Оля Олич

Травма

Глава 1. Долгожданный отпуск

Оля Олич

Травма

Пока я ехала по пустой дороге, легкий вечерний ветерок обдувал волосы и улыбка наивно растекалась по губам.

«Боже, как давно я не была в этом месте!»

Это был небольшой уютный и тихий город. Именно таким я помню его со своих подростковых лет, когда приходилось жить у тети каждые летние каникулы. Домик у нее отличный, он находится в северной части, в маленьком районе, в котором я знала почти всех, – уже не терпелось встретиться со своей давней подругой, но сначала нужно было ей сообщить о своем прибытии.

Я должна была давно об этом подумать, но, собираясь в спешке, забыла написать Викки, а еще забыла закинуть зарядку для ноутбука, поэтому надеялась, что у тети найдется подходящая.

После целого года мучений, занятий и вечных конспектов я наконец-то могла отдохнуть в месте, далеком от однокурсников и суеты крупного города. Здесь есть озеро, лесная чаща, несколько небольших парков, и до любого места можно дойти пешком! Последние пару месяцев я мечтала, что смогу насладиться покоем, не просыпаться рано утром по будильнику и не мучиться с домашней работой до трех ночи.

В свои двадцать два года я вообще мало где была и мало чего видела, и все из-за того, что никак не могла найти себе компанию. Возможно, это я такая скучная мышь? Не знаю!

По крайней мере, моему приезду обрадовалась Глория. Она сразу же выбежала из дома, размахивая кухонным вафельным полотенцем, когда я припарковалась у гаража. Я осмотрела дом, он почти не изменился: все те же низкие кусты, уже вовсю цветущие, каменная подъездная дорожка и все такой же светлый домик с бледно-кремовым сайдингом и темной крышей.

Два этажа ошеломительного уюта и чувства родственной, какой-то проникающей под кожу наивности, детской радости и… ностальгии.

Я улыбнулась ей, бросившись обниматься.

– Эшли-и-и-и! – протянула Глория, поднимая меня на пару сантиметров от земли, на что я рассмеялась. – Как доехала? Копы на перекрестке остановили?

– Не-а, – нахмурилась я, поглаживая ее по спине и отступая на шаг назад, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. – А ты вообще не изменилась, все такая же маленькая!

– Так мы все в бабулю, – закатила глаза женщина, открывая мой багажник и с удивлением поднимая брови. – А где твои вещи?

– Да я взяла только рюкзак. – Я обошла машину и достала из салона крупный рюкзак, с которым обычно ходила в горы. – Сюда влезло все!

– Хотя да, – нахмурившись, махнула рукой тетя, – на тебя моя одежда тоже налезет, так что не переживай…

Она выглядела так же, как и раньше: невысокая, где-то метр шестьдесят, как и я; светлые волосы до плеч собраны в мелкий пучок, глаза карие и выразительные. Пара морщинок у глаз – от частых улыбок, и татуировка с якорем на плече, которую она сделала по пьяни в баре.

Кстати, этот бар, кажется, все еще открыт… Вот бы тоже туда сходить.

Когда я заходила в дом, то небо уже становилось темно-алым, облака окрасились в нежные цвета и провожали солнце. Я выдохнула и тут же втянула свежий воздух родного места: по телу пробежали мурашки.

У меня появилось радостное предчувствие, как будто что-то необычное вот-вот случится.

Мы с Глорией поднялись на второй этаж, где, пройдя небольшой коридорчик, она показала мне мою комнату.

– Я не забыла, где раньше спала, – усмехнулась я, кидая рюкзак на заправленную пледом кровать, стоящую у окна.

Все было точно так же, как и прежде: темно-синие стены, белый потолок и паркетный пол еще из нулевых. Мне все это нравилось, поэтому эмоции всплыли только самые теплые.

– Открой окно, надо проветрить тут… – Глория ушла, оставив меня разбирать одежду, но это я решила отложить на потом.

Сейчас я умылась и помыла руки, завязала рыжие волосы в хвост на затылке и сняла линзы, надевая привычные очки с черной квадратной оправой. Зрение было не настолько плохим, чтобы постоянно рассекать в линзах, да и в целом мне было комфортнее в очках.

Спустившись вниз, осмотрела обстановку и пришла к выводу, что почти ничего не изменилось: Глория лишь обновила краску на стенах и покрыла лаком некоторые шкафы и мебель.

На кухне все так же светло и мило: стены такого же любимого ею кремового оттенка, шкафчики цвета шоколада и белая оконная рама в обрамлении таких же светлых штор.

Сама Глория готовила кофе, и стоило мне присесть за барную стойку, как она тут же поставила передо мной кружку и придвинула стул так, чтобы сесть напротив, чуть слева.

– Ну, какие у тебя планы? – воодушевленно спросила она, подпирая подбородок рукой и глядя прямо в глаза.

Это значило лишь одно – она что-то задумала.

Я хитро сощурилась.

– Никаких, – неспешно пробубнила я, отпивая крепкий кофе. – Первые несколько дней буду шляться, надо зайти в технику и купить зарядку для ноута…

– Мгм, – кивнула она, но я все-таки видела в глазах тети этот странный призрачный блеск, – понятненько…

– Что ты придумала, лиса? – Я почти рассмеялась.

Она рассмеялась в ответ, прикрывая ладонью рот.

– Слушай, ты же писала, что тебе нужна подработка?

– Да, – согласилась я, – что-то нашлось?

Она кивнула, но тут же прикусила нижнюю губу.

Я правда писала ей незадолго до приезда, что мне было бы неплохо занять подработкой несколько часов в неделю, чтобы были деньги на собственные расходы. Пока я училась, изредка ходила ухаживать за цветами в квартирах людей, которые находились в отъезде, а также кормила их животных.

– В общем, – начала издалека Глория, – есть работка, не сказать, что сложная…

– Ну, давай, не томи! – Буркнув, я принялась пить кофе, ожидая, что она еще скажет.

– Нужно будет смотреть за мальчиком, ему десять лет, он послушный, адекватный и без всяких приколов, всего по четыре-пять часов в день.

Пока Глория говорила, я старалась не показывать замешательство, ведь в ее тоне я слышала странное нежелание признаваться в чем-то очень неприятном.

Я ждала.

– Родители отвозят его сюда каждые каникулы, поэтому за ним должен ухаживать его старший брат.

– И где брат? – нахмурилась я.

– Брат… Вот с ним уже сложнее. – Тетя потерла переносицу и выдохнула. – Он бывший солдат, рейнджер. Человек молчаливый. Он не будет проблемой, просто очень своенравный. Боюсь, он напугает тебя.

Я вдруг ощутила укор совести. Почему это он должен

– Почему напугает? – все-таки вырвался вопрос.

– У него посттравматический синдром. Иногда может вести себя слишком грубо. Уже двух человек проводил, когда они пришли спросить про Зака.

– Зак – это?

– Это младший, за которым нужно следить.

– Ну, если у меня нет больше выбора, то я попробую, почему нет?

Теперь я чувствовала странный азарт. Будто меня взяли на слабо.

– Его зовут Майк Нолан, – сказала Глория. – Можешь зайти к нему завтра, он уходит работать в три часа дня, поэтому поговоришь, обсудите, может, тебе повезет.

– А с чего ты взяла, что он не прогонит меня с порога?

– Он подошел ко мне сам, – пожала плечами женщина, – спросил, есть ли у меня на примете кто-то свой. Он же военный, ему важно знать, что все под контролем. Во всех смыслах.

Я кивнула.

Что ж… Военный…

Если он будет старше пятидесяти, то, в принципе, можно будет с ним договориться, возможно, он мне доверится.

Никакой трудности перед собой я пока что не видела, и это радовало.

Завтра поеду к этому Майклу Нолану, и тогда уже посмотрим, что можно сделать.

Глава 2. Майкл Нолан, неразговорчивый и странный

В тот вечер я разобрала одежду, технику и легла спать совсем рано: после утомительной поездки на машине казалось, будто я так устала, что просплю сутки.

Практически так и вышло: я встала в час дня и была удивлена тем, что так долго проспала.

Обычно я вскакивала в девять, даже если это был выходной, поэтому ощущение долгого сна было для меня практически убийственным.

Когда я взглянула на себя в зеркало, на меня смотрела бледная отекшая физиономия, вокруг которой беспорядочно растрепались рыжие волосы. Я умылась, почистила зубы, надела очки и собрала волосы в хвост на затылке.

Глория говорила, что Майкл уходит в три часа. Значит, в принципе, я успеваю.

Я надела бриджи и черную рубашку в белую клетку, спустилась вниз. Глория уже была на кухне: она ела салат и, увидев меня, тут же заулыбалась.

– Выспалась?

– Ага! – Усмехнувшись, я налила себе стакан воды и села напротив тети. – Сейчас поеду к Майклу, хочу услышать либо да, либо нет, работа мне очень нужна…

– Настолько все плохо? Я тебя буду кормить, – грустно выдохнула Глория. – И зарядку куплю, ну, чего ты?

– Да нет, просто я коплю на фотоаппарат еще, – пожала я плечами. – Я же на журфаке, было бы неплохо дополнять статьи крутыми фотками. На мой старый телефон они получаются хуже, чем фото НЛО из девяностых…

Глория взяла свой мобильник и отправила мне СМС с адресом, который я сразу забила в навигатор на телефоне.

Это было очень близко, через пару кварталов, и я подумала, что доберусь сама, без машины.

– На всякий случай, вдруг потеряешься, – улыбнулась она. – Хорошо, что ты не наивная дурочка, он таких не выносит. Как раз поэтому он и пришел ко мне. Говорил, что к нему приходила старшеклассница, которая надеялась подкатить.

– Сколько ему лет? – спросила я.

– Тридцать, кажется, – махнула рукой Глория, продолжая есть свой салат. – Ему отношения не нужны, он давно ни с кем не живет. Насколько я знаю, по крайней мере…

– А что еще ты о нем знаешь? На всякий случай.

– Может рявкнуть, – пожала плечами женщина, – обычный парень, но с диагнозом. Мне кажется, все вояки такие…

– Я надеюсь, что все будет хорошо, – сглотнула я.

– Все не так страшно, как ты думаешь, Эшли. – Успокоив меня, Глория бодро улыбнулась. – Просто он немного не такой, как все мужики вокруг. Зато не будет домогаться!

– Тут ты права.

Я улыбнулась в ответ и поднялась с места, допивая свою воду: есть не хотелось от слова совсем.

– Все, ни пуха, Эш! – крикнула мне Глория, и я рассмеялась.

– Ох, надеюсь!

Я вышла на улицу, и меня встретила на удивление пасмурная погода: почему-то, проснувшись, я этого даже не заметила.

Небо было затянуто тучами: вот тебе и начало лета…

С другой стороны, меня радовало, что не придется тухнуть под солнцем. Я пошла по пути, который мне показывал навигатор в телефоне.

Вокруг были все те же одноэтажные и двухэтажные домики, те же самые кусты и низкие изгороди, спокойные лужайки, припаркованные на дорожках машины. По улице катился грузовик почтовой службы, и я даже прошла мимо дома своей подруги: у нее было тихо, и, заглянув на пару секунд в окно, я там никого не обнаружила.

На обратном пути нужно будет позвонить ей, чтобы встретиться.

И пусть мы с Викки общались крайне редко и виделись раз в пять лет, но отношения у нас с ней до сих пор оставались теплые и доверительные: наша дружба не зависела от частого общения.

Спустя пару минут блужданий по разбитому кое-где асфальту я набрела на дом, о котором мне говорила Глория. Двухэтажный, большой, он был отделан темными кирпичными панелями, а окна были занавешены. Рядом с крыльцом валялся детский велосипед, у гаража был припаркован пикап марки «Форд».

Такой же был у моего отца.

В целом домик ничем не отличался от всех остальных, только вокруг совсем не было цветов, пусть и лужайка была идеально подстрижена.

Я подошла к крыльцу, обойдя велосипед, и втянула побольше воздуха в грудь. Казалось бы, я взрослая девушка, чего мне бояться?

Только если тридцатилетнего ветерана боевых действий, который меня уже безумно пугает…

Но рука никак не могла коснуться двери – звонка не было. Просто постучать, и все!

Я решила так: досчитать до тридцати – и в бой.

Раз…

Боже, аж мурашки по коже! Откуда такой страх?!

Два…

Побольше воздуха в грудь! Я хоть и маленькая и невысокая, но уж точно не должна бояться того, чего вообще не знаю и не видела. Даже если и звучит это страшно.

Три…

И вдруг открывается дверь, и первые секунды на меня с бесстрастной оценкой смотрят серые глаза.

– Думал, долго ли ты еще простоишь… – монотонно произнес низкий, слегка хрипловатый голос. – Эшли? Ты от Глории?

– Да, привет, – тут же закивала я, стараясь не смотреть на него слишком долго, – просто задумалась…

Он был выше меня где-то на двадцать пять сантиметров. С виду обычный: волосы темные, отросшие, закрывали уши, взгляд пронзительный, на лице двухнедельная щетина.

На нем широкая толстовка и домашние спортивные штаны.

– Майк. – Он протягивает руку, и я вежливо ее жму, пусть во мне и дрожит каждая клеточка тела. – Надо познакомить тебя с Закари.

– Значит, мне можно работать? – спросила я негромко, когда он пустил меня в

Оказалось, что внутри он почти ничем не отличается от дома Глории – такой же светлый, просторный и уютный. Прихожая и стена у лестницы были заполнены фотографиями. Разными: начиная от членов семьи и заканчивая пейзажами.

Я с интересом осмотрела первый этаж: слева была гостиная, где я заметила несколько книжных полок и широкую плазму, а справа располагались кухня и еще две неопределенные комнаты с закрытыми дверями.

Возможно, за ними – туалет и ванная комната.

Нолан прошел к лестнице, а я молча следовала за ним.

– Ему десять, обычный ребенок, не выделывается и не шкодничает, – таким же размеренным тоном заговорил мужчина, поправляя волосы и заводя пряди за уши. Когда он это сделал, я заметила мелкую татуировку на шее в виде креста. Стало не по себе.

– И в какое время мне необходимо приезжать? – уточнила я.

Пока что все шло ровно: я поднялась с Майклом по лестнице и оказалась в коридоре, где он открыл первую же дверь – она вела в комнату мальчика.

Тот играл в приставку, сидя на полу в окружении подушек, и сразу обратил на нас внимание.

– Это моя няня? – отложив геймпад, спросил он. – Рыженькая…

Я улыбнулась, а вот Майкл, наоборот, был не в духе.

– Не говори лишнего, Зак. – Голос был жестким, властным, отчего у меня слегка екнуло в груди. – Это Эшли, она будет с тобой с трех до восьми, пока я буду на работе. Не прикалываться, не заниматься фигней и не доводить Эшли, понял меня?

– Так точно, сэр, – буркнул мальчик, и я кивнула.

Затем Майкл обратился ко мне, заставив меня почти вытянуться по струнке.

Его лицо выражало одно большое ничего: густые брови свелись к переносице.

– Пойдем вниз.

Я кивнула. Спускаясь, я думала только о том, насколько, наверное, тяжело мальчишке жить в обществе такого брата. Он же совсем безэмоциональный! Наверное, мне с ним придется не легче. Хотя…

Мои мысли прервал баритон Майкла, когда мы дошли до кухни.

– Если что-то нужно приготовить, все в холодильнике, – сказал он. – Не пить, курить на улице. Не давать ему смотреть всякую дичь на «Ютубе».

– Что за дичь?

– Та, что заставляет детей пускать слюни и деградировать.

– Окей…

– Я пришлю тебе сообщение, запишешь мой номер. Мне твой Глория уже дала.

Я кивнула, как игрушечная собачка в салоне автомобиля. Казалось, что я выгляжу ужасно глупо, но по глазам Нолана было видно, что ему нет никакого дела до меня. Это радовало.

Когда я захотела спросить про оплату, он словно прочитал мои мысли.

Проведя рукой по своим волосам, он достал телефон и проверил время.

– Деньги буду переводить через банк, окей? Или обязательно наличкой?

– Без разницы, Майк. – Брякнув, я тут же поняла, что назвала его по имени.

Мое лицо побледнело, но я не могла объяснить, почему так сильно его боялась. Да, он выше и крупнее: это было понятно даже несмотря на безразмерную толстовку на нем. Ширину плеч я видела и так.

– Давай только без напускного страха, хорошо? – Он резко посмотрел мне в глаза. – Я обычный человек, такой же, как и ты. Я не кусаюсь, если не попросят.

Если не попросят…

– Прости, я…

– Забей, – тут же сказал он. – Жду тебя завтра.

– Спасибо. – Буркнув себе под нос, я поспешила удалиться.

Господи, неужели каждая моя встреча с Майклом Ноланом будет проходить так напряженно? Он вроде бы даже ничего: высокий, стройный, широкоплечий, волосы густые, глаза притягательные. Почему я так сильно трясусь от каждого его слова?

Возможно, дело в его диагнозе…

С которым мне еще предстоит столкнуться один на один.

С каждым из демонов его прошлой грязной и кровавой жизни.

Глава 3. Моя подруга Викки Смит и пара новых фактов о Майкле

Когда я вышла из его дома, то ощутила себя как провинившаяся школьница, которая только что побывала в кабинете директора.

Я любила властных и сильных персонажей в кино, но Майкл буквально источал что-то до ужаса опасное.

Может, у меня просто мозги набекрень съехали? А если бы я не знала, что у него травма, то не боялась бы до дрожи в пальцах?

Понятия не имею.

На улице уже темнело: тучи разошлись, а оставшиеся облака окрасились в яркое зарево нежно-розового цвета.

Стало даже легче дышать: я прикрыла на пару секунд глаза, а затем пошла по тротуару, рассматривая округу. Нужно как-нибудь взять с собой Глорию и сходить куда-нибудь на пикник. Хотелось лежать на траве и бездумно пялиться в небо…

На свежем воздухе я постепенно оправилась от нервного напряжения, которое испытала во время первой встречи с Майклом. Я быстро дошла до дома своей подруги, но было как-то неловко звонить в дверь.

«Мы с тобой не виделись уже лет пять, но, знаешь, вот она я, приветик!»

Спустя секунд десять мне открыли дверь: это был рослый, почти под два метра, мужчина с бородой и татуировками.

Я подобрала свою челюсть, а затем произнесла:

– Эм, я, возможно, ошиблась, но…

– Викки, ты не представляешь, кажется, Эшли вернулась! – крикнул мужчина, обернувшись в сторону одной из комнат, но затем снова посмотрел на меня. – Я Джейкоб, парень Ви. Приятно познакомиться.

Я протянула в ответ руку. Его ладонь была просто гигантской, да и сам он выглядел как вышибала в клубе, на его голове была кепка, из-под которой торчали волнистые локоны.

– О-о-о-о-ой! – провизжала девушка позади Джейкоба, а затем тот вышел из дома. – Привет! Господи, сто лет тебя не видела!

Она кинулась на меня с объятиями, на что я ответила тем же. Джейкоб пошел к машине, а меня тут же затащили в дом.

– Пойдем пить кофе с конфетами! – Она провела меня на кухню и усадила за столик. – Вообще, я бы не отказалась от вина… А ты надолго приехала? Рассказывай!

– До августа, – улыбнулась я, глядя на то, как подруга мечется по кухне; высокая, с короткими черными волосами, опускающимися до середины шеи. Она в свои двадцать четыре была похожа на подростка. – Приехала к Глории, отдохнуть, уже даже подработку нашла.

С губ сорвался легкий истерический смешок, который Викки подхватила.

– Слушай, это, конечно, мудро – ехать отдыхать, чтобы снова работать. И чем займешься?

– Буду сидеть с десятилетним мальчишкой, кстати, о плате я не спросила…

– Мудрость за мудростью, Эш, – закатила глаза подруга, – а у кого? Я тут всех знаю, колись.

– У Майкла Нолана, – ответила я совершенно спокойно. – Но он меня жесть как пугает.

– Уо-о-о! – протянула Викки, ставя передо мной кружку и садясь напротив. –

Кстати, Джейкоба я не знала. Почему-то Викки решила скрыть свою связь с ним.

Будто прочитав мои мысли, она продолжила:

– Мы с Джейкобом познакомились во время их увольнительного, они тогда приехали в город за какими-то вещами, а я просто столкнулась с ним в пекарне, так и познакомились… А Майк, господи, что за тип! Они с Джейком покупали своему ротному торт в честь дня рождения, Майк был красив, трудно отрицать! Сейчас уже оброс, конечно… Но я тебе говорю, не вздумай влюбиться в него!

– Я и не планировала, – пожав плечами, я подняла брови. – Почему я должна влюбиться?

– Военные – очень обаятельные говнюки, посмотри на Джейкоба! Два метра ужаса с бородой!

Я улыбнулась, отпивая кофе. Он был отличный, я сразу же вспомнила этот карамельный привкус, Викки его обожала.

– Вообще, я бы хотела побольше о нем узнать, чтобы представлять, с чем столкнусь… – Я еще раз глотнула кофе и осмотрела кухню.

Если бы у меня был свой дом, то так бы я его и обставила: светлые шкафчики, лимонные стены, тонкие занавески, огромное окно с видом на лужайку. Почему-то для меня кухня – самое приятное место в доме.

В кухне вечно происходят разговоры по душам.

– Не бойся его, – спокойно сказала Викки, убирая волосы за уши, – Майк пусть и ветеран войны, но адекватный, просто к нему нужен подход. Они с Джейкобом до сих пор дружат: по барам ходят, ездят на стрельбище, на озеро тоже выезжают, кстати…

– М-м?

– Мы же поедем на озеро через несколько дней, хочешь с нами? – спросила Ви.

Я нерешительно кивнула. Я же хотела пикник? Вот и возможность его провести.

– Барбекю, вино или пиво, искупаешься в озере, – заигрывающим тоном говорила девушка, заставляя меня согласиться окончательно, – помнишь, как мы с мостика прыгали?

– Его же демонтировали. – Расстроенно буркнув, я допила свой кофе.

С того мостика мы прыгали с разбега, хватало пары прыжков, чтобы потом болела вся кожа.

– Построили новый, – пожала плечами девушка, – еще длиннее. Господи, а как там вечером красиво! Кайф!

– Я согласна, – сдавшись, выдала я. – Зак с нами будет?

– Да, Зак с нами.

– А что еще можешь рассказать про Майка?

Наверное, я выгляжу как последняя провокаторша, но я правда хочу знать о нем как можно больше. Хотя бы потому, что не понимаю, как вести себя с подобными людьми.

– Я могу рассказать больше. – Позади меня появился Джейкоб, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Ха-ха, испугалась?

Он присел рядом с Викки, снял кепку и поправил непослушную шевелюру. Джейкоб выглядел как дровосек, а моя подруга рядом с ним – как Белоснежка.

– О, ты-то сейчас наговоришь… – закатила глаза она, – только не доведи беднягу, она видит меня раз в столетие…

– Да что вы так его боитесь? Майк классный мужик, семейный, через многое дерьмо прошел, уж я-то знаю, – нахмурился Джейкоб, защищая друга и стараясь разубедить меня. – Он не тиран, просто у него, как и у многих наших, ПТСР, вот и все. Он посещает вечера общения ветеранов, пытается лечиться, так что не демонизируйте моего друга.

– Я не демонизировала, – почти обиженно сказала я, – просто я не знаю, как себя с ним вести…

– Как и с нами, как и со всеми остальными, – ответил Джейк. – Просто не говори с ним о войне до тех пор, пока он сам не захочет.

– Я не думаю, что он вообще будет со мной общаться, – уклончиво проговорила я.

В каком-то смысле мне это было и не нужно, просто теперь, зная несколько фактов о Майкле, мне стало по-человечески интересно узнать о нем еще больше.

– Да ладно тебе! Викки, наверное, уже пригласила на озеро? – Он глянул на девушку, та кивнула.

– Да, она согласилась.

– Отлично! Вот и познакомитесь нормально, в приятной, так сказать, обстановке, – Джейк потер ладони в предвкушении, – а мы попьем пивка!

– Даже я не откажусь от пивка… – хмыкнула я, – особенно если будет жарко.

– Жарко будет, – подтвердил Джейк, взяв кружку с кофе у Викки и глотнув, – погодка поджарит на выходных, так что рады будем видеть тебя. Если что, в субботу приходи в семь утра.

– Так рано? – удивленно спросила я.

– Ехать пару часов, – пояснила Викки, чуть хмурясь, – тебя не укачивает?

– Нет, все в порядке, просто я уже и забыла, как долго мы туда раньше добирались…

– Вот и вспомните былое, – подытожил Джейк, поднимаясь с места и вытирая руки о шорты, – я к Майку, кстати, – он посмотрел на Викки, – он попросил покопаться в его колымаге. Одному скучно, видите ли.

– Без проблем. – Викки допила кофе и взглянула на меня. – Ну, может, вы споетесь и будешь скрашивать его серые будни?

– Ох, ну ты и скажешь… – буркнула я.

– Он любит рыжих, – гыгыкнул Джейк, выходя из кухни, – ладно, без обид!

Я подперла подбородок руками и уставилась в пустую чашку с разводами от кофе.

Что ж, Майкл Нолан, попробуем вас раскрыть…

Глава 4. «Привет, это Майк»

В приподнятом настроении, предвкушая отдых на озере, я вышла от Викки и направилась домой к Глории. Та, наверное, уже смотрит телевизор и поедает пиццу.

На улице было так свежо, что я не хотела торчать в комнате. Наверное, надо было вытащить Викки на прогулку, но это еще успеется.

Дома Глория действительно смотрела телевизор, и я плюхнулась к ней на диван, хватая в руки подушку.

– Ну, как оно? – спросила она, попивая газировку. – Не съел, как вижу?

– Не съел, – усмехнулась я. – Сказал, что с трех до восьми надо будет сидеть с Заком и запрещать ему смотреть фигню на «Ютубе».

– О как…

– Ну, так сказал Майк. – Я пожала плечами и откинулась на подушки. – Почему-то он меня пугает до чертиков, хотя Викки и Джейк уверяют, что он адекватный.

– Своеобразный, – поправила меня Глория, – просто к нему подход нужен.

Я кивнула, глядя на экран телевизора. В эфире были новостные сводки про автокатастрофы и ДТП, и меня постепенно начало клонить в сон.

– У тебя есть велосипед? – спросила я уже сонным голосом. – Я видела, у Зака есть, можно будет покататься с ним…

– Не-а, – ответила тетя, – был, но очень давно. Попроси у Майка, у него есть горный.

– Я не буду у него ничего просить… – буркнула я.

– Тогда будешь бегать за Заком на своих двоих…

Я зевнула, поплотнее укутываясь в широкий плед: казалось бы, только что я хотела идти гулять, а сейчас уже глаза слипаются.

Завтра пойду к Заку, надо с ним познакомиться и выведать, что он любит.

До этого я сидела только с детьми маминой подруги, и это было вполне себе сносно: с ними у меня была особая связь, и никто никогда не плакал.

Надеюсь, брат военного будет дисциплинирован… А если и нет, то деньги мне нужны в любом случае.

Голова постепенно погружалась в сон, и я не заметила, как вырубилась прямо на диване. Глория разбудила меня через пару часов, мило прогоняя в свою комнату:

– Тут спать жестко, иди на кровать, а то спина будет болеть!

Я сонно согласилась с ней – спина у меня действительно частенько побаливает, а ведь мне еще даже нет тридцати!

– Спокойной ночи, Глория!

– Спокойной ночи, Эш!

У кого-то утро – это нежные лучи солнца, рвущиеся в окно сквозь шторы, и запах кофе с первого этажа, но у меня – громкий звук СМС-уведомления.

Я кое-как продрала глаза и уставилась на экран, а там – неизвестный номер.

«Привет. Это Майк. Жду тебя сегодня к 15:00».

Глупая улыбка коснулась моих губ. «Жду тебя…»

Господи, он ждет меня, чтобы я посидела с его братом, а не для того, чтобы попить кофейку!

Ох, на кофе я просто помешана…

Я набрала ответ, стараясь не быть навязчивой.

«Привет, буду как штык».

На часах был уже почти полдень. До того как выдвигаться к Заку, мне нужно было искупаться и поесть, а еще поболтать с Глорией, если она не уехала.

Глория работает в цветочном магазине в центре города. У нее уже несколько лет своя лавка, которая приносит какой-никакой доход. Для души – самое оно.

Я часто задумывалась о том, что буду делать, когда перегорю учебой или работой по специальности.

Наверное, тоже открою что-то свое и буду наслаждаться жизнью, пока не умру в окружении кошек и золотистого ретривера…

Погрузившись в такие мысли, я и не заметила, что просидела без дела уже двадцать минут. Подскочив, я сразу же побежала в душ, где наспех помыла и высушила голову. Теперь волосы, и без того неидеальные, волнистыми прядями торчали из-под резинки.

Хотя… Мне не перед кем красоваться.

Я надела удобную толстовку, спортивные бриджи и спустилась вниз, обнаружив, что Глории дома уже нет.

Тогда я решила проверить сообщения в соцсетях.

Мне уже написала подруга, а еще добавился в друзья Джейкоб. У него на аватарке стояла милая фотография, где он с Викки в аэропорту: она целует его, пока он держит ее на руках. На нем военная форма, он коротко стрижен и выбрит. Выглядит, кстати, достаточно неплохо. Викки плачет.

– Эх, любовь… – Вздохнув, я полистала еще фотографии на его странице. Почти на всех он был со своей девушкой либо с сослуживцами. Мужчины в форме песочного цвета на фоне таких же песчаных пейзажей.

Под ними подписи: «Рейнджеры ведут вперед!» – должно быть, это их девиз.

Я улыбнулась. На одной из фотографий…

Меня вдруг передернуло: я скоро опоздаю.

Выключив соцсети и хватая ключи, я выбегаю из дома и несусь на всех парах к дому Нолана, чтобы не опоздать: такого первого впечатления ему от меня уж точно не нужно. Я не хотела бы попасть под горячую руку, еще не начав толком косячить.

Воздух на улице приятно холодил, собирались тучи, и я немного грустила из-за того, что лето выдалось странным. Пусть я и ненавидела знойную жару, но в этом году хотела вдоволь накупаться и даже, возможно, загореть.

У дома Зак разъезжал туда-сюда между тремя соседними участками.

Майк тоже был снаружи. Он что-то делал с багажником пикапа, пока я решалась поздороваться с ним.

– Зак, привет! – первым делом обратилась я именно к мальчику, и тот сразу заулыбался. – Как дела?

– Привет, Эшли! – ответил он, подгоняя ко мне велосипед и вытирая со лба испарину. – Я устал, теперь хочу мороженого.

– Ты уже ел сегодня, – послышалось со стороны монотонное рычание. – Привет.

– Привет, – негромко ответила я.

Зак надул губы и закатил глаза, услышав слова брата. Мальчик оставил велосипед и пошел в дом, а я пока осталась наедине с Майклом.

– Слушай, ему много сладкого нельзя. – Нолан повернулся и поднял на меня взгляд. – Он не болеет ничем, это просто ради дисциплины, окей?

– Окей.

Я поймала себя на том, что засмотрелась на его лицо: широкий подбородок, заметные скулы. На носу небольшой шрамик – возможно, в него попал осколок.

А еще у моего нового «босса» порезана бровь – на тоненькой полосочке не растут волосы, и шрам идет наверх еще на несколько миллиметров.

Волосы русого, почти бронзового цвета уже прилично отросли, почему-то мне дико захотелось его постричь. Боже, аж по рукам мурашки побежали!

Я раскрыла рот, как последняя раззява, и вскоре поняла, что бесстыдно на него пялюсь. Мне показалось, что его губы дрогнули в усмешке.

Господи, ну и что это такое?

– Сегодня могу задержаться на час, оплачу вдвойне, – бросил Майк, закрывая багажник, после чего он сел в машину.

Я подумала о том, что было бы так забавно увидеть его без отросших волос и обросшего щетиной лица…

А еще о том, что глаза у него просто жуть какие ледяные. Настолько, что я каждый раз залипаю на них…

Так…

Соберись, тряпка! Ты вообще-то пришла с его братом сидеть.

Интересно, а какой у Майка знак зодиака?

Глава 5. Право на покупку шоколадного мороженого

Я зашла в дом вместе с Заком. Тот сразу побежал в свою комнату. Я решила не медлить и последовать за ним. Мальчишка сразу уселся за приставку, а я нерешительно застыла в проходе:

– Можно к тебе? – улыбнулась я.

– Конечно, – кивнул он, похлопывая ладонью по пустому месту рядом с собой, на полу.

Он был застелен пледом, вокруг него лежали подушки. Я присела, уставившись на экран телевизора.

На нем загружалась неизвестная мне стрелялка, и я невольно дрогнула: неужели Нолан, бывший солдат, позволяет Заку в такое играть?

– А брат не против? – Я старалась придать голосу больше веселья, чем укора или чего-то подобного.

– Не-е-е, – протянул Зак, поправляя свои светлые волосы и утирая нос рукой. – Он сам со мной иногда играет. Очень редко, правда…

– Я бы поиграла с тобой, если бы умела. – Глядя на то, как уже с первых секунд игры Зак виртуозно щелкает по кнопкам, я немного смутилась.

Да уж, а когда-то и мы с Викки рубились до утра в «Мортал Комбат» на ее старенькой приставке. И где мои пятнадцать?

– А ты не умеешь? Я научу! – ехидно проговорил мальчик. –

– Не-не-не, – заупрямилась я, – я не буду!

Зак прищурился, глядя на меня своими пронзительными, как у брата, серыми глазами.

– Ты же сидишь со мной, поэтому иногда будем делать то, что захочу я! Майк не играет со мной, он вечно занят.

– Хорошо, – сдалась я, придвигаясь чуть ближе к телевизору, и начала наблюдать за тем, как Зак стреляет в каких-то бандитов в черной форме.

На самом деле его комната была такой же уютной, как и моя в детстве: стены обвешаны плакатами разных рок-групп и постерами фильмов, многие уже поистерлись и выцвели от солнца.

С другой стороны висел небольшой стенд с фотографиями, на них Зак плещется в океане, гоняется за псом золотистого оттенка, держит в руках кубок.

– Ты занимаешься спортом?

– Бегом, – кивнул он, не отвлекаясь от игры, – сейчас уже нет.

– И слушаешь дэт-метал? – подняла я бровь, а мальчишка засмеялся, качая головой.

– Это была комната Майка, я тут просто летом живу, плакаты он лепил!

Я неловко поджала губы. Почему-то внутри все затрепетало от непонятного ощущения. Каждый маленький пазл помогал собрать образ Нолана все четче и четче, и почему-то факт прослушивания тяжелой музыки словно поставил невидимой ручкой галочку у пунктика «горячий» в моей воображаемой анкете.

Мои представления о людях жутко стереотипны. На металлиста Майк не похож, разве что… тот крест на шее, возле уха, – татуировка.

С каждым днем становится все интереснее и интереснее…

Зак закончил уровень и подскочил с места; подбежав к шкафу, он вытянул один из ящиков и начал в них рыться.

– Нашел!

Он показал мне второй геймпад, отчего я тут же нервно сглотнула.

Сейчас я буду проигрывать в стрелялку десятилетнему ребенку.

С другой стороны, какая разница? Я давно ни во что не рубилась, поэтому спустя пару секунд держала геймпад уже с воодушевлением. Мы играли на разделенном экране и вместе мочили бандитов.

Время текло быстро, и я не заметила, как пару часов мы провели за игрой, а потом смотрели ролики с приколами на «Ютубе». Интересно, Майкл относит пранк-видео к тем, что разжижают детям мозг?

– Хочу мороженого… – выдохнул Зак, упав на подушки и грустно взглянув на потолок, – на палочке…

– Майк не разрешил, – скривила я губы. – Он убьет меня в первый же рабочий день, если я дам тебе мороженое.

– Не убьет, – воодушевился мальчишка, подпрыгивая на месте. – Он не узнает!

– Да, конечно, – закатила я глаза. – Твой брат – бывший военный, я уверена, чуйка у него что надо!

– Он давно не был в пустыне, – пробубнил Зак недовольно. – Но злится до сих пор.

– На тебя? – удивленно спросила я.

– На весь мир, – пожал плечами Зак. – Мне кажется, он всех ненавидит.

Мне стало не по себе уже в который раз. На самом деле я тоже хочу мороженого, и будет неплохо в целом освежиться…

Я достала телефон и открыла карты, проверяя ближайший супермаркет. Он был на перекрестке, в десяти минутах ходьбы отсюда. Кажется, я видела его, когда заезжала в город.

– Ну… Если только ты ему не скажешь… – взглянула я строго на Зака.

Тот зловеще заулыбался, выключая приставку.

– Давай уберемся тут для начала… А потом мороженое.

Убирая подушки и плед на постель, я думала о том, как тяжело, наверное, мириться с таким, как Майк. Меня растили в относительной строгости, но в десять лет не лишали мороженого. И аллергии у Зака нет…

Внутренний голос активно доказывал мне, что нужно узнать Нолана получше. Не может быть, чтобы он был таким бессердечным, как мне показалось сначала. В таком случае мне хотелось больше верить Викки и Джейку, чем собственному подсознанию.

Майк, я уверена, хороший человек. Просто глубоко внутри.

Но почему я вообще об этом думаю?

Я же просто зарабатываю свои кровные…

Зак оделся невероятно быстро, ведь желание вкусить шоколадного эскимо было сильнее, чем что-либо еще.

Мы вышли на улицу, где он взял свой велосипед и поехал впереди: я шла позади, чтобы наблюдать за ним: не дай бог, врежется или навернется – тогда меня прибьют гвоздями к стенке, как те плакаты в его комнате.

Погода была чудесная: солнце уже опускалось за горизонт, обрамляя кроны деревьев вокруг и крыши домов золотисто-розовым светом. Асфальт был теплым, а в воздухе витали свежие нотки вечернего ветерка.

Я обожала именно такую погоду и такую тишину вокруг: кроме едва слышного шороха велосипедных колес и тихого чириканья птиц, ничего не нарушало эту идиллию.

Меня втайне радовало, что Зак был тихим и спокойным ребенком. Я могла ожидать мелкого пакостника и разрушителя, но оказалось, что он даже катается аккуратно: объезжает ямки, трещины в асфальте и ждет меня, когда я слишком отстаю.

Мы достаточно быстро добрались до супермаркета. Это был один из местных магазинов, который я запомнила еще в детстве, но сейчас, конечно, он выглядит не хуже пресловутого «Уолмарта».

– Какое мороженое ты любишь? – спросила я, задумчиво склонившись над морозильными камерами.

Честно говоря, глаза просто разбегались от ассортимента. Здесь было все: и разноцветный сладкий лед, и стаканчики с необычными вкусами вроде кактусовых, клубничных и фисташковых с шоколадной крошкой…

– Я люблю пломбир в шоколаде. На палочке. – Зак засмотрелся на широкие сетки с разноцветными упаковками. – А ты?

– Яблочный фруктовый лед, – сказала я.

Зак взял круглое эскимо на палочке, а я нашла-таки свое любимое. Это оказалось проще простого.

– А Майк? – Мне захотелось уточнить.

– Он не ест мороженое, – пожал плечами Зак, уходя к кассам. – Я никогда не видел…

Я кивнула самой себе и двинулась оплачивать мороженое, прихватив с собой еще и бутылку воды – на всякий случай.

Мы вышли на парковку и прямо там начали есть.

– Ты только не спеши, а то заболеешь! – торопливо посоветовала я, открывая свое мороженое и касаясь ледяного яблочного кусочка губами.

– Вкусно? – раздалось позади меня.

Я обомлела, опуская мороженое и облизываясь. Это был Нолан. Стальные нотки его голоса я теперь, наверное, не забуду до конца жизни.

Я приготовилась к самому худшему, но Зак, этот смелый рыцарь в зеленой толстовке, резко заговорил:

– Эшли купила мне мороженое и поиграла в приставку! Не трогай ее, Майк! – Голос мальчишки звучал практически грозно, но низкий рост и худое тело заставили меня испустить смешок.

Смелый Зак, защитник слабых!

– Я не собирался тебя сожрать, – уклончиво проговорил Майкл, подходя к брату и взъерошивая его волосы руками. – И тем более твою подругу.

– Она слишком взрослая для моей подруги, – задумчиво произнес он. – А вот тебе как раз!

– Ну, спасибо… – хмыкнул Нолан.

Майкл посмотрел на меня, и

Теперь, когда Майк стоит так близко ко мне, я снова могу ощущать эту разницу в росте: он выше сантиметров на двадцать уж точно, и я чувствую себя какой-то Дюймовочкой…

– У всех есть право на покупку эскимо… – проговорила я едва слышно, но все-таки осмелилась посмотреть на старшего из братьев.

– Если что, – криво улыбнулся он всего на секунду, и я поняла, что он немного пьян, – я люблю вишневое.

Глава 6. Второй день с Заком – скуби-дуби-ду

В тот вечер я уснула, едва моя голова коснулась подушки. Глория успела сказать, что притащила мне зарядку с работы. Ее старый ноутбук имел такой же разъем.

Я была ей благодарна, однако сон утянул меня за собой раньше.

Сегодня уже пятница, и в этот день я решила не спать до обеда. Встав где-то в десять, я ополоснулась в душе, завязала волосы в тугой пучок и принялась заряжать ноутбук.

Хотелось написать Викки, а интернет на телефоне умер. Да уж, вот тебе и самостоятельная жизнь…

За вчерашний день мне упало шестьдесят долларов. Интересно, не слишком ли это много за пять часов наблюдения за мальчиком? Зак был адекватен и не буянил, так что ребенок просто золотой!

Если бы у меня был такой сын, то я бы, наверное, отдала ему все, что у меня есть, в том числе грузовик эскимо на палочке.

Разумеется, я шучу.

Так или иначе, после пяти минут зарядки ноутбук издал грустный писк и включился. Я радостно, как дурочка, захихикала. Наконец-то смогу посмотреть сериальчик на досуге!

В планах была «Анатомия страсти», но что-то подсказывало мне, что я снова буду пересматривать «Сверхъестественное»…

У Глории был отменный вайфай, и я этому тоже не могла нарадоваться!

Я зашла в интернет, и в предложенных друзьях, общих с Джейкобом и Викки, у меня сразу же высветился Майкл Нолан. Я зашла на его страницу, но вместо аватарки у него была собака. Кажется, это был тот же самый пес, которого я видела на фотографии у Зака в комнате…

Меня больше всего заинтересовала дата рождения: 20 мая, без года.

Телец…

Я тяжело вздохнула, вспоминая, как сильно Викки верит в гороскопы и как она жаловалась в школьные годы на то, что ей понравился Телец.

«ЭШЛИ! Они все такие чопорные! По крайней мере те, с которыми я знакома! Ни ногой в жизнь Тельца!»

Я не особенно верила в астрологию, но с Викки могла согласиться: даже те Тельцы, которых я знала, были достаточно скрытными, молчаливыми и грубыми. Однако, надеюсь, это просто случайность.

Когда я зашла в сообщения, то сразу же увидела парочку от Викки:

«Привет! Поездка в силе? Джейкоб интересуется; руки горят – хочет похвастаться новым грилем! Насчет дома договорились, кстати!»

Я тут же ответила: «Подожди, дом придется арендовать? У меня нет денег на это».

Теперь под ложечкой засосало. В горле встал ком: и чего они сразу не сказали, что дом не их? Боже, теперь искать деньги или отказываться…

«Это дом дяди Джейка, все под контролем! Без паники! Он попросил последить за клумбами, да и все!»

Ответ подруги меня несказанно обрадовал, но теперь стало неловко: нужно ли брать что-то с собой? По крайней мере алкоголь?

Это я решу сама. Я отложила ноутбук и пошла вниз. Тетя возилась на кухне и химичила в огромной миске с мукой.

– Что планируешь делать? – спросила я, подойдя к чайнику и нажав на кнопку включения.

– Доброе утро, – бросила она мне. – Это будет пицца! Конечно, сейчас это на кучу хрени похоже, но потом…

– Хочу уже попробовать. – Впервые за долгое время я ощутила дикий голод. – Сейчас умру.

– Разогрей вчерашнюю лазанью, – предложила мне Глория. – И как раз поболтаем.

Я кивнула. Достала из холодильника контейнер, запихнула его в микроволновку и принялась ждать.

– Рассказывай, что там с Закари?

– Все отлично, – на одном дыхании сказала я. – Вчера мы играли в приставку, ели мороженое, чуть не получили за это втык. Зато я теперь знаю, что Майк любит вишневое.

В ответ Глория лишь хмыкнула.

– Говорю же, Зак хороший мальчик, плюс брат у него тоже адекватный, хоть и со своими тараканами…

Я пожала плечами. Пока я замечала в старшем брате Зака только отстраненность, нежелание говорить и редкие просветы в его настроении. Вчера, кажется, он был под градусом, мы разошлись у его дома, и я, попрощавшись, ушла.

Следом мне прилетело шестьдесят баксов и комментарий под переводом:

«Спасибо».

В принципе, не за что, наверное? Я отлично провела время, мы погуляли, поиграли… Сегодня Зак планировал просидеть дома весь вечер: он скачал себе целый сезон «Скуби-Ду».

Глория заговорила:

– А как мужчина он тебе… как? – Ее голос почти дрожал от интереса.

Я немного пожевала губу. А я и не знаю…

– Обычный, – первое, что пришло в голову, выдала я. – Давно не стригся, не брился, возможно, из-за депрессии, не знаю…

– Ты удивишься, когда он вдруг решит побриться, – усмехнулась тетя, продолжая замешивать тесто. – Он не промах. Когда-то он отказал двум девочкам, которые звали его на бал. И не пошел на него, потому что уехал на сборы, ага.

– Я так понимаю, он законченный вояка? – с любопытством спросила я.

– Еще какой, боже…

– Интересно.

На самом деле я была бы рада послушать о его военном прошлом, но от него самого: это мне нужно, чтобы лучше его понять.

Каждый день все труднее сдерживаться и не спрашивать что-то о Майке. У меня словно ломка по новым фактам о нем: сколько ему лет-то в итоге? Выглядит максимум на тридцать.

– Но я тебе ничего нового не скажу, знаю не больше тебя… – Глория сказала это заигрывающе. – А вот он…

– Ты меня уже замуж за него выдала? – Хихикнув, я начала есть свою лазанью.

– Нет, почему? – Нахмурившись, тетя вернулась к тесту. – Мне интересно, подружитесь вы или нет.

– Узнаем на озере… – почему-то ответила я.

Подсознание шептало мне: «Почему на озере? У тебя что, планы на этого своенравного, строптивого солдата?» Спокойствие, только спокойствие.

– Кстати, когда выезжаешь?

– Вроде бы в семь… Напишу еще Викки.

– Что будешь брать с собой?

Глория раскатывала тесто, шурша скалкой, пока я доедала лазанью, которая внутри не прогрелась. Интересно, Майк там сможет расслабиться и нормально отдохнуть? Под алкоголем ему становится легче? Он даже сказал, что любит вишневое мороженое…

– Эй, прием! –

Я вырвалась из своих раздумий и ответила:

– Извини, я что-то в облаках витаю. – Махнув рукой, я взяла контейнер и пошла к раковине мыть его. – Возьму полотенце, зарядку для телефона и пару сменных футболок.

– Обещают хорошую погоду на завтра, – подтвердила тетя. – Будете плескаться, везет вам! А воскресенье вроде бы в дождях пройдет. Но будет тепло.

Дожди меня уже не пугали. Я бы с радостью прогулялась под ливнем. Правда, потом бы лежала с градусником и пила таблетки от кашля.

Я поблагодарила Глорию за лазанью еще раз.

Затем я встала, взяла с собой телефон и вышла: уже было пора выдвигаться к Заку.

Дорогу к их дому я запомнила легко. Радует, что улицы здесь прямые, со знаками на перекрестках. Проходя мимо дома Викки, я заметила, что они с Джейкобом уже копаются в машине.

– Эш! Завтра к семи тридцати! – крикнула она мне, помахав рукой, и я ответила тем же.

– Да, помню! С собой что-то брать?

– Не нужно! Мы закупимся, ты и так тут раз в столетие бываешь!

Я посмеялась и пошла дальше, стараясь последние пару минут сосредоточиться на музыке в наушниках. Я слушала Depeche Mode и впервые в жизни хотела посетить живой концерт хоть какой-нибудь группы.

Настроение было отличным, и я думала, что его ничто не сможет испортить.

Когда я пришла, Майкла в доме не было. Поднявшись в комнату к Заку, я обнаружила его валяющимся на своей кровати и глазеющим на загрузочный экран приставки.

– Привет! Чего такой кислый? – спросила я. – Ты же мультик смотреть хотел?

– Привет, – буркнул он в ответ, потирая глаза. – Тебя ждал, пойдем вниз…

Он взял с собой плед и направился на первый этаж. Я пошла за ним, осматриваясь по сторонам и поражаясь удивительной чистоте: несмотря на то что в доме живут двое мужчин, все вымыто и вычищено.

Видимо, воспитание и армейская привычка не позволяют Майку, даже будучи в депрессии, забросить уход за жильем.

В гостиной Зак включил телевизор и загрузил «Скуби-Ду». Помнится, в детстве я тоже его любила, поэтому и сейчас не откажусь посмотреть пару серий.

– Эшли, принеси, пожалуйста, колу из холодильника… И себе возьми! – попросил меня мальчик, и я, конечно же, пошла.

Кухня мне очень понравилась. Она была светлой и в приятных тонах. На дверце холодильника висела фотография того самого золотистого пса. Видимо, этот малыш очень важен для Майка.

Внутри я нашла спайку колы и такую же пачку пива Corona. Черт, мое любимое. Но Майк сказал не пить, да и я не воровка…

Я взяла колу себе и Заку и вернулась в гостиную. Усаживаясь поудобнее на огромный диван темно-шоколадного цвета, передала банку мальчишке.

Тот благодарно улыбнулся и включил первую серию. Я расслабленно откинулась на подушки, – и это работа? Да это рай! Еще и платят.

– Ты крутая, – вдруг сказал Зак. – Няня, которая была до тебя, запрещала долго смотреть телик.

– А Майк?

– Майк разрешает, только не тупые ролики на «Ютубе».

Я молча отпила колы, стараясь не гулять глазами по комнате: аккуратная, с двумя стеллажами книг и парой цветов по бокам. На одной из полок была целая стопка фотоальбомов. Я узнала их по обложке – у моей мамы были такие же.

Интерес постепенно набирал силу. Нехорошо рыться в чужих вещах, но ведь Майка же нет дома.

«Все потом», – шикнула я себе самой и продолжила смотреть мультсериал.

Так мы провалялись несколько часов, в перерыве съев разогретую кесадилью, и я была удивлена, узнав, что готовил ее Майкл. Признаться честно, было жутко вкусно.

Вскоре Закари начал дремать. Напившись теплого какао с молоком, он развалился на диване, укрывшись пледом, и уже не смотрел «Скуби».

Я проверила время: на часах было почти семь тридцать. Скоро я пойду домой и соберу нужные для поездки вещи.

Ноги начинали гудеть от долгого сидения, я поднялась и прошлась тихонько по гостиной, оставив дежурный свет.

Подошла к книжному шкафу, осмотрела коллекцию, обнаружив тонны военной литературы. Майкл Нолан, черт возьми, был просто влюблен в войну. Энциклопедии оружия, различной боевой техники, боевых искусств, мемуары солдат Второй мировой…

Я подошла к полке с фотоальбомами.

Взяла один, самый грузный, и прочитала корешок. На нем на белой изоленте было написано «М. Д. Нолан, рядовой первого класса». Теперь мое любопытство умоляло меня посмотреть, что там.

Я открыла фотоальбом, аккуратно касаясь обложки. На первой странице – отрывок из досье, предположительно старого. На нем не было фотографии, однако остался след от клея – фото содрали.

По телу пробежали мурашки. В альбоме лежала небольшая записная книжка с теми же инициалами.

Все это напоминало Майку о его службе…

Фотографий почти не было в альбоме. А те, что были, мутные, слегка искаженные в движении. У него был с собой фотоаппарат? На снимках были солдаты в полном обмундировании, с оружием наперевес. Лица их были полны различных эмоций.

Дыхание немного затруднилось: я хотела открыть его блокнот, но тут же услышала голос.

– На кухню, – стальным тоном прочеканил Майкл за моей спиной. – Сейчас же.

Глава 7. Не лезь в чужое прошлое, чтобы не вернулось твое

На ватных ногах я дошагала до кухни. Нолан сначала выглянул, чтобы убедиться в том, что Зак спит, и затем повернулся ко мне.

На нем была черная толстовка и такие же черные штаны, заправленные в высокие берцы. Глаза были просто убийственно злобными. Мне даже показалось, что я потеряла дар речи, когда он повернулся ко мне, настолько сильно страх ударил в голову.

Все произошло в одну секунду.

Крепкие мужские руки резко прижали меня к кухонной тумбе. Тяжелое дыхание обрушилось на мое и без того красное от стыда лицо, я захлебывалась собственным воздухом.

– Не выводи меня, – глухим низким голосом прорычал он, и его пальцы сжимались на моей шее сильнее и сильнее с каждой секундой, но больно не делали, – ты здесь только для того, чтобы следить за моим братом, а не копаться в моих личных вещах.

От его голоса в жилах стыла кровь, по крайней мере я так это ощущала. Голова сразу же пошла кругом. Еще немного – и он задушил бы меня…

Страх вместе с его пальцами обвил горло. Я не могла даже пискнуть, но все еще могла держать себя в руках и не падать в обморок.

Губы задрожали, и я захлопала глазами, глядя вправо, влево, наверх – куда угодно, но не

Резкий выдох – и он отпустил меня. Спотыкаясь, трогая шею, я отошла от него подальше.

– П-прости, пожалуйста, – сипло прошептала я и дрожащими руками потянулась к телефону, который выронила на пол из кармана. – Я… я…

Один единственный взгляд в его сторону – и я вздрогнула, видя в его глазах сомнение.

Вот о чем они говорили…

Я сама виновата в том, что полезла в чужое прошлое и начала там копошиться, но можно было бы и не душить меня…

Руки не слушались, я пыталась набрать Глорию, чтобы спросить, дома ли она, но в итоге решила сделать это на улице.

Не хотелось бы, чтобы Нолан решил, что я звоню из-за него в полицию.

Он все еще молчал, а я стояла напротив и не могла сделать ни шагу, будто нужно было спрашивать разрешения уйти.

– Иди, – нахмурился он, потирая переносицу и жмурясь. – Давай, Эшли, иди домой.

Я кивнула.

– Пока, – едва слышно пискнула я. Сейчас голоса на диалоги не хватало.

– До встречи, – бросил он в ответ.

Я вышла из его дома, а внутри все тряслось от страха. Очередной поучительный урок о том, что нельзя трогать чужие вещи, даже если ты полон уверенности в том, что никто никогда об этом не узнает.

По улице я шла как во сне. Изредка спотыкаясь, я кое-как добралась до дома Глории и там уже открыла ее холодильник.

Пиво! Отлично.

Схватив пару банок, я поднялась к себе и первым же делом пошла в душ – смыть с себя всю эту гадость, которой, как казалось, была покрыта моя кожа.

– Ну ты и дура, Эш! – бурчала я, стоя под водой и чистя зубы. – Кто бы мог подумать, что тебя поймают! ДУРА!

И даже после пятнадцатиминутного свидания с душем я ощущала себя зажатой в его руках. Словно его пальцы отпечатались на моей коже, и это прикосновение горело на ней пятном.

Я без конца трогала шею, убеждаясь в том, что все в порядке: никаких отметин в зеркале не было, отражение не обманывало.

Впрочем, теперь я совсем не была уверена в том, что должна ехать завтра на озеро. Мне хотелось зарыться в одеяло и орать до тех пор, пока Глория не придушит меня подушкой.

В итоге, открыв пиво и сделав пару глубоких глотков, я положила ноутбук на ноги и начала писать подруге.

«Я сделала ужасную вещь, Викк. Я полезла в фотоальбом Майка, со скуки. Он это узнал и нарычал на меня».

Долго ждать ответа не пришлось, видимо, у Викки тоже закончился рабочий день.

«Господи, он тебя тронул?!»

Я выпила еще пива, поудобнее укладывая ноутбук и думая, писать ли ей о том, что он схватил меня за горло?

Думаю, лучше не стоит…

«Нет. Просто сказал, что не стоит лезть в чужие вещи».

«Не обращай внимания. Успокоится. Завтра увидимся, не переживай!»

Я улыбнулась. Викки как всегда – все ей «не переживай». Хотя, с другой стороны, был ли смысл нервничать и изводить себя?

Что сделано, то сделано…

Я быстро покончила с первой банкой и принялась за вторую. Как ни странно, в этот раз опьянение ударило с оглушительной силой.

Викк ушла из онлайна, и я осталась одна на просторах интернета.

И если верить в приметы, то такие вещи, вроде «всё будет хорошо», лучше не произносить вслух, чтобы не накликать беду.

Мне поступило новое сообщение от Кайла Вуда.

На спине сразу же выступил ледяной пот. Стоило лишь увидеть сочетание имени и фамилии, как у меня к горлу подкатила тошнота. Нет, только не это…

Пришлось открыть диалог.

«Эшли, ты вернулась в город? Я видел Глорию за рулем твоей машины. Я хочу встретиться».

Я не хотела отвечать. Кайл был тем самым человеком, о котором я не собиралась вспоминать до конца своих дней, ведь мы с ним разошлись на очень неприятной ноте, когда отношения начали напоминать сущий кошмар.

Он вел себя отвратительно, со временем стал оскорблять меня, а затем пытался внушить, что без него я ничего из себя не представляю.

Видеться с ним я точно не хотела.

Я решила оставить сообщение и не отвечать, тем более что сказать мне ему совершенно нечего.

Но проблема была в другом: он знает, где живет Глория, и, соответственно, сможет найти меня. Надеюсь, она сможет прогнать его, потому что меня этот напыщенный индюк слушать не станет.

Мне было мерзко оттого, что снова приходится иметь дело с Кайлом. После нашего расставания он, приехав из города, целую неделю торчал у моего общежития, пытался вывести меня из себя, заставить простить его, но мне такие отношения были не нужны.

Я даже не была уверена, что мне сейчас вообще нужны хоть какие-то отношения. Просто оставьте меня в покое и позвольте заработать на фотоаппарат, чтобы успешно закончить последний курс.

