Бастард рода Неллеров. Книга 11

Глава 1

Бастард рода Неллеров. Книга 11

Восторженное настроение, которое я испытывал, возвращаясь в родную обитель, долго не продержалось. Собственно, ещё и день пути от Неллера не прошёл, а на меня напала хандра. Виной всему чёртова погода, я бы зиму в Кранце взял и отменил. Не то что унылая пора, очей очарование, а полная задница, хотя чем-то и похоже на позднюю осень на моей настоящей родине.

И без того частые дожди на относительно небольшом отрезке моего пути до Готлина решили совсем не прекращаться, лишь на какое-то время переходя в моросящую взвесь словно туман.

Тракт, по которому мы двигаемся, относительно пригоден для езды, и только на небольших участках приходится привлекать солдат для выталкивания повозок из грязи. Тут надо отдать должное моему биологическому отцу, вкладывавшемуся в строительство дорог, и мачехе с единокровным братом, изыскивающих деньги на их поддержание в приличном состоянии. В этом плане Неллерское герцогство отличается от королевского домена как небо и земля, разумеется в нашу пользу. Так что, есть всё ж радость в моей нынешней ситуации, двигаемся мы достаточно быстро.

Я не Суворов, не Наполеон и не прочие александры македонские, мне показывать пример своим солдатам, двигаясь как и они верхом, не требуется. Пусть, вон, милорд Карл демонстрирует силу воли и несгибаемость, а я всего лишь юный аббат, священнослужитель, мне сам Создатель велел беречь себя.

Поэтому лежу на тюфяке поверх сдвинутых сундуков в отапливаемом фургоне, при свете амулета читаю добытую Леоном Роффом древнюю книгу, с трудом продираясь через архаичный слог, и слышу, как Ангелина спорит с Юлькой, какое полено нужно подбросить в печку, а какие оставить на потом.

— Хватит уже трещать как сороки, — срываю на девчонках своё плохое настроение. — Нашли из-за чего шум поднять. Выгоню сейчас под дождь. Давненько вы у меня верхом не скакали. Соскучились уж поди?

Задний полог фургона раздвинулся, и показалась голова свесившейся с седла миледи Паттер.

— Пустишь погреться? — спросила.

— Когда я тебе отказывал, Алиса? — сажусь на своей лежанке, свесив босые ноги, и сразу же вдеваю их в войлочные боты. — Замёрзла? Намокла? — задаю риторические вопросы.

В Неллере мы докупили ещё три фургона, в них совсем нет никакого груза, ну, почти. Поставленные внутрь сундуки всё равно чем-то полезным для обители наполнили. А так эти повозки больше служат для того, чтобы люди в пути могли погреться и обсушиться. Ещё и брат Сергий в решении этих проблем сильно помог, молодец. Зря я над ним иронизировал. В библиотеке нашего родового замка он нашёл плетение заклинания тёплого потока. Я-то думал чепуха полная, а оказалось, совсем нет. Дважды в сутки — один раз в первой половине дня и через пару часов после обеденного привала — колонна останавливается, парни выстраиваются в ряды по обе стороны дороги, вывесив на руках перед собой плащи, а я с помощью магии направляю поток тёплого воздуха вдоль строя. Длится заклинание чуть больше трёх минут, если дождь шёл сильный, то до конца не высушивает, но, тем не менее, результат получается неплохой. Не случайно за пять дней неприятной дороги у нас ни один боец ещё не захлюпал носом и не почувствовал слабость от повышенной температуры.

И всё же лейтенант-маг не просто так ко мне зашла в гости. У моих офицеров имеется свой фургон и тоже с печкой вроде земной буржуйки, только из бронзы и больше похожей на обрезок трубы. Раз появилась, значит разговор есть. Она пригнувшись прошла на мою половину и села на бочонок из-под вина, уже давно пустой и служащий в моём походном кабинете вместо стула.

— Там дождь прекратился, — сообщила она, передав скинутый при входе плащ Ангелине для просушки над печью. — Только, чувствую, ненадолго. Хорошо, что одну ночь осталось в пути провести, завтра к вечеру уже увидим обитель. Карл уверяет, что до темноты успеем достичь постоялого двора у Рябиновки. И это хорошо, — она стянула с себя ботфорты, и обмотки тоже отдала служанке взамен на такие же как у меня боты. — Юлька, ты как, примеряешь уже на себя наряды офицерской жены? — со смешком спросила у моей подружки детства.

— Ты уже знаешь? — спрашиваю Алису.

— Пфф, Степ, — усмехается она. — Уже вся рота знает. Бедному Николасу приходится частенько выслушивать шутки по этому поводу. Думали ж, что она на него засматривается. Мы разговоры эти пресекаем, не дело, чтобы рядовой состав зубоскалил по поводу штаб-капрала, унтер-офицера, хоть и самого младшего.

— Ну, парням в таком тяжёлом путешествии чем-то надо себя развлечь, — жму плечами.

— Да понятно, — соглашается ротная целительница. — Поэтому пока обходимся без плётки. Юлька, так что? Готова?

— Отстань ты от неё, Алис, ты ж не за этим сюда сейчас пришла? И не только просушиться. Знаешь ведь, не люблю вот эти вот, — показываю ладонью движение змеи. — виляния вокруг, да около. Говори прямо, что случилось, и чем могу помочь.

Про Юльку мне и так всё ясно. Девчонка долго не раздумывала, сразу же согласилась стать женой лейтенанта Эрика Ромма, не взирая на столь вопиющую разницу в возрасте. У моей бывшей подружки и всё ещё пока служанки появился шанс сделать большой шаг вверх по социальной лестнице, став из обслуги даже не почтенной горожанкой, а чуть-чуть повыше. Пусть и не дворянкой, пока. Хотя у меня есть уже намётки, каким образом моему верному соратнику устроить дворянскую грамоту, зря что ли у меня принцесса в подругах и сестрёнка Агния полковник королевской армии? Тут пока до такого ещё никто не додумался, а у нас на Земле, помню, случаи формального назначения на должности присутствовали сплошь и рядом. Покажу и в этом плане прогрессивные методы.

Не сомневаюсь, что Юлька старалась держать свой язычок за зубами, она вообще в последнее время всё меньше и меньше стало походить на ту безбашенную девчонку без тормозов, какой её помнила память Степа, становясь расчётливой и весьма прагматичной. Тут ещё и розги свою воспитательную роль сыграли. Информация скорее всего утекла от Николаса. Мой приятель, а ныне штаб-капрал, что та собака на сене, сам жениться ни в какую, а узнав о предстоящем браке Юльки и лейтенанта впал в депрессию. Пожаловался кому-то в неллерском

В общем, Юльку сразу же по возвращению в мой монастырь Эрик поведёт в церковь. Сочетать браком я их лично буду. Правда, я немного подзабыл порядок проведения брачного обряда, ну да почитать и вспомнить не проблема.

— Знаешь, я долго думала, Степ, — миледи Паттер старалась на меня не смотреть. — Спасибо тебе за всё. Я очень тебе благодарна. И за то, что дал мне службу, и за то, что защитил от красного ордена. Только зачем тебе из-за меня проблемы? Нет, правда, Степ. Я знаю, что лучшего командира и сюзерена чем ты, не найти. Уверена. Но прецептор Ульян ведь не успокоится. Понятно, у тебя сильные покровители и сам ты очень могуч, но нужно ли тебе постоянно отвлекаться на всякие досадные мелочи по моей вине? Завтра наша колонна свернёт с тракта. А я наверное поеду дальше в Виргию. Между прецепториями орденов в разных государствах не такое уж и активное сообщение, вряд ли кто-то будет меня искать в другой стране. А вообще, могу и дальше, до королевства Римнар, уехать. Думаю, целительница везде найдёт службу и…

— Я тебя чем-то не устраиваю? — прерываю её вопросом ближе к сути.

— Да нет же, милорд, — помотала она головой. — Всем устраиваешь, говорю ведь. Просто…

— Алиса, послушай, — стараюсь заглянуть ей в глаза и мне это удаётся. — Ты самостоятельная благородная миледи и вправе сама за себя всё решать. Если хочешь покинуть меня, что ж, так тому и быть. Только, знай, я сильно расстроюсь. Честно. Не только потому что ты достойный офицер и целительница. Ты ещё и человек, который мне понравился. Я к тебе привык, чего уж скрывать, и искать кого-то другого на должность лейтенанта-мага не хочу. Наказующие — это моя проблема. Понимаешь? Не говори пока ничего, Алиса, подожди. Ульян вспомнил о твоей семье не потому, что вдруг возжелал разобраться с тобой. Ты всего лишь повод, чтобы надавить на меня и мой род. Не было бы тебя, нашлось бы что-то другое. В общем, ещё раз, оставайся. Моё мнение. И пожелание. Но, конечно же, приму любой твой выбор. Или теб Карл своими несмешными шутками достал?

— Да при чём здесь он? — отмахнулась миледи Паттер. — Его я просто убью перед отъездом, — она тоже шутить умеет. — Хорошо, Степ. Я подумаю.

— Вот и подумай, — соглашаюсь. — Пока твои вещицы сохнут, может тебе что-нибудь дать почитать?

Лейтенант-маг мотнула головой.

— Свои интересные истории и сказания ты в столице раздал, а другое мне не хочется смотреть. Лучше разреши, я просто отдохну.

По моему знаку, девчонки развернули свою лежанку, на которой ночевали вдвоём, и Алиса без стеснения тут же развалилась на ней, заложив руки за голову.

Реально жаль будет, если она уедет. С одной стороны я её понимаю. Денег за свою службу она заработала достаточно, в столице накупила все нужные ей вещи. Осталось только приобрести на первом же постоялом дворе вьючных лощадей, и можно отправляться подальше от злого взгляда прецептора Наказующих. А с другой, вот реально, где она лучше меня сюзерена найдёт?

И мне вот как-то не хочется расставаться. Я вообще не люблю менять круг своих друзей, знакомых, сослуживцев. Вот и девчонки от меня скоро уйдут. Ангелину ведь тоже хочу выдать замуж за Николаса, моего лейтенанта сыска. Тоже офицерской женой станет.

Надо кого-то на замен им искать, причём быстро. Ладно, это не проблема. В самой обители и в поселении при ней много девиц. А может не среди девиц себе служанок искать? Подобрать каких-нибудь тёток постарше? Надо подумать.

Продолжил чтение до обеденного привала, а уж после него вскочил в седло. Надоело и в повозке трястись. Ничего, скоро у меня появятся нормальные металлические рессоры и буду путешествовать с относительным комфортом, насколько конечно позволяет состояние наших дорог. Уезжая из обители в столицу, я оставил брату Георгу, своему управителю, несколько схем с описаниями амортизирующих пластин. Надеюсь, к моему приезду первые образцы уже готовы.

С милордом Монским, капитаном моей роты, присоединились к авангарду. Друг уже весь в предвкушении предстоящей своей поездке в родные места. Родителей навестит, покажется их соседям и, главное, бывшей своей невесте во всём своём нынешнем великолепии. Так-то из писем его родные в курсе, как удачно он устроился, но одно дело об этом прочитать, а другое увидеть воочию. Карл рассказывает мне о всех мелкопоместных дворянах Церского и Монского баронств, а я слушаю. Вроде мне и всё равно, что там и как, а приятелю приятно моё внимание.

Миновали не останавливаясь две небольшие деревни с убогими мазанками, крытыми гнилой соломой, среди которых не просматривались даже дома местных старост, те, видать, здесь тоже нищенствовали, а потом оставили справа от себя имение старого милорда Эрвина Пелта, который приходится каким-то дальним родственником моему лейтенанту Герберту Вилкову.

Одинокий старик любит публичные наказания батогами, отчего его дворня ходит, вжав головы в плечи и не поднимая глаз, все боятся привлечь к себе внимание. Когда ехали в Рансбур, ненадолго сворачивали в имение, а сейчас не стали.

Как меня Карл и уверял, к постоялому двору на окраине небольшого, окружённого валом и рвом поселения, подъехали ещё засветло.

На перекрёстке тракта с двумя дорогами П-образная виселица порадовала всего одним трупом, да и то исклёванным почти до скелета. Почему останки ещё не упали, знает лишь Создатель.

Судя по отсутствию множества казнённых, егеря и дружинники владетелей в этих краях банды повывели. Увы, понимаю, это не надолго. По весне новые появятся. Разбойники здесь возникают что те блохи, будто бы сами по себе заводятся.

— Похоже, места все заняты, Эрик, — говорю будущему мужу Юльки с намёком.

Тот понимающе кивает.

— Сейчас освободим, — отвечает и зовёт за собой сержанта Николая Торела, свою правую рук: — За мной!

Оба умчались к воротам постоялого двора, за оградой которого скопилось десятка три повозок. Видать там не один караван и даже не два. А мы с Карлом остановились, чтобы дождаться, пока подъедут все наши.

Вроде и небольшая у нас колонна, но в постоялый двор мы въезжаем спустя минут двадцать. Понятно, Эрик с сержантом нас ждут уже на крыльце, всем своим видом демонстрируя, что вопрос с размещением уже разрешился. Ещё бы, тут не столица, это Неллерское

Мне, понятно, нашёлся отдельный номер, который я разделил с Карлом, остальным пришлось тесниться гораздо сильнее. Но это по всякому лучше, чем ночевать под открытым небом.

С утра можно было не торопиться, до монастыря отсюда всего половину дня пути, но нетерпение гнало меня в дорогу. И встал рано, и толком сам не позавтракал, и своим людям не дал засиживаться. Выехали на тракт, едва предрассветный сумрак рассеялся. Дождь прекратился, правда, чувствую, ненадолго. Но всё равно оставшееся до родного дома расстояние собираюсь проделать верхом. Не сахарный, не растаю.

— Алиса, что решила? — спросил у лейтенанта-мага, когда показалась развилка, где наша колонна съедет в сторону от тракта.

Её решение мне и так понятно. Если бы захотела расстаться со мной, приобрела бы себе вьючных лошадей и перегрузила на них всё своё добро, которое сейчас везут в четвёртом фургоне. Однако, хочу получить официальный ответ.

— Остаюсь, если не прогоняешь, — улыбнулась миледи Паттер.

— Вот и замечательно, — киваю одобрительно. — Кир, осторожней! — предупреждаю своего наставника по рукопашному бою, когда тот неловко повернулся в седле.

— Я держусь, господин. — уверил он меня.

В дороге позволяю себе немного лениться. Вместо ежедневных утренних тренировок провожу их теперь только тогда, когда мы ночуем на постоялых дворах, и при том, не и-и, а или-или, то есть, либо с Карлом на мечах, либо с Бирюком на кулаках.

Наставника я прихватил с собой из Рансбура, он с радостью согласился, и оплата ему обещана приличная, и служба очень престижная, самому прославленному аббату Степу Неллерскому, и поле деятельности у него будет широкое. Киру предстоит теперь заниматься не только со мной, но и обучать набранный мною перед отъездом в столицу отряд юных спецназовцев.

Сейчас с ними занимается бывший войсковой разведчик сержант Арчи Добнес, тоже, как и мой Эрик, когда-то служивший под руководством легендарного капитана Ронова — вот, кого бы мне заполучить к себе, да только, где ж его найти? — и исцелённый мною от увечий бывший акробат Лео Тимас, молодой двадцатилетний парень, у которого, иногда мне кажется, вообще костей нет. Один учит моих юношей ножевому бою, скрытности, владению удавкой, схваткам на клинках, чтению следов в лесах и полях, другой быть вёрткими как ужи и ловкими как обезьяны. Теперь вот пусть Бирюк научит драться. Хочу ещё в отряд и девушек привлечь. А что? Я ж мужским шовинизмом не страдаю, и вообще за равноправие полов, тем более, что в Паргее с этим вопросом намного справедливей, чем было когда-то на Земле в аналогичную эпоху.

— Вон и Стремянка, — сообщил с улыбкой милорд Монский, когда показался недавно отремонтированный мост через речку, служившую восточной границей моих земель.

— Слава Создателю, наконец-то вернулись, — я пришпориваю коня.

Глава 2

Специально ведь послал вперёд сержанта Торела, чтобы тот предупредил: никаких торжественных встреч — шеф, то есть, его преподобие милорд Степ Неллерский приедет сильно уставшим и ему лишь бы побыстрее привести себя в порядок и хорошенько отдохнуть. Да куда там, мои ближайшие помощники решили посвоевольничать и устроили настоящее шоу. Реально прям цирк с конями.

В принципе я их понимаю, доходы монастыря под моим чутким руководством увеличились почти втрое и это не предел, а вместе с доходами растёт и благополучие братьев. Это лишь на первый и очень наивный взгляд может показаться, что священнослужителям ничего не нужно окромя славы Создателю, в реальности все любят хорошо поесть, жить в тепле и относительном комфорте, носить украшения, а, главное, пожалуй, у каждого из братьев есть о ком заботиться. Все ж они не с неба свалились, у каждого имеются родственники, а у иных и внебрачные, понятно, дети. Вот и славят меня мои подчинённые искренне, даже преднастоятель нашей обители, младший баронет Михаил и тот постепенно признал моё превосходство, перестал держать камень за пазухой.

Перед рогатками на въезде в поселение — а у меня здесь теперь, если разобраться, целый городок тысячи на две с половиной населения, и это если считать без паломников, приезжих торговцев с их обслугой и охраной и путешественников — во главе отряда конников из двух десятков братьев в сверкающих бронзовых латных доспехах, выстроившихся по обе стороны дороги, нас встречает мой наставник лейтенант Макс, чей нагрудник украшен золотой насечкой в виде жезла Создателя и отходящих от него в стороны лучей. Я у него такого ещё не видел, новинка. Не зря я, получается, переманил к себе из Готлина мастера-гравировщика по металлам с его подмастерьями.

За почётным караулом, перегораживая дорогу, располагается пешая делегация из моих заместителя и ближайших помощников, вырядившихся в чёрные парадные сутаны — преднастоятель Михаил по центру, брат Георг, управляющий монастырским хозяйством, и наш главный лекарь брат Симон слева, а справа от преднастоятеля братья Алекс и старичок Валерий, наши казначей и главный библиотекарь, и лейтенант сыска Николас, а дальше напирают на плотное оцепление из созданной мною сводной роты наёмных копейщиков и арбалетчиков толпы из свободных от службы монахов, жителей поселения и паломников.

Где-то мелькают дети и даже рабы, впрочем, первые в основном оккупировали крыши домов. В обычные дни ребятню бы прогнали и наказали, нечего черепицу или дранку ломать, но сегодня гонять их просто некому, всё поселение не смогло удержаться, чтобы не выйти мне навстречу.

Но дольше всего мой взгляд задержался на стоявшей у поворота к воротам обители в окружении десятка верховых дружинников в цветах Дитонского графства карете. Юлиана! Прав был её отец, а мой дядя епископ Рональд, она примчалась сюда раньше меня. Я тоже тебя люблю, кузина!

А вот моих будущих

Я ж говорил сержанту, чтобы на отдых вывозил их в Готлин? Ладно, прощу на этот раз, коли уж тут такое нескромное торжество затеяли. Ого, и два столба, смотрю, на рыночной площади, обложенные дровами и хворостом приготовили. Ну, да, понятно. Какой же праздник без казней? Чёрт, и ведь не отменить намечающееся аутодафе, вообще не поймут.

— Рад тебя видеть, наставник, — я пожимаю предплечье лейтенанта Макса и спрыгиваю с коня, уздцы которого уже держит штаб-капрал Николас. — Доклад принял. Рад, что всё у нас без серьёзных проблем. Приветствую, братья! — говорю во весь голос, направляясь к делегации встречающих по коридору из конных латников.

Они ж не поленились выйти встречать меня пешком, вот и мне не лень сделать десяток шагов, уважить своих помощников, к тому же, я сегодня больше половины дня в седле и давно ждал момента, когда его можно уже будет покинуть. Мы даже на обеденный привал не останавливались. Ещё и есть хочу, хотя на ходу иногда перекусывал всякой всячиной.

С погодой повезло. Небо хоть и хмурится весь день, но пока ни капли не упало, может и до ночи осадков не будет. Довольно прохладный ветерок не только студит нас, а ещё и низкие тёмные облака прогоняет мимо, не давая выливать на землю воду.

— Ждали твоего приезда ещё на прошлой неделе, — сказал брат Михаил, когда мы после взаимных приветствий всем командным составом обители направились к арке ворот. — Люди заждались. Видишь, как радуются, — а здесь реально такой ор с обеих сторон стоит, что я прям глохну. А ведь приятно, чёрт возьми. Любому нравится, когда тебя ценят и уважают. — Завалили просьбами, чтобы ты лично вечерню провёл. Я сказал, обойдутся. Его преподобию нужно отдохнуть с дороги. Может сказать, что завтра обедню отслужишь?

— Скажи конечно. — одобряю его решение и, уже обращаясь к остальным помощникам, говорю: — Раз срочных вопросов, требующих моего немедленного вмешательства нет, тогда и о делах завтра поговорим. Сегодня отдыхаем и развлекаемся. С угощениями для паствы определились, брат Георг? — спрашиваю управляющего.

Тот немного расстроился, что я не прям вот сходу стану выслушивать доклады. Мой талантливый учёный-испытатель, механик, астроном, алхимик и хозяйственных сфер деятельности энтузиаст, наверняка торопится не столько похвастаться успехами обители, сколько, как обычно, засыпать меня новыми вопросами и попросить множества советов. Ну, ничего, потерпит до завтра.

— Да, всё решили, — ответил управитель. — Столы и внутри обители, и в поселении будут. Вечером казнь супругов Адар. Отравители из Готлина.

— Отравители? — удивляюсь. — А при чём здесь мы? И почему сожжение, а не петля?

— В ходе дознания графским сыском выяснилось, что они нашу святую воду оскверняли. — пояснил брат Георг. — Из нашего источника привозили. Мало было им запретной алхимии, они ещё и всякие ритуалы в присутствии заказчиков проводили. Брат Симон с Никитой допрашивали их усердно, Адар в чернокнижии так и не сознались, утверждают, что просто хотели заказчиков напугать сильнее, чтобы те боялись прийти с покаяниями к страже или в сыск. Как бы то ни было, всё равно это жуткое богохульство, и наказание потому соответствующее. Мы с братьями Михаилом и Валерием коллегиально им приговор вынесли.

— Надо ж, какие хитрецы эти Адар, — мотаю головой. — И многих отравили?

— Больше двух десятков, они восемь лет этим занимались. Составы ядов мы записали. Там есть любопытные разработки. Вызывают смерти, похожие на естественные. Можно тайную книгу ядов пополнить. Нам как раз из университета заказ на два тома пришёл. — увидев, что я вдруг отвлёкся и на моих губах заиграла улыбка, он сразу же понял причину этого. — В гостиницах дожидаются много дворян, желающих исповедаться и получить благословения лично от вас. А виконтессу Дитонскую с её свитой мы разместили у нас в обители. Всё правильно?

— Абсолютно, — в знак благодарности прикасаюсь одновременно к локтям и преднастоятеля, и управляющего. — Хорошо, когда помощники исправляют или дополняют то, о чём по идее должен был бы подумать я сам. Спасибо, братья.

Ускоряю шаг, моя Юлиана уже вышла из кареты вслед за Эйты. До них ещё полторы сотни ярдов, но я хорошо вижу худенькую — совсем не поправилась нисколько — высокую фигурку кузины с выпирающим животиком, как вставший на хвост ужик, проглотивший крупного хомяка, а рядом новоявленную миледи с белозубой улыбкой на чёрном как уголь лице. Там ещё, похоже и Валька рядом крутится, отогнав лакея, который помогал им выходить из экипажа. Блин, а ведь точно, у меня ж своего таксопарка здесь нет, я смысле паланкинов и портшезов, расстояния небольшие ходим ногами, а чуть побольше преодолеваем верхом или в повозках, вот и пришлось моей долгожданной гостье выезжать в карете. Не в её положении, что называется, ноги ломать.

— Юлиана, — раскрываю объятия, даже не заметив, как быстро преодолел разделявшее нас расстояние. — Дорогая, долгожданная, наконец-то мы снова встретились.

Душа реально поёт. Даже удивительно, насколько быстро, будучи совершенно чужим в этом мире, я обзавёлся привязанностями к некоторым людям, а к кузине и вовсе будто к по настоящему родной. Разумом взрослого мужика понимаю, что все Неллеры мне никто, а чувства говорят совсем об обратном.

— Степ! — прижимается она ко мне животом. — Степ, я так рада, так рада.

Вокруг нас уже возникло три стены — взвод лейтенанта Ромма в полном составе, дружинники Дитона и копейщики обители. Так что, не пробьёшься, хотя краем глаза вижу массу желающих это сделать дворян. С завтрашнего дня начну всех принимать. Чувствую, первое время мне непросто придётся. Да и ладно. Нечто подобного я в принципе ожидал. Всё ж впервые я так долго отсутствовал и столь много полезного для своей обители сделал.

— У-у, а отчего мы плачем? — смеюсь, достаю платок, мне только-только Ангелина его дала, меньше часа назад, чистый, и вытираю Юле слёзы. — Ого, сама алхимию делала? — пытаюсь погасить эмоции у неё и у себя, переводя разговор на обыденность. Никогда особо не любил, ни в прошлой жизни,

— Плетения из моей коллекции, — шмыгает чуть длинноватым и немножко совсем кривоватым носом виконтесс Дитонская. — А изготовила вот она, миледи Эйты из Дитона. Узнаёшь? — кивнула на свою бывшую рабыню.

— Кто ты, добрая девушка? — демонстративно морщу лоб, будто пытаюсь, но никак не могу вспомнить негритянку. — Мы виделись? О, а вот и Валька. Валька, привет, — махнул рукой разодетой как барыня подружке детства.

Шутку насчёт непризнания в чернокожей дворянке купленную мною самим и подаренную кузине рабыню девушки оценили и поддержали её хихиканьем.

Ещё раз благословив собравшееся вокруг многолюдье, вместе с кузиной и Эйты, оставив Вальку общаться с друзьями детства Ником и Юлькой, последней есть, чем похвастаться, успеваю заметить, как её буквально распирает от желания наброситься на подругу с новостями, залезаю в салон экипажа.

Тут идти-то ярдов триста, но уж лучше ехать в компании виконтессы Дитонской, прижавшейся ко мне плотно, как когда-то Леська к своему плюшевому мишке, которого я ей привёз однажды из командировки.

— Как же тебя здесь все любят, — сказала кузина.

У севшей напротив миледи Эйты губы вообще что ли не смыкаются? Всё время улыбается. Наверное тоже мне рада. Искренне. А что? Она от меня ничего плохого не видела. Ну, кроме того, что я ей это дурацкое имя придумал.

— Знаешь, сам удивлён. — отвечаю, чуть качнувшись при начале движения. Так и захотелось напомнить кучеру, что не дрова везёт. — Меня после войны так не приветствовали, что виргийской, что ронерской, хотя в первой я обитель спас, а во второй два обоза трофеев и сотни полторы кандальников добыл. Наверное, накопительный эффект.

— Какой эффект, Степ? — Юлиана заглянула мне в лицо.

— Не важно, — мотнул я головой. — Расскажи, как доехала. Не очень тяжело-то в твоём положении было?

Сегодня, похоже, вообще никто работать не собирается. Взойдя на крыльцо главного здания с кузиной и милордом Монским — остальные чуть задержались — вижу, что и внутри стен обители все решили поглазеть на вернувшегося господина, даже из птичника все рабыни высыпали. Можно подумать, я из кругосветного путешествия вернулся. Правда что ли попробовать объехать всю Паргею и посмотреть, как тогда встретят? Да ладно, я ж не Аннушка Миорская, это у той шило в одном месте. Хотя, чем больше о ней вспоминаю, тем более привлекательной она мне кажется. Нет, так-то, понятно, что молодая дурочка, однако интересная девчонка. Своеобразная.

Моё желание пообедать вдвоём с виконтессой Дитонской все соратники, включая моего друга Карла приняли с полным пониманием. Только вдвоём сесть за стол у нас с кузиной не получилось. Компанию нам составили Мурзик с Котькой, которые встретили меня у входа в здание и уже не отлипали — мяукали, ластились, требовали внимания, но стоило брать их в руки, начинали впивать в меня свои когти и драть штаны.

Как понимаю, они так выражали негодование по поводу моего долгого отсутствия. Ну, ничего, теперь я не скоро вас брошу. У меня дел в монастыре выше крыши.

Обед состоял из блюд, приготовленных по моим рецептам, повар очень постарался. Не забыть бы его чем-нибудь поощрить. Что-то Юлиана уже пробовала, что-то узнала впервые. Она съела всего по чуть-чуть — один мант, один куриный биточек, два пельменя, малосольного налима под шубой, с селёдкой в наших краях плохо, её совсем нет, а ещё плова из баранины.

Мы не торопимся, нам есть, что друг другу рассказать, и чем поделиться. Впереди у нас ещё пять-шесть дней общения, так что, ничего не упустим.

— В твоём положении надо много есть, Юль. — говорю с укором. — За двоих. А ты? Как воробышек.

— Ай, хватит, — отмахивается кузина. — Захочу ещё, принесут. Только ты так и не ответил, Степ, принцесса правда от тебя без ума? А ты? Она тебе нравится? У тебя есть уже любимая девушка? В Дитон все новости приходят поздно, да и их достоверность порой ужасная. Иногда вообще всё напутают. Как же мне тоже хочется в Рансбуре побывать. Я ведь там была всего один раз, и то, совсем маленькой, когда папа ездил к кардиналу на интронизацию в епископы. Ай! Мурзик! Степ, он опять меня укусил! Я этого мерзавца кормлю, а он кусается. Тварь неблагодарная. Иди сюда, прыгай на коленки. Говорят, брат Георг рассказывал, когда тебя не было, он с Котькой мышей в твои апартаменты приносили в больших количествах. Будто языческий ритуал по вызову тебя домой справляли. Они же не служат древним лже-богам?

— Выдумки черни, — усмехаюсь. — Посмотри на этих пушистиков. Одно из лучших творений Создателя.

Пока я не готов делиться с кузиной своими чувствами. Она замечательная девчонка, но всё же девчонка. Сболтнёт кому-нибудь и пиши пропало. Как ни странно, но в средневековье слухи расползаются и преувеличиваются ничуть не меньше, чем при наличии жёлтой прессы. Да я и сам ещё толком не знаю, как дальше у меня всё получится. Быстрее бы уж виконт Филипп со своими инквизиторами всё вызнал о происхождении Берты. Прям сердце не на месте, хотя во всякие там предчувствия никогда не верил и не верю. О принцессе рассказал честно, мы с ней просто друзья. Какие там могут быть чувства? Кто она, а кто я. Зато позабавил Юлиану рассказом о встрече с Анной Миорской, как едва не скрестил клинки на дуэли со своей несостоявшейся невестой.

— А она ведь тебе понравилась, — заметила чуткая Юлиана. — По голосу и выражению лица вижу. Может напишешь брату и герцогине, пусть передумают насчёт твоего брака с ней? Вернутся к договорённостям с герцогом Гуннаром.

— Перестань, Юль, — я тоже уже насытился и сейчас просто сижу, отвалившись на спинку стула. — Анна чудная. Да даже если бы и захотели всё вернуть, то что? Посылать за ней погоню, вырывать из лап императора и его адмиралов? Она уж наверняка сейчас в Юстиниане. Надеюсь, с ней в дороге больше ничего опасного не случилось. Ладно, сестрёнка, ты меня отпустишь помыться в бане и чуток вздремнуть?

— Конечно. На казни еретиков продолжим беседу. Я видела, дрова приготовили сухие, подвесят мерзавцев высоко, так что, жариться будут долго. А может и поужинаем вдвоём? Я тебе ещё столько всего не рассказала.

— Буду

Наш обед продлился почти час. Понятно, мы с кузиной больше беседовали, чем ели. Мои офицеры своего юного отца-настоятеля дожидаться не стали. Наскоро перекусив, уже вымылись. Им-то что, они ж не парятся. Поэтому компанию мне составил только брат Сергий и штаб-капрал Николас.

Когда дошли до мыльни, я был приятно удивлён. Преднастоятель Михаил построил общественную баню, о которой я как-то обмолвился, да и упустил этот момент, а вот братья-монахи, оказывается, очень внимательно к моим пожеланиям относятся. Правда, строение зачем-то сделали из кирпича, хотя дерево подошло бы лучше, и ладно, для здешнего мягкого климата сойдёт и камень. Главное — я внутрь зашёл, оценил — внутри всё сделали с учётом моих требований.

Сегодня и я не стал себя излишне утомлять паром. Ополоснулся тёплой водой и отправился отдыхать. Даже на подколки в адрес расстроенного предстоящим замужеством Юльки Ника сил не хватило. Не физических — физически я готов ещё раз весь путь от Неллера до Готлина проделать — морально. Однообразие долгой дороги утомляет.

Мурзик с Котькой ждали меня снаружи мыльни. Воду они не любят, как и все нормальные кошачьи, но и отпускать от себя далеко своего вернувшегося хозяина не торопятся.

— Так и будете за мной теперь хвостом ходить? — интересуюсь. Те взглядами подтвердили мою догадку. — Ну, тогда пошли, вздремнём час-полтора.

Глава 3

Как же приятно после долгого путешествия проснуться в своей постели. Выспался на все сто. Вчера ещё часа за полтора до полуночи, как вырубился, будто нырнув в омут с головой, так только сейчас, когда сквозь ткань портьер чуть-чуть пробивается солнечный свет, проснулся.

Ночь прошла без сновидений, что редко случается. И это очень хорошо, что без них, иначе могли бы привидеться всякие гадости, так как, после службы в нашей церкви, которую я провёл весьма достойно перед большим количеством прихожан, устроившим давку ради выслушивания проповеди и получения благословении от самого аббата Степа, настроение мне, и без того попорченное зрелищем жестокой казни, ещё больше ухудшил брат Георг своим коротким докладом о незначительных происшествиях, случившихся во время моего отсутствия. И на кой чёрт я вчера решил его выслушать? Сегодня что ли не мог?

— Мурзик, перестань, гад, — прикрикнул на пушистого дружка. — Бери пример с Котьки, — глажу урчащую у меня под боком кошечку, вымахавшую размером с молоденькую рысь. — Хватит уже царапаться. Вижу я твой подарок, вижу.

Кот сидит у кровати и внимательно следит за мной. Стоит только мне неосторожно высунуть ногу из-под одеяла, как он тут же бьёт по ней лапой. Когда старается убирать при этом, но они у него такие длинные, что не очень-то и получается.

Не знаю, то ли мои котятки уже всех мышей и крыс в обители переловили, то ли они решили мне в честь возвращения праздничное угощение преподнести, но на коврике сегодня меня ожидает тушка придушенной белки.

— Визит с самого утра белки — это совсем не то, чего бы мне однажды хотелось увидеть, Мурзик, — говорю шёпотом по-русски.

Пушистики оба полиглоты, знаю достоверно. Всё отлично понимают, что на паргейском, что на языке моих по настоящему родных берёзок и осин. А вот я, похоже, некоторые речевые обороты уже начинаю забывать, хотя память о полученных когда-то знаниях удивительно острая.

Даже критерий Коши для определения сходимости или расходимости рядов, из-за которого я чуть не завалил экзамен по высшей математике, сейчас легко могу сформулировать и доказать. Ага. Только это тут сейчас никому не нужно, и не понадобится ещё несколько сотен лет после моей смерти.

Организм требует вылезти из-под одеяла, что я и делаю. Сбегав в смежную комнатку и на обратном пути подбросив в камин короткое полено, звать Ангелину не стал. Решил поваляться ещё с полчасика в компании с Котькой. Мурзику надоело выпрашивать моего внимания, и он ушёл тем же путём, что и оба сюда приходят — через окно на ветвь раскидистого дуба, а затем по стволу вниз. Белку кот, хоть и обиделся, забирать не стал. Ладно, служанка уберёт.

У меня оба узких оконца приоткрыты, и поступает свежий воздух, но всё равно в горле оскомина до сих пор держится. Трибуна, на которой сидели во время аутодафе я с Юлианой, оказалась с подветренной стороны, и мы вволю надышались запахом горелой человеческой плоти. Брат Никита опытный организатор казней, так что, хоть дыма почти не было. Отравители именно что поджарились, а не задохнулись, ну и зрителям кашлять не пришлось.

Если остальным весь этот ужасный смрад казался вполне терпимым, кузина, прижимавшаяся ко мне, словно бы желая больше никогда не расставаться, даже улыбаться не переставала, а вот я всё никак не могу привыкнуть к жестокости своего нового мира. Умом понимаю, что эта семья поганцев вполне заслуживает своей участи, а вот в груди так и ворочалось неприятие происходящего.

Частично моё отвращение к сожжению людей разделила Эйты. Только её коробили вовсе не жуткий вой отравителей и их корчи в муках, а один лишь запах. Она поделилась с бывшей госпожой и нынешним сюзереном виконтессой Юлианой, которой уж больше месяца назад дала вассальную клятву, идеей, что преступников лучше топтать слонами, даже не подумав, где ж мы ей на Итерике элефантов найдём?

С фауной континента я вроде хорошо знаком, слоны у нас нигде не водятся. Разве что их в империю наряду с другими диковинными животными и гадами привозили, чтобы на них поглазели, но до зоопарков, дендрариев и прочего тут ещё не додумались. Бедных животинок после демонстрации убивали. При этом использовать бассейны в качестве аквариумов уже догадались.

Помимо казни получил ещё один негатив. Чёртов брат Афанасий, гадский папа. Нет, так-то он у меня, как говорится, сыровар от Бога, то есть от Создателя. Горжусь его трудом, реально, без дураков. Ни в прошлой, ни в этой жизни ничего вкуснее его молочной продукции не пробовал, даже хвалёные швейцарские или здешние римнарские сыры из молока горных коз и рядом с тем, что делаем мы, не стояли. Только вот, любит этот пожилой и тучный монах, что называется, закладывать за воротник. Я прощал, потому-то вроде меру он знает. Знал. Оказывается, не успел я убыть в Ровену, брат Афанасий спёр у своего друга брата Михаила, не преднастоятеля, а главного винодела, ключ от винных подвалов, сделал его дубликат у брата Василия, тут, считай, целый заговор

Да пёс бы с винными бочками, но этот старый козёл просверлил дырку в одной из дубовых ёмкостей, где набирал вкус моя прелесть неллерьяк — кстати, дрель ему тоже брат Василий подогнал — и распробовал мой напиток. Распробовав, повадился по чуть-чуть сливать каждый день, и ладно бы сволочь из одной бочки всё это делал, так он же сделал дырки в четырёх из одиннадцати, самого первого года разлива. Думал, что так, когда вскроют, то не заметят уменьшение объёма. Если бы не прачка, которую он снасильничал, а она выдала его с головой брату Георгу, то придурок и все остальные объёмы напитков опытного производства мог погубить. Да, дырки-то он после каждого слива затыкал, но постоянный доступ воздуха наверняка портит продукцию.

Вот уж кого бы я с удовольствием приказал выпороть, так это брата Афанасия, а заодно с ним и брата Михаила, за то что растяпа, и брата Василия за соучастие. Только монахов подвергать телесным наказаниям нельзя. Афонька козёл просидел по решению преднастоятеля в келье на хлебе и воде неделю. Теперь я должен определиться, какого реально наказания алкаш заслуживает. Только брат Георг сразу обозначил ограничения — старый толстяк очень нужен на работе, раз, без толики вина он совсем киснет и качество работы падает. Молодцы, блин. Кадры решают всё. Неужели раньше нельзя было позаботиться, чтобы у любого из моих монастырских спецов и мастеров имелась достойная замена? Эх, и этим придётся заниматься. Нужно молодых братьев разгрузить от патрулирования владений, пусть моя вернувшаяся рота этим займётся, а парней больше привлекать в помощь умельцам. Так и научатся.

В дверь кто-то поскрёбся, Ангелина, кто ж ещё то? Котька мигом вскочила и, как будто бы вышла на охоту, неслышно подкралась к двери. Обе моих котейки за время моего отсутствия приобрели дурную привычку хватать когтями и зубами всех, кто входил в мои покои, чтобы навести здесь порядок. Рабыни жаловались брату Георгу, но тот без моего ведома не решился закрыть сюда хулиганам вход. Оставил плач служанок без внимания. И ладно. Мурзик с Котькой не насмерть же бились. Покусав и исцарапав несчастную девушку или тётку, ну, или раба, чистящего камин, они сбегали на подоконники и оттуда следили за работой. А вчера с новыми привычками кошек познакомилась и Ангелина. Почему-то Юльку они признали, а вот её нет. Может чувствовали, что первая моя подружка детства? Не знаю, они не объяснили.

— Вы встали? — спросила служанка просунув голову в щель входа и тут же успела её убрать, закрыв за собой дверь, поэтому прыжок Котьки оказался безуспешным, отчего она разочаровано мяукнула.

— Вот так-то, подружка, — усмехнулся я. С кровати пришлось вставать, брать тяжеленую кошку на руки и тогда уж звать Ангелину. — Заходи, не бойся.

Пока девушка готовила мне всё для умывания, отчитал обоих кошек, воспользовавшись временным возвращением Мурзика на подоконник. Так, на вид, вроде всё поняли. Но точно покажет уж дальнейшее. Они отправились обходить владения, а я по быстрому собрался. Оказывается, виконтесса Дитонская проснулась рано и ждёт со мной встречи за завтраком.

А повар сегодня расстарался для нас кашей из малансского зерна, проще говоря, риса, на молоке, с добавлением нашего монастырского масла и чуточку моего сахара. В рецепте, мною подаренному этому миру, вообще-то указан мёд, но раз есть теперь свой сладкий продукт, почему бы не использовать его?

— Степ! Это правда очень вкусно! — похвалила блюдо любимая кузина. — А пусть принесут ещё!

Нет, она не обжорка, просто, вначале потребовала положить ей совсем немного. Не хотела меня обижать отказом, вот и согласилась попробовать. Малансское зерно у нас в Кранце не в чести, его вообще редко где встретишь. В соседней Верции и то, лишь в портовых тавернах для моряков из южных стран держат. К нам привозят лишь в малых количествах. Это я через Барта Итрова, своего верцийского представителя, чью семилетнюю крошку-дочурку я поставил на ноги в буквальном смысле, по спец заказу переправил мне аж десять мешков риса, и даже деньги вернулись. Ну, да, так-то этот скототорговец мне по жизни больше должен.

— Вот видишь, — торжествую и делаю знак Юльке принести ещё каши. — А насчёт излишнего добродушия Хельги всё ж поясни. Она ж очень строго наказала тех парней и девушек.

— Пф, строго, — отмахнулась виконтесса Дитонская. — Да я б за такие слова тут же велела при мне вырвать им языки, зажарить и заставить их сожрать, а после на гарроте бы удавила. Так отзываться о высокородной девушке недопустимо.

Всё же, поддавшись уговорам любимой кузины, я рассказал часть своих приключений с принцессой, поведав, как мы вчетвером ещё и с Карлом, и с Бертой отправились гулять по столице, представляясь одеждами и повадками простолюдинами. Юля пришла в восторг. Мы м ней по Неллеру часто гуляли, но ещё ни разу инкогнито. Тут же, чувствую, её зацепило всерьёз. К гадалке не ходи, как только родит и чуть вырастит ребёнка стопудово повторит наш подвиг. Только вот рассказ о злословии в адрес принцессы её реально взбесил.

Нет, Юлиана ничуть не более жестока, чем принцесса. Просто Хельга знает про себя, что красива, так же как кузина не обольщается насчёт своей внешности. Отсюда и разная реакция на оскорбления у этих двух замечательных девушек. Понятно, я лучше сам себе язык откушу, зажарю и съем, чем вслух произнести то, о чём сейчас подумал. И упрекать виконтессу-наследницу Дитонскую в жестокости не стану. По местным меркам она вообще-то ангел воплоти. Скажу другое:

— Юль, раз уж ты у меня такой специалист по наказаниям, может посоветуешь, как мне быть с одним старым, добрым монахом, который довёл меня до бешенства?

— Тебя? До бешенства? — смеётся кузина. — Это невозможно. Ты ж спокойный как корова. Ой.

— Спасибо, я вообще-то совета хотел спросить, а не вот этого вот…

— Прости, прости, Степ, — умоляюще смотрит на меня виконтесса Дитонская. — Я ж так не думаю на самом деле, ты знаешь. А что с тем стариком не так? — ловко перевела тему.

Ну, я на неё и не обижался. Знаю ведь, как сильно она меня любит.

Кузина даже не задумалась, ответила сразу:

— Так вериги же есть. У меня папа, помню, когда посчитал себя в чём-то провинившимся перед Создателем, неделю в цепях ходил, даже праздничную литургию в них проводил. Потом я его исцелили сразу же. Но вот тебе вариант. У нас под Дитоном монастырь Целителей, к нам преднастоятельница приезжала оттуда, тоже на себя груз навесила. Говорит, месяц так себе положила.

Точно. И как я сам не догадался? Видел же в прецептории пару братьев в веригах, и у меня, помню, когда только сюда приехал, брат Никита на себя за что-то навесил. Есть вещи, за которые человек сам себя судит перед ликом Создателя. Среди лиц духовного звания, слуг нашего Господа, такое нередко случается. Вот и выход. Раз брат Афанасий не додумался наложить на себя цепи, я сделаю это за него. Пусть походит пару недель. И ему, и другим урок будет. А его соучастников, пусть и невольный и не ведавших, что творят, посажу под замок на этот же срок.

— О, спасибо за подсказку, — благодарю.

— Спасибо на лепёшку не положишь, — Юля запомнила мою адаптированную под здешние порядки поговорку и сейчас её мне вернула. — Мы с миледи Эйты хотим присутствовать при рождении истории об огниве.

Она имеет в виду сказку Андерсена, о которой я ей вчера рассказал.

— Хорошо, — сразу же соглашаюсь. — Долг украшается платежом. Только сразу говорю, это будет поздно вечером — мне ещё нужно будет отъехать по делам — и не очень интересно, даже скучно, думаю, смотреть, как брат Сергий буква за буквой, скрипя пером, заносит историю на пергамент.

— Ничего, — пренебрежительно фыркнула виконтесса Дитонская, перед которой как раз поставили блюдо с рисовой кашей, положив побольше, чем в первой порции. — Пока ты ездишь, нам есть, чем заняться. А потом, будет даже интересно посмотреть, как рождается твоя удивительная магия сказок. Ты ведь так называешь свои истории?

— Ага, так. Ой, Юль, оставь место под вот это, паштет из гусиной печени. С лепёшкой, знаешь, как вкусно?

Кузина права, говоря, что им найдётся занятие. Как таковых свадебных платьев, чтоб прям соответствовать неким правилам, в этом мире нет. Вроде. Ну, в королевстве Кранц точно. Ни цвета белого, ни фаты, ни прочего, что однозначно выделяло бы невесту от других девушек. Однако идти в церковь для заключения брака всё ж требовалось максимально нарядной. Завтра я обручу два любящих сердца — Эрика и Юльку — а пока им надо для этого подготовиться. Виконтесса Юлиана Дитонская, миледи Эйты из Дитона и просто Валька взяли на себя этот нелёгкий труд. И ведь я не ёрничаю, помню по Леське, что это такое.

После завтрака мой путь лежит на хутор, где Арчи Добнес, отставной сержант королевского войска, взятый мною на личную службу в качестве наставника моих будущих спецназовцев, и Лео Тимас, человек без костей, акробат, сын, внук и правнук — дальше история умалчивает — циркачей, кого я исцелил от пожизненной инвалидности, должны представить свои успехи в обучении набранных пацанов искусству красться по лесам, читать следы, владеть ножом или удавкой, снимать часовых, скрываться, преодолевать стены и рвы, проползать в щели и многому другому. На значимый результат обучения не надеюсь, слишком мало времени прошло, требуется как минимум пара лет для получения нужных навыков, но хочу держать ситуацию на контроле, смотреть, как там всё движется, заодно может и сам чему-нибудь научусь. Не помешает.

В поездку меня будут сопровождать лейтенант Герберт Вилков — Эрику надо готовиться к свадьбе, а Карлу к убытию в отпуск на родину — Кир Бирюк, второй взвод моей кавалерийско-егерской роты и напросившаяся составить компанию лейтенант-маг Паттер.

Если сказать с сарказмом, то я удивительный молодчина. Съездить на хутор к Арчи решил ещё вчера, а своим помощникам сказать забыл. Совсем из головы вылетело. Впрочем, у меня есть оправдание и даже несколько: рад был возвращению домой, встрече с любимой кузиной и беседой с ней, усталостью с дороги, тошнотой, вызванной ароматом аутодафе и злостью на брата Альфонса. Как бы то ни было, моя забывчивость вылилась в конкретный результат — все мои помощники с ворохом документов обнаружились в приёмной, когда я, одевшись в походный комплект, направлялся к выходу, заодно провожая кузину в коридор к её гостевым апартаментом.

— Ваше преподобие? — увидел меня готового к выезду брат Симон, он стоял у самого порога приёмной, дверь в которую была открыта, и, услышав шаги, обернулся. — А вы куда?

Тут и находившиеся в приёмной заметили мой маневр.

— Мы же собирались сегодня обсудить хозяйственную деятельность и… — начал говорить управитель.

Главный библиотекарь, единственный, кто из них сидел, если не считать брата Сергия, водившего стилом по навощенной, с трудом поднялся и уставился на меня с укоризной. Остальные — братья Михаил, Алекс и лейтенант Макс — лишь глубоко вздохнули, дескать, наш аббат ничуть не изменился, всё время куда-то торопится, не поймаешь на месте.

— Собирались? Обсудим, — подтверждаю ранее принятое решение. — Просто сегодня — это не обязательно с самого утра. Я вернусь где-то часа через три после полудня, то есть, в час, — уточнил не столько им, сколько себе, в очередной раз напомнив, что хотя сутки здесь примерно равны земным, может чуть больше по ощущениям, но делятся они на двадцать частей. — Тогда и займёмся. А ещё я приглашаю вас всех на совместную вечернюю трапезу, там обсудим некоторые вопросы в неформальной обстановке. Пока идите и занимайтесь своими делами.

Глава 4

Так уж получилось, что после моего распоряжения помощникам идти заниматься своими делами, они увязались за мной что тот хвост за кометой, сопроводив до самого крыльца, возле которого меня уже дожидались Герберт с Алисой, Кир Бирюк и доблестный второй взвод, они все верхом и с моим осёдланным конём в поводу у одного из бойцов.

Насчёт доблести второго взвода конечно же сарказм. Все происшествия в моей роте, что в столице, что по пути туда-обратно, происходили именно с этим подразделением. Дело вовсе не в том, что

Когда с таким подходом еле-еле набрал полтора десятка солдат, понял, что идеальных воинов мне придётся искать до морковкиных заговен. Так что, поубавил свои хотелки и принял реальность такой, какая она есть, хотя постарался всё ж брать тех, кто хорошо себя зарекомендовал в сражениях.

Увы, отличный рубака вовсе не означает дисциплинированного. Второй, набранный попозже, взвод нет-нет, и огорчал меня происшествиями. Но, спасибо Карлу и Эрику с Гербертом, да и моей лейтенанту-магу Алисе, офицерам удалось добрым словом и плетью создать хорошую роту, может даже лучшую в королевстве. Ну, так мне видится с моего уже не такого маленького военного опыта.

Взобравшись в седло, спрашиваю у брата Георга:

— А чего у нас сапожники без сапог? — увидев недоумение на его лице, перестаю говорить загадками, показываю хлыстом на троих парней, вышедших из столярки за досками. — Трудно сабо что ли для них сточить? Почему босиком? Грязь во дворе сейчас холодная, простынут, заболеют, хуже работать будут.

— Да ничего с ними не будет, — ответил вместо управляющего брат Симон, наш главный лекарь. — Пусть быстрее шевелятся, вот и не замёрзнут. А сабо на всех рабов не напасёшься, обувь на их ногах горит как в камине.

— Я распоряжусь насчёт обмоток или плетёнок, — согласился с моим посылом брат Георг.

Он вообще у меня конформист. Всегда со мной во всём соглашается. Часто это хорошо, а иногда плохо. Как ни крути, истина рождается в спорах.

Ладно, зато мне повезло, что рядом со мной оказался такой алчущий знаний настоящий учёный-естествоиспытатель. И мастеров брат Георг подобрал себе под стать.

Одному мне плохо бы пришлось в плане продвижения прогресса, зато сейчас напоминаю себе этакого старого опытного кузнеца, который лишь маленьким молоточком по заготовке тук-тук, а уж его помощники с хеканьем бьют тяжелеными молотами — бах! бах!. Хе-хе.

— Да, чуть не забыл! — натягиваю поводья, увидев в проходе между маслобойней и сыроварней тучную тушу алкаша и вора. — Брат Михаил! — зову направившегося к девкам ткачихам преднастоятеля, там вчера аж три рулона льняной ткани выдали отвратительного качества. Он обернулся, и я ему показываю рукой на старого пропойцу. — Пусть брат Афанасий наденет на себя вериги. Ну, ты понял, за что. И ходит в них до моих особых указаний. Снимать разрешаю только на ночь.

— Сделаем, ваше преподобие, — зловеще улыбнулся младший баронет и изменил траекторию своего движения.

Ну вот. А потому что не нужно мой неллерьяк воровать. Ещё бы проверить, как скажется воровство этого деятеля на качестве продукции. Только ума не приложу, что тут можно сделать. В принципе, год выдержки — это аналог дешёвого бренди. Пустить испорченные бочки в разлив?

Идея так себе, скажем. Испорчу репутацию марки. Разве что для внутри монастырского употребления использовать. Ага, буду плодить алкоголиков собственными стараниями.

Кстати, о пьянчужках. Подьячий Виктор, мой управляющий монастырским подворьем в Готлине, настоятельно попросил брата Алекса, нашего казначея, когда тот позавчера ездил в город, чтобы тот предупредил меня сразу же при моём возвращении в обитель, ни в коем случае не посещать столицу графства, пока с ним, подьячим, не переговорю. Он обещался сразу же сюда примчаться, едва узнает о моём появлении. Ну, я прибыл вчера, и? Где он?

Ладно, чего наезжаю на верного и мудрого соратника, пусть и прикидывающегося беспробудным пьяницей, хотя в реальности просто любитель выпить? Наверняка сегодня примчится. Неужели графская семья всё ж решила мне мстить за своего младшего оболтуса? Да ну, чушь. Не Станиславский я, но «не верю!» Им же конец придёт, окончательный и бесповоротный, если моя родня только лишь заподозрит их в злоумышлении против меня.

— Пьер, Ричард! — окликает лейтенант Вилков бойцов, когда мы отрядом подъехали к воротной арке, где вытянулись в струнку четверо караульных братьев. Они в сутанах, без доспехов и щитов, сложенных где-то неподалёку, но с мечами на поясах и с длинными пехотными копьями в руках. — Усильте авангард. И аккуратней, если встретится кто-то из благородных. Но твёрдо!

Сложно выполнять такие приказы. Понимаю. Но я парням неплохо плачу, пусть проявляют смекалку. А впереди в толпах людей на выезде из обители обязательно есть и дворяне, съехавшиеся сюда не только ради святого источника, но и в безумной надежде выпросить у меня исцеление, и кто-то, к гадалке не ходи, хочет этого добиться дёшево.

У брата Симона сейчас при себе целый ворох свитков был. Не сомневаюсь, среди них больше половина — прошения проявить милость. Бумага всё стерпит, но самые мудрые рвутся добраться до меня лично. Вчера после службы в церкви ушёл под прикрытием двух десятков монахов лейтенанта Макса, отогнавшего самых настырных.

Вот и теперь у меня в отряде авангард, задача которого до выезда из поселения — ах, нет, уже городка — расчистить мне путь, а остальные солдаты взвода и мои офицеры прикрывают аббата Степа с боков. В аръергарде осталось лишь трое. Буду надеяться, что со спины на меня никто не кинется.

О выезде аббата Готлинского в сторону хутора разумеется никто оповещён не был. Получается, народу хватает одной лишь надежды, что я появлюсь на улицах, вот и томились в ожидании. Нет, чёрт, так дело не пойдёт. Жаль, в монастыре других ворот нет. Есть люк в западной стене, с которой сбрасывают к радости нищих мусор и кухонные помои, но не пользоваться же мне этим путём? Вот цирк бы был.

— Ваше преподобие! — в ответ на очередное моё благословение народа мне машет габарийский барон — забыл как его зовут — из стоявшей у обочины кареты, представленный мне накануне братом Михаилом перед сожжением отравителей. Габариец привёз сюда — не ближний свет — одержимого племянника. Наследников у старого, лет шестидесяти, дворянина нет, оба сына погибли на войнах, вот и переживает за отпрыска своей младшей сестры, при инициации получившего нестабильный источник, иначе замок и феод уйдут двоюродному брату, которого барон ненавидит. — Я здесь! Меня негодяи не пропустили в обитель! Мы же договаривались с вам встретиться!

— После полудня, как вернусь! — обещаю ему.

Чёрт, забыл про него. Часто стали такие вот упущения. Хотел ведь блокнот для записей себе завести, такой, чтобы возить с собой постоянно. Иначе правда многое упускаю. Юлиане вот пообещал её присутствие на диктовке сказки про огниво, с помощниками пару

Хвала Создателю, когда проехали до главной площади, столпотворение закончилось и наступило безлюдье. Реально народа почти совсем нет, будто там у ворот обители собрались все, и местные, и гости нашего городка.

