В твоё доверие. По рукоять

Пролог

Ди Темида

В твоё доверие. По рукоять

Огромная благодарность моим читателям, Бекки Чейз и моему мужу. Без вас этот труд не обрёл бы окончательную форму…

Посвящается моей сестре Анне.

Грейс

Здание Центра сбора новобранцев напоминало аэропорт.

Я не застала аэропорты в нашей реальности, но многочисленных, передаваемых из поколений в поколения историй, изображений и книг, подробно рассказывающих о прошлой жизни Материка, было достаточно, чтобы представить их.

Поправив капюшон толстовки под курткой, я прислонилась к спинке жесткого сиденья, мимолетно взглянув на медленно продвигающуюся очередь у поста. Затем на таких же лениво и полусонно ожидающих людей на скамьях. На таких же желающих попасть на военную службу на Острова.

В этом полугодии нет ажиотажа. Хотя… С чего бы ему быть? Это всё байки о невероятных очередях, якобы тянущихся на два квартала от Центра сбора, о кипящем здесь энтузиазме новобранцев и полной загрузки постов. Может, так и было раньше, когда принималось решение о формировании на Островах частной военной организации «Тиррария», размещённой для охраны жителей Материка – по крайней мере, это имело смысл первое время после Катаклизма. Когда споры криптококка1 невидимой границей подобрались к нам, Острова стали единственной природной защитной преградой, на которой создали форпосты, полигоны и прочие части военной инфраструктуры. Тогда многие как раз и захотели проявить себя.

Удивительно, что прошлое так и не научило ничему человечество – на грани потери цивилизации мы всё равно вернулись к развитию военного дела.

Военные против… невидимого криптококка, концентрацию которого можно определить только с помощью устройства. Либо нужно обладать наблюдательностью и наметанным взглядом: если иметь в этом опыт, криптококк выдаст себя еле заметным голубоватым оттенком.

Неведомый, едва светящийся убийца.

Да. Думаю, тогда инициативы и энтузиазма у людей было больше. Как и очередей.

Но теперь…

Атмосфера в зале ожидания – забавно, что называлось это так же, как в аэропортах когда-то – была более чем умиротворённая, словно собравшиеся и не планировали посвящать следующие семь лет жизни контракту в дали от благ Материка, от устоявшейся жизни и близких.

Исключениями из всеобщего скучающего ожидания были двое: кучерявая темнокожая девушка довольно миниатюрной комплекции и привлекательный мужчина с каштановыми волосами. И чуть смазливым лицом. Они активно жестикулировали, перекидывались шутками и смеялись, и слух успел зацепить в их диалоге имена – Крис и Шайло, кажется.

Тот же Крис с такой внешностью и фигурой мог бы с успехом стать моделью, если бы… Если бы жизнь и быт людей остались бы прежними. Как двести тридцать семь лет назад…

Мы многое потеряли после Катаклизма.

Никаких перелетов: летать фактически стало некуда.

Никаких бессмысленных и не нужных профессий и организаций: модельные агентства сейчас были не в почете.

Никаких витиеватых названий: теперь часть выживших обитала на земле, номинально именуемой Материком – каков на самом деле размер иных не разрушенных территорий, стран, континентов, никто не знал.

Другая же часть служила на Островах на добровольной основе в «Тиррарии»: кто-то и вовсе больше не планировал возвращаться, даже если истекал семилетний контракт.

Мы многое потеряли.

Но всё же немало сумели и сохранить. Даже улучшить и приумножить.

В легком волнении, я зацепилась за эту мысль. Сосредоточилась, сбросив оцепенение и какое-то странное ощущение внимания на своей персоне, словно кто-то сверлил мне взглядом затылок. Прокрутила в голове список документов и вещей, которые взяла. И вдруг поняла, что…

Черт! Зашарила рукой по карманам, осознав, что не положила с собой выданную сыворотку против криптококка. А ее нужно принять во время прохождения поста, иначе… На паром до Центрального Острова попросту не допустят.

Не положила самое главное!

Паника во мне начала расти в геометрической прогрессии. Еще один нагрудный карман, внутренний… Пока я хлопала себя ладонями по брюкам, в надежде обнаружить злосчастную сыворотку, Шайло и Крис, все за теми же задорными разговорами, уже прошли свои окошки постов. Помню, в очереди я была где-то рядом с ними.

Сейчас ведь вызовут!

Вскочив в нервозности, ставшей осязаемой, принялась искать сыворотку в небольшом рюкзаке с самым необходимым, который даже, наверное, и не пригодится по прибытии – в Штабе Островов выдавали всё, что понадобится для дальнейшей службы. Всё еще не понимаю, зачем собрала его. Может, я просто все же хотела увезти с собой кусок той жизни, от которой сбегала…

– Эй…

Я не уверена, куда именно меня распределят на Островах, но факт профилактического принятия сыворотки – обязательное условие не только для обучения, но и для получения любой последующей позиции… После Катаклизма криптококк нельзя было искоренить, а только сдерживать – первостепенно для этого и существовали военные. В сильной связке с Научным звеном Материка.

Как я могла так облажаться? Теперь в новый отбор можно будет попасть только через полго…

– Эй!

Вскинув голову, я резким движением убрала мешающие пряди волос с глаз и посмотрела перед собой. Тяжело дыша от волнения, чуть прищурилась, чтобы определить источник. В этот миг то странное ощущение внимания пропало. Через ряд от меня, с протянутой рукой, в которой желтоватым неоном мерцала нужная мне сыворотка, стоял мужчина. При одном взгляде на которого отчего-то бросило в новую дрожь…

Совсем иного толка.

– Бери или передумаю.

– А как же… – робко начала было я, боязливо оглянувшись на пограничников, которые могли пресечь данную попытку: нет своей сыворотки – нет допуска на Острова.

Допуска к обучению. Финальному нормативу и Церемонии окончания. Контракту. Другой судьбе.

Остальные же ожидающие в монотонном гуле работы Центра даже не обратили внимания на меня, мужчину и эту несуразную разворачивающуюся сцену между нами.

– Бери, – властно и чуть громче произнес незнакомец, нахмурив брови, одну из которых пересекал короткий шрам.

В серых глазах плескалась решимость. От статной и крупной фигуры исходила сила, волнами доносящаяся до меня самой. Что-то подсказывало – отказываться не стоит. И я, сжавшись, словно хотела исчезнуть, в пару шагов оказалась рядом с ним, будто навеки порабощенная одним лишь этим коротким приказом.

– Спасибо… – хрипло пробормотав, я на мгновенье позволила себе оглядеть незнакомца, который был немногим выше меня. И явно старше на пару лет.

Весь его вид говорил о том, что он не просто едет служить на Острова таким же новобранцем – нет. Он выглядел так, будто едет полноценновоевать.

Только вот…воевать против кого?

Ведь основная задача – криптококк. Верно?..

Кажется, захлестнувший стыд и вовсе вынудил меня мыслить иррационально и хаотично.

Иронично улыбнувшись уголком губ, чья жесткая, но чувственная линия вынудила меня вновь опустить глаза, незнакомец лёгким движением убрал в карман чёрной куртки…вторуюампулу сыворотки. Оставленную, очевидно, для себя самого.

И всё это в полном молчании.

Я уже хотела набраться смелости и все-таки тихо спросить, как он обзавелся запасным вариантом, ведь выдается препарат в строго обозначенном количестве. Но в этот момент электронная очередь дошла до моего номера. Табло противно пискнуло, а в окне освободившегося поста пограничник уже выискивал взглядом обладательницу сто десятого талона.

– Спасибо… еще раз, – все также сипло и быстро проговорила я, и, не дождавшись какой-либо реакции, отвернулась и направилась к окну. Сжимая в ладони драгоценную сыворотку.

Что ж. Удача иногда улыбается в виде суровых мужчин, ни с того, ни с сего решивших помочь. Он тоже новобранец, так что возможно еще удастся пересечься и вернуться к беседе.

Забрав рюкзак с сиденья, я подошла к окну поста. Впереди проверка, принятие сыворотки, короткий участок воды на пароме до Центрального Острова. А там…

Приятно колющая под рёбра неизвестность. Новые возможности. Новые шансы.

Новая жизнь без тирании отца.

Острова…

Вздохнув, я натянуто улыбнулась пограничнику. И снова почувствовала на спине явно изучающий взгляд. На который почему-то не посмела обернуться…

Глава 1

Грейс

Очередной удар прямо в солнечное сплетение лишил меня последних сил. Упав на колени, я схватилась за живот в попытке привести дыхание в норму. Уткнулась отсутствующим взглядом в татами.

– Эй, Тихоня, вставай! – редкие подбадривающие крики других новобранцев моей группы отдавали эхом в голове.

Дурацкое прозвище успело привязаться за первые три подготовительные недели.

Плотным кольцом сомкнувшись вокруг тренировочного ринга, наша группа во главе с инструктором Лэндоном, которого мы сокращенно звали Лэн, наблюдала за моими жалкими попытками продолжить спарринг.

Где-то над головой я слышала хрипящее дыхание своего соперника. Крис – да, тот самый, – был выше меня на голову, широкоплеч и, несомненно, очень техничен. Я знала, что он, несмотря на тяжёлые вздохи, продолжал держать боевую стойку и готовился нанести, наверное, самый страшный удар в моей жизни.

Попав в Штаб «Тиррарии» на Центральном Острове и начав подготовку, я никак не могла спрогнозировать, что так сильно возненавижу рукопашные бои. К местному психотерапевту еще не обращалась, но уже на девяносто девять процентов была уверена в причине этой ненависти.

Каждый раз, просыпаясь утром в казарме и вспоминая, что новый день должен начаться со спарринга, я ощущала болезненную тошноту и обреченность.

Каждый раз заканчивался для меня болью и иногда койкой в лазарете.

Каждый раз я стремительно падала не только в собственных глазах, но в каком-то общем негласном рейтинге.

Я старалась не зацикливаться на перешептываниях. На мнении других. Но куда сбежать отсобственнойвозникшей неуверенности в правильности всей этой затеи с переездом в принципе?..

Лэн не оставлял попыток сделать из меня хоть какого-нибудь мало-мальски пригодного бойца рукопашного искусства, хотя пока я больше походила на грушу для битья. Именно поэтому каждый чёртов раз он выставлял меня на ринг первой. И обязательно против сильного, крупного соперника.

– Ну же, Тихоня! – снова эти оклики, снова это прозвище.

Штаб не выгонял на Материк обратно тех, кто с чем-то не справлялся, нет.

Несмотря на довольно жесткую дисциплину и упражнения, все равно все оставались до конца. Вопрос только в том, с каким конечным распределением и на какую позицию. В том, с какой репутацией ты выходил отсюда.

Через секунду, последнее, что я увидела перед тем, как отключиться окончательно, был быстро несущийся к моему лицу сжатый кулак Криса.

***

Одно дело нырнуть с головой в полное небытие бессознательного состояния, полученного от сильных побоев, другое – вынырнуть оттуда обратно в реальность.

Едва разлепив глаза, я обнаружила у своей койки нахмуренного Лэна, скрестившего мощные руки на груди. В нос ударил специфичный запах военного лазарета, – в этом отдельно стоящем серовато-коричневом здании я была более частым гостем, нежели в казарме.

В лицо впился сосредоточенный взгляд моего инструктора.

– Как долго это будет продолжаться? – медленно и спокойно спросил он, чуть наклонив голову в бок.

Я посмотрела на него в ответ коротким взглядом и тут же отвела глаза. Разлепив сухие губы, промолвила еле слышно, но, думаю, он уловил мои слова:

– Я… Сама не знаю.

– Ты понимаешь, что такое начало не сулит тебе ничего перспективного? Прошло всего лишь три недели, как ты оказалась среди нас, и из них пятнадцать дней ты в лазарете, Гамильтон. Дальше будет только сложнее: метание ножей, огнестрел… – всё в той же манере продолжил Лэн.

– Да.

– Что «да»?

– Не так я себе представляла всё это… – я прочистила горло и, продолжая буравить потолок, старательно не смотрела на инструктора. – Почти смирилась с тем, что попаду в береговую охрану.

Не то что бы назначение стало бы унизительным… Нет, скорее, деятельность береговой охраны была слишком простой и легкой. С ней бы справился и неподготовленный подросток. Что там охранять и высматривать у берегов? Пейзажи?

Всё-таки, не этого мне хотелось на Островах.

Впрочем… Сама виновата.

Или, скорее, чтобы уж совсем не опуститься на чёрное дно демотивации – только от меня самой всё и зависело. Буду продолжать так сливать рукопашные бои – могу даже и не жаловаться дальше.

– Мне важно, чтобы все определенные под моё руководство и подготовку новобранцы показали себя достойно, – Лэн встал и, ещё раз окинув меня серьёзным взглядом, направился к двери. – После моих тренировок никто не попадает в береговую охрану.

И перед тем как уйти, он бросил напоследок:

– Чтобы к утру была на ногах, боец.

***

Все мои движения были пронизаны отголосками не до конца прошедшей боли, и элементарно поставить поднос с едой на стол далось с трудом.

– А вот и наша Тихоня явилась, – лукаво подмигнула мне Шайло, с которой я также успела познакомиться и теперь по соседству делила спальное место. – Снова отдыхала в лазарете?

Она подвинулась, чтобы я села рядом, и беззлобно усмехнулась, когда я, кряхтя, наконец-то опустила своё бренное тело на скамью.

– Грейс, мне жаль, что так вышло… – сидящий напротив Крис посмотрел виноватым взглядом.

Единственный человек в группе, который звал меня по имени. И Крис, и Шайло оказались на редкость приятными людьми: уже на

Шайло приняла решение попробовать себя в «Тиррарии» наперекор предрассудкам: в ее большой семье в основном рождались девочки, и почти все сестры Шайло намеренно выбирали «легкие» женские профессии. Мотив переезда Криса был глубже – когда-то его лучший друг служил на Островах. И в память о его смерти от заражения криптококком Крис решил поставить на кон всё.

В расспросы и детали я не лезла. Во-первых, потому чтосвоимотивы я скрывала тщательнее, обходясь в первые дни общения, когда эта тема часто поднималась, дипломатическими фразами. Во-вторых, потому что сами ребята не особо лезли в душу.

– Брось… – серьёзно ответила я. – Меня избили почти все за эти недели, и даже Шайло уложила бы меня на лопатки.

– Эй! – театрально возмутилась она, без зазрения совести ткнув меня в плечо, на котором, надо сказать, были множественные незажившие синяки. – То есть списываешь меня со счетов из-за роста и комплекции?

Я с вымученной улыбкой уткнулась в свою тарелку под смешки ребят и хотела было поднести ко рту вилку, как что-то коснулось плеча снова. Но это уже была не Шайло…

Стиснув зубы и еле сдержав судорожный вдох, я выгнула позвоночник. Снова почувствовав себя мишенью для битья, осторожно повернула голову, чтобы посмотреть на нарушителя моего личного пространства.

– Хреновый был бой, Гамильтон.

Этот назидательный, слегка язвительный тон мог принадлежать только одну человеку. Как и пренебрежительный тычок в плечо.

Норду.

Норду Эммерсону.

Тому самому незнакомцу, давшему мне сыворотку. Сейчас проходившему подготовку в нашей группе. Я угрюмо, но коротко взглянула на него, обернувшись.

Один из…

Талантливейших. Сильнейших. Жестоких.

Первое впечатление меня не обмануло.

Я мало что о нем смогла узнать за эти дни в Штабе, повода вновь завязать разговор не было –пока: Эммерсон был скрытен, не так уж и дружелюбен и крайне амбициозен. Иногда казалось, что ничего, кроме физподготовки и желания вырваться вперед, его больше не интересовало.

Богов на Материке у нас более не было: после Катаклизма были не в почете. Но я часто думала за эти недели:«Не приведи Господь встать с Эммерсоном в спарринг…».Лэндон, очевидно, хоть в этом меня жалел – подобной милости пока действительно удавалось избегать.

Но если это произойдет…Когдаэто произойдет, это будет концом всему. Не думаю, что Норд –суровое звучное имя ему более чем подходило– станет поддаваться на ринге и делать поблажки.

А вот прошлое Эммерсона не подходило ему совсем: когда я случайно услышала за столом неделю назад, что он бывший сотрудник Научного звена на Материке, тут же поперхнулась кофе. Зато это объясняло наличие двух ампул сыворотки тогда в Центре: связи, рычаги давления и лоббирование интересов через «своих» после Катаклизма совершенно никуда не делись. И, очевидно, Норд этим пользовался. Только вот ответов на вопросы, зачем ему в принципе была нужна запасная и для чего он так великодушно поделился ею со мной, у меня все еще не было.

Я не особо стремилась их получить, удовлетворившись отсутствием общения с Нордом в принципе. По сути, это было единственным проявлением его… нет, не доброты.Лояльности. За все это время, и не только ко мне, но и к остальным. Эммерсон уж точно не оставлял впечатление человека великодушного и добродетельного.

Хотя иногда… Трудно признаться себе в этом, но иногда я намеренно сама выискивала его среди остальных в зале. Не знаю зачем. Чувство –«я перед ним в долгу»?.. Нравились его изредка бросаемые долгие взгляды на меня?

К которым я почти стала привыкать, и даже иногда нуждалась в них: это внимание все также неконтролируемо доводило до неясных мурашек.

Не сказав больше ни слова, Норд демонстративно прошествовал мимо нашего стола, одарив напоследок короткой недоброй усмешкой.

Я не хотела, не попыталась отбить его реплику – меньше всего на свете улыбалось ввязываться в конфликт с кем-либо. Тем более с таким человеком, как Эммерсон. Раздавит и не обернется.

Наверное, я действительно заслужила такое дурацкое прозвище –Тихоня– всего за три недели. Странно, что оно не привязалось ко мне в той жизни и обходила стороной все двадцать пять лет пребывания на Материке.

Большая часть группы относилась ко мне равнодушно, что более чем устраивало. И было взаимно. С первых же дней все увидели во мне неприметного, неконфликтного, чрезмерно серьёзного новобранца, которая ни для кого не представляла угрозы. Другие ребята, такие как Шайло и Крис, относились ко мне чуть дружелюбнее и снисходительнее, насколько это было возможно в рамках периодически возникающего духа соперничества и приближающегося финального норматива.

А такие, как Норд… Что ж, такие, как он, в принципе не обращали по-настоящему внимания ни на кого, кроме самих себя.

Крис и Шайло молча проводили его взглядом и вернулись ко мне. Я же, сжав переносицу пальцами, пыталась успокоить сердцебиение и не загонять себя мыслью, что я действительно слабее их всех.

– Не бери в голову, – доверительно коснувшись моей ладони, пробормотала Шайло.

– Ну… – устало пожала я плечами. – Он прав, в общем-то.

– Он самовлюбленный напыщенный индюк, возомнивший о себе невесть что… Ведёт себя так, будто с рождения живет на Островах, – процедил сквозь зубы Крис, громко опустив стакан на стол.

Я небрежно хмыкнула себе под нос, стараясь всё же не придавать значения столь никчемному инциденту. С учётом того, что Норд и такие, как он, в принципе вспоминали о моём существовании раз в столетие, перетерпеть одну короткую стычку мне не составляло труда.

Крис мог позволить себе подобные высказывания, не боясь быть услышанным человеком, которому он это всё адресовал, потому что даже если между ними завязалась бы потасовка, то шансы были бы равны – они оба были далеко не слабыми противниками.

Доев свой завтрак в молчании, не нарушаемом притихшими однокашниками, я медленно стала подниматься, всё ещё стараясь не показывать, как ноет всё тело после очередных побоев. Ночь в лазарете не так уж эффективно меня подлатала.

– Пойду, попробую позаниматься дополнительно… – бросила я своим товарищам по несчастью, скорее для проформы, нежели для того, чтобы искренне поделиться планами.

Пока спортзал не был заполнен галдящими новобранцами, у меня была возможность до начала тренировки хоть немного позаниматься на грушах и ином инвентаре. Правда, я прекрасно знала, что мне это мало поможет.

***

– Новобранцы, внимание, – Лэн обладал удивительной способностью без громких криков максимально быстро возвращать зазевавшихся с небес на землю. – Сегодня мы приступаем к знакомству и последующим тренировкам с

Заметив, что все сосредоточенно слушают, он с иронией продолжил:

– Хотя, на мой субъективный взгляд, то, как вы справлялись с собственными кулаками на прошлых занятиях, оставляет очень мало надежд на то, что вы не убьетесь, едва прикоснувшись к метательному ножу.

Я, поджав губы, стыдливо опустила глаза, будто этот подкол был только в мой адрес.

Конечно, это было не так. Лэндон не проявлял никакого персонального отношения к кому-то из нас – просто хотел каждого обучить качественно и эффективно. У всех инструкторов была своя специфика и манера.

– Сейчас каждый из вас встанет напротив своей мишени и будет повторять технику вслед за мной. Сначала без ножа, – прокомментировал инструктор.

Пока мы расходились каждый к своей точке, он принялся доходчиво объяснять правила безопасности и обращения с холодным оружием.

Шайло, занявшая позицию недалеко от меня, весело подмигнула. Подпрыгивая на месте в нетерпении, она не сводила глаз с Лэна, который уже перешёл к разъяснению техники метания.

Я покачала головой, спрятав короткую улыбку. В нашего бедного, всегда серьёзного инструктора влюблялись или девчонки-новобранцы, или же кто-то из действующего состава бойцов, чьи сердечки разбивались вдребезги о его непоколебимость и сохранение такта по отношению к ним. Я ещё раз бросила предупреждающий взгляд на Шайло, пытаясь как-то намекнуть ей на то, что полезнее внимать словам тренера, а не сканировать его мускулы под тёмной формой. Но потерпев неудачу убеждения в виде её очередной влюбленной улыбки, я решила вернуть свои мысли в русло тренировки и стала повторять движения рукой вслед за Лэном.

Минут десять спустя, вдоволь помахав кистями в воздухе, раскрасневшиеся новобранцы, и я в их числе, стали наблюдать, как точно и методично Лэндон пускает один за другим ножи в мишень. Большинство лезвий попадало в «яблочко», некоторые – между восьмеркой и девяткой.

Я завороженно смотрела за полетом стальных клинков, затаив дыхание. Отслеживала траекторию, впитывала в себя все звуки, начиная от свиста рассекаемого лезвием воздуха, заканчивая смачным и мощным отголоском вхождения его в мишень. Готова была поклясться, что не видела ничего прекраснее в жизни…

Из легкого забытья вывел голос инструктора, скомандовавший почему-то именно над моим ухом встать в позицию и взять в руки первый метательный нож.

– Бойцы, на исходную. Берём один нож и пытаемся попасть хотя бы не в соседа. Держите стойку, не забывайте о технике безопасности. Как только все опробуют первое метание, я дам команду, пойдете собирать своё оружие, – безапелляционно разъяснил Лэн.

Я опустила взгляд на стол и протянула руку к призывно блестевшей стали. Кончики пальцев уже вовсю покалывало от предвкушения.

Едва коснувшись клинка, я отчего-то вдруг чётко осознала, что здесь, на этом этапе тренировок, не буду самой последней. Не буду неудачницей. И это молнией разрезало туман в мыслях. Придало мне столько сил, вдохнуло такую уверенность в себе, давно позабытую и растоптанную под кулаками моих сотоварищей и прошлого, что я задумчиво прислушалась к своим ощущениям, перекатывая нож между пальцами.

Будто так и должно было быть всегда. Будто я никогда не расставалась со сталью и была рождена с нею в руке.

По венам потек дремавший доселе адреналин. Необычно. Непривычно. Но чертовски восхитительно.

Мне казалось, что в мире вокруг меня кто-то отключил все звуки, и только скользящие друг за другом в пальцах холодные лезвия напоминали о том, где я нахожусь и что должна делать.

Я, забывшись, перешла уже к третьему клинку… По крайне мере, так казалось.

Вдруг голос инструктора громом разнесся по всему залу, заставив меня вздрогнуть и обернуться назад.

– Грейс!

Я словно вынырнула из дурмана, непонимающим взглядом уставившись на ошарашенного Лэна в окружении всей группы новобранцев. Растерянно оглядев своих товарищей, я наткнулась на мрачный взгляд Норда, в котором успело промелькнуть удивление. Потом на застывшее лицо Криса и неверяще уставившуюся Шайло. В руке было как-то непривычно пусто, хотя я была уверена, что всё ещё держу метательный нож.

Четвёртый, по-моему?..

Лэндон, плохо скрывавший своё замешательство, порывисто кивнул в сторону моей мишени, и я медленно отвернулась от него к ней обратно, пытаясь понять, что же такого натворила.

Неужели я увлеклась, пропустила какую-то команду инструктора? Почему у остальных мишеней тут и там валялось только по одному клинку?..

Горло перехватил странный спазм, в котором смешались дикая радость произошедшего и короткий ужас дальнейшей неизвестности из-за реакции моего инструктора. Ведь я ослушалась его. Неосознанно.

Все мои десять ножей в идеальном порядке, плотно вонзившись прямо в центральную точку круга по рукоять, зловеще блестели в полумраке зала…

В «яблочко».

Глава 2

Грейс

Никак не избавлюсь от дурной привычки постоянно прятать глаза, если чувствую, что вызвала чьё-то недовольство.

Вот и сейчас я упорно разглядывала потрёпанные кроссовки, ожидая, когда же небеса в лице подошедшего разгневанного Лэндона обрушатся на мою голову.

Сзади слышался шёпот остальных новобранцев. Не уверена, но вроде был одобрительным…

– Объяснить ситуацию, боец, – рявкнул Лэн, рассматривая меня в упор и рукой показывая в сторону полностью пробитого яблочка мишени.

– Я… Прошу прощения, – не найдя ничего лучше, пролепетала я в ответ, злясь на свой еле слышный, дрожавший голос.

Вся моя уверенность выветрилась, едва рука лишилась тяжести клинков.

– Я нарушила приказ. Нужно было метать только первый нож, и…

– Объясни, откуда такая поразительная меткость, боец? – чуть-чуть смягчив голос, перебил меня инструктор, всем лицом продолжая выражать недовольство.

Перестав сверлить обувь взглядом, я подняла голову и где-то в глубине светлых глаз Лэна увидела скрытую похвалу, которая никак не вязалась с его мимикой.

Я не смогла бы ответить на его вопрос, сколько бы ни пыталась найти какой-то вразумительный аргумент. Лэн скрестил руки на груди. На самом деле, не ожидая никакого ответа, после зависшей паузы он повернулся к остальным новобранцам и дал команду вернуться на позиции.

Пока ребята, тихо обсуждающие между собой ситуацию, поднимали клинки и занимали места, инструктор скосил на меня глаза, коротко проговорив:

– Собрать ножи. Начать заново.

– Да, сэр, – зачем-то добавила я в конце, зная, что Лэндон не приветствует к себе такое официальное обращение, принятое ко всем старшим – командорам, офицерам, инструкторам, – на Островах.

Вытащить ножи, вошедшие в широкую, из крепкого материала, мишень по самую рукоять, было делом непростым. Остальные новобранцы успели давно вернуться на исходные, а я ещё только доставала последний.

– Начали! – скомандовал Лэн, едва я успела занять своё место и взять клинок.

Снова эти невероятные чувства, будоражащие сознание и тело.

Каждый нож я выпускала на выдохе, избавляясь от накопленных за две

Конец этой тренировки ознаменовался следующим результатом: я была первой по количеству попаданий – двенадцать попыток из двенадцати, где все десять ножей каждый раз врезались в центральную точку. Краем глаза отмечала на протяжении всех двух часов, как большинство ребят восхищенно вздыхают, наблюдая за моим метанием. Это воодушевляло и окрыляло до невозможности…

На втором условном месте – фактически рейтинги мы не вели – был Крис, у которого стабильно в яблочко попадали семь ножей из десяти. На третьем был Норд, чей мрачный взгляд в момент моего первого триумфа был единственным проявлением эмоций за всю тренировку.

В течение занятия у меня было чувство, будто холодное оружие, до этого незнакомое руке, вселяет в мое сознание и тело неведомую магию. Как только Лэн объявил окончание тренировки, она словно исчезла из меня, оставив опустошение и утомленность.

– Гамильтон! – окликнул он меня, пропуская уходивших новобранцев моей группы. – Останься, собери инвентарь.

Я послушно кивнула. Собрав свои ножи в специальный чёрный чехол, перешла к другим столам исходных позиций.

– Ну, Грейс… Расскажешь, где так научилась метать? – инструктор прислонился к одному из столов, всё так же скрестив руки в привычной позе, сощуренно наблюдая за моими действиями.

Я осторожно засовывала каждое лезвие в отведенное место в чехле.

– Мне правда нечего рассказать, Лэн. Для меня всё это настолько же в новинку, как и для тебя, – просто ответила я. – Но знаешь… У меня наконец-то появилось чувство причастности и нужности.

Разоткровенничалась. И зачем?.. Однако памятуя наш разговор в лазарете, он обдумывал мои последние слова и перевёл взгляд на стену напротив.

– Стоит сказать, это действительно может помочь в продвижении после финального норматива. Если также хорошо сдашь стрельбу, физподготовку и пройдешь все не боевые тестирования.

– Да, понимаю, – я убрала все ножи и посмотрела на инструктора. – Это… хм, как-то должно усреднить мой провал по рукопашным.

– Скажи мне, – задумчиво вдруг произнёс Лэн. – В чём заключается твоя преграда ударить человека? Защитить себя? Ведь она явно есть.

Он постучал себя по виску:

– Вот здесь. На психологическом уровне.

– Я… Не знаю, – ответила я, и признание было нечестным. – Правда не знаю, Лэн. Я запоминаю всю теорию по блокам, ударам, подножкам и прочему, всё, что ты нам даёшь, но как только дело доходит до ринга, словно отключаюсь.

– Метая ножи в первый раз, ты тоже словно отключилась, – Лэн собрал все чехлы с ножами. – Нарушила мою команду, вся растворилась в процессе, не с первого раза услышала, что я окликаю тебя. Следовало бы, конечно, назначить наказание, но я настолько поражен твоей меткостью, что просто не могу этого сделать.

Он выдержал паузу, ожидая от меня реакции, но, не получив ничего в ответ, кроме поджатых губ и виноватого блуждающего взгляда, так же серьёзно продолжил:

– Когда придёт время метать ножи или стрелять в живого человека, не возникнет ли перед тобой очередная преграда подобно той, что мешает драться?

Я вздрогнула, представив это на секунду, –с какой стати я вообще на Островах должна в кого-то стрелять?– но мой последовавший дальше ответ показался чем-то настолько естественным и верным, словно я всю жизнь знала, что отвечу только так и никак иначе:

– Нет, не возникнет.

***

Каждая капля дождя тяжёлым молоточком впечатывалась в наши мертвецки уставшие тела.

По колено в грязи, я пыталась взобраться на металлическую сетку, чтобы перемахнуть на ту сторону импровизированной стены, в надежде закончить, наконец-то, эту чертову полосу препятствий. Комки грязи слетали с моих ладоней на промокшее от пота и ливня лицо, пока на последнем издыхании медленно карабкалась наверх.

Где-то вдалеке слышалось эхо голоса Лэна, стоявшего с секундомером под тентом, а совсем рядом раздавалось пыхтение Шайло.

Бросив быстрый взгляд в её сторону и заметив, как безуспешно она пытается взяться скользкими руками за металл сетки, я, недолго думая, протянула в её сторону макет висящего на мне автомата. Шайло смогла ухватиться за прорезиненную часть приклада. Подтянувшись, она с рыком залезла на сетку.

Мы бежали эту полосу при полной экипировке, и лишь оружие было ненастоящим. Однако по весу макет выданной нам штурмовой винтовки ничуть не уступал реальному аналогу Storm MN-4.

Прошло около недели с момента нашей первой тренировки по метанию холодного оружия или чуть больше – не знаю, для меня все дни слились воедино. И если с ножами, кинжалами и небольшими боевыми топориками всё было ясно и довольно просто, то с огнестрельным оружием дела обстояли иначе.

Мы ещё ни разу не пробовали свои силы в стрельбе: на тренировках уделялось особое внимание разбору и сборке винтовок и пистолетов на время, их видам, в каких целях и ситуациях можно использовать то или иное оружие. Про технику безопасности просто молчу – Лэндон с остервенением вбивал в наши головы её так, что после очередной тренировки казалось, что из головы намертво торчали длинные гвозди под названиями«всегда держать пистолет на предохранителе»,«если достаешь ствол – стреляй, не раздумывая»и«проверять оружие перед любой операцией». Даже к холостым выстрелам по мишеням он нас пока не допускал.

С одной стороны, такой серьёзный подход к обучению радовал тем, что нам действительно необходимо было впитать в себя максимум теории, чтобы после перейти к практике – среди нас было немало и тридцатилетних раздолбаев, которые могли случайно пальнуть друг в друга, получи они сразу возможность стрелять. С другой стороны, тот огонь, разгоревшийся где-то в районе грудной клетки от осознания наличия у меня отменного глазомера, не давал покоя, ведь я страстно хотела проверить, буду ли так же метка в стрельбе, как и в метании?

И моё нетерпение всё никак не вознаграждалось…

– Напомни мне… – просипела рядом Шайло, которая успела поравняться со мной и отблагодарила за помощь кивком, – убить Лэндона, когда мы дойдем до финиша…

– Если…Еслимы дойдем до финиша, – я начинала злиться на эту чертову сетку, каждый квадрат которой резал ладони при захвате.

Защитные перчатки остались где-то позади в грязи после того, как с треском порвались при спуске с каната.

Мне не хотелось думать о том, что к финишу полосы препятствий мы прибудем последними. Успех, приобретённый мною за метание, стремительно испарялся от новых неудач в очередных спаррингах, и сейчас хороший результат за прохождение этой адской мили был бы очень кстати.

Шайло ловко перелезла через стену и спрыгнула, я вслед за ней. Мои надежды на быстрое окончание полосы не оправдались.

Снова тёплая грязь, правда, не такая глубокая, как до сетки. Но её вполне хватало, чтобы

На каждом проводе, вместо старых добрых колючек, были маленькие шарики, коснись которых можно было получить ярый удар нейростимулятором. Это позволяло в случае неосторожности застрять здесь надолго, без надежды на вызволение, ведь никто не полезет за тобой под натянутые нейроструны, сливающиеся с цветом дождя. Именно поэтому я и Шайло продвигались вперёд очень медленно и аккуратно.

К моменту, когда мы действительно добрались до финиша, я успела вспомнить все проклятия и ругательства, которые знала: тяжелее тренировки у меня не было в жизни. Может быть, не так уж и не к месту я была на Материке, в чистых залах Верховного суда?..

Я обессилено рухнула на колени рядом с невозмутимым и сухим инструктором, которого спасал брезент сооруженной палатки над головой, а Шайло так и вовсе без зазрения совести легла на спину прямо под его ногами, чтобы отдышаться.

– Могло быть намного лучше, – презрительно констатировал Лэн, мимолетно взглянув на мою приятельницу под своими чёрными берцами.

Я разочарованно вздохнула и огляделась, заметив поодаль уже пришедшего в себя Криса, который ободряюще, но едва различимо сквозь завесу льющейся воды мне улыбнулся; пару других новобранцев и Норда. Молчаливо смотрящего на горизонт.

Могло быть лучше, и всё же мы – не последние…

***

Долгожданный единственный выходной. Занятия шесть раз в неделю обеспечивали более быстрое прохождение всей подготовки, но совсем не учитывали физическое и моральное состояние бойцов –«тренируйся или умри»фактически стало нашим лозунгом. Радовало лишь то, что в реальной службе после всё было чуть менее строго. Там уже многое зависело о того, в какой Дивизион, подразделение и к какому офицеру ты попадёшь.

Об этом думать пока не хотелось. Шагая по пустому коридору Штаба рано утром, я мечтала лишь о кружке кофе, завтраке и пробежке после. В выходной кроме меня, кажется, не бегал никто, и для интроверта это стало благословением: весь стадион сегодня снова мой. Бег здорово разгружал мозги, и это была та физическая активность, от которой внутренне не воротило. Знала ли я по прибытии на Остров, чтобы будет тяжело? Да. Но чтобы настолько?Точно нет.

Отбросив заплетённую косу с плеча назад, я завернула за угол и… Врезалась. В кого-то. В чью-то широкую грудь. Со всей силой. Секунда – и я, уже сидя на заднице на полу и отбив себе руки, кряхтя, поднимала взгляд наверх. Не успев толком что-либо понять.

– Гамильтон?

Вот же…

Чуть хриплый голос Норда Эммерсона током прошелся по коже. Ему хоть бы хны – как остановился из-за удара, так и стоит, разве что скрестил теперь руки в ожидании. Вот тебе и повод пообщаться после той ситуации с сывороткой. Хоть и такой идиотский.

Краем глаза я заметила за ним какое-то движение. Хлопнула дверь в коридоре под мелодичное женское«Увидимся, Норд!», отчего тот в раздражении еле заметно повел плечами.

Ничего себе… Неужели Эммерсон…

Причина столь его раннего пребывания в этой части Штаба, где располагаются комнаты и апартаменты офицеров и действующих бойцов, кажется, ясна.

Икакого-то хренамоему нутру это не понравилось.

– Такое долгое валяние у моих ног… с чем-то связано, Тихоня? – не знаю, что именно отрезвило меня быстрее: то ли прозвище из его уст, то ли саркастичный тон с подтекстом.

Я вскочила, осознав, что действительно как слабачка расселась на полу. И неожиданно вновь оказалась в слишком тесном контакте с Нордом: он и не подумал сдвинуться хоть на дюйм, проницательно теперь разглядывая мое лицо в непосредственной близости.

– Связано с тем, что смотреть нужно, куда идёшь… – набравшись смелости, пробурчала я, сморщив нос.

Замечание прозвучало двояко: не то сказано ему, не то самой себе. Отошла на шаг, чувствуя, как обоняния коснулся островато-сладкий запах чужих духов, сигарет и… очевидно, самого Норда.

Молчание между нами затянулось, как небо над Островом свинцовыми тучами сегодня. Сезон дождей, чтоб его.

Я потёрла ладонью копчик, пытаясь унять тупую пульсацию от удара, и взглянула на Эммерсона. Его подчеркнутая шрамом бровь приподнялась, а губ коснулась лёгкая ухмылка. Губ, которые недавно целовала та дамочка за дверью…

Взгляд серых глаз был не читаем. Он смотрел на меня слишком…Слишком пронзительно.

Отогнав странные, становившиеся назойливыми, мысли, я отошла ещё на шаг и, откашлявшись, зачем-то не к месту проговорила:

– Я пойду. Хорошего дня.

Ладно, о неумении достойно отвечать и о своем позорном столкновении подумаю позже.

– И куда же направляешься, Тихоня?

Прилетело мне уже в спину, когда я обошла его застывшую фигуру и двинулась дальше.

Пока я обдумывала ответ, такой, который всё-таки поставит точку в этом бестолковом разговоре, Норд двинулся следом – я слышала размеренные шаги – и добавил:

– Разве новобранец в выходной не должен сладко спать в своей постели? Поберегла бы силёнки.

И тут…

Слова вдруг сами сложились на языке и даже лучше, чем если бы я продолжила их основательно продумывать:

– У каждого новобранца свои методы сброса напряжения, Эммерсон. И иногда для этого как раз нужно обойтись без постели.

Что-то я всё-таки могу. Даже если оппонент…Пугает и кажется невыносимым.

Улыбка расплылась на моем лице, когда брошенная двусмысленность осталась шлейфом сзади. Где звук шагов прекратился. И я, не оборачиваясь, дошла до конца коридора, ведущего далее к выходу на стадион.

***

До финального норматива оставалось чуть меньше трёх недель. Казалось, что всё самое сложное осталось позади, но нет: впереди стрельба из разномастного огнестрельного оружия, комбинированные тренировки, тестирование и постоянные, абсолютно безумные занятия на выносливость и силу. Иногда создавалось впечатление, что нас готовят к какой-то неведомой войне.

Смешанные или, иначе говоря, комбинированные тренировки включали в себя несколько этапов прохождения: сначала ты выходишь на ринг для спарринга в течение десяти минут; затем по команде инструктора один из вас берёт нож, а другой пытается его отнять или выбить; после, вы меняетесь местами и в конце, оба при оружии, продолжаете спарринг.

Друг у друга мы отнимали нож настоящий, но конец тренировки при взаимном использовании оружия проходил с деревянными аналогами, дабы никто не увлёкся и не убил другого. Странная, конечно, логика. Каждый этап упражнения оценивался инструктором отдельно.

А дни, когда Лэндон и другие привлеченные к помощи инструкторы испытывали нас на выносливость и стойкость, я хотела напрочь вычеркнуть из своей памяти.

Пробежка в пятнадцать миль, нахождение под водой без кислородного оборудования на время, несколько десятков и сотен отжиманий и подтягиваний, хождение по узкой дощечке без

Мы не успевали вообще ничего: поймала себя на мысли, что толком с момента приезда даже не вглядывалась в пейзажи вокруг Штаба, не ходила в бар по соседству, ни в библиотеку, никуда. Не осматривала местность, не обращала внимания на пляж и волны, простиравшиеся вдаль, за линией берега; на дополнительные здания вокруг. Словом, никакой личной жизни.

Я стояла в гуще своей группы, беспокойно наблюдая, как Лэн вызвал на ринг следующих…

Норда и Шайло.

Столкновение с ним в коридоре неведомой печатью-воспоминанием горело в области груди. Мы больше не перекинулись ни словом с той поры. Но вот взаимного внимания друг к другу словно стало больше…

Моего – настороженного, его…

Черт бы побрал этого Эммерсона с его глазами цвета стали.

Привычка инструктора выставлять слабых соперников против натренированных, с крупной комплекцией, вызывала у меня досаду и непонимание. В этот раз тоже, и теперь я остро переживала за Шайло.

Да, в реальной боевой ситуации выбирать противника, словно товар на базаре, не придётся.

Да, попытка завалить парня, который в три раза больше тебя и сильнее по навыкам, должно вызвать желание стать лучше, учесть свои ошибки и всколыхнуть здоровые амбиции.

Но вытекающие отсюда травмы никто не отменял, которые потом неделями не давали покоя и со скоростью света швыряли репутацию вниз.

Так же, как и растоптанное «я», останки которого можно хоронить, не залечивая, и забиться скулящей собакой в угол, никогда в жизни больше не желая драться против того, кто мощнее.

Пока Шайло копошилась у края ринга, я посмотрела на уже готового Норда, разминавшего шею. И мой взгляд украдкой превратился в сканирование…

Довольно мужественное лицо, в линиях читался ум. Сейчас его глаза испепеляли выходящую перед ним в боевой стойке Шайло. Словно впечатанная в напряженную мимику непоколебимость, короткие пряди русых волос. Крупные ладони, рельефные руки и предплечья, пронизанные сетью вен. Высокий рост и крепкое тело, от которого исходила сила. Думаю, от одного его удара кулаком я бы ушла на тот свет.

Тут мое сканирование засекли.

Поджав губы, я почувствовала прилив крови к щекам. Переключив внимание на Шайло, на эту миниатюрную симпатичную девушку, ставшую мне чуть ближе, чем остальные новобранцы, я поймала волну исходящего от неё страха, так схожего с моим. Сжатые и выставленные перед собой кулаки дрожали, выдавая её с головой.

Бой начался. И первые минуты пролетели слишком быстро.

Я резко закрыла ладонью глаза, прижимая веки фалангами, лишь бы не видеть, как из разбитого носа моей одногруппницы хлынула кровь. Норд же кружил рядом с Шайло, как ни в чём не бывало – ни единой царапины и синяка. Его движения были продуманными, четкими и точными…

Лэндон так и не отдал команду остановиться, и бойцы на ринге чудом– чудом для Шайло, конечно… –дошли до окончания первых десяти минут, знаменующее завершение первого этапа.

Когда наш инструктор попросил её взять клинок, дабы продолжить упражнение, я судорожно глотнула очередную порцию воздуха и обхватила себя за плечи. Сейчас шёл обратный отсчет: важно, чтобы Норд как можно быстрее выбил или отобрал нож из рук Шайло – тогда упражнение считалось выполненным, и они менялись местами. Так хотя бы была надежда на то, что Шайло продержится дольше, пройдя оставшиеся этапы до победного.

Кровь продолжала заливать ей рот, а левый глаз заплыл от полученного удара, но Шайло, благодаря своим маленьким параметрам, была шустра, и всё ещё умудрялась изворачиваться от попыток Норда схватить её оружие или нанести апперкот.

Но в какой-то момент она опрометчиво пропустила один выпад своего противника ногой, который обернулся для неё мощной и фатальной подсечкой. Пока её позвоночник летел навстречу матам, увлекая небольшое тело за собой, Норд с не меньшей скоростью и ловкостью ребром ладони ударил по её запястью. Клинок Шайло со звоном отлетел в сторону.

– Стоп, – послышался голос Лэндона. – Помогите ей дойти до лазарета.

Он кивнул Крису и ещё одному новобранцу нашей группы, Джо. Они тут же бросились к рингу, и пока Шайло позволяла себя поднять и утащить, она успела повернуть окровавленное лицо к Лэндону и наградить его таким уничтожающим взглядом, что не оставалось сомнений – мимолетная влюбленность в инструктора улетучилась раз и навсегда.

– Я зайду к тебе! – решила я коротко бросить ей вслед и в знак благодарности быстро кивнула удаляющимся Крису и Джо.

Вышло. Довольно. Громко.

Зря. Очень зря я позволила себе раскрыть рот.

Воздух вокруг меня накалился моментально, и я с опаской обернулась, закусив губу…

– Я разрешал что-либо произносить, боец? – с недобрым огоньком в глазах повернулся ко мне Лэндон.

Да. Он сегодня явно не в настроении.

– Марш на ринг, – его голос прозвучал настолько зловеще, что мои плечи передернуло в ознобе.

Нет. Пожалуйста. Только не противнего…

Но в ответ на мой невысказанный протест я получила лишь холодный вызов и многообещающую улыбку Норда Эммерсона…

***

Лэндон нетерпеливо швырнул нам по деревянному ножу. И на том спасибо, что не дал продолжить оставшуюся часть этапа Шайло, и мне не пришлось выбивать настоящий нож из рук Эммерсона. Из чертовски сильных и проворных рук.

Я на ватных ногах встала на татами, уже тяжело дыша и визуально оценивая Норда. Всё так же с дерзостью смотрящего в ответ. Держала дистанцию и ждала команды инструктора, не решаясь больше ни в чём проявлять инициативу. С меня достаточно привлекать к себе внимание.

Мой противник распрямил плечи и игриво перекатил деревянный клинок от большого пальца к мизинцу и обратно, глядя мне в глаза.

Уже это одно движение повергло моё сознание в кромешный мрак. Оно отказывалось сосредоточиться, и в его центре красными неоновыми буквами забилась только одна мысль – это не металлический сверхлегкий тренировочный нож, придающий мне сил, и это не статичная мишень, стоящая на расстоянии десяти-пятнадцати футов.

Это, мать его, Эммерсон.

Он крупнее. Он сильнее. Он техничнее.

И он… Живой человек.

Чёртов деревянный нож ощущался в ладони лишним.

– Начали! – голос Лэна прозвучал будто из иного мира.

Я почти физически ощутила, как в кровь прыснула струя адреналина. Это позволило не поддаться панике слишком сильно. Поудобнее ухватившись за своё оружие, я внимательно вглядывалась в почти грациозные движения Норда, который не торопился нападать. Мы кружили по краю ринга, высматривая

– Ну же, Тихоня, – я прочла по его губам, практически не услышав при этом ни звука.

Неслышный шепот сбил меня с толку, и этого хватило, чтобы он тут же в один прыжок оказался рядом и молниеносно направил нож мне в район ребер.

Я еле успела увернуться. В голове теперь набатом, вместо неоновой вывески звучало:«Если бы это был реальный нож и ему бы повезло, он пробил бы моё лёгкое. Моё лёгкое. Он пробил бы мне лёгкое…»

– И гдетеперьтвое идеальное метание, Гамильтон? Интересно… выдави тебе глаза, сможешь ли ты так же метать, а? – Норд буквально выплюнул мне под ноги эти слова, которые уже услышали все, задев за живое.

Я попробовала нагнуться и ударить его плечом в живот, уводя в так называемый «партер», но куда мне – я ведь хороша только в теории, как и говорила Лэндону. И так моя щека стремительно подставилась под размашистый удар мужского кулака. Голова дёрнулась наверх, и в ушах зазвенело так, будто накрыло ударной волной от взорвавшейся рядом бомбы.

Я не смогла сдержать то ли стон, то ли унизительный скулёж сквозь зубы, заметив, с каким удовлетворением Норд оценивал свой удар. Это длилось мгновение. Затем моя шея оказалась в его цепкой хватке: спина прижималась теперь к вздымающейся мужской груди, бицепс давил на мои сонные артерии, а ладони царапали его руку, обеспечивающую этот захват-удушение.

– Борись, Тихоня, – почти ласково прошептал голос над ухом, и это почему-то заставило ноги ослабеть.

Но ненадолго. Кое-как собравшись, я ударила Норда локтем в бок и с трудом, но выбралась из хватки. Единственное, на что дальше хватило остатков сил, – отойти от него и попробовать увеличить дистанцию. Дыхание было сбито напрочь.

На щеке вылезет великолепный синяк, бьюсь об заклад, и, судя по пощелкиванию где-то рядом с ухом, мою челюсть нужно будет вправлять. А ещё… Я с новым стоном перекатила на языке металлический привкус собственной крови, которая не заставила себя ждать и залила рот изнутри.

Это неожиданно привело в чувство. Кто мог знать, что после многочисленных полученных увечий ранее на ринге, именно эта алая масса во рту, именно от удара Норда и именно этот вкус встряхнут меня? Может быть, в этом заключалась истина концепции нашего инструктора:«сильный противник и тебя, слабака, сделает сильнее»?

Я резко выпрямилась, перестав шататься из стороны в сторону. Представила, что в руках у меня стальной, острый клинок, способный в воздухе разрубить волос. Не давая Эммерсону опомниться, я сделала ещё шаг назад, увеличивая расстояние до максимально возможного в таких условиях, и метнула в его голову свой нож со всей силы, на которую была способна.

В взволнованном разуме пронёсся вопрос Лэна:«В чём заключается твоя преграда ударить человека?», а когда моё деревянное оружие с глухим треском, собрав в себя усилие и потоки воздуха, вонзилось в надбровную дугу Норда, вызвав у него невольный рык, я уловила ответ.

Когда твой противник тебе станет ненавистен, внутри не будет места для преград…

Голова Эммерсона дернулась, как если бы кто-то зарядил ему мощную пощечину.

Лэндон остановил нас, что-то крикнув. Моё сердце стучало настолько громко, что я слышала только его звук в ушах и в горле. В реальном бою я воткнула бы лезвие Норду прямо над одним из его высокомерных глаз.

Бой был окончен.

Единственное, о чём я жалела – что не прицелилась в хрусталик.

Единственное, чего я хотела – в душ, чтобы отмыть от себя жестокость этого дня.

Глава 3

Грейс

Я все-таки нашла в себе силы после душа дойти до лазарета и проведать Шайло.

Обещала ведь.

Мне и самой нужно обратиться к доктору, чтобы проверить челюсть, которая неумолимо ныла. И получить очередную порцию обезболивающего, так что я решила с этим всем не затягивать. Не помню, как сползла или сошла с ринга. Не помню, как исчез из виду Норд, чья правая верхняя часть лица приобрела фиолетовый оттенок от моего ножа. Мне даже на мгновение показалось, что у него тоже идёт кровь, хотя маловероятно. Деревянный клинок не мог нанести подобное увечье.

Нутро подсказывало, что Эммерсон эту историю так просто не оставит. Как и подсказывало то, что в лазарете мы не столкнёмся: насколько мне было известно от других новобранцев, да и судя по результатам, ему не часто приходилось «латать дыры» в своём теле. А если вдруг и требовалось, он предпочитал не обращаться к врачам. Типичный мужчина…

Я также не запомнила, что сказал Лэндон, и как мы разбрелись по своим комнатам зализывать раны, вновь собирая себя по частям. И было абсолютно всё равно на звучавшую в группе похвалу и обсуждения произошедшего…

Шайло, полулежа на больничной койке, рассматривала потолок и разносила в пух и прах инструктора, Норда и систему подготовки Штаба красочными отборными ругательствами, пока высокий темноволосый врач-офицер, со множеством пирсингов и тату, профессиональными движениями осматривал моё лицо.

– Поверить не могу, что этот говнюк спустил на тебя всех собак! И за что! За одну грёбаную фразу! – продолжала возмущаться Шайло, как только я закончила свой короткий рассказ о завершении злополучной тренировки.

– Сейчас будет немного больно, – вставил свои пять копеек врач, Дерек, и обхватил ладонями мою нижнюю челюсть.

Я не успела собраться с мыслями, подготовиться или возразить, как крепкий захват тут же обернулся резким сдвигом, который возвестил громким и звонким щелчком в моем лице о том, что импровизированная мини-операция окончена. Дерек счёл, что быстро и четко вправил мне челюсть, что, в общем-то, соответствовало правде; я же с громким стоном под аккомпанемент собственных костей, казалось, почти испустила дух.

Шайло, не обращая на мои страдания внимания, продолжала свою воинственную речь:

– Вот выберусь, блять, отсюда, надеру им обоим задницы! И плевать на всё!

Пока доктор с упоением всаживал мне в плечо обезболивающий укол и параллельно вкладывал в мою ладонь специальный стерильный пузырь с холодным веществом, напевая какой-то мотив себе под нос, я согнулась пополам, сидя на стуле и пытаясь прийти в себя. Проигнорировав угрозы Шайло в адрес Норда и нашего инструктора, – ведь они всё равно были пустышками, – я прошипела:

– Дерек, я всё понимаю, но неужели нельзя было сначала сделать укол, а потом вправлять?

– Боль нас закаляет, Грейс. Приложи-ка к щеке, – философски заметил чудо-врач и, собрав медицинские инструменты, веселенькой походкой удалился, оставляя наслаждаться отголосками проходящей в челюсти

– Ну как? Больно ещё? – спустя минуту участливо спросила остывшая одногруппница.

– Да так… Немного, – подвигав челюстью туда-сюда, я с облегчением отметила, что та действительно встала на место и неуместные щелчки больше не раздавались. – Сама-то пришла в себя?

– Да куда я денусь… Подумаешь, поправил мне Эммерсон макияж… – шмыгнув носом, тихо ответила Шайло.

Её запал«убивать всё и всех вокруг»окончательно погас, а разбитое, но уже обработанное доктором лицо стремительно поникло.

Последовав совету Дерека, я молча приложила плотный пузырь с жидким нечто к своей щеке, на которой раздулся огромный синяк от прилетевшего удара. Выдохнула, постаравшись собраться с мыслями, которых на самом-то деле и не было в истерзанном разуме.

В эту минуту дверь лазарета приоткрылась, и к нам неспешно подошёл Крис.

– Как вы, девчонки? – он хмуро оглядел нас с Шайло и присел на край её кровати.

– Как видишь, – сил на долгие разглагольствования не осталось.

Почему-то отчаянно захотелось сплюнуть прямо на пол, и лишь остатки не до конца растерянного воспитания помогли сдержаться.

– Есть какие-то новости? – заинтересованно спросила Шайло, заметив в мимике парня какую-то излишнюю озабоченность.

– Да, – кивнул Крис, – Лэндон попросил сообщить вам, что послезавтра начнутся полноценные тренировки с огнестрелом. Стрельба. Так как тебя унесли, Шай, а ты, Грейс, ушла, как он сказал, в полной прострации, он не был уверен, что вы вовремя узнаете об этом. Поэтому попросил передать вам информацию.

Я никак не могла привыкнуть обращаться к Шайло, сокращая её имя, в отличие от Криса. Получается, у нас есть только завтрашнее воскресенье, чтобы восстановить силы и снова кинуться с понедельника «в бой». Я так долго ждала начала этих тренировок, что сейчас, находясь в таком расколотом состоянии, не почувствовала никакой радости, только какую-то щемящую безысходность.

Пока заторможенно моргала и устало потирала лоб, обдумывая полученную информацию, лежавшая на постели Шайло всё как-то подозрительно оглядывала притихшего Криса.

– Ты, по-моему, дружок, чего-то не договариваешь, – сощурившись, угрожающе произнесла она, не сводя с нашего приятеля тёмно-карих глаз.

Я встрепенулась, перестав терзать свой лоб, и посмотрела сначала на одного, потом на другую.

– Кри-и-и-с…? – добавила я своё, протянув гласную в его имени.

– Хм… – прочистил он горло, чтобы продолжить. – Да, есть ещё момент…

– Ну, так выкладывай, не тяни кота за яйца! – Шайло, кажется, снова собиралась выпускать пар, но уже на нашем бедном одногруппнике.

– Там,наверху, в системе подготовки что-то поменяли, и огнестрел мы будем сдавать в сравнении с действующими бойцами, – наконец-то выдавил он малоприятную для нас информацию.

Хотя, малоприятно – это мягко сказано… Новость была откровенно херовой. Сдавать что-либо с действующими бойцами в сравнении, которые, по определению, имели бόльшую фору, опыт и закалку, означало вырыть себе могилу в конечном среднем результате собственными руками.

Насдолжныбыли начать оценивать вместе с момента наступления этапа тестирования, но никак не сейчас… Эта оценка, насколько мне известно, была всегда, и требовалась для «цельности картины» – так, по крайней мере, выражались командоры на Острове, лидирующие «Тиррарию». Так они видели, как «новички» впишутся в структуру старичков.

Очевидно, командоры действительно отменили это условие, решив «познакомить» нас с действующим составом раньше.

Ни дня без передышки. Просто ни дня…

Раньше я не замечала за Шайло такую тягу к нецензурным выражениям, но сейчас её повисший в тягучей тишине комментарий как нельзя лучше описывал то дерьмо, в которое мы, похоже, вляпались:

– О-ху-и-те-ль-но, блять.

***

– В шеренгу, ленивые тупицы! – громко рыкнул на нас инструктор Шон, обычно тренирующий офицеров, но сегодня проводящий занятие совместно с Лэном.

Тот и бровью не повел, когда утром в понедельник мы с Шайло, помятые и уставшие, несмотря на крепкий сон, вошли в зал навстречу очередной порции неудач и истязаний.

Я мимолетно высматривала в нашей пополнившейся действующими бойцами разной масти толпе Норда, потому что понятия не имела, как себя вести дальше и не грозит ли мне какая-либо расправа после поединка в субботу. От него можно было ожидать всего, а мне хотелось бы быть хоть немного предупрежденной.

Заодно я желала украдкой рассмотреть результат своего «творения» на его лице.

Но, увы, поиск оказался безуспешен. Скорее всего, Эммерсон ещё не пришёл. Криса тоже не было видно, обычно, он сразу подходил ко мне и Шайло.

Тем временем до начала тренировки оставалось меньше пяти минут. Зато в глаза сразу бросалась темно-изумрудная форма действующих бойцов, с разными шевронами и нашивками, которая на фоне нашей асфальтовой выглядела почти нарядно. Цвет был выбран не случайно: часть Островов занимали леса и джунгли. Для дополнительной маскировки. Хотя я всё ещё задавалась вопросом –маскировки от кого?Главным врагом оставался криптококк, чье распространение необходимо было сдерживать.

От животных? Возможно.

Отвлекшись от мыслей, я повернулась к одногруппнице: Шайло поглядывала на бойцов с осторожностью.

Действующие держались высокомерно и даже с бахвальством, пока этого не замечал их инструктор Шон. Цепкими взглядами они впивались в новобранцев, словно орлы когтями в жертву.

Толпа постепенно утихомиривалась и выстраивалась в шеренгу, не желая навлекать на себя очередной крик инструкторов. Чуть дальше, у каждой позиции были знакомые нам столы, только вот теперь на них, вместо ножей, призывно чёрной матовостью завлекала к себе разобранная на части самозарядная винтовка AR-10. По два таких несущих смерть оружия на каждый стол.

В шеренгу я встала четвёртой по росту, рядом со мной пятой оказалась действующая боец с таким ярким рыжим цветом волос, что защипало в глазах. Она кинула на меня злобный взгляд, прежде чем выпрямиться по стойке смирно. Пока я раздумывала над тем, чем же успела заслужить её немилость, дверь в зал отворилась, и вошли два опоздавших новобранца нашей группы.

Крис и… Норд.

Я чуть наклонила голову вперёд, быстро оценивая время на сенсорных часах на стене, затем перевела взгляд на приближающихся ровным шагом мужчин.

Из головы вылетело беспокойство о том, что они могли опоздать, если бы задержались ещё на минуту; Лэн категорически не приветствовал опоздания, и это могло бы обернуться очередным разносом.

Мой рот раскрылся в немом вопросе, а глаза, наверняка расширившись от ужаса, метнулись от одного одногруппника к другому.

Сердце готово было вырваться из грудины, когда Норд со сбитыми в кровь костяшками, иссиня-фиолетовым пятном от моего удара на лице и совершенно свежим порезом на чуть пухлых губах прошествовал к началу шеренги, бросив на ходу явно неискренние извинения инструкторам. Вслед за ним прошёл тяжело дышащий Крис, у которого из носа медленно текла кровь.

Они что, подрались?

Мне кажется, я почти уловила,

Но что, что могло послужить причиной? Что? Неужели только постоянная негласная конкуренция за первое место, которое Норд с Крисом с завидной регулярностью уступали друг другу?

Заняв места, – они были одни из самых высоких по росту в группе – оба выровняли руки по швам. Норд оказался через одного человека от меня, рядом с ним Крис, и замыкал колонну долговязый действующий боец.

Повисла тишина, в которой звук берцев Шона прозвучал мелодией неминуемой смерти. Он встал прямо напротив Криса, ввинчивая в его лицо пристальный, не сулящий ничего хорошего, взгляд.

Лэндон сохранял спокойствие, позволив напарнику разбираться самому, и только раздувающиеся крылья носа выдавали в нём желание убить двух несносных, вляпавшихся невесть во что, новобранцев.

– В чём дело, боец? Что с лицом? – показалось, что холод, исходящий от Шона, задел и мои плечи.

Крис медленно сглотнул, прежде чем ответить. Он смотрел мимо инструктора, но прямо, игнорируя его взгляд.

– Ударился о неудачно открывшуюся дверь, сэр.

Я поджала губы, искоса наблюдая за разворачивающейся ситуацией. Хоть я более и не сотрудник Верховного суда Материка, но до сих пор за версту чуяла ложь.

– Неужели? Настолько хуёвая координация и зрение, что врезаешься в двери? Что ты тогда, блять, забыл на Островах?

Конечно, Шон ему не поверил. Не дождавшись ответа на свои риторические вопросы, инструктор-тиран сделал чёткий, идеально ровный шаг в сторону и скрестился, словно шпагами, взглядом с Нордом. Тот, в отличие от Криса, намеренно не отводил глаз, – я позавидовала в этот момент его выдержке и хладнокровию.

– А с тобой что, боец? Тоже не заметил дверь? Или заступился за своегопарня, разбираясь с дверью, которая его отхерачила? – рявкнул инструктор, кивнув в сторону Криса, потупившего взгляд в пол.

Шон всё больше заводился, не понимая причины такой невозмутимости прямо стоящего перед ним новобранца. Я же… затаила дыхание.

Уголок губ Эммерсона дёрнулся в намеке на насмешливость. Сальный вопрос тренера нисколько не смутил его. Он чуть приподнял здоровую левую бровь, которая казалась единственным нетронутым ударами участком кожи на лице, и с лёгким оттенком сарказма, раздельно, словно по слогам, произнёс:

– Нет. Не заступился.

Шон шумно выдохнул, не удовлетворившись ни его ответом, ни тоном. В зале на секунду повисла гробовая тишина, а я жгуче надеялась, чтобы ситуация наконец-то обрела логическое завершение, и мы бы уже приступили к тренировке. Смотреть, как разносят моих сотоварищей, даже если один из них вызывал самые неоднозначные чувства, было невыносимо.

– После тренировки лично мне оба сдадите семь миль на время и полосу препятствий. И только попробуйте облажаться, – зло выплюнул Шон, отворачиваясь от Криса и Норда. – Бойцы, на первый и второй рассчитайсь!

Лэндон так и остался безучастно стоять в стороне. Я не могла понять мотивов его отстраненного поведения. Пообещав себе сразу же, как только появится возможность, выяснить у Криса, что же произошло у них с Эммерсоном, я сосредоточила мысли на предстоящей тренировке.

Нас разбили на пары так, чтобы один был новобранцем, а второй – действующим бойцом. В соперники мне досталась та самая рыжеволосая бестия, стоявшая рядом. Когда мы расходились на позиции по команде Лэна, я ненамеренно столкнулась взглядом с Нордом.

Мне не удалось прочесть в его израненном лице ни единой внятной эмоции по отношению к себе. Это уже маленькая победа – видеть«ничего»в его стальных глазах было лучше, чем наткнуться на жажду моей смерти.

Хотя… Может, я слишком сильно загналась. И придумывала то, чего нет и никогда не будет.

– Итак, – скомандовал Лэн, когда все заняли места, – задача каждого из вас: собрать быстрее своего противника самозарядный автомат, зарядить его и пустить десять пуль в мишень. Расстояние до мишени сто тридцать футов. Пользоваться оптическим прицелом запрещено. Для удобства и во избежание соблазна, после окончательной сборки снимите его обратно. Отстреляв десять пуль, вы должны также на время полностью разобрать ваше оружие. Это ясно?

– Да, сэр! – почти хором откликнулись мы.

– Я и Шон будем фиксировать ваше время сборки и разбора на секундомерах. Упражнение оценивается по критериям точности, меткости и скорости. Стреляете, собираете и разбираете по отдельным командам. Начинаете упражнение, когда мы подойдем к вашей с противником паре. Любое нарушение правил выполнения подхода и техники безопасности чревато выбыванием из тренировки и присвоением вам жирного нуля в таблицу.

Я судорожно сглотнула слюну, которая накопилась от волнения. Всё-таки в этот раз ведется какая-то таблица, какой-то рейтинг…

Стараясь не выдать себя, визуально оценила стоящую рядом соперницу. У неё длинные, возможно, ловкие пальцы: скорее всего, она будет шустра в сборке, и я проиграю. Угловатые, худощавые руки. С весом и отдачей такой винтовки она вряд ли справится сразу, значит, у меня есть фора в первые одну-две пули, которые она пустит в «молоко».

Чёрт. Надеюсь, мои наблюдения и просчеты окажутся верными… Рыжеволосая вытянула губы в мою сторону, словно собиралась сплюнуть, и сощуренно, со злостью откровенно разглядывала меня.

И с чего бы? В конечном счете, мы все равно на одной стороне, у нас одна цель на этих Островах.

– Джо и Тайлер, – Шон объявил имя первой пары стрелявших.

Борьба началась.

***

Когда инструкторы дали старт нашей паре, я буквально физически ощутила, как между лопаток вонзился чей-то острый наблюдающий взгляд. И уже знала, чей…

Я постаралась отвлечься, не раздумывая над тем, зачемонсмотрит, и немедленно сконцентрировалась на приятных щелчках и потрескивании сбора по частям моей винтовки. Отставала от своей противницы на несколько драгоценных секунд – для неё «стоп» прозвучал раньше. Тогда, когда обойма моего автомата окончательно плавно встала в своё место, издав ободряющий характерный звук.

Инструкторы зафиксировали время каждой из нас, и я заметила, что Лэндон удовлетворительно хмыкнул. Мои пальцы спешно пробежались по гладким изгибам винтовки, вбирая по крупицам его силу и мощь. Для меня обращение с любым видом оружия стало за эти дни своего рода ритуалом, что успели заметить многие в группе, считая это моей своеобразной заморочкой.

Да и плевать кто, что там себе удумал насчет моих бзиков: пускай считают странной. Если моё трепетное отношение к огнестрелу и к клинку, как к живым существам, помогает собраться и выдать результат, я буду продолжать это делать.

Заправив прядь за ухо, я отметила, как рыжей было неудобно прислонять приклад к костлявому плечу. Это чертовски обрадовало, ведь пока мои предположения сбывались, и я не смогла сдержать

Вскинув дуло в сторону мишени, я зафиксировала винтовку в руках, на плече, поудобнее перехватив чёрную рукоять.

Услышав«огонь!»от сосредоточенных инструкторов, я моргнула, тут же шире распахнула глаза и со свистом выдохнула, пуская первую пулю. Как выяснилось позже, когда я вблизи рассматривала изрешеченное полотно мишени, она попала очень близко к десятке.

Вслед за первой вихрем вылетела вторая, третья… Каждый выпущенный мною выстрел, пробивающий центр, ввергал Шона, видящего меня впервые, в некое подобие удивления, а Лэндона – в самодовольство, которому я про себя дала название:«это мой новобранец, моя школа».

Ещё с урока метания ножей четко осознала, что оружие, почти любого калибра, формы, веса – это моё призвание и моя стихия. Только с ним в ладони я чувствовала, как раскрываю свой характер и сущность по-настоящему. Я старалась оценивать себя объективно и здраво, без лишнего нарциссизма и надежд: в рукопашном бою я – очень лёгкая мишень, у меня много слабых сторон и до жестокого бойца мне очень далеко.

Но в то же время с лезвием или пистолетом в сжатой ладони весь мир моментально становился мишенью для меня.

Я была сыта по горло теоретическими знаниями по стрельбе и сейчас, когда кончики пальцев покалывало от приятного напряжения, а еле уловимый запах пороха и масла щекотал нервы, наконец-то, полностью отпустила себя.

Тут же позабылись те наши опасения с ребятами в лазарете насчет этой совместной тренировки; боль по всему телу от неуспевающих заживать ранений от занятий; постоянно преследующее с рождения чувство одиночества.

Когда ты везде ощущаешь себя не к месту…

Рыжеволосая боец, судя по шеврону – лейтенант, не оправдала моих ожиданий. Она их просто превзошла. Я и мечтать не могла о том, чтобы её первыеаж целых три! пулиушли в «молоко», пока отдача выбивала ей плечо. Она чертыхалась сквозь сжатые зубы, продолжая терять концентрацию, и злилась на себя, потому что поддалась эмоциям. И на меня, потому что мой прицел и глазомер были в сто раз лучше её.

Десятая пуля вошла совсем рядом с моей первой, потому что я под конец отвлеклась на ощущение плескавшегося внутри триумфа, но всё равно была безумно довольна результатом. Совсем небольшая погрешность и отклонение от центра, не страшно.

Шон неверящим взглядом смотрел вдаль, на мою мишень, пока Лэн командовал разобрать оружие обратно. Моя соседка по столу вся насупилась, от былого превосходства не осталось и следа – всего лишь шесть её пуль пробили отметку между девяткой и десяткой, одна вовсе вылетела непонятно куда, за пределы мишени.

Я, закусив губу, ловко разобрала затвор, с правильным хрустом отделила ствол. Мне не верилось, что удача – капризная непостоянная засранка – повернулась сегодня в мою сторону.

– Стоп, – приказал Лэндон, и они снова вместе с Шоном вписали в сенсорные дисплеи, державшие в свободных от секундомеров руках, результаты разбора автоматов.

Я всего лишь чуть-чуть уступила своей противнице в начале. Думаю, это не помешает получить хороший балл.

Инструкторы, скупые на похвалу, которую я, впрочем, и не ждала, отошли к следующему столу. Мы подошли к мишеням с их разрешения, оценили свои успехи и вернулись на позиции.

Рыжая наградила меня уничтожающим взглядом, не желая признавать поражения, но мне было всё равно – я отвернулась, чтобы найти причину вернувшегося жжения отего взглядав лопатках.

Норд, стоявший поодаль, пристально наблюдал за ходом упражнения. Скрестив руки на груди, отчего вены на его локтях вздулись ещё сильнее, он перевел взгляд на меня. Надо сказать, результат его стрельбы тоже был отменным сегодня.

Застывшая до этого момента на моих губах кроткая улыбка довольства собой медленно растворилась под гнетом его мерцающего взгляда. Мне показалось, или же там, на дне серости в обрамлении тёмных коротких ресниц, я разглядела…уважение?

Было ещё что-то неясное, тёмное, что меня взбудоражило на мгновение-другое –я не отводила глаз от Норда, не могла отвести,– однако странное наваждение рассеялось, стоило Лэну дать команду снова выстроиться в шеренгу. И я решила, что мне это просто померещилось.

***

– Что скажешь? – Шайло кивнула куда-то в сторону, подойдя ко мне, как только инструкторы отпустили всех на заслуженный отдых и ужин.

Мы ещё были в зале. Я отложила в сторону коробку с патронами, проследовала взглядом за её кивком и увидела, как Лэндон, уперев руки в бока, что-то эмоционально выговаривал Норду и Крису.

Первый стоял со скептическим выражением лица, расставив ноги на ширине плеч и сцепив ладони за спиной в замок. Второй же прижимал к носу белый кусок марлевой ткани, который перед стрельбой выдал ему Лэн. Крис, хоть и не уступал по крупности Норду, на его фоне сейчас выглядел зажатым и сгорбившимся.

– Надо выяснить, что у них произошло, – задумчиво ответила я, видя, как Шон ленивой походкой подходит к этой троице. – Предлагаю подкараулить Криса у их казарм, когда он вернётся с наказания.

– На ужин они, я так понимаю, не идут? – Шайло горячо закивала, услышав мою идею.

– Думаю, выбора им не дали… – покачав головой и поджав губы, пробормотала я, наблюдая как Норд и Крис устало побрели вслед за инструктором офицеров.

– Ну, тоже верно: бегать полосу и наяривать мили на забитый желудок так себе идея.

Шайло медленно размяла шею, покрутив головой из стороны в сторону, и тут же зло, но тихо выругалась:

– Блять! Он идёт сюда…

– Прохлаждаетесь? – холодно промолвил Лэн, оказавшись рядом с нами.

Мы молча переглянулись с Шайло, не зная, как оценивать настроение инструктора.

– Грейс, так держать, хороший результат. Я доволен тобой, – тут же переменился в лице Лэн. Только и успевай, что ловить его капризы.

Я коротко, но искренне поблагодарила его. Затем он хмуро кинул в сторону Шайло:

– А ты вместо того, чтобы лентяйничать и искать повод побыстрее закончить упражнение, лучше бы поучилась у своей подруги чему-нибудь толковому.

– Как скажете, инструктор, – с кислой миной процедила моя одногруппница.

Я же подняла перед ней ладони в миролюбивом жесте, хотя прекрасно знала, что Шайло нисколько не задели слова Лэндона – что-что, а лени в ней было хоть отбавляй. И моя миниатюрная подруга всегда прикрывала сей факт оправданием того, что натура она творческая и изменчивая.

– Вон из зала, чтоб я вас не видел, – Лэн тоже устало потер глаза руками, и мне показалось, эта усталость была связана, скорее, с моральной стороной вопроса затянувшейся опеки над новобранцами, нежели являла собой что-то физическое.

Думаю, он уже и сам мечтал, чтобы эта подготовка завершилась

Дважды просить не пришлось, и мы с Шайло поспешили ретироваться.

***

– Может, пойдём уже? – я кинула взгляд на простенькие наручные часы.

По моим подсчетам, Крис уже должен был вернуться и, пока свежо предание, мы хотели поговорить с ним. Несмотря на то, что, скорее всего, ему потребуется отдых после такого наказания.

Шайло всё ещё уплетала за обе щеки пирожные, а моё терпение кончалось так же стремительно, как и сладкие куски на её тарелке.

– Ты иди, я сейчас догоню, – с набитым ртом ответила она, кивнув в сторону выхода.

Я обречённо покачала головой и улыбнулась ей.

– Ты как всегда…

– Я правда догоню!

– Конечно-конечно, – отмахнулась я, уже встав с места.

Клонило в сон, всё тело болезненно ныло от утомления, но я решила довести начатое до конца и действительно выяснить у Криса, что же у них там с Нордом произошло. У меня не было уверенности в том, что они снова не подрались где-нибудь на полосе, но я уповала на их благоразумие – вряд ли эти двое сцепятся под неусыпным бдением Шона.

Я ступала в полутемном коридоре, освещенном слабым светом ламп, и перебирала в уме варианты причин случившегося между ними конфликта. Игнорируя чужие шаги за спиной – мало ли кто из Штаба идёт по своим делам, хотя это был один из малолюдных коридоров, лентой уводящий в сторону хозблока и складов.

Почти дойдя до панорамных окон, открывающих вид на буйство леса рядом с нами, который выходил к морю, я хотела было взяться за перила лестницы, ведущей на верхний этаж мужских казарм, как тут резко опустилась тьма…

Сзади послышались громкие шорохи и чьи-то сиплые голоса, а мою голову мгновенно окутала и стянула абсолютно непроглядная чёрная ткань.

Я открыла рот, чтобы закричать, но надетый на голову мешок сзади сжали так, что сделала только хуже – крик застрял в глотке, ткань прилипла к ноздрям и губам, ещё больше мешая дышать. Дёрнувшись всем телом, я схватилась за собственную шею, которую жестко стянули, и попыталась стащить смертельную накидку.

Кислорода катастрофически не хватало, сонные артерии были сдавлены краем чёрного мешка; всё моё существо затопили ужас и липкий страх за собственную жизнь, а где-то на подкорке загнанной птицей билась только одна мысль:«Кто?».

Зачем?

Я не могла сконцентрироваться и дать хоть какой-то достойный отпор. Снять эту чертову ткань, вдохнуть полной грудью и отстоять свою безопасность.Вот тебе и реальные боевые условия…

Прилетевший из ниоткуда удар кулаком в живот подтвердил мои опасения, что нападавший сзади был не один. За ним в рёбра вонзился ещё один удар. И ещё… Меня душили и избивали одновременно несколько человек. Хуже гибели я себе и представить не могла.

Я даже не сумела закричать от боли, только прохрипеть – чернота полностью облепила лицо, и я задыхалась во мраке. Державший меня сзади за ткань и шею человек не ослаблял хватки, только сильнее надавливал, стремясь быстрее вызвать асфиксию.

Я ощутила, как из глаз брызнули слёзы безысходности. Последние слёзы в моей жизни, которые я запомнила перед тем, как обмякнуть в руках своего убийцы и упасть в пустоту.

Глава 4

Норд

Холодный вечерний воздух, казалось, шипел на моей разгоряченной коже после такого марш-броска.

Долбаный Шон, мать его, вытряс всю душу.

И этот долбаный Крис ещё, будь он неладен.

Да и я тот ещё хрен. Хорош, что сказать. Впервые в жизни не сдержал язык за зубами, как какая-то истеричка.

Если бы в моём характере была бы хоть капля той рассудительности, что присуща среднестатистическому ученому Научного звена, не пришлось бы сейчас отбывать столь унизительное наказание в компании этого смазливого придурка. Так рьяно отстаивавшего пару часов назад в драке со мной «честь» своих никчемных подруг. Не пришлось бы сверкать на весь Штаб и так разукрашенным ранами лицом. Не пришлось бы разбивать этому неудачнику нос.

Спасибо, блять, хоть из лидирующих позиций не выбился.

Сказывалась усталость от подготовки, и постоянная сверкающая впереди цель получить офицерское или сразу командора, тяжёлым булыжником лежавшая на моих плечах – поэтому-то и башню сорвало.

Ещё и эта Тихоня…

Идиотское прозвище при таком красивом имени. И надо было ли вообще делиться с ней сывороткой?

