазом. — Тебе пора возвращаться, лэйр.

— Да. — Незнакомец покорно склонил голову. — Я уже понял, что здесь лишний.

— Полетишь сразу в замок или остановишься в моем лагере?

Мужчина сморщил нос.

— Я не любитель отлеживать свои бока на земле, как ты знаешь. Вся эта лесная романтика мне чужда.

— Собираешься провести две ночи в небе? Это большая нагрузка для «калеки», вроде тебя.

«Калека» лишь фыркнул.

— Я надеюсь поймать попутный ветер и добраться до Кхарема к завтрашнему вечеру.

— Не подлетай слишком близко к мерцающим деревьям, иначе…

— Лесная магия может сбить меня с курса, затащить в одну из временных зон, свести с ума или перенести на другую часть света. Я все знаю.

— В таком случае, — Деклан указал рукой на бескрайнее диколесье, которому в прямом смысле не было видно ни конца ни края — деревья тянулись во все стороны и уходили далеко за горизонт, — желаю тебе удачного полета.

Опираясь на изящную трость, мужчина подошел к самому краю обрыва, будто задумал покончить с этой несправедливой жизнью. Как ни странно, но его движения, даже невзирая на сильную хромоту, показались мне столь же плавными, как у Деклана.

— Надеюсь в скором времени увидеть тебя в Кхареме, мой повелитель.

Деклан кивнул.

— Я тоже на это надеюсь.

Незнакомец решительно оттолкнулся тростью от земли… и я в ужасе проследила, как он срывается вниз и беспомощно летит прямо в пропасть. Горло сдавило спазмом, и только поэтому я не закричала.

— С ним все будет хорошо, — запоздало предупредил меня Деклан, и в тот же момент я увидела, как внизу, над деревьями, промелькнула тень, взмахнула гигантскими крыльями и скрылась в ночной темноте.

Я шокированно выдохнула.

— Он…

— Дракон, — подсказал Деклан то, что я прекрасно поняла, просто осознать не успела.

— И этому дракону я совсем не нравлюсь… Класс. Умею наживать врагов дистанционно. — Я посмотрела на Деклана. — Почему он сказал, что ты все потеряешь и твой народ будет страдать, если я погибну?

Повелитель от вопроса скривился.

— Не забивай себе голову всякой ерундой, — посоветовал он миролюбиво, прикрыв дружеским советом свое нежелание мне отвечать.

— Совсем не похоже на ерунду, — возразила я. — Кажется, что это очень важно.

— Но тебя это в любом случае не касается.

— Да ну?

Деклан начал раздражаться.

— Сейчас не время для подобного разговора.

— И все же я хочу знать, — решила настоять на своем, игнорируя липкие мурашки, которые побежали по спине от резкого голоса Деклана. Умеет же он наводить жути. Прям профессионально у него это получается. Видать, оттачивал навык годами.

— Я все никак не могу понять. — Звериные глаза недобро сузились. — Это только ты такая любопытная? — процедил правитель Кхарема, испепеляя меня недовольным взглядом… не в буквальном, к счастью, смысле. — Или другие люди из твоего мира тоже имеют этот бесславный порок?

Какой интересный вопрос.

— А в твоем мире, — сразу перевела я стрелки, — люди разве не проявляют любопытства?

— В моем мире люди кроткие и почтительные. Они полностью осознают, на каком месте в иерархической

— Это… — Я вмиг растеряла боевой настрой. — Это звучит чудовищно, Деклан. Люди твоего мира определенно несчастны.

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Может быть, — подтвердила. — Но мне кажется, что и ты совсем не знаешь людей.

Деклан был готов поспорить, но увидел мою погрустневшую физиономию и остановился.

— Ладно. — Он страдальчески вздохнул, принимая поражение. — Я отвечу коротко и просто, без подробностей. Когда один из партнеров в истинной паре погибает, то второй теряет свои магические силы. Иногда они восстанавливаются через несколько лет, но чаще всего пропадают навсегда. Для дракона потеря магических сил сопоставима со смертным приговором, потому что истощается его вторая ипостась. Если свои силы потеряю я, то Южные земли придут в сильный упадок. Все здесь, — Деклан раскинул руки, — процветает за счет магии Черных драконов — моей магии и магии моих предков. Она пульсирует в земле, витает в воздухе, течет в ручьях и реках, позволяет почве быть плодородной и не дает ей засохнуть под беспощадным солнцем. Однако магия иссякнет и Южные земли снова превратятся в бездыханную пустошь, как только последний из рода Черных драконов погибнет. Пройдут столетия, возможно, тысячелетия, прежде чем природа выберет нового хранителя этих земель и возродится. У меня нет наследников и кровных родственников. Волею судьбы я стал последним Черным драконом, и на моих плечах лежит огромная ответственность.

Жестокий мир. Страшно несправедливый.

Я подарила Деклану сочувствующий взгляд.

— Ты об этом не говорил…

Ужасная складывается ситуация.

— Я и не собирался говорить, потому что это исключительно моя проблема, с которой я разберусь сам, — отрезал он мягко, но непреклонно. — Тебя же должно волновать только то, что происходит с тобой. Я позабочусь о своих землях, а ты должна позаботиться о себе, пока я тебя ищу. Сколько времени ты провела в мертвой воде?

Я даже не стала уточнять, как он догадался о мертвой воде, наверное, понял по специфическим волдырям и черной слизи, прилипшей к моим волосам. И почему вода называется мертвой, я тоже решила не уточнять, ведь и так понятно, что она несет смерть.

— Не больше двух минут, наверное, — сообщила я, временно отпуская тему о магии, Черных драконах и истинной связи.

Деклан поднял руку и осторожно коснулся моей воспаленной щеки.

— Тебе больно? — спросил он почти ласково, погладив меня по щеке большим пальцем.

Я думала, что увижу в его глазах брезгливость или отвращение, но он смотрел на меня как обычно, будто не замечал уродства. Это даже успокаивало.

— Терпимо, — ответила я уклончиво, не став описывать, насколько сильно ломит тело, трещит голова, горит кожа и щиплет глаза. — Но знаешь, — добавила я воодушевленно, — мне станет гораздо лучше, если ты скажешь, что этот кошмар пройдет и я не останусь такой навсегда.

Деклан оценивающе осмотрел мое лицо, явно далекое от идеала в данный момент, и твердо заверил:

— Ожоги от мертвой воды заживают быстро. А у тебя они к тому же совсем поверхностные.

— Ожоги? Больше похожи на волдыри или наросты.

— Называй как хочешь, но они бесследно исчезнут с твоей невероятной белой кожи через несколько суток. — Деклан опустил руку и легонько провел пальцами по моим ранам на шее, заставив поморщиться. — Что случилось прошлой ночью? Откуда взялись порезы?

— Даже вспоминать не хочется. — Я закатила глаза. — Но угроза миновала, и подобное больше не повторится, поэтому обсуждать нечего. Лучше расскажи мне, какого черта прекрасная, наичистейшая вода в нашем озере стала омерзительно мертвой и что делать, если кто-то случайно наглотался этой мерзости.

Лицо у Деклана моментально вытянулось.

— Ты же не… — начал он настороженно.

— Нет-нет, это не я, — тут же успокоила, а то у него левый глаз снова задергался. Видать, нервы шалят не только у людей, но и у драконов тоже. — Одна женщина в нашем лагере напилась этой жижи. У нее сильный жар поднялся и упало зрение. Айро не помогают, мы пробовали. Выглядит она плохо. Как нам ей помочь? Может, есть какое-нибудь лечебное растение?

— Мертвая вода подобна яду, и лишь живая вода способна ее нейтрализовать. Никакие растения и заклинания не помогут остановить воздействие мертвой воды на организм, тем более на ослабленный организм человека. К несчастью, источников живой воды в диколесье давно не осталось.

— Значит, Зои… — у меня защемило в груди, — умрет?

— Не обязательно, — обнадежил Деклан. — Если справится с лихорадкой, то выживет. Многие существа выживают после контакта с мертвой водой.

