Чёрный ратник 3

Глава 1

Макс Гато

Чёрный ратник 3

— Ворон Тим, по вашему приказу прибыл, Ваше Высочество.

Я остановился в трёх шагах от стола, вытянувшись по струнке. Передо мной за столом, который явно принадлежал коменданту, сидел цесаревич. Он не был похож на парадные портреты. Ни бархата, ни золотых нашивок. На нём был практичный стальной нагрудник поверх тёмно-серой полевой формы без всяких знаков отличия, разве что на пряжке ремня был выгравирован имперский двуглавый орёл. Чёрные волосы были коротко стрижены.

Георгий не ответил на приветствие. Он откинулся на стуле, и дерево тихонько скрипнуло.

— Освободить, — сказал он так, что одно слово прозвучало как удар хлыста.

И только сейчас я заметил коменданта. Он стоял у стены, прислонившись к резному шкафу. Его лицо было покрыто шрамами и морщинами, а провалы глаз говорили о десятилетиях на службе ордена. Он набивал небольшую трубку, и бледно-голубые глаза, выцветшие от времени, наблюдали за всем происходящим со странной отстранённостью.

Комендант даже не стал спорить и, не говоря ни слова, вышел и прикрыл за собой дверь с лёгким щелчком.

И вот теперь в кабинете наступила абсолютная тишина. Слышалось только редкое пение птиц за окном.

— Ворон Тим, — проговорил Георгий. Его голос был спокойным и практически без эмоций. Человек явно привык, что его всегда слушали. — Я читал отчёт по Белоярску.

Он протянул руку перед собой и, не глядя, взял со стола пергамент, исписанный аккуратным почерком с резкими пометками красными чернилами — возможно, его собственными.

Я немного напрягся, но сохранил маску спокойствия.

— «Принято решение об эвакуации и последующем обрушении крепости… использование родовой магии Громовых, чтобы уничтожить авангард противника и создать непреодолимое препятствие…».

Георгий читал отрывки, не выражая никаких эмоций. Потом отложил лист и уставился на меня. Взгляд был тяжёлым.

Я ожидал многого — вопросов о ночной операции, возможно, о моём происхождении, но никак не упоминания Белоярска. Я в бешеной ночной гонке и вовсе позабыл о крепости и прошлом задании.

— Как вы считаете, — спросил меня цесаревич, — одна крепость — это верная цена для империи или нет?

Вопрос о Белоярске после его упоминания уже не застал меня врасплох. В любом случае, я врать не собирался.

— Это была единственно возможная цена, Ваше Высочество, — ответил я, глядя перед собой. — Город был обречён. Мы превратили его гибель из поражения в помеху для врага.

— Помеху, — Георгий слегка склонил голову, рассматривая меня как экземпляр насекомого. — Хорошее слово. Безликое. Точное.

Он несколько раз стукнул ногтем по пергаменту там, где красовалась ярко-красная пометка.

— А вот здесь написано: «героическая жертва». Ну и глупость. Ордену сейчас больше нужны трезвые умы, чем горячие сердца.

Царевич не ждал ответа. Он отодвинул бумаги и придвинул к себе детальную карту Ярмута и окрестностей. Его длинные пальцы легли в район речных причалов.

— Теперь о делах насущных. Ярмут забит под завязку беженцами, ранеными и солдатами. Идеальный приют для гнили. Мародёрство, чёрный рынок, шпионаж… — он сделал небольшую паузу, — и криминальная возня, способная вспыхнуть в любой момент и отвлечь силы гарнизона.

Он оторвал глаза от карты и уставился на меня. Его взгляд стал острее.

— Как полагаете, как работать с подобной угрозой?

Вопрос прозвучал уже немного по-другому, как будто цесаревич спрашивал моё мнение как специалиста. Вот только вопрос был уж больно своевременен.

Я позволил себе несколько мгновений на размышление и взглянул на карту.

— Гниль, Ваше Высочество, — проговорил я спокойно, — не вырезают массой. Её выжигают, точечно. Чтобы не тратить на зачистку трущоб солдат, нужных на стенах.

Георгий замер и внимательно слушал.

— Нужно перекрыть кислород деньгам и покровителям. Без них разбойники и воры разбегутся сами, как тараканы.

В небольшом камине с треском лопнул уголёк. Георгий медленно кивнул, явно ставя в голове напротив меня отметку, известную лишь ему.

— Вас выделяют среди Воронов, — спокойно произнёс он. — Звено Волков в третьем разведывательном отряде потеряло командира. Место свободно. Не хотите повести их в рейд за линию фронта — на охоту за языками и диверсии? Или предпочтёте остаться здесь, в Ярмуте, и заниматься точечным… выжиганием гнили?

Это была развилка. Неожиданная. Командование развед отрядом означало повышение, статус и прямую дорогу наверх. Командовать Волками вряд ли мог Ворон. Вот только здесь была и прямая зависимость от приказов, постоянный контроль и никакой свободы манёвра. А штаб и подавно звучал для меня совсем не привлекательно.

— Благодарю за доверие, Ваше Высочество, — ответил я, приняв решение. — Звание придёт с делами. Сейчас для максимальной эффективности — как в разведке, так и во внутренней зачистке — моему отряду нужны не новые нашивки, а ресурсы.

Цесаревич слегка приподнял брови, и в его глазах впервые появилась эмоция. И это было удивление.

— Продолжайте, — произнёс он.

— Качественные алхимические средства. Усиленные зелья и настойки, яды да и многое другое. А так же… — я без всяких угрызений совести, помня обещание Агате, произнёс последнюю часть, — свобода манёвра в распоряжении деньгами для точечных операций.

Мои слова повисли в кабинете, а затем цесаревич издал короткий, сухой звук — что-то среднее между хмыканьем и выдохом. Он качнул головой.

— Борислав, — произнёс Георгий чуть громче обычного.

Дверь открылась через несколько мгновений. Знакомый мне Медведь и командир стоял на пороге. Он явно ждал недалеко за дверью.

— Ваше Высочество?

— Выдайте Ворону расписку в казначейство гарнизона… — отрезал цесаревич, — в имперских серебряных. С отчётом на каждый потраченный рубль. И грамоту на получение со складов особого алхимического снаряжения по категории «Б».

Борислав, не моргнув глазом, лишь чётко кивнул.

— Будет исполнено.

Он резко развернулся и вышел, чеканя шаг.

— Этого достаточно для начала? — спросил Георгий, возвращаясь ко мне.

Это было больше, чем я рассчитывал. Но дураком я не был. Только что произошла не награда, а инвестиция. Я понимал, что инвестор будет ждать дохода.

— Более чем, Ваше Высочество. Благодарю.

Георгий поднялся с кресла. Я вдруг понял, что он был высоким — под два метра ростом. Стальная аура, до этого сдерживаемая, на мгновение проявилась лёгким холодным свечением, от которого воздух в комнате стал чуть гуще.

Он подошёл к окну и взглянул на плац, где строились ратники.

— Из какого вы рода? — произнёс цесаревич.

— Из того, ваше высочество, — сказал я сдержанно, — что верно служил империи.

Георгий медленно повернул голову. Его стальные глаза встретились с моими. Не знаю, что он там искал — ложь, гордыню, страх. Но в итоге, видимо,

— Допустим, — проговорил он без всякой интонации. Потом резко кивнул. — Можете идти.

— Ваше Высочество.

Я развернулся и вышел, оставив цесаревича одного в кабинете. Дверь за мной закрылась с тем же самым щелчком, что и за комендантом.

Я вдруг понял, что снаружи было намного громче. Звуки, голоса, разговоры, скрип перьев — всё это нахлынуло на меня в один миг. Похоже, что внутри глушились почти все звуки. Интересно, почему пение птиц было исключением? Но это было не особенно важно.

Я отметился в бумагах, и меня проводили вниз. Я оказался на плацу. После этого я отправился к интенданту, но выяснил, что алхимические припасы выделить могут только позже, к вечеру, а то и вовсе лучше на следующий день, даже несмотря на прямой приказ Борислава, обусловленный словом цесаревича.

Оно и было понятно — учитывая последние стычки и приготовления, выделить что-то с ходу просто так не могли. Я только кивнул. В конце концов, мне было не к спеху. Зато я запряг интенданта выдать мне типовой документ на будущее.

А вот с распиской вышло намного лучше. Я получил одну бумагу, заверенную аж несколькими магическими печатями, на руки и чуть не присвистнул от суммы. А затем отправился в город. Если Ярославы и Ивана не было в казарме и в цитадели, то они точно должны были быть на нашем новом месте встречи.

«Усталый кот» после ночной авантюры не изменился. Лучи солнца пробивались сквозь запылённые стекла и падали на столы, выхватывая следы вчерашней попойки. Разводы от пролитого пива, крошки хлеба и одинокая опрокинутая кружка. В зале скрипели половицы под ногами Мирона. Он методично протирал столы тряпкой. Он кивнул мне, когда я вошёл, и махнул головой в сторону дальнего угла.

— Твои там. Чайник на столе, — буркнул он и снова окунулся в протирание дерева.

Ему нужно было движение. Главное дело было сделано: Мирон был жив, а бандиты, ответственные за смерть его родственника, мертвы. В том числе и Барс.

Я прошёл мимо трактирщика, и меня встретила картина, красноречивее любого отчёта. Иван сидел спиной к стене и медленно, с наслаждением жевал кусок чёрного хлеба с салом, запивая крепким дымным чаем.

Его лицо было спокойным. Только вот из-под закатанных рукавов виднелись ссадины, синяки и царапины — явно следы не только боя, но и ночной пробежки. Увидев меня, он вытер рот тыльной стороной ладони и кивнул.

Напротив него на скамье развалилась Ярослава. Её волосы выглядели сырыми и немного тёмными от недавнего мытья. Она скручивала на столе кусок воска, разминая его пальцами. Изумрудные глаза то и дело метались от окон на стол.

Её взгляд замер на мне.

— Выбрался, — выдохнула она, не переставая мять воск.

— И даже без кандалов, — ответил я. — Чай есть?

Иван молча пододвинул чайник и чистую кружку. Я налил себе горячей жидкости и сделал большой глоток, тут же почувствовав лёгкую горечь. Горло обожгло, зато по уставшему телу прошла волна тепла.

— Громова видели? — спросил я, чувствуя, как жар собирается в груди.

— Наверху спит, — ответил Иван, отломив ещё кусок хлеба. — После Белоярска ему туго пришлось.

Иван был прав. Родной город и родовая земля Громовых пала. Теперь Матвею, да и Велесу, и прочим Громовым предстояло сражаться с мятежниками уже не за родные стены. Их потом придётся отстраивать.

Дверь в трактир приоткрылась, в зал нырнул Артём. В его здоровенной фигуре не было ни намёка на усталость, только собранность. Он сел на свободное место и поставил локти на стол.

— Мои все восстановились, — отбарабанил он без предисловий. — Подняли шум, как и договаривались, оттянули на себя пару патрулей стражи, когда чёрные рыскать пошли. Но мы ещё до первых петухов разбежались.

Я кивнул. Артём был солдатом до мозга костей. Его вороны, между прочим, пострадавшие в сражении за Белоярск больше всего, выполнили свою часть плана безупречно и без лишних вопросов.

— Чисто сработали, — озвучил мысли я. — Спасибо

— Не за что, — ответил Артём. — Я бандитскую шваль на дух не переношу.

Артём не знал, зачем на самом деле мы устраивали небольшую операцию. Для него избавление от нескольких банд воров, вымогателей и разбойников было достаточной причиной.

Артём взглянул на Ярославу, на её плотно сжатые губы, нахмуренные брови и острый взгляд, и тут же кашлянул и поднялся с места.

— Ладно, пойду я. Если что — зови.

Последние слова были обращены ко мне. Артём растворился в Ярмуте так же быстро, как и появился.

— Что это были за бойцы в чёрном? — спросила Ярослава, перестав мять воск. — Кто они такие? Они прямо с потолка посыпались и резали всех подряд, без разбора.

— Гвардия цесаревича, — сказал я так тихо, что услышали только Иван с Ярославой. — Он уже в Ярмуте.

Иван перестал жевать. Ярослава замерла, её пальцы сжали восковой шарик так, что он расплющился.

— По наши души? — коротко спросил Иван, поставив кружку.

— Пока нет, — ответил я. — Судя по всему, наш план сработал. Один из двух.

Ярослава хмыкнула.

— Ничего забавного, — раздался новый голос из кладовой, там, где находился погреб и чёрный ход наружу.

Олаф вошёл в круг света и занял место за столом, там, где ещё недавно сидел Артём.

— Фух, — шумно выдохнул он, схватил первую попавшуюся кружку, плеснул себе чая, отхлебнул и только потом немного расслабился.

— Посылка ушла, — сказал он негромко.

Все приняли информацию к сведению. Луну удалось переместить из лазарета в безопасное место в городе.

— Но это не всё, — продолжил Олаф, и его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Мне пришлось прирезать пару магов в ходе дела. Спрашивали про печати и родовые алтари.

Иван с Ярославой непонимающе переглянулись.

— Какие печати и алтари? — нахмурилась рыжая. — Как они вообще связаны со складом и Луной?

— Раз ковен этим заинтересовался, — пожал плечами Олаф, — значит, не просто так.

Печать и родовой алтарь — два слова, которые были связаны с Кошмарами и с родом Темниковых. Не знаю, что задумали маги и почему они искали Луну, но ни к чему хорошему это явно не приведёт. Так что теперь у меня и следовательного отряда было два уровня угрозы: цесаревич и ковен.

— Что там с его высочеством? — спросил Олаф.

Я отпил чай.

— С ним мы… договорились.

— Осторожнее, — предупредил меня однорукий. — Цена за такие договоры может быть слишком высокой.

Я кивнул и поднял кружку.

— Большой риск — большой выигрыш. Без этого никак.

Иван с Ярославой поняли мои слова по-своему и подняли кружки. Олаф кивнул, но пить не стал.

В итоге мы выпили горького

Лавка скупщика встретила меня всё там же. Я спустился по скользким, местами проваливающимся ступеням, отодвинул тяжёлую, окованную железом дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударил привычный запах дешёвой смолы и сырости.

Меня, казалось, заметили уже на подходе. И громила-охранник в одном из приёмов даже не посмотрел на меня.

— Добро пожаловать, — протянул Скупщик из-за стола. Его голос был более сиплым, чем обычно, словно простуженным. — Не ожидал так скоро. Неужто нож не по вкусу пришёлся?

— Всё в порядке, — сухо ответил я и остановился перед столом. — Я по другому вопросу.

— Ну что ж, ну что ж, — закивал скупщик, подтирая сухие пальцы. — Рад слышать.

— Хочу выкупить долг.

— Долг? — скупщик потёр переносицу. — Значит… Это можно. Всё, что имеет спрос, имеет предложение, — он усмехнулся жёлтыми зубами. — Небось девчонку алхимика выкупить хочешь?

Я молча кивнул.

— Ты с ней поосторожнее, не знаешь, куда лезешь…

— Я тебе деньги не за советы плачу, — холодно произнёс я.

— Ха, — скупщик растянулся в хищном оскале. — Верно. Двести пятьдесят имперских серебряных. Прямо сейчас.

Он заломил цену. Уж не знаю, что там натворила Агата, но просил скупщик много.

— Двести, — ответил я без колебаний.

— Я бы поторговался, но война, дорогой, — развёл он руками, изображая сожаление. — Поэтому двести пятьдесят. Мне тоже надо как-то жить.

Я не стал больше спорить. Вместо этого достал из-за пазухи сложенный вдвое лист плотной бумаги с магическими печатями, развернул и положил на стол перед ним. Скупщик перестал улыбаться. Его глаза сузились, пытаясь разобрать строки и официальные штампы. Его бледное лицо стало ещё бледнее.

— Это ещё что такое? — спросил он, но в голосе не было прежней уверенности.

— Расписка, — сказал я спокойно. — С заверением одного очень интересного человека.

Я указал пальцем на строчку с суммой. Печать заблестела в тусклом свете.

— Здесь должно хватить.

Скупщик замер и пялился на бумагу, явно лихорадочно работая мозгами. Расписка и не просто деньги, а огромные деньги. За которые с него могли и спросить. Одно дело — играть с безымянным ратником. Другое дело — тягаться с бумагой ордена и цесаревича.

— Я… я, конечно, рад за тебя, — начал говорить скупщик, заикаясь. — Но это… это же казённые деньги. На нужды ордена. А долг девки это частное дело. Негоже казённое на частное тратить.

Он пытался найти лазейку и вернуть себе контроль.

— Ты прав, — согласился я.

Скупщик шмыгнул носом и тяжело сглотнул.

— Это была бы растрата, если бы я просто отдал тебе деньги.

Надежда, появившаяся в моём «деловом партнёре», погасла.

— Я выкупаю у тебя контракт на долговые обязательства алхимика Агаты, — продолжил говорить я медленно и чётко. — Официально и со всеми необходимыми бумагами. Казённые средства тратятся на приобретение ценного актива — квалифицированного специалиста для нужд орденского отряда. Всё чисто и по закону.

Я вытащил заранее заготовленный пергамент — простой, но юридически грамотный договор купли-продажи долгового обязательства.

— Подписываешь здесь, — я бросил бумагу на стол. — Получаешь деньги по расписке. И мы с тобой квиты. Ты — с прибылью, я — с алхимиком.

Скупщик смотрел то на расписку, то на договор. Жадность боролась со страхом. И жадность, судя по всему, выигрывала.

— А если я не подпишу? — выдавил он, немного наглее. — Если скажу, что это давление на честного торговца?

— Говори, — ответил я спокойно и заставил ауру мягко засветиться вокруг себя.

Скупщик облизнул губы и вытер пот со лба.

— Барс тоже думал, что умнее меня. А в итоге кормит червей.

Скупщик взглянул на своих головорезов-охранников, но те особенно не горели желанием столкнуться с ратником в замкнутом пространстве. Они были готовы бить слабых, а не стать мишенью для орденской мясорубки.

Скупщик вздохнул, оценивающе осмотрел меня с ног до головы, обмакнул перо в чернильницу и вывел своё корявое имя, а затем приложил личную печать-штамп. Я проверил подпись и указал ему, где поставить отметку о получении средств. Он сделал это механическими движениями.

Я влил немного своей ауры, и оба документа вспыхнули.

— Договор, — сказал я, протягивая руку.

Скупщик пожал мою ладонь сухими, тонкими пальцами. Затем порылся в сейфе под столом и вытащил потрёпанный листок — ту самую долговую грамоту Агаты, с её подписями и условиями труда. Я взял бумагу, аккуратно сложил её и вместе с новым договором убрал за пазуху.

— Сделка закрыта. Больше Агату ты не знаешь. Ясно?

Скупщик лишь кивнул. Он схватил расписку и принялся рассматривать её во всех деталях.

Я развернулся и вышел, не оглядываясь. И тут же направился в лавку Агаты.

Вот только людей на улицах было подозрительно много. И чем дальше я уходил от скупщика и приближался к алхимическому магазинчику, тем больше их становилось. Они шептались, шумели и смеялись. Но направлялись они все в одно и то же место — к воротам.

Я стал частью толпы, меня увлёк водоворот, и выбрался я только у восточных ворот, когда взобрался на небольшой помост. У ратников были свои привилегии, так что я забрался на массивное, сбитое из грубых брёвен сооружение и использовал его как смотровую площадку.

Отсюда открывался вид на дорогу, уходящую дальше в поля и в предгорья, и на пространство перед самыми воротами. Внизу, у распахнутых створок, стоял караул. Вот только непривычный. Не смена орденских Воронов в потёртых плащах, а имперцы в серых доспехах. Они стояли по обе стороны проёма, как статуи.

Гомон и гул толпы вокруг неожиданно стих. Им на смену пришел другой шум.

Воздух задрожал от топота копыт, звона доспехов и ржания коней. Рядом со мной на парапете стояли и другие ратники. Внизу толкался простой люд от мала до велика. И все не отрываясь смотрели на широко распахнутые ворота Ярмута.

Глава 2

В ворота Ярмута под глухие удары барабанов вошли силы Империи. Впереди ехала конница — всадники в латах с тяжёлыми копьями. Крупные породистые кони вышагивали чётко, с высоко поднятыми головами. За ними шла пехота — дружинники в кольчугах и нагрудниках с гербами своих сюзеренов.

Их лица были скрыты под забралами шлемов, но в осанке читалась усталость от долгого перехода. И, конечно же, всю процессию сопровождали тяжёлые знамёна. На них разными нитями были вышиты геральдические звери, символы и имперский двуглавый орёл. Воздух дрожал от шагов, и казалось, что весь Ярмут затаил дыхание.

— Красиво, да? — хрипло произнёс один

— Надеюсь, что парад этот, — добавил другой ратник, сплюнув через перила, — пройдёт не только по нашим улицам, но и по костям мятежников.

Я ничего не говорил, просто смотрел, как в город въехал новый хозяин и командир — не комендант, не орденские Медведи, а принц Георгий и император, который стоял за его спиной.

Колонна растянулась. За дружинами скрипели обозы — крытые повозки с припасами, полевые кузницы, походные алтари. Все то, что сопровождало большую организованную армию.

Ворон помоложе, сидящий на краю смотровой площадки, только хмыкнул себе под нос.

— Как бы нас на передовую не бросили как расходный материал.

— Нашивки со зверьми не просто так носим, — ответил я и похлопал молодого Ворона по плечу. — Сила ратника и повышается в бою. Так что ж избегать войны, которая пришла к нам сама?

Ворон только усмехнулся и пожал плечами. Я же спрыгнул на землю. Гул нового войска вытеснял привычные звуки города, накладываясь на них.

Я уж почти шагнул в переулок, намереваясь скрыться в Ярмуте, когда моё внимание привлёк крытый экипаж — тяжёлая, прочная карета с маленькими зарешеченными окошками, с четвёркой одинаковых вороных лошадей. Она как раз двигалась в полной тишине, и бойцы образовывали вокруг неё живое охранное кольцо.

Окно приоткрылось, и наружу выглянул человек, который явно никогда в жизни не держал в руках меч — высокий, сухой, лет пятидесяти. Его лицо было бледным, аскетичным, с тонкими поджатыми губами и высоким лбом. Он поправил зачёсанные назад волосы с сединой и поморщился. На его шее блеснула серебряная цепь с небольшой печатью — скрещенные ключи.

Я чуть не выругался. Похоже, что вместе с имперскими войсками приехал и новый административный персонал. И вот эту печать я как раз знал. Император прислал свою ищейку — ревизора. Это означало одно: все неформальные схемы, серые зоны, в которых мог существовать гарнизон Ярмута, теперь оказывались под прицелом. А вместе с ними и Луна с Олафом, и их секрет.

Впрочем, дёргаться раньше времени не стоило. В конце концов, Луну Олаф перепрятал, и на какое-то время этого должно было хватить.

Я направился в цитадель, минуя основные улицы, как и когда мы с Олафом оказались в Ярмуте в первый раз. Переулки вывели меня к воротам, а дальше не к казарме, а к небольшому складу, который располагался на окраине цитадели.

Почему именно к складу? Да потому что именно это помещение орден выделил под нужды моего отряда. Надо сказать, что раньше здесь хранилось старое снаряжение, но само помещение довольно быстро расчистили.

Оно находилось вдали от основной площади, в глубине зданий. Сюда не доносился грохот тренировок или строевой подготовки, так что тишина идеально подходила не только для алхимических экспериментов, но и для встреч с отрядом. Я приоткрыл тяжёлую дубовую дверь и почувствовал здесь тот же запах, что и в цветочной лавке. А именно горьковатые травы и сладкие ноты цветов.

Я огляделся по сторонам и едва сдержался, чтобы не присвистнуть. Склад преобразился за какие-то дни. Агата, похоже, работала без сна. Стеллажи, сбитые из грубых досок, теснились вдоль стен. На них были рассортированы склянки, банки и разные горшки, причём каждый сосуд был помечен аккуратным почерком. Настоящая коллекция.

В центре комнаты стоял рунный стол. Но не тот, что был у Агаты в собственной мастерской, а качественнее, из тёмного дуба, с вырезанными по периметру знаками и встроенными желобами для охлаждения во время работы. Стол мерцал тусклым светом, поддерживая магический фон. Это и был главный приз из припасов категории «Б» — не просто сами припасы, а все необходимые инструменты для алхимического мастерства.

Агата стояла спиной ко входу, склонившись над рунным столом. На ней был простой, чистый холщовый халат, поверх которого, немного в обтяжку, сидел кожаный фартук, весь в пятнах и ожогах. Её волосы были туго стянуты в хвост.

Она медленно, с хирургической точностью, капала раствор в небольшую склянку. Казалось, что она даже не дышит. Жидкость внутри, до этого прозрачная, вспыхнула голубым сиянием и зашипела, выпустив наверх струйку пара. В лаборатории запахло мятой. Агата тут же закрыла склянку крышкой, и свечение погасло, оставив после себя лишь тихое потрескивание.

— Я слышала скрип половицы, — сказала она, не оборачиваясь.

Я закрыл за собой дверь.

— Смотрю, — сказал я, обходя рунный стол и окидывая взглядом стеллажи. — Ты успела обжиться.

— Обжиться? — отреагировала Агата с каким-то сдержанным торжеством. — Лучше. Ты только посмотри!

Она порхнула к полке, взяла оттуда небольшой деревянный ларец, поставила на край стола, открыла и достала несколько небольших предметов. Затем аккуратно разложила их перед собой. Первым предметом оказался небольшой кожаный мешочек.

— Это немой пепел, или «немеч», — она развязала мешочек и высыпала на ладонь щепотку серого порошка. — Можно раскидать вокруг себя и заглушить звуки: шаги, скрип доспехов, голоса, даже присутствие ауры. Основной компонент — пепел из перьев мутировавшего ястреба, связанный…

— Верю, верю, — усмехнулся я, прерывая алхимическую инструкцию. — Сильная вещь.

Агата кивнула и осторожно вернула порошок обратно в мешочек.

— Есть еще вот это, — Агата достала небольшой флакон из прозрачного стекла, внутри которого переливалась густая синяя жидкость. — «Стальная жила». Настойка из корней. На вкус, конечно, то ещё дерьмо, зато резко повышает боеспособность. Силу, выносливость и восстановление.

— То есть, — я взял флакон и покрутил его в руках, — всё, что нужно в бою.

— Только есть побочный эффект, — предупредила меня Агата. — Через час-два вырубит. И не стоит принимать больше одного зелья в неделю. Организм начнет разлагаться, ну а дальше…

Агата не закончила. И так было понятно, что дальше воина ждала медленная и мучительная смерть.

Я положил флакон со «стальной жилой» на стол и посмотрел на сосредоточенное лицо Агаты.

Толковый алхимик и вправду был одной из лучших инвестиций.

— Молодец, — сказал я спокойно.

Девушка кивнула и коротко выдохнула, как будто сняв с плеч видимый только ей груз. В этот момент дверь скрипнула. На пороге появилась Ярослава. Зелёные глаза быстро просканировали лабораторию, задержавшись на Агате, её фартуке, а затем и на мне вместе с рунным столом.

— Вот ты где, — бросила она мне, но её взгляд вернулся к Агате. — Пахнет интересно. Надеюсь, не греческим огнем?

— Пока только усыпляющим и усиливающим, — сухо отозвалась Агата. — Огненные зелья, если понадобится, могу сделать к следующему полнолунию.

Ярослава усмехнулась и вошла, оставляя дверь открытой. За ней возник Иван. Он молча оценил обстановку и кивнул Агате. Он посмотрел на большую зачарованную бочку в

— Что там? — спросил он негромким басом.

— Жидкость для очистки металла. Практически кислота, — ответила Агата. — Нужно переставить в кладовую. Не думаю, что наши соседи оценят дыру в стене или на полу.

— Сейчас сделаем, — по простому сказал Иван.

Он подошёл к бочке, обхватил её руками и оторвал от пола, затем перенёс через всю комнату и исчез в проёме в кладовую. Вернулся он довольно быстро.

— Спасибо, — сказала Агата.

Иван лишь кивнул, вытер ладони о штаны и прислонился к стене.

— Что это? — с интересом спросила Ярослава, не теряя времени и тыкая пальцем в мешок с немым пеплом.

— Порошок, заглушающий звуки.

— И как он работает? — с интересом спросила рыжая.

— Проверь сама, — предложила Агата с вызовом.

Ярослава взяла мешочек, развязала, высыпала немножко порошка на ладонь и затем распылила его резким движением прямо перед собой. Она сделала несколько шагов — скрипучая древесина не издала ни звука.

Девушка обернулась и что-то произнесла. Агата улыбнулась и покачала головой, приложив палец к губам. Рыжая поняла, что её не слышно, и вышла из небольшого облачка.

— Чёрт, а это полезно, — усмехнулась Ярослава. — Сделай побольше.

Агата кивнула.

Дверь открылась ещё раз, и внутрь вошёл Громов. Матвей выглядел собранным и восстановившимся после ритуала и бойни в Белоярске. Он нёс в руках небольшой деревянный ящик.

— Велес передал, — спокойно произнёс он. — В благодарность за помощь.

Он поставил ящик на стол. Агата тут же открыла его. Внутри переливались разными землистыми тонами корни и травы.

— Это же… — прошептала Агата, касаясь ингредиентов пальцами. — Отличные компоненты для усиливающих отваров. Редкие.

Громов хмыкнул.

— У нас в роду знают толк в камнях и травах, — он обвёл взглядом лабораторию. — Камни здесь ни к чему. Так что Велес передал то, что могло пригодиться.

Громов не стал задерживаться, кивнул собравшимся и вышел. Ярослава посмотрела на закрывшуюся дверь, потом на меня.

— У нас теперь свой алхимик, склад игрушек и благословение Громовых. Что будем делать дальше?

Я взглянул на Агату, которая уже склонилась над рунным столом и принялась перебирать корни и травы, затем на Ивана, невозмутимо наблюдавшего за происходящим. Где-то в цитадели готовились к новым боям Артём и его соратники, а за стенами ордена пряталась Луна под присмотром Олафа. Отряд выходил интересным и надёжным.

— План есть, — сказал я. — Особенно учитывая появившееся подкрепление.

Раз уж мятежники так хотели перейти Уральские горы и вступить на имперскую землю, то следовало дать им этот шанс. Ведь где-то среди магов должен быть человек, знающий о печати Кошмаров и судьбе Темниковых. И раз уж Ковен сам заявлялся на Урал, встретить их полагалось как следует.

Вот только у цесаревича и командиров были на меня и отряд свои планы.

Потому вечером в глубине штаба состоялось небольшое собрание. Я стоял чуть в стороне от двери, устроившись среди таких же, как я, командиров мелких мобильных отрядов. Двух Волков с каменными лицами и ещё одного Ворона — девчонки, которую я видел на совете до Белоярска. Вот только в небольшом зале мы были скорее декорацией.

В центре небольшого зала у огромной, потёртой временем карты с заметками стоял Георгий. Его тяжёлая стальная аура наполняла пространство вокруг. Девушка-ворон прочистила горло, по её лбу текли капли пота. Было видно, что ей тяжеловато дышать в одном зале с ратником его уровня.

Рядом с цесаревичем стоял Борислав. Чуть в стороне был и Савелий, его внимательные и быстрые глаза изучали карту, выискивая знакомые ущелья и тропы. Были здесь и имперские офицеры, а также несколько графов и князей, которые привели свои дружины по зову императора.

Притом, судя по разговорам, которые спокойно текли вокруг, эти силы были лишь частью имперского авангарда.

Один из дворян, граф Светозаров, в мундире, с чёрной тростью с серебристым навершием в виде льва, заговорил первый.

— Основные силы дружинников займут позиции здесь, — его трость ткнула в точку на равнине перед Ярмутом. — Задача местного гарнизона — обеспечить безопасность периметра на глубину до пятнадцати вёрст и уничтожить разведчиков, следопытов врага в предгорьях. Нужна чистая зона для маневра, Ваше Высочество. Любое столкновение с крупными силами противника до завершения развёртывания крайне нежелательно.

Взгляд князя скользнул по ратникам у двери, даже не пытаясь запомнить лиц, и вернулся к карте.

Надо сказать, что заседание шло уже какое-то время, и здесь успели сказать абсолютно разные идеи и мнения. Георгий же сохранял молчание и внимательно слушал. И только сейчас он заговорил.

— Лишить мятежников глаз и ушей… — произнёс он, делая шаг ближе к карте. Его длинный палец лёг на небольшое ущелье в предгорьях. — Отрадное — ключевой аванпост, через который идёт связь с основными силами в горах. Мне нужен отчёт по численности, вооружению и настроениям. Как это будет сделано — вопрос к вам, командир.

Цесаревич повернулся к Бориславу. Не к князю или одному из имперских офицеров, а к орденскому Медведю. Мускулы на челюсти Борислава напряглись. Он чётко и коротко кивнул.

— Понял, Ваше Высочество. В гарнизоне есть подготовленные отряды, способные выполнить такую задачу.

Его тяжёлый взгляд медленно скользнул по комнате. Он пропустил Волков, девушку-ворона и наконец остановился на мне, совсем ненадолго. Нетрудно было понять, кого он имел в виду. Впрочем, мой отряд был отличным инструментом под задачу, и пока мы ни разу не заставили в себе сомневаться.

Граф Светозаров, стоявший рядом с Георгием, слегка поморщил нос.

— Грязная работа, — произнёс он с лёгким оттенком брезгливости. — Но главное, чтобы они не подняли на уши весь лагерь мятежников. Нам не нужна преждевременная стычка из-за излишнего… рвения.

Его слова были обращены в никуда, ни к кому конкретно. Но посыл был ясен.

Георгий молча кивнул, даже не поворачиваясь. Он провёл пальцем по карте, останавливаясь на других ключевых точках. Мятежные князья, судя по картам и нанесениям, медленно, но верно пересекали горы, и прямого столкновения было не миновать.

Вот только орден успел сделать в известных и изученных горах очень много. И, главное, остановить передовые силы противника, и не дать им спокойно выйти на простор. Так что теперь им придётся столкнуться не просто с ополченцами, орденскими силами и местной знатью, но и с полноценной имперской армией.

Заседание продолжилось. Раздались голоса, чаще всего дворянские. Изредка сам цесаревич вмешивался, давая холодную и точную оценку ситуации. Когда заседание закончилось, я вынырнул наружу.

Там меня перехватил Савелий. Волк посмотрел на меня уставшими глазами.

— Ты понял, что к чему, — сказал мне инструктор. — Выбор пал на тебя.

К Савелию присоединился Борислав. Он замер,

— Вернитесь живыми, — коротко произнёс он, а затем ушел, оставив меня с инструктором.

— Карты и схемы будут у тебя в течение следующего дня, — сказал Савелий. — Основная тропа к Отрадному как на ладони, её и младенец найдёт. Но можно зайти с другой стороны.

Я кивнул.

— Конкретные задачи, точки интереса и маршрут определим завтра. Будь готов, что придётся замараться. Имперцы нам совсем спуску не дают.

Слова обычно спокойного Савелия говорили о многом.

Впрочем, тот факт, что цесаревич доверил задание ордену, а не имперским силам, оставлял надежду, что всё пройдёт как надо. В любом случае, Савелий ни на что повлиять не мог. Он просто вздохнул.

— Удачи, — произнёс он и оставил меня одного.

Я уже собирался покинуть штаб и направиться в «Усталого кота» или в алхимическую лабораторию, но так просто уйти мне не удалось. В коридоре с узкими окнами-бойницами эхом разнеслись короткие, громкие удары трости о камень.

Бам. Бам. Бам.

Я взглянул в тускло освещённый коридор и увидел графа Светозарова. Да не одного, а со свитой. Притом с ним была не только его родовая стража, но и сухой, седеющий чиновник, которого я видел в карете.

Бам. Бам.

Удары трости неумолимо приближались. Стало понятно: мной заинтересовались, и ближайшая неделя обещала быть очень интересной.

Бам.

Удары трости замолкли, когда граф оказался в паре шагов от меня.

— Ворон, — обратился он ко мне по орденскому званию, — извольте задержаться.

Глава 3

Коридор, в котором меня перехватил граф, оказался лишь началом. С ним были его люди — стражники в добротных доспехах с гербом Светозаровых, на котором красовались скрещённые серебряные мечи на тёмно-синем фоне. Они проводили меня вглубь штабного здания, туда, где каменная кладка темнела, а воздух пропитался запахом старых документов и воском дорогих свечей.

Я спорить не стал. Сталкиваться лбами с дворянством сейчас, с моими-то тайнами, было слишком опасно, а уж про Олафа, Луну и Агату я вообще молчу. Поэтому я решил просто-напросто выслушать графа. В любом случае от одного разговора я ничего не терял.

Мы вошли в частную комнату через небольшую неприметную дверь. Честно сказать, в этой части штаба я ещё не был и не подозревал, что здесь находились не просто рабочие помещения и кабинеты, а полноценные гостиные со всем комфортом и удобствами.

На полу красовались мягкие ковры, заглушавшие шаги. У окна стоял дубовый стол с резными ножками. Из-за тяжёлых дорогих штор пробивался свет с внутреннего двора. Небольшая дверь мягко закрылась за спиной, стража Светозаровых внутрь не зашла. Я остался с графом наедине.

Он тут же снял мундир и бросил его на небольшой диван, сам же, оставшись в камзоле из тёмно-синего бархата, занял место за столом. Он чуть подвинул в сторону кувшин, наполненный тёмно-рубиновой жидкостью, и взглянул на два хрустальных бокала, стоявших рядом. Было видно, что дворянин уже успел здесь обустроиться. На лице Светозарова не было отражено ни одной эмоции, только холодная сосредоточенность.

— Ворон Тим, — произнёс он, взвешивая моё имя на известных только ему весах. Он жестом пригласил меня сесть в кресло напротив. — Прошу, присаживайтесь.

Я сходу немного удивился обращению на «вы» и даже некоторому гостеприимству, но тут же вспомнил, что имел дело не с молодыми юнцами дворянских кровей, а прожжённым аристократом. Если первые всегда пытались что-то доказать, то Светозарову не нужно было ничего доказывать. Я не стал отказываться и присел на стул с мягкой обивкой. Руки спокойно легли на гладкое дерево.

— Извините за несколько театральный приём в коридоре, — произнёс Светозаров, впрочем, на его лице всё так же была маска ледяного спокойствия. — В нынешней обстановке даже стены имеют уши.

— Конечно, ваше сиятельство, — ответил я нейтрально, ожидая, чем меня собирался озадачить дворянин.

Светозаров кивнул, налил в оба бокала густого бордового вина и подвинул один из них ко мне.

— «Кровавый князь», — кивнул на напиток граф, и его уголки губ чуть дёрнулись вверх. — Сорт из моих южных виноградников. Вино выдерживается в дубовых бочках годами, до тех пор, пока не созреет.

Он отхлебнул, не спуская с меня глаз. Я взял бокал, но не стал пить, просто поставил на стол рядом.

— Благодарю. Но перед операцией голова должна быть ясной.

Граф едва заметно кивнул.

— Прагматично, — ответил он, поставив бокал на стол. — Вы хорошо поработали в Белоярске, так что не сомневаюсь, что цесаревич не ошибся в выборе. Да и Испытания прошли лихо. В наше время такие люди на вес золота.

Граф делал паузы, чётко отслеживая мою реакцию. У меня сложилось впечатление, что он оценивал инструмент. Я не собирался давать ему лишней информации. Я и так знал, что меня высоко оценили, так что, в какой-то степени, и мне самому, как и графу, доказывать было нечего. По крайней мере, в орденской стезе.

— Его высочество поставил вам задачу, — продолжил говорить граф и несколько раз ударил ногтем о край бокала. В кабинете раздался едва слышный звон стекла. — Разведка ущелья, оценка сил в Отрадном. Стандартная работа для ордена, хоть и рискованная.

Я молча кивнул.

— Я предлагаю вам совместить две задачи, — наконец перешёл к делу граф. — Вам, как выделенному подразделению, всё равно рано или поздно придётся выполнять опасные задачи. Будь то убийство командиров противника, порча припасов, обрыв линии поставок или, скажем, захват языков…

Светозаров слегка насупился. Я же начал понимать, к чему он клонил.

— Вот только язык, — протянул я, — языку рознь.

Граф тихо усмехнулся.

— Да, офицер, сержант, простой разведчик… — согласился он. — Их показания — это крохи. Информация, которой они владеют, полезна, но вряд ли станет решающей. А теперь представьте, если бы вам удалось доставить не просто мятежника, пусть даже офицера, а, скажем… князя.

Он выдержал паузу, наблюдая за моей реакцией. Моё лицо осталось каменным, вот только в голове активно двигались шестерёнки. Мне была озвучена истинная причина этой встречи.

— Князя? — переспросил я, чтобы выиграть немного времени.

Граф дёрнул плечом и сложил руки в замок на столе.

— В Отрадном будет младший из братьев-мятежников, — чётко проговорил Светозаров. — Один из тех, кто поднял знамя восстания на Востоке. Василий Стрешнев.

— Ваше сиятельство, с чего такая уверенность? — логично спросил я. — Если он там будет, его охрана…

— Уверенность основана на информации, источники которой вам лучше не знать, — отрезал граф. — Что касается охраны… Князь Василий едет в Отрадное не с

Граф откинулся на спинку кресла.

— Для его высочества цесаревича князь Василий — источник стратегических данных. План восстания, диспозиция сил, слабые места. Ценность невероятная, — Граф наклонился вперёд. — Вы не просто вернётесь с выполненным заданием и получите регалии и привилегии.

В глазах дворянина блеснула сталь.

— Но и покровителя. Нынче ратники гибнут десятками, думаю, что моя помощь не окажется для вас лишней.

Теперь всё встало на свои места. Было важно не то, что рассказал мне граф Светозаров, а то, чего он не озвучил. Небольшой паузы, пока он говорил, мне хватило, чтобы примерно представить расклад сил. Похоже, граф вёл двойную игру, а может, и тройную. Георгию он хотел предоставить информацию, себе достать живого князя, а мне предлагали стать тем, кто этот приз доставит. И щедро заплатить за риск.

Вот только я за абстрактные обещания покровительства работать не собирался. Тот факт, что встреча была тет-а-тет мог означать многое, в том числе и то, что меня просто-напросто могли устранить после выполнения задачи. Мало ли, мол, знал слишком много.

— Вы предлагаете мне, — сказал я, чётко формулируя мысль, — по собственной инициативе усложнить задание Его Высочества, взяв на себя задачу по похищению высокопоставленной цели. Цели, охрана которой, даже в случае его присутствия «инкогнито», будет серьёзной. Ваше сиятельство, это похоже на лотерейный билет. Очень дорогой для того, кто его будет разыгрывать.

Светозаров ничуть не смутился. Напротив, выглядел довольным, что я сразу перешёл к сути.

— Я даю вам шанс, — поправил он меня. — Шанс, который будет только у вас и вашего отряда. Единоразовый. А что касается платы… — он сделал паузу, давая мне понять, что сейчас будет самое важное, — цесаревич наградит вас по уставу. Горсть золотых монет, возможно орден, а может, повышение до ранга Волка. Но что вам даст это повышение? Больше приказов, больше риск, та же солдатская пайка. Я предлагаю другое.

Граф цепко всмотрелся в меня холодными глазами.

— Покровительство рода Светозаровых. Не только здесь, в Ярмуте, но и в столице. Голос моего рода весом. Мы можем открыть двери, обеспечить информацию или неприкосновенность от некоторых назойливых проверок. И, конечно, отдельное, частное вознаграждение.

Он снова откинулся на спинку кресла, давая мне возможность всё обдумать. Предложение графа было блестящим и, откровенно говоря, своевременным. Заполучить союзника среди аристократии — это золотой билет для Ворона-юнца, которым меня видел как граф так и многие остальные.

Вот только в молодом теле Тима был ратник постарше, и о мире я знал чуть больше, чем могло казаться. Отказываться от предложения графа было не просто невыгодно, а смертельно опасно. Сказать «нет» Светозарову, уже вложившемуся в меня информацией и ожиданиями, значило нажить могущественного врага в тот момент, когда мне врагов, видимых и скрытых, и так хватало. Но и слепо соглашаться я не собирался. Раз уж выбор пал на меня…

— Моя главная задача — выполнить приказ Его Высочества. Разведка. Без этого всё остальное не имеет смысла, и мне с отрядом будет не до наград и покровительства, — произнёс я твёрдо. — Если в ходе задания выяснится, что захват Стрешнева напрямую угрожает выполнению основной миссии, то приоритет будет у цесаревича.

Я проследил за реакцией графа, но не смог считать изменений. Он всё так же спокойно смотрел на меня.

— При этом я понимаю, какую возможность вы предоставили мне, — продолжил говорить я. — И сделаю всё возможное, чтобы претворить её в жизнь. Даю слово.

Не знаю, что граф услышал или увидел, но последнее предложение заставило его слабо улыбнуться. При этом в его глазах появился хищный блеск.

— Принимается, — тяжеловесно произнёс он и поднял бокал. — Помните, князь будет там. Это ваш шанс. И мой. Не упустите его.

Граф сделал небольшой глоток. Казалось, разговор окончен, но я не спешил уходить.

— Есть ещё один нюанс, — сказал Светозаров уже чуть тише, хотя, кроме нас, никого в комнате, разумеется, не было. — Когда доставите князя живым, передайте его мне. А я, разумеется, доложу Георгию Александровичу.

Я и так понимал, куда ввязывался, пусть и не знал всех нюансов. Подобные закулисные игры я видел в прошлой жизни не раз, да что уж там, сам участвовал. При успехе выигрывали все, ну а при неудаче я, как инструмент, оказывался крайним. Впрочем, без гарантий уходить я не собирался.

— Я понимаю, — ответил я. — Но хотел бы получить небольшой… аванс.

Светозаров поставил бокал на стол и слегка приподнял брови.

— Ваше слово, — уточнил я невозмутимо.

Граф медленно выдохнул, но долго раздумывать не стал.

— Слово, — весомо произнёс он.

Аура внутри меня вспыхнула, как и родовая сила внутри Светозарова. Его слово заставило воздух сгуститься, а в стороны разлетелись мелкие блестящие искорки. Сделка была скреплена силой рода.

Теперь за её невыполнение можно было получить неплохой такой откат. Конечно, мы не обговорили условия пословно и не дали чётких формулировок и исключений, но даже так можно было лишиться части силы. Насколько большой — вопрос другой.

Светозаров поднялся, давая понять, что аудиенция закончена.

— Материалы по Отрадному, известные моим людям, будут переданы вам, — произнёс он на прощание. — Постарайтесь. И не забудьте вернуться с гостем.

Он не стал предлагать рукопожатие, а просто кивнул, и дверь позади меня тут же открылась. Стража получила ведомый лишь им сигнал. Я вышел, оставив позади в кабинете графа с его недопитым «Кровавым князем».

Я осознавал, что только что влез в пасть к политической акуле, да ещё и добровольно. Получил задание, провал которого означал гнев не только Георгия, но и графа Светозарова. Но успех сулил не просто награду, а втягивал в высшую лигу имперских интриг, где ставки были не на жизнь, а на власть. И где как не там искать ответы на вопросы об угасшем роде Темниковых? Моём роде.

Я зашагал по коридору, прочь от ковров и бархата, обратно к поту, стали и крови. Орден, имперская власть, мятежные князья. Обстановка в Ярмуте, да и моё положение, оставались шаткими и неопределёнными. Но одно я знал точно: я собирался найти тех, кто приговорил мой род к забвению, и уничтожить их. А уж огнём, мечом или как-то иначе — не так уж и важно.

Вот только система, в которую я вписал себя добровольным контрактом, не собиралась отпускать так просто. Выход из штабного

— Ле-е-евой! Смирно! Ты где, в своём хлеву, что ли? Здесь ногу ставят чётко!

Младший офицер имперской армии, щеголявший идеально выбритой головой и усами-щёткой расхаживал перед небольшой шеренгой орденских Воронов. Из тех, кто сейчас не был в разъездах, на постах или заданиях. Среди них я узнал пару хмурых знакомых лиц из тех, с кем я пересекался на Испытаниях или под Белоярском.

Вороны, конечно, стояли, вытянувшись, вот только в их позах и лицах читалось не меньше раздражения, чем в голосе имперского офицера. Вороны были воинами, привыкшими смотреть смерти в лицо, а не мальчиками для муштры.

— Давай по новой! — взвыл усатый офицер, подойдя вплотную к одному из ратников, парню со свежим шрамом на щеке. — Почему спина колесом, ты что, горбун? Или аура выпрямиться не позволяет?

За спиной у младшего офицера, сложив руки на груди, стоял имперский капитан. Его лицо выражало скучающее превосходство. Это был надсмотрщик, присланный, чтобы подтянуть орденских до имперских стандартов.

Знакомый мне Ворон заговорил. Его голос был низким, но слышно было всем:

— Мы не на параде. А только что с гор. Там строем не походишь.

Усатый офицер замер, а затем медленно, даже немножко театрально, повернулся к капитану. Капитан вздохнул так, будто его отвлекли от важнейшего дела, и сделал шаг вперёд.

— Ворон, — его голос был мелодичным и каким-то певчим, совсем не подходящим боевому человеку, — вы позволяете себе обсуждать приказы? Или орденская вольница отменяет устав Имперской армии?

Он хотел добавить ещё что-то, но не успел, потому что я ждать не стал. Сделал несколько шагов вперёд и оказался рядом с капитаном.

— Мы выполняем приказы коменданта и Его Высочества, — резко произнёс я, да так, что капитан дёрнулся от неожиданности. — И мятежников мы убиваем, а не маршируем ровными рядами перед ними.

Я не защитник сирых и убогих, но слушать дедовщину от имперских выскочек не собирался. Их защищал лишь статус, если бы Вороны использовали ауру вполсилы, то раскатали бы этих двоих. Даже несмотря на несколько защитных артефактов.

Младший офицер, лысый с щёткой усов, чуть ли не схватился за голову. Его ноздри раздулись, а на лице появилась краснота от злости. Но заговорить он не успел, хотя я был уверен, что этому как раз было что сказать.

— Ваш приказ, — капитан поднял ладонь своему соратнику, остановив того от безрассудных действий, — теперь делать то, что вам говорят офицеры, уполномоченные Военным советом при цесаревиче.

Я усмехнулся и сделал ещё шаг вперёд, оказавшись вплотную к капитану, и посмотрел на него сверху вниз. Я был где-то на полголовы выше.

— Ну так заставь, — с прямым вызовом произнёс я, при этом сохраняя абсолютно спокойный и несколько отстраненный тон. — А то я что-то не видел такого орденского приказа.

В любом стаде не без паршивых овец, так что то, что происходило у меня на глазах, было не удивительно.

Некоторые сражались на передовой и заслуживали повышений и наград потом и кровью, ранениями, а иногда и жизнью. Ну а другие лезли по карьерной лестнице по головам. Будь то армия, гражданские чины или аристократия, суть человека не менялась.

Воздух передо мной загудел. Лысый офицер крепко сжал кулаки. Капитан же остался бесстрастным, только на лице отразился едва заметный оскал.