Впрочем, конечно же я утрирую. Вон, у обвисших на цепях обгоревших до состояния угля трупов казнённых отравителей стайка мальчишек и рыжая девчонка тычут в них палками, развлекаясь, а заодно отгоняя ворон. Странно, чем там могут падальщики поживиться? Вроде всё до костей спеклось.

Есть здесь и пара скучающих без покупателей торговцев, а с левой стороны площади на крыльце трактира несколько человек.

Ого, да там же и миледи Сильвия стоит, заместительница брата Симона, единственная, кто в нашей глуши имеет пергамент о законченном университетском образовании. Надеюсь, девушка не забыла моё строжайшее указание не использовать ничего из тех знаний, которые ей дали на лекарском факультете?

А что за парень с ней? Похож на петуха, то есть, на мелкопоместного дворянчика, старающегося за недорого произвести впечатление аристократа. Блин, лишь бы не увёз от нас девчонку. Сильвия молодец, не хочу терять. Жаль будет моих и брата Симона трудов на её переучивание.

— Миледи Сильвия! — помахал ей рукой. — Рад тебя видеть! Завтра зайду к вам в лекарню! — не знаю уж, что рядом с миледи за хлыщ такой и пара других парней, но своим дружеским жестом поднимаю ей статус, когда те поймут, кто именно уделил внимание их знакомой.

— Ваше преподобие! — подняла и она руку, обрадовавшись, помахала в ответ, уже почти мне в спину.

Вот чего я за личную жизнь Сильвии переживать вдруг сейчас начал? Понравилось быть организатором семейных пар? Гордыня обуяла? Если быть честным с собой, то наверное так оно и есть. Ну, ещё и испытываю некоторое беспокойство за нравящуюся мне как человек большую умницу.

Знаю, что у девчонок судьба во многом зависит от случайностей. Встретит достойного парня, и всё у неё в жизни будет хорошо, а влюбится в какого-нибудь придурка, то ни образование, ни ум, ни трудолюбие, ничего не поможет. Будет несчастной.

— Алекс? — уже на выезде с площади подзываю торговца овощами, одного из троих старост поселения.

Точно, не забыть бы отправить в прецепторию обращение на статус города, название придумаю. Тогда вместо рыхлой сельской структуры управления можно будет создать городскую. С бургомистром, городским советом и стражей, вместо которой порядок пока поддерживают мои монахи и наёмные охранники старост.

Не знаю насчёт последних, а у братьев и без того забот полон рот. Мои прошлые заблуждения насчёт того, что монахи лишь жрут, пьют и отправляют естественные надобности, разбились почти мгновенно. Пашут как пчёлки.

— Простите, я Олег, ваше преподобие, — жалобно улыбнулся пожилой мужчина, подбежав к колонне и продолжая бег параллельно моему коню.

Почему он меня боится? Подати, которые должен платить, оптимизирует что ли?

— Скажи Каспару, чтобы трупы с цепей снял. — говорю ему громко, чтобы услышал.

— А как же для устрашения? — вздумал перечить мне придурок, запыхавшись на бегу.

— Для устрашения мы там тебя повесим, — не терплю пререканий в последнее время. Важным стал. — Перед казначеем когда последний раз отчитывался?

— Да как же! Да ваше преподобие! — налился он краской.

О-о, значит точно рыльце в пушку. Ладно, думаю испуга ему хватит в качестве наказания. Да и что он там мог не доплатить с трёх своих лавок и небольшого склада на западном въезде в городок? Сущие зольды.

— Смотри у меня, прохвост, — грожу ему. — Забыл, что обманывая святую обитель, ты на самого Создателя покушаешься⁈ Всё, беги. Если, когда я вернусь эти угли ещё будут поганить мой взор, тебе крышка. И Каспару тоже. Откуда у него деньги на бронзовую черепицу на крыше, а?

— Всё сделаем, господин! — торговец Олег уже отстал, не выдержав нашего темпа, который отряд набрал, выехав за рогатки поселения.

Почти сразу свернули на запад, оставив слева дымки безлюдной Монастырки и засеянные оземь поля. Крепостным и зимой было, чем заниматься. На печках не валяются, да тут их и нет в крестьянских мазанках. Вместо них очаги, которые топят по чёрному, это когда дым уходит или через дверь, или через отверстие в крыше. Как не угорают, для меня до сих пор загадка. Ни одного случая не было, сколько уж здесь правлю. Так что, свой зуд прогрессорства в отношении переделки хибар моих крепостных уже вылечил.

В это время года мужики все на работах у нас в монастыре, в поселении или на лесозаготовках, а бабы сидят по домам, ткут полотно, катают войлок или делают плетёнки, что-то вроде наших лаптей, только не из лыка, а из стружки. Все при делах даже дети. Кстати, меня крепостные и сервы чуть ли не боготворят за то, что я разрешил мальцам ловить рыбу. Хотел и взрослым, но не хочу совсем уж выглядеть как тот слон в посудной лавке, ломать всё то, что не мною создано. Постепенно, постепенно, в дополнение к имеющемуся, а не вместо, не разрушать до основания, чтобы потом неизвестно что сотворить. Помню по прошлому миру, чем такие благие намерения могут заканчиваться.

Въехали в лес, и тут дорога опять пошла сплошь грязевое месиво, хотя дождя уже второй день нет. На открытых местах ветер осушает, а здесь опять приходится чавкать копытами наших коней.

Конечно, по уму заняться бы обустройством дорог в монастырском феоде, сделать их хотя бы такими, как герцогские или королевские тракты. Но где людей под эту задачу взять? А даже если и привлечь каких-нибудь каторжан или разбойников по лесам наловить и поставить их в кандалах выравнивать дороги, посыпать их щебёнкой — у меня тут пара хороших каменных карьеров имеется, наряду с угольным и глиняным — вот только кто потом созданный тракт будет поддерживать в приличном состоянии? Население в этом мире очень редкое. Может южнее чуть поплотнее, а у нас, бывает, за пару дней путешествия ни замка, ни мелкого

Я тут потребовал подобие переписи провести в своём владении, так мне принесли данные, что всего две с половиной тысячи живёт на почти восемьсот квадратных милях моих земель. Не поверил и правильно сделал, брат Валерий, оказывается, даже крепостных и сервов не учёл, не говоря уж о рабах и временно перемещённых лицах, имею в виду прижившихся у нас после войны беженцев с северных территорий. На моё злое недоумение старик-библиотекарь лишь выпучивал глаза, дескать, а что такого? Всегда ж людей считали отдельно, крепостных и сервов отдельно, рабов отдельно, а приживал и вовсе никто не считал. Давали работу, если имелась, если нет, так хоть дальше пусть бегут, хоть с голоду подыхают, своим нищим помоев не хватает, каждый вечер у люка, через который сбрасывается мусор, настоящие битвы проходят.

ВЫ общем, велел всё суммировать, оказалось, с учётом подаренной моей мачехой деревни Гутово, в нашем феоде проживало чуть больше шести тысяч человек обоего пола и разного возраста. Сейчас правда стало побольше, из Готлина и других краёв переселились некоторые ремесленники и торговцы, но всё равно это мало для такой-то площади. А ведь у меня ещё считается многолюдной территорией. Так что, эх, дороги, грязь, да ухабы.

До хутора лесника чуть больше четырёх миль, на преодоление которых мы верхом потратили почти час. Но, слава Создателю всё ж добрались и даже косулю подстрелили. Тут звери очень неосторожные. Отличилась миледи Паттер. Не зря я её с собой взял.

Место пребывания моих будущих спецназовцев, ниндзя, ассасинов — пока ещё не решил, как буду их называть — преобразилось за короткий срок. Помню, когда-то я удивлялся, как в старину люди умудрялись строить большие сооружения, величественные, не имея никакой техники, кроме шанцевого инструмента, да и того примитивного донельзя. Ответ я зримо увидел уже в новой жизни — людям тупо заняться здесь в глуши нечем. Ни телевидения, ни интернета, ни СМИ, ни театров, ничего. Книги есть, но они недоступны. Вот и работают как муравьи, строя всё, что нужно.

Да, мини-форт, увиденный мною справа от хутора, на пирамиду Хеопса или крепость Акр не походил, ну так и делали его всего-то восемнадцать мальчишек. Было больше, Арчи ещё десяток из Готлина и бродяжек с дороги набрал, да только он неумех или лентяев, трусливых или глупых выгонял безжалостно. Вчера накоротке с отставным сержантом переговорил, теперь в курсе в общих чертах, что тут происходит. Предложение Добнеса взять ещё четырёх девчонок, глянувшихся ему сильными характерами, я одобрил, да и ещё нужны люди. Двадцать два спецназовца, даже если все оправдают потраченные на их обучение и воспитание силы, это ни о чём. Нужно вдвое больше.

Арчи привлёк на службу за проживание и еду троих пожилых женщин-беженок из-под Лос-Аратора. Они здесь стирают, готовят и моют. Хотя пацаны им и помогают иногда, но большей частью всё свободное от тренировок время уделяют строительству своей школы.

Увиденный масштаб построенного не оставил меня равнодушным.

— Молодцы, чего ещё скажешь, — произнёс я, сворачивая коня с дороги, не доехав совсем немного до хутора.

— Слышал, они сами это всё сделали, — одобрительно поддержал меня Герберт. — Сержант молодец. Умелец и наставник. Надо же, с парой десятков пацанов такую крепость отстраивает.

— Ну, крепостью это не назовёшь, — улыбаюсь. — Однако, действительно в случае чего можно будет и отсидеться.

Мини-форт пока не был достроен. Квадрат со сторонами в полсотни ярдов каждая обнесён рвом и насыпью. Та сторона, где установлены ворота, уже полностью защищена частоколом из заострённых брёвен и противоположная от неё почти тоже завершена. Внутри четыре свежесрубленных строения барачного типа, без окон, но с духовыми отверстиями под крытыми дранкой крышами.

Материалы сюда отправлял брат Георгий — доски с лесопилки, брёвна и дранку с лесоповала, бронзовые гвозди и скобы из мастерских. Хорошо, что у нас свои залежи меди и олова имеются. найти бы ещё цинк, всё ж латунь во многих изделиях предпочтительней бронзы. Конечно, иметь бы ещё и производство железа было бы просто фантастикой, но не потяну просто, людей уже и так ни на что не хватает.

В форте шли занятия, там по уложенной длинной перекладине будущие спецназовцы перебегали из края в край, совершая кувырки, под наблюдением Лео Тимаса, бывшего циркового акробата. Сержант Добнес, в воинском доспехе, но без шлема, видимо, предупреждённый наблюдателем, уже вышел встречать меня за ворота и успел переброситься несколькими словами с парнями из авангарда, приветствовавшими его простыми солдатскими шутками.

— Рад вас видеть, ваше преподобие, — поклонился он, прижав руку к груди.

— Давно не виделись, Арчи, — шучу, спрыгивая с коня. Мы с ним вчера пообщались. — Прими благословение Создателя, — делаю ритуальный жест. — И от меня восхищение твоими талантами зодчего. Думаю, ты и как наставник не оплошаешь. Показывай, демонстрируй ваши достижения, а потом поговорим о дальнейшем.

Глава 5

Взвод остался снаружи, нечего создавать толчею на относительно небольшом пространстве. В ворота за сержантом Добнесом со мной вошли только милорд Герберт, лейтенант-маг Алиса и наставник Кир Бирюк. Своих коней мы оставили бойцам.

Лео Тимас уже скомандовал перерыв в тренировке и наши будущие спецназовцы немного суетливо, но всё ж сноровисто, организовали двухшереножный строй на дальнем от меня краю площадки из отлично утрамбованной глины.

Место в центре форта представляло собой нечто среднее между плацом и спортгородком. Половина — это столбы с перекладинами и канатами, лестницы, турники и манекены, другая половина свободна. Именно на второй и замерли во главе с бывшим акробатом восемнадцать парнишек. В своих одинаковых одеждах из холщовых штанов и подпоясанных кушаками длинных рубах они чем-то похожи на детдомовцев, как и их наставник. Может распорядиться спортивные костюмы для них пошить? Хлопчато-бумажных тканей здесь нет, и ладно. Льняная или шерстяная тоже подойдут. А то сейчас зимой в такой-то дрянной одежонке поди не комфортно. Зато порвут — не жалко. Подумаю.

Большинство учеников чуть помладше меня нынешнего, но есть и старше. Смотрят на аббата Степа вытаращив глаза и забыв, что для жизни требуется дышать, выражения лиц такие, будто к ним сам Создатель явился.

Интересно, что же им про меня Арчи с Лео наболтали? Думаю, достаточно одной только правды, чтобы вызвать чувство восторга. Ну и чувство благодарности, само собой присутствует, когда имеется понимание того, кому они обязаны столь резкому изменению своей судьбы в лучшую сторону.

Мы остановились, и Арчи принялся мне всё объяснять:

—

— Тяжело в учении — легко в бою, — изрекаю, вызвав на себя очередную порцию уважительных взглядов от соратников.

— Умеете вы, ваше преподобие, кратко так вот всю прямо суть. — мотнул головой сержант и продолжил: — Да, всё верно. Это у нас казарма, — показал рукой на самое длинное из четырёх одноэтажных, крытых дранкой бревенчатых строений, располагавшееся вдоль левой стороны насыпи. — в ней полсотни человек, как видите, легко разместятся, если двухярусные топчаны сколотить, а пока эти оболтусы здесь как купцы вольготно располагаются. Там же и мы с Лео живём, в правом крыле. Это, — перевёл палец на здание напротив, чуть поменьше предыдущего. — склад, сенник и с обратной стороны конюшня на десять голов. Брат Георг выделил нам трёх лошадей, стареньких и смирных, но пока таких хватает. Ребята ещё только учатся сидеть в седле. Хотя уже держатся уверенно. — Ну, я-то тоже не джигитом сюда попал. Пришлось учиться. Так что, по себе знаю, обучение не быстрое, кентаврами мои парни не скоро станут, да им этого и не нужно. А вот перемещаться верхом, надеюсь, смогут. Тут у нас штаб, он пока пустой, — показал на одно из двух зданий справа. — мебель подвезут на следующей неделе. А в этом, — посмотрел на четверых женщин мнущихся у крыльца последнего из домов. — хозяйственная постройка. Тут и кухня, и прачечная, и жильё для беженок. Как вам?

— Впечатлён, — отвечаю искренне. — За столь короткий срок и так много сделать. Я правильно понимаю, без ущерба для обучения?

— Всё, как я вам вчера и доложил, — самодовольно улыбнулся сержант Добнес. — Парни горят желанием продемонстрировать вам свои полученные навыки.

— Что ж, с удовольствием посмотрю. Кстати, знакомьтесь. Кир, это Арчи, командир и главный наставник отряда. Арчи, это Кир Бирюк, непревзойдённый боец по рукопашному бою.

— Так уж и непревзойдённый, — усмехнулся мой сенсей и пояснил сержанту, пожимая протянутую руку. — Если бы не его преподобие, я остался инвалидом до конца жизни. А стал им, проиграв схватку в Ямах, так что, милорд меня перехваливает. Но, полученный урок усвоил, теперь готов и обучать, и сам участвовать в любых делах.

— О, третий в нашей компании наставников. Что ж будем рады, а то за этими вчерашними мелкими уличными разбойниками нужно приглядывать особо, — обрадовался сержант.

Хорошо, что так. Я опасался некоторой ревности к новому назначенцу.

— А что, есть попытки хулиганить и здесь? — спрашиваю.

— Всякое бывает, — подтвердил Арчи. — Сами с Лео удивляемся. Вроде бы так их гоняем, что к концу дня на ногах уж не стоят, и вот этой ночью Виталию, это вон тому дылде, штанины между собой связали. Он спросонья не увидел, стал надевать — видите, как нос опух? — как пятак стал у кабана — о табурет ударился. Ну, мы виновников конечно нашли. Вас проводим и устроим порку. Или спарринг со мной. А может мастер Кир им что-нибудь продемонстрирует? Чтобы и навыки получили, и очень больно было? — посмотрел он на Бирюка.

— Могу и я проучить, — согласился мой сенсей.

Этот может, я на своей шкуре не раз испытал. Надеюсь, с парнями он будет помягче. Целительские амулеты тут применять некому. Да и особо не за что наказывать. Парни есть парни. Всегда будут злые шутки и постоянное выяснение, кто среди них самый крупный гном. Хотя попытки буллинга конечно же нужно пресекать.

Понятно, сержант хочет посмотреть со стороны на умения Кира Бирюка. Не исключаю, что и сам захочет помериться с ним силами. Что ж могу лишь пожелать удачи. Если арбалетом, ножом, удавкой или честным клинком Арчи владеет конечно же лучше, то вот приёмами борьбы без оружия он, как говорится, и рядом не стоял.

Меня в обители ждёт масса дел, поэтому от серьёзной тактической игры в лесу, когда парни, разбившись бы на два отряда, устраивали друг другу ловушки, старались бы избегать капканов соперников и демонстрировали мне навыки скрытности или внезапных нападений, я отказался. Ограничился лишь тем, что посмотрел, как ловко ребята лазят по канатам, бегают по брёвнам, просачиваются в узкие щели между столбами и мутузят манекены, кидают ножи, стреляют из арбалетов и кидают друг друга на землю. Честно? Я не просто доволен, а сильно доволен. Как удав, проглотивший поросёнка.

Особую признательность чувствую к исцелённому мною акробату Лео Тимасу. У него самого, такое чувство, тело без костей, так он как-то умудрился их вынуть и у пацанов. Понятно, согласись я посмотреть, чего ребята достигли в искусстве войсковых разведчиков, тут уж на переднем плане стоял бы сержант Добнес.

Поэтому похвалил обоих и подарил каждому привезённые из столицы кинжалы с лезвиями из царской стали. Так-то, если без понтов, она не намного лучше нашей, созданной с помощью алхимических присадок, а может и вовсе не лучше, но здесь важен сам факт редкости в Кранце подобного оружия. Понты ведь не только денег дороже. Вон, Арчи аж сглотнул, принимая подарок, и глаза увлажнились. Да и Лео улыбается.

— А с теми, кто не выдерживает нагрузки, что делаете? — интересуюсь. — Тут до Готлина, если пешком, целый день идти, и то, лишь не заплутав по дороге.

Опасений, что кто-нибудь из выгнанных что-то кому-то расскажет, у меня никаких нет. И пусть. Ничего секретного в том, что я готовлю войсковых разведчиков нет. Информация, которую мне хотелось бы скрывать, появится намного позже.

Когда ребята окрепнут, станут отличными бойцами и ловкими акробатами, лучше профессиональных циркачей, вот тогда за них возьмётся лейтенант Эрик Ромм и станет обучать мастерству наёмных убийц, но тогда их учебные классы будут уже не здесь, а в городских трущобах или на улицах.

Демонстрацию умений наших новиков я смотрел, сидя на вынесенной из казармы лавке. Компанию мне составила лишь Алиса, успевшая уже исцелить разбитый нос бедолаге Виталию, жертве буллинга. Остальные стоят рядом. Комментировал происходящее на тренировочной площадке лишь Лео, мы же больше перекидывались шутками, но иногда говорили и о делах.

— Извините, ваше преподобие, — отвечает на мой вопрос сержант, проследив взглядом, как его завершившие показное занятие ученики побежали умываться к колодцу в углу двора. — Вы немного не так спросили.

— А как

— Нет, я не о том, — смутился бывший разведчик легендарного капитана Ронова. — У нас нагрузки выдерживают все. Кто добром не понимает, тому палка помогает.

— Не можешь — научим, не хочешь — заставим, — произношу я очередную мудрость родного мира.

— Да, так и есть, — очередная порция уважительных взглядов от Арчи и остальных на молодого, но очень мудрого настоятеля Готлинской обители. — Прогоняю тех, кто слаб волей или характером. Выгнали уже одиннадцать человек. Зато из шестерых новичков четверо очень быстро вошли в ритм обучения. Нет, мы их не прогоняем в лес. Когда ездим за продуктами в город или к обители, отвозим и неудачников. Что уж дальше с ними будет, это их дело. Им предоставили счастливый шанс на достойную жизнь, они им не воспользовались.

Времена и нравы в Паргее суровые, так что, Добнес с Тимасом действуют правильно. По другому никак. У меня конечно, как у единственного здесь представителя намного более гуманного мира, время от времени возникают порывы сопли распустить, но жизненный опыт позволяет с этим справиться.

— А жаль пацанов, — сокрушённо бью себя по коленке кулаком. — Только, Арчи, ты ж помнишь, что нам надо хотя бы человек тридцать в отряде?

— Взвод, вы говорили, — кивнул тот. — Но Готлин не Неллер. Оборванцев хоть, кажется, и много, но подходящих среди них тяжело найти. Даже, думаю, что вот эти вот, это всё. Разве что ещё пятерых найду. Надо ехать в Реймс или Дитон, но лучше бы поискать в самом Неллере, уж там-то мы и на роту, а то и на две наберём.

— Не надо никуда ездить, — отмахиваюсь. — Ещё пятеро, это нормально, а потом и другие нищие подрастут или появятся. В Гутово посмотри, хотя нет, крестьянские все при делах. Девчонок набери.

— Девчонок? — в один голос удивились и сержант, и лейтенант-маг, и Лео с Киром.

— Ну, да, — равнодушным тоном подтверждаю. — Неужели не сможете научить их боевым искусствам? Лично я в вас верю. Зато никто не ждёт, что обычная неодарённая девушка может оказаться умелым воином. Удивить-победить. — завершил я одной из фраз нашего великого полководца Александра свет Васильевича Суворова. Вот из меня сегодня мудрость прёт. Прямо через край. С чего бы это? Так чего, понятно, настроение хорошее, спасибо Добнесу с Тимасом. — Только с размещением продумайте. Может ещё один домишко срубить придётся. Наберите с десяток девчонок, а там посмотрим, как пойдёт.

Если мой эксперимент насчёт подготовки из юных оборванок хладнокровных, умелых спецназовцев, убийц провалится, ничего страшного. Я уже становлюсь опытным сватом, устрою девчонок через браки. Но, что-то мне подсказывает, моя идея верная. Весьма вероятно, что этим десятком не ограничусь, да и вообще численность своих ниндзя увеличу. Правда, чуть позже. Имея под рукой таких людей, можно много неприятностей доставлять своим врагам, которые вряд ли когда-нибудь переведутся. На смену одним обязательно придут другие. Свято место пусто не бывает.

Ещё, как мне кажется, для этих моих ниндзя-ассасинов сейчас самый сложный период, для следующих новичков в подразделении будет больше возможностей для ускоренного развития. Не зря ведь говорят в моём родном мире, были бы кости, а мясо нарастёт. Как только сформируется отряд, как только он станет полноценной боевой единицей, так его пополнение станет тем самым мясом, укрепляющим функционирующий костяк.

— Эх, ваше преподобие, что ж вы раньше-то не сказали? — расстроился сержант. — Мы ведь с Лео в прошлом месяце видели сестёр-близняшек. Лет тринадцать. Шустрые, ловкие, наглые, с характером.

— Ну так в следующий раз поедете в Готлин, найдите. — я поднимаюсь с лавки. Всё, что хотел увидеть, увидел. Пора возвращаться. — Вон, кому-нибудь из ваших ребят поручите. Уж они-то все щели в городе знают.

— Этих девчонок уже всё, не найти, — вздохнул сержант, идя рядом со мной к воротам форта. — Их трупы уже вороны исклевали. Попались. Не нашли ничего умнее, чем в графский замок пробраться и украсть там из прачечной почти новое нательное бельё графини. Скупщик их сдал, о цене, видимо, не договорились. Жалко. Хорошие бы ученицы получились.

— Так не теряй время, пока остальных достойных кандидаток не перевешали, — говорю, вскакивая в седло.

Не знаю, почему-то судьба тех нищенок меня расстроила. С ними поступили явно несправедливо. Так-то им по идее должны были на первый раз по ручонке отрубить. Тут, видимо, без вмешательства графини не обошлось. Суд был не городской, а феодальный, раз из замка спёрли. А в законах о владетельном правосудии рамки вообще не прописаны.

С Арчи и Киром попрощались за воротами. Бирюк знал, что ему придётся здесь остаться, поэтому на его пегой лошади, которую он взял под уздцы и повёл в форт, лежат два тюка с его скромными пожитками.

Совсем без его науки я не остаюсь. По четвёртым дням каждой недели, когда в обитель из форта приезжает за продуктами повозка, он будет её сопровождать. Часа времени на погрузку нам хватит, чтобы провести тренировку. Ну, а в остальные дни я сам как-нибудь обойдусь. Возьму себе в спарринг-партнёры Ника с Иваном. Буду их колотить и по земле валять.

— Мы куда, милорд? — удивился Герберт, когда я показал командиру авангарда на дорогу, ведущую к северу.

— На пасеку заедем. Мёду возьмём.

— Зимой? Какой зимой мёд?

Ага. Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Это не про здешние края. Интересно, в этом году снег выпадет хотя бы разок? В прошлом выпадал, причём, несколько раз. Впрочем, отсутствие снега вовсе не означает, что пчёлки будут в такой холод трудиться. Но у пасечника есть запасы мёда в сотах. В обители же только выкачанный.

— Летний, какой же ещё? У твоего коллеги и приятеля на носу свадьба. А для его невесты нет лучше подарка, чем горшочек с мёдом. Или пустой, который никуда не денется, будет лучше?

Я коротко рассмеялся, Герберт с Алисой тоже улыбнулись, хотя, понятно, всей глубины моей шутки не поняли, книга «Винни-Пух и все, все, все.» пока мною не написана.

Разумеется, сладости — мёд, сахар, леденцы — это лишь ироническое дополнение к Юлькиному приданому. Основное — это дом, который я решил им с Эриком подарить в нашем поселении. Нет, готовые сейчас не продаются. Строится много, но не на продажу. Квартиры здесь вообще отдельно нельзя купить,

Так что, брат Георг выделил земельный участок, недалеко от главной площади. Там когда-то, лет пять назад, располагался летний загон для монастырского стада коров, а теперь эта территория разбита на участки и продаётся под жилищное строительство. Кстати, земля там дорогая, всё ж центр городка, рядом с административными зданиями, гостиницей, трактирами и лобным местом. Ну да мне-то даром достался, не жалко и подарить одному из своих самых ближайших соратников и подружке детства моего предшественника.

Только одним лишь земельным участком моя щедрость не ограничивается. Брат Алекс, наш казначей, подобъёт смету расходов на строительство скромного, но вполне приличного дома в шесть комнат, и я оплачу строительные с отделочными материалами, а также труд бригады каменщиков, которая как раз завершила ремонт южной стены. Остальные работы, включая кровельные, сделаю силами монастырских рабов.

Эрику я на свадьбу уже подарил отличный латный доспех. Вряд ли лейтенант Ромм станет его надевать, он предпочитает лёгкие кожаные, но пусть будет, мало ли что. Главное, что дорого. Я за этот доспех в Рансбуре почти две тысячи драхм отдал, и то с большой скидкой, которую мне Леон Рофф помог выбить.

Юльке повезло. Горшочков у пасечника не оказалось, лишь горшки, самый мелкий литра на три. Вот его и наполнили янтарными сотами. Крюк на пасеку сделали совсем небольшой, и задержались там ненадолго. Вернулись к обители даже раньше, чем я планировал. Наверное, можно было бы и военные игры в лесу посмотреть. Хотя нет, тогда б я точно перед закатом только домой приехал.

Обгорелые трупы казнённых отравителей сняли, а когда мы проезжали мимо столбов, к которым те были прикованы, их уже повалили, и два послушника снимали цепи. Правильно, металл дорог, и оковы ещё не раз пригодятся.

Получилось так, что мы вернулись к окончанию обедни в нашей церкви и торжественного богослужения у святого источника. Народ уже валил назад, поэтому моё возвращение оказалось таким же приметным, как и отъезд. Опять приходится благословлять выкрикивающих приветствия людей.

Возле воротной арки пришлось задержаться, чтобы переговорить с братом Симоном, а когда доехал до крыльца главного здания и спрыгнул с коня, увидел запыхавшегося библиотекаря, спешащего что-то мне сообщить. Нельзя в его возрасте так быстро бегать. Ещё сердечко прихватит.

— Что-то важное, брат Валерий? — спрашиваю его.

Тот ответил не сразу, сначала отдышался.

— Да, ваше преподобие, — наконец смог заговорить и протягивает мне полоску ткани. Он же у меня не только за книгоиздание и хранение фолиантов отвечает. Голубиная почта тоже на нём. Понятно, что это за ленточка у него в руках. — От вашего лейтенанта Ригера прилетел. Правда, в этом послании ничего не понятно. И оно очень короткое.

Вот он недостаток нынешней почты. Все подряд могут мою переписку читать. Ну, ладно. Что есть, то есть. Забираю послание и спустя десяток секунд не могу сдержать стона. Там написано: «Меня вызывали в инквизицию. Велено передать вам срочно и дословно: это милорд Курт Неллерский. Всё. Ничего не объяснили.»

Чёрт, а чего тут ещё-то объяснять? Подробности поисков и дознания виконт Филипп обещал сообщить письмом, но уже и так всё ясно. Ну, дядя. Орёл какой.

Глава 6

Курт же моему папане даже не двоюродный, а троюродный брат. Это что ж тогда получается? Берта моя четвероюродная сестра? Ну, прелат, вот ведь удружил так удружил. Похоже, до принятия сана ты у нас большой любитель приключений на свою задницу был.

Хотя, почему похоже? Дорогая моя тётушка Ника Ворская, больших ума и информированности человек, как-то же обмолвилась мне, дескать, её кузен милорд Курт Неллерский в молодости очень любил женщин, вино и дуэли именно в такой последовательности. Посмеялись с ней над шуткой, а это оказывается вовсе и не шутка была.

— Мыльня натоплена, — доложил мне Ник, принимая у меня поводья перед крыльцом главного здания. — Сейчас пойдёте мыться? Там банщицы ждут, если соизволите.

На лице моего друга детства вселенская скорбь. В самом деле, жизнь так и устроена. Что имеем — не храним, потерявши — плачем. Да, штаб-капрал, упустил ты своё счастье. Видел же, и не только я, нравится тебе Юлька, очень нравится. И всегда нравилась, отлично помню. Не просто же так ты меня ещё лет в восемь-девять подбивал комками грязи в неё кидаться. Я тогда, вернее, Степ тогда в сумраке не разглядел и конское яблоко схватил, причём свежее. Потом руку в луже мыл.

— Вечером, Ник, — на крыльцо я поднимаюсь один, отпустив офицеров сопровождения заниматься своими делами. Взвод свернул к казарме сразу же после проезда воротной арки. — Я конечно люблю чистоту, но три раза в день посещать баню даже для меня перебор. Сообщи, чтоб не ждали. И лицо попроще сделай. Не грусти. Сам ведь решил, что ещё не нагулялся? Вот и пользуйся свободой. За Юльку нужно радоваться. Давний друг, как ни крути.

Он шмыгнул носом будто не унтер-офицер, а пацан дворовый. Ну, да, так и есть. Ладно, хотел свободы, ты её и имеешь. С другой стороны, действительно рано в нашем возрасте о серьёзных семейных отношениях думать. Успеет ещё сто раз полюбить и девяносто девять разлюбить, пока не встретит ту единственную. А я? А мне как быть?

— Виконтесса Дитонская уехала на прогулку, — это брат Сергий, увидев в окно моё возвращение, какого-то чёрта сбежал меня встречать в холле. Чего-то накосячил что ли, раз выслуживается на ровном месте? — приказала напомнить вам, что она с миледи Эйты сегодня вечером присутствуют на записи новой сказки. Юлька с ними уехала. Платье ей подобрали из столичных, но немного перешили. — он поднимается следом за мной, отставая на одну ступеньку. — Я, я это, случайно увидел и сказал, что зря. До этого лучше было. Миледи обе, они… — морщится. — в общем, вот.

— Да ладно! — я даже остановился от удивления. — Сергий, ты чего? Кто ж такое говорит девушкам? Понятно. Тебе конец, брат. Понимаешь? Шучу. Не переживай, отмажу. Ну, в смысле придумаю объяснение твоей безвкусице.

Юлиана настоящее золото, бриллиант, но ведь и на солнце бывают пятна. Моя любимая кузина злопамятна и мстительна.

Это только на первый взгляд может показаться, что виконтесса, пусть даже будущая графиня, ничем не сможет насолить молодому монаху. На самом же деле жизнь не сегодня ведь заканчивается, а Юлиана весьма изобретательна в плане мести тем, кто её оскорбил. Зря Серега чуть

В покоях меня дожидается только Ангелина. Правда, пока она помогает умыться, появляется Котька, хвала Создателю, без добычи, но в отличие от служанки, кошка не помогает, а мешает моему приведению себя в порядок.

А ведь скоро и Ангелина меня покинет. Лейтенант сыска Николас вполне серьёзно отнёсся к моему предложению взять её в жёны. Так что, проблема с новыми помощницами встала весьма остро, учитывая, что моё намерение подобрать себе служанок из монастырских рабынь Юлиана разбила в пух и прах, обидно посмеявшись над безумно обожающим её двоюродным братиком Степом.

Не, ну, логика и здравый смысл в её словах присутствовали. Сложно оказалось спорить с очевидным. Из работницы свинарника, коровника, птичника, мастерской или крестьянки выйдет очень неуклюжая горничная. Придётся ехать в Готлин и там выбирать. Хотя, можно кого-то и послать туда, но всё же лучше самому.

На обеде, как я и обещал, собрались всем руководством монастыря. Братья успели уже переодеться из парадных сутан, в которых ходили на полуденное богослужение в нашем храме, в повседневные, а преднастоятель и вовсе оделся как подобает скромному дворянину.

С документами решили поработать позже, а пока я просто поочерёдно выслушал их подробные доклады. В общих-то чертах они мне ещё вчера рассказали.

Баронет Михаил был краток. Он тут в моё отсутствие исполнял обязанности главы церковного суда, десяток дел рассмотрел над доставленными еретиками здесь в обители и однажды выезжал в Готлин по просьбе графа. В городе обнаружили ведьму, насылавшую порчу на виконта-наследника Антона. Ей заплатила дочь торговца пряностями, над которой старший из сыновей графа Олега надругался. Владетель не хотел, как бы сказали в моём родном мире, выносить сор из избы, поэтому дознание и суд состоялись у него в замке. Там же провели и казнь. Вопреки традиции ведьму, как и её заказчицу не сожгли, а удушили гарротой в подземелье. Преднастоятель заметно переживал, что я сейчас наброшусь на него с критикой, только аббат Степ вполне разумный дворянин. Прекрасно понимаю, что с соседями лучше жить в мире. Зачем нужен конфликт на ровном месте? Достаточно того, что я их с Глорией младшего сынка Виталия на суд Создателя отправил.

Ещё Михаил, уже не церковным судом, а феодальным — монастырь приравнен в правах к владетелям — обратил в пятилетнее рабство три семьи крепостных из Гутово за недоимки по оброкам, и в трёхлетнее за то же самое пожилой серв с женой из Монастырки.

— Дед-то с бабкой нам зачем? — не смог не поморщиться, хотя именно в этот момент дело у нас за столом дошло до очень вкусных отбивных в панировке из сухарей. — Почти шестьдесят лет обоим? Стригли бы овец и стригли. Куда их теперь-то девать?

Ответил брат Симон:

— Они также и продолжат заниматься баранами. Но нельзя спускать недоимки. И я им у себя в лекарне дополнительные работы нашёл.

— Раз нашёл, тогда давай теперь ты и рассказывай. С габарийским бароном с этим надоедливым, ну, который племянника привёз, о чём предварительно договорились?

— Ни о чём, — удивлённо поднял брови целитель. — Одержимость не моё дело. Я за семьдесят драхм продал ему четырнадцать склянок алхимического снотворного, хорошего, опробованного, по книге рецептов миледи Сильвии, а в остальном оставил на ваше усмотрение.

— Правильно. Одержимые — это мой профиль, — усмехнулся я над одному только мне понятной шуткой, касающейся похожей фразы из фильма Кавказская пленница. — Думаю, пять тысяч габариец найдёт.

— Десять, — не сдержался казначей. — Дешевле брать не стоит, ваше преподобие.

Брату Алексу по должности положено быть скупым. Он таким и остаётся, невзирая на кратно выросшие доходы обители. Я же пока со стоимостью своих целительских услуг до сих пор не определился. Прославился как спаситель от увечий, ран, болезней и одержимости, но вся моя медицинская деятельность до сих пор получается бесплатной. Или на войне исцелял, или по просьбам близких либо нужных людей. Так, если разобраться, огромные деньги мимо прошли. Ладно. Цену габарийцу обозначу после подробной с ним беседы.

— Посмотрим, может и десять возьму? — усмехаюсь. — Брат Симон, ты говорил о новых рецептах. Это только для наших больных или на продажу отправляем? Что-то в тех товарах, которые приходили в Рансбур и Неллер, ни одного пузырька зелья или мазей не видел.

— Большую часть всё ж на продажу, — целитель зажмурился от удовольствия, попробовав отбивную. — Только в крупные города нет смысла возить. Там своих алхимиков много, особенно, в столице. Я сюда в Готлин отправляю, в Реймс, в Парм. Вот, если виконтесса Юлиана позволит, можно с её отрядом, когда она будет возвращаться домой, в Дитон отправить с повозкой-двумя, у брата Георга тоже есть, что там продать.

— Я поговорю с ней, — киваю и перевожу взгляд на управляющего. — Брат Георг?

Тот чуть не подавился. надо было мне подождать пока он прожуёт. Хорошо, что в Паргее чревоугодие не относится к списку грехов. Так что, мой фолиант о вкусной и здоровой пище принят монастырской кухней в качестве руководства к действию, а братья монахи, не все конечно, а занимающие высокие должности в моей обители, теперь каждый день радуются. Да уж, это им не пережаренное или полусырое, или одновременно и такое, и такое мясо. Про рыбу или салаты вообще молчу, как и про овощи. Устроил своим помощникам праздник живота на всю жизнь. Они себе могут это позволить.

— Всё как вы и говорили, — наконец прожевал он кусок. — Стараемся дорогие изделия продавать лишь за пределы Кранца. Так что, цены в нашем королевстве ни на подзорные трубы, ни на готлинские ходики, ни на леденцы, ни на шкатулки с зеркальцами и алхимическими составами для красоты дам, ни на сумочки ещё очень долго не упадут. В Верции через вашего агента всё раскупают мгновенно. Особенно подзорные трубы и астролябии. Капитаны и владельцы судов там даже создали что-то вроде совета, который определяет очерёдность покупок. Я тут осмелился без ваших указаний немного цены поднять…

— Ненамного — это на сколько? — уточняю.

— На треть, — буркнул брат Георг.

Ничего себе, ненамного. Впрочем, я только за. Надо снимать пену, пока во множестве не расплодились копировщики. Вон в Рансбуре уже пытаются подзорную трубу сделать. Лео Рофф мне приносил образец. Но там пока ещё не скоро разберутся с принципами правильной установки

Чтобы не ронять ценник, основная часть придуманных мною товаров идёт за границы Кранца вместе с частью сыров и оливкового масла. Сахара ещё мало и почти весь он идёт на потребление и переработку в монастыре. Уже сделаны первые запасы джемов и конфитюра.

Торговлю брусом, досками, шпоном и прочими материалами, которые сейчас на потоке моих пилорам, пока не организовали, всё уходит на наши нужды. И обитель давно уже нуждалась в ремонте, и поселение растёт очень активно. Построить ещё одну пилораму? Ленточную или дисковую? Ну, не знаю пока. Перепроизводство — это тоже плохо. Дерево не сахар или подзорная труба, его слишком далеко возить будет накладно.

За обедом мы просидели час, десерт же ещё был в виде безе. Правда, пирожные нашему толстяку-повару не очень удались, ну, да ещё научится. Всё ж сладости ему приходится готовить не так часто, тем более, ранее не известные. Это уж ради моего приезда он второй день старается. Брат Георг ему выдал продукты, обычно закрытые под семью замками, включая сахар.

Пошли потом в кабинет, где мне пришлось зарыться и утонуть в ворохе свитков и учётных книг. Не то чтобы я не доверял своим помощникам, но требуется быть постоянно в курсе всех дел, а ещё не вводить соратников в искушение начать чего-нибудь химичить. Там же передал казначею привезённые мною из Рансбура векселя. Послезавтра брат Алекс всё равно едет в Готлин, там их и частично обналичит, а большей частью абонирует на верцийские банки торговой гильдии и гильдии менял. Ещё у нас на руках имеется поручительство имперского банка, но оно само по себе как золото, так что, его просто поместим в монастырскую казну. Футляр там серебряный, залит воском, так что, содержимое не испортится.

Получив все интересующие меня в документах пояснения, решил пока оставить бумаги и пергаменты у себя. Завтра-послезавтра, когда будет выпадать время, просмотрю ещё разок свежим взглядом.

— Обход мастерских и прочего проведу послезавтра, — говорю помощникам, провожая их на выход. — Завтра предстоит совершить ряд обрядов. Брат Валерий, поможешь мне у источника. Молебен о здравии будущего ребёнка виконтессы Юлианы проведу рано утром. Пришлю за тобой вот его, — показываю подбородком на поднявшегося при нашем появлении в приёмной брата Сергия.

Проводив визитёров и отпустив секретаря до вечера — сядем записывать Огниво только после ужина, так что, пусть развлечётся с девицей из ткацкой мастерской, дело молодое — я взял на руки тяжеленую Котьку, она мне, пока я беседовал с помощниками, под столом всю коленку своими когтями продырявила, и ушёл на диван в гостиную, куда Ангелина принесла мне морса.

Поглаживая кошку и слушая её утробное довольное урчание, вернулся к мыслям о Берте и прелату Курту Неллерскому, оказавшемуся её отцом. Прям, как бразильский сериал или индийское кино получается. Жизнь порой оказывается более изобретательной, чем авторы и сценаристы в своих фантазиях.

Дядюшка ведь даже не представлял, что мстил бандитам за родную дочь. Интересно, как он отнесётся, когда узнает это? Думаю, обрадуется. Нет, понятно, вначале будет шок и удивление. Он поди и не помнит, что и где делал пятнадцать лет назад, и о случайной трактирной служанке забыл уже на следующий день после того как с ней развлёкся. И тут такое.

Если я ничего не путаю, а на память не жалуюсь, у милорда Курта были дети, два сына и оба бастарды от разных женщин-простолюдинок, он ещё тем гулёной был. Сыновей дядюшка признал, только вот счастья это им не принесло. Первый умер ещё ребёнком от мора лет семь или восемь назад, когда западную часть континента косила жёлтая лихорадка, а второй погиб в империи на дуэли относительно недавно, года два назад.

Старику будет приятно узнать, что у него, оказывается, есть ещё один ребёнок, и какой! Умница, красавица, а главное для здешних реалий, сильная одарённая, самое удивительное, её магия мощнее, чем у отца. У прелата десяток оттенков в источнике, а у его дочери четырнадцать. Почти в полтора раза больше. Наглядная демонстрация того, что магическая сила может передаваться через поколения. Хотя, какой дядюшка Курт старик? На пару лет всего старше меня настоящего.

Нет, от такого подарка судьбы престарелый родич точно придёт в восторг. А вот что с самой Бертой? Насколько успел её узнать, она скорее смутится и даже испугается. Только эти чувства будут у неё лишь вначале. Потом, к гадалке не ходи, потянется кровиночка к кровиночке, в смысле к отцу.

Да и статус Берты взлетит резко вверх. Одно дело — вассал рода и совсем другое — кузина правящего герцога и племянница вдовствующей герцогини и Неллерского епископа, пусть и четвероюродная. Тут и имение наверняка найдут, причём, богатое, тысячи на полторы-две крепостных или сервов, а то и вовсе какое-нибудь из выморочных баронств достанется. Последнее, правда, лишь в качестве приданого.

— Ты ещё и кусаешься, Котя? — отдёргиваю руку. — Ну, всё тогда, больше не буду тебя по пузу гладить. Какая у меня принцесса капризная выискалась. Эх, лучше подсказала бы, что со мной сейчас происходит. Что в моей молодой голове, забитой взрослым сознанием вдруг начало твориться, а?

Понять не могу, радуюсь я за сильно нравящуюся мне в моём юном образе девушку или расстраиваюсь. С одной стороны полученное известие о родословной Берты никак не может помешать моим чувствам, даже наша матерь-церковь спокойно относится к столь не близкому родству при заключении брачных союзов, вот только, я сам как-то неуютно, неуверенно себя начинаю чувствовать от осознания того, что Берта моя сестра. Надо немного с этой информацией пожить. Понять, какой бес меня свербит.

А ещё никак не могу сообразить, как воспримут в моей семье факт родства с миледи из Новинок. Может вообще им не говорить? Нет, не получится. Виконт Филипп ведь не сам лично всё выяснял. Там были задействованы не один и не два следователя инквизиции. И вопросы они задавали многим людям. И концы в воду не прятали, такой задачи им не ставили. Круги по этой самой воде уже пошли. Рано или поздно они дойдут до прелата Курта и остальных Неллеров.

Чего я гадаю-то? У меня ж в нашей семье есть настоящий друг, и такой, который умеет — проверено — держать язык за зубами, если я её об этом попрошу. И этот друг

— Степ, привет! — вошёл в гостиную милорд Монский и посмотрел на насторожившуюся Котьку. — Да уж. Они у тебя до размеров быка не вымахают?

— Вроде не должны, — с сомнением посмотрел на вырвавшуюся из моих рук кошку. Она с важным видом направилась к распахнутому окну. — Ты-то как? Собрался в дорогу?

— Да, всё сложил, переложил, упаковал. — он взял мой кубок, сделал глоток, обнаружил, что там морс, поморщился, будто лимон съел, и быстро вернул мой напиток на место. — Завтра утром отправимся. Знаешь, я вот думаю, может мне одного только Леона взять с собой? Если вдруг где-то в лесу придётся за ночевать, подежурим по очереди.

— Никаких одного только, Карл. Уж сто раз об этом говорили. У тебя сколько вьючных лошадей с подарками родителям и родственникам? Три? Отличная добыча для разбойников, а у них почти в каждом придорожном трактире и в деревнях есть глаза и уши. Поэтому берёшь с собой полный десяток, и не какой-нибудь, а сержанта Торела, лучший. Когда с тобой рядом будут Николай и его парни, мне как-то спокойней. Всё. Не обсуждается. Ты чего тренировочный меч с собой притащил?

— А мы не идём?

— На тренировку? Нет. Сегодня вечерняя отменяется. Слышишь, виконтесса Дитонская со свитой идёт? Мне с ней кое о чём нужно пошептаться. Составишь пока компанию миледи Эйты и невесте нашего боевого товарища? Потом вместе все поужинаем.

Разумеется, этот ловелас от компании девушек не отказался. Я же утащил Юлиану к себе в кабинет, где усадил в своё кресло, это самое удобное место в моей рабочей комнате.

— Ты чего такой загадочный? — смеётся кузина, смотря на меня, чуть склонив голову к плечу.

Я же, плотно закрыв за собой дверь, сажусь на ближайший к ней боковой стул, тут недавно сидел глуховатый библиотекарь, и снизив голос прошу:

— Поклянись, что пока никому не расскажешь то, что я тебе сейчас сообщу.

— Степ, братик, ты не шутишь, ты серьёзно? — уточнила она, перестав подхихикивать, но всё ещё улыбаясь.

— Серьёзней некуда. — подтверждаю. — Так что, обещаешь?

— Когда я тебе в чём-нибудь отказывала? Ради тебя стану немой. Обещаю.

— Я тут одну информацию узнал. Она никому из наших родственников не известна. В общем, про Берту.

— Она тебе нравится, Степ. Очень нравится. Ты хоть мне не признаёшься, от ответов уходил, но я это поняла. И я сдержу своё слово. Никому об этом не скажу. Только тебе лучше забыть про неё. Вам не позволят никогда быть вместе.

— Да? Ты в этом уверена? — переспрашиваю. — Впрочем, сейчас не об этом разговор. Она, оказывается, дочь прелата Курта! Наша с тобой кузина!

И без того удлинённое книзу лицо Юлианы вытянулось ещё больше.

— Вот это да, — изумлённо прошептала она. — А это точно?

Глава 7

— Сергий, а где символ жезла? — спрашиваю у секретаря, заходя в приёмную из коридора. — Ты сам чего ещё не в облачении? Нам уже пора выдвигаться. Не заставлять же прекрасную виконтессу Дитонскую ждать?

— Он у вас на груди висит, — не изменившись лицом отвечает брат Сергий. — А я уже всё подготовил. Всё, осталось только сутану надеть, — что он и делает, снимая её со спинки своего стула и накидывая через голову поверх рубахи.

Я же машинально прикладываю ладонь к груди и в самом деле обнаруживаю, что жезл Создателя, который я искал в спальне минут пять, уже висит у меня на шее. Ужас просто. Неужели возвращаются закидоны из моей прошлой жизни? Тогда мне тоже случалось порой искать шапку, давно надетую, барсетку, которую держал в руке, или ключи от машины, уже положенные в карман.

Юлька уволена, Ангелину послал к кузине уточнить, готова ли та к выходу, а сам, получается, как без рук стал. Даже собраться толком не могу. Правда, меня пушистики отвлекали, поиграть им захотелось, так что, ладно, буду считать, оправдание себе нашёл. Вот такой уж я рассеянный с улицы Бассейной.

Смотрю на Серёгу, не насмехается ли он надо мной? Нет, не насмехается, как говорится, морда кирпичом. Молодец, ценю его за чувство такта и за понимание, что такие великие боевые маги, легендарные целители, гениальные учёные, философы, сказители и лучшие руководители — всё в одном — как аббат Степ Готлинский, он же милорд Неллерский, имеют полное право на некоторые слабости и чудачества.

— Письма когда отправишь? — киваю на два свитка, лежащие на столе секретаря.

Кузина меня вчера аргументировано убедила в том, что наш троюродный дядюшка должен обязательно узнать о Берте. Она его дочь, и хранить это в секрете от него нельзя ни в коем случае. Он наш родственник, и лучше всего, если эту важную и радостную информацию прелат Курт узнает от меня. В том, что известие его обрадует Юлиана не сомневается. И, конечно же, нельзя такое скрывать и от главы нашего рода. В общем, вчера мы вместе от моего имени составили два кратких послания дядюшке и герцогу Джею.

— Прямо сейчас, — ответил Сергий. — Вот-вот отправится караван, я передам оба свитка через Парфёна Сомера, виргийского торговца. Купец надёжный, ездит часто мимо нас. Да ему и выгодно послужить посланником. Через неделю получит герцог, через месяц или даже раньше его преподобие прелат Курт.

Секретарь прав. Доставлять известия сильным мира сего, таким как правитель Неллера или настоятель главного столичного храма, не просто почётно. Торговец может рассчитывать за свою услугу на толику покровительства. Уж чем-чем, а неблагодарностью наш род никогда не славился. Так что, возникни у этого Парфёна Сомера проблемы с гильдией, городскими властями или стражей, как минимум, покровительства от Неллеров он дождётся. В том смысле, что поступить с ним противозаконно, бесчестно или несправедливо мы не допустим. В общем, письмо дойдёт. А что не быстро, ну так такова уж жизнь. С идеей телеграфа вылезать не собираюсь. Слишком уж это опередило бы время, на века.

Сергий при мне быстро вложил послания в тубусы, опечатал моей малой печатью с вензелями С и Н, понятно, что означающие,

На выходе из покоев меня чуть не сшибла с ног Ангелина, спешившая сообщить, что виконтесса Дитонская готова. Что ж, мне в соответствии с ритуалом необходимо ожидать её уже возле источника, и я в сопровождении дожидавшейся меня на крыльце свиты из братьев-помощников, тоже в парадных одеяниях и с золотыми жезлами поверх сутан, торжественно следую к выходу из обители. За нами не очень организованной толпой шествуют все свободные от дежурств братья, даже Афанасий, козёл и алкаш, испортивший часть моего неллерьяка, где-то там гремит веригами. Так ему и надо уроду.

Булыжник покрытия площади и дороги до арки, такое чувство, не просто подметён, а ещё и тщательно вымыт, даже ступать по нему приятно. Брату Георгу за то отдельное спасибо, постарался. Знает, как дорога мне кузина, и насколько важно провести ритуал на самом высоком уровне.

Понятно, народ опять собрался в большом количестве поглазеть, только сегодня с его любопытством поступили достаточно сурово, взвод моих кавалеристов и десяток монахов лейтенанта Макса отогнали всех на значительное расстояние. Принятие высшего благословения Создателя при Готлинском источнике, можно сказать, процесс интимный, лишним рядом делать нечего. Впрочем, на другой стороне озерца, противоположной той, куда по желобу стекает вода источника, зевакам находиться никто не мешает. Можно подумать, они смогут чего-то услышать. Глупость. Ну, ладно. Хочется им стоять и глазеть, пусть стоят и глазеют.

У озера имеется небольшой отросток, там устроена купель в виде спускающихся в воду ступеней из лиственницы. Это влагостойкое и крепкое дерево в наших краях почти не произрастает, но найти можно, чем предшественник моего предшественника и позаботился. Достойно вспомнить его добрым словом. Лестница в воду будто только вчера сделана — крепкая, ровная, отшлифованная, что важно, так как моей любимой кузине предстоит спускаться по ней в воду босиком.

Шагах в двадцати, не доходя до купели, вкопаны два чёрных столба. Почему чёрных? Нет, не траурные. Просто это цвет нашего ордена, и всё, что можно красить такой краской, стараются ею и покрывать. Просто она несколько дефицитна, иначе у нас бы всё тут как в замке вампиров бы смотрелось. У меня есть один секрет, как удешевить изготовление такого колора, но помалкиваю, эта тайна умрёт вместе со мной, ну, или уж на смертном одре её раскрою. Не хочется в трауре жить.

Столбы — это граница, за которую мы проходим лишь вдвоём с Серёгой, да и то, он идёт, чтобы донести фолиант-молитвослов, мне предстоит прочитать аж семь молитв, понятно, наизусть их не помню. Может лет через десять слова обращений к Создателю будут у меня как от зубов отскакивать. Вон, дядьки мои — Рональд и Курт — оба выучили все молитвы. Уважаю. Родовитые аристократы, а не поленились, относятся к своим обязанностям серьёзно.

Остальная братия в шпаргалках не нуждается. Монахи будут петь псалом, слова которого здесь также хорошо известны, как Отче наш в моём родном мире.

— Открыта на третьей молитве. — доложил Сергий, разместив фолиант на кафедре, тоже чёрной.

Всё ж я из другого мира и потому в который уже раз не могу отделаться от ощущения, что буду сейчас обращаться к дьяволу. Но тут уж ничего изменить не могу, цветовая гамма орденов и храмов, записана в уставах нашей матери-церкви.

— Хорошо, — хвалю. — Теперь уходи. Наша гостья уже приближается.

Виконтесса Дитонская идёт в сопровождении свиты как бы не больше моей. Там помимо лейтенанта и десятка солдат графских егерей и пятёрки её личных дружинников ещё две пожилые фрейлины, обоим под пятьдесят, ага, и такие бывают даже у молоденьких виконтесс, когда свекровь настаивает, и конечно подружка-вассал миледи Эйты со служанкой Валькой.

Не, я не могу на негритянку спокойно смотреть, губы у меня сами начинают в улыбку расползаться, зеркаля её постоянную радость. Блеск ослепительно белых зубов на иссини-чёрном лице девчонки грозит превратить серьёзный божественный ритуал в балаган.

Зря Юля её с собой взяла, абсолютно несерьёзная личность. И ведь теперь уже не выпорешь, а слова до негритянки плохо доходят. Раньше надо было воспитывать, но Эйты ходила в любимицах у госпожи, та только и делала, что баловала свою служанку. Не, я не в укор. Сам особой строгостью не отличаюсь.

— Привет, Степ, — здоровается Юля, она тоже оставила свиту за столбами.

— Привет, солнце моё, волнуешься?

— Немного совсем, — лукавит.

Как ни крути, а здесь очень религиозный мир. Даже самые злостные еретики, язычники или всевозможные чернокнижники, ведьмы и колдуны существование высшего разума-творца не отрицают. До появления атеистов здесь ещё века должны пройти. Вот и кузина, хотя сама является дочерью епископа и много видела, так сказать, изнутри и лицемерно-ханжеского, и откровенно корыстного, всё ж верит, что предстоящий ритуал очень поможет её будущему ребёнку, а любая мать ради своего дитя готова на что угодно. Потерпеть полчаса, стоя в холодной воде по колено? Тьфу, ерунда. Кузина вчера даже испугалась и немного обиделась на меня, когда я предложил ей чуть сократить ритуал по времени за счёт четвёртой здравицы Создателю.

— Тогда, входи, не будем затягивать время, — подбадриваю её улыбкой.

Виконтесса Дитонская, скидывает сапожки на траву, чуть приподнимает одной рукой юбку, другой берётся за поручень и аккуратно заходит в воду. Охнула, но обе ступени преодолела, немного постояла, а затем развернулась ко мне лицом.

— Всемилостивый и всемогущий Создатель, к тебе обращаюсь я, твой верный и искренний служитель аббат Готлинский. — начал я первое обращение, осенив будущую мамочку жестом благословления.