То, что Кайл объявился в этот период моей жизни, меня пугало. Слишком много страшных событий за один вечер…

С другой стороны, я должна напомнить ему, что наши отношения прекращены. Я не хотела просто так игнорировать сообщение, потому что это могло бы показаться ему игрой. В этом плане Кайл сумасшедший.

«Мы уже говорили об этом, я не хочу тебя видеть. Прощай».

Я написала сообщение и решила допить свое пиво. Горечь обволокла горло, и я расслабленно выдохнула, поднимаясь с кровати и хватая рюкзак. В него закинула полотенце, расческу, футболку и толстовку – на случай если будет холодно. Нижнее белье, зарядка для телефона, наушники…

Надеюсь, этого набора мне хватит на выходные. Зубную щетку и прочие прелести для умывания я решила оставить до утра.

Я почувствовала, как во мне растет чувство тревоги.

Кайл продолжил написывать мне сообщения.

«Думаешь, ты кому-то нужна?»

«Самовлюбленная эгоистка!»

«Да пошла ты!»

В конце концов меня это разозлило. Я заблокировала его аккаунт и захлопнула ноутбук. Надеюсь, у него хватит ума не соваться к порогу Глории, иначе мне придется вызывать полицию.

Хотя что они сделают? Покрутят пальцем у виска? Прямых угроз от Кайла не поступало, поэтому на этот случай закроют глаза. Честно, меня это пугало.

Я не знала, на что был способен Кайл, и это заставляло представлять самые ужасные вещи. Оставалась только надежда, что он не опустится до подобного.

Через полчаса, когда меня уже клонило в сон, я увидела на экране зачисление целой сотни баксов от Майка.

«Видимо, страх в моих глазах его тоже смутил…» – подумала я, проваливаясь

Как же я уже хочу со всей дури прыгнуть с мостика в озеро…

Глава 8. Поездка на озеро и шок от увиденного

Я проснулась слишком рано, до будильника. На часах было шесть утра и две минуты.

За окном рассветало. Ленивые солнечные лучики опоясывали комнату и наполняли ее тусклым светом. Я поднялась, ощущая себя разбитой.

Всю ночь мне снилась всякая бессвязная ересь. Я ее даже толком не запомнила: какие-то леса, кусты, скользкие тропинки, которых я не знаю. В этих лесах я блуждала и не могла найти дорогу домой.

К счастью, подобные сны быстро блекнут в моей памяти, и остаются только неприятные спазмы в голове.

Глории уже не было, она снова взяла мой пикап и поехала на работу, кажется, сегодня у нее плановый пересчет.

Наверное, мне нужно что-то прикупить с собой: все-таки мысль о том, чтобы идти с пустыми руками, казалась мне слишком неприличной. Хотя бы возьму себе пива и чипсов.

С такими размышлениями я расчесалась; в шкафчике общей ванной комнаты я нашла плойку для волос и наспех выпрямила завивающиеся после душа пряди.

Пока я это делала, дважды обожгла кожу на щеке. От боли я жалобно взвыла, но затем постаралась успокоиться.

Пусть с выпрямленными волосами я и выгляжу аккуратнее, но теперь на лице два розовых ожога.

Нормальные девушки, для того чтобы выглядеть свежее, используют косметику, но я слишком от нее устала еще в университете.

Так, теперь нужно было что-то надеть. Погода будет жарковатой, так писал мне гугл, и то же вчера сказала Глория, а это значило, что лучше надеть спортивный топ и майку сверху: может, хоть загорю?

Также я нашла любимые спортивные бриджи и осмотрела комнату: не забыла ли я что-то еще?

Честно говоря, утром мало что шло в голову, кроме мысли о необходимости как-то распрощаться с Кайлом и его навязчивостью, плюс нужно загладить впечатление от вчерашнего происшествия с Майком.

Перед ним мне до сих пор было стыдно: надо же было полезть к его полке! Больше даже не подумаю о том, чтобы чьи-то вещи трогать.

Стыд снова накрывал меня с головой: вспоминая его тяжелый взгляд, мне вновь хотелось провалиться под землю.

По крайней мере, теперь у меня есть целых сто баксов. Я пешком направилась в супермаркет, всей грудью вдыхая свежий утренний воздух и наконец ощущая спокойствие.

Пустые улицы меня всегда вгоняли в странное чувство меланхолии. Неся довольно легкий рюкзак, я вскоре дошла до магазина.

Выбор, конечно, был велик, но я взяла привычную себе Corona, упаковку в шесть бутылок, и направилась к кассам, прихватив по пути пачку с острыми начос. Напьюсь, поем барбекю и утону в озере.

Чем не план?

Кассир посмотрел на меня с легким недоумением: еще семи утра нет, а я, уже украшенная двумя шрамами от выпрямителя, стою перед ним с пачкой чипсов и спайкой пива.

К дому подруги я пришла уже в более радужном настроении, потому что решила, что будет то, что будет, и я не виновата.

На самом деле я приехала сюда, чтобы отдохнуть от всей дряни, что творилась весь учебный год.

– Доброе утро! – первым меня поприветствовал Джейкоб.

Он был в машине, слушал музыку и листал что-то в бортовом компьютере салона.

– Доброе, – улыбнулась я. – Где Ви?

Стоило мне спросить, как подруга вылетела из дома.

– О, привет! – крикнула она, закрыв дверь на ключ, и затем подошла к машине. – Выспалась?

– Ага, типа того, – ответила я, и Викки кивнула мне на заднюю дверь.

– Прыгай!

Я послушалась и сначала закинула рюкзак на заднее сиденье, а затем села сама.

За водителя была Викки, это меня удивило. Я знала, что у нее есть права, но почему-то думала, что поведет Джейк.

Но когда он поднял банку пива, я сразу поняла, в чем дело.

– Будешь? – усмехнулся он, когда Викки уже выезжала на дорогу. – Я с утра начал, не хочу ждать. Кстати, какой план?

Последний вопрос был адресован Викки. Та надела солнцезащитные очки, чтобы скрыться от прямых лучей.

– Для начала барбекю, параллельно – пиво, затем можно начинать текилу! Или виски. И то и то куплено, потом можно немного искупаться.

– Только не пьяными вдрызг! – поправил ее Джейк.

Я согласилась.

Сегодня все были одеты легко.

Викки – в летнем желтом сарафане ниже колена, Джейкоб – в армейских шортах и майке.

Я хотела достать наушники, чтобы послушать музыку, но Джейкоб сделал погромче ту, что играла по радио, и меня она устроила: звучала песня группы Imagine Dragons.

Ехать предстояло пару часов. Большую часть дороги представляли извилистые серпантины, по обеим сторонам которых расположился густой лес. Запах в открытые окна долетал неимоверный.

Солнечные лучи красиво просеивались сквозь ветви и освещали дорогу, Джейкоб подпевал незатейливому хиту от Guns N' Roses, а я немного задремала, так как за ночь не успела толком выспаться.

Очнулась тогда, когда Джейк удивленно присвистнул, а Викки заглушила мотор.

Сначала я выглянула в окно: вокруг такие же густые и непроглядные лесные массивы практически изумрудного цвета. А в относительной отдаленности – несколько домов, у одного из них мы припарковались.

– Кстати, – Викк подошла ко мне, когда я вышла из машины с рюкзаком и пивом, – Майк тут с четырех утра.

– Так рано? – нахмурилась я.

– Да, попросил ключи, взял Зака и поехал, зато забрал сразу все необходимое, новый гриль и алкоголь.

– Хэ-хэй! – крикнул Джейкоб. – Рядовой, как поживаете?

Он заулыбался как маленький ребенок, увидев Майка.

Мы с Викки остались на месте.

– Видимо, он тоже стрессует из-за того случая, ну… – уклончиво намекнула она, – с тобой.

– Ничего, – отмахнулась я, подняв упаковку с пивом, и улыбнулась. – Я планирую напиться, искупаться и забыться.

– Моя школа! – хлопнула меня по спине подруга. – Пойдем, а то все без нас начнут…

Мы пошли к дому.

Озеро было достаточно большим: к нему вел подход, состоящий из огромной террасы и длинного пирса, откуда я еще сегодня попрыгаю. Сам дом был двухэтажным, с высокой крышей, отделан древесиной и выглядел как типичный коттедж для семейного отдыха. Мне он понравился с первого взгляда, и не терпелось узнать, как там внутри.

У дома была дорожка из каменных плиток, а над нею красиво светило солнце. Я подошла к двери, а потом к огромной террасе, где уже собрались все: Викки уже болтала с Заком, а Джейкоб…

Стоило мне перевести взгляд, как я тут же испытала целый поток непонятных спонтанных эмоций.

Я смотрела на Майка и не узнавала

Его лицо было гладко выбрито, волосы на висках и затылке выстрижены. Теперь его короткий ежик из бронзовых волос топорщился во все стороны, исчезла неряшливость во внешнем виде.

И самое главное – я впервые видела его без толстовки или куртки. Его левая рука была забита разноцветными узорами и картинками, начиная от различных драконов и заканчивая цветами и разными символами, значения которых мне были неизвестны. Он был сильным, плечи – широкими, а руки – мускулистыми, грудь была обтянута армейской футболкой цвета хаки.

Я захлебнулась своим дыханием уже в который раз, не веря своим глазам: он улыбался.

Улыбался во все тридцать два, широко и ясно, пока обсуждал что-то с Джейкобом. А из-за того, что я застыла, как первоклассница в первый день учебы, я не слышала сути диалога.

В конце концов меня вырвала из раздумий Викки: ее хищную, практически ядовитую ухмылку я заметила сразу.

– Дорогая, пойдем поговорим… – Она нежно взяла меня под руку.

Глава 9. Плавный пересмотр приоритетов

Викки отвела меня в сторону.

– Зак, сбегай в общую комнату, принеси, пожалуйста, оттуда два стакана, хорошо?

Она улыбнулась ребенку и кивнула в сторону распахнутых входных дверей.

Теперь мы были подальше от мужчин и только издалека слышали их голоса. Когда Зак убежал за стаканами, подруга схватила меня за плечи и опустила голову на мое левое.

Я слышала, как она смеется, вздрагивая и немного скуля от странной радости. Она всегда так делает, если грядет что-то воодушевляющее.

– Ты так на него посмотрела, что, мне кажется, теперь он обязан на тебе жениться! – наконец-то проговорила Викки, отрываясь от моего плеча и глядя в глаза. – Красивый, да?

– Я просто удивилась, что он постригся, – ответила я, пожимая плечами, хотя сама понимала, что ужасно залипла.

Хотелось даже вернуться, чтобы рассмотреть его получше: в таком виде он кажется более открытым и спокойным, к тому же у него сегодня отличное настроение.

– Видимо, решил-таки освежиться, – подтвердила Ви, а когда к нам выбежал Зак, поблагодарила его.

– Я пойду посмотрю телевизор, позовите, когда будете жарить мясо! – Бросив это, он ушел обратно в дом.

Я так же нерешительно заглядывалась в ту сторону, где болтали о своих вещах Джейкоб и Майкл.

В татуировках, крепкого телосложения, бритый Нолан казался мне иным человеком. Не то чтобы он не был привлекателен ранее, просто я никогда не видела, чтобы он улыбался.

– Признавайся, – резко спросила подруга, – он тебе нравится? Как мужчина?

– Что? – смутилась я. – Нет, ты чего, нет, конечно…

– Хорошо. – Она ткнула в меня стаканом, чтобы я его взяла. – Тогда пойдем пить пиво, а потом поднимем эту тему еще разок.

Я согласно кивнула – других вариантов у меня не было. Выйдя с ней на террасу, где уже был установлен гриль и расставлены кресла вокруг круглого деревянного столика, я осмотрела округу: чистая поляна, за которой раскинулось озеро, где, словно в зеркале, отражается небо и рассеиваются солнечные лучи.

Погода была обалденной, и этому я была благодарна. Викки села в одно из кресел, а я – рядом с ней, нарочито придвигаясь ближе к подруге. Та тихо рассмеялась, и потом я решила принести сначала свои вещи из машины.

– Машина открыта? – спросила я у нее.

– Да.

Я пошла к авто, стараясь не реагировать и не глазеть на Майка. Да, мне было очень интересно еще пару раз взглянуть, и что? Это же просто человеческое любопытство.

– Эш! – крикнули мне со спины, и я обернулась.

За мной шел Майкл, едва заметно улыбаясь. Он нагнал меня за два шага, и когда мы подошли к машине, скрывшись от глаз Джейкоба и Викки, он обнял меня за плечи.

– Прости за вчерашнее, – сказал он тихо, наклонившись ко мне, выглядывая мою реакцию, – просто не лезь в мои личные вещи, и я не укушу.

Я не знала, как реагировать, поэтому не стала актерствовать. Истерично усмехнувшись, я несколько раз понимающе кивнула, а затем посмотрела ему в глаза.

Господи, прости меня, какой он… притягательный.

– Мир? – тихо шепнул он.

Я наконец-то нашла в себе силы ответить ему.

– Да, конечно. – Я с трудом вырвала себя из грез. – Я пришла взять рюкзак.

– Я возьму. – Нахмурившись, он потянулся в салон автомобиля за рюкзаком и затем повернулся ко мне: – Ты на сколько дней здесь?

– Я думала, на выходные, – ответила я, украдкой любуясь его лицом, теперь я заметила еще пару тоненьких шрамиков под его губой, на подбородке. – А ты?

– На неделю, – спокойно произнес мужчина. – Зак останется со мной.

– Значит, я пока без работы? – спросила я с легкой ухмылкой.

– На эту неделю можешь запланировать отдых, – рационально подсказал Майк. – Мне дали несколько отгулов, так что я смогу быть с Закари сам.

– Хорошо. – Я даже не расстроилась. – Если что, пиши.

– Мы здесь минимум на два дня, так что я тебе скажу, если что-нибудь изменится, – ответил он.

Сейчас он был таким простым и спокойным, что я захотела буквально взять его за руку: это желание проскользнуло где-то между восторгом оттого, что он несет мой рюкзак, и тем, что Викки вышла из-за столба и вытаращилась на нас.

Конечно, я этого не сделала. Это было слишком спонтанное желание, недостойное никакой реализации.

– Ви, где будет спать Эшли? – спросил Джейкоб, когда мы подошли к ним на террасу, а Майк остановился с моим рюкзаком в руке.

– На втором, напротив Майка, – пожала плечами подруга, – в гостевой.

– Окей, – согласился Майк и направился в дом.

Я дернулась, пытаясь вернуть себе рюкзак и донести его самостоятельно, но мужчина остановил меня, коснувшись пальцами моей руки.

– Сиди смирно, – бросил он, – я отнесу.

В сердце затрепетало чувство благодарности, но я не смогла ни слова произнести: в горле пересохло. Поэтому я вернулась к Ви и взяла у нее уже заполненный пивом стакан. Мне хватило пары глубоких глотков, чтобы осушить его наполовину.

Викки повторила за мной и усмехнулась, когда увидела мой удивленный взгляд.

– Я же говорила тебе, что он своеобразный. Две стороны одной медали, типа…

Мы с подругой сели в свои кресла и потягивали пиво, пока Джейкоб разбирался с грилем: сначала он притащил контейнеры с мясом и овощами, а затем принялся разжигать угли, при этом напевая что-то старое и забавное.

– Я не выдержу этого радио еще вечер, – в укор ему произнес Майкл, вернувшийся из дома, – поэтому предлагаю вот что.

Он поставил неподалеку, у горшка с папоротником, колонку.

– Кто будет диджеем? – спросила Ви.

– Не Джейкоб, – с ухмылкой ответил он, – я его завывания еще

Тот рассмеялся.

– Ага, а кто бы тебе тогда пел? Сержант Смит?

– У меня был плеер, если ты не забыл, – парировал Нолан, хватая бутылку пива со столика и открывая ее.

– Который прострелили спустя пару часов после того, как ты его распаковал?

Майкл включил колонку, и зазвучала старая рок-музыка. Такую обычно слушал мой отец, когда я была маленькой, поэтому ничего против нее не имела. Викки подскочила, показывая мне экран телефона.

– Тебе звонят. Не Глория?

– Нет… – Я забрала телефон и встала, отходя подальше, чтобы ответить.

Стоило нажать кнопку ответа на вызов, как тут же услышала ненавистный голос Кайла.

– Я уже говорила тебе, что не хочу видеться. Не звони мне больше, оставь меня в покое.

Руки от волнения дрожали, я раздраженно стучала пальцами по стеклянным стенкам стакана, который я держала в свободной руке.

– Почему нет? У тебя еще никого нет, я просто хочу с тобой обсудить наше прошлое… – начал было Кайл, но я нервно прыснула.

– Я заблокирую тебя повсюду, чтобы ты больше не мог меня достать, черт тебя возьми! – Мой голос задрожал от злости. – И не вздумай трогать Глорию! Если я узнаю, что ты к ней хотя бы приблизился, то буду обращаться в полицию! – Последнее я уже кричала, сорвавшись из-за нервного перенапряжения.

И пусть он сказал мне всего несколько фраз, я до сих пор не могла забыть, как после расставания он преследовал меня пару недель, стучался в окна к родителям и доставал в общежитии. Я никогда в жизни не захочу его видеть и тем более слышать его глупые оправдания.

Услышав мой крик сквозь музыку, ко мне выбежала Викки и нервно осмотрелась по сторонам.

– Что случилось? Кто это? – спросила она.

Я сначала отпила пива, чтобы промочить горло, а потом взорвалась.

– Это Кайл! Хочет, видите ли, со мной увидеться! – Я с трудом заставляла себя понизить тон и не психовать, но это было слишком трудно.

– Боже, он еще не отвалил? – удивленно спросила подруга. – Ты его послала, я надеюсь?

– Послала, но боюсь, что он достанет Глорию, он видел ее в моей машине и знает, что я вернулась…

В голове царил хаос, у меня не было ни одной идеи, как отделаться от бывшего бойфренда и при этом не подставить тетю. Почему я должна только из-за того, что Кайл Вуд – бешеный параноик, срочно что-то выдумывать?

– Успокойся, Эш. – Взяв меня за руку, Ви повела меня обратно. – Если что, мы всегда на связи, и ты всегда можешь попросить помощи.

– Спасибо, ох… – Я допила пиво и захотела еще.

Джейкоб протянул мне бутылку, и я решила пить прямо из нее. На фоне играла группа AC/DC; Викки покачивала головой в такт и смотрела на меня с пониманием, пока ее парень помешивал угли и ждал, когда они разогреются.

Закари бегал по лужайке и гонял футбольный мяч, а Майк наблюдал за ним, потягивая пиво из бутылки.

Его грудь мягко вздымалась, а уголки губ изредка дергались. Он как будто обдумывал что-то неприятное или противоречивое.

Я не умею копаться в головах людей, но, увидев военные жетоны на его шее, я поняла, что он никак не может отпустить службу и сейчас думает о чем-то, связанном с этой темой. Но его глаза были спокойными.

Майк изредка проводил рукой по стриженому затылку. Видимо, ему все еще была непривычна подобная стрижка.

Глядя на то, как Джейкоб с Викки обмениваются понятными им одним шутками, я подумала о том, что очень хочу, чтобы сейчас меня обняли.

Мне захотелось ощутить себя защищенной.

Стремясь заглушить чувство нарастающей тревоги, я отпила еще пива. Так или иначе я пробуду с Майком еще целых два дня.

Глава 10. Один из лучших дней в году

– Спорим, я тебя за пару секунд уложу? – Джейкоб допивал уже четвертую банку пива, переворачивая овощи на гриле.

Майк, сидящий поодаль, потянулся к нему и шлепнул друга по заднице; тот подпрыгнул в шутку, усмехаясь и качая головой.

– Подожди, малыш, давай не при девочках, приходи ко мне ночью!

– Жди, я приду, – надменно пригрозил ему Майк в ответ.

Они уже порядком поднабрались, как и мы с Викки, но, в отличие от них, драться мы не собирались. Пока Зак валялся на своем надувном матрасе на лужайке и загорал, слушая в наушниках что-то свое, мы старались не опьянеть как можно дольше, поэтому просто говорили.

– Ты давно была на концерте? – спросила подруга, протягивая мне очередную банку пива и порцию овощей на пластиковой тарелке.

Я забрала еду и попробовала кусочек красного перца. Теперь-то я действительно счастлива: я в компании хороших людей, ем овощи на гриле и пью пиво – что может пойти не так, кроме появления назойливого бывшего?

– Давно, – призналась я, пытаясь вспомнить, когда в последний раз была в клубе или пабе, и в итоге сдалась, – я даже не помню.

– Вот и я тоже, – хмыкнула подруга, а потом перевела взгляд на своего парня, который задумчиво переворачивал свиные ребрышки. – Джейк с Майком постоянно ходят в один паб, там, конечно, концертов нет, но играет сносная музыка, и пиво подают неплохое.

– Это предложение? – спросила я с хитрой улыбкой.

Алкоголь уже давал о себе знать: мне становилось легче, негативные мысли рассеивались, а зрение медленно снижалось даже несмотря на то, что я была в очках.

Если бы я надела линзы, то глаза уже начали бы болеть. Я хочу спокойно отдыхать и не думать о том, что, может, мои очки глупо выглядят.

Этот странный и невообразимый комплекс остался у меня от Кайла, он в свое время принуждал меня носить линзы, мол, в очках я выгляжу как зубрилка-церковница.

Со временем я смогла отчасти побороть этот комплекс: я ведь просто человек, которому нужны очки, вот и все.

Время близилось к вечеру, когда мы начали пьянеть все вместе, а первая порция мяса и овощей уже была разделена поровну.

Зак отвлекся от игры в гостиной, Викки принесла виски с колой и начала намекать на то, что пора переходить к более тяжелой нагрузке на печень.

Я, разумеется, была согласна, я нормально не пила в хорошей компании с самого выпускного. Все остальные попытки напиться можно было приравнять к поражению, так как хорошее настроение в итоге не было достигнуто.

Сейчас мне даже стало грустно из-за того, что пусть и достаточно редко, но я пью только из-за плохого душевного состояния.

– Эй, Эш! – окликнул меня Джейкоб, уже потягивающий из

– Простите, – выдохнула я, встав с места и обходя столик, чтобы выйти на лужайку, – надо пройтись.

– Ты скоро? – грустно воскликнула подруга, попивая коктейль.

Свой я взяла с собой и направилась к мостику, который занимал примерно четверть самого озера. Небо уже постепенно темнело, а солнце уходило за горизонт, поэтому вид открывался необычайно привлекательный: верхушки деревьев вокруг яркими темными узорами ломали небосвод, а розовато-золотое свечение от приближающегося заката раскрашивало воду в озере.

Я дошла до самого конца, останавливаясь у края: гладкая рябь воды пульсировала под мостиком и манила свежестью и прохладой; я присмотрелась к другому берегу.

Там было еще несколько таких же гостевых домов, где отдыхали семьи и пары, резвились дети. Озеро было открыто для купания, но ни единой души в воде не плескалось. Лишь маленькая лодка была пришвартована у противоположной стороны.

Ветер трепал мои волосы, и я вдруг почувствовала, что я здесь не одна: позади меня послышались шаги, а затем голос.

– Все в порядке? – монотонно спросил он.

Я едва заметно кивнула. Удивительно, что ко мне пришла не Викки, а сам Майкл Нолан.

Он встал рядом со мной, опустив руки в карманы черных бриджей, и наклонил голову вбок, так же, как я, рассматривая озеро и округу.

Пришлось отпить виски. Вдруг придется говорить с ним, а у меня уже в глотке пересохло – и так всегда, стоит ему вообще рядом оказаться.

Может, Ви права и я действительно начинаю к нему что-то испытывать? Даже легкая, почти призрачная симпатия – это уже что-то.

– У тебя проблемы? – снова спросил Майкл.

Я грустно улыбнулась, уклончиво отводя взгляд.

– В каком-то смысле. – Ответив, я выпила еще виски с колой.

Сладко-горький привкус осел на языке и заставил меня говорить дальше. Проклятие пьяных дев – говорить о том, о чем не стоит.

– Надеюсь, что разберусь, хотя проблем мне хватало еще в университете.

– Разберешься, – понимающе кивнул Нолан, бегло бросив на меня взгляд. – Все разбираются рано или поздно, сама знаешь.

Он даже не стал спрашивать, из-за чего я переживаю. Это многого стоит – просто взять и поддержать, не задавая вопросов.

Этого мне не хватает.

Мы стояли на краю мостика и молчали, каждый погруженный во что-то свое. От него пахло гелем для бритья: мятным, с ярким свежим ароматом, и еще костром.

Я чувствовала этот запах даже несмотря на то, что между нами было расстояние около двадцати сантиметров.

Майкл обернулся, когда услышал голоса Викки и Джейкоба: они уже шли к нам, ведя за собой Зака, которому не терпелось испытать свой плавательный матрас.

– Я первый! – воскликнул мальчик, подбегая к краю мостика, но его молниеносно перехватил Майкл.

– Стоять, – сурово произнес он, – первые мы, потом уже ты.

– Ну ла-а-адно! – Закатив глаза, мальчишка обиженно положил матрас на мостик и присел на него.

Я отставила стакан в сторону и осмотрелась; озеро до сих пор было пустым, кроме нас, больше никто не купался.

– Ты будешь в майке? – спросила меня Ви, на что я утвердительно кивнула.

– Серьезно? – спросил Джейкоб. – Ты не взяла купальник?

– Не-а, – пожала я плечами. – Я обычно плаваю в футболке.

Купальника у меня не было уже около года, да и времени на то, чтобы плескаться в воде, тоже. Я бы с радостью купила его, если бы поехала на побережье, но мне такого отдыха, к сожалению, не видать ближайший год – это уж точно.

– Ну, если что, я дам тебе свою рубашку, – предложил мне Джейк.

– Да, кстати, тогда можешь окунуться, а если что, мы найдем во что тебя одеть.

Я сняла с себя бриджи и осталась в однотонных трусах-шортиках черного цвета. Также я решилась снять майку и остаться в одном топе. Было неловко, но купаться хотелось сильнее. Первым прыгнул Джейкоб, а мы с Викки остались ждать.

– Вода просто огонь! А ну, все сюда, говнюки! – крикнул нам Джейкоб, заливаясь смехом, а Зак, ожидавший своей очереди, расхохотался, поддавшись его настроению.

Пока мы смеялись, Майк тоже начал раздеваться.

Сняв с себя футболку, он повесил ее на перила мостика, немного размялся. Моему взору предстали его голые подкачанные торс и грудь. А на ней красовалась очередная небольшая татуировка, кажется, это была группа крови и резус-фактор. Такие часто набивали себе солдаты и работники медицинской помощи. По крайней мере, я видела это в кино.

Я снова бессовестно на него пялилась и делала это, пока он не прыгнул в воду.

С каждым проведенным с ним часом я понимала, что он нравился мне все больше и больше. Я не знала почему.

Может, все дело было в том, что меня привлекла его закрытость? Это попахивало каким-то мазохизмом, но ничего не могла поделать с тем, что от его ауры меня бросало в дрожь.

Легкая волна стыда накрыла меня с головой, когда я подошла к Викки и мягко обняла подругу, прижимаясь лицом к ее плечу.

Она тихо засмеялась в ответ, поглаживая мой затылок.

– Дорогая, он тоже на тебя смотрел… – тихо прошептала мне она.

Глава 11. Хочу верить?

Когда я прыгнула в озеро, меня сразу же охватила ледяная волна, сковывая по рукам и ногам: это оказалось сродни онемению, чему-то страшному, но так было лишь в первые пару секунд погружения.

В уши и нос сразу же залилась вода; сперва было некомфортно, все внутри жгло, но затем, когда я всплыла, тепло воздуха позволило мне со смехом выдохнуть.

– Вода просто шикарная, судя по вашим блаженным лицам. – Убрав мои очки, которые я ей отдала перед прыжком, Викки небыстро разбежалась и тоже запрыгнула; брызги разлетелись по сторонам и окатили меня прохладой.

После такого жаркого дня попасть в чистую озерную воду приятной температуры – это дар божий. Этого мне тоже так долго не хватало – просто поплавать немного в такой тягучей, по первым ощущениям, воде.

Джейкоб вытянул матрас Зака и забрал мальчика с собой, посадив на надувную игрушку; Майк взялся за другую сторону матраса и потянул парнишку по воде подальше от мостика.

Сам же Закари смеялся, шлепая ногами по воде и стараясь удержаться на плаву. Судя по тому, как спокойно он реагировал на воду, плавать он умел.

– Держись крепче, – произнес Майкл, аккуратно подтягивая матрас еще дальше, – а то упадешь, и тебя сожрет чудовище.

– Не такой уж я и страшный. – Фыркнув, Джейкоб со всей силы ударил рукой по воде, окатив друга. –

Мы с Викки засмеялись. Я плавала вокруг нее, пока она перевязывала волосы в маленький хвостик и, чуть щурясь, смотрела на меня.

– Хитрая лиса, – усмехнулась подруга, – ну что, план по завоеванию раненого солдатского сердца готов?

Если бы я могла провалиться сквозь землю, я бы это сделала, но, к сожалению, я была в озере. Хотелось подплыть к Викки и закрыть ей рот руками: здесь слишком идеальная слышимость, чтобы произносить такие вещи!

– Тсс-с! – Шикнув, я подплыла ближе и с укором посмотрела на нее. – Я тоже пьяная, но не настолько!

– Погоди еще, сейчас Зак уснет… – Она кивнула на Майка. – Он когда выпьет, то его не остановишь – заболтает. Но это только с нами, с другими я пока такого не замечала. Вот и проверим, входишь ли ты в его круг доверия.

Я покачала головой и решила еще раз нырнуть, чтобы вновь испытать это прохладное ощущение странной, но в то же время ясной свободы: вот она ты, плывешь, тело слегка покалывает, а в ушах отдается каждое твое движение.

Пока Зак, устремив романтичный взгляд куда-то к закату, плавал у мостика на своем матрасе, Майк и Джейкоб устроили битву волнами. Как малые дети, они брызгались друг в друга, и все это действо сопровождалось громкими криками и широкими всплесками воды.

Казалось, что даже люди, отдыхающие на том берегу, вдруг обратили на нас внимание.

Мы с Викки еще немного поплавали, и все время эта темноволосая ведьмочка, выпятив нижнюю губу, с подозрением смотрела на меня. Я ее видела слегка размыто, ведь была без очков, но эту ухмылку я узнаю, наверное, даже будучи совсем слепой. Просто ее почувствую.

Пока парни вытаскивали Зака и его матрас из воды, мы с подругой пошли к дому, и я неловко остановилась у входа, допивая уже потеплевший коктейль.

– Без шуток, Эш, – серьезно сказала она, хмурясь и меняясь в лице, – я буду рада, если Майкл наконец-то будет счастлив. Особенно если с тобой.

– Он всегда жил в нашем городе? Почему я тогда его не знаю? – спросила я, стараясь не показывать волнения из-за тех слов, которые сейчас произнесла подруга.

Я двинулась за ней в гостиную, где до сих пор работал телевизор и показывал «Гравити Фоллз».

Сама гостиная была огромным холлом, который объединял зону отдыха и кухню воедино. А лестница на второй этаж вела к жилым комнатам.

В таких гостевых домах большинство стен были отделаны деревянными панелями темных тонов и украшены картинами с лесными и озерными пейзажами, старинной картой штата и несколькими фото постояльцев.

Приглушенный золотистый свет лился из нескольких торшеров, стоящих по углам.

Викки остановилась у кухонной стойки, которая находилась в правом углу огромного холла, рядом с обеденной зоной, огражденной невысокой перегородкой с вьющимися искусственными лианами.

– Ничего удивительного, – начала она, – они жили в другой части города, потом родители развелись и разделили имущество, дом матери остался Майку.

– Тогда понятно…

– Пойдем, я найду тебе рубашку или футболку, – махнула головой Викки в сторону лестницы.

– Да, давай. – Я обняла себя руками, чтобы согреться.

Мокрое белье, пропитанное озерной водой, неслабо остужало.

На втором этаже было скромнее: небольшой коридор и пять дверей.

– Комнаты друг напротив друга – ваши с Майком, – показала мне Викки, – на твоей двери нарисован кролик!

Я кивнула. Кролика я уж запомню.

– Комната Майка – с картинкой волка.

– Иронично, – пробормотала я недовольно, но вскоре заулыбалась. Это странное маленькое совпадение показалось мне очень забавным.

– Наша вот, – она показала рукой назад, – если что-то понадобится, я там. Здесь – ванная и туалет. К сожалению, они объединены, поэтому придется как-то выкручиваться.

Мы зашли в комнату Викки и Джейка: у них было просторно и достаточно уютно. Свет был слегка приглушен, а темные панели, светлый дубовый пол и пара атмосферных лесных пейзажей на стенах придавали комнате особый шарм.

Кровать была двухместной, с тумбами по бокам, а шторы можно было плотно занавесить, чтобы в окна не проникал лишний свет рано утром.

Викки порылась в своих вещах и достала мне футболку с логотипом The Who. Она была достаточно старой и мне нравилась.

Я слушала их музыку, когда мне было пятнадцать. Помню, я нашла кассету у отца и полезла в гараж, чтобы найти его старый магнитофон. Тогда это уже казалось дико, ведь на дворе был уже 2015 год, песни этой группы можно было найти где угодно в интернете, однако мне ужасно нравилось возиться с кассетами и пленкой.

Сняв топ и надев футболку, я вышла из комнаты Викки и отправилась к себе, чтобы сменить белье. Там я оставила телефон: не хотелось сегодня даже смотреть на экран, одного звонка от Кайла Вуда мне вполне хватило.

Моя комната тоже была милой: кровать такая же большая, как и у Викки с Джейкобом, и был выход на небольшой открытый балкон, широкий мягкий ковер под ногами и даже рабочий стол, который мне, вероятно, даже не понадобится.

В целом дом пришелся мне по душе, от него веяло атмосферой рождественских фильмов восьмидесятых и девяностых, где семьи проводили время в кругу друзей и близких, здесь не хватало только украшений и елки.

Когда я спустилась обратно, Ви уже ждала меня у лестницы. Она подала мне мои очки.

– Я пойду налью нам еще. – Подмигнув, подруга ушла.

Решив не стоять на одном месте, я вернулась на террасу, взяла кусочек мяса с общей тарелки и запила все оставшимся на столе пивом. Честно говоря, не знаю, чье оно было, но оно выдохлось.

Я обошла дом. Терраса огибала здание, и на противоположной стороне вид был тот же, что и с моего балкона, – на озеро и лесные чащи. Уже стемнело, и я немного продрогла от вечернего легкого ветерка.

Приятное ощущение, одно из лучших, которые доводилось испытывать в жизни.

Здесь я неожиданно столкнулась с Майком, он стоял и курил, облокотившись на перегородку. Я не знала, что он курит, а тем более что он стоит здесь, и поэтому поспешила удалиться.

– Ты не мешаешь, – услышала я, стоило лишь отвернуться, – оставайся.

– А, ладно, – только и смогла выдать я.

Я подошла, встав слишком близко – так, что наши локти случайно соприкоснулись, но Нолан никак не отреагировал. Он лишь затянулся посильнее и выпустил густой дым спустя пару секунд.

– Не знала, что ты куришь. – Ничего другого в голову мне не пришло.

Он скривился, слегка потрепав себя по волосам. Теперь от него я ощущала еще и слабый запах тины, будто речной воды.

– Раньше активно дымил

– Понятно, – улыбнулась я.

Не знаю, как люди находят темы для диалогов в таких неловких, жутких ситуациях. Ничего общего у нас с ним пока что нет, разве что Зак, который сейчас вернулся в дом и снова смотрит мультики. Я встала как истукан и убрала влажные волосы за уши.

– Оу, – тихо выдохнул Нолан, и я повернулась к нему.

Его пальцы коснулись моей щеки там, где я недавно оставила себе по глупости пару ожогов от выпрямителя. Я зависла, вдруг потеряв способность дышать: воздух забился где-то в глотке и застрял в ней тугим комком.

Теплые пальцы немного жгли все еще саднящие участки кожи; они кратко прошлись рядом с полосами, Майк опустил голову, глядя на меня туманными серыми глазами.

Я могу поклясться, что он не настолько пьян, чтобы делать это просто так.

– От чего это? – спросил мужчина, выбрасывая бычок в небольшую урну позади себя. – Похоже на ожог.

– Это я пыталась быть красивой (пришлось добавить немного сарказма, чтобы не сказать что-нибудь еще более глупое), выпрямляла волосы, в общем.

У меня почти подкашивались ноги – и все это из-за какого-то банального, простенького прикосновения.

Черта с два – у меня просто голова сейчас взорвется от того, как он смотрит, и оттого, что до сих пор не убрал руку.

– У тебя получилось, – усмехнулся он с иронией, слегка куснув губу и вдруг отстранившись, – будь осторожнее с такими вещами, мало ли…

Он провел рукой по своим волосам и ушел к ребятам. Спустя пару секунд за ним последовала и я.

Хотя, признаться честно, до сих пор была в шоке от того, что только что произошло.

Как там говорила Викки? План по завоеванию раненого солдата?

Глава 12. Обещания пьяных глаз

Мы вернулись к ребятам; я сразу же села рядом с Викки и принялась за еду. Почему-то после всего этого разболелся желудок, но я не побрезговала свежим коктейлем, запивая овощи и мясо джином с газировкой.

После всего, что за сегодняшний день произошло со мной и Майком, я уже сомневалась в том, что не начинаю что-то чувствовать к нему. Он сел к Джейкобу и начал рассказывать ему о своей машине.

Мы с Викки кратко переглянулись: она стрельнула глазами и усмехнулась.

– Слушайте, скоро похолодает, может, перейдем в кухню? – спросила она спустя несколько минут, пока парни общались на тему автомобилей и прочих вещей, которые я не понимала.

Действительно, становилось все холоднее: даже под пледом я чувствовала, как меня продувал студеный озерный вечерний ветер.

Я кивнула, и Джейк, услышав ее предложение, сразу же согласился:

– Да, конечно.

Он поднялся, оглядевшись по сторонам, но дальше сделал то, чего я ожидала меньше всего.

– Но сначала я кое-что закончу…

Бойфренд Викки грозно, но наигранно засмеялся, резко схватив Майкла за шею обеими руками и оттащив за территорию, на поляну, которую освещала дежурная гирлянда, размещенная на каркасе навеса.

Ее вполне хватало, чтобы увидеть, как Джейкоб начал валить Нолана на землю и при этом по-злодейски смеяться.

Спустя пару секунд, когда Викки заливисто захохотала, а мои глаза расширились в удивлении, Нолан успел-таки подняться и встать в боевую позу. Слегка пригнувшись, он выставил руки перед собой, обороняясь, и, хищно усмехнувшись, пошел в атаку.

Мы с Викки завороженно следили за тем, как два взрослых солдата друг друга валяли на траве.

– А мы тут не лишние? – прошептала она мне, протягивая стакан. Мы чокнулись.

Я продолжила наблюдать за тем, как Майкл Нолан, даже в состоянии опьянения, на отдыхе, превращался в настоящего бойца. Его внимание было целиком сосредоточено на Джейкобе, который был выше его сантиметров на десять и в целом крупнее, проще говоря, на массе, в то время как сам Нолан имел достаточно стройное, пусть и крепкое тело.

В итоге он подался в обманку, стараясь вывести друга на атаку, но тот лишь опасно пригрозил ему пальцем, на что оба рассмеялись.

Было забавно наблюдать за их играми, пока мы с Викки пили коктейли. Она положила голову на мое плечо и вдруг нахмурилась.

– Я так скучала по тебе, Эш, – выдохнула она с печалью, – у меня тут никого нет. Из соседок только мамочки и девчонки лет пятнадцати, поговорить с ними не о чем! А ты так далеко, в своем Сиэтле…

– Ну, – успокоила я подругу, – я же тут! Тише…

– Ага, раз в три года, – почти всхлипнула она, – так грущу из-за этого, что пипец…

Она снова глотнула алкоголь, и ей стало полегче. Я повторила за ней. Действительно, становилось очень холодно.

– Давай, детка, – хрипло позвал Джейкоба Майк, – иди ко мне!

Я почти покраснела от смущения, хотя от выпитого мною количества крепкого пойла я уже была достаточно розовой. Услышав такое от Майка, пусть фраза и была предназначена для его друга и сказана в шутку, я почувствовала, что мои щеки мягко вспыхнули.

– Хер те! – ответил Джейкоб и кинулся на Нолана, сделав захват, повалил его на траву, далее откатился и позволил Майку, бросившемуся на него в ответ, повалить себя на спину.

– Фаталити! – счастливо выдохнул Майк, поднимая вверх кулак и вскакивая на ноги. – Нолан побеждает!

– Я же говорила, – шепнула мне подруга, – когда он пьет, то все… Обратного пути нет.

Я рассмеялась, а затем мы с Викки немного поаплодировали парням за представленное нам шоу. Бородатый и огромный Джейкоб с улыбкой вернулся на место и поднял тарелки с едой, а мы с подругой взяли стаканы и бутылки с алкоголем.

Майкл забрал колонку, выключил за нами свет и пошел в гостиную. Зак уже спал, безмятежно сопя и сжимая в руках пульт: по телевизору шли мультфильмы.

Нолан сразу же забрал мальчишку и понес на второй этаж, в комнату. Даже будучи пьяным, он имел отличную координацию и не спотыкался, как это буду делать я через пару-тройку стаканов.

Джейкоб пошел накрывать на стол, а мы с Викки наливали новые порции коктейлей. Она кружилась у стойки, пока я нарезала лимон дольками и думала о том, что, наверное, я бы все отдала, чтобы эта ненормальная компания осталась со мной навсегда.

Этот день действительно был одним из лучших в моей жизни: я была с подругой, с новыми знакомыми, мы пили, слушали хорошую музыку, купались в озере и смотрели забавные дружеские стычки двух военных.

Викки приобняла меня. Она чмокнула меня в щеку и убрала мои волосы назад, чтобы завязать их в хвост своей резинкой.

– Так

– Спасибо. – Я обняла ее в ответ. – Помнишь, мы на выпускном играли в правду или действие? – Вспомнив, я начала вдруг хмуриться. К сожалению, тогда я и познакомилась с Кайлом Вудом. Но сейчас мне не хотелось думать о нем.

– Ага, круто было. – Она вскинула руки и вдруг отвлеклась от коктейлей, замерев с бутылкой лимонной газировки. – А может, сейчас поиграем?

– Давай, – согласилась я тут же, – будет весело, Джейкоба и Майка я не знаю. Может, расскажешь, как вы познакомились? Почему ты об этом мне ничего не сказала?

Викки вмиг погрустнела.

– Мама до последнего была против, – пожала она плечами, – и я до сих пор скрываю. Никому, хорошо?

– Никому, – кивнула я, глядя на нее с непониманием, – а почему? Что ей не нравится?

– Он военный, – выдохнула подруга с немыслимой тяжестью и долила газировку в стаканы, – маме не хочется, чтобы я была с военным. Кому нужны такие сложности? А я люблю его.

– Ужас… – только и смогла буркнуть я.

И почему бы ее маме не оставить дочь в покое? Ей не пятнадцать лет, пора бы позволить ей принимать решения самостоятельно.

К сожалению, не все родители это понимают.

– Не будем о грустном, – нахмурилась Викки. – Правда или действие? – крикнула она уже парням, которые возвращались со второго этажа.

– Я не против, но мы с Викки будем мухлевать, – он понимающе улыбнулся, – а так – я за любую идею.

– Я тоже, – кивнул Нолан.

Мне было приятно, что мы все согласились поиграть. И пусть я не догадывалась, какие будут вопросы, но узнать о ребятах хоть что-то новое всегда интересно.

Мое сознание то и дело твердило мне: давай, спроси хоть что-нибудь про Майка! Найди хоть какую-то точку соприкосновения, позволь ему хоть немножко тобой увлечься! Я пыталась отвлечься от таких мыслей, но не получалось, стоило лишь увидеть его слабую, кривоватую улыбку, и я смущенно опускала глаза, как в старшей школе.

Викки подтолкнула меня к обеденной зоне, чтобы я села.

Майкл включил музыку, и тогда наши взгляды встретились.

Он слабо улыбнулся, а следом повернул голову в сторону, чтобы настроить громкость.

Глава 13. Я никогда не… общалась с пьяным Ноланом

– Знаете, «Правда или действие» – это банально, давайте играть в «Я никогда не…», – предложил Джейкоб, садясь за стол и разводя руками.

Они с Майклом сидели рядом, как и мы с Ви: нас разделяли круглый стол и бутылки с алкоголем.

– Давайте, – пожала я плечами, – мне без разницы, судя по ощущениям, я скоро свалюсь спать.

Викки ткнула меня в плечо.

– Ты чего!

– Ага, – серьезно откликнулся Майк, – я планирую сидеть здесь минимум до пяти утра.

Если это завуалированное предложение, я согласна присоединиться. На самом деле я, конечно же, постараюсь не уснуть слишком быстро, чтобы не упустить момент. Я уже ощущала себя пьяной процентов на пятьдесят, не больше. Лучше всего будет попридержать коней и не напиваться слишком быстро, но, глядя на то, как яростно опустошает свой стакан Майкл, я решила не отставать.

Все хотели расслабиться: это было логично, потому что обстановка была шикарной. Закари уже спал, все были полупьяными и собирались играть.

– А теперь, – Джейкоб достал из-под стола стопки для шотов и поставил перед каждым из нас, – мы начинаем суперигру.

Викки принесла бутылку с водкой и показала ее каждому.

– По очереди мы будем называть действие, а затем те, кто его когда-либо совершал, пьют.

– Я свалюсь, – охнула я, – но ладно, меня не пугает водка.

– Наша школа, – ухмыльнулся Джейк. – Начинаем.

Викки разлила алкоголь по шотам, ехидно улыбаясь.

Первой начинала она, далее Джейк, потом Майк, и только затем очередь доходила до меня.

– Я никогда не набивала себе татуировок, – пожала плечами подруга и схватила шот, – ха-ха!

Я рассмеялась вслед за ней, а она зловеще заулыбалась, запивая газировкой выпитую порцию водки.

Майк и Джейк посмотрели друг на друга.

– Так и скажи, что не терпится напиться, – с любовью произнес Джейкоб и слегка толкнул ногой стул подруги. – Хитрюга, игра не так работает!

Парни выпили.

У меня не было татуировок, поэтому я пить, в отличие от Викки, пока не стала.

Наступила очередь Джейкоба.

Майк сидел рядом с ним и качал головой под песню.

Это были Mötley Crüe и их песня «Live Wire». Мне она очень нравилась еще с детства, когда отец слушал эту группу в машине и рассказывал мне о том, что их барабанщик мог играть свои партии вниз головой.

Интересно, что Майку группа тоже нравилась – играл его плейлист.

– Я никогда не засыпал пьяным на улице, – сказал Джейкоб.

Майк, слегка куснув нижнюю губу, выпил еще один шот.

Я изумленно вскинула бровь, но вовремя одернула себя: мало ли, что подумает Нолан, а я просто была удивлена. Теперь мне интересно, как это вообще могло произойти.

То есть я понимаю, как это в целом происходит: человек перебрал и…

– Ты опять в облаках? – спросил меня Майк.

Викки и Джейкоб ушли куда-то, пока я задумалась.

– А, черт… – только и смогла произнести я, взяв стакан с газировкой и делая глоток, – извини.

– Понимаю, – сказал Нолан, – я так, зависнув, могу просидеть часами.

Мне стало вдруг неловко: понятное дело, что это происходит из-за его диагноза.

– Викки, а у вас есть планы на август? – поинтересовался Майкл, когда подруга уже вернулась. – Я планирую сгонять к океану, одному будет херово.

– Ох, к сожалению, мы не сможем, – они с подошедшим Джейкобом переглянулись, – едем к родителям Джейка в Остин.

– Понял, – улыбнулся Майк едва заметно, – ну, значит сам разберусь.

Я тактично промолчала.

– Тогда, – потер он шею рукой, – я никогда не видел океана.

Джейкоб и Викки выпили, а мы с Майком нет.

Я неловко поежилась и принялась за овощи, потому что пить на голодный желудок – это слишком.

Следующие несколько конов игры прошли как у школьников: я сказала, что никогда не прыгала с парашютом, а Майк с Джейком пошутили, что если бы пили за каждый боевой вылет, то пришлось бы звонить в скорую.

Викки тоже не выпила, и я положила голову на ее плечо. Прикрыв глаза, я вдруг ощутила, что начинаю медленно проваливаться в сон.

Играла приятная музыка, Джейк с Майком болтали о службе, но ничего касательно травмы Нолана я так и не узнала.

Подруга склонила ко мне голову и тяжело выдохнула. Я ощущала изнутри, как ее что-то тревожит, но уже не могла говорить, засыпая.

Поговорю с

Я не помнила, сколько проспала, но, видимо, Викки уснула вместе со мной. Она очнулась, разбудив и меня, когда парни начали убирать со стола. Помогая встать сонной Викки, я отвела ее в комнату и вдруг ощутила, что уже совсем не хочу спать.

Опьянение до сих пор ощущалось приятной тяжестью в голове, а парни слегка пошатывались.

На втором этаже Джейкоб забрал у меня свою девушку и благодарно чмокнул меня в затылок.

– Спокойной ночи, Эш, Майк… – еле слышно пьяным голосом проговорил Джейк, исчезая в комнате.

– Спокойной! – кинула я в ответ, зашла к себе в комнату и взяла мобильный.

Время было уже четыре утра, за окном было еще достаточно темно, и я решила проверить сообщения.

В соцсетях тихо, было лишь СМС от Глории. Она писала, что сменила масло в моем пикапе.

Как же я люблю ее.

Мне было спокойно, так как не пришло ни единого сообщения от Вуда. Почему-то я очень боялась, что он снова вернется в мою жизнь и устроит в ней гребаный ад. Зачем я нужна ему, черт возьми? Чтобы он мог, как прежде, поднимать свою самооценку, оскорбляя и унижая меня? Было глупо надеяться на восстановление отношений после всего того, что он мне наговорил.

Я решила спуститься вниз, посидеть на свежем воздухе и подумать о том, как дальше жить, если вдруг придется снова мириться с возвращением Вуда.

В гостиной было тихо и темно. Пройдя несколько шагов в сторону террасы, я на кухне наткнулась на Майка. Он наливал себе виски и, увидев меня, отдал честь. Я улыбнулась, а потом вышла на улицу, где села в одно из кресел.

Утренний прохладный ветер, обдувая мое лицо, трепал волосы, выбившиеся из завязанного хвоста. Запах озерной воды, хвойного леса и свежести был настолько приятным, что я заулыбалась, блаженно выдохнув. Ни капли не жалею, что согласилась поехать на озеро с ребятами, потому что после пар, бессонных ночей, рефератов и докладов, после всех распрей с Кайлом мне достались такие прекрасные люди.

– Не против? – раздался голос слева.

Я открыла глаза и кивнула.

Майкл протянул мне стакан виски.

– О, спасибо, – неловко произнесла я, – долго я, наверное, спала…

– Ну, пару часов, – пожал плечами Майк и сел напротив, делая глоток, – хотели сначала разбудить, но вы так крепко спали…

– Ясно. – Выдохнув, я тоже отпила из стакана.

В нем плескался виски со льдом, на вкус это было вполне терпимо. Напиток, видимо, был недешевый. Спиртное я пила редко и очень умеренно, но раз уж Нолан налил и мне, то я не откажусь.

Он сидел, глядя в свой стакан, размеренно помешивая лед и виски, стараясь, видимо, отвлечься от мыслей. Я тоже делаю так, когда о чем-то переживаю.

– Ты вчера на кого-то кричала по телефону, – медленно, глухо начал мужчина, вдруг поднимая на меня серые глаза. – Что-то серьезное?

Глава 14. Разговоры по душам

Я на мгновение впала в ступор. Я не думала, что Майк слышал мой спонтанный и разгоряченный диалог с Вудом.

Передо мной встал вопрос: рассказывать ли Нолану о том, что меня достает мой бывший?

Мне вряд ли может навредить простой разговор с ним, так ведь?

– Бывший никак не отпустит. – Я неловко поджала губы и отпила еще виски. – Все это очень хреново, и я не знаю, что с ним делать.

– А, – только и произнес Майкл, сделав несколько глотков, – ну, знаешь, можно пригрозить ему полицией. Это и так тебе известно, если ты не совсем глупа.

– Угрожала, – усмехнулась я, – как видишь, не помогает.

– Решительные действия? – предложил он, слегка вскинув рассеченную шрамом бровь. – Не пробовала просто пойти и написать заявление?

– Боюсь, на мое дело забьют, – сказала я правду, – он ведь не пытался на меня напасть.

– Пока не пытался, – уклончиво, негромко произнес Нолан, делая акцент на первом слове. – Люди опасны, непредсказуемы и глупы.

Фраза прозвучала как-то по-философски, но Майкл был прав. Вуда я боялась хотя бы потому, что было неизвестно, чего от него ожидать. Он вполне мог бы заявиться даже сюда, но даже если он следит за мной, то побоится показаться перед такой компанией.

– Если что, буду действовать по ситуации. – Проговорив это, я убрала волосы за уши и заметила, что Майкл слегка нахмурился.

– Недалеко от тебя живет Джейк, он всегда рад набить кому-нибудь рожу. А еще у тебя есть мой номер. Если что вдруг, то… Обращайся, короче.

Я улыбнулась. Было приятно узнать, что я могу попросить помощи, поэтому я смущенно сделала еще глоток. Алкоголь придает смелости.

– Я хотел обсудить с тобой тот случай с альбомами, – вдруг сказал Майк, опустошая свой стакан и усаживаясь поудобнее. – Дело в том, что тебе не стоит меня идеализировать или наоборот, окей?

Я непонимающе покачала головой, и он продолжил.

На улице было свежо, и это помогло мне поддерживать более-менее осознанный настрой.

– Как бы тебе ни лгала моя внешность, что я такой, как все, это не так. – Он сжал кулаки и усмехнулся. – У меня проблемы с головой, и я не могу их контролировать. Я хожу на терапию в группу поддержки ветеранов, пью антидепрессанты, стараюсь выходить на улицу. Но это пока не имеет никакого смысла, моя болезнь продолжает меня жрать и портить мне жизнь.

– В каком смысле? – сглотнула я.

Он потер лицо руками и на пару секунд зажмурился.

– Ты никогда не слышала о посттравматическом синдроме? Его еще называют «вьетнамским»?

– Слышала, – кивнула я, но затем испуганно посмотрела в его глаза. Я не знала, как сформулировать свою мысль в такой важный момент, когда он пытается мне себя раскрыть.

– Это когда ты можешь посреди ночи вскочить и в панике начать искать оружие, – произнес Майкл тихо, едва слышно, – или когда твой брат боится к тебе приезжать на каникулы.

– Мне жаль, – заикнувшись, сказала я.

Руки задрожали от напряжения, и Майк это заметил.

– Твою мать, вот об этом и речь, – истерично улыбнулся он, глядя на меня своими серыми, как туман, глазами. – Ты боишься? И тогда боялась. На кухне. И это нормально, но я не хочу, чтобы все близкие и родные мне люди сидели вот так, с трясущимися руками. Понимаешь, Эшли, я все еще там. Я всегда там. Там, в этой пустыне. Убиваю людей, режу террористов, мои ноги стерты до крови гребаными берцами!

Я молчала, пока он говорил, и не думала его останавливать, ведь это было бы слишком рискованно. Тем более я хотела его выслушать, пусть и

– Я могу жить как все, – уже немного спокойнее продолжал Майкл. – Я работаю, общаюсь. Но иногда у меня бывают срывы, которые я не контролирую. И это опасно. Очень опасно. Ты даже не можешь представить, насколько.

Он подался к столу, чтобы взять сигареты и зажигалку, и закурил, потирая глаза. Я все так же молчала, не зная, что сказать. Осознание того, насколько сильно его жизнь отличалась от моей, выстраивало невидимую стену между нами.

Этой стены я больше всего не хотела, хоть и втайне понимала, что от нее никуда не деться. Она ведь – часть его жизни, которую мне никогда до конца не познать.

И теперь чувство, которое не дает мне покоя, – привязанность, начинающая расти внутри меня.

Она уже пустила корни, ее было не остановить, и рано или поздно она упрется в эту самую стену.

– Прости, забил тебе голову, – спустя половину скуренной сигареты цокнул Нолан, – просто хотел обозначить границы. Чтобы ты понимала, что не все так просто.

– Да уж, сложностей мне хватает… – выдохнула я с напряжением.

Майк хмыкнул.

– Все еще сможешь последить за Заком пару недель, пока его не заберет отец? Или все?

– Смогу, конечно. Мне ведь нужны деньги, – пожала я плечами. – Отказываться не собиралась.

– Спасибо, – ответил он. – Его заберут в начале августа, так что потом ты сможешь еще целый месяц отдыхать. Ты же вроде учишься?

– Да, последний курс. – Подтвердив, я поправила на себе футболку, прилипшую к спине из-за влажности на улице. – Куплю фотоаппарат, сделаю крутых снимков для дипломной работы – и наконец-то работать.

– Круто, – кивнул Майк. – Ты фотограф или…

– Журналист, – поправила я, – но пишу пока только в местную университетскую спортколонку.

– О футболе?

– И о хоккее, и о баскетболе… Люблю всякие общественные мероприятия. Открытия баров, клубов. Правда, одна туда ходить не решаюсь. Как-то стремно.

– Да, мало ли что, – согласился Нолан, – после каникул обратно, к учебе?

– Да, поеду дальше спать по пять часов и страдать от недосыпа.

– Зато с дипломом, – усмехнулся Майкл. – Я не учился. В восемнадцать пошел служить, чтобы избежать родительского нытья, и в итоге остался без образования. Говорят, никогда не поздно учиться, но мне своих уроков хватает.

Докурив, Нолан ввинтил окурок в пепельницу, провел пальцами по влажным коротким волосам и откинулся на кресле, глядя на меня с легким интересом.

– Я надеюсь, что ты не начала питать ко мне жалость, – негромко заговорил Майк, – это мерзко. Не трогай мои вещи, не лезь в душу и следи за Заком. От тебя мне больше ничего не надо. А тебе нужны деньги на фотоаппарат. Если что, я могу подсказать знакомого фотографа, который может дать тебе пару советов насчет камеры.

– Было бы неплохо. – Я благодарно улыбнулась ему, но ответной улыбки не получила. Только слабый кивок. – Ты говорил, что всю следующую неделю Зак остается здесь с тобой.

– Пока так, но если что-то поменяется, то я напишу.