— Пусть будет по-твоему, — процедил он, махнул рукой другу и зашагал куда-то вглубь Цитадели.

— Я тебя запомнил, — бросил мне напоследок лысый и засеменил вслед за капитаном.

Я только покачал головой. Слабаки.

— Спасибо, — раздался приободрившийся голос Ворона.

Я махнул рукой и направился к казарме. По пути я заметил суету у складов, и причину понял сразу. Там вместе с орденскими ратниками стоял сухопарый мужчина в строгом камзоле. Ревизор. Он выглядел слегка отстранённо и позволял говорить своему помощнику — молодому чиновнику с острым лицом и готовым к бою пером. Вместе с ними ревизию проводил интендант гарнизона с исписанными чернилами пальцами.

Он что-то рассказывал про экспериментальные партии, технологические процессы и распоряжения. Ревизор молчал, лишь изредка бросая взгляд то на бумаги, то на интенданта или его помощников, которые суетились позади, то выныривая со склада, то исчезая внутри. Взгляд у ревизора был холодный, точный, прямо как хирургический инструмент, готовый вырезать любую обнаруженную несостыковку.

Задерживаться я не стал. В конце концов, проверки были не моим делом. Но обстановка в Ордене с прибытием имперской власти изменилась. Так что не зря Олаф перепрятал Луну в город. Чувствую я, что, насколько бы ни был влиятелен Пантелеймон, его слова явно бы не хватило. Он, конечно, наш орденский маг-целитель, да и притом маг не слабый. Вот только разгадать загадку Луны имперцы явно смогли бы, особенно если бы знали, что конкретно ищут.

— Веселуха, — усмехнулся Волк лет тридцати пяти, который наблюдал за проверкой складов, сидя на пороге небольшого кирпичного дома по соседству.

Я только пожал плечами и проследовал дальше. Мне было некогда задерживаться.

Я довольно быстро добрался до казармы, а затем и до конюшен, где предупредил всех из отряда об общем сборе. Так что вечером, когда солнце уже укатилось за горизонт, я подошёл к привычному месту встречи, к «Усталому коту».

В обычное время я бы скорее выбрал лабораторию Агаты, вот только, судя по тому, что ревизор взялся за склады, достаться могло и её маленькой обители. Более того, даже если она останется нетронутой, то в Цитадели появилось слишком много любопытных глаз. Так что сегодняшним вечером, а точнее уже почти ночью, «Усталый кот» снова стал нашим штабом.

Я постучал, и мне открыл Мирон. Трактирщик, завидев моё лицо и серьёзный взгляд, брошенный на опустевший от посетителей зал, лишь почесал бороду и скрылся в подсобке с таким видом, будто собирался немедленно, но очень крепко, отдохнуть. Он помнил, как я вместе с отрядом помог ему разобраться с бандитами. И Мирон очень хорошо понимал правила игры: если не можешь помочь — не мешай.

Я закрыл входную дверь и толкнул задвижку. Звук лязгнувшего железа прозвучал как падающий занавес. Отныне мы были отрезаны от внешнего мира.

Сегодня мы вроде никого больше не ждали. Все уже и так собрались. В свете небольших ламп, расставленных на столе и стойке, лежало несколько карт, листов и распакованных пачек с документами.

Ярослава сидела спиной к стене, её поза казалась расслабленной, только пальцы медленно и методично скручивали и раскручивали тонкий кожаный шнурок. Иван, как обычно,

Дворянин морщился, но голоса не подавал, только стучал пальцами по длинному луку в чехле. Учитывая его специализацию и жёлтую ауру, я знал, что ни один звук не скроется от его чутких ушей. Громов же выглядел как каменное изваяние, его мощные руки лежали на столе, а сам он сидел вполоборота и хмуро смотрел на догорающие поленья в камине.

Оказалось, что я немного ошибся. Внутри не хватало Агаты. Она появилась самой последней, с тихим щелчком отворив чёрный ход. Соловьёв отстранился и пропустил её внутрь. От нашего алхимика пахло травами и чем-то хвойным. С собой она принесла небольшой холщовый мешок с припасами. Она молча села на свободное место рядом с Иваном и опустила мешок на стол с мягким стуком.

Вот теперь все были в сборе. Артёма с его Воронами к этой задаче привлекать я не стал. Хоть мы и сражались вместе под Белоярском, но для меня он был пока за гранью внутреннего круга. Олаф же сейчас был занят безопасностью Луны, да и в свободных руках, а если точнее — руке, в этом деле мы особенно не нуждались.

Когда я подошёл к столу, все взгляды устремились ко мне. Мои соратники и так понимали, что вызов к цесаревичу и мой затянувшийся уход были не к добру. Я быстро ввёл их в курс дела, и в зале вновь повисла тишина. Такая же, как когда я пришёл.

— Стрешнев… — тихонько протянула Ярослава, первой нарушив тишину. — Слышала. Злой, амбициозный и очень боевой. Брата своего, Семёна, побаивается и ненавидит. Так что в задумку приехать на передовую вполне верю.

— А я вот, — спокойно отозвался Соловьёв, — Светозарову верить бы не стал.

Я перевёл взгляд с рыжей на лучника. И у Ярославы, и у Соловьёва, похоже, были свои мнения о князе Стрешневе. Оно и логично, все-таки они оба сами были аристократами, пусть и разного калибра.

Иван же как-то по-простому взъерошил волосы, а затем вздохнул.

— Дворянские разборки. И нас в них втянули.

Его голос немного разрядил обстановку.

— Князь цель вторичная, — спокойно произнёс я. — Если его захват напрямую угрожает выполнению основной задачи — отступаем. Незачем бросаться на рожон ради амбиций одного графа. Но и терять такую возможность не стоит.

Я обвёл взглядом соратников. Они в основном были согласны. Я остановил свой взгляд на Соловьёве. Он пожал плечами.

— Князь… — задумчиво протянул он. — Если он инкогнито, значит, свита небольшая, но отборная. И лагерь будет не в общем котле, а чуть в стороне. Чтобы и своих проверить, но и сильно не светиться, — Соловьёв почесал подбородок, а затем цокнул языком. — Всё равно сложно будет.

— Верно, — согласился я. — Но у нас есть козырь.

Я кивнул Агате, и она развязала мешок и начала выкладывать содержимое на стол. Склянки и мешочки с тихими стуками опускались на дерево.

— «Тишина», — сказала она, указывая на серые мешочки. — Как работает, видели. А вот здесь «Стальная жила», — Её ногти пару раз ударили по склянкам с зельями. — Действует полчаса, потом спад и сонливость. Так что не больше одной на человека в сутки.

Агата также выложила несколько небольших бомбочек из обожжённой глины с фитилём.

— А это на тот случай, если придётся отступать.

Арсенал впечатлял. Это, конечно, было не просто снабжение, а тактическое преимущество.

У нас теперь были карты от Ордена, которые доставили по поручению Савелия, данные от Светозарова, наша экипировка и вооружение, которые ни разу не подводили, будь то испытание или реальный бой, и, в добавок ко всему, небольшой алхимический арсенал.

Вот только, прежде чем пустить всё в дело, я решил дать отряду выбор. В конце концов, на вылазку не обязательно было отправляться всем, да и дополнительная цель сменила вектор с задания Ордена на политическую игру. Для дворянских отпрысков подобное могло грозить нотами протеста, межродовыми конфликтами или войной.

Мне для дела хватило бы и пары человек, поскольку задача тонкая и творческая. Да и двигаться надо скрытно. Так что я выпрямился, обвёл соратникам взглядом и задал главный вопрос:

— Прежде чем начнём, никто не желает выйти из дела?

Глава 4

— Да брось ты, — на мой вопрос первым ответил Иван.

Он не оторвал глаз от лезвия своего клинка и продолжал водить по нему бруском с тихим скрежетом.

— Куда уже выходить, — добавил он своим глуховатым басом.

Здесь светловолосый мечник немного лукавил. Не специально, конечно, но всё-таки. Это я получил приказ Георгия и принял тайную сделку Светозарова, скрепив её при этом Словом. Поэтому сдать назад не мог только я. А вот любой из моего отряда — вполне. И даже не смотря на пройденные вместе Испытания, я всё ещё в первую очередь опирался на себя и личную силу. Возможно, это был один из отголосков прошлой жизни.

Ярослава тихонько усмехнулась, качнула головой и посмотрела прямо на меня. Её зелёные глаза вспыхнули бликами огня из догорающего камина, а вместе с тем и вызовом, который я видел в ней с самого первого дня. С того момента, как она сражалась с Иваном на полигоне перед тем, как мы все стали частью Ордена.

Ярослава откинула прядь рыжих волос и выжидающе сложила руки на груди. Её ответ я получил даже без единого слова, хотя и было заметно, что рыжая волнуется. Все-таки обычно она высказывала всё прямо в лоб.

— Дворянские разборки, значит… — процедил Соловьёв с фирменной усталой циничностью. Он явно взвешивал все за и против. — Покровительство могущественного рода… но и риски, конечно. М-да уж.

Громов не стал ждать его ответа, медленно повернул голову и кивнул один раз — тяжело и неумолимо. Он после событий Белоярска стал более сдержанным, немного замкнулся, но уверенности и стержня не потерял. Он как раз и был мне нужен, ведь если задание пойдёт не по плану, то именно его зелёная аура сможет прикрыть наш отход.

— Ладно, — выдохнул Соловьёв, понимая, что остался в меньшинстве. — Не будем отказываться от такой возможности, раз уж всё равно посылают в самое пекло.

Вот и всё. Никаких пафосных речей о братстве или клятв в верности. Только решение горстки ратников в небольшой комнате трактира.

— Я… — начала было говорить начала Агата, но я поднял ладонь перед собой.

— Ты не воин, — немного холоднее, чем нужно, произнёс я. — У нас будет долгий переход и точно придётся драться. Мы не сможем выполнять задание и защищать тебя.

— Твоих зелий и припасов достаточно, — добавил я. — Они помогут нам не просто выполнить задачу, а еще и при этом не сдохнуть. Так что, когда вернёмся, буду ждать новую партию интересных зелий и отваров.

Агата едва заметно улыбнулась, мягко и немного разочарованно, и кивнула головой, от чего тёмные локоны упали ей на лоб.

— Ну что ж, — деловито произнёс я, чувствуя, как чёрная аура внутри разгорается и подогревает тело в предвкушении. — Тогда слушайте.

Я подошёл к столу, придвинул к себе карту Савелия и документы с пометками Светозарова или, скорее, его людей. Обсуждение не заняло много времени. Мы быстро разобрали местность, основные известные позиции, пути к Отрадному. Громов неплохо знал не только белоярские окрестности, но и в целом уральские предгорья, да и сами горы, так что очень помог.

Когда мы определились с ближайшими планами, раздался вопрос.

— А как понять, что шанс представился? — спросил Соловьёв, имея в виду захват князя. — Там в ущелье решать придётся за мгновения.

— По ситуации, — честно ответил я. — Я дам сигнал.

— Хорошо, — быстро согласился Соловьёв, принимая мой авторитет, как аргумент.

— Выходить будем утром, перед рассветом, — объявил я. — Собираемся у старой кузницы за Мясницким рядом. Вопросы есть?

— Что насчёт контактов с имперскими дозорами? — спросила Ярослава. — Они, скорее всего, тоже рыщут в предгорьях.

— Будем избегать, — спокойно ответил я, вспоминая случившуюся днём стычку. — Иначе могут помешать.

Иван наконец отложил точильный брусок и с удовольствием и тихой гордостью взглянул на лезвие. Оно сверкало в свете догорающих поленьев холодным блеском.

— Готово, — просто сказал он.

Для меня это был итог всей нашей короткой, но исчерпывающей встречи. Оставалось только всё сделать как надо. А в Отрадном уже будет не до планов — только сталь, аура и воля.

Я поднялся, и доски скрипнули под моими сапогами.

— Буду ждать всех у кузницы.

Один за другим мои соратники стали подниматься и собирать свои пожитки. Ярослава уверенно проверила ножи, Соловьёв спокойно накинул плащ и принялся возиться с луком, Громов потянулся, и его кости захрустели, Иван вложил клинок в ножны с тихим, едва слышным звуком.

Мы распределили алхимические запасы, и я первым вышел на улицу, оставив позади комнату в полумраке, Агату и Мирона.

Последнее, что я услышал перед выходом — это как раз таки тихий голос выбравшегося из каморки трактирщика:

— С Богом.

Оставшееся время перед рассветом я провёл за медитацией, перегоняя ауру по разным частям тела, заглушая её и, наоборот, разжигая чуть ярче. В конце концов, на той стороне был не только князь, но и его воеводы, вольные ратники, а возможно, даже маги. Так что скрываться придётся и с помощью приглушения ауры.

К месту встречи я пришёл первым. Ярмут перед рассветом был не похож на себя днём. Гомон народа, гул голосов и шум имперского лагеря стихли, уступая место скрипу колёс редких повозок, перешёптыванию смены караула на стенах, далёкому лаю собак и ржанию лошадей.

Воздух был прохладным и свежим. Солнце ещё не успело взойти, только первые лучи мягко и неспешно выползали из-за горизонта.

Вторым на место пришёл Иван. Его силуэт, несмотря на рост и габариты, возник внезапно. Я оглядел его с ног до головы. Если остальных я мог отследить по аурам — зелёной у Громова, красной у Ярославы и жёлтой у Соловьёва — то Иван оставался для меня в чём-то загадкой.

В нём совершенно не чувствовалось присутствие ауры, но сражался он при этом так, как будто был равен по силе рангу Ворона. Но в чужие дела я лезть не привык — захочет, расскажет.

Следом, бесшумно ступая по кирпичам и земле, подошла Ярослава, закутанная в тёмный плащ. Только её клинок и нож заметно поблёскивали. Громов с Соловьёвым появились почти одновременно. Но если Матвей немного выдавал себя тяжёлой поступью, то Соловьёв ловко спрыгнул с покатой крыши соседнего амбара, мягко приземлившись на землю без лишних звуков. Было заметно, что он за последнее время прибавил в освоении и использовании жёлтой ауры.

Мы быстро проверили снаряжение. Я с удовольствием отметил приятный вес клинков и холод доспеха. Когда все были готовы, мы забрали лошадей, оставленных на привязи у ворот, и были готовы направиться на задание.

Вот только из-за домов вынырнул приметный силуэт в белой накидке — совсем молодой юноша со светлыми глазами и русыми волосами. Завидев нас, широко улыбнулся и засеменил в нашу сторону.

— Лекарь, что ли? — немного удивлённо буркнул Соловьёв.

Вот только когда юноша приблизился, я понял, что шёл он не к нам, а ко мне. Он, ни с кем не поздоровавшись, подошёл вплотную, вынул из-под робы небольшой предмет, туго обёрнутый холстом, и протянул его мне. Я взял свёрток. Он оказался неожиданно лёгким для своего размера и даже немного холодным.

— От нашего общего знакомого, — одними губами прошептал молодой лекарь.

Он не стал дожидаться ответа, просто развернулся и направился куда-то вглубь Ярмута, в сторону Цитадели.

— Лечебные зелья нам бы не помешали, — выдохнул Иван.

Я же развернул холст. Внутри оказался небольшой флакон из тёмного стекла, притом настолько чёрного, что казалось, что он поглощал окружающий свет. Вот только даже сквозь его толщу пульсировало едва заметное тёплое золотистое сияние, как будто живое. Я не был экспертом по зельям, хотя и знал, и использовал в свое время многие из них. Но это точно не было зельем в обычном понимании. Скорее, концентрат из чистой золотой ауры, которая была только у императора и у Луны.

Сразу стало понятно, что гонец был вовсе не от Пантелеймона, а от однорукого. Олаф, похоже, решил, что помощь в предстоящем деле нам не помешает.

Я быстро вынул флакон и припрятал его в специальный потайной карман. Холод тёмного стекла прошёл даже сквозь ткань, кожу и слегка обжёг ребро.

— Всё? — тихонько спросила Ярослава. В её голосе прозвучала готовность двинуться.

Остальные тоже не показали никакого любопытства к полученной мной посылке. Разве что Соловьев с легким подозрением косился на удаляющегося лекаря в белой мантии.

— Всё, — уверенно ответил я. — Поехали.

Мы двинулись вдоль внутренней стены и выехали наружу. Вдалеке темнели предгорья. Те самые, что так взбудоражили меня после перерождения. Это было всего несколько месяцев назад, но казалось, что прошла целая вечность.

Первые несколько вёрст мы проехали молча. Сначала двигались по дорогам, а затем, когда мы всё дальше и дальше удалялись от Ярмута, стали двигаться по тропам, склонам холмов,

Я шёл впереди вместе с Громовым. Я ориентировался по карте, Громов же изредка вносил правки в маршрут, исходя из своих знаний местности.

Всё вокруг говорило о том, что, несмотря на то что мятежники ещё не перешли горы, война уже вовсю захватила эти края, даже саму землю и воздух.

Чем дальше мы уходили от Ярмута, тем чаще встречались пустые, заколоченные наглухо избы: где-то с забитыми ставнями, а где-то и вовсе раскрытые нараспашку, да так и брошенные. Жители бежали, забирая скарб, но оставляя после себя пустоту.

В одной из небольших оставленных деревенек мы наткнулись на единственных обитателей — стаю тощих собак. Они сновали меж брошенных домов и поглядывали на нас пустыми, голодными глазами, но близко не подходили.

Иногда нам попадались и орденские разъезды, и караваны, и одинокие путники — беженцы, искавшие убежище в Ярмуте.

На второй день мы свернули с тропы, и я первым почувствовал сладковатый, въедливый запах. Я поднял вверх ладонь и въехал на холм. Внизу, вместо небольшого хутора, который мы, кажется, проезжали в своё время по пути в Белоярск, лежало пепелище.

Деревянные срубы, сараи и избы сгорели до основания, оставив после себя лишь чёрные угли, да торчащие из земли обугленные деревяшки. Ничего не уцелело.

— Дотла сожгли, — со злобой в голосе произнёс Иван.

Он хоть виду не подавал, но явно воспринял увиденное близко к сердцу. Всё-таки, деревенская жизнь была в том числе и его жизнью. Вот только не было это всё похоже на работу мятежников — уж больно далеко от линии соприкосновения находился хутор.

В любом случае, точного ответа у нас не было. Мы объехали пепелище стороной и вскоре оказались на перекрёстке из двух троп.

— Надо бы лошадей напоить, — сказал Громов.

И мы устроили небольшой привал, остановились в тени холмов, так чтобы не было видно с перекрестка. Ярослава с Иваном отправились на поиск ручья. Едва я успел слезть с коня и вытянуть ноги, как вернулась Ярослава. Лицо у неё было бледное, и шла она быстро, чуть ли не переходя на бег.

— Тим, — бросила она мне, поджав губы. — Ты должен это увидеть.

Я кивнул, махнул Громову рукой, чтоб тот остался. Соловьёв тоже следовать за мной не стал — он лениво, но внимательно приглядывал за тропой.

Я проследовал за Ярославой, и вскоре мы оказались у небольшого ручейка. Чем ближе мы приближались, тем чётче я чувствовал потустороннюю, чужую силу. И не ошибся. Иван сидел на корточках у почерневшей травы и фигуры на земле. В нос сразу же ударил запах магии. Я вступил на обугленную траву и понял, что она была не только выжжена, но ещё и покрыта едва заметными светящимися бирюзовыми трещинами.

Круг потемневшей травы был вычерчен почти идеально, как будто искусным художником. А на его границе трава, кусты и деревья, и даже листья, замерли так, будто время остановилось.

Я подошёл ближе, и Иван поднялся на ноги. Ему не пришлось ничего говорить. Я и так видел, что лежало в центре круга: одинокое тело, из которого как будто вытащили всю влагу и жизнь.

Невозможно было разобрать ни одежду, ни лицо, ни что-либо ещё. Только кулак был крепко сжат. Я подошёл ближе, опустился на корточки и разжал пальцы. Внутри был простой деревянный знак, изображающий ветвь дуба. Я показал значок Ярославе и Ивану.

— Маг, — тихо проговорила рыжая.

— Похоже, что деревенский знахарь. — покачал головой Иван. — Кто же его так?

— На первый взгляд… либо мятежники либо Ковен, — предположил я.

По крайней мере, след был знакомым. Маг, даже слабый, представлял собой неконтролируемый источник маны. А Ковен, судя по краткому моему с ним знакомству, хотел быть единственным хозяином магии в этих землях. И конкуренты им были ни к чему.

— Никакой борьбы, — проговорил я. — Похоже, что знахаря застигли врасплох.

— Или он решил пойти на сделку, — высказалась Ярослава, разгребая мыском сапога комья сухой земли.

— Может быть, — ответил я.

Увиденное заставило меня насторожиться пуще прежнего.

— Привал отменяется, — скомандовал я. — Двигаемся дальше, здесь оставаться небезопасно.

Задерживаться мы не стали и, не успев толком отдохнуть, двинулись дальше. В итоге, к полудню достигли высокого, открытого гребня. Громов первым поднялся на него, пригнувшись, а следом забрались и мы.

Открывшийся вид заставил ненадолго забыть о пепелище и мёртвом знахаре. Вся гряда уральских предгорий, ещё недавно спокойная, тихая и отдающая синевой, теперь была наполнена десятками столбов серого дыма. Они поднимались к небу из долин и перевалов.

— Приближаются, — коротко произнёс Громов.

И был прав. Огромная, медленно движущаяся армия не могла задержаться в горах надолго, даже несмотря на все усилия Ордена и империи. Теперь склоны, скалы и ущелья наполнялись мятежниками и стали огромным муравейником.

Мятежные князья не просто прорывались, они разворачивали силы. Авангард, который мы остановили в Белоярске, был лишь малой частью войск. Мы дали Ярмуту короткую отсрочку.

— Ладно, — прервал наш небольшой перерыв я. — Хватит глазеть. Пора браться за работу.

Ответом мне были негромкие, но уверенные возгласы и посмелевшие лица.

Наш дальнейший путь пролегал по враждебным горам, покрытым густым лесом. Дважды приходилось залегать, пропуская мимо конные разъезды мятежников.

Их бойцы двигались быстро и налегке и были вооружены кривыми саблями. Они пронеслись мимо, даже не замедлившись, явно чувствовали себя хозяевами этой земли. И в чём-то они были правы.

К ночи мы достигли последнего рубежа перед Отрадным и залегли в глубоком овраге, заросшем густым, почти непроходимым кустарником. Соловьёв первым нашёл спуск, и здесь, под прикрытием нависших корней и камней мы спрятали лошадей. Кому-то из отряда придётся остаться с ними, без верных скакунов покинуть предгорья не выйдет. Особенно, если с нами будет младший Стрешнев.

Это решение было моей ответственностью. Пока другие отдыхали, я сидел, прислушиваясь к окружающему миру. Ночью мои чувства обострились, и я слышал гул армии. Он стал постоянным фоном. Где-то там были и те, кто атаковал Белоярск, те, кто восстали против империи, и те, кто, возможно, знал правду о роде Темниковых.

А в ночи скользили серые тени Ковена, выжигающие магов.

Я положил пальцы на рукоять клинка, и холодная сталь отозвалась на мою черную ауру. До Отрадного остался последний рывок.

Я позволил отряду немного отдохнуть и набраться сил, до тех пор, пока вокруг не наступила непроглядная ночь, освещаемая только яркими звездами.

— Пора, — произнес я, резко поднимаясь на ноги.

Вслед за мной поднялись и мои соратники. Они были сосредоточены и готовы к финальному броску.

Что бы

Глава 5

Позицию для осмотра Отрадного мы заняли на небольшом возвышении среди скал. Так, чтобы наши силуэты не выделялись на фоне хоть и безлунной, но звёздной ночи.

Колючки впивались в пальцы, зато неприятный кустарник прикрывал нас не только от вражеского глаза, но ещё и гасил какие-никакие запахи, хотя лая собак среди звуков лагеря внизу я не слышал.

— Ни черта не видно, — тихонько выругался Соловьёв, его голос при этом звучал спокойно.

Он был прав. Ущелье покрывала неестественная дымка, она стелилась по земле, хотя здесь, наверху, состояние было получше. Лагерь мятежников должен был быть как на ладони, но вместо этого угадывались лишь общие очертания. Дымка же дрожала и колыхалась, и в основном приходилось складывать какие-то фрагменты в голове самому.

Были и плюсы — так нас было ещё сложнее обнаружить. Наверное, поэтому и удалось подобраться вплотную. Потому как наблюдение мы вели уже какое-то время, да так, что холодная сырость уже успела просочиться даже сквозь плотную ткань. Пары часов хватило, чтобы понять: для того чтобы выполнить задание цесаревича, придётся подобраться поближе. И пока ориентироваться мы могли лишь на приблизительные координаты и доступные нам карты.

— Соловьёв, на тебе левый фланг, от речки до большого валуна, — прошептал я, не отрывая глаз от очертаний лагеря и держа в голове карту. — Ярослава, ты займёшься склонами и тропами к перевалу. Задача та же.

Рыжая лишь кивнула, её лицо в тени капюшона выглядело сосредоточенным и холодным. Соловьёв принялся отползать влево, растворяясь в тенях так бесшумно, будто его тут и не было. В этих двоих я был уверен. В Ярославе, конечно, побольше, но и лучник с жёлтой аурой в последнее время справлялся на удивление бодро — в пору было перестать величать его дворянчиком. Ярослава скользнула вправо и мягко спустилась с холма.

Я отправлял их по одному, а вот к Ивану с Громовым у меня было другое задание. Для него не нужно было лезть в ряды мятежников и уж тем более в сам лагерь, хотя подобраться поближе всё равно придётся.

— Иван, с тебя периметр, частокол и ворота, — произнёс я. — Громов пойдет с тобой. Оцените, где можно пролезть, но близко не подходите.

Иван тяжело сглотнул, кивнул и обменялся несколькими взглядами с Громовым. Они вместе отправились выполнять свою задачу. Если вдруг Иван где оплошает, то Громов мог прикрыть его зелёной аурой.

Я же остался на возвышенности. У нас была своя сигнальная система — с помощью простых оберегов, на тот случай если произойдёт что-то непредвиденное. И именно тогда мне предстояло вмешаться.

Впрочем, я рассчитывал, что первичная разведка пройдёт гладко. Вряд ли мятежники ожидали разведывательные отряды так близко к лагерю. Сейчас силы ордена и империи были растянуты по Уральским горам, и, несмотря на победу в Белоярске, на остальных участках всё обстояло по-разному.

В любом случае я сосредоточился и постарался мысленно отделить дымку. Получалось плохо, как будто кто-то использовал магию, чтобы не дать посторонним увидеть лагерь или то, что там скрывалось. И даже моя чёрная аура не сильно помогала, хотя полагаю, что если я видел очертания, то остальные едва ли видели вообще хоть что-то. Так что мне оставалось ждать.

* * *

Соловьёв лежал плашмя на холодном камне. Жёлтая аура сжалась до тончайшей нити и тянулась вперёд, подобно щупальцам. Лучник почти не моргал, расширенные зрачки были похожи на кошачьи, и они впитывали каждое движение. Перед ним проходил патруль, полдюжины бойцов. Губы Соловьёва едва заметно двигались, пересчитывая противника и отмечая детали, но ни один звук не вырвался наружу.

— Обходят по периметру раз в полчаса…

Соловьев делал пометки на карте, подмечал слепые зоны, но естественно, только тогда, когда бойцы мятежников удалялись.

Их вооружение напоминало ему дружинников отца. Когда-то они казались Соловьёву вершиной силы, чести и доблести, и он даже хотел быть похожим на них. Вот только его род вляпался в долги, потерял часть земель, люди разбежались, а сам Александр остался с выбором: либо армия, либо орден.

Ни о каких высоких должностях в столице или прочих привилегиях речи не шло. Именно в ордене он увидел, что даже родовые дружинники Соловьёвых и рядом не стояли с теми глыбами, кто командовали в Ярмуте. Что уж говорить о его весьма скромных способностях. Возможно, из-за этого он и придирался к остальным, ища силу хоть где-то, но это уже другая история.

Очередной патруль ушёл, и Соловьёв сделал несколько ловких заметок. Пальцы двигались точно и быстро делая зарисовки. Он, стелясь по земле, мягкой пружинистой походкой двинулся вперёд. До валуна, который обозначил ему Тим, оставалось меньше сотни шагов.

Это значило, что он почти выполнил задачу. Раньше он, возможно, и поспорил бы, кто кому и когда должен отдавать приказы. Вот только вспоротое брюхо очень сильно меняет взгляды. А Соловьёв хоть и не был самым сильным, самым умным, самым быстрым, самым смелым или самым талантливым ратником, но дважды одни и те же ошибки не допускал. Никогда.

Ярослава в это время замерла и почти не дышала. Она не дыша застыла меж камней.

— Воеводу нового видел? — раздался хриплый мужской голос снизу.

— Воеводу? — ответил ему боец помоложе. — Да не похож что-то… наемник, может какой…

— Ну а кто ж он? Дух и силу чувствовать надо.

— Кому надо — пусть те и чувствуют. А я этого воеводу в штабе в глаза не видывал. Тоже мне индюк.

— Смотри… — немного взволнованно произнёс хриплый голос. — Шутки с ним не шути, а то огребешь.

Голоса медленно удалялись, и Ярослава позволила себе едва слышно выдохнуть. Она принялась осторожно проталкиваться между скалами для того, чтобы наконец спуститься на землю. Если бы не её ловкость и находчивость, её бы уже обнаружили, притом не раз. Тропы кишели разъездами и патрулями мятежников.

Но что было интереснее, так это то, что она заметила, когда уже пробиралась обратно. Поэтому Ярослава бросила быстрый взгляд на горизонт. Первые лучи солнца вот-вот должны были появиться, и это значило, что дорога назад становилась сложнее.

Рыжая мечница смахнула пот со лба и спрыгнула вниз, мягко приземлившись на камне. Она прислушалась к окружающей местности, отмечая, что шаги удалились и почти пропали из поля её восприятия. Она ещё раз вздохнула и, скрываясь в тени скал, двинулась назад.

Иван с Громовым не стали приближаться близко к лагерю. Что дворянин, что простолюдин знали свои сильные и слабые стороны.

Громов безошибочно выделил это. Он также отметил два естественных укрытия: груду камней в сотне шагов от частокола и овраг. Впрочем, для большого ударного отряда это не подходило, а ему с Иваном или со всем отрядом внутрь проникать нужды не было.

Громова не интересовали дворянские разборки, он находился здесь, потому что это задание. И пока, судя по всему, добраться до Стрешнева не представлялось возможным, о чём он и собирался доложить Тиму.

Иван, внимательно вслушивающийся в гул лагеря в ущелье, тем временем подметил знакомые звуки — далёкие удары молота, едва слышные на таком расстоянии.

— Пора, — тихонько прошептал он.

Громов кивнул, и двое бойцов принялись отступать обратно в гущу леса.

* * *

Я ждал и ждал. Минуты складывались в часы, а те неминуемо уходили сквозь пальцы. Солнце выглянуло из-за горизонта, и в этот момент первым вернулся Соловьёв. Его глаза расчётливо блестели, а на губах играла довольная улыбка. Он передал мне карту с пометками — подробными и аккуратными. Я уважительно кивнул, отмечая закономерности в защите лагеря мятежников.

Следом вернулась Ярослава. Её щёки раскраснелись, а сама она взмокла и тяжело дышала.

— Склон крутой, — выдохнула она, пристроившись прямо рядом со мной. — Там не часовые, а стрелки на выступах. Обзор у них очень хороший, явно боятся чего-то. Я ещё застала разгрузку каравана, они, похоже, всё ещё перебрасывают необходимое: оружие, снаряжение и провизию.

Я кивнул. Стрелки на высоте были плохой новостью и проблемой, как и линия снабжения. Впрочем, её как раз-таки орденцы или имперцы вполне могли попробовать сорвать.

Ярослава хотела что-то добавить, но в этот момент в кустах зашуршали Иван и Громов.

Я по глазам понял: вернулись они с плохими новостями.

— Там всё наглухо забито, — прошептал Громов. — Колья, дозоры, смотровые башни. Ворота крепкие, зараза.

— Мы близко подходить не стали, — немного извиняющимся тоном произнёс Иван. — Земля перед лагерем утоптана так, будто там ходят постоянно и часто.

— Внутри несколько сотен бойцов, не меньше, — добавил Громов.

Мы быстро сверили карты и сделали пометки, а также обсудили дополнительную информацию. Я, пока наблюдал за лагерем с высоты, точно понял, что дымка была заклинанием. Вот только магов почувствовать не мог. Либо они были глубоко спрятаны где-то в лагере под охраной, либо выполнили дело да отправились на другой участок фронта.

Так или иначе, из полученной информации было ясно одно: внутри был склад, усиленная охрана, рабочая кузница и командный пункт.

— Хорошо, — похвалил работу своих людей я.

Этот день нам пришлось провести почти без движения. И только с наступлением темноты мы отправились на вторую вылазку. По её результату смогли отметить уже более подробные вещи.

Были понятны ключевые точки: вид на склад с усиленной охраной, где явно хранилось что-то ценное, притом не только припасы; кузница, которая работала даже ночью — значит, они либо чинили оружие, либо ковали новое; ну и, конечно, командный пункт.

Так что, когда мы собрались, я сделал логичное заключение.

— Задача цесаревича выполнена, — сказал я. — Численность, расположение, слабые места… у нас есть всё для отчёта.

Мы могли сейчас развернуться, уползти обратно в ночь и доложить обо всем с минимальным риском.

— А князь? — с интересом спросил Иван.

В это время Ярослава кашлянула, привлекая внимание.

— Совсем недалеко от лагеря, на тропе, я кое-что увидела, — сказала она. — И сегодня как раз проверила это место. Там небольшой охотничий домик, с виду крепкий.

— Думаешь, Стрешнев? — спросил Соловьёв.

Рыжая только пожала плечами.

— Я видела, как туда заходило несколько простолюдинов с мешками, — ответила Ярослава и с лёгкой досадой качнула головой, — но внутри никого заприметить не вышло.

— Не похоже на убежище аристократа, — неуверенно произнёс Иван. — Как-то слишком… просто.

— Светозаров мог ошибиться, — бросил Соловьёв, а затем добавил чуть тише. — Или соврать.

— Тогда, — произнёс я без колебаний, ловко поднимаясь на ноги и окидывая взглядом ущелье, — я хочу взглянуть на этот домик и понять, есть там князь или нет.

Изумрудные глаза Ярославы расширились от удивления. Соловьёв одобрительно хмыкнул.

Я был уверен в том, что смогу почувствовать ауру князя. Судя по тому, что знала Ярослава, бойцом он был неплохим. В конце концов, учитывая оборону в ущелье, пробраться в сам лагерь не представлялось возможным.

Но раз Стрешнев был здесь инкогнито, то вполне мог поселиться в таком отдалённом месте, заодно и иметь определённый комфорт. В любом случае, был там внутри князь или нет, я дал Светозарову слово, что если выдастся шанс я выполню его просьбу.

И слово я собирался сдержать.

— Ярослава, со мной, — скомандовал я. — Покажешь дорогу и прикроешь, если что. Остальные — дуйте в лагерь. И готовьтесь к отъезду, Стрешнева в доме может и не оказаться.

Я встретился взглядом с Ярославой. Её глаза вспыхнули с вызовом, и через несколько мгновений мы принялись осторожно спускаться с выступа.

Путь от нашего небольшого наблюдательного поста к подножью ущелья занял больше часа. Мы двигались вниз, цепляясь за выступы и корни и используя каждый участок местности. Ярослава шла первой — она легко находила опору для ног. Иногда мы слышали шум от патрулей и останавливались, прижимаясь к камням или находя другие укрытия.

Внизу воздух был другим: тяжелее и гуще. Гул лагеря сначала стал ближе, и доносилась брань, лязг оружия и даже далёкие песни. Только потом всё это вновь начало удаляться, когда мы двинулись вдоль основной тропы.

Охотничий домик оказался дальше и уединённее, чем я предполагал. Он стоял в естественной каменной выбоине, словно вбитый в саму гору. Да и домиком называть это место оказалось ошибкой: стены были сложены не из брёвен, а из камня, а крыша была покрыта тёмным шифером. На окнах красовались решётки, а из трубы валил слабый дымок. Это место больше походило на небольшой загородный домик, чем на укрытие охотников.

Я вслед за Ярославой опустился на камни в небольшом углублении. Охрану я заметил сразу: те самые посты со стрелками, а также пара небольших групп бойцов. Они занимали свои позиции в радиусе охотничьего домика, образуя своеобразное кольцо.

Притом вооружены были добротными латами, отполированными до блеска, и длинными клинками. Я почти сразу различил несколько аур среди бойцов — явно вольные ратники. Притом их ауры были тяжёлыми, но

— Смотри, — прошептал я Ярославе прямо на ухо, указав едва заметным движением вперёд.

К домику неторопливо подходил слуга. А иначе назвать взрослого мужчину в простом, но чистом кафтане я не мог. Он нёс что-то в руках, отдалённо похожее на поднос. Судя по тому что это происходило в военном лагере в предгорьях Урала, внутри и вправду вполне мог быть князь. Слуга постучал в дверь. Она приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить его внутрь, и тут же закрылась. Изнутри не раздалось ни звука.

Я принял быстрое и единственное верное решение. Отступать сейчас, не увидев лица того, кто находился внутри домика, было бы настоящим поражением. Я бы ушёл в неведении, оставив загадку неразгаданной. Да и слово я нарушать не собирался.

— Ждём, — одними губами прошептал я, — когда он покажется.

И мы принялись ждать. Патрули наворачивали круги. Лучники безразлично вглядывались в горизонт. В лагере где-то за нашей спиной бушевала жизнь, а здесь царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы.

Через какое-то время дверь открылась снова. Сначала вышел слуга. Он поклонился в темноту дверного проёма и засеменил прочь. Я невольно задержал дыхание.

— Стрешнев, — едва слышно прошептала Ярослава, когда на пороге появилась одинокая фигура.

Василий Стрешнев был высоким, широкоплечим воином, и на вид ему было около тридцати, хотя резкие волевые черты и несколько тонких белых шрамов на лице явно не молодили его. На Стрешневе не было доспехов — только простой тёмно-зелёный кафтан из дорогого сукна, подпоясанный широким кожаным ремнём. На ремне висел длинный прямой клинок в простых ножнах.

Он показался совсем ненадолго, сказал что-то одному из стражников, на что тот резко кивнул. В итоге Василий Стрешнев развернулся и исчез в глубине домика. Дверь за ним закрылась беззвучно.

Ярослава дёрнулась, и я схватил её за плечо, подавляя её желание немедленно отползти. Некоторое время мы пролежали без движения. И только потом я дал сигнал, и мы начали пятиться назад, в тень скалы.

Мы с Ярославой молча взбирались наверх. В голове у меня складывалась чёткая картина: захват Василия Стрешнева силами одного отряда был сложной задачей. Одного взгляда на аристократа хватило, чтобы оценить уровень угрозы и понять: несмотря на молодость, передо мной был настоящий боец. Более того, я хорошо оценил его охрану.

Даже несмотря на то что Стрешнев находился не в лагере, а в стороне, схватить его было очень проблематично. Но, впрочем, не невыполнимо.

Добравшись до своих, я увидел в глазах Соловьёва немой вопрос. Иван с Громовым тоже с интересом смотрели на меня и рыжую.

— Василий Стрешнев действительно здесь, — коротко проинформировал всех я.

Соловьёв тихонько присвистнул. Иван с Громовым обменялись короткими взглядами.

— Взять Стрешнева силой не получится, — задумчиво произнесла Ярослава, явно перебирая в голове увиденное. — Уж больно хорошо он засел у себя в логове.

Соловьёв кивнул. Иван с Громовым с этой мыслью спорить тоже не стали. Но самое главное, что я, увидев самого Стрешнева и его обитель, уже принял решение.

Надо брать. Сдавать назад сейчас — не вариант.

— Тогда нам нужно понять одну вещь, — сказал я тихо. — Как заставить Стрешнева покинуть свой каменный дом.

Глава 6

Найти ответ на эту задачу сразу не получилось, поэтому, несмотря на то что мы достали все необходимые разведывательные данные, мной было принято решение задержаться. Была обустроена новая наблюдательная позиция с видом на охотничий дом, где постоянным разведчиком находился я, а Ярослава иногда перемещалась между этой позицией и лагерем.

Весь следующий день превратился в ожидание. Я впитывал всю возможную информацию, которую только мог увидеть, услышать и почувствовать. Здесь, между скалами, нельзя было разжечь огонь или съесть что-то, кроме холодной солонины и сухарей. Спать как мне, так и соратникам приходилось урывками, по паре часов, сменяя друг друга. Всё тело ныло от неподвижности, зато разум оставался острым как бритва. Нужно было увидеть закономерность. И так в итоге и случилось.

Молодой князь Василий Стрешнев жил по чёткому, почти монашескому распорядку дня. На рассвете проходило совещание с его бойцами в домике. Днём он отправлялся на инспекцию различных участков лагеря, всегда со своими людьми, которые оберегали его: иногда два-три человека, а иногда пять-шесть. От чего это зависело, выяснить я не мог. Ужин ему приносили внутрь. А вечером, ровно через час после того как слуга выходил из дома после ужина, произошло то, что я мог назвать только случайной удачей.

Дверь открылась. Князь вышел наружу в тёмно-зелёном кафтане, без доспехов. Он уверенно прошёл к огромному валуну в шагах тридцати от домика, затем поднялся по тропе и оказался наверху, на скалах. Он закинул руки за спину и поднял лицо к небу. Он простоял неподвижно минут десять, может, пятнадцать, затем развернулся и неспешно вернулся в охотничий домик.

— Похоже на странный ритуал, — тихонько произнесла Ярослава, лежавшая рядом.

Я отвечать не стал, но она была права. Похоже, что так Стрешнев сбрасывал с себя груз на плечах. Ну или по крайней мере наблюдение за звёздами помогало ему немного расслабиться. И эта привычка была его уязвимостью. С ним в этот момент никого не было, только двое ближних телохранителей как будто случайно занимали место внизу у огромного валуна. Эти двое не болтали, не курили, не шутили и не смеялись — только внимательно вглядывались в темноту.

Когда на второй день расписание Стрешнева повторилось, я мысленно потёр руки.

— Рутина, — прошептал Соловьёв, потирая воспалённые от бессонных ночей глаза. — Нам этого должно быть достаточно.

В этот раз, кроме Ярославы, на камнях лежал и Соловьёв. Пусть перемещение из лагеря в наблюдательную точку было большим риском, но без этого было никак. Ратники, конечно, были сильны, но оставались людьми, а людям нужен отдых. Поэтому один человек всегда сменялся, только я оставался здесь всё время.

— Достаточно для чего? — тихо спросила Ярослава, не отрывая взгляда от домика.

— Для того чтобы их отвлечь, — ответил я, сформировав в голове чёткий, холодный план. — Он выходит в одно и то же время. Об этом знают все охранники. Любой хаос будет воспринят как угроза ночному ритуалу Стрешнева.

Я развернул перед собой карту с обновлённой схемой лагеря, которую искусно начертил Соловьёв.

— Диверсия здесь, — я ткнул пальцем в конюшню, расположенную на окраине лагеря мятежников. — Огонь, крики, паника. Животные смогут отвлечь не только мятежников, но и заставить двоих бойцов Стрешнева дрогнуть и отвлечься.

Нам всё равно пора было уходить, и даже если мы не сможем взять

— В этот момент вы разберётесь с ними, — добавил я, указывая на телохранителей.

— А ты со Стрешневым, — логично закончила фразу Ярослава.

Я кивнул. План был прост, но при этом смертелен если ошибиться даже в маленькой детали.

Поэтому я впервые за два дня покинул наблюдательную позицию и спустился в овраг, в наш временный лагерь, для небольшого полевого совета. Пробираться по тропам пришлось с опаской и большой внимательностью, зато когда я оказался в овраге, то с удовольствием вдохнул прохладный воздух. Все выглядели уставшими, но непреклонными.

Для боевой задачи я выбрал двух самых крепких бойцов — Ивана и Громова.

— Ваша задача — спалить конюшню, — спокойно произнёс я, проведя пальцем маршрут по карте. — Нужно будет пошуметь. Возьмите заряды Агаты. Если будете добираться со стороны оврага, то сможете отойти на позицию выше по склону. Главное, дождитесь моего сигнала.

Иван молча кивнул. Он навис над схемой, внимательно следя за моими инструкциями.

— Огонь так огонь, — хмыкнул Громов. — Всё сделаем.

У Ивана с Громовым была важная роль. Если всё пойдёт не по плану, то они окажутся в арьергарде. Впрочем, эти двое и так всё хорошо понимали.

Я взглянул на Соловьёва и Ярославу. Лучник зевнул и мотнул головой, несмотря на усталость, он внимательно слушал план. Ярослава казалась самой свежей и сосредоточенной.

— Когда охрана дрогнет, вы снимите их, — произнёс я. — Бесшумно. Используйте «Тишину» для подхода.

Соловьёв цокнул языком и провёл пальцами по тетиве лука. Ярослава прошептала что-то одними губами, сохраняя ледяное спокойствие, только её глаза горели холодным, сосредоточенным огнём.

В моём плане многое зависело от творений Агаты. Иван уже рылся в своём вещевом мешке и вместе с Громовым распределял небольшие бомбочки. Зелье тишины понадобится и им. Сейчас было самое время проверить изобретение Агаты в боевых условиях.

Мне же доставалась главная роль — князь.

— Встречаемся здесь же через полчаса после хаоса в конюшнях, — заключил я. — Если кого-то не будет, не ждём. Возвращаемся.

На этих словах мои соратники переглянулись, но все вроде понимали, что это единственный вариант, пусть и немного циничный. Вопросов не оказалось. Явно были мысли, волнение, но никаких вопросов. Каждый знал свою роль, и её нужно было исполнить безупречно. Всего один единственный раз.

Последние часы перед закатом тянулись медленно. Мы снова проверяли снаряжение, пересчитывали зелья. Ударная группа в лице Громова и Ивана распределяла бомбочки так, чтобы их можно было сорвать одним движением. Я же просто кемарил, оперевшись спиной на колючий, холодный склон оврага.

Солнце медленно село, и оранжевый закат сменился сумерками. Над лагерем зажглись первые костры. И отряд как призраки покинул овраг и занял исходные позиции. На этот раз я залёг ближе, в густом кустарнике в стороне от рокового валуна. Отсюда были видны и домик, и тропа наверх. Сердце билось спокойно, а ауру внутри я максимально погасил.

Рутина князя сегодня повторилась. И где-то через час после ужина и ухода слуги вновь открылась дверь. Стрешнев вышел наружу, всё в том же тёмно-зелёном кафтане. Он размеренно зашагал к валуну, тем самым невольно приближаясь ко мне.

Я затаил дыхание и считал шаги. Князь сделал десять шагов, пятнадцать, двадцать. Поравнялся с валуном и замер на мгновение, а затем спокойно шагнул на тропу. Через несколько мгновений он оказался наверху, на своём привычном месте. Стрешнев заложил руки за спину, его лицо, освещаемое только звёздами, в темноте казалось спокойным.

Глазами я следил за князем, но при этом не выпускал из виду и двух стражников, которые принялись медленно перетягиваться ближе к князю.

Сейчас или никогда.

Именно в этот момент я активировал небольшой сигнальный оберег.

Вслед за моим сигналом почти сразу тишину ночи разорвал глухой, отдалённый хлопок, а следом и второй. На несколько ударов сердца вокруг всё замерло, а затем яркая, жадная вспышка озарила ночное небо. Вверх взлетел сноп искр и клубы густого серого дыма.

Моё усиленное ночью восприятие тут же отметило ржание десятков охваченных ужасом лошадей, слившихся в единый вопль, топот копыт, лязг разбиваемых стойл, дикие крики людей. Всё это пронеслось за считаное мгновение, и эффект оказался молниеносным.

Даже отсюда я видел, как лагерь дрогнул и ринулся в сторону огня. Начались крики, беготня и суета. Телохранители у домика дрогнули, рванули к лагерю. Только два бойца у валуна остались на месте, да сам Стрешнев всё ещё просто смотрел на звёзды, не обращая на происходящую вокруг суету.

А вот его бойцы всё-таки развернулись к источнику шума. Их руки метнулись к рукоятям мечей. Один из них, тот, что повыше, сделал полшага вперёд, а его глаза, до этого блуждавшие по склонам, приковались к столбу пламени.

Чуть в стороне от меня мелькнула тень в капюшоне, это Ярослава бесшумно рванула вперед. «Тишина» сделала своё дело. Я лишь увидел, как у первого телохранителя, всё ещё смотрящего на пожар, внезапно запрокинулась голова, и он беззвучно осел на землю. В его горле торчало тонкое тёмное рукоять ножа.

Тут же в темноте ночи сверкнула бесшумная стрела. Одна единственная, но её оказалось достаточно. Она вонзилась второму телохранителю точно в шею, прямо под шлем. Он схватился за древко, сделал неуверенный шаг вперёд, открыл было рот, чтобы закричать, но в воздух взметнулся столб пыли от «Тишины». Поэтому телохранитель только взмахнул руками, рухнул на колени, а затем на бок. Охрана была снята бесшумно и профессионально.

Несколько ударов сердца — и путь к Стрешневу оказался открыт.

Сам князь впервые отвлёкся от звёзд и повернулся. Непонятно, заметил ли он Ярославу или ощутил исчезновение двух живых телохранителей, что стояли между ним и миром. Он холодно взглянул на то место, где должны были быть его бойцы, и в этот момент я совершил бросок вперёд. Оттолкнулся так, что мышцы сработали как пружины, и я стрелой преодолел разделяющее меня и Стрешнева расстояние.

Короткий клинок блеснул в темноте. Цель была не убить — оглушить, схватить и утащить в темноту, пока лагерь слеп от огня и паники. Я вынырнул из тьмы прямо позади него, клинок нацелен в плечо, чтобы попасть в руку, лежащую на эфесе шпаги.

Я был совсем рядом. Вот только пространство вокруг моментально изменилось. Воздух сгустился, стал тяжелее, и мой рывок закончился раньше, чем я думал.

«Неужели не рассчитал?» — пронеслась шальная мысль в голове.

Вот только всё вокруг резко изменилось. Оглушительный шум лагеря погас, как будто кто-то опустил стеклянный колпак. Я оказался в пузыре неестественной,

Шпага, которую Стрешнев только собирался вынуть, была уже в его руке. Она даже не сверкнула и не звякнула, просто была направлена иглой прямо мне в сердце. Стрешнев даже не принял боевую стойку, просто стоял, держа клинок с непринуждённой грацией, с которой обычно держат трость. А вокруг разливалась фиолетовая аура.

Расчёт, все планы, диверсия, бесшумное убийство… всё это рассыпалось в прах перед простой реальностью. Стрешнев владел одной из самых неприятных аур и владел ей мастерски.

