Бесплодная истинная для распутного дракона

Глава 1.

Бесплодная истинная для распутного дракона.

Леона Эльсворд

Сначала была только боль.

Острая, обжигающая, как будто кто-то вонзил раскалённый нож в левую скулу. Голова мотнулась в сторону, щека вспыхнула огнём, в ушах зазвенело. Я почувствовала вкус крови на губах - солёный, металлический.

А потом - вспышка.

Свет фар. Ослепительный, прямо в лицо. Скрежет шин по мокрому асфальту. Запах горелой резины. Руль вырывается из ладоней, педаль тормоза проваливается в пол. Удар. Металл мнётся, стекло лопается, грудную клетку сжимает, как в тисках. Боль такая, что мир становится чёрно-красным.

И пустота, сменяющаяся звуками подтискивающегося огня.

Я с трудом приоткрыла веки.

Пол подо мной был ледяным, ковёр пах пылью и старым деревом.

Перед глазами все плыло: высокий камин, массивные гобелены на стенах, свечи в бронзовых подсвечниках. Всё чужое. Тело - то же чужое. Тонкие руки, бледная кожа, длинные пальцы с бледно-розовым лаком на ногтях. Не мои руки.

Медленно поднялась на колени жадно глотая воздух. Я сново могу дышать и грудь больше не болит. Только вот щека горела огнем, кровь капала на ковёр - маленькие тёмные пятна, которые впитывались в ворс. Я провела языком по разбитой губе и заставила себя дышать ровно.

- Черт, что здесь происходит тихо прошипела, поднимая взгляд вверх.

Надо мной стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий. Длинные платиновые волосы собраны в низкий хвост. Глаза - золотые, с вертикальными зрачками. На скулах проступала тонкая чешуя - мерцающая, как жидкое золото в свете камина. Он дышал тяжело, ноздри раздувались, в воздухе витал запах дыма и чего-то пряного, почти звериного.

- Ты правда думала, что я не узнаю? - прорычал он низким, рокочущим голосом. - Что я не почувствую запах чужого мужчины на твоей коже?

Пальцы - горячие, с проступившей чешуёй на костяшках - вцепились в моё горло и рванули вверх. Я оказалась прижата спиной к холодному мрамору стены. Воздух снова кончился.

Он наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей разбитой щеке.

- Молчишь? - прошипел он, мне прямо в губы.. - Думаешь, твоё гордое молчание тебя спасёт? Ты уже давно мне не жена. Ты - ошибка. Семь лет разочарования.

Я не сопротивлялась. Не дёргалась. Просто смотрела ему в глаза - холодно, ровно, без тени эмоций.

- Ты даже не плачешь, - почти удивлённо прорычал он. - Раньше хоть слёзы были. А теперь… пустота. Как будто внутри тебя вообще ничего нет.

Он вдруг разжал пальцы. Я осела на колени, жадно глотая воздух. Кашель разрывал горло.

Дрейк смотрел сверху вниз, презрительно, раздраженно.

- Завтра утром тебя отвезут в старое имении в Ольцег. Я больше не желаю видеть твое лицо в моем доме. - бросил он спокойно, будто говорил о погоде. - Там такие же бракованные женщины как ты коротают остаток своей бесполезной жизни.

Он развернулся. Шаги тяжёлые, уверенные. Дверь хлопнула - пламя в камине дрогнуло, несколько свечей на столе погасло.

Я осталась на полу.

Дверь давно захлопнулась, эхо его шагов давно затихло в коридоре, а я всё сидела, привалившись спиной к холодному мрамору камина. Огонь потрескивал, но тепла не давал. Только свет - дрожащий, рыжий, танцующий по гобеленам и бронзе подсвечников.

Щека пульсировала в такт сердцебиению. Горло саднило, каждый вдох царапал, как наждачная бумага. Кровь на губе уже подсохла коркой..

Я не плакала. Просто сидела и дышала - медленно, размеренно, как научилась после особенно тяжёлых сделок, когда адреналин уходил, а тело начинало подводить. Только сейчас тело было не моим. И адреналин был не от переговоров, а от того, что меня только что чуть не задушили в явно чужом мире.

Минуты текли. Может, десять. Может, двадцать. Время здесь ощущалось иначе - густо, вязко как сироп.

И вдруг - скрип двери.

Я не вздрогнула. Только медленно повернула голову.

Глава 2.

В проёме стояла женщина лет сорока пяти. Невысокая, худощавая, в простом тёмно-сером платье с белым фартуком. Волосы собраны в тугой узел, на лице - тревога, которую она пыталась спрятать.

Она увидела меня на полу, увидела кровь, разбитую губу, следы пальцев на шее - и замерла.

- Госпожа… - голос дрогнул. - Богиня милосердная

И в этот момент в голове вспыхнуло - коротко, ярко, как молния в темноте.

…девятнадцатилетняя девушка в белом подвенечном платье с серебряной вышивкой стоит на ступенях огромного особняка. Ветер треплет фату. Рядом - та же женщина, только моложе, с мокрыми от слёз глазами. Она держит её за руку, крепко, как в детстве, когда та прибегала ночью из-за страха грозы.

Мужчина - молодой, ещё без такой холодной тени в глазах - протягивает руку.

- Поехали, Элира. Теперь ты моя.

Служанка отпускает ладонь девушки не сразу. Пальцы разжимаются медленно.

- Я всегда буду с вами, миледи, - шепчет она.

Девушка кивает. Улыбается сквозь слёзы.

Карета отъезжает. Служанка остаётся на ступенях одна, маленькая фигурка в сером платье, пока не исчезает за поворотом аллеи.

Воспоминание погасло так же быстро, как вспыхнуло. Но оставило послевкусие - тёплое, горькое, чужое.

Я смотрела на женщину. Теперь я знала её имя.

Мила.

Она была со мной - с Элирой - с самого детства. Горничная, няня, единственный человек, который никогда не смотрел на девушку косо. Единственная , кто плакал, когда Элиру увозили в этот дом.

Мила осторожно обхватила меня под локоть. Её руки были тёплыми, привычными, как будто она делала это тысячу раз - поднимала после падений с дерева в детстве, после слёз в подушку по ночам, после того, как я возвращалась с приёмов с синяками на теле.

- Вставайте, миледи, - прошептала она, голос дрожал, но хватка была крепкой. - Нельзя здесь оставаться. Пол холодный, вы простудитесь.

Я не сопротивлялась. Позволила ей помочь подняться. Ноги подкашивались - тело Элиры было слабым, непривычным, словно после долгой болезни. Но я держалась прямо. Не потому что хотела казаться сильной. Просто потому что иначе упаду снова - и тогда уже точно не встану.

Мила подхватила меня под руку, другой рукой придерживая за талию. Мы медленно пошли по коридору - шаг за шагом, мимо высоких окон, где луна серебрила тяжёлые портьеры, мимо портретов предков Ашфордов, которые смотрели вниз с холодным презрением. Никто

Мы вошли в мои покои - те самые, которые я видела в коротких вспышках чужой памяти. Большая кровать под балдахином из тёмно-синего бархата, камин с потухшим огнём, зеркало в резной раме, где отражалась сейчас чужая женщина с разбитой губой и следами пальцев на шее.

Мила подвела меня к кровати, помогла сесть на край. Я опустилась на перину, как на облако - тело Элиры было измотанным, мышцы ныли от напряжения.

- Ложитесь, миледи, - тихо сказала она. - Сейчас я всё обработаю.

Я послушно легла. Подушки пахли лавандой и чем-то горьковатым - наверное, той же мазью, которую она всегда держала под рукой. Мила зажгла ночник у изголовья, взяла с прикроватного столика склянку и чистую ткань.

Она работала молча, аккуратно. Сначала смочила ткань прохладной водой из кувшина, осторожно промокнула кровь с губы. Потом открыла мазь - густую, зелёную, с резким запахом мяты и полыни. Нанесла на щёку, на следы пальцев на шее. Пальцы у неё дрожали, но движения были точными, привычными.

- Больно? - спросила она шёпотом.

Я покачала головой. Больно было, но я не собиралась жаловаться.

Боль - это всего лишь сигнал. Информация. Она поможет мне выжить.

Женщина продолжала. Нанесла мазь на синяки, которые уже начинали проступать тёмными пятнами. Потом осторожно расстегнула верхние крючки платья, чтобы проверить, нет ли других следов. Я не сопротивлялась. Просто лежала и смотрела в потолок - на тёмный бархат балдахина.

Она укрыла меня одеялом до подбородка. Поправила подушку. Потом села на край кровати, взяла мою руку в свою - маленькую, мозолистую от работы.

- Завтра… - начала она и замолчала, голос сорвался.

Я повернула голову. Посмотрела на неё.

- Не сейчас, - тихо сказала я

Она кивнула. Слёзы снова блеснули в её глазах, но она не дала им упасть.

- Спите, миледи. Если позволите останусь здесь. Никто не потревожит ваш сон.

Я закрыла глаза.

Мысли путались - вспышки чужого отчаяния, воспоминания пропитанные болью, жестокостью.

С трудом отогнала мысли, провалилась в сон - глубокий, спасительный, без сновидений. Просто чёрная, мягкая пустота, где никто не душил, никто не бил, никто не смотрел сверху вниз с презрением.

Только тишина.

И слабый запах лаванды от теплых рук Милы.

Глава 3.

Сон пришел не мягко, как обычно.

Он вгрызся, как зверь, зубами в горло.

Сначала - детство.

Маленькая Элира, лет шести, стоит босиком на холодном мраморном полу в детской. За окном - гроза, молнии сверкают в ночном небе. Она дрожит, обхватив себя руками, ночная сорочка тонкая, невесомая. Дверь скрипит - входит отец. Высокий, строгий, с холодным, безэмоциональным взглядом.

- Опять? - голос усталый, раздраженный. - Сколько можно? Ты же не младенец, чтоб бояться всякой ерунды.

Он не подходит. Не обнимает. Просто смотрит сверху вниз. Потом разворачивается и уходит, оставляя дверь открытой. Гром гремит особенно громко - Элира зажимает уши, забивается под кровать. Там темно, пыльно, но зато никто не видит, как она плачет.

Потом - смерть матери.

Элире было девять. Мать - красивая, хрупкая, с серебристыми волосами и глазами цвета грозового неба - лежала в постели уже месяц. Лекари не могли найти причину недуга и только разводили руками. Отец не приходил. Он был в отьезде по приказу короля.. Когда вернулся - мать уже не дышала.

Элира сидела у изголовья, держала ее холодную руку. Женщина открыла глаза в последний раз, посмотрела на дочь и прошептала:

- Не становись такой, как я. Не позволяй им сломать тебя.

На похоронах отец стоял особняком, лицо каменное ни капди эмоций После церемонии подошел к дочери, положил руку на плечо - тяжело, предупреждающе.

- Теперь ты - единственная наследница. Не подведи.

Через полгода появилась мачеха - Зоуя. Она вошла в дом как хозяйка. Улыбалась Элире сладко, но в глазах был сплошной холод: «Еще одна обуза».

Зоуя никогда не била девочку. Она просто унижала. Комнату Элиры постепенно переделывали под гостевую. Ее платья отдавали служанкам. Ее место за столом сдвинули в самый конец.

Однажды Зоуя поймала Элиру за чтением материнских писем. Вырвала их из рук, порвала на глазах у девочки.

- Это прошлое, - сказала она спокойно. - А прошлое не должно мешать настоящему. .

Элира стояла и смотрела, как обрывки писем падают в камин и превращаются в пепел.

Сон сменяется

Ей четырнадцать. Первый бал. Платье цвета слоновой кости, тяжелое от вышивки, корсет сдавливает ребра. Она стоит у стены, пытается дышать мелко. Вокруг - смех, шепот за спиной, золотые глаза молодых драконов скользят по ней оценивающе.

- Худая. Бледная. Глаза слишком большие, как у куклы. И ни капли огня в крови, - раздается с каждого угла здания.

Старая дракониха с рубиновыми гребнями наклоняется к другой и говорит громко, чтобы Элира услышала:

- Жаль девочку. Такая хорошая наследственность - и такая пустышка. Отец, наверное, каждый день проклинает день, когда она родилась.

Элира улыбается. Улыбка отрабатывалась перед зеркалом годами - ровная, безупречная, не выдающая и капли эмоций. Только пальцы под юбкой сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони до крови.

Сон сменяется

Свадьба.

Она уже знает, что семья ее продала. Отдала в лапы жестокого дракона. Его род хотел укрепить влияние, ее отец хотел избавиться от «пустышки», которая позорила кровь рода Сильвервейн одним своим существованием.

Карета подъезжает к огромному особняку. Элира выходит, фата треплется на ветру. Дрейк ждет у дверей - молодой, красивый. Протягивает руку.

Она кладет свою ладонь в его - холодную, с мозолями от тренировок с мечом. .

- Теперь ты моя, - говорит он тихо, почти ласково.

В ту ночь он не был груб. Он был… равнодушен. Лег, взял свое, отвернулся и уснул. Элира лежала рядом, глядя в потолок, чувствуя, как внутри что-то медленно умирает. Она думала: «Это нормально. Так и должно быть. Я просто должна родить ему наследника. Тогда он хотя бы посмотрит на меня».

Родить не получилось. Год за годом - пустота, а с ней и вечное презрение со стороны мужа и его родни.

А потом появилась она. Женщина втоптавшая Элиру в грязь.

Глава 4.

А потом появилась она.

Селена - дьявол воплоти.

Элире двадцать один.

Вернулась ночью. В доме было тихо - слишком тихо.

Она прошла по коридору к своей спальне, но остановилась у двери покоев Дрейка. Из-под двери пробивался свет. Тихий смех. Женский.

Элира толкнула дверь - не стучала просто зашла.

Дрейк лежал на кровати, обнаженный до пояса, чешуя на груди мерцала в свете свечей. На нем - фигуристая блондинка. Пышные волосы разметались по ее плечам, губы были приоткрыты в блаженной улыбке. Она двигалась медленно, наслаждаясь каждым мгновением, а он держал ее за бедра - крепко, собственнически.

Она заметила Элиру первой. Не остановилась. Только повернула голову и улыбнулась - сладко, ядовито, как кошка, поймавшая мышь.

- О, дорогая… ты вернулась раньше. Захотела принять участие в наших играх?

Дрейк устало открыл глаза. Посмотрел на жену с легким раздражением, вызванным ее внезапным появлением.

- Иди спать, Элира. Завтра поговорим.

Она стояла в дверях, не двигаясь. Смотрела, как Селена наклоняется и целует его в шею, как он закрывает глаза от удовольствия.

Потом развернулась на каблуках и ушла. Не проронив ни слова.

Не заплакала. Просто пошла по коридору, пока не уперлась в стену. Присела на корточки и начала тихо задыхаться - не от слез, от того, что внутри все рвалось на части.

Картинка резко изменилась

Это было после того, как девушка отказалась молчать. Впервые сказала ему в лицо все, что не решалась ранее:

- Если тебе нужна любовница, пожалуйста, развлекайся на здоровье. Но не смей приводить ее в наш дом. Не смей унижать меня прилюдно..

Он рассмеялся - коротко, холодно.

А потом ударил - сильно, жестоко, без капли сожалений. Голова мотнулась, в ушах зазвенело. Она упала на колени. Он схватил девушку за волосы, рванул вверх.

- Ты смеешь мне указывать? Ты, которая даже элементарно ребенка не может выносить? Которая смотрит на меня пустыми полными ненависти глазами?

Удары сыпались - по ребрам, по спине, по лицу. Она не кричала. Только закрывала голову руками, стараясь защититься. .

Селена стояла в дверях, смотрела, подперев щеку рукой. Улыбалась уголком губ.

Когда он закончил, Элира лежала на ковре, свернувшись. Кровь текла из разбитой губы, из носа. Дрейк вытер руки о ее платье.

- Завтра придет лекарь. Скажешь, что упала с лестницы.

Он ушел. Селена задержалась. Наклонилась, провела рукой по щеке, собрала не успевшие упасть капли крови и облизала пальцы. Ее глаза загорелись золотом

- Красиво выглядишь, когда плачешь, - прошептала она Элире на ухо. - Жаль, что редко.

Потом ушла следом за ним, оставив дверь открытой.

Элира сидела в темной комнате, обхватив колени. Тело болело везде. В зеркале напротив отражалась чужая женщина - худая, с синяками вместо румянца, с глазами, в которых давно ничего не осталось кроме пустоты и боли.

Почему я не ушла раньше? - думала она. - Почему позволяюю так с собой обращаться?

Ответ приходил сам: потому что некуда. Потому что семья отвернется. Потому что драконий мир не прощает слабости. Потому что она - ошибка с самого рождения.

Потому что Зоуя однажды сказала ей, девятилетней, стоя над гробом матери:

- Ты должна быть благодарна, что тебя вообще терпят. Таких, как ты, обычно просто сдают в монастырь.

Я проснулась с криком.

Резко села, грудь вздымалась, сердце молотило. Горло саднило, щеки мокрые от слез.

Мила подскочила с края кровати, схватила меня за плечи.

- Миледи! Госпожа, что с вами?!

Я тяжело дышала, глядя в темноту. Воспоминания Элиры все еще жгли изнутри, словно лава растекалась по венам.

Я повернулась к Миле. Голос вышел хриплым, но твердым, как сталь.

- Собирай вещи.

Мила замерл.

- Миледи… вы…

- Мы едем в Ольцег, - перебила я, и в голосе зазвенела злость. Я сжала ее руку - сильно, до боли.

- Больше никто не посмеет надо мной издеваться. Ни он. Ни она. Ни этот чертов дом с его обитателями.

Мила смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

- Да, миледи, - прошептала она. - Я соберу все. Сейчас же.

Она поднялась, поправила фартук дрожащими пальцами и вышла из комнаты. Дверь закрылась тихо, почти беззвучно - Мила всегда умела двигаться бесшумно, как тень.

Я осталась одна.

Тишина навалилась тяжелым покрывалом. Огонь в камине почти догорел - только угли тлели красным, отбрасывая слабый свет на стены.

Я медленно опустилась обратно на подушки. Тело все еще ныло - ребра отзывались тупой болью на каждый вдох, горло саднило, щека пульсировала под слоем мази. Но это было уже не важно.

Я закрыла глаза.

И в этот момент что-то внутри шевельнулось.

Глава 5.

Свет утра пробивался в комнату мягко, почти робко - тонкими золотистыми нитями, которые скользили сквозь неплотно задернутые шторы из тяжелого серебристо-серого шелка. Они дрожали на сквозняке, танцевали по паркету, ложились на подушки золотыми полосами и касались лица.

Воздух в комнате был теплым от слабого жара углей в камине, который всю ночь тихо тлел. Запах лаванды от подушки смешивался с легким дымком полыни от мази, которую Мила вчера нанесла покрасневшую кожу.

Я открыла глаза.

Мила вошла бесшумно, словно тень. В руках - серебряный поднос: миска овсянки на молоке с ложкой меда, ломоть свежего хлеба, маленькая склянка с голубоватой жидкостью и чашка травяного чая, от которого поднимался легкий пар с запахом мяты и валерианы.

- Доброе утро, миледи, - тихо сказала она, ставя поднос на прикроватный столик. - Стража уже ждет внизу. Я принесла обезболивающее, от лекаря герцога. Оно снимет боль на несколько часов.

Я села. Медленно, без резких движений.

Мила налила зелье в крошечную чашку - жидкость светилась слабым голубым светом, как лунный камень в воде. Я выпила залпом. Вкус горький, металлический, с привкусом трав и чего-то холодного. Через несколько секунд по венам разлилось прохладное онемение - боль отступила, осталась только легкая тяжесть в костях и ясность в голове.

- Спасибо, Мила, - сказала я ровным голосом. - Теперь помоги мне, пожалуйста, собраться. Нам срочно нужно по делам, пока мы еще не покинули столицу.

Она замерла на мгновение - глаза расширились, но быстро кивнула, не задавая вопросов.

- Конечно, миледи. Как прикажете.

Мы собрались быстро и молча.

Мила принесла темно-серый дорожный плащ с глубоким капюшоном, под который можно было скрыть лицо. Под него

Мила помогла мне одеться - застегнула крючки, поправила капюшон, чтобы он падал на лицо тенью.

- Вы выглядите… иначе, миледи, - прошептала она, глядя мне в глаза.

- Возможно, - ответила я тихо. - Идем.

Мы вышли через черный ход - тот самый, через который слуги выносили мусор и приносили дрова. Никто не остановил. Стража у главных ворот не обратила на нас внимания, что-то бурно обсуждая с полнотелыми служанками моего мужа, пытающимися вывалить свое богатство наружу.

Карета ждала во внутреннем дворе - старая, без герба, с двумя лошадьми и молчаливым кучером в сером плаще. Мы сели внутрь. Дверь захлопнулась. Колеса заскрипели по булыжнику.

Дорога была недолгой - меньше получаса.

Карета остановилась у храма богини Луны - высокого белого здания с серебряными куполами, окруженного старыми магическими ивами, чьи ветви свисали до земли, как серебряные занавеси. Здесь венчали. Здесь рушились семьи - если метка истинной угасла, если одна из сторон требовала разрыва по закону драконьего дома или если брак стал невыносимым даже для богини.

Мы вышли. Мила шла за мной на полшага позади, как положено верной служанке.

У входа нас встретили две жрицы в серебристых мантиях. Они поклонились - низко, как подобал этикет.

- Доброе утро, леди Элира, - сказала старшая, голос ровный и безэмоциональный. - Что привело вас к нам в столь ранний час?

Я лишь промолчала, окинув любопытных женщин раздраженным взглядом.

Они замолчали и быстро провели нас внутрь, не задавая лишних вопросов.

Зал храма был пуст - только свет из витражей падал на мраморный пол лунными бликами. В центре стоял алтарь с серебряной статуей богини - высокой, с луной в руках и глазами, полными холодного света.

Двери в конце зала открылись.

Вышел главный жрец - высокий мужчина в белой мантии с серебряной вышивкой, лицо строгое, глаза цвета льда. Он поклонился - неглубоко, формально.

- Леди Элира Ашфорд, - произнес он спокойно. - Чем могу служить богине и вам?

Я сняла капюшон. Посмотрела ему прямо в глаза.

Голос вышел ровным, твердым, без дрожи.

- Я хочу развестись.

Глава 6.

Жрец смотрел на меня долго. Слишком долго.

Серебряные нити в его мантии слегка шевелились, будто под невидимым ветром, хотя в зале храма воздух стоял неподвижный, тяжелый от ладана и старого воска.

Его глаза - цвета выцветшего зимнего неба - изучали мое лицо: разбитую губу, уже поджившую под слоем мази, желтеющие следы пальцев на шее, холодное спокойствие в глазах, которое, кажется, его больше всего и настораживало.

- Развод, - повторил он медленно, словно пробуя слово на вкус. - Вы уверены, леди Элира?

Я не ответила сразу. Просто смотрела прямо в его лицо, не моргая.

- Я пришла сюда не за советом, отец Лориан. Я пришла за разрывом брака. По праву богини и по закону драконьих домов. Метка истинной угасла несколько лет назад. Вы это знаете не хуже меня.

Он чуть наклонил голову. В этом жесте не было ни сочувствия, ни осуждения - только холодная, отточенная веками формальность.

- Метка действительно потускнела, - согласился он. - Но герцог Ашфорд… он не давал согласия. И без его подписи или личного присутствия здесь…

- Он дал согласие вчера ночью, - перебила я. Голос звучал ровно, почти скучающе. - Сказал, что я - ошибка всей его жизни. Что больше не желает видеть мое лицо в своем доме. Что завтра меня отвезут в Ольцег, в имение для «бракованных женщин». Его слова. Дословно.

Жрец моргнул. Первый раз за весь разговор.

Мила за моей спиной тихо ахнула - едва слышно, но в мертвой тишине храма это прозвучало как выстрел.

Отец Лориан перевел взгляд на мою горничную, потом снова на меня и тяжело вздохнул.

- Есть свидетели?

- Несколько десятков слуг, которые слышали, как он орал на весь дом. И я. Этого достаточно?

Он молчал еще несколько долгих минут обдумывая ситуацию.

Потом медленно кивнул.

- По закону… да. Унижение супруги в присутствии свидетелей, публичное признание брака ошибкой и изгнание в место позора - это достаточные основания для одностороннего разрыва, если метка уже мертва. Богиня не держит тех, кто потерял веру в любовь при жизни. .

Он сделал шаг к алтарю. Провел ладонью над серебряной поверхностью - и на полированном металле проступили тонкие голубоватые линии: символы, руны, силуэт двух переплетенных драконьих крыльев, одно из которых было сломано у основания.

- Положите руки сюда, дитя.

Я медленно шагнула вперед. Мила хотела последовать за мной, но жрица мягко удержала ее.

Когда мои ладони коснулись холодного металла, по телу прошла дрожь. Будто сама богиня положила свою ладонь поверх моей и сжала - сильно, требовательно.

Отец Лориан заговорил на древнем языке драконов. Слова падали медленно, тяжело, как капли расплавленного серебра. Каждый звук отзывался в груди вибрацией. Я чувствовала, как что-то тугое, годами сдавливавшее сердце, начинает трескаться, крошиться, осыпаться пылью.

Серебряная статуя богини на мгновение вспыхнула - неярко, но пронзительно, будто лунный свет, пробившийся сквозь грозовую тучу.

А потом пришла боль.

Короткая, острая, точно раскаленная игла вошла в левую ключицу - туда, где когда-то цвела брачная метка, золотая и горячая, связывающая нас с мужем невидимой связью. Я стиснула зубы. Не вскрикнула. Только пальцы впились в край алтаря так, что побелели костяшки.

И вдруг - тишина.

Боль исчезла. Вместо нее пришло ощущение пустоты - не страшной, а чистой, как первый снег. Метка растворилась. На коже осталась только тонкая серебристая полоска шрама.

Линии на алтаре мигнули и погасли. Сломанное крыло исчезло. Осталось одно - целое, одинокое, широко расправленное. Свободное.

Отец Лориан опустил руки.

- Брак расторгнут. Богиня свидетель. Вы более не принадлежите Дрейку Ашфорду.

Глава 7.

- Брак расторгнут. Богиня свидетель. Вы более не принадлежите Дрейку Ашфорду. Вы - Элира Сильвервейн. Снова.

Я медленно выдохнула. Воздух вошел в легкие свободно, глубоко - впервые за семь лет.

Мила тихо всхлипнула за спиной.

Я повернулась к ней и улыбнулась - настоящей, чуть кривой улыбкой, от которой уголки ее губ дрогнули.

- Идем домой, Мила. Нужно забрать мои вещи. И поставить последнюю точку в наших отношениях.

Мы вышли из храма под яркое утреннее солнце. Оно било в глаза, слепило, но я не щурилась. Мир

Карета ждала. Мы сели. Колеса заскрипели по булыжнику, унося нас обратно - к особняку Ашфордов.

На этот раз я не пряталась под капюшоном. Сидела прямо, глядя в окно. Ветер трепал волосы, выбившиеся из прически. Я не поправляла их.

Когда мы въехали во внутренний двор, стража замерла. Кто-то из слуг выронил корзину с бельем. Все смотрели заинтересованно.

Я вышла первой. Плащ распахнулся на ветру, открывая предплечье на котором более не было метки истинности. Шаги были твердыми, хотя тело все еще ныло от боли вчерашнего избиения.

Дверь главного входа распахнулась сама - видимо, кто-то успел доложить.

Дрейк стоял на верхней ступени. В черной рубашке, рукава закатаны, чешуя на предплечьях мерцала золотом в солнечном свете. Глаза - узкие, горящие.

- Ты посмела? - голос низкий, рокочущий. - Посмела прийти сюда после того, как…

Я поднялась по ступеням медленно, не отводя взгляда.

Остановилась в двух шагах от него.

- Я пришла не к тебе, - сказала тихо, но так, чтобы услышали все. - Я пришла за своими вещами. И за тем, чтобы ты увидел своими глазами: меня больше нет в твоей жизни.

Он шагнул вперед. Запах дыма и пряностей ударил в лицо - знакомый, когда-то родной, теперь чужой до тошноты.

- Ты думаешь, это так просто? - прорычал он прямо мне в лицо. - Я могу раздавить тебя. Могу сжечь твой род. Могу…

Я подняла руку - не угрожающе, спокойно. На ключице блеснул тонкий серебряный шрам.

- Можешь, - согласилась я. - Но уже не имеешь права по закону. Богиня отпустила меня. А ты… ты остался с тем, что сам разрушил. Ты больше не имеешь права прикасаться ко мне, а если посмеешь я тебя уничтожу.

Я повернулась к Миле.

- Иди. Собери все, что принадлежит мне по праву. Платья, книги, письма матери, шкатулку с ее украшениями. Все. Мы уходим через час.

Мила кивнула и быстро исчезла в дверях.

Дрейк смотрел на меня, как на призрака. В его глазах мелькнуло что-то - не гнев, а растерянность. Может, даже тень сожаления. Но было уже поздно.

Я подошла ближе - так близко, что почувствовала жар его кожи.

- Знаешь, - сказала я почти шепотом, - я долго думала, что я - ошибка. Пустышка. Брак, который не удался. Но сегодня я поняла: ошибка была не во мне. Ошибка была в том, что я позволяла тебе решать, кто я.

Я сделала шаг назад.

- Прощай, Дрейк.

Развернулась и пошла вниз по ступеням - не быстро, не медленно. Просто шла - как человек, который наконец-то вспомнил, как дышать.

За спиной раздался его голос - хриплый, растерянный

- Элира…Я не обернулась.

Карета ждала. Мила уже несла первую сумку. Слуги расступались передо мной, кто-то с испугом, кто-то с уважением.

Когда мы выезжали из ворот, я последний раз посмотрела на особняк.

Высокие башни, золотые драконы на фронтоне, окна, в которых когда-то отражалась моя боль.

Теперь там отражалось только солнце.

Я откинулась на сиденье. Закрыла глаза.

В груди было тихо.

Не пусто.

Просто тихо.

И в этой тишине впервые за многие годы родилось что-то новое.

Не жажда мести.

Не ненависть.

Свобода.

Настоящая.

Горькая.

Моя.

Спасибо все кто читает мою историю. Я очень рада вашим комментариям и лайкам, для меня это наибольший стимул. Буду рада если вы подпишетесь на мой аккаунт, чтоб не пропустить новые истории. Одна из них стартует в середине апреля.

Глава 8.

Карета остановилась у высоких чугунных ворот родового особняка Сильвервейнов в столице. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая каменные стены в теплый медный цвет. Дом выглядел величественно и холодно - точно таким же, каким я его помнила по чужим воспоминаниям Элиры.

Мила нервно сжала руки на коленях.

- Миледи… может, не стоит заходить? Ваш отец…

- Стоит, - спокойно ответила я, поправляя плащ. - Мне нужно забрать последнее, что принадлежит мне по праву рождения. А потом мы уедем в Ольцег. Навсегда.

Стража у ворот узнала меня мгновенно. Они расступились без единого слова, но в их глазах мелькнуло удивление - герцогиня Ашфорд вернулась в дом отца без сопровождения мужа. Видимо слуги еще не знали о нашем с Дрейком разводе.

Мы вошли в главный зал. Знакомый запах старого дерева, воска и холодного камня. Портреты предков смотрели сверху вниз с привычным презрением. Слуги исчезали в боковых коридорах, словно боялись оказаться свидетелями.Отец ждал нас в библиотеке.

Лорд Рейн Сильвервейн стоял у высокого окна, спиной к двери. Высокий, статный, с серебристыми прядями в темных волосах и холодными серыми глазами, которые когда-то пугали маленькую Элиру до дрожи. Сейчас он повернулся медленно, оценивающе оглядев меня с головы до ног.

- Элира, - произнес он без эмоций. - Значит, слухи верны. Ты посмела развестись с герцогом Ашфордом. Опозорила всю семью.

Я остановилась посреди комнаты, не опуская взгляда.

- Я пришла не за твоим благословением, отец. Я пришла за наследством матери. Ключом, документами и всем, что она оставила мне по завещанию.

Он усмехнулся - коротко, сухо, без капли тепла.

- Наследство? После того, как ты семь лет была бесполезной женой дракона и не смогла даже родить наследника? Ты думаешь, я отдам тебе земли Сильвервейнов в Ольцеге? Тот дом на побережье, поля, леса и горные участки? Все это слишком ценно, чтобы отдавать такой, как ты.

Я сделала шаг ближе. Голос оставался ровным, но в нем уже звенела сталь.

- Это не твое, чтобы отдавать или не отдавать. Мать подписала завещание за два дня до смерти. Оно заверено магической печатью и вступает в силу в день расторжения моего брака. Ты не имеешь права его оспаривать.

Отец резко повернулся. Его лицо потемнело.

- Ты смеешь мне указывать? В моем собственном доме? Ты - пустышка, которая только и умеешь, что позорить нашу кровь! Если бы не твоя мать с ее глупыми идеалами, я бы давно отправил тебя в монастырь, как советовала Зоуя.

Он сделал шаг вперед, поднимая руку. В его глазах вспыхнула знакомая холодная ярость - та самая, от которой когда-то маленькая Элира пряталась под кроватью.

- Я научу тебя уважению, раз муж этого не смог!

Рука уже летела к моей щеке.

Я не отшатнулась. Не закрылась. Вместо этого быстро перехватила его запястье на лету -

Пальцы Элиры были тонкими, но хватка оказалась железной. Я сжала сильнее, чем он ожидал. Отец замер, глаза расширились от удивления.

- Не смей, - тихо, но отчетливо сказала я, глядя ему прямо в глаза. - Больше никогда не поднимай на меня руку. Я больше не маленькая девочка, которая боится грозы и твоего молчания. Я - Элира Сильвервейн. Свободная. И если ты еще раз попробуешь меня ударить, я не стану молчать. Я разнесу этот скандал по всей столице. А потом заберу все, что мне причитается, через королевский суд.

Он попытался вырвать руку, но я держала крепко. Несколько секунд мы стояли так - лицом к лицу.

В его глазах мелькнуло что-то новое: не только гнев, но и растерянность. Он явно не ожидал, что «пустышка» осмелится сопротивляться.

Наконец я разжала пальцы и отступила на шаг.

- Документы и ключ от тайной комнаты матери. Сейчас. Или я уйду отсюда и вернусь с королевскими стражниками и жрецами богини Луны. Выбор за тобой.

Отец долго молчал, тяжело дыша. Потом резко кивнул слуге, стоявшему в углу.

- Принеси шкатулку из комнаты покойной госпожи. И бумаги из сейфа.

Пока слуга выполнял приказ, отец смотрел на меня с холодным презрением.

- Ты думаешь, это победа? Приползешь в свой полуразрушенный дом на побережье и будешь играть в хозяйку? Без мужа, без поддержки, без имени? Тебя сожрут за неделю.

Я улыбнулась - спокойно, почти ласково.

- Возможно. Но это будет мой выбор. Моя земля. А ты… ты останешься здесь, с Зоуей и своей гордостью. И будешь знать, что потерял единственную дочь.

Слуга вернулся с тяжелой деревянной шкатулкой и папкой документов. Я взяла их, не отводя глаз от отца.

- Прощай, лорд отец. Надеюсь больше мы не увидимся.

Я развернулась и пошла к выходу. Мила поспешила следом, прижимая шкатулку к груди.

Уже у дверей библиотеки я услышала его голос - низкий, полный злости:

- Ты пожалеешь об этом, Элира!

Я не обернулась.

Глава 9.

Карета уже стояла у бокового выхода, но я не могла уехать из столицы вот так - с пустыми руками и тяжелым сердцем. Ключ матери все еще лежал у меня на ладони, холодный и тяжелый, словно напоминал, что я еще не забрала все, что мне причитается.

Я повернулась к Миле, которая терпеливо ждала в коридоре.

- Мила, найди управляющего или любого старшего слугу, кто еще остался верен моей матери. Скажи, что леди Элира Сильвервейн требует немедленно собрать всех свободных людей. Нам нужно упаковать все ценное из покоев матери и из сокровищницы. Все, что можно увезти: документы, книги, драгоценности, платья. Пусть готовят несколько больших сундуков и крепкую охрану для перевозки. Я заплачу вдвое больше обычного.

Мила широко раскрыла глаза, но быстро кивнула.

- Да, миледи. Я все сделаю.

- И скажи им, что времени мало. Мы должны закончить до рассвета. Я не собираюсь оставлять здесь ничего, что принадлежит мне по праву.

Когда Мила ушла выполнять поручение, я вернулась в гардеробную матери. Отодвинула гобелен, вставила ключ и открыла первую тайную комнату. Забрала папку с документами на земли Ольцега - карту, завещание, все права на поля, леса, горы и дом на побережье. Все это аккуратно уложила в кожаную сумку.

Но что-то внутри тянуло дальше.

Я подошла к дальней стене и приложила ладонь к серебристому узору в форме переплетенных лунных фаз. Камень под моей рукой потеплел. Светящиеся линии побежали по кладке, раздался тихий мелодичный гул, и тяжелая каменная плита медленно отъехала в сторону, открывая проход во вторую, гораздо более просторную сокровищницу.

Я шагнула внутрь и замерла.

Свет магических кристаллов здесь был мягким, но ярким - золотисто-серебряным, словно сама луна решила осветить это место только для меня. Комната оказалась огромной. Стены от пола до потолка были заставлены полками, нишами и тяжелыми сундуками.

Золото лежало не грубыми слитками, а в виде настоящих произведений искусства: изящные кубки с гравировкой, тонкие статуэтки неизвестных существ, ожерелья, браслеты и диадемы, в камнях которых плавал живой лунный свет. Рядом висели платья - таких я никогда не видела даже при дворе. Ткань переливалась, словно сотканная из звезд и тумана: серебристый шелк с вышитыми созвездиями, которые, казалось, двигались при каждом движении воздуха, бархат цвета глубокого ночного неба, украшенный жемчугом и лунными камнями.

Драгоценности были высочайшего качества - чистые, совершенные, явно созданные не для драконьего двора с его золотой пышностью, а для кого-то другого. Более древнего. Более утонченного.

На отдельной длинной полке стояли книги. Толстые тома в кожаных и серебряных переплетах. Символы на обложках были плавными, изящными, совершенно незнакомыми - ни драконий, ни человеческий алфавит. Я провела пальцами по корешкам, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев.

А в самом центре нижней полки, словно специально оставленный для меня, лежал небольшой дневник в темно-синем бархатном переплете. На обложке - серебряная луна в фазе полнолуния.

Я взяла его дрожащими руками и открыла последнюю запись. Почерк матери был изящным, но уже заметно ослабевшим.

«Моя любимая Элира,

Если ты читаешь эти строки, значит, ты нашла сокровищницу и, главное, - правду.

Я люблю тебя больше жизни. С первого дня, как взяла тебя на руки, ты была моим самым большим чудом. Неважно, что говорят другие. Ты - мое сердце.

Скоро ты отправишься в Ольцег. В тот самый особняк на побережье. Не бойся его. Он старше, чем кажется. Там, в сердце дома, ты найдешь ответы на все вопросы, которые сейчас жгут тебя изнутри. Особняк сам расскажет тебе, кто ты на самом деле.

А теперь самое важное.

Ты особенная, моя девочка. Отсутствие драконьей магии в тебе - не проклятие и не слабость. Это потому, что в твоих жилах нет ни капли драконьей крови.

Ты не дочь Рейна Сильвервейна.

Ты вообще не дракон.

Ты принадлежишь другому виду. Древнему. Почти забытому. Я забрала тебя, чтобы защитить, когда твоя настоящая семья была в опасности. Я вырастила тебя как свою. И никогда об этом не жалела.

Прости меня за молчание. Я боялась, что правда сломает тебя раньше времени. Но теперь ты сильная. Теперь ты готова.

Возвращайся в Ольцег. Там ты найдешь не только дом, но и себя.

Я всегда буду с тобой - в каждом дуновении морского ветра и в каждом лунном луче.

С любовью, твоя мать.»

Я медленно опустила дневник.

В сокровищнице стало очень тихо. Только

Слезы катились по щекам. Все, что я считала своей слабостью, оказалось просто чужой ложью. Я не была «пустышкой». Я не была неудачей драконьего рода.

Я была… другой.

Я аккуратно закрыла дневник и прижала его к груди. Потом встала, оглядела сокровищницу еще раз. Все это теперь тоже мое. Но сегодня я заберу только самое важное.

Я вышла из тайной комнаты. Сумка с документами и дневником висела на плече.

В коридоре меня уже ждала Мила с несколькими слугами - крепкими мужчинами в простой одежде, которых она успела нанять за хорошую плату.

- Все готово, миледи, - тихо доложила она. - Сундуки принесли. Они начинают упаковывать вещи из покоев вашей матери.

- Хорошо. Пусть работают быстро и тихо. Ничего не оставляйте. Вещи из второй сокровищницы тоже заберите. Особенно книги и все серебряные вещи. Я вернусь через несколько часов.

Мила посмотрела на меня с беспокойством.

- А вы куда, миледи?

- Мне нужно побыть одной. Я буду в старом гостевом домике в дальнем саду. Никого не пускай туда. Когда все упакуют - пришли за мной.

Не дожидаясь ответа, я вышла через боковую дверь в сад.

Ночь была прохладной. Луна светила ярко, заливая серебром старые деревья и заросшие дорожки. Гостевой домик стоял в самом конце сада - маленький, почти забытый каменный павильон с узкими окнами и покатой крышей. Когда-то мать приходила сюда читать и отдыхать.

Я вошла внутрь. Здесь почти ничего не изменилось: старый диван у окна, небольшой столик, камин с давно остывшими углями. Я зажгла свечу, села на диван и снова открыла дневник матери.

Перечитала письмо еще раз. Потом еще.

«Ты не дочь Рейна Сильвервейна… Ты вообще не дракон… Ты принадлежишь другому виду…»

Слова звучали в голове снова и снова.

Я не знала, кто я теперь. Не знала, чего ждать от Ольцега. Но впервые за всю жизнь - и в этом мире, и в том, прежнем - я чувствовала, что иду именно туда, где должна быть.

Я закрыла дневник, прижала его к груди и посмотрела в окно, где луна серебрила верхушки деревьев.

- Я иду, мама, - тихо прошептала я в ночную тишину. - И я узнаю, кто я на самом деле.

За окном тихо шелестели листья.

А я сидела в старом гостевом домике, держа в руках единственное, что сейчас имело настоящую ценность - правду.

И впервые эта правда не пугала меня.

Глава 10.

Ночь в гостевом домике была безсонной. Я сидела на старом диване, прижимая к груди дневник матери, и смотрела, как луна медленно движется по небу. Слова из письма снова и снова звучали в голове, словно эхо в пустой комнате.

Когда первые лучи рассвета окрасили сад в бледно-розовый цвет, в дверь тихо постучали.

- Миледи? - раздался голос Милы. - Все упаковано. Семь больших сундуков. Слуги уже погрузили их на две крепкие повозки. Охрана нанята - четверо надежных мужчин. Они будут сопровождать нас до порта.

Я поднялась, разгладила платье и вышла наружу.

- Хорошо. Тогда едем. Сначала найдем место, где можно остановиться недалеко от порта. Я боле не хочу оставаться в этом доме ни одной лишней минуты.

Мы выехали из ворот родового особняка Сильвервейнов, не оглядываясь. Повозки с сундуками следовали за нашей каретой. Утренний город постепенно просыпался: торговцы открывали лавки, стража меняла посты, а над крышами уже кружили первые драконы - доставщики.

К полудню мы добрались до портового района. Здесь воздух пах солью, рыбой, смолой и дальними странами. Я выбрала небольшую, но чистую гостиницу «Серебряная чайка» - скромную трехэтажную постройку с видом на причалы. Хозяин узнал меня по фамилии, но ничего не спросил - просто дал лучшие комнаты на втором этаже и приказал отнести туда наши вещи.

Когда сундуки были надежно заперты в комнате под присмотром нанятой охраны, я наконец позволила себе немного расслабиться.

- Мила, - сказала я, снимая дорожный плащ, - иди в порт. Разузнай расписание кораблей до Ольцега. Нам нужен любое приличное судно, которое отходит в ближайшие два-три дня. Неважно, пассажирское или грузовое. Главное - чтобы было безопасно.

- Да, миледи. Я быстро.

Мила ушла, а я осталась в комнате одна. Открыла окно. Соленый ветер с моря ворвался внутрь, трепля волосы. Внизу шумел порт: крики матросов, скрип канатов, хлопанье парусов. Где-то там начиналась моя новая жизнь.

Прошел почти час, прежде чем Мила вернулась. Она вошла запыхавшаяся, с раскрасневшимися щеками.

- Миледи… - начала она, нервно теребя край фартука. - Новости не очень хорошие. Ближайший корабль до Ольцега только через пять дней - большой торговый караван. А мелкие суда либо уже ушли, либо идут совсем в другую сторону. Свободных мест почти нет.

Я нахмурилась.

- Пять дней… Это слишком долго.

Мила кивнула и быстро продолжила:

- Но… есть один вариант. Пока я расспрашивала капитанов, ко мне подошел слуга одного купца. Иностранный корабль. Называется «Лунная тень». Приплыл из-за Восточного моря, из страны Эйра. Они идут вдоль побережья и как раз будут проходить мимо Ольцега. Капитан сказал, что может взять двух пассажирок и небольшой груз за хорошую плату. Они отплывают сегодня вечером, с приливом.

Я задумалась всего на несколько секунд.

- Кто этот купец? Надежный ли корабль?

- Слуга говорит, что купец - уважаемый молодой человек из знатной семьи. Торгует редкими тканями, драгоценностями и оружием. Корабль крепкий, команда опытная. Они уже много раз ходили этим маршрутом. И… - Мила понизила голос, - он сказал, что на борту почти нет драконов. В основном люди и представители других народов.

Это решило дело.

- Хорошо. Скажи, что мы согласны с предложением. Заплати, сколько попросят, но пусть выделят нам отдельные. И проследи, чтобы наши сундуки погрузили аккуратно. Я не хочу потерять ни одной вещи из сокровищницы матери.

Мила облегченно выдохнула и кивнула.

- Я все сделаю, миледи.

Через два часа мы уже стояли на пирсе. «Лунная тень» оказалась красивым трехмачтовым кораблем с темно-синими парусами и серебристой луной, вышитой на главном полотнище. Он слегка покачивался на волнах, словно живой.

К нам спустился высокий мужчина средних лет в темно-зеленом камзоле. У него были темные волосы с проседью и внимательные серые глаза.

- Леди Элира Сильвервейн? - вежливо поклонился он. - Мой хозяин попросил поприветсвовать вас. Добро пожаловать на борт «Лунной тени».

- Благодарю, - ответила я спокойно. - Сколько времени займет путь до Ольцега?

- При хорошем ветре - четыре дня. Мы будем проходить мимо и сделаем остановку в маленькой бухте недалеко от вашего поместья. Ваши сундуки уже грузят.

Я кивнула и поднялась по трапу следом за Милой.

Как только моя нога коснулась палубы, легкий ветер подул сильнее, словно приветствуя. Паруса тихо хлопнули. Матросы уверенно двигались по своим местам, отдавая команды на незнакомом мне языке.

Мила стояла рядом, широко раскрыв глаза - она явно никогда не была на таком большом корабле.

Я же смотрела на берег столицы. Высокие шпили, золотые драконы на крышах, весь тот мир, который семь лет держал меня в клетке.

Теперь этот мир остался позади.

Я крепче сжала сумку, в которой лежал дневник матери, и тихо прошептала:

- Мы плывем домой.

Капитан отдал команду. Якорь подняли с громким плеском. «Лунная тень» медленно отчалила от причала и начала разворачиваться носом к открытому морю.

Глава 11.

«Лунная тень» отчалила от причала точно с приливом. Тяжелый якорь подняли с громким плеском, паруса наполнились вечерним ветром, и корабль плавно начал разворачиваться носом к открытому морю. Берег столицы медленно отдалялся: золотые шпили, темные силуэты драконьих башен, шум порта - все растворялось в сизой дымке сумерек.

Я стояла у правого борта, крепко держась за деревянные перила. Соленый ветер трепал волосы и холодил щеки. В груди было странное, непривычное чувство - смесь облегчения и легкой тревоги. Семь лет я провела в золотой клетке. Теперь клетка осталась позади.

Мила подошла ближе, кутаясь в теплую шаль.

- Миледи, вас уже ждут. Помощник купца сказал, что каюты готовы.

К нам приблизился молодой матрос в темно-синей форме.

- Леди Элира Сильвервейн? Господин Кайден Торвальд просил проводить вас и вашу служанку в гостевые каюты. Следуйте за мной, пожалуйста.

Мы спустились по крутому трапу вниз. Внутри корабль пах свежим деревом, смолой и морем. Коридор был узким, но чистым. Матрос остановился у двух соседних дверей.

- Ваша каюта, миледи. Рядом - для вашей горничной. Господин Торвальд также просил передать, что сегодня вечером, после заката, в капитанском салоне будет небольшой званый ужин. Хозяин корабля будет рад, если вы присоединитесь.

Я кивнула.

- Передайте господину Торвальду, что мы принимаем приглашение.

Когда дверь за матросом закрылась, Мила сразу бросилась к сундуку.

- Миледи, времени мало! Закат через полтора часа. Нужно выбрать платье, сделать прическу… Вы же хотели выглядеть безупречно.

Я улыбнулась уголком губ.

- Да. Сегодня я не желаю выглядеть как изгнанная жена. Сегодня я хочу выглядеть как женщина, которая больше никому ничего не должна.

Мы открыли один из сундуков из материнской сокровищницы. Среди переливающихся тканей мое внимание сразу привлекло платье глубокого ночного оттенка - темно-синий бархат, почти черный, с тончайшей серебряной вышивкой в виде лунных фаз и звезд. Ткань была легкой, но богато ниспадала тяжелыми складками. Лиф скромно подчеркивал фигуру, а глубокий вырез на спине открывал серебристый шрам на ключице.

Мила ахнула.

- Богиня… Вы будете в нем как сама ночь, сошедшая на палубу.

Я позволила ей помочь мне одеться. Корсет затянули умеренно. Мила уложила волосы в изящную прическу, оставив несколько рыжих прядей свободно падать на плечи. На шею я надела тонкое серебряное ожерелье с крупным лунным камнем. На запястья - тонкие браслеты.

Когда я посмотрела в маленькое зеркало, то едва узнала отражение. Глаза казались ярче, осанка - увереннее.

- Готово, миледи, - прошептала Мила с восхищением. - Вы выглядите… по-королевски.

Я глубоко вдохнула.

- Тогда пойдем. Посмотрим, что за ужин ждет нас на этом корабле.

А вот небольшой бонус в виде красивого визуала нашей героини. Как вам платье?

Глава 12.

Вечерний ветер на верхней палубе был свежим и прохладным. Фонари мягко раскачивались, отбрасывая золотистые блики на темно-синие паруса. В капитанском салоне уже накрывали стол: белоснежная скатерть, серебряные приборы и изысканные закуски.

Я поднялась по ступеням последней. Платье тихо шелестело при каждом шаге. Как только я вошла в круг света, разговоры немного стихли.

Я шла спокойно, с прямой спиной.

Двери салона были открыты. Я шагнула через порог - и в этот самый момент из полумрака коридора мне навстречу вышел высокий мужчина.

Мы столкнулись неожиданно.

Я потеряла равновесие, качнувшись назад. Мир на долю секунды поплыл.

Сильные, теплые руки мгновенно обхватили меня за талию, не давая упасть. Прикосновение было уверенным, но удивительно бережным. Я почувствовала жар его тела сквозь бархат платья, легкий запах моря, дорогого дерева и пряных специй.

Время замедлилось.

- Осторожнее, миледи, - произнес низкий, бархатный голос с едва заметным иностранным акцентом.

Я подняла взгляд.

Передо мной стоял очень красивый мужчина. Высокий, широкоплечий, с мощной, но грациозной фигурой воина. Черная рубашка с расстегнутым верхним воротом открывала загорелую кожу и четко очерченные мышцы груди. Темные волосы были небрежно зачесаны назад, несколько прядей падали на лоб. Лицо - резкое, мужественное: высокие скулы, сильная челюсть, прямой нос. Глаза - глубокого темно-синего цвета, почти цвета ночного моря, в которых отражались огни фонарей.

Его ладони все еще лежали на моей талии. Тепло от них проникало сквозь ткань, вызывая легкую дрожь. Я ощущала каждый его вдох и силу его рук. Между нами повисла тяжелая, звенящая тишина.

Он не спешил убирать руки. Его пальцы слегка сжались, словно проверяя, точно стою ли я на ногах. Взгляд медленно скользнул по моему лицу, задержался на губах, потом опустился к серебристому шраму на ключице.

В его глазах мелькнуло что-то темное - интерес, смешанный с внезапным напряжением.

Я первой нарушила молчание, слегка отстраняясь.

- Благодарю, - сказала ровным голосом, хотя внутри все еще ощущала тепло его прикосновения. - Кажется, я была невнимательна.

Он медленно убрал руки.

- Вина целиком на мне, - ответил он тихо, с легкой улыбкой, которая сделала его лицо еще более мужественным. - Я не ожидал, что из темноты выйдет такая… ослепительная гостья.

Он сделал шаг назад и слегка поклонился.

- Элиас Веларион, лучший друг владельца корабля. К вашим услугам на ближайшие дни.

Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие.

- Элира Сильвервейн. Благодарю за спасение, господин Веларион.

Он протянул мне руку, чтобы проводить к столу. Я вложила пальцы в его ладонь. Его кожа была горячей и грубой от

Когда мы вошли в салон, я чувствовала на себе его внимательный взгляд - тяжелый, заинтересованный.

Я не собиралась терять голову от первого же столкновения с накаченным красавчиком.

Но что-то внутри уже подсказывало: этот мужчина способен сильно усложнить мой путь до Ольцега.

А где-то за столом, среди гостей, сидел сам владелец «Лунной тени» - элегантный и загадочный лорд, которого я пока еще не видела.

Глава 13.

Я позволила Элиасу Велариону провести меня к столу. В капитанском салоне было уютно и одновременно роскошно: низкий потолок с темными балками, несколько магических фонарей, висящих в воздухе без цепей, и длинный стол, заставленный серебром и хрусталем. Запах жареного мяса, пряных трав и выдержанного вина смешивался с морской свежестью, проникающей сквозь приоткрытые иллюминаторы.

За столом уже сидели несколько человек. Двое - явно офицеры корабля, в темно-изумрудных мундирах с серебряными нашивками. Еще одна женщина - стройная, с короткими темными волосами и острым взглядом, в мужском камзоле, - видимо, штурман или казначей. И в самом конце стола, ближе к корме, сидел он.

Владелец «Лунной тени».

Он поднялся, когда мы вошли, и я сразу поняла: это не просто купец.

Высокий, но не такой массивный, как Элиас. Стройный, почти аристократический, с легкой, но уверенной осанкой человека, который привык командовать, не повышая голоса. Волосы - темно-русые, с серебристыми прядями у висков, хотя на вид ему было не больше тридцати.

Глаза - светло-серые, почти прозрачные, как зимнее небо над морем. На правой руке поблескивал тяжелый перстень с черным камнем, в котором, казалось, плавала маленькая звезда.

Он был одет просто, но дорого: черная рубашка из тончайшего шелка, темно-синий жилет с серебряной вышивкой, никаких лишних украшений, кроме того перстня. И все же в нем чувствовалась власть - тихая, спокойная, но абсолютная.

- Леди Элира Сильвервейн, - произнес он низким, хорошо поставленным голосом с легким эйрским акцентом. - Добро пожаловать на борт «Лунной тени». Я - Эрик Ривенфолл, владелец этого корабля.

Он слегка наклонил голову - не поклон, а именно приветствие равного равному. Взгляд его скользнул по моему лицу, задержался на серебристом шраме.

Элиас усмехнулся и отодвинул для меня стул рядом с собой - как раз напротив Эрика.

- Не стойте, миледи. Ужин уже стынет, а море сегодня спокойное. Можно позволить себе расслабиться.

Я села. Мила осталась стоять за моей спиной - почти незаметная, как всегда, но я чувствовала, как она напряжена. Ей явно не нравилось, что я оказалась между двумя такими мужчинами.

Эрик Ривенфолл тоже вернулся на свое место. Жестом он приказал разливать вино - темно-рубиновое, густое, с тяжелым ароматом спелых ягод и специй.

- Я слышал, вы направляетесь в Ольцег, - сказал он, когда все подняли бокалы. Голос был ровным, но в нем слышался неподдельный интерес. - Старый забытый остров окутанный морями, слышал там давно ничего не растет. Мало кто туда плывет добровольно. Место… особенное.

Я сделала маленький глоток. Вино было превосходным - теплым, бархатным, с долгим послевкусием.

- Да, - ответила я спокойно. - Это теперь этот остров мой дом. И я еду туда не как гостья, а как полноправная хозяйка.