– Да. Чтобы я не планировала ничего.

– Согласись, это был хороший день, – сменил он тему, и я была этому рада.

– Да, мне это было нужно. Сменить обстановку, выпить, поплавать.

– Я люблю это место, – тихо сказал Нолан, – такое спокойное, размеренное. Сегодня пасмурно. Будем смотреть фильмы… Я хочу пересмотреть «Нечто».

– Хороший фильм, – согласилась я, но тут же зевнула. – Пойду я, наверное, спать.

Я поднялась, оставляя стакан на столике. Проснусь и все перемою, а пока меня даже пошатывает от сонливости.

Стоило мне шагнуть за небольшой порожек в дом, как я услышала голос Майкла:

– Спокойной ночи, Эш. Если будут проблемы, зови нас с Джейком. Мы на пальцах объясним твоему бывшему. И это будет даже эффективнее, чем обращаться в полицию.

Я улыбнулась, ощутив, как по телу разливается приятное тепло. Понимание, что Майкл и мои друзья поддерживают меня в этой трудной ситуации, согревало меня.

Глава 15. Последний день на озере

Стоило моему лицу коснуться подушки, как я тут же провалилась в сон. Не помню, когда я последний раз так сильно напивалась.

Разговор с Майком принес свои плоды: вместо привычных видений про побег из леса и непонятного бреда мне виделось, что я блуждаю по его пустому дому, но никак не могу его найти.

Стоило мне только дернуть ручку спальни, и я сразу же открыла глаза.

Потянувшись за телефоном, я проверила время: уже почти два часа дня, и нам вроде бы скоро уже нужно выдвигаться по домам.

Из приоткрытого окна доносились крики и детский смех. Я слышала, как верещал Закари и как звал его Джейк, но никак не могла подняться с кровати.

Порывы ветра приносили свежий воздух и запах прошедшего дождя. Снова начался ливень, и вскоре он меня убаюкал вновь.

Сейчас мне было необходимо подняться с кровати и сходить в душ: я не купалась после озера и мои волосы слиплись.

Я едва нашла в себе силы, чтобы встать на ноги и найти в рюкзаке одежду. В целом я чувствовала себя отлично, если не считать легкой головной боли после дневного сна.

Выйдя из комнаты с полотенцем наперевес, я наткнулась на Майка, покидающего ванную комнату.

Он молча кивнул мне, и я, слегка помедлив, ответила тем же. Сейчас он не особенно разговорчив: видимо, когда кончается действие алкоголя, он возвращается в свое обычное состояние.

Я не винила его. Прошла мимо, заперлась в ванной и сразу же начала разглядывать свое лицо.

Тонкие полоски от ожога сошли на нет, а вчерашний макияж рассыпался и размазался.

Решив не тратить время, я залезла в душ и там же начала чистить зубы. Выходить из-под потока горячей воды вообще не хотелось, но и киснуть в душевой кабине не выход.

Спустя минут двадцать я все-таки вылезла и вытерлась. Надела бриджи, черную хлопковую рубашку и, расчесав волосы, собрала их в высокий пучок на затылке.

Прежде чем выходить, я взглянула в зеркало: теперь я была покрасневшей, глаза казались огромными, а шею я растерла настолько сильно, что она слегка пульсировала от моих стараний.

Я забрала свои принадлежности и вдруг увидела на полочке чужой мобильный. Скорее всего, это был телефон Майкла, но брать его личные вещи – это провальная идея.

Но телефон был в воде, поэтому я тут же схватила его и встряхнула, смахивая капли. Вытерев экран краем полотенца, я случайно разблокировала его.

На заставке был тот самый блондинистый пес породы золотистый ретривер. Он резвился в окружении кустарников. У собаки были по-человечески добрые глаза, он показывал длинный мокрый язык,

Я невольно умилилась, но вскоре очнулась и вышла в коридор, там же столкнувшись с Ноланом.

– Забыл телефон, – сказали мы в унисон, и мужчина на пару секунд застыл.

Он молча забрал мобильный. В глазах на мгновение вспыхнула искра благодарности.

Надо же, от вчерашнего улыбчивого Майкла не осталось и следа, и теперь все вернулось на круги своя: мы молчим, изредка перебрасываясь фразами по надобности.

Если другого выбора нет, то и этот я принимаю. Не заставлять же Нолана с собой общаться?

Тем более что надобности в этом тоже никакой.

Убрав вещи в рюкзак, я старалась не смотреть на экран своего телефона, чтобы не замечать несколько повисших сообщений от неизвестного номера. Я догадывалась, что это был Кайл, и пыталась хоть немного отдалить тот момент, когда мне нужно будет что-то с этим делать.

Сейчас я хотела еще немного побыть с Викки, поэтому спустилась вниз сразу с рюкзаком, чтобы закинуть его в машину и просто посидеть на улице.

На свежем воздухе Джейкоб и Закари играли в догонялки. Мальчик, громко смеясь, пытался поймать своего старшего друга, который специально поддавался ему. Викки сидела за столом и пила кофе, им пропахла вся терраса. И мой желудок предательски загудел от голода.

– Доброе утро, – улыбнулась мне девушка, – ты уже хочешь уехать?

Я покачала головой.

– Просто отнесу рюкзак…

– Что-то не так? – Викки присмотрелась ко мне, а потом поднялась. – Схожу с тобой.

Протестовать я не собиралась, поэтому молча согласилась, и мы пошли к машине. К тому же ключи были у Викки.

– Что случилось? – уже тише спросила она. – Ты бледная. Это Вуд?

– Да, он пишет с левого номера, – чуть слышно прошептала я в напряжении, – что мне с ним делать?

– Слушай, ну, пока он не подобрался к тебе, полиция, наверное, забьет на это, – пожала она плечами, – но как только он появится в поле зрения, то сразу можешь идти и писать заявление!

– Я не понимаю, что с моей жизнью происходит, – сорвалась я. – Почему я должна это терпеть? Этого гребаного Вуда, его сообщения, звонки, черт…

– Так, тихо. – Викки остановила меня у машины.

Она забрала мой рюкзак и закинула его на заднее сиденье, а затем обернулась и положила руки мне на плечи.

Я попыталась дышать поглубже, чтобы вдруг не расплакаться из-за переживаний, пожирающих изнутри. Почему-то после нескольких счастливых дней я вдруг раскисла.

Викки меня обняла. Она старалась успокоить, поглаживая по спине и тихо шепча слова поддержки:

– Слушай, не переживай из-за него. Разберемся! Он не посмеет к тебе даже подойти.

– Я пытаюсь, – выдохнула я обеспокоенно, – но почитай!

«Я все равно с тобой увижусь».

«Ты правда игноришь меня? Наивная».

У меня не хватало сил реагировать на его выпады. Викки рассердилась, прочитав эти два сообщения.

– Бред, он больной… – фыркнула она. – Не думаю, что реально к тебе придет. Пусть только попробует!

Я постаралась успокоиться, пока подруга продолжала поглаживать меня по спине, но внезапно у меня зажужжал мобильный.

На экране горело «Нэйтан Холт». Он куратор моей группы, и на его звонок необходимо было ответить.

Вытерев рукавом рубашки слезы и прокашлявшись, я взяла трубку.

– Здравствуйте, мистер Холт.

– Эшли, здравствуй. Нужно, чтобы ты приехала на несколько дней, ты должна подписать документы и дождаться другой пачки.

– Какие документы? – спросила я, едва скрывая в голосе непонимание.

– Для перевода тебя на следующий курс. Для того, чтобы тебя не выселили из общежития и прочее. Бюрократия, в общем. Ты обязательно нужна тут.

– Просто я… Я не дома, – произнесла я смущенно, – мне ехать несколько часов, я у тети.

– Эшли, пожалуйста, на пару дней, иначе тебе же будет хуже. Мы тебя ждем завтра.

– Окей, – только и выдохнула я. Спорить с Холтом не хотелось.

Викки грустно на меня посмотрела.

– Поедешь?

– Куда я денусь…

Глава 16. Возвращение в город. Гость

Мы с Викки вернулись на террасу, ведь времени до отъезда еще было достаточно. Мы собирались ехать через несколько часов, а сейчас можно было выпить кофе и посмеяться над тем, как Закари убегает от Майкла и Джейкоба, которые носятся за ним, угрожая поймать и защекотать.

От этого был легкий диссонанс: я понимаю, что Майкл – простой человек, такой же, как все остальные, любит своего братишку Закари, но…

Но с другой стороны, существовала и та часть Нолана, которая пугала меня. С его же слов, иногда с ним происходит нечто странное и неприятное, и я стала жертвой одной из таких его выходок в тот раз, когда полезла не в свои дела.

И вот что странно…

Мне очень хотелось узнать, о чем именно говорит Майк, когда заявляет, что он опасен. Это наивно, глупо и противоречит инстинкту самосохранения, но мне правда хочется получше узнать его.

Узнать во всех смыслах.

Видимо, у меня тоже не все в порядке с головой.

– Во сколько едешь? – спросила у меня Викки, когда мы вышли из дома с чашками кофе.

– Вернусь к Глории, искупаюсь, соберусь и в ночь отправлюсь. – Поджав губы, я глотнула свой кофе.

Терпкий сладковатый вкус осел на языке. Горячий кофе идеально согревал в пасмурную погоду. Она не мешала двум взрослым военным и мелкому Закари гонять друг друга по влажной траве.

– Не опасно в ночь? – нервно спросила подруга.

Я покачала головой.

– Приеду часам к двенадцати, поем – и спать, а утром сразу в универ…

– Ох, ну чем быстрее уедешь, тем быстрее вернешься… – согласилась она.

Мы убрали оставшийся после нас мусор и закинули все в багажник. Я снова ехала с ребятами, но на этот раз на душе кошки скребли: мало того что сейчас мне нужно собираться в Сиэтл, так еще и идти в университет, от которого я собиралась отдыхать ближайшие пару месяцев.

– Ты сама не своя, – заметила Викки, когда мы подъезжали к дому Глории.

Я и не поняла, как пролетело время.

Сообщения от Кайла висели непрочитанными. Больше всего я боялась, что он заметит мой пикап на выезде и, чего хуже, увяжется за мной.

Меня успокаивала мысль о том, что нужно сопротивляться навязчивым мыслям. Паранойя мне сейчас точно не нужна. Она только хуже скажется на поездке.

Викки и Джейкоб попрощались со мной, и перед тем, как я зашла в дом, девушка обняла меня, крепко прижалась и погладила по спине.

– Слушай, в случае чего, звони и пиши, поняла? Ничего не бойся, я, если что, помогу. Джейк поможет. В конце концов, если

– Спасибо вам, – выдохнула я, поправляя на плече увесистый рюкзак.

Ребята решили отдать мне половину оставшегося алкоголя, и сейчас за спиной у меня была пара начатых бутылок виски. Я с улыбкой попрощалась с Викки и зашла домой, где меня ждала Глория.

До этого я скинула ей СМС о том, что мне придется вернуться на пару дней в город.

Стоило мне только зайти в прихожую, как она тут же печально вздохнула.

– Нет тебе покоя, да?

– И не говори. – Усмехнувшись, я отдала ей рюкзак. – Отнесешь в холодильник выпивку?

– Оу. – Она заглянула в рюкзак и восхищенно присвистнула. – Ничего себе. Это все мне?

– Можешь пить. – Махнув, я направилась на второй этаж. – Господи, всего из-за какой-то пары бумажек мне нужно туда ехать…

– Неужели если не приедешь, то исключат? – цокнула тетя.

– Холт сказал, что лишат общежития, – пожала плечами я и зашла в свою комнату. Из кухни послышались звуки возни: Глория занималась распаковкой рюкзака.

Первым делом я сходила в душ, переоделась и немного накрасилась. Странно, но когда я хоть немного накрашена, то соблазн уснуть за рулем или почесать глаза становится минимальным.

Высушив волосы, я принялась складывать в кожаный рюкзак документы и права, зарядку для телефона и пропуск в корпус и общежитие. Я натянула черные джинсы, надела толстовку темно-зеленого цвета. Судя по погоде за окном, ночь будет влажной и прохладной.

Солнце уже садилось за горизонт, когда я, закинув в рюкзак бутылку воды из холодильника, вышла на улицу и завела пикап. Несколько раз фыркнув грозно и шумно, он все-таки решил мне поддаться.

Глория решила меня проводить и встала, скрестив руки на груди, у водительской двери. Она с волнением меня осмотрела.

– У меня очень странное предчувствие. Тебе не писал этот твой Вуд? – спросила тетя с опаской.

Я напряглась, но ответила.

– Писал, а что? Тебя не беспокоил?

– Подошел сегодня, – сказала Глория негромко, неловко почесывая затылок, – пытался выведать, где ты и почему не отвечаешь. Он напугал меня. Очень странный тип. Надеюсь, ты его заблокировала.

– Заблокировала, – ответила я тут же, но в груди что-то неприятно екнуло. – Пожалуйста, не открывай ему двери и не говори с ним. Он не в себе.

– До сих пор? Вы расстались уже…

– Давно, – подхватила я и вдруг вздрогнула.

Не хочу вспоминать ничего с ним связанного и тем более не хочу, чтобы он втягивал в наши с ним прошлые отношения Глорию. Она этого не заслужила.

– Не общайся с ним, – взмолилась я, – и не бери трубки с незнакомых номеров, мало ли откуда он может достать их…

К сожалению, с ним все обстояло достаточно серьезно: у Вуда был знакомый в органах, который помогал ему с информацией. Насколько я помнила, он несколько раз пытался сдать аттестацию в полицию, но все эти попытки были провальными.

Не знаю, продолжает ли он сейчас добиваться там должности, да и знать не хочу.

Единственное, о чем я переживаю, – это о нашей с Глорией безопасности. Я не потерплю, чтобы такой урод, как Кайл Вуд, вмешивался в нашу жизнь, пусть он уже это начал делать.

Глория погладила меня по плечу:

– Не буду, обещаю.

– Спасибо. Я поехала.

Закрыв дверь, я включила радио и постаралась сразу же отвлечься от жужжащих в голове мыслей.

– Я тебе напишу, как приеду!

– Давай, Эш, будь осторожна! – произнесла Глория и пошла к дому.

Конечно, теперь осторожность – это мое второе имя, раз уж мне придется избегать любой попытки Вуда ко мне приблизиться.

Я медленно выехала из жилого района и только на трассе смогла ускориться. Когда со мной попрощался знак выезда из городка, я с тяжестью сглотнула ком в горле.

Меня терзали неутешительные, темные мысли, руки слегка подрагивали из-за паники, взявшейся неизвестно откуда.

Я просто не могла позволить себе подумать о том, что настолько сильно боюсь Кайла. Он не должен делать из меня гребаную трусиху, но это у него получается даже на расстоянии! Черт его подери!

Я сделала музыку погромче: это была какая-то местная радиостанция со спокойными и умиротворяющими треками. Звучали только инструментальные композиции, без слов. Мне это показалось подходящим.

Вокруг мелькали деревья и поля. Я старалась концентрироваться на дороге и не давать себе провалиться в поток тревожных домыслов.

В конце концов в нервном состоянии я добралась до университета. В самом Сиэтле я успела попасть в пробку и, к счастью, доехала до того, как охранник общежития закрыл ворота и заблокировал шлагбаум.

Я приложила свой пропуск и дождалась зеленого света. Уже въезжая, я ощущала, как по моему телу пробегает паническая волна. Это чувство трудно описать, будто я была в ожидании чего-то невероятного, будто что-то тянуло мои пальцы и покалывало их.

Дело осталось за малым: припарковавшись напротив корпуса, я взяла рюкзак.

На входе в здание общежития я опять приложила пропуск – он снова сработал.

Я выдохнула шумно и с облегчением: что было бы, если бы Холт забыл предупредить о моем прибытии и мои пропуски не сработали бы? Или я действительно паникую зря?

В здание я вошла без проблем: везде было стандартное дежурное освещение, и я добралась до лифта в полной уверенности, что я в безопасности.

Третий этаж – я жду, пока откроются двери.

Спустя десять долгих секунд я замираю в полнейшем ужасе.

Руки сковывает, я прижимаю рюкзак к груди.

Напротив меня, опустив руки в карманы, стоит мужчина. Его отросшие русые волосы заведены за уши, на слегка вытянутом лице застыла издевательская улыбка.

– Привет, Эшли, – произнес он глухим голосом и взял меня за плечо, выводя из кабины лифта. – Я же говорил, что увижусь с тобой…

Глава 17. Кайл Вуд

– Не трогай меня! – прорычала я, едва очнувшись от шока.

Кайл послушался и поднял обе руки вверх, как бы сдаваясь.

– Как дела, Эшли? – Он снова назвал меня по имени.

Я пошла к своей комнате, стараясь не поддаваться желанию врезать ему по самодовольной роже.

– Отстань от меня и от Глории, – сказала я, открывая дверь, загораживая вход спиной, чтобы он и не подумал зайти внутрь. – Мы уже разошлись, окей?

– Я просто хочу поговорить, – протестовал он, стоя напротив и не желая уходить. – Понимаешь?

– Мы уже говорили, господи, – сокрушенно произнесла я, пятясь в комнату, но он зашел следом.

В груди заклокотало страшное чувство незащищенности, поэтому я решилась на крайние меры.

– Я сейчас позвоню охране, и тебя выведут. Ты не имеешь права здесь находиться. Лучше уйди сам! – Мой голос

Вуд остановился у входа и откинул голову, позволив длинной челке разметаться по лбу. Серо-зеленые глаза блеснули в сумраке.

– Эшли, тогда ты говорила на эмоциях и не понимала, что несешь, – сказал Кайл мне таким голосом, словно я была ребенком или умалишенной. – Все изменилось, меня взяли на работу…

– И что? – спросила я жестко. – Кайл, мы расстались. Я не собираюсь возвращаться. Уходи.

Я не знала, что еще могла поделать. Он был выше меня на пару голов.

Пусть Вуд и не был качком или спортсменом, но я помню, что он был чертовски ловким и сильным. Драться с ним было бесполезно, тем более в таком тесном маленьком месте, как комната общежития.

Было неприятно видеть его в своей комнате снова: во-первых, я хотела приехать, подписать бумаги и уехать, а во-вторых, Вуд выглядел озабоченным нашей встречей.

Я видела это по его глазам. Его глаза бегали по моему лицу. Он выискивал на нем эмоции, за которые мог зацепиться. Я помнила этот прием слишком хорошо.

Не хотелось злиться на него, потому что я не знала, к чему это может привести.

Я решила пойти в общую комнату, которая находилась чуть дальше по коридору. Находиться с Кайлом в спальне было очень опасно.

Он последовал за мной, держась рядом.

– Скажи честно, ты себе уже кого-то нашла? – спросил Вуд, когда я подошла к арке, ведущей в комнату отдыха.

Я прикусила язык и направилась дальше, чтобы включить себе свет и присесть на один из небольших блекло-красных диванчиков.

Чтобы вернуться в свою спальню и уснуть, мне необходимо было дождаться, когда назойливый Вуд уйдет. Так или иначе, если начну клевать носом, то позвоню на пост охраны.

Я достала телефон и подключилась к местному вайфаю. Вуд сел напротив, на соседний диван, и стал смотреть на меня.

– Ты так и не ответила.

– Я не хочу с тобой разговаривать, Кайл, – сказала я неизвестно в который раз.

Я залезла на диван и вытянула на нем ноги. Сразу же написала Глории, что добралась и что со мной все в порядке. Та спустя несколько секунд ответила: «Отлично».

Следующей была Викки.

– Меня взяли в полицию, – сообщил мне Кайл, хмыкая и слегка сердясь, видя, что я никак не отреагировала. – Даже не поздравишь?

Мужчина цокнул языком, раздраженно убирая волосы со лба и приглаживая их ладонями: от него безостановочно несся поток гнева.

Это происходило каждый раз, когда его что-то не устраивало. Любая подобная мелочь выводила Вуда из себя.

Я с ужасом вспомнила последний раз, когда видела его. Тогда была осень, и учебный год только начинался.

Он вернулся из академии и сообщил, что не смог сдать аттестацию, поэтому я была обязана поехать в соседний город с ним. Ведь я его девушка, а значит, обязана следовать за ним куда угодно, наплевав на свою учебу и жизнь.

Я терпела, пока он выплескивал на меня свою агрессию и ненавидел всех вокруг, разнося мебель в своей квартире; терпела, когда его родители сочли меня недостойной их сына, тем самым внушив ему, что он имеет право начать унижать меня.

Терпела первое время, пока думала, что все это временно, что приступы его агрессии ко мне – это просто проявление стресса из-за учебы и тренировок, что это обязательно пройдет, и мы заживем с ним как и мечтали – в понимании и согласии.

Этого не произошло.

С каждым днем его поведение все больше деформировалось, и последней каплей стало то, что он начал требовать от меня отчета о каждой совершенной прогулке.

Мы говорили с ним лишь о том, где я была, с кем общалась и почему не писала ему каждую свободную минуту.

Некогда приятный и добрый юноша стал заносчивым и одержимым собственником с манией преследования.

Сейчас он сверлил меня взглядом, чуть капризно скривив губы, пока я печатала своей подруге о том, что он встретил меня прямо в университете.

«Вот же козел! Прогони его!»

Я ответила, что пыталась.

Становилось все противнее видеть его напротив. Волнение никуда не отступало.

Мне стало страшно, что он будет постоянно преследовать меня до тех пор, пока с ним не разберется полиция. А теперь он и сам полицейский.

– Эгоистка, – фыркнул в конце концов Кайл, не выдержав моего молчания.

Мой игнор пробудил в нем ту сущность, от которой я ушла в свое время.

– Оставь меня в покое, – как можно равнодушнее сказала я. – Уйди, пожалуйста, отсюда.

Я и не старалась его разозлить еще сильнее, но этого и не требовалось. Вуду хватило моей отрешенности, чтобы молча встать с места и уйти, оставляя меня в одиночестве.

Я чувствовала, как мои ноги дрожат от волнения и страха: если он теперь работает в полиции, то нужно быть аккуратнее.

– Увидимся, Эшли. Я тебе обещаю. – Злобно прошипев, Вуд исчез в коридоре.

Облегченно выдохнув, я сразу же набрала Викки.

Та не спала, поэтому сразу взяла трубку:

– Ну что? Ушел?

– Ушел, – ответила я, надевая наушники и прошептав через гарнитуру. – Я просто не отвечала ему, вот и все. Ничего другого не придумала.

– Вот и не надо ему ничего знать, козлу! Боже мой, никак не отвяжется!

– Он теперь полицейский, Ви. Мне страшно, – сказала я напрямую. – Вдруг теперь мне никто не поможет?

– Поможет, – эмоционально воскликнула подруга, – после знакомства с Джейком у меня теперь целая рота знакомых солдат. Уж Вуду точно непоздоровится!

– Солдаты – это, конечно, круто… Но я не хочу никого ввязывать. Просто хочу избавиться от Вуда.

– Избавиться? – послышался мужской голос на том конце. Это был Джейкоб. – Есть у меня один знакомый…

Викки засмеялась, заставив меня улыбнуться. После общения с ней мне полегчало.

Я попрощалась, пожелав ребятам приятных снов, и вернулась в спальню, где, разобрав кровать и упав на нее прямо в очках, сразу уснула.

Глава 18. Университетская рутина

Утро меня встретило проливным дождем и стуком капель по окну, разбудившим меня в восемь.

Я поднялась, обнаружив, что очки во сне слетели с лица и валялись на полу. Чуть на них не наступив, я поплелась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы.

Желудок гудел от голода, мне хотелось съесть хоть что-нибудь, но с собой осталась только бутылка воды из холодильника Глории, так что я решила сначала сходить в корпус к Холту, чтобы разобраться с тем, что именно мне нужно подписать.

Сейчас у меня были две цели в жизни: закончить университет и положить конец жизни в

Мне нужно купить фотоаппарат, чтобы я смогла закончить дипломную работу и вложить в нее что-то получше сухого текста, заправленного добрыми галлонами воды. Все-таки я хочу работать по профессии.

Чтобы накопить две тысячи долларов, мне нужно работать еще целый месяц. Хотя вскоре Закари заберут родители: школа начнется в конце августа, поэтому я смогу заработать на позиции няни не более пятисот баксов.

На моем депозитном счете сейчас лежит около тысячи – то, что я стараюсь хранить и не растрачивать попусту. Но мне приходится тратиться на бензин, еду и прочие прелести жизни: быть человеком – затратное дело, особенно если ты студентка без официальной работы.

Я могла бы перевестись на заочное на последнем году обучения, но придется подрабатывать в местном кабаке, разнося напитки и закуски. Работы я не боялась, напротив, чего только не сделаешь, лишь бы жить в каком-никаком комфорте.

На улице, когда я вышла из общежития, было пасмурно, но дождь уже закончился: в воздухе все еще витал свежий аромат озона, смешанный с городскими запахами.

Бензин, выхлопные газы, сырость с залива – все это было здесь не в новинку.

К корпусу я подошла без происшествий. Оглянувшись, чтобы убедиться в том, что за мной не следует Кайл, я зашла в нужный мне административный корпус и тяжело выдохнула. С ним не долго стать настоящей параноидальной дурочкой.

Внутри было тихо и спокойно. Я вдруг ощутила себя на удивление защищенной и заулыбалась, когда увидела в коридоре Нэйтана Холта, своего куратора.

– Мисс Джонс, – поприветствовал он, – как добралась?

– Быстро и без проколов, – ответила я, поправляя рюкзак на плече. – Что нужно подписать?

– Пойдем. – Он направился в кабинет, и я пошла за ним. – Сначала ты подпишешь приказы, и уже завтра будут заявления, которые тоже нужно будет подписать. И ты свободна как ветер, окей?

– Да, конечно, – ответила я, заходя за ним в просторное светлое помещение. – Я думала, что я пробуду здесь дольше.

– Нет, Эшли, тут все быстро, – уверил меня Холт, а затем привычно улыбнулся, – каникулы все-таки, отдыхать надо…

Я улыбнулась в ответ, но подумала о другом: какой тут отдых, когда твой чокнутый бывший преследует тебя и пытается вернуть?

Куратор передал мне небольшую стопку документов, которые мне нужно было заполнить, и я принялась за дело, пока он вернулся к принтерам, доставая из них прочие бумаги.

В кабинете было прохладно и свежо. Монотонный писк принтера, легкая музыка на фоне, доносящаяся из колонки на стене, и лишь тихое перешептывание секретарш в другом конце кабинета. Все окружающее дарило ощущение спокойствия.

Подписав все необходимое, я протянула бумаги мужчине и поднялась с места.

– Видишь, все очень быстро, – хмыкнул Холт, – и ты ехала сюда ради этого. Прости, Эшли, бюрократия.

– Да ничего, – махнула я рукой и направилась к выходу, – завтра напишете?

– Да, отправлю тебе СМС, – подтвердил мужчина, – попытайся отдохнуть. Сегодня в баре после семи бесплатное пиво для девушек.

Я неожиданно для себя рассмеялась. Да уж, мистер Холт всегда знал, как поднять настроение студентам.

– Спасибо, надо заглянуть!

Выйдя из кабинета, я позвонила Викки. Хотелось поговорить, потому что скука сожрала бы меня с головой, ведь бар откроется только в шесть вечера.

Пить с самого утра – это, конечно, чудесно, но я сама себя за это не прощу.

– Хей, как оно? – спросила подруга, стоило мне прослушать только пару гудков.

Ее голос звучал слегка озадаченно.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Не сказала бы, – отмахнулась она, – просто неприятная вещь. Приедешь, и расскажу.

– Я в порядке, – решив не лезть с расспросами, я продолжила, – подписала документы, завтра еще заполню бумажки – и все, приеду к вечеру.

– Эш, тут пипец какой-то происходит, все через одно место… – простонала Викки, почти расплакавшись, и я сразу же напряглась. – У меня сил нет…

– Меня не было всего день, что случилось?

– Пока не могу сказать, – шмыгнула она. – Ничего серьезного, но я не выдерживаю уже.

– Ты меня пугаешь, Ви. – Я вышла на улицу и надела рюкзак на спину. – Я бы прямо сейчас приехала, но…

– Да забей, это все снова из-за моих родителей, – уже спокойнее выдохнула девушка, – просто некому высказаться.

– Я приеду и поболтаем, хорошо?

– Конечно, Эш, – сказала Викки. – Из хорошего – ты уже нужна Майку. Его вызвали на работу, и Заку приходится торчать с ним в мастерской. Брр.

– Ох, я скоро вернусь, – ответила я слегка смущенно.

Это ее «ты уже нужна Майку» прозвучало бы двусмысленно, если бы я не переживала за Викки. Я уже хотела, чтобы этот день закончился и начался следующий.

Желудок все еще намекал мне, что пора поесть, поэтому я решила сразу же пойти в местную кафешку, куда мы раньше ходили с одногруппниками на обед. Это было простое местечко с классическими красными диванчиками и стеклянными столиками. В кафе играла спокойная, тихая музыка. Здесь подавали отличный свежий кофе и готовили шикарную яичницу.

У меня практически не было сомнений в том, что поесть я хотела именно там. Не было, пока я не села и не подозвала официантку.

Она дежурно улыбнулась и подошла очень быстро. На девушке была фирменная красная футболка.

– Можно, пожалуйста, классический кофе и яичницу с овощами? – спросила я, даже не глядя в меню.

Я была здесь настолько часто, что запомнила свои любимые блюда и ничего нового пробовать не хотела. Девушка записала мой заказ в планшет и дружелюбно кивнула.

Стоило мне расслабиться и достать телефон, как за мой стол подсел мужчина. Он положил полицейскую фуражку на столик и заулыбался привычной мне хитроватой ухмылкой.

– Еще один кофе, пожалуйста, – не глядя на официантку, бросил Вуд, смахивая с отросших волос капли дождя. – Спасибо.

– Какого хрена ты следишь за мной? – спросила я как можно тише, откладывая мобильный. – Ты больной?

– Мне что, нельзя уже выпить кофейку? – фыркнул Кайл, расстегивая полицейскую куртку и откидываясь на спинку диванчика. – Не будь букой, Эш.

– Иди за другой столик, – только и смогла прорычать я.

– Я не оставлю тебя в покое, – пообещал он. – Не мечтай.

– Тогда загремишь под статью! – Меня всю трясло от гнева. – Я клянусь!

– Ну, попробуй нажалуйся.

Спокойствию и легкости его тона можно было только позавидовать.

– Только кому ты нужна, кроме меня? А, Эшли?

Глава 19. Вуд. Бар. Сообщение от Майка

Всем

Попивая свой кофе, он то и дело косился на меня своим бледным взглядом.

Я молча, уткнувшись в телефон, печатала Викки, ела яичницу и пила кофе. Не реагировать на Кайла в наполовину заполненной посетителями кофейне было проще, чем я ожидала.

Его полицейская фуражка лежала посередине стола и жутко меня отвлекала: каждый раз, когда я кидала проверочный взгляд в сторону Вуда, то натыкалась на нее, и в горле начинало першить.

Он просто не мог смириться с тем, что больше мы никогда не сможем быть вместе после всего, что между нами произошло. Та самая горькая и мерзкая часть его личности, которая хотела посадить меня на цепь, как собачонку, пугала и настораживала.

Я начинала опасаться, что все это так просто не кончится, и понимала, но на территории университета мне нужно было находиться еще сутки.

«Что ж, – подумала я. – Пережить всего сутки и вернуться в город. Я все смогу вынести. По крайней мере, пожалуюсь в охрану, если не отвяжется…»

– Скажи честно, Эшли, – лукаво начал Вуд, отпивая кофе, – это все из-за этого больного военного? Из-за Нолана?

– Что? – практически воскликнула я, но вовремя понизила тон, чтобы не привлекать лишнего внимания. – Откуда ты…

– Послушай, твой городок не такой уж и тихий, – ухмыльнувшись, продолжил мой бывший. – Нолан того не стоит, а ты ему не нужна. Поверь мне.

Пока я молча уставилась в телефон, он поднялся с места, забрал личные вещи, оставил деньги на своей части стола и ушел, напоследок нагло оскалившись.

– Удачи, принцесса. Как-нибудь заеду в гости…

Я не стала прощаться. Написала Викки о том, что он снова напугал меня очередным своим визитом.

«Конченый…» – только и ответила подруга.

Понимаю ее: других слов у меня тоже не было. Только неприятное, всеобъемлющее чувство накатывающей тревоги.

Либо мне вскоре придется покупать успокоительные, либо кто-то должен будет разобраться с Вудом, чтобы он перестал так пугающе себя вести. Я с ужасом представляла, что он может начать применять силу.

Доесть свою порцию я не смогла. Оставив добрую половину, я поднялась, оплатила картой заказ и взяла себе стакан кофе в дорогу, чтобы хоть что-то пить, ибо горло нещадно пересыхало.

На улице уже потеплело: слегка светило солнце и отогревало мокрый после дождя асфальт. Я поплелась к корпусу, чтобы поскорее оказаться в помещении.

Теперь не хотелось лишний раз бродить одной, тем более если не было определенных целей. Ближайшие планы – планы на вечер, ведь Холт сказал что-то про бесплатное пиво. Думаю, стаканчик мне точно не повредит, тем более мне будет слишком скучно торчать весь вечер в четырех стенах в одиночестве.

А в баре людно.

Меня интересовало, откуда Вуд знает про Нолана? Кто-то из его знакомых общается с Майком?

От количества неизвестностей в моей жизни голова начинала пухнуть.

Я вернулась в общежитие, легла на кровать и принялась всматриваться в белый потолок с мелкой паутинкой трещинок. Сейчас, когда в комнате я была одна, в гордом одиночестве, она начинала нехило давить на мой рассудок. Длилось это до тех пор, пока я не уснула, окончательно устав гонять в голове негативные мысли.

Сон затянулся на несколько продолжительных часов: мне казалось, что сплю я уже больше суток, но на самом деле я проспала до шести вечера и проснулась только после того, как мне позвонила Глория.

– Эш, Викки заходила ко мне на работу. Это правда, что Вуд за тобой хвостиком ходит? Он совсем страх потерял? Чертов сукин сын!

Спросонья я не поняла и половину ею сказанного. Только прокашлявшись и глотнув ледяной кофе, я смогла ответить.

– Привет. Ох, да. Это правда, – выдохнула я и потерла глаза, зудящие от долгого сна, – уже два раза его видела…

– Черт возьми, – снова пробурчала тетя в трубку, – надо проучить козла! Сколько он еще будет тебе жизнь портить? Даже не говори с ним! Поскорее бы ты уже вернулась…

– Спасибо. Ты, как всегда, на моей стороне… – улыбнулась я, – я не говорю с ним. Он упомянул сегодня, что знаком с Майклом. Это странно.

– Спроси потом у Майка, если зайдет об этом речь, – попросила Глория. – Мало ли, может, он сумеет его приструнить?

– Хотелось бы… – Обреченно выдохнув, я выпила еще кофе, и мне стало немного легче. – До завтра, я приеду часам к двум дня.

– Отлично, заезжай тогда сразу в магазин – нужно кое-что довезти до дома!

– Да, конечно, – согласилась я. – Заранее спокойной ночи.

Думаю, я заслужила сходить в бар и потратить пару десятков баксов на пиво и чипсы. Мне потребовалось только завязать волосы, надеть свежую толстовку и взять рюкзак.

Ночью этот район выглядел приятно, несмотря на спертый запах пыли и вечные пробки в центре. Местная архитектура светила своими пестрыми вывесками и зазывающими витринами.

Я прошла пару улиц и нашла любимый бар, в который мы с однокурсниками привыкли ходить по пятницам. Пусть я и не была душой компании, но могла обговорить пару-тройку стандартных тем, лишь бы не умирать от скуки и одиночества.

Так или иначе, почему-то среди университетских приятелей я не смогла найти себе настоящих друзей. Моим единственным лучшим другом была Викки, она сейчас находилась в двух с половиной часах езды и занималась своими проблемами.

В баре действительно подавали бесплатное первое пиво тем, кто пришел вовремя. Я успела, уселась в конце барной стойки, у самой стены, и получила налитый доверху стакан темного пенного.

Викки написала, что ей уже лучше и что она с нетерпением ждет меня обратно. А Глория кинула фотку проекта ее следующего букета из свадебной коллекции: белые лилии в окружении листов папоротника и еще нескольких незнакомых мне цветов и элементов украшений.

Заведение представляло собой просторный зал со столиками, длинной стойкой и широким танцполом. Громко играла поп-музыка, местная молодежь шумно обсуждала насущные проблемы, а я просто потягивала свое пиво и пялилась в телефон. Танцевать мне не хотелось, общаться с кем-то – тоже, поэтому я решила просто полазить по соцсетям.

Живой интерес у меня вызвал раздел «Общие знакомые», в котором первым же аккаунтом высветился Майкл Нолан. Он поменял фотографию. Теперь на ней были три молодых парня: сам Майкл и еще два незнакомых мне солдата.

Все, как на подбор, татуированные: кто-то больше, кто-то меньше. В военной форме, фирменных футболках армии США, с жетонами и на фоне песчаного пейзажа. Возможно, это был Ирак или

Один слегка смуглый мужчина был похож на испанца или итальянца – точно я сказать не могла. А второй, при внимательном осмотре, оказался Джейкобом. Без бороды, выше всех, он широко и нагло улыбался, показывая средний палец.

Майкл выглядел моложе, но, может, мне это только казалось: в лице было что-то юношеское. Эти черты во время съемки фото еще не стерлись.

Я случайно смахнула фото, и следующее оказалось снимком совсем еще молодого Майка в полном обмундировании.

Я слегка улыбнулась. И почему все в жизни так сложно? Почему, когда он придет с работы домой, а я закончу сидеть с Заком, я не могу просто предложить: «Может, сходим в бар? Выпьем пару шотов, расслабимся?»

Почему-то мне эта вымышленная ситуация казалась слишком нереальной, даже несмотря на то, что у нас с Ноланом пока складывались очень спокойные отношения, когда он пребывал в приятном расположении духа.

Наверное, так и работает судьба, или как еще назвать эту вещь после целого стакана пива. Но стоило мне подумать о Нолане, как я получила сообщение: «Привет, знаю, что ты уехала по делам. Очень нужна твоя помощь. Нужно посидеть с Заком сутки, с завтрашнего вечера до следующего. Пожалуйста».

Глава 20. Еще немного – и точно сойду с ума

На сообщение я отреагировала странной полуистеричной улыбочкой. Конечно, я понимала, что у Майка что-то случилось и ему нужна помощь, но тот факт, что он написал, уже давал мне лучик надежды.

Не то чтобы я совсем потеряла голову, нет.

Просто Нолан по какой-то причине казался моему молодому женскому мозгу очень интересным, и хотелось узнать его поближе.

Многим ведь нравится ощущать приятные эмоции, когда решаешь какую-то сложную головоломку?

Так же, когда собираешь огромный пазл и наконец-то добавляешь к картине последний элемент – и вот оно, чувство безоговорочного счастья.

Приятно знать, что ты справился – и это твоя заслуга, и теперь все ощущается верным, правильным и справедливым.

Так, как и должно быть.

Майкл Нолан был той еще коллекцией головоломок, но я считала, что ее разгадка – дело времени. Но если я неприятна ему как человек, то было бы лучше, если бы так он и сказал.

Пивной хмель расслаблял меня, что только больше разжигало мои размышления: о Нолане, проблемах Викки, переживаниях Глории, гребаном Кайле Вуде…

О новой, неизвестной мне проблеме, из-за которой Майку нужно пропасть на сутки. Может, это просто долгая рабочая смена или ему надо съездить к родителям? Так или иначе, я не буду докапываться и спрашивать.

Спугнуть его в мои планы не входило, хотя планов как таковых и не было: я буду просто жить дальше, ведя себя так же, как и всегда. Но не стану упускать ни единого момента, когда Майк может оказаться открытым для общения.

Такие мужчины, как он, обычно оказываются либо маньяками, либо настоящими хранителями очага. Это странно, но правдиво. Как и всегда, пятьдесят на пятьдесят.

После второго стакана пива мне стало скучно находиться в баре, где звучала громкая музыка, которая должна была отвлекать и успокаивать, вызывая хоть и мнимое, но все же яркое ощущение выходного дня.

К сожалению, мне не помогало даже пиво. Допив его, я оплатила счет и вышла из заведения, оставив гул позади. На улице уже стемнело, но благодаря освещению центра было легко идти, не боясь споткнуться об урну или брошенный кем-то мимо нее сверток от фастфуда.

Включив в наушниках музыку, я поплелась к корпусу, думая только о том, что завтра уже вернусь и смогу поболтать с Глорией и Викки.

После всего случившегося мне казалось, что жизнь приобрела странную тенденцию давать мне по голове каждый раз, когда я начинаю неплохо себя чувствовать.

Погодка была спокойной, безветренной, в воздухе витал запах жареного – за углом стоял небольшой фудтрак с уличной едой. Было прохладно, и я улыбнулась легкому покалыванию по телу и дошла до общежития со спокойной душой.

В своей комнате я окончательно выдохнула: никакого Вуда, никаких проблем или чего-то подобного. Лишь я, музыка в наушниках и лента новостей в интернете.

Глория выложила в альбом «Любимое хобби» несколько фотографий с составными букетами, оформленными тонко и изящно. Мне нравился ее личный стиль, он был не коммерческим, а просто украшал магазинчик.

Затем Викки сделала репост со страницы бара, который находился где-то в десяти минутах ходьбы от ее дома: видимо, про это место она говорила. Там Джейкоб и Майк пропадают по вечерам. Сам же репост был о том, что в пятницу там выступит рок-группа «Бунтари».

Плакат обещал «разрывное глэм-шоу» с элементами 80-х. Такое мне было по вкусу, но я не была уверена, что пойду куда-то в ближайшее время.

Вскоре я решила лечь спать, чтобы поскорее очнуться в следующем дне: я настолько устала от переживаний, что мой уставший от нервов мозг легко справился с этой задачей.

Проснувшись к полудню, решила сразу же проверить сообщения от Нэйтана Холта.

– Ура, – прошептала я, вскакивая, кое-как собрав волосы в пучок и вылетев с рюкзаком из комнаты.

Документы были уже готовы и ждали, пока я их подпишу. Я, словно вихрь, бросилась к административному корпусу и оказалась на месте спустя несколько минут. Лицо мистера Холта вытянулось, когда он увидел, как быстро я примчалась.

– Понимаю, ты уже хочешь домой, – улыбнулся он, кладя стопку бумаг передо мной на стол и протягивая ручку. – Заполни их и можешь бежать.

Я благодарно кивнула и наконец-то подписала себе путевку обратно к Глории. Холт рассмеялся и попрощался со мной, как только я вскочила с места.

– До сентября, Эшли!

– До свидания, сэр! – крикнула я уже из коридора.

В мои планы больше не входили встречи с Кайлом Вудом, поэтому я быстро забежала в комнату, забрала все, что оставалось из личных вещей, и сразу же пошла к машине.

Бензина было еще достаточно, чтобы доехать обратно, поэтому я сразу же завела двигатель и немного прогрела машину.

Включив ненавязчивое радио, я отписалась Викки и Глории о том, что скоро приеду.

Явное чувство облегчения прокатилось по спине, когда я выехала с территории университета, направляясь в сторону города.

Настроение медленно поднималось, я успокаивалась и думала о том, что, возможно, все будет не так уж и плохо, когда я смогу обсудить проблему с подругой и тетей.

После этого мне надо будет заглянуть к Майку и поговорить с ним о следующих сутках.

Я доехала даже быстрее, чем планировала, потому что не встретила по

Остановившись напротив магазинчика Глории, я зашла к ней, и она тут же укутала меня в свои объятия.

– Как доехала? – спросила она.

– Быстро, без пробок, – сказала я, обнимая ее в ответ. – Чем тебе тут помочь?

В небольшом помещении было очень светло, пахло свежей зеленью и удобрениями. Запах был землистый и яркий.

Внутри стояли высокие сквозные стеллажи с растениями и цветами, полные горшков и различных украшений для букетов, рядом с ними свисали настоящие лианы, оплетающие стены и огромное окно.

– Ох, ну смотри, надо забрать домой пару горшков для индивидуальной покраски.

– Ты еще и красишь их? – удивилась я.

– Да, раскрашиваю за отдельную плату, – пожала она плечами, – это прибыльно!

– Крутая ты. – Хмыкнув, я подхватила один из горшков и пошла к машине. – Недаром помогала мне в школу плакаты рисовать…

– Это точно. – Хихикнув, Глория взяла в руки второй горшок и отправилась за мной.

Мы загрузили их на заднюю площадку, вниз, и вернулись в магазин, где она начала расставлять букеты по стеллажам и полкам, пока я убирала раскиданные за стойкой обрезки лент.

– Многовато свадеб на это лето… – устало вздохнула тетя, поправляя на себе рабочий фартук. – Уже третья на август. Ты когда планируешь замуж выходить?

– Мне еще рано, – отмахнулась я. – Даже универ не окончила…

– Вот и молодец, – ответила тетя. – А то тебе еще букет бы пришлось делать…

Мы убрались в магазинчике, вытерли стойки и стол. Я подмела. А потом Глория сходила в супермаркет за едой, пока я сидела в пикапе и слушала радио.

Прогноз погоды на завтра не внушал оптимизма: обещали, что весь день будет моросящий дождь и пасмурное грозовое небо. В принципе, гулять на улице мы с Заком вряд ли решимся, поэтому дождь нам не помешает.

– Я все. – Хлопнув дверью, Глория оповестила меня о своем возвращении. – Завтра сделаю картошку с мясом.

– Было бы неплохо, – улыбнулась я, выезжая на дорогу. – А я, наверное, сутки буду жить у Майка. Буду ждать, когда он вернется. Сегодня расспрошу его подробнее.

– Да, Викки заглядывала сегодня утром. Рассказала. Надеюсь, ничего страшного.

– Я тоже.

Мы приехали, и я, съев остывшую пасту с сыром, повторно разогретую в микроволновке, сразу пошла в душ. Ополоснувшись, я высушила голову и, одевшись, схватила рюкзак и пошла прямиком к подруге.

У нее везде горел свет, несмотря на то что еще не было даже шести. Я позвонила в дверь, и мне открыла сама Ви: она была расстроенной. Глаза на мокром месте, немного растрепанная и уставшая.

– Привет, – приобняла я подругу. – В чем дело?

– Пойдем. – Она проводила меня в кухню, где за небольшим прямоугольным столом сидели Джейкоб и Майк.

Оба мужчины выглядели настолько подавленно. У меня защемило в груди. Джей, подперев рукой лоб, смотрел в ноутбук, в котором что-то передавали по радио. Слова звучали тихо, и их трудно было различить на слух: было очень много шума. Майк сидел рядом, он сложил руки в замок и прижал их к губам. Он был бледным и нервно отбивал счет берцами по паркетному полу.

Я нахмурилась и молча посмотрела на подругу. Та тяжело вздохнула и провела рукой по волосам.

– Кто-нибудь расскажет Эш? – спросила девушка негромко.

Майк отвлекся от монитора и кинул на меня взволнованный взгляд, полный печали, боли и… надежды.

Он думал, я не смогу приехать?

Я вздрогнула. Его глаза были красными.

– Привет, – негромко произнес Майк, – одному из наших парней прострелили череп, и сейчас его экстренным вертолетом направляют в военный госпиталь. Мы с Джейком хотим туда добраться, поэтому ты мне нужна.

Его слова звучали монотонно. Без эмоций, чувств или прочих оттенков. Словно он репетировал речь, не позволяя ей треснуть по швам.

Я кивнула.

– Мне очень жаль. Я побуду с Заком.

– Зак сейчас здесь, – сказал Майкл. – Вы можете остаться у Викки. Она только за.

– Мне будет скучно одной, – тут же выдала она. – Оставайся!

Новостей все больше…

Я присела на барный стул и потерла виски.

По крайней мере, мы сможем поговорить с Викки наедине и обсудить то, что ее тревожит.

Майк и Джейкоб прервали канал, который слушали. Майк подскочил и схватил со стола мобильный, а Джейк, забрав ключи, последовал за ним. Они вышли из дома.

– До завтра! – бросил Нолан.

– Пока, не скучайте! – нервно поддержал Джейкоб, прежде чем хлопнуть входной дверью.

– У меня есть вино, – смущенно улыбнулась Викки.

– Буду не против… – выдохнула я.

Глава 21. Проблемы близких ощущаются больнее, чем свои

Зак все это время был в гостиной, где играл в приставку Джейкоба и стрелял в зомби, бегая по фермерскому полю. Он словно ни о чем и не знал, и это было даже к лучшему: я присела рядом на мягкий бежевый диван и протянула ему руку.

Мальчик отбил мне пять и вернулся к игре.

– Привет, наконец-то ты вернулась, – сказал он. – Майк тебя ждал, он уже уехал?

– Да, – ответила я, – только что.

– Хорошо, он долго ждал, пока ему скажут, где сейчас Брент.

– Брент? – нахмурилась я.

– Да, друг Майка и Джейка, – сказал Зак, все еще неотрывно глядя в экран телевизора. – Он болеет, и они поехали к нему.

– Понятно, – кивнула я, – а ты как?

– Я отлично, – пожал плечами он. – Играю, Ви дала мне начос, завтра пойдем в кино. Ты, кстати, с нами!

– Ого, мне она еще ничего не говорила, – сказала я. – Пойду спрошу.

– Ага, давай! – крикнул Зак, и я вернулась на кухню.

Викки уже накрыла на стол: разлила вино в бокалы, поставила вазочку с шоколадными конфетами и две тарелки с овощным рагу. Запах стоял просто божественный. У меня был полный рот слюны.

– Просто рай какой-то. Так пахнет, м-м-м…

– Спасибо, – гордо улыбнулась девушка, – я старалась! Эти дни так меня потрепали, ты бы знала…

– Рассказывай, – отодвинула я стул и села, ожидая ее монолога, – что случилось?

Викки сняла фартук, кинула его на стойку и села напротив, сразу же отпивая красное вино. Она поправила волосы, завела их за уши и глубоко вдохнула.

– В общем, я уже говорила тебе, что мои родители ненавидят Джейка. Это грубо сказано, но, поверь, на самом деле это правда жесть. Я понимаю, что военные – люди непостоянные, его в любой момент могут вызвать в командировку, но пока что все хорошо. Я пойму его, если он согласится жениться на мне, и никто другой мне на хрен не нужен. Маму это не устраивает! Джейк звонил отцу, говорил

– И понимаешь, – продолжила Ви, расставляя руки в стороны, – она не хочет, даже чтобы мы приехали в гости! Просто в гости! Не ждет, видите ли, с ним! Я так и решила: либо он, либо никто вообще. Сдохну в одиночестве с сорока кошками, как шутят в интернете! Почему она, черт, должна за меня решать? Я тогда вообще не поеду к ним.

– Ты права, – ответила я, и подруга перевела дух, – я бы тоже так сделала, если бы мама начала ставить свои условия. Тебе с ним жить, а не ей, поэтому делай, как считаешь нужным. Я думаю, она перебесится – и все будет хорошо. Постарайся не думать об этом, хорошо?

– Да, конечно, – сказала мне Ви, утвердительно кивнув и помешав вилкой рагу, – когда я тебе звонила, до этого она со мной говорила. Боже, слышала бы ты, как она верещала! До сих пор пытается внушить мне, что он опасен. Никто не опасен. Даже Майк, блин, не опасен! С Джейкобом ничего страшного не происходило, не каждый военный страдает от посттравмата!

Я промолчала, ведь и о Майке я не так много знаю. В общем, об этом синдроме нужно что-то погуглить: вдруг найду что-то полезное?

Если, конечно, не забуду.

– Спасибо, что выслушала… Понимаю, звучит тупо, но вот такая у меня мать… – Девушка цокнула и начала есть. – Подумай, что будет дальше? А если я рожу от него? Она и внуков будет ненавидеть? Я ее не понимаю.

– Тогда с ней точно что-то не так… – согласилась я.

– Ну, а что там с Вудом? – сменила она тему.

– Этот придурок сначала приперся в общагу, а потом нашел меня в кафе. Сказал, что не отстанет, и он откуда-то знает о Майке!

– Что? – застыла Викки с вилкой у рта. – Откуда?

– Понятия не имею, – склонила я голову, – может, пересекались здесь, я не знаю… Почему-то он уверен, что я хочу быть с ним, откуда это в его башке? Я даже не думала к Нолану подкатывать.

– Да ладно? – не поверила подруга, хитро ухмыляясь. – Прямо ни капелюшечки?

– Ну, немного, – согласилась я с неохотой, поспешив забить рот едой, – но все равно…

Мы выпили еще вина и уже заканчивали бутылку, когда разговор стал приобретать все более интимный характер. Викки уже расслабилась. Мы обе раскраснелись и уже вальяжно сидели за столом, закинув ноги на свободные стулья, и болтали.

– Что ты думаешь о Майке? – спросила она, заинтересованно меня рассматривая.

Я не стала врать ей и что-то придумывать, поэтому отвечала честно.

– Он симпатичный, но немного пугает меня, я не знаю, как себя вести с ним…

– Понимаю, – Викки налила нам еще по бокалу, – но смотри, если он откроется, то ты не узнаешь его. Джейкоб показывал мне их архивные старые видео с тренировочного лагеря, это просто чудо-парень!

– В каком плане? – улыбнулась я.

Мне было тяжело представить Майка каким-то иным, так как другим я его просто и не видела: не с чем сравнить и нечего фантазировать. Да и фантазии, признаться честно, давались с трудом. Он был словно закрытой наглухо шкатулкой.

– Смешной, забавный, весь из себя активный… Как и Джейкоб, кстати. Они похожи.

– Пока я вижу только закрытого Майка, – негромко сказала я, – и не могу ничего поделать.

– Ты уже делаешь, – хмыкнула подруга, – ты сидишь с его братом. Это тоже помощь.

– Это моя подработка, Ви…

– Дорогая, – пафосно начала она, плеснув вином и закатив глаза, – поверь мне, даже если в нем прячутся монстры, он как-нибудь да откроется той, кому доверится. И мне хочется, чтобы это была ты. «Красавицу и чудовище» смотрела?

– Сравнила, блин, – засмеялась я, – но я буду рада, если он, конечно, даст мне шанс.

– Уже дал, – уверила меня девушка, – а я буду тебе помогать. Видела, я репостила концерт?

– Ага.

– Так вот, его перенесли на начало августа, но смотри, мы с Джейкобом хотим позвать вас в бар в пятницу, нам вдвоем стало уже скучно. – Она заговорщицки улыбнулась, а я сощурила глаза.

Она что-то от меня скрывает. Неужели что-то придумала? Я решила не спрашивать и пить дальше свое вино.

– А в сексуальном плане как тебе он? – спросила Викки. Услышав это, я едва не подавилась. – Переспала бы?

– Боже, мы же не настолько пьяные… – Я прокашлялась и едва сдержала смех. – Или уже?

– Уже, давай колись!

– Ох, ну а какая разница?

– Такая! Колись!

– Да, я бы переспала. Довольна?

– Оу-оу! – Она почти подпрыгнула на стуле, начиная слегка пританцовывать. – Как думаешь, как скоро у вас это случится?

– Не в этой жизни, – прыснула я, – я не думала о таком! Я просто хочу познакомиться с ним получше.

– Да я шучу, господи, – она толкнула меня в плечо, – но когда-нибудь спрошу всерьез. Или ты сама скажешь! А если без шуток, то в пятницу посидим, выпьем немного, поболтаем. Там спокойно, всегда без скандалов, мы еще ни разу не натыкались на пьяное быдло. Место просто прекрасное.

– Уже жду, – улыбнулась я и допила свое вино. – Зак, наверное, спит?

Она выглянула в гостиную.

– Да, ушел спать. Ты не против заночевать со мной на одной постели?

– Не-а, – качнула я головой, – без разницы вообще.

– Предлагаю взять с собой бутылку и пойти в гостиную смотреть «Сумерки». Мы же с тобой теперь в клубе «Любовь к опасным парням»?

– Да, это уж точно!

Я поднялась, забирая целую бутылку вина, а Викки собрала тарелки.

В пятницу точно будет что-то необычное…

Глава 22. Спокойный день, ужасный вечер

Мы с Викки так и уснули на одной кровати, прежде обнявшись и проболтав до четырех утра обо всем на свете, начиная от моей учебы и заканчивая тем, что они с Джейкобом не будут в ближайшие годы планировать беременность.

Было так необычно слушать подобные вещи, потому что у меня еще не было мыслей о замужестве, беременности или о каких-то еще сложных ситуациях, требующих заботы о ком-то другом. Мне до сих пор нравились мультфильмы, сериалы и музыка, я любила прогуливаться вечером в бар, даже в одиночку, а еще не терпела громких скандалов.

Семейная жизнь пока что не для меня: мне нужно отучиться,

Проснулись мы поздно, нас разбудил Закари: он забежал в комнату с паническим криком.

– Викки! Эш! Вставайте, мы опоздаем в кино! – Он потормошил меня за плечо, и я сонно привстала, растирая лицо.

Подруга тоже подскочила; она поправила волосы и глянула на меня.

– Я забыла сказать, сегодня повторно крутят «Стражей Галактики». На тебя тоже есть билет, давай собираться…

Выспавшись, я чувствовала себя очень бодрой и даже не ощутила похмелья: мы выпили не так много, да и легли спать трезвыми.

Я расчесалась, немного накрасилась найденной в рюкзаке тушью, а потом мы с Заком, болтая о разном, ждали Викки на улице.

– Кто твой любимый из стражей? – спросила я, рассматривая улицу.

Здесь было спокойно, лишь лаяли соседские псы, а небо ясное, без намека на дождь или пасмурную погоду.

– Звездный Лорд! – ухмыльнулся мальчишка. – Он крутой, у него суперский плеер! Я попросил такой у Майка, а он сказал, что у него такой был, но остался у папы.

– О, понятно, – понимающе ответила я, – а мой любимый – Ракета.

– Круто, Майк тоже его любит! – улыбнулся Закари. – Вы так с ним похожи!

Я по-доброму рассмеялась: да уж, это уже что-то! По крайней мере, у нас с Майклом есть один любимый персонаж из фильма про супергероев. Это было забавно.

Викки вышла спустя несколько минут, и мы пошли к главной улице.

– В кинотеатре сделали ремонт! – воскликнула она. – Наконец-то нормальные кресла! Не было таких, когда мы с тобой сбегали с уроков смотреть третьи «Сумерки», ага?