Я не остановился. Инстинкт, закалённый в сотнях боёв прошлой жизни, кричал об опасности, и я знал единственный способ бороться с ней — атаковать. Я сделал выпад, отточенный в боях и тренировках. Мой меч метнулся вперёд, сталь зазвенела. Я успел заметить короткий сдвиг в ауре, и моя рука тут же онемела до локтя, а клинок чуть не вывалился из пальцев. Я отскочил назад, инстинктивно стараясь избежать новой атаки. Но её не последовало. Стрешнев не стал преследовать меня. Он так и стоял на месте, его шпага опустилась вниз и теперь смотрела на камень у его ног.

— Скучно, — произнёс он, и в одном слове прозвучало всепоглощающее разочарование. Его голос прозвучал внутри фиолетового купола ясно и гулко. — Я ждал большего.

Стрешнев знал. Он прочитал атаку как открытую книгу. Я медленно выпрямился, давая онемевшей руке вернуться в чувства. Глазами искал хоть какую-то возможность, сохраняя спокойствие и рассудительность.

Внизу лежали два неподвижных тела. Вдали, за дрожащей маревом стеной купола, бушевал пожар, но его свет и звуки доносились сюда приглушённо, как из другого мира. Ярослава с Соловьёвым были где-то в темноте, но вломиться в этот барьер… Нет, даже если бы они смогли, то погибли бы.

— Ты хотел взять меня живым, — констатировал Стрешнев. Его холодные глаза скользнули по ножнам на моём поясе. — Впрочем, неважно. Не ты первый, не ты последний.

Он сделал шаг вперёд. Всего один, но давление навалилось на плечи и грудь, пытаясь вдавить меня в землю. Его аура служила продолжением его воли.

Если брать по орденской классификации, то Стрешнев скорее всего Медведь, не меньше. На какой стороне ранга он находился, сказать было сложно, но разница в силе была очевидной. Более того, он владел одной из самых паршивых и неприятных аур — фиолетовой, с возможностью контроля пространства вокруг себя. Биться с ним один на один было сумасшествием. Но отступать я намерен не был.

Я одним движением вынул флакон из потайного кармана. Холодное стекло обожгло пальцы. Возможно, это было безумием, использовать неизвестную силу прямо перед боем. Но выхода не было. Я залпом выпил содержимое. Зелье оказалось безвкусным. Золото попросту влилось внутрь и остановилось где-то под сердцем. Вопреки моим ожиданиям, ничего толком и не произошло.

— Всё? — спросил Стрешнев без особого интереса, больше из формальности. — Зелье тебе вряд ли поможет.

Шпага князя пришла в движение. Он уколол прямо и безупречно — прямо в центр моего доспеха. Остриё блеснуло, охваченное фиолетовым сиянием.

Мышцы ног напряглись, готовые взорваться резким движением, но в тягучем фиолетовом куполе тело отзывалось с задержкой. Я рванул в сторону, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в каких-то сантиметрах от меня.

Стрешнев не вложил в укол всю свою силу. Он использовал точность, и её было достаточно. Я откатился, вскакивая на ноги. Дыхание стало тяжёлым, сердце колотилось, выбивая бешеный ритм.

Я выхватил второй клинок и тут же принял новый укол на скрещенные мечи. Стрешнев не спешил. Он оценивал. Каждый раз, когда я едва уворачивался, каждый раз, когда холодная сталь оставляла на коже тонкую, жгучую линию и рассекала доспех.

Он атаковал и атаковал. Вот только он был не единственным, кто изучал противника. Несмотря на полдюжины царапин, я смог понять его стиль боя. Поэтому я чуть расслабил руки и занял боевую стойку, готовясь атаковать.

Князь замер. Казалось, что в первый раз на его лице отобразилась эмоция, отличимая от скуки. Он был удивлён. Даже сделал полшага назад, инстинктивно занимая оборону, но, кажется, тут же опомнился и усмехнулся сам себе.

И в этот самый момент я перестал сжимать чёрную ауру внутри и раскрыл её водоворотом, подхватывая вместе с ней и золото.

Мир взорвался. Чистая, неистовая, ослепительная мощь, не принадлежащая мне, наполнила каждый нерв, каждый фрагмент моей ауры, да так резко, что у меня чуть не выбило дух. Вот только золото не подавило тьму, а, наоборот, усилило её.

Пульс забил в висках, кожа горела изнутри, а в ушах разразился рёв. Перед глазами забегали ослепительные вспышки, и сквозь этот хаос я ощутил, как чёрная аура рвётся наружу.

И сдерживать её я не стал.

Тьма ударила вокруг меня, и в чёрных вихрях пульсировали золотые молнии.

Это была неестественная, кощунственная красота. Тьма, пронизанная чужой аурой. Купол Стрешнева вздрогнул. Там, куда смогла дотянуться моя аура, образовались трещины. Черно-золотая сила пожирала фиолетовый цвет, обращая его в топливо для собственного горения. В воздухе запахло металлом.

Я смотрел прямо на Стрешнева. Должно быть, мои глаза горели тем же самым адским смешением цветов. Жжение от ран исчезло.

Вот только в князе кое-что тоже изменилось. Всё его напускное спокойствие, усталость, снисходительность пропали без следа. Его лицо окаменело, а в широко раскрытых глазах бушевала буря эмоций.

Он хищно оскалился и сделал короткий шаг навстречу. Его фиолетовая аура сжалась вокруг него в плотный защитный кокон. Его губы беззвучно сложились в одно единственное слово прямо перед тем, как две ауры, две чудовищных силы схлестнулись по-настоящему.

Глава 7

Я не успел понять, что он сказал, так как Стрешнев сходу уколол меня прямо в грудь, в центр доспеха. В воздухе, напитанном его фиолетовой аурой, его шпага ударила так быстро, что я даже не успел выдохнуть.

Блеск, и тут же зазвенела сталь. Удар пришёлся точно в мои скрещенные наручи. Ударная волна заставила мою ауру встрепенуться, руки слегка онемели, а меня протащило назад так, что сапоги оставили борозды в земле.

И только сейчас воздух вырвался из лёгких.

Стрешнев не стал развивать успех. Он лишь слегка наклонил голову, рассматривая меня, как хирург оценивает неудачный шов. Он был силён. Вот только золотая аура, самая настоящая имперская сила, всё ещё разливалась внутри меня, и я чувствовал, как с каждым мгновением становился сильнее.

Мои клинки блеснули в ночи, и когда Стрешнев сделал шаг вперёд, я шагнул ему навстречу. Вот только вместо прямого столкновения рванул слегка вбок и нанёс

В конце концов, у меня было преимущество — два меча против одной шпаги. Лезвия рассекли воздух там, где должен был находиться молодой князь, но вместо него засвистел лишь воздух. А сбоку от меня вспыхнули холодные фиолетовые глаза.

Я тут же отскочил в сторону. Вот только вместо атаки Стрешнев сжал кулак левой руки. Фиолетовый купол принялся медленно схлопываться, по крайней мере мне так показалось.

Давление, и без того сильное, стало чудовищным. Каждый вдох требовал усилий, а движения замедлялись, даже несмотря на внутреннюю силу. Похоже, что меня заперли в темнице, сплетённой из воли и ауры Стрешнева.

Сам князь тут же атаковал, еще молниеноснее. Не было больше небрежных уколов. Теперь шпага свистела вереницей смерти, выписывая замысловатые фигуры своим кончиком.

Прямой выпад, и я едва успел заблокировать его предплечьем, чувствуя, как сталь скользит по доспеху, оставляя глубокую борозду. Полуоборот, но Стрешнев быстрее. Укол снизу, и мне приходится отклоняться так, что я едва не падаю на спину.

Удар прошёл в каких-то сантиметрах от горла. Я отскочил назад, и рассекающий удар крест-накрест оставил тонкую линию на нагруднике доспеха.

Я не контратаковал. Просто напросто не мог. Я был занят единственным делом — выживанием. Я метался в пределах купола как зверь в клетке. Казалось, что шпага Стрешнева была везде и метила прямо в меня: в глаза, в сердце, в горло. Молодой князь не торопился. Он старался методично и холодно разобрать мою защиту.

Вот только вместе с давлением внешним усиливалось и внутреннее. Пот застилал глаза, пульс участился, а сердце колотилось так, что норовило вырваться из груди. Каждое мгновение казалось вечностью. Я знал, что рано или поздно Стрешнев найдёт брешь.

Свист шпаги неминуемо приближался. И в этот момент я прямым, жёстким ударом рукоятью одного из мечей ударил прямо по взметнувшейся в темноте ночи шпаге. Раздался резкий звон, и тонкий клинок отклонился совсем ненамного, на каких-то пару пальцев в сторону.

Вот только в глазах Стрешнева мелькнуло настоящее удивление. И в этот момент я поддел мягкую землю вторым клинком и бросил её ему прямо в лицо. И сразу же пошёл вперёд, двигаясь по диагонали и отдаляясь от его шпаги.

Стрешнев отпрыгнул ловко и грациозно, даже несмотря на то что он часто моргал. Вот только на этот раз уже мой укол оказался близким к цели. Раздался звук рвущейся дорогой ткани. На кафтане прямо у бедра князя зиял порез. Рана не глубокая. Впрочем, если бы Стрешнев не среагировал так быстро, то мог бы истечь кровью.

Мы замерли. На лице у князя отобразилось удивление, притом глубокое и искреннее. Он взглянул на рану, потом на меня. Фиолетовая аура дрогнула, даже давление ослабло на мгновение.

Я знал значение его взгляда. Он думал, что я собирался взять его живым. Вот только в бою не на жизнь, а на смерть чёрный ратник никогда не станет жалеть противника.

Фиолетовая аура сгустилась вокруг его клинка. Я сплюнул на землю вязкую слюну и усмехнулся. Значит, Стрешнев решил помериться чистой силой. Никаких техник, даже его купол перестал так отчаянно сдерживать меня. Я кивнул, и мои клинки охватило сияние, которого я не видел уже сотни лет.

Чёрный цвет покрыл сталь оружия, а вместе с ним и меня самого. Воздух вокруг наэлектризовался, во все стороны рассыпались небольшие золотистые молнии, волосы встали дыбом. Я полностью усвоил золотое зелье Луны. Её аура усилила меня. Я не просто почувствовал — я знал, что прямо сейчас мог свернуть горы.

Короткий выдох, и я бросился вперёд. Это больше не было боем, ведь вокруг разразилась настоящая буря. Фиолетовые волны ауры бились о черно-золотое сияние, сгущались и норовили поглотить меня. Стрешнев резал пространство вокруг вместе с моей аурой.

Я уворачивался и парировал не просто сталь, а всю мощь его ауры. Удар, уклонение, ещё удар. На доспехе появлялись новые следы, вмятины, а на коже чувствовались тонкие жгучие порезы.

Когда на мой клинок в очередной раз опустилась мощь фиолетовой ауры, я увидел, уж не знаю, было ли это зелье или бешеный пульс, но я увидел один финальный, безупречный удар.

Шпага без всякого сияния или ауры метнулась мне прямо в горло.

Я не успевал парировать или уклониться. На лице Стрешнева повисла довольная улыбка.

Вот только в ответ вместо клинка я использовал ауру. Просто взял и выпустил всю чёрную ауру, усиленную золотом, наружу. Пространство вокруг вспыхнуло, как в страшном солнечном шторме. Чёрная, голодная сила последовала сразу за вспышкой.

Меня отбросило назад, уши заложило, я сам на несколько мгновений ослеп, а потом ударился спиной об стену купола.

Когда я проморгался, давление исчезло. Фиолетовый купол треснул так, как будто по нему ударили молотом изнутри.

Я колоссальным усилием поднялся на ноги. Из моих ран, рта и глаз повалил чёрный дым с мелкими вкраплениями чистого золота. Аура клубилась вокруг живым туманом, готовым превратиться в смерч. Вокруг пульсировали и извивались золотые жилы и сгустки огромной мощи.

Стрешнев лежал на земле. Его кафтан был обожжён, как и правая рука и шея. Но сдаваться князь не собирался. Он тяжело поднялся на ноги.

— Темников… — прошептал он, и в его словах прозвучала радость охотника, выследившего мифического зверя.

Этот монстр улыбался. По уровню он был не слабее ратника Медведя, так что если б не зелье Луны, то я бы оставил свои кости прямо здесь.

Я вдруг понял, что именно имя моего рода он произнёс перед тем, как мы столкнулись, и вот сейчас произнёс его снова. Но это уже было неважно.

Один из моих клинков валялся в стороне, когда меня отбросило. У меня в руках остался лишь один полуторный меч из двух. А вот Стрешнев свою шпагу выронил, потому как не ожидал выброса ауры, и она лежала прямо между нами, ровно посередине.

Молодой князь вопросительно взглянул на шпагу. Я кивнул, давая ему разрешение поднять своё оружие. Вот только когда Стрешнев сделал несколько шагов вперёд, качнувшись как пьяный матрос, я метнулся к нему и со всей дури вмазал ему коленом прямо в лицо. Раздался хруст ломающегося носа и короткий, удивлённый всхлип боли.

Фиолетовый принялся медленно складываться, уходя в землю, и забирая вместе с собой черно-золотые всполохи. Но мне было уже всё равно. Я опёрся на клинок, стёр ладонью пот с лица.

Во рту было сухо, как в пустыне. Мышцы налились свинцом, и жутко хотелось просто сесть на выжженную от столкновения двух аур

Полдела было сделано, но его ещё нужно было притащить обратно в лагерь, а затем и в Ярмут.

Князь дышал тяжело и со свистом. Это значило, что удар я нанёс хороший, правильный. Я быстро взглянул на охотничий домик, а затем на лагерь мятежников. Где-то там полыхала конюшня, и моим усиленным ночью восприятием было видно, как фигурки бойцов и офицеров метались туда-сюда.

Действие зелья отступало. Вместе с ним уходили и силы, хотя где-то внутри всё ещё пульсировала чёрная аура, разгоняя по жилам остатки медленной, истончающейся энергии.

Правда теперь моё состояние больше напоминало похмелье после дикой попойки. В глазах то и дело вспыхивали золотые искры. Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, и сел на корточки рядом со Стрешневым.

Времени не было совсем. Мои соратники сориентировались быстро, не реагируя на открывшуюся им картину боя. Фиолетовый купол точно скрывал все происходящее внутри, я не раз видел его действие в прошлой жизни. Вот только внутри я не сражался, но это уже совсем другая история…

На холм быстро взобралась Ярослава, а Соловьёв остался прикрывать нас внизу. Рыжая бросила мне верёвку. Да, метод для перевозки ратника и князя грубый, но надёжный.

Я рванул руки князя назад, завёл за спину и принялся быстро заматывать профессиональные морские узлы. Дёрнешься — только туже затянется. На запястьях князя сразу вздулись вены. Плевать, потом разотрёт.

Рот я заткнул тряпкой. Сгодится что угодно, лишь бы не орал, когда очнётся. Голова Стрешнева мотнулась в сторону, но сознание не вернулось. И хорошо, мне легче нести.

Я поднялся, чувствуя, как хрустнула спина, и нашёл взглядом второй клинок. Он валялся в нескольких шагах, там, куда меня отбросило взрывом ауры. Чёрная сталь тускло поблёскивала в свете догорающих фиолетовых искр, всё ещё тлеющих на выжженной земле.

Я поднял его, сунул в ножны на поясе, а потом бросил последний взгляд на место схватки. Зрелище открывалось интересное.

Шагов на десять вокруг земля не просто выгорела — она превратилась в пепел, перемешанный с комьями земли. Чёрные проплешины покрыли собой даже камень, а выжженная трава выжила лишь в нескольких местах.

Всё это было не просто результатом столкновения двух аур, а еще и следом моего выброса, усиленного зельем Луны. Ну а по краям, где стоял купол Стрешнева, красовались глубокие борозды, уходящие в землю на метр, не меньше.

Любой маг, увидевший это, сразу понял бы, что здесь не бились не простые ратники, а схлестнулись древние силы. Но заметать следы было некогда. Да и как заметёшь такое? Листвой присыпать… просто смешно.

Так что я просто-напросто подхватил Стрешнева. Даже несмотря на медленно уходящие силы, я точно мог дотащить его до условленного места встречи. Я закинул его на плечо, как мешок с картошкой, и, пошатываясь, двинулся вниз по склону.

— Помочь? — тихо спросила Ярослава.

Но я лишь мотнул головой.

— Ты пойдёшь вперёд, — скомандовал я. — Соловьёв будет прикрывать

Спускаться было тяжеловато. Ноги скользили по траве, мелкая галька сыпалась из-под сапог, а тело князя то и дело съезжало вниз. Но я справился.

В итоге, так мы и двинулись втроём в темноту ночи. Соловьёв несколько раз выпускал стрелы, притом без всякой ауры, их было едва заметно невооружённым глазом. Ярослава пробиралась впереди, убеждаясь, что никто из мятежников не забрёл сюда. Вероятность была.

Так мы двигались до тех пор, пока не уткнулись в небольшой овраг и пещеру, скорее похожую на выемку в скале за густой полосой кустарника. Здесь могло укрыться всего несколько человек. Недалеко журчал ручей, а само место было в стороне от лагеря. На наблюдательную позицию возвращаться было нельзя.

Ярослава села у входа, прислушиваясь к ночи, её пальцы поглаживали лезвие клинка. Соловьёв поднял голову вверх и прислушался.

— Чисто? — спросил я, опуская Стрешнева в угол, прямо на крошки камня.

— Чисто, — негромко отозвался Соловьёв. — Двоих снял стрелами. Яра выбрала хороший маршрут.

Ярослава, услышав сокращённое имя, мотнула головой и немного поморщилась, но возражать не стала. Я осмотрел её — вроде цела. Соловьёв тоже был в порядке, только на скуле ссадина да вся экипировка измазана в грязи.

— Ты как? — спросила рыжая, кивая на мои руки.

Я только сейчас заметил, что рукава доспеха превратились в лохмотья. Сквозь прорехи виднелась кожа, исполосанная тонкими, уже запёкшимися порезами. Похоже, что аура молодого князя оставила напоминание о себе.

— Жить буду, — спокойно ответил я и опустился на камень рядом с рыжей.

— Как думаешь, — тихо спросила Ярослава, вглядываясь в темноту. — Наши там…

Она не договорила, но мне и так всё было понятно. Я безразлично пожал плечами.

— Ждём, — ответил я. Это был единственно правильный вариант. — Не вернутся — значит, мы двинемся без них.

Ярослава промолчала, только её пальцы сильнее сжали рукоять меча.

И мы принялись ждать.

Время при этом тянулось медленно.

И с каждым мгновением усталость накатывала всё сильнее и сильнее. Я считал удары собственного сердца и иногда делал небольшие глотки из походной фляги.

Иван силён, Громов обладал сильной защитной аурой… так что справятся. Соловьёв периодически высовывался наружу, правда, очень осторожно. Он вслушивался в ночь. Один раз он замер и поднял руку. Где-то вдалеке, со стороны леса, донёсся приглушённый крик, потом лязг металла, и снова тишина.

Но это явно были не мои бойцы. Ярослава посмотрела на меня, и в её глазах читался немой вопрос.

— Ждём, — ответил я. — Ещё столько же.

— А если… — прошептала она.

— Уходим без них, — ответил я без всяких колебаний.

Ярослава коротко кивнула, рыжая и так всё понимала. Правда, ей, похоже, от этого понимания легче не становилось. Соловьёв снова приник к выходу. Его жёлтая аура едва заметно запульсировала, явный признак напряжения.

Я продолжил слушать удары собственного сердца и в какой-то момент даже прикрыл глаза, ощущая, как ночь растекается вокруг меня. Поэтому через какое-то время, когда я почувствовал что-то на самой грани восприятия, я первым встал настолько бесшумно, насколько позволяли ноющие, забитые мышцы. Меч сам скользнул в ладонь.

— Шаги, — выдохнул Соловьёв одними губами.

Ярослава подобралась как кошка перед прыжком. Соловьёв же наложил стрелу на тетиву.

Шаги приближались. Они были неровные, торопливые и сбивчивые. Похоже, что кто-то бежал, спотыкаясь о корни и камни. И явно не один.

Я прижался к скале у самого входа, готовый встретить любого, кто сунется внутрь, ударом в горло. Ярослава замерла напротив, её клинок был готов

Шаги усилились, и к ним добавилось сбивчивое, неровное дыхание. Никакого сигнала, о котором мы договорились заранее, не прозвучало. Один миг, второй, третий.

Шаги раздались уже совсем рядом. В проёме мелькнула фигура, и я тихо шагнул вперед, занося меч для удара.

Глава 8

Меч со свистом пошёл по дуге, но я вовремя остановил удар. В проёме показалась знакомая фигура. Это был Иван. Он ввалился внутрь, споткнулся о камень, и рухнул на колени прямо у входа.

Его огромная фигура заслонила собой огонь пожара в лагере мятежников, но даже так было видно главное. Он сжимал рукой бок, и сквозь пальцы толчками выплёскивалась тёмная, густая кровь. Его лицо было бледным, всё покрыто испариной и грязью.

— Чтоб тебя, — выругался я, убирая меч и бросаясь к нему.

— Сзади… — прохрипел Иван, мотнув головой в сторону входа. — Там Громов…

Соловьёв выскользнул наружу. Через мгновение он вернулся, поддерживая тяжело шагающего Матвея. Громов выглядел лучше Ивана, на нём не было видно крови, но его зелёная аура, обычно спокойная и плотная, едва мерцала тусклыми прерывистыми всполохами. Он двигался медленно, как будто шёл сквозь воду.

— Главное живы, — произнёс Соловьёв, опуская Громова у противоположной стены. — Но хорошего мало.

Ярослава вмиг оказалась рядом с Иваном. Она быстро проверила рану. Даже в полумраке рана выглядела неприятно: она была глубокой, рваной, и кровь шла непрерывно.

— Тим, — позвала меня Ярослава, но я уже развязывал походный мешок.

Мои руки двигались быстро и точно, без лишней суеты. Через мгновение на свет появились чистые лоскуты, пузырёк с шипучей, едко пахнущей жидкостью и зелье лечения.

— Держи его, — коротко бросил я Ярославе.

Иван зарычал, когда я плеснул жидкость прямо в рану. Настой запузырился, превращаясь в пену и смешиваясь с кровью. Запахло металлом и горечью. Иван стиснул зубы так, что они захрустели, но не издал больше ни звука. Только огромные кулаки вмяли каменную крошку в землю.

Я передал зелье лечения Ярославе, и она напоила им Ивана.

— Повезло тебе, — коротко проинформировал соратника я, быстро накладывая повязку. — Внутренности не задело. Но шрам будет хороший.

— Я и не такое терпел, — выдавил Иван сквозь зубы.

Я быстро глянул на Громова. Он прислонился спиной к камням и тяжело дышал, зелёная аура медленно затухала, но он хотя бы был в сознании и без видимых ран.

— Кто вас так? — спросил я быстро, не отвлекаясь от перевязки.

— Вольные ратники, — выдохнул Громов. — Выследили нас у самого лагеря. Мы схлестнулись в лесу, у старого русла.

Он замолчал, переводя дух. Соловьёв тем временем занял позицию у входа и следил за окрестностями.

— Маги были? — уточнил я.

— Один, — подтвердил Иван.

Я тут же нахмурился.

— Не болтай, силы тебе ещё пригодятся.

— Сильный ублюдок, — подтвердил слова Ивана Громов. — Чародей, не меньше. Я едва щит удержал. Если б не Ваня…

Иван только слабо отмахнулся, ему сейчас было не до благодарности.

— Вольных мы знатно проредили, — продолжил Громов. — А вот маг… слишком быстрый и слишком умный. Как только почуял угрозу, сразу растворился в лесу.

Я получил важную информацию и молча заканчивал перевязку Ивана. Громов, похоже, устал говорить, остальные тоже болтать не стали. Поэтому отсюда было слышно, как недалеко шумит ручей да где-то в лагере мятежников всё ещё кричат люди, пытаясь потушить пожар.

— Ковен? — осторожно предположила Ярослава.

Я закончил перевязку и убрал всё в вещевой мешок.

— Если да, то это плохо, — спокойно ответил я, обдумывая ситуацию. — Маг из ковена легко сядет нам на хвост. А где он там и остальные мятежники.

— Может тогда сразу в город? — осторожно предложил Соловьёв, отвлекаясь от своих обязанностей.

— Туда они сунутся, — холодно ответил я, — только если их цель стоит того.

Все посмотрели в угол пещеры, где у стены всё ещё без сознания лежал связанный князь Стрешнев. Его грудь мерно вздымалась, несмотря на сломанный нос и раны.

— Тьфу, всё из-за него, — выдохнул Соловьёв.

— Не только, — ответил я, чувствуя, как под рваными рукавами и смятым доспехом саднят порезы. — Теперь у нас две задачи. Первая — дотащить князя до Ярмута. Вторая…

Я сделал паузу и посмотрел на перевязанный бок Ивана, затем на бледное лицо Громова и на усталые, но готовые к новому бою глаза остальных.

— Вторая — выжить.

Иван попытался подняться, опираясь на камни, но Ярослава принялась ругаться на него и заставила его прекратить.

— Лежи! Если сейчас снова будет кровоточить рана, я сама тебя прирежу, чтоб не мучался.

Иван слабо рассмеялся и тут же выдохнул от боли.

— Идите, — произнёс он. — Мы догоним.

Я тяжело вздохнул. Как же тяжело в отряде с героями — вечно собираются делать свои геройские дела. Не для того я вкладывался и пахал, чтобы потерять своих бойцов по прихоти какого-то дворянчика. Перебьётся. Я своих людей вытащу живыми.

— Яра, сколько у нас осталось зелья тишины?

— Для отхода хватит, — ответила она, перебирая мешок.

— Тогда Иван и Матвей, пейте зелье усиления. Не зря ж нам Агата «Стальные жилы» варила. Нам край нужно добраться до лошадей. Без них живыми отсюда не выберемся.

Никто спорить не стал. Ярослава помогла Ивану открыть зелье усиления и выпить до дна, Матвей справился сам.

Оно давало силы временно, но на лошадях мы сможем оторваться от погони хотя бы на какое-то время. Там уже будет неважно, в каком состоянии будут Матвей и Иван.

— Соловьёв вперёд, — решил я. — Яра, прикрываешь тыл. Я в центре с князем и остальными. Вопросы?

Вопросов не было. Осталось только тяжёлое дыхание и шорох снаряжения.

— Тогда ходу.

Зелье Агаты подействовало быстро, и Иван с Матвеем сами поднялись на ноги. Я подхватил бессознательного Стрешнева и взвалил его на плечо. Тело князя было тяжёлым, а усталость после поединка даже и не думала уходить. Мы выскользнули из пещеры в темноту и растворились в ночи.

Яра напоследок распылила зелье тишины. Мага это надолго не задержит, но собьет с толку ненадолго. Этого должно хватить.

Иван, несмотря на рану, смог двигаться самостоятельно, он лишь иногда опирался на плечо Громова. Стрешнев тем временем начал подавать признаки жизни: он тихо мычал сквозь кляп и дёргался, постепенно приходя в себя. Пришлось двинуть ему локтем в солнечное сплетение, чтобы успокоился.

Князь обмяк и больше не рыпался.

Мы шли быстрым, но осторожным маршем и скоро нашли новое укрытие — небольшую ложбину между двумя скальными выступами, заросшую густым кустарником. Она хорошо скрывала нас, вдобавок сверху был

Место было неудобным для обороны, но идеальны для того, чтобы затаиться и перевести дух. Я сбросил Стрешнева на землю как мешок с картошкой. Князь застонал сквозь тряпку, но даже не открыл глаза. Видимо, мои тумаки, выданные ранее, усмирили его.

Я опустился на землю рядом. Ноги дрожали от напряжения, спину ломило, мышцы во всём теле болели, ещё и сердце бешено колотилось в груди. Золотое зелье окончательно выветрилось, оставив после себя лишь глубокую усталость.

Соловьёв первым растворился в темноте, чтобы проверить, не шёл ли кто по следу. Ярослава расположилась на небольшом пригорке среди кустов, откуда просматривались основные подходы. Громов тяжело дышал, а Иван пил ещё одно лечебное зелье.

Я прикрыл глаза. В ночи мои чувства обычно усиливались, но сейчас, после изматывающего поединка и зелья с золотой аурой Луны, всё притупилось. Я прислонился затылком к шершавому стволу сосны.

— Расскажешь? — раздался тихий голос Ярославы.

Я открыл глаза. Рыжая смотрела на меня в упор. Она сидела прямо рядом, скрестив ноги.

— Что рассказывать? — спросил я устало.

— Что произошло под куполом? — спросила она тихо, и в её голосе прозвучало любопытство и забота. — Там как будто сражались два ратника в ранге Медведя, а то и сильнее. Разве это возможно?

— Я выжил, — ответил я. — Этого достаточно.

Она хотела спросить что-то ещё, но передумала. Да и Соловьёв уже вернулся с осмотра окрестности и сел на траву.

— По пути к лошадям чисто, — произнёс он. — А вот на хвост нам уже сели.

Я посмотрел в темноту леса. Как же мне хотелось вернуть остроту чувств, но увы, усталое тело и раны не позволяли.

— Тогда нечего рассиживаться, — сказал я, поднимаясь. — Если не успеем до рассвета, умрём.

Мы выступили почти сразу. Небольшой паузы хватило, чтобы раненые восстановили силы — зелья Агаты все еще работали. Кровь совсем не сочилась, боль притупилась, но сил у Ивана все равно было намного меньше. Он двигался тяжело, с каждым шагом сдерживая выдох, но ни разу не попросил остановиться.

Стрешнев пришёл в себя окончательно где-то через полчаса, как мы покинули ложбину. Я знал это, чувствовал, даже несмотря на то, что князь решил не дёргаться и не мычать, а осмотреться. Он, похоже, понял бесполезность сопротивления и затих.

Мы двинулись по руслу пересохшего ручья. Я бы взял восточнее и вышел к реке — вода лучше всего сбивает магический след. Но все были на последнем издыхании, и входить сейчас в воду было смерти подобно.

Ярослава прикрывала тыл, держась чуть позади.

— Командир, — раздался тихий, напряжённый голос Соловьёва. Он был в арьергарде.

Магической связью мы не пользовались. Слишком рискованно, по ней нас могли отследить. Я поднял руку, и группа остановилась. Иван тяжело опёрся на дерево, Ярослава присела и приложила ухо к земле.

— Что там? — одними губами спросил я, когда поравнялся с Соловьёвым.

Я и так по его лицу видел — что-то не так.

— Вон там, — кивнул он в сторону. — В шагах пятистах идут параллельным курсом.

— Сколько? — коротко спросил я.

— Четверо, может, пятеро. Ратники. Даже не скрываются. Им плевать, что мы их заметим.

Я покачал головой. Мятежники уже шли наперерез. Уверенно, не таясь, точно собирались догнать нас и знали, что сейчас им вряд ли кто-то помешает.

— Яра, Тишина, — приказал я.

Ярослава быстро принялась перебирать мешок. Последнее зелье. Но мага оно не остановит. Я только сжал зубы, и так сам всё понимал. Вместо этого я достал свою порцию «Стальной жилы» и протянул зелье Ивану.

— Соловьёв, отдай своё Громову, — приказал я.

Соловьёв спорить не стал и передал флакон Матвею.

— Будем ускоряться, — принял решение я. — Готовьтесь.

Ярослава подошла ближе.

— Если нас догонят здесь, в лесу, шансов нет, — вынес вердикт я. — Особенно если среди них маг.

Я быстро осмотрел Ивана. Он стоял, опираясь на дерево, бледный как смерть, но в глазах горело упрямство.

— Так что будем прорываться вперёд.

— Сделаем, — хрипло отозвался Иван.

Иван выпил усиливающее зелье и поморщился. Громов тоже. Последняя «Стальная жила» осталась у Ярославы. Так что выбора у нас не было — всё или ничего.

— Я поведу, — скомандовал я.

И мы рванули.

Лес встретил нас стеной веток, корней и оврагов. Я вёл нас звериной тропой и благодарил орден за то, что у нас была хорошая карта. Даже мне с моим опытом приходилось постоянно пригибаться и петлять.

Иван, несмотря на рану и усталость, двигался и не отставал — «Стальная жила» делала своё дело, он бежал почти как здоровый. Но я знал, что потом ему придётся заплатить за это сполна.

Ярослава то и дело оглядывалась. Я и сам слышал отдалённые выкрики и голоса, пока что глухо, но между стволов вдалеке уже сверкали серые тени.

Соловьёв тащил Стрешнева, который, почуяв неладное, косил глазами по сторонам, но никак не мог понять, что происходит.

Мы бежали и бежали, стараясь вернуться к лошадям.

— Сзади! — прорычала Ярослава.

Я оглянулся и увидел бирюзовое свечение магии.

— Догонят, — выдохнул Соловьёв.

— Яра, Тишину!

Рыжая на ходу использовала последнее зелье тишины. Преследователи на мгновение замерли, но один из них тут же взмахнул рукой, и ветер рассеял эффект зелья, будто его и не было.

— Бесполезно, — прошипела Яра.

Нам оставалось только одно.

— Бегом! — скомандовал я, и мы побежали из последних сил.

Мы выжимали из себя всё, что осталось.

Ветки хлестали по лицу, корни норовили вывернуть ноги, но никто не останавливался. За спиной уже отчётливо слышались крики.

Я вылетел к узкому проходу между скалами и сходу нырнул в него.

Отряд последовал за мной. Пришлось немного повозиться, чтобы пробраться. Стрешнев замычал, когда его кафтан зацепился за острый выступ.

— Заткнись! — бросил я, не оборачиваясь.

Князь спорить не стал, явно хорошо запомнил мои оплеухи.

Оказавшись на другой стороне, я замер и принялся соображать. Здесь была развилка: одна тропа вела к лесу и к лошадям напрямую, вторая… тьма его знает. Я быстро сверился с картой. Соловьёв ткнул пальцем на скалу. В ней отчётливо виднелась узкая расщелина, уходящая куда-то вглубь.

— Старая штольня, — прочитал я и принял быстрое решение. — Пройдём насквозь.

У меня в голове созрел план, как потерять преследователей. И штольня сейчас была как раз вовремя.

Я не стал тратить время на болтовню. Мятежники и так вот-вот нагонят нас, по прямой мы точно не успеем добраться до лошадей.

— Все внутрь, быстро! — скомандовал я. — Соловьёв, прикрой нас!

Мы ввалились в штольню всей толпой. Темнота вокруг была абсолютной, хоть глаз выколи. В нос сразу ударил сырой, тяжёлый воздух,

Хитрый трюк. Пару раз мог сработать.

— Это должно их задержать, — объяснила она, заметив моё внимание.

— Вперёд, — скомандовал я.

Мы начали спускаться вглубь, освещая путь факелами. Свет метался по стенам и выхватывал из темноты причудливые плетения.

Иван уже тяжело дышал и с трудом передвигал ноги, но темп не сбавлял. Громов поддерживал его, но и у него действие зелья явно шло на спад. Ярослава то и дело оглядывалась назад. Стрешнев сбежать не пытался. Видимо, даже он понимал, что в такой темноте без нас ему не выжить.

— Тим, — тихо позвала рыжая.

Я обернулся.

— Мятежники вошли в шахту, — сказала она, в её голосе прозвучала тревога.

Я прислушался. Где-то далеко у входа в штольню раздались приглушённые, но отчётливые звуки: голоса, шаги, даже, кажется, заклинание. Мятежники добрались до нас быстрее, чем я рассчитывал.

— У нас совсем нет времени, — холодно произнёс я. — Так что ходу!

И мы все, несмотря на усталость, грязь и раны, ускорились так, что только пятки сверкали. Шахта виляла, уходила вниз, потом резко брала вверх и разветвлялась на разные ходы. Но я уверенно вёл нас вперёд, ни разу не сбившись с пути.

Карту я запомнил на отлично и в себе не сомневался.

За спиной нарастал шум. Преследователи не скрывались, они двигались напролом, используя все силы, чтобы расчистить путь. Я слышал, как с грохотом рушатся камни и как свистит воздух, рассекаемый магией.

— Быстрее! — скомандовал я.

Мы вылетели в очередной ход, идущий вверх, и я смог уловить звуки бегущей воды.

Здесь Соловьёв первым заметил узкую щель в горной породе.

— Выход, — сообщил он.

Пробраться дальше можно было только согнувшись в три погибели.

— Давайте на выход, — сразу приказал я.

— Я могу… — заговорил было Громов, но я сразу же остановил его.

— На. Выход. Живо, — мой ледяной тон заставил отряд действовать.

Соловьёв нырнул во тьму первым, он потащил за собой Стрешнева. Следом Иван, он тяжело дышал, но держался. За ним Громов.

— Мне нужна «Стальная жила», — обратился я к Ярославе, когда она уже готовилась нырнуть в проход.

Яра посмотрела на штольню и увидела то же самое, что и я. Здесь у выхода было отличное место для того, чтобы обрушить свод. Камни завалят проход и мятежников вместе с ним. Маг, может, и уцелеет и даже выберется, но не сразу. А нам эти несколько часов позволят уйти.

Рыжая протянула мне склянку с густой жидкостью. Я выпил её залпом, даже не поморщившись. Горечь обожгла горло, и сразу же по телу разлилась обманчивая волна силы. Мышцы перестали болеть, голова прояснилась, боль в порезах отступила на задний план.

— Давай наружу, — скомандовал я.

Ярослава хотела что-то сказать, но я уже повернулся к преследователям. Рыжая бросила на меня последний взгляд и двинулась за соратниками. Я остался один и прислушался.

Вместе с временным восстановлением сил в порядок пришло и моё восприятие. Я отчётливо слышал топот шагов, тяжёлое дыхание, всплески ауры и магический фон. А ещё голоса. Они приближались.

— След ведёт сюда!

— Быстрее, мать вашу, уходят!

Я сосредоточился. Чёрная аура внутри меня отозвалась, и я подготовил её для одного-единственного удара.

Чёрная аура забурлила, по телу разлилось тепло, сила потекла по рукам. Я выпрямил их перед собой. В проёме шахты мелькнула первая тень, а за ней вторая и третья.

— Он здесь! — крикнул кто-то из мятежников.

— Брать живым!

Я не стал медлить. Яркая чёрная вспышка сорвалась с моих ладоней.

Глава 9

Я выдохнул. Чёрная аура сорвалась с моих ладоней и ударила в потолок шахты, и пространство вокруг зашаталось и загремело. Раздался громкий треск, а на меня сверху посыпалась каменная крошка. Вот только своды пещеры устояли. Я даже не поверил своим глазам и успел подумать, что, может, камень был слишком толстым, а я растратил последние силы на пустой жест.

И только потом свод рухнул.

Сначала меня обдало облаком пыли, а затем раздался чудовищный звук схлопывающегося камня. Когда первые фигуры преследователей ворвались в пещеру, вся секция шахты над ними просто сложилась вовнутрь. Крики людей поглотил невероятный гул, он заполнил туннель и гнался за мной сзади неостановимой волной.

Я дураком не был и уже вовсю бежал вперёд, к свободе. Ноги двигались сами и несли меня по проходу туда, где должны были быть мои бойцы, к бледно-серому свету Луны в дальнем конце шахты. Грохот позади меня нарастал и нарастал, пол трясся под сапогами, я несколько раз терял равновесие и чудом удерживался на ногах.

Свет в конце туннеля оказывался всё ближе и ближе, но перед самым выходом волна вытесненного воздуха ударила меня в спину, наполнив лёгкие пылью и каменной крошкой. Я вылетел наружу на полном ходу, едва не сорвался с уступа, и тут же почувствовал крепкую хватку на моём плече. Соловьёв успел поймать меня за рукав.

— Осторожно, — негромко произнёс он.

Волна воздуха сзади протащила меня на полшага вперёд вместе с Соловьёвым, но я всё-таки затормозил прямо перед обрывом вниз. Там, внизу, был склон из рыхлой породы, а дальше спуск к дальней стороне хребта.

Из шахты, откуда мы вырвались, всё ещё доносился низкий непрерывный скрежет. Кто бы ни остался внутри, выжить попросту не мог. Зато весь мой отряд был здесь.

Я обернулся и пересчитал всех по аурам и силуэтам. Соловьёв всё ещё держал меня за рукав и, только поймав мой серьезный взгляд, отпустил. Ярослава стояла в нескольких шагах слева и смотрела туда, откуда мы пришли. Она крепко сжимала рукоять меча. Громов согнулся и упёрся локтями в колени, он тяжело дышал, и ноги явно слабо держали его. Иван сидел на камне, прижимая одну руку к боку, а другой опираясь на колено. Он тяжело дышал через нос.

Ну и самое главное — наша добыча. Стрешнев лежал лицом вниз на камне, руки всё ещё завязаны за спиной. Похоже, он был в сознании, по крайней мере, плечи были напряжены. Похоже, что князь решил не привлекать к себе внимания, это самое умное решение, особенно после того, как я вырубил его.

— Все целы? — хрипло спросил я.

— Более-менее, — отозвалась Ярослава, не оборачиваясь.

Она всё ещё смотрела в туннель шахты.

Иван коротко выдохнул:

— Я… я в порядке.

Белобрысый явно соврал, выглядел он отвратно. Но зелье всё ещё оставалось у него в крови, так что какое-то время он сможет двигаться.

Меня напрягала зелёная

— Идти смогу, — коротко бросил он и слабо улыбнулся.

— Правда недолго, — шутливо возразил Соловьёв.

Он, похоже, был самым бодрым и свежим. Я без слов подошёл к Стрешневу и рывком поднял его за ворот обожжённого кафтана. Он притворяться не стал и встал на ноги с покорностью принявшего ситуацию человека. Его нос сильно распух, а один из глаз наливался чернотой. Главное, кляп был всё ещё на месте, и я не стал его вынимать.

— Двигай, — приказал я ему. — Упадёшь — сам виноват.

Он лишь мотнул головой, повернулся к склону и начал двигаться. Мы спускались вниз один за другим: первым Соловьёв, затем Стрешнев, я на шаг позади, замыкала шествие Ярослава. Вокруг разливался лунный свет, и, честно говоря, любой случайный патруль мог нас обнаружить. Я всё ждал какого-нибудь окрика от мага или разведчика мятежников, но вокруг нас оставался лишь холодный камень.

Мы добрались до низких кустарников и линии деревьев, и останавливаться не стали. Вокруг только шумел ветер да скрипели ветки. Где-то вдалеке лагерь мятежников всё ещё горел, а оранжевое зарево виднелось над хребтом. Правда, оно уже постепенно начинало угасать. Лошадей мы нашли там же, где и оставили, в овраге на востоке, вдоль линии деревьев. Они встревожились и заржали, когда мы прошли сквозь кустарник, но главное, что все животные были на месте.

Усадить всех бойцов в сёдла оказалось задачей сложнее, чем предполагалось. Ивану потребовалась помощь, да и Громов немного постоял неподвижно, явно восстанавливая дыхание. Стрешнева я закинул поперёк своего седла лицом вниз, как мешок с картошкой. Он, конечно, что-то протестующе промычал, но я только проверил его путы. Всё было в порядке, так что я взлетел в седло позади него.

— Если попробуешь что-нибудь выкинуть, — сказал я негромко, обращаясь к затылку Стрешнева, — я свяжу тебе лодыжки, привяжу к лошади и поедешь всю дорогу не как пассажир, а как груз. Выбор твой.

Стрешнев затих. Вот и славно. Я прищурился, ещё раз сканируя темноту вокруг себя.

— Вернёмся другой дорогой, — приказал я отряду, понизив голос. — Уйдём севернее, а потом выйдем к Вязовке, там мятежников быть не должно. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, все и так понимали, что нас всё ещё могли преследовать, так что по основным трактам двигаться нам было запрещено.

Мы рванули вперёд так быстро, как позволяли лошади. Пока мы ехали, никто не разговаривал. Раздавался только стук лошадиных копыт по земле, редкий скрип упряжи да тяжёлое дыхание всадников.

Отряд пересек сухое русло ручья, затем поле, которое когда-то было пастбищем. Столбы ограды всё ещё стояли, а вот между ними было пусто. Я ехал и постоянно вглядывался в окрестности. После достаточного количества лет это перестаёт быть осознанным решением и становится привычкой: проверить фланги, линию деревьев, ощупать ауры. В общем, рутинная работа. Ничего чужого или чуждого я не заметил, это означало, что если кто-то и наблюдал за нами, то скрывал своё присутствие.

Мы ехали и ехали вперёд, и Стальная жила начала выдыхаться. Зелье не могло работать бесконечно. Было похоже, что земля медленно поднимается вверх, а небо придавливает меня. Ноги задубели, порезы от клинка Стрешнева хоть и были неглубокими, но рассекали оба предплечья и плечо. Они под действием зелья, казалось, перестали болеть, вот только теперь все раны возвращались жжением и медленно нарастающей болью. Ядро, в котором накапливалась чёрная аура, почти опустело, поэтому подпитывать силы было нечем.

Стрешнев дёрнулся поперёк седла, и я приложил его кулаком по спине. Раздалось недовольное мычание, но шевелиться князь перестал. Он явно был неглуп. Произвёл оценку, как только пришёл в сознание, и пришёл к выводу, что сопротивление было бесполезно.

Вообще, для человека, который едва не снёс мне голову час назад, он вёл себя на редкость разумно, и это настораживало. Мы миновали заброшенную деревню, сорняки уже успели врасти в дверные проёмы, а у одного здания обвалилась крыша. В оконных проёмах всё ещё виднелись перекошенные полки и разбитые горшки, отсюда явно уходили в спешке. Война никогда не жалела маленькие деревеньки.

Я обернулся и посмотрел на Ивана, он держался в седле прямо, что уже было неплохо. Лицо у него, правда, было бледным, как луна, но глаза всё-таки оставались открытыми, а руки на поводьях держались твёрдо. Не знаю, было ли это зелье или упрямство, но в любом случае Иван держался.

Мы немного перестроились, теперь Ярослава ехала рядом с Соловьёвым, они тихонько перебрасывались пустыми фразами, которые сложно было разобрать за шумом лошадей. Соловьёв, как обычно, говорил больше, а Ярослава в основном слушала. Я не стал их прерывать.

Ярмут показался, когда первые лучи солнца вынырнули из-за горизонта. Знамя ордена развевалось над башнями у ворот, а за ними плотно кучковались крыши домов. С такого расстояния город выглядел мирным, но это только издалека.

Мы подъехали ближе, главные ворота уже были открыты. Похоже, что утренние караульные уже заступили на дежурство. Для торговцев и обозных тёк у главных ворот стояла стража с офицерами, а телеги с людьми и всадниками тянулись длинной очередью.

Я махнул рукой, и мы повернули севернее. Купеческие ворота были поменьше и встроены в секцию стены ближе к ордену. Они выходили на восток, и здесь частенько дежурили ратники вместе с ополченцами. Главное, что не имперцы, эти вполне могли устроить мне проволочку, особенно учитывая, что я не просто выполнял задание ордена, а привёз пленного князя. Это уже личное задание графа Светозарова, неофициальное.

Стражниками у Купеческих ворот на этот раз оказались ратники, нам повезло. Главный из них, Волк лет пятидесяти, с алебардой на плече и в орденском доспехе, плотно сидящим на грузной фигуре, стоял и смотрел на горизонт. Он быстро проглядел наши документы и со скукой в лице глянул на Стрешнева, перекинутого через лошадь.

— Медицинская перевозка, — быстро сообразил я. — Раненый с травмой головы, орденское дело.

Он смотрел на связанные запястья Стрешнева.

— Чтоб не сбежал или не нанёс себе дальнейших повреждений, у него и так контузия.

Стражник вернул нам документы и махнул рукой, не сказав ни слова. То ли он мне поверил, то ли решил, что этим утром лишнего знать не желает. Скорее второе.

«Усталый кот» был закрыт в этот час, на что я и рассчитывал. Я постучал в дверь с чёрного входа, она выходила в переулок, так что лишних глаз здесь не было. Постучал я по-особенному, как мы и договаривались с Мироном. Трактирщик велел

Последовала пауза. Достаточно долгая, чтобы подумать, что трактирщик всё ещё спит, но засов со скрежетом отодвинулся, и в щели показалось знакомое, слегка встревоженное лицо Мирона. Он посмотрел на меня, затем на группу позади и на человека, перекинутого через лошадь.

Мирон только покачал головой, обречённо вздохнул и произнёс:

— Сейчас поставлю чайник.

Мы привязали лошадей на заднем дворе, а сами ввалились в трактир. Стрешнева я бросил в кладовую. В добротную комнату без окон и с единственной дверью, здесь Мирон иногда держал спиртное и кое-какие припасы. У меня к этому времени силы закончились практически полностью.

Я вынул кляп и ожидал ругани, крика или чего-нибудь ещё, но в итоге получил одну короткую фразу:

— Ярмут?

Стрешнев повернул голову и попытался размять шею.

— Верно, — спокойно ответил я.

Стрешнев тем временем посмотрел на меня, на припасы у стен и на дверь. Он при этом не особенно торопился.

— Что со мной будет? — сразу перешёл к делу он.

Его голос был спокойным, хотя сломанный нос и придавал ему некую гнусавость, но глаза были ясными.

Я прищурился и оценил запас его ауры. Фиолетовый практически не был заметен, что означало, что сил у князя практически не было. Я всё равно решил, что отправлю кого-нибудь из бойцов за Агатой, чтобы она принесла зелье подавления, иначе Стрешнев мог прийти в себя и попробовать вырваться, а проблем нам сейчас и так хватало.

— Решения принимать будут люди со званием выше, — спокойно произнёс я. — Я просто передам тебя вверх по цепочке.

Стрешнев неожиданно усмехнулся, в его глазах появился блеск, он открыл было рот, чтобы спросить ещё что-то, но я покачал головой.

— Поспи, — сказал я ему. — Выглядишь паршиво. С тобой будет дежурный внутри и снаружи, так что бежать не рекомендую.

Стрешнев поработал челюстью и тяжело сглотнул. Я оставил князя внутри и вышел наружу. Соловьёв стоял, прислонившись спиной к стене.

— Я возьму первое дежурство, — произнёс он. — А то ты сам, командир, выглядишь не лучше, чем князь.

Соловьёв мотнул головой, указывая на дверь в кладовку.

Я спорить не стал, чувствовал я себя ровно так же, как выглядел. Я оставил Соловьёва приглядывать за князем и вышел в главный зал.

Здесь было пусто и всё ещё довольно темно, ставни были закрыты, на столах ничего, а в воздухе пахло влажной уборкой. Мирон вынес чайник и шумно поставил его на стол, а затем организовал несколько кружек.

Ярослава с Иваном и Громовым возились в задней части трактира, в комнатах, которые Мирон держал наготове как раз для нас. Они сбрасывали снаряжение и разбирались с Иваном, которому явно требовалась медицинская помощь. Ярослава как раз могла с этим справиться, да и у нас здесь был небольшой запас зелий, так что разберутся, не маленькие. Я тем временем плеснул себе чаю, вытянул ноги и откинулся на спинку стула.

Тяжёлый вздох вырвался сам собой.

Снаружи трактира Ярмут потихоньку просыпался. Сквозь ставни доносились приглушённые и далёкие звуки: телеги, людские голоса, лай собак. Война была совсем рядом, но здесь пока ещё шла мирная жизнь.