Так метко ткнула в меня нож, чуть ли не в самый глаз, вырвав победу из рук в самом начале поединка. Взыгравшее самолюбие отказывалось это забывать, яростно швыряя в лицо горечь воспоминания о поражении и её не-верящего-в-саму себя взгляде.

Взгляде охренительно голубых глаз.

Чертово море Островов в радужке…

Всё это тошнотворным комом давило на лёгкие, почти явственно ощущалось в горле. Наверное, поэтому я был так не сдержан днём в выражениях в адрес Гамильтон и её мелкой подруги, а этот Крис – так не к месту оказался под моими кулаками со своей защитой девиц. Мы сцепились в спальне перед выходом на очередное растерзание инструкторами, пока двое подоспевших из душа парней-новобранцев не растащили нас.

Сейчас придурок плёлся сзади, на расстоянии футов эдак десяти, такой же задолбавшийся, как и я сам. Гордость не позволяла волочить ноги и показывать слабину, как сейчас делал Крис, но я искренне мечтал о том, чтобы поскорее добраться до неудобной постели, рухнуть на неё и забыться мертвецким сном. И если в первую неделю ухитрялся, избегая внимания инструкторов, после отбоя топить утомленность в выпивке и местных девках, готовых отдаваться направо-налево в каждом тёмном углу коридоров, то сейчас мне настолько это опостылело, что лишь долгий сон восстанавливал нервы и силы.

Я вошёл в здание Штаба, не смотря ни на кого вокруг. Заметив только напоследок, что Крис свернул в сторону столовки. Бросил мне свой равнодушный пустой взгляд и скрылся. Думаю, мы оба извлекли из всей ситуации урок. Противником он был, однозначно, достойным, и что-то подсказывало, что наши кулаки ещё не раз встретятся. Возможно даже не друг с другом, а против кого-то совместно.

Жизнь ведь охренительно непредсказуемая штука.

Я в этом убеждался, и не раз. Потянув плечами, чтобы сбросить напряжение и разогнать молочную кислоту в забившихся мышцах, я прошёл мимо шумной компании офицеров в прохладу одного из многочисленных мягко освещенных коридоров. Раны и синяки на лице саднило, но было терпимо – идти в лазарет я, как обычно, не видел смысла.

Мои шаги гулким эхом отдавались от стен. Я слышал, как шумят где-то далеко

Глухой звук падающего на пол тела. Топот нескольких пар ног.

Я бы не спутал это ни с чем.

Подобравшись, прибавил шагу и быстро дошёл до лестницы, чтобы посмотреть, что там происходит. Топот, а точнее, люди, воспроизводящие его, успели исчезнуть в соседнем разветвлении коридора под пролетом. Я так и не определил, кто это…

– Блять! – я услышал своё восклицание будто со стороны, отозвавшееся от сводов.

Чей-то труп в полутьме лежал на краю верхней ступени, грозясь через мгновение скатиться вниз. Я не помню, как в два шага допрыгнул до тела, схватив ладонями за одежду на плечах. Удержал его от падения.

Илиеё?..

– Блять, блять, вот же… – повторял я бессвязно, как заведенный, глядя на…

Девичье тело в темно-серой майке и тренировочных штанах, безжизненно застывшее в моих руках. Уложив бездыханную фигуру головой к себе на колени и упав ими на ступени, я тут же сорвал с лица жертвы тёмный плотный то ли мешок, то ли глубокий капюшон, отделенный от толстовки. И отшвырнул от себя подальше.

– Грейс… – судорожно выдохнул я, не веря своим глазам.

Рот затопило свинцовым привкусом присутствующей в воздухе смерти.

Какого хера?..

Посиневшее лицо Гамильтон я узнал моментально.

Всегда сосредоточенныеглаза были сейчас закрыты; бесцветные веки не двигались, обрамленные остатками слёз. Приоткрытые сухие,аккуратные губыбыли обескровлены.

Дерьмо.

– Ну нет, – зло выцедил я, осторожно, но быстро спуская ее вниз, перекладывая обратно уже на ледяной пол со своих коленей, – Хер ты у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня.

Адреналин и шок, как ни странно, не снесли крышу, а заставили чётко думать, без паники, взяв себя в руки.

Я кинулся давить ладонями на её грудь, чтобы завести сердце, надеясь, что потерял совсем немного драгоценного времени. Созерцая застывшее лицо, на задворках сознания я заметил, как прихожу в бешенство от следов асфиксии на тонкой коже. Пока методично надавливал руками в центр грудины, параллельно цепко осматривал всё тело Гамильтон, опасаясь увидеть кровоточащие раны. Но их не было.

Как я жалел в эту секунду, что вместо внимания к словам и действиям на лекциях по оказанию первой помощи пялился на вырез формы вещающей медсестры. Реаниматолог из меня был так себе. Но прежде чем позвать кого-то или отнести Грейс в лазарет, нужно убедиться, что где-то глубоко внутри в ней ещё тлел уголёк тепла.

Не к месту мозг пробила мысль: я страстно желал, чтобы именно благодаря мне огонь разгорелся в ней снова, снося холод обволакивающей смерти.

И вдохнул бы в её вечно серьёзное, такое привлекательное лицо краски жизни.

– Давай, мать твою! Ну же!

Я надавил на грудную клетку Тихони так, что, казалось, сломал ей кости. Поздно спохватившись, нажал пальцами на её щеки, чтобы приоткрыть рот и нащупать пальцами язык, молясь, чтобы он не завалился. Повезло.

Не знаю, что на меня нашло – может, у адреналина есть и обратная сторона, которая придаёт не только смелость, но и безумие, – однако после очередного непрямого массажа сердца я с чувством отвесил Грейс оплеуху. Если это обморок, мало ли… Поможет. Затем, снова схватив ладонями её отвернувшееся от удара лицо, выровнял голову и наклонился к губам. Собрав, наверное, весь воздух, что был вокруг нас в свои немаленькие лёгкие, я что есть силы выдохнул его ей в рот, зажав нос.

Очередной прострел:«Как было бы, если её шершавые губы поцеловали бы сами?», но услышав низкий протяжный хрип и гортанный кашель Грейс, я поспешил одернуть себя и снова сосредоточился на помощи.

Живая, мать твою. Откачал.

Я же сказал, Грейс, –не сегодня.

***

– Я не хочу, чтобы она знала, – задержав за локоть проходящего мимо доктора, негромко проговорил я.

Тихоня так и не пришла в себя, позволив мне незамеченным доставить её бессознательное, но уже дышащее со свистом и хрипом тело в лазарет. Я не помнил, с какой скоростью дошёл туда с такой нелегкой ношей – она, конечно, стройная девушка, но далеко не маленькая, как её кучерявая подруга. Помню только, как её тут же забрали всполошившиеся врачи и скрыли за ширмой. Помню, как руки покинуло едва различимое тепло её постепенно оттаивающего тела.

Весьма вероятно, что скоро сюда ввалятся её дружки, Лэндон, возможно даже сам Главный командор Макс, и мне ох как не хотелось светиться здесь и выступать героем. Никакой я нахер не герой, разве что только с приставкой«анти». Ей просто повезло, что я шел в казарму – тот же Крис мог оказаться на моём месте, не сверни он пожрать. А расспросы мне были ни к чему.

Хотя я сам не прочь был узнать, что Гамильтон делала в том злосчастном отрезке коридора. И кто были эти выродки, напавшие на неё в такой час.

Для чего? Кому она наступила на хвост?

Правда, стоит вспомнить, что под подозрение мог попасть и я сам. После того поединка. Естественный отбор в «Тиррарии» не приветствовался, но никуда не девался полностью, так как желающие заполучить лучшие должности и позиции головорезы все равно находились.

В конце концов, Тихоня Тихоней, но мало ли какие черти водились в её омуте – возможно, она специально кому-то перешла дорогу, за что и получила по заслугам. Хоть это никак не вязалось с тем, какой она себя позиционировала. Какой была. Блять, да не может эта наивная, забывшая сыворотку тогда на отборе и не умеющая даже держать боевую стойку, заноза кому-то перейти дорогу!

Она умеет только в башке моей сидеть.

Тоже идиот. Вляпался.

В любом случае, лезть в это дерьмо совершенно не хотелось – пускай с этим инцидентом разбираются командоры и инструкторы.

И я не хотел её благодарности. Не хотел лишнего взгляда в свой адрес, не хотел, чтобы она чувствовала себя мне должной. Во второй раз. Не хотелуглубления ситуации.

Я стремился только к одной единственной цели, уехав с Материка. И лишние мысли, наподобие той возникшей о её губах, которые будут в голове из-за постоянных дальнейших«я у тебя в долгу!», мне были нахер не нужны.

Тем и хороши связи на одну ночь. Никаких обязательств и продолжения. Смазливый Крис, общающийся с ней и кучерявой, думающий, что никто не замечает его щенячьего взгляда в адрес светловолосой Тихони, подходит ей куда больше в качестве спасителя и принимающего благодарности героя.

Врач, Дерек вроде, странно и оценивающе посмотрел на меня и кивнул, прервав внутри поток хаоса. Затем скосил глаза на

Я поспешно отошёл от него и направился к двери.

Чертовски хотелось надраться в хлам, но я всё же дотащился до казарм, в которых, кстати, не обнаружил Криса и упал на кровать. Наверняка, он и мелкая уже там, в лазарете. Спохватились, блять, пропажу.

Я собрался с мыслями, возвел обратно свой разодранный панцирь, сжигая любые воспоминания о Грейс и её возможной смерти, не будь меня рядом.

Жизнь, блять, конечно, непредсказуема, но для меня она должна продолжиться так же, как и до картинки безвольного тела Гамильтон в коридоре.

***

Кабинет Главного командора Макса представлял собой аскетичное помещение, в котором были стол с компьютером, пара стульев и шкафы. Я задолбался осматривать минимализм вокруг, в сотый раз отвечая на одни и те же вопросы Лэндона, который прислонился к столу Главного командора прямо передо мной, не сводя с меня глаз.

– То есть, ты хочешь сказать, что просто шёл мимо и нашёл Грейс? – недоверчиво переспросил инструктор, пока Макс, в пол-оборота сидевший за столом, созерцал тени на стене.

Допроса избежать не удалось, конечно. Но я был уверен в себе и своих ответах. Предрассветные лучи слабо пробивались сквозь задернутые жалюзи, а мне до одури хотелось продолжить свой сон, который так нагло прервал ночью всполошивший нашу спальню инструктор.

– Не совсем мимо. Я возвращался с наказания и обнаружил её в коридоре, сэр, – стараясь не иронизировать на последнем слове, повторил эту мантру.

– А что не пошёл на ужин после возвращения?

Да блять, Лэндон, что ты от меня хочешь?

Правильно говорят – делая добро, отойди на безопасное расстояние, чтобы не задело ударной волной благодарности.

Я, конечно, всё понимаю: моё поведение на ринге, в состязаниях, отношение к другим новобранцам оставляло желать лучшего, и я был под подозрением в том числе из-за высказываний в конфликте с Крисом,но я, блять, ей помог!

Благодаря мне Тихоня ещё жива!

Поорав вдоволь внутри себя, я медленно перевёл взгляд на скучающего Макса и спокойно ответил, уже обращаясь к нему:

– После такого занятия, которое организовал нам инструктор Шон, не то, что поесть, даже дышать было лень.

Макс, заметив, что я адресовал ему своё внимание и немного дерзкий ответ, наконец-то посмотрел на меня.

– К сожалению, мы не можем восстановить события произошедшего: нападавшие действовали умело, проделав всё в мертвой зоне камер.

Хоть что-то произнёс.

Я сглотнул, понимая, что и оказание помощи не попало в запись – та часть коридора у подножья лестницы, как и сама лестница, не находились под наблюдением. Как-то не пришлось в тот момент думать о том, чтобы специально для материалов досье сыграть на камеру миниатюру«Невнимательная блондинка и её спаситель».

– Если вы думаете, что это я всё подстроил, а потом принёс её в лазарет, как ни в чём не бывало, вы ошибаетесь, сэр. Я реанимировал её. И да, в темноте я не успел разглядеть, кто это был, но могу сказать, что нападавших было больше, чем один. Я слышал бег минимум троих, – на одном дыхании выдал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Получилось. Вся эта беседа выводила из себя. Главный командор прямым взглядом уставился на меня.

– Я верю тебе, Нордвуд, – еле сдержался, чтобы не скривиться от своего полного имени, которое так не любил. – Твоя наблюдательность и быстрая реакция были очень к месту в произошедшем инциденте.

Макс задумчиво поднялся со своего места и подошел к окну, за которым уже вовсю занимался рассвет.

Надо же. Знает, как меня, мелкую сошку-новобранца, зовут.

Я не стал ничего добавлять, предпочитая дальше молча наблюдать. Лэндон хмуро уставился на командора, ожидая от него каких-либо дальнейших указаний.

Они не заставили себя ждать.

– Процесс подготовки должен продолжиться, как ни в чём не бывало. Но параллельно мы попробуем найти того, кто организовал нападение на нашего новобранца. Не снижай ей рейтинг из-за отлежки в лазарете, – Макс сложил руки за спиной и небрежно кивнул Лэндону, не сводя глаз с горизонта. – Это не тот случай. Слышал, что она хороша в стрельбе, а сейчас у вас как раз занятия с огнестрелом – думаю, не отстанет от остальных, поэтому расписание не менять. Окажи ей любую поддержку, Лэн, если понадобится. Свободны.

Чётко и обрублено Главный командор отдал приказы нашему инструктору, и мы вместе с ним вышли из кабинета в прохладный коридор.

– Что насчёт Криса и этой, как её…? – нахмурив лоб, пытаясь вспомнить имя кучерявой, решился спросить я у Лэндона, когда мы остались одни.

– Шайло. Их опросили ночью, – нехотя ответил инструктор. Было видно, что обсуждать со мной эту тему ему не хочется и не по чину. – Грейс шла к вашей казарме после ужина выяснить, из-за чего вы подрались. Шайло обещала её догнать, но задержалась за очередной пустой болтовней в столовой с кем-то из группы.

Лэн скривился, и я был в этот момент солидарен с ним в отношении к безалаберности и безответственности кучерявой. Возможно, будь они вдвоём, на Тихоню никто бы не напал.

А вот факт того, что она бежала узнать причину нашего с Крисом конфликта и услышала бы от него пересказ нелицеприятных эпитетов в её и Шайло (что за имя такое уебанское?) адрес, коими я бросался в промежутках между ударами в драке, почему-то оцарапал мне нутро. Где вообще растерял свое хладнокровие?

– Дальше сам знаешь, – он свернул на развилку, откуда тянулись два коридора в разные стороны: один, уже знакомый мне, вёл к спальням и апартаментам командного состава, офицеров и инструкторов, другой к той части, где была столовая, наши казармы, выход к стадиону.

Остановившись, Лэн медленно повернулся ко мне. В полутьме я не мог разглядеть истинность его эмоций, отражавшихся на лице – он хорошо умел скрывать свои мысли от посторонних. Как и я.

– Когда Крис пришёл в столовку, Шайло поняла, что Грейс наверняка их впустую ждёт у вашей двери, и они пошли к ней, но к этому моменту она уже оказалась в лазарете.

Я хрустнул шеей, разминая её, и прошептал:«Ясно».

Лэндон похлопал меня по плечу крепкой ладонью и, прежде чем уйти, сказал:

– Спасибо, что не растерялся и откачал её.

***

Грейс

Густой белый туман, в котором я лежала и смотрела на себя со стороны, всё никак не желал рассосаться. Я видела одновременно этот туман так, словно он был под закрытыми веками, от первого лица, и

Странные ощущения.

К сознанию пробивался бесконечно далекий шум, похожий на разбивающиеся волны моря. Море, обволакивающее наши Острова. Живя на Материке, я всегда хотела знать, как оно звучит.

Сквозь эти неясные шумы до меня долетали обрывки каких-то несвязанных фраз. Чьи это голоса? Чьи слова…?

«Хер ты у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня».

…

«Жизненные показатели в норме. Вводи препарат».

…

«Ты иди, я сейчас догоню».

…

«Шайло, иди отдохни, я посижу с ней…».

…

Туман сгущался всё сильнее, а куски слов я слышала всё хуже, будто через старый плохой радиоприемник, которым никто больше не пользовался.

«Давай, мать твою!»

…

«Завтра придёт партия регенерации с Материка, вколите ей в первую очередь».

…

«Дерек, дай побыть с ней ещё минутку, блять! Крис, скажи ему!»

…

«Грейс, так держать, хороший результат. Я доволен тобой».

…

Буквы облекались в слова и тут же разлетались в моём мозгу, касаясь то ли слуха, то ли памяти…

«На ужин они, я так понимаю, не идут».

…

«…у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня».

…

«…я сейчас догоню».

…

«Жизненные показатели в…»

…

«Грейс…»

Я глубоко и протяжно вздохнула, услышав еле различимое последнее слово: моё имя в чьих-то устах. Такой знакомый голос. Глубокий и хриплый. Тело, на которое я смотрела со стороны, утопающее в белом тумане, дернулось. А на моем лице, как в замедленной съёмке, расплылась блаженная улыбка.

***

– Хорошо, что Лэндон проявил лояльность.

– Думаю, не без участия старших…

– Да какая нахер разница? Это справедливое решение.

– Тебе бы лишь завестись с пол-оборота, я просто высказал предположение.

– Как думаешь, когда она очнется? Уже три дня не приходит в себя…

– Главное, что она жива, блин. Пускай нормально отдохнет и выздоровеет. Навыки наверстает, никуда не денется… До тестирования и церемонии окончания еще жить и жить.

Единственный пейзаж, который я сейчас видела – всё тот же туман перед глазами. Белый, плотный, можно потрогать пальцами, которых я, правда, не чувствовала.

А вот голоса стали отчетливее. Я различила в них Криса и Шайло.

– Мне надо было пойти с ней тогда… Не надо было её отпускать, блять.

– Ты говоришь это каждый день, а я задолбался просить тебя не корить себя. Хватит, Шайло. Раз на то пошло, виноват я. Не подрался бы, не было бы повода искать меня.

Первое, что я увидела – это тёмный потолок над головой. Туман куда-то исчез, очертания вокруг медленно стали принимать формы нашего лазарета.

– Очнулась! – взвизгнула над моим ухом Шайло, привалившись к моему изголовью.

Во лбу стоял какой-то невообразимый гул, в горле была пустыня. Всё тело казалось одной сплошной открытой раной.

Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой; сил хватило только на то, чтобы повернуть голову и столкнуться с расширенными глазами Шайло вблизи лица.

– Да отвали ты от неё, ненормальная, дай ей выдохнуть! – Крис осторожно схватил одногруппницу за руку, боясь получить по лбу от эмоциональной Шайло, и потянул её обратно на стоящий рядом стул.

На шум среагировал Дерек, который подошёл к моей постели, позвякивая пирсингом. За ним просеменила симпатичная медсестра с ярко-каштановыми волосами.

– Посещение окончено. Больной нужен покой, – старомодно выразился он, вытесняя Криса и Шайло в сторону и подходя ещё ближе, чтобы посмотреть на показания пульса и давления на аппаратуре.

Медсестра тем временем ловкой рукой сделала мне безболезненный укол и ушла.

– Дерек, ну пожалуйста, она ведь только пришла в себя… – захныкала Шайло, но врач тут же одернул её.

– Вот именно! Только пришла в себя, ей нужно окрепнуть. Вон отсюда, иначе позову Лэндона.

Когда Дерек отвернулся поправить какие-то трубки, торчащие из моих вен, я заметила, как подруга показала ему язык. Крис, насупившись, стоял рядом, удерживая её за плечо.

– Мы вернёмся, Грейс, – пробормотал он, на что я только смогла закрыть веки и снова открыть их в знак согласия.

Любое движение давалось с величайшим трудом, голос и язык не слушались меня, а память отказывалась работать и воскрешать крупицы и фрагменты воспоминаний.

Едва ребята скрылись за дверью, я снова провалилась в безмятежный тягучий сон.

Глава 5

Грейс

Я осторожно оперлась о подушку, которую Шайло заботливо подняла выше по изголовью, и закрыла ладонями лицо.

Прошло ещё двое суток, как я окончательно пришла в себя.

Достижения Научного звена Материка всегда поражали меня: благодаря разного рода восстанавливающим и регенерирующим сывороткам организм оклемался намного быстрее. А вот потрясение, полученное вследствие нападения, увы, нельзя было вылечить никаким лекарством – здесь могло помочь только старое, доброе «время» и, возможно, терапия. Как бы не заполучить в копилку душевных травм ещё и панические атаки вкупе с паранойей после такого.

Но, к сожалению, несмотря на скорость обновления клеток в теле и заживления ран, как от удушья, так и от побоев, я всё равно пропустила целую неделю тренировок по стрельбе.

Отняв руки от лица, посмотрела на Криса долгим обреченным взглядом – он только что закончил свой длинный рассказ, начиная от момента нападения на меня, заканчивая новостями последних пропущенных дней. Шайло недалеко от нас общалась с доктором, сложив руки на груди, сосредоточенно кивая ему.

В минус отсутствие не зачтется, но и остальные-то не прохлаждались – пропустив так много тренировок, я теряла шансы на хорошую должность. Расследование по моему делу ещё вели, но никаких доказательств, как и несостоявшихся убийц, не нашли. Кто притащил меня в лазарет – для ребят тоже осталось тайной, лишь Дерек всё уклончиво отвечал на терзающий вопрос о моих спасителях:«Проходящие мимо с тусовки в баре офицеры». Офицеров тут как деревьев в джунглях на всём Центральном острове…

Что-то внутри никак ему не верило.

Да и мне с трудом верилось, что всё это происходит со мной. Я была обязана жизнью кому-то, рядом с кем наверняка ещё не раз буду проходить мимо, не зная об этом. Слишком тяжёлая ноша, упавшая на плечи, и мне, очевидно, нести её весь оставшийся жизненный путь. Просто чудесно…

С понедельника начнётся подготовка к психологическому тестированию и прохождению допросов. Остальное – всё та же стрельба, комбинированные, бег и прочее – также никто не отменял.

От бессилия и стресса хотелось завыть раненым зверьком.

Шайло подошла обратно к нам и ободряюще улыбнулась.

– Дерек сказал, что сегодня вечером готов тебя выписать. С условием, что не будешь себя сильно перегружать и продолжишь ещё два дня приходить сюда, колоть регенерацию.

Я невесело

– У тебя есть мысли, кто это мог быть, Грейс? – Крис вгляделся в моё лицо и, уводя тему, задал явно мучивший его вопрос.

Его заботливый тон… слегка угнетал. Как и слишком преданный взгляд.

«Надо думать, тебе другой взгляд по нраву…»– не к месту противно съязвил внутренний голос, отчего я даже повела плечами.

– Нет, – поспешила ответить, теперь избегая смотреть на одногруппника. – Я ни черта ни помню. И у меня нет предположений. Ни одного.

Я перебирала разные комбинации и варианты, не делясь ими с ребятами; пыталась найти брешь в отношениях с кем-либо из новобранцев. Кому я успела стать настолько заклятым врагом, что от меня поспешили избавиться? День назад в мыслях мелькнула даже кандидатура Норда, – уж слишком много сходилось к точке, где сосредотачивалось его желание быть первым во всём и возможная неприязнь ко мне после того боя. Но я понимала, что у него железное алиби.

«Когда испытывают неприязнь, так не разглядывают»– нет, ну вы посмотрите на этот долбаный голосок!

Хотя… Кто знает, может Эммерсон, не участвуя сам, организовал нападение, чтобы не пачкать собственные руки кровью. Он амбициозен, никогда не скрывал этого, и навряд ли моя смерть стала бы отличным началом построения фундамента его репутации в «Тиррарии» и на Островах в целом. Крис рассказывал нам о том, что по слухам, по обрывкам каких-то фраз в разговорах мужской казармы, становилось понятно, что Норд метил в командный состав, стремился стать ещё одним командором корпуса, а то и вовсе Дивизиона. И такие кровавые истории, которые вылезли бы наружу, навряд ли не запятнали бы его авторитет, сделай он это собственноручно.

Повисло долгое, тягучее, как карамель, молчание. Отогнав размышления и заткнув окончательно взбесившийся внутренний голос, я, сглотнув, нарушила тишину:

– Я хочу забыть всё, как страшный сон. Если когда-нибудь удастся выяснить, кто это был, тогда и возьмусь решать проблему. Сейчас не хочу об этом даже думать и вспоминать.

Ага, возьмусь. Я мстить-то не умею.

– Эй, – ласково окликнула меня Шайло и тронула за ладонь. – Ты жива, мы рядом и это главное. Мы ещё покажем этим ублюдкам, кого тут нужно бояться.

Я улыбнулась ей, вложив в улыбку всю благодарность и признательность, на которую была способна.

Чертовски жаль, что не смогу подарить такую же людям, спасшим меня и пожелавшим остаться неизвестными…

***

«Я присела на одинокий стул в пустой белой комнате. Передо мной появились прочные чёрные веревки, которые я, не контролируя свои действия, взяла, чтобы обвязать собственные руки. За спиной на всю стену было огромное зеркало.

Покончив с узлами и окончательно обездвижив запястья, я продолжила молча сидеть. Неожиданно поняла, что смотрю на саму себя со стороны – прямо как в том тумане, в забытьи.

Я прервала созерцание отражения, чтобы проверить, почему рябит поверхность зеркала, а когда снова вернула внимание к сидящему телу, заметила, что связанная «я» уже облачена в белую рубашку, у которой была полностью распорота сзади.

Вдруг из зеркала, один за другим, стали выходить знакомые и незнакомые мне люди, будто из потустороннего мира, – Шайло, Крис, Лэн, Джо, Шон и иные.

Они с отсутствующим видом подходили по очереди к моей сутулой спине, с торчащими позвонками, и вонзали туда…Ножи.

Последним пришёл Норд…

На спине моего второго «я», которая себя связала, выступали пятна крови в тех местах, куда палачи всаживали клинки. А во мне, наблюдающей, внутри одновременно с их ударами разливалось мерзкое, склизкое чувство, которое не спутаешь ни с каким другим, испытай ты его один раз…

Чувство предательства и измены.

Чувство потерянного доверия.

Мне – во всех смыслах: прямом и переносном, – вонзали нож в спину».

Я вздрогнула на кровати так, что она заходила ходуном. Спящая по соседству Шайло даже не шелохнулась. Коснувшись лба, провела ладонями по вспотевшему лицу, пытаясь прийти в себя. Еще несколько минут ушло на то, чтобы осознать, сидя в запутавшихся простынях, что я здесь. В реальности.

Приснится же такое.

И это вдобавок к постоянно повторяющемуся сну, где я иду по коридору и на меня нападают. Очевидно, прохождение полиграфа, все эти психологические тесты в последнюю неделю после выписки и случившееся сказались на мне неважно. Слишком многое вытащили на поверхность из недр моей сути, и это не прошло бесследно. Интересно, после церемонии окончания нам дадут хоть немного выдохнуть? Хоть немного прийти в себя после пережитого стресса?

На эти риторические вопросы в ответ была лишь тишина мирно посапывающей казармы. В напряженных мыслях мелькнула одна шальная. Я отмела ее, тряхнув головой, и окончательно потерла пальцами веки. Пришла в себя. И мысль тут же вернулась. Уговорив меня на короткую прогулку к смотровой площадке – надо срочно перезагрузиться. Думаю, за час до наступления рассвета и окончания не такого уж и строгого комендантского часа, судя по периодически романтическим и не очень прогулкам некоторых, уже можно было не переживать о соблюдении режима и о риске быть пойманной.

Сразу вспомнился Норд в том коридоре и наше столкновение: под ребром как-то странно заныло, и я моментально списала это на просто уставшее и истерзанное тело за два месяца пребывания на Островах.

Внутренний же голос пока молчал. Правда, молчалкак будто бы с ехидством.

Общение с психологом на тестах за эту неделю дало и положительные результаты – я не боялась перемещаться по Штабу одна. Первое время всегда сопровождали Крис и Шайло: первый особенно старался бывать со мной чаще, но потом я набралась решимости мягко отказать обоим и настроить себя на то, что после нападения бояться всю жизнь не выйдет. Это будет мешать всему. Нельзя загонять себя в несуществующую клетку.

Быстро обувшись и накинув простой халат на казенную пижаму, я осторожно двинулась между кроватей.

Кто знает, что ждёт потом: завтра свободный день, послезавтра – новое назначение, а побыть наедине с собой хотелось и не удавалось здесь так часто. Сейчас это нужно, как и свежий воздух – остатки кошмара точно рассеются вместе с ним. Заодно наконец можно толком полюбоваться местностью, до этого смазанной картинкой мелькавшей в процессе тренировок в окнах и через скамьи стадиона.

Бетонная смотровая площадка на крыше, украшенная металлическими перилами для безопасности, позволяла лицезреть многое. Простирающуюся синевато-серую воду вокруг, галечный пляж, кусты можжевельника и папоротника внизу… Природа и климат буквально взбесились после Катаклизма, и теперь на некоторых Островах мы наблюдали

Быстрая смена погоды тоже позволяла сдерживать распространение спор, правда, исключениями были смерчи или ураганы… Любой сильный ветер играл против нас.

Переплетения пальм с соснами, колючие кусты и экзотические, не пахнущие цветы; форпосты вдалеке, заброшенный, неиспользуемый маяк, куда запрещено ходить из-за высокой концентрации криптококка в подвалах под землёй – лучше лишний раз эту заразу не тревожить. Красиво… По-своему, по-иному здесь красиво.

Если бы можно было заглянуть за линию горизонта, там бы нашлись мосты, соединяющие дорожным полотном другие Острова между собой, канатную дорогу, военные полигоны разных Дивизионов. А с другой стороны Центрального Острова, на котором располагался Штаб, был небольшой причал, откуда отправлялись паромы на Материк. На этот причал я ступила два месяца назад, а прошла будто бы целая вечность.

Прикрыв глаза, прислушалась к тихому вибрирующему гулу волн. Сконцентрировалась на ощущении покоя и уединения. Отпустила и сон, и накопленную, не проходящую усталость. Представила себя на какой-то интересной должности после распределения. Затем медленно распахнула веки. И поняла, что покою пришёл конец.

Внимание тут же захватила какая-то цель. Приглядевшись, я заметила точку, в равномерном темпе приближавшуюся по линии пляжа. И с ужасом обнаружила, что с каждой секундой узнаю в бегуне…Эммерсона.

Что он делает здесь в такое время?

Мгновенно постучала по лбу пальцем, словно кто-то мог увидеть и оценить степень неуместности вопроса –он же бегает, идиотка. Утренняя пробежка, в отличие как раз от твоего праздного безделья.

Еще и по гальке… Максимальный выход из комфорта. И почему не стадион?

Обняв себя за плечи и застыв, я оцепенело смотрела, как Норд постепенно замедляется, потягивая руки, затем разминает голени и останавливается. Небо светлело на горизонте так же быстро, как и растворялось моё желание оставаться на площадке. Что-то неведомое с силой тянуло на пляж. Даже с такого расстояния я видела, как тяжело дышал Эммерсон, и это был такой контраст с совершенно незыблемым морем за ним.

В каждом из нас – такое море.

И в Эммерсоне оно всегда – стихия, буря, шторм.

А мне… Мне бы хотелось быть абсолютно непотопляемой с такими людьми.

Так.Хватит.

Втянув солёный воздух в лёгкие, я коротко выдохнула, пытаясь собраться снова. Развернуться и уйти. Не выдав себя. И в этот момент… Норд поднял голову.

Посмотрел вверх. Цепкий взгляд заскользил по зданию, останавливаясь чётко на смотровой площадке. Будто почувствовал присутствие.

Лёгкий ветер всколыхнул листья папоротника на пляже. Затем пряди его волос. Мои волосы.

И я словно попала под заклятие.

В тумане, слыша только шум волн в ушах, я ушла с площадки. И через десять минут обнаружила себя, шагающей по камням.

– Что, Гамильтон, не спится?

Такой фразой Эммерсон встретил меня.

Зачем я все это делаю, черт возьми? За-чем?

Вздымающаяся от бега грудь постепенно возвращала привычный ритм. Мокрая футболка, пот на висках – одна капля заскользила по шраму на брови. По второму шраму, рядом со старым, который оставила уже я…

Поджав губы, я скрестила руки и взглянула на плескавшуюся воду за ним. Начала жалеть… Об этой глупой идее.

– Как и тебе, – не найдя ничего лучше для ответа, выдавила я наконец из себя, снова переведя на Норда внимание.

– Тихоня не боится нарушить комендантский час? – он иронично усмехнулся, как будто невзначай подойдя чуть ближе.

– Ты ведь не боишься.

Почему я всё ещё здесь?Изнутри раздирало двоякое ощущение: что так и должно было быть, и что в этом нет никакого смысла. В этомобщении.

– Я многого не боюсь, Тихоня. В отличие от некоторых.

В самодовольстве и прожигающем взгляде Норда был настолько неприкрытый намёк, что захватившее непонятным смущением нутро тут же затопило возмущением.

– Ты меня не знаешь, – запальчиво отбила я, сама неосознанно сделав шаг навстречу.

– Я знаю о тебе немало, – распрямив плечи, Норд сузил глаза, беззастенчиво разглядывая меня.

– К примеру?

– К примеру, что ты охренеть как радуешься некоторым своим успехам и охренеть как переживаешь из-за неудач.

Я фыркнула, улыбнувшись.

– Так можно сказать о каждом, – всё ещё со скрещенными руками, закрывшись, я повернулась к морю, но Эммерсону, кажется, это как горох об стену.

Его мой жест только спровоцировал. И расстояние сократилось снова. А я и не подумала сдвинуться с места.

– Не о каждом. Ты готова была отдать что угодно, тогда в Центре отбора, лишь бы найти свою потерянную сыворотку. Синдром отличницы налицо. Любой прокол переживаешь каждой клеткой своего слабенького тела.

Почувствовала, как жар касается щёк. Естественно, он прав. Но я буду обороняться до победного. Это не страшнее поединка на матах, лишь сложнее.

Повернувшись обратно, я нахмурилась:

– Тогда почему ты помог мне пройти сюда? Раз мы говорим о наших впечатлениях, основываясь не на фактах, а лишь на домыслах, скажу, что ты совершенно не похож на человека, готового помогать, – вздёрнула подбородок, прямо уставившись в его лицо: – Зачем ты поделился со мной второй сывороткой?

– Хрен его знает. Захотел.

– Это не ответ.

Его дыхание коснулось моих губ. Эммерсон, хоть и был высок, но ненамного выше меня, умудрился как-то так нависнуть, что закрывал собой все пространство. Опутав присутствием, будто кокон. Его энергетика давила на меня.Давила меня саму.

– Уж какой есть, – тише ответил он, и выражение его лица было абсолютно нечитаемым.

Я же, кажется, не дышала, вцепившись в собственные плечи пальцами. Но не позволяя себе сжаться под натиском… Но натиском чего? Я абсолютно точно чувствовала каждым дюймом кожи и инстинктами, что Норд не собирается причинять мне вреда.

Наоборот… Он будто хотел…

Чего он хотел?

– Ну раз уж на твой взгляд я была так беспомощна и была готова отдать всё что угодно, чтобы попасть на Острова, почему же ты не попросил ничего взамен? – ещё тише парировала я.

Уж не знаю, как он расслышал меня на фоне волн, легкого ветра и стрекотанья насекомых, доносящегося из леса. Уголки мужских губ приподнялись, но Норд сдержал улыбку.

– Хочешь попрошу сейчас? Ну раз тебе так неймётся, Тихоня…

Наваждение рассеялось. Тут же.

Я отступила от него, беззлобно бросив:

– Ты засранец, Эммерсон.

Затем развернулась, медленным шагом взбираясь по гальке обратно к зданию Штаба.

Что. Вообще. Сейчас. Было.

– Не спорю. Ну так что, где обещанная благодарность?

Прилетело мне в спину, и в этот раз Эммерсон пошёл за мной. Не как тогда в коридоре. Для него беседа была не окончена.

Ещё мгновение, и он оказался передо мной, загораживая дорогу. И я опять

– Канула в лету. Исчезла. Как и весь этот бессмысленный диалог. Зря я спустилась к тебе… – взглянув на него исподлобья, я расцепила руки, безвольно опустив их вдоль тела.

А затем… Произошло то, чего я меньше всего ожидала. Но чему не стала противиться сразу. Норд, этот невыносимый, в чем-то безжалостный и жестокий человек, слишком осторожно и деликатно коснулся пальцами моего подбородка. Поднимая его. Удерживая и оглаживая.

Послав меня этим в нокаут.

– Ты этогохотела, – прошептал он, и в глубине его глаз был необъяснимый триумф. – Поэтому и пришла.

Мы стояли так несколько секунд. А может и минут, чёрт его знает. Я отмерла первая, часто заморгав. Мягко отвела лицо, высвободившись из оказавшихся чертовски ласковыми пальцев, и, собирая себя по частям, настолько быстрым шагом ушла с пляжа, оставив умолкнувшего Норда одного, что казалось, будто бегу от него.

Но самым ужасным стало то, что я вдруг осознала, что не хотела бы бежать.

Глава 6

Грейс

– Не-у-же-ли, – на каждом слоге Шайло пинала своей маленькой ступней подушку, умудряясь при этом скакать по всей кровати. – Э-то за-кон-чи-ло-сь? А-а-а!

Я закрыла уши, когда раздался её победный клич в конце, молясь, чтобы Лэндон не пришёл на шум.

Лёгкая истерия была присуща всем нам сегодня. Проверки на полиграфе сданы, устойчивость к допросам –интересно, кто там в дальнейшем планировал брать нас в плен и допрашивать?– оценена, психологические тесты и все упражнения сданы. Окончательные итоги по нормативам подведены…

Норд был на первом месте. После вчерашнего на пляже любое упоминание его имени – а происходило это теперь постоянно из-за высокого рейтинга – вынуждало скулы предательски краснеть. Часами я занималась только тем, что пыталась затолкнуть воспоминание куда подальше внутрь себя. Забыть о его пальцах на моей коже…

Крис был на условном втором – конкретную градацию так и не сделали, но положительной обратной связи о нем было так же много. Я же… Надеялась, что все-таки смогу выбить себе сегодня что-то поинтереснее должности в береговой охране.

Предстоял свободный день, а вечером нас ждало распределение и заключение контрактов. Порой даже не верилось, что всё. Финал. Финал перед новым стартом. На приподнятое настроение многих влияла и новость о небольшой вечеринке в баре по соседству со Штабом в честь церемонии окончания всей этой вакханалии.

Мы остались с Шайло в казарме вдвоём, остальные девчонки-новобранцы нашей группы уже разбрелись кто куда – искать мало-мальски пригодный наряд на церемонию или просто собраться с мыслями перед выбором своего будущего.

Внутри как-то непривычно сжималось от осознания того, что обучение закончилось. Теперь мы полноправные действующие бойцы и вне зависимости от должности – уже сотрудники Островов. Военные «Тиррарии».

В мыслях был лёгкий ступор, на кончике языка привкус ожидания – у меня было представление о том, куда я хочу командироваться далее, но не было уверенности в том, что меня возьмут. Что осилю.

– Хм, как ты думаешь, Тихоня… – кривляясь у зеркала, вопрошала моя подруга и приложила к груди сначала одну серую футболку, затем другую, абсолютно такую же. – В какой из этих великолепных одеяний мне стоит объявиться на оглашении результатов, чтобы мне точно дали звание командора?

Мы знали, что сейчас действительно была доступна заветная высокая должность – командор корпуса. Кандидат должен был подчиняться командору Дивизона, Сэму. После него шел Главный командор. Его, Макса, новобранцы видели только в первый день по прибытии. Предыдущий командор корпуса, по слухам, не стал продлевать контракт и вернулся на Материк.

Я прыснула со смеху, а затем, всё-таки не сдержавшись, рассмеялась в голос.

– Ни хрена себе! Эй, все сюда! – отшвырнув одежду, Шайло размахивала руками, словно созывала несуществующую толпу к себе. – Шок! Невозможно поверить! Гамильтон умеет ржать и радоваться жизни!

– Перестань паясничать, достала, – всё ещё смеясь, я запустила в неё ту самую подушку, которую она так самозабвенно пинала до этого.

– Тебе идёт быть веселой. Подумай-ка о смене образа, мисс Серьезность, – деловито сообщила мне подруга и в воздухе перехватила пущенную в её адрес мягкую «бомбу».

– Только после того, как ты станешь командором, – я скинула кроссовки и повалилась спиной на постель.

– Эй, чего разлеглась? Пошли за одеждой, готовиться надо…

Шайло, изображая суровость, подошла ко мне и сложила тонкие руки на груди. Сегодня на складе было из чего выбирать, но…

– Я планировала пойти…

– В спортивной форме? – грозно перебив меня, эта кучерявая бестия ткнула в меня своим пальчиком и продолжила: – Ты чего, с ума сошла, какая к чёрту форма?! Эти курицы там сейчас всё разберут, а у тебя больше не будет шанса щегольнуть в платье! До конца контракта таскаться в зелёном!

– Потому что дальше в жизни меня ждут кровь, пот и джунгли? – смеясь, спросила я, уворачиваясь от её тычков, перешедших в полноценное щекотание моих боков.

– Именно, блять. Потому что тебя ждут кровь, пот и джунгли, если ты сейчас не поднимешь свою задницу и не последуешь за мной. Давай, вставай, – спародировав мой голос, ответила Шайло и пулей подскочила к двери.

Мне не оставалось ничего, кроме как, потирая живот, зудящий от её щекотки, обуться и двинуть за ней следом.

***

Том

– Какими судьбами, Томми? – радушно поприветствовал меня Макс, выходя из-за стола. – Тебя не было здесь четыре месяца или больше?..

– На самом деле, всего полгода, с последнего совещания, – усмехаясь, я пожал ему руку и сел на указанный стул.

– Чёрт, – выругался Макс. – Время – такая странная штука: кажется, ты уже прожил вечность, а на самом деле всего один час. Есть какие-то новости или ты просто так, на огонёк зашел?

– А что, есть повод для огонька? – я хитро прищурился, позволив себе развалиться на сиденье и не спеша с ответом.

– Конечно, очередной норматив и церемония, очередные новобранцы, сегодня вечером оглашаем результаты, – Макс прошёл к одному из своих шкафов и извлек оттуда два стакана и янтарную жидкость в тёмной бутылке. – Будешь?

– Если только немного, мне сегодня обратно на базу.

Я взял предложенный стакан, чуть повертев его в руке, не торопясь пригубить виски.

Макс молча уселся в своё кресло, предоставив возможность начать разговор.

– Новости есть, – коротко вздохнув, начал я. – Мои ребята зафиксировали во время очередной вылазки следы. Много следов. Непонятно, чужие снова пытаются пробраться по старым тоннелям или же натоптали свои.

Главный командор медленно отнял стакан ото рта,

– Не вижу никаких оснований верить тому, что разносится с ветром, Томми. Чужие – миф. Мы и Материк – единственный оставшийся оплот человечества.

Я поджал губы и опустил немного голову в жесте несогласия, что не ускользнуло от внимания Макса. Подняв руку, я провёл ею по затылку, выждал паузу и озвучил свои предположения:

– И всё же… Мифы просто так не рождаются. Тем более, мы никогда не уходили дальше тех бункеров на Восточном Острове. Дальше перешейка. И не знаем, что могло измениться за время, пока мы здесь тихо-мирно выстраивали жизнь и боролись с криптококком. Кто знает, что скрыло правительство тогда от оставшихся людей сотни лет назад. Быть может, Материк и вовсе никогда не был единственной выжившей областью.

Макс залпом допил содержимое своего стакана и с непроницаемым лицом уставился на шторки жалюзи, которые сейчас были отодвинуты в сторону. Взгляду открывался прекрасный обзор на часть леса и вздымающиеся волны. Вдалеке виднелся маяк, облупленный, с выцветшей крышей и стенами, над которым с криками пролетели чайки: их было слышно и здесь.

– Что вы предприняли? – Макс вернул тему чуть резче, чем я предполагал, но меня это никак не задело.

Я планировал поднимать её столько, сколько понадобится, хоть и пока не было объективных доказательств существования иных людей. Да и внутренних проблем хватало. Я посчитал своим долгом сказать об этих слухах еще раз, и я это сделал.

– На самом деле, всё то же самое – разведка и исследование. Сцепились немного с подразделением Дивизиона Сэма на проверке фильтров. Но никаких повреждений не нашли. Я вообще хотел тебе подкинуть идею с расширением: не очень удобно, когда его люди пытаются работать вместе с моими, – добавил я немного невпопад в конце и замолчал, разглядывая нахмурившегося Макса.

– Я давно об этом думаю, – вздохнув, ответил Главный командор. – Надо отдать кому-то работу с фильтрами: Материк не направит новых «умников». И патрулирование. Нужно усилить по всем Островам. Сэм и я вытягивали столько лет это на себе, а есть и другие дела, с которыми из-за этого некогда разбираться.

Последняя его фраза прозвучала как-то уклончиво, глухо, будто Макс сказал что-то лишнее. Но я списал это на усталость, решив пропустить мимо своего внимания.

Сэм, командор Дивизиона проверки систем фильтрации и сохранения порядка, в последнее время в наши редкие встречи после совещаний в Штабе действительно сетовал, что не вытягивает и это направление, и патрулирование. Дело в том, что он не из тех людей, кто будет ныть и жаловаться Максу на это, и сейчас как нельзя кстати Главный командор сам озвучил вслух потенциально возможный вариант изменения ситуации.

– Рассматриваешь кого-то из наших?

Под последним словом я имел в виду давно живущих и работающих в Штабе, в том числе и наших с Сэмом офицеров.

– Не только, – Макс задумчиво провёл ладонью по поверхности тёмного стола. – Мне тут один новобранец приглянулся, думаю, дать ему такую возможность. Тем более, в окончательном рейтинге он, вроде как, первый.

– Введешь две позиции? Два корпуса? Или одному всё отдашь? По правилам же любых командоров – и корпусов, и Дивизионов, – должно быть нечетное число, – я не стал копать, кто же этот кандидат на должность, раз Макс не назвал имени. Рано или поздно всё равно узнаю.

Макс бросил мне немного надменную улыбку:«Я и сам приложил руку к созданию правил, не тебе мне о них напоминать». Я сложил руки на груди, ничуть не стушевавшись.

– Этому дам командора корпуса. А там посмотрим. Новым же Дивизионом будет управлять Лэндон, – тон Главного командора не оставлял сомнений в том, что его решение окончательно и обсуждению не подлежит.

Лэндон, чересчур серьёзный и сильный боец, с которым я когда-то постоянно соревновался в рейтинге во время нашей совместной подготовки. Несколько лет назад. Неплохой малый. Когда-то он отказался от позиции командора, решив остаться офицером-инструктором в Штабе, и далее выбор пал на меня. Что ж, Макс планировал сделать ему предложение ещё раз. И уже сразу на Дивизион. Посмотрим, что из этого выйдет.

– Хороший вариант, – искренне согласился я, допив остатки виски.

Я знал, почему Макс не предложит эту позицию, например, Шону – тот был слишком грубоват, прямолинейнен и рубил с горяча. Командор корпуса должен быть несколько иного типажа. Но почему не рассмотреть других опытных, а сразу остановится на новичке? Это стало для меня загадкой. Достойных кандидатов в «Тиррарии» немало.

Стакан с характерным легким стуком соприкоснулся со столом.

– Кстати, раз уж мы начали разговор о расширении. Могу кого-нибудь забрать к себе уже сейчас? Надо бы побольше групп сформировать, на всякий случай. Не хватает мне качественных кадров.

Макс на минуту призадумался, оценивая просьбу. Он доверял моей деятельности и решениям всецело и полностью, и я был уверен, что не откажет, несмотря на то, что может быть внутренне не был согласен с тем, что под«всяким случаем»скрывалось усиление, которое могло мне понадобиться в связи с возможной вылазкой «мифических» чужих на той стороне Островов.

– Если это важно для безопасности «Тиррарии» и Материка, то пожалуйста. Кстати, можешь потолковать об этом с Лэндоном сегодня, он кого-нибудь тебе посоветует из новобранцев. Их всё равно после оглашения результатов надо куда-то распределять, вот и поможешь с этим геморроем. Заодно попроси его, пожалуйста, зайти ко мне.

Я благодарно улыбнулся, кивнул Максу и встал. Посмотрев на часы и оценив, сколько ещё есть времени до отъезда, я решил отложить ужин и сразу найти старого товарища по подготовке.

Глава 7

Том

– Вот ты где.

Я прошёл вглубь полутемного зала по направлению к тренирующемуся Лэндону, который яростно истязал грушу.

– Ни на минуту не расслабляешься, а? – он чуть удивлённо вскинул брови на мой вопрос: – Ты же выпускаешь сегодня новобранцев, мог бы дать себе денёк-другой отдыха.

Лэндон, обливаясь потом и тяжело дыша, оставил грушу в покое и, вытерев забинтованные руки о полотенце, висящее рядом, протянул правую для пожатия. Он явно не ожидал увидеть здесь меня: бывшего соперника и друга из своей группы подготовки. Мы не встречались, наверное, с момента выпуска и назначения три года назад.

– Как-то не привык долго сидеть без дела, сэр. Давно вас не было видно в Штабе.

– О, прошу, давай без формальностей, Лэн. Старые приятели, как-никак, – я выставил руки вперёд и огляделся, ища глазами место, где бы присесть. – Да уж, полигон разведки не отпускает проветриться в любимом баре.

Усмехнувшись, я опустился на край ринга и решил

– Я к тебе по двум поводам… Во-первых, Макс просил тебя зайти к нему после нашего разговора. Я думаю, у него есть предложение, от которого ты не сможешь в этот раз отказаться.

Взглянув исподлобья с доброжелательной улыбкой, я попытался считать реакцию Лэна. Тот весь подобрался, напустил на лицо суровое, чисто инструкторское выражение, но не торопился выразить своё отношение к сказанному, хотя по глазам было заметно, что он понял, о чём будет разговор с Главным командором.

– Я был у него, поэтому он попросил тебе передать. И второй момент… Мне нужна помощь, Лэн.

Он кивнул и присел напротив на лежавший снаряд, накинув полотенце себе на шею. Весь обратился во внимание.

– Я слушаю… Том.

При всех прошлых обстоятельствах и когда-то существовавших дружеских отношениях, у Лэндона всё равно не исчезла стойкая сформированная привычка сохранять максимальную субординацию к людям выше по званию.

– Я ищу себе в команду какого-нибудь талантливого новобранца. Толкового. Дисциплинированного. Может даже нескольких. Желательно, чтобы из десяти выстрелов шесть-семь были удачными. Ну, ты понимаешь. Макс сказал, что ты можешь порекомендовать кого-нибудь, дать наводку. Я планирую расширять состав присутствия на полигоне, увеличить количество групп, – договорив, я коротко вздохнул и в нетерпении уставился на Лэна.

Он не спешил нарушать устаканившуюся тишину, ожидая дальнейшего с идеально выпрямленной спиной. Дав ему переварить информацию, я скрестил руки на груди и продолжил, осматривая зал:

– Чует моё сердце, грядут неспокойные времена… И мне нужны хорошие бойцы на полигоне. Хорошие снайперы на форпостах в том числе, – я снова посмотрел на Лэна, у которого на лбу залегли складки морщин. – Есть кто на примете?

– В-общем-то… – протянул инструктор, почесав шею сзади. Какие именно«времена», он спросить не решился. Да и я не стал бы раскрывать подозрений. – Есть один боец… Только вот. Не знаю…

– Выпивает? Опаздывает на тренировки? Трахает всё, что движется? – я со скучающим видом перешел к рассмотрению собственных ногтей, давая ему возможность выложить все сомнения по поводу кандидата.

Позиция-то ведь не хилая. Облажаться нельзя, а если повезёт и будет усердно работать, ещё и офицерское звание получит.

Лэн поджал губы на моем последнем вопросе.

– Не совсем. К-хм. Крайне плохо дерётся в рукопашную.

Я изумленно вскинул одну бровь и надменно спросил, оторвавшись от созерцания рук:

– И какого черта, поясни мне, пожалуйста, мы таких держим в подготовке? Ты ещё скажи мне, что он дошёл до финала. Выслал бы сразу к херам на Материк!

«Макс ни черта сам не успевает следить за качеством этих «зелёных» салаг…»– снова подумал я об актуальности введения новых командорских позиций и рокировки, продолжая про себя недоумевать, как в принципе человека, не умеющего драться, оставили среди новобранцев. Как он не свалил обратно сам. А потом все будут удивляться, почему у меня и у Сэма такой хреновый кадровый состав.

– Ну, на матах она и вправду так себе дерётся, но с ножами и огнестрелом на «ты». Правда, подготовку к допросам тоже так себе проходит… Могла бы и лучше.

Я мгновенно встрепенулся и подался вперёд, пропустив остаток информации между ушей.

– Она? Этот новобранец – девушка?

– Да, – закивал Лэндон.

Задумчивая улыбка предвкушения тронула мои губы вопреки: из головы тут же вылетело, как ещё минуту назад критиковал систему подготовки новобранцев и потенциальную кандидатуру в курируемую мною ветвь.

– И каков её результат по стрельбе и метанию?

– Стопроцентное попадание ножей, и девять, чаще десять пуль из десяти, сэр, – Лэндон снова оговорился в конце, но я уже не придал этому значения.

Все мысли занимала только что полученная информация.

– Занятно… Познакомь меня с ней. Я хочу увидеть её до финального оглашения результатов.

***

Грейс

– Не знаю, как ты, а я сегодня собираюсь оттянуться на славу! – захлопнув дверь казармы, с чувством выпалила Шайло, и тут же в эффектном танцевальном «па» прошлась пару футов по коридору.

Я не смогла сдержать улыбку, наблюдая за её выходками, и параллельно снова нервно провела ладонями по прямой юбке своего чёрного платья, оттряхивая невидимые пылинки.

В нём некомфортно, непривычно. Я чувствовала себя раздетой в максимальном закрытом одеянии с широкими бретелями и переливающимся поясом. Шайло на славу постаралась, чуть ли не разграбив весь склад одежды и с рыком вырывая столько драгоценные тряпки из рук других девушек-новобранцев.

Но я с тоской мечтала вновь вернуться в закрытую, удобную спортивную форму.

Пройдя несколько шагов вслед за весёлой подругой, я вдруг услышала своё имя сзади:

– Грейс!

Я обернулась, Шайло перестала выписывать пируэты и через секунду подскочила обратно ко мне, заинтересованно оглядывая двух подошедших к нам мужчин, в одном из которых мы узнали Лэндона.

– Вы, наверное, в бар? – чуть запыхавшись, спросил инструктор.

Вставший рядом молодой мужчина, примерно одного возраста с Лэном, сложил руки за спиной, переводя сосредоточенный взгляд с Шайло на меня. Он был высок, крепкого телосложения и с глазами ярко-голубого цвета, таинственно мерцавшими сейчас в свете ламп. Я никогда не видела его в Штабе.

– Да, – спокойно кивнула я, вернув взгляд нашему инструктору. – Через полчаса ведь оглашение результатов и церемония окончания.

– Я в курсе, да. Могу тебя на минутку задержать? – Лэн многозначительно посмотрел на Шайло, которая не преминула скептически поджать губы, хмыкнула и развернулась, чтобы уйти.

Незнакомец, расслаблено стоявший рядом с инструктором, коротко и доброжелательно улыбнулся моей подруге, всё ещё продолжая молчать.

Интересно, кто он? И что понадобилось Лэну от меня в этот час?

– Я подожду тебя у входа, – бросив мне напоследок, Шайло ушла по коридору.

– Хорошо, – я кинула на неё быстрый взгляд и повернулась обратно к своим собеседникам.

Лэндон же, скованно откашлявшись, ладонью указал на спутника и продолжил:

– Разреши представить тебе Томаса, одного из наших командоров Дивизиона. Томас, это Грейс. О ней я и говорил.

Я настороженно посмотрела на Лэна, пытаясь понять, что именно скрывается за последними словами. Я что, успела что-то натворить?

– Можно просто Том, – протянув свою сильную руку, произнёс командор.

У него был приятный низкий голос, излучавший дружелюбие.

– Грейс, рада знакомству, – я всё же постаралась невозмутимо, несмотря на раздиравшие чувства, пожать его руку, заметив про себя, как пальцы задержались его усилиями в рукопожатии чуть дольше положенного.

Инструктор отошёл чуть в сторону, теперь переминаясь с ноги на ногу. Очевидно, моё лицо выражало лёгкое недоумение –или не лёгкое, что вероятнее, поэтому представленный мне командор не преминул продолжить:

– Я отвечаю за внешнюю и внутреннюю разведку, Грейс. Мы располагаемся на полигоне,

Я нервно сглотнула, дослушав его до конца.

Меня?

В снайперы?

Лэн посоветовалме-ня?

Это что, шутка?

Кажется, я произнесла последнее вслух, укорив себя мысленно, потому что командор рассмеялся бархатным переливом.

– По-твоему, я шучу? – в его глазах появились весёлые, хитрые искорки. – Я абсолютно серьёзно, Грейс. Нам нужно расширяться, и если ты готова расстаться со ставшими привычными для тебя условиями, усиленно работать и тренироваться, получить новый опыт, и не боишься Острова Бурь, то добро пожаловать ко мне в команду. Все формальности, которые предстоят новобранцам при подписании контрактов, мы можем уладить завтра, если ты согласна.

Во рту пересохло так, будто у меня было недельное обезвоживание.

Остров Бурь – остров, на котором триста дней в году пасмурно и дождливо. Он как промежуточное звено между Центральным Островом, где располагался Штаб, и Восточным Островом – одним из самых загадочных, где-то опасных и неисследованных зон.

Неужели это всё происходит со мной? Со слабой, кое-как прошедшей подготовку, Грейс?

Том, будто что-то услышав в моих мыслях и заметив, что всё ещё молчу, аккуратно добавил:

– Конечно, тебе предстоит ещё много заниматься, чтобы подтянуть слабые стороны. Я верю в то, что имея такой потенциал в метании и стрельбе, ты преодолеешь и остальное. Не без нашей помощи, само собой – моей и будущей команды.

Максимальная тактичность. Вместо того, чтобы как-то обидеться и насупиться на Лэна, который явно многое поведал обо мне командору, раз тот знает о моих неудачах в рукопашном бою и не только, я одарила инструктора мимолётным благодарным взглядом, обещав себе сказать«спасибо», как только подвернется удобный случай.

Кажется, Лэн уловил мой жест и улыбнулся уголками губ.

– Я… – голос как-то осип. – Сэр, я благодарна вам за такое предложение. Оно очень кстати сейчас…

Одернув себя и надавав пару ментальных затрещин, ведь командору не обязательно знать, сколько мыслей о выборе будущего кружилось и теснилось в моей голове за последние недели, доводя до паники, я поспешила добавить:

– Правда, я очень признательна вам. Просто неожиданно, если честно…

– Понимаю, – мягко перебил меня Том, расцепив до этого сложенные за спиной руки. – Тебе хватит времени подумать, пока мы такой замечательной компанией направимся к бару? Твоя подруга, наверное, вся извелась, да и скоро начало.

Его тонкие очерченные губы медленно растянулись в обаятельной усмешке, а ладонь указала в том направлении коридора, куда ушла Шайло.

Шайло… Крис.

Мне придётся оставить их, если я решусь перейти во внешнюю и внутреннюю разведку. Шайло перед выходом обмолвилась, что не прочь устроится на работу инструктором или же даже выбрать ту самую береговую охрану. Крис тоже метил в первый вариант. А это всё – Центральный Остров.

Я же… Уйду в снайперы.Снайперы и разведка.

Еле выговорила про себя последние два слова, боясь нарушить тот трепет и благоговение, которые возникли от предложенной позиции. Элитной позиции.

Возможно, мы будем не так часто видеться с ними. Шайло и Крис заживут своей собственной жизнью, и останься я здесь, не факт, что наше общение продолжится в том же тесном формате – ведь каждому нужно выбирать. Следовать своему тернистому пути.

Готова ли я оставить Штаб, Центральный Остров с его приятным климатом и спокойствием, эти пропахшие потом и непробитой волей новобранцев тренировочные залы, чтобы уехать на Остров Бурь?

Готова ли я встречаться с новыми трудностями, маячившими впереди в плотном дыму неизвестности?

Что я теряю, покидая место, где ничего, кроме боли и страданий, приобретенных от тяжёлых тренировок и покушения, я не получила?

Где только мои миниатюрная Шайло и целеустремленный Крис были лучиками света, пробивающимися сквозь завесу темноты?

Напавших на меня бойцов так и не нашли, дело замяли, да и я уже оставила надежду посмотреть недоделанным убийцам в лицо. Позиция в рейтинге, обратная связь обо мне и моих слабых сторонах, на которые так легко наплевал Томас, не позволяла рассчитывать на эту должность, инициируй я сама такое пожелание уйти в разведку.

Разве не этого я хотела, переехав сюда два месяца назад?

Разве не желала я больше всего на свете обрести себя?

Такой шанс выпадал раз в жизни.

Крис и Шайло поймут меня, я уверена.

Может быть, не сразу, но поймут. И точно обрадуются, зная, что у меня появилась возможность найти себя на Островах и в собственной судьбе.

Я уже знала, какой ответ дам командору, слишком пронзительным взглядом разглядывавшего меня сейчас.

Но не хотелось торопиться с ним, и поэтому, опустив глаза, я лишь тихо промолвила:

– Да, спасибо, мне хватит этого времени, сэр.

***

Том

Я понимал, что не свожу с Грейс внимательного взгляда, но ничего не мог с собой поделать – слишком она была хороша в чёрном подпоясанном платье, которое в купе с вежливыми, серьезными ответами делало её невероятно привлекательной.

Я видел, как она слегка смущается, но старается не поддавать виду. Что там говорил Лэн, пока мы шли сюда? Бывший сотрудник по документообороту на Материке в Верховном суде?

Хм, похоже на то.

Вот значит, какие у тебя новобранцы, Макс.

Надо же.

Если она действительно так метка, как её описывал Лэн, что я незамедлительно проверю, как только мы прибудем на полигон, а я был уверен, что на базу мы прибудем сегодня вместе, то… Я сорвал джек-пот.

Её мягкое обаяние и какое-то внутреннее свечение вдобавок к имеющимся навыкам скрасили бы серую обыденность Острова Бурь.

Из раздумий меня вырвал голос Лэна, и я отвел взгляд от девушки.

– Я вас догоню, зайду к Максу сначала.

– Точно, – я кивнул ему, взглядом ещё раз напоминая, что Главный командор ждёт.

Вновь обернулся к застывшей в ожидании дальнейших действий Грейс.

Сопровождать её на такое волнительное событие, как церемония окончания, было в удовольствие. И если до знакомства с ней я хотел быстрее уехать из ставшего немного чужим из-за моего длительного отсутствия здесь Штаба, то сейчас я готов был провести столько времени, сколько потребуется, лишь бы она ответила:«да».

Мы шли с ней на расстоянии выставленного локтя, переговариваясь о том и о сём, хотя, в основном, говорил и спрашивал я, а Грейс внимательно кивала и изредка вставляла что-то в ответ. Так как

Как в случае с чужими…

Я только обмолвился, что в случае принятия положительного решения, придётся, увы, пропустить вечеринку и уже сегодня поздно вечером двинуться к базе. Сначала по мосту, пересекая небольшой Остров Бета, затем на канатной дороге, которая поздно ночью уже не работала. Надо успеть.

На что она лишь вежливо пробормотала, что так и так не собиралась долго оставаться в баре.

Хм, интригует.

Какая же ты на самом деле, Грейс?

На подходе к зданию с неоновой вывеской, которую постепенно заполняла уже беснующаяся, крикливая толпа новобранцев, как и обещала, нас ждала её подруга. Я пропустил обеих чуть вперёд и вслед за ними вступил в шумное сосредоточение церемонии окончания.

***

Норд

А мне ведь это удавалось.

Причём, охеренно хорошо удавалось.

Все эти дни, недели после того, как Тихоня, подлатавшись, слезла с больничной койки.

Удавалось игнорировать её и не попадаться самому на глаза. Насколько это вообще было возможно в условиях ограниченного периметра Штаба. Хотя, надо сказать, и она с головой ушла в тренировки.

Как будто ничего не произошло.

Правда, наблюдая за ней исподтишка, словно какой-то долбаный маньяк, я видел, что её немного уставшие большие глаза после нападения стали другими.

Потухшими.

А вот лицо, его собранное, сосредоточенное выражение, если не считать внешних ссадин, не изменилось.

Не убиваемая какая-то, блять.

Нахер ты пытаешься казаться такой сильной, когда это, на самом деле, не так?

Я почему-то не был до конца уверен в Дереке, и первое время настороженно, издалека следил за Гамильтон и за Крисом в казарме, ожидая какой-нибудь ебучей фразы типа«так это был ты?»от кого-нибудь из них.

Но доктор не подвёл, о моём поступке никто не узнал. Лэндон тоже негласно молчал, без лишних просьб с моей стороны. Красавы.

Мне ведь удавалось её игнорировать.

Пока она не подошла на пляже.

Пока не проявила своего интереса.

Пока я не коснулся ее, ненормальный.

И…

Пока она не объявилась в баре, на церемонии оглашения финальных результатов. В каком-тоневообразимом, охренительно скромном, до одури элегантном платье с кожаным поясом.

Элегантном – так ведь говорят про такое?

С какой-то невыносимо милой простой прической. Я и не заметил, что уже больше двух минут смотрю в её сторону исподлобья, сверлю её взглядом и почему-то сжимаю кулаки.

Непривычно было видеть Тихоню не в серой тренировочной форме.

Это еще кто?

Воу.Ух ты, блять.

Да ещё и в компании кого видеть – самого Томаса, одного из двух действующих командоров Дивизионов. Его не было в первый день нашего поступления сюда, вступительную речь толкал только Макс, а рядом тогда стоял «Бешенный» Сэм, второй командор. Знать бы за что ему дали такую кличку… Впрочем, неважно.

Я слышал о Томасе и раньше, еще на Материке, но сейчас видел его впервые.

Что ему, блять, нужно от неё? От обычного, даже не ставшего толком действующим, бойца-новобранца?

Рядом с Тихоней и командором ошивалась мелкая Шайло, что-то горячо им рассказывая. В бар змейками подтягивались люди: новобранцы, действующие и офицеры. А я всё не мог отвести глаз от этой светловолосой занозы, на которую периодически украдкойс интересомпосматривал этот вычурный тип Томас.

С интересом, блять.

Заебись, приплыли, Норд, слезай с парома.

Какой. Нахер. Интерес.

И какое нахер мне дело до того, как на неё смотрит командор?..

Слух привлёк громогласный голос Макса, объявившего церемонию открытой, который, кстати, подошёл ко мне, едва я ступил в бар, и попросил зайти после оглашения, до начала вечеринки.

Наверное, знал, что я быстро приду в неадекватное состояние, в котором ничего серьезного обсудить не смогу.

А Главный самолично мог подходить только по какому-то серьезному вопросу. Я отвернулся от созерцания Тихони и растворился в толпе людей.

Пытаясь выбросить ее к чёрту из головы.

Глава 8

Грейс

Глаза медленно и внимательно осматривали пятёрку лучших, которых самолично поздравлял Макс на сцене. Лёгкие, властные похлопывания по плечам, немного снисходительного юмора, короткие улыбки в адрес стоящих новобранцев, при этом в пол-оборота к веселящейся улюлюкающей толпе, – Главный командор умел играть на публику.

В Верховном суде, даже на такой простой должности, как моя, учили считывать эмоции, мимику, положение тела и самое главное – ложь. Да и спасибо отцу за эти навыки: пожалуй, единственная благодарность в его адрес за всю мою жизнь. Он хорошо постарался, чтобы я и сама научилась лгать, когда нужно… Сейчас я видела тщательно скрываемую, но прослеживающуюся неискренность в глазах Макса. И, пожалуй, единственный кто мог увидеть то же, но кого это, кажется, не смущало, был Норд.

Он был во главе шеренги. Первый среди всех. Неоспоримо. Следующим шел Крис, перехвативший мой взгляд, – он тепло улыбнулся. Я улыбнулась в ответ, кивнув ему. Затем подметила, как почти незаметно хмыкнул Норд на рукопожатие и похвалу Макса в свой адрес. И мы…

Оба, как по команде, посмотрели друг другу в глаза.

Неоновые лучи прожекторов скакали по невозмутимому мужественному лицу, обращенному будто только ко мне одной.

Внутри меня: тут же бедлам раскорёженных чувств.

Мир словно замер, пока мы продолжали этот то ли поединок, то ли, наоборот, единение взглядов. Остро по ребрам кольнуло и то, что Норда я теперь тоже не увижу. Один за одним в памяти проносились кадры, и он в главной роли: протянутая рука с сывороткой, внимание ко мне на тренировках, столкновение в коридоре, бой на ножах и… Встреча на пляже.

Я отвернулась первая, как раз в тот момент, когда присутствующие разорвали воздух аплодисментами и криками. Тяжело дыша и не находя объяснения своему состоянию, я отошла от скачущей рядом Шайло, быстро бросив ей:«Я на минутку».

Всё, надо отвлечься. И надо принять решение.

Томас отошёл от нас, едва к нам присоединился Крис в начале церемонии. Не буду затягивать – поищу командора. Мнение о себе он успел сложить положительное. Я понимала, что больше всего на свете пожалею, если не рискну. Едва Макс закончил торжественную речь о принятии нас всех в ряды «Тиррарии», я под звук очередных громких оваций, протиснулась дальше, к краю толпы.

Какой бы тяжестью не лежало нечто внутри, припечатанное взглядомкое-когосо

Что ж, вот и всё.

Теперь и мы – действующие бойцы Островов.

***

Том

Я заметил пробирающуюся сквозь серо-зеленую толпу наших соратников Грейс и поспешил сделать пару шагов навстречу.

Она остановилась передо мной, чуть приоткрыв такие изящные губы, и на одном дыхании выпалила:

– Я согласна, сэр, – её скулы заалели, наверное, от появившегося азарта перед неизвестностью в новой для неё жизни. И явного смущения.

Она зачем-то обернулась, взглянув на спускающихся со сцены лучших новобранцев. Но тут же вернула внимание ко мне. Я выждал короткую паузу и, умело скрывая своё торжество, сдержанно улыбнулся ей. Надо будет отучить её от этого пропахшего официозом«сэр»и приучить к простому«Том».Но всему своё время.

– Я очень рад, Грейс. Нам нужно уехать сегодня, до закрытия канатной дороги. Поэтому буду признателен, если уже соберешь вещи. Не бери с собой многого: всё, что потребуется, в том числе новую форму, ты получишь на полигоне. Формальности с документальным переходом я улажу с Максом, как и обещал.

Она понимающе кивнула, отчего короткая светлая прядь из собранных в пучок волос мягко выбилась, упав на виднеющуюся ключицу.

– Могу после сбора быстро попрощаться с друзьями? – она старательно выискивала их в толпе, которая потоком неслась в сторону барной стойки и танцпола.

– Конечно, – я по-доброму усмехнулся её преданным интонациям в голосе и повёл подбородком в сторону бойцов, к коим она теперь также полноценно относилась. – Я буду ждать тебя у тех столиков, когда закончишь со всеми делами.

***

Норд

Музыка оглушала барабанные перепонки, но затуманенному алкоголем разуму это нравилось. Как я так быстро накидался, хер его знает. Может, сказались долгожданные слова Макса, которые я с нескрываемым удовольствием услышал, понял и принял, когда до сцены посетил его кабинет; а может, наконец-то, отпустила эта бешеная блядская усталость.

Прошел всего-то час или около того, как мы всей гурьбой новобранцев пришли на церемонию окончания. А уже произошло столько всего…

Грёбаная Тихоня, мать твою…

На левом плече повисла какая-то длинноногая девица с диким, кислотно-зеленым цветом волос и раскосыми кошачьими глазами. Соблазнительно поигрывая пирсингом на языке, она периодически шептала о своих желаниях, которые я намеревался в скором времени исполнить, утолив жажду собственных.

Досмотрю только вот кое-какое «кино», крошка, и пойдём куда-нибудь в укромный уголок.

Поднеся стакан к губам, отпил горькой жидкости, которая поспешила обжечь горло, и пьяным взглядом уставился на то, как Тихоня снова попала в обзор – сквозь дрыгающуюся под музыку толпу протискивалась к выплясывающей кучерявой подруге.

Криса, вечного, недоделанного телохранителя этих двоих, не было видно. Удивительно.

Вот какого хрена она так пялилась на меня, когда я был на сцене? Какого хрена я сам не мог отвести от нее взгляда?

Какого хрена…

Так стоп. Стоп.

Она была теперь в какой-то… дорожной одежде.

Переоделась?

Берцы, наглухо застегнутая серая куртка, подпоясанная чёрным ремнем. Серые штаны.Где то охренительное платье?

Что вообще происходит?

Пытаясь перекричать грохот аккордов, Тихоня что-то жестикулировала и объясняла уже успевшей надраться Шайло, которую явно пошатывало.

Параллельно, это моё светловолосое наваждение искало в толпе кого-то.

Сердце, этот предательски грохочущий орган, вдруг заныло и гневно захотело, чтобы поиск был адресован моей персоне. Мы ведь так и не… пообщались больше.

В голову, которую уже оприходовали пьянящие «вертолёты», заполз кусок того омерзительного воспоминания, когда я нашел ее: бледные, бездыханные губы.

Отсутствие пульса в голубой жилке на белой шее.

Плотно закрытые глаза со следами мучительных слёз.

Так, блять. Собрался, ну-ка.

Нахер я ей сдался… Подумаешь, подошла на пляже.

Она, похоже, искала смазливого засранца Криса, который, кстати, всё никак, судя по всему, не смог раскрыть ей своих истинных чувств. Все уже в казарме знали об этом: красавчик втюрился в Тихоню. И давно.

Уповаю на твоё благоразумие, идиот – тебя ждёт великое разочарование, когда ты столкнешься с равнодушием и лишь дружеским почтением в глазах Гамильтон, стоит тебе открыть рот. Только слепой не увидит, что влюбленность Криса тотально невзаимная.

Зеленоволосая лейтенантша лениво, но пылко облизала мне ухо, пустив этим импульсы к низу живота, которые окончательно растоптали странный зов перекачивающего кровь органа в грудной клетке. Невозможно больше сдерживаться, но мне почему-то было важно посмотреть, что произойдёт дальше. Благо, девка терпеливо прижималась рядом, не думая уходить.

Что там у нас в следующей сцене? Я отпил из стакана снова и чуть не поперхнулся.

Кучерявая Шайло вдруг неожиданно расклеилась, разревелась прямо на танцполе и бросилась обнимать Гамильтон. Та перестала сканировать толпу своими слишком, блять, красивыми голубыми глазами и поспешила крепко обнять её в ответ, что-то успокаивающе нашептывая.

Веки Тихони сомкнулись – было видно, она вложила в эти объятия всю свою искренность.

Да ну нет… Нет…

Так ведь…

Так прощаются.

Прощаются либо надолго, либо навсегда.

Твою мать…

Я завороженно, как зависший придурок в замедленной съёмке, наблюдал, как Тихоня выпустила из объятий подругу, по-девичьи утёрла её влажную от слёз щёку, что-то проговорила на ухо и развернулась, чтобы уйти.

За поворотом её корпуса вслед метнулись короткие пряди светлых волос, переделанные из прически в обычный хвост.

Где-то вдали были столики у выхода из бара. И там, проследив направление движения Гамильтон, сквозь разноцветные лучи и скачущие головы танцующих я заметил высокую фигуру командора Томаса.

Он коротко кивнул и улыбнулся ей, подошедшей, показывая на проход рукой.

Джентльмен, блять,«только после вас».

И они… Ушли.

Как-то резко, неожиданно, словно переключили слайд.

Она ушла.

И что-то подсказывало мне, что Гамильтон не вернётся.

Ни завтра, ни послезавтра, ни даже через месяц…

Она ушла с Томом, а мне оставалось только гадать для чего и куда. Хотя… Все было очевидно.

Остров Бурь. Вероятно – на полигон; не менее вероятно – параллельно к нему в постель, судя по его не деловому, с затаенной лаской, взгляду, в котором я окончательно удостоверился. Даже на таком расстоянии.

Так вот как ты получила должность, Тихоня?

Серьезно?

Твою мать.

Ну и катись ко всем чертям!

С осознанием этих далеко непьяных мыслей пришло желание раскрошить стакан в руках. Где-то, в области пупка, наперевес с похотью к зеленоволосой, сосредоточился ком неизведанной мне до этого ярости. В ушах стоял долгий звон, который прорезал приторно-сладкий голос девицы:

– Может, уединимся уже…?

Прежде чем ответить, я медленно закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ощущая на языке вкус алкоголя и ухода Грейс, будь она, блять, трижды проклята, и, открыв веки, повернулся к своей спутнице.

Что ж, и мы побудем джентльменами

Негоже заставлять даму томиться.

И я даже не буду пытаться разобраться в истинной причине своей вспыхнувшей злости.

Запустив руку в сухие волосы, я притянул её к себе для поцелуя, который больше походил на укус, и прошептал:

– Да. Но учти. Трахаться я сегодня планирую до утра и очень жёстко…

Глава 9

Грейс

Ночью Острова были особенно прекрасны. Прохладный ветер ласково обдувал лицо. Сквозь стекло люка чёрного внедорожника можно было наблюдать миллионы мерцающих застывших звезд на небосклоне. Где-то совсем рядом шумело море, завлекая зовом к себе.

Опустив стекло дверцы переднего сиденья, я провожала взглядом небольшие складские здания, отдаляющийся стадион и парковочные места, участок леса…

Тот самый пляж.

Взглянув еще раз на замерший каменным изваянием Штаб, я прикрыла веки…

Такой родной и чужой одновременно. А где-то на той стороне опостылевший, не меняющийся Материк, которому я больше не принадлежала.

Я и ещё несколько уже бывших новобранцев, которых, оказывается, тоже успел отобрать Томас, пока собиралась в дорогу, ехали теперь на Остров Бурь. К полигонам внешней и внутренней разведки. Парни, чьих имён я не спросила просто из-за прирожденной замкнутости, спали на задних сиденьях просторной машины, вдоволь наговорившись в начале пути. Я же, так неохотно севшая вперёд по просьбе Томаса, наслаждалась звездной ночью и позволяла себе слабость, погружаясь в мягкую пелену подступающей к горлу тоски.

Прошёл только час с момента отъезда, а я уже так скучала.

По Шайло, по Крису, даже по Лэндону, и…

Расставание выдалось тяжелее, чем я представляла.

Криса я так и не нашла, но попросила Шайло передать ему всё то, что, перекрикивая музыку, рассказала ей. Пока я не настрою по прибытию в новый дом выданный коммуникатор и не свяжусь с ним сама.

Надеюсь, он поймёт мой уход «по-английски» правильно. Шайло была обескуражена и растеряна: новость об отъезде настигла её так неожиданно, что на секунду-другую она, казалось, протрезвела. Но других вариантов подготовить её к этой вести не было. Всё моё пребывание в баре, пока прощалась с подругой, я никак не могла избавиться от стойкого ощущения наблюдения за собой. Я уже знала источник. Только один человек мог так смотреть на меня.

Но думать о нём больше не хотелось. Чем чаще я возвращалась к мыслям о Норде, тем сильнее хотела развернуться, поехать обратно и зачем-то поговорить.

