Спаси Меня: Убийственный отпуск

Пролог 1

Рика Лав

️ Спаси Меня: Убийственный отпуск

Не твое дело

Чикаго. 3 года назад.

Лекс

Стоя перед домом Ами, я сжимал кулаки так сильно, что пальцы побелели от напряжения, а дубликат от ее квартиры впивался в ладонь.

Холодный ветер Чикаго пробирался под кожаную куртку, но я вовсе не чувствовал его — внутри меня полыхал огонь, который я не мог ни потушить, ни контролировать. Я пришел, чтобы поговорить о том, о чем не хотел даже думать, но чертова ответственность давно держала меня за горло.

Сказать ей, что, уезжаю в Сан-Диего — это было равносильно смерти. Сказать, что моя жизнь перевернулась пару лет назад, а я оказался настолько уродом, что даже не сказал ей, той, с которой мы знакомы всю жизнь. Не сказал ей об этом тогда, так как рассказать сейчас?

Я репетировал слова всю дорогу, но они застревали в горле, тяжелые, как свинец, и я не был уверен, смогу ли их выдавить, смотря ей в глаза. Рассказать Мире, нашей общей подруге из нашей извечной троицы, будет проще, но Ами…

Как объяснить ей, что я совершил ошибку и теперь должен расплатиться за нее? И что я, черт возьми, не буду втягивать Ами в этот хаос?

Да и не захочет она иметь дело со мной, даже как с другом, после того, как все узнает.

Собравшись, наконец, с силами, постучал в квартиру, поднявшись на второй этаж, но ответа не было. Зато дверь оказалась незапертой, приоткрывшись от моего касания, что сразу насторожило меня — Ами никогда не была настолько рассеянной, чтобы не запирать дверь.

Не в этом районе города, где неприятности можно было ожидать от каждого второго прохожего, но эта квартира была для Ами уже победой — пусть и в тревожном районе, но подальше от отчима и ее слабохарактерной матери.

Я толкнул дверь и вошел, оглядываясь в поисках подруги.

Ее квартира была тесной, почти удушающей, с привычным запахом клубники от диффузора на подоконнике. Одним взглядом пройдясь по квартире, я сразу понял, что здесь ее нет.

— Ами? — позвал я, но вместо ответа услышал ее голос с балкона. С первых секунд, я понял, что что-то не так: ее голос был дрожащим и… как будто самоуничижительным, а каждое слово било меня с размаху кулаком в солнечное сплетение.

— Дэн, пожалуйста, я не хотела… Я просто забыла, клянусь, — подруга всхлипнула, и я почувствовал, как кровь приливает к вискам, а пальцы сжимаются в кулаки. — Я знаю, что это важно… Понимаю, ты хотел познакомить меня со своим братом на ужине, но… — молчание в долю секунд, пока пульс шарашит в голове и девушка залепетала испуганно: — Я больше не буду, прости, я не хотела тебя подвести.

Дэн. Тело напряглось, сдерживая мое бешенство.

Этот ублюдок, с которым она начала встречаться полгода назад.

Я видел его пару раз — скользкий тип с самодовольной ухмылкой, он вечно цеплялся в руки Ами с жесткой хваткой, от которой у меня сводило судорогой челюсть. Мира вторила моим же мыслям и говорила, что он ведет себя странно, но я отмахнулся тогда, думая, что Ами сама разберётся с кем ей встречаться.

Она всегда была колкой, ершистой, с языком острым, как бритва, он погубил много неуверенных в себе парней, поэтому у меня не было сомнений в ее здравости.

Но сейчас, слушая, как она умоляет его по телефону, я понял, что облажался. Я чертовски ошибся, когда решил, что Ами сама справится, и я просто все преувеличиваю.

Пересек комнату в три шага, стараясь двигаться тихо, хотя внутри меня все закипало от злости.

Балконная дверь была открыта, и, заглянув, я увидел ее — Ами, мою Ами, стоящую спиной ко мне, обычно грациозную и уверенную в себе, теперь — сгорбленную, с телефоном, прижатым к уху.

Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрепаны, а плечи дрожали от рыданий.

Она выглядела такой уязвимой, что я едва сдержался, чтобы не ворваться и не вырвать этот чертов телефон из ее рук, а потом отыскать этого типа и набить ему морду за эту девушку.

— Дэн, пожалуйста, не злись, — ее голос сорвался на последнем слове, и я послал к бесам свою выдержку.

Шагнул вперед, уже не скрываясь, выхватил телефон из ее пальцев и сбросил вызов, не давая ей и шанса возразить.

Ами развернулась, ее красные и опухшие от слез глаза расширились от шока, и она посмотрела на меня, будто я был гребаным призраком. Ее щеки мокрые, а губы дрожат, я почувствовал, как что-то внутри меня ломается со звоном разбитого на осколки стекла от этого вида.

— Лекс? — голос Ами был хриплым, растерянным. — Что ты делаешь?

— Что я делаю? — швырнул телефон на диван, стараясь держать себя в руках, но мой голос дрожал от ярости, у меня тряслись руки от злости и страха за нее. — Ами, что, черт возьми, делаешь ты? Ты только что умоляла этого придурка простить тебя за то, что забыла про какой-то ужин? Серьезно⁈

Она отступила, прижимаясь спиной к перилам балкона, и я заметил, как ее пальцы вцепились в металл, будто она искала опору. Лицо девушки было бледным, но вот, потакая моей надежде, что все не зашло так далеко с этим ее парнем, в глазах Ами вспыхнул тот самый огонь, который я знал с детства — упрямый, колючий, готовый разнести все вокруг по кусочкам.

— Это не твое дело, Лекс, — сказала она, выпрямляясь. О, нет, не это я хотел от нее услышать. — Отдай мне телефон. Сейчас же.

Я покачал головой, чувствуя, как злость смешивается с чем-то более глубоким, более болезненным.

Знал Ами всю жизнь. Знал, как она хмурит брови, когда пыталась скрыть, что ей больно, когда разбивала колени. Знал, как она рыдает, когда в тайне ото всех смотрит мультики Барби. И сейчас я видел, что она напугана — не мной, а этим чертовым Дэном, который, судя по всему, держал ее в тисках.

— Ами, это ненормально, — сказал я, стараясь говорить спокойно, зацепившись большими пальцами за передние карманы брюк, хотя внутри меня все кричало. — Ты не должна унижаться перед ним. Ты не должна плакать из-за него. Он не стоит этого.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, но я

Настолько близко, что я разглядел синяк на ее запястье — свежий, бордовый, в форме пальцев, и мое сердце сжалось от удара.

Нет, лучше бы меня ударили. Ярость захлестнула меня, и я с трудом сдержался, чтобы не заорать на девушку, и не вцепиться в ее плечи, потрясти со всей силой, чтобы до нее дошло.

— Что это? — я кивнул на ее руку, стараясь говорить ровно. — Это он сделал?

Она быстро опустила руку, пряча синяк за спиной, и ее взгляд стал непримиримее, но щеки покраснели, будто от стыда. Бред, с чего бы ей стыдиться?

— Не твое дело, — повторила она. По ее глазам я понял, что попал в точку.

— Не мое дело? — я шагнул ближе, и она инстинктивно отступила, но балкон был маленьким, и ей некуда было деться от меня. — Ами, ты серьезно? Ты позволяешь этому ублюдку так с тобой обращаться? Ты позволяешь ему делать тебе больно?

— Я сама разберусь, Лекс! — она почти закричала, ее глаза переполнились злостью. — Ты не мой отец, не мой брат и уж точно не мой парень! Почему ты вообще здесь? Что тебе нужно от меня? Последние полтора года ты успешно вычеркнул меня из своей жизни!

Я открыл рот, чтобы сказать правду — про то, как моя жизнь разваливается на куски, — но слова застряли булыжниками в горле и удавкой на шее. Вместо этого я сказал то, что буквально рвалось у меня изнутри.