Я посмотрел в темноту, туда, где виднелись очертания двери в кладовую. Пленный князь — это фигура значимая. Не только для войны, но и лично для меня. Я был последним Темниковым, возможно, единственным, кто знал, каково это — владеть чёрной аурой. И Стрешнев меня узнал. Впрочем, сейчас мне следовало разобраться с самым важным вопросом: как князя отдавать.

Со Светозаровым у меня сделка, и нарушать условия я не собирался, вот только этому дворянчику я просто так не верил. Я восстанавливал род с самого попадания в тело Тимофея: построил отряд, нашёл алхимика, накапливал ресурсы и поддерживал прикрытие, и, главное, оставался в живых. Стрешнев в кладовой менял условия.

Светозарову нужен был рычаг давления. На кого? Возможно, на младшего князя, может быть, даже на имперский род, хотя вряд ли граф осмелится пойти против него. В любом случае, Светозаров играл в долгую. Для него и осада, и битвы, и потери это всего лишь фигуры на доске, и одной из его фигур я быть отказывался. Уж точно не за простое спасибо.

Пока мысли крутились в моей голове, чай уже остыл, но я всё равно жадно выпил всё без остатка. Затем встал, нашёл перо и лист бумаги на стойке, где Мирон держал учётную книгу. Чернила слегка загустели, но писать было можно. Я принялся выводить два послания. Первое — Олафу, ну а второе… второе — Светозарову.

Я вывел последние слова и усмехнулся, перечитывая их: «Приходите один или не приходите вовсе».

Придёт, куда он денется?

Глава 10

(Интерлюдия)

Тем временем, в Ярмуте.

Арсений Викторович Кнутов считал себя человеком простым. Он проводил имперский аудит вот уже двадцать три года и за это время выработал свою собственную теорию насчёт бумажной работы. Большинство людей полагали, что основной опасностью при административной проверке являются поддельные записи. Они ошибались.

Поддельные записи было относительно легко найти, у них была своя идеальность, какой настоящая документация никогда до конца не достигала. Так же как залатанный кафтан не мог выглядеть лучше нового в одном конкретном месте, но при этом хуже повсюду вокруг него. Опытные фальшивомонетчики, мошенники и прочий сброд знали это и пытались вносить правки, что обычно лишь ухудшало дело. Потому как контролируемое несовершенство тоже имело свой собственный след.

Настоящая опасность была вовсе не в поддельных записях, нет. Настоящая опасность — это пустые места, там, где должны быть записи. Пробелы. Никто обычно не думает учесть пробелы, потому что никто и представить не может, что их когда-либо будут искать.

Пробелы могут казаться обывателю невидимыми, почти волшебными, вот только поиск невидимого и был специализацией Арсения Кнутова, и никакой магии или волшебства в этом не было. Лишь навыки, за которые что друзья, что враги боязливо называли его Кнут.

Вот и сегодня Арсений стоял посреди архива гарнизона. Он уже как три дня находился в Ярмуте и сейчас смотрел на полки, заставленные бумагами, фолиантами, свитками и книгами, и ощущал тихое удовлетворение, которое бывает у рабочего человека за своим любимым делом.

Арсению Викторовичу Кнутову только-только исполнилось пятьдесят три года, и он был аудитором третьего ранга в имперском управлении доходов и отчётности, о котором большинство людей не то что в империи, даже в правительстве никогда и не слышали. По мнению Арсения Викторовича так

Таможенные чиновники, например, носили мундиры, сборщики податей орудовали печатями и объявляли о себе, аудиторы же специальности Арсения Викторовича прибывали в закрытых каретах и обычно представлялись административными служащими из столицы. Это было достаточно правдиво с точки зрения закона и совести.

Кнутов был высок и худощав и обладал бледным угловатым лицом с высоким лбом и бледно-серыми глазами. Иногда казалось, что его выражение лица всегда было рассеянным, но чаще всего Арсений Викторович просто думал. Он это дело любил и практиковал, и людей недумающих любил не особенно.

Он носил серебряную цепь должности с внутренней стороны камзола или рубахи, и доставал её редко. Только там, где нужно было для дела.

У него был младший помощник Пётр Вадимович Сель. Пускай юноша и был сильно моложе, зато обладал той старательностью, которой можно было позавидовать. А ещё он быстро писал и не задавал лишних вопросов, а это были единственные качества, которые Арсений Викторович Кнутов требовал от помощника.

Кроме помощника, было у него и письмо, аккуратно сложенное в нагрудном кармане, от имперской канцелярии. Оно уполномочивало его проверять любые записи, опрашивать любой персонал и получать доступ в любое помещение, принадлежащее ордену, располагающемуся в цитадели, городу Ярмуту и любым имперским подразделениям.

На письме красовалось две печати: имперского секретаря и малая печать императора. Арсений Викторович редко нуждался в том, чтобы показывать письмо хоть кому-то, было достаточно его навыков и прикрытия. И начинал он, как это всегда и бывало, с самых очевидных документов в архиве.

Официальные журналы гарнизона были огромными, хорошо организованными и не рассказали ему почти ничего полезного. Это было нормально, официальные журналы писались с расчётом на аудиторию. И обычно ей являлся вышестоящий офицер или другие официальные лица.

Настоящая и полезная информация обычно обитала во вспомогательной документации: в заявках на снабжение, личных формулярах, малых внутренних записках, которые никто не догадывался почистить, потому что они казались слишком мелкими, чтобы иметь значение.

Потому Кнутов запросил вспомогательные дела в первый же день и, получив их сегодня, провёл остаток дня за чтением. Он передал вопросы снабжения своему помощнику Петру и велел сверить их с платёжной документацией. Это была стандартная процедура, которая обычно выявляла список мелких нарушений: переплаченное жалование, задолженности, недоукомплектацию, либо обычную недостачу, характерную для любой крупной организации.

Сам же Арсений Викторович взялся за отчёты и оперативные сводки. Надо сказать, что прошёлся он по многим, но заинтересовали его единицы.

Белоярский отчёт был поразителен. Он добрался до него уже следующим утром. Толстая пачка документов, подшитая под заголовком «Диверсионные операции в Уральских горах», ссылалась на командную структуру ордена, которую прибытие цесаревича Георгия частично подвинуло.

Основная часть была написана канцеляритом. Тем языком, где всё звучало рутинно и скучно, что, конечно же, само по себе было интересно, потому как ничего из описываемых событий ни рутинным, ни скучным и не было.

Кнутов прочёл отчёт дважды, затем отложил и взглянул на дополнительные справки: журналы патрулей, полевые отчёты и медицинские записки после возвращения. Малый орденский отряд, меньше десятка бойцов, оценил обстановку в Белоярске, определил, что обычная оборона невозможна, эвакуировал мирное население через сеть туннелей да ещё использовал рунную магию семьи Громовых, чтобы подорвать целую крепость. И всё это уничтожило в процессе передовую армию мятежников.

Операция была задумана и исполнена на протяжении нескольких дней. Крепость, конечно, практически исчезла, вот только движение мятежников на этом участке Уральских гор было остановлено и до сих пор полностью не восстановилось. И основным автором плана и командиром был указан Ворон Тим. Командир подразделения, без фамилии.

Кнутов сделал небольшую пометку.

Он также отметил, что стоимость операции была минимальной, настолько, что Арсений Викторович даже смутился. Потраченные алхимические припасы были весьма скромны, затребованное оружие и снаряжение стандартно, а бойцы и вовсе были из регулярного состава ордена. Этот момент, конечно, не был проблемой сам по себе, но поднимал вопрос, как такой маленький отряд достиг подобного результата, потому что результаты совершенно не совпадали с затратами. Это ведь базовый принцип учёта.

Впрочем, вскоре Арсения Викторовича отвлекли бумаги чуть более интересные, связанные с помощником интенданта, да и Пётр принёс свои умозаключения в письменном виде.

Заметку о криминальной сети Барса Арсений Викторович нашёл позже. Она была спрятана в журнале безопасности гарнизона и написана главой одного из районов Ярмута. Запись состояла из трёх абзацев.

Она описывала на очень расплывчатом языке выявление и нейтрализацию сети, нарушение снабжения криминального характера, и действия отряда ордена в черте города. Не было никаких имён, никакого конкретного метода или ссылки на задание, лишь результат: сеть прекратила существование.

Записка была подписана гарнизонным дежурным офицером. Не Бориславом или кем-то из Медведей. Вскоре Арсений Викторович выяснил, что дежурным офицером являлся сержант Бочкарёв шестидесяти одного года. Он подписывал записи в дежурном журнале уже одиннадцать лет и почти наверняка собирался подписывать их ещё одиннадцать, если только мятежники не совершат чего-нибудь прискорбного со стенами цитадели.

Арсений Викторович проверил журнал безопасности за трёхдневный период вокруг этой записи. Там был отчёт о пожаре на складе, быстро взятом под контроль. Была ещё запись о беспорядках в Речном районе с участием неизвестных лиц, скрывшихся до прибытия городской стражи. Была пометка и о нескольких задержанных, они, судя по коротким описаниям, являлись людьми маргинальными и Арсения Викторовича интересовали мало.

Вот только один из этих людей был отпущен согласно приказу ордена, а это не было стандартным способом освобождения и подразумевало, что кто-то с орденскими полномочиями вмешался и попросил. Чьё разрешение — было не подписано.

Арсений Викторович сделал очередную пометку.

Более того, Кнутова заинтересовал тот факт, что после всех событий в орден вернулась часть припасов, и довольно значимая.

В том числе и алхимический запас. Арсений Викторович почувствовал лёгкий укол, который обычно был ему хорошим знаком, потому он направился к интенданту. В конце концов, записи интенданта, по опыту Арсения Викторовича, были одним из наиболее достоверных источников, какие имелись в любом ордене или прочем военном учреждении. Алхимические припасы стоили огромных денег да ещё и были опасны, потому подсчитывались тщательно.

Он поговорил с интендантом, человеком средних лет с испачканными чернилами пальцами. Надо сказать, что выглядел интендант настороженно и измотанно. Казалось, что он не хотел управлять снабжением в гарнизоне ордена, а желал бы оказаться где-нибудь в другом месте, желательно в тепле и покое.

Впрочем, интендант оказался довольно разговорчив, как обычно и бывало с людьми, которым нечего скрывать, и в итоге Кнутов

— Материалы категории Б, — прошептал Арсений Викторович и поправил зализанные назад волосы. — Покажите мне, пожалуйста, записи о выдаче.

Лицо интенданта на мгновение изменилось, едва заметно, как бывает у людей, которым приходится слышать неожиданные вопросы. Впрочем, он быстро извлёк записи по этим припасам, которые хранились отдельно от стандартного инвентаря и требовали для доступа двух ключей и магической печати.

Категория Б была классификацией, используемой для редких алхимических материалов, не запрещённых, конечно, но достаточно мощных, чтобы требовалось разрешение командного состава. Кнутов пробежался глазами по журналу выдачи за последние три месяца и наткнулся на знакомое имя без фамилии.

Более того, выдача была исполнена по личному распоряжению цесаревича. Арсений Викторович переписал часть заметок в свою записную книжку. На конкретных людях он зацикливался редко, и стоит отметить, что в его записной книжке значилось не только одно имя без фамилии из трёх букв, но и ещё с десяток, а то и полтора имён, заинтересовавших его.

За время своей работы Арсений Викторович успел пообщаться не только с интендантом, но и с другими важными лицами цитадели.

К примеру, лекарь и белый маг Пантелеймон Иванович принял его в своём кабинете в лазарете. Кабинет был отделён от лечебной зоны тяжёлой дверью, внутри пахло травами и чем-то более резким и похожим на основы для зелий. Впрочем, Кнутов лекарей уважал, и всегда связывал данный запах с серьёзной работой, проводимой серьёзными людьми.

Целитель был довольно высоким седовласым мужчиной с морщинами на лице, на его губах играла лёгкая улыбка, которую лекарь не прилагал усилий скрыть. Он предложил Арсению Викторовичу чашку травяного сбора, и аудитор решил не отказываться. Хотя пить не стал, просто сложил руки на столе и спокойно произнёс:

— Я ценю ваше время.

— В лазарете сегодня тихо, — с блеском в глазах ответил Пантелеймон, — так что времени у меня в достатке, а уж тем более для вас.

Кнутов открыл записную книжку на нужной странице.

— У меня есть несколько вопросов касательно ваших пациентов и административных записей.

Пантелеймон Иванович, вопреки дружелюбному выражению лица, лишь слегка пожал плечами.

— В обычное время я бы предоставил вам всё необходимое, но, боюсь, что военное положение обязывает меня выдержать некоторую врачебную тайну. С документами вы, конечно, можете ознакомиться, а вот о пациентах я вам ничего подробного рассказать не смогу.

Арсений Викторович лишь слегка поморщился, но решил всё-таки ознакомиться с бумагами. Через некоторое время он выдал свою профессиональную оценку:

— Всё в порядке, у меня нет вопросов по денежным и другим вопросам.

Он проследил за выражением лица Пантелеймона, но маг даже не отреагировал на его слова.

Впрочем, Арсений Викторович просто так сдаваться не собирался.

— Я прочитал записи о лечении за период Белоярской битвы, — Кнутов подвинул стопку бумаг ближе к лекарю. — Здесь множество случаев лечения боевых ранений, полученных как в ходе операции, так и при возвращении. Бумаги, как я сказал, в порядке: диагнозы, лечения, сроки восстановления, исход. Вопросов по этим случаям у меня нет.

Пантелеймон Иванович лишь внимательно слушал, не меняя выражения лица.

— Мой вопрос вот об этом, — Арсений Викторович Кнутов пододвинул к лекарю небольшую бумагу.

Пантелеймон посмотрел на страницу, но в руки её брать не стал.

— О случае восемнадцать, — уточнил Кнутов. — Запись охватывает тот же период, я сравнил её с другими, но в ней не значится пациент, который находился под вашим личным наблюдением в отдельной комнате. Я не вижу записи о лечении до и исхода тоже не наблюдаю.

Пантелеймон Иванович посмотрел на страницу с незначительным интересом и любезно произнёс:

— Маленькое упущение. Такое иногда случается. Особенно в период активных боевых действий.

— Случается, — протянул Арсений Викторович. — Не могли бы вы рассказать мне о характере случая?

— Увы, — Пантелеймон Иванович лишь развёл сухие ладони в стороны, — как я и сказал, о своих посетителях я бесед не веду, это попадает под орденские предписания и имперский медицинский кодекс. Я уверен, вы знакомы с соответствующими положениями.

Арсений Викторович был знаком с ними и ожидал подобного ответа.

— Может быть, имя пациента?

— Боюсь, что оно тоже защищено.

— А длительность пребывания?

— Три дня, как и указывает запись. Кажется, это та информация, которая у вас уже есть.

Арсений Викторович на миг столкнулся с глазами Пантелеймона Ивановича, и в отличие от его лица, они были скучающими.

Более того, в наступившей тишине лекарь чувствовал себя абсолютно комфортно и не собирался её ничем заполнять.

— Можете ли вы рассказать об этой записи ещё что-нибудь? — поинтересовался Кнутов.

— Могу, — неожиданно встрепенулся Пантелеймон Иванович. — Посетитель получил надлежащий уход и был выписан в удовлетворительном состоянии.

Он сложил руки в замок на столе.

— Уверяю вас, небольшое упущение в записях будет исправлено.

— Разумеется, — ответил Арсений Викторович, поняв, что здесь ему ловить нечего. — Благодарю вас за ваше время.

Пантелеймон поднялся, чтобы проводить аудитора. Напоследок, уже в дверях, Пантелеймон Иванович сказал:

— У вас интересная работа.

На что получил короткий и лаконичный ответ:

— Как и у вас.

Арсений Викторович спустился по ступеням и направился в сторону архива. Он и так услышал в разговоре с главным лекарем всё, что ему было нужно. Ведь прозвучало самое главное слово: упущение.

Глава 11

Я с трудом разлепил глаза и сглотнул вязкую слюну. Похоже, что как только я отправил письма, меня вырубило прямо на стуле в зале «Усталого кота». Половина лица онемела, в голове гудело, и вообще чувствовал я себя так, как будто кто-то дубасил меня деревянными мечами вместо тренировочного чучела на плацу.

Я посидел немного неподвижно, оценивая ущерб.

Оба предплечья ныли, вот только, они вместе с плечом оказались перевязаны. Перевязку я не помню, но думаю, Ярослава постаралась. Похоже, я был в почти бессознательном состоянии.

В целом, в теле ощущалась колоссальная усталость и слабость. Хорошо хоть, что откат Стальной жилы наступил уже здесь, в трактире, а не по пути. Ауры тоже почти не было. Так, маленькие искорки внутри, да и всё, но хотя бы не совсем пусто.

Я взглянул на окна и прищурился. Судя по звукам снаружи и свету, проникавшему сквозь ставни, проспал я дольше, чем намеревался.

Мирон уже был за стойкой и возился со стаканами и тряпкой. Он поднял взгляд, когда я зашевелился.

— Однорукий приходил, — сказал он, имея в виду Олафа. — Будить не стал, сказал, что встретитесь в Ордене.

Мирон немного помедлил, сомневаясь, говорить ли мне следующую фразу.

— Сказал, чтобы ты не забыл поесть и что это помогает после… как его там… отказа.

Совет разумный.

— Есть свежий хлеб и суп, — предложил мне Мирон. — Вчерашний. Но вкусный.

Я спорить с трактирщиком не стал и через какое-то время с жадностью накинулся на едва тёплый суп, заедая его мягкой краюхой хлеба. Пусть суп был не солёным, но довольно наваристым. После еды головная боль и усталость немного отступили.

Я проверил позицию Соловьёва. Он сидел у двери в кладовую, бодрый и с видом человека, вполне примирившегося со своей задачей.

— Иди поешь и отдохни, — коротко бросил ему я.

Соловьёв спорить не стал и тут же исчез за моей спиной в зале трактира. Я заглянул в кладовую. Стрешнев сидел у стены, связанные руки неподвижно лежали перед собой, колени подтянуты к груди, а глаза открыты. Судя по его виду, он особо не спал, синяки вокруг глаз потемнели.

— Удобно? — поинтересовался я.

— Относительно, — спокойно произнёс Стрешнев, его голос звучал уж больно безразлично для человека в его положении. — Только пол холодный.

— Я пришлю кого-нибудь с одеялом, — серьёзно пообещал я.

Пленник ранга князя должен находиться в разумном комфорте, так его будет легче перемещать и контролировать.

Я быстро проверил ауру Стрешнева, оказалось, что она всё ещё была тусклой, тоже почти пусто. Похоже, что все его внутренние силы уходили на залечивание ран и ушибов. Мне же лучше, не придётся тратить зелья.

— С завтраком тоже разберусь, — коротко бросил я.

Стрешнев замер и чуть прищурился, еды он явно сегодня не ожидал.

— Ого, какая щедрость, — в его голосе читалась слабо скрываемая ирония.

Я развлекать князя не стал и вернулся к Мирону. Трактирщик воспринял просьбу без всяких возражений и тут же исчез на кухне.

После распоряжения я отправился искать сменную одежду и отмываться из колодца во дворе. Холодная вода окончательно разбудила меня, а последним гвоздём оказался ответ Светозарова.

Он прибыл, пока я спал, и был доставлен через одного из его слуг, которыми он пользовался для обсуждения вещей, не предназначавшихся для широкого круга лиц. Если по-простому, то в ответе говорилось назвать место и время, а также тоже прийти одному.

Я, конечно, отряд с собой брать не собирался. По крайней мере не на саму встречу, только для прикрытия, но, похоже, что в требовании Светозарова была его попытка отвоевать обратно толику контроля.

Я использовал Мирона и одного из его доверенных людей для того, чтобы отправить послание обратно. Место я выбрал подходящее. Не «Усталого кота», нужно было что-то нейтральное и неудобное для Светозарова.

Собрался я довольно быстро и повесил на пояс два клинка. Ярослава сменила меня на страже Стрешнева, а Громов вызвался сопровождать на встречу со Светозаровым. В Ярмуте мне опасаться было нечего, Светозаров здесь не имел той власти, которой он обладал в своей вотчине. Но всё-таки захватить с собой Матвея я считал решением правильным, на всякий случай. Так мы и отправились вдвоём на переговоры.

Ярмутский игорный дом на Купеческом ряду открывался рано. Использовался он в основном торговцами, мастеровыми, мелкими чиновниками и многими другими как место чистое и спокойное. Здесь имелся ряд небольших комнат для деловых переговоров, которые можно было снять за умеренную сумму серебром.

Большинство из тех, кто посещал игорный дом, не находился здесь ради цели, официально представляемой заведением, а чаще вел переговоры в стороне от лишних глаз. Все это понимали. Я заплатил за одну из комнат на имя купеческого дома, который не существовал. Лишних вопросов мне не задавали, так что я спокойно отправился ждать Светозарова.

Дворянин прибыл вовремя. Он вошёл через боковой вход, без своей трости с серебряным навершием, и без стражи. Впрочем, пару фигур в переулке напротив я заметил сразу, спасибо моей чёрной ауре. Он поднялся наверх и вскоре оказался внутри.

Одет он был в дорогой сюртук, который я бы не надел, чтобы не привлекать внимание, но, видимо, у дворянина были на этот счёт свои мысли. Светозаров сел на стул напротив меня и оглядел маленькую комнату с лёгким презрением. Он явно считал окружающую его обстановку ниже собственного достоинства, но шуму поднимать не стал.

— Рад, что вы живы, — уголок рта Светозарова дёрнулся, но тон был вежливым.

— Основная задача выполнена. Отрадное и полный отчёт о численности гарнизона, ситуации со снабжением, оборонительным сооружениям и прочему уже ушёл к его высочеству сегодня утром по официальным каналам.

Я блефовал. Информацию о выполненном задании я пока никому не сообщал, более того, документы лежали в тайнике. Цель у меня была простая: указать на то, что время ограничено. Если отчёт уже ушёл в Орден, то мои с дворянином переговоры должны закончиться максимально быстро, перед тем как я заступлю обратно на службу или отправлюсь на новое задание.

— Вторичная задача тоже выполнена.

Светозаров сидел как каменное изваяние, дыхание не изменилось, только глаза стали острее и ярче, как у хищной птицы во время охоты.

— Гость в настоящее время находится на постоялом дворе, — сказал я как бы невзначай. — В целости и невредимости.

— Что от меня требуется? — коротко спросил граф.

— Прежде чем я подам отчёт по нашему гостю, я бы хотел слегка изменить наше соглашение.

Граф немного помолчал.

— В какой степени? — спросил он.

Я откинулся назад, в комнате пахло старыми бумагами, а в воздухе витала пыль.

— Доставка гостя его высочеству должна проходить официально, — выставил условие я. — Что касается официальных документов, то захват Василия Стрешнева станет вторичным результатом орденской разведывательной задачи.

Я наблюдал за графом. Он слегка прищурился, просчитывая последствия подобного решения.

— В обмен, — сказал я, — вы получите достаточно времени с пленником до того, как начнётся формальный допрос. Сможете спросить у него всё, что вам потребуется.

В маленькой комнате наступила тишина.

— Уговор был другим, — отрезал Светозаров серьёзным голосом.

— Гостя я доставил, — спокойно произнёс я, — и согласно уговору могу передать его вам хоть сейчас. А заодно отправить отчёт его высочеству, а также в Орден. Тогда, боюсь, ваше время с гостем будет весьма ограничено.

Светозаров немного помолчал, а затем откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

— Допустим, я соглашусь. В чём моя выгода?

— Анонимность, — коротко объяснил я. — Результат без раскрытия личности. Если станет известно, что вы захватили мятежного князя, то возникнут ненужные вопросы. В первую очередь у цесаревича. В худшем случае будет выглядеть так, что у вас была предварительная информация о передвижениях Стрешнева. Вопросы, которые за этим последуют… не те, на которые обычно хочется отвечать.

Челюсть графа сжалась чуть крепче, чем прежде.

И снова наступила тишина. На этот раз ждал уже

Вот только слово оставляло пространство для толкования, и я был уверен, что Светозаров нашёл бы каждый кусочек этого пространства и надавил бы на него так, что я в итоге остался бы ни с чем. В конце концов, разве сможет обычный Ворон противостоять графу? Теперь же ситуация обстояла иначе.

— Несколько дней, — нарушил наконец тишину граф, — мне понадобится несколько дней с гостем до того, как начнётся формальный допрос.

— Два дня, — поправил я последнюю попытку графа вплести неопределённость в сделку. — У вас будет два дня.

— И отчёт будет без упоминания стороннего участия, — добавил Светозаров.

— Верно, — отозвался я. — После этого наш гость станет пленником его высочества. То, что вы сделаете с тем, что узнали — дело ваше.

Светозаров посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал это выражение лица, он явно перерасчитывал свои планы. Он вошёл сюда, ожидая иметь дело с орденским Вороном, который откусил больше, чем следует. Уходить он явно будет с другим ощущением.

— Принято, — наконец сказал он. — Слово и бумага.

Я кивнул, меня подобное скрепление договора устраивало. В итоге аура Светозарова вспыхнула. Кратко и контролируемо. Моя чёрная аура ответила, а после мы скрепили договор бумагой.

— На этом всё, — Светозаров цокнул языком. — Я пришлю весть, когда наш гость будет доступен.

Мы поднялись на ноги. Граф смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

— Откуда ты только взялся… — выдохнул он.

Затем Светозаров, не дождавшись ответа, вышел из двери, и его сапоги застучали по лестнице. Я в любом случае не собирался отвечать на этот вопрос. Сделка была заключена, оставалась самая малость: доложить в Орден, а затем передать Стрешнева людям Светозарова.

Люди Светозарова забрали Василия Стрешнева тем же утром. Я же, согласно сделке, дал графу два дня. В это время мы восстанавливались, зализывали раны и не высовывались из «Усталого кота». Лишь после обговоренного срока я направился в Орден.

Цитадель встретила меня привычной прохладой и суетой: звон клинков, крики, удары молотов. В общем, всё то, что стало уже привычным. Меня практически сразу приняли в оборот, и я направился докладывать о результатах разведки лично Бориславу, на этот раз в его кабинете.

Здесь всё было просто и практично. Шкаф с подшитыми отчётами, неудобный стул для посетителей, широкий стол из дуба. Борислав прочитал предоставленные мной бумаги и зарисовки. Он никуда не торопился, его глаза неспешно двигались от строчки к строчке, от страницы к странице. Когда он дошёл до части о Стрешневе, то помедлил, закончил читать страницу, вернулся глазами вверх и прочитал её снова.

— Василий Стрешнев, — пробасил Борислав, не отрываясь от бумаги.

— Да.

— Мятежный князь.

— Да.

Борислав оторвал глаза от бумаги и посмотрел на меня.

— Где он в настоящее время?

Я ненадолго замялся, но виду не подал. Светозаров должен был передать Стрешнева сразу же, как закончит, через знакомых имперцев. У меня тоже была легенда, но всё основывалось на том, что Стрешнев уже должен был быть в распоряжении Ордена или имперцев. В любом случае, Борислав точно знал бы об этом.

— Так… — осторожно произнёс я, — его же уже передали… не уверен, что Ордену, имперцы докопались на въезде и пришлось повозиться.

Борислав недолго сверлил меня глазами, но явно пришёл к какому-то решению.

— Пойдём со мной, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Неужели Светозаров не доставил Стрешнева? Вот ублюдок. Нет, должен был. Слово связывало его не только на бумаге, но и магией. Мог ли он как-то обойти или ослабить клятву? Возможно. Но не за два дня, уж слишком малый срок. Понадобилось бы очень много времени и ресурсов.

Мы тем временем вышли в коридор, и я последовал за широкой спиной Борислава. Направились мы в ту же самую комнату, где я получал задание, вот только внутри было меньше людей. За столом с картами стоял цесаревич Георгий, с ним что-то негромко обсуждали два имперских офицера, вот только они оба были без знаков различий.

— … потому как тракт к северному перевалу сейчас загружен…

— … можно попробовать через лесные тропы… обозы не доезжают…

Георгий внимательно слушал своих офицеров и отвлёкся только когда Борислав без лишних приветствий шепнул ему что-то на ухо. Георгий отпустил обоих офицеров взмахом руки, не допускавшем возражений.

В комнате остались мы втроём.

Борислав передал мой отчёт Георгию, и цесаревич внимательно прочитал его. В отличие от Борислава, он даже не изменился в лице и не помедлил, читая последнюю страницу. Лишь отложил бумаги и посмотрел на меня.

— Насколько свежее донесение? — спросил он.

— Это полные данные по состоянию на две ночи назад, ваше высочеств, — отозвался я. — Схемы патрулей могли измениться после нашей диверсии.

— Диверсии… — с лёгкой сухостью повторил цесаревич. — Диверсия вышла хорошая. Вот только где тогда их маги?

Георгий ненадолго замолчал, обдумывая информацию, а затем неожиданно ударил кулаком по столу.

— Вот же сукины дети!

Георгий покачал головой и уже спокойнее опустил бумаги на стол.

— Что там с Васей?

Его тон неожиданно сменился с раздраженного на более весёлый.

— Цел, — отозвался я. — Ну, почти. Сломан нос, мелкие ожоги и порезы, но он полностью в сознании и даже сговорчив.

— Да, — усмехнулся цесаревич после моих слов, — Семён бы с него за то, что попался, три шкуры спустил. А здесь его никто не тронет.

Я с этим высказыванием согласен не был, знал я интересные способы вытянуть информацию из людей. Хотя дворяне друг друга пытать не станут, только в крайнем случае.

— Семён — это его брат, — сообразил цесаревич и решил объяснить ситуацию мне. — Старший.

Георгий недолго помолчал, а затем прищурился и посмотрел на отчёт на столе.

— Значит, вы взяли Васю на склоне холма, за пределами основного лагеря?

— Да, ваше высочество.

— Брось эту ерунду. Будешь высочествовать, и мы до вечера провозимся.

— Да, — исправился я.

— Против личной стражи, значит, справились?

Я кивнул.

— Борислав, тащи Стрешнева в орденские палаты, — цесаревич усмехнулся краешком губ. — Если будут противиться, пригрози мной. Поставь крепкий караул из своих ратников, чтобы не слабее Волков.

Борислав слушал молча и ждал, пока цесаревич закончит говорить.

— И пришли Васе лекаря поспособнее, негоже молодому князю раненым быть.

— Сделаю, — чётко ответил Борислав.

— Свободны.

Георгий отвернулся и уставился на зачарованную карту на стене, там красные точки и линии всё ближе и ближе подбирались к Ярмуту. Мы последовали приказу цесаревича и вышли из зала.

Снаружи

— Хорошая работа, Тим. Пока отдыхайте.

Борислав развернулся и зашагал по лестнице вверх. Я же погладил раненое плечо. Я понимаю, что от Борислава это была овация, вот только мне бы поменьше подобных… потрясений.

Я спустился во двор цитадели. Здесь вовсю шли тренировочные занятия. Смешанная группа орденских Воронов и, кажется, имперской пехоты отрабатывала строевую защиту. Судя по выражению лица Волка, ведущего тренировку, всё шло довольно гладко. Я стоял несколько минут, глядя на крепкие щиты и отблески дневного солнца от острых клинков.

Значит, Светозаров всё-таки передал Стрешнева вовремя. Это снимало часть проблем, вот только Стрешневых, оказывается, двое. И я уж очень сомневаюсь, что старший, как там его, Семён, будет просто смотреть на пленного брата. И он уж точно узнает, кто пленил его.

Да уж, выгородил Светозарова, называется. Ладно, с этим буду разбираться позже. За графским родом остаётся должок. Главное, чтоб Стрешнев не разболтал о моей чёрной ауре.

Не то чтобы это будет прям плохо. Пока я в Ордене, я под какой-никакой защитой, но события начнут разворачиваться неприятные. Зато перед цесаревичем мой отряд и я лично показали себя неплохо.

Я взъерошил себе волосы. Работы с каждым днем становилось все больше.

Ладно, начнём с малого. Для начала стоит найти Олафа и проверить, в порядке ли Луна. Потому как увиденное в Ярмуте до отъезда на задание я не забыл. Где-то здесь все это время рыщет имперская ищейка, и нам точно нужно лучше замести следы.

Глава 12

Олафа я разыскал в тот же день, но уже после обеда. В «Усталом коте» он появлялся редко, а в цитадели количество имперских служащих увеличилось чуть ли не втрое, так что обычное место встречи у конюшен или где-нибудь на задворках тоже не подходило.

Так что место встречи было новым — небольшая лавка на Мясницком ряду. Сюда захаживали в основном местные, так как лавка была спрятана между двумя двухэтажными деревянными домами.

На входе я лишь кивнул мяснику, он был одним из знакомых Олафа, и поднялся по скрипучим ступеням наверх. Маленькая комната скрывалась за дверью, которая выглядела как вход в кладовую. Я толкнул дверь, и она, как и ступеньки, заскрипела. В нос сразу же ударил запах копчёного сала и гари.

Олаф сидел на табурете, с чашкой горячего чая на подоконнике. Я бы сказал, что он скрестил руки на груди, но рука у него была только одна. Мой приход его врасплох не застал, думаю, не только потому, что ступени и дверь скрипели как доски на старой лодке, но и потому, что однорукий отслеживал мою ауру. Он же сам научил меня скрывать чёрную ауру под видом тёмно-серой.

Олаф выцепил всё необходимое в течение первых мгновений и без всяких приветствий произнёс:

— Аудитор приходил к Пантелеймону в лазарет.

Я сходу повесил вокруг нас Полог, на всякий случай от посторонних ушей.

— Откуда ты знаешь? — спросил я.

— Я следил за ним, — Олаф взял чашку с подоконника и отпил из неё, — осторожно и с расстояния. Он хорош, лучше, чем я ожидал от столичного франта. Но он пока ещё не понял, что нашёл.

— Сколько у нас времени до того, как он начнёт копать глубже?

Олаф поставил чашку обратно на подоконник.

— Не знаю. Лазарет с Луной он свяжет вряд ли, а вот ты… дело другое.

Я немного подумал о том, что рассказал мне Олаф. Обо мне знали единицы, более того, я скорее выглядел как изгнанный дворянский сын или вовсе бастард, сбежавший из рода. Такие частенько подтирали имя и прошлое и поступали на службу в Орден, чтобы добиться денег, славы и почестей.

Слабым местом здесь были Захаровы, но они не расколются. Если кто-то узнает, что они укрывали последнего Темникова, для них это будет уже совсем другая история.

— Луну нужно переместить, — принял решение я.

— Её и так перевозили дважды, это слишком большой риск, — в тоне Олафа появились стальные нотки. — В прошлый раз и так сильно рисковали.

— Так давай просто вывезем её, — нашёл самое простое решение я. — У меня есть связной среди местного сброда. Лёнька, паренёк глупый, но толковый, он слил нам банду Барса.

Олаф не торопился с ответом, просто сверлил меня холодными глазами, как будто пытался докопаться до моей души. Однорукий должен бы знать, что у чёрных ратников её нет. Впрочем, как и у всех остальных.

— Давай рассказывай.

Я подошёл к небольшому креслу и осторожно сел в него. Не помогло, в воздух всё равно взлетело целое облако пыли и я закашлялся.

Олаф медлил и не решался рассказать всего. Я его понимал, сам не любил делиться секретами, даже несмотря на то, что мы друг о друге знали поболее, чем остальные.

— Ладно, — сквозь сжатые зубы процедил он, — чёрт с тобой.

Я вытянул ноги и глубже провалился в кресло, оно оказалось на удивление удобным.

— Нам некуда бежать из Ярмута, — провёл черту Олаф.

Я нахмурился и развёл руки в стороны, обхватывая необъятные границы империи.

Олаф только покачал головой.

— Не понимаешь, да? Мы с Луной… должны были отправиться к мятежным князьям.

Я так и замер с раскинутыми в сторону руками. Голова включилась на полную, и я принялся соображать. То есть у мятежных князей был шанс получить себе наследницу на престол. Да, конечно, не первую, да и вообще девчонку, но такие фигуры просто так не отдают. Она как минимум была бы заложницей, а как максимум имела бы право на престол. Что-то не складывалось, почему тогда мятежные князья напали, не дождавшись её?

Вслух ничего озвучивать я не стал.

— Если за Уральские горы вам дорога закрыта, — предложил я, — то можно спрятаться и здесь, в Ярмуте.

Олаф повернул голову и взглянул в окно, даже немного прищурился от дневного света.

— Нам помогли сбежать, — он сделал небольшую паузу, затем весомо добавил, — Лев.

Наверное, это имя должно было быть мне знакомым, потому как Олаф резко посмотрел на меня, да ещё и как на деревенского дурака. Вот только я был лучше знаком с дворянскими корнями моего времени, а не этого, да и не было у меня в голове портрета, подходящего к имени Лев.

— Младший

Ага. Вот я и сообразил, как одному хоть и опытному, но однорукому ратнику и девчонке имперских кровей удалось покинуть столицу.

— Лев помог нам в самом начале, только из-за этого нас не поймали на выезде из столицы, и мы смогли добраться сюда, в Ярмут.

Значит, один из наследников престола был за то, чтобы передать Луну мятежным князьям. Скорее всего, это и был его изначальный план. Вот только решили ли князья напасть до того, как узнали об этом, или после, чтобы сорвать его планы? Или что-то повлияло на их решение?

— Что ж, если вывезти её возможности нет, Луне придётся переждать осаду, — сурово произнёс я. — Потому что ты, однорукий, будешь нужен мне на стенах.

— Я не могу наруш… — Олаф начал говорить, но я поднял ладонь перед собой.

— Олаф, я не лезу в твои дела, а ты в мои. Но ты не нянька, а ратник. Луну мы спрячем, я помогу, а у тебя лично, — я ткнул пальцем в сторону Олафа, — будет весомая причина не дать ни одному мятежнику проникнуть в город.

Олаф выдохнул через нос, его седые брови низко повисли над глазами. Я же спокойно положил руки на колени и безразлично смотрел на опытного ратника.

— Осады не миновать? — после долгого молчания спросил Олаф.

Я только покачал головой. Я видел достаточно, как лично, так и на картах. Ярмут придётся защищать, так это всегда бывает в войнах. Потом и кровью.

— Хорошая новость в том, — добавил ложку мёда я, — что аудитору во время осады будет не до Луны.

Олаф хрустнул шеей и выпустил немного серой ауры, несколько небольших пульсаций, которые он, похоже, просто не сдержал. Я знал, что эта тема для Олафа болезненна, но без него на стенах будет трудно. А Луну я и вправду мог припрятать так, что её не найдут ни свои, ни чужие.

— Хорошо, — наконец принял решение однорукий и перевёл тему. — Что там со Стрешневым?

— Хорошая новость — он в плену у Его императорского высочества, — ответил я. — Плохая — он знал имя моего рода, и сразу определил меня по ауре.

Олаф почесал щёку.

— Если он проболтается… — многозначительно произнёс он.

— Не проболтается. И вряд ли сдаст меня просто так.

— Почему? — задал логический вопрос Олаф.

Я лишь слабо усмехнулся.

— Потому что он очень давно и очень сильно хотел схлестнуться с чёрной аурой. И просто так дать ей угаснуть он не захочет.

Олаф принял мой аргумент, и я рассказал ему подробнее о том, что случилось во время вылазки к мятежникам. Мы определились с ближайшими планами, и я вышел на улицу. Спрашивать Олафа о том, где он спрятал Луну, смысла не было. Это его задача, по крайней мере сейчас.

Когда я вышел из мясницкой лавки, что-то заставило меня оглядеться по сторонам. Странно, вроде ничего необычного: честной люд направляется по своим делам, будь то крестьяне или ремесленники, парочка зазывал выкрикивают что-то и пытаются приманить клиентов. Все под контролем, да и Полог в разговоре с Олафом я поставил, он надёжный, и чужое вмешательство я бы заметил.

Но я чуйке доверял. Жаль, что дел было слишком много, чтобы что-то откладывать. Я ещё раз внимательно просканировал окрестности, но так и не нашёл причины моего беспокойства. Да и чувство уже ушло, как вода сквозь пальцы.

Я направился в цитадель. У ворот как всегда дежурили ратники, я заприметил их на подходе. Имперцы иногда присоединялись к патрулям и дежурствам, даже на страже стояли, но не сегодня, сегодня только бойцы в чёрном. Вот только чем ближе я приближался, тем чётче ощущал на своей фигуре внимание.

Один Ворон толкнул своего напарника и что-то затараторил ему на ухо, другой боец и вовсе чуть ли не пальцем в меня ткнул. Что, Светозаров сдал или отследил кто? Ну ничего, разберёмся. Я лишь ускорил шаг, сохраняя ледяную маску спокойствия и разгоняя ауру по телу.

— Ворон Тим! — позвал меня по имени Волк, явно старший дежуривший на воротах.

— Собственной персоной, — ответил я и чуть поднял уголки губ. — Чем могу помочь?

Волк прочистил горло и коротко произнёс:

— Вам велено явиться в главный зал. Немедленно.

Неужто чуйка не соврала? Я только кивнул и ступил внутрь цитадели. К главному залу я взлетел бодро, даже спросил у местного писаря, что да как, но он только махнул рукой и сказал, что я и так почти опоздал. И только когда я увидел, кто дежурит у широких дверей, я понял, в чём дело. Здесь стояла личная стража цесаревича Георгия.

Я коротко поприветствовал их, показал свои бумаги, и меня пропустили. Оказалось, что сегодня я получил честь присутствовать на военном совете как командир отряда. Не сказать, что это для меня было в новинку, Георгий проводил множество совещаний с момента своего прибытия, чуть ли не каждый день.

В конце концов, вся стратегия на нашем участке обороны держалась на нём. Он, конечно, работал вместе с комендантом крепости и лидерами ратников, но вся ответственность, значит, и финальное решение были на нём.

Я, в общем-то, уже несколько раз присутствовал на паре из таких совещаний, но больше как периферийная фигура. На этот раз мне даже пришлось расписаться на входе, и моё имя, звание и пометка «командир, разведывательный отряд» стояли в отдельной строчке.

Так что сегодня я за столом, а не на периферии. Условно говоря, конечно.

Я быстро оценил ситуацию и заметил несколько знакомых лиц. Например, было здесь два командира Георгия, те самые, кого он выгнал, чтобы мы с Бориславом доложили о результате моей задачи. Были здесь и орденцы, выделялась женщина-ворон, которую я видел на одном из совещаний раньше. Короткие тёмные волосы были взъерошены, и она настороженно поглядывала на окружение. Кажется, она командовала другим разведывательным отрядом.

Были здесь и чиновники, и имперцы в мундирах, в общем, полон дом.

Я сел на стул неподалёку от других орденцев, так, чтобы не выделяться. Темноволосая девушка скользнула по мне взглядом, я это почувствовал спиной, а когда повернулся, она уже со скукой разглядывала что-то на стене. Профессионал. Немножко поработать, и даже я с трудом смогу заметить её внимание.

Пока все собирались, между имперцами шли свои разговоры, а между нами свои. Я никуда не влезал и спокойно ожидал. В конце концов, если сегодня на военный совет вызвали разведчиков, значит, дела плохи. Я проследил за взглядом темноволосой девушки и понял, что она рассматривает карту на стене.

Карта же и была центром

Красным были выделены подтверждённые позиции мятежников, синим — наши, ну а серая зона означала неизвестность или просто зону между нами. На горных спусках всё почти всплошную было замазано красным, да и в сером дальше виднелись вкрапления того же цвета, синего повсюду становилось всё меньше.

Георгий вошёл последним и занял место во главе стола. Борислав уже сидел и находился справа от него. Позади Борислава я заметил Савелия, он внимательно и сосредоточенно рассматривал всё вокруг, а когда заметил мой взгляд, подмигнул мне. В зале находился и граф Светозаров вместе с другой знатью, он смотрел на карту с безразличным выражением лица.

Георгий дождался, пока все рассядутся, и начал говорить без всяких предисловий, что, как я понял, было для него характерно.

— Три колонны, — сказал он, и его палец двинулся по карте.

Он не касался артефакта, но пометки всё равно отображались.

— Основное наступление будет через центральный перевал, там придётся ждать основных сил. Около трёх тысяч, движутся медленно вместе с осадным снаряжением и большим обозом. Текущий темп продвижения выведет их к Ярмуту через две-три недели.

Срок совсем небольшой. Хотя если учесть, что передовые силы мятежников уже занимают позиции в деревнях под склонами, то Ярмуту вскоре придётся совсем туго. Георгий тем временем не остановился и продолжил:

— Северная колонна меньше, быстрее, с упором на конницу. Среди них много вольных ратников и мелких дворян, в том числе люди семьи Булатовых. Их задача — перерезать наши пути снабжения до подхода основных сил.

Никто не прерывал цесаревича, все слушали внимательно. Я проследил за пометками на карте и увидел, что этот отряд уже был готов клином удариться в нашу оборону севернее.

— Ну и на юге замечен большой отряд магов, они замедлились в Белоярске, но это ненадолго, — Георгий отступил от карты и оглядел комнату. — Ярмут будет в осаде меньше чем через три недели, возможно, через две. Силы из столицы в пути, но здесь, в Ярмуте, нам достанется худший противник.

Георгий сделал паузу, и я услышал тихий шёпот среди присутствующих: «Маги из Ковена». Да, так и было, я ещё раз взглянул на карту. Не все силы, переходившие через горы, ударят по нам, но мы вполне могли рассчитывать на то, что маги, а также часть основной группы в центре, направится именно в Ярмут из-за того, что здесь располагалась цитадель, сердце Ордена в Предуралье. Если конница нас действительно отрежет, то крепостям на севере тоже будет несладко.

— А теперь, — спокойно проговорил Георгий, — давайте решать, что будем делать.

Последовавшее обсуждение охватило оборонительный план в деталях: усиление стен, размещение ловушек, организация гарнизона и ополчения в единую структуру. Командиры из знати имели собственное мнение насчёт своих позиций на стенах, они в основном касались чести и прочей ерунды. Георгий выслушал их, даже не изменившись в лице, только крепче сжал зубы. В итоге он отказал им в пользу тактической логики.

В количестве магов мы проигрывали крепко, и это было прискорбно. Зато ратников у нас было больше, да и сами орденские ратники всегда были организованнее вольных, а это и было нужно при осаде.

Обсуждение затягивалось и затягивалось. У меня было своё мнение, я бы вышел из крепости и ударил противника, пока он спускался с гор. Имею в виду основную группу. Три тысячи людей просто физически не смогут перестроится в боевой порядок на спусках с гор, и можно вполне неплохо зажать их.

Впрочем, Георгий выбрал другую тактику, да и это было понятно по заданиям моей группы. Он наносил точечные удары, в то время как миссия, полученная от Светозарова, почему-то вызывала у меня стойкое ощущение, что цесаревич знал, что творила аристократия и использовал это на полную. Убить или взять живьём командиров до осады — это решение надёжное.

Но сегодня моего мнения не спрашивали, да я и не особенно на это рассчитывал. В конце концов, я здесь как Ворон Тим, а не как глава рода Темниковых.

Под конец совета Георгий подвёл итог. Его последними словами было:

— Действие на севере одобрено, сроки на ваше усмотрение в пределах пяти дней, — он посмотрел на Борислава, нахмурившись. — Работайте вместе с имперцами, чтоб без ссор, ясно?

Он получил в ответ несколько коротких «Ясно».

Когда совет закончился, я поднялся одним из первых. Не нравилось мне находиться среди такого количества любопытных глаз. Рано, слишком рано. Я затесался среди парочки Воронов и вместе с ними покинул зал.

В мыслях был один вопрос: зачем я был нужен на совете? Мне почему-то казалось, что и без меня бы обошлись. Но что-то внутри подсказывало, может быть, та самая чуйка, что скоро я узнаю ответ на этот вопрос.

Совет продлился до поздней ночи, так что я сразу отправился на ночлег в казарму. Своих не обнаружил, но оно и не мудрено, мы частенько ночевали в «Усталом коте».

— Надо будет выдать нагоняй, — тихо проговорил я, увидев аккуратно заправленную кровать Громова.

И ведь я уверен, что все остальные не на своих местах. И пусть пока это дозволительно, нам сам цесаревич велел «отдыхать», но надо бы не ослаблять дисциплину.

Но не сегодня. Сегодня отсутствие моих бойцов мне было даже на руку. Я снял броню Ордена, переоделся в простую походную одежду и накинул плащ с капюшоном, а вместо мечей взял два кинжала из сундука.

Две моих проблемы можно было решить одним махом, вот только появляться в качестве ратника мне было нельзя. Кто надо и так меня узнает. На улице уже было темно, в казарме тоже, поэтому я дождался подходящего момента, а затем выбрался в коридор и на улицу через задний ход.

Темнота встретила меня как родная. Чёрная аура сразу отозвалась ей. Я ниже надвинул капюшон, слился с тьмой и тенью направился в Ярмут.

Охоту на больших крыс следовало начинать с крыс маленьких.

Глава 13

Ночью в Ярмуте пропадали выкрики торговцев, грохот тяжёлых колёс и шум сотен людей, занятых своими делами в разных районах города. Лишь свет пробивался сквозь щели ставен. Но если кому-то казалось, что город засыпал, то это было не так. Ярмут имел своё ночное население: работники, трудившиеся в ночные смены, посетители таверн и трактиров и прочие люди, у которых были

С войной к ним прибавилось ещё три группы: солдаты, беженцы и работники ножа и топора. Они же любители удачного случая, люди, понимавшие, что война — это, помимо прочего, рынок, а рынок всегда вознаграждает тех, кто приходит рано.

Преступная сеть Барса была тому подтверждением, но он не был единственной крысой в этом городе.

Я не торопясь двигался через складской район. Два кинжала на поясе были прикрыты плащом. Здесь и сейчас, без знаков различия и родных клинков, я почти не выделялся.

Никто бы не посмотрел на меня дважды, в том и был замысел.

Наверняка местоположение Лёни я не знал. Мирон подсказал, что он ошивался где-то на складах, изредка высовывая нос на торговые ряды. Поймать его вот так, по этим клочкам информации, было бы сложно. Но мне кроме прочего сообщили, где Лёня бывал регулярно.

Поэтому я пересёк несколько переулков и замер в тени напротив маленькой баньки на краю Кожевенного квартала. Это заведение было из тех, что держалось открытым допоздна и обслуживало людей, которые возвращались с поздних смен, прежде чем направиться по своим делам.

Но я не притаился у главного входа. Нет, я отслеживал небольшую дверь, которая располагалась с боковой улочки, освещённая единственной лампой. Здесь, в кругу жёлтого света на влажном камне, посетители появлялись реже, и на вид они отличались от мастеровых и рабочих.

Я затаил дыхание и принялся ждать. Мирон был полезен не только как владелец укрытия, за которое я, кстати, приплачивал из собственного кармана, но и по своей прямой специальности. Трактирщик не только хорошо общался с посетителями, но и имел связи со своими коллегами по цеху, так что сегодня у меня был реальный шанс поймать Лёню, нужного мне информатора.

