Будущее

Глава 1

Я летел над землей кувыркаясь в воздушных вихрях, будто мое сознание было невесомым парашютиком одуванчика, подхваченным неосторожным порывом. Ветер времени завертел меня волчком и утянул куда-то ввысь и вперёд, в далекое или нет, но точно, ожидающее от нас усилий для его приближения, будущее. Удивительный ветер швырял мой разум в разные стороны, некоторые картинки были ярче остальных и врезались в память. Вот что я увидел в этом странном сне.

Сне?

МЕТЕЛЬ

Ледяной воздух нестерпимо обжигал, несмотря на фильтры и его приходилось чуть ли не пить медленными дозированными вздохами. Вездесущий снег умудрялся находить щели в цельном комбинезоне и ветер все норовил опрокинуть, свалить, своим воем заклиная вернуться в тепло полярной станции. Но вернуться нельзя. Детектор боли, выведенный на экран защитных очков, просто зашкаливал. Кто-то невыносимо страдал в буране. Поэтому нужно идти. Утопая чуть ли не по пояс в снегу, рискуя провалиться в расщелину и остаться здесь навсегда, ледяным памятником самой себе.

Только отточенные рефлексы и интуиция помогли в последний момент уйти перекатом от мелькнувшей когтистой лапы. Пистолет казалось сам прыгнул в руку и три дозы транквилизатора попали в ставшего на задние лапы окровавленного медведя. Боль и адреналин не позволил успокоительному подействовать и только невероятное везение и еще две дозы лекарства спасли от радости быть разорванной зверем. Рыкнув в последний раз, мишка затих. Мой адреналин тоже нужно было использовать на благо и я стала быстро работать. Искать рваную рану совсем не пришлось, благо мишка упал не на нее. Вычистила, поправила, залила антисептиком, стала шить. Руки ощутимо потряхивало и я благодарила удачу что кроме вены и мягких тканей ничего не было задето. При всей нашей подготовке, вряд ли в таких условиях я смогла бы сшить даже сухожилия. В который раз мысленно поблагодарила специалистов, создавших чудо-костюм, который был на мне сейчас. Все было под рукой и ничего не мешало. Мой уровень адреналина стал спадать и руки стали ощутимо мерзнуть, но работы связанной с мелкой моторикой почти не осталось.

Необходимо было согреться. Потеря крови и седативное не лучшие товарищи на 55-ти градусном морозе. Легкая лопатка, как часть защитного каркаса костюма, пришлась как нельзя к стати. Укрыв мишку отражающей пленкой, я споро закидала его снегом, благо ветер стал стихать, да и намело вокруг места наших танцев уже изрядно. Тепловизор хорошо показывал места которым нужно было уделить побольше внимания как вдруг я увидела в нескольких метрах яркое пятно в морозной черноте. Сначала решила что это кто-то привлеченный запахом крови, но пятно не двинулось, даже когда я пошла в его направлении.

Под слоем снега едва угадывался неподвижный холмик и если бы не аппаратура, я бы никогда не обратила на него внимания.

Совсем не глубоко под снегом, свернувшись калачиком дрожал всем телом медвежонок. Он был ещё крохотный, килограмм восьми. Мишка, которую я заштопала, оказалась мамой. Я перенесла малыша к маме, пролезла с ним под пленку и уложила рядом. Могучий материнский инстинкт, не смотря на глубокий медикаментозный сон, перевернул медведицу на бок, как только медвежонок заскулив, стал тыкаться в мамин бок в поисках сосков.

Сердце мое чуть не застыло от ужаса, когда медведица пошевелилась, переворачиваясь. Будучи практически прижатой к зверю у меня бы не было и тени шанса, если бы она проснулась. Но все обошлось. Медвежонок счастливо зачмокал молоком, а я попятившись выбралась в объятия, ставшей такой желанной, пурги.