Эрик слегка приподнял бровь. Элиас рядом со мной тихо рассмеялся.

- Смелая женщина, - заметил он, наклоняясь чуть ближе. - Большинство драконьих леди предпочли бы остаться в столице, даже если муж… скажем так, не оправдал ожиданий.

Я повернула голову и посмотрела на него прямо.

- Я больше не драконья леди, господин Веларион. И не собираюсь оправдывать ничьи ожидания, кроме своих собственных.

За столом повисла короткая тишина. Ривенфолл смотрел на меня не мигая. В его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение? Или восхищение?

- Тогда позвольте мне быть первым, кто поздравит вас со свободой, - тихо сказал он и поднял бокал. - За новую хозяйку Ольцега. И за то, чтобы море было к вам благосклонно.

Все поддержали тост. Даже Мила за моей спиной едва слышно шепнула «за вас, миледи».

Ужин продолжался. Разговоры текли легко: о торговле, о ветрах, о странных огнях, которые иногда видят в северных водах. Элиас оказался отличным рассказчиком - он несколько раз заставил меня улыбнуться, описывая, как однажды его корабль чуть не унес шторм прямо в объятия русалок. Эрик же говорил мало, но каждое его слово было взвешенным и обдуманным. Он слушал больше, чем говорил, и я чувствовала, что он внимательно изучает меня.

Несколько раз наши взгляды встречались через стол. Каждый раз я ощущала легкий укол - не страх, не влечение, а что-то более глубокое. Словно он видел во мне не просто разведенную аристократку, а нечто большее. То, чего даже я пока не понимала.

Когда подали десерт - легкие фруктовые тарталетки с кремом из белого вина, - мужчина неожиданно обратился ко мне напрямую.

- Леди Элира, позвольте задать нескромный вопрос. Вы выглядите… не так, как большинство женщин вашего круга. В вас нет той драконьей гордыни, которая обычно сквозит даже в мелочах. И этот шрам на ключице… - он кивнул на серебристую полоску. - Он свежий. Но выглядит не как след от когтей или меча

Я замерла с вилкой в руке.

Он знал. Или, по крайней мере, подозревал.

Я медленно отложила прибор и посмотрела ему прямо в глаза.

- Вы очень наблюдательны, господин Ривенфолл. Да, метка истинной угасла. Вчера утром богиня Луны расторгла мой брак. А шрам - все, что осталось от семи лет… ошибки.

Элиас присвистнул тихо.

- Смело. Большинство тянут годами.

Эрик не улыбнулся. Он лишь слегка наклонил голову.

- Тогда я рад, что вы выбрали именно мой корабль для начала новой жизни. «Лунная тень» - не самое обычное судно. И я - не самый обычный капитан.

Он сделал паузу, потом добавил тише, так, чтобы слышала только я:

- Если в Ольцеге вам понадобится помощь… любая… вы знаете, где меня найти. Я часто хожу этим маршрутом.

Я не успела ответить - дверь салона открылась, и вошел помощник капитана, крепкий мужчина лет сорока с короткой седеющей бородой и шрамом через бровь. Он выглядел так, будто родился на палубе.

- Капитан, - обратился он к мужчине, не ко мне. - Прошу прощения, что прерываю. Ветер меняется. Скоро будет шторм. И… у нас гость на корме. Говорит, что хочет поговорить с леди Элирией.

Глава 14.

Эрик нахмурился.

- Гость? На моем корабле?

Помощник кивнул.

- Назвался лордом из свиты герцога Ашфорда. Прибыл на маленькой лодке, догнал нас. Говорит, дело срочное и касается только леди Элиры.

Воздух в салоне будто стал тяжелее.

Я медленно встала. Сердце стукнуло сильнее, но голос остался ровным.

- Пусть войдет.

Эрик посмотрел на меня внимательно, потом кивнул помощнику.

Через минуту в салон вошел мужчина в темно-зеленом плаще с золотым драконом на груди. Я узнала его мгновенно - один из личных стражников Дрейка.

Он поклонился - коротко, почти дерзко.

- Леди Элира… или уже просто Элира Сильвервейн? Герцог Ашфорд просил передать вам сообщение. Лично.

Он протянул мне запечатанный свиток с черной печатью.

Я взяла его, не дрогнув.

- Говорите.

Стражник усмехнулся уголком рта.

- Герцог сказал: «Ты можешь бежать, но Ольцег - не убежище. Там тебя ждет только пыль и воспоминания о том, кем ты никогда не была. Вернись - и я, возможно, прощу твою глупость. Продолжишь упрямиться - пожалеешь. Особенно когда узнаешь, кто на самом деле владеет теми землями».

Он замолчал, глядя на меня с плохо скрытым торжеством.

В салоне повисла тишина.

Я медленно сломала печать, развернула свиток. Там было всего несколько строк, написанных знакомым резким почерком Дрейка

«Ты всегда была моей ошибкой.

Но теперь ты стала моей проблемой.

Ольцег не твой. Никогда не был.

Возвращайся, пока я не пришел за тобой сам.»

Я сложила свиток аккуратно и посмотрела на стражника.

- Передай своему хозяину, - сказала я тихо, но так, чтобы слышали все, - что я больше не принадлежу ему. Ни как жена, ни как собственность. А Ольцег… я заберу то, что принадлежит мне по крови. Пусть мне и придется сжечь все, что мешает, даже твоего хозяина.

Стражник открыл рот, чтобы ответить, но Элиас поднялся первым.

- На королевском корабле Эйры нет места угрозам в адрес гостей наследного принца, - произнес он холодно и спокойно. - Помощник, проводите этого господина обратно на его лодку. И проследите, чтобы он не задерживался.

Эрик уже стоял рядом со мной, рука небрежно лежала на рукояти кинжала у пояса.

Стражник Дрейка замер, его лицо исказилось от злости и растерянности одновременно. Он явно не ожидал, что на чужом корабле, вдали от столицы, его вдруг назовут угрозой наследному принцу Эйры.

- Наследному… принцу? - повторил он хрипло, переводя взгляд с Элиаса на Эрика.

Эрик Ривенфолл не пошевелился. Только легкая улыбка тронула его губы - холодная, почти королевская.

- Именно так, - спокойно подтвердил он. - Эрик Ривенфолл, наследный принц Эйры. «Лунная тень» - мой личный корабль. А вы только что угрожали моей гостье.

В салоне повисла мертвая тишина. Даже Мила за моей спиной тихо ахнула.

Я тоже замерла. Сердце стукнуло раз, второй - тяжело и громко. Принц. Не просто купец, не торговец редкостями, а наследный принц чужой страны. Тот самый Эрик, который весь вечер смотрел на меня так, будто видел насквозь. Который предложил помощь в Ольцеге.

Стражник побледнел. Золотой дракон на его плаще вдруг показался дешевой безделушкой.

- Я… я не знал… - пробормотал он, отступая на шаг. - Герцог Ашфорд…

- Герцог Ашфорд не имеет власти на моем корабле, - перебил Эрик все тем же ровным голосом. - И уж точно не имеет права угрожать женщине, которая только что обрела свободу по воле богини Луны. Убирайтесь. И передайте своему господину: если он еще раз пошлет кого-то преследовать леди Элиру, я сочту это личным оскорблением Эйры. А драконий двор хорошо знает, чем заканчиваются такие оскорбления.

Элиас сделал шаг вперед, его мощная фигура полностью заслонила стражника. Тот судорожно кивнул, развернулся и почти выбежал из салона. Помощник капитана молча последовал за ним.

Дверь за ними закрылась.

Я медленно опустилась обратно на стул. Руки чуть дрожали, но я сжала их в кулаки под столом. В голове крутилось одно: принц. Эрик - принц.

Элиас вернулся на свое место, но уже не шутил. Он посмотрел на меня с легкой тревогой.

- Вы в порядке, миледи?

Я кивнула, хотя внутри все бушевало словно вулкан.

Эрик сел напротив. Его светло-серые глаза теперь смотрели открыто, без той легкой маски купца, которую он носил до сих пор.

- Простите, что не представился сразу, - сказал он тихо. - Я путешествую инкогнито довольно часто. Меньше внимания… и проблем... Но после сегодняшнего вечера скрывать это дальше было бы… невежливо

Я подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза.

- Принц Эйры, - произнесла я медленно, пробуя слова на вкус. Голос вышел чуть хрипловатым. - А я думала, что просто села на торговый корабль.

Эрик слегка наклонил голову, и в его глазах мелькнула искра - то ли веселья, то ли уважения.

- Теперь вы знаете. И я повторю свое предложение: если в Ольцеге вам понадобится помощь - любая, - обращайтесь.

Я молчала несколько долгих секунд. Потом тихо ответила:

- Благодарю… ваше высочество.

Он поморщился.

- Просто Эрик. На борту «Лунной тени» титулы оставляют за бортом.

Элиас фыркнул, пытаясь разрядить атмосферу:

- Вот поэтому я и люблю с ним плавать. Можно называть его «эй, ты» и не бояться казни.

Ужин закончился быстро и почти молча. Когда я поднялась, Эрик тоже встал.

- Спокойной ночи, леди Элира. Скоро шторм усилится - не пугайтесь. «Лунная тень» выдерживала и не такое.

Я кивнула и вышла из салона. Мила семенила следом.

Уже в коридоре, когда дверь каюты закрылась за нами, Мила не выдержала:

- Миледи… он принц! Настоящий принц! А вы… вы так с ним разговаривали…

Я села на край кровати и провела пальцами по серебристому шраму на ключице.

- Да, Мила. Он принц… Чертовки сексуальный принц

Я легла, глядя в низкий деревянный потолок. За иллюминатором уже шумело море - ветер крепчал. Путь домой обещал быть очень занимательным.

Глава 15.

Ночь обрушила на «Лунную тень» всю яростью моря. Ветер, который еще несколько часов назад лишь игриво трепал паруса, теперь выл, как тысяча голодных волков. Корабль кренился так сильно, что каждый новый вал казался последним. Доски стонали и скрипели, будто живые. Волны били в борт с оглушительным грохотом, и каждый удар отдавался дрожью в костях.

Я сидела на краю кровати в комнате Милы, вцепившись пальцами в деревянный столбик. Девушка скорчилась напротив, закутавшись

За иллюминатором творился настоящий ад. Молнии разрывали черное небо ослепительно-белыми трещинами, на долю секунды высвечивая гигантские водяные стены, готовые поглотить нас целиком. Гром следовал сразу за вспышками - тяжелый, раскатистый, от которого закладывало уши.

Дверь каюты с грохотом распахнулась. На пороге стоял Элиас - насквозь мокрый, волосы прилипли ко лбу, рубашка облепила мощный торс.

- Леди Элира! - перекричал он ветер. - Капитан приказал всем пассажирам спуститься в главный трюм! Там безопаснее. Шторм набирает силу, все куда хуже, чем мы ожидали!

Я вскочила, не раздумывая.

- Мила, быстро!

Мы вышли в узкий коридор. Корабль резко накренился на левый борт, и меня швырнуло к стене. Элиас мгновенно подхватил меня под локоть, не давая упасть.

- Держитесь крепче за меня! - рявкнул он.

Втроем мы пробирались вниз по трапу, цепляясь за поручни и переборки. Сверху доносились отчаянные крики матросов, треск рвущихся канатов и страшный хлопок - один из парусов не выдержал и разорвался в клочья. Где-то разбился фонарь, и по полу растеклось горящее масло, которое тут же смыло новой волной, хлынувшей через открытый люк.

Когда мы наконец спустились в просторный главный трюм, там уже царил контролируемый хаос. Матросы торопливо привязывали себя и груз к мощным опорным балкам. Офицеры отдавали короткие, хриплые команды. В дальнем, самом защищенном углу, у массивной центральной переборки, стоял Эрик Ривенфолл.

Он был без жилета, только в черной рубашке, промокшей насквозь. Рукава закатаны, на предплечьях виднелись напряженные мышцы. В руке он держал моток крепкой веревки. Когда наши взгляды встретились, он быстро подошел.

- Сюда, - сказал он коротко, указывая на место между двумя толстыми дубовыми балками. - Привяжемся здесь. Если корабль сильно ляжет на борт - здесь дольше всего останется воздух.

Я кивнула и села на указанное место. Мила прижалась ко мне, дрожа всем телом. Эрик опустился на одно колено и лично начал обвязывать нас веревкой - крепко, умело, но достаточно свободно, чтобы не пережать.

Пока его пальцы работали у меня на талии, наши лица оказались совсем близко. Вспышка молнии осветила его светло-серые глаза. В них не было страха - только сосредоточенная решимость человека, который уже не раз смотрел смерти в лицо.

- Вы… часто попадаете в такие штормы? - тихо спросила я, чтобы хоть немного отвлечься.

Эрик слегка усмехнулся уголками губ, не отрываясь от узла.

- Достаточно, чтобы знать: море любит испытывать. Особенно тех, кто слишком много на себя берет. - Он затянул последний узел и посмотрел мне прямо в глаза. - Но я старший сын в семье. У меня две младшие сестры и младший брат. Если я не вернусь домой живым… им придется очень нелегко. Поэтому я не имею права здесь погибнуть.

Я моргнула, удивленная внезапной откровенностью.

- Старший сын… - тихо повторила я. - Значит, вы действительно наследник престола Эйры?

Он кивнул, не отводя взгляда.

- За ужином я не шутил. Да. Эрик Ривенфолл, старший сын короля Альрика и королевы Иланы. Мои сестры - Лирия и Селена, им по семнадцать и четырнадцать. А младший брат - Кайрен, ему только двенадцать. Он еще считает, что старший брат может все. - Эрик коротко усмехнулся, но в глазах мелькнула теплая, почти нежная тень.

- Не могу их подвести. Особенно Кайрена. Он мечтает когда-нибудь выйти в море вместе со мной.

Я вдруг поняла, что за маской спокойного, немного отстраненного принца скрывается человек, который несет на плечах не только тяжелый груз короны, но и любовь к своей семье.

- Тогда мы точно не утонем, - сказала я тихо, но уверенно. - Потому что я только начинаю менять свою жизнь. У меня теперь есть настоящий дом, и множество незаконченных дел.

Эрик задержал на мне взгляд еще на секунду. В его глазах мелькнуло что-то новое - уважение, смешанное с тихим восхищением.

- Вы сильная женщина, Элира Сильвервейн. Сильнее, чем думают многие.

Он поднялся и отошел к команде, но я заметила, как он пару раз оглянулся, словно проверяя, надежно ли мы закреплены.

Шторм бушевал без пощады.

Волны били в корпус с такой силой, что корабль стонал, как раненый зверь. Один раз «Лунная тень» накренилась так резко, что несколько тяжелых сундуков сорвались с креплений и с грохотом покатились по трюму. Мила вскрикнула и вцепилась в меня. Я крепко обняла ее, шепча на ухо:

- Держись. Мы выдержим.

Где-то наверху раздался страшный треск - одна из мачт не выдержала напора ветра и сломалась с оглушительным хрустом. Крики матросов стали громче, отчаяннее.

Эрик и Элиас вместе с остальными бросились наверх, несмотря на протесты помощника капитана. Я видела, как они исчезли в люке, а через полчаса Эрик вернулся - с глубокой ссадиной на плече, кровь смешивалась с морской водой и стекала по руке.

Но он даже не остановился, чтобы перевязать рану. Сразу же отдал новый приказ и снова принялся помогать команде закреплять шрузы.

Под утро ветер начал понемногу стихать. Волны все еще были огромными, но уже не такими яростными. Корабль выровнялся, хотя и кренился заметно сильнее обычного - повреждения явно были серьезными.

Когда первые серые проблески рассвета проникли сквозь щели в люке, Эрик наконец подошел к нам. Лицо его было усталым, покрытым сажей и кровью, мокрые волосы прилипли ко лбу, но глаза оставались ясными и твердыми.

Он опустился на корточки и начал развязывать веревку. Когда узел у меня на талии ослаб, он протянул руку и помог мне подняться. Ноги дрожали, но я стояла прямо.

- Мы живы, - сказал он с усталой, но настоящей улыбкой. - «Лунная тень» сильно потрепало, но она держится. До Ольцега осталось больше двух дней. Мы будем вынужденны остановиться в порту ближайшего городо. Кораблю нужен ремонт. Прошу прощения за задержку.

Я посмотрела на его плечо, где кровоточила рана, и, не думая, протянула руку и осторожно коснулась кожи рядом с порезом.

- Вы ранены.

Эрик лишь пожал плечами.

- Мелочь по сравнению с тем, что могло случиться. Главное - вы в безопасности. И мои… - он на миг замолчал, потом тихо добавил: - И моя семья не получит дурных вестей о смноти принца.

Я почувствовала, как внутри что-то теплое шевельнулось. Этот мужчина, наследник целого королевства, только что рисковал жизнью вместе с простыми матросами, думая не

- Спасибо, Эрик, - сказала я тихо, впервые назвав его просто по имени без титула. - Не только за то, что спасли корабль… но и за то, что рассказали о своей семье. Теперь я понимаю, почему вы не имеете права сдаваться.

Он посмотрел на меня сверху вниз. В его светло-серых глазах мелькнуло что-то очень теплое, почти нежное - то, что редко показывают принцы.

- А я начинаю понимать, почему богиня Луны решила освободить именно вас, Элира. Вы не из тех, кто ломается под ударами судьбы.

Мила уже суетилась неподалеку, помогая раздавать воду раненым матросам. А мы с Эриком еще несколько секунд стояли напротив друг друга посреди мокрого, пропахшего солью и смолой трюма.

За бортом все еще шумело море, но мы знали шторм отступает.

Глава 16.

После шторма сон пришел глубокий и тяжелый, словно само море решило наконец подарить мне передышку. Я проспала почти сутки - без снов, без тревоги, без воспоминаний о Дрейке или прошлой жизни в другом мире. Когда я открыла глаза, в каюте уже стоял мягкий золотистый свет. Солнечные лучи пробивались сквозь иллюминатор, танцуя на деревянных стенах.

Тело ныло, но это была приятная усталость. Рана на ключице почти зажила, синяки на шее побледнели до легких желтоватых теней. Я потянулась, чувствуя, как возвращаются силы. Впервые за много дней я проснулась не с тяжестью в груди, а с легким, почти забытым ощущением предвкушения.

Мила уже была на ногах. Она сидела у маленького столика и чинила кружевной воротничок одного из моих платьев. Увидев, что я проснулась, она улыбнулась широко и тепло.

- Доброе утро, миледи! Вернее… уже почти вечер. Мы только что подошли к порту Эйрсхейвен. Капитан сказал, что кораблю нужен срочный ремонт - сломанная мачта и несколько пробоин. Стоянка продлится два-три дня.

Я села, откинув одеяло.

- Эйрсхейвен… Красивый город?

- О, миледи! - Мила оживилась. - Матросы говорят, это один из самых красивых портовых городов Селарии. Белые дома с голубыми крышами, узкие улочки, полные цветов, и огромная ярмарка у центральной площади. Там торгуют всем: шелками из южных земель, серебряными украшениями, морскими редкостями и даже магическими безделушками. Говорят, по вечерам там зажигают фонари из цветного стекла, и весь город светится, как драгоценный камень.

Я улыбнулась. После шторма, после всего, что произошло, мне вдруг очень захотелось почувствовать твердую землю под ногами. Захотелось просто быть… обычной женщиной, которая гуляет по городу, а не беглянкой или бывшей женой герцога.

- Тогда мы прогуляемся, - решила я. - Помоги мне выбрать платье. Сегодня я не хочу выглядеть как путешественница после бури. Хочу выглядеть… собой.

Мила просияла.

Мы открыли один из сундуков из материнской сокровищницы. После недолгих поисков я остановилась на платье цвета морской волны - легкий шелк с серебристым отливом, который переливался при движении, словно вода под солнцем. Лиф был скромным, но изящно подчеркивал фигуру, а юбка ниспадала мягкими складками с тонкой вышивкой в виде волн и маленьких серебряных рыбок. К платью идеально подошли светлые кожаные туфельки на небольшом каблучке с изящной пряжкой в форме полумесяца и широкополая шляпка из тонкой соломки, украшенная лентой того же морского оттенка и маленькими жемчужинами.

Мила уложила мне волосы в свободную, но элегантную прическу: несколько прядей выпустила, чтобы они мягко обрамляли лицо, а остальное заколола серебряными шпильками с лунными камнями. На шею я надела тонкое серебряное ожерелье с одним крупным жемчугом, а на запястья - легкие браслеты, которые тихо позванивали при движении.

Когда я встала перед маленьким зеркалом в каюте, то едва узнала себя. Из отражения смотрела не сломленная Элира Ашфорд и даже не холодная Элира Сильвервейн. Это была просто женщина - красивая, свободная, с легким румянцем на щеках и блеском в глазах.

- Вы… вы выглядите как принцесса из старых сказок, миледи, - прошептала Мила, прижимая руки к груди. - Только без короны.

Я улыбнулась своему отражению.

- Сегодня мне и не нужна корона.

Мы поднялись на палубу. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные розово-золотые тона. «Лунная тень» стояла у причала, слегка накренившись - мачта была частично разобрана, матросы деловито сновали с инструментами и канатами.

У трапа стоял Эрик.

Он был в простой белой рубашке с расстегнутым воротом и темных брюках, волосы слегка растрепаны морским ветром. Когда он увидел меня, то замер на месте. Его светло-серые глаза медленно скользнули по моему телц, и на миг в них вспыхнуло откровенное восхищение.

Эрик сделал шаг вперед и слегка поклонился - не формально, а с искренней теплотой.

- Леди Элира… - голос прозвучал ниже обычного. - Вы… ослепительны. После такого шторма я ожидал увидеть усталую путешественницу, а вместо этого на мою палубу спустилась морская нимфа.

Я почувствовала, как щеки слегка потеплели, но не отвела взгляда.

- Благодарю, Эрик. После вчерашней ночи мне захотелось напомнить себе, что я все еще могу чувствовать себя женщиной, а не просто выжившей. Мы с Милой хотим прогуляться по городу. Говорят, здесь чудесная ярмарка.

Он кивнул, не отрывая от меня взгляда.

- Эйрсхейвен действительно красив. Особенно на закате. Если позволите… я бы с радостью составил вам компанию. Как хозяин корабля и… как мужчина, который не хочет отпускать столь прекрасную даму одну..

Я чуть приподняла бровь, улыбаясь уголком губ.

- Вы боитесь, что меня украдут местные торговцы шелками?

- Я боюсь, что вы украдете все взгляды в городе и мне ничего не останется, - ответил он тихо, и в его глазах мелькнула искренняя улыбка. - Но если вы предпочитаете прогуляться вдвоем с Милой, я не стану навязываться.

Я посмотрела на него еще секунду. Что-то в его хитром, выжидающем взгляде заставило меня кивнуть.

- Присоединяйтесь, ваше высочество. Но только если пообещаете не называть меня «леди» каждые пять минут.

Эрик рассмеялся - тихо, низко, и этот звук неожиданно приятно отозвался внутри.

- Договорились. Просто Эрик.

Мы сошли по трапу. Мила шла чуть позади, стараясь не улыбаться слишком широко. Как только мы ступили на каменную набережную, город раскрылся перед нами во всей красе.

Эйрсхейвен был словно сошел с картинки: белоснежные дома с ярко-голубыми черепичными крышами, узкие улочки, увитые плющом и цветущими лианами, маленькие балкончики, заставленные горшками с яркими цветами. Воздух пах морем, свежим хлебом, специями и цветами.

А

Там царило настоящее буйство красок и звуков. Палатки с разноцветными навесами, торговцы, громко расхваливающие свой товар, музыканты с лютнями и флейтами, дети, бегающие между ног взрослых. Запах жареных орехов, сладких пирогов и морских деликатесов смешивался с ароматом свежих роз и лаванды.

Я шла медленно, наслаждаясь каждым шагом. Туфельки тихо постукивали по брусчатке, шляпка слегка покачивалась на ветру. Эрик шел рядом, держа дистанцию, но достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие. Иногда он тихо комментировал то, что мы видели: вот здесь лучший магазин серебряных украшений, а вон та лавка принадлежит его старой знакомой, которая делает самые тонкие кружева в Эйре.

Один раз он остановился у прилавка с морскими жемчужинами и, не спрашивая, купил маленькую серебряную брошь в форме ракушки с настоящей черной жемчужиной внутри.

- Маленький подарок на память о первом городе после шторма, - сказал он, протягивая мне брошь. - Чтобы напоминала, что даже после самой темной ночи приходит рассвет.

Я приняла подарок, чувствуя, как пальцы слегка коснулись его ладони.

- Спасибо, Эрик.

Мы продолжили прогулку. Ярмарка шумела вокруг нас, но в этот момент мне казалось, что весь мир немного притих, оставив место только для теплого вечернего солнца, шелеста платья и взгляда светло-серых глаз, которые то и дело возвращались ко мне.

Я была свободна.

Я была красива.

И впервые за очень долгое время я просто наслаждалась жизнью - без страха, без боли, без прошлого, которое тянуло назад.

А впереди, за шумной ярмаркой, уже начинался настоящий вечер Эйрсхейвена - с цветными фонарями, музыкой и ощущением, что все только начинается.

Глава 17.

Солнце окончательно скрылось за крышами Эйрсхейвен, и город словно вдохнул по-новому. Магические фонари из цветного стекла зажглись один за другим, заливая узкие улочки мягким серебристо-золотым светом. Воздух стал прохладнее, но все еще хранил дневное тепло, смешанное с ароматами жареного миндаля в меду, пряных трав и морской соли.

Мила остановилась у входа на ярмарочную площадь и слегка присела в реверансе.

- Миледи, уже совсем стемнело. Я вернусь на корабль - нужно проследить, чтобы наши вещи после ремонта перенесли в сухие каюты, и подготовить вам горячую ванну. Вы не против, если я оставлю вас ненадолго?

Я улыбнулась ей тепло и понимающе.

- Конечно, иди. Не переживай за меня.

Мила бросила быстрый, слегка настороженный взгляд на Эрика, но ничего не сказала. Только еще раз поклонилась и растворилась в вечерней толпе, направляясь в сторону порта.

Мы остались вдвоем.

Эрик посмотрел на меня с тихой, почти мальчишеской улыбкой.

- Наконец-то, - произнес он низко. - Я уже начал думать, что мне придется весь вечер делить вас с вашей верной горничной.

Я усмехнулась, поправляя шляпку.

- Не обольщайтесь, принц. Вам просто повезло, что мила решила оставить нас наедине.

Мы свернули с шумной главной площади в одну из боковых улочек - более тихую, узкую и удивительно уютную. Здесь дома стояли так близко, что верхние этажи почти соприкасались, образуя своеобразный каменный коридор. Между ними были протянуты гирлянды маленьких фонариков, которые мягко покачивались на легком ветру. Каменная мостовая еще блестела после недавнего короткого дождя.

Где-то впереди, у старого каменного фонтана с фигурой лунной богини, играл скрипач.

Мелодия была медленной, тягучей и невероятно проникновенной - древняя баллада Лунариса о любви, которая выдерживает даже самые жестокие бури. Скрипка звучала так чисто и трепетно, что у меня невольно перехватило дыхание.

Эрик остановился. Посмотрел на меня.

- Потанцуйте со мной, Элира.

Я приподняла бровь, слегка улыбаясь.

- Прямо здесь? На улице?

- Именно здесь, - он протянул мне руку ладонью вверх. - Пока музыка играет. Пока нас никто не знает. Пока мы просто мужчина и женщина под ночным небом… а не принц и беглая леди.

Я секунду смотрела на его протянутую руку, потом медленно сняла шляпку и отдала ее ему. Он принял ее без слов и повесил на ближайший кованый фонарный столб.

Я вложила свою ладонь в его.

Его пальцы были теплыми и уверенными. Он мягко притянул меня ближе, положив вторую ладонь мне на талию. Я положила свободную руку ему на плечо. Мы начали медленно двигаться в такт музыке.

Вокруг почти никого не было - лишь редкие прохожие, которые улыбались, проходя мимо, да скрипач, который, заметив танцующую пару, заиграл еще проникновеннее, вкладывая в мелодию всю душу.

Мы кружились неторопливо, почти невесомо. Шелк моего платья тихо шелестел вокруг ног, переливаясь в свете фонарей. Эрик вел уверенно, но очень бережно, словно боялся, что я могу исчезнуть.

- Знаете, - тихо сказал он, не отрывая от меня взгляда, - когда я впервые увидел вас на палубе… я подумал, что вы несете в себе всю бурю мира. А теперь понимаю - вы и есть буря. Красивая. Сильная. И очень, очень желанная.

Мое сердце пропустило удар.

Мы сделали еще один плавный оборот. Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую рубашку, легкий запах моря, дерева и пряных специй. Его взгляд медленно опустился на мои губы.

Музыка становилась все тише, нежнее… почти затихла.

Эрик наклонился ближе. Я не отстранилась. Наши дыхания смешались. Еще мгновение - и наши губы почти коснулись друг друга…

Как вдруг из темноты бокового проулка выскочила маленькая фигурка.

Девочка лет четырех, вся в слезах, с растрепанными темными волосенками и грязным, порванным в нескольких местах платьицем, с разбегу вцепилась в мою юбку обеими ручонками.

- Тетя! Тетя, пожалуйста! - закричала она высоким, дрожащим от рыданий голосом. - Помогите! Папа… папа сейчас убьет маму! Он кричит… бьет ее… она плачет и зовет на помощь! Пожалуйста, тетя, помогите!

Маленькие пальчики судорожно сжимали ткань моего платья так сильно, что костяшки побелели. Девочка рыдала так горько и отчаянно, что у меня мгновенно сжалось сердце.

Эрик резко выпрямился. Вся нежность в его глазах мгновенно сменилась тревогой и напряжением.

Я быстро опустилась на корточки прямо посреди улочки, не думая о дорогом платье и грязи, и осторожно взяла девочку за дрожащие плечи.

- Где? - спросила я быстро, но как можно мягче. - Где твоя мама? Покажи нам, скорее.

Девочка всхлипнула, вытерла нос рукавом и, не отпуская мою юбку, потянула меня за собой в темный проулок.

- Там… за углом… в синем доме с разбитым окном… Пожалуйста, быстрее! Он опять достал хлыст… и кричит, что убьет ее…

Глава 18.

Девочка тянула меня за руку с отчаянной силой, на какую способен только испуганный ребенок.

- Скорее, тетя… пожалуйста… - всхлипывала она, спотыкаясь на неровной мостовой. - Папа очень злой… он опять пьет… и кричит, что мама все испортила…

Эрик шел рядом, его лицо стало жестким и сосредоточенным. Вся легкость и нежность, что была между нами минуту назад, исчезла без следа.

Мы свернули в узкий, плохо освещенный переулок. Впереди показался старый двухэтажный дом с облупившейся синей краской. Одно из окон на первом этаже было разбито, и оттуда доносились громкие злые крики и женский плач.

- Там! - девочка остановилась и показала дрожащей рукой. - Наш дом…

Изнутри раздался глухой удар, звон разбитой посуды и пронзительный крик женщины.

Я не стала ждать. Подхватив юбку, быстро направилась к двери. Эрик опередил меня и первым толкнул тяжелую створку.

В комнате царил хаос. На полу валялись осколки тарелок и опрокинутый стул. У стены, прижавшись спиной к холодному камню, стояла молодая женщина - худая, с растрепанными светлыми волосами и уже наливающимся синяком под глазом. Кровь текла у нее из носа.

Она обеими руками крепко прижимала к себе младшую дочь- крошечную девочку лет двух с половиной, которая тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в материнскую грудь. Старшая девочка, та самая, что привела нас сюда, испуганно жалась к моей ноге.

Над ними нависал крупный мужчина в грязной рубахе с сальными волосами. В одной руке он сжимал кожаный ремень с огромной железной пряжкой, в другой - пустую бутылку. Его лицо было красным от ярости и количества выпитого алкоголя.

- Я сказал - заткнись! - рявкнул он и замахнулся ремнем на женщину, которая пыталась закрыть собой дрожащего ребенка.

- Не смей! - резко выкрикнула я.

Мужчина замер с поднятым ремнем и медленно повернулся. Его мутные глаза остановились сначала на мне, потом на Эрике.

- А вы еще кто такие?! - прорычал он. - Это мое семейное дело! Убирайтесь, пока я и вас не отделал!

Женщина подняла полные слез и страха глаза.

- Пожалуйста… уходите… он только больше разозлится…

Старшая девочка снова вцепилась в мою юбку.

Эрик сделал шаг вперед, закрывая нас сдевочкой собой. Его голос был тихим, но в нем была такая ледяная сила и нескрываемая ярость, что воздух в комнате казалось стал гуще.

- Опустите ремень. Сейчас же.

Мужчина хрипло рассмеялся.

- Ого, какой важный господин! Да кто ты такой, чтобы мне указывать в моем доме?!

Эрик не повысил голоса. Он просто смотрел на мужчину - спокойно и очень жестко.

- Я тот, кто может сделать так, чтобы ты больше никогда не поднимешь руку ни на кого. Последний раз предупреждаю - опусти ремень.

Мужчина зарычал и сделал шаг вперед, замахиваясь на жену.

В следующую секунду Эрик оказался между ними. Одним быстрым, точным движением он перехватил руку мужчины, вывернул ее до мерзкого зруста и с силой прижал его лицом к стене. Бутылка с грохотом упала и разбилась.

- Я сказал - хватит, - холодно произнес Эрик. - Ты уже достаточно сегодня «порешал» семейные вопросы.

Мужчина зарычал и попытался вырваться, но Эрик держал его крепко и безжалостно.

Я быстро подошла к женщине. Она все еще прижимала к себе младшую дочь, защищая ее своим телом.

- Как вас зовут? - мягко, но твердо спросила я.

- Агата… - дрожащим голосом ответила она. - А это мои девочки… старшая - Вейла, младшая - Ниоль.

Маленькая Ниоль тихо плакала, уткнувшись в материнское плечо.

- Агата, вы в безопасности. Мы не оставим вас здесь. Есть куда пойти? Родственники? Подруги?

Она покачала головой, слезы текли по ее щекам.

- У меня никого… Он раньше не был таким… а последние месяцы только пьет и бьет…

Эрик, все еще удерживая мужчину у стены, повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах был молчаливый вопрос.

- Мы можем забрать их с собой га корабль? Прямо сейчас.

Эрик кивнул, не раздумывая ни секунды.

- Конечно. Они не останутся здесь ни на одну ночь.

Он сильнее прижал мужчину к стене и холодно произнес ему в ухо:

- Считай, что тебе сегодня повезло. Я не в настроении убивать пьяных трусов. Но если ты еще хоть раз приблизишься к своей жене или дочерям - я найду тебя. И тогда никто тебе уже не поможет. Ты меня понял?

Мужчина только хрипло выругался.

Эрик отпустил его с такой силой, что тот едва удержался на ногах, и повернулся к нам.

- Идем. «Лунная тень» сегодня примет еще трех пассажирок.

Агата смотрела на нас с изумлением и робкой надеждой.

- Вы… вы правда заберете нас? Прямо сейчас?

Я протянула ей руку.

- Да. Прямо сейчас. Вы и ваши девочки больше не останетесь здесь.

Вейла, старшая девочка, все еще держалась за мою юбку. Маленькая Ниоль перестала плакать и смотрела на меня большими мокрыми глазами.

Эрик подошел ближе и тихо сказал мне на ухо:

- Это может быть опасно. Это ничтожество явно попытается найти их.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

- Пусть пытается. Если Агата согласится, то я с радостью приму их в своем поместье в Ольцеге. Новая жизнь начнется не только у меня.

Эрик несколько секунд молчал, потом едва заметно улыбнулся.

- Хорошо. Тогда пошли.

Мы вышли из дома вчетвером: я, Эрик, Агата с младшей дочерью на руках и Вейла, которая крепко держалась за мою руку.

Ночь над Эйрсхейвеном все еще была красивой, а в воздухе витали слегка уловимые нотки жасмина и долгожданного облегчения.

Глава 19.

Мы почти бежали по узким улочкам Эйрсхейвена. Вейла крепко держалась за мою руку, ее маленькие пальчики были ледяными от страха. Агата шла чуть позади, прижимая к себе Ниоль, которая уже не плакала, а только тихо всхлипывала, уткнувшись носом в материнское плечо.

Эрик замыкал нашу маленькую процессию - его шаги были тяжелыми, уверенными, а рука то и дело касалась рукояти кинжала у пояса, словно он ждал, что пьяный ублюдок выскочит из-за каждого угла.

Ночь больше не казалась романтичной. Фонари все так же мягко светились, но теперь их свет падал на наши напряженные лица, подчеркивая наливающиеся кровью синяки Агаты. Я чувствовала, как внутри меня поднимается знакомая волна - та самая, что когда-то заставляла Элиру молчать под ударами

- Мы уже близко, - тихо сказал Эрик, догоняя меня. Его ладонь легла мне на поясницу - не навязчиво, а так, чтобы поддержать. - Корабль в двух кварталах. Там безопасно.

Агата всхлипнула за спиной.

- Вы… вы даже не знаете нас… Почему? Зачем вам это?

Я обернулась на ходу, не замедляя шаг.

- Потому что я знаю, каково это - когда тебя бьют и говорят, что ты сама виновата. Потому что я больше не позволю, чтобы еще хоть одна женщина думала, будто это нормально.

Эрик посмотрел на меня сбоку. В его светло-серых глазах мелькнуло что-то теплое. Он ничего не сказал, но пальцы на моей талии сжались чуть сильнее.

Мы выскочили на набережную как раз в тот момент, когда из-за угла послышался пьяный рев.

- Агата! Вернись, сука! Ты моя!

Мужчина ковылял за нами, размахивая руками. Лицо его было багровым, в глазах - ярость и алкогольный туман. За ним бежали двое таких же пьяных приятелей.

Эрик мгновенно развернулся, принимая защитную позу.

- Стойте здесь, - бросил он мне через плечо.

Он шагнул навстречу троице. Один из приятелей замахнулся кулаком, но Эрик просто уклонился и одним точным ударом в челюсть отправил его на мостовую. Второй попытался схватить его за рубашку - получил локтем в солнечное сплетение и сложился пополам. Сам мужик зарычал и бросился вперед, но Эрик перехватил его за воротник и прижал к ближайшей стене так, что у того ноги оторвались от земли.

- Я уже предупреждал тебя, - прорычал Эрик низко, почти по-драконьи. - Еще один шаг к ним - и я не ограничусь предупреждением. Ты понял?

Мужчина захрипел, пытаясь вырваться. Эрик сжал сильнее.

- Я - Эрик Ривенфолл, наследный принц Эйры. И если ты еще раз приблизишься к своей семье, я лично прослежу, чтобы тебя бросили в самую глубокую камеру портового острога. А теперь проваливай.

Он отпустил мужчину. Тот рухнул на колени, кашляя и глядя на нас с животным ужасом. Его приятели уже ползли прочь, бормоча что-то нечленораздельное.

Эрик вернулся ко мне. На его рубашке красовалось несколько капель крови - не его. Он вытер руку о штанину и протянул ее мне.

- Идем. Пока они не очухались.Я вложила пальцы в его ладонь.

Мы поднялись на борт «Лунной тени» через десять минут. Матросы, увидев нас с женщиной и детьми, не задавали вопросов - Элиас уже стоял у трапа, словно ждал неприятностей. Один взгляд на Агату - и он кивнул, не говоря ни слова.

- Каюты рядом с вашими, миледи, - сказал он мне тихо. - Чистые. Я прикажу принести теплую воду и еду.

Агата остановилась на палубе, глядя на корабль широко раскрытыми глазами.

- Это… это правда? Мы… мы свободны?

Вейла все еще держалась за мою юбку, но уже не так отчаянно. Ниоль протянула ко мне ручонки, и я, не раздумывая, взяла ее на руки. Девочка была легкой, как перышко, и пахла молоком.

- Правда, - ответила я, прижимая ее к себе. - Здесь вас никто не тронет. А когда мы приплывем в Ольцег… там вас будет ждать новый дом и спокойная жизнь..

Эрик стоял рядом. Его плечо слегка касалось моего. Я чувствовала тепло его тела даже сквозь ткань платья.

- Я прослежу, чтобы местные стражники получили точное описание этого урода, - сказал он тихо, только для меня. - И чтобы этот ублюдок не смог сесть ни на один корабль в ближайшие месяцы.

Я повернула голову и посмотрела ему в глаза.

- Спасибо, - прошептала я. - Не только за них. За… все.

Он чуть улыбнулся уголком губ - той самой улыбкой, от которой у меня внутри все переворачивалось.

- Я еще даже не начал, Элира.

Глава 20.

Ночь на корабле прошла спокойно. Агата и девочки уснули в соседней каюте почти сразу - Мила принесла им теплую воду, чистую одежду и густой травяной отвар, который снимал дрожь и успокаивал нервы. Я сама зашла к ним перед сном. Вейла уже свернулась калачиком под одеялом, а Ниоль спала у матери на груди.

Агата поймала мою руку, когда я уже собиралась уходить.

- Я не знаю, как вас благодарить, миледи… - голос у нее был хриплый, надломленный. - Я думала, что это навсегда. Что я… что мы…

- Это не навсегда, - ответила я, сжимая ее пальцы. - Теперь у вас есть выбор. И я помогу вам его сделать. А пока - просто спите. Завтра будет новый день.

Когда я вернулась в свою каюту, Эрик стоял у открытого окна. Ветер трепал его темно-русые волосы, а в руке он держал две фарфоровые чашки с ароматным чаем.

- Я подумал, нам не помешает, - сказал он, протягивая мне одину. - После всего, что произошло.

Я взяла чашку. Наши пальцы снова соприкоснулись - и на этот раз я не стала отдергивать руку.

- Вы всегда так поступаете? - спросил Эрик тихо. - Бросаетесь спасать чужих?

Я сделала глоток. Чай был теплым, успокаимающим.

- Раньше… нет. Раньше я не спасала даже себя. Молчала. Годами. А теперь… теперь я не могу пройти мимо. Потому что знаю, каково это - когда никто не приходит на помощь.

Он повернулся ко мне. Свет фонаря падал на его лицо, подчеркивая резкие скулы и тень усталости под глазами.

Я поставила чашку на подоконник и шагнула ближе. Сердце было готово вырваться из груди.Расстояние между нами исчезло. Его ладонь легла мне на талию - точно так же, как во время танца.

- Я хотел поцеловать тебя еще там, на улице, - признался он хрипло. - И сейчас хочу. Очень.

Я подняла взгляд. Его глаза были темными, как ночное море за окном.

- Тогда почему не целуешь?

Эрик наклонился. Его дыхание обожгло мои губы. Еще мгновение - и мы бы наконец…

Дверь каюты тихо скрипнула. Мила замерла на пороге с подносом, на котором стоял чайник, две чашки и возочка с конфетми.

- Ох… простите, миледи! Я… я просто подумала…

Эрик выпрямился, но не убрал руку с моей талии. На его губах играла легкая, чуть виноватая улыбка.

- В следующий раз, - шепнул он мне на ухо, так, чтобы слышала только я, - я

Мила быстро поставила поднос и исчезла, бормоча извинения. Я рассмеялась.

- Кажется, весь корабль уже в курсе, - сказала я.

Эрик поцеловал меня в висок - медленно, почти благоговейно. Его губы были теплыми, дыхание - чуть прерывистым. Я закрыла глаза, чувствуя, как по коже разливается приятная дрожь. Сердце колотилось так громко, что, наверное, было слышно даже на палубе.

- Я не собираюсь это скрывать, - повторил он тихо, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его большой палец гладил мою щеку, словно он не мог перестать меня касаться. - Ни от команды, ни от Элиаса, ни от всего этого чертового мира.

Я улыбнулась. Улыбка получилась мягкой, почти робкой - такой, какой я давно уже не улыбалась.

- А я и не прошу скрывать.

Он ответил мне той самой улыбкой - чуть кривой, с ямочкой на левой щеке, от которой у меня внутри все переворачивалось. Потом вдруг посерьезнел. Взгляд стал глубже, сосредоточеннее.

- Элира… - начал он и замолчал, будто подбирал слова. Его ладонь скользнула ниже, к моей талии, и он притянул меня ближе - не резко, а так, словно боялся спугнуть. - Завтра корабль все еще будет в ремонте. Матросы говорят, до вечера. У нас есть целый день… и ночь.

Я приподняла бровь, чувствуя, как щеки предательски теплеют.

- И что ты предлагаешь, ваше высочество?

Эрик усмехнулся, услышав «ваше высочество», но тут же стал серьезным. Он наклонился чуть ближе, так что наши лбы почти соприкоснулись.

- Я приглашаю тебя на свидание. Настоящее. Не на палубе, не в капитанском салоне. Только ты и я. В Эйрсхейвене есть одно место… старый маяк на скале за городом. Там по вечерам зажигают особые фонари - они светятся, как звезды, упавшие в море и говорят исполняют желания.

С маяка видно весь залив и острова. Никто нас не потревожит. Я уже предупредила Элиаса - он найдет нам самую быструю лодку и пару надежных людей для защиты.

Он сделал паузу, пальцы на моей талии чуть сжались.

- Я хочу показать тебе, что не все мужчины в этом мире - такие, как твой бывший. Хочу, чтобы ты просто… была собой. Без необходимости быть сильной каждую секунду. Только ужин под звездами, вино из моих личных запасов и разговоры до утра, если захочешь.

Мое сердце пропустило удар. Я смотрела на него и видела не принца. Не наследника престола. Я видела мужчину, который смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на всем белом свете.

- А если я скажу «да»? - спросила я шепотом.

Эрик улыбнулся - медленно, тепло, почти опасно.

- Тогда завтра на закате я буду ждать тебя у трапа. В белой рубашке - он подмигнул. - И без кинжала. Обещаю. Сегодня я уже достаточно поиграл в героя.

Я рассмеялась - тихо, искренне. Впервые за очень долгое время.

- Хорошо, Эрик. Я принимаю твое приглашение.

Его глаза вспыхнули. Он наклонился и на этот раз поцеловал меня - не в висок, не в щеку. По-настоящему. Мягко, но уверенно. Губы были теплыми, с легким вкусом чая и соли моря. Поцелуй длился всего несколько секунд, но мне показалось - целую вечность. Когда он отстранился, я почувствовала, что дыхание сбилось.

- Спокойной ночи, моя буря, - прошептал он мне в губы.

Он отступил на шаг, но не сразу отпустил мою руку. Пальцы переплелись на мгновение - последний, теплый жест.

- И… закрой дверь на щеколду. На всякий случай.

Я кивнула, не в силах сдержать улыбку.

Эрик вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в каюте. Сердце все еще стучало, как после шторма. Я подошла к иллюминатору, прижалась лбом к прохладному стеклу и посмотрела на ночной порт Эйрсхейвена. Фонари горели, как маленькие звезды.

Я коснулась губ пальцами - они все еще хранили тепло его поцелуя.

- Завтра, - прошептала я в темноту. - Завтра у меня будет свидание с принцем.

Глава 21

Закат над Эйрсхейвеном в тот вечер был особенным. Небо словно медленно растворялось в золоте и розовом свете, а море отражало эти краски, превращаясь в живое зеркало. Я стояла у трапа «Лунной тени», ощущая, как внутри растет странное волнение - не тревожное, не тяжелое, а легкое и почти юное.

Платье, которое я выбрала, было легким, почти невесомым - цвета топленого молока с серебряной вышивкой вдоль линии декольте и по подолу. Оно мягко струилось при каждом движении, словно подчинялось ветру. Волосы Мила оставила распущенными, лишь слегка закрепив их у висков тонкими заколками.

Я больше не хотела прятаться за строгими прическами.

- Вы прекрасны, миледи, - тихо сказала Мила, поправляя складку ткани. - Он не сможет отвести от вас взгляд.

Я лишь улыбнулась.

- Посмотрим, насколько он умеет держать слово.

Когда я спустилась вниз, он действительно уже был там.

Эрик стоял, опершись одной рукой о канат. Белая рубашка, как и обещал, была расстегнута у горла, рукава закатаны. При нем не было ни оружия, ни украшений - только он сам.

И, возможно, именно это делало его опаснее всего.

Он заметил меня сразу.

И замер.

Не сделал ни шага, не сказал ни слова - просто смотрел. Его взгляд медленно скользнул по мне, словно он пытался запомнить каждую деталь.

- Ты… - он выдохнул. - Я даже не уверен, что имею право смотреть на тебя.

Я остановилась в нескольких шагах.

- Тогда не смотри.

Он усмехнулся.

- Не могу.

Он подошел ближе. Медленно. Словно тигр, загоняющий добычу.

И протянул руку.

- Пойдем.

Я вложила пальцы в его ладонь.

Лодка, которую подготовил Элиас, оказалась небольшой, но быстрой. Нас сопровождали двое матросов, но они держались на расстоянии, не нарушая нашего уединения. Когда мы отплыли от порта, шум города постепенно растворился, оставив только звук воды и тихий скрип весел.

Я сидела напротив него.

- Ты часто сюда приходишь? - спросила я.

- Нет, - ответил он честно. - Только когда хочу показать это место кому-то особенному.

Я приподняла бровь.

- Значит, у тебя большой опыт?

Он тихо рассмеялся.

- Нет. Ты первая.

Я не ответила, но почувствовала, как внутри потеплело.

Когда мы подошли к маяку, я невольно задержала дыхание.

Сотни огней.

Маленькие, парящие, словно живые.

Они медленно двигались в воздухе, отражались в воде, переливались.

- Это магия? -

- Немного, - ответил он. - Но в основном местная традиция. Люди приходят сюда, чтобы загадать желание.

- И оно сбывается?

Он посмотрел на меня.

- Иногда.

Мы поднялись по каменной лестнице. Ветер здесь был довольно сильный, но теплый. С вершины открывался вид на весь залив - корабли, город, огни, отражающиеся в воде.

На площадке нас ждал небольшой стол. Белая скатерть, два бокала, бутылка вина, простая, но изысканная еда. Ничего лишнего.

- Ты подготовился, - заметила я.

- Я хотел, чтобы все было идеально, - ответил он.

Мы сели напротив друг друга. Некоторое время молчали, просто глядя на море.

- Ты изменилась, - сказал он вдруг.- За те дни, что я тебя знаю.

Я задумалась.

- Просто перестала бояться, - тихо ответила. - Раньше мне казалось, что если отпущу контроль - все рухнет. А теперь понимаю… иногда нужно позволить себе просто жить свободно.

Он внимательно слушал.

- И ты позволяешь?

Я посмотрела на него.

- Сейчас - да.

Он медленно встал, обошел стол и остановился рядом. Его рука осторожно коснулась моей щеки.

- Тогда позволь мне быть частью этого нового мира.

Я не ответила. Просто поднялась.

Мы стояли совсем близко.

- Элира… - тихо произнес он.

И в этот раз я сама сократила расстояние.

Поцелуй был не таким, как в каюте. Не осторожным. Не пробным.

Он был настоящим.

Глубоким. Медленным. Словно мы оба пытались запомнить это мгновение.

Его руки легли мне на талию, притягивая ближе. Мои пальцы скользнули по его плечам. Я чувствовала тепло его тела, силу.

Когда мы отстранились, дыхание сбилось.

Я тихо рассмеялась.

- Кажется, твой план удался.

Он улыбнулся.

- Это только начало.

Я тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в его плечо.

- Если это сон… не буди меня.

- Не сон, - прошептал он. .

Мы остались там до глубокой ночи.

И впервые за долгое время я не думала о том, что будет завтра.

Глава 22

Утро перед отплытием выдалось тихим и светлым.

Я проснулась рано, еще до того, как город окончательно ожил. В каюте было свежо, сквозь иллюминатор тянуло морским воздухом. Вчерашний вечер все еще отзывался во мне - теплом, воспоминаниями, легким трепетом.

Но сегодня был другой день.

День перед дорогой домой.

Я оделась просто - светлое платье без лишних украшений, удобные туфли на небольшом каблучке. Волосы собрала в мягкий узел.

Когда я вышла на палубу, город уже просыпался. Торговцы открывали лавки, дети бегали по набережной, матросы готовили корабль к отплытию.

Эрик стоял у борта, разговаривая с Элиасом. Когда он увидел меня, разговор оборвался.

- Ты рано, - сказал он, подходя.

- Хочу пройтись по городу, нужно кое-что купить - ответила я. - Перед тем как мы отплывем.

Он кивнул.

- Я пойду с тобой.

Я покачала головой.

- Сегодня… мне нужно немного времени для меня одной.

Он внимательно посмотрел на меня, потом мягко улыбнулся.

- Тогда возвращайся до заката.

- Обязательно.

Я спустилась в город.

Эйрсхейвен днем был совсем другим. Яркий, живой, шумный. Узкие улочки наполнялись голосами, запахами, красками.

Я шла медленно, не торопясь. Просто наблюдала.

Женщина с корзиной фруктов. Старик, играющий на флейте. Две девочки, смеющиеся у фонтана.

И вдруг я поймала себя на мысли:

Я больше не бегу.

Я живу.

Я остановилась у лавки с тканями. Мягкие шерстяные плащи, простые платья, детская одежда.

Агата.

Вейла.Ниоль.

Они сейчас на корабле. Напуганы. Потеряны. И теперь я знаю как поднять девочкам настроерие..

Я вошла внутрь.

- Чем могу помочь? - улыбнулась торговка.

- Мне нужны вещи, - сказала я. - Для женщины и двух девочек.

Я выбирала тщательно.

Теплые платья. Удобные туфли. Мягкие одеяла.

Для Вейлы - голубое платье с вышивкой. Для Ниоль - маленькую шерстяную кофточку и игрушку - мягкого зайца с длинными ушами.

Я долго держала его в руках.

И вдруг поняла, что улыбаюсь.

Я купила еще куколку из дерева, раскрашенную вручную. И маленький музыкальный шар - при вращении он тихо играл мелодию.

- Это для девочек? - спросила торговка.

- Да.

- Они будут счастливы.

Я кивнула.

- Надеюсь.

Следующей была лавка с продуктами. Сухофрукты, мед, травы.

Я покупала не просто вещи.

Когда я вышла на улицу, солнце уже стояло высоко. Я остановилась, глядя на город.

Этот день был важен.

Не из-за покупок.

А потому что впервые за долгое время я делала что-то не по приказу тирана мужа.

А из желания.

Я вернулась на корабль ближе к полудню.

Агата стояла на палубе, глядя на море. Девочки были рядом.

Когда Вейла увидела меня, ее глаза загорелись.

- Тетя!

Она подбежала ко мне.

Я опустилась на колени и протянула ей сверток.

- Это для тебя.

Она осторожно раскрыла его - и замерла.

- Это… мне?

- Тебе.

Ниоль получила зайца. Сначала она просто смотрела на него, потом прижала к себе.

Агата стояла чуть в стороне, не в силах говорить.

- Это слишком… - прошептала она.

Я поднялась.

- Это только начало.

Она заплакала. И крепко меня обняла.

Я обернулась - Эрик стоял у трапа и смотрел на нас.

Он подошел ближе.

- Ты меняешь не только свою жизнь, - сказал он.

Я посмотрела на девочек.

- Я просто больше не хочу быть той, кто проходит мимо человеческих страданий.

Он кивнул.

И взял меня за руку.

Впереди был долгожданный дом

Глава 23

Вечер медленно опускался на море.

«Лунная тень» уже покинула Эйрсхейвен, и теперь корабль мягко скользил по темной воде, оставляя за кормой серебристую дорожку лунного света. После шумного порта тишина казалась почти нереальной. Только ровный плеск волн о борт, скрип снастей и далекие голоса вахтенных нарушали спокойствие ночи.

В своей каюте я сидела у иллюминатора, завернувшись в легкий плед. На коленях лежала старая книга, найденная днем в сундуке среди вещей матери. Легенды о богине Луны, древних королях и женщинах, которые меняли судьбу целых государств.

Но я почти не читала.

Взгляд снова и снова возвращался к одной и той же строчке, а мысли были совсем о другом.

Об Эрике.

О его руках.О том, как он жадно смотрел на меня на маяке.

О том поцелуе, после которого мир будто стал другим.

За тонкой стеной каюты шумело море, а внутри меня шумело что-то

Желание.

Я медленно закрыла книгу и положила ее на столик. Сердце билось тяжело и слишком быстро. Смешно… После всего, что я пережила, меня пугала вовсе не буря и не Дрейк.

Меня пугало то, насколько сильно я хотела одного мужчину.

Я поднялась и подошла к зеркалу.

В отражении - мягкий лунный свет, распущенные волосы, тонкая ночная сорочка, едва касающаяся кожи.

Нет.

Не так.

Я открыла сундук и достала тонкий шелковый халат цвета темного серебра. Легкий, почти прозрачный. Он скользнул по обнаженному телу прохладной волной, подчеркивая изгибы бедер и груди. Пояс я затянула небрежно - так, что ткань слегка расходилась при каждом движении.

Мила давно спала.

Весь корабль постепенно затихал.

Я стояла посреди каюты еще несколько секунд, пытаясь успокоить дыхание.