Тоже попрощаться…

Эмоции и усталость за последние дни и часы сплелись в тугой разноцветный комок, так что неудивительно, что я так остро на всё реагировала. Возможно, даже придумывала то, чего нет.

Ничего. Пройдёт.

Отпустит. Остынет.

Я задержала дыхание, собрав в лёгкие сладкий ночной воздух и прикрыла глаза, не дав одинокой слезе упасть на жёсткий воротник. Томас сосредоточенно вёл машину и не замечал моего состояния, что как нельзя было кстати.

Шуршание колёс по асфальту приносило какое-то странное успокоение, мерная работа движка под капотом убаюкивала.

Я вспомнила, как трогательно попрощался со мной Лэн на выходе из Штаба.

«У тебя всё получится, Грейс. Поверь в себя. Мы ещё однозначно увидимся, так что не вешай нос. Я рад, что смог помочь. Береги себя…»– в тот момент мы уже не были в ролях новобранца и инструктора, и его голос звучал так по-доброму, словно брат давал последние наставления сестре.

Открыв глаза, я заметила, что Том всматривается в мой профиль, периодически возвращаясь к обзору пустынной дороги сквозь высившиеся пальмы. Мы еще не выехали с Центрального Острова.

– Всё в порядке, Грейс?

Я постаралась, чтобы голос не дрогнул:

– Конечно, сэр… Я в норме.

– Будет хорошо, если ты будешь звать меня Том, когда мы наедине. Мне так привычнее, – он усмехнулся каким-то своим мыслям, сказав это.

– Я попробую, – не отворачиваясь от открытого окна, я кивнула.

– Мы прибудем к мосту через полчаса. Проедем Острова Бета. Затем примерно столько же по канатке. Я попрошу дежурного на полигоне показать твою комнату, а завтра можешь прогуляться по базе и всё как следует осмотреть. Надо бы ещё представить тебя Уиллсону. Он капитан группы, будет твоим непосредственным командиром.

Я медленно провела ладонями по лицу, ощутив на них мозоли от бесконечных тренировок, и вздохнула.

Организм клонило в сон, и я решила немного подремать остаток пути.

– Хорошо, Том.

***

Норд

На рассвете я, кое-как передвигая ноги, ввалился в столовку. Рановато для завтрака, но кофе-то новому командору корпуса выдадут, а?

Окунуть бы сейчас башку минут так на десять в ледяную воду. И сдохнуть. От дебильной жалости к себе.

Надо собраться. Надо, блять, собраться.

Сев за стол, я одной рукой подпёр висок, а другой сжал горячую кружку, не замечая, как медленно, но верно получаю ожог.

То хочу утопиться, то обжечь себя – шикарные мысли для первого дня в роли командора.

Просто заебись.

И всё из-за чего?

Из-за втыкающегося в глаза обрывка памяти изнутри черепной коробки –пряди тонких светлых волос вихрем следуют за уходящей Тихоней.

Блять.Ну, как это забыть?

И похмелье это ещё дикое. Алкоголь напрочь стёр абсолютно все воспоминания вечера и ночи, кроме этих её отвратительно красивых локонов. Намотать бы их на кулак. Причинить физическую боль, хоть немного, хоть каплю похожую на ту, что и у меня иглами засела в позвоночнике из-за её «побега».

Я сжал пальцами веки, пытаясь выдрать с корнями образ Грейс, торчавший в башке, которая и так неимоверно гудела. А когда открыл глаза вновь, расфокусированным взглядом попал в материализовавшегося невесть откуда Криса, севшего напротив.

Так.

Нахер иди, лавочка получения пиздюлей от меня сегодня закрыта…

– Хуево выглядишь, – констатировал он, не сводя с меня взгляда.

Надо же, благородный рыцарь Кристиан или как там твоё полное имя умеет ругаться!

Я оскалился в ухмылке и, оторвав руку от одурманенной головы, медленно поаплодировал ему, слыша, как тихие хлопки разрывают тишину полупустой столовки.

– Так же хуево, как и ты, – многозначительно поджав губы, вернул ему его выпад.

Повисло молчание, и пока я обдумывал своим непроснувшимся, окутанным алкогольными парами, разумом, как бы задеть его побольнее, он слегка дрожавшей рукой поднес свою кружку ко рту.

И тебя ударной волной задело, бедненький.

– Что, променяла тебя твоя Тихоня на командора Дивизиона разведки, да? – я скривил рот, чувствуя, как мои же собственные слова вонзаются лезвиями в глотку. – Перспективный для слабачки вариант… Глядишь, пару раз даст Томасу, и сама до звания командора поднимется.

Я едва успел договорить с желчью, которая была тошнотворна и для меня самого, последние слоги, как

Как пафосно и иронично – в кружке Криса оказалась вода, хотя тоже мог быть горячий кофе; правда её было недостаточно, чтобы захлебнуться, как я хотел этого раньше. Да и не обжегся, пронесло.

– Заткни пасть, придурок, – он аж привстал с места, когда посылал мне в лицо содержимое своей кружки, и сейчас снова грузно опустился обратно.

Благо, и его лавочка по дракам сегодня была на «учёте», раз запала хватило только на то, чтобы попытаться меня остудить. Неохота было бы ввязываться в мордобой в таком состоянии, да и теперь, когда я в звании командора корпуса – он бы уделал меня в три счёта, просто хотя бы потому что был трезв. А мне такое пятно на репутации ни к чему.

– На себя посмотри, – вставил Крис дальше невпопад и брезгливо бросил алюминиевый стакан катиться по поверхности. – Ты жалок в своём стремлении скрыть что-то. Мы оба знаем, что она жива только благодаря тебе. Или скажешь, что всегда спасаешь от смерти только тех, на кого тебе наплевать, а, Эммерсон?

Я замер после его колких слов.

Почувствовал, как сердце споткнулось в ритме. Мне оставалось только вперить холодный взгляд в этого дерзкого сукина сына, который обо всём догадался. Вытащил правду. И собрать всю свою волю в кулак, чтобы не выдать истинных эмоций.

– Пошёл ты.

Неубедительно. Шипение сквозь зубы всё-таки что-то выдало…

– Пойду, не переживай. Причём, с легкостью, – Крис как-то горько усмехнулся и пожал плечами. – Потому что отпустил её. Смирился с её уходом.

– Вот как, блять? За одну ночь отпустил? Ты даже не попытался, идиот, признаться ей в чем-то. В той чуши, которую ты именуешь «любовью», – я чуть было не расхохотался нервно в голос. – Да и с чего ты взял, что мне интересно про это слушать? Срать я хотел на твои с ней отношения. Нехер мне тут душу изливать, Крис.

Хотелось добавить ещё что-то надменным тоном из серии«я теперь твой командор, мудак, соблюдай субординацию», но это было бы так по-детски, так дёшево, так неестественно.

Какой-то очень далёкой частью пропитанного горькой водкой сознания я понимал, что нам обоим был нужен этот разговор.

Мысли не совсем поспевали за языком, и тут я добавил к своей тираде, сразу же пожалев:

– И так тошно, блять…

Сказанного не вернуть. Тем более, я всегда отвечал за свои слова. Крис хмуро и задумчиво уставился в стол, обдумывая мои реплики. Он и бровью не повёл на «просьбу» не делиться переживаниями и думаю, тоже не контролируя себя, пробормотал:

– Я знаю, что это было бы не взаимно. Всегда было не взаимно. Обидно только, что она не попрощалась как следует…

Я резко опустился лбом на сложенные в замок руки, медленно отсчитывая про себя до десяти. Но даже этот счёт не помог мне в том, чтобы глухо не ляпнуть:

– Со мной тоже.

И для Криса, и для меня самого это стало откровением. И это откровение бесконтрольно раскрылось ядовитым цветком после кислотного дождя – плевать, что он подумает, мне уже нечего терять:

– И мне не просто обидно, мать твою. Мне охренительноникак, потому что я для неёникто, – на последнем слове я снова посмотрел на него, жёстко, хрипло усмехаясь: – Каково это, Крис, знать, что Гамильтон никогда не будет твоей?

Вопрос без ответа. В первую очередь самому себе.

Несмотря на капитуляцию Криса, мне всё ещё хотелось поддеть его. Наверное, так я лучше держал собственную оборону.

Сидевший напротив меня бывший одногруппник устало отмахнулся рукой«мол, что с тебя, идиота, взять?»и на выдохе тихо вернул одну из моих фраз, пустым взглядом глядя куда-то за меня:

– Пошёл ты, Норд…

***

Грейс

«Я снова иду по тому злополучному коридору.

Чувствую чьи-то шаги за спиной и до дрожи в коленях боюсь обернуться, хотя знаю, что это будет стоить мне безопасности. Как тогда. Надо, надо, Грейс, посмотреть, кто идёт сзади…

И едва я решаюсь развернуться, как чьи-то жилистые, сильные руки, с заметной даже в полутьме сетью вен, обнимают меня за талию, пресекая попытку.

Сильно прижимают спиной к себе.

Мужская щека резко прикасается к моим скулам, к моей щеке.

Горячее дыхание достигает слуха во сне, и я улавливаю наглый шепот, не различая, кому принадлежит голос:

– Не сегодня, Тихоня…

Я тут же оборачиваюсь, пытаясь унять сердцебиение, пустившееся в пляс, но сзади никого нет.

Жадные тёплые руки растворяются, исчезают с моего тела.

Только шум моря за панорамными окнами нарушает тишину мрачного коридора.

Вдруг к виску прислоняется что-то холодное…»

Реальность медленно рассеяла мой сон, хотя в первые секунды пробуждения всё ещё мерещились чужие руки на талии и этот завлекающий шепот.

Сердце действительно скакало, как ненормальное, я слышала его удары в ушах. Не спешила разлепить сонные веки, так как быстро поняла, что единственное, что не исчезло вместе со сновидением – это ощущение холодного металла на лбу.

Глотку сдавил лёгкий спазм страха, и содержимое сна окончательно выветрилось за секунду.

– Ты ещё кто такая? – раздался звонкий голос над моей головой, и это окончательно привело в чувство.

Первое, что я увидела, осторожно приоткрыв глаза, – хрупкую фигуру, чьё лицо заслонили длинные рыжие волосы. Далее я боязливо и с непониманием отметила, что к моей голове прислонили дуло пистолета, а его склонившаяся надо мной обладательница не стремилась отойти в сторону.

Как и не спешила стрелять.

– И что делаешь в моей комнате? – продолжила она, чуть сильнее вжимая ствол в мой лоб.

Я часто заморгала, очень медленно и аккуратно поднимая лежавшие на постели руки в миролюбивом жесте. Сглотнув, поспешила ей ответить сухим, надтреснутым ото сна голосом:

– Я прибыла сюда вчера из Штаба. С Центрального Острова. Дежурный, Фрэнк… Сказал мне разместиться здесь.

И тут, стремительно и резко, так что я не успела что-то сказать ещё или среагировать, незнакомка отняла пистолет от моей головы и начала заливисто хохотать. Отойдя, она плюхнулась на кровать напротив, которую я не заметила ночью, так как моментально провалилась в сон, едва пришла в комнату и легла.

– Да, я в курсе, блять, ты что думаешь, я совсем отмороженная?

Мне пришлось слегка приподняться и пару раз глубоко вздохнуть, чтобы выйти из ступора и отойти от охватившего шока, прежде чем что-либо ответить этой рыжеволосой девчонке со странностями. Насчёт отмороженности я бы поспорила. Но не стала озвучивать это вслух. Кто знает, что у неё на уме.

Девушка смешно натянула прядь волос

– Доброе утро, соня, – она ослепительно улыбалась во все тридцать два зуба.

Я наконец-то смогла рассмотреть свою новую знакомую, с которой, очевидно, буду делить эту комнату и, возможно, службу. Рыжие, я бы даже сказала, медного цвета волосы, обрамляли милое, лучезарное лицо. Невероятно выразительные зелёные глаза искрились и с энтузиазмом рассматривали меня. Несмотря на немного детское лицо, возрастом она явно была старше меня, как и, кстати, многие в группе закончившегося обучения. Тому же Норду было двадцать девять.

Ох нет, только не это… Снова выжигать образы в памяти, стирать их к черту.

Я слегка тряхнула головой и вновь посмотрела на незнакомку. Хрупкого телосложения, но с рельефными, сильными руками. Примерно оценила её рост – возможно, немного ниже меня, но точно выше, чем Шайло.

Очередная«Шайло», если судить её по задорному настрою и манере общения, настигла меня и в новой жизни.

Что ж, мне это уже нравилось, несмотря на «тёплый» прием с утра пораньше с холодным пистолетом. Я не сдержала короткую ответную улыбку и выпрямилась, сидя на кровати.

– Доброе утро, э-э-э…

– Ким, – моментально подхватила рыжая напасть, а потом отмахнулась ладонью. – Но это не настоящее имя. Сменила после Материка три года назад. Да, ты это… Извини, не удержалась.

Она виновато кивнула на вертящийся на пальце пистолет в подтверждение своей последней фразы. Хотя её глаза продолжали лукаво блестеть – о своём поступке она явно не жалела.

Я окончательно села поудобнее в кровати, сложив ноги под одеялом друг на друга.

– Грейс.

– Оставила старое? – Ким пулей вскочила с кровати и принялась танцевать, параллельно пытаясь найти какую-то одежду. При этом моя новоиспеченная знакомая умудрялась не сводить с меня своих проницательных зелёных глаз.

Я кивнула на вопрос об имени. При переезде на Острова многие меняли их и фамилии.

– Ну и чего ты разнежилась, Златовласка? – ох, чёрт, очередное прозвище, которое, как плохая жвачка, прилипнет и не отстанет.

Но в силу моего терпения и легкого безразличия к отношению людей, я решила не возмущаться.

– Пошли, я тебе тут всё покажу. Заодно у нас встреча с Уиллсоном.

Точно, тот капитан, о котором говорил Том.

Я незамедлительно встала с кровати, пытаясь про себя мысленно выстроить какую-то ровную и логичную линию поведения с такой непредсказуемой Ким.

Которая, конечно же, мгновенно разбилась о её непринужденность и детскую непосредственность.

– Мужик есть?

Я застыла с одеялом в руке и приоткрыла рот в немом жесте на столь провокационный вопрос, который никто никогда не задавал с момента переезда, даже Шайло, чьи любовные похождения и страсть к безобидным сплетням о чужой личной жизни были неимоверных размеров. Неосознанно потупила взгляд. Что-то внутри заставило ответить Ким так, как было на самом деле.

– Нет… Остался в Верховном суде, на Материке. Вместе с нашими отношениями.

Она, запрокинув голову, заливисто расхохоталась и, подойдя ко мне, несильно ткнула меня кулаком по плечу.

– Офисная, значит? – она соблазнительно мне подмигнула, театрально вздохнув. – А ты мне нравишься, детка.

– Снайпер, Ким. Уже снайпер, – я больше не могла сдерживать улыбку, которая норовила превратиться в хихиканье.

Если бы мне кто-нибудь сказал сейчас, как много радости и смеха в будущем привнесет в мою жизнь это рыжее, очаровательно бестактное создание, я бы отблагодарила и расцеловала этого человека.

– Точно нравишься!

***

– Здесь у нас медкрыло, не такое большое, как лазарет в Штабе, но всё же… А там склады с припасами, оружием и прочей хернёй, – Ким сорвала какой-то сухой колосок и беззаботно засунула его между зубов, принявшись перекатывать от одного уголка рта к другому. – Привет, придурки.

Она высокомерно кивнула троим крепко сложенным парнями, очевидно, разведчикам, которые при полной амуниции и экипировке проследовали мимо, оценивающе оглядев и меня, и Ким. Я просто не поспевала за её настроением, эмоциями и словами.

В спины нам раздались свист и улюлюканье, и если я инстинктивно поежилась от такого ответного «приветствия», то Ким лишь развернулась, продолжая идти вперёд уже спиной, и невозмутимо показала удаляющимся парням средний палец.

На мой молчаливый вопрос она легко и со смехом ответила, поправив распущенные волосы:

– Обещала каждому свидание и динамлю.

– Оу, – только и смогла выдать я, не зная, рассмеяться или сдержаться в очередной раз.

С её весёлой дерзостью и непредсказуемыми поворотами в речи, хотелось хохотать на любые реплики.

– В жопу мужиков! – она выдернула травинку изо рта и с чувством отбросила в сторону. Затем посмотрела на затянутое тучами небо: – От них одни проблемы.

– Думаю, они полагают то же, когда речь заходит о нас, – философски заметила я, за что была награждена хитрым взглядом и вилянием бровей а-ля«а ты умна, тебя не провести».

Ким вернулась к нашей импровизированной экскурсии, указывая ладонью куда-то в левую сторону:

– В-о-о-о-н там – тренировочная и столовка.

Полигон представлял из себя многоугольник, в каждом углу которого было то или иное здание. Раскинут он был на достаточно приличной площади прямо на обрыве, внизу которого бурлили волны. На разных расстояниях были форпосты, на которых далёкими точками тут и там виднелись дежурные бойцы. Ким проинформировала меня, что обрыв не заканчивается лишь морем, а ведет к короткой лесополосе внизу, где также есть пара зданий. Но туда мне, неопытному бойцу, вход пока воспрещен.

В центре этой многоугольной фигуры была большая, сейчас пустовавшая площадка с различными спортивными снарядами, огромным рингом и местом, которое Ким обозначила как «кострище». По вечерам солдаты, кто имел свободное время и не выходил в дежурство, собирались там, разводили огонь и общались до глубокой ночи. Именно ночью на Острове Бурь почему-то никогда не было дождя.

– Ким, мать твою за ногу, где вас носит?! – где-то справа от моей щебечущей без остановки напарницы злым рокотом раздался низкий, осипший голос.

На плечи рухнули первые крупные капли. Будто ровно над нашей головой раздался гром в антрацитовых тучах. Ким остановилась, как вкопанная, аккурат под навесом и демонстративно зажмурила глаза. Я же, не зная, как себя вести, последовала её примеру, но только вот потупила взгляд в землю, разглядывая почву под берцами.

Выглядели мы, как нашкодившие дети.

– То, что ты, блять, жмуришься, не говорит о том, что меня здесь нет, несносная ты девчонка! Уволю тебя к чёртовой матери! – источник чистейшего праведного гнева превратился в очень взрослого, лет так за пятьдесят, лысого мужчину, с небольшим шрамом на лице, который в изумрудной боевой форме с автоматом

Ким открыла веки и тут же закатила глаза, цокнув при этом языком.

– Я показывала Грейс полигон, сэр, – в её голосе, вперемешку с иронией и шутливостью, проскользнуло искреннее почтение.

Вновь грянул гром. Я вздрогнула и украдкой взглянула на мужчину, надеясь, что молчание сделает меня невидимой. К погоде еще придется привыкать…

Кажется, это был тот самый Уиллсон.

Выглядел он довольно грозно, и я поймала себя на мысли, что он – единственный офицер такого возраста среди всех, кого я встречала доселе. Наверное, постоянно продлевает контракт. Интересно, сколько ему лет на самом деле?

– Я приказал объявиться в тренировочной, – он быстро взглянул на свои широкие, в металлическом обрамлении, часы и продолжил, – ещё, мать его, полчаса назад! Почему ты никогда не исполняешь приказы в точности?!

– Если бы я исполняла их в точности, мою задницу кто-нибудь давно бы подстрелил, сэр, – надув губы, ответила Ким и скрестила руки за спиной. – Я за импровизацию!

Уж не знаю, было ли это шуткой, но выяснять, кто там кого мог подстрелить и узнать о деятельности снайперов поглубже, страсть как захотелось. И поскорее. Ведь… Если снайперу некого «снимать», то это и не работа снайпера вовсе.

– Я покажу тебе импровизацию, дура ты эдакая! – судя по всему, это был не первый раз, когда Ким огребала от командира. Он потряс перед лицом вновь зажмурившейся напарницы кулаком, а потом резко повернулся ко мне: – Представься, боец.

Я вздрогнула, но моментально выпрямила спину, словно стальной голос дернул невидимые нитки надо мной и незамедлительно отчеканила:

– Грейс Гамильтон, сэр. Прибыла вчера совместно с другими новыми солдатами.

Дождь во всю силу забарабанил по навесу над нами. Уиллсон молча окинул меня цепким, оценивающим взглядом, пока я стояла, держа руки по швам, и смотрела вперед. Он приподнял один уголок морщинистого рта в усмешке:

– Уиллсон, капитан отряда внешней разведки. Том упоминал о тебе, – он задумчиво всмотрелся в моё лицо на мгновение и продолжил: – Подчиняться будешь непосредственно мне. Определю тебя в одну из новых групп отряда. Вот с этой, – он кивнул в сторону Ким и поудобнее перехватил автомат, – бестолковой на пару. У тебя в глазёнках проблесков ума побольше будет. Может, научишь её серьезности…

В памяти всплыло воспоминание, как Лэн выговаривал примерно то же самое Шайло при мне на тренировке по стрельбе. Все вокруг делают ставку на мою слегка меланхоличную и собранную натуру, что, надо сказать, приятно грело душу.

Но я не смогла сдержать порыва и еле заметно переглянулась с Ким. Мы столкнулись с ней хитрыми полуулыбками, а наш командир, тут же заметив это, разочарованно вздохнул, хлопнув себя ладонями по бокам, и пробормотал:

– Или же она испортит тебя своей безответственностью. Ну за что мне такие солдаты на старости лет?..

***

Норд

Лэндон вышел первым из кабинета Главного командора, а так как и я не видел смысла задерживаться здесь и дальше, почти тут же двинулся за ним.

Мы закончили короткое внеплановое совещание с Максом, окончательно обговорив функционал каждого из нас. Я получил коммуникатор, ключи от собственных апартаментов, какие-то первые указания.

Лэндона назначали сразу на высший чин: командор Дивизиона. Ему полностью отходила ветвь, связанная с патрулированием на Островах и сохранением порядка, в то время как «Бешенному» Сэму теперь принадлежало техническое оснащение всех территорий, транспорт и узлы связи.

Мне же, как командору корпуса, Макс отдал береговую охрану и контроль над всеми складами. Пока. Дальше – больше, если проявлю себя. Новобранцам далеко не часто удавалось так быстро завоевать подобную должность, и я был готов на многое, чтобы двинуться наверх.

И что крайне удивительно для меня самого и больше всего не понравилось Сэму и Тому, подключившемуся по видео на совещание – Макс временно поручил мне проверку всех имеющихся, выделенных под отдельных командоров Дивизионов, ветвей, хотя мое звание было на ранг ниже.

Возможное участие в патрулях, разведке и встречах с согражданами Материка по разным совместным вопросам относились к каждому из нас.

Понятия не имею, с чего это вдруг сразу была дана такая милость и такой простор действий, и с чем собирался работать сам Главный командор, отвечавший за размытое «Общее управление», но это, похоже, было удобно и Максу, и мне – я собирался перевернуть всё здесь вверх дном, усовершенствовать Штаб и всю систему «Тиррарии» самыми жёсткими путями, сделать лучше и сильнее. А он фактически давал мне полный карт-бланш. Прекрасно.

Показать себя, закрепить полное и безоговорочное доверие Главного командора и выстроить репутацию среди военных – лишь вопрос небольшого отрезка времени.

Том вещал с экрана, обращенного только к Максу, мы его лишь слышали, и очень кстати – уж слишком свежо воспоминание, как он чуть не сожрал Тихоню взглядом в баре.

«Так могу делать только я…»– клацнул зубам внутренний голос, который пришлось тут же усмирить.

Как он увёл её…

Мне потребуется ещё много дней, чтобы затолкать эти образы, как ненужные коробки с хламом, подальше в подсознание, поэтому даже хорошо, что Том отсутствовал физически – не очень хотелось бы сорваться на него, ни с того, ни с сего, в первую же встречу.

Не для этого я положил на алтарь Островов все свои усилия и стремился стать командором, чтобы в одночасье расклеиться и всё потерять из-за какой-то девчонки.

Даже такой затмевающей голову девчонки, как Грейс. Что же в ней такого?.. Ответа не было.

Она выбрала свой путь, я – свой, а как известно из начального уровня подготовки детей в школах Материка, –параллельные прямые не пересекаются.

Справедливо, хоть и неохотно, посчитав, что она всё-таки не стоит того, чтобы думать о ней так часто, я нацепил на лицо привычную маску безразличия и вышел за дверь кабинета.

Там я столкнулся с Лэндоном, который, похоже, ждал меня:

– Ещё раз поздравляю с должностью, – немного поколебавшись, но без тени иронии, произнёс мой бывший инструктор, ныне «коллега».

– Тебя тоже, – хмуро, но с уважением бросил я в ответ.

– Есть на примете кто-нибудь на должность инструктора? Вместо меня.

Мы двинулись по коридору, негромко переговариваясь.

– Есть. Разве что этот идиот себе вчера вены не вскрыл от неразделенной любви. Если так, то и поделом ему, будем искать дальше.

Да, твою мать, когда же я смогу сдерживать эмоции в голосе при упоминании всего этого дерьма, происходящего вокруг Криса, Грейс и меня?

Вот только зарёкся не думать о ней!

Лэндон благоразумно промолчал – мне он вообще нравился больше остальных офицеров, до этого попадавшихся на пути.

Тут я вспомнил, как он мгновенно, не задавая никаких лишних вопросов, понял, что Тихоня не должна знать о той ситуации со спасением.

Мы в чём-то были с Лэном схожи – оба немногословные, не показывающие эмоций, целеустремленные и чётко знающие, чего хотят.

Я не лез к нему в душу, хотя был соблазн узнать, почему он отказался от звания командора в первый раз когда-то давно, а он не особо лез ко мне.

Молчание нарушали только наши шаги, гулко отбивающие рваный ритм в коридоре.

– Мне кажется, он согласится. Конечно, если не выбрал уже что-то другое, – медленно проговорил Лэн в тишину.

Сегодня – официальный день подписания контрактов. И я снова сморщился, представив Грейс сейчас на Острове Бурь…

Идеальный собеседник – Лэн и бровью не повёл на моё кислое выражение лица, и ему даже пояснять не пришлось, о ком сейчас шла речь в принципе.

– Согласится. Никуда не денется. Ему это сейчас…нужно, – меня самого воротило от того, что будто забочусь об этом долбоёбе, но что-то подсказывало, что дело не в этом и не в самом Крисе.

Слова, которые я произнёс вслух, больше относились ко мне лично и к необходимости в моей жизни того нового, что маячило на горизонте в виде огромного поля непаханой работы.

Конкретная деятельность. Время. Алкоголь. Девки.

Складываем всё вместе, получаем единый результат – Тихоня навсегда выветривается из башки, словно не было ни сыворотки, ни меткого удара в бровь, ни пляжа.

Ни долбаного непонятного пламени к ней.

Потянув шеей из стороны в сторону и услышав лёгкий хруст позвонков, я кратко добавил:

– Спасибо ещё скажет. Что мы не дали ему загнать себя в депрессию, блять.

Лэн в ответ только понимающе кивнул, не пытаясь развивать тему дальше, за что я мысленно был благодарен.

Мы разминулись у столовой, каждый разошёлся по своим делам. Распределив в голове по пунктам список самых приоритетных, я нащупал в кармане пачку сигарет, которые взял вчера со склада, и направился в сторону выхода из Штаба. Затем, передумав, изменил траекторию. Через десять минут оказавшись на пустой смотровой площадке.

Дым, скользяще заполнивший мои лёгкие, и сладковатое предвкушение на языке делали меня в эту минуту каким-то неуязвимым. Выкуривая первую сигарету, я провожал сощуренным взглядом закат, топивший горизонт и море, море несбывшихся надежд, в кровавых лучах, и вспомнил о Грейс, смотревшей тогда на меня именно с этой точки обзора, ещё раз.

В последний раз.

Глава 10

Грейс

Два года спустя

Капля пота потекла по виску. Так теперь было каждый раз, когда мы выбирались на разведку, чтобы заодно проверить систему фильтрации. Так было весь последний год моей работы. Потому что именно ровно год назад я получила доступ к той информации, в которую до сих пор не могла поверить. Не могла ее осознать. Принять. Оттого это внушало страх.

Мы были не одни. Мы были не единственными выжившими людьми на Материке.

Были и другие… И звали мы их прозаическичужими. И их следы стали появляться на наших Островах все чаще и чаще, уводя за собой на Восточный, к опасному перешейку, ведущему на давно покинутые земли с другой стороны моря. На Восточном Острове и так были свои нюансы и проблемы, из-за которых мы были там ограничены во влиянии, но до того перешейка не добирался никто.

Всё это время считалось, что только наше население выжило, разместившись на Островах и Материке. Но мы ошибались. Или делали вид, что ошибаемся…

Об этом будоражащем факте знали не все в «Тиррарии». И я уверена – знали не все на Материке. Меня это, мягко говоря, смущало. Только вот чрезмерное любопытство и непонимание, почему мы не шли на контакт с другими, такими же людьми, не узнавали, как им удалось выжить и что-либо сохранить после почти двух с половиной веков от окончания Катаклизма, в итоге привело меня к строгому одергиванию от Уиллсона и даже угрозе лишения должности.

Именно позиция лейтенанта и дала доступ к этой засекреченной информации. И я искренне недоумевала, почему наличие других людей, периодически нарушающих наши условные границы, волнует будто бы только меня одну.

Почему мы считаем их врагами? Вооружены ли они вообще? Где живут конкретно, там за морем? Чего хотят от нас, неуловимо мелькая рядом с форпостами?

Вопросов – вагон, часть из них впору было задавать самому Главному командору… Но, увы, в конечном счёте мой запал погасили, и я, так же, как и Ким, получившая недавно звание старшего лейтенанта, просто выполняла свою работу.

С единственным отличием в том, что каждая вылазка теперь сопровождалась нервозностью и напряжённым ожиданием –а не выскочит ли этот самый чужой из кустов, пока ты прочёсываешь местность или, приникнув к прицелу, тренируешься в лесополосе?

Заменив отработанные фильтры на новые – теперь, снайперы занимались и этим, вместо людей командора Сэма – мы с Ким двинулись к деревьям, где нас ожидал капитан Уиллсон с частью команды.

И я в тысячный раз за этот год вытерла вспотевший под балаклавой лоб, пытаясь унять сердцебиение и немного успокоиться.

Сегодня чужие вновь нам не встретились.

***

В рации раздался тихий треск, и послышался чуть искаженный голос Ким:

– И ты прикинь, он начинает снимать штаны, а там просто крохотный…

Ей не суждено было договорить свою похабную фразочку, потому что разъяренный Уиллсон прервал её:

– Ким, мать твою, уволю тебя к херам, честное слово! Не занимай эфир!

Я прыснула, чувствуя, как подступающий к животу смех застревает там короткими толчками. Очередная интересная и необычная тренировка от капитана: Уиллсон любил накидывать разнообразные занятия, кроме основных задач.

Сейчас никак нельзя было выдать себя и своё укрытие какими-либо звуками. Я спряталась на ветке дерева, высматривая других участников импровизации, и окончательно отпустила охватившее утром напряжение от похода к стендам с фильтрами. А вот Ким, очевидно, выбрала что-то очень укромное, раз могла оставаться незамеченной и надоедать всем своей болтовней, к которой лично я так привыкла за эти годы, что уже не представляла себе без неё какое-либо задание или дежурство.

К чему я так и не приноровилась до сих пор в общении с подругой – её неугомонная энергия, вытаскивающая нас, например, в четыре утра идти к морю встречать рассвет, её непредсказуемые повороты в диалогах, когда Ким заносило так, что никто не понимал, где та плавная грань между обсуждением размера

Беспорядочные связи, иногда алкоголь, отсутствие каких-либо тормозов и ограничений – в этом была вся Ким.

И лишь тогда, когда она шла на реальное задание, а не на тренировки и учения, я видела, как моя подруга меняется, становясь максимально собранной и серьёзной. Из неё в этот момент и слова выбить было нельзя. В рукопашном бою или с оружием в руках Ким, кстати, была очень опасным противником. И прекрасным наставником.

Я ее обожала. И удивлялась, что это было взаимно: дуэта Тихони и рыжей бестии не ожидал никто. Наверное, кроме Уиллсона, чьи слова наполовину тогда оказались пророческими.

Что касается меня – навыки «драки на кулаках» всё ещё оставляли желать лучшего, однако сейчас было намного проще и приятнее проходить тренировки, которые взяла на себя обязанность курировать Ким.

Эта смешная вертихвостка постоянно придумывала для меня что-то новое – даже попросила Уиллсона обустроить один из залов так, чтобы мы могли тренироваться на движущихся мишенях. Она была заботливой подругой и преданным товарищем по службе: зная, как эмоционально тяжело мне даётся очередная вылазка в лес или к фильтрам, зная о моем подсознательном страхе встретиться с чужими, Ким перед походом на ходу сочиняла какие-то ободряющие нецензурные песенки и пела их прямо в ухо, обхватив в локтевом захвате мою шею и повиснув на моей тушке.

Уиллсон грозился уволить её каждый раз, когда эта фурия нарушала дисциплину, а делалось это с завидной регулярностью.

И его рука снова и снова не поднималась списать её со счетов. Уж слишком эта несносная девчонка была хороша в своей работе. Уж слишком эффективным был наш тандем.

Ким была первоклассным снайпером, у которого мне ещё многому предстояло поучиться, и Уиллсон это нехотя, но всё же признавал.

– Есть, сэр, не занимать эфир! Но член у него был и вправду крошечный… – невзначай добавила она под конец, чем вызвала громогласный смех ещё трёх бойцов, занявших позиции в деревьях подальше от нас. Командир же зашипел в рацию что-то яростное и нечленораздельное.

Я еле слышно передернула затвор учебной винтовки, приложилась глазом к оптическому прицелу и, мгновенно найдя через красный фон обозначившихся хохотом товарищей, пустила нейростимулятор сначала в одного, затем во второго. Третьего, судя по звукам, добила Ким. Мы сработали синхронно и слаженно, как и всегда. Послышались короткие охи боли, затем шелест листвы и мягкое падение временно парализованных тел на землю.

Ух, и достанется же нам сегодня от Уиллсона…

За наши совместные выходки капитан любил наказывать особенно жестко. То подвешивал головой вниз за снаряды, то заставлял купаться в небольшом ледяном бассейне тренировочной, предварительно охладив там воду, то и вовсе оставлял дежурить на форпосте в ливень на всю ночь. Правда, ходили слухи, что за глаза, особенно когда Уиллсон слегка перебирал с алкоголем, он с умилительными слезами говорил всем вокруг, что мы с Ким для него как родные дочери. Мы же стоически делали вид, что не знали об этом.

Самым жестоким наказанием для самой Ким являлось обнуление заработанных ею дней увольнительных, когда мы могли покинуть полигон и наведаться в Штаб, а то и на Материк, где она, по её же рассказам, обычно до беспамятства напивалась в баре и просыпалась в чьей-то постели.

На моей памяти, Ким ещё ни разу не уехала и не исполнила свои греховные желания. Не считая того, что здесь на полигоне по вечерам она отрывалась со всей душой и меняла мужчин, как перчатки. Как сказал когда-то наш суровый, но в глубине души милый капитан Уиллсон: или я научу её серьезности, или она меня безрассудству. Второе осуществлялось намного быстрее, и мы с Ким вместе стремительно теряли все свои накопленные выходные дни, благодаря той или иной несуразной – с её помощью и подачи – ситуации на полигоне.

Но надо сказать, я и сама не торопилась покидать полигон и наведаться в Штаб или же на Материк… По ночам мне изредка всё ещё снился тот кошмар, всё тот же коридор, и мне казалось, что едва ступлю одной ногой за порог Штаба, как всё повторится вновь. Про второе не было и речи – когда-то я, по сути, сбежала с Материка, так какой же смысл в проведении там выходного?

А что касается встреч со старыми друзьями…

Крис так и не ответил ни на одно моё сообщение или звонок по коммуникатору за два года, и я понимала, что наши дружеские отношения если и могло что-то спасти, то только очный разговор, к которому я пока, почему-то, не была готова. Хотя, какая к чёрту дружба, столько воды утекло с церемонии окончания…

Может, оно и к лучшему. Только что-то всё-таки неприятно скребло душу – наверное, факт того, что мы так и не попрощались с ним тогда.

Что касается Шайло – она устроилась после финала сотрудником на склад, и когда последний раз, четыре или пять месяцев назад, мы списались, она только сообщила последние новости и не более, ссылаясь на огромное количество дел.

Как мне было известно с её слов – Лэндон ещё тогда давно принял предложение стать командором Дивизиона и сейчас успешно руководил порядком на Островах, частенько заезжая к нам с очередным отрядом патруля.

Однако что-то подсказывало – появлялся он, по большей части, из-за Ким, которая, наверное, впервые в жизни в упор не замечала симпатичного и серьёзного мужчину, осилившего бы составить ей достойную пару, будь она чуть благоразумнее. Любые мои попытки поговорить с ней на эту тему пресекались её крайне необычным серьёзным в этот момент взглядом, в котором сквозила затаенная боль. Будучи по натуре не надоедливой, я не стала настаивать и лезть к ней в душу, надеясь, что когда-нибудь причину столь нелестного отношения к Лэндону она расскажет сама. Пока время шло, и в этой разведке я не продвинулась ни на йоту.

Крис стал инструктором и руководил подготовкой как новобранцев, так и любых других уже действующих бойцов, кто хотел быть в форме. Он работал в прямом подчинении у Норда, и, честно говоря, я смутно представляла себе их…сотрудничество.

Норд… Висок прострелило короткой болью и вспышкой воспоминания: я забираю сыворотку из его ладони, прохожу контроль, оказываюсь на Островах…

Я подхожу к нему на пляже, и он касается моего лица…

«Эммерсона снова повысили. Он недавно стал командором Дивизиона и, говорят, Макс доверил ему практически всё, чем занимался сам,– в памяти

Короткое, нечастое общение по коммуникатору не позволяло узнать детали различных новостей у Шайло, поэтому я дала себе обещание всё-таки наведаться к старой приятельнице на Центральный Остров и поговорить. Хотя, это обещание я пока успешно нарушала.

Мне почему-то хотелось разобраться в первую очередь для себя, почему до сих пор по спине пробегал рой мурашек непонятного характера, стоило мне услышать или увидеть что-либо связанное с Нордом Эммерсоном.

Благо, ничего особенного, несмотря на предупреждающие слова подруги по инициации,«иметь в виду»мне не пришлось, так как мы ни разу с ним не пересеклись. Хотя я знала от Уиллсона, что командор Эммерсон иногда появлялся здесь с какими-то проверками из Штаба.

Опять чересчур много мыслей в голове, за которые постоянно ругает капитан.«Снайпер должен думать лишь о своем сердцебиении и о цели»,– вечно твердит Уиллсон, и, конечно, он прав.

Я осторожно слезла с ветки, которую избрала местом дислокации и, поравнявшись с довольной, вылезшей словно из ниоткуда, Ким, направилась в сторону пораженных стимуляторами ребят, которые сегодня играли роль заданных целей в тренировке.

– Шикарно ты их, – похвалила меня подруга, кивнув на корчащегося от боли товарища-снайпера. Затем незамедлительно легонько пнула его по бедру.

– У меня были отличные учителя, – не осталась я в долгу и, подмигнув ей, повесила винтовку на плечо. – Твои истории по рации всегда отлично «заходят» в качестве приманки.

Ким прыснула со смеху и тут же схватила меня за руку, потащив к полигону и оставив маячившего где-то сзади ворчащего Уиллсона самому разбираться с импровизированными «трупами» в лесу.

***

Я ударил стопой в дверь кабинета Макса и чертыхнулся.

Вечно когда он нужен, его нет на месте. Мистика, блять, какая-то. Открыв экран коммуникатора, я снова вчитался в сообщение Лэна, пришедшее пару минут назад:«На Восточном Острове замечены чужие. У них оружие. Оказали вооруженное сопротивление и скрылись по перешейку. Раненых нет. Если можешь, подъезжай сюда».

Твою мать.

Не просто следы, как обычно, – к этому допущенные до данной информации стали привыкать.

А чужие. Физически. Реальные. И с оружием…

Проявились.

Что, блять, за день такой?

Башка трещит неимоверно, ничего не могу нормально проанализировать – то ли из-за факта диверсии, то ли в принципе из-за навалившихся дел. Диверсия, конечно, беспокоит больше.

Теперь важно, чтобы не было утечки. Не дошло до Материка.

Это пиздец, полный пиздец.

Где Макс?!

Его коммуникатор молчал в ответ на моё единственное сообщение и несколько звонков. Он часто стал отсутствовать в Штабе, что не скрылось ни от моих глаз, ни от Лэндона. Но ни я, ни он не решались напрямую выяснить у Главного командора, чем он таким занят, с учётом текущей нестабильности и проблем. Явно ведь не ими.

Да и между собой мы это не обсуждали. Единственное, что я точно знал, так как пару раз наткнулся на это, когда самому требовалась помощь Сэма – в эти же дни с ним отсутствовал и Сэм, которого, правда, и в обычное-то время нельзя было застать на Центральном Острове. Вечно таскался со своими подчиненными, а видели мы его с остальными командорами только на совещаниях.

Кстати, о них.

Куда, блять, смотрела разведка Томаса, раз у чужих оказалось оружие? Он-то знал об этих гадах наверняка, трещал на каждом собрании.

Откуда оно у них?

Грёбаное оружие, которое должно храниться на складах, ну максимум, на испытаниях в лабораториях Научного звена на самом Материке за десятки миль отсюда?

Всё хреново.

Крайне хреново.

Нужно разруливать это дерьмо как можно скорее…

Ещё и ехать на Восточный Остров, самый, сука, отдалённый и неизученный. Надо признать, смелость Лэна меня восхищала – там наши стали появляться чаще именно с его приходом. Один выделенный отряд теперь с постоянством проверял эту местность.

Ну вот, допроверялись.

Так, ладно.

Некогда вдаваться в полемику с самим собой и страдать хернёй. Проблема уже случилась – надо выяснить максимальное количество важной и нужной информации, чтобы её решить.

На ходу всё ещё безуспешно пытаясь дозвониться до Макса, я нацепил солнцезащитные очки и дошёл до одного из ангаров рядом с доками, в котором мрачно и тихо, ожидая своей очередной миссии, располагались ряды различного транспорта, начиная от лёгких мотоциклов, заканчивая огромными грузовиками, катерами и внедорожниками. В воде у самих доков покачивались катера.

Сухо поприветствовав одного из бойцов, дежурившего и следившего за техникой, я вскочил на свой байк и завёл движок.

***

Грейс

– Я устала, как собака, – Ким вышла из душа и пластом повалилась на кровать. Лицом вниз. – Эти постоянные учения меня добивают в последнее время…

Я окончательно сложила в ровную стопку свои выстиранные и забранные из прачечной футболки и повернулась к ней.

– Уиллсон как-то обмолвился у кострища недавно, что у Восточного Острова были замечены следы чужаков. Опять. Наверное, поэтому нас так гоняют… Нужно быть готовыми ко всему, – размышляя вслух, я пожала плечами и вернулась к разбору оставшихся вещей.

К появлению чужих я относилась серьёзнее, чем Ким, – ее постоянные вести о следах почти не волновали. Так, обыденность.

– Ага, блять, ко всему: именно поэтому мы учимся стрельбе в лесу, в то время как на Восточном никакого леса нет. Один поржавевший корабль, заброшки да степь, – с иронией промычала Ким в простыни и резко перевернулась на спину. – Эти истории про чужаков, появляющиеся раз в три-пять месяцев, порядком поднадоели, не находишь? Уже вышли бы на контакт, инопланетяне долбаные.

Я поджала губы, прежде чем ответить.

– Ну… Томас считает, что не стоит недооценивать врага даже тогда, когда о нём ходят только слухи. Они-то и слухами уже не являются…

– Ты бы поменьше слушала этого придурка, – неожиданно озлобленно бросила Ким.

Повисла пауза, коих в наших разговорах было настолько мало, что каждая, подобная этой, была чем-то неестественным.

Я, пытающаяся до этого впихнуть толстовку в один из шкафов, застыла и неспешно повернулась к подруге. Не знаю, что поразило меня больше – то, как она назвала нашего командора или то, с какой эмоцией это сказала. Я впервые слышала, чтобы Ким так негативно реагировала при упоминании Томаса. Хотя…

По правде сказать, за два года мы ни разу его и не обсуждали.

– Хм… Ким? – осторожно позвала я, наблюдая, как она буравит остекленевшим взглядом потолок: – Что-то не так?

– Всё в порядке, – так не похоже на себя, звонко отчеканила она: – Просто не

На последних словах она молниеносно вскочила с постели, не дав мне что-либо уточнить, и устремилась в ванную.

– Я в душ, – послышались дрожь в её голосе и звук хлопнувшей дверь.

А мне только и оставалось что смотреть ей вслед обескураженным взглядом и пробормотать в звенящую тишину комнаты:«Но ты же только что искупалась…»

***

Норд

– Докладывай, – без промедления бросил я подошедшему Лэну, едва слез с мотоцикла.

Вокруг тут и там виднелись полуобвалившиеся, бывшие некогда белыми, одноэтажные здания и груды бетона с торчавшей арматурой на огромной, поросшей жёлтой травой территории. Где-то вдали за кустами скрывались входы в бункеры: куда те вели и вели ли – никто не знал. Под ногами стелился серовато-зелёный туман. Блять, как бы не зацепить криптококк…

Даже море здесь вело себя иначе – беспокойнее. Облизывало волнами перешеек, который при желании можно было пройти вброд. Только вот желания не было и не возникало ни у кого. Потому что вдали чёрной мрачной полосой виднелся плотный лес. На другом куске земли. На другом, по сути, материке. На мёртвом материке.

Лэндон что-то прошипел в рацию, отвернувшись. Очевидно, команду своим ребятам, которые укрывались в разных точках, бороздя прицелами территорию. И всё ещё надеясь кого-то схватить.

Я же спокойно встал прямо перед ним на открытом обзоре, зная, что сегодня больше никто не решится повторить попытку нападения. Молния дважды не бьёт в одно место.

Или бьёт?..

Заметив мою расслабленность, Лэндон и сам коротко выдохнул, будто отпуская напряжение, и начал:

– Где-то в шестнадцать тридцать мы начали патрулирование сектора С, – он указал пальцем на сенсорный кусок карты в руках. – Постепенно переходя в эту зону. Минуты через две, после того как парни разбрелись для проверки территории, изнутри тех зданий стали раздаваться выстрелы. Судя по гильзам, которые удалось собрать – стреляли, в том числе, из Storm-MN5.

Я чиркнул зажигалкой, поднося её к сигарете, и, услышав последнее, так и остался стоять с зажжённым огоньком у губ.

– Скажи мне, блять, что я ослышался…

– Я бы рад, – нахмурился Лэндон, укоризненно уставившись на мою сигарету. – Но ты услышал верно. Радует только то, что ублюдки и обращаться-то с оружием особо не умеют. Так, попытались напугать. Раненых у нас нет; с их стороны, по-моему, мы двоих задеть успели. Пока бойцы сориентировались, что на Островах появился ещё кто-то, кто может в принципе позволить себе нажать на курок, чужие успели свалить. Кто по перешейку, кто в бункер.

Он кивнул в сторону замерших кустов.

Сама природа здесь выглядела убогой. Будто ненастоящей. Инфернальной.

Значит, бункеры куда-то ведут. Чужие не стали бы сидеть там просто так до очередной вылазки или же нашей облавы.

Хотя… Возможно, на то и был расчёт.

Восточный Остров попал под Катаклизм и последующий возникший конфликт государств одним из первых. Первые лет сто криптококка здесь было столько, что можно было сдохнуть, даже не сделав вдох.

Кто и что остались в бункерах, не выдержавших натиск случившегося, по-настоящему неизвестно. Для нас там была лишь смерть.

М-да, блять. Умно и адски рискованно в то же время.

Что если чужие нашли какой-то способ противостоять заразе? Криптококк невидим, как радиация, его концентрацию может определить только дозиметр или же очень наметанный глаз. Против него нет лечения, он напрямую поражает кору головного мозга. В памяти стали всплывать отрывки из прошлого – я работал над исследованиями криптококка в своё время в Научном звене. Разработанная сыворотка лишь позволяла снизить смертность – человек без нее, вдохнувший споры, умирал в течение минут десяти. С ней же был шанс остаться хотя бы инвалидом.

Как чужие смогли уйти в бункеры? Где по идее нет ничего, кроме грибка криптококка и скелетов погибших сотни лет назад?

Любые возможные схемы этих подземелий, коды от входов, если те вообще работают, давным-давно утрачены.

Но самое безумное не это.

Под кадыком зудело чувство какой-то, блять, подставы – винтовки Storm-MN5никак не могли попастьв руки чужих, потому что даже в наших ладонях ещё не побывали. Это новейшая разработка совместно с Научным звеном, которую должны были анонсировать и поставить на склады только через неделю. С Материка. И за поставку отвечал именно я…

Сука.

– А что снайперы? – я попытался отвлечься от мыслей, терзающих клыками мозг, и, всё-таки закурив, кивнул в сторону видневшегося вдали ближайшего форпоста.

Старательно не думая о том, кто именно мог дежурить там сегодня…

Я знал. Знал, что она там, до сих пор. Получила звание, считается одной из перспективных.Я всё знал…

– Они, блять, с позиции должны были заметить стрельбу, – озлобленно выплюнул я. – Помочь своим.

– Я связался с полигоном по рации. В этот момент у них была пересменка. Лаг был в пятнадцать минут, – мрачно ответил Лэн.

Надо вдолбить идиоту Томми, что лаг слишком большой. Сократить до двух-трех минут. В таких-то условиях…

Отняв сигарету ото рта, я часто заморгал, кончиком языка ткнув в уголок губы. Да что ж не везёт-то так…

Ни одной, мать его, зацепки, ни одного задержанного для допроса. Идти по оставшимся следам крови не вариант…

– Что будем делать? – задал очевидный вопрос Лэндон. – Макс, кстати, уже в курсе?

– Нет. Буду разруливать без него, – процедил я, за что был награжден неодобряющим взглядом. – Вот не надо… Не смотри так. Я не могу до него дозвониться, и это уже не первая критическая ситуация, когда его нет. Отсюда вопрос – нахуй тогда вообще его вводить в курс дела, раз дерьмо расхлебывать мне?

Лэн вздохнул и долго выдыхал воздух, после скрестив руки на груди.

– План такой, – медленно начал я, потирая отросшую щетину. Побриться бы… – Перераспредели график патрулирования так, чтобы этот отряд был здесь на протяжении трёх-четырех дней постоянно. Они, по крайней мере, могут узнать кого-то в лицо, да и новых людей вводить в курс дела не надо. Надо будет, заплатишь людям за сверхурочное. Прочешите здесь всё, каждый дюйм: мне нужно хоть что-нибудь, за что можно зацепиться. Есть малая, но всё же есть, вероятность того, что они снова вылезут. Если это случится – постарайтесь минимум двоих в заложники, ко мне на допрос. Тайно. В остальных частях Островов усиль патрулирование. Предупреди своих, чтобы вся эта история не покатилась дальше. Не хватит людей – направлю ещё.

Лэн внимательно слушал, изредка кивая мне.

– Нам не нужна огласка. Сам понимаешь, во что это дерьмо

– Пятерых, вроде…

– Хорошо. Не так уж и много… – задумчиво проведя рукой по лбу, ответил я.– Будем надеяться, что утекло всего пять автоматов.

– Может и того меньше, потому что у кого-то были просто пистолеты, – вставил Лэн, повернувшись через плечо оценить обстановку. – В остальном, я всё понял. Сделаю, как ты сказал.

Он был так же раздражён, как и я, лишь скрывал тщательнее. Я промолчал.

Отбросив в сторону бычок, еще раз взглянул на мелькающий в тумане форпост, затем на выжженную землю за перешейком. Никогда не считал себя трусом, да и не являлся таковым, но виды вдалеке наполняли нутро холодом и лёгким страхом.

Меньше всего на свете хочется подохнуть от шальной пули чужого и от криптококка. Прежде чем вернуться к оставленному неподалеку байку, хлопнул Лэна по плечу. Тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

И так собирался наведаться к Тому с очередной опостылевшей проверкой их работы, да всё оттягивал. А тут вон, повод подвернулся, блять.

Каждая нечастая поездка к полигону разведки сопровождалась каким-то тугим комом в горле и пульсирующим узлом боли в башке.

Каждый раз, приезжая туда, я молился канувшим в Катаклизме вместе с человеческой цивилизацией богам, которых никогда не знал, прося их об одном – всё, что угодно, лишь бы не увидеть Грейс.

И каждый раз, уезжая оттуда, я чувствовал зияющую насквозь пустоту, будто пробили грудину.

Потому что каждый долбаный раз несуществующие боги внимали моим молитвам.

Глава 11

Том

Я не сразу услышал настойчивый стук в дверь своего кабинета, настолько был погружен в мысли.

Оторвавшись от планшета, где пытался по карте проанализировать логику появления следов чужих, которые новыми, свежими отпечатками светились на мониторе, я поднял голову и произнёс:

– Войдите.

В комнату тут же зашёл…Эммерсон.

Да чтоб тебя. Разве сегодня должен был приехать? И опять без предупреждения. Высокомерный засранец стал бельмом в глазу. Необъяснимое чувство раздражения охватывало меня каждый раз, когда этот выскочка объявлялся тут. Когда вводил какие-то изменения. Когда командовал.

И уверен, неприязнь, которая появилась по непонятной причине ещё с первой же встречи и диалога, когда-то давно на совещании, была взаимной.

Норд вальяжно прошествовал к стулу напротив моего стола и, не дожидаясь приглашения, молча сел. Сама любезность.

Положив лодыжку на противоположное колено, он сцепил руки в замок и уставился на меня холодным взглядом.

Тот ещё засранец. И что только Макс нашел в нём стоящего? Еще и повысил.

– Чем обязан? – невозмутимо спросил я, сохраняя бесстрастное лицо, несмотря на фривольное поведение.

– И тебе доброго вечера, Томми, – с лёгкой, явно лицемерной улыбкой, проговорил Норд. Ироничное«Томми»бесило похлеще всего остального: – Некогда было письма голубями отправлять, решил сразу заехать.

Эммерсон действовал на нервы, и радовало только то, что я раздражал его не меньше, судя по напряженной осанке и процеженных сквозь зубы псевдо-вежливых слов.

– Слушаю, – я откинулся на спинку, копируя его позу.

– У нас ситуация на Восточном Острове. В курсе? – аккуратно подбирая слова, всё так же хладнокровно сказал он. Не дождавшись ответа на вопрос, продолжил: – Мне нужно три-четыре толковых снайпера туда. На пару дней. Прикрыть парней Лэна, пока они окончательно разберутся, что к чему.

– Снайперы день и ночь дежурят на пограничном форпосте. Расстояние с башни достаточно, чтобы…

– Томми, ты не понял?..

Я приоткрыл рот от этой неприкрытой наглости. Провёл языком по внутренней стороне зубов, пытаясь держать себя в руках.

– Они нужны мне там, – обманчиво мягким голосом договорил Норд, уставившись на меня исподлобья своими мерзко-серыми глазами: – Расшаркивания туда-сюда по посту, которое ты так любишь нарекать эффективным дежурством, в этой ситуации не подходят.

Пару раз поморгав, я медленно произнёс:

– То есть, по-твоему, я просто так дам тебе людей, не зная деталей произошедшего, только потому, что ты ворвался без предупреждения в мой кабинет и поставил перед фактом?

Норд опустил поставленную на колено ногу, глухо ударив берцем об пол, и наклонился ко мне, переложив сцепленные ладони на поверхность стола.

– Дашь. И мне даже не потребуется официальная бумажка от Макса, потому что, как ты помнишь, ещё пару дней назад он расширил мои полномочия. Я имею право потребовать у тебя ресурс в любое время суток, на любую операцию, без объяснения причин, – в его глазах, которые вцепились в меня ненавидящим взглядом, словно застыла корка льда. – Если понадобится – могу вызвать хоть тебя самого.

Пауза только ухудшила и без того напряженную атмосферу.

– Это и в твоих интересах, Томми. Хватит людям прохлаждаться: в любую минуту даже в твоем секторе может произойти реальная боевая ситуация. Твои бойцы должны понимать, с чем им придётся столкнуться. Должны быть готовы ко всему. А сменять друг друга раз в вечность, пока под носом у них нападают на своих же, это верх непрофессионализма.

Я весь подобрался на последних словах, хотел было возмутиться, но Эммерсон, окинув меня презрительным взглядом, откинулся обратно на спинку кресла и перебил:

– Можешь считать это приказом Главного командора, а как известно, Томми, приказы должны беспрекословно исполняться.

Я заметил, как носом шумно выдохнул накопленный воздух, услышав его очередное издевательское«Томми».В висках пульсировала затаившаяся агрессия, и, будь моя воля, я бы врезал этому самодовольному ублюдку в зубы. Прямо сейчас. Прямо здесь. Кроша их кулаком.

– Предположим, я дам тебе людей, – собрав в себе остатки уползающего вглубь самообладания, ледяным тоном проговорил я в ответ: – Меня интересует, почему ты просишь их у меня, а не обращаешься к Максу, чтобы выделить бойцов из Штаба? Почему не запрашиваешь дополнительных людей у Сэма и Лэна? И что это, чёрт возьми, за ситуация такая на Восточном? Раз ты утверждаешь, что это может коснуться и нас, то я, как командор, должен быть в курсе. Несмотря на наличие беспрекословного приказа с твоей стороны.

Норд покачал головой, всем своим видом показывая, будто разговаривает с непутёвым ребёнком. Еще секунда, и я точно…

– Чужие. Знакомое словечко? Напали на наш патруль на Восточном Острове. И у них было оружие, – ответил он так, будто мы говорили о погоде.

Я не поверил своим ушам, на минуту позабыв

– Тысерьёзно?

– Нет, блять, шутки приехал шутить, – зло выплюнул Эммерсон в ответ, тут же вернув раскаленную атмосферу между нами: – Некогда разъяснять детали. Поговорим об этом после, когда я пойму, что вообще происходит. Отбери мне нормальных солдат. Я вернусь в Штаб, возьму бронированный транспорт и приеду за ними через час.

Значит, поедут не по канатке, раз возьмет внедорожник. А длинным путем, который соединяет мостами Центральный Остров, Остров Ветра и Восточный. В обход Острова Бета. Дополнительно лишал меня чувства контроля. Говнюк.

– Что, не терпится снова к перешейку под пули?.. – с сарказмом спросил я, наблюдая, как неприятный мне собеседник встаёт с места, отряхивая дорожную пыль с формы.

– Не в моих правилах отсиживаться в кабинете, Томми, – парировал Норд, с намеком якобы незаметно кивнув в мою сторону.

Я почувствовал, как ярость начинает застилать глаза…

И если бы не вся критичность инцидента с чужими, он бы точно ответил за свои слова сегодня. Решив расквитаться с ним позже, как только всё устаканится, я молча проводил Эммерсона гневным взглядом до двери, у которой он, приложив два пальца к виску, повернулся ко мне и отсалютовал на прощание. Без уважения.

***

Грейс

Я была в столовой в тот момент, когда от капитана пришло тревожное сообщение, высветившееся на экране коммуникатора: «Жду тебя у ринга рядом с кострищем через десять минут. При полной экипировке. Винтовка – крупнокалиберная, дальнобойная. SVK-17 S* подойдет. С остальной амуницией сама знаешь».

Я не стала тратить время на ответ и, на ходу доедая сэндвич, метнулась к складу с боеприпасами и оружием. Пока дежурный подготавливал винтовку, два пистолета, десять ножей и оставшуюся экипировку, я написала Ким, которую так и оставила в спальне, уйдя ужинать в одиночестве.

Похоже, настроение подруги выровнялось, и она незамедлительно ответила, что получила аналогичное сообщение от Уиллсона.

Чувствовало сердце, что за утреннюю выходку в лесу нас ждёт очередное наказание. А судя по требованиям к оружию – оно предполагалось в виде ночного дежурства, причём явно не на полигоне. Здесь, на Острове Бурь, мы не использовали дальнобойные винтовки, разве что только в учебном тире.

Раздираемая изнутри вопросами, я быстро собралась, сразу надев изумрудную плотную балаклаву, оставляющую открытой только зону глаз, и сверху защитный шлем со стеклянным забралом и встроенным респиратором. Стекло я пока подняла на лоб.

Так себе защита от криптококка, но риск снижает – фильтры в респираторе не такие мощные, как в стендах-столбах по периметру всех Островов, тем не менее, с такой маской-шлемом было спокойнее.

Поблагодарив дежурного, я направилась в сторону кострища. Сегодня, как ни странно, было не так пасмурно как обычно, но сумерки спускались стремительно. Тут и там раздавалось редкое стрекотание насекомых, и даже через несколько слоев защиты к носу пробивался соленый запах моря.

Я уже почти дошла к месту сбора, как сзади услышала ворчливый голос Ким, позвавший меня и тут же начавший следом поносить тяжесть бронежилета, титановых «защитников» на коленях и локтях, и шлема:

– Блять, так и знала, – сквозь ткань балаклавы её голос было непросто узнать. Она приобняла меня за плечо: – что старый пес нам что-нибудь устроит…

Обрадовавшись тому, что её угрюмое, возникшее из-за моей неосторожной реплики про Тома, настроение рассеялось, я одобрительно кивнула.

Мы случайно столкнулись стеклами забрал и глухо рассмеялись. Я обняла подругу в ответ, перекинув руку на её плечи.

– Ну, где вас носит, вашу ж мать? – знакомые строгие нотки в голосе Уиллсона разрезали воздух.

Мы были в двух шагах от ринга, и я мимолетно взглянула на широкие, начиненные всякими функциями часы, подаренные мне Ким год назад, и отметила про себя, что опоздали всего-то на минуту.

И чего это он? Раньше Уиллсон смотрел на небольшие опоздания сквозь пальцы, а теперь возмущался? Непохоже на него.

Неужели случилось что-то серьёзное?

Я подняла голову и столкнулась с холодной сталью чужих, но таких одновременно знакомых мне глаз. Которые я не видела долгих два года…

***

– И это твои бойцы? Я просил трёх-четырех нормальных снайперов, – с ленцой протянул Норд Эммерсон.

Черт, он здесь.

Он здесь…

Вот так… сюрприз.

Что Норд забыл здесь в такой час? Проверка?

Он вскинул брови: я тут же зацепилась взглядом за оба шрама на одной. И демонстративно посмотрел на стоящего рядом Уиллсона, ладонью указав на наше с Ким дружеское полу-объятие, в котором мы подошли к рингу. Умеет же… Задеть одним жестом.

Я услышала, как подруга сквозь шлем с яростью засопела и тут же отняла руку от моего плеча. Как и я от её. Кажется, с расхлябанностью на время покончено. И кажется, новая диктатура в лице Норда Ким совсем не понравилась.

А он…

Почти не изменился, не считая появившейся ледяной отчужденности, веявшей за версту. Пока он ждал ответа от Уиллсона, у меня была возможность разглядеть его получше. Появилась щетина. Словно стал еще крупнее – скорее всего, загонял себя тренировками. На лице отпечаталась усталость. Конечно, с такой-то теперь должностью… Но всё та же прическа. Всё те же необычные серые глаза. Всё та же исходящая уверенность в себе, легкая расслабленность в теле, словно отдыхающий хищник, готовый по команде или желанию прыгнуть на жертву.

Ох… Я ведь любовалась им! Опустив глаза, тут же ощутила прилив крови к щекам. Ткань на коже только усилила жар. И почти сразу в памяти вспыхнула та встреча на пляже.

Я так и не смогла забыть.

Уиллсон же ни на секунду не воспринял слова новоиспеченного командора Дивизиона в штыки и поспешил прокомментировать, рассеяв мое наваждение:

– От командора Томаса поступило сообщение всем капитанам, сэр. Свободных снайперов сейчас не найти. И так как у меня, ко всему прочему, есть причины отправить кого-то из своего отряда, то я бы настоятельно рекомендовал именно этих двух, несмотря на…их поведение, – Уиллсон на секунду обернулся, взглядом-молнией стрельнув в нас с Ким. – Они стоят целого отряда снайперов. К тому же, это задание послужило бы отличной воспитательной мерой, сэр. Если позволите.

– Хорошо, – выдержав паузу, кратко и с явной неохотой проговорил Норд, всем своим видом показывая, что Уиллсон его не убедил: – Вы свободны, капитан, дальше я сам.

– Есть, сэр!

Пробурчав нам что-то напоследок из серии«ведите себя, блять, нормально!»,командующий нашим отрядом развернулся на пятках и чеканящим шагом направился в сторону одного из зданий.

По спине побежали мурашки безотчетного страха – куда мы собираемся идти? Что происходит?

Что за задание?

Пока я задавалась этими и другими не менее тревожными вопросами,

Кажется, он не узнавал меня в полной боевой форме…

Неподалёку, у кострища, постепенно лениво собирались освободившиеся от дел и работы солдаты, чтобы кутить и разговаривать всю оставшуюся ночь.

Скосив взгляд, я заметила, как Ким завистливо вздохнула, отвлекшись от созерцания всей это ситуации с Уиллсоном и глядя теперь в сторону товарищей.

Что ж, дорогая моя подруга, мы сами в очередной раз напросились на наказание. Граничащее с прямой работой на задании.

– Твоё имя, боец, – резкий, чуть хриплый голос Норда, всё это время продолжавший буравить вниманием мои веки, заставил вздрогнуть.

Охватившее оцепенение слетело вуалью. И я не знаю, что на меня нашло в тот момент. Выражение его серых, бесстрастных глаз давило странным бременем. По неведомой причине, в ту секунду мне показалось, что будет намного лучше и для меня, и для него, если я отвечу…

– Рэй.

…выдумав другое имя и не раскрыв себя.

Норд с недоумением склонил голову на бок, рассматривая меня, а Ким замерла рядом, услышав странный ответ. Но ничего не сказала, за что я была безумно благодарна. Иначе бы точно всё выглядело бы ещё глупее.

– Рэй, сэр, – прочистив горло, чуть увереннее повторила я.

Благо, маска приглушала голос.

И зачем? Зачем я солгала?

Что-то внутри не позволило ему выдать себя.

Может, помешал страх под названием«как бы не облажаться на задании, где будет Норд Эммерсон»?

Бывший одногруппник, теперь командор Дивизиона, которого я так долго не видела, смущал меня своим присутствием? Лишь это?

Почему мне вообще вдруг стало важно его мнение о том, как справлюсь с предстоящим десантом непонятно куда? И ведь…

Так непривычно было обращаться к нему, добавляя «сэр». Так хотелось сейчас всё-таки снять шлем и балаклаву, почему-то доброжелательно улыбнуться ему и сказать что-то глупое из серии:«рада видеть знакомое лицо на столь дальних рубежах…»

А Норд всё продолжал оглядывать меня, теперь чуть сощурив глаза. Выкручивая этим нутро… Я была так взволнована, что забывала нормально дышать. Мысли и вопросы теснились в голове.

Не сводя с меня взгляда, он чуть повернулся в сторону Ким. Та, будучи опытной в вопросах моментального представления себя командному составу, поняла жест сразу и с оттенком наглости в голосе ответила:

– Ким, ваше величество.

Я прикрыла глаза, и чуть было не хлопнула себя по шлему от досады. Норд не кажется тем, кто стерпит подобное обращение к себе.

То, что он тут же резко перевёл внимание на смотревшую в его сторону Ким, и то, как он обманчиво плавно, хищнически подошёл к ней, неоспоримо доказало это.

– Повтори, – почти по слогам нарочито мягко произнёс он, обдавая мою подругу такой волной презрения, что не позавидуешь.

Ким не сильно стушевалась, хотя было видно, что интонация в голосе командора задела её. Остудила пыл.

– Ким, сэр, – уже чуть с большим почтением, но всё равно растягивая слова, представилась она вновь и притупила взгляд.

Как и я.

– Ещё раз услышу подобное обращение к любому вышестоящему званию, и в первую очередь ко мне, – до конца своих дней будешь обслуживать всяких мужланов на Материке. Поняла меня? – рявкнул Норд под конец фразы, искрящейся кристально чистой угрозой.

Моя подруга кротко кивнула, в кои-то веки благоразумно сохранив молчание. Да уж. Это не Уиллсон со своими постоянными несбыточными устрашениями, и не Томас с лояльностью ко всем нам.

Что-то подсказывало, что Норд мог запросто выполнить условие, поставленное перед Ким, если она снова нарушит субординацию, и плевать он хотел на все остальные инстанции.

Он отошёл от нас с ней на шаг назад, и я заметила, как неосознанно облегченно выдохнула. В его присутствии мне было некомфортно и как-то слишком… умиротворенно одновременно, что вызывало в чувствах дикий диссонанс.

Эммерсон исподлобья мрачно посмотрел на меня, непонятно усмехнувшись, и кивнул в сторону одного из стоящих спортивных снарядов: макета человеческой фигуры на широкой подставке, на котором отрабатывались рукопашные удары. Уличные тренировки любили многие, когда изредка позволяла погода.

Ростом и шириной торса макет был чуть выше и больше нашего командора. Буквально на пару дюймов по краям и сверху.

– С учётом невъебенных ответов и того, как вы расхлябано ввалились на площадку вместо того, чтобы держать руки по швам, слабо верится в то, что являетесь достойными стрелками. Там, где вам предстоит провести ближайшие пару дней, не будет места для ошибки и халявы. Докажите мне, что стоите хотя бы пяти процентов слов вашего капитана. Рэй. На позицию.

Хоть и маска скрывала выражение лица, я не удержалась и приоткрыла рот в немом оцепенении. Он что… собирался?..

С ума сошел?

Норд уже дошёл до манекена, а я не успевала до конца осознать, что предстоит. На автомате двинулась туда, куда нужно. Переглянулась с Ким, которая, судя по всему, пребывала в не меньшем шоке.

– Ты справишься, – ободряюще шепнула она мне, и тут состояние ступора разбил раздавшийся громкий голос Эммерсона:

– Ещё десять шагов, – скомандовал он, видя, как я топчусь, озираясь, дойдя до нужной точки. – Задача – не задеть меня.

Десять?

Он, что издевается?

Я должна была попасть настоящими пулями в еле виднеющиеся за довольно мускулистой фигуройкомандора-бывшего-сокурсникадюймы манекена, при этом не зацепив его самого? На расстоянии в сорок шагов из дальнобойной винтовки?

Я ничего не упустила? Что за ненормальная проверка? Ради чего?

Моё тело охватил легкий озноб, едва я встала в заданную позицию. Ким отошла в сторону и, насколько позволяла тяжёлая одежда, скрестила руки на груди, теперь с неподдельным интересом наблюдая за разворачивающимися действиями. Казалось, её не волновало, что она будет стрелять следующей.

Впервые за всё время обращения с оружием мои руки предательски задрожали. Это сбивало с толку, я сердилась на собственные ладони, ведь одним глазомером снайперу не обойтись – твердость рук была важнее всего остального. Сердилась на свою реакцию… Появление Норда, после стольких лет, по всем пунктам выбило меня из колеи.

Я трясущимися пальцами, всё ещё мысленно заставляя себя как-то унять безумную вибрацию, отцепила треногу, которая шла в комплекте с винтовкой и могла сейчас помешать. Этот автомат был предназначен в первую очередь для стрельбы со статичной позиции.

На языке чувствовался привкус желчи и раздражения. Пока я заряжала винтовку, десять раз прокляла в мыслях Эммерсона, возомнившего о себе невесть что, и посмевшего устроить нам такой…экзамен.

Всё это будоражило, – ощущала себя каким-то зелёным новичком, который только взял в руки не то

– Я умру быстрее от ожидания и затекшей спины, нежели от твоей стрельбы, Рэй, если ты сейчас же не пошевелишь задницей, – со скучающим видом крикнул Норд, чем разозлил меня ещё сильнее.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

А если я впервые в жизни промажу и… убью его?

Что-то вязкое разлилось внутри от этой мысли. Пуля – дура шальная, и руки трясутся, как ненормальные. Не хватало ещё попасть под трибунал в самом расцвете карьеры за убийство одного из командоров…

Самого…странного и завлекающего из них.

Тряхнув головой, я вскинула винтовку, распаляясь всё больше и больше. И приникла к прицелу.

Увеличительное стекло ясно показывало мне приближенную фигуру Эммерсона. На долю секунды показалось, что вижу в его лице какое-то скрытое торжество и лёгкую, наглую ухмылку. Но это могло быть только игрой моего воображения и света сквозь красную линзу прицела, так что я не позволила себе сосредотачиваться на этом.

Покрепче обхватив рукоять, я медленно досчитала про себя до пяти и глубоко вдохнула вечерний свежий воздух. Недолго обдумывала, куда именно выстрелить – мне хотелось как-то по-детски насолить Норду, тонко намекнув на то, что под шлемом скрываюсь всё-таки я, а не какая-то вымышленная Рэй.

Правда я не была уверена, что он что –то вспомнит. И поймёт мой посыл. Но отомстить за раздрай хотелось.

На коротком выдохе я плавно нажала на курок, чувствуя отдачу и резко нахлынувшее успокоение. Раздался приглушенный специальным встроенным глушителем выстрел, и пуля попала аккурат в голову манекена.

Точнее, в самый край головы, в часть совсем рядом с правой надбровной дугой Норда…

***

Норд

Призвав на помощь всё своё самообладание, я еле сдерживался.

Наивная, думала, не узнаю.

Не так я себе представлял нашу встречу. Совсем не так. И не сейчас. Даже уже не рассчитывал на неё.

Потребовалась тонна хладнокровия, чтобы не опешить, когда Грейс подошла. И не сорвать с неё этот тяжеленый шлем и маску, явно сдавливающие светловолосую голову. Не схватить в охапку и не воскликнуть:«Какого хрена скрываешься?»

Тихоня, Тихоня…

Просчиталась. Ведь когда на лице человека не скрытыми остаются только глаза, тем более, такие невероятно глубокие по цвету глаза, его можно узнать в два счёта.

Как бы она не пыталась говорить тихо сквозь эту долбаную балаклаву, ей не удалось не выдать себя. Вкрадчивый, гипер, блять, вежливый голос я узнал бы везде и несмотря ни на какие тканевые преграды.

Я помнил его столько времени.

Кого ты хотела обмануть – меня, бывшего исследователя Научного звена, подмечающего любую деталь? Что тогда, что сейчас?

Я отметил с каким-то злым удовлетворением, что не выдал и себя. Узнавание её, едва посмотрел Грейс в глаза.

Мы оба делаем вид, что впервые видим друг друга. Охренеть как по-идиотски делаем вид.

Ну раз хочется поиграть – давай, Тихоня, поиграем.

Сначала по твоим правилам, а после…

– Я умру быстрее от ожидания и затекшей спины, нежели от твоей пули, Рэй, если ты сейчас же не пошевелишь задницей, – уж слишком ты, Грейс, долго возишься для крутого снайпера.

Да и мне как бы ненароком не оступиться и не назвать её настоящим именем.

Кстати, о заднице. Никогда не замечал, что она так хороша, особенно сейчас в зеленой, прочной и облегающей экипировке. Два года назад обращал внимание на другое…

На других, которые, блять, опостылели.

О. Волнуется. Руки вон как дрожат. Неужели мои слова и поведение так действуют на неё? Или всё дело в обычном страхе и в субординации?..

Если первое, то…это становится интересным.

Пламя внутри, разлитое от встречи с Грейс, вспыхнуло ярче. Я предусмотрительно вставил маленькие, почти незаметные, чёрные капли наушников, блокирующие любой шум, и расслаблено встал, прижавшись спиной к макету.

Показалось, что ощутил на своей щеке её короткий выдох перед выстрелом, хотя, конечно, это невозможно.

Я даже не шелохнулся. В первую очередь ради собственной безопасности, во-вторых, потому что был уверен, что её пресловутая меткость, несмотря на охватившие разум эмоции, не подведёт. Я помнил, как она хороша с оружием. Слухи, доходившие о деятельности Грейс после, подтверждали это.

И собирал я их все эти два года о ней намеренно, исподтишка.

Прошел всего месяц после церемонии – и я окончательно понял, что всё-таки не отпустил. Что ничего не могу сделать с тем, что думаю о ней. И самое странное – не предпринял сам ничего для того, чтобы увидеть Грейс.

Уповал, как придурок, на судьбу. При всём своём рационализме. На удачу. И она улыбнулась…

Выстрел случился. Грейс опустила винтовку.

И только тогда, когда я заметил, как взволнованно она дышит, до моего сознания дошёл смысл пущенной ею пули – Тихоня целилась туда же, куда когда-то на тренировке метнула деревянный нож.

Я не смог сдержать ликующей полуулыбки, и плевать, как она её там будет трактовать.

Игра действительно началась.

***

Грейс

Он что… Улыбался?

Поверить не могу.

Я обессилено опустила винтовку, всё ещё смотря на слишком довольное лицо Норда и придя в себя только в тот момент, когда ко мне уверенной походкой подошла Ким.

Она еле заметно наклонилась к моему шлему, успев шепнуть, перед тем, как заняла позицию:«Ты мне всё расскажешь, засранка», а мне оставалось смущённо смотреть в землю.

Ким всё заметила.

Решив не доставлять Норду удовольствия ловить мои недоуменные в его адрес взгляды, я, с лёгким негодованием поджав губы, отошла на приличное расстояние.

Негодованием на собственную реакцию и устроенный нами «цирк». Ким справилась намного быстрее и собраннее, идеально вписав пулю в лоб манекена, который лишь на три дюйма возвышался сзади Норда.

– Что ж, – отозвался он, едва моя подруга опустила оружие, – Уиллсон всё-таки не солгал.

Отойдя от манекена, Норд принялся разминать плечи, отвернувшись от нас, и я заметила, как Ким смешно и с нарочитой эротичностью закатывает глаза в ответ на это. Несмотря на напряженность всего «шоу», я позволила себе коротко прыснуть со смеху, наблюдая за мимикой подруги.

Норд же, вернув себе надменность и полнейшую отстраненность, будто и не было этой ухмылки пару минут назад, молча прошёл мимо меня, слегка задев локтем.

– За мной, – сухо бросил он через плечо, не оглядываясь.

Когда Ким поравнялась со мной, продолжая бесшумно кривляться бровями и глазами, изображая командора, я сняла защитную перчатку и пожала её голую ладонь в быстром благодарном жесте. Моё рыжее «торнадо» терпеть не могла стрелять в перчатках.

«Ты не выдала меня, спасибо!»,– одними глазами постаралась ей

Пока мы, уже эмоционально взвинченные, шли вслед за командором, я всё пыталась понять причину некого триумфа в выражении лица Норда в конце моего выстрела.

Оно возникло от того, что он понял, кто скрывается под шлемом?

Если да, тогда это вызывало во мне ещё больший азарт. Потому что Норд явно не торопился озвучить тот факт, что узнал меня.

– Бойцы, подошли ко мне, – послышался его короткий приказ, заставивший вынырнуть из раздумий.

Как и в других заданиях, Ким сейчас мгновенно собралась, сосредоточенно встав напротив Эммерсона. Он же облокотился одной рукой на капот полностью затонированного и бронированного джипа.

Норд развернул перед нами карту Островов на большом планшете и без лишних эмоций начал разъяснять ситуацию, обводя указательным пальцем кусочек территории:

– В этом секторе замечены чужие с автоматами, – я и Ким на первых же словах командора мгновенно встрепенулись, уставившись на него округленными от шока глазами.