– И не говори, – подтвердила я, – все подранное, грязное, бррр…

– А теперь – ты что! 3D, IMAX, все такое! И новый кинобар! Попкорн и чипсы…

Мы пришли довольно быстро и даже не особенно долго стояли в очереди: зрителей было не так уж и много, в основном семьи с детьми или влюбленные парочки. Викки и Зак собрались идти за попкорном.

– Тебе какой? – спросила подруга.

– Соленый маленький, и колу.

– Ага, хорошо!

Я проверила сообщения, обнаружив там несколько от Глории.

«Готова поклясться, что видела Вуда на улице. Шлялся с напарником. Он разве не в Сиэтле?»

Я почувствовала, как внутри меня взрывается ядерная волна раздражения. Я прикусила язык от злости и начала набирать ответ.

«Вот же скотина! Я не спрашивала, где он устроился, он и не сказал. Не общайся с ним, пожалуйста. Береги себя. Мы в кино с Ви и Заком, я вернусь сегодня часов в шесть, может, позже».

Викки вернулась и коснулась моей спины. Я вздрогнула и тяжело выдохнула. Она взволнованно на меня посмотрела.

– Все окей? Что такое?

– Вуд в городе. – Я раздраженно кинула телефон в рюкзак. – Никак не успокоится. Глория видела его.

– Помнишь, Джейкоб говорил про знакомого, который может помочь? – напомнила мне Викки, отдавая попкорн и стакан с колой. – Он не шутил, у него правда есть бывший «морской котик», который таким… занимается.

– Звучит интересно, – качнула я головой, и мы пошли в зал, – но сейчас не о чем беспокоиться. Пока я в порядке.

– Если что, только звонок – и все, – продолжила она, – я не шучу.

Я благодарно ей улыбнулась. Даже в такие неприятные и странные времена она может поднять мне настроение. Зак забежал в зал первым и отыскал наши места; они были в самом конце, и я была рада, что больше рядом с нами никто не сел.

Фильм был очень позитивным и отвлекал от всего, что происходило со мной, Ви и Майком. Зак смеялся взахлеб, хотя смотрел эту часть и раньше, и я была рада слышать его заразительный смех. Он выглядел счастливым, а большего мне, как его временной няне, и не нужно.

Мне и самой было необходимо отвлечься на что-то смешное и далекое от нашего мира.

Викки тоже веселилась, смеялась, ласково шлепала меня по плечу и ругалась, когда я вдруг пропадала в своих мыслях. В зале было мало людей, поэтому мы не стеснялись вдоволь смеяться.

Фильм закончился часа в три, и я по дороге домой доедала свой попкорн.

Еще мы зашли в супермаркет, купили каждому по мороженому, Зак радостно напевал одну из песен из «Стражей Галактики», а я думала о том, все ли в порядке у Майка и Джейка. Как там их друг Брент?

Ответ ожидал нас дома, когда мы вернулись, активно обсуждая фильм и не думая ни о чем печальном.

Едва переступив порог, я тут же застыла. Викки встала рядом с Джейкобом, но тот лишь неуверенно покачал головой.

– Все очень серьезно, – сказал он своей девушке, крепко ее обнимая. – У Брента мало шансов.

Последнее предложение он сказал уже гораздо тише, вероятно, чтобы не слышал Майкл. Судя по звуку плеска воды в раковине, он умывался в ванной комнате. Я вопросительно посмотрела на Джейка, но он печально отвел взгляд.

– Придется иметь дело с проблемами, – предупредил он тихо, – не бойся, просто не спрашивай лишнего. Он не тронет тебя.

Слова, которые должны были меня успокоить, почему-то только сильнее пугали. Мне казалось, что теперь Майкл, переживая за своего друга, будет сам не свой. Но в любом случае бояться мне правда нечего. Так я утешала себя в мыслях, когда Нолан вышел из комнаты и подошел к Заку и мягко погладил его плечо.

– Как дела? – спросил он младшего братишку негромко, чуть дрогнувшим голосом, а затем обратился уже ко мне: – Все хорошо? Спасибо, что побыли с Заком. Завтра я напишу.

– Брат, все будет в порядке… – произнес Джейкоб, хлопнув Майка по спине. – Завтра увидимся.

– Да, конечно, – кивнул Нолан. – Пойдем, парень… – глянул он на Закари.

Я молчала, не находя в себе силы тоже поддержать мужчину, к которому у меня зарождались чувства. Мне, наверное, пока ничего не стоит говорить. Мало ли, что у него на уме.

Майкл забрал Зака, и они ушли. Мальчик попрощался с нами и начал рассказывать брату о том, что мы ходили в кино.

– Надеюсь, все будет нормально, – покачала головой Викки и глянула на Джейка.

Тот обреченно вздохнул и посмотрел на меня. В его глазах не было и намека на надежду.

– Брент обречен, – глухо произнес мужчина, – травма несовместима с жизнью, Эш. Скорее всего, тебе не повезло быть рядом с Майком в это время. Ты сама решай, нужен тебе или нет такой… опыт.

– В каком смысле? – непонимающе спросила я.

– Когда Брент умрет, Майка сорвет. Брент был одним из наших лучших друзей. Их осталось охереть как мало, поэтому нам с Майком страшно. Надеюсь… – Джейк перевел дыхание и потер лицо руками, –

– В прошлый раз, когда они вернулись из командировки, – продолжила за него Викки, обнимая себя за плечи, – умер сержант из их отряда, и Майк ходил полумертвым, едва мог работать, общался только с Джейком. Сейчас с ним Зак, и… надеюсь, Майку будет полегче. Очень надеюсь.

– Пойду я, наверное, домой… – сказала я негромко. – Нужно полежать, обдумать все…

Викки кивнула. Джейкоб молча ушел в гостиную, и я оставила их наедине с общими переживаниями.

Мне казалось, что моя жизнь активно маневрирует между двумя полосами – черной и белой, меняя одни события на другие с чрезвычайно быстрой скоростью. Я хотела чего-то нового, но не в этом же смысле…

На улице темнело, и я решила пройтись по району, подышать свежим летним воздухом. Вечер спускался на город медленно, утопая в розоватых лучах уходящего солнца, я чуть прикрыла глаза, впадая в легкую полудрему.

В голове возник тяжелый груз мыслей о том, что мне нужно готовиться к не самым веселым нескольким дням, если придется сидеть с Заком и дальше.

Я прогуляла весь вечер, думая о Майке, пятнице и желании наконец-то разобраться в том, что между нами происходит, и вернулась к себе, застав Глорию спящей в гостиной на диване.

Накрыв тетю пледом, я чмокнула ее в светлый затылок и ушла в свою комнату.

На часах было только девять вечера, но я уже чувствовала жуткую сонливость. Я почти сразу уснула и не вставала вплоть до трех ночи, когда раздался звук пришедшего сообщения.

Мне писал Джейкоб. Это было первое сообщение от него.

«Брент умер, Эш. Операция прошла неудачно. Мне кажется, Майк тебе сейчас позвонит. Прости, если разбудил».

Я тяжело сглотнула, потирая сонное лицо. Голова была словно в тумане.

Джейк был прав.

Следом раздался звонок.

Глава 23. Переломный момент

Мои руки дрожали, когда я пыталась нажать на кнопку «Ответить».

Едва взяв трубку, я услышала сначала тяжелый, искаженный связью выдох. Это был сломанный голос взрослого, познавшего свой собственный ад мужчины.

– Эшли, я не вывезу эту ночь без тебя, – сказал он хриплым, убитым голосом; я, растерявшись, на мгновение онемела, не зная, как реагировать. – У меня всего один вопрос: ты сможешь побыть со мной хотя бы до утра?

Мне потребовалось секунд пять-семь, чтобы снова заговорить; пробормотав сначала что-то нечленораздельное, я прочистила горло и сказала уже как можно спокойнее:

– Смогу. Только нужно собраться.

– Не иди одна, я за тобой зайду, – тут же ответил он, а затем бросил трубку.

Мне стало по-человечески страшно. Словно каждую клеточку моего тела укололи тонкой иглой, а внутренний голос как будто шептал: «Эшли, ты сейчас находишься в полной жопе, но давай без паники! Не думай о плохом, просто плыви по течению… Он просит помощи, а не хочет тебя напугать!»

Я настроилась на более-менее жизнеутверждающие мысли и пыталась не паниковать. Давалось это с трудом: даже умываясь и чистя зубы, я замечала панический взгляд своих же глаз в отражении в зеркале, я ощущала дрожь пальцев.

Надевать линзы я не стала, иначе растеряю их на кафеле, поэтому ограничилась очками, завязала хвост и надела огромную толстовку Глории, легинсы и кеды. Затем стала ждать, одновременно стараясь найти в гугле хоть что-то.

Сомневаюсь, что мне это поможет, но мало ли?

«Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) – тяжелое психическое состояние, возникающее в результате единичного или повторяющихся событий, оказывающих сверхмощное негативное воздействие на психику индивида. Травматичность события тесно связана с ощущением собственной беспомощности из-за невозможности эффективно действовать в опасной ситуации».

«Википедия» дала набор простых и понятных мне определений. Интересно, насколько сильно Майку сейчас нужна помощь психолога? Что именно мне обсуждать с Майком? Может, лучше перестать думать о чем-то неизвестном и дождаться правды от него самого?

Пока я ждала его, то успела вычитать еще одну строчку, засевшую в голове надолго: «ПТСР может привести к возникновению таких проблем, как депрессия, генерализованное тревожное расстройство, панические атаки, аддикции, суицидальное поведение, агрессивность».

Мурашки табуном пробежали по шее и спине. Да уж, не радужный набор, но что поделать? Это все звучит до ужаса страшно – настолько, что я не хочу даже представлять, ЧТО у него в голове.

Но я не могу отказать. В моей больной голове засела мысль, что я должна пробыть с ним то время, которое ему требуется.

Викки была права, и я очень переживаю за него, пусть и знаю Нолана от силы пару недель. Жизнь – штука необъяснимая, поэтому сроки и дни не играют никакой роли.

Я просидела на кровати до тех пор, пока не услышала жужжание СМС.

«Выходи».

«Пара минут».

Я закрыла окно в комнате и заглянула к Глории. Она безмятежно спала, когда я слабо коснулась ее плеча и тихо позвала.

Она сразу очнулась.

– Что такое? – хрипло спросила тетя. – Что случилось?

– Мне срочно надо уйти к Майку, – шепнула я, – завтра расскажу, окей?

– Конечно, беги… – Буркнув под нос, она упала щекой на подушку и почти сразу уснула.

Я вылетела на первый этаж пулей и вышла на улицу под прохладный ночной ветерок.

Солнце еще не встало, света фонарей по обеим сторонам дороги было достаточно, чтобы я увидела высокий силуэт Нолана возле своего почтового ящика.

– Привет, – выдохнула я, и из моего рта пошел пар.

Неужели нулевая температура?

– Привет, – поздоровался Майкл, подходя ко мне и тут же обнимая.

Он сильно прижал меня к себе, так крепко, что я чуть не задохнулась. Я расставила руки, как игрушечная кукла, и с трудом уговорила себя обнять его в ответ, пусть и было отчего-то неловко.

Я обхватила его спину руками и слегка погладила; он тяжело, с тихим рычанием втянул воздух и выдохнул.

От Нолана пахло сладким одеколоном, мятой, горьким эвкалиптом и цитрусом. Я даже прикрыла глаза, чтобы посильнее втянуть этот аромат, он слишком сильно мне понравился. С первых же секунд.

Руки Майка были горячими, и тепло его тела достигало моего сквозь плотную ткань одежды. Он практически обжигал.

Наконец, спустя пару долгих секунд, он меня отпустил.

Провел рукой по своим волосам, по отросшей щетине, по шее.

– Я понимаю, вся эта ситуация… выглядит херово. – Он опустил голову, разворачиваясь в сторону своего дома, и я пошла следом за ним.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась я, – в моей жизни тоже дерьма хватает, поэтому ты меня не потревожил.

– Джейк написал? – скорее утвердительно сказал он, и в ответ я кивнула.

– Да,

– Брент был нашим другом, – с надрывом начал Нолан, опуская руки в карманы толстовки, – прошел с нами самые херовые места и моменты, и тут… Какой-то, сука, снайпер…

Мне нечего было сказать, поэтому я только взглянула в его глаза с сочувствием. Понимаю, толку от этого мало, но сомневаюсь, что от ложных сожалений ему бы полегчало.

– Ты хочешь есть? – спросил Нолан негромко, стараясь поменять тему, и тогда посмотрел на меня. – Тут есть круглосуточная кафешка, можно взять еду с собой и пойти домой. Как тебе идея?

– Неплохо, – согласилась я. – Я хочу есть.

– Отлично, погнали. – Он ринулся вперед. – У нас в одной из командировок была точка «Бургер Кинга», ну, полевая. До сих пор скучаю по ней.

– И как? Вкусно было? – Я не нашла лучшего вопроса.

– Ха, – он слабо, но старательно улыбнулся, – тогда все вкусным казалось.

Мы пошли в другую сторону – туда, где рядом с заправкой горела розовым свечением вывеска кафе, зазывая своим привлекательным знаком «24».

Ситуация казалась мне практически сюрреалистичной: я и Майк ходим ночью по городу, ищем, где купить еду, чтобы потом пойти к нему и… и что?

Никаких «и что». По крайней мере, пока я не пойму, что все в порядке.

Нолан зашел первым, а я все это время плелась за ним, стараясь, как говорится, не отсвечивать. Мне до сих пор не было понятно, в каком настроении он находится. Он обнял меня – это уже просто огромнейшее достижение. И он трезвый.

Девушка за прилавком была сонной и чуть-чуть замученной, но, увидев нас, немного расцвела.

– Ох, доброй ночи! Спасибо, что зашли, а то я думала, что усну сейчас! – Она поднялась в ожидании заказа.

– Я буду буррито с дополнительным сыром, – сказала я сразу же, чтобы не стоять в раздумьях и сомнениях.

Нолан подхватил.

– Мне то же.

Я даже не была удивлена. Кто откажется от буррито с сыром? Только глупец. На самом деле я так пыталась себя успокоить.

При свете ламп Майкл выглядел истерзанным и разбитым: глаза покрасневшие, лицо бледноватое, даже несмотря на холод, а губы искусаны. Я невольно замерла, рассматривая его подбородок и мелкие шрамики на нем, где не росла щетина.

Он красивый.

По моим меркам уж точно.

Тут же стало стыдно, и я решила выйти на улицу, чтобы продышаться морозной свежестью.

Если я действительно начинаю в него влюбляться, то это – апокалипсис.

Что, Эшли, заработала на фотоаппарат? И как тебе? Сможешь, если по уши втрескаешься, спокойно учиться в Сиэтле и страдать от неразделенной любви к солдату? И все это под соусом бывшего, который никак не отстанет!

Все, прочь плохие мысли. Сейчас нужно действовать по ходу событий и не вдаваться в мутное и неразборчивое будущее.

Что будет, то будет…

Глава 24. Майкл Нолан и его другая сторона

Майк вышел из кафе спустя минут пятнадцать и отдал мне сверток с моим буррито.

Я благодарно улыбнулась, и мы пошли дальше по дороге освещенной неоновым светом заправки.

В городе было уютно гулять по ночам, если ты знал районы: они путали новичков, ведь состояли из одинаковых, похожих на кубы, улиц.

Мы с Ноланом знали, куда идти. Я решила не спешить и шла с ним наравне, молча и глядя себе под ноги: мне было не о чем говорить, а Майк сурово щурился, что-то обдумывая.

Ему уж точно есть о чем подумать. Он лишился друга, и теперь его гложет что-то похуже простой тоски.

Но спрашивать я не стала. Слишком некорректно.

– Джейкоб проболтался, что у тебя проблемы с бывшим, – произнес Нолан вдруг, когда мы остановились на его пороге.

Я не стала проклинать Джейкоба: он в любом случае хотел либо по-хорошему помочь мне, либо заставить Нолана заступиться.

– Есть такое, – только и ответила я, когда мы уже зашли в дом и я сняла кеды.

Майкл промолчал и пошел на кухню, а я пошла следом.

– Зак спит?

– Спит, – кивнул Майкл. Он стащил с себя толстовку и остался в одной черной майке, плотно его обтягивающей. – Я пригласил тебя, чтобы я не сорвался на него. Я никогда в жизни не прощу себе, если сделаю ему больно.

– Я понимаю, – негромко сказала я. – Что будем делать?

На самом деле это я до сих пор не до конца понимала: согласившись на его предложение, я не особенно задумывалась о дальнейших действиях.

Майк подошел к холодильнику и достал пиво. Мельком глянув на меня, он спросил:

– Будешь?

– Да, – тут же согласилась я. Пиво мне точно не навредит. – Не откажусь.

– Посидим; если хочешь, посмотрим фильм, – монотонно произнес мужчина, – или есть какие-то другие предложения?

– Пока нет. – Я присела за стол и забрала себе банку. – Даже спать не хочется…

В его кухне было уютно даже ночью в свете яркой белой лампочки на вытяжке. У меня текли слюни от одного только запаха буррито: есть хотелось просто безумно.

Нолан пошел в гостиную, я увязалась за ним.

Присев на диван, я сложила ноги в позу лотоса и уставилась на экран включенного телевизора, по которому показывали новости. В потоке репортажей и интервью я выделила только один – о том, что в Сиэтле произошло расформирование отдела полиции и был обновлен список служащих. Мне стало не по себе, ведь я знала, кто теперь там работает.

Но сейчас думать о Кайле Вуде не хотелось. Я была в безопасности. По крайней мере, пока Майк в хорошем расположении духа.

Пока не было никаких поводов для паники или сомнений. Нолан сел чуть поодаль, молча, передал мне пульт и уставился так же, как и я, в новостную программу.

Ему не было дела до новостей, точно так же, как и мне: никто из нас на самом деле не слушал даже долю той информации, которую вещали два статных ведущих с экрана. Мы просто сидели рядом друг с другом и молчали.

Я открыла банку с пивом и сделала пару глотков. Майк уже давно открыл свою, но к еде пока не прикасался. Кажется, он пригласил меня только для того, чтобы накормить и оставить, чтобы я помогла ему успокоить мысли. Меня это устраивало.

– Зака заберут послезавтра, – произнес Нолан негромко спустя минут двадцать молчания.

Все это время я листала программу и пыталась не реагировать на свои же странные и навязчивые мысли.

– Так быстро? – расстроилась я.

Мне стало обидно, потому что я не успела толком познакомиться ни с мальчишкой, ни с Майклом. И на этом

– Да, отец решил по-своему, – сказал Майк без эмоций. – У него свои мысли насчет моей адекватности.

– Не понимаю, о чем идет речь, – наконец произнесла я, отпивая пиво, – ты же… не такой, как все они думают? – В моем голосе прозвучали нотки надежды на положительный ответ.

Нолан посмотрел на меня разочарованно.

– Я даже не знаю, Эшли. Они знают обо мне больше, чем ты. В этом и дело.

– И что, я убегу, если что-то о тебе узнаю? – удивилась я.

Интересно, насколько страшным он все это себе представлял? Неужели настолько, что я могу в момент выскочить и, оставив его, уйти? Теперь я хотела непременно узнать, что он так тщательно скрывает.

Майкл не ответил – молча допил пиво и ушел на кухню, видимо, за следующей банкой. Я не стала настаивать, поэтому просто продолжила листать каналы и искать хоть что-то интересное: мультики, музыка, новости, очередные мыльные комедии о подростковой любви. Я остановилась на старом боевичке со Сталлоне и надеялась, что это не сработает как триггер для бывшего военного.

Может, я вообще зря переживаю по этому поводу? Думаю, если этот фильм будет его ранить, то он мне об этом скажет. Я расслабилась, откинувшись на спинку дивана, смотрела фильм, попивая пиво и стараясь не отвлекаться ни на что другое, пока ждала возвращения Майка.

Он говорил с кем-то по телефону, подслушивать его я не решилась, да и не думала, что в этом есть какой-то смысл.

Судя по спокойному тону Майка, он говорил с кем-то близким, но я пока не могла чувствовать перемену его настроения так быстро. Может, я и ошибалась.

Время уже шло к четырем утра. Майк вернулся спустя пару минут.

– Отец думает, что я плохо влияю на брата. – Он посмотрел на меня, надменно подняв бровь. – А ты как думаешь?

– Пока я вижу, что ты хорошо к нему относишься, – пожала я плечами. – Хоть я и мало тебя знаю.

– Но не боишься сидеть в моей гостиной в три ночи… – слегка улыбнулся Нолан, но его глаза были так же пусты, как и раньше. – Так что там насчет твоего бывшего? Кто такой?

– Ох, – я даже и не знала, с чего начать, – вообще, мы с ним давно расстались, но он преследует меня, звонит, пишет, таскается по пятам. В последний раз пообещал, что не оставит в покое.

– Мгм, – с отвращением нахмурился Майк. – Нарывается.

– Я ничего не смогу поделать, он теперь коп. – Я взяла новую банку из спайки, которую принес Майк. – Можно?

– Мгм, – задумчиво произнес мужчина, и я открыла банку, – если что, звони. Давно не разминался.

Я понимала, что он намекает на драку, но не стала протестовать. Так или иначе это, возможно, отпугнет Вуда и не позволит ему приближаться ко мне.

– Спасибо, – сказала я, начав есть буррито.

Буррито было заправлено перцем, я запивала эту остроту, жадно глотая пиво, и со временем я достигла состояния приятного опьянения.

Майк тоже пил, но не ел. Меня это напрягало. Я следила за ним исподтишка: он расслабленно откинулся на диван, равнодушно глядя в экран телевизора. Его не интересовала картинка. Он был глубоко в себе.

– Почему твой отец не доверяет тебе? – Я наконец-то набралась смелости для этого вопроса и тем самым отвлекла Нолана от его рассеянных раздумий.

– Тяжелая история. – Майк цокнул языком и так сильно сжал банку, что та с грозным хрустом смялась.

– Можешь не говорить, – сказала я, надеясь, что смогу его успокоить.

– Нет, я расскажу, чтобы ты понимала всю ситуацию… – Он кинул пустую банку к остальным, под стол, а затем повернулся ко мне и протянул свой мобильный с разблокированным экраном.

Глава 25. Осознание кошмара

На экране телефона была та самая фотография золотистого ретривера.

Ее я видела на холодильнике, в комнате Зака на стене, но никогда не спрашивала о том, где пес сейчас.

Нолан молча смотрел на меня. Наверное, хотел, чтобы я спросила что-то.

– Как его зовут? – сглотнула я.

Я почувствовала напряжение в груди, и это заставило меня вдыхать чаще и глубже обычного.

– Чарли, – спокойно и негромко начал Майкл, – ему было двенадцать лет, он был моим другом и верным попутчиком. Собаки умные существа, мы их не заслужили…

После его слов я поняла, что Чарли больше нет, но продолжила слушать.

Нолан посмотрел на меня, чуть прищурившись. Его глаза казались темными даже несмотря на то, что экран телевизора достаточно сильно освещал место, где мы сидели.

– Я тогда вернулся из очередной командировки вместе с Джейкобом. Это был наш последний с ним вылет. Он познакомился с Викки, я вернулся сюда. Здесь жил отец со своей новой женой и Заком. А еще здесь жил Чарли. В Ираке все было… херово. Очень херово. Настолько, что я пару недель мучился от кошмаров, не давал никому спать, мне вечно грезилось, что я все еще не вернулся. Будто я – кто-то другой, и все происходит не со мной. Постоянно приходилось звонить Джейку, но я понял, что он не должен это все переживать. Я пошел в поддержку ветеранов. Она проходит в подвале церкви. Может, ты видела когда-нибудь вывеску. Если нет, то не важно.

Я сидела и слушала его рассказ, не прикасаясь к еде или к выпивке. Он говорил так размеренно и спокойно, что этот тон ненароком начал пугать меня. Он совершенно точно напрягался: это было видно по играющим мышцам его рук, по выпирающим на них венам.

– Чарли был моим самым любимым псом из всех, что у нас были. Мне было восемнадцать, когда его привезли еще щенком. Я успел привязаться к нему настолько сильно, что просил семью присылать его фотографии в тренировочный лагерь, а после – и в Афганистан. Время шло, я прослужил почти десять лет, из них большую часть провел в расположении части, в командировках. Последняя была самой долгой – она длилась целый год. Я вернулся, и все пошло по наклонной.

Почему-то я начала догадываться, что за этим последует. Мелкие пугающие мурашки пробежались по всему моему телу, но я не хотела верить своему тревожному предчувствию. Майкл продолжил. С каждым произнесенным словом ему становилось все хуже, но я не решалась прервать его.

– Я уснул на террасе с книжкой в руках, это было на следующую неделю после возвращения. Мне снилось, что я снова там, в пыльном бараке, страхую снайпера из разведки, что талибы опять натравили на нас своих собак. Чарли просто не повезло

Я прикрыла рукой рот и даже немного двинулась в сторону. На глаза неспешно нашли слезы, но я старалась не показывать страх. Мне стало не по себе. В горле застрял ком.

– Я свернул Чарли шею, когда он прыгнул на меня. Одним только движением: раз – и все. Был ужасный звук хруста костей, кожи… И все. Потом туман. Я помню только, как в слезах закапывал беднягу за домом. Затем я посадил там цветы.

Майкл замолчал. Он поднялся, вытер выступившие слезы и хмыкнул, забирая со стола целую пачку сигарет. Он пошел на кухню, из которой был выход на террасу, а я решила пока остаться на месте, обдумывая все, что он только что рассказал.

В приступе Нолан смог убить своего пса – и рассказывал об этом так, словно это было чем-то вроде похода за покупками. Я понимала, что он просто смирился с этой ситуацией. По крайней мере, так казалось со стороны.

Теперь его разум – это самая необъяснимая вещь для меня. Я растерялась и не знала, что делать дальше. Его нужно поддержать, и это было единственным верным решением сейчас.

Я направилась к нему, выйдя на улицу и прикрыв за собой дверь. Майк сидел на крыльце прямо на ступенях и курил, даже не обернувшись, когда я вышла.

– Майк? – позвала я тихо, стараясь особо не навязываться, но оставлять его одного в такой ситуации не было хорошей идеей. Мне бы, к примеру, стало только хуже…

– Все в порядке, Эшли, – произнес он, выпустив струю дыма и ввинчивая окурок в ступеньку. Я села рядом и посмотрела на Майка.

Я видела, что на самом деле ничего не было в порядке: его одолевала целая буря чувств и мыслей. И страшнее всего то, что некоторые из них он не в силах был контролировать. Те, что следуют за ним, когда он в одиночестве.

Во снах, даже самых коротких и безобидных…

В который раз мне стало нехорошо даже от самой мысли о том, что множество солдат проживает подобные вещи снова и снова, их преследует прошлое, гонится за ними – и настигает.

Я не хотела, чтобы так было с Майклом.

Потому что он мне нравился – и потому что я не могла остановить этот гребаный поезд эмоций, который везет меня на очередную станцию неразделенной любви. Звучит глупо, а по-другому и не сказать, иных слов просто нет…

Майк глубоко вдыхает, его грудь тяжело вздымается. Он смотрит вдаль, где медленно восходит солнце, мелькая лучами меж крон деревьев, очерчивая крыши двухэтажных домов, линий электропередач на соседней улице.

Я тоже любуюсь этим пейзажем. Мне нравится сидеть вот так с ним. Мы молчали, погруженные в свои мысли: я не могла даже представить, что происходит сейчас в его голове. Сколько проклятий и черноты в них, сколько боли и обреченности.

Он провел обеими руками по своим волосам, чуть размял шею и прикрыл глаза, облизывая сухие губы, нахмурился и болезненно сморщился.

У меня в сердце так же болезненно екнуло, отзываясь на его душевное состояние. Мне хотелось обнять его, но я в который раз себя сдержала.

Наверное, когда-нибудь перестану.

Подумать только, я прослыла не самой стеснительной девчонкой в старшей школе, а сейчас мне было неловко даже по-дружески, в качестве поддержки приобнять мужчину.

Я была уверена, что это именно Майкл так на меня действует: я не то чтобы его боюсь, но… Мне страшно то, что он может расценить это как… может быть… угрозу? Рассказ о Чарли до сих пор картинками возникал перед моими глазами.

Как бедный блондинистый пес прыгнул на него, и дальше…

Вздрогнув, я невольно пришла в себя и вернулась из мыслей в реальный мир.

Когда я обернулась к Майку, то столкнулась с его серыми, холодными глазами; в них не было места ничему, кроме отчаяния и сосредоточенности. Он смотрел на меня, внимательно изучая.

Его рука потянулась к моей, и пальцы коснулись моих, мягко сжимая; он заглянул в глаза, совершенно не выражая никаких чувств. Чуть притянув руку еще ближе к себе, он сжал ее сильнее и нежно прикоснулся теплыми губами к запястью.

Я раскрыла рот, смущаясь, растерянно хлопая глазами, как старшеклассница на первом свидании. Его дыхание накрыло мою руку вновь, и Майк еще раз поцеловал ее.

Ощущение сродни тому самому пресловутому рою бабочек в животе охватило меня полностью. Я с трудом сдерживала нахлынувшие слезы и ощущала, как волнующий холодок прошел по всему телу.

Я опустила взгляд и смогла только едва заметно улыбнуться.

– Спасибо, Эшли, – сказал Нолан негромко, отпуская мою ладонь, не сводя с меня глаз. – Все это последствия войны. Я никуда не денусь от трупов, которые после себя оставил. Как бы сопливо это ни звучало.

– Все в порядке, – утешала я его, все еще не веря в то, что только что произошло, но пришлось вернуть себя в диалог. – Сегодня Викки и Джейкоб позвали нас в бар?

Когда я сменила тему, то заметила, как облегченно и отрывисто выдохнул Майк, словно что-то горестное покинуло его разум. Это было то, что нужно.

– Да, поэтому предлагаю идти спать… – Он встал, больше ничего не говоря, и покинул террасу.

Глава 26. Ничто не предвещает беды

Я встала с крыльца только спустя некоторое время, когда собралась с мыслями; пройдя за Ноланом, я заметила, что он уже сонно убирается в гостиной.

Решив ему помочь, я тоже стала собирать оставшиеся банки. Поблагодарив меня, Майкл отнес мусор в урну на улице, и когда он вернулся, я подошла, чтобы сказать, что собираюсь пойти домой.

– Мне нужно вернуться, чтобы помочь Глории. – Я нагло врала ему, но на самом деле просто не хотела идти в такой одежде в бар вечером. – Там и посплю. Ничего?

– Да, все нормально. Тем более сегодня нужно отвезти Зака. Отец передумал. Приедет сегодня. Через пару часов соберу его и… Давай, до вечера, – сухо произнес он, проходя мимо меня.

Я пошла на улицу, тихо попрощавшись. Ответа не последовало. Видимо, Нолан уже слишком устал от недосыпа, либо я рассердила его тем, что решила уйти.

Так или иначе, я отправилась к дому Глории, попутно проверяя соцсети, но ничего нового я там не заметила. Ни сообщений, ни каких-то интересных постов от кого-то. Только все те же навязчивые «общие друзья», среди них Майкл Нолан.

Наверное, когда-нибудь я наберусь смелости, чтобы нажать эту заветную кнопку «Добавить

Когда я пришла, было почти шесть утра, и Глория уже не спала. Она все возилась в гараже с теми двумя горшками, покрывая их цветастыми узорами и различными надписями. Когда я зашла к ней, тетя сразу заулыбалась.

– Ну, как там Майк? – спросила она воодушевленно. – С ним все в порядке?

– Умер его друг, Майк попросил побыть рядом, помочь пережить это, – честно сказала я. – Мы посидели, выпили по пиву, потом я ушла. Викки позвала сегодня в бар, но мне кажется, она что-то придумала.

– Да, это точно, – рассмеялась Глория, отставляя один горшок и принимаясь за другой; ее руки были в белой краске, – когда в последний раз она заходила, то слишком хитро улыбалась, рассказывая о баре. А по поводу Майка не переживай. Ему просто нужно время.

– Да, конечно… – вздохнула я, потирая лицо и замечая, что меня саму уже клонит в сон, – пойду я, наверное…

– Сладких снов, – пожелала мне Глория, – а я докрашу этого засранца. – Она взяла в руки разбрызгиватель и принялась за покраску.

Дома я скинула с себя одежду, надела огромную футболку для сна и завалилась на кровать, зашторив окна так, чтобы меня не будил дневной свет. Хочется уже поскорее поболтать с ребятами…

Сон был тревожный, рваный и очень неспокойный: я ворочалась, мне снился туманный лес и странные, неприятные звуки, похожие на пение птиц. Я несколько раз просыпалась, но окончательно пробудилась из-за будильника, который надрывно верещал под подушкой.

Поднявшись, словно мертвец из могилы, я сразу же решила принять контрастный душ. Именно он поможет мне прийти в себя и вернуться в этот мир.

По пути в ванную я прочитала сообщение от Викки.

Она написала, что они зайдут за мной, и мы поедем вместе. Так было даже лучше.

Подойдут они к шести, поэтому у меня был еще целый час для того, чтобы очеловечить себя.

Я вспоминала, как вчера Нолан поцеловал мою руку. Это ощущалось странно, будто сон. Словно я себе придумала это, но я готова поклясться, что до сих пор могла фантомно чувствовать его поцелуй на своем запястье.

Стоило только подумать об этом, как из головы улетучивались все остальные вещи; в душе я потратила минут двадцать, а затем еще долго сушила волосы, рассматривая свое отражение. Сегодня лучше будет надеть линзы. Немного подкрасив глаза, я нанесла гигиеническую помаду, чтобы хоть немного увлажнить губы, и пошла одеваться.

Если мы идем в бар, то надо выглядеть, наверное, хотя бы не помято… Из всего, что у меня было с собой, я смогла выбрать только майку на пуговицах черного цвета и узкие джинсы с мелкой цепочкой на боку. В принципе, сойдет для посиделок в баре.

Причесавшись, надев наспех кеды, я спустилась на первый этаж, но Глории там не было: возможно, она уже была в магазине.

На улице меня уже ждали ребята. Джейкоб был в великолепном настроении, он улыбался, болтая с кем-то по телефону, а Викки сразу побежала ко мне.

– Наконец-то покажу тебе это место, – обрадовалась подруга, обнимая меня. – Ой, классно выглядишь! – она чуть приблизилась ко мне и продолжила: – План по завоеванию солдатского сердца пошел в дело?

– Ага, конечно, – фыркнула я, – я просто хочу по-человечески выглядеть.

Сама Викки была в легком черном вечернем платье с треугольным вырезом, а ее парень – в клетчатой рубашке и джинсах. С его густой бородой, кудрявыми волосами он выглядел как настоящий канадский дровосек. Я не сдержала улыбки.

– Пойдем! – Ви схватила меня за руку, и мы пошли перед Джейком. – Как ты себя чувствуешь? Как с Майклом?

– Я пробыла у него пару часов, он рассказал мне про своего пса…

– О боже… Джейк говорил мне об этом… случае. Жуть.

– Угу… Ну, потом мы посидели на улице, и он поцеловал мою руку.

– Уо-о-о-оу! – тут же воскликнула подруга, и ее глаза загорелись от восторга. – Ничего себе! Это прям супер-пупер! Я надеюсь, что у вас все пойдет не хуже, чем у нас с Джейком.

Она подмигнула мне.

Погода была чудесной; солнце уже заходило за горизонт, но в нашем районе оставалось приятное сияние. Становилось прохладно, но не настолько, чтобы уже продрогнуть.

Я подумала, что зря не взяла с собой куртку. От досады куснув губу, я решила, что смогу дойти ночью и без нее.

Мы дошли быстро, и я была удивлена тому, что не видела этот бар прежде, он ведь был недалеко от магазинчика Глории.

Неоново-розовая вывеска, курящие парни у парковки, болтающие неподалеку девчонки нашего с Викки возраста и звучащая так громко, что слышно даже за дверями, музыка: мне уже нравилось.

Джейкоб провел нас к столику. Бар был оформлен в ретростиле: стеклянные столики, черные диванчики, на стенах – портреты известных музыкантов. На потолке висел диско-шар, который медленно вращался и неярко освещал зал – так, чтобы не мешать глазам.

Несколько компаний сидели за соседними столиками и негромко общались о своем, музыка играла бодрая, что-то из глэм-метала, за стойкой активно разливала напитки девчонка-бармен: вся в татуировках, с ярко-красными волосами. Она выглядела классно. Когда-то в детстве я тоже хотела себе яркие волосы…

Мои внутренние рассуждения прервал Джейкоб.

– Что будешь пить? – спросил он. – Тут есть классное темное пиво, не хочешь попробовать?

– Да, конечно, – ответила я, притягивая к себе заламинированную книжку меню, – а я пока посмотрю, что тут еще есть.

Из всего, что было предложено, мне понравилась только картошка фри, которую я не ела уже целую вечность, а еды посерьезнее не хотелось. Вряд ли что-то полезет в горло.

Джейкоб ушел за пивом, а Викки, вернувшись из уборной, села со мной. Она положила руки на стол и взглянула на меня.

– Почему, – ухмыльнулась я, – ты так смотришь?

– Признавайся, понравилось?

Я поняла, о чем она говорит, поэтому не стала дерзить и отвечала прямо:

– Естественно…

– Ух, переживаю за ваши отношения больше, чем за свои! – хихикнула она. – Ну, как тебе тут?

– Неплохо, – выдала я, – а можно заказывать музыку?

– Ага, – кивнула Викки, – этим мы еще займемся. Кстати, а где Майк?

Действительно…

Я осмотрелась. Майка все еще не было.

Нервозность сразу же захлестнула с головой.

Неужели что-то произошло?

Глава 27. Викки и Джейкоб

Я старалась не забивать себе голову лишними переживаниями. Когда Джейкоб принес пиво, мы с Викки сразу принялись пробовать. Я ощутила сначала приторный горьковатый вкус самого пива, а затем последовало шоколадное, немного карамельное послевкусие.

– Слушай, неплохое… – удивленно произнесла я, отпивая еще немного, – я так сопьюсь…

– Не сопьешься, –

– Майк обещал подойти ко времени, – пробубнил он негромко, – что-то нет его…

Я пожала плечами, но сама, конечно же, разнервничалась: не то чтобы он мог что-то с собой натворить, но мои переживания от этого никуда не девались.

Молча уничтожая свое пиво, я смотрела по сторонам и в конце концов обнаружила небольшую сцену в другой части зала.

– Часто тут выступают? – поинтересовалась я, кивая в сторону сцены.

Вокруг нее стояли усилители фирмы «Маршалл», также располагались стандартные инструменты, небольшая барабанная стойка и бесхозные шнуры. Все выглядело так, будто в ближайшее время никто выступать не собирается.

– Тут чаще всего стендапы проходят, местные ребята из школы выступают, – ответил Джейкоб и закинул в рот картофелину, – и такие же локальные группы. Редко, в общем. Мы с Викки катаемся в Сиэтл или Портленд. Еще реже в Такому.

– Я была только на Billy Talent, – вздохнула я, – и то лет пять назад…

– Надо будет куда-то вместе сгонять, а то скука сожрет… – пожаловалась подруга, закатывая глаза, – а я пока не планирую в двадцать два года становиться бабулькой…

– Ты и в восемьдесят лет ею не станешь, – подколол ее Джейк, чуть толкнув плечом, – я даже представить не могу, что ты станешь старушкой!

Я улыбалась, глядя на них: такие уютные и адекватные, они подходили друг другу даже несмотря на то, что так разительно отличались внешне. Мне было приятно, что у Викки в личной жизни все хорошо, и втайне я хотела себе чего-то подобного – понимания, защиты…

Мои размышления были прерваны Джейкобом: он поднялся, махая рукой в сторону выхода, и я поняла, что он кого-то звал.

Спустя несколько секунд к столику подошел Майк. В черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, узковатых джинсах. Волосы торчали во все стороны. Он был гладко выбрит. И теперь как-то загадочно улыбался, глядя на своего друга. В серых глазах Майка искрился задор. Я практически ощутила, как начинаю сама улыбаться.

– Привет, шпионы, – поздоровался он с Викки и Джейком, глядя на своего приятеля с подозрением, – вы что-то придумали, клянусь Богом…

– Садись, мать твою, – поддернул Джейкоб, – тебя только и ждем!

– Эш, – кивнул он мне и сел напротив, рядом с Джейкобом, – выспалась?

Это прозвучало настолько странно, что ребята, Джейк и Викки, тут же переглянулись. Я смущенно покраснела, хотя ничего, о чем они подумали, даже и не было!

– Ага, – ответила я, наконец набравшись уверенности и решив, что все в порядке, – а ты?

– На удивление, – кивнул Нолан, и я заметила, что из-под рубашки выглядывает та самая татуировка с группой крови.

«Не смотри на него!» – приказала я себе и вернулась к дегустации своего пива, заедая в панике картошкой неутолимое желание рассмотреть всего Нолана с головы и до ног.

Ему идет черный цвет, черт его подери…

Весь такой загадочный, гладко выбритый, даже через стол от него приятно пахнет гелем с ментолом и сладковатым парфюмом.

Еще немного – и моя голова закружится. Нолан ловит мой взгляд и поднимает бровь, отчего я тут же в смятении поворачиваюсь к Джейкобу.

– Ну, – начал тот, потирая ладони, придвинув бокал с пивом к Майклу, – мы тут вас не просто так собрали… Да, Викс? – Он глянул на девушку.

Она, судя по ее виду, была готова взорваться от накопившихся эмоций: взгляд восхищенно блестел, а губы, кажется, даже подрагивали.

Мне показалось, что Майк словно уже все знал, а я сидела с бокалом и ждала, пока Викки все-таки взорвется и скажет, о чем идет речь.

– Мы с Джейкобом женимся десятого августа! – воскликнула она. Джейкоб наконец-то рассмеялся, когда Майк, сокрушенно качая головой, по-братски его приобнял.

Я удивилась настолько, что глаза расширились, на мгновение я впала в легкий ступор, а затем меня накрыло настоящей радостью, я подскочила вместе с подругой и кинулась обниматься, практически скуля от счастья.

– Боже, и ты так долго молчала?

– Ага, и Глория тоже! – воскликнула она. – А ты думаешь, чего я у нее пропадаю? Она делает мне букеты!

– Я так рада за вас! – сказала я молодоженам. – И что, кого приглашаете?

– Ну, – тут уже заговорил Джейкоб, выпив немного пива и сначала кинув косой взгляд на Нолана, который с легкой улыбкой сидел рядом, – в первую очередь, наших родителей. Ее наконец-то согласились, мои тоже. Затем – мои парни: Маркус, Дастин и Себастиан.

– Маркус? – удивленно заметил Майк, отпивая из бокала. – Этот сукин сын вырвался из бесконечных завалов?

– Ага! – воскликнул Джейк. – Я тебе больше скажу, он цветет и пахнет…

– Так вот, – обратилась Викки уже напрямую ко всем, прерывая их армейские разговоры и раздраженно постукивая вилкой по стакану, – ребята, у вас на это будет мальчишник!

– Прости, малыш. – Джейк поднял руки, будто сдаваясь, и продолжил: – Кстати, мы приглашаем подружек Ви, девчонок с ее прошлой работы, Ребекку и Бланку. Ну, и кажется, мы что-то забыли…

– Не понимаю, о чем ты, – задумалась Викки, – кажется, это все.

Мы с Майком невольно переглянулись. Я поежилась, а он закусил губу. Он, черт, что-то еще знал.

– Вы наши свидетели, – наконец-то сказал Джейкоб, – только не говорите, что сразу не поняли!

– Ви, серьезно? – спросила я ошарашенно. – Я – свидетельница? Подружка невесты?

– Да, а ты чего ждала? – удивилась девушка. – Потом обсудим с тобой, что надеть и все такое, а сейчас начинаем праздновать!

– Да, все формальности потом! – отмахнулся Джейкоб и поднял стакан, чтобы все чокнулись с ним.

– За молодых, – произнес тост Нолан, с улыбкой глядя на лучшего друга. – И за светлое будущее!

– Да, давайте, – согласилась я, звонко ударяясь сразу о несколько стаканов.

В баре играла поп-музыка из 2010-х годов и напоминала мне странную атмосферу тех лет, когда я была совсем мелкой и беззаботной.

Рядом со сценой танцевали девчонки, парни со стороны свистели им, пока юные красавицы звали их к себе, а красноволосая женщина за стойкой пританцовывала в ожидании следующих заказов и протирала столешницу.

Это место мне определенно нравилось, потому что от него веяло чем-то домашним и подростковым одновременно.

По неизвестной причине я почувствовала ностальгию в этом месте, и это действительно странно, ведь я ни разу здесь не бывала прежде, но это тянущее чувство тоски напало на меня, как простуда, и все никак не желало уходить.

Викки отошла в уборную, а Джейк отлучился за новой порцией выпивки, и тогда Майкл заговорил со мной:

– Что будем дарить?

– Понятия не имею, – сокрушенно ответила я, – я не планировала вообще ничего, а тут… Надо же что-то хорошее выбрать, не безделушку…

– Согласна, – кивнула я, допивая пиво, – так будет лучше всего.

– Во вторник сойдет? – спросил Майк, глядя в глаза и тем самым смущая. – До свадьбы всего пара недель, ну кто так делает, согласись?

Последняя фраза была сказана в шутку, и я усмехнулась: так делает Викки. И пусть я сейчас была рада свадьбе Викки и Джейкоба, тому, что мы с Ноланом наконец-то нашли общий язык, но судьба подготовила мне очень тяжелые пару недель.

И, как оказалось чуть позже, жизнь просто не позволит мне спокойно существовать…

Глава 28. «Неожиданная» встреча

Спустя еще пару бокалов пива я вышла подышать, потому что меня медленно начало мутить. До этого мы болтали с Викки о девочках, которых она пригласит, и я их еще не знала.

Она пообещала, что девчонки адекватные и приятные, и я ничуть в этом не сомневалась: по крайней мере, я не буду делать поспешных выводов и просто дождусь девичника, который пройдет на следующей неделе, в субботу, так же как и мальчишник у Джейкоба.

Улица меня вернула в тонус: прохладный ветер прошелся по телу, проникая сквозь тонкую ткань майки, заставляя вздрогнуть, тяжело выдохнув. На парковке было две машины, рядом курила пара мужчин, а неподалеку слышались звуки проезжающего по главной дороге транспорта.

Парковку и зону курилки освещали огни самого бара, а по бокам был дежурный свет магазинчика запчастей и какой-то дневной забегаловки. Я достала телефон и листала сообщения. Ничего интересного нет. Я вспомнила, что давно не звонила родителям…

Вдруг я ощутила на себе чьи-то ледяные ладони, меня пробрало от страха, пахло горькими духами и знакомым гелем для душа. Я поморщилась, а затем толкнулась, стараясь выбраться из чужих рук.

– Отпусти меня, – панически прошептала я, увидев перед собой только пар, вылетевший изо рта.

По телу прошлась волна настоящего страха: ноги подкосились, но я смогла дернуться и выскользнуть из принудительных мерзких объятий.

Передо мной стоял Кайл. Он был в гражданской одежде, в своей привычной кожаной куртке. Он смотрел на меня с отвращением, надменно ухмыляясь, и я не удержалась от крика:

– Оставь меня в покое, господи!

По моим щекам потекли слезы, его неожиданное и совершенно неуместное появление сбило меня с толку и рассердило. Внутри меня все дрожало от ярости, обиды и гнева. Мне хотелось, чтобы он меня отпустил.

Забыл.

Вуд только закатил глаза, а затем подошел ко мне, схватил за руки и сильно, до боли, сжал. Я снова попыталась вырваться, кричала, прося о помощи, но вокруг не было никого, кто мог меня спасти.

– Ты неблагодарная дура, Эшли! – рыкнул на меня Кайл, ударив по лицу. Я споткнулась о собственные кеды. Он так сильно давил на мое запястье, что я хотела взвыть.

Перед глазами потемнело, я с трудом сдерживала слезы; меня тошнило, я старалась вырвать руку, но сил не хватало. Вуд уцепился за край моей майки и потащил в сторону.

Подошвами кед я шаркала по земле и пыталась издать хоть один звук. Глотку жгло от холода, и я подумала, что пора начинать молиться.

Но долго ждать не пришлось – до нас донеслись звуки музыки и открывающихся дверей бара.

– Какого х…

Это был спасительный голос Майка, о котором я только и могла думать в последние секунды. Я сумела махнуть головой и увернуться от очередной пощечины, когда Вуд на меня замахнулся.

И в один миг меня несильно оттолкнули, от неожиданности Кайл тут же отпустил мои запястья, чуть попятившись назад.

К нему стремительно приближался взбешенный Нолан, за пару секунд он схватил Вуда и вмазал ему по лицу, заставляя сплюнуть кровь с прокушенной губы. Всего удар – и уже кровь. Меня пробрало до мурашек, и я попятилась назад.

– Ага, привет, Майк… – усмехнулся Кайл Вуд. Они знали друг друга.

– Не думал я, что еще встречусь с тобой, ублюдок, – сквозь зубы прорычал Нолан, тряся Вуда за воротник куртки. – Я тебе, блядь, сейчас напомню нашу последнюю встречу…

Из бара выбежала Викки, я сразу услышала ее вздох ужаса, а за ней вышел и Джейкоб. Опомнившись, он резво подбежал, взял меня за плечи и отвел подальше, передавая в руки девушки, а сам подошел к Майку.

– Тот самый Вуд? – фыркнул Джейк, кладя ладонь на плечо другу и равняясь с ним. – Проваливай, иначе пойдешь в отставку раньше положенного.

– Мы обещаем, – шикнул Нолан ледяным тоном, едва удерживаясь от повторного удара. – Уяснил? – Он держал Вуда за грудки, встряхивая, чтобы напомнить о том, что они с Джейком не шутят.

Викки успокаивающе поглаживала меня по спине.

– Господи, Эш, у тебя синяк появляется… – шепнула она тихо, отводя меня в бар.

Спустя лишь несколько секунд я почувствовала, что лицо действительно ныло от боли после удара – сначала это не было заметно. Скулу саднило, и Викки сбегала к барменше, чтобы попросить у нее аптечку.

Та, конечно же, не отказала: тут же передала подруге пластиковую коробочку и взволнованно выглянула, рассматривая меня. Я смутилась, чувствуя себя неловко, она ответила мне сочувственной улыбкой.

– Вот, – Викки присела рядом со мной, открыла аптечку, сразу же доставая перекись, – у тебя легкая ссадина… Надо же было так ударить… Сучонок! Сильно болит?

– Ноет, – сглотнула я, забирая у подруги ватку и промачивая там, где болела скула, – боже, почему он это делает…

– Давно по роже не получал, скотина… – прошипела подруга; рассерженно захлопывая аптечку, она вернулась к барной стойке.

Вокруг играла музыка и хотя бы немного меня успокаивала.

Я все не могла поверить в то, что эта сволочь не хочет оставить меня в покое и исчезнуть. Как такого больного урода, как Кайл Вуд, вообще смогли пустить в полицию? Как он сдал психологический тест? Как прошел обследование?

Голова раскалывалась от боли и тяжелых мыслей, я опустила ее на стол, накрывая затылок руками и зарываясь в волосы пальцами. Неужели у меня не будет ни единого дня, который не сопровождается какими-нибудь дикими вещами?

Я просто хочу провести остаток каникул в обществе ребят и Глории, и оказывается, что я слишком много прошу…

В глазах резко помутнело от накативших печали и слез. Попытавшись все это прекратить, я стиснула зубы и, по советам мамы, постаралась тронуть языком верхнее небо: она говорила, что это помогает, но оказалась неправа.

По крайней мере, мне это не помогло. Щека ужасно болела, а слезы все текли по лицу, я

Хотя я была уверена, что уже выглядела жалко: тушь растеклась и жгла глаза, поэтому легче было сходить в уборную. Я поднялась с места и пошатнулась от потери равновесия. Меня подхватил подошедший Джейк.

– Ш-ш-ш, – тихо шепнул он, – аккуратнее… Тебя проводить?

– Проводить! – ответила за меня Викки, подбежавшая с маленьким пакетиком. – Это лед, потом приложишь…

– Я провожу, – глухо произнес Нолан, вернувшийся с улицы. – Пойдем, Эш.

Я кивнула, бегло осмотрев его на предмет ран или ссадин: он был чист, не считая старых армейских бледных порезов. Вуд не смог набраться смелости и ударить его, а вот меня – без проблем.

«Конечно, – подумала я про себя, медленно шагая в сторону уборной, – я ведь не мужчина, который в силу своей профессии может сделать что похуже…»

Нолан шел за мной молча, лишь изредка касаясь моей спины, чтобы убедиться, что я не повалюсь в обморок. Когда я зашла в женскую часть туалета, он остановился на входе и кивнул:

– Зови, если что.

– Спасибо… – всхлипнула я.

Казалось бы, всего лишь неудачная встреча с бывшим, какой-то гнусный синячок на лице – и все, но слезы продолжали бесконечно литься из глаз. Все это сгибало чуть ли не пополам над раковиной, заставляя хныкать и беспомощно заливать лицо водой, чтобы смыть жгущую растекшуюся тушь. Оттого, что я терла кожу, она только сильнее горела и саднила, но в конце концов я успокоилась, промокнув лицо салфетками, и глянула в зеркало.

Теперь глаза и губы опухли, а вся кожа, красная от раздражения, болезненно покалывала и горела. Я глубоко вобрала воздух в грудь и продолжительно выдохнула. Голова перестала так сильно болеть – холодная вода правда помогла.

Как он посмел меня ударить? Тем более так сильно?! Он просто больной на голову урод, а почему-то этот статус активно приписывают Майку, который заступился за меня.

Неужели он правда знает Вуда лично? Но откуда?

Глава 29. Нолан. Воспоминания

Первый этап Школы рейнджеров проводится Четвертым учебным батальоном рейнджеров в Кэмп-Роджерсе и Кэмп-Дарби в Форт-Беннинге, штат Джорджия.

Это была первая фаза тренировки рейнджеров, на которой учащиеся изучают основы планирования миссий на уровне отряда. Она, как правило, предназначена для оценки физической выносливости солдата, умственной стойкости, лидерских способностей и для изучения тактических основ, необходимых для последующих этапов обучения в Школе рейнджеров.

Казалось бы, тебе только и остается, что сдыхать каждый день перед инструкторами и сержантами, а они будут бессовестно орать на тебя, унижать, втаптывать в грязь: ты – кусок пластилина, из тебя лепят солдата.

Это было только начало обучения, тренировок и общего ознакомления с устройством лагеря.

Суббота, выходной, вечер.

У нас была пара свободных часов – чисто для того, чтобы переделать все свои дела, написать домой, почитать, убраться в казарме, тумбочке и подготовиться к новому, завтрашнему дню и свежей порции бега, занятий и физических мук.

Не все выносили подобные тренировки, но мне, в принципе, было все равно на физическую боль, ноющие мышцы и на чаще всего убийственные «игры», которые придумывали сержанты и тренера.

Я пришел сюда именно за этим, мне было восемнадцать, и многим из нас было столько же.

С парнями я быстро нашел общий язык, моими лучшими друзьями стали Маркус, его родители когда-то вывезли из самого Ирака (какая ирония), Фрэнк – родом из деревни в Луизиане, не особо общительный, но остроумный и приятный, если узнать его получше, и был еще Дастин – самый тихий, самый спокойный и дисциплинированный из всех.

Он пришел в корпус, потому что хотел сбежать от семьи, не принявшей его мировоззрение, и тогда Дастин Шеффилд, этот слишком рослый, под два метра, не слишком сильный для солдата парень, пришел сюда и с первых дней показал, что намерен утереть всем нос.

Его крайне не устраивало положение вещей, которые выстроились на его пути, и я восторгался им, как и вся наша компания.

К сожалению, в мире часто делят происходящее на черное и белое.

Так случилось и с нами. «Просто не повезло», – сказал бы кто-то, но я знал наверняка: такому нельзя позволять случаться.

Я верил в Бога и понимал, что нельзя спускать уродам их грехи.

Тогда ночью, после отбоя, Дастин резко подскочил с койки и бегом, одетый только в штаны и майку, бросился в уборную. Иногда у него случалось кровотечение, которое он тщательно скрывал от местных врачей.

Дастину Шеффилду слишком сильно хотелось служить. Мы молчали, но тогда он долго не возвращался из левого крыла, где располагались душевые и умывальники.

Мы поняли, что это не просто так. Его не было больше двадцати минут: дежурный на посту не обратил внимания, потому что клевал носом.

Маркус поднялся первым; одевшись, он толкнул Фрэнка, который слишком крепко спал.

– Фрэнки, Даст пропал, – шикнул Да Силва, – слышишь?

Тот сразу подскочил, хмурясь, он в полусонном состоянии натянул штаны. Все мы знали, что они с Дастином – лучшие друзья. Они сблизились настолько, что иногда мы просто поражались тому, насколько доверительными стали их отношения еще в лагере.

– Что с ним? – спросил Фрэнк. – У него кровь пошла?

– Ага, – кивнул Маркус, направляясь по коридору в другое крыло, и мы шли следом, – черт, у меня внутри все не на месте.

– Там еще три койки пустые, – нервно проворчал Фрэнк, нагоняя нас, – блядь!

– Еще три? Кроме наших? Пиздец! – Поняв, о чем может говорить этот факт, я сразу бросился к душевым.

Мы толпой забежали в помещение и услышали возню: за стенками глухо смеялись, шептались и практически гоготали от восторга.

Первым кинулся Маркус, и я побежал за ним. Спустя несколько пустых душевых отделений мы увидели троих человек, стоящих у стенок и глумящихся над кем-то внизу.

Во мне проснулся первобытный гнев. Я услышал знакомые голоса и хрип задыхающегося человека.

Раздался хлопок – Маркус с силой швырнул одного из парней в сторону, а я оттолкнул другого; никто из них не успел отреагировать, от страха сжавшись в комки.

Мы увидели, что их больше, чем мы рассчитывали. Пять человек стояли в небольшой кабинке и двое из них продолжали надменно посмеиваться.

Внизу был Дастин Шеффилд.

Его шея была в несколько оборотов обернута нейлоновым плотным шнуром. Беднягу душили; глаза покраснели, в них полопались капилляры, а он сам уже покрылся пятнами.

Мы с Маркусом оттащили тех, кто прикрывал главарей, тех мудил, кто начал это.

Фрэнк не выдержал. Он схватил одного из тех, кто был во главе, поднял на ноги и с яростью ударил затылком о блеклый голубой кафель.