Не знаю, сколько я прождал, но посетителей, заходящих в боковую дверь, было по пальцам пересчитать. Притом одной руки. Я уж подумал, что не судьба, когда дверь распахнулась и из неё наружу кубарем вылетел Лёня. Он покатился по влажным камням, собирая локтями и носом грязь и ссадины, его шапка отлетела на несколько шагов в сторону.

— Леший всё врёт! — прокричал Лёня. — Мамой клянусь!

Из двери вслед за ним вышло два крепких бугая. Они не были особенно высокими, скорее коренастыми, с большими кулаками и широкими свиными шеями. Оружия при них не было, по крайней мере на виду, но оно, судя по их силищам, было им не особенно нужно. Чтобы разобраться с Лёней уж точно.

— Мамой, говоришь? — прохрипел один из бугаёв, лысый и чуть повыше. — Ты ж сирота.

Лёня поднялся на карачки, а затем встал на ноги и шмыгнул носом. Его глаза бегали из стороны в сторону, молодой паренёк точно понимал: сейчас его будут бить.

Он поднял шапку и надел её, сдвинув на затылок.

Бугаи тем временем разошлись и выдвинулись на щуплого паренька с двух разных сторон.

Я почему-то был уверен, что Леший как раз таки не врал, но сегодня Лёне несказанно повезло. Так же как и когда мы пересеклись с ним в прошлый раз.

Я вынырнул из тени и медленно спрятал чёрную ауру. Вряд ли кто-то из местных смог бы заметить её, даже если бы очень постарался. Бугай повыше первым подошёл к Лёне и поднял его в воздух за шиворот.

— Ну что, хана тебе…

Договорить он не успел. Носок моего сапога, усиленный аурой, влетел ему прямо под колено. Раздался ошеломительный хруст.

— Твою ж! — заорал бугай, но я ударил его рукоятью кинжала прямо под подбородок.

В воздух полетели зубы, а Лёню забрызгало кровью. Бугай начал заваливаться вперёд, накрывая паренька всей своей тушей.

Второй бугай оказался сообразительнее. Он сделал шаг в сторону и потянулся за чем-то под рубаху.

— Ты знаешь, на кого мы…

Договорить он не успел.

Я оказался рядом с ним одним рывком и ударил его коленом в пах. Бугай согнулся пополам, и я, не раздумывая, просто пнул его в морду. Мокрый хруст, и вторая туша оказывается на земле. Нос сломан, кровь стекает по подбородку. Нет, он умнее не был, раз решил болтать в бою.

Я проверил, к чему он там тянулся, и у него под одеждой оказался кастет. Я вынул игрушку и бросил её на мокрые камни. Затем подошёл к первому бугаю и отодвинул его в сторону, помогая Лёне выбраться.

Завидев меня, его глаза округлились от ужаса, руки затряслись, казалось, он испугался меня сильнее, чем этих двух громил.

— Я… я… я… — трясущимися губами затараторил Лёня.

Я схватил его за шкирку и поволок подальше от бани. Сталкиваться с владельцем этого места мне не хотелось. Не сейчас. Сейчас мне нужен был информатор.

Когда я оттащил Лёню достаточно далеко, я нашёл небольшую скамью и усадил его туда. Лёня тяжело дышал, как будто увидел Кошмара, и открывал и закрывал рот как рыба, но не произносил ни звука. Я сел на корточки напротив него и посмотрел ему в глаза.

Сюда, в переулок, всё ещё доносились плески воды из главного зала бани и далёкие голоса, но ничего угрожающего прямо сейчас.

Я на всякий случай накинул вокруг нас Полог из чёрной ауры.

— Как дела? — спросил Лёню я.

Он снял шапку и дрожащими пальцами вытер лицо и нос. Похоже, это помогло ему немного успокоиться. Правда ему всё ещё понадобилось несколько мгновений, чтобы отдышаться.

— Занят, — тихо произнёс он и тряхнул головой. — Дел что-то в последнее время невпроворот.

— Рассказывай, — холодно произнес я, — что у тебя в последнее время за дела.

Лёня тяжело выдохнул, подвинулся вперёд, оказавшись на краю лавки, и положил локти на колени. Он понимал, что выбора у него не было.

— Не убьёшь?

Я покачал головой.

— Не в этот раз, даю слово.

Лёне мой ответ смелости почему-то не прибавил, уверенности тоже, но он всё-таки решил поделиться со мной информацией.

— А что говорить-то?

— Всё, — коротко произнёс я.

Лёне, казалось, только и нужен был сигнал. Он тут же затарахтел.

— Всё с ног на голову встало, как пришли имперцы. Больше денег, больше припасов, больше голодных ртов и свободных рук. Обычное дело по скупк… ну… как бы… поиску утерянных вещей и то идёт со скрипом. Это Стёпкины люди.

— Что за Стёпка? — прервал его я.

— Стёпа Башмак, — Лёня сдал его, даже не раздумывая. — Раньше торговал ножами, плащами, в общем, вещами, пропадавшими по одной, по две. А теперь, говорят, у него товара много, а он цены задирает, на чёрный день копит.

— А вещи «теряются» случаем не

— Нет, орден нам за такое голову сорвёт. В смысле, Стёпке. К Ордену никто из местных не лезет, не дураки.

— Тогда откуда? — ещё раз спросил я.

Лёня тяжело выдохнул и облизал губы.

— С имперских обозов. Они приходят часто, даже не обязательно в город, иногда в деревни в округе. Ну, добро и исчезает между подсчётом и складом, — Лёня развёл руками. — Кто-то ошибается случайно, кто-то намеренно, за плату.

Это совпадало с тем, что я предполагал. Цепочки снабжения военного времени всегда протекали, и у каждой пробоины всегда был кто-то, подставляющий ведро.

— Кто его связной, знаешь?

Лёня медленно покачал головой.

— Имени не знаю, их никто не называет.

Я не сводил с Лёни глаз, и он замялся и тяжело сглотнул.

— Честное слово, не знаю.

— Мне тоже клясться будешь? — холодно произнёс я.

Лёня закачал головой и отодвинулся назад, упёршись спиной в холодную стену.

— Кто занял место Барса? — продолжил допрос я.

Этот вопрос застал говорливого Лёню врасплох, даже заставил замолчать, и я сразу понял, что попал в точку.

— Вываливай.

— Он мне язык отрежет… — глухо проговорил Лёня.

— Может быть, да, а может быть, нет, — прагматично отметил я. — А я могу сдать тебя Ордену с потрохами. Да что там сдать, прямо здесь повяжу, и всё.

Лёня думал недолго.

— Кощей. Он держит речные пути. Но он не такой, как Барс, другой.

— В каком смысле?

Лёня ещё раз вытер лицо шапкой и поправил рубаху.

— Боится, что ли, — предположил он. — Раньше Кощей напуган не был, он в этом городе давно, всех знает, у него со всеми свои договорённости. Перед Орденом не отсвечивает, и бояться ему особо нечего. Было.

Лёня ненадолго замолк.

— А теперь он отменяет встречи и места для ночлега меняет, даже счетоводов сменил. Ну, так говорят.

— Когда это началось? — спросил я.

— Месяц назад. Не знаю, — Лёня задумчиво почесал затылок. — Или недели четыре. Примерно тогда, когда в Ярмут прибыла последняя лодка.

Лёня спохватился и замолк, но было уже поздно.

— Кто прибыл? — я придвинулся чуть ближе и Лёня вздрогнул.

Он побледнел, глаза снова расширились от страха.

— Говори, — я схватил его за воротник и потряс.

— Я… я… я знаю только слухи.

— Го-во-ри, — по слогам произнёс я.

Лёня тихонько, так, чтобы никто не услышал, хотя никого рядом и не было, прошептал:

— К Кощею гости пожаловали. Вроде как не местные, а с гор.

Я отпустил воротник. Ответ Лёни мне не понравился. Не в том смысле, что он врал, мы с ним уже были знакомы, и он знал, на что я способен, просто его слова означали, что в Ярмут пожаловали чужаки.

— Вёл с ними дела?

Лёня в панике закачал головой, так что волосы растрепались во все стороны.

— Гостей этих видел?

— Нет, мне Сенька рассказывал. Говорят, молодые, неприметные и вроде как приехали что-то забрать или доставить. Посыльные наверно, — он помолчал. — Я связываться не стал.

Лёня упёрся глазами в свою шапку на коленях.

— Где их видел твой друг?

— У Купеческого квартала. — прошептал Лёня

Я задал Лёне ещё несколько вопросов, заставил точнее описать, где были замечены незваные гости, а затем дал указание наблюдать и сообщать мне, если что-то изменится. Я закончил разговор и поднялся на ноги.

— Меня же правда прибьют, — тихо пожаловался Лёня.

— Продержишься пару недель, — спокойно возразил я, — и станет не до тебя.

Лёня поднял глаза и осторожно спросил:

— Почему пару недель?

Я оставил его вопрос без ответа, развернулся и растворился в ночи.

Купеческий район оказался тише складского квартала и окраины торговых рядов. Эта тишина скорее обозначала деньги, нежели пустоту. Дома здесь принадлежали людям, которые могли позволить себе держать их запертыми и под охраной. Купцы — народ богатый. И уж особенно те, кто вовремя понял, что война надвигается на Ярмут.

Лёня описал мне дом: трёхэтажное здание на углу, построенное привезёнными из столицы мастеровыми. Добротная каменная кладка из тех, что простоит не одно поколение, если кто-нибудь его, конечно, не снесёт нарочно. Вывеска была скромной, но старой и очень пыльной. Казалось, что она висела здесь вечно.

Я прошмыгнул мимо дома так, чтобы заметить детали. В окнах первого этажа не было света. Лишь одно из окон ближе к углу здания на втором этаже тускло светилось. Похоже, что кто-то работал допоздна, ну или бодрствовал слишком рано. Это не обязательно было одно и то же.

Я обогнул квартал и вернулся по переулку позади здания. Чёрный вход представлял собой служебную дверь с тяжёлым замком. Он выглядел намного новее, чем сама дверь, явно поставлен недавно, тем-то кого заботила безопасность.

Лезть ближе я сегодня не стал, эта ночь для разведки. Я устроился в тени арочного проёма напротив, через переулок, и позволил ночи окутать меня. Охота на крыс была одной из тех вещей, которые нельзя торопить, важно было её не испортить.

По моему опыту, терпение было одним из самых важных навыков. Пожалуй, настолько же важным, как владение мечом. И именно оно обычно отделяло любителей от профессионалов. И у меня терпения было много.

Я принялся ждать.

Время шло, ночные звуки Ярмута не затихали вокруг и продолжали своё обычное безобразие. Где-то в отдалении собака решила, что нужно разбудить соседей, и громко залаяла. А, возможно, кто-то просто прошёл мимо и разбудил её. Несколько раз до меня доносились громкие голоса и смех. Возможно, местные жители возвращались из таверн и пивных навеселе. Впрочем, в Купеческий квартал почти никто из них не заходил, здесь была своя атмосфера.

Свет в окне второго этажа чуть сместился и замер. Похоже, что кто-то двигался по комнате, а потом угомонился. Через несколько часов свет и вовсе погас. Этой ночью мне так и не удалось ни увидеть незваных гостей, ни узнать чего-то полезного. Либо Лёня и вовсе соврал мне, он мог. Шанс того, что я найду его ещё раз, был уже ниже, вряд ли он сунется в баню.

Так я и прождал до утра на посту. В итоге, когда первые лучи выглянули из-за домов, я покинул свой пост и направился через задворки ближе к «Усталому коту». В сам трактир возвращаться не стал. Чужого присутствия я не заметил, но возвращаться туда и привести хвост или кого ещё не хотелось, как и заявляться вот так и объяснять, чем занимался, пусть пока отряд отдыхает.

У меня впереди была ещё одна ночь, так что я просто-напросто остановился на ночлег в одном из маленьких трактиров не так уж и далеко от Купеческого квартала.

К интересному дому я вернулся следующей ночью и на этот раз занял позицию чуть выше, на крыше одного из домов. Отсюда было лучше видно и окно, где горел свет, и дверь. Заодно никто из случайных прохожих не смог бы наткнуться на меня. Впрочем, большую часть ночи я провёл в бесполезном ожидании, ни в одном из окон этой ночью свет не горел.

Я уж собирался сворачиваться, потому как до рассвета оставалось всего ничего, вот только в этот момент задняя дверь отворилась, и наружу вышел незнакомец. Среднего роста, в тёмной одежде, которую сложно было распознать или запомнить по отдельности. Двигался он быстро и неприметно. Самое главное, нёс что-то, похожее на полупустую кожаную сумку. Возможно, один из посыльных, и Лёня всё-таки не соврал.

Посыльный двинулся на север через переулок, не оглядываясь по сторонам. Я отсчитал про себя до десяти, слегка усилил чёрную ауру, чтобы ещё лучше скрыть своё присутствие, и последовал за ним.

Искусство преследовать кого-то незамеченным в городской среде ночью несколько изменилось за то время, пока я был в небытие, вот только основы оставались прежними. Я держал расстояние и периодически менял его. Если раздавался ночной шум, двигался чуть смелее, а в тишине замирал. И самое главное, никогда не ускорялся, если посыльный пропадал из виду, на этом искушении обычно и попадались.

Я двигался по жилым улицам, параллельным маршруту посыльного, если, конечно, они шли параллельно. Иногда отставал чуть сильнее, если нужно было свернуть. Посыльный не торопился, но и не медлил, он двигался как профессионал или человек привычки.

Мы шли на север, через Купеческий район, потом посыльный повернул на восток. Ничего подозрительного о кварталах восточнее Купеческого Лёня мне не рассказывал. Здесь лежала старая часть города, улицы сложились ещё до орденской застройки. Более узкие, запутанные. Здания здесь теснились близко друг к другу, а жители в старом квартале обитали в одном месте по три-четыре поколения.

Я подстроил свой шаг так, чтобы не столкнуться с редкими фигурами на улице: женщина с узлом, двое мужчин, тихо спорящих у двери, пьяный здоровяк, привалившийся к стене. Его храп отлично скрывал мои шаги. Посыльный повернул снова, теперь на юг, к стене. Я не до конца понимал цели его маршрута, но отставать отказывался.

Что он забыл по пути к стене цитадели? Здесь пролегала черта между Ярмутом и Орденом, и простому человеку пересечь её было если не невозможно, то очень сложно. Я преследовал тёмную фигуру до тех пор, пока впереди не показались ворота.

Небольшие, меньше главных, ими в основном пользовались орденские служащие. Вот только даже ночью здесь заступала караульная смена, хотя дежурство обычно считалось более спокойным. Посыльный не стал приближаться к воротам, он остановился за углом дома, на маленькой площади, в шагах в тридцати-сорока от них.

Посередине площади стоял колодец, а по две стороны от него располагались деревянные скамьи.

Посыльный спокойно подошёл и поднял ведро из колодца. Это заняло считанные мгновения. Он что-то забрал из ведра, явно не зачерпнул воду, а потом поставил сумку под одну из скамей и двинулся дальше, вдоль домов.

Передо мной стоял выбор: проследовать за ним или остаться здесь.

Я замер, стараясь не выпустить тёмную фигуру из виду, но посыльный всё удалялся и удалялся, до тех пор пока почти полностью не растворился в темноте.

В этот момент на площади появилась ещё одна фигура. Человек, закутанный в тёмно-серую накидку.

Он вразвалочку подошёл к скамье, сел и вытянул ноги. Казалось, он наслаждался короткой передышкой во время ночной прогулки.

Вот только в следующий момент он поднялся, взял сумку из-под скамьи и быстро раскрыл её, проверяя, что было внутри. Он немного неловко завозился, и накидка съехала, а я увидел кусок брони. Незнакомец выругался и поправил накидку, закрыл сумку и зашагал в ту же сторону, откуда пришёл.

Я же крепко сжал рукоять кинжалов, потому что узнал его. Броню, что он носил, я мог узнать из тысячи.

Глава 14

Я дал знакомой фигуре в сером плаще раствориться в ночи, так же как и посыльному. Преследовать не стал по одной простой причине: меня могли обнаружить. Ведь под серым плащом я увидел чёрный орденский цвет брони.

Это ещё полбеды, саму броню я видел не раз, прямо на расстоянии вытянутой руки, ведь мы вместе с этим ратником не раз сражались бок о бок, в том числе и в Белоярске. Под серым плащом скрывался Артём, либо тот, кто взял его броню. Но чтобы кто-то из ратников в Ордене украл или позаимствовал чужую броню… я такого не слышал.

Я не стал преследовать Артёма, так как он знал мою ауру. Да, сейчас я использовал чёрную, а не тёмно-серую, но был шанс, что он меня всё-равно обнаружит. Пусть небольшой, но рисковать я не стал. Пока было достаточно той ниточки, что я нащупал, нельзя было терять это место обмена информацией.

Я подождал немного и увидел, как первые утренние лучи поднимаются над Ярмутом. Этой ночью я узнал всё, что хотел и даже больше. Поэтому направился обратно в Орден.

Через некоторое время я уже сидел на краю своей койки в полумраке комнаты. В казарме было тихо, койка Громова всё ещё пустовала и была нетронута с прошлой ночи. Я же думал о том, что увидел. Броня Артёма — это факт. У него был старый образец наплечника, они использовались в северных отрядах до обновления стандартов в Ордене. Более того, вмятины после боя в Белоярске совпадали, их так и не выправили до конца.

Артём командовал небольшим отрядом Воронов, точнее, он и сам был Вороном, но ему подчинялось трое. А после задания в Белоярске — уже двое. Какая информация у него была? Да, пожалуй, примерно та же, что у меня. Он знал патрульное расписание, позиции дежурных, имел общую информацию о возможностях и ресурсах Ордена. Ещё он сражался при Белоярске, значит, хотя бы частично запомнил сеть туннелей и структуры рунных оберегов Громовых, да и как гарнизон в целом отвечал на серьёзный прорыв.

Что хуже, он знал про мой отряд, притом довольно подробно, мы ведь сражались бок о бок. Конечно, он не состоял в моём ближнем кругу. Оно и понятно, я всех подряд не беру, но шанс у него был.

Что связывало Артёма с гостями, прибывшими с гор, и Кощеем? и связывало ли? Я пока не знал, но эти вопросы имели наибольшее значение. Пока было трудно за что-то зацепиться. Артём не выглядел человеком под принуждением, двигался уверенно не только этой ночью, но и на построениях и тренировках.

Я знал о нём совсем немного, но оно и было к лучшему. Если через него получится добраться до Кощея, Стёпки Башмака и остальных лидеров преступных сетей, то шансы на успешную оборону Ярмута повысятся, а город во время осады станет безопаснее для Луны и мирных жителей в придачу. Я дал Олафу слово и собирался его сдержать.

Прежде чем двигаться дальше, я решил хотя бы пару часиков поспать, не хватало ещё свалиться с ног от усталости. Я разделся, вытянулся на кровати и закрыл глаза.

Когда проснулся, то первым делом собрал отряд. Хватит им сидеть по разным углам и бродить по Ярмуту, наотдыхались.

Мы собрались в лаборатории Агаты после полудня, в том же составе, что и обычно. Я разослал извещение, а Соловьёва с Ярославой нашёл в цитадели.

Когда я зашёл, то увидел, что Ярослава сидит вразвалку на верстаке. Иван стоял у стены, немного насупившись, Громов с Соловьёвым расположились на стульях в углу и, похоже, только-только закончили перекидывать карты. Агата поглядывала на Ярославу исподлобья за рунным столом, тусклый синий свет освещал помещение.

Я ввёл своих в курс дела так, чтобы всё было понятно.

— Стёпа Башмак, — назвал я имя одного из авторитетов, — занимается скупкой краденого из имперских и обозных отрядов. У него есть контакты среди имперцев, не знаю кто, но нам это и не нужно, — я посмотрел на Агату. — Им займёшься ты с Лёней.

Агата передвинула несколько пустых флаконов в сторону. Лёню она знала из своей прошлой жизни.

— Как? — задала она один простой вопрос.

Я мысленно поставил галочку. Молодец, девчонка.

— Я передам тебе документы и обозные накладные к вечеру, нужно найти или придумать расхождение между описью в точке приёма и в гарнизоне. И сделать так, чтобы Стёпка больше дел не вёл.

Я задумался на один момент. А почему бы не использовать одного из врагов, чтобы натравить его на другого? Идея казалась интересной.

— Агата, подготовь-ка документы так, чтобы их можно было передать аудитору.

— Погоди, — остановила меня Ярослава, спрыгивая с верстака.

Она отряхнула штаны сзади и поймала на себе любопытные взгляды Громова и Соловьёва. Я свистнул, и два ратника вернулись в обсуждение, не забыв переглянуться.

— У нас же нет контактов с аудитором, как мы сможем передать ему поддельные бумаги?

— А кто сказал, что они все будут поддельные? — спокойно возразил я. — Нужно просто найти несколько несостыковок, а дальше аудитор сам сделает работу за нас. Для этого Агате и нужно будет связаться с Лёней.

— Я могу и сама, — нерешительно предложила Агата, поправив прядь волос.

— Можешь, — согласился с ней я. — Вот только ты же помнишь, как ты оказалась в Ордене? Тебе не стоит привлекать лишнего внимания, пусть лучше документы передаст какой-нибудь уличный сорванец за награду. У Лёни друзей навалом.

Я собирался убить двух зайцев сразу: отвлечь аудитора от Луны и заодно накрыть сеть Стёпки Башмака. Предстоящие недели были катастрофически важными для гарнизона. Орден-то был экипирован хорошо, Борислав да и комендант держали поставки и снабжение в ежовых рукавицах. Но сражаться нам придётся не в одиночку, а бок о бок с имперскими солдатами и офицерами. И вот тут возникал вопрос: что будет, если в критический момент у них закончатся стрелы или не найдётся свободного клинка? Да и стоять под дождём без плаща удовольствие ещё то, особенно во время осады. План рискованный, но довольно простой, на простоту я и рассчитывал.

Агата спорить не стала, она просто несколько раз кивнула и поджала губы, задумавшись.

— А он сам-то согласится? — спросил Соловьёв. — Я вроде этого Лёню помню, склизкий как уж.

— Он уже напуган до смерти, — заверил Соловьёва я, — а напуганные люди принимают предложения лучше, чем все остальные.

Соловьёв хмыкнул, а Громов слегка пожал плечами.

— Как ты его только откопал… — усмехнулся Соловьёв.

— Это уже моё дело, — коротко оборвал его я. — Но нашёл я не только его.

Я оглядел всех присутствующих, и почти все сразу же подобрались, заметив мой серьёзный взгляд.

— Ещё одно задание? — немного несмело предположила Ярослава.

Я покачал головой.

— В купеческом доме, в старом квартале, действует сеть посыльных. Я пока не знаю, что они доставляют, но сами они не местные, а спустились с гор.

Громов тут же посерьёзнел.

— Думаешь, маги? — поинтересовался он, сдвинувшись вперёд на стуле.

— Вряд ли, — покачал головой я. — Магии в них не почувствовал.

— Могут быть мятежники, — подкинул здравую идею Соловьёв.

— Или ратники, — совершенно серьёзно произнес я.

Мои слова заставили всех замереть. Соловьёв даже не закрыл рот после того, как закончил свою фразу.

— В смысле? — непонимающе спросил он и слегка прищурился.

— Об этом расскажу чуть позже, — холодно отрезал я.

Пока было рано посвящать их во все детали.

— Всё, что вам нужно знать, это место, где происходит обмен. Это колодец на площади с восточной стороны. Нам нужно сделать так, чтобы информация, которая шла туда, была нашей.

Соловьёв вздохнул и мгновение смотрел на меня с таким выражением лица, будто разгадывал головоломку, но в конце концов он, как обычно, решил довериться процессу.

— Какие у нас сроки? — спросил он.

— До первого штурма, потом будет уже поздно, да и эта ниточка может раствориться в хаосе. Помнится, у тебя было пару друзей…

Я вспомнил нашу с Соловьёвым первую встречу. С того времени он сильно изменился, успел пережить не одну битву, смертельное ранение и хорошо так поднабраться уверенности и боевого духа.

— Ой, ладно тебе, — отмахнулся Соловьёв, скривившись. — Это было сто лет назад.

— Ты не настолько стар, — усмехнулась Ярослава.

Она скомкала какую-то бумажку и бросила её в Соловьёва, притом попала ему прямо в плечо.

По лицам расползлись весёлые улыбки.

— До того как мятежники сомкнут кольцо, у нас недели две-три, — прервал разговоры я, — если верить оценкам Его императорского высочества.

Мы немного помолчали. Причин не верить имперским оценкам у нас не было, у них почти всегда была точная информация.

— Значит, у нас две недели, чтобы со всем разобраться? — задумчиво проговорила Ярослава.

— Меньше, — ответил я. — Чем быстрее мы справимся, тем лучше. Не забывайте, если мы получим задание от Ордена или лично от цесаревича, то в Ярмут можем вернуться в последний момент или

Я пока не стал говорить им об Артёме, слишком рано, да и их отношение к нему могло измениться. А мы всё-таки пересекались на тренировках и плацу. К тому же мне нужно было увидеть лично, что под бронёй был он, даже если я был уверен почти полностью. Я раздал последние указания, и все занялись своими делами.

Проще всего справилась Агата с Лёней, они вместе отправились отрабатывать зацепки по Стёпе Башмаку. Оказалось, что Агата нашла подход к Лёне, хотя её он не боялся. Может, запал на красивую девку, а может, что ещё, но это было дело не моё.

В итоге они потратили два дня на то, чтобы проверить документы, и обнаружили накладные с нарушениями по ту сторону закона. Я же помог им с имперскими бумагами, не зря же я был на особом счету. В итоге в руках у моих подчинённых оказались обозные журналы, в которых были небольшие расхождения между описью того, что пришло, и тем, что в итоге оказалось на гарнизонных складах. Цифры двоякого толкования не имели и были фактом.

Как потом рассказала Агата, она составила ещё несколько бумаг, в которых обозначались расхождения, так, чтобы казалось, что Лёня просто пытался подзаработать, не зная, что точно он имел на руках. Когда они закончили, пакет бумаг был передан в канцелярию Ордена.

Я не сомневался, если Олаф говорил правду и столичный аудитор настолько хорош, он обязательно заметит несостыковки, ну а дальше уже его дело. У него на всё про всё было меньше двух недель, упускать возможность убрать проблему чужими руками я не собирался.

Выйти на Кощея и незваных гостей оказалось сложнее. Артём следующие несколько дней провёл в привычной орденской рутине: строевая подготовка, спарринги и совсем немного свободного времени. Единственное, что в нём изменилось, так это окружение. Вокруг стало чуть больше Воронов. Похоже, что поход в Белоярск поднял авторитет Артёма на новый уровень.

Раз Артём соблюдал осторожность и даже ночью никуда не пропадал, я решил, что следует поступить по-другому. Следующей ночью я вернулся на площадь с колодцем в одиночку.

Сделал всё так же, как и прежде: простая походная одежда, два кинжала, капюшон надвинут так, чтобы скрыть лицо. Только вдобавок захватил с собой нужные инструменты. Я прибыл загодя, так, чтобы поудобнее устроиться на крыше дома, выходившего на площадь с севера.

Я принялся ждать. Время шло, но посыльный не появлялся. Я уже начал сомневаться, придёт ли кто-то вообще, когда на площади возникла фигура. Я узнал её сразу — это был Артём. Сейчас я смотрел не на плащ или броню, а сравнивал его движения с тем, что помнил.

Он двигался быстро, но без лишней суеты, привычно оглядываясь по сторонам. Подошёл к колодцу, отодвинул два камня и сунул внутрь небольшой свёрток. Затем выпрямился, ещё раз осмотрелся и двинулся обратно тем же путём, каким пришёл. Я дождался, пока он отойдёт подальше, и только потом пришёл в движение. Спустился с крыши на небольшой сарай рядом, а затем на землю и быстро пересёк расстояние до колодца.

Вот только сегодня моим оружием были не только кинжалы, но и перо с чернилами. Я достал свёрток и нырнул в тень дома так, чтобы меня было не видно. Я развернул сверток, внутри оказался запечатанный футляр с посланием. Футляр был закрыт восковой печатью, но мне было не впервые подделывать документы.

Я осторожно снял печать с помощью ауры и иглы, воск остался по большей части целым, я сработал довольно аккуратно. Внутри была бумага с запросом о встрече. Артём писал коротко и по делу, он хотел подтвердить время и место, видимо, чтобы согласовать их с незваными гостями.

Я невольно усмехнулся. Достал письменные принадлежности, которые принёс с собой, и принялся за работу. Сначала осторожно стёр те части послания, которые собирался изменить, а затем составил замену.

Совпадение с почерком получилось не идеальным, но Артём писал как человек грамотный, но без лишних украшательств. Буквы простые, ровные, без завитушек, поэтому мне удалось успешно сымитировать похожий почерк.

Суть запроса я сохранил, но изменил две вещи: сдвинул время встречи на более раннее и указал новое место — заброшенный кожевенный двор в старом квартале, в стороне от главной дороги в Речном районе. Это место я заприметил ещё две ночи назад, достаточно изолированное и доступное с нескольких направлений, так, чтобы не было лишних свидетелей и можно было выбрать пути отхода.

Мой расчёт был прост: Артём, скорее всего, передаст это послание незваным гостям, и те явятся на новое место в указанное время, даже не осознавая, что условия изменены. Я дал немного времени чернилам подсохнуть, а затем запечатал футляр так плотно, как умел, печать разогрел аурой и закрепил на место. Сунул всё внутрь свёртка и положил обратно в тайник у колодца.

Я вернулся на крышу, устроился и стал ждать. Ночь тянулась медленно, но больше никто не пришёл. Похоже, что обмен сообщениями теперь происходил с задержкой. В любом случае западня была расставлена, и осталось лишь взять бойцов и поймать гостя, кем бы он ни был.

Всё, что мне оставалось, — это выбрать, кого брать с собой на встречу. Я решил, что возьму с собой Ярославу и Ивана. Выбор был простым, эта операция требовала точность и надёжность, весь отряд мне в этом деле был не нужен.

— Встреча, которую я устроил, — объяснил все еще немного сонным бойцам я, — пройдёт на кожевенном дворе, в стороне от дороги в Речном районе. Посыльный явится, ожидая встречи с Артёмом, но там будем мы.

Я разложил на столе грубый набросок двора, сделанный по памяти. Иван с Ярославой поглядели на набросок.

— Три точки входа, — Ярослава первой сориентировалась в моей схеме.

— Да, вот только ворота здесь заколочены брёвнами, войти не выйдет, — я указал на позицию, о которой говорил. — Поэтому, Ваня, ты возьмёшь южный вход. Не высовывайся и жди, ты там только на случай, если наш гость решит сбежать.

Иван коротко кивнул.

— Понял.

Он не был мастером маскировки и двигаться скрытно не умел, зато рот держал на замке и отлично выполнял приказы. Более того, обладал достаточной личной силой, чтобы справиться с врагом на сверхближней дистанции.

Ярослава нетерпеливо застучала ладонями по столу, у неё получалась какая-то простенькая мелодия.

— А тебе, — обратился я к рыжей, — придётся заняться акробатикой.

Ярослава немного поморщилась.

— Может, лучше ты? В окно на хуторе ты отлично залез, — она вспомнила случай с одного из орденских испытаний. — Я тебя

Её зелёные глаза заблестели, а губы расплылись в улыбке.

— Я буду на виду, — спокойно возразил я. — Кому-то нужно будет поговорить с гостем.

Ярослава вздохнула и посерьёзнела.

— Думаешь, он побежит?

— Может попытаться, но он нам нужен живым и говорящим, это приоритет.

Рыжая сразу же покосилась на Ивана, в её глазах продолжали блестеть огоньки.

— Да чего вы, — Ваня развёл руки в стороны, — я всё понял, будет ваш гость живой и говорящий.

Я знал, что белобрысый справится, силу он контролировать умел. У меня, конечно, с каждой битвой и вылазкой появлялись вопросы к источнику его силы, но я в чужие дела лишний раз не лез. Своих проблем было по горло.

Я два раза стукнул ногтем по схеме.

— Возьми с собой, — обратился я к Ярославе, — и припрячь Ваню как следует, чтоб не бросался в глаза. Встреча будет сегодня ночью, в полночь, так что вам нужно быть на позициях заранее.

Ярослава ещё больше повеселела, ей явно понравилась моя идея. Она собиралась как следует припрятать Ваню, который энтузиазма рыжей не разделял. Натерпится он сегодня ночью.

Главное, что рыжая задачу поняла и могла свериться со схемой.

Я смотрел на моих ратников и понимал: сегодняшняя ночка и вправду выдастся весёлой.

Глава 15

На кожевенном дворе мелко моросил дождик. Я поправил ворот накидки и смахнул воду с капюшона. Воняло здесь нещадно, кислый запах обработки шкур пропитал стены, крышу, землю, а вместе с тем и соседние дома.

Основное здание кожевенного двора было низким и старым, хотя когда-то здесь вовсю шла работа. Крыша почти целая, а внутри темно и пусто, если не считать того, что оставили прежние обитатели: сломанный пресс, очертания чанов, давным-давно вывезенных, и парочка старых дубильных рам.

Внутрь я заходить не стал, надо было, чтобы посыльный увидел меня снаружи. Я был чуть выше Артёма, но, в накидке ночью мы были вполне похожи. К тому же сегодня я тоже надел под плащ орденскую броню, она выглядывала из-под ткани.

Ярослава расположилась в небольшом складском строении между двумя крышами, её там хорошо скрывала тень. Иван оказался припрятанным где-то у южного входа, за воротами. Ночь сегодня была пасмурной и безлунной, такая темень, что вряд ли кого-то из нас просто так смогут распознать, да и посыльный, как я заметил, в основном двигался в одиночку.

Он явился за полночь, прошёл через северный проулок и остановился у входа во двор. Я заметил его фигуру в темноте, спасибо чёрной ауре и хорошему восприятию. Он вглядывался в открытое пространство с профессиональной осторожностью, явно оценивая двор. Прошло меньше минуты, и он двинулся внутрь.

Свою чёрную ауру я подобрал плотно и стоял достаточно неподвижно, чтобы его взгляд не нашёл, за что зацепиться. Посыльный обшаривал взглядом дверные проёмы, пустые оконные рамы и тени и только потом замер в шагах десяти от меня. Он некоторое время ждал чего-то, и только когда я поднял ладонь вверх, приветствуя его, подошёл ближе.

Тем временем северный вход, через который он пришёл, уже оказался перекрыт Ярославой. Она ловко спрыгнула с крыши на домик пониже, а затем заняла место совсем рядом от входа. Теперь посыльному бежать было некуда. Или лучше называть его гостем? Сейчас и разберёмся.

— На новое место мы не договаривались, — глухо произнёс гость. — Кощей узнает…

Слова застряли в его горле и остались недосказанными. Я уже был посреди рывка вперёд. Я двигался так быстро, как мог, используя ауру по минимуму, и снёс посыльного с ног. Кости затрещали, раздался короткий хрип. Одно мгновение, и гость лежит мордой вниз в грязи.

«Слишком просто», — пронеслось в моей голове.

Что-то было не так.

— Ты чё творишь⁈ — прорычал посыльный уже без глухоты в голосе.

— Пасть закрой, — приказал ему я, — иначе шею сверну.

Я надавил коленом ему между лопаток, послышалась тихая ругань. Я обыскал паренька и не нашёл никакого оружия, только небольшой футляр, такой же, как и найденный мной у колодца. Похоже, посыльный вправду решил заявиться сюда один.

Ауры я не ощущал, магии тоже. Странно, с чего такая уверенность? Впрочем, я решил не отсвечивать во дворе, поэтому дождался, поэтому затащил посыльного внутрь старой кожевенной мастерской. Он оказался моложе, чем я ожидал. Может, лет двадцать, щуплого телосложения и без особых отличительных черт, идеальный непримечательный кандидат.

— Руки, — коротко приказал я.

Паренёк вытянул их перед собой.

Чёрная накидка, тёмный сюртук, простые штаны из толстого холста, да и сапоги тоже непримечательные. Посыльный явно знал, как не отсвечивать. Я держал в руке футляр с печатью.

Посыльный тем временем быстро оглянулся, явно заприметив выход с той стороны.

— Не стоит, — коротко произнёс я.

Ведь у северной двери дежурил Иван, он как раз заглянул в проём убедиться, что всё идёт по плану.

— Кощей. Где он?

Посыльный ничего не сказал. Его глаза постоянно бегали между мной, Иваном и обстановкой внутри кожевенной лавки. Самообладание он не терял, наоборот, был спокоен.

— Ты сам по себе меня не интересуешь, — сказал я, слегка привирая. — Ты посыльный, профессия не особо проблемная, проблемы — это люди, на которых ты работаешь. Выдашь мне место нахождения Кощея и уйдёшь с этого двора целым и невредимым.

Челюсть паренька была плотно сжата. Не знаю, готовили ли его к этому моменту или он сам подготовился, но он явно перебрал варианты. Даже в темноте я видел, как блестели его глаза.

— Я даже доплачу, — предложил я, — серебром, и больше, чем твои наниматели.

Давить на посыльного смысла не было, по крайней мере пока. Большая ошибка думать, что головорезы и отбросы общества могут обладать какой-то верностью делу или человеку. Обычно они работали за деньги.

— Он перемещается, — произнёс наконец посыльный. — У меня нет постоянного места.

— Давай самое недавнее.

Он поглядел на меня ещё мгновение, а затем вздохнул и произнёс:

— Речной район, там есть небольшой зерновой склад на южном причале. Хозяин вроде как ушёл на север, когда началась война. Третье здание с западного конца.

— Как давно он был там? — спросил я.

Посыльный ненадолго задумался.

— Дня четыре назад.

Четыре дня — это хорошо. Кощей часто перебирался с места на место, но мы имели реальный шанс достать его.

— Сколько у него людей?

Посыльный помедлил.

— Двое его людей и женщина, которая ведает деньгами.

Всего трое, маловато. Либо посыльный мне врёт. Но нужную информацию я получил, осталось лишь проверить её. В любом случае я собирался отпустить посыльного. Не по доброте душевной. Просто он, как любая крыса,

Посыльный сложил руки на груди. Я собирался сказать Ивану, чтобы он дал посыльному уйти. Я получил, что хотел, ну а серебро я собирался передать ему из того, что забрал на днях у него же.

Только перед этим я вскрыл печать, развернул бумагу внутри футляра и замер. В самом низу красовался символ — горизонтальная восьмёрка. Я уже видел его. Значит, паренёк пособник Ковена. Я свернул документ, но было уже поздно. Посыльный заметил мой изменившийся взгляд. В это же мгновение он слабо улыбнулся и тихо произнёс:

— Жаль.

А затем с его губ сорвалась фраза на языке, которого я не знал. Я почувствовал сильный всплеск магии прямо перед собой. Всё, на что мне хватило времени, это одно действие.

Я выбросил чёрную ауру перед собой, формируя купол. На этот раз это был не полог, а защитный барьер. Я обернул чёрным посыльного перед собой так плотно, как успел, а следом внутри купола раздался взрыв.

Вспышка. Чёрная аура приняла пламя, но ударная волна отбросила меня назад. Я влетел спиной в ветхую перегородку и пробил её. Боль ударила в затылок, а рёбра затрещали. Уши заложило, потолок здания посыпался вниз.

Пламя выжгло самого паренька дотла, а я почувствовал, как меня выдёргивают наружу. Один миг, и крыша там, где я лежал, сложилась вниз. Это был Иван.

В голове пронёсся вопрос: как он успел? Впрочем, болтать было некогда. Я принял протянутую руку и рывком поднялся на ноги.

— Уходим, — прохрипел я.

Шум вскоре привлечёт либо стражу, либо местных бродяг, а нам внимание было ни к чему. Кожевенный двор превращался в руины, а мы выскочили в Ярмут.

Иван тяжело дышал, с его лица валил пот, но выглядел он сдержанным и спокойным. Он поймал мой взгляд.

— Вопросы? — прохрипел я.

На что Иван только покачал головой.

— Темно было.

Я невольно усмехнулся. Да, пожалуй.

Я ощупал затылок. Больно, явно будет шишка, но крови вроде не было. А вот шея явно в мелких щепках, и спину с рёбрами надо будет проверить. Пока мы быстренько ковыляли по переулку, нас нагнала Ярослава.

— Что за чертовщина? — прошипела она.

— Позже разберёмся, — приказал я, ускоряясь.

Разговоры на этом закончились, и мы пересекли ночной Ярмут и вернулись в «Усталого кота». Приходить в Орден в подобном виде мне не хотелось, да и нужно было перегруппироваться и обработать полученную информацию.

Вскоре мы расположились в главном зале трактира. Ярослава выдёргивала мелкие щепки и занозы из моей шеи. Иван прислонял к лицу железную кружку, наполненную ледяным квасом из погреба. От пары синяков его это вряд ли спасёт, но хоть лицо не опухнет. Иван убрал кружку на миг и отхлебнул квас.

— Перестань, — тут же отреагировала Ярослава, — иначе лицо опухнет.

— Тебе-то какое дело до моего лица… — недовольно прошептал Ваня.

Судя по тому, что рыжая замерла, она всё услышала. Иван, как мужчина мудрый, спорить не стал, и вернул кружку на место.

Рыжая закончила обрабатывать мне мелкие порезы и ссадины.

Я уже успел рассказать им о том, что узнал от посыльного, так что у Ярославы был один вопрос:

— У нас достаточно времени?

Я подумал о том, как Кощей в последнее время двигался по городу. Сколько он проводил в каждой ночлежке? Неделю? Две?

— Да, но думаю, это ненадолго, — ответил я.

Иван ничего не сказал, только ещё раз проверил синяки, оценил урон и вернул руку на место.

— Как нас только угораздило столкнуться с магом… — процедила сквозь зубы Ярослава. — Он же мог всё там сжечь, почему не стал?

— Низкоранговый пособник, — объяснил я. — У него должна была быть метка, активирующая магию. Скорее всего, он не был обучен, и полноценным магом назвать его нельзя. Ну а взрыв — это гарантия безопасности Ковена в том, что он не сдаст лишнюю информацию.

Ярослава пробежала пальцами по моему плечу и отошла в сторону, она внимательно смотрела на меня.

— Во что тебе обошлось поглощение взрыва?

Мы с Иваном переглянулись.

— Всё в порядке, — отмахнулся от рыжей я, — буду в норме через пару часов.

Я поднялся на ноги, попытался размять шею и почувствовал укол боли.

Ну, хотя бы рёбра были в порядке. Спасибо орденской броне, приняла на себя большую часть удара.

— Собирайте всех. Времени у нас мало, — подытожил я. — Если хотим взять Кощея, то действовать нужно как можно быстрее.

Мне нужно было действовать быстрее, чем Кощей узнает о смерти посыльного. Как же некстати он подорвался, ведь могли выяснить, где залегли маги Ковена. А то, что они уже были в Ярмуте, мне сейчас было понятно. Но совсем нужно справляться поочерёдно, поэтому сначала Кощей и хорошее место, чтобы припрятать Луну, уже затем Ковен.

В любом случае времени на работу по официальным каналам, чтобы разобраться с Кощеем, у меня не было. Ордену потребуются объяснения, временное разбирательство и раскрытие источников и мотивов. Вместо этого, пока Иван с Ярославой собирали остальных, я занялся другими вещами.

Связался с Олафом и передал ему серебро, найденное в тайнике у колодца. Задачу однорукий понял, и я знал, что он точно справится. Я передал ему серебро, а он обещал договориться со стражей в районе складов так, чтобы они на какое-то время отвлеклись и не вмешивались.

Я подозревал, что посыльный соврал, не мог такой человек, как Кощей, обеспечить свою безопасность только двумя людьми. Нет, их явно должно быть больше. Поэтому мне понадобятся все доступные бойцы. Кощей, конечно, военным командиром не был, и его люди — это, скорее всего, воры, преступники и прочий сброд, но даже среди них могли найтись неприятные неожиданности.

Отряд собрался сильно позже, когда я уже закончил все свои дела. Деньги утекали сквозь пальцы. У меня ещё оставались наградные после защиты Белоярска, но с серебром тоже нужно было что-то решать, не всё же жить на жалование ратника.

На этот раз мы были в полном составе: Ярослава, Иван, Матвей Громов и Соловьёв.

Без Агаты, это была работёнка не для неё. Но от неё мы получили партию зелий. Я, конечно, велел ей не отсвечивать, но работу она продолжала. молодец, не зря же ей было выделено место под лабораторию.

Я быстро изложил задачу, и мы нашли место на карте Речного квартала, выбрали наиболее удобные точки и обсудили план. Кощей нужен был живым, остальное вторично. План был довольно простым. У нас небольшое окно, пересменка стражников, которая наступит

— Вот здесь выход к воде, — Громов ткнул пальцем в грубый набросок причала. — Тут обязательно должен быть человек.

— Верно, — ответил я и поставил на карте жёлтый крестик.

Мы разобрали позиции и роли.

— Тот ратник, — спросила Ярослава, подняв на меня внимательные зелёные глаза, — о котором ты упоминал, это связано с ним?

Остальные, похоже, ждали этого вопроса с момента совещания в лаборатории Агаты. Я помнил, что говорил им о ратниках, а не об одном конкретно, но Ярослава да и остальные люди не глупые.

— Не напрямую, — покачал головой я. Мой ответ не давал конкретики, пока было рано. — Сначала разберёмся с Кощеем.

Ярослава упёрлась руками в стол и склонила голову набок. Мой взгляд невольно скользнул от её зелёных глаз ниже, но я тут же вернулся к карте.

Сильно, видать, головой приложился.

— Ладно, — коротко ответила Ярослава.

Я краем глаза заметил, как рыжая прячет ухмылку.

— Собирайтесь как на вылазку, — дал последние инструкции я. — Чтоб в броне и с клинками, и не забудьте зелья от Агаты. Я не верю, что Кощей не позаботился о своей безопасности. И вот ещё что, — спохватился я, — если там всё-таки будет его счетовод, его тоже брать живьём.

После этих моих слов все повеселели. Мы и вправду в последнее время неплохо истратились, а сейчас у нас вполне был шанс разжиться трофеями.

Я не боролся с Кощеем по доброте душевной и от остальных того же не ожидал. Поэтому как разберёмся с ним, нужно будет обязательно наградить бойцов. До начала осады другого шанса может и не выдаться.

— Всё, расходимся. Отдыхайте и готовьтесь.

Я целый день ожидал, что меня или моих бойцов выдернут в Орден или что-то пойдёт не по плану. Может, аудитор доставит проблем, или стражники передумают. Но день, к моему удивлению, прошёл спокойно. Я сходил в Речной квартал, просто прогулялся, особенно нигде не задерживаясь. Осмотрел склад издалека, но ничего особенного не почувствовал. Главное, что схемы, которые у нас были, совпадали с реальностью.

Мы направились к ночлежке Кощея следующей ночью. Точнее, под утро, когда темнота всё ещё окутывала город и наступала самая тяжёлая смена — утренняя. Южный причал мы нашли быстро. Зерновые склады возвышались перед нами, три одинаковых фасада из тяжёлого камня и бруса, здесь пахло речной водой и рыбой.

Я подал сигнал, и Соловьёв первым взметнулся к соседним домам и забрался наверх. Он тенью двигался по крышам. Я даже удивился его ловкости, думаю, в этом он почти не уступал Ярославе. Мы ещё в «Усталом коте» отметили возможные места дозорных Кощея, и Соловьёв уже снимал лук с плеча.

Первая стрела Соловьёва не издала ни звука. В один миг часовой на крыше двигался, в следующий уже нет. Его тело завалилось на спину.

Наш отряд двинулся дальше под прикрытием Соловьёва. Соваться к самим складам сразу мы не стали. Я срисовал ещё одну фигуру в ночи и подал сигнал Ярославе. Она кивнула, и через несколько мгновений среди врагов добавилось ещё одно бездыханное тело. На этот раз оно свалилось в реку с негромким бульканьем воды.

На второй стреле Соловьёва я заметил небольшую, едва заметно светящуюся жёлтым руну. Понятно, он использовал собственную ауру, чтобы гасить звук стрелы в полёте. Соловьёв сначала пропал из моего вида, а через некоторое время появился на соседней крыше и поднял вверх два пальца, а затем открытую ладонь: двое сняты, ожидайте.

Он немного сменил позицию, заняв место напротив склада. Я посмотрел на Громова и махнул ему рукой. Мы двинулись вдоль соседнего склада, плотно держась у стены. Я не чувствовал присутствия внутри.

Здесь мы разделились. Наш склад был следующим, и входить через дверь никто, естественно, не собирался. Я укрылся в темноте и пробрался к своей точке входа, к небольшому окну, забитому досками.

Изнутри доносились голоса и слышался смех. Всё-таки посыльный соврал, оно и понятно. Я мысленно ввёл отсчёт. Вот-вот Громов должен был…

Зелёная аура вспыхнула с лицевой стороны склада, а затем раздался грохот рушащейся стены и трещащих балок.

А вот и мой сигнал.

Я выждал несколько мгновений, напитал клинки аурой и рассёк ими небольшое окно прямо перед собой. Я влетел на первый этаж в облако пыли, она ударила мне в нос и забралась под броню и одежду. Иван уже крошил черепа не ожидающих нас бандитов и воров из числа тех, кому не посчастливилось оказаться рядом с их точкой прорыва.

Я сразу насчитал бойцов семь-восемь на первом этаже. Они все смотрели в сторону прорыва моих ратников, но почти никто не успел среагировать. В этот момент Громов как будто катапультировался прямо во всё ещё ошарашенных противников.

Он плечом сложил одного из бандитов с кинжалами пополам, хруст костей донёсся даже до меня. Второй бандит успел среагировать и выбросить вперёд короткий клинок, Иван одним касанием отбил его в сторону, перехватил его руку и сломал её. Раздался бешеный человеческий крик, больше похожий на вой зверя.

Только тогда люди Кощея пришли в себя, но было поздно. Ярослава поняла, что Громову помощь не нужна, и рванула к жилым помещениям дальше на первом этаже. Я не завидовал тем, кто окажется там.

Я же рванул к лестнице, на ходу срубил голову одному из бандитов и оказался на ступенях. Я взлетел наверх и очутился посреди открытого пространства. Чуть дальше склад был переделан под настоящее административное помещение. Вот только долго осматриваться мне не дали. Я был здесь не один.

Я ожидал увидеть головорезов Кощея, может быть, наёмников, но никак не почувствовать тление ауры в человеке передо мной.

«Твою же мать», — пронеслось в голове.

Передо мной стоял мужчина лет сорока, с сединой на висках. На нём была добротная бригантина, крепкие наручи и поножи, а на поясе висела сабля. Стоял он совершенно спокойно, не беспокоясь о том, что происходило внизу.

— Ворон, — коротко произнёс он.

— Вольный ратник, — отозвался я.

Позади меня, внизу, мои бойцы всё ещё рушили первый этаж и крошили людей Кощея. Это значит, что единственной преградой между мной и Кощеем был вольный ратник передо мной.

— Мне нужен Кощей, — коротко произнёс я.

— Жаль, — ответил вольный ратник, — Кощей хорошо платит.

Я крутанул мечи в руках. Я вполне ожидал подобного исхода.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать твоё жалование.

Вольный ратник улыбнулся и резко пришёл в движение.