Вот так сразу? Сходу? Чужие с оружием – да прямо в лоб?

– Один из патрулей командора Лэндона вступил с ними в вооруженное столкновение во время обхода заброшенных зданий Восточного острова. С нашей стороны раненых нет, отряд успел зацепить двоих чужих, но те сбежали. Через перешеек в том числе.

Я тяжело сглотнула.

С ума сойти…

Норд несколько раз постучал по маленькому чёрному пятну на местности.

– Это что, бункеры?.. – с лёгким скепсисом осмелилась спросить Ким. – Те самые?

Норд наградил её недобрым взглядом, от которого поежилась и я, но всё же ответил:

– Именно. В этой точке находятся входы. Чужие скрылись и там. Во время столкновения, на самом ближайшем форпосте у границы двух Островов была пересменка. И ваши ничего не успели засечь. Поэтому теперь на несколько дней парням Лэна и ему понадобится стабильное и постоянное прикрытие тыла и не только. На самом Восточном острове. Этих гадов нужно достать – вы вызваны в том числе для этого.

Вся эта информация не умещалась в моей голове…

Чужие.

С оружием напали на наш патруль.

Что за чертовщина…

– Какова… Хм… Какова наша конечная задача, сэр? – мой голос немного сел от долгого молчания.

Я на мгновение подумала, что Норд, исчерпав на Ким свой лимит доверительного общения, не ответит, так долго он буравил меня своим проникающим в вены взглядом.

Но я ошиблась.

– Я считаю, что чужие могут вылезти там снова. Если это произойдёт, ваша задача снять цели для задержания, оказать поддержку патрулю, передав заложников Лэну, и убираться на полигон восвояси. Конечно, если его ребята не сделают это быстрее вас, – медленно проговорил Норд, не сводя с меня глаз, и сердце ухнуло куда-то вниз: – Я рассматриваю и вариант, что чужие не вернутся. Тогда нужно сохранять бдительность, попробовать обыскать с парнями территорию и быть готовыми уходить по моему приказу. Ещё вопросы,Рэй?

Мне кажется, молчавшая и внимательно слушавшая детали Ким тоже сейчас заметила, что выдуманное имя он произнёс как-то иначе, с нажимом. Готова была поспорить, она сейчас улыбалась в свою маску.

Я нервно дёрнула плечом, прежде чем пробормотать:

– Никак нет, сэр…

– Отлично, – Норд отвёл от меня свой взгляд и снова уткнулся в карту. – Мы поедем длинным путем по архипелагам Малых Островов. На Восточный не стоит соваться сейчас без брони напрямую отсюда на лодке. И на мотоциклах.

Он провёл ладонью по капоту внедорожника. Я заворожённо уставилась на это, но тут же одёрнула себя, принимаясь выстраивать в голове озвученный непопулярный маршрут: архипелаги соединяли Центральный Остров и Восточный дорогами. Добираться дольше, не придётся пользоваться канаткой и оставлять машину или идти водными путями.

– Я высажу вас вот здесь: тут есть старая обвалившаяся стена и площадка. Бесшумно проберётесь наверх на тросах, займёте позиции. Не шуметь, не выдавать себя. Особенно ночью, когда доберёмся – бойцы Лэна ждут вас только к утру. Мало ли, пристрелят.

Конечно, последнее было сказано в шутку, насколько Эммерсон вообще умел шутить. У нас связь по рации, маловероятно, что кто-то из наших мог случайно начать обстрел по своим, но Ким всё равно недовольно хмыкнула:

– Вряд ли, сэр, они хороши в этом так же, как мы.

– Я бы не зарекался. Они такие же солдаты, как и ты, – с тихой угрозой ответил Норд, сбив с Ким чувство превосходства: – В машину. Остальное разъясню по дороге.

Она бросила в мою сторону лукавый взгляд и, обойдя, направилась к единственной боковой дверце с другой стороны внедорожника, чтобы залезть в кузов.

Я глубоко дышала, стараясь не смотреть на Норда. При этом не понимая, что меня до сих пор здесь задерживает… Повернись да иди за подругой.

Когда раздался звук колесиков о рельсы, возвещающий о том, что Ким сдвинула дверцу машины в сторону, я отмерла. Чуть было не рванула к концу джипа, чтобы бегом обойти его и тоже спрятаться внутри, но дорогу мне спокойно преградила вытянутая, упирающаяся в лакированную чёрную поверхность металла сильная рука.

Я так и не уловила, как Норд бесшумно оказался напротив. Не зная, куда деть глаза, которые наверняка в прорези балаклавы выглядели, как два вращающихся от страха шарика, я в итоге уставилась в крепкие мышцы в паре дюймов от своей шеи. Так некстати преградившие путь поперек.

Эммерсон медленно, словно боялся спугнуть, наклонился к моей маске, не сводя арктического взгляда. Я ощутила его аромат, шлейфом окутавший меня – лимоны, сигареты и эвкалипт…

Не изменился.

Дежавю охватило меня: пляж, та встреча, его прикосновения. Это пустило неконтролируемый импульс по телу…

– Всё целишься туда же, Тихоня. Не изменяешь себе, – хриплым тихим голосом произнёс он, и…

Поддел указательным пальцем свободной руки край моей балаклавы, мимолетно задев кожу на щеке костяшкой. Меня словно парализовало. Норд мягко опустил ткань немного вниз, открывая своему взору часть моего явно покрасневшего от смущения и растерянности лица.

– Хороший был выстрел.

Чёрт возьми.

Он знал с самого начала.

Понял.

Узнал меня…

Импульс по телу повторился, пробивая током кончики пальцев. В голове мелькнула абсолютно нерациональная и абсурдная мысль прильнуть щекой к его ладони. Хорошо, что адекватности во мне всё еще было больше, чем влияния каких-то новых, неразгаданных эмоций.

Норд так же медленно поднял маску обратно и неспешно вернулся к дверце водительского сидения, у которого стоял до, оставив меня пребывать в таком разбитом состоянии, которого я никогда доселе не испытывала.

Звук движка, зарычавшего в опустившейся окончательно на полигон тьме, привёл в некое подобие чувства, и я на ватных ногах обошла автомобиль, чтобы присоединиться к ожидавшей меня

Глава 12

Грейс

Кузов нашего джипа был предусмотрен для отряда из пяти-шести человек, и мы с Ким сейчас смотрелись на пустых скамейках довольно одиноко.

Норд молчал всю дорогу, в начале поездки добавив только что-то про рации, которые выдаст по прибытии. Они настроены на одну волну с патрулем Лэна.

Эммерсон расслаблено вёл внедорожник по ухабам и кочкам, неровным старым дорогам архипелагов. Ночную тишину нарушали звуки мотора, волн и шелестевших колес. Лишь один раз он посмотрел в зеркало заднего вида, столкнувшись со мной взглядом, который я поспешила тут же отвести. В очередной раз мысленно отвесила себе пощечину за долгое любование командором сквозь узкое защитное стекло, разделяющее передние сидения от огромного кузова.

Глаза Ким хитро блестели весь путь, но она благоразумно сохраняла молчание, хотя теперь я прекрасно понимала, что означала та её фраза – вопросы посыплются на меня градом, едва мы останемся одни.

Я сняла перчатку и потерла уставшие глаза. Нашла с кем тягаться в искусстве притворства… И почему не призналась сразу, что это я? Губы тронула идиотская улыбка, когда я вспомнила, что сказал Норд перед тем, как сесть в машину. И сейчас была благодарна темноте и маске, что никто этого не видел. То место, куда он легонько коснулся пальцем по щеке, до сих пор словно горело… Как в тот памятный раз.

Как мог этот надменный, с каменным лицом и стальным взглядом человек, с которым меня почти ничего не связывало, с которым не виделась два года,так на меня действовать?

Что со мной не так? Почему я испытываю весь этот спектр эмоций?..

Машина вдруг плавно качнулась и остановилась. Ким игриво подмигнула мне напоследок, не спуская с меня глаз всё время, и потянулась открывать дверцу.

Мы ловко выпрыгнули из салона и обошли автомобиль, чтобы выслушать последние комментарии командора перед тем, как пройти к площадке и взобраться на стену.

Предстояло пройти ещё около полумили пешком. Тьма скрывала местность Восточного Острова, но я уже чувствовала мурашки по позвоночнику: застывшая атмосфера здесь была пропитана гибелью. Даже море будто пахло иначе…

– Кто-нибудь из парней придёт утром с провизией на два дня. Спрячьте её наверху, между вон теми столбами с проводами, чтобы не мешала и не мозолила снизу кому-нибудь глаза. Чужие навряд ли станут подниматься к вам, но, как показала жизнь, бывает всякое, – Норд вручил каждой из нас по миниатюрной, удобной рации, невзначай коснувшись моих пальцев тёплой, в отличие от голоса, ладонью. – И помните: никакого привычного комфорта, как на полигоне.

– Ничего, нам не привыкать, сэр, – спокойно ответила Ким, пристраивая аппарат к нагрудному карману.

Норд иронично посмотрел на нее, затем устремил взгляд наверх, к краю полуразвалившейся площадки.

– Чтобы передать информацию Лэну или мне, наберите на коммуникаторе ноль-ноль-три и ноль-ноль-два соответственно. Это личные номера. Рация же настроена на общую волну со всем отрядом патруля. Ваш командор в задании не участвует. Конечный отчёт – мне.

Пока Норд был занят созерцанием ночи вокруг нас, совершенно спокойно оглядывая тьму, я, сощурившись, посмотрела на него самого.

К Томасу он относился с неприкрытой враждебностью, судя по интонации на последних словах… Интересно, почему? Что могли не поделить два командора?

Он снова перехватил мой взгляд. Я, стушевавшись, поспешила вбить полученные номера в свой коммуникатор, на всякий случай, и это не ускользнуло от внимания Норда.

– Если пойдёт жара, всякое хныканье, истерики и завещания в сообщения не писать, – он дерзко усмехнулся, за что был вознагражден моим хмурым взглядом.

– Мы и не собирались плакаться и проситься домой, Норд, – не обдумав до конца слова, тут же негромко выпалила я.

Ким закатила глаза и, присвистнув, отвернулась. Мне послышалось или она там хихикала себе под нос?

В воздухе чувствовалась повисшая нитями тишина. Напряжённая тишина.

– В смысле… – я запнулась под оценивающим взглядом застывшего передо мной Эммерсона, чувствуя, как опять краснеют скулы под тканью. – Прошу прощения… Мы поняли вас, сэр, но это не в наших правилах: сдаваться и показывать слабость.

Он закусил нижнюю губу изнутри, обдумывая, что же ответить. А я уже мысленно попрощалась со своей должностью за выказанную дерзость, наблюдая, как Норд скрещивает руки на груди. И гадая, какое наказание сейчас получу за несоблюдение оборотов в речи.И что на меня нашло?..

– Похвальная смелость, – прищурившись, наконец, на удивление расслабленно выдал он. – Но в следующий раз думай, прежде чем говорить. Целее будешь.

Ким, повернувшаяся обратно ко мне, подняла тонкие брови в немом вопросе, в котором ясно читалось:«с хуя ли ты так просто отделалась?».Я прикрыла глаза, мечтая провалиться сквозь землю от стыда. Поскорее бы это задание закончилось: Норд привнёс смуту своим появлением и на полигоне, и в привычный уклад моей жизни, а я всё никак не могла сосредоточиться на главном – на текущей операции.

– Всё, хватит прохлаждаться. На позиции, – резко приказал он, рукой указав в сторону вкрученной в камень здания поржавевшей лестницы, часть которой отсутствовала.

Моя напарница по этому злополучному заданию пробормотала что-то из серии«есть, сэр»,хмыкнув себе под нос так, чтобы он не услышал, и двинулась сквозь негустую поросль сухой травы. Под ногами стелился туман, лизавший берцы. Я быстро огляделась по сторонам и, напоследок проверив оружие, хотела пойти следом, но рука Норда стремительно схватила меня чуть выше локтя, развернув к себе.

– Только попробуй поймать пулю, Грейс, – властно заявил он мне и тут же отпустил: – Смотри в оба.

Не знаю, как я смогла прийти в себя, а не встать истуканом. С бьющимся у горла сердцем, вся в растрепанных чувствах развернулась и последовала за Ким, пока Норд садился за моей спиной в джип. Осветив нас напоследок фарами, он опустил стекло своей двери и выехал обратно на пыльную дорогу. Отчего-то захотелось крикнуть вдогонку:«И что ты сможешь сделать, если поймаю?»,но я вовремя спохватилась.

Что это сейчас было, чёрт возьми?

За… забота? Интерес? Переживания?

И он что, назвал меня по имени?

Эммерсон впервые назвал меня по имени?

Реальность обрушенным потолком упала на мои плечи, когда я расслышала тихий призывающий свист Ким, которая уже была на позиции.

***

Норд

И нахер я сказал это в конце?

Умом тронулся.

Гамильтон, кажется, тоже. Впервые за все время нашего общения обратилась ко мне по имени.

Блять.

В тот момент я чуть было не накинулся на неё. С удовольствием собрал бы звуки своего имени губами с её рта ещё раз.

Ещё и эта наблюдающая рыжая с наглым языком. Как Гамильтон вообще умудряется, блять, находить таких друзей?

Резко крутанув руль, я въехал в поворот, двинувшись вдоль береговой линии до первого моста с Восточного на архипелаг.

Столько всего нужно ещё обдумать и сделать. Как минимум, всё-таки найти Макса, понять, как произошла утечка информации о разработке оружия, и сами автоматы, а я…

Не мог сосредоточиться. Из башки не выходили приоткрытые, аккуратной формы губы, которые я увидел так близко, когда опустил маску. Её заинтересованные большие глаза, – Грейс рассматривала меня в машине, думая, что не замечаю этого.

Что же, блять, в ней такого, чего нет в других девицах, которых за последние годы было столько, что не пересчитать?

Два долбаных года удавалось не думать о Грейс, кроме тех тягостных часов, проводимых при проверках на полигоне. Даже встречая Криса в Штабе, или когда я приходил по поставкам на склад к этой, как её там, блять… Шайло, – Гамильтон не всплывала в памяти. Я прочно запер в ней образ, думая, что никакая встреча не всколыхнет внутри ничего.

А что, собственно, у меня внутри по отношению к Грейс?

Хороший вопрос, который я никогда себе не задавал и над которым, похоже, следовало подумать. Глупо бегать от него. И я не какой-то наивный юнец.

Тревога. Сейчас была тревога, и она долбила сердце. Тревога за неё.

На долю секунды всплыли полустертые куски воспоминаний, как Грейс уходила из бара с Томом. Как этот мудак смотрел на неё. Блять.

Какие у него с ней отношения сейчас? Было ли что-то между ними тогда? Или сразу после?

Виски начало разрывать от мигрени, усталости и этих грёбаных вопросов. Которые требовали немедленных ответов.

Я должен это выяснить, в первую очередь, для собственного успокоения. Для дальнейших действий…

А пока пора в Штаб – найти Макса. Его коммуникатор ожил в кои-то веки, посылая в уши короткие гудки. А в голове всё ещё слышалось:«Мы и не собирались плакаться и проситься домой, Норд…»

***

Грейс

– Да тебя сейчас просто разорвёт от нетерпения, – усмехнулась я, когда мы с Ким дислоцировались в паре футов друг от друга с винтовками. – И как ты всю дорогу молчала!

– Было сложно, но мне удалось, Рэй, – театрально взмахнув ресницами, ответила с улыбкой Ким, опустив вниз маску. Потом резко вскрикнула: – Что это, блять, было? Я хочу знать всё, немедленно!

А ведь я только недавно избавилась от«Златовласки».Ну всё, она теперь это долго не забудет…

Я придвинулась к размещенному рядом с винтовкой тепловизору, чтобы проверить наличие каких-либо сигнатур, указывающих на людей внизу. У каждого жителя Островов под кожу был вшит малюсенький чип, позволяющий видеть обладателя на тепловизоре бледно-синим цветом – так можно сразу отсеивать своих. Все остальные люди высвечивались на экране цветными пятнами, и далее дело за малым – найти врага на местности и уничтожить. В теории. Ведь в последние годы кроме синих фигур на тепловизорах никогда не мелькало иных цветов.

Параллельно наблюдая на экране за изредка перемещающимися, не видными в кромешной темноте и тумане бойцами Лэна, я неторопливо ответила:

– Не знаю, что именно рассказать, Ким, потому что многое сегодня и для меня было странным. Я не видела Норда много лет.

Подруга поправила треногу и, вставив обойму, просканировала местность. Незамедлительно брякнув довольным тоном:

– Не знаю, как насчёт странно-не странно, много-немного, но командор всю тебя оттрахал глазами так, что аж мне жарко стало… Откуда он тебя знает?

– Чёрт возьми, Ким?! – я возмущенно зашипела, перебив её, и тоже приникла к своей оптике. – Мы были в одной группе новобранцев…

– Что?! Вы бы видели себя со стороны, голубки херовы! Я жду подробностей!

– Каких? – я вспыхнула, тут же тщательно стирая из богатого воображения возникшие руки Норда, расстегивающие на мне одежду. Откуда это вообще появилось в моей голове? Ким плохо влияет… – Я первая жду от тебя объяснений. Если хочешь знать. Какого хрена ты днём так отреагировала надругого командора?

Я специально не назвала Тома по имени, сделала нажим на звании, но Ким всё равно мгновенно притихла. Через минуту-другую, в течение которых мы продолжали сосредоточенно каждая осматривать площадь перед собой, она наконец-то сдалась и сипло выдавила:

– Это долгая история…

– История в обмен на историю, – строго парировала я, понятия пока не имея, что буду рассказывать о Норде. – В конце концов, Ким, после всего того, что мы за эти годы прошли, я имею право знать о тебе почти всё. Даже если без деталей.

Аргумент был весомым и, очевидно, подействовал на эту фурию.

– Без деталей, – коротко и неуверенно кивнула она, посерьезнев.

– Да, без деталей, – ещё раз подытожила и согласилась я, приготовившись слушать её.

Ночь сегодня была безлунной и облачной. Пространство вокруг продолжало утопать в мёртвой тишине, изредка нарушаемой звуками ночных насекомых и чаек.

Ким глубоко вздохнула и сухо начала свой рассказ:

– Пять лет назад я проходила подготовку совместно с Томом. И Лэндоном.

Она на долю секунды остановилась, позволяя мне переварить услышанное.

Надо же… Как тесны Острова. В отличие от моих постоянных, особенно в первые месяцы жизни на полигоне, историй о Крис и Шайло, Ким о своей юности почти ничего не рассказывала.

– У меня и Тома завязались отношения. Всё началось с банального перепиха на одну ночь, – с безразличной грубостью в словах продолжила она. Я же оторвала взгляд от прицела, обескураженно посмотрев на подругу, – который перерос в серьёзные, блять, чувства. Будь они прокляты. Лэндон, у которого тоже что-то ко мне было, на тот момент отступил в сторону, не пытаясь как-то мешать. Отвоевать меня. Я и Том уехали служить на Остров Бурь, и всё было прекрасно.

Я забыла, как дышать, слушая её и совсем не задумываясь об оставленном мною без присмотра квадрате территории.

– У нас даже были разговоры о свадьбе, – Ким шумно вобрала в ноздри сопли, появившиеся то ли от холодного воздуха, то ли от нахлынувших на неё воспоминаний: – Типа свадьбе. Со временем он стал командором корпуса, я же, начав совсем с низов, выбилась в снайперы. И… Узнала, что залетела. Ровно тогда, когда Макс предложил Тому звание командора Дивизиона. Пошла, сказала ему об этом…

Я безвольно опустила руки на каменное покрытие, чуть

Мне никак не удавалось представить их вместе. Никак не умещалось в голове услышанное. С ума сойти.

Насколько же она раньше была другой?..

– А после… Я потеряла ребёнка на задании. Нежеланногодля негоребёнка, которого я хотела оставить. И на это задание меня отправили специально. Наш славный командор намерено подверг меня риску. Это всё, что тебе нужно знать об этом ублюдке, – сухо оборвав рассказ, Ким судорожно обхватила рукой винтовку, и мне показалось, что она сейчас куда-нибудь пальнет.

В её голосе было столько горечи и боли, что слова«мне так жаль, Ким…»так и остались торчащими гвоздями в моей собственной глотке.

Я только и смогла что порывисто обнять её за плечи, крепко прижавшись к спине, но Ким через какое-то время мягко стряхнула меня, кивком головы напоминая о том, что мы всё-таки на операции, нужно сохранять бдительность, и уже спокойнее проговорила:

– Поэтому я постоянно избегаю Тома, что, в общем-то, удаётся. Потому что, блять, этого ещё не хватало, чтобы из-за какого-то говнюка я разрушила себе ещё и карьеру, уехав с базы. Своею-то он, как видишь, не пожертвовал…

Чтобы как-то отвести её от столь болезненной темы, в которую мгновенно пожалела, что полезла, я тихо спросила, вернувшись к винтовке:

– А с Лэном-то что не так? Я имею в виду, почему ты не общаешься с ним сейчас?

Ким, недолго подумав, с мрачным сарказмом сказала:

– У меня, видишь ли,стойкая аллергияна командоров. И его чувства ко мне или что там у него, блять, я хер знает, были тогда поверхностны. В зачаточном состоянии. Смысл что-то ворошить… Лэн не знает обо всём этом. О неудавшейся беременности, о том, как я хотела этого малыша, как поступил Том. Знают только Уиллсон, который здорово меня поддержал тогда, и ты теперь.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Как ты это пережила, моя милая Ким. От этого ли стала сейчас такой? Она прикрывала израненную душу маской вечной иронии, смеха и ненормальных поступков. Топила невыносимую боль в ежедневном прожигании собственной жизни.

В голове не укладывалось, как Томас, казавшийся всегда таким справедливым, адекватным и добрым, мог нарочно отправить любимую беременную девушку на задание? Позвоночник покрылся мурашками ужаса и отвращения к нему. Про подробности, как именно всё случилось, я благоразумно спрашивать не стала.

– Грейс, – совершенно серьёзно и тихо вдруг пробормотала Ким, нарушив тягостный ход мыслей: – мы никогда не говорили об этом раньше, но я ещё раз попрошу тебя держаться от него подальше. Я вижу, как Том смотрит на тебя и знаю по слухам о его отношении к тебе. Знаю, что предлагает под разными поводами встречи. Не ведись на это дерьмо, не повторяй моих ошибок.

Почему-то виновато опустила глаза, понимая, о чем сейчас Ким: Том действительно пытался уделять мне какое-то особое внимание, что не ускользало и от остальных. С момента как приехала на полигон, он старался окружать меня флёром заботы, искал повод для встречи, что изредка всё же ему удавалось, но мне настолько было не до этого, что я попросту пропускала всё мимо.

Только мои навыки и результаты работы полностью пресекали попытки жителей полигона раскрутить сплетни, периодически возникающие благодаря поведению командора.

И так после церемонии окончания мало кто поверил, что место снайпера с таким прогрессом я получила не через постель. Несмотря на то, что я сама ни разу не провоцировала главнокомандующего разведкой на подобное фривольное отношение к себе и сохраняла должную, строгую субординацию, сейчас почему-то было стыдно перед подругой. Как будто сам факт моей дружбы с ней и пребывания в фаворе Томаса одновременно что-то портил. Сеял гадкое между нами.

Настала очередь Ким смотреть на меня, отлепившись от винтовки. Кажется, она поняла моё молчание и верно расценила поджатые губы да мокрые глаза:

– Да нет же, дурочка, я тебя ни в чём не обвиняю! – эмоционально воскликнула она, видя и считывая, как терзания поедают меня по кусочку: – Я предупреждаю на всякий случай. Хотя ты и сама прекрасно всё понимаешь. Если бы я хоть на секунду сомневалась в твоём истинном отношении к нему, знала бы, что тебе нравится Том, я бы давно тебя пристрелила.

Мы неслышно рассмеялись её последним словам, благодаря которым неуместное чувство сопричастности и вины немного отпустили.

– И да, кстати, его величеству Эммерсону непонятки от Тома в твой адрес тоже не понравятся, так что не испытывай нервысвоего командора, – соблазнительным голосом, моментально переменившись на другую волну настроения, игриво добавила Ким. – Ты прекрасно поняла сейчас, почему я так его назвала. Жду историю, Грейс-и-и. Во всех грязных подробностях.

Она расхохоталась, а я почувствовала, как краска заливает лицо. Благо, темнота скрывала меня.

На минуту, из-за слов Ким мне даже показалось?.. Поверилось?..

Да нет, не может быть…

Я тут точно абсолютно не причём. С чего бы Эммерсону вообще что-то делить с Томасом? Разве что власть, но Норд и так обошел многих, став фактически правой рукой Макса.

Ну не могла я быть яблоком раздора между двумя командорами: с одним мы толком не общались, с другим была лишь работа и подчинение.

К этому не располагали ни отношения между нами по отдельности, ни какие-либо ситуации и причины, ни поводы. Ни прошлое.

Всё-таки мне показалось. Да и Ким накручивает.

В памяти мягкими волнами всплыл запах и низкий голос Норда, произносящий моё имя впервые… Прикосновение пальцами к щеке, когда он окончательно «раскрыл меня».

Норд узнал меня с самого начала, поддавшись детской игре в ненастоящие имена. В этом теперь нет сомнений.

– Да нет никаких подробностей, – я спряталась за корпусом винтовки, чтобы Ким не поймала заблестевший от воспоминаний взгляд: – Между нами ничего нет и не было. Просто вместе проходили подготовку…

– Ты чего-то не договариваешь, – хитро прошептала Ким, вновь не отрываясь от прицела. – Что же ты такого сделала в его жизни, что он почти готов наброситься на тебя? Не может просто так мужчина иметь тебя глазами. Сдаётся мне, вы оба влипли, правда, сами не знаете, во что.

– Ничего я не сделала! Ты… Преувеличиваешь, я думаю, – слабо произнесла я, сама себе не веря: – Это просто взгляды, просто давно не виделись… Просто удивились друг другу сегодня…

– Ага, блять,простоты скрыла своё настоящее имя и притворилась, что не узнала его;простоон устроил шоу со стрельбой,простосхватил тебя за руку у машины.

– Ты такая засранка… Вечно всё опошлишь!

– Всё-всё, молчу. Но когда это случится, ты вспомнишь мои слова, детка. И по-любому прибежишь расскажешь.

***

Норд

Стрелки на часах лениво выползли за полночь. Этот бесконечный, сука, день подошёл к концу.

Я сидел напротив Макса и всё пытался понять, какого хера у него такое непроницаемое лицо. И только глаза якобы удивлялись моему рассказу об инциденте с чужими.

Я обрисовал все предпринятые действия, без подробностей и имен –«Я привлёк двух снайперов, прикрыть отряд…»– и теперь ждал хоть какой-то реакции. Макс долго молчал, буравя взглядом, будто перемалывал всё внутри себя.

– Почему ты не усилил охрану всех Островов и взял на особый контроль только Восточный? – вдруг спросил меня он, постукивая пальцами по столу.

Что, блять?

– Может быть потому, что пытался разрулить эту ситуацию локально, не привлекая внимания остальных и Материка и ожидая, блять, тебя? – не выдержав, взорвался я. – До тебя было ни достучаться, ни дозвониться. Это всё, что я успел наладить к моменту твоего возращения хер знает откуда.

– Ты забываешься, Нордвуд, – внезапно осадил меня Макс и встал со своего места.

Палку я, конечно, перегнул.

Рассудительно замолчал, потому что, во-первых, всё ещё не понимал причины такой реакции и вопросов, во-вторых, потому что Макс был любителем долгих пауз, после которых что-нибудь да выдавал.

Измеряя шагами за мной комнату, он неслышно пробормотал под нос:

– В принципе, ты поступил верно, – затем громче спросил, обращаясь к моей спине. – Есть подозреваемые? Кто мог слить информацию из Научного звена?

Я решительно обернулся к нему, положив руку на спинку стула.

– Из Научного? Считаешь, замешан Материк?

– А, по-твоему, это кто-то из нас? – язвительно спросил Макс, скрестив руки за спиной и остановившись. – Что ж, давай-ка подумаем. Подобные документы, связанные с разработкой и поставкой оружия, со стороны «Тиррарии» могу подписывать только я. С некоторых пор – и ты. О пополнении складов через неделю знали все командоры, и ты лично должен был проконтролировать отгрузку автоматов. Так что, задам свой вопрос ещё раз – по-твоему, блять, это кто-то из нас?!

Я отвернулся обратно от Макса, призывая на помощь всё своё хладнокровие, чтобы не выдать истинных эмоций.

Главный командор обошёл меня и снова сел за стол, сцепив ладони в замок.

– Ну, так что, Нордвуд? Как вариант, можем включить тебя первым в список подозреваемых, – продолжил он свою саркастическую тираду, а я всё еще молчал, глядя исподлобья. – Меня вторым, Сэма третьим и так далее. Вместо того, чтобы довериться друг другу и обратить внимание на потенциально возможную утечку со стороны разработчиков Научного звена.

Я уставился в стену за ним, не двигаясь и обдумывая сказанное.

–Я тебя услышал, – придавая словам особую весомость, наконец, медленно ответил Максу. Как же это всё заебало, поспать бы хоть несколько часов… – Подниму старые связи в Научном и попробую выяснить.

– Вот и прекрасно, – Главный командор расслаблено откинулся на спинку, рассматривая меня: – Мне нравится твоя расчётливость, смелость, склонность к анализу, но тебе стоит больше доверять людям, с которыми ты работаешь, Нордвуд. Держи меня в курсе происходящего. И если на Восточном Острове всё будет тихо, немедля сними оттуда людей.

Профдеформацию научного сотрудника просто так изнутри не выскоблишь – я чувствовал какую-то несостыковку во всей этой истории. Мне казалось, что смотрю в гладь воды, которая постоянно покрывается рябью, не давая разглядеть главное.

Никаких старых знакомых у меня в Научном звене, конечно же, не осталось – сказал для отвода глаз. Контакты оборваны со многими. Да и с хрена ли кто-то из бывших коллег стал бы помогать и давать мне просто так информацию?

С удовольствием бы напился сейчас до чертиков, оставив эту проблему разгребаться самой.

Навстречу по коридору шла какая-то знакомая барышня, на той неделе оставившая у меня то ли своё белье, то ли футболку. И я поймал себя на мысли, что абсолютно не хочу ни сейчас, ни потом отвечать на её провокационный взгляд и назойливое облизывание губ.

Докатился.

И дело ведь не в усталости.

Дело в Грейс.

В кармане послышался звук сообщения, и, достав коммуникатор, я грубо отмахнулся от девицы, которая, некрасиво надув губы, всё же прошла мимо.

«Чужих не замечено. Всё в штатном режиме, сэр».

С незнакомого витиеватого номера. Я остановился, несколько раз вчитавшись в сообщение, перебирая в уме, кто мог написать в такое время.

Кто-то из патруля?

Зачем, если Лэндон даёт мне отчёт напрямую?

***

Грейс

За несколько минут до…

– Ты, блять, сейчас же напишешь ему, – с задором отрезала Ким, перевернувшись с живота на спину и положив руки под голову.

Сейчас была её очередь передохнуть и немного поспать, пока я дежурила за нас двоих. Но посещать царство снов моя повеселевшая подруга явно не собиралась, завязав этот бессмысленный спор.

– Я не стану писать Норду просто так. А если считаешь, что надо отчитаться, пиши сама. Просто хотя бы потому, что из нас двоих ты старше по званию, – пробурчала я, удобнее прикладываясь к винтовке. – И вообще… Я думаю, что Лэндон уже сам ему передал, что в секторе тихо.

– Ты слишком много, блять, думаешь, – воскликнула Ким, рывком повернувшись на бок и подперев голову согнутой в локте рукой.

Я почувствовала на виске её хитрющий проницательный взгляд, предчувствуя, что сейчас ляпнет какой-нибудь ультиматум. Так и случилось:

– Если ты не напишешь ему сама, я возьму твой коммуникатор и вот этими пальчиками наберу ему сообщение:«Когда ты смотришь на меня, между ног становится…»

– Ох, да помолчи ты уже! – я, еле сдерживая смех, оттянула в сторону воротник, потому что резко стало жарковато, – Извращенка…

Она и не думала замолкать, пустив свои последующие слова поверх моего возмущения:

– …становится влажно».Или же я всё дежурство не буду давать тебе покоя, постоянно рассказывая фантазийные зарисовки на тему того, как сэр Эммерсон тащит тебя в свои апартаменты, раздевает и ты такая…

Намерено простонав имя Норда и закатив глаза, Ким прыснула и увернулась от подзатыльника.

– Ладно-ладно! Убедила! Только умолкни, прошу тебя! – я отпрянула от винтовки, с идиотской улыбкой наблюдая, как Ким катается со смеху по бетонному покрытию.

Это ненормальная запросто могла исполнить угрозу, а я как-то не горела желанием задыхаться

Достав коммуникатор, я под неусыпным наблюдением Ким, которая щекой уперлась мне в плечо, снова ложась на живот, набрала короткое сообщение.

Сердце пропустило удар, едва экран возвестил о доставке.

***

Норд

До меня дошло.

Написала.Онанаписала…

Дошло, когда я вспомнил, как быстро и вдумчиво она вбивала мой номер в устройство.

Надо же…

Я позволил себе лёгкую улыбку, снова и снова читая её официальный, четкий слог и пытаясь разглядеть за буквами ту эмоцию, с которой Грейс их писала.

Ты с огнём играешь, Гамильтон…

Посмотрев на часы, я прикинул, есть ли смысл сейчас дойти до стадиона, устроить хотя бы короткую пробежку. Решив, двинулся дальше по коридору, вертя на ходу в пальцах коммуникатор.

Подбирая слова, что ответить. Официозом в ответ не хочется. Спровоцировать – самое то, но как?

Скинув форменную куртку на скамейку, вдохнул ночной воздух пустого стадиона. Принялся разминаться, обдумывая сообщение, чтобы скрасить пребывание Грейс на Восточном.

Больше я не хотел её упускать.

***

Грейс

Пока мы, точнее, я, в чём, конечно, не торопилась себе признаться, ждали ответ Норда, Ким, которая удовлетворилась фактом отправки сообщения, засопев, постепенно задремала.

Прошло около часа, в течение которого я всё так же сосредоточенно осматривала в прицел ночь и местность, периодически проверяя в тепловизоре положение наших бойцов. Внимательно прислушивалась к звукам вокруг. Только сбитое дыхание выдавало охватившее меня волнение – не было ли глупостью писать Эммерсону, поддавшись на провокацию подруги?

Если уж и передавать какие-то краткие отчеты, то напрямую Лэну. Единственный приказ Норда, который мы должны были выполнить в случае чего – это оставить позиции и уходить.

Как бы не подумал, что навязываюсь.

Перебирала в голове, не торопясь будить Ким, насколько мои действия были правильными, несмотря на абсолютно деловой подтекст в отправленных словах.

И всё-таки стала жалеть о поступке, коря себя за ведомость, а Ким – за дурацкую идею. Даже не хотелось представлять, с каким хладнокровным выражением лица Норд, скорее всего, удалил моё сообщение. Но тут тишину вокруг прорезала тихая вибрация коммуникатора.

Я несколько раз перечитала присланное сообщение. Жар коснулся скул. Глубоко дыша, я ощутила, как внутри всё сжалось от неосознаваемого до конца удовольствия:

«Даже если они будут замечены, я в тебе не сомневаюсь. И, кстати, о меткости. Раз метание и стрельба в мою бровь тебя так раззадоривают, попробуй при следующей встрече по-другому донести, что я тебе нравлюсь».

Вот же… Засранец.

Глава 13

Том

Я надавил пальцами на слипающиеся веки, дослушав до конца объяснения Уиллсона, которого выдернул из постели в четыре часа утра, едва узнал,когоон отдал Норду на спецоперацию.

– Сэр, вы не давали четких указаний на счёт того, кого именно отправить на Восточный Остров. Всем командующим пришло одинаковое сообщение, и, посоветовавшись, мы… – оправдывался капитан, а я в это время думал, как бы так завуалированно прикрыть причину своего негодования.

– Всё в порядке, Уиллсон, – еле выдавил я, перебивая его и чертыхаясь про себя. – Ты прав, никакой разницы нет, кто поехал. Просто… У Грейс очень давно не было выходных, и я разволновался. Как бы она там не совершила боевую ошибку из-за усталости.

Капитан как-то изменился в лице, услышав это. Выдержал паузу и тихо, с лёгким оттенком осуждения проговорил:

– У Ким тоже несколько месяцев не было увольнительных. Они обе работают на износ. Эти фильтры вечно…

– Да, да, – отмахнулся я, натянув улыбку. – В общем, я хотел убедиться в том, что решение отправить их было ими воспринято адекватно. Ты свободен, Уиллсон, спасибо.

Он наградил меня мрачным взглядом, который я проигнорировал, и вышел из кабинета.

Чёрт. Выскочка Эммерсон, не пропускающий, по слухам, ни одной юбки, встретился с Грейс. С Грейс, которая проходила с ним обучение. Я никогда не слышал, чтобы она говорила о нём. И ничего не знаю об их отношениях, хотя они может и вовсе друг другу чужие, – ну подумаешь, одна группа подготовки. Но я не мог вынести мысль, что Эммерсон будет рассматривать её своим омерзительно похотливым взглядом. Наверняка пытаясь склонить к сексу на одну ночь.

Она ведь красива и привлекает внимание многих, сама того не понимая.

Ещё иэтас ней.

Сказал же Ким тогда давно – тебе не место здесь, на полигоне, после всего того, что случилось. Ты сама будешь причинять себе боль, каждый раз встречаясь со мной в ограниченном пространстве. Но нет же.

Упрямая рыжая дура, о чьих развратных похождениях после нашего разрыва слагали легенды. Будем надеяться, перетащит внимание этого кобеля на себя. Мне было тошно от осознания того, что кто-то ещё может претендовать на Грейс, которую я мысленно всё это время уже считал своей. Опрометчиво – да. Но я намерено не торопился.

Да, я не делал откровенных попыток завязать с ней отношения, и да, она сама не давала повода думать, что такие отношения возможны. Но я просто умел ждать, хотя иногда хотелось выбить из неё этот вечно официальный тон, постоянное «сэр», несмотря на мою просьбу обращаться по имени и чрезмерно холодную вежливость.

Неужели ты не замечаешь, Грейс, как сводишь меня с ума?

Радовал только тот факт, что Ким, каждый раз видя меня, подходящего к их компании, тут же исчезала и оставляла нас вдвоём – это означало, что Грейс не была в курсе нашего общего прошлого.

Ну и прекрасно.

Обещав себе в следующий раз четче отдавать приказы и с конкретными, выбранными мною лично лицами на операцию, среди которых Грейс будет точно не в приоритете, я потянулся. Прикидывая в уме, стоит ли ехать вскоре на Восточный или нет, зная, что встречусь там и с бывшей, я направился к спальне досыпать оставшиеся предутренние часы.

***

Грейс

– Ты больная? Чего меня не разбудила? – сонным голосом пробормотала Ким.

Восходящее солнце бледно-алыми лучами коснулось моей затекшей спины и онемевших от холода рук. Сзади нас раскинулось огромное высушенное плато земли, которое украшал лишь одиноко стоящий вдалеке корабль-призрак. Впереди – полуразрушенные здания, степь, далекие бункеры и не менее далекий перешеек. Пейзаж после него внушал благоговейный страх…

Та сторона. Сторона, на которой жители Материка никогда не были.Зона мертвецов…

– Хотела, чтобы ты как следует поспала, – чуть осипнув, заботливо ответила я и поспешила как можно искренне добавить: – Норд, кстати, не ответил.

Я сделала это намерено: лучшая защита –

Мне хотелось сохранить интригующий шлейф от ночного сообщения при себе. По крайней мере, пока. Ким – моя лучшая подруга, но и ей полагалось знать не всё сразу.

– Ну и пошёл он в жопу, – широко зевнув, беззаботно ответила она и потёрла глаза. Заметив, что я ничуть не расстроена, подруга решила перевести тему и взялась за винтовку: – Надо бы связаться с отрядом, узнать, когда будет еда… Ночью было тихо?

– Да, всё было спокойно. Никакого намека на чужих, – я потянулась, с удовольствием разминая мышцы, и, сняв шлем, легла на спину.

Каменное покрытие было чертовски некомфортным, но выбора не было – мне тоже следовало поспать и немного восстановиться после всех последних событий. И так не помню, когда в последний раз меня одолевал крепкий сон без кошмаров…

Мысли вертелись ярким калейдоскопом спутанных эмоций, заново возвращая меня то к Норду и его распаляющему сообщению, то к Ким и её трагичной истории, то к чужим, укравшим оружие непонятно каким образом, и так по кругу.

Устроившись как можно удобнее, насколько это позволял холодный, ещё не согревшийся от блеклого солнца бетон, я прикрыла глаза, окончательно передав дежурство Ким. Блики вспыхивали под закрытыми веками яркими пятнышками, как и вопросы в моём уставшем сознании: как к чужакам могло попасть оружие? Какое именно оружие? Кто причастен к этой утечке? Откуда оно было украдено и украдено ли? Насколько эффективно было оставаться здесь и продолжать наблюдение, раз не было ни единой зацепки? В курсе ли Материк?..

Норд дал нам так мало информации…

Стоило упомянуть про себя его имя, как лёгкая нега в мыслях, сулящая спасительный сон, тут же рассеялась. Не знаю почему, но я с каким-то ярым рвением сейчас воскрешала его образ в голове, перебирая каждый мельчайший кадр – он преграждает мне путь, наклоняется к лицу и оттягивает маску. С холодной решимостью разглядывает меня, когда я представляюсь чужим именем. Берёт за локоть и бросает короткое предупреждение, прежде чем я уйду. И во всех этих действиях в памяти, Норд – властный, непоколебимый, сильный и хладнокровный командор с внимательным, проникающим под одежду взглядом.

И пора признать…Между нами есть притяжение.

Любопытно, что он подумал, когда увидел моё сообщение?

Через время, показавшееся томительной вечностью, пока я безуспешно пыталась заснуть и думала о его широкоплечей фигуре и необычайно серых глазах, послышался шуршащий взвизг тросов по бетону. Я приоткрыла веко, увидев, как Ким, пыхтя, поднимает наверх переданную от пары человек из отряда внизу провизию.

Окружающий нас мир утопал в каком-то странном умиротворении, будто это был и не Восточный Остров вовсе. Будто затишье перед бурей. Я размеренно дышала, упиваясь чуть влажным утренним воздухом, с сомкнутыми глазами слушая, как забавно чавкает Ким, и еле сдерживая улыбку.

Если бы я только могла знать, какие действия станут стремительно разворачиваться потом, постаралась бы навсегда запечатлеть в себе это утро, эту парящую в воздухе гармонию,это послевкусие от его ночного сообщения…

Если бы я могла предвидеть, если бы знала, через что нам придётся пройти дальше, оставила бы свой пост немедленно, наплевав на грубое нарушение приказа, и рванула бы к нему, чтобы предупредить обо всём, что ждало нас обоих.

Но предсказывать будущее наверняка, несмотря на прогресс и множество технологий, наш небольшой оплот выживших так и не научился…

***

Ким

В области груди чувствовалась спасительная пустота – я была рада тому, что рассказала Грейс всё, как есть, хоть было трудно.

Оставалось надеяться, что не ответивший на сообщение Ромео окажется не таким отшибленным на всю голову ебланом, который бросит её при первой же замаячившей на горизонте ответственности.

То же мне, гордый какой.

Ответил бы девчонке что-нибудь, по глазам же вижу, что начинается эта дебильная стадия «усыхание по мужику».

Хотя и он к ней явно не просто так яйца подкатывает – заметно по лицу, что Грейс нужна не для интрижки на одну ночь.

Знаем такое выражение, проходили.

Я бросила на спящую подругу быстрый, короткий взгляд, обещав себе, что сама перережу глотку и Норду, и Тому, если кто-то из них вдруг её обидит.

Несмотря на то, что оторвалась от прицела винтовки, оставив территорию без присмотра всего на пару секунд, на уровне каких-то инстинктов я почувствовала, что внизу что-то начало происходить. На всякий случай стремглав оглянулась назад, мало ли, – какие-нибудь незваные гости сзади сейчас были бы ой как некстати.

Стараясь не издавать ни звука, я повернулась и снова приложила глаз к прицелу, озирая впереди себя обвалившиеся дома вдали, прочесывая взглядом сухую, высокую траву. Мне мерещилось какое-то движение, которое я всё не могла поймать… Где-то в районе перешейка, будь он проклят. Ну возвели бы дамбу, мать её, или еще какое ограждение! Зачем так беспечно оставлять доступ к Островам с той стороны земель?

– Ким, как слышишь? – тихий звук в рации заставил вздрогнуть.

– Так же хреново, как моя бабуля с Материка, Лэндон, – съязвила я, продолжая в прицел искать объект, не дававший покоя до зуда в мозгу.

– У нас гости, – ничуть не обидевшись, спокойно ответил тот. – Что видите?

То же мне, командор очевидность.

Одной рукой, не оставляя винтовку, я коснулась Грейс, которая, оказывается, не спала всё это время и бесшумно сейчас лежала с распахнутыми глазами. Похоже, пыталась определить по звукам местоположение чужака. Или чужаков.

Она моментально после моего касания осторожно перекатилась на живот, молча пристраиваясь к своему оружию. Идеальный боевой товарищ.

Наконец, я зафиксировала на тепловизоре точку, пытающуюся скрыться в редком кустарнике рядом с зияющей бездной, уводящей в один из бункеров.

Неужто выползли из подземелья, суки?

– Ким? – снова позвал в рацию Лэндон.

– Один, тысяча футов к северу от нас, – торжествующе тихо ответила я в шипящее устройство.

– И ещё, – в разговор вступил голос Грейс. Умница, подруга, ещё одного заметила. – У здания без крыши, где поле рядом. От перешейка… В шестидесяти пяти футах.

– Снимайте их, – невозмутимо приказал Лэн.

– А ты значит, блять, со стороны с попкорном посмотришь. Второй же к вам ближе, – не удержалась я от иронии.

– Выполнять.

Всю грязную работу снайперам, как же.

– Беру этого у дыры в земле, – быстро бросила я подруге и чисто интуитивно ощутила, как та кивнула.

Я незамедлительно пустила пулю в ближайшего к нашей позиции чужого и разочарованно выдохнула. Пробила голову, блять, а Эммерсон просил притащить двух живых. Сухостой вокруг тут же

Это всё из-за злости на Лэна, пропади он пропадом со своим вежливым и заинтересованным взглядом в мой адрес, который не выходит из памяти всё это время.

Может ещё полезут, а?

Неохота перед ледяным, как айсберг, командором Управления отчитываться об ошибке потом. Еще и Главному донесет…

А вот Грейс, почти не дыша, всё ещё следила за своей целью в оптику.

Её отточенные навыки отдавали хладнокровным мастерством и рассудительным подходом, которых мне при всей меткости и опыте не хватало.

Раздался ещё один тихий выстрел, после чего Грейс с какой-то нежностью к металлу в руках перезарядила винтовку.

***

Грейс

– Ни хера себе. Что он здесь делает? – Ким всматривалась в бинокль, пока я методично разбирала оружие, держа в зубах кусок бутерброда.

Ранив второго чужого в ногу, мы получили приказ Лэна по рации оставаться на площадке до тех пор, пока патруль окончательно не убедится в том, что всё чисто и не разберется с заложником.

Пока мы с Ким ждали новой команды, прошло около двух часов. Я успела позавтракать, чувствуя, как силы после бессонной ночи возвращаются. Приблизив картинку в биноклях, мы смогли разглядеть после моего выстрела, что парни Лэна чётко и профессионально повязали чужого, который так и остался лежать в траве.

Даже не верилось. Вот оно…

Живое подтверждение их существования.

И вопрос Ким относился к следующему: на чёрных внедорожниках с эмблемой «Тиррарии» на дверях, в виде перекрещенных кинжала и винтовки на фоне раскидистой пальмы, уже успели подъехать Уиллсон и Том.

– Ты о ком? – нахмурилась я, дожевав еду.

– О нашем ублюдском командоре. Приехал собственной персоной, – Ким убрала бинокль и отнюдь не женственно сплюнула в сторону.

Что ж. После её рассказа я чувствовала острую солидарность к словам и эмоциям в отношении Тома, хотя, возможно, это было неправильно и глупо – мне-то он ничего плохого не сделал. Но видеться с ним всё равно совсем не хотелось. Мерзко. Отталкивающе. Нежелание приближаться. Такие чувства я теперь испытывала к человеку, который когда-то взял меня на службу.

– Странно… Он никогда не появлялся на заданиях.

– Вот и я о том же, – Ким оскалила зубы, снова прижимая к глазам бинокль, – По твою душу что ли пришёл?

Она сказала это беззлобно, скорее, с опасением в голосе и с предупреждением для меня. Только здесь мне не хватало повышенного внимания командора к себе.

Звуки нашей возни, пока мы собирали экипировку и остатки нераскрытых консервов в рюкзаки, которые не пригодились, нарушил голос Лэна в рации.

– Ким, Грейс. Всё чисто. Оставить позиции. Ждём вас внизу.

Мы переглянулись с подругой, и пока она стала готовить тросы и крепежи для спуска, я, потянувшись к рации, нажала на кнопку и ответила командору патруля:

– Есть, сэр.

Воинственное выражение лица Ким, которая уже успела обвязать себя защитным креплением и подсоединить карабин, говорило о том, что с Томом она встречаться тоже не горела желанием.

***

Норд

Ну, как и сказал. Нисколько не сомневался.

Я бы, наоборот, удивился, если бы чужого подстрелила не Грейс. Хотя эта её напарница, Ким, тоже запросто справилась бы в два счёта, если бы, блять, не поторопилась. Как только я получил сообщение от Лэна с кратким отчетом о произошедшем, тут же поспешил подняться с постели, одеться и рвануть туда.

Придётся допрашивать только одного – если бы схватили двух, я бы смог провести перекрестный допрос и сравнить ответы ублюдков для чистоты результата.

Ну, что есть, то есть. И на том спасибо.

Вот только… Как-то уж слишком всё былопросто и очевидно. Даром провидца я, конечно, не обладал, но сейчас крайне настораживал тот факт, что мои предположения насчёт новой вылазки чужих в том же месте сбылись. Подозрительное везение.

Поспать удалось всего пару часов: после стадиона убился в спортзале, и забитые мышцы не давали крепко уснуть. Но я не жалел. Сейчас как никогда нужно держать себя в форме.

Мысли с поворотом руля тоже свернули в сторону работы. Живой, хоть и подстреленный чужой – единственная возможность выяснить на допросе, откуда они получили новые автоматы Storm. Были моменты во всей этой истории, не складывающееся друг с другом, что раздражало и выводило из себя.

С Максом я тогда в спор не вступил, ведь как говорится:«хочешь сохранить своё мнение – никому о нём не рассказывай».

Но я был убежден на девяносто девять процентов, что оружие не украдено самостоятельно, а предоставлено чужим кем-то, и сбыли его не ученые Научного звена. Это абсурд. Предателем был явно кто-то из наших. Из «Тиррарии».

Поднажав на педаль газа, я глубоко вздохнул, всё крутя в голове этот инцидент, пытаясь связать хоть какое-то подобие логической цепи.

Почти приехал.

Как тут…

– Блять, – выпалил я, ещё издалека заметив фигуру Тома среди окружавших пленника солдат.

Что здесь делает этот долбоёб?

Не заботясь о сохранности колодок и тормозных дисков, я резко, с визгом колёс, остановил джип, чуть ли не на ходу выпрыгивая из него.

Связанного без сознания чужого, чью раненую ногу кто-то из патруля наспех перевязал, дабы тот не сдох от потери крови, окружали бойцы. Среди зеленоватых форм одежды тут же заприметил и капитана Уиллсона с Лэном.

Прямо, блять, на утренник собрались.

Пара солдат вдалеке, направив дула автоматов в бетон под землю, прочесывали с поверхности фонариками провал рядом с бункером. На всякий держась от него самого подальше. Ещё двое стояли на позициях среди разрушенных зданий.

Пока я размашистым шагом шёл по направлению к пленнику, параллельно со мной от площадки расстояние до наших сокращали Грейс и её подружка.

Тихоня сняла шлем и маску, держа их под подмышкой, и топала сквозь траву, не замечая ничего вокруг. Вся пребывала в своих мыслях. Явно утомленная.

О чём ты, интересно, сейчас думаешь, милая?

Она больше ничего не стала писать на мой вчерашний ответ, чем вызвала лёгкое недовольство с одной стороны, потому что я жаждал увидеть ещё что-нибудь на экране, и некое уважение, потому что флирт она не поддержала.

Она не такая. Не так быстро.

И это жутко раздражало и радовало одновременно.

Мы втроем подошли к нашей группе людей почти в один и тот же миг, правда сначала меня увидел только Лэн, кивнув в знак приветствия. У остальных я всё ещё был за спинами. Замедлил ход.

От моего цепкого внимания не ускользнуло то, с какой ненавистью и отвращением посмотрела рыжая снайпер на Тома, пулей обойдя его

Реакция на командора внешней разведки у неёинтересная, конечно…

Грейс же встала рядом с Уиллсоном, вежливо поздоровавшись со всеми. И наконец-то заметила меня, застыв. В её глазах отразилась…

Радость?

Рада меня видеть?

По телу магмой заструилось тепло.

Я незаметно, без лишнего подтекста кивнул ей. Она же, сама того не понимая, послала меня в нокдаун кроткой улыбкой. Покраснела, отвела глаза…

Вот это джек-пот. Вот это мотивация…

А сообщение-то тебя задело, Грейс. Задело в нужном ключе.

Я подметил, как старательно она не смотрит на стонущего от боли на земле чужого.

Это враг, Гамильтон, нехер его жалеть.

И тут услышал, с какой блядски-чрезмерной нежной интонацией в её адрес высказался Томми, всё ещё не ощущавший моего присутствия. Херовый же из него разведчик:

– Отличный выстрел, Грейс. Прекрасно сработала, как и всегда…

Чувство дежавю перекрыло слух, и я не расслышал конец его фразы – я говорил ей недавно похожие слова…

Он стоял ко мне спиной, по другую сторону от Гамильтон, и протянул к ней ладонь, чтобы коснутся в якобы дружеском поощрительном жесте. Но я-то всё видел. Всё понимал.

Убрал.

Блять.

От неё.

Руки.

– Согласен, – громко и резко произнёс я, с удовольствием отметив про себя, как Грейс осторожно отшатнулась от жеста Тома, пробормотав ему«спасибо, сэр», и язвительно продолжил: – Ух ты, надо же какие люди здесь. Томми, какими судьбами?

Ей явно не понравился манёвр командора с прикосновениями. Прекрасно… Просто прекрасно. Внутри что-то довольно заурчало.

Уиллсон и он моментально обернулись, явно не ожидая, что я всё это время был сзади.

И если капитан тут же переменился в лице, отразив на нём спокойствие и почтение к моему статусу, деловито поприветствовав, то Том не собирался убирать со своей рожи нахмуренность и недовольство:

– Нордвуд? – холодно спросил он в ответ. – Что ты здесь делаешь?

Что за, сука, тупой вопрос. И смеет называть полным именем, знает же, что ненавижу.

Я почувствовал, как Грейс подняла на меня свой слегка удивленный взгляд. Наверное, слышала впервые это обращение.

В воздухе повисло осязаемое напряжение: даже Лэн скрестил руки на груди, настороженно поглядывая то на Тома, то на меня. Одна эта Ким беспечно озиралась вокруг.

– Нет-нет, Томми, я спросил первый, – театрально взмахнув ладонями, ответил я. – Что ты здесь забыл? Или в кабинете стало скучно? Смотри, как бы в обморок от вида вражеской крови не грохнулся.

Я знал, что в этот раз он не спустит мне это с рук – Том ещё тогда при встрече порывался наброситься за фразы, которые, кстати, были более чем правдивы и явно выводили его из себя.

Адреналин и ярость моментально перекрыли разум – моя провокация зажженной спичкой упала в бензиновое пятно задетого самолюбия Томаса. Я на это и рассчитывал.

Прежде чем вцепиться друг в друга, успел услышать, как одобрительно в ответ на мои слова хмыкнула стоявшая недалеко рыжая – может, она не такая уж и неадекватная. Если она ненавидит Тома так же, как и я, то я готов списывать со счетов вырывающиеся дерзости с её языка. Интересно только, в чем её причина? Работает же на него. Была бы остро недовольна – перевелась бы.

Том крепко схватил меня за шиворот, собираясь ударить лбом в нос, но не тут-то было – его щека сразу же, со всей дури познакомилась с моим тяжеленым кулаком. Походишь немного с синяком, с тебя не убудет, кусок дерьма.

Нас сразу же бросились разнимать. Бойцы патруля с удивлением смотрели на эту короткую схватку, не зная, что предпринять.

– Что вы здесь, блять, устроили? – позволил себе ругнуться Лэн, хватая меня за левую руку и оттягивая назад, пока обезумевшего Тома сзади за плечи пытался сдержать подоспевший Уиллсон. – У нас боевая операция ещё не окончена, а вы страдаете хернёй!

Обосновано, конечно, но я не смог устоять перед соблазном надрать задницу говнюку.

Капитан снайперов тоже что-то яро выговаривал Тому, который с красными от злости глазами готов был накинуться вновь, но я даже не хотел разбираться, что Уиллсон там несёт – пытался скинуть с себя Лэндона, и вдруг…

Мой озверевший разум уловил какие-то новые ощущения, посланные импульсами в мозг от чужого прикосновения к моей правой ладони.

Грейс каким-то образом тоже успела оказаться рядом и в отличие от Лэна, который, не взирая на мои попытки избавиться от него, всё ещё предусмотрительно держал меня за левое плечо, просто вложила свою руку в мою свободную ладонь. Крепко сдавливая и что-то шепча.

Пелена алого гнева спала, будто её и не было, сознание начало проясняться, и в тот момент, когда между мной и Томом увеличили расстояние, я окончательно грубо повел плечом и оттряхнул руку Лэндона.

Но вотеёмягкую ладонь не выпустил. И, не отдавая себе отчёта в действиях, непроизвольно огладил изящные костяшки пальцев в ответ.

Грейс первая спохватилась, боясь, что кто-то, несмотря на заварушку, может заметить наши сплетенные руки. Медленно высвободила свою из моей хватки. Я услышал тихое:«Норд, прошу тебя…». И мне показалось, что мозг окончательно переключился на тумблер умиротворения.

Ну-ка… Это что сейчас такое было, Гамильтон?

Я бросил на неё чуть строгий взгляд, потому что не мог иначе – во-первых,«какого хрена вмешалась?», во-вторых… повтори. Я хочупочувствовать тебяещё раз.

Раздражало, что вокруг были люди, и я не мог показывать Грейс своих истинных эмоций, ограничившись лишь командорской спесью.

Она тут же стушевалась, явно жалея о совершенном, и поспешила отдалиться. А мне больше всего на свете хотелось ее удержать. Даже Том отошел на второй план…

– Если ты хочешь кому-то что-то доказать, придурок, – этот мудак тоже высвободился из захвата Уиллсона и теперь тыкал в меня издалека указательным пальцем, вернув в реальность: – то сделай это на ринге. Или кишка тонка?

Он сплюнул в сторону, всё ещё тяжело дыша от клокочущей в нём злости, а я в ответ неожиданно расхохотался:

– Нечего доказывать, Томми, и так всё понятно. На ринге я тебя размажу так, что ни один врач по кускам не соберет.

Лэндон в этот момент, как рефери, встал между нами с вытянутыми в стороны руками, потому что Том чуть было не бросился на меня вновь. С каким-то садистским наслаждением я наблюдал этот выход из берегов. И был готов к очередному нападению, но одна ладонь Лэна уперлась ему в грудь, удерживая

– Остыньте, эй, – он переводил серьёзный взгляд с меня на Тома и обратно. – Реально, остыньте. Если кто-то из вас хочет выяснить, кто круче, как командор, лучше проведите квест. Команда против команды.

Повисло короткое молчание, и я нарушил его первым. Обдумывая свое решение недолго:

– Я предлагаю«рулетку». Только если Томми не зассыт. Или всё-таки кишка тонка?..

Рыжая ахнула, Уиллсон присвистнул, Лэн и Том застыли, услышав это. Даже бойцы патруля стали перешептываться. Грейс же… неверящим взглядом посмотрела на меня.

Вскинув брови, я холодно взглянул на Томми, хлопая себя по карманам в поисках сигареты. В таком непринужденном жесте, будто мы просто стояли и болтали всё это время о море.

– Ты… Вы не можете… – прошептала Грейс, оговорившись, но никто этого не заметил. Все пока пребывали в шоке. – Сэр, это ведь…

Этот ее просящий тон оцарапал меня. Но я был вынужден всё с той же строгостью ответить:

– Лучше не вмешивайся, боец, – видя, как она поджала губы, попытался хотя бы долгим взглядом дать понять, что знаю, на что иду. И перевёл его на Томаса, всё ещё молчавшего: – Ну так что, Томми? «Рулетка» до сих пор официально не запрещена. С навыками и так всё ясно, квест – чушь полнейшая, а вот проверить, кому будет сопутствовать удача в «рулетке» – что-то новенькое. Пусть она и определит исход.

Пока чиркал зажигалкой, закуривая и ожидая ответа от засранца, краем глаза заметил, как Грейс присела и зашнуровала ботинок, затем выпрямилась и теперь беспокойно переминалась с ноги на ногу, наблюдая за нами. Боковой стороной тела чувствовал теперь её осуждающий взгляд.

«Рулеткой» на Островах называли испытание. Придуманное забавы ради. Проникновение в зону с потенциальным наличием криптококка, где объекты, комнаты, предметы могли быть заражены. А могли и нет. Выходящий обратно живым был победителем. Иронично.

Одно время особо лихие дурни-офицеры любили устраивать «рулетку» каждый месяц, делясь на команды. Тогда же её хотели запретить после нескольких случаев полного истребления грибком всех играющих. Но Макс так и не подписал запрет. А то, что не запрещено – применялось энтузиастами.

И одним из таких теперь был я. Уповая на то, что гадость, оставшаяся после Катаклизма, заберет и Тома при идеальном раскладе.

Жестоко?

Да.

Но в моем стиле.

– Как насчёт маяка на Центральном? Там много комнат и запертых странных бочек, которые может вскрыть поистине бесстрашный боец… – с дьявольской ухмылкой продолжал я, уже не обращая внимания ни на кого: идея поквитаться распаляла все сильнее: – Не говоря уже о подвалах…

– Да пошёл ты, Эммерсон! – еле дыша от агрессии, спустя минуту наконец выцедил сквозь зубы Том: – Если и «рулетка», то только там, гдеяскажу.

Какой запальчивый.

Я молча выдохнул в его сторону кольцо дыма, с максимально наглым выражением лица ожидая условия по территории. Грейс тяжело сглотнула и отвернулась от нас.

Ничего. Объяснимся, милая.

– На том корабле. Здесь. Через два дня, – Томми зло сплюнул на траву, отходя от Уиллсона, всё ещё с подозрением ожидавшего повторной борьбы.

Вот же, блять, отмороженный на всю голову! Корабль! Сраный корабль, который особо-то и никто дозиметрами не проверял, в отличие от маяка…

Но не в моих правилах было отказываться от брошенного вызова, хоть он был чреват.

– На корабле, так на корабле. Капитан Морган, блять. Бери с собой четверых.

Я отвернулся от Томаса. От всех. Показывая всем видом, что точно исчерпана неприятная беседа, но никак не инцидент.

Столкнувшись взглядом с прошедшей мимо Грейс. В ее – было неподдельное беспокойство и упрек. Я усмехнулся и резким голосом отдал всем громкий приказ сворачивать операцию. И грузить пленного чужого в мой джип.

***

Грейс

В груди до сих пор пылал жар от умелых поглаживаний моих пальцев… Я не знаю, что на меня нашло. Но показалось архиважным взять Норда за руку, как-то попытаться успокоить. Нашли время, чтобы сцепиться…

Чёрт, всё запутаннее некуда.

Внутри всё изнывало от беспричинного, дикого беспокойства за мужчину, который, несомненно, никому не даст себя в обиду, даже Тому, который был выше и старше его. Стыдно признаться, но в тот момент, когда Норд ударил того в лицо, ни на секунду не было жаль нашего командора. Я вспомнила, как когда-то давно, на ринге Эммерсон достал своим кулаком и меня – тогда было нестерпимо, адски больно. И сейчас Том испытывал, как минимум, схожие ощущения – на его скуле явно собирался расплыться здоровенный фингал.

От уважения до первых оттенков неприязни к Тому был всего лишь короткий один шаг, длиною в рассказ Ким. И подтвердившиеся опасения насчёт его отношения ко мне.

Зачем пытаться трогать меня при всех?..

Невольно в мысли прокралось то, что ведь с Нордом у нас сейчас было наоборот – от отсутствия близкого общения и даже может легкой антипатии во времена подготовки до нынешнего…До чего?

– …с навыками и так всё ясно, а вот проверить, кому будет сопутствовать удача – что-то новенькое. Пусть она и определит исход.

Зачем! Зачем он предложил дурацкую «рулетку»!

С ума сошел? Что за суицидальные желания!

Ким пораженно ахнула, со скрещенными на груди руками переводя взгляд с одного командора на другого. Даже для нее такое «развлечение» слишком.

Хотелось снова вмешаться. Наорать и на Норда, и на Томаса. На последнего особенно, чтоб точно отказался и больше не провоцировал первого. Мужчины…

Но пришлось прикусить язык: Эммерсон во второй раз мягок в замечании не будет.

Опустила голову, потирая глаза, под которыми будто был песок, и вдруг заметила у своих берц что-то небольшое, металлическое, правильной прямоугольной формы.

Ненадолго отвлеклась от мыслей про злосчастную «рулетку».

Что это?

Хм… Очень похоже на какой-то носитель информации. Откуда он здесь?

Я юрко, не поворачивая головы, одними глазами оценила ситуацию вокруг – внимание всех было захвачено разыгрывающейся сценой между Томом и Нордом, – и приняла решение сделать вид, что завязываю шнурки. Ловко, двумя пальцами, я схватила лежавший в траве предмет, окончательно убедившись, что это действительно слот памяти, на котором могут быть данные, и запихнула его за край носка.

Кажется, никто не заметил…

***

– Грейс! – я услышала, как меня зовёт Том. – Садись в машину.

Вот чёрт. Всё профукала. Мигом оценила обстановку, заметив, что в его внедорожнике место только для одного человека, в то время как все уже уселись в другой транспорт. Распределились.

Надо же было так зазеваться…

Мысли занимали найденный в траве накопитель и ужасающий факт того, что «рулетке» быть. Пока

Абсолютно идиотская, ненормальная, но такая желанная идея. Которую я даже как следует не прокрутила в голове. Но которая дала бы возможность уединиться с Эммерсоном для разговора. Теперь уповала на то, что он подыграет мне во второй раз, – с именем Рэй же вышло.

Я чуть ли не бегом кинулась к стоявшему неподалеку от другой машины Уиллсону, разговаривавшему с Ким. В спину мне ударил непонимающий взгляд нашего командора разведки.

– Сэр, прошу вас прямо сейчас согласовать мне выходной. Пожалуйста. Мне очень нужно в Штаб, сэр, – быстро, еле слышно затараторила я, надеясь, что Томас не идёт к нам сзади.

Капитан окинул взглядом меня, затем стоявшего в недоумении рядом с машиной Тома, и, кажется, что-то понял. Я поджала губы, скосив глаза, чтобы Уиллсон окончательно убедился в том, что мне не улыбается ехать в замкнутом пространстве с командором наедине. С учётом того, что я раньше так не реагировала, думаю, капитан догадался, что Ким, которая сейчас кривила лицом, тоже смотря вдаль,кое-чторассказала.

Когда вернусь на полигон, мы с ним не будем часто и много пересекаться – жизнь вернётся в привычное русло, и у меня будет время выработать новую стратегию поведения, чтобы отвадить Томаса от себя. Минимизировать общение. После рассказа Ким, я не хотела оставаться в его компании одна ни на минуту, потому что боялась взорваться. И высказать всё, что думаю.

Некогда было объяснять Уиллсону детали, и я просто стояла, взывая мимикой к его сообразительности.

Он, наконец, медленно кивнул мне, и я облегченно вздохнула. Тут же обернувшись, как ни в чём не бывало, я громко ответила Тому, сохраняя спокойствие и такт в голосе:

– Сэр, я поеду в Штаб. У меня есть кое-какие дела в свой выходной!

Пока он что-то недовольно бормотал в ответ, захлопнув дверь машины и двинувшись к нам, мимо как раз проходил Норд, который услышал мои слова. И вот она, вторая часть моей безумной идеи. Он остановился и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Ким и Уиллсона. Выражение его лица было непроницаемым.

– Не понял?! – до нас дошёл Томас, кажется, разозленный моим ответом.

Я не могу объяснить, почему повела себя именно так. Можно же было не выдумывать причин отъезда… А просто попросить у Эммерсона аудиенцию.

Может быть, сказался накопленный стресс и давление в интонации Томаса, может – мне просто захотелось это произнести, чтобы зачем-то вывести его.

Как будто ему мало на сегодня от Норда…

Может, всё дело было вегометаллического цвета взгляде, буравящем меня. Абсолютно не думая о последствиях, я на одном дыхании выпалила, смотря Норду ответно в глаза:

– У нас с командором Эммерсоном запланирована встреча с бывшими одногруппниками. Так как капитан Уиллсон обещал этот выходной ещё до поездки, я решила им сейчас воспользоваться.

– Обещал, значит? – сощурившись, Том недобро посмотрел на капитана, который и бровью не повел на мою импровизацию. – У меня не было от тебя информации об увольнительных…

– Да, но вы сами вчера подтвердили, сэр, что у этих двух снайперов, – он по очереди кивнул на меня и на Ким, которая всё это время молча наблюдала, лукаво улыбнувшись мне только тогда, когда услышала явную выдумку про поездку, – практически нет дней, чтобы отдохнуть.

Столкновение взглядов с Нордом тяжело было расцепить. Я сдалась первая и теперь боялась смотреть даже на его берцы, ожидая услышать, как он раскроет мой блеф, но тут…

– Какая разница, – медленно и властно произнес он, вцепившись теперь взглядом в Тома: я всё-таки загнанно посмотрела на своего бывшего однокурсника, – есть у неё выходные или нет? Встреча организована по моему приказу, и она обязана там быть. Это ясно?

Моё сердце в приятном сальто ухнуло вниз. Он поддержал мою ложь. Без лишних вопросов…

Том весь побагровел. Крылья его носа раздувались от вновь нахлынувшей агрессии на Норда, но он ничего не сказал. Хватит на сегодня битв.

Смерив меня непонятным взглядом, он развернулся и ушёл. Норд тоже, не дожидаясь меня, направился к своему внедорожнику, в задней части которого уже сидели двое патрульных с раненым чужим.

– Спасибо, сэр, – Уиллсон только понимающе кивнул на мою благодарность и обошёл свой внедорожник, чтобы сесть за руль.

– Вернись завтра к закату, – капитан завел двигатель.

Ким же стукнула меня кулачком в плечо и игриво прошептала:

– О, это было восхитительно. Главное теперь из этого выпутаться, крошка. Иди, тебя ждёт твой Ромео!

Она хихикнула и показала мне язык, прежде чем сесть в машину Уиллсона.

Я готова была её прибить.

Опустив стекло, Ким растягивая слова, тихо сквозь губы пропела:

– И я жду-у-у подробносте-е-е-й!

Вся покрасневшая от охватившего меня волнения и осознания сделанного, я отошла в сторону, позволяя облаку пыли отправившегося джипа клубиться под ногами. Том незамедлительно уехал, дав по газам, Лэндон с отрядом собирались выезжать одними из последних.

Когда выхлопные газы рассеялись, я услышала низкий голос Норда с ленивой ноткой:

– Простоишь там ещё секунду, Гамильтон, и пойдёшь пешком.

Я встрепенулась и в два шага тут же оказалась напротив него.

Чёрт. Теперь это всё объяснять и комментировать.

– Я могу всё поясн…

– Меня это не интересует, – тут же отрезал он, своими пасмурного цвета глазами оглядывая горизонт. – Мне нужно другое.

– Что? – севшим голосом, не задумываясь, спросила я и заломила руки.

– Попроси.

Уголки его губ дернула дерзкая усмешка. Он медленно перевел свой взгляд на меня, облокачиваясь одним локтем на капот.

– О чём? – внутри всё перевернулось, и я не знала, куда теперь себя деть.

В области пупка скрутился тугой узел.

– Подвезти тебя до Штаба, – с неохотой объяснил Норд, словно ребёнку, и сорвал сухую травинку с земли. Вставив её между зубов, он чуть хрипло добавил. – Понимаю, ты у нас любительница представлений. Я, как видишь, и не вякнул. Но… Ты не просила меня. Поэтому…попроси.

Я нервно сглотнула, чувствуя, как потеют ладони.

Вот она – моя плата за вовлечение Норда в свою ложь. Лёгкое унижение.

Посмотрев себе под ноги, я попыталась собраться с разлетевшимися мыслями и осторожно, сбивчиво сказала:

– Мне… Сэр, я… Хочу попасть в Штаб. Вы не могли были доставить меня до… до канатной дороги? Дальше я сама.

– Нет, – всё так же расслабленно произнёс Норд и нахмурился, перекатывая между губ травинку, которая очень сильно меня отвлекала. Как и призывно блестевшие глаза: – Без грёбаного «сэр». И не «выкай» мне.

Чёртов манипулятор. Хотя… Я его стою.

– Норд, довези меня, пожалуйста, до канатной дороги, чтобы я могла добраться до Штаба. Всё что угодно, но только не на полигон сегодня.

–Всёчто угодно? – его глаза нагло осмотрели меня, отразив солнечный блик, но я так и не считала их выражение.

Не говоря больше ни слова, Норд обошел меня – слишком близко – и открыл дверцу переднего сидения.

Дождавшись, пока я заберусь внутрь, он захлопнул её и сел рядом на водительское, уверенно взявшись за руль.

Поездка обещала быть… запоминающейся.

Глава 14

Грейс

Металлический слот памяти в ботинке тёрся о косточку лодыжки, доставляя дискомфорт всю дорогу.

По правилам, надо было отдать находку командующему отрядом. Но мне не хотелось делать это при всех, – что-то интуитивно не позволило вручить флешку Уиллсону сразу, на виду.

Может, отдать тогда Норду? Нарушить молчание прямо сейчас, начав беседу с этого?

Нет, всё-таки нет. Вернусь к этому вопросу, как только окажусь на полигоне, а пока стоило перепрятать его в какой-нибудь карман.

Норд, неторопливо ведущий тот же внедорожник, в котором привёз нас с Ким на Восточный, отвернулся к открытому окну, и я успела переложить прямоугольник носителя в верхний нагрудный карман формы.

Единственное, что отличалось в машине от предыдущей поездки: стекло, через которое я тогда, сидя на задней скамье кузова, беззастенчиво разглядывала командора, было плотно закрыто чёрной створкой. Хорошая шумоизоляция. Бойцов и пленного слышно не было.

Пыталась немного расслабиться, но чувствовала скованность каждый раз, когда Норд бросал на меня долгие, проницательные взгляды. Насколько это возможно во время вождения.

– И всё же… Могу ли я узнать хотя бы сейчас, почему… ты решил так рискнуть? Почему не согласился на квест? – робко начала, обращаясь к Норду в надежде узнать причину.

Разобраться в его четкой ненависти к Томасу.

Повернувшись к нему, я ощутила смятение, столкнувшись взглядом. Стоило ли спрашивать о таком? Вдруг посчитает нарушением субординации?

А есть ли она в принципе между нами?..

Чувствуя, как щеки начинают предательски пылать, я всё-таки снова перевела внимание на лобовое. Стараясь сосредоточиться на созерцании знакомых пейзажей вокруг.

– Пусть моё решение останется тайной, – медленно ответил Норд, отчего захотелось взвыть.

Низкий голос обволакивал. Вселял и спокойствие, и накаливал меня одновременно. Эммерсон влияет на меня. Чертовски сильно влияет. И, скорее всего, знает об этом.

А вот чтомнес этим делать – совершенно неясно.

– Я уверен в своих силах.

– Даже ты не всемогущ, когда речь о криптококке и запретных зонах… – приглушённо пробормотала я, на что он только рассмеялся.

Приятным, переливчатым смехом. Кажется, ни разу его не слышала…

– Даже? – мы снова посмотрели друг на друга: Норд скептически поднял бровь. – Какое высокое мнение обо мне, Тихоня.

В этот момент захотелось провалиться сквозь землю.

– Сколько часов ты спала сегодня?

Неожиданный вопрос выбил из колеи. Хотя… Я в ней и не была, едва села в машину и принялась с наслаждением вдыхать лимонно-эвкалиптовый аромат.

Немного опешила, не сразу ответив. Так плохо выгляжу? Часто заморгав, всё-таки собралась с духом, взглянув на линию берега за окном:

– Нисколько… Не спалось.

Он недовольно хмыкнул, но последующие интонации в его голосе были мягкими:

– Я бы, на твоём месте, по приезде пошёл спать. На тебе лица нет.

Слегка задело то, что Норд, похоже, обратил внимание и на круги под глазами, и явно осунувшееся выражение. Уж простите, работать привыкла не при полном параде. Но я постаралась не показать обиды в следующих словах, как и чрезмерного сарказма:

– Это забота, сэр?

– Конечно, Гамильтон. Ты же вон обо мне беспокоишься…

Есть ли более насыщенные оттенки, кроме свекольных, которые ещё сегодня отразятся на моём лице? Почему я так реагирую? Так тушуюсь? Смущаюсь?..

– Мне сначала нужно увидеться с Шайло, раз я всё-таки поехала в Штаб, – нервно закусила губы и повернула голову к опущенному боковому стеклу. Надо как-то перевести тему с опасной дорожки флирта, на которую я ихотела, ибояласьвступать: – А насчёт «рулетки»: я всего лишь не понимаю риска. Вот и пытаюсь разобраться…

– Всего лишь… – таинственно и игриво повторил Норд, пряча улыбку.

Машина нырнула в поворот, теперь проезжая дорогу, окружённую пальмами. Я тайком оглядела своего водителя: так легко и непринуждённо обращался с внедорожником, что нутро опять с приятной вибрацией сжалось.

– Я не поблагодарила тебя за то, что поддержал этот мой…выдуманный повод. Спасибо, – быстро затараторила я, пока Эммерсон не смотрел на меня.

Он ничего не ответил, сощуренно всматриваясь вперед. Будто замышлял какой-то коварный план. Впрочем, это было ожидаемо – я не представляла картину, где он весело отмахнулся бы и сказал:«да ладно тебе, обращайся».

Мы всё-таки в ролях командора и подчиняющегося приказам бойца, а не двух закадычных друзей. И если мы и разговариваем сейчас вот так, без формальностей, это не означает полного карт-бланша. Зато хоть на душе стало легче, что сказала«спасибо».

– Я бы назвал это маленьким бунтом, Тихоня, а не поводом, – глаза Норда недобро блеснули. – Не многовато ли лжи за последние дни? Или тебе больше нравится:импровизаций?