На скороговорку конечно же не перешёл, владыку нашего уважать нужно. Доказательств того, что это именно Он дал мне вторую жизнь, никаких нет, но и опровергать такой вариант с моей стороны было бы глупостью. Читал размеренно, напевно, как положено, как учили.

Времени конечно же не засекал, думаю, чуть больше получаса на ритуал потратил. Кстати, виконтесса за него положенного размера пожертвование в казну обители внесла. Я б не стал брать с любимой сестрёнки эти несчастные три тысячи драхм, как-нибудь обошёлся бы и без них, только тут получилась бы та же история, что и с моей попыткой сократить время пребывания Юлианы в холодной воде. Ладно, Дитонское графство не обеднеет. Юля ведь не свои личные сбережения потратила.

— Всё? — спросила кузина, получив от меня последнее в этом ритуале благословение. — Можно выходить?

Она заметно замёрзла, губы посинели, кожа пошла пупырышками.

— Нужно, Юля,

— А это…

— Ничуть не повредит, — успокаиваю. — Ритуал закончен.

Я бы согрел её в своих братских объятиях, но это уже не требуется, Юлиана мгновенно исцелилась и согрелась, да и наши обнимания на виду сотен, если не тысячи, пар глаз ни к чему. А вот взять виконтессу Дитонскую за руку и под приветственные крики повести к её свите — самое то, что нужно. Так я и сделал. На этом торжества не закончились, и мы всей собравшейся здесь монастырской братией также величественно вернулись в обитель.

— Милорд Монский когда уехал? — спросил у преднастоятеля на подходе к крыльцу.

— Как мне доложили, с самого рассвета, чуть только забрезжило, — доложил брат Михаил. — С ним убыл десяток ваших кавалеристов и несколько заводных лошадей, навьюченных тюками и сундуками.

— Ну и хвала Создателю, — киваю. — Уверен, доберётся и вернётся живым и здоровым.

Для друга я не пожалел четырёх часов позапрошлой ночи и обеспечил ему артефакт максимальной целительской силы. Да Алиса ему подкинула перстень с одним из вариантов малого исцеления. Сержант Николай Торел — опытный разведчик и боец, как и его десяток. Так что, в своих словах не сомневаюсь.

Счастливая кузина ушла в свои покои, но как тот Карлсон пообещала вернуться, меня же у входа в здание ждёт, заметно волнуясь, габарийский барон. Да, ещё вчера наше и его королевство друг с другом воевало, а сейчас он прибыл к нам за помощью, типа, а что такого? И в самом деле, тут очень быстро откапывают топор войны, и также быстро закапывают, возвращаясь к обычному ведению дел, будто ничего и не было. Впрочем, я уж совсем не в ту степь начал размышлять. Местные порядки не мешают даже торговле и поездкам между воюющими государствами.

Были намерения с бароном поговорить, просто, чтобы набить себе цену, так-то в мыслях я уже решил взяться за лечение милорда — ах, нет, тот ведь уже официально усыновлён, а значит, баронета-наследника или старшего баронета — поэтому одержимый ещё вчера перемещён из клетки в трактире в наше подземелье, в ту самую камеру, где когда-то содержался мой друг Карл, но сейчас я увидел там же у крыльца подьячего Виктора, управляющего нашим подворьем в Готлине. На нём дорожная одежда, а не сутана.

Вот и славно, что приехал. Жду его, жду, он весьма меня заинтриговал своей настоятельной рекомендацией не посещать столицу графства, пока я с ним не переговорю. С бароном мне теперь беседовать просто некогда, так что, выделываться не стал.

— Я возьмусь за исцеление, — говорю ему. — Плату мой казначей обозначил. Найдёте пять тысяч?

— С собой вексель только на три и пара сотен золотом, — ответил этот немолодой крупный мужчина. Чем-то он вызывает у меня симпатию. — Но я найду чуть позже. Могу оставить расписку.

— Не нужно расписок никаких, — проявляю великодушие. — Отнесёте вексель брату Алексу, и этого хватит.

— Ваше преподобие! — его захлестнули эмоции. — Ваше преподобие! Я всё равно отдам. С продажи первого же урожая следующего года! Благодарю вас! Клянусь, вы не пожалеете о своём великодушии…

— Да ладно, — отмахиваюсь, прерывая его поток благодарностей. — Сможете, так да, а нет, значит нет. Прошу меня простить, барон. Дела ждут. Баронетом займусь уже сегодня. Добрый день, подьячий Виктор.

— Добрый, добрый, ваше преподобие! — басит он, изображая поклон.

Этому хитрецу я искренне рад. Он нисколько не изменился за то время, что мы не виделись. Всё такой же лохматый, красноносый и краснощёкий, громогласный и пахнет как из винной бочки. С утра уже накатил. Не удивляюсь.

Пока поднимаемся по лестнице, он хвастается своими успехами. Так-то мне всё известно из доклада преднастоятеля Михаила и записей в книге самого Виктора, но одно дело прочитать, другое послушать. Много нюансов выявляется. Так что, я весь внимание.

Здание старой гостиницы подьячий отремонтировал и внутри, и крыльцо снаружи, и черепицу на крыше поменял. А ещё по его заказу сколотили в нашей столярке новые столы, которые он установил в трактире нового гостиничного здания, а те, что там были, перенесли в кабак старой. А оттуда столы и лавки частично продал, частично пустил на дрова. Ещё он переделал конюшню, вынеся сенник в отдельное здание, и теперь в конюшне вместо двух десятков денников двадцать восемь. Ещё он согласился взять в трёхлетнее рабство двух мальчишек, сыновей плотника, у которого сгорела мастерская, и ему потребовались деньги на восстановление ремесла. К менялам идти, проще сразу в омут, а у моего управляющего теперь всегда есть деньги, которые он готов пустить в оборот. К тому же, пацаны лишь вместо процентов, а сам долг мастер обещает вернуть. Поменял посуду в главной столовой, нанял трёх девиц, прогнал вороватую тётку, перед этим хорошенько её выпоров. Когда он перешёл уже к перечислению изменений в содержании скота и птицы, я его остановил. Лишние подробности мне ни к чему.

— Ох, Виктор, давай только без перечисления кур, — завожу его в гостиную и даю распоряжение Ангелине, которая взяла себе в помощь, разумеется с моего разрешения, девчонку-сервку, на зиму взятую работать в обитель, но в ткацкой не прижившуюся, да она и здесь потрясает своей неуклюжестью, впрочем, это проблемы Анги. — Принесите мне горячего чая без сахара, но с заварными пирожными. Повар обещал сделать. — и спрашиваю у управляющего подворьем: — Тебе чего принести?

— Ох, милорд, как вы можете подкрашенную кипячёную воду пить? Такой великий человек, гордость нашего ордена и церкви…

— Хватит уже льстить, брат Виктор, — смеюсь, усаживаясь за стол и приглашая жестом его сделать тоже самое. — Знаю, тебя не остановить, до вечера сможешь изливаться славословием. Говори, что будешь есть и пить. Девушки ждут.

Тот задумался ненадолго.

— Я слышал, наш толстяк Афанасий не просто так кандалами гремит, он бочку вашего неллерьяка испортил, почти? — спрашивает.

— И не одну, — расстраиваюсь. — Но я понял, к чему ты клонишь. Ладно, одну, так и быть, дам тебе на пробу, и сам попробуешь, и продажи посмотришь. Интересно, что получается. Только не прямо сейчас. Это долго, а мне ещё сегодня брачную церемонию проводить, и с кузиной кое-что обсудить. В общем, говори, какое вино и чем хочешь закусить.

— Тогда пусть принесут

Как оказалось, ещё три недели назад на нашем подворье поселились двое наёмников из свободных. Свободные в том смысле, что не стали вступать в гильдию. Будучи на вольных хлебах, конечно, не платишь десятую часть дохода в казну гильдии, не имеешь обязательств по времени пребывания в ней, зато и рассчитывать на серьёзные денежные заказы не приходится. Вот и эта парочка перебивалась мелкими поручениями, вроде сопровождения торговцев по окрестностям или временной охраны не особо ценных грузов.

Подозрение подьячего они вызвали тем, что поселились именно на нашем подворье, где цены для таких вояк весьма кусачие даже в старом гостиничном здании.

Спрашивается, зачем они тратятся лишний раз, когда в том же «Готлинском уюте» можно снять номера на треть дешевле? Ответ у подьячего возник сразу же — вынюхивают сведения про обитель, ведь на подворье в основном останавливаются паломники, пилигримы и путешественники в монастырь или уже отправившиеся в обратный от нас путь.

— Ну, вы ж меня знаете, ваше преподобие…

— Надоело, Виктор, мы ж давно на ты, когда вдвоём, — я поморщился. — Да и при девчонках можно не стесняться. Так, что я про тебя знаю?

— Я человек весёлый, Степ, — легко перешёл он на приятельское общение. — компанейский, особенно, когда выпью, а пью я всегда, — это да, удивительный метаболизм. Другой бы на его месте ещё лет двадцать назад спился, ему же хоть бы хны. И от исцеления моего отказывался. Впрочем, согласился. Кому ж не охота стать полностью здоровым, заодно резко помолодев? — в общем, вскоре я с ними уже часто и много стал общаться. И знаешь что?

— Не интригуй, Виктор, — смеюсь. — Я уже понял. Начали про меня выспрашивать.

— А вот и не угадал, — откинулся он с важным видом на спинку стула, положив на неё локоть. — Совсем наоборот. Стоит мне начать рассказывать что-то о тебе, как они тут же переводят разговор на другую тему.

— И? — не понимаю, с чего вдруг он тогда насторожился.

— Да также не бывает! — поясняет Виктор. — Ты самое интересное, что есть в нашей глухомани. И вдруг такое демонстративное равнодушие! Понимаешь? Ох, Степ. Да про тебя только и говорят все паломники. Эти двое и так в курсе, что происходит в монастыре и вокруг него. Не задавая вопросов. А выставляют напоказ отсутствие к тебе интереса, чтобы не вызвать подозрения. Только это им не помогло. О, какой большой кувшин! — обрадовался он появлению быстро обернувшихся служанок. — Какие умные девочки. Вот таких догадливых я люблю. — он забрал у сервки вино и сам наполнил свой кубок. — Я ведь не просто для работ местных мальчишек себе взял в услужение. Они в Готлине каждую дыру в заборе знают. Проследили за этими наёмниками. У них в городе ещё есть приятели. Один помощник пекаря, другой вышибалой в «Орле» устроился. Спрашивается, что у них может быть общего? Почему знакомство друг с другом скрывают? Не исключаю, с ними ещё кто-то связан. И прибыли они сюда ради тебя. — он залпом выпил почти половину кубка. — И явно не с добрыми намерениями. Так что…

— Так что, для парней сержанта Добнеса будет первая работёнка, — согласился я с логикой его рассуждений.

Глава 8

У служебного входа в нашу церковь брат Макс зачем-то поставил вооружённого коротким копьём монаха. Можно подумать, нам сейчас здесь кто-то может угрожать. При таком количестве вооружённых бойцов и, главное, магов, нам даже атака графского войска не страшна. Но мой лейтенант удвоил количество постов, сославшись на то, что прибыло очень много паломников, а при известии о возвращении легендарного аббата Степа их станет во много раз больше. Вот и перестраховывается. Так-то я паранойю не считаю хорошим качеством, но если она служит повышению моей безопасности, то пусть проявляется.

— Милорд, — охнул позади меня Сергий, когда я уже вошёл в храм, оказавшись в коротком коридоре, ведущим в с подсобные помещения. — Я ваш парадный жезл не взял, тот, который из серебра. Простите меня, пожалуйста. Я сбегаю быстро?

— Беги, чего уж, — эх, Маша-растеряша, не злюсь, денёк сегодня и правда суматошный, я сам себя иногда теряю. — Время есть.

Дальше идут один по коридору, освещаемому восковыми свечами, кто-то позаботился их зажечь перед моим приходом, чтобы мне тут светло было, не запнулся и нос не расквасил. Дорого конечно, свечи-то такие использовать, воск не на продажу, а на свои нужды пускать, да куда деваться. Если я со своими одарёнными коллегами стану заботиться о магическом освещении всего и вся, нам ни на что другое энергии не хватит. Использовать же масляные лампы и факелы я запретил, от них много копоти. Мало там неприятного запаха, так ещё приходилось из-за них постоянно очищать стены и потолки от копоти, а это процесс сложный с такими-то высотами и того, и другого, да ещё и росписи портит.

Ничего, скоро появится отличный выход из этой ситуации, да к тому же принесёт огромный и, главное, долгий, не скоро сумеют мою новинку повторить, очередной поток золота в казну обители, ордена и рода Неллеров. Да, точной технологии, которую разработал Мишель Шеврёль для получения стеарина, я не знаю и не знал никогда, но примерное направление его исследований вспомнил. Там возможны два варианта — на основе животных жиров или на основе растительных. Брату Симону и миледи Сильвии я распорядился проводить алхимические опыты именно с первым вариантом. Просто вспомнил, что у нас на Земле великий французский учёный использовал пальмового или кокосовое масло, а за этими ингредиентами надо отправляться на южные материки — населённые чернокожими Эвторию и Римон или на Альбию, где живут краснокожие, вечная заноза для нашего юго-западного побережья. У нас на Итерике пальмы не растут даже в империи. Хотя, как мне кажется, если высадить их, они приживутся.

Стеариновые свечи хороши тем, что их изготовление не зависит от природных факторов, как воск, ингредиенты всегда под рукой, относительно дёшевы в производстве, не образуют при горении токсичных соединений, что перевесило чашу моих размышлений в сторону от парафина, продукта переработки земляного масла или нефти, проще говоря, а ещё отсутствует неприятный запах, свойственный

Наш главный лекарь мне вчера уже показывал полученную им с помощницей субстанцию. Конечно, я ж не химик, да и как без лаборатории определить стеарин это или нет, даже если бы и знал формулу, но горение сделанного из этого вещества свечки меня порадовало. Да, пока искрит как бенгальский огонь, и всё ж горит. Не сомневаюсь, в итоге получим нужное вещество, пусть и не совсем то, которое изобрёл Шеврёль, да и пёс с ним. Лишь бы результат был аналогичным.

— Ваше преподобие! — вскочил парнишка-служка, при моём появлении в гардеробной. — Я всё приготовил.

Не помню, как его зовут, да и ладно. Мальчишка во время осады нашего монастыря и попытки штурма таскал стрелы на стены и был там ранен. Его краем зацепила магическая атака вражеского мага, там что-то связанное с энергией стихии смерти в заклинании. Я ему не только начавшую гнить руку исцелил, но и дал вольную. А куда бывшему рабу потом было податься? Вот и взял его на службу. Если за пару лет хорошо себя проявит, как и другие служки, то будет допущен к принятию обетов и станет полноправным монахом, нашим братом по служению Создателю. Считаю, что всякому нужно воздавать по заслугам ещё в этой жизни.

— Только туго не завязывай, — даю распоряжение, стоя перед ростовым зеркалом, кстати, нашего местного производства, научились и их делать приличного размера, хоть пока и с кривизной. В дополнение к посуде из стекла, тоже немаловажная новая статья доходов. Не зря брат Алекс выглядит у меня как кот, облопавшийся сметаны. Подождите, то ли ещё будет. — Ещё слабее. — командую.

Поверх чёрной парадной сутаны служка помог мне надеть фартук почти такого же кроя, какой был у кухонного моей Дашеньки. При мысли об этом смешок сдержал, и у Дарьи он был в цветочках на белом фоне, а этот расшит позолоченными нитями. Такой, если его покупать или продавать, полновесную тысячу драхм стоит. А ещё сверху надеваю такого же цвета тиару. Сейчас мне такое облачение не кажется чудаковатым, привык. Да и по сравнению с моими парадными одеяниями аристократа, выгляжу вполне терпимо. Хвала Создателю, что в этом мире мода в обуви относительно скромная, не додумались делать такой, чтобы носки туфель к поясу привязывать. Зато моя идея разного пошива правых и левых обувок, начала распространяться со скоростью верхового лесного или степного пожара. Не удивлюсь, если уже и в империи шьют, как по моей задумке, если даже деревянные сабо в нашей столярке так принялись делать. Обратил внимание по возвращении в родной дом.

Кстати, насчёт империи. Кому бы ещё могло понадобиться устраивать на меня очередное покушение? Этому придурку Эдгару сейчас не до меня. Вообще не удивлюсь, если к этому моменту его задница уже вот-вот освободит трон, или дядюшка Филипп стащит, или прекрасная Хельга туда взгромоздится, не знаю уж, на каких условиях. Ригер сообщит, как только такое случится, а подробности потом письмом отправит. Так что, ни он, ни его верный пёс виконт Виктор, начальник сыска, сейчас обо мне и не вспоминают.

Мой же Виктор, подьячий, молодец, я всегда верил в его таланты хитрого и умного человека. Как он всё правильно и логично рассудил. Есть правда ещё вариант с герцогом Альфонсом, но это уж было бы сильно притянуто за уши. Прошло достаточно много времени после нашей междоусобицы, хотел бы, попытался бы меня в Ровене достать, а не здесь, где меня родные стены окружают и куча вооружённых до зубов вояк. А ещё маги обители. Нет, точно опять наш Флавий Неустрашимый, больше некому. Пусть не сам лично генерирует идею избавиться от могущественного неподконтрольного мага, а кто-нибудь из его окружения, только сути-то это не меняет. Там наверняка и мотивация реванша. Предыдущую семёрку зилотов, якобы грозных убийц, я как детей сделал, да ещё ославил на всю Коломенскую.

Сумбур в мыслях всё никак не даёт сосредоточиться на предстоящей свадебной церемонии Эрика и Юльки, всё думаю, то об одном, то о другом. Удивительно и, пожалуй, не очень хорошо, что полученные от подьячего сведения меня нисколько не встревожили. Начинаю привыкать к тому, что всевозможные интриги и покушения меня здесь будут преследовать до конца жизни, спокойствия мне никто не гарантировал. Что ж, расправились с одними негодяями, покрошу в винегрет и других, пусть не собственными руками, есть у меня кому этим заняться, за Арчи уже поскакал гонец, к вечеру сержант будет у меня.

А мне предстоит заняться изготовлением амулетов отвода глаз и невидимости. Моим спецназовцам ещё предстоит найти остальных членов семёрки. Полагаю, найдут. Из-под земли достанут. Парнишки же выросли на улицах Готлина, никакой приезжий, каким бы он профессионалом ни был, от их глаз ни фига не спрячется, тем более, когда я выдам ребятам артефакты. Изготавливать мне их придётся в одиночестве, больше никто из наших магов в обители не имеет нужных оттенков энергии ни для одного из известных мне вариантов этих плетений. Карл может, но он уехал, немножко, как теперь выяснилось, не вовремя. Ничего, справлюсь. Не зря ж Создатель дал мне такие огромные магические силы. Пока одни нити восстанавливаются, буду из других готовить иной вариант отвода глаз или невидимости. А Эйты? Точно. Негритянка тоже, как оказалось, в состоянии создавать подобные артефакты, но девчонка завтра с утра уезжает из обители вместе со своей сюзереном. Юлиане пора возвращаться домой. Это только так кажется, что у аристократок иных дел нет, кроме как вести праздный образ жизни. Ничего подобного. У моей любимой кузины в Дитоне обязанностей, как на ином ишачке поклажи. К тому же, ей рожать скоро. Эх, жаль. Не хочу расставаться, но жизнь, увы, сама диктует нам, что нужно делать.

— Вот, принёс, — доложил Сергий Быстрая Нога. Реально, в один миг обернулся. — Позвольте, я помогу.

Он накинул мне на шею серебряные цепь и знак на ней. У меня так-то два парадных жезла. Этот как раз под такой вот фартук, контрастно выделяется белым на жёлтом.

В коридоре меня ждут шестеро монахов. Они в церемонии не участвуют, просто для важности меня сопроводят до кафедры. Как я понимаю, на это дело Михаил выделил самых не занятых. Так что, выйдя из гардеробной, внимательно посмотрел и запомнил, кто у меня в обидели меньше всего приносит пользы. Оказалось, что в их числе и брат Григорий, главный специалист по плавке и переплавке металлов. Конечно же я удивился. Хотя, если разобраться, когда процесс

— Вы оказались правы, — говорит он мне. — Никому даже в голову не могло прийти такое. А брат Георг говорит, заказов очень много. Надо же, такая мелочь, а так оказалась востребована. И ведь не только детям, многие взрослые хотят приобрести!

— Ну, вот, — усмехаюсь. — А ты всё в отвал хотел выкидывать. Пригодилось же?

Это мы с ним об оловянных солдатиках и прочих прилагающихся к ним игрушках — модельки катапульт, онагров, таранов, войсковых фургонах, навьюченных лошадок. Я перед отъездом в Рансбур, когда увидел горы невостребованного олова, придумал ему применение. При изготовлении бронзы медь у нас расходуется в ноль, своих залежей у обители кот наплакал, зато самого мягкого металла хоть, как говорили в моём родном мире, задницей жуй. Его и привозили в излишествующих количествах. Подозреваю, вскоре у нас его хватать не будет. Пока негодяи-плагиаторы очередную мою идею не украдут. Надеюсь, это будет не скоро.

— Все собрались, — докладывает секретарь, на секунду заглянувший в молебный зал.

Что ж, раз все, значит и мне пора. В сопровождении братьев вхожу в двери и с важным видом направляюсь к кафедре, не смотря по сторонам. Здесь нормально воспринимают, что шестнадцатилетний юноша будет соединять в браке сорокалетнего мужика. Ни у кого даже улыбки на этот счёт не мелькнёт. Ведь за мной и моими действиями сам Создатель.

Хотя я никого не разглядывал, всё же периферийным зрением сразу же увидел большое количество вояк, как десятников моей роты, так и дитонских дружинников, сопроводивших сюда свою госпожу, виконтессу Юлиану. Молодожёны стоят в центре, Юлька бледная как мел, а Эрик внешне спокоен, но кончик нижней губы покусывает. Неужели тоже волнуется? А почему нет? Первый ведь раз в брак вступает. Важное решение в жизни каждого. Помню, когда делал Даше предложение…ох, об этом позже повспоминаю.

Как таковых свидетелей или шаферов у нас здесь нет, обычно новобрачных сопровождают под венец родители или родственники, но, что у Эрика, что у Юльки те далеко, поэтому они пришли сопровождаемые лейтенантом Гербертом Вилковым и никем иным, как самой виконтессой Дитонской, рассудившей, раз уж она помогла невесте с платьем, так зачем на этом останавливаться?

Подозреваю, у кузины имелась и другая причина. При ней весьма красивые драгоценности, а показаться в них во всей своей красе повода ещё так и не появилось.

Для простолюдинов Эрика и Юльки столь знатное сопровождение — огромная честь. Случается, конечно, что дворяне принимают участие в брачной церемонии обычных подданных королевства, но очень-очень редко. Сегодня как раз такой случай, и я искренне рад и за своего разведчика, и за подругу детства.

Ну, рад, не рад, а обряд я провёл, так называемый, Большой. Не каждому торговцу такой по карману. Я ж со своих близких взял по минимуму, да и то из тех денег, что сам же и назначил в качестве дара моему соратнику Ромму и в качестве приданого Юльке. Конечно я бы и вовсе бесплатно отслужил свадебную, да порядок есть порядок, братия бы не поняла.

Разумеется, одними лишь этими деньгами моя щедрость не ограничилась. Юлька получила грамоту с правом на земельный участок в половину акра, это если по земным меркам около двадцати соток. Приличный размер, да ещё и не на отшибе поселения где-нибудь, совсем рядом с воротами обители, хоть и не в сторону главной площади, а возле дороги на Готлин. Эрику вручил оплаченные накладные на материалы и работу по возведению дома и отделочным работам. Хорошая тема получается, земля Юлькина, дом Эрика. Ещё подарил кучу разных подарков, полезных в хозяйстве, и конечно же деньги, целых две с половиной тысячи драхм. В общем, бедствовать не будут.

— Будьте же отныне пред ликом Создателя единым целым! — заканчиваю я почти сорокаминутную церемонию. — Объявляю вас мужем и женой!

Расписываться новобрачным нигде не нужно, как и свидетельств о браке никаких не выдаётся. Остаётся лишь запись в приходской книге, выписка из которой раз в год отправляется в канцелярию епископа, где и пылится много лет, пока не попадает в очередь на уничтожение. Лет через пятьдесят, по моему.

Лейтенант Ромм неожиданно с улыбкой поднял будто пушинку свою юную жену на руки и понёс к выходу из церкви. Ничего себе. Такого в сценарии свадеб нет. Ха, а он реально что ли любит эту попрыгунью-сладкоежку? Похоже, что так. Блин, силён мужик. Так тщательно это скрывать, даже я со своим богатым опытом жизни ни черта не замечал. Ну, я что, могу лишь сказать мысленно, как говорят в моём родном мире, совет да любовь. Вижу за спиной Эйты Вальку. Смотрит на подругу детства с грустью. Завидует поди и мечтает тоже себе такого крепкого надёжного мужчину найти. Тут уж не ко мне, Валька, пусть о твоём будущем виконтесса Юлиана заботится. Мне ж ещё предстоит решить вопрос с лейтенантом сыска и Ангелиной. Вот думаю, на Земле покровителем всех влюблённых считается святой Валентин, может когда-нибудь в Паргее таким же станет Степ Неллерский? Да, смешная шутка.

Дожидаться, пока все прихожане покинут церковь я не стал. Подмигнул улыбнувшейся в ответ кузине и отправился снимать облачения. Нас ещё ждал свадебный пир, скромный, что называется, для своих — офицеры Герберт и Алиса, унтер-офицеры, включая уж который день не находившего себе места штаб-капрала Николаса, пятеро ветеранов-солдат, из тех разведчиков, что не уехали с милордом Монским в его родные края, Валька, да я с кузиной и миледи Эйты в качестве почётных гостей.

— На пиру задержусь не надолго, — предупреждаю Сергия, скидывая фартук. — Так что, если нужно по делам в поселение, постарайся управиться за час. И это, мне нужен тот вариант плетения по блокировке источника, который ты в университетской библиотеке перерисовал. найди его.

Сегодня предстоит начать исцеление от одержимости габарийского баронета, раз обещал, хочу облегчить себе работу. Вначале помучаюсь с заклинанием минут на двадцать больше, зато потом по новой ничего накладывать не придётся, это продержится всё необходимое время. Вообще, конечно многообразие вариантов блокировки магического ядра меня не сильно радует. Как бы усердно я ни тренировался рукопашному бою и на мечах, всё ж главная моя сила в магии. Обидно, что её меня могут лишать на время от трёх часов, если самое простенькое плетение, до месяца с лишним. Хорошо, что второй вариант кроме меня в королевстве и наложить некому. И всё ж, и всё ж. Не хотелось бы получить где-нибудь по

Из церкви отправился переодеваться. Надел парадный дворянский мундир, но не из самых дорогих, скромнее. Зато любимая кузина вырядилась так, будто это она сегодня невеста. И украшений на себя нацепила, удивляюсь, как не сгибается под их тяжестью. Хорошо, я её под локоток поддерживал, когда шли на пир, иначе, боюсь, не дошла бы. За время службы мы с ней оба устали и с благодарностью приняли от миледи из Дитона заклинания лёгкого восстановления, Эйты такое за три-четыре минуты сплетала.

Столы накрыли в солдатской столовой на первом этаже казармы. Туда же провели трио музыкантов. Остаток дня и вечер обещает быть весёлым. Ну да мы с виконтессой надолго там не задержались. Поздравили молодых, посидели часок и ушли.

Опять идти переодеваться? Да ну, к чертям. Поработаю и в парадке, к тому же, вон Сергий стоит у входа в подземелье с конспектом в руках, молодец. Расстаюсь с любимой сестрёнкой, пообещав ей обернуться быстро и рассказать сильно заинтересовавшую их с Эйты и Валькой анонсом историю о собаке, что лежит на сене. Иль дайте есть, иль жрите сами! Помню-помню Михаила Боярского, великолепно сыграл. Впрочем и Маргарита Терехова, и Армен Джигарханян, и Николай Караченцев, и остальные тоже были великолепны. Пора мне от сказок уже переходить к более серьёзным вещам, к той же драматургии. Стану Лопе де Вега, Шекспиром, Островским с Чеховым этого мира. Или не стану. Пока не решил, нужно мне это или нет, достаточно в будущем будет ограничиться Робинзоном Крузо, Островом сокровищ и прочим приключениям. Тем более, такой жанр литературы здесь, пусть в зачаточном и достаточно примитивном состоянии, возник веков за пять до моего появления в Паргее.

У входа в подземелье небольшая толчея, брат Никита с двумя своими помощниками-бугаями выталкивают чуть ли не пинками пятерых оборванных, воняющих и плохо держащихся на ногах бедолаг — четверых мужчин и старуху лет тридцати. Ага, есть тут и ранняя старость, причём встречается нередко. Это бродяги, которых позавчера задержал один из наших патрулей на дороге. Заподозрили в них разбойников, но брат Георг разобрался, и теперь их отпускают на все стороны. Надо отдать должное нашему дознанию, да, дыба и кнут вещи весьма неприятные, но тех, чью невиновность установили, на казнь не отправляют, и уйти после пыток они способны своими ногами. Другой вопрос, насколько далеко, и как долго потом смогут прожить после тех побоев, которые им пришлось перенести. Формально, в отличие от средневековой Англии, где за бродяжничество вешали, тут оно преступлением не считается. Поэтому пятёрку нищих просто выгоняют.

— Найдите себе работу, бездельники, — наставлял их брат Никита, ещё не заметивший моего приближения. — Или приходите утром к воротам. Может наш управляющий согласится купить кого-нибудь из вас в рабство. Ой, ваше преподобие, — склонил он голову, наконец-то увидев нас с Сергием. — Простите, что…

— Как себя наш баронет чувствует? — прерываю главного тюремщика.

— Час назад припадок был, — доложил тот. — Но быстро успокоился. Сейчас спит.

— Что ж, разбудим. — киваю и вхожу в дверь.

Глава 9

Вопрос с баронетом я закрыл минут за пятьдесят. Провозился сильно дольше, чем планировал из-за собственной невнимательности. В блокирующем источник плетении перепутал нити на волновой увязке поверх пространственного ромба, и заклинание рассыпалось. Поспешишь — людей насмешишь. Не зря ведь так говорят в моём родном мире. Повезло, что казус произошёл в самом начале, и зря потраченная нить в плетении была не нужна, так что, и ждать её восстановления не потребовалось. Дальше я уже не торопился, сверяясь с конспектом Серёги на каждом шаге. Ну, в общем, всё хорошо, что хорошо кончается. Справился и позволил тюремщикам открыть клеть и занести воду нашего благословенного источника.

Сам тоже зашёл внутрь, внезапного припадка от баронета Василия теперь ждать не следует больше совсем. Блокировки вполне хватит до полного его исцеления. Понятно, парню хотелось поговорить о многом и долго, только мне там находиться было некогда, так что, порадовавшись вместе с моим сильно обнадёженным пациентом его светлому будущему, не став выслушивать печальную историю его кузенов, сделавшую его наследником через официальное усыновление — мне, кстати, ещё ни разу не приходилось проводить подобный ритуал, хотя его тоже изучил, я попрощался с баронетом до завтра и вышел из пропахшей человеческими страданиями, кровью потом и испражнениями тюремной части наших монастырских подземелий. Мыть здесь моют, а с моим воцарением в обители это стали делать намного чаще и с применением алхимических средств, да только тут будто сами стены, полы и потолки уже навечно впитали в себя запахи.

Как бы я ни торопился, но поднявшись по выщербленным и при этом умудряющимися всегда быть скользкими ступеням узкой винтовой лестницы с тюремного яруса на нижний продуктовый, не смог не зайти и не посмотреть на результат порчи моего неллерьяка скотиной Афанасием, чтоб ему вериги до кровавых ран руки, ноги и шею натёрли.

Сергий сбегал к нашему виноделу за ключами, тот и сам явился, заметно запыхавшись по пути сюда, и мне показал три отставленные в сторону бочки, вёдер на десять каждая. Одну с испорченным бренди уже загрузили в фургон подьячего. Чую, Виктор уже попробовал её содержимое, на свадебную церемонию даже не заглянул, при его-то любви совать всюду свой красный от постоянного пьянства нос.

Зря заглянул, одно, блин, расстройство. Я-то думал, как брат Георг докладывал, тут совсем маленькие отверстия, не учёл, что понятие «маленькое» весьма растяжимо, слонёнок вон тоже маленький, а в реальности ого-го. В общем, отверстия, которые наделал в бочках брат Афанасий, диаметром с два моих больших пальца. Сверла толстый свин, видать, меньше не нашёл, ну, или хотел струю побольше увидеть. Заделывал дырки деревянными затычками, сквозь которые воздух по любому просачивается. Четыре бочки, почти четыреста литров неллерьяка не то чтобы псу под хвост, но, смотрю, дальше выдерживать нет смысла. Ладно, и эти три оприходуем в ближайшие месяцы. Дам подьячему ещё одну в дополнение к выданной, заслужил мужик, он реально мне надёжная опора, одни только доходы от постоялого двора увеличились вдвое, при том, что он ни зольда на ремонт гостиниц и конюшни из казны обители не взял. Брат Алекс Виктором никак нахвалиться не может. Да и подозрительных личностей вон как оперативно вычислил. Не говоря уж об еретике, которого он раскусил среди постояльцев.

Богохульник прибыл из Виргии, чтобы купить нашей святой воды для демонстрации своим адептам бессилия

— Вылить их? — с тревогой в голосе спросил брат-винодел.

Не знаю, чего уж он прочитал по моему лицу. Его я ещё никак не отругал и не наказал, хотя в произошедшем с моим напитком и его вина имелась. Впрочем, ладно. Буду считать, наказания, наложенного на него преднастоятелем в виде недели под замком на хлебе и воде с него достаточно. Но и добрых взглядов от меня ему долго ожидать придётся. Пусть даже он винодел от бога. Наше вино в Неллере и Рнасбуре ценится не дешевле привезённых издалека частично по морю лабоских и гиренских сортов.

— Я тебе вылью сейчас, — с досадой отвечаю. — Одну пока здесь оставь, её через пару недель подьячий Виктор заберёт. А две других прямо сегодня пусть откатят в лекарню брату Симону для зелий и в качестве антисептического средства.

— Антисти… чего?

— Не важно. Где твои рабы? Пусть впрягаются. Целитель уже знает, что нужно с содержимых этих бочек делать.

Уходя из каземата, зачем-то пнул по его двери, выплеснув раздражение. Блин, как дитё малое, всё никак со своими юношескими гормонами по доброму договориться не получается. Что брат Сергий сейчас с виноделом подумали? Да, плевать. Первый и не такие финты от меня видел, а второй пусть знает, как он меня расстроил. Может стыдно будет.

На верхнем ярусе меня перехватил брат Никита. Тюремщик пожаловался, что верстак для пыток, на котором растягивали подозревамых и сдавливали тисками, до сих пор не вернули из столярной мастерской, хотя отнесли туда на ремонт ещё неделю назад.

— А что брат Георг говорит? — уточняю.

— Говорит, по вашему указанию там сейчас дополнительно к обычным в первую очередь делают облицовку и мебель для дома лейтенанта Ромма.

— И? — останавливаюсь перед самым порогом выхода на улицу. — Ты хочешь обжаловать моё решение? — настроение после испорченных бочек и так не на высоте, а тут ещё этот лезет с пустяковой проблемой. Будто у нас кроме верстака нечем людей увечить. Да и некого пока. — Брат Никита, давай сделаем оба вид, что ты ничего не говорил, а я, соответственно, ничего не слышал.

Понятно, что он у меня ответственный, и за своё хозяйство переживает, но голову тоже нужно иногда включать. Вот выполнят заказ для Эрика, сразу же и за этот верстак возьмутся.

— Да-да, ваше преподобие, я ж только хотел… — испуганно и даже один раз икнув, забормотал тюремщик, но я его уже не слушаю.

С Сергием вышли на воздух, и я зажмурился — заходившее на закат солнце ещё не спряталось за стеной обители и сильно ударило меня по глазам. Прикрыл ладонью, приложив её ребром ко лбу, создав этакий козырёк. О, ещё тема, солнцезащитные очки. Пусть не хамелеоны, но уж с тёмными стёклами сделать как два пальца. Легко. Даже знаю подходящий краситель. Конечно, чудаковато в такие времена будет увидеть людей в солнцезащитных очках, однако спрос точно будет. Всё ж в Кранце и южнее большинство дней в году солнечные, и солнце очень яркое. Уверен, такая новинка дворянам и не только придётся по душе. Она ж намного лучше многих тех дурацких украшений, разцветок и моделей одежд, которые существуют сейчас. Ага, не забыть бы только. Блин, я ж уже решил на одну только память не полагаться.

— Брат Сергий, — оборачиваюсь. — Стило, вижу, и вощёнка при тебе, молодец, предусмотрительный, запиши: тёмные стёкла в оправе. Потом в журнал идей перенеси не забудь.

— Как? — переспросил секретарь.

— Ох, Серг, стоит тебя похвалить, ты тут же становишься тугодумом. — качаю головой, глядя, как ко мне ускоренным шагом от караулки приближаются Арчи Добнес и Кир Бирюк. Наставника я не вызывал, но раз приехал, пусть будет. Тогда завтра половину тренировок посвящу рукопашке. Опять дам братьям повод для шушуканий по углам. Как мыши порой, честное слово. — Повторить?

— Нет, ваше преподобие, — покраснел Сергий. — Я запомнил. Просто необычное услышал. — он тут же вдруг улыбнулся. — Как нередко уже бывало. Привыкну, милорд.

Быстрым шагом ко мне приблизились сержант с Киром. Своих коней они, так понимаю, кому-то передали. Не пешком же они сюда с заимки прибыли? Вид встревоженный. Зря я сообщение ему передал очень короткое, из двух слов «срочно приезжай». Надо было подробней, дескать, ничего особо плохого им здесь не услышать. Обычные рабочие моменты. Хотя, обычными я б всё ж подозрение на подготовку покушения на мою особу всё ж не назвал.

— Гонец сказал, ваше преподобие, что…

— Привет, Арчи, привет Кир, — улыбкой показываю, что их тревога ни к чему. — Здорово, что так быстро прибыли. Даже быстрее, чем я рассчитывал. Ну, оно и к лучшему. Сержант, иди в казарму, в столовую, поздравь своего бывшего командира и боевого товарища с женитьбой. Только сильно не напивайся. Через пару часов приходи ко мне в покои, у нас состоится серьёзный разговор, и вести его желательно на трезвую голову. Тебя, Кир, там не ждут, но в принципе, если есть желание, можешь составить компанию Арчи.

— С вашего позволения, я лучше пока пойду в свою комнату устроюсь. — наставник застеснялся ввалиться незваным гостем на свадьбу. — Мне тоже нужно будет к вам подойти?

— Нет, это не по твоей теме разговор, — мотнул головой. — Завтра на тренировке встретимся. Сходи пока в городок наш, развейся. Скучно поди после Рансбура в лесной глуши?

За него ответил сержант:

— Нам там некогда скучать, милорд.

Расставшись с ними поспешил к себе, по пути отправив попавшегося на глаза служку за виконтессой Дитонской. Паренёк этот, оказывается, так быстро бегает, а Юлиана с Эйты настолько извелись в ожидании моего общества, что пришли в аббатские покои почти одновременно со мной. Ну, может на пять минут попозже.

Вонять рядом с ними тюремными подземельями мне совсем не хотелось, так что, любимой кузине и её вассалу пришлось в гостиной некоторое время довольствоваться обществом друг лруга, пока я спаласкивался в ванной комнате, просыхал и переодевался.

— Ты чего так долго, Степ! — высказала мне претензию

Чуть не брякнул про преждевременные роды. Ага. У целительницы в компании целительницы. Вот уж что точно глупость.

— Мне тоже не хочется, чтобы ты уезжала. Как в той истории, которую я вам приготовил, там, правда, парень говорит девушке, а не наоборот: я уезжаю в дальний путь, а сердце с вами остаётся.

К повествованию по мотивам произведения великого Лопе де Вега «Собака на сене», разумеется, адаптированному под паргейские реалии, я подошёл весьма подготовленным. Дело в том, что эту историю я пересочинил ещё в Рансбуре для Берты и Хельги, только рассказывать её передумал. Первая ещё слишком молодая для любовных пьес, у неё ещё будет время увлечься любовными романами, а вторая и так слишком сильно мною увлеклась. Пьеса о любви не равных между собой графини Дианы и её секретаря Теодоро могла быть воспринята как намёк. Так что, тогда в столице решил, ну её к чёрту пока эту собаку, что лежит на сене. А вот кузине с её вассалом я сейчас рассказал, используя все свои актёрские таланты.

На Земле меня может даже в школьный театр не взяли, а здесь я оказался в ударе. Девчонки смеялись и ахали, переживали, сжимали кулачки и разжимали. Даже не обращали внимание на принесённые Ангелиной и её помощницей чай, вино, фрукты и сладости. Впрочем, я одно заварное пирожное себе позволил. Фигня на постном масле у моего повара получилась, а не заварное. Крем слишком жидкий. Все пальцы перепачкал. Но повествование не прервал и довёл до триумфального финала.

— Давайте только мы с вами сохраним тайну графа Лудовико, — завершаю рассказ и наконец-то подзываю застывшую с тазиком воды в руках Ангелину, чтобы отмыть руки. Да та, так заслушалась и погрузилась в мысли, что не заметила мой жест. Пришлось использовать голос: — Анги!

Мой окрик словно оживил застывшую, недвижимую картинку. Юлиана обхватила меня за шею и принялась расцеловывать в щёки, нос, подбородок, уши, досталось даже губам. Эйты чувствую тоже хотелось поступить подобным же образом но чернокожая миледи на это не решилась. Просто сложила ладони лодочкой и билась об них носиком, улыбаясь от ушей. А я, вежливо вывернувшись из объятий восторженной кузины — ура! — смог добраться до мытья рук.

— Степ! Братик! Пожалуйста-пожалуйста, -попросила виконтесса Дитонская. — вели записать эту замечательную историю, и первую же книгу пришли мне! Пожалуйста, Степ! Пожалуйста. Ну, ты же выполнишь мою просьбу? Я буду много-много раз её читать. И сама, и с Андрэ, и с Эйты, и со свекровью, и с бабушкой Андрэ, и даже со свёкром. Степ!

— Юль, да конечно же сделаю, как ты просишь. — обещаю. — До рождения твоего малыша вряд ли успеем, но будь уверена, надолго не затянем. Понравилось?

— Конечно! — виконтесса Дитонская.

— Очень-очень понравилось! — поддержала её чернокожая вассал.

Девчонки не могли угомониться ещё минут десять, обсуждая сюжет великого мастера, но кое-как мне всё ж удалось вернуть обоих с небес на землю и отведать угощения. Это на мой избалованный взгляд иномирянина-вселенца эклеры не удались, а моим очаровательным гостьям должны понравиться. Ага, так и случилось. Если б ещё последовали моему примеру и запивали смородиново-малиновым чаем с чабрецом, а не вином, было б намного лучше. Но девушки привыкли по другому. Что ж, кто им доктор?

— Братик, а не будет наглостью с моей стороны попросить рассказать тебя ещё что-нибудь? А? Самое коротенькое?

Хм, самое коротенькое? А ведь у меня для них есть кое-что, пожалуй. Вот и начал им рассказывать, как сражаясь за каждый зольд с мясником, зеленщиком и бакалейщиком, молоденькая женщина Делла Юнг с трудом за три месяца накопила лишь драхму и восемьдесят семь зольдов. Не оставалось ничего другого, кроме как упасть на топчан и разрыдаться. Ведь завтра первый день первого весеннего месяца, то есть, Новый год, а на эти деньги нужно найти подарок для самого дорогого человека — мужа Джима, которого она безумно любила, как и он её.

Джим перебивался случайными заработками, хватаясь за любое дело, даже самое тяжёлое, ведь парнем он был не только молодым, но и сильным. Да и сама Делла не сидела без работы, перешивая платья клиенток. Но всё равно, рано осиротевшим супругам Юнг, денег едва хватало лишь на съём комнатки в доходном доме, скромную одежду и еду.

Имелось правда в семье и настоящее богатство, разумеется, по их меркам. Это добротный кинжал, оставшийся Джиму от погибшего при отражении штурма города отца. Только вот, муж Деллы, хоть и безумно гордился памятью родителя, носить его на поясе не мог. Старый боевой товарищ отца принёс кинжал без ножен. Вставить же столь красивое оружие в деревянный футляр было бы неправильно, а на бронзовые ножны не находилось денег.

И вот тут, в момент отчаяния, молодая женщина вдруг обратила внимание на свои длинные каштановые, кудрявые волосы, за которые куафер из аристократического района предлагал ей драхму. Целую драхму! Недолго думая, Делла по бежала к нему, мигом лишилась волос, зато обзавелась крупной серебряной монетой. Сходила в оружейную лавку, где супруг уж не один раз приценивался к ножнам под клинок отца, отдала торговцу все имевшиеся теперь у неё две драхмы восемьдесят семь зольдов, уговорила скинуть тринадцать зольдов и получила то, о чём её любимый мужчина так долго мечтает.

Блин, девчонки так глуповато смотрятся, когда раскрыв глаза и рты боятся дышать, слушая каждое моё слово с огромным вниманием, словно боясь пропустить. И не пропустили. Когда я рассказал, что вернувшийся Джим в изумлении рухнул на табурет, ведь он продал кинжал, чтобы купить большой серебряный гребень для волос Деллы, зная, как та любит за ними ухаживать, аристократка и дворянка разрыдались навзрыд.

Ну, вот. Довёл девчонок до слёз немного переделанным рассказом О' Генри «Дары волхвов», так нравившимся моей Дарье. Конечно же, рассказывал я как можно подробней и с чувством. Повествование заняло минут двадцать, а может и поболее. Шмыгая носиком виконтесса сняла с пояса кошель и положила его, увесисто звякнувшего золотом, на столик.

— Степ, как увидишь их, передай им от меня, — сказала, всхлипнув.

— И от меня,

Денег у негритянки при себе не было, поэтому она стянула с тонкой как спичка руки изящный серебряный браслет с нефритовыми камушками и присоединила к мешочку сюзерена.

— Увы, мои красавицы, — развожу руками. — Не могу. История эта случилась очень и очень давно. Ещё во времена короля Максимилиана Второго, четыре века назад. И Джим, и Делла давно живут в чертогах Создателя. Но нет повода для ваших слёз. Да, они не прожили богатую жизнь. Зато любили друг друга всю жизнь и умерли в один день.

Вот зря я наверное всё ж обратился к истории великого американца. Перебор получился. Девушкам завтра с самого утра предстоит отправиться в путь, а они поди полночи теперь не уснут, будут обсуждать услышанное. Чтобы немножко подсластить обоим жизнь, вручил им по резной деревянной шкатулке, наполненными леденцами различных фруктовых вкусов. Нет, так-то я им целый сундук с подарками собрал, среди которых, само собой, и сладости. Но это уж они в Дитоне распакуют, как доберутся. А врученными сейчас конфетами пусть в карете лакомятся.

Знаю, что им надо идти и нормально подготовиться к отъезду, только выпроводить их сразу не получилось. Мне и самому жаль расставаться, и даже явившиеся к окончанию нашей встречи Мурзик с Котькой разделяли мою грусть. Юлиана с Эйты им понравились. Редчайший случай. Обычно они мало кого кроме меня признают. Особенно много оба моих пушистика позволяют негритянке. Чем-то она их привлекает. Может тем, что родом с одного материка?

На Юлиану больно смотреть. Такая стоит в центре гостиной вся несчастненькая из-за нашего скорого расставания, у меня аж комок в горле образовался, мешающий вновь ей сделать замечание, что такой замечательной девушке не к лицу сутулиться. И ладно. Родит, пузо исчезнет, тогда и займётся осанкой. Так-то она мои братские нравоучения должна помнить.

— Куда? А кошелёк-то с браслетом заберите, — останавливаю. — Мне чужого не надо.

Проводил девчонок до их покоев и вернулся к себе, пригласив в свой кабинет сержанта Добнеса, вернувшегося со свадьбы старого боевого товарища чуть навеселе, с раскрасневшимся лицом, но абсолютно трезво рассуждающего, твёрдо держащегося на ногах и с деловым настроем.

— Я ж тебя отпустил, Сергий? — удивился наличию в приёмной секретаря.

— Депеша пришла голубиной почтой. — докладывает тот вытянувшись возле своего стола что тот заправский гвардеец у покоев короля. — Джессика милорда Карла родила мальчика. Здорового. Назвали в честь вас Степом. Лейтенант Ригер сообщил.

— Ого, — радуюсь за друга. — В нашем полку прибыло.

А ведь милорд Монский со своей подругой хитры как сто китайцев. Раз в честь меня назвали, а не просто так, то теперь на мне обязанности, схожие с теми, что возлагаются на крёстных в моём мире. Ладно, мне не жалко. На первых порах буду баловать иногда подарками, а там посмотрим. Если у мальчишки, когда вырастет годков до двенадцати-четырнадцати, инициируется источник, окажу протекцию к принятию в род, но даже если окажется неодарённым, найду куда пристроить. У меня острая нужда в людях, так что, ряды верных помощников милорда Степа Неллерского ещё пополнять и пополнять.

— Проходи, Арчи, садись. — киваю на диван у стены кабинета, направляясь к своему креслу. — Разговор у нас будет долгий.

Глава 10

Видно было, как известие о возможном покушении на меня весьма взволновало сержанта. Нет, что называется, держать лицо он умел, но желваки у него под скулами заходили, а ладони, которые он, сидя на диване держал на коленях, сжались в кулаки, тело Арчи чуть подал вперёд, а из глаз исчезли имевшиеся там следы хмели.

Реакция понятная. Да, я во многом завишу от своих людей, моя могущественная магия не может защитить даже от самых простых интриг или отравленного кинжала. Да и на любую мою магию всегда может найтись вражеская, пусть и менее мощная, но такая же убойная или способная блокировать мой источник, лишив главной силы. Но и мои люди очень зависят от меня. Случись что с милордом Степом Неллерским, и жизнь многих моих друзей, соратников, помощников, да и обычной обслуги покатится под откос. Нет, не пропадут, но и перспектив никаких не останется. Так что, Арчи Добнес угрозу воспринял как личную.

— Позвольте, ваше преподобие, я сам их передушу своими руками, — попросил он. — Найду, клянусь, найду.

— Верю, — откидываюсь на спинку кресла и разок барабаню пальцами по столу походный марш. — Только душить никого не нужно. Во-первых, их сначала нужно найти всех, во-вторых, убедиться, что мы этого добились, и никого другого в том отряде нет, ну, и в-третьих, прежде чем с ними расправиться, хотелось бы услышать, что интересного они могут нам рассказать. Поэтому, давай подумаем над первым этапом — поиском и обнаружением. Задача у нас совместная. С тебя лучшие пацаны, кто знает каждую ямку в городе, их нужно пятеро, не больше. Не хочу, чтобы множество снующих по городу ребят привлекли внимание. С меня магия, точнее, амулеты невидимости.

— Э-э, вам лучше в Готлине не появляться, милорд, — встрепенулся сержант. Даже не встрепенулся — дёрнулся, как будто его током ударило. Ишь ты, как переживает за мою безопасность. — Я про амулеты ваши. Пацаны-то сами их активировать не смогут и…

— Не переживай, — отмахиваюсь. — Не такой уж ваш господин и бесшабашный, не смотри, что я молод.

— Да я и не говорю, что вы…

— Мне лично нужно будет лишь наложить плетения в кристаллы, а уж заставить их работать может любой одарённый. Думаю попросить миледи Алису, всё равно пока не сильно загружена.

Можно так-то и Герберта отправить в Готлин, но тогда у меня рота вообще без офицеров-командиров останется, не бросать же её на лейтенанта-мага целительницу или лишать дружище Ромма заслуженного десятидневного отпуска, чтобы тот подменил лейтенанта Вилкова на время его отсутствия. Уверен, Алиска не откажет. Она девица азартная, всегда за любую движуху, к тому же, нарядов она в Рансбуре тоже приобрела сверх крыши, и где ей тут возле монастыря в них форсить.

Вариант активировать амулеты сразу же при вручении отобранным парнишкам совсем никуда не годится. Срок действия выбранного мною плетения — непрерывно семь часов, местных, то есть, больше трети суток, но пока мои сыщики доберутся отсюда до столицы графства, два часа из них пройдёт. А там же ещё надо будет сориентироваться, распределиться по направлениям, то,

— Как бы мои пацаны не передрались из-за такой чести, — усмехнулся их наставник и командир, успокоившись на мой счёт. — Я бы и сам с удовольствием попробовал походить никем не видимым. Надо же, ходишь, а тебя не замечают. Может мне четверых только подобрать? — хитро прищурился сержант.

— А пятым ты будешь? — усмехаюсь, поняв, у чему он клонит. — Извини, приятель, от тебя там в слежке толку намного меньше, чем от любого из твоих учеников. Надеюсь, ты понял, что в первую очередь нужны не самые сильные, ловкие или выносливые, а самые глазастые, ушастые и лучше остальных знающие город.

— Всё понял, ваше преподобие. Когда и куда их направить. Нет, понятно, в Готлин, но где им ждать миледи Алису?

А правда, как лучше всего организовать встречу моих разведчиков с подьячим и лейтенантом-магом, чтобы не привлечь к ним внимания?

— Знаешь, пусть они сами решат, где им в городе прятаться. — отвечаю после коротких размышлений. — Это они лучше нас с тобой сами сообразят. Укромные от глаз стражи и горожан места им хорошо известны, особенно тому белобрысому, ну, который успешно скрывался два с лишним месяца после кражи рулона шёлка из гильдии ткачей, пока дружок его к тебе не привёл.

— Торговой, милорд, не ткачей. Он к торговцам на внутренний склад проник.

— Тем более. Думаю, завтрашнего дня им хватит, чтобы устроиться, тогда послезавтра пусть один из них придёт на наше подворье якобы в поисках работы, подьячий Виктор его будет ждать. Чтобы не случилось накладки, запомни условные слова, которые наш разведчик должен сказать моему управляющему, когда окажется перед ним: «У вас продаётся виргийский шкаф?». Спросит. Ему Виктор укажет на тех, за кем начинать следить, а миледи Алиса передаст артефакты, сразу же их активировав. Деньги нужны тебе будут? Ну, пацанам надо же чем-то питаться, не тащить с собой ведь из заимки?

— Эти и украсть могут или на паперти выпросить, не впервой, но лучше да, дать им немного с собой. У меня есть.

— Не нужны мне от тебя такие подвиги. — достаю из стола свой дежурный кошель с сотней драхм серебром, извлекаю из него крупную монету в пять драхм и кидаю её сержанту. — Вот возьми. Сегодня переночуй у нас в гостевом номере, а завтра перед отъездом на хутор разменяй у казначея. У брата Алекса целая бочка меди скопилась.

— Так может я у него и возьму? — предлагает Арчи. — Зачем вам свои-то тратить?

— Да ну, объяснять ещё, зачем, почему. — отмахиваюсь. — Ты просто не представляешь, какой он жмот. Выгнал бы, честное слово, с прецептором бы этот вопрос порешал, да где я ещё такого умного счетовода найду? В общем, разменяй как будто бы это твои. Он только рад будет. Всё, больше не задерживаю. Можешь идти отдыхать или возвращайся на свадьбу. Чувствую, они там надолго загуляли.

Проводив сержанта, не стал дожидаться возвращения Сергия. Парень молодой и, хоть монах, но тоже повеселиться, расслабиться порой нужно. Обойдусь и без него. Теоремы равенства и неравенства треугольников из геометрии за седьмой класс в моём мире изложу и без него. Всё равно рисунки с пояснениями будут мои братья-художники в книге уже рисовать, я лишь схематично набросаю. Заодно с тремя признаками равенства напишу и теорему о соотношении между сторонами и углами треугольников.

Так-то здесь представление обо всём этом имеют, без геометрии невозможно строительство, но толком до сих пор ничего не сформулировано. Всё зодчество держится на интуитивном поиске новых решений и передаче секретов профессии от мастеров ученикам. Кстати, процесс обучения многим профессиям здесь потому и такой долгий, что наставники не спешат делиться с подмастерьями своими тайнами. По сути берут учеников в рабство, причём часто почти бесплатное, не все даже берут на себя обязательство кормить, обувать и предоставлять крышу. И сроки обучения назначают максимально большими.

Не знаю уж, как получилось, своих пифагоров и архимедов в Паргее не родилось, ну, либо они остались в безвестности. Ничего, зато этому миру повезло с гением Степана Неллерского. Принесу сюда теорию, а за ней очень быстро появится и практика применения этих знаний. Местные масоны, имею в виду строителей, вряд ли быстро сообразят, какую мину я под их тайны кладу, а когда спохватятся, я уж пару веков буду в чертогах Создателя почивать.

Чернила мои братья делают высокого качества, не сравнить с тем убожеством, которое продаётся в писчих лавках Неллера или Рансбура. Только прославиться ими, как это случилось с нашими вином, сыром и оливковым маслом, монастырь не сподобился. Полученный продукт используем сами без остатка и иногда даже не хватает, из-за чего мне пару раз приходилось успокаивать ссорившихся братьев Георга и Валерия, управляющего и главного библиотекаря.