А потом вдруг тихо рассмеялась самой себе.

Богиня Луны… когда это я стала женщиной, которая идет ночью в каюту принца?

Ответ пришел сразу.

Когда перестала бояться быть счастливой.

Я открыла дверь.

Коридоры корабля были полутемными, освещенными лишь редкими фонарями. Пол слегка покачивался под ногами. Воздух пах морем, деревом и ночной прохладой.

Каждый шаг отдавался в груди ударами сердца.

Каюта Эрика находилась в конце коридора.

Я остановилась перед дверью.

Подняла руку.

И только сейчас поняла, что волнуюсь сильнее, чем в ночь шторма.

Тихий стук.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом послышались шаги.

Дверь открылась.

Эрик замер.

На нем были только темные домашние брюки. Волосы слегка влажные после воды, рубашки не было вовсе. Лунный свет из окна скользнул по его обнаженному торсу, по сильным плечам, по напряженным мышцам живота.

Но я почти не дышала не поэтому.

А потому что он смотрел на меня так, будто весь мир перестал существовать.

Его взгляд медленно опустился ниже - к шелку, едва скрывающему мое тело.

Потом снова поднялся к моему лицу.

- Элира… - голос прозвучал хрипло.

Я нервно облизнула губы.

- Если ты сейчас скажешь, что уже собирался спать… я, возможно, уйду.

Он тихо выдохнул. Почти болезненно.

А потом сделал шаг вперед.

- Если ты сейчас уйдешь, - медленно произнес он, - я сойду с ума.

По коже пробежала дрожь.

Я не успела сказать ни слова.

Эрик притянул меня к себе.

Жадно.

Его губы накрыли мои - горячо, глубоко, так, что воздух мгновенно исчез из легких. Я тихо ахнула ему в поцелуй, чувствуя, как сильные руки скользнули по моей спине, прижимая ближе.

Шелковый халат оказался между нами почти ненужной преградой.

- Ты даже не представляешь, - прошептал он мне в губы, тяжело дыша, - что делаешь со мной.

Мои пальцы уже путались в его волосах.

- Кажется… представляю.

Он тихо зарычал - низко, почти по-драконьи - и снова поцеловал меня.

Дверь каюты захлопнулась за моей спиной.

Мир сузился до горячих прикосновений, сбившегося дыхания и шума моря за окнами.

Эрик целовал меня так, будто ждал этого вечность. Его ладони скользили по моей талии, бедрам, спине - медленно, жадно, заставляя кожу вспыхивать под каждым прикосновением.

Я чувствовала силу его тела.

Тепло.

Желание, которое он больше не пытался скрывать.

Он осторожно прижал меня к двери, на секунду отстранившись, чтобы посмотреть в глаза.

И этот взгляд…

Богиня.

В нем было столько голода, нежности и восхищения одновременно, что у меня подогнулись колени.

- Ты невероятная, - тихо сказал он. - Самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Я улыбнулась дрожащими губами.

- Осторожнее, принц. Я могу привыкнуть к таким словам.

- Привыкай.

Он подхватил меня на руки легко, будто я ничего не весила.

Я тихо рассмеялась, обнимая его за шею.

А потом он понес меня к постели - медленно, не отрывая от меня взгляда, словно боялся, что это лишь сон.

За окнами шумело ночное море.

Корабль качался на волнах.

А внутри каюты становилось все жарче.

Глава 24

Я едва успела вдохнуть, как Эрик осторожно опустил меня на постель.

Мягкий свет лампы дрожал на деревянных стенах каюты, золото отражалось в его глазах, делая их почти янтарными. Он навис надо мной, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы, и несколько секунд просто смотрел.

Словно пытался запомнить.

Каждую черту.

Каждое дыхание.

Каждую вздох.

А потом медленно провел пальцами по моей щеке.

- Ты можешь остановить меня в любой момент, - тихо сказал он. Голос был хриплым, низким. - И я остановлюсь.

У меня болезненно сжалось сердце.

Потому что Дрейк никогда не спрашивал.

Никогда не смотрел так.

Никогда не давал выбора, он просто брал то, что по его мнению принадлежало только ему.

Я подняла руку и коснулась лица Эрика сама.

- Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Его глаза потемнели.

Он наклонился и снова поцеловал меня - медленно, глубоко, уже без прежней осторожности. Поцелуй обжигал. Лишал воздуха. Я тихо застонала ему в губы, чувствуя, как внутри все плавится от его прикосновений.

Его ладонь скользнула по моей ноге вверх, собирая тонкий шелк халата.

Неторопливо.

Будто он наслаждался каждой секундой.

- Богиня… - выдохнул он мне в шею. - Ты сводишь меня с ума.

Я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь проходит по телу.

За окнами шумело море.

Корабль мягко покачивался на волнах.

А внутри каюты весь мир сузился до нас двоих.

Эрик целовал мою шею, ключицы, плечи - так, словно изучал меня.

Его прикосновения были одновременно жадными и удивительно бережными. И именно эта нежность ломала меня сильнее всего.

Потому что я не знала, что со мной можно так.

Без страха.

Без боли.

Без необходимости терпеть.

Только желание.

Только тепло.

Я сама потянулась к нему, проводя ладонями по его груди. Под пальцами перекатывались напряженные мышцы, горячая кожа.

Он тихо выдохнул сквозь зубы.

- Элира… если ты продолжишь смотреть на меня так, я окончательно потеряю голову.

Я улыбнулась, чувствуя неожиданную смелость.

- А ты всегда такой разговорчивый?

Он тихо рассмеялся мне в губы.

- Нет. Только рядом с тобой.

Его пальцы нашли пояс моего халата.

Медленно потянули.

Шелк соскользнул с плеч.

Взгляд Эрика стал почти голодным. Но даже сейчас он не торопился.

Словно хотел дать мне время.

Выбор.

Свободу.

И именно тогда я поняла окончательно:

Я больше не та женщина, которая вздрагивает от чужого прикосновения.

Я живая.

Желанная.

Любимая.

Эрик осторожно коснулся губами моего плеча.

- Ты дрожишь, - прошептал он.

- Потому что ты

Он поднял голову.

Улыбнулся медленно, почти опасно.

- А как мне еще смотреть на женщину, в которую я безнадежно влюблен?

Сердце остановилось на одно короткое, невозможное мгновение.

Я замерла. Даже дыхание сбилось.

- Что ты сказал?

Кажется, только теперь он понял, что произнес это вслух.

Но не отступил.

Не отвел взгляд.

Наоборот - коснулся моего лица обеими ладонями и тихо, очень серьезно повторил:

- Я люблю тебя, Элира.

Внутри меня будто что-то сломалось.

И одновременно - исцелилось.

Потому что никто и никогда не говорил мне этих слов так.

Словно они были правдой.

Я почувствовала, как глаза начинает жечь. Смешно. После всего пережитого я могла расплакаться именно сейчас.

Эрик мгновенно заметил это.

- Эй… - его голос стал мягче. - Я напугал тебя?

Я покачала головой и вдруг рассмеялась сквозь подступающие слезы.

- Нет. Просто… никто никогда не любил меня вот так.

Он прижался лбом к моему.

- Тогда привыкай.

И поцеловал меня снова.

Нежно.

Так нежно, что у меня защемило сердце.

За стенами каюты шумело ночное море. «Лунная тень» несла нас вперед - к новой жизни, о которой я раньше даже не смела мечтать.

Глава 25

Утро пришло медленно.

Сначала - шум моря.

Тихий, ленивый плеск волн о борт «Лунной тени». Скрип дерева.

Где-то наверху переговаривались матросы, хлопали паруса, кричали чайки.

А потом - тепло. Тяжелое, мужское тепло рядом.

Я медленно открыла глаза.

Каюта была залита мягким серебристо-золотым светом рассвета. Полупрозрачные занавески у окна колыхались от морского ветра, впуская внутрь соленый воздух и запах воды.

И я лежала не одна.

Эрик спал рядом, раскинувшись на смятых простынях. Одна его рука все еще лежала у меня на талии - собственнически, почти инстинктивно, словно даже во сне он не хотел меня отпускать.

Я задержала дыхание.

Богиня…

Вчерашняя ночь не была сном.

Медленно провела взглядом по его лицу - расслабленному, непривычно спокойному. Без привычной королевской выдержки. Без насмешливой улыбки. Без маски наследного принца.

Просто мужчина. Мой мужчина.

Темно-русые волосы рассыпались по подушке, несколько прядей упали на лоб. Ресницы отбрасывали тени на скулы. На обнаженном плече виднелась тонкая царапина после шторма.

И вдруг внутри стало так тепло, что у меня болезненно сжалось сердце.

Я осторожно пошевелилась, собираясь выбраться из его объятий, но рука на талии тут же сжалась сильнее.

- Даже не думай, - хрипло пробормотал Эрик, не открывая глаз.

Я тихо рассмеялась.

- Ты не спишь?

- Уже нет.

Он открыл глаза.

И посмотрел на меня так, что у меня снова перехватило дыхание.

Медленно. Внимательно. Будто заново изучал.

Его взгляд скользнул по моему лицу, по распущенным волосам, по обнаженным плечам, по следам его поцелуев на коже.

В серых глазах вспыхнуло что-то темное и горячее.

- Доброе утро, моя буря, - тихо сказал он.

Я почувствовала, как щеки предательски теплеют.

- Звучит так, будто ты уже присвоил меня себе.

Эрик приподнялся на локте. Простыня сползла ниже, открывая широкую грудь и напряженные мышцы живота.

- Нет, - спокойно ответил он. - Я просто очень быстро влюбился.

Сердце снова пропустило удар.

Опасный мужчина.

Очень опасный.

Я попыталась скрыть смущение и отвела взгляд к окну.

- Уже утро. Наверное, нас ищут.

- Пусть ищут.

Он придвинулся ближе.

Его пальцы медленно убрали прядь волос с моего плеча, а затем скользнули вниз по коже - неспешно, лениво, вызывая волну мурашек.

- Эрик… - тихо выдохнула я.

- Мм?

- Ты специально это делаешь?

- Что именно?

Он наклонился ближе, касаясь губами моей шеи.

Я судорожно вдохнула.

- Пытаешься не дать мне встать с постели.

- Получается?

Я повернулась к нему, собираясь ответить что-нибудь язвительное, но слова застряли.

Потому что он снова меня поцеловал.

Медленно.

Не так жадно, как ночью.

Теперь в поцелуе было что-то другое.

Нежность.

Теплая, почти опасная нежность мужчины, который уже начал привыкать к женщине рядом.

Его ладонь скользнула по моей спине, прижимая ближе. Я почувствовала, как под пальцами напряглись мышцы.

Поцелуй становился глубже.

Жарче.

Мое тело предательски плавилось под каждым его прикосновением.

- Богиня… - тихо выдохнул он мне в губы. - Ты даже не представляешь, какая ты красивая по утрам.

Я тихо рассмеялась, пытаясь отдышаться.

- Обычно женщины выглядят хуже после бессонной ночи.

- Ты - нет.

Он снова поцеловал меня.

На этот раз медленно спускаясь губами по шее.

Я запрокинула голову, вцепившись пальцами в его плечи.

Шум моря за окнами будто исчез.

Остались только его губы.

Его руки.

Его дыхание.

- Эрик… - голос дрогнул.

Он замер. Поднял голову. Взгляд стал внимательным, серьезным.

- Что?

Я несколько секунд молчала.

А потом тихо призналась:

- Мне страшно.

Он сразу отстранился ровно настолько, чтобы видеть мое лицо.

- Из-за меня?

- Нет… - я качнула головой. - Из-за того, насколько мне хорошо рядом с тобой.

Тишина.

Только море за окном.

Эрик долго смотрел на меня.

- Я не причиню тебе боль, Элира.

Простые слова. Но внутри что-то болезненно дрогнуло. Потому что Дрейк когда-то тоже говорил что-то похожее.

Наверное, Эрик увидел тень в моих глазах.

Его ладонь осторожно накрыла мою щеку.

- Посмотри на меня.

Я подняла взгляд.

- Я не он, - тихо сказал Эрик. - И никогда не стану им.

И почему-то я поверила. Сразу. Безоговорочно. Это пугало сильнее всего.

Я медленно коснулась его лица кончиками пальцев.

- Знаю.

Он прикрыл глаза на секунду, словно наслаждаясь этим прикосновением. А потом усмехнулся - мягко, почти лениво.

- Хотя есть одна проблема.

- Какая?

- Если ты продолжишь смотреть на меня вот так… мы точно не выберемся из этой каюты до вечера.

Я фыркнула.

- Очень самоуверенно.

- Это не самоуверенность. Это констатация фактов.

Он опрокинул меня на спину одним плавным движением, нависая сверху.

Я тихо ахнула от неожиданности.

Его волосы упали вперед, щекоча мою кожу

- Эрик…

- Мм?

- Ты ужасный человек.

- Зато честный.

Его губы снова коснулись моих.

И в этот момент в дверь каюты громко постучали.

Мы оба замерли.

- Ваше высочество! - раздался за дверью веселый голос Элиаса. - Либо вы сейчас выйдете, либо я начинаю подозревать, что вы там умерли от счастья!

Я не выдержала и рассмеялась прямо Эрику в губы.

Он тихо застонал и уткнулся лбом мне в плечо.

- Неправда, - улыбнулась я, гладя его по волосам. - Ты его любишь.

- К сожалению.

Стук повторился.

- И еще, - невозмутимо продолжил Элиас за дверью, - весь корабль уже делает ставки, когда вы наконец выйдете из каюты.

Эрик закрыл глаза.

- Я ненавижу свою команду.

- Врешь.

Он тяжело вздохнул и наконец поднялся с кровати.

Я невольно задержала взгляд на его спине, на сильных плечах, на дорожках старых шрамов.

Красивый мужчина.

Слишком красивый.

И, кажется, слишком быстро становящийся для меня важным.

Эрик натянул штаны и обернулся ко мне.

Его взгляд снова потемнел.

- Не смотри так.

Я невинно моргнула.

- Как?

- Будто хочешь раздеть меня снова.

Я медленно улыбнулась.

- А если хочу?

Он тихо выругался себе под нос и подошел обратно к кровати.

Наклонился.

Коснулся губами моего виска.

- Ты сведешь меня с ума, Элира Сильвервейн.

Я подняла взгляд.

- Тогда не сопротивляйся.

На секунду между нами снова повисло то самое напряжение - горячее, опасное, почти искрящее.

А потом за дверью снова раздался голос Элиаса:

- Я НАПОМИНАЮ, ЧТО КОРАБЛЬ ВООБЩЕ-ТО НУЖНО ЧИНИТЬ!

Эрик закатил глаза.

Глава 26

К полудню я все же выбралась на палубу щурясь от яркого солнца.

После ремонта корабль выглядел почти так же, как прежде, если не считать новой мачты, более светлой древесины на нескольких участках борта и свежих швов парусины, которые резко выделялись на темно-синих полотнах.

Матросы двигались по палубе уверенно, будто шторм был всего лишь неприятной случайностью, а не попыткой моря разломить нас пополам.

Я стояла у борта, закутавшись в дорожный плащ, и смотрела на воду.

Чем ближе мы подходили к Ольцегу, тем сильнее становилось странное чувство в груди. Не страх. Не тревога. Что-то глубже. Будто невидимая нить тянула меня вперед, туда, где скалы поднимались из моря черными зубьями, а над ними висел низкий, тяжелый туман.

Ольцег.

Мой дом.

И одновременно место, о котором я почти ничего не знала.

Эрик подошел бесшумно. Я почувствовала его раньше, чем услышала шаги: тепло рядом, знакомый запах моря, дерева и пряностей, спокойная сила, от которой внутри становилось тише.

- Ты уже полчаса смотришь на горизонт, - сказал он негромко. - Пытаешься разглядеть будущее?

Я чуть улыбнулась, не отрывая взгляда от воды.

- Скорее пытаюсь понять, почему оно смотрит на меня в ответ.

Он встал рядом, плечом почти касаясь моего.

Ветер трепал его волосы, играл воротом белой рубашки. Сегодня он снова был не похож на принца. Ни золотых застежек, ни дорогих украшений, ни королевской холодности. Только мужчина, который стоял рядом и смотрел на те же серые волны.

- Ольцег всегда был странным местом, - произнес он после паузы. - Даже моряки говорят о нем тише, чем о других островах. Слишком старый. Слишком молчаливый. Там много заброшенных бухт, древних дорог и домов, которые помнят больше, чем должны.

Я повернула голову.

- Ты был там раньше?

- Несколько раз проходил мимо. Один раз останавливался в порту на северной стороне острова. Но вглубь не ездил. Местные не любят чужаков.

- Прекрасно, - сухо сказала я. - Значит, меня ждет теплый прием.

Эрик посмотрел на меня с мягкой усмешкой.

- Ты умеешь производить впечатление. Думаю, остров быстро поймет, что у него появилась новая хозяйка.

- Если этот остров не съест меня раньше.

Он не улыбнулся.

Его взгляд стал внимательнее, серьезнее. Ладонь легла поверх моей руки на перилах.

- Я не хочу оставлять тебя там одну.

От этих слов внутри дрогнуло что-то теплое и болезненное одновременно. Я опустила взгляд на наши руки. Его пальцы были сильными, загорелыми, с едва заметными шрамами. Мои - тонкие, бледные, но уже не дрожащие.

- Я не одна, - сказала я. - Со мной Мила, Агата, девочки и целое полуразрушенное поместье, которое, судя по всему, захочет испытать мое терпение.

- Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.

Понимала.

Слишком хорошо понимала.

Последние дни были слишком насыщенными. Развод. Побег. Море. Шторм. Эйрсхейвен. Поцелуи. Ночь в его каюте. Утро в его объятиях. А теперь - прощание, которое уже стояло между нами, как холодная стена.

Эрик должен был плыть дальше.

Он был наследным принцем Эйры. У него были страна, семья, обязательства, младший брат, который верил, что старший может все.

А у меня был Ольцег.

Разрушенный дом.

Секрет матери.

Правда, которой я пока не знала.

Я медленно повернулась к нему лицом.

- Ты не можешь остаться, Эрик.

Он сжал челюсть.

- Могу.

- Не можешь, - тихо повторила я. - И мы оба это знаем.

В его глазах мелькнула досада. Почти мальчишеская, искренняя, оттого еще более болезненная.

- Я ненавижу, когда ты права.

- Привыкай. Это будет случаться часто.

Он тихо усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.

- Я оставлю с тобой людей.Я нахмурилась.

- Эрик…

- Даже не спорь.

- Я не люблю, когда за меня решают.

- А я не люблю высаживать женщину, которую люблю, на остров , где никто не знает, в каком состоянии ее поместье, и где, по словам всех здравомыслящих моряков, слишком много старой смертоносной магии.

Я замолчала.

Не потому, что согласилась.

Потому, что он сказал это так просто.

Женщину, которую люблю.

Будто это уже стало частью его мира. Такой же неизбежной, как море, ветер и серебристая дорожка солнца на воде.

Эрик шагнул ближе. Его ладонь поднялась к моему лицу, осторожно коснулась щеки.

- Я не собираюсь держать тебя в клетке, Элира. Никогда. Но позволить тебе войти в неизвестность без защиты - не могу. Это не приказ. Это просьба. Прими моих людей хотя бы на первое время. Пока не поймешь, кому можно доверять.

Я долго смотрела ему в глаза.

Гордость требовала отказаться.

Разум - отступить.

Я слишком хорошо знала цену одиночеству. Слишком долго выживала в доме, где никто не вмешивался, когда за закрытой дверью звучали удары.

- Сколько людей? - спросила я наконец.

В его взгляде вспыхнуло облегчение, но он быстро его скрыл.

- Пятеро. Один старший, четверо бойцов. Все из моей личной охраны. Не дворцовые павлины. Люди, которым я доверил бы своих сестер.

- И что они будут делать?

- Охранять поместье. Проверить периметр. Помогать с тяжелой работой, если понадобится. И докладывать мне, если возникнет опасность.

Я прищурилась.

- Да.

- То есть шпионить?

- Обеспечивать мне спокойный сон.

- Какое красивое название для шпионажа, ваше высочество.

Он наклонился ближе, и его губы почти коснулись моего виска.

- Называй как хочешь. Я все равно оставлю людей.

Я хотела возмутиться. Правда хотела.

Но вместо этого неожиданно рассмеялась.

Тихо. Устало. Почти нежно.

- Ты невозможен.

- Зато жив, полезен и очень хорош в постели.

Я резко повернула к нему лицо.

- Эрик!

Он улыбнулся той самой наглой, теплой улыбкой, от которой у меня внутри все опасно плавилось.

- Что? Я просто перечисляю преимущества.

- Ты совершенно невыносим.

- И все же ты смотришь на меня так, будто хочешь поцеловать.

Я закатила глаза, но он уже наклонился.

Поцелуй вышел коротким, соленым от ветра и слишком нежным для прощания, которое еще не наступило. Я сама вцепилась пальцами в его рубашку, удерживая на секунду дольше.

Когда он отстранился, в его глазах не было улыбки.

- Я вернусь, - сказал он тихо. - Как только смогу.

- Не обещай того, что зависит не только от тебя.

- Тогда обещаю другое. Что бы ни случилось, ты не останешься без помощи. Если тебе понадобится корабль, золото, люди, лекарь или армия - пошли мне весть и я приду чего бы мне это не стоило.

Я подняла бровь.

- Армию?

- Я стараюсь быть разносторонне полезным мужчиной.

Слова были легкими, но голос - нет.

Я кивнула.

- Хорошо. Я приму твоих людей. Но они подчиняются мне.

- Разумеется.

- Не вмешиваются в мои распоряжения.

- Если это не угрожает твоей жизни.

- Эрик.

- Элира.

Мы уставились друг на друга.

Потом я первой отвела взгляд, потому что иначе снова захотела бы его поцеловать. А до Ольцега оставались считаные часы, и мне нужно было собраться с мыслями, а не растаять в объятиях упрямого принца.

Глава 27

К вечеру туман стал гуще.

Сначала он просто лежал над водой легкой серебристой дымкой. Потом начал подниматься стеной, закрывая горизонт. Паруса влажно хлопали на ветру. Звуки стали приглушенными, словно корабль вошел не в туман, а в чужую, древнюю тишину.

Матросы разговаривали тише. Даже Элиас, обычно не упускавший случая пошутить, стоял у носа корабля с непривычно серьезным лицом.

Мила вышла на палубу, кутаясь в шаль.

За ней показалась Агата с девочками. Вейла прижимала к груди деревянную куклу, Ниоль - мягкого зайца, которого уже успела назвать Луппи. Обе смотрели в туман огромными глазами.

- Это уже Ольцег? - прошептала Вейла.

Я опустилась перед ней на корточки.

- Почти.

- Там страшно?

Я посмотрела в серую мглу, где уже угадывались темные силуэты скал.

- Не знаю, - честно ответила я. - Но мы сделаем так, чтобы там стало хорошо.

Девочка подумала, потом серьезно кивнула.

- Тогда я не боюсь.

Агата стояла рядом, бледная, но собранная. Синяки на ее лице уже начали желтеть, но взгляд больше не был пустым. В нем появилась осторожная надежда.

- Миледи, - тихо сказала она, - я все еще не понимаю, почему вы взяли нас с собой.

Я поднялась.

- Потому что когда я войду в свой дом, мне нужны будут люди, которые знают цену жизни.

Агата сжала губы, чтобы не заплакать.

Мила осторожно взяла ее за руку.

- Привыкайте, - сказала она мягко. - Наша госпожа теперь такая. Упрямая до безумия и тащит всех спасенных под свое крыло.

- Мила.

- Что, миледи? Я только правду говорю.

Эрик, стоявший неподалеку, тихо хмыкнул.

- Полностью согласен с горничной.

Я бросила на него предупреждающий взгляд, но он только невинно поднял руки.

В этот момент туман впереди разошелся.

Ольцег появился из серой пелены внезапно.

Сначала - скалы. Высокие, черные, изломанные, с белыми полосами соли на острых краях. Волны разбивались о них с глухим ревом, взлетая пеной. Потом - узкая бухта, почти скрытая между каменными выступами. Над ней, на возвышении, темнел старый причал.

А дальше, за линией мокрых серых холмов, виднелись крыши. Несколько домов.

Полуразрушенная сторожевая башня.

И где-то далеко, выше всех, на склоне, - силуэт огромного, словно замок - поместья .

Даже сквозь туман я увидела его.

Большой дом из темного камня стоял на утесе, словно вросший в землю. Несколько башен были обломаны. Одна часть крыши провалилась. Окна смотрели на море черными пустыми глазницами. Но в нем все равно было что-то величественное. Мрачное, старое, упрямое.

Он не выглядел мертвым.

Скорее спящим.

И мне почему-то показалось, что в тот миг, когда я посмотрела на него, дом посмотрел на меня в ответ.

В груди что-то болезненно дрогнуло.

Я невольно схватилась за перила.

Эрик мгновенно оказался рядом.

- Что?

- Ничего, - выдохнула я. - Просто… странное чувство.

Он проследил за моим взглядом.

- Поместье?

Я кивнула.

Он нахмурился.

- Может, мне все-таки пойти с тобой?

- Нет.

Ответ вырвался слишком резко.

Я сама удивилась. Эрик тоже.

Но где-то внутри поднялась уверенность, чужая и древняя: первой я должна войти сама.

Без мужчины рядом.

Без защиты, которая заслонит меня от дома.

Я медленно вдохнула.- Прости. Я не знаю, откуда это знаю, но… в дом я должна войти первой. Сама.

Эрик долго смотрел на меня. Потом кивнул.

- Хорошо. Но мои люди пойдут следом на расстоянии.

На этот раз я не спорила.

Корабль вошел в бухту осторожно. Вода здесь была темнее, чем в открытом море, почти черной. Над причалом висели чайки, но кричали странно тихо, будто тоже боялись нарушить местную тишину.

Когда «Лунная тень» пришвартовалась, на старом причале уже стояли несколько местных.

Их было немного: трое мужчин в грубой шерстяной одежде, пожилая женщина с корзиной, мальчишка лет десяти и сутулый старик с фонарем. Все молча смотрели на корабль.

На меня.

Я ступила на трап.

Сердце билось ровно, но слишком сильно.

Первым на причал сошел Элиас, проверил доски, потом повернулся и подал мне руку. Я приняла ее и спустилась.

Под ногами скрипнуло мокрое дерево.

Ольцег.

Глава 28

Воздух здесь пах иначе.

Солью, мокрыми камнями, вереском и чем-то горьким. Древним. Почти металлическим. Этот запах сразу проник под кожу.

Я сделала шаг вперед.

Местные молчали.

Пожилая женщина вдруг перекрестилась по-своему - не знаком богини Луны, а каким-то старым жестом, касаясь лба, губ и

Старик с фонарем прищурился.

- Сильвервейн? - спросил он хрипло.

Я выпрямилась.

- Элира Сильвервейн. Новая владелица поместья на утесе.

Мужчины переглянулись.

В их взглядах не было радости.

Но и враждебности - тоже.

Скорее настороженность. И страх.

Старик медленно кивнул.

- Долго же дом ждал.

У меня похолодели пальцы.

- Что вы сказали?

Но он только отвел взгляд.

- Дорога наверх разбита после дождей. Кареты не пройдут до самых ворот. Повозки с сундуками - только до старого моста. Дальше придется переносить.

Эрик сошел следом. Его присутствие сразу изменило атмосферу. Местные напряглись, заметив дорогую ткань его плаща, осанку и людей за его спиной.

- Мои матросы помогут, - сказал он спокойно. - До моста довезем на повозках. Дальше груз понесут охранники.

Он повернулся к пятерым мужчинам, ожидавшим приказа у трапа.

- Роэн.

Вперед вышел высокий широкоплечий мужчина лет сорока. Темные волосы коротко острижены, лицо суровое, нос сломан когда-то давно, на шее - тонкий шрам. Он поклонился Эрику, потом мне.

- Ваше высочество. Миледи.

- С этого момента ты и твои люди поступаете в распоряжение леди Элиры Сильвервейн, - произнес Эрик. - Ее приказы - как мои. Охрана поместья, людей и имущества. Никого не впускать без ее разрешения. Дрейк Ашфорд или его люди появятся на острове - немедленно задержать и послать мне весть.

Роэн не моргнул.

- Будет исполнено.

Эрик посмотрел на остальных.

- Леди Элира - под моей личной защитой. И под защитой Эйры. Запомните это.

Четверо бойцов одновременно склонили головы.

Я почувствовала, как местные снова переглянулись. Теперь в их взглядах появилось нечто новое. Осторожное уважение.

И вопросы.

Очень много вопросов.

Эрик подошел ко мне.

На причале, под влажным туманом, между старым островом и кораблем, прощание вдруг стало слишком реальным.

Он стоял близко, но не касался меня. Будто боялся: стоит прикоснуться - и не сможет отпустить.

- Я провожу тебя до моста, - сказал он.

- Эрик…

- До моста, - упрямо повторил он. - Не до дома. Я помню.

Я вздохнула.

- Хорошо.

Путь наверх оказался тяжелым.

От бухты к поместью вела старая каменная дорога, частично размытная дождями. По обеим сторонам рос вереск, низкие искривленные деревья и колючие кусты с темными ягодами. Туман цеплялся за землю, скользил между камней, словно живой.

Повозки скрипели, колеса то и дело застревали в грязи. Мужчины Эрика помогали подталкивать их. Местные молча шли рядом, иногда указывая, где дорога провалилась.

Мила держалась рядом со мной. Агата шла с девочками чуть позади. Ниоль устала и почти засыпала у матери на руках, а Вейла, несмотря на страх, упрямо шагала сама, прижимая к груди куклу.

- Дом страшный? - тихо спросила она в какой-то момент.

Я посмотрела наверх.

Поместье становилось ближе.

Теперь оно казалось еще больше. Каменные стены были покрыты мхом, часть ограды обвалилась, железные ворота стояли перекошенно. За ними виднелся заросший двор, сухой фонтан и широкая лестница, ведущая к главному входу.

И все же я снова почувствовала: дом не пуст.

Он ждал.

- Он не страшный, - сказала я девочке, хотя сама не была уверена. - Он просто долго был один.

Вейла подумала.

- Тогда ему, наверное, грустно.

Я не успела ответить.

Мы дошли до старого моста.

Он был каменный, узкий, перекинутый через глубокий овраг, по дну которого шумел быстрый темный ручей. За мостом начиналась последняя дорога к воротам поместья.

Здесь Эрик остановился.

Все остановились вместе с ним.

Туман вокруг стал гуще. Воздух будто похолодел.

Я повернулась к нему.

Несколько секунд мы молчали.

Столько всего хотелось сказать.

Останься.

Не уходи.

Я справлюсь.

Я боюсь.

Я буду ждать.

Но ни одно из этих слов не подходило.

Эрик снял с руки тонкое кольцо из темного серебра с маленьким серым камнем и взял мою ладонь.

- Возьми.

Я нахмурилась.

- Что это?

- Перстень связи. Не королевский. Личный. Если окажешься в опасности - сожми камень и назови мое имя. Я почувствую. Не услышу слов, но пойму, что ты зовешь.

Я посмотрела на кольцо.

- Это редкая магия?

- Да.

- И ты просто отдаешь ее мне?

- Не магию. Возможность найти тебя.

Горло сжалось.

Я не хотела плакать. Не сейчас. Не перед людьми. Не перед этим старым островом, который будто внимательно слушал каждое наше слово.

Эрик надел кольцо мне на палец. Оно оказалось теплым, будто уже знало меня. Камень на миг слабо вспыхнул серебристым светом и погас.

- Вернусь, как только смогу, - сказал он тихо.

Я подняла взгляд.

- Я буду занята. Дом, слуги, земли, тайны, возможно, смертельная родовая магия. Так что не думай, что я стану сидеть у окна и тосковать.

Он улыбнулся, но глаза остались печальными.

- Я и не надеялся на такую роскошь.

- Хорошо.

- Элира.

Его голос стал ниже.

Я шагнула к нему сама.

И на этот раз не стала думать о том, кто смотрит.

Просто обняла его за шею и поцеловала.

Он ответил сразу. Крепко, жадно, почти болезненно. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе так, словно он хотел забрать меня обратно на корабль и увезти от этого мрачного острова как можно дальше.

Но потом он сам отстранился.

Прижался лбом к моему.

- Будь осторожна, моя буря.

- А ты не погибни по дороге домой, ваше высочество.

Он тихо рассмеялся.

- Приказ принят.

Эрик отпустил меня медленно. Слишком медленно.Потом отступил.

Роэн и четверо его людей перешли мост вслед за мной. Эрик остался на другой стороне. Элиас стоял рядом с ним, непривычно молчаливый.

Я не обернулась сразу.

Сделала несколько шагов.

Потом все же посмотрела назад.

Эрик стоял в тумане, высокий, неподвижный, с лицом мужчины, который отпускает не потому, что хочет, а потому что уважает чужой выбор.

Я подняла руку.

Он тоже.

А затем туман сомкнулся между нами.

Глава 29

Дорога к поместью заняла еще почти час.

Чем ближе мы подходили, тем тяжелее становился воздух. Он давил на плечи, ложился на грудь невидимой ладонью. Мила несколько раз оглядывалась по сторонам.

- Миледи… вам не кажется, что здесь слишком тихо?

Казалось.

Даже птицы не кричали.Только ветер шелестел в сухом вереске и где-то далеко, внизу, глухо билось море.

Когда мы подошли к воротам, повозки остановились. Дальше дорога была завалена камнями и корнями старых деревьев.

Ворота поместья

Меня передернуло.

Чужой. Не мой.

Роэн подошел к воротам, осмотрел замок.

- Заперто, миледи. Но замок старый. Можно сломать.

- Нет, - резко сказала я.

Он замер.

Медленно подошла к воротам. Влажный металл был холодным. Я подняла руку и коснулась узора на створке.

В ту же секунду по железу пробежала слабая серебряная искра.

Мила ахнула.

Роэн выругался себе под нос и шагнул ближе, но я подняла руку, останавливая его.

Металл под пальцами потеплел.

Где-то глубоко в земле словно что-то проснулось.

Дом меня Узнал.

Ворота дрогнули. Старый замок щелкнул. Тяжелые створки начали медленно раскрываться внутрь с протяжным скрипом, от которого у Вейлы задрожали губы.

Перед нами открылся двор.

Заросший, заброшенный, печальный.

Сухие ветви деревьев тянулись к небу, как скрюченные пальцы. Каменная дорожка почти исчезла под травой. Фонтан в центре был треснувшим, но в чаше почему-то была кристально чистая дождевая вода, серебристая от тумана. Справа виднелись полуразрушенные конюшни. Слева - крыло для слуг, с выбитыми окнами и покосившейся крышей.

А впереди стоял дом.

Главная лестница была покрыта мхом. Одна из каменных статуй у входа лишилась головы. Двери - огромные, дубовые, черные от времени - были закрыты.

Я сделала шаг во двор.

И вдруг дом словно вдохнул.

Не буквально.

Но все почувствовали.

Агата тихо вскрикнула. Ниоль заплакала. Роэн мгновенно положил руку на меч.

В окнах на мгновение мелькнул слабый серебряный свет.

- Миледи, - напряженно сказал Роэн, - позвольте сначала проверить дом.

- Нет.

Снова это слово.

Снова чужая уверенность внутри.

Я не могла объяснить. Не могла доказать. Но знала: если первым войдет кто-то другой, будет хуже.

Намного хуже.

- Все остаются здесь, - сказала я. - У ступеней. Мила, Агата, дети - не подходить к двери, пока я не позову.

Мила побледнела.

- Госпожа, я не оставлю вас одну.

- Оставишь, - мягко, но твердо ответила я. - Ненадолго.

- Миледи…

Я повернулась к ней.

- Мила, пожалуйста.

Она сжала губы. Глаза блестели от слез, но она кивнула.

- Я буду рядом. Только позовите.

Я пошла к дому одна.

Каждый шаг отдавался в груди глухим ударом.

Ступень.

Еще одна.

Под ногами хрустел мох и мелкие камни.

Когда я поднялась на крыльцо, ветер внезапно стих. Туман замер.

Даже море будто замерло.

Я остановилась перед дверью.

На черном дереве был вырезан круглый знак: дивный цветок, окруженный семью тонкими лучами. Тот же символ я видела в дневнике матери.

Пальцы сами потянулись к нему.

Как только ладонь легла на знак, меня пронзила боль

Эта боль была глубже. Не такая, как я испытывала раннее

Будто кто-то раскроил грудь и вонзил руку прямо в сердце, сжимая его не чтобы убить, а чтобы проверить: мое ли.

Я вскрикнула.

За спиной тут же раздались голоса.

- Миледи!

- Назад! - крикнула я, хотя сама едва стояла на ногах.

Дверь распахнулась.

Серебряная волна магии вырвалась из проема без звука. Она не оттолкнула. Не обожгла кожу. Она прошла сквозь меня, как ледяной шторм

Я почувствовала, как под кожей вспыхивают невидимые линии.

Горло сдавило.

Колени подкосились.

Я рухнула на камень перед входом.

- Госпожа! - закричала Мила.

Я попыталась вдохнуть, но воздух не проходил.

В груди что-то рвалось.

Сначала былаьболь. Потом - вкус крови на губах.

Я согнулась пополам и закашлялась.

Темная кровь брызнула на серый камень.

Еще один приступ кашля.

Еще.

Ладони уперлись в холодные плиты, пальцы скребли мох. Перед глазами все плыло. Серебряные искры, черные пятна, вспышки чужих образов.

Женщина с серебряными волосами бежит по этому же холлу, прижимая к груди младенца.

Крик.

Огонь.

Лунный свет, падающий на детское лицо.

Чьи-то руки, в крови, передают ребенка другой женщине.

Голос, надломленный, но властный:

- Спрячь ее. Пока магия спит, она будет жить.

Я снова закашлялась, захлебываясь кровью.

Мила уже была рядом, несмотря на мой приказ. Она упала на колени, обхватила меня за плечи.

- Миледи! Богиня, миледи, что с вами?!

Роэн подбежал следом, но едва попытался ступить через порог, как невидимая сила ударила его в грудь и отбросила назад. Он с глухим стоном рухнул на ступени.

- Не входить! - прохрипела я. - Никому… не входить…

Дом дышал. Словно огромное сердце, проснувшееся после долгого сна.

Кровь снова поднялась к горлу. Я зажала рот ладонью, но она все равно просочилась между пальцами, горячая, темная, почти черная.

Мила плакала.

- Что делать? Что делать?!

Агата стояла у подножия лестницы, прижимая к себе девочек. Вейла рыдала беззвучно, Ниоль кричала во весь голос. Люди Эрика держались настороже, но никто больше не пытался приблизиться к двери.

И тогда из глубины дома донесся шепот.

Тихий женский голос, древний и усталый.

«Кровь вернулась».

Я замерла.

Мила что-то говорила, трясла меня за плечи, но ее голос стал далеким.

«Но кровь проснулась не вся».

Серебряный свет пополз по полу из раскрытых дверей. Он коснулся моей крови на камне - и та вспыхнула.

Не красным.

Серебром.

Я смотрела на это, не в силах пошевелиться.

Кровь на моей ладони сияла, словно жидкий лунный свет.

Голос снова прошептал:

«Назови себя».

Я судорожно вдохнула.

Горло болело так, будто его изнутри разорвали когтями.

- Элира… - выдохнула я.

Дом ответил глухим ударом где-то в глубине стен.

Боль усилилась.

Я закричала, сгибаясь к камню.

«Нет».

- Элира… Сильвервейн…

Новая волна боли скрутила меня. Я снова закашлялась кровью, чувствуя, как силы уходят вместе с каждым вдохом.

«Ложь».

Слово ударило сильнее плети.

Ложь.

Сильвервейн - ложь.

Ашфорд - ложь.

Драконья кровь - ложь.

Мое имя - тоже?

Перед глазами вспыхнул дневник матери. Последние строки.

Ты не дочь Рейна Сильвервейна.

Ты вообще не дракон.

Ты принадлежишь другому виду.

Древнему.

Почти забытому.

Я стиснула зубы. Слезы текли по лицу, смешиваясь с кровью на губах.

- Я… не знаю, - прошептала я. - Я не знаю своего имени.

Тишина.

Страшная.

А потом дом словно вздохнул.

Свет стал мягче.

Боль немного отступила, оставив после себя жжение в груди и слабость такую, что я едва держалась на руках.

«Тогда вспомни».

Передо мной распахнулась темнота.

Не дверь.

Память.

Я увидела луну. Огромную, белую, слишком красивую.

Увидела женщину на троне - прекрасную, нечеловеческую, с глазами цвета звездного неба. Она держала на руках младенца с рыжевато-серебристыми волосами.

Увидела мужчину, стоящего перед ней на коленях, с кровью на губах и мечом в груди.

Услышала имя.

Не полностью.

Только обрывок.

- …лиара…

Я осела на руки Милы, почти не чувствуя тела. Камень под коленями был мокрым от моей крови. В ушах шумело море, но теперь к нему примешивался другой звук - медленный, глубокий пульс дома.

Мила прижимала меня к себе, рыдая.

- Госпожа… госпожа, пожалуйста, откройте глаза…

Я и не поняла, что закрыла их.

С трудом подняла веки.

Надо мной - ее испуганное лицо. Чуть дальше - Роэн, бледный, злой, с мечом в руке. Агата с детьми.

Я облизнула губы. На языке - кровь и серебро.

- Я впорядке, - прошептала я.

Мила всхлипнула громче.

- Это не похоже на «впорядке», миледи!

Я попыталась улыбнуться, но получилось плохо.

- Согласна… встреча могла быть теплее.

Роэн осторожно поднялся на ноги.

- Миледи, внутрь входить опасно. Нужно отступить, разбить лагерь во дворе и послать за лекарем.

Я посмотрела в раскрытые двери.

Тьма внутри больше не казалась враждебной.

Она была голодной.

Уставшей.

Одинокой.

Как Вейла ранее сказала о доме. Ему было грустно. И он слишком долго меня ждал.

- Нет, - хрипло сказала я. - Мы войдем. Нас там ждут

- Миледи! Вы едва сидите!

Она плакала, губы дрожали, но в глазах было то самое упрямство, которое, кажется, она подхватила от меня.

- Миледи, вы можете приказывать сколько угодно, но я не позволю вам сейчас идти туда одной. Хотите входить - войдем вместе. Хотите падать - будем падать вместе. Я с вами с детства. И если этот дом решил вас убить, пусть сначала попробует пройти через меня.

Сердце болезненно сжалось. Я хотела возразить. Но не смогла. Просто накрыла ее руку своей.

- Хорошо, - прошептала я. - Вместе, так вместе.

Глава 30

Мила помогла мне подняться. Ноги почти не держали. Мир покачнулся, но я упрямо выпрямилась. Кровь стекала по подбородку, капала на платье. Я сделала первый шаг к порогу. Дом молчал.

Второй. Мила держала меня крепко за талию.

Третий. Серебряный свет на полу дрогнул, но не напал.

Я остановилась перед самым входом и обернулась к людям.

- Роэн. Никто не входит, пока я не скажу. Даже если услышите крик.

- Миледи, я не согласен.

- Это приказ.

Он сжал зубы.

- Принц Эрик велел защищать вас.

- Тогда защищайте тех, кто снаружи.

Роэн долго смотрел на меня, потом коротко кивнул.

Я повернулась к темному холлу.

И переступила порог.

На этот раз магия не сбила меня с ног.

Она обвилась вокруг щиколоток холодным лунным туманом, поднялась выше - к коленям, бедрам, груди, горлу.

Мила рядом почти не дышала, но ее не тронуло. Дом будто не замечал ее, сосредоточившись только на мне.

Внутри пахло пылью, старым деревом, дождем и увядшими цветами.

Холл был огромным.

Потрескавшийся мраморный пол. Обвалившаяся часть потолка. Широкая лестница с резными перилами, по которым ползли настоящие сухие лозы. На стенах висели портреты, покрытые темной тканью. В центре зала - круглый знак луны, врезанный в пол серебром.

Когда я вошла, знак слабо вспыхнул.

И где-то наверху, в глубине дома, раздался тихий детский смех.

Мила вцепилась в мою руку.- Вы слышали?

- Да.

Смех оборвался.

Потом женский голос прошептал уже почти слышно:

- Наконец-то.

Я застыла. В конце холла, у подножия лестницы, из воздуха медленно проступила фигура. Не человек. Не призрак в привычном смысле. Свет.

Серебряный силуэт женщины в длинном платье. Лица почти не видно, только очертания: волосы до пояса, тонкие руки, венец из лунных осколков.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Фигура подняла руку. И указала на меня.

- Наследница вернулась, - произнесла она голосом, от которого задрожали стены. - Но печать крови сломана. Имя украдено. Сила спит.

Я с трудом сглотнула.

- Кто я?

Силуэт наклонил голову.

- Та, кого спрятали от смерти.

- Как мое настоящее имя?

Серебряная женщина молчала.

Потом ее голос стал тише.

- Вспомнишь - выживешь.

Холод прошел по позвоночнику.

- А если нет?

Свет в холле мигнул. Тени в углах шевельнулись.

- Тогда дом заберет то, что осталось. Чтобы кровь не досталась врагам.

Мила резко шагнула вперед.

- Не смейте! Она ничего не знает!

Силуэт медленно повернулся к ней лицом.

- Верная. Теплая. Чужая. Ей позволено остаться.

Мила побледнела.

- Очень великодушно с вашей стороны, - прошипела она сквозь зубы.

Я бы рассмеялась, если бы слабость в коленях.

Серебряная женщина снова посмотрела на меня.

- До первой полной луны.

- Что?

- До первой полной луны после возвращения. Вспомни имя. Освободи сердце дома. Прими кровь. Иначе магия завершит очищение.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

- Когда полная луна?

Мила прошептала:

- Через семь дней, миледи.

Семь дней.

Всего семь дней, чтобы узнать, кто я.

Силуэт начал растворяться.

- Ищи там, где мать оставила правду. В комнате без солнца. Под корнями старого дерева. В воде, что помнит первое отражение.

- Подождите! - крикнула я. - Кто были мои настоящие родители?!

Но женщина уже исчезала. Остался только шепот:

- Король пал. Королева сгорела. Дитя спрятали. Враги идут по следу правящих рода луны и земли.

Свет погас.

Холл снова погрузился в полумрак.

Я стояла несколько секунд, не дыша. Потом боль вернулась. Не такая сильная, как у дверей. Я закашлялась и упала бы, если бы Мила не удержала меня.

- Госпожа!

На этот раз Роэн нарушил приказ.

Он ворвался в холл, ожидая удара, но магия не отбросила его. За ним - еще двое охранников. Все замерли, увидев меня.

Я подняла ладонь, останавливая их.

- Все… хорошо…

- У вас опять идет кровь, - мрачно сказал Роэн. - Это не «хорошо».

- Тогда пусть будет… терпимо.

Он посмотрел на меня так, будто всерьез задумался, как объяснить принцу Эрику, что его возлюбленная прибыла в дом и через пять минут начала умирать на пороге.

- Нужен лекарь, - отрезал он.

- Нужна комната, огонь и вода, - возразила я. - И сундук с дневниками матери.

- И лекарь.

- И лекарь, - сдалась я.

Снаружи снова заплакала Ниоль. Агата тихо успокаивала ее, но голос женщины дрожал.

Я посмотрела на раскрытые двери.

На двор.

На людей, которых привела с собой.

На дом, который едва не убил меня и одновременно признал.

Моя новая жизнь началась совсем не так, как я представляла.

Не с теплого очага.

Не с торжественного открытия дверей моего нового дома.

А с крови на камне, старой магии и срока в семь дней.

Я вытерла губы тыльной стороной ладони. Кровь снова вспыхнула серебром и медленно погасла.

Роэн заметил это.

Его лицо стало еще мрачнее.

- Миледи… что вы такое?

Я посмотрела в темноту холла, туда, где только что стояла серебряная женщина. Внутри было страшно. Очень. Но вместе со страхом поднималось другое чувство.

Злость. Упрямая, живая.

Я не умерла от избиений Дрейка. Не сломалась в доме Ашфордов. Не утонула в шторм. Я медленно выпрямилась.

- Не знаю, Роэн, - сказала хрипло. - Но у нас есть семь дней, чтобы выяснить.

Где-то в глубине поместья тихо скрипнула дверь.

Словно дом услышал.

И пригласил меня идти дальше.

Глава 31

Я стояла посреди холла, опираясь на плечо Милы, и пыталась отдышаться. Кровь мерцала серебристыми искрами, впитываясь в камень пола, словно дом жадно пил ее. Каждый вдох отдавался легкой болью в груди, но теперь это была не та острая, рвущая агония у порога.

- Миледи… - прошептала Мила, голос ее дрожал, но хватка на моей талии была железной. - Вы… вы в порядке? Клянусь богиней, если этот… этот дом еще раз так вас встретит, я лично его подожгу.

Я попыталась улыбнуться, но получилось криво. Губы все еще были солоноватыми от крови.

- Не надо поджигать. Он… он просто как старый пес, который не узнал хозяйку после долгой разлуки.

Роэн стоял в двух шагах, меч уже в ножнах, но рука лежала на рукояти. Его люди - четверо крепких, молчаливых бойцов - рассредоточились по холлу, осматривая углы, словно ждали новой атаки.

Агата с девочками осталась у порога: Вейла прижимала куклу к груди, Ниоль тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в материнскую юбку. Агата сама была бледнее мела.

- Миледи, - тихо сказала она, не решаясь переступить порог без разрешения, - позвольте нам помочь починить особняк. Я… я умею убирать. Девочки тоже. Мы не боимся работы.

Я кивнула.

- Входите. Все. И… держитесь рядом со мной.

Они вошли. Шаги эхом отозвались под высоким потолком. И в тот же миг что-то изменилось.

Сначала - пыль. Она не просто осыпалась с балок и карнизов. Она поднялась легким серебристым вихрем, закружилась в воздухе и… исчезла, словно впиталась в стены. Потрескавшийся мрамор под ногами начал светлеть, трещины затягивались, как раны на живой плоти.

Люстры - огромные, кованые, с хрустальными подвесками, покрытые паутиной, - дрогнули. В них вспыхнули крошечные огоньки, сначала слабые, потом ярче. Лунный свет, чистый, холодный, разлился по холлу.

- Богиня милосердная… - выдохнула Мила.

Я почувствовала это кожей: чем дольше я стояла здесь, тем легче становилось дышать. Дом словно тянул из меня сил. Магия крови. Моя кровь. Та, что проснулась у дверей.

- Он… восстанавливается, - тихо сказала я. Голос вышел хриплым, но твердым. - Чем дольше я здесь, тем проще ему. Мать говорила… в дневнике. «Особняк сам расскажет тебе, кто ты». Вот он и рассказывает.

Роэн хмыкнул.

- Тогда, миледи, давайте не будем стоять на месте. Пока он не решил, что мы - подходящий ужи.

Я улыбнулась уголком губ. Впервые с момента прибытия на остров.

- Начнем с главного зала. Потом - комнаты. И ищем тайные покои: «Под корнями старого дерева. Комнате без солнца».

Мы двинулись вперед. Мила поддерживала меня под локоть, Агата взяла Ниоль на руки, Вейла шла рядом, крепко держась за мою свободную руку. Девочка уже не плакала - только широко раскрытыми глазами смотрела по сторонам. Роэн и его люди шли чуть позади.

Холл был огромен. Высокие потолки с остатками фресок - луна в разных фазах, переплетенные ветви, силуэты птиц с серебряными крыльями.

Стены, обшитые темным деревом, потемневшие от времени, теперь медленно светлели, проступали узоры: тонкая резьба в виде лунных фаз и корней, уходящих в землю. Под ногами мраморный пол - когда-то черно-белый, теперь он оживал, приобретая мягкий перламутровый оттенок, как поверхность лунного озера.

В центре зала, под круглым знаком луны, стоял старый стол - массивный, дубовый, с резными ножками в форме переплетенных ветвей. На нем - серебряный канделябр, свечи в котором сами собой зажглись мягким голубоватым пламенем. Я подошла ближе, коснулась столешницы ладонью. Пальцы слегка покалывало.

И тогда пришло первое воспоминание. Тихое, словно шепот ветра. Я увидела не глазами - сердцем.

Женщина с серебристыми волосами, похожая на ту, из сна Элиры, но старше, величественнее. Она стояла у этого же стола, держа на руках младенца. Меня. Маленькую, с рыжевато-серебристыми локонами. Рядом - мужчина. Высокий, с глазами цвета ночного неба, в плаще, расшитом серебряными рунами. Он улыбался - устало, но нежно.

- Лиара… - прошептал он. - Наша маленькая звезда.

Видение растаяло. Я покачнулась, но Мила удержала.

- Миледи?

- Я… увидела их. Мать… настоящую. И отца. Они звали меня… Лиара.

Агата тихо ахнула. Вейла сжала мою руку сильнее.

- Красивое имя, - прошептала девочка.

Я кивнула, чувствуя, как в груди теплеет. Семь дней. У меня семь дней, чтобы вспомнить себя. Чтобы дом принял меня целиком.

Мы двинулись дальше - к широкой лестнице. Ступени сами собой очищались от пыли и мха, перила выпрямлялись, резьба на них расцветала серебристыми прожилками. Чем выше мы поднимались, тем ярче становился свет в люстрах. Дом оживал. Медленно. Осторожно.

На втором этаже открылся длинный коридор. Двери - высокие, дубовые, с серебряными ручками в форме лунных серпов. Я коснулась первой - и она сама открылась с мягким щелчком.

Большая спальня. Когда-то хозяйская. Огромная кровать под балдахином из потемневшего бархата. Окна, забитые ставнями, теперь сами собой распахнулись - в комнату хлынул серый свет тумана, но он сразу смягчился, стал серебристым, уютным. Пыль закружилась и исчезла.

Камин ожил: в нем вспыхнули языки серебряного пламени, хотя дров не было. Стены покрылись гобеленами - они сами разворачивались, показывая сцены: луна над морем, древние деревья с корнями, уходящими в звездное небо, женщины в серебряных венцах.

Я подошла к комоду у окна.

Первое - от матери. Настоящей.

Глава 32

«Моя Лиара,

Если ты читаешь это, значит, печать крови пробудилась. Прости меня и папц, мы не смогли тебя защитить. Твой отец… он был Королем Лунного Двора. Чистокровным представителем древнейшей рассы . Враги сожгли дворец. Меня ранили. Я отдала тебя странствующей леди, которая гостила в нашем поместье. Она не знала только то, что ты - особенная.

Ты, моя дорогая, принадлежишь к древнему и почти забытому народу Велунари - Детям Луны и Корней Экдрасиля. Мы старше драконов на многие тысячелетия. В наших жилах течет не огонь, а серебряный свет полной луны и живой сок первого дерева в мире, что питает саму землю. Мы не завоеватели и не властители пламени. Мы - хранители равновесия между небом и глубиной, между звездным светом и сердцем мира. Именно поэтому нас боялись и пытались уничтожить. Больше ищи в библиотеке. Под корнями. Там - зеркало. Оно покажет тебе всю правду.

Бесконечно люблю тебя. До луны и обратно. Мама.»

Слезы навернулись на глаза. Я сжала письмо в кулаке.

- Миледи? - Мила коснулась моего плеча. - Что там?

Я показала. Она прочитала вслух, голос дрожал.

Агата подошла ближе, поставила Ниоль на пол и обняла меня со спины. Девочка сразу потянулась к гобелену, тронула серебряную нить пальчиком. И - чудо. Нить вспыхнула, и на гобелене проступило новое изображение: младенец в колыбели под луной, а вокруг - корни старого дерева, обнимающие ее.

- Смотрите! - воскликнула Вейла. - Дом рисует!

Дом действительно менялся. Чем дольше мы стояли здесь, тем ярче становились краски. Бархат балдахина наливался глубоким темно-синим цветом, как ночное небо. Кровать сама заправилась - простыни хрустели свежестью. В воздухе появился легкий запах лаванды и морской соли.

- Он… чувствует меня, - тихо сказала я. - Мою кровь. И восстанавливается.

Роэн, стоявший в дверях, кивнул.

- Тогда, миледи, давайте не будем тратить время. Разберем комнаты. Мои люди помогут с тяжелым. Агата, Мила - вы с детьми можете заняться тем, что ближе к земле. Кухня, кладовые. Чтобы было где поесть и спать сегодня.

Агата кивнула решительно.

- Конечно. Девочки, пойдемте. Мы сделаем так, чтобы здесь было тепло. Как дома.

Вейла и Ниоль, уже осмелев, побежали за ней. Я видела, как по пути к лестнице Ниоль коснулась стены - и по камню пробежала серебристая искра. Дом принял и их. Не полностью, но достаточно, чтобы не пугать моих маленьких гостей.

Мы разделились. Я с Милой и Роэном продолжила осмотр верхних этажей. Коридор вел в галерею портретов. Портреты были закрыты тканью, но когда я прошла мимо первого, ткань сама сползла.