Я потупила взор, насупившись. Как ребёнок которого отчитывают. Но отчего-то это было так желанно… Особенно когда говорилось таким бархатным тоном с завлекающими нотками, что не оставалось никаких сомнений: если Норд и злился, то не по-настоящему. И больше провоцировал меня саму. Это явно доставляло ему удовольствие…

– Назвалась мне выдуманным именем, обманула командора разведки, что тебе нужно в Штаб… – перечислял он, продолжая экзекуцию. – Этому тебя учили в Верховном суде?

Я удивлённо взглянула на него. Но не успела и рта раскрыть, выяснить, откуда узнал, как Норд тут же продолжил, чуть более серьёзным тоном:

– Задам один вопрос. И только попробуй солгать ещё раз.

Умеет же вызывать в людях обжигающее чувство стыда… От его предупреждения в конце фразы я почувствовала холодок по спине:

– Чья идея была написать мне ночью? Вы с подругой обе отлично знали, что отчитываться мне необязательно. Я и так получал информацию от Лэна.

Я глубоко вздохнула, прежде чем ответить…

– Это была идея Ким.

– Ясно, – в голосе Норда моментально промелькнуло неприкрытое разочарование.

И оно так сильно ударило по рёбрам, что я почему-то поспешила оправдательно добавить:

– Я и сама хотела написать. Если бы не она, я бы не решилась. И… я не стала рассказывать

Фактическое выбитое его вопросом чистосердечное признание хлопушкой лопнуло в моей голове. Класс… И что он теперь обо мне подумает?

Норд вновь посмотрел оценивающим взглядом, пройдясь по моему лицу до шеи. Я выдержала, глядя в ответ.

– Надо же… Значит, и подруга не знает о тебе всего? – он нагло усмехнулся, переведя взор на дорогу.

Я промолчала. Он же одной ладонью коснулся своего щетинистого лица, убирая её затем обратно на руль. Моментально посерьезнел. Обдумывая что-то. И затем выдал такое, что моё дыхание на несколько секунд остановилось:

– Ты спишь с ним?

Эти слова повисли в воздухе оглушительным раскатом грома. Я потеряла дар речи, как в замедленной съёмке, открывая и закрывая рот. Нашла в себе силы только на короткий, заданный глухим голосом вопрос:

– Что, прости?

– Ты слышала меня.

– О ком ты?..

– О твоем командоре.

Последовало незамедлительно. Я почувствовала в себе нарастающие злость и возмущение, острыми шипованными шариками пронзающие тело.

Хм.

Надо подумать, как бы ответила моя беспардонная Ким на такой бесстыдный вопрос…

– Судя по тому, какие сильные эмоции вы испытываете с Томасом друг другу, этот вопрос стоит адресовать тебе или ему.

Надо же, почти получилось.

Она бы, правда, разбавила ещё отборным матом.

Договорив, я ощутила облегчение: ни на секунду не задумывалась о несоблюдении дистанции и дерзости, потому что Эммерсон какого-то хрена тоже перестал ее соблюдать. Терпеть подобное в свой адрес я не намерена ни от кого бы то ни было.

Даже от Норда.

Тем более от Норда.

Машина слегка подскочила на какой-то яме, встряхнув нас и заряженный эмоциями воздух в салоне. Губы моего бестактного водителя тронула лёгкая усмешка предвкушения и азарта:

– Как только зайдем за порог Штаба, потащу тебя в уборную, Гамильтон, и отмою язык с мылом.

Я нервно сглотнула, пытаясь примерить, сколько в его словах шутки, а сколько реальной угрозы. Ещё и представила себе эту картину.

– Ты вынудил меня так ответить. Незачем задавать такие вопросы… В них нет нужды.

– Я сам решу, какие вопросы задавать, какие нет. Так, ты спишь с ним? – невозмутимо и тихо проговорил Норд, едва эта полуулыбка скрылась с его губ.

Он сжал руль, я заметила это. Прикрыв глаза, медленно отсчитала про себя до пяти и как можно мягче ответила, еле сдерживая вновь восставшее негодование. Вот же докопался!

– Не кажется ли тебе логичным тот факт, что если бы мы с Томасом были в отношениях, я была бы не в этой машине сейчас? Я не хотела ехать с ним, разве не ясно? И думала, ты прекрасно понял и сам, что между нами ничего нет. Никогда не было.

Под конец уже все-таки вспыхнула, резким движением заправив пряди выбившихся волос за уши.

– Хотел услышать это от тебя.

Вот такой вот простой ответ.

У него всё просто.

Он. Сведет. Меня. С ума.

Чёрт бы тебя побрал, Эммерсон.

– Почему тебя это вообще волнует? – ну хватит с меня допроса, настала моя очередь.

Воздух рваными толчками выходил из лёгких. Дурацкая нервозность.

– Здесь волнуются только ты и море, Гамильтон. Я же… просто поддерживаю разговор в дороге, – Норд повернул голову и, приподняв брови, с довольной улыбкой впился в меня своим неизменным взглядом вновь.

– Как интересно… – скрестив руки на груди, с сарказмом выдавила я: – Может тогда лучше побеседуем о том, почему твоя ненависть к Томасу настолько сильна, что ты сразу же предложил «рулетку»?

– Где ты увидела ненависть? – обманчиво мягким голосом отбил Норд в том же саркастичном тоне.

Эти его чёртовы серые глаза… Полупрозрачные, со светло-металлическим оттенком. Как клинки моих ножей в экипировке – такие же острые и беспощадные.

И эти перепады в настроении.

Норд внутри у меня всё переворачивает, устраивая там бедлам.

– О, – я округлила губы в нарочитом удивлении. Разошлась в иронии, пока командор и разговор того позволяли. – Разве вы были милы друг с другом? Явно же что-то не поделили.

– Да, не поделили, – вдруг лениво подтвердил Эммерсон, высунув локоть в распахнутое окно.

Я невольно зависла. Загляделась в сотый раз на то, с какой расслабленностью он спокойно вёл машину одной рукой, пока другая лежала на бедре. Вены на чуть загорелых мышцах выделялись тонкими светло-голубыми нитями.

Так.

Надо отвлечься.

– И что именно?

Повисла пауза, которую скрашивали только равномерный звук двигателя и шум ветра.

– Том позарился на то, что должно принадлежатьмне. Это всё, что тебе положено знать, – наконец последовал неоднозначный ответ.

Пока я обдумывала свою дальнейшую реплику, поймала себя на двух важных и не связанных друг с другом мыслях: первое – меня тянуло к этому ненормальному общению, окрашенному скачками эмоций, с этим немного тщеславным и властолюбивым человеком, второе – мы проехали место высадки.

КПП рядом с канатной дорогой неожиданно осталось позади. Черт, мы уже добрались до Острова Бета, а я и не заметила, как…

Я не рассчитывала доезжать до конца вместе с Нордом, не хотела обременять своим присутствием. Но, кажется, всё решено за меня.

Слишком стремительно между нами стирались какие-либо грани. Мне нужно было разобраться в своих ощущениях и в самой себе, прежде чем определиться…

С чем определиться, черт возьми?..

– Прости, но… По-моему, мы проехали? – я нахмурилась, взглядом провожая удаляющийся пропускной пункт.

– Прощаю, мы проехали, – спародировал меня Норд, не притормаживая и никак не комментируя больше этот факт. Очевидно, с самого начала собирался довозить меня до Штаба напрямую. – Как, кстати, собираешься возвращаться на полигон завтра?

Я слегка вздрогнула от вопроса. Технично съехал с темы.

Хотя, пора бы уже привыкнуть. Похоже, манера Норда – это облегченная, более адекватная копия версии общения Ким, где непредсказуемость в диалоге главная фишка.

– Эм… На попутной машине, дальше пешком до пропускного пункта канатки. Или же на лодке. Разберусь, не пропаду.

– Я видел, с каким сочувствием ты смотрела на чужого. Оставь тебя одну где-либо на Островах – сразу пропадешь, – Норд снова посмотрел на меня и покачал головой.

– Думаю, даже если это случится, ты не сильно будешь горевать по этому поводу. Помнится, когда-то на тренировке ты и сам грозился выдавить мне глаза, – прошипела я, окончательно раздосадованная неожиданным поворотом диалога.

Всё ещё считает меня слабачкой?..

Вспомнился тот бой. Но теперь, под странным, пронизывающим, как ветер, взглядом Норда, я потупила свой собственный.

– Вечно вы, женщины, перевираете наши слова. Я сказал тогда«выдави тебе глаза, сможешь ли ты так же метать?»,– нравоучительно воскликнул он, озираясь по сторонам и зеркалам заднего вида. Надо же, какая память. – Я не желал тебе

Его последние слова, искренние, с оттенком сожаления, с лёгким звоном отбились от моего разума. Остались приятным отголоском в ушах.

– Будем считать, что неверно тебя поняла, – покраснев, пробормотала под нос.

– Какая покладистость, – Норд недоверчиво хмыкнул и потянулся за сигаретами: – Дерзость в тебе, так понимаю, от перебора общения с рыжей.

– Её зовут Ким, – строго проговорила я. – Во мне много всего разного от меня самой. И да, я не очень люблю спорить с людьми.

Нет, всё-таки буду проявлять характер. Или…

Несуществующие боги, может уже определюсь и не буду позволять мотать себя от одной эмоции к другой?!

Норд, тем временем, прикурил, а я… Тщательно, хотя оказалось – тщетно, пыталась не выдать своего раскроенного напополам состояния. И влечения к нему.

А меня ведь влекло…

– Я заметил. Раз не любишь спорить, то, – он выпустил колечко дыма в опущенное до конца стекло и снова уверенно затянулся, – после того, как проведу допрос, я хочу видеть тебя вечером в баре.

На миг показалось, что я ослышалась. Кровь шумно забурлила в ушах так, словно в голове начался багровый водопад.

Он… Хочет меня увидеть?

И что это ещё за ультимативный тон?

– Я не люблю шумные места и алкоголь, – у меня осип голос так, как если бы вдруг заболела, и Норд заметил моё смятение. Я поспешила добавить чуть тверже: – И… это не очень смахивает на рабочий приказ, так что я вольна его не выполнять.

– Это я тоже заметил, что не любишь. Но ты придёшь туда, Тихоня, ведь у тебя жевстреча с бывшими одногруппниками, – сыронизировал Норд, поддев меня, и медленно раскрыл свои губы, выпуская собранный во рту хаотичный дым. Далее безапелляционно проговорил: – Не так ли? Так что, да, это приказ.

Вот так легко. Снова.

Как он умудрялся одними словами и такой спокойной интонацией, с таким холодным блеском в глазах заставить меня подчиниться?

Как?

Я сдавалась без боя, и меня это пугало.

Очень пугало.

– Я смотрю, у тебя много заметок на мой счёт накопилось… – пробормотала я, опустив голову.

И когда успел узнать все эти факты?У него что, досье на меня?

– Много, но недостаточно, – низкий голос Эммерсона имел в себе такую бархатную хрипотцу, когда он говорил тише, что за одну секунду изводил мой разум до состояния беспомощности.

Повисла тишина.

Пока мы молчали, нахлынуло уже знакомое состояние равновесия рядом с ним, будто всё, что сейчас происходило и говорилось, было абсолютно правильным и логичным. Первозданным. Но ведь по факту нет же…

Но врать себе не удавалось.

Мне так нравилось это чувство, эта тонкая эмоция. Пора принять тот факт, что между нами действительно что-то происходит.

Норд позволял этому происходить, я позволяла.

– Я приду, если… –если ты объяснишь, что за чертовщина? –…если ты объяснишь, почему всё-таки тогда давно поделился со мной сывороткой. И почему предложил Томасу«рулетку».

Реакция Норда была молниеносной. Дальше буквально начался пинг-понг из фраз…

– Ставишь условия командору, Гамильтон?

– Если бы командор хотел разгневаться по-настоящему и наказать меня, давно бы это сделал.

– Обещание о промывке языка ещё в силе.

Почему мы говорим таким… обольстительным полушепотом, который все равно слышен в реве движка? С этими закатными оттенками на небе все становилось еще двусмысленнее.

– Окей, скажем так: это не условие, а просьба. Я искренне хочу знать, почему ты помог тогда.

– А я хочу выяснить, почему ты уехала. Почему согласилась на должность так далеко. И как получила её на самом деле.

Вот же… Всё испортил.

– Твои подозрения меня оскорбляют… – искренне хотела обидеться я.

И он туда же… И он в эти сплетни.

Но Норд пресёк это твердым голосом, кивнув мне:

– Повторюсь: я хочу знать именно от тебя. Первоисточника собственной истории.

Воцарилась тишина. Здание Штаба было всё ближе, утопая в алых и персиковых красках. Глубоко внутри я уже приняла решение, но Норда хоть немного хотелось помучить. В тот момент, когда он вновь нетерпеливо впился в меня взглядом исподлобья, я демонстративно вздернула подбородок:

– Что ж… В бар так в бар. История в обмен на историю.

Эти бартеры тайн начинают входить в привычку.

– Надо же, Тихоня. Уговаривать тебя оказалось не так уж и изнуряюще. И даже приятно.

Сказал человек, фактически приказавший мне. Поработивший волю своим обаянием и властным тоном. С чертовски поглощающими серыми глазами…

– Но ненадолго, прошу, – уже серьезнее добавила я, повернувшись к Норду снова.

Выдержав короткую паузу, он в том же тоне ответил, впервые назвав меня по имени:

– Уйдём, если будет утомительно, Грейс.

По шее пробежали мурашки. Я не сфокусировалась сначала на услышанном, – все слова стерло его медленное, с вибрирующими нотками «Грейс». Но потом, тряхнув головой, вникла в глубину фразы. И вновь от меня не ускользнули… непривычная забота и мягкость. Мягкость, которую он проявлял будто ко мне одной. Грудную клетку охватил жар, тут же заструившийся по жилам.

Эммерсон меня погубит…Зачем я вхожу в это бездонное озеро?

Но на анализ и самобичевание сил не осталось. Рационализм уступил чувствам. Смешанным, сбитым пока в испуганную кучку чувствам.

Машина аккуратно остановилась невдалеке от охраняемого входа в Штаб. Так незаметно пролетело время…

И прежде чем выйти, Норд чуть наклонился в мою сторону, окутав всё тесное пространство между нами своим запоминающимся ароматом, и, медленно растягивая слова, произнёс, не сводя глаз с моих чуть приоткрытых губ:

– Будь начеку, боец. Мой номер – первый на который ты должна звонить в случае…непредвиденных ситуаций.

Я застыла. Затем, как испуганная мышь, кивнула, ничего не понимая, но и не решаясь уточнить. Норд предупреждал не просто так, и оттенка флирта в его словах в этот раз не было.

Мы почти синхронно вышли из машины, и в это время бойцы в кузове уже выгрузились, вновь скрутив пленника. Я замялась на пару минут, забрав свои вещи, и решила без лишних прощаний двинуться ко входу в здание, пока Эммерсон, отвлекшись, раздавал команды и следил за сопровождением чужого в другую дверь с торца.

Но в спину мне всё же прилетело:

– Ориентируйся на восемь, Тихоня. Я буду ждать у барной стойки.

***

Заприметив пустой коридор, я решила остановится. Прислонившись к стене, провела ладонями по лицу, оставив у ног рюкзак и шлем. Попыталась собрать мысли в кучу, разлетевшиеся напуганной стаей голубей. Получалось плохо…

Всё ещё чувствовала дыхание Норда на своей коже. Пламя в каждой клетке от его провокаций. Послевкусие неведомой химии между нами.

Что же этот мужчина с такими внимательным взглядом, холодной статью и

Мужчина, с которым я не смогла представить второй в жизни, не считая того случая на пляже, двусторонний, нормальный –ага, конечно, «ты спишь с ним?»– диалог?

Мужчина, с которым меня снова свела непредсказуемая судьба, до этого мелькавший в моей жизни только в… непонятных ситуациях.

Мужчина, чей авторитет и власть ломали меня на маленькие атомы, которые он потом собирал в свои руки, как драгоценный песок.

Норд, что ты со мной делаешь?

Какую игру ты ведешь? Игру ли?..

Я ведь чувствую эту тщательно замаскированную, но проскальзывающую в словах мимолетную заботу. Я вижу, что ему не всё равно.

Но на что именно не всё равно – на меня?

На нас?

Нет. Мне всё это просто кажется…

Вдруг до боли в кулаках захотелось подойти, взять его за шкирку и громко спросить: «Что ты хочешь, говори сразу и напрямую!»

В голове – полная каша, в области сердца – щемило, низ живота тянуло и замирало в предвкушении, стоило вспомнить его запах, его взгляд, его слова.Его самого.

Так не должно быть, это неправильно.

Я должна выяснить, должна понять, что происходит, потому что ещё чуть-чуть – и будет очень поздно. А вдруг уже ничего не исправить?

Он забиралменя у меня самойпо маленьким частицам, присваивая себе, как военные трофеи, а я всё никак не хотела себе в этом признаваться. Оторвавшись от стены, я вновь подняла экипировку. Ощутила бессилие. Так устала за эти дни, насколько сильно была вымотана и физически, и эмоционально, что совет Норда о том, чтобы выспаться, казался теперь слишком заманчивым.

Но с Шайло всё равно нужно было увидеться. Мы уже успели договориться в коротких сообщениях по коммуникатору. Да и попроситься на некоторое время остаться в ее комнате или квартире, смотря чем обладала.

Мне нужно её общение, чтобы в том числе отвлечься от всех этих кишащих мыслей.

И пока я направлялась к складам, очень четко осознала одну из них, пожалуй, самую ключевую:если бы можно было повторить свою ложь и вновь оказаться с Нордом в машине, я бы повторила. Не раздумывая.

***

Проверив ещё раз, на месте ли слот памяти в кармане, я вошла в полумрак складского корпуса.

Не успела я пройти и полшага, как меня окутало облако кучерявых волос и протяжный визг старой приятельницы:

– Грейс!!! Ну наконец-то! – Шайло повисла на шее, крепко обнимая. – Ну неужели!

Я прижала её к себе со смехом.

– Я тоже очень соскучилась! – воскликнула в ответ, наблюдая за спиной Шайло, как несколько бойцов между стеллажей отвлеклись и с интересом поглядывали на нас.

Она, наконец, отстранилась, но всё ещё держа за плечи, озирала меня шустрыми чёрными глазенками:

– Моя крошка стала совсем взрослой! – шутливо поменяв голос, прощебетала она и рассмеялась: – Почти не поменялась, просто стала еще краше.

– Ты тоже совсем не изменилась, – я улыбнулась ей чуть уставшей улыбкой.

Вот бы сейчас лечь и подремать…

Шайло потащила меня к одному из свободных кресел в углу рядом с высоким стеллажом, забитым одеждой. Тут мы скрылись от любопытных глаз. Она присела напротив, умерив свет в лампе рядом на столике.

Оглядевшись по сторонам, Шайло заговорщицки зашептала:

– Это правда, что ты приехала с Эммерсоном?

Я не смогла скрыть отразившееся удивление на лице.

Разговоры – и те о Норде, а мне так хотелось о чём-нибудь другом…

– Эм… Да… Но откуда ты знаешь?

Шайло игриво повела бровями и придвинулась поближе.

– Слухи по Штабу распространяются быстрее скорости света, а уж если они касаются Норда…

Я сглотнула, чувствуя, как горло начинает саднить от неприятного предчувствуя.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила, не сводя с подруги глаз.

– Я совсем забыла, что вы там на своем Острове Бурь без контакта с цивилизацией живёте! До вас всё доходит позже, – Шайло забавно хлопнула себя по лбу, но мне было не до смеха: – Да и не можешь же ты знать, что тут в Штабе происходит и кто о ком что говорит. Вам, наверное, своих сплетен хватает…

– Шайло, не томи…

– Наш бывший одногруппник, ныне командор, тут целая ходячая легенда…

Я приготовилась слушать её, параллельно пытаясь успокоить разбушевавшееся сердце, и в этот момент к нам подошел офицер, только что заглянувший на склад.

Шайло, завидев его, тут же отмахнулась и грозно выдала:

– Я занята, блять, не видишь?

Я приподняла брови, гадая, позволительно ли ей так общаться с офицерским составом, но ведь это «Тиррария»… Многое за годы показало, что не всё так уж и строго и выверено по уставу.

Бедолага тут же ретировался под злым взглядом Шайло. Она обернулась обратно ко мне и продолжила, как ни в чём не бывало, откинувшись на спинку своего сидения:

– Норд, по слухам, тот ещё ловелас – чуть ли не каждый день новые бабы. Мне кажется, в Штабе кроме меня, никого не осталось, кто бы ни потрахался с ним. Не в моём вкусе, слава Островам!

Она изобразила рвотный рефлекс и рассмеялась, не замечая, похоже, как стремительно меняется выражение моего лица…

Едва я услышала её слова, почувствовала скользящее по глотке жгучее ощущение ярости, будто съела ворох углей из костра.

Ярости на саму себя.

Ну что, идиотка? Довольна?

Давай-ка проанализируем, что мы сейчас имеем: первое – слухи просто так не рождаются, и Норд видный и привлекательный во всём мужчина, а это значит, что львиная доля правды в них есть. Второе – раз в Штабе никого не осталось, как бы утрированно это ни звучало, можно понять, что ему захотелось чего-то нового. Разнообразия. Почему бы не заарканить наивную, глупую Грейс с полигона Острова Бурь, которая возомнила обо всём этом невесть что?

Третье… Я просто дура безмозглая. Всё время думаю о нём, с каждым часом погрязая в ощущениях все глубже и глубже, как в трясину, в то время как для Норда – я просто очередная галочка в списке. Развлечение на одну ночь.

«Мы ничего, блять, не забыли?»– проорало моё сознание, и я почти услышала звон и дребезг в ушах.

Разбились розовые очки, которые мне, я знала, всегда были не к лицу. Как же можно было быть такой недальновидной. Как.

Как можно было потерять контроль и чувство собственного достоинства просто из-за пары нахальных слов, взглядов и в принципе появления Норда в моей размеренной жизни.

Как можно было думать о нём с какой-то надеждой на что-то… Он и во времена подготовки славился своими любовными похождениями

Какая же я…

Несуществующие боги!

Сейчас я была так благодарна полумраку помещения, скрывшему эмоции. Я уверена – на лице отразилось всё. Судорожно вздохнула, заставляя себя не заорать в голос, и попыталась сконцентрироваться, в том время как Шайло всё без умолку верещала:

– Я поэтому и удивилась, что ты приехала с ним, ненароком даже подумала, может, какой-то личный повод. Для всех, кто вас видел и обсуждает, ты просто выглядишь как очередная…

– Шлюха, – прошептала я, остекленевшим взглядом смотря куда-то в сторону.

– Эм…Пассия, – поправила меня подруга и наконец-то, кажется, что-то заметила. – Грейс, ты в порядке?

Внутри опустился поршень, выдавивший подобие улыбки.

– Да, да, – я прочистила горло, лихорадочно обдумывая, как закруглить едва начавшийся злополучный разговор и остаться одной. – Мы приехали исключительно по рабочему вопросу. Мне жаль, что всё так выглядело со стороны.

Но Шайло, даже спустя годы, сумела прочесть что-то между строк:

– Прости, что заговорила об этом… – тихим, извиняющимся тоном сказала она, беспокойно разглядывая меня, – Я не думала, что тебя это как-то заденет… Мало ли что эти придурки-солдафоны там говорят, через пару дней успокоятся.

– О, нет! – я чересчур наигранно отмахнулась от неё ладонью, чем сделала только хуже, – Что ты, что ты, всё прекрасно. Просто прекрасно.

Голос сорвался на последнем слове, и горло схватил лёгкий спазм горечи и жалости к самой себе. Шайло доверительно коснулась моей ладони, не спрашивая ни о чём, но продолжая что-то говорить. Мой слух, в котором всё ещё стоял траурный набат, включился только под конец её рассказа:

– …он очень жестокий и падкий до власти, Грейс. Под его руководством подготовка новобранцев поменялась настолько кардинально, что теперь до конца доходят не все. То и дело находят тела новичков на пляже, были случаи смерти и на ринге. Эммерсону плевать. На всех и на всё. Кроме себя.

Я вскинула голову, тряхнув волосами, и чуть резче, чем хотела, перебила её:

– Скажи, я могу переночевать у тебя? Я бы и сегодня уехала. Но поздновато.

Бесцветные обрубленные реплики. Всё, на что хватало.

Мне невольно вспомнился один из кошмаров, где Норд с непроницаемым лицом вонзает в мою спину нож.

Так. Надо успокоиться. И не драматизировать.

Из вас двоих –никто.никому.ничего.не.должен.

Можно подумать, что-то уже между нами случилось, чтобы считать это каким-то предательством. Прекращай, Грейс.

Норд как был для меня никем, так таковым и останется.

Шайло коротко и понимающе кивнула мне, вернув в реальность, и протянула ключи.

– Меня сегодня не будет, у меня ночная смена и потом… Ну, знаешь. Встреча с парнем, – она как-то смутилась, а я сейчас была не в том состоянии, чтобы развивать эту тему, – Помнишь, где этаж действующих бойцов? Вот туда. В левый коридор после первой развилки, там дверь под цифрой девять. Располагайся, крошка.

– Хорошо, спасибо, – сипло ответила я. – Поговорим тогда завтра, ладно? Я очень устала сегодня.

На автомате обнялась с ней, не сказав больше ни слова, и сорвалась с места. Я была благодарна Шайло за всё – за поддержку и за отсутствие расспросов.

И за то, что так кстати открыла мне глаза, как бы это не было больно, спустив с небес на землю. Вовремя. А ведь могла и сама догадаться…

Я не помню, как дошла до ее квартиры – в памяти остался лишь кусок коридора по пути, в котором на меня напали много лет назад. Но даже там я не ощутила ничего. Никаких фантомов прошлого. Только муки настоящего…

Рухнув на кровать Шайло, я, не раздеваясь, уснула тяжелейшим сном, чувствуя, как стягивается кожа вокруг глаз от постепенно высыхающих слёз. Их я всё-таки не сдержала.

Проснувшись через несколько часов, я увидела на наручных часах половину восьмого. Уже четче осмыслив всё произошедшее, приняла для себя радикальное решение.

***

Норд

Вот как избивать – а нет, блять, простите, –допрашиватьпленника, когда перед глазами то и дело мельтешит её образ?

Ещё один удар, который пришёлся чужаку в челюсть и окончательно разбил мои собственные костяшки в кровь, сопровождался эхом красивого женского голоса:«Я и сама хотела написать. Если бы не она, я бы не решилась».

Грейс, чтоб её.

Меня сведет в могилу.

– Спрошу, в какой там, блять, по счёту раз, – мрачно произнёс я истекающему алыми реками чужаку, который еле дышал, будучи прочно привязанным к стулу. –Откуда. Вашу мать. У вас. Оружие?

Мой голос звенел. Заданные до этого:«где ваша дислокация?», «откуда вылезли и как выжили?», «кто ваш предводитель?»– не дали ничего. Надо подобраться хотя бы к последнему.

Тишину нарушали предсмертные хрипы, а адреналин разбавил очередной выброс из памяти:«…думала, ты прекрасно понял и сам, что между нами ничего нет. Никогда не было…»

Я всё понял. Понял, на самом деле, уже тогда.

Но мне нужно было вырвать из неё это признание.

Мне в принципе доставляет какое-то изощренное удовольствие – выбивать из людей правду.

Вот прямо как сейчас.

Солдаты, стоявшие у дверей и охранявшие вход в сырое помещение подземелий и карцеров «Тиррарии», даже не дрогнули, когда я хладнокровно прошелся ножом по лицу чужого, продолжавшего упорно молчать в ответ на вопросы. Но тут же протяжно завывший в ответ на это:

– Ты, тварь, испытываешь моё и так очень ограниченное терпение, – я плюнул в его сторону, едва он заткнулся, поскуливая.

На долю секунды задумался над тем, как бы Грейс отреагировала, увидев всё это, но тут же одернул себя.

Она этого никогда не увидит. Не узнает. Никогда не познакомится с моей тёмной стороной.

Пленник, весь в окровавленных лохмотьях, безвольно опустил голову на грудь, задыхаясь в собственной крови. Ему осталось жить пару минут, за которые нужно успеть выбить информацию.

– Элементарный же вопрос задаю, – с риторическим тоном обратился я к бойцам и вернул своё внимание чужому. Послышался их тихий и жестокий смех. – Ты что, блять, оглох? Откуда оружие?

Ещё один удар в нос, покрошивший перегородку пленника к чертовой матери.

«Что ж… В бар так в бар. История в обмен на историю…»,– у Гамильтон мелодичный, глубокий голос. Мне кажется, он навсегда впечатался в перепонки.

Я не мог сосредоточиться полностью на окружающих обстоятельствах, в поисках ответа на вопрос об инциденте с оружием. Хотя прекрасно понимал, как это сейчас важно.

Перед глазами – снова её ярко-голубые радужки и краснеющие от моих целенаправленных провокаций скулы. Ее аккуратной формы губы. Светлые пряди волос. Вздернутый подбородок с едва заметной ямочкой.

Но мираж стремительно рассеялся,

Я брезгливо наклонился к его лицу, превратившемуся в кровавое месиво, и последнее, что расслышал перед тем, как чужой откинул концы, это:

– Оружие… слил… командор. У них… план…

Вот же… Блять.

Блять!

Прям как в старых допотопных фильмах.

Раскололся. И как раскололся!

Ещё бы, сука, назвал имена – цены бы не было.

Я выпрямил корпус, с холодной решимостью озирая существо перед собой, ставшее трупом. Я знал, что предатель – кто-то из «Тиррарии». Нутром же чуял.

Но чужой смог меня удивить.Командор, значит…

Оставалось теперь выяснить, сколько этих заговорщиков всего. И кто именно из четырёх.

Я больше не доверял никому, кроме себя.

Глава 15

Норд

Размышления отложил куда подальше. Разбитые костяшки пришлось наскоро залатать заживляющей мазью. В крови кипел адреналин. И на фоне предстоящей встречи с Грейс он почти достиг своего апогея. Надеюсь, ничего не заметит. И дело даже не в разбитых кулаках. Лихорадочный блеск в глазах точно ничем не сотрёшь, и мне стоило немалых усилий отвлечься от предстоящего разворачивающегося расследования.

Грейс не менее важна.

Народу в баре не так много, как обычно это бывает глубокой ночью, но скоро все подтянутся. Для очередных оргий и увеселений.

Придёт ли она на самом деле? Не солгала ли? Не сбежит?..

Придёт.

Куда денется.

Самодовольно бурчавшее эго не заткнуть.

Позволив себе напоследок вернуться мыслями к разным концепциям и действиям, как бы побыстрее вытащить правду наружу и найти изменников «Тиррарии», но так, чтобы всё прошло гладко, без ударной волны для меня самого, пустил по горлу глоток виски.

Не планировал сегодня напиваться, но в одном стакане отказать себе не мог – уж слишком притягательный у этого напитка вкус.

Облокотившись спиной о край барной стойки, я как коршун следил за входом, ожидая свою прелестную светловолосую жертву. Потягивая алкоголь, периодически грубовато отмахивался от подходящих поздороваться девок. Одна, вторая, третья…

Только их не хватало, когда Гамильтон придёт. Всё в прошлом. Но каждой из слившихся в серую массу сейчас ведь это не объяснишь.

Я поднёс стакан, опрокидывая в себя остатки виски и не сводя глаз с широких дверей.

И тут…

Сквозь изрезанное гранями стеклянное дно заметил, уловил знакомую стройную фигуру на пороге, которая, застыв там на несколько секунд и увидев меня, резко исчезла.

Не понял.

Что за хрень?

Не думая, отбросил стакан в сторону, и тот незамедлительно разбился.

Плевать.

Размашистым шагом двинулся ко входу.

Ну, уж нет, блять.

Грейс когда-то уже ушла из этого бара вот так. Не попрощалась тогда и взглядом.

Я еле-еле раздавил в себе нарастающее чувство злости и долбаного дежавю, последовав за ней.

Ты не уйдешь от меня.

Не сегодня, Тихоня.

***

Грейс

Когда послышались шаги за спиной, я чуть было не пустилась бежать по коридору.

Но это было бы слишком глупо и по-детски, поэтому я только выпрямила спину и, не оглядываясь назад, целенаправленно шла дальше. Затылок покрылся мурашками отегоприсутствия и слышимого дыхания позади.

Чёрт меня дернул всё-таки заглянуть в бар в надежде не увидеть Норда, и побитой собакой ретироваться обратно на полигон, зализывать раны… Мало ли, вдруг приглашение – издёвка, и его там не будет. Но не тут-то было.

Решила же ведь сразу уехать…

Когда Норд схватил меня сзади ладонями за талию, жестко разворачивая к себе, я сначала возмущенно выдохнула, тут же с силой ударив по его рукам.

Собранные в хвост волосы больно хлестнули меня по лицу. Не сказать, что его жест был грубым, нет… Скорее, настойчивым, и это не к месту,совершенно, мать его, не к местувсколыхнуло реакции моего тела.

Норд плавно отстранился и поморщился. Я тут же заметила его сбитые, но явно обработанные костяшки и еле сдержала непроизвольный тяжёлый вздох.

Я думала, он собирался удерживать меня. Но ошиблась, и резкое движение по рукам причинило Норду боль. Он лишь хотел ультимативно повернуть меня к себе, зная, что оклик не сработает, но… всё равно поделом ему и его ладоням.

Выглядел Эммерсон очень.

Очень.

Очень злым.

Губы были сжаты в одну линию, глаза оставались обманчиво спокойными, но в их глубине можно было разглядеть бушующий шторм, предвещающий апокалипсис.

Думаю, я сама выглядела так же. По крайней мере ещё раз выпрямилась, инстинктивно показывая, что готова к неведомому бою.

Норд тоже в некоем грациозном жесте распрямил плечи, будто действительно собирался напасть на меня, и очень тихо, с невероятным количеством льда в голосе, процедил:

– Кажется, ты ошиблась дорогой, Гамильтон. Эта ведёт на улицу, а не в бар.

Во мне клокотала не меньшая ярость, и на долю секунды показалось, что между нами проскочили заряды электрического тока, не сулящего ничего хорошего.

Я, наверное, впервые за всё время не боялась энергетики Норда. И не стеснялась смотреть ему в глаза, готовясь высказать всё, что думаю.

Но имею ли на это право? Не унижаю ли себя еще больше, пытаясь выяснить всё начистоту? По крайней мере, обратного пути нет – если бы во мне действительно взыграла гордость, я бы просто молча исчезла, не придя в бар.

Непроизвольно сжав кулаки, я с нарочитой вежливостью и кривой, неискренней улыбкой ответила:

– Я плохо себя чувствую. Еду обратно на базу.

– На ночь глядя, блять? Из Штаба, где есть лазарет? – он был похож на дикого кота, готовящегося совершить прыжок на свою добычу: – И решила не предупреждать, хоть я говорил звонить мне? Но всё же зашла в бар?Не лги мне, Грейс.

Голосом Норда можно было резать листы металла. Каждый вопрос он с издёвкой опускал на мою голову, словно бомбардируя территорию.

И довольно успешно, чёрт бы его побрал…

– Да. Ночью. Пешком до Острова Бурь. Марш бросок, так сказать. А то больно расслабилась,потеряла бдительность,– голосовые связки начали меня подводить. Как бы не сорваться на крик…

– Что ты несёшь? —Норд нахмурился, сделав шаг ко мне, отчего я тут же отступила на такое же расстояние.

Мимо в этот момент прошли какие-то пьяные бойцы, горланящие неизвестные песни, но не обратили на нас внимания.

Эммерсон проводил их мрачным взглядом и после, стремительно схватив меня за локоть, потянул в сторону какой-то полутемной ниши, над которой одиноко висела почти не работающая мигающая лампа.

Я выдернула руку из хватки, едва мы вступили в тень, окончательно разозлившись –великий командор не хочет, чтобы кто-то слышал его перепалку с очередной шлюхой?

Бесит. Как же

Дыхание давалось с трудом – хотелось взять в руки что-нибудь тяжелое и размозжить Норду голову. А после сесть, обнять себя за колени и завыть в голос.

– И какая я по счёту в твоём списке? В общем списке, я имею в виду.

На разгневанном лице Эммерсона, стоявшего непозволительно близко, отразилось…недоумение. Он приоткрыл рот, рассматривая меня, и подозрительно сузил глаза. Его крепкая грудь, обтянутая формой, почти касалась моей, вздымающейся в волнении. И то, как он кончиком языка упёрся в уголок своего рта, послало расшатанный разум в лёгкий коматоз.

Будь ты проклят, Эммерсон.

И будь проклята я, так опрометчиво зашедшая в бар. Успевшая впустить тебя в свою душу.

Я всё-таки закрылась. Сцепила руки перед собой в защитном жесте и, не обдумывая, как следует, слова, выпустила все бушевавшие эмоции наружу:

– С полигона я, наверняка, первая: там не так много девушек-снайперов. Призовое первое место. Может, мне что-то полагается за него? М? Например, взаимный оргазм? Или ты привык, чтобы его доставляли только тебе? – последние слова я почти прокричала… Замолчав, я быстро взяла себя в руки и дрожавшим голосом добавила: – Так, что насчёт списка?! Ещё немного и поставил бы галочку?

Выражение лица Норда можно было разложить в различные отрезки кинопленки, где кадры менялись со стремительной скоростью. В начале было непонимание, затем сосредоточенный, но сердитый анализ моих слов, а после…Чистейший гнев и осознание.

– Дай-ка угадаю, – он сложил руки на груди, копируя меня, и ядовито усмехнулся. Приложил указательный палец на середину губ, изображая мыслительный процесс. – Провела пару часов в Штабе и позволила залить себе уши всяким дерьмом обо мне. Я прав?

Его голос был обманчиво мягким, но в нём крылись нарастающие раскаты грома.

Я сердито фыркнула, не сводя с него глаз.

– Человек ответственен за создаваемый о себе образ. Люди могут нести что угодно, но делают это в первую очередь видя и анализируя твои поступки. Я не хочу быть… частью этих сплетен. И уж точно не буду одной из твоих сексуальных побед. Не к той решил обратиться, Эммерсон.

Как же тошно всё это мусолить…

– Вот как, – Норд округлил глаза и позволил себе злую, не предвещающую ничего хорошего, усмешку. – Просто ох-ре-не-ть можно. Смотрите-ка, чистую, без пороков Тихоню-снайпера задела грязная репутация командора?

Он горько рассмеялся вслух.

Затем, тут же изменившись в лице, схватил меня за плечи, отчего я тихо охнула, и припечатал к стене. Один из позвонков болезненно уперся в торчавший камень, но Норду, кажется, было всё равно. Или же он этого не заметил. Проигнорировал то, как я поморщилась.

Меня обжигающими обручами окутала исходившая от него ярость…

– Не хочешь быть частью сплетен, Гамильтон? Так, значит? Поэтому сама напрашиваешься в поездку со мной?

Я закусила губу, чуть увлажнившимися глазами исподлобья смотря в глаза Норду. Признавать его правоту не хотелось, но пришлось, особенно когда он тихо и угрожающе продолжил, всё ещё удерживая меня:

– Тысамаэтого захотела. Если уж разбирать факты. Тысамапоехала со мной в Штаб. И если у тебя настолько мало мозгов, хоть я и считал иначе, что решила так бездумно поверить во все те слухи, которые носятся помойными мухами по Островам, валяй.

Он оставил мои плечи, но взгляд так же пригвождал: я тихо всхлипнула, опустив собственный. Эммерсон разделывал меня по кусочкам:

– Я сам лично порой охуеваю от того, что обо мне говорят. Например, как тебе такое, Гамильтон: командор Нордвуд Эммерсон самолично убивает слабых новобранцев по ночам в собственных постелях? В это дерьмо тоже веришь?

Он вонзал каждое слово в лицо ядовитыми иголками.

– Это всё… тебя не оправдывает, – я прошептала это, прикрыв глаза. Чтобы он не увидел скопившуюся там влагу.

Слабый аргумент… Очень слабый.

– Не оправдывает, блять? – рявкнул Норд в опасной близости от моего лица, но после тут же продолжил шёпотом, от которого веял арктический холод. – Я не оправдываюсь, Тихоня. Никогда. Запомни это, раз и навсегда. Я пытаюсь сейчас хоть что-то донести до твоей светлой, но, оказалось, такой глупой головы. Задам единственный вопрос, Грейс, и ты ответишь на него. Много ли ты встречала мужчин, готовых встать под дулом автомата, если его держит девка, с которой он собирается провести или провёл всего одну ночь?

Наотмашь.

Одним этим вопросом – по моей идиотской эмоциональности наотмашь.

Я яростно утёрла одинокую слезинку по щеке и обхватила себя руками. Словно чувствовала себя голой перед Нордом. Пытаясь совладать с дрожавшими губами, в сотый раз опустила в пол глаза.

Лишь бы не смотреть в тот холодный мрак, что был в его зрачках. Но Норд не позволил: поймав пальцами мой подбородок, повернул лицо к себе, вынуждая не отводить взгляда.

Ответ ведь ясен и понятен, нет смысла говорить его вслух. Лучше молча окончательно сгореть от стыда.

Но Эммерсон будет мучить меня до последнего.

– То-то же… – словно прочитав мои мысли, прошептал он, тоже еле сдерживая собственные порывы. – Окей, тогда так: ты сама встанешь под пулю, как минимум не доверяя человеку, который держит оружие?

Я вздрогнула, когда он медленно огладил кожу на моём подбородке:

– Нет… – просипела еле слышно, не успев ресницами остановить ещё одну слезу-предательницу.

Зачем я всё это затеяла? Начала этот… разбор полётов? Хочется, чтобы все закончилось. Хочется провалиться сквозь землю.

Но Норд и не думал пока замолкать. Урок должен быть усвоен полностью, судя по всему.

С тихим «блять», он ощутимо, но ласково надавил большим пальцем на скулу, резко стирая мокрую дорожку, будто та раздражала его, и продолжил своё наступление, распаляясь ещё больше:

– А как насчёт этого: ты будешь сходить с ума от беспокойства, зная, что мужчина, с которым просто потрахалась, поехал на спецзадание снайпером на Восточный остров?!

– Н-нет… – я закусила губы, выдавив свой ответ.

Уловив его, Норд выдержал паузу и хлопнул ладонью по стене рядом с моей головой. Я зябко повела плечами, с неприязнью ощутив привкус воспоминаний из отцовского дома, но тут же глубоко вздохнула, дав себе установку, что сейчас – другое, и мой бывший одногруппник, при всей своей массивности и отчасти непредсказуемости, не тот, кто причинит мне вред.

И, кажется, Норд заметил мою неоднозначную реакцию, причина которой ещё надолго останется для него тайной. Однако тихо выцеживая каждое слово так, чтобы оно всё-таки ударяло по мне, продолжил:

– Тогда, какого хрена ты складываешь друг с другом слагаемые, которые априори не могут быть в одном уравнении, Гамильтон?

Его ладонь с запекшейся кровью на пальцах безвольно сползла по

Он, не дождавшись от меня ни малейшего звука, отошёл на шаг-два, позволив хоть немного выдохнуть: его запах и энергия порабощали меня, вынуждая не к месту отвлекаться. Зажав переносицу пальцами, Норд отвернулся и запрокинул голову. Шумно выдохнул – уложенные назад пряди чуть растрепались, упав к вискам, когда он снова обернулся.

Шаг. Вновь навстречу.

В этот раз я не отвела своего взгляда, когда он, облизав пересохшие губы, спросил:

– Так и будешь молчать? Нет у тебя здесь заумного ответа? – его голос охрип и казался сейчас чертовски утомленным. И ещё более привлекательным: – Может, тогда, блять, дойдешь до своей подруги и у неё спросишь? Она же так шикарно тебе всё подсказала. Это ведь важнее, чем твоё личное мнение и собственная реакция на меня. Или, по-твоему, я ничего не замечаю?

Вот чёрт. Да, да, я глупая, наивная идиотка, всё принявшая на веру, но вот только…Пожалуйста, не говори этого вслух…

Пока это только у меня внутри, я могу ещё верить в то, что мне это просто кажется. Не обнажай правду, Эммерсон, настолько яро.

Пока мне проще думать, что ты никто для меня, чем видеть, как тыстановишься для меня всем…

Норд и не думал останавливаться. Перевёл дыхание, продолжая впиваться в меня взглядом триумфатора-разоблачителя:

– У меня нет такого глазомера, как у тебя, признаю, хоть и неохотно. Но я вижу. Я всё ведь вижу, Тихоня. Как ты смотришь на меня в ответ, как краснеешь, стоит лишь обратиться к тебе… Как твоя шея покрывается мурашками, едва что-то говорю в твой адрес, – он снова наклонился ко мне, и в этот момент показалось, что вот-вот всё обернётся поцелуем… – Я увидел бы это и на расстоянии нескольких миль без оптического, блять, прицела…

Он медленно поднял обе свои ладони и уперся по обе стороны от меня, не позволяя даже подумать о побеге. Воздух вокруг искрился нашей злостью и чем-то ещё.

Чем-то необратимым:

– А ты, Грейс, аж смешно, будучи снайпером, не видишь и дальше собственного носа…

Лимон и эвкалипт, тонкий запах сигарет выбивали из меня всё разумное, не позволяя нормально думать. Где-то в области сердца я почувствовала, как сильно была не права…

Все мои претензии и обида – испарились, словно лужи под солнцем, оставив только болезненную пустоту, муки и что-то ещё.

Мучения, потому что Норд безжалостно и исключительно логически втаптывал меня в мою же опрометчивую ошибку.

Я кое-как уняла дрожь в теле, продолжая держать себя руками и не в силах оторвать взгляда от лица напротив. Так близко, что можно коснуться лёгкой щетины на линии челюсти.

Так близок и всё ещё так далёк одновременно…

– Любая стала бы краснеть от твоих… – несмело начала я, но Норд перебил.

В этот раз мягко, назидательно, будто поучая, но в этом не ощущалось унижения:

– Что же ты раньше не брала в расчёт сплетни обо мне? Ещё будучи в группе подготовки? Грязи обо мне тогда было не меньше, – я готова была прибить себя, услышав неожиданную горечь в словах Норда, – В слухи об абсолютно чужом человеке легче поверить, но ты, Грейс, берёшь и делаешь это тогда, когда мы стали сближаться. Где же логика?

Логики нет, как и мозгов, похоже. Я просто исключительно по-бабски повелась на болтовню Шайло.

От его последующих слов, сказанных всё тем же врезающимся в память поучающим шёпотом, я застыла, как статуя, капитулируя в окончательном признании своей неправоты:

– Ты так легко доверяешь всем, Грейс. Но не себе и не мне, блять.

Он резко отстранился от меня, отойдя на приличное расстояние, насколько это позволяло наше укрытие.

– Норд, я… – слова не складывались.

Никак. Но они так нужны сейчас.

– Шлюхам не вверяют свою жизнь, Грейс. Их просто трахают и о них забывают. О шлюхах не думают каждую свободную минуту, даже когда думать-то надо о благе Островов и работе, – желание подойти к нему самой затопило меня. И это завуалированное откровение прошлось током по коже: – Так что, отвечая на твои вопросы – знай, тебя нет ни в одном из списков. Как и нет самих списков, блять…

На последних словах Норд как-то тяжело и обречённо выдохнул, хлопнув себя по бокам в равнодушном жесте, и сделал ещё шаг назад.

Между нами повисло молчание, – то самое молчание, которое бывает после долгой исповеди. Я опустила руки, всхлипнув еще раз, и всё смотрела насвоегокомандора.

Горящий взгляд Норда не вязался с той отчужденностью, с которой он поднял руку, раскрытой ладонью указывая в сторону конца коридора, куда я шла изначально:

– Можешь уйти. Если всё ещё хочется уехать – езжай. Но знай: я не побегу за тобой, – его слова такие спокойные, чёткие, бескомпромиссные, такие губительные для меня, будто вынесли приговор: – Я не пойду за той, кто готова так легко разрушить, едва начав.

И я видела, как это делит его изнутри напополам. Непростая беседа держала за горло не меня одну.

Я должна была понять, чтоточномежду нами? Так? Хотела расставить всё по полочкам? Принять решение?

Я поняла. Яснее некуда.

Вдруг резко топнула ногой, поддавшись эмоциям окончательно, и утёрла глаза, чтобы в них точно больше не было слёз. Они теперь будут только мешать.

Следующий «навстречу» должен быть от меня.

Шумно наполняя кислородом легкие, я оторвала онемевшую от напряжения спину от стены и сама приблизилась к Норду.

С подступившим удовольствием заметила, как быстро изменилось выражение его лица с якобы безразличного на заинтригованное. Уловила его совращающий исподлобья взгляд, в котором так и не погас голод по мне, и на адреналине выдала:

– Я не уйду. Не дождешься, твою мать…

Норд, кажется, слегка опешил от такого обращения. Винтики в голове стали лихорадочно, хоть и запоздало, крутиться: не переборщила ли я с оборотами?

Но слово не воробей, вылетит, да как шлепнется в лоб командору, в чьих глазах теперь плавился серый металл предвкушения.

Что-то задумал… Он точно что-то…

– Это я и хотел услышать, – напоследок хитро усмехнулся Норд и сделал свой последний, сокращающий между нами дистанцию, шаг: – Так или иначе не позволил бы этому случится.

Норд обхватил мою талию. Переплел ладонь с моей и молча увёл от ниши на пару футов дальше по коридору. Показалось, что

– Куда мы идём? – голос сел.

Неизвестность и нетерпеливое прикосновение дробили меня на частицы.

– Увидишь.

Не оставляя даже шанса пойти самостоятельно, Норд, не выпуская моей ослабевшей руки, остановился перед неприметной дверью, на которой я успела прочесть «WC».

Что за?..

Открыв её, Норд буквально втолкнул меня внутрь.

– Ты можешь объяснить, что происходит? – я очень старалась, чтобы голос не дрожал, но выходило плохо …

Не был же Эммерсон настолько глуп, чтобы послетакогоразговора, попытаться…

Попытаться…

Мы ведь толькообсудили, что я не… Какая-то там девка, готовая отдаться ему по первому приказу.

От смены эмоций и декораций я готова была грохнуться в долгий обморок – Норд, очевидно, поставил себе на сегодня цель методично извести мою нервную систему.

Кажется, предполагая, что и я его – тоже.

Струной выпрямив позвоночник, я непонимающе и напугано наблюдала, как он запер дверь. В туалете никого, кроме нас, не было. Норд вальяжно и неспешно шагнул обратно ко мне, и от этого жеста я инстинктивно отпрянула назад, вписавшись спиной в стену.

Слишком часто я встречаюсь со стенами за последние часы.

Рядом со мной оказалась раковина с треснутой поверхностью, но вполне опрятная и чистая. Я на автомате стала озираться, но голос вставшего прямо передо мной Норда заставил взглянуть на него:

– Ничего такого, от чего тебе стоило бы волноваться, Грейс. Лишь хочу исполнить обещанное. Ты заслужила…

Это прозвучало так…

Завлекающе.

Интригующе.

Расслаблено.

– Выгляжу настолько глупо? – нервно облизав губы, спросила я, перестав дёргаться.

В серых глазах я не увидела ни намека на какое-либо планируемое неприятное действие в мой адрес.

– Скорее, настороженно. Прости, если напугал, но лучше повода не найти…

Норд, не сводя с меня обжигающего взора, в котором застыли пасмурные облака, медленно протянул руку к крану, открывая его. Шум хлынувшей в раковину воды, тугими струями отбивающейся от поверхности чаши, немного привёл меня в чувство и успокоил, но я всё равно подсознательно оставалась на чеку.

Вновь сказывалось грёбаное прошлое…

– Повод для чего?

Норд плавно и медленно приблизился ко мне ещё на шаг, приподняв уголки губ во властной усмешке.

– Так быстро забыла?

– О ч-чём? – в горле пересохло, и я отчего-то стала заикаться.

Спрятала ладони за поясницу, облокотившись на них копчиком и обдумывая, каким же будет его следующее действие.

Вся это ситуация была странной и… возбуждающей, – меня окружало напряжение, в голове огромными буквами билось«что за хрень и почему мы в туалете?»,но одновременно с этим волны, исходившие от Норда и веревками окутавшие меня с ног до головы, приносили уже знакомое чувство спокойствия и защищенности.

– Обещал же: вытащить твой язык и помыть с мылом, – он, как десять минут назад в коридоре, наклонился к моему лицу так близко, что я почувствовала чуть сбитое от волнения дыхание на кончике своего носа.

Всё-таки, не такой уж Эммерсон и айсберг – его тоже пробирает, я успела в этом убедиться.

Он любит скрывать эмоции, но они у него есть. И да… Он питает их и ко мне, только вот задуматься об этом я не успела: мысли заняло услышанное.

Показалось, что сердце выскочит из грудной клетки и умирающим ошметком шлепнется к Норду под ноги.

Всё-таки, это была не шутка?..

Расстояние между нами было ничтожно малым и заполненным вибрирующими волнами томительного ожидания и чего-то… интимного. И я больше не хотела прятать глаза, как это бывало раньше.

Норд продолжал свою зрительную пытку, словно пытаясь что-то разглядеть во мне, но при этом всё также не касаясь…

– Но я передумал. Есть идея получше, – его размеренный шепот пробрал меня до сладкой истомы. До дрожи в коленях.

Он слишком медленно закрыл кран с водой. Не сводил пристальных глаз.

– Какая?.. – выдохнула я ему в губы, чувствуя, как голова кружится от прошибающего аромата его тела.

Норд поднял одну руку, ладонью упираясь в стену сбоку от моей щеки, тем самым снова преграждая путь к отступлению. Я и не собиралась отступать.

– Например, такая, – договорив, Норд не дал мне и секунды на раздумья или какую-то реплику.

И впился в мои губы наглым поцелуем, тут же проникая языком внутрь. Сначала я вздрогнула: то ли от неожиданности, то ли от уколовшего меня удовольствия – чёрт, как же божественно он целовался, сминая губами мои. Бескомпромиссно исследуя языком мой рот. И я позволила. Всё. Этот поцелуй решил всё.

Открылась навстречу. Шире. Развязнее. Подставляясь под ритм. Чуть прикусив верхнюю губу, Норд коснулся её языком и отстранился.

Всё завершилось так быстро, что я чуть ли не захныкала, как маленький ребёнок, у которого отобрали игрушку, едва дав с ней познакомиться…

Но мы оба дышали так, будто пробежали несколько миль при полной экипировке… Норд почему-то всё не прикасался ко мне, а я так хотела объятий, потому что понимала, что сейчас просто сползу по стене от охвативших чувств.

Очевидно, это ещё впереди…

Норд медленно и демонстративно облизнул губы, глядя мне прямо в глаза нахальным, дьявольским взглядом, и вкрадчиво прошептал:

– Есть и вторая идея, получше… – говоря это, он поднял свободную ладонь и накрутил на свой палец выбившуюся светлую прядь волос у моего виска.

Я ощутила, как становлюсь бесстыдно возбужденной от его манипуляций. Даже не успела что-то сказать или осмыслить сказанные слова, как мои губы снова оказались в плену. Тело откликнулось моментально, с такой горячностью прося большего, что я сама положила ладони на шею Норда, притягивая к себе. Он одобрительно хмыкнул в мои губы, заметив это, и углубил поцелуй, на который я отвечала так, будто в последний раз.

Когда он перестал терзать мой рот в сводящих с ума движениях, я забыла буквально обо всём вокруг. Где мы, что мы, какой час, наше дурацкое противостояние ранее… Перед глазами была пелена чистейшего удовольствия, а в ушах колоколами звенело желание.

– Грейс… – Норд сбивчиво дышал, прислонившись к моему лбу своим: видно, что он испытывал то же, что и я.

Убрав руку от стены, он схватил мои запястья и резко поднял их над головой. Я непроизвольно выдохнула весь имеющийся в легких воздух, ощутив, как Норд теперь вжимается в беспомощную меня своим сильным телом, крепко держа руки наверху. Вдавливая их в кафель, переплетая пальцы с моими.

– Может, и третья идея найдётся?.. – провокационно пробормотала я, не в силах терпеть и секунды без нового поцелуя. – А то я всё ещё думаю уехать…

Норд набросился на мой рот с таким остервенением и

Он наказывал меня своими мягкими, отдающими жаром губами, прикусывая тут и там мои собственные, открывающиеся навстречу.

Наши языки столкнулись в каком-то бешенном, неконтролируемом танце, надавливая и настойчиво лаская друг друга.

Мне казалось, что схожу с ума – во мне пульсировало такое желание к Норду, меня накрывали такие волны наслаждения, ударами бьющие в низ живота, что я боялась саму себя и своих реакций. Всё тело было покрыто мурашками. Всё моё тело противостояло каким-либо принципам: как комично, наверное, сейчас выглядела моя претенциозность, мол«я не одна из, я не такая!»

Единственное, чего хотелось – не прекращать.

Я еле слышно застонала, уловив, как Норд тихо зарычал в ответ. Не размыкая губы, мы прижимались, пытаясь раствориться друг в друге. Могла ли я хоть на секунду представить, что первая встреча и неожиданная помощь с получением сыворотки обернётся этим?..

– Норд… – еле просипела я, когда он опустился губами к моему подбородку, прикусив его.

Пожалуйста, не останавливайся.

Никогда не переставай вот так целовать меня.

Твои поцелуи нужны мне. Вместо воздуха.

И всё же… Я вынуждено первая прервала ненасытные ласки.

Дыхание сорвано. Маски сброшены. Желание признано.

Норд всё ещё продолжал вжимать меня в стену, но медленно отпустил запястья. Мои руки тут же безвольно упали на широкие плечи.

Глаза в глаза…

Я почувствовала горячие ладони на своей талии. Пальцы нежно впились сквозь одежду в кожу, и то, как Норд прислонился губами к моему виску, запечатлев на нём лёгкое целомудренное касание, заставило ноги вновь подкоситься.

Наклонившись к моему уху, он хрипло прошептал:

– Мы ведь… не должны сейчас окончательно сорваться?..

Я нашла в себе силы хаотично закивать головой. Рационализм медленно приходил в себя: всё-таки не хочется казаться такой легкодоступной…

– Несмотря на то, что хочется, – пробормотала я, на что глаза Норд опасно сверкнули: – Не будем торопиться… Пожалуйста…

Он усмехнулся, проведя ладонью по моей пылающей щеке.

– Как скажешь, милая, – от этого обращения сердце сделало кульбит, сжавшись, – Я хочу, чтобы ты… в том числе вынесла главное. Доверие – вещь хрупкая, Грейс. Я не предам твоё, но и ты… Должна понимать цену моего.

Я опустила взгляд на наши переплетённые ладони.

– Согласна… С моей стороны претензии выглядели глупо.

Норд немного отстранился, и я ощутила зияющую пустоту, такую неожиданно-резкую, что чуть было не накинулась на него снова сама.

– Ну как, лучше ведь мыла на твоём языке?

Он соблазнительно подмигнул мне, удовлетворенно приподняв уголки губ в усмешке.

– Лучше… – нормализовав дыхание, ответила я, глядя из-под полуопущенных ресниц.

– Будем считать наказание полностью исполненным. Бар отменяется: нам нужно ехать, – задорно проговорил Норд, загадочно указывая на дверь. – Мы и так потеряли кучу времени из-за этих твоих… выдуманных, блять, списков. Не забывай: ты должна мне рассказ, почему уехала после церемонии.

И он должен мне…

Теперь больше всего на свете хотелось узнать его получше. Наслаждаться каждой минутой беседы. До первого срыва и до новой жаждущей ласки.

Отодрав спину от стены, я молча, без сил физических, но на невероятном душевном подъёме, покорно последовала за своим командором к выходу.

Решив ничего не уточнять насчёт какой-то поездки: пусть будет сюрпризом.

Соберите.

Меня.

По кусочкам.

Я больше себе не принадлежу.

Глава 16

За несколько часов до вылазки чужих на Восточном острове…

– Выдвигаемся в конце недели, – зычным голосом проговорил один из стоявших в тени мужчин.

Второй рядом наблюдал, как получившие новый приказ чужие, на время переодевшиеся в солдат «Тиррарии», дабы остаться не узнанными при проникновении на Центральный Остров, осторожно выходят за ворота тёмного склада.

– У нас точно всё готово? – нахмурился второй в ответ.

– Да. Я подогнал туда дополнительно ещё пару мотоциклов и внедорожники. В общей сложности, с нами уйдёт около шестидесяти чужих. Они со всеми боеприпасами, оружием, провиантом пока расположились в трюме корабля, как и задумывалось. Транспорт в лесу накрыт брезентом.

– Отлично. Том ничего не заподозрил?

– Нет, он не особо интересовался, зачем я вывожу машины через его территорию. Да и ты прекрасно знаешь, на это ушли годы. Удалось сделать неспешно и незаметно. Том, походу, вообще ничем не интересуется, кроме собственной раздутой значимости от командования разведкой. Бестолочь… Ну и чужие наследили везде достаточно, чтобы он всю свою энергию направил на очередное расследование. Люди – это прекрасный ресурс для распространения самой опасной чумы – сплетен.

– Ну… Доля правды в сплетнях есть. Натой стороненас ждут.

Повисла звенящая тишина.

– Жалко пацана, если честно… – почесав затылок, невпопад вдруг произнёс первый говоривший, видя, как уходит последний чужой, в чьих руках блеснуло что-то квадратное и металлическое.

В этой вещице «бомба замедленного действия». Данные, перечеркивающие чужую жизнь. Делящие её на «до» и «после».

– Да что ты? – хмыкнул его слушатель. – Ему нельзя доверять, особенно после последнего разговора, и ты это знаешь. Первое время думал заберем его с собой, но он слишком сильно любит копаться в том, что его не касается. Слишком импульсивен, хоть и старательно скрывает это. В любом случае, кто-то же должен быть козлом отпущения. Он стал командором только потому, что я так захотел, а значит, перестанет он им быть тоже по моей воле. Вообще… Если бы эти твои ублюдки-чужаки, блять, не открыли бы по нашим стрельбу, всего этого можно было избежать.

Мужчина зло сплюнул на пол, а первый не преминул вставить:

– Я контролировал их как мог…

– Хуево контролировал, значит. Мы могли бы уйти, исчезнуть, как дым, не привлекая внимания. А теперь приходится вводить новых игроков на доску из-за этой произошедшей херни.

– Радует только то, что пока все очухаются, мы будем далеко на той стороне, – проигнорировав реплику своего собеседника в начале, злорадно ухмыльнулся первый.

– Рано праздновать победу, – предупреждающим тоном произнёс второй и повернулся, чтобы уйти. – Сейчас нужно проделать самую кропотливую, ювелирную часть работы. Информацию нужно распространить без следов и шлейфа. Дождаться нужного эффекта, может даже бунта. Вмешательства Материка. Затем под шумок уйти навсегда. Проверь, чтобы несколько человек сегодня точно вылезли на Восточном. Кто-нибудь из патруля найдёт то, что мы им подкинем. Если это будет Лэндон – ещё лучше. Эммерсон останется без его поддержки.

Второй говоривший кивнул в сторону выхода, где скрылись чужие, и тяжёлой поступью двинулся со склада.

***

Норд

Я знал. Я знал, что Грейс ответит на поцелуй.

Когда бы он ни случился.

Как я мог так долго ждать,

Только сейчас осознал, каким идиотом был, намерено держась на расстоянии все эти годы. Намерено не предприняв что-либо ещё тогда, когда мы были новобранцами.

Она ведь меня зацепила. С самого первого взгляда. С того самого момента, как увидел её панику из-за отсутствия сыворотки в Центре сбора. Просто не хотел этого признавать… Просто не хотел брать ответственность, не хотел…серьезности и привязанности в отношениях.

Знал, что поцелует. Но где-то глубоко внутри всё же сидело сомнение, несмотря на все фразы Грейс ещё в машине, взгляды-утайки, реакции тела. Сомнение, разбившееся, как ни странно, о её мимолетное мелькание в баре. Хоть и поверила долбаным слухам, пришла же. Значит… Чувствовала и чувствует что-то в ответ.

Интересно, и как давно?..

Нет сил терпеть. Хочу узнать о ней всё. Грейс, на самом деле, та еще гремучая смесь. Внешне спокойная, тихая, в чем-то хрупкая… Внутри буря. И поцелуи это показали.

Я готов был целовать её часами, наслаждаться каждым движением робкого языка и изящного рта. Касаться теплой кожи. Считывать жаждущие взгляды.

Она жаждала меня…

Еле сдерживалась, чтобы лишний раз не коснуться, не броситься навстречу.

Блять…

Ну, ничего.

Я научу её доверять мне. Нам. Нашим отношениям.

Знала бы она, как тяжело держаться самому, чтобы не накинуться. Особенно тогда, когда Грейс едва слышно застонала в губы. Явно желала громче. Как невыносимо трудно было не разорвать одежду и неоттрахать нежно, яростно, медленно, резко– не важно, как. Главное, чтобы до потери пульса.

В воспаленном от желания снова почувствовать её влажные губы сознании сложился яркий, сносящий крышу образ –Грейс на коленях в постели. Я наматываю на руку её охуительно мягкие пряди волос, заставляя изогнуть красивую, оголенную спину. Надавливаю на поясницу другой ладонью и медленно вхожу. Выбиваю из неё стоны, если не крики.

Твою мать.

Я прикрыл веки, заставляя себя успокоиться.

В нашем случае нельзя торопиться, она права. Я не должен давить. И так все нервы мне оголила этими чисто женскими разговорами и обидами. Я ждал столько не для того, чтобы теперь всё испортить животной похотью. И тебе, как видишь, милая, со своими заскоками не позволю.

Она придёт сама, когда будет готова. Я дождусь. Снова. И возьму своё, отдав себя ответно.

– Ауч, – тихо раздалось сзади, когда Грейс несильно врезалась мне в спину, – Норд?..

Я и не заметил, как остановился. В попытках совладать с собой. Она обошла меня, осторожно всматриваясь в лицо.

– Что-то… случилось?

Да, случилось – я мысленно имею тебя во всех позах.

Усмехнувшись, я бросил чисто командорский взгляд, от которого она моментально съежилась, и как можно спокойнее ответил:

– Вспомнил тут твой вопрос про взаимный оргазм.

Грейс моргнула несколько раз и закатила глаза:

– Не начинай… Ляпнула в порыве…

Конечно, конечно.

– И представил, как ты будешь выглядеть, испытывая его, – с ехидным задором продолжил я, вновь зашагав: – Подо мной. Передо мной. На мне…

Каждый вариант бросал через плечо, краем глаза замечая, как она начинает краснеть. Доводить Грейс до алых щёк – особое удовольствие.

Моментально сдается от любых моих слов.

Она, ничего не сказав, последовала за мной, не отставая. Держась за плечом, и я невольно задумался, что там ей и самое место.За моей спиной, в безопасности.

– Почему всё-таки не в бар? – с каким-то нетерпеливым оттенком спросила она.

А голос-то всё выдает.

Думаю, и в её голове явно порочные картинки после моих слов. Грейс наверняка сейчас что-то там себе фантазирует. И от этого предположения я чуть было не повернулся к ней, чтобы исполнить их.

– Желания имеют свойство меняться, – мы вступили в прохладный ангар с транспортом. – Я передумал. Поедем тебя воспитывать, Тихоня.

– Ну всё, хватит меня так называть, – выдохнула она с лёгким возмущением. – И буду тебе благодарна, если не будешь относиться ко мне, как к ребёнку.

Мы дошли до мотоцикла, с которого я резким движением сбросил тёмный чехол. Байк стоял на устойчивой подножке. Я повернулся к сиденью спиной, присев на него сбоку, лицом к застывшей в полушаге Грейс.

В глазах напротив отразились лёгкий страх и восхищение, но она всё же принялась рассматривать чёрный матовый аппарат. Я наклонился вперёд, взяв её за висевшие по бокам ладони, и притянул к себе. Грейс, чуть споткнувшись, так как была расслаблена в момент маневра, упала в объятия, непроизвольно схватив меня за плечи.

Инстинктивно выгнула спину, опустив ставший взволнованным взгляд в дюймы между нами. Я по-хозяйски положил ладони на её поясницу, еле сдерживаясь, чтобы не пойти ниже, и одной рукой обхватил своё запястье за ней, чтобы усилить объятия. Чтобы мои предплечья прижали её стройную фигуру.

– У-у-у… Какая требовательная. А так и не скажешь. Теперь еще больше хочется тебя перевоспитать, – с шальной улыбкой ответил я, оглаживая поясницу.

Снова по её шее прошлась рябь мурашек. Грейс облизала губы, на что я чуть не взвыл, и задумчиво посмотрела мне в глаза. Я видел в её лице какую-то борьбу с собой. Между аккуратных бровей залегла тонкая нить морщинки.

Но это длилось не так долго.

Она вдруг провела ладонями по моим плечам, перебираясь пальцами на шею, и наклонилась. Губами в невинном поцелуе прижалась к шрамам на моей брови.

Дыхание утяжелилось. Я прикрыл веки от затопившего размеренного наслаждения. Внутри было ощущение улегшегося урагана, когда всё застывает в ожидании перемен.

Она дорожкой лёгких, невесомых поцелуев спустилась дальше по виску, по скуле, к челюсти. Прошлась губами к моему подбородку, на что я тут же среагировал, со свистом выпуская воздух сквозь зубы.

Охренительно нежная.

И затем, едва касаясь моих губ своими, не целуя, медленно и еле слышно прошептала:

– Если ты ещё раз скажешь что-нибудь про то, как представляешь мой оргазм, перевоспитанием уже займусь я сама. Потащу тебя в уборную, достану язык и помою его с мылом.

В голове тут же взорвались динамиты –вот же…

Против меня моим же оружием.

– Ты играешь с огнём, милая…

Не просто играешь. Ты его приручаешь.

Я не сдержал довольного смеха, вызвав и на её губах ответную улыбку, которую незамедлительно стёр последующим ненасытным поцелуем. Нехотя оторвавшись от припухших, красных от моих укусов губ, я медленно и неохотно выпустил Грейс из своего захвата.

– Оружие с собой?

– Всегда с собой… – она отошла на полшага и перевела взбудораженный взгляд обратно на мотоцикл. – Но только пистолет, остальное я оставила у Шайло. Оно нам может понадобиться?

– По Островам теперь бродим не мы одни,

– А разве тогда на бронированном транспорте будет не лучше?

– Туда, куда мы поедем, не должно быть никого, кроме нас. Маршрут не опасен, но…

– Но с оружием спокойнее, – мягко договорила Грейс, улыбнувшись, и обошла байк по кругу.

Я кивнул и прервал её рассматривание, передав защитные перчатки и второй шлем.

– Как, кстати, прошёл твой допрос? – выдержав паузу, опасливо спросила Грейс, вертя его в руках. – Чужой… что-нибудь сказал?

– Не хочу сейчас об этом, – мне не хотелось быть с ней грубым, но въевшуюся манеру общаться с людьми так просто не скорректируешь для одного человека. – В любом случае информация конфиденциальна.

Грейс в нервозном жесте надела перчатки и поправила кожаную куртку, которая явно ей была коротковата. Похоже, позаимствовала у подруги. У края брюк и футболки то и дело мелькала оголенная полоска натренированного живота с красивым маленьким пупком, и это меня пиздец как отвлекало.

– А что стало с самим чужаком? – было заметно, как она обдумывала этот вопрос, прежде чем задать.

Я перекинул ногу, удобнее усевшись на сидение, и проницательным взглядом посмотрел на неё. Грейс же медленно натянула шлем.

– Сидит в карцере, – хладнокровно ответил я и…

И она поверила мне. Хотя в её глазах промелькнуло что-то, что я не смог распознать. Но наваждение длилось секунды. Забрало шлема опустилось.

Да уж.

И о каком доверии от этой сносящей голову девчонки может быть речь, если я и сам ей лгу? Мысленно приписав свой ответ в графу«ложь во благо», я кивнул назад и заметил, как Грейс замешкалась в ответ.

– Давай, – подбодрил я. – Не бойся. Тебе понравится.

Кажется, это её немного настроило и расслабило. Она аккуратно села сзади, волнуясь, что что-то делает не так, и настороженно взялась за ткань моей форменной куртки по бокам.

Я незамедлительно перехватил её ладони, отцепив от материи, и направил под неё, на свою футболку. Грейс тут же прижалась теснее. Покрепче обхватила меня, проведя ладонями по грудной клетке.

– Только не вздумай впиваться ногтями, – хрипло предупредил я, чувствуя, как она, забывшись, с интересом медленно ощупывает пальцами мышцы, – Иначе за себя не отвечаю.

– О… Конечно, – сквозь приглушенную усмешку проговорила Грейс и остановила провоцирующие движения.

***

Грейс

Шлем был тесноват, и во время короткой остановки у переезда на малый архипелаг под осуждающий взгляд Норда я его сняла. Сам-то… Ни перчаток, ни наколенников.

Ветер теперь тёплыми потоками трепал мои волосы, с которых во время очередного вхождения в поворот слетела резинка. Одолжила у непутёвой Шайло, как и одежду, переодевшись в неё после душа. Слот носителя пока переложила в рюкзак, надёжно заперев его в комнате.

Может и неправильно вот так молча таскать его с собой: вдруг там действительно срочная и важная информация, которую давно надо было передать. Но я впервые в жизни безрассудно хотела просто наслаждаться каждой минутой, не окрашенной одними дежурствами, службой и приказами. Каждой минутой импровизированного свидания. Каждой минутойегоприсутствия рядом…

Первые полчаса езды чувствовала напряжение и страх. Непривычно. Но Норд вёл мотоцикл настолько плавно и уверенно, что в итоге я успокоилась и просто впитывала в себя это ощущение свободы.

Повернув голову, чтобы глаза слезились не так сильно, щекой прижалась к его куртке, вдыхая в полную грудь разбавленный ветром, ставший за несколько часов таким родным, аромат.

Эти его фразы…

Действия…

Взгляды…

Даст ли Норд нашим отношениям, перешагнувшим рубеж странного прошлого, четкое определение? Или же то, как они были закреплены головокружительными поцелуями, будет для него достаточно? Будет ли достаточно для меня?

Скорее, да. Мне хватило слов и поступков, чтобы окончательно для себя решить – готова ли я поверить ему, открыть себя, остаться с ним…

В голове болезненно щелкнуло свежее воспоминание, как я опрометчиво приняла за чистую монету слова Шайло.

«Ты так легко доверяешь всем, Грейс. Но не себе и не мне, блять»,– Норд был чертовски прав, но доверие к мужчинам в моем случае…

Доверять Норду – как встать на краю скалы перед пропастью и прыгнуть… Весь полёт не зная, что там ждёт – смерть или спасение в горной реке. И разница была в том, что осознанно или из-за порыва так прыгнуть можно только один раз.

В отношениях с Нордом, я понимала, что прыгать придётся постоянно…

«Ты играешь с огнём, милая…», —в животе что-то с болезненной сладостью сжалось, когда я вспомнила его слова. Пусть этот огонь спалит меня дотла.

В Эммерсоне есть внутренняя жёсткость. Бескомпромиссность. Власть. Определенный эгоизм. Но, кажется, я готова это принять.

Будет ли с ним легко?

Однозначнонет.

Но буду ли я чувствовать себя желанной и защищенной?

Уверена, чтода.

Пока этого достаточно, а всё остальное – все старые слухи и какая-то возможная правда о том, что он холодный, расчетливый командор-тиран – не имеет значения.

Когда же это всё, интересно, началось по-настоящему – ещё тогда, в юности, во время подготовки или же только сейчас, когда мы впервые увиделись на полигоне?

Задав себе этот неоднозначный вопрос, я услышала тишину в сердце. Нет ответа.

Всё между нами произошло так, будто предначертано заранее. Никаких чётких граней перехода. Не по стандартам, как у всех нормальных людей, где есть симпатия и первые ухаживания.

За этими мыслями я и не заметила, как мы, уже заехав на территорию маленького островка рядом с Центральным, остановились на краю дороги. Небо постепенно окрашивали предрассветные оттенки. Море тихо плескалось у берега невдалеке. Ещё одна бессонная ночь, но такая, та самая, которую желаешь протянуть до бесконечности.

Норд выключил движок байка, и мы погрузились в приятную тишину, изредка нарушаемую стрекотанием насекомых. Выпрямившись и повернувшись, он обратился ко мне:

– Ты в порядке?

– Да, – голос чуть осип от долгого молчания и сухости.

Я нехотя выпустила крепкий торс из своих объятий и слезла с мотоцикла. Норд настороженно огляделся по сторонам, когда сам сошёл с сиденья, – пространство освещали столбы вдоль дороги, но он всё же достал фонарик из сумки, висевшей на боку мотоцикла.

Затем молча взяв меня за ладонь, Норд двинулся по обочине. Мы принялись спускаться вниз, к… мраку джунглей.

– Второй раз за вечер ты крайне неромантично пытаешься намекнуть на уединение в не самых приятных местах, – скрыв смешок, произнесла я, безропотно следуя за своим командором.

– Будет тебе романтика, трусиха, – в ответ усмехнулся он, крепче сжав мою ладонь. – Идти не близко, минут пятнадцать, но это того стоит.

Свет фонаря выхватывал деревья

– Ты уверен, что мы сможем туда залезть? – дыхание сбилось, когда дорога круто пошла вверх, уводя нас от чащи к возвышенности. – И что здесь не нужны респираторы?

Местность и флора явно не были облюбованы исследованиями наших специалистов. Норд обернулся ко мне, пыхтящей, и с ехидной улыбкой показал небольшой портативный дозиметр, висящий на пряжке его ремня рядом с компасом. Надо же и не заметила…

Впрочем, я больше замечала его губы, нежели экипировку.

– Я тут не впервые, – с уверенностью бросил он через плечо, продолжая восхождение на холм по сужающейся тропке. – Это не сложнее полосы препятствий. Помнишь, проходили новобранцами?

Ядовитой змеёй ревность кольнула в ребро. Не впервые, значит…И с кем же он ходил сюда раньше?..

– Ещё как помню… – откинув волосы со лба, ответила я, решив проигнорировать дурацкие мысли, – Ты тогда ее осилил одним из первых.

Я чувствовала, как уже забиваются икры ног. И это всё, на что меня хватило? То же мне, снайпер. Норд остановился у широкого поваленного дерева, ловко перепрыгнул через ствол сам, затем обернулся ко мне:

– Вашу руку, мисс, – я хмыкнула, протягивая ладонь, и позволила помочь мне подтянуться. – На полосе не всегда нужна сила. Больше выносливость и упрямство.

Мы на секунду-другую остановились, оглядев оставленное позади препятствие, и я, тяжело вздохнув, решила прислониться к растущей рядом пальме спиной. Прикрыв глаза на миг, я совершенно без задней мысли промолвила:

– Так точно, командор… Как скажете…

Норд же воспринял мои слова иначе.И это «иначе» мне чертовски понравилось.

– По тебе и не скажешь, что любишь дразниться, Гамильтон… – прошептал он в опасной близости от моих губ.

И, дождавшись, когда открою глаза, тут же слегка коснулся их своими.

– По тебе тоже многого не скажешь… – прошептала я в ответ, не контролируя свои ладони: они тут же притянули Норда за воротник.

Свет фонарика хаотично заскакал по нашим лицам, когда его руки схватили мою талию.

– Присматривалась ко мне уже тогда?

И на эту провокацию захотелось ответить честно. Как есть.