Да, чернила просто класс, и перья мне брат Сергий очень качественно натачивает, но, чёрт, как же устаю писать всё не прописными буквами. Заняться бы ещё и этим, да, чувствую, всё, перебор с громадьём планов. Пока остановлюсь на реализации того, что уже наметил. Хотя, конечно же, идеи сами собой рвутся изнутри вселенческой души.

Вот хоть сегодня. Когда увидел, какое впечатление произвело на любимую кузину, её вассала и Ангелину пьеса Лопе де Вега, тут же, рассказывая начал раздумывать, а не создать ли мне по примеру графа Шереметьева крепостной театр? Разумеется, на постановку серьёзных драм или комедий талантов я не найду в ближайшее время, но можно ж что-то из более примитивного поставить. Скоро, через полтора месяца, новый год. Брат меня уже пригласил в Неллер, Агния приедет, тоже любимая сестрёнка, которую я сто лет не видел. Вот бы их порадовать. И какая это получится настоящая культурная революция для всего континента, пусть и совсем не та, что Великий Кормчий в Китае однажды устроил.

Полтора месяца? Нет, никак не успею. Даже близко. Пусть я сам себе могу быть режиссёром, но ещё ведь нужно будет кастинг актёров провести, текст написать, заставить выучить, декорации изготовить. Не, тут я авторам фантастических романов уподобился. Не потяну. Год-другой потребуется, прежде чем что-то дельное начнёт получаться. А значит, в топку. Обойдётся пока Паргея без театрального искусства, точнее, без настоящего искусства. так-то скоморохи разные примитивные сценки на площадях часто тут демонстрируют. Не знаю, смеяться там нужно или плакать. Прежнего Степа эти представления приводили в восторг,

— Слезь со стола, Мурзик! — голосом и взглядом демонстрирую коту своё недовольство. Он мне уже один раз помог работать, опрокинув чернильницу. — Мало тебе в прошлый раз досталось?

Пушистик только фыркнул и разместился лёжа на краю стола, дескать, не переживай, как в прошлый раз не будет. Ну-ну, посмотрю. Выдеру опять, если начнёт проказничать. Но кот видимо устал, положил голову на вытянутые лапы и закрыл глаза. Хорошо, что у меня стол огромный, иначе этот слон мне бы совсем места для работы не оставил.

Пока пишу доказательства теорем и немного криво рисую углы и линии, размышляю, что многие мои намерения становятся провальными из-за мелких причин. К примеру, моей кондитерке очень не хватает ванили. Знаю, что эту специю получают из не созревших плодов растений рода Ваниль. Вот только, как они выглядят и растут ли вообще на Итерике, так и не уяснил. По идее, должны. Климат, флора, фауна в наших краях похожи очень сильно на Южную Европу в моём родном мире, лишь с незначительными отличиями. Получается, и ваниль где-то должна расти. Но где?

— Вот и ты, моя красавица, — вымученно улыбаюсь, когда нагло между моими левыми рукой и бедром ко мне на колени пролезла Котька. — Как же работать-то без вас, а? Впрочем, я уже заканчиваю. Хотел, правда, ещё историю про кота в сапогах написать, но лучше уж я её надиктую Серёге. Правильно же? — спросил у кошек.

Мурзик как спал так и продолжил спать, а вот Котька среагировала урчанием. Понятно, ласки хочет. Ох, горе-горюшко. Дел невпроворот, а тут никто работать не даёт. Пушистикам-то я всё прощаю, какие к ним могут быть претензии? Благодаря им у меня единственный в мире монастырь, откуда в страхе разбегаются все грызуны. Нет, потом-то понятно новые приходит, жрать-то всем хочется, но здесь их ждёт верная погибель, естественно, кроме тех, кто вовремя не одумается. Так что, низкий поклон моим хвостатым друзьям. А вот тем уродам, что припёрлись в Готлин делать мне гадость, стыд и срам. Придётся на них время убить, которое я сог бы потратить с большой пользой или отдохнуть.

Сам я не собираюсь участвовать в поимке или расправы с убийцами, на это у меня достаточно людей, впрочем, посмотрим ещё, какие сведения об этой группе удастся собрать, может и мне лично придётся поучаствовать, однако завтра почти половину дня потрачу на изготовление амулетов невидимости, плетение там не очень-то и простое. Ладно, придумаю, чем заняться в перерывах, когда нити будут восстанавливаться.

Всё, последний лист дописал, посыпаю буквы песчаной пылью, чтобы чернила не размазались, и кладу его в стопку. Таких же. Ещё пара-тройка месяцев, даже с учётом моей поездки на новогодние гуляния в Неллер, и отдам в печать, вернее в перепись первый учебник геометрии. До этой науки от Лобачевского точно не дойду, но основы Евклидовой будут изложены достаточно подробно и доказательно. Там ровно то, что я изучал по восьмой класс средней школы включительно. Учиться мне пришлось десять лет, а не как Леське одиннадцать. Этих знаний на ближайшие пять-шесть веков обитателям Паргеи вполне хватит для осмысления и понимания, как лучше всего этим воспользоваться. А дальше уж без меня. Алгебру я тоже пишу, но там сложнее всё объяснять так, чтобы было понятно, для чего это всё нужно.

— У милорда Монского уже сынок родился, Степам назвали, — сообщаю пушистикам, поднимаясь с Котькой на руках. Начинаю, перевернув её животом вверх, раскачивать словно грудного ребёнка. Кошечек, вымахавшей с рысёнка, это очень нравится. В благодарность она проводит меня лапкой по подбородку, подушечками, убрав разумеется когти, и сильнее заурчала. — А вы-то с Мурзиком думаете меня котёнком порадовать? Нет? Рано? Ну, да, вы ж ещё маленькие. Года нет. Или есть? Жаль, что вы такие не плодовитые. Очень полезные для хозяйства и милые. Душу греете, честное слово. Ещё бы пяток не помешало. А, Котька? От тебя всё зависит, этот, посмотри на него, налопался и дрыхнет. О, судя по шагам, Сергий вернулся.

Опускаю кошку на пол, и тут открывается дверь, за которой действительно мой секретарь.

— Я вернулся, ваше преподобие. — докладывает. — Как вы и велели, зашёл в мастерскую к брату Олафу. Вот, взял. — по моему знаку проходя в кабинет, протягивает он мне две тоненькие бронзовые пластинки с отверстиями.

Это очередное моё ноу-хау, лёгкое в реализации, но пока не очень нужное. Тем не менее, кузина Юлечка моя аж вся загорелась. Девчонкам ведь нравятся всякие тайны. Скрывать нам от других особо нечего, но виконтесса Дитонская, когда я на прогулке рассказал ей — к слову пришлось — о возможных принципах шифрования, вцепилась в меня как клещ, дескать, братик, ну, братик, давай сделай нас с тобой. Разве откажешь?

В глазах Серга тоже любопытство.

— А можно узнать, для чего это? — спрашивает.

— Тебе не можно, а нужно. Иди сюда, покажу, — подходим с ним к столу, и я беру из стопки чистый лист.

Размерами пластинка ровно на его треть. Здесь стандарт листов для записей разумеется не такой, как на Земле. Сантиметра на три длиннее и где-то на полсантиметра шире, чем формат А-четыре. На глаз конечно определил. В пластинах небольшие прямоугольные отверстия в четыре ряда и для данной пары по девять, семь, одиннадцать и восемь оконцев. Разумеется, обе пластины сделаны точь-в-точь.

Демонстрирую Сергею, как вписываются буквы, затем пластина смещается на вторую треть, и делается тоже самое, и потом завершающая треть. Получается короткое, но вполне информативное предложение, по смыслу, что от секретаря Готлинского аббатства очень сильно пахнет женским ароматическим зельем, значит он хорошо отдохнул. Затем убираю пластину, сажусь в кресло, в нём удобней и сноровисто макая перо в чернильницу, молча заполняю лист любыми словами.

— Вот так вот, брат во Создателе, — протягиваю смущённому Сергию написанное. — Теперь никто, у кого нет таких вот пластин, не будет знать твоей сегодняшней тайны. Понял? Одну оставь себе, сделай на ней пометку виконтесса Юлиана, а вторую я вручу завтра утром кузине. Будем с ней секретную переписку вести. Потом наделаем таких же пар, с другими расположениями отверстий для секретного общения с другими адресатами.

— Вы великий мудрец, милорд, — прошептал секретарь с изумлённым лицом.

— Знаю, — соглашаюсь. — Только ты точно уверен, что третьей такой пластины в мастерской не осталось?

— Я всё понял, ваше преподобие, — почему-то шёпотом сообщил парень, убирая пластину под сутану.

За окном уже давно наступила темнота, поэтому уточняю у Сергия:

— Спать ещё не сильно хочешь? Нет? Тогда, как я вернусь из мыльни, я быстро, туда-сюда, напишем письмо маркизе Агнии, — из Неллера я ей уже писал подробное послание о своих столичных приключениях, а сейчас просто сообщу о своём благополучном возвращении в монастырь, а заодно в качестве подарка от любимого единокровного братика повторю уже для неё историю Дары волхвов. Раз Юлиана была в восторге, в полном, то и Агнии понравится. — Письмо будет длинным, так что, приготовь не бумагу, а большой свиток пергамента. Ангелина! — зову служанку. — Где моё чистое нательное бельё⁈ Неси давай! — последнюю фразу выкрикнул, уже выйдя в приёмную.

Пушистики здесь успели оказаться впереди меня. В отличие от неодарённых, мне, чтобы активировать или деактивировать осветительные и зажигательные артефакты, не нужно к ним прикасаться, поэтому не стал напрягать Серёгу, чтобы он влезал на табурет, а погасил амулет сам, лишь потянувшись к нему энергетической нитью.

— Да, ещё, — вспомнил. — Подбери пять небольших кристаллов кварца. Завтра буду артефакты невидимости делать.

— Из кварца? — удивился помощник. — Так там же такое достаточно сложное плетение только чуть больше недели продержится.

— Нам хватит и пары дней. Потом их все пять используют. Задачи понял? Выполняй. — тут появились служанки с одеждой и бельём. Говорю: — Анги, когда соберусь умирать, тебя пошлю за смертью. Долго ходишь, мне этого времени хватит, чтобы вторую жизнь прожить.

— Простите, господин. — Ангелина бросила злобный взгляд на помощницу. — Замешкалась, пока нашла, куда мы после глажки всё сложили.

А Ангелина молодец, не стала выдавать свою помощницу, которую я никак не сподоблюсь узнать по имени. У той вечно всё через одно место. Очень сильно старается, хочет остаться при мне, да только я уже крест на девчонке поставил. Не потому даже, что бестолковая, а просто неряха и растеряха. Воспитывать розгами долго и не хочется. Найму в Готлине женщин постарше, умнее и расторопней. Что с этой глупышкой делать, решу позже. Пропасть не дам, пристрою куда-нибудь, вон, хоть на кухню.

— Ладно, хоть принесли, и за то спасибо, — вздыхаю.

Глава 11

Кузина моя любимая, не смотри, что бастард как и я, незаконнорожденная, она ведь аристократка, что называется, до мозга костей, и всё равно, несмотря на огромное количество людей — монахов, поселковых, рабов — наблюдавших сцену нашего с ней расставания, расплакалась будто деревенская девчонка. Всё плечо мне слезами залила.

У меня и самого комок в горле образовался, не ожидал от себя, уж очень немолодого сознанием мужика, наличия такой тонкой душевной организации. Впору художником каким-нибудь становиться с такой-то натурой.

Ладно, сейчас не до сарказма. Юлечка моя ещё утром уехала, а мне надо — кровь из носа — сделать побыстрее амулеты невидимости. Не выезжать же Алисе в Готлин на ночь глядя. Не успеет к закрытию ворот, не посмотрят, что благородная, много таких, придётся ночевать в «Тополе» или «Уюте», это трактиры у ворот, снаружи городских стен, жуткие клоповники и с дерьмовой пищей.

Сам я разумеется в таких местах не останавливался, но нашлось, кому рассказать. Тот же Эрик там не раз бывал. Правда, эль он в «Уюте» хвалил. Заехать, попробовать, что ли как-нибудь?

— Вам принести что-нибудь? — заглянула в кабинет Ангелина.

Мы с Сергием уже разложили на приставном столе камушки кварца с ноготь величиной, его конспект и библиотечный фолиант. Двух вариантов плетений сегодня вполне хватит. Использовать другие смысла нет, там хоть и иные пространственные фигуры показаны, но оттенки нитей такие же. Всё равно придётся ждать восстановления энергии после каждой пары изготовленных артефактов.

— Только что обедали, — говорю ей, усаживаясь в передвинутое к заготовкам кресло поудобней. — Морс есть, его и хватит. Ты лучше этой — как её? — скажи, чтоб заранее не расстраивалась. Смотреть больно. Ладно, оставлю в своих служанках, но только при условии, что ты с ней усиленно поработаешь.

Эх, мягкий я человек, плюшевый, как когда-то Даша говорила. Она конечно в этом плане, скорее, шутила, ну да в каждой шутке, как говорится, есть доля истины.

— Марго, господин, её зовут Марго, — обрадовалась за помощницу Ангелина. — Я её всему-всему научу.

— Ладно, не отвлекай. И скажи, кто там из солдат дежурит, чтобы ко мне никого не впускали, вплоть до особых распоряжений.

Серёгу я тоже прогнал, нечего сопеть мне тут под ухом. Хотя всё равно нашлось, кому меня время от времени отвлекать. Это я сам со своими мыслями, мечущимися, то вслед молодому отцу милорду Карлу — как-то его там на родине встретят? — то севернее, к сестрице Агнии — губы расплываются в улыбке, предвкушая, какую бурю эмоций вызовет у неё моё послание — то в Рансбур — как там моя девчонка, и что происходит сейчас вокруг королевской династии?

Так-то на род Саворских мне наплевать с высокой колокольни, а вот на Хельгу нет. Мы с ней ведь реально подружились, нравится мне эта девушка как человек, как личность, а друзей я не предаю.

Из столицы королевства караван моего внимания перемещается в наш родовой замок. Надо брату написать, что лён, пеньку и шерсть смогу теперь закупать у семейных приказчиков ещё на треть дороже. Брат Алекс пытался было мне возражать, да вовремя понял, что может плохо кончить, отставкой с поста казначея. С моими-то нынешними отношениями с прецептором Николаем, мне это раз плюнуть.

К тому же, кратное увеличение доходов Готлинского аббатства — целиком заслуга талантов, даже гения его настоятеля. Имею право делиться прибылью со своей семьёй, которая меня хоть и не вырастила, но оплачивала содержание и в конечном итоге признала своим полноправным членом. А сюда меня кто пропихнул на такое хлебное местечко? Вот то-то.

Здорово я здесь развернулся и перспективы одуряющие. Даже обидно будет принимать от дяди епископскую кафедру, если наша родовая интрига сработает. Не хочу. Дай Создатель долгие лета его высокопреосвященству Марку. Жаль, старенький уж очень.

Держится бодрячком конечно, но даже моё

Странно, однако насчёт спасения от одержимости племянников прецептора Машенька моя мачеха ни словом не обмолвилась. Понятно, смерти виконта Николая Гиверского, чтобы пропихнуть на его место кого-то из наших, мы не ждём.

Ладно, за окном ещё светло, хотя и мерзкий дождик накапывает, а у меня все амулеты готовы. Подхожу к окну и открываю его, чтобы впустить обиженного как чёрт и мокрого как выловленная рыба Мурзика. А что ты хотел, дружок, мешать мне с артефакторикой, как до этого с эпистолярным жанром? Не получилось.

Эх, и правда погода дрянь, высовываю голову в окошко и бросаю взгляд на небо — ни просвета, всё заволокло. Как там сейчас в дороге моя кузина едет? Большая часть пути у неё пройдёт по тракту, но до него ещё нужно добраться за сегодня. Так-то я сестрёнку при расставании благословил и даже отслужил в церкви на неё дорожную, да видать этого не хватило. Ладно, с ней дружинники, мужики крепкие, да ещё пяток рабов, тоже не заморенных, не дадут карете застрять.

Опасней другое. Да, отлично вооружённым и обученным, опытным дитонским воякам никакие разбойники в дороге не страшны, вот только сейчас времена смутные. Кроме шаек бандитов по королевству бродят отряды наёмников, которые зачастую при возможности поступают не хуже разбойников. Сам видел, как у нас в Неллере за пару дней дом моего прибытия в родной города брат Джей три десятка солдат удачи на крюки развесил. Они разграбили и сожгли постоялый двор на пересечении Лос-Араторского и Ронерского трактов, а потом пытались улизнуть в королевский домен. Не успели. Наши егеря сработали на отлично. Никакой гарантии, что Юлиане не встретится очередной такой отряд, желающий чем-нибудь поживиться, нет.

Ну, будем надеяться на лучшее. Всё ж одно дело ограбить постоялый двор, а совсем другое — напасть на сильную дружину, где к тому же, помимо самой госпожи и её вассала Эйты ещё и капитан — боевой маг. И амулетами снабжены почти все воины. Нет, вроде, не почти, а вообще все.

— Сергий! — зову секретаря, выйдя в коридор. В приёмной его не обнаружил. — Пошли кого-нибудь или сам сбегай за миледи Поттер, — приказал ему, когда он выскочил на мой зов из гостиной.

— Я уже здесь, Степ! — послышался её голос из той же комнаты. — Полчаса уже жду. Но не скучаю.

— Госпожа читает вашу историю про Огниво, — смущённо пояснил молодой монах. — Я как раз переписывал, тут миледи пришла, поинтересовалась…

— Не оправдывайся, Сергий, — прерывая его и улыбаясь вышедшей в коридор с бумагами в руке лейтенанту-магу. — Мы ж наши истории для людей пишем, а не чтобы держать их в тайне. Алиса, ты собралась? Вот, держи невидимки. Без оправы, без цепочек, но ребята и без этого обойдутся. Извини уж, что отправляю в такую погоду…

— Ай, милорд Степ, вот ты кому сейчас это говоришь? — смеётся, забирая камушки кварца, и кладя их в карман дорожной куртки. Она одета по-походному в брючной костюм и обута в высокие ботфорты. — Можно подумать, я дождя ни разу не видела. А это я уже дочитала два раза. — отдала листки Сергию. — Третий не успела. Ох, ваше преподобие, ты удивительный.

— Так, сейчас не об этом, — протягиваю ей кошель с двумя десятками драхм серебром. — Вот возьми. И не забудь про сопровождение. Пятёрку капрала Ивана. И не спорь, одна не езди. Парням проветриться не помешает.

Проводив миледи, принялся и сам одеваться на выход. Тоже выбрал себе походный костюм и плащ с капюшоном, сегодня мне ещё немало предстояло походить, посмотреть, чем у меня живёт обитель. Рассказы моих помощников — это рассказы моих помощников, я и сам могу много лучше их расписывать успехи, однако полностью доверяю лишь своим собственным глазам и ушам.

— Как там наш баронет? — уточняю у Сергия, когда мы с ним спускаемся по лестнице. Бойцу я приказал оставаться у моих покоев, не вижу для себя какой-либо угрозы в монастыре. — Исцеляется?

— Да, ваше преподобие, — секретарь уже накинул на себя плащ. — Фолианты я ему отнёс, как вы приказали, так что, не сильно скучает. А беседами его дядя развлекает. Брат Никита не чинит ему препятствий трижды в день присутствовать на трапезе баронета.

— Вот и хорошо, — одобряю. — Ещё пару-тройку дней. Посмотрим тем новым плетением состояние его источника, и думаю, можно будет снимать блокировку. Впрочем, загадывать не будем. Подождём результата. Потребности в обновлении амулетов для монастырской дружины определил?

— Они готовые были. У преднастоятеля. Братья уже частично восполнили израсходовавшиеся. Я не думаю, что вам лично нужно заниматься их изготовлением. Без вас справятся.

— А вот твоего совета, дружище, я не спрашивал.

Хороший парень этот Серёга, только иногда в последнее время начинает забываться. Такое часто случается со слишком нужными и полезными помощниками. Ничего страшного. Он человек вполне вменяемый, и на замечания реагирует адекватно. Так что, уверен, искать ему замену не придётся никогда. Куда меня кривая жизни выведет, туда и его за собой протащу.

— Брат Афанасий! — громко с крыльца зову брата-алкаша, который под навесом у входа в сыроварню пальцем и его облизыванием проверяет плотность и вкусовые качества принесённого в четырёх вёдрах двумя худенькими девушками молока. Тестового оборудования нашего земного пищехима и биохима здесь не имеется, мастера пользуются органолептическими методами. — Хватит веригами звенеть! Сходи к брату Кириллу на кузню! Скажи, я велел с тебя это снять!

Наверное зря я так быстро его амнистирую. Но такой уж я отходчивый. Да и применение испорченному сырью неллерьяка нашёл. Переживу досаду. Машу рукой обрадовавшемуся брату Афанасию, не побоюсь себе сказать, лучшему сыровару королевства, и направляюсь к южной части своего монастыря, противоположной воротам. Именно там у меня основная часть мастерских, самая шумная и грязная — кузня, литейные, слесарная и столярная. Там же брат Георг по моим чертежам установил первый наш пресс. Пока ручной, лёгкий, ну так и с металлом он

На этом прогресс штамповки останавливать не собираюсь. Когда отработаем на ручном прессе, то там, где у нас уже крутятся привода пилорамы и мельниц, поставлю уже механические прессы. Скопировать мои изделия смогут довольно быстро, а вот наладить такое низкое по себестоимости производство пусть попробуют. Первые партии оловянной посуды ещё до моего приезда отправилась в портовые города западного побережья Верции и Ладунзы. Уверен, уйдут, что называется, влёт. Какому трактирщику не захочется вместо вечно бьющейся посетителями или слугами глины и керамики получить надёжные тарелки, миски, плошки и кружки? Да с руками оторвут. Это за разбитое посетителями платят сами виновники, а с неуклюжих рабынь что возьмёшь? Разве что злость на них сорвёшь, только от этого же в кошеле или кармане деньги не зазвенят.

— То не знали, куда излишки олова девать, — радостно докладывает мне мастер из вольнонаёмных, реально, а не как брат Тихон формально, управляющий жестяно-чеканным цехом, где брат Георг со своей командой ремесленников установил пресс моей конструкции, внеся в него массу полезных изменений в плане простоты изготовления и надёжности установки. — даже хотели один из рудников временно закрывать, а кандальников переводить на лесозаготовку, а тут такое. Не хватает. Все запасы уже потратили. Через пару недель склад опустеет. Зато готовой продукции наделаем ого-го. Даже не верится, что так быстро и в таком количестве можно миски штамповать. Обрезки и обрубки, вот, видите, ваше преподобие, складываем в короба и относим в литейную. И снова в дело потом пускаем.

— Да, вижу, молодцы, отлично справляетесь. — хвалю и обращаюсь к секретарю: — Вощёнка с собой и стило? Хотя, кого я спрашиваю, ты ж у меня человек, который никогда ничего не забывает. Иногда бы ещё с советами ненужными не лез, цены б не было. Запиши, срочно уже завтра отправить кого-нибудь из братьев к баронессе Корманс и графу Олегу. Пока никто из них ничего не сообразил, надо скупить у них по дешёвке всё олово, какое есть. И пусть брат Алекс подготовит договор с обоими, на поставку руды или металла от них. На год, желательно. Не меньше. — и опять мастеру: — Не переживай, олово будет. Если вдруг возникнет временная недостача, начнём из бронзы штамповать или меди. Найдём, какие изделия лучше всего изготавливать.

— Из меди да, ваше преподобие, только её ведь и в плавильне хотят иметь больше, а с бронзой мы пробовали, этот пресс для неё слабоват. Не рубит, а вминает. Портит структуру металла и вообще…

— Эти проблемы мы решим, — успокаиваю. — Только уже не с этим, а с новыми. Которые у реки поставим. Ладно, не буду отвлекать.

После обхода мастерских, работающих с металлами, заглянул к девкам в ткацкий цех. Посмотрел работу усовершенствованных станков, ставших выдавать тканей в три раза больше прежнего. И, главное, качество продукции значительно повысилось. Ткани мы пока продаём в ограниченном количестве и как можно дальше от обители, где цены выше, большую же часть направляем на собственные нужды, и пока не хватает. На рабов иногда смотреть страшно. Особенно на тех, чьи обязанности связаны с грубой работой. Городские нищие порой лучше выглядят, чем мои невольники. Нет, так дело не пойдёт. Насчёт обувки для всех в виде сабо я уже распорядился, столярка сейчас от светла до темна и в темноте при факелах башмаки точит. Надо и пошивочный цех расширить.

Здания моих мануфактур построены ещё в первые годы существования обители и, похоже, из того же самого камня, что и стены. Только почему-то именно ткацкая хуже всех, ниже и, соответственно, с низкими потолками. Внутри, после ряда хозяйственных и административных помещений, располагается довольно большой ярдов сорок на пятьдесят на сорок сводчатый зал с четырьмя колоннами, в котором установлено два десятка станков, модернизированных по моим чертежам. У каждого станка по две работницы в возрасте от двенадцати, совсем девчонки, до сорока, по здешним меркам для рабынь, считай, старухи, лет, плюс всякого рода подносчицы. В общем, тесно. А уж духан-то стоит такой, что не продохнуть.

Кажется, последнее я произнёс вслух, а брат Степ, мой тёзка и управляющий этим производством, услышал и принял мои слова в качестве упрёка на свой счёт.

— Так ведь, ваше преподобие, вы сами распорядились улучшить питание, — нахмурился он. — Раньше им только утром и вечером баланду с хлебом давали, и денег немного, чтобы в выходной не голодать, а теперь и в обед кормят, да хорошо очень, сытно, сам бы от такой пищи не отказался — гороховой или бобовой похлёбкой с салом и черемшой или чесноком. Вот и душнят после жратвы-то. А работать да, много лучше стали. Только не от питания, а от того, что брат Георг станки переделал. Посмотрите?

— Посмотрю, — соглашаюсь. Интересно же, как начерченное на бумаге реализовано в дереве. — Ты объясняй, что тут и как работает.

Так-то и без его пояснений всё знаю, но хочется послушать, знает ли он, понял ли в чём новизна? Оказывается, уяснил. Более того, умеет устранять мелкие поломки и настройки станков. Про моего тёзку среди братии ходят скабрезные шутки насчёт его любвеобильности в отношении подчинённых ему женщин и девушек. Я по с такими заморенными и под страхом смерти не стал миловаться, ну да у меня ж другие взгляды, а брат Степ не только сам большой любитель таких особ, но и наряду со своими коллегами из прядильного и пошивочного цехов, с птичника или прачечной, поставляет в кельи развлечения для других братьев. Возник было у меня порыв предотвратить этот разврат, ещё когда только прибыл сюда, да после разговора со своими помощниками передумал. Всё ж насилия никакого не совершалось, и рабыни, и крепостные, и вольнонаёмные женщины и девушки сами соглашались на предложения. И грехом это тут не считается, их же монахи не замуж звали.

— Вот. — закончил свои объяснения тёзка, когда мы прошли весь зал до дальней стены. — А там за дверью, их спальни, мыльня и уборная. Будете смотреть? Там прибрано. Я дважды в день проверяю.

— Пожалуй, обойдусь, — отказываюсь.

Пусть там брат Георг проверки устраивает. Не царское это дело по каморкам ткачих расхаживать. У меня на сегодня ещё пара мероприятий.

Когда выбрал участок земли

В процессе этих разборок меня вдруг прострелило, что мой городок начинает разрастаться черт те как. Как все здешние города возникали, тот же соседний Готлин, к примеру, в котором, чтобы добраться до графского замка, нужно петлять как заяц. Через пару-тройку лет я могу столкнуться с такой же ситуацией и у себя. Ёрническую мысль, насчёт того, буду ли я к тому времени здесь настоятелем, выкинул из головы. Если уж чем-то и заниматься, то делать всё всегда нужно на совесть. Так я привык.

Пусть сегодня не самое подходящее время, скоро темнеть начнёт и дождик прекращается лишь на небольшие промежутки времени, но нам с баронетом Михаилом и библиотекарем вполне по плечу с высоты монастырских стен определиться с контурами будущего города — где будут стены, где площади, где улицы. А завтра с самого утра засядем за градостроительный план. Пусть всё по уму будет.

— О, Николас, — уже посетив все цеха и направляясь к церкви, возле которой меня ожидают преднастоятель с братом Валерием, встречаю лейтенанта сыска. Он, похоже, меня зачем-то искал. — Ты мне тоже будешь нужен. Только завтра. Подходи к утренней трапезе, у меня есть кое-какие известия для тебя. Нет, не по обители, а по Готлину. Или ты с каким-то срочным вопросом ко мне?

С ним, с Серёгой и с плетущимся позади нас только что получившим от меня хороший нагоняй братом Петром, распорядителем конюшен, идём по дорожке к площади. У меня тут все дорожки выложены булыжником или брусчаткой, как и лобное место перед церковью и плац, но гряз под ногами всё равно откуда-то появляется, будто магически возникает сама по себе, так что, приходится чавкать сапогами, не всегда получается обойти. Надо будет рабов, как с работ в мастерских освободятся, выгнать на наведение общего порядка.

— Да нет, не срочным. — ответил Николас. — Просто хотел сказать, что подумал. Согласен. А Ангелина-то согласна выйти замуж за такого уж очень немолодого мужчину?

— Ангелина-то? — рассмеялся. — Мечтает! Особенно после того, как увидела счастливой вчера свою подругу на обряде. Ладно, давай завтра заодно и приданое с подарками согласуем. Хорошо?

Глава 12

Рансбур. Двадцать пятый день первого зимнего месяца 2109 года. Королевский дворец. Король Эдгар.

Начало зимы в этом году чуть теплее обычной, но на землях королевского домена оказалась намного дождливей. Именно почти непрекращающиеся осадки остановили войско принца Филиппа, сделали то, на что не оказался пригоден граф Борнский, этот старый придурок, которого всё же пришлось в конце осени торжественно возвести в маршалы, так как других толковых полководцев у Эдгара под рукой не оказалось. Правитель Кранца и этого бы полководца куда-нибудь сослал, не любил видеть рядом с собой тех, кто мог затмить его своей славой, да мятеж дяди заставил изменить решение. Полагаться же на командующих из герцогских родов, пусть в данный момент и дружественных, было бы ещё хуже. Отдавать в чужие руки собственную армию — что может быть глупее?

Эдгар стоял перед открытым окном в своём кабинете и вдыхал холодный влажный воздух, глядя на развод караулов в дворцовом парке. В этот момент гвардейцы как раз менялись на посту у главных ворот, а куранты дворцовых башенок вразнобой принялись отбивать по семь ударов. До полудня, на который назначен Малый королевский совет, на Большой просто никого в сложившихся обстоятельствах не соберёшь, поддержавшие принца герцоги, все эти твари — Неллеры, Ормайские, Ворские — просто бы проигнорировали, осталось три часа, и у короля до сих пор не было готового решения. Тупая сестрица наотрез отказывалась взять на себя предлагаемые королевой-матерью и выдвинутые им самим обязательства.

В кабинете кроме него ещё застыл у стола виконт Виктор, начальник тайного сыска. Король вернулся в своё кресло, но этому чиновнику, одному из немногих, кому хоть сколько-то доверял, сесть не предложил.

— Докладывай, — буркнул Эдгар.

Обычно король выслушивал утренние доклады в спальне, но сегодня виконт задержался в городе и только недавно вернулся во дворец.

— Увы, король, — мрачно вздохнул виконт Виктор. — Сегодня у меня новости не лучше прежних. Из хорошего лишь то, что ваш дядя надёжно застрял в четырёх днях ускоренного марша от столицы, но начать его не может совсем, ни быстро, ни медленно. Его обозы растянулись на десятки миль и увязли в грязи. И маршал, надо отдать ему должное, организовал тревожащие действия егерей…

— Не нужно мне хвалить этого старика, — раздражённо прервал начальника тайного сыска Эдгар. — Он должен был гнать мятежников до самой Верции, а вместо этого продул главное сражение.

— Сами же знаете, насколько он уступал силами принцу.

— Это не важно. Продолжай. Это все хорошие новости? — усмехнулся правитель Кранца. — Тогда давай теперь плохие.

— Есть ещё не совсем плохие, — поддержал своего повелителя грустной улыбкой виконт. — Вассалы юга не поддерживают вашего дядю. Посчитали, что выделив маршалу соответствующее договорам количество воинов свои вассальные обязательства перед родом Саворских выполнили. Большей помощи от них ждать не следует, но хоть не переметнулись…

— Пока не переметнулись. Ждут, чем всё закончатся и явятся на поклон к победителю. А ведь могли бы и помочь егерям Борнского. Сейчас обозы очень уязвимы. Мой замечательный дядюшка остался бы без снабжения.

— У них других проблем много. — Виктор взялся руками за спинку одного из стульев перед приставным столом. — Заперлись в замках, усилили ополчения городов и поселений. Не столько от принца, ему они сопротивление вряд ли рискнут оказать, сколько от банд мародёров и наёмных отрядов, которые непонятно кому подчиняются. Главное же, расчёт вашего дяди на поддержку владетелей пока не оправдался. А вот теперь о плохом.

— Подожди, — остановил виконта король. — Садись. Состояние моей армии можешь пропустить. Вчера Борский прислал подробный доклад. Так что, и о падеже коней в кавалерийских полках, и о ветрянке у солдат я знаю. Что в столице сейчас?

—

— Зимой⁈ Чушь.

— Так я ж и говорю, якобы. Скорее, старик решил начать новую игру. Тоже переходит в ряды ожидающих дальнейшего развития событий. Ну, а в столице ситуация только ухудшается. Ваша идея насчёт ареста графа Фелмского и графини Ангелы Тирванийской, увы, неосуществима. Мои агенты два дня дежурили у их резиденций. Там полно дружинников…

— На мой давний указ пропускать в столицу не более трёх десятков бойцов при каждом владетеле, как понимаю, всем наплевать, — с сарказмом произнёс Эдгар. — Даже тот неллерский выродок Степ являлся сюда с сотней. Давно пора было бы разобраться с начальником стражи, а ты на это даже внимания не обращал.

— Кто ж знал, что численность эскортов будет иметь хоть какое-то значение? — опустил виконт Виктор голову, признавая свою вину. — У нас здесь кроме полка гвардии квартировали пехотный, кавалерийский, не считая готовых к развёртыванию в любой момент полков ополчения. Вот и думал, что тридцать дружинников при владетеле, что сто тридцать, без разницы. А теперь, линейные полки ушли с маршалом, а в верности гвардии большие сомнения. Ополчение же, как и все городские власти и гильдии, и, надо признать, большинство столичного дворянства скорее поддержат вашего дядю, если конечно вы не примете предложения вашей матушки. В этом случае принцу придётся отступить. Даже если он разгромит объединённую армию маршала и союзных нам герцогов, что вряд ли полностью возможно, какая-то часть всё равно уцелеет, штурмовать многолюдный и большой Рансбур с его силами бесполезно. Его надежда лишь на внутренний мятеж, а вожди оппозиции вам, что граф Сергий, что вдовая графиня Ангела, если вы решите отдать обруч сестре, сразу же, как и главы гильдий давно хотят видеть её на троне. Филиппу придётся договариваться.

— Отдать ей трон! — Эдгар в раздражении ударил ладонями по подлокотникам. — Этой дуре!

Он тут же подавил в себе вспышку ярости. Хватит уже, перебесился. Целый месяц, вечерами, выгнав из своих покоев всех, даже слуг, метался по комнате — кабинете, гостиной, приёмной или спальне — как разозлившийся медведь в клетке. И всё-таки на прошлой неделе пришло осознание того, что если он не последует советам матери, не отдаст обруч этой тупой Хельге, его наверняка постигнет крайне печальная участь. Да, дядюшка слабак в отличие от него и матери, организовавших убийство отца и мужа, Филипп на убийство членов рода Саворских пойти не осмелится, струсит, слишком осторожен и расчётлив, но вот запереть племянника в каком-нибудь глухом дальнем замке под надёжным караулом, это старая сволочь вполне может сделать и наверняка сделает.

В конечном итоге Эдгар смирился с неизбежным и принял план матери и кардинала. Однако к его изумлению всё оказалось гораздо сложнее — теперь упёрлась сестрица. Принцесса отказалась умещать свою тощую задницу на троне Кранца на тех условиях, которые ей предложили. Видите ли сорокалетний маркиз Иоанн Клейрский из Ахорской Лиги для неё старик. Принцесса рода Саворских не обычная девка, её против воли замуж не выдать, да и кардинал, как бы ему не хотелось оставить после себя королевство в благополучии — а Марк Праведный уже готовится к встрече с Создателем, откажется принять брачную присягу, данную не искренне.

Ситуацию усугубили нелады и интриги в империи, где после крайне неудачной войны с альбийцами начался передел влияния между Флавием Неустрашимым, ранее почти не интересовавшимся государственными делами, его дядей принцем Гнеем, до недавнего времени реально определявшим внешнюю и внутреннюю политику Юстиниана, и престолом Наместника Создателя. Из-за этой чехарды Эдгар не только не получил помощи, на которую рассчитывал, мало того, ему когда-то твёрдо обещанной, но и его развод с женой и получение сана кардинала Ахора оказались под большим вопросом. Даже уйти с трона, сохранив хоть какие-то влияние и статус, не выходит. Империя-то ладно, а вот поведение тупой сестры Эдгара потрясло и разозлило.

— Принцесса вчера вечером была у королевы Матильды, — подождав, пока суверен успокоится, сообщил начальник тайного сыска. — Мне кое-что стало известно… случайно.

— Говори.

— У королевы матери не получилось убедить свою дочь. Даже угроза отправить ей в Олений замок не подействовала. принцесса лишь рассмеялась, сказала, что сама туда мечтает уехать, подальше от всего происходящего в вашем роду. А ещё заявила, что ей проще выйти замуж за мерзкого кузена, чем за старика…

— Это она врёт, — прокомментировал Эдгар. — Хельга его ненавидит. Хорошие у нас семейные отношения у Саворских, — вдруг коротко он рассмеялся. — Что ж, тогда остаётся заставить дядюшку как можно дороже заплатить за трон. Если в столице так всё плохо, если заговорщики реально готовы открыть ворота Рансбура, когда принц соизволит сюда прийти, пожалуй, мне придётся отправиться к Борскому лично. Может хоть тогда получится выманить часть вассалов из их нор и заставить присоединиться к моей армии.

— Вряд ли это поможет одержать победу или хотя бы намного дольше задержать войско принца, — осторожно заметил виконт Виктор.

— И не рассчитываю, — пожал плечами король. — Готовь отъезд втайне королевы Люсинды и моего неодарённого братца Теода к королю Виталию. С тем войском, которое сохранит мне верность, я начну отступать туда же. Правление моего дядюшки не будет безоблачным. Там, при габарийском дворе, мы начнём готовить моё возвращение на трон. Посмотрим, надолго ли дядя сможет здесь усидеть. Ты-то, надеюсь, со мной последуешь?

— Конечно, государь, — кивнул виконт. — Меня без вашего покровительства уничтожат, слишком многим я тут мешаю. Да и не только я, знаю как минимум десятка полтора сановников, которым тоже некуда будет деваться. Это такие как наш главный маг королевства или вице-канцлер могут чувствовать себя спокойно, их Неллеры прикроют. Канцлера герцог Конрад в обиду не даст, да полно здесь тех, кто служили не столько вам, сколько родам, их сюда продвинувшим. Только не думаю, что теперь им станет спокойней жить. Баланс сил при дворе будет кардинально нарушен. Трупам зарезанных или отравленных аристократов перестанут ужасаться.

— Знаешь, как-то и не жалко, — хохотнул Эдгар.

Ему вообще хотелось здесь спалить всё. Понимал, что не получится. Практически никому сейчас уже не мог доверять. Оставалась надежде на святую церковь, но кардинал затянул про то, что

Пожалуй, понимание того, что с его уходом враги вцепятся друг другу в глотки, давало ему сильное утешение. А ещё надежду спустя годы вернуться обратно в свой дворец, который должен ему принадлежать по праву первородства в роде Саворских. Но сначала нужно принять сложное решение и оповестить о нём на предстоящем совете.

Виконт Виктор молча наблюдал, как его суверен, скривившись лицом, о чём-то напряжённо думает, уловил момент, когда тот вынырнул из глубин своих переживаний, и спросил:

— Я могу заранее узнать, о чём вы сообщите совету?

— Сам пока не знаю, — Эдгар откинулся в кресле и посмотрел в сторону окон, за которыми дождь так и не прекращал моросить. — У моей непутёвой сестрицы есть ещё чуть больше двух часов, чтобы принять условия и дать клятву в их исполнении перед ликом Создателя в присутствии его высокопреосвященства. Если да, то получит обруч и трон, пусть окончательно разрушит Кранц, ну, а если нет, я уже сказал, что тебе предстоит сделать. Только постарайся всё организовать незаметно. На совете помалкивай. А то, сам знаешь, какие у нас есть умники, способные улавливать малейшие оттенки. — тут дверь кабинета приоткрылась и показалась седая голова секретаря канцелярии. Эдгар ему зло бросил: — Я же сказал, Отто, меня не тревожить, пока мы с виконтом не закончим!

— Извините, государь, там ваша сестра прибыла, — протиснулся старик внутрь кабинета. — Принцессу очень сложно удержать, вы же знаете.

Жестом руки Эдгар отпустил начальника тайного сыска. На данный момент они всё основное обсудили.

— После совета ещё раз зайди, — распорядился, когда виконт Виктор поднялся. — Пусть зайдёт, — сказал секретарю.

Хельга была у него редкой посетительницей, да и вообще они встречались лишь на редких совместных семейных трапезах, да на увеселительных мероприятиях — балах, выездах на охоту или в королевскую ложу амфитеатра наблюдать за сражениями гладиаторов или травле зверями преступников. И то, принцесса всегда старалась держаться от брата подальше, а когда такое не получалось, вела себя неприметно.

Король с иронией думал об избирательности памяти сестрицы. Свой матери она простила участие в убийства отца, которого единственная во всём Кранце любила, или во всяком случае обиду не показывала, а вот обоих своих братьев, и коронованного Эдгара, и пустышку Теода, всегда обдавала волнами открытой неприязни, хотя младший-то к смерти Петра Третьего вообще никак причастен не был.

Но сейчас Хельга вошла с намёком на улыбку, пусть и чуть ироничную, и не разодетой в разноцветные и пышные шёлка по последней моде, усыпанная множеством драгоценностей, а в скромном синем приталенном платье длиной почти до пола и с несколькими, наверняка артефактными перстнями.

Главное же, что удивило Эдгара, это взгляд сестры — острый, какой-то оценивающий, совсем не похожий на те глуповато-лукавые, которые он привык у неё видеть. Странно даже, когда эта тупая сорока успела так измениться? Или он что-то упустил в ворохе постоянных проблем?

— Дорогой брат, — Хельга чуть склонила голову в качестве приветствия и тут же вздёрнула подбородок. — Извини, если я тебе помешала, но у меня есть серьёзный разговор. Ты позволишь? — махнула она рукой в сторону стоявшего у противоположной от окон стены широкого дивана и не дожидаясь ответа направилась к нему и села.

Конечно, возражать против столь непочтительного поведения принцессы король не стал. Та и не то ещё могла себе позволить. Помимо скорбного ума у Хельги не хватало такта и воспитанности.

— С чем вдруг пожаловала? — Эдгар с ухмылкой смотрел на гостью из кресла, хотя ему хотелось бы видеть её красивую голову на плахе. Увы, нельзя. А ведь она действительно красива, оценил её будто впервые увидел. Да вообще, ему казалось сейчас, что он видит совершенно незнакомую прежде сестру. — Разве тебе больше не к кому обратиться за советом? С нашей матушкой, я знаю, поругалась, так его высокопреосвященство всегда рад тебе помочь.

— Дорогой братик, — в тон ему стала говорить Хельга. — Я вовсе не за советом или помощью пришла. У меня есть к тебе предложение.

— Даже так? Предложение? А Марк Праведный и королева Матильда знают об этом?

— Нет. Зачем? Я пришла сюда как та, кто попал в сложное и неприятное положение, пришла к тебе, у кого ситуация ещё хуже, и нас обоих, уверена, обоих, совершенно не устраивает то, чего там мыслят кардинал и королева-мать. Вот я думала, думала…

— Надо же, сестрица, и о чём ты думала? О том, какие платья введёшь в моду, когда сядешь на трон? Спешу тебя разочаровать. Я его не собираюсь освобождать добровольно. Нет согласия на мои условия — нет и моего согласия на отречение.

Принцесса неожиданно резко поднялась, подойдя к столу короля, выдвинула стул и села напротив брата.

— У тебя нет хорошего выхода, Эдгар. Ты так считаешь и решил биться, пока это возможно. Ведь так?

— Я тебя не узнаю. Баронет Митрий случаем не наложил на кого-то другого облик моей сестры? Хотя нет, голос твой, не слышал о плетениях, способных изменять и его. — Эдгар постарался скрыть за сарказмом свои растерянность и вспыхнувший интерес. Что она могла придумать такого? — Ладно, выслушаю, что ты там придумала.

— Да ничего особенного, мой государь. — усмехнулась Хельга. — Давай говорить откровенно, ты прекрасно понимаешь, что ни за старого развратника, о пристрастиях которого рассказывают гадости даже наши не отличающиеся добрыми нравами придворные, я не хочу выходить замуж, ни видеть здесь дядюшку Филиппа с двоюродными братиками. И тебе не просто. Поэтому я предлагаю нам найти взаимоприемлемое решение, которое устроит и тебя, и меня.

— И что же устроит тебя?

— Обруч без всяких условий. Без навязывания мне принца-консорта. Ты знаешь, столица и дворянство королевского домена и не только поддержат меня и так. Тогда дяде останется только отползти в ту нору, из которой он выполз вместе с нашими кузенами. Его сил сейчас еле-еле хватает, чтобы победить графа Борнского. Против большгинства дворянства и денег гильдий ему не продержаться и пары месяцев. Я хочу оставаться свободной в своём выборе будущего

— Кажется, я даже догадываюсь, кого ты выберешь. — скривился король. — Неллерский бастард? Я прав?

— Я бы об этом только мечтала, брат, — тихо произнесла Хельга. — Дело даже не в том, насколько он могучий маг, а просто, ты не представляешь, какой он замечательный мужчина, пусть и выглядит совсем юным. Только, к сожалению, наша женитьба невозможна по множеству причин. Надеюсь, что пока невозможно. Зато я нашла в нём друга.

— А ведь мне вдруг показалось, что ты поумнела. Ошибся. Друг? Да он тебе всадит кинжал в бок, едва так решит его род. Тебе нужно помнить, насколько непростые отношения всегда были между нами и Неллерами.

— Историю родов королевства мне хорошо преподавали, — пожала плечиками Хельга. — Не знаю, как дальше сложится, и гадать не хочу. Моя позиция тебе ясна?

— Твоя да. Непонятно, что я от такого отречения получу.

— Савор, и замок и город в полное управление…

Король зло расхохотался, прервав Хельгу, и похлопал ладонью по столу, хотя ему вообще не было смешно.

— Спасибо, сестрица, — сказал отсмеявшись. — Ты щедро даришь то, что и так мне принадлежит по праву старшего в роду. Взамен трона мой собственный родовой город. А ты, смотрю, не жадная.

— Пока ещё старшего в роду, дорогой брат. — спокойно ответила принцесса на его сарказм. — Когда объявишь о передаче обруча, старшей стану я. И не смейся, мои предложения ещё до конца не озвучены. Как смотришь на то, что я перед ликом Создателя дам клятву, что ваш с Люсиндой первенец, кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, будет объявлен наследником трона первой очереди?

— Что⁈ — вот тут Эдгар сильно изумился. — Ты хочешь, ты имеешь в виду, что. Хочешь сказать, даже если родишь в браке, то ты. Подожди. Всерьёз сейчас считаешь, что я поверю твоим обещаниям? Перед ликом Создателя? Сколько уж предано клятв, данных в храмах. Посмотри на нашего дядюшку, который обещал отцу…

— Отцу, не тебе, — напомнила Хельга. — Но лично я никогда данные обеты ещё не нарушала и нарушать не собираюсь. Дорогой брат, у тебя уже меньше двух часов на принятие решения. Если примешь моё предложение, вам с Люсиндой пожалеть не придётся. Я своё слово сдержу. — она поднялась. — Пойду, а то мать узнает, что мы здесь вдвоём о чём-то говорим, да поди уже знает, прибежит, а я не хочу с ней сегодня вообще разговаривать. До встрече на Малом совете, государь.

Глава 13

Да уж, плохо, когда вот так сидишь у себя в глуши и не знаешь, что в мире происходит. На мачеху обижаться нет смысла, она от рычагов власти отошла, пусть и во многом формально, но братик-то мой единокровный Джей мог бы хоть иногда какие-нибудь весточки присылать? Я понимаю, что мы по местным меркам только недавно расстались, но уж у нас голубей для общения друг с другом полно, и этот запас пополняется, вон, как сейчас, иду к северному входу в здание, там лестница в библиотеку, и вижу, как у складов в сотне шагов от ворот грузится очередной обоз в Неллер и в один из фургонов запихивают клетку с почтовыми птицами. Сколько их там? На взгляд, десятка три, а ведь в нашем родовом замке ещё и четверти их числа для сообщения с обителью не отправлено. И это с начала лета. Герцог мог бы и почаще сообщать мне новости, к ним там наверняка больше, быстрее и подробней сведений о происходящем в королевстве и вокруг него доходят.

Ладно, за Бертой мои родственники не отслеживают, не того уровня особа, чтобы ей главы Неллеров интересовались, ну, это они так думают, посмотрим, что запоют, когда я их огорошу тем, что моя девочка их племянница, но об остальном-то я б на их месте держал могущественного мага своего рода постоянно в курсе. Сам не ожидал, что буду так переживать за то, что происходит в столице. Как там непутёвый папаша моей Берты Курт Неллерский поживает? Справляется ли прелат с делами нашего рода? Он в курсе, что мои Ригер с Эльзой вправе к нему в любой момент обратиться. Сказал, что сделает всё, что в его силах, чтобы в случае чего помочь.

За других родных тоже беспокоюсь — за баронета Митрия с моей прекрасной тётушкой Никой, за виконта Андрея, вице-канцлера, за баронета Василия Нарата и прочих членов неллерского клана. Сам от себя не ожидал, что буду так близко к сердцу воспринимать благополучие в общем-то не очень и близких мне людей. Наверное, их постоянная готовность прийти мне на помощь, уже не раз ими доказанная, сыграла свою роль. Понимаю, что они это делали не из симпатий или во всяком случае не из одних лишь симпатий ко мне, а в соответствии с традициями и правилами здешней жизни, но всё равно как-то сгорело душу и вызывает ответный поток благодарности и желания помогать.

Конечно же, и про своего друга принцессу Хельгу часто думаю. Может она уж королева, а я всё тут считаю, сколько мои куры яиц снесли. Кстати, зимой продуктивность птичников естественным образом резко падает, будь то кладки кур или уток с гусями Индеек, страусов и прочей экзотики не держим, а вот с имеющимся хотелось бы что-то сделать.

Увы, в родном мире, где как-то научились эту проблему решать, я не поинтересовался, самому же придумать сложно. Это, Степан Николаевич, вам не воровством и плагиатом кем-то у нас придуманного промышлять.

Да, глянуть бы хоть глазком, что там в Рансбуре сейчас у моего друга принцессы. Если б не её немножко вздорный характер и не столь высокий статус, в свете открывшихся обстоятельств, касающихся Берты, кто знает, как бы у нас с Хельгой всё срослось. Девчонка-то красивая, не отнять. И живость мыслей необыкновенная, хотя с этим никто и близко не может сравниться с маркизой Анной Миорской. Вот уж кто живчик-то. Совсем безбашенная.

А как там Люсильда, шпионка моя? Надо будет ей награду какую-нибудь с оказией послать. Эльза бывшей неудачливой отравительнице серебра помаленьку подкидывает, да, но деньги деньгами, а, по себе знаю, внимание и почёт дороже. Пошлю ей такой же набор косметики, что и родным. Пусть порадуется прохиндейка. Перефразируя известную фразу родного мира, она сукина дочь, но она моя сукина дочь.

— Ой, ваше преподобие! — молодой монашек, едва я

Вот да, я тоже сейчас в своей форменной церковной одежде и приходится задирать мантию, словно бабы подолы длинных платьев. В кои-то веки иду, направляясь в библиотеку один, кто б знал, как мне надоело постоянное наличие хвоста в виде друга, помощников, соратников, охраны, эскорта. Даже при том, что, видя мою задумчивость, они ко мне с разговорами не лезут и по пустякам не тревожат, а всё равно присутствие других рядом ощущается. С сегодняшнего дня — пора начинать устанавливать свои порядки, меньше оглядываясь на общепринятые — я сообщил всем, чтобы ко мне, пока не подзову, никто не подходил, если нет никаких срочных дел. До этого молодого монашка — Игорь или Юрий? — не вспомню сейчас — видимо решил, что сбивать с настоятеля с ног — это не то же самое, что подходить без вызова.

— Смотреть нужно, куда несёшься, — нравоучительно говорю брату Не-помню-как-его-там. — Пожар? Удар молнии? Наводнение? Что случилось?

— А, это, ваше преподобие, краска для кожи обёрток закончилась. Мне брат Валерий вчера сказал забрать из мастерской брата Густава, а я забыл. — опустил он голову.

— Плохо, плохо, — качаю головой. — Ай-яй-яй. Ну, да, повинную голову меч не сечёт, — произношу мудрость родного мира и вздрагиваю от грохота за спиной.

Обернулся и увидел, как демонтаж виселицы превратился если не в катастрофу, то в аварию. Полностью развалилась — и два из трёх поддерживающих перекладины столбов упали, и, соответственно, обе перекладины и подпорки. Угу, криворукие. Вернее, недоумки, недоумок. Я про брата Кирилла. На такое дело взял рабов-неумех. Ладно, понимаю, сейчас с народом у меня дефицит в перезагруженных мастерских, но из оставшихся-то можно было выбрать покрепче, а не этих задохликов.

Да и чёрт с ними. Главное, не покалечился никто, один лишь, смотрю, ушибом отделался. Ага, а остальным сейчас палкой от монаха достанется. Уже начал лупить почём зря.

Демонтаж производится по моему приказу. Всё, надоело мне выступать судьёй по каждой мелочи. Теперь на мне только рассмотрение преступлений религиозного характера. Уголовные все передал, как это принято в городах, назначенным мною двум судьям из состава совета поселения. Я теперь стану только утверждать их приговоры, ну и естественно отклонять, если меня что-то в них не устроит. Права амнистии за мной разумеется остаётся. Это из области общегосударственного владетельного права.

И казнить теперь за уголовку будут на центральной площади поселения, надоело мне трупный замах чувствовать, особенно по утрам, и особенно при высоком давлении, прибивающим утренний туман к земле, из-за которого и мертвечиной воняло невыносимо, и даже ароматы вынесенного за пределы стен обители свинарника доносятся. От второго избавиться никак не получится, зато с первой бедой проблему решил. У нас напротив церкви останется только помост для порки. Все виды смертоубийств, не только повешения, вон отсюда. На площади, всё на площади. Заодно народ мой порадуется. Кто тут не любит на жуткие муки себе подобных смотреть?

— Вы меня простите, ваше преподобие? — а то ли Игорь, то ли Юрий так и не ушёл, смотрит на меня с испугом.

— Нет, брат, всю жизнь буду помнить, — сказал и вспомнил, что тут не все могут оценивать иронию, особенно если она исходит от такого великого человека как аббат Степ, принимают мои слова всегда за чистую монету. Поэтому сразу же поправляюсь: — Я уже забыл о нашем столкновении. Только удивляюсь, почему ты ещё здесь? Не получишь подзатыльник от доброго брата Валерия? Беги же, пока не случилось столь страшное событие.

Парень, вдруг икнув, что вызвало у меня непроизвольную ухмылку, раньше я только читал в прошлой жизни, что можно икать от испуга, а воочию увидел впервые, побежал к мастерским, едва не попав под лошадь выехавшего из-за угла нашего главного здания лейтенанта Макса. Мой наставник сегодня лично возглавляем патрулирование монастырских владений и взял с собой вдвое большее количество людей — помимо десятка вооружённых братьев ещё и взвод лейтенанта Вилкова без своего командира. Крестьянские мальчишки из Гутово, самой большой моей деревни, подаренной обители нашим родом ордену Молящихся в качестве взноса за мои приём и назначение, позавчера, собирая хворост — за рубку деревьев без ведома старосты им бы руки отрубили несмотря на возраст — увидели в дубраве на левом берегу Готы каких-то подозрительных вооружённых мужчин. Четверых.

Брат Макс на поиск и поимку этой четвёрки хотел туда с десятком монахов отправиться, да я вдруг вспомнил фильм «А зори здесь тихие», там ведь тоже лишь пару немецких парашютистов обнаружили и пошли потому вшестером, оказался же там целый взвод диверсантов, вот и погибли наши девчонки. Разумеется наставнику рассказывать содержание ильма не стал. Просто приказал и всё. Надо сказать — что радует — уж скоро год, как любые мои приказы и распоряжения принимаются беспрекословно. Народ имел не одну возможность убедиться в мудрости, предусмотрительности и талантах своего настоятеля.