Мужчина. Мой отец. Король Лунного Двора. Лицо строгое, но глаза - добрые, с серебристыми искрами в зрачках. Под портретом - табличка, проступившая сама: «Король Элиан Веларис, Хранитель Корней и Луны».

Веларис. Как Элиас? Нет. Похоже, но другое. Моя фамилия?

Следующий портрет - мать. Та самая женщина из видений. «Королева Селена Веларис, Хранительница Серебряного Света».

Веларис. Имя рода. Мое имя.

Я коснулась рамы. Воспоминание пришло мягче, чем раньше.

Зал. Не этот дом - другой, древний, из черного камня и серебряного стекла. Отец стоит на коленях перед троном. Кровь на его груди. Мать держит меня на руках рядом с ней стоит мальчик лет пяти.

- Спрячь их, - шепчет он. - Враги близко. Драконы они не должны найти наших детей

Мать целует меня и мальчика в лоб. Слезы градом стекают по ее щекам.

- Лиара, Эл. Мои маленькие звезды. Однажды вы вернетесь домой

Видение угасло. И я поняла, что мне нечем дышать.

Брат. У меня был брат. Маленький, с такими же серебристыми прядями в волосах, с теми же глазами, что смотрели на меня с портрета отца. Он стоял рядом, держал мамину руку, а я, крошечная, прижималась к ее груди. Он был старше. Он знал меня. Знал, как меня зовут по-настоящему.

Сердце сжалось так резко, что я невольно прижала ладонь к груди. Слезы навернулись на глаза - не от боли, а от внезапной, острой тоски. Кто он теперь? Жив ли? Помнит ли меня? Или тоже прячется где-то, как я пряталась все эти годы под чужим именем?

Эл. Короткое, теплое, и такое болезненно родное. Я представила, как мы б играли в том древнем зале, он показывал бы мне звезды на потолке или прятался вместе со мной под корнями огромного дерева от родителей.

- Миледи? - тихо позвала Мила, заметив, как я застыла.

Я моргнула, смахивая слезу тыльной стороной ладони.

- У меня... был брат, - прошептала я, голос дрогнул. - Эл. Ему было пять, когда... когда все случилось. Он был там. С нами. Мама назвала нас обоих своими звездами.

Роэн молчал, но его лицо стало еще суровее. Мила шагнула ближе и осторожно обняла меня за плечи.

- Значит, где-то есть еще один Веларис, - мягко сказала она. - Мы найдем его, миледи. Обязательно.

Кивнула, чувствуя, как внутри разливается тихая, но твердая решимость. Я узнаю ктоя и найду следы брата. Дом молчал, но я уже чувствовала: он знает больше, чем говорит.

Дом отозвался. В галерее зажглись дополнительные светильники. Портреты ожили - краски налились, глаза на холстах будто следили за мной.

- Он… рад, - прошептала Мила. - Смотрите, пыль уходит даже с потолка.

Действительно. Потолок в галерее был расписан звездным небом - созвездия проступали ярче, словно кто-то зажигал их одно за другим. Серебристые нити магии ползли по стенам, стирая трещины, возвращая блеск мраморному полу. Воздух наполнился легким ароматом ночных цветов и свежего ветра с моря - запахом, который я никогда не знала, но который сразу показался родным.

Мы прошли дальше. Нашли детскую. Маленькую комнату в конце коридора. Колыбель под балдахином. Игрушки - серебряные звездочки, деревянные фигурки. Когда я вошла, колыбель качнулась сама, хотя ветра не было. На стене - фреска: младенец под луной, корни дерева обнимают его, как руки. Рядом на фреске - силуэт мальчика постарше, тянущегося к колыбели с улыбкой.

Я села на край кровати.

- Здесь… я жила, - тихо сказала я. - До того, как на нас напали..

Воспоминание было коротким:

Тем временем внизу слышался шум. Агата и девочки уже хозяйничали на первом этаже. Я спустилась позже, когда силы немного вернулись.

Кухня была огромной - с каменными очагами, медными котлами, полками для специй. Когда мы вошли, Агата уже разводила огонь в главном очаге. Ниоль сидела на столе, болтая ножками, Вейла помогала вытирать пыль со стола.

- Миледи! - Агата улыбнулась устало, но искренне. - Смотрите, здесь все… оживает. Я коснулась стены - и полки сами выровнялись. А в кладовой - припасы. Старые, но… свежие. Словно дом хранил их для нас.

Я кивнула. Магия крови. Моя кровь будила дом, и он отвечал заботой. Чем дольше мы все здесь находились, тем легче становилось восстановление: трещины затягивались, дерево наливалось теплом, камень теплел под ладонями.

- Вы молодцы. Продолжайте. Нам нужно место, где можно поесть и отдохнуть.

Вейла подбежала ко мне, протянула маленькую серебряную ложку, которую нашла в ящике.

- Тетя Элира, это для тебя! Она светится, когда я ее трогаю!

Я взяла ложку. Она действительно потеплела в ладони. В ней отразилось мое лицо - не усталое, а… сияющее. Серебристые искры в глазах. И на миг в отражении мелькнул силуэт мальчика, улыбающегося рядом.

- Спасибо, солнышко. Она теперь твоя. Храни ее.

Девочка просияла.

Мы работали до вечера. Дом восстанавливался на глазах. Камины зажигались сами. Окна очищались от грязи и паутины. Полы блестели. В главном зале появился длинный стол - он просто «вырос» из пола, когда я коснулась знака луны в центре. Стулья сами расставились. На столе материализовались простые, но красивые приборы - серебряные, с лунной гравировкой.

К ужину - первый настоящий ужин в этом доме - собрались все. Мила принесла еду из корабельных запасов, которые уже перенесли: хлеб, сыр, сушеное мясо, травяной чай. Но дом добавил свое: в кладовой нашлись банки с вареньем из серебряных ягод, которые не портились. Чай в котле заварился сам, ароматный, успокаивающий.

Мы ели спокойно. Агата рассказывала девочкам сказки, которые помнила из детства - про сказочных зверей. Роэн и его люди сидели чуть в стороне. Один из них, молодой парень по имени Торин, даже улыбнулся, когда Вейла поделилась с ним кусочком хлеба.

- Дом… хороший, - тихо сказал Роэн мне позже.. - Но странный. Я оставлю людей на страже у входа и в коридорах. На всякий случай.

Я кивнула.

- Спасибо. И… передай принцу, когда сможешь. Что мы… в порядке, но не говори ему кто я.

Роэн ушел. Я осталась с Милой в главной спальне - той, что мы выбрали для меня. Она помогла мне переодеться в чистую ночную сорочку из сундука матери. Ткань была мягкой, серебристой, как лунный свет.

- Спите, миледи, - сказала Мила, поправляя одеяло. - Завтра продолжим. Я буду рядом.

Она ушла в соседнюю комнату, но дверь оставила приоткрытой.

Я лежала в темноте, глядя в потолок, где медленно проступали звезды фрески. Дом дышал вокруг меня - тихо, ровно. Стены едва заметно пульсировали теплом. Я чувствовала, как магия крови течет по венам, связывая меня с каждым камнем, каждой балкой.

Я закрыла глаза. Слезы скатились по щекам - теплые, не горькие. Где-то там, за туманом, меня ждет Эл - последний родной человек.

Балдахин над кроватью колыхнулся, хотя окна были закрыты. Где-то в глубине коридора скрипнула дверь - не угрожающе. Приглашающе.

Глава 33

Утро наступило неожиданно быстро. Свет пробивался сквозь окна, наполняя комнату теплом. Я проснулась от тихого пения - Вейла в коридоре напевала какую-то веселую песенку.

Я села в постели. Тело ныло от усталости после вчерашнего. Я коснулась груди - шрам от брачной метки тоже изменился. Стал меньше, серебристее. Дом забирал чужое.

Встала. Подошла к окну. Туман за ночь рассеялся, немного - виднелось море, серое, спокойное. А внизу, во дворе, уже шли изменения.

Трава в заросшем саду зеленела. Сухие ветви на деревьях наполнялись жизнью. Фонтан в центре двора - вчера треснутый - теперь выглядел целым.

Я оделась просто: темно-серое платье, удобное, без вычурности. Мила вошла, когда я зашнуровывала передний корсет.

- Доброе утро, миледи. Выглядите… лучше. Ваши глаза сияют.

- Дом, - ответила я, улыбаясь. - Я наконец-то дома, на своем месте Миоа.

Мы спустились вниз. В главном зале уже был накрот стол: свежий хлеб, сыр, ягоды из кладовой. Агата улыбнулась мне.

- Мы с девочками закончили убирать на кухне. А Вейла нашла в чулане старые игрушки.

Вейла кивнула гордо, показывая деревянную лошадку с большим красным бантом.

- Она скачет сама, если попросить!

Ниоль жевала ягоду, размазывая сок по щекам, и хихикала.

Я села рядом с ними. Еда была простой, но вкусной - словно дом добавил в нее тепла. Пока мы ели, я рассказывала им о плане на день.

- Сегодня - библиотека. Мать написала: «Под корнями старого дерева». Там должно быть зеркало. И ответы. И, возможно, что-то об Эле.

Роэн, зашедший проверить, кивнул.

- Мы с людьми осмотрим периметр. Конюшни, сады. Если дом восстанавливается, то и снаружи тоже.

После завтрака мы двинулись в библиотеку. Она была в западном крыле - огромная комната с высокими стеллажами. Двери открылись сами. Внутри - полумрак, но когда я переступила порог, магические кристаллы на потолке вспыхнули мягким светом.

Книги. Тысячи. Кожаные переплеты, серебряные застежки. Некоторые сами выдвигались чуть вперед, словно приветствуя. Пыль исчезала вихрями. Столы и кресла оживали - дерево наливалось цветом, обивка восстанавливалась.

В центре - старое дерево. Не настоящее - огромное, вырезанное из камня и серебра, корни его уходили в пол, образуя круглый подиум. Под корнями - люк.

Я подошла, коснулась корня ладонью. Кровь в венах отозвалась теплом. Замок щелкнул люк открылся.

- Мила, Агата - оставайтесь здесь с девочками. Почитайте им сказки.

Они кивнули. Вейла уже тянулась к полке с яркими книгами.

Я спустилась одна. Роэн хотел пойти следом, но я остановила взглядом.

Комната внизу была круглой. Стены - из черного камня, но с серебряными прожилками, которые пульсировали. В центре - зеркало. Высокое, в раме из корней и лун. Оно не отражало комнату. Оно… спало.

Я подошла. Коснулась рамы.

Зеркало ожило. В нем появилось мое отражение - но не сегодняшнее. Я в детстве. Года

Отражение сменилось. Дворец. Пожар. Крики. Отец, сражающийся с тенями - врагами, похожими на драконов, но другими, темными. Мать убегает с нами обоими. Эл крепко держит меня за руку, шепча: «Не бойся, сестренка».

- Веларис, - прошептало зеркало. - Правящий род жив!

Я вышла из комнаты, голова кружилась. Наверху библиотека уже сияла. Агата читала Вейле и Ниоль сказку с одной из полок - про лунных хранителей. Девочки слушали, раскрыв рты.

- Миледи! - Мила подскочила. - Вы… светитесь!

Я посмотрела на руки. Легкое серебристое сияние.

- Зеркало. Оно показало… часть воспоминаний.

Мы провели в библиотеке часы. Я перебирала книги - некоторые открывались сами, показывая страницы с рунами. Магия крови позволяла читать их. Воспоминания приходили волнами: родители в этом доме, до того как случилась беда.

Снаружи, во дворе, слышался шум - Роэн докладывал, что конюшни восстанавливаются: крыша сама зарастала черепицей, стены крепли. Сад зеленел на глазах. Цветы, которых вчера не было, распускались серебристыми бутонами.

К обеду Агата и Мила накрыли стол в главном зале.

- Это… волшебство, - сказала Агата, качая головой. - Я никогда не видела такого.

Девочки бегали по залу, и где они касались стен, появлялись новые узоры - детские рисунки, проступавшие в камне. Дом играл с ними.

После обеда мы пошли в сад. Где нас ждала еще одна тайна. Комната там была маленькой, уютной: алтарь луны, свитки с родословной. Я коснулась - и увидела полную линию: Веларис. Древний род, хранители равновесия между землей и небом. Не драконы. Старше них. И имя Эла - Элиан-младший, будущий хранитель.

Вечер наступил неожиданно спокойно. Мы ужинали все вместе. Роэн рассказывал истории о море, чтобы разрядить атмосферу. Девочки смеялись. Дом наполнился теплом и любовь.

Ночью я снова увидела воспоминание. Полное. Родители в комнате под корнями. Отец: «Лиараэль. Наша лунная звезда. Когда вернешься - дом станет твоим щитом. И Эл найдет путь к тебе».

Лиараэль. Лиараэль Веларис.

Я проснулась с улыбкой на устах. Дом знал. Я наконц-то вспомнила себя.

Глава 34

Дни текли спокойно. Второй день в доме принес новые открытия. Утром мы нашли еще одну тайную комнату - в подвале, через зал крови. Это была небольшая крипта с алтарем: чаша из серебра, в которой моя кровь засияла и показала карту всего поместья. Тайные ходы, сокровищницы, даже старый источник под утесом, вода в котором исцеляла болезни.

Дом восстанавливался быстрее. К третьему дню крыши были целы, стены - крепкие, без трещин. Сад цвел: серебристые цветы, деревья с плодами, похожими на звезды. Фонтан пел тихую мелодию. Конюшни были готовы к использованию - хотя лошадей пока не было, но Роэн сказал, что можно послать за ними в порт.

Агата и девочки активно участвовали. Агата взяла на себя кухню и кладовые - она сортировала припасы, и дом помогал своим новым жителям . Вейла и Ниоль «помогали» в саду: поливали цветы, и растения отвечали буйным ростом. Однажды Ниоль упала в фонтан - и вместо того чтобы испугаться, засмеялась: вода подхватила ее, как ласковые руки, и вынесла полностью сухой.

- Дом любит детей, - сказала Агата, вытирая слезы. - Как и вас, миледи.

Мила не отходила от меня. Мы вместе исследовали спальни, гардеробные. В одной нашли платья - не драконьи, а древние: легкие, переливающиеся, с вышивкой корней и лун. Когда я надела одно - серебристое, как туман, - ткань подстроилась под меня, стала удобной.

Воспоминания приходили чаще. В гардеробной я увидела мать, шьющую платье для меня на первый бал. В зале совета - отца, обсуждающего с советниками угрозу от «темных драконов», которые хотели уничтожить Лунный Двор, и как защитить детей жителей и основное королевство.

Каждый день я чувствовала себя сильнее. Шрамы бледнели. Сила крови росла. К пятому дню дом был почти полностью восстановлен: великолепный, величественный. Стены сияли. Залы - просторные, светлые.

Библиотека стала настоящим сокровищем - книги шептали знания, когда я проходила мимо. Сад - райский уголок с тропинками, ведущими к морю.

Но оставалась последняя тайна. Шестой день. Комната без окон, в самом сердце дома - зал Луны. Я нашла ее через карту из подвала. Дверь открылась только после того, как я капнула кровью на знак.

Внутри - круглый зал. В центре - трон из корней и серебра. На стенах - фрески всей истории: Лунный Двор, дворец, падение великого народа. В центре - зеркало побольше, чем в библиотеке.

Я встала перед ним. Агата, Мила и девочки стояли позади - они настояли на том, чтобы быть рядом в этот момент. Роэн ждал у двери.

Зеркало показало все. Полностью.

Сила хлынула в меня. Не больно - тепло. Дом вздохнул облегченно. Стены засияли ярче. Трон ожил - корни зашевелились, приглашая сесть.

Серебряный свет заполнил зал. Я знала, кто я.

Лиараэль Веларис.

Не Элира Сильвервейн. Не жена Ашфорда.

Я - последняя леди Лунного Двора. И где-то там в огромном мире, истинный хранитель луны мой старший брат.

Дом был великолепен. Полностью. К вечеру седьмого дня он сиял, как в лучшие времена. Слуги, местные жители, которые пришли, услышав, что дом ожил уже начинали прибывать - старик с фонарем оказался старым дворецким. Он поклонился мне низко.

- Госпожа Лиараэль. Дом так долго вас ждал.

Агата и девочки нашли здесь настоящий дом. Вейла играла в саду, Ниоль помогала на кухне. Мила улыбалась, наблюдая за воцарившейся идилией.

Но Эрик… Он был далеко. Его фамильярное животное - серебристый лисенок по имени Сар, которого он тайком оставил с Роэном, - наконец показался. Наглый, говорящий, он сидел на подоконнике в моей спальне и фыркал, держась подальше от Агаты и девочек.

- О, великая наследница Луны и Корней, наконец-то соизволила вспомнить имя. А то я уже думал, что придется кусать тебя за пятки, чтобы разбудить память. Принц будет в восторге. Или в ярости. Скорее и то, и другое. И да, мелкие, не приближайтесь - я не нянька для шумных щенков.

Он оставался на расстоянии от Агаты и девочек - ворчал, что «дети слишком шумные для древней магии», но тайком оставлял им серебристые ягоды, когда думал, что никто не видит.

Я улыбнулась, глядя на свой дом. Величественный. Живой. Мой.

Но оставалось самое гдавное. Где же ты Эл?

Глава 35

Дом сиял.

Не ярко, не вызывающе, как дворцы драконьей знати, где золото лезло в глаза из каждого угла, а иначе - глубоко, мягко, будто в стенах поселился лунный свет.

По ночам коридоры дышали серебром. Камины загорались сами, стоило кому-то войти в комнату. В саду раскрывались цветы, которых не было ни в одной книге Эйры или драконьих королевств: тонкие, прозрачные, с лепестками, похожими на капли росы. Они светились в темноте и тихо звенели, когда дул ветер.

Ольцег оживал вместе с поместьем.

Сначала пришли самые смелые местные жители.

Старик с фонарем, который оказался бывшим дворецким поместья, называл себя Мареном. Он пришел на следующий день после полного пробуждения дома. Снял шапку у ворот, опустился на одно колено и низко склонил седую голову.

- Госпожа Лиараэль, - сказал он хрипло. - Я служил вашей приемной матери, когда она еще приезжала сюда. А до нее… мой дед служил тем, кто жил в этом доме до падения. Мы ждали.

Я стояла перед ним в простом серебристо-сером платье, которое дом сам нашел для меня в старой гардеробной. Ткань мягко обнимала фигуру, по подолу вились вышитые корни и маленькие луны.

- Не называйте меня госпожой так, будто я сошла с фрески, - сказала я, пытаясь скрыть неловкость. - Я только учусь быть той, кем меня считают эти стены.

Марен поднял глаза. В них стояли слезы.

- Дом признал вас. Этого достаточно для всех, кто помнит старые клятвы.

За Мареном пришли другие.

Вдова-прачка с тремя сыновьями. Кузнец с хромой ногой. Две сестры-ткачихи. Молодая женщина с младенцем на руках, которая боялась смотреть мне в глаза и все время повторяла, что может работать в саду, только бы ей позволили остаться рядом с ожившим домом.

Я принимала всех.

К концу второй недели в поместье уже жили двадцать семь человек.

Дом больше не казался пустым.

В крыле для слуг снова горел свет. На кухне с утра до ночи пахло хлебом, травами и жареным мясом. Агата взяла кухню под свою власть так уверенно, будто родилась с деревянной ложкой в одной руке и ключами от кладовой в другой.

- Нет, Ниоль, серебряные ягоды в тесто не бросают горстями! - раздавался ее голос каждое утро. - Они дорогие, редкие и, кажется, немного магические!

- Но дом дал! - возмущалась Ниоль.

- Дом не знал, что ты съешь половину по дороге к столу.

Вейла бегала по саду, уже не испуганная и не сжавшаяся, как в ту ночь в Эйрсхейвене. Она смеялась громко, звонко, бегала босиком по траве и разговаривала с цветами, как с подругами.

Цветы отвечали ей тихим звоном.

Мила тоже изменилась.

Она все еще называла меня миледи, все еще ворчала, если я забывала поесть, все еще проверяла, не слишком ли бледная у меня кожа после очередного всплеска магии. Но в ее глазах больше не было постоянного страха.

Иногда я ловила ее в дверях главного зала. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как люди расставляют мебель, как Роэн проверяет стражу, как девочки гоняются за Саром, а тот с видом глубочайшего оскорбления удирает от них по подоконникам.

И Мила улыбалась.

Тихо.

Счастливо.

Сар же был настоящим наказанием.

Серебристый лисенок с наглой мордой, пушистым хвостом и голосом, в котором постоянно звучало превосходство древней магической твари, считал своим долгом комментировать все.

- Это не туда ставите, - лениво сообщил он однажды двум слугам, таскавшим тяжелый шкаф в библиотеку. - Даже слепая крыса поняла бы, что шкаф должен стоять у северной стены. Там поток памяти сильнее. Но кто я такой, чтобы мешать людям совершать глупости?

Один из слуг чуть не выронил шкаф.

- Он разговаривает…

- И, в отличие от некоторых, думаю, прежде чем открывать рот, - фыркнул Сар.

Я сидела за столом, разбирая старые карты, и даже не подняла головы.

- Сар.

- Что?

- Не издевайся над людьми.

- Я не издеваюсь. Я обучаю. Просто они плохо справляются с благодарностью великому мне. - Он прыгнул на стол, прошелся прямо по карте северных холмов и уселся на важный участок дороги.

- Ты закрываешь мне шахтные отметки.

- Вот именно. Потому что ты уже час смотришь на эту карту и не видишь главного.

Я замерла.

- Какого главного?

Сар довольно прищурился.

- А вот теперь тебе стало интересно.

Я медленно отложила перо.

- Говори.

Лисенок вытянул переднюю лапу и ткнул в край карты, где горы плавно уходили к восточной части острова. Там была нарисована тонкая серебряная линия, почти стертая временем.

- Старый путь под корнями. Его закрыли после падения Лунного Двора. Но если дом проснулся, значит, и подземные жилы могли проснуться тоже.

- Подземные жилы?

Сар посмотрел на меня немигающим взглядом.

- Лиараэль, дорогая моя забывчивая наследница, твой народ не просто пел луне и обнимался с деревьями. Велунари хранили равновесие земли. Они знали, где под камнем спит металл, где вода лечит, а где кристаллы растут так, будто сами звезды упали в гору.

Я наклонилась над картой.

- Ты хочешь сказать, там есть месторождение?

- Я хочу сказать, что твоя мать не зря оставила тебе весь Ольцег. Этот остров не мертвый. Он просто спал. А спящие земли часто хранят очень дорогие и блестящие сны.

В тот же день я приказала Роэну собрать небольшую группу людей .

Мы выехали к восточным холмам утром.

Точнее, не выехали - пошли верхом на лошадях, которых купили в порту у местного заводчика. Дом встретил животных спокойно.

Моя лошадь была темно-серой, почти черной, с серебристой гривой. Марен сказал, что раньше таких называли лунными скакунами. Я назвала ее Нэя.

Сар сидел у меня перед седлом, гордо подняв морду.

- Я мог бы идти сам, - заявил он.

- Но предпочел ехать.

- Это называется рациональное распределение сил.

Роэн ехал рядом, мрачный и собранный.

- Не нравится мне это, миледи.

- Тебе вообще редко что-то нравится.

- Мне нравится, когда наследницы древних народов не лезут в заброшенные подземелья спустя две недели после того, как едва не умерли у двери собственного дома.

Он бросил на меня тяжелый взгляд.

Я улыбнулась.

Восточные холмы встретили нас холодным ветром. Трава там была жесткой, низкой, темно-зеленой. Между камнями рос вереск, а дальше поднимались скалы, похожие на застывшие волны. Старый путь действительно существовал - почти заросший, но все

Каменные плиты уходили между холмами, образуя узкий проход. Чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала знакомое покалывание в крови.

Дом был далеко, но связь с землей оставалась.В какой-то момент я остановилась.

- Здесь.

Роэн нахмурился.

- Здесь просто стена.

Перед нами была отвесная скала, покрытая мхом. Сар спрыгнул на землю и подошел к камню.

- Просто стена, - передразнил он. - Конечно. А я просто декоративный зверек.

Он коснулся лапой серебристой жилки во мху. Камень дрогнул. Я подошла ближе и приложила ладонь к скале. Под кожей вспыхнуло тепло. Внутри камня что-то откликнулось - медленно, глубоко, словно огромный зверь открыл глаз. Серебряные линии побежали по скале. Потом раздался низкий гул.

Часть стены ушла внутрь, открывая темный проход. Из глубины пахнуло холодом, землей и чем-то необычным.

Роэн тихо выругался.

- Почему я уже ничему не удивляюсь?

- Потому что становишься мудрее, - сказал Сар.

Мы вошли внутрь.

Факелы не понадобились. Стоило мне переступить порог, как стены сами начали светиться. Серебристые прожилки в камне вспыхивали одна за другой, освещая тоннель мягким светом.

Проход вел вниз. Шаги отдавались эхом. Где-то капала вода. Воздух становился все холоднее, но не неприятно. Скорее бодряще.

А потом тоннель закончился.

Мы вышли в огромную пещеру.

И замерли.Сначала я подумала, что над нами открылось ночное небо. Но нет. Это были камни. Сотни, тысячи кристаллов росли из стен, потолка и пола. Прозрачные, чистые, с голубовато-серебряным сиянием внутри. Некоторые были размером с кулак, другие - с человеческую голову. В центре пещеры стоял огромный кристалл, почти как колонна, уходящая в потолок.

Роэн медленно снял перчатку и коснулся ближайшего выступа.

- Это… алмазы?

Сар довольно распушил хвост.

- Лунные алмазы. Чище обычных. Прочные, редкие, прекрасно держат магию. В старые времена за один такой камень давали корабль.

Роэн резко отдернул руку.

- За один?

- За небольшой, - уточнил Сар. - За большой могли дать маленькое королевство, если продавец был наглым, а покупатель отчаянным.

Я стояла посреди пещеры, не двигаясь. Алмазная жила. Не просто богатство. Спасение для моего народа.

Поместье можно было содержать. Людям - платить. Остров - восстанавливать. Дороги, порт, дома, мельницы, мастерские. Всё, что годами гнило под туманом и забвением, могло снова жить.

Я медленно вдохнула.

- Никто не трогает кристаллы без моего разрешения.

Роэн кивнул сразу.

- Разумеется.

- Нужно оценить жилу. Осторожно. Найти мастеров, которые умеют добывать драгоценные камни, не разрушая магическую основу.

Сар одобрительно фыркнул.

- Умнеешь.

- И нужно держать это в тайне, пока мы не будем готовы.

Роэн посмотрел на меня серьезно.

- Если слухи дойдут до драконьего двора…

- Дрейк придет, - закончила я.

Имя бывшего мужа прозвучало в пещере чуждо. Глухо. Неприятно. Но я больше не почувствовала страха. Только холодную решимость.

- Пусть попробует, - сказала я тихо. - На этот раз он придет не к слабой жене. Он придет в мой дом.

Серебристые кристаллы вспыхнули ярче, словно земля услышала мои слова.

Глава 36

Добыча началась через четыре дня. Марен нашел среди местных старого камнереза по имени Дорн. Тот оказался сухим, жилистым мужчиной с седой бородой и руками, которые казались вырезанными из того же камня, с которым он работал всю жизнь.

Когда я привела его в пещеру, он долго молчал.Очень долго.Потом снял шапку.

- Это не шахта, госпожа.

Я нахмурилась.

- А что?

- Святилище земли.

Сар впервые не стал язвить. Дорн прошел по пещере, не прикасаясь ни к одному кристаллу.

- Добывать можно. Но осторожно. Камни сами подскажут, какие готовы выйти. Если резать живую жилу жадно, гора закроется. Или обрушится.

- Значит, будем брать только то, что можно.

Дорн посмотрел на меня.

- Богатые люди редко так говорят.

- Я не хочу убить остров ради золота.

- Не золота, - поправил Сар с выступа у стены. - Алмазов. Уважай масштаб.

Так началась торговля.

Первую партию мы добывали три дня. Всего двенадцать камней. Небольших, но безупречных. Они светились под лунным светом так, будто внутри каждого была маленькая полная луна.

Я отправила в порт гонца с письмом к местному главе пристани. Через два дня в поместье поднялся первый торговец. Его звали Лорен Тавир.

Он был человеком из южного королевства Нимар, широколицым, с острыми глазами и привычкой считать все вокруг, даже количество вдохов собеседника. Он приехал в простом экипаже, но с двумя охранниками и шкатулкой оценщика.

В главном зале он поклонился мне вежливо, но без особого почтения.

- Леди Сильвервейн, насколько я понял?

Я спокойно сидела во главе стола.

Вокруг меня мягко светились серебряные узоры на стенах. На плече у меня сидел Сар и смотрел на гостя так, будто оценивал, сколько тот стоит в пересчете на куриные сердца.

- Лиараэль Веларис, - сказала я.

Торговец моргнул.

- Простите?

- На острове меня называют леди Ольцега. Этого достаточно.

Он быстро взял себя в руки.

- Разумеется, миледи. Мне сообщили, что у вас есть редкие камни.

Я кивнула Миле. Она внесла серебряную шкатулку и поставила на стол. Когда крышка открылась, Лорен перестал дышать. Это было приятно. Он очень старался сохранить лицо, но глаза выдали его мгновенно. Жадность. Изумление. Расчет.

- Где… вы их приобрели?

- На моей земле.

Его пальцы почти дрожали, когда он взял первый камень щипцами.

- Чистота невозможная. Внутреннее свечение… магическая проводимость, вероятно, высочайшая. Миледи, такие камни на рынке столицы стоят…

- Я знаю, сколько они стоят, - перебила я.

Не знала. Но Сар знал.

А еще он устроился на моем плече и негромко прошептал мне заранее:

«Если назовет меньше пяти тысяч золотых за малый камень - плюнь ему в чай. Если меньше семи - улыбайся и называй его бедным родственником торговца». Лорен предложил четыре тысячи.

Я улыбнулась.

- Господин Тавир, вы оскорбляете не меня. Вы оскорбляете собственную репутацию.

Он вздрогнул. Сар довольно заурчал. Переговоры длились два часа. К концу Лорен купил шесть камней по цене, от которой даже Роэн, стоявший у стены, едва заметно поднял брови.

За оставшиеся шесть он предложил торговый договор: продовольствие, инструменты, ткани, лекарства, строительные материалы и оплату мастеров для восстановления дорог.

Я согласилась только после того, как внесла в договор три условия.

Первое - ни слова о точном местоположении жилы.

Второе - Ольцег получает товары по честной цене, без портовых

Третье - ни один торговец не ступает на остров без моего приглашения. Лорен подписал. Когда он уехал, Мила закрыла дверь зала и выдохнула так, будто сама таскала камни из шахты.

- Миледи… мы богаты?

Сар фыркнул.

- Пока нет. Теперь вы просто перестали быть бедными.

Через неделю к острову пришло первое торговое судно. Потом второе. Потом третье.

Слухи расползались, как утренний туман, даже если никто не знал всей правды. Говорили, что Ольцег ожил. Что старая хозяйка вернулась. Что поместье на утесе светится по ночам, а в его садах цветут серебряные деревья. Что леди Ольцега платит честно и защищает тех, кто работает под ее крышей.

В порт начали прибывать купцы. Из Нимара привезли зерно, медь, масло и крепких лошадей. Из северного Тарвена - древесину, меха, железные инструменты и мастеров, умевших чинить мосты.

С южных островов - пряности, стекло, ткани, рыбу в бочках и сладкие фрукты, от которых Ниоль пришла в полный восторг.

- Это солнце! - заявила она, держа в руках спелый оранжевый плод. - Оно маленькое и его можно кусать!

Дом наполнялся жизнью. Ольцег менялся на глазах.

Дорогу от порта к поместью расчистили первой. Старый мост укрепили. На причале заменили гнилые доски. Портовые склады, заброшенные десятилетиями, снова открыли. В деревне у бухты начали чинить крыши.

Я каждый день спускалась в город. Сначала люди замолкали, когда видели меня. Потом начали кланяться. Потом - улыбаться. Через три недели после моего прибытия маленькая девочка подбежала ко мне на рыночной площади и протянула букет серебристого вереска.

- Принцесса Лиараэль, это вам.

Я замерла. Рядом Мила тихо ахнула.

- Я не принцесса, - сказала я мягко, опускаясь перед девочкой на колени. Она нахмурилась.

- А мама сказала, вы наша пропавшая принцесса. Вы вернули свет.

Я взяла букет. Горло почему-то сжалось.

- Тогда спасибо.

После этого меня начали называть принцессой. Сначала дети. Потом старики. Потом торговцы, которым было выгодно льстить.

Я каждый раз поправляла. Но люди улыбались и все равно шептали вслед:

- Наша лунная принцесса.

Сар считал это ужасно забавным.

- Поздравляю, - сказал он однажды, лежа на подоконнике моего кабинета. - Ты обрела титул народного производства. Бесплатный, липкий и практически неистребимый.

- Замолчи.

- Принцесса велела молчать. Как сурово.

Я бросила в него пером.Он увернулся.

- Не попала. Монархическая грация пока слабовата.

Глава 37

Прошло несколько недель. Я привыкла просыпаться в доме, который дышит вместе со мной.

Привыкла к тому, что утром Мила приносит не только чай, но и стопку записок: просьбы жителей, отчеты Роэна, счета от торговцев, списки припасов, жалобы Дорна на слишком любопытных помощников в шахте.

Привыкла к тому, что Агата больше не вздрагивает от громких голосов. Однажды я увидела ее во дворе. Она стояла у фонтана, засучив рукава, и спорила с кузнецом о том, какие крюки нужны для новой кладовой.

Кузнец был вдвое шире ее. Агата смотрела на него так, что тот в итоге сдался.

- Как скажете, госпожа Агата.

Она повернулась и заметила меня. Щеки вспыхнули.

- Миледи, я… простите, я не хотела командовать.

- Хотела, - сказала я. - И отлично справилась.

Она растерялась.

- Правда?

- Правда. С сегодняшнего дня ты управляешь кухней и внутренними припасами официально. Она расплакалась. Потом рассмеялась. Потом обняла меня так крепко, что Мила возмущенно велела не мять мое шикарное платье.

Вейла училась читать в библиотеке. Дом выбирал для нее книги сам - простые сказки, потом истории, потом маленькие учебники с древниму лунными буквами, которые светились, если она произносила их правильно.

Ниоль же окончательно подружилась с домом. Она могла попросить коридор «сделать красиво», и на стенах появлялись маленькие звездочки. Могла заснуть прямо на ковре в солнечной комнате, и ковер становился мягче. Могла потерять Луппи, своего зайца, и через пять минут игрушка сама появлялась на ближайшей подушке.

- Дом ее балует, - ворчал Сар.

- Ты тоже оставил ей вчера серебряный орех.

- Это был научный эксперимент.

- Она съела его.

- Неудачный эксперимент.

Но по ночам, когда девочки спали, я выходила на балкон своей комнаты и смотрела на море. Эрик не писал. Сначала я убеждала себя, что это нормально.

Он наследный принц. У него обязанности. После шторма и задержки ему нужно было вернуться домой, объяснить отсутствие, заняться делами, успокоить семью. Возможно, путь до Эйры был дольше, чем я думала. Возможно, письма задерживались.

Роэн отправил первое донесение через два дня после нашего прибытия. Потом второе. Потом третье. Ответа не было.

- Перстень молчит? - спросила Мила однажды вечером, застегивая мне платье перед ужином с купцами. Я машинально коснулась кольца на пальце. Темное серебро. Серый камень. Теплый, но тихий.

- Молчит.

- Может, так и должно быть?

- Не знаю.

Сар, лежавший на кресле, приоткрыл один глаз.

- Не дергай камень без причины. Это не игрушка для тоскующих девиц.

Я медленно повернулась к нему.

- Я тоскующая девица?

- Ты ходишь на балкон каждую ночь, смотришь в сторону моря и вздыхаешь так, что даже древние портреты в галерее начинают чувствовать себя неловко.

Мила спрятала улыбку. Я бросила в него лентой. Попала. Сар возмущенно подскочил.

- Нападение на посланника королевской крови!

- Ты фамильяр, а не посланник.

- Я многогранная личность.

- Тогда многогранно помолчи.

Но молчание Эрика с каждым днем становилось тяжелее. Иногда я ловила себя на том, что вспоминаю его руки. Голос. То, как он называл меня своей бурей. То, как стоял в тумане у старого моста и не пытался удержать, хотя хотел. Я скучала. Это было глупо.

Но правда не становилась менее правдой от того, что мне хотелось ее отрицать. Я скучала по нему так, будто он успел стать частью моего сердца.

Работа спасала. Каждый день был полон дел.

Мы открыли небольшой рынок у порта. Я снизила пошлины для тех, кто привозил на остров строительные материалы и еду. Купцы быстро поняли выгоду. Местные жители начали возвращаться: кто-то из соседних островов, кто-то из материковых городов, куда уехал в поисках лучшей жизни.

Старые дома заселялись.На склонах снова появились огороды. У моря начали чинить рыбачьи лодки.

В поместье открыли мастерские: ткацкую, столярную, камнерезную. Дорн обучал трех молодых парней работе с лунными алмазами.

- Камень не режут силой, - повторял он. - Его слушают. Кто не умеет слушать, тот

- А если камень молчит?

Дорн ответил:

- Значит, ты ему не нравишься.

Я начала проводить приемы для жителей каждую четвертую утреннюю смену. Не потому, что хотела изображать правительницу. Потому что люди приходили. С просьбами. С жалобами. С благодарностями. С семенами цветов. С хлебом. С маленькими подарками для «нашей принцессы».

Одна старушка принесла мне вязаную шаль.

- Чтобы не мерзли, деточка. На утесе ветра злые.

Я взяла шаль обеими руками и поблагодарила так серьезно, что она прослезилась.

Мила потом сказала:

- Вы понимаете, что теперь половина острова начнет вам что-нибудь вязать?

- Значит, зимой мы будем готовы к диким морозам.

В тот же вечер в саду посадили первые новые цветы. Я решила, что Ольцегу нужны не только стены и дороги. Ему нужна красота. Живая, простая, доступная всем.

Мы с Агатой, Милой, девочками и несколькими местными женщинами вышли в сад после обеда. Земля была влажной, мягкой. Дом будто заранее подготовил клумбы вдоль главной дорожки.

Вейла держала корзину с луковицами.

Ниоль пыталась посадить сразу три цветка в одну ямку.

- Им будет веселее, - объяснила она.

Агата рассмеялась.

Я опустилась на колени и взяла маленький росток с серебристыми листьями. Как только мои пальцы коснулись земли, по саду прошел мягкий свет. Цветок распустился сразу. Потом второй. Третий. Женщины ахнули. Вейла захлопала в ладоши.

- Принцесса сажает луну!

Я рассмеялась.

Но внутри почему-то защемило сердце.

Глава 38

К концу месяца Ольцег уже нельзя было назвать мертвым островом. Он был еще ранен. Но жил. В порт заходили корабли. На рынке звучали голоса на разных языках. Рыбаки возвращались в море. Вечерами в домах зажигались окна.

На главной площади у бухты Марен предложил поставить лунный фонарь - высокий столб с серебряной чашей наверху. Когда я коснулась его в день установки, свет вспыхнул сам. Мягкий, теплый, не режущий глаза.

Люди зааплодировали. Я стояла на ступенях перед старым зданием ратуши и чувствовала, как сотни взглядов смотрят на меня.

Не с презрением. Не с жалостью. Не как на пустышку. С надеждой. Это оказалось тяжелее любого оскорбления. Потому что надежду нельзя было предать.

После церемонии ко мне подошел мальчик лет десяти - тот самый, что в первый день стоял на причале со стариком.

- Госпожа принцесса…

- Леди Ольцега, - автоматически поправила я.

Он смутился.

- Леди Ольцега. Мама сказала спросить, будет ли школа.

Я моргнула.

- Школа?

- Ну… если остров теперь живой. Детям надо учиться.

Я посмотрела на него. Потом на Вейлу, которая стояла рядом с Милой и пыталась объяснить Ниоль, почему нельзя кормить Сэра пирогом через силу. Школа. Конечно. Почему я не подумала раньше?

На следующий день я распорядилась выделить старый дом возле площади под учебную комнату. Библиотека поместья дала первые книги - не древние, опасные, а обычные: грамота, счет, история, травы, мореходство.

Учительницу нашли среди ткачих. Ее звали Лина, и она когда-то учила детей в материковом городке.

Когда я предложила ей место, она расплакалась прямо в ткацкой.

- Я думала, больше никогда не буду учить.

- Значит, дом тоже ждал вас, - сказала я.

Школа открылась через неделю. Детей пришло больше, чем ожидали. Вейла села за первую парту. Ниоль была еще мала, но заявила, что тоже будет учиться, потому что «буквы красивые».

Сар пробрался в школу в первый же день и устроился на шкафу.

- Я буду инспектировать качество образования.

Лина посмотрела на него поверх очков.

- Будешь мешать - посажу писать буквы лапой.

Сар ушел. Я решила, что Лина мне нравится.

Торговля тем временем росла. Лунные алмазы стали легендой быстрее, чем я успела подготовиться. Мы продавали мало, осторожно, только через договоры и только проверенным купцам. Но даже малая партия привлекала внимание.

Из Тарвена прибыл посланник с предложением обмена на железо и корабельную древесину. Из Нимара - ювелир, который просил разрешения открыть мастерскую на острове. Из королевства Лаон - лекарь, заинтересованный в кристаллах для целительных артефактов.

И все же каждую ночь я смотрела на море. Эрик молчал. Однажды я не выдержала. Вышла на балкон после полуночи. Небо было ясным, луна почти полная.

Серебряный свет лежал на воде длинной дорогой. Я сняла кольцо, положила на ладонь и сжала камень. Не звала. Не произносила имени. Просто держала. Камень оставался теплым. Но ответа не было.

- Эрик, - прошептала я наконец. Тихо. Едва слышно. Камень вспыхнул. На одно мгновение. И тут же погас. Я замерла. Сердце ударило так сильно, что стало больно.

- Эрик?

Тишина. Ничего. Только море. Я простояла на балконе до рассвета. Утром Сар сидел у меня на столе непривычно молчаливый.

- Ты что-то знаешь? - тихо спросила я.

Он отвел взгляд. Это было хуже любого ответа.

- Сар.

- Перстень сработал, - сказал он наконец. - Слабо. Значит, он жив, но не в порядке.

У меня подкосились колени. Я оперлась о край стола.

- Жив?

- Да.

- Почему ты говоришь это так, будто были сомнения?

Лисенок дернул ухом.

- Потому что путь в Эйру сейчас неспокойный.

- Что это значит?

- То, что я сказал.

- Сар.

Он вздохнул. Впервые за все время - почти по-человечески.

- Я фамильяр, связанный с его кровью. Не всевидящий бог. Но связь… глухая. Будто вокруг него много чужой магии, приказов, стен. Дворцовых стен.

Я медленно сжала пальцы.

- Он дома.

- Вероятно.

- И не может ответить.

- Вероятно.

- Почему?

Сар не ответил. А через три дня пришли новости.

Глава 39

Это случилось во время приема купцов. В главном зале было шумно. За длинным столом сидели представители трех торговых домов. На блюдах лежали фрукты, хлеб, сыр, вино. У стены стоял Роэн. Мила записывала условия договора. Сар делал вид, что спит на подоконнике, хотя я знала: он слушает каждое слово.

Мы обсуждали поставку стекла для оранжерей, когда двери зала распахнулись.

На пороге стоял молодой гонец с порта. Лицо у него было бледное, дыхание сбитое. Плащ промок от дождя. .Он поклонился так резко, что едва не упал.

- Госпожа… простите… срочные вести из Эйры.

Все разговоры стихли. Я медленно подняла глаза.

- Говори.

Гонец сглотнул. Посмотрел на купцов, потом на Роэна. Роэн сразу выпрямился.

- Кто принес вести?

- Корабль «Золотой ястреб».

У меня похолодели пальцы.

- Что говорят?

Гонец опустил взгляд. И я поняла, что хороших новостей не будет.

- Наследному принцу Эрику Ривенфоллу нашли невесту, - выдохнул он. - Двор Эйры объявил о предстоящем браке. Помолвка будет заключена в ближайшие дни. Говорят… говорят, свадьба уже назначена.

Я не сразу поняла смысл слов. Они будто прошли мимо. Скользнули по поверхности сознания и не смогли войти внутрь.

Эрику нашли невесту. Он женится. Нет. Нет, это ошибка. Он не мог. Он бы сказал. Он обещал вернуться. Он говорил, что любит меня. Моя рука сама легла на кольцо.

Камень был холодным. Впервые - холодным.

Я попыталась вдохнуть. Не получилось. Мила резко повернулась ко мне.

- Миледи?

Зал качнулся. Лица купцов расплылись. Серебряные стены потемнели. Где-то далеко Сар вскочил на подоконнике.

- Лиараэль! - крикнул он.

Я хотела сказать, что все хорошо.

Что я сейчас сяду, выпью воды, разберусь, пошлю письмо, потребую объяснений, прикажу Роэну найти капитана «Золотого ястреба».

Но губы онемели. Воздух исчез. В груди что-то оборвалось. Я увидела перед собой туман у старого моста. Эрик надевает кольцо мне на палец.

«Вернусь, как только смогу».

Его голос. Его руки. Его губы. «Я люблю тебя, Элира». Элира. Даже имя было тогда еще не мое. Может, и любовь тоже была не моей? Пол ушел из-под ног .Последнее, что я услышала, был крик Милы.

- Госпожа!

А потом - темнота.

Глава 40

Я очнулась в своей спальне. Не сразу. Сначала пришли звуки. Треск огня в камине. Тихий шепот. Всхлипы Милы. Сердитое фырканье Сара. Далекий голос Роэна за дверью.

Потом - запах. Лаванда. Мята. Соленый ветер. Дом волновался. Я чувствовала это всем телом. Стены едва заметно дрожали. Занавески двигались, хотя окна были закрыты. Серебряный свет на потолочной фреске то вспыхивал, то гас.

Я медленно открыла глаза. Мила сидела у кровати. Глаза красные, лицо осунувшееся. Увидев, что я проснулась, она вскочила.

- Миледи!

- Вода, - прошептала я.

Горло болело. Она тут же поднесла чашку к моим губам. Я сделала несколько глотков. Вода была прохладной, с легким привкусом серебряного источника.

Силы возвращались медленно. Слишком медленно.

- Сколько я была без сознания?

- Почти три часа.

Я закрыла глаза. Три часа. Три часа слабости из-за мужчины. Нет. Не из-за мужчины. Из-за лжи. Я резко открыла глаза.

- Где гонец?

Мила замерла.

- Внизу. Роэн его задержал. Купцов отправили в гостевые комнаты. Прием прервали.

- Газеты?

Она побледнела.

- Миледи…

- Газеты, Мила.

Она сжала губы, потом кивнула. Подошла к столу и взяла сложенный лист плотной бумаги. Руки у нее дрожали. Я села. Мила хотела помочь, но я подняла ладонь.

- Я сама.

Она передала мне газету. Эйрская печать. Черные изящные буквы. Герб королевского дома. Я не знала их языка идеально, но понимала достаточно.

Строки расплывались перед глазами.

«Королевский двор Эйры с радостью сообщает о скором заключении брачного союза наследного принца Эрика Ривенфолла и леди Аделины Морвейн, дочери герцога Восточных земель…»

Дальше я не читала. Леди Аделина Морвейн. Дочь герцога. Политический союз. Конечно. Принцы женятся не по любви.

Как я могла забыть?

Как могла поверить?

Я сжала газету так, что бумага смялась. Кольцо на пальце оставалось холодным. Сар сидел на краю кровати и смотрел на меня непривычно серьезно.

- Это не похоже на него.

Я медленно повернула голову.

- А на что похоже?

- На королевский двор.

- Очень утешительно.

- Лиараэль…

- Не надо.

Он замолчал. Мила опустилась рядом на край кровати.

- Миледи, возможно, его заставили.

Я тихо рассмеялась. Смех вышел сухим, чужим.

- Эрик не Дрейк.

Я резко посмотрела на нее.

- Я знаю.

Голос сорвался. В этом и была проблема. Если бы он был как Дрейк, было бы проще. Я бы подняла стены внутри себя, закрылась, пережила, выжгла память.

Но Эрик не был Дрейком. Он смотрел так, будто я была величайшим чудом на земле. Говорил, что любит. И теперь женится.

Я сжала кольцо. Камень не откликнулся. В груди снова поднялась боль, но теперь я не позволила ей победить. Я медленно сняла кольцо.

Мила ахнула.

- Миледи…

Я положила его на столик у кровати. Темное серебро тихо стукнуло о дерево. Дом вокруг вздрогнул.

- Нет, - прошептала Мила. - Не делайте поспешных выводов.

- Я не делаю выводов. Я читаю официальное объявление королевского двора.

- Но…

- Мила.

Она замолчала. Я глубоко вдохнула. Потом еще раз.

- Позови Роэна.

Через минуту он вошел. Лицо суровое. Глаза темные от тревоги. Он поклонился, но не стал делать вид, что все в порядке.

- Миледи.

- Ты знал?

Он напрягся.

- Нет.

- Ты получал письма из Эйры?

- Нет. Ни одного ответа на мои донесения.

- Почему?

- Не знаю.

- Предположи.

Роэн молчал несколько секунд.

- Если двор перехватил сообщения, значит, принц мог не получить ни одного. Если вокруг него поставили магическую блокаду, фамильярная связь могла ослабнуть. Если объявлена политическая помолвка, возможно, король или совет действуют быстро, пока он не успел возразить.

Я слушала спокойно. Слишком спокойно.

- А возможно?

Роэн сжал челюсть.

- Возможно, он согласился.

Мила резко втянула воздух. Сар зашипел. Я кивнула.

- Спасибо за честность.

Роэн опустил взгляд.

- Я служу принцу, но сейчас нахожусь под вашим приказом. И не стану лгать вам ради его чести.

- Хорошо. Тогда слушай новый приказ. Ни один слух о моем обмороке не должен выйти за пределы дома.

- Уже выполнено.

- Купцам сказать, что мне стало дурно из-за переутомления.

- Сказано.

- Гонца наградить за скорость, но предупредить, чтобы не разносил подробности.

- Сделаю.

Я посмотрела на газету в своей руке.

- И подготовь людей. Завтра я выйду к жителям как обычно. Прием состоится.

Мила вскочила.

- Миледи, вам нужен отдых!

- Я упала в обморок. Не умерла.

Сар тихо пробормотал:

- Спорное поведение для разумного существа.

Я посмотрела на него.

- А ты найдешь способ узнать, что происходит в Эйре.

Он прижал уши.

- Я уже пытался.

- Попробуешь снова.

- Если связь закрыта, я не пробью ее без ответного импульса.

- Тогда жди импульс.

- А если его не будет?

Я посмотрела на кольцо на

Глава 41

Ночью я не спала. Дом тоже. Он тревожился, как живое существо. Иногда в коридоре сами загорались светильники. Дверь на балкон открывалась и закрывалась от ветра. Где-то в саду тихо звенели цветы.

Я сидела за столом в халате, передо мной лежали три вещи.

Газета. Кольцо Эрика. Письмо моей настоящей матери.

Три жизни. Прошлая. Возможная. Настоящая.

Я взяла письмо матери и перечитала последние строки.

«Возвращайся в Ольцег. Там ты найдешь не только дом, но и себя».

Я нашла. А теперь должна была не потерять. Из-за мужчины. Из-за принца.

Я встала. Подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела женщина с бледным лицом и серебристыми искрами в глазах. Волосы распущены, губы сжаты, плечи прямые.

Не Элира Ашфорд.

Не сломанная жена ублюдка дракона.

Не девочка, которую отец называл пустышкой.

Лиараэль Веларис.

Хозяйка Ольцега.

Последняя леди Лунного Двора.

- Я больше не сломаюсь, - сказала я отражению.

Зеркало дрогнуло. На секунду в нем появилось другое лицо. Мальчик лет пяти. Серебристые пряди. Глаза как ночное небо. Эл. Он смотрел на меня серьезно, почти печально.

«Не бойся, Лиара. Я здесь».

Я резко вдохнула. Видение исчезло. Но в груди стало теплее.

- Где ты? - прошептала я. - Дай мне знак.

Ответа не было. Только далеко внизу, в глубине дома, что-то тихо ударило - будто забилось сердце.

Утром я вышла к людям. Мила молча помогла мне одеться в платье цвета темного серебра. Не траурное. Не праздничное. Строгое. С высокой талией, длинными рукавами и вышивкой из лунных фаз на груди.

- Вы уверены? - спросила она.

- Нет.

Она подняла глаза. Я слабо улыбнулась.

- Но это не имеет значения.

В главном зале уже ждали жители. Кто-то пришел просить о ремонте дома. Кто-то - о работе на новом складе. Дорн принес отчет о шахте. Лина - список вещей необходимых для школы.

Они смотрели на меня чуть тревожнее обычного. Слухи все равно просочились.

Я поднялась на возвышение у окна и оглядела зал.

- Вчера мне принесли новости из Эйры, - сказала я.

Тишина стала осязаемой. Мила побледнела. Роэн напрягся у двери. Я продолжила:

- Новости личного характера. Неприятные. Но они не касаются будущего Ольцега.

Люди слушали, не двигаясь.

- Наш остров оживает не потому, что рядом со мной стоит мужчина. Не потому, что меня поддерживает принц, король или герцог. Ольцег оживает потому, что здесь есть вы. Потому что вы чините дома, учите детей, ловите рыбу, печете хлеб, строите дороги, сажаете цветы и верите, что земля, которую все считали мертвой, может снова стать домом.

У старушки в первом ряду задрожали губы.

Я вдохнула глубже.

- Поэтому работа продолжается. Школа будет расширена. Дорога к северной ферме будет восстановлена. Порт получит новые склады. Сад у площади мы засадим к весеннему празднику.

Кто-то тихо сказал:

- Принцесса…

Впервые я не поправила. Сил не было. И, может быть, впервые это слово не показалось мне чужим.

- Мы не остановимся, - сказала я. - Ни из-за слухов. Ни из-за чужих решений. Ни из-за боли. Ольцег слишком долго ждал, чтобы снова заснуть.

Несколько секунд стояла тишина. А потом Марен опустился на одно колено. За ним - Дорн. Потом Лина. Потом все остальные. Я застыла.

- Что вы делаете?

Марен поднял голову.

- Клянемся дому. И вам. Не как королеве. Не как госпоже из старых легенд. А как той, кто вернула нам свет.

Горло сжалось. Я не могла говорить. Только кивнула.

Дом вспыхнул. Серебряный свет прошел по стенам, по полу, по лицам людей. Цветы в вазах раскрылись. Где-то далеко зазвенел фонтан.

Сар, сидевший на перилах лестницы, тихо сказал:

- Ну вот. Теперь точно принцесса.

И впервые за сутки я почти улыбнулась.

Глава 42

После этого работа стала лекарством. Я уходила из кабинета поздно ночью и возвращалась туда рано утром. Подписывала договоры. Проверяла счета. Принимала мастеров. Спускалась в порт. Поднималась в шахту. Сажала цветы с детьми. Обсуждала с Линой учебные книги. Слушала отчеты Роэна.

Он ни разу не упомянул Эрика. За это я была ему благодарна. Сар же исчезал на часы. Иногда на день. Возвращался раздраженный, с мокрыми лапами, пахнущий морем и чужой магией.

- Ничего? - спрашивала я каждый раз.

- Стены, - отвечал он. - Вокруг Эйры много магических стен.

На пятый день после новости в порт прибыл еще один корабль из Эйры. Я узнала об этом от Роэна.

Он вошел в кабинет вечером, когда я изучала договор на поставку стекла. Лицо у него было такое, что я сразу отложила перо.

- Что?

- Пришел корабль «Северная ласточка». На борту есть письма и новые объявления.

Сердце болезненно дернулось.

- Говори.

- Помолвка официально подтверждена. Но свадьба пока не состоялась. Назначена на конец месяца.

Конец месяца. Значит, время еще было. Для чего? Я сжала пальцы.

- Еще что-то?

Роэн долго колебался, но продолжил:

- Есть слух, что принц не появлялся публично со дня объявления. Все заявления о свадьбе делает королевский совет.

Я подняла глаза.

- Не появлялся?

- Да.

Сар, сидевший на шкафу, резко поднял голову.

- Повтори.

Роэн посмотрел на него.

- Принца долго не видели на публике.

Лисенок спрыгнул на стол.

- Это уже интересно.

Я медленно встала.

- Почему его не видели?

- Вариантов много, - сказал Роэн. - Болезнь. Домашний арест. Добровольное уединение. Или подготовка к свадьбе без публичных выходов, чтобы избежать скандала.

Последнее ударило больнее, чем хотелось.

Сар фыркнул.

- Он бы уже разнес половину дворца.

- Ты в этом уверен? - спросила я.