Я бросился на второго. Того, кто, даже несмотря на то, что мы только что ворвались в их гребаную компанию, продолжал нагло улыбаться и скалить свои зубы.

– Иди сюда, сукин сын, – рявкнул я, хватая его за майку и утаскивая из кабинки, чтобы Фрэнк и Маркус смогли помочь Дастину, – какого хуя тут происходит?

Во мне горела ярость, выжигая все внутри, обдавая воздух в моих легких пламенем. Я не смог сдержаться. Просто не смог.

Повалив долговязого худого парня, я принялся бить его так, что вскоре ощутил, как разбил о его лицо руки; удар за ударом, я смотрел, как улыбка медленно сходила с его лица. Он, вцепившись в меня руками, пытался остановить нашу стихийную потасовку.

– Как тебя зовут? – проорал я, от отчаяния ударяя по кафелю кулаком и не обращая внимания на резкую боль. – Имя!

– Кайл. – Сплюнув, он завыл от боли, а затем засмеялся, выплевывая осколок зуба. – Кайл Вуд.

Я выдохнул, а затем поднялся, отряхиваясь, и схватился за голову. Это не кончится хорошо.

Дастин неподалеку, в окружении парней, откашливался. Его глаза заплыли кровью.

Подойдя ближе, я увидел Фрэнка, сидящего перед ним на коленях и держащего приятеля за шею, проверяя его состояние.

– Я в порядке, Фрэнк, – с трудом прохрипел Шеффилд, но его нижняя часть лица была в крови, струящейся из носа и рта. – Кто-то знает.

– Забей, Дасти, – практически проскулил Уильямс, вытирая кровь с лица парня и стискивая до скрипа зубы.

Маркус убежал за сержантом и медбратом, пока я стоял сзади и не мог прийти в себя. Меня просто не хватало.

Эта конченая гнида, Кайл Вуд, с его сраными друзьями решили, что имеют право…

Я не мог спокойно смотреть на Уильямса, видеть его боль, гнев и отчаяние. Я знал, в чем было дело и почему все вышло именно так.

Фрэнк и Дастин были не просто друзьями, и кому-то это стало известно.

Это было не мое дело.

Я просто оттаскивал Фрэнка Уильямса, который хотел порвать Кайла Вуда, эту конченую мразь, на куски.

Никто из нас никогда не забудет зелено-серых глаз Дастина Шеффилда, заплывших кровью.

И никто не забудет шрамов, оставшихся на его шее от веревки навсегда.

Поэтому я не забыл Кайла Вуда. А теперь он второй раз в моей жизни поднял руку на человека, которого я не позволю себе потерять.

Глава 30. Иногда нужно напиться

В голове не укладывалось то, что Вуд не просто следил за мной: он ведь знал, во сколько и когда я сюда приду, а еще ждал, пока я выйду на улицу одна, чтобы накинуться.

Даже несмотря на криминальные новости, которые я видела по телевизору и читала в интернете, мне казалось, что у взрослого и ранее вменяемого Кайла, которого я когда-то любила, будет достаточно совести не подумать о подобном, а уж тем более не совершать.

Я вышла из уборной, и Майк, стоящий у стены и глядящий в телефон, сразу же отвлекся и подошел.

– Как ты себя чувствуешь? Может, лучше домой? – спросил он тихо, опускаясь так, чтобы его лицо было на уровне моего.

Я покачала головой, уходить мне не хотелось. Наоборот, жутко тянуло напиться, и теперь ответ был только за ребятами.

– Я бы не отказалась от шотов, – ухмыльнулась я, найдя в себе хоть какие-то силы для позитивных эмоций.

Майкл надменно вскинул брови, словно сомневался в моей адекватности. Я тут же потеряла улыбку.

– Моя школа, – как-то почти расстроенно сказал он, – но согласен, иногда нужно напиться. Главное – не переборщить.

Когда я подошла к столику, Викки тут же подорвалась ко мне, обнимая и заботливо рассматривая лицо.

– Очень болит? Может, домой?

– Нет, Ви, я хочу еще посидеть, – сказала я на одном дыхании, – у вас все-таки праздник, и этот… придурок его испортил.

– Ты не виновата, Эш, – с непониманием нахмурился Джейкоб, появившийся позади, ставя на стол целую тарелку с закусками, – понимаешь, если человек болен, его нужно лечить, а Вуда надо просто пожизненно запихнуть в лечебницу.

– Как его взяли в полицию после учебки, – фыркнул Нолан, садясь напротив, – просто удивительно.

– Может, договорился с кем… – предположил Джейкоб. – Точно не со Смитом, но с кем-то другим…

– Что произошло в учебке? – спросила я негромко, а Викки протянула мне стакан с водой. – Вы оттуда знаете Кайла?

Майк кивнул.

– Да, он и его прихвостни чуть не задушили нашего друга. Веревками. В душевой. Мы с парнями кинулись драться, я выбил Вуду зуб, потом пришел сержант, и мы всю ночь разбирали все это. Нам просто повезло, что Смит справедливый человек, иначе мы вместе с Кайлом вылетели бы из учебки. Это самое малое, что могло случиться. Есть ведь еще и военный суд.

– Господи, – сглотнула я, – он не говорил, что был в учебке…

– Конечно, потому что с позором вылетел, – фыркнул Джейкоб, – я об этом случае узнал, только когда мы все встретились в Афганистане, там с парнями и познакомился.

Я с трудом могла поверить в то, что несколько лет встречалась с больным на голову маньяком, который пытался задушить человека просто так, не из-за самообороны. Мне стало тошно, и я отпила воды. Майк вздохнул.

– Ви, – позвала я, – может, до победного сегодня? Мне паршиво.

Джейкоб рассмеялся, а затем встал.

– Не поверишь, я уже заказал шоты… Ща принесу.

– Мы тоже сидели и думали, что хотим напиться, потому что дальше на это просто не будет времени… Платье, выбор прически, украшения…

– А где будет сама церемония и банкет? – спросила я, продолжая пить воду и приходить в себя.

Легче было отвлечься на разговоры о предстоящем празднике.

– У нас во дворе, – ответила она сразу же, – он большой, места всем хватит, там будет, ну, человек тридцать максимум. Церемония тоже пройдет у нас, священника уже нашли!

– Отлично, – улыбнулась я, видя, с какой радостью она делится со мной подробностями. – Кто будет помогать с подготовкой?

– Девчонки, родители, ты. – Она хитро сощурила глаза и тихо посмеялась. – Ну, если кто-то из друзей Джейка приедет пораньше, то тоже поможет. Ты с девчонками поможешь мне с платьем и макияжем, не хочу слишком тратиться на это… Лучше потом поехать в Вегас на медовый месяц, а из него – к океану! Господи, как я хочу

– Ох, потерпи немного – и скоро ты будешь валяться на пляже, пить коктейльчики…

– Скорее бы, – кивнула девушка, – ну, как ты? Что думаешь, пойдешь в полицию?

– Не знаю, – сказала я, – на самом деле я понятия не имею, что делать.

– Вряд ли он еще сунется. – Джейкоб поставил на стол целый поднос с шотами разных цветов и оттенков. – А этим мы попробуем компенсировать его нападение.

– Если вернется, я лично его завалю, – с угрозой проговорил Нолан, – не может человек быть настолько тупым, а если может, то я даже не буду виноват в его смерти.

Я благодарно улыбнулась, а Майк только откинулся на диванчик, бросив на меня короткий взгляд. Взял, следуя за Джейкобом, один из шотов с прозрачным алкоголем.

Кажется, это был джин. Только подняв маленький высокий стаканчик, я ощутила резкий запах трав, смешанный с крепким алкоголем.

Викки тоже не отставала.

– За свадьбу? – предложила я негромко.

– Конечно, – согласился Нолан сразу же, – давайте.

– Спасибо, ребят, что вы с нами, – улыбнулся нам Джейкоб, – надеюсь, все пройдет отлично.

– По-другому не может быть, – хмыкнул Майк.

Мы одновременно закинули в себя по шоту, и с этого началась самая пьяная часть вечера. Ближе к десяти часам людей становилось больше, и постепенно заиграла клубная музыка разных эпох: начиная с восьмидесятых и заканчивая нулевыми и десятыми. Наверное, у хозяина места стоит блок на слишком современную музыку.

В любом случае, мне было без разницы, что играло на фоне, пока мы пили, болтали о приближающейся свадьбе и рассуждали обо всем подряд. Майк в это время чаще всего молчал, глядя на стол и изредка хмурясь. Я не стала спрашивать, что именно его тревожит, потому что я и сама еще не до конца вернулась в реальный мир.

Вуд так и будет преследовать меня, даже несмотря на то, что его припугнули парни? Я надеюсь, что они повлияли на него сильнее, чем я предполагала. Каждый выпитый шот алкоголя превращал меня в неразговорчивую и задумчивую Эшли, стать которой я так часто боялась, не хватало только расстроить Викки и Джейкоба.

Я постаралась прислушаться к музыке, несмотря на все свои переживания и на то, что щеку все еще саднило. Мне хотелось хоть немного повеселиться, поэтому я сразу же согласилась на предложение Викки потанцевать.

Она выпила порцию лимонного ликера, схватила меня за руку и потащила в небольшую толпу ребят, танцующих под песню Рикки Мартина.

Танцевать я не умела, но когда в тебе несколько бокалов пива и еще пара порций чего покрепче, то сразу же просыпаются невиданные таланты.

Викки всегда была заводной: еще со старшей школы я привыкла к тому, что она звала меня на тусовки, но там попросту было скучно, поэтому мы проводили их с парнями на кухне, играя в карты.

Музыка была мне знакома, я интуитивно подбирала движения, стараясь не грузить голову, мне правда требовалась разрядка, и наконец-то я смогла хоть немного расслабиться. Викки взяла меня за талию и повела в танце, заставляя заливаться пьяным смехом и поддаться искушению повеселиться.

Теперь меня уже ничего не сковывало, а алкоголь, как и всегда, пробуждал все новые желания и мысли.

Майкл и Джейкоб вышли на улицу, видимо, покурить, а мы продолжили танцевать уже под Дэвида Гетту, треки которого я не слушала уже очень давно.

Сразу же вспомнилось, как мы с Викки слушали радио в моей комнате, когда я жила у Глории…

Мы играли в приставку, пили вредную газировку и ели начос, и тогда никто из нас не думал, что кто-то из нас будет выходить замуж, а кому-то предстоит бояться встречи с бывшим.

Тогда, конечно же, я и не подозревала, что наши с Ви жизни свяжутся с военными, а я буду подружкой невесты у нее на свадьбе. И мне придется убить печаль алкоголем, чтобы свободно потанцевать.

Я прикрыла глаза и двигалась уже чисто интуитивно. Викки танцевала рядом, изредка посмеиваясь и подтягивая меня, когда я случайно слишком отдалялась.

Было приятно слушать музыку, которую я уже успела забыть, со своей лучшей подругой за пару недель до ее бракосочетания.

Сделав пару уверенных шагов назад, я ощутила на себе теплые мужские ладони.

Запах ментолового геля для душа и сладковатого одеколона.

Я застенчиво поджала губы, но ресницы задрожали от волнения.

Я закрыла глаза.

Это был Майк.

Глава 31. Это испортит тебе жизнь

Я смущенно тронула его руки своими и открыла глаза: передо мной должна была оказаться Викки, но ее я не видела в толпе; я успела заметить, как она прошмыгнула мимо танцующих молодых людей к столику.

Оставшись наедине с Ноланом, я уже не думала о том, что происходит: если он пришел сам, то вопросов у меня возникать не должно.

Мужчина обнял меня сзади, касаясь моей шеи носом и тепло выдыхая; его руки плотно сжали мою талию, и он притянул меня ближе.

По моему телу сразу же побежали те самые мурашки: объятия успокаивали и возбуждали одновременно.

Именно так со мной происходило, когда я в кого-то влюблялась.

Это точно нехорошо – я была уверена, потому что мне нельзя в него влюбляться.

Все это казалось каким-то неправильным и желанным в то же самое время: он вспыльчивый, его настроение может резко измениться, и я даже не буду иметь представления почему.

Но с другой стороны, меня притягивала его личность, прошлое и настоящее, то, что происходит в его голове. Я знала, что он заботлив и спокоен, но стоит его разозлить…

Может ли что-то и привлекать, и отторгать одновременно?

Его молчание. Его тишина, его немые намеки на симпатию.

Едва слышное согревающее дыхание, тронувшее мою шею и прошедшее по виску. Осторожный, такой же безмолвный поцелуй в изгиб подбородка, влажный и горячий.

Я закрыла глаза и медленно сжала его руку в своей, чуть впиваясь короткими ноготками в его кожу. Майк тихо усмехнулся, прижимая к себе еще крепче.

Это совсем не напоминало танец: я просто переминалась с ноги на ногу, он двигался со мной в унисон, вскоре мы совсем остановились. От Нолана так приятно пахло, что я ненароком забывалась, пропадая в ощущениях так глубоко, что даже не осознавала, что должна что-то сказать…

А должна ли? Есть ли смысл в словах, когда все понятно и без них?

– Все идет не по плану, – едва слышно шепнул Нолан, и я слышала в его голосе заметное замешательство, – я от такого отвык.

– О чем ты? – спросила я, повернувшись к нему

Нолан смотрел на меня с высоты своего роста и измученно улыбался, все еще продолжая сжимать в своих руках.

– Мне нельзя в тебя влюбляться, – произнес он, – это испортит тебе жизнь.

Я прикусила щеку. Он только что признался мне в чувствах, а я застыла в растерянности, как идиотка, и никак не могла отреагировать.

Сейчас мы, два адекватных, достаточно взрослых человека, признали, что попали в ловушку.

Мне было предельно ясно, о чем именно говорит Майк: он боится, что последствия его диагноза скажутся и на мне. Что в случае, если мы привяжемся друг к другу, меня ненароком сделают заложницей его настроения, страхов и потерь.

И мне не было понятно, боялась ли я на самом деле Майкла Нолана. То, что происходило в его жизни прежде, было так давно, что сейчас я и не могла подумать, что подобные вещи имеют место.

Но затем я вспомнила тот момент с его личными вещами, как он схватил меня за горло… По телу прошлись уже совершенно другие мурашки, а в голове, словно ядерный удар, возникла мысль о том, что он, возможно, прав.

Но хотела ли я этого? Просто признать, что он мне не пара?

Нет. Определенно нет.

Мой затуманенный алкоголем разум четко давал понять: я хочу продолжения. В любом случае, хорошо это будет или плохо, мне хочется и дальше узнавать Нолана, пусть даже это обернется катастрофой.

Спустя несколько долгих секунд он меня отпустил, дальше ничего произошло, и я не понимала, что чувствую: в глубине души, конечно, я хотела снова ощущать его тепло, руки на себе, но часть меня активно уговаривала остановиться, пока не слишком поздно.

Но я понимала, что уже поздно. Этот момент, кажется, настал уже тогда, в самый первый день. Именно он стал отправной точкой в этой катастрофе. Майкл с грустной улыбкой отдал мне честь, а затем ушел.

Я подошла к Викки, она болтала у стойки с барменом: та весело рассказывала о том, что если добавить в вишневый сидр немного лимона и дольку апельсина, то получится чудесный коктейль для девичника. Видимо, Ви уже успела поведать ей о своем счастье.

Приобняв Викки, я шепнула ей, что между мной и Ноланом пробивается какой-то росток. Но я до сих пор не уверена, цветы ли это или шипы.

– Все через задницу, Ви!

– Да почему? – удивленно воскликнула она. – Извини, Брианна, подруге нужна помощь! – Она повернулась к красноволосой женщине и дала ей пять, а затем схватила меня за плечи и потащила в конец бара, где была сцена.

Она усадила меня на краешек, села рядом и внимательно принялась слушать, уперев руки в щеки.

– Ну и?

– Что? – выдохнула я, сокрушенно всплескивая руками. – Это невозможно! Я чувствую себя неправильно, Ви. Он сказал мне, что все идет не по плану, что если он в меня влюбится, то испортит мне жизнь!

На всякий случай я осмотрелась: нет ли где поблизости Джейка или Майка. Их уши не должны слышать наш с Викки задушевный разговор.

– Какому плану? Он так и сказал? – спросила подруга. – Вот же…

– Он прав, – с очевидной печалью выдала я, – сама же понимаешь, ситуация жесть…

– Ничего не жесть. – Закатив глаза, Викки взяла меня за руку и провела пальцами по костяшкам. – Знаешь, ему давно был кто-то нужен, вот она ты, так что не надо додумывать за него… Ты ему уже нравишься, Эш, это и так понятно, мы люди взрослые, никто просто так ничего не говорит, тем более уж Майк. Господи, он ведь даже улыбается по расписанию!

Я едва смогла сдержать пьяный смех, на что подруга одобрительно кивнула.

– Ну, хоть рассмешить тебя смогла! Пойдем еще выпьем, пока я не вырубилась…

Мы вернулись к столику, где Майк и Джейкоб вели диалоги о чем-то своем, обсуждая прошлое в армии и уже запомнившегося мне сержанта Смита. Интересно, чем еще он так отличился, что его имя стало нарицательным?

Викки молча протянула мне шот с ликером и сама немедленно выпила свой. Я не стала отставать, поэтому от горечи даже не поморщилась. Ликер был ягодным и отдавал хвоей: совсем не то, чего ждешь от крепкого алкоголя.

Еще несколько порций – и я, закусывая сырными шариками, начала безудержно хохотать, рассказывая Викки о том, как отбила себе ноги на концерте местной группы в Сиэтле. Это был один из самых пьяных вечеров в моей жизни, и сегодня, кажется, настанет второй. Подруга так же заливисто смеялась, пытаясь не уснуть прямо за столиком – Джейкоб уже придерживал ее свободной рукой.

Я посмотрела на экран телефона: время близилось к 12 часам ночи, поэтому нам, наверное, пора было уже идти…

Переведя свою часть счета Джейкобу, я приобняла подругу, у которой уже от сонливости слезились глаза; она повисла на мне, а я пошатнулась под ее весом. Как только мы вышли на улицу, дышать стало в разы проще, я весело улыбнулась, втягивая ледяной ночной воздух глубже в легкие. Всегда бы так расслабляться и удаляться от обыденностей…

Джейк, почти такой же пьяный, перехватил у меня будущую супругу, и они пошли впереди, о чем-то болтая. Мы с Майком шли вместе, и я потирала свои голые плечи, жмурясь от холода.

– Сляжешь с простудой, – скривился Нолан, – или отморозишь голову.

– Переживу, – пробубнила я, пьяно хмурясь, – сейчас приду – и в душ…

– Я доведу тебя, чтобы не разбилась. Если хочешь, можешь переночевать у меня?

Я замерла на месте, обдумывая предложение. Идти ближе к нему, а я уже валюсь от усталости и выпитого.

Нужно было дать ответ.

Глава 32. Все, что будет сказано, будет использовано против вас

Была не была.

Я уверенно кивнула, поправляя волосы и потирая плечи так, чтобы хоть немного согреться. Майк кивнул в ответ, и на этом наше с ним общение пока прервалось: мы дошли до дома и пришлось прощаться с Ви и Джейком.

– Ты… – не договорив, замерла подруга.

Она взглядом намекнула мне на причину, почему я остановилась, а я слегка пожала плечами, мол, ну, а что такого? Просто переночую.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы наконец-то осознать и принять ситуацию. Девушка заигрывающе улыбнулась, но Джейкоб увел ее в дом.

– Пока, ребят! – крикнул он, заталкивая невесту в дверь. – Увидимся! Спасибо за вечер!

– Пока, Эш! Пока, Майк! – весело крикнула вслед подруга. – Пиши, если что-о-о!

Я весело махнула в ответ, пока ее физиономия не пропала в проходе и дверь не закрылась. Остановившись, я решила позвонить

Она сразу же взяла трубку и совершенно бодро ответила:

– Ты где, подруга?

– Я останусь у Майка, – ответила я сразу, на что тетя несколько продолжительных секунд молчала, но все-таки отреагировала.

– О, без проблем, тогда спокойной ночи.

– И тебе того же!

Я вздрогнула от холода и стукнула зубами. Майк ускорил шаг, нервным взглядом выискивая во мне признаки плохого самочувствия, но я смело улыбнулась, сделав вид, что все в порядке: выглядело это, наверное, жалко, но меня мало чего беспокоило.

– Давай, ускоряем шаг, – скомандовал Нолан негромко, – хладный труп рыжеволосой девчонки мне прятать некуда.

– Я не умру. – Фыркнув, я еще сильнее растерла ладони. – А тебе что, вообще не холодно?

– Я закаленный.

– Прям уж так? – Я словно бросила Нолану вызов, и он его принял.

– Ты еще не знаешь, как тренируется спецназ из SEAL, – произнес мужчина, – их заставляют сидеть по горло в ледяной воде до тех пор, пока тело не сдается. Еще пару секунд – и все, кранты, необратимые последствия.

– Ты так тоже тренировался? – спросила я.

– Нет, но меня лично учил знакомый, – он уклончиво цокнул, – но мы до стука в зубах мерзли ночами в Ираке. Иронично, наверное.

– Не знаю, – ответив честно, я пожала плечами, – долго ты там был?

– Я служил в общей сложности больше десяти лет, вылетов было много. – Майкл грустно посмотрел на меня и свернул к дому. – Знала бы ты, сколько у меня знакомых с каждой командировки.

– Боюсь представить…

В доме было темно, поэтому первым делом Майк включил везде освещение. Я ополоснула руки, умылась, как могла, а затем зашла к нему на кухню: там он уже снял футболку, швырнул ее в бельевой ящик и встал спиной к стойке.

Продолжительное время мы с ним просто смотрели друг на друга, молча и не проявляя никаких эмоций. Почему-то я была уверена, что он чувствует то же самое, что и я. Те же мысли, те же ощущения.

Делать что-то или нет? Трудно было отрицать, что мы оба хотим продолжения и так же одновременно не хотим ни черта.

Я звонко щелкнула зубами, проходя к раковине, чтобы набрать себе воды из-под фильтра. Мужчина следил за мной взглядом так, словно я была неразумным котенком, впервые оказавшимся в чужой обители, хотя до этого я достаточно времени провела в его доме.

Вдруг меня накрыла легкая волна тоски: я даже не успела покататься с Заком на велосипедах, не сводила его в лес, на горки, не побегала с ним в недавно открывшемся комплексе…

– Что с тобой? – нахмурился Нолан, складывая руки на груди.

Я умоляла себя не обращать внимания на то, что он без верхней одежды вообще; стоит поодаль, расслабленный и спокойный, весь в разноцветных тату, прожигает меня своими серыми глазами.

И молчит, вновь так убийственно молчит, сукин сын!

Допивая целый стакан воды, я готова была провалиться под землю, но вряд ли Майк мне позволит.

– Я не успела подружиться с Заком, – сказала я негромко, – даже на великах не покатались.

– Может, следующим летом, – с толикой надежды ответил мне Майк, хотя сам, судя по резко хмурому виду, не был уверен, – или если приедешь на пару дней в декабре. Не велики, так снежки.

– Как ты празднуешь Хеллоуин? – вдруг спросила я, стоя рядом с ним и так же, как и он, упираясь спиной и бедрами в кухонную стойку. – Наряжаешься в форму?

– В том году я отмечал в Ираке. – Нолан куснул губу. – Мы с парнями надели колпаки и нахерачились в ноль, а потом нас отправили чистить бочки.

– Весело, – хмыкнула я, – а я нарядилась в уставшую студентку и уснула на диване.

– Пять из пяти. – Ухмыльнувшись, Майк чуть склонил голову и продолжил на меня смотреть. – Мне интересно, как ты вообще связалась с Вудом?

Это был вопрос, которого я, конечно же, не ожидала, но и врать не собиралась: если уж и открываться человеку, желая, чтобы он сделал то же самое в ответ, то ложь не выход. Мне не было стыдно за отношения с Кайлом Вудом. Я вовремя от него избавилась – как я думала прежде.

– На вечеринке, очень банально, разговорились о киношках.

– М-м, – задумчиво протянул Майк, – а знаешь, за что он пытался убить Дастина?

– Твоего друга из лагеря? – спросила я негромко.

– Да, его. Парень близко общался с другим солдатом. Настолько близко, что об этом как-то прознал Вуд и подумал, что они «не такие», поймал бедолагу в душевой, когда тот пошел умываться, и почти задушил насмерть.

Слова сожаления мертвым грузом застыли в легких: я не могла ничего произнести и от стыда опустила взгляд, рассматривая свои кеды.

Почему я чувствую стыд за проступки Вуда? При чем тут я, когда все произошло так давно, да еще и без моего участия?

Кайл действительно был гребаным козлом, и я жалела только о том, что не знала этого раньше.

– Не загоняйся, – тут же бросил мне Нолан, – просто хочу, чтобы ты знала. Вдруг под давлением решишь вернуться к нему.

– Нет уж, – выдохнула я эмоционально, – уж чего-чего, а его мне больше не надо… – Рефлекторно тронув щеку, я ощутила болезненное покалывание от прошлого удара.

– Помни об этом.

– Как тут забыть…

Он промолчал, затем ушел в комнату на втором этаже, а я осталась ждать, продолжая цедить уже второй стакан воды, медленно трезвея. Когда в доме никого, кроме нас, атмосфера чувствуется более интимной, пусть даже между нами ничего не происходит.

Нет Зака, нет ощущения легкой беззаботности оттого, что на фоне играют мультики или звучит саундтрек игры, в которую мальчишка играл. Сегодня здесь тихо, все выглядит немного депрессивно, начиная от целой стены фотографий у лестницы и завершая той самой полкой с альбомами, за просмотр которых я как-то уже поплатилась.

Неужели за месяц произошло так много всего? Даже за меньший срок…

Я ощутила себя запутавшейся в собственных воспоминаниях.

А ведь я просто хотела накопить на фотоаппарат…

Глава 33. Нолан. Последствия

Майкл Нолан.

Достав из шкафа одну из старых, уже потерявших цвет черных футболок, я надел ее.

Эшли пусть и была человеком понимающим с виду, но мне все еще было слишком неприятно светиться перед ней.

Я ее уважал, поэтому не хотел как-то смутить или отторгнуть: к сожалению, во мне все еще могли просыпаться негативные стороны, и меньшее, чего я хотел, это навредить ей.

Эшли ждала внизу, когда я вернулся: она смотрела на фотографии, которые мы с родителями развесили несколько лет назад у лестницы.

Там были мои

Маленький Закари.

Старые фотографии родителей, еще до развода.

Мне стало не по себе – я ощутил это покалыванием в груди, когда Эшли подняла на меня осознанный грустный взгляд зелено-серых глаз.

Так и не понял, какого точно они цвета.

– Где я буду спать? – спросила она негромко, но я заметил, что в ее голосе исчезло нервное напряжение.

Ее взгляд проскользнул по моему телу, а потом она спокойно посмотрела на диван в гостиной.

– Там очень неудобно, – сказал я, не намекая ни на что, – сломаешь спину. Можешь поспать в комнате Зака, но там маленькая кровать. Ты можешь спать с согнутыми ногами?

Я ни в коем случае не думал о том, что обязательно уложу ее в свою кровать. Ни единой мысли о сексе не было, хотя Эшли была привлекательной и милой девушкой с привычным ей, как я успел заметить, задором.

Но меня сейчас это не интересовало: я хотел вернуть себе прежнюю жизнь, какой она была до армии: адекватную. Эшли не заслужила того, что с ней происходило.

В глубине души мне было жаль, что тогда, в прошлом, я не убил Вуда о кафель самостоятельно: одна мысль о нем вызывала у меня дрожь в пальцах. Хотелось сразу же врезать кулаком в стену, но стоило лишь взглянуть на рыжеволосую девушку, с интересом рассматривающую мои фотографии на стене, как все это куда-то испарилось.

Я сразу же вспомнил слова Маркуса, когда мы расходились с ним в аэропорту JFK: «Все придет со временем, Майк, нельзя спешить. Дай себе время – и все».

Это простое, но самое мудрое напутствие от него, ведь Маркус был прав, как никто иной. Подождав всего лишь несколько месяцев, я вдруг наткнулся на Глорию, когда она тащила свои огромные горшки в гараж.

Ее племянница скоро приедет, она ищет временную работу. Я просто кивнул и попросил ее спросить.

Я тогда ни о чем не задумывался: просто «да», и больше ничего – мне нужно было просто попробовать поговорить с этой девушкой, иногда от этого больше пользы, чем от долгих раздумий.

Постепенно возникло медленное, но верное впечатление: Эшли не спешила. Она потихоньку пыталась залезть в мою голову, но тщательно это фильтровала. Она отбирала каждое слово, как казалось, лишь бы случайно не уколоть.

К счастью, меня не так просто сломить, и нет какого-то определенного времени, когда я резко замру на месте и меня начнет колотить.

Сейчас она отвлеклась; поправила пару выпавших из-за ушей прядей, затем обернулась ко мне и вздохнула:

– Можно сходить в душ?

– Конечно, – шепнул я, – там есть лишнее полотенце на полке, тебе принести футболку?

– Если можно, – неуверенно сказала девушка, застенчиво на меня взглянув, из-за чего я почти рассмеялся, – так я сплю с тобой?

– Да, кровать большая. Если что, ты можешь сразу уйти в гостиную. Вдруг тебе будет некомфортно.

Она понимающе кивнула и поднялась на второй этаж, а я пошел, немного погодя, в свою комнату.

Поискал в шкафу более-менее приличные футболки и выбрал для Эшли одну из самых новых: я купил ее наобум, когда в один из депрессивных периодов ходил по милитари-шопу. На ней был логотип американской армии.

Мне до сих пор нравится военная одежда. В ней я ощущаю себя собранным. Странно, но шмотки по какой-то неоднозначной причине так интересно влияют на мое состояние.

Пока Эшли была в душе, я сидел на кровати и думал о том, что, возможно, совершаю ошибку. Я давно не был с кем-то, кроме самого себя, я привык к одиночеству. Начиная с разговоров и заканчивая физическими связями.

Я не собирался трогать ее, но даже мысль о том, что, возможно, сделаю что-либо не так, заставляла меня странно реагировать.

После всего произошедшего с ней и Вудом мне хотелось лишь прикончить урода – и все. Тогда ей станет легче жить. И мне тоже.

У него есть всего один шанс выжить, и если вдруг он не станет им пользоваться, то мы будем решать по-другому.

Казалось, что с момента, когда Эшли ушла в душ, прошла целая вечность. Я все так же сидел на постели и залипал в одну точку, думая лишь о том, как меня угораздило оказаться в подобной ситуации.

Я не один раз оказывался меж двух огней, и теперь я не на поле боя, где нужно делать решающий выстрел – либо он будет сделан за тебя.

Теперь мне просто нужно быть человеком, которым я привык быть. Сейчас мне нужно вернуться, но я не могу.

Где-то в глубине души мне до сих пор невероятно тяжело общаться с людьми, какими бы они ни были.

Другое дело Джейкоб. Просто потому, что он был там же, где и я, но, к счастью, его обошла стороной участь, настигшая меня.

Эшли вернулась, закутанная в полотенце и прикрывающаяся своей майкой:

– Прости, я думала, что ты принесешь…

Ее зубы стучали от холода. Видимо, я не заметил, что дома похолодало.

– Извини. – Я протянул ей футболку и отвернулся.

Она за несколько секунд надела ее. Футболка оказалась по колено. Эшли это устраивало, меня тем более. Она расправила спутавшиеся волосы и упала на кровать.

– Я спать… – пробубнила она, обняв колени, уткнувшись лицом в подушку на самом краю кровати.

Я не стал ее трогать. Просто положил рядом плед, чтобы она смогла укрыться.

Мне самому спать пока не хотелось: единственная вещь, которая меня волновала, – это то, что как-то придется жить с этим чувством непостоянства.

Либо ты борешься с собой, либо война в твоей голове достигает такого накала, что ты уже не ощущаешь себя тем, кем ты был раньше, и уже не веришь, что хотя бы секунду своей жизни существовал. Взрывная волна сносит твою личность в пыль.

Вряд ли есть путь назад из той ямы, в которой я оказался: каждый из своих дней я медленно, но верно старался идти к освобождению.

Это как собирать пазл. Часть за частью. Маленькая непонятная кучка обломков становится картинкой, но я не различаю цветов. Я вижу лишь грязно-серое подобие того, что должно было внушать хоть какие-то позитивные эмоции.

Вместо этого ты смотришь на то, что у тебя сейчас получается: обрывки твоей прошлой, цельной и размеренной личности, которую все любили, уважали, ставили в пример, и всё уже не сходится.

Какие-то частички больше, какие-то – меньше, но ни одна из них не подходит по смыслу. Ты смотришь на картинку и недоумеваешь: ведь раньше это

Почему сейчас это не имеет никакого смысла? Отчего зубы начинают скрипеть от ярости, когда ты пытаешься построить хоть какой-то смысл из того, что имеешь?

Потому что чего-то однозначно не хватает. Чего-то просто нет, связующая материя отсутствует – в этом вся проблема.

Я стоял напротив своей же кровати, на которой лежала Эшли, к которой я успел привыкнуть за это короткое время. Она младше меня на восемь лет, и ее такая трогательная привязанность ко мне заставляла восторгаться.

Она спала тихо, едва посапывая и изредка странно скуля, как потерянный щенок.

Сегодня мне, видимо, потребуется больше времени для того, чтобы просто уснуть.

Глава 34. Нолан. Апатия

Пыль, песок, порох и грязь.

Естественные нужды отходят на второй план, на первом – задача и ее выполнение. Быть в живых – уже привилегия, которой удостоится не каждый. Важно иметь на плечах голову, которая сможет думать и анализировать: все остальное можно оставить трупам, этим беднягам, разорванным в клочья талибской растяжкой, ловко прикрепленной у самого входа и замаскированной всяким дерьмом вроде тряпья и камней.

Беззвездная ледяная ночь, полуразрушенное здание среди сотен таких же зданий вокруг: закрой глаза, повернись – и ты потерялся, однако для нас таких проблем не возникало.

Нас было трое: я, Фрэнк Уильямс и Джек Кэссиди. Последний попал в наш отряд случайно: капитан просто добавил его, как дети закидывают в корзинку шоколадки в супермаркете. Надеясь, что с ним как-нибудь справимся. Что у нас не будет никаких проблем и нареканий.

Мы молчали. Нам не было дела до заунывных речей Кэссиди. Он собирался увольняться после этого вылета и дальше идти в ФБР.

Никого из нас троих, даже самого Джека, не интересовало его будущее. Каждый остается сейчас и здесь, в этой кромешной тьме, освещаемый лишь слабыми керосиновыми лампами на хлипких деревянных столах, покрытых одной и той же пылью, грязью, осколками и алюминиевой стружкой.

Мы находились уже на позиции, и надо было идти, но что-то задержало меня. Я поправил каску и ПНВ на ней. Фрэнк, который сидел напротив, прижавшись к стене, посмотрел на меня.

– Время, – шепнул я, махнув рукой снизу вверх.

Вокруг невыносимо воняло – так сильно, что даже ледяной воздух не был преградой для этого ужасного, умерщвляющего любое ощущение прекрасного, зловония. Каждой клеточкой своего тела я уже жаждал чего-то другого. Мне просто было нужно сделать хоть что-то, любое действие, которое вернет меня в кураж.

Палец коснулся курка; я практически вздрогнул от возбуждения, охватившего меня с головы до ног, и так происходит каждый раз, стоит нам кого-то окружить, прижать, позволить скрываться.

Невыносимое, в прекрасном смысле, чувство превосходства. То, которое бывает, когда все другие ощущения притуплены до маразма, смазаны в общей картине, когда ты просто машина, действующая согласно алгоритмам, но твой мозг все еще обрабатывает информацию.

Ты – одно целое со своей винтовкой, твои руки – рычаги воздействия. Когда ты находишься в шаге от очередного убийства, тебя мало что держит.

Лишь умиротворяющее ощущение легкой дрожи в пальцах, перед тем как выпустить очередь кому-нибудь в грудь.

Я любил командировки, потому что они помогали мне выплескивать все, что во мне было. Страх смерти испарился еще в первый год, когда меня направили в вылет, а сознание сделало воображаемый кувырок, приспособившись к ежедневному риску умереть.

Послушный мальчик, коим меня помнили вплоть до моих двенадцати лет, исчез. Он наконец-то смог вырваться из цепких пальцев чужих ожиданий и может отдать свою никчемную жизнь за страну.

Так нас воспитывают, это нами движет. Оно просыпается только тогда, когда вокруг такая безнадега и разруха. Когда враги уже перед тобой.

Ошметки чужих тел валяются под ногами: этим повстанцам не повезло напороться на одну из растяжек, и я слышал, как что-то хлюпает под ногами, стоит лишь опустить ногу на поверхность.

«А» – это про апатию. Про странное состояние организма, когда ты, натренированный до чертиков солдат американской армии, вдруг оказываешься в ловушке собственной паники, когда из рук выбивают автомат и чьи-то руки хватают тебя, тянут на землю.

Тогда в голове смешиваются инстинкты и импульсы, вытаскивают из тебя жилы и отчетливо, на арабском, хрипят тебе проклятия. Условные рефлексы диктуют тебе, как действовать, ты хватаешься за пыльную, пропахшую порохом одежду врага, давишь его в пол, зажимая рот, и второй рукой, уже дрожащей от напряжения, давишь его горло, чтобы тебя не уничтожили первым.

Ты видишь в пустых карих глазах мужчины средних лет панику, агонию, нарастающую с каждой секундой, твоя рука давит ему на кадык, пока второй глушишь мычание и крик, пока он дергается под тобой, вытягивая из последних секунд жизни оставшиеся шансы.

– Майк! – кричал со стороны Фрэнк. – Майк!

Я не хотел останавливаться, но голос друга тщательно звал меня, а что-то странное, жуткое пыталось утянуть меня из этого места. Меня тащило прочь, ударяло в голову яркими вспышками.

В какой-то момент карие глаза того, кого я повалил на разрушенный пол, заваленный обломками и тряпьем, оказались зеленовато-голубыми. Я дернул рукой, осознанно ослабил хватку на какой-то краткий промежуток времени.

В голове загудело, а парни продолжали кричать, зовя меня. Их голоса резонировали и уходили гулким эхом, пока не исчезали вовсе. Я словно опустился под воду, так глубоко, что звуки деформировались, а сердце почему-то не хотело биться в привычном темпе.

– Майк!

Все голоса, этот набор звуков и криков, перемешивались и менялись каждую секунду. Меня вытаскивали, выдирали из этого мира.

Пальцы начали дрожать, я ощущал, как они леденеют в грубых обрезанных армейских перчатках.

Как дыхание резко срывается.

– Майк!

Всего лишь миг – и передо мной не враг. Не мужчина арабской внешности в лохмотьях. Это не он хрипит от боли и теряет жизнь, и это не рядом с ним лежит калашников.

Я смотрю на рыжеволосую девушку в моей футболке, которая плачет от страха и задыхается, потому что я держу ее за горло.

Все это произошло в доли секунды: начиная от механического рефлекса, очнувшегося спустя время после окончания службы, и заканчивая криком этой испуганной держащей меня за футболку бедняги.

Ее губы дрожат, и Эшли часто моргает, пытаясь осознать ситуацию. Я нависаю над ней, медленно осознавая, что сотворил нечто чудовищное.

Снова секунды неестественно и пугающе тянутся: медленно приводят меня в ледяной ужас, заставляя застыть, но резко отдернуть руку от девушки, которая, не двигаясь, следит за каждым моим движением.

Триллионы мыслей в моей голове паразитами разлетаются прочь. Я медленно закрываю и открываю глаза.

Но так не работает. Я резко выдыхаю, вставая с кровати и проводя в смятении руками по лицу. Мое сердце выбивает невероятные ритмы. Еще немного – и оно разобьет ребра.

Я был бы смертельно рад этому.

Эшли не кричит. Она молча трогает шею, но все еще смотрит на меня. Ее взгляд был полон страха. Так смотрит человек испуганный, непонимающий и потерянный.

Боже, как же много мыслей сейчас в голове этой девушки. Начиная от ненависти и заканчивая болью.

Именно этого я избегал всю свою жизнь – боли дорогих мне людей. Этот взгляд убивает в тебе последние остатки жизнеспособности.

– Эшли, – с хрипом произношу я, но во мне все разрывается на части, когда она пытается сжать дрожащие от страха губы, чтобы не сорваться на рыдания, – пожалуйста, позвони Глории, пусть она тебя встретит.

Больше я не могу оставить ее в одном доме со мной. Девушка кивает. Она берет телефон и начинает набирать номер. Ее руки трясутся, и я замечаю это даже несмотря на то, что в комнате темно.

– Привет, – говорит она сдавленно, когда заканчиваются гудки, – прости, что разбудила. Не сможешь встретить меня? Потом объясню.

Мне становится тошно.

Мерзкое ощущение скользит по глотке и застревает в ней, как гребаная слизь, намертво оставаясь там. Страх ледяными пальцами сдавливает голову до гудящей боли, но я не знаю, что мне теперь делать.

– Эш, – зову я, когда она поднимается и надевает джинсы, – прости. Об этом я и говорил. Все сложно.

– Я поняла, – только и ответила девушка, и ее голос дрогнул, – я поняла.

У меня нет слов, которые могли бы ее утешить. Она и так осознает, что все было машинально и никакой личной подоплеки в этом нет. Я надеюсь, что она так думает.

Она поправляет волосы, спутавшиеся во сне, и затем потирает шею. В моей голове нет ни единого представления, о чем она сейчас думает. Что именно думает обо мне? Мнит ли меня монстром, хочет ли оборвать общение?

Наверное, на ее месте я бы уже сбежал, но она не спешит: пытается надеть кеды в темноте, и тогда я включаю свет. Обувшись, Эшли идет вниз, я – следом за нею: хотя бы выпустить ее из дома и увидеть, что Глория ее забрала.

Помимо меня в ее жизни есть другие угрозы. Я снова загоню себя в клетку и снова запру ее.

Я не хочу.

Я устал.

Эшли смотрит на меня, когда я открываю дверь. Чуть прищурившись и сведя брови от печали. Ей меня жалко, но вряд ли это помогло бы.

Я не отвожу взгляда. И что видит она? То же самое, что кипит сейчас во мне?

Истязающую боль, преследующие меня эпизоды прошлого?

Истекающего кровью Дастина Шеффилда, которого почти придушили так же?

Желание выстрелить себе в висок, чтобы покончить с этим навсегда?

Ведь так можно, но неразумно.

Она видит человека, который, по какой-то неизвестной мне причине, смог ее заинтересовать, а потом за несколько секунд разбить любую ее надежду. Это одно из самых омерзительных чувств, и я не способен отрицать, что не заслужил его.

Я заслужил этот взгляд, заслужил любую мысль обо мне, мелькнувшую в ее голове.

Эшли видит, как Глория машет ей с другой стороны улицы, и тогда делает шаг, наконец-то разрывая зрительный контакт со мной и оставляя наедине со своими личными границами. Она утирает глаза краем футболки, обнимает себя за плечи и здоровается с тетей.

Теперь я не знаю, как исправить то, что натворил.

Мысли завязываются в клубок и гулкой, притупляющей болью отзываются в груди.

Глава 35. Девичник

Глория все те две недели, что я ждала девичника, не сводила с меня взгляда и каждый час своего свободного времени, пока была дома, заглядывала в комнату: приносила воду, газировку, поливала цветы на подоконнике. Она делала все, чтобы держать меня под присмотром, убеждалась в том, что я ничего не сделаю с собой и что я не плачу, уткнувшись в подушку, как было в первую ночь, которую я провела в комнате после того случая у Майка.

Я не знала, что мне думать по этому поводу. Все случилось быстро, резко и слишком неожиданно. Никто и не думал, что обычная ночевка так закончится.

Мне было страшно – без всякого сомнения, но как только Майк очнулся и открыл глаза, страх оказаться задушенной сменился слишком неожиданным чувством.

Я ощутила печаль.

Стоило Нолану открыть глаза, как в них сразу же отразилось отчаяние. Он убрал руки и уставился на меня, анализируя ситуацию и думая о том, что делать дальше. Я могла поклясться, что видела его разочарование.

Моя шея болела – хватка была крепкой и, видимо, профессиональной: наверное, этот захват изучался ими специально для обезвреживания врага, и мне не повезло.

От страха поначалу свело все тело, я пыталась вырваться, однако Нолан чертовски сильный и крепкий. Он так вцепился меня, что я и двинуться не могла.

Страх до сих пор сидит в голове и не дает мне спокойно жить.

Все эти две недели, до субботы, я провела в доме, изредка выезжая с Глорией в ее магазин. Тогда я поняла свою двойственность: я выглядывала на улицу с надеждой увидеть Майка.

Все ли у него хорошо? Отошел ли он от этих событий? Мне было боязно за его самочувствие, и отчего-то я даже думала, что он может совершить с собой что-то непоправимое, но Глория, будучи в более здравом рассудке, всегда твердила: Майк не подумает об этом.

Почему даже после такого ужасного события я тщетно надеюсь вернуться к той точке, которая была до той ночи?

Глория понимала, что со мной происходит, поэтому каждый ее взгляд в мою сторону сопровождался грустным вздохом. Тетя все-таки надеялась, что меня с Майком связывает что-то большее, чем просто работа, которую он мне когда-то предоставлял.

Я сама это осознавала, просто не хотела ей признаваться: даже после того, как он меня чуть не придушил, я продолжала считать, что все еще можно изменить.

Может, я просто глупая и наивная дура, которая не научилась на ошибках после связи с Кайлом? Возможно.

Но отчего-то Майк не казался мне обреченным на поражение. Он открыто говорил о своих проблемах и признавал их, не желая, чтобы его жалели: это привлекало

Мне не хотелось помогать ему, как это показывалось в фильмах: девчонка влюбляет в себя парня и по щелчку пальцев решает его проблемы с головой. Здесь все было куда более трагично, и свои мысли Нолан должен отрабатывать, наверное, с военным психиатром.

Кто-то говорил мне, что он принимает таблетки, но я уже не помню, кто именно. Думаю, это не так важно, главное – чтобы Майк не остановился и не опустил руки.

Сейчас мне было страшно подумать о том, что могло бы случиться, если бы он не очнулся. К счастью, он пришел в себя, и в напоминание у меня на шее осталась пара едва заметных синяков – в тех местах, где пальцы слишком сильно вдавились в кожу.

Две недели я спала, смотрела сериал «Ганнибал» и думала о том, что мы с Уиллом Грэмом чем-то похожи…

Иронично, но и я, и Уилл привязаны к человеку с проблемами и в упор их… если не игнорируем, то уж точно принимаем.

Помимо сериала, я решила проверить все, что успела сберечь. Того, что было на счете, хватало только на одну из старых моделей, но, видимо, мне и это сейчас не помешает, но…

Так как мы с Майком не поехали в город за подарками, я была осчастливлена тетей.

Вечером, когда я уже собиралась к Викки, укладывая и выпрямляя волосы, в комнату постучалась Глория. Она зашла с большим пакетом и уставилась на меня, подняв брови.

– Я решила помочь тебе с этим, – проворковала она, подойдя ближе и раскрыв пакет. – Это для Викки, тут отличный набор столовых приборов, я его выиграла в телемагазине… А еще пара ваз для цветов.

– О боже, – прохныкала я, обнимая ее, затем я отставила пакет. – Зачем?..

– Ты сама не своя, – выдохнула она, – я же вижу, ты до сих пор в шоке.

– Я просто не знаю, что мне теперь делать, Гло, – покачала я головой и скривилась. – Что за дрянь творится?

– Твои лучшие годы… – неловко проговорила она, но потом заулыбалась, цокнув. – Не думай об этом сейчас, у вас девичник! Где он будет, кстати?

Я посмотрела на себя в зеркало. Чуть подкрашенная, волосы уложены, в футболке Майка с логотипом армии, в спортивных легинсах. Викки попросила не наряжаться – все-таки большую часть мы просидим у нее дома, а про вторую она промолчала, тщательно выдумывая различные отмазки.

– Дома, – ответила я, наконец-то оторвавшись от мыслей, – посидим, поболтаем, посмотрим фильмы…

– Вот и отлично, – согласилась Глория, поправляя на мне очки и наклоняя голову, – знаешь, ты можешь думать что угодно, но я уверена, у меня, блин, предчувствие, что все будет хорошо! И я видела Майка пару дней назад, он выходил из церкви. У них там собрания, уж я-то прошаренная!

Я засмеялась: ну ничего от Глории не скрыть! Обняв ее покрепче, я взяла пакет, мы спустились на первый этаж, продолжая разговаривать.

– Приеду завтра, наверное… – сказала я.

– Да, зайди сразу ко мне, окей?

– Конечно, – кивнула я, – позвони тогда, как нужно будет.

– Да, мне просто нужно снова погрузить горшки. Для Викки их нужно докрасить.

– Ох, ну и проныра, загрузила тебя!

– Мне за это платят, – хихикнула Глория, прежде чем выпустить меня на улицу, – и я обожаю свои горшочки. Все, проваливай отдыхать!

Показав ей язык, совершенно по-детски, я вышла и сразу увидела напротив машину. Это был черный кабриолет марки BMW, в котором сидели три девушки. Одна из них, мулатка с пышным высветленным афро, махнула мне рукой.

– Крошка, прыгай в тачку, мы спешим! – Она нажала на клаксон, и раздался веселый сигнал. – Викки уже горит от нетерпения, а огнетушителя в тачке нет!

Сама виновница торжества подняла бутылку с шампанским и потрясла ее:

– Эшли, мать твою, срочно на бо-о-о-орт!

Я подбежала к машине, закинула пакет с подарком и забралась на свободное место позади, рядом с юной мексиканкой – кареглазой, с заплетенными в две косы черными волосами, она дружелюбно шлепнула меня по ноге и передала бокал с шампанским:

– Давай, залпом за невесту! Я Бланка.

Услышав приятный южный акцент девушки, я сразу вспомнила, насколько сильно люблю латиноамериканских темпераментных женщин.

– Эшли, мы едем делать татуировки!

– Чего? – Я в шоке взглянула на Викки, которая обернулась ко мне с пассажирского места.

– Я хочу всем подружкам татуировки. – Она как будто заранее расстроилась. – Но ты можешь и отказаться…

Я не могла ее огорчить, да и в целом… Вспоминая, как стильно с татушками на теле выглядит Нолан…

– Я не против, – призналась я, – просто удивлена.

– Меня зовут Бекка. – Девушка за рулем оглянулась, выезжая на дорогу. – Придется сгонять в соседний городок в салон…

– Эшли, – позвала меня Бланка, поднося стакан к моим губам, – а ты любишь боль?

Я рассмеялась, чуть поперхнувшись шампанским. Учитывая мой нескончаемый опыт в качестве жертвы, как бы это ужасно ни звучало, татуировка не напугает меня.

– Обожаю, – с вызовом, но дружелюбно сказала я, – но, надеюсь, тату будут маленькие.

– А на каком месте? – поинтересовалась Ребекка. – У кого-нибудь уже есть идеи?

– На кисти! – воскликнула Викки. – Хочу себе что-то из рун!

– Плечо, – фыркнула Бланка, отпивая из своего бокала, – давно хочу там что-то тупое и банальное. Сердечко? Бабочку? Напьюсь и узнаю.

Она загоготала так громко, что я вздрогнула от неожиданности и чуть не пролила шампанское. Девчонки были одеты так же просто, как и я: в футболки, шорты и штаны. Викки и сама была в майке и джинсах.

Такая простота мне очень нравилась. Я упала на сиденье и выпила шампанское.

– Эшли-и-и-и! – позвала меня Ребекка, недовольно кривя губы. – Не молчи, хочешь что-нибудь набить?

– Я за идею Бланки, напьюсь и узнаю!

Викки сощурилась и посмотрела на меня повнимательнее. Ее взгляд остановился на моей шее, и она еще пристальнее вгляделась.

Я неловко опустила голову. Думаю, ей покажется, что синяки просто померещились. С такого ракурса и расстояния она вряд ли сможет что-то рассмотреть.

Бланка передала мне целую бутылку шампанского и взяла себе другую.

– Ну вы и говнючки, я ведь тоже хочу! – проверещала Ребекка с водительского места, ударив по рулю. – Ну ничего, приедем домой – и будет мне кайф!

Такой девичник мне нравился: четыре девчонки напьются, сделают по татуировке в соседнем городе, прокатятся на кабриолете и поваляются в подушках, смотря фильмы.

Я предвкушала новую татуировку.

Какой она будет?

Чему я ее посвящу?

Бланка была права. Сначала надо напиться так, чтобы дать волю мыслям: на девичнике можно, потому что после случая с Майклом я не пила две недели.

Мне

Глава 36. Татушки, фильмы и соцсети

– О-о-о, – протянула я тут же, – Ви, тут твой жених выложил фотки!

– О господи! – воскликнула она. – Они уже, видимо, вернулись со стрельбищ! А парни предложили праздновать на концерте «Бунтарей».

– Да что это за «Бунтари»? – не выдержала Бланка и, нечаянно расплескав себе на ноги шампанское, воскликнула: – Вот блин!

– Группа из молодняка, лет по 20–25, возрождают глэм-рок… – фыркнула подруга, пока Ребекка вела машину по полупустой дороге. – Поют неплохо, надо будет сгонять на них!

– И почему мы не с ними? – удивилась я.

– Я не хочу смешивать оба вечера в один, – усмехнулась Викки, – хочу отметить с девочками! Бекс, сколько еще ехать?

– Откуда мне знать, это твоя знакомая! – буркнула девушка, но потом посмотрела на навигатор: – Минут двадцать!

Пока девчонки обсуждали новую группу, которая колесит по штату, я решила проверить фотографии Джейкоба. На них он, одетый в футболку и шорты, держал в руках снайперскую винтовку – она была такой огромной, что даже в руках такого громилы, как Джейк, казалась не особенно легким оружием.

На фоне стояла пара парней, но их лица были в расфокусе; возможно, один из них был Майк, и, подумав об этом, я вздрогнула от волнения.

По какой-то невероятной причине мне все еще хотелось с ним общаться. Не понимаю, почему я не ощущала отторжения или страха: все эти эмоции казались отдаленными и непохожими на те, что я должна испытывать.

Внутренний голос убеждал, что я обязана винить Нолана, но мне было все равно. Из всех вариантов страха у меня был лишь один: тот, который отвечал за его общее самочувствие.

Я поняла, что дело было не во мне, а в том, что ему чертовски хреново. По-настоящему страшно было только в тот момент, когда я задыхалась, пытаясь в ужасе вырваться, но стоило ему убрать руки и очнуться, как страх сменился чем-то другим.

Викки ни о чем не подозревала, пока что ей не нужно знать об этом, а желтоватые последствия той ночи на моей шее лучше не показывать. Когда-нибудь она спросит, но сейчас, когда мы ехали по пустой автостраде на кабриолете, попивая недешевое шампанское, всем было до лампочки; девчонки визжали, включая песни Бритни Спирс, и я расслабленно прикрывала глаза, позволяя прохладному ветерку обдувать мое лицо.

На улице было тепло и сухо, мы ехали по свободным дорогам и прибыли к салону вовремя. Припарковавшись у салона, Ребекка тут же выпрыгнула из машины и первой направилась к небольшому аккуратному светло-серому зданию. Его украсили неоновой вывеской розоватого цвета, на окнах разместили разнообразные эскизы.

Я пошла следом за девчонками: этот город я вообще не знала, поэтому решила не рисковать и не залипать на окружающую архитектуру. В целом все выглядело так же, как и в моем городе: мелкие дома, максимум двухэтажные, а центр города – всего лишь несколько пересекающихся улиц.

Внутри пахло чем-то сладким, похожим на ароматическое масло: девушка, покрытая татуировками, вскинула брови и подняла руки вверх, приветствуя нас.

– Господи прости, неужели Викки действительно приехала! – воскликнула она, качая головой. – Давай, ты будешь первой, невеста!

– Привет, – поздоровалась я, а девочки, как оказалось, уже были знакомы, – я Эшли.

– Да-а-а, приветик, – улыбнулась тату-мастер, – про тебя говорили, меня зовут Хлоя, очень приятно. – Новая знакомая протянула мне руку.

Хлоя была яркой, забавной, приятной брюнеткой со стрижкой «пикси», темно-карими глазами, крепкой фигурой и ростом повыше меня.

Ребекка решилась делать татушку первой. Она села в кресло, пока мы разместились на пуфиках в углу, рассматривали каталоги с мини-татуировками и думали, что каждая из нас будет набивать.

– Я решила! – заявила нам Ребекка, распластавшись на кресле. – Хочу себе просто миниатюрную ромашку, будет выглядеть неплохо, окей? – Теперь она обращалась к Хлое, которая уже надевала перчатки.

– Да, тебе пойдет, ты сама как цветочек, – дружелюбно улыбнулась девушка. – Ну, начинаем…

Мы с остальными активно выбирали эскизы, пока Ребекка из-за мелких уколов иглами тату-машинки пищала на кресле. Викки выбрала себе что-то из рун; набить ее она хотела на среднем пальце, а Бланка, слегка под шампанским, недовольно рассматривала каталог.

– Хочу, блин, черепок.

– Поддерживаю, – пробубнила негромко Хлоя, – у меня такой на коленке…

– Отлично, выбираю его.

– Продано… – одобрила Хлоя, не отвлекаясь от ромашки Ребекки.

Викки шепнула мне:

– Что за пятнышки?

Я старательно делала вид, что не слышу ее, но в конце концов она дернула меня за край футболки.

– Эш, – настаивала подруга, – я же вижу, что футболка не твоя, кого ты обманываешь? Что за пятнышки?

– Кое-что произошло, Ви, – уклончиво ответила я, – расскажу потом.

– Окей, ловлю на слове!

В конце концов она не выбрала ни единой руны, ей ничего не понравилось: вместо этого Викки решила набить себе на средний палец небольшой символ своего знака зодиака – Девы. Мне понравилось: на ее миниатюрной руке будет выглядеть скромно и мило.

Так или иначе следующими были Бланка и я. Так ничего и не придумав, я сосредоточилась на странице с самыми распространенными татуировками: это были сердца, знаки бесконечности, различные религиозные знаки и символы.

Сердце екнуло, когда я остановилась взглядом на уже знакомом католическом кресте. Точно такой же набит у Майка на шее.