С лейтенантом мы сегодня уже здоровались, когда потренировались после моей очередной неудачной попытки выстоять против Кира Бирюка на кулаках, поэтому он, отругав послушника, лишь махнул мне рукой и ускорился к воротам, где собирался на выезд его отряд.

Ответив на приветствие жестом благословения, не зря ж я с утра сегодня в сутане, чёрт, мне ведь ещё и обедню служить, поднимаюсь на крыльцо и открываю массивную дубовую дверь.

От входа идёт лишь короткий, в пять-шесть шагов, коридор, и сразу же упираешься в ещё одну дверь, более толстую и покрытую бронзовым листом. На ночь она запирается аж на два навесных замка. За ней главное богатство монастыря — книги, в том числе и очень редкие, и даже уникальные. Библиотека занимает почти треть первого этажа, и вход в неё единственный. Я было собирался потребовать прорубить мне другой, со стороны моих покоев, чтобы не выписывать кругаля, или самому с помощью плетения пролома сделать проход, да потом передумал. Так книги реально в большей сохранности будут. А то неллерьяка четырёх бочек я уже лишился, не хватало мне ещё кражи редкого фолианта.

— Ваше преподобие, благословите! — склонил передо мной голову, вскочивший из-за стола мальчишка одиннадцати лет.

Это ещё один Иван в моей команде. Благородный сирота.

— Да пребудет с тобой создатель, — благословляю.

На мальчишке серая не по размеру большая сутана. Говорил же вчера брату Валерию,

Если моя могучая целительская магия всё ещё как-то воздействует на его побитый годами и оздоравливающими или омолаживающими плетениями организм, то вот с головой у моего главного библиотекаря кажется начались проблемы. Не деменция, её бы я вылечил. Что-то возрастное.

У Ивана три года назад отец погиб на дуэли, сам вызвал проезжего дворянина на смертельную, и сам же оставил сына безотцовщиной. А два месяца назад и мать погибла на охоте, кабан неожиданно выскочил сзади. Какая-то напасть прям случилась с семьёй Мольнов.

Ивану от родителей остались долги, размерами большими, чем их усадьба в пяти милях от Готлина с фруктовым садом, небольшим полем, где высаживали батат, местный сладковатый картофель, три или четыре семьи рабов, да столько же крепостных.

Тут мой подьячий подсуетился, вовремя узнал о жизненных обстоятельствах пацана, и когда в имение явились стряпчие с документом о том, что граф Олег принимает на себя долги Мольнов и берёт под своё покровительство милорда Ивана, тот уже принял обет послушника Готлинской обители — спасибо и баронету Михаилу, преднастоятелю, а вырвать кого-то из цепких рук нашей матушки-церкви, если она того не желает, очень сложная задача, почти невыполнимая.

Граф конечно попытался давить на моего Мишку, но вовремя сообразил, в какой конфликт и с кем это может вылиться, когда я вернусь из Рансбура, и отступил. Озлобился наверняка, да мне наплевать. Есть все шансы, что через два-три-четыре года у нас в монастыре появится ещё один одарённый, и отец Ивана, и его мать владели магией.

Может конечно случиться так, что пацан не инициируется, но такое маловероятно. Но даже и при таком раскладе он пригодится. Всё ж дворянские воспитание и обучение — это дворянские воспитание и обучение. Будет смена брату Георгу, а со временем, может, и преднастоятелю Михаилу.

— Где твой начальник, милорд? — вижу и слышу, что кроме паренька в библиотеке никого нет.

— К переписчикам ушёл, — улыбнулся юный дворянин. — Сказал, чтобы я пока изучал, где какие фолианты у нас лежат. Чтобы в любой момент мог вам нужную книгу найти. Ваше преподобие, а это правда, что вы сами эти удивительно интересные истории придумываете или вам их путешественники, паломники и пилигримы рассказывают?

— Сам, Иван. Всё сам.

Соврал конечно, плагиатор несчастный, но сказать, что мне их кто-то из указанных поведал тоже ведь было бы ложью.

Смотрю, пацан очень ответственно подходит к поручению. У него на столе и стило с вощённой дощечкой, где он делает пометки, и листы бумаги, на которые он переносит свои записи начисто. А что, со временем заменит моего главного библиотекаря на его должности. Лишь бы старик дотянул, не поехал окончательно крышей до того, как Иван достаточно повзрослеет.

— Вам что-нибудь нужно найти? — вдруг встрепенулся он. — Я просто не всё ещё тут знаю, но постараюсь…

— Не, ничего не надо. — прерываю. — Точнее, мне твой начальник нужен. Вопросы, пожелания?

— Ой, что вы, ваше преподобие, всё есть. Со мной тут так добры.

Понятно, что мы добрые братья во Создателе. А когда инициируешься, ещё добрее станем.

Похлопав паренька по плечу, направился обратно в коридор, затем по лестнице на второй этаж. Здесь в просторном, с высокими потолками помещении работает элита монастырской братии — переписчики, умельцы красивого шрифта и рисования. Переплётчики м оформители обложек работают выше, на последнем. В огромном сводчатом зале теперь двадцать три стола, за которыми сидят братья и усердно скрипят перьями, один дедушка так потешно высунул кончик языка, что вызвал у меня улыбку. Для этой работы мы не жалеем ни осветительных амулетов, ни свечей. И хотя половина столов придвинуты как можно ближе к окнам, зажжены и магические светляки и обычные. Слишком уж узкие у нас в зданиях бойницы, а глаза переписчиков — достояние обители не меньшее, чем их умелые руки.

В мою сторону несколько братьев лишь покосились, свою нужную, ответственную работу никто не прервал. Разумеется, от меня никаких претензий за непочтительность к настоятелю не последовало, я ж сам так распорядился в своё время. Зато брат библиотекарь, поспешил мне навстречу, перестав таскать за ухо и бранить девку-рабыню, молодку лет восемнадцати, тощую, одетую в подпоясанный верёвкой мешок с дырками и босую, нечаянно плеснувшую из грязной лохани воду на сабо одного из братьев.

— Вот ведь, — сразу начал мне жаловаться старик Валерий. — Сколько говорю брату Георгу, чтобы выделял расторопных девок, а он только смеётся. Говорит, в соответствии с вашими указаниями все расторопные направлены в мастерские, и нерасторопных-то с трудом находит. Ваше преподобие, вы уж скажите ему. Нельзя, чтобы здесь такие тупицы работали. Этой я уже назначил двадцать плетей.

— Если и не убьёшь, выведешь из строя на пару недель, — качаю головой. Отменять наказания с моей стороны будет неправильно, поэтому прошу: — Может убавишь? — смотрю на опустившуюся на пол и сжавшуюся в ужасе поломойку. — Она и так поняла.

— Ладно, — махнул рукой старик. — Во имя милосердного Создателя, пять. Слышишь⁈ — грозно выкрикнул рабыне. — Быстро тут всё убрала и бегом к брату Никите. Скажешь, от меня. А я проверю, как тебя проучат.

— Ладно, брат библиотекарь, — беру старичка за рукав. — Веди, показывай, что у нас с тобой получается.

Да-да, захотелось мне на стене своего кабинета повесить вместо примитивного, хотя и дорогущего гобелена карту моего нового мира, подобную той, что когда-то на Земле имелась у нас в классе географии, только разумеется с обозначением контуров материков и стран Паргеи. Причём мне мечталось иметь их две, и географическую, и политическую. Что называется, губу раскатал. Получить бы хоть что-нибудь удобоваримое и хоть приблизительно правдивое.

Захотелось ещё давно, но к реализации смог приступить только, когда мой секретарь обнаружил в закромах прецептории Молящихся «Атлас земель и государств мира», составленный более семидесяти лет назад монахами нашего ордена. Работали над ним несколько поколений братьев. Дело их оказалось очень сложным — карты, кроки и рисунки путешественников, мореплавателей, купцов, землепроходцев, даже касающиеся одних и тех же территорий, порой разительно отличались друг от друга. И вот братья-молящиеся при составлении Атласа продумали самый эффективный способ выполнить поручение магистра Оптима — они просто перерисовывали всё подряд, не задумываясь, какое изображение правильней. В итоге получился огромный том, размерами с чемодан, с которым мы с Дашей поехали

Заказавший сей опус магистр умер задолго до его завершения, а его сменщики про атлас и вовсе забыли. Так и получилось, что в Юстиниан он не отправился, оставшись у нас в прецептории и являясь его гордостью. Как бы виконт Гиверский ни был мне обязан, продать сей великий труд не решился. Но и отказать тому, кто по сути спас его род, он не смог. Такая вот вилка получилась, которую мы благополучно разрешили — атлас упаковали в большой сундук, и я взял его с собой в обитель временно, пообещав к следующему конклаву, который у нас назначен на лето, правда ещё не определились с месяцем. В нынешней ситуации в королевстве что-то трудно загадывать.

Теперь же нам с братом Виктором предстоит задача не просто перенести рисунки из атласа на ткань размером четыре на три ярда и вышить их разноцветными нитями, а ещё и понять, что же именно нужно переносить. Более-менее навскидку понятно то, что касается Итерики, нашего материка. С ним вроде вопросов не так много. Над остальными же предстоит ой, как много работы, размышлений, споров и обид. Собственно для этого я сюда и прибыл.

— Контуры нашей Итерики нанёс, — показал мне контуры грифелем на ткани библиотекарь. — Размеры взял на всякий случай поменьше. Вы ж велели, чтобы и расстояния между материками примерно соответствовали пропорциям. Если окажется, что по краям останется место, обрежем. Думаю, с нашим материком за неделю управлюсь, если брат Георг выдаст мне опытную вышивальщицу. Постараюсь все государства точно нанести. Реки синим вышьем, горы чёрными пиками обозначим. Правильно.

— Угу, — киваю. — Только не спеши, — решил всё ж упор сделать на политику. — В первую очередь реки, большие водоёмы, границы государств, столицы и крупные города, в местоположении которых нет сомнений. Горы, ущелья, леса, пустыни — над этим мы потом подумаем. А с остальными континентами что? Есть уже какая-то ясность?

Мелкий послушник подставил нам стулья, жёсткие, неудобные, с почти вертикальными спинками, и мы с братом Виктором выпали из реальности почти на три часа. Если б мне не обедню служить, так бы и просидел до вечера. Реально интересная работа оказалась. И познавательная. Даже азарт почувствовал.

Ёлки зелёные, жаль, пора идти хоть что-то перекусить — почему-то есть совсем не хочется, что для моего молодого растущего организма, да после усиленной тренировки очень нехорошо — и скоро нужно будет служить обедню, потом принять исповеди двух пожилых дворянок приехавших ко мне аж из Парма, затем всё ж выпустить из подземелий баронета, который освободился от одержимости ещё позавчера, но я для наведения тени на плетень продержал его лишнее время, теперь отдам в руки заботливого дядюшки, и вечером допишу главу по геометрии.

Три дня уж прошло, как миледи Алиса уехала с амулетами невидимости в Готлин, чтобы там их выдать моим юным разведчикам-спецназовцам-ниндзя и активировать, а пока ни от неё, ни от подьячего сведений не поступило. И ладно. Куда мне торопиться? Вся жизнь впереди, что называется, надейся и жди. Пусть парни точно найдут всех. Чтоб никакая сволочь не ушла от нас.

Глава 14

Представил себя со стороны. Наверное великий Гоголь так, возле ярко полыхающего камина, писал свой второй том «Мёртвых душ», тот самый, который потом сжёг, как я сейчас мучаюсь над завершением главы по геометрии. Нет, написать-то я всё написал, изложил правильно, но тяжко даются рисунки. Чертить длинные линии пером не получается — сажаю кляксы и пачкаю заодно с линейкой пальцы чернилами, альтернатива же — грифель, но там линии толстенные и неровные. Насколько же не хватает обычных карандашей, вот бы ещё что изобрести. Да только пока ни одной дельной мысли в голову не приходит, как получить тонкий стержень грифеля, а потом ещё и впихнуть его в тонкую же деревяшку. И почему я в прошлой жизни не побывал на карандашной фабрике? Единственная в России имени Красина, располагалась очень недалеко от моего предпоследнего места проживания, в Воскресенске. Сколько раз проезжал, а заглянуть не удосужился. Вот теперь и вспоминаю Николая Васильевича, хочется в раздражении последовать его примеру, отправив плоды своих мучений в огонь.

На самом деле у меня не только трудности с переносом своих знаний на бумагу. Беспокоит долгое отсутствие брата Макса с отрядом. Уехали утром, а уж час как мы закрыли ворота обители. Да, ещё только семь вечера, даже меньше, стрелка готлинских ходиков, стоящих у меня на полке справа от камина, ещё только подбирается к этой цифре, однако на улице темнота, хоть глаз выколи. Зимой ночь наступает рано, а небо всё затянуто, так что, ни луна, ни звёзды опустившийся мрак не делают хоть немного светлее. Только факелы и фонари у ворот, на стенах в руках часовых и перед входами в жилые здания монастыря его чуть-чуть кое-где разгоняют жёлтыми пятнами.

Через окно наблюдаю, что в обители всё ещё кое-где идут работы. Двухсменки у меня нет, но одна длится долго, и в обители ещё по-божески, у некоторых феодалов или владельцев мастерских работают порой до восьми. Здесь тоже раньше такое практиковалось, но я давно это прекратил. Брат Георг, увидев, насколько меньше стало брака, расценил моё указание, как очередное проявление расчётливой мудрости аббата Степа. В реальности же, мне просто людей было немного жалко, и братию, и обслугу. Единственный в монастыре, кому регламент служебного времени не указ, это я сам. Тружусь словно муравей. А с другой стороны, чем тут ещё заняться? Охоту я не люблю, всякие местные развлечения меня не привлекают, охотиться тоже не нравится. Книги вот читать, да, интересно. Только на это мне вполне хватает часика перед сном.

Собираю плоды своего научного творчества в стопку — чернила уже просохли — и тут наконец слышу шум -голоса, ржание и лязганье металла с улицы. О, кажись, мой наставник с отрядом прибыли. Наконец-то.

— Марго! — зову служанку.

Да, нерасторопная, да, неряха, вечно всё из рук валится, а глядя на меня, трясётся мелкой дрожью, боится, что уж вот-вот прогоню. Так и хотел, только знаю за собой ещё одну слабость — ненужную жалость, особенно к таким вот несуразным личностям. Так-то Марго миловидная, но выражение лица глуповатое. Эх, ладно, чего уж, где наша не пропадала? Постараюсь вторую служанку найти посолидней, с опытом.

— З-звали, господин? — заглянула как обычно перепуганная девушка.

— Ага. Скажи там караульному,

Умру ещё от любопытства, не хочу утра ждать. Да и делать мне уже нечего, кроме как несколько артефактов для наших бойцов сделать. Но с этой работой я уже настолько приноровился, что могу создавать плетения для простеньких воздушных или антимагических амулетов даже во время еды, тем более в ходе обычной беседы или выслушивания докладов.

В моих покоях мы сейчас с этой худенькой мышкой вдвоём. Сергия я отпустил с ночёвкой в поселение — вертепа у нас там нет, я запретил, хотя одна ушлая тётка ещё перед моим отъездом в Рансбур подкатывала с предложением открыть такое предприятие с выделением доли от доходов, хоть монастырю, хоть лично мне — да полагаю мой секретарь найдёт, с кем развлечься, он так-то парень не промах, пусть даже похож по жизни на ботана.

Юлька теперь всё, в смысле, замужняя дама. Интересно, как у них с Эриком первые брачные ночи проходят? Вроде ни тот, ни другая жаловаться не прибегали. Тьфу, чёрт старый, нашёл, о чём думать. Ангелина ещё не вернулась со свидания с лейтенантом сыска, пусть развлекаются. И даже Мурзик мои с Котькой бросили друга и господина, отправившись на ночную охоту. Так вот и остаются люди в одиночестве, как я сейчас.

— Всё, сказала, господин, — вновь заглянула Марго. — Только там теперь никого не осталось.

Знаю. Сам дал команду сократить пост у входа в мои апартаменты вдвое, то есть, до одного бойца. В самом-то деле, не ворвётся же ко мне целый отряд, а уж поднять шум сможет и одни часовой. С парой-тройкой убийц я и сам справлюсь, не зря ж так усиленно тренируюсь. Да и не верю я, если по большому, что в монастыре мне что-то угрожает, периметр надёжно защищён. Если уж и созреет против меня внутренний заговор — ха-ха, даже смешно об этом думать — то пост перед моими покоями ему вовсе не помеха, устраняли бы более хитрыми способами.

— Молодчина, — хвалю. — А теперь пошли в умывальню, поможешь помыть, — показываю ей перепачканные чернилами и грифелем пальцы.

Для девушки это серьёзный экзамен. До нынешнего момента Ангелина не доверяла ей ничего подобного, только подавать-уносить, вон, как мышка побледнела. Ерунда, справится. А если и прольёт мимо, на мне сейчас не домашние полотняные штаны, кожаные. Так и не удосужился переодеться. Весь в работе, весь в работе, покой нам только снится.

Смывая творческую грязь, с радостью понимаю, что могу не только чужие идеи из родного мира перетаскивать сюда, а и сам кое-что рождать. Придумал, что мне с грифелями можно сделать. Раз уж такой простой вещи как карандаш не изобрету, то что мне мешает сделать маленькие тонкие зажимы вроде клещей? Брат Олег у меня не только отличный гравёр, он со своими подмастерьями для брата Георга массу всяких мелких деталей весьма точно изготавливает. Вот ему и поручу сделать бронзовые стержни с зажимами на кончиках. Сергий не только перья натачивать будет но и грифель крошить на кусочки нужного размера. Ладно, пусть не Кулибин с Николо Тесла и не Леонардо да Винчи, но тоже мозги, когда нужно, варят.

— Марго! — не сдержал вскрика.

Умудрилась не просто пролить, а плеснуть так, что отскоком целый фонтанчик воды мне на промежность выплеснулся. Сейчас Макс придёт, подумает, что я из-за страха и переживаний за него себе штаны обмочил. Вот ведь малахольная. Нет, прогоню дрянь.

— Господин! Простите! — воскликнула девушка и ко всему ещё и кувшин уронила с остатками воды.

Нет, точно прогоню. Хорошо хоть, что руки успел уже отмыть, а натёкшую лужицу из остатков воды в ёмкости пусть сама вытирает. Штаны решил поменять, но только сам, а то с этой дурочки станется и с ними чего-нибудь учудить. Как мог, спокойней сказал, чтобы оставила пока в умывальной всё как есть и шла встречать брата Макса. Пусть проводит его в гостиную.

К лейтенанту вышел, накинув поверх портков повседневную сутану. Надевать костюм не захотел. Встречать же наставника в домашнем, проявить неуважение. Лейтенант такого отношения не заслуживает. Это после моего омолаживающего плетения он теперь выглядит максимум на тридцать пять, реально же постарше меня настоящего.

Наставник встретил меня в гостиной, стоя на ногах и что-то там высматривая за окном. Судя по шуму, там опять дождь начался. Хоть так. Повезло, днём не лило.

Понимаю, брата Макса, сам после седла на любой, даже самый мягкий диван смотрю с отвращением. Поэтому и не предлагаю ему садиться, а вот сам устроился на стуле возле стола, лично наполнив его кубок. Дуру-то прогнал, едва вошёл. Из кармана достал три кристаллика горных хрусталя, конспект сейчас не нужен, простое воздушное плетение, не умышленно, а просто частым применением, давно выучил наизусть. Да, такое отразит всего десяток-другой арбалетных болтов, зато, чем проще, чем дольше сохраняется. Я ж не из алмазов артефакты своим воякам изготавливаю. В хрустале сложное плетение вроде того, что вложено в мой перстень, и недели не продержится. У магов обители не так много свободного времени, чтобы только и делать, что амулеты обновлять.

— Чего так долго-то? — спросил после наших кратких приветствий и подождав, пока наставник немного утолит жажду. — Все живы-здоровы? Я про наших. Пленные?

— Стычек не было, — поставил он вино на стол, так и не присев. — Мы их с трудом выследили. Ты оказался абсолютно прав. — наедине мы с ним давно на ты. — Их оказалось много больше, чем четверо. Примерно два десятка, верховые. Судя, по следам, у их отряда двадцать пять коней, но должны ведь среди них быть и вьючные. Не догнал я их. Когда мы прошли по их следу, тот отряд уже давно ушёл на земли графа. Дальше преследовать не стал, сам знаешь, каким раздражительным бывает Олег Готлинский, когда мы без его ведома что-то предпринимаем.

— Это да, — легко соглашаюсь. — Характер у него скверный. У нас-то этот отряд не набедокурил? И это наёмники всё ж, не обычная шваль, как я понимаю, раз на конях?

— Нет, похоже, дезертиры, — наставник всё ж сел. Хоть и не хотелось ему, да видно, что чувствует неудобство, нависая надо мной и заставляя меня задирать голову. — Не точно, но уж больно у них доспехи дрянные. Мы доехали до мельника на графской стороне межи, к нему выходили

— Да и ладно, — откидываюсь на спинку. — Ушли и ушли. Только не хотелось бы, чтобы следующие такие же прохожие успели наше Гутово разграбить и уйти безнаказанными. Я вот тут подумал, там же в деревне, прямо от дома старосты начинается высокий холм. Где наверху раньше коровник был. Что, если на вершине поставить вышку, обычную, деревянную. На ней держать запас промасленной ветоши, ну, или солому в бочке с земляным маслом смешать. Если что-то серьёзное, подожгут, мы тогда вдвое быстрее прибудем. Всё ж Гутово — не Монастырка, сколько до неё? Миль пять? Больше?

— Предлагаешь сделать, как на побережье против пиратов ставят?

— Почему нет? — хмыкаю. — Отсутствие в наших краях моря не отменяет дельность подхода к оповещению. Удивляюсь, как вы сами до такого раньше не додумались.

— Так раньше ж Гутово твоему батюшке принадлежало, — ответил усмешкой наставник.

— Логично. — принимаю объяснение. — Завтра же скажу преднастоятелю. Пусть баронет Михаил этим займётся. Ладно, спасибо, наставник. Не буду дальше тебя задерживать.

— Завтра как обычно? — поднимается он, допив вино.

— Нет, в шесть. В пять я с Киром, пока он снова здесь, позанимаюсь.

— Ерундой занимаешься, ваше преподобие, — не в первый уже раз выразил Макс своё мнение по поводу моего увлечения рукопашным боем.

— Главное, что мне нравится, — поднимаюсь следом.

Вроде умный мужик, а слишком зациклен на оружии. Считает, что мне не нужны занятия с Бирюком. А вот я по себе чувствую, насколько повышается координация движений, каким более гибким становится моё тело даже при нарастающей мышечной массе. Переубеждать Макса не вижу особого смысла. Как и остальным что-то объяснять.

Да, начались конечно перешёптывания за моей спиной, разве что, пальцем у виска не крутят. Но скоро привыкнут и перестанут обращать внимание на очередную странность своего настоятеля. У меня ж их огромное количество, и ни одна не пошла во вред обители. Наоборот.

Братья это по своим еде и одежде ощущают, и небольшим денежным подачкам в дополнение к плате от казначея. Раньше от этого жмота только раз в год могли дождаться премии, а теперь, считай, каждый месяц.

Проводил наставника до порога своих апартаментов, за которым как раз производилась смена часового, они менялись каждые два часа. Это не я установил, тут так всегда было, прям будто во время моей армейской службы. Правда земной час короче, поэтому и на постах стояли чуть меньше.

Доделал артефакты, взял себе почитать на ночь древний фолиант и отправился в спальню. Тут и Ангелина вернулась. Довольная. Вскоре мне опять предстоит проводить брачный обряд. Анги хоть и старше Юльки почти на два года, получила себе жениха с гораздо большим возрастным различием между ним и собой, двадцать один год почти. Ну, да, как говорится, стерпится-слюбится. Мне же остаётся только хвалить себя, что смог по достоинству вознаградить служивших мне девушек, сделав супругами офицеров. Достойно, почётно, я молодец.

— Одной хватит? — спрашивает Ангелина, внося ко мне в опочивальню жаровню.

Следом за ней Марго с заплаканными глазами — видать во всём призналась наставнице и уже успела огрести — принесла маленькое оловянное ведёрко с углями.

— И одной будет много, — отказываюсь сегодня. Температура по сравнению с двумя предыдущими сутками градуса на два поднялась. Точнее скажу позже, через неделю или через месяц, когда в мастерской брата Георга изготовят уже наконец первые ртутные термометры. Затык в создании тонких полостей внутри стеклянных трубок. — Два камина не дадут замёрзнуть. Только не забудь дровишек и в тот, что в кабинете, подкинуть.

Ночью почему-то приснилась Хельга. Даже странно. Принцесса во снах ко мне ещё ни разу не являлась. Наверное, меньше днём надо было думать о том, что сейчас происходит в Рансбуре и вокруг трона.

Проснулся от работающего прямо возле уха агрегата. Это Котька вернулась, улеглась рядом, уткнулась холодным носом мне в шею и заурчала. Надо было уже вставать. Так что, оставив кошке место на кровати, отправился по своим делам.

А дальше дела завертелись так, что некогда оказалось даже продохнуть. Пообедал и то на скорую руку. Прервался лишь на приём пришедших выразить мне благодарность перед отъездом габарийских барона и его исцелённого мною от одержимости племянника. Деньги, оговоренную сумму, барон давно уже внёс в казну, но и от дара в виде янтарного ожерелья я отказываться не стал. Носить конечно не стану, но пусть будет. Всегда можно продать. Или передарить. В этом мире отсутствует правило «даренное не дарят». Ещё как дарят. Некоторые вещи и украшения, бывает, полный круг проходят, оказавшись в итоге у первого владельца.

А к вечеру, куранты на башенках только-только пробили половину пятого, прибыл подьячий Виктор, трезвый и не изображающий из себя пьяного. Наконец-то, я уж и не знал, что думать. Управляющий нашего подворья В Готлине прибыл с двумя телегами под товары, те, что мы традиционно продаём в соседнем с нами городе, в сопровождении двоих наёмников, взятых обителью через гильдию на годичную службу и четырьмя слугами. Заметили мы с Виктором друг друг одновременно, он как раз въезжал через арку на своём пегом вечно грустном коняшке, а я вышел из литейной, где устроил разнос мастерам за ненадлежащее качество последней партии оловянных форм, из которых мы прессуем посуду.

— Я уж и не думал, что когда-нибудь тебя дождусь, — пошутил я, благословляя сложившего руки и поклонившегося Виктора. — Пойдём в беседку. Всё, что нужно, нам туда принесут.

Это строение я велел сколотить сразу же после возвращения из столицы. Уж очень мне понравилось делать перерыв на отдых именно там, на свежем воздухе. Чтобы быть подальше от запахов скотной части территории монастыря, мне её собрали сбоку от казармы в десятке ярдов от плаца, отделённого от неё полоской фруктовых деревьев, в основном груш.

— Умаялся, пока ехал. — пожаловался Виктор, по моему знаку садясь на соседнюю

— Ладно, — останавливаю его жалобы. — Говори, что по делу можешь сообщить.

— Это восхитительно, ваше преподобие! Просто чудо! — сжал он кулак и поднял вверх. — Ты настоящий гений!

— Ты сейчас про что? — уточняю.

— Про неллерьяк конечно же! Якобы испорченный. Да нисколько он не испорчен. Уж я-то в этом разбираюсь. А когда нескольким благородным предложил попробовать, так они готовы были всю мою бочку выпить или с собой в бурдюках увезти. Ну, нет уж. Это я оставлю для самых дорогих гостей.

— То есть для себя, — понимающе киваю. — Брат Виктор, ты мне про поиски расскажи тех, кто якобы явился по мою душу.

Мечтательное выражение на лице подьячего мигом исчезло. Он даже не стал спешить прикладываться к кубку.

— Почему якобы? Теперь точно выяснили, они что-то замышляют против тебя. Горшок, ну, теперь он не по кличке, а по имени Гришка, удачно, находясь в невидимости, подошёл близко в тот момент, когда про тебя и вспомнили. Кажется, обнаружили всех. Их семеро. Значит, или имперцы опять, или кто-то, кто хочет себя выдать за них.

— Последнее вряд ли. — сомневаюсь, что кто-то начнёт усложнять дело, что называется, на ровном месте.

— Вот и я также думаю, — кивнул Виктор, всё же отпив из кубка. Посмаковал и одобрительно хмыкнул. А чего он хотел? У Степа Неллерского плохого дорогому гостю не нальют. — Один почти наверняка одарённый, он и командир группы. Вообще, парнишки Арчи поработали на славу. Как я сам не догадался завести себе прикормленных оборванцев?

— Ещё займёшься, — отмахиваюсь. — Будет у тебя под рукой целая школа с проживанием и питанием для мелких босяков.

Идея такая, создать приют или даже несколько в разных городах, у меня возникла ещё в Рансбуре в ходе общения с Фрицем и Тимохой. Вспомнил, что в моём родном мире тот же иезуиты не стал нанимать или искать себе на службу готовых религиозных фанатиков, готовых по приказу руководства ордена совершать любые деяния. Это ж у них цель оправдывала средства. А чем я хуже? Если поток денег всё увеличивается, то нужно вкладываться в развитие собственных сил.

— Что? — удивился подьячий, даже вино на подбородок пролил.

— Не отвлекайся, этим мы с тобой как-нибудь потом займёмся. Будет время, обсудим. Где эти семеро сейчас?

— Эти хитрые, они разделились. Так сразу и не скажешь, что между собой знакомы. Но пацаны молодцы, выследили. Только убийцы в Готлине все нашли себе работу. Один даже в охрану замка устроился. Граф Олег предпочитает в ней чужаков держать. Он им больше доверяет, чем набранным из местных. И пока предъявить нам графу, бургомистру или начальнику стражи против этих уродов нечего. Придётся дальше вести наблюдение.

— Смотреть, как они едят или гуляют? — усмехаюсь. — Так можно и год потерять. Давай лучше их спровоцируем.

— Это как?

— Просто, — пожимаю плечами. — Я поеду в Готлин и подставлюсь под их атаку. А когда…

— Нет! — замотал головой подьячий.

— Да, дорогой друг, да. — говорю твёрдо. — Иначе устрою так, что ты до конца жизни будешь на одной только воде сидеть.

Уж не знаю, то ли моя шутливая угроза подействовала, то ли Виктор и сам понимал, что моё предложение самое разумное в нынешних обстоятельствах, но больше возражать мне он не стал.

Глава 15

В Готлин собираемся выехать пораньше, поэтому за окном ещё темно, когда стою, застыв изваянием посреди гардеробной, уже полностью экипированный — спасибо Ангелине, справляется без Юльки, от Марго толку никакого, один вред — и тщетно пытаюсь вспомнить, что же я ещё хотел с собой взять?

— Пудреницу с зеркальцем для графини, — подсказывает невеста лейтенанта сыска. — И коробку леденцов для неё же. Я их брату Сергию отдала. Он сложил в ту же суму, где и письменные принадлежности.

— Ого, Анги, — поворачиваюсь к стоящей у шкафа девушке. — Смотрю, ты уже мои мысли читать научилась?

— Так вы ж всегда, господин, смотрите стеклянным взглядом прямо перед собой, когда магичите или когда что-нибудь вспомнить не можете. Подумала, что плетения вы сейчас вряд ли станете создавать, а забыть могли только про то, что своими глазами не видели, как укладывают, вот я и решила, что…

Не могу сдержать смеха.

— Это воля Создателя была. Точно. Ну, ваш предстоящий брак с Николасом. Ты ему не только как жена будешь отличной спутницей, но и, чую, помощницей в его работе. Что тот уж половину поселения завербовал, все друг на друга стучат, в смысле, докладывают и нашёптывают, что ты со своими мудрыми рассуждениями. Два сабо одной пары.

— Ой, тоже скажете, — смутилась девушка, явно довольная и пошутила: — это я долго рядом с вами была, научилась мыслить.

А ведь не такая уж и шутка в её словах. Правда ведь, девчонки наблюдательные, сметливые, глазастые и ушастые. Не могли не слышать тех умных фраз и рассуждений, которые я диктую Сергию. Наверняка ведь набрались. Может и Мышь также со временем поумнеет? Нет, знаю такой сорт людей, зажатых, пугливых, да чего там, откровенно глупых, про них верно, что только могила исправит. Блин, но ведь и в свинарник отправлять не хочется. А что если так?

— Анги, ты приданым довольна?

— Конечно, господин! Не меньше, чем этой Юльке выдали! — радуется, они с почтенной Ромм хоть и подруги, но давние соперницы. — И Николас очень доволен. Он даже не рассчитывал на такую крупную сумму. А у него ж ещё и свои сбережения есть. Мы с ним хотим особняк возле речки построить.

— Вот и молодцы, — одобряю. — Я к чему спросил-то. Еду в Готлин себе служанок выбирать, нормальных, не чета твоей воспитаннице криворукой и бестолковой. Марго долг ещё четыре с половиной года отрабатывать. Что если я её кабальную отработку на тебя перепишу? Будет у тебя рабыня в помощницах на первых порах. У тебя как-то

Ангелина удивилась, даже рот чуть приоткрыла, размышляя.

— Да я вообще-то сама по хозяйству управлюсь, — протянула задумчиво.

— Ну, тогда её в свинарник отправим. Там-то она много не набедокурит. Надеюсь.

— Нет-нет, господин, я согласна, — поспешила согласиться девушка. — Она нужна мне будет, очень-очень. Просто, не подумала, что у меня ж ещё и подворье появится. Мы с Ником хотим кур, уточек, может коровку заведём.

— Раз коровку, тогда да, без Марго не обойтись, — тщательно скрываю сарказм. — Считай договорились. Брату Алексу, как проснётся, передай моё поручение переписать долг родителей Марго монастырю, на тебя.

— Ой, спасибо, передам, — поправила она мне воротник. — Вы почти ничего не поели.

С утра у меня действительно слабый аппетит, который я резко усиливаю благодаря тренировкам. Только сегодня по уважительным причинам остался даже без разминки. Ничего, в пути растрясусь, захочу поесть, в сумах у нас найдётся. А так-то могу и до подворья потерпеть. За пару часов от голода не умру. Мы поедем быстро. Телеги свои с грузом подьячий оставил на помощника. Обоз двинется следом, но без нас, иначе мы полдня бы тащились до Готлина по такой-то грязище.

Ангелина тоже просилась со мной в город, но как-то без особой настойчивости. Я отказался. На нашем подворье полно служанок, найду, кто мне помогать будет.

На улице дождя пока и уже нет, вот и хвала Создателю. У крыльца десяток верховых бойцов из первого взвода во главе с сержантом, среди которых мой верный старый друг штаб-капрал Ник и громоотвод Иван Чайка. Что-то, кстати, давненько с ним никаких происшествий не случалось. Тьфу-тьфу, не сглазить бы.

Чуть в стороне хмурый — он всегда по утрам хмурый — подьячий Виктор на своей лошадке, мелкой для статей её наездника. Все? Нет, не все. Брата Сергия не вижу. А, вон он бежит. Странно, никогда не опаздывал. Куда ходил в такую пору? Спросить не успел. Тот, когда я уже вдел ногу в стремя, подбежал и запыхавшись полушёпотом доложил:

— Брат Василий, он этой ночью по голубятне дежурил, прислал раба. Сам, сам он не решился снимать. Недавно, только что, ну почти только что, птица прилетела. Вот. — протянул он синюю ленточку. Значит от дядюшки Ригера, моего доброго опекуна, из Рансбура. — Я только глазком, случайно посмотрел, не хотел, но…

— Не оправдывайся, — останавливаю. — От тебя у меня тайн нет. Пока. Пока не заподозрен в болтливости. Что тут у нас?

Разворачиваю ленту, и чуть не грохнулся задницей в грязь. Подошедший вовремя подьячий успел меня поддержать.

— Что там? — спросил с любопытством, обдав меня густым перегаром.

— По дороге расскажу, — убираю послание в карман. — Ричард, пусть ворота-то открывают, — командую ближайшему солдату, и тот разворачивает коня, спеша выполнить команду.

Уже начало рассветать, так что, факелы можно было бы и погасить, только я и не думаю отдавать соответствующий приказ. Лезу на лошадь как беременная баба, в голове рой мыслей. Послание от опекуна содержит всего два слова: уиер кардинал. Обалдеть. Как? Что? Событие по моей шкале в категории невозможных. Я ж сам его исцелил. Да. он старенький, Марк наш Праведник, был, но ещё не совсем дряхлым, а моё плетение — я ж использовал самое сильное из возможных, такие только мне на Итерике и под силу — минимум лет пять ему прибавило к имевшемуся запасу жизненных сил. Не зря ж моя мачеха на меня так разозлилась, что не смогла сдержать эмоций — событие для Снежной нашей королевы редчайшее. Она ж обычно ласково улыбается даже тому, кого решила уже приказать удавить гарротой, сам в прошлом году видел.

Да и Агния у меня, сестричка, вся в мамку свою пошла. Тоже, помню, сочувственно кивала отсидевшимся в овраге во время битвы двоим паренькам из пехотного батальона охраны магов, испугались ребятки. Полковник прямо на глазах во время рассказа переживала за обоих, а потом велела на кол посадить. Закон есть закон, тем более воинский. Дезертировавшим с поля боя или обобравшим раненного товарища — тупой кол. Тупой, чтоб дольше мучались и было время для раскаяния. Создатель милостив даже к лютым грешникам, но при условии искреннего покаяния за свершённые преступления.

Ну, мачеха, сестрица, это всё понятно. Что с кардиналом-то? Точно ведь не своей смертью умер. И Ригер молодчина, чего уж. Два слова, и давай, сынок, думай сам, что тут и как в Рансбуре произошло. Ладно, зря я на дядьку-то, откуда ему знать подробности? Разве что позже. Блин, представляю, какая сейчас возня начнётся. Моей семье долгие лета Марка Праведного, да, совсем не нужны были, но и нынешняя его смерть, когда принц ещё не дополз даже до стен столицы, вовсе не нужна. Сейчас Эдгар своего кандидате представит престолу Наместника Создателя. А, главное, кто посмел? Инквизиция ведь сейчас всё королевство наизнанку вывернет. Или виконт Филипп тоже в деле участвовал? Да ну, ерунда. Главного инквизитора я хорошо вроде изучил. Человек очень осторожный и надёжный в плане личных обязательств перед нашим орденом Молящихся. А уж подозревать в содеянном ещё и прецептора Николая совсем надо быть параноиком.

По любому, мой дядюшка Рональд сейчас в пролёте над кардинальским жезлом, что та фанера над Парижем. Получается, и я тоже лечу мимо епископства. Вроде события в таком отсталом мире должны течь неспеша, а они вон какие выкрутасы выписывают, порой мчатся скоростным поездом. Что бы я сейчас себе не надумал, всё может оказаться совсем не так. Мало вводных для корректного анализа. Ох, жизнь.

Здрасьте, попа, Новый год. А это ещё что за выкрутасы? Молодожёны мои ни свет, ни заря тоже проснулись, и вместо того, чтобы посвятить время друг другу, оседлали коней и встретили меня, едва выезжаю из-под арки ворот обители. Блин, вот откуда успел узнать о моём выезде? Я ведь только поздно вечером решил, когда ворота обители уже были заперты на сто засовов.

Не, ну понятно, кто-то из часовых и проболтался, здесь ведь не как во время моей армейской службы нет запрета на посту есть, пить, курить, разговаривать, петь, свистеть, лежать, сидеть, прислоняться к чему либо, принимать от кого бы то ни было какие-либо предметы или передавать их, отправлять естественные надобности и досылать без необходимости патрон в патронник — капец, сколько лет прошло, я прожил потом почти три десятка лет, умер, воскрес в другом

А часовые откуда узнали? От моих вояк, которые вчера начали готовиться к отъезду, от кого ж ещё? Я окружён болтунами. Надо лейтенанту сыска не забыть на эту сторону нашего бытия указать. Надо не только поиском вражеских соглядатаев заниматься, но и продумать систему сохранения информации вообще, и от друзей с союзниками тоже.

— Эрик, ты чего здесь? У тебя ведь ещё… — пара секунд потребовалось, чтобы посчитать и выдать. — два дня отпуска осталось. Справимся мы там как-нибудь без тебя. Продолжай отдыхать. Это приказ.

— Слушаюсь, милорд. Буду отдыхать. — невозмутимо ответил лейтенант. — Во исполнение вашего приказа хочу с супругой проехаться до Готлина. Ей там нужно по лавкам походить, кое-что подкупить для хозяйства, ну и свои столичные наряды продемонстрировать, не без этого, — у обоих супругов Ромм крупы лошадей нагружены небольшими вьюками, Эрик по своему похлопал. — Вы позволите к вам присоединиться ради нашей безопасности, а то вдвоём как-то страшновато ехать. Вроде разбойников вывели, но вдруг новые завелись?

— Шутник, — усмехаюсь. — Присоединяйтесь. Как же я вас брошу на поругание всяким татям?

Хотя Эрик, как по мне, способен и в одиночку любую шайку вырезать. Воздушные амулеты у обоих супругов имеются, причём, созданные лично мною, самые мощные из известных, да ещё и на основе рубинов. Но, ладно, не прогонять же. Тем более, не сильно-то он и лукавит. Вон, Юлька, хоть мордочка и заспанная, но довольная, будто с утра миску мёда или коробку леденцов навернула. Представляет поди, как будет красоваться в столичных нарядах перед завидующими ей до зубовного скрежета провинциалками. Там одна высокая конусообразная пятицветная шляпка чего стоит. Наденет, весь Готлин ахнет от восторга.

Выстроились колонной по три. Шире не получится, дорога узкая, да и не к чему. Впереди в полусотне ярдов авангард, затем я с Виктором и Эриком по бокам, сзади Юлька с Сергием и Иваном, затем сержант с остальными замыкают наш маленький строй. Среди них и штаб-сержант Ник. Не хочет себе сердце бередить, вот и устроился подальше от нравящейся ему девчонки, ставшей женой офицера.

Уже достаточно рассвело, но мы лошадей не гоним. Их копыта иногда разъезжаются в грязи. Не хочется, чтобы наш транспорт себе ноги во время скачки переломал. Темп невысокий, но, надеюсь, за пару-тройку часов доберёмся.

Известие о кончине кардинала изумило моих спутников не меньше моего.

— Это официально? — уточнил подьячий.

— Достоверно, — отвечаю. — Мне мой бывший опекун сообщение прислал. А он ни врать не станет, ни непроверенными сведениями меня кормить. А уж официально или нет, какая разница?

— Большая, — удивлённо посмотрел на меня Виктор. — Хотя это вам решать, насколько считать её официальной. — друг при друге подьячий и лейтенант обращаются ко мне на вы. Правильно, наверное. — Если да, то нужно будет объявлять недельный траур. И вам, сами знаете, нужно будет отслужить всенощную, а потом ещё и три проповеди, и на своего заместителя, преднастоятеля Михаила, вы это не переложите.

Чёрт, точно. Всё никак не привыкну к сутане. Надо её чаще носить и меньше по всяким войнам и путешествиям разъезжать. Текст всенощной где-то у меня был, да сплыл. Впрочем, в монастыре церковных книг с обрядами полно, это не проблема. Проблема в том, что на ближайшие день-два у меня совсем другие планы, кроме как ночью в церкви молиться с братьями и наиболее ревностными из прихожан.

— Так, друзья, — почему-то воровато оглядываюсь, блин, аж смешно стало. — Сергий! Ну-ка догони! На пару слов. — когда все трое посвящённых в знание о смерти Марка Праведного сблизились и напрягли слух, настоятельно прошу: — Забудьте об этом на два дня. Нкито ничего не ведает. Понятно? Когда из Готлина поедем, тогда и сообщим всем остальным.

— Сам хотел это предложить, — кивнул брат Виктор. — До графа конечно тоже дойдёт, но не думаю, что быстро. И вообще, мы должны успеть покончить с той группой.

— Могу я наконец узнать, что там в Готлине не так? — поинтересовался Эрик.

Скрывать от своего боевого товарища о прибытии по мою душу очередных убийц я не стал. Тот поначалу обиделся, я заметил, что его не собирались брать для решения возникшей проблемы и ничего о ней не сообщили. Так-то он знал об угрозе, но о получении подтверждения её реального существования я ему не говорил. Впрочем, мои мотивы он понял быстро и тут же перешёл в деловое русло.

— Я так и знал, что вы решите себя подставить, — в сердцах высказался он. А мне, хоть и сдвинул сурово брови — дескать, ты кто такой, чтобы осуждать своего благодетеля? — на душе всё равно приятно, когда вижу, насколько искренне за меня переживают соратники. — Дайте время, я придумаю, что можно сделать и без вашего участия.

— Не нужно ничего думать, — отвечаю. — Уже придумано. Остаётся уточнить детали, что мы и сделаем, так сказать, в процессе. Всё, Эрик, не обсуждается. Забыли эту тему до приезда в город. И не переживай, я буду очень осторожен. Да и с ним, как я понимаю, не кинжалом расправились, Ригер бы написал. Или траванули чем-нибудь, или магией.

— Или удушили, — предположил лейтенант.

— Да ладно, — отмахиваюсь. — Следы от удавки может и не так видны как от клинка, но и не скроешь.

— Так я не про удавку, — усмехнулся Эрик. — Григория Третьего, Наместника Создателя, в семьдесят каком-то году подушкой удушили. А одиннадцать лет назад епископа Ултиарского и вовсе уголком одеяла. Правда, и того, и другого, вначале сонным зельем опоили, амулеты распознавания ядов на него не сработали, и снимавшие пробу пищи слуги не погибли. Потом уж в спальню пришли убийцы. Кстати, убийц его святейшества ведь так и не нашли. Хотя, с высокопреосвященством сонное зелье и не нужно было бы вовсе. Он же неодарённый, из крестьян к вершинам церковной власти поднялся. Жаль старика. Не важно, сам ли умер…

— Точно не сам, —

— Ну, да. Или убили. Жаль. — закончил свою мысль лейтенант Ромм.

— Святой человек был, — угрюмо вздохнул подьячий. Я б конечно с этим поспорил, узнал ведь Марка Праведника достаточно неплохо. Аскет — да, религиозный фанатик — тоже да, истово верующий, а вот насчёт остального, если иметь в виду некоторые его методы, грязные интриги, попытка подмять под себя светскую власть, часто немыслимая жестокость к поверженным врагам, при том, что Создатель нам завещал прощать, как-то всё это не очень в моём мозгу вяжется с обликом святого. — Теперь посмотрим, кого при поддержке Наместника и короля изберёт Синод на его место. Большие шансы что тот наш новый кардинал и стоит за этим убийством.

— Ищи, кому выгодно? — вспомнил я древнеримскую формулу. — Не всегда это работает, Виктор. Но спорить не буду. Мало информации.

Несмотря на свои слова продолжившееся гадание на кофейной гуще я всё ж активно поддерживал весь путь до тракта. Интересно же, да и событие неординарное. Не так уж часто в этом мире убивают духовных особ столь высокого сана.

Это всяких там прелатов или аббатов во время войн, феодальных междоусобиц, мятежей и бунтов черни убивают почти каждый год, а вот кардинала за всё время существования нашего королевства, кажется, только второй раз. Знаю лишь о гибели кардинала Андрэ Охотника, большого любителя облав за беглыми каторжанами или рабами. Вот там-то его и прибили, причём, не те, за кем он охотился, а кто-то из спутников. Но это ж больше ста лет назад было.

Дождь немного прокапал примерно в середине нашего пути, а в целом добрались вполне комфортно. На тракт выехали через полтора часа, а там уж перешли на лёгкую рысь, и вскоре показались предместья Готлина.

— Так, милорд, — привстал в стременах Эрик. — Вам не стоит въезжать в город, пока мы не получим достоверных данных, чем занимается семёрка ваших врагов. Они могут быть уже в готовности совершить на вас покушение.

Это уже сильно отдаёт паранойей. Да, об отъезде управляющего подворьем в монастырь, мои враги наверняка знают, но вот предположить, что я приеду в город вместе с ним вряд ли могли. Хотя не факт. Но тут дело в том, что за семерыми убийцами ведётся непрерывное наблюдение парнями Арчи Добнеса, и если отряд имперцев уже готовит засаду, к нам навстречу уже прибыл бы гонец от сержанта. Однако, подумав, решил всё ж проявить осторожность.

— Хорошо, — киваю. — Вон постоялый двор, в трактире подождём. Виктор, съезди с Ником, узнай у Арчи обстановку. Только постарайся недолго.

Подьячий обернулся минут за тридцать, я даже смородинового отвара с мёдом попить толком не успел.

— Всё спокойно, — доложил он. — Можем ехать. Я уже распорядился, чтобы вам комнаты во флигеле приготовили. И Эрику с женой там же. А то миледи Алисе скучно одной в шести-то комнатах.

Глава 16

Сколько уж я тут не был, в Готлине-то? Да, почитай, уж месяца три точно. А ничего на первый взгляд не изменилось, ну, кроме состава толпы перед воротами и мертвяков, устрашающих своим видом всех, кто замышляет противозаконное. Не очень правда страх хорошо работает, но хоть что-то, и то, как говорится, хлеб. Сам за три дня перед отъездом из Рансбура видел, как возле Горбатого моста вытащили утопленницу, бросившуюся в воду с камнем на шее после того, как у неё накануне срезали кошель со всеми её сбережениями, которые она выручила с продажи имущества и не донесла до банка. Дура, конечно, троих детей сиротами оставила. Там наверняка с головой не всё в порядке было. Тем не менее, я в новом мире достаточно быстро принял жестокие порядки, и давно уже от них меня не коробит.

Тут же продают всякую всячину, благодаря которой пахнет не только гниением и канализацией изо рва, но и свежей выпечкой и даже жаренным мясом, как когда-то у шашлычки Грача, это имя моего старого армейского друга в прежнем мире, открывшим мне вкус этого настоящего продукта, главный секрет которого — приготовление из парного мяса, только что с убоя. Достаточно крупные куски, соль, лук и часа полтора мариновать. Больше ничего не нужно, всё остальное добавляй потом по вкусу.

Здесь холодильников нет, сразу с бойни на огонь, так что, по идее тайна друга-армянина при готовке мяса здесь всеми применяется как единственно возможный способ, но не знаю, я бы тут у ворот есть ничего не стал, хотя, да, ароматы аппетитные.

Мои парни лихо раздвигают столпотворение перед стенами, для чего авангард нашего отряда увеличился до четырёх бойцов, туда направился сам сержант, а вот Эрик с Юлькой устроили настоящую свалку. Лейтенант у меня достаточно легко относится к деньгам, чего не скажешь об его юной жене, та всегда была жадновата, если дело не касалось самой себя любимой, тратилась лишь на всякие тряпки, украшения и сладкое, и то, последнее старалась получать от меня на дармовщину. Однако, свадебная неделя — это свадебная неделя, и не только от Эрика, а и от почтенной Ромм в стайку ребятишек, затем и в унылую группу увечных коллег уже при самом подъезде к мосту через ров, полетели горстки мелочи. Как по мне, вполне неплохая традиция. Чета Роммов от потери нескольких десятков зольдов не обеднеет, зато кому-то сегодня удастся поесть.

Уже на въезде на мост возникла небольшая заминка, выясняли, кто толще, если образно говорить, мой отряд или взвод графских егерей, направлявшихся из города. После коротких эмоциональных переговоров нашего сержанта с их лейтенантом выяснилось, что всё ж мы, и егерям пришлось попятить своих коней освобождая для нас дорогу. За что получили от меня благословение Создателя. Пусть я сейчас и не в сутане, а в походных зимних одеждах, под которые меня без особых уговоров уговорили надеть кольчугу, укреплённую магией, знак Жезла на моей груди виден хорошо, ярко. Накидка этому не мешает, как только дождик прекратил накрапывать, я её с себя скинул.

— Добнеса видишь? — спрашивает у меня Виктор.

— Да где ж в такой толпе-то его… а вон, ага, вижу, топчется с учеником, с двумя. — заметил при выезде из воротной арки Арчи, стоявшего с парнишками между телег короткого крестьянского обоза. — Зачем только припёрся, непонятно. Можно подумать, мы дорогу до подворья не знаем.

— Это он просто показывает, что ситуация под контролем. — ответил вместо подьячего

Лейтенант опять бросил молодую супругу и догнал меня, оттеснив Ивана Чайку. Что ж, спасибо за пояснение, кэп. Мои спецназовцы на своих двоих, что называется. Впрочем, мы по городу мчаться не будем, тут не разгонишься. И без того узкие улочки загорожены всем чем ни попадя, от прилавков и лотков, до тележек и бочек под дождевую воду, стекающую с крыш, и конечно людьми и животными.

— Начальник гонца в замок послал, — обратил подьячий внимание на помчавшегося от караулки стражника. — Наверняка сообщить о твоём прибытии.

— И что? — жму плечами. — Я из своего приезда тайны делать не собираюсь. Наоборот, сам нанесу визит вежливости. Проявлю, так сказать, уважение соседу. Подарки вручу. Заодно дам Олегу порадоваться, как он молодого аббатика вокруг пальца обвёл, передав за реальные деньги права на добычу неликвида, я про оловянные рудники, и продав запасы этого металла, залежавшегося у его управляющих на складах. Вот, брат Виктор, пример сотрудничества с ненулевой суммой. Когда обе стороны окажутся в выигрыше.

— Недолго, — засмеялся подьячий. — Как только до графа дойдёт, какие доходы ты начнёшь получать от его олова, а поймёт он это очень скоро, оловянная посуда уже даже кое-где в Готлине появилась, придёт в бешенство. Привет, Арчи. — поздоровался он с приблизившимся сержантом Добнесом.

— И вам всем здравствовать, — склонила передо мной и получил благословение наставник моих спецназовцев. пара его подопечных к нам не приблизились, делая вид, что просто прогуливаются. — Наши друзья, все семеро, сейчас занимаются своими делами. Так что, можете спокойно ехать до подворья.

Да я и так особо-то не переживаю. У меня я сам и весь отряд снабжён амулетами и экипирован на все сто. Если что насторожило, так это появление оловянной посуды здесь в городе. Специально ведь отправляю её подальше в Верцию к Барту Итрову, своему представителю, чью семилетнюю дочь поставил на ноги, и он теперь помимо крупной торговли скотом занимается продажами в республике и её портах продукции нашей обители. Как здесь-то оказались оловянные миски, кружки и ложки с вилками? Контрабанда из монастыря? Воровство? Или кто-то настолько тупой, что не смог запомнить моих жёстких указаний. С этим нужно будет обязательно разобраться. Хотя, кажется сейчас вспоминаю что-то о том, как казначей бросил фразу насчёт того, что, дескать, первую бракованную партию изделий в переплавку посылать не стали. Типа, вот какие молодцы, сэкономили. Ослы, если так, если и в самом деле здесь в Готлине продали придурки. Тут ведь не в том принцип, хороши изделия или плохи, а в том, что пусть при чуть более высокой цене, чем дерево или глина, экономия у владельцев заведений получится очень большой, отсюда и растущий спрос обеспечен. Ладно, надеюсь, до местного правителя и до соседки баронессы ещё не дошли сведения о дополнительных возможностях в использовании этого мягкого металла. Успею обстряпать с ними наши делишки до того, как сообразят.

Заговорил о другом, когда свернули на улицу Жестянщиков:

— Виктор, Эрика с красавицей супругой посели в гостинице, разумеется, в новой, и миледи Паттер там же номер найди. Сможешь?

— Да легко, — пожал тот плечами. — А что так, твоё преподобие, не нравится их компания или считаешь, вам там во флигеле тесно в четырёх комнатах будет? Так в нём и кухня с верандой имеются, и три кладовые.

— Не в этом дело. — отмахиваюсь. — Пока ехали, план, который вызревал у меня в голове, наконец сложился. Разместимся, расскажу, что придумал, и почему так, а не иначе.

Расследования прошлого покушения, устроенного зилотами империи, мне и так, как говорится, выше крыши хватило. Опозорили хвалёных диверсантов, и будет с них. Сейчас вот думаю, ни к чему мне это всё. Только гусей дразнить. Нет, не стану шум поднимать. Придумал, как и выманить на себя, перебить и прикопать где-нибудь по тихому. Графу скажем, что разбойники пытались ограбить подворье, да мы своими силами с ними справились. Думаю, он даже не сильно на это внимание обратит. Мало что ли в его городе разных грабежей, успешных или провальных, случается?

Вот и наше подворье, вон, вертеп, а там кабак, многолюдный базар на площади, бабу какую-то рыхлую, дебелую кнутом у столба хлещут к огромной радости собравшихся зевак, гончарный магазин, запах подгнивших овощей от лавки хромого Степа, моего старенького тёзки, мимо которой мы и въехали на площадь. Такое чувство, что и не уезжал.

А, нет, вру. Ограда подворья с левой от ворот стороны теперь выложена кирпичом, а не из заострённых брёвен, подьячий начал переделку, благо, мой кирпичный заводик после захвата пленных виргийцев, кого не выкупили, теперь пашет в две смены. Только и успеваем, что из глиняного карьера сырьё подвозить, он там рядом. Крыши, вижу, на наших зданиях новые. О, вон и тот самый флигель, недавно сооружённый. Так, глядишь, Витя здесь настоящий оазис комфортного и безопасного отдыха соорудит такой, что и в столицах не встретишь. Правда, нужно будет ещё изнутри оценить.