Отдышалась, успокаиваясь, поправила кучу снега на мишках и отправилась обратно. Впереди был обратный путь сквозь буран и не смотря на усталость нужно было отследить место где медведица поранилась. Если бы система не зафиксировала место первоначальной вспышки боли, шансы отыскать его одной приближались бы к нулю, но на внутреннем экране очков подсвечивалась зона в пару десятков квадратных метров не так далеко отсюда. Включенный металлоискатель пришлось заглушить когда его писк стал заглушать вой метели. Кто бы сомневался. Куча развороченного металла в которой с трудом угадывался грузовик безумной эпохи потребления, был почти полностью занесен снегом. Вот это почти, рваными металлическими зубьями и смогло поранить зверя так сильно. Тяжелого оборудования у меня естественно не было, а нужно было как-то зачистить острые края пока команда утилизаторов доберется до места. Ничего не оставалось как шарахнуть по нему "тапком". Так, между собой, мы называли излучатель, генерирующий останавливающую волну.

Убедившись что удар достаточно вмял рваные края металла, я наконец позволила себе поковылять на станцию. Пока пробиралась сквозь снег, нахлынули воспоминания. Почему-то очень ярко вспомнилась школа и подготовка реферата, когда я впервые открыла для себя профессию спасателя. Учеба, практики, случайная месячная вахта на полярной станции и я влюбилась. В этот суровый край, в совершенную кристальную ясность человеческих качеств, проявляющихся здесь, в свою способность преодолевать нечеловеческие трудности, быть полезной и нужной.

КИТ

Меня всегда завораживал океан. Потрясающе огромный мутнеющий в глубине кристалл. И я скольжу по самой его поверхности, невесомый, бесплотный, как дыхание.

Голос в наушнике заставил вернуться в реальность, предупреждая что мы над объектом.Забрало шлема закрыло меня от морского бриза. Отработанными движениями я перевел скутер в положение для погружения, ласты пристегнуты и вот я уже скольжу не по сияющей поверхности кристалла, а непосредственно в его глубине. Вот и подводная скала, над которой реет в толще воды старая, но все ещё прочная сеть, а в ней уже почти неподвижный кит. Пара моих товарищей с баллоном кислорода подплыли к его дышлу, чтобы дать ему вздохнуть.

Исполинское тело уже потрясали судороги, но четко отмерянная доза живительного воздуха и кит снова забился в сетях как гигантский карась. На внутреннем экране замигал тревожный огонек. Кит, пытаясь вырваться из сети, достал плавником Игоря. Олег и Марина, которые были ближе всех сразу бросились к нему на помощь, увлекая на поверхность, мы же вначале отпрянув, быстро оценили место зацепа сети и стали перекусывать облепленные моллюсками канаты. Наконец поддался один, второй, третий, четвёртый. Кит, почувствовав ослабление хватки, рванул и, освободившись, устремился на поверхность. Ребята с поверхности уже сообщили что с Игорем все в порядке, он отделался лишь обширными синяками и радость успеха родила в груди восторженный крик.

Но работа ещё не была закончена. Предстояло покромсать сеть, дабы избежать повторений и обследовать ближайшую территорию. Простые до автоматизма действия освободили разум и сознание затопило недоумение. Как можно было предкам так наплевательски относиться к планете? Я служил в патруле уже четвертый год и количество похожих ситуаций уже переполнило даже мою тренированную память. Менялись только места, время года и морские обитатели попавшие в беду. Количество опасного мусора, брошенного на волю случая гнить в морских глубинах просто не поддавалось осмыслению. Ну да ничего. С могучей помощью матушки природы мы наверняка сможем вычистить все самое опасное и моя профессия через пару десятков лет станет историей...

ПЕЩЕРА

Меня разбирал смех. Потолок нависал настолько низко, что невозможно было даже встать на четвереньки и подтянуть к себе колени получилось только лежа на боку. Смех явно был защитной реакцией психики и усилием воли мне удалось успокоиться. Доведенная до автоматизма привычка перебирать снаряжение в тупиковых ситуациях чаще всего помогала взглянуть на ситуацию другими глазами, но не в этот раз.