- Да.

- А если ради семьи он согласился?

Сар замолчал. И это молчание было ответом. Эрик очень сильно любил свою семью. Королевство. Если выбор был между мной и ими?

Я знала, что выбрал бы хороший принц. И ненавидела то, что именно это делало его достойным моей любви.

Я отвернулась к окну.

За стеклом сад светился в сумерках. Вейла и Ниоль бегали по дорожке за маленькими лунными мотыльками. Агата сидела на скамье, наблюдая за малишками с нежной улыбкой. Мила стояла рядом с ней, что-то рассказывая.

Мой мир. Тот, который я строила своими руками.

- Мы не будем вмешиваться, - сказала я тихо, потирая лоб руками.

Сар

- Что?

- Мы не будем вмешиваться в дела Эйры без доказательств, что Эрик в опасности.

- Ты серьезно?

- Да.

- Лиараэль…

- Я не поплыву через море из-за мужчины, который, возможно, предпочел мне свой долг и королевство.

- А если его заставили?

Я повернулась к нему.

- Тогда он наследный принц. У него есть армия, друзья, фамильяр, верные люди и, как он сам говорил, способность быть разносторонне полезным мужчиной. Пусть найдет способ подать знак.

Сар смотрел на меня долго. Потом тихо сказал:

- Ты злишься.

- Да.

- Тебе больно.

- Да.

- И все равно ты ждешь.

Я ничего не ответила.

Потому что это была правда.

Глава 43

В тот вечер я снова надела кольцо. Не сразу. Долго смотрела на него, лежащее на столе. Потом взяла. Камень был прохладным, почти чужим.

- Последний раз, - сказала я тихо.

Мила, стоявшая у двери, не вмешивалась.

Я надела кольцо на палец и вышла в сад.

Луна поднималась над морем огромная, почти полная. Серебряный свет заливал дорожки, цветы, фонтан, стены поместья. Дом сиял, как живой дворец из стекла.

Я дошла до старого дерева в центре сада. Его корни уходили глубоко под землю, к самому сердцу острова. После пробуждения дома дерево ожило первым. На его ветвях теперь росли серебристые листья, которые тихо звенели на ветру.

Я положила ладонь на ствол.

- Если ты слышишь меня, - прошептала я, не зная, обращаюсь ли к дому, земле, луне или кольцу, - расскажи мне правду.

Кольцо вспыхнуло. Так резко, что я вскрикнула. Серый камень стал горячим. Внутри него заклубился свет. Не серебряный - синий, глубокий, как глаза Эрика. Я услышала голос. Далекий. Сломанный. Будто через воду.

- …Лиара…

Я перестала дышать.

- Эрик?

Тишина. Потом снова.

- …не верь…

Свет дрогнул. Камень обжег палец. Я сжала его обеими руками.

- Эрик! Где ты?

Ответ пришел обрывком. Боль. Чужая магия. Глухой удар. И голос, едва слышный:

- …северная башня… невеста… ловушка…

Кольцо погасло. Я стояла под деревом, не чувствуя ног. Мила бежала ко мне по дорожке. Сар вылетел из кустов серебристой молнией.

- Что это было? - резко спросил он.

Я медленно подняла руку. Камень на кольце треснул. Тонкая линия прошла по его поверхности, как рана.

- Он жив, - тихо сказала я. - И он в опасности.

Сар застыл. Мила закрыла рот руками. Я посмотрела на море.

Там, далеко за черной водой, была Эйра. И Эрик нуждающийся в помощи.

- Роэна ко мне, - сказала я.

Мила побледнела.

- Миледи…

Сар прищурился.

- Что ты собираешься делать?

Я посмотрела на него. И впервые за много дней улыбнулась.

- То, что должна была сделать сразу.

- А именно?

Я сорвала с ветки серебристый лист. Он растаял в ладони, оставив на коже знак луны.

- Плыть в Эйру.

Сар медленно распушил хвост.

- Наконец-то разумное решение.

Окна поместья вспыхнули одно за другим. Словно он понял. Словно одобрил.

- Я поплыву как Лиараэль Веларис, леди Ольцега, наследница Лунного Двора. И если кто-то решил запереть моего мужчину в башне и выдать его молчание за согласие на свадьбу…

Я сжала кулак. Серебряный свет вспыхнул между пальцами.

- Они очень скоро пожалеют, встали на моем пути.

Глава 44

Роэн пришел через десять минут.

Он вошел в сад быстрым шагом, уже в боевом камзоле, с мечом у пояса и таким лицом, будто ожидал нападения прямо из кустов. За ним следовали двое его людей, но он остановил их у арки жестом.

- Миледи, Мила сказала, что вы зовете срочно.

Я стояла под старым деревом. Луна висела над садом огромная, белая, почти осязаемая. Серебряный свет ложился на мои руки, на треснувший камень кольца, на лицо Сара, который сидел у корней и впервые за долгое время молчал.

- Мы плывем в Эйру, - сказала я.

Роэн даже не удивился. Только тяжелее выдохнул.

- Я так и понял.

- Эрик жив. Он сумел передать несколько слов через кольцо. Северная башня.

На лице Роэна дрогнул мускул.

- Значит, его удерживают.

- Или контролируют. Или заперли. Или заставили молчать. Я не знаю. Но узнаю.

- Когда отправляемся?

Я посмотрела на море.

- Через пять дней.

Роэн нахмурился.

- Почему не завтра?

- Потому что я не собираюсь бежать в Эйру с одной благородной яростью вместо плана. Нам нужен корабль, люди, припасы, документы, золото, сведения о дворе и причина, по которой нас вообще пустят в столицу.

Сар довольно фыркнул.

- Наконец-то моя леди начала думать головой.

Я не обратила на него внимания.

Роэн кивнул.

- Разумно. Я подготовлю охрану.

- И еще одно.

Он поднял взгляд.

- Научи меня драться.

Тишина.

Мила, стоявшая рядом, резко повернулась.

- Миледи!

Роэн смотрел на меня так, будто я попросила его научить меня летать без крыльев.

- Простите?

- Драться, - повторила я. - Не махать мечом ради красоты. Не стоять в стороне, пока меня защищают. Я хочу уметь вырываться, если меня схватят. Ударить, если меня зажмут. Удержаться на ногах. Достать нож. Сбить противника с равновесия. Выжить хотя бы первые несколько секунд.

Он долго молчал.

Потом сказал:

- Несколько секунд - это уже реальная цель.

- Значит, начнем с нее.

Мила сделала шаг вперед.

- Госпожа, вы и так едва оправились после пробуждения дома. Магия, переговоры, шахта, теперь Эйра… Вам нужен отдых, а не синяки.

- Мила, я слишком долго была женщиной, которую можно было схватить за горло и прижать к стене. Больше не хочу.

Она замолчала.

В ее глазах вспыхнула боль. Она вспомнила. Конечно, вспомнила. Ту ночь в доме Ашфордов. Мою разбитую губу. Следы пальцев на шее. Холодный пол. Кровь.

Роэн тоже понял. Он медленно кивнул.

- Хорошо. Но будет больно.

- Я знаю.

- Я не буду жалеть вас только потому, что вы женщина, хозяйка Ольцега или возлюбленная принца.

- Этого я и прошу.

- Тогда завтра на рассвете. Нижний двор. Удобная одежда. Без украшений. Без гордости.

Сар поднял хвост.

- Последнее будет сложнее всего.

Я посмотрела на него.

- Ты тоже придешь.

- Я? Зачем?

- Будешь комментировать. Тебе же нравится.

Лисенок прищурился.

- Какая мстительная ученица.

- Я быстро учусь.

Глава 45

На рассвете двор был залит холодным серебристым светом.

Туман еще держался над травой, стелясь низко, словно море решило подняться к дому. В фонтане тихо пела вода. По краям двора стояли тренировочные манекены, которые Роэн приказал поставить ночью. На каменной площадке лежали деревянные ножи, короткие палки, кожаные перчатки.

Я пришла в простых темных брюках, мягких сапогах и рубашке, которую Мила зашнуровала так туго, будто собиралась не на тренировку, а на войну.

- Дышать можете? - спросила она.

- Могу.

- Жаль. Значит, сейчас начнете спорить с Роэном.

Агата тоже пришла. Я удивилась, увидев ее у арки. Она стояла, кутаясь в теплую шаль, но выглядела уже совсем не той женщиной, которую мы когда-то вывели из синего дома в Эйрсхейвене.

Волосы, прежде тусклые и спутанные, теперь были вымыты, мягко уложены и блестели светлым золотом в утреннем свете. На ней было простое темно-зеленое платье, но сидело оно так хорошо, что подчеркивало тонкую талию и мягкую линию плеч. Синяки давно сошли. Лицо наполнилось цветом. Глаза стали ясными.

Красивой она была всегда. Просто теперь перестала прятать это от мира.

- Агата? - спросила я. - Ты тоже решила учиться?

Она смутилась, но подбородок подняла.

- Если можно. Я не хочу больше быть беспомощной.

Мила тут же повернулась ко мне.

- Тогда я тоже.

Я открыла рот. Закрыла. Роэн, стоявший в центре двора, медленно потер переносицу.

- Великолепно. Вместо одной неопытной леди у меня теперь три женщины, которые решили за пять дней стать угрозой для вооруженных мужчин.

Сар устроился на каменной статуе у фонтана.

- Не забудь двух детей. Они наблюдают из окна.

Мы все повернулись. Вейла и Ниоль действительно сидели на подоконнике второго этажа, прижав носы к стеклу. Ниоль махнула рукой.

Роэн глубоко вдохнул.

- Начнем с падений.

- С ударов, - поправила я.

- С падений, - жестко повторил он. - Потому что прежде чем ударить, нужно научиться не разбивать себе голову о землю если прилетит ответка.

Так началась моя первая тренировка. И уже через десять минут я поняла, что Роэн - чудовище.

Спокойное, терпеливое, полезное, но чудовище.

- Ноги шире, миледи.

- Та куда уж шире.

- Нет. Сейчас вас толкнет ребенок - и вы упадете.

- Какой ребенок?

- Любой достаточно решительный.

Сар громко кашлянул:

- Ниоль выглядит решительной.

Я стиснула зубы и расставила ноги шире. Роэн учил нас стойке. Равновесию. Как переносить вес. Как правильно сгибать колени.

Потом он учил падать. Я упала на спину столько раз, что перестала считать. Первый раз из меня вышибло воздух. Второй - я ударилась локтем. Третий - разозлилась. На четвертый Роэн сказал:

- Лучше.

Агата сначала боялась. Ее тело помнило удары. Стоило Роэну приблизиться слишком резко, она вздрагивала. Не сильно. Почти незаметно. Но я видела.

Роэн тоже видел. Он остановился перед ней на расстоянии вытянутой руки.

- Агата.

Она подняла глаза.

- Да?

- Я не ударю вас без предупреждения.

Она побледнела.

- Я знаю.

- Но тело пока не знает. Поэтому будем учиться медленно.

Он показал движение: как уйти с линии атаки, если кто-то хватает за запястье. Не рвануться назад. Не вырываться вслепую. Шагнуть ближе. Повернуть руку. Использовать большой палец противника как слабое место.

- Попробуйте.

Агата протянула руку. Роэн взял ее за запястье. Она замерла.

Мгновение. Другое.

Потом резко вдохнула, сделала движение - неловко, неправильно, но вывернулась. Ее глаза расширились.

- Я… смогла?

- Смогли, - сказал Роэн.

Она посмотрела на свою руку так, будто увидела ее впервые. Потом улыбнулась. Медленно. Неуверенно. Но так красиво, что даже Сар замолчал.

Роэн тоже на секунду задержал на ней взгляд. Совсем на секунду. Но я заметила. И, судя по тому, как Мила тихо хмыкнула рядом, не я одна.

Дальше мы учились освобождаться от захвата. Роэн схватил меня за плечо.

- Не дергайтесь назад. Так сильный противник только подтянет вас ближе.

- А что делать?

- Бить туда, где больно.

- Куда именно?

- Глаза. Горло. Нос. Пах. Колено. Стопа.

Сар довольно кивнул.

Я повторяла движения снова и снова.

Роэн заставлял меня делать это медленно, потом быстрее, потом с закрытыми глазами.

- Дыхание.

- Я дышу.

- Вы злитесь, а не дышите.

- Это разные вещи?

- В бою - да.

Через час рубашка прилипла к спине от пота, волосы выбились из косы, ладони горели. Мила села на край фонтана и заявила, что теперь понимает, почему мужчины такие раздражительные, если постоянно этим занимаются.

Агата же неожиданно попросила повторить освобождение от захвата.

Роэн посмотрел на нее внимательно. Он взял ее за запястье.

Она вывернулась быстрее. На пятый раз у нее получилось так резко, что Роэн одобрительно поднял бровь.

- Хорошо.

Агата вспыхнула.

- Правда?

- Да. У вас быстрые руки.

Она опустила взгляд, но улыбку скрыть не смогла. В груди у меня потеплело. Не только Ольцег оживал. Мы все оживали.

Глава 46

Следующие дни слились в череду подготовки.

Утром - тренировка.

Днем - дела, сборы, распоряжения.

Вечером - карты Эйры, отчеты Роэна и попытки Сара пробить связь с Эриком.

Ночью - бессонница.

Роэн оказался безжалостным учителем, но справедливым. На второй день он дал мне деревянный нож.

- Настоящий пока рано.

- Я не ребенок.

- Именно поэтому я не хочу, чтобы вы случайно вспороли себе бедро.

- Как вдохновляюще.- Возьмите нож правильно.

Я взяла. Он молча поправил мои пальцы.

- Нож - не украшение. Не символ. Не продолжение гордости. Это последний шанс. Не машите им красиво. Бейте коротко. Резко.

- То есть не дуэль.

- Дуэль - для людей, которым некуда спешить. Выживание - другое.

Он учил меня держать клинок близко к телу. Прикрывать запястье. Не тянуть руку далеко вперед. Не позволять противнику забрать оружие.

- Я не собираюсь сбегать.

Роэн посмотрел на меня спокойно.

- Тогда вы погибнете.

Я сжала зубы.

Он не смягчился.

- Цель боя не доказать, что вы смелая. Цель - остаться живой. Особенно теперь.

- Что значит «теперь»?

Он отвел взгляд.

- Вы идете в чужую страну за наследным принцем, которого, вероятно, удерживает собственный двор. Это не романтическая прогулка.

Я промолчала. Потому что он был прав. Потому что в глубине души я все еще видела не двор,

Я видела Эрика. Его руки. Его улыбку. Его голос, обрывком прорвавшийся через кольцо.

«Не верь».

Я повторяла эти слова каждый раз, когда боль начинала превращаться в сомнение.

Не верь. Значит, он хотел, чтобы я знала. Значит, он боролся. Значит, я не ошиблась в нем. И это пугало почти так же сильно, как если бы ошиблась.

На третьей тренировке Роэн поставил против меня одного из своих бойцов - Торина. Молодой, гибкий, с добрыми глазами и привычкой улыбаться Вейле, когда та приносила ему хлеб.

- Он будет нападать медленно, - сказал Роэн. - Ваша задача - уйти, ударить и отступить.

Торин поднял руки.

- Я аккуратно, миледи.

- Не слишком аккуратно, - приказал Роэн.

Торин вздохнул. Он пошел на меня. Медленно. Я шагнула не туда. Он легко поймал меня за плечо.

- Мертвы, - сказал Роэн.

- Спасибо за поддержку.

- Еще раз.

На четвертой попытке я ударила Торина локтем в грудь - не сильно, но он отступил.

- Лучше.

На шестой - вывернулась из захвата. На девятывй - сумела поставить деревянный нож ему к боку. Я замерла, не веря. Торин улыбнулся.

- Вот это уже опасно.

Роэн кивнул.

- Неплохо.

Я обернулась к нему.

Это была похвала?

- Не привыкайте.

Сар с фонтана протяжно вздохнул.

- Романтика боевой подготовки. Пот, синяки и эмоциональная скупость. Но самые красивые сцены случались вечером.

Когда солнце садилось, двор заливался золотом, а потом серебром. Мы тренировались в мягком свете луны, и дом будто помогал. Каменная площадка становилась теплее под ногами. Ветер не мешал движениям. Иногда серебристые листья старого дерева кружились вокруг нас, повторяя траектории ударов.

Роэн показывал связку. Шаг. Поворот. Уход от руки. Удар ладонью. Локоть. Отступление. Я повторяла. Сначала угловато. Потом плавнее. Потом почти красиво. Не танец. Но что-то похожее. Тело начинало привыкать. Не только разум.

Однажды, когда я выполнила движение без ошибки, Роэн остановился и сказал:

- Вот так.

Всего два слова. Но я почему-то улыбнулась, как ребенок.

Агата к тому времени уже тренировалась отдельно с Торином, потом с одним из старших бойцов. Она все еще не любила, когда к ней приближались сзади. Но стояла тверже. Глаза ее больше не бегали в поисках выхода.

В один из вечеров она была в темно-синем тренировочном платье, подол которого Мила укоротила для удобства, и кожаном поясе. Волосы она заплела в толстую косу, но несколько прядей выбились и обрамляли лицо.

Когда Роэн схватил ее за плечи, она не застыла. Шагнула вперед. Ударила коленом в мягкий кожаный щит, который он держал. Глухой звук разнесся по двору. Роэн одобрительно кивнул.

- Сильнее, чем вчера.

Агата, раскрасневшаяся, подняла глаза.

- Я представляла его.

Не нужно было спрашивать, кого. Роэн стал серьезным.

- Тогда в следующий раз представляйте не его. Представляйте себя. Живую. Свободную. Защищающую девочек. Ярость помогает начать. Но долго держит только воля.

Агата смотрела на него так, будто он сказал ей что-то очень важное. Потом тихо кивнула.

- Хорошо.

И снова ударила. Сильнее. Роэн едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была короткой, почти невидимой. Но Агата ее увидела. И покраснела так, что Мила рядом со мной шепнула:

- Ох, миледи. Кажется, на нашем острове весна наступает не только в саду.

Я посмотрела на Роэна и Агату.

- Кажется.

Сар, который, конечно же, все слышал, буркнул:

- Люди. Даже перед возможной войной умудряются устраивать брачные танцы.

Глава 47

Корабль нашли на четвертый день.

Не большой, но быстрый. Темно-серый корпус, две мачты, команда из людей, которые уже ходили между Ольцегом и Эйрой. Капитана звали Мирт. Невысокая женщина с медными волосами, острым носом и руками, покрытыми морскими татуировками.

Она поднялась в поместье вечером

- Если вам нужен парадный вход в Эйру, ищите другой корабль. Если нужно прийти быстро и без лишних вопросов - я подойду.

Я посмотрела на нее внимательно.

- Нам нужно второе.

- Тогда цена выше.

- Деньги не проблема.

- Деньги всегда проблема, леди. Просто у богатых они приятнее пахнут.

Сар довольно заурчал.

- Мне она нравится.

Я тоже улыбнулась.

Мирт запросила много. Я заплатила.

- Куда именно мы плывем? - спросила она.

- Сначала в порт Лиор, потом к столице.

Мирт присвистнула.

- Сейчас? Перед королевской свадьбой? Там будет стража на каждом причале.

- Значит, нас должны принять за торговую делегацию.

- А вы не она?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

- Теперь - она.

Так родился план.

Официально я отправлялась в Эйру как леди Ольцега, владелица новой алмазной жилы, с предложением торгового договора по лунным камням и редким магическим кристаллам.

Это было достаточно важно, чтобы меня приняли.

Достаточно внезапно, чтобы вызвать интерес.

И достаточно правдоподобно, чтобы не выглядеть отчаянной женщиной, плывущей спасать принца из башни.

Мы подготовили дары. Шесть лунных алмазов. Два ящика серебряных ягод в кристаллическом сиропе. Ткани из гардеробных Лунного Двора - не самые древние, но достаточно прекрасные, чтобы поразить любой двор.

И документы, заверенные печатью дома.

Когда я впервые поставила печать Лиараэль Веларис на пергамент, серебряный знак вспыхнул так ярко, что Мила перекрестилась.

- Очень скромная подпись, - заметил Сар. - Просто ослепляет всех, кто сомневается в твоей важности.

Список тех, кто плыл со мной, вызвал отдельную бурю.

Роэн - обязательно.

Двое его людей - Торин и Брам.

Сар - без обсуждений.

Мила посмотрела на меня так, что я даже не пыталась спорить.

Агата вызвалась неожиданно.

- Нет, - сказала я сразу, когда она пришла ко мне вечером. - Ты остаешься с девочками.

Агата стояла в моем кабинете, выпрямившись, в новом платье цвета мягкой сливы. Волосы убраны в изящную прическу, глаза ясные. Она больше не походила на женщину, которую нужно спасать.

- Девочки останутся с Линой и Мареном. Мила уже договорилась. Дом их защитит.

- Агата…

- Я плыву с вами.

- Это опасно.

- Я знаю.

- В Эйре нас ждут интриги, магия, возможные ловушки.

- Именно поэтому вам нужны люди, которым вы доверяете.

Я устало потерла лоб.

- Я знаю, что такое страх, миледи. Знаю, как выглядят мужчины, которые улыбаются перед ударом. Знаю, как молчать, слушать и быть незаметной. В дворцах это иногда полезнее меча.

Я подняла взгляд. Она не отвела глаз.

- И еще, - добавила она тише. - Вы спасли

Сердце сжалось.

- Мне не страшно.

Агата мягко улыбнулась.

- Конечно, миледи.

Она сказала это таким тоном, что я неожиданно рассмеялась.

Недолго. Но искренне.

- Ты стала слишком смелой.

- У меня хороший пример.

В итоге я сдалась. Когда Роэн узнал, что Агата плывет, он нахмурился.

- Это не прогулка.

Она посмотрела на него спокойно.

- Я умею быть незаметной и не путаться под ногами.

- Это опасно.

- Вы уже говорили.

Торин кашлянул в кулак, пытаясь скрыть улыбку. Роэн бросил на него взгляд, от которого тот мгновенно стал серьезным. Агата же спокойно прошла мимо и начала проверять дорожные сундуки.

Роэн смотрел ей вслед чуть дольше, чем требовалось. Сар появился рядом со мной.

- Он пропал.

- Кто?

- Твой суровый охранный пес. Видишь, как смотрит? Еще немного, и начнет рычать на всех мужчин в радиусе трех миль.

- Роэн не пес.

- Конечно. Псы намного честнее чем это скала мышц.

Глава 48

В ночь перед отплытием мне стало плохо. Сначала я решила, что это усталость.

День был тяжелым. Последние распоряжения, прощание с жителями, проверка подарков, письма для Марена на случай моего отсутствия, разговор с Линой о девочках, тренировка, сборы.

Я почти ничего не ела. Поэтому, когда за ужином запах жареной рыбы вдруг ударил в нос так резко, что желудок скрутило, я просто отодвинула тарелку.

Мила заметила сразу.

- Миледи?

- Все нормально.

Сар поднял голову от своей миски.

- Это самая подозрительная фраза из всех существующих.

Я попыталась выпить воды. Не помогло. Тошнота накатила волной. Я резко встала.

- Простите.

И едва успела выйти в боковой коридор. Мила бросилась следом.

Меня вывернуло в серебряную чашу у стены, которую дом услужливо поставил там, где раньше никакой чаши не было. Даже в таком состоянии я успела подумать: спасибо.

- Госпожа! - Мила держала меня за плечи. - Вы вся белая!

- Просто устала.

- Вы второй день почти не едите.

- Нервы.

- У вас дрожат руки.

- Мила.

- Нет. На этот раз я не буду слушать ваше героическое «все хорошо». Зову лекаря.

- Завтра отплытие.

- Вот именно.

Спорить сил не было.

Меня отвели в спальню. Дом зажег камин, хотя ночь была не холодной. Открыл окно для свежего воздуха. На столике появился отвар с мятой и чем-то сладким.

Лекарь пришел через двадцать минут.

Ее звали Талия. Молодая женщина из Лаона, прибывшая с торговцами и оставшаяся на острове изучать целительный источник. У нее были внимательные карие глаза и красивые нежные руки.

Она осмотривала меня молча.

Проверила пульс. Попросила показать язык. Коснулась пальцами висков, груди, запястий. Потом достала из сумки тонкий кристалл молочного цвета.

- Позволите?

Я кивнула. Кристалл лег мне на ладонь.

Талия накрыла его своей рукой и прошептала короткое заклинание.

Сначала ничего не произошло.

Потом внутри камня вспыхнула крошечная искра. Золотая. Не серебряная. Талия застыла. Мила тоже. Я посмотрела на них.

- Что?

Лекарь медленно подняла глаза.

- Миледи… когда у вас в последний раз было месячное кровотечение?

Мир остановился. Я не сразу поняла вопрос. Потом поняла. И тут же перестала дышать.

- Нет.

Мила закрыла рот ладонью.

Сар, сидевший на подоконнике, резко выпрямился.

- Нет, - повторила я. - Этого не может быть.

Талия говорила мягко, но твердо:

- Может. И, судя по отклику кристалла, уже есть.

- Нет.

Я встала слишком резко. Голова закружилась. Мила попыталась поддержать, но я отступила.

- Нет. Вы ошиблись.

- Миледи…

- У меня столько магии в крови, дом, пробуждение рода, усталость, стресс, тренировки…

- Все это может, - согласилась Талия. - Но кристалл не реагирует на усталость золотой искрой.

Я посмотрела на свою ладонь. Кристалл все еще светился. Маленькая золотая точка внутри. Как крошечная звезда.

- Сколько? - спросила я хрипло.

- Очень ранний срок. Несколько недель.

Эрик. Каюта. Его губы.

«Я люблю тебя, Элира».

Я села обратно на кровать, потому что ноги перестали держать.

Беременна.

Я беременна. От Эрика.

Внутри меня - его ребенок. Наш ребенок. Я коснулась живота. Плоского. Обычного. Ничего не изменилось.

И одновременно изменилось всё.

- Нет, - прошептала я в третий раз, но уже без силы. - Я не могу… сейчас не могу…

Мила опустилась передо мной на колени.

- Госпожа…

Я посмотрела на нее, и в горле встал ком.

- Он женится.

- Мы не знаем всей правды.

- Я плыву в Эйру спасать его из ловушки. Или выяснять, что он выбрал другую. И теперь…

Я не смогла договорить. Рука снова легла на живот.

Страх пришел не сразу. Сначала был шок. Потом неверие. Потом странное, почти болезненное тепло.

А потом ужас.

Дрейк. Его слова.

«Ты даже ребенка не можешь выносить».

Годы унижения. Лекари. Шепот слуг. Презрение родни. Чужая вина, которую мне вбивали под кожу.

Я не была бесплодной. Просто не с ним. Слезы хлынули внезапно. Мила обняла меня.

- Тише, тише…

- Я думала… - голос сломался. - Я правда думала, что со мной что-то не так.

- Нет, миледи. С вами никогда не было ничего не так.

Сар подошел ближе по покрывалу. Не язвил. Просто сел рядом.

- Маленький золотой огонек, - сказал он тихо. - Интересно.

Я всхлипнула и почти рассмеялась одновременно.

- Это все, что ты можешь сказать?

- Нет. Я могу сказать, что принц, когда узнает, либо упадет в обморок, либо разнесет башню голыми руками. Оба варианта мне нравятся.

Талия осторожно убрала кристалл.

- Вам нельзя перенапрягаться. Нельзя пропускать приемы еды. Тренировки - только легкие, без падений и ударов в живот. Переход морем возможен, если будет спокойная погода и отдых.

- Я плыву, - сказала я сразу. Мила закатила глаза.

Талия нахмурилась.

- Тогда я плыву с вами.

Я подняла взгляд.

- Что?

- Вам нужен лекарь. Ранний срок у женщин с сильной магической кровью может быть непредсказуемым. Особенно если отец ребенка - не вашего народа.

Сар навострил уши. Я посмотрела на Талию.

- Вы уверены? Это может быть опасно.

- Я лекарь. Опасность - часть профессии. К тому же я давно хотела увидеть Эйру.

- Не лучшая причина.

- Тогда считайте, что мне интересно наблюдать за первым известным ребенком крови

Я медленно выдохнула. Ребенок крови Велунари и Эйры.

Звучало как начало катастрофы.

Глава 49

Утром я рассказала Роэну. Он выслушал. Так молча, что даже Сар, сидевший на столе, начал нервно бить хвостом.

- Скажи что-нибудь, - не выдержала я.

Роэн посмотрел на меня.

- Я подбираю слова, которые не заставят вас кинуть в меня чернильницу.

- Уже тревожно.

Он глубоко вдохнул.

- Вы не должны плыть.

Я потянулась к чернильнице.

- Но вы поплывете, - быстро добавил он. - Поэтому я перестраиваю охранный план в голове.

Я убрала руку.

- Вы больше не тренируетесь.

- Роэн…

- Нет.

В его голосе было столько стали, что я замолчала.

Он редко говорил со мной так. Почти никогда. Но сейчас передо мной стоял не просто командир охраны. Он был человеком, которому Эрик доверил мою жизнь. А теперь - не только мою.

- Никаких рискованных вылазок без меня, - продолжил он. - Никаких одиночных прогулок. Никаких героических решений в духе «я войду первой, потому что дом сказал». Эйрский двор не ваш дом.

- Я понимаю.

- Сомневаюсь.

Я прищурилась. Он не отвел взгляда.

- Миледи, вы умны, сильны и упрямы до безрассудства. Сейчас это может убить не только вас.

Слова ударили точно в цель. Я опустила взгляд. Рука невольно легла на живот.

- Я знаю.

Роэн смягчился.

- Принц должен узнать.

- Сначала мы должны его найти.

- Да.

- И если он правда согласился на свадьбу…

Я не договорила. Роэн на минуту замолчал.

- Тогда он все равно должен узнать.

Горло сжалось.

- Да.

Агата узнала днем. Не от меня. От Милы, которая не выдержала и расплакалась в кладовой, когда увидела маленькие детские одеяла, приготовленные для Вейлы и Ниоль на время нашего отсутствия.

Агата пришла ко мне сама.

Я сидела в саду, пытаясь съесть кусок булочки с сыром и беконом под строгим надзором Талии. Тошнота отступила, но аппетит пропал почти полностью.

Агата остановилась рядом.

- Это правда?

Я подняла глаза. Она смотрела не с любопытством. С тревогой. И нежностью.

- Да.

Она медленно опустилась на скамью рядом.

- Вы боитесь?

Я тихо рассмеялась.

- До ужаса.

- Это нормально.

Я посмотрела на нее. Она улыбнулась, но в глазах мелькнула тень.

- Когда я узнала, что беременна Вейлой, я тоже испугалась. Потом, когда ждала Ниоль, боялась еще сильнее. Не ребенка. Будущего. Мужа. Отсутствия денег. Холода. Своей слабости.

Она осторожно взяла мою руку.

- Но ребенок… он не забирает силу. Он иногда напоминает, зачем она нужна.

Я сглотнула.

- А если я не справлюсь?

- Вы уже справились с целым островом. С одним маленьким упрямым ребетенком будет сложнее, но интереснее.

Я улыбнулась сквозь слезы.

- Маленьким упрямым?

- С такими родителями? Конечно.

Сар, лежавший в траве, не открывая глаз, сказал:

- Я ставлю на катастрофически упрямого.

Агата рассмеялась. И в этот момент во двор вошел Роэн.

Он остановился. Посмотрел на нее. На ее улыбку. На то, как она сидела рядом со мной, спокойная, сильная, красивая.

И на его лице промелькнуло нечто такое, что я раньше видела только у Эрика, когда он смотрел на меня у маяка.

Удивление. Тепло. Страх.

Агата заметила его и сразу смутилась.

- Командир?

Роэн будто очнулся.

- Простите. Я хотел доложить: корабль готов. Капитан Мирт ждет нас завтра на рассвете.

- Спасибо, - сказала я.

Он кивнул мне, но взгляд снова на миг задержался на Агате. Потом ушел. Агата смотрела ему вслед чуть дольше, чем требовалось.

Сар приоткрыл один глаз.

- Весна. Определенно весна.

Агата покраснела.

- О чем вы?

- Ни о чем. Я всего лишь древнее магическое существо, наблюдающее брачные игры в режиме реального времени.

Глава 50

Ночь перед отплытием была полна прощаний.

Вейла и Ниоль плакали. Сначала тихо. Потом громко.

- Я тоже хочу плыть! - заявила Вейла, обнимая Агату за талию.

- Нет, милая, - сказала Агата, гладя ее по волосам. - Ты останешься здесь. С Линой, Мареном и домом.

- Но вдруг тебе будет страшно?

Агата присела перед ней.

- Мне будет меньше страшно, если я буду знать, что ты здесь защищаешь Ниоль.

Вейла всхлипнула.

- Я?

- Ты. Ты старшая.

Девочка выпрямилась, хотя губы дрожали.

- Я буду защищать.

Ниоль же обняла меня за шею и прошептала:

- Принцесса, привези принца.

Я закрыла глаза на секунду.

- Постараюсь.

- И малыша.

Я застыла. Агата резко посмотрела на дочь. Мила ахнула.

- Какого малыша? - осторожно спросила я.

Ниоль сонно моргнула.

- Который светится. У тебя тут.

Она ткнула маленьким пальчиком мне в живот. В комнате стало очень тихо. Сар медленно поднял голову.

- Дети, - пробормотал он. - Всегда видят слишком много.

Я прижала Ниоль к себе крепче.

- Он пока совсем маленький.

- Я знаю, - серьезно сказала она. - Он как зернышко луны.

Я не смогла ответить. Только поцеловала ее в макушку.

Позже, когда девочки уснули, я прошла по дому одна.

Главный зал.

Библиотека.

Галерея портретов.

Детская, где колыбель сама чуть качнулась, когда я вошла.

Я остановилась у портрета родителей.

Король Элиан Веларис смотрел на меня с мягкой строгостью. Королева Селена - с печальной нежностью.

- Я вернусь, - сказала я им. - И найду Эла. Обещаю.

На миг серебряные краски на портрете дрогнули. Будто мать улыбнулась.

Потом я пошла в комнату под корнями.

Зеркало стояло будто в ожидании.

- Покажи мне брата, - попросила я.

Сначала ничего. Потом гладкая поверхность потемнела. Появился силуэт.

Мужчина. Высокий. Широкоплечий. Темные волосы. Лицо в тени.

Я шагнула ближе. Сердце вдруг забилось быстрее.

Не от страха. От навязчивого ощущения дежавю.

Но лицо так и не прояснилось. Зеркало показало только руку мужчины. На запястье - тонкий серебряный знак, похожий на ветвь и полумесяц. Потом видение исчезло.

- Кто ты? - прошептала я.

Зеркало молчало. Сар, который, конечно, прокрался следом, сел у порога.

- Связь крови усиливается.

- Ты видел?

- Силуэт? Да.

- Он жив?

- Да.

Я сжала пальцы.

- Он в Эйре?

Сар долго молчал.

- Возможно.

Я повернулась.

- Ты что-то знаешь.

- Я подозреваю.

- Говори.

Он впервые выглядел не наглым, а осторожным.

- Сар.

- Я не уверен, - отрезал он. - А если скажу раньше времени и ошибусь, ты начнешь строить надежды на песке. Сначала Эйра. Сначала принц. Потом брат.

Меня раздражало, что он прав.

- Хорошо.

- Но прислушивайся к крови, - добавил он тише. - Если встретишь его, узнаешь не умом.

Я коснулась груди.

- Сердцем?

- Кровью. Сердце у людей слишком часто путает любовь, страх и привязанность.

- Невыносимый лис.

- Зато полезный.

Глава 51

На рассвете Ольцег провожал нас в порт. Не весь остров, конечно.

Люди стояли вдоль дороги от поместья до моста. Кто-то принес цветы. Кто-то хлеб. Кто-то маленькие лунные ленты, привязанные к ветвям вдоль пути.

Я ехала верхом на Нэе. Рядом - Роэн. За нами - Мила, Агата, Талия, Торин, Брам и несколько слуг с дарами.

Агата выглядела так, что люди оборачивались ей вслед.

Мила выбрала для нее дорожное платье глубокого винного цвета и темный плащ с серебряной застежкой. Волосы Агаты были заплетены в свободную косу, но несколько мягких прядей обрамляли лицо. Она держалась прямо, спокойно, уже не опуская взгляд.

Когда мы проезжали мимо группы рыбаков, один молодой парень снял шапку и засмотрелся на нее слишком откровенно.

Роэн повернул голову.

Одного взгляда хватило, чтобы парень резко заинтересовался собственными сапогами.

Сар, сидевший у меня в сумке, довольно прошептал:

- Верный пес защищает свое.

- Ты невозможен.

- Я великолепен.

У старого моста я остановилась. И вспомнила Эрика. Туман. Его руки. Теперь я возвращалась к нему. Не как женщина, которую он оставил.

Не как любовница, которую можно спрятать от двора.

А как та, кто несет под сердцем его ребенка и плывет в чужое королевство за правдой.

Я коснулась живота.

Пока ничего не чувствовала.

В порту нас ждала «Серая чайка» капитана Мирт.

Корабль был быстрым, узким, с темными парусами. Не роскошная «Лунная тень». Не принцев корабль. Этот был создан для скорости, и опасных берегов.

Мирт стояла у трапа.

- Леди Ольцега.

- Капитан.

Она окинула взглядом нашу группу.

- Больше людей, чем договаривались.

- Больше золота, чем договаривались.

- Тогда претензий нет.

Погрузка прошла быстро. Дары уложили в защищенную каюту. Лунные алмазы - в отдельный сундук с защитной печатью дома. Документы - у Милы. Лекарства Талии - рядом с моей каютой. Сар заявил, что его личное место - «там, где меньше всего людей и больше всего подушек».

Перед самым отплытием Марен подошел ко мне. Старый дворецкий держал в руках маленький серебряный медальон.

- Госпожа. Возьмите.

- Что это?

- Знак дома. Если вам придется доказывать, что вы не просто владелица острова, он отзовется на вашу кровь.

Я взяла медальон. Он был теплым.

- Берегите дом.

Марен поклонился.

- Дом бережет нас. А мы будем беречь его.

Вейла и Ниоль стояли рядом с Линой. Ниоль махала зайцем.

- Привези принца! - снова крикнула она.

Несколько местных засмеялись. Я покраснела, но помохала крохе в ответ.

- Буду стараться.

Сар пробормотал:

- Лучше бы она кричала про дипломатический успех. Но нет, сразу принца.

Корабль отчалил, когда солнце поднялось над морем. Ольцег медленно отдалялся. Поместье на утесе сияло в утреннем свете.

Не мрачное. Не заброшенное. Живое. Мое.

А впереди была Эйра.

Глава 52

Первые часы пути прошли спокойно. Море было мягким, ветер - попутным. «Серая чайка» летела по волнам легко, почти бесшумно. Паруса были натянуты, команда работала быстро и слаженно.

Я стояла у борта, вдыхая соленый воздух. Тошнота отступила, но Талия все равно заставила меня съесть яблоко и выпить травяной настой.

- Я не больна, - сказала я.

- Нет. Вы беременны, очень много волнуетесь, почти не спали и собираетесь вмешаться в дворцовый заговор. Почти идеальный набор для обморока.

- Вы слишком прямолинейны для лекаря.

- Я лаонка. У нас считается, что пациент быстрее выздоравливает, если перестает обманывать себя.

Мила рядом одобрительно кивнула.

- Мне она нравится.

- Конечно, - вздохнула я. - Вы теперь союзницы.

Агата вышла на палубу ближе к полудню. Ветер трепал ее волосы, щеки порозовели от морского воздуха.

- Никогда не думала, что море может быть таким красивым, - сказала она.

Я подошла к ней.

- Ты не жалеешь, что поплыла?

Она покачала головой.

- Нет. Странно, но нет. Мне страшно. Но это другой страх. Не тот, который прижимает к полу. Этот… будто открытая дверь.

Я посмотрела на нее с теплом.

- Ты очень изменилась.

Агата смутилась.

- Я просто начала спать без криков и есть досыта.

- Не только.

Она опустила взгляд на свои руки. Раньше она постоянно прятала их в рукавах. Теперь пальцы свободно лежали на перилах.

- Иногда я думаю, что та женщина в синем доме умерла. А я… не знаю, кто я теперь.

- Узнаешь.

- А если мне не понравится?

- Тогда изменишься снова.

Она улыбнулась.

В этот момент на палубу поднялся Роэн. Он нес две деревянные тренировочные палки.

- Миледи. Легкая разминка. Думаю не повредит.

Я обернулась.

- Сейчас?

- Сейчас.

Талия тут же появилась рядом.

- Без ударов в корпус.

- Я помню, - сухо сказал Роэн.

- И не больше получаса.

- Да.

- И если она побледнеет…

- Я не безмозглый.

- Проверим.

Я с интересом наблюдала, как два самых упрямых человека в моей свите молча заключили временное перемирие. Роэн протянул мне палку.

- Сегодня только руки. Блок, уход, удар по предплечью. Медленно.

Мы начали. На палубе тренироваться было сложнее. Корабль качался. Ноги постоянно подкашивались. Но именно это оказалось полезным. Роэн заставлял меня двигаться мягче, не застывать, чувствовать поверхность.

- Не боритесь с качкой. Используйте ее.

- Легко сказать.

Я ударила. Он легко отбил.

- Еще.

Удар. Блок. Шаг. Поворот. Снова.

Через десять минут я вспотела. Через пятнадцать начала злиться. Через двадцать поймала ритм. Палка в моей руке перестала казаться чужой. Корабль качнулся - я шагнула вместе с движением, ушла от захвата и коснулась палкой плеча Роэна.

Легко. Но попала. Он замер. Потом кивнул.

- Хорошо.

Сар, развалившийся на бочке, лениво сказал:

Агата засмеялась. Роэн бросил на него взгляд.

- Хотите попробовать, лис?

- Я духовный наставник, не расходный материал.

После моей тренировки Агата взяла палку сама.

- Можно?

Роэн посмотрел на нее.

- Здесь скользко.

- Значит, буду осторожна.

Он протянул ей оружие.

Они начали медленно. Роэн показывал, как держать дистанцию. Агата повторяла внимательно, с удивительной сосредоточенностью. Ветер играл ее косой. Плащ она сняла, оставшись в темном платье с укороченным подолом и мягких сапогах.

Она двигалась уже увереннее, чем в первые дни. Не профессионально. Но красиво. В ее движениях появилась плавность. Не военная, а живая. Будто она не столько дралась, сколько училась занимать пространство, на которое раньше не решалась претендовать.

Роэн поправил ее стойку, коснувшись локтя.

- Здесь выше.

Агата подняла руку.

- Да.

Он стоял слишком близко. Она подняла глаза. На секунду между ними повисло молчание. Не неловкое. Теплое. Потом корабль качнулся, Агата потеряла равновесие, и Роэн поймал ее за талию.

Все произошло быстро. Но никто не пропустил и секунды. Мила рядом со мной тихо охнула. Сар прикрыл глаза лапой.

- Брачные танцы продолжаются. Теперь с оружием. Господа мы эвллюционируем.

Агата отпрянула, покраснев до ушей.

- Простите.

Роэн убрал руки чуть медленнее, чем следовало.

- Ничего.

- Я… продолжу?

- Да.

Голос у него был ниже обычного. Я отвернулась к морю, пряча улыбку. Впереди нас ждала опасность. Но жизнь все равно упрямо пробивалась - в смехе, в смущении, в осторожных взглядах, в маленьком золотом огоньке внутри меня.

Глава 53

К вечеру на горизонте показался другой корабль. Большой. Красивый. С темно-синими парусами. С серебряной луной на главном полотнище. У меня сердце остановилось. «Лунная тень».

Но нет.

Корабль был похож, но не тот. Чуть уже. С другой кормой. С серебряным знаком в виде волны и крыла. Капитан Мирт нахмурилась.

- Эйрский фрегат. Быстрый. Идет наперерез.

Роэн оказался рядом мгновенно.

- Боевой?

- Не совсем. Скорее личный корабль знати.

Сар поднялся на передние лапы.

- Я знаю этот знак.

Я повернулась к нему.

- Чей?

Он не ответил сразу. Корабль приближался. На палубе уже виднелись фигуры. Один человек стоял у носа - высокий, широкоплечий, в темном плаще. Ветер трепал его волосы.

Что-то внутри меня дрогнуло.

Не так, как при мысли об Эрике.

Иначе. Глубже. Старше. Роднее.

Кровь.

Она отозвалась внезапным теплом, почти болью. Серебряная искра пробежала по пальцам. Я схватилась за борт.

Мила подхватила меня.

- Миледи?

- Я… чувствую.

Сар спрыгнул на перила. Его хвост распушился.

- О.

- Что «о»?

Он смотрел на приближающийся корабль.

- Кажется, узел судьбы решил не ждать столицы.

Фрегат подошел достаточно близко, чтобы с него перекинули сигнальные флаги. Мирт прищурилась.

- Просят разрешения приблизиться. На борту представитель Эйры. Имя… Элиас Веларион.

Я застыла.

Элиас. Лучший друг Эрика. Тот, кто первым встретил меня на «Лунной тени». Тот, кто смеялся за ужином. Тот, кто защищал меня от стражника Дрейка. Тот, кто исчез вместе с Эриком в моей прошлой жизни так же внезапно, как появился.

И теперь, стоило услышать его имя, кровь в груди закипала в жилах, а сердце пыталось вырваться из груди.

Сар медленно повернулся ко мне.

- Вот теперь очень внимательно слушай свою кровь.

- Нет, - прошептала я.

Мила нахмурилась.

- Что происходит?

Я не знала. Не могла знать. Но где-то глубоко внутри, там, где дом называл меня Лиараэль, где память показывала мальчика по имени Эл, поднялось странное чувство.

Узнавание. Не полное. Не ясное. Но безошибочное. Корабли сблизились.

Через несколько минут на нашу палубу перекинули трап.

Первым поднялся он.

Элиас Веларион. Такой же высокий, как я помнила. Широкие плечи, темные волосы, сильная фигура воина. Лицо чуть осунулось, под глазами залегли тени, но улыбка появилась мгновенно, стоило ему увидеть меня.

- Леди Элира…

Он осекся. Потому что я уже не была Элирой. И, кажется, он почувствовал это. Его взгляд изменился.

Сначала удивление.

Потом странная надежда.

Потом та же боль, которая разрывала меня на части.

Он сделал шаг.

Я тоже.

Между нами было несколько метров палубы.

Но казалось - годы.

Пепел.

Огонь.

Дворец из черного камня и серебряного стекла.

Мальчик, который держит маленькую девочку за руку.

«Не бойся, Лиара, я здесь».

Я пошатнулась.

Элиас резко побледнел.

- Лиара…?

Это не был голос взрослого мужчины. В нем говорил потерянный ребенок

- Ну здравствуй, Эл. - Прошептал Сар.

Мир вокруг застыл. Элиас медленно повернул голову к лису.

- Что ты сказал?

Сар сел на перила и впервые склонил голову почти почтительно.

- Я сказал здравствуй, Элиандер Веларис. Наследник Лунного Двора. Старший брат Лиараэль.

Тишина. Элиас смотрел на него. Потом на меня. Я не могла дышать.

- Нет, - прошептал он. Но в его голосе было не отрицание. Страх.

Я сделала шаг ближе.

- У меня был брат, - сказала я. - Эл. Ему было пять, когда двор пал. Мать спрятала нас. Я видела его в памяти. Он держал меня за руку.

Элиас медленно поднял руку к запястью. Манжет его рубашки съехал. На коже проступил тонкий серебряный знак. Ветвь и полумесяц. Тот самый. Из зеркала.

Я закрыла рот ладонью.

Элиас смотрел на знак так, будто видел его впервые.

- Он был со мной всю жизнь, - прошептал он. - Я думал… родимое пятно. Магический шрам. Что угодно.

- Эл, - сказала я.

Он вздрогнул. Глаза его стали влажными.

- Никто не называл меня так с детства.

Я не выдержала. Пересекла оставшееся расстояние и обняла его.

Он застыл. На одну секунду. А потом его руки сомкнулись вокруг меня с такой силой, будто он боялся, что я исчезну.

И тогда память вернулась окончательно.

Детская ладонь в его руке. Мамин голос. Огонь за спиной. Его шепот: «Не бойся, Лиара. Я здесь».

Я зарыдала. Так, как плачут дети, которые слишком долго искали дом.

Элиас прижал меня крепче.

- Лиара, - хрипло повторял он. - Маленькая звезда… Богиня, ты жива. Ты правда жива. Я плакала в его плащ, а он дрожал.

Этот огромный, сильный мужчина дрожал так же, как я.

Сар отвернулся.

Мила плакала, вытирая слезы рукавами платья. Роэн стоял неподвижно, но глаза его блестели.

Агата смотрела на Элиаса с таким мягким, потрясенным выражением, будто

Когда мы наконец отстранились, Элиас коснулся моего лица обеими руками.

- Я искал тебя, - сказал он. - Не зная кого ищу. Всю жизнь снился огонь, девочка, луна… Я думал, схожу с ума.

- Я ничего не помнила.

- Я тоже. До недавнего времени. После исчезновения Эрика начали происходить странности. Сны. Знак на руке горел. Я чувствовал, что должен плыть на запад. А потом услышал, что леди Ольцега плывет в Эйру.

Он усмехнулся сквозь слезы.

- И почему-то понял, что должен перехватить корабль.

- Кровь позвала, - сказал Сар.

Элиас посмотрел на него.

- А ты…

- Позже. У нас много семейных драм, мало времени и один принц в башне.

Имя Эрика вернуло реальность. Я вытерла слезы.

- Что с ним?

Лицо Элиаса потемнело.

- Плохо. Его держат в северной башне дворца. Официально - болезнь после морского путешествия. На деле - магическая изоляция. Королевский совет объявил помолвку без его согласия.

Воздух вышел из легких. Я закрыла глаза на секунду. Он сказал правду.

- Кто?

- Канцлер Морвейн. Отец невесты. И часть совета. Король Альрик болен. Королева отстранена от решений. Младших детей держат под охраной «ради безопасности». Эрик пытался сопротивляться, но его связали клятвенным артефактом.

Роэн шагнул вперед.

- Почему ты не вытащил его?

Элиас сжал челюсть.

- Потому что меня объявили в измене после того, как я попытался. Мне пришлось уйти через старые морские ходы. Я собирал людей. И искал способ пробить башню.

Его взгляд вернулся ко мне.

- А теперь, кажется, богиня прислала мне сестру с очень сердитым выражением лица.

Сар хмыкнул.

- Не забывай про беременность. Это добавит драматизма.

Я медленно повернулась к нему.

- Сар.

Элиас замер.

- Что?

Я закрыла глаза. Прекрасно. Просто прекрасно.

Глава 54

Объяснение вышло мучительным.

Элиас стоял посреди каюты капитана Мирт, куда мы перешли для разговора, и смотрел на меня так, будто за последние десять минут мир ударил его трижды: сестра жива, лучший друг в башне в плену, сестра беременна от лучшего друга и он кажется станет дядей.

- Повтори, - попросил он тихо .

- Я беременна.

- От Эрика.

- Да.

Элиас медленно провел рукой по лицу.

- Я убью его.

- Он в башне.

- Вытащу. Потом убью.

Сар довольно кивнул.

- Классический брат.

Я устало выдохнула.

- Никто никого не убьет.

- Лиара, он оставил тебя беременную и оказался заперт в башне перед собственной свадьбой с другой женщиной.

- Не уверена, что он планировал это именно так.

Элиас резко выдохнул. Потом вдруг опустился на стул напротив меня и посмотрел совсем иначе.

Мягко. Осторожно.

- Ты в порядке?

И этот вопрос, такой простой, почти сломал меня снова. Потому что спрашивал брат. Не союзники. Я сглотнула.

- Не знаю.

Элиас протянул руку через стол. Я вложила свою ладонь в его.

Связь между нами отозвалась теплом. Не таким, как с домом. Более живым. Родным.

Он смотрел на наши руки.

- Я не помнил тебя. Но, кажется, невыносимо скучал всю жизнь.

Глаза защипало.

- Я тоже.

Агата стояла у окна, тихая, почти незаметная. Но я видела, как она смотрит на Элиаса с сочувствием.

Элиас, подняв взгляд, заметил ее. На мгновение они встретились глазами. И что-то изменилось. Очень тонко. Но ощутимо. Он моргнул, будто только сейчас увидел ее по-настоящему.

Не служанку. Не спасенную женщину. Не часть моей свиты. А Агату.

Свет от окна ложился на ее лицо. Море за стеклом отражалось в ее глазах. Винный цвет платья делал кожу теплее, волосы казались золотыми.

Элиас смотрел слишком долго. Агата первой отвела глаза. Роэн это заметил. Конечно, заметил. Его лицо стало каменным.

Сар, сидевший на полке, почти беззвучно прошептал:

- О, великолепно. Теперь у нас будет любовный треугольник.

Я медленно посмотрела на него.

- Молчи.

Элиас очнулся и кашлянул.

- Простите. Я… не представился должным образом.

Агата присела в легком реверансе.

- Агата, ваша светлость.

- Просто Элиас, - сказал он слишком быстро. Потом поправился: - Или… наверное, Элиандер. Я сам еще не понимаю.

Агата мягко улыбнулась.

- Тогда пока Элиас. Пока вы сами не решите.

Он замер. Слова почему-то задели его.

- Мудро.

- Просто я знаю, каково это - не понимать, кто ты теперь.

Элиас смотрел на нее уже без улыбки. Внимательно. Почти бережно.

Роэн шагнул ближе к столу.

- Нам нужен план.

Его голос прозвучал резко. Элиас перевел взгляд на него. Мужчины посмотрели друг на друга.

Не враждебно. Пока. Но воздух стал плотнее.

Я постучала пальцами по столу.

- Да. План. Семейные открытия, убийства принцев и романтические осложнения отложим на потом.

- Как скучно. - Проурчал Сар сладко потягиваясь в кресле

Глава 55

Мы объединили корабли.

Фрегат Элиаса шел впереди, «Серая чайка» - следом. Часть его людей перешла к нам, часть наших - к нему. Капитан Мирт была недовольна ровно до того момента, пока Элиас не показал ей карту тайных подходов к Лиору.

- Такую карту не купишь, - сказала она.

- Такие карты воруют, - ответил Элиас.

- Вы мне нравитесь.

Сар фыркнул:

- У капитана хороший вкус на сомнительные личностям.

До Эйры оставалось два дня пути. Два дня, чтобы собрать воедино все, что мы знали.

Эрик в северной башне. Клятвенный артефакт. Совет Морвейна. Больной король. Изолированная королева. Младшие принцы и принцессы под охраной. Свадьба через несколько недель, но помолвочная церемония должна пройти раньше - возможно, уже через пять дней.

- Если они проведут церемонию с артефактом согласия, - сказал Элиас, развернув карту дворца, - Эрик окажется связан брачной клятвой еще до свадьбы. После этого вытащить его будет сложнее.

Я почувствовала, как ребенок внутри - еще крошечный, невозможный - будто стал тяжелее.

- Значит, надо успеть до церемонии.

- Да.

- Где башня?

- Северное крыло. Старое. Там раньше держали не пленников, а членов королевской семьи во время магической болезни. Башня защищена от внешней магии. Но не от магии крови.

- Крови?

- Ривенфоллов. И, возможно, древней крови, если она старше защиты.

Сар распушился.

- О, ваша кровушка старше.

Элиас посмотрел на меня.

- Твоя магия может открыть то, что моя не смогла. Моя кровь

Я кивнула.

- Значит, я войду.

Сразу три голоса одновременно сказали:

- Нет.

Роэн. Мила. Элиас.

Талия из угла добавила:

- Категорически нет.

Я закрыла глаза.

- Началось.

Роэн скрестил руки на груди.

- Вы беременны.

Элиас резко повернулся к нему.

- Мне все еще нужно привыкнуть к этой фразе.

- Привыкай быстрее, - сказала я. - Она не отменяет того, что я могу быть единственной, кто откроет башню.

- Тогда мы доставим тебя до двери, - сказал Элиас. - А внутрь пойду я.

- Если замок потребует мою кровь?

- Капля крови не равна входу в ловушку.

- А если Эрик за дверью?

Элиас замолчал. Роэн сжал челюсть. Мила тихо сказала:

- Миледи, мы просто боимся за вас.

- Я знаю. Но я не фарфоровая. Я беременна, не беспомощна.

Талия подняла палец.

- Это правда. Но фарфоровые вазы хотя бы не спорят с лекарем.

Сар довольно засмеялся. Вечером я вышла на палубу одна. Точнее, хотела одна. Но Элиас нашел меня через несколько минут. Он встал рядом у борта. Некоторое время мы молчали, глядя на море.

- Я пытаюсь вспомнить, - сказал он.

- Что?

- Тебя маленькую. Маму. Отца. Дом. Иногда приходят обрывки. Твоя колыбель. Ты смеялась, когда я показывал тебе светлячков. Мама ругалась, что я принес их в спальню.