Пролог 2

Моя желанная ошибка

Лекс

— Потому что я не могу смотреть, как ты разрушаешь себя, Ами! — я повысил голос, не в силах сдержаться. — Этот Дэн — он не тот, кто тебе нужен. Он манипулирует тобой, и ты это знаешь!

Ами рассмеялась — резким, горьким смехом, который резанул меня лезвием. Она рассмеялась так, будто я нес полную чушь.

— О, и ты, конечно, знаешь, кто мне нужен? — она шагнула ко мне, и теперь наши лица были так близко, что я чувствовал тепло ее дыхания, смешанное с запахом ее духов — что-то цветочное. Губы девушки кривились в обиде. — Ты, Лекс? Ты, который поцеловал меня на моем восемнадцатилетии, а потом сказал, что это была ошибка? Ты, который потом бегал за каждой юбкой в городе, лишь бы я не посмотрела на тебя не как на друга? Я тебе была не нужна, ты ясно дал мне это понять, зато теперь я нужна Дэну!

Ее слова ударили меня пощечиной, и я замер, чувствуя прогорклый вкус во рту от удивления и разъедающей ярости.

Не нужна? Она правда так думала? После всех тех ночей, когда я держал ее за руку, пока она плакала из-за своего отчима, прибегая в дом моей семьи из-за ссоры родителей?

После того, как я готов был отдать все ради нее, потому что понимал, что она — единственная, кто заставляет мое сердце биться быстрее в этом хмуром городе, а может и мире?

Реальность обожгла меня, потому что я не мог ей сказать ни тогда, ни сейчас. Я не имел права портить ее жизнь.

— Не нужна? — мой голос был хриплым, почти рычащим от гнева и беспомощности, я шагнул к ней, обхватывая ее лицо ладонями. Ее кожа была горячей, мягкой, и я почувствовал, как Ами задрожала под моими пальцами. Ее глаза расширились, но она не отстранилась, она доверчиво стояла рядом и в ее глазах при взгляде на меня не было ни капли того страха, что она показывала при разговоре об этом Дэне. И это было последней гранью. — Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь, Ами.

Я наклонился и поцеловал ее — не так, как на ее восемнадцатилетии, когда это было импульсивно и неловко, а жадно, отчаянно, будто я пытался вложить в этот поцелуй все, что не мог сказать словами.

Ее губы были мягкими, податливыми, и я почувствовал, как она отвечает, сначала неуверенно, а потом с той же страстью, которая сгорала во мне. Мои руки скользнули по талии девушки, притягивая ее ближе, и я ощутил, как ее тело прижимается ко мне в ответном движении, горячее и податливое.

На секунду оторвавшись от ее губ, я скользнул ими на ее шею, целовал нежную кожу, проводя губами по ключице, чувствуя, как ее пульс бьется под моими губами, и девушка тихо застонала, от чего у меня снесло последние остатки разума.

— Лекс… — голос ее был хриплым, он был почти мольбой для меня, и я с радостью откликнулся на этот зов. Положил ладони на изгибы ее бедер и подхватил, одним движением поднимая и усаживая на подоконник балкона, моментально вставая меж ее разведенных ног.

Платье Ами задралось, обнажая ноги, и мои пальцы скользнули от талии к бедрам, по ее коже, горячей и шелковистой, лаская каждый изгиб.

Она выгнулась навстречу мне, ее дыхание стало прерывистым, и я с бесшабашным удовольствием ощутил, как ее пальцы впиваются в мои плечи, сжимая ткань моей рубашки под расстегнутой курткой.

Ее руки запутались в моих волосах, слегка потянув, и я не сдержал низкий стон, когда ее ногти скользнули по моей шее.

Я целовал Ами все более глубоко, жадно, мои руки скользнули под край ее платья, исследуя, лаская, пока она не издала еще один низкий, протяжный стон, который заставил мое сердце замереть от восторга.

Чувствуя, как ее бедра прижимаются к моим, поцеловал ее снова, впиваясь в ее губы с такой силой, что на секунду, буквально на миг забыл, где мы, что стоит между нами. Мои пальцы пробрались выше, под ткань платья, касаясь ее белья, пробегая пальцами по кружевам, которые она обожала носить, и девушка задрожала в моих руках, выгибаясь, прижимаясь ко мне, ее дыхание стало горячим и неровным.

Я хотел ее — всей своей кожей, каждым нервом, каждым своим бешеным ударом сердца. Но хотел не просто взять ее тело, я безумно желал сказать Ами, что она — единственная для меня, с того самого поцелуя пару лет назад, что я никогда не переставал думать о ней, даже когда яростно пытался забыть.

Но потом реальность вернулась и ударила меня под дых, окатила ледяной водой мое сознание, заставляя замереть и одеревенеть под нежными касаниями стонущей в моих руках самой желанной девушки в мире.

Отшатнулся, будто обжегшись, и отступил назад, в тень балкона. Мое дыхание было тяжелым, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Ами сидела на подоконнике, смотрела на меня с растерянной поволокой в глазах, ее губы были припухшими, волосы растрепанными, платье задралось до неприличия, обнажая бедра.

Она тяжело дышала, ее грудь вздымалась, в это мгновение она была прекрасна той красотой которую хочется впитать в свою кровь, с которой хочется просыпаться и засыпать.

И я ненавидел себя за то, что сейчас сделаю с ней. Снова.

— Это была ошибка, — сказал я, и мой голос звучал глухо, слышал его будто издалека, не мог я говорить это и все же говорил. — Я просто… потерял контроль. Мне жаль. Это ничего не значит.

Ами замерла, ее глаза расширились, и на секунду мне показалось, что она сейчас ударит меня. Но вместо этого она пораженно прошептала:

— Да ты издеваешься…

Я стиснул зубы, почувствовав себя самым большим идиотом на этой планете. Ее глаза наполнились слезами, я чертыхнулся и закрыл свои глаза на мгновение, но сразу открыл, когда девушка сползла с подоконника, поправляя платье непослушными руками.

— Пошел ты к черту, Лекс Холтер! — выкрикнула она, и ее голос сорвался на рыдания. — Убирайся!

Я хотел сказать что-то, объяснить, но слова умерли у меня еще на языке. Нечего говорить. Развернулся и вышел, чеканя шаг, каждый стук моих ботинок по деревянному полу отдавался в моей груди выстрелом.

Я оставил ее там, на балконе, в слезах, в руках этого урода, и я знал, что этот момент будет преследовать меня всю жизнь.

Глава 1

Новые старые встречи

Ами

Я сидела за кухонным столом, обхватив ладонями кружку с давно остывшим чаем, и смотрела, как Мира расхаживает по моей крошечной квартире-студии с энергией, которой хватило бы на небольшой ураган.

Ее рыжие волосы, стянутые в высокий конский хвост, подпрыгивали в такт шагам, а зеленые глаза недовольно косились на меня.

За окном Чикаго утопал в ноябрьской серости, и холодный ветер завывал так, что стекла в рамах слегка дрожали под его напором. Сейчас уже не выйдешь на улицу без хорошей куртки или пальто, наш город славился ледяными ветрами, особенно зимой, дующими с озера Мичиган.

Плотнее запахнула свой серый кардиган, хотя в комнате было тепло, отопление работало на максимум — озноб шел откуда-то изнутри вместе с изжогой только от одной мысли, чтобы согласится на авантюру подруги.

— Ами, я серьезно, ты должна пойти, — Мира наконец остановилась посреди моей студии, уперла руки в бока, посмотрев на меня с таким видом, будто я отказывалась от билета на Бродвей. — Это просто кофе. Мы пойдем и расслабимся! С Лексом. — Она выделила его имя, словно оно было волшебным заклинанием, способным растопить мой скептицизм, вот только оно имело обратный эффект.

Я закатила глаза и сделала глоток чая. Лекс.