Глава 16

Красная аура вспыхнула, и вольный ратник махнул саблей перед собой. Я отшагнул вбок и назад, острие красной сабли просвистело там, где я стоял момент назад. Вольный ратник был быстрым, несмотря на свои габариты. Красная аура поднялась изнутри него и растеклась по всему телу. Телесное усиление, значит.

Я разорвал дистанцию. Красная аура сильна в атаке, и мы находились на ровной поверхности. Здесь негде было укрыться, нечего было использовать, чтобы защититься. Аура против ауры, сила против силы. Два клинка против одного.

Вольный ратник рванул вперёд, его фигура расплылась алым свечением. Он покрыл расстояние между нами в два шага и крутанулся вокруг своей оси. Я ушёл с линии атаки, пропустив первый удар саблей мимо, но он выкрутил запястье и нанёс ещё один, целясь мне в пах.

Я встретил саблю клинком. Сталь ударила о сталь, по этажу разлетелись искры. Я влил ауру в ноги и рванул в сторону.

Вовремя.

Вольный ратник ударился плечом в стену и пробил её насквозь. Я использовал это, развернулся и ударил клинком наотмашь. Вольный ратник поймал клинок наручем и увёл удар выше. Он ткнул меня саблей в живот, но я успел отразить удар вторым клинком, и его сабля только скользнула по боку брони.

Он был силён. Почти так же силён, как я.

Я дал ауре, замаскированной под тёмно-серый, свободы, так, чтобы сравняться с силой ратника.

Мы замерли друг напротив друга. Почему-то вольный ратник не использовал дальнобойные техники. Может, не знал, а может… Я отследил, как он медленно сдвигается в сторону, закрывая спиной дверь дальше по этажу. А может, он просто боится навредить Кощею, своему нанимателю.

Вольный ратник снова пошёл в атаку, и рубанул саблей сбоку. Я принял его удар на клинок, но ратник умудрился довести удар, и его сабля скользнула мимо и ударила мне в плечо. Моя аура съела часть силы его удара, но плечо всё равно вспыхнуло тупой болью. Я сделал подшаг вперёд и рубанул его в бок, но мой клинок, объятый аурой, врезался в его броню.

Он схватил моё запястье, и мы оказались сцеплены. Я сходу ударил его лбом в нос, раздался влажный хруст, а я уже толкнулся вперёд, усиливая своё движение аурой, и мы вместе влетели в деревянную колонну. Колонна затрещала, но выдержала. Вниз посыпалась пыль.

Вольный ратник влетел в колонну затылком и потерял концентрацию. Ненадолго, на одно мгновение, но мне этого было достаточно. Я использовал его вес против него, подсел и бросил его через бедро. Он завалился на пол, мои руки освободились.

Я ударил правым клинком туда, где должно было быть горло ратника. Ратник покатился по полу в сторону. Я бросился за ним, нанёс ещё один удар сверху вниз, уже левым клинком, но ратник вытянул ладонь вперёд, и мне пришлось разорвать дистанцию. Вспышка красной ауры пробила потолок и улетела в ночное небо.

Вольный ратник успел подняться, но я уже рванул вперёд. Я наносил удар за ударом, и ратнику приходилось отступать.

Удары прилетали плотной чередой комбинаций, и ратник едва поспевал за ними.

Его наруч зазвенел, когда мой клинок ударился в него, а затем я почувствовал, что второй клинок рассёк что-то мягкое. На бедре моего противника возникла глубокая рана, из которой сочилась кровь. Именно в этот момент я шагнул назад. Вольный ратник впервые, забывшись, не стал бросаться вперёд, он думал, что у него был шанс на передышку. Вместо этого я рассёк клинками воздух, и с моих лезвий сорвалось два тёмно-серых аурных клинка.

Они врезались в вольного ратника, его красная аура ярко вспыхнула, и он кубарем полетел назад. Он с треском проломил деревянную стену за своей спиной и приземлился в одной из закрытых комнат. В воздух полетела деревянная стружка и куски мебели. Я задержался на миг, перед тем как бросаться внутрь. Мимо меня пролетела ещё одна красная вспышка, только затем я ворвался внутрь сквозь пролом.

Комната, похоже, служила Кощею кабинетом. По центру лежал разломанный пополам стол, табуретки были разбросаны повсюду, листы бумаги разлетелись в воздухе и медленно оседали на пол. Вольный ратник стоял на одном колене и кашлял кровью. Похоже, мои клинки ударили ему в броню и поломали рёбра.

Вольный ратник бросил в меня табуретку и рванул вслед за ней. Я разрубил табурет напополам и был готов встретить саблю, но вместо этого его кулак остановился передо мной, и в меня врезалась ударная волна.

Меня тряхнуло и отбросило вдоль стены. Я снёс плечом шкаф, и осел в дальнем углу кабинета. Вольный ратник перемахнул через остатки стола, и сабля обрушилась на меня сверху вниз. Я пнул его пяткой под колено, вольный потерял равновесие, и удар только чиркнул по моему боку. Я уже кувыркнулся в сторону и поднялся на ноги, сделав два шага назад.

Между нами снова оказались обломки стола.

Вольный поднялся и кашлянул кровью. Его грудь ходила ходуном, а дыхание было хриплым, с лица стекали пот и кровь. Я всё ещё слышал, как на первом этаже мои ратники заканчивали зачистку головорезов Кощея.

— Никогда раньше не видел тёмно-серый, — честно признался вольный ратник. — Ты что такое вообще?

Вместо ответа я рванул вперёд и пнул половину стола в него. Дерево взлетело в воздух и скрыло мою атаку от его глаз. Я хотел нырнуть под удар его сабли, но вместо этого в последний момент увидел алое острие клинка, среагировал инстинктивно и принял удар на левый клинок.

Щёку обожгли искры от столкновения двух аур, но на этот раз моя левая рука устояла, и я дал сабле вольного скользнуть по инерции дальше, а сам ударил его в открытую челюсть рукоятью второго клинка.

Его голова дёрнулась назад, но я не остановился и добавил ещё один удар. Вольный потерял равновесие, и я окончательно сбил его с ног ударом плеча. Сабля упала на доски и откатилась в сторону. Я шагнул вперёд и поставил сапог ему на грудь.

— Лежать, — приказал я тоном, не терпящим возражений.

Красная аура мигнула, затем выровнялась и мгновение спустя затихла.

— Ладно, — хрипло выдохнул раненый вольный.

Шум внизу успел стихнуть. Я услышал незнакомый голос, грохот и затем тишину. После этого в пролом в стене заглянула Ярослава.

— Внизу всё чисто.

— Позови сюда Матвея, — не отрывая взгляда от вольного ратника, приказал я. — Пусть присмотрит за ним.

— Сейчас, — быстро ответила Ярослава и моментально понеслась исполнять приказ.

Вольный ратник смотрел на меня обречённым взглядом.

— Просто добей, —

— Ладно, — пожал плечами я и ударил клинком ему в горло.

— Командир, чем могу… — раздался голос Громова, когда он влетел в комнату.

Он так и не договорил.

Тем временем, глаза вольного ратника расширились. Кровь хлынула на пол. Я вытер клинок об одежду поверженного врага.

Внутрь заглянула Ярослава.

Я развернулся и оглядел комнату. Денежный ящик в углу, бумаги на полу и укреплённая дверь дальше, в восточной стене. Я её не заметил, когда проломился сквозь перегородку, потому что она была за стеной, сквозь которую я как раз и пролетел.

— Ну и зачем я Матвея тащила? — разочарованно произнесла Ярослава и покачала головой.

— Он сам попросил, — спокойно произнёс я, мотнув головой в сторону медленно остывающего тела вольного. Отвлекаться дальше я не стал и отдал приказ. — Матвей, дождись, пока он истечёт, и прошвырнись по второму этажу.

— Сделаю, — ответил Громов.

— А ты, — обратился я к Ярославе.

Она сразу же насупилась. Явно понимала, что ей за слова достанется дополнительная работёнка.

— Проверь здесь все бумаги, собери и выбери важные. Учёт, поставки, должники, всё, что сможешь найти.

Ярослава вздохнула, но спрятала оружие и принялась разбираться с бумагами. Вольный ратник перестал дёргаться на полу и затих. Матвей поймал мой взгляд, я моргнул, и он вышел наружу.

Я же сделал шаг в сторону укреплённой двери и замер.

— И ещё, — бросил я Ярославе через плечо, — позови, пожалуйста, Ваню. Пусть подежурит здесь у двери и захватит топор. Там у одного из бойцов Кощея был на первом этаже. Крепкий такой, двуручный, должен валяться у лестницы.

— Сейчас, — отозвалась Ярослава, и я услышал её удаляющиеся шаги.

Сам же подошёл к двери и пригляделся. Спрятал один клинок в ножны и осторожно прогнал ауру через металлическую дверь. Я почувствовал несколько ловушек — простеньких, магических, срабатывающих при взломе. Хорошо, что взламывать дверь я не собирался.

Я просто отошёл на достаточное расстояние к стене, а затем запустил в дверь два аурных клинка друг за другом. Раздался хлопок, и в воздух взлетела блестящая пыль. Я на всякий случай поглубже закопался в воротник и подождал, пока пыль осядет.

Воздух постепенно стал чище, а на месте двери теперь была только груда искорёженного металла. Я зашёл внутрь, пригнувшись, и оказался в небольшой комнате, обшитой по стенам металлом.

Здесь почти не было мебели, только стул, стол, пара табуреток и открытое окно в дальнем конце комнаты. Узенькое такое. И именно оно сейчас было открыто, а сквозь него почти полностью пролез человек. И лез он наружу.

Я в два шага проскочил в комнату и схватил Кощея за лодыжки, а затем с силой дёрнул в комнату. Он плашмя приземлился на пол и грязно выругался. В том, что это был Кощей, я не сомневался. Вот только он был меньше, чем я ожидал. И старше. Ему было за шестьдесят, с головы свисали пряди седых волос.

Он не стал сопротивляться. Просто перевернулся и оказался сидящим на деревянном полу. Он был одет в тёмно-серый кафтан с серебряной вышивкой, штаны из дорогого сукна и удобные кожаные сапоги. Не сказать что слишком вычурно, но достаточно, чтобы подчеркнуть достаток. Он быстро оглядел меня с ног до головы цепкими серыми глазами.

— Нашли, значит, — разочарованно выдохнул он, вытягивая руки перед собой, как будто я должен был заковать его в кандалы прямо сейчас. — Сдаюсь на милость Ордена.

Я присел на корточки и положил лезвие клинка ему на плечо. Кощей задержал дыхание, но не дёрнулся. Наши взгляды оказались на одном уровне.

— А кто сказал, — совершенно серьёзно спросил я, — что я здесь по приказу Ордена?

Руки Кощея остались на месте, протянутые в жесте капитуляции. Только глаза забегали от моего лица к комнате позади меня, открытому окну, через которое он почти успел выбраться, и снова ко мне.

Я поднялся на ноги и подтащил к нему опрокинутый стул.

— Садись давай.

Кощей спорить не стал. Опустил руки, поднялся на ноги, и неторопливо, с достоинством сел. Он поправил кафтан и отряхнул штаны.

— Если вы не из Ордена, — вежливо заговорил Кощей, — то вошли без приглашения и… — он немного помедлил, — не в ту дверь.

Я молчал и просто смотрел на него. Кощей некоторое время спокойно сидел, но, не дождавшись ответа, слегка заёрзал на стуле. Я со скрипом протащил табуретку по полу и сел напротив него.

— Если вы не от Ордена, то… — многозначительно произнёс Кощей.

Его голос был высоким, но не особенно писклявым, скорее даже немного мелодичным. Я продолжил молчать.

Я смотрел, как меняется лицо Кощея. Маска спокойствия немного спадала, и он заиграл желваками, ему явно не нравилась позиция, в которой он очутился. Моего имени или нанимателей (я ведь сказал, что не от Ордена) напрямую он не спрашивал, был слишком опытен.

— Чего вы хотите? — наконец тяжело выдохнул он, явно не ожидая получить ответа.

— Информацию, — коротко произнёс я.

Кощей, получив ответ, немного напрягся и сложил руки на груди. Он прищурился и долго сверлил меня взглядом.

— Я хочу гарантии, — произнёс он. — Ваше слово, что отпустите меня после того, как я дам нужную вам информацию.

— Я не убью тебя, — без раздумий произнёс я. — Даю слово.

Кощей слабо усмехнулся.

— Я бы хотел закрепить слово клятвой ратника. Думаю, ваша аура достаточно…

— Я не даю клятв преступникам, — холодно прервал осмелевшего Кощея я. — Моё слово и всё. Принимаешь или нет?

Я крутанул клинок перед Кощеем и убрал его в ножны. Кощей хмыкнул, он потёр длинный нос пальцем и ненадолго задумался, опустив взгляд в пол.

— Кхм, хорошо, — кашлянув, произнёс он. — Спрашивайте.

— У вас недавно были гости, — утвердительно произнёс я. — С гор, прошли в город речными путями.

— Это было давно, — сходу ответил Кощей. — Недели две назад.

— Я знаю, когда это было, — спокойно произнёс я, выделяя интонацией слово «когда». — Меня интересует, где они теперь.

Кощей устроился на стуле поудобнее. Небольшое движение для того, чтобы купить несколько мгновений на раздумье.

— Я не знаю, где они сейчас. Я только даю возможность посетить город, а куда мои клиенты отправляются — не моя забота.

— Кто заплатил?

Кощей поморщился, и в углу его глаз собрались морщинки.

— Я не храню имён клиентов после сделки, если они сами того не желают. Это профессиональное правило.

— Где в последний раз происходил с ними контакт?

Кощей мгновение помолчал, затем выдохнул:

— Старый квартал. Есть три места, которые я специально держу для клиентов, нуждающихся в длительном пребывании в Ярмуте. Я могу указать

Он назвал мне два места для убежищ. Оба в старом квартале, оба в узких улочках и старых зданиях. Звучало довольно правдоподобно. Вот только на слово я ему не верил.

— Третье место, — потребовал я.

Кощей слегка дёрнул плечом.

— Я же дал два.

— Третье место, — холодно повторил я, и в воздухе замерцала моя аура.

Кощей тяжело сглотнул.

— Я пользуюсь им лично, оно не для клиентов.

Я усилил давление ауры и по лбу Кощея потекли крупные капли пота. Он быстро смахнул их, сжал челюсть и отвернулся к стене.

— За рыбным рынком есть лавка свечника. Он крупно проигрался мне в карты, так что я обустроил это место под… Впрочем, неважно.

Вот это уже звучало правдоподобнее, хотя всё равно все места мне следовало проверить самому.

— Послушайте, господин… — Кощей замялся ненадолго, — ратник. У меня нет имён клиентов, я не знаю, что или кого они ищут, я просто перевожу людей туда-сюда.

Я Кощею всё ещё не верил. Не просто потому, что он был преступником, а потому что он был загнан в неудобную ситуацию и думал, что мог из неё выпутаться. Тайники и убежища — это хорошо, вот только местоположение людей из Ковена я так и не выяснил.

— То есть эти клиенты за помощью к тебе не приходили?

Кощей покачал головой и состроил честное-пречестное лицо.

Разговор достиг своего естественного заключения. По крайней мере, так думал Кощей. Я посмотрел в сторону выломанной двери и слегка повысил голос:

— Иван!

Раздались шаги в коридоре. Ваня вошёл через покорёженную дверь, где ему тоже пришлось согнуться. Он нёс одной рукой здоровенную секиру, притом так, как будто её вес он совсем не замечал. Он, как только вошёл, остановился и упёр секиру в пол. Он посмотрел на Кощея, затем на меня, снова на Кощея. Он ждал приказа.

Кощей не сдвинулся с места, в его лице не дрогнул ни один мускул, но что-то изменилось в осанке. Как будто он немного сгорбился.

— Отруби ему голову, — коротко произнёс я.

Иван сделал шаг к Кощею и поднял секиру. Его движение было не особо торопливым, скорее профессиональным. Глаза Кощея расширились, он задержал дыхание. Иван коротко размахнулся и…

— Подожди.

Секира замерла совсем рядом с шеей Кощея. Сам Кощей тяжело дышал и смотрел на меня бешеным взглядом, его руки мелко тряслись. Он вскочил с места, и стул завалился назад.

— Вы дали слово!

— Сядь.

— Вы сказали, что не…

— Сядь, я сказал.

Мой голос заставил Кощея медленно поднять стул, подвинуть его чуть в сторону и сесть.

— Вы же обещали, — прошептал Кощей.

Больше в его голосе уверенности не было. Передо мной сидел не бандит и лидер одной из подпольных группировок Ярмута, а шестидесятилетний мужчина с секирой над головой.

— Зачем гости с гор пожаловали к нам в Ярмут? — спокойно спросил я.

— Твою мать, — прошептал Кощей, — твою же мать, я не знаю. Они ищут какую-то бабу, толком ничего не сказали. У меня есть портрет в тайнике, я покажу. Я дал им контакты в Ордене, я там знаю одного человека. Это всё, что я знаю. Правда.

Руки Кощея подрагивали, он нервно покосился на Ивана.

— Где настоящее убежище? — задал я второй важный вопрос.

— Я же сказал, насто…

Я повернул голову к Ване, и Кощей тут же затараторил:

— За кварталом мастеровых есть заброшенная баня. Я выкупил её у прошлого владельца, там ещё рядом дом такой с светлой крышей, тоже ничейный.

Сейчас он говорил по-другому. Пусть веры ему не было, но баня как место для убежища звучала оригинально, особенно заброшенная.

Я посмотрел на Ваню и кивнул. Кощей открыл рот, чтобы возразить, но секира ударила раньше. Голова покатилась по полу, а Иван опустил секиру с тихим стуком и отступил на шаг назад.

В комнате наконец-то стало очень тихо.

Я дал Кощею обещание, что не убью его. Я его не убил.

Ладно. Я поднялся на ноги. Тело Кощея так и оставалось сидеть на стуле. С этим закончили.

— Тим! — раздался радостный и бойкий голос Ярославы. — Тим, Ваня, идите сюда! Смотрите, что я нашла!

Я первым вышел в комнату, где всё ещё лежало холодное тело вольного ратника. Ярослава стояла в одном из углов, там, где находился тяжёлый ящик, но смотрела она не на него. Позади половины развалившегося стола из деревянной стены выпирала небольшая секция.

— Тут что-то щёлкнуло, — произнесла радостно Ярослава, — а потом появилось вот это.

— Подожди, — спокойно произнёс я и подошёл к стене.

Я осторожно провёл пальцами по дереву и понял: зачарованное.

— Я нашла, — гордо произнесла рыжая, сложив руки на груди.

Ну да. Мне во время битвы с вольным ратником было не до осмотра помещения, а потом взрывы его ауры да и мои аурные клинки скрыли магический тайник. А смерть Кощея, похоже, послужила причиной того, что он открылся. Расстраивать Ярославу я не стал, в общем-то неважно, кто нашёл тайник.

Я позаимствовал кинжал у Ярославы и осторожно вскрыл кусок стены. Внутри оказалась шкатулка, притом довольно большая, её нужно было держать двумя руками. А под ней лежал журнал в кожаном переплёте с жёлтыми старыми страницами, углы были затёрты до гладкости.

Я передал шкатулку Ярославе, она принялась возиться с замком. Сам же я взял журнал и устроился на уцелевшей табуретке у окна. Времени читать подробно не было, но просмотреть журнал было нужно, хотя бы быстро. Я должен был найти нужное имя, раз Кощей сказал о «контакте» в Ордене.

Ярослава провозилась со шкатулкой совсем чуть-чуть и сдалась. Она протянула её Ивану.

— Пожа-а-алуйста, — протянула она.

Ваня вздохнул и забрал шкатулку. Он был деревенским, а значит, рукастым. Если и не взломает тонко, так просто вскроет.

— Я пока проверю бумаги в кабинете, — Ярослава ткнула пальцем туда, где я совсем недавно говорил с Кощеем.

— Не стоит, — подал голос Иван, не отвлекаясь от шкатулки.

Рыжая посмотрела на меня, и её зелёные глаза заблестели.

— Как хочешь, — коротко отреагировал я, особо не отвлекаясь от дел.

Времени у нас было немного, но Соловьёв сигнала не подал. Значит, вокруг пока тихо, даже несмотря на вспышки аур.

Через несколько мгновений раздался негромкий голос рыжей:

— Фу.

Ярослава вернулась в комнату и заглянула мне через плечо.

— Нашёл что-нибудь полезное?

Я быстро пролистывал страницы, где значились столбцы имён должников, даты, суммы и краткие пометки мелким аккуратным почерком. Здесь были имена торговцев, мелких чиновников, игроков и прочих должников.

— Пока не знаю.

Ярослава упёрлась локтем мне в плечо и проглядывала страницы

Имя Артёма я заметил сразу, его я и искал как подтверждение. Останавливаться на странице не стал. Что делать с орденским ратником, мне ещё нужно было решить. Я механически пролистнул ещё несколько страниц, и Ярослава неожиданно ткнула пальцем в журнал.

— Какая красивая, — произнесла она с придыханием.

Я посмотрел на зарисовку в журнале, прочитал описание и резко закрыл журнал. Я сбросил локоть Ярославы с плеча и поднялся на ноги. Иван ещё не успел открыть шкатулку, но уже внимательно смотрел на меня.

— Нам нужно двигаться, — коротко произнёс я.

Я узнал зарисовку и знал, кого в Ярмуте искали гости из Ковена.

Глава 17

Мы покинули последнее пристанище Кощея ещё до того, как взошло солнце. Журнал остался у меня, Иван тащил с собой шкатулку, а Соловьёв спрыгнул с крыши и тоже присоединился к отряду. Мы вернулись в «Усталого кота», но останавливаться внутри я не стал, только приказал своим размещаться и отдыхать.

— Шкатулку позже передадим Агате, — обратился я к Ивану.

Он спокойно воспринял мои слова, хотя я по глазам видел, что он с замком ещё собирался повозится.

Сам же я отправился разбираться с тем, что обнаружил в журнале. Я нашёл Олафа, когда первые лучи солнца только поднялись над Ярмутом. Однорукий оказался там же, где и провёл много времени в последнюю неделю. Мясник в лавке работал с самого утра, я слышал удары тяжёлого ножа и хруст костей. Он снова даже не обратил на меня внимания, значит, Олаф был на месте.

Я поднялся по ступенькам и постучал. Сегодня в лавке особенно сильно пахло копчёным. Олаф впустил меня, а значит, не спал всю ночь. Не на лестнице же меня услышал однорукий и собрался за десять ударов сердца.

Я вошёл, закрыл дверь и без предисловий положил журнал на стол. Олаф опустился напротив. Журнал был открыт на той странице, где как раз была нужная информация. Однорукий пока не притрагивался к журналу, только внимательно смотрел на меня.

— Подарок, — коротко объяснил я, устраиваясь в пыльном кресле. — От Кощея.

Я почесал нос, чтобы не чихнуть.

— Слышал, в Речном квартале был шум, — спокойно проговорил Олаф, не отводя от меня взгляда.

Я только неопределённо махнул рукой. Олаф взял журнал и внимательно просмотрел нужную страницу.

Он пробежался глазами по описанию на бумаге. Не знаю, увидел ли он сразу портрет, я просто наблюдал за его лицом. Он как всегда был сдержан и спокоен, читал всё с таким выражением, с каким мог бы читать накладную на припасы.

— Серебряные волосы, возможно, изменены, — глухо перечислил написанное в журнале он. — Прибыла до начала военных действий. Вероятно, владеет аурой. Не найдена через стандартные методы.

Олаф перевернул страницу, но там не было ничего интересного. Он вернулся обратно и посмотрел на зарисовку, а после некоторое время помолчал.

— Описание точное, — подметил я.

— Достаточно, — коротко отозвался Олаф.

Его голос всё ещё был спокойным. Он закрыл журнал Кощея и положил его на стол.

— Откуда это взялось у Кощея?

— Агенты Ковена дали Кощею запрос на поиск. Он, видимо, несколько недель гонял своих ребят, но всё впустую, как ты понимаешь, по остальным заметкам. Он сообщил нанимателям, что не может найти её, и предложил обратиться к посреднику, — я потянулся и зевнул, всё-таки ночь у меня была долгая. — Что за посредник, не знаю.

Вокруг нас стоял Полог, я почти никогда не вёл серьёзные разговоры без него. Раз аура позволяла мне использовать этот простой приём, то почему бы и нет? Сегодня, правда, я был вымотанным, но привычке изменять не стал.

Олаф едва заметно поморщился. Он поднял глаза вверх и постучал пальцами по деревянному столу. Его серая аура, обычно почти невидимая, начала слабо пульсировать.

Он посмотрел на меня и сжал кулак, так что аж костяшки затрещали.

— Значит, Луна сейчас не в безопасности, — глухо произнёс он. — Раз Ковен ищет её, её нужно срочно переместить.

— Да, — спокойно согласился я, — и у меня как раз есть куда.

Олаф немного расслабился и внимательно посмотрел на меня.

— Личное убежище Кощея, — объяснил я. — Он сдал его мне перед смертью. Баня в Ремесленном квартале, он вроде как собирался перебраться туда на днях. Ковен явно туда не дотянется, да и мятежники вот-вот доберутся до Ярмута, — я выдержал небольшую паузу, — а сам Кощей больше не в состоянии рассказать об убежище кому-либо.

Олаф слегка покачал головой из стороны в сторону.

— Опиши здание.

Я назвал ему местоположение и ориентиры, как их сказал мне Кощей. Всё то, что он выдал в последнее мгновение с секирой у горла. Информации было немного, но место я планировал проверить со своими заранее. Олаф слушал, не перебивая. Когда я закончил, он вздохнул.

— У Луны осталось совсем немного запасов для поддержания маскировки, — Олаф обозначил ещё одну проблему, я уже перестал считать их количество. — Нужно будет переместить их вместе с ней.

— Сколько у неё осталось? — спросил я и невольно зевнул.

— Хватит ещё на несколько недель, — Олаф посмотрел в окно, за которым небо медленно светлело и уже выглядывало солнце, — если тратить осторожно.

— Значит, Пантелеймону нужно будет знать новое место, — протянул я задумчиво. — Ему можно довериться?

Олаф одарил меня тем взглядом, который он приберегал для вопросов, считавшихся ниже его достоинства.

— Он прятал её месяцами. И даже сейчас, под самым носом имперского аудитора. Так что да.

Справедливо. Мне-то Пантелеймон понравился. Очень сильный маг, надёжный лекарь, вот только у каждого была своя слабая точка, и на него тоже могли надавить.

— Значит, возьмёмся сегодня ночью, — подвёл итог я. — Я возьму на себя маршрут, если будут правки, то пришлю с кем-нибудь. Ты — переброску.

Олаф кивнул, и седые пряди упали ему на лицо, изрезанное морщинами и шрамами. Он, похоже, тоже последнюю неделю работал без передышек и выглядел очень уставшим. Явно без отдыха оберегал свою подопечную.

Я поднялся на ноги.

— Что будешь делать с журналом? — спросил меня Олаф, когда я потянулся, чтобы забрать его.

Я взял журнал и взвесил его в руках, кожаный переплёт удобно лёг в руку.

— А вот это, — бросил я на прощание, разворачиваясь к двери, — уже моё дело.

Я вышел наружу, закрыв за собой дверь, и направился вниз по ступенькам.

Содержимое журнала Олафу знать было ни к чему. Даже не потому,

Во всей этой возне, будь то испытания, Орден, вылазки, убийства бандитов или сотрудничество с одноруким серым ратником, я не забывал свою главную цель: возрождение рода Темниковых и месть.

Должники из тех, кто повлиятельнее, узнав о смерти Кощея, обязательно постараются замести следы и уничтожить улики, и журнал был важнейшей из них. Его можно было бы сдать Ордену, чтобы очистить Ярмут, вот только зачем?

Голова змеи отрублена, а на страницах не так уж и много интересных имён, а фамилий и того меньше. К тому же большинство должников заляжет на дно, особенно во время осады. Не знаю, где я окажусь после, но уверен в одном: должники Кощея обязательно ещё окажут мне пару услуг. Рано или поздно.

Я шагал по утреннему Ярмуту, поглядывая вокруг. На улочках ютились беженцы, но количество людей, прибывающих в самое надёжное укрытие, в последние дни начало уменьшаться.

Значит, почти всех уже приняли.

Я покачал головой. Если осада начнётся сейчас, то голодных ртов станет много, очень много. Я бы направил всех, кто может держать оружие, в ополчение. Полагаю, цесаревич не глупее меня.

Я зашёл в «Усталого кота», и до меня донёсся смех. Ярослава стояла над Иваном, который копошился со шкатулкой. Рядом с ним лежали инструменты, притом часть для грубой работы, но ничего не помогало. Шкатулка не поддавалась. Иван был весь мокрый и красный, а Ярослава с каждой его попыткой только заливистее смеялась.

— Тим, Тим! — задыхаясь от смеха и вытирая слёзы с глаз, позвала меня Ярослава. — Посмотри!

— Не сейчас, — отмахнулся я и поднялся по лестнице наверх.

Я не успел дойти до двери, задержался у небольшого мутного стекла. Я взглянул в своё отражение: чёрные волосы, почти чёрные глаза, синяки под глазами и уставшее лицо человека, который не спал многие ночи. Сегодняшнее столкновение с вольным ратником мне сил явно не добавило. Пририсовать мне шрамы и морщины, и от Олафа я буду отличаться не сильно. Но делать нечего, мне ещё нужно было разобраться с Артёмом.

Страничку с информацией о нём из журнала Кощея я оставил у себя, в то время как сам журнал спрятал в зачарованный тайник. Даже если «Усталого кота» разнесут в щепки, вряд ли найдут мой тайник.

Затем я принялся за работу. У меня была идея, как дать Ордену и, соответственно, себе ещё одно преимущество в предстоящем столкновении с мятежниками и Ковеном. А то, что они работали вместе, не понимать мог только дурак.

От Артёма избавляться было рано, его Вороны нужны на стенах.

Я прогнал в голове стиль предыдущих передач информации от Артёма. Сжатые предложения, где он быстро описывал самые важные данные, немного сокращений и аккуратный почерк, но без лишних завитушек. Я взял пожелтевший лист бумаги, немного смял его, так, чтобы он выглядел чуть более старым, и составил текст письма.

Задумался и перво-наперво написал краткую оценку приблизительного количества прибывших имперских магов. Сильно занижать цифры не стал, но заметил, что из-за разбойников и угрозы мятежников магам сложнее восполнять припасы и обслуживать магический барьер вокруг Ярмута.

Здесь я написал полуправду. У Ярмута действительно была своя защита, которая могла уберечь город и цитадель Ордена от магических атак, вот только я написал так, что между строк вполне можно было прочитать, что барьер скорее всего будет работать не в полную силу.

Я немного подумал и добавил краткую заметку о патрулях в одном из районов Ярмута, смесь лжи и правды всегда работает лучше, чем чистая ложь.

Расписание на ближайшие дни я знал от других Воронов.

В итоге я решил не ждать и сходу направился к тайнику у колодца, вместо того чтобы дожидаться ночи, когда я буду занят обыском бани и обустройством Луны.

Народу у колодца было относительно немного, так что я, поднимая ведро, отодвинул один из камней и сунул послание внутрь. Одного явно будет мало, но передачу сообщений я, скорее всего, оставлю на Соловьёва. Мне нужно будет только написать ещё несколько.

Остальную часть дня я благополучно проспал. Мне было не до шкатулки, не до разговоров и смеха внизу, не до запаха еды с кухни трактира. Благодаря этому к вечеру я подошёл свежим и отдохнувшим. Аура не восстановилась полностью, но на сегодня её явно будет достаточно. Вот только перед перемещением Луны мне предстояло проверить убежища Кощея и уделить особое внимание бане.

Мы взялись за дело после закрытия последних таверн, но до предрассветной смены караулов. В тот час, когда даже ночное население Ярмута редело практически до нуля. И если первые два места и вправду оказались фальшивыми, то третье уже было настоящим.

Здание бани находилось ровно там, где описал Кощей. Я нашёл его не только по заброшенному дому рядом, но и по запаху. Несмотря на то что баня явно была заброшена, здесь всё ещё пахло влагой.

Улицы рядом были довольно узкими, но остальные дома находились на небольшом расстоянии. Баня удобно располагалась в конце улицы, и за ней плескалась вода. Дверь была заперта. Надёжный механизм, от которого шло несколько простеньких магических ловушек, их было бы достаточно для того, чтобы отпугнуть случайных посетителей. А вот стены были защищены лучше, на них были нанесены специальные руны. Мне пришлось повозиться, чтобы снять защиту со входа и стен, но в итоге дверь открылась без скрипа.

Я взял с собой всех. Не для безопасности, а чтобы было достаточно свободных рук. Найти в бане мы могли всё что угодно. Громов и Соловьёв остались снаружи. Соловьёв занял место на крыше и присматривал за округой, Матвею достался вход. Предосторожность могла быть излишней, ведь Кощей мёртв, а его люди рассеяны, но я решил перестраховаться.

Я вошёл внутрь.

Внутренности оказались… настоящей баней.

В нос ударил запах прелой золы и застарелого дыма. Хотя баню давно не топили, но чёрные стены явно остались пропитаны жаром прошлых лет.

Я поднял глаза вверх, потолок оказался выше, чем я думал. Небольшие оконца, массивная печь, сложенная на века, и куча пепла перед ней. Я прошёлся по скрипучим доскам. Здесь не осталось никакой банной утвари — ни веников, ни ковшей, ничего. Всё, скорее всего, разнесли ещё до того, как Кощей облюбовал это место.

— Прямо как дома, — тихо проговорил Иван позади меня.

Ярослава усмехнулась, но ничего не сказала. Казалось, что крепко сложенная просторная баня — это всё, что было здесь,

— Обыщите всё, — коротко сказал я, и мы принялись за дело.

Вскоре Иван обнаружил туннель, который скрывался за печью. Он вёл вниз. Я проследовал туда и обнаружил, что туннель вёл в старый дренажный канал. Было темно, но я чувствовал слабый воздух, несущий запах реки.

Я поднялся обратно.

— Там туннель, — сказал я своим. — Выход к воде. Тесно, но проходимо.

— Запасной выход, — прокомментировал Иван.

Ярослава обернулась.

— Полезно знать, что он работает, — она посмотрела на Ваню. — Такого у тебя дома точно не было.

Вот только кроме скрытого запасного выхода я обнаружил ещё одну комнату. Она была спрятана за заклинанием-иллюзией. И притом так, что если бы проверял обычный человек, то скорее всего успокоился бы, найдя потайной выход.

В итоге в бане оказался ещё один лестничный пролёт. Он привёл нас в низкое помещение с потолком, который проходил прямо над моей головой. Ярослава зажгла лампы на каменных стенах, и комната прояснилась перед нами.

— Ого, — невольно вырвалось у Ярославы.

Баня оказалась всего лишь прикрытием. То, что мы видели перед собой, и было настоящим убежищем Кощея, притом устроенным с максимальным комфортом. Да, потолок был низким, стены каменными, и роскоши не было, но Кощей явно строил здесь всё под себя.

У левой стены располагались полки. Я подошёл ближе и проверил свёртки на верхних полках, завёрнутые в ткань. Там лежали солёная рыба, какой-то твёрдый сыр, вяленое мясо и даже сухофрукты. Запасы были организованы методично и подписаны.

— Здесь еды на три месяца, — оценила масштаб запасов Ярослава, внимательно изучая подписи.

— Больше, — отозвался Иван, он внимательно смотрел на полку, и его живот заурчал.

Под продуктовыми полками стояла небольшая цистерна с водой, она была запечатана и подсоединена к трубе в стене. Я проверил клапан, он захрипел, но вскоре пошла чистая вода. Где-то по пути явно стояли руны, причём недешёвые.

Я услышал восторженный вздох Ярославы и обернулся. Она держала в руках бутылку из тёмного стекла с пробкой, залитой воском.

— Командир, можно заберу?

Я подошёл ближе и пересчитал количество бутылок. Их оказалось четырнадцать. Я вытянул одну и посмотрел на этикетку. Южный винтаж, приличное вино, не из дешёвых. Кощей явно не стал бы заполнять свой аварийный погреб кислятиной.

— Если пропадёт хоть бутылка… — предупредил медленно хмурившуюся Ярославу я и поставил бутылку обратно, — накажу.

Рыжая отошла от вина и тяжело вздохнула.

Спальное место было здесь же, в дальнем конце комнаты, настоящая кровать и несколько одеял из добротной шерсти. В небольшом комоде я нашёл несколько книг. Взял одну из любопытства, это оказалось торговое право.

Я положил её обратно.

— Тим, — раздался голос Ивана.

Он подошёл и принёс мне найденный меч. Я достал его из простых ножен из добротной кожи. Прямой меч без украшений или гравировки, клинок чистый, ухоженный и заточенный. Значит, лежал он здесь недолго.

— Хороший клинок, — подвёл итог я. — Оставим здесь.

— Для будущих гостей? — поинтересовалась Ярослава.

— Для тех, кому понадобится, — ответил я.

Я вспомнил тайник Кощея в его кабинете и прогнал по просторной комнате свою ауру, и обнаружил небольшой люк. На этот раз врезанный в пол, а не в стену. Я вскрыл его, обнаружил внутри пыльный, заваленный землёй ящик и кожаный свёрток, перевязанный шнуром. Я выволок всё наружу.

В свёртке оказались документы, перебрать которые времени у нас не было. Но печать Ковена на них я узнал сразу. А вот в ящике, когда я его вынимал, что-то отчётливо звякнуло, так что все глаза устремились к нему.

Внутри оказались монеты разного размера. В основном имперское серебро, кое-какие более старые монеты и немного золота. Я закрыл крышку и передал ящик Ивану.

— Это нам на будущие расходы.

Иван кивнул и принял ящик.

Мы провели в убежище Кощея ещё немного времени для того, чтобы убедиться, что мы ничего не пропустили. Нашли комплект одежды, тёплый зимний плащ, несколько походных ножей и прочую мелочёвку.

Когда мы закончили, я погасил лампы, поднялся наверх и вышел через главную дверь. Ярослава и Иван уже были снаружи. Я вернул замок на место. Остальная безопасность будет на Олафе.

Я взглянул на тёмное небо и услышал, как вдалеке звонит колокол. До переброски Луны оставалось совсем ничего, поэтому я отпустил Ярославу, Ивана и остальных с трофеями. Сам же взялся за работу.

Я взял на себя маршрут через Ремесленный квартал. Уже при осмотре бани я двигался в простой одежде, без орденских знаков, чтобы не привлекать внимания. Сейчас это тоже играло мне на руку.

Олаф взялся за переброску, как мы и договаривались. Он должен был перевезти Луну с текущего укрытия до бани и заодно взять на себя транспортировку всех остальных её вещей. Честная сделка, особенно учитывая, что Олаф и так укрывал её месяцами и понимал всё, что было для этого нужно.

Я прошёл маршрут дважды до начала переброски. Отметил позиции ночной стражи, местоположение потенциально опасных мест, например, где переулок был слишком узким или улица слишком открытой. Я отметил всё необходимое, слегка подправил маршрут и отослал записку Олафу через посыльного от Мирона.

Вовремя, чтобы моими заметками успели воспользоваться.

Затем я ждал в конце маршрута, на углу, выходившем от заброшенного дома. Здесь оказался неплохой наблюдательный пост. Я успел проверить сам дом. Внутри не оказалось никого, только пыль и крупные крысы. Теперь я стоял в тени и ждал, просто слушая ночной город.

Вдалеке скрипнула телега, и ей в ответ залаяла собака. С другой стороны скрипнули доспехи и раздались звуки шагов, но они вскоре удалились. Ярмут за последние дни становился другим. Все понимали, что осада приближается и мятежники постепенно сжимали тиски на городе. Люди проводили больше времени за закрытыми дверями и меньше на улице.

Олаф прошёл переулок в ожидаемое время. Он двигался рядом с Луной, скрытой мешковатым плащом и накидкой. Они оба шли осторожно. Я не приближался, просто смотрел, отслеживая маршрут, и когда они достигли нужной точки, я ещё раз обошёл периметр.

Всё прошло чисто и без происшествий, лучший исход из возможных.

Я вернулся в «Усталого кота» уже позже. Трактир работал в последнее время короткие часы. Не только из-за активности моего отряда, но и из-за подготовки к осаде. Мирон частенько пропадал, бородатый трактирщик помогал готовиться к осаде не только соседям и жителям квартала, но и беженцам. Для них он открывал походную кухню и каждый день бесплатно кормил всех нуждающихся.

Я, как всегда, заходил с заднего двора. В окнах

Я напрягся и положил пальцы на рукоять клинка. Я постучал, тишина. Постучал ещё раз и сделал шаг в сторону. Только тогда с той стороны раздались шаги, лязгнул металл, и дверь открылась.

Внутри оказался Матвей. Он выглядел оживлённее и беспокойнее обычного.

— Командир, — обратился он ко мне и поманил рукой внутрь. — Агата открыла шкатулку, тебе нужно это видеть.

Глава 18

Я вошёл в трактир вслед за Матвеем. Внутри было удивительно тихо, все разговоры и движения прекратились, как только ратники услышали мои шаги. Громов замер в дверном проёме и посмотрел на меня с выражением лица, сочетавшим облегчение и осторожность.

Он махнул мне рукой в сторону одной из каморок на первом этаже сзади.

— Агата над шкатулкой работала с тех пор, как ты ушёл, — объяснил мне Матвей, сложив руки на груди.

— Кто там с ней ещё?

— Ваня, — Матвей помедлил. — Агата сказала сразу же позвать тебя, как вернёшься.

Я снял плащ, отдал его Матвею и пошёл в небольшую комнату. Она оказалась маленькой и тёплой. По центру стоял небольшой рунный стол, который Агата, похоже, купила на выделенные деньги или перенесла из лаборатории из цитадели. Он занимал почти всё пространство. Вокруг стола стояли масляные лампы, и внутри комнаты почти не было теней. Шкатулка стояла на углу стола с открытой крышкой.

Сама Агата на меня даже не обратила внимания, она стояла за рунным столом, склонившись над чем-то на деревянной поверхности. Чёрные волосы завязаны в хвост, а сама она сосредоточена. На её правой руке я заметил два небольших ожога.

Я сделал несколько шагов вперёд, и только тогда Агата подняла взгляд. Её эмоции считать было сложно, она почти всегда выглядела спокойной, вот только зрачки чуть расширены и глаза блестят, ей явно понравилось работать с головоломкой в виде шкатулки. Я заглянул в шкатулку и увидел, что в ней оказалось двойное дно.

Иван сидел на табурете чуть в стороне, держал руки на коленях и только пожал плечами, заметив моё внимание. Он всегда был терпелив с вещами, которых не понимал, но знал, что они важны.

Я подвинул стул, сел напротив Агаты и увидел, с чем она возилась. На куске ткани лежала подвеска или амулет: тонкая цепочка из чёрного металла и круглая бляха. Артефакт явно сделан давно, но работа тонкая.

— Рассказывай, — произнёс я, глядя в глаза Агате.

Она тут же выпрямилась.

— Это похоже на поисковый артефакт, — произнесла она без предисловий. — Кто-то вложил очень много сил и маны в эту подвеску. Чертёж старый, старше всего, что доступно сейчас в Ордене, — Агата взяла небольшой инструмент, похожий на спицу, и постучала им по металлу цепочки. — Вот только артефакт этот сделан недавно, кто-то попытался сымитировать старину.

Я молча слушал Агату.

— Поисковый артефакт, значит, — задумчиво произнёс я. — Как думаешь, кого искали?

Вопрос был риторическим. Я подозревал, что если у Кощея была задача найти Луну, то её он и искал, хотя никогда невозможно знать наверняка.

— Я пока не могу точно сказать, — Агата перевернула подвеску и ткнула в незнакомый мне знак на тыльной стороне. — Артефакт явно настроен на какой-то след… что-то, что выделяет то, что пытались найти.

Иван молча сидел на табурете. Я в это время прикидывал совсем другое. Как мы можем использовать этот артефакт.

Агата немного помедлила. Она отложила инструмент, сложила руки на груди и некоторое время думала, едва заметно шевеля губами, а затем нахмурилась.

— Мне нужно время, — вынесла своё заключение она. — Думаю, что я смогу провести настройку артефакта, тогда уже скажу точно. Предварительно мы сможем найти кого-то, или… — Агата прикоснулась тонкими пальцами к подбородку и взяла ещё одну паузу, — может быть, наоборот, спрятать, если сменить принцип работы. Но придётся лезть внутрь.

— Либо те, кто создал этот артефакт, — спокойно произнёс я, — могут отслеживать нас.

Агата замерла со слегка приоткрытым ртом.

— Вряд ли, — медленно ответила она. Что-то говорило ей, что я был не прав, но она явно сомневалась. — Нужно всё проверить.

Агата завернула подвеску в ткань и вернула на место в шкатулку.

— Если это так, — вздохнула она, — то у меня нет нужных материалов, чтобы полностью убрать этот эффект, но я смогу слегка изменить магический фон так, чтобы передавать ложные сигналы.

— Сколько времени тебе понадобится? — спросил я и поднялся на ноги.

— Несколько дней. Возможно, меньше, если найду подходящие инструменты, — Агата потянулась за листком бумаги и принялась что-то быстро записывать аккуратным почерком.

— Я отправлю Матвея поискать то, что тебе нужно, — спокойно произнёс я, а затем добавил громче. — Громов!

Он появился в дверях. Агата закончила писать, и я передал Матвею бумажку не глядя.

— Громовы разбираются в рунах и артефактах, — объяснил Агате я.

А затем достал подвеску и взвесил её на ладони. Она оказалась тёплой. Мне показалось, что я мог влить в неё ауру, она как будто поглощала источники энергии вокруг себя, будь то мана или аура.

Что бы там Ковен ни думал делать с этим артефактом и для чего они передали его Кощею, думать было уже поздно. Что сделано, то сделано.

Мне оставалось убедиться, что подвеска больше не пошлёт сигналов, а уж как применить артефакт, я придумаю.

— Два дня, — дал я срок Агате.

Она быстро облизала губы и усмехнулась.

— Два дня, — согласилась она.

— Мятежники могут не дать нам времени для задержек, — серьёзно добавил я.

Агата только кивнула.

— Тогда я постараюсь работать быстрее.

Я отослал Ивана спать, он согласился без всяких вопросов. Всё-таки после ночной вылазки он почти всё время пытался вскрыть эту чёртову шкатулку, а в итоге мы получили не награду, а ещё одну загадку. Агата же вернулась к работе ещё до того, как мы все покинули небольшую каморку.

Я вышел в главный зал и сел за угловой стол, положил руки на тёплое дерево стола и вытянул ноги. Ваня, перед тем как отправиться спать, обменялся парой слов с Ярославой. Скорее всего, рассказал то, что узнал о содержимом шкатулки.

Когда белобрысый ушёл, Ярослава села на дальний конец скамьи и принялась раскатывать кусочек воска между ладонями, придавая ему разную форму. Я зевнул. Сегодняшняя ночь мне понравилась намного больше, чем прошлая. Луну пристроил, значит, Олаф будет со мной на стенах. У отряда прибавилось денег. Их ещё, правда, нужно пересчитать, но теперь у нас точно имелась возможность докупить всё необходимое, даже учитывая растущие цены.

Я ненадолго задумался и почти не заметил,

— Как прошло с Олафом?

Я только пожал плечами и посмотрел на рыжую. Она всё ещё мяла воск между пальцами.

— Без проблем, — коротко отозвался я.

Мы немного помолчали.

— Если есть что сказать, — обратился к рыжей я, — говори.

Ярослава прекратила мять воск между пальцами и посмотрела на меня.

— Что ты собираешься делать?

Я слегка нахмурился.

— Пересчитаю деньги, закажу у орденских мастеровых и оружейников всё необходимое для предстоящей осады, — принялся перечислять я, подняв взгляд в потолок. — Получу приказы от командиров…

— Нет, — слабо улыбнулась Ярослава, — я имею в виду после осады.

Я снова повернулся к ней, но на этот раз отвечать я не спешил.

— Не пойми неправильно, — сказала рыжая и убрала прядь волос за ухо. — У меня есть ощущение, что тебе… не место в Ордене.

— Мне должно быть обидно? — с ноткой иронии спросил я.

Ярослава ещё раз улыбнулась, от чего у неё появились ямочки на щеках. Она покачала головой.

— Нет, я не в том смысле. Просто тебе в Ордене как будто… — она задумалась, — тесно. То, как ты сражаешься, как думаешь и принимаешь решения…

Рыжая немного замялась.

— Я пыталась найти информацию о тебе, — наконец перешла к главному Ярослава. — В архиве.

— Знаю, — коротко отреагировал я.

— И почему я не удивлена, — протянула Ярослава и положила кусочек воска на стол. — Я поэтому и спрашиваю: что ты будешь делать дальше? После осады, после Ордена?

Я ненадолго задумался. Говорить ей, что я собирался возродить род Темниковых, я не собирался, да это и не ближайшие планы.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Когда отобьём натиск мятежников, нужно будет оттеснить их за горы.

Ярослава слегка кивнула. Думаю, что она ожидала другой ответ, но большего я ей дать не мог. Она только внимательно посмотрела на меня.

— Думаешь, мы справимся? — тихо спросила она.

— Я не думаю, — ответил я и поднялся на ноги. — Я знаю. Чай будешь?

Ярослава ненадолго замерла, она явно не ожидала такого вопроса.

— Ты умеешь заваривать чай? — спросила она и улыбнулась, на этот раз по-настоящему.

— А что там сложного? — ответил я и направился в сторону кухни.

А через совсем недолгое время я услышал оценку своих стараний: «Горько». Впрочем, рыжая всё равно выпила всю кружку, я свою тоже. Мы с ней немного посидели в тишине зала, пока потихоньку тлели лампы.

А уже утром я оказался вызванным на ещё один военный совет, на этот раз малый. И он оказался самым коротким из тех, что я посещал.

Георгий проводил военные советы с тех пор, как прибыл в Ярмут, и эти советы прошли за всё время свою эволюцию. Они были более длинными раньше, когда принимались первичные стратегические и тактические решения.

Но с тех пор, как ситуация прояснилась и стало ясно, к чему всё идёт, военные советы сократились, превратились в распределение обязанностей, назначение позиций на стенах, инструкции на случай непредвиденного, распределение припасов в условиях осады. Все понимали, что грядёт, и единственной оставшейся задачей стало убедиться, что каждый знал свою роль.

Зачарованная карта показывала окружение Ярмута с трёх сторон почти завершённым. Колонны мятежников стояли там, где совсем недавно орденские Подмастерья проходили испытания. Конница во главе с мятежными князьями находилась на расстоянии одного перехода, а маги Ковена закрывали нас от потенциальных подкреплений с юга. Красный цвет на зачарованной карте уже не просто расползался, а заполнял собой всё, что только можно.

Сегодня с ратниками проводил совет Борислав, не лично цесаревич. Я сидел в конце стола и не говорил ничего во время основного совещания. Я был здесь, чтобы получить инструкции и понять роль моего отряда. В итоге, ближе к концу, я получил свой ответ.