Я улыбнулась сквозь проступающие слезы. - Я этого не помню.

Он посмотрел на меня.

- Я должен был защитить тебя.

- Тебе было пять.

- И все равно я помню это чувство. Я… Я отпустил твою руку.

Я повернулась к нему.

- Эл.

Он вздрогнул от имени.

- Ты был ребенком.

- А теперь нет.

В его голосе была сталь.

- Теперь я тебя не потеряю.

Сердце болезненно сжалось.

Я положила голову ему на плечо. Он осторожно обнял меня одной рукой.

Так мы стояли долго.

Брат и сестра.

Две половины семьи, которую пытались стереть.

И где-то за спиной, у лестницы, тихо стояла Агата. Я увидела ее краем глаза. Она не хотела мешать. Просто принесла мне теплый плащ. Но задержалась, увидев нас. Элиас тоже заметил. Он выпрямился.

- Агата?

Она смутилась.

- Простите. Я принесла леди Лиараэль плащ. Ветер холодный.

- Спасибо, - сказала я.

Она подошла и накинула плащ мне на плечи.

Элиас смотрел на ее руки.

- Вы всегда заботитесь о других?

Агата тихо улыбнулась.

- Раньше это был единственный способ выжить. Теперь… наверное, привычка.

- Не самая плохая.

- Иногда плохая. Можно забыть о себе.

Элиас вдруг сказал очень серьезно:

- Тогда пусть кто-нибудь напоминает.

Агата подняла на него глаза. Между ними снова возникло это странное молчание. Я стояла рядом и чувствовала, как судьба, кажется, довольно затягивает еще один узел.

А потом с другой стороны палубы раздался голос Роэна:

- Агата. Капитан просит проверить припасы в нижней каюте.

Неправда. Капитан ничего не просила. Это поняли все. Агата вспыхнула.

- Да, конечно.

Она быстро ушла. Элиас посмотрел на Роэна. Роэн смотрел на море с выражением человека, который вообще ни при чем.

Сар появился у моих ног.

- Любовный треугольник, - довольно сказал он. - Я предупреждал.

Я вздохнула.

- У нас принц в башне.

- Любовные осложнения редко спрашивают разрешения у политических кризисов.

К сожалению, он был прав.

Глава 56

На вторую ночь пути мне приснился Эрик.

Он стоял в комнате с узким окном. Северная башня. Я узнала это сразу.

Каменные стены. Железные браслеты на запястьях, соединенные не цепью, а тонкими золотыми линиями магии. Лицо бледное, но глаза живые. Злые. Упрямые.

Он смотрел прямо на меня.

- Лиара.

Я сделала шаг, но между нами было словно стекло.

- Эрик.

Он попытался поднять руку. Золотые линии вспыхнули, причиняя боль. Он стиснул зубы.

- Не приходи одна.

- Я уже здесь.

На его лице мелькнул ужас.

- Нет. Они ждут тебя.

- Кого?

- Морвейн знает… не все, но достаточно. Ему нужна кровь. Твоя… и…

Его взгляд опустился к моему животу. Он замер. Он понял.

Как - не знаю. Но понял.

Глаза его расширились.

- Лиара…

Я положила руку на живот.

- Я узнала перед отплытием.

Он закрыл глаза. Боль на его лице была такой сильной, что мне захотелось разломать сон руками.

- Прости, - прошептал он. - Я должен был быть рядом.

- Сначала выберись из башни.

Он хрипло рассмеялся.

- Приказываешь принцу?

- Привыкай.

Сон задрожал. Где-то за его спиной раздались шаги. Эрик резко поднял голову.

- Слушай. Аделина не враг.

Я замерла.

- Твоя невеста?

- Она тоже пленница. Морвейн использует ее кровь для артефакта. Найди ее, если сможешь. Она знает где найти ключ.

- Эрик!

Золотые линии вспыхнули ярче.

Он упал на одно колено.

- Береги себя. И нашего…

Сон разорвался. Я проснулась с криком.Мила уже была рядом. Талия тоже.

Сар вскочил на подушку.

- Что?

Я тяжело дышала, прижимая руку к животу.

- Он знает.

Сар замер.

- Что?

- О ребенке. Не знаюкак, но.он знает.

Мила села рядом, обнимая меня за плечи.

- Что-то еще?

- Морвейн ждет меня. Ему нужна кровь. Моя. И, возможно, ребенка. Аделина не враг. Она пленница. У нее ключ от башни, где держат Эрика.

Сар тихо выругался на древнем языке. Талия побледнела.

- Если им нужна кровь нерожденного ребенка…

- Они ее не получат, - сказала я.

Голос был спокойным. Слишком спокойным. Дом был далеко, но во мне поднялась его сила.

За дверью послышались быстрые шаги. Вошли Элиас и Роэн почти одновременно.

- Что случилось? - обеспокоенно спросил Элиас.

Я подняла взгляд на брат.

- План меняется.

Глава 57

К утру вопросов у нас оказалось гораздо больше, чем ответов.

Однако одно стало совершенно ясно: поездка в Эйру больше не была лишь попыткой спасти Эрика. Она превращалась в ловушку, расставленную для меня. И, возможно, для моего ребенка.

Морвейн знал о Лунном Дворе. Не все - иначе действовал бы совсем по-другому, - но достаточно, чтобы желать моей крови и использовать Эрика в качестве приманки.

- Откуда он мог узнать? - спросила Мила.

Элиас стоял у карты. Под глазами залегли тени усталости, а на

- В Эйре сохранились старые архивы. После падения Лунного Двора часть книг забрали драконы, часть досталась людям, а некоторые бесследно исчезли. Морвейн давно собирает редкости. Я знал, что его интересует древняя магия, но не думал...

- Что он решит выжать кровь из беременной наследницы исчезнувшего народа? - сухо подсказал Сар.

Элиас тяжело кивнул.

- Да.

В этот момент Агата бесшумно поставила на стол чайник и чашки.

Элиас поднял взгляд.

- Спасибо.

Она лишь кивнула в ответ.

Сегодня Агата выглядела особенно красивой. Тревога сделала ее лицо еще бледнее, но не лишила собранности. Волосы были уложены в низкий узел, из которого выбилось несколько прядей, мягко касавшихся шеи. Простое дорожное платье темно-синего цвета подчеркивало ее фигуру, а в сочетании с морским светом за окнами она казалась почти дворянкой.

Элиас смотрел на нее с неожиданно мягким вниманием.

- Вы совсем не спали?

- Как и все остальные.

- Вам нужно отдохнуть.

На ее губах появилась едва заметная улыбка.

- Удивительно. Мужчины вокруг меня постоянно рассказывают, что мне следует делать.

Элиас открыл рот, явно собираясь что-то ответить, но тут же закрыл его.

Сар тихо захрюкал от смеха.

Роэн, стоявший у двери, продолжал смотреть в окно с совершенно невозмутимым выражением лица.

Подхватив поднос, Агата направилась к выходу.

- Я отдохну тогда, когда мы окажемся в безопасности. А пока леди Лиараэль нужен чай с медом. Талия сказала, что ей нельзя нервничать на пустой желудок.

- Талия вообще сказала много невозможных вещей, - пробормотала я.

- Но чай вы все равно выпьете.

Я взяла чашку.

- Да, Агата.

Она удовлетворенно кивнула и вышла.

Элиас проводил ее взглядом.

Роэн это заметил.

Я тоже.

Осознав, что его поймали с поличным, Элиас резко повернулся к карте.

- Итак. Аделина.

Я решила сделать вид, что ничего не заметила.

Пока.

- Что ты о ней знаешь?

- Леди Аделина Морвейн. Единственная дочь канцлера. Умная, тихая. При дворе ее считают холодной. Эрик говорил, что она единственный человек из окружения Морвейна, который никогда не пытался ему льстить.

- Она может стать союзником?

- Если сон говорит правду, то да.

Роэн нахмурился.

- А если это приманка внутри другой приманки?

- Такое тоже возможно, - согласился Элиас.

- Значит, будем проверять, - сказала я. - Но очень осторожно.

После этого наш план стал еще сложнее.

Мы больше не могли просто явиться ко дворцу и потребовать встречи с принцем. По официальной версии я должна была прибыть в Эйру во главе торговой делегации Ольцега, а Элиас, объявленный изменником, не имел возможности показаться в городе открыто. Поэтому он собирался проникнуть туда тайно вместе со своими людьми.

- Нет, - сразу сказала я.

Он нахмурился.

- Лиара...

- Ты мой брат. Если ты скрываешься, а я появляюсь при дворе одна, Морвейн получит преимущество. Он сразу поймет, что мы разделены. Нет.

- Меня арестуют прямо у ворот.

- Только если ты придешь туда как Элиас Веларион.

В комнате воцарилась тишина.

Сар медленно расплылся в улыбке.

- О, мне уже нравится направление твоих мыслей.

Я посмотрела на брата.

- Ты войдешь в город как Элиан Веларис. Посол Лунного Двора. Мой брат и официальный представитель Ольцега.

Элиас застыл.

- Лиара, Лунного Двора больше нет.

- Есть мы.

- Это опасно.

- Сейчас опасно все.

- Это вызовет бурю.

Я улыбнулась.

- Отлично. Я давно хотела познакомить Эйру с настоящей бурей.

Роэн первым нарушил молчание.

- Это действительно может сработать. Морвейн не ожидает такого открытого хода. Если вы появитесь как представители древнего дома, привезете торговые дары и политическую ценность, он не сможет просто схватить вас без серьезного скандала.

- Особенно накануне помолвки наследного принца, - добавил Сар. - Дворы обожают церемонии. Они создают великолепную возможность лгать друг другу публично.

Элиас медленно опустился на стул.

- Элиандер Веларис, - произнес он, словно примеряя новое имя.

Я накрыла его руку своей.

- Тебе не обязательно становиться им сразу.

Он посмотрел мне в глаза.

- А ты сама сразу стала Лиараэль?

На моих губах появилась грустная улыбка.

- Нет. Иногда я все еще оборачиваюсь, когда слышу имя Элира.

Некоторое время он молчал, а затем тихо сказал:

- Тогда будем учиться вместе.

- Вместе.

Глава 58

Перед самым входом в воды Эйры море изменилось.

Оно стало темнее, глубже и удивительно спокойным. На горизонте поднимались зеленые холмы, за которыми белели башни маяков, а воздух пах уже не только солью, но и сосной, влажным камнем и приближающимся дождем.

Эйра была красивой даже издалека.

И именно поэтому казалась еще опаснее.

Я стояла на носу «Серой чайки» в новом платье, которое Мила настояла надеть заранее. Оно не выглядело роскошным, но в нем было достоинство, которое невозможно было не заметить. Темно-синяя ткань напоминала ночное море, серебряная вышивка изображала корни и луны, а на плечи спадал плащ цвета тумана. На груди покоился медальон дома Веларис.

Мила долго поправляла складки, придирчиво осматривая результат своей работы.

- Вы должны выглядеть как правительница.

- Я не правительница.

- Сегодня будете.

Талия, в свою очередь, уже третий раз проверяла мое состояние.

- Если почувствуете слабость, сразу скажете.

- Да.

- Если начнется тошнота...

- Скажу.

- Если появится боль...

- Талия.

- Я серьезно.

Я мягко сжала ее руку.

- Я тоже. Спасибо.

Последней в каюту вошла Агата, и на мгновение я совершенно забыла, что собиралась сказать.

Мила превзошла саму себя.

На Агате было платье цвета темного вина с тонкой золотистой вышивкой на рукавах. Скромное по крою, оно невероятно ей шло. Волосы были собраны в свободную прическу, из которой выбивались несколько локонов, мягко касавшихся шеи. На груди поблескивала маленькая серебряная брошь в форме лунного цветка - подарок Вейлы перед отплытием.

Она больше не выглядела ни служанкой, ни женщиной, которую когда-то пришлось спасать.

Перед нами стояла настоящая дама - живая, теплая, зрелая и удивительно красивая.

- Агата... - почти благоговейно прошептала Мила. - Да вы же...

- Слишком? - испуганно спросила она.

- Прекрасны, - искренне ответила я.

Агата сразу покраснела.

- Мне все это непривычно.

В этот момент в каюту вошел Элиас.

Он остановился на пороге и замер так резко, будто налетел на невидимую стену.

Сар, сидевший на сундуке, тихо прокомментировал:

- Попался.

Элиас его даже не

Он смотрел на Агату так, словно море, двор, башни и все опасности мира на несколько секунд перестали существовать.

- Вы... - начал он и тут же сбился.

Агата опустила взгляд, но на ее губах дрогнула улыбка.

- Милорд?

- Элиас, - машинально поправил он, а затем уже тише добавил: - Вы очень красивы.

Это прозвучало просто.

Без игры.

Без придворного лоска.

Без попытки произвести впечатление.

Агата подняла глаза, и в них появилось такое удивленное тепло, что у меня невольно защемило сердце.

Следом вошел Роэн.

Он сразу увидел происходящее и остановился.

Лицо его осталось совершенно непроницаемым.

- Капитан сообщает, что через час мы будем в Лиоре.

Голос прозвучал ровно.

Слишком ровно.

Агата повернулась к нему.

- Спасибо, командир.

Роэн коротко кивнул и сразу вышел.

Элиас проводил его взглядом.

- Он меня не любит.

Сар фыркнул.

- Он пока сам не решил, кого не любит больше: тебя или собственные чувства.

Агата резко кашлянула.

- Я пойду проверю багаж.

Сказав это, она почти сбежала из каюты.

Элиас смотрел ей вслед еще несколько секунд.

- Она вдова?

Я настороженно замерла.

- Нет. Но для меня она свободна.

Он перевел взгляд на меня.

На этот раз в его глазах не осталось ни смущения, ни растерянности.

- Ее обижали?

- Да.

- Сильно?

- Да.

Черты его лица едва заметно потемнели.

- Кто?

- Человек, который больше не имеет над ней власти.

- Он жив?

- Пока.

Элиас медленно кивнул.

- Понятно.

- Эл.

Он посмотрел на меня.

- Агата не добыча, не рана, которую можно залечить красивыми словами, и не повод почувствовать себя героем.

Его взгляд остался спокойным и твердым.

- Я понял.

- Она сама решает, кому позволять приближаться.

- Конечно.

- И если ты причинишь ей боль...

Он вдруг улыбнулся.

- Ты сейчас угрожаешь своему старшему брату?

- У меня гормоны, магия крови и нож в рукаве. Не советую проверять, насколько это опасное сочетание.

Сар счастливо зажмурился.

- Семья.

Элиас рассмеялся.

По-настоящему. Искренне.

И в этом смехе я вдруг услышала того мальчика из своих видений.

Эла.

Моего брата.

Глава 59

Конечно. Я перефразировал и отредактировал текст, убрав рубленые односложные фразы, сделал повествование более плавным и литературным, но сюжет не менял.

Лиор встретил нас колокольным звоном.

Но звонили колокола не в нашу честь, а в честь приближающейся помолвки наследного принца.

Весь порт был украшен флагами Эйры - синими, серебряными и белыми. На причалах стояли стражники в парадной форме, купцы суетились возле своих товаров, моряки громко ругались, а слуги таскали ящики с вином, тканями и цветами.

На каждом столбе висели объявления:

«Союз королевского дома Ривенфолл и рода Морвейн укрепит мир и процветание Эйры».

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри медленно поднимается холодная ярость.

Ребенок под сердцем будто стал тише, и я невольно положила ладонь на живот.

- Все будет хорошо, - прошептала я.

Мила услышала мои слова и молча сжала мою свободную руку.

Корабль пришвартовался, а на причале нас уже ожидали чиновники. Среди них выделялся худой мужчина в серебряно-синем камзоле, с длинным лицом и цепким, внимательным взглядом.

- Леди Ольцега? - спросил он, поднимаясь по трапу.

Я выпрямилась.

Слева от меня стоял Элиас.

Но сейчас перед ними был уже не Элиас Веларион, а Элиандер Веларис.

Его одежду мы подготовили за ночь: темный камзол с серебряной вышивкой, плащ со знаком луны и корней, а также медальон, который дом создал для него через мой алмаз. Знак Веларис на его запястье больше не скрывался под тканью, а сиял тонкой серебристой линией.

Чиновник заметил этот знак и побледнел.

- А это...

- Мой брат, - спокойно сказала я. - Лорд Элиандер Веларис. Представитель дома Веларис и Лунного Двора.

В порту постепенно стало тише.

Не сразу, но слух уже пошел по людям волной.

Лунный Двор.

Веларис.

Брат.

Чиновник открыл рот, но так и не произнес ни слова. Через мгновение он закрыл его и поклонился глубже, чем прежде.

- Эйра приветствует... высоких гостей.

Элиас улыбнулся.

Красиво.

Опасно.

- Как любезно с вашей стороны.

Сар, спрятанный под моим плащом, тихо шепнул:

- Наслаждается. Прирожденный аристократический наглец.

Я едва удержалась от улыбки.

Чиновник представился лордом Камреном, помощником портового наместника. Было очевидно, что он совершенно не ожидал таких гостей, особенно за несколько дней до помолвочной церемонии.

- Ваш визит... не был заранее согласован.

- Ольцег проснулся недавно, - сказала я. - Древние дома редко подстраиваются под расписание портовых канцелярий.

Уголок губ Элиаса едва заметно дернулся.

Лорд Камрен сглотнул.

- Разумеется. Какова цель вашего визита?

- Торговые переговоры с королевским двором Эйры. Лунные алмазы, целительные кристаллы, ткани и возможные морские соглашения.

При словах «лунные алмазы» его глаза вспыхнули жадным интересом.

Вот оно.

Жадность снова открыла дверь, которую политика могла бы закрыть.

- Я немедленно отправлю сообщение в столицу.

- Отправьте уже сейчас.

- Вам предоставят резиденцию.

- Нам понадобится место, где смогут разместиться моя свита, охрана и дары.

- Конечно.

Пока чиновники суетились, я вдруг почувствовала на себе чужой взгляд.

Он шел с берега.

На дальнем краю причала стояла женщина в светлом плаще с капюшоном. Ее лицо было скрыто, однако осанка казалась слишком прямой и уверенной для простой горожанки.

Она смотрела прямо на меня.

Затем женщина едва заметно подняла руку, и на ее пальце блеснул перстень с гербом Морвейн.

Аделина.

Я поняла это сразу.

Она не стала подходить ближе, только развернулась и исчезла в толпе.

Сар под моим плащом напрягся.

- Видела?

- Да.

- Ловушка?

- Возможно.

- Пойдешь?

Я посмотрела на город, украшенный к свадьбе мужчины, которого любила. На дворцовые флаги. На шумную толпу. На брата, стоявшего рядом. На Агату за моей спиной - с прямой осанкой и новой красотой, которую она еще не успела осознать. На Роэна, который уже проверял все возможные выходы. И, наконец, на море, по которому мы сюда пришли.

- Пойду, - сказала я. - Но не одна.

Сар довольно оскалился.

- Вот теперь ты учишься.

Глава 60

Леди Аделина Морвейн оставила знак не случайно - я поняла это сразу.

На пристани, среди шума, чужих голосов, криков носильщиков и грохота ящиков, ее фигура в светлом плаще казалась почти

- Она хочет, чтобы мы пошли за ней, - тихо сказал Элиас.

- Да.

- Это может быть ловушка.

- Конечно.

- И ты все равно пойдешь.

Я посмотрела на брата.

- А ты бы на моем месте не пошел?

Элиас усмехнулся.

- Пошел бы. Именно поэтому и спрашиваю с раздражением.

Роэн уже стоял рядом. Его взгляд скользил по толпе, отмечая стражников, проходы, крыши и окна над портовыми складами.

- Не сейчас, - сказал он. - Сначала резиденция. Разместим людей, проверим помещения, разложим дары, а потом выберем малую группу.

- Согласна.

Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал, что я так легко уступлю.

- Вы взрослеете на глазах, миледи.

- Не привыкай.

Сар под моим плащом тихо хмыкнул.

Нам выделили резиденцию возле старого дипломатического квартала Лиора. Это было каменное здание с внутренним двором, высокими окнами и отдельной пристройкой для охраны. Не дворец, но достаточно приличное место, чтобы продемонстрировать уважение, и при этом достаточно изолированное, чтобы за нами было удобно следить.

- Прекрасная клетка, - заметил Сар, спрыгивая с моих рук на подоконник.

- Временная, - ответила я.

Мила сразу занялась проверкой комнат, Талия отправилась осматривать мою спальню, а Роэн - двери, окна и черные ходы. Элиас на полчаса исчез вместе с двумя своими людьми и вернулся уже с картой квартала.

Агата помогала распаковывать дорожные сундуки. Она двигалась спокойно и собранно, но я замечала, как иногда ее взгляд скользит к окну - туда, где за крышами домов виднелась тонкая линия королевского дворца.

Элиас тоже смотрел в ту сторону.

Мы все смотрели туда.

Где-то там был мой Эрик.

К вечеру лорд Камрен прислал официальное приглашение: на следующий день нас ожидали во дворце для предварительной аудиенции с представителями совета. Не с королем. Не с королевой. И даже не с Эриком.

С советом.

- Морвейн хочет увидеть нас, прежде чем решит, как именно кусать, - сказал Сар.

- Пусть смотрит, - ответила я. - Мы тоже посмотрим.

Но до аудиенции оставалась еще ночь.

Аделина оставила след - не слишком очевидный, но достаточный для тех, кто знал, куда смотреть. Один из портовых мальчишек принес в резиденцию корзину с фруктами, и внутри, под тканью, лежала тонкая полоска белой бумаги.

На ней было всего три слова:

«Сад приливов. Полночь».

Роэн прочитал записку и сразу сказал:

- Нет.

Я даже не успела открыть рот.

- Роэн.

- Нет.

- Мы должны узнать, что ей известно.

- Для этого можно отправить человека.

- Она хочет увидеть меня.

- Именно поэтому вы не пойдете.

Элиас сложил руки на груди.

- Я пойду с ней.

- Нет, - отрезал Роэн.

Брат прищурился.

- Ты теперь всем запрещаешь?

- Если все собираются сделать глупость, то да.

Агата тихо поставила на стол чайник.

- А если пойти не как леди Лиараэль, а как обычные женщины?

Все повернулись к ней.

Она смутилась, но не отступила.

- Сад приливов - общественное место? Если да, то вооруженная группа привлечет куда больше внимания. Леди можно переодеть. Я пойду с ней как спутница. Роэн и Элиас будут держаться на расстоянии. Мила тоже, если захочет. Так мы вызовем меньше подозрений.

Роэн смотрел на нее очень внимательно.

- Вы понимаете, что это опасно?

Агата подняла подбородок.

- Я понимаю, что женщинам иногда легче пройти там, где мужчин заметят сразу.

Элиас тихо сказал:

- Она права.

Роэн бросил на него тяжелый взгляд.

- Я не спрашивал.

Воздух между ними снова натянулся.

Я постучала пальцами по столу.

- Решено. Идем малой группой. Я, Агата и Мила. Роэн и Элиас будут отдельно. Сар - со мной.

- Конечно, с тобой, - сказал лис. - Я ведь единственный, у кого здесь есть мозг.

Мила, до этого молчавшая, вдруг тихо спросила:

- А почему я?

Я удивленно посмотрела на нее.

- Ты не хочешь идти?

Она бросила быстрый взгляд на Роэна.

Он стоял у двери - строгий, мрачный и, как всегда, собранный. Но когда его взгляд встретился с глазами Милы, в нем что-то едва заметно смягчилось.

- Я пойду, - сказала Мила уже тверже. - Просто… спросила.

Сар медленно повернул голову.

Сначала он посмотрел на меня.

Потом на Роэна.

Затем на Милу.

- О нет, - прошептал он с восторгом.

Глава 61

Сад приливов находился у старой стены Лиора.

Днем там гуляли дети, торговцы и влюбленные пары, но ночью сад становился почти пустым. Каменные дорожки блестели от морского тумана, между деревьями висели круглые фонари, похожие на маленькие луны, а внизу, под скалой, глухо шумело море.

Мы пришли туда в простых плащах.

Мила накинула на меня темную накидку, спрятала волосы под капюшон и велела не идти слишком величественно.

- Я не хожу величественно.

- Миледи, дома вам чуть ли не кланяются, когда вы проходите. Поверьте, вы ходите величественно.

Агата улыбнулась.

Она выглядела как обычная горожанка, но даже простая серая шаль не могла скрыть ее новой красоты. Элиас, увидев ее перед выходом, снова замолчал на несколько секунд.

Роэн это заметил.

Мила тоже.

А Сар едва не подавился смешком.

В саду было тихо.

Аделина ждала нас у фонтана с фигурами двух рыб, переплетенных хвостами. Свет фонаря мягко падал на ее лицо.

Она оказалась моложе, чем я ожидала, - лет двадцати пяти. Очень бледная, со светло-пепельными волосами, убранными в строгий узел. Ее серые глаза выглядели усталыми, но в них не было слабости.

- Леди Ольцега, - сказала она.

- Леди Морвейн.

Ее губы едва заметно дрогнули.

- Значит, вы все-таки пришли.

- Вы позвали.

Аделина посмотрела на Агату и Милу.

- Они с вами?

- Да.

- А мужчины?

- Достаточно близко, чтобы вы пожалели, если это ловушка.

Аделина впервые чуть улыбнулась.

- Хорошо.

Сар выглянул из-под моего плаща.

- И лис тоже здесь, на случай если кто-то недооценивает стратегическую важность пушистых существ.

Аделина вздрогнула.

- Фамильяр принца…

- Временно командир здравого смысла, - сказал Сар. - Говорите быстро.

Аделина побледнела еще сильнее.

- У нас мало времени. Отец следит за мной. Он думает, что я покорилась,

В груди стало немного легче.

Не полностью, но будто кто-то вынул оттуда нож.

- Что с Эриком?

- Его держат в северной башне. На нем клятвенный артефакт древнего образца, который подавляет волю, но не ломает ее полностью. Принц слишком силен, поэтому отец использует его истощение: ему дают сонные настои и блокируют магию.

Я сжала пальцы.

- Почему?

- Отец хочет власти. Король Альрик болен, совет разделен. Если я стану женой Эрика, отец получит возможность управлять через меня и будущих детей. Но теперь…

Она посмотрела на мой живот.

Я застыла.

- Вы знаете?

Аделина опустила взгляд.

- Не знала, но подозревала после того, как отец сказал, что кровь Лунного Двора может дать Эйре нового правителя, сильнее любого Ривенфолла. Сегодня, когда я увидела вас на причале, все поняла.

Мила шагнула ближе ко мне.

Агата тихо спросила:

- Что именно он хочет сделать?

Аделина закрыла глаза.

- Во время помолвочной церемонии используется чаша согласия. Обычно это лишь символ, но отец заменил чашу древним артефактом. Если в нее попадет кровь принца, моя кровь и кровь Лунного Двора, он сможет переписать клятву и привязать принца не ко мне, а к себе через родовой договор.

- Кровь Лунного Двора, - медленно повторила я.

- Ваша. Или вашего брата. Но теперь, если он узнает о ребенке…

Она не договорила.

Да и не нужно было.

Сар оскалился.

- Я предлагаю перегрызть Морвейну горло.

- Очень дипломатично, - сказала Мила, хотя голос у нее дрожал от ярости.

Аделина полезла под плащ и достала тонкий ключ из белого металла.

- Это ключ от нижней двери северной башни, но он откроет только первую печать. Вторую может снять кровь Ривенфоллов или кровь, которая старше королевской защиты.

Она посмотрела на меня.

- Ваша.

- Эрик говорил во сне, что вы знаете где ключ.

Аделина резко подняла глаза.

- Он смог связаться с вами?

- Да.

На ее лице появилось облегчение.

- Значит, он еще сопротивляется.

- Где королевская семья?

- Король находится в лечебном крыле, но лекарей к нему не допускают без людей Морвейна. Королева под домашним надзором. Принцессы Лирия и Селена, а также принц Кайрен - в южном крыле. Формально ради безопасности, фактически - в качестве заложников.

Эрик рассказывал о них в шторм.

Две сестры. Младший брат. Кайрен, который верит, что старший брат может все.

Холодная ярость внутри стала еще тише.

И от этого опаснее.

- Мы вытащим всех, - сказала я.

Аделина посмотрела на меня с недоверием.

- Всех?

- Всех.

- Это невозможно.

Агата вдруг заговорила:

- Невозможно было и уйти из дома, где тебя годами били. Но иногда невозможное просто ждет, пока кто-то откроет дверь.

Аделина долго смотрела на нее.

Потом кивнула.

- Завтра вечером двор устраивает закрытый прием перед прибытием вашей делегации в столицу. Отец будет там, а в башне останется меньше стражи. Если вы хотите действовать, это лучшее время.

- Мы хотим, - сказала я.

Из тени за деревьями вышел Элиас.

Аделина резко отступила.

- Вы…

- Живой, - сказал он. - И теперь у меня появилось гораздо больше причин злиться.

Она перевела взгляд на его запястье, где слабо сиял знак Веларис.

- Значит, слухи правдивы.

- Какие именно? - спросил он.

- Что Лунный Двор возвращается.

Элиас посмотрел на меня.

Я посмотрела на него.

Сад вдруг стал слишком тихим.

Сар тихо пробормотал:

- Слухи иногда бегут быстрее богов.

Глава 62

Спасение началось на закате следующего дня.

Официально мы прибыли в столицу Эйры под звон колоколов и внимательные взгляды сотен людей.

Город был прекрасен: белые стены, синие крыши, дворец на холме, похожий на корабль из камня и света, балконы, флаги, фонтаны и широкие лестницы. Все вокруг казалось созданным для музыки, летнего ветра и красивой лжи.

Нас встретили торжественно, даже слишком торжественно.

Канцлер Морвейн лично вышел на верхнюю площадку дворцовой лестницы. Это был высокий мужчина с острым лицом, холодными глазами и улыбкой, в которой не было ни капли тепла.

- Леди Лиараэль Веларис, - произнес он. - Эйра приветствует вас.

Я медленно поднялась по ступеням.

На мне было платье Лунного Двора - серебряное, с темно-синим шлейфом и вышивкой корней по рукавам. Медальон дома сиял на груди. Рядом шел Элиас - высокий, спокойный и опасно красивый в темном камзоле.

За нами следовали Мила, Агата, Талия, Роэн и охрана.

Морвейн поклонился, но не слишком глубоко.

- Неожиданная честь. Мы думали, род Веларис исчез.

Я улыбнулась.

- Многие так думали. Мы стараемся разочаровывать врагов постепенно.

В его глазах на мгновение мелькнуло что-то темное.

- Надеюсь, вы найдете Эйру гостеприимной.

- Это зависит от Эйры.

Элиас тихо кашлянул, пряча улыбку.

Прием начался вечером.

Зал был полон знати. Музыка, свет, вино, шелк и бриллианты смешивались в единый блестящий обман. Люди смотрели на нас так, будто перед ними ожили древние легенды: кто-то с восторгом, кто-то со страхом, а кто-то с откровенной жадностью.

Аделина стояла рядом с отцом.

На ней было бледно-золотое платье, а лицо оставалось неподвижным, словно у мраморной статуи. Она не смотрела на меня напрямую, но в тот момент, когда Морвейн отвернулся, ее пальцы коснулись браслета на запястье.

Это был сигнал.

Роэн заметил его.

Элиас тоже.

Значит, пришло время действовать.

Мы разделились так, как и планировали.

Я сделала вид, что мне стало нехорошо от духоты, и Мила с Талией увели меня в боковую галерею. Агата пошла вместе с нами, неся мой плащ. Роэн исчез за колоннами, а Элиас остался в зале, чтобы отвлекать Морвейна разговорами о древних торговых правах.

Я шла по коридору ровно, хотя сердце билось так сильно, что ребенок внутри, казалось, чувствовал мой страх.

- Дышите, - шепнула Талия.

- Я дышу.

- Нет. Вы сейчас готовитесь убить взглядом весь дворец.

- Это тоже можно считать особой формой дыхания.

Мила крепче сжала мою руку.

Мы свернули в служебный проход, где Аделина уже ждала нас.

Она была без отца, без украшений, только с ключом в руке.

- Быстрее.

Аделина повела нас вниз, через узкие коридоры, мимо кладовых, старых лестниц и закрытых дверей. Роэн присоединился к нам у поворота. Двое его людей бесшумно сняли

- Они живы? - спросила я.

- Спят, - ответил Роэн. - Пока спят.

Нижняя дверь северной башни оказалась темной, железной, с семью замками.

Аделина вставила ключ.

Первый замок открылся.

Следом щелкнул второй.

Потом третий.

На четвертом ключ треснул.

Аделина резко побледнела.

- Нет, только не сейчас…

Я шагнула вперед.

- Нужна моя кровь.

Роэн сразу напрягся.

- Аккуротно.

- Я знаю.

Талия уже достала маленький стерильный нож.

- Только палец. Не больше.

Я протянула руку. Лезвие коснулось кожи, и на кончике пальца выступила капля крови.

Она была не красной, а серебристо-золотой.

Аделина тихо ахнула.

Капля упала на замок.

Дверь вздрогнула.

Сначала ничего не произошло, но затем железо покрылось серебряными линиями. Замки начали открываться один за другим - глухо, медленно, будто сама башня просыпалась после долгого сна.

Наконец дверь распахнулась.

Внутри нас встретили темнота и холод.

- Я пойду первым, - сказал Роэн.

- Нет.

Он повернулся ко мне.

- Миледи…

Я посмотрела ему в глаза.

- Это не дом. Это башня, которая держит Эрика. Я не собираюсь геройствовать, но если печать откроется только мне, мы потеряем время.

За нашей спиной появился Элиас.

- Ты идешь не одна.

Я обернулась.

- Ты должен был отвлекать Морвейна.

- Я отвлек. Теперь он спорит с послом Тарвена о том, существуют ли подземные королевства. У нас есть примерно двадцать минут.

- Тогда идем.

Мы вошли внутрь.

Башня не была обычной тюрьмой. Ее стены покрывали золотые руны, которые давили на кожу, а на каждом пролете лестницы висели кристаллы, источающие сонную магию. Талия разбивала их маленьким молотком и морщилась от запаха горелых трав.

На верхнем этаже нас ждали четверо стражников.

Роэн и Элиас сработали одновременно - без криков, быстро и жестко. Один стражник упал от удара Роэна в висок, второго Элиас прижал к стене, вывернув ему руку. Торин и Брам справились с остальными.

Я остановилась у двери.

За ней я чувствовала его.

Эрика.

Нить была слабой, но живой.

Кольцо на моем пальце нагрелось.

- Эрик, - прошептала я.

Внутри что-то глухо ударилось о дверь.

- Лиара?

Это был его голос.

Настоящий, не из сна.

У меня подогнулись колени, но Мила удержала меня за плечо.

- Открывайте, - сказал Роэн.

На двери не было замка, только золотой круг.

Аделина подошла ближе и достала из-за корсажа тонкий шип из черного металла.

- Это часть артефакта. Если вставить его сюда, печать ослабнет, но разрушить ее сможет только кровь.

- Моя?

- Или его.

Из-за двери раздался хриплый смех.

- Моя подойдет, если кто-нибудь перестанет обсуждать и откроет эту проклятую дверь.

Я почти рассмеялась и заплакала одновременно.

- Все такой же нетерпеливый, ваше высочество.

За дверью наступила тишина.

Потом его голос стал ниже.

- Лиара… это правда ты?

Я приложила ладонь к холодному металлу.

- Да.

- Ты не должна была приходить.

- Уже поздно.

- Упрямая женщина.

- Ты сам говорил, что любишь мое упрямство.

С другой стороны послышался глухой звук, будто он прислонился к двери лбом.

- Люблю.

Это слово прошло сквозь металл и ударило прямо в сердце.

Я закрыла глаза, а затем снова разрезала палец и прижала кровь к золотому кругу.

Печать вспыхнула.

Боль прошла по руке, но я не отступила. Элиас положил ладонь поверх моей, и знак Веларис на его запястье загорелся.

Серебро встретилось с серебром.

Кровь брата и сестры откликнулась друг другу.

Башня задрожала.

Золотые руны начали трескаться.

Дверь распахнулась.

Эрик стоял посреди комнаты.

Он был бледным, осунувшимся, в черной рубашке, с растрепанными волосами и золотыми линиями магии на запястьях. Но глаза оставались живыми и горящими.

Он посмотрел на меня.

Потом на Элиаса.

На Агату, Милу и Роэна.

А затем снова на меня.

Его взгляд опустился к моему животу.

Эрик сделал шаг и пошатнулся.

Я бросилась к нему.

- Осторожно!

Он успел поймать меня раньше, чем сам почти упал. Его руки сомкнулись вокруг меня слабее, чем раньше, но все еще так знакомо.

- Ты пришла, - прошептал он в мои волосы.

Я вцепилась в него.

- Ты позвал.

- Я сказал не приходить одной.

- Я и не пришла одна.

Элиас фыркнул.

- Да, теперь я официальный старший брат и недовольный родственник.

Эрик поднял голову, увидел его знак и замер.

- Элиас?..

- Потом брат, - сказал Элиас. - Семейная сага подождет. Ты выглядишь ужасно.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста.

Эрик попытался улыбнуться, но золотые линии на его запястьях вспыхнули. Он стиснул зубы.

Аделина подошла ближе.

- Артефакт все еще на нем. Его нужно снять до выхода, иначе отец почувствует.

- Как? - спросила я.

Она достала маленький флакон.

- Моя кровь уже внутри. Нужна его кровь и кровь той, из-за кого клятва не смогла закрепиться.

Все посмотрели на меня.

Эрик резко напрягся.

- Нет.

- Эрик…

- Нет. Он хотел твою кровь, и я не позволю ему получить ее.

Я взяла его лицо в ладони.

- Послушай меня. Одна капля. А потом мы уходим.

- Ты беременна.

В комнате стало тихо.

Элиас кашлянул.

- Да, мы уже прошли стадию шока. Добро пожаловать.

Эрик не сводил с меня глаз.

- Лиара…

В его голосе было столько боли, любви и страха, что у меня задрожали губы.

- Потом, - прошептала я. - Пожалуйста. Сначала выберемся.

Он закрыл глаза и кивнул.

Талия взяла кровь у меня, у Эрика и у Аделины. Три капли упали на золотые линии.

Артефакт треснул.

Именно зазвенел - тонко, мерзко, словно живое существо.

Золотые цепи вспыхнули и рассыпались пеплом.

Эрик пошатнулся, и Роэн подхватил его с другой стороны.

- Теперь пора уходить.

Глава 63

Спасение Эрика оказалось только началом.

Когда мы спустились из башни, дворец уже наполнялся тревожным шумом. Морвейн понял, что что-то пошло не так. Колокола тревоги еще не били, но коридоры постепенно заполнялись стражей, и Аделина вела нас старым путем к южному крылу, где держали королевскую семью.

- Если мы уйдем только с Эриком, отец использует младших против нас, - сказала она. - Он сразу объявит принца обезумевшим от магии Лунного Двора.

- Значит, заберем всех, - ответила я.

Эрик шел рядом, опираясь то на Роэна, то на меня, хотя каждый раз, когда я пыталась его поддержать, он злился.

- Ты не

- Тогда иди ровнее.

- Я был в магической башне.

- А я беременна. И что?

Элиас сзади пробормотал:

- Они всегда такие?

Мила ответила без малейшего колебания:

- Обычно еще хуже.

Агата тихо засмеялась.

Элиас посмотрел на нее, и даже в коридоре дворца, даже во время побега, его взгляд успел стать мягким.

Роэн это заметил и сразу стал мрачнее.

Южное крыло охраняли сильнее. У дверей стояли шесть человек Морвейна, и Эрик узнал их сразу.

- Это не королевская стража.

- Значит, можно без жалости? - спросил Элиас.

- Без убийств, если получится.

- Брат, после башни ты стал удивительно скучным.

Роэн первым двинулся вперед.

Бой оказался быстрым.

Я не вмешивалась - впервые не потому, что боялась, а потому что понимала свою роль. Я стояла рядом с Талией и Милой, держа руку на ноже. Агата была рядом, и в ее руке тоже поблескивал маленький клинок, который Роэн дал ей перед выходом.

Один из стражников прорвался к нам.

Агата увидела его первой. Она побледнела, но не отступила.

Когда он схватил ее за руку, она сделала ровно то, чему ее учил Роэн: шагнула ближе, повернула кисть, ударила локтем в ребра и резко подняла колено.

Стражник согнулся.

Агата отскочила в сторону, тяжело дыша.

Роэн оказался рядом через секунду и добил его рукоятью меча. Потом сразу повернулся к ней.

- Вы ранены?

- Нет, я цела.

- Вы уверены?

- Совершенно.

Он смотрел на нее так, будто хотел сказать еще что-то, но не мог подобрать слов.

Элиас, стоявший с другой стороны коридора, тоже видел все, и в его глазах вспыхнуло восхищение.

Агата стояла между двумя мужчинами, все еще дрожа после удара, и, кажется, даже не понимала, что только что стала причиной будущей войны.

Двери южного крыла открылись.

В комнате были трое.

Две девушки - Лирия и Селена. Первая была почти взрослой, с темными волосами и гордым взглядом. Вторая казалась младше, тоньше и испуганнее, хотя изо всех сил старалась не показывать страх.

И мальчик.

Кайрен.

Ему было двенадцать. Светлые волосы, серые глаза Эрика и слишком большая храбрость на слишком юном лице.

Увидев брата, он бросился вперед.

- Эрик!

Эрик едва удержался на ногах, когда мальчик врезался в него.

- Тише, мелкий, - хрипло сказал он, обнимая брата. - Я все еще героически держусь на одном упрямстве.

Кайрен крепко вцепился в него.

- Я знал, что ты выберешься.

- Конечно. У меня было самое чудесное подкрепление.

Глаза мальчика поднялись на меня.

Он понял не все, но достаточно.

- Это она? - прошептал он. - Та леди с корабля?

Эрик посмотрел на меня так, что у меня сжалось сердце.

- Да. Это Лиараэль.

Лирия шагнула вперед.

- Леди Ольцега?

Я кивнула.

- Нам нужно уходить. Сейчас.

Селена посмотрела на Аделину и отпрянула.

- Морвейн…

Аделина побледнела.

- Я не....

Эрик твердо сказал:

- Она не враг.

Этого оказалось достаточно.

Мы вывели их через тайный ход, который знала Аделина.

Но Морвейн ждал нас у выхода.

Он стоял в круглой галерее перед старым мостом между крыльями дворца. С ним было около двадцати человек, а в руке он держал жезл из черного дерева с золотым камнем.

Его взгляд сразу нашел меня.

Потом опустился к моему животу.

Морвейн улыбнулся.

- Какое благословение. Кровь Лунного Двора действительно щедра.

Эрик шагнул вперед, хотя едва держался на ногах.

- Морвейн.

- Ваше высочество. Рад видеть вас на ногах, хотя, признаться, предпочел бы видеть вас в башне.

Лирия встала рядом с братом.

Кайрен занял место с другой стороны.

Королевская кровь, даже напуганная, все равно держалась прямо.

Морвейн поднял жезл.

- Вы все не понимаете. Эйре нужен сильный правитель. Король умирает, принц слишком мягок, совет прогнил. А теперь возвращается древняя кровь, способная дать новую династию…

- Ты хотел ее украсть, - сказала я.

Он снова улыбнулся.

- Я хотел использовать дар, который вы сами не понимаете.

Неконтролируемая ярость поднялась во мне.

Дом был далеко.

Но кровь оставалась со мной.

Элиас встал рядом, и знак Веларис на его запястье вспыхнул.

- Ты ошибаешься.

Морвейн впервые посмотрел на него по-настоящему внимательно.

- Потерянный принц. Как трогательно.

- Очень трогательно, - сказал Элиас. - Особенно та часть, где я ломаю тебе лицо.

Сар радостно пискнул из-под моего плаща:

- Семейное сходство налицо!

Морвейн ударил первым.

Золотая магия хлынула из жезла.

Мы с Элиасом подняли руки одновременно.

Я не думала.

Просто почувствовала.

Корни.

Луну.

Кровь.

Свет вырвался из нас двумя потоками и сплелся в щит.

Серебристый барьер столкнулся с золотом.

Дворец задрожал.

Эрик схватил меня за талию, удерживая на месте, когда волна силы едва не сбила меня с ног.

- Лиара!

- Я держу!

- Ты беременна!

- Я уже заметила!

Элиас стиснул зубы.

- Морвейн, ты выбрал очень неудачный момент для знакомства с нашим семейным наследием.

Щит расширился.

Серебряные линии побежали по полу, стенам и старым камням дворца. Золото жезла начало тускнеть, а Морвейн побледнел.

- Невозможно…

Аделина шагнула вперед.

В ее руке был тот самый черный шип от артефакта.

- Отец.

Он резко повернулся к ней.

- Аделина, не смей.

Она дрожала, но продолжала стоять.

- Я всю жизнь боялась вас.

- Ты моя дочь.

- Нет. Я была вашим инструментом.

Она бросила шип в центр золотого круга у его ног.

Артефакт, связанный с жезлом, вспыхнул.

Роэн рванул вперед.

Эрик тоже.

Элиас удержал щит.

А я потянула серебряную силу вниз, прямо в камень.

Золотая магия треснула.

Жезл в руке Морвейна раскололся.

Взрыв отбросил его к стене.

Стражники растерялись. Часть сразу бросила оружие, а другие попытались атаковать, но королевская гвардия, наконец освобожденная людьми Элиаса, ворвалась в галерею с другой стороны.

Все закончилось быстро.

Морвейн лежал на полу - живой, но связанный собственной же магией. Аделина стояла рядом, белая как бумага.

Эрик подошел к ней.

- Спасибо.

Она закрыла глаза.

- Не благодарите. Я слишком долго молчала.

- Ты справилась.

Аделина кивнула.

А потом вдруг пошатнулась, и Агата успела подхватить ее.

- Осторожно.

Аделина посмотрела на нее с усталой благодарностью.

- Вы очень сильная.

Агата тихо ответила:

- Я только учусь.

Элиас снова смотрел на Агату.

И на этот раз Роэн тоже не отводил глаз.

Глава 64

Королеву Илану

Она находилась под охраной, но стоило Эрику войти, как двое старых гвардейцев опустились на колени и расплакались.

- Ваше высочество…

Королева стояла у окна.

Высокая, бледная, с серебристыми нитями в темных волосах, она обернулась медленно, словно боялась поверить в то, что видит.

- Эрик?

Он подошел к ней, и впервые за все это время его лицо дрогнуло.

Не сломалось полностью, но достаточно, чтобы я увидела в нем мальчика, который слишком долго был наследником.

- Мама.

Она крепко обняла его, будто пыталась защитить от всех башен, темниц и ужасов мира.

Лирия, Селена и Кайрен бросились к ним. Несколько минут в комнате были только слезы, объятия и тихие слова, в которых было больше боли и любви, чем в любых клятвах.

Я стояла у двери и не вмешивалась.

Моя рука лежала на животе.

Это была его семья.

Живая.

Спасенная.

И вдруг я поняла, что теперь моя жизнь связана не только с Эриком, но и с ними. С этой женщиной, которая прижимала сына к себе. С мальчиком, смотревшим на брата как на солнце. С девочками, которые пытались оставаться храбрыми, пока их мир рушился.

Королева первой посмотрела на меня.

Эрик тихо сказал:

- Это Лиараэль Веларис. Леди Ольцега. И…

Он замолчал.

Я видела, как сильно ему хотелось сказать все сразу: любимая, спасительница, мать моего ребенка.

Но дворцовые стены все еще могли слушать.

Королева сама подошла ко мне. Ее взгляд был внимательным и глубоким. Она взяла мои руки в свои.

- Значит, это вы вернули мне сына.

- Не только я, ваше величество.

- Но вы пришли.

Я кивнула.

- Он позвал.

Глаза королевы смягчились.

- Тогда добро пожаловать в наш дом, Лиараэль.

Эти слова оказались неожиданно тяжелыми.

Я сглотнула.

- Спасибо.

Кайрен подошел ближе и посмотрел на меня снизу вверх.

- Вы правда из древнего Лунного Двора?

- Похоже, что так.

- И вы правда спасли Эрика?

- Вместе с другими.

- А вы умеете светиться?

Эрик устало закрыл глаза.

- Кайрен.

- Что? Это важный вопрос.

Я улыбнулась и подняла ладонь. Над пальцами вспыхнула маленькая серебряная искра, превратилась в крошечную луну и тут же растаяла.

Кайрен ахнул.

- Вот это да.

Селена тихо шепнула Лирии:

- Она красивая.

Лирия, старшая из сестер, смотрела на меня куда серьезнее.

- И опасная.

Я повернулась к ней.

- Иногда это бывает полезно.

Лирия впервые улыбнулась.

- Мне она уже нравится.

Короля Альрика мы нашли в лечебном крыле.

Он лежал в полутемной комнате, окруженный тяжелым запахом трав и чужой магии. Лицо его было серым, дыхание слабым, а на груди виднелась тонкая золотая сеть проклятия, впившаяся прямо в кожу.

Талия осмотрела его и нахмурилась.

- Это не болезнь.

Королева Илана побледнела.

- Что?

Аделина, стоявшая у двери, закрыла глаза.

- Отец.

Эрик сжал кулаки.

- Морвейн отравил его?

- Не совсем, - сказала Талия. - Это истощающее проклятие. Медленное. Оно имитирует болезнь и постепенно вытягивает жизненную силу. Лекари лечили симптомы, а не источник.

Я подошла ближе.

Золотая сеть на груди короля неприятно отозвалась в моей крови. Она была не такой, как артефакт Эрика, но чем-то напоминала его.

- Это можно снять?

Талия молчала слишком долго.

- Обычной магией - нет.

Королева покачнулась, и Эрик успел ее подхватить.

- Но? - спросила я.

Талия посмотрела сначала на меня, потом на Элиаса.

- Проклятие связано с землей дворца. Оно старое. Если найти его якорь, связь можно оборвать, но для этого понадобится кровь рода, более сильного, чем проклятие. И целительная вода.

- Источник Ольцега, - сказала я.

Сар кивнул.

- Вода под утесом. Она помнит первую луну и может помочь.

Эрик резко повернулся ко мне.

- Нет. Ты и так…

- Я не собираюсь снимать проклятие прямо сейчас ценой собственной жизни, - перебила я. - Мы найдем способ. Разумный способ.

Роэн тихо сказал:

- Нужно возвращаться в Ольцег.

Королева посмотрела на сына.

- Оставить Эйру сейчас?

Элиас шагнул вперед.

- За Эйрой будут следить доверенные люди. Морвейн арестован, совет в замешательстве, а верные гвардейцы смогут удержать дворец. Но если короля не спасти, заговор очень быстро обзаведется новыми головами.

Эрик долго смотрел на отца.

Потом кивнул.

- Мы возвращаемся в Ольцег. Но не все.

Он повернулся к Лирии.

- Ты останешься с матерью.

Лирия выпрямилась.

- Я помогу удержать двор.

Королева хотела возразить, но девушка заговорила первой:

- Я уже не ребенок. После того, что сделал Морвейн, двор должен видеть кого-то из королевской семьи.

Эрик посмотрел на нее с гордостью.

- Хорошо.

- Я тоже останусь, - сказала Аделина.

Все повернулись к ней.

- Я дам показания против отца и предоставлю его тайные документы. Если я исчезну, его сторонники заявят, что меня принудили.

Эрик кивнул.

- Это опасно.

- Я знаю.

Агата подошла к ней и сжала ее руку.

- Вы не будете одна.

Аделина посмотрела на нее с благодарностью.

Элиас тоже смотрел на Агату.

А Роэн - на Элиаса.

Сар тихо сказал мне:

- Политический кризис, семейная драма, беременность, пробуждение древнего королевства и любовный многоугольник. Насыщенный месяц.

- Замолчи.

- Не могу…

Глава 65

Мы покинули Эйру через два дня.

За это время двор успел измениться.

Морвейна заключили в подземную камеру под охраной королевской гвардии, а его сторонников начали выявлять одного за другим. Лирия, к удивлению многих, оказалась прирожденной политической хищницей. Она говорила мало, но так, что взрослые лорды внезапно вспоминали о преданности короне.

Королева Илана официально приняла меня перед малым советом.

- Леди Лиараэль Веларис, хозяйка Ольцега, наследница Лунного Двора, спасла наследного принца Эйры и помогла раскрыть измену канцлера Морвейна. Королевский дом Ривенфолл признает долг чести перед ней и ее домом.

После этих слов поклонились все.

Даже те, кто вовсе не хотел этого делать.

Эрик стоял рядом со мной. Он все еще был бледен, но держался уже прямо. Слабость не ушла полностью, зато в глазах снова появился живой огонь.

Когда совет разошелся, он увел меня на балкон.

Море находилось далеко, но ветер все равно пах солью.

Некоторое время мы молчали.

Потом Эрик опустился передо мной на одно колено.

Я испугалась.

- Эрик, тебе нельзя…

- Это не то предложение, - быстро сказал он и хрипло рассмеялся. - Пока

Я с облегчением выдохнула.

Он взял мои руки в свои.

- Прости меня.

- Ты не виноват.

- Я виноват в том, что не смог защитить тебя от всего этого.

- От чего именно? От политического переворота, магического артефакта и внезапной беременности?

- Хотя бы от какой-то части.

Я тихо улыбнулась.

Эрик прижался лбом к моим рукам.

- Когда я понял во сне… что у нас будет ребенок… я думал, что сойду с ума. Я был в цепях, ты шла в ловушку, а я ничего не мог сделать.

Я опустилась перед ним на колени, несмотря на протест Талии, который почти слышала у себя в голове.

- Ты сделал достаточно. Ты прорвался через кольцо и сказал мне не верить. Этого хватило.

Он поднял на меня взгляд.

- Я люблю тебя. Не потому, что ты спасла меня, и не потому, что носишь моего ребенка. Я любил тебя еще тогда, на корабле, когда ты стояла после шторма и смотрела так, будто могла бросить вызов самому морю.

- Я тоже люблю тебя, - прошептала я.

Эрик закрыл глаза, словно эти слова исцелили больше, чем все настои.

- Я сделаю все правильно, - сказал он.

- Сначала спасем твоего отца.

- Да.

- А потом разбудим мой народ, если Сар не преувеличивает и ничего не напридумывал.

Эрик резко посмотрел на меня.

- Что?

Я моргнула.

- Я разве не сказала?

- Нет.

- Тогда позже.

Он рассмеялся усталым, но живым смехом.

- С тобой невозможно скучать.

- Это семейное.

Возвращение в Ольцег было совсем другим.

Теперь на корабле стало больше людей. С нами отправились Эрик, Кайрен, королевский целитель и доверенные гвардейцы. Королева Илана осталась в Эйре вместе с Лирией и Селеной, чтобы удержать двор, но настояла на том, чтобы ее люди сопровождали нас.

Кайрен тоже потребовал ехать.

- Я не оставлю Эрика снова, - заявил он.

Эрик посмотрел на него строго.

- Ты ребенок.

Кайрен не смутился.

- А ты был в башне. Мнение человека, которого пришлось спасать, временно не считается.

После этого я окончательно полюбила мальчика.

Агата большую часть пути проводила на палубе.

Элиас постоянно находил повод оказаться рядом. Сначала он приносил ей чай, потом плед, а затем начал показывать созвездия.

- Это северная птица, - говорил он, указывая на небо. - Моряки считают, что она ведет домой.

Агата смотрела вверх.

- А если дома больше нет?

- Тогда она ведет туда, где он может появиться.

Она повернулась к нему.

- Вы всегда так говорите?

- Как?

- Будто из обычных слов можно построить надежду.

Элиас замолчал.

- Нет. Кажется, только рядом с вами.

Агата опустила глаза.

Ветер трепал ее волосы.

Элиас осторожно потянулся к выбившейся пряди, но остановился, так и не дотронувшись.

- Можно?

Она долго смотрела на него, а потом кивнула.

Он убрал прядь ей за ухо так бережно, будто касался чего-то драгоценного.

Роэн видел это с другого конца палубы.

Его лицо стало холодным.

Мила подошла к нему с чашкой горячего отвара.

- Вы сейчас сломаете перила.

Роэн посмотрел на свои руки и понял, что действительно слишком сильно сжимает дерево.

- Нет.

- Уже почти.

Он отпустил перила.

Мила протянула ему чашку.

- Пейте.

- Я не болен.

- Мужчины всегда так говорят перед тем, как упасть.

Роэн все же взял чашку.

- Вы командуете мной чаще, чем моя мать.

- Значит, ваша мать была разумной женщиной.

Роэн неожиданно улыбнулся.

Совсем немного, но по-настоящему.

Мила замерла.

Я как раз вышла на палубу и увидела это.

Это был не поцелуй.

Пока еще нет.

Но что-то между ними уже появилось.

Роэн, суровый, каменный Роэн, смотрел на Милу так, будто впервые заметил, что рядом с ней можно не держать меч.