Даже аварийный диод, выдав последнюю искорку света, приказал долго жить. И тут я почувствовал легкий ток воздуха. В кромешной тьме пещеры все чувства предельно обостряются. Откуда-то явственно дуло и я пополз куда-то левее. Медленно, ощупывая каждый камень, периодически проверяя свод, который резко поднялся позволив встать во весь рост, давая телу отдых от опостылевшего передвижения ползком. Касаясь каждого сантиметра пути перед собой я потихоньку двигался по направлению к току воздуха пока не дошел до стены. После тщательного исследования выяснилось что это не стена, а громадный валун за которым находится проход дальше и за валуном была щель справа и сверху шириной в пару сантиметров из которой приятно сквозило. Только это знание никак не могло мне помочь в эту щель просочиться. Стена пещеры как и валун были монолитными и без взрывчатки пройти такого привратника у меня не было ни единого шанса. Поэтому как ни манил меня близкий выход, необходимо было искать другой путь наружу. Очень не хотелось снова из прямоходящего превращаться в брюхоногого, поэтому я позволил себе маленькую слабость и решил устроить привал. Легкий перекус брикетами и пару глотков воды, пол часа на отдых и в путь.

Из глубокого внутреннего сосредоточения вызванного аутотренингом меня вывел посторонний звук. Полу стук, полу скрежет, будто чиркнул шлем по камню. Я стал прислушиваться и тут появился свет, сначала слабый, мерцающий, потом все ярче. Когда глаза освоились, я увидел что над валуном, выше чем я мог достать, но не выше чем можно дотянуться подпрыгнув, был лаз. Воздух, дувший из лаза смешивался с потоком из-за «привратника» и я на ощупь ни как не смог бы его обнаружить или почувствовать. Свет становился ярче пока в лазе не показался налобный фонарь, ослепив меня в конец.

Пока я пытался восстановить способность видеть, незнакомец спрыгнул в мою пещеру, деловито ощупал меня, проверил пульс, посветил мне в глаза проверяя реакцию, чем ослепил меня ещё сильнее, провел осмотр, ворочая как мешок с картошкой, коротко сообщил по рации, что 114 обнаружен, состояние в норме, травм не обнаружено, приступаю к транспортировке. Тут я возмутился:

- Зачем транспортировке, я и сам могу. Сейчас глаза к свету привыкнут и можем выбираться. Я могу сам!

- Ну сам, ты парень уже навыбирался. Хотя до отстойника редко кто добирается, чаще возвращаются назад. Так что можешь гордиться. Батареи небось еще вчера сели? Ты вообще как, голодный?

- Нет, - ответил я на оба вопроса – не голодный, а батареи у меня сели ещё 3 дня назад. Даже на аварийном. Мне просто попалась потрясающая пещера которая просто просилась для съемки. В общем я увлекся, пещеру заснял, а батарея улетела. Еще пару дней пробирался на аварийном, а как вы вообще меня нашли если аварийка полностью разряжена?

- Чудак человек, - ответил мне кряжистый спасатель, которого я наконец смог рассмотреть –да здесь же по всей пещере датчиков полно, нет, конечно видео картинки нет, но расположение любого теплокровного существа больше 10 килограмм в пещерах мы знаем, а уж достать тебя отсюда вообще не проблема, я тут каждый камушек знаю.

- То есть испытание совершенно напрасно?

- Эн нет! Отчего же? Все трудности, лишения, опасности – настоящие. Тебя же за руку никто не водил, все сам. А то что мы страхуем в избежание, как гриться, так по другому нельзя. Жизнь – бесценна! Ты это, если в состоянии, то давай выдвигаться, а нет, так давай я тебе стимулятор кольну, как сайгак поскачешь. Я с дочкой ещё сегодня в театр обещал сходить.

- Нет, что вы. Я в порядке. А у вас батареи нет запасной, мне то и вашего света хватит, но так быстрее будет.