– Просто испытывала каждый раз при твоём появлении странные чувства…

Прозвучало как признание. Ну и пусть.

И Норд на это тут же прикусил мою нижнюю губу, с тихим рыком проникая в рот языком. Горячим, ненасытным языком. Расстояние схлопнулось. Фонарик нырнул вниз. Мы погрузились во тьму.

Вжимая тело Норда в своё, я принялась с неистовством отвечать на поцелуй. Новая волна жажды. Пылкость. Лёгкое безумие. Движение языка за движением. Полустоны. Пылкость…

Еле оторвавшись друг от друга, мы, теперь ещё ритмичнее дыша, прислонились лбами, и Норд с ленивой медлительностью провел ладонью по моей талии. Напоследок коснувшись указательным пальцем по его чувственным губам, я мягко отстранилась и отошла от дерева.

Вильнув бровями, указала на тропинку, мол, и так еще невесть сколько топать, на что Норд нарочито недовольно закатил глаза и двинулся дальше, освещая дорожку.

Не забыв, конечно же, вновь сыронизировать через плечо:

– И что же испытываешь сейчас?..

Не дождешься, провокатор. Твоя очередь признаваться. Понимая, что это неплохой шанс сменить тему на одну из обещанных к обсуждению в столь странном, хоть и действительно красивом месте, я в тон ответила:

– Непреодолимое желание… – выдержала паузу, чтобы точно раззадорить Норда, готового остановиться вновь, и тут же добавила, явно его обломав… – выяснить, почему ты обрушил небеса на голову Томаса.

Но тут мы оказались на небольшом плато наверху холма и…

Я услышала шум воды. И это было не море. Сердце замерло, когда перед нашим взором дальше открылся невысокий, но широкий водопад, мощными струями бивший вниз. Небо светлело, но луна сегодня была не меньшим прожектором. Окаймлённый по обеим сторонам крупными камнями, кустарником и лесом, водопад выглядел нарисованной красками картинкой. Казалось, протянешь руку в попытке коснуться мельчайших, сверкающих в предрассветном воздухе капелек воды ладонью, как всё исчезнет, словно мираж.

Я не могла сдвинуться с места, заворожённо наблюдая за открывшимся видом. Норд, который был на пару шагов впереди, коротко и оценивающе осмотрелся, а после медленно повернулся ко мне.

– Ещё не обрушил, – довольным тоном запоздало бросил он, изучая моё лицо.

Из головы вылетело напрочь всё. Я осторожно подошла на шаг ближе к краю водопада, не обратив внимания, как тихо и незаметно со мной сравнялся Норд.

Лёгкие облака в небе медленно окрашивались разными оттенками персикового, серого и розового, а где-то вдалеке, за морем, виднелись огни Штаба и форпостов Центрального Острова.

– Это место… Просто прекрасно… – о Томасе точно думать сейчас не хотелось. Я обняла себя за плечи, восторженно оглядываясь вокруг. – Только взгляни!

Норд на мгновение перекрыл обзор, склонившись надо мной. И едва слышно в шуме потоков проговорил:

– Знаю. Вижу в твоих глазах.

***

Расстелив куртку, Норд разместился на ней прямо на краю обрыва, с которого с силой била стихия. Хоть и высота была не критической, тем не менее, я бы не рискнула там сесть…

– Иди сюда…

…хотя кто меня спрашивал.Нахмурившись, я мотнула головой на предложение Норда.

– Будем воспитывать в тебе доверие, ребёнок. Или как ты там себя окрестила… – он приподнял брови, протягивая руку. – Ну же, Грейс. Садись сюда. Я буду держать.

По телу прошлась неконтролируемая вибрация – я должна была сесть спиной прямо у края водопада, прижавшись к Норду, и рассчитывать только… на его руки и свое чувство равновесия. Кажется, он намеренно оставил именно этот опасный участок для меня.

– Нет… – сделав шаг назад, я скептически смотрела то на Эммерсона, то на это место самоубийства. – Я не смог…

– Смотри, какой шикарный вид здесь открывается, – он провел рукой по волосам, ставшими влажными от отлетающих брызг воды, и я тяжело сглотнула, настолько сексуальным был этот жест. Однако ироничный тон почти сразу вернул с небес на землю: – Всё ты можешь. Или ещё держишься за образ хиленького офисного клерка Материка? Ты боец, Гамильтон. Марш сюда!

Он усмехнулся, с силой хлопнув ладонью по поросшему мхом камню рядом.

– Пожалуйста, не заставляй меня. Мне и отсюда открывается прекрасный вид. Я не удержусь…

– Удерживать тебя буду я, Грейс, – кажется, Норд начинал терять терпение. – Иди… Давай, милая.

Последние слова

– Ты обещал рассказать, – насупилась я, ерзая на месте и, кажется, грозясь сбросить нас обоих. – Про Томаса. История взамен на историю. Так что давай, без увиливаний – хочу, чтобы мое согласие на это безумие чем-то окупилось.

Норд наклонился к уху, прижимаясь своей чуть колючей от щетины щекой к моей шее:

– Мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. Этого достаточно?

Ветер ласкал наши висевшие рядом с водопадом ноги. Лучи касались лиц: вовсю занимался рассвет. Недалеко над джунглями, которые мы прошли, взлетела стая птиц. Их щебетание перемешалось с криками чаек, создав негармоничную, но запоминающуюся мелодию.

Хотелось запечатлеть это утро на всю оставшуюся жизнь.

– А причина? – чуть громче спросила я, никак не привыкнув к шуму воды. – Причина хоть какая-то есть?

Положив руки на руки Норда на своей талии, вынудила его стиснуть меня сильнее. И только тогда смогла хоть немного расслабиться, если это вообще было возможно в его присутствии.

– Она напрямую связана с твоей историей, – горячее дыхание выжигало на моей шее незримые печати принадлежности Норду. – Почему ты уехала тогда, Грейс? Вот так, резко?

Не знаю, почему так сильно его волновал этот вопрос. Казалось, от ответа зависит очень многое. Словно что-то тогда, уже тогда, опрокинуло в Норде, и сейчас он хотел знать каждую деталь моего поступка. В котором не было скрытых смыслов, и я поспешила объяснить ему это:

– Я хотела… Это был мой шанс на хорошую должность. Лэндон порекомендовал меня Томасу.

– Множество отличных возможностей было и в Штабе. Зачем ты выбрала Остров Бурь?

И вдруг меня словно озарило. Чуть повернув голову, чтобы боковым зрением хоть как-то увидеть своего невыносимо обаятельного мужчину, я робко, но с улыбкой, спросила:

– Ты что… Ревнуешь меня к командору разведки? В этом причина твоей неприяз…

Норд меня тут же перебил, своими словами только усугубив подозрения:

– Зависит от твоего ответа. Ты уехала тудане просто так…

Что-то в душе возликовало и замерло одновременно. Первое потому, что, кажется, я ощутила каково это – когда ревнуют тебя саму; второе же… Потому что Норд словно подобрался к некой неведомой внутри поржавевшей, но всё ещё крепкой клетке, к которой я не подпускала никого доселе.

– Это «не просто так»не связано с Томасом. Если ты считаешь, что я получила снайпера через постель, вновь напомню, что меня это оскорбляет…

Я попыталась состроить из себя обиженную и уйти с темы, но последующий, вроде бы безобидный «выстрел» Норда точно ударил в цель. По этой самой моей воображаемой клетке.

– Ты бежала от себя.

Я застыла. Он почувствовал это. Не мог не почувствовать, как струной выпрямился мой позвоночник. Норд усилил объятия. Я поджала губы, отгоняя от себя уже полустёртые воспоминания. Отгоняя, не признавая и не принимая большую часть своей жизни. Всё то ощущение ненужности и неуместности, где бы я ни была до момента перехода на полигон. Да уж…

И в какой момент свидание повернуло не туда?..

Всхлип и тяжелый вздох исчезли в шуме водопада. Надеюсь, Норд не услышал этого. В повисшем молчании между нами я цепко всматривалась в море, не позволяя слезам застлать глаза.

– Грейс… – спустя вечность позвал Норд, наградив поцелуем в шею, отчего тут же по всему телу прошлись мурашки.

А может и стоило позволить вылезти всему этому именно сейчас, именно здесь и сегодня.

– Я бежала от того, что со мной случилось.

«Выстрел» ударил по клетке. Открыв её замок… Признание вырвалось легче, чем представлялось, и я вложила в него на самом деле больше, чем требовалось.

– Больше не убежишь, – с таким же двояким смыслом прошептал Норд, отчего за незримой решеткой боли разлилось едва прощупываемое тепло. Впервые за долгие годы. – Я не позволю.

Глава 17

Грейс

Сердце переполнилось благодарностью к Норду. Оно чувствовалось тонким, хрупким кружевом по всей грудной клетке.

Я стиснула обнимающую меня ладонь своею.

– Там слишком много всего, – рвано выдыхая слова и тщательно пытаясь не разреветься, начала я. – Что-то произошло еще задолго «до», на Материке, в доме отца, что-то…

– Расскажешь тогда, когда захочешь сама, – шепот убаюкивал и успокаивал, словно направляющим светом выводя из фантомной панической атаки. – Когда будешь готова. Либо это останется твоей тайной, Грейс, которая не изменит моего отношения в любом случае…

Порывисто повернув голову, я поймала губы Норда своими. Пылко приникла к ним, не углубляя поцелуя, и мы оба ощутили соленую влагу слёз, которые так и не сумела сдержать. Налетевший ветер растрепал мои волосы, накидывая пряди на посерьезневшее лицо Норда, и его это ничуть не беспокоило.

Он даже будто наслаждался невольными прикосновениями.

– Но и это не всё… Не только от этого я пыталась убежать, уехав на Остров Бурь… – проговорила я в его губы, всё ещё вблизи, и вкратце пересказала то, что со мной произошло во времена нашей подготовки.

Ведь это оказало не меньшее влияние на пролом внутри меня. Несмотря на службу, на Ким, на новую жизнь, я всё ещё чувствовала себя сломленной.

Вряд ли Норд знал о нападении: остальным новобранцам инструкторы об этом не рассказывали. И навряд ли тогда он замечал мое отсутствие из-за лазарета.

Когда я принялась описывать то, как шла по коридору к Крису, чтобы узнать о причине их конфликта, и на меня накинули сзади ткань, Норд как-то подобрался и напрягся. Я не видела, но чувствовала натянутые мышцы на руках под формой, обнимавшие мою талию; то, как он неестественно выпрямил спину, будто окаменев. Да и дыхание моего командора участилось.

Я запнулась, не зная, продолжать ли откровения, тема которых открылась так случайно. И только собралась с духом спросить, что не так, как Норд жестами и движением дал понять, что сидеть на краю мы больше не будем. Сначала молча помог подтянуться мне и перелезть обратно на ровную поверхность, затем, отряхнувшись, встал сам.

– Что-то не так? – обеспокоенно всё-таки спросила я, наблюдая, как Норд словно места себе не находит, нервозно шагнув несколько раз рядом со мной и запустив в волосы пятерню.

– Думаю вот… Как найти тех ублюдков, напавших на тебя, и воткнуть им ножи в глаза. Или отрезать, к примеру, руки, – звенящим от ярости голосом проговорил он, остановившись, и я вздрогнула.

От

– Эй, – как можно ласковее сказала я, взяв Норда за свободную ладонь и притянув к себе: – Не стоит. Забудь. Я зря, наверное, тебе это рассказала. Всё это. Обошлось же, теперь в прошлом… Только жалею, что так и не узнала, кто были те офицеры, которые вовремя оказались рядом и спасли меня.

– Офицеры? – чуть севшим голосом переспросил он, и я краем глаза успела заметить какую-то неясную для меня тень, пробежавшую по привлекательному, мужественному лицу.

– Дерек, ну ты знаешь его, сказал тогда, что проходящие мимо офицеры привели меня в чувство и донесли до лазарета, – спокойно пояснила я, решив, что его реакции – просто тревога за меня.

– Ясно, – в низком голосе проскользнула нотка холода.

Совершенно для меня непонятная…

– Умею я портить свидания, да?.. – расстроено и нервозно хмыкнула я, приняв это почему-то на свой счет, и хотела было расцепить наши ладони и отойти.

Но Норд не дал этого сделать.

Привлек меня к себе, крепко прижав, и уткнулся лицом в мои волосы. Мы замерли, впитывая в себя это утро, вовсю вступившее в свои права.

Новый день, а значит придется возвращаться в привычный уклад жизни и думать теперь о том, как вписать в неё свои отношения с командором. Ох… Через сколько еще сплетен и дотошных расспросов теперь нам обоим придется пройти…

– Когда в следующий раз будем здесь, обязательно искупаемся в озере внизу, – Норд наклонился, с нежностью заправляя прядь за моё ухо.

Игриво вильнув бровями, он кивнул вниз, туда, где водопад успокаивался, переходя в обрамлённый буйной растительностью водоем. То, как он мягко перевел тему, каким многообещающим был взгляд серых глаз… При всей своей внешней неприступности, Норд обладал одним из самых важных качеств, которое я ценила в мужчине –чуткостью.

– Думаю, это будет прекрасно… – закусив губу, улыбнулась я, окончательно отпустив то, что тяжестью терзало сердце в последние полчаса.

***

Норд хранил какое-то странное, таинственное молчание, пока мы спускались обратно, а я не смела нарушить его задумчивость. Нам было что переварить, было о чем сделать выводы.

– Тебе обязательно оставаться на Острове Бурь?

Он спросил, когда мы уже выходили из джунглей обратно. Я заприметила поодаль одиноко ждущий нас мотоцикл, залитый лучами солнца. На дороге никого не было, не предвиделось в такую рань и проезжающего патруля.

Я нахмурилась, посмотрев перед собой.

– Там мой дом… И Ким. Я так привыкла к полигону, что чувствую себя его частью. И ведь занимаюсь тем, в чём хорошо разбираюсь… Что хорошо умею.

– Твой дом – «Тиррария», – возразил мой командор. – Полигон лишь место временного пребывания.

– Хочешь разжаловать меня и назначить обратно в Штаб? – я усмехнулась и опустила взгляд, чтобы не оступиться о кочку, которую запомнила. – Придётся договариваться с Томом. Он так просто не отдаст одного из своих лучших снайперов.

Я сказала это, совершенно не подумав, какая реакция может последовать. Позабыв, что имя командора внешней разведки для Норда как красная тряпка для быка. Он обернулся, остановился, от чего я еле успела спохватиться, чтобы не врезаться в широкую грудь.

– Вот как… – с неприкрытой опасностью в голосе пробормотал Норд, пристально осматривая растерянную меня: – Договариваться, значит…

Я сделала шаг назад, непроизвольно, скорее инстинктивно, не ощущая страха по-настоящему.

– Ты же понял, что я имела в виду…

Норд двинулся ко мне с беспощадной решимостью в глазах. Я вновь сделала шаг и зачем-то выставила руки. Он же упёрся в них рёбрами. Но дрогнувшая на губах улыбка выдала его истинные намерения.

– Один из лучших снайперов, говоришь…

– Я…

Вдруг он молниеносно поймал мои запястья, безболезненно заламывая их за спину и дергая моё обездвиженное тело на себя. Я тихо пискнула, не ожидав такого напора, и уткнулась взглядом в шею Норда, умолкнув.

– Если я захочу забрать тебя в Штаб, Грейс, я просто приеду и заберу, – полутона в его, казалось бы, совершенно спокойном голосе возбуждением выбивали меня из колеи… – И мне нахер не нужно чье-либо согласование или одобрение.

А затем он неспешно склонился к моей шее, одарив ее ласковым укусом, и отпустил мои прижатые руки. Развернулся и, как ни в чем не бывало, двинулся дальше по тропинке к дороге.

Чёрт…

Непредсказуемый. Властный. Бескомпромиссный мужчина.

И то, что между нами теперь – целый аттракцион, с множеством мёртвых петель, резких подъемов, стремительных падений и… совсем малым количеством спокойных отрезков. Ненормальная импульсивность вкупе с какой-то необъяснимой незыблемостью.

Но билет на эти горки обмену и возврату не подлежал, и я прекрасно знала, на что подписывалась.

Поспешив за Нордом, я уже почти остановилась рядом с ним у мотоцикла, как вдруг услышала трель из кармана. Звуки моря, поскрипывания песка на дороге и шелест леса неожиданно нарушил сигнал коммуникатора.

Я чертыхнулась про себя, потому что за всеми этими событиями и эмоциями совсем забыла о его существовании. Норд медленно осматривал байк, словно намеренно тянув время, и многозначительно взглянул на меня, когда услышал звук. Я дошла по краю дороги до него, на ходу доставая устройство.

Там светилось два непринятых вызова от Ким –совсем забыла о подруге, неблагодарная– и новое сообщение от Уиллсона, пришедшее пару секунд назад.

Норд склонился над коммуникатором вместе со мной, касаясь щекой виска:

«Я получил приказ от Тома вернуть тебя обратно, хоть и обещал выходной на сутки. Не знаю, что на него нашло, но тебе пора возвращаться. Ким на дежурстве сегодня».

Я тяжело вздохнула, быстро набрав в ответ:«Принято, сэр», и осторожно посмотрела на Норда.

– Приказ – значит приказ, – язвительно произнёс он, с обманчивым спокойствием проведя ладонью по моей спине.

На секунду мне показалось, что мой командор просто возьмёт и украдет меня прямо сейчас, спрятав в каком-нибудь неприметном здании в далеких частях Островов, так сильно его глаза метали молнии.

– Я не могу нарушить его, ты же знаешь, – мягко сказала я и добавила, чтобы умерить его раздражительность: – Считай это приказом Уиллсона.

– От этого легче не становится, – озлобленно отмахнулся Норд, вернув внимание мотоциклу.

В воздухе чувствовалась его нарастающая агрессия. Мужчины иногда действительно ведут себя, как обиженные дети. Подумав об этом, я тут же спрятала кроткую улыбку.

– Мне всё равно нужно было бы завтра возвращаться, – посмотрев на часы, успокаивающе проговорила я и, преодолев увеличившееся между нами расстояние, взяла своего командора за руку. – Скорее всего, что-то случилось. Мало ли, вдруг что-то с фильтрами или снова нужно пойти на задание в лес…

– Да, случилось, блять:

Я решительно преградила путь Норду, не дав сесть на мотоцикл, и положила ладони на его плечи. Ощутила, как под подушечками перекатываются мышцы от напряжения:

– Послушай. Я обещаю тебе, что со мной всё будет в порядке. Мы придумаем… какой-нибудь способ видеться чаще, но пока мне нужно вернуться на полигон, так или иначе. Как бы сильно ни хотелось остаться с тобой подольше, – одной рукой я провела по лицу Норда, который тут же впился в меня горящими глазами: – Ты сомневаешься во мне?

– Я сомневаюсь внём. Ты не видишь, как он смотрит на тебя.

– Норд, я всё вижу. Я знаю. Мы обсуждали это с Ким, которая, чтоб ты знал, была его без пяти минут невестой когда-то, – я заметила удивление в глазах напротив и закивала. – Да, да. Но это её секрет, подробности которого я не хочу раскрывать. Поверь мне, в том числе благодаря влиянию Ким, я приняла для себя решение, что Том, даже если бы ты не появился в моей жизни, ни за что не прикоснулся бы ко мне и не получил бы меня. Как бы он ни пытался.

Норд шумно выдохнул, поджимая губы. Всё никак не успокаивался, но морщины между его бровей разгладились – он был явно доволен моими последними словами.

– Всё ещё веришь в чужие истории? – с иронией хмыкнул он, щекой прижимаясь к моей ладони.

– Там, знаешь ли, было такое, что в любом случае поверишь. Ким мне – как сестра. Она не стала бы лгать.

Он промолчал, снова нахмурившись и обдумывая что-то. Я же в этот момент применила свой последний аргумент:

– Я теперь –твоя, – тихо и ласково прошептала я, пытаясь поймать его блуждающий, гневный взгляд. Получилось, кажется: – То, что я должна буду уехать, не отменяет этого… Ничего не поменяется. И ведь… Не только я принадлежу тебе. Ты тоже никуда от меня не денешься…

Теперь он не сводил с меня своего острого, как метательный нож, взгляда. В таком полюбившемся мне наглом жесте приподняв ту самую бровь со шрамами, Норд сглотнул и сипло произнёс:

– Повтори. Ещё раз.

Я не заставила себя ждать, но уже другими словами:

– Ты тожемой… – но последние звуки тут же утонули в порыве, с которым он набросился на мой рот, с яростной настойчивостью раздвигая языком мои губы.

Я, наверное, никогда к этому не привыкну.

В первую очередь потому, что категорически не хочу привыкать…

***

Норд

Найти бы какой-нибудь повод, чтобы безнаказанно послать этого Тома к праотцам.

Зачем мне, блять, такие выделенные Максом полномочия, если я даже не могу повлиять на простейший приказ «вернуться на полигон»?

Не могу сказать, что я злоупотреблял положением командора, но сейчас мне как никогда хотелось бы это сделать. Мы вернулись обратно в Штаб, чтобы Грейс смогла отдать ключ от квартиры обратно этой слишком болтливой, сука, Шайло и забрать свои оставленные вещи.

Я никак не мог смириться с тем, что ей нужно уехать.

Как только представлял, что она снова попадёт на территорию Томми, ярость кровавыми волнами застилала глаза. Слишком свежи воспоминания о том, как он увел её тогда, после церемонии.

И слишком мало мы провели времени вместе сегодня…

Я хотел снова и снова разговаривать с ней часами, отодвинув все важные, срочные, нужные дела далеко в задницу. Видеть, как сосредоточенно и структурно она что-то описывает мне. Как хмурится иногда каким-то своим собственным мыслям. С какой готовностью отвечает на мои касания и поцелуи.

Моя покорная.

Пообещав себе сразу же продумать действия по её возвращению обратно в Штаб, ко мне под бок, где я точно найду для Грейс должность по душе, я кое-как настроился и успокоился. Главное сейчас – выяснить, кто этот ублюдок, сливший оружие, а после… Всё улажу после, немного нужно потерпеть.

Оставив мотоцикл в ангаре Штаба, я взял в этот раз бронированный джип – ехать до Острова Бурь полностью открытым для стрельбы не очень прельщало. И дело не во мне, а в Грейс – я не хотел подвергать её лишний раз опасности.

Знал бы я, в какую передрягу она попадёт из-за меня позже, точно взял бы любой, первый попавшийся транспорт, наплевав на броню, и свалил бы с ней сейчас же в закат. Навсегда с Островов…

Мы договорились встретиться у входа в Штаб, и когда я туда подкатил, то обнаружил своё светловолосое наваждение, хмуро стоящую у дверей, со скрещенными руками на груди, в компании… Криса.

Вот так, блять, встреча.

Они что, эти мужики вокруг неё, мать твою, все сговорились?

Я остановил внедорожник и, с силой хлопнув дверью, подошёл к ним.

Тугой узел в горле чуть ослаб, когда я почувствовал царящую атмосферу холода и напряжения между Грейс и Крисом.

– Вот тебе и вечеринка с бывшими одногруппниками, – я коротко подмигнул Грейс, которая тут же зарделась, опустив руки, и взглянул на явно не понявшего мои слова Криса. – Как оно, инструктор?

– Нормально, – невозмутимо промолвил этот смазливый засранец, который изводил мне все нервы на тренировках из-за жалости к новобранцам. – Куда-то едете, командор?

– Да, – кивнул я ему и сощуренно посмотрел в сторону, параллельно пытаясь найти сигареты в кармане. – Отвезу нашу Тихоню-снайпера обратно на полигон.

Грейс сердито свела брови, не сводя с меня глаз. Ах да, просила же так не называть… Я хмыкнул и лишь подвинулся к ней чуть ближе, будто заслоняя собой от стоявшего перед ней уже бывшего друга.

– О, – только и выдал Крис, переводя свой слегка удивленный, но спокойный взгляд с неё на меня, и обратно. – Тогда не буду задерживать.

– Была рада встрече, – без лишних эмоций негромко произнесла Грейс и, не дожидаясь меня, с выпрямленной спиной пошла к машине.

Бесится. Отчего, интересно?

Мы с Крисом проводили её взглядами, и я, затянувшись обнаруженной в кармане последней сигаретой, первым нарушил молчание. Фразой, которая больно уколола инструктора в далёком прошлом и могла сейчас при другой, миролюбивой интонации дать ему кое-что понять:

– А сейчас… Каково это – знать, что она никогда не будет твоей?

Он отстранено посмотрел на меня, затем снова на внедорожник, в котором скрылась Грейс, и с лёгкой обреченностью в голосе произнёс:

– Больно, но терпимо. Береги её, Норд.

Не дождавшись моего ответа, Крис отвернулся и

Глава 18

Норд

Когда я сел за руль, захлопнув дверь и заведя движок, Грейс прервала созерцание складских зданий и сразу обратилась ко мне:

– Ты говорил с Крисом так, словно вот-вот накинешься на него с кулаками, как тогда в юности. В чем дело?

Со строгостью в голосе, которая меня позабавила. Выдержав паузу, я усмехнулся, вспомнив причину той драки – Грейс о ней точно знать не стоит. И после тронул машину с места, беспечно отвечая:

– По-моему, я был с ним любезен.

– Да весь твой вид говорил о том, что ты готов наброситься на него, если тебя не устроит хоть какое-то слово в мой адрес, – недовольно пробормотала Грейс, отвернувшись обратно к окну.

Я поднял брови в удивлении, взглянув на неё.

– Ты бы себя со стороны видела. Когда я подъехал, мне показалось, ты сама готова наброситься на старого дружка. О чём вы говорили?

– Да так… – её, кажется, задел и остудил мой выпад. – Не ожидала от него такого холодного приветствия спустя годы.

– А чего ты хотела? – деловито спросил я. – Я же говорю, ты не видишь дальше своего симпатичного носика. Парнишка сох по тебе со времен подготовки, а ты с ним даже не попрощалась после церемонии. Так ведь?

В последние слова, мне показалось, вложил всю горечь той обиды, которая коснулась меня в тот вечер.

Люди не представляют, как много теряют в своем молчании. А ведь уже тогда я мог дать ей знать о себе. И Крис. И кто-то другой. Но мы предпочли бездействие, и я отнял у нас и наших не случившихся отношений столько ценного времени. Грейс медленно повернулась и долгим, слегка ошарашенным взглядом посмотрела на меня. Я же сосредоточенно озирал дорогу впереди, не торопясь вновь встретиться с ней глазами.

– Откуда ты всё это знаешь? – она закинула одно бедро на другое и неторопливо скрестила руки.

Считаешь, тебя спасёт закрытая поза, милая?

– Мы говорили с Крисом о тебе, – просто ответил я, стараясь не отвлекаться на обтянутые в темно-зеленую ткань ноги.

Грейс шумно выдохнула и ладонями закрыла лицо, глухим голосом простонав:

– Ты иногда невыносим, Эммерсон… – потом резко отняла руки и сердито проговорила. – Вы все, порой, невыносимы. Может, хватиттакделать?

– Как? – безобидно спросил я и взглянул на неё, получив по лицу хлестким взглядом голубых глаз.

Она смешно изогнула пальцы в воздухе, будто держала руками несуществующие мячики, и процедила, еле сдерживая гнев:

– Да блин! Вот так! Сначала Том, потом Крис… За моей спиной словно постоянно что-то происходит, причём в этом«что-то»я – главное действующее лицо. Ощущаю себя… Как игрушка, которую не поделили абсолютно разные, не связанные друг с другом люди, – Грейс тяжело вздохнула. – И перестань меня звать Тихоней, если не хочешь получить ещё один шрам на брови.

Я еле сдержал смех, представив себе, как она пытается исполнить угрозу, и на долю секунды отпустил руль, подняв ладони в примирительном жесте. Снова вернул их на управление. Она молча насупилась, снова скрестив руки и старательно что-то высматривая за окном.

– Ты – не игрушка, – через долгую паузу, произнес я. – Просто, очевидно, нравилась не мне одному.

– Я не привыкла к тому, что так часто мелькаю в чьих-то желаниях или разговорах… – голос Грейс больше не был недовольным, скорее, смиренным и уставшим: – Это странно и даже пугает.

– Что ж, теперь всем этим странным недопоклонникам придётся смириться с тем, что я оказался проворнее.

Она оценивающе взглянула на меня, поймав победную улыбку и мой самодовольный взгляд, и задумчиво спросила:

– Почему ты тогда помог мне, Норд? В Центре отбора.

Вопрос был неожиданным и ожидаемым одновременно. Когда-то Грейс уже спрашивала меня об этом, и в этот раз я не стал мучить её увиливаниями. И я обещал рассказать.

– Ты выглядела растерянной. Так, словно потеряла мечту, даже не попытавшись её достигнуть, – недолго думая, ответил я, крутанув руль.

– Но ты… Не создавал впечатление того, кто интересуется чужими мечтами, – мягко и слегка виновато произнесла Грейс.

– А ты – той, кто может пройти школу «Тиррарии» и дойти до снайпера, – подтрунил я над ней, получив шутливый шлепок по плечу.

– То есть ты не верил в меня, но всё-таки помог?

Повернув на миг к ней лицо, я наткнулся на сощуренный взгляд.

– А ты? Посчитала меня грубым солдафоном, но приняла сыворотку из рук? Рук незнакомца?

Туше, милая. Хочешь поупражняться в фехтовании?

– Я подумала о тебе совсем другое, – пробубнила Грейс, покраснев.

– А у меня не стоял вопрос веры в тебя. Я помог просто потому, что ты мне приглянулась. Заинтриговала.

– Чем?

– Тем, что решилась на службу здесь.

Поразмыслив и, кажется, удовлетворившись услышанным, Грейс осторожно спросила следующее:

– А почему на неё решился ты?

Расслаблено выставив локоть в раскрытое окно, я глубоко вздохнул – внешне мне не хотелось казаться взволнованным из-за вопроса, но это было не так просто. Лезть в прошлое, надежно запертое под кодовыми замками, не хотелось, как и не хотелось скрывать его от Грейс. Но не всё так сразу. Не всё так быстро. Скелеты в шкафах были у нас обоих, и вытряхивать их в один день, особенно такой, не самое лучшее начало отношений.

– Мой отец и его отец были военными, – лаконично ответил я. – А я не прижился в Научном звене: гены взяли своё. Всё просто.

Грейс будто прочувствовала незримую волну, верно истолковав ее, и более не углубилась в мою историю. И за это я ей был благодарен.

– Поэтому у тебя так удачно оказалась вторая сыворотка? Достал благодаря связям на работе? – с кокетливым лукавством спросила она.

– Да, удачно… А то пришлось бы ждать тебя ещё полгода в следующем отряде новобранцев, – подмигнул я ей, вновь вогнав в краску. – И в принципе гадать, встретимся ли мы на Островах.

Что-то подсказывало, что встретились бы.

Я и не заметил, как мы уже оказались на грунтовке, ведущей до пропускного пункта канатной дороги. На охране стояли несколько разведчиков, тут же отсалютовав нам: я припарковал машину впритык к трапу, от которого шла узкая дорожка к еле ползучим кабинкам.

– Спасибо, что подвёз. И спасибо за этот день… – тихо проговорила Грейс, стушевавшись под проникающим сквозь лобовое стекло вниманием бойцов на КПП.

Я видел, как она мнётся, решая, стоит ли потянуться за прощальным поцелуем, но меня самого ничего не смущало. Пусть знают. Пусть завидуют.

Коснувшись пальцами ее подбородка, я наклонился и украл мимолетный, легкий поцелуй.

– И спасибо…за нас.

Эти слова приятной горячей волной ударили по моим рёбрам. Она неохотно отстранилась от меня и аккуратно выпрыгнула из джипа. Когда Грейс обходила кузов, я успел поймать её за локоть через открытое окно водительского сидения.

– Доверие начинается с малого, Грейс. И я хочу знать, что тоже могу доверять тебе. Всегда.

Всё ещё пытался оттянуть момент её ухода. И всё сильнее хотел обозначить то, что понял, как для неё важен этот вопрос. Как он не менее важен для меня.

Что-то внутри вдруг ёкнуло. Что-то завыло в грудине сиреной, подсказывая, что не нужно Грейс никуда отпускать. Но я отмахнулся от этого чувства, услышав её негромкий вопрос:

– Что случалось с теми, кто не оправдывал его?..

Стоявшие у КПП бойцы с любопытством оглядывали нас, и Грейс снова густо покраснела.

– В моей жизни это встречалось не часто, но она, как и твоя, разделилась на до и после службы. И сейчас я бы не простил такого человека. Возможно, сделал бы всё, чтобы его уничтожить, – честно ответил я, пристально глядя ей в глаза.

И она их не отводила.

– Поэтому не играй со мной, Грейс. С тобой я играть не намерен.

Последние звуки утонули в очередном быстром поцелуе: Грейс решилась и проявила инициативу, вложив в неё бесконечную нежность.

Ту, которую излучала, которая так была ей характерна, которая спрятанным цветком была внутри нее. Не дав мне времени опомниться и потребовать большего, она тут же сошла по трапу и скрылась в подъехавшей кабинке под лёгкий шепот бойцов. Я же всё никак не мог избавиться от довольной и немного глупой ухмылки на лице.

***

Грейс

– Где капитан Уиллсон? – обратилась я к сидящим у кострища разведчикам и снайперам, подойдя к ним.

В голове прочно засел образ терзающего моё сердце командора. Мне казалось, что я везде ощущаю его и его запах, так сильно завлекающий в капкан.

Всё моё тело тянулось обратно к этому принципиальному и выводящему меня из нормального состояния человеку – хотелось развернуться и убежать к Норду обратно, несмотря ни на что.

Но мне необходимо было сейчас сосредоточиться на службе, поэтому я, не дав себе даже подумать об отдыхе в нашей с Ким уютной комнате, по которой успела соскучиться, сразу же бросилась искать командира.

Мои товарищи кивнули в сторону здания, где была тренировочная, и я, поблагодарив их, направилась прямиком туда. Достав на ходу коммуникатор, набрала быстрое сообщение подруге, которая сегодня была где-то на позициях в ночную смену, чтобы предупредить, что вернулась.

Получив моментальный ответ:«Сучка, ты заплатишь за то, что не отвечала на звонки всё это время!», я закусила губы в усмешке.

Зайдя в большой тренировочный зал, я сразу же обнаружила там Уиллсона, который гонял двух снайперов по кругу, заставляя выполнять упражнения с оружием.

Похоже, они в чём-то провинились, раз он здесь в такое время.

– А, – кивнул он мне в знак приветствия и беззлобно добавил, улыбнувшись. – Явилась.

– Добрый вечер, сэр, – я поздоровалась и, встав рядом, вместе с ним стала наблюдать за тренировкой.

– Как выходной? – мне показалось, или в голосе командира промелькнул…лукавый подтекст?!

Несколько раз моргнув и тихо выдохнув, я постаралась невозмутимо ответить:

– Отлично… Спасибо вам ещё раз.

– Давно пора было его дать, да твоя напарница прикладывала максимальные усилия, чтобы вы обе лишились увольнительных, – чуть хмуро и с упреком, как и в каждый раз, стоило упомянуть Ким, проговорил Уиллсон.

Я поджала губы, понимающе кивнув, и ответила:

– Такова её прекрасная натура, никуда не денешься… Сэр, а что… командор Томас?

– Рвал и метал первые часы после приезда на полигон, – отмахнувшись, ответил командир. – Не бери в голову. Я сам доложу о твоём приезде.

– Хорошо, – с благодарностью к тактичному отсутствию расспросов согласилась я и, чуть наклонившись в сторону Уиллсона, прошептала: – Есть ещё кое-что, сэр, что я хотела бы с вами обсудить.

Он окинул меня внимательным взглядом и, бросив тренирующимся команду«Продолжать в том же темпе!», отвел меня чуть подальше, чтобы нас точно не было слышно.

Я вытащила из кармана слот памяти, тяжёлым бременем всё это время давившем на меня, и протянула нахмурившемуся капитану:

– Я обнаружила это рядом с подстреленным чужим, сэр. Нашла в траве, когда командоры… хм… повздорили. Простите, что не отдала его раньше. Не знаю, не хотела светить им перед всеми.

Уиллсон не торопился гневаться на меня, оценивающе осматривая со всех сторон предмет в руках.

Наконец, он медленно проговорил:

– Такие я видел только на Материке… Это более модифицированные карты памяти, специально для исследований Научного звена, чтобы хранить большее количество информации. Для остальных, и на Острова в частности, они поставляют стандартные типы.

– Материк? Тогда, может, есть смысл отправить его туда?

– Так как объект найден во время спецоперации рядом с врагом, в первую очередь, исследовать его должны мы, – Уиллсон всё ощупывал носитель, то приближая к глазам, то удаляя. – Надо было тебе, конечно, отдать его ещё тогда, когда мы были на Восточном, но ничего. Что сделано, то сделано. Я передам его Томасу, посмотрим, что там, и он решит, что делать с этой картой дальше.

Я опустила глаза, кивнув ему.

– Есть, сэр. Разрешите удалиться?

– Да, конечно, – командир легонько похлопал меня по плечу. – Завтра у тебя до полудня дежурство на форпосте, затем тренировка. Давненько я вас с Ким не гонял.

– Принято, сэр.

Выйдя из здания, я повела плечами, ощущая морось на лице – тучи затягивали небо над Островом Бурь. И поняла, что мечтаю лишь о нескольких вещах – быстро что-нибудь перекусить, снять с себя боевую форму, принять холодный душ, отрезвляющий разум и тело, всё ещё помнящее и изнывающее по ласкам Норда. И рухнуть спать.

***

Норд

До Штаба я доехал на каком-то автопилоте, совершенно не концентрируясь на действиях.

Сознание всё время сверлили только две мысли: первая –«как там теперь моя строптивая Тихоня?»и вторая –«с кого и с чего начать расследование пропажи оружия?»

При всех соблазнительных в голове образах, возникающих, стоило мне просто сказать про себя«Грейс», я всё же решил отодвинуть её с ума сводящий облик подальше и обдумать вторую, приоритетную сейчас мысль.

Что имеется на данный момент: каждый из командоров электронным отпечатком пальца «подписывал» документ о неразглашении, едва стали известны даты поставки оружия.

Это стандартная процедура,

Я точно знал, что получены отпечатки всех пяти командоров – присутствовал при этом на совещании.

Из Научного звена о поставке знали…

Да дохера народу знало – весь отдел разработки во главе с их начальником. Но, если чужой говорил правду, в чём я не сомневался, ибо ему нечего было терять перед смертью, ученые сразу же отметались – всю возможную информацию слил кто-то из командоров.

Но как тогда автоматы передали из складов Научного звена в обход нас напрямую чужакам? Значит, кто-то из умников участвовал в непосредственной передаче, причём, отдел разработок мог даже об этом не знать.

Интересная многоходовочка.

Меня терзал самый главный вопрос – почему Макс до сих пор молчит и не бьёт тревогу, не пытается выяснить, как с временных складов Научного утекло абсолютно новое оружие? И почему чужие получили их в таком малом количестве?

А что если…

Макс не делает этого, потому что сам замешан в этой истории?

Были ли ещё какие-либо документы, подписанные Главным командором, которые позволяли своей легитимностью добиться передачи автоматов чужим безнаказанным путем?

Они могли быть.

Но в чём тогда его мотив?

Недостаточность власти? Тщеславие?

Его часто не бывало на Островах в последнее время, но что-то снова в этом пазле не сходилось.

Если это Макс, то мог ли кто-то из других командоров быть его сообщником?

И Сэм, и Том вполне могли сойти за них – первый, потому что отсутствовал в те же дни, что и Главный командор; второй, потому что мог со своей стороны прикрыть украденное оружие на полигонах внутри Островов и даже за перешейком. Хотя… Сунулся ли бы он туда?

Что касается Лэндона…

Не хотелось думать о том, что этот серьёзный парень может быть замешан в подобном – мы никогда не были близкими друзьями, но своеобразная толерантность друг к другу и солидарность по многим вопросам сближала.

Я не обратил внимания, погруженный во все эти мысли, как уже минут пять остекленевшим взглядом пялюсь в одну точку перед собой, остановив машину у входа в Штаб. Пытаюсь разложить всё по полочкам.

И стоило мне только задуматься о кандидатуре Лэндона на роль предателя, как на коммуникатор пришло сообщение от Криса:

«Ты где? Лэн не в себе. Нужна твоя помощь в баре»,– я приподнял брови, читая это.

Какого хрена он там устроил?

Я не замечал за Лэном тяги к алкоголю, бессмысленным дракам и беспорядочным связям – мало того, за всё это время он ни разу не повел себя так, чтобы это как-то сказалось на его безупречной репутации. Блять.

А так хотелось пойти в душ и лечь спать, предварительно помучившись воспоминаниями о моей светловолосой дьяволице с характером.

Хотя… С другой стороны, если командор патруля пьян, то это шикарная возможность попробовать выбить из него информацию.

Я закрыл коммуникатор, пробормотав себе под нос«да вашу ж мать!»и вышел из машины.

***

Когда только переступил порог бара, увидел просто невероятное зрелище – Лэндон, еле-еле держась на вращающемся стуле у барной стойки, отправлял в глотку шот за шотом, попутно разбивая рюмки об пол, а Крис и ещё двое офицеров пытались его угомонить. Но безуспешно – пьяный командор по-медвежьи умудрялся изворачиваться, размахивая кулаками, и вливать в себя очередную порцию алкоголя.

Охренеть картина.

Танцпол уже был забит пестрой толпой, скачущей под грохочущую музыку, которые не особо обращали внимания на выходку Лэна – тут таких ситуаций на каждом шагу.

– Что ты творишь?! – проорал я ему в ухо, пытаясь перекричать музыку, когда подошёл, и еле увернулся от летящей под ногу рюмки.

Крис, которого Лэн тут же стряхнул с себя, со злостью топнул ногой и обратился ко мне:

– Как вернулся с патрулирования, сразу же напился в хлам.

Я присвистнул, гадая, что так задело Лэна после Восточного Острова. Наблюдая, как командор старательно пытается поймать пальцами очередной шот и промазывает мимо.

М-да, блять.

Наверное, я выглядел так же херово, когда перебарщивал с алкоголем. Особенно в те времена, когда тоска по Грейс и собственное упрямство душили петлёй вокруг горла.

– Она-а-а, – протяжно завыл Лэндон, вцепляясь в моё плечо мертвой хваткой. – Меня… С-с… У-м-м-а сведет… Суч-ч-ч-ка…

– Что ж. Заебись. Стало намного понятнее, спасибо, Лэндон! – я хлопнул себя по коленям, чуть сползая вниз и упираясь в них, чтобы заглянуть в смазанное от алкоголя лицо Лэна, которого, кажется, собиралось вывернуть. – Идти можешь?

– О-н-н-а… Не… Не м… м… могу б-б-е-з нее… К-а-к она э-т-ого не… п-о-нимает. И т-ы-ы не пони-и-маешь…

Чёртовы бабы.

Я выпрямился, вытягивая висевшего на мне товарища обратно, чтобы он спиной упёрся в край барной стойки, и тут же, не раздумывая, со всей силы отвесил ему оплеуху. Крис аж подскочил на месте, не ожидав таких радикальных методов.

Мне надо было просто привести этого придурка хоть в какое-то чувство. Голова Лэна дернулась и снова стукнула подбородком о грудь.

– Ещё раз, блять, спрошу: идти можешь?

Умом понимал, что любые слова сейчас были бессмысленны, но всё равно не оставлял попыток воззвать к остаткам его адекватности. Не дождавшись внятного ответа, хмуро посмотрел на Криса. Двое офицеров давно ретировались, едва я подошёл к ним.

– Бери его с той стороны, – коротко сказал я, тоже забросив руку Лэна на свое плечо.

– К тебе потащим? – громко спросил Крис.

– Куда же ещё… Попрошу потом доплату за работу психолога, блять.

Он скривил губы в усмешке и взял полубезумного, пьяного Лэна с другой стороны.

Ну и тяжелый же засранец!

Поняв, что сегодня не добьюсь от Лэна ни одного нормального слова насчёт истории с чужими, я принял решение продержать его у себя до наступления похмелья, когда фразы начнут складываться в структурные предложения, но разум ещё будет порабощен парами водки.

Тем более, уж очень любопытно стало, кто эта, блять, девица, снесшая башню невозмутимости нашего неприступного командора патруля.

***

Когда мы ввалились шатающейся, благодаря несуразному шагу Лэна, троицей в мою квартиру, Крис помахал перед собой свободной ладонью, процедив:

– Ну и несёт же от него… Может, сразу в душ?

Я, чуть кряхтя, потянул его и Лэна в сторону кровати, на ходу говоря:

– Нет, не надо. Сосуды расширены, хер знает, что с ним там произойдет.

Мы опустили полумертвого командора на мою кровать, оба тяжело дыша, и я обратился к Крису, кивая в сторону комнаты,

– Принеси-ка лучше пару стаканов тёплой воды.

Он бросился исполнять мою просьбу, даже не пытаясь спорить или отнекиваться, а я скептическим взглядом осматривал распластавшееся тело Лэна на кровати, который всё ещё что-то лихорадочно бормотал.

Подумав с секунду, я крикнул Крису:

– И давай какую-нибудь глубокую посудину. Боюсь, до унитаза мы его уже не дотащим.

– Окей!

Лэндон метался из стороны в сторону, всё больше выводя меня из себя.

Идиот, нахрен ты так налакался?

В груди кольнула совесть, память же подбросила дровишек – чья бы корова мычала. Сам-то пару лет назад надрался в хлам, когда Грейс ушла, и всё это время периодически топил себя в вискаре.

Как только Крис принёс всё необходимое, я незамедлительно шарахнул тёплой водой в лицо Лэну, чтобы хоть как-то взбодрить его.

Абсолютно свежие простыни моментально промокли.

Класс.

– Н-о-о-орд… – провыл он, пытаясь вытереть лицо.

– Нет, блять, Господь Бог, – я зло сплюнул воздухом в сторону и мрачно бросил Крису. – Давай перевернём его, подтащи к краю. А то заблюет тут всё, ему же негде спать будет.

Крис молча схватил почти безвольное, тяжеленое тело Лэна, который был и выше, и мощнее нас двоих, и вместе со мной стащил к краю кровати.

Едва голова командора китайским болванчиком заболталась у свисающих к полу простыней, и Крис подставил откуда-то, блять, найденный в моих апартаментах тазик, послышались чарующие звуки пьяной рвоты.

Я выпрямил плечи, сдавливая пальцами глаза, которые резко стали слипаться, и, переведя дыхание, спросил бывшего одногруппника:

– Объяснишь теперь, что, блять, произошло?

Крис взглядом указал на кресло, спрашивая позволения сесть, и, получив от меня кивок, начал рассказ:

– Когда вы уехали с Грейс, я пошел в бар, пропустить стаканчик, – на этих словах он опустил глаза, будто признавался в чём-то постыдном, а я сделал вид, что не заметил этого. Где-то, кстати, были сигареты… – И увидел там Лэна. Он был уже в полный драбадан – бармен сказал, пьёт без остановки, периодически засыпая на стойке или перетекая в кресло, но снова возвращается за новой порцией. Я сел рядом, мало ли, какая помощь понадобится… Сам видишь, во что это вылилось. Ну и когда вечер перестал быть томным, решил написать тебе.

Я коротко кивнул, не перебивая, и, наконец, найдя свои сигареты, с наслаждением закурил. Длиннющий долбаный день не хотел завершаться. Игнорируя позывы голода, раздававшиеся в животе, –когда вообще в последний раз жрал…– я продолжил внимательно слушать Криса:

– Когда он хоть немного опохмелялся, чтобы в эти краткие секунды снова догнаться водкой, то всё повторял одно имя. Говорил, не может без неё, все дела… Ким, кажется, – почесав затылок, пробормотал Крис и недоуменно уставился на меня. – У нас разве в Штабе есть такие?

Я чуть не подавился сигаретным дымом в момент затяга.

– Как ты сказал? Ким?!

Усмешка тихим рокотом зародилась в горле. Откашлявшись и выпустив остатки сизого тумана из лёгких, я откровенно, уже не сдерживаясь, заржал в голос, чем вызвал ещё большее удивление Криса.

– На-а-а-до же… – протянул я сквозь смех и сел на корточки, весёлым взглядом оглядывая затихшего и задремавшего после опустошения живота Лэна. – Блять, ну такое бывает только в каких-нибудь глупых книжках…

Закрыв глаза ладонью, в которой торчала сигарета, я продолжил тихо, но несдержанно хохотать.

Наш мрачный и серьёзный командор патруля втюрился в эту неадекватную девицу-снайпера.

– Да кто она такая, что ты так развеселился? – в нетерпении спросил Крис, нервно стуча пальцами по обшивке кресла.

– Лучшая подруга Грейс. С полигона, – договорив, я снова прыснул, наблюдая, как на лицо инструктора наползает осознание комичности всей ситуации.

Глава 19

Грейс

«Всё тот же коридор, который давно не мелькает в моих снах. Большие панорамные окна, за ними лес, мерцающие лампы по пути и пустота впереди.

Появляющийся в какой-то миг звук шагов за моей спиной, ставший привычным, но в этот раз…

Я узнаю эту поступь. Сразу же. И мощные руки, на которых реками уходят под футболку вены.

По которым можно читать, как по карте, мою судьбу. А заключается она в очередных горячих объятиях, которые кольцом незамедлительно стискивают меня сзади.

Это больше не кошмар. Не нападение.

Резко прижимают мою спину к мускулистой груди.

Одна ладонь Норда, как тогда совсем недавно на вершине водопада, перемещается в мои волосы, и он зубами нежно впивается мне в шею. Я стону во сне так, что кажется, будто слышно наяву.

Другой рукой он резко дёргает ширинку моих брюк вниз, тут же проникая пальцами под ткань белья…

Чёрт.

– Моя Тихоня, – шепчет он, водя ласковыми пальцами по моей полностью влажной промежности, вырывая из меня очередной бесстыдный стон.

И тут…»

– Ты что, блять, разлеглась! Вставай! В смысле ты уснула! Я жду подробностей! – о, эти звонкие крики я узнала бы за милю.

Эта засранка часто меня так будит, но сейчас я готова была убить её голыми руками – в этот раз всё прервалось на самом интересном месте…

В этот раз не было страха, не было удушения, не было тех подонков. Я еле разлепила глаза, сердито и нечленораздельно бормоча под нос проклятия. Косо взглянув на часы в нашей комнате, где с негодованием обнаружила четыре ярко-зеленые цифры 04:16, я переметнула свой сонный, разъяренный взгляд на вернувшуюся с дежурства Ким.

– Ты в своём уме, ненормальная… – пролепетала я, подтягивая к изголовью своё уставшее, не выспавшееся тело, между ног которого всё пульсировало после пикантного сна.

Взлетев на мою кровать, Ким запрыгала на матрасе.

– Подробности, подробности, подробности, – как попугай, повторяла монотонным голосом эта безбашенная, – Надеюсь, вы потрахались?

Её вопрос скрутил нутро в приятно-ноющий узел.

– Нет, – потирая глаза, разочарованно ответила я и удивилась собственным эмоциям. Всё этот грёбаный сон. – Ты можешь, блин, успокоиться? Сядь, я всё расскажу, только не скачи, как умалишенная! Мне утром на дежурство…

– Плевать я хотела на дежурство – тут твоя судьба решается! – она, хоть и села, но треснула меня по рукам, отнимая их от лица. – Что там, что там, ну же…!!! Я в жизни не забуду твоё лицо, когда ты так охуительно блефовала! И ты мне ещё доказывала, что это«просто, блять, взгляды», «просто посмотрели друг на друга»! Меня хуй проведёшь!

Ким вскинула в воздух кулак и захохотала в голос, держась за бока, и весь её комичный вид вызвал во мне ответную улыбку, несмотря на злость.

– Я не знаю, с чего начать… – всё ещё сонным, охрипшим голосом

– Начни, блять, с начала. Не ошибёшься, – метнув в меня свой горящий зелёными угольками взгляд, Ким игриво повела бровями и оперлась подбородком на выставленные в локтях руки, сев и скрестив ноги.

Вздохнув, я поведала ей всё от момента, почему солгала Томасу у машины, до прощания с Нордом у пропускного пункта, но без красочных, слишком личных подробностей, оставив только детали, краткое описание моих чувств и эмоций, и наши диалоги.

Наконец-то, замолчав, я получила в ответ длинное, протяжное«ва-а-а-а-а-ау»от Ким, которая слушала меня весь рассказ, не перебивая.

***

Норд

Лэндон так и не проснулся, оставшись спать на моей кровати, и единственное, что выдавало в нём жизнь после такого алкогольного марафона – еле заметное дыхание.

Крис, не спрашивая меня ни о чём, сам отнёс грязную тару в ванную, за что я был ему благодарен.

Мы молча потягивали виски из личных запасов, и я всё курил сигарету за сигаретой, выпуская дым в приоткрытое окно. Сидя на подоконнике, вглядывался во тьму, где в десятках миль от меня в своей постели лежала Грейс.

Что ей снится сейчас, интересно?

В эту абсолютно беззвездную тихую ночь, которая медленно скатывалась к утру. Через какое-то время я услышал, как засопел Крис прямо в кресле и решил не будить его: ситуация такова, что никакая субординация и правила уже в неё не вписывались.

Посмотрев то на одного пьянчугу с разбитым, мать его, сердцем, то на другого недоделанного джентльмена-романтика, уступившего мне свою юношескую«любовь», я пробормотал:«Как дети, блять, малые…»и, держа зубами дотлевающую сигарету, достал коммуникатор.

***

Грейс

Наконец-то, неугомонная рыжеволосая бестия насытилась разговорами со мной, в которых, кстати, с загадочной задумчивостью зависала на имени Лэндона, потому что его мы затронули, вспоминая спецоперацию, и легла в свою постель.

Я тоже, устроившись поудобнее, решила доспать оставшиеся часы, чтобы хоть как-то восполнить нехватку сна в организме. Погасив свет лампы рядом, уже хотела было укрыться, как вдруг по тумбе прошлась лёгкая вибрация.

Недоумевая, кто это может быть, я осторожно взяла коммуникатор, надеясь, что не разбудила шумом только что уснувшую Ким, и, щурясь от бьющего света экрана, затаив дыхание, прочитала:

«Думаю, испытывая подо мной, передо мной или на мне оргазм, и не один, ты будешь выглядеть охренительно красиво».

Я повернула голову вбок, утыкаясь загоревшим от захлестнувших эмоций лицом в подушку, кусая губы, и чуть было не застонала во весь голос.

Как будто специально, хоть и не догадываясь, продолжает мой прерванный сон…

Несмотря на высказанную угрозу, я прекрасно осознавала, что ни помыть язык Эммерсона с мылом, ни наградить его тумаками мне не удастся никогда.Да и, чёрт возьми, не хочется!..

Тело моментально откликнулось на сообщение, и я поняла, что спокойного и безмятежного сна под утро мне больше не видать…

***

Норд

Половина шестого утра. А я наматывал десятый круг на стадионе.

Так и не смог уснуть после всех событий прошедшего дня и решил помучить тело пробежкой. Лэн и Крис остались спать в моей квартире, а Грейс никак не отреагировала на провокационное сообщение.

Скорее всего, увидит только утром, – мои губы тронула лукавая улыбка совратителя, едва представил её реакцию при прочтении.

На пятнадцатом круге полностью сбив дыхание к черту, я решил вернуться в апартаменты, попутно размышляя над тем, как и у кого, не спалившись, запросить полный пакет документации по поставке Storm-MN5. Нужно выяснить, что конкретно подписывал Главный командор, и оправдались ли мои опасения.

«А, по-твоему, это кто-то из нас? Что ж, давай-ка подумаем. Подобные документы, связанные с разработкой и поставкой оружия, со стороны «Тиррарии» могу подписывать только я. С некоторых пор – и ты. О пополнении складов через неделю знали все командоры, и ты лично должен был проконтролировать отгрузку автоматов. Так что, задам свой вопрос ещё раз – по-твоему, блять, это кто-то из нас?!»–да, мать твою, это кто-то из нас.

Судя по тому, как усиленно он пытался впарить мне что-то про доверие друг к другу, сам Макс – первый в списке подозреваемых. Ни с ним, ни с Сэмом все эти дни я не пересекался. Да и не хотел делать этого намерено, потому что, скорее всего, получил бы вопрос:«Что ты сумел выяснить через свои связи в Научном звене?»

Открыв дверь своей аскетичной берлоги, которую не лучшим образом украшали двое, блять, здоровенных храпевших мужиков, развалившихся кто где, я заметил, что один из них – Лэн – зашевелился на кровати.

И не преминув громко хлопнуть дверью, я во всеуслышание рявкнул:

– Подъём, вашу мать!

Прошествовав в середину комнаты, упер кулаки в бока, склонившись над ничего не соображающим и стонущим от жуткого похмелья товарищем командором, и повторил:

– Просыпайся, бухая спящая красавица. Разговор есть.

Крис завозился в кресле, распрямляя затекшие руки и ноги, и широко зевнул. Похлопав себя по щекам, он уставился на меня расфокусированным взглядом и спросил:

– Мне уже уйти?

Я внимательно всмотрелся в его лицо, обдумывая про себя, можно ли ему доверять, и сможет ли Крис как-то помочь во всей этой истории, и холодно произнёс:

– Нет. Может понадобишься. Но всё, что услышишь, должно остаться в этой комнате.

Он понимающе закивал и выпрямился, положив локти на подлокотники кресла в ожидании. Я же, вернув своё внимание корчившемуся от сушняка Лэндону, не удержался и снова отвесил тому лёгкую оплеуху. Давно не тренировался на «грушах» в зале и, как показывали события прошлых дней, очевидно, теперь навсегда отказался от легкодоступных девиц – вот и спускал пар, как мог, пользовался возможностью.

– Блять… Да хорош… – пробормотал Лэн, приложивший ладонь на раскрасневшуюся щеку, и наконец, разлепил опухшие глаза: – Где я?

– Ты, мать твою, в аду, – я придвинул стул, стоящий неподалёку, и, повернув его спинкой к кровати, сел. – И я определю тебя в самый худший котёл, если ты сейчас же не соберешься с мыслями и не расскажешь по порядку всё, что знаешь о ближайшей поставке автоматов.

Краем глаза я заметил удивление и недоумение на лице Криса. Повернув к нему голову, я быстро и без эмоций сказал:

– Некогда объяснять, просто молча слушай. Детали потом.

Он, открывший было рот что-то спросить, тут же закрыл его, пробормотав:«Понял, сэр».Наступило утро, взошло солнце – а с ними вернулась и субординация, несмотря на общее прошлое.

Я отвернулся обратно к Лэну, который кое-как поднялся и сел на чуть скрипнувшей кровати, неверяще озираясь по сторонам.

Теперь он сам хлопнул

– Чёрт, Норд… Мне очень стыдно…

– Давай вот с этой херней потом, ладно? – теряя терпение, воскликнул я. – Нам нужно решить ситуацию с чужими, Лэн. Сосредоточься на этом. Расскажи мне всё, что знаешь о поставке. Ты подписывал ещё что-нибудь кроме акта конфиденциальности?

Он отнял руки от перекошенного, покрытого краской стыда и лёгкого ужаса лица и, насколько это было возможно из-за жёсткого похмелья, внимательно вгляделся в меня:

– Нет. Не подписывал. Я после того совещания из патрулирований не вылезал в принципе и понятия не имел, что там ещё происходило… Ты что… Ты нас подозреваешь, что ли?

– Да, кого-то из командоров, – уточнил я, проницательно взглянув в ответ. – Я не верю в то, что оружие слил Материк.

Я вкратце пересказал ему суть последнего разговора с Максом и как допрашивал чужого. В комнате повисло тягучее, долгое молчание.

Лэндон, почти полностью протрезвевший, по крайней мере, визуально, от нашего разговора, встрепенулся и сказал:

– План? Так и сказал –у командора есть план?

– Да, – кивнул я, опираясь сложенными друг на друга руками на спинку. – Что мог ещё такого подписать Макс, что позволило бы далее кому-нибудь из Научного звена официально переправить оружие чужим? Знали ли о них и как давно?

В разговор вмешался Крис, который, похоже, окончательно влился в суть:

– А… Только ли Главный командор может подписывать такие документы? – он перевёл свой задумчивый взгляд сначала на меня, затем на Лэна.

– На тот момент мог только он, – мрачно бросил я. – Сейчас – и я в том числе.

Лэн с некой опаской в глазах посмотрел на меня.

– Всё это очень странно… Тебе не кажется? Столкновение с чужими произошло буквально через день-два, после того, как тебе вручили новые, расширенные полномочия, – он почесал подбородок, говоря это.

Блять.

Даже не задумывался об этом.

Я тяжело выдохнул, поднимаясь с места.

В горле засело прочное и осязаемое чувство того, что меня пытаются кинуть.

И ни одной зацепки.

– По идее, – медленно начал Лэн, наблюдая, как я, словно загнанный зверь в клетке, принялся измерять комнату шагами, – чтобы поставить кому-то оружие, кто не относится к «Тиррарии», например, к той же внутренней полиции Материка, требуется генеральное разрешение. В нём указывают несколько пунктов обоснования, почему и для чего конкретно будет поставка. Подписывается это Научным звеном, их оружейным отделом, и «Тиррарией», как верховным военным органом.

– Почему я не в курсе существования этого, в то время как тебе это, блять, известно? – зло выплюнул я, наворачивая круги и еле сдерживаясь, чтобы не разбить что-нибудь.

Или кого-нибудь.

– Генеральным разрешением никто сто лет не пользовался на Материке – не было нужды. Разработкой новых прототипов оружия занимаются ученые, оно там временно у них хранится, затем поступает к нам. Полиция Материка и так крайне редко имеет проблемы, как следствие – не так часто нуждается в обновлении амуниции. Мы отвечаем за защиту Материка и Островов, поэтому всё оружие первостепенно поступает к нам, – логически рассуждал Лэн и, не дожидаясь особо приглашения, прошествовал на кухню. – Я знаю об этом, потому что проходил стажировку в Научном звене. Давно. Работал, как и ты. Отсюда и слышал о документе в своё время. У тебя есть что-нибудь от головы?

Крис проводил его взглядом и выжидающе посмотрел на меня.

– Да. Пуля, – выцедил я. – В верхнем первом ящике посмотри.

Твою мать.

Что творится в нашей грёбаной организации, и почему у меня такое чувство, что я в этом замешан?

Проанализировав поведение Лэна, его мимику в разговоре и сами слова – уж слишком он был спокоен, и я ни разу не застал его врасплох своими вопросами, – интуитивно ощутил, что, скорее всего, он здесь ни при чём.

То, что он когда-то проходил стажировку там же, где работал и я, отчасти еще раз обозначало и доказывало схожесть в характерах многих параметров, приоритетов, предпочтений. Я не стал докапываться, почему в Научном у него не сложилось. Пришлось бы взамен делиться своей жизнью, а я этого не хотел. Информация – слишком ценный ресурс, как драгоценная пшеница, которой ты пытаешься засеять поле после отравления почвы. Не стоит разбрасываться всем запасом сразу.

Мне намного удобнее и проще думать, что из Лэна может выйти неплохой союзник, нежели предатель «Тиррарии», а иначе как предательством передачу оружия чужим, о которых мы долго не знали, не назовёшь.

Остаются трое.

Крис нарушил возникшее молчание, слегка кашлянув и проговорив:

– Я так понимаю, нужно достать документы по поставке и выяснить, было ли генеральное разрешение, чтоб понять, кто позволил любым другим людям вне «Тиррарии» получить автоматы?

Лэн вернулся обратно со стаканом воды в руке и, закинувшись таблеткой, запил её, смотря то на меня, то на инструктора. Я остановил своё броуновское движение по комнате и сцепил пальцы на переносице.

Голова раскалывалась так, будто всю ночь бухал я, а не этот командор патруля, который сейчас с неясной решимостью что-то обдумывал.

– В целом да, но вопрос в том, что конкретно вписано в документ – чужих же туда не внесешь, – он снова отпил воды и кивнул в мою сторону. – Ты чего такой взмокший?

– Бегал утром, – устало выдохнул я. – Пока вы тут стены сотрясали своим храпом.

Отняв пальцы от лица, уставился в раскрытое со вчерашнего дня окно, за которым медными монетами блестели крыши зданий вокруг Штаба под ярким утренним солнцем.

– Так. План следующий: достаем документацию, анализируем, что там, собираем вещдоки, выяснив, на кого падет тень, и решаем, что делать дальше. Возможно, цепочка приведёт к тому замыслу, о котором упоминал сдохший чужой. Если это Макс, – на этих словах и Лэн, и Крис подобрались и затаили дыхание: – Значит… Значит, выносим дело в Верховный суд Материка. Военные трибуналы в их юрисдикции. Если это Том или Сэм – тот же вариант. Возможно, с менее суровым наказанием.

Договорив это, я снова ощутил мерзкое чувство неверия в происходящее и вовлечения в какое-то непонятное дерьмо, и оно когтями царапало ребра изнутри.

Как бы я своеобразно не относился к каждому из командоров, знать, что кто-то из них мог изменить законам и постулатам «Тиррарии», за которое я лично ратовал, как за свою собственно созданную организацию, было отвратительно тяжело.

Острова ожидал «шторм». Возможно и весь Материк.

Чертов переворот произойдет, едва правда вылезет наружу.

– Не так просто будет достать файлы документов… – осторожно и тихо проговорил Крис, который невольно стал участником этой мини-операции.

– Он прав, – бросив в сторону инструктора кивок, подтвердил Лэндон. – Из Штаба ты не получишь

Я повел головой из стороны в сторону, разминая шею. Мышцы натянутыми канатами ныли от усталости.

– Я об этом не подумал. Есть вариант сделать это через кого-то в Научном, у которых на серверах хранятся копии, но я не смогу вытащить оттуда информацию, – мрачно заявил я, чувствуя, как план крошится под ногами, едва сформировавшись, но тут Лэн взял слово:

– Я смогу, – он поставил стакан на стол рядом с Крисом и медленно прошествовал до двери. – Остались кое-какие хорошие знакомые после стажировки, которые смогут без лишних расспросов и следов достать копии. Но на это потребуется время… Займусь этим сейчас же.

Он хотел было надавить на ручку, но я тут же пересек его попытку ухода, ладонью хлопнув по поверхности двери, отчего та даже на дюйм не открылась.

Пронзительным взглядом уставившись в непонимающее лицо Лэндона, который не предпринял вторую попытку уйти, я медленно, с предупреждением в голосе, проговорил:

– Очень надеюсь, что не болтаешь впустую. Потому что это может стоить тебе очень многого.

Он не отвел своего прямого взгляда, в котором за оставшейся пеленой похмелья читалась уверенность и сосредоточенность, чем вызвал во мне ещё большую веру в то, что в этой истории – не Лэн главный герой.

Крис даже не пытался шелохнуться, всё это время замерев в кресле и наблюдая за нами.

– Не надо угрожать мне, Эммерсон, – со спокойствием в голосе ответил командор патруля. – Зачем мне звать тебя на место инцидента, если бы я сам слил оружие чужим? Для чего мне рисковать своими людьми, которых чуть не подстрелили? Я не играю на два фронта и не меньше твоего заинтересован в том, чтобы найти того, кто пытается внести смуту и хаос в жизнь Островов.

– Прекрасно, – с кривой улыбкой произнёс я: – Но всё же, моя задача – тебя предупредить. Хоть один неверный шаг, Лэндон, хоть одно подозрение, что ты с ними – с головы твоей Ким слетит пара рыжих волос. Если не вся голова.

Он тут же изменился в лице, будто я раскрыл главный секрет его жизни, и очень медленно скрестил руки на груди.

– Откуда ты…

Крис перебил его, откровенно начиная ухмыляться, чтобы в том числе разрядить обстановку:

– Вы, сэр, всю ночь её вспоминали.

Взглянув на лицо развеселившегося инструктора, который сейчас явно вспоминал наш дикий смех вчера, я сам не сдержался и улыбнулся. Картину дополняли округленные глаза Лэна, который так и остался стоять истуканом у двери.

Я прошёл обратно к кровати, смеясь уже в открытую, и сел на неё:

– Давай, блять, рассказывай. Документы никуда не денутся, в отличие от твоего растоптанного этой бестией самолюбия, которое нам срочно нужно подлатать.

***

Грейс

Зайдя утром в столовую, чтобы позавтракать, я обнаружила довольно мало сослуживцев и поблагодарила небо за это – вид у меня был такой, будто по мне проехались все внедорожники Штаба, и очень хотелось избежать расспросов на этот счёт.

И так, скорее всего, слухи о том, что я поцеловала второго по значимости и имеющейся власти, после Главного командора, руководителя «Тиррарии», уже распространились по полигону.

После завтрака я собиралась пойти в сторону лесополосы. К зданиям, к которым когда-то не имела доступ. Нужно проверить фильтры к приезду командора Сэма. Сегодня в очередной раз он планировал провезти через нас списанный транспорт и затеять проверку.

Тут сердце вдруг затосковало совсем по другому человеку, которого я бы с огромным удовольствием хотела бы лицезреть хоть на сотнях проверок…

Из-за незапланированного выходного, график наших дежурств и посещений позиций с Ким скорректировался – я сегодня была без неё, а подруга продолжала отсыпаться после ночной вахты. Встретиться мы должны были после, на общей тренировке.

Доедая какую-то невкусную кашу, я решила вытащить из кармана коммуникатор и обдумать свой ответ Норду, пока было свободное время. Вертя устройство между пальцев, я зависла с ложкой у рта, всё подбирая слова.

На ум лезли какие-то уж слишком эротические ответы, которые я, наверное, даже с лезвием у глотки никогда бы не озвучила ему. По крайней мере, сейчас…

Мой не выспавшийся мозг, в том числе благодаря стараниям моего дьявольски привлекательного командора, наконец, сформировал что-то внятное:

«Я не смогла уснуть из-за твоего сообщения. Привет».

Его ответ пришёл тогда, когда я захотела отпить кофе из алюминиевой кружки. И он тут же пустил дрожь в коленки, заставив горло пересохнуть:

«Привыкай к тому, что не сможешь засыпать. Когда будешь со мной».

Чёрт возьми.

Как. Он. Это делал.

Любое простое предложение оборачивал против меня. Еще с таким контекстом.

Следом пришло короткое:

«Привет».

Быстро взглянув на часы и пытаясь успокоить участившееся дыхание, я поняла, что ещё пара минут – и опоздаю на дежурство. Сорвавшись с места, на ходу проверила наличие ножей и пистолетов в экипировке и побежала на выход.

Поднявшись на специальную площадку, где уже была пара снайперов на позициях, я заняла свою рядом с винтовкой, напоследок достав коммуникатор и увидев там:

«Всё в порядке? Томми не распускал грязных рук в твой адрес?»

Решив, что отвечу Норду чуть позже, а то это может превратиться в длительную полемику, я сосредоточилась на работе.

***

Норд

– Короче… Она реально меня сведёт с ума. Каждый раз еле сдерживаюсь, чтобы не ответить тем же. Приезжаешь к ней, пишешь постоянно, а она… Сколько можно разговаривать подколами?! И ладно бы у неё кто-то был: я ведь пробил, что с Томом она давно рассталась и ни с кем сейчас не состоит в официальных отношениях, – Лэндон выглядел так, будто все беды этого мира свалились на его плечи.

Я отвлекся от длинного рассказа о временах их с Ким подготовки ко службе на Островах, взяв коммуникатор, который возвестил о новом сообщении.

– Почему-то кажется, что её как-то привлекает то, что ты так спокойно реагируешь. Ну, то есть, – пока Крис вдавался в романтическую философию, будто был охрененным, блять, профессором любовных наук, я с лёгкой усмешкой вбивал ответ Грейс на её сообщение: – Она понимает, что не может тебя задеть своими словами и продолжает это делать, потому что её интригует такое поведение. Ты типа для неё пуленепробиваемый.

– Ага, и именно поэтому они до сих пор не вместе, – скептически хмыкнул я, дослушав этот бред, и убрал коммуникатор. – Лэндон, не тяни кота за яйца – подошел, вырубил рыжую и забрал в свою пещеру. Работает ещё со времен

– Ну да, конечно, именно поэтому в твоей квартире нас встретила Грейс с чашками чая, – беззлобно копируя мою манеру, саркастично вставил Крис.

Слава Островам, старая симпатия его больше не напрягала. Хотя кто знает – он мог лишь показывать и говорить то, что я хотел услышать и видеть.

– Заткнись, – так же спокойно и миролюбиво бросил ему я, вставая с места и заметив, как Лэндон весь обратился в слух. – У меня другая ситуация.

– Ситуации разные, но суть женщин одинаковая, – проницательно сказал командор патруля, поднимаясь вслед. – Не знал, что у тебя есть виды на Грейс. Мы же об одном и том же человеке говорим?

Он развёл руки в стороны, ища ответ в лице Криса, а затем в моём.

– Да, – сухо бросил я на обе его последние фразы, направляясь к двери и закругляя этот разговор следующими словами. – Пошли жрать. А то от вашего нытья башка кругом. И так почти сутки без еды.

Если бы увидел, как Лэндон и Крис неслышно хмыкнули за моей спиной, точно развернулся и дал бы обоим дружеского леща. Когда мы вышли в коридор, я вытащил карту-ключ из кармана, чтобы закрыть дверь, и пока возился, Лэн заинтересованно спросил:

– Что насчёт «рулетки», кстати? Она же, вроде, завтра? Кого возьмёшь в команду?

Блять. Точно.

«Рулетка» же эта, долбаная, на том корабле.

Совсем вылетело из головы. Я постучал себя пальцем по виску, ответив:

– Напрочь забыл. Да кого-кого… Тебя, конечно. И вот, – я кивнул на Криса: – Нашего любезного инструктора-философа. Ещё двоих найдём, не проблема.

– Можно позвать Шона, – не задумываясь, предложил Крис. – Что за «рулетка», кстати?

Лэндон по-доброму усмехнулся на эти слова, сказав что-то из серии:«сначала соглашается, потом уточняет», и стал разъяснять детали моей перепалки с командующим полигоном, пока я, шагая чуть впереди них, набирал ещё одно сообщение Грейс.

Внутри всё переворачивалось вверх тормашками, когда я хоть на секунду представлял, что этот ублюдок подходит к ней. Заговаривает с ней. Касается её.

Почти физически ощущал где-то в области живота, как просыпается существо, начинающее рычать, стоило мне подумать о Грейс и её безопасности.

Как только рассосется вся эта хрень с оружием, как только пройдёт «рулетка» – я сразу же заберу её оттуда.

Придумаю что-нибудь.

Её место рядом со мной.

И это не подлежало никакому обсуждению.

– Норд… Участие прямо обязательное?.. – Крис побледнел как полотно, когда Лэн разъяснил ему суть испытания.

Мы перекинулись втроем взглядами: у Лэна я не увидел и тени сомнения – глубоко внутри такой же дурной и бесстрашный, как и я, предложивший эту авантюру, но вот Крис… Он не был труслив, но отличался мягкотелостью.

– Нет, не обязательное, – вздохнул я, понимая, что объективно не могу подставлять других, как бы не кидался в омут с головой сам. – Но команда точно должна быть без левых людей, так что… Подумай до вечера.

***

Грейс

Время клонилось к полудню, когда я спустилась со смотровой площадки форпоста, чтобы пойти на обед. Ким дала отмашку в сообщении, что встретит меня у входа в здание тренировочной после трапезы.

Кстати, насчёт сообщений – я ведь так и не ответила Норду.

Будем надеяться, что его не слишком разозлило отсутствие ответа – не хватало ещё того, чтобы он нагрянул сюда за ним лично. Может, ведь.

Хотя из-за всей этой ситуации с пропажей оружия, наверняка, у него и так очень много дел. Вспомнив о происшествии, вновь почувствовала тревогу и легкий страх за будущее на Островах. За безопасность Материка.

Я не успела набрать Норду и двух слов, чтобы спросить о продвижении расследования, как меня окликнул знакомый голос. Слышать который с недавних пор я несильно желала.

– Грейс.

Я обернулась, ловко убирая коммуникатор с недописанным сообщением в карман, и наткнулась взглядом на Томаса, медленно, но верно приближавшегося ко мне.

Почему-то захотелось вжать голову в плечи, словно меня ждало наказание за резко полученный выходной. Но командор разведки, кажется, и не думал заводить эту тему, окончательно сократив расстояние.

Я постаралась стереть со своего лица эмоцию неприязни. Нажатием пальца стёрла набранное сообщение и убрала коммуникатор в карман.

– На пару слов. В мой кабинет, – тон был непроницаем, а его руки были сложены за спиной, и когда Том отвернулся от меня, не дождавшись ответа, я заметила, как прокручивается в длинных пальцах тот самый носитель с информацией, который передала вчера Уиллсону.

Что ж, оно и к лучшему, что разговор будет о работе, спецоперации и находке.

В обители командора было сумрачно из-за почти полностью задернутых жалюзи, через которые еле-еле пробивались крайне редкие для Острова Бурь солнечные лучи.

На столе одиноко горела лампа, бывшая единственным источником искусственного света в кабинете.

– Присаживайся, – с лёгким безразличием в голосе произнёс Том, обойдя мою фигуру и положив носитель на стол, рядом с компьютером.

– Спасибо, – тихо пробормотала я, ощущая какое-то необъяснимое напряжение в воздухе.

Командор не торопился начинать разговор, встав боком ко мне и лицом к завешанным окнам. На его скулах играли тени, придавая выражению мрачный и озлобленный вид.

Мне хотелось нарушить молчание первой, но не я была инициатором этого разговора, поэтому пришлось терпеливо ожидать его слов.

Которые как удар кулаком больно врезались мне в область сердца:

– Что у тебя с командором Эммерсоном?

Сложенные на моих коленях руки слегка дрогнули. Я сжала кулаки и облизала губы, прежде чем ответить:

– При всём уважении, сэр, но это… вопрос личного характера.

Том продолжил остекленевшим взглядом созерцать пейзаж перед собой, игнорируя мой ответ:

– Как давно вы вместе?

Чёрт.

Что происходит?

Хотелось как можно дольше оставить нашу с Нордом… как бы это верно назвать…связьв тайне, выбрать тактику отрицания, несмотря на то, что у КПП канатки мы даже не скрывались. И я открыла было рот, собираясь что-то возмущенно сказать про то, чтобы Томас не верил распространяющимся слухам, как он медленно повернул голову, озирая меня от макушки до пят, и продолжил:

– Вас видели вчера. Что он рассказывал тебе о поставке оружия чужим? Многое ли тебе доверял? Доверяет ли сейчас?

Эти вопросы… вышибли из меня воздух. Так, что кольями вонзились в горло, и я бы действительно выдала бы заготовленную злость и возмущение, не думая, если бы глаза не остановились на лице Тома, в котором читалась серьёзная задумчивость вперемешкус лёгкой жалостью.

Ко мне.

Думай, Грейс, думай.

Для чего он это спрашивает?

В чем подвох?

Давай же, считывай его…

Мозг лихорадочно размышлял, как выбрать верную линию поведения, чтобы ничего не испортить и

Кажется, придётся отвечать. Начнём хотя бы с этого. Я, насколько была способна на это, напустила на лицо самое безобидное и милое выражение лица, мягко сказав:

– Сэр… Не знаю, к чему вы клоните, но… Командор Эммерсон ничего не сообщал мне о поставке оружия. Мы… пока не настолько близки для подобных разговоров.