— Южная и восточная стены, — раздался голос Борислава. — Два участка стены, где предстоит основная работа против магов.

Уже на выходе с совета меня перехватил Савелий и сказал всего одну простую фразу:

— Удачи.

Я кивнул и крепко пожал сухощавому инструктору руку. Пусть удача мне и не была нужна, ведь я подготовился заранее.

Этой ночью и следующей я продолжал писать послания в тайник у колодца. И каждую ночь дежуривший рядом с заветным местом Соловьёв видел, как поддельные бумаги уходят Ковену.

Артём у колодца за всё это время так и не появился. Плохой новостью стало то, что Агата не успела разобраться с медальоном.

Я стоял на восточной стене в конце дня и смотрел, как солнце медленно опускается за Уральские горы. Городские стены Ярмута продолжали укомплектовываться, местные жители записывались в ополчение, получали оружие и были готовы защищать свои дома и семьи.

Земли между Ярмутом и Уральскими горами изменились, перемена была достаточно постепенной и случалась на протяжении последних недель и дней. Костры в предгорьях становились всё более многочисленными, и разбросаны они были по более широкой дуге, чем прежде. Их было видно невооружённым глазом, особенно хорошо ночью. Передовые отряды мятежников оседали на позициях, завершавших окружение.

Дым с северного направления, где конница Булатовых взяла речную переправу, тянулся в сторону горизонта. А с востока, опережая огни, на Ярмут наступали столбы пыли на тракте, слишком уж неестественные, чтобы быть простой непогодой.

Армия мятежников явно устраивалась поудобнее вокруг Ярмута, осваивалась в землях Ордена и Империи. И посреди того, что они могли бы назвать завоёванной землёй, стоял камень в горле в виде Ярмута.

Я стоял на камнях и смотрел вдаль. Совсем рядом, с копьём в руках, замер городской стражник. Молодой, лет двадцати пяти на вид. Холодный ветер забирался под одежду и доспех, и руки стражника слегка тряслись.

— Господин ворон, — неожиданно обратился он ко мне.

Я повернулся. Стражник задал один простой вопрос:

— Думаете, осилим?

Я уже слышал этот вопрос и сейчас думал не о нём. Скорее о том, не упустил ли я что-нибудь.

Луна осталась в подвале бани. Олаф был готов присоединиться ко мне и моим ратникам, когда было нужно. Тайник работал на ложных данных. Лаборатория Агаты, пусть и была занята исследованием артефакта, но при этом продолжала производить зелья. Отряд оказался размещён, довооружён и готов настолько, насколько было возможно.

На хвосте сидел аудитор, где-то не просто в Ярмуте, а в цитадели. Здесь предстоящая осада играла нам на руку, она нарушала ритм поиска информации. А ещё агенты Ковена рыскали где-то в старом квартале, хотя их главного партнёра и контакт я устранил.

Я прошёлся по списку в голове, методично оценивая каждый пункт на предмет того, что требовалось в ближайшие дни. Большинство решений могло

В холодном воздухе разнёсся скрежет. Молодой стражник дёрнулся и повернулся на звук. Главные ворота на восточной стене медленно заскрипели. Я услышал громкие крики людей. Ворота опустились на место, засовы вошли в гнёзда, и запирающий механизм последний раз лязгнул.

Полагаю, что этот звук можно было слышать не только здесь, на восточной стене, но и у Купеческих ворот. Закрытые ворота отделили «до» и «после». Ярмут всё ещё шумел, и только здесь, на стенах, было удивительно тихо.

— Осилим, — коротко ответил я, развернулся и принялся спускаться со стены.

Осада Ярмута начиналась по-настоящему.

Глава 19

Первые огни мятежников приблизились ещё до рассвета. Я дежурил этой холодной ночью на стене и знал, что сон перестал быть возможным где-то около двух часов ночи. Лежать в темноте, слушая звуки наступающей армии, было не лучшим способом провести оставшееся время.

Ветер на стене оставался холодным и злым, он развевал имперские и орденские флаги. Несмотря на ночь, земля перед Ярмутом не казалась тёмной. Костры мятежных лагерей, факелы, линии снабжения и свет магии приближались к Ярмуту каждую ночь и сегодня все эти элементы вновь находились в постоянном движении.

Я считал костры, больше по привычке. Сегодня их было больше, чем при закрытии городских ворот несколько дней назад. Где-то между источниками света виднелись тёмные силуэты осадных орудий. Они находились на ровной земле, шагах в трёхстах от моей позиции. Мятежники закончили строить их вчера, что означало, что первый штурм неминуем.

Я не был на стене один. Слева и справа выстраивались бойцы, поднятые шумом колоколов и разгоняемые криками командиров. Я посмотрел на Соловьёва и спокойно спросил:

— Запас рунных стрел с собой?

— А как же, — ответил он, проверяя колчан и ведро рядом с собой.

На древках его стрел виднелись едва заметные жёлтые руны.

Здесь, на стене и внизу, раздавалось множество голосов. Агата успела разнести сумки с зельями и алхимическими припасами. Я пытался сказать ей, что ей не стоило находиться на стене, но Агата только отмахнулась и пообещала спуститься вниз. У неё была своя роль, и она с ней справлялась без лишних указаний.

Небо на горизонте начало переходить из чёрного в оттенок тёмно-синего.

В этот момент требушеты мятежников выстрелили в первый раз.

— Далековато, — коротко произнесла Ярослава.

Она стояла справа от меня и смотрела на позиции мятежников меж зубцами стены.

Вместо ответа я скомандовал:

— Готовьсь!

Усиленные магией снаряды горели ярко, очень ярко. И, несмотря на все расчёты и здравый смысл, они долетели до стен Ярмута.

Первый горящий камень ударился в стену в метрах в сорока слева от меня и отправил в воздух каменную крошку и крупные осколки. Ещё до того, как стена содрогнулась, лучники и ополченцы без приказа легли плашмя на камни.

Второй снаряд ушёл высоко, пролетев над стеной целиком и приземлившись в глубине города, там его встретил барьер от имперского мага. Остальные снаряды ударились в стену. Восточный участок стены был слишком толстым, чтобы вот так просто пасть, но тряхнуло нас знатно. Воздух наполнился пылью и запахом гари.

— Какого чёрта⁈ — прохрипел ополченец справа от меня. — Где наша защита?

Он имел в виду барьер. Не все понимали, что делали командиры. В Ярмуте они рисковали, отключая защиту на короткое время перед атакой, и делали они это по одной единственной причине.

Я увидел, как строение мятежников двинулось в медленно растущем свете. Колонны разбивались на большие группы, готовые к штурму. По земле медленно катились тараны, а пехотинцы прикрывались щитами и медленно надвигались на город.

— Сработало, — тихо выдохнул Иван.

Он был прав. Сегодняшней задачей было заставить мятежников наступать, действуя в соответствии с ложной информацией, которую им передавали, в том числе и я.

Второй залп осадных орудий ударил, но на этот раз чёрное небо вспыхнуло бирюзовым. Куски камня огромного размера ударились в защитный барьер Ярмута и так и не смогли пробить его.

На стене вокруг меня раздались радостные выкрики.

Я радоваться не спешил и ждал, когда фигурки мятежников приблизятся настолько, что можно было разглядеть их лица. И когда это случилось, в дело пошли маги врага. На поле перед стеной вспыхивала мана от заклинаний и нарастал гул. Он нарастал до тех пор, пока не превратился в яркую вспышку. Концентрированный магический удар пришёлся на зону покрытия барьера. Там, где, согласно ложным разведданным, он должен был работать на шестьдесят процентов мощности.

Магический удар… рассеялся. Разряд сразу нескольких атак магов не слабее ранга Волхва заставил барьер вспыхнуть от избыточной энергии и на миг осветить лица бойцов бледно-синим. Тишина после этой атаки была краткой, но особой. Мятежники продолжали двигаться вперёд, даже несмотря на эту краткую неудачу. Вот только эта неудача означала одно: подавить магическую атаку с нашей стороны у Волхвов не выйдет.

Имперские маги как будто только и ждали удара Ковена и больше медлить намерены не были. Небо вспыхнуло десятками заклинаний. Воздушные серпы, огненные шары, водные клинки — всё это посыпалось вниз, в сторону медленно надвигающихся бойцов. В отличие от Ярмута, штурмовые порядки внизу такого же щита или барьера не имели. Заклинания ударились в защитные сплетения, но пробили их. Раздались крики, и первые ряды бойцов посыпались.

Стена вновь задрожала. Новый залп осадных орудий отдавался в каменной кладке низким гулом и вибрацией. Меня тряхнуло, и я едва удержался на ногах, когда очередной камень ударился в барьер в двадцати шагах левее. Бирюзовая вспышка вновь осветила позиции защитников. Но на этот раз уже выцепила фигуры готовившихся к стрельбе лучников у зубцов, в том числе и Соловьёва, вместе с бесконечной чередой молодых и старых сосредоточенных лиц.

— Готовь! — проорал кто-то слева, кажется, один из ратников-Волков. Его голос пробился через общий шум. — Огонь!

После команды сотни стрел со свистом сорвались в темноту. Их было сложно увидеть, даже несмотря на постоянные вспышки. Часть стрел ударилась в щиты, часть в доспехи, часть завязла в магических защитных барьерах. Но чавкающие звуки и крики, полные боли, означали, что последняя часть стрел нашла своих жертв.

Очередная волна имперских заклинаний накрыла поле перед стеной, и в этот раз маги работали прицельно. Огромная ледяная глыба вошла в гущу штурмовой группы, тащившей лестницы, и просто-напросто расплющила несколько десятков бойцов мятежников. Цепная молния ударила в щиты мятежников, старавшихся укрыться от стрел. Ей вслед прилетело сразу несколько огненных шаров. Запах горелой

Маги из Ковена ответили не сразу. Они перестраивались где-то в тылу, я чётко понимал это. Удары по барьеру прекратились, вместо этого воздух над полем боя начал сгущаться, превращаясь в туман, а в самом тумане появились огромные бесформенные фигуры монстров, отдалённо напоминавших кошмаров. Монстры двинулись к стене, и я услышал, как кто-то из ополченцев рядом со мной начал молиться.

Громов плюнул под ноги:

— Иллюзии.

Он был прав. Пока имперские маги переключили огонь на туманных гигантов, заставивших ополченцев дрогнуть, настоящая угроза подбиралась снизу.

И сколько бы заклинаний или стрел ни было выпущено, сколько бы мятежников ни лежало бездыханными телами на испещрённой заклинаниями земле, это не останавливало наступление врага.

— Лестницы! — громко прокричал я.

Это было предупреждение, притом своевременное. Первая лестница ударилась о стену прямо передо мной. Тяжёлые крючья со скрежетом впились в камень. Первые мятежники ловко вскочили на перекладины. Они лезли быстро, не так, как это делают обычные солдаты. Без криков, без боевых кличей, молча, как муравьи. Явно профессионалы.

Но с этой стороны на стенах стояли не только ополченцы, но и ратники из Ордена.

— Шесты! — скомандовал я и выхватил шест из рук ополченца, стоявшего рядом со мной. — Сбивайте крюки!

Я ударил шестом по крюку лестницы, показывая пример. Ярослава взмахнула аурным клинком, и лестница начала медленно заваливаться назад вместе с десятком мятежников. Едва она с грохотом рухнула, как над стеной показались первые головы противника, и мне уже было не до шестов.

Ярослава первая начала орудовать мечом, её красный клинок свистел в ночи и обрушивался на головы тех, кому не повезло оказаться сегодня перед ней. Я присоединился к ней и срубил башку первому уже показавшемуся мятежнику, даже крепкий шлем его не спас. Слева на стене засветились ауры Воронов Артёма, да и он сам был где-то в гуще сражения.

По всей восточной стене шли стычки, заставляя защитников вязнуть в бою.

Я рубил и рубил, сталкивал лестницы вниз, сменяясь с Иваном, он крушил черепа мятежников тяжёлым топором.

Стена вновь задрожала, на этот раз глухой удар пришёлся в ворота. Это первый таран докатился до своей цели. Я не видел ворот с моей позиции, но слышал, как трещит дерево, усиленное не только металлом, но и магией.

— Соловьёв! — прокричал я.

Он не ответил. Он уже стоял во весь рост у стены, не обращая внимания на стрелы, свистевшие вокруг. В его руке был сжат свёрток, переданный нам Агатой. Громов прикрывал его зелёным аурным щитом, в который уже вонзилось три стрелы. Ещё одна ударилась в камень у ног Соловьёва и отскочила в темноту. Он что-то прошептал одними губами, а затем бросил свёрток вниз через стену и отправил вслед за ним стрелу.

Я мысленно отсчитал пять ударов сердца. Раздался хлопок, резкий, почти незаметный на фоне общего грохота, и только потом крики, много криков. Вспышка осветила землю перед стенами, по ней, вопреки всему здравому смыслу, неслось яркое белое пламя.

Оно распространялось с бешеной скоростью. Горели лестницы, горели щиты и доспехи, и горели люди, которые не успели отбежать достаточно быстро. Горящие фигуры носились внизу, падали на землю, стараясь потушить огонь, но это было бесполезно. Оставшиеся в живых прикрывались щитами от огня и от лучников, которые сосредоточили стрельбу на этом участке.

Иван ударил топором сверху вниз, отправив мятежника в полёт прямо в языки пламени.

— Сработало, — выдохнул он.

Следом ещё одна лестница рухнула вниз, один из Воронов всё-таки смог подцепить крюк, и лестница ушла вбок, увлекая за собой соседнюю.

Я посмотрел направо и увидел вспышку серой, насыщенной ауры. Олаф. Я эту ауру ни с чем не спутаю.

По магическому барьеру вновь ударили требушеты, они явно старались выиграть время для таранов.

— Соловьёв, маг на холме! — я указал рукой вправо, где за боевыми порядками мятежников расположился небольшой холмик.

Я увидел мерцание и почувствовал медленно скапливающуюся ману. Именно там один из магов Ковена заряжал заклинание, скорее всего по воротам или по магам на стене.

Соловьёв понял всё с полуслова, развернулся всем корпусом и поднял лук. Одна из стрел со слабо светящейся жёлтой руной легла на тетиву. Соловьёв не торопился. Я сделал так, чтобы у него было время, и ни один из мятежников не смог пробиться через мои клинки.

Ветер на стене был порывистым и злым, а расстояние — на пределе для выстрела из лука, даже для ратника. Соловьёв выдохнул и отпустил тетиву. Стрела бесшумно улетела и скрылась за вспышками и пламенем в ночи. И только погасшее скопление маны и затихшее мерцание на холме уведомили меня о том, что маг мёртв. Соловьёв опустил лук и кивнул мне.

— Лестницы справа! — раздался крик с о стены южнее.

Мы со своей задачей справлялись, так что я рванул туда, где в основном стояли ополченцы. Я добежал как раз в тот миг, когда мятежники перевалили через зубцы стены.

Не просто мятежники — вольные ратники. Первый же вольный с тёмно-бордовой, почти коричневой аурой рубанул коротким клинком ополченца и затем отправил аурный клинок ещё в двух. Три тела оказались на камнях с отрубленными конечностями.

Клинок в его руке уже летел к новой цели, когда я использовал Тёмный шаг и со всей скорости влетел в вольного ратника. Две ауры столкнулись и вспыхнули. Я выбил воздух из лёгких вольного и отправил его в короткий жёсткий полёт.

Его встретили камни, а следом я ударил клинком в подмышку, туда, где броня всегда была тоньше. Клинок вошёл с чавкающим звуком, и бордовая аура затихла. Вольный захрипел и попытался отмахнуться, но я снёс ему голову вторым клинком.

Рядом со мной Ярослава добивала ещё одного вольного. За её спиной трое ополченцев с трудом удерживали лестницу шестами, а один из Воронов, молодой парень, чьего имени я не знал, лежал со стрелой в горле на камнях. Кровь из раны на шее уже успела натечь в щели между камнями.

— Держать, сукины дети! — прорычал я, и бойцы вокруг меня активнее заработали клинками.

Стена продолжала дрожать, барьер мигал бирюзовым, отражая удары. Земля под стеной горела в десятках мест не только из-за алхимического пламени Агаты, но и из-за имперских заклинаний и горячего масла, льющегося со стен.

Фигуры мятежников старались прорваться сквозь дым, пламя и стрелы. Они двигались как тени, старались поднять новые лестницы на смену старым. Вот только таран у ворот горел, а второй ещё не достиг ворот.

Соловьёв выцеливал среди фигур внизу тех,

Как только мы пришли на помощь ополченцам, их лица начали меняться. Страх уступал место холодной ярости. Они орудовали шестами, копьями, топорами. Кто-то кричал от боли или напряжения, но были боевые крики, которые подхватывали соратники.

Время шло, и бой не останавливался ни на мгновение. По лицу и спине катился пот. Я использовал ауру для защиты и атаки, десятки, а то и сотни бойцов погибли от моего клинка. Кое-где сражения шли на стенах, а где-то мятежники откатились, так и не забравшись наверх.

Посреди хаоса боя я услышал новый звук — удары стали о сталь прямо рядом, а затем раздалась новая вспышка. Десятки мятежников прорвались и дрались прямо на стене. На южной секции было жарко, в буквальном смысле.

Кто-то из мятежников явно использовал артефакт, и теперь горели настилы, мешки с песком и даже камень. В общем, всё, что могло и не могло гореть. В дыму мелькали фигуры, наши, не наши, уже не разобрать.

Я выдохнул и влетел в эту свалку, сходу сбив одного из мятежников с ног, и тут же встретил удар булавы второго. Удар оказался грубым, на силу, я почувствовал отдачу в руках и пнул врага ногой в колено. Он пошатнулся, и подоспевший ополченец, совсем молодой паренёк, вбил копьё мятежнику в горло.

— Лестницы! — заорал кто-то. — Лестницы сбивайте!

Я развернулся и прищурился. Дым и гарь забивались в нос и глаза, но я чётко увидел широкую, усиленную магией лестницу, намертво вцепившуюся в стену. По ней лезла целая группа вольных ратников. Один из Воронов пытался перерубить крюк топором, но топор отскочил от магического зачарования.

Имперские маги были слишком далеко. Первый из четвёрки уже перемахнул через зубья стены, я встретил его двумя рубящими ударами, но его соратники уже лезли вслед за ним, прикрываясь аурными защитными техниками.

Я ещё раз ударил ближайшего. Быстрый выпад в лицо, мой клинок с силой ударил в шлем, и мятежник отшатнулся. Я тут же переключился на другого. Ополченец с копьём рядом со мной вдруг захрипел и начал заваливаться, из груди у него торчала рукоять ножа.

Здесь, среди ополченцев, было слишком мало ратников, в то время как вольных всё прибавлялось и прибавлялось.

Я отбил удар короткого клинка и поставил перед собой аурный щит, в него тут же прилетело три атаки.

В углу моего зрения вспыхнула серая аура, и два из пяти вольных ратников просто свалились на землю как куклы. Олаф стоял в трёх шагах от меня, его серая аура медленно набирала силу, его руки и доспех были измазаны в крови.

Двое вольных тут же переключили внимание на Олафа и повернулись к нему. Зря. Я рванул вперёд и ударил ближайшего в бок. Клинок, усиленный моей аурой, пробил доспех. На меня набросился другой ратник, но я отскочил в сторону, и Олаф снёс голову раненому. Два на два, точнее, один на один.

Я знал, что не проиграю, и Олаф тоже. Мы разобрались с двумя оставшимися вольными, пока на стену залезали простые бойцы мятежников, но с ними уже справлялись ополченцы, несмотря на дым и гарь.

Мы с Олафом обменялись коротким взглядом, он молча кивнул и исчез в дыму. Я перевёл дыхание и хрипло выкрикнул:

— Лучники, огонь по лестнице!

И лучники ударили. Кто-то из раненых ополченцев принялся засыпать огонь песком. Со мной рядом возникла Ярослава. Рыжая была покрыта сажей и чужой кровью, но двигалась всё ещё легко.

— Там, внизу, — она мотнула головой в сторону ворот, — пытаются оттащить таран, но кажется, догорел окончательно.

— Хорошо, — коротко ответил я.

— Ты ранен?

Я проследил за взглядом рыжей и посмотрел на левое плечо. Мой доспех разошёлся, я видел глубокую царапину. Я ведь её даже не заметил. Кровь была, но в основном не моя. Я покачал головой.

— Ерунда.

Ярослава ответ приняла, и мы принялись помогать ополченцам удерживать эту секцию стены. Бой медленно выдыхался. Ярослава подняла голову и посмотрела вниз, и я понял: стало тише.

Штурм захлёбывался. Мятежники ещё лезли на стены, но уже не так густо. Таран так и остался лежать у ворот, а второй докатиться не смог. Лестницы падали быстрее, чем возникали новые. Маги Ковена почти прекратили атаки на барьер и перешли к обороне.

Над полем боя пронеслись звуки горнов, а вслед за ними по всё ещё горящей и усыпанной трупами земле пополз туман. Он целенаправленно расползался, и я знал, что это означает.

— Прикрывают отход, — коротко сказал я.

Ярослава кивнула и тяжело выдохнула. Туман накрыл поле боя. Крики и лязг металла сменились топотом отступающих ног, стонами раненых из тех, кого не успели унести, и командами офицеров. Разглядеть внизу что-то стало очень сложно. Я стоял у зубца, вглядываясь в белую пелену, и чувствовал, как бешено колотится сердце, а вслед за ним норовила вырваться чёрная аура.

Я проверил своих бойцов. Все живы, и из ранений разве что пара царапин. Я заметил Агату внизу под стеной с сумкой и медицинским набором, она обрабатывала раны кого-то из ополченцев.

Мы принялись наводить порядок на стенах. Я задержался на своем участке, пока туман внизу не начал редеть. Солнце уже встало и вовсю освещало результаты боя. По мере того как туман прояснялся, я чётче видел землю под нашей секцией стены.

Часть лестниц всё ещё была приставлена, остальные брошены, снаряжение лежало там, где упало, а земля была усыпана телами мятежников. Остальные отступали обратно к лагерю. Вот только там, где-то у лагеря мятежников, всё ещё стояли требушеты. Отступление, туман, да и сам штурм никак их не задел.

Они будут там завтра, будут послезавтра. Штурм стоил мятежникам дорого, очень дорого, но их армия всё ещё крепко держала Ярмут в тисках, и они точно придут снова. Ярослава подошла ближе и встала рядом со мной.

После шума боя звуки суеты и голосов казались совсем тихими. Мы стояли и молча смотрели на последствия. Имперцы принялись оценивать урон стенам и барьеру, считали потери и готовились к следующей фазе битвы.

Думаю, что ложные разведывательные данные частично повлияли на этот штурм, и Ковен обязательно проведёт свою собственную оценку того, почему барьер стоял, когда у них были все данные о том, что не должен. Они будут искать ошибку в информации и обязательно найдут её.

Мои глаза невольно наткнулись на Артёма, я нашёл

— Они вернутся, — тихо сказала Ярослава.

— Да, — спокойно согласился я, — и будет намного сложнее.

Глава 20

Следующие две недели Ярмут забрасывали снарядами. Осадные орудия и маги противника использовали дальнобойные атаки, чтобы проверить целостность защитного купола. И она медленно таяла. Не сказать чтобы критично, но любая магия, особенно площадная, требует больших затрат ресурсов. Но первый неудачный штурм убрал самое главное — страх и дал надежду.

Осадные орудия стреляли через неравные промежутки времени днём и ночью. Этого явно было недостаточно, чтобы пробить стены или барьер, но хватало, чтобы держать бойцов и магов в постоянном напряжении и, самое главное, нарушить сон.

Было непонятно, то ли мятежники пытаются дождаться всех сил, то ли занимаются чем-то другим.

И только вчера несколько снарядов смогли пробить купол. Они были заряжены таким количеством маны, что с хоть и с большим трудом, но прошли сквозь барьер. Один камень прилетел в Рыночный квартал. Он пробил крытые прилавки вдоль главной дороги и снёс крышу одного торговца. Никто не погиб, большинство людей уже давно сидело по домам, прилавки оставались пустыми, а дорога тихой.

Я прошёлся там уже вечером после попадания, возвращаясь с дежурства. Не смог понять точно, как мятежники пробили купол, только почувствовал огромное сосредоточение маны. Первая мысль, посетившая голову, о том, что у них есть маг ранга Мудрец, возможно, не один. Но в следующие дни подобных атак больше не было, хотя люди и выглядывали из дверных проёмов и всё ещё смотрели на вспышки в небе.

У меня для них ответа не было.

Зато Борислав отправил ратников-Медведей найти добровольцев почти сразу же после происшествия. Он не стал объяснять источник разведывательных данных, а я не стал спрашивать, информация есть информация.

Он сказал лишь одно: мятежники атакуют не только воздух, они копают в сторону северной стены. Обереги и заклятия, расставленные заранее, потухли как раз во время пробития барьера. Значит, оно, скорее всего, было нужно чтобы отвлечь внимание. В любом случае, если подкоп доведут до ума, то нам несдобровать.

Прозвучало несколько предложений, как справиться, но, слушая все варианты, я только медленно качал головой, удачных было немного. Часть решений требовала снять купол, а это для города было смерти подобно. Другая — борьбы с магами противника. Здесь, к сожалению, мятежники брали не только количеством, но и качеством, для обороны имперских и орденских магов было достаточно, а вот для вылазки наружу нет.

Самое важное слово было произнесено в конце этого совещания: добровольцы. Я понимал, что Борислав имеет в виду. На совещании был не только я, но и несколько знакомых мне Воронов, Артём в том числе. Я поглядывал на него, и молодой Ворон не выглядел удивлённым.

Когда Борислав договаривал, Артём открыл рот, чтобы вызваться, но не успел. Борислав ещё не закончил говорить, а я уже поднял руку. Доверия Артёму не было, да и боевая задача явно была важной. Борислав недолго смотрел на меня, явно взвешивая решение, и в итоге согласился.

Я предоставил ему всего два имени: Иван и Громов. Вот и весь мой список. Борислав добавил гарнизонных инженеров и парочку орденских Волков вместе с еще четырьмя Воронами. Я не знал их близко или по именам, но видел на северной стене. Вроде спокойные и опытные, из тех, кто мало болтает.

Он дал нам время на подготовку и на совещание с инженерами и план работ.

Ярослава нашла меня снаружи после совещания. Она была внутри вместе со мной и слышала всё, что сказал Борислав, включая часть о добровольцах. Мы шли в сторону «Усталого кота», и только тогда, когда рядом не было лишних ушей, она тяжело вздохнула.

— Нет, — сразу же отрезал я.

— Я ничего не говорила.

— Но ты собиралась.

Рыжая сжала руки за спиной.

— Я боец лучше, чем те Вороны.

— Да, — не стал спорить я.

Мы вышли из переулка и прервали разговор ненадолго, и только когда нырнули в улочку совсем недалеко от «Усталого кота», продолжили.

— И я бывала в тесных пространствах раньше, — в голосе Ярославы звучал настоящий интерес, а не обида. Она правда хотела знать, почему я не брал её с собой. — В Белоярске.

— Тоже да, — я быстро посмотрел на недовольное лицо Ярославы. — Ты нужна мне на поверхности. Если мятежники и вправду попытаются залезть нам под стены, то у них есть большой шанс справиться.

Ярослава немного помолчала, а потом прямо попросила:

— Объясни.

— Снаряд, что прилетал пару дней назад, был напитан таким количеством маны, что… — я сделал небольшую паузу. — В общем, большой шанс, что на той стороне несколько магов-мудрецов.

— Твою ж… — прошептала Ярослава. — Но у них же нет Провидца?

В голосе Ярославы прозвучала лёгкая дрожь, я её понимал. Провидец, маг шестого ранга, снёс бы нам и барьер, и стены. Хотя я таких магов в своё время знал совсем ничего, их всегда можно было по пальцам пересчитать.

— Вряд ли, — ответил я и покачал головой. — Но если стена будет подорвана, то начнётся наземный штурм. Мне нужны люди на поверхности, чтобы принимать правильные решения, — я немного помедлил. — И это ты.

Ярослава только смерила меня взглядом.

— Есть Соловьёв, — возразила она, слегка ускорив шаг.

— У Соловьёва другая задача, да и до командира он пока не дорос. Так что ты нужна мне снаружи, а не в туннеле рядом.

Логика была здравой, и Ярослава знала, что я прав, поэтому она только выдохнула:

— Ладно.

Мы уже подошли к «Усталому коту», и рыжая ускорилась и пошла искать Соловьёва.

Я же прикинул, стоило ли взять с собой Олафа. Пожалуй, сказать ему готовиться точно нужно. Борислав чётко обозначил, что мы — это запасной план, не основной, значит, что если мой отряд вызовут, то дела плохи.

Сам же я прежде всего решил направиться к Громову. Мы потратили добрых полдня на подготовку. Иван стоял у стены и смотрел на нас, скрестив руки. Боевая задача подразумевала работу в темноте, в ограниченном пространстве, и первым делом мы сокращали список необходимого оружия. Клинки мне пришлось отложить, я оставил два кинжала. Громов решил использовать короткую шахтёрскую кирку, которую выменял у инженеров, это имело больше смысла, учитывая, что нам предстояло делать. Иван оставил секиру, я с сомнением взглянул на его оружие, но Ваня только пожал плечами.

— Поместится, — он сказал таким тоном, что спорить я не стал. Говорит поместится, значит поместится, если нет — его проблемы.

— Ты правда думаешь, что они копают туннель к

Я только пожал плечами.

— Сколько бы им понадобилось времени? — ответил я вопросом на вопрос. — Если они решились.

Матвей задумался и взъерошил чёрные волосы.

— Если руками, то можно не волноваться, но с инженерной командой и крепкими магами, знающими своё дело… — он замолчал, и тишина говорила больше слов.

— Твоя зелёная аура, — обратился я к нему, — сколько ты сможешь продержать её под давлением?

Громов задумался. К ауре и горному делу он относился серьёзно, его зелёная аура даже несколько раз запульсировала, пока Матвей производил какие-то внутренние расчёты.

— Они сняли обереги несколько дней назад, значит, продвигаться быстро вряд ли смогут. Но им нужно копать достаточно глубоко, чтобы мы не обнаружили их сверху. А их и не обнаружили, да?

Этот вопрос был направлен мне, так как Громов на совещании не был. Я покачал головой.

— Сколько времени продержу ауру… — задумчиво произнёс он. — Достаточно, чтобы нас не похоронило, пока дерёмся, но недостаточно для того, чтобы поглотить вспышки магии или чего-то серьёзного.

— Для серьёзного и не надо, — я решил не усложнять. — Главное, чтобы нас не похоронило.

— Сделаю.

После совещания и этого разговора дни начали течь особенно медленно. Имперские маги на северной стене начали бить магией в ответ. Не знаю, пытались ли они обнаружить подкоп или сделать что-то другое, но моему отряду оставалось только ждать.

Самое плохое, что штурма так и не было, и было у меня какое-то предчувствие, что во второй раз отбиться просто так не получится.

Защитники ждали, я вместе с ними. В одно утро я стоял на посту на восточной стене, где обычно размещался наш отряд, когда почувствовал, как тихо дрожит земля.

Но хуже было не это. Где-то со стороны лагеря мятежников, прямо напротив стены, я почувствовал скопление маны в одном месте. Я прищурился, но разглядеть ничего, даже аурным зрением, не смог, только чувствовать.

Забили колокола, люди вокруг закричали и забегали. Я же стоял неподвижно и только когда увидел медленно нарастающий свет понял, что нового штурма не миновать. Ковен использовал магический круг, чтобы несколько магов усилили своё заклинание, и оно прямо сейчас готовилось отправиться в полёт.

— Соловьёв! — крикнул я. Сегодня на стене нас из отряда было двое. — Живо в «Усталого кота» и предупреди остальных. Чтоб Громов с Иваном были на месте сбора.

Соловьёв спорить не стал и метнулся вниз со стены. Я же ждал удара. Вот только долго ждать не получилось. Пока свечение со стороны лагеря мятежников нарастало, меня дёрнул молодой ополченец.

— Ворон Тим, ворон Тим! — он подбежал ко мне и поправил съехавший шлем. — Вас ищет первый инженер.

Я ещё раз взглянул на свет, и рванул вниз со стены. Не зря позвал Ваню с Матвеем. У нас была условная точка, где мы должны были собраться. Я направил сигнал через небольшой магический амулет, который подобрала нам Агата, и мы встретились с Громовым и Иваном там, где договорились.

Олафа я решил не брать, несмотря на всю его силу. У него был главный недостаток в замкнутом пространстве и на сверх ближней дистанции — всего одна рука.

Мы бежали сквозь приходящий в движение, как муравейник, город, пока не натолкнулись на знакомого гарнизонного инженера, мужика лет сорока с закрученными усами и коротким ёжиком русых волос. Он тащил моток верёвки и небольшую лампу, заряженную магией.

— Тим, вы как раз вовремя, — быстро сориентировался он, завидев нас.

— Паша, что там? — спросил его я.

Он только поманил нас рукой, и мы направились к северной стене. В одной из небольших башенок на окраине города мы прошли через запечатанную металлическую дверь и очутились на каменной лестнице, уходящей вниз намного дальше, чем я ожидал. Мы спускались и спускались. Воздух изменился почти сразу, стал холоднее и тяжелее, в нос ударил запах старости и стоялой воды.

Иван чихнул.

Вскоре мы объединились с остальными членами отряда. Кроме Воронов, инженеров и нас, здесь было ещё два Волка. Ратники постарше с соответствующими нашивками и короткими клинками. Но самой удивительной оказалась шахта, в которой мы оказались. Н

Не уверен, что можно было так назвать этот проходом, это скорее был специальный коридор, настолько малый, что я мог упереться ладонями в обе стены одновременно. Потолок проходил над моей головой в сантиметрах пяти-десяти. Он был укреплён через интервалы тяжёлыми колоннами и брусом.

Ивану идти было посложнее, он всё-таки был крупнее большинства ратников. Хорошо, что он решил оставить секиру и сменил её на небольшую кувалду, чем-то похожую на кузнечный молот, и длинный нож. Спрашивать, когда и как он принял решение, я не стал.

Инженеры вели нас вперёд. Вместе с Павлом работала Мария, женщина чуть старше. Вороны и Волки распределились между моей группой и инженерами. Громов шёл прямо позади меня и изредка касался пальцами стены. Мы двигались до тех пор, пока Павел не дал сигнал и не присел. Он прижал ладонь плашмя к полу и прислушался.

Мы оказались дальше тоннеля, там, где были видны следы совсем свежей работы. Громов присоединился к Павлу, обе его руки оказались на полу, а зелёная аура засветилась. Она плыла по камню и земле вокруг, так же, как я видел в Белоярске. Он явно ощупывал пространство вокруг, читая вибрации. Громов остался неподвижным около минуты.

Затем Громов принялся тихо совещаться с инженерами.

— Туннеля два, — неожиданно произнёс он. — Идут параллельно, один основной раскоп, другой для поддержки, или чёрт его разберёт, — он продолжал держать руки на полу.

Павел сверился с остальными инженерами и произнёс:

— Да, похоже на то. Основной впереди и ниже нас, расходится дальше. Доберутся… — он ненадолго задумался, — через несколько часов.

— Ублюдки и правда копают в сторону стены, — неожиданно выругалась Мария.

Время у нас было, и его нужно было использовать правильно.

— Два туннеля, — спросил я Громова, — как близко друг к другу?

Он снова начал работать аурой.

— Точно сказать не могу, — покачал он головой.

Громов и так тяжело дышал, и с его носа капал пот.

— Но там явно есть люди.

Я быстро прикинул. В замкнутом пространстве скорее всего были рабочие, они не будут ожидать нас. Наше преимущество продлится ровно столько, сколько потребуется первому человеку, чтобы нас увидеть, значит, всего в первый момент контакта. Но чтобы всё получилось, этот контакт ещё нужно было устроить.

— Попробуем продраться над ними, — предложил я инженерам.

Они принялись обсуждать этот вариант. Нам в первую очередь нужно было погасить шум, и это было самой большой проблемой. Из хороших новостей, небольшое ответвление, сделанное

Земля задрожала.

— Чёрт, — выругался один из Волков.

— В принципе, это возможно, — принял итоговое решение Павел.

— Что будем делать со звуком? — спросил я.

Он только усмехнулся.

— А ничего. Там с той стороны будет такой же шум, заглушит всё, что угодно. Вряд ли они бросят работу сейчас, когда осталось совсем немного.

Я кивнул, никто из Волков тоже не спорил. Отряд принялся за работу. Работа заключалась в том, что инженеры пробивались сквозь землю и породу. Казалось, что мятежники были недалеко, но процесс занял довольно много времени.

Я профессионалам доверял, и Громов постоянно проверял всё вокруг своей аурой. В какой-то момент я понял, что звук поднимается прямо сквозь камень и землю. Стук кирок о породу, работа с зачарованными инструментами и совсем небольшие вспышки магии, которые можно было списать на охранные обереги. Мы использовали всё для того, чтобы оказаться над мятежниками. Тяжёлая, кропотливая работа.

К нам несколько раз присылали посыльных с той стороны, но в какой-то момент перестали. Не знаю, что там происходило сверху, но наша задача оставалась прежней: сделать так, чтобы мятежники не смогли добраться до стены по туннелям. Через какое-то время пришлось прекратить использовать магию, это случилось, когда мы оказались близко к мятежникам.

Инженеры взмокли, тяжело дышали, но продолжали работать. В какой-то момент они остановились. Мы дождались, пока мятежники закончат последний нужный нам этап сами.

Главное, что сделали инженеры, это подготовились к взрыву и спуску зарядов с алхимической смесью. После этого мы получили возможность на небольшой перерыв. Мы сидели и ждали. Я даже без зелёной ауры чувствовал, как вибрирует камень, и ощущал присутствие под нами, совсем недалеко. Инженеры, закончив работу, принялись уходить, и только Павел задержался до самого последнего момента.

Я принялся медленно пробираться ближе к месту прорыва. Старший из Волков взглянул на меня, когда я пробирался мимо. Шрамы на его руках выдавали умелого мечника.

— Я пойду первым, — спокойно произнёс я.

Это не было вопросом.

— Давай, — пожал плечами Волк и опустил ладонь на рукоять меча.

Павел сидел на корточках недалеко от места нашего будущего прорыва и смотрел на меня.

— Заряды готовы, — провёл последний инструктаж он. — Два комплекта, их нужно заложить в несущих точках, — он указал на грубый набросок, который сделал прямо здесь. Там красовались две отметки. — Матвей знает, где точно. Камень должен рухнуть под правильным углом, иначе туннель устоит.

Матвей только уверенно заявил:

— Я всё сделаю.

Павел некоторое время смотрел на нас обоих, а затем взглянул и на остальных ратников.

— Когда вернётесь обратно, — сказал он, — выпивка за мой счёт. Так что наслаждайтесь «свежим воздухом».

В ответ инженер получил несколько несмелых улыбок, а один из Волков, которого я и обошёл, постарше, с седыми волосами, завязанными в хвост, хлопнул его по плечу. Павел ещё подождал немного и затем тоже отправился обратно, ближе к поверхности.

Вот и всё. Инженеры сделали работу чисто, передо мной был небольшой рунный прямоугольник. Довольно простой чертёж рун, крепление по краям, что-то вкопано в землю и камень, в общем, всё готово для того, чтобы обрушиться вниз.

Я уже мог чувствовать чужое присутствие с той стороны и теперь ждал, когда всё сложится. долго ждать не пришлось.

— Сейчас, — коротко скомандовал я, и передо мной почти мгновенно вспыхнул зелёный аурный щит Громова.

Я же, выждав три удара сердца, активировал руны. А вместе с ними по моему телу побежала аура.

Раздался взрыв. Уши заложило, в воздух поднялась пыль, но я просто сиганул вниз. Я преодолел расстояние в два человеческих роста и тяжело ударился об пол ногами, тут же сгруппировался, перекатился вперёд и вышел из переката с кинжалами в руках.

Чёрная аура усилила мышцы ещё до приземления. Первый работник мятежников оказался в двух шагах от меня, с киркой на плече. Он обернулся на звук моего приземления. Я рванул вперёд и перерезал ему горло. Он упал на камни почти без звука, но я уже двигался дальше.

Второй работник оказался у вагонетки, он загружал в неё камень. Он начал поворачиваться, но так и не успел, его рука дёрнулась к чему-то на поясе. Я ударил его под мышку кинжалом и толкнул плечом, вбивая его тело в вагонетку. Она медленно покатилась назад, увозя тело с собой.

За спиной раздались тихие шаги и дыхание, остальные члены отряда были уже внизу. Последний ворон спустил вниз веревку, чтобы было удобнее возвращаться.

Взрыв привлёк совсем немного внимания, учитывая, что местные работники сами копали породу. Когда я нырнул за поворот, то столкнулся лицом к лицу с третьим противником. Он был молодым и отреагировал быстро. Бросил инструмент и потянулся за коротким клинком на бедре, даже успел его вытащить.

Вот только я оказался так близко, что ударить клинком у него не получилось. Я вбил локоть прямо поперёк его челюсти, кости затрещали, а сам молодой мятежник начал заваливаться назад. Я ударил его клинком в горло по пути вниз. Готов.

Другим членам отряда не нужны были никакие указания, они уже работали вовсю. Истребление рабочей команды мятежников прошло быстро и почти бесшумно. Мы вели себя тихо, но звуки борьбы, грохот снаряжения и один оборванный крик явно выдавали нас.

Иван закончил последним, он пробил кувалдой грудину подставившемуся работнику мятежников, и треск ломающихся рёбер был слышен даже мне. Вот только звуки из тоннеля впереди нас изменились.

Рабочую зону мы обезопасили. Перед нами открывалось два прохода: главная раскопка, уходящая дальше, и другая ветвь. Из главного туннеля всё ещё доносились звуки, ближе, чем я ожидал, гораздо ближе. Громов подошёл к выходу и положил руки на камни, его аура запульсировала.

Один из Воронов притащил два алхимических состава в вытянутых укрепленных зачарованным металлом сосудах.

— Устанавливай, — приказал я Матвею, — я прикрою.

Громов кивнул. К звукам из туннеля добавились голоса, притом более резкие, но Громов приступил к работе.

Пока Громов пробивал аурой породу, устанавливал химические заряды, звуки кирок стихли. Туннель почти замолк, и только потом раздались звуки шагов. Из туннеля выбежали трое вольных ратников, у обоих ауры на взводе. Они были вооружены короткими мечами и двигались прямо на нас.

Я рванул левее, уходя от замаха вольного с красной аурой, а затем метнул кинжал вперёд. На вольных тяжёлой брони не было, они явно находились в туннелях давно и носить её не могли. Кинжал с чавкающим звуком вошёл в глазницу. Второго вольного взял на себя седой Волк, ему досталась синяя

Вольный использовал водяное поле, и атаки Волка не достигали цели. Помочь ему я особо не мог, места слишком мало, поэтому вынул кинжал из глазницы и принялся ждать удобного момента. Третий ратник с той стороны пробраться мимо соратника тоже не мог.

Впрочем, Волк оказался владельцем жёлтой ауры. Он двигался очень быстро, парировал атаки, уворачивался, использовал стены, чтобы оттолкнуться, крутился там, где, казалось, просто не было места. В какой-то момент он резко ускорился и практически слился со вспышкой жёлтой ауры, а затем голова вольного ратника покатилась по камню. Вот тебе и ускорение.

— Матвей, время! — бросил я.

Я сменился с седым волком и оказался лицом к лицу с третьим ратником.

— Я стараюсь, — огрызнулся он.

Я сошёлся один на один с вольным ратником. Его тело засветилось оранжевым.

Он закричал, и его боевой клич отбросил меня назад, но с ног я не упал и встретил удар его клинка на кинжалы. Удар заставил мышцы напрячься, а плечо удариться об стену туннеля. В замкнутом пространстве двигаться было сложно.

Вольный с оранжевой аурой давил вперёд, его вес в сочетании с аурой оставляли за ним преимущество. Я сдерживал атаки одну за другой, вот только кинжалов-то у меня было два, поэтому после очередной атаки, когда вольный сделал подшаг вперёд, я заставил лезвие его топора скользнуть по кинжалу. Рука онемела, вот только второй рукой я вогнал кинжал прямо под подбородок вольного.

Он замер, и я позволил телу упасть.

Во втором туннеле тоже уже вовсю шла рубка. Иван схватился с крупным детиной в тяжёлых наручах и шлеме. Волк тем временем держал этот туннель вместе со мной, и у нас пока было затишье. Я кивнул напарнику и метнулся вперёд, прижался к стене, скрываясь в тенях, и выглянул за угол.

Там, в свете фонаря, стояло трое вольных ратников с оружием, явно услышали звук и отреагировали. Двое других были сзади, но самое главное — среди них был маг. Что он там держал в своих руках? Он пропускал солдат вперёд, а сам подготавливал что-то. Я вернулся назад и коротко спросил Громова:

— Сколько тебе?

Он понимал, о чём я спрашивал.

— Здесь закончил, остался второй туннель.

— Давай, — ответил я, а затем обратился к седому Волку. — У нас будет в гостях маг.

Он только ухмыльнулся и крутанул короткий меч.

Из туннеля выскочила троица мятежников. Волк шагнул навстречу, так как поворот был узкой точкой, и здесь один ратник стоил троих. Его короткий меч смертоносно засвистел в узком пространстве. Один солдат с силой ударился об стену, второй получил порез через всю морду, но всё равно ещё раз двинулся вперёд, и Волк принял обмен ударами, удержавшись на ногах. Третий постарался протиснуться мимо, но не получилось. Рядом с седым Волком возникла ещё одна фигура, уж больно похожая на его собственную, и третий вольный отшатнулся.

Иллюзия. Этого хватило, чтобы клинок проткнул горло второго, а затем Волк метнул кинжал вперёд, в третьего ратника. Кинжал цели не достиг, но это было достаточным отвлечением, и в итоге седой остался с противником один на один.

Стены туннеля были заляпаны кровью, пыль поднималась от движений сапог. Из второго туннеля я услышал вскрик одного из Воронов.

— Громов! — прорычал я.

— Почти! — раздался глухой ответ.

Я чувствовал, как всё больше и больше аур появляется в поле моего восприятия. Здесь, в темноте, я отлично чувствовал коридоры. И знал, что нас от неудачи разделяли какие-то мгновения. Волк разобрался с последним ратником и был готов вернуться назад. Вот только раздался треск, и последнее, что я успел крикнуть, было:

— Ложись!

Я бросился на землю. Туннель передо мной заполнило фиолетовое пламя, оно вынырнуло из-за поворота и сожрало жёлтую ауру.

Я рухнул на камни.

Когда пламя добралось до меня, моя чёрная аура среагировала и принялась поглощать особо дерзкие языки, норовившие поджечь мою тушку.

— Готово! — раздался крик Громова из соседнего туннеля. — Отходим!

Я вскочил на ноги, чувствуя, как кожа почти плавится от жара, даже несмотря на ауру. В туннеле передо мной стояло облако пара. Седого Волка с жёлтой аурой я больше не видел, но знал, что взрыв он не пережил. От него остался только пепел.

Я рванул назад. Слева, из второго туннеля, вырвались остальные бойцы. Один, два, три, четыре… я не досчитался одного Ворона. Мы успели отойти совсем на небольшую дистанцию, когда Громов замер, вскинул руки перед собой, и зелёная аура ударила вперёд. Камень задрожал и треснул, а затем раздался новый взрыв.

Два прохода сложились внутрь, арки обрушились вниз, а в нас полетела мелкая крошка. Вслед за ней на той стороне раздался треск и глухие удары. Сверху нас камень затрещал, я понял, что ещё мгновение — и всё здесь просто засыпет землёй.

— Ходу! — скомандовал я. — Живо, живо, живо!

Я заставил Воронов и остальных рвануть назад, подгонял их всё время, пока мы бежали. Мы донеслись до пролома и буквально взлетели наверх, помогая друг другу. Я был последним, и когда я оказался наверху, всё в проломе завалилось землёй.

Мы все тяжело дышали. Я поднялся на ноги, чувствуя, как пот волнами катится по спине и лицу. Я вытер лицо рукавом и увидел Павла. Он вернулся по коридору, как только услышал взрыв, в руке держал лампу. Он посмотрел на группу и пересчитал нас. Я и так знал ответ: одного Ворона не хватало, и седого Волка тоже.

Павел не сказал ничего. Вслед за ним зашла Мария и помогла оказать первую помощь раненым. Левую руку Ивану перевязали тканью. Вороны получили множество порезов, один вообще умудрился подвернуть ногу, когда прыгал вниз. Как он дрался в туннеле, я не знал.

Когда мы убедились, что все могут идти, то двинулись на выход. Громов шёл за мной и выглядел бледным и уставшим, с большими синяками под глазами. Сегодня он использовал так много ауры, что восстанавливаться придётся долго. Вот только чем дальше мы удалялись от взрыва, тем больше я понимал, что что-то не так.

Снаружи я слышал те звуки, которые ожидал услышать внизу, но не наверху. Звуки боя. Я почти выбрался наверх, когда Ворон передо мной замер. Я слегка оттолкнул его в сторону и вышел во двор.

Взгляд сам собой упал на восток, туда, куда должна была прийтись отвлекающая атака мятежников. Вслед за мной вылез Громов и грязно выругался. Наши инженеры стояли рядом с открытыми ртами, а затем молодой Ворон рядом прошептал тихо и без надежды в

— Этого просто не может быть.

Глава 21

— Может, — совершенно серьёзно произнёс я, а затем бросился вперёд.

Вслед за мной побежал и остальной отряд. Хотя бегом это назвать язык не поворачивался, мы скорее двинулись так быстро, как могли. Громов едва мог бежать, ему как будто навесили лишний груз на ноги. Так что я слегка замедлился, так, чтобы мой темп мог выдержать каждый соратник.

Двор сменился проходом между двумя гарнизонными зданиями, затем улицей, а вскоре мы двинулись параллельно восточной стене. И я увидел брешь. Она оказалась проломом в ровной линии стены, секция, где камень обрушился и разлетелся на куски.

Чем ближе мы приближались, тем лучше я видел, что происходило. Гарнизонные инженеры под прикрытием небольших отрядов ополченцев перемещали брусья и камень ближе к бреши, они подбирались так близко, насколько позволяло кипящее там сражение. Им нужно было время.

Секция стены, где совсем недавно отбивали первый штурм, просто-напросто исчезла. Проход обрушился, брешь стояла открытой, и мятежники работали с той стороны, чтобы расширить её, в то время как защитники старались отбросить их назад. Я узнал флаги, с нашей стороны здесь бились не просто ратники и имперцы, а личная гвардия цесаревича.

— Олаф? — задыхаясь, спросил Громов, но он ошибся.

Я тоже первым делом заметил стальную ауру. Холодную, почти серебряную, но сильно отличающуюся от серой, которой владел Олаф.

— Цесаревич, — объяснил я, стараясь не сбить дыхание.