— А ее глаза?

— Зрение к ней не вернется, — однозначный ответ.

— Она навсегда ослепла?

— Другие органы чувств, возможно, тоже откажут.

— Ох… Я надеялась на другой ответ.

— Прости, нэйра. — Деклан виновато улыбнулся. — Другого ответа не существует.

— Ей точно нельзя помочь? — уточнила я снова, все еще сохраняя лучик надежды. — Совсем никак?

— Без живой воды шансы нулевые.

— А если я, предположим, использую свою…

— Нет! — жестко оборвал меня Деклан. — Даже лучшие лекари Кхарема не смогли бы ее исцелить. Магия против мертвой воды абсолютно бессильна. Тем более,я повторю снова, твоя неконтролируемая магия, которую опасно бездумно использовать. Да и времени на лечение все равно нет, вам придется оставить эту несчастную женщину.

— Оставить Зои? — я растерянно моргнула. — Где?

Взгляд Деклана стал неожиданно холодным и решительным, и ответ его прозвучал также холодно и резко:

— В лагере.

— Но она и так уже в лагере.

— Отлично. Вот пусть там и остается. Вам нужно идти налегке. Лишний груз сильно замедлит, а вы — люди — и так слишком медлительные.

Я уставилась на Деклана в замешательстве.

— Я тебя не понимаю… Отчетливо слышу, но совсем не понимаю. Такое чувство, что языковая магия барахлит.

Деклан со вздохом прикрыл глаза.

— Я начинаю забывать, что тебе неизвестны самые элементарные природные явления, о которых знают даже дети.

— Ну извини. — Я пожала плечами. — Ты ведь тоже не знаешь, что такое сотовая связь и как работает робот-пылесос. И тебе, кстати, действительно нужно поспать. Не имею ни малейшего представления о том, сколько спят драконы, но выглядишь ты смертельно уставшим. Отсюда и забывчивость. Никому не пойдет на пользу, если ты загонишь себя в могилу. Тем более твоим Южным землям.

Плечи у Деклана дрогнули, и он громко хохотнул, будто поверить не мог, что слабая и хилая человечка переживает

— Моя милая чужеземная нэйра... — Деклан покровительственно положил ладони на мои плечи и, наклонившись, заглянул в глаза. — Сейчас я скажу то, что тебе очень сильно не понравится. Ты готова?

От нехорошего предчувствия закололо даже в боку. Для разнообразия мне до безумия хотелось услышать что-то хорошее, светлое и максимально успокаивающее, но я взяла себя в руки и приготовилась услышать нечто кошмарное.

— Ладно. — Я обреченно кивнула. — Говори…

— Помнишь, как я рассказывал, что все зоны диколесья постоянно перемещаются?

— Да.

— И про то, что некоторые зоны иногда исчезают?

— Да. Помню.

— Обычно зоны исчезают мгновенно, уничтожая себя. Они схлопываются и растворяются, а на их место перемещаются другие зоны, что позволяет диколесью стремительно меняться, но не разрастаться до бесконечности и соблюдать природно-магический баланс. — Деклан убедился, что я все поняла, и продолжил говорить более вкрадчиво: — Однако почти всегда можно понять заранее, что определенная зона готовится схлопнуться. Многие животные чувствуют угрозу и уходят за ее пределы. Растения начинают вести себя агрессивно. Темных духов ночами становится больше. Водоемы наполняются мертвой водой, а воздух делается тяжелым.

— Меня пугает то, к чему ты клонишь… — призналась я честно, потому что меня и правда начал сковывать страх.

Деклан чуть сильнее сжал мои плечи, дескать, крепись.

— Та зона, в которой вы разбили свой лагерь, скоро исчезнет, — подтвердил он самое страшное опасение, а потом добил окончательно, сказав: — У вас осталось не больше суток, чтобы ее покинуть.

Я с достоинством приняла эту новость. В смысле, не скатилась в истерику и не залилась истеричным смехом. Только черные мошки активно запрыгали перед моими глазами.

— И как нам ее покинуть? — уточнила я сипло, приняв неизбежное.

— На рассвете вы должны выйти из лагеря и безостановочно идти в одном направлении до тех пор, пока не попадете в другую зону диколесья, где растения выглядят иначе, а животных больше. Идти придется быстро и долго, и только в дневное время. Каждая зона обширна, и если вы находитесь в самом ее центре, то… — Деклан многозначительно умолк.

— То что? — прошептала я, леденея от ужаса.

— То у вас не хватит времени, чтобы ее покинуть, — произнес он с сожалением, — даже если вы будете постоянно бежать. Но вряд ли вам настолько не повезло.

Настолько!

Я прям уверена, что именно настолько нам и не повезло. Все же нас беспрестанно окружает какая-то гадская аура невезения. Да черт возьми! Как же так?

— Деклан? — Я в легкой панике вцепилась пальцами в его плащ, но осознала это, только когда он накрыл мои дрожащие руки своими. — Ты можешь вернуть меня в реальность? Прямо сейчас.

— Разумеется, нэйра, — ответил он тихо и, обхватив мой подбородок, поднял голову, чтобы я снова заглянула в омут его глаз — спокойный, уверенный и такой непоколебимый. — Все будет хорошо. Не бойся. Для юной человеческой женщины ты поразительно сильна духом. Я верю, что ты справишься.

А вот и первый нормальный комплимент.

— Ты почувствуешь, если моя жизнь внезапно оборвется?

Деклан поморщился от неприятного вопроса, но без ответа меня решил не оставлять.

— Как и ты почувствуешь, если оборвется моя. Говорят, что это чувство по-настоящему ужасно. Когда теряешь истинную пару, то вместе с ней теряешь часть своей души, а боль и скорбь заполняют образовавшуюся в груди пустоту и после остаются с тобой до конца дней, не позволяя забыть о потере ни на мгновение.

Я зябко поежилась.

— Надеюсь, никто из нас не познает этого страшного чувства.

Деклан кивнул, соглашаясь, а затем осторожно положил широкую ладонь на мой затылок, отчего я плавно погрузилась в темноту, но она быстро рассеялась, и я вновь увидела свой лагерь.

Глава 18

Стэллер смотрел на меня в ужасе. Хант сидел с закрытыми глазами и молча обдумывал услышанное. Медведь хмуро пялился на свое копье. А я не знала, что еще сказать. Мы все понимали, что не сможем бросить Зои, как велел Деклан, или оставить Феликса, потому что он ранен, а значит, будем идти медленно. Слишком медленно, чтобы успеть выбраться из опасной зоны, если мы действительно забрели в самый ее центр.

— Я возьму на себя Зои. — Медведь прервал тягостное молчание. — Понесу ее на руках. Она женщина миниатюрная и совсем нетяжелая. Я смогу идти быстро даже с ней, а если устану, то передам ее другому.

Я повернулась к Зои. Она больше не стонала и дышала ровно. Ее по-прежнему лихорадило, но уже не так сильно.

— Или можем соорудить для нее носилки, — предложил Хант, и я тут же отмела его идею.

— Далеко мы с носилками не уйдем.

— Застрянем в первых же зарослях, — поддержал меня Стэллер.

— Значит, понесем ее на руках, — повторил Медведь, — как я и сказал. Но что будем делать с остальными?

Мы уныло переглянулись и снова замолчали.

Феликс не держался на ногах после нападения лиан. У Нервного Гейла так и не зажила вывихнутая лодыжка. Ирен хоть и выглядела бойкой старушкой, но начинала задыхаться уже после десяти пройденных метров. Стив заработал днем сотрясение, упав с люцерии, на которую полез без присмотра взрослых. А несчастного Эмита постоянно тошнило от несварения. Еще у Берти почему-то двоилось в глазах последние дни, но лично мне казалось, что парень просто симулирует, чтобы отлынивать от работы и лежать в лагере целый день кверху пузом.

— Мне одному кажется, что нам конец? — обреченно спросил Хант, но в ответ услышал лишь наши слаженные вздохи.