Лекс Холтер, который пару дней назад вернулся в Чикаго после трех лет молчания, будто его и не было, молчания этого, ссоры не было, ничего не было. Тот самый Лекс, который был моим лучшим другом, моим защитником, моим… чем-то большим (глупо звучит, но мне так хотелось думать однажды) пока он не исчез, оставив меня без объяснений. И вот, теперь он здесь, в нашем городе, и, судя по словам Миры, хочет просто встретиться, как будто мы старые приятели, которые могут поболтать о погоде и выпить кофейку.

— Мира, я не понимаю, зачем мне это, — старалась держать голос ровным, хотя внутри все бурлило от негодования. — Он уехал, просто ушел в закат, как сказали бы в плохой драме. Без объяснений. А теперь вернулся и думает, мы просто сядем и будем пить кофе, как будто ничего не было? — Мой голос дрогнул, и я тут же пожалела, что выдала свои эмоции. Мира, конечно, это заметила. Не то, чтобы она не знала мои чувства, Мира знала все обо мне, она моя лучшая подруга, также как и Лекс… был.

Мира вздохнула, подошла к столу и плюхнулась на стул напротив, от чего тот скрипнул. Взгляд подруги смягчился, но в нем все еще горел тот упрямый огонек, который я знала слишком хорошо.

Мира Гровер была как мисс-упрямый-тайфун — если она что-то задумала, остановить ее было невозможно.

— Ами, послушай, — она наклонилась ближе, и я уловила легкий запах ее фруктовой жвачки. — Я знаю, что он поступил как полный идиот. Но он вернулся, и… я не знаю, но он какой-то другой. Что-то с ним не так, что-то случилось с ним в Сан-Диего, я это чувствую, — она нахмурилась, не давая мне возразить, что «чувствую» — вовсе не аргумент. — Может, если мы встретимся, ты поймешь, что к чему, потому что я переживаю за него. Ну и, — подруга откинулась на спинку стула. — Быть может и он, наконец поймет, что вел себя как кретин.

Я фыркнула, скрестив руки на груди.

Мира всегда умела находить мои слабые места, но я не собиралась сдаваться без боя. До сих пор помнила его взгляд — смесь ярости и разочарования, — когда он отшатнулся от меня, назвав наш поцелуй ошибкой. Второй чертов раз назвав! А потом, когда он исчез, Мира передала его слова, что сама получила в смс: «Я уезжаю». И все.

Никаких звонков, никаких сообщений все три года. А теперь я должна просто пойти пить с ним кофе?

— Мира, я не хочу его видеть, — мой голос прозвучал резче, чем я ожидала. — Зачем мне это? Чтобы он еще раз унизил меня?

Мира прищурилась, и я обреченно признала вновь — эта не отступит. Хотя когда было такое, чтобы она хоть в чем-то сдавалась, если была убеждена в своей правоте? Да никогда за все двадцать пять лет!

Она наклонилась еще ближе, так что наши лица оказались в паре дюймов друг от друга.

— Потому что ты все еще думаешь о нем, Амелия Саманта Смит, — понизив голос до заговорщического шепота, подруга уставилась на меня своими зелеными глазищами. — И не отрицай. Я вижу, как ты дергаешься, когда я просто упоминаю его имя. Ты можешь быть колючей, как ядовитый морской еж,

Открыла рот, чтобы возразить, но слова так и не вырвались на волю. Она была права, черт возьми. И я ненавидела это. Ненавидела, что Лекс все еще занимал уголок в моей голове, что его уход до сих пор болел, как незаживающая рана.

И самое ужасное — я не понимала, почему он уехал. Что я сделала не так? Почему он даже не попытался объяснить? Это из-за той ссоры? Когда я думала, что причина в этом, я начинала чувствовать себя полным дерьмом.

— Хорошо, — выдохнула, сдаваясь под напором. — Но только потому, что ты не отстанешь. И если он начнет нести чушь, я уйду. Так и знай Мирабель Джейн Гровер! — передразнила ее.

Мира просияла и рассмеялась, вскочила со стула и начала исполнять странный дикий танец попеременно тряся бедрами и воздевая руки к потолку. Это выглядело так, будто она выиграла в лотерею. И от этого мне стало страшно.