Несмотря на увлекательное зрелище — интересно, за что такой пожилой и явно не из голодающих тётке достаётся? — появление моего отряда на базаре незамеченным конечно же не осталось, да и не только на базаре. В спину нам из вертепа раздался молодой женский голос: «Мужчины! Заходите в гости! Ждём!», и смех поддержавших её призыв нескольких, высунувшихся из окон и демонстрирующих свои обнажённые груди девиц.

Невольно оборачиваюсь на Ника. Вот уж кто любитель подобных зрелищ. Ещё совсем пацаном был, а всё меня уговаривал любоваться такими зрелищами. А потом полюбил и посещать вертепы. Думаю, вскоре побежит. А, нет, не побежит. Что-то грустный сильно, тоскливые взгляды на нашу подружку бросает. Та же реально красотка, если с иронией сказать, пусть в походной пока одежде, но на голове уже столичная шляпа, напоминающая воронье гнездо. Меня смех от её вида разбирает, а встреченные горожанки смотрят на почтенную Ромм с удивлением и завистью. Это они ещё её модные платья не видели. Вот как выйдет сегодня по магазинам и рынкам, так обзавидуются.

С Ником же всё понятно, знаю нашу паскудную мужскую черту. Юлька и без того пацану нравилась, а теперь, став чужой женой, желанна вдвойне. Даже втройне. Ну, тут я не советчик, сам должен переболеть. Лишь бы его любовная хандра на службе не сказалась, а то ведь мои офицеры, что Карл, что Эрик с Гербертом, да та же лейтенант-маг, не смотрят на причины проступков. На

— Ох, Степ! — вдруг хватает меня за локоть подьячий, когда мы уже ледоколом подъехали к воротам подворья, охраняемым парой наёмников, смотревшихся своими комплекциями будто Лёлек и Болек из польского мультфильма. Только у этих бронзовый латный доспех, кожаные шлемы, мечи и копья, щитов не вижу, похоже, где-то валяются в стороне. — Простите, ваше преподобие, совсем запамятовал. Вас ведь там впереди ещё одна опасность поджидает. Вот ведь какое дело. Нет, надо пить меньше.

— Какой уж раз я это слышу? — смеюсь. Я ж понимаю, будь угроза в самом деле серьёзная, подьячий ни за что бы про неё не забыл. — Давай, прямо с сегодняшнего дня и начнёшь вести трезвую жизнь?

— Сегодня не получится, — огорчённо вздохнул брат Виктор. — Во-первых, я уже выпил, во-вторых, мне ж вскоре нужно будет как-то проболтать двум своим гостям информацию, которой вы со мной поделитесь, а, в-третьих, я вот тут подумал, ничего ведь непоправимого не случилось, и от той девицы можно отделаться. Хотя я б на твоём месте, Степ, — вновь перешёл он на ты. — от такой приятной во всех местах девушки отказываться не стал. Открывайте, парни!,- сказал он Лёлеку и Болеку. — Чего уставились? Не признали что ли?

— Что за девушка? — заинтересовался, чувствуя, что вообще-то мне б не помешало ощутить женские ласки, организм-то не железный. — Чего замолчал, Виктор?

Пока открыли ворота, пока проехали к конюшням и передавали лошадей подбежавшим дворовым, пока с Виктором и Сергием пошли к флигелю, подьячий мне вкратце поведал печальную историю баронета Ильи и баронеты Ангелины Чеввик. У Ангелины прадед был одним из самых сильных магов Кранца, имея почти тридцать оттенков энергии в источнике, у Ильи дед славился целительскими возможностями источника на всё Неллерское герцогство, но с тех пор с их баронских родах не появлялось ни одного одарённого. И их дочь, шестнадцатилетняя Мелани, так и не обрела магического ядра, хотя её родители до последнего всё надеялись на это.

Вот и решили супруги, помолившись в храме, съездить к знаменитому Готлинскому источнику попросить господа о том, чтоб хотя бы внуки у них оказались одарёнными. Только, по всей видимости, одной святой воды и молитвы посчитали для этой цели недостаточным. Пользуясь тем, что Мелани считается одной из самых, если не самой красивой благородной девицей Пармского графства, того самого, где сейчас уселась в кресло правительницы Изабелла, бывшая фрейлина моей мачехи и её верный человек, Чеввики решили банально подложить свою дочурку под аббата Степа, резонно полагая высоким, даже очень высоким шанс получить от такого могучего мага одарённых внуков.

Подьячему удалось безо всякой магии одарить свою обслугу необычайно острыми слухом и зрением, так что, о планах четы благородных паломников он узнал ещё позавчера, то есть, в тот же день, когда они прибыли и устроились в гостинице для отдыха после довольно длительного путешествия. Получается, их дичь сама сегодня приехала в силки. Да уж. Вот только не на того напали. Пусть юная миледи и красавица, дарить ей от себя ребёнка не собираюсь, а просто так, без предварительной договорённости, что я не стану пользоваться одним из многочисленных в этом мире противозачаточных снадобий или алхимических зелий, родители ко мне в постель свою Мелани не пустят. Дворяне всё ж.

В общем, как говорится, хороша Маша, жаль не наша. Не готов я, да и никогда не смогу поступить так, чтобы мой ребёнок рос без родного отца, и не важно, будет ли он в обносках зольды побираться клянчить или с золотых блюд есть. Ещё в прошлой жизни не уважал мужиков-кукушек, которые настрогают себе детей на стороне, а потом прячутся и от них, и от алиментов. Впрочем, здесь тоже таких кукушек хватает. Надеюсь, мой дядюшка милорд Курт Неллерский, отец Берты не из таких. Не надеюсь — уверен. Он так-то мужик нормальный, а то, что по молодости вообще не думал головой, чем его блуд с крепостной девкой может закончиться, так кто из нас по молодости не совершил глупостей? Вот я нынешний не совершаю. И не совершу.

— Придумай, как их ко мне в ближайшие пару дней ко мне не допускать, — говорю своему управляющему подворьем, входя во флигель. — А тут и вправду уютненько, — осмотрел я светлую прихожую, коридор, покрытый отлично обработанными дубовыми досками, ряды дверей по три с каждой стороны. Пахнет свежей древесиной, как на пилораме, хотя само строение кирпичное. — Что-то миледи Паттер не вижу.

— В городе, поди. По лакам, да рынкам ездит. — дёрнул плечом Виктор. — Столько у неё дорогих платьев, что не грех их местному люду показать. Да, о том, зачем она здесь, госпожа маг не забывает. Она молодец. Может, хотя бы ей разрешите остаться проживать здесь?

— Нет, брат Виктор, — прохожу до конца коридора, осмотрев хорошо обставленные комнаты. — Здесь в эту ночь вообще никто проживать не будет. Даже я стану лишь числиться. Тут будет поле брани. Ну, чего так удивляешься? Иди, людей устраивай. Дай мне четверть часа привести себя в порядок, потом подходите с Арчи и Эриком, я вам расскажу, чем мы займёмся. Да, не хочу, чтобы сюда сейчас граф или кто-то из его семьи припёрся, или чтоб прислал приглашение в замок на нынешний ужин. Опереди. Пошли человечка с моей просьбой завтра вечером нанести Олегу визит.

Парни занесли мои вещи. Комнату я себе выбрал одну из двух центральных, окна которой выходили на здания гостиниц. Мне здесь не ночевать, но день только на своей первой половине, так что, всё равно надо как-то устраиваться, да и личное имущество не бросать же на улице.

Сергию сказал занять комнату напротив. Прибежавших служанок — девушек-близняшек — присланных Виктором, прогнал. У нас намечается серьёзный разговор, нечего им тут уши распускать. Тем более, убедился уже не в первый раз, они у здешней обслуги как у Чебурашки, только не размерами, а чуткостью.

Сначала вошли Эрик с Добнесом, о чем-то перешучиваясь, но в комнату ко мне, где мы с Сергием на пару уже всё разложили в сундуки и шкаф, и я, отослав секретаря, уселся за стол, у которого как по заказу разместилось четыре табурета. В принципе, ещё имелось место на неширокой кровати, да и сундуки можно было использовать. При необходимости смог бы собрать и расширенное совещание. После лейтенанта и сержанта явился подьячий в

— В прошлый раз с зилотами сложилось всё не очень хорошо, — говорю, когда мы остались без посторонних. — Сколько мы потеряли тогда людей, Эрик?

— Не мы, сыск, но да, четверых или пятерых. Если бы не ваше целительство, жертв оказалось бы больше.

— Вот именно. — киваю. — Поэтому на этот раз живыми их брать не вижу смысла. Если получится, то хорошо, поспрашиваем, в нет, значит, нет.

Подьячий удивился больше всех:

— Но как тогда ты собираешься предъявить официальное…

— Не собираюсь я ничего никому предъявлять, — прерываю Виктора, поморщившись и сделав небрежный жест рукой. — Даже если кого и схватим, почти сразу и прибьём. Чем мне помогло прошлое расследование? Нет, понятно, моя семья кое-какие дивиденды политические получила, но по новому мы уже ничего из аналогичной ситуации не извлечём.

Арчи Добнесу показалось, что он всё понял. Спросил:

— То есть, просто я со своими парнишками по обнаруженным адресам внезапно застаём зилотов врасплох, поочерёдно с ними…

— Сколько у тебя сейчас ребят здесь в городе? — уточняю.

Надо бы раньше поинтересоваться, да ладно, и так сойдёт.

— Одиннадцать, — отвечает. — Самые подготовленные, и я, считайте, двенадцатый…

— Никаких адресов, — мотаю головой. — Не хочу устраивать шум на весь Готлин, и потом, есть печальный опыт. Имперцы очень осторожны, могут обнаружить приближение врага. Я уж не говорю о боевых качествах твоих пацанов и зилотов. Извини, Арчи, но сам ведь понимаешь, что пока твои воспитанники не могут на равных тягаться с таким противником.

— Возьмём числом, внезапностью и быстротой.

— Возьмём, но не в городе, а здесь. — показываю большим пальцем руки себе под ноги.

— Прямо тут? — не удивляется, а лишь уточняет Эрик.

— Ага, — улыбаюсь и едва не падаю с табурета. Хотел откинуться на спинку, да забыл, что подо мной не стул. А Виктор чудак на другую букву, мог бы и сообразить поставить шефу в комнату кресла. Хотя, он же не знал, какое я помещение себе выберу? — Наш гостеприимный хозяин сейчас в обед проболтается той парочке, что я на подворье проведу всего лишь ночь, а потом переселюсь в замок. О том, что по городу я перемещаюсь под охраной десятка вояк и снаряжен мощными антимагическими и воздушными амулетами, зилоты и так наверняка знают. Поселился я во флигеле публично. В том, что со мной здесь лишь секретарь и пара охранников, убедятся сами. В общем, если этой же ночью наши гости все скопом не воспользуются самой судьбой предоставленным им шансом, ослами они последними будут, а не прославленными карателями империи. Согласны, друзья?

— А здесь их будут ждать мои парни. — ухмыльнулся сержант.

— Не только. — подтверждаю его догадку лишь частично. — Ещё и десяток полностью экипированных бойцов Эрика. Зилоты конечно мастера кинжалов, удавок или арбалетов, но что всё это против неплохо обученных мечников? А мы с Алисой подстрахуем и посмотрим за ситуацией со стороны. Виктор, обеспечь нам номер на третьем этаже с видом на флигель.

— Сделаю, без проблем, — пообещал подьячий и заметил: — Нужно будет только очень сильно постараться, чтобы переместить сюда столько народа и не вызвать подозрения у той парочки. Если наши бойцы заранее неизвестно куда исчезнут из их вида, имперцев это может насторожить. И за дверями сюда начнут приглядывать. Окна тут, сам видишь, какие, разве что Николас, твой штаб-капрал пролезет, и то, сомневаюсь.

— Никаких окон. Магия же есть, — напоминаю и достаю из кармана три амулета невидимости. — Парни, кроме двоих, которые останутся сидеть здесь на крыльце, забыв закрыть дверь, оставленную нараспашку, остальные с шумом уйдут в вертеп. кстати, я не против буду, если они там повеселятся. А потом я их по двое-трое быстро переведу сюда. К темноте семерых зилотов тут будут ждать двадцать два доблестных моих бойца. Уверен, справятся.

Глава 17

Во главе этой семёрки зилотов аж целый одарённый. Ребята смогли это вычислить по тому, как тот неосторожно запитал потративший энергию световой амулет. Кристалл перестал давать свет, а когда тот самый Маркус, настороженно оглядевшись, зашёл за дровяной сарай трактира «Ветеран на отдыхе», где квартировал с одним из своих подчинённых, и очень быстро вышел оттуда, то магический светильник горел уж как новенький, да собственно таким и стал. К нашему удовольствию этот зилот был единственным магом в отряде, посланном со мной расправиться, и находился пока в другом конце города под незаметным наблюдением одного из парней Арчи Добнеса. Так что, та парочка имперцев, которые под видом наёмников поселились в старой гостинице подворья, не обладая магическим зрением, не могли никак увидеть моих парней, кого я снабжу артефактами невидимости.

Сижу у окна в компании Сергия и Арчи, смотрю в окно, как в воротах встретились две телеги, одна на въезд, другая на выезд, оба возничих уступать не желают, и на разборки спешит сержант наёмников. Надо бы хоть у себя в городке ГИБДД организовать. Ага, смешную шутку придумал, обхохочешься. Это у меня нервное, мысли всякие ненужные. Накануне скорого ночного боя.

— Ваше преподобие, вам принести горячий ягодный отвар, как вы любите? — спросила женщина-разносчица, лет тридцати, что для наших реалий довольно много, а она вон как девочка выглядит. Ну, да, маленькая собачка всю жизнь щенок. Интересно, как она со здоровяком подьячим в постели справляется? А ведь между ними точно что-то есть, иначе рабыня не вела бы себя с хозяином настолько непринуждённо, что даже я заметил, хотя мне по барабану, кто там с кем. Самому бы как-то уже наладить регулярную половую жизнь, шестнадцать годков уж скоро стукнет, а у меня и было-то раз в сто лет это самое. Да уж. Месяца два назад я тут последний раз трапезничал, нет, полтора наверное, а ведь помнят в трактире подворья мои предпочтения, молодцы. Внимательные. — К отвару есть медовые булочки.

— Неси, Валя, — соглашаюсь. — Только почему мне одному? Моим товарищам тоже.

— Мне кажется, господа вино предпочтут. Это вы у нас… — вдруг резко прикусила язык.

С придурью, хотела она сказать. Опять шучу. Она такое помыслить не осмелится. А так-то, реально, не встречал ещё никого кроме себя, кто, имея деньги, пил бы в обед или за ужином

— Да, неси, что есть, — машу рукой благодушно. — Мы уже наелись. Передай от меня благодарность повару. Кто там? Гюнтер?

— Лайза. Гюнтер отпросился у хозяина на неделю в деревню, у него там отец умер.

— Жаль, — говорю вполне искренне. Всегда печально, когда вот так вот у кого-нибудь из знакомых случается трагедия, а Гюнтер очень неплохой кашевар, был со мной в походе во время войны с Виргией. — Ну, неси, чего встала-то?

Через стол от нас сидят те самые двое псевдо-наёмников в компании изображающего радушного и подпитого хозяина заведения, хвастающегося особыми отношениями с самим великим магом Степом Неллерским и вываливающем зилотам всю ту дезинформацию, которую мы с ним обговорили. Из имперцев наверное неплохие диверсанты и убийцы, да не наверное, а наверняка, но вот как шпионы они полные нули. Ребёнок бы догадался, что с ними что-то не так. Если все посетители трактира, кто посматривает на меня искоса, кто-то и вовсе таращится, так и хочется порой подойти к таким и в лоб дать, то зилоты, даже слушая про меня байки из склепа в исполнении Виктора, старательно в мою сторону не смотрят. Придурки. Я тоже на них не пялюсь, однако внимание всё ж иногда уделяю, не меньше, чем остальным. Хотя основное время смотрю на поющего и тренькающего на подобие лиры местного барда — где подьячий такое убожество нашёл? — или поглядываю в окно.

ДТП у ворот сержант разрулил, только самым варварским образом, надавав обоим возницам по шеям, а когда начальство одного из них, какой-то мелкий торгаш — кажется, он поставляет сюда к нам крупы из тех сортов, что мы в обители не выращиваем — попытался вступиться за своего слугу, то досталось и ему грубым тычком кулака в живот. Бедняга аж согнулся. Блин, нельзя так с поставщиками-то. Впрочем, это дело Виктора, он тут распоряжается. Как у нас говорили, если начальник не знает своих обязанностей, он всё время лезет выполнять обязанности своих подчинённых. Я не такой, вмешиваюсь лишь, если моё вмешательство действительно необходимо. О, смотрю, к воротам двое грязных, оборванных и босых — это зимой! — носильщиков доставили портшез. Ох, ты, это откуда ж у нас такую красивую тётеньку занесло?

Миледи Алиса сделала себе новую причёску, не сравнить со столичными, но в Готлине таких ещё не видел. Конский хвост, называлось в моём родном мире. А ей идёт. Волосы-то у моей лейтенанта-мага густые. А вот платье по последней рансбурской моде, в нём она похожа на цифру восемь. Киты, насколько знаю, здесь водятся, однако использовать китовый ус для придания женским платьям больших объёмов в районе поп пока не догадались. Впрочем ивовые прутья, вымоченные в воде с алхимическими зельями, вполне с этой задачей справляются, спасибо тётушке Нике, походя раскрыла мне как-то эту тайну, заметив мою реакцию на резкое увеличение размеров её задницы.

Моя лейтенант-маг что-то злобно сказала носильщику, попытавшемуся вперёд служанки помочь ей выйти из носилок. И правильно. Я б тоже к такому грязнуле не рискнул прикасаться. Вши и блохи — твари шустрые, прыгучие, мигом бы переселились со старого искусанного носителя на свеженького. А вот что не правильно, так это то, что мой офицер слабого пола, пусть и магиня, рассекает по городу в сопровождении одной лишь трактирной рабыни. Магиня там, не магиня, а магическую атаку ещё успеть сплести нужно, если вдруг кто нападёт. Миледи Паттер у меня и мечом неплохо владеет, а уж арбалетом, что та амазонка или эльфийка, хотя, нет, те же луками пользовались, да только не вижу я при ней ничего из этого оружия, один кинжал на поясе, и тот, скорее украшение, чем боевой клинок. Тоже в столице купила, ножны и рукоятка обильно янтарём украшены, четверть выплаченных мною ей денег на эту ерунду потратила. Женщины есть женщины.

Отругаю сейчас, что одна и без охраны. Понятно, наши красносутанные братья её подкарауливать не станут, всё ж законы церкви и королевства Наказующие чтят, как и остальные два ордена, однако мало что ли на улицах всякой разбойничьей швали, среди которых попадаются и безбашенные или отчаявшиеся? Вон, брат Алекс рассказал, в прошлом месяце загородное имение ронерского епископа обнесли, убив при этом двух слуг. Безбожники. Да падёт на их головы гнев Создателя, раз уж ни сыск, ни егеря старика Альфонса тех грабителей найти не смогли. А тут всего лишь миледи. Нет уж, прикажу без сопровождения по городу не шастать. Ладно Юлька сейчас по лавкам умотала, так с ней муж, надёжная опора, он городских бандитов пачками может укладывать на землю. Алиса же у нас без спутника.

Да и служанку ей свою личную бы иметь не помешало. А то до сих пор пользуется услугами наших монастырских криворуких рабынь или трактирной обслуги, или, когда в походе были, я ей Юльку с Ангелиной выделял. Теперь вот Ангелине дарю Марго, а лейтенант-маг до сих пор помощницу от меня не получила. Непорядок. Ай-яй-яй, Степан Николаевич.

— Позвать её? — заметил моё внимание Сергий.

— Не надо, караульные всё объяснят, — отмахиваюсь и улыбкой благодарю разносчицу, притащившую поднос с десертом.

Однако в своих словах я допустил маленькую неточность. Парни, а один из них Иван Чайка, сидя на крыльце, увлечённо играют в шашки. Понятно, это непорядок. Только всё ж спецом сделано. Это часть спектакля для зилотов, которые тоже в окно видят полную расслабленность моей охраны на подворье. Жаль, миледи Алиса не в курсе, поэтому ребятам достаются пощечины, да такие увесистые, что у бедного Ивана, кажется, чуть голову с шеи не сорвало.

Повезло ещё, что лейтенант-маг прибыла в портшезе, а не верхом, иначе хлыстом бы вояк отходила. Впрочем, кажется, они во время побоев смогли ей объяснить часть замысла генерального сражения, и миледи Паттер, бросив взгляд на окна трактира, кивнула и вошла во флигель с трактирной рабыней. Вряд ли она сквозь окна что-то увидела, отсвечивает же, да это и не важно. Ей сейчас нужно собрать вещи и переехать в номер на третьем этаже, якобы оставив мне всю жилплощадь. Чёрт, ладно, Ваню исцелю. Она его, смотрю, до крови из носа отдубасила. А, нет, не исцелю. Алиса позвала его за собой. Вот это молодец. Правильно. Сама изувечила,

Остальные мои бойцы сидят за угловым столом все восемь. Едят, пьют в меру и громко разговаривают. О чём? Создатель, да конечно же о бабах. О чём ещё могут говорить мужики в своей компании? Мы, помню, тоже по молодости любили на этот счёт позубоскалить. Но в данный момент их поведение тоже спектакль, время для очередного акта которого уже пришло, когда ко мне подошёл Йорик.

Он не самый талантливый актёр, зато самый громогласный, его бас зилоты расслышали бы при любом трактирном шуме и треньканье музыканта, к которому вот-вот собираются присоединиться девушка лет двадцати в цветастом платье в полосочку и с бубенцом в руке и парень с подобием банджо. Типа гитары, только основой доска, без акустики. Тоже вот в перспективе возможное направление прогресса. Эх, сколько ж их у меня, направлений-то. Времени и возможностей только не хватает. Мог бы я копироваться, нет, клонироваться по желанию, было б отлично, тогда б всё успевал, да не в фантастический, увы, я мир попал.

— Ваше преподобие, — от голоса Йорика, казалось, посуда на столе у нас затряслась. Блин, вот кого мне в глашатаи надо, а не брата Георгия с его хоть и пронзительным, громким, но блеющим козлиным голоском. — сержант сказал, у вас попросить. Тут этого того самое, наёмники всё охраняют. Может пока разрешите нам, ну, того, развлечься, в этом вот, у соседей. В соседнем здании. А то в монастыре-то немного скучно.

Вообще-то мои орлы в обители ни черта не скучают. Там у них и увольнительные частые в поселение-городок, где уже второй трактир вырос, и монастырские девушки-работницы всегда готовы героям улыбнуться и не только, причём совершенно бесплатно. Правда, не сказать чтоб из работниц свинарника, хлевов, птичников или всяких пошивочного, ткацкого и прочих производств, из прачек, посудомоек и тому подобное прям очень уж привлекательные подруги, но в вертепе ничуть не лучше. Пусть более-менее за чистотой девиц и их здоровьем там следят, а я, Алиса или брат Симон срамные болезни вылечим, и всё-таки в обычных обстоятельствах я б ребятам не советовал туда ходить. Вон, Ника пришлось после Олского вертепа от последствий молочницы исцелять. Тут эта болячка называется волчьи зубы. Ну, по сути чем-то похоже.

Ладно. У нас же спектакль. Оскара или Нику мы не заслужим конечно, но для имперских козлов, уверен, нашего актёрского мастерства вполне хватит, чтобы ввести их в заблуждение.

— Это в какое соседнее здание собираетесь? — спрашиваю нарочито громко. — В старую гостиницу? Так там трактир ничуть не лучше этого, даже хуже.

— Да нет же, ваше преподобие, — удачно скрывает улыбку Йорик. — в вертеп хотим сходить, ну, кроме тех, что у вашего флигеля дежурить будут. Просто отдохнём немного.

— Ладно, — машу великодушно рукой. — Только сначала приведите в порядок обмундирование, доспехи и оружие. Чтоб всё сверкало! Завтра с утра едем к графу. Не вздумайте меня опозорить своим видом. Так что, доедайте-допивайте и за дело. Потом уж идите.

На нас со всех близко расположенных столов смотрели, а вот зилоты делали вид, что увлечены беседой с подьячим и содержимым своих кружек. Идиоты. Впрочем, это ведь и к лучшему?

Среди едоков в зале есть и благородные, человек пять. Если б кто-то из них знал меня в лицо, или я явился бы в своём аббатском облачении, наверняка спокойно посидеть бы не дали. А так, ничего, нормально, сижу, отдыхаю, музыку слушаю. Даже явившаяся дворянская семья из двух взрослых и одной юной девицы — догадываюсь, те самые баронеты Чеввик и их дочурка, кстати, и правда очень симпатичная — по мне лишь мазнули взглядом и прошли дальше, не догадываясь, что цель их поездки, милорд Степ Неллерский, вот она, допивает уже почти остывший ягодный отвар и через силу впихивает в себя медовую булочку. Живот уже полон, а сдоба обалденная, пышная, свежайшая, вкусная, не смог оставить.

Вижу в окно опять миледи Алиса появилась в сопровождении несущих за ней собранные вещи служанки и исцелённого Ивана Чайки. А ведь ему опять больше товарища досталось. Смех смехом, но вот это его постоянство насчёт влезания в неприятности и получения травм реально признак настоящего мастерства.

В дверях мой офицер почти нос к носу столкнулась с вышедшим якобы на прогулку, а в действительности пошедшего с докладом к своему командиру одним из имперцев. Второй остался дальше следить за обстановкой. Зилот сразу же отошёл в сторону и учтиво склонил голову, пропуская дворянку в трактир. Моя лейтенант-маг переоделась в свою офицерскую походную форму, которая ей идёт, как по мне, намного больше, чем то платье, превращающее её в восьмёрку. И меч на пояс повесила. Это лучше, чем красивый, но не очень практичный кинжал. Теперь она не дама, а воин.

Подьячий уже всё необходимое сделал: нужную дезинформацию передал, по душам с зилотами поговорил, полную беспечность изобразил, поэтому оставил вражеского соглядатая в компании спустившейся сверху семьи простолюдинов — муж с женой и двое мальчишек лет семи-девяти, полностью свободных столов в зале не осталось — и не глядя на меня отправился к своим раздатчикам у стойки, там вольнонаёмный с рабом разливали эль в кружки.

— Можно подробности? — спросила лейтенант-маг, присаживаясь рядом со своим командиром, защитников и благодетелем. — Эй, девка! — окликнула пробегавшую мимо в сторону стойки молоденькую разносчицу с подносом грязной посуды. — Вина и сыра принеси, больше ничего. Только вино, чтоб как вчера было.

— И тебе здравствовать, миледи Паттер. — усмехаюсь. Ага, даже не поздоровалась. Прощаю. Она явно несколько растеряна после того, о чём ей поведали Иван и Грег. — А что так скромно? В городе поела? Купила что-нибудь стоящее в магазинах?

— Прости, Степ, не сообразила. Здравствуй, — смутилась Алиса. — Да, в городе поела. А покупать ничего не стала. Тут в глухомани после столицы и выбора-то нет. Если и имеется что-то хорошее и нужное, так только в твоей обители. Нет, просто посмотрела, приценилась, на площади у замка походила, в общем, прогулялась.

Ничего себе. Провинция провинцией, но чтобы женщина отправилась по магазинам и ничего себе не купила — это нечто достойное уважения. Чёрт, сколько мне на самом деле лет? Весьма пожилой дядечка, а всё в сказочки верю, а порой сам их придумываю. Да всё ж просто. Свои накопления Алиса в столице в ноль спустила, очередную плату я ей выплатил за пару дней до приезда в Неллер. Там

Лейтенант-маг буквально всё схватывает на лету, этого у неё не отнять, так что, долго вводить её в курс дела не пришлось. Она как раз допила свою кружку, а мы с Арчи и Сергием просто поковырялись среди блюда засушенных фруктов и изюма, когда миледи Паттер всё уяснила. Да там, собственно, и понимать-то было нечего. Наша с ней задача — наблюдать за происходящим, при необходимости ударить магией, если кто-то из имперцев выскользнет из ловушки и решит скрыться, ну и оперативно использовать свои целительские умения, при условии конечно, что в них возникнет необходимость.

— Арчи, — спохватился я. — Ты отправил гонца, чтобы предупредил остальных? Не дай Создатель, зилоты почувствуют слежку. Сейчас нам это совсем ни к чему.

— Ещё час назад, — кивнул сержант Добнес. — Парни рассредоточились вокруг подворья и наблюдают. Как получат команду, переместятся во флигель.

Долго оставаться инкогнито для большей половины зала у меня не получилось. Вскоре многие уже поняли, что молодой симпатичный парень в скромной походной одежде дворянина — это я. Увы, дошло это и до четы Чеввиков с их симпатичной дочкой.

— Ваше преподобие, — подошёл ко мне с лёгким поклоном баронет Илья. — Позвольте вам представиться и познакомить со своей семьёй.

— С удовольствием, — улыбаюсь и поднимаюсь с лавки. — Но на сегодня только это, в смысле, знакомство. Проделал тяжёлый путь, — ага, два часа в седле, прямо ужас. — и сейчас хочу уйти отдыхать. Но мы ж ещё не раз увидимся, я надеюсь.

Представление прошло накоротке, настаивать на общении баронет и его супруга не решились, и правильно, дороже бы им вышло. Послал бы их куда подальше, пусть и вежливо.

Дочурка мило краснела. Создатель, ведь знает же, зачем её сюда привезли, и ни грамма стеснения. О, времена! О, нравы! Хорошо, видать, родители эту миледи Мелони обработали. Эх, кабы просто так, без взаимных обязательств, ух, я б с ней и закрутил.

Во флигель отправились вдвоём с Сергием, там я сразу же занялся изготовлением ещё двух амулетов невидимости. Через два с половиной часа, когда во дворе уже начали сгущаться сумерки, явилась Алиса. Я ей передал целых пять кристаллов, один для неё и четыре на переход сюда бойцов и ниндзя-спецназовцев — всё ещё не решил, как буду их звать.

Сразу активировать свой амулет мой лейтенант-маг конечно же не стала. Пусть наблюдатель отметит, что миледи, как вошла, так и вышла, оставив его преподобие Степа в компании с секретарём и под охраной вновь потерявших бдительность солдат.

— А ты сам как отсюда уйдёшь? — спросила.

— Мы с братом Сергием воспользуемся отводом глаз, — объяснил ей. — Полчаса нужно на восстановление светло-оранжевого и коричневого жгутов. — Ты через это время уже начинай сюда приводить парней.

— С кого начать-то? — уточнила Алиса.

— Так с солдат конечно же. Ребята Арчи наблюдают пока. — подмигиваю. — Удачи. Встретимся в номере.

Глава 18

Проводив миледи Паттер, сели с Сергием за столик у окна, я раскрыл конспект и принялся создавать плетение отвода глаз. Сначала наложил его на помощника. Пока ждал восстановления источника, переложил из дорожной, в наплечную сумку секретаря фолиант с описанием древних ритуалов. Попадись кто-нибудь не из церковнослужителей высокого ранга с такой книгой при себе, мигом бы оказался на костре. Но мне можно. Чтобы успешно бить врага, нужно хорошо знать его оружие. Эта мысль уже нашла отражение в моём создаваемом философско-религиозном труде.

— Ты чего ёрзаешь, Серг? — спрашиваю у секретаря, когда начинаю готовить плетение для себя. — Если не сидится на жёстком табурете, иди на улице меня подожди. Наверняка ж интересно, как тебя никто не будет замечать? Первый раз ведь?

— Да, ваше преподобие. — смутился помощник. — Но я вас подожду. А табуреты и правда неудобные, слишком низкие. И вообще, брат Виктор мог бы сюда и стулья принести.

— О-о, — наш разговор меня от плетения заклинания не отвлекает, а лишь просто развлекает. — Тут ты прав. Только извини, дружище, всё ж подьячий сильно выше тебя рангом в нашей иерархии. Решения начальства критиковать не следует. А вот внести разумные предложения всегда будет к месту. Скажи ему о стульях-то, впрочем я сам ему скажу. Хотя нет, не скажу. Миледи, а потом и я остановились здесь лишь в силу сложившихся обстоятельств. А так, как понимаю, флигель предназначен для дружинников, которые сопровождают знатных паломников. Воякам стулья, тем более, подбитые шерстяными подкладками — это слишком жирно. В смысле, чересчур мягко. — сделав Серёге мягкое внушение, замолчал, сосредоточившись на работе. Самый тяжёлый момент — скручивание оранжевой восьмёрки в пространственную спираль. Но я уже, как говорится, набил руку, вернее, своё магическое сознание, так что, справился за пару-тройку минут. Ещё связать всё светло-светло-голубой, почти прозрачной нитью жёлтый кубик с предыдущей загогулиной — я даже не знаю, как такие фигуры правильно называть — и вот всё готово. Оп, наложил на себя, и ву а ля, как говорят у нас там французы. — Сходи к двери. Пусть Иван зайдёт во флигель и оставит дверь открытой. Выскользнем с тобой незаметно.

Так-то двери открываются внутрь, и вряд ли кто-нибудь обратил бы внимание, если б мы сами её открыли. Мало ли отчего это мог открыться вход во флигель? Может ветерок подул, может петли неправильно устроены. Однако, отказывать противнику в наблюдательности означает его недооценивать, а недооценка врага часто приводит к печальным последствиям. Не буду проявлять беспечность, что называется, на ровном месте.

— Брат Сергий? — войдя в короткий коридор, Иван Чайка оглядывается, пытаясь разглядеть, кто его позвал.

— Мы тута, капрал, — ага, я ж его недавно в младшие унтер-офицеры произвёл. Новых обязанностей у Чайки не появилось, а вот пара драхм в месячном окладе добавились. Это я так рассчитался с ним за принесённую пользу. — Теперь видишь?

— Да, вас только, — несмело улыбнулся Иван. — А…

Наверное это уж я капризничаю от обретённого магического могущества, но не нравится мне, что заклинания невидимости, отвода глаз, усиления слуха или зрения и прочие, что накладываются на самого себя или на кого-то иного, в отличие от тех же целительских плетений никак не ощущаются, ни телом, ни сознанием. То есть, понять, действует ли наложенное заклинание, либо срок его работы истёк можно только опытным путём. Если не видят, значит работает, если видят, значит не работает. Увы, пока лишь так. Ну, или постоянно следить за временем. В пояснении к рисункам оно довольно точно определено.

Выходим с Серёгой во двор — он первым, я за ним — там как раз приехал очередной путешественник на небольшой карете в сопровождении четвёрки вояк. Из экипажа вылазил тучный мужчина, явно дворянин, одетый очень небогато, зато с мечом в дорогих, украшенных золотом, ножнах и с крупным янтарём в изголовье рукояти. Тут уже суетился наш дворовый, показывая кучеру, куда можно отогнать карету и распрячь пару лошадей. Вояки передали поводья мальчишке в жалких обносках вместо нормальной одежды. Надо будет подьячему намекнуть, что дворовые — можно сказать, лицо подворья.

Пусть приоденет их что ли? Хотя, нам за клиентов бороться не нужно, спрос на услуги моих гостиниц и трактиров значительно превышает предложение. Наёмники у ворот, считай, каждого четвёртого паломника разворачивают, предлагая поискать еду и кров в другом месте. И всё ж, и всё ж, нет, прикажу Виктору, а то чего он тут выставку голодранцев устраивает? Девчонка-служанка лет одиннадцати-двенадцати, худая как тростинка, в выцветшем платье, смотрю, босиком через двор от чёрного входа старой гостиницы к птичнику бежит. За свежими яйцами послали, думаю. Ага. А потом этими же ножками по трактирным полам будет топать, грязь разносить. Да ещё и простудиться недолго. Впрочем, сегодня разогрело градусов так до десяти. Зима, называется.

Не знаю, не то, чтобы я стал сволочью, но реально уже совсем перестало портиться настроение при виде нищих и обездоленных. В первые месяцы моего пребывания в Паргее при виде таких вот девчонок и мальчишек, многие из которых оказались друзьями меня нового, комок к горлу подкатывал. А теперь ничего, привык. Однако, есть и сугубо деловой подход. Приодену работников подворья, как уже взялся обувать рабов в обители. К тому же, на моём бюджете это отразится слабо. У нас ведь, считай, всё своё — ткани, пошив, дерево, столярка. Это и для сохранения рабочей силы будет полезно. Брат Алекс, казначей, конечно опять своим унылым видом будет нагонять тоску, но я справлюсь, мне ж не впервой.

— Пристроимся за ними, — говорю Сергию, показав подбородком на новоприбывших.

— Я понял, — кивнул он, двинувшись за мной, чтобы занять место сбоку от крыльца в ожидании, пока здоровяк со своими вояками решат вопрос по уходу за лошадьми.

Охраннику у входа, молодому наёмнику так тут скучно, что он зевнул во весь рот, показав отсутствие половины зубов на левой стороне. Вряд ли сгнили, скорее всего выбили в какой-нибудь схватке. Но он тут же принял гордую осанку, когда на крыльцо вышли Чеввики, все втроём. Решили в город сходить, прогуляться? И правильно. Не сидеть же целый день в трактире. Тем более, их цель, то бишь, я, его покинула.

— Ты не правильно на него смотрела, Мелани! — зло выговаривает баронета, вслед за мужем спускаясь с дочерью по ступенькам.

— А как мама⁈ — недовольно поинтересовалась шестнадцатилетняя миледи. — Я и улыбалась, как ты учила, и взгляд делала призывный.

— Он у тебя не призывный был, а как у покупательницы в ювелирной лавке.

Показываю кулак Сергию, мне показалось он вот-вот рассмеётся. Ладно семейка уже удалилась, их разговор перестал быть слышимым, и смешить моего секретаря стало некому.

Наконец-то прибывшие решили все вопросы с моими дворовыми прошли в здание, а то я уж было подумал они на улице и есть, и ночевать собираются. Мы с Сергием пристроились за кормой последнего дружинника, бородача с квадратной фигурой, и спокойно миновали наёмника у двери, весьма вежливо объяснившего гостям, что тёмный эль сварили только этой ночью, а вот светлый — ещё позавчера. Болтун — находка для шпиона. Кстати, Виктор мог бы и не тратиться на вооружённых бойцов у гостиничных входов, хватило бы караула у ворот, как по мне, и дежурной смены в караулке. Ну, да тут уж ему виднее. Времена и в самом деле неспокойные. Только на прошлой неделе опять бунтовали, на этот раз кварталы жестянщиков и кузнецов. Вечно все чем-то недовольны.

Новые клиенты направились к стойке, за которой распоряжались помощники подьячего, а самого Виктора не вижу. Куда-то исчез. Там, где он вешал лапшу на уши зилотам, ну, предположительно им, сейчас остался лишь один из псевдо-наёмников, который натужно смеялся над шутками составившим ему компанию семье из четырёх человек и дружиннику кого-то из дворян. На самом деле, он продолжал присматривать через окно за флигелем и делал вид, что увлечён элем. Второй зилот, как ушёл, так и не вернулся, что ожидаемо. В зале народа заметно прибавилось, свободных мест практически не осталось. Музыканты играют что-то весёлое, плясовое, и, хотя пока танцевать никто не начал, однако, судя по тому, с какой скоростью слуги разносят полные подносы кружек эля и вина, долго народ за столами не усидит. Раньше я по другому немного представлял столовые заведения на монастырских подворьях, ну ладно.

Куда ж Витёк мой провалился? Тут и я молодец, не спросил, какой он мне номер выделил, сейчас обошёлся бы без него. А так нужно где-то его найти. Киваю головой Сергию, и мы отправляемся через проём слева от барной стойки мимо кухни, в которой чад, гром посуды и звон смачного подзатыльника, который кухарка отвесила поварёнку, по коридору в сторону подсобных помещений. Долго идти не пришлось. Подьячий стоит на пороге одной из открытых комнатушек, тычет пальцем внутрь и шевелит губами. Понятно, пересчитывает что-то.

Какой чёрт меня дёрнул? Точно, у меня ж не только тело юное, а и вмещающий сознание мозг тоже. Отсюда и дурацкие поступки, мне прошлому не свойственные, вернее, свойственные в далёкой первой молодости. В общем я зачем-то подошёл вплотную к брату Виктору, пользуясь невидимостью, встал у него за спиной и негромко сказал ему в левое ухо:

— Бу!

И тут же получил мощный удар локтем в солнечное сплетение. Отличный эффект неожиданности. Замечательный. И подьячий оказался застигнутым врасплох, отчего

— Больно ведь! — зло говорю ему, морщась от боли в верхней части живота. Всё ж я успел немного среагировать, чуть отклониться и напрячь мышцы, иначе так легко бы не отделался, мог и в нокаут свалиться. — Ты чего дерёшься, не разобравшись?

— Степ⁈ Ваше преподобие? — с облегчением выдохнул он, вставая на ноги ровно. — Вы, ты, ты чего так подкрадываешься?

Тут и Сергий себя обозначил, произнёс, чтобы подьячий и его увидел:

— Мы вас искали узнать насчёт комнат.

— Да, — поддерживаю своего секретаря. — Куда нам идти?

— Ох, ваше преподобие, — при помощнике подьячий опять перешёл на вы. — Не нужно так больше делать, пожалуйста. Хорошо, у меня кинжала на поясе не оказалось. Признаюсь, я весьма ловко его выхватываю.

— Учту, — говорю серьёзно. — А у тебя, чувствуется, непростая молодость была, брат Виктор. Расскажешь?

— Как-нибудь обязательно. Под неллерьяк. — отшучивается. — А комнату я вам освободил на втором этаже, быстрее спускаться оттуда. Как подниметесь по лестнице, сразу направо первая дверь также справа.

— Ключи?

— Какие ещё ключи? — удивился подьячий. — Дверь запирается только изнутри. На засов. Засов смазан. В комнате никого нет, постояльцев я переселил.

— Знаешь, как закончим с этим, напомни про нумерацию. Не удивляйся, чего ты так смотришь? Если на каждой комнате будет цифра, то не нужно будет каждому объяснять, сколько дверей отсчитывать.

— Служанки же есть. — усмехнулся мой управляющих подворьем. — Постояльцы же не прячутся за магией. Их всегда готовы проводить. Кстати, заметил, каких я несколько симпатичных нанял?

— Заметил, — киваю. — И правда симпатичные. Ты, главное, только не забудь, что у нас здесь гостиницы святой обители, а не вертеп.

— Я это помню. У меня всё в рамках приличий. Только в мыльнях. А насчёт цифр, знаешь, кажется мне ваша идея нравится. Подумаю.

В комнате, куда мы с Сергием пришли, два топчана с тюфяками, стол по центру, табурет, у стены сундук и справа-слева от двери рожковые вешалки. Чисто, но не сказал бы что уютно. Задницы мы за сегодня уже достаточно намяли, сначала седлами, потом табуретками во флигеле, так что, на пару с помощником не побрезговал самолично придвинуть к окну стол и один из топчанов, на который и уселись вдвоём.

Пока секретарь запирал дверь, я достал фолиант, раскрыл на той странице, где последний раз остановился — уже четверть тома осилил — и принялся читать, временами прерываясь, чтобы поглядывать в окно, следить за обстановкой. Сергий тоже нашёл, чем заняться. Учит наизусть молитвы.

В отличие от меня, члена аристократического рода, ему, чтобы повысить когда-нибудь свой сан, придётся держать серьёзный экзамен перед лицом суровых судей. Если конечно я не найду какой-нибудь хутор или оливковую рощицу в дар нашей матушке-церкви в обмен на продвижение своего верного помощника вверх по церковной иерархии. На самом деле не всё, но многое продаётся.

Читать и посматривать в окно не просто, и Серёге своему не поручишь следить, как скоро справляется Алиса с сопровождением наших людей во флигель. Увы, мой секретарь не одарён, поэтому никого под амулетами невидимости не обнаружит. Ещё сложнее для меня то, что древний фолиант написан старым языком и о значении многих слов приходится догадываться, но и это не всё. Не могу отделаться от чувства тошноты, читая подробности кровавых ритуалов и рассматривая рисунки их проведения. Как вспарывать животы беременным на четвёртом месяце женщинам, как разделывать на куски их плоды, как раскладывать, какой толщины чертить линии из крови юных мальчишек. И всё в том же духе.

Ужасно, но меня начинает настигать уверенность, особенно, когда приводятся конкретные примеры однажды неудачно проведённых обрядов, что тут написана правда. Действительно в Паргее можно инициировать магический источник у юных людей, вплоть до пятнадцатилетнего возраста, если загубить в чудовищных мучениях сотни, а при отсутствии человеческого материала нужного качества и двух-трёх тысяч жизней. Тут разные ритуалы описаны, различные варианты. Как у плетений. Жуть.

Нет, всё ж церковь Создателя и, насколько знаю, жрецы Огнепоклонников на континентах Римон и Альбия, и проповедники Наставника на Эвтории, откуда родом моя Эйты, и церковь Единого на Кольдера, абсолютно правы в жестоком и бескомпромиссном уничтожении не только и не столько еретиков, сколько в первую очередь язычников и чернокнижников.

Короче, моя идея в ожидании основного действа развлечься чтением оказалась такая себе, не очень приятная. Лучше бы я что-нибудь о приключениях себе взял, вон хоть описания поездки купца Йозефа Витторина в земли коспусов, это кочевой народ на юго-востоке Союза Одиннадцати Царств. Пасут табуны лошадей и отары овец на самой оконечности нашего материка, гоняя и то, и другое вдоль побережья. В книге даже рисунки их перевозимых жилищ имеются, всякого скарба и прочего имущества.

Плетение распознания невидимок — оно простенькое, большинство магов могут создавать, я его рисунок даже в конспект не заносил, сразу наизусть запомнил — у меня давно активировано, едва уселись у узкого окошка. Так что, я видел, как Алиса сопроводила попарно, по трое, по четверо вначале бойцов десятка, затем парней Арчи, а последним и самого сержанта Добнеса. Старый войсковой разведчик — я убедился — хватки не растерял, и именно он сегодня старший собравшегося во флигеле отряда. Врать себе не хочу, рвусь принять личное участие в намечающейся схватке, но напоминаю себе, что мне не почти шестнадцать, а уж полтинник, следует головой думать, не другим местом.

— Вон и лейтенант с женой, — первым заметил Эрика Сергий. — Он же сейчас сюда придёт?

— Куда он денется? — усмехаюсь. — Хоть от молодой жены отдохнёт. Ты посмотри, и тут чего-то накупила, — почтенная Ромм прибыла в портшезе, а вот её супруг верхом, и, спрыгнув, он стянул с крупа коня вполне себе увесистую сумку. — Из Рансбура, знаю точно, уезжала пустой как барабан, полностью потратилась. Похоже, наступило время тратить приданое и немаленькие доходы мужа.

— Им много всего в дом покупать нужно, — заметил Сергий.

— А ты хорош, — не сдерживаю ухмылки. — Здраво рассуждаешь.

Лейтенант

— Милорд, — кивнул он с благодарностью в ответ на мой жест присаживаться рядом и сел. — Мы прибыли. Есть для меня какая-нибудь задача?

— Да пока нет, — жму плечами. — Сидим, ждём. А ты как съездил в город.

— Ох, ваше преподобие…

— Давай на ты, тут все свои. Сергий не болтлив.

— Ох, милорд, никогда не думал, что быть женатым так непросто, — шутит. Оказывается, он и это может.

— Слышал от кого-то, дескать, только первые лет тридцать тяжело, а потом привыкаешь, — поддерживаю тон беседы. — Сергий, амулет не нужно активировать, а вот свечку в углу там зажги. Скоро уж стемнеет.

— А с улицы тебя не увидят? — удивился Ромм. — Ещё признают.

— Мы под отводом глаз, но ты прав, скоро действие плетения закончится, — отодвигаюсь подальше от окна. — Пересаживайся ты туда. И смотри, что там интересного во дворе происходит. Сигнал дадут из второго окна от двери. Кто-то из ребят активирует зажигалку. Хотя, думаю, мы и так всё услышим, когда свара начнётся.

— Арчи говорил, ты велел в плен никого не брать? — уточнил Ромм.

— Так и есть, — подтверждаю. — Всё, что мне нужно будет уточнить, я и у трупа их главного узнаю. Сергий, некромантия ведь при нас?

— Да, ваше преподобие, — кивнул секретарь и полез в сумку за своим конспектом, я плетениями, связанными с любой мертвечиной личные записи не захламляю. — Вот, — извлёк тетрадь.

— Да знаю, убери пока, — машу рукой. — Не хочу давать команду без владетельного, в данном случае графа Олега, суда убивать пленного имперского солдата, ну, зилота. Слишком много во флигеле глаз и ушей. Язык же за зубами не все умеют держать. А так, напали, погибли, и волки с ними. Мы же шума поднимать не будем. Мало ли у нас схваток со всяким бандитским сбродом? Кажется, к нам гости.

Я оказался прав. Пришли Алиса с подьячим. Последний — умница — принёс огромный поднос еды, в том числе и большую миску бифштексов, сготовленных по моему рецепту. Затем выглянул в коридор, там забрал ещё два кувшина вина и две кружки, после чего мы устроились впятером ужинать.

— Учителя нужны, — говорю Виктору откинувшись спиной на стену, когда почувствовал, что слегка переел. — Отслужив вечерню, задержался в нашей церкви, и вдруг пришло осознание, что в меру наших сил можно помочь хотя бы небольшому количеству сирот. Не иначе, наш Всемилостивый ниспослал мне озарение. Хочу при обители открыть бесплатную школу с проживанием, питанием и вещевым снабжением для беспризорной голытьбы, для тех малолеток, из которых может впоследствии быть польза для ордена, для нашей святой церкви, если пойдут в послушники, а позже в монахи, или для герцогства и нашего славного королевства. Средств — я уже прикинул — особо много не потребуется, если набирать по два-три десятка мальчишек и девчонок лет шести-восьми каждый год. За восемь-девять лет станут хорошими мастерами и грамотными. Мастерству у меня есть кому учить и, главное, где, а вот с учителями плохо. Братия вся занята текущими делами. В общем, Виктор, ты поспрашивай тут в Готлине. Вдруг найдёшь.

— Да-а, Степ, ты всегда удивляешь, — почесал себе затылок подьячий. — Ладно. Как скажешь. Поищу. Только мне нужно всё-таки подробно знать, сколько учителей и по каким предметам. А вы тут так и собираетесь всю ночь караулить?

— Почему всю? — интересуюсь.

Вместо подьячего ответил Эрик:

— Нападут перед рассветом. Им же не просто нужно выполнить тихо задачу, а ещё и уйти. Так что, самый лучший вариант, расправиться с жертвой рано утром и с открытием ворот покинуть город одними из первых в расчёте на то, что пока обнаружат тела, пока выяснят, что могло произойти, пока поднимут шум, пока доберутся до графа или городской стражи, чтобы закрыли ворота, они уж были бы далеко. Так что, милорд, ложись спать. И вы, миледи, идите к себе. У вас же напротив комната? А мы с братом Виктором и Сергием посидим здесь, потом днём отоспимся. Разбудим, когда всё начнётся.

В его словах был резон. Только мне не хотелось отнимать руку от пульса. Лейтенанта-мага я приказным порядком всё ж отправил спать, а сам остался с соратниками. Виктор принёс мне горячего отвара и нам всем шашки. Чем себя занять мы нашли — поочерёдно двое играют, один болеет, один наблюдает. Если есть магия, то почему бы ей не воспользоваться? Сплёл нам всем заклинания бодрости. Теперь нас было бы и алхимическим сонным зельем не усыпить.

Предположения Эрика насчёт времени нападения полностью подтвердились. Да, зимой светало поздно, поэтому напали зилоты в темноте, но часы на ратуше и в церквях уже пробили по четыре раза. Было где-то четверть пятого, когда мы услышали тихий шум во флигеле. И имперцы, и мои орлы, все старались действовать тихо. Это же отлично!

— Виктор, буди миледи Паттер, я мы выдвигаемся. — даю команду.

По лестнице мы даже не сбежали, а скатились, настолько спешили. Нет, в результате схватки я нисколько не сомневался, но не хотелось кого-то из своих парней потерять. К счастью, волнения оказались лишними. Арчи провёл операцию по уничтожению хвалёных имперцев, я б сказал, даже как-то буднично, среди моих вояк не оказалось никого хоть сколько-нибудь поцарапанного.

— А почему трупов шесть? — насторожился я.

— Седьмой на улице, — объяснил сержант. — Был оставлен на всякий случай прикрывать отход, Олег с Биллом его арбалетными болтами нашпиговали, я им по два каждому оставлял.

— Молодцы, ребята! — хвалю всех громко, чтобы услышали и те, кто находились в коридоре или других комнатах. — Теперь собирайте трофеи и — кто тут из этих вражин главный? — несите сюда. Здесь остаются только лейтенант с сержантом и ты, Сергий. На всякий случай запиши, что узнаю, а то вдруг забуду? О, миледи, наша целительская помощь сегодня не потребуется. Парни отлично сработали.

Глава 19

Некромантия отвратительна. Нет, правда не люблю возиться с мертвецами, хотя, помню, поначалу было даже интересно. Чувствовал себя будто персонаж фильма ужасов, причём, отнюдь не положительный. Но тут уж, как говорится, нравится, не нравится — терпи моя красавица. Кроме меня в здешних краях — имея в виду Готлинское графство, а может и соседние — поднять для допроса труп может один лишь милорд Монский, и то только для того, чтобы заставить мёртвое тело двигаться по команде, а вот отвечать на вопросы нет, другу трёх оттенков не хватает. Впрочем, чего это я? Он ведь всё равно сейчас в отъезде. По времени, должен уже добраться до родного семейного имения. Хочется верить, что ничего плохого с ним в дороге не случилось. Да не, точно не случилось. Уверен.

Выпытывать у мёртвого командира отряда зилотов Маркуса какие-то тайны не стал. Во-первых, это муторное дело, когда не знаешь толком, о чём спрашивать, во-вторых, зачем мне это? Ну, и в-третьих, всё, что мне нужно, я уяснил. Да, действительно это имперские убийцы, явились по мою душу, выполняли приказ графа Зигмунда Пеппера, генерала, начальника разведки Юстиниана, и, из-за чего даже стало немного обидно, за моей жизнью они явились, что называется, по пути, чтобы, так сказать, два раза не ездить, возвращаясь из соседней республики, где укокошили лорда Ягорского, одного из четырнадцати членов сейма и ярого противника имперского влияния в Верции. Что ж, хоть не зря мои покойники съездили на север. В чертогах Создателя смогут предъявить результат генералу Зигмунду, когда этот урод туда тоже попадёт. Так, богохульство даже в мыслях отставить!

— Придумал, что с этим делать? — киваю на выложенные в ряд на полу дальней комнаты у смещённого к стене стола тела зилотов, уже полностью освобождённые ото всего. Над ними стоим втроём, я, секретарь и подьячий. За нашими спинами, в коридоре у порога, Эрик с Арчи. Лишние глаза и уши мне тут ни к чему. — Вот, Сергий, — философски говорю секретарю, уже убирающему книгу с некромантскими плетениями в сумку. Голыми приходим в этот мир и голыми уходим. Ну, ладно, не все, но конкретно они — да.

Секретарь оторвал глаза от сумки, поправил световой амулет на столе и поднял на меня глаза:

— Мне записать эту вашу мысль? — уточняет.

Ненадолго задумываюсь. Философия ведь не только о смыслах, а и о красоте фраз. Пожалуй, прав Серёга, нужно будет её куда-нибудь в одну из глав вставить.

— Ладно, запиши, но не здесь же, — киваю и смотрю на подьячего. — Виктор?

— Да сейчас бросим за выгребной ямой, — пожал тот плечами. — Днём мои золотари отвезут за городскую стену в ров, там их крысы съедят. Кости в тину засосёт. Только одежду и нательное бельё выбрасывать не нужно. Слугам отдам.

Обувь, как и кинжалы, удавки, пару тонких великолепного качества стальных — что большая редкость — кольчуг, четыре коротких, узких меча я всё распорядился отдать парням Арчи. Одежда им всем была великовата, не ждать же пока пацаны вырастут? Вот и приказал сжечь вместе с десятком бутылочек алхимических зелий непонятного действия. Поди яды какие-нибудь, а может наоборот целительские препараты, да только как проверишь?

— Хорошо, — соглашаюсь с Виктором. — И это, не нужно наёмникам у ворот выволочку устраивать. Ну, вроде всё закончили со всем разобрались. Теперь наконец-то можно и поспать, иначе я сейчас, чувствую, прямо рядом с ними упаду, — киваю на трупы. Другого номера не нужно. В том же посплю, где сидели. Серга только устрой куда-нибудь.

Понятно, Эрик и Арчи вызвались организовать мою охрану, я же в ответ попросил их вовсе-то уж в маразм не впадать. До комнаты проводит и пусть к себе идут, у Эрика тем более молодая жена имеется. Правда, насколько знаю Юльку, дрыхнет поди без задних ног. Умаялась за день поездки, беготни по лавкам и демонстрации готлинским провинциалкам своих столичных нарядов. Даже если и собиралась дожидаться возвращения супруга, наверняка не выдержала испытания сонливостью.

В трактире давно угомонились, гуляки разошлись, а слуги навели почти идеальный порядок и отправились спать. Так что, некому было удивляться нашему предутреннему возвращению.