Мы еще немного посидели вчетвером, обдумывая, как правильно поступить и что сказать остальным, а затем решительно встали и отправились готовиться к трудному дню, дружно надеясь, что он не станет для нас последним.

Сперва мы разбудили счастливчиков, которые умудрились заснуть этой беспокойной ночью. Гейл дрых как подстреленный кабан, пришлось тормошить его за плечо, чтобы вырвать из сновидений. Затем я доходчиво объяснила, что произойдет дальше с лесом и что нужно делать, чтобы выжить. Опять нашлись те, кто поставил мои слова под сомнение, но убеждать я уже никого не стала. Здоровяк Закари начал со мной спорить в привычной для него весьма грубой манере, но я лишь отмахнулась, не желая растрачивать свои силы на бессмысленные споры, и пошла искать подходящую ветку, чтобы сделать для Феликса крепкую трость.

— Оставайся, если хочешь. — Стэллер похлопал Закари по плечу. — Это твой выбор, дружище. Мы никого не потащим насильно.

Закари раздраженно

* * *

Мы покинули лагерь незадолго до рассвета. Взяли с собой только самое необходимое: факелы, оружие, несколько лечебных плодов айро и жалкие остатки медикаментов. Идти мы решили строго на север, ориентируясь на походный компас Феликса, который хоть и дурил периодически, и его стрелка иногда крутилась вокруг своей оси, как одержимая, но основную часть времени работал исправно. Нам повезло — ведь как минимум двое выживших умели превосходно обращаться с компасом, и уж точно повезло, что среди нас оказался Стэллер.

— Сейчас мы все разобьемся на пары, — провел он краткий инструктаж перед тем, как выдвинуться из лагеря, взвалив на себя обязанности капитана, — и пойдем небольшой колонной друг за другом по два человека. Врать не стану — дорога будет сложной, поэтому не болтайте понапрасну и не расходуйте свои силы впустую. Помните, что у нас нет воды, а значит, жажда скоро станет нашим верным спутником. Мы сделаем несколько коротких привалов через три, шесть и десять часов, чтобы перевести дух, выпить сок айро или других фруктов, которые удастся найти по пути, но до тех пор никаких остановок.

Выжившие испуганно зашептались. Я увидела, как запаниковал Стив, как Ирен начала молиться, как сонная Нэнси завертела головой, чувствуя всеобщее волнение, но не понимая, с чем оно связано.

Я печально усмехнулась, думая о Деклане. Он бы наверняка разозлился, узнав, что мы не только Зои не бросили, но и потащили за собой всех больных и раненых, которые не могут идти самостоятельно. Возможно, это глупо, и неправильно, и вообще смертельная ошибка, но иначе поступить мы просто не могли.

Феликс внезапно решил удариться в самопожертвование и изъявил желание остаться в лагере, побоявшись, что станет обузой и всех нас погубит, но мы со Стэллером лишь рассмеялись над его идиотским предложением, и я вручила ему трость со словами:

— Не сможешь идти на двух ногах, так прыгай на одной. Не сможешь прыгать, мы тебя потащим.

Феликс криво улыбнулся.

— В тебе сколько килограмм? — хмыкнул он. — Сорок? Ты тощая, как цыпленок.

— Чуть больше сорока, — ответила я обтекаемо.

— А во мне все девяносто. И как же ты меня потащишь, скажи на милость?

— С о-о-о-оогромным, мать его, усилием!

Трость я ему все же всучила, и он даже принял ее без дальнейших возражений.

— Главное, держитесь вместе, — закончил Стэллер напутствие, — и не отставайте, иначе рискуете заблудиться. А еще следите за теми, кто идет рядом с вами. Мы выживем только при одном условии, если будем помогать друг другу. Иначе никак. Все ясно?

Первыми выдвинулись Хант и Ирвин, за ними Стэллер. Они возглавляли нашу небольшую колонну: прокладывали путь, рубили колючие ветки, приминали высокую траву и избавлялись от зарослей, если их невозможно было обойти. В общем, очищали проход для остальных, орудуя ножами и копьями.

За ними шел Медведь, держа Зои. Ее голова болталась из стороны в сторону, а тонкие руки висели лоскутами в воздухе. Скорпион бы сказал, что Зои уже не жилец и тащить ее дальше смысла никакого нет, а мы все глупцы, раз надеемся на невозможное. Она выглядела безжизненно бледной и почти не приходила в сознание, но ее сердце по-прежнему билось, а тело больше не сгорало от жара, поэтому Медведь бережно прижимал ее к своей волосатой груди и упорно нес вперед.

За Медведем на расстоянии в полметра хромал Феликс, который опирался одной рукой на трость, а второй — на крепкое плечо Закари. Потом шла Мария с Нэнси. А потом уже все остальные.

Сперва я рвалась вперед колонны, но в итоге решила, что кому-то нужно будет следить за отстающими и подбадривать выбившихся из сил, поэтому поплелась в самом конце, составив пару Ирен.

До первого привала мы шли довольно бодро и, по оценке Стэллера, преодолели около семи километров, но из опасной зоны так и не вышли. Деревья ничуть не изменились, трава не приобрела более сочный или, наоборот, более тусклый оттенок, а кроме стайки муравьев-мутантов, нам не встретилось никакой живности.

— Зато хищников тут тоже нет, — нашла я положительную сторону в, казалось бы, полностью негативной ситуации, но на меня почему-то все хмуро посмотрели, и только Стэллер усмехнулся.

После привала темп нашей группы существенно снизился. Все начали постепенно уставать, спотыкаться о корни и проклинать тот день, когда решили купить дешевые билеты от авиакомпании «ФлайАэро». Ирен повисла на мне, с трудом волоча ноги и дыша тяжелее, чем астматик. Я поддерживала ее, как могла, но мои ноги тоже подгибались от усталости, а струйки пота заливали глаза.

— Не могу больше! — Берти в шестой раз нарушил наш дружный строй и привалился к дереву, отказываясь идти дальше. Бедный Эмит, которого приставили к нему, аж завыл от отчаяния. Сперва они шли впереди нас, но последние два часа тащились исключительно позади. — Сил моих больше нет! Все это… большая ошибка. Надо было остаться.

Я помогла Ирен сесть на поваленное дерево, а сама подобрала с земли длинную ветку и пошла к парням. Берти я ткнула в пухлый бок без зазрения совести, а потом еще и по ногам его хлестнула хорошенько. Уговоры и просьбы перестали действовать уже минут сорок назад. В дело пошел кнут.

— Ай! А-а! — парень завизжал. — Больно же! Ты чего?!

— Давай, Берти. — Я ткнула его снова, но уже в бедро, подгоняя, как отставшую от стада упрямую овцу. Парень был тучным и неповоротливым, и я охотно верила, что ему правда тяжело идти, но на ситуацию это никак не влияло. — Двигай своим задом! Еще немного осталось до привала. Чем быстрее пойдешь, тем быстрее сможешь отдохнуть.

— Почему нельзя отдохнуть прямо сейчас? — заныл он хуже Нэнси.

Я старалась не задаваться вопросами, как он дожил до этого дня или почему не схуднул на диете из экзотических фруктов, в то время как остальные выжившие сильно отощали, но все равно думала об этом каждый раз, когда на него смотрела.

— Ну пожалуйста, Берт, ну пойдем. — Эмит потянул парня за руку. — Отстаем ведь опять. Так и заблудиться недолго!

Берти все же оттолкнулся от дерева и со страдальческим стоном поковылял за остальными. Я подгоняла его толчками в спину до тех пор, пока мы не догнали Стива и Гейла, которые хоть и не жаловались на судьбу, но выглядели очень несчастными. Я замечала, как Стива то и дело кренило в сторону, и сочувственно поджимала губы. У него определенно кружилась голова из-за сотрясения и все плыло

— Привал! — крикнул Стэллер, и все просто рухнули на землю без сил.