— Отлично! Сегодня в шесть в нашем кафе. Не опаздывай, котенок, — она подмигнула, поддевая прозвищем, данным мне Лексом, и я бросила в нее подушку, которую Мира ловко поймала.

— Не называй меня так, — буркнула, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке.

Глава 2

Привет, котенок!

Ами

К шести часам я уже сидела в углу «Элейн зовет на кофе», маленького кафе почти в центре Чикаго у Линкольн Парк, которое пахло свежесваренным кофе и корицей. Я выбрала столик у окна, чтобы видеть улицу и, если что, сбежать под предлогом «ой, мне срочно надо».

Мой кремовый свитер и джинсы казались слишком простыми для этого места, где все выглядело как из фильмов о нестареющей классике: деревянные столы, теплый свет ламп, книжные полки, меловая доска с меню, где красовались названия вроде «тыквенный латте с карамелью».

Я заказала кофе с агавовым сиропом и шоколадной стружкой и теперь нервно крутила соломинку между пальцами, наблюдая за прохожими, которые спешили укрыться от промозглого начинающегося дождя.

Мира, как всегда, опаздывала. Это было в ее стиле — ворваться в последнюю минуту с кучей извинений и историй о том, как она «спасала мир» на своей смене парамедика.

Лекс, скорее всего, придет вместе с ней. Я не знала, чего от него ждать. Будет ли он таким же, как раньше? Заботливым, с этой его мягкой улыбкой, от которой у меня всегда замирало сердце? Или холодным, как в тот день, когда он отшатнулся от меня на балконе?

Дверь звякнула, и мое сердце подпрыгнуло вместе с этим звуком, в животе будто разверзлась пропасть.

Я повернулась и замерла.

Мира вошла первой, жестикулируя в разговоре и размахивая руками, как дирижер оркестра, а за ней шел он.

Лекс.

Вдохнув глубоко, полной грудью, при виде него — я все никак не могла заставить себя выдохнуть. Было бы необыкновенно тупо потерять сейчас сознание перед ним от нехватки кислорода.

Он выглядел… взрослее, чем три года назад. Широкие плечи, обтянутые черной паркой, загорелое лицо, темные волосы, слегка растрепанные, будто он только что провел по ним рукой.

Он стал… более зрелым, более уверенным, с какой-то новой тяжестью в движениях, как будто жизнь успела его потрепать, но он все еще держался. Мое сердце сжалось от подозрений, что у него жизнь тоже не была простой все это время, и я тут же наругала себя за это.

Никаких эмоций, Ами!

— Ами! — Мира заметила меня и помахала, будто я могла ее не увидеть в этом крошечном кафе на десяток пустых столиков.

Она побежала ко мне, а Лекс шел за ней, и я уловила, как его взгляд скользнул по кафе и, наконец, нашел меня — абсолютно нечитаемый. Но вот, он улыбнулся, и я почувствовала, как что-то внутри меня дернулось и растаяло, как клубничное мороженное при сорокоградусной жаре.

Тряпка!

— Привет, котенок, — сказал он, подходя ближе, и его голос, низкий и теплый, прошелся по моим нервам электрическим разрядом. Я столько раз гадала, каким будет его первая фраза мне и вот…

Стиснула зубы, чтобы не выдать, как меня задело это прозвище. Он всегда называл меня так, с детства, но теперь это звучало как напоминание о том, что было (почти было!), и о том, чего больше нет и никогда не будет.

Неловко поднялась, не зная, что делать дальше.

Подать ему руку или просто пробормотать приветствие, что вообще будет уместным после нашего последнего разговора, ссоры и молчания? Пока я застыла испуганным зверем, Лекс решил за меня.

Он шагнул ближе, его большие руки бережно обхватили мою талию, и он притянул меня в короткие, но крепкие объятия. Его запах — сандалового дерева, легкой амбры и что-то еще свежее — ударил в голову, и я на секунду замерла, чувствуя тепло его тела и жар его рук на моем свитере.

Свитере? На мне точно был свитер? По ощущениям — нет.