Прокатит ли такая ложь?

– Как давно вы вместе? – пока я отвечала Тому, он снова отвернулся к окну и далее повторил вопрос, застыв статуей.

Я никак не могла уловить эмоцию в голосе. Всё также сохраняя миролюбивое лицо, но напустив в голос больше бархатного, немного заискивающего тона, я тихо произнесла, выдерживая дипломатию:

– Буквально… Пару дней. Мы знакомы ещё со времен подготовки, но, к-хм, отношения завязались только сейчас. Что-то произошло, сэр?

Выдержав паузу, я ляпнула для пущей убедительности:

– Расскажи, Том, что случилось…

Чёрт, как же унизительно выкладывать ему всё это. Как отвратительно манипулировать, называя почти ласково по имени, ведь я знала, что ему нравится это больше, нежели«сэр».

В этот миг я возненавидела командора разведки всем сердцем. За то, что пытался вывернуть мою душу наизнанку вот так – методично и холодно допрашивая о Норде. Словно пытался вскрыть шкатулку с секретом. Не обосновывая почему.

Это мой секрет. Моя шкатулка. Мой Эммерсон.

Но всё же, несмотря на внутреннее упрямство, интуиция подсказывала, что мои ответы нужны Томасу не просто для удовлетворения своего любопытства и объявления Норду войны, где я буду главным трофеем.

Тут что-то другое…

– Сейчас увидишь, – он, наконец, отвернулся от окна, сел за компьютер и ловко подсоединил носитель к проводу.

Что-то глобальное.

Резким жестом развернув ко мне монитор, Томас зловеще выдавил:

– Полюбуйся.

Я долгим взглядом посмотрела ему прямо в глаза, стараясь как-то визуально наладить контакт, успокоить, и только потом обратилась к мерцавшему экрану.

Сначала не поняла, что именно передо мной – сложная форма документа, в которую надо было внимательно вчитываться, не произвела какого-то шокирующего эффекта.

Но после… Дочитав до середины… Дойдя до конца…

Увидев везде инициалы Норда и его,явно его, отпечатки пальцев.

Мне показалось, будто на меня снова накинули чёрную ткань, как тогда, два года назад, полностью перекрывая кислород.

Нет. Этого не может быть.Не могло быть.

Том внимательно следил за моим лицом, поэтому пришлось до крошева во рту стиснуть зубы, чтобы не завыть раненой, подстреленной ланью и остаться максимально невозмутимой.

– Что ж, – я прикрыла глаза на секунду и открыла их вновь, направив все усилия на контроль дрожи в голосе. – Ч-что ж… Предупрежден, значит вооружен.

Том молчал, продолжая пытливо вглядываться в меня и позволяя говорить дальше. Несуществующие боги. Я должна. Я обязана «отыграть» до конца. Он не должен лицезреть мое падение. Разрушение моей веры.

– Спасибо, что… показал. Сообщил. В жизни бы не подумала, что попаду, – я сглотнула комок в горле, мешавший твердо держать речь, – в сети человека, который… отдаст наше оружие чужим. Я ценю твою заботу, Том.

– Думаю, он обронил этот слот, когда мы выясняли с ним отношения. А ты так удачно нашла его.

Взгляд напротив потеплел. Нужно выкрасть драгоценное время. Выудить информацию. Как бы мне не было надрывно больно, до крови внутри.

Время для Норда?

Неужели он действительно так поступил со всеми нами?..

Нет. В первую очередь, для себя, чтобы попытаться всё еще верить. Дышать. Не дать разбить хрусталь наших отношений, едва сложившихся.

И всё-таки, да, для него.

Чуяла же нутром, что на этом носителе что-то, с чем ещё можно повременить… На секунду представив, что было бы, если бы передала его раньше, я чуть не тронулась умом окончательно, содрогаясь от неконтролируемой дрожи, переходящей в лихорадку.

В сердце словно вошли десятки лезвий. Лезвий, смазанных худшим ядом на земле – ядом предательства. Меня. «Тиррарии». Всего Материка и Островов. И моё сердце, орган-предатель, с ускорившейся скоростью гоняющее теперь кровь, всё ещё трепыхаясь, шептало:«не верь».

Как ты мог, Норд?

После всех этих прикосновений, поцелуев, слов…

После всех этих эмоций.

После этого огня между нами, который пылал во сто крат сильнее самого большого огня на кострище в праздники.

Как ты мог…

Я никогда не чувствовала себя настолько расколотой. Я – миллион кровоточащих, кричащих частиц.

«– Как, кстати, прошёл твой допрос? Чужой… что-нибудь сказал?

– Не хочу сейчас об этом. В любом случае информация конфиденциальна.

– А что стало с самим чужаком?

– Сидит в карцере».

Конфиденциальна потому, что ты пытаешься захватить власть на Островах, устроив революцию? Что в действительности стало с тем чужим? Устроил показушный допрос и отпустил его? Карцер – правда? Или он вовсе мёртв?

«– Я считаю, что чужие могут вылезти там снова. Если это произойдёт, ваша задача снять цели для задержания, оказать поддержку патрулю, передав заложников Лэну, и убираться на полигон восвояси. Конечно, если его ребята не сделают это быстрее вас. Я рассматриваю и вариант, что чужие не вернутся. Тогда нужно сохранять бдительность, попробовать обыскать с парнями территорию и быть готовыми уходить по моему приказу. Ещё вопросы, Рэй?»

Чёрт, чёрт, чёрт.Вдруг в этом замешан и Лэндон?

Вдруг всё это, все действия, все слова Норда для отвода глаз? Вся спецоперация?

Привлечение нас на Восточный, чтобы якобы подкараулить чужих, которые снова вылезут, пока он переправлял оружие в другие части их… дислокации? Он будто знал, что они там появятся…

Огненными вспышками в памяти возникли слова двухлетней давности от Шайло:

«Эммерсона снова повысили. Он недавно стал командором Дивизиона и, говорят, Макс доверил ему практически всё, чем занимался сам. Ему на многое плевать. Всё тут поменял, ужесточил и держит на своем контроле, так что имей в виду»

Ещё один удар очередным воспоминанием, которые память так услужливо и издевательски подкидывала в голову, выбил из меня остатки и так не хватавшего кислорода.

Но ему ведь не плевать.

Ни на меня, ни на нас.

Это. Не может. Быть. Правдой.

Я еле подавила зарождающийся в горле всхлип. Еле задушила в себе слезы.

– Он говорил тебе что-нибудь об этом? О чужих? – с лаской в голосе, будто я ребёнок, спросил Том, и на этом вопросе почему-то очень ярко и чётко поняла, что нужно сделать. Сознание моментально прояснилось, оставляя за заднем плане жесткую, непреодолимую боль, которая только возможна.

«Ты так легко доверяешь всем, Грейс. Но не себе и не мне, блять»,– голос Норда звоном сейчас стоял в ушах.

Перекрывая все предыдущие отрывки памяти, бьющие по сознанию апперкотами. Пускай поведу себя как дура,

Пускай будет мерзко. Буду сама себе казаться предательницей.

Я встала с места и, чуть было не опрокинув стул, бросилась к Томасу. Наплевала на субординацию, зная, что должна сбить с толку. Обняв и прижав к себе, я призвала на помощь всё своё женское лукавство и обаяние. Закусив губы, не позволяя пролиться выдававшим истинные эмоции слезам, горячо прошептала:

– Ничего. Ничего не говорил… Мне страшно, Том, очень страшно… Я не участвовала в этом, клянусь… Он воспользовался мною…

Он явно не ожидал от меня такого порыва, но обнял в ответ не менее крепко, утыкаясь носом в мою шею.

Терпи, Грейс… Терпи. Не совершай ошибку.

Мои плечи передернуло от омерзения к самой себе, а глотку сдавила тошнота, вызывая короткий хрип, но Том это понял иначе – посчитал, что я дрожу от нахлынувших откровений, от страха за собственную карьеру. Его дамба равнодушия ко мне, которая проявлялась с начала разговора, рухнула:

– Ну-ну… Перестань, Грейс. Я верю тебе, – он осторожно отстранился, ощупывая мои плечи, и я продолжала держать лицо – нужно усыпить его бдительность. – Я сам лично, своими руками, отдам Эммерсона под трибунал.

Угроза была четкой, осязаемой. Том прошептал ее, всматриваясь в мои глаза в паре дюймов.

Я немного отстранилась и тихо, заговорщицки прошептала, игнорируя желание убежать и отмыться, игнорируя уничтожение внутри:

– Нет, постой… Не торопись с этим…

– Почему? – в голосе мелькнуло нетерпение и оттенки капризности, от которых стало ещё хуже.

Для Томаса всё это – лишь шикарная возможность свести счета с Нордом. Боль не притупляла разум, спасибо ей за это. В этот раз она дала придумать конкретный план действий.

Я должна увидеться с Нордом.

Даже если в последний раз.

Посмотреть в его пасмурные глаза.

И решить – поверить ему или окончательно отдать последний нож, лезвием вперед. По направлению к грудной клетке, чтобы добить это бестолковое, мешающее разуму сердце.

И никогда. Больше никогда никого не подпускать к себе.

– Сначала я. Не могу это просто так оставить… И я выбью из него признание, принеся на блюдечке неоспоримые доказательства, – придумывая на ходу, я быстро кивнула на монитор и снова посмотрела в глаза Тому. – Это, конечно, сильные аргументы. Но если Эммерсон признается сам, победа точно останется за нами. Так, ты унизишь его ещё больше.

Только бы Томас поверил.

– Как ты хочешь это сделать? – он с какой-то алчностью снова прижался щекой к моей, обнимая ещё крепче, чем прежде.

Провел по моим волосам – по излюбленному месту Норда после моих губ.

Чёрт. Как не закричать. Как.

Хорошо, что не поцелуи …

Этого я бы не вынесла, выдав себя с головой.

– Доверься мне. Возьми меня завтра на «рулетку».

Глава 20

Ким

Я нетерпеливо притоптывала ногой, то и дело поглядывая на наручные часы.

Да где тебя носит, Грейс?

Не выдержав, я принялась расхаживать перед порогом тренировочной, останавливаясь только когда кого-то нужно было пропустить внутрь или наружу.

В какой-то момент, когда я в очередной раз повернулась, чтобы сделать шаг, взгляд зацепился за приближающуюся светловолосую фигуру.

– Ну, наконец-то, мать твою! Где ты шоркае…? – я не договорила фразу, так и замерев с открытым ртом, потому что такой не видела Грейс никогда за всё это время.

Она приблизилась ко мне – лицо цвета серого полотна, а в голубых глазах волнами плескались слёзы. Как барьер, они тут же спали вниз, проливаясь по щекам.

Закусив мертвецки бледные дрожавшие губы, она тихонько завыла и стала медленно опускаться на колени передо мной, отчего я вошла в какой-то ступор, не зная, что предпринять.

– Эй, эй, эй, – быстро затараторила я, подхватывая её за локти и не давая окончательно осесть на грязную землю. – Ты чего, крошка? Что случилось?

В ответ я получила лишь рыдания, которыми Грейс почти захлебывалась. Её тело всё содрогалось в лихорадке слёз и эмоций, и я, недолго думая, подцепила руку и закинула на свою шею. Оглядевшись по сторонам, я была готова убить любого, кто сейчас подошёл бы к нам с расспросами, но горизонт был чист.

Грейс, похоже, поняла, что я собираюсь её увести, и еле-еле выпрямилась, на нетвердых ногах зашагав рядом.

– Нахер тренировку. Уиллсону я напишу, – пробурчала я себе под нос, пока мы шли до спален. – Сейчас, сейчас, Грейс. Дойдём…

Пару раз по дороге попадались бойцы, удивлённо оглядывающие нас, но стоило ответить им уничтожающим взглядом и рыкнуть, они тут же спешили ретироваться.

Я прислонила Грейс, краем глаза наблюдая, чтобы она не сползла по стене от охвативших чувств, и быстро отперла дверь.

Услышав бормотание сквозь всхлипы:«Не могу поверить…», я поспешила затащить подругу внутрь комнаты.

Когда осторожно уложила всё ещё рыдающую подругу на кровать, она вся съежилась в позе эмбриона и с новой силой заплакала, пряча новый вой в подушку.

Нет, ну это просто что-то крайне ненормальное и странное!

Я схватилась за голову и тяжело выдохнула, не зная, что сделать, потому что, с одной стороны, любые вопросы сейчас были бесполезны, с другой – я безумно хотела ей помочь и узнать, что случилось. Окинув мимолетным взглядом скорчившуюся фигуру, я поняла, что это не что-то физическое, не телесное недомогание или рана.

Это намного хуже.

В памяти обжигающей картинкой всплыли кадры, как Уиллсон утешал меня в моём горе много лет назад. Как я так же, один в один, выла до крика в его плечо, ощущая отцовские поглаживания по голове. Мне казалось тогда, что слёзы, как и боль внутри, никогда не закончатся…

Отогнав воспоминания, внимательным и заботливым взглядом уставилась на Грейс, присаживаясь на край одеяла. Меня настигло странное озарение, и я всё думала, какую реакцию вызовут слова, если я сейчас озвучу своё предположение.

Но решила рискнуть– я всегда всем рискую…

– Это из-за Эммерсона? – тихо спросила я, на что Грейс еле заметно кивнула, сжимая веки. В комнате снова застыли звуки её плача, который резал меня без ножа.

Сука.

А я-то думала, хоть этот окажется адекватным.

Что он там, блять, такого натворил?

Мысленно пообещав командору самую мучительную казнь, я, тяжело поднявшись с места, прошествовала к тумбе, доставая оттуда остатки спрятанного виски. Налив его в стакан, я поднесла стекло к Грейс:

– Выпей, крошка, – её даже уговаривать не пришлось, хотя подруга никогда в жизни не притрагивалась к алкоголю.

Это ж насколько всё должно было быть плохо? Всхлипы

– У меня такое чувство… – еле слышно начала Грейс, до белых костяшек сжимая подушку под щекой. – Будто меня растоптали…

Её голос окончательно осип, а мне оставалось смотреть, как она медленно погибала под тяжестью неведомого бремени.

Закинув и в себя виски, я молча уставилась остекленевшими глазами в пол, давая тишине хоть немного исцелить подругу. Готова была ждать столько, сколько нужно, пока она сама не расскажет о случившемся.

Достав коммуникатор и игнорируя очередные новые сообщения от Лэндона, который и так строчил мне всю ночь пьяный бред про любовь и прочее дерьмо, я набрала пару слов Уиллсону, настоятельно прося его не искать нас сегодня. Плевать на нарушение субординации и приказов. Пусть хоть дверь ломает – не открою сама.

Подвинувшись к Грейс поближе, я принялась гладить её по плечу, ощущая, как постепенно рыдания стихают, и она успокаивается.

***

Норд

– Думаю, от того, что ты гипнотизируешь его взглядом, ответ на экране не появится, – раздался над головой голос Лэна, который кивнул на коммуникатор в моей руке и присел рядом на широкую скамью в трензале.

– Не понимаю, почему молчит, – я был на грани того, чтобы сорваться и поехать на Остров Бурь.

Ответа от Грейс на последнее сообщение не было до сих пор, и это пиздец как напрягало.

– Ну, – спокойно сказал Лэн, озираясь по сторонам, – она может быть на дежурстве или на каком-нибудь задании. Не переживай. Грейс – не Ким, ответит.

Последние слова произнёс с лёгкой горечью, которая не ускользнула от моего внимания. Непростые нам выпали в судьбу женщины, это стоило признать.

– Спасибо, что вытащил меня из бара, – вдруг тихо проговорил Лэн, вглядываясь в тренирующихся бойцов, – Не знаю, что на меня нашло… Я бы, наверное, сдох там от алкоголя.

– Да уж, был на грани, – невесело хмыкнул я, убирая коммуникатор в карман. – Не за что благодарить. Ты поступил бы так же.

Командор коротко кивнул и встал со своего места.

– Планирую посетить Материк, займусь нашим вопросом в Научном звене. Только я прошу тебя, – Лэн вскинул ладонь в предупреждающем жесте, – не надо ехать на полигон сегодня, если Грейс не выйдет на связь. Я понимаю твои чувства, но если спровоцируешь Тома снова, нам это будет совсем не на руку. Лучше иди отдохни и выспись перед завтрашней «рулеткой», утром всё равно двинем через Остров Бурь.

– Понял, не дурак, – устало ответил я. Он будто мысленно считал мои намерения, которые действительно не стоило воплощать в жизнь сегодня. – Ты тоже там аккуратно давай. Достань всё, что сможешь. И не спались.

– Как скажете, сэр, – усмехнулся Лэндон и, развернувшись, через пару минут скрылся из поля зрения.

Я снова достал коммуникатор, невидящим взглядом уставившись в экран. Поправил полотенце на шее, игнорируя падающие капли пота.

Почему молчишь, милая?

Меня дико раздражало собственное бессилие и отсутствие вестей от Грейс. Хотя может, я драматизирую?

Я вспомнил проведенное с ней время у водопада, где как жаждущий странник не мог насытиться запахом её волос. Вспомнил, как накинулся на Грейс с поцелуями в туалете, окончательно заявляя, чтоона теперь – моя.Наши разговоры в машине и не только, её блеф, эти сообщения. Мои провокации и её хмурые, серьёзные ответы, за которыми прячет разгорающееся желание ко мне. Вспомнил её робость в беседах и дерзость, еле сдерживаемую пылкость в поцелуях.

Такая нереальная. Не похожая ни на кого Грейс.

Отменный стрелок, и такая при этом хрупкая, беззащитная девушка. В чьей жизни точно были и тёмные времена.

В груди что-то засвербело, принося дискомфорт – я осознал, почти почувствовал вкусом на языке, как тоскую по ней.

Ну же, милая, ответь мне…

***

Ким

Когда стихли последние всхлипы, перебивающие всё течение повествования, и Грейс, чуть заикаясь, закончила свой рассказ, я налила себе уже четвертый стакан.

Просто не верила ушам, мимо которых, кстати, тактично пропустила весь этот театр с Томом – на месте Грейс я, как ни странно, поступила бы так же. Мне ни на секунду не было неприятно оттого, что ей пришлось обнимать его и делать вид, что тянется к нему, что на его стороне – подруга выбрала верную хитрую стратегию. Скорее, я была дико зла на этого ублюдка, который довел её шокирующими новостями до подобного поведения.

А что касается Эммерсона: несмотря на мою неприязнь к нему, которая была вызвана зародившимися подозрениями в том, что действительно он мог быть виновным в пропаже оружия, и что, если бы не он, Грейс сейчас не пришлось бы собирать по кусочкам, я всё же ощущала, что в этой истории многое не сходится.

Я – непредвзятый сторонний наблюдатель, которому в голову могли прийти те вопросы и мысли, что обошли стороной затуманенный разум Грейс.

Зачем такому хладнокровному и расчетливому командору таскать с собой слот памяти, на котором якобы неопровержимые доказательства его предательских действий?

Правильно, незачем. Такую информацию хранят за семью печатями.

Мог ли кто-то ещё обронить носитель?

Ближе всего, судя по рассказу Грейс, он лежал к чужому.

Мог ли он находиться у чужого?

Вероятно, но как тот его получил?

Хм.

Грейс считает, что Норд мог специально устроить весь этот спектакль с патрулем и снайперами на Восточном Острове, чтобы сбыть оружие и в другие районы Островов – но никаких тревожных сообщений из иных областей не поступало. А если он собирался устроить переворот, это была бы отличная возможность – дать ублюдкам вылезти из всех щелей одновременно и порубить «Тиррарию» и Материк на куски.

Но ведь этого не случилось. После единственного инцидента, в принципе, ничего тревожного не происходило.

Всё это былооченьстранным.

– Он ждёт ответа… – сипло протянула Грейс, вложив мне в руку свой коммуникатор. Её глаза опухли от слёз и почти не открывались, а она сама продолжала лежать в той же позе, не двигаясь. – Пожалуйста, напиши что-нибудь… Чтобы он не волновался и не приехал сюда. Я не готова его видеть сейчас… Нужно собраться с мыслями, чтобы завтра всё прошло гладко.

Каждое слово давалось ей с трудом, и даже сейчас она заботилась об эмоциях командора больше, чем о своих. Я же видела, как всё-таки тяжело Грейс сдержать новые слёзы, и медленно ненавидела всех вокруг.

– Конечно, – тихо и серьёзно сказала я, открывая последнее сообщение на её устройстве. Из приличий игнорируя предыдущие.

«Всё в порядке? Томми не распускал грязных рук в твой адрес?»

Эх, Эммерсон…

Вот ещё один повод не верить во всю эту херню: ни один мужик, мечтающий захватить власть и устроить хаос, не стал бы в то же время, планируя военные действия, сближаться с девушкой. Тем более, явно имея серьезные намерения.

Какой смысл распыляться на бабу, если тебе нужны Материк и Острова, чтобы потешить своё эго, и если сейчас тебя волнует только слив оружия чужим-повстанцам?

Кто-кто, а я точно знала, каково это, когда твой мужчина почувствовал вкус вседозволенности, новых полномочий и всевластия – в этот момент его больше ничего не интересует. Никакая женщина не будет в силах перетянуть внимание на себя – тут либо царствование на троне, либо она.

Эти два события не происходят вместе, не сочетаются никак.

За этими мыслями я настрочила следующий текст Эммерсону, старательно копируя стиль Грейс:«Извини, пожалуйста, что так долго отвечаю – много дежурств. Планирую сейчас пойти поспать. Я в порядке, надеюсь на скорую встречу».

Озвучив написанное затихшей подруге и получив одобрение, я отправила сообщение. Ответ не заставил себя ждать – такое ощущение, что Эммерсон сидел с коммуникатором в руке, ожидая хоть каких-нибудь слов от своей дамы сердца.

«Весь день не нахожу себе места, думая, как ты там. Тогда спокойных снов. Отдыхай»,– блять, ну не может так отвечать человек, который замышляет предательство против всей военной организации, куда в том числе входит его… любимая?!

Что-то внутри меня пыталось оправдать этого несносного типа, заставившего мою Грейс так страдать.

Нужно было выяснить как можно больше информации обо всём этом. Но у кого?

Кто мог знать командора лучше и дольше, чем я и Грейс?

Кто-нибудь из Штаба. Кто-то, кто мог более-менее выносить общение с ним. Кто-то, кто тоже мог иметь доступ к каким-нибудь подобным тайнам и документам.

Я хотела передать ответ Эммерсона и поделиться с Грейс своими предположениями, чтобы вместе поразмыслить над этим, но подруга, оказывается, уснула, пока я в тишине занималась её коммуникатором и крутила в голове мысли. Что ж, если захочет, прочтет сообщение, когда проснется.

Проницательно вглядевшись в её подрагивающее лицо, на котором даже сейчас были оттенки оставшихся мук и тревожности, я поняла, что тоже готова пойти ради неё на какие-то нестандартные для себя шаги.

Вновь задав себе все предыдущие вопросы и обдумывая попутно план действий, я достала уже свой полу-убитый, старый коммуникатор и набрала сообщение Лэндону:

«Надо встретиться. После заката, рядом со старым КПП канатки».

***

Лэндон

Вернувшись с Материка, где быстро нашёл Фила, старого товарища по стажировке, который сейчас работал программистом в отделе информационной безопасности, я забрал оставленный перед поездкой внедорожник с доков и решил вернуться в Штаб, чтобы, не откладывая, обсудить детали с Нордом. Как вдруг на коммуникатор пришло сообщение.

Которого я никак не ожидал. Да ещё и с таким содержанием.

Гадая про себя, что же подтолкнуло Ким написать мне и позвать на встречу, я задумчиво завёл двигатель и решил сразу поехать в назначенное место.

До заката оставался час, не более, который я планировал провести в одиночестве, ожидая её.

Внутри щемило от осознания того, что она сама написала, – и что бы Ким от меня не попросила, я готов был выполнить любую её просьбу. Лишь бы снова её увидеть.

Посмотреть в эти безумные, цвета летней травы, глаза. Увидеть озорную улыбку. Да даже услышать очередной подкол в свой адрес.

Сумасшедшая, такая привлекательная Ким, от которой я отказался пять лет назад.

Идиот.

Мои дурацкие воспитание и совесть – как я мог отбить её у другого мужчины, к которому, тем более, у неё были чувства?

Только вот проблему собственных чувств и эмоций к Ким, которые с годами укоренялись внутри лишь сильнее, это не решило.

Прикидывая в уме варианты поводов для встречи, я и не заметил, как она невдалеке сошла с кабинки фуникулёра и приблизилась к моей машине, стоящей рядом с разрушенным зданием старого, уже неиспользуемого КПП. Бойцы на новом проводили Ким коротким взглядом и вернулись к своим делам.

Я встрепенулся и поспешил открыть дверцу, а Ким отошла в сторону, позволяя выбраться.

– Привет, – сухо и мрачно произнесла она, поправляя распущенные рыжие волосы, которые ветер накинул на лицо.

Она была серьёзна, как никогда – я и не помню, когда последний раз видел её такой. Впившись в меня взглядом, в котором горел огонь какой-то идейности и причастности к чему-то, она задала неожиданный вопрос:

– Расскажи всё, что знаешь о поставке оружия. И о Норде Эммерсоне, – она подняла руки в каком-то повелительном жесте и добавила: – Спрашиваю не из праздного любопытства. Намечается какая-то задница.

Я поднял брови, оглядывая её не менее внимательным взглядом, и, для начала, запоздало промолвил:

– Привет.

Ким нетерпеливо повела плечами, я же, наклонив голову, рассматривая её будто в первый раз, спокойно продолжил:

– Можешь назвать причину, по которой я сейчас должен дать тебе конфиденциальную, по сути, информацию?

Она насупила брови и сложила руки на груди.

– Поверь мне: то, что имеется у меня, намного конфиденциальнее всей этой хуйни. Это может разрушить не одну судьбу, если не жизни, – её ответ совсем не внёс ясности, но смог взволновать.

В целом, я доверял ей – не было никаких причин думать, что Ким донесет что-то Томасу, которому я тоже пока не верил, как и Норд.

Они, как мне известно, расстались, не очень хорошо. А вот из-за чего конкретно, я до сих пор не знал.

– Хорошо, давай так… – потерев веки и отняв ладонь от лица, ответил я, надеясь сохранить нить адекватности и серьёзности в разговоре, который грозился превратиться в сплошной ультиматум. – Я расскажу то, что знаю, а после ты поведаешь то, что известно тебе. И это строго между нами. Идёт?

Ким хмыкнула и с лёгким недовольством кивнула, всё ещё пребывая в закрытой позе.

– У Норда есть основания подозревать кого-то из троих командоров в том, что они поставили оружие чужим. Что знали о чужих давно. Пока не ясно, как поставили и в каком количестве – сейчас я пытаюсь выяснить это через знакомых в Научном звене, запросив копии документов. Нужно понять, что именно подписывал Главный командор в начале проекта по разработке этих автоматов.

Лицо Ким неясным образом менялось – я никак не мог понять, о чём она думает. Она поспешила перебить:

– Ты уверен в Эммерсоне? Уверен, что не он, а именно Макс

– Норд никак не мог подписать подобное, так как новые расширенные полномочия, позволяющие это сделать, он получил за пару дней до первой вылазки чужих в патрулируемом мною тогда секторе. А новую разработку подписали и согласовали около месяца назад. Да и он не стал бы… – всё ещё не понимая, к чему она ведёт и зачем задаёт такие вопросы, спокойно и логически разъяснил я.

После этих слов Ким отняла руки от груди, уперев их в бока, и с задумчивостью уставившись в сухую траву:

– Занятно, блять… – тихо прошептала она, но я всё же услышал эти слова. – А что с тем пленным?

– Умер после допроса. Норд смог выбить из него только, что«это командор и у него есть план». Ким. Объясни, пожалуйста, зачем тебе всё это и что ты в принципе знаешь об этой истории, – вкрадчиво, но с нажимом потребовал я, сделав шаг к ней.

Она не отстранилась, всё ещё завороженным взглядом озирая траву. Но, услышав меня, медленно начала:

– Сегодня Томас позвал Грейс к себе, чтобы обсудить содержимое карты памяти, которую она нашла тогда во время спецоперации рядом с чужим. Да-да, не смотри так, нашла и никому ничего не сказала. И слава «Тиррарии», что не сказала. Потом передала находку Уиллсону, а тот – Тому. На карте, которой, кстати, обычно пользуются в Научном звене, оказалась такая информация, что закачаешься: куча документов по проекту оружия, по поставке и последующему использованию.И все, блять, подписаны Нордом.

Я округлил глаза, не удержавшись от тяжёлого шокированного вздоха.

– Но этого не может быть…

– Теперь и я понимаю, что не может, раз ты утверждаешь, что он никак не мог подписать подобное. Но меня ещё смущает то, что Норд солгал ей. Грейс думает, что чужой в карцере, – Ким зло сплюнула в сторону, вызвав во мне острое желание отвлечься от темы и сделать замечание. Перевоспитать. Но я сдержался.

– Он мог сделать это из лучших побуждений – не всякой девушке приятно знать, что её… хм… возлюбленный может забить до смерти человека на допросе. Погоди, а какая дата стояла в документах на носителе? – я уже не знал, чему и кому верить…

– Хер его знает. Грейс не сказала. Я думаю, она даже не запомнила дат…

Мозг лихорадочно обдумывал полученную информацию, и я выдал что-то совершенно дикое, что никак не вязалось с моей привычной рассудительностью:

– Ты можешь проникнуть в кабинет Томаса и проверить всё это? Например, завтра, когда мы будем на «рулетке»?

Ким вскинула голову, отчего рыжие локоны ловко отпружинили, и взбудораженными глазами посмотрела на меня:

– А это неплохая идея… Ты хочешь сопоставить данные на носителе с данными, которые получишь от ученых? Когда ты их, кстати, получишь? – тут же сообразив, проговорила она, неосознанно подойдя ко мне ближе.

Меня захватил её воинственный настрой, заразив сознание, и я поспешил ответить:

– Через день-два. Да, как минимум, хочу проверить даты. Хоть убей, но я на девяносто девять процентов уверен, что Норда подставили, вбив его цифровую подпись в эти документы. Правда, не знаю, как именно. По крайне мере, я убежден в том, что своей рукой он никак не мог этого сделать из-за разницы во времени. При сопоставлении будет понятно, где правда, а где ложь.

– Куда ты дел один процент? – игриво улыбнулась Ким, отчего я замер – так далеко в нормальном общении мы не заходили.

– Люблю математику, ты же помнишь. Всегда оставляю погрешность, – тихо проговорил я, отводя взгляд от желанной улыбки.

– Решил проявить мужскую солидарность и поучаствовать в «рулетке»?..

Я явственно слышал в ее тоне озабоченность. И это окрыляло.

– Я не против поддержать Норда. Сейчас это важно, да и хороший способ утереть Томасу нос. Хоть и рискованный способ…

Ким замолкла. Кабинки канатки со скрипом в нерушимом темпе ездили туда-сюда, чуть качаясь от бриза. Закатные лучи бликами скакали на стеклах. Я взглянул на них, всё ещё боясь даже вздохнуть лишний раз, чтобы не нарушить устаканившуюся нормальность в нашем разговоре. И не торопил Ким, хотя желал сказать так много…

– Эммерсон не должен знать о носителе. И о Томе с Грейс. Она сейчас в ужасном эмоциональном состоянии, – нарушив молчание первой, строго заметила она, проследив за моим взглядом, а после опустив его к морю, облизывавшему столбы канатной дороги. – Пускай она сама поговорит с ним завтра. Если он узнает обо всем сегодня и приедет на полигон, будет полный пиздец.

Ким пересказала всё, что произошло в течение последних часов: о действиях Грейс в кабинете Томаса и о её последующих страданиях, добавив, что главнокомандующий полигоном имеет на неё виды ещё со времен начала карьеры, на что я, не уставая удивляться новым открывающимся подробностям, понимающе кивал. Теперь точно был уверен, что Норд разнесет полигон и Тома даже не за то, что тот имеет на него компромат, а просто за неровное дыхание рядом с Грейс. И за принесенные ей душевные терзания…

Надо же.

Почему я тогда, порекомендовав её как талантливого новобранца, не заметил что-то эдакое от Томаса? Тщательно скрыл свой интерес или я был невнимателен?

Внутри вспыхнуло странное чувство понимания и согласия с Нордом – мало того, что Томас забрал у меня тогда Ким, так он ещё и пытается завлечь теперь и Грейс, за которую я чувствовал гордость, как за подопечную, в свои сети. Так не пойдёт.

– Ты права, – промолвил я, смотря Ким прямо в глаза. – Если Грейс справится и окончательно убедит Тома в союзничестве, мы выиграем время. В остальном – ей решать, что и как обсуждать с Нордом.

Мы вновь неловко замолчали. Ким, убирая пряди волос от своего лица, которые прилипли к тонким, манящим меня губам, тихо произнесла:

– Тогда будем на связи… Грейс «очаровывает» Тома, не позволяя распространить это дерьмо, я попробую скопировать данные с носителя, а ты держи меня в курсе остальной информации: как только картина прояснится, будет понятно, что делать дальше. Голубки же разберутся между собой сами.

Она развернулась, собираясь уйти, в своей жесткой, бескомпромиссной манере, но последующий вопрос, который я задал чуть охрипшим от волнения голосом, остановил её:

– Может, инампора между собой разобраться?

Ким обернулась ко мне, обхватив себя руками. Застыла, поджав губы, и подняла на меня обреченный взгляд. Ее уверенность в себе улетучилась. Тон надломился.

– Лэндон, пожалуйста… – не знаю, собиралась ли она что-то договорить ещё, но я в

– Нет, Ким. Хватит… Ты меня всего извела своими необоснованными отказами. Я вижу, что тебя тоже тянет ко мне. Но ты постоянно намеренно бьешь себя по рукам, отказываясь, как ребёнок, от чего-то нужного и важного.

– Оставь эти сравнения с детьми, – глухо прошептала она, и тут в зеленых глазах стали появляться слёзы, причина которых мне была абсолютно неясна. – Ты не понимаешь, о чём говоришь…

– Так объясни мне! – воскликнул я и легонько встряхнул Ким, не заботясь о её чувствах, потому что мои собственные захлестывали с головой. Я устал ждать… – Объясни мне, что происходит. Какого хрена ты меня морозишь? Я все эти годы думал о тебе. Мечтал вернуть тебя.

– Лэн, нет, я… Я тебе не пара. И у меня просто отвратительная репутация, – всхлипнув, ответила она, вцепившись ладонями в мои запястья, но не пытаясь отнять их от своих плеч. – Все эти годы, пока ты хотел вернуть меня, я думала лишь о том, как не пустить себе пулю в лоб.

– Что ты такое го…

– Что слышишь! Я потеряла желанного мне ребёнка! – с яростью воскликнула Ким: – Я была беременна тогда от желанного мне мужчины! Мне насрать на свою жизнь, я давно бросила её под откос, и только благодаря Уиллсону, а потом и Грейс, я всё ещё на плаву…

Из меня словно выбили дух.

Я никак не ожидал подобного.

Я совершенно не был готов к такому.

– Мне больше не нужны отношения! И долбаные страдания!

В голове сразу сложились яркие картинки прошлого – я понял, почему она разошлась с Томом, почти прочувствовал сам её боль… И в этот миг готов был поехать на полигон и лично застрелить этого ничего и никого не ценящего ублюдка. Невольно подумал, что надо было дать Норду возможность искромсать его тогда на Восточном…

Чтобы хоть как-то успокоить бушующий внутри гнев, я ладонями обхватил мокрое от слёз лицо Ким и прижался крепким и долгим поцелуем к её лбу, направив в него всю свою энергию.

Затем, всё ещё держа её щеки, я всмотрелся в глаза и дрогнувшим голосом прошептал:

– Я не знал этого. Клянусь, я ничего не знал. И плевать на то, что говорят о тебе и что ты сделала со своей жизнью потом, как и с кем ты её прожигала… Прости меня за то, что отдал тебя ему, за то, что даже не поборолся. Тогда меня не было рядом, но сейчас, я прошу тебя, позволь быть с тобой. Ким, прошу…

– Лэн… Не надо… Пожалуйста… Мне не нужна любовь… Я не верю в неё… Больше не верю… Я боюсь, я не смогу пережить это снова… – она так беззащитно сжалась и зажмурилась, что я, не удержавшись, тут же поцелуями собрал соленые слёзы с кожи.

– Дай нам шанс. Со мной ты будешь в безопасности.

– Он говорил мне то же самое…

– Он – это не я! – со злостью воскликнул я, сгребая её в охапку и утыкаясь носом в волосы, пахнущие солнцем и ромашками. Крепко сжав Ким в своих объятиях, я повторил чуть тише: –Он – это не я, Ким…Я никогда бы не оставил тебя, с ребёнком или без него. Дай нам шанс, я прошу тебя. Ты родишь детей. Мне. Я буду их отцом. У нас их будет столько, сколько мы захотим, только прошу тебя, не отворачивайся от меня… Не отвергай меня.

Минута… Другая… Мир исчез. Когда я почувствовал её робкие объятия в ответ, чуть не сошёл с ума.

Она сделала это. Приняла решение.

Моя безумная, прекрасная, такая сломленная Ким.

Я знал, что последующие действия могли спугнуть или показаться неуместными, но просто не мог сдержаться – найдя влажные губы, я поцеловал её так глубоко, как было возможно, вложив в этот поцелуй все обуревающие сейчас и эти годы эмоции.

И она ответила мне. Со всей страстью, тихо всхлипывая от оставшегося шлейфа горечи и боли. Во вкус нашего танца языками вплелись оттенок виски и сладость мятной жвачки, которую Ким, похоже, жевала по дороге сюда. Пыталась, очевидно, скрыть от меня алкогольный запах.

Не останавливая поцелуй, мы двинулись назад к машине, на ходу уже нетерпеливо раздеваясь и бездумно бросая куртки на землю рядом. И всё равно, что с КПП что-то будет видно.

Я наощупь нашёл ручку задней двери, кое-как открыв одной ладонью, пока другой рукой обхватывал Ким, и в этот момент она прервала поцелуй, прижавшись ко лбу своим, пряча взгляд вниз:

– Никогда не бросай меня, Лэндон… – её горячий шепот достиг моего слуха, ещё раз подтверждая то, что всё происходящее – правильное и больше нерушимое. – Никогда меня не бросай.

Больше нерушимое.

Никем. Ничем.

Я больше никогда никому её не отдам.

Глава 21

Норд

Эта ночь была бесконечной. Я то и дело просыпался от кошмаров – организм дал сбой, на меня не похоже. И острое чувство недосказанности между мною и Грейс, сверлившее внутри, не облегчало ситуацию.

Да, она ответила.

Да, написала, что всё в порядке.

Но что-то, блять, подсказывало, не давая покоя – не всё так просто.

Я больше не писал. Лишь уповал на встречу с ней, когда мы приедем с парнями сначала на полигон, чтобы оттуда после двинуть на Восточный остров – Лэн договорился с Томом выдвигаться к кораблю совместно.

Самочувствие было ни к чёрту – вчера весь остаток вечера и полночи я долбил «груши» в зале, безрассудно проигнорировав наставление Лэна пойти отдохнуть.

Накопленная усталость и нервозность выплескивались короткими, мощными ударами в жесткий, набитый весом, материал, принося только мимолетное удовлетворение.

Лэн вернулся очень поздно и перед тем, как уйти спать, нашёл меня, доложив о результатах своего визита на Материк. Ещё раз напоследок предупредив меня не провоцировать на «рулетке» Тома лишний раз, хотя я до сих пор не понимал, почему он так много об этом упоминает, командор патрулирования, напевая себе под нос какой-то ненавязчивый мотив, удалился.

Вид у него, конечно, был тот ещё – взъерошенный и счастливый.

Всё понятно, блять.

Не знаю, как именно, но, похоже, клетка с рыжеволосой птичкой захлопнулась.

Я спустился в столовую, глазами пытаясь найти Криса, ещё одного бойца из патруля Лэндона – Джейсона и Шона, которых мы, в итоге, тоже позвали на «рулетку». Шон мощный малый, его навыки могут здорово пригодиться, Джейсон сам изъявил желание позабавиться.

Сейчас я с усмешкой вспоминал, как Шон

– Все готовы? – сухо бросил я троим, в полной боевой форме и с нейростимулирующими автоматами на перевес. На «рулетку» было непринято брать настоящее оружие. Получив сказанное вразнобой«Да, сэр»,«Так точно, сэр», я поспешил продолжить: – Прекрасно. Несмотря на то, что это якобы лишь игра, хоть и опасная игра, с собратьями, я с удовольствием надеру задницу Тому и его команде, опередив в скорости и качестве. Каждый из вас знает, на что идёт. Будьте начеку и не словите долбаный криптококк.

В ответ раздался короткий боевой клич, в момент которого Шон и Крис по-идиотски забавно подняли вверх автоматы.

– Пошли. Лэн ждёт нас на улице.

Выйдя из Штаба, мы получили удар слепящим солнечным светом по глазам. В последнее время погода на Центральном баловала. Острова просыпались, чтобы прожить ещё один неприметный день, а для нас он мог стать последним.

Парни запрыгнули в заднюю часть кузова большого внедорожника, пока я, остановившись рядом с Лэном, прикуривал сигарету.

– На кой хер он, интересно, выбрал корабль? – задумчиво спросил я своего товарища, пустив дым в сторону.

– Понятия не имею, – скривив губы, покачал головой Лэн и опёрся спиной о дверь машины. – Дыхалку себе совсем посадишь…

Он укоризненно уставился на огонёк, тлеющий на конце сигареты, и тяжело вздохнул.

– Иди в задницу, Лэн, – спокойно, но с юмором сказал я. – Ты командор или моя мамочка? Судя по вчерашнему виду, тебе есть о ком позаботиться, так что направь усилия в иное русло.

На этих словах Лэндон слегка побледнел и тихо проговорил:

– Что, так заметно?

– Да, конечно! – моментально воскликнул я, не сдержав улыбку и поднося сигарету ко рту для очередного затяга. – Светишься как грёбаная новогодняя елка.

– Ну, всё, хватит, – быстро отмахнулся Лэн, вскинув руки. – Ещё пара слов – и я не буду прикрывать твою задницу на корабле…

– О, а я так надеялся, – усмехнулся я в ответ, вызвав смешок и у него, – Так рассчитывал! Ну, прошу тебя, ну, пожалуйста, Лэнни, не бросай меня…

Кто бы знал, что в чём-то наши шутки окажутся пророческими, и мне действительно будет нужно прикрытие на ветхом судне… И кто знал, что этим прикрытием станет абсолютно другой человек.

Я ткнул его пару раз кулаками по бокам и отошёл на пару шагов, чтобы выкинуть окурок.

Вернувшись, услышал следующее:

– У тебя нет какого-то странного предчувствия? – Лэндон долгим взглядом уставился вдаль, а затем перевел его на меня: – Насчёт всей этой затеи с «рулеткой».

Я молчал, обдумывая свои ощущения и ответ. Потянув носом солёный воздух и нахмурившись, медленно произнёс:

– Кроме того, что мы все бессмысленно можем там полечь? Есть. Но хоть убей, блять, не знаю, какое именно, – сплюнув накопившуюся слюну, я проговорил дальше: – Узнаем, так ли это, когда приедем туда. Поехали. Не будем заставлять Томми ждать. А то разрыдается, бедный.

***

Грейс

Едва проснувшись под грохот грозы, я поняла, насколько необдуманно и опрометчиво поступила вчера, своими действиями введя себя в очень опасную игру с Томом.

Единственное, что помнила – то, что должна буду остаться с Нордом и какими-то хитрыми уловками якобы выбить из него признание, записав на диктофон. Всё остальное – лишь сплошная, смазанная картинка болезненных эмоций. Конечно, я не собиралась ничего делать. Только вот сейчас абсолютно не понимала, как после всего объясню свой «провал» Тому. Я должна поговорить с Нордом. На самом деле. Узнать правду. И, при необходимости, предупредить его как-то сама и дальше что-то решать.

План был сырой и из рук вон плохой. Но ничего не оставалось, как со стоном содрать себя с кровати и прошествовать в душ, чтобы начать этот запланированный грядущими неприятностями день.

Ким спала крепким сном; глубоко ночью я слышала возню – она пришла довольно поздно. Выйдя из душа и окинув подругу долгим, преданным взглядом, я осторожно чмокнула её в макушку, почувствовав чей-то незнакомый запах, и решила двинуться в сторону тренировочной.

Вчерашняя истерика, а никак иначе я её назвать не могла, лишила всех сил. Несмотря на, казалось бы, долгий сон, я чувствовала себя разломанной винтовкой, которую больше не собрать – металл теперь подлежал переработке. Прокручивая в голове варианты фраз, которые я скажу Норду при встрече, я всё никак не могла избавиться от удушающего чувства отрицания –не мог он так поступить, ну не мог!

Казалось, душа кровоточит и умирает, стоит хоть на секунду вспомнить кабинет Тома, эти проклятые документы и моё сомнение в Норде. Вспомнить самого Норда, по которому я до напряжения в теле начинала скучать…

Этот мужчина ворвался в мою жизнь как тайфун, не оставляя во мне ничего живого…

Чувствовала я себя и физически, и морально просто отвратительно. Утренний душ так и не отмыл с меня невидимые следы объятий Тома, и мне мерещилось, что везде с омерзением ощущаю его на себе. Я решила: если исход всего этого самодурства будет положительным, не рассказывать ни о чём Норду. Как бы он… хорошо не относился ко мне, и как бы я не настаивала на том, что всё было ради него, он меня – я знаю точно – никогда не простит. Посчитает не меньшим предательством.

Я так и не смогла открыть и прочесть его последнее сообщение. Не хватило смелости, и боялась не сдержаться и настрочить огромный текст.

Представляя нашу встречу сегодня, я ощущала, как начинают дрожать губы. Как глаза снова наливаются слезами. Поэтому, постаравшись тщательно абстрагироваться, я, зайдя в тренировочный, пустой в это время, зал, с трудом, но всё же сконцентрировалась на том, что буду сейчас делать.

Я давно не тренировала навыки метания на движущихся мишенях. Когда-то Ким и Уиллсон обустроили одну часть зала так, что, нажав на пару кнопок на специальном пульте, ты получал разнообразные, перемещающиеся с различной скоростью цели. Решив сразу усложнить предстоящие несколько часов, я натянула на глаза чёрную ткань.

Предварительно намотав на руки такого же цвета бинты, я взяла два длинных клинка и на ощупь ткнула в нужную кнопку запуска объектов.

Ким в «слепом» метании была просто великолепна – до её мастерства мне было далеко – но сейчас не до оттачивания навыков. Просто броски. Со всей силы. Мне требовалась максимальная сосредоточенность, обостренные чувства с отключённым зрением и правильно направленная мощь, а всё это могла дать только подобная тренировка.

Оружие, особенно холодное, как и тогда очень давно, было единственной отдушиной. Тихой обителью, которая заложенной в сталь энергетикой возвращала к жизни. Ножи так и не смогли сравнятся с винтовками, как бы я не любила

***

Норд

– Регенерацию взял с собой? А сыворотку? На всякий пожарный? – с какой-то тревогой в голосе спросил меня Лэн, когда мы переправились на канатке и взяли у пропускного пункта полигона новый джип.

– Да, пару ампул, – мрачно ответил я, протягивая дежурному магнитную карту с персональными данными. – Хотя, как будто нас это спасёт…

Доехали. Мы припарковались у одного из зданий и, выйдя из внедорожника, подошли друг к другу.

– Пойду найду Тома, – со скрежетом в зубах при имени командующего разведкой предложил Лэн, на что я без вопросов только кивнул и обратился к своей мини-команде:

– Ждите здесь и не разбредайтесь, как бараны без пастуха.

Крис многозначительно хмыкнул, и я почувствовал его провожающий взгляд в спину, пока шёл до серого массива здания непонятного назначения.

– Где найти Уиллсона? – обратился я к бойцу, стоявшему возле двери.

Через капитана я планировал выйти на Грейс. Звонить не собирался, делая ставку на эффект неожиданности. Пусть обрадуется сюрпризу. Да и мне хотелось увидеть её ещё раз, перед дурацкой «рулеткой», которую сам же и организовал.

И взять обещание. Обещание ждать…

Подсказали подняться на второй этаж, я тут же последовал туда и вскоре нашёл Уиллсона, который только-только выходил из столовой, кажется.

– А, командор, сэр. Доброе утро. Собираетесь на «рулетку»? Не передумали? – бодро поздоровался со мной капитан.

– Не передумал. Приветствую, Уиллсон. Не подскажешь, где может быть Грейс? – сощурив глаза, я не стал ходить вокруг да около и спросил напрямую.

Уиллсон напряг лоб, прикидывая варианты и, почесав гладко выбритый подбородок, сказал:

– Хм. В такое время она либо на дежурстве, что маловероятно сегодня, так как Грейс едет с вами на корабль. Либо в тренировочной. В столовой я её не видел, наверное, ещё не отошла…

От полученной информации закололо виски.

Что, блять?

В смысле, едет на корабль?

Еле-еле сдержав нарастающее во мне напряжение и понимая, что командир здесь не при чём, я тихо процедил:

– Прости, не отошла от чего? – в тот миг было всё равно, что там себе подумает Уиллсон о природе моих вопросов, да и своего отношения к Грейс я больше нигде и ни от кого не скрывал.

Он и так наверняка знает.

– Ким вчера написала, сэр, что Грейс отравилась и решила отлежаться, – спокойно ответил Уиллсон, тактично игнорируя мою взволнованность. – У нас должна была быть тренировка, но я её отменил.

Что за?..

Вот как, значит.

То есть, Грейс, по-твоему отравиться и писать мне, что в порядке —одно и то же?

Во мне кипящей пеной поднималась дикая злость…

Дурная девчонка.

Солгала мне, блять. Солгала. Снова, и это уже не мелочь. Еще и собирается на «рулетку»!

Ничему тебя жизнь не учит, Тихоня.

– Понятно, – осипнув от охватившей ярости, пробормотал я. – Не подскажешь, где находится эта ваша тренировочная?

Через минут пять нашёл нужное мне здание и размашистым шагом вошёл туда. Без труда обнаружив дверь зала, я с тихим рыком распахнул её и на мгновения замер, не в силах отвести глаз от представшей картины.

Из головы тут же вылетели все негативные эмоции. Ненадолго.

Твою мать.

Как же чертовски красива…

Затаив дыхание, как какой-то пятнадцатилетний мальчишка, впервые увидевший голую девушку, я осторожно приблизился к перилам площадки, впитывая в сетчатку глаз каждое движение.

Каждое движение Грейс.

Она была одна, в центре освещенного ринга, где тут и там возникали движущиеся мишени разного размера.

Грейс была… с завязанными глазами – я тяжело сглотнул. Уж слишком неуместные и пошлые ассоциации её облик вызвал в голове.

Я впервые видел её не в полностью закрытой форме… Не считая того платья на церемонии.Блядски элегантного платья…

Сейчас она была в облегающем чёрном то ли жилете, то ли топе, который слегка сдавливал и обрисовывал линии молочного цвета груди. В обтягивающих чёрных брюках, рельефно выделявших её стройные ноги и такую округлую задницу – как выдержать наблюдать за всем этим…

Чертовски опасная, с этими призывно блестевшими клинками, в обмотанных бинтами нежных руках. Я бы не хотел оказаться сейчас у неё на пути.

Блять.

Как же она грациозно двигалась…

Даже издалека я видел, как плоский живот равномерно вздымается и опускается в моменте того или иного выпада оружием. Как Грейс дышит с приоткрытым ртом через чуть влажные губы.

Укусить бы их до крови. Прямо сейчас. И наказать за очередную ложь.

Чётко поворачивается всем корпусом, но не торопится.

Прислушивается, обдумывает, только потом заносит смертельный удар в ту или другую мишень. Идеально попадает.

Я подметил, что у неё охренительно красивые предплечья и плечи, покрытые испариной – с лёгким, наработанным за эти годы тренировок рельефом мышц. Я-то помню её совсем хилой на подготовке. Помню ее худой и хрупкой, когда на ринге когда-то ударил её…

В зале раздавались тихие, короткие вздохи при новых движениях. Она ловко перекрутила клинки в ладонях, вызвав во мне экстаз и дикое восхищение, и с завязанными тканью глазами попала в возникшую из ниоткуда перед ней цель.

Пора признать. Признать, что в обращении с ножами ей нет равных.

Грейс парила в самом настоящем танце смерти.

Я и не заметил, как медленно и неслышно стал подходить к ней, спустившись с площадки на пару ступеней. Как и не заметил того, что в области паха стало тесно и неудобно.

Найдя скамейку, я бесшумно опустился на неё, не сводя глаз с этой с ума сводящей девушки. Моей женщины.

На долю секунды Грейс замерла, шумно втягивая воздух, но тут же продолжила свою необычную тренировку.

Я расположился поудобнее, стараясь не издавать ни звука, и, закусив губы, смотрел на неё собственническим взглядом, забыв о злости напрочь. Забыв о цели визита и о «рулетке».

Вот так, малышка.

Двигайся.

Делаешь ты это просто неповторимо.

Как сдержать себя в руках. Как не подойти к тебе и не сорвать тренировку…

И тут я впервые понял, что означает терять голову и бдительность из-за женщины – Грейс вдруг резко развернулась ко мне в миг, когда я ожидал этого меньше всего и, не снимая повязку, с непревзойденной меткостью и со всей силы швырнула один из клинков.

Я не удержался от тихого«блять!», когда он пригвоздил мою куртку к стене, воткнувшись чуть выше плеча. Быстро оценив ситуацию, я перевёл свой охренеть какой ошарашенный взгляд на Грейс.

Она, тяжело дыша, медленно стянула ткань с глаз.

Очень надеюсь, что промазала намеренно…

– Тебя выдал твой запах… Лимон. И эвкалипт, кажется… – её красивый голос дрожал.

Я же всё не понимал, чем заслужил такое «приветствие». Грейс не торопилась подходить ко мне, и

И отстраненной.

Отстраненной от меня.

– Привет, милая. Не хочешь объясниться? – я никак не мог сдержать опасных интонаций в голосе, параллельно пытаясь понять, что за хрень и что она скрывает за увлажнившимися глазами.

Что произошло, блять?

Грейс сделала шаг по направлению ко мне и в знакомом жесте нервно заломила запястья, потирая их. Я откинул голову назад, упираясь затылком в холодную стену, но не торопясь вытащить нож из ткани. Наблюдая за ней.

– И я даже сейчас не про твой выкрутас с клинком… – мрачно продолжил я, озирая застывшую Грейс из-под полуопущенных ресниц. Она вся тряслась: её хладнокровие и концентрация во время тренировки развеялись по ветру. – Я узнал от твоего капитана, что ты тоже едешь на «рулетку». И что вчера отравилась и плохо себя чувствовала. Тебе напомнить твой ответ в сообщении? Какого хрена?..

Я даже не стал заканчивать вопрос – она и так всё поняла. В остекленевших голубых глазах вспыхнул стыд и страх.

Но Грейс сегодня явно вознамерилась побить все рекорды по непредсказуемости и отсутствию объяснений.

Она вдруг сорвалась с места и в два счёта сократила расстояние между нами, наклонившись максимально близко к моему лицу. Я держался из последних сил, чтобы не схватить её губы своими – настолько между нами была раскаленная атмосфера. И плевать на разговоры. Эта тренировка, чтоб её…

Пауза. Короткая, подхлестывающая током.

И её последующие слова, сказанные горячим, взволнованным шёпотом, пока Грейс обхватывала нож за рукоять, стёрли весь сексуальный подтекст и напрочь сбили меня с толку:

– Нам нужно поговорить, Норд… Найди меня на корабле, – она со смачным звуком выдернула клинок и удалилась так быстро и стремительно, что я даже глазом не успел моргнуть.

Что?!

Что это было!

Эта девчонка!..

Доведет меня до ручки.

Я вскочил и со всей злости пнул близлежащий снаряд, игнорируя боль в ноге.

Ни обняла, ни поцеловала – ничего, кроме непонятных слов.

Что за чертовщина, блять, происходит?

***

Разъяренным дьяволом вернулся на улицу, даже не попытавшись её догнать.

Ничего. Ты у меня получишь, засранка.

Я из тебя всю душу вытряхну на «рулетке», всё разузнаю.

Её слова, её тон, её непролитые слёзы гвоздями вбились в подкорку. Что-то явно произошло или происходило, раз Грейс в таком состоянии. Сейчас для меня не существовало никакой другой цели, кроме как сразу же после начала игры обнаружить её и запереть в каком-нибудь трюме или в другой части судна,допрашиваядо победного. До новых поцелуев и большего… Клянусь, Грейс, каждый дюйм твоего тела будет изнывать под моими вопросами.

Мне нужно её вернуть. Её прежнюю в саму себя. Её прежнюю ко мне.

Как она… вообще посмела вот так встретить меня?

Что за игры?

Пытаясь унять сердцебиение и ненужное сейчас возбуждение, я с такой беспощадностью и яростью рявкнул«По машинам, блять!»на стоявших рядом с внедорожником ребят, что те, затрусив, тут же ринулись внутрь.

– Что, Эммерсон, плохой день? – с издевкой в голосе спросил долбаный Том, при полной экипировке стоявший неподалёку рядом со своим транспортом и как-то странно, многозначительно посмотревший на Грейс, которая появилась из ниоткуда.

Успела переодеться и подойти к нам. Она моментально покраснела и через секунду скрылась во внедорожнике.

Не понял…

В это мгновение я готов был размозжить голову Томми голыми руками. И свою собственную за то, что даже не пытаюсь остановить её от поездки и всё выяснить прямо здесь.

– Тебе пиздец, Томми, – выплюнул я в его сторону и, не дожидаясь ответа, до звона стекла шарахнул дверью, забравшись на водительское.

Да, эмоционирую. Но эффективен тот, кто умеет выжидать. Даже если его вот-вот разорвёт изнутри.

– Норд, что случи…? – настороженно и тихо начал было Лэн, сидевший рядом, но я остановил его взмахом руки.

Он оценивающе рассматривал дырку в моей куртке.

– Умолкни. Прошу тебя, – звук заведенного взревевшего двигателя казался мне один в один схожий с тем, что звучал сейчас где-то под рёбрами набатом.

***

Что случилось за один, мать его, день такого, что она даже не прикоснулась ко мне? Один долбаный день – и я не узнавал Грейс.

Где я накосячил? Ей явно нужно поговорить со мной о чём-то серьёзном.В области живота бушевал дикий ураган, готовившийся вырваться на свободу, как только кто-нибудь даст повод.

Мы доехали до Восточного Острова. К и так разъярённому состоянию примешалась апатия: пейзажи здесь неизменчивы. Здесь всё так же мертво.

Оставив машины рядом с выцветшей кормой огромного вблизи судна, мы вышли. Я не преминул схватить проходящую мимо Грейс за локоть:

– Поговорим здесь. Я не пущу тебя на корабль.

Она тут же ловко высвободилась, чуть ли не отскочив на шаг назад.

– Нет, – сказала как отрезала, вызывав этим очередную волну негодования во мне.

– Да какого хрена, Гамильтон?!

Восклицание услышали немногие. Но среди них был Томми, к которому она вновь отошла – он оскалился, взглянув на меня. Только упавшая на плечо рука Лэна не дала психануть и наброситься на ублюдка прямо сейчас.

Очевидно, единственный способ остановить Грейс от непосредственного участия в «рулетке», это уничтожить Томми. Но это пока не предвиделось, и больше всего во всей этой безумной ситуации мне казалось странным, чтоон позволилей участвовать. Может, беситься от ревности и не нужно вовсе – какой нормальный мужчина отпустит объект своего вожделения на такую опасную игру?

Ничего не оставалось, как смириться. С происходящим.

– Это всё… Очень странно, – пробормотал Лэн, сжав мое плечо и отпустив. Закрыв собой обзор, он хмуро смотрел за мою спину, на перешеек вдали, – У него что, больше не было кандидатур кроме неё?

– Не знаю, блять, – огрызнулся я, чувствуя, как раздуваются ноздри.

На тросах мы поднялись на полу-обрушенную палубу. Когда я отряхнулся, поправляя оружие, то заметил, что Грейс нужна помощь – подойдя к краю, я, не думая, протянул руку. Это не ускользнуло от цепкого внимания Тома, который шумно и возмущенно выдохнул.

Я точно втащу ему сегодня. И не один раз.

В один момент я и Грейс столкнулись щеками, когда подтягивал её. Я услышал очень тихое, едва различимое:«Подыграй мне…»

Я поспешил отойти от неё, зная, что ещё секунда – и точно перестану держать себя в руках. Потому что ни черта не понимал, и меня ещё никогда так не раздражало неведение. Хоть что-то сказала, что-то намекнула, ну наконец-то!

Игнорируя объяснения Лэна, который взялся модерировать всю эту хрень и раздавал нам сейчас рации для связи, я, как грёбаный стервятник,

Она постоянно прятала от меня свои глаза, в которых всё ещё плескались боль и какое-то отчаяние.

Твою мать.

– Задача: выданными неоновыми маркерами пометить как можно больше объектов на корабле. У команды А – ярко-жёлтый цвет, у команды Б – алый. Встретив кого-то из команды противника, отстреливаемся нейростимуляторами – настоящее оружие, напомню, в «рулетке» запрещено. Временно парализованного противника также отмечаем цветом: он становится трофеем. Запрещено намеренно оттаскивать противника в ту область, где вы заметите хоть какие-то признаки криптококка. Напоминаю всем о характерном синеватом свечении.

Лэн перевел дух и зловеще добавил под конец, отчего даже незначительные шумы среди бойцов затихли. Я видел, как вздрогнули губы Грейс…

– Дозиметрами пользоваться… запрещено.

Прощу ли я себя, если она столкнётся с криптококком? Если не смогу ей помочь, если мы даже не успеем поговорить? Как я буду с этим жить дальше?

– Командор той команды, которая выиграет по наибольшему количеству отмеченных объектов и которая выберется живой, должен принести извинения второму, таким образом исчерпав конфликт, возникший недавно на спецоперации. Пол, потолок и стены не играют. Только объёмные предметы и помещения в целом, если внутри не будет заразы. У нас ровно час. Здесь останется по одному секунданту из каждой команды. Рации держим наготове.

Лэндон вдруг тоже окинул Тома ненавистным взглядом, на что я поднял обе брови, прикидывая, в чём дело. Как-то слишком много непоняток.

Лэн дал старт. Мои бойцы вместе с ним, скучковавшись и обсудив тактику, в чём я не участвовал, поспешили каждый рассредоточиться по судну. Как и вторая команда.

Площадь была огромной, но это нисколько не помешало мне наметанным глазом, в хрусталик которого навсегда впечатался образ обладательницы светлых волос, исчезнувшей из бара два года назад, зацепить её снова.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что это выглядит не слишком очевидно, ведь, судя по тону и поведению Грейс, разговор предстоял конфиденциальный, я, не привлекая внимания, медленно двинулся за ней.

***

Юркая как чёртова белка на дереве. Стоило на секунду отвлечься, как я тут же потерял Грейс из виду.

В корабле жутко завывал ветер и скрипели старые, ржавые части такелажа – пока я спускался всё ниже по узким шатким лестницам, успел десять раз обернуться на звуки, думая, что это чьи-то шаги. Грейс, конечно, найти было важнее, но получить стимулятором в спину пиздец как не хотелось. Как и не хотелось столкнуться с голубоватым свечением и парами криптококка.

Надеюсь, и она там будет внимательна, добираясь до точки, где будет ждать меня.

Отодвинув стволом автомата висящие с потолка цепи, которые зловеще покачивались из стороны в сторону, я, крадучись, подошёл к полуоткрытой двери с облупленной табличкой«Машинное отделение».

Аккуратно сдвинув давно рухнувший откуда-то деревянный ящик, из-под которого вылетела крыса, я не спеша сделал первый шаг внутрь. Отмечать маркером я ничего не собирался. Пусть Томми заберёт победу и подавится. Я же заберу Грейс. Навечно. Только она и повисшая между нами неизвестная проблема имели значение.

В невероятном по размеру помещении, где в центре высились могучие, давно сдохшие двигатели, было сыро и мрачно, но сквозь пробитую обшивку тут и там проникали хаотичные лучи света.

Только хотел как следует осмотреться, как передо мной из-за огромного металлического прямоугольника с приборами выскочил один из разведчиков Тома. Но я был проворнее и быстрее. Незамедлительно пустив ему стимулятор в шею, тут же скрылся за многочисленными трубами рядом.

Боец закряхтел и упал на пыльный пол, дергаясь в конвульсиях. Пригнувшись, я оглядел пространство вокруг него сквозь места между тянущимися трубами и, выйдя, поспешил оттащить тело за дверь. Криптококк пока не встречался, что радовало и угнетало одновременно. Всё равно всем потом валяться в лазарете недельку на обследованиях. Уже представляю крики Дерека о нашей безответственности и рапорт Максу.

– Ничего личного, – выволакивая противника за собой, процедил я.

Уложив его снаружи на какие-то поваленные доски, я поднял взгляд, почувствовав чье-то внимание, и не ошибся – сквозь звонко бьющиеся цепи на меня пронзительным взглядом смотрела Грейс с выставленным в мою сторону нейростимулирующим автоматом.

Но она стала медленно опускать его, признав меня, и тут я дал себе волю.

Стремительно протянув руку, я жестко схватил её за запястье, явно причиняя неприятные ощущения, и резким движением затащил Грейс обратно в машинное отделение.

Пока она морщилась и хмуро потирала кисть, оставив в стороне автомат, я решил захлопнуть тяжеленую дверь за нами, нисколько не заботясь о том, что мы можем тут застрять – петли и замок-то старые.

– Норд… – прошептала она, когда я обернулся к ней, еле заглушая в себе вой разъяренного зверя.

Ни о чём не думая, схватил её лицо ладонями, впиваясь в сладкие губы до лёгкого стука наших зубов так, что аж перехватило дыхание. Покажи мне своё истинное отношение. Твоё тело ведь никогда не врёт. Я помню это ещё со времён той утренней встречи на пляже.

Грейс, застонав и выбив этим из меня адекватность, потянулась, отвечая на поцелуй, но не успевая за моим языком и ртом – я терзал её в сумасшедшем темпе.

Подхватив за ягодицы, я усадил мою Тихоню на ближайший ящик и тут же дернул на себя её тело, чтобы прижать ближе. Она инстинктивно обвила меня ногами, а горячими ладонями схватила за шею.

– Метнула в меня нож… – я, не заботясь о её чувствах, со всей силы укусил за нижнюю губу до крови и тут же слизал появившуюся капельку.

Один в один, как представлял. Грейс так необычно тихо застонала –ей, блять, это понравилось. Мазохистка.

– Сказала, что в порядке, когда, на самом деле, это не так.

Ещё один мой укус, ещё один легкий стон от неё.

– Приехала, блять, сюда, не обсудив это со мной. Не спросив разрешения усвоегокомандора…

Я переместился на её шею, продолжая зубами хватать эту блядски красивую, вкусно пахнущую мятой кожу. Отняв ладони от талии, я агрессивным движением дернул её куртку в разные стороны – кажется, сломал молнию…

– Ты помнишь, что я говорил тебе про доверие? Что за чёртовы манипуляции? На что ты рассчитывала, милая?.. – она так сексуально захныкала, когда приложился языком к её сонной артерии и засосал губами. – Ох, блять, Грейс… Ты даже не представляешь, что я готов с тобой сделать.

– Норд, пожалуйста, нам нужно поговорить… Сначала поговорим… – слова давались ей с трудом, но, подавшись порыву тела, она двинулась бедрами навстречу, отчего я чуть было не потерял разум.

Это её«сначала»уж очень мне понравилось – знаю же, что хочет меня не

– Уверена, что мне сейчас до разговоров? Нам обоим? – сердито прошептал я, запуская ладони под её куртку. Губы касались ее губ. – Для начала я возьму тебятак жёстко и так глубоко, что ты раз и навсегда разучишься себя вести подобны…

– Прошу тебя…

В голосе Грейс появилась мольба, а всхлипы стали далеко не теми, которые бывают во время вожделения. Я тут же остановил свои движения, на минуту подумав, что напугал её. Что всё-таки поспешил. И, оторвавшись от такой привлекательной шеи моей мучительницы, внимательно посмотрел в голубые глаза.

– Мнетоженужно убедиться, что ты не лгал мне…

Она плакала – слёзы тоненькими реками струились по щекам.

Не понял. В очередной, блять, раз.

– У Тома есть информация о том, что оружие чужим поставил именно ты… Тамтвоиподписи, Норд, – она выдала на одном дыхании.

И замолкла, зажала рот руками, убрав их с моей шеи, и зажмурилась.

Что… Блять?..

Я замер. Весь подобрался. Земля будто ушла из-под ног. Вглядываясь в покрасневшее от ласк и подступающих рыданий лицо Грейс, я медленно, крайне медленно стал собирать в голове пазл.

Вот почему она сегодня такая.

Вот почему она на самом деле вчера былане в порядке.

Вот почему так долго отвечала.

Твою ж…

Всю похоть и желание как рукой сняло. Но я не отходил от Грейс – коснувшись пальцем её окровавленных из-за меня губ, очень тихо и как можно ласковее проговорил:

– Милая… Что бы ты сейчас мне ни рассказала, что бы ни озвучила, ты должна знать –я абсолютно. никак. не. причастен. к этому. дерьму,– каждое слово я впечатывал в неё, глядя глаза в глаза. – Я ведь сам пытаюсь выяснить, кто это…

– Там стоят твои отпечатки… – выдохнула Грейс, повторив это, и сжала плечи, будто пыталась спрятаться от меня.

Ступор продолжался. Я откровенно не знал, как себя вести. Что делать с этой… информацией.

Медленно приник губами к её щекам, собирая эти отвратительные, не идущие ей, слёзы. Обдумывая каждую секунду происходящего, каждое слово из услышанного.

И на этом моём движении Грейс сама прижалась ко мне, дав волю затапливающим эмоциями.

– Тихо-тихо, – принялся дрогнувшей рукой гладить её по волосам, чувствуя мокрые дорожки на шее, куда она уткнулась лицом. – Ты ведь веришь мне? Ведь ты не пришла бы сюда, если бы не верила. Расскажи, Грейс… Всё, что знаешь. По порядку.

Она глухо, продолжая дышать мне в ключицу, начала своё сбивчивое повествование – как нашла какой-то носитель информации рядом с тем пленным, как не торопилась отдать его и сделала это только после того свидания у водопада, как убедила Тома пока не распространять информацию дальше…

Полный пиздец.

Полный. Мать его. Пиздец.

Дело дрянь.

– Это ведь не твой носитель? – подняв заплаканные глаза, еле дыша, спросила Грейс. – Ты ведь не мог так поступить с нами… Со мной…

Я сдавил её в очередных объятиях, зарываясь в светлые волосы.

– Нет, Грейс, не мог. Не стал бы. Никогда. И я не имею права подписывать подобную документацию, у меня нет таких полномочий…

Меня подставили.

Эти слова так и застряли в глотке. Но думаю, она на эфемерном уровне почувствовала невысказанное.

– Это ведь может делать только Главный командор? – снова всхлипнула, так по-детски, так мило.

Чёрт, как же тебя успокоить, Грейс. Ты так много пережила за эти сутки… И как успокоиться самому. Как трезво всё оценить в текущих условиях.

– Да. Я никогда не совершал этого и не совершил бы, – мягко отстранился от Грейс и отошёл на шаг, стискивая зубы и запрокинув голову. Тяжело вздохнув, я снова посмотрел на неё: – В одном из разговоров с Максом я озвучил свои предположения, что чужие могут вернуться на Восточный Остров. И они, как по заказу, блять, там вылезают. Ты находишь эту карту памяти. Которую, скорее всего, подкинули вместе с чужаком в расчёте на то, что карту сразу найдут. И её содержимое взорвет жизнь Материка и Островов, как бомба. Прекрасная многоходовка, надо отдать должное…

Грейс так и осталась сидеть на старом ящике, обхватив себя руками и наблюдая, как я измеряю шагами пространство перед ней. Сцепив пальцы на переносице, я пытался усиленно соображать – кажется, даже слышал, как работают извилины в башке.

– Как нам доказать, что ты не виновен? – судорожно вздохнув, пробормотала она и утерла остатки слёз рукавом распахнувшейся куртки.

– Не нам. Ты в этом участия принимать не будешь, – я снова подошёл к ней. – Хватит с тебя сомнений и переживаний. Ты и так сделала всё, что могла, милая, чтобы не позволить коллапсу случиться. Лэн и я собираемся вытащить копии реальных документов о разработке и поставке, которые подписывал именно Макс, через Научный. Всё, что ты видела на носителе, Грейс – пустышка.

– Мне нужно принести Тому твоё признание…

– Знаю. Придумаем что-нибудь. Как, кстати, ты убедила его не рассылать данные дальше? —настороженно спросил я, вглядываясь в Грейс.

Даже заплаканная она была охренительно красива; другое дело, что слёзы на её лице должны быть только от радости.

– Я… – начала было Грейс, опустив взгляд вниз. – Просто… Сделала вид, что готова к союзничеству…

Возмущенно выдохнув, я приложился лбом к её собственному.

Моя преданная девочка.

Ты уже тогда, в его кабинете, не поверила во всю эту хрень… Всё-таки жизнь и ситуация с кучерявой, те сплетни обо мне тебя чему-то научили.

– Выкинь всё из головы, я не хочу, чтобы ты вспоминала и думала об этом, – я лёгким невесомым поцелуем, контрастно отличавшимся от предыдущих, коснулся её губ. – Всё будет хорошо, Грейс. Мы справимся.

То, что стало происходить дальше, было какой-то квинтэссенцией безумия. Которую я с радостью стёр бы из памяти навсегда.

Грейс посмотрела куда-то в сторону, несмотря на то, что тоже потянулась к моим губам, и в её глазах отразился неимоверный ужас.

– Норд! – вскрикнула она, навалившись на меня всем телом, и в следующую секунду рядом с нами прогрохотали выстрелы.

Огнестрельные, блять, выстрелы.

Неужели Том взял с собой на игру настоящее оружие?

При мне был только мой личный пистолет с десятью патронами, с которым я никогда не расставался. Как знал, что тоже стоит нарушить правило.

Он настолько охуел от своей ревности, что решил подстрелить нас?

Я больно приложился спиной к полу, но умудрился сообразить и сцепить руки вокруг Грейс. Перевернуться так, чтобы она оказалась снизу.

Над головой со смертоносным свистом проносились пули, и я всё никак не мог понять, кто и откуда стреляет – тьма в глубине машинного отделения, там, где навсегда замерли двигатели корабля, скрывала нападавших, лишь частыми вспышками автоматов или пистолетов выделяя

Но ужаснее всего было не это.

Под руками, на талии Грейс, я стал чувствовать что-то тёплое, стремительно заливавшее ладони.

Тёплое и вязкое.

Разносящее в воздухе тонкий, почти неразличимый металлический запах.

– Грейс…

Мне было абсолютно плевать на творящийся хаос вокруг. Я даже не сразу услышал, как с оглушительным грохотом распахнулась дверь, которую запер. Отстреливаясь от невидимого врага нейростимуляторами, к нам подбежали Лэн и Шон.

Меня волновало только стремительно теряющее краски лицо подо мной. И её кровь на моих ладонях.

– Надо уходить! Здесьчужие! Их около полсотни в трюме! – прокричал Лэндон над моим ухом, пока Шон остервенело пинал коробки, чтобы те встали хоть какой-то баррикадой перед нами.

Но я не слышал его – всё моё внимание было приковано к таким нежным, неоново-голубым глазам, в которых медленно угасал свет.

Нет, мать твою, нет!

– Норд, блять! – рыкнул Лэндон, продолжая стрелять уже из-за коробок, и я словно вынырнул из толщи воды, заглушавшей слух.

Разум протрезвел, скинув с себя оцепенение.

– Она ранена! – констатируя очевидное и пытаясь быстро взять себя в руки, я кинулся проверять пульс Грейс.

Её шея окрасилась багровыми мазками от моего прикосновения.

– Блять! Грейс! Смотри на меня! – её глаза часто моргали, а рот приоткрылся в сипящем звуке.

Я похлопал её по лицу, пытаясь сфокусировать на себе, а дальше, судорожно и бессвязно что-то бормоча, одной рукой попытался нащупать регенерирующую сыворотку в одном из карманов.

Я терял её.

Как два года назад в том коридоре.

Глава 22

Грейс

Несуществующие боги. Как же хорошо, что мы поговорили, как же правильно было не повестись на такую страшную клевету!

Меня словно переполняло жемчужного цвета вещество, зализывающее раны от предательских ножевых, которые не оправдались. Это была вера.

Вера в Норда, вера ему.

Моё сердце не просто так мне шептало верные и нужные вещи. Чёрт.

Но почему?

Почему у нас всегдавсё так сложно?

Почему нельзя просто жить и наслаждаться друг другом? Почему вокруг нас постоянно крутятся дурацкие обстоятельства и не особо нужные «приключения»?

Эти его слова… Каждое слово Норда отдавало искренностью. Я чувствовала его тщательно скрываемое волнение – новости застали врасплох. Он ничего не подписывал, он ни в чем не замешан, это факт. И как хорошо, что всё выяснилось через меня! Теперь обязательно нужно сделать что-то, чтобы нас обезопасить, так? Может, сбежать на Материк и затеряться там?

Ладно, ещё успеем решить, как только выберемся с идиотской «рулетки», уже не имевшей значения, по крайней мере, для Норда – это я тоже тонко ощущала.

Когда он приник ко мне, прикасаясь лбом к моему, говоря, что мы справимся, я была готова отдать ему себя всю. Без остатка. Потому что больше ничего не оставалось, как снова прыгнуть в эту пропасть доверия. Где в этот раз, я точно знала: внизу протекает тихая река, и я не разобьюсь, лишь искупаюсь в тёмных ласковых водах.

Эта река больше никуда не денется. Её волны будут встречать меня снова и снова…

Я готова была отдаться Норду прямо здесь, прямо сейчас, до дрожи в каждой клетке боясь, что завтра – не настанет, но…

Но вдруг моё внимание привлекли странные, движущиеся тени в глубине помещения. Когда я увидела блеснувшее в темноте дуло автомата, на которое упал одинокий луч солнца сквозь пробитую обшивку, я более не задумывалась о последствиях. Я не думала ни о чем. И тут же с криком толкнула Норда вниз.

Он успел. Обнял меня в тот момент, и мы полетели на пол вместе – сначала показалось, что я ударилась о его локоть или что-то в этом роде. Но полоснувшая тупая боль в боку, которая разгоралась так сильно, будто к коже приложили кочергу, дала понять, что, кажется, я поймала пулю…

Предназначенную для моего командора.

Перевернув меня, Норд уставился долгим взглядом, шепча моё имя, а я всё не могла понять, почему перед глазами смазывается картинка.

Дальше многое было как в тумане. Я слышала стрельбу, голос Лэндона, чувствовала, как Норд трогал жилку на моей шее, но будто медленно уплывала куда-то.

Куда-то, где мы уже не встретимся…

– Грейс! Смотри на меня! – его голос спасательным кругом вытащил меня на пару мгновений из наступающего коматозного состояния.

Вся моя спина была мокрой от хлещущей где-то в боку крови. Мне казалось, что я слышу её толчки.