Сергий пошёл за Эриком на третий этаж, а мы с лейтенантом-магом свернули в коридор на втором. Алиса зашла вслед за мной и будто впервые здесь оказалась, активировав светляк, демонстративно всё вокруг оглядела, презрительно поджав губки.

— Виктор должен был настоять, чтобы ты отправился ночевать в нормальную комнату с хорошей мебелью. Степ, правда, на таком топчане, да ещё с тюфяком, набитым соломой, которая будет жутко колоться, не каждый простолюдин согласится спать. Ты всерьёз думаешь на этом вот нормально выспаться? Нет, раз уж подьячий, ни о чём кроме бутылки не думает, позволь мне о тебе побеспокоиться. Пошли, — взяла она меня за локоть. — Пошли ко мне в номер. Там нормальная кровать с периной.

— Не наговаривай на брата Виктора, — я уже понял, чего она хочет, и ничуть не возражаю. — Он лишь повёлся на мой строгий взгляд. А так-то у него и кроме вина дел много.

Алиса, несмотря на свои тридцать два — мне нынешнему чуть ли ни в матери годится, мне прошлому чуть ли ни в дочери — оказалась очень горячей штучкой. И умелой. И фигура девяносто-шестьдесят-девяносто, как будто бы я переспал с Венерой Милосской, только не с каменной и не с отбитыми руками. За всё время моего пребывания в этом мире прошедшая ночь, точнее, предрассветные сумерки оказались самыми восхитительными. Всё ж что значит зрелая женщина. Словно чувствовала мои желания и даже предугадывала их. А ведь даже сама не поняла, какую отличную услугу мне оказала помимо удовольствия.

Нет, понятно, я и так как скала, кремень, и всё-таки теперь мне будет намного проще устоять перед чарами несомненно красивой миледи Мелани, дочурки баронетской четы Чеввик. Сознание-то у меня мудрое, зрелое, а вот рефлексы тела могли и подкачать, если вспомнить, какие у меня случаются сильные гормональные вспышки. И ведь пока ещё не пик. Насколько знаю, самый сложный в этом плане период у меня начнётся через год-два. Вот тогда берегись, Степан Николаевич, жёсткий контроль и усиление изматывающих тренировок. Или, как в том фильме с Адриано Челентано «Укрощение строптивого», придётся по примеру главного персонажа рубить каждый день дрова или, что тот падре, звонить в колокола до кровавых мозолей на ладонях. Что ж,

Проспал я допоздна, сквозь щель в ставнях яркое солнце, значит на улице разведрилось, ура, а то надоела уже эта хмарь, тоску нагоняет. Чувствую, что выспался на отлично. В номере я один, лейтенант-маг мой ускользнула. Эх, жаль. Смотрю на тяжеленое одеяло, оно очень-очень сильно топорщится в районе низа живота. Утреннее, естественное побуждение, снимаемое посещением туалета, а он у меня, у нас вернее, за ширмой. Вообще, комната по местным меркам люкс. Только без камина, зато с тремя жаровнями, где кто-то уже успел положить новые угли.

О, и одёжка моя с обувью и оружием, которые ночью сбросил куда попало, аккуратно развешаны в открытом шкафу или сложены на сундук. Явно не Алиса раскладыванием занималась. За ширмой вижу, что и ведро вынесено. Вот это я дрых, даже не слышал ничего, как сюда слуги заходили, как Алиса одевалась и уходила. Ну и ладно.

Служанку вызывать не стал, в отличие от парадных одежд походная помощи не требует. Да, сегодня еду к графу, но его уважу не блеском одеяний, а сиянием золота и блеском бриллиантов. При мне целый комплект. Там же и подарок мачехи — золотой браслет с десятком крупных, с ноготь, рубинов. Всё ж ценит меня Машенька, такой примерно за пять-семь-восемь тысяч драхм может стоить. Мельница вместе с пасекой и то дешевле.

В коридоре между комнатой и лестницей зубоскалят двое моих вояк. Говорил же не нужен в гостинице никакой пост, а Эрик поступил по своему. Меня вообще кто-нибудь собирается слушать? Ладно, чего брюзжать, старик. Некоторое своевольство соратники проявляют, лишь когда дело касается моей безопасности. Во всём остальном выполняют указания беспрекословно.

— Ваше преподобие, доброе утро! — сказал самый молодой из часовых, белобрысый и какой-то несерьёзный. Я на него уже несколько раз внимание обращал, рот у парня вообще не закрывается в походе. — Как спалось?

— Отлично. Сколько времени сейчас? — отвечаю и спрашиваю.

Ответил напарник белобрысого:

— Семь недавно пробило. Наверное уже четверть восьмого.

Молодец, отлично поспал. Сегодня остаюсь без утренней тренировки. Хотя, если измерять потраченные килокалории, Алиса мне, можно сказать, нужную трату энергии обеспечила. Ничего, обойдёмся сегодня этим.

В сопровождении парней спускаюсь по лестнице. С утра в столовом зале народа не так уж и много. Кто-то предпочитает завтракать в номере, а кому-то хватает перекусить во время утренней прогулки по городу. Там с лотков всё заметно дешевле. Так что, больше половины столиков пустует, но моя компания здесь, возле окна, где и вчера сидели — супруги Ромм лицом ко мне, Арчи с Алисой и Сергием спиной. Ещё вижу троих наших солдат у дальней стены, с какими-то двумя девицами, судя по виду, приличными. А вот семейки Адамс, как я успел уже окрестить Чеввиков, в зале, хвала Создателю, нет. Подозреваю, решили достать меня в обители во время исповедей или после проповедей. Как вариант, могут перестать ходить вокруг да около, и открыто нападут.

Перед Юлькой, надевшей очередное столичное платье, на этот раз моему вкусу вполне приличное, хотя и слишком яркое, из жёлтой парчи, стоит полная миска мёда в сотах и большая, исходящая паром кружка. Вот к чему я девчонок своих приучил, так это к горячему чаю вместо разбавленной вином воды. Выражение лица у почтенной Ромм такое, что будь я художник, сейчас бы кинулся писать полотно под названием «Жизнь удалась». Юлька первая меня заметила, расцвела широкой улыбкой и помахала рукой. Можно подумать, я б без её приглашения куда-нибудь отдельно уселся.

— Всем привет, — здороваюсь с соратниками, пристраиваясь между Арчи и Алисой.

Сопровождавшие меня бойцы направились к своим товарищам, явно усиливая там конкуренцию за женское внимание. Лейтенант-маг ведёт себя так, словно между нами ничего и не произошло. А что, это ж здорово. Реально нормальный выход. Ей от меня ничего не нужно кроме покровительства и возможности служить, которые я ей и так предоставляю, у меня тоже насчёт неё планов на какие-то более серьёзные отношения не имеется, так почему бы изредка не доставлять себе немного радостных моментов? В общем, я с таким раскладом согласен, осталось только уточнить, как на идею посмотрит сама миледи Паттер. Вдруг сегодняшняя ночь оказалась всего лишь разовым срывом, вызванным эмоциональным всплеском после столь необычайно лёгкой расправы над прославленными имперскими зилотами?

Мои соратники уже позавтракали и сейчас просто в ожидании меня попивали разбавленную вином воду и закусывали орехами, изюмом и лепёшками, куски которых окунались в плошки с оливковым маслом. Юлька конечно же налегала на мёд, ну а я заказал себе весьма обильный стол. Потраченные на некромантию магия и нервы, долгое бодрствование ночью и активные развлечения с Алисой вызвали зверский аппетит.

— Когда в замок поедем? — спрсил Эрик.

— Поедим, поедем. — откусываю я колбаску. — Надеюсь, почтенная Юлька Ромм окажет честь отправиться с нами в качестве гостьи? — интересуюсь с улыбкой.

Та от неожиданности даже ойкнула, слишком сдавила сот, так что мёд обильно потёк по её пальцам, и Юлька быстро принялась их облизывать. Вот как такую брать с собой в приличное общество? В шутку конечно так думаю. На самом деле, её ж никто за стол с семейством графа не усадит, как собственно и Эрика, хотя с придворными графского замка придётся отобедать. А, главное, что меня ещё радует в Паргее, здесь этикет, в том числе, столовый, ещё только в зачаточном состоянии. Здесь даже мясо, если без подливки, едят руками и простолюдины, и аристократы. Вообще, приученная к частому использованию вилок и ножей Юлька сама может показать некоторым дворянам образец аккуратности и культуры.

— Конечно! — обрадовалась Ромм, наверняка уже представившая, как не только город, а и замок сможет полюбоваться на её столичные новинки. — Я окажу вам честь!

Алиса чуть вином не подавилась, сержант хохотнул, Сергий хихикнул, а Эрик с мягким укором поправил свою молодую жену:

— Юль, милорд пошутил насчёт оказания чести. Просто поблагодари его за приглашение.

Да я не в обиде, сам спровоцировал ситуацию. Бывшая кабальная служанка ещё пока не разобралась ни со своим статусом, ни с его соотношением относительно других сословий. Жена офицера — это конечно круто, но не настолько, чтобы свысока снисходить к пожеланиям представителя герцогского рода. Извинения принял, а после того как насытился, поинтересовался отсутствием подьячего:

— Куда хозяин-то этого места делся?

— Ушёл в ратушу, — ответил Сергий. — выполнять

— Собутыльники, — фыркнула миледи Паттер. — У него таких знакомых — пол Готлина. Я пока тут на подворье жила, насмотрелась на его попойки.

Умная ты женщина, Алиса, и красивая. И фигуристая. И целитель хороший. И офицер. И просто как человек замечательный. Но, блин, правда что ли не зря в моём родном мире анекдоты про блондинок рассказывали? Иначе чем объяснить, что ты до сих пор не поняла, какой у нас молодец брат Виктор, и всё понять про его якобы запойный характер в частности? Не буду сейчас ничего объяснять. Однажды сама сообразит.

— Не знаю, кто эти знакомые, — продолжил секретарь. — но брат уверен, что нужных людей подберёт.

— Зачем они? — удивился Арчи. — Неужели для моих поганцев?

— И для них в том числе, но там другая идея. — на стал вдаваться в подробности насчёт приюта для сирот. — Так, я поел, вы, смотрю, тоже, пора выдвигаться. Даю полчаса на сборы. Юлька, цепляй на себя все побрякушки какие есть, не позорь обитель. Визит частный, владетеля к владетелю, так что, обойдусь без сутаны, — это обращаюсь уже к Сергию.

— Мы и не брали с собой, — отвечает тот.

— Тем более, — допиваю уже остывший чай и встаю. — Арчи, выйдем на крыльцо на пару слов. — хочу подышать и не желаю, чтобы наш разговор услышали с соседних столов.

Заметил там много любопытных. Уши у некоторых аж покраснели от напряжения.

Сержант доложил, что отправил моих спецназовцев пешком на заимку — что-то вроде марш-броска, в которые я ходил, когда служил в армии ещё в том, родном мире — всех, кроме одного. Тот где-то возле Заячего оврага в северных предместьях Готлина ждёт сержанта с девятью новобранцами — пятью парнишками и четырьмя девчонками.

— А чего и их сразу не отправил? — спрашиваю.

— Так думал, вы захотите на них посмотреть.

— Что я, городских бродяжек не видел? — жму плечами. — Занимайся с ними сам. Я ж посмотрю на результат. Так что, бери их и двигай в вашу учебку.

— Хорошо, — поправил он меч, висевший на поясе. — Вы тогда подпишите выделение довольствия на этих девятерых? А то брат Алекс с бумажками мне уже всю печень выгрыз.

— Подпишу, — смеюсь. — И не злись. У каждого своя работа. А у меня теперь появилась возможность сравнивать, и скажу, наш казначей лучший. Да, жадный, ну так для него это положительное качество.

В отведённые мною на сборы пятьдесят минут, полчаса по здешнему, наш отряд не уложился, но вины моих людей в том не было. На десять минут дольше, чем надеялся, искали портшезы для миледи Алисы, смущённо попросившей моего разрешения отправиться в замок тоже в купленном в Рансбуре платье и разумеется это разрешение сразу же получившая, и для почтенной Ромм. Выдвинулись колонной и поехали неспеша, чтобы носильщики успевали и чтобы никого не затоптать копытами коней на узких городских улицах.

В моём родном мире известно множество разведок, от каких-нибудь технических или радиолокационных до промышленного шпионажа или интернет-хакерства. Однако, традиционными, основными, сведёнными в отдельные государственные структуры, являлись политическая, вроде СВР, и военная, вроде ГРУ. Применительно ко мне сейчас образно можно назвать Эрика главой моей военной разведки, а подьячего Виктора — политической. Сравнение конечно так себе, тем не менее, именно от брата Виктора я знаю, что в замке происходит душевная драма, которая касается меня непосредственно.

Графини Глории, моей двоюродной тётке по отцу, уже пятьдесят восемь, и она трижды проходила через магическое омоложение, один раз у моего здешнего биологического папани, когда тот был жив, и дважды у моей прекрасной сестрицы Агнии. И хотя сейчас графиня выглядела чуть за сорок, ей очень хочется воспользоваться могущественной магией аббата Степа, потому что те, более примитивные плетения, которыми на неё воздействовали прежде, теперь почти никакого эффекта не произведут.

При чём здесь случившаяся в замке душевная драма? Так я ж виновник смерти младшего виконта, своего кузена. Да, тот первый начал, сам хотел меня убить, но материнское сердце — это материнское сердце. Обращаться к убийце пусть и непутёвого, но сына ей очень не хотелось, однако и стареть тоже. Сложная дилемма для Глории. Со слов подьячего, решено, что об услуге для своей супруги меня попросит граф, а она лишь позволит себе согласиться на уговоры мужа. Мудро.

Я в принципе не против. Только для меня это затраты времени и магической энергии, которые здесь очень высоко ценятся, поэтому моё согласие будет зависеть во многом от исхода наших переговоров по рудникам, имею в виду их долгосрочную аренду, и наличным запасам олова на складах графа, по какой цене он согласится мне их продать. Некрасиво с моей стороны? Так сейчас никому не легко.

Конечно же в замке нас ждали. Дружинники графа и десяток кавалеристов готлинского полка двумя рядами организовали проход, по которому мой отряд проехал к распахнутым воротам через мост. На крыльце дворца меня вышел встречать старший виконт-наследник, серьёзный молодой мужчина двадцати четырёх лет, в красном кафтане.

— Рад приветствовать, дорогой кузен, — кивнул он мне, когда я с помощью лакея спрыгнул с коня на землю.

— И я рад приветствовать тебя, дорогой кузен, — благословил я родственника. — Давно у вас в гостях не был. Здоровы ли граф Олег и графиня Глория?

Глава 20

В Готлине пробыли пять дней, если считать день приезда и не учитывать сегодняшний, когда мы выехали из города настолько рано, что сонным стражникам пришлось отворять ворота ещё в утренних сумерках, когда часы на церквях и ратуше совсем недавно пробили по пять раз. Отряд наш увеличился на двоих человек, молодых ещё женщин, нанятых подьячим мне в качестве служанок.

— А ну пошевеливайтесь, придурки, пока я об вас палки не обломал, сонные тараканы! — крикнул сержант стражи четвёрке городских рабов, суетившихся у только что опущенного моста, пока в арке двое вояк крепили дополнительным клиньями поднятую решётку, на случай, если вдруг державшая её цепь оборвётся. — Его преподобие торопится! Сейчас-сейчас, ваше преподобие. Они быстро. — заискивающе пообещал мне, за что получил благословение.

В Готлине мост совсем допотопный. Даже в небольших городках они выдвижные, а тут раскладывается книжкой. Вторая секция тоже вовсе не пушинка, и оборванные худые рабы поднимали её с большим

— Вперёд, — командую и бросаю взгляд на женщин.

Вчера выяснилось, что обе мои новые служанки совсем не умеют держаться в седле. Пришлось кое-как на скорую руку их обучать. Надеюсь, не упадут. Мы торопиться не станем, обойдёмся без перехода на рысь или тем более галоп, хотя решил сделать небольшой крюк на запад в две мили, вернее, получается в четыре, если считать туда и обратно.

Ну, ничего так держатся девки. Боятся, вцепились в поводья так, что аж костяшки на кулаках побелели, но стараются страх не показывать. Хотя, какие они девки? Это для меня прежнего их можно так считать, а нынешнему, скорее, тётки.

Елене, той, что пухленькая брюнетка с круглым миловидным лицом, тридцать два года недавно совсем стукнула. Больше десяти лет после смерти матери была приживалой при старшей сестре, являясь в её семье бесплатной служанкой и няней при троих своих племянниках.

Всех всё устраивало, пока зять Елены не принялся её домогаться, потеряв интерес к жене. Елена отбивалась вполне успешно, но сестру не устроил сам факт такого внимания супруга к родственнице. Обвинив во всём сестру — ага, помню, у нас тоже говорили, сука не захочет, у кобеля не вскочит — выставила бесплатную и очень удобную прислугу из дома. В общем, довольно печальная история получилась, и мне понятно, почему молодая женщина осторожничает. Несмотря на мою безупречную репутацию и великую славу, заключила контракт на минимально возможный годовой срок.

Здесь ведь в этом плане дорога с односторонним движением. Господин может в любой момент и даже без объяснения причин дать кабальному, как говорится, пинка под зад, выгнав бомжевать на улицу, а вот согласившийся надеть на себя ярмо обязан трудиться до самого окончания контракта. При попытках же неповиновения или саботажа, может огрести массу неприятностей вплоть до жестоких побоев. Забить смертельным боем наёмного нельзя, однако такое порой случалось, путь и виру за это родственникам и в казну владетеля, в моём случае орденскую, приходится платить сумасшедшую. Только Ольге разве на том свете будет сильным утешением то, что выгнавшая её сестрица разбогатеет на несколько тысяч драхм?

Со второй служанкой проще, Ирэн подписала кабальный договор со мной сразу на пять лет. Ей двадцать девять, тоже вполне приятная на вид, шатенка с короткими, что у нас редкость, волосами. Она из крепостных, но получила от хозяйки вольную ещё в детстве и состояла при ней горничной, пока старая вдовая баронета в прошлом месяце не умерла. Сын старушки сейчас где-то в королевстве Ладунза на самом северо-западе Итерики командует полком. Даже на похороны матери не смог приехать. Да какие похороны? Он о её смерти-то узнает, хорошо, если через пару месяцев. А здешняя родня баронеты — какие-то двоюродные племянники или племянницы — выставила всю прислугу за порог, а особняк закрыла до приезда наследника. Приедет ли он вообще хотя бы в течение года — большой вопрос. Вот и пришлось ей искать работу. Нашла неплохую — горничной в старой гостинице нашего подворья, но там денег мало, а грубых постояльцев много. Предложение брата Виктора приняла не раздумывая. Ну и меня она устроила. Чистоплотная, вроде порядочная. А там посмотрим.

Короче, вопрос со служанками на ближайшее время закрыт. Сейчас другое гложет.

— Милорд, могу я узнать, что случилось? — оставив молодую жену, рядом со мной, когда мы свернули в сторону оловянного рудника, пристроился Эрик, согнав с этого места мой громоотвод, капрала Чайку. — Я ж вижу, вы последние дни то и дело хмуритесь.

Ого, да мой разведчик ко всему ещё и физиогномист. Да в принципе тут сложно было бы не заметить, как я постоянно впадаю в размышления, причём самые гадкие, касающиеся подозрений в отношении самых близких мне людей.

— Брат Виктор расстроил, — бросаю взгляд по сторонам, не услышит ли кто наш разговор? Вроде нет. Иван с Ником едут позади, на корпус коня отстали. Остальные ещё дальше растянулись по лесной дороге, ведущей к руднику. — Не сам по себе, — продолжаю, тщательно подбирая слова. — а своей убеждённостью в достоверности переданных мне сведений. Про младшего виконта Виталия. Почему семья Готлинских уверена, что это я убил их младшего? Мы ведь об этом на каждой площади не кричали. Значит что?

— Что? — эхом отозвался лейтенант.

— Значит, кто-то из тех, кто со мною рядом, эту информацию графу передал.

Эрик посмотрел на меня не с удивлением, а с изумлением.

— Не могу себе такого представить, — мотнул он головой. — Чушь это, милорд. Выкиньте такие мысли. Скорее, подьячий или его информаторы что-то напутали.

— Если бы я лично своими глазами не видел выражение лиц графа и графини, их наследника, то мог бы тоже также решить. Но, нет, Эрик. Они почти убеждены в этом. Просто не готовы, пока во всяком случае, вступать со мной в конфликт. Во-первых, я им очень нужен как могущественный маг, на чьи возможности рассчитывают, ну и, во-вторых, реши они сделать в отношении меня нечто плохое, то моя семья, да и орден от всего их рода даже воспоминаний не оставят. Пусть это и выльется в затяжную войну. Знаешь, я вот тоже не верю в умышленное предательство. Но кто-то оказался излишне болтлив, а рядом с этим кто-то есть человек графа Олега. Пока у меня других вариантов нет.

Впереди движение застопорилось. Ехавший в авангарде сержант, с сомнением посмотрел на мостик через широкий ручей и взглядом поинтересовался моим мнением. Чёрт, а я уже научился разговаривать со своими людьми взглядом. Во всяком случае, командир десятка понял меня правильно и осторожно направил коня в воду, благо берега не топкие, каменисто-песчаные, а повозок у нас с собой нет. Только Нику с Василием показал рукой на служанок, чтобы им помогли при переправе.

Лейтенант тоже отвлёкся. Помог супруге перебраться на другую сторону ручья. Хотя, как по мне, Юлька уже опытная наездница, справилась бы и сама. Не амазонка конечно, но не хуже других вояк в отряде держится в седле. Впрочем, сейчас она не слишком внимательна. Витает в облаках, всю дорогу улыбаясь будто дурочка. Приятные воспоминания о произведённом ею в городе и замке фуроре греют сладкоежке душу.

Пока помогал молоденькой жене,

— Всё может быть намного проще, милорд. Насколько помню младшего виконта, этот Виталий не стеснялся требовать денег от родителей, причём много и постоянно.

— Знаешь, ты мне глаза не открыл, — жму плечами. Какое мне дело, каким вымогательством занимался тот придурок?

— Ну, тогда ты должен понимать, что он бы это делать не прекратил никогда. Даже если бы переплыл куда-нибудь в Альбию или вовсе на Римон. И оттуда слал бы письма, пришлите золота и побольше. Так что, не получая подобных посланий, Готлинские вполне здраво пришли к выводу, что Виталий мёртв. Только в таком виде он бы оставил их в покое.

— Так. — начинаю понимать, куда он клонит. — С этим согласен, о гибели или смерти сына Олег с Глорией могли догадаться. Но я-то тут почему обозначен ими виновным?

— А какие ещё были враги у младшего виконта, настолько могущественные, что не побоялись расправиться с графским сыном? Нет, я знаю, что вы, ты никогда не угрожал Виталию. Но он-то с многими делился своей ненавистью к Степу Неллерскому. Когда я собирал про него сведения, так точно знаю, его даже отец со старшим братом несколько раз одёргивали и увещевали не трепать языком в трактирах по пьянке. Боялись испортить отношения с сюзереном. Ваша мачеха, дойди до неё болтовня виконта, мигом организовала бы его дуэль с Ричардом Ванским. Только тогда все бы об этом знали. А тут, угрозы в твой адрес, попытки найти сообщников, чтобы с тобой расправиться, и затем внезапное исчезновение. В общем-то не трудно сделать выводы.

Чёрт, а ведь Эрик прав. За наставление по системному анализу я ещё не садился, да и вряд ли когда-нибудь соберусь. Ну, разве что в глубокой старости, если доживу, а не уйду на следующее перерождение. Но люди здесь и без того не глупые. Да, могли и так рассуждать. Логично. И, главное, мне очень-очень в это захотелось поверить. Только вот всё равно сегодня же поставлю задачу Ангелиному жениху, искать не только вражеских лазутчиков или потенциальных мятежников, но и слишком языкастых в моём окружении. Не знаю, что сделаю с такими, если вдруг обнаружатся, однако как минимум хороший втык устрою. Мало не покажется.

Через полторы мили после того, как мы свернули с тракта, дорога заметно пошла в гору, лес становился всё реже и вскоре сменился на заросшие кустарником ирги и дикой смородины холмы, с вершины одного из которых я и увидел поселение, цель своей поездки. Люблю всё знать, особенно то, чем владею и управляю.

А рудник на ближайшие три года принадлежит обители за смехотворную плату — полторы тысячи драхм в год. Хотя, нет, цену я посчитал не корректно. Ещё ж нужно учесть два с половиной часа моей жизни, потраченных на омоложение моей двоюродной тётушки графини Глории.

Она хоть и не из Неллеров, просто моя бабка по отцу и её отец родные брат и сестра, однако всё время напоминает мне о нашем родстве, называя дорогим племянником. Что ж, потому забесплатно и стала выглядеть моложе сорока, когда я, что называется, со всей дури жахнул по ней самым мощным из омолаживающих плетений. Да, стоимость такой огромной услуги не озвучивалась, тем не менее, по умолчанию учлась в качестве скидки.

И ещё я вполне выгодно скупил складские запасы олова графа Олега. Боюсь, правда, когда брат Алекс узнает, во сколько это обошлось, моего жадину удар хватит. Ладно, исцелю.

— А он стал больше, чем четыре года назад, — сказал Эрик.

— Ого, ты и здесь успел побывать? — спрашиваю.

— Да, был заказ на устройство побега одного типа, — кивнул лейтенант. — Сложностей особо не встретили. Тут основной упор в предотвращении бегства — дерьмовая кормёжка, от которой очень быстро каторжане начинают еле ноги волочить, куда уж бежать-то. Так что мы просто погрузили нужного человечка на лошадь, переехали Медвежью гору, а там по дороге нас уже и не догнать было с таким отрывом.

Поселение оказалось действительно довольно крупным, десятков на пять строений. Четверть посёлка было огорожено достаточно высокой стеной из заострённых брёвен. Внутри этого периметра располагались четыре вытянутых одноэтажных барака под крышами из дранки и двухэтажный бревенчатый дом под черепицей. Ну, тут всё понятно. Это территория, где живут каторжане и их охрана с надзирателями. Ворота в стене были сейчас открыты нараспашку, обе створки, и там стояли трое вояк со щитами и копьями, о чём-то оживлённо беседуя и жестикулируя.

Оставшиеся три четверти поселения представляли одноэтажные дома, хозяйственные постройки и различные склады. Имелся здесь и трактир, расположенный на единственной площади, которую из-за маленького размера проще было бы назвать лобным местом, на котором традиционно возвышались столб для наказания и П-образная виселица, сейчас, вижу, не задействованные. Болтаются две петли, но без висельников в них. Напротив кабака вытянутый дом, тоже покрытый черепицей. Наверняка там управа.

Дальше за околицей выпасы с овцами, а правее — плавильные печи, аж четыре штуки, на данный момент не работающие, в смысле, не дымящиеся. Думаю, из-за забитости складов, временно слабого сбыта работы печей пока приостановлены. Справа от них огромные отвалы шлака, слева груды дров и кучи угля.

Понятно. Это добываемые куприт и азурит привозят к нам в обитель телегами, где в плавильнях мы из них добываем медь. Сырьё богатое — от половины до восьмидесяти процентов в нём металла. Олово же тоже предпочитаем выплавлять на месте. Касситерит, оловянную руду, куда-то тащить на переплавку не очень выгодно, хотя случается, потом мучаемся с вывозом шлака. А тут на руднике делают проще, отправляют сразу готовый металл. Удачная покупка. Приятный бонус, о котором я даже не догадывался. Думал, приеду, а тут холмы испещрённые штольнями как лучший сыр брата Афанасия дырками. Так нет, здесь целое металлургическое производство.

— Сергий, — оборачиваюсь к помощнику, разговаривающему о чём-то со штаб-капралом и почтенной Ромм. — Напомни по приезде, чтобы поговорить с преднастоятелем. Нам нужно сделать, как у умных владетелей, — показываю хлыстом в сторону печей.

— Напомню, ваше преподобие, — почему-то смутился он.

В поселении при нашем появлении поднялась суматоха, явно вызванная любопытством, а не страхом. Чего им здесь боятся?

Тут на сменяемом раз в месяц карауле находится целый взвод графского пехотного полка,

Здание управы оказалось заодно и жилым домом здешнего управляющего, крупного молодого мужчины лет тридцати пяти. У него явно килограмм тридцать лишнего веса, но при его росте в пару ярдов это смотрится не так уж критично.

Как выяснилось, он без жены, умершей ещё три года назад, воспитывает двух дочерей, восьми и пяти лет, немного нагловатых — или смелых, как посмотреть — часто с любопытством заглядывавших в главную комнату дома, пока я с их отцом говорил о делах за кружками разбавленного вина. Третьим с нами сидел Сергий, двое вояк топтались в коридорчике, остальные остались снаружи дома.

Передал управляющему одну из копий договора аренды, предупредив, что вскоре к нему приедет брат Алекс для сверки данных, которые я получил в замке с реальными. Но Грег, управляющий, меня сразу же обрадовал в кавычках. Сведения он подаёт раз в месяц и за прошедшие с момента его последнего доклада две недели количество каторжан уменьшилось на восемь, хотя по моим бумагам их должно было бы быть сто семьдесят один.

Мрут как мухи. Первый год выживают в лучшем случае две трети поступивших, зато те, кто выжил, потом умудряются протянуть и три, и пять и даже оставшиеся до максимальной десятки лет. Ну, последние — это те, кто активно сотрудничает с администрацией рудника либо настолько авторитетен в преступном мире, что даже в здешних нечеловеческих условиях может подкармливаться за счёт других кандальников.

Кормят, как я понял, здесь похлёбкой из бобовых или батата. На ужин дают ещё кусок лепёшки с луковицей или сушёным яблоком. Не густо, но во многих деревнях крепостные крестьяне по весне, питающиеся тёртыми желудями или корой, и о таком могут только мечтать.

— Пока добычу руды остановили, — докладывает управляющий. — Распоряжение из замка. Я пока на это время приказал новые штольни прорубать. В старых выработка ещё не истощилась, но, подумал, пусть будет запас шахт, если вдруг где произойдёт обвал.

— И правильно, — одобрил его приказ.

Наверняка вскоре новые штольни потребуются, собираюсь кратно увеличивать добычу, выплавку и расходование олова. Вопрос, правда, где взять ещё людей. Хотя на этот счёт мысль имеется. В лесах севернее моих владений опять завелись шайки, почему бы не помочь соседям?

— А что будет с охраной? — уточнил Грег, провожая к выходу. — Граф её здесь оставляет?

— До конца следующей недели. — выйдя на крыльцо, даю знак, чтобы подвели коня, со ступеней удобней вскакивать в седло, чем с земли, сто раз проверял. — Потом тут будут мои воины, также поочерёдно. И может быть иногда братья. Ты что-то ещё сказать хотел? — интересуюсь уже с коня.

— Нет, извините, я просто… — махнул он рукой, а потом всё же произнёс. — Если б вы раньше на три года сюда приехали, я б бросился к вам в ноги. Вы б смогли исцелить мою Кэтрин, она была лучшей женщиной на свете.

Ну, насчёт последнего утверждения я бы поспорил, только не устраивать же прямо здесь и сейчас диспут. Наверное да, неплохой была, раз до сих пор тоскует, хотя при его-то должности, а он тут, считай, царь и бог — прости, Создатель — до сих пор по ней тоскует.

— Три года назад от меня не было бы никакого толку, — поясняю. — У меня тогда вообще магии не было. Ладно, не будем о грустном. Показывай, где тут у тебя копи.

Грег взобрался на лошака, укрытого попоной — бедный модифицированный ослик, как он такую тушу держит? — и мы проехали к горным работам. Блин, лучше бы не ездил. Чего я там увидеть хотел? Посмотрел на людей, похожих на обтянутые кожей скелеты, и на то, как одни из них ковыряются бронзовыми лопатами и кирками на склонах холмов, а другие относят носилками грунт подальше от будущих шахт. Жутковатое зрелище. Надо бы пайку увеличить. Или тогда появятся силы для побегов? Ладно, разберусь.

В обитель вернулись как раз к обеду и застали необычайное оживление.

— Брат Филипп, — спрашиваю у начальника караула у ворот. — Что за беготня-то?

— Горе у нас, ваше преподобие, — взмахнул тот копьём и щитом. — Птица из прецептории принесла ужасную весть. Кардинал Марк Праведный скончался. Горе!

О-о, известие от виконта Гиверского — это не весточка от моего опекуна Ригера. Значит, пора объявлять официальный траур.

— Очень печальная весть, — склоняю голову. — Где сейчас преднастоятель? Пошли к нему кого-нибудь, пусть соберёт всех моих помощников ко мне не задерживаясь. Я буду ждать у себя.

Глава 21

Лучше бы конечно Марк Праведный умер летом. Во-первых, прожив подольше, смог бы принести ещё пользу нашему несчастному, раздираемому династической войной и мятежами королевству, его выдающиеся способности не только иерарха церкви, но и дипломата не отрицали даже недоброжелатели, а, во-вторых, ночи летом вдвое короче. Тут их продолжительность определяют просто. На открытом пространстве вытягивают перед собой руку, в пальцах которой висят две нити — чёрную и белую. Как только глаз перестаёт различать их цвет, так значит ночь наступила, а когда снова начинает видеть, которая из них чёрная, а какая белая, считается, что прошла. Из положенных шести всенощных, когда несколько часов, стоя на ногах, по кругу читал все положенные молитвы в церкви, я отслужил две, сейчас закончил последнюю. Еще по столько же провели преднастоятель баронет Михаил и управляющий хозяйством обители брат Георг.

Главное, что все эти мучения позади. Нет, лично у меня никакого чувства антипатии к умершему — или убитому, тут ещё надо выяснить — кардиналу не шевелилось, хотя многое в его действиях, касающихся непосредственно моей персоны, мне не нравилось. Но человеком он был по настоящему великим для данной эпохи и для нашего королевства. Не каждому дано подняться из простых крестьян до таких высот в церковной иерархии. Ум, воля, огромная эрудиция и религиозный фанатизм — вот то, чем он запомнится.

И всё ж траурная неделя меня и основательно утомила, и выбила из рабочего графика намеченных планов. В общем, можно считать, прошла впустую, да ещё и наслала лень к работе. Покинув церковь почти последним, после слушавших

А вообще, с неделей скорби тут у нас полный бардак творится, впрочем, оправдание этому уважительное — отсутствуют нормальные средства оповещения. Скорбеть же начинают с момента получения достоверных сведений о смерти выдающихся священников или власть предержащих. У меня в монастыре всё уж закончилось, в Готлине продлится ещё один день и одну ночь, а где-то в более глухих уголках королевства траурная неделя ещё даже не началась, там о смерти Марка Праведного пока не знают.

— Ванная готова, — докладывает Елена, она из моих новых служанок старшая и по возрасту и по определённому мною статусу. — Тёплая настолько, насколько вы любите.

От бани я не отказался, пользуюсь постоянно, почти ежедневно, но вот в такие часы, когда рассвет только-только начался, тащиться туда и, главное, потом обратно по холодному зимнему воздуху не хочется. Но я не был бы собою, если бы о себе любимом не позаботился. По моим чертежам отлили чугунную ванную, которой в туалетной комнате заменили стоявшую там ранее дубовую кадушку, та была неудобной. Жаль, с водопроводом вопрос в ближайшие годы не решу, но и так сойдёт. Рабы же есть приносить-уносить воду, а на кухне мощные печи её нагревать.

Долго в ванной не сидел, десять минут, и хватило, чтобы хоть чуть-чуть расслабить мышцы ног и смыть с себя пот с помощью алхимических мыльных средств, спасибо миледи Сильвии, правой руке брата Симона, оказавшейся не только вполне способной лекаркой, но и грамотным алхимиком.

Всё ж Ангелины, у которой через два дня свадьба — ещё одна лейтенантша вылупится из моего гнезда — и она занята подготовкой к обряду, мне не хватает. Временно конечно, Елена с Ирэн очень толковые молодые женщины, но приходится ожидать, когда обе окончательно уяснят для себя мои привычки.

— Не нужно стоять здесь, когда я голышом, — поясняю служанкам. — Вытрусь без вас. И это, завтракать сейчас не стану. Ждите, когда проснусь. Сами-то спали?

— Да, господин. — дружно ответили в унисон, словно тренировались.

Кровать у меня размерами как тот аэродром, но Мурзик с Котькой умудряются так на ней разлечься, что места мне не остаются, разве только укладываться загогулиной. И ведь знают это заразы, специально так делают, не сомневаюсь. А при моём появлении делают вид, что крепко спят, только вот вращающиеся насторожено уши выдают их притворство.

— Двигайтесь давайте, — довольно грубо подвинул обоих в стороны. Спать хочу жутко, не до политесов.

Котька своё взяла, стоило мне уткнуться носом в подушку, как она забралась мне на плечо и заурчала трактором. Сил и желания её сгонять не было, поэтому так и уснул под гнётом бегемота. Проснулся, когда куранты отбили десять часов, полдень по нашему. Выспался неплохо, да ещё и вошедшая на мой призыв Ирэн обрадовала двумя приятными известиями — пришло письмо от кузины Юлианы, виконтессы Дитонской, и вернулся из поездки домой мой славный друг Карл, милорд Монский. Наконец-то, его мне не хватало. А что? Жизнь налаживается.

Письмо от Юлечки конечно же оказалось секретным. Представляю, в каком нетерпении она добиралась до Дитонского замка, чтобы скорее составить тайное послание с помощью придуманных её удивительно умным и изобретательным братиком шифровальных пластин. Правда, скрывать-то ей особо оказалось и нечего, если не считать признания, что графиня Надия, её свекровь, выразила недовольство задержкой невесты в Готлине. Впрочем, с матерью мужа моей кузине повезло, та довольно быстро упрёки прекратила. Расшифрованное послание уложилось всего в три строчки написанных Сергием под мою диктовку на обратной стороне неудачного чертежа модернизированного архимедова винта, зато удовольствие мне доставило. Когда вспоминаю об Юлиане, непроизвольно начинаю улыбаться.

Завтрак я благополучно проспал, как и все тренировки, так что, вышел сразу к обеду, который накрыли нам на двоих с Карлом. Мой приятель, что называется, цветёт и пахнет. После крепких объятий, в ходе которых он едва не переломал мне все рёбра, Карл перепрыгивая с одного на другое рассказал о своей поездке к родителям. Приняли его там с восторгом. Мать все дни проплакала от счастья, да и суровый отец еле сдерживался от слёз. Очень им гордятся, и благодарны за его помощь. На привезённые сыном весьма приличные деньги — он у меня сумел скопить почти две тысячи драхм, хотя сильно-то и не экономил — баронет Монский прикупил небольшой луг у соседа для выпаса коров и заказал в городе материалы на ремонт усадьбы.

— У них все деньги на приданое сестре ушли, — объяснил он безденежье родителей.

— Сестре? — не помню, рассказывал он мне, что у него есть сестра или нет.

— Ну, да, не помнишь? Она так-то двоюродная, но отец у Тины десять лет как погиб на габарийской войне, а её мать, моя тётка, четыре года назад умерла от красного мора. Вот мои её и удочерили. Зато теперь не миледи, а баронесса. Там кроме приданого помогло, что Тина одарённая. Шесть оттенков всего, но у мужа в роду уже давно магов вообще не было. Степ, и оетц, и мама, они не знают даже, как тебя благодарить. Мать обещает каждый день Создателю мольбы возносить о твоём благополучии, да сокрушается, что её слова мало значат для него.

— Ошибается, — мотаю головой, отставляя пустую тарелку, где только что имелся борщ на основе куриного бульона. — Создатель всех слышит, — повторяю утверждение своего дядюшки Рональда. — А благодарить, пусть себя благодарят, что такого замечательного сына воспитали. Ты мне лучше вот что скажи, Карл, как думаешь поступить в отношении своего-то ребёнка? Признаешь, не признаешь официально или признаешь через годы, когда станет ясно, передастся ли ему дар?

Милорд Монский немного завис, перестав жевать ростбиф. От борща мой вассал отказался. Здесь ведь считается, что похлёбки — еда бедных. Дворянин, который ест суп, или больной, или неудачник. Странно. Бульоны же при этом из кружек порой пьют, правда, в основном с утра и как правило с глубокого похмелья, когда ничего другого в них не лезет. Ну, да я настаивать не стал. Как говорится, больше нам достанется. Братия моя монастырская многие уже распробовали и борщ, и щи. Уху, подобие солянки — варево из объедков и пищевых отходов, луковый или овощные супы тут и без меня знают.

— Если проснётся дар, однозначно признаю, — наконец ответил,

— А он Иван?

— Да, — улыбнулся Карл. — Мы так решили, что если девочка, то Мария, если мальчик родится, то Иван. Так что, у меня всё предусмотрено. Ригеру от меня спасибо передай за весточку.

Смотрю на него, как он придвинул к себе серебряную тарелку с большим чебуреком, и вдруг понимаю, что друзья нужны и для того, чтобы во всём помогать друг другу. Вот, кто способен разрулить ситуацию с присосавшейся ко мне как пиявка своим воловьим взором миледи Мелани Чеввик. Сегодня дни великой скорби, во время которых заниматься плотскими утехами — большой грех перед Создателем, закончились, а значит эта докучливая семейка вновь пойдёт в атаку. Они обосновались в нашей гостинице и, похоже, не добившись своей цели, будут там сидеть до морковкиных заговин. И не прогонишь ведь благородных паломников, они каждый день как на работу к источнику ходят. Точно. Пусть предпочтут синицу в руке, чем журавля в небе. Карл-то ведь тоже не хилый маг, шестнадцать нитей это вам не лобио кушать, как в моём родном мире бы сказали. Таких сильных одарённых во всём королевстве полсотни не наберётся. Надеюсь, мозгов баронету и его супруги хватит сделать правильно. Ну, а в Карле я не сомневаюсь. Этот мой орёл всегда готов, и о последствиях думает весьма легкомысленно.

— Обязательно передам твоё спасибо опекуну, он вообще у меня молодец. Согласен? — ох, а вот оливье повару не очень удаётся. Но ничего, съедобно так-то. — Слушай, Карл, тут такое дело есть, сочетающее приятное с полезным. Слышал же про наш новый оловянный рудник в дополнению к старому, уже почти выработанному? — спрашиваю, ну у приятеля рот забит, поэтому он только кивнул. — Да? Ну, понятно, у нас тут ничего не скроешь. В общем, моя беда тебе известна. Имею в виду, что виновных в ереси я могу только к смерти приговаривать, невиновных отпускать. Других вариантов нет. А граф осужденных на кандалы мне просто так не отдаст. Если и станет продавать, то задорого. Денег мне не особо жалко, только обидно будет с ними расставаться, зная, что у нас по лесам бродят беглые и разбойники. Возьми с собой взвод своих бойцов, десяток братьев у лейтенанта макса и отправляйся на охоту за бродягами и обязательно пригласи с собой миледи Мелани, которая у нас здесь скучает уже неделю. Красавица, Карл, — я зажмуриваю глаза, чтобы лучше донести о красоте девицы Чеввик. — Вот тебе и повод познакомиться. Не пожалеешь. Такую редко встретишь.

— Погоди, эта не та, которая утром к источнику шла в сопровождении дружинников? — свёл он брови. — Знаешь, я сразу на неё внимание обратил. Или тут другие благородные девушки есть?

— Есть, но красавица одна. Так что, уверен, ты не ошибаешься. Пригласишь её с собой? Она с родителями сейчас в гостинице. Полагаю, нанести визит вежливости будет с твоей стороны правильным.

— Ох, Степ, — рассмеялся. — Что-то ты темнишь. Эрика уже женил, Николаса, сыщика, вот-вот женишь. Неужели решил всем своим офицерам судьбу устроить? Если так, то со мной арбалет стреляет мимо. Я жениться не собираюсь. Займись Гербертом Вилковым. Или Алису замуж уговори. Кстати, не знаешь, чего это с ней? У неё появился постоянный друг?

— Да нет у неё никого, — мотаю головой. — Ты всё неправильно понял. — у меня и в самом деле после той ночи с Алисой ничего не было. Объявленный мною же траур наши отношения прервал или прекратил, пока ещё не решил для себя. — И жениться я тебя не гоню. Но, скажу правду, ты меня очень сильно выручишь, если на рудник наловишь работников, я его мощности хочу увеличить чуть ли ни вдвое, и если переключишь внимание родителей Мелании и её самой на себя. Достали меня, честное слово. В дверь гонишь, в окно лезут.

— Ничего себе, — удивляется милорд Монский, разом ополовинив большой серебряный с золотой насечкой кубок вина. — Иногда тебя совсем вот не понимаю. Зачем бегать от таких привлекательных девиц? Нет, если это та, что сегодня видел, и тебе она в самом деле безразлична, то ладно, попробую ей понравиться.

— Там в другом дело, — решаю открыть ему всю подноготную. Всё равно ведь скоро узнает. — Эта девушка согласна возлечь только с сильно одарённым благородным, при условии, что он ей понравится, а, главное, согласится, что результатом встречи должно стать зачатие ребёнка. Только так.

Как и предполагал, мой приятель лишь пожал плечами. Рожать или не рожать, он всегда считал выбором женщины. Сам Карл на всё готов. Ну, молодец, чего. Хороший друг. Угу, Карла я уговорил, теперь дело за Чеввиками, насколько они окажутся разумными.

В отпуске мой вассал поиздержался. Он не жалуется, но я ж сам вижу. Похоже, потратился в ноль. До дня зарплаты ему ещё почти неделя, решаю, что ничего страшного не случится, если выплачу ему пораньше. Тот немного смутился, хотя отказываться не стал. И правильно. Идём с ним в кабинет, где приятель не смог сдержать удивления при виде карты Паргеи на месте имперского гобелена с вышитым львиным прайдом — лев, львица, трое львят теперь украшают покои преднастоятеля Михаила, мой зам по этому поводу долго благодарил. Всё ж тяга к искусству здесь многим свойственна, а вот само искусство, что рисунки на гобеленах, что статуи, ну совсем не впечатляют. Понятно, заниматься прогрессом ещё и в этой сфере не собираюсь совсем.

— Красиво? — сам собой горжусь за такую идею с изображением своего нового мира. — Вот твой оклад, — отсчитываю двести драхм. — а это представительские, десятка, — добавляю золотой, выложив на стол. — Миледи Мелани угостишь, подарочек сделаешь. Всё ж она, ели согласится поучаствовать в охоте с частью родительских дружинников, какую-никакую пользу нам

— Не нужно, — отодвигает он монету пальцем. — За свои угощу, она того стоит.

— Слушай, давай без самодеятельности, — сдвигаю ему золотой обратно. — И сильно не затягивай выполнение задачи. Новые рабочие на руднике нужны ещё вчера. И так в связи со скорбью столько времени потеряли.

Проводив его, усмехнулся. Сказал, что не собираюсь и его подталкивать к женитьбе, но вдруг само всё получится? Карл ведь ещё не видел ту Мелани вблизи, а посмотреть, полюбоваться есть на что. Тем более, там кроме любви и выгода не малая. Хоть в семье Чеввиков давно потерялась магия, но имение у них — мой подьячий через слуг выяснил многое — очень богатое. Даже свой замок имеется, пусть и скромный. Мелани же — наследница. В общем, кто знает?

Прохлаждаться дальше позволить себе не мог. Прибыл из Верции обоз от Барта Итрова, наполненный редкими сортами древесины, включая сандаловое дерево, кожами, пергаментом, бумагой, океанской рыбой, как в бочках, так и копчёной или солёной в коробах, различные заморские ткани и многие другие товары. Мужик, чью девочку я исцелил, работал теперь на меня, похоже, не только ради выгоды, хотя и она у него просматривалась огромная.

Почтенный Итров уже полгода как передал своё прежнее дело скотопромышленника — выращивание, покупку и забой скота — своему младшему брату, оставив себе лишь долю в доходе, а в остальном полностью переключился на работу с Готлинской обителью. Открыл уже с десяток точек — магазины и лавки — в которых продаются наши товары, включая редкие. Часть денег, примерно треть, он кладёт в банки республики на моё имя, присылая сюда именные векселя, а на остальные доходы от продаж за вычетом его доли покупает необходимое монастырю в соответствии со списками, отсылаемыми ему братом Георгом.

Два дня мы решали, что в этот раз отправлять в Верцию первоочередным порядком, чем лучше наполнить освободившиеся от груза повозки и после долгих споров придумали увеличить состав обоза на три наших фургона. А себе на днях закажем в Готлине новые. Там вполне неплохой цех с почти столетней историей успеха.

Хотя оловянная посуда, солдатики и прочие изделия из этого металла достаточно лёгкие, мы погрузили это в самый крепкий наш фургон, уложив туда и два самых ценных короба, в одном четверо готлинских ходиков, в другом пять подзорных труб и сильно заинтересовавшие морскую гильдию секстант и астролябию, пока в единственных экземплярах, но, думаю, в торговле ими у меня прекрасное будущее, не хуже, чем тем же сахаром, первый бочонок которого на продажу мы погрузили в повозку с прославленными сырами алкаша и козла, испортившего мне четыре бочки неллерьяка брата Афанасия. Охранять будет внушительный отряд наёмников в полсотни человек из Верцийской гильдии. Четверо из них правда накануне устроили драку в старом трактире, но ничего, посидели в холодной камере, выплатили штраф, надеюсь, ума прибавилось. да и лейтенант у них мне понравился, серьёзный мужик, ответственный.

В милорде Монском я обоснованно не сомневался. Миледи Мелания, её отец баронет Илья и четверо их дружинников сейчас активно охотятся в лесах севернее обители. Первых беглых уже поймали, пусть пока только двоих, но ведь лиха беда начало, так же ведь?

Я же все никак не войду в привычный режим суток, ложусь поздно, ночью сплю плохо, зато утром почти до полудня тянет клевать носом. Ладно, чепуха, справлюсь.

На четвёртый день после траура проводив караван, лично благословив и повозки с возницами, и наёмников с лейтенантом, отправился к себе на поздний завтрак. Закутался плотнее в меховую накидку, прошёл сквозь арку ворот и на ступенях церкви увидел лейтенанта Николаса с Ангелиной, которые тут же устремились мне наперерез.

— Я помню, друзья, завтра проведу обряд. Ох, только не говорите мне, что передумали, — шучу.

— Нет, милорд, не передумали, — смехом оценил мой примитивный, под стать здешним реалиям, юмор начальник моего сыска. — Мы хотели попросить на завтрашний свадебный пир пустить сюда в обитель несколько почтенных поселян с супругами и взрослыми детьми. Я с сержантом Гретнесом говорил, места в столовой хватит с избытком.

Ну, тут понятно. Лейтенанту свою агентуру нужно мотивировать не только страхом или посулами, а иногда и подчёркнутым уважением.

— Конечно. Ерундовый вопрос. — соглашаюсь. — Скажу брату Максу, он распорядится караулу.

— А вы-то тоже придёте? — с волнением уточняет Ангелина.

— В первых рядах, — смеюсь. — Когда я от каких-нибудь гулянок отказывался? Кстати, капитан Карл, присылавший доклад об идущей охоте, передал, что тоже обязательно будет у вас. И не один.

Глава 22

Почти что самая середина зимы, точнее, тринадцатое число второго её месяца совершенно неожиданно с утра порадовала снегом, прошедшим ночью. Обалдел, когда выглянул в окно, ведь ещё вчера на улице, когда я последний раз смотрел на термометр, вывешенный сразу за бойницей моего кабинета, показывало плюс девять по шкале Неллера, ну, понятно, в реальности Цельсия, только никто об этом не догадывается, а я конечно же под пытками не признаюсь. Что я, дурной совсем что ли?

Придуманное в этом мире великим мыслителем во всех вопросах аббатом Готлинским, милордном Степом, бастардом славного рода Неллеров, измерение температуры, когда ноль — это замерзание воды, а сто градусов — это её кипение, промежуток же между этими состояниями разбит на сто частей, ничем не отличается от того, что когда-то предложил на Земле профессор математики и астрономии Уппсальского университета Арнольд Цельсий. Ну, так совпало, чего уж.

Кстати, первые термометры очередным караваном уже отправились на продажу в портовые города Верции и в качестве дара в Неллерский замок. Мне удалось добиться, чтобы они показывали не только плюсовые температуры, но и отрицательные до минус двадцати двадцати пяти. Как удалось испытать при отсутствии морозов? Так а магия-то на что. Там и плетение-то замерзания не сильно сложное, на полчаса работы, дольше братьями Георгом и Сергием подбирали место, где этот эксперимент провести. Нашли в подвале казармы, на другой стороне коридора от арсенала.

Если мои дорогие в цене астролябии и секстаны имеют довольно узкий рынок, то вот термометрам тут быстро найдут применение очень многие. В Паргее ведь люди ничуть не глупее землян. Просто пока ещё не пошли по пути технического прогресса. Однако, уверен, не только алхимикам моё новое изобретение пригодится. В быту тоже сплошь и рядом начнут применять, да и при производстве различных продуктов, тех же сыров, окажется очень востребованным. Чутьё брата Афанасия

Да и в других областях пригодится. Я тут на днях вспомнил о печальной судьбе экспедиции Скотта, погибшей из-за так называемой оловянной чумы, когда данный металл при низкой температуре чуть ли ни в порошок рассыпается. Об экспедициях на северный или южный полюса я ни разу не слышал и не читал, но вдруг однажды в людях проснётся любопытство? Да и каботажное плавание вдоль северных берегов Итерики и Кольдера или южных границ Эвтории, Альбии и Римона существует, пусть и не сильно активное. А там, если верить историям путешественников, бывает настолько холодно, что даже паруса превращаются в лёд.

Предупреждать об опасности своей посуды на данный момент не стану, не хочу даже такой антирекламы, когда только-только поднялся ажиотажный спрос на неё, но, думаю, лет через пять, когда мерзкие воришки моей интеллектуальной собственности вовсю начнут тоже выпускать оловянные миски, ложки, солдатиков и прочего, вот тогда и оповещу. Надеюсь, к тому времени никто травануться не успеет.

— Да идите уже, идите, — пропускаю к проёму своих пушистиков. — Ох, вы у меня прямо белки, летяги. Или гепарды? — усмехаюсь, глядя, как легко, сначала Мурзик, а потом и Котька, сиганули не на то дерево, что раскинуло ветви у окон моей спальни, а на то, что значительно правее. Нравится им совершать столь дальние прыжки. Спортсмены они у меня. Блин, какой же я всё-таки умный, раз не стал затягивать с заведением этих восхитительных друзей. Даже моя братия, поначалу при виде них непроизвольно осенявшая себя благословением и морщившиеся от неприязни к кошачьим хищникам, теперь не нарадуется. — Удачной охоты. — желаю им вслед.

Хотел подержать в ладони первый в этом году и, подозреваю, последний снег, да только наружные подоконники совсем узкие, там он не задержался, сразу же растаял, а когда я выбежал на тренировку, не осталось его и во дворе. Долго провозился с утренними процедурами и одеванием.

Милорд Монский уже на площадке. Сегодня мы с ним занимаемся вдвоём. Мои наставники оба отсутствуют — брат Макс сменил Карла во главе отряда занимающегося прочёсыванием лесов в поисках новых рудокопов, а Кир Бирюк вчера уехал на заимку, которая уже перестала ей быть. Теперь там полноценный учебный лагерь будущих и частично уже нынешних спецназовцев милорда Степа Неллерского. Формирование этого подразделения я придумал ддя себя, содержу, можно сказать, на свои личные средства, получаемые мною за счёт кратного увеличения доходов аббатства, так что, никакому ордену ребята служить не станут. Одному лишь мне. И моим семье, роду, клану, когда возникнет необходимость, и я приму такое решение.

— Проводил Чеввиков? Мелани не сильно плакала при расставании? — спрашиваю друга и, пользуясь тем, что он на доли секунды отвлёкся, обдумывая ответ, подбиваю его клинок своим снизу вверх, подныриваю в освободившееся пространство и бью тупым концом тренировочного меча точно в район сердца. — Два-два. — констатирую счёт. — Передохнём?

— Да я бы уже совсем на сегодня закончил. — предлагает Карл. — Мне ещё после завтрака нужно ж смену на рудник отправить. Заодно пойманный скот туда отгонят.

— Давай закончим, — соглашаюсь. У меня тоже дел полно, да и достаточно пропотел уже. — Только ты не ответил на мой вопрос, о миледи Чеввик.

— А сам как думаешь? — самодовольно усмехнулся приятель, всё ж мы мужики часто страдаем в плане завышенной самооценки. Вот и у бывшего одержимого она только растёт. Ходок по бабам. Не знаю, закончится ли это добром. Двое моих знакомых из прошлой жизни — друг и коллега по работе, заболевшие таким недугом, потом с такими стервами свои судьбы связали, что я искренне им сочувствовал. Не до слёз прям, но сильно. — Она получила, что хотела. И удовольствие, какого никогда раньше не испытывала, и зачатие нашего ребёнка.

— Уверен? — уточняю. — Нет, в первом не сомневаюсь, а вот со вторым?

— Абсолютно. — он садиться рядом со мной на лавку, и мы оба тяжело дышим. — Брат Виталий нашёл плетение под мои оттенки. Сам проверил. Да, она понесла.