Но мужчина быстро отстранился, его улыбка была… дружеской. Но сдержанной. Как будто я его бывшая одноклассница, которая перевелась во втором классе младшей школы в другое место.

— Привет, Лекс, — выдавила, стараясь, чтобы голос не предал меня в этот момент. — Давно не виделись.

Давно не виделись? Серьезно? Дайте мне провалиться сквозь землю!

Мира плюхнулась рядом со мной, а Лекс выпустил меня из объятий, подвинул мне кресло. Пока я неловко ударившись коленной чашечкой о столик, села наконец, то заметила, что Лекс разместился напротив меня, я тут же пожалела, что выбрала это кресло. Взгляд мужчины был слишком близким и слишком знакомым, будто и не было всех этих трех лет.

Почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Он смотрел на меня так, будто пытался понять, что во мне изменилось, но я не собиралась облегчать ему задачу.

Да и с чего ему вообще интересоваться мной?

— Ну, вот мы и в сборе! — Мира хлопнула ладонями по столу, и я вздрогнула вместе с моим стаканом кофе. — Лекс, рассказывай, как там Сан-Диего? Пляжи, коктейли, спасение котиков с деревьев?

Лекс усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, и я невольно отметила, как в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Как всегда, улыбка сначала касается его глаз, а потом уже мягко и медленно перебирается на губы.

— Сан-Диего — это… что-то другое, — сказал он, пожав плечами. — Много работы, мало сна. Жаркий воздух и сухие ветра. Но Чикаго — это дом, несмотря на ледяные зимы.

Ха!

Я все же хотела сказать что-то колкое и неуместное, но Мира опередила меня.

— О, да ладно, не ври! — она ткнула его локтем в бок. — Ты небось там загорал и пил пина-коладу, пока мы тут мерзли. Расскажи что-нибудь интересное!

Лекс снова улыбнулся, но я заметила, как его взгляд на секунду стал отстраненным, будто он ушел в свои мысли. Он пару раз моргнул и повернулся к Мире.

— Ничего особенного. Работа, тренировки, — он пожал плечами. — А у вас что? Ами, ты все еще в службе спасения?

Я напряглась. Он знал, где я работаю? Откуда? Хотя, что за глупый вопрос. От Миры, конечно. Я бросила на нее быстрый взгляд, но она делала вид, что изучает меню, хотя и я, и она, и даже Лекс знали, что она заказывает одно и то же мятно шоколадный фраппе с мороженым уже пять лет.

— Да, — ответила я коротко. — Диспетчер. Все по-старому.

Это была ложь. Ничего не было по-старому. Если предаться пафосу, я до сих пор чувствовала себя ветераном, прошедшим войну, и мне казалось неестественной такая ассоциация, потому что я хотела ощущать себя просто молодой и беззаботной женщиной.

— Вау, круто, — сказал он, и его улыбка стала чуть шире. — Ты всегда была умничкой.

Я фыркнула, не удержавшись, и он в ответ вопросительно наклонил голову чуть набок.

Умничкой? Это что за определение такое?

Я открыла рот, чтобы съязвить, но официантка принесла наш заказ, и Мира тут же завела разговор о своей последней смене, где ей пришлось вытаскивать вместе с коллегами какого-то мужчину из люка, потому что ему сначала нужно было оказать первую помощь.

Лекс смеялся, подтрунивал над ней, напряжение за столиком было почти осязаемым, как статическое электричество перед грозой. Мы говорили о работе, о погоде, о чем угодно, лишь бы не касаться личного.

Но каждый раз, когда Лекс смотрел на меня, я чувствовала, как мое сердце готовится предать мое намерение«никогда-не- думай-о-Лексе-не-как-о-друге»адскому пламени.

Глава 3

Бедное, бедное сердечко

Ами

Мира ушла первой, сославшись на ночную смену. Она обняла нас обоих по очереди, а потом, хитро улыбнувшись, бросила, надевая клетчатый берет:

— Лекс, проводи Ами домой, уже темно. Не хочу, чтобы она бродила одна.

— Я дойду, Мира, — буркнула я, но Мира только подмигнула и умчалась, оставив меня наедине с Лексом. Я закатила глаза, но внутри все переворачивалось от осознания, что эта рыжая ведьма бросила нас вдвоем.

— Не надо, я сама дойду, — сказала, потянувшись за пальто, Лекс уже встал, и внезапно оказался за моей спиной, забирая пальто из рук и помогая его надеть. Затем застегнул свою куртку.

— Я провожу, — это было произнесено тоном, не терпящим возражений, он опять дал мне понять, что спорить бесполезно.

Мы шли по мокрым улицам Чикаго, дождь, лившийся во всю силу во время нашей посиделки, уже превратился в мелкую морось.

Лекс раскрыл зонт, держа его так, чтобы я не попала под капли, снова уловила его запах — тот самый, от которого у меня всегда кружилась голова. Мы молчали, и тишина между нами невероятно била по нервам. Хотела спросить, почему он уехал, почему вернулся, почему ничего не рассказывает о себе, что он планирует дальше — навсегда ли он вернулся.

Но вместо этого я просто смотрела на свои сапожки, которые всплескивали воду в лужах, на которые наступала нарочно.

Когда мы дошли до моего дома, я остановилась у дороги, скрывая нервную дрожь, положила руки в карманы пальто. Ненавижу тот самый момент после того, как тебя провели.

Нужно что-то сказать, сделать, но не буду же я приглашать его попить чай? Мысленно фыркнула, вот еще!

Тогда нужно как-то попрощаться, как-то нейтрально.

Лекс, все время моих панических метаний, стоял рядом, но будто был в своих мыслях.

— Спасибо, что проводил, — сказала наконец, нарочно безразлично смотря на него.

— Не за что, — его взгляд обрел осмысленность и нашел меня. — Спокойной ночи, котенок.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент позади меня раздался рев мотора. Обернулась и замерла — мотоцикл несся виляя из стороны в сторону по самому краю дороги, прямо на меня, слишком близко, в паре метров, чтобы успеть отскочить.

Не знаю почему, но я зажмурилась, глупо знаю, но меня будто парализовало от страха.

Я диспетчер службы спасения, но реагировать адекватно могу только на чужую опасность, в реальной ситуации — я полный ноль!

В следующее мгновение почувствовала, как руки Лекса обхватили меня за талию, рванув назад, и я врезалась в его грудь, что выбило из меня воздух, как с размаху упасть с высокой ветки дерева на землю спиной.

Мотоцикл пронесся мимо, обдав нас брызгами, а я стояла, прижатая к Лексу, его руки все еще сжимали меня, а дыхание касалось моего виска.

Внутри меня все тряслось, казалось, что сейчас этот мотоцикл вернется и теперь точно наедет на меня.

Положив руку на гулко бьющееся от адреналина сердце, подняла глаза, и наши взгляды с Лексом встретились.

Его лицо было так близко, я видела каждую черточку, даже маленькое родимое пятно у края правого глаза.

Обычно его глаза выглядели просто темными, некоторые думали, что они темно-карие издалека, но с ближнего расстояния можно было заметить, что они именно темно-синие за счет насыщенно-синей радужки и толстой черной каймы, при плохом свете они казались почти чернильными.

Но потом Лекс прервал мои гляделки, сжав зубы, он нахмурился и резко отстранился, опустив руки вдоль тела, и отступил на шаг.

— Осторожнее, Ами, — его голос был холодным, прямо как во время той ссоры. — Спокойной ночи.

Лекс развернулся и ушел, оставив меня стоять на обочине и чувствовать себя прокаженной. Опять.

* * *

Дома рухнула на кровать почти замертво, не раздеваясь, и уставилась в потолок. За окном дождь усилился, его монотонный стук был единственным звуком в тишине моей квартиры. Стыдно признаться, но я отмерла после ухода Лекса, только когда продрогла и промокла насквозь.

Закрыла глаза, отгоняя воспоминания, но передо мной снова возник он