Неоднозначная мысль возникла в моей голове: а что, если набить такой же? Не на том же месте, конечно, а где-нибудь на другом?

Мой разум не желал отвечать на вопрос, почему я вообще захотела набить себе крест. Ну, это же стильно, правда? Никаких других причин.

Самообман – штука чудная, но вскоре придется раскрывать карты. Ребекка, увидев мой взгляд, сконцентрированный именно на этом эскизе, улыбнулась.

– О, хочешь крестик? Классно будет под шеей, между ключицами.

Я задумалась: она, конечно же, была права. Представив себе, как будет выглядеть татуировка, аккуратная и тоненькая, я согласно кивнула.

– Ну, какой-то от меня толк, кроме ворчания. Хочу уже винца. Хлой, скоро там?

– Не отвлекайте мастера! – шикнула Викки, и я хихикнула, неуверенно глядя на Ребекку. Та лишь взглянула на меня с одобрительным восторгом.

– Что? Тебе пойдет! Не сожалей ни о чем, подруга!

В ней чувствовался тот самый бунт, который я привыкла замечать в темнокожих девчонках в университете. Они всегда меня восхищали.

Бланка ушла в машину, чтобы взять свой телефон, и подошла моя очередь, в это время девчонкам заклеили тату заживляющей пленкой.

Мне не было слишком больно, ведь Хлоя была профессионалкой и делала все осторожно и четко. Размер был не такой большой, примерно три сантиметра – сам крест был

Просто католический крест – почти такой же, как у Нолана, только поуже, более женственный, если так можно сказать. Хотя может ли католический крест быть женственным?

Какие только мысли не придут в таком состоянии…

Как только она закончила, я вдруг ощутила себя ужасно разочарованной: никакого ощущения радости или счастья за этим не последовало, хотя я на это надеялась. Девчонки весело переговаривались за столиком, а Хлоя, увидев мое кислое лицо, испуганно спросила:

– Ты чего, Эш? Что случилось?

Она говорила тихо, чуть наклонившись ко мне, чтобы никто не слышал нашего разговора.

– Немного не по себе, – сглотнула я, – а так все в порядке, спасибо тебе, ты волшебница.

Хлоя мягко улыбнулась и заботливо теплыми пальцами разгладила заживляющую пленку.

– Через несколько дней снимешь, мелкие татуировки заживают достаточно быстро. И потом мажь специальной мазью, Викки скажет тебе какой. Джейкоб бил у меня татушки.

– Спасибо тебе еще раз, – сказала я, вставая с места и слегка пошатываясь оттого, что провела двадцать минут в неподвижном состоянии.

– Все, девки! – Ребекка вскочила первая. – Едем пить, смотреть «Красотку» и все такое!

Несмотря на то что было уже темно и все возвращались в город, мы доехали все так же без проблем. Машину оставили у дорожки и понесли в дом все, что купили: вино, закуски, подарки и все, что оставалось из личных вещей.

Мы расположились в гостиной, Викки притащила из кладовки одеяла и подушки, поэтому все могли спокойно развалиться прямо на полу, с удовольствием смотреть на широкий экран телевизора, по которому уже шел фильм. Викки приготовила все заранее. Теперь мы пили красное полусладкое и советовались по поводу нарядов на свадьбу.

Платье невесты даже для нас оказалось пока что секретом:

– Ничего тут крутого, просто платье, не хочу его показывать – и все! А вы одевайтесь как хотите, никакой цветовой гаммы нет, мне не нужны эти заморочки, в чем хотите, в том приходите.

Выяснилось, что девочки уже давно нашли себе платья: у кого-то – вечернее, у кого-то – летнее, Бланка вообще придет в сарафане.

Я постаралась не переживать хотя бы по этому поводу: уж платье я себе где-нибудь да найду, а может, и попрошу Глорию помочь, ведь платья я в целом носила уж крайне редко.

Мне нравились позитив и скромность Викки по отношению к собственной свадьбе. Было, конечно, видно, что она волнуется, но особого страха не проявляла, пританцовывала так же, как и мы, выпивала, стараясь не грузиться и просто отдыхать.

На телефон пришло новое оповещение: Джейкоб снова выложил фотографию, и я открыла ее сразу же, продолжая пить.

На фотке они были с Майклом. Джейк в футболке Metallica, на фоне толпы, а Майк – рядом, показывающий «козу». По их лицам, пусть даже напоказ серьезным, было видно, что они порядком выпили. Нолан был с растрепанной шевелюрой, двухнедельной щетиной и с легкой усталостью в глазах.

Кажется, они на каком-то концерте, как и говорила Викки.

Девчонки включили треки Бритни, начали танцевать, а мы с Ви сидели рядом. Она заглянула мне в телефон и закатила глаза:

– Вот говнюки! Я тоже так хочу!

– Сходим как-нибудь, да? – с надеждой спросила я.

– Конечно! А теперь скажи мне, дорогая, что это такое… – Она медленно коснулась краешка заживляющей пленки пальцем и посмотрела мне в глаза. – Все-таки я оказалась права?

– Да, – выдохнула я, ощутив легкую дрожь в пальцах, потому что даже для меня такое признание было неожиданным, – я, кажется, идиотка…

– Нет, точно не идиотка. – Подруга положила голову мне на плечо и тихо промурлыкала: – Влюбленная, но не идиотка…

– Мне страшно, – честно сказала я, – я за него переживаю.

– У него все получится, – вздохнула Викки негромко, – встретитесь на свадьбе… Выпьете по шампанскому, поговорите…

Я посмотрела на свою новую татуировку, которая теперь каждый раз будет напоминать мне только о Нолане.

Интересно, буду ли я когда-нибудь жалеть о сделанной татуировке? Викки уснула у меня на плече, а девчонки разлеглись на полу, тоже медленно засыпая.

Я еще раз проверила соцсети, но новых фотографий больше не было.

Свадьба уже через неделю…

И я, игнорируя все нормы и правила поведения, все страхи и последствия, до смерти хочу увидеть Майка на свадьбе.

Возможно, это какая-то форма стокгольмского синдрома и я – больная на голову идиотка.

Или, как была уверена Викки, просто влюбленная в солдата девушка.

Глава 37. Незнакомец

Хоть мы и уснули рано, но посидели и провели вечер просто отлично. Викки проснулась посреди ночи, а потом увела меня на улицу, чтобы поболтать о том, что дальше ждет их с Джейкобом.

Свадебное путешествие будет длиться месяц, они собираются ехать в Вегас и вернутся только в сентябре. Я была искренне рада тому, что у Викки Смит наконец-то все так, как она и мечтала: любящий мужчина, почти выкупленный дом, возможно, вскоре будет пополнение – они хотят взять себе мопса.

Я с улыбкой следила за тем, как восторженно она рассказывала о своих планах на свадьбу. Ви была рада тому, что мама согласилась все-таки приехать, и больше ничего не могло испортить свадьбу.

А если что, на праздновании будет целый отряд бывших и нынешних военных, и ни одна пронырливая задница не сможет расстроить невесту. Или лучше сказать «посмеет»?

Я была уверена, что и Джейкоб так же радуется тому, что они смогут узаконить отношения и, как и хотела Викки, копить на новую машину. Джейка ждало повышение, а Викки после свадьбы планировала вернуться на работу – она вообще училась на дизайнера.

Мы уснули под утро, и проснулась я оттого, что в меня что-то прилетело: это оказалась подушка, упавшая с дивана, ее случайно скинула Бланка. Она тут же залепетала сонные извинения, но я не разозлилась, только рассмеялась. Татуировка не болела, лишь слегка покалывала, когда ее задевала ткань футболки и тревожила заживляющую пленку.

Викки уже пила чай на кухне и обрадовалась, увидев меня. Ребекка рядом с ней что-то искала на Ebay, копаясь в ее ноутбуке.

– Доброе утро! – сказала Ребекка мне, широко улыбаясь. – Во мы вырубились, ага?

– Да, рановато, – признала я, – ну, думаешь, мы еще успеем потусоваться на свадьбе?

– Естественно, – фыркнула она, – а пока я пытаюсь найти себе туфли…

Я посмотрела на время и удивленно выдохнула: уже было почти два часа дня. Это привычка такая, что ли, вскакивать так поздно в гостях?

– Никуда не опаздываешь? – взволнованно уточнила Викки, отпивая чай. – Тебя надо было раньше

– Нет, но Глория писала пару минут назад… – Пробубнив, я открыла сообщение.

«Приходи ко мне, тебя тут ждет какой-то молодой человек».

Я насторожилась: это было подозрительно, потому что я ждать никого не могла. Если бы это был Майкл или Кайл, то она бы написала об этом открыто, а тут…

– Да, надо идти… – сказала я.

– Давай я отвезу, как раз зайду в ТЦ, – подскочила Ребекка, допивая залпом свой кофе и ставя чашку на место, – чего ты пешком попрешься…

Я благодарно кивнула и пошла на улицу, где пару минут подождала Бекку в машине. Викки вышла проводить меня, взволнованно потерлась у пассажирской двери и в конце концов спросила:

– Слушай, что-то случилось?

– Меня там кто-то ждет, Глория не знает, кто именно… – пожала я плечами, не понимая, что еще и сказать.

– Ого… Может, кто-то из универа?

– Вот и узнаю.

– Напишешь тогда?

– Обязательно. – Пообещав, я увидела, что Ребекка уже садится в машину. – Давай, я позвоню или напишу.

– Давай, пока! – Подруга подмигнула мне и вернулась в дом, помахав Ребекке, которая прыгнула в салон и завела двигатель.

Мы ехали быстро, на дороге почти никого не было, поэтому возле салона Глории я была уже минут через пять. Бекка попрощалась со мной и завернула за угол, где неподалеку был двухэтажный торговый центр, а я, переведя дыхание, а затем поправив волосы, побежала к тете.

Она встретила меня широченной улыбкой и обняла, после обернувшись к стеллажам с маленькими кактусами, и показала на молодого человека в углу, рассматривающего растения.

– Говорит, что вам нужно поговорить, я, честно, его имя не запомнила… – стыдливо шепнула тетя.

Со спины я не могла узнать посетителя тетушкиного магазина: медленно подойдя, я чуть кашлянула, чтобы привлечь его внимание.

– Сэр? – Мой голос немного хрипел.

Человек обернулся.

Молодой, может, на пару лет меня старше: волосы на затылке и по бокам по-военному сострижены, оставлена лишь челка, зачесанная на бок и коротко отрезанная у пробора. Стройный, с широкими плечами, с фигурой пловца. Лицо худое, с выделяющимися скулами. Рассматривая его несколько секунд, нахмурившись, я так и не понимала, кто передо мной стоял.

– Меня зовут Себастьян Шульц, мэм, – спокойным, слишком низким и не подходящим к внешнему виду голосом произнес молодой человек, – рядовой первого класса, служил с Джейкобом и Майклом.

Я медленно, уже понимающе кивнула, но в первые секунды в растерянности не смогла ответить. Так, если это был тот Себастьян, о котором говорил Джейкоб тем вечером в баре, то я была удивлена тому, насколько он молод.

– Я Эшли, – сказала я негромко, – сэр, вы…

– О, давай на «ты», – предложил он, – мне всего двадцать четыре. Я хотел бы поговорить с тобой, если ты не против.

– Не против, – согласилась я, аккуратно завязывая длинную футболку Майкла на поясе, чтобы она выглядела опрятнее, – а о чем?

– Тут рядом есть кофейня, – продолжил парень, поправляя воротник рубашки и глядя на Глорию. – Спасибо, мисс Джонс! До свидания.

– Пока, Себастьян, – кивнула тетя, стреляя глазами то на него, то на меня. – Эш, твоя помощь сегодня будет не нужна!

Я благодарно улыбнулась Глории, а потом мы с Себастьяном вышли. Он пару секунд, явно изучая, смотрел на меня, снова мягко, слабо улыбаясь.

– Я помню эту футболку.

– А, я забыла отдать.

– Понимаю, – чуть прищурился парень. – Хочешь кофе?

– Да, не откажусь…

Мы пошли к ближайшей кофейне, что была в нескольких шагах. Я засомневалась, что Себастьян знает эту местность, ощущалось, что здесь он не жил и впервые в нашем штате. Не знаю, почему я вообще так решила, это было просто предчувствие.

– А откуда ты?

– Из Нью-Йорка, – ответил он, – а здесь только из-за свадьбы Джейка. Я мало с ними пробыл, всего полгода, но мы сдружились. Так бывает, – усмехнулся он, открыв дверь и пропуская меня первой.

– Спасибо. – Я прошла, заняв самый дальний столик, чтобы не смущаться потока посетителей, и стала ждать.

Себастьян подошел спустя пару минут, ставя рядом со мной большой стакан.

– Может, капучино? – вежливо поинтересовался он.

– Отлично, – улыбнулась я, – спасибо большое.

Шульц присел напротив, глотнул немного кофе и немного подождал, прежде чем начать говорить. Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, из-под плотной хлопковой ткани виднелись жетоны на цепочке.

Я неловко дернула краешком губ; видимо, у военных, преданных службе, это повсеместно.

– Я был на мальчишнике, мы ходили на концерт какой-то псевдо-рок-группы, а потом поехали на озеро, там болтали о жизни, всем прочем, о проблемах и… – Он говорил спокойно и размеренно, словно дальше собирался произнести что-то некомфортное.

Я догадывалась, к чему он клонит, но решила, что лучше приняться за кофе, внимательно наблюдая за парнем, чьи глаза смотрели прямо в мои.

– В общем, он рассказал, что чуть не… – Ему было физически тяжело сказать это, и я кивнула, чтобы избавить Себастьяна от необходимости произносить слово «задушил».

Было видно, что Шульц переживает и волнуется, даже несмотря на его монотонный низкий голос и совсем не нервный тон; проблемы сослуживца тоже не давали ему покоя.

– Да, это ужасно, – вздохнул он с сожалением, – он рассказал мне и… никому больше вроде, поэтому я захотел с тобой это обсудить. Я был у нас медиком недолгое время, потом переучился на водителя. Должен сказать, мы видели километры дерьма… И Майк тоже, с ним вообще все было… сложно.

– В каком смысле? – спросила я аккуратно.

– Он очень сильный солдат, хороший парень, и мне было очень тяжело слышать, что он столкнулся с расстройством. – Себастьян говорил с ровной интонацией, не выражая никаких отрицательных эмоций. Он держал тонкими пальцами кофе, и на одном из них я увидела татуировку с красным медицинским крестиком.

По телу пробежала легкая дрожь, но я продолжила молча слушать его.

– И после того, как он мне рассказал, я сразу подумал, что ты от него… отдалишься, будешь… не знаю, ненавидеть. Он говорил, что ты спокойно отреагировала, но думал, что это просто проявление шока. Что ты думаешь по этому поводу?

Мне потребовалось время, чтобы собрать необходимые слова и описать свои чувства, а уж тем более высказать их Шульцу.

Тот отвлекся на кофе, разглядывая поверхность стола и ожидая моего ответа.

– Я не ненавижу его. – Это было главное, что я хотела сказать. – Да, мне было страшно поначалу, но я не могу его обвинять… Я поняла, что это было не специально, но…

– Дело в том, что он, похоже, что-то к тебе чувствует. – Себастьян цокнул, потирая вздернутый кончик носа, а затем неловко заулыбался. – Это… впервые на моей памяти. Уже пару лет его

Я тоже улыбнулась; глядя на тонкие черты лица бывшего военного медика, мне стало интересно, почему такие, как он, идут в армию, когда могут с легкостью пойти в рекламные модели.

Себастьян не был смазливым, но внешность оставалась привлекательной, а низкий голос меня слегка смущал, хоть и не был похож на тех мужчин, которые мне нравятся.

Меня приятно поразило то, что он решил поговорить со мной о Майке и его проблеме. И еще сильнее удивило, что Майк ему открылся.

– Прости, что тебе пришлось с этим столкнуться, диагноз неутешительный, но Майк старается. Он ходит к психиатру, на собрания ветеранов где-то у вас, ему лучше. Просто из-за того, что он вечно один, бытовуха стала для него непривычной. Он спит один, живет один, представь это: молодой парень после войны вернулся в пустой дом… Хотя о чем я, – хмыкнул он, – я и сам пока один живу. Мне повезло. Я пока отказываюсь куда-то ехать, хочу устроить жизнь.

– Да, конечно, я все понимаю…

– Слушай, – он чуть наклонился ко мне, – а ты сама что думаешь о нем?

Не врать.

– Он мне нравится, – сказала я, неловко облизнув губы, на которых оказалось слишком много сахара, – но я не знаю, как мне с ним себя вести.

– Как и со всеми, – мягко кивает Себастьян, глядя мне в глаза, – он слишком верный, чтобы кого-то быстро забыть, это я тебе говорю на случай, если думаешь, что после каникул будешь спокойно жить. Он типа… один из тех, кто к тебе в Сиэтл приедет посреди ночи, чтобы просто увидеть. Он парней вытаскивал из руин, без каски, весь в крови…

– Господи… – почти пропищала я, но Шульц тут же остановился.

– О, меня понесло, прошу прощения, – тихо засмеялся парень. – В общем, спасибо за то, что выслушала, и я надеюсь, что у вас все получится. Окей?

– Окей, – улыбнулась я в ответ, и должна признать, Себастьян внушил мне умиротворяющую дозу веры в то, что наши с Майком беды можно исправить. – Пойдем?

– Ага, – кивнул он, забирая кофе, и мы пошли к выходу.

На улице он подал мне руку, чтобы я ее пожала.

– До встречи на свадьбе, – подмигнул Себастьян, прежде чем уйти, – увидимся!

– До встречи! – Ответив, я решила вернуться к Глории.

Мое состояние было трудно сравнивать с тем, что было раньше. Теперь я чувствовала себя хоть и неловко, пусть я не была готова к встрече с Майком после всего этого, но диалог с Себастьяном помог мне избежать недосказанности.

Теперь дело оставалось за платьем и свадьбой.

Глава 38. Платье, помощь и солдаты

Я не помню, когда в последний раз так тщательно искала, что надеть: на поиск платья мне потребовалось чуть ли не полдня.

Мы с Глорией оббегали ближайшие недорогие бутики и массмаркеты, но там не было даже близко ничего, что могло бы подойти для платья подружки невесты. Встречались только странные узоры, глупые рюши, неуместные вырезы и прочая ересь. Спустя уже пару часов у Глории начала болеть голова, и она решила купить себе кофе.

В конце концов я остановилась у одного платья цвета хаки: оно было чуть длиннее середины бедер и отлично подходило мне по росту; прямое, облегающее и на тонких лямках, плечи открыты.

Я присмотрелась внимательнее, пытаясь увидеть хоть один недочет, но Глории оно тоже понравилось.

– С твоими рыжими волосами будет шикарно, – сказала она, потирая висок, а следом взглянула на ценник, – и стоит недорого…

– Наверное, беру, – задумчиво промямлила я.

– Эшли, ты вообще-то через пару часов должна быть у Викки, – напомнила мне тетя, – кто покупает платье в последний день?

– Тот, кто отложил все на последний момент… – согласилась я с ней.

Все-таки платье было отличным и не выглядело неуместным или вызывающим: никаких похабных кричащих оттенков и странных, глупых вышивок. Просто приталенное платье на лето.

Я была благодарна Викки за то, что она не ввела жесткий дресс-код, по ее словам, достаточно, чтобы мы просто пришли на свадьбу. Глория была рада, что мне наконец-то что-то понравилось. Дело оставалось за малым, и к часу мне уже надо быть у дома, чтобы девчонки меня накрасили и сделали прическу.

Когда Глория везла меня в машине, из-за волнения у меня стоял ком в горле, я нервно сжимала кулаки.

– Ты будешь отлично выглядеть, – почувствовав мое состояние, утешила она, – к тому же ты будешь не одна!

– Почему-то переживаю, – пролепетала я, – может, из-за Майка? Я его недели три не видела…

Глория грустно улыбнулась, но закатила глаза. По ее виду было понятно, что она считает эту проблему пустяком.

– А ты выходи, вся такая сексуальная и крутая, и хватай его за воротник, и говори: «Долой весь этот детский сад!» И жили они долго и счастливо.

– Господи, – расхохоталась я, – план надежный, как швейцарские часы.

– Ага, когда-то я так пригласила на выпускной бал мальчишку, который мне нравился с начальной школы.

Я вздохнула, вышла из машины и нервно осмотрелась по сторонам. Вроде бы все было просто отлично, даже погода словно подстраивалась под сегодняшний день: небо чистое, солнце мягко пригревает, даже нет ветра!

Но отчего-то в голове ноют мои чертовы тараканы, словно все вообще идет не по плану и что-то испортит мне настроение еще сильнее. Я застыла в задумчивости. Однако Глория ударила по сигналке, чтобы та заверещала и вывела меня из раздумий.

– Я вернусь через час, – сказала она с недовольной миной, угрожая мне кулаком, – и чтобы этой кислой рожицы я не видела!

– Клянусь, сейчас приду в норму, – пообещала я, обнимая пакет с платьем и обувью, – девчонки меня убьют, если я буду грустить.

– Или это сделаю я!

Почему-то именно сейчас я ощутила себя какой-то беспомощной. Проходя мимо людей, которые готовили закуски на кухне, я пыталась найти среди них хоть одного знакомого. У меня не вышло. Скорее всего, это были чьи-то дальние родственники, но меня, к слову, приветствовали радушно. Со второго этажа выбежала Бланка. Она была в розовом платье в пол и двумя косами, как и на девичнике, только на этот раз в них были вплетены разноцветные ленты. Она бросилась на меня с объятиями и заверещала, уводя на второй этаж, где в спальне Викки уже готовилась к церемонии.

Окно выходило на задний двор с садом, который действительно был огромным и идеально подходил для празднования.

Невеста взволнованно сидела напротив зеркала в пол и

– Эшли! – воскликнула она. – Слава богу, ты здесь, я так волнуюсь!

– Все будет отлично, – серьезно произнесла я, – а то Глория нас убьет! Думаем о хорошем!

Она пару раз резко кивнула. Ребекка начала укладывать ей волосы; Бланка сразу взялась за меня, усадила рядом на кровать и принялась рассматривать мое лицо.

– Так, ну, волосы ты уже выпрямила… – Она сощурилась и взяла кисточку. – Как насчет легкого макияжа? Нюд?

– Можно и так, – неуверенно сказала я, – мне, в принципе, без разницы.

– Сначала переоденься, – скомандовала Бланка. – Бэкс, что там по времени?

Платье Викки было длинным и прямым, без всяких лишних вещей вроде пришитых камней или чего-то подобного. Единственное, что я заметила, – это шнурованный корсет с тонкой вышивкой из блестящих нитей. Элегантно и со вкусом.

Сколько ее помню, Викки никогда не любила пафос и ко всему относилась рационально. Сейчас же, когда прошло столько лет со дня нашего с ней знакомства, я ощущаю себя по-настоящему волнительно. Она сегодня выходит замуж, начинается новый этап ее жизни – совсем иной, и столько всего впереди…

Меня захлестнула естественная волна печали, и я терпеливо ждала, пока Бланка подправит мое лицо косметикой. Профессионально накрасив мне губы матовой помадой персикового цвета, Бланка довольно улыбнулась и полюбовалась моим макияжем – чудесным результатом своей работы.

Платье на мне сидело неплохо, пусть поначалу и было дискомфортно: я давно не носила ничего подобного, и сейчас мне казалось, что я полуголая.

Татуировка уже зажила и была на виду: мне только сейчас стало немного стыдно за то, что, можно сказать, я просто взяла и сделала такую же, как у Майка. С другой стороны, все делают, вот и я захотела.

– О, задумалась… – шепнула Ребекка, пока я стояла напротив зеркала и смотрела на себя.

– Ага, – кивнула я, – просто не пойму, что не так.

Пусть я не была высокой, но платье выглядело вполне неплохо на моем самом обычном женском теле: не худая и не полная, я пыталась понять, что именно меня не устраивает в том, что я вижу.

– Все отлично, Эш, – сказала мне Бекка, мягко положив руку на плечо. – У тебя точно ничего не случилось?

– Все хорошо, – нахмурилась я, – просто за Викки переживаю, она волнуется.

– Скоро приедут парни, все будет отлично, – успокоила меня девушка, – может, бокальчик шампанского? Или покушать?

– Не откажусь выпить, – робко пролепетала я, – только не в одиночку.

– Пойдем вниз, – улыбнулась девушка, пальцами поправляя свою пышную прическу, – как раз надо помочь Глории с ее этими горшками…

Мы спустились, оставляя Бланку и Викки в комнате, и на лестнице я столкнулась с высоким мужчиной средних лет: он был подтянут, светлые волосы с легкой сединой.

– Здравствуйте, – прошептала я, извиняясь, – прошу прощения, не привыкла к туфлям.

– Мэм, – кивнул он спокойно, – все в порядке.

Ребекка за руку протащила меня между несколькими женщинами в гостиной. В этом скоплении я успела увидеть и маму Викки, низкую худую женщину в брючном костюме.

На террасе заднего двора Глория уже расставляла живые цветы в свои фирменные горшки, а Ребекка протянула мне бокал с шампанским.

После первого же глотка мне полегчало: оно было ледяным и отлично успокаивало. Либо это мое подсознание решительно хотело мне помочь. От нервов у меня подкашивались ноги; несмотря на то что каблук был маленьким, мне все еще было неудобно. Почему нельзя стоять в кедах?

На самом дворе уже все было готово: дорожка из лепестков различных цветов вела к небольшому алтарю, там же уже был священник: он обсуждал с отцом Викки что-то важное, а еще несколько мужчин разносили закуски в другую часть двора, где под широкими белыми навесами уже были накрыты столики.

– Хочу в караоке, – сказала Ребекка, наполовину осушая бокал, – тысячу лет не пела.

– Будет караоке? – удивилась я, пропуская еще нескольких женщин к навесу. – Серьезно?

– Ага, – довольно кивнула девушка, поправляя платье бледно-кремового цвета, – интересно, кто напьется первым и будет петь песни Backstreet Boys?

– Понятия не имею. – Усмехнувшись, я допила шампанское и удовлетворенно замычала. – А где все… друзья жениха?

– А, скоро будут, – отмахнулась Ребекка, – пойдем, кстати, посмотрим, может, они уже и приехали…

Без нашей помощи Глория сделала все даже быстрее и махнула рукой, чтобы мы не стояли над душой. Обойдя дом, мы с Беккой увидели свадебную машину, а точнее…

То, что я увидела, сразу повергло меня в шок: это был самый настоящий военный «хаммер», украшенный различными свадебными лентами, бантиками и прочим.

– Да уж, – хмыкнув, ухмыльнулась Ребекка, – это в стиле Джейка. Вся башка армией забита.

Будь я в другом состоянии, то непременно бы рассмеялась, но из «хаммера» выходили друзья жениха: четверо мужчин в парадной военной форме темно-синего, почти черного цвета. У некоторых были медали, но пока мне было интересно только то, что среди них был и Майк.

Аккуратно подстриженный, гладко выбритый, он улыбался, разговаривая с одним из сослуживцев, имени которого я пока не знала.

Холодок пробежал по моей спине и остановился на кончиках пальцев. Единственное, чего я захотела, это обнять Нолана, просто схватить его и впиться ногтями в лицо.

Ребекка, почувствовав мое состояние, осторожно потянула меня во двор; я едва держалась на ногах, а сердце истерично отбивало рваный ритм.

– Пойдем-ка выпьем еще, красотка, – ласково прошептала она, – чувствую, горячо сегодня будет…

Глава 39. Сумасшедшая

Мы с Ребеккой вернулись к Викки, чтобы вывести ее к церемонии, Джейкоб уже знакомил друзей с остальными гостями. Глория успела разговориться с одним из мужчин ее возраста – с тем, в кого я врезалась на лестнице.

– Иди познакомься с нашими ребятами, – шикнула мне Ви, – и поздоровайся с Майком!

Я решительно кивнула: была не была, пора действовать, иначе меня сожрет совесть. Спустившись вниз, я сразу же наткнулась на толпу военных, собравшихся недалеко от террасы, они увлеченно о чем-то говорили, и я была рада, что Джейкоб сразу меня заметил.

– Эш, иди сюда! – Он протянул ко мне руку и кратко коснулся плеча, когда я подошла. – Эшли – подруга Ви, они со школы вместе. Знакомься…

– Всем привет, – выдохнула я, но мне было гораздо спокойнее: Майка рядом пока не было.

– Маркус Де Силва. – Латиноамериканец, похожий, по моему мнению, на бразильца, приветливо улыбнулся и протянул мне огромную руку. – Лейтенант в отставке. Отлично выглядишь!

На его груди было несколько медалей, значения которых я не знала, но точно поняла, что Маркус, возможно,

– Себастьян. – Уже знакомая мне кошачья улыбка и дружелюбный низкий тон. – Очень приятно.

Парень едва уловимо подмигнул мне, чтобы я подыграла. Не стоит признаваться в том, что я его уже знаю.

Джейкоб гордо поднял голову и прикоснулся к спине самого высокого, почти в два метра, парня. Он был не в военной форме, но зато прикрепил к воротнику темно-синего пиджака символику американской армии.

Лишь одного взгляда на его шею было достаточно, чтобы понять: это тот самый друг, о котором говорил Майк. Мне стало тяжело дышать, но я старалась не показывать этого: сжав кулаки, я искренне улыбнулась мужчине. Это сотворил Кайл Вуд. От осознания того, насколько судьба может вернуться бумерангом, мне стало дурно.

– Дастин Шеффилд, – спокойно представился он, и в голосе возникла доверительная интонация. – Ты уже знаешь, верно? Я рад, что тебе удалось уйти от этого человека. Ты сильная женщина.

– Спасибо. – Я говорила совершенно искренне. – Надеюсь, что больше никогда его не увижу.

– Если увидишь, будем действовать по-другому, – тут же вставил Де Силва, – можешь даже не сомневаться.

В окружении мужчин в форме я ощущала себя защищенной, и это помогло мне перестать дрожать от волнения. Но стоило показаться Нолану, и я тут же прикусила язык.

Парни отошли к Джейкобу, галантно оставляя нас с моим любимым наедине.

Я постаралась спокойно улыбнуться ему. Нолан учтиво кивнул и так посмотрел мне в глаза, что меня пробила дрожь.

Господи, дай мне сил справиться со своими чувствами!

– Ты прекрасно выглядишь, – негромко произнес Майкл, а затем его взгляд остановился там, где красовалась моя первая в жизни татуировка.

Мужчина замер, а его брови свелись к переносице. Уголок губ дернулся в улыбке, но следом Майк поднял на меня взгляд серых глаз: в ту же секунду я нагло подняла голову, как бы говоря: «И что ты мне сделаешь?»

– Ты сумасшедшая. – Шепнув, он подошел ко мне, а потом его ладонь мягко легла мне на талию. – Жизнь ничему не учит?

– Так случилось, – ответила я, сглатывая тяжелый ком в горле, касаясь его руки в ответ, – ничего не поделаешь…

Он на короткий миг уткнулся носом в мой висок и тихо рассмеялся, на долю секунды коснувшись губами кожи, отчего я дрогнула всем телом и сжалась от нахлынувшего предвкушения.

– Кажется, пора… – Нолан отошел, направляясь к парням, которые уже стояли у алтаря.

Я обернулась, поправляя волосы; родственники и родители уже сидели на первых рядах, все остальные приглашенные тоже собирались по местам; подойдя к Глории, я нервно щелкала пальцами.

– Я видела, – тут же прошептала тетя, – скоро и тебе букет готовить буду!

– О боже, – истерично выдохнула я, – я так волнуюсь…

– Все будет окей. – Она мягко подтолкнула меня к лестнице, откуда уже спускалась Викки с девчонками. Я слышала, как включилась негромкая спокойная инструментальная музыка и кто-то из гостей звал жениха и невесту.

– Викки, ты сильная! – выпалила я, хватая ее под руку, пока Бланка несла длинный подол, блестящий от бриллиантовой крошки. – Все отлично!

Подруга хихикнула, глядя на меня огромными от удивления глазами:

– Ты вся красная!

– Майк сказал, что я сумасшедшая! Но ему понравилась татуировка! – Я старалась отвлечь ее своими новостями, и это отлично помогало, потому что новобрачная моментально перенесла свое внимание на меня и мою личную жизнь. – А еще, кажется, мы оба просто…

Я не смогла найти подходящих слов: ей пора было переходить в руки отца, чтобы тот вел ее к алтарю, и я, улыбнувшись ей, отпустила руку. Мы с девочками шли позади, и волнение грызло меня изнутри: все оборачивались, слезно глядя на великолепную Викки – изящную красивую девушку, которая вот-вот станет самой счастливой в своем личном мире.

Джейкоб уже ждал, и я готова была поклясться, что глаза у него точно были на мокром месте: этот высокий, крупный мужчина в татуировках, бородатый и брутальный до смешного, не мог сдержаться.

– Ох, я сейчас зарыдаю, как сучка, – шепнула мне Ребекка, пока мы стояли поодаль, – держи ведро, подруга…

Бланка рассыпала на дорожку еще немного лепестков; от волнения ее руки тряслись, а я встретилась взглядом с Майком, который стоял напротив, со стороны Джейка, пока они с отцом Викки тихо обсуждали самое важное.

Нолан сосредоточился на мне, чуть прищуриваясь, а затем едва уловимо улыбнулся; я понимала, что он чувствует. Его негласное заявление пусть и было смелым, но я осознавала, что именно он имеет в виду, пусть и слова не сказал.

Он в предвкушении. Он в шоке, как и я. Почему-то именно после ночи, в которую мы совершенно точно могли разругаться в пух и прах, все стало совершенно…

…Иным.

Я могла испытывать всеми своими клеточками тела это блаженное чувство, напоминающее детскую, наивную радость, вроде того ощущения беззаботности, когда в свой день рождения ты получаешь самый долгожданный подарок.

Как будто капли дождя стучат по окну, а у тебя выходной, ты в тепле, тебе никуда не надо идти, а вода, стекающая по подоконнику, ледяная и мерзкая, где-то далеко. С тобой все в порядке.

Но почему мне так тяжело об этом думать? Почему взгляд серых, как у волка, глаз меня так тревожит? И словно этот трепет нагло пробирается под кожу, и я приоткрываю рот в каком-то банальном восхищении.

Нолану жутко идет парадная форма; он выглядит так, словно рожден носить ее, именно с теми наградами, что сейчас на его груди. Одна из них, я могу ошибаться, это «Пурпурное сердце». Одна из самых распространенных, престижных медалей. Я не раз видела их в фильмах.

А сейчас провожаю свою подругу в замужество, девчонки хныкают рядом, а я все так же смотрю на Майкла, радуюсь каждой эмоции, что возникает сейчас в сердце.

Я мечтаю о минуте наедине с ним. Именно сейчас, черт…

Тяжело быть человеком.

Я разрываю наш зрительный контакт, потому что если я этого не сделаю, то будет еще труднее это сделать потом.

Священник произносит речь, и я внимательно слушаю его. Викки уже плачет, но старательно шмыгает носом, чтобы сохранить самообладание и собраться с силами для самого важного в ее жизни ответа.

– Виктория Дженнифер Смит, согласна ли ты выйти замуж за Джейкоба Грегори Стивенса?

– Да, – пролепетала девушка, вытирая лицо краем ладони, отчего я сама стиснула зубы, стараясь

Ее отец стоял рядом с ней и сам уже плакал; мне было трудно перевести взгляд на остальных гостей, сидящих по местам, но я была уверена, что они тоже не сдерживаются в проявлении эмоций. Я все еще чувствовала на себе чей-то настырный взгляд.

– Джейкоб Грегори Стивенс, согласен ли ты взять в жены Викторию Дженнифер Смит?

– Да, – не медля, ответил он.

Я услышала, как кто-то сорвался и зарыдал, но все еще смиренно держала себя в руках: мне нельзя расплакаться! По крайней мере, не в такой ответственный момент и не тогда, когда Майк так тщательно за мной следит.

Ребята обменялись кольцами, и тогда я уже выдохнула. Отовсюду послышались крики и визги, а Викки и Джейкоб, по традиции, поцеловались. Мы с девчонками прыгнули друг другу в объятия, радостно пища.

И пусть мы с Викки можем не общаться месяцами, я все равно навсегда останусь ее подругой, а она – моей.

– А дальше наши великолепные молодожены поедут фотографироваться! – Себастьян приобнял Викки и Джейкоба и повел их по тропинке из лепестков к припаркованному у дороги «хаммеру». – И пока их не будет, мы будем выпивать!

– Так точно, сэр, – усмехнулся Джейк. – Ребят, ждите нас, только оставьте нам немного текилы, окей?

– Не обещаю, брат, – цокнул Себастьян, – я собираюсь напиться, а потом орать песни Робби Уильямса.

– Надеюсь, я не пропущу, – засмеялся жених, – давай, развлекай народ!

Ребята ушли, и я обернулась, столкнувшись с Майклом, который смотрел на меня, протягивая бокал с виски.

– Что с настроем? – спросил он со сдержанной ухмылкой. – Будем пить?

– Обязательно, – ответила я сразу, немного отпивая.

Девчонки разбежались по родственникам и знакомым, все активно обсуждали дальнейшее расписание вечера: караоке, закуски и то, что будет после, – опьянение.

Мысли о караоке и алкоголе внушали мне идею о том, что наверняка будет что-то, о чем я долго буду переживать и за что начну себя винить. Прежде чем я начала самобичевание, Нолан вновь взял меня за талию и повел к остальным, которые собрались у стола.

– Нечего торчать здесь в одиночестве…

Глава 40. Катарсис

Пока Викки и Джейкоба не было, мы настраивали аппаратуру, чтобы дальше Себастьян, напившийся до видимого предела, начал произносить тост.

Собирались уже все: от родителей Викки до Глории, которая совсем разговорилась с Роджером Смитом, сорокапятилетним капитаном, который еще во время учебки спас парней от трибунала после события с Дастином Шеффилдом.

Это я узнала от Маркуса; мы пару минут постояли с ним у усилителя, допивая виски и ожидая, пока молодые вернутся и продолжат с нами веселиться.

В целом парни мне очень нравились. Маркус был немногословен, но с приятным темпераментом. Оказывается, он знает арабский в совершенстве и некоторое время был штатным переводчиком.

Себастьян под алкоголем был самым веселым парнем на планете: подходил к группам людей, общался с ними, а когда подошел ко мне, сменившись с Маркусом, я даже обрадовалась:

– Спасибо, что поговорил со мной тогда…

– Это моя работа. – Он смущенно отвел взгляд. – Как вечер?

– Уже весело. – Я намекала на то, что выпила уже достаточно, чтобы перестать нервничать по мелочам. – Осталось подождать, пока ребята вернутся, и…

– Дальше вроде бы танцы, – кивнул он, – жди приглашения от Майка…

По-доброму усмехнувшись, Шульц ушел к Дастину, который общался в стороне с остальными. Танцы? Черт, я уж думала, что не придется чувствовать всепоглощающее чувство стыда хотя бы на чужой свадьбе.

Но Себастьян упомянул, что нужно ждать приглашения от Майка. Неужели он действительно собирается пригласить меня на танец?

– Скучаешь, красотка? – Викки появилась словно из пустоты, обнимая меня за шею и глядя в глаза. – Еще не напился никто? Скука какая… Пойдем, сейчас будет речь родителей…

Мы прошли к столикам, где напротив них стояли колонки и на стульчике лежал микрофон. Свадебное торжество проходило в окружении гирлянд теплого белого цвета, они украшали стволы деревьев.

Пока на улице было не так темно, но вскоре, я уверена, нам понадобится включить их, и тогда атмосфера будет еще более приятной. Мягкий свет садящегося солнца, приятная музыка из колонок и болтающие о веселых вещах люди: чего еще можно желать?

Майк вернулся с Джейкобом, они с Викки заняли свои места, а мы с подружками сидели рядом. Бланка уже пила самолично приготовленный коктейль, пока Ребекка в ожидании сложила руки прямо на столе. Сейчас родители Викки будут произносить речь.

Я обернулась к столу, за которым сидели друзья жениха. Себастьян что-то активно обсуждал с Шеффилдом, а тот почему-то непонимающе хмурился, медленно кивая. Маркус де Силва говорил по телефону, пока Майк изредка качал головой, словно в его голове играла музыка, но не та, что сейчас звучала в колонках. Нолан пропал в своей личной вселенной, и я понимала его. Точнее, хотела бы делать это полноценно…

Грустным мыслям сейчас не было места в моем успокоившемся мозгу, но из-за слов родителей Викки о всеобъемлющей любви и бесконечном счастье на пороге дома мои глаза наполнились слезами. Ну почему я такая эмоциональная? Я тихонько вытерла слезы салфеткой и поаплодировала ее матери. Сегодня я была очень рада, что она не завела разговор о профессии Джейкоба. Это бы просто-напросто разбило Викки сердце.

Сейчас уже становилось веселее: на сцену вышел Себастьян после того, как родители Джейка рассказали, как они счастливы, что их сын женился на той, которая его любит.

Шульц глотнул виски, убрал челку, спадающую на высокий лоб, и поинтересовался:

– Когда там уже танец молодоженов? Не кажется ли вам, что пора? – Улыбнувшись, парень махнул рукой, и заиграла песня Криса Айзека.

Сколько себя помню, от нее всегда веет такой печалью, что задушиться охота… Боже. Я тряхнула головой. Пора мне избавиться от подобных слов.

Викки, заливаясь слезами, танцевала с Джейком, изредка показывая нам язык, чтобы успокоиться, а сам жених умиротворенно улыбался, закрыв глаза, медленно ведя танец.

Меня наполняла безмятежность, потому что этот день наконец-то настал. У Викки теперь впереди целый медовый месяц.

Очередной раз задумавшись о том, что хочу закрыть глаза и оказаться на вечернем пляже в каком-нибудь южном штате, я не заметила, как танец закончился, и сослуживцы Джейка вышли, чтобы сказать свое слово.

Маркус был все так же рационален, даже будучи под градусом, он пожелал всем спокойного неба над головой и ярких моментов в жизни. Он приобнял Джейка и похлопал его по спине, а мы с девочками налили себе по шоту текилы.

– Я слышала, что этот… как его… Шульц, он немец, что ли? – шикнула Бланка.

Меня передернуло от того, что они обсуждали, но вмешиваться в диалог я не стала: не хватало мне еще стать заложницей слухов. Поднявшись с места, я пришла за стол к Викки и двинула к нему свободный стул, пока родители болтались где-то в доме.

Дальше было слово самого Себастьяна: он приветливо улыбнулся всем присутствующим и затем неожиданно нахмурился по неизвестной нам причине.

– Знаете, мне и сказать нечего, когда я пьяный… Всего того, чего вы сами себе пожелаете, и побольше. Любите друг друга, поддерживайте и не забывайте о том, как и ради чего вы сюда пришли. Всегда в сложные времена вспоминайте этот день.

Его слова каким-то странным эхом отозвались в моей душе, мне захотелось даже пожать Себастьяну руку, но за ним шел Майк.

Он неловко прикусил губу и усмехнулся в микрофон:

– Джейк, Викки… Я рад, что вы добрались до этого дня, и все, что сейчас происходит, вы заслужили. Удачного вам медового месяца и прекрасной дальнейшей жизни. Браво, что еще сказать. – Он подмигнул Джейку и отошел, допивая виски и чуть жмурясь.

На сцену вышел Дастин Шеффилд и вскинул брови, удивленно оглядывая всех присутствующих.

– Вы сейчас расплачетесь, – фыркнул он, – поэтому анекдот для всех, кто сейчас сидит с кислой миной. Солдаты поймут. Капрал спрашивает сержанта: «А теперь, сержант, если вы стоите спиной к северу и лицом к югу, что вы увидите с левой руки?» Сержант ему отвечает: «Пальцы».

Сама от себя не ожидая, я засмеялась как последняя дура, парни подхватили мой смех. Маркус поперхнулся тем, что в тот момент пил, а я прикрыла нос, ощутив горькую жидкость у себя в носоглотке. О какой женственности может вообще идти речь, если я начинаю смеяться с простеньких анекдотов?

Когда парни ушли, включилась музыка, и все пошли танцевать. Глория уже вовсю подружилась с капитаном Смитом. Для своих лет он выглядел неплохо, был подтянутым, как и она, и вдобавок интересовался растениями, пусть пока и не в оптовых масштабах. Я была рада, что они подружились, ведь Глория была слишком давно одна.

Викки удержала меня, когда я поднялась, чтобы сходить в туалет, и шепнула:

– Принеси, пожалуйста, пару бутылок водки и сок, хорошо? – Она виновато улыбнулась, а я кивнула.

– Конечно, без проблем!

На улице уже медленно темнело, а в моей голове давно танцевали пьяненькие мысли: а что, если я уеду в Сиэтл доучиваться и в Майка еще кто-то влюбится? Неужели мне придется жить с этим?

«В этом вся я», – думалось мне, пока я мыла руки в ванной комнате и смотрела на себя в зеркало.

Выгляжу обычно, косметика даже после слез не размазалась, волосы лежат нормально. Единственное – глаза блестят и на щеках эта естественная розовая дымка от выпитого.

Когда я выпиваю, мне даже больше начинает нравиться мое лицо, и никаких проблем с линзами, очками и прочим…

Выйдя из ванной, я думала только о том, что необходимо будет как-то жить дальше с мыслью о том, что я тоже нравлюсь Нолану. Я заглянула под стойку и нашла там водку. В холодильнике был сок, но идти мне за этим, видимо, придется пару раз.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил знакомый голос позади меня.

Я вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила пару бутылок; пришлось сразу поставить их на стойку и не трогать до тех пор, пока не соберусь уходить.

– В порядке, – ответила я совершенно спокойно, – а ты?

Майк провел рукой по торчащим во все стороны бронзовым волосам и резко выдохнул.

– Честно говоря, все это время провел у врачей и на собраниях для ветеранов, – сказал он негромко, – просто чтобы ты знала.

– Я не злюсь на тебя, – покачала я головой и взволнованно глянула на него, – ты об этом переживаешь?

– Я не переживаю, – вдруг прорычал он и сделал несколько резких шагов ко мне, – просто хочу жить как… нормальный человек.

– Понимаю, – шепнула я, – но не рычи на меня, пожалуйста.

– Прости, – вдруг цокнул он, вдруг схватив меня за бедра и прижав к кухонной стойке.

Я замерла в потрясении, уперев руку в его грудь. Теперь я не сводила с него широко раскрытых глаз.

Мои пальцы коснулись ледяной медали и позолоченных кнопок; я провела рукой по жесткой темно-синей ткани и посмотрела Майку в глаза.

– Боже… – только и смогла простонать я совершенно не своим голосом.

Ситуация накалялась каждую чертову секунду. Нолан тихо втянул воздух в грудь и коснулся губами моего виска. Он дотронулся до моего затылка и сильно сжал волосы, заставляя меня тихо выдохнуть.

Меня затрясло от желания, но уверенности для дальнейших действий все еще было недостаточно. Мне казалось, что я просто котенок, загнанный в ловушку.

– Просто скажи, и я отпущу, – горячий шепот коснулся моего уха и закончился на шее, где Майк едва уловимо тронул кожу губами, – или нет…

– Нет, – произнесла я на одном дыхании, осмелившись размазать поцелуй на его щеке и чуть податься навстречу.

В голове хаос столкнулся с неожиданно ярким осознанием того, что его губы уже на моих: он настойчиво, чуть грубо, чутко целует, а язык скользнул в рот, сталкиваясь с моим. Майк сильнее сжал мой затылок, и вскоре я словно разучилась дышать. Дрожь, сорванное дыхание и учащенное сердцебиение. Я в панике сжимаю его шею и впиваюсь ногтями в кожу. Еще немного – и граница между нами будет стерта настолько, что больше я не увижу ее начала и конца.

– Пора, – шепнул Нолан мне в губы, но все еще продолжая целовать, – идти…

Я замерла, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание; обняв себя за плечи, я уставилась в пол и обдумывала все, что только что произошло.

– Где ты сегодня ночуешь? – спросил он.

– У Глории, – ответила я негромко, смущенно вытирая размазанную помаду.

– Хочешь в гости? – Он чуть склонил голову.

– Очень.

Глава 41. Ближе

Теперь границы между нами разрушены и официально сметены ко всем чертям.

Мы с Майком все время находились рядом, пока общались с ребятами и обсуждали дальнейшие действия: кто-то собирался ехать в отель, некоторые хотели оставаться прямо здесь. Оказывается, пока мы общались на кухне, если это так можно назвать, Себастьян уже успел исполнить какую-то песню Робби Уильямса, как и обещал. Сейчас же сослуживцы Джейкоба и Майка собрались за столом и играли в карты.

Я успела потанцевать с девчонками, прежде чем ощутила, что меня начинает воротить: не хватало только

В какой-то момент я почти согнулась над одним из столиков, вдруг ощутив, как мне стало хуже.

Ко мне успела подойти Викки: она схватила меня под руки и отвела в ванную, чтобы я умылась.

– Ты что, ничего не ела?

– Ела, – прохныкала я, – просто очень мало…

– Тошнит? – взволнованно прикусила губу девушка, глядя на то, как я вытираю лицо полотенцем. – Может, тебе уже домой?

– Я так хотела побыть подольше, – выдохнула я, – когда вообще вечер заканчивается?

– Родители разъехались, парни тоже, остались девчонки, дядя с тетей, Глория и Майк. Он проводит тебя. Не мучайся!

Я кивнула: по крайней мере, я смогу лечь у него в гостиной и уснуть, если вдруг пойму, что меня вырубает. Викки меня заботливо приобняла и повела обратно. Должна признать, что после того, как я умылась, мне стало полегче.

– Боже, – выдохнул Нолан, стоило мне появиться на кухне, – ты чего такая бледная?

– Ей нехорошо, – спокойно ответила Викки, но обняла меня посильнее, чтобы я не грохнулась на своих каблуках, – проводишь?

– Переночует у меня. – Нахмурившись, Майк накинул мне на плечи свой военный пиджак и мягко подтолкнул к выходу, – извини, что рано уходим…

– Все хорошо, вы чего! – воскликнула Викки. – Я уже все равно сама вырубаюсь… А завтра рейс в пять утра.

– Спокойной ночи, Ви, – слабо пробормотала я, ощущая легкое головокружение, – еще раз поздравляю вас!

– Пока, ребят. – Джейкоб подошел к нам и протянул Майку руку. – Эш, не болей! Сделай ей чай, что ли…

– Разберусь, – тихо сказал Нолан, одной рукой придерживая меня за спину и выводя на ночную улицу, где я смогла полной грудью подышать, – до встречи.

– Пиши мне, – попросила я Викки на прощание, – и фоточки присылай!

– Пойдем, тебе поскорее надо лечь поспать… – посоветовал мне Нолан, старательно прикрывая от ветра, который не на шутку разгулялся на улице.

– Черт, неужели в этом удобно ходить? – фыркнул мужчина, глядя на то, как меня пошатывает оттого, что я стараюсь ровно шагать на каблуках. – Это же издевательство.

– Я сама не люблю такую обувь, – проныла я, – но надо же красивой быть.

– Это кусок кожзама с подошвой, красоты не добавляет, – поспорил Майк. – Ты можешь оценить, насколько тебе плохо? От одного до десяти?

– Пять, – честно сказала я, стараясь поглубже вдохнуть прохладный, успокаивающий тошноту воздух, – просто слегка кружится голова и еда наружу лезет.

– Какая еда? Воображаемая? – прыснул он, подвернул рукава своей белой рубашки и расстегнул пару пуговиц. – Не смеши. Тебе бы сейчас чаю и на боковую.

– Согласна, – улыбнулась я, представляя, как закутаюсь в одеяло и безмятежно усну, – а где я буду спать?

– У меня в комнате, а я поторчу в гараже, – как можно равнодушнее предложил Нолан, когда мы были уже возле дома, – давно хотел перебрать весь хлам, а сна ни в одном глазу, как и всегда.

– Тебе помочь? – спросила я негромко.

На самом деле мне хотелось спать, но побыть подольше с Майком хотелось сильнее, ведь теперь, кажется, нет смысла скрывать все, что я к нему испытываю. Он видит, как я смотрю на него, и знает, что я не боюсь его. Даже несмотря на то, что иногда он отвечает слишком резко или пытается отвергнуть что-либо.

– Спать, Эшли, – строго проговорил он, запуская меня в темный коридор и включая свет на кухне, – пьешь чай – и спать. Может, ты есть хочешь?

– Нет. – Отмахнувшись, я уселась на стул и ждала, пока мое состояние немного нормализуется.

Я сняла его пиджак и аккуратно повесила на соседний стул, а затем положила голову на стол и вздохнула:

– Я забыла свою одежду у Викки.

– Будешь коллекционировать мои футболки. – Усмехнувшись, Майк снял с себя рубашку и расслабленно выдохнул. – Господи, терпеть не могу официальщину.

Изо всех сил стараясь не смотреть на него полуголого, я взяла телефон и принялась листать новости и сообщения. Глория писала, что они со Смитом решили продолжить вечер у нее, на что я сразу смущенно заулыбалась, обрадовавшись этой новости. Ну, это же к лучшему.

Все это время Майк готовил мне чай, почти бесшумно передвигаясь по комнате, а спустя пару минут поставил передо мной огромную кружку.

– Ромашковый, – сообщил он монотонно.

Почему-то я испустила какой-то сдавленный смешок, на что Майк отреагировал практически моментально.

– Ага, да, – согласился он, – не помогает. Первым об этом пошутил Джейк.

Майк ушел из кухни, и я решила позвонить Викки, чтобы сообщить, что я в порядке. Она пожелала мне спокойной ночи и обрадовалась, что я осталась у него: в любом случае Викки Стивенс теперь всем своим сердцем желает, чтобы следующая свадьба была моей.

Я же пока об этом не думала: наивно полагать, что все, что происходит сейчас, не разрушится спустя некоторое время. Мне все еще было страшно за то, что может натворить Кайл, но пока его не было поблизости.

Пока я пила горячий ромашковый чай и клевала носом в полусонном состоянии, Майк уже вернулся и на край стола положил футболку.

– Наденешь. И… раз уж ты хотела… – Он кладет рядом с моей рукой тот самый блокнот, который я прежде пыталась прочитать.

Я в растерянности взглянула на Майка, отрицательно качая головой.

– Я не буду его читать.

– Все, азарт пропал, стоило мне разрешить? – саркастично ухмыльнулся он. – Дело твое.

– Окей… – Я отпила еще чая, чувствуя, как прогревается и расслабляется организм. – Может, потом. Сплю в твоей комнате?

– Да, – отвечает Майк, – если что, я в гараже или гостиной. Если тебе вдруг станет хуже.

Я уже даже успела протрезветь: удивительная и приятная особенность моего организма. Встав из-за стола, я забрала с собой футболку и блокнот. Майк нервно сжал кулаки, слегка дернувшись: неужели там что-то настолько страшное, что он все еще не уверен в том, должна ли я это видеть?

Уже поздно. И теперь я его точно посмотрю. Не сегодня, так завтра…

Странное мутное предчувствие тревожило меня. Я прошлась голыми ступнями по ступенькам наверх, ощущая себя слегка испуганно. Что за шутки организма?

Почему-то вспомнилось, что я давно не звонила родителям… Все ли у них хорошо? Завтра же, когда протрезвею, вернусь к Глории и попробую дозвониться. Во время нескольких последних попыток мне отвечал автоответчик.

Я зашла в спальню Майка, и меня пробрало от волнения. Она была темной, из широкого окна пол освещали уличные фонари. Я сняла платье, переоделась в длинную красную футболку, и мне стало немного спокойнее. Когда

Положив мобильный и блокнот по привычке под подушку, я упала на мягкую широкую кровать и натянула на себя одеяло, прикрывая ноги. В его комнате всегда так прохладно…

Ну, с другой стороны, так легче дышать. Папа всегда говорил мне, что нужно проветривать комнату перед сном.

С этими мыслями я не заметила, как уснула настолько крепко, что мне ничего не снилось: пару раз я слышала, как на улице где-то сработала сигнализация и рядом в округе залаял чей-то пес.

Мне было очень спокойно этой ночью, а под утро резко стало еще холоднее – мне пришлось укутаться, с головой накрыться одеялом.

Чей-то тихий вздох, почти неощутимое слабое движение в комнате; я не открываю глаза, чтобы потом не засыпать снова.

Едва слышные шаги, тихий, но явный выдох: моя кровать проминается, и я чувствую знакомый запах ментола. Он смешан с запахом кофе и чего-то сладкого.

Я сквозь сон тихо что-то лепечу, а затем меня сгребают в охапку и тянут спиной к себе, плотно прижимая. Становится так приятно тепло, что я снова проваливаюсь в сон, чувствуя, как крепко Майк обнимает меня.

Неужели все начинает налаживаться?

Я засыпаю в кровати мужчины, который мне до ужаса нравится, он, тихо и размеренно дыша, прижимает меня к себе. Моя лучшая подруга вышла замуж, поехала отдыхать, и я смогу закончить последний год обучения и продолжить строить жизнь дальше…

Может, пришел конец той черной полосе?

Мне хотелось бы, чтобы этот момент продлился так долго, чтобы я перестала наконец-то бояться, что даже у повода для моей надежды краткий временный характер.

Тогда под моей головой раздалось жужжание: звонила Глория.

Глава 42. Ни минуты покоя

– В чем дело? – Я сонно вскочила на постели и нечаянно разбудила Майка, который тут же устало потер лицо ладонями, вставая следом за мной.

– Кто-то разбил обе витрины в магазине, – произнесла Глория дрожащим голосом, – какие-то чертовы подростки, наверное…

– Есть видео? – спросил Майк рядом со мной.

– Видео? – с надеждой уточнила я сразу же.

– Нет, – всхлипнула она, – никаких видео, как назло! Как специально, Эшли! Я даже не знаю, кто это мог быть. Приехал шериф, сказал, что это разбой, осталась просто пара кирпичей без каких-то улик, или что за дрянь им еще нужна…

– Боже мой, – простонала я, – и что теперь делать?

– Заказывать новое стекло, – снова всхлипывала она, – я в таком шоке, сил нет… Со мной остался Роджер, он поговорил с полицией, ничего не добился. Я не знаю, что это такое.

Майк сел, прижавшись спиной к изголовью кровати, и сонно слушал то, что рассказывала Глория.

– Как может быть, чтобы ни одной камеры? – непонимающе поморщился он, забирая у меня телефон. – А напротив камеры, что с ними?

– Не работали, – выдохнула она.