Я улеглась в прохладную траву, пользуясь отсутствием насекомых, и пролежала так без единого движения до конца привала. Сегодняшний день выдался особенно жарким. Диколесье решило отыграться на нас по полной. От изнуряющей жары даже мое молодое и здоровое сердце усиленно билось, стараясь справиться с чрезмерной нагрузкой, а иногда резко замирало, пугая меня, но после вновь колотилось так, что все тело сотрясалось.

— Ты в порядке? — я нависла над Ирен, когда Стэллер объявил, что привал окончен. Женщина лежала на спине и сипло хрипела, не пытаясь встать. Ее лицо осунулось, седые волосы выбились из пучка, и несколько прядей прилипло к влажной коже. — Нужно идти дальше.

Ирен несвязно забормотала что-то о своей дочери, и мне пришлось окликнуть Стэллера. Несколько минут мы приводили Ирен в чувство. Пока я отпаивала ее соком айро и брызгала каплями сока на лицо, Стэллер модернизировал ее одежду — укорачивал ножом бриджи и без жалости отрезал рукава у рубашки, чтобы женщине стало легче. С горем пополам нам все же удалось поставить Ирен на ноги.

— Долго она не продержится, — шепнула я Стэллеру, но он это и так знал. Нам обоим не понравилось ее прерывистое дыхание и ужасно отекшие ноги.

Следующие несколько часов мы двигались непозволительно медленно. Стэллер ругался и постоянно всех подгонял, ему часто приходилось возвращаться, чтобы отвесить Берти несколько дружеских пинков или помочь мне вести Ирен. Иногда старушка наваливалась на меня всем телом, начиная терять сознание, и мы вместе с ней падали на землю. В основном удачно, но в последний раз угодили на дно глубокого оврага и чудом не переломали себе все конечности. Я лишь разбила колени и разодрала в хлам плечо о сухую корягу, а Ирен слегка повредила запястье. Пришлось сделать еще один вынужденный привал, чтобы обработать наши раны во избежание заражения, после которого мы с трудом преодолели три с половиной километра.

— Лиса! — вдруг закричала Мария.

Все выжившие остановились.

— Две лисы! — подхватил Хант через секунду.

— Вон они! — добавил Эмит. — Справа бегут! Смотрите!

Я обернулась в обозначенную сторону и увидела, как за деревьями прошмыгнули две белоснежные лисицы с пушистыми хвостами. Их морды были вытянутыми, как у утконосов, а пушистые хвосты достигали целого метра в длину, но во всем остальном они выглядели как самые обычные лисы из нашего мира.

— Как думаешь, — Стэллер подошел ко мне, провожая взглядом лесную живность, — можно ли считать, что мы уже вышли из проклятой зоны?

Лисицы быстро скрылись из виду, нами не заинтересовавшись. Они словно гнались за кем-то или, наоборот, убегали от кого-то.

— Даже не знаю. — Я покрутила головой, осматриваясь. — Деревья здесь такие же, как в лагере, и трава столь же высокая. Я не слышу птиц и не вижу никаких насекомых. — Вздохнув, я повернулась к измученному Стэллеру. — Двух лис недостаточно, чтобы с уверенностью сказать, что мы в безопасности.

— Тогда идем дальше, — решил он и направился вперед колонны, но вдруг покачнулся и замер.

Земля под нашими ногами завибрировала.

Я в панике ухватилась за ближайшее дерево, почувствовав сильный толчок, исходящий из-под земли, а затем второй толчок, но уже во сто крат сильнее первого. Большинство выживших повалились на дрожащую землю, не устояв на ногах.

— Что это?! — испуганно ахнул Стив.

— Мамочка! — захныкала Нэнси. — Мама?!

— Мы не успели? — пробормотал Гейл.

— Опоздали….

От нового толчка сотряслись даже деревья, и нас осыпало ворохом листьев.

— Ну началось… — обреченно выдал Медведь, опустил Зои на землю и приготовился встретить неизбежный конец в объятиях любимой. Мария прижалась к нему, продолжая держать Нэнси, которая брыкалась и капризничала, требуя вернуть ее к маме.

Наверное, седых волос на моей голове значительно прибавилось, ведь я подумала точно так же, как остальные. Мы не успели. Все впустую! Сейчас зона схлопнется и расщепит нас на атомы. А потом я увидела, как вдалеке колышутся деревья, будто что-то огромное пробирается к нам по лесу. И это «что-то» настолько тяжелое, что даже земля от него содрогается. А еще лисы… они могли убегать от преследующего их зверя.

— ПРЯЧЬТЕСЬ! — закричала я, в момент осознав, что дело вовсе не в зоне. Деклан сказал, что она исчезнет мгновенно, и мы даже осознать ничего не успеем, а мгновение давно прошло. — Да прячьтесь же, говорю! Чего вы стоите?!

Я схватила едва живую Ирен и потащила ее за собой в кусты. Стэллер тоже отмер и бросился за нами, прихватив с собой Берти. Мария зажала Нэнси рот, и они вместе с Медведем молниеносно скрылись в ярких зарослях «услады орков». Хант оттащил Зои в траву и притаился там вместе с ней. Феликс испарился, и я даже не успела заметить, куда он спрятался. А вот остальные замешкали и упустили драгоценные секунды, но с криками бросились врассыпную, едва из-за деревьев показалась треугольная морда.

Богомол.

БОГОМОЛ!

У меня разом вышибло воздух из легких от вида зеленого чудища. Не просто огромный, а гигантский богомолище возвышался над многими деревьями и заинтересованно вертел своей остроугольной башкой с выпуклыми глазищами в поисках пищи. Беззвучный, смертоносный хищник. Я дернулась, когда он сделал решительный выпад вперед, и голова остолбеневшего Закари оказалась в его широко раскрытой зеленой пасти. Щелчок и… Я зажмурилась, отвернувшись к Стэллеру.

— Тише, — прошептал он, обнимая меня за плечи.

Нерасторопные выжившие с визгами удирали от чудовища, пока мы со Стэллером боялись даже дышать, чтобы не привлечь его внимания. Ирен тоже притихла — уткнулась лицом в колени и сидела рядом с нами беззвучно, как мышка. А Берти распластался на земле, прикидываясь пнем.

Мы провели в укрытии больше часа. Даже когда чудовище прошло мимо, выискивая в траве притаившихся вкусных букашек, а потом вальяжно скрылось за деревьями, мы не спешили выходить, ведь земля все еще содрогалась под лапами гиганта. И только убедившись, что богомол удалился на достаточное расстояние, мы выбрались из кустарника и шепотом позвали остальных.

Хант и Зои не пострадали. Мария хоть и выглядела пугающе бледной, но, как и Нэнси, осталась невредима. Медведь тем более. Феликс успел где-то расшибить себе лоб, но тоже был цел. А вот тело Закари пропало. Лишь кровавое пятно осталось на земле, как напоминание о нем. Тропический монстр заглотнул мужчину целиком. Слопал его вместе с одеждой.

Остальных выживших мы нашли неподалеку живыми, но до смерти перепуганными и едва способными складывать слова в связные предложения.

Дальнейший путь мы преодолевали молча, тихо и

Меня немного потряхивало, и всякое мерещилось в зарослях… Хотя нет, не мерещилось.

— Что за чертовщина? — пробормотал Феликс, тоже увидев облезлую черепушку рогатого зверя в круге из камней.

И вот не сама же она в центре камней оказалась, да? Кто-то ее туда положил.

— Это просто кости, — заверил нас Медведь, фыркая. — Ничего особенного тут нет. Животное забралось на груду камней и издохло. Не накручивайте себя.

— Большое было животное…

— Они здесь все немаленькие.

Феликс подумал немного и пожал плечами, решив, что теория Медведя вполне жизнеспособна.

— Элиза? — Ирен пришлось дернуть меня за руку, чтобы отвлечь от навязчивой мысли, что я смотрю на своеобразный мемориал из камней и черепа, сотворенный кем-то. Вопрос один — кем?

Я отвернулась от черепа и зашагала дальше, чувствуя, как в душе поднимается тревога.