- А я тебе уж все приладил давно, - и он сам щелкнул переключателем моего налобного светильника и тот загорелся ярким светом – пойдем, что ли?

Взобраться в узкий лаз при свете, после суток тренировки вслепую оказалось пару пустяков. Тело удивительно привычно и ходко двигалось за спасателем, а разум за многие дни изголодавшийся по общению требовал беседы. Поэтому мой рот не закрывался. Я рассказывал как исследовал гроты и щели подземелья, говорил о своем увлечении живописью, узнал что спасателя зовут Сергей Ильич, пообещал написать его портрет. Видимо прекрасно зная такую особенность психики спелеологов, Сергей Ильич живо участвовал в беседе, рассказывая короткие байки из жизни и обсуждая потрясающие красоты подземного мира. Через некоторое время мы смогли встать в проходе в полный рост и скорость передвижения резко возросла. Небольшие вертикальные участки, спасатель преодолевал совершенно без труда, как ящерица взбираясь по одному ему заметным выступам и трещинам. Мне же приходилось пользоваться страховкой и после одного из таких подъемов, я спросил у него:

- Сергей Ильич, а не проще было бы вот это все закрыть, или сразу водить группы с инструктором? Это же совсем не просто вот так с каждым возиться.

- Чудак-человек! Проще то оно просто, а как же преодоление себя, неужто ты бы всю жизнь согласился с инструктором проходить? Тут и принятие решений, и испытание одиночеством, умение рассчитывать свои силы. Просто не перечесть навыки, которые ты прокачиваешь здесь. Да и каждый сам выбирает испытания, которыми он кует свой характер, разве не знаешь? Люди сильные, смелые, уверенные в своих силах, способные принимать сложные решения, противостоять обстоятельствам – необходимы и обществу и любому роду. Да и знаешь, молодёжь всегда ищет себе приключений на корму, так почему бы эту тягу не повернуть обществу на пользу? А ты молодец, мало того что добрался, куда не многие добредают, так ещё и за мной поспеваешь. Большим человеком будешь.

Так за беседой мы дошли к выходу. Погода была пасмурная, но мне показалось все нестерпимо ярким и живым. Глаза выхватывали шевелящуюся под легким ветром листву, редкие цветы на лужайке, порхающих птичек, собирающую нектар пчелу. Сочность картинок после мрачных мертвых стен пещеры потрясала и я осознал удивительную гармоничность природы и ее хрупкую нежность.

- Макс, - позвал меня спасатель, - тебя подвезти до станции или ты ещё здесь побудешь?

- Едем, Сергей Ильич, конечно едем! Просто здесь так красиво! Дух захватывает!

- Природа вообще всегда совершенна, Максим. Особенно живая природа.

Мы забросили рюкзаки в спасательный бот и двинули к станции. Вечером ещё предстояло сходить в театр, от приглашения куда мне было глупо отказываться.

ШКОЛА

Меня несло по огромному парку. Ухоженные дорожки, уютные лужайки, тенистые беседки. На одной из них сидят два человека и между ними в воздухе горит голограмма сложного механизма. Оживленно споря они вносили какие-то правки в проект. То тут, то там гуляют пары, не замечая никого вокруг и обсуждая важнейшие темы на свете.

Мимо меня неспешно прошли люди возвращаясь с предприятия. Они увлеченно обсуждали то чем займутся после обеда, их смена то уже закончилась. Как мне хотелось послушать то что они обсуждали, но по обрывкам фраз только удалось понять что художник напрашивается пойти с приятелем помогать соседям с переездом, а тот уговаривает его скорее закончить полотно, т.к. его новую работу все давно ждут.