Такие заклинания и в самом деле имеются, мне парочка попадалась, но достаточно сложные, Карл бы мог не потянуть. Если порыться, то можно, думаю, и пол будущего ребёнка определять, только я целенаправленно не искал, а когда любимая Юлиана гостила, и мне вдруг пришла такая идея в голову, в нашей библиотеке не нашлось.

— Этого-то ребёнка сразу признаешь? — вслед за приятелем отдаю тренировочный меч подбежавшему солдату.

— Ей не нужно, — жмёт плечами Карл. — она ж наследница имения. И наш с нею сын или дочь тоже станет наследником первой очереди. А у меня что? Деньги?

— Ну, ещё не вечер, — напоминаю. — В смысле, мы с тобою ещё молодые. Может, я Наместником стану, ты графом. А что такого?

— У тебя очень богатая фантазия, Степ. Удивительная. — смеётся милорд Монский. — И способная приносить огромную пользу, да даже хотя бы просто развлекать, как твои замечательные сказки. Только наверное границы всё-таки должны быть. Ишь ты, графом стану. Нет, про тебя-то не сомневаюсь, пусть не наместником, так кардиналом, а может и королём, кто знает? Кстати, насчёт кардинала, Ригер ничего больше не писал? Что там в Рансбуре-то?

— Нет. Как две, уже с лишним, недели прислал, что всенощные молитвы проводить синод поручил прецептору Наказующих, так с тех пор больше ничего и не писал. — отвечаю. — Голубей-то не много. Вот и договорились, что только самые важные новости сообщать будет.

То, что траурные церемонии по кардиналу проводил Ульян, как раз относилось к значимым событиям. Тут ведь будто в недавнем прошлом моего родного мира, когда комиссию по похоронам генсека возглавлял наиболее вероятный его преемник. Всё ж мысли у людей разных реальностей очень часто работают в одном направлении. Не впервые это себе отмечаю. Понятно, что окончательное решение примет Наместник Создателя, но против воли правителя и церковного синода той страны, в которую будет назначен новый кардинал, он не пойдёт. Похоже дворец свой выбор сделал, и этот выбор моим семье и роду явно не понравился. Но мы ещё поборемся. Из Неллера мне весточки почаще шлют, почти каждую неделю, так что, знаю, епископ Рональд уже направился в Рансбур на заседание синода.

Но, блин, как же не вовремя умер Марк Праведный. Принц Филипп, который обещал

Ладно, жду на днях с ближайшей же оказией подробного письма от Джея и мачехи. Что-то хотят мне сообщить или о чём-то спросить Или и то, и другое. Подозреваю, моя дружба с Хельгой в сложившихся обстоятельствах заиграла в глазах родственников несколько иными красками, чем прежде. Не разменяли бы меня на кардинальскую сутану для Юлианиного папы. Вот чего боюсь.

У меня тут хозяйство, школа начала строиться, не орденская, а моя личная, названная правда в честь герцогини Марии Неллерской. Должен же я иногда и мачеху задабривать, она меня ценит. Но школа — это не здание ли парты, а учителя и ученики. Распорядится Создатель мне куда-нибудь переехать, перевезу и их, какая проблема? А вот всё остальное, мастера, мастерские, новые производства, а главное ставшие мне сильным подспорьем братья Георг, Михаил, Алекс, Симон, Виталий, Макс, их-то я отсюда никак не заберу. И тех ремесленников, которых учу азам новых навыков и изготовлению удивительных вещей. В конце концов, здесь мой неллерьяк вызревает, мой сахар готовится начать экспансию. И что, это всё бросить? Отдать какому-то дяде, пусть и родственнику? А с другой стороны, сидеть в этой глуши до конца жизни как тот паук у своей паутины?

Я конечно не та дурочка, симпатичная и весьма интересная, маркиза Анна Миорская, но ведь тоже хочется мир посмотреть. В своей прежней жизни ни разу океана не видел. Моря — Чёрное и Балтийское — да, а океана нет. А здесь же, грубо говоря, рукой подать. Месяц пути, если не сильно торопиться.

— Да, сидим тут и ничего не знаем, — сокрушённо вздохнул милорд Монский, будто прочитав мои мысли, и поднялся на ноги. — Пошли в мыльню?

Я тоже встал, почувствовав, как приятно ноют мышцы. Растут, растягиваются, укрепляются. В ростовое зеркало смотреть и раньше приятно было, а уж последний месяц так и вовсе с чувством гордости. А так-то, тренировки с оружием намного веселее, чем без оного с наставником Киром. Вчера я с разбитыми в кровь губами, её завершил. Неудачно встретился своим лицом с коленкой. Но отказываться от выработки таких умений не собираюсь, как бы этот ловелас Карл по поводу мужицкой забавы не иронизировал.

После мыльни подниматься к себе не стал, хотя там меня ждёт недописанная вчера глава философского трактата. Свернул в сторону ворот, расставшись с капитаном Монским, направившимся в казарму. Подумываю по новой призвать на службу ополченцев, которых когда-то обучали для отражения виргийских штурмов. Часть из них, очень маленькая, семь или восемь человек, влилась в сформированную роту, взял бы больше, мужики себя неплохо показали, да у большинства вообще никакого опыта верховой езды. Десяток человек пошли в надзиратели и стражу поселения, а вот с остальными, довольно щедро наградив, расстался. Теперь вот полагаю их нужно вернуть, хот бы на временный контракт, а то это не дело, когда моя егерско-кавалерийская рота выполняет обязанности ВОХР на руднике. Но, пока, увы, парням придётся и охраной поработать и беглых в лесах ловить. Практически без отдыха.

В своих лесах всех имевшихся бедолаг мы выловили, приходится забираться всё дальше на север, в герцогские земли. Граф от моей помощи в поимке преступников в его феоде отказался, дескать, справляюсь своими силами. Скотина неблагодарная. Ну, ничего. Паргея круглая, а жизнь не сегодня заканчивается. Ещё обратитесь с тётушкой Глорией за омоложением, или исцелением, или ещё за чем-нибудь сильно магическим. Тогда и поговорим. Я может и не злопамятный, но потоптаться на гордыне некоторых смогу.

— Брат Матвей, выдели лошадку. — обращаюсь к упитанному монаху, главному сегодня у ворот.

Здесь всегда есть своего рода дежурный конь и ослик, если вдруг кому из должностных лиц потребуется передать какое-нибудь послание распорядителям работ вне стен обители или самим не надолго съездить туда-обратно. Не запрягать же каждому отдельный транспорт из конюшни?

Взгромоздился на старенькую кобылу и поехал к зданию школы, тихо радуясь, что в кои-то веки обхожусь без свиты, которая ко мне обычно сразу же приклеивается словно мухи на клейкую ленту, стоит мне где-нибудь появиться без сопровождения. Просители, паломники, поселенцы с личными просьбами, помощники с деловыми вопросами. Не пройти, что называется, и не проехать. А сейчас прям красота. В своём неброском тренировочном костюме, завернувшись плотнее в подбитый мехом плащ, сворачиваю на восточную окраину городка, где завершается строительство и началась уже отделка — а чего зря время терять? — пансиона воспитанников имени герцогини Марии. Она пока не в курсе, но скоро узнает, содержательное письмо ушло с обозом ещё на прошлой неделе.

— Ваше преподобие! — не проехал я и сотни ярдов, как из проулка мне наперерез ускорили шаги, перейдя на бег, двое членов поселкового, пока поселкового совета. — Ваше преподобие! А мы к вам!

Ну, вот, побыл наедине. Недолго музыка играла. Черти. Нигде не дадут мне покоя. Трясут животами, того и гляди завязки на армяках лопнут.

— Так и идите ко мне, — отвечаю раздражённо. — Я через полчаса-час вернусь. Ждите там в обители.

— Мы насчёт водоотвода и канав.

— Густав, ты человеческого языка не понимаешь что ли? — уточняю, останавливая кобылку. — На ходу я это обсуждать не буду. И вообще, где у вас чертежи, свитки? Бумага есть, куда станете записывать? Или вощёнки? Или опять на память понадеетесь и будете потом об одном и том же сто раз спрашивать?

Время года для строительства пансиона конечно не самое удачное, дожди надоедают, сегодня вот ночью ещё и снежок припорошил, да только, куда деваться? Если каждый раз откладывать на потом, толком никогда ничего не сделаешь. Так что, взялись возводить двухэтажное здание из кирпича, и под жильё учеников, и для их питания, и учёбы, с возможностью в дальнейшем, когда количество воспитанников увеличится, переоборудовать только под школу, а жилые общежития соорудим отдельно. Сразу же возвели и возводим всякие вспомогательные постройки — дровник, сараи, туалеты, небольшую конюшню на два денника, школе нужен свой транспорт, выкопали колодец, в общем, думаю, через месяц буду готов принять мелких оборванце на обучение и перевоспитание.

Для меня оказалось приятной неожиданностью, что братия к этой моей идее не просто как очередной блажи своего настоятеля, а с большим энтузиазмом. Многие выразили готовность самим участвовать в жизни пансионата. Другой вопрос, что мне их участие особо не нужно. Не собираюсь копировать иезуитов и готовить из мальчишек и девчонок религиозных фанатиков. Я совсем не планирую для них дальнейшей судьбы в качестве послушников, затем монахов. Нет, хочу отправить своих воспитанников в университет для получения ими не столько знаний, знания я им сам планирую дать лучше университетских, сколько пергаментов об образовании, позволяющих занимать серьёзные должности в канцеляриях дворцов, епархий, ратуш и гильдий. В Паргее просто грамотный человек от голода не умрёт, а уж имеющий на руках университетский свиток вполне может рассчитывать на весьма высокую должность. Уверен, как и воспитанники иезуитов, мои не забудут, кому они всем обязаны. Я ещё подумаю, как сделать так, чтобы преданность была фанатичной.

Конечно, даже не рассматриваю вариант, который веками используют на Западе для консолидации элит — совместное участие студентов закрытых заведений в запрещённых, позорных или преступных мероприятиях. Найду другие, более достойные методы.

С программой пока даже не заморачиваюсь. Первый год будут учиться читать, писать, считать, ну и основы веры, без этого тут никуда. Брат Симон предложил ещё и травничество им преподавать, хотя бы девчонкам. А что? Я не против. Там грамотность не особо нужна. Внимательность и память. К тому же, у нас появилась хорошая наставница в этом виде деятельности.

На днях к нам в обитель привезли женщину тридцати четырёх лет, обвиняемую в ереси, чернокнижии и отравлениях. В ходе тщательного допроса на дыбе и под кнутом она выдала о себе всю подноготную, убедив брата Никиту, а затем и преднастоятеля Михаила в своей полной невиновности. Просто не смогла помочь дочери мельника родить ребёнка, оба, и плод оказался мёртвым, и роженица умерла, вот её и оклеветали, припомнив то, что было, и чего не было.

Когда знахарку немного подлатали в нашей лекарне, то миледи Сильвия оказалась сильно потрясена познаниями этой неграмотной женщины в пользе и вреде тех или иных растений. Узнав, что возвращаться ей некуда, егеря графа перестарались при аресте, сожгли её лесной домик и убили обоих псов, миледи предложила брату Симону оставить её при нашем лазарете. Тот согласился, а заодно и мне во время доклада посоветовал использовать травницу в качество учителя.

— Не понял, брат Тимофей, а почему не работаем? — окликаю распорядителя на стройке.

Тут с утра ещё конь не валялся, а строители — монах, два каменщика и девять рабов — сидят себе возле амбара на брёвнах и ни черта не делают. Понятно, увидев меня, все дружно вскочили и поклонились, а брат Тимофей поспешил навстречу, объясняя на ходу:

— Кирпичи до сих пор не привезли, хотя обещали вчера к вечеру доставить. Но брат Егор уже прислал сообщение, что вывозят. Скоро подвезут.

Глава 23

Восемнадцатый день второго зимнего месяца 2109 года, полдень, Рансбур, главный столичный храм, прелат Курт Неллерский.

В комнатах настоятеля, располагавшихся в задней части храма, куда он вернулся после службы и с помощью двух молодых служек переоделся из сутаны в повседневную одежду, присущую дворянину, было жарко на топлено. И прелат открыл в своём кабинете оконце, после чего сел за стол в кресло и, откинув назад голову, прикрыл глаза.

Несмотря на свои пятьдесят два гда, уж скоро пятьдесят три исполнится, милорд Курт легко переносил многочасовые проповеди, которые старался проводить почти ежедневно, не передавая эту ответственную часть службы Создателю помощникам-приорам. После того плетения омоложения, которое применил на нём племянник Степ перед отъездом из столицы, казалось, вернулась молодость, прошедшая у Курта весьма бурно. Хоть и грех это, но иногда почитаемый всеми священнослужитель с улыбкой вспоминал свои похождения, походы, дуэли, участия в знаменитых сражениях, включая состоявшееся у Палотты, когда сводным кранцевским войском были обращены в бегство хвалёные имперские Железные полки.

Вспомнив о племяннике, он тоже улыбнулся. Всё-таки Создатель, всемогущий и всеведущий, оценил то рвение, с каким представители Неллеров — маркиз Рональд, милорд Курт и настоятели в Пармском, Реймском и Дитонском храмах трое других священников из их рода — служили Ему уже много лет, и одарил бастарда герцога Виталия могущественнейшим источником. История Неллеров знает примеры сильнейших магов в роду, но таких не появлялось даже примерно сопоставимых по силе.

А ведь дело не в одном только огромном источнике магии у Степа. Курта удивил и обрадовал острый ум троюродного племянника, большая наблюдательность, религиозное рвение и таланты мыслителя. Одни лишь его сказки, которые с нетерпением ждут во всех аристократических домах и даже в королевском дворце, говорят о необычайной одарённости Степа, а ведь прелату известны и кое-какие другие планы совсем юного милорда по написанию серьёзных религиозно-философских трудов, учёных трактатов и исследований истории их рода со времён первого его основателя. Просто умница. А ещё верен семье, открыт к помощи и, что не меньше остального ценил Курт, необычайно интересный собеседник.

Тут же, улыбка на лице троюродного дяди величайшего мага сменилось на раздражение. Вспомнил, что в канцелярии кардинала несколько раз выражали недовольство историями Готлинского аббата. Нет, понятно, ни про какую ересь даже и намёка не было, но вот подозрения о наличии в творениях милорда Степа некоторых языческих взглядов Курту несколько раз высказывали. Кардиналу Марку Праведнику самому очень понравилось несколько сказок, поэтому все претензии остались лишь

В ближайшие же дни, решил прелат, нужно написать Степу, чтобы пока остановил полёт своих мыслей и не писал новых сказок, а уже написанные пусть доработает упоминаниями благодеяний Создателя и напоминаниями о его любви, могуществе и всеведении. Количество экземпляров сказок пока небольшое, штучное, так что, исправить всё можно очень быстро. Хотя, конечно же, самым лучшим выходом будет победа кузена Рональда на выборах и утверждении Наместником нового кардинала королевства.

— Ваше преподобие, позволите? — после едва слышимого стука в дверь, в комнату вошёл викарий Андрэ, старый друг и соратник Курта.

Они наедине всегда с ним были на ты, просто сейчас вошедший не знал, есть ли кто-нибудь ещё в кабинете. Викарий являлся непризнанным бастардом графа Наворского, а следовательно простолюдином. Но уже с ранней юности Создатель свёл его со сверстником, милордом Куртом, с которым они вместе прошли и войны, и путешествия, сдружились, и, когда род Неллеров купил для того синекуру настоятеля столичного храма, Андрэ тоже дал обеты. Сейчас прелат с трудом представлял, как бы ему удалось так легко справляться с обширным храмовым хозяйством без помощи своего друга, занимавшегося заодно также охраной, снабжением, а иногда заменявшим и секретаря по наиболее важным вопросам, когда требовалось не только записывать, а и давать дельные советы.

— Да, Андрэ, заходи, садись, только-только сам хотел за тобой послать. — показал прелат викарию на стул возле приставного стола. — Что нового в городе слышно?

— Всё по прежнему, — улыбнулся вошедший и сел. — тебе на исповедях намного больше полезного рассказывают, чем все мои оборванцы смогут узнать.

Викарий помимо прочего ещё и лично отбирал нищих, кому позволено просить милостыню на паперти храма. Конкуренция за самое выгодное среди попрошаек место была высочайшая, так что, можно было отобрать самых полезных в плане сбора информации. Однако, говоря своему господину и другу о его возможностях, он нисколько не преувеличивал. Приходские священники, особенно при крупных церквях — а крупнее главного столичного храма в Кранце нет — являлись самыми информированными людьми королевства. Тайну исповеди они хранить были обязаны, но Создатель в своей бескрайней милости не запретил её использовать для собственной пользы, на благо матери-церкви или рода, которому священнослужитель принадлежит.

— Ты ж не хуже меня понимаешь, как иногда некоторые врут даже на исповеди, пытаясь обмануть Его, — усмехнулся милорд Неллерский. — Потому и сверяю с тобой свои знания. Но, я тебя понял. После возвращения короля с сестрой и братом из Охотничьего замка, всё замерло. Никто из дворян и гильдий не знает, о чём они там договорились, даже их мать. Мне уже много раз поведали, в какой она тревоге и в ярости. Ладно, я хотел тебя видеть, чтобы ты лично проконтролировал подготовку апартаментов для моего кузена. Епископ Рональд вскоре приедет, думаю, дней через пять, а может и раньше. Поселится на нашем подворье. И усиль охрану, наших послушников и наёмников вроде достаточно, только на всякий случай найми через гильдию ещё десяток. Бунты черни сошли на нет, но когда вспыхнут новые, только Создатель и ведает.

Викарий с удивлением посмотрел на прелата. Оба мужчины чем-то неуловимо были похожи. Не лицами или фигурами — помощник был намного тучнее, тем более, не возрастом, непризнанный бастард прежнего графа Наворского выглядел лет на пятнадцать старше своего омоложенного магией друга-сверстника, а мимикой, жестами, взглядами, словно все те многие годы, которые они провели рядом, копировали друг друга.

— Твой кузен остановится у нас? — спросил. — Не во дворце кардинала и синода? Иерарху ведь там собираются.

— Не все, — мотнул головой прелат. — и не хочу, чтобы Рональд там ночевал и питался. Особенно, после столь загадочной смерти Праведника. До сих пор ведь не могут определить, как такое произошло, а виконт Виктор, начальник королевского сыска, создаётся такое впечатление не очень-то и старался.

— Инквизиция ведь тоже расследовала, — напомнил викарий.

— У них несколько иные методы дознания, — вздохнул хозяин кабинета. — и нет опыта расследований убийств. Да и соответствующей агентуры. В общем, пригляди, как там всё приготовят. Новую прислугу нанимать не нужно. Я своих из особняка в помощь пришлю, да у Рональда при себе тоже кто-то есть. Что у тебя за свиток в руке? — поинтересовался.

— А это? — протянул он пергамент. — к тебе там виргийский купчишка рвался на аудиенцию, пока ты проповедовал. Он добирался сюда через Готлин. Это от милорда Степа, твоего племянника.

— О, вижу-вижу, — обрадовался прелат, отрывая восковую, укреплённую алхимическим клеем печать. — Только что о нём вспоминал. Да, Андрэ, о своём обещании поговорить с ним про омоложении и для тебя не забываю. Так, ну, что он тут мне пишет? Кстати, нам ему тоже нужно будет составить послание по поводу его историй, но это потерпит до завтра. Знаешь, с ним всегда интересно, иногда просто так удивляет, что…что-о⁈ — потрясённо воскликнул он, распахнув глаза, нашарив рукой завязку у горла на сорочке и не сумев быстро развязать, просто порвал, будто задыхаясь.

— Курт? — встревожился викарий, глядя на открывающего рот, будто вытащенная из воды рыба друга и господина. — Какая-то беда случилась? С милордом Степом?

Ответа пришлось ждать довольно долго. Прелат, казалось, совсем викария не услышал, ошарашенный полученной информацией. Нет, он вовсе не был удивлён, что находившийся в тысяче миль от столицы аббат Готлинский узнал то, что ему не ведомо здесь в столице. У Курта непростые отношения с главным инквизитором королевства, как и с прецептором ордена Молящихся виконтом Николаем Гивреским, чего не скажешь о племяннике, которому первый обязан очень сильно, а глава ордена так и вовсе спасением своего рода. Он обрушился на себя с укором, что ведь и сам мог бы почувствовать родную кровь. Ведь её магическая сила буквально кричала, что эта красивая, самая замечательная девочка явно пришла ей в дар от Создателя через кого-то из великого рода.

— Берта, — наконец произнёс он. — Миледи Берта… — вновь замолчал.

— Что с ней? — подался вперёд викарий. — Опять какая-нибудь шваль напала из трущоб или всё хуже? Неужели урок, преподанный Неллерами, кому-то показался недостаточным? Курт!

А тот вдруг засмеялся.

— Нет, Андрэ, всё это

— Вот это да, — выдохнул Андрэ, откинувшись на спинку стула и растерявшись от новости лишь ненамного меньше своего друга. — Если бы Филипп не был уверен в результатах, но бы не стал… А почему он тебе самому об этом не сообщил? Ах, да. Я помню ваши склоки на весеннем конклаве. Подожди. Новинки? Как же ты не помнишь? Младшая Виконтесса Наталья, ну, дочь того старого дурака графа Степа Колденского? Ты ещё, вместо неё, дождался в роще её брата, которого там же на дуэли и проткнул. Ему потом целителя из ордена вызывали.

— Наталью помню, — наморщил лоб прелат. — Новинки — нет.

— Так мы ж, когда драпали потом с тобой от Колдена, в трактире там останавливались. Не в самой деревне, а на перекрёстке рядом с ней. Ты тогда злой был, расстроенный, напился до невменяемости. Девку там какую-то утащил в номер. Она плакала, но тебе всё равно было. Ну и ну. Получается, ты даже о плетении не зачатия забыл?

— И к лучшему, что забыл, — вдруг резко вскочил из кресла прелат. — У меня теперь дочь есть, Андрэ! Понимаешь? Моя дочь! Настоящий Неллер, своей красотой, магической силой, умом. Ты заметил, что по ней совсем не скажешь, что она крестьянкой крепостной росла?

— Курт, извини, но заметишь. Ты ж любишь, когда я тебе говорю правду?

— Путь так, — засмеялся милорд. — Мне нужно немедленно ехать. И никакого паланкина. Скажи, пусть быстро готовят карету.

— Курт, ты вместе с молодостью тела вернул и молодость характера, — коротко рассмеялся викарий. — Искренне поздравляю тебя. Это действительно дар Создателя. Спустя столько времени обрести дочь, да ещё такую! Удивительно и радостно. Только куда ты собрался мчаться прямо сейчас? Она ж ещё в университете. Или ты хочешь там поднять переполох? Пообедай сначала. Пятнадцать лет твоя Берта жила, не зная, что у неё такой замечательный отец, поживёт в неведении ещё несколько часов. Пообедай хотя бы.

Прелат замер и спустя несколько мгновений опустился обратно в кресло.

— Как всегда прав, друг. — согласился он. — Действительно сначала сотрапезничаю, заодно подумаю, как мне лучше моей дочурке всё рассказать. Степ умница, сам не стал ей ни о чём писать, предоставив возможность мне первому ей представиться. Этот купец, который письмо привёз, он где, куда ушёл?

— Поселился в «Счастливом колесе», там с компаньонами снял комнаты.

— Найди его, Андрэ, — прелат стянул с безымянного пальца золотой перстень с крупным хризолитом и протянул его викарию. — передай от меня. И помоги ему, если у него здесь в Рансбуре возникнут какие-нибудь проблемы.

— Не слишком сладко будет виргийцу от такого-то подарка? — спросил Андрэ, всё ж забирая перстень.

— Он его заслуживает из-за привезённой им вести. — ответил милорд Неллерский. — Пообедай со мной, а потом уж займёшься делами, которые я тебе поручил. И нужно ещё кого-нибудь послать к Василию Нарату. Пусть баронет придёт сегодня. Буду ждать его после вечерни. Давай, иди, встречаемся в трапезной.

С главой Неллерского клана в Рансбуре прелат захотел встретиться не только, чтобы обрадовать его изменением статуса миледи Берты, но и поговорить с ним про усиление защиты её особняка. Так-то Степ, дорогой племянник, вроде достаточно об этом позаботился, вот только Курта теперь защита Берты казалась недостаточной, он уже потерял обоих своих сыновей, и законного, и бастарда, о котором кроме кузена Виталия, погибшего герцога, никто не знал, кому прелат помогал, правда, делая это тайком от всех. Ребёнок от простой рабыни совсем не то, чем стоило бы гордиться аристократу столь высокого рода, хотя мать своего младшего он конечно же выкупил и подарил ей бакалейную лавку на углу Тополиной и Гончарной улиц.

В столице сейчас не очень спокойно, так что, лучше проявить большую предусмотрительность. У баронета имеются дружинники, у него связи с наёмными отрядами уже не раз проверенными в деле, в конце концов у клана есть и своя молодёжь, не очень занятая конкретными делами. Можно и её привлечь. Степ намекал, что за миледи Бертой станут присматривать не только оставленные солдаты его роты, и нанятые охранники, есть кто-то ещё, обязанный ему не меньше, чем главный инквизитор или прецептор, но кто это, и какие у этих неизвестных возможности, прелат Курт не представлял и решил исходить из того, что их вроде бы как и нет.

Грудь милорда Неллерского распирало теплом, словно его источник магии радовался вместе с ним. Принесённое забитым рабом вино — прелат часто колотил этого нерадивого слугу, а поменять всё забывал — проглотил весь кубок, даже не заметив как, одним залпом. Вместе с огромной радостью он всё же испытывал некоторое смущение, что действительно не помнил, ни той деревушки, ни того трактира, ни той девки. Впрочем, дурновкусием милорд Неллерский в юности тоже не страдал, так что, крестьянка наверняка была симпатичной. Может даже такая же красавица, как его Берта. Но зато Курт знал, что мать его дочери давно умерла, а отчим и братья обращались с ней плохо, раз Берта даже отказалась от помощи им, которую предлагал ей Степ.

Ладно, чего уж жалеть о не сделанном? Прошлого не вернуть. Зато теперь он сможет всем на зависть предъявить красивую и сильно одарённую магиню в качестве своей дочери и наследницы, окружить её заботой и обеспечить всем необходимым. Милорд Курт после бурной молодости совсем перестал быть расточительным, и сейчас имел огромное состояние, как в деньгах и драгоценностях, так и в земельной собственности, и городской недвижимости. Имение с двумя оливковыми рощицами и деревушкой на две сотни крепостных было совсем крохотным, но располагалось недалеко, менее, чем с сотне миль от столицы, и приносило пусть небольшой, зато стабильный доход. Для неллерсого рода это наследство словно песчинка на берегу реки, а Берте хватит

Мелькнула неприятная мысль, а с такой же ли радостью он воспринял известие о наличие у него родного ребёнка, окажись та неодарённой и уродливой. Быстро эту чушь прогнал из головы. Создатель не любит, когда гадают, а тут и повода для гадания нет. Всё происходит так, как должно происходить согласно Его воле. И тут дорогой племянник прав, когда высказал свою мысль о предназначении. Хочет включить её в свой философский трактат. Но надо будет с кузеном Рональдом теперь внимательно присматриваться к тому, что Степ пишет. Он ещё совсем юн, а враги рода коварны.

— Отправь баронете Ворской, — передал он секретарю перед уходом на обед написанную короткую записку.

Не пригласить Нику и не сообщить ей одной из первых о дочери, означало серьёзно разозлить эту сороку. А ссориться с ней не стоит даже ближайшим родичам. Она умудряется и мужу мстить, если тот чем-то её обидит, ну или та посчитает себя обиженной.

Поговорить с викарием за столом о делах не получилось, оба ударились в воспоминания. Зато оказалось, что Андрэ немного запомнил ту крестьянку, мать Берты, и теперь понял, кого миледи из Новинок ему напомнила, когда первый раз её увидел. Это произошло сразу после вызволения её из лап швали.

Для представления дочери уже в качестве её отца прелат Курт надел самый новый и безумно дорогой костюм золотого цвета со вшитыми ярко-красными и тёмно-синима вставками. Украсил все пальцы, запястья и шею драгоценностями, взял с собой шкатулку с ожерельем из рубинов и жемчуга, после чего отправился во двор, где его ожидала карета. От паланкина настоятель отказался.

— Как я выгляжу, Андрэ? — спросил у друга перед тем, как забраться в салон экипажа.

— Больше на жениха похожи, ваше преподобие, — сверкнув глазами, склонился тот в почтительном поклоне.

— Что ж, спасибо и на том, викарий, — отмахнулся милорд Неллерский и быстро взобравшись в карету, устроился там на диване. — Поехали! — дал команду эскорту и кучеру.

Глава 24

Полученное от сестрицы Агнии известие, что вскоре она навестит мою скромную обитель, очень порадовало, в ближайшие дни она выедет из Лос-Аратора в Неллер с заездом по пути ко мне, чтобы повидать семью во время празднования наступления весны. Сам себе напоминаю, что этот праздник совпадает с приходом нового, на этот раз две тысячи сто десятого года от явления Создателя. Надо же, как быстро время летит, шучу мысленно, свернув и уложив в ларец полученное от сестрицы послание.

У меня уже скоро целый архив из различных писем соберётся. Выкидывать или сжигать их не собираюсь. Мало ли, вдруг спустя годы кто-нибудь озаботится написанием моей биографии? А ведь скорее всего так и будет. Личность-то милорда Степа Неллерского весьма незаурядная, и след в истории Паргеи оставлю заметный. Да что там, уже немало наследил, так сказать.

Окидываю взглядом ворох бумаг на приставленном к главному столе, бумаг, подобных тем, которые уже начали, пусть и незаметно, кое-что менять в этом мире. Вчера вечером до меня дошло обращение от ректора имперской академии, в котором тот просит прислать трактат по геометрии, вызвавший целую бурю в Рансбургском университете или разрешить сделать её копию. В обмен предлагает массу интересных старинных фолиантов.

Чувствуется, действительно, в Юстиниане правая рука не знает, что творит левая. Одни подсылают ко мне зилотов, чтобы те убили меня, другие налаживают контакты с моими братом и мачехой, намекая, что будут рады видеть их бастарда в империи и готовы обсуждать различные варианты ответных услуг, а третьим, вот, понадобились мои знания геометрии. Вскоре, так понимаю, и за другими моими умными идеями потянутся. Есть же ещё алгебра, что несколько не совсем тоже самое, что арифметика, есть физика с её очень востребованным ещё вчера разделом механики, есть философия. С последним конечно мне надо бы быть поаккуратней. Да и многое другое, что смогу ещё придумать.

Нет, я конечно не против делиться знаниями, иначе для чего бы я убивал своё время на этот труд? К тому же, рано или поздно всё равно ведь скопируют, хотя баронет Александр Ультий клятвенно обещал, что без моего соизволения ни-ни, только вот подкуп, коррупцию и в этом мире никто не отменял. Но, если есть возможность поторговаться, то почему бы и не получить какие-нибудь плюшки от прославленной академии? Не стану никому говорить, что вообще-то я собирался и собираюсь раскидывать свои знания направо и налево платно, если можно, и даром, если нельзя иначе.

Иногда ловлю себя на мысли, зачем мне это всё? Тщеславие? Если быть перед собой честным, то да, есть немного и такое. Так-то, если вспомнить, а чего я в прошлой жизни добился? Да практически ничего в профессиональном плане. В личном да. Воспитал замечательную дочь, сделал насколько мог счастливой свою Дашу, пока не заболел. Только этого ведь мало? И ещё подсознательная заноза, что второй шанс дан мне не просто так. Для чего-то же я переродился. Или со всеми это случается?

Гоню ненужные мысли прочь и тянусь за шкатулкой с полу-драгоценными камнями. Полученный мною магический дар — не только благословение от Создателя, но и порой воспринимаю как проклятие. В моём родном мире, в эпоху раннего, да и более позднего средневековья, никто из дворян не утруждал себя работой, кроме ратного труда. Здесь же всё несколько по иному, в части, касающейся, одарённых. Не гнушаются ни своих людей обеспечивать амулетами, ни заработать на своих способностях не отказываются. И это не одних лишь целителей касается. Хотя, конечно, основное направление использования магии — ратное.

Только я уже устал от этой рутинной работы по обеспечению своих бойцов — монахов или егерей — амулетами. Сейчас правда период попроще. Пока войны не намечается, надобности в антимагических артефактах никакой нет, да и я не одни тут в обители одарённый, но всё-таки час-два на конструирование плетений воздушной защиты приходится тратить почти каждый день. Сейчас как раз осталось примерно столько времени до обеда, так что, пяток амулетов успею изготовить.

Только вначале убрал в стол ларец с письмами, когда заполнится, Сергий подошьёт их в отдельный, уже третий по

— Ваше преподобие, — заглянул в дверь кабинета брат Сергий, когда я уже заканчивал плетение для последнего на сегодняшний день защитного камушка. — Там Елена пришла, обед готов. Спрашивает, когда подавать.

— А пусть прямо сейчас и накрывает, — потягиваюсь в кресле.

— Вы чем-то расстроены? — заметил моё состояние секретарь.

— Я? Магией я расстроен. Надоело тратить свою жизнь вот на это всё, — киваю подбородком на выложенные в ряд изготовленные амулеты. — Ладно, не обращай внимание. Это я так капризничаю. Куда деваться, если сам увеличил количество воинов в аббатстве кратно? Хорошо хоть, брат Алекс с охраной рудника вопрос решил. Наёмники пусть сами себя всем обеспечивают. Серг, не знаешь, к кому мен лучше податься, к умным или красивым?

— Э-э, что, милорд? — ожидаемо не понял он моего вопроса.

— Говорю, поехать в Неллер вместе с сестрой или позже, через пару недель после её отъезда? — вопросы задаю риторические. Почему-то в присутствии Серёги, моего полезного и верного помощника, мне легче рассуждать, чем наедине с собой. Хотя советы его мне в большинстве случаев не нужны. — С Агнией веселее, и я по ней соскучился. Но она будет в Неллере на пару недель раньше, чем я планировал там быть. И заняться мне в родном городе нечем, ну, кроме развлечений, а с кем? Юлианы там не будет, Агнию герцогиня к себе приклеит, а, главное, у меня здесь дел, сам знаешь, выше крыши. И так тут бываю не так долго, как хотелось бы. Почти треть года в разъездах.

— Зато вы втрое, нет, в десять раз больше делаете за это время, чем кто-нибудь другой бы на вашем месте. — без всякой лести, искренне воскликнул Сергий.

— Это да, — вынужден с ним согласиться. — Ладно, время есть, маркиза прибудет где-то через неделю, я что-нибудь решу. Кстати, не забудь напомнить брату Георгу о подготовке для неё покоев, ну, тех, где виконтесса Дитонская останавливалась.

Обедал в гордом одиночестве. В прямом смысле. Даже служанок, Елену с Ирэн, прогнал из столовой, чтобы над душой не стояли. И оделся самостоятельно, в последнее время, если не надеваю доспехи, тут уж без посторонней помощи никак, всегда обхожусь своими силами. Народ удивляется конечно, но ничего, привыкнут. Новой прислугой как работницами очень доволен, а вот в плане болтливости Елену пришлось немного поучить. Ладно мы мне рассказывала, так она решила информацию в обратную сторону запустить. Не со зла, а ради поднятия собственной значимости среди слуг. Подняла так, что неделю сидеть не могла на поротой заднице. Зато уяснила, как держать рот на замке.

А если вообще говорить по поводу сохранения моих тайн, а они у меня бесспорно есть, начиная с того, что на самом деле я пожилой дядя с другого мира в теле юного парня, а будет ещё больше, то удивительно, что не мне, а лейтенанту Николасу, мужу Ангелины, пришла идея хранить их не только предотвращением слухов о моих делах, но и намеренном распространении таких сведений, которые будут вводить предполагаемых врагов в заблуждение. Я ж не раз слышал о целых структурах в родном мире, которые умышленно распространяли дезинформацию. А тут вот чего-то даже об этом не вспомнил. Ну, да, как там у Ильфа и Петрова? И на старуху бывает проруха, как говорила подруга моего детства польская красавица Инга Зайонц, выйдя замуж за друга моего же детства Колю Остенбакена. В общем, хорошо, когда есть сообразительные соратники. Ну, пусть занимается, раз молодая жена не заняла все его мысли, хе-хе.

— Сергий! — зову секретаря. — Бери дощечку и стило. — отдаю распоряжение.

Использование покрытых воском деревяшек и палочек позволяет не только экономить бумагу, вещь в нашем мире не дешёвую, но и гораздо удобнее для пометок, что называется, на ходу. Можно хоть сидя в седле записывать, а потом уже в спокойной обстановке за столом перенести заметки на бумагу или пергамент. Моё первоначально ёрническое отношение к подобной средневековой писанине давно сменилось на вполне уважительное. Пусть даже сам я этим способом почти не пользуюсь со времён учёбы в Неллере.

Куранты пробили час дня, и на улице меня должен ждать Эрик с моим конём в поводу. Лошадь Сергия там давно у коновязи. Отправляюсь сейчас в школу, лейтенант мне там не нужен, но тот старается быть при мне, раз уж не удалось настоять на том, чтобы и при выездах внутри городка меня сопровождал эскорт. Людей и так мало, а тут ещё использовать их в качестве ненужного хвоста, ну, или пятого колеса в телеге. Только вот беспечным себя не считаю, да и им не являюсь. Перед выходом из своих покоев надеваю все амулеты — воздушный, антимагический, три целебных, полного, среднего и малого воздействия, цепляю на пояс меч. Так-то, когда в седле, за спиной носить удобней, но без плаща пока выходить на улицу рано, пусть он уже и не меховой, а из средней толщины шерстяной ткани. Впереди ещё целый месяц календарной зимы, однако температуры у нас здесь сейчас примерно, как на моей настоящей родине в середине апреля. Впрочем, в последние годы жизни там природа заметно чудила в плане своих капризов. Мог и апрель стать жарким, а мог и май холодным.

— Едем к школе? — уточняет лейтенант, передавая мне поводья моего коня.

Такой же вопрос читается во взгляде брата Сергия.

— Ага, — подтверждаю. — Только с большим крюком. Заедем, посмотрим, как у нас ров копается.

Раньше у нас не было вообще никаких защитных сооружений у поселения. Не считать же таковыми рогатки на дорогах? В случае военного нашествия, как случилось на моей памяти во время войны с виргийцами, население просто укрывалось за стенами обители, а дома бросались или даже сжигались, те, что располагались близко и могли служить укрытием для арбалетчиков или

Сейчас же ситуация изменилась в корне. Вместо домишек и хибар, которых и сжечь-то не жалко, давно расстроились богатые дома, многие из которых каменные или кирпичные, трактиры, гостиницы и целая сеть перевалочных складов и амбаров. Да и разрослось поселение очень сильно. Без защитных стен вскоре станет трудно бороться с контрабандой или воровскими набегами. В общем, совет поселения с моей подачи легко согласился приступить к возведению стен. Понятно, процесс не быстрый, займет пару лет, не меньше, особенно при том, что периметр стен я распорядился увеличить намного больше необходимого на сегодняшний день, тем не менее, как говорится, глаза болят, а руки делают, и путь в тысячу ли начинается с первого шага.

Америку открывать не стали. Метод организации работ по возведению укреплений выработался веками. Каждый житель поселения от мала до велика, богатый он или бедный, мужчина или женщина, свободный или раб, обязан отработать установленное время на общественной стройке. В нашем случае два часа каждый день, кроме шестого, выходного. Понятно, дворян это не касалось, а богатые могли вместо себя оплатить работу других. Кстати, для многих это являлось отличной возможностью заработать себе на кусок хлеба, потрудившись четыре, шесть, восемь, десять, а то и более часов в сутки.

Основной трудностью при такой организации труда являлась сложность администрирования. Нужно было сделать так, чтобы не получилось, что в какой-то момент соберётся большая толпа, которую всю непонятно чем занять, а в другой — никого на глазах не окажется. Ну и выбор задач для женщин или подростков тоже требовал продуманного подхода. Не знаю, где как эти проблемы решались, а у меня всё просто — целый монастырь, населённый грамотными, знающими письменность и счёт людьми. Так что, за строительство стен я особо не переживаю, сделают, и сделают добротно в возможно короткие сроки, благо, деньгами я помогу, однако, контролировать всё же буду. Как и лично следить за прокладкой городских дорог и улиц. Даже места для городских парков подобрал. Чувствую себя немножко Петром Первым. Понятно почему.

В самом конце улицы застаём картину выселения из ветхого жилья. Нет, реновацией я заниматься не собираюсь, но кому-то из нищих или небогатых поселенцев окраин, тем, чьи домишки, хибары или вовсе построенные из чего попало развалюхи оказались на пути прокладки дорог, сильно повезло. Распорядился пока размещать этих счастливчиков в переоборудованных рабских бараках, но впоследствии брат Алекс выдаст им компенсацию, достаточную для строительства пусть небольших, но вполне уютных домика. Просто обычные люди низкого социального статуса всегда видят во всём подвох, думают, что их обязательно обманут. Вот и ревёт молодая женщина навзрыд, наблюдая, как четверо рабов под присмотром стражника разрушают её хибару, и без того дышащую на ладан. В подол платья женщины вцепились двое грязных, оборванных мальчишек лет четырёх-пяти, но в отличие от матери смотрят на разгром с интересом и даже с удовольствием. У ног стоящего рядом хмурого мужчины несколько узлов с нехитрым скарбом. Останавливаться и что-то объяснять очередной семье выселенцев посчитал лишним. Им и так всё доходчиво довели, а правду им сказали или нет, они поймут лишь после.

— Что-то сегодня много народа, — хмыкнул Эрик, когда мы проехали рогатки с вытянувшимися при моём появлении двумя толстыми стражниками и подробно рассмотрели ход ведущихся в сотне ярдов от поста работ.

— Всё правильно, — отвечаю. — Брат Георг и глава сообразили, пока погода благоволит, нужно использовать такие дни по максимуму. Слушай, а молодцы люди-то. Смотри, сколько уже сделали за каких-то пару недель.

Осмотрел результаты начального этапа с удовольствием. Реально ров протянулся уже на треть мили, и это при том, что на глубине полутора ярдов начинается каменистая почва. Для дальнейшего строительства это хорошо, тут и с фундаментом попроще будет, и извлекаемые камни пойдут на сооружение стен и башен. Однако пока это сильно усложняет работу. Но ничего. Как погляжу, впряглись все, и вкалывают не напоказ, меня ведь не сразу заметили, а когда заметили, всех благословил четырежды, чтобы на всех хватило.

Ко мне устремился распорядитель работ — сегодня им был брат Густав — но я остановил его порыв жестом. Не нужно самому от работы отвлекаться и людей отвлекать Вон все замерли и таращатся, вместо того, чтобы копать и носить грунт или камни.

Развернули коней и поехали к школе в объезд поселения. Так что, те поселенцы и паломники, которые сейчас заполнили улицы в ожидании того, как я поеду назад, зря надеются. Сегодня у них вряд ли получится привлечь милость Создателя через благословение аббата Степа. Смех смехом, но в последнее время я уж начинаю задумываться о том, что мои обращения к богу имеют особую силу. Слишком уж часто начал получать подтверждение тому, как приношу людям удачу. Ну, или так совпало.

— Я сегодня ведь повстречал фургон с оборванцами, которых прислал в твой приют подьячий, — сообщил лейтенант, когда мы проехали мимо поселкового конюшенного двора. — Из двух десятков что-то мне никто не глянулся в плане возможности стать воином. Тем более брат Виктор девчонок прислал почти столько же, сколько и мальчишек. Нет, если их откормить, да потренировать годика два, может мясо и нарастёт. Тогда будет возможность с ними поработать. Сейчас же совсем рано. Им там лет-то от семи до девяти или десяти.

— Может кто-то и станет моим бойцом, — отвечаю. — Но вообще, у меня на этих детишек другие планы. Причём — знаешь, Эрик? — планы очень большие.

Глава 25

Рансбур. Четвёртое число третьего зимнего месяца 2109 года, дворец кардинала, епископ Рональд Неллерский.

В зале синода, где в очередной раз собравшиеся на молитву князья церкви всеми мыслями просили Создателя, чтобы тот послал им образ того, кого считает наиболее достойным кандидатом на пост кардинала в королевстве Кранц, прозвучал гонг. Три часа прошли, и, похоже, на этот раз Всемогущий тоже не посчитал нужным более ясно выразить свою волю. Вполне возможно, Создатель хочет, чтобы его верные слуги сами решили этот серьёзный, важный вопрос. Что ж, у них есть ещё три недели, чтобы определиться. В противном случае придётся отправлять прошение Наместнику, и тогда уж он подберёт им достойного.

По гулкому сигналу все присутствовавшие лидеры кранцевской церкви, числом тринадцать, сидевшие полукругом в креслах с высокими спинками напротив массивной фигуры благословляющего их Создателя, поднялись с мест. Кто-то, кто

Посмотрел на прелата Курта, но тот, похоже, мыслями опять у дочери. Даже столь значимое событие в жизни королевства, как выборы кардинала, у милорда Неллерского отошло на второй план. Впрочем, кому будет отдан его голос и так понятно. Не понятно, что делать с остальными членами синода.

Съехались на заседание все, даже притворяющийся вечно больным, чтобы не проводить службы, больше уделяя времени пьянкам и шлюхам из вертепов, епископ Ултиарский, словно в издёвку над церковью предложивший и свою кандидатуру на должность кардинала. Помимо всех семи епископов и трёх прецепторов, голосовать предстоит главе и казначею синода, а также настоятелю главного столичного храма прелату Курту, занимающему в церковной иерархии почти такое же положение, что и остальные присутствующие.

— Братия, — обратился прецептор Ульян, временно исполняющий должность кардинала и наиболее вероятный претендент на получение главного жезла. — пришло ли кому благоволение?

Вопрос риторический, но обязательный. Вот тут все переглянулись и поняли, что нет, до сих пор твёрдого большинства ни у одного претендента нет. У маркиза Неллерского имелось всего четыре голоса — его собственный, кузена епископа Ормайского и прецептора Молящихся — при необходимых минимум семи. Ещё прецептор Исцеляющих после тайных переговоров с ним согласился поддержать епископа Рональда, да только этот старый маразматик Игорь явно решил отправиться в чертоги Создателя, прихватив с собой целый воз сахара и столько же золота — назвал цену своей поддержки в пол миллиона империалов. Сумма огромная, но для Неллеров вполне подъёмная, и Джей согласился бы её выплатить, окажись голос виконта Игоря решающим.

Однако, всем совершенно ясно, без голосов Саворских никто из претендентов трон Марка Праведного не унаследует. У королевского рода три голоса, два из них — секретаря и казначея синода и одни Рансбургского епископа, должности которых традиционно занимают родственники монаршей семьи. Поддержка же Саворских, на которую рассчитывали Неллеры, вдруг оказалась призрачной из-за преждевременной кончины Марка Праведника. Трон кардинала освободился, а войско принца Филиппа, который обещал при восшествии на престол расплатиться кардинальским жезлом с поддержавшим его герцогским родом, увязло на юге в распутице и испытывает огромные проблемы со снабжением.

Последнее маркизу известно благодаря полученному прелатом Куртом накануне подробному письму от милорда Джека, бывшего мятежника, протеже Степа, ставшего в армии претендента на престол командиром самого крупного соединения наёмников. За всю историю королевства вряд ли кому-нибудь удавалось собрать под своё знамя столь огромное число солдат удачи. Епископу оставалось только в очередной раз изумляться талантам своего племянника. Нет, понятно, в нём кровь, кровь герцога Алекса, великого прадеда, но только ведь и тот знаменитый предок не обладал ни такой могущественной магией, ни такими яркими идеями. Всё ж умерший брат оставил роду великолепное наследство в лице своего бастарда.

Была надежда на внутренний мятеж дворянства, но ни граф Сергий Фелмский, ни графиня Ангела Тирванийская, лидеры антикоронного заговора, в последнее время, как говорит Курт, никакой активности не предпринимают, хотя сплетённая ими здесь в столице сеть недовольного Эдгаром дворянства давно готова, как к захвату городских ворот, так и королевской резиденции. Слухи о скором отречении короля в пользу сестры после их возвращения из Охотничьего замка приобрели почти достоверные очертания. Если такое действительно случится, Рональд рассчитывал свои шансы на избрания как совсем ничтожные.

— Кузен, мы едем? — прикоснувшись к спине прелата Курта маркиз вывел того из блаженной задумчивости, в которой тот пребывал. — Судя по твоей улыбке, происходящее тебя меньше волнует, чем размышления о дочери.

— Прости, Рональд, — смутился милорд Неллерский и пошёл рядом с двоюродным братом на выход из зала, где они остались почти вдвоём, если не считать с любопытством на них взирающего секретаря Священного синода. — Я действительно сейчас думал о Берте. Ты возвращайся на подворье один. Мне нужно заехать за дочуркой в университет. Сразу оттуда поедем в имение. Покажу ей её наследство.

— Курт! — удивлённо усмехнулся маркиз. — Да ты никак умирать собрался? Так тебе рано ещё.

— Наверное ты не очень внимательно всё ж прочитал тот трактат нашего дорогого племянника, — вернул улыбку кузен. — Не помнишь, как там? Дело ведь не только в том, что человек смертен, а в том, что он внезапно смертен. Я и так заставил девочку пережить очень сложные времена в начале её жизни. Не хочу, чтобы ей было трудно и после моей смерти. Введу в курс дела, покажу, где у нас и что растёт, познакомлю с управляющими. Научу, как с этими прохвостами правильно обращаться. А то ведь Берта, ты не знаешь Рональд, она слишком добрая. Управляющая её особняком мне призналась, что дочка не даёт в строгости держать слуг. Ничего, я свою девочку всему научу.

Епископ и сам не смог сдержать улыбку, когда шёл с кузеном по коридору к лестнице. Как же он хорошо понимал его. Даже страшно было бы представить, какой была бы его жизнь без Юлианы, которая вот-вот должна родить ему внука или внучку, если уже не родила. Может голубь с этой радостной вестью в пути? Дай Создатель, чтобы это было так. Ну а у Курта все волнения, но и радости ещё впереди. И ведь тут тоже отличился дорогой племянник. Даже отец Берты не почувствовал родную кровь и не провёл расследование, а Степ вот заподозрил в одарённой девчонке свою кузину, пусть и четвероюродную.

На выходе из резиденции, неподалёку от экипажа Курта и паланкина епископа, стояли спешившись около десятка конных королевских гвардейцев. Взгляд лейтенанта, их командира на маркиза

— Баронет Ронтли, ваше преосвященство, — представился лейтенант. — Я здесь по приказу принцессы Хельги. Она просит вас прибыть к ней, как только у вас в ближайшее же время появится такая возможность. Она хочет обсудить что-то важное, касающееся и её лично, и ваш славный род.

Епископ жестом остановил попытавшихся оттереть королевских гвардейцев от своего господина гвардейцев неллерских во главе со старшим сержантом. Маркиза сопровождало вдвое меньшее количество солдат, но те были готовы вступить в бой немедленно, их ладони уже схватились за рукояти мечей, а кучер извлёк из-под облучка арбалет. В столице сейчас очень неспокойно и свиты благородных дворян всегда во всеоружии.

— В ближайшее же время? — хмыкнул епископ. Куранты в городе недавно только пробили по четыре раза. Рональд не чувствовал себя проголодавшимся. Кузен отправляется по своим делам. А приглашение Хельги вызывало любопытство. Да и ожидал он этого приглашения после своего посещения дворца четыре дня назад, когда аудиенция у короля оказалась совсем короткой и бессодержательной. Правда думал, что оно последует от королевы-матери, ну так тем более интересно, что ему хочет сказать сестра Эдгара. — Что ж, тогда я готов ехать прямо отсюда. — он посмотрел на прелата. — Курт, встретимся тогда за ужином.

— Боюсь, не успею, дорогой брат, — извинился счастливый отец обретённой дочери. — Мы с Берти заночуем там в имении. Не станем ночью возвращаться. Но постараюсь к завтраку вернуться пораньше.

Они по братски обнялись, а потом, будучи князьями церкви, благословили и друг друга, и свои свиты. После чего прелат поспешил в свою карету, мыслями он явно уже был с дочерью, а епископ с помощью подставившего спину раба-носильщика сел в паланкин. Королевские гвардейцы поехали впереди, неллерские позади носилок. До дворца Эдгара отсюда было недалеко, только проехали Кардинальскую площадь, как сразу же выехали на Ранский мост, а там уж и Дворцовая, и главные ворота резиденции правителей, охраняемые усиленным караулом. Впрочем, насколько маркиз знал от кузена, это усиление было никчёмным для безопасности Эдгара. Когда измена свила гнездо даже в рядах офицеров гвардии, никакие усиленные посты не спасут. Скорее даже наоборот, могут помешать королю в случае опасности покинуть дворец и мятежную столицу.

По ступеням епископ поднялся лишь в сопровождении баронета Ронтли, оставив эскорт у подъезда. Какой бы раз Рональд не появлялся во дворце, здесь на него нападали приятные воспоминания, от которых теплело на душе. В совсем юном возрасте ему пришлось почти два года провести в королевской резиденции, являясь гарантией соблюдения его отцом обещаний, данных тогдашнему правителю Кранца молодому королю Петру Третьему. И эти годы Рональд считал, если не самыми лучшими, то одними из лучших в своей жизни.

Лейтенант проводил его до гостиной апартаментов принцессы, куда рабыни почти мгновенно принесли вино и фрукты, уставив ими большой стол, будто здесь собирались принять целую делегацию. Хельга тоже не заставила себя ждать, маркиз успел лишь пригубить из кубка, как появилась она с великолепной пышной причёской, которая лишь чудом не помешала пройти сквозь двери, в бирюзовом платье и обильно украшенная драгоценностями. Принцесса действительно очень красива, отметил епископ, а мнение о том, что она пустышка давно уже развеяно, в том числе и благодаря рассказам Степа.

— Ваше преосвященство! — лучезарно улыбалась Хельга, приветствуя вставшего при её появлении гостя. — Как же я рада видеть дядю моей самой лучшей и дорогой подруги Берты и моего самого лучшего друга милорда Степа. Очень огорчена, что вы, уходя от брата, не навестили меня. Это всё моя нерасторопная фрейлина виновата, — обернувшись, она грозно посмотрела на сопровождавшую её худощавую брюнетку, нисколько не испугавшуюся упрёка принцессы. — Бритни, оставь нас с его высокопреосвященством.

— Я тоже рад вас видеть, принцесса, — благословил он Хельгу, когда баронета Уайс вышла, а следом покинули гостиную и обе рабыни. — Лейтенант сказал, что вы хотите обсудить нечто важное? Если честно, пока ехал сюда, терялся в догадках, чем могу быть вам полезен.

Саворская перестала улыбаться и устало откинулась в кресле.

— Вы прибыли чуть раньше, поэтому и не догадываетесь, ваше преосвященство. — отхлебнула глоток вина и поставила кубок обратно. — Речь не только о том, чем вы можете быть мне полезны, но и что я вам смогу предложить. Сегодня на Большом королевском совете мой дорогой брат отречётся от трона в мою пользу. Думаю, в секретариате подготовку документов к этому событию вряд ли удержали в секрете, слишком много там представителей всех герцогских родов. И вы бы узнали без моих слов, едва вернувшись на храмовое подворье. Да, вижу, вы ничуть не удивлены. Что ж, тогда уже поняли, о чём я желаю с вами поговорить. Очень обидно, что церемонию моего восшествия не будет проводить наш Марк Праведный. Его всем нам очень не хватает. Епископ, кого бы вы хотели видеть на его месте?

Несмотря не то, что ожидаемое прозвучало неожиданно прямо сегодня, сейчас, епископ Рональд умело взял нить беседы в свои руки. Он понял, что прозвучит предложение, которое без пары часов глава рода Саворских хочет довести до Неллеров. На данный момент договариваться и давать какие-то обещания не имело смысла, Рональда на это никто не уполномочил, беседа носила лишь предварительный характер. Тем не менее, условия поддержки его кандидатуры на трон кардинала, выдвинутые будущей королевой, правительницей Кранца, маркиз посчитал вполне приемлемыми.

Первое условие — возвращение захваченных герцогом Джеем золотых и серебряных рудников королевскому домену, а также передачу моста через Пытору вместе с таможенными укреплениями под руку короны. Второе — добровольный взнос в казну Саворских миллиона драхм, частями, в наступающем году четыреста тысяч и по двести тысяч за два последующих. Третье — выделить в распоряжение королевы Хельги сроком на год кавалерийского и пехотного полков, полностью обеспечив их снабжение и денежное содержание на этот срок. Четвёртое — назначить епископом Неллерской епархии вместо маркиза Рональда его кузена милорда Курта, а кафедру главного столичного храма передать милорду Степу. Пятое — дать согласие на брак графини Изабеллы Пармской с двоюродным братом Хельги по материнской линии виконтом Альбертом. Были и ещё условия, но те касались мелких вопросов, которыми займутся казначеи и управляющие хозяйствами герцогства и домена.

Понятно, ответов принцесса не ждала, тем не менее, епископ счёл нужным ей сообщить:

— Могу сказать, что лично я поддержу согласие нашего рода с вашими пожеланиями, королева.

— Я ещё

— Но уже и не совсем принцесса. — пошутил епископ.

Конец одиннадцатой книги.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Бастард рода Неллеров. Книга 11