* * *

Мы разбили лагерь глубоким вечером, когда солнце почти скрылось за горизонтом, а ясное небо покрылось оранжевыми разводами. Тяжелый день остался позади, и я надеялась, что опасная зона тоже осталась за плечами. По крайней мере, лес вокруг нас преобразился, даруя надежду на лучшее. Деревья стали редкими и совсем невысокими. Можно было поднять голову и беспрепятственно увидеть небо. Пышная листва больше не закрывала обзор. Листья на ветках были жухлыми, порядком пожелтевшими, а кое-где вообще опали, словно внезапно наступила осень. А еще мы вновь услышали пение птиц и жужжание насекомых. Не скажу, что встреча с прожорливыми насекомыми меня сильно обрадовала, но от вида пернатых я чуть не прослезилась. Все указывало на то, что мы перешли в другую зону диколесья.

— Как ты, Элиза? — Стэллер подошел ко мне, когда увидел, что я обняла дерево и со стоном прижалась лбом к гладкому стволу. — Держишься?

— Держусь. — Я вяло усмехнулась. — В прямом смысле. За дерево.

Я была обессилена, выжата до самой последней капли. От усталости хотелось скатиться на землю и просто заплакать, как это сделала Мария. Или хотя бы упасть в траву и моментально забыться в глубоком сне, как Ирен. Вот только сперва нужно было развести костер, найти еду и айро, обезопасить лагерь, расставив факелы по периметру, а еще собрать достаточное количество хвороста, чтобы его хватило до утра.

— Я бы предложил тебе отдохнуть, но… — Стэллер вздохнул, покосившись на выживших, которые, в отличие от нас, на ногах уже не стояли и обустраивать лагерь не спешили.

— Но до заката осталось меньше часа, — подхватила я его мысль, — а у нас еще ничего не готово. Я знаю. Просто дай мне минутку отдышаться.

Вскоре костер был разведен, факелы зажжены и расставлены, а гора из хвороста успешно возведена в центре нашего временного пристанища. Шесть плодов айро мы разделили на всех выживших, и по итогу каждому досталось лишь по несколько капель живительного сока. Седьмой плод мы целиком отдали Нэнси, которая вдоволь напилась и уснула между Марией и Медведем. Зои так и не очнулась. Других фруктов мы не нашли, да и стемнело слишком быстро.

— Я буду дежурить первым, — решил Стэллер, потирая глаза, — через час я разбужу Ханта, потом Хант разбудит Феликса, через три часа Феликс разбудит тебя, Элиза, а затем придет очередь Ирвина, ну и так далее. Кто-то всегда должен следить за костром и менять факелы. Эта местность нам не знакома, и монстров здесь может быть в разы больше, чем листьев на деревьях.

И как только Стэллер это произнес, вдалеке раздался рев, какого мы прежде не слышали. Меня пробрала дрожь до самых пят. Я не шелохнулась, но взглядом сразу нашла кусты, в которых можно спрятаться.

— Что это? — прошептал Ирвин, округлив глаза от ужаса.

— Обычный медведь? — предположил Хант.

— Наверняка что-то похуже медведя, — пробормотала я, прислушиваясь, но больше рев не повторился. И слава богу! Ведь животное, которое способно издать такой звук, явно размерами сопоставимо с чудовищным богомолом.

— Будем надеяться, — Стэллер не стал поддаваться панике и даже постарался нас успокоить, — что все ночные монстры боятся огня, и поэтому нам ничего не угрожает. Ложитесь спать. Завтра мы пойдем дальше, здесь нет смысла оставаться. Нужно поскорее найти подходящее место для нового лагеря, где есть доступ к воде и плодоносящие деревья, но для этого всем нужно хоть немного отдохнуть.

Мы не стали спорить и разбрелись по лагерю, устраиваясь на ночлег.

* * *

Когда меня разбудил Феликс, осторожно потормошив за плечо, я мгновенно подскочила и часто заморгала, озираясь в полусне и не понимая, что произошло, где я вообще нахожусь и почему так сильно кружится голова.

— Твоя очередь следить за костром, — пояснил Феликс, увидев растерянность на моем сонном лице.

— Уже? — выдохнула я удивленно.

— Да.

— Минуты не прошло! Я только глаза закрыла.

Феликс лишь усмехнулся, намекая, что прошла вовсе не минута и даже не одна, а целых три часа, как мы и договаривались. Я недовольно заворчала, но все же встала и без возражений потопала к костру, осторожно обходя спящих выживших. Никто не проснулся. Все были вымотаны.

Целый час я упорно боролась со сном и даже на землю не садилась, боясь, что сразу отключусь. Я терла лицо, ходила кругами по лагерю, рассматривала звездное небо, меняла сгоревшие факелы на новые, подкидывала в костер хворост и наблюдала, как остальные спят. От жажды жгло горло, а от голода сводило живот, но зато «ожоги» от мертвой воды начали проходить, и на свои руки я уже могла взглянуть без содрогания, что радовало.

Несколько раз мое внимание привлекали шорохи за периметром лагеря. Я сразу напрягалась, брала один из факелов и всматривалась в темноту леса, пытаясь определить источник шума, но шелест листьев быстро затихал, и я успокаивалась, списывая все на мелкое зверье, копошащееся в траве. Однако со временем шорохов стало больше, да и в целом звуков прибавилось. Мое спокойствие постепенно улетучилось, и я начала вздрагивать то от хруста веток, то от шипения в кустах — пару раз мне даже почудилось движение за деревьями, а от резкого вскрика птицы я чуть сама не завизжала. К счастью, вовремя опомнилась и лишь посмеялась над собой. Что бы ни говорил Деклан, но нервы у меня расшатались до предела. И не только у меня, а у всех здесь. Мы пережили такое, что навсегда меняет и напрочь лишает спокойствия.

В итоге я пришла к выводу, что все эти пугающие шорохи создают дикие звери. Какие-то животные активно кружат вокруг лагеря, почуяв добычу, но они боятся выйти на свет, и

Но затем произошло нечто необъяснимое…

На мое плечо внезапно легла тяжелая рука, и я удивленно обернулась, подумав, что это Ирвин проснулся на дежурство раньше времени или Стэллеру почему-то не спится, вот только за моей спиной никого не оказалось. Ни Ирвина, ни Стэллера. Вообще никого! Пустота.

Я отшатнулась в сторону так резво, что чуть в костер не угодила, запнувшись о хворост. Все спали! Выжившие по-прежнему лежали на своих местах и тихо похрапывали. Я потерла плечо, продолжая ощущать отголоски чужого прикосновения.

— Что это было? — прошептала я обеспокоенно.

Порыв ветра? Упавший на плечо лист? Или, может, тропический паук свалился на меня с дерева? Фу, боже! Я боязливо поежилась, но панику разводить не стала, решив, что это и правда было какое-то здоровенное насекомое, неудачно на меня приземлившееся. Такое в джунглях не редкость. Просто днем насекомые не пугают, а вот ночью страшат даже очертания веток вдалеке.

И только я расслабилась, как это снова произошло…

Чьи-то руки. Не насекомые! Точно, человеческие руки прикоснулись к моим бедрам. Я ощутила твердые пальцы и широкие ладони. Прикосновение длилось всего мгновение, меньше секунды, но этого хватило, чтобы я перепугалась и даже закричать не смогла, как это часто бывает в страшных снах, когда пытаешься позвать на помощь, а голоса нет. И если сперва я подумала, что невидимое существо просто меня облапало, то исчезновение ножа, который как раз и был закреплен на правом бедре с помощью ткани и лиан, говорило совсем о другом.

Меня обезоружили!

Мимолетного взгляда хватило, чтобы понять — пропало все оружие в нашем лагере. Не только мой нож, но и самодельное копье Ханта, с которым он спал в обнимку, и копье Медведя, еще недавно воткнутое в землю, и трость Феликса. А еще заточенные ветки, куски фюзеляжа и даже консервные банки.

— Стэллер? — голос все же прорезался. Сначала в виде шепота, но затем я кашлянула и переполошила всех своим воплем: — Стэллер?! Хант?! Вставайте!

— Что? — Стэллер резко сел, морщась от света костра. Весь сонный и помятый, с взъерошенными волосами и ошалелым от внезапного пробуждения взглядом. — Что случилось?

— Уже утро? — пробухтел Медведь.

— Почему тогда так темно? — застонал Гейл.

Хант приподнялся на локтях и посмотрел на меня чуть более сосредоточенно, нежели остальные.

— В чем дело, принцесса? — спросил он хрипло.

— Либо я сошла с ума, — я затравленно оглянулась, — либо мы здесь не одни.

Выжившие испуганно повскакивали на ноги от моего заявления, вмиг растеряв весь сон, но, осмотрев лагерь и поняв, что ничего не произошло, расслабились и уставились на меня в ожидании дальнейших объяснений, которые, в принципе, не понадобились… ведь из темноты появились ОНИ, перестав скрываться.

Меня парализовало, когда я увидела оскаленные черепа. Голые мужские торсы. Рога. Черные провалы глазниц. Звериные морды. Кровь на разлагающихся костях.

Нас окружали монстры!

Чудовища.

Не меньше двух дюжин!

И они совсем не боялись огня.

Первой закричала Мария, потом Берти, затем их крик подхватила Нэнси, отчего жуткая ситуация стала просто кошмарной. Существа походили на злобную нечисть, сбежавшую из ада. Или даже на самих демонов! Хуже зрелища не придумаешь. Мужчины засуетились, ища оружие, но, кроме сухого хвороста и факелов, нам нечем было отбиваться, и, когда все это осознали, началась настоящая истерика.

— Мы умрем! — завопил Берти, метаясь из стороны в сторону. — Чего стоим? Нужно бежать!!!

Часть выживших бросилась в лес, но демоны быстро оттеснили их обратно. Монстров оказалось больше… намного больше двух дюжин. Нам не сбежать! Я медленно повернула голову, скованная страхом, и поняла, что повсюду вижу рогатые черепа. Кто-то из лесных демонов вышел на свет, показав себя, но большинство продолжили таиться в ночной тьме.

— Что нам делать? — Хант схватил замшелую ветку, решив отбиваться хотя бы ей, но она буквально рассыпалась у него в руках. — Черт! Что делать-то?!

— Постараться не умереть… — процедил Стэллер, напряженно наблюдая за неотвратимым приближением демонов.

Ирен потеряла сознание, услышав его безрадостный ответ, который так и намекал, что выхода у нас нет. Остальные выжившие сбились в беззащитную кучку, прижавшись друг к другу трясущимися телами. Даже не знаю, как я умудрилась оказаться среди них, ведь с места я не двигалась.

— Они не нападают, — заметил Феликс, — просто окружают нас.

Почти не дыша, я перевела взгляд с одного монстра на другого. Они были высокими. Выше всех нас. И мощными. Ходили на двух ногах и имели мертвецки серый оттенок кожи.

— С пантерами была похожая ситуация. — Стэллер содрогнулся. Мы стояли с ним вплотную, поэтому я ощутила, как по нему прошла дрожь. — Они тоже напали не сразу. У каждого вида хищников своя тактика охоты.

— У кого-нибудь есть идеи, как нам выбраться отсюда?!! — Хант возложил последнюю надежду на коллективный мозговой штурм.

— Живыми? — буркнул Медведь.

— Желательно!

— Ни одной.

Мария зарыдала.

— Еще идеи есть? Принимаются любые, даже самые бредовые.

Рыдала уже не одна Мария.

— Элиза? — обратился ко мне Хант.

У меня идей не было, зато имелось одно невероятное наблюдение.

— Это люди… — выдохнула я, заставив себя присмотреться к лесным существам, хотя смотреть на них мне совершенно не хотелось. Их вид не просто отталкивал и пугал, он вводил в оцепенение, в тяжелое паническое состояние. Наверное, именно поэтому никто из выживших не таращился на них, как я. Все, наоборот, старались не смотреть на черепа, будто незримая сила заставляла их отводить взгляды и отворачиваться.

— Что говоришь? — Хант не расслышал меня за всеобщими криками и плачем.

— Это люди! — я повысила голос. — Не монстры. Посмотрите на них внимательно.

Когда чудовища вышли на свет, стало очевидно, что это не чудовища вовсе, а люди в масках, а точнее, в окровавленных черепах крупных рогатых животных, надетых на головы. Один из таких черепов мы уже видели вчера в круге из камней. Конечно, может, это и не люди вовсе, но точно человекоподобные существа — с такими же руками и ногами, как у нас. Исключительно мужчины. Огромные и мускулистые, впрочем, как и все жители этого мира. Тощие и хилые тут просто не выживают! Естественный отбор во всей красе. Набедренные повязки из кожи и меха были единственной их одеждой, если не считать ожерелий из клыков, перьев, когтей и… человеческих ушей, пальцев, мелких костей. Пресвятая Божья матерь! Они людоеды? Только людоеды стали бы носить подобные украшения из частей тел своих жертв.

— И правда… — пробормотал Стэллер растерянно. — Они похожи на людей.

— Лишь отдаленно, — не согласился Хант. — Очень отдаленно!

— Местные аборигены?

— Тогда почему

— Отсюда не видно, есть у них лица или нет, — возразил Медведь.

— Наверняка нет! — застонал Берти.

— Мы этого не знаем.

— Да и какая разница?! — встрял Ирвин. — Что с лицами, что без — они пришли нас убить!

Один из рогатых — самый здоровенный мужик, у которого на груди кровью были выведены какие-то знаки, — резко вскинул руку, чтобы привлечь наше внимание.

— Сохраняйте спокойствие, пришлые людишки! — Тяжелый голос, прозвучавший из-под маски демона, был басовитым и сильно искаженным, но вполне человеческим. — Вы на территории клана Безликих, в седьмом ярле темного диколесья. По приказу повелителя Бескрайних земель все чужеземные люди подлежат немедленному задержанию. Мы уже сообщили о вашем вторжении стражам Кхарема несколько часов назад. Нам велено проследить, чтобы вы остались в целости до их прибытия.

Я настолько опешила, что даже не сразу поняла смысл его слов, а как только поняла, то разом лишилась воздуха.

Он знает!

Деклан знает, где меня искать…

Знает!

— То есть, — Хант удивленно моргнул, — вы здесь, чтобы нам помочь?

— Не заблуждайся, смертный. Мы здесь по личному приказу повелителя. Вы живы только потому, что нужны ему.

И скоро он будет здесь. Настоящий повелитель. Не иллюзия из синъерции или образ из сновидений, не моя галлюцинация, а реальный Деклан.

Я испытала легкий приступ паники.

Реальный Деклан, значит, реальный дракон.

Реальный повелитель этого жестокого мира. Возможно, такой же жестокий, как и сам мир.

Реальный мужчина, желающий сделать меня своей женой…

Я схватилась за Стэллера, чувствуя, как слабеют ноги и подкашиваются колени.

— Элиза? — забеспокоился он.

— Все нормально. Я просто… ничего, нормально, — пробормотала сбивчиво, таращась на безликих демонов. Они равнодушно наблюдали за нами, но близко не подходили. Держались на расстоянии в несколько метров.

— Еще можем попытаться сбежать, — шепнул мне Стэллер на ухо.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Теперь уже поздно убегать, — ответила ему также шепотом.

Выжившие разом притихли, поняв, что лесные демоны не собираются нам вредить. Только Берти продолжил паниковать. Ну и Гейл с ним на пару. И, кажется, еще я…

— Кто вы такие? — вдруг снова заговорил с нами рогатый громила. — Иномирные люди или беглые северяне?

Все выжившие — преимущественно взрослые и крепкие мужчины — почему-то посмотрели на маленькую меня, решив, что для всех будет лучше, если переговоры с демоническими сущностями вести буду я. Даже Стэллер! Предатели — одним словом. Пришлось сделать несколько быстрых вдохов, чтобы вернуть себе утерянное самообладание.