– Нет, нет… Стой… Грейс! – Норд трепал меня по лицу, заставляя обратить свой взор на него, а мне так хотелось уснуть долгим сладким сном. – Хер ты у меня умрёшь! Грейс!

Я почувствовала, как глаза бесконтрольно сами распахнулись, встречаясь с обезумевшим взглядом моего командора, а грудная клетка поднялась в таком судорожном вдохе, будто собрала в себя весь существующий кислород.

Моя память взорвалась на горящие от гранат воспоминаний осколки.

«– Ну нет! Хер ты у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня».

Я вспомнила этот озлобленный, лихорадочный голос… Он так похож на голос Норда…

«– Давай, мать твою! Ну же!»

Эти сны в коридоре, в которых стал проявляться именно он, как только между нами завязались отношения…

«– Думаю вот… Как найти тех ублюдков, напавших на тебя, и воткнуть им ножи в глаза. Или отрезать, к примеру, руки…

– Я зря, наверное, тебе это рассказала. Всё это. Обошлось же, теперь это в прошлом… Только жалею, что так и не узнала, кто были те офицеры, которые вовремя оказались рядом и спасли меня.

– Офицеры?

– Дерек, ну ты знаешь его, сказал тогда, что проходящие мимо офицеры привели меня в чувство и донесли до лазарета.

– Ясно».

Вот почему он так отреагировал тогда. Вот почему!

Не может быть.

Эммерсон…Это был ты?

И это ты попросил Дерека не говорить тогда?

Вокруг нас будто остановили картинку и заглушили звуки. Единственное, что я видела и осязала – то, как часто задышал наклонившийся надо мною Норд, в чьих глаза отразилось ответное моему аналогичному взгляду озарение. Его тайна, тщательно охраняемая годами, сейчас распахнувшимся сундуком с ярким светом внутри, ослепила нас обоих.

– Не сегодня, Грейс… – окончательно добив меня и подтвердив подозрения, Норд, поджав губы, воткнул в мою шею иглу с какой-то сывороткой.

И закрыл свои пасмурные глаза, сжимая веки.

Силы снова покинули моё кровоточащее тело. Всё, что я успела перед потерей сознания прошептать ему – зная, что мой шепот прозвучит для Норда звенящим колоколом в хаосе вокруг:

– Это ты… Всегда был ты…

***

Норд

– Молодец, командор, – голос

Я никогда не получал контузию. Но кажется, что нынешнее состояние было очень на неё похоже.

Периодически выплывал в этот мир для каких-то действий. Взбешенным чудовищем выпустил всю обойму из пистолета в чужих, едва оказав Грейс хоть какую-то помощь; затем сумбурный побег с корабля, где Крис держал коридоры под обстрелом, чтобы нас не достали сзади, пока я нёс её ставшее невесомым тело на руках; потом Штаб и лазарет, куда я гнал машину, а после – лодку, в обход канатки, не жалея движков… Между всем этим в остальное время я словно продолжал пребывать в дебильной отключке. В ушах стоял постоянный надоедавший звон, сквозь который молотком по башке бил крик с моим именем. Её последние слова.

Не ей предназначалась эта пуля. Не ей.

Я обязан моей девочке жизнью. И от собственного бессилия, что ничем сейчас не могу помочь Грейс, медленно сходил с ума, желая сжечь этот Остров, всю «Тиррарию», этих ебучих чужих к чертовой матери.

Я не сразу понял, что Дерек, главврач нашего лазарета, этот любитель старомодных фраз и обладатель острого взгляда да сильных кулаков, пытается осторожно отнять ладонь Грейс из моих рук.

Всё время я не сводил глаз с её фигуры на больничной койке, прижав тонкие бледные пальцы к губам, и так и сидел бы ещё несколько часов, если бы не Дерек.

– Мне нужно сделать ей ещё один укол, – мягко и тихо сказал он, и я всё же выпустил ладонь.

Откинувшись на спинку, я внимательно наблюдал за его манипуляциями. Выглядел сейчас, как настороженный волк, пытающийся уберечь свою волчицу от малейшей опасности.

– С ней всё будет хорошо, пулю я уже достал, – заметив мой цепкий взгляд, произнёс Дерек, поправляя тоненькие трубки, прячущиеся в ноздрях Грейс. – Она потеряла много крови, но сыворотка и переливание ей помогут. За ночь восстановится полностью.

– Переливание? – голос сел из-за многочасового молчания.

– Да. По группе крови и резус-фактору подходит Крис, он скоро будет здесь.

Я с иронией фыркнул, чуть не расхохотавшись безумным смехом в голос – надо же, как это всё, блять, забавно…

Вспомнил, как два года назад от удушья в том коридоре Грейс мог спасти наш безответно влюбленный в неё инструктор, если бы тогда не свернул в столовую. А сейчас – судьба распорядилась так, что именно его кровь ей подходит.

– В этот раз мне снова ей солгать? – доктор первым нарушил затянувшееся молчание, и его губы тронула лёгкая лукавая усмешка.

– Нет… – еле слышно ответил я, вглядываясь в безмятежное лицо Грейс. – Думаю, она всё поняла…

Последние слова я адресовал сам себе, на что Дерек тихим философским тоном заметил:

– Непредсказуемая штука жизнь, не находишь, командор? – окинув Грейс и приборы, подключенные к её телу, профессиональным взглядом, добавил, уходя от койки: – Иди выспись. Тебя я точно не намерен откачивать от обморока, спровоцированного усталостью. Ты здесь пока не нужен. Как только она проснется, я дам знать.

Честно говоря, я хотел послать его на хер и остаться с ней столько, сколько понадобится. Но в этот момент, как назло, дверь лазарета отворилась и, негромко ступая, ко мне подошли Крис и Лэн.

– Ты как? – похлопав по плечу, утомленно спросил последний.

– Крайне херово, – я перевёл взгляд на Криса, который смотрел на Грейс с такой болью в глазах, что стало невыносимо душно в одном с ним помещении.

– Надо поговорить, – заметив изменение в атмосфере между нами, поспешил вставить командор патруля, сильнее стискивая моё плечо рукой.

Всё-таки придётся уйти.

Когда я выпрямился и встал, мы скрестились, как клинками, взглядами с Крисом.

«Я ведь просил лишь об одном – беречь её…»– всё его лицо, сука, посылало мне эту фразу.

Но я ни слова не сказал и лишь тяжело двинулся за Лэном, который направился к двери. Когда обернулся ещё раз посмотреть на мою Тихоню, к ней уже снова вернулся Дерек. Он подсоединял дополнительные прозрачные трубки к венам легшего на соседнюю постель инструктора.

Блять.

Это какой-то сплошной грёбаный кошмар, от которого хочется проснуться.

Когда Лэн закрыл за нами дверь, он взглядом указал в сторону, чтобы отошли чуть дальше от дверей и возможного подслушивания. Совершенно не заботясь о том, что мы в коридоре, да ещё и под стенами лазарета, я вытащил сигареты и закурил.

– Слушай, я знаю, что ты винишь себя во всём… – начал было Лэн, но я его перебил, абсолютно не контролируя эмоции в голосе:

– А вот и нет, блять! Единственный, кто виноват во всём дерьме – Томми, которого, сука, я своими руками лично прикончу, если увижу. Этот ублюдок что-то знал, отправляясь с нами на корабль! Я почему-то даже уверен в том, что он был среди стреляющих. Он позволил ей поехать с нами! Позволил участвовать! Где он, блять, сейчас?!

– Норд, – перехватив мой кулак, которым собирался ударить в стену, воскликнул Лэн. – Успокойся, мать твою. Ты нужен мне с нормальными, адекватными мозгами.

Я выдернул свою руку из его хватки и обеими ладонями надавил на глазные яблоки. До звёздочек под веками. Виски кололо острой болью, а дым от сигареты в пальцах защипал ноздри.

– Вообще, это крайне странная хрень, – увидев, что я вроде как угомонился, он тихо продолжил. – И ещё предчувствия эти дурацкие… Помнишь? Я согласен, всё сводится к тому, что он мог знать о нахождении там чужих. Возможно, он целенаправленно сам их там собрал. Когда мы вас нашли, Крис остался прикрывать коридор для отхода, а Том, я видел, исчез в трюме, где мы на них напоролись изначально. Их были десятки, не меньше полсотни, может, и больше. Разбежались, как тараканы, по всему судну. И все вооружены. В его команде двое погибших. Но у нас нет никаких прямых доказательств вины Тома…

Я отнял ладони от заросшей щетиной лица, не зная, на чём конкретно сконцентрироваться – на ранении моей Грейс, на чужих в корабле и возможном предательстве этого куска дерьма, или на поддельных документах с моей подписью…

– Ты хоть где-нибудь заметил криптококк? Хоть намек? – глухо спросил я, зная, что услышу в ответ…

– Нигде. Хоть убей, но корабль был чист.

И, кажется, чист был всегда. Мы не знали о существовании чужих, мы свято верили в необходимость продолжать сдерживать криптококк, в необходимость всей «Тиррарии», а теперь выясняется, что возможно и всё – миф. Вся наша долбаная жизнь.

Чувствуя острую потребность нажраться в хлам, я

– Когда мы уехали, было не до него. Я понятия не имею, добрался ли Том до полигона. Сюда он не сунется, думаю, побоится встречаться с тобой, – Лэн тяжело выдохнул, уперев руки в бока. – Наверняка, понял, что его предложение о «рулетке» на корабле и произошедшее сыграют против него.

– Да похер. Я все равно найду его и уничтожу. Мокрого места не оставлю, – в сердцах выплюнул я, засовывая остывший окурок в пачку. – Грейс сказала, что у него есть носитель, на котором фальшивка с моими отпечатками. Чем тебе не ещё один повод убрать его?

– Знаю, – кивнул Лэн и, поймав мой недоуменный взгляд, поспешил добавить: – Ким. Я виделся с ней. Узнал от неё…

Он вкратце пересказал их встречу и как попросил подругу Грейс помочь в том, чтобы достать копии этих документов, пока мы будем на корабле. Я поднял брови, внимательно и оценивающе разглядывая его.

– Ну ничего себе. Шпионы хреновы. Молодцы, что сказать… Не ожидал.

– Я не хотел говорить об этом, пока Грейс сама с тобой не обсудит эту тему, – Лэн виновато опустил глаза в пол. – Вы успели поговорить?

– Успели, – с горечью проговорил я. – Твоя Ким связывалась с тобой? Удалось скопировать данные?

Лэн вновь оживленно посмотрел на меня, едва я заговорил о ней.

– Мало того: эта сумасшедшая просто стащила носитель, – он усмехнулся, потирая подбородок. – Вечером постарается приехать сюда, тем более, о Грейс я сообщил ей только что. Похоже, меня ожидает бурное выяснение отношений.

Я потянулся сочувственно потрепать его по плечу, и, перед тем как уйти в свои апартаменты, вспомнил и спросил:

– Что там с информацией из Научного?

– Думаю, к ночи или утру Фил пришлёт всё, что нароет.

Кивнул ему и, проведя ладонью по своему лицу, ответил:

– Окей. Будет хорошо, если совпадёт с приездом твоей Ким. Сразу сравним всю информацию. Я пойду к себе. От палаты ни на шаг – головой за неё отвечаешь. Дерек прав, мне нужно хоть немного поспать, иначе я просто рухну и не встану…

– Не волнуйся.

Я развернулся и ушёл в другом направлении коридора, в то время как Лэн тут же скрылся за дверью лазарета.

Грейс…

Моя милая и бесстрашная Грейс.

Вернись ко мне.

Без твоего вежливого, тихого голоса; без больших голубых глаз; без всей тебя – мне не нужно ничего.

***

Подруга Грейс приехала довольно поздно. Придумала какую-то отмазку для капитана Уиллсона, который не был в курсе произошедшего. Он всё-таки подчиненный Томми, и я лично проследил, чтобы никакая лишняя информация о событиях на корабле не утекла на полигон. Лишь написал ему, что Грейс в ближайшие дни не появится на базе по моему приказу. От ублюдка Тома, как и от Макса с Сэмом, которых вновь не было в Штабе – ни слуху, ни духу. Это уже не совпадение.

Ким пробыла в лазарете какое-то время и затем, вместе со слегка понурым Лэном, которому явно досталось за задержку сообщения о ранении Грейс, постучалась в мою дверь.

Ушли они из квартиры только в три часа ночи – подключив носитель к компьютеру, мы долго и молча вчитывались в документы, изредка делясь предположениями и обсуждая увиденное.

Меня охватывала неудержимая злость, каждый раз, когда я видел в конце текста свои отпечатки. Идеально скопированные и вставленные «в чистую». Не подкопаешься, блять. Готов был и сам поверить тому, что подписал их. Что же тогда испытала Грейс в кабинете мудака, ознакомившись с подделкой на карте?.. Несколько раз я просто вставал с места и начинал нервно шагать по комнате, еле сдерживаясь, чтобы не покрушить компьютер. И всё это под сочувственные взгляды Лэна и Ким, невольно ставшие соучастниками всего кошмара.

Достать командорскую подпись, особенно другому командору, раз плюнуть: у Макса хранились личные дела каждого, и в них в том числе были образцы мельчайших, следующих друг за другом кругов на пальце. Вопрос в том, как именно отпечатки вставлены в документацию. Тут без помощи Научного звена и их технологий не обошлось.

Сколько же, блять, народу замешано в этом дерьме?

Друг Лэна, Фил так и не смог к нашей встрече прислать данные. За ним наблюдали коллеги, и многое приходилось делать в ночное время, подключив всю свою компьютерную сообразительность, чтобы не спалиться. Но он отписался командору патруля, что в ближайшее время мы получим необходимую информацию. Не забыв обозначить, что в найденных им материалах не всё так просто, и они явно нас заинтригуют.

Долбаная неизвестность и ожидание медленно сжигали изнутри, оставляя за собой чертову пустыню.

Закрыв за Лэном и его рыжеволосой дверь, я медленно подошёл к мини-бару, закинув в себя пару стаканов виски, и тут же рухнул обратно на кровать, не просыпаясь до самого утра.

***

Грейс

Когда я медленно вынырнула из забытья, первое, о чём подумала, – в этот раз возвращаться в жизнь далось легче и безболезненнее. Я и не сомневалась, что обнаружу себя в лазарете. Воспоминания о случившемся на корабле текли по мозгу жидкой ртутью, которые не исчезли даже после долгого бессознательного пребывания. Я знала, помнила, что меня ранили. Только вот в боку не осталось никаких ощущений, кроме легкого саднящего послевкусия от операции – Дерек и его лазерная техника в очередной раз шикарно справились со своей работой.

Второе, что я осознала, озираясь по сторонам – что когда-то давно вот так же, как и сейчас, Лэн сидел напротив моей койки после очередного неудачного боя на ринге. Сейчас казалось, что отрывки памяти принадлежат не мне и не нынешней жизни. Он дремал на стуле, сложив руки на груди и вытянув ноги в скрещенной позе, а недалеко от него похрапывал Крис, явно неудобно расположившийся на скамье у двери. Интересно, Ким и Уиллсон уже в курсе? И что вообще произошло с остальными?

И где Норд?

Третья по счету, самая главная мысль, вызывающая у меня лёгкую злость и жажду разобраться – где этот чёртов несносный мужчина, спасший меня и, как оказалось, не один раз?

Я уверена, что с ним всё в порядке – Норд выберется откуда угодно, из самой преисподней. И убедилась, не раз, что между нами установлена некая, пусть и нечеткая ментальная связь. Я бы точно почувствовала, если бы с ним что-то случилось после того, как я отключилась.

Будто услышав мои мысли, деловито и бесшумно подошёл

– Спящая красавица проснулась, – он быстрым движением проверил все данные на мониторе и повернулся. – Все жизненные показатели в норме, но сегодня может наблюдаться лёгкое головокружение и отсутствие тяги к естественной нужде. Я твою почку по частям сшивал.

Я тяжело сглотнула. Он как-то самодовольно хмыкнул и без предупреждения, как и обычно, всадил мне короткий, лёгкий укол.

– Ауч, – тихо засопела я, потянувшись, чтобы потереть место на исколотой шприцами руке, но Дерек шлёпнул меня по ладони и поспешил обеззаразить точку: – О, единственная естественная нужда, которая во мне сейчас есть – нужда найти Норда Эммерсона и высказать ему всё, что думаю. Ты ведь по его просьбе скрыл от меня правду? О моём спасении два года назад? Где он?

Главврач забавно поцокал языком и уставился на меня взглядом, в котором плясали смешинки:

– Попридержи коней, спящая красавица. В оригинальной истории она была принцессой, а не принцем на лихом вороном из конюшен. Командор, едва притащил тебя, не отходил от твоего бездыханного тела ни на минуту, и, если бы не я, так и остался бы тут торчать. Вон, – Дерек кивнул на дремавших Лэна и Криса: – оставил своих рыцарей защищать тебя.

Он усмехнулся и что-то вписал в планшет, который держал в руке, наблюдая за цифрами на медицинских приборах.

– Дерек, ты не ответил на мой вопрос, – с тихой мольбой прошептала я, поднимаясь в постели.

– Да, это он попросил не говорить тебе тогда, – со скучающим видом подтвердил мне так не похожий на врача внешне офицер. – Кстати, думается мне, он уже тогда как-то неровно к тебе дышал.

Дерек подмигнул в конце, отчего я совсем растерялась.

– Мне нужно поговорить с ним. Сейчас же, – я уже опустила ноги на пол, думая, что врач задержит меня, но, на моё удивление, он лишь тихо и игриво проговорил:

– Только никакого волнения, перегрузок, истерик и прочего. Тебе ещё минимум день-два на то, чтобы полностью запуститься заново. Регенерация – это здорово, но нюансы организма и законы биологии никто не отменял.

Я быстро закивала, даже не подозревая, как по всем пунктам вскоре нарушу его наставления. С помощью медсестры найдя свою одежду, где брюки и футболку заботливо подменили на новые, стремглав оделась и понеслась к двери. Не обратив внимания, как Дерек с важным и азартным лицом достал коммуникатор, набирая кому-то сообщение и бормоча под нос:«Ох уж эти неугомонные влюбленные парочки…»

Глава 23

Норд

Проснувшись, я долгим взглядом смотрел в потолок до тех пор, пока тишину комнаты не нарушил звук сообщения.

«Дама твоего сердца выплыла из царства Морфея и фурией несется к тебе»,– я вскочил в постели, прочитав это от Дерека.

Тугой узел в груди ослаб, разливая по телу дрожь радости и предвкушения. Грейс ворвалась в мою квартиру так, будто за ней гналась толпа озверевших чужих.

Я что, не приложил вчера карту к замку?

Довольно опрометчиво, с учётом последних событий, но и к лучшему – ей не пришлось стучать. Хоть и был предупрежден, что придёт, всё равно: когда Грейс распахнула дверь, я не был готов к ощущению, что нечто со звоном внутри взорвется и разнесется по телу волнами триумфа.

Внешне я даже не дрогнул. Не подал виду, притворился, что застала меня врасплох. На ходу продолжая свои утренние сборы, как ни в чём не бывало, двинулся к ней навстречу, чтобы стиснуть в объятиях.

Живая.

Чуть бледная, но такая соблазнительная.

Излучающая свет. Живая…

Я медленно застегнул ширинку на только что надетых штанах, не сводя с взъерошенной и взволнованной фигуры застывшей Грейс наглого взгляда. Подошел ближе, наблюдая, как резко гаснет её запал при виде этого зрелища, как стремительно пунцовеют скулы и как она не может отвести взгляда от моего голого торса. Я приподнял бровь в вопросительном знаке, раскрыв руки, и окончательно привёл её в смятение.

Но Грейс была бы не Грейс, если бы не потупила сейчас глаза, прерывая зрительный контакт с моими мышцами и пытаясь мгновенно собраться с мыслями. Я заметил тщетные усилия по неглубокой морщинке, залегшей в переносице. Засранка, даже не двинулась с места. Хотя я понимал, за что буду огребать сейчас.

Она провела по векам дрожавшей ладонью, словно отгоняя наваждение, и еле слышно спросила:

– Я всё знаю. Это был ты, так ведь?..

То есть, вот так начнём наш разговор после того, как ты чуть не умерла у меня на руках? И если знаешь, зачем спрашиваешь?

Но я сдержал ехидные замечания.

Решив немного поиграть на её нервишках, ведь у нас и так всё не как у нормальных людей, я усмехнулся и как можно хладнокровнее ответил:

– Не понимаю, о чём ты, – и демонстративно отвернулся, чтобы взять футболку с кресла.

Ну раз объятия задерживаются…

В глотке я чувствовал чёткие удары участившегося пульса, а на губах приклеившуюся глупую улыбку.

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я, – с нажимом на«прекрасно»уже чуть резче произнесла Грейс.

Я продолжал перебирать ткань футболки, не торопясь её надеть. Удивительная девушка.

Рядом с ней я не всегда уверен, что могу управлять своими эмоциями.

Рядом с ней я не уверен ни в чем.

Разве что только…

В том, что до одури хочу её.

Дыхание Грейс замедлилось, но всё же в некоторые моменты оставалось рваным от волнения. Она хотела услышать правду лично от меня, которую я так долго скрывал.

А ведь выдал себя с потрохами.

Мойсекретбыл разрушен одной неосторожной фразой, снесшей построенные за два года в её памяти другими событиями барьеры. Лавина флешбэков затопила её разум. Я мог бы и сейчас солгать. Искусно, изощренно. Но между нами и так было много непонятного, доверие висело на нитке паутины, раскачиваясь на ветру, и было бы слишком жестоко по отношению к ней после всего случившегося снова выбивать почву из-под ног.

– Пожалуйста, ответь на вопрос, Норд… – лёгкая дрожь в родном голосе.

Ох уж это её чертово«Норд»с каким-то лёгким придыханием в буквах, будто ублажает моё имя языком. Грейс произносила его так, что каждый раз звучание на её губах было чем-то крышесносящим.

Я повернулся к ней и долгим взглядом уставился в лицо. Она молчала, в попытке совладать с непонятными для меня слезами, которые снова хотели пролиться из любимой глубокой синевы. Потом осторожно закусила губу, посмотрев себе под ноги.

Опять отвела от меня свой чёртов, выворачивающий наружу взгляд. Нервно заломила тонкие

Я, скорее всего, часто буду причиной твоих слёз, милая.

Но я никак не могу отодрать свою душу от тебя.

Отпустить тебя. Оставить тебя.

Я не могу, Грейс.

Сделав медленный, плавный шаг по направлению к ней, я швырнул футболку в сторону. Было что-то в этом моём светловолосом наваждении такое, что накрывало с головой и вытаскивало на поверхность самые тёмные желания.

Моё эго всегда шептало –такая, как она, либо не должна принадлежать никому, либо подобному мне.Это аксиома.

Я желал завладеть её телом и разумом.Затмить его так, чтобы думала только обо мне. Чтобы никогда не отводила своего взгляда, в котором будет только чистейшее, первородное желание в мой адрес.

Ещё один шаг…

Я приношу в твою жизнь только боль и страдания, не в силах уберечь тебя даже от пули.Беги, милая, беги же от меня, пока есть такая возможность.Почему не сдвинулась ни на йоту?

Моё лицо оказалось в нескольких дюймах от Грейс. Снова – глаза в глаза.

Нет. Никаких побегов от меня. Я видел ее решимость. Я знал свою принципиальность.

Будь что будет.

– Да. Это был я, Грейс. Это я откачал тебя тогда в коридоре… – я прошептал в такие желанные сомкнутые губы, с нескрываемым экстазом наблюдая, как её плечи покрывают мурашки.

Её невероятный аромат завлекающе щекотал ноздри – я знал, что он останется в моей памяти навсегда, где бы я ни был.

Запах свободы, лёгкости, звона клинков. Всаженных в мишень пуль, не поломанной воли и мяты. Чёртовой мяты.

В её глазах больше не было и тени слёз. В них я рассмотрел проснувшихся от бесконечного сна дьяволят, не торопившихся, правда, вырваться и показать себя.

Но я знал, как освободить их.

В тихом омуте, милая… Мы знаем, кто водится.

Она медленно занесла руку. Кажется, для пощечины. Не обойдемся без драмы, понимаю, но… Я предусмотрительно, но плавно перехватил ладонь.

Нагло усмехнувшись, поучительно покачал головой, и, не дав Грейс опомниться, – пока в её зрачках бесновалось пламя, пока снова не стала зажатой Тихоней, которую все знали, – я накрыл аккуратной формы, такие необыкновенно мягкие губы своими.

И был пленён её податливостью. Грейс ответила сразу же, как и всегда, проникая своим языком в мой рот. Тормозные системы рассудительности отказали.

Все вопросы и недопонимание мы разрешим позже, а сейчас…

Недолго думая, я схватил её за плечи, несильно припечатывая в два шага нас обоих к закрытой двери за спиной Грейс. Быстрым движением достал из кармана брюк ключ-карту и запер её окончательно.

Пальцами взял Грейс за подбородок, сжимая, и продолжил самозабвенно целовать, обводя языком то её верхнюю губу, то влажное нёбо.

Я заберу у тебя всё, Грейс, без остатка – воздух, который ты судорожно хватаешь с моего рта; стоны, которые ты из последних сил сейчас сдерживаешь; нежность, которую ты хранишь столько времени для меня.

Я ничего тебе не оставлю. Я отниму это всё по праву. Ты не будешь сама по себе. Ты принадлежала и принадлежишь только мне одному.

Моя.Вся – моя.

Другой рукой я настойчиво надавил на её спину, прижимая к себе ещё ближе, и… Стал чувствовать немного робкие ладони на моих плечах.

Они медленно ускользнули наверх, к моей шее, и, остановившись, аккуратно, словно боясь, что что-то пойдёт не так, ногтями оцарапали мой затылок и зарылись в прядях. Я хрипло выдохнул, не отрываясь от манящего изгиба губ Грейс.

Твою мать…

Она не ведает, что творит. Не ведает, как заводит меня с полуоборота… И если до этого её чувственного жеста во мне была хоть капля здравого смысла, то сейчас…

Я просто наплевал на всё. На любую угрожающую нам опасность, на любое будущее. Мне важны были сейчас только её ладони, её горячий рот, открывающийся навстречу, гибкое тело, льнувшее к моему.

И не только сегодня, Грейс. Ты нужна мне не только сегодня.

Она оставила на моей шее одну ладонь и теперь легонько ею царапала в такт поцелую, посылая своими прикосновениями обжигающие импульсы по коже. Затем Грейс подняла вторую и провела большим пальцем по двум шрамам над моей правой бровью –да, детка…

Один из них – твоя метка по праву.

Я, не удержавшись от довольного рычания, сильнее обхватил её нижнюю губу и прикусил, вырвав из Грейс судорожный вздох. Мои руки переместились под её такие с ума сводящие округлые ягодицы, я сжал их и, подхватив Грейс, ни на мгновение не отрываясь от её рта, отвернулся от двери, двигаясь наощупь к кровати.

Она крепко обхватила меня, а стройные, сильные ноги инстинктивно обвили за пояс вслед, когда я поднял её. Как будто мы продолжали с того места, на котором остановились в машинном отделении…

– Ненавижу… столько лет… молчал… – она умудрялась вставлять отрывистые, упрекающие меня слова в тех долях секунд, когда я оставлял её губы, чтобы снова с остервенением накинуться на них.

Молчал, что спас? Или молчал, что два года хранил в башке твой образ и что до ломоты хотел тебя?

Опять эти её руки, оставляющие ласковые ожоги на моих голых плечах. Исследующие мышцы мягкие пальцы, порхающие по оставленным линиям бороздок от её же ногтей. Одной рукой зарылся в эти запечатленные навсегда в разуме болезненным воспоминанием её ухода из Штаба светлые локоны, оттягивая их назад, наверняка, причиняя дискомфорт, но перемешивая его в коктейль с удовольствием.

Прежде чем перейти к соблазнительной шее, которую Грейс доверительно открыла моему взору, я тихо промолвил, опаляя дыханием разгорячённую кожу:

– Так покажи, милая,как сильно ты меня ненавидишь.

Грейс, до этого склонившая голову набок в томительном ожидании, закусила губы и замерла.

Прикрывшая глаза от наслаждения, сейчас чуть приоткрыла их.

Из-под её полуопущенных век показались два моря, поверхность которых горела пламенем вожделения. Сжигающее меня так, что ничего внутри, кроме пепла, не осталось.

Черти выпущены наружу.

И я им хозяин.

***

Грейс

Эти его последние слова… Я подумала, что сойду с ума, если услышу ещё раз этот хриплый голос, в котором нежность смешалась с провокацией.

Я никогда бы в жизни не предположила, что могу стать такой бесстыдно возбужденной от одних только слов.

Но это Норд…

Любые его слова были для меня так желанны и так губительны одновременно. Почти физически ощущала, как вся моя сущность

Всё, что я хотела высказать и предъявить, вылетело из головы, стоило мне увидеть его и почувствовать долгожданный поцелуй.

Я снова была готова безрассудно отдать ему всю себя. Раствориться в словах, прикосновениях и диких поцелуях без остатка.

И плевать на то, что было и что будет.Плевать на все эти недомолвки.

Всё, что происходило между нами дальше, – кристально чистое воплощение самых необузданных эмоций, самых потаенных желаний, самой ненормальной химии между двумя людьми, где разуму было не место.

Я прижалась к Норду. Он прочно удерживал меня на весу, и, абсолютно не контролируя себя, предаваясь всепоглощающему огню между нами, я провела языком по его ключице, тут же осторожно, мягко кусая.

Он не сдержал довольного короткого выдоха, и в следующую же секунду я оказалась сброшенной на кровать. Простыни, которые пахли утренней дрёмой и его сумасшедшим запахом эвкалипта и лимона, прочно въевшимся в вены, смялись под его коленями, едва он вжал меня крепким телом в матрац.

Пока одна рука хаотично ласкала его затылок, я закусила ребро другой ладони, чтобы сдержать громкий стон, когда Норд горячими пальцами несильно, но властно сжал оба полушария моей груди, параллельно задирая футболку. Моя шея ни на секунду не оставалась всё это время без его влажных, безумно чувственных губ.

Коленями по обе стороны он продолжал прижимать мои бедра, не давая возможности пошевелиться.

– Нет, Грейс… – его всегда пасмурные глаза, заметившие попытку молчать, сейчас были похожи на расплавленный металл, а губы изогнулись в излюбленной хитрой и дерзкой усмешке: – Так не пойдёт…

На последних словах он очень настойчиво, но мягко отнял мою руку ото рта, а вторую от своих волос. Я не смогла сдержать судорожный выдох, когда он поднял запястья над моей головой и прочно зафиксировал своими пальцами.

Чуть сильнее вдавив мои обездвиженные руки в простыни, Норд снова наклонился, взял меня за подбородок свободной ладонью, пробормотав следующее в раскрытые, ловившие так не хватавший нам обоим кислород, губы:

– Слишком много твоего молчания за два года. Я хочу слышать тебя…

Этими словами он растоптал нутро окончательно, поселившись в нем навсегда. Договорив, тут же убрал пальцы от моего лица и вернулся, этой не державшей кисти, ладонью к груди, нахально проникая под ткань моей поднявшейся футболки.

Показалось, что сознание обесточили окончательно; единственное, что я понимала и чувствовала – как восхитительно его пальцы, отодвинув ткань бюстгальтера, обводили по кругу сначала один, затем второй сосок.

Затем Норд полностью поднял футболку до подмышек, закатав её в смятые волны, и с удовлетворением заметил, что застежка белья находится спереди. Своей широкой, сильной ладонью он сжал оба полушария моей груди друг к другу так, что замок сразу сам расцепился и с тихим щелчком сошёл в стороны. Откинув теперь безвольно висевшие на бретелях чашки по бокам, он наклонился и обхватил тёплыми губами сосок, продолжая пальцами ласкать другой…

Низ живота так сильно потянуло от вибрирующих импульсов возбуждения, что я, запрокинув голову назад, вжимаясь затылком в кровать, не смогла больше терпеть и откровенно застонала.

– Да, вот так… – сипло прошептал Норд и, оторвавшись от терзания моей груди, заткнул поцелуем.

Когда я поняла, что он буквально вылизывает мой рот языком в тех же узорах, что и повтором выводили пальцы по моему отвердевшему ореолу, снова не удержалась и глухо вскрикнула в его рот.

Ощутила губами, как он самодовольно улыбается, продолжая языком и ладонью сладкую пытку. Мне хотелось, чтобы это длилось вечность…

Не останавливайся.

Какие-то мгновения спустя, сквозь завесу вожделения я почувствовала тягучую пустоту на оставленной без присмотра груди и услышала тихий звон спускающейся вниз ширинки.

Тело дрогнуло в предвкушении и неконтролируемо выгнулось навстречу Норду, который всё ещё держал мои поднятые над головой руки и медленно, но верно стаскивал с меня свободной ладонью брюки.

***

Норд

Было крайне трудно сдерживать себя в тот момент, когда я, освободив её ноги от одежды и от моих зажимающих колен, лёг слева от Грейс. И пальцами осторожно провел по ткани её чёрных трусов.

Охренеть какая мокрая. Блять.

Так среагировала на меня.

Как бы не накинуться на неё оголодавшим зверем… И эти настоящие, искренние стоны выбивали из башки все предохранители.

В моих собственных брюках было некомфортно, но я не спешил оставлять её прижатые мёртвой хваткой к постели запястья, чтобы раздеться самому.

Я знал, что оставлю на них синяки, но ведь мне же после их зализывать и зацеловывать?

Улыбнувшись своим мыслям, я опустился к шее Грейс, к той самой жилке, в которой дважды почти останавливалась жизнь и в которой сейчас у неё сумасшедшим ритмом скакал пульс.

Я прикусил её, затем, дорожкой поцелуев снова спускаясь к оголенной груди, языком коснулся сладкого розового соска. Одновременно пальцами внизу ласково обвел клитор сквозь ткань. Позвоночник Грейс выгнулся дугой от разряда, пущенного моими манипуляциями к самому центру её страсти.

Совсем близко я услышал надтреснутый, полный мольбы голос сквозь очередные затихающие, сводящие меня с ума полустоны:

– Норд… Пожалуйста…

Я посмотрел на её заалевшее лицо. Прикрытые от получаемого наслаждения глаза; открытый, ловящий воздух, влажный рот; шумное дыхание вперемежку с короткими сексуальными всхлипами – и понял, что не видел ничего красивее в своей жизни.

– Что«пожалуйста»? – слова давались с трудом.

Не дождавшись ответа, снова провокационно надавил на её горячую и мокрую точку блаженства большим пальцем. Снова охуительный стон. Другими же я не спеша отодвинул край белья в сторону.

Я с лёгким рыком схватил зубами нижнюю губу Грейс, оттягивая вниз, и, ощутив влагу под пальцами, осторожно раздвинул нежные складки и вошел в неё.

Блять… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Неужели всё реально?

Реально, ещё как.

Потому что движения вызвали в ней такую отдачу, такой протяжный вскрик, такую реакцию, которые не могли бы быть в каком-нибудь грёбаном сне.

– Ещё… Пожалуйста, ещё… – ах, вот чего ты хочешь.

Я начал плавно двигать средним пальцем, присоединив второй и продолжая ласкать клитор. Грейс стала отвечать, бедрами так изящно поднимаясь в ответ. Слизал с её языка очередные громкие стоны и впился в губы поистине зверским поцелуем, позабыв о всякой осторожности.

Она кое-как сипло смогла пробормотать, пока я постепенно ускорял движения в ней:

– Я хочу… Хочу… Тебя… Обнять…

Не прекращая ласкать, я разжал ладонь, которая держала её запястья над головой, и Грейс моментально обвила меня

Чёрт, как же она охренительно двигалась в такт моим пальцам, сжимая их мышцами. Я понимал, что Грейс уже близка к оргазму, но у меня были совсем другие планы на её счёт…

Я медленно убрал пальцы, услышав разочарованный вздох. Перехватив её руку, я решительно направил её к своим брюкам и положил на ширинку. Проворные пальцы Грейс ощупали пуговицу, которая, оказывается, с самого начала нашей встречи осталась не застёгнутой, и далее дернули за бегунок молнии с характерным визгом.

Мне пришлось оставить Грейс на минуту, с остатками одежды на теле, разбитую на части от эмоций и ощущений. С разметавшимися по постели прядями золотистых волос, чтобы окончательно раздеться самому.

Эти ткани между нами начинали, блять, подбешивать.

Грейс приоткрыла подернутые пеленой нежности и блаженства глаза и, привстав с постели на локтях, потянулась вслед, ко мне, позволяя окончательно и с себя снять ненужные футболку и чёрное простое белье.

Я снова схватил её ладонью за скулы, надавливая с двух сторон на подбородок. Целуя так, словно она могла исчезнуть. Мы слегка столкнулись зубами, пока она исследовала мой рот осмелевшим языком, но это тут же позабылось.

А дальше… Моя дикая, вырвавшаяся на свободу от долгого томления Грейс, не разрывая поцелуя, неспешно обхватила рукой чертовски возбужденный член, проведя сомкнутыми в кольцо пальцами по всей длине и обратно.

– Блять… – хрипя, выдохнул я ей в губы и не сдержал последующего нечленораздельного то ли мычания, то ли открытого стона, когда она повторила свои движения.

Грейс медленно увлекла меня за собой обратно на кровать, не переставая плавно двигать рукой по стоявшему колом члену. Я ощутил, как она боязливо, осторожно начинает разводить свои ноги.

У неё был такой невинный и охуительно сексуальный вид, такой чёртов контраст – я больше не мог сдерживаться, и в голове красными пятнами отдавалось только дикое удовольствие от того, как она гладит меня.

Я схватил её за колени, всё ещё терзая припухшие губы, и до конца развел бедра сам, надавливая ладонями по внутренней стороне. Потом, вспомнив, что она всё ещё в этом абсолютно бесполезном сейчас кусочке ткани, именуемом трусами, тут же пальцами разорвал его.

Раздался треск швов. Я окончательно лёг на раскрытое тело Грейс, мягко убрав при этом её ладонь со своего члена, но далеко не ласково вцепившись зубами в шею.

Вжимая её, гибкую и стройную, в кровать.

Вырывая из горла короткий, но такой сладкий вскрик, когда я вошёл в неё. Такую теплую и узкую. На всю длину, выбивая из Грейс напрочь всё негативное, что происходило между нами когда-либо.

– Норд!.. – никогда не любил своё имя, но теперь хотел слышать его постоянно, особенно, когда оно отдавалось тягучим эхом вот так, в таком восклицании.

Я уткнулся губами в её чуть вспотевший висок, слушая наше рваное дыхание и отголоски протяжного стона Грейс, который пустил очередной неконтролируемый импульс в паху. Она двинулась бёдрами навстречу. Принимая в себя…

Её упругая, молочного оттенка грудь упиралась в мою. Я чувствовал, как сильно возбуждены красивые острые соски. Грейс впилась ногтями в мои лопатки, сдавленно охнув куда-то в плечо, когда я вышел из неё. Поддалась навстречу снова со следующим моим рывком, который я хотел сделать сдержаннее, но никак не смог. Моему телу настолько нравилось то, как она сжимала меня, что о чём-то рассудительном и речи быть не могло.

Кричи подо мной, милая.

Я возьму тебя сильно и глубоко. Как и обещал.

Мятный, вперемешку с чем-то терпким от возбуждения, аромат мгновенно снова снёс мне крышу. Когда я вышел из такого тугого естества, чтобы снова двинуться вперёд до упора, Грейс успела уловить этот момент и прикусила мне шею, вжимая меня в себя.

Сучка…

На эмоциях протиснул ладонь под её ягодицу, с силой впиваясь в округлость ногтями, а другой ладонью схватил её волосы, которые всё не давали и не дают мне покоя. Вспомнил как всегда хотел намотать их на кулак.

Вновь жёстко двинулся в ней, чувствуя, как мышцы сильнее отозвались на это и сдавили член. Грейс благодарно вскрикнула, и в этих звуках утонул и мой сиплый стон; ловя ртом воздух, она вся изогнулась подо мной.

– Моя девочка… – я снова с силой вошел в неё, зная, что ещё пара рывков, и мы оба достигнем пика: – Ты больше никогда… никуда… от меня не денешься…

Откуда только силы появились на какие-то слова.

Грейс зажмурилась от затопившего её удовольствия, закусила губы и судорожно кивнула в ответ. В этом жесте было какое-то охренительно правильное послушание с её стороны, и я снова резко сдавил её ягодицы руками, убыстряя ритм.

Её тело охватила стремительно нарастающая дрожь, под конец которой Грейс так беззащитно несколько раз дернулась и замерла.

Со шепотом, постанывая, достигла мощнейшего оргазма, прижимаясь ко мне. Утыкаясь в мою шею, и в этот момент я почувствовал себя королём…

Я накрыл трясущиеся губы поцелуем, в который Грейс не попадала по ритму из-за разнесённых внутри неё чувств, то и дело соскальзывая губами по моим.

Чувствовал, как её мышцы после такой сильной волны наслаждения судорожно сжимают пульсирующий внутри член. И мне пиздец как хотелось кончить самому.

Но…

Я провёл языком по соленой от выступивших капелек пота шее всё ещё не отошедшей и дрожавшей Грейс. Дойдя до её уха и, не узнавая свой севший от похоти голос, прошептал:

– Перевернись на живот… Сейчас получишь за то, что поехала на эту чёртову «рулетку» и подвергла себя опасности ради меня…

Грейс тихо застонала от нового предвкушения и моих слов и потянулась за поцелуем, после выполнив просьбу. Когда она легла спиной ко мне, я накрыл её тело своим и наклонился к затылку, вдыхая умопомрачительный запах волос. Ладонью обхватил шею, притягивая голову к себе.

Вцепившись пальцами в простыни, Грейс для устойчивости уперлась ладонями в кровать и поддалась назад.

– Жду… Твоего наказания, командор… – сипло прошептала она.

В голове – салюты после её слов. Я прижался щекой к её пылающим скулам и провел членом между её влажных, выгнувшихся навстречу ягодиц. Устраиваясь на Грейс так, чтобы несильно давить на неё весом тела. Кончиком языка обвел её ушную раковину и прикусил мочку, сорвав рваный выдох с её опухших губ:

– Когда ты снова кончишь, я хочу еще раз услышать своё имя…

Грейс чуть сжалась, невнятно заныв в ответ. Я же, наслаждаясь произведенным эффектом, с

Моим глазам открывалось просто охуительно прекрасное зрелище – член входил в её узкое лоно до упора, а я, тяжело дыша, наблюдал, как она податливо двигается ягодицами назад и стонет…

Чёрт, как же она стонет…

Я убрал руку с её выгнувшейся шеи в тот момент, когда Грейс, чуть повернувшись, сама положила голову на моё плечо в поисках поцелуя. В нем она прятала свои откровенные, сексуальные и бесстыжие крики. Ритм возрос. Я вбивался в её покорное тело всё быстрее и резче, наслаждаясь звонкими и влажными шлепками кожи о кожу.

Воздуха катастрофически не хватало.

Грейс до белых костяшек сжала простыни, и я, почувствовав, как она вновь приближается к разрядке, просунул свободную ладонь сквозь её поставленные на локтях руки, чтобы перехватить рукой её тело поперёк и накрыть трясущуюся от наших движений грудь.

Глаза ослепила пелена высшего удовольствия, и я с яростным хрипом кончил, успев ущипнуть за нежный сосок, в то время как Грейс тут же чувственным, протяжным итогом простонала моё имя и последовала за мной.

Сегодня, моя громкая Тихоня.

Сегодня и всегда.

Глава 24

Том

После «рулетки»…

Как я мог быть так наивен.

Чёрт.

Как мог поверить ей, только потому что посмотрела на меня невинными, влажными глазами. Я должен был сразу догадаться, что Грейс не станет так просто подставлять его. Что она не оставит его…

Перед глазами до сих пор красными пятнами ярости стояли эти их дикие поцелуи в полутьме корабля, а в ушах эхом отдавался её предательский голос:«Сделала вид, что готова к союзничеству…»

Вырубив одного из моих людей, тупой Эммерсон даже не стал осматривать пространство вокруг, дав возможность остаться незамеченным – в машинное отделение вела не одна дверь на таком огромном судне. Я смог пробраться туда вслед за ним и Грейс, и так же после исчезнуть в необходимый момент.

Я даже не испытал страха за свою жизнь, когда, оказавшись потом в трюме, напоролся на целый взвод вооруженных чужих – всё ушло на второй план. Всё, кроме неуёмной боли и возрастающего внутри желания отомстить и ей, и Эммерсону.

Этому ублюдку я никак не хотел верить, и даже его слова о том, что у него не было таких полномочий подписывать документы – которые, я знал, были правдой – не убеждали. Мною двигал лишь острый позыв поскорее выбраться из плена чужаков и, добравшись до Штаба, тут же предать огласке информацию на носителе. Островам и всему Материку. Нордвуда отдадут под трибунал и казнят, а с Грейс…

С Грейс я разберусь отдельно. Позже.

А пока…

Мои руки были связаны за спиной жёсткой толстой бечевкой, которая врезалась до крови в кожу, но эти ощущения не были сравнимы с теми, что я испытывал сейчас из-за обмана Грейс. Сидя на коленях на грязном, захламленном полу трюма, я периодически получал по затылку лёгким ударом приклада автомата от охранявшего меня чужого, пока остальные его товарищи решали, что со мной делать дальше. Очевидно, командорская нашивка на форме не позволяла убить меня сразу.

На лбу была небольшая рана, которая кровью заливала глаза, но, судя по ощущениям и моему общему состоянию, была не критичной. Интересно, что стало с остальными? Смогли ли они выбраться из-под перекрестного огня в машинном отделении? Кто уцелел из моей команды?

Мозг, несмотря на изменившееся отношение к Грейс, всё же продолжал настойчиво отгонять мёртвый образ, надеясь до последнего, что она жива.

За этими мыслями я и не заметил, как периодически стал выпадать из реальности, отключаясь в этом неудобном положении, из-за ран, усталости и полного хаоса внутри.

И в очередной раз, не зная, сколько прошло времени, я вынырнул из дремы, сначала подумав, что сидящий передо мной человек померещился – уж он никак не мог быть здесь сейчас. Но когда он заговорил, я резко вскинулся, проснувшись окончательно.

– Томас, Томас… Угораздило же тебя попасть в плен и увидеть всё это, – на последних словах Макс обвёл рукой пространство вокруг нас.

Его голос звучал тихо, с каким-то философским подтекстом, эхом отбиваясь от стальной обшивки трюма. Чужие столпились в другом углу, из которого на еле пробивающийся свет, через некоторое время, после слов главного командора, вышел Сэм.

– Вы…Оба? Здесь?– осипшим голосом проговорил я, часто моргая и пытаясь сквозь алую пелену сконцентрироваться на картинке перед собой.

– Именно, – в том же духе продолжил Макс и присел на многочисленные металлические коробки, на которые я всё это время не обращал внимания.

На них чёрными буквами было отпечатано Storm-MN5.

– Ты так много видел, что мне не остаётся ничего другого, кроме как предложить два варианта: либо встать на нашу сторону и помочь нам удалиться с Островов, либо принять пулю в лоб. Решать тебе.

Сердце в бешеном темпе заколотилось, отдаваясь звуками траурного барабана в горло. Всё встало на свои места.

То, как Макс и Сэм держались среди чужих, и то, что я сейчас услышал, не оставляло сомнений в том, что именно они предоставили им оружие. И судя по ящикам и окружавшим меня припасам – новейшее оружие. Я на мгновение потерял дар речи, с ожесточенной скоростью обдумывая ответ. И когда Макс, потеряв терпение, поднял в мою сторону пистолет, твердой рукой возводя курок, с непривычной для меня дрожью в голосе я выпалил:

– Прошу тебя. Я не хочу умирать.

Время, пока Макс оценивающим взглядом осматривал меня, не убирая пистолет, показалось вечностью.

– Да ладно тебе, – раздался сиплый голос Сэма, обратившийся к Главному командору: – Две головы хорошо, а три ещё лучше. Возьмём его с собой?

Куда?

В какой момент времени мы вообще пришли к тому, что еще выжившие люди, кроме населения Материка – это нормально? Почему мы так спокойно воспринимаем этих чужих, взявшихся из ниоткуда?

Не успел прикинуть какие-либо варианты, как Макс, отводя оружие, тихо проговорил:

– Что тебе известно обо всём этом?

Я нервно сглотнул, понимая, что настало время раскрытия карт друг перед другом. Что бы там не задумали эти двое, я должен был выбраться отсюда живым, чтобы отомстить Эммерсону. И если они смогут мне в чём-то помочь, я готов пойти на что угодно и куда угодно, лишь бы исполнить задуманное.

– Тот носитель, найденный рядом с подстреленным чужим на Восточном, у меня, – наблюдая за реакцией Макса, неспешно пробормотал я. – Я знаю, что на нём. Это всё.

Главный командор довольно улыбнулся, обнажив зубы в хищном

– Прекрасно. Видишь ли, как обстоят дела, Том, – почесав нос, начал саркастическое повествование Макс и показал на толпу чужих: – Мы завербовали этих людей для очень важной миссии. Снабдили их оружием, транспортом, всем необходимым, поставив основное сюда через Остров Бурь и тоннели. Да-да. Тоннели. Те самые бункеры на Восточном Острове соединены сетью тоннелей с другими. И в них нет криптококка. В один прекрасный день очередная поставка провалилась, потому что господа чужие имели несчастье столкнуться с патрулем Лэндона. И дальше как-то всё пошло по наклонной.

Пока он, умолкнув, обдумывал следующие слова, я рискнул задать интересующий меня вопрос:

– Что за миссия, Макс?

– Помнишь постоянно возникающие следы чужаков? – вопросом на вопрос ответил Главный командор, и поспешил продолжить, увидев мой скорый кивок: – Так вот, самые первые из них, тогда давно, когда ты приехал на финал инициации, действительно принадлежали пришедшим из иных земель. За перешейком. Я тогда скептически отнёсся к твоим словам, но Сэм схватил этих людей и допросил в режиме строжайшей секретности – они пытались скрыться на Островах, чудом добравшись сюда из возродившегося спустя столетия поселения на той стороне перешейка. По сути, это отдельный материк. Там отдельный город, отдельная цивилизация. Выяснив у пленных максимальное количество информации о координатах, устройстве, политике, населении и ресурсах, Сэм и я убрали их. И в последние годы наши мысли занимала лишь возможность бесследно сбежать отсюда и найти это поселение. Захватить его. Всё потому, что и там нет криптококка. И никогда не было.

Я не сдержал удивленного вдоха:

– Когда ты всю жизнь живёшь в одной не особо развивающейся системе Материка и Островов, волей-неволей захочешь в какой-то момент устремиться к большему.К расширению.Человечество не вымерло полностью, так почему бы вновь не завоевать другие земли?

Последние слова он сказал таким скучающим тоном, передернув плечами, что мне невольно стало не по себе. Не такого Макса я знал и помнил ещё пару лет назад.

– Тебе недостаточно имеющейся у тебя власти? – с досадой прошептал я, не веря ушам.

– Власть – как вода в пустыне – её всегда не хватает, Том, – последовал его задумчивый ответ.

Макс крутил на пальце пистолет, периодически замирая с ним и направляя в мою сторону, отчего дыхание в эти моменты застревало в глотке.

Увидев, что молчу, не торопясь что-то добавить, Главный командор продолжил:

– Большую часть нужных в долгой и опасной поездке по опустошенной земле вещей мы перевозили в корабль постепенно, как я уже сказал, через тоннели. Годами. Транспорт же Сэм вывозил через охраняемые тобой ворота, как списанные – если бы ты был чуть повнимательнее, возможно, этот разговор состоялся бы раньше. Мы пользовались и морскими путями, и дорогами, и малыми архипелагами. Острова огромны, и даже я не знаю их досконально. Исчезновение оружия со складов Научного звена никто бы и не заметил до нашего ухода, если бы не пальба на Восточном…

На этих словах он озлобленным взглядом окинул притихших чужих и Сэма.

– И так как Нордвуд, этот славный и, порой, высокомерный малый, стал что-то подозревать, возникла необходимость перетасовать карты.

Я невольно дернулся, понимая, что Эммерсон просто оказался не в нужном месте, не в нужное время. Но это нисколько не снизило внутренний градус ненависти к нему.

– И ты подделал документы, вставив его отпечатки в них? Чтобы вся «Тиррария», весь Материк думали, что он – предатель, пока ты и Сэм под шумок скроетесь за перешейком? – я сам не поверил в то, что сказал, но судя по выражению лица обоих командоров, оказался прав.

Вот для чего Макс держал Эммерсона всегда под боком… Дал ему столько полномочий, фактически сделав своей «правой рукой».

Прикрыв глаза, я принялся лихорадочно размышлять, как теперь выпутываться из всего этого и как извлечь из ситуации выгоду.

– Остальные появляющиеся следы на разных Островах были проложены этими людьми, – Сэм коротко кивнул в сторону чужих, молча слушавших наш разговор. – Чтобы тебе было чем заняться и не копать под нас.

Я почувствовал на языке знакомый металлический привкус лжи, появившийся сразу же, едва Сэм договорил. Сознание будто было заполнено чёрным мазутом информации, отравляющим мысли. Крайне неприятно знать, что и я сам, невольно, уже давно во всём этом замешан.

– Довольно… ловко и предусмотрительно, – с сарказмом выпалил я, на что Макс разразился хохотом.

Встав с места, он подошёл ко мне, оказавшись за спиной. Я ощутил, как сдавливающие запястья веревки упали на пол.

– Томми, Томми, – с фальшивой заботой в голосе проговорил Главный командор. – Ничего личного. Так было нужно.

Я поморщился от тупой боли в кровоточащих ранах, кольцом опоясывающие затекшие запястья.

– Грейс, одна из моих снайперов, подстрелила чужого во время последней операции. Эммерсон забрал его в Штаб на допрос, – в моём голосе сквозила затаенная злоба и обида на Макса. – Он мог что-то выдать о вас?

– Маловероятно, – ответил Сэм, крутя в пальцах вытащенный из ножен клинок. – Даже если это так, всё уже не имеет значения. Завтра днём мы выдвигаемся с Островов. Макс, я и команда бойцов-чужих. И раз пошла такая пьянка, ты бы мог обеспечить нам беспрепятственный проход через перешеек, ведь на него смотрят твои форпосты. Далее, мы доедем до долины, где спрятан транспорт, и поминай, как звали.

На его словах о чужих я скривился в отвращении – для меня бойцами являлись и остаются лишь солдаты «Тиррарии».

Интересно, что Макс обещал этим бедолагам в обшарпанной одежде – новую жизнь без системы Материка в неизвестном городе? На новых землях?

Новые земли без криптококка.

Люди ведь так легко оживают и забывают о прошлом, едва получают призрачную надежду и шанс начать путь заново.

– А вот чего хочешьименно ты, Томми? – Макс придвинул один из ящиков поближе и, усевшись, внимательно вгляделся в мои глаза. – Ты же понимаешь, что, получив такую информацию, у тебя, по сути, есть только один вариант, кроме смерти: уйти с нами.

Я выдержал его зрительный удар. Прикинув все «за» и «против», медленно обдумывая слова, предложил Максу свой вариант развития событий:

– Проход через перешеек я обеспечу. Но для начала я хочу расквитаться с Эммерсоном. Он забрал у меня кое-что ценное. Когда я очерню его репутацию и заполучу его жизнь, «Тиррарией» некому будет управлять – Лэндон никогда не согласится взять на себя подобные полномочия, да и потом его могут обвинить в сговоре с Эммерсоном. Тогда я встану во главе организации, и если у тебя с Сэмом в новых землях что-то не получится, вы

Так или иначе, последнее слово было за ним.

– Хм. А это неплохое предложение, – проведя пальцами по бородке, Макс прищурился, взвешивая напоследок рациональность моего варианта. – Идёт. Тогда возвращайся на полигон и готовься. Я и Сэм вернёмся в Штаб, забрать кое-какие данные с личных компьютеров, и в полдень подъедем к форпостам. И помни, Том. Один неправильный шаг будет тут же стоить тебе жизни – ты даже вздохнуть напоследок не успеешь, если я узнаю, что предал нас.

Мне чертовски хотелось высказать ему всё, что думал насчёт слова«предательство», но сейчас было не до этого – в руки вручен полный карт-бланш и жизнь Эммерсона, которого я собирался раздавить, как никчемного муравья.

И её объятия и красивые, умоляющие глаза в этот раз его уже не спасут.

Макс и Сэм раздали последние указания чужим по подготовке груза для перемещения в ожидающий транспорт, и мы втроём спустились по тросам с корабля на высушенную землю.

Наступившую ночь озаряли далекие холодные звёзды, мерцавшие еле заметными искрами, и я понимал, что это последний спокойный вечер перед глобальным переворотом на Островах.

***

Грейс

Первое, что я обнаружила, открыв глаза в постели моего командора – место рядом пусто, простыни смяты в конец, а на тумбочке белеет записка. Приподнявшись на одном локте, я, подавив чувство тревожности, раскрыла её и увидела аккуратные буквы:«Я скоро. Никуда не уходи».

Тихо, облегченно выдохнула и встала, чтобы дойти до душа. Мы проспали, наверное, всего-то час или два после столь невероятного и прекрасного времяпрепровождения. Принесшего сладкую усталость во всём теле, которое тут же начинало гореть, стоило вспомнить всё в деталях и красках.

Гадая, где может быть Норд, я собрала свои вещи с пола, с безнадежностью оглядев клочок ткани, когда-то бывшее моим бельем, и, осторожно ступая по прохладному полу, двинулась в ванную.

Тугие струи холодной воды, которые я предпочитала тёплым, привели мысли в порядок и ясность, а утомленное ласками тело заставили почувствовать бодрость, хотя бы на какое-то время. Саднящее ощущение в боку от приобретенной раны прошло полностью. На миг представив лицо Дерека, спроси он меня, как провела «состояние покоя», я рассмеялась.

Выйдя из душа, была вынуждена надеть свои брюки так, без трусов, и всё ту же футболку, хотя, думаю, данный факт того же Норда явно взбудоражит и взволнует.

Записку я решила сложить и поместить в кармане – было в этом что-то старомодное и романтическое, отчего рука не поднялась её выкинуть…

И тут моё внимание привлёк лёгкий шум в соседней комнате. Я поспешила пройти туда, надеясь увидеть вернувшегося Норда.

Но явно не ожидая обнаружить его в компании Ким.

– Слава Островам, с тобой всё хорошо! – она кинулась мне на шею, стискивая в объятиях, пока я удивленным взглядом оглядывала за её спиной Норда.

Он усмехнулся на представшую картину и соблазнительно подмигнул мне, отчего щеки тут же покрылись красными пятнами смущения.

Наверное, эта реакция на него никогда не пройдёт.

– Я приходила, пока ты была в лазарете, – затараторила Ким, усаживая меня в кресло. – Поверить не могу во всю эту долбанутую историю с чужими на корабле!

– Кстати, об истории, – спокойно перебил её Норд, пройдя мимо, но ласково коснувшись моей скулы. – Лэн получил данные из Научного звена, и нам нужно их сейчас проанализировать.

– А где он сам? – не зная с чего начать, наконец-то спросила я, и в этот момент Норд, держа в руках планшет, подвинул стул и уселся передо мной.

– Скоро придёт, – ответила Ким, которая решила обойтись стоячим положением и наклонилась над нашими головами, чтобы тоже увидеть экран.

Судя по общему настроению, мы не могли терять ни минуты. Поэтому без долгих разговоров приступили к делу, хотя мне так хотелось остаться с моим командором наедине.

Знать бы, что этого не случится ещё очень долго…

Нажав пару сенсорных кнопок, Норд подвинул ко мне планшет, но так, чтобы было видно всем. С каждой новой добытой страницей через Научное звено наши три пары глаз стремительно расширялись от шока и неверия.

– Что, блять? – выдохнула Ким, увидев слова«Генеральное разрешение». Документ был подписан Максом. – Он что, под видом полиции Материка, поставил оружие чужим через эту бумажку?

Я непонимающе посмотрела на Норда, –он и Ким знали явно больше меня– на что он тут же поспешил разъяснить сказанное подругой и увиденное нами на мониторе.

Он едва сдерживал ярость, пока пересказывал мне суть документа. Я видела это по нахмуренному лбу и сжатым губам. И испытывала сейчас примерно то же самое, ведь так провернуть поставку и передачу автоматов, как это сделал Макс, водя «Тиррарию» и всё правительство Материка за нос, надо уметь.

Радовало только то, что на планшете в том числе оказались один в один те документы, что были на носителе, только оригинальные, где стояли верные даты и нужные подписи – подписи Главного командора, а не Норда.

– Это просто… Не укладывается в голове, – он откинулся на спинку своего стула, вжимая нижнюю часть ладоней в глаза, когда мы изучили всё до конца.

– Итак, что мы имеем, – уверенно и непривычно серьёзно проговорила Ким, выпрямившись. Она стала медленно вышагивать туда-сюда, размышляя вслух: – У нас есть носитель, в прямом смысле слова, который я вчера стащила, пока вы там в «войнушку» с чужими играли. На нём всякая несусветная хрень про тебя, – она многозначительно кивнула на Норда, который незамедлительно наградил её мрачным взглядом исподлобья:– Также у нас есть оригиналы документов с реальными подписями и намерениями, которые нам передал друг Лэна. Добавляем сюда твой приказ о получении новых полномочий, где из даты понятно, что ты не мог оформить документы на носителе, и вуа-ля! Отдаем это всё в Верховный суд и расстреливаем Макса к хуям! Тебя назначаем Главным командором, так скажем, коронуем; ты женишься на своей королеве, и все счастливы!

Она так смешно всплеснула руками в мою сторону, что я не удержалась и тихо прыснула, а Норд прикусил губы, чтобы не последовать моему примеру.

– Блять, – тихо протянул он, переведя на меня взгляд, в котором плясали чёртики. – Как ты с ней вообще общаешься…

Я наигранно пожала плечами, на что Ким недовольно хмыкнула, скрестив руки на груди.

– Мы забыли тот факт, что Томми мог знать о пребывании чужих на корабле, раз по его условию и требованию игра проходила там.

Моя подруга щелкнула в его сторону пальцами, пробормотав«Точняк!», и в это мгновение дверь громко распахнулась. В комнату ворвался Лэндон, почти сметая всё на своём пути:

– Мы в полной жопе! – тяжело дыша, воскликнул он, озирая наши недоуменные лица. Норд тут же встал со своего места, подойдя к нему: – По всем сенсорам на Материке транслируется то, что ты – предатель «Тиррарии». На Островах объявлено военное положение. Том как-то умудрился передать документы с носителя: скорее всего, он успел скопировать их на свой компьютер. И ещё… Макс и Сэм… Я видел их. Они двигаются в сторону Восточного Острова через Остров Бурь… Я думаю, собираются бежать!

Сказанное Лэном силой в несколько мегатонн рухнуло на мою голову, и я с приоткрытыми губами уставилась на Норда. Его лицо стремительно побелело, кулаки то сжимались, то разжимались, а крылья носа вздулись от охватившего гнева.

Ким же, задержав дыхание, взволнованно смотрела на командора патруля – она наверняка сейчас корила себя за то, что не удосужилась всё проверить перед кражей носителя, но, с другой стороны, как бы она взломала компьютер Тома…

– Пока бойцы не понимают, в чём дело, вокруг хаос и… – продолжал Лэн, но Норд, моментально собравшись с мыслями, чем привёл меня в тихий восторг – командор в любой ситуации остаётся командором – выпрямив спину струной, хладнокровно перебил его и начал раздавать указания:

– Ты берешь всё то, что получил от Фила и едешь на Материк. Сразу в Верховный суд, чтобы опровергнуть эту информацию. Добейся того, чтобы это ретранслировали на мониторы и в новости. Я еду за Максом и Сэмом. Эти ублюдки – единственные живые доказательства и свидетели случившегося, и только им отвечать перед законами «Тиррарии». Мы хоть и опоздали, но я не позволю им всё разрушить.

Далее, молниеносным движением вытащив из тумбочки пистолет, Норд чёткими, слаженными действиями проверил наличие патронов и засунул его в кобуру на брюках. Я же так и осталась стоять, в угнетающем меня саму молчании наблюдая за всем этим:

– Эй! А как же мы? – вспылила Ким, первая придя в себя, и озвучила то, что крутилось у меня на языке.

Лэн, который тоже проверял своё оружие и подошёл к Норду, вместе с ним обернулся к нам, и оба почти синхронно со строгостью произнесли:

– Вы – ждете.

Пока Ким что-то возмущенно лепетала с трехэтажным матом, подойдя к Лэндону и тыча его пальцем в грудь, Норд устремился ко мне и, наклонившись к моим губам, прошептал:

– Всё будет в порядке. Обещаю.

Горло сдавил спазм неизбежности, а нутро затопило неясным чувством обреченности, будто он лгал мне. Всё должно было сложиться не так… Ну почему,почему?!

– Ты уверен, что… – я даже не знала, как закончить свой вопрос.

Уверен в своих действиях? Что вернёшься? Что всё будет хорошо? Голос предательски дрогнул и осип. Всё моё существо не хотело отпускать его, хотя я знала, что иначе – невозможно.

– Уверен, – тут же бескомпромиссно заявил Норд и, не обращая внимания на разбирающихся друг с другом Лэна и Ким, приник к моему рту в коротком, но таком запоминающемся обжигающем поцелуе. – Береги себя.

Его слова больно впечатались в грудную клетку неприкрытой заботой и такой мужественной, присущей ему лаской.

Норд напоследок внимательно всмотрелся в мои глаза и, отойдя к Лэну, оттащил того за плечо от всё ещё ругающейся Ким. Когда за ними закрылась дверь, моя подруга раскрасневшейся бестией резко повернулась ко мне:

– Пять минут на сбор. Ты двигаешь на полигон, я – на Материк.

– Хотела предложить то же самое.

Ни я, ни Ким не простили бы себе того, что обе, имея такой глазомер и навыки стрельбы, не прикрыли своих мужчин со спины. Мы крепко обнялись напоследок, ударив кулаком в кулак и разбежались в разные стороны коридора. Карту от квартиры Норда я положила рядом с его запиской в карман брюк.

В «Тиррарии» своих не бросают.

***

Сев на хвост одной из машин с солдатами, которые собирались ехать на полигон в связи с введенным военным положением, я пыталась про себя отмерить, за сколько доберемся – хотела попасть туда раньше Норда и попробовать прикрыть его сверху со снайперской винтовкой. Надо найти какую-то адекватную удобную позицию. Я понятия не имела, как развернутся события дальше, но что-то внутри подсказывало, что я должна там быть.

Как же хотелось ошибиться в этот момент…

Пока мы неслись туда на бешеной скорости, миллион раз успела умереть и воскреснуть от беспокойства за Норда, совершенно не понимая, какое будущее ждало нас всех. На коммуникатор прилетела пара сообщений от Уиллсона, на которые я поспешила ответить, объяснив, что уже еду. Правда, я не знаю, как он отнесется к тому, что Ким со мной нет: по правилам военного времени все бойцы должны быть на своих позициях. Очень надеюсь, что её пронесет, как и Лэндона.

Проезжая по взбудораженным дорогам, я старалась отключать слух, чтобы не слышать эти кричащие громкоговорители и сирены. И так нервы звенели под кожей оголенными проводами с напряжением.

Как только я спрыгнула с подножки внедорожника, оказавшись на Острове Бурь, столкнулась лицом к лицу с Томом. Я вздрогнула. Подобралась. Он словно знал, на какой машине я приеду.

Где сейчас Норд? Успел ли догнать предателей?

Томас будто ждал моего появления. Его губы тронула короткая, холодная усмешка, так не вязавшаяся с образом ранее.

– Рад, что ты цела, – спокойно произнёс он с поддельной заботой в голосе. – Удалось достать то, что мы планировали?

Я дождалась, пока рядом стоящие бойцы рассосутся по полигону, и, передернув плечами в слегка нервном жесте, но как можно хладнокровнее, сохраняя лицо, ответила:

– Меня подстрелили чужие на корабле, Том, и, кажется, я потеряла диктофон, – направила все усилия на правильное выстраивание своей мимики – базовые навыки распознавания лжи заложены в каждом офицере.

Как ни странно, Томас не возмутился. Как будто знал наперед, что я отвечу именно так. Это пустило холодок по позвоночнику. Лишь мазнул неприязненным взглядом по моей открытой шее, которая вся была помечена укусами и поцелуями Норда. Я подтянула воротник формы.

Меня не отпускало стойкое ощущение того, что Том был на шаг впереди.

– Ничего страшного, – скривив губы, ответил он и указал ладонью на один из

– Вижу, – мрачно произнесла я, скрестив руки на груди. – Мы вроде договаривались с этим подождать…

– Планы поменялись, – многозначительно прошептал Том, слегка наклонившись к моему лицу. Его глаза недобро блеснули, улыбка превратилась в оскал. – А теперь будь любезна проследовать за мной на позицию.

Мне ничего не оставалось кроме как подчиниться и, коротко вздохнув, я развернулась в сторону башен форпостов. Глазами я пыталась найти Уиллсона или хоть кого-то знакомого, но полигон сейчас был похож на потревоженный улей – все носились туда-сюда, мелькая перед глазами изумрудными пятнами. Где-то во лбу каленным железом сверкали зудевшие вопросы:«Где же Норд? Добрался ли он на Восточный? Что там с Максом и Сэмом?»

Том резко свернул к тропе, ведущей к самым дальним форпостам, на что я лишь непонимающе подняла брови. Но ничего не сказала, чтобы лишний раз не провоцировать.

События медленно уползали из-под моего контроля и далее стали развиваться с небывалой скоростью.

Минут через пятнадцать мы оказались у башни, с которой хорошо виден Восточный Остров. Я никогда не дежурила здесь раньше – этот форпост оброс суевериями, но дело было даже не в этом: Уиллсон всегда находил кого-то вместо меня и Ким на службу сюда. По бетонному покрытию площадки теперь сновали снайперы и разведчики. Когда мы начали подниматься по чуть шаткой, наполовину ржавой лестнице к ним, командор разведки оказался сзади меня.

Занеся стопу для очередного шага, я услышала за собой озлобленный вопрос:

– И каково это – трахаться с Эммерсоном?

Чуть было не оступилась и побелевшими от ярости костяшками успела ухватиться за перила. Ах вот как. Чувствовала же исходящую от него опасность и недоверие к себе, едва слезла с джипа. Так бы и сказал напрямую, что обо всём догадался, что никакого признания на блюдечке и не ждал. Стараясь восстановить участившееся дыхание и не поворачивая головы, я, наверное, впервые в жизни позволила себе такой фамильярный ответ с вышестоящим по званию:

– Охренительно.

Общение с Нордом и Ким на меня явно плохо влияет… Плюс этот захлестнувший чёртов адреналин.

Том не успел ничего прокомментировать, потому что вдали отчетливо раздался шум двигателей – среди них я различила звук мотоцикла.

Норд…

Я резко обернулась, застыв на пролете и высматривая своего командора в дымке легкого тумана на Восточном. Ускорила шаг, оказавшись на площадке, и выхватила у первого попавшегося солдата бинокль, как вдруг виском ощутила прикосновение холодного металла к коже. Дуло пистолета Томаса плотно уперлось в мою голову, а через звуки окружающего нас беспорядка и толчеи пробился тихий, предвещающий смерть, щелчок.

– Взяла. Винтовку. Живо! – уже с нескрываемой агрессией процедил Том, сильнее вдавливая оружие мне рядом с глазом.

По горлу потек липкий привкус страха за собственную жизнь и жизнь Норда, схожий на смесь свинца и желчи – последнее, что я успела заметить, прежде чем опустить бинокль и выполнить угрозу Тома, то, что Норд пытался догнать внедорожник. В котором, очевидно, неслись Макс и Сэм, планирующие скрыться… И, кажется, он попал из своего оружия на ходу в последнего. Тот высунулся, чтобы выстрелить в Норда, но теперь висел обмякшей куклой через дверь пассажирского сидения.

Вдруг я увидела на площадке Уиллсона! Он неверящим взглядом смотрел на Тома, не сводившего пистолет с моей головы. Бинокль выпал из рук. Я бросила на капитана умоляющий взгляд, на что Уиллсон, спохватившись, взялся за свой собственный бинокль и вгляделся вдаль.

Том, заметив наше переглядывание, со всей силы ударил меня ногой в колено:

– Ты не поняла приказ, Гамильтон?!

Я, зашипев от боли, рухнула рядом с чьей-то свободной лежавшей винтовкой. Всё оружие, которое было при мне во время «рулетки» – пара ножей и личный пистолет – остались в лазарете со старой одеждой… Я думала, что на полигоне просто получу новое, ведь здесь моей жизни ничего не угрожает.

Попытаться отобрать оружие у Томаса с моими всё так же не прокачавшимися навыками рукопашного боя всё равно, что идти на носорога с голыми руками, надеясь его завалить.

Дура.

Какая же я дура.

– Сэр, что вы… – Уиллсон кинулся к нам, но Том тут же достал второй пистолет, чуть меньше первого и направил в его сторону.

– Только попробуй подойти. Размозжу голову сначала тебе, а потом и ей, – холодно предупредил командор разведки, на что капитан лишь поднял руки и сделал шаг назад.

У меня никого не осталось.

Никого, кто мог бы прийти на выручку…

Плечи покрыл арктический холод безысходности.

До коммуникатора не дотянуться – что-то подсказывало, что Том совершенно легко исполнит задуманное и окрасит моими мозгами серость настила. А я должна была жить, должна была помочь Норду.

Спасти его. Я должна его тоже спасти.

– Итак, – Томас вернул мне своё внимание, а я краем глаза только успела подметить, что Уиллсон исчез с форпоста. Как и лежащие рядом снайперы, испугавшиеся разворачивающейся перед ними картины. То же мне, товарищи… – Сейчас ты настроишь оптику, прицелишься и выстрелишь в Эммерсона, таким образом избавив Острова от предателя. Давай, наша суперметкая Грейс. Это приказ.

Меня чуть не стошнило под его ноги. Руки сжались, сгребая в ногти мелкие камни. Опустив голову и смотря на собственные колени, я тяжело дышала.

Нет.

В голове обухом стучало отрицание, а глаза стала застилать пелена слез.

Состоящих из чистого гнева и страха за Норда.

– Я никогда этого не сделаю, – вскинув подбородок, резко выплюнула я в сторону Тома, на что он тут же, не раздумывая…

Выстрелил в моё бедро.

Тишину разрезал мой дикий вскрик. Обжигающая боль была невыносима… Я схватилась обеими ладонями за ткань брюк, чувствуя, как под пальцами растекается кровь.

– Да неужели?! – бездушно воскликнул Том, вновь направляя к моей голове пистолет, и прокричал: – Я сказал:выполнять!

Я в судороге припала к винтовке, больше от шока и страха. И желания найти удобное лежачее положение из-за раны в ноге. Стараясь не терять разум, стискивая зубы, принялась лихорадочно осматривать местность Восточного Острова и размышлять, насколько могла на фоне боли.

В прицеле я увидела, как мотоцикл Норда, всё ещё пытающийся догнать беглецов, среди которых остался только Макс, за что-то зацепился и развернулся, выбрасывая своего водителя на землю. Почти у перешейка. У старых ржавых волнорезов.

Чёрт…

– Я считаю до трёх, Грейс, – раздался над моей головой ненавистный голос.

Игнорируя нереальную пульсацию в бедре и расползающееся пятно горячей крови, я прикинула расстояние до Норда.

Который будто что-то почувствовал и, поднявшись, обернулся в

Он был в паре шагов от кромки моря и узкой линии земли, ведущей к другим пустошам… Где мы никогда не были. Откуда вылезли те, кто разделил нашу размеренную жизнь на два отрезка.

Нужно что-то предпринять. Иначе его достанут другие снайперы на нижних ярусах форпоста, которые, возможно, уже получили приказ стрелять на поражение, если этого не сделаю я.

Живым Норду в Штаб всё равно не вернуться, судя по тому, что изображение на экранах никак не сменялось на иное, как и сообщения на громкоговорителях. Лэн и Ким попросту не успели предоставить правду…

Интересно… Как сложились бы наши жизни и судьбы, если бы много лет назад Норд не спас меня? Если бы не инцидент с чужими, благодаря которому он приехал на полигон?

Как же иронично признавать, что именно они нас соединили, и именно они сейчас делают всё, чтобы разлучить.

Время будто зависло над моей головой острыми осколками, готовясь вонзиться в тело со словом«три»от Тома. Под веками, которые я прикрыла на секунду, надеясь не разреветься в голос, осенними листьями друг за другом мелькали фразы и воспоминания, не связанные друг с другом, но связывающие кусочки моей жизни, которая станет мне не нужна без Норда:

«– Хреновый был бой, Гамильтон»,– и его легкое презрение в мой адрес тогда, во время подготовки.

«– Когда придёт время метать ножи или стрелять в живого человека, не возникнет ли перед тобой очередная преграда, подобная той, что мешает драться?»

– Нет, не возникнет»,– я солгала, Лэндон. Я не могу убить человека, который стал для меня всем в одночасье… Это самая непреодолимая преграда…

«– Всё целишься туда же, Тихоня. Не изменяешь себе,»– хриплый тихий голос Норда, касание по щеке и моё прощание с собственным сердцем, которое я вручила ему уже тогда. –«Хороший был выстрел»

Я никогда в жизни не хотела так сильно разучиться стрелять, как в эту самую секунду… Сбросить с себя ядовитыми пауками боевые навыки.

«И, кстати, о меткости. Раз метание и стрельба в мою бровь тебя так раззадоривают, попробуй при следующей встрече по-другому донести, что я тебе нравлюсь»,– как скажешь, Норд…

Кажется, последние слова я сказала вслух, перебив счёт Тома, который остановился на цифре«два», но мне было всё равно. Весь мир сузился до ощущения остывших ласк на теле, нарастающей во мне истерики и размеров фигуры моего командора в прицеле. Который почему-то всё не двигался с места, упустив и внедорожник, и возможность скрыться.

Норд словно через несколько миль сквозь красный фон прицела смотрел прямо в глаза, в своей обычной наглой и внимательной манере.

Я даже не успела сказать, как он дорог мне. Как мне с ним хорошо. Как я чувствую себя с ним в безопасности и уюте. И как ему идут его надбровные шрамы…

«Доверие начинается с малого, Грейс. И я хочу знать, что тоже могу доверять тебе. Всегда»,– одна лишь мысль о том, как я выглядела теперь в его глазах, причиняла большую боль, нежели рана в бедре.

Доверься мне, Норд.

Это всё, что ты можешь сейчас сделать.

Надеюсь, я обрету твоё прощение и понимание… Лишь бы всё получилось… Лишь бы он сообразил…

Я прокусила губу до крови, пытаясь сдержать рождающийся в голосе вопль, и, выдохнув, нажала на спусковой крючок.

У меня был только один чёртов шанс…

Еле слышный звук выстрела на всю мою последующую жизнь остался гулом в перепонках. А в глазах застывшим кадром осталось безвольно упавшее в море за волнорезы мощное тело командора, ещё утром вжимавшего меня в постель.

Командора, обещавшего вернуться.

Примечания

1

Криптококк – род грибов из отдела базидиомицетов. Во вселенной истории является смертельно опасным грибком, споры которого невидимы. Вдыхание криптококка вызывает почти моментальную смерть.

Вернуться