Тут ветер утих и я оказался на большой поляне. Ребятишки лет пяти сновали по ней, занимаясь кто чем. Отдельная стайка мальчишек и девчонок в стороне гоняли мяч. Остальные же в основном были увлечены созерцанием. Между ними гуляла дама в широкополой шляпе, то заботливо подсказывая, то уговаривая, то успокаивая. Интересно было что и как говорила воспитатель. А она учила что интересы коллектива важнее личных, что все общее и нужно уважать желание других поиграть чем-то, а лучше найти способ как поиграть вместе.

Некоторые дети просто созерцали что-то - травинку, облака, жука, муравьев. Им не мешали совсем! Одной девчухе, которая хотела поиграть с подружкой, а та увлеклась изучением травинки, объяснила, что каждому человеку нужно время для познания окружающего, познавая окружающее - познаешь себя, когда ты лучше знаешь себя ты становишься более полной и зрелой личностью, а значит с тобой будет интереснее общаться другим, поэтому нужно подождать. Пока это происходило, у одного из мальчишек улетела божья коровка и он, проводив ее взглядом, без паузы рванул играть в мяч с другими. Он пулей пронесся мимо и порыв ветра снова подхватил меня, унося в неизвесность.

ПЛАНЕР

Какое-то время ничего не происходило и я вдруг решил что путешествие закончилось. Незримый ветер просто увлекал меня высоко над землей сквозь тучи к далеким горам. После головокружительной смены картинок простой полет был потрясающим наслаждением и я не сразу заметил то, что происходит впереди. Молния и раскатистый гром заставили меня обратить внимание на большой белый планер, летевший прямо в грозу. Легкий изящный аппарат делал странные маневры, будто пытаясь улететь в сторону от грозового фронта бушевавшего впереди, но неизменно возвращавшегося на самоубийственный курс. И тут я наконец рассмотрел большущий клин гусей летящий прямо к своей гибели. Стали понятны и маневры планера, будто пытавшегося показать клину что необходимо свернуть. Я вдруг оказался так близко к происходящему, что рассмотрел и белое как мел лицо пилота планера, с нерушимой сосредоточенностью и решимостью удерживающего своего норовистого воздушного коня на нужном курсе и десятки гусей, собравшихся в клин, с трудом сохраняющим строй под порывами ветра, но продолжающими лететь за вожаком. Тут пилотсделал ещё одну попытку. Планируя слева от вожака, он начал резко уходить вправо, просто выталкивая его на нужный курс и это сработало.

Мужественный летчик будто снял наваждение со всей стаи и они, заложив резкий вираж стали уходить от грозового фронта. Планер зажужжал и с набором высоты тоже стал уходить, помахав крыльями на прощанье.

Меня же продолжало сносить в сторону мерцающих все сильнее молний, пока я не оказался в самом сердце стихии. Молнии гремели оглушительнее чем салют на девятое мая, вихрь вертел и швырял пока вокруг меня не стал собираться заряд, вдруг ослепительная вспышка и я оказался в … моем теле. Сердце бешено колотилось. В голове кружились обрывки пережитых событий, запахов, звуков. Что это было?

Сон?

И тут снова вспомнилась школа. Умная сосредоточенность на лицах двух сорванцов, наблюдающих за гусеницей и рассуждающих шепотом о том зачем гусеницы нужны природе.

Радостный восторг на лицах детворы рассматривающих облака. Обида сменяющаяся безмятежностью на лице девочки ожидавшей подружку, когда она по совету воспитателя начала рисовать. Искреннюю радость и восторг играющих в мяч команд, когда один из вратарей в потрясающем прыжке вытащил казалось безнадежный мяч.

Уж если общество способно так воспитывать детей, то за будущее волноваться не стоит.

Именно что волноваться не стоит. А вот встать с диванов и, засучив рукава, начать приводить свою жизнь в порядок ох как стоит! Сначала свою жизнь и свое окружение. Потом все до чего дотянутся руки. Каждый день понемногу приближая тот день, когда воспитательница приведет группу детей в парк и они начнут познавать такой потрясающий и удивительный мир. Мир переданный им на время как величайшее сокровище для того, чтобы уже они его передали в будущее!