— Наш самолет разбился в долине Смерти, — сообщила я демонам, стараясь сделать так, чтобы голос дрожал по минимуму. — Мы неместные. Из другого мира.

Рогатый склонил голову, словно присматривался к нам.

— Вас многие ищут.

— Да. — Я кивнула. — Мы знаем.

— А знаете почему?

Еще бы!

— Из-за нэйры, полагаю.

Демоны удивленно зашептались.

— А ты хорошо осведомлена, людская дева. — Голос главного из них стал задумчивым. — И полностью подходишь под описание искомой нэйры. Уж не тебя ли разгневанные боги послали в наказание великому дракону?

— Почему сразу в наказание?

— Таких, как ты, — обвинил меня демон, — всегда посылают исключительно в наказание.

— Чужеземных людей?

— Дев, вроде тебя.

Час от часу не легче.

— Каких именно дев? — попросила я уточнить.

— Тех дев, что полностью не подходят правящим драконам.

— Только правящим?

— Любым, но правящим особенно, ведь когда правящие становятся несчастны, то все вокруг начинают страдать. Даже деревья чахнут, чувствуя их горе. Нас ожидают тяжелые времена.

Меня замутило от неприятных слов рогатого. Не думаю, что Деклан прям настолько сильно опечален моим появлением. Лесной демон явно преувеличивает. Надеюсь, что преувеличивает. Очень, блин, надеюсь!

— Но за что богам наказывать вашего «великого дракона»? — решила я и об этом спросить, раз уж выпал такой уникальный шанс.

Однако рогатый категорично покачал головой.

— Этого я не знаю, дева. Никто не знает. И никто не должен знать.

Под его маской я не заметила человеческого лица… там клубился черный дым, и только. На самом деле — безликий.

— А это еще что такое?! — услышала я панический вопрос Стива.

— Где? — не понял Хант.

— Вон там! — Парень ткнул пальцем в небо и весь затрясся.

Все посмотрели наверх, не только я. Даже рогатые заинтересованно подняли свои головы-черепа, чтобы увидеть, как от темного небосвода отделяется часть и начинает стремительно падать прямо на нас, грозясь расплющить все живое в радиусе нескольких километров.

— Комета… — испуганно прошептал Феликс.

— Местный катаклизм? — спросил Хант.

— Затмение, — добавил Ирвин.

— Вы совсем дурные, люди?! — изумился рогатый. — Дракона никогда не видели?

Выжившие слаженно ахнули. Берти опять заметался, пытаясь убежать в ночную чащу. Гейл что-то заголосил о смерти. Я же в оцепенении наблюдала, как падающая часть неба из размытого пятна превращается в объемный темный силуэт с расправленными крыльями и длиннющим хвостом.

— Видели мы дракона, — мрачно буркнул Стэллер, хватая Берти за шкирку, пока тот не ломанулся в лес и не угробил себя в каком-нибудь овраге, — но тогда все плохо закончилось.

— Что ж. — Рогатый издал смешок, но маска исказила его, сделав похожим на скрежет. — Возможно, в этот раз вам повезет больше.

— Не всем нам, — вздохнул Хант, почему-то кладя ладонь мне на плечо, будто решил, что мне требуется поддержка. Хотя, вообще-то, дружеская поддержка действительно требовалась.

Долгое время я считала дракона, сбившего наш самолет, чертовски огромным, но по сравнению с этим приближающимся исполином тот дракон был лишь крошечной пташкой, крылатым червяком, миниатюрной гусеницей с маленькими крылышками.

— Помилуй нас, господь! — взмолилась Мария, когда громадный зверь заслонил своим телом обе луны и сияние всех звезд, несколько раз взмахнул тяжелыми крыльями, кружа над нашим лагерем, словно коршун над добычей, а затем пошел на снижение.

Я разинула рот и уже не смогла его закрыть.

— Не стойте! — закричал нам демон. — Ложитесь на землю!

Но вряд ли его кто-то услышал и уж тем более послушал.

Приземление дракона вышло зрелищным и очень страшным. Не знаю, как все сумели пережить этот кошмар и не лишиться рассудка. Деревья ломались, щепки летели во все стороны, ветки осыпали нас градом, словно праздничное конфетти. Треск стоял оглушающий! Столь сильный, что хотелось закрыть уши и зажмуриться. Многие так и сделали, но я таращилась на дракона во все глаза, чувствуя, как внутри, помимо тревоги, поднимается обжигающее тепло и чувство близкое к восторгу.

Я грохнулась на задницу, едва массивные лапы зверя соприкоснулись с землей в нескольких метрах от нас, создав вибрацию такой силы, что не устоял вообще никто. Выжившие посыпались на землю, как игрушечные человечки. Костер погас, факелы подпрыгнули и улетели

— Глупые люди! — рыкнул рогатый. Все демоны опустились на землю заранее и поэтому не пострадали.

Черный дракон отряхнулся от веток и стремительно повернул к нам широкую голову на длинной вытянутой шее с острыми гребнями на затылке. До чего же она была огромной! Просто, мать честная! Покрытая плотными пластинами чешуи, как и все остальное туловище. Понимаю, почему Мария пронзительно завизжала. Странно то, что остальные притихли. Дракон не выглядел дружелюбным, напротив… Он был страшнее всего, что мы прежде видели.

Хищные глаза иномирной рептилии осмотрели выживших и остановились на мне. Узкие зрачки моментально расширились, а широкие ноздри раздулись, выдыхая облако горячего пара. Не узнать этот сверкающий в темноте взгляд было невозможно. В нем плавился огонь и переливались золотые блики. И я узнала! Конечно же, моментально узнала его.

— Деклан… — прошептала я одними губами.

И тут же беснующееся пламя взметнулось до небес. Прожорливый столб огня охватил дракона и подпалил сломанные деревья вблизи него, превращая их в новые яркие факелы. Кто-то свалился в обморок, кажется, Берти. Хант наклонился к Стэллеру и что-то затараторил ему на ухо. Я не разобрала ни слова, но Стэллер согласно закивал. А уже через несколько мгновений огонь полностью погас — и чудовищная зверюга исчезла. И вот тогда все увидели Деклана… Того Деклана, что я знала. В его привычном облике бесподобного мужчины. Красивого и пугающего до жути. Идеального представителя иной расы.

Я не сдержала судорожного вздоха, а Феликс изумленного восклицания.

— Приветствуем вас на территории клана Безликих, наш повелитель! — почтительно пророкотал рогатый демон, склоняясь перед Декланом, будто перед могущественным божеством. Хотя откуда мне знать? Возможно, драконов в этом мире все и впрямь считают божествами, что неудивительно, если подумать, ведь они спускаются с небес и обладают силой, неподвластной остальным существам.

— Это он? — шепнул ошарашенный Стэллер, подползая ко мне. — Твой драконий повелитель?

Вряд ли его можно назвать моим, но…

— Да, — кивнула я растерянно.

— Тогда точно нужно бежать!

— Ты спятил?

— Вовсе нет. Тебе нельзя оставаться с ним. Никому нельзя! Это же… это… Ты только глянь на него!

Гляжу. Во все глаза. И не могу отвести взгляд.

— Со мной все будет хорошо. — Я нащупала ладонь Стэллера и ободряюще ее сжала. — Со всеми нами.

— Я в этом не уверен, Элиза.

Я тоже.

Вот ни капли вообще!

— Зато я уверена, — пришлось соврать, чтобы его успокоить.

Деклан поднялся с выжженной земли, будто царственный феникс, воскресший из пепла, чинно кивнул рогатым в знак приветствия и направился к нам, ступая по земле беззвучно, мягко, почти крадучись.

Я смотрела на него не отрываясь, как и он на меня, и не могла поверить, что это уже не сон. Повелитель был точно таким же, как в синъерциях, столь же могучим и величественным. Несомненно опасным. А еще обнаженным! Полностью. Правда, обнаженным он оставался совсем недолго, хотя нагота его, как и прежде, не смущала совершенно. Деклан непринужденно махнул рукой, и его рельефное тело окутала привычная одежда — распахнутый жилет и длинный плащ, сапоги до колен и темные штаны. Ко мне он подошел уже полностью одетым и плавно опустился на корточки, потому что я по-прежнему сидела на земле и точно знала, что рухну обратно, едва попытаюсь встать. Ноги не держали, и меня почему-то всю дико трясло.

— Собираешься лишиться чувств, маленькая нэйра? — Деклан склонил голову, натянуто улыбаясь. Его взгляд был насторожен, а тело напряжено. Он не знал, какой реакции от меня ожидать. Да я и сама не знала. — Прошу, ни в чем себе не отказывай. Если хочешь закричать, то кричи. Люди всегда так делают, когда видят меня впервые. Иногда убегают. Я уже к этому давно привык.

Меня почему-то потянуло на смех. Может, от счастья? Не знаю. Или от осознания того, что мы спасены? Или от своего желания броситься на шею тому, кто еще недавно был огромной летающей ящерицей?

— Знаешь, Деклан, — прошептала я сбивчиво, начиная улыбаться ему в ответ. — У меня обычно перехватывает дыхание, и я, наоборот, не могу издать и звука... Так что не все люди кричат, когда им страшно. Мы разные.

Деклан значительно расслабился, но приближаться все равно не стал, наверное, опасался, что я отшатнусь от него, как это сделали остальные выжившие, или того хлеще — упаду в обморок, подобно Берти и Ирен. Чего уж там! Даже Стэллер отполз от нас.

— Сейчас тебе тоже страшно? — спросил великий дракон чарующим голосом.

Страшно ли мне? Ответ очевиден! Разве нет? Впереди меня ждет жизнь, о которой я ничего не знаю, с мужчиной, который мне абсолютно незнаком, и в мире, который мне неведом. Да я буквально в ужасе!

Однако Деклану я решила сказать другое:

— Прямо сейчас, в эту самую минуту, я просто рада, что ты здесь.

И это чистая правда!

Огненные глаза пытливо сощурились.

— Ты вся дрожишь.

— Это не от страха…

— От радости встречи, должно быть? — не смог он удержаться от легкой иронии, глядя на то, как меня трясет.

— Безусловно, от нее!

— Я бы тебя обнял, да боюсь, что ты сгоришь.

— Небось, от страсти? — поддержала я его шутку с неуверенным смешком. Вот только внутри меня все и правда плавилось. В груди разгорался пожар. Щеки жгло. Ладони жутко потели.

— От нее, в том числе, — заверил Деклан наигранно серьезно, продолжая меня рассматривать.

— Тогда точно не стоит обниматься, — фыркнула я.

— Даже рукопожатия пока предлагать не буду.

— Разумно…

Позади кто-то удивленно крякнул. То ли Хант, то ли Феликс. В общем, кто-то из них.

— Ты большая молодец, нэйра. Выдыхай. Теперь ты в безопасности. — Деклан вновь стал суровым и собранным драконом, грозным правителем этого проклятого места. — Отныне все вы в безопасности. — Он без интереса посмотрел на остальных выживших, и те испуганно сжались. — В ближайшее время наездники перевезут вас в защищенную зону диких земель. Не сопротивляйтесь, это для вашего же блага. Там вам окажут помощь и обеспечат всем необходимым. У вас будет несколько дней, чтобы отдохнуть и набраться сил. Затем вы отправитесь в Кхарем — главный центр Южных земель. По пути наездники расскажут вам, где вы оказались и по какой причине это произошло. В Кхареме вас временно разместят на правах гостей. Позже мы снова встретимся и обсудим вашу дальнейшую жизнь.

Я отвлеклась от Деклана и тут же обалдела, увидев тех самых «наездников», что кружили вокруг лагеря беззвучными тенями. Сперва я, конечно, увидела ездовых ящеров, с которыми уже была знакома, а затем крепких мужчин, похожих на Рэша, что сидели

— Нэйра? — Повелитель дождался, когда я вновь сосредоточу на нем свое рассеянное от переизбытка эмоций внимание, и мягко произнес: — Знаю, ты растеряна, но задерживаться здесь нельзя. Мы можем полететь сразу в Кхарем, что предпочтительней для меня, или же остаться с твоими людьми и провести несколько дней во временном лагере, если хочешь. Тебе выбирать.

Тут нечего выбирать. Как я могу бросить Стэллера и остальных?

— Я хочу остаться, — решила без раздумий. Деклан разочарованно вздохнул, но мое желание принял. — Едем в лагерь.

— Летим, — поправил он.

— На чем? — насторожилась я сразу.

— На ком, — поправил снова. И прежде чем у меня округлились глаза и на лице задергались все мышцы в нервном спазме, Деклан указал на наездников. — Позаимствуем одного из ящеров. Обычно нэйры летают сами или на драконах, держась за шипы у основания их шеи, но это, очевидно, не наш случай. Ты слишком хрупкая — и покалечишься о мою чешую еще до того, как я взлечу.

Я согласно покивала, представив эту картину — дракон и я, скатывающаяся с его шеи.

— Очевидно, не наш.

— Тогда остаются только ящеры, — повторил Деклан, но затем, нахмурившись, добавил: — Однако есть один серьезный нюанс.

Я напряглась.

— Сперва нужно выяснить, как взаимодействуют наши тела, чтобы понять, сможем ли мы вообще находиться рядом долгое время. До лагеря лететь часа три, а то и больше, если переходные зоны поменяли свое местоположение. Мы уже не в синъерции, и теперь все ощущения будут другими. Настоящими.

— И каким образом будем выяснять? — спросила я взволнованно.

— Тактильным.

— Мне нужно к тебе прикоснуться или… — Я засомневалась. — Подожди. Ты имеешь в виду что-то другое?

— Легкого прикосновения будет вполне достаточно. «Другое» оставим на потом.

Фух, ладно. Это несложно. Я протянула руку и осторожно прикоснулась к мужской щеке. Шершавая, жесткая, горячая! Деклан в напряжении замер, видимо ожидая, что у меня как минимум отвалится эта самая рука по локоть. К счастью, и я, и моя рука остались целы. Но жар, исходящий от его тела, действительно был нещадным. НАМНОГО сильнее того, что я ощущала прежде в синъерциях. Его иномирная кожа жгла, болезненно обжигала, и мне пришлось отдернуть руку уже через несколько секунд после того, как я до нее дотронулась. Положи я ладонь на раскаленную сковороду, ощущения и то были бы гораздо приятнее.

— Что ж... Придется тебе лететь с одним из наездников. — Деклан внимательно проследил, как я трясу рукой и дую на обожженные, изрядно покрасневшие пальцы. — Со временем станет легче. Эта проблема решаемая. Хороший защитный артефакт поможет тебе адаптироваться к особенностям моего тела.

— У твоего тела есть и другие особенности? — сразу смекнула я. — Помимо обжигающей кожи. Верно?

Чую, впереди меня ждет целая уйма интереснейших открытий! Вот только понравятся ли они мне?

— Разумеется, — не стал скрывать Деклан, но и вдаваться в подробности не посчитал нужным. — Мы с тобой сильно отличаемся. Настолько сильно, что у нас принято считать, что люди и драконы абсолютно несовместимы по всем параметрам. Возможно, это лишь всеобщее заблуждение, потому что прежде женщины твоей расы не становились истинными парами драконов, а возможно, это правда. Нам с тобой выпал уникальный шанс, моя милая нэйра. Теперь мы либо подтвердим теорию, что наши расы не могут быть близки, либо полностью ее опровергнем. В любом случае опыт обещает быть незабываемым для нас обоих. Боишься?

На этот раз я даже скрывать не стала.

— Может быть… — я неловко улыбнулась, — немного.

— Немного?

— Совсем чуть-чуть.

— Дракон никогда не причинит вред своей нэйре. — Деклан по-доброму усмехнулся. — Бояться не нужно. Я буду защищать тебя и оберегать до тех пор, пока бьется мое сердце.

— Таков твой долг, — закончила я за него.

— И мое желание.

Конец первой книги