– Да уж, – сказал он, – значит, тебя подставили, иначе это бред сумасшедшего.

В голове не укладывалось: зачем кому-то разрушать цветочный магазин и ничего оттуда не брать?

– Ничего не украли? – будто прочитав мои мысли, спросил Майк.

– Ни цента, – ответила Глория, – как будто просто решили испортить витрины – и все.

Нолан отдал мне телефон и начал куда-то собираться.

– Гло, я приеду…

– Пока не надо, я все равно тут буду с полицией. Я позвоню, если нужна будет помощь, отдыхай.

– Спасибо… Пожалуйста, держись, мы во всем разберемся! – сказала я, надеясь, что она хотя бы перестанет плакать.

Какого черта вообще происходит? В голове была только одна мысль: Вуд решил пройтись по всей моей семье и испортить мою жизнь полностью? Еще и тронуть Глорию? Ей повезло, что она там не была!

– Ты куда? – спросила я Майка, а он лишь отмахнулся.

– К знакомому, надо кое-что узнать. Подождешь?

– Да, наверное. – Кивнув, я поправила лезущие в глаза волосы и тяжело вздохнула, наблюдая за тем, как Майк собирается и надевает толстовку.

На улице льет дождь. Лето выдалось слишком контрастным во всех существующих смыслах, начиная от погоды и заканчивая моей чертовой зеброй в этой необъяснимой жизни.

Убитая изнутри и снаружи, я свалилась на кровать лицом вниз и тихо заплакала, думая только о том, что никто в моей жизни такого не заслужил. За что это все Глории? Самой спокойной женщине на планете, за что ей такие сложности?

Больше всего мне не хотелось верить в то, что в этом виноват Кайл Вуд. Неужели у этого урода хватило смелости такое сделать?

Почему тогда не работали камеры? Почему в центре города, пусть и маленького, не работало ни единой камеры? Это просто немыслимо.

Теплая ладонь легла мне на затылок, пальцы убрали волосы от уха.

– Эш, я понимаю, тебе хреново, но постарайся не впадать в панику раньше времени. У меня есть знакомый в участке, я с ним поговорю. Мало ли.

– Спасибо, – набрав воздуха в легкие, ответила я, – просто все уже достало…

– Да, согласен… – выдохнул Нолан, – сделай себе кофе, в холодильнике Зак оставил какие-то шоколадки… Тебе никуда не надо?

– Пока нет. – Шмыгнув носом, я поднялась и уселась на кровати, стараясь восстановить дыхание. – Прости, разнылась… Глорию жалко.

– Попробуем разобраться, – задумчиво произнес Майк, слабо кривя губы. – Я тут живу слишком долго, чтобы в это дерьмо поверить. Кто-то кому-то просто заплатил.

– Понятия не имею, – честно призналась я, качая головой, – я уже хочу покоя.

– Я тоже, – напряженно нахмурился Майк и посмотрел на меня, наклоняясь, чтобы аккуратно коснуться моего лба губами. – Просто мы живем в херовом мире.

Я промолчала, чувствуя по всему телу мягкие, волнительные мурашки. Мне до сих пор слабо верилось в то, что мы с ним перешли ту самую черту. Хотелось прижаться к нему и не отпускать несколько часов подряд, но я удержалась от этого.

Сейчас нужно разобраться с тем идиотом или целой бандой, что испортили моей тете магазин: кто мог вообще на такое решиться в здравом уме? Город не такой большой, чтобы так просто скрыть подобное преступление.

– Мне точно не надо с тобой поехать? – спросила я, провожая Майка на пороге.

Он покачал головой.

– Просто попытайся не забивать себе голову, окей?

– Окей.

Дождавшись, пока он уедет, я вернулась в дом и решила вернуться в постель, чтобы написать Викки.

Они уже давно прилетели в Лас-Вегас и теперь, наверное, отдыхали вовсю, она упомянула, что заселялись они в один из самых классных отелей, как она и мечтала. У меня сейчас была только одна мысль – съездить к маме.

Я набрала ее, но ответа не получила – только

Мне стало тошно, прямо как вчера, после целого вечера алкоголя, но сейчас я не могла даже понять, что именно вводит меня в такое жуткое состояние. Похоже на какой-то дурацкий панический припадок…

Мама перезвонила.

Тут же схватив трубку, я выдохнула с облегчением, когда услышала ее голос:

– Эшли, милая, в чем дело? Глория позвонила. Неужели ее магазин ограбили?

– Мам, не ограбили, просто разбили витрины… Совсем бессмысленно.

– Кошмар… Как у тебя дела? Ты не звонишь, не пишешь…

– Мам, слишком много всего произошло, лучше лично пересказать, – ответила я, – надо просто увидеться уже…

– Да, тысячу лет не виделись, – согласилась она, – может, приедешь? Я кину тебе денег на бензин. Хочу уже тебя увидеть. Приедешь, расскажешь все новости?

– Да, приеду, – моментально согласилась я, – только дойду до Глории и переоденусь, а еще…

– Ты сейчас не дома? – удивленно спросила мама. – У Виктории?

– Ох. – Выдохнув, я потерла переносицу и усмехнулась: – Об этом тоже расскажу, как только увидимся. Долгая история.

– Ладно, тогда я жду тебя, дорогая, – сказала мама, – ты себя нормально чувствуешь?

– Да, относительно, – сказала я сразу же, – приеду и все-все расскажу.

Мы попрощались, и я бросила трубку: нужно переодеться, дойти до дома, переодеться снова и взять машину – ехать на автобусе слишком долго и нудно.

Путь до дома займет часа три от силы, потому что городок, где живут родители, тоже находится недалеко от Сиэтла.

Сначала нужно предупредить Майка и Глорию, и я сделала это сразу, как только попала домой: Глории все еще не было, потому что она, скорее всего, была в своем магазине. Стоило мне только подумать, во сколько обойдется починка всего, что было испорчено, и мне становилось только хуже.

Надеюсь, у Майка получится выведать хоть какую-то информацию. Оставлять это без разбирательства по меньшей мере неправильно, не считая обязанности полиции.

Самому Нолану я написала, что нужно съездить к маме, на что получила краткое и лаконичное «Окей». В принципе, ничего другого можно было и не ждать.

Со мной в салоне лежал его блокнот. Я то и дело переводила взгляд на эту маленькую, потрепанную книжечку, и мне, честно говоря, очень хотелось посмотреть, что именно в ней находится. Несмотря на то что страницы были немного помяты, она выглядела очень заполненной. Было видно, что Майк часто и много в ней писал.

То, что он доверил мне свои мысли, невообразимо, и к этому жесту я обязана относиться с уважением. Мне было по-человечески приятно, что он поверил в то, что я не желаю ему зла и не осуждаю ни за какие события или действия.

Может, кто-то скажет, что я глупая или недалекая, что подвергаю себя опасности уже в который раз, но сегодняшним утром все было нормально.

К тому же он меня обнимал. Вспоминая, как мне было уютно, спокойно и тепло, я за рулем машины, выезжая на трассу, грустно заулыбалась.

Мама писала, что ждет меня, и я даже ощутила по-детски приятное чувство ностальгии. Когда ты возвращаешься со школы домой, пробуешь мамин пирог, который она случайно сожгла, но хуже он от этого не стал.

К сожалению, мне уже далеко не восемь лет, а школьные проблемы перестали пугать: теперь в моей жизни появился строптивый военный с травмированной психикой, а еще моей тете попытались разрушить дело всей жизни.

Отчего-то могло показаться, что все вот-вот рухнет, как карточный домик, но пока что я не наводила панику на и без того напряженную обстановку.

В дороге мне было куда спокойнее обсуждать с самой собой какие-то вещи, требующие времени или долгих обдумываний, начиная с того, как далеко мы с Майком можем зайти, и заканчивая тем, что я буду делать, когда придет время уезжать в университет.

«Не переживай, тебе нужно побыть с мамой. Со мной Роджер и Майк, ты все равно не смогла бы ничем помочь, дорогая. Просто отдыхай», – писала мне Глория, чтобы успокоить мое бушующее чувство вины за то, что я уехала в такой ужасный для нее момент.

Ближе к вечеру, когда я уже приехала к маме и отписалась об этом тете, мне пришло новое сообщение от Майка: «Никому не говори, но есть вероятность, что твой бывший снова напрашивается, чтобы ему разбили рожу».

Глава 43. Мама, мысли и блокнот

«Что ты имеешь в виду?» – написала я, но ответа так и не получила. Возможно, он был занят разговором с кем-то важным, поэтому писать дальше или звонить я не стала.

Мама обняла меня, провожая в новую, только после ремонта, кухню.

– Как тебе? – спросила она, поправляя такие же, как у меня, рыжие волосы в пучке. Она светящимися от гордости глазами смотрела на меня, пока я оценивала обстановку.

Спокойные голубые тона на стенах, уютные желтоватые занавески, аккуратные и милые шкафчики. На холодильнике – наши совместные фотографии. С семьей мне уж точно повезло.

– Мне нравится, – улыбнувшись, я кивнула, – это с папой вдвоем делали?

– Да, – кивнула она. – Ты когда уехала жить в общежитие, мы сразу схватились за ремонт. Мало ли, вдруг вернешься. Будешь жить с нами.

– Эх, классно вышло… – Я села за стол, подперев руками голову. – Еще какие новости?

– В целом никаких, – отмахнулась мама и расстегнула кофту, садясь напротив. – Джон на пару недель уехал, только вчера проводила, Глория напугала утром. Я думала, меня саму инфаркт хватит… Хоть ей не досталось.

– Я сама в шоке, тоже проснулась от ее звонка. – Покачав головой, я посмотрела на маму: – Как будто это… со мной связано.

– С тобой? – удивленно спросила она. – Почему?

– Кайл никак не оставит в покое, он несколько раз пытался меня схватить, хочет вернуть отношения.

– Больной, – вздохнула мама. – Неужели его никак не усмирить? Он тебя не ранил?

– Его в полицию взяли, что еще страшнее… Майк сказал, что Кайл может иметь к этому отношение. Пока ничего страшного со мной не случилось…

– А теперь подробнее о Майке… – медленно перевела тему мама, глядя на меня уже совершенно иным образом. – Колись, что за солдат.

– Уже знаешь? – Я куснула губу, смущенно хмурясь.

– Глорию не заткнешь, – усмехнулась мама, вскидывая руки, – она только об этом и болтает.

– Ох, я просто сидела пару недель с его братом, вот и все. Зовут Майк Нолан, тридцать лет… Иногда вспыльчивый, даже слишком, но сейчас мы хорошо… ладим.

– Ладите, да?

– Ага.

– Эшли, не ври маме.

Я уставилась

– Это сложно, – отмазалась я, едва сама понимая, что говорю, – не знаю…

Я хотела сказать, что люблю его, но отчего-то мне было слишком страшно это признавать. Его блокнот находился в кармане моей толстовки, а меня сейчас просто распирало его прочитать и рассмотреть. Мама все еще смотрела на меня, вдруг тяжело и грустно выдохнув:

– Я все понимаю. Что именно не так?

– У него… – начала я неспешно, чтобы не спугнуть ее и не произвести ложное впечатление о Майке, – часто настроение меняется, иногда он очень общительный, а иногда… ну, пара слов, и все. Вроде бы он хорошо ко мне относится, по крайней мере последние два дня, они…

– Ох, дорогая, – вздохнула мама, – я же вижу, как ты переживаешь. Ты его любишь?

– К-кажется… – мой голос дрогнул, – да, но сказать ему пока не могу. Рано.

– Да, когда будет время, тогда и скажешь, – спокойно продолжив за меня, мама нежно улыбнулась, – любовь не всегда терпит спешку. Мало ли, может, еще что-то изменится?

– Я уже не хочу, чтобы что-то менялось, – с болью в голосе произнесла я, – мне хочется спокойной жизни. Ему тоже.

– Эш, кому, как не тебе, знать, что хорошо не может длиться вечно…

– Да, но пока… меня все устраивает. Просто нужно еще немного времени, чтобы перестать бояться и стесняться, наверное.

От своих слов мне самой становилось грустно, но я говорила чистую правду: даже несмотря на тот поцелуй на свадьбе, на тот порыв эмоций, что всплеснулся во мне, я все еще боялась, что все пойдет по наклонной.

Я не знаю, почему об этом думаю. Возможно, из-за того, что слишком много плохих вещей постепенно чередуются с хорошими, эту закономерность я уже изучила. Вчера был чудеснейший вечер, а сегодня Глории разбили стекло в магазине.

Сегодня я приехала к маме и… боялась, что за этим пойдет что-то страшное. Это глупое чувство сидело где-то внутри, щекотало мне нервы и ужасно раздражало. Накручивать себя по пустякам я умела отлично, но делать это сейчас, пока все хорошо, напрасно.

Мама сделала мне какао и снова села напротив, словно ожидая продолжения рассказа.

– Чего так смотришь? – улыбнулась я, отпивая.

Кружка приятно грела руки, а мама все продолжала смотреть.

– Ты сейчас выглядишь прямо как я в молодости, – хихикнула она, – мы с отцом познакомились в закусочной, ты же помнишь, работали там вместе полгода, и я сразу влюбилась в него, но тоже долго молчала, переживала и боялась. Он ведь администратор, а я – простая официантка, кому я была нужна? А оказалось, что он так же переживал, я ему тоже понравилась. Все просто и сложно одновременно, но иногда нужно немного времени. Я об этом же. Живи так, как живется. У тебя осталась всего пара недель до учебы, может, и меньше.

Я кивнула, с осознанием провалившись еще глубже в рассуждения. Что я буду делать, когда закончатся каникулы? Когда придется уезжать от Глории обратно в университет, проводить дни в учебе, а вечера – в одиночестве в общежитии? Максимум – с соседкой…

– Мне же скоро возвращаться, – выдохнула я, – а все только начало налаживаться…

– Вы не в разных штатах живете, – пожала плечами мама, – может, что-нибудь придумаете. Расстояние не всегда злая шутка. Иногда подталкивает к действиям.

– Ты права, – согласно буркнула я, – просто я пока точно не знаю, что делать… Один из его друзей пришел со мной поговорить и сказал, что Майк – тот человек, который сам приедет, если ему будет нужно. Даже в Сиэтл.

– Вот и все, можешь не переживать так, хорошо? – Она протянула мне руку, и я вложила свою. – Ты еще слишком молодая, чтобы портить себе нервы.

Я выпила еще какао, чуть прикрывая глаза. Я пыталась придумать, как сменить тему для разговора на что-то более лояльное. Как назло, никаких других идей для диалога не попадалось.

– Иди полежи, отдохни в своей комнате, – предложила мама, – ты долго ехала, а я пока схожу к Дженнифер, нужно с ней поболтать.

– Да, мам, хорошо, – улыбнулась я, сжав ее руку, а затем поднялась и отправилась в свою комнату. Ее мы обставили после того, как уехали из района Глории, и я самостоятельно выбирала, если это так можно назвать, дизайн.

Она была на втором этаже, под чердаком, покрашена в светло-бежевый цвет, а на стенах висели плакаты с моими любимыми актерами и музыкантами. Сейчас многие из постеров уже отклеились и отпали, но до сих пор висел старый, года из 2009-го, плакат сериала «Обмани меня».

У окна стояла полуторная кровать, заправленная пледом, мама все вынесла заранее, а еще открыла широкое окно на проветривание.

Большой платяной шкаф, длинный рабочий стол, где раньше я даже немного практиковалась в рисовании. Дальше простых кривых дело не пошло, зато я увлеклась фотографированием.

Фотки до сих пор висели над кроватью – старые, сделанные на папин цифровой фотоаппарат. На одной из них Викки, с состриженными до пары сантиметров черными волосами, стоит у фонтана в городе, где сейчас живет Глория.

Дальше были родители в смешных позах у дерева в парке. Я попросила их, чтобы они красиво встали, и тогда мне казалось, что позы враскоряку дерзкие и достойные фотографии. Сейчас я только смеялась над этими снимками, но позитивные эмоции, запечатленные на этих фото, конечно, радовали.

Я как-то грустно улыбнулась самой себе и горько выдохнула, посмотрев еще на пару фотографий.

На них мы с Кайлом. Пару лет назад, на Хеллоуине, одетые в глупые костюмы супергероев… Вторая фотография – мы с ним на реке, на фоне деревьев и виднеющегося заката. Красиво, но теперь, зная, что у Вуда проблемы с головой еще похлеще, чем у Нолана, я думала только о том, что больше не хочу смотреть на эти кадры.

Сорвав их со стены, я швырнула фотографии на стол. Потом нужно будет выбросить.

Я села на кровать и вдруг вспомнила, что Майк разрешил прочитать свой блокнот.

«М. Д. Нолан»– надпись выцарапана на корешке небольшой записной книжки темно-серого цвета. Возможно, она утратила черноту со временем.

Чуть помятая, листы пошли волнами оттого, что, видимо, когда-то на блокнот что-то пролили или, может, куда-то уронили.

Я замерла в странном, почти болезненном предвкушении, прежде чем

Сердце глухо забилось в груди, а пальцы похолодели.

Сейчас я перейду очередную черту и никогда уже не вернусь туда, в гостиную его дома, когда он поймал меня на том, что я лезу в его личную жизнь.

Сделав глубокий вдох, я открыла блокнот.

Глава 44. Майкл Д. Нолан

«В случае нахождения дневника вернуть по адресу: —.»

Я вздохнула еще раз. Там, где должен быть адрес, просто стоял прочерк. Видимо, Майк не хотел, чтобы его блокнот попал в чьи-то руки.

Никаких дат не стояло, просто текст на помятых и волнистых от влаги листах. Мне стало не по себе: половина дневника, оказывается, была в бордовых каплях и кое-где потрескалась.

«Последний блокнот, который я, блять, вообще начинаю. Прошлые были сожжены после смерти Блэйка. Черт возьми это сраное командование и гребаных цэрэушных разведчиков».

Дальше было несколько перечеркнутых линий, которые я даже не смогла разобрать. На полях были выведены квадраты, лист был надорван. Кто такой Блэйк? Я слышу про него впервые.

«Голова трещит по швам. Мы сидим в дыре, Шульц странно себя ведет. Всегда мне везет с медиками в отряде. Либо шизики, либо такие, как Шульц. Напевает что-то чертовски депрессивное и иногда говорит во сне. Мне начинает казаться, будто я попал в цирк, а не в очередную командировку. Других парней я не знаю вообще».

Шульц – это про Себастьяна. Пока ничего пугающего я не видела, но, как мне казалось, дальше будет страшнее. Я присмотрелась к этой странице и увидела, что раньше там было что-то написано карандашом и стерто. Переписано уже ручкой.

«Блэйк снится мне каждую сраную ночь. Живой, улыбающийся, а во рту кровь и выбиты зубы. Глаза смотрят в никуда, но говорит он именно со мной. Мы сидим в палатке на базе, обсуждаем вылазку. Он кашляет кровью и извиняется: „Прости, Майки, никак не пойму, что со мной не так“. Мне кажется, скоро я начну блевать, когда буду открывать глаза. Настолько мерзко выглядит труп моего лучшего друга во снах. Шульц пытается уснуть, и у него не выходит уже третью ночь».

Мне показалось, что меня саму затошнило. Я представила, каково это – когда тебе снится мертвый лучший друг, и перед глазами возникла Викки. Наверное, мне и секунды не понять из того, что чувствовал тогда и, наверное, чувствует до сих пор Нолан.

Следующие листы были вырваны. Их было около десяти, но я не стала пересчитывать. Между ними были вложены вырезки из журналов с обложками альбомов, такие же потертые и порванные по краям. Видимо, Майк очень ждал новую музыку и хотел ее услышать.

«Сразу вспоминаю, как с Блэйком ходили на концерт Slayer, напились до усрачки и потом до утра торчали в гараже отца. Мне тогда здорово досталось, но это время было лучшим. Покойся с миром, брат.

Здравствуй, шрапнель. Лицо просто истекает кровью, блядь, и жутко болит. Недельку в лазарете – и буду как новенький. Мать вернула письмо, которое я отправил. Вот тебе и семья. Джейкоб сейчас в соседнем городе со своим отрядом, а я пытаюсь не сдохнуть от мигрени уже… несколько дней. Мне снится Блэйк, и он рад тому, что умер. По крайней мере, в моих снах, где он уже точно не чувствует несправедливости и боли, агонии смерти, всего прочего. Лучше бы это был я. Так думает каждый друг в этом чертовом мире.

Но я получил другое письмо. Парни все ржали, что я резко стал народным достоянием батальона. Оказывается, Зак написал нескольким отделениям рейнджеров в поисках меня, потому что отец запрещал писать мне напрямую. Этот говнюк где-то нашел адреса и отправил с письмом посылку. В ней была футболка с логотипом The Dillinger Escape Plan. Они распались, но я все еще их слушаю. Рев солиста пробуждает от нудной печали и заставляет делать что-то вообще. В лазарете я только читаю и слушаю музыку. Интернета у меня все равно нет.

Наконец-то мнимая свобода. Руки просто чешутся снести кому-нибудь голову, и под горячую руку попадает Джейкоб. Эта скотина была здесь несколько дней и не пришла ко мне! Твою мать, мы друг друга чуть не убили, а потом, конечно, поговорили. Та девушка, с которой мы виделись, пишет ему без конца и края. Я за него рад.

Блять, теперь вся нижняя часть лица в мелких шрамах. Давай, Нолан, преврати себя в урода.

Оттащите меня кто-нибудь от этой бумажной штуки, иначе я разорву ее на части. Цэрэушники без конца лезут в наши дела. Их наводки – полная хуйня. Меня уже выворачивает от их приказов. Мы потеряли еще несколько парней только потому, что пришли не те координаты. Если бы не дневник, я бы уже разнес грушу на спортплощадке в пух и прах, но руки слишком болят от изнурительных тренировок. Я ответил Заку, что все ОК. Послал ему книжку с местного рынка. Читать ее он не будет, это же не комиксы DC.

Блэйк оставил меня на три дня. Три беспечных дня с идеальным четырехчасовым сном.

Пулевое ранение со сквозным отверстием в ноге. Надо же так, блядь, промахнуться, товарищи повстанцы? Лазарет.

День рождения. Уже двадцать девять? Говорят, мне пора уже на покой. В смысле, домой. Я думаю, что пока рано. Лицо заживает, остаются белые следы, их почти не видно».

Следующие листы были настолько пропитаны кровью, что я почти ощущала ее запах. Пока я читала все, что там было написано, размышляла только о том, что, даже несмотря на те огромные минусы, которые преследовали службу, Майк все еще не думал о том, чтобы ее прекратить.

Видимо, у него больше ничего не оставалось.

«Пока не сдохну. Решил, что остаюсь, пока меня не грохнут на одном из заданий. Джейкоб вернулся в Штаты. Мы остались с Маркусом и Дастином. Наконец-то втроем, на самом деле это просто чудо, что все мы до сих пор живы. Фрэнк Уильямс был в другой части страны, из-за чего слишком сильно переживал Дастин. Херово быть солдатами, говорили мы, но мы сами выбрали этот путь. Кажется, они скоро сдадутся. Так будет лучше.

Жаль, не для меня.

Маркус много читает, пока есть время, а я стараюсь не спать. Сон для меня стал пыткой даже большей, чем его отсутствие. Невыносимая боль от усталости организма была ничем по сравнению с той паникой и страхом, что ждала меня во снах. С мертвыми парнями, бледными

Пусть я не любила попсовые радиостанции за их однообразность, но сегодня, по какой-то необъяснимой причине, мне очень нравилось то, что там играло.

Кивая головой под заурядную музыку, я рассуждала о том, что буду делать дальше с магазином Глории. Сейчас для меня почему-то была уже даже не важна покупка фотоаппарата. Отдать свои деньги я могла и ей, а фотоаппарат…

Думаю, в текущей ситуации он вообще ничем мне не поможет. Внезапно учеба стала для меня побочным квестом, а вопрос о том, как избавиться от Кайла и остаться с Майком, стал главным.

Если это действительно сотворил Вуд, то ему нужно молиться, чтобы Майк его не достал или не договорился со своим знакомым из полиции.

А если не он, то их рано или поздно, я надеюсь, найдут. Город слишком маленький, чтобы можно было спокойно уйти от преследования за подобные преступления. Хотелось верить в то, что это сделали местные и их можно будет поймать и наказать.

Закат был чудесным, и я вдохнула поглубже свежий вечерний воздух, радуясь тому, что, кажется, все в моей жизни постепенно приходит к чему-то хорошему. Откуда-то взялась призрачная надежда – даже несмотря на то, что в дневнике Майка я вычитала много других его мыслей. Негативных, горьких и страшных, но от этого мне резко полегчало.

Наверное, именно потому, что между нами стало еще меньше тайн.

Я ехала по полупустым полям, изредка встречая целые аллеи зеленых деревьев и уже порой опавших кустарников. Поверить не могу, что за пару месяцев со мной произошло столько необычных и странных, порой даже страшных событий. Я пыталась перемотать в памяти все с самого начала, но сейчас мне было настолько хорошо, что хотелось просто слушать музыку и ехать, не думая вообще ни о чем, пока ветер обдувает через открытое окно и освежает во всех смыслах.

Мне позвонила Глория, и я сразу взяла трубку:

– Гло, как ты?

– Я в порядке, Роджер помогает мне разобраться со стеклом, заказываем новое. – Ее голос звучал куда спокойнее прежнего. – Он такой хороший человек, Эшли! Я рада, что меня позвали на свадьбу!

– Отлично, передай ему спасибо от меня, – выдохнула я, продолжая следить за дорогой, а затем увидела на датчике топлива красное мерцание. – О, придется на заправку заезжать… Черт…

– Я кину тебе на бензин, – тут же сказала тетя, – ты скоро приедешь?

– Еще где-то полчаса, – ответила я, – а что?

– Купи сигареты, пожалуйста. Любые. Роджер останется на ночь.

– А, без проблем, – согласилась я, – не забыть бы…

– Спасибо большое, Эш, – ответила она, а затем я услышала голос на заднем плане. – Ой, все, пора, звонят! Люблю тебя, жду.

– Люблю тебя, – успела сказать я, прежде чем звонок прервался.

Писать Майку я пока не спешила. В любом случае я скоро приеду, и мы рано или поздно увидимся. Да и писать в такое время мне почему-то не хватало смелости. Возможно, это временное явление, пока мы не привыкнем друг к другу.

Дорога была однополосной, практически сельской; мне всегда нравилась природа штата Вашингтон именно за то, что, несмотря на достаточно плаксивую осень, здесь было приятно находиться в конце лета. Еще не так холодно, но уже и не так жарко – золотая середина.

Когда индикатор топлива начал раздражающе пищать, я решила остановиться на местной заправке. Было уже довольно темно, и в целом это место не было когда-либо слишком заселено.

Просто заправка на дороге, несколько колонок, неоновая вывеска маленького мини-маркета – и ни единой души вокруг. За мной ехала еще одна машина, и, видимо, я и ее пассажиры – единственные клиенты заправки.

Я быстро прошлась по маленькому торговому залу, взяла себе воды, нашла таблетки от головной боли, купила на кассе сигареты. Когда я вернулась к машине, уже стало жутко холодно, на город опускалась осенняя прохлада, а мою толстовку ветром продувало так, словно я была в тоненькой пижаме.

Руки быстро замерзли, и я поспешила залезть в машину, чтобы поскорее включить обогрев и поехать домой: потерев ладонь о ладонь, я продула их и завела двигатель, чтобы выехать на дорогу.

В салоне пахло слабым освежителем воздуха, висящем на зеркале, и чем-то еще…

Сигареты, дым, какой-то приторный горький запах…

По телу прошли мелкие мурашки, а в голове вдруг вспыхнуло яркое чувство паники. Сердце учащенно застучало, ведь этот запах мне знаком, но его здесь не должно быть. Я готова отдать все что угодно, лишь бы ошибаться в спонтанных выводах разума.

Оборачиваться было страшно, но мне и не пришлось: ледяное дуло пистолета тронуло мое горло, и я медленно, судорожно выдохнула, закрывая глаза.

– Какого…

– Сиди смирно, – пригрозил Кайл, щелкая предохранителем и убирая оружие. – Разблокируй пассажирскую дверь.

Опасаясь, что он может выстрелить, я нажала на кнопку разблокировки. Замок щелкнул, и Вуд вышел из машины, чтобы запрыгнуть на переднее сиденье. Он кинул на меня жалостный взгляд и фыркнул:

– Не делай вид, что боишься. Сначала поехали к тебе.

– Зачем? – спросила я.

– Не задавай тупых вопросов. В город, – приказал он негромким, но строгим тоном.

Вуд был одет в гражданскую одежду: черная куртка, под ней – толстовка. Волосы коротко отстрижены, лицо бледное, а глаза покрасневшие. Либо он болеет, либо просто сходит с ума. От одного только осознания того, что он может в любой момент выстрелить, в жилах стыла кровь.

Та сцена с Майком в кухне, когда он меня схватил за горло, теперь не шла ни в какое сравнение.

– Ты же коп, – шепнула я из последних сил, пока крутила руль и со страхом выезжала на дорогу, – что ты творишь?

– Думаешь, мне не по хер? – цокнул он, хмурясь, но глядя на меня. – Знала бы ты, что вообще происходит в полиции, никогда бы не доверилась копам…

Страх медленными волнами находил на рассудок и отуплял его. Телефон был в кармане толстовки, и достать его не было возможности: я боялась, что Вуд прострелит мне ногу или голову, что еще хуже.

– Зачем я тебе? – спросила я наконец. – Просто скажи зачем.

– Не захотела возвращаться, значит, получишь по заслугам, – пожал он плечами так просто и легко, словно говорил не об угрозе жизни, а о какой-то будничной ерунде.

Кайл сходил с ума. Мне чертовски везет на психов, которые дорываются до оружия. Пусть Майк и не был в прямом смысле психом, но казалось,

Вуд пугал меня даже своим взглядом: он был таким хладнокровным, будто ничего не происходит. Словно его рука не направлена на меня с пистолетом, а в обойме нет патронов.

Боже, я никогда в жизни еще не хотела так сильно, чтобы у меня сломалась машина. А есть ли смысл бежать? Пуля настигнет куда быстрее…

Думай, думай…

И никаких мыслей. Пока я ехала по пустой дороге, мне все казалось, что я обречена умереть от пули из пистолета бывшего, который чокнулся из-за желания быть первым и единственным в моей жизни. И как я раньше не замечала этих безумных мыслей? Или я на это закрывала глаза? Боже, вот я дура!

Сейчас не было смысла винить себя. Обстановка в салоне накалилась настолько, что я уже не чувствовала ног, чтобы нажимать на педали, и с легкостью могла врезаться куда угодно.

Жаль только, что при таком исходе я не смогу выжить. Пока без глупостей…

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я вдруг расплакалась. Никакие дыхательные упражнения не могли помочь мне успокоиться, потому что Кайл не думал убирать свой чертов пистолет.

Зазвонил телефон, и я вздрогнула, когда он завибрировал в кармане.

– Кто это? – тут же спросил Вуд, кивая на источник звука.

Я медленно опустила руку в карман и достала сотовый: это был Майк. Этот звонок мог бы стать спасительным, но Кайл забрал у меня телефон и сбросил вызов. Я закрыла глаза и задрожала еще сильнее. Пока на дороге пусто, надо стараться не отвлекаться, но у меня так хреново выходит!

– Куда мне ехать? – спросила я тихо, когда мы уже пересекли черту города и проехали соответствующий знак.

Теперь я хотела молиться, чтобы хоть кто-то из знакомых увидел и узнал мою машину. Телефон зазвонил снова, и Кайл уже не реагировал: он задумчиво рассматривал местность, освещенную слабыми старыми фонарями, пока мы ехали по улице.

– Можно я возьму трубку?

– Нет, – усмехнулся он, – заворачивай туда.

Кайл показал пальцем в сторону стоянки для автобусов. Вообще, это место давно пустовало, и, кроме старой, никому не нужной техники, тут ничего и никого не было. Здесь мой труп будут очень долго искать. Слезы уже текли так стремительно и незаметно, что я начала давиться ими.

– Успокойся. – С отвращением прыснув, Вуд закатил глаза. – Выходи и стой у машины. Двинешься – прострелю колено.

В голове было темно и глухо. Страх уже не чувствовался, остались только отчаяние и боль. Еще немного – и я точно потеряю сознание.

Телефон остался в машине, и я слышала звонок.

Глава 46. Спаси меня

Мне хотелось сорваться с места и ринуться к машине, чтобы взять телефон и ответить. Крикнуть в трубку о том, что мне нужна помощь, но, сделав это, я бы обрекла себя на верную смерть.

Вуд вышел со мной и встал напротив. Все выглядело так, будто мы просто приехали поговорить посреди ночи в самой глуши города. Вокруг не было ни камер, ни жилых зданий, только территория бывшей парковки, огороженная трехметровым забором и закрытая от посторонних глаз.

Вокруг были полуразобранные старые школьные автобусы, согнанные со своего округа, разрушающиеся здания с рассыпающимися стенами, на многих до сих пор – рекламные щитки и вывески об услугах ремонта… Я так желала оказаться в ужасном сне. Просто во сне, который вижу, пока сплю в комнате у мамы, Глории или Майка.

Чтобы меня разбудил чей-то голос, шум с первого этажа, сигнализация в соседнем дворе. Хоть что-то, кроме осознания того, что мой бывший сейчас хочет меня убить.

Просто потому, что я не желаю больше знать его. Этот человек болен, и никаких оправданий нет. Иногда не требуется что-то придумывать, чтобы кого-то спасти. Травма может быть разной, но простить то, что происходит сейчас, я не могу.

Вуд молча рассматривает меня, а я панически кусаю щеку, чтобы не захныкать от страха. Организм играет на моих нервах и старается спастись, но я не могу взять трубку. Телефон все еще звонит за дверью моего пикапа.

– Ты сама знаешь, за что ты здесь, – начал он словно нехотя. – Ты слишком много о себе думаешь. И почему мы расстались? Ты захотела свободы? У тебя она была.

Я старалась не срываться и не кричать. Тем более не развивать конфликт.

– Мы расстались, потому что не было смысла продолжать такие отношения, – дрожащим голосом произнесла я. – Ты стал другим.

– Каким? – усмехнулся Кайл, поднимая бровь. – Я просто понял, что ты сидишь на моей шее? Я для тебя все делал!

– Я не просила тебя что-то делать, – все так же спокойно говорила я, точнее, пыталась, ведь интонации голоса все так же скакали из-за нервного перенапряжения, – но все стало по-другому.

– Просто тебе наскучило, да? – качнул он головой и нагло улыбнулся. – Захотела экстрима? Солдатика, да? С ума сойти, ну ты и…

Я попыталась сделать шаг в сторону, но Вуд резко подорвался и потянул меня к себе, заставляя споткнуться и удариться об его грудь. Драться было бесполезно: несмотря на то, что я не была совсем слабачкой, Кайл был слишком сильным для меня.

– Я не оставлю тебя, – сказал он, – понимаешь? Не оставлю, и все. По крайней мере, я сделаю так, что ты загремишь в больницу.

Еще раз дернув меня за руки, он заломил одну за спину и притянул к себе. Я отвернулась и пыталась закричать, но замерла, ощутив, как что-то острое пронзает мой живот. Свободной рукой я пыталась схватить руку Вуда, но было слишком поздно.

Лезвие вошло так глубоко, что я сначала даже не поняла, что происходит. Только горячее жжение в том месте, где он провернул нож, а затем я подкосилась, чуть ли не выпадая из его рук, а перед глазами мгновенно потемнело.

Все сосуды словно сузились, и я была близка к потере сознания. Яркие вспышки, потемнение, дрожь в ногах, оглушающая боль. Все звуки раздавались откуда-то издалека, словно под водой, мне казалось, что я вот-вот усну.

Теплая липкая жидкость приклеила толстовку к животу, а Вуд тихо выдохнул, оставляя меня на земле, когда я уже закрыла глаза и не смогла открыть их снова.

Руки дрожали, когда я пыталась тронуть свой живот; рана ощущалась огромной болезненной воронкой, и я тихо, сдавленно выла, а только потом уже зарыдала от режущей, раздирающей в клочья боли.

Силы медленно уходили, и я не могла больше кричать; всхлипывая, я захлебывалась слюной и кровью.

Я не выживу…

Скулеж бессвязным воем вырывался из горла, раздаваясь по округе и заставляя еще сильнее пугаться. От бессилия я отключилась, словно проваливаясь в сон.

Осталась только проникающая, мерзкая, жуткая боль. Она давила, рвала, медленно лишала меня сил, желания жить и бороться.

Неужели все так закончится?..

Крики, гул, звон.

Стихающий рев полицейских сирен, мелькающие перед глазами разноцветные картинки и импульсы.

От боли я онемела и не могла открыть глаза – просто слышала окружающий мир, пыталась осознать, в чем дело.

Еще не умерла. Я могла бы расплакаться и рассмеяться, если бы были силы и я бы очнулась окончательно, но пока что могла только слушать и анализировать. Руки не работали. Пытаясь подать сигнал мозгу, я столкнулась с полным неповиновением тела.

Окей. Просто не паниковать. Я очнулась, а теперь нужно прислушаться. Где я? Очень холодно, вязко и мерзко; толстовка промокла и липла к коже, а ноги промокли от воды. Может, пошел дождь? Ничего другого, кроме боли и мокрой одежды, я не ощущала.

Голоса незнакомых женщин, возможно, врачей. Тихие, ровные, не паникующие. Они точно знают свою работу, понимают, что нужно делать. Мне становилось еще спокойнее. Еще немного… Еще чуть-чуть – и будет лучше…

Знакомый голос, крик, срывающийся на рычание.

Майк.

Мысленно я заулыбалась…

Это Майк, и он ужасно зол. Настолько, что его голос хрипит. Он просит врачей посмотреть на него, но мужской голос строго говорит, что сейчас на это нет времени. Если бы я наткнулась на него в таком положении, то тоже была бы в бешенстве…

Надеюсь, с Глорией все в порядке. Он не успел сделать ей больно?

Моя Глория…

Ничего не чувствую. Слышу звуки захлопывающейся двери, писк аппаратов… Может, не все еще потеряно?

Голова гудит так, словно телефон оставили у колонок, и он создает помехи. Отвратительное ощущение, смешанное с желанием блевать.

Я выплевываю все, что было в глотке. Горло болит, когда изо рта вырывается кровь вперемешку с водой и слюной. Хочется пить.

Майка больше не слышно. Может, его не пустили в скорую? С ним мне было бы спокойнее. А что с машиной? Пальцы не реагируют… Врачи тихо общаются, писк аппарата не такой бешеный, как я могла бы ожидать.

Я могу выжить. Боже, могу…

Снова забвение. Так хочется спать, что мозг просто отключает меня от реального мира.

Тишина.

Такая приятная, обволакивающая. Почти нежная. Тонкая ткань рубашки покрывает мое раздраженное тело и заставляет хотеть замычать. Так приятно. Совсем уже не больно…

Вокруг меня – размеренный звук работающей техники, шуршание дождя за окном. Оно глушится несколькими слоями стекла, от этого звука возникает уютное чувство в груди. Тепло обволакивает тело и убаюкивает каждые пару минут. Глаза все еще непосильно трудно открыть.

Голос.

Опять голос.

Наконец-то кто-то разговаривает, голос очень знакомый. Это Глория.

– Викки, все хорошо, еще раз тебе повторяю! – нервно заикаясь, говорит тетя по телефону, стараясь не повышать голоса. Видимо, Викки очень переживает. Ей уже все известно?

– Она выживет, врачи не будут мне врать! Иначе Майк оторвет им головы!

Я не слышала, что говорила ей в ответ подруга, но понимала, о чем примерно идет разговор.

Викки, дорогая, я в порядке, поверь мне… Просто слабость и хочется спать…

Глория замолкает, или я просто сваливаюсь в бессознательный поток сна; умиротворительное спокойствие поглощает снова, и я не хочу даже стараться вернуться в реальность. Нужно отдохнуть.

Еще один голос. Спустя долгое время.

– Как она? – взволнованно шепчет он со стороны. – Не лучше? Не просыпалась?

– Нет, Род, – отвечает Глория, и я понимаю, что капитан Смит все еще с нами: он, выходит, был однофамильцем моей Викки до того, как она вышла замуж, – но миссис Даммер сказала, что скоро все будет хорошо. Где Майк?

– Уснул за столом в кафетерии.

– Он в порядке? – удрученно спросила Глория, и я услышала посторонний шорох; она снимала куртку?

– Нет, – ответил мужчина спустя продолжительное время, – но ему просто нужно время. Пока лучше не трогать его.

– Хорошо.

Майку плохо? Ох.

Я бы тоже сходила с ума, если бы с ним произошло что-то подобное. Меня радовало, что я осталась в сознании, но то, что все еще не могла очнуться, вводило в панику. Если это и была кома, то ощущается она…

Очень страшно. Как полнейшая апатия и парализованность.

– Влюбился он, – резко вздыхает Глория, тихо всхлипывая, – никогда бы не подумала, что придется снова видеть его таким разбитым…

Глава 47. Нолан. Срыв

Она не слышит, когда я разговариваю с ней. Ни единого слова, фразы или звука, который я извлекаю из себя в полной тишине палаты.

Стены такие ублюдски голубые, а полы такие ледяные и хрупкие, прямо как ее бледные запястья. К одному из них подключен аппарат, и теперь я слушаю его писк, надеясь никогда не услышать ухудшений.

Воспоминания трепещут в сознании, вбрасывая ассоциации.

Умирающий на моих руках, захлебывающийся кровью, израненный и бледный. И затем она, в грязной одежде после ливня и с кровью изо рта, тихо что-то лепечущая от боли. Без сознания.

Просто немного терпения, Нолан. Всего лишь сутки, так обещали врачи, и она будет с тобой.

Простая рыжая девушка, такая же, как все вокруг, но все-таки твоя. Ничего больше не нужно, лишь спокойствие оттого, что она откроет глаза и будет говорить с тобой.

Руки болят. Ноют оттого, что я успел их разбить. Выпускать гнев иначе не выходит. Мне хочется найти Кайла и выбить ему все зубы, а затем протащить лицом по асфальту. Я бы с удовольствием слушал, как из него вместе с воем и криками выходит жизнь. Как последние остатки его былой гордости уходят вместе с силами и сознанием. Хруст костей, треск кожи, великолепное сочетание мести и ярости.

Боже, дай мне сил.

Время только два часа ночи, и Глория спит в палате, на соседней койке. Повезло, что, кроме нее и Эшли, больше никого нет.

Я стараюсь отвлечься на музыку, но в каждой строчке слышу лишь отголоски себя. Такое происходит чертовски редко, но, видимо, мой мозг сейчас слишком чувствителен, чтобы расслабляться.

Такая банальная оплошность – оставить его в живых тогда, в Форт-Беннинге. Не убить одним лишь ударом затылка о кафель, не оставить бездыханного в той самой кабинке, где они душили Шеффилда.

Я цокнул вслух, снимая

Глория проснулась и потерла лицо, с надеждой глядя в сторону Эшли. Никаких изменений пока не было, и, заметив это, женщина болезненно поморщилась.

– Все будет хорошо, – сказал я все еще хриплым голосом, – спи. Если что, я разбужу.

Она кивнула и с надеждой улыбнулась мне. Я знал, что они со Смитом хотят меня успокоить и больше переживают именно за мое состояние.

Несколько часов назад, когда мы только привезли ее, я слышал, что медсестра говорила о кафетерии. Может, там я смогу купить себе кофе?

Я поднялся с места, захватив с собой телефон, и пошел в левое крыло больницы. В коридорах горел слабый дежурный свет, изредка виднелись лаборанты или интерны (сонные ребята лет по двадцать пять), а также медсестры и работники клининга.

Я спустился вниз, где административная часть здания была объединена с кафетерием и подземной парковкой.

Там было холоднее, ветер обдувал меня с головы до ног, и я зашипел, ощущая, как жгут свежие ранки на костяшках.

– Майк. – Ко мне подошел Роджер, и я протянул ему руку.

– Сэр…

– Уже давно не сэр, – грустно улыбнулся мужчина, поправляя отросшую светлую челку, – просто Роджер.

– Окей. – Я натянул улыбку, проходя в стеклянную дверь с полупрозрачной надписью «Кафетерий». – Может, кофе?

– Да, конечно, – устало проговорил он, – я не откажусь.

Я не любил самообман, поэтому тут же ощутил легкое чувство спокойствия, стоило Смиту ко мне присоединиться. Вспоминая, через сколько тонн дерьма он нас с парнями провел, я и до сих пор был ему благодарен.

Именно он тогда спас нас от трибунала по делу Кайла Вуда. Иронично, ведь сейчас я снова хотел вырвать кадык этому уроду. Смит же старался не вспоминать ничего из этого, хотя я видел, что он тоже об этом думает. Это было слишком явно.

Несколько автоматов с кофе и различными закусками.

Целые ряды пустых столов, слабый свет белых офисных ламп и всего несколько окон. Все это напоминало мне обстановку если не ужастика, то уж точно тревожного, некомфортного сна.

Почему-то Смит не спешит со мной обсуждать случившееся, но, с другой стороны, я его отлично понимаю: быть со мной в нынешнем состоянии рядом опасно даже для давнего приятеля и командира, коим был Роджер. Я помнил его еще молодым тридцатилетним сержантом, а сейчас все так изменилось, что голова идет кругом. Роджер мельком осмотрел меня ясными голубыми глазами, а затем вернулся к кофейному автомату. Я забрал свой кофе и ждал, пока второй стакан также будет наполнен.

Легкая трясучка все еще держала меня в тонусе даже лучше, чем я мог бы представить. Так было на войне, во времена боевых действий. Ты слишком зол и ошеломлен, чтобы просто так упасть и вырубиться, поэтому ты держишься на плаву, опираясь на порой странные эмоциональные импульсы.

Стой на ногах, смотри по сторонам.

Смит присел за ближайший к выходу столик, помешал кофе, старательно избегая со мной зрительного контакта. Я мог поклясться, что в его уже отчасти покрытом мелкими, но явными морщинками лице были те же самые молодые черты, что и десять лет назад.

Он отпил кофе, скривился от отвращения.

– Так себе, – резюмировал капитан, – но деньги заплачены. Как ты?

Вопрос, пусть самый простой и лаконичный, ввел меня в странное состояние транса: я замер, глядя на спокойную гладь кофе в пластиковом стаканчике. Хотелось бы ответить простым, таким же банальным «окей», но он мне не поверит.

Честно?

Мне хотелось рвать и метать, впервые за долгое время было четкое и ясное желание убивать. Не то пресловутое, жалкое чувство, когда ты наступил в лужу в новых сухих ботинках, а именно первобытное, не глушимое никаким дрянным кофе… желание.

Жажда видеть размазанное по асфальту лицо Кайла Вуда, который, будучи в край конченым и невменяемым человеком, напал на беззащитную девушку, которая не причинила ему вреда.

Вспоминая ее слабое, мягкое тело, лежащее на парковке у машины, я вдруг скрипнул зубами и ощутил себя в той же ситуации, в которой был тогда, в Афганистане, когда на моих руках точно так же оказалось тело моего друга. С выбитыми зубами, искалеченным лицом, мольбой и бурлящей кровью во рту.

По телу прошлась волна болезненного спазма, заставляя меня сжать и разжать руки в кулаки. Смит кивнул самому себе, а затем удивленно расширил глаза, но не произнес ни слова.

В носу зажгло давно уже непривычной болью, а я вслух засмеялся, тут же стирая с лица тонкие соленые дорожки.

– Пиздец… – прошептал я, качнув головой с удивлением, – бывает же…

Ему было неловко. Такое вообще нечасто увидишь: я редко плачу, а Смит редко смущается.

Он взял свой кофе и поднялся, задвигая стул; звук скрипа ножек мерзко прошелся по моим ушам, и я взялся за голову, отодвигая кофе подальше.

– Я отойду покурить и посмотрю, что там с Глорией и Эш.

– Окей… – едва слышно выдохнул я, – я скоро приду…

Я вздрогнул. На меня нашло явное осознание того, что я прямо сейчас плачу; тело содрогнулось повторно, и я уперся лицом в ладони, старательно уговаривая себя прекратить.

Раз, два, три…

Неспокойный поток мыслей, неугомонно льющиеся из глаз слезы и мой тихий, отчасти истерический смех. Вокруг ни души, эхо преследует после каждого сделанного вдоха или слетевшего с губ звука.

Моему телу просто нужна разрядка. Какая-нибудь попытка очиститься от копившихся так долго эмоций. Я не мог позволить себе пускать сопли в повседневной жизни, даже на собраниях ветеранов, где каждый второй мог разрыдаться в любой момент – и никто бы не осудил.

Меня бы тоже не осудили, но… Я не мог, просто не мог.

Сейчас все было иначе: сразу несколько параллелей моей жизни вдруг пересеклись и образовали необъяснимую эмоцию для моего мозга.

Если бы я сказал, что мне не страшно потерять Эшли, это была бы ложь. Мало того что самому себе, так еще и ей – девушке, которая не побоялась ступить на порог моей жизни и показать себя.

Вот она – простая, открытая, напуганная мною, но все еще бесстрастно пытающаяся выведать все, что во мне сидит, и не навязывающая помощь.

Жалость доводила меня до слепой ярости. Мне не нужна чья-то жалость, мне нужны люди, с которыми я смогу прожить достойную жизнь.

С которыми я смогу напиться и плавать в озере, с которыми можно пойти, как с Джейкобом, пить в пятницу вечером.

Которые будут покупать Заку мороженое даже тогда, когда я запретил это делать.

Я не заметил, как Смит ушел и оставил меня в

Если с первым я справлялся, то со вторым – вряд ли смогу в ближайшее время. Глаза жгло, голова становилась все тяжелее, а руки зудели от боли в костяшках.

Опустив голову на сложенные на столе руки, я закрыл глаза и тяжело выдохнул.

Сонливость свалила меня.

Проигрыш.

Я все равно найду тебя, Вуд.

И избавлюсь от тебя, даже не испачкав руки.

Глава 48. Апельсиновый сок

Не знаю, сколько именно я находилась в отключке после того, как упала на землю; я слышала лишь голоса Глории, мистера Смита и врачей: они то и дело обсуждали мое состояние, и я была рада, что скоро поправлюсь.

– Это на самом деле почти чудо, что органы не задеты фатально, – обрадовалась врач, и мне повезло это услышать, находясь еще в сознании и не уснув, – она сильная, скоро проснется. Вы же должны понимать, что ей нужно время, чтобы организм восстанавливался. Все-таки это ножевое ранение, а не грипп.

– Да, конечно, – вздыхала Глория, – просто я так давно не слышала ее, что голова кругом…

– Ну, – раздался мягкий и высокий женский голос медсестры, – что вы, мэм, все будет хорошо…

Тетя, не выдержав, расплакалась: мне хотелось открыть глаза и обнять ее так сильно, чтобы она наконец-то поняла, что я в порядке. Слишком слаба, чтобы что-то сказать или даже пальцем шевельнуть, к тому же под лекарствами и всякими антибиотиками.

Разлепить глаза сил не хватало. Но мне было уже легче воспринимать тянущую боль в животе. Голова хоть и побаливала порой, и я могла слышать трещащий на улице дождь; он словно не прекращался.

Погода решила испортиться как раз в то время, когда я загремела в больницу и…

Боже, неужели Вуду правда хватило смелости это сделать? И где он сейчас? Не верю, что его не нашли!

Но ни Глория, ни Смит не проронили об этом ни слова за все то время, что я могла их слышать, будучи в бодрствовании.

Майк.

Я давно не слышала ни его голоса, ни его присутствия: в палате была Глория, иногда возвращался мистер Смит и что-то тихо ей говорил. Мне уже не терпелось проснуться окончательно и поговорить с ними, да хоть с кем-то!

Но больше всего мне хотелось услышать Майка. Обнять его, прижаться и забыть все, как страшный сон. Просто исчезнуть вместе с ним.

Но, кажется, ему сейчас было не по себе даже больше, чем мне: я пережила нападение, ножевое ранение и сейчас хочу только апельсинового сока и обнять мужчину, которого с самого первого дня знакомства боялась до чертиков.

Теперь же…

Я могла буквально накинуться на него, если бы не рана; вряд ли в ближайшее время я смогу нормально даже ходить, не говоря уж о беге – отменяется так горячо желанный марафон в местном лесочке.

Мне хотелось услышать, что с Майком все в порядке, но никаких подобных разговоров не было. Знать бы хотя бы, сколько времени я так лежу. По собственным ощущениям – пара часов, не больше. Может, пять или шесть…

Еще немного сна, и я точно приду в себя…

Просто нужно еще капельку отдыха.

Снова бездна – ни снов, ни голосов, никаких признаков чужого присутствия. Будто в палате была только я одна.

Свет блеклыми пятнами касался сомкнутых век, а горло так пересохло, что я хотела выплюнуть последние остатки слюны, лишь бы немного промочить ротовую полость.

Я чуть зажмурилась, будто в лицо ударил свет; тихо простонала и рефлекторно дернула рукой, чтобы прикрыть глаза. Не вышло, но я услышала целую симфонию посторонних звуков.

– Черт, проснулась… – шепнул мужской голос.

Наверное, единственный голос, который мне сейчас так сильно хотелось услышать в палате.

Теплое касание рук со слегка грубоватой кожей, сдержанный, пусть и взволнованный голос:

– Эш, как ты?

Немного собравшись с силами, я кое-как разлепила глаза, и в них тут же ослепляюще ударил поток света.

Вроде бы за окном раннее утро, а даже мягкий блик ламп казался мне просто уничтожающим сетчатку свечением.

Сухо откашлявшись, я мягко моргала, чтобы немного увлажнить глаза, а только потом сфокусировалась на картинке перед собой.

Рядом на придвинутой койке сидит Майк, озадаченно рассматривая меня. Кроме нас, никого в палате не было.

– Привет… – бессильно пролепетала я, прикрывая глаза и расплываясь в улыбке.

В толстовке, черных штанах и с растрепанными волосами, он выглядел как стереотипный школьный хулиган. Серые глаза блестели усталостью, но уголок искусанных губ слегка дернулся, когда я смогла что-то сказать.

– Ты красивый сегодня…

Не сдержавшись, Майк рассмеялся. Мне даже показалось, что отчасти истерически. Я понимала его чувства и попыталась подняться, чем сразу же его разозлила.

– Твою мать, лежи на месте! – шикнул он. – Всего понемногу.

– Сколько я проспала? – Осмотревшись, я заметила, что палата не такая уж и большая. На соседних койках – вещи Глории и ее сумка, рядом с Майком – мой телефон.

– Около суток, – нахмурился он, – не считал, всё слилось в один комок, голова не работает.

– Ничего. – Я с трудом сглотнула. – Можно попить, пожалуйста?

– Да, конечно, – протянул он мне бутылку с водой, – только аккуратно. Можешь руки поднять?

– Угу. – Я подняла правую и не спеша сжала и разжала пальцы, получилось просто отлично.

– Держи.

Майк дождался, пока я возьму бутылку и глотну, чтобы затем забрать. Боже, какая же вода вкусная, когда ты не пил ее почти сутки!

– Глория отошла поесть, – рассказал он, аккуратно отставляя бутылку подальше, – Роджер уехал в ее магазин, нужно накладные подписать. Дина только что ушла умыться.

– Мама? – удивленно спросила я. – Она тут?

– Конечно, – кивнул Нолан, куснув и без того раненую губу, – сразу ей позвонили. Она приехала через пару часов.

– Ох… – Я коснулась пальцами спутанных волос и ощутила легкое головокружение. Мама все это время была тут, и я не слышала ее. – Я… слышала тебя, Глорию… Роджера…

– Она спала, – пояснил мне Майк, – очень вымоталась, мы все тут… на иголках.

– Я в порядке, – выпалила я, откуда-то ощущая острое чувство вины, – скоро поеду домой, мы…

– Так, успокойся, – строгий голос резво вернул меня в реальность, – все хорошо. Никто, кроме Вуда, не виноват, Эшли. Восстанавливайся. Ты хочешь что-то? Поесть или попить?

– Апельсиновый сок, – жалобно попросила я, – но вообще я рада, что проснулась…

– Я тоже рад.

Я заметила, что его костяшки разбиты и покрыты тонкой коркой крови.

– Ты подрался?

– Нет, – ответил Майк, – просто выпустил пар.

Я не стала уточнять, что именно было его оппонентом. Но даже

Мое туловище было перемотано эластичным бинтом, но я могла медленно вращать корпусом, чтобы усесться поудобнее на койке.

– Значит, апельсиновый сок? – Он наконец-то улыбнулся по-настоящему, обнажив зубы. – Больше ничего?

– Сэндвич с курицей, но…

– Я влюблен в тебя.

Тут же закрыв рот, я растерянно посмотрела в серые глаза. Он нагло улыбался, слегка подняв брови в ожидании моего ответа. Сказать мне было нечего.

В палате вдруг стало так тихо, что мне начало давить на перепонки; никогда бы не подумала, что тишина может так сильно оглушать. Сердце билось так сильно, что я побоялась, что он тоже его услышит.

– Господи, не свались заново, – нервно проговорил Майк, – я не подумал, что тебя это так шокирует. Я рад, что ты в порядке. Сейчас зайдет Глория…

Он был прав: дверь открылась, и показалась тетушкина светлая растрепанная макушка с завязанным пучком волос.

– О боже! Ты проснулась! – прохныкала тетя, тут же подбегая и нежно сжимая мое запястье. – Как ты?

– Н-нормально, – выдохнула я, все еще глядя на Майка большими удивленными глазами, – говорили с Майком про сок. Тут есть сок?

– Есть, – кивнула Глория, – сейчас позвоню Дине, она принесет…

Майк смотрел в ответ: нагло, прямо и безо всякой шутки или иронии. Ему все еще было немного весело оттого, что я так отреагировала на его спонтанное признание, но я правда не умела правильно отвечать.

Думаю, не существует никаких правил по этому поводу. Я хотела бы сказать честно, что его чувства взаимны, но сейчас было неловко. Мама прибежала спустя пару минут и тут же бросилась ко мне, чтобы обнять; она сделала это бережно и мягко, я не ощутила совершенно ничего болезненного.

И пусть на подъем с койки я пока не рассчитывала, но уж точно могла просверлить взглядом Майка, который делал все то же самое со мной. Это была бессловесная битва двух характеров.