Мила покраснела.

Глава 66

Ольцег встретил нас светом.

Поместье на утесе сияло так ярко, что даже Кайрен ахнул.

- Это ваш дом?

- Да.

- Он светится.

- Иногда.

- Эрик, почему наш дворец так не умеет?

Эрик посмотрел на меня.

- Потому что наш дворец меньше драматизирует.

Сар фыркнул:

- Ваш дворец держал тебя в башне. Я бы не хвалил его характер.

В порту собрались жители.

Когда я сошла на причал, люди сначала заулыбались. Потом увидели Эрика. Потом Кайрена. Потом Элиаса рядом со мной.

Шепот пошел волной.

- Принц Эйры…

- Лорд Элиан…

- Брат принцессы…

Вейла и Ниоль вырвались из рук Лины и бросились к Агате.

- Мама!

Агата упала на колени прямо на причале, обнимая обеих девочек. Она плакала и смеялась одновременно.

Элиас смотрел на них так, будто в этот момент понял еще что-то важное.

Что Агата - не просто женщина, которая ему нравится.

Она мать.

- А вы кто?

Элиас присел перед ней.

- Элиас. Друг вашей мамы.

Ниоль прищурилась.

- Красивый.

Агата вспыхнула.

Элиас рассмеялся.

- Спасибо. Вы тоже.

Вейла посмотрела на мать, потом на него, потом заявила:

- Если обидите маму, я скажу дому.

Элиас стал совершенно серьезным.

- Справедливо.

Сар рядом добавил:

- И мне. Я кусаюсь.

Кайрен тем временем с восторгом рассматривал поместье.

- А здесь есть тайные ходы?

- Да, - сказала я.

- Подземелья?

- Да.

- Призраки?

- Возможно.

- Эрик, я остаюсь.

- Нет.

- Да.

- Нет.

- Лиараэль, скажите ему.

Я посмотрела на мальчика.

- Сначала спасем твоего отца. Потом обсудим призраков.

- Договорились.

Эрик закрыл глаза.

- Вы слишком быстро стали союзниками.

Во дворце Ольцега королевского целителя сразу провели в зал источника под утесом. Там, где вода светилась мягким серебром и могла исцелять болезни, но не все проклятия.

Король Альрик остался в Эйре, слишком слабый для путешествия. Мы привезли часть его крови, впитанную в целительный кристалл, и фрагмент золотой сети проклятия, который Талия сняла с его кожи.

Нужно было найти якорь.

Дом помог.

Мы собрались в подземной комнате под корнями: я, Элиас, Эрик, Талия, Сар, Роэн и королевский целитель. На каменном столе лежал кристалл с кровью короля.

Я положила ладонь рядом.

Элиас - свою.

Дом загудел.

Серебряные линии побежали по полу, сплетаясь вокруг кристалла. Вода из источника поднялась тонкой струей и зависла в воздухе.

В ней появилось изображение.

Дворец Эйры.

Старый

Черный алтарь.

На нем - золотой гвоздь, вбитый в корень древнего дерева.

- Якорь, - сказала Талия.

Эрик нахмурился.

- Это под тронным залом. Старое основание дворца. Туда имеют доступ только король и хранитель печати.

- Морвейн получил доступ через печать, - сказал Элиас.

- Значит, надо передать инструкции Лирии, - сказала я. - Она сможет найти вход?

Эрик задумался.

- Да. Если я дам ей королевский пароль.

- Дадим. И воду источника.

Сар покачал хвостом.

- Одной воды мало. Нужна лунная печать, чтобы проклятие не переползло на того, кто вытащит гвоздь.

- Я могу сделать печать, - сказал Элиас.

Я посмотрела на брата.

- Ты уверен?

Он медленно кивнул.

- С каждым часом я чувствую силу лучше. Не так, как ты. Но достаточно.

Мы работали всю ночь.

Я создала серебряный круг на ткани Лунного Двора. Элиас вплел в него знак защиты. Талия наполнила флакон водой источника. Эрик написал письмо Лирии собственной кровью, чтобы королевская печать признала приказ.

Когда все было готово, Сар вызвал своего двойника - маленькую серебристую тень, способную пересечь море быстрее корабля.

- Доставишь королеве и Лирии, - приказал он.

Тень пискнула.

- И не отвлекайся на чаек.

Тень обиделась и исчезла.

Оставалось ждать.

Глава 67

Ожидание оказалось тяжелее боя.

Мы пытались жить.

Кайрен носился по поместью с Вейлой и Ниоль. Дом, к моему ужасу, обожал его почти так же, как детей Агаты. Он показывал ему тайные лестницы, открывал маленькие комнатки, подсовывал книги о мореходстве и один раз создал в коридоре иллюзию дракона, от которой Мила едва не уронила поднос.

- Дом! - возмутилась она. - Не пугай детей!

Дракон исчез, виновато распавшись серебряной пылью.

Кайрен был в восторге.

- Он меня любит.

- Он тебя портит, - сказал Эрик.

- Завидуешь.

Эрик сидел в кресле у окна, закутанный в плед, и выглядел возмутительно красивым даже в состоянии восстановления. Талия запретила ему вставать без необходимости. Он делал вид, что слушается, и вставал каждый раз, когда она отворачивалась.

Я застала его в библиотеке вечером.

Он стоял у полки, держась рукой за край стеллажа.

- Ты должен лежать.

- Я выбирал книгу.

- Книга не убежит.

- В этом доме я не уверен.

Я подошла ближе.

Он улыбнулся и протянул руку. Я вложила пальцы в его ладонь. Он притянул меня к себе осторожно, усадил рядом на широкий подоконник.

- Как ты? - спросил он.

- Ты задаешь этот вопрос каждые два часа.

- И буду.

- Я в порядке.

Он посмотрел на мой живот.

- А он?

- Или она.

- Или она, - мягко повторил он.

Его ладонь зависла в воздухе, не касаясь.

- Можно?

Сердце сжалось.

Я кивнула.

Он положил руку мне на живот очень осторожно. Там еще не было движения. Ничего, что можно почувствовать. Но Эрик закрыл глаза так, будто прикоснулся к чуду.

- Я не думал, что могу так бояться и так радоваться одновременно, - прошептал он.

Я накрыла его руку своей.

- Я тоже.

- Я женюсь на тебе.

Я замерла.

Он открыл глаза.

- Не сейчас. Не так. Не между проклятиями, башнями и политическими пожарами. Я сделаю предложение правильно. Но знай: я хочу этого. Не из-за ребенка. Не из-за долга. Потому что без тебя мне больше не нужен ни один трон.

Горло сжалось.

- Не говори так, если не готов отвечать за королевство.

- Я готов. Но с тобой. Не вместо тебя.

Я прислонилась лбом к его плечу.

- Сначала спасем твоего отца.

- Да. Сначала спасем отца.

Пока мы ждали вестей из Эйры, в доме происходили свои тихие чудеса.

Элиас и Агата стали почти неразлучны.

Не в открытую. Но он находил ее в саду, на кухне, у детской, в библиотеке. Она сначала смущалась. Потом привыкла. Потом начала ждать.

Однажды я увидела их у фонтана.

Агата сидела на каменном бортике и зашивала маленькую куртку Кайрена, которую тот разорвал во время очередной погони по тайным ходам. Элиас стоял рядом и рассказывал что-то про свое детство в Эйре - то, которое оказалось не настоящим, но все равно было его жизнью.

- Вы злитесь? - спросила Агата.

- На кого?

- На людей, которые растили вас не под вашим именем.

Элиас задумался.

- Иногда. Но они любили меня. Не так, как родные родители, наверное. Но по-своему. Я не могу ненавидеть их за то, что они спасли меня, даже если скрыли правду.

- Значит, сердце может принадлежать двум жизням сразу?

Он посмотрел на нее.

- Думаю, да.

Агата опустила взгляд на шитье.

- Я тоже иногда думаю, что во мне две жизни. До Ольцега и после.

Элиас сел рядом.

- Какая вам нравится больше?

Она улыбнулась.

- Та, где мои дочери смеются.

- А вы?

- Что я?

- Вы смеетесь в этой жизни?

Она подняла глаза.

Он смотрел серьезно.

Агата тихо сказала:

- Учусь.

Элиас накрыл ее руку своей.

- Позвольте мне вам помочь.

Она не убрала руку.

Я тихо ушла, пока они не заметили меня.

Но не успела отойти далеко, как столкнулась с Роэном.

Он стоял в тени арки.

И тоже видел.

Его лицо было спокойным.

Слишком спокойным.

- Роэн…

- Все в порядке, миледи.

- Не похоже.

Он посмотрел на сад.

- Агата свободная женщина. Лорд Элиас достойный человек. И ваш брат.

- Это не ответ.

Он усмехнулся.

- Это единственный ответ, на который я имею право.

Я хотела сказать что-то еще, но с другой стороны коридора появилась Мила.

- Роэн, вы обещали проверить замки в южном крыле.

Он повернулся к ней.

- Я помню.

- Тогда идемте. Пока дом не решил, что двери ему больше не нужны.

Она говорила как обычно - деловито, чуть ворчливо. Но ее взгляд задержался на его лице. И суровость Роэна едва заметно смягчилась.

Он пошел за ней.

А я осталась стоять в коридоре и вдруг поняла: не все чувства приходят громко. Некоторые входят тихо, с чашкой отвара и фразой «вы опять не поели».

Глава 68

Весть из Эйры пришла на третью ночь, когда зал источника был наполнен тихим серебристым мерцанием, а усталость после пережитого уже начала ложиться на плечи тяжелым

Серебристая тень Сара ворвалась внутрь стремительно, будто ее гнал сам ветер, пересекла зал сверкающей дугой и рухнула прямо в чашу с водой, мгновенно рассыпавшись дрожащим светом по прозрачной глади.

Мы собрались у источника почти сразу, словно каждый из нас заранее чувствовал, что эта ночь принесет ответ, которого мы ждали с замиранием сердца.

Вода в чаше всколыхнулась, потемнела, а затем на ее поверхности проступило изображение.

Лирия.

Она выглядела измученной, бледной, с растрепанными волосами и усталым лицом, но главное было не в этом. Она была здорова, стояла на ногах и смотрела на нас с той упрямой решимостью, которую не смогли сломить ни страх, ни дворцовые заговоры. Рядом с ней находилась королева Илана, сжавшая ладони так крепко, будто боялась рассыпаться, если позволит себе хотя бы один лишний жест.

Лирия заговорила быстро, торопливо, словно каждое слово было слишком важным, чтобы задерживаться на губах:

- Мы нашли якорь. Под троном действительно оказался скрытый зал, и Морвейн использовал печать канцлера, чтобы запереть там проклятие. Гвоздь удалось вынуть с помощью вашей ткани и воды из источника, и после этого проклятие начало разрушаться.

Пальцы Эрика сжали мою руку так крепко, что я почти почувствовала его боль, его надежду и ужас, который он все это время прятал глубоко внутри.

- А отец? - спросил он тихо, но в этом одном вопросе было столько напряжения, что у меня перехватило дыхание.

Изображение дрогнуло, по водной глади пробежала рябь, а потом перед нами появилось лицо короля Альрика.

Бледное, осунувшееся, страшно слабое после всего, что с ним сделали.

Но его глаза были открыты.

Эрик резко вдохнул, будто до этого момента не позволял себе дышать полной грудью.

- Отец… - выдохнул он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала не холодная выдержка наследника, а просто сыновняя боль.

Король Альрик не мог говорить долго, каждое слово явно давалось ему с трудом, но он все же улыбнулся сыну такой тихой, усталой улыбкой, что даже каменные стены зала словно стали мягче.

- Я жив, - прошептал он едва слышно. - Благодаря вам.

Королева Илана закрыла лицо ладонью, и по ее щекам потекли слезы, которых она больше не пыталась скрыть.

Лирия снова заговорила, стараясь держаться спокойно, хотя голос у нее дрожал от пережитого:

- Он еще очень слаб, Эрик. Ему понадобится время, много времени, чтобы восстановиться, но проклятие ушло. Морвейн признался частично, хотя, конечно, пытается спасти остатки своей шкуры. Его сторонники еще торгуются и делают вид, будто ничего серьезного не произошло, но после пробуждения короля их голоса стали куда тише.

Сар рядом со мной довольно фыркнул и с важным видом произнес:

- Ничто так не портит заговор, как внезапно выжившая жертва, особенно если эта жертва еще и король.

Эрик прикрыл глаза, и на его лице отразилось такое глубокое, почти болезненное облегчение, что у меня самой защипало глаза. Он держался слишком долго, слишком яро, слишком гордо, и теперь эта броня начала трескаться прямо на моих глазах.

- Спасибо, - прошептал он, не сразу понимая, кому именно адресованы эти слова: Лирии, отцу, судьбе или всем нам сразу.

Лирия устало улыбнулась ему.

- Не мне одной. Благодари свою лунную принцессу, ее брата и всех странных людей, которых ты каким-то невероятным образом умудрился собрать вокруг себя.

Кайрен, стоявший рядом со мной, тут же расправил плечи и с гордостью заявил:

- Я ведь говорил, что Лиара умеет светиться. Просто взрослые не всегда сразу понимают очевидные вещи.

Король Альрик попытался рассмеяться, но смех оборвался кашлем, и королева Илана тут же строгим взглядом велела всем замолчать, будто одним только материнским и королевским приказом могла удержать его от лишнего напряжения.

В следующий миг изображение дрогнуло, свет на воде распался на серебристые искры, и связь оборвалась.

Эрик остался стоять неподвижно, глядя в чашу источника так, словно боялся, что увиденное окажется сном и стоит лишь моргнуть - все исчезнет.

Потом он резко повернулся ко мне и обнял так крепко, будто я была единственным берегом, до которого он смог доплыть после долгой, страшной бури.

- Он жив, - произнес Эрик глухо, уткнувшись лицом в мои волосы.

- Он жив, - мягко повторила я, обнимая его в ответ.

- Я почти боялся поверить, что это возможно, - сказал он, и его руки дрогнули на моей спине. - Лиара, он действительно жив.

- Действительно жив, любимый, - прошептала я, и только после этого поняла, какое слово сорвалось с моих губ.

Эрик замер.

Я тоже замерла, чувствуя, как сердце вдруг забилось так громко, будто весь зал источника мог услышать его предательский стук.

Кажется, я впервые назвала его так вслух.

Медленно, очень осторожно он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде еще стояли тени пережитого страха, но рядом с ними уже рождалось что-то светлое, теплое и невозможное для прежнего Эрика.

- Повтори, - тихо попросил он.

Я тут же попыталась сделать вид, что ничего особенного не произошло.

- Даже не подумаю.

- Лиара, - произнес он с той мягкой настойчивостью, от которой у меня предательски потеплели щеки.

- Ты прекрасно все слышал.

- Я был в состоянии сильнейшего эмоционального потрясения, поэтому мое сердце требует подтверждения.

Я улыбнулась сквозь слезы и сдалась, потому что в этот миг сопротивляться ему было совершенно невозможно.

- Любимый.

Эрик поцеловал меня.

Не так, как на корабле, где между нами горели страх, отчаяние и жадное желание успеть сказать друг другу все, пока мир снова не рухнул. Теперь его поцелуй был другим - глубоким, нежным, осторожным и одновременно таким полным облегчения, что мне показалось, будто весь зал источника стал теплее, а серебристый свет вокруг нас засиял мягче.

Сар демонстративно отвернулся, вздернув нос с видом существа, которое вынуждено наблюдать за несовершенством человеческой природы.

- Люди, - протянул он с трагической усталостью. - У вас снова влажные лица, дрожащие губы и совершенно непрактичное стремление прижиматься друг к другу в самый неподходящий момент.

Кайрен поморщился и на всякий случай прикрыл глаза ладонью.

- Фу. Это теперь долго будет продолжаться?

Мила тихо наклонилась к нему и шепнула:

- Просто смотри в сторону, маленький мудрец, и делай вид, что изучаешь архитектуру зала.

Талия, не скрывая улыбки, добавила:

- И запоминай: примерно так выглядят взрослые, когда пережили слишком много ужаса, слишком много стресса и наконец получили право немного

Кайрен задумался, потом с очень серьезным видом покачал головой.

- Я, пожалуй, не хочу взрослеть. Слишком много странных правил, слез и поцелуев.

Сар одобрительно кивнул, словно услышал величайшую истину мироздания.

- Мудрый ребенок. Взросление вообще сильно переоценено, особенно если в комплекте идут заговоры, проклятия и слюнявые поцелуи.

Глава 69

В ту же ночь я застала Роэна и Милу совершенно случайно, хотя, если быть до конца честной, случайность эта была весьма сомнительной.

Я шла в южное крыло, потому что после вести из Эйры сон окончательно отказался ко мне приходить. Дом казался тихим, довольным и по-особенному теплым, словно сам выдохнул после долгого напряжения. Король был спасен, Эрик впервые за долгое время спал спокойно, а Элиас сидел в библиотеке с Агатой, и я решила не мешать им в этот редкий мирный час.

У коридора, ведущего к старой оранжерее, горел мягкий свет, золотистыми пятнами ложившийся на каменный пол. Я замедлила шаг, услышав приглушенные голоса.

- Вы снова ранены, - говорила Мила с тем самым укоризненным спокойствием, от которого даже самые упрямые мужчины начинали чувствовать себя провинившимися мальчишками.

- Это всего лишь царапина.

- У вас все царапина. Даже если вам руку оторвут, вы скажете, что это небольшое неудобство.

- Руку мне все-таки не оторвали.

Я остановилась у арки, хотя прекрасно понимала, что приличная женщина в такой ситуации должна была бы немедленно уйти. Подслушивать я не собиралась, но голоса доносились слишком отчетливо, а любопытство, как известно, иногда сильнее хорошего воспитания.

Роэн произнес тише:

- Вы всегда так заботитесь обо всех?

- Работа такая.

- Нет, - мягко возразил он. - Это не работа.

На несколько мгновений повисло молчание, густое и неловкое, но почему-то очень теплое.

Потом Мила спросила уже совсем другим голосом:

- А вы всегда делаете вид, будто вам ничего не нужно?

Роэн ответил не сразу.

- Так проще.

- Кому?

- Всем.

- Неправда.

Я осторожно выглянула из-за арки.

Они стояли у окна. Мила держала в руках бинт, а Роэн сидел на каменной скамье с закатанным рукавом рубашки. На его предплечье темнела свежая царапина - ничего серьезного, обычный след после недавних событий. Но Мила обрабатывала ее так сосредоточенно, словно от этого зависела если не судьба мира, то судьба самого Роэна точно.

А Роэн смотрел вовсе не на рану.

Он смотрел на нее.

- Мила, - произнес он.

Она подняла глаза.

- Что?

- Я не умею ухаживать красиво.

Мила растерянно моргнула.

- Что?

- Я не умею говорить мягко. Не умею дарить цветы так, чтобы это не выглядело как приказ садовнику. Не умею быть легким человеком, рядом с которым все просто и понятно.

Мила замерла, словно боялась спугнуть эти слова.

- Роэн…

- Но я хочу научиться, - сказал он тихо. - Если вы позволите.

Бинт выскользнул из ее пальцев, но Роэн успел поймать его прежде, чем тот упал на пол.

Мила рассмеялась нервно, почти испуганно.

- Вы сейчас… ухаживаете за мной?

- Пытаюсь.

- Очень сурово.

- Я предупреждал, что не умею.

Мила смотрела на него, и в ее глазах было столько нежности, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

- Тогда начните с простого.

- С чего?

- С того, чтобы поцеловать меня, если вы этого хотите.

Роэн застыл.

На одно мгновение мне показалось, что он испугается сильнее, чем перед настоящим боем. Потом он поднялся, медленно и осторожно, будто каждое движение могло разрушить что-то хрупкое. Его пальцы коснулись ее щеки почти невесомо.

- Хочу.

И он поцеловал ее.

Не резко и не страстно, а сначала почти осторожно, будто спрашивал разрешения даже после ее собственных слов. Мила сама поднялась на носочки, обвила руками его шею и ответила ему так нежно, что Роэн выдохнул, словно наконец признал поражение.

Я отступила назад так тихо, как только могла.

Разумеется, именно в этот момент за моей спиной на подоконнике обнаружился Сар.

- Видела? - прошептал он с неприлично довольным видом.

Я едва не вскрикнула и прижала ладонь к груди.

- Ты невозможен!

- Я документирую романтическую архитектуру.

- Молчи.

- Уже молчу. Но должен признать, Роэн целуется лучше, чем я ожидал.

Я схватила его под мышку и поспешно унесла прочь, пока этот хвостатый комментатор окончательно не испортил чужой прекрасный момент.

Утром Мила пришла ко мне с таким лицом, будто ночью в южной оранжерее не произошло ровным счетом ничего примечательного.

- Доброе утро, миледи. Платье голубое или серебряное?

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она старательно избегала моего взгляда, что само по себе было почти признанием.

- Мила.

- Да?

- Южная оранжерея красивая ночью?

Она замерла, а потом покраснела до самых корней волос.

- Миледи!

Я улыбнулась.

- Серебряное платье.

Мила закрыла лицо руками.

- Вы видели?

- Немного.

- Богиня…

- Он хороший человек.

Она медленно опустила руки, и ее глаза сразу стали мягкими.

- Да. Очень хороший.

- И ты заслуживаешь хорошего человека.

Мила несколько секунд смотрела на меня, а потом вдруг обняла крепко и порывисто.

- А вы заслуживаете целый мир, госпожа.

Я осторожно улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее.

- Мне бы пока пережить хотя бы один.

Глава 70

На четвертый день после возвращения Ольцег изменился, хотя сначала никто не понял, что именно произошло.

Утро выдалось ясным и почти безмятежным. В саду пели серебряные цветы, наполняя воздух тонким звоном, похожим на музыку далеких колокольчиков. Кайрен спорил с Вейлой о том, кто быстрее найдет тайный ход под лестницей, хотя оба пока даже не договорились, под какой именно лестницей собираются искать.

Эрик пытался убедить Талию, что ему уже вполне можно тренироваться, а Талия отвечала с таким ледяным спокойствием, что ему пока можно только сидеть, дышать и быть благодарным судьбе за то, что он вообще снова ходит.

Я находилась в библиотеке вместе с Элиасом.

Мы изучали старые карты Лунного Двора, вернее, того места, которое все привыкли считать Лунным Двором.

На каждой карте Ольцег был обозначен как остров. Перевалочный пункт. Дом на утесе. Порт. Сады. Шахты. Источники. Все выглядело привычно, почти понятно, но в каждой карте под центральными холмами оставалось странное пустое место.

Оно было не белым.

Оно было серебряным.

Словно сам пергамент отказывался рисовать то, что скрывалось глубже, под землей,

- Это не ошибка, - сказал Элиас, глядя на карту так внимательно, будто пытался взглядом заставить ее открыть тайну.

- Не похоже на ошибку, - тихо ответила я и провела пальцами по серебряному пятну.

Кровь отозвалась мгновенно.

Так сильно, что я невольно вскрикнула и отдернула руку.

В тот же миг весь дом погас.

Не полностью, нет. Он словно не умер, а затаил дыхание. Свет в стенах отступил, ушел куда-то глубже, как вода уходит от берега во время отлива. Теплое сияние коридоров побледнело, серебро в камне потускнело, и Ольцег на одну долгую секунду стал не домом, а огромным живым существом, которое наконец проснулось и прислушалось к собственному сердцу.

Потом из глубины раздался женский голос.

Тот самый.

Древний.

Голос Лунной девы.

«Принц и принцесса вместе».

Элиас резко вскочил, а из пола ударил серебряный свет.

В центре библиотеки, возле каменного дерева, появилась она.

Женщина из лунного сияния. Та самая, что встретила меня в первый день у порога, только теперь ее образ стал гораздо яснее. Длинные волосы струились до пола, венец из осколков луны сиял над ее головой, а глаза без зрачков были полны звезд, холодных и бесконечно далеких.

В библиотеку сбежались все.

Эрик пришел первым- босой, с расстегнутым воротом рубашки и мечом в руке, будто даже после спасения короля не собирался позволять судьбе хоть на миг расслабиться.

- Что случилось? - спросил он, окидывая взглядом меня, Элиаса и сияющую женщину у каменного дерева.

Лунная дева повернулась к нему.

- Королевская кровь Эйры спасена. Долг выполнен. Теперь долг крови Веларис зовет своих детей.

Элиас медленно шагнул ко мне ближе.

- Кто вы? - спросил он, и в его голосе не было ни страха, ни почтительности, только напряжение человека, который слишком долго искал правду.

- Память дома, - ответила она. - Голос барьера. Последняя тень тех, кто не успел умереть.

По коже прошел холод.

- Тогда расскажите нам всю правду, - сказала я. - Без загадок и недомолвок.

Лунная дева подняла руки.

Библиотека исчезла.

Нет, она не исчезла по-настоящему, а будто раскрылась изнутри. Стены стали прозрачными, каменный пол под ногами превратился в звездное небо, и перед нами поднялось видение.

Ольцег.

Но уже не только остров.

Под ним простирался огромный мир.

Города из черного камня и серебряного стекла уходили в глубину, сверкая под сводами земли. Подземные леса тянули к небу светящиеся корни, а реки лунной воды текли между скалами, отражая сияние кристаллов. Башни поднимались к пещерным сводам, где звездами горели камни. Мосты висели над бездонными пропастями. На площадях цвели сады, в окнах горел мягкий свет, а по улицам двигались люди.

Много людей.

Велунари.

- Лунный Двор не был дворцом, - произнесла дева. - И не был домом на утесе. Лунный Двор - это королевство под землей, спрятанное под корнями первого дерева и защищенное луной от жадности драконов, людей и тех, кто хотел украсть равновесие мира.

Я не могла дышать.

Элиас стоял рядом, белый как мел.

- Ольцег… - прошептал он.

- Ольцег - видимый перевалочный пункт, - сказала Лунная дева. - Врата. Верхний дом. Место встречи с миром над землей. Когда пришли враги, король Элиан и королева Селена закрыли барьер. Народ ушел в сон, королевство уснуло, а врата были запечатаны.

Видение сменилось.

Огонь.

Подземный дворец.

Враги - темные фигуры с драконьими тенями и золотыми артефактами - наступали сквозь дым и обрушенные своды. Король и королева стояли у огромного дерева, держа руки на серебряном камне, который пульсировал светом, как живое сердце.

Потом я увидела мать.

Она передавала меня женщине, которая позже стала моей приемной матерью.

Отец передавал Элиаса мужчине в темном плаще.

- Дети крови были выведены наверх, - сказала дева. - Потому что только они могли однажды вернуться и снять барьер. Но одного ребенка было бы недостаточно. Принц и принцесса должны были найти друг друга.

Элиас сжал мою руку.

- Наши родители… - начал он, но голос сорвался, не выдержав боли.

Лунная дева повернулась к нему.

- Они живы.

Мир остановился.

Я не поняла.

Не сразу.

- Что? - выдохнула я.

- Король Элиан и королева Селена не умерли, - сказала она. - Они стали сердцем барьера. Сильнейшие хранители не могли уйти в обычный сон, поэтому легли в древний сон под корнями Экдрасиля и удерживали врагов за пределами Двора.

Я закрыла рот ладонью.

Элиас пошатнулся, а Эрик оказался рядом и поддержал меня за плечи, будто заранее почувствовал, что земля может уйти у меня из-под ног.

- Они живы? - прошептала я. - Мама и отец правда живы?

- Живы, - ответила Лунная дева. - Но их сон слишком глубок. Когда барьер падет, народ проснется, и королевство оживет. Однако король и королева пробудятся последними, потому что их сила слишком долго держала этот сон. Им понадобится время.

Слезы уже текли по моему лицу.

Элиас не плакал. Он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение разрушит надежду, но его рука дрожала в моей руке так сильно, что я чувствовала каждую судорогу.

- Как снять барьер? - спросил он.

Лунная дева указала на каменное дерево в центре библиотеки.

Его корни начали светиться.

- Под домом есть врата. Принц Элиас. Принцесса Лиараэль. Кровь. Память. Сердце. Семья. Только так народ проснется.

Эрик обнял меня крепче.

- Это опасно?

Дева посмотрела на него.

- Пробуждение всегда опасно. Но сон, который длится слишком долго, опаснее.

Сар, до этого сидевший непривычно тихо, наконец подал голос:

- Я говорил, что эта история кончится не скоро.

Я не могла отвести глаз от видения подземного королевства.

Где-то там спали мои родители.

Мой народ.

Мой настоящий дом.

Я повернулась к Элиасу.

- Вместе?

Он посмотрел на меня, и в его глазах были боль, страх, надежда и тот самый мальчик Эл, который когда-то держал меня за руку в огне.

- Вместе, маленькая звезда.

Глава 71

Врата находились ниже источника.

Гораздо глубже шахты, глубже комнаты под корнями, глубже всех тех мест, куда когда-либо позволял нам спуститься Ольцег.

Дом открыл путь сам.

После слов Лунной девы в библиотеке корни каменного дерева медленно разошлись, обнажая лестницу, которой раньше там не было. Она уходила вниз широкой спиралью, исчезая в серебряной темноте, где воздух казался плотным от древней силы и чужого

Мы спускались долго.

Я и Элиас шли впереди, плечом к плечу, как и полагалось детям одной крови, которых судьба слишком долго разводила по разным дорогам. Эрик держался сразу за мной, несмотря на все мои протесты и на недовольный взгляд Талии. Роэн, Мила, Агата, сама Талия, Сар, Кайрен и несколько охранников следовали за нами, стараясь не нарушать тишину, хотя тишина здесь все равно была слишком живой.

- Ты должен был остаться наверху, - сказала я Эрику уже в третий раз, даже не оборачиваясь, потому что прекрасно чувствовала его за спиной.

- Нет.

- Ты еще слаб.

- Я достаточно силен, чтобы идти за тобой.

- Упрямый.

- Ты тоже.

Позади Кайрен зачем-то шепнул Вейле, которую, конечно, не пустили вниз, но он все равно обращался к отсутствующей подруге в духе великих приключений:

- Это лучше, чем призраки.

Сар тут же отозвался из темноты:

- Ты еще не знаешь.

Лестница закончилась у огромных дверей.

Они были не деревянными и не железными, а словно сплетенными из живого корня и лунного камня. На створках были вырезаны две фигуры: мальчик с мечом и девочка с луной в руках.

Элиас коснулся мальчика.

Я положила ладонь на изображение девочки.

Двери вспыхнули.

Кровь в венах запела - не больно, но так мощно, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала Элиаса рядом не телом, а силой. Его кровь была моей кровью. Наш род, наша память, наша утраченная дорога, которая наконец привела нас к началу.

- Готова? - спросил он.

- Совсем нет.

Он усмехнулся краем губ.

- Я тоже.

Мы разрезали ладони.

Капли серебряной крови упали на корни, и двери дрогнули, будто за ними проснулось сердце древнего мира.

Перед нами появилась Лунная дева.

- Назовите себя.

Элиас выпрямился, и его голос прозвучал глубоко, уверенно, почти по-королевски:

- Я Элиас Веларис, сын короля Элиана и королевы Селены, наследный принц Лунного Двора.

Сила ударила по стенам.

Я вдохнула, чувствуя, как лунный свет поднимается внутри вместе с кровью.

- Я Лиараэль Веларис, дочь короля Элиана и королевы Селены, принцесса Лунного Двора, хозяйка Ольцега, хранительница луны и корней.

Двери начали открываться.

За ними была не пещера.

Там было небо.

Подземное небо.

Свод огромной полости сиял тысячами кристаллов, похожих на звезды, упавшие под землю и оставшиеся там навсегда. Внизу было королевство.

Спящее.

Прекрасное.

Дома, башни, мосты, деревья и реки были укрыты тонким серебряным туманом. На площадях стояли люди, словно остановленные временем. Кто-то держал корзину в руках. Кто-то застыл у фонтана. Стражники охраняли ворота, дети замерли у лестниц, музыканты все еще сжимали инструменты, будто мелодия оборвалась только мгновение назад.

Они спали стоя, сидя, в движении, в повороте головы, в протянутой руке, в незавершенном слове.

Целая жизнь остановилась на одном вдохе.

Я заплакала.

- Богиня…

Элиас опустился на одно колено не от слабости, а от потрясения, которое оказалось сильнее любой выдержки.

- Они все живы.

Лунная дева стояла у края дороги, сотканная из света и древней памяти.

- Ждут.

В центре королевства возвышалось дерево.

Не просто дерево.

Экдрасиль.

Первое дерево.

Его корни уходили во все стороны, в стены, в потолок, в реки и под улицы спящего города. Ствол был шире башни, а листья сияли мягким лунным светом, от которого хотелось одновременно плакать и молиться.

Под деревом находился круглый алтарь.

А на алтаре лежали две фигуры.

Мужчина и женщина.

Они казались спящими.

Король Элиан.

Королева Селена.

Мои родители.

Наши родители.

Я хотела броситься к ним, забыв обо всем, но Лунная дева подняла руку, и этот жест остановил меня лучше любого приказа.

- Сначала народ. Сначала барьер.

Мы дошли до алтаря.

Каждый шаг отдавался в королевстве долгим эхом. Серебряный туман шевелился вокруг ног, будто узнавал нас. Спящие люди не двигались, но я чувствовала их сердца. Тысячи сердец. Медленных, почти замерших, но живых.

Элиас встал справа от алтаря.

Я заняла место слева.

Дева указала на камень между нами.

Мы положили ладони на камень.

Сила поднялась мгновенно.

Не как в доме и не как в башне, а гораздо глубже, древнее, больше. Королевство будто вдохнуло через нас, и я почувствовала каждую улицу, каждую реку, каждый спящий голос. Почувствовала боль долгого сна, одиночество, надежду и тихое упрямое ожидание, которое не погасло даже за годы тьмы.

Элиас застонал.

- Лиара…

- Держись.

- Я держусь.

Эрик сделал шаг ко мне, но Сар резко остановил его:

- Не мешай. Сейчас они - ключ.

Камень под нашими ладонями раскололся светом.

Серебряные волны пошли от алтаря по корням Экдрасиля. Сначала медленно, почти осторожно, а потом все быстрее. Они бежали по улицам, мостам и домам, касались спящих людей, проникали в камень, воду, стекло и старые стволы подземных деревьев.

Первой проснулась девочка у фонтана.

Она моргнула, растерянно посмотрела вокруг и уронила кувшин.

Вода разлилась по площади.

Потом проснулся старик рядом с ней.

Следом женщина у окна.

Стражник у ворот.

Музыкант с арфой в руках.

А потом сразу сотни.

По королевству прошел вдох.

Один общий, огромный, глубокий, похожий на дыхание моря.

Туман начал подниматься.

Люди открывали глаза, падали на колени, плакали, обнимались и звали друг друга по именам. Кто-то смотрел на кристальное небо и смеялся, не веря собственному пробуждению. Кто-то шептал молитвы. Кто-то протягивал руки к соседям, детям, возлюбленным, родителям, будто боялся, что все это снова исчезнет.

Лунный Двор оживал.

Город загорался светом.

Башни вспыхивали одна за другой. Реки начинали течь быстрее, освобождаясь от долгого сна. Деревья раскрывали сияющие листья. В воздухе сама собой рождалась музыка, словно королевство наконец вспомнило собственную песню.

Я плакала и смеялась одновременно.

Элиас держал мою руку.

- Мы сделали это, - прошептал он.

- Еще не все.

Мы посмотрели на родителей.

Они все еще спали.

Королева Селена была такой, как на портрете. Серебряные волосы рассыпались по камню, лицо оставалось спокойным, но в этом покое чувствовалась усталость слишком долгой жертвы. Король Элиан лежал рядом, и его рука почти касалась руки королевы, будто даже во сне он тянулся к ней.

Серебряный свет мягко укрывал их обоих.

Лунная дева подошла ближе.

- Они держали сон дольше всех. Их сила ушла глубже, чем сила остальных. Народ проснулся, королевство ожило, но сильнейшим хранителям нужно время. Дни. Месяцы. Возможно, годы. Они вернутся, когда корни восстановят их сердца.

Элиас сжал зубы.

- Мы только нашли их.

- И уже не потеряете

Я подошла к матери и опустилась на колени.

Осторожно коснулась ее руки.

Теплая.

Живая.

- Мама, - прошептала я. - Мы вернулись.

Пальцы королевы едва заметно дрогнули.

Я замерла.

Элиас резко опустился рядом.

- Мама?

Но она снова застыла.

Дева мягко сказала:

- Она слышит.

И этого хватило.

Пока - хватило.

Глава 72

Народ Лунного Двора встретил нас как чудо.

И как наследников, которых слишком долго ждали.

Когда мы поднялись с алтаря, площадь перед Экдрасилем уже была полна людей. Они стояли молча, еще не до конца очнувшиеся от векового сна, но уже живые, дышащие, настоящие. Тысячи глаз смотрели на нас с таким благоговением, что мне хотелось одновременно выпрямиться, спрятаться за Элиаса и попросить кого-нибудь объяснить, как вообще положено вести себя принцессе, которая всего несколько дней назад даже не знала, что у нее есть целое подземное королевство.

Потом старейшая женщина в серебряном одеянии шагнула вперед.

Она была высокой, с темной кожей, белыми волосами и глазами, полными лунного света. В ее движениях чувствовались возраст, сила и память, которая пережила даже долгий сон.

- Принц Элиас, - сказала она.

Элиас замер.

- Принцесса Лиараэль.

Я почувствовала, как Эрик за моей спиной выпрямился.

Женщина опустилась на одно колено.

И весь народ опустился следом.

Волна движения прошла по площади, тихая и величественная, будто само королевство склонялось перед нами, признавая кровь, которую мы еще только учились принимать.

Я стояла, не в силах произнести ни слова.

Элиас нашел мою руку и крепко сжал, словно напоминая, что я не одна в этом странном, невозможном мгновении.

- Поднимитесь, - сказал он хрипло. - Пожалуйста.

Старейшая подняла голову.

- Лунный Двор ждал детей короны.

- Мы сами только что узнали, что являемся ими, - честно сказал Элиас.

По площади прошел тихий шепот, почти радостный, совсем не похожий на разочарование. Люди словно приняли эту правду с облегчением, будто незнание не умаляло нашего права вернуться.

Старейшая улыбнулась.

- Значит, королевство проснулось вовремя. Ему тоже придется вспоминать себя.

Ее звали Арвена. Она была хранительницей памяти - одной из тех, кто перед сном знал, что однажды дети короны вернутся.

Арвена рассказала нам коротко то, что Лунная дева уже показала в видении.

Лунный Двор действительно был королевством под Ольцегом. Верхний дом служил вратами, посольством и защитным щитом, обращенным к миру над землей. Велунари жили между землей и луной, хранили источники силы и не позволяли ни одному народу захватить равновесие.

Враги пришли извне.

И это были не просто драконы.

Темные союзы тех, кто хотел украсть корневую магию и связать ее с огнем, почти прорвали нижние врата. Тогда король и королева остановили время для своего народа. Они увели всех в сон и закрыли королевство барьером, заплатив за это собственной силой.

Детей спасли.

Потому что только живая кровь короны, выросшая вне сна, могла однажды вернуться и открыть врата.

- Почему нас разделили? - спросил Элиас.

Арвена тяжело вздохнула.

- Чтобы враг не нашел обоих. Если бы погиб один ребенок, второй все равно мог бы сохранить надежду. Но для полного пробуждения барьер требовал двоих, поэтому дом звал вас. Долго.

Я подумала обо всех годах, когда чувствовала себя пустой, чужой, неправильной и будто случайно оставленной в мире, которому не принадлежала.

Это был долгий путь домой.

Эрик стоял рядом молча.

Народ Лунного Двора смотрел и на него тоже - с любопытством, осторожностью и каким-то настороженным уважением. Кто-то чувствовал в нем королевскую кровь Эйры. Кто-то, возможно, видел его связь со мной. А может, они уже ощущали маленькую золотую искру внутри меня, ту новую жизнь, которая соединяла не только нас двоих, но и два мира.

Арвена подошла к нему.

- Принц Эйры.

Эрик поклонился.

- Хранительница.

- Вы связаны с нашей принцессой.

- Да.

- Сердцем?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было столько спокойной уверенности, что у меня защемило в груди.

- Душой.

На площади стало совсем тихо.

Арвена перевела взгляд на мой живот.

- И кровью будущего.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули, хотя после всего пережитого краснеть перед целым подземным королевством было, пожалуй, уже поздновато.

Эрик сделал шаг ближе и встал рядом со мной так, что его плечо коснулось моего.

- Если Лиараэль позволит, я хочу быть рядом, - сказал он. - Не как хозяин. Не как тот, кто стоит над ней и решает за нее. Как муж, если она согласится. Как отец нашему ребенку. Как союзник Лунного Двора.

Старейшая долго смотрела на него.

Потом улыбнулась.

- Хороший ответ для человека над землей.

Сар негромко пробормотал:

- Сойдет.

Кайрен шепнул:

- Эрик, по-моему, тебя проверяли.

- Я заметил, - так же тихо ответил Эрик.

Глава 73

Мы вернулись в верхний дом только к утру.

Вернее, не совсем вернулись, а поднялись из пробудившегося королевства, оставив внизу какую-то важную часть себя.

Лунный Двор жил.

Его жители приходили в себя после долгого сна, и Арвена вместе с хранителями памяти уже начала восстанавливать порядок. Все оказалось куда сложнее, чем могло показаться в первое мгновение радости: для народа Лунного Двора прошли лишь мгновения, а для мира наверху - годы.

Им предстояло узнать о новых королевствах, войнах, границах, Эйре, драконах, торговле и о том, что Ольцег уже давно снова дышит, меняется и живет своей новой жизнью.

Элиас остался внизу на несколько часов дольше.

Когда он наконец поднялся, его лицо изменилось. Он не стал старше, но в чертах появилась глубина, которой раньше не было. Казалось, вместе с пробужденным королевством он принес на плечах новое имя, новый долг и новую тяжесть.

Наследный принц Лунного Двора.

Я встретила его в библиотеке, где утренний свет уже ложился на столы и старые карты, теперь казавшиеся почти смешными после того, как мы собственными глазами увидели подземное королевство.

- Как ты? - спросила я.

Элиас сел в кресло, откинулся на спинку и закрыл лицо руками.

- Я пока не уверен, что вообще умею отвечать на такие вопросы. За месяц я успел побыть другом принца, изменником Эйры, потерянным братом, древним принцем и наследником спящего королевства. Думаю, в этой ситуации мне срочно нужно вино.

- Тебе нужна еда.

- Ты сейчас звучишь как Мила.

-

Он рассмеялся, но смех быстро стих. Элиас опустил руки и посмотрел куда-то в сторону, туда, где за окнами светлел сад.

- Я видел их, Лиара. Народ. Наш народ. Они смотрят на меня так, будто я уже должен знать, что делать.

- Ты узнаешь.

- А если не узнаю?

Я села рядом, стараясь говорить спокойно, хотя сама все еще чувствовала под кожей серебряный свет пробужденного королевства.

- Тогда спросишь. У Арвены. У дома. У меня. У Эрика. У Агаты.

При имени Агаты его взгляд сразу смягчился.

- Она была внизу?

- Да. Она помогала Талии с женщиной, которая проснулась слишком слабой.

Он улыбнулся так нежно, что мне стало понятно еще до ответа.

- Конечно. Она не смогла бы иначе.

- Ты любишь ее? - спросила я, и вопрос вырвался сам, прежде чем я успела решить, имею ли право задавать его так прямо.

Элиас посмотрел на меня долго и внимательно.

Потом тихо сказал:

- Кажется, да.

Я не удивилась.

- Она многое пережила.

- Я знаю.

- У нее дети.

- И это я тоже знаю.

- Ей нужна не страсть, которая вспыхнет и исчезнет, оставив после себя только пепел. Ей нужен человек, который останется утром, днем, во время болезни, во время детских слез и тогда, когда старые страхи вдруг вернутся без предупреждения.

Элиас слушал внимательно, без обиды и без попытки защититься.

- Я хочу быть таким человеком.

- Хочешь или можешь?

Он опустил взгляд на свои руки.

- Научусь.

Я улыбнулась, потому что иногда честное «научусь» значило гораздо больше, чем слишком уверенное «могу».

- Тогда скажи ей. Не обязательно сегодня, если чувствуешь, что рано.

Он кивнул, но в его лице осталось напряжение.

- А Роэн?

- Что Роэн?

- Он тоже к ней…?

Я вздохнула.

- Думаю, он сам понял и отступил.

Элиас помрачнел.

- Я не хочу причинить ему боль.

- Боль уже есть, - тихо сказала я. - Но это не значит, что Агата кому-то должна свое сердце.

Он кивнул.

- Я понимаю.

В тот вечер Элиас нашел Агату в саду.

Я не подслушивала.

Правда.

Просто вышла на балкон подышать воздухом, а они, как назло, стояли прямо под ним.

Агата поливала новые цветы, которые утром принесли из нижнего Двора. Их лепестки были тонкими, почти прозрачными, а в сердцевинах мерцали крошечные серебряные искры. Элиас подошел тихо, чтобы не испугать ее внезапным появлением.

- Вам помочь?

Агата оглянулась и приподняла бровь.

- Если вы умеете поливать цветы, ваше высочество.

Элиас поморщился так искренне, что она не удержалась от улыбки.

- Только не это.

- Что именно?

- Ваше высочество. Я еще не привык.

- Тогда Элиас.

- А когда привыкну?

- Тогда посмотрим.

Он взял второй кувшин, и несколько минут они молчали, поливая цветы рядом, будто это было самое обычное дело на свете. Наверное, именно в этой обычности и было что-то особенно хрупкое.

Потом Элиас сказал:

- Сегодня внизу мне показали зал короны.

Агата остановилась.

- И что вы почувствовали?

- Он огромный. Холодный. Красивый. Ужасный. Там все ждет человека, который точно знает, кем должен быть.

- А вы?

Элиас посмотрел на нее.

- А я знаю только одно.

- Что именно?

- Когда мне стало страшно, я подумал не о короне. Я подумал о вас.

Агата замерла.

Кувшин в ее руках накренился, и вода тонкой струей полилась на траву. Элиас осторожно забрал его, не касаясь ее пальцев дольше, чем было нужно.

- Я не прошу ответа, - сказал он. - И не прошу ничего прямо сейчас. Я знаю, что вам нужно время. Знаю, что у вас есть Вейла и Ниоль. Знаю, что доверие нельзя подарить титулом, громкими обещаниями или красивыми словами. Просто я хотел, чтобы вы знали: я люблю вас. Тихо, если так будет легче. Издалека, если так будет безопаснее. Рядом, если вы позволите.

Агата не двигалась.

Потом медленно подняла на него глаза.

- Я боюсь.

- Я знаю.

- Не вас. Я боюсь того, что снова поверю.

- Тогда не верьте сразу. Проверяйте.

Она горько усмехнулась сквозь дрогнувшие губы.

- Вы предлагаете мне испытательный срок?

- Столько, сколько потребуется.

- А если мои девочки вас не примут?

- Буду добиваться их расположения. Через сказки, пироги и готовность безропотно проигрывать в любые игры.

Агата тихо рассмеялась.

А потом заплакала.

Элиас не бросился обнимать ее, не стал торопить и не попытался забрать ее боль себе одним красивым жестом. Он просто стоял рядом, оставляя ей право выбрать, приблизиться или отступить.

И Агата сама сделала шаг.

Она положила лоб ему на грудь, а он закрыл глаза и обнял ее так осторожно, будто держал в руках хрупкую птицу, которая сама решила остаться.

Я отошла от балкона.

На сердце было тепло.

И немного грустно за Роэна.

Но когда через час я спустилась вниз, то увидела его в оранжерее с Милой.

Роэн держал в руках маленький горшок с лунным цветком, причем держал так серьезно, будто это был не цветок, а государственная реликвия, доверенная ему под личную ответственность.

Мила смотрела на него подозрительно.

- Это мне?

- Да.

- Вы сами выбрали?

- Да.

- Не приказали садовнику?

- Нет.

- Тогда почему он слегка помятый?

Роэн ответил с каменным лицом:

- Я волновался.

Мила посмотрела на цветок.

Потом на него.

Потом вдруг рассмеялась и поцеловала его в щеку.

Роэн замер так, будто получил удар, к которому совсем не был готов.

Я спряталась за колонной, улыбаясь.

Кажется, его сердце не разбилось.

Оно просто выбрало другой путь.

Глава 74

Предложение Эрика случилось через три дня после пробуждения Лунного Двора.

Не в зале, не перед народом и не под громкие фанфары, как, наверное, полагалось бы принцу Эйры и будущему союзнику древнего королевства.

Он просто попросил меня прогуляться к старому мосту - тому самому, где когда-то оставил меня в тумане у ворот Ольцега.

Теперь там все было иначе. Камни восстановились, по перилам вились живые серебряные лозы, внизу шумел ручей, а над холмами медленно поднималась луна, уже не холодная и чужая, а родная, почти ласковая.

Я уже догадывалась, к чему все идет.

Во-первых, Мила весь день была слишком взволнованной и постоянно смотрела на меня так, будто пыталась не выдать

Эрик шел рядом, держась прямо. Силы к нему почти вернулись, хотя Талия все еще заставляла его пить отвары и смотрела так, что даже будущий король предпочитал не спорить слишком громко.

На середине моста он остановился.

- Здесь я отпустил тебя, - сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

- Ты не отпустил меня, Эрик. Ты позволил мне идти самой .

- Тогда мне казалось, что это самое трудное. - Он провел большим пальцем по моим пальцам. - А потом оказалось, что гораздо труднее сидеть в башне и понимать, что ты можешь решить, будто я предал тебя.

Я сама взяла его за руку.

- Я почти так и решила.

- Знаю.

- Потом ты позвал.

- Потому что ни одна башня, ни один артефакт, ни один совет и ни один долг не смогли бы заставить меня забыть тебя.

Он опустился на одно колено.

На этот раз уверенно, без шуток и без попытки спрятать волнение за привычной выдержкой.

В его руке было кольцо.

Не королевское золото, тяжелое и показное, а темное серебро Ольцега. В центре сиял лунный алмаз из нашей шахты, а внутри него мерцал маленький синий камень Эйры, похожий на ночное море, пойманное в каплю света.

- Лиараэль Веларис, принцесса Лунного Двора, хозяйка Ольцега, женщина, которая спасла мне жизнь, вернула мне семью, напугала половину моего двора и носит под сердцем наше чудо…

Я всхлипнула и рассмеялась одновременно.

- Очень длинное начало.

Эрик улыбнулся, но в глазах его стояло такое волнение, что у меня перехватило дыхание.

- Я волнуюсь.

- Вижу.

- Я люблю тебя. Не за силу, хотя она восхищает меня. Не за магию, хотя она прекрасна. Не за ребенка, хотя я уже люблю его больше собственной жизни. Я люблю тебя за то, как ты поднимаешься после каждого удара. За то, как собираешь вокруг себя сломанных людей и помогаешь им вспомнить, что они живые. За твою злость, нежность, упрямство и ужасную привычку идти туда, где опасно.

- Это не совсем похоже на достоинство.

- Для меня похоже, - сказал он. - Я хочу быть рядом с тобой. В Эйре, в Ольцеге, под землей, над морем и в любом мире, куда тебя еще занесет судьба. Стань моей женой.

Я закрыла глаза.

Ветер трепал волосы. Где-то вдали сиял дом. Под землей просыпалось древнее королевство. В Эйре выздоравливал король. А во мне билось маленькое будущее, которому предстояло родиться в мире, полном слишком странных, слишком сильных и слишком любящих людей.

Я открыла глаза.

- Да.

Эрик выдохнул так, будто все это время не дышал.

- Да?

- Да, Эрик. Конечно, да.

Он надел кольцо мне на палец.

Камень вспыхнул серебром и синим светом, словно Ольцег и Эйра на мгновение признали этот союз раньше любых договоров и печатей.

Потом Эрик поднялся и поцеловал меня.

Нежно.

Глубоко.

Под луной, которая наконец больше не казалась холодной.

С края моста донесся громкий шмыг носом.

Мы обернулись.

За кустами стояли почти все.

Мила плакала, даже не пытаясь скрыться. Агата держала Вейлу и Ниоль за руки. Кайрен сиял так, будто предложение сделали лично ему. Элиас с очень серьезным видом изображал человека, который совершенно случайно проходил мимо старого моста в сопровождении половины дома. Сар сидел на плече у Роэна и выглядел неприлично довольным.

- Я пытался их остановить, - сообщил лис. - Но люди обожают подглядывать в самые важные моменты.

Мила всхлипнула:

- Неправда. Вы сами нас привели.

- Ложь. Клевета. Полуправда с эмоциональным уклоном.

Эрик рассмеялся.

И впервые за долгое время все вокруг было правильным.

Глава 75

Роэн сделал предложение Миле через неделю.

Совершенно в своем стиле.

Я узнала об этом от самой Милы, которая утром ворвалась ко мне в комнату с лицом человека, пережившего нападение, стихийное бедствие и личную аудиенцию у строгого божества одновременно.

- Миледи!

Я резко села в постели.

- Что случилось?

- Роэн.

- Он ранен?

- Нет!

- Умер?

- Нет!

- Тогда почему ты кричишь так, будто он либо ранен, либо умер?

Она молча подняла руку.

На пальце было кольцо.

Простое. Серебряное. С маленьким лунным камнем, который мягко светился в утреннем солнце.

Я замерла на несколько секунд, а потом улыбнулась так широко, что у меня заболели щеки.

- Он сделал тебе предложение?

Мила закрыла лицо руками.

- Да.

- А ты?

- Я сказала, что он сошел с ума.

- Это, конечно, сильное начало, но не совсем ответ.

- Потом я сказала «да».

Я вскочила с кровати и обняла ее.

Мы обе смеялись и плакали, потому что иногда счастье приходит не с музыкой и розами, а с простым серебряным кольцом и мужчиной, который умеет защищать, но только учится говорить о чувствах.

- Как он попросил? - спросила я, когда Мила наконец немного успокоилась.

Она покраснела.

- Ужасно.

- Немедленно рассказывай.

- Он пришел в оранжерею, встал передо мной так, будто собирался делать доклад, и сказал: «Мила, я хочу жениться на вас. Также хочу детей, если вы захотите. Дом большой, места хватит. Я умею защищать, чинить двери и молчать, когда нужно. Говорить учусь». А потом протянул кольцо.

Несколько секунд я молчала.

Потом рассмеялась так громко, что в комнату заглянул Сар.

- Что здесь происходит?

Я пересказала ему историю.

Сар медленно лег на пол, будто услышанное лишило его сил.

- Идеально. Каменный человек сделал предложение как военный отчет о семейной пригодности.

Мила бросила в него подушкой.

- Он старался!

- Я восхищен. Искренне. Это высший уровень суровой романтики.

Позже я нашла Роэна во дворе.

Он наблюдал за тренировкой стражи, но, увидев меня, напрягся так, будто ожидал не поздравления, а суда, приговора и немедленного исполнения наказания.

- Миледи.

- Ты сделал предложение моей Миле.

Он выпрямился.

- Да.

- И предложил завести ребенка?

Его лицо не изменилось, но уши слегка покраснели.

- Да.

- В одном разговоре?

- Это важный вопрос.

- Безусловно.

- Я хотел быть честным.

Я смотрела на него еще несколько секунд.

Потом обняла.

Роэн застыл совершенно, будто его жизнь подготовила его к сражениям, заговорам, ранам и приказам,

- Спасибо, - сказала я. - За то, что любишь ее.

Он медленно, неловко положил руку мне на плечо - почти как старший брат, который не знает, что делать с чувствами, но все равно старается.

- Она делает мир тише, - сказал он после долгой паузы.

- Для тебя?

- Да.

Я отстранилась и посмотрела ему в глаза.

- Тогда береги ее.

- Всегда.

Свадеб стало две.

Мою с Эриком решили отложить до полного восстановления короля Альрика и официальных переговоров между Эйрой и Лунным Двором. Зато помолвку признали обе семьи - королевская семья Эйры и пробужденная знать Велунари.

Мила и Роэн хотели тихую церемонию.

Разумеется, у них ничего не получилось.

Ольцег устроил праздник.

Агата пекла пироги. Вейла и Ниоль разбрасывали серебряные лепестки. Кайрен настоял, что будет главным хранителем колец, хотя никто так и не понял, кто именно наделил его этим званием. Сар заявил, что он выше подобных церемониальных мелочей, но сидел в первом ряду и подозрительно часто шмыгал носом, когда Мила шла к Роэну в простом кремовом платье.

Роэн смотрел на нее так, будто весь шум мира исчез.

- Красивая, - сказал он, когда она подошла.

Мила рассмеялась сквозь слезы.

- Вы тоже ничего.

- Я старался..

Они обменялись клятвами.

Простыми.

Настоящими.

А когда Роэн поцеловал Милу, Вейла захлопала так громко, что все вокруг засмеялись.

Сар пробормотал:

- Архитектура завершена. Один фланг укреплен браком

Глава 76

Лунный Двор просыпался медленно.

И просыпались не только люди, но и само королевство.

Каждый день открывались новые улицы, залы и сады под землей. Где-то начинали петь фонтаны, молчавшие долгие годы. Где-то загорались мосты из серебряного стекла. Где-то дети Велунари впервые после пробуждения выбегали на площади и смеялись так звонко, будто весь долгий сон был всего лишь страшным сном, который наконец закончился.

Арвена учила Элиаса древним законам.

Он слушал, спорил, уставал, иногда хмурился так, будто хотел сбежать на край света, но все равно не убегал. В глазах народа он постепенно становился тем, кем все еще страшился быть.

Наследным принцем.

Не потому, что носил нужную кровь.

А потому, что возвращался к ним каждый день.

Он спрашивал, что нужно. Слушал старейшин. Помогал детям, которые проснулись и испугались чужого времени. Сидел у алтаря родителей и рассказывал им о мире наверху, словно верил, что каждое слово однажды поможет им найти дорогу назад.

Агата часто была рядом.

Сначала как помощница.

Потом как женщина, чье присутствие успокаивало Элиаса сильнее любого мудрого совета.

Однажды я увидела, как Ниоль сидит у него на коленях и заплетает ему волосы серебряными лентами.

- Я теперь принцесса? - спросила она очень серьезно.

Элиас задумался.

- Почему ты так решила?

- Потому что мама любит принца.

Агата, стоявшая рядом, едва не уронила корзину.

Элиас посмотрел на нее и медленно улыбнулся.

- Если ваша мама когда-нибудь согласится стать моей женой, тогда, возможно, вы будете очень важной маленькой леди.

Ниоль нахмурилась.

- А пироги будут?

- Обязательно.

- Тогда соглашайся, мама.

Агата закрыла лицо руками.

Вейла серьезно сказала:

- Сначала испытательный срок.

Элиас приложил руку к сердцу.

- Я стараюсь.

Агата смотрела на него поверх пальцев, и в ее глазах была любовь.

Еще осторожная.

Но уже настоящая.

Родители пока спали.

Каждый день мы с Элиасом спускались к Экдрасилю. Мать и отец лежали под серебряным светом, и их лица постепенно становились теплее, а дыхание - глубже. Иногда пальцы матери дрожали. Иногда у отца менялось выражение лица, будто он слышал нас во сне и пытался ответить.

- Они вернутся, - говорила Арвена. - Но не торопите их. Сильнейшие хранители страдали больше всех.

Я садилась рядом с матерью и рассказывала ей обо всем.

О доме.

Об Эрике.

О ребенке.

О Миле и Роэне..

О Вейле и Ниоль.

О том, что я больше не пустышка.

Иногда мне казалось, что мать улыбается.

Однажды я коснулась ее руки и прошептала:

- Я выхожу замуж, мама.

Ее пальцы чуть заметно сжали мои.

Я расплакалась так сильно, что Эрик испугался и уже хотел звать Талию.

- Она слышит, - шептала я, прижимая ее руку к щеке. - Она правда слышит.

Эрик обнял меня.

- Конечно слышит.

В Эйре тем временем все стабилизировалось.

Лирия писала регулярно. Король Альрик уже сидел в постели и ругался с лекарями, требуя нормальной еды, а не очередного «целебного месива». Королева Илана передавала мне теплые письма и каждый раз спрашивала, как я себя чувствую. Аделина дала показания против отца и отказалась от всех прав рода Морвейн, оставив себе только имя матери.

Эрик отправил в Эйру доверенных людей, чтобы они следили за советом.

- Не потому, что я не доверяю Лирии, - объяснил он. - А потому, что доверяю ей достаточно, чтобы дать нужные инструменты.

Лирия в ответ прислала короткое письмо:

«Инструменты получила. Один из них слишком много говорит. Заберите обратно при случае».

Сар прочитал письмо и оскорбился.

- Это может быть про кого угодно, но точно не про меня.

- Конечно, - сказала я.

- Я полезен.

- Безусловно.

- И лаконичен.

Эрик рассмеялся.

Глава 77

В день, когда лунный барьер окончательно растворился, над Ольцегом не было тумана.

Впервые за многие годы.

Небо стояло чистое, море сияло густой синевой, а подземное королевство открыло верхние врата, чтобы жители Лунного Двора впервые вышли на поверхность.

Они поднимались медленно.

Смотрели на солнце, на море, на птиц и на траву под ногами так, будто заново учились верить миру. Некоторые плакали. Дети смеялись и пытались ловить ветер руками, а взрослые не останавливали их, потому что сами смотрели на небо с тем же потрясением.

Жители Ольцега стояли рядом - люди, рыбаки, мастера, торговцы - и смотрели на Велунари с таким же изумлением. Две части одного острова впервые увидели друг друга не через легенды, не через страх и не через забытые карты, а лицом к лицу.

Я стояла на ступенях поместья.

Слева был Элиас.

Справа - Эрик.

Перед нами стоял народ, две живые половины одной истории, которая наконец перестала быть тайной.

Арвена подняла руки.

- Лунный Двор проснулся. Но мир изменился, и мы не вернем прошлое таким, каким оно было. Мы построим

Элиас шагнул вперед.

Я видела, как он волнуется, но его голос звучал твердо:

- Я не знаю всех законов, которые должен знать наследный принц. Я не помню детства, которое у меня украли. Я не могу обещать, что никогда не ошибусь. Но я могу обещать другое: я не позволю нашему народу снова заснуть от страха. Мы будем жить. Не прятаться, но и не отдавать свою силу тем, кто придет с жадностью.

Люди слушали.

Потом он взял мою руку.

- Моя сестра вернула верхний дом. Вместе мы открыли врата. Вместе мы будем держать их.

Я почувствовала, как сила дома проходит через нас обоих.

Серебряный свет поднялся от земли.

Как благословение.

Эрик наклонился ко мне и тихо сказал:

- Ты сияешь.

- Буквально?

- Очень.

- Неловко.

- Прекрасно.

Я улыбнулась.

Кайрен рядом прошептал Вейле:

- Я же говорил.

Ниоль громко спросила:

- А малыш тоже светится?

Разумеется, услышали все.

Я покраснела, Эрик гордо выпрямился, а Элиас посмотрел на меня с выражением старшего брата, который все еще не до конца смирился с происходящим.

- Я все еще собираюсь поговорить с ним о сроках.

Эрик улыбнулся.

- Я готов принять братский гнев.

- Не радуйся заранее.

Агата положила руку на локоть Элиаса.

- Может, не сегодня?

Он посмотрел на нее и сразу смягчился.

- Хорошо. Не сегодня.

Сар закатил глаза.

- Принц Лунного Двора усмирен одним касанием. Полезная женщина.

Агата улыбнулась.

- Осторожнее, Сар. Я знаю, где хранятся твои любимые ягоды.

Лис мгновенно замолчал.

- Мудрая женщина.

Вечером был праздник.

Не дворцовый и не официальный, а настоящий.

На площади у поместья накрыли столы. Жители Ольцега принесли рыбу, хлеб, сыр и ягоды. Велунари принесли лунное вино, подземные фрукты и светящиеся сладости, от которых Ниоль пришла в такой восторг, что Кайрену пришлось торжественно поклясться не съесть ее долю. Музыканты играли вместе: человеческие скрипки переплетались с велунарскими серебряными арфами, и над площадью рождалась новая песня Ольцега.

Мила танцевала с Роэном.

Он двигался неуклюже, но очень старался.

- Расслабься, - смеялась она.

- Я расслаблен.

- Ты выглядишь так, будто собираешься штурмовать крепость.

- Танец сложнее.

Она поцеловала его прямо посреди площади.

После этого Роэн сразу перестал выглядеть как крепость, готовая к осаде.

Элиас пригласил Агату на танец.

Сначала она отказалась, но Вейла и Ниоль начали хором просить:

- Мама, иди!

Агата сдалась.

Элиас вел ее бережно. В отличие от Роэна, танцевал он прекрасно, но смотрел вовсе не на шаги.

Он смотрел на нее.

- Вы счастливы? - спросил он.

Агата подумала.

- Сейчас да.

- А завтра?

- Завтра посмотрим.

- Можно я буду рядом, чтобы посмотреть вместе?

Она улыбнулась.

- Можно.

Он поцеловал ее руку.

И этого оказалось достаточно, чтобы Агата покраснела ярче лунных цветов.

Эрик увел меня чуть позже, когда музыка стала тише.

Мы поднялись на балкон.

Внизу танцевали два народа. Над нами сияла луна. Под нами жило королевство, которое больше не спало.

Эрик встал позади меня и обнял осторожно. Его ладони легли поверх моего живота.

- Наш ребенок родится в очень странной семье, - сказал он.

- В любящей.

- И странной.

- Это тоже.

Он поцеловал меня в висок.

- Ты жалеешь?

Я повернулась к нему.

- О чем?

- О нас. О том, что пришла тогда на корабль. О том, что пошла за мной в Эйру. О том, что сказала «да».

Я подняла руку и коснулась его лица.

- Ни о чем.

Он закрыл глаза.

- Я тоже.

Внизу зазвенели лунные цветы.

Где-то глубоко под землей, под корнями Экдрасиля, спали мои родители. Но теперь это был не сон смерти, а ожидание пробуждения.

А наверху Ольцег жил.

Эйра была спасена.

Лунный Двор вернулся.

Мой брат стоял рядом со своей будущей любовью.

Мила смеялась в объятиях Роэна.

А я, бывшая пустышка, бывшая ошибка, бывшая изгнанная жена, стояла под луной с мужчиной, которого любила, и носила под сердцем новую жизнь.

И впервые за все свои жизни я знала точно: это не конец сказки.

Это начало королевства.

Глава 78

Родители проснулись на рассвете, хотя никто не ждал этого именно в тот день. Лунный Двор уже жил почти месяц. Его улицы наполнились голосами, подземные сады распустились, реки снова зазвенели, рынки открылись, дети учились бегать по мостам из серебряного камня так, будто не спали десятилетия.

Но у подножия Экдрасиля все еще царила тишина. Король Элиан и королева Селена лежали на алтаре под мягким светом корней. Их дыхание стало глубже, кожа теплее, но они не открывали глаз. Каждый день мы с Элиасом приходили к ним.

Каждый день мы рассказывали им о мире наверху, о том, как Ольцег снова стал живым, как Элиас учится быть наследником и иногда все еще ругается с Арвеной из-за слишком древних правил, о моей помолвке с Эриком и о том, что у них скоро будет внук или внучка. Мы не знали тогда, что их будет двое. В то утро я проснулась от странного чувства. Это была не боль и не тревога, а зов.

Он шел снизу, из глубины дома, через корни, через камень, через кровь. Я села в постели, прижимая ладонь к груди. Эрик сразу проснулся.

- Что?

Я уже вставала.

- Они зовут.

Он не стал спрашивать, кто. Просто поднялся, накинул рубашку и позвал охрану. Но я уже шла. Босиком, в ночной сорочке и плаще, который Мила успела набросить мне на плечи в коридоре. Она бежала рядом, растрепанная, испуганная.

- Госпожа, медленнее! Вы беременны!

- Мила, не сейчас.

- Именно сейчас!

За нами появились Эрик, Элиас, Агата, Роэн, Сар, Талия. Кайрен тоже попытался выбежать, но Мила одним взглядом отправила его обратно, и впервые в жизни мальчик подчинился без спора. Мы спустились к Экдрасилю. Подземное королевство еще спало ранним сном. На улицах горели редкие фонари, реки светились тихо. Но у дерева уже стояла Арвена. Она повернулась к нам. В ее глазах блестели слезы.

- Идите.

Элиас схватил меня за руку. Мы подошли к алтарю. Сначала не было ничего, кроме света и медленного дыхания. Потом пальцы матери дрогнули - уже не едва заметно, как раньше, а сильнее. Ее губы чуть приоткрылись. Я перестала дышать.

- Мама? - прошептала я.

Веки королевы Селены дрогнули, и она открыла

- Лиара… - выдохнула она.

Мир рухнул и собрался заново. Я упала на колени возле алтаря и схватила ее руку.

- Мама.

Она попыталась подняться, но сил не было. Только пальцы сжались вокруг моих.

- Моя девочка…

Я рыдала уже без стыда. Все годы боли, одиночества, чужого имени, унижений, потерь - все вырвалось разом. Я прижала ее руку к губам, к щеке, к сердцу.

- Я вернулась, мама. Мы вернулись. Я нашла Эла.

Мать медленно повернула голову. Элиас стоял рядом, белый как полотно, будто боялся пошевелиться. Мама увидела его. И заплакала не красиво, не величественно, не как королева из легенды, а как мать, которая слишком долго держала в сердце имя сына.

- Эл…

Элиас рухнул на колени с другой стороны алтаря.

- Мама.

Ее рука с трудом потянулась к нему. Он поймал ее, прижал к лицу. Этот сильный мужчина, который прошел башни, бури, войны и потерянную память, плакал так, как плачут дети, наконец нашедшие дорогу домой.

- Прости, - шептала королева. - Прости меня… Я отпустила вас… Я должна была…

- Нет, - выдохнул Элиас. - Нет, мама. Ты спасла нас.

- Я не видела, как вы росли…

- Ты дала нам жизнь.

Она смотрела то на него, то на меня, словно не могла насытиться. Потом за ее спиной послышался хриплый вдох. Король Элиан открыл глаза. Элиас резко поднял голову. Я тоже. Отец смотрел в свод Экдрасиля, будто возвращался из глубины, где не было времени. Потом медленно повернул лицо. Сначала увидел мать.

- Селена…

Его голос был почти беззвучным. Королева заплакала сильнее.

- Элиан.

Он попытался поднять руку. Она потянулась к нему. Их пальцы встретились на камне алтаря. И только потом он увидел нас. Сначала Элиаса. Потом меня. В его глазах вспыхнуло нечто такое, что я не выдержала и снова всхлипнула. В его взгляде были узнавание, гордость, боль и любовь.

- Мои дети, - прошептал он.

Элиас склонился к его руке.

- Отец.

Я не знала, что сказать. Все слова казались маленькими, ненужными. Я просто наклонилась, и отец, собрав последние силы, коснулся моей щеки.

- Лиараэль, - сказал он. - Моя лунная звезда.

Так меня называли в видениях. Так меня никто не называл вслух все эти годы. Я закрыла глаза и заплакала еще сильнее.

- Я думала, вас нет, - прошептала я. - Я думала, что осталась одна.

- Никогда, - сказала мать. - Даже во сне… мы искали вас. Каждый миг. Каждый вдох.

Отец посмотрел на Элиаса.

- Ты привел ее домой.

Элиас покачал головой.

- Она сама нашла дорогу. Я только вспомнил, что должен держать ее за руку.

Королева улыбнулась сквозь слезы.

- Мой храбрый мальчик.

Агата стояла позади, прижимая ладони к губам. По ее щекам текли слезы. Роэн молча отвернулся, но я видела, как он вытер глаза. Мила рыдала открыто, уткнувшись в плечо Эрика. Эрик обнимал ее одной рукой, а другой держал меня за плечо, будто боялся, что я рассыплюсь от счастья. Сар сидел у корней и тоже плакал. Когда я посмотрела на него, он возмущенно фыркнул:

- Это пыль. Подземная. Очень эмоциональная пыль.

Никто не стал спорить. Король Элиан перевел взгляд на Эрика.

- Ты любишь мою дочь?

Эрик выпрямился. Несмотря на то что глаза у него тоже блестели.

- Больше жизни, ваше величество.

- Она упрямая.

- Я заметил.

- Будет спорить.

- Надеюсь.

- Пойдет в опасность, даже когда нельзя.

- Уже ходила.

Отец посмотрел на меня так, что я вдруг снова почувствовала себя маленькой.

- Лиараэль.

- Я исправляюсь, - сказала я быстро.

Элиас хрипло рассмеялся сквозь слезы. Мать заметила мою руку на животе. Ее глаза расширились.

- Ты…

Я кивнула.

- Да.

Она закрыла глаза, и по ее вискам снова покатились слезы

- Внучка? Внук?

- Мы пока не знаем

Отец слабо улыбнулся

- Жизнь вернулась в дом.

Мать протянула руку к моему животу, но остановилась, боясь. Я сама накрыла ее ладонь своей и положила на себя. Свет Экдрасиля вспыхнул мягче и теплее. Будто дерево благословляло новую кровь. Мать прошептала:

- Живи, маленькая звезда. Живи за всех, кто ждал.

В тот миг плакали все: даже стражники у входа и Арвена, которая видела века. Даже дом наверху, казалось, дрожал серебряными огнями, пока под корнями первого дерева родители держали руки своих потерянных детей и учились просыпаться в мире, который все же дождался их любви.

Глава 79

Пробуждение короля и королевы стало праздником, но не концом испытаний. Родители были живы, но слабы. Очень слабы. Они могли говорить только короткими фразами, долго спали, быстро уставали от света и голосов. Их перенесли в покои под Экдрасилем, где корни мягко оплетали стены, а лунная вода тихо текла по каменным желобам. Мы приходили к ним каждый день. Иногда мать просила рассказывать о нашем детстве - не настоящем, а украденном. Элиас рассказывал о семье Веларионов, которая вырастила его. О море. О том, как впервые взял меч. О том, как подружился с Эриком.

Я рассказывала осторожнее и далеко не все, но мать все равно понимала. Однажды она коснулась моего запястья и тихо сказала:

- Тебя обижали.

Я замерла. Эрик, сидевший рядом, сжал челюсть. Я хотела сказать привычное «все прошло», но под взглядом матери не смогла солгать.

- Да.

Ее глаза наполнились слезами.

- Прости.

- Ты не виновата.

- Мать всегда хочет быть рядом, когда ее ребенку больно.

Я наклонилась и положила голову рядом с ее рукой.

- Сейчас ты рядом.

Она гладила мои волосы слабыми пальцами.

- Теперь всегда.

Но мир не мог долго оставаться тихим. Темные драконы прибыли через две недели после пробуждения родителей. Их корабли появились у горизонта на рассвете. Черные паруса. Красные знаки. Драконьи фигуры на носах, вытянутые, хищные. Пять кораблей. Не армия, но достаточно, чтобы напомнить: прошлое не исчезло. В Ольцеге ударили колокола. Я стояла на балконе, глядя на море. Эрик сразу оказался рядом.

- Это они?

- Темные драконы.

Сар запрыгнул на перила.

- Ну конечно. Стоило людям немного расслабиться, как прилетают чешуйчатые исторические проблемы.

Арвена подтвердила:

- Это потомки тех домов, что участвовали в нападении. Но не все дети несут вину отцов.

Элиас сжал кулаки.

- Они сожгли наш двор.

- Их предки, - тихо сказала мать из кресла у окна. - И среди них были те, кто пытался остановить бойню.

Отец, бледный, но упрямый, сидел рядом.

- Надо выслушать.

Я резко повернулась.

- Вы хотите устроить переговоры?

- Я хочу знать, пришли они продолжить старую войну или похоронить ее.

Эрик кивнул.

- Мирный договор с драконами защитит Ольцег лучше, чем победа в одной битве.

Мне не хотелось мира, потому что внутри все еще жила девочка, которую били драконы, женщина, которую называли пустышкой, и наследница народа, едва не уничтоженного из-за чужой жадности. Но я была не только своей болью, потому что я была Лиараэль Веларис. И если мой народ проснулся, я не могла первым делом подарить ему новую войну.

- Хорошо, - сказала я. - Выслушаем.

Драконы высадились в порту без оружия в руках. Их было двенадцать. Во главе - женщина с темной чешуей на висках, черными волосами и глазами цвета расплавленного янтаря. Она шла прямо, но не гордо. Скорее тяжело, словно каждый шаг был признанием. На площади у порта собрались люди Ольцега и Велунари. Эрик стоял справа от меня, Элиас - слева. За нами - Роэн, Мила, Агата, Сар, Арвена и стража. Женщина-дракон остановилась и опустилась на одно колено. Все ахнули.

- Я Моргаэль из дома Ночной Чешуи, - сказала она. - Мои предки пришли сюда с огнем. Я пришла без него.

Элиас был неподвижен.

- Зачем?

Она подняла глаза.

- Просить прощения, если оно возможно. И мира, если прощение невозможно.

На площади стало тихо. Моргаэль продолжила:

- После падения Лунного Двора наши дома были прокляты собственной победой. Земли иссохли. Дети рождались с больной чешуей. Магия огня стала пожирать своих носителей. Мы долго лгали себе, что это кара ваших богов. Теперь знаем: это был разрыв равновесия. Мы украли то, что не могли удержать.

Один из старых Велунари в толпе зашипел:

- И теперь пришли просить исцеления?

Моргаэль закрыла глаза.

- Нет. Просить права попытаться исправить прошлое. Если ваш народ отвергнет нас, мы уйдем. Но мы больше не хотим войны.

Я почувствовала, как рядом напрягся Элиас. Он смотрел на нее, и в его глазах боролись мальчик у огня, принц пробужденного народа и мужчина, который учился быть королем.

- Вы не получите прощения одним поклоном, - сказал он наконец.

- Знаю.

- Не получите доверия одним договором.

- Знаю.

- Многие из наших людей, проснувшись, увидели лица своих убийц в ваших чертах.

Голос Моргаэль дрогнул.

- Знаю.

Элиас выдохнул. Я взяла его за руку. Он посмотрел на меня. Я тихо сказала:

- Прощение не отменяет памяти. Но война украдет будущее.

Он закрыл глаза. Потом обратился к площади:

- Мы не забудем. Но Лунный Двор проснулся не для того, чтобы снова стать могилой. Мы выслушаем условия мира.

В тот день договор не подписали, а только начали говорить, но даже это уже было чудом. Через неделю в верхнем зале Ольцега был заключен первый мирный договор между Велунари и домами Темных Драконов. Драконы признавали вину предков, отказывались от притязаний на корневую магию, открывали архивы о нападении, возвращали артефакты, украденные из Лунного Двора, и отправляли своих целителей учиться равновесию без насилия. Велунари не даровали полного прощения, но давали шанс. Когда Моргаэль подписала договор кровью и серебряной печатью, Арвена сказала:

- Мир начинается не тогда, когда исчезает боль. А тогда, когда боль перестает выбирать за нас.

Я запомнила эти слова. Потому что вскоре мне пришлось применить их к собственному прошлому.

Дрейк Ашфорд приехал через три дня после драконьего договора. Я узнала об этом от Роэна. Он вошел в кабинет, когда я обсуждала с Милой открытие будущего ателье.

- Миледи. У ворот Дрейк Ашфорд.

Рука Милы дернулась. Лента, которую она держала, упала на стол. Эрик, сидевший рядом и делавший вид, что не вмешивается в выбор тканей, медленно поднялся.

- Нет.

- Эрик.

- Я сказал нет.

Его голос стал ледяным. На предплечьях проступила магия Ривенфоллов.

- Он не войдет.

Я встала.

- Войдет. Но не один. И не как хозяин. Как проситель.

- Лиара…

- Я должна решить это сама.

В его глазах вспыхнула боль.

- Он бил тебя.

- Да.

- Душил.

- Да.

- Унижал.

- Да.

Я подошла и взяла его лицо в ладони.

- И именно поэтому я должна встретить его стоя. Не прячась за тобой. Не дрожа. Не боясь.

Эрик закрыл глаза.

- Я буду рядом.

- Да.

- И если он хотя бы голос повысит…

- Роэн сломает ему руку раньше тебя.

У двери Роэн спокойно сказал:

- Подтверждаю.

Я почти улыбнулась. Дрейка провели в нижний зал. Он изменился. Не внешне - все еще высокий, красивый, с платиновыми волосами, золотыми глазами и драконьей силой в осанке.

Но в нем больше не было прежней уверенности. Или она треснула. Когда он увидел меня, остановился. Я была в платье цвета лунного камня. На пальце - кольцо Эрика. На груди - медальон Веларис. Рядом стояли Эрик, Элиас, Роэн, Мила. Сар сидел на спинке кресла и выглядел готовым перегрызть чью-нибудь гордость. Дрейк поклонился. Мне - глубоко, так, как он никогда не кланялся Элире Ашфорд.

- Лиараэль Веларис.

Это имя из его уст прозвучало странно.

- Дрейк Ашфорд.

Он поднял взгляд. В нем были сожаление, усталость, стыд. Но я не позволила себе утонуть в чужом раскаянии.

- Зачем ты пришел?

Он сглотнул.

- После пробуждения Лунного Двора и договора с Темными Драконами драконьи дома начали

- И все?

Он молчал. Потом тихо сказал:

- Нет.

Эрик напрягся. Дрейк посмотрел на него, потом снова на меня.

- Я пришел извиниться. Хотя понимаю, что не имею права просить прощения.

В зале стало очень тихо. Мила сжала кулаки. Сар зашипел. Дрейк не смотрел на них. Только на меня.

- Я был жесток. Слеп. Горделив. Я сделал твою жизнь адом и называл это браком. Я винил тебя в том, что сам был пустым. Я… - голос сорвался, но он заставил себя продолжить. - Я не прошу забыть. Не прошу принять. Не прошу оправдать. Просто признаю: я был чудовищем.

Слова упали между нами тяжело. Когда-то я мечтала услышать это. Когда была Элирой, сидящей на холодном полу с разбитой губой. Когда ждала, что хоть кто-то скажет: это было неправильно. Теперь он сказал. И я поняла, что эти слова уже не могут исцелить все. Но могут закрыть дверь.

- Ты был чудовищем, - сказала я.

Он вздрогнул.

- Да.

- Ты сломал женщину, которая доверяла тебе свою жизнь. Не меня нынешнюю. Элиру. Девушку, которую продали тебе как вещь. Она заслуживала защиты. Ты дал ей боль.

Дрейк побледнел.

- Знаю.

- Не знаешь. Но хотя бы начал понимать.

Я положила руку на живот. Его взгляд дрогнул, но он не сказал ни слова.

- Я не прощаю тебя полностью, Дрейк. Не сегодня. Возможно, никогда так, как тебе хотелось бы. Но я не буду тратить жизнь на ненависть. Между нами будет нейтралитет. Ты не трогаешь мои земли, моих людей, мой дом. Я не иду войной на твой род.

Он опустил голову.

- Благодарю.

- И еще.

Он поднял глаза.

- Если когда-нибудь я узнаю, что ты поднял руку на женщину, ребенка или любого, кто слабее тебя, договор закончится.

В его лице не было возражения.

- Понимаю.

Эрик сделал шаг вперед.

Мужчины смотрели друг на друга долго. Не как соперники, а как прошлое и настоящее. Потом Дрейк снова поклонился мне.

- Желаю вам счастья, Лиараэль.

Он ушел. Когда двери закрылись, я выдохнула. Эрик сразу обнял меня.

- Ты дрожишь.

- Да.

- Жалеешь?

Я подумала. Перед глазами на миг мелькнула Элира. Бледная, с синяками, но уже не одна.

- Нет, - сказала я. - Теперь все.

Сар тихо добавил:

- Нейтралитет. Самая цивилизованная форма «не подходи, а то укушу».

Я рассмеялась сквозь слезы.

Глава 80

Свадьба Элиаса и Агаты была первой большой свадьбой Лунного Двора после пробуждения. И, как сказала Арвена, «совершенно непредсказуемой с точки зрения древнего протокола». Потому что наследный принц Лунного Двора женился не на принцессе, не на великой хранительнице, не на девушке из древнего рода. А на женщине с двумя дочерьми, сильными руками, добрым сердцем и прошлым, которое она пережила, но не позволила ему себя уничтожить. Элиас сделал предложение в саду, при Вейле и Ниоль. Он встал перед Агатой на одно колено. Девочки мгновенно замолчали.

Даже Сар, сидевший на скамье, притворился статуей.

- Агата, - сказал Элиас. - Когда я узнал, кто я, мне дали королевство. Но когда я узнал вас, я понял, зачем мне нужен дом. Я люблю вас. Люблю вашу доброту, вашу силу, вашу осторожную улыбку, ваши руки, которые умеют лечить хлебом и теплом. Я люблю Вейлу и Ниоль, если они позволят мне однажды стать для них семьей. Вы выйдете за меня?

Агата плакала уже на середине.

- Вы уверены? - прошептала она.

Элиас улыбнулся.

- Нет. Я в ужасе. Но абсолютно уверен в вас.

Вейла строго спросила:

- А вы будете маму слушаться?

- По мере разумности.

- Неправильный ответ.

Элиас сразу исправился:

- Да.

Ниоль спросила:

- Пироги будут?

- Всегда.

- Тогда можно.

Агата рассмеялась сквозь слезы.

- Да, Элиас. Я выйду за вас.

Он надел ей кольцо - серебряное, с маленьким лунным алмазом и двумя крошечными золотыми точками рядом: для Вейлы и Ниоль. На свадьбу пришли оба мира. Верхний Ольцег и нижний Лунный Двор.

Эйра прислала подарки и благословение короля Альрика, который уже мог сидеть и даже сердито писать письма лекарям. Королева Илана прислала Агате тонкую вуаль из эйрского шелка. Мила шила платье. Это было ее первое большое платье после решения открыть ателье.

Она работала ночами, ругалась с тканью, плакала над кружевом и один раз бросила катушку ниток в Сара, когда тот сказал, что «в древние времена швы были ровнее». Платье получилось невероятным.

Мягкое, цвета теплого лунного света, с тонкой вышивкой в виде ветвей, цветов и двух маленьких звездочек у сердца. Когда Агата вышла, зал замер. Элиас стоял у алтаря Экдрасиля. И плакал. Совсем не стыдясь.

- Я еще не дошла, - тихо сказала Агата, улыбаясь сквозь собственные слезы.

- Я знаю, - ответил он. - Я заранее.

Клятвы они произносили под корнями первого дерева. Элиас поклялся быть не только мужем, но и домом. Агата поклялась не прятать боль, когда ей страшно, и не убегать от счастья, когда оно приходит. Вейла и Ниоль стояли рядом, держа их за руки. Арвена благословила не двух людей, а сразу семью. Когда Элиас поцеловал Агату, весь Лунный Двор вспыхнул мягким светом. Ниоль громко сказала:

- Теперь он точно наш.

Все засмеялись. Сар вытер глаз хвостом.

- Пыль. Свадебная.

Глава 81

Мои роды, конечно же, начались во время грозы. Потому что, как сказал Сар позже, «эта семья даже детей рожает драматично». Я была на восьмом месяце и уже чувствовала себя не женщиной, а ходячей луной.

Талия уверяла, что все идет хорошо. Мила кормила меня супами. Эрик не отходил дальше чем на три шага. Элиас приходил каждый день и разговаривал с моим животом так серьезно, будто вел переговоры с будущими монархами.

- Маленький, - говорил он,

Эрик с дивана возмущался:

- Очень спорно.

- Я наследный принц Лунного Двора.

- А я отец.

- Временно преимущество за тобой.

Я закатывала глаза. Агата смеялась. Никто не знал, что детей двое. Ни Талия, ни лунные кристаллы, ни даже дом. Или дом знал и молчал, что было совершенно в его стиле. В ту ночь гроза ударила по утесу внезапно. Молнии освещали море, ветер тряс окна. Я проснулась от резкой боли. Сначала подумала - обычная тренировочная схватка. Потом вторая волна пришла сильнее. Я схватила Эрика за руку. Он проснулся мгновенно.

- Лиара?

- Кажется… началось.

Его лицо изменилось. Он стал белее простыней.

- Сейчас?

- Нет, через неделю, я просто решила пошутить.

Он вскочил.

- Талия! Мила! Элиас!

- Элиас зачем?!

- Не знаю!

Через пять минут в комнате был хаос. Талия командовала всеми. Мила собирала воду и ткани. Агата пришла сразу, спокойная, теплая, с уверенными руками. Мама, все еще слабая, поднялась из нижнего Двора с помощью Арвены, потому что «дочь рожает, и никакой древний сон меня не остановит». Эрик держал меня за руку и выглядел так, будто готов умереть вместо меня, если бы это помогло.

- Дыши, - говорил он.

- Я дышу!

- Прости.

- Если скажешь это еще раз, я тебя укушу!

- Хорошо.

За дверью метался Элиас.

- Что происходит?

Сар отвечал:

- Роды.

- Я знаю! Почему она кричит?

- Потому что рожает, гений престола.

- Мне войти?

- Если хочешь умереть.

Кайрен пытался задавать вопросы, пока Роэн не увел его в зал и не велел «молиться и не мешать». Боль была огромной, всепоглощающей. Но между волнами я чувствовала дом. Мать, гладящую мои волосы. Милу, вытирающую лоб. Агату, шепчущую, что я справлюсь. Эрика, который держал мою руку и повторял, что любит меня, даже когда я сжимала его пальцы так, что они наверняка потеряли чувствительность.

- Еще немного, - сказала Талия. - Я вижу головку.

Я закричала. И мир раскололся. Потом раздался первый крик. Детский, тонкий и живой. Все замерли. Талия подняла малыша.

- Мальчик!

Эрик перестал дышать. Я заплакала. Мила рыдала. Мать закрыла лицо руками.

- Сын, - прошептал Эрик. - У нас сын.

Мне положили его на грудь. Маленький, теплый, мокрый, с темными волосиками и крошечным сердитым лицом. Я засмеялась сквозь слезы.

- Привет, мой маленький.

Но через минуту Талия вдруг замерла. Ее лицо изменилось.

- Подождите.

Эрик поднял голову.

- Что?

Талия посмотрела на меня. Потом на мой живот.

- Миледи… там еще один ребенок.

Тишина.

- Что? - одновременно сказали я, Эрик, Мила и Агата.

За дверью Элиас закричал:

- ЧТО ЗНАЧИТ ЕЩЕ ОДИН?!

Сар восторженно:

- Двойня! Я знал, что эта семья не умеет по одному!

Вторая волна боли накрыла меня так, что я едва не выругалась всеми древними словами, которые знала.

- Эрик, - прошипела я. - Ты виноват.

- Полностью согласен!

Дальше роды прошли быстрее. Через несколько мучительных минут комнату наполнил второй крик. Талия засмеялась.

- Девочка!

Эрик сел на край кровати так, будто ноги его больше не держали.

- Двое, - прошептал он. - Их двое.

Мне положили дочь рядом с сыном. Она была крошечнее, с серебристым пушком на голове и такими недовольными складочками на лбу, будто уже осуждала весь мир за неудобное рождение.

- О, - выдохнула мать. - Луна и море…

Эрик осторожно коснулся пальцем щеки дочери. Девочка тут же схватила его за палец. Он расплакался. Прямо так, без попытки скрыть.

- Здравствуй, маленькая, - прошептал он.

Сын тихо пискнул у меня на груди. Дочь держала палец отца. И я поняла, что мое сердце больше не принадлежит мне. Оно лежало передо мной двумя крошечными теплыми комочками. Элиаса впустили через полчаса. Он вошел осторожно, как в храм. Увидел детей. И заплакал еще до того, как дошел до кровати.

- Двое, - сказал Эрик хрипло.

- Я вижу, - прошептал Элиас. - Богиня…

Он опустился рядом.

- Можно?

Я кивнула. Ему дали мальчика. Элиас взял его так осторожно, будто держал звезду.

- Привет, племянник, - прошептал он. - Я твой дядя. Самый важный…

- Элиас, - устало сказал Эрик.

- Хорошо. Второй по важности.

Мальчик зевнул. Элиас окончательно растаял.

- Он меня признал.

- Он спит, - сказала Агата, улыбаясь.

- Не разрушай момент.

Девочку взяла Мила. Она смотрела на нее так, будто держала чудо.

- Какая крошечная…

Роэн заглянул в дверь, страшно неловкий.

- Можно?

Мила подозвала его. Он подошел, посмотрел на малышку в ее руках и застыл.

- Маленькая, - сказал он.

- Очень наблюдательно, - прошептал Сар с кресла.

Роэн не отреагировал. Он просто положил руку на плечо Милы, а она прислонилась к нему. И в комнате было столько любви, что даже гроза за окнами постепенно стихла. Детей назвали позже. Мальчика - Элиан Альрик, в честь моего отца и отца Эрика. Девочку - Селена Илана, в честь моей матери и королевы Эйры. Когда король Альрик получил письмо, говорят, расплакался так, что Лирия запретила всем входить к нему без стука.

Эрик и Элиас превратились в двух наседок, иного слова для этого безумия просто не существовало. Эрик, наследный принц Эйры, мужчина, переживший башню, заговор и проклятие, мог часами сидеть у колыбели и спорить с младенцем о том, почему нужно спать.

- Элиан, сын мой, сон важен для роста и стратегического мышления.

Младенец кряхтел.

- Он не согласен, - говорила я.

- Он просто еще не понял.

Элиас приходил каждое утро. Иногда раньше завтрака, иногда вообще до рассвета.

- Я просто проверить.

- Ты проверял час назад, - говорила Агата.

- За час

- Они спали.

- Именно. Подозрительно тихо.

Селена Илана особенно любила хватать его за волосы. Элиас терпел с выражением полного счастья.

- У нее сильная хватка. Будет воином.

Эрик возмущался:

- Ей три недели.

- Никогда не рано замечать талант.

Кайрен объявил себя главным старшим кузеном, хотя формально кузеном не был. Вейла объяснила ему:

- Ты им не кузен.

- Тогда буду королевским почти-кузеном.

Ниоль сказала:

- Я буду главной по игрушкам.

Сар заявил, что к младенцам не подходит.

- Они пахнут молоком, хаосом и будущими проблемами.

Через день мы нашли его спящим у колыбели. Селена Илана держала его хвост.

- Это не привязанность, - пробормотал он, не открывая глаз. - Это тактическая позиция.

Мила тем временем открыла ателье. Я помогла ей выбрать помещение в верхнем Ольцеге - светлый дом у площади, с большими окнами и видом на море. Дом сам подарил ей первый набор серебряных игл, которые не ломались и сами находили потерянную нитку.

- Это слишком много, - сказала Мила, стоя посреди будущего ателье.

- Нет, - ответила я.

Она провела рукой по деревянному столу.

- Я всю жизнь шила для других в чужих домах. А теперь…

- Теперь твой дом здесь.

Она заплакала. Ателье назвали «Лунная нить». Сначала Мила шила платья для жителей Ольцега. Потом для Велунари. Потом заказы стали приходить из Эйры. Королева Илана прислала письмо, где просила создать платье для официального бала после восстановления короля. Мила прочитала письмо три раза. Потом села.

- Я буду шить для королевы.

Роэн, стоявший рядом, сказал:

- Конечно.

- Ты говоришь так, будто это обычное дело.

- Для тебя дорогая - скоро будет.

Она посмотрела на него. И поцеловала. Сар со стола протянул:

- Производительность ателье падает от романтических перерывов.

Мила бросила в него катушку. Сар увернулся. Но однажды утром Мила пришла ко мне в детскую. Я кормила Селену Илану, пока Эрик укачивал Элиана Альрика и выглядел так, будто выполняет священную миссию. Мила стояла у двери и молчала. Я сразу поняла.

- Мила?

Она прижала руки к животу. Глаза полны слез.

- Я беременна.

Эрик чуть не выронил пеленку.

- Роэн знает?

Она кивнула и засмеялась сквозь слезы.

- Он сел на стул и сказал: «Хорошо». Потом вышел. Я испугалась. А он вернулся через пять минут с тремя одеялами, деревянной лошадкой и списком людей, которые будут охранять меня во время беременности.

Я рассмеялась так сильно, что Селена Илана недовольно заворчала.

- Это в стиле Роэна.

Мила плакала.

- Я счастлива, госпожа. Так счастлива, что страшно.

Я протянула ей руку.

- Иди сюда.

Она села рядом. Я обняла ее свободной рукой.

- Теперь наши дети будут расти вместе.

Мила всхлипнула.

- Как семья.

- Мы и есть семья.

Агата узнала в тот же день и пришла с пирогом.

- Почему с пирогом? - спросила Мила.

- Потому что когда женщина беременна, ей нужен пирог.

- Логично, - сказал Сар.

А через несколько месяцев Агата сама побледнела за завтраком, отложила ложку, посмотрела на Элиаса и сказала:

- Кажется… теперь пирог нужен мне.

Элиас застыл.

- Что?

Ниоль закричала:

- У нас будет малыш!

Вейла деловито сказала:

- Надо спросить дом, где еще одна детская.

Элиас поднялся так резко, что стул упал.

- Агата?

Она улыбнулась сквозь слезы.

- Да.

Он опустился перед ней на колени прямо посреди столовой и прижался лбом к ее рукам.

- Спасибо, - прошептал он. - Спасибо.

Агата гладила его волосы и плакала. Я держала на руках Селену Илану, а Эрик - Элиана Альрика, и мы оба улыбались как безумные. Сар вздохнул:

- В этом доме размножаются все. Надо быть осторожнее.

Глава 82

А потом Сар влюбился, и это стало настоящим бедствием. Лунную лису звали Лириэль. Она появилась из нижнего Двора вместе с группой хранителей звериной магии. Белоснежная, с серебряными лапами, длинным хвостом, синими глазами и выражением абсолютного превосходства. Сар увидел ее в саду. И застыл. Впервые за все годы я увидела, как он потерял дар речи. Лириэль прошла мимо, даже не взглянув на него. Сар прошептал:

- Я погиб.

- Что? - спросила я.

- Она прекрасна.

С этого дня начался кошмар. Сар начал петь по ночам под окнами нижнего двора. Его песни были древними, лунными, трагическими и совершенно невыносимыми. На третью ночь Роэн вышел с подушкой в руке.

- Лис. Если ты не замолчишь, я женю тебя силой, лишь бы ты перестал.

Сар, сидевший на фонтане, возмутился:

- Невежда! Я выражаю глубину чувства!

Мила из окна крикнула:

- Вы выражаете причину моей бессонницы!

Лириэль, ради которой все это исполнялось, сидела на балконе и зевала. Сар дарил ей ягоды. Она принимала только лучшие. Сар приносил цветы. Она нюхала и уходила. Сар пытался рассказать ей о своих подвигах. Она однажды ответила:

- Много говоришь.

Он потом три часа молчал. Мы праздновали. Но ненадолго. Потому что на следующий день он написал поэму.

- Я запрещаю читать это за завтраком, - сказала я.

- Ты не понимаешь искусства.

- Я понимаю, что Элиан Альрик наконец уснул.

Сар оскорбленно ушел. Лириэль все же выбрала его. Как - никто не понял. Возможно, он спас ее от огромной лунной совы. Возможно, она просто устала от его страданий. Возможно, это была любовь. Сар объявил об этом в главном зале:

- У нас союз душ.

Лириэль рядом сказала:

- Он приемлем.

Сар выглядел счастливейшим существом в мире. Через год по замку бегали маленькие лисята. Их было пятеро - пять серебристых, пушистых, шумных комков хаоса. Они воровали ленты из ателье Милы, спали в колыбелях детей, таскали ягоды с кухни и однажды устроили охоту на королевский

- Не трогай хвост брата. Не ешь ленту. Не прыгай в суп. Дети, не облизывайте принца.

Я смотрела на него с наслаждением.

- Тяжело быть родителем?

Сар медленно повернул голову.

- Ни слова.

Эрик рядом укачивал нашу дочь, которая пыталась поймать его медальон.

- Карма, Сар.

- Я вас всех ненавижу.

Но когда маленькие лисята засыпали кучей у его живота, он не двигался часами. Лириэль ложилась рядом, величественная и спокойная.

- Он хороший отец, - сказала я ей однажды.

Она посмотрела на Сара.

- Шумный. Но старается.

- Это у нас семейное.

Глава 83

Прошли время - не слишком много, но достаточно, чтобы счастье перестало казаться случайностью. Элиан Альрик и Селена Илана бегали по коридорам Ольцега так, будто родились не детьми, а маленькими бурями. У сына были темные волосы Эрика и серебряные искры в глазах. У дочери - мои рыжевато-серебристые локоны и взгляд, от которого даже Сар иногда предпочитал уступить дорогу. Эрик и Элиас все еще вели себя как наседки. Если дети чихали, оба появлялись одновременно.

- Кто чихнул? - спрашивал Эрик.

- Почему чихнул? - добавлял Элиас.

- Где Талия?

- Где отвар?

- Где теплое одеяло?

Я однажды не выдержала:

- Они просто вдохнули пыль.

Сар добавил:

- Эмоциональную, вероятно.

Родители мои крепли. Медленно. Но с каждым месяцем отец дольше сидел в саду, мать могла гулять по верхнему дому, держась за мою руку. Когда она впервые взяла на руки Элиана Альрика, плакала так тихо, что я едва не расплакалась вместе с ней.

- Я думала, не увижу их, - прошептала она. - Ни тебя взрослой. Ни твоих детей.

- Теперь увидишь, как они разнесут дворец.

Она улыбнулась.

- Значит, кровь Веларис сильна.

Король Альрик окончательно восстановился и приехал в Ольцег лично. В тот день он долго держал на руках внуков и заявил, что Элиан похож на него. Эрик возмутился.

- Отец, ему год.

- Уже видно.

Королева Илана улыбнулась мне:

- Смиритесь. Дедушки видят величие даже в каше на подбородке.

Эйра и Лунный Двор заключили союз. Мирный и равный. Свадьба моя и Эрика состоялась между двумя королевствами - на верхней площади Ольцега, под открытым небом, а благословение дали и король Эйры, и мои родители, и Экдрасиль. Но вскоре после этого Эрик принял трон Эйры. Король Альрик сам передал ему корону.

- Я держал ее достаточно долго, - сказал он. - Теперь твоя очередь строить мир, а не просто удерживать его от распада.

Эрик стал королем. Я - королевой Эйры и принцессой Лунного Двора. И все равно большую часть времени мы проводили между Эйрой и Ольцегом, потому что наши дети считали, что их дом там, где есть дедушка Элиан, бабушка Селена, дядя Элиас, тетя Агата, лисы, море и слишком много людей, готовых их баловать. Элиас стал королем Лунного Двора после того, как отец официально признал: его сила еще долго будет восстанавливаться, а народ уже нуждается в правителе. Церемония была тихой. Отец надел корону из лунных ветвей на голову сына.

- Ты не тот мальчик, которого я отправил в мир, - сказал он. - Ты вырос без нас, но вернулся с сердцем, которое не ожесточилось. Правь так, чтобы сон нашего народа больше никогда не стал спасением.

Элиас опустился на колени.

- Я постараюсь быть достойным.

Агата стояла рядом с ним, уже заметно беременная, с Вейлой и Ниоль по бокам. Когда Элиас поднялся уже королем, первым делом он повернулся не к народу, а к ней. Агата улыбнулась. И весь двор понял, где находится его сердце. Мила родила сына. Роэн во время родов был хуже Эрика. Он ходил по коридору с таким лицом, что стражники сами уступали ему путь. Когда младенец закричал, Роэн сел прямо на пол.

- Жив? - спросил он.

Сар, сидевший рядом, сказал:

- Кто именно? Ребенок или ты?

Мальчика назвали Норен. Мила светилась счастьем. Ателье «Лунная нить» стало известным в трех королевствах. Она шила для королев, принцесс, простых девушек, невест, детей, воинов и даже однажды создала крошечный жилет для Сара.

- Я не буду это носить, - заявил он.

Лириэль посмотрела на него.

- Будешь.

Он носил. Агата родила через несколько месяцев после Милы. Девочку. Элиас плакал так, будто впервые в жизни увидел младенца, хотя уже успел стать дядей, отчимом и королем.

- Она такая маленькая, - шептал он.

Агата, уставшая, счастливая, улыбнулась:

- Дети обычно такими рождаются.

- Она совершенна.

Вейла и Ниоль спорили, кто будет первой держать сестру. Элиан Альрик и Селена Илана пытались заглянуть в колыбель, а лисята Сара уже обнюхивали пеленки, пока Лириэль не увела их строгим взглядом.

Прошло еще время. Жизнь стала шумной. Безумной. Полной. Иногда я стояла на балконе Ольцега и смотрела вниз. На верхний город, где смеялись люди. На порт, куда приходили корабли. На сады, где бегали дети и лисята. На врата подземного королевства, где Велунари больше не спали. На Эйру за морем, где мой муж учился быть королем без жестокости. На брата, который правил народом, но все еще смеялся как мальчик, когда его дочь хватала за нос. На Милу, счастливую в своем ателье.

На Роэна, который носил сына так осторожно, будто тот был хрупким артефактом. На Агату, чья улыбка стала мягкой и свободной. На родителей, которые сидели в саду под Экдрасилем, держась за руки. И на своих детей. Элиан Альрик бежал впереди с деревянным мечом, за ним Селена Илана с лунной лисичкой на руках, а позади Сар орал:

- Не учите моих детей плохому!

- Они сами учатся! - кричал мой сын.

- Это худшее оправдание!

Эрик подошел ко мне

- Опять смотришь на королевство?

- На семью.

Он поцеловал меня в висок.

- Это одно и то же?

Я улыбнулась. Когда-то я очнулась на холодном полу, с кровью на губах и чужим телом, в мире, где меня считали ошибкой. Теперь у меня были имя, дом, народ, брат, родители, дети, любовь и столько шумного счастья, что иногда сердце не выдерживало и начинало болеть от полноты. Я накрыла руки Эрика своими.

- Да, - сказала я. - Теперь это одно и то же.

Внизу Сар снова завопил, потому что один из лисят стащил королевскую ленту и унес ее в фонтан. Дети смеялись. Луна поднималась над Ольцегом. И Лунный Двор больше не спал.

Эпилог

Семнадцать лет спустя

Ольцег просыпался медленно. Сначала - море. Оно всегда было первым. Еще до света, до голосов, до шагов в коридорах. Серые волны мягко били о скалы под утесом, оставляя на черном камне белые следы пены.

Ветер поднимался с воды, нес запах соли, мокрого вереска и серебряных цветов, что уже много лет росли вдоль дороги к поместью. Потом просыпался дом.

В высоких окнах вспыхивал лунный свет, хотя солнце еще только собиралось подняться из-за горизонта. В коридорах тихо звенели стены, приветствуя новый день. Старые портреты в галерее светлели, будто предки приоткрывали глаза. Камины сами разгорались мягким серебристым пламенем. В детской, которая уже давно перестала быть детской, но почему-то все еще хранила запах молока, лаванды и смеха, колыхались занавески. А потом просыпался Лунный Двор.

Под землей, глубоко под корнями Экдрасиля, загорались реки. Башни из черного камня и серебряного стекла ловили первый отблеск магических кристаллов. На площадях открывались лавки. Дети Велунари бежали в школы, где изучали историю не как легенду о погибшем народе, а как память о тех, кто выжил. Музыканты на мостах настраивали серебряные арфы. Сады распускались без солнца, питаясь лунной водой и теплом живой земли. Королевство больше не спало - оно жило. Лиараэль Веларис-Ривенфолл стояла на балконе верхнего поместья, завернувшись в тонкую шаль цвета рассветного тумана, и смотрела, как над морем поднимается солнце.

Семнадцать лет прошло с тех пор, но иногда ей казалось, что все случилось вчера. Холодный пол. Кровь на губах. Чужие руки на горле. Дом Ашфордов, где она когда-то почти забыла, как дышать. А иногда та жизнь казалась сном, принадлежащим другой женщине. Той, которую звали Элирой. Той, что считала себя пустышкой, ошибкой, брошенной женой. Лиараэль больше не была ею. И все же не забывала ее. Потому что именно та сломленная женщина однажды поднялась с пола. И сделала первый шаг к свободе. Дверь на балкон тихо открылась.

- Ты опять встала раньше солнца.

Голос Эрика за семнадцать лет стал глубже. В нем появилось больше королевской усталости, больше силы, больше спокойствия. Но когда он говорил с ней, в нем все еще звучала та самая нежность, от которой у нее когда-то сбивалось дыхание на палубе «Лунной тени». Лиараэль улыбнулась, не оборачиваясь.

- А ты опять делаешь вид, что не проснулся только потому, что я ушла из постели.

Эрик подошел сзади и обнял ее. Его руки легли ей на талию так привычно, так правильно, будто они стояли так каждое утро все эти годы. Хотя, если честно, почти так и было.

- Я король Эйры, - тихо сказал он ей в волосы. - Мне положено просыпаться из-за государственных дел.

- Государственные дела теперь пахнут лавандой и ходят босиком на балкон?

- Мои любимые - да.

Она рассмеялась. Он поцеловал ее в висок. Внизу, в саду, уже слышались голоса. Громкий смех. Топот. Чей-то возмущенный крик.

- Сар, верни это немедленно! - раздался юный женский голос.

Лиараэль закрыла глаза.

- Селена.

- Определенно.

- И что он опять украл?

Эрик наклонился через перила.

- Кажется… корону.

Лиараэль тоже посмотрела вниз. По садовой дорожке мчался серебристый лис - уже не такой юный, но все еще наглый и невероятно пушистый. В зубах он держал тонкую тренировочную корону из серебряных ветвей. За ним бежала Селена Илана, семнадцатилетняя принцесса Эйры и Лунного Двора, с рыжевато-серебристыми волосами, заплетенными в тяжелую косу, в темных тренировочных брюках и с мечом в руке. За Селеной бежали трое лисят, хотя лисятами их уже давно нельзя было назвать. Потомки Сара и Лириэль превратились в быстрых, вредных, умных созданий, которые считали своим священным долгом участвовать во всех семейных драмах.

Сар прыгнул на фонтан, положил корону на край чаши и важно сел рядом.

- Корона плохо лежала! - крикнул он. - Я проверял безопасность монархии!

- Я проверю прочность твоего хвоста! - пообещала Селена.

- Угрозы в адрес старшего советника лисьих дел! Я потрясен!

Из-за деревьев вышел Элиан Альрик. Семнадцать лет. Высокий, темноволосый, с серыми глазами Эрика и серебряным сиянием Веларис в зрачках. На тренировочной рубашке следы утреннего боя, волосы растрепаны, лицо спокойное - слишком спокойное для юноши, который с детства умел улыбаться так, что даже строгие учителя забывали, за что собирались его ругать.

- Сар, - сказал он. - Верни сестре корону.

- А если я отказываюсь?

Элиан поднял бровь. Корни ближайшей клумбы мягко поднялись из земли и оплели край фонтана. Сар посмотрел на них.

- Нечестно. Использовать наследственную магию против старого друга семьи - низко.

- Ты украл корону у наследницы.

- Она все равно слишком пафосно в ней смотрится.

Селена схватила корону, надела ее на голову и гордо выпрямилась.

- Я будущая королева. Мне положено пафосно смотреться.

Элиан улыбнулся.

- Вот теперь похоже.

Сар закатил глаза.

- Дети. Я помню, как вы оба помещались в одной колыбели и орали дуэтом.

Селена покраснела.

- Это было семнадцать лет назад!

- Травма все еще свежа.

Лиараэль рассмеялась тихо. Эрик смотрел вниз с той особой смесью гордости и нежности, которая появлялась у него каждый раз, когда он видел детей.

- Они выросли, - сказала она.

- Нет, - серьезно ответил он. - Они просто стали выше и опаснее. Внутри они все еще те самые младенцы.

- Наш сын вчера вел переговоры с послами Тарвена лучше половины твоего совета.

- Младенец с дипломатическим талантом.

- А дочь выиграла турнир у троих взрослых гвардейцев.

- Очень агрессивный младенец.

Лиараэль повернулась к нему.

- Ты неисправим.

Эрик улыбнулся.

- Ты знала, за кого выходишь.

Она посмотрела на него внимательно. В волосах у него появились первые серебристые нити. На лице - тонкие морщинки у глаз, следы смеха, забот, бессонных ночей, королевских решений. Но для нее он все еще был тем мужчиной в белой рубашке на палубе. Тем, кто держал ее в шторм. Тем, кто ждал за дверью башни. Тем, кто плакал, когда впервые взял дочь за пальчик.

- Да, - тихо сказала она. - Знала.

Он наклонился и поцеловал ее. В саду Сар тут же заорал:

- Они опять целуются на балконе! Детям смотреть вредно!

Селена фыркнула:

- Нам семнадцать.

- Тем более! Романтика заразна!

Элиан посмотрел наверх и улыбнулся.

- Оставь родителей в покое, Сар.

- Никогда. Это моя миссия.

Лиараэль отстранилась от Эрика и покачала головой.

- Семнадцать лет. Он не изменился.

- Стал хуже.

- И счастливее.

В саду из-за арки появилась Лириэль - величественная лунная лиса, белоснежная, спокойная, с холодными синими глазами. Она посмотрела на Сара. Тот мгновенно спрыгнул с фонтана.

- Дорогая, я просто обучал молодежь политической осторожности.

Лириэль молча смотрела. Сар опустил уши.

- И немного украл корону.

Лириэль развернулась и пошла прочь. Сар бросился за ней.

Селена рассмеялась. Дети переглянулись. И Лиараэль вдруг увидела их маленькими. Два крошечных комочка на ее груди. Мальчика с сердитым личиком. И девочку, крепко схватившую палец отца, и счастливо улыбнулась.

Конец