Я видел его даже сквозь фигуры своих и чужих бойцов, он словно светился изнутри в доспехе под цвет своей ауры. Вольные ратники рвались вперёд сквозь пролом, стараясь забраться на камни. Сразу несколько аур засветились, ярче всех были красные. Залп лучников остановил часть врагов, но вольные ускорились, в последний момент использовав техники.

Вот только на камни они взобраться так и не смогли. Стальная аура как будто заставила воздух вокруг затвердеть, и два десятка лезвий, скрещённых в настоящую острую сеть, просто раскрошили вольных ратников, проходя сквозь ауры, щиты и доспехи.

Георгий вскинул меч в небо, и вокруг раздались бодрые боевые крики.

— За мной! — скомандовал я всем, кто ещё бежал со мной, и рванул к левому флангу.

Брешь была большой, и камни снаружи давали мятежникам небольшой подъём, который они использовали, чтобы забраться наверх, прежде чем защитники успевали их сбрасывать. Гарнизонные солдаты, державшие фланги, явно устали. Они были на этой стене с тех пор, как началась наша операция в туннеле. Они держались против огня требушетов, пробных атак, и брешь обрушилась на них без какого-либо перерыва.

Поэтому я врезался в южный фланг бреши, проскакивая мимо имперцев.

Первый же мятежник, которого я настиг, стоял ко мне боком, он сосредоточился на двух ополченцах с копьями. Они кое-как отбивались, но вяло. Я использовал Тёмный шаг и ускорился. Кинжал вошёл между доспехом и шлемом, прямо в шею. Набранная скорость помогла мне, я сбил мятежника с ног. Выдёргивать кинжал не стал, вместо этого забрал саблю поверженного врага.

Иван, несмотря на ранение, ничуть от меня не отстал, он влетел в трёх солдат противника с кувалдой наперевес. Он гнул доспехи и ломал кости под ними так, что другим бойцам оставалось только добить врагов. Подкрепление из уставших Воронов тоже подоспело и было очень кстати.

Мы усилили гарнизонных солдат и ополченцев, пока Георгий разбирался с главной проблемой в самом центре бреши.

На той стороне небо засветилось багряным, и в нашу сторону прилетел целый веер из огненных шаров. В воздухе стало жарко, но прямо перед нами возникло сразу три щита: два полупрозрачных магических, явно от мага-воздушника, и один зелёный. Это уже Громов.

Огненные шары искрами разбились о защиту.

Громов был позади меня, и этот щит истратил его последнюю ауру, я просто чувствовал её отсутствие. Но он был на ногах и двигался, а шахтёрская кирка в его руках не требовала усилий, чтобы стать смертоносным оружием. Он метнул её с размаху, сбив с ног мятежника, показавшегося из-за камней. Даже с такой дистанции я услышал, как трещит доспех. Ну или кости. Матвей тут же подхватил копьё и продолжил бой, он дрался на силе воли и физической подготовке.

Но было тяжело. Мятежники медленно давили на фланге, даже несмотря на подкрепление. Не знаю, успел ли кто-то подоспеть с севера или цесаревичу пришлось растягивать личную стражу.

На земле копились трупы не только мятежников, но и ополченцев и имперцев, кое-где лежали бойцы в чёрных доспехах.

Мы отбивались как могли, но маги продолжали запускать заклинания. В нас прилетели молнии, одна из них попала в меня, но чёрная аура сожрала заклинание, и я почувствовал короткий прилив силы.

У остальных такого варианта не было.

— Держать строй! — прокричал я, и бойцы немного приободрились, но надолго этого не хватит.

Я рубанул саблей мятежника, и когда его тело рухнуло на землю, почувствовал ещё один прилив сил.

«Откуда?» — пронеслась мысль в голове, а затем я увидел едва заметную простому взгляду позолоту, разливающуюся по полю боя. Если не знать, что искать, то можно было и не заметить её.

По моему телу прокатилась волна тепла, откатывающая напряжение прошедших и новых битв. Чёрная аура, работавшая на резервах, моргнула, а затем начала медленно восполняться. Я не стал останавливаться и запустил сразу три аурных клинка в мятежников. Источник усиления я и так знал.

— За императора! — раздались крики вокруг.

Мятежники, наступавшие с той стороны, просто не позволяли останавливаться, но я чувствовал, как золото распространяется и не только на меня.

Иван задвигался активнее, Громов начал выставлять зелёные щиты, прикрывая бойцов от продолжавших лететь заклинаний. Даже не-ратники вокруг задвигались быстрее и активнее, как будто второе дыхание пришло ко всем разом. Движения стали резче, и мятежники почувствовали это на собственной шкуре.

Вот только с той стороны вольных ратников прибывало. Георгий схлестнулся один на один с командиром ранга Медведь, не меньше, притом в пике. Они обменивались ударами, при этом не забывая убивать и простых бойцов, хотя те старались держать дистанцию, но куда уж там.

Я вдруг понял, почему мы могли отражать атаки магии ранга Волхвов или слабых Мудрецов. Потому что они в основном сфокусировались на командире вольных и Георгии. Я видел, как нити маны тянутся к командиру вольных ратников, ускоряют его, усиливают.

А вот Георгий сражался только своей силой.

Я увернулся от стрелы и ткнул саблей в лицо одному из врагов.

В это время Георгий отбивался от аурных атак. Вольный ратник чувствовал силу, он был

Но в момент, когда он поверил в себя и выполнил финт, а затем амбициозную атаку, аура Георгия затвердела, став абсолютной защитой. Он замер, но решающая атака командира вольных ратников, усиленная магией, вспыхнула и не нанесла Георгию ничего, кроме тоненького пореза на броне.

В следующий же миг Георгий рубанул сверху вниз клинком и разрубил командира вольных ратников напополам, окропив камни свежей порцией крови. Мне показалось, что поле боя на миг замерло и погрузилось в тишину. Это было просто невозможно. Георгий был силён, но убить Медведя с магическим усилением одной атакой, да ещё и не просто убить, а разрубить пополам.

Но я уже видел однажды стальную ауру и знал, что Георгий правильно разыграл свою технику абсолютной защиты. А контратака прилетела командиру вольных с силой его же собственной атаки, помноженной на удар цесаревича. Георгия явно обучал мастер.

Как только командир вольных ратников был повержен, в магов ударил откат. Магические атаки прекратились, и мы начали медленно, но верно теснить мятежников. Сзади к нам подоспевали подкрепления: группы орденских ратников и свежие имперские солдаты.

Я увидел среди них знакомое лицо инструктора Савелия. Он метнул копьё вперёд, оно пробило грудину мятежника насквозь, а затем замерцало и вернулось к Савелию обратно в ладонь.

Сталь всё ещё продолжала звенеть некоторое время, но вскоре она сменилась стонами раненых и хриплым дыханием выживших. Мятежники дрогнули и побежали, им в спины отправился залп стрел и веер заклинаний, но это уже было не важно.

Ярмут справился с ещё одним штурмом.

Золото тем временем исчезло, и я увидел, как солдаты валятся от усталости на землю. Громов почти рухнул вместе с ними, Ваня едва успел подхватить его. Бои ещё шли где-то за стенами.

Мои мышцы налились свинцовой тяжестью, а глаза начали предательски слипаться. Я опёрся на саблю и выдохнул. Несмотря на то что моя чёрная аура восполнилась, я орудовал аурными клинками направо и налево. Тёмно-серыми, конечно, но использовал всё, что было. Затрубил рог и зазвучали приказы командиров:

— Стоять! Куда попёрли⁈

Они логично осаживали солдат и ратников от преследования врага. Битва на сегодня была закончена.

Жар золотой ауры сменился теплом выглянувшего солнца, я чувствовал его, даже несмотря на разгорячённое тело и мокрую до нитки одежду.

В этом свете брешь выглядела ещё безобразнее, чем во время боя. Основание бреши внутри и снаружи стены было завалено телами. Здесь вперемешку лежали и свои, и чужие. Кто-то убитый сталью, кто-то магией, но особой разницы не было.

Я шмыгнул носом и вытер лицо. Правда, сразу понял, что просто растираю по лицу еще теплую кровь. Чужую. В нос ударил металлический запах, а в воздухе чувствовалась странная смесь гари и крови.

Защитники едва успели выдохнуть, лекари только-только начали оказывать помощь раненым, а инженеры уже приступили к делу. Работа по укреплению бреши закипела, застучали молотки, вспыхнули огни бытовых заклинаний. Что-то наверху стены горело, и вверх поднимался чёрный дым.

А посреди всего хаоса властвовал Георгий. Он отдавал приказы и смотрел вслед убегающим мятежникам с холодной маской спокойствия на лице.

Мы справились в туннеле, а здесь… здесь город защитил цесаревич. И вряд ли Ярмут и Орден забудут это.

Я же знал чуть больше. Я огляделся вокруг, стараясь найти единственный возможный источник золотой ауры. Но безуспешно. Вмешательство Луны, а это могла быть только она, решило исход этого сражения. Не для Георгия, он бы выжил и так, и не для его людей, но для обычных солдат и ополченцев, да и для ратников, пожалуй, тоже. Если она выбралась сюда сама, Олаф с неё сдерёт три шкуры. А я добавлю. Я не для того вложил в неё столько усилий.

Если нет, ей же хуже. Риск был реален, хотя спорить с результатами я не собирался. Как и все остальные.

Только к вечеру мы смогли кое-как разгрестись, зализать раны и отчитаться перед инструкторами. Ивана с Громовым я оставил в лазарете цитадели. Ярослава вызвалась помогать раненым орденцам и всё ещё задерживалась. Она с Соловьевым сражалась на северной части бреши, так что мы пересеклись уже много позже.

Я же зашёл в «Усталого кота», и вечер здесь был тише обычного. Мирон был где-то в городе по делам, так что внутри я нашёл только Агату в задней комнате. Она, судя по состоянию рунного стола и её усталости, работала без устали.

Я сел напротив неё. Подвеска, которую мы обнаружили в шкатулке, лежала на столе между нами на куске ткани, вот только на этот раз она не была просто тёмной, а занималась бледным тёплым мерцанием.

— Как успехи? — спросил я.

Агата убрала ладони с рунного стола, и он начал медленно угасать. Она закусила губу и немного подумала, прежде чем говорить.

— Я ошибалась насчёт того, что ищет подвеска.

— Ошибалась? — я сделал паузу. — Как?

Я расслабился, вытянул ноги вперед и потянулся. Усталость не ушла, мыщцы все еще были тяжелыми и больше всего мне хотелось помыться, поесть и лечь спать. Мятежники точно ударят снова, и нужно быть готовым. Но мне было интересно, как устроена подвеска. Не зря же Ковен передал её, а Кощей прятал в тайнике.

— Я пропускала сквозь неё магию, притом разную, — объяснила мне Агата. — Потом попробовала всё разобрать и обнаружила, что внутри есть вторичный калибровочный слой. Я смогла увидеть, что под ним.

Агата оторвала глаза от подвески и посмотрела на меня. Затем подалась вперёд, как будто собиралась рассказать мне страшный секрет.

— Там рисунок поглощения, — прошептала она. — Особый, но я… я боюсь, ты мне не поверишь.

Агата со мной осторожничала редко, так что я слегка напрягся.

— Говори, — спокойно произнёс я.

Рунный стол медленно затух и в комнате воцарилась полутьма. Агата тяжело сглотнула и произнесла:

— Этот амулет… он не ищет человека. Он ищет конкретную ауру.

Глава 22

— Чёрную.

Простое слово повисло в воздухе. На моём лице не дрогнул ни один мускул. Агата немного отклонилась и, озвучив своё умозаключение, явно начала чувствовать себя комфортнее.

— Я только не пойму почему, — сказала она. — Чёрные ратники — это же миф. Их аура под личным запретом императора, а последняя подтверждённая информация о чёрных ратниках была несколько поколений назад, — Агата осторожно перевернула подвеску на ткани двумя пальцами. — Кто бы ни разрабатывал этот артефакт,

Девушка тяжело вздохнула и поправила волосы, её глаза сияли интересом, к тому же она явно была довольна, что разгадала головоломку.

Я же пока голову лишними мыслями не забивал. Агата о моей ауре не знала и не понимала, на кого смотрела и с кем разговаривала.

— Нужно понять, как мы сможем применить подвеску, — спокойно проговорил я. — Ты смогла определить радиус поиска?

Агата некоторое время обдумывала мой вопрос.

— Конкретный радиус не скажу, но в лучшем случае артефакт сработает в рамках района. Он скорее для проверки, когда уже есть круг подозреваемых. Нужно быть очень близко к источнику, чтобы получить конкретный вывод.

— Значит, Кощей эту чёрную ауру не нашёл.

— Не нашёл, — вторила мне Агата.

Я мысленно перебрал все места, где был: баня, Ремесленный квартал, стены, «Усталый кот», цитадель. Да я весь город успел облазить. Подвеска была активна неделями и ничего не нашла. Либо Кощей не успел её применить, либо его люди плохо искали.

— Заряд всё ещё держится? — спросил я.

— Нет, я несколько раз перепроверила, — Агата немного помедлила. — Честно говоря, не представляю, что нам с этим делать.

Девушка подцепила цепочку пальцами и покачала артефакт из стороны в сторону, словно пытаясь меня загипнотизировать.

— Тебе придётся подзарядить подвеску, — принял решение я.

— Тоже решил поохотиться за городской легендой? — слабо улыбнулась Агата.

— Скорее, хочу хоть как-то использовать эту безделушку, — сохраняя неизменное выражение лица, возразил я. — Посмотри, как ты сможешь откалибровать артефакт.

Агата медленно кивнула. Я уже поднялся на ноги.

— Хорошая работа, — похвалил Агату я, что было единственным адекватным решением.

Агата улыбнулась чуть шире, и её руки двинулись обратно к рунному столу. Прежде чем я закончил фразу, руны засветились, и полутёмная комната слегка оживилась. Агата приступила к работе.

Я вышел в зал, а затем на улицу. Моя логика была простой: артефакт на руках был одновременно угрозой и инструментом. С одной стороны, он мог обнаружить меня. С другой стороны, я мог с его помощью обнаружить следы рода Темниковых. Нужно было только сделать так, чтобы Агата сама не принялась искать черную ауру, но ей это было не особенно интересно. Ну и если оба варианта провалятся, то подвеску нужно модифицировать.

С этими мыслями я умылся и уже хотел отправиться перекусить, когда меня вызвали в цитадель. Путь от «Усталого кота» к цитадели пролегал по главной улице. Здесь больше не бродили местные жители, они прятались по домам, зато солдат стало больше. Привычный шум города, занятого своей жизнью, свёлся к лязгу оружия, скрипу доспехов и резким приказам. Всё это изредка нарушалось залпами осадных орудий, но не сегодня. Штурм только закончился, и мятежники пока зализывали раны.

Я нырнул в улочку слева и продолжил думать. Ковен создал подвеску, чтобы найти чёрного ратника. Не Луну, а именно меня. Они должны были знать ещё с финального испытания, что кто-то справился с Кошмарами. Я знал, что оставлял следы, не мог не оставлять, даже несмотря на то что постоянно маскировал свою ауру под тёмно-серую.

Сменить цвет на полностью серый у меня не выходило, как я ни старался, значит, это было просто невозможно. Я зашёл в ворота цитадели, остановившись лишь на мгновение, чтобы пропустить телегу с ранеными. Стражники, заметив меня, вопросов задавать не стали.

Я миновал привычные здания, и уже внутри мне сообщили, зачем я был нужен так скоро. Я остановился перед небольшой башней в стороне от здания архива. Здесь на входе стояла усиленная стража, внутри я тоже чувствовал ауры ратников. Стражники проверили мои документы и немного посовещались, только потом впустили меня внутрь. Я поднялся по ступеням наверх и искал нужную мне комнату. У её входа тоже дежурила стража.

Несмотря ни на что, я толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри оказалась просторная комната. У окна напротив стоял Василий Стрешнев. Он сложил руки на груди и смотрел на что-то на горизонте.

— Я слышал, — безэмоционально и сухо произнёс он. — Штурм закончился.

— Закончился.

— Уличные бои были? — уже с чуть большим интересом спросил Василий.

Я сделал два шага вперёд и остановился в центре комнаты.

— Может быть.

На мой ответ Василий Стрешнев только усмехнулся и дёрнул плечом.

Он закончил смотреть в окно и повернулся ко мне.

Синяки от повреждённого носа и глаза выцвели и остались жёлтой тенью. Молодой князь выглядел отдохнувшим. Здесь ему явно спалось лучше, чем в каморке «Усталого кота».

— Значит, город устоял, — подвёл итог Василий.

— Устоял, — подтвердил я.

Стрешнев указал на единственный стул в комнате. Я взял его, и уселся всё там же, по центру. Сам Стрешнев сел на каменный подоконник.

Сама комната была довольно просторной, как для пленного: простой шкаф, кровать с тонким матрасом и тёплым одеялом, стол, стул, в общем, всё необходимое для князя. На столе лежала целая стопка книг.

— Хотя какая тебе разница? — спокойно спросил я, глядя в отдающие фиолетовым глаза. — Тебя со дня на день обменяют.

Несмотря на цвет глаз, ауры в Василии Стрешневе не было совсем. Полагаю, он дал клятву, либо в башне или в самой комнате были специальные заклинания.

Василий, услышав мои слова, глухо рассмеялся.

— Ты, кажется, слишком уверен в обмене, — вытирая слезинку с глаз, произнёс он. — Жаль только не знаешь моего брата.

Я отвечать не стал, сохраняя молчание.

Впрочем, похоже, собеседник князю был нужен больше в качестве слушателя.

— А я вот своего брата знаю очень хорошо, — усмехнулся Стрешнев, и в его голосе прозвучала интонация, как будто он разыгрывал веселье. — Захваченный я — это провал и позор, а уж выкупленный я — тем более. Семён скорее оставит меня здесь на год, а то и два, — Василий помедлил, — если только ему не будет выгодно обратное.

Я выслушал Василия и пожал плечами.

— Значит, останешься здесь на какое-то время.

— Точно, — ответил Василий и посмотрел в окно. — Что, кстати говоря, не худший из доступных мне исходов. Условия разумные, еда приемлема, а компания, когда появляется, очень интересная.

Он снова посмотрел на меня.

— Я хочу реванш, — совершенно серьёзно произнёс Василий, чем меня даже слегка озадачил.

Я не ответил сразу, дал себе время подумать. Он меня не выдал, хотя точно знал, что я владею чёрной аурой. Иначе за мной бы уже пришли.

— Если сделаешь хорошую ставку, — я сделал выбор в пользу прагматичности. — Пока что с тебя взять нечего.

— А как же информация? — картинно вздохнул Василий.

Я покачал головой.

— Ладно, — неожиданно спокойно произнёс Василий, как будто ты соглашаешься со мной.

— Ты позвал меня только для этого? —

— Главная проблема моего положения сейчас — это не плен, а скука, — вздохнул Василий. — Ко мне заглядывал ваш старший лекарь, высокий и седой, но как только я пошёл на поправку, он заходить перестал.

Я поднялся на ноги.

— Если на этом всё, то я пойду.

Василий только закинул ногу на ногу.

— Я пока подумаю над ставкой, — совершенно серьёзно произнёс он.

Я оставил Стрешнева внутри с его излюбленным окном и скукой. Я спустился по лестнице вниз. Василий был младшим из двух братьев, но иметь в должниках князя, пусть и мятежного, это дело неплохое. Жаль, что надавить на брата через него не получится. Но думаю, Георгий и без меня здесь со всем справится.

А насчёт информации или разведывательных данных, я и так знал, чего ждать и к чему готовиться. Как бы ни старались наши инженеры и маги, в стене Ярмута красовалась пробоина, а это значило, что мятежники вернутся. Притом скоро.

Следующие дни превратились в сплошное ожидание. Осадные орудия мятежников поменяли тактику: вместо нерегулярных обстрелов, которыми они занимались на протяжении прошлых недель, они перешли к систематическому нацеливанию на брешь в стене. Барьер после массовой атаки магов из Ковена работал слабо, и в некоторых местах мерцал. Его имперцы в основном использовали для того, чтобы прикрыть брешь и не дать усилиям инженеров и защитников обратиться в прах.

Это привело к тому, что мятежники начали наносить удары по другим секциям стены. Гарнизонные инженеры, конечно, старались укрепить всё изнутри с той же скоростью, с какой ущерб накапливался снаружи, но в этом состязании они явно проигрывали.

Разбираться с Луной и её вмешательством у меня времени не было. Олаф постоянно перемещался с позиций у северной стены в укрытие беловолосой девушки. Он тоже понимал, что грядёт, читал те же сигналы, что и я, и потому тоже готовился. Костры в лагере мятежников усиливались, магический фон поднимался, всё двигалось теснее друг к другу.

А в одну из ночей осадные орудия переместились. Весь город затаил дыхание, и то, чего все ждали, случилось. Прямо перед самым рассветом пришёл новый штурм мятежников. Он начался иначе, чем первый или второй.

Первый штурм прошёл с уверенностью армии, ожидавшей победить быстро. Удар был классический, организованный и скоординированный. Сейчас же мятежники рассредоточили силы и в первую очередь нацелились на северную стену. Они даже растянули фланг и обошли Ярмут так, чтобы можно было зацепить фрагмент западной стены.

С той стороны находились дальнейшие земли Империи. Можно сказать, наш тыл. Пехота вместе с лестницами и большим количеством вольных ратников начала давить. Полетели зачарованные снаряды, заклинания, покатились тараны, а пехота пошла в наступление.

Я занимал пост на восточной стене, когда маги появились на горизонте. Не совсем там, где я ожидал. Они стояли небольшими группами в форме треугольника, точнее, на его углах. Притом появились они именно с нашей стороны.

В магов полетели заклинания от имперцев, но я услышал грозный голос:

— Не тратить ману, поставьте щиты!

Пока северную и западную стены штурмовали, защитникам приходилось растягивать ресурсы, в том числе и магический барьер. Кто-то из магов-командиров явно понял, что нашей задачей было просто удержать позицию и не дать мятежникам пробить стену там, где только-только заделали брешь.

Маги мятежников ударили одновременно с трёх разных углов. Небо охватило пламенем, и вниз полетели горящие куски камней. Одновременно с этим в барьер и магов ударился поток воды, похожий на неудержимую реку.

А последним оказались ветряные вихри. Они подхватывали воду, усиливали её и направляли поверх барьеров.

— Держать! — скомандовал маг.

Часть ратников, тех, что обладали защитными аурами, присоединились к магам, но атака была слишком сильной. На этот раз мятежники не использовали круг усиления, скорее всего, это была чистая сила сразу нескольких Мудрецов.

— Держа-а-ать! — снова раздался голос, но это не помогло.

Барьер поставить мы не могли, а стены, даже подлатанные, были ослаблены постоянными ударами на протяжении прошлых дней.

— Твою мать… — раздалась грязная ругань.

Я понял, почему магическая защита замерцала и ослабла. Атаки шли с двух углов, сверху и спереди, и щиты перед стеной погасли. Волна воды, усиленная воздухом, ударилась прямо туда, где еще недавно велись ремонтные работы. Дерево разлетелось в щепки, камень посыпался, и пробоина открылась вновь.

Магам пришлось перенаправить защиту, но из-за этого они пропустили несколько крупных горящих камней, упавших прямо в брешь. В воздух поднялось облако пара и заволокло наш участок стены. Пар был горячим, и у меня по спине побежали капли пота.

Магия остановилась. Инженеры с нашей стороны засуетились и забегали, но было уже поздно. Мятежники на той стороне начали медленно приближаться, притом целились они не только в брешь, но и тащили лестницы и таран для наших ворот. В первый штурм они устояли, сейчас я на это почти не рассчитывал.

Я использовал аурное зрение и заметил фигуру верхом позади мятежных построений. Я видел качественную броню, закрывающую всё тело, и синюю, хорошо контролируемую ауру. Это явно был один из командиров мятежников.

Я не видел его раньше, а вот он точно наблюдал за Ярмутом.

Передовые отряды мятежников оказались в зоне поражения крепости. Маги начали бить площадными заклинаниями, вот только на этот раз мятежников прикрывала защитная магия. Похоже, что маги противника решили больше не тратить силы на атаку, а собирались сохранить как можно больше людей для штурма стен.

Стрелы вновь взвились в воздух. Они, в отличие от магии, частично нашли своих целей, и раздались выкрики боли с той стороны.

Только аурное зрение позволяло мне различать фигурки ратников. Я смотрел на медленно приближающиеся ряды, когда заметил совсем слабый след, очень близко к стене, спрятанный за медленно оседающим облаком пара.

— Живо вниз! — скомандовал я своим, и мы почти сразу рванули к пробоине.

Там, внизу, стояло ополчение, имперские солдаты и ратники. Не так много, как в прошлый раз, и без личной стражи Георгия, он был занят на северной стене. Когда мы выскочили вниз, передовой отряд вольных ратников ворвался в брешь и схлестнулся с защитниками.

Вольные ратники мятежников влетели в строй солдат, началась мясорубка. Пыль и пар ещё не успели осесть, а защитникам уже пришлось держать строй под натиском из целого веера техник. Здесь, в пробоине, у защитников была возможность удерживать даже превосходящие силы противника.

Мне показалось, что где-то я это уже видел.

Я первым врезался в край схватки, Иван был в полушаге позади меня. Ближайшим мятежником оказался ратник с красной аурой.

Я зашёл из слепой зоны вольного ратника, рубанул клинком, усиленным аурой, и перерезал сухожилие у красного ратника. Он взвыл и успел развернуться и отправить перед собой аурный клинок, рассекший воздух, но я уже был в стороне. Я всадил меч в брешь между его доспехом и наплечником, а затем ополченец ткнул копьём и добил красного ратника.

Вольный завалился на бок, горячее огненное лезвие зашипело, ударившись в землю, а красная аура затрещала. Я перешагнул через него.

Иван вбил другого вольного так, что у того погнулся щит. Белобрысый орудовал секирой, довернул корпус и ударил тыльной стороной так, что кости под шлемом затрещали, а вольный ратник захлебнулся кровью, даже несмотря на выставленную защиту.

Волк и несколько Воронов в центре строя защитников заметили подкрепление, и их лица изменились. Линия держалась, тела падали на землю. В основном противников. Казалось, вот-вот и мы отобьёмся, но вторая волна мятежников ударила в брешь.

В ней ратников и бойцов было не десять и не двадцать. Они двигались быстрее, так как лучники на нашей стене оказались заняты. Лестницы мятежников взметнулись в небо и со скрежетом ударились в стену. Мятежники за спинами принялись растаскивать щебень, прикрываясь аурными щитами. Они старались сделать точку входа в Ярмут удобнее.

Ауры слились в настоящий водоворот из разных цветов. Я отбил несколько дальнобойных атак, а затем вторая волна влетела в нас. Волк в центре упал в натиске. Не замертво, я видел, как он отполз назад и кто-то из имперцев силой выдернул его из боя.

Ярослава работала чуть в стороне от Ивана, её клинок блестел красным и сжигал не только воздух, но и доспехи и плоть врагов до тех пор, пока её красная аура не столкнулась с ровно такой же с другой стороны. В воздух взлетел сноп искр.

— Отойти на два шага назад! — крикнул я ополченцам, и они, к моему удивлению, услышали и отошли.

Это выглядело как отступление, но не было им. Ополченцы чуть растянулись, но зато закрыли весь проход, который пока являлся горлышком для мятежников. Мятежники поняли наш манёвр по-своему и пошли в натиск с новыми силами.

Вот только они упёрлись сразу в несколько ратников с зелёными аурами, и одним из них был Громов. Его зелёная аура ещё полностью не восстановилась, но он использовал всё, что имел. Его сапоги крепко стояли на земле, щит, сплетённый из ауры, прикрывал не только себя, но и бьющихся рядом соратников. Он неожиданно перехватил двуручный меч и вогнал его в землю. Земля задрожала, по ней покатились зеленоватые трещины, и вольные, наступающие на них, обжигались и кричали, замедляя темп атаки. Кто-то и вовсе проваливался, подворачивая конечности и ломая кости.

Копья ополченцев очень хорошо работали в связке с этой техникой и добивали подставившихся вольных.

Я без устали орудовал двумя клинками. Они были измазаны в крови, как и я. Со лба и по спине валил пот. Я старался поддерживать имперцев и ополченцев, крутился между ними. За мятежниками было численное превосходство, нам нельзя было терять бойцов просто так.

Я пробил атакой щит, и мой клинок завяз. Я довернул корпус и отрубил руку бойцу мятежников вторым клинком, а затем ткнул ему свое оружие в горло. Я едва успел вытащить застрявший клинок, как раздался оглушительный грохот.

Он разнёсся над полем боя и был слышен и на стене, где защитники и мятежники рубились на сверхближней дистанции, и внизу, где сталь звенела о сталь и ауры наэлектризовали воздух.

Раздался второй удар, ещё громче предыдущего. А следом и третий. Это означало одно: таран достиг восточных ворот. И пока ворота держались. Вот только у меня не было времени отвлекаться.

Я крутился как юла, мои клинки несли смерть направо и налево. Между брешью и воротами я мог выбрать только одно направление, только одну битву, и мы сражались изо всех сил.

За второй волной мятежников последовала и третья. Они толпились с той стороны, лезли по лестницам на стены и старались пробиться во двор Ярмута, чего бы это ни стоило.

Подкрепление оказалось более организованным и скоординированным. Ауры работали, поддерживая друг друга, а не по одиночке. Агрессивные ратники создавали пространство техниками вроде Рывка или Тарана. Синие ауры находили жертв точечно, пока звучали боевые кличи, заставляя ополченцев и имперцев сдавать позиции. Оранжевые ратники не только сбивали с толку уставших и колеблющихся людей, но и заставляли своих сражаться яростнее.

— Держать строй! — раздался голос раненого Волка, но это не помогло.

Сразу полдесятка красных ратников пробрались в удобную позицию, рванули вперёд, их ауры засветились, и они пробили зелёные щиты. Горлышко бутылки открылось. Один из вольных влетел в Громова, и его щит разлетелся на кусочки. Он сбил Матвея с ног и пронёсся дальше, где его встретила Ярослава. Она приняла удар на себя, заставив ратника остановиться, а я подскочил сбоку и срубил башку с его плеч.

Я рывком поднял Громова на ноги, и он шагнул вперёд. Я же использовал аурное зрение и увидел, что за хаотичным сборищем цветов аур находилась одна. Синяя. Это значило, что командир мятежников командовал ими из-за спин на передовой.

Мы продолжили драться, несмотря на усталость и численное превосходство противника. Таран вновь ударил по воротам, но на этот раз звук раздался другой. Это был треск. Он был настолько громким, что заставил и защитников, и атакующих замереть.

Он разнёсся по двору и завибрировал в камне. На одно мгновение две противоборствующие силы замерли. Ровно до того момента, как таран не ударил вновь и не раздался звук рухнувших вовнутрь ворот.

А затем мятежники хлынули внутрь.

Глава 23

У ворот шла вторая мясорубка, ровно такая же, как и у нас. Там вспыхнули ауры, и над стеной пролетели заклинания. С той стороны маги Ковена начали атаковать город. Несколько крыш домов неподалёку загорелись, и чёрный дым взвился в воздух.

Соловьёв бился где-то на стене наверху, но стена больше не была главным боем.

Теперь момент, когда нас оттеснят, казался лишь вопросом времени. Я увидел несколько жёлтых стрел, отправившихся в сторону ворот, затем из жёлтой вспышки рядом появился Соловьёв. Он использовал ауру, чтобы спрыгнуть вниз. По его потрёпанному доспеху и слабо мерцающей ауре я понял, что на стене ситуация обстояла не лучше, чем внизу.

В этот момент я увидел, как синяя аура командира мятежников засветилась ярче, а вокруг мятежников вспыхнул купол. В следующий миг в стену, прямо там, где всё ещё бились сами мятежники, прилетел снаряд требушета.

Стена разлетелась на крупные куски камня, в воздух поднялась пыль. Пробоина в стене стала в два раза шире, а затем мне в грудину прилетела тяжёлая деревянная балка. Всё, что я успел, это прогнать ауру по телу. Мне одномоментно выбило весь воздух из лёгких, и я оказался в полёте. Я приземлился на спину, и кости затрещали. По спине и бокам прокатилась волна боли. Я кубарем покатился по земле и ударился головой о камень брусчатки.

Из носа текла кровь, а во рту чувствовался привкус металла. Я сплюнул вязкую слюну на землю и сбросил с себя балку. Когда я поднялся на ноги, перед глазами всё сверкало. Меня шатнуло в сторону, я почувствовал, как к горлу подступает мой завтрак.

Я сделал несколько шагов вперёд. Один из клинков я так и не выпустил из рук, второй я нашёл в стороне. Я пересчитал своих. Иван разгребал камни и вытаскивал из-под них Громова. Зелёная аура уберегла Матвея от серьёзных повреждений. Соловьёв успел схватить Ярославу, и они теперь стояли в стороне, глядя на то, как оседает пыль.

Под завалом оказались похоронены не только защитники, но и сами мятежники. Крики боли наполнили воздух, но задача мятежников оказалась выполнена. Брешь расширилась так, что удержать её с текущими силами мы просто-напросто не могли.

— Отступаем на Суконную улицу! — прокричал я достаточно громко, чтобы донеслось до каждого во дворе. — Живо!

Я почти не слышал свой голос, в ушах стоял гул. Я прокричал ещё раз и толкнул Ворона рядом. Он присоединился к крикам, и вскоре солдаты начали отходить назад.

У ворот ситуация обстояла не лучше, защитники медленно отступали назад, так что нам оставалось только делать то же самое.

— Двигаем! — раздался голос Ивана, я слышал его как из-под воды.

Мы принялись отступать назад. Суконная улица была совсем рядом, она шла с севера на юг и была очень узкой. Я знал её по времени, которое потратил на выслеживание Кощея. Здесь не смогли бы разъехаться две телеги, а здания по сторонам улочки слегка клонились внутрь от старости. Более того, здесь были навалены мешки с песком и установлены баррикады городскими инженерами ещё до того, как начался бой за западную стену. Они ещё до первого штурма начали превращать улицы в слабо проходимые укрепления.

Там можно было вновь дать бой превосходящим силам противника. Победить мы не могли, а вот задержать мятежников вполне. Мы рванули назад, рассыпавшись по улочкам. Мятежники хлынули через брешь, принимая наш манёвр за отступление.

Первый ряд атакующих поплатился жизнями. Я и сразу несколько ратников запустили дальнобойные аурные атаки, а один из магов, уровня Волхва не меньше, обрушил ледяной дождь на нападавших. Их тела пригвоздило к земле.

Мы выскочили на небольшую развилку.

— Разделяемся! — приказал я. — Вы на север, мы на юг!

Оставшиеся силы разделились. Мы знали эти улицы, а вот преследующие нас мятежники нет.

В итоге мы завернули за угол, в зазор между зданиями, и заняли позицию. Улица здесь расширялась, и схлестнуться здесь могли человек шесть, может, семь с каждой стороны, но без особой свободы.

Когда мятежники выскочили за нами, в них прилетел разрозненный залп стрел. Это ополченцы успели разместиться на верхних этажах домов. Это слегка замедлило мятежников, но они всё равно ударились в узкую секцию Суконной улицы, туда, где мы заняли оборону.

Я был в первом ряду. Здесь не было места для комбинаций и техник, работающих на открытом пространстве. Таран, боевой клич, аурные клинки — всё это нанесло бы вред своим же. Так что мы сошлись в старой доброй сече.

Громов сломал двуручным мечом подставившемуся ратнику ключицу. Иван срубил секирой голову, а затем добил подранка Громова. Ярослава двигалась где-то чуть в стороне, в домах. Её красную ауру я ни с чем не мог перепутать. Она работала в стесненных условиях, искала углы для атаки, но каждый удар находил свою цель.

Я работал с краю, стараясь сделать так, чтобы мятежники не сунулись в дома и не нашли проход. Чёрная аура бежала сквозь клинки и напитывала моё тело силой. Я использовал её внутри и на клинках. Почти не скрывался, было не до этого.

Когда мои клинки сходились со сталью врага, то начинали разъедать доспехи, топоры, копья, вообще всё, до чего дотрагивались. Бойцы мятежников редко понимали, что происходило, а когда догадывались, было поздно. У меня почти не было времени на передышку.

Удар, подшаг, ещё один удар, блок. Я работал не думая, чисто на инстинктах. Чёрная аура внутри меня разгоралась всё ярче и ярче. На камни вразнобой валились всё новые и новые тела. Среди них были и наши, но в основном чужие.

Не знаю, сколько мы дрались. Я потерял счёт времени. Иван сменился, Ярослава тоже. Громов продержался чуть дольше, но его место занял Медведь в тяжёлом доспехе. И только я продолжал рубиться с краю. Из окна слева на меня прыгнул мятежник, я не дал ему приземлиться и ударил двумя клинками с такой силой, что они прошили его броню и тело насквозь.

Меня залило кровью, а Медведь рядом только азартно и одобряюще закричал. Крик был не похож на человеческий, скорее животный. Мы рубились и рубились до тех пор, пока мятежники не начали пробиваться в дома.

В какой-то момент я увидел серую ауру и услышал знакомый голос:

— Назад! Отходим назад, это приказ!

Аура была Олафа, а вот голос принадлежал Савелию. В пылу боя не все услышали приказ, его пришлось повторить, но мы принялись отступать назад под натиском мятежников. Они и так сдвинули нас на несколько домов назад и норовили прорваться дальше. Вот только свободы для отступления нам не дали, но этого и не было нужно.

Савелий поднял руки перед собой, и из земли вверх ударил целый ряд заострённых кольев. Мятежники заорали от боли, и мы получили маленькую паузу, чтобы отойти назад. Отряд двинулся, но

Мы вылетели на небольшую площадь. Она оказалась более открытой, чем мне бы хотелось, но здесь соединялись три отдельно выходящие улицы. Три пути, по которым к нам доберутся мятежники.

Площадь уже была занята. Не мятежниками, а двумя небольшими отрядами имперцев и ополченцев, в основном лучниками. Ими командовал Волк с кровоточащей раной на левом боку, его зелёная аура светилась и как могла сдерживала кровотечение. Савелий принялся расставлять бойцов. Серая аура Олафа всё ещё светилась неподалёку, в переулке. Там, похоже, сдерживали часть мятежников.

— Сколько вас? — быстро спросил я у раненого Волка.

— Два десятка боеспособных, шестеро нет, — он указал на бойцов, сидевших у стены. Все выглядели бледными и имели ранения разной степени тяжести. — Выход на север заблокирован, мятежники обошли нас совсем недавно.

С одной из улиц выскочил Олаф. Он был один, но двигался неторопливо. Значит, он разобрался с передовой группой преследователей.

Когда он поравнялся со мной, мы ударились кулаками в знак приветствия.

Говорить ничего не стали. Было не о чем, оба и так понимали ситуацию. Двадцать бойцов-лучников плюс небольшой отряд из недобитков у стены, в который входил я и мои люди, ещё Савелий и его бойцы. Нас было мало, катастрофически мало. Один ратник мог стоить нескольких десятков нетренированных бойцов или наёмников, но основной проблемой было то, что с той стороны на нас пёрли ратники. Только не орденские, а вольные.

Моё дыхание было хриплым, я чувствовал, как по груди и животу разливается боль. Даже чёрная аура не могла её заглушить. Мы были загнаны в угол, и нам придётся блокировать все три улочки, а точнее, выходы из них.

Мы могли отступить в цитадель, но такого приказа не было. Да и даже если запереться там, то мятежники получат город и дальше уже возьмут нас измором.

— Какой план? — спросил у меня раненый Волк.

Я только выдохнул и спокойно произнёс:

— Драться.

— Занять позицию! — раздался голос Волка, ему вторил Савелий.

— Золотой ауры не будет, — одними губами проговорил Олаф.

— Я и не рассчитывал, — ответил ему я, и мы зашагали вперёд.

Когда мы заняли позицию, Олаф буднично произнёс:

— Мы все здесь погибнем.

На что он получил от меня простой ответ:

— Никогда не планировал дожить до старости.

Мою фразу услышали бойцы вокруг, и до меня донеслось несколько смешков. Я не шутил и не собирался поднимать никому боевой дух, это была правда. Едва мои слова затихли, как до нас донёсся новый звук — стук сапог по камню. Мятежники явно двигались организованным маршем и не собирались рисковать, мы и так хорошо щёлкнули их по носу.

Я огляделся. Соловьёв занял позицию вместе с лучниками и о чём-то тихо переговаривался с раненым Волком.

Иван стоял в двух шагах от меня, опираясь на секиру. Громов был рядом. Он пытался вызвать зелёную ауру, но у него не получалось, весь запас иссяк. А Ярослава чуть нахмуренно смотрела на улочки перед нами. Мы все были вымазаны в крови, грязи и копоти, но всё ещё держались на ногах.

Ратники заняли позицию спереди, ополченцы и имперские солдаты позади. Шаги приближались, были слышны голоса мятежников, разносившие приказы.

— Готовсь! — скомандовал Савелий.

Я услышал, как натянулись тетивы луков.

Передовые бойцы мятежников показались перед нами. Я крепче сжал клинки, а затем кто-то сзади крикнул:

— Смотрите!

Я не хотел оборачиваться, но Олаф ткнул меня в бок, и я всё-таки повернулся. И увидел, как с запада, из-за стен Ярмута, вверх взлетели три белые магические вспышки. Красный обычно значит опасность, белый — внимание. Солдаты и ополченцы вокруг медленно подняли глаза вверх, никто не двигался. Сигналы зависли в воздухе, а затем начали медленно падать вниз.

Я посмотрел на мятежников напротив. Они тоже замерли. Я увидел среди них командира в дорогом доспехе. Он стоял среди солдат, его синяя аура тихо пульсировала, и он, как и мы, смотрел в небо.

Затем синеаурный командир посмотрел на площадь перед собой. Я знал, что он видел: измотанные защитники, горстка лучников с полупустыми колчанами, старый ратник, рана которого потребует серьёзного внимания, и едва живые остатки всего, чем я командовал с тех пор, как брешь открылась заново.

Его аура моргнула. Я знал, что это значило: он всё просчитал, и сигнал с запада не мог его остановить. Он поднял клинок вверх, и мятежники бросились вперёд.

— Пора, — выдохнул я и поднял клинки перед собой.

Я не собирался говорить ничего воодушевляющего. Воодушевлять было не к чему. Мятежники ударили по площади. Первое мгновение удалось пережить, потому что узкие уличные подходы всё ещё работали на нас.

Мятежники не смогли обрушить всю свою численность одновременно, а бесцветные техники и ловушки Савелия проделывали серьёзную работу для того, чтобы замедлять продвижение врагов. Они не влетали в наш строй, а скорее сходились. Лучники стреляли поверх наших голов, и скашивали бойцов противника.

В нас полетели дальнобойные техники, но вспыхнуло несколько щитов, а затем передние ряды противника достигли нас. В меня прилетел удар тяжеленным топором, я принял его на клинки, и мои руки чуть не онемели от отдачи.

Я почувствовал опасность и поднял плечо, в наплечник ударилась стрела. Я пнул мятежника, а затем клинок с серой аурой разрубил ему лицо. Олаф кружился рядом в смертоносном вихре, но в ответ на нас бросились красные ратники с активированной Бурей крови.

Их ауры пылали огнём, а лица несли яростные выражения. Сила и скорость, купленные ценой точности. Они были быстрее и свежее. Только работа вдвоём с Олафом позволяла нам атаковать, крутиться, уворачиваться и избегать смертельных ударов.

Моё предплечье вспыхнуло, затем я почувствовал, как щёку обожгло. Слева от меня Громов размахивал здоровенным двуручным мечом так, что трещали щиты и кости врагов.

Красный ратник, больше похожий на берсерка, зарычал, и в него прилетело две жёлтых стрелы. Одна ударила в нагрудник, и он отшатнулся, вторая попала прямо в открытый рот. Вот только этот берсерк даже так рванул вперёд. Олаф принял его удар на себя, а я помог добить ублюдка.

Ярослава кружилась где-то красным пятном в толпе. Я видел, как она получила порез поперёк бедра, едва замедливший её, и уложила мятежника, который нанёс его, прежде чем тот успел уйти в оборону. Но мы проигрывали. Количество мятежников не убавлялось, а вот защитники редели. Двое имперских солдат упали, разменявшись атаками с ратниками. Один из лучников на крыше

Мне прилетел удар булавой в шлем, и по ушам разнёсся звон колокола. Я успел отмахнуться и отогнать вольного ратника назад. И только через несколько мгновений понял, что колокола звенели не только в моей голове.

А затем земля медленно завибрировала.

Мы с Олафом переглянулись прямо во время боя. Звук прошёл сквозь камень и отозвался вибрацией в ступнях, прежде чем достиг ушей. Я сразу узнал его, это была не магия.

Конница, много конницы.

За спинами мятежников вспыхнула синяя аура, их командир услышал то же, что и мы. Я поднырнул под саблю бойца напротив и вогнал клинок ему в подбородок, крутанулся вокруг своей оси, прикрыл почти выдохшегося Громова от удара щитом. В итоге сам покатился по земле, тут же вскочил на ноги и бросился вперёд.

Вот только линия врага сдвинулась. Мятежники принялись оттягиваться назад, к узким улицам. Давление, накрывающее площадь, медленно отступало. Никто из защитников не бросился вперёд догонять бойцов противника, и никто из командиров не смог бы обвинить их в этом. Мы все едва держались на ногах, ауры почти погасли, все на площади были изранены и измотаны, но и отступать никто тоже не собирался.

Я держал позицию, пока последний мятежник не покинул площадь, и только затем я опустил клинки и немного подышал. Левое лёгкое тут же укололо болью. Вибрация тем временем всё приближалась и приближалась, пока неподалёку не раздались звуки кавалерийского боя.

Савелий исчез ненадолго и вернулся чуть позже с новостями. Но все и так понимали: сигнал дали свои, и сейчас конница, пришедшая на помощь, громила растянувшихся и застрявших в городе мятежников.

Я опёрся на клинки. Савелий подошёл ко мне и сказал:

— Цесаревич Георгий с личной стражей уже у бреши, подкрепление давит мятежников с той стороны.

Он произнёс это без всякой интонации, как простой факт.

— Вылазка начнётся через двадцать минут, — добавил он.

Я посмотрел на свой отряд. Ярослава сидела на земле, её локти лежали на коленях, а голова была опущена. Рыжие волосы слиплись от крови и пота, и она тяжело дышала. Иван стоял, прислонившись спиной к стене дома, и смотрел в небо. Соловьёв сидел на крыше, свесив ноги, жевал кусок вяленого мяса и смотрел куда-то за горизонт. Громов блевал не разгибаясь. Только Олаф стоял рядом и как будто ждал моего решения.

— Мы не идём, — коротко произнёс я.

Никто не стал спорить.

Я подошёл к Ярославе и обработал ей рану зельем лечения, она с трудом выпила вторую половину флакона.

А затем усталость от боя накрыла меня, и я сам сел на холодный камень. Сердце бешено колотилось, всё болело, а в голове не было ни одной мысли.

Звуки начинающейся вылазки пронеслись через Ярмут пятнадцатью минутами позже. На улице появились всадники с имперскими знамёнами, они проскочили мимо нас, не останавливаясь. Бойцы начали оказывать первую помощь друг другу, по крайней мере те, кто могли стоять на ногах. Я и сам выпил зелье лечения и не знаю, сколько времени прошло перед тем, как я поднялся на ноги.

Город после отхода мятежников медленно возвращался к жизни. На верхнем этаже здания напротив открылась ставня. Крышу этого дома ополченцы-лучники использовали как боевую позицию. В зазоре появилось детское лицо. Молодой мальчишка посмотрел на площадь, на тела, на обломки, на кровь на булыжниках, на измученных бойцов, сидящих у стен, и ставня тут же закрылась снова.

На улицу несмело начали выбираться местные. Пожилая женщина появилась у колодца, она набрала воды и принялась помогать делать перевязки. Дым от горящих крыш всё ещё поднимался, но никто с этим ничего сделать не мог. Все силы сейчас были заняты тем, чтобы отогнать мятежников подальше.

Уже к вечеру силы мятежников отступили от Ярмута на позиции, находившиеся ближе к горным перевалам. Цена осады для мятежников была реальной, а за последний штурм они заплатили особенно дорого. На башнях и домах поднялись имперские флаги. Только не на восточных воротах, они так и остались провалом в стене.

Я сидел наверху, там, где ещё совсем недавно защитники Ярмута бились насмерть с мятежниками. Я свесил ноги вниз, на мне были простые штаны из сукна, удобные сапоги и рубаха. Вечерний холод забирался под рубаху, даже несмотря на моё перебинтованное тело. От меня воняло лечебными мазями, а в животе бурлило большое количество лечебных зелий.

Впервые за много недель я не видел костров мятежников и осадных орудий.

Я не чувствовал присутствия вражеских ратников. Внизу стучали молотки рабочих, слышались голоса и команды, по улицам мельтешили местные жители, которые потихоньку старались вернуться к обычной жизни. Осада закончилась, но не все ещё это понимали, а оценить ущерб, нанесённый Ярмуту и Ордену, ещё только предстояло.

Я услышал шаги и кряхтение на лестнице позади себя. Я обернулся. Я ожидал увидеть кого угодно. Олафа, Ярославу или кого-нибудь ещё из отряда. Может быть, Агату или кого-то из инструкторов. Но наверх ко мне поднялся тот человек, кого я видел всего пару раз, но запомнил, притом по имени. Арсений Кнутов.

Он механически поправил волосы, зализанные назад. На этот раз у него не было серебряной цепи на воротнике. Он подошёл к краю стены и опёрся на зубья. Он тоже какое-то время смотрел на земли до самого горизонта, не говоря ни слова.

Я молчал, он тоже.

Через какое-то время он залез за пазуху сюртука, извлёк конверт и протянул его мне. Конверт был из имперской бумаги, с двумя печатями. Одну я не узнал, а вот вторая совершенно точно была имперской, из тех, что использовала личная канцелярия императора. Я уже видел её на приказе о получении специальных припасов, которые нам тогда выделил цесаревич Георгий.

Я посмотрел на обе печати, а затем на Кнутова.

— Меня попросили доставить это вам лично, — сказал он.

Его голос оказался веселее, чем я думал.

— Содержания я, — Кнутов вздохнул, — к сожалению, не знаю. Но у меня есть к вам свои вопросы, отдельные от этого послания.

Он выдержал небольшую паузу.

— Но они могут подождать, пока вы прочтёте.

Я тем временем сломал печать, открыл конверт и пробежался глазами по тексту. Моё лицо не изменилось, ни один мускул не дрогнул. Я проверил обратную сторону, а затем снова перечитал текст. На бумаге было выведено всего две строчки и подпись.

Я сложил письмо и спрятал его в карман.

Посмотрел на ожидающего аудитора и холодно произнёс:

— Задавать мне вопросы больше не в ваших полномочиях.

Третий том завершен. Спасибо, что читаете!

Четвёртый том уже доступен здесь: https://author.today/reader/600975/5749559

Если вам нравится серия, то не забывайте ставить лайк и добавлять продолжение в библиотеку.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Черный ратник 3