Я уже хотела пригрозить ему кулаком, но мама вовремя передала мне пластиковую бутылочку с соком.

– Мы с Гло отойдем ненадолго? Майк, присмотришь? – обратилась мама к Нолану, и он сразу же кивнул.

– Теперь это моя работа. – Край его губ мягко дернулся в улыбке.

– У тебя сегодня очень необычное настроение, – чуть сощурилась Глория, мягко толкая маму к двери.

– Я не спал почти сутки, – пожав плечами, Майк едва слышно промычал, видимо, от боли, – а так я в норме.

Когда мама и Глория вышли, я сразу же глотнула сока и отложила бутылку за подушку. Пока никого не было, Майк пододвинул койку, на которой сидел, ближе к моей: уселся поудобнее, впился взглядом в мои растерянные глаза и отчего-то напрягся.

Я перевела дыхание:

– В чем дело? – Единственное, на что хватило сил голосу.

Почему-то сейчас он пугал меня до немого ужаса; я почти чувствовала, как дрожат кончики моих пальцев и как холодок струится по спине.

– Мне нужно будет уехать на день к отцу и Заку, – негромко произнес Нолан, – это займет максимум один день. Пожалуйста, никуда не ходи одна. Вуд подался в бега, и мне не нужно, чтобы он нашел тебя раньше, чем до него доберется полиция.

– Я поняла.

– Обещаешь?

– Обещаю, – сказала я, нервно сминая пальцами края простыни, – а когда ты поедешь?

– Вечером, – кивнул он, – медсестра говорила, что как только ты очнешься, то скоро тебя выпишут. Сейчас пять часов утра… Где-то к шести.

– Хорошо. – Я медленно протянула руку к краю кровати, многозначительно глядя на Майка и тяжело сглатывая: – Если меня выпишут, то я буду у Глории…

– Я найду тебя в любом случае, – сказал Майк, – ты никуда от меня не денешься.

Да, я помню.

Себастьян говорил об этом…

Он нежно прикоснулся к моей ладони и крепко ее сжал.

Все повернулось так, как никто и не ждал…

Майк со мной, Кайл в бегах…

Я была в безопасности, но чувство тревоги никак не покидало мое сердце. Скоро мои каникулы закончатся, и я вновь вернусь к обучению.

Но жизнь уже изменилась.

Все, о чем я пока могу думать, – это бывший солдат, крепко сжимающий мою руку. Его голова аккуратно ложится на мою койку, и я ласково запускаю пальцы в короткие волосы, прикрывая глаза.

Скоро черная полоса закончится. Осталось только, чтобы Вуда поймали.

Но я и не думала, что это будет так… скоро.

Глава 49. Нужен отдых

Я проснулась от слабой полудремы, когда вернулись Глория с мамой: они старались пройти в палату тихо, но меня разбудил звук голоса тети.

– Ох, уснули… как бы не разбудить…

– Уже поздно, – ответила я едва слышно, но Майк все еще спал.

Он так же лежал на моей койке в совершенно немыслимом и неудобном положении. Мне было интересно, как он вообще так уснул? Это из-за того, что он был без сна уже слишком долго, или это армейская привычка – легко засыпать где угодно?

Так или иначе вскоре и он очнулся. Тихо пробормотав что-то неразборчивое, Майк потер лицо и тяжело выдохнул:

– Сколько времени?

Я кинула взгляд на круглые часы, висящие наверху, над дверью.

– Семь утра…

– Тебя выпишут до конца дня, – улыбаясь сказала мама, – но тебе нужен покой и побольше лежать.

– Есть новости из полиции? – спросил Майк, но Глория только отрицательно покачала головой.

– Сказали, нашли его машину где-то на парковке за городом, больше пока ничего.

– Позвоню Маркусу… – нахмурился Нолан и медленно поднялся на ноги, – и поеду к отцу.

– Уже? – подала голос я, чувствуя себя обделенной. – Так быстро?

– Эш, это важно, – тут же сказал Майк, повернувшись ко мне и вздохнув от усталости, – просто подожди, и все.

– Ладно, – выдохнула я, – я понимаю, все хорошо. Со мной Глория…

– Я остаюсь на пару дней точно, – тут же пролепетала мама, – мне в любом случае нужно помогать Гло с магазином.

– А кто будет с Эш? – практически шикнул Майк, из-за чего меня слегка передернуло.

Когда-нибудь я привыкну к не особенно эмоциональным, но жестким всплескам экспрессии. Я не винила его за этот тон. Он переживал, и я тоже переживала. Но теперь почему-то не за себя.

– Вуд может еще кого-то схватить? Например, Глорию? – взволнованно спросила я. – Вдруг его так и не найдут?

– Мне кажется, гребаные копы покрывают своего. Не знаю, Эш, все бред. Нужно звонить Маркусу.

– Чем он поможет? – непонимающе уставилась я. – У него есть знакомые?

– Все потом, – отрезал Нолан, – как-нибудь расскажу, не сейчас. – Он словно готов был сорваться из палаты в любую секунду, и меня

– До завтра, – попрощалась я, – напиши хотя бы.

– Постараюсь, – уклончиво выговорил Майк, и с каждым сказанным им словом мне становилось все тревожнее.

Мне казалось, что все не так просто и он не хочет делиться со мной какой-то информацией. А с другой стороны, я не хотела больше себя накручивать. Ему нужно съездить к семье, а потом он вернется ко мне – и все будет хорошо.

Эта мысль немного вернула меня в тонус: я отпила своего сока, а затем посмотрела на маму.

– Уже готовят документы, скоро поедем домой. Я сварю бульон, ты нормально поспишь…

– Викки! – вдруг опомнилась я. – Она все знает?

– Да, конечно, – сказала тетя, – она звонит каждые несколько часов.

Бедная Викки! И что это за медовый месяц? Вся на нервах и тратит время на звонки… Хотелось поскорее оказаться дома и написать ей целый текст, но пока что Майк не ушел. Он несколько секунд проверял телефон, а затем чуть криво улыбнулся мне.

– Все, мне пора… – Майк легонько коснулся моего лба губами, а я успела тронуть его запястье, прежде чем он ушел. – Скоро вернусь.

– Пока, Майк, – выдохнула я, на самом деле очень сильно расстраиваясь.

Но не из-за того, что он оставил меня, а потому, что он не смог рассказать всего сразу. Может, пока мне это и не нужно, но Маркус…

Что такого может сделать Маркус, чего не может полиция? Я знала, что из их команды он был одним из самых подкованных в плане переговоров и прочего, ведь он был переводчиком, да еще и с арабского…

Сейчас думать об этом не хотелось от слова совсем. Пока я поднималась с койки и пыталась найти равновесие, меня придерживала мама, а Глория занималась документами на стойке регистрации.

Ходить я могла, но дискомфорт от перемотанного бинтами тела все еще сохранялся. Не видать мне теперь ни долгих прогулок, ни долгожданных поездок на велосипеде – буду валяться на кровати и последние дни отдыха втыкать в телефон…

В прежнее время, пока я училась, я могла только мечтать о таком отдыхе. Сейчас же, глядя на ситуацию с другой стороны, мне хотелось побольше времени провести с Ноланом. Мысль о скором возвращении в Сиэтл казалась мне дикой. Я не хотела приближать это время.

Глория отвезла нас домой; пока я ехала, мне все казалось, что я живу в сюрреалистичном сне, наполненном либо сумасшедшими моментами, либо же просто ужасными, но затем, задумавшись о своей жизни в целом, я была немного расстроена тем, что все так… вовремя и не вовремя одновременно.

Я почти доучиваюсь, собираюсь покупать себе фотоаппарат, поэтому устраиваюсь няней на несколько дней к Майку, в которого теперь по уши влюблена, но так и не сказала об этом, потому что боялась.

Странно чувствовать подобный страх, когда тебе признались первым. Он ведь сказал это, я не могла ошибаться, он так и сказал: я в тебя влюблен!

Что тебе еще нужно, дурочка?

Мне нужно успокоиться…

Я вышла из машины без чужой помощи, и спустя пару секунд на улице, надышавшись свежего воздуха, я даже смогла пройтись в активном темпе по тротуару до крыльца.

– Хоть прямо сейчас на соревнования, – усмехнулась мама, бережно провожая меня в гостиную, – но пока поваляйся!

Осторожно улегшись на диване, я прикрылась пледом и уставилась в экран включенного телевизора: ведущая местных новостей рассказывала о том, что в ближайшее время погода испортится еще сильнее и нас ждет целая неделя ливней.

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Почему-то захотелось расплакаться, как маленькой девочке, но я взяла себя в руки и принялась вдыхать поглубже. Никаких истерик, только отдых и расслабление.

Глория села в кресло и заговорила со мной; ее голос слегка дрогнул, когда она затронула тему Вуда в очередной раз.

– Майк так переживал… Говорил со всеми, с кем только можно, но никто этого сукина сына не видел…

– Успел сбежать, – обреченно сказала я, – я пошла заправляться, вернулась, а он уже был в машине. Я ничего не смогла сделать, у него был пистолет. Я даже не знала, заряжен он или нет.

– Не стал стрелять, – фыркнула тетя, – испугался, что гильзу найдут, а ножом…

– Ох, – провела я рукой по лбу, – знаешь, я не удивлена… Он больной. Жаль, раньше этого не поняла. Как вы вообще нашли меня?

– Отследили твой телефон, – выдохнула Глория, – это было долго, но у Майка есть кто-то в полиции, какой-то хороший друг.

– Спасибо им…

Да уж, не будь у меня Майка, я бы, наверное, уже лежала в гробу. Как бы ни банально это сейчас звучало, но Вуду стоило бы бояться даже высунуться из своей норы. Если Маркус правда может помочь и привлечь полицейских, то совсем скоро Кайлу крышка.

Я с удовольствием буду слушать о том, что эту сволочь посадят в тюрьму, и моя жизнь нормализуется хотя бы на долю… У меня так и нет фотоаппарата. Иногда, наверное, чем-то нужно жертвовать?

– Как ты себя чувствуешь? – Мама зашла в гостиную с двумя кружками чая, одну отдавая Глории. – Будешь?

– Нет, не хочу, – пробормотала я в подушку, – мне бы просто полежать…

– Майк очень приятный парень, – весело сказала мама, глядя косо на сестру, – я бы и не сказала, что с какими-то… ну… проблемами.

– Он лечится, ходит к психиатру и на собрания… – Я постаралась отвечать непредвзято.

– Старается, – вздохнула Глория, попивая свой чай, – правда старается, это видно. Помню, когда он только вернулся, все было… так себе. Работа – дом.

– Думаешь, есть надежда? – спросила я настолько печальным тоном, что была сама этому удивлена.

Наверное, во всем виновата заунывная погода за окном и до сих пор удивляющая мысль о том, что все это, включая бегство Кайла и его нападение, все еще происходит. Я укрылась посильнее, прячась от внешнего мира под пледом, горячо выдыхая на ледяные от нервоза ладони. Становилось куда уютнее.

– Конечно есть, – почти обиженно сказала мама, – ты правда не видишь, как он беспокоится за тебя?

– Вижу, – едва слышно отозвалась я, – просто я хочу, чтобы Кайла поймали.

Все замолчали, и я снова захотела уснуть, чтобы только время шло быстрее и наступало мне на пятки вечным напоминанием о том, что ничего еще не закончилось.

Хочу к Майку…

После всего этого, несмотря на то что я до этого очень долго спала и находилась в отключке, я все равно моментально вырубалась. Просыпалась и засыпала снова, немного пила, переворачивалась и проверяла телефон.

Викки сказала, что позвонит, как сможет, но звонков так и

Я улыбалась, глядя на их фотографию: какие же они все-таки классные…

Когда я в очередной раз проваливалась в сон, я мечтала о том, что вскоре и мы с Майком будем такими же – веселыми, беззаботными и хоть немного, но отдохнувшими. В легкой летней одежде где-то на Западном побережье будем пить ледяную газировку и сидеть на песке на пляже, глядя на то, как мелкие волны накатывают на голые ступни.

И не нужно никаких богатых отелей, неуместной роскоши или какой-то пресловутой официальщины.

Мне хочется закрыть глаза и оказаться на пляже.

Каждый раз, когда я стараюсь это представить, я слышу вибрацию телефона…

Но сон настолько пожирает силы и делает из меня марионетку, что я не могу взять трубку, а Глория или мама попросту не слышат.

Глаза не открываются, несмотря на все мои усилия, а телу, чтобы восстановиться после травмы, нужен еще более глубокий сон.

Хотелось поговорить с Викки и наконец-то полежать на мягком диване дома, где нет аппаратов и лишних стерильных шумов…

Я слышала отдаленные разговоры мамы и тети, но не разбирала, о чем они говорили. Это резко напомнило мне Рождество двухлетней давности, когда мы приехали в город, чтобы я смогла побыть с Викки, которая тогда заочно обучалась на дизайнера и часто пропадала в Техасе…

Было так же тепло, спокойно, погода бушевала за окном, Глория с мамой болтали о цветах и работе, отец смотрел по телевизору «Секретные материалы», а я гонялась за Викки Смит по двору, желая набить ее капюшон снегом.

Телефон снова зажужжал…

Я обязательно возьму трубку, когда смогу проснуться.

Просто нужно немного отдохнуть.

Глава 50. Абонент недоступен

Меня разбудила мама, коснувшись плеча и легонько потормошив. Я спала настолько крепко, что не заметила, как пропустила целый день и часть вечера.

– Ты так долго не встаешь, – взволнованно, едва слышно шепнула она, стараясь не будить Глорию, уснувшую в кресле с книгой на коленях, – все в порядке?

– Да, мам, – сощурилась я, – сколько уже времени?

– Девять сорок пять, – ответила мама, сев рядом и положив руку мне на плечо, пока я искала телефон в складках пледа. – Я сварила бульон, будешь?

– Угу. – Я благодарно ткнулась лбом в ее руку, а затем случайно нашла мобильный, который просто кишел новыми порциями сообщений. – Ого… Что происходит?

Викки писала практически без остановки о том, что Джейкоб не находит себе места. Я тут же прокашлялась после долгого сна и набрала ее номер в надежде, что она не спит.

– Ох, привет, – тут же ответила подруга, и ее голос звучал напряженно, – в чем дело? Джейкоб как на иголках, пытается Майку дозвониться. Он куда-то уехал?

– К отцу, – ответила я неспешно, – сказал, что вернется через день максимум…

– Эш, он не у отца, я клянусь тебе, иначе Джейк не нервничал бы! У него выключен мобильный!

– Боже… – Я ощутила, как мне постепенно становится все жарче и жарче. – И где он может быть?

Услышав меня, проснулась и Глория: она рассеянно прошлась по гостиной, а потом сфокусировалась на мне, быстро взглянув на маму, которая сидела рядом со мной и старалась успокоить, поглаживая по спине.

– Мне кажется, он сам пустился за Вудом, – предположила Викки на том конце провода, – он вполне мог. Джейкоб говорит, что это так и есть. Маркус, кстати, молчит. Они как-то связаны, но меня не посвящают в их мужские тайны…

Сейчас мне стало страшно за Майка: неужели он правда бросился за Кайлом только для того, чтобы самостоятельно ему отомстить? Это не похоже на него. Неужели Майк захотел бы испачкать руки и сесть за это?

– Бред, – цокнула я спустя некоторое время, – может, у Майка телефон сел…

– Мы надеемся, – согласилась со мной подруга, на фоне я услышала матерную тираду Джейка, – потому что это уже ни хрена не весело.

– Да уж. – Я убрала липкие пряди волос с лица и выдохнула. – Схожу умоюсь и посмотрю, может, он писал…

– Давай, держи в курсе, Эш, – попросила Викки с надеждой, – все-таки кто знает, что решит сделать Майк?

– Пока.

Мама слышала весь диалог и только пару раз напряженно охнула, пока я поднималась с места и снимала с себя запутавшийся плед. Купаться мне все еще было нельзя, поэтому я решила просто помыть голову и ополоснуться, чтобы хоть немного ощущать себя чистой.

– Тебя проводить? – спросила Глория, на что я отрицательно качнула головой.

Я ушла с телефоном в ванную комнату и попробовала немножко повернуться корпусом. Получилось, но по телу прошла режущая боль. Да уж, это будет заживать минимум пару недель…

Прежде чем приступить к мытью головы, я присела на край ванной и открыла сообщения. От Майка было только одно: «Все окей».

Какой же это, к черту, окей? Я не могла поверить в то, что он правда мог подвергнуть себя опасности только потому, что ему хочется поймать Вуда.

Что делает Маркус? Чем он занимается? Как он может помочь в поимке этого больного придурка, если не связями с полицией или другими органами власти? ЦРУ, ФБР? Что это может быть?

Голова разрывалась от мыслей, но я пришла сюда просто для того, чтобы помыть волосы и высушить их.

Как вообще у людей получается переводить свои размышления в другое русло? Как мне сейчас не думать о том, что может произойти или уже происходит?

Викки и Джейкоба нельзя было винить. Я понимала это, потому что Джейк вряд ли переживал бы по пустякам: уж слишком хорошо он знает Нолана. Лучше, чем я, лучше, чем Ви. Джейку можно было доверять.

Никогда не подумала бы, что придется так сильно нервничать, ожидая сообщения о том, что с Майком все в порядке.

Мне хотелось залезть в ванну и просто полежать в ней пару часов, но пока мне было нельзя этого делать. Я высушила волосы феном Глории, кое-как придала им вид получше, чем пучок соломы; лицо в зеркале при свете белой лампы казалось мне бледным и даже синеватым, а на щеке осталась мелкая ссадина.

Когда я вышла из ванной, Глория и мама уже сидели на кухне и пили чай. Я присела напротив них за столом и уткнулась в тарелку с супом,

Вопреки всем за и против, я съела примерно половину, и больше в меня уже ничего не лезло. Чувство легкой тошноты нападало на меня понемногу, лишь изредка давая передышку в моменты, когда я с кем-то говорила.

– Не переживай, – попросила меня мама, и я увидела, что ее глаза взволнованно блеснули, она и сама плохо скрывала эмоции. – Просто подождем. Рано делать выводы.

– Ты права, – согласно кивнула я, но внутри по-прежнему плескались волнение и страх, – просто подождем.

Было бесполезно что-то скрывать от человека, который знает меня всю жизнь, поэтому я постаралась вернуться к супу и не говорить о том, что Майк не выходит на связь. Дождь все не прекращался, и каждая секунда, проведенная в полнейшей тишине и молчании, казалась невыносимо длинной.

Я не выдержала и попыталась позвонить Майку, но, набрав его номер, я услышала разочаровывающие до боли звуки разрывающейся связи: лишь короткие гудки и оповещение о том, что абонент недоступен.

Губы задрожали от волнения, я вытерла глаза и тяжело вздохнула, пытаясь собраться с мыслями и не позволять себе так быстро сорваться. Я решила пойти к себе в комнату, чтобы там хорошенько проплакаться наедине с собой, но вдруг раздался дверной звонок.

Меня охватило чувство тревоги – настолько сильное, что я остановилась на лестнице, сразу же пытаясь решить, что делать: идти к двери или нет? Вдруг это Кайл, все еще пытающийся меня найти?

А если это полицейские? Они могли уже поймать Вуда и теперь просто пришли, чтобы меня допросить. Со мной ведь даже никто не говорил, никаких показаний не записывалось…

Глория пошла к двери сама, а я осталась на месте, чтобы прислушаться к тому, что будет происходить в коридоре.

Сначала было тихо, я слышала только несколько щелчков открывающейся двери и потрясенный возглас тети.

– Эшли! – позвала она меня, и я подорвалась к ней, испугавшись, что с ней что-то случилось за эти доли секунды после того, как она открыла дверь.

Выбежав в коридор, я натолкнулась на Майка в промокшей до нитки куртке. Он учащенно и тяжело дышал, но сразу же взял меня за шею, аккуратно прижимая к себе и едва слышно проговаривая:

– Все в порядке… В порядке.

Его голос был спокойным. Я не слышала у него подобного тона с первых дней нашего знакомства: никакого негатива, страха, потерянности или нервоза. Умиротворенный голос человека, который, как казалось, наконец-то свободен. Его руки дрожали, а пальцы слабо путались в моих волосах.

– Где ты был? – тихо спросила я, ткнувшись лицом в его плечо и закрыв глаза. Теперь меня уже по-настоящему трясло. От него пахло дождем и кровью.

– У Маркуса, – выдохнул Майк, – а потом избил твоего бывшего до полусмерти.

Я отпустила его и немного отошла, чтобы осмотреть.

По лицу Нолана размазана кровь, скула была разбита, а из носа вытекала тонкая бордовая струйка, попадая в рот и заставляя меня поморщиться от боли и сочувствия. Его руки были травмированы еще сильнее – в ссадинах, со стертой кожей и…

– Что произошло? – спросила Глория спустя долгие несколько секунд. – Майк?

Он ладонью провел по собственному лицу и улыбнулся. Не пьяный, не обезумевший, просто уставший и расслабленный одновременно. Волосы прилипли ко лбу после дождя, а губы потрескались.

– Его нашли, мне дали пару минут… – с расстановкой произнес Нолан, стаскивая порванную на локте куртку и оставаясь в такой же мокрой футболке, – больше его никто не увидит.

Глава 51. Нолан. Не пачкая руки

– И где он был?

Мой голос разлетелся по складу немыслимым эхом; вокруг были рабочие грузовики с логотипами клининговых служб, различная утварь по углам, несколько широких стеллажей. Мокрые полы были липкими от разлитой краски, ею же и провонял весь склад; я с трудом сдерживался, чтобы не морщиться и не раскашляться.

– Он уже выезжал из штата, – спокойно сказал невысокий, плотный парень с короткими волосами.

Я видел его впервые, Маркус ему только звонил. Видимо, он был тем, кому можно доверять, иначе Да Силва не направил бы его сюда.

– И что теперь? – нахмурился я. – Что мы тут делаем?

Парень недовольно взглянул на меня. Мне показалось, что он хотел было возразить или съязвить, но не стал. Поправив куртку и застегнув ее по самый подбородок, он продолжил.

– Ждем, пока его привезут. Маркус сказал, тебе с ним надо поговорить. Только не здесь, выйдем за территорию. Недолго. Я, если что, буду ждать на парковке. Просто скажи, что закончил.

– Окей, – кивнул я.

Поговорить, значит…

Так Маркус назвал мое непреодолимое желание прикончить Вуда. Мне нравилась его позиция: просто поговорить, а на деле – наконец-то набить мерзавцу лицо и попрощаться, не становясь виновником его гибели.

Все остальное с Вудом будут делать ребята Маркуса. По крайней мере, так гораздо разумнее и даже без мелких загвоздок.

– Он уже уволен, – сказал мне парень, потирая щетинистый подбородок, – начальство не будет его искать. У тебя личные мотивы?

– Да, – ответил я беззлобно, – он пытался прикончить двух моих друзей.

– Придурок. – Прыснув, парень глянул на кнопочный телефон и кивнул: – Пойдем, привезли…

Мы пошли с ним к выходу, где до этого стояла только пара ржавых заброшенных легковушек. Задний двор склада огорожен несколькими слоями сетки-рабицы и парой столбов: асфальт разбит, стены облупились от старости и частых дождей, а фонари светили настолько слабо, что парням пришлось включить фары на минивэне.

Парень, посланный Маркусом, спокойно подошел к машине, дернул дверь и вытащил оттуда за капюшон длинного худого мужчину. Волосы пленника растрепались и залепили все лицо, когда он грохнулся на асфальт и закашлялся, стоило подельнику Маркуса сорвать с него скотч.

Руки были завязаны, и я потянулся к нему, чтобы освободить, но Вуд вдруг дернулся.

– Он буйный, – сказал парень, – ты уверен? Помощь нужна?

– Не-а, – спокойно ответил я, принимая протянутый мне нож и резко разрезая веревки на руках Вуда, – спасибо…

Человек, которого прислал Маркус, кивнул, забрав нож, и сел в машину, отгоняя ее подальше и оставляя меня наедине с виновником по крайней мере двух самых ужасных событий в моей жизни. Присев рядом с ним, я осмотрел Вуда, который медленно поднимался с асфальта и качал головой, стряхивая с лица мокрые пряди.

– Понравилось кататься с пацанами? – спросил я, сначала несильно толкая его по ногам. – Они чистюли, Кайл. Все будет быстро и без проблем.

Мне впервые довелось говорить что-то подобное, но я

Я и не собирался его пытать – вырывать ногти или жечь раны. Мне не было дела до того, чтобы заставить его страдать или долго умирать. У меня с собой даже не было оружия. Чисто теоретически, я мог бы проткнуть его горло ключами от машины, но сейчас мне хотелось просто избить его. И все.

Почему-то уверенность в том, что это поможет мне, была настолько явной и такой навязчивой, что я не мог ее игнорировать. Я уже был убийцей на официальном, более серьезном уровне, и теперь я не хотел становиться им же на гражданке. Я не хотел убивать безоружного человека.

Кайл молчал. У него не было ни слов, ни желания дергаться. Он смотрел вниз, на асфальт, по которому стекали струйки грязной воды. Кто-то его все-таки подпортил: его лицо было почти стесано, и раны кровоточили. Большего я не увидел, так как света просто не хватало; когда минивэн уехал, у меня осталась лишь пара ламп, висящих под навесом склада, блеклых и желтых.

Их хватало только для того, чтобы различать его силуэт. Прошло где-то около минуты, прежде чем он заговорил.

– Так возитесь, – прохрипел Вуд, чуть мыча от дискомфорта и сжимая кулаки, – лучше бы сразу запихнули в тюрьму.

– Какая тюрьма? – вздохнул я, подходя еще ближе, хватая его за ворот куртки и ударяя об землю так, чтобы не травмировать до смерти, но и не упустить момента. – Маркус не сажает людей.

– Я коп, – сдавленно пригрозил Вуд, – вас всех найдут.

Мне вдруг стало очень жаль его. Настолько наивный парень в свои тридцать лет – это просто невероятное чудо. Кто решил взять его в полицию и потом покрывать? С другой стороны, мне уже не было до этого дела.

Я занес руку над его лицом и с силой ударил в нос, схватив свободной за волосы и швырнув на землю. Затем был второй удар – и еще один, и еще, и еще.

С каждым нанесенным увечьем я выпускал из себя всю злость, всю ярость и агонию, которая так долго копилась во мне, которая паразитировала с тех самых пор, когда я впервые ударил его почти двенадцать лет назад, в Форт-Беннинге.

Вдруг, найдя где-то в себе силы, Вуд начал брыкаться и толкаться, хватаясь за мою куртку и сваливая меня на землю. Удар прилетел мне в лицо ожидаемо, он был крепким и на удивление точным, несмотря на то что у Кайла, наверное, уже плыло в глазах.

Второй удар попал в челюсть, и я ощутил, как прокусил себе язык так сильно, что рот сразу начал наполняться знакомым солоноватым кровяным вкусом. Вуд боролся за то, чтобы не уйти пораженным. Ему слишком страшно было покидать мир с осознанием того, что он не попытался сражаться.

Меня это ни черта не тронуло.

Я бросился на него в последний раз, нанося еще несколько резких, четких ударов. Это я умел, и умел отлично: пусть мне уже немного не хватало координации, чтобы сделать из его лица кровавое месиво, но это и не было моей первоначальной целью.

Кровь перемешалась с грязью, водой, его слюной; Вуд успевал только хрипеть, мычать и шипеть от боли, лишь изредка всхлипывая оттого, что не мог дышать. Мне уже было совершенно без разницы.

Каждая клетка моего тела умоляла меня продолжать, разбивать его лицо все сильнее и сильнее, но вскоре мне пришлось успокоиться: руки уже зудели от боли, кожа на них была разбита, а разум просто кипел от получаемого адреналина.

Еще немного, и я готов буду рассмеяться от того, насколько счастливым себя чувствую. Может, я и болен, но я наконец-то рад, что все закончится.

Всего лишь через пару минут ему придет конец. Парни Маркуса без грязи и проблем с ним разберутся.

Я лишь помог себе избавиться от навязчивых идей и мыслей. В последний раз встряхнув Вуда, я увидел на его лице блаженную полумертвую улыбку. Он чуть хмурился, а кровь в его рту булькала, напоминая мне о том, что я уже видел и слышал там, совсем далеко, где песка было столько, что от него начинало тошнить.

Воспоминания о военных действиях заставили меня швырнуть его обратно, стряхнуть с себя капли воды и попытаться восстановить покинувшее меня спокойное дыхание, после чего я улыбнулся, быстро вытирая кровь с лица. Он тоже неплохо меня подпортил, но от этого во мне плескалось лишь фееричное чувство радости.

Это напомнило мне лагерь лишь отчасти. Теперь у Вуда нет никакого будущего, у него нет Эшли, нет карьеры и, к счастью, близких и друзей. И все из-за того, что ему не стоило распускать руки…

Я выплюнул то, что мерзким комком мешало прокашляться в горле; потер затылок, кое-как убрал со лба липкие пряди и двинулся к парням, пару раз громко стукнув по задней части минивэна, только чтобы привлечь внимание.

Дождь уже лил послабее, но становилось темнее с каждой секундой. Нужно было срочно найти машину и ехать к Эшли.

Телефон был разряжен в ноль, поэтому я в любом случае не смог бы хоть до кого-то дозвониться: боюсь представить, какой фурор сейчас устроит Джейкоб. Он навсегда запомнил, что если я выключаю телефон, значит, что-то происходит.

К сожалению или к счастью, по внутренним ощущениям я так этого и не понимал, мне не было ясно, хотел ли я убить Вуда в одиночку, своими руками.

Возможно, хотел.

Но это было бы слишком для меня, несмотря даже на то, что я за всю свою жизнь по долгу службы убил достаточное количество людей.

Сейчас мне хотелось спокойствия.

Какая же жизнь подлая, непредсказуемая сволочь: ты не покончил с кем-то в молодости, а теперь эта сволочь пытается зарезать хрупкую студентку, которая и мухи не обидит.

А ты в эту студентку еще и влюбляешься.

Я тяжело вздохнул, прежде чем вернуться к машине, которую бросил через несколько улиц.

Лицо все же болело от прилетевших кулаков, кровь текла из носа не переставая, но ехать мне было не так долго, чтобы забегать куда-то в уборную и пугать народ.

Когда я оказался в салоне, вдыхая любимый аромат сладковатой мяты, я громко, счастливо рассмеялся.

Все кончено.

Теперь только жизнь.

Глава 52. Зализывание ран?

– И где он теперь? – шепотом спрашиваю я, мягко касаясь промоченной в растворе ваткой разбитой губы Майка, на что он слегка дернул головой.

В моей комнате был полумрак, Майк

Ночь опускалась медленно и на удивление спокойно; стих любой шорох моросящего дождя, пропал порывистый ветер, и наконец-то воцарился покой, заставляющий мое сердце трепетать, стоило Майку хоть шепотом материться.

Мое ранение уже не ощущалось таким болезненным. Я могла быстро ходить, несмотря на то что недавно сменила бинт по наставлениям врача.

Майк все еще молчал, пока я протирала его ранки, взяв на себя эту нелегкую работу из его рук. Конечно, его боевой опыт не исключал самолечения, но мне лучше видно, где и как необходимо подлечить глубокое рассечение.

Я решила не спрашивать второй раз, потому что он выглядел слишком расслабленным; прикрыв глаза, он чуть откинул голову назад, позволяя мне вытирать мягкой салфеткой кровь, которая стекла к шее.

Даже несмотря на то, что Майк уже сходил в душ и сейчас с его волос падали капли, он не смог нормально смыть пену: видимо, спешил вылезти из кабинки и вернуться ко мне, и, наверное, свежие раны под горячей водой здорово саднили.

Мы с ним друг друга и вправду достойны: оба разбитые, побитые и печальные. Я, только выписанная из больницы, вытираю его кровь после борьбы с моим чокнутым бывшим. Майк потирает свои разбитые костяшки, лишь изредка издает какие-то невнятные звуки. Мне показалось, что он уснул, но я поняла, что это не так, когда он остановил мою руку и открыл глаза.

– Мы его больше не увидим, – пообещал он тихо, сдержанно, глядя на меня, – остальное неважно.

– Ты не убил его? – Мой голос дрогнул.

– Нет, – сразу же ответил Нолан, – я не имею права, даже несмотря на это, – он перевел взгляд на бинт, выпирающий из-под моей домашней майки, – с Вудом все будет хорошо.

На последнем слове он улыбнулся. Так, что у меня перехватило дыхание, я опустила руки на стол, отложила платок и посмотрела на него в ответ, улыбаясь чуть напряженно.

– Тебе не кажется, что это все сон? – спросил он как-то слишком умиротворенно. – Просто такой… странный, непонятный сон.

– Меня все устраивает, по крайней мере, именно сейчас. – Я прикусила губу и вздохнула: – Тебе очень больно?

– Не-а. – Он двинул стул ближе ко мне и все так же продолжил смотреть на меня, откинув голову и чуть наклоняя ее в сторону. – А тебе?

– Уже нет, – ответила я честно, – ну, конечно, если не касаться раны…

Мы снова замолчали, но не из-за того, что было неловко разговаривать. Вдруг его телефон, заряжающийся чуть поодаль, завибрировал.

– Да? – ответил Майк, тихо рассмеявшись. – Все в порядке, Джейк, я жив… Кайл? Потом расскажу.

Его друг что-то затараторил в ответ, на что Нолан только закатил глаза и улыбнулся, продолжая:

– Слушай, это пустяки. Забей, хорошо? Как вы отдыхаете?

Я спустилась со стола и пошла в ванную, чтобы слить мутно-розовую жидкость и выкинуть использованные платки. В небольшой аптечке у зеркала я нашла пластыри, а когда вернулась в комнату, Майк уже закончил говорить.

– Ну и как им отдыхается? – спросила я.

– Выиграли в казино пять тысяч баксов, – покачал головой он, удивленно глядя на меня, – точнее, выиграла Викки.

– Вау, – только и произнесла я, радуясь оттого, что Викки наконец-то смогла реализовать свою любовь к азартным играм, – везет им, развлекаются… А с моим положением… – Я печально вздохнула и присела на кровать, а Майк повернулся ко мне и сочувственно улыбнулся.

– Мне жаль, что это все произошло.

– Мне тоже, – согласилась я шепотом, потирая виски. – Кайл, магазин Глории, весь этот ужас…

– Все будет хорошо, – искренне подбодрил меня Нолан, – может, не так быстро и не сегодня, но в конце концов…

– Где ты будешь ночевать? – спросила я. – Уедешь к себе?

– Твоей кровати не хватит? – вопросом на вопрос выдал Майк, и меня вдруг обдало первобытным жаром от того, каким тоном это было сказано.

По пальцам пробежались мурашки, и я тихонько выдохнула, раскрывая рот и следом кивая головой; нужно только принести еще подушку и найти второй плед…

Интересно, куда Глория все дела? Если в кладовку, то дотянусь я или нет? Учитывая, что меня сковывает этот чертов бинт, то…

Пока я думала и вспоминала расположение постельного белья, Майк уже переместился ко мне. В комнате все так же не хватало света, чтобы видеть картину полностью, но мне нравилось, как глубокие тени от единственной лампы за столом очерчивают лицо Майка.

Мелкие шрамы молодости, свежие и недавние следы мести. Раненые губы. В серых холодных глазах явный вопрос. Майк протянул ко мне руку, мягко касаясь моей кожи на шее и заставляя вздрогнуть, следом глядя в ответ.

Наконец-то достаточно смело. В конце концов так, как я всегда хотела смотреть на него. Безо всяких задних мыслей.

Я взяла его за подбородок и потянула к себе, позволяя резко и горячо схватиться со мной поцелуем. Он приоткрыл рот на моих губах и слегка выдохнул, с усмешкой обнимая за спину, мягко и аккуратно.

– Теперь я боюсь тебя поломать, – сказал он тихо, целуя край моих губ и запуская руку в мои волосы, призывая меня прикрыть глаза и промычать, – ты еще и ранена.

– Со мной все хорошо, – прошептала я негромко, продолжая поглаживать его подбородок большими пальцами, ощущать на подушечках жесткую щетину, – я просто…

– …хочу тебя, – завершил за меня Майк, бережно укладывая на кровать и швыряя под мою спину все подушки, – я хочу тебя.

В глазах все закружилось, стоило ему тронуть губами мою шею; он крепко взялся за мое бедро и опустил руку вниз, под колено, чтобы легонько опустить меня на кровать.

– М-Майк, – позвала я тихим смущенным тоном, – я…

Но он не слушал.

Губы жарко хватались за мою кожу на шее, зубы кратко впивались в нее, оставляя после легкое покалывание.

Неспокойное дыхание, жар, дрожащие губы. Я понимала, что любая попытка остановить его была бы заведомо провальной, но мне и не хотелось останавливаться. Руки хватались за его волосы, я резко тянула его от себя, ведь иногда мне становилось невыносимо. Я буквально удерживалась, чтобы не закричать.

Мне хотелось, чтобы его руки сильнее обнимали, а губы продолжали касаться кожи, заставляя меня держать себя в рамках, но Майк все еще не хотел слишком сильно давить.

Он горячо выдохнул мне в губы, снова утягивая в поцелуй, проводя языком по моему, заставляя отвечать.

Теперь меня за руки прижали к кровати, пока я неровно дышала, тихо скуля.

Майка было невозможно контролировать; ему хотелось

Я прижалась губами к его шее, оставляя влажный след и чуть прикусывая кожу: я так давно хотела это сделать, что от осознания того факта, что мы в моей комнате, тайком целуемся, как подростки, у меня кружилась голова.

И мама, и Глория прекрасно понимали, что может происходить в моей комнате и что мы с Майком через слишком многое прошли, чтобы сейчас просто сидеть и весь вечер разговаривать.

Мои пальцы дрожали, когда я держала его лицо в руках и покрывала поцелуями, ощущая все еще свежие ранки и слыша его учащенное, такое же сбитое дыхание. Майк несдержанно, приглушенно простонал, сгребая в кулак простынь и выдохнув.

Он лег рядом со мной и взял за руку, прикрыв глаза. Я восстанавливала дыхание, пытаясь сопротивляться тому, что все мое тело уже ноет от того, как сильно мне хочется, чтобы все продолжилось.

– Как только тебе снимут швы, – выдохнул Майк, – я тебя сожру.

Я сильнее сжала его руку. Сердце все еще отбивало сумасшедший ритм, а в голове словно прошелся ураган, губы немного припухли, жутко хотелось пить. Нолан повернулся, глядя на меня с нескрываемым интересом; его глаза блеснули в темноте, а затем он поправил мои волосы, убирая их с лица и лба.

– Господи, ну почему… – прохныкала я, – чувствую себя подростком…

– Мы же не хотим, чтобы ты загремела в больницу во второй раз, – с расстановкой произнес он, – и я тебя уважаю, Эш.

– Я тебя люблю, – сказала я, глядя на него, сидящего на моей кровати, покрытого шрамами, такого домашнего и неприступного одновременно.

– Я тебя люблю, – ответил он тут же, – я уже говорил.

Мы замолчали, и я села рядом, вытягивая ноги и с трудом сдерживая стон от возникающей в теле боли: все-таки рана не могла успеть зажить за два дня. Майк нежно положил руку на мое плечо, обнимая и прижимая к себе.

Все это произошло так быстро…

Казалось, что это просто какая-то игра, но, если вспомнить, сколько страданий и травм мы пережили, чтобы быть вместе, сомнения тут же улетучились бы. По комнате проносились блики фар от проезжающих машин, с первого этажа не доносилось ни звука, а по телу разливалось естественное тепло от мысли о том, что я сижу на своей кровати в объятиях человека, который позволил мне ворваться в его жизнь.

– Докатились, да? – с грустной усмешкой спросил Майк.

– И не говори… – промурчала я, закрывая глаза и проваливаясь в легкий сон.

Прижавшись к его груди, я почувствовала себя спокойно. На улице было тихо, словно звуки внешнего мира были отключены.

Было бы неплохо вообще отключить этот мир и остаться навсегда в руках человека, который прошел через столькое и все еще не сломался.

Я уснула, но через некоторое время Майк разбудил меня.

– Собирайся, Эш, – сказал он шепотом, – я хочу тебе кое-что показать.

Глава 53. В дорогу

Я сонно прищурилась, рассматривая Майка: он был одет в черную толстовку и сверху накинул куртку. Его странная спешка не на шутку меня напугала. За окном все еще было темно, но где-то вдали уже загорался рассвет.

– Мы куда-то едем? – хрипло спросила я. Поднимаясь с кровати, я машинально подошла к шкафу.

– Да, – сказал он негромко, пока я в темноте пыталась найти кофту на своей полке. – И ехать нам почти восемь часов.

– А куда мы поедем? – Я нашла свою красную толстовку и натянула ее, затем потерла глаза и надела очки. – К твоему отцу?

Это была первая мысль, которая пришла мне в голову: до озера ехать пару часов, но уж точно не восемь. Это было слишком много.

– Узнаешь, – с легкой иронией произнес Нолан, схватив свой мобильный и протягивая мне рюкзак, – закинь, что тебе нужно, зарядки и прочее…

Я кивнула.

– А мы надолго? – Понимаю, что сейчас мои вопросы могут его рассердить, но кто будит человека посреди ночи и зовет неизвестно куда?

– На день точно, – бросил Нолан, пока я собирала в рюкзак недопитую банку с водой и запасную футболку.

Он провел рукой по волосам и поправил куртку, выходя из комнаты, и я побежала за ним. Куда можно ехать посреди ночи, едва ли не под утро? Я забрала с собой таблетки, которые мне назначил врач, просто на всякий случай.

На улице была заведена машина, фары уже горели. Майк закинул мой рюкзак на заднее сиденье и пригласил на пассажирское место. Запрыгнув в его машину, я тут же спросила:

– Что-то случилось?

– Нет, – улыбнулся он, отъехав от дома и немного ускорившись, – не переживай, я просто хочу съездить в одно место.

Что ж, теперь мне гораздо легче: главное, что ничего страшного не произошло, все живы и здоровы. Другого мне и не надо.

– А Глория? Мама?

– Они знают, я им сказал, – успокоил меня Нолан, включив радио и выбирая волну, которая ему больше по вкусу. – Пожалуйста, не грузи себя. Мы едем отдыхать.

– Отдыхать? – потрясенно воскликнула я, но Майка это только рассмешило.

Он был слегка бледным, его глаза чуть покраснели от недостатка сна, он держал руль уже чуть зажившими руками.

На радиоволне звучала рок-музыка, но исполнителя я не знала, пусть мне и нравилось. Откинувшись на спинку кресла, я следила за дорогой, освещаемой фонарями и солнечным светом.

Свежий ветер залетал в салон, но мне не было холодно: температура воздуха в машине была просто идеальной, голова прочищалась от различных переживаний и прочих мыслей. Викки опубликовала новую фотографию из какого-то приличного ресторана, в который они с Джейкобом ходили вчера. Она в элегантном черном коротеньком платье фотографировалась с Джейкобом, он был в рубашке и брюках, они показывали на камеру знак мира.

Каждый раз, когда я видела их совместные фотографии, я улыбалась, радуясь за подругу, и при этом я ощущала мелкий укол зависти: мне хотелось бы тоже веселиться с Майком где-нибудь в Лас-Вегасе, ходить по кафешкам и барам, лежать в классном отеле без дела – просто потому, что мы можем себе это позволить.

Сейчас, конечно, я бы не променяла то, что имею, на Вегас и выпивку. Мне было более чем достаточно того, что я с Майком в одной машине, слушаю приятную музыку с дребезжащей гитарой и звонкими барабанами: она заставляла меня ощущать какое-то невероятное повышение настроения и бодрость духа.

Как часто бывало в юности.

Когда мы с Викки ходили на местные концерты, интересовались рок-музыкой, у меня даже были плакаты, которыми мы

Не нужно было даже пить алкоголь, пробовать вещества или что-то курить: вместо этого мы могли наслушаться до потери пульса Fall Out Boy и валяться на чердаке ее дома, пить газировку, обсуждать школу и смотреть сериалы.

Было приятно вспоминать юность, даже несмотря на то, что мне сейчас всего двадцать два…

Как раньше уже не будет, да и нужно ли? Викки счастлива, и я – тоже.

Кайл больше не вернется в мою жизнь, так обещал мне Майк, и я очень сильно хотела верить ему.

– Майк? – позвала я негромко.

Мы уже ехали по автостраде, солнце вставало, и на небе возникло приятное голубовато-оранжевое свечение. Вдоль дороги мелькали пустоши, редкие тонкие деревья и виднеющиеся вдали фермы, маленькие и почти незаметные.

– М-м? – откликнулся он.

Я поудобнее села, обнимая себя за плечи, и взглянула перед собой, сквозь окно, пока по радио играла песня «Radioactive» группы Imagine Dragons.

– А каким ты был, – спросила я, – в старших классах?

На пару секунд на лице Майка промелькнула печаль, его губы кратко дрогнули в нерешительности, но затем он рассмеялся, чуть прикрывая лицо ладонью. В последние несколько дней он очень часто смеется. Я едва удержалась от невыносимо широкой улыбки: ему явно становится лучше. Я уверена, что с ним все будет в порядке.

– Ты же читала дневник? Там была фотография с Крисом Блэйком…

– Да, помню, – кивнула я.

Он был с черными волосами и весело улыбался. Вспомнив его дневник и содержание страниц, меня тут же подернуло от пробежавшихся мурашек.

– Он родился в Портленде, я тоже там жил несколько лет. Однажды познакомился с Крисом и его старшим братом Винсом. У них была огромная коллекция пластинок, и Винс вечно орал на нас, когда мы пытались их спереть, но дело не в этом… Короче, Крис был моим ровесником, мы встретились в школе, в выпускном классе. Начали общаться, Крис показал мне группу Slayer, мы с ним начали подсаживаться на тяжеляк и ходили на концерты. Он где-то нашел билеты, повел меня. После этого мы надрались и до утра торчали в гараже… И таких моментов потом было просто до хера. Мы пили, шлялись по улицам, пропускали школу. Родители в ужасе вопили: «Куда ты будешь поступать, бестолочь!» – и все такое. Мне было так по хрен, что я просто решил уйти в армию. Блэйк пошел со мной. Его брат в то время учился на вышке, подавал пример нам всем.

Я с улыбкой слушала его рассказ, не обращая внимания даже на то, что в салоне становилось холоднее, а вместо музыки на радиоволне шла передача с диктором.

Было необычно слышать о том, что в юности Майк был металлистом, но, с другой стороны, татуировки, футболки с логотипами групп и прочее – все это было неотъемлемой частью его теперешней жизни. Мне это нравилось.

В какой-то степени это было… сексуально.

– Я был дерьмовым сыном, – подытожил Нолан, – но Крис меня не кинул, и мы пошли служить вместе. Он был не лучше. Кстати, это Винс вместе с Маркусом помогли мне найти твоего бывшего.

– Спасибо им, – я с благодарностью качнула головой, – за то, что сейчас все так хорошо…

Мне показалось, что на глаза Майка уже наворачивались слезы, но не стала об этом говорить. Страшно было представить, как сильно он успел привязаться к Крису и к другим парням со службы, а затем потерял их…

Это война так его… надломила? Я не могла подобрать верных и корректных по отношению к Нолану слов, чтобы верно это описать. В любом случае я не знаю, насколько глубоки его раны.

Он спокойно откинул голову в сторону и нажал на педаль, позволяя машине лететь в разы быстрее, это было разрешено на трассе, поэтому я не стала спорить с ним, ведь скорость нравилась и мне.

Диктор перестал говорить о погоде, а потом включилась одна из моих любимых песен старенькой, но такой уютной группы The Who.

Я позволила себе растечься в улыбке и ловить лицом такие теплые, греющие лучи солнца. Открыв окно, я вытащила руку и почувствовала сопротивление ветру.

Так приятно.

Майк тихо подпевал, зная, так же как и я, весь текст песни наизусть. И вдруг телефон прожужжал, и я отвлеклась, проверяя сообщение.

Глория желала мне спокойной и приятной поездки, кидая следом фотографию, на которой они с мамой, вооружившись кистями для покраски, стояли возле одной из стен в ее магазине. Тетя держала кисть над ведром с белой краской, на него показывала мама.

Я тихо посмеялась, а Майк кинул на меня спокойный короткий взгляд.

Как же я их люблю! Не хватает только папы.

Клянусь, как только вернусь в Сиэтл, то обязательно с ним увижусь и познакомлю с Майком. Кажется, папа с радостью поговорит о миротворческих действиях нашей страны с тем, кто в них участвовал.

– Поспи, Эш, – тихо сказал Майк, увидев, что я зеваю и прикрываю рот ладонью, – ехать еще долго.

– Разбуди меня… – пробормотала я, прикрывая глаза.

Мне пришло еще одно сообщение, но я тогда уже провалилась в сон и не смогла прочитать и ответить на него.

Майк закрыл окно с моей стороны и прикрыл со своей, чуть убавив звук радио. Я благодарно вслепую тронула его ладонь своей.

Глава 54. Дальше только жизнь

– Мы приехали, Эш… – Коснувшись моего уха губами, Майк разбудил меня, и я невнятно простонала что-то, прежде чем открыть глаза.

Кажется, я проспала больше пары часов. Вокруг, по обе стороны дороги, были мелкие холмы, а поодаль я увидела несколько крохотных зданий: они были блеклыми, но аккуратными, и я не сразу поняла, где нахожусь.

Выйдя из машины, я прихватила с собой плед, который закинул Майк: было ветрено и погода слегка намекала на возможное начало дождя. Осмотревшись, я все еще не понимала, где мы: естественно, проехав несколько сотен миль, я не смогла бы распознать штат, если бы даже знала карту на все сто.

– Майк? – спросила я растерянно, но он молча взял меня за руку и повел вниз по склону от парковки, где мы остановились.

Сначала нас встретил небольшой ярко-зеленый хвойный пролесок: вдоль него тянулась пройденная уже не одним десятком людей тропа, ведущая вниз. Ветер становился все прохладнее, но мне все еще было тепло. Благо я надела очень теплую толстовку.

Стрекот птиц, пара срубленных

Мне стоило лишь поднять глаза, как восторг заполнил мои легкие, и я не могла произнести ни слова: передо мной была длинная темная полоса океана. Глубокого синего цвета, настолько восхитительная даже в такую пасмурную погоду, что я вдруг вздрогнула, стараясь не заплакать от накативших эмоций.

Майк еще красноречивее сжал мою ладонь, когда мы спускались на пляж.

По обеим сторонам от нас были высохшие, покрытые слоями соли камни, обломки деревьев и кости животных – их было так много, что мне становилось не по себе каждую секунду.

Шум океана, ветер, развевающий мои волосы, темные неспокойные волны, облизывающие берег и все, что на нем было: от тонких и безжизненных сучьев до гальки, разбитой вдребезги.

Впереди, посреди толщи воды, была крупная скала, покрытая зеленью и растительностью. Она величественно возвышалась из воды и производила какое-то странное, совершенно необъяснимое впечатление.

Я всхлипнула, когда Майк остановился и швырнул свою куртку на землю совсем недалеко от линии воды, туда, где белая пена океана еще не могла достать ее.

Он присел на куртку и пригласил меня. Я укрыла пледом себя и Майка, а затем положила голову на его плечо.

– Господи, – произнес он так тяжело, что во мне моментально что-то разбилось, – я так хотел увидеть это…

Мне хотелось взять его в охапку и обнимать так долго и так сильно, чтобы вся боль, что так долго копилась в нем, исчезла.

Он обнял меня под пледом и умиротворенно улыбнулся, глядя на то, как буйные волны бьются о скалу. Вокруг не было ни души, ни единого человека – мы остались наедине, наблюдая за этой немыслимой красотой темной, глубокой, невероятно притягательной воды.

Наверное, если бы я стояла на обрыве и смотрела вниз, то шагнула бы, вовсе не раздумывая.

Мы сидели так несколько минут, и я начала согреваться, когда ветер перестал обдувать спину; постепенно становилось теплее, и вскоре я увидела блеск солнца на поверхности воды.

Майк довольно промычал, сжимая мое плечо крепче и прикасаясь носом к моему виску. Я все еще смотрела за тем, как посреди камней и обломков деревьев промытые ледяной соленой водой, спутанные в водорослях кости омывались на берегу.

Все выглядело так… необычно. Ни один песчаный курортный пляж ни за что не сравнится с тем, что происходит прямо сейчас на моих глазах.

В то время, слыша слово «океан», я представляла курортный пляж с лежаками и зонтиками, гуляющими по разогретому песку туристами, но для Майка океаном был именно этот суровый берег.

Я увидела в его глазах, таких серых и холодных, глубокую пучину океана, миллионы мыслей и десятки вопросов. Он бесстрастно наблюдал за снующими волнами, все еще держа меня в объятиях.

Мне хотелось бы вместе с ним найти ответы на все его вопросы.

– Я люблю тебя, Эшли, – говорит он хрипло, но отчетливо, – и теперь для меня нет дороги назад. Надеюсь, ты это понимаешь.

– Я люблю тебя, – сказала я искренне, – и все.

Нет.

Мне не казалось, что все случилось слишком быстро. Иногда события, которые врываются в твою жизнь, кажутся несвоевременными и чересчур торопящими ее, но сейчас я не считала, что именно это происходит со мной. У Нолана нет ни единой причины во мне сомневаться, и я уверена в нем абсолютно так же, как и все вокруг.

Как уверен Джейкоб, как уверены парни.

Боже, неужели я просто приехала, чтобы побыть у Глории, и дошла до этого дня? Как это вообще было возможно?

– Я так и не купила фотоаппарат, – сказала я с тенью печали в голосе, – м-да…

– Не проблема, – пожал плечами Майк, – Крис был штатным фотографом и оставил мне свой старый Canon. Если хочешь…

– Ну нет, – выдохнула я испуганно, – это же фотик твоего друга…

– Это просто фотик, – уверенно сказал Майк, – и я отдам его тебе. Так будет спокойнее.

– Спасибо. – Я прикоснулась к его губам и заулыбалась в поцелуе. – Всего пару снимков – и я верну его.

Майк промолчал, едва заметно кивнув. Солнце уже вовсю освещало берег и воду, блики сверкали вокруг и отражались от стекол моих очков.

Хотелось лечь на камни и пролежать на них вечность, но с моим ранением это пока что было невозможно.

– Где мы? – наконец-то спросила я, обернувшись к Нолану и наблюдая за тем, как он любуется горизонтом.

– В Калифорнии, на самой границе с Орегоном, – ответил он, удивив меня еще больше, – где-то здесь до переезда в Вашингтон жил мой отец.

Калифорния…

Я покачала головой. Майк привез нас сюда только для того, чтобы мы полюбовались на океан, как он и хотел. Как я хотела. Чем дольше я смотрела на горизонт, тем меньше думалось о будущем.

– Я не хочу тебя оставлять, – сказала я тихо, – и не хочу уезжать на учебу…

Он погладил меня по волосам, поправляя их и убирая пряди за уши, затем сел позади меня и обнял обеими руками.

Горячее дыхание прошлось по моей шее, губы горячо прижались к линии роста волос; Майк выдохнул, чуть наклоняя мою голову и целуя плечо, слегка сдвинув край воротника толстовки.

От нахлынувших чувств мне хотелось стонать, но я лишь перевела дыхание и взяла его руки в свои.

Мое сердце стучало как бешеное, перекачивая кровь, и я постепенно раскраснелась. Майк провел языком по моей шее, кратко целуя, и я покрылась роем мурашек.

– Ох… – Я бессильно опустила голову, а Майк еле слышно, беззлобно шикнул.

– Хочешь, съездим в Сан-Франциско? – прошептал он. – У меня лет десять не было такого великолепного настроения…

– Хочу, – ответила я сразу, – у меня теперь, кажется, и денег немного есть…

– У меня тоже есть, – кивнул Майк, – когда нет Зака, деньги тратить не на кого…

– А когда он приедет в следующий раз?

– В декабре.

– Его отпустят к тебе? – удивленно спросила я.

– Никуда не денутся, – строго сказал он и добавил почти мечтательно: – На Рождество я хочу напиться и зашвырять тебя снегом…

Обняв меня еще крепче, Майк простонал мне в затылок и замолчал.

– Не хочу уезжать, – повторила я вновь, ведь в предыдущий раз он не ответил. Мне было страшно думать о том, что придется теперь, учитывая, что я влюблена в него по уши, страдать от разлуки на расстоянии.

Ему потребовалось немного времени, но ответ все-таки прозвучал.

– Я перееду

– Ради меня? Ну, ты мог бы подождать год и… – Я сама не хотела этого говорить, но мне ничего не оставалось, кроме как признать, что я совершенно не могу представить себе свою жизнь без него.

– Черт, не выводи меня, иначе пожалеешь. – Наигранно прорычав, Майк посмотрел на меня таким взглядом, что кровь начала стыть в жилах.

Прямо как в тот раз на кухне, когда я пыталась прочитать его дневник. Он посмотрел на меня абсолютно так же, но сейчас я знала, что все, что происходит между нами, не просто так. Я и не заметила, как мы переместились и теперь сидим друг напротив друга.

Он кривит губы в хитрой улыбке и смотрит на меня.

– Хочешь, буду отвозить тебя в универ? Буду носить военную форму, пусть боятся…

– Не надо, – усмехнулась я, представляя эту картину, – иначе у меня самой остановится сердце…

– Викки беременна, – вдруг сообщил он, и я застыла на месте, приоткрыв от удивления рот.

Эта новость была настолько неожиданной, что я даже не сразу поняла, о чем он говорит.

– Что? – переспросила я.

– Джейкоб написал, что Викки беременна, – повторил Майк с расстановкой, чтобы я слышала каждое слово, – они приедут в Сан-Франциско, и мы отправимся туда же – праздновать.

– Боже мой… – только и выдала я.

Радость захлестнула меня. Я не смогла сдержаться и от счастья рассмеялась. Я достала телефон и вдруг замерла.

Майк обнял меня вновь, поцеловал в макушку и подождал, пока я отвечу подруге.

– Слушай… – коснулся он носом моего уха, – давай нарядимся в гавайские рубашки и пойдем на какой-нибудь концерт? Обещаю, не дам тебе прыгать или бегать по танцплощадке…

Я расплылась в самой теплой и искренней улыбке. Ветер ласково трепал мне волосы, а солнце мягко грело кожу. Меня обнимал мужчина, которого я люблю и который любит меня.

Конечно, Майк…

Теперь все будет по-нашему.

Иначе и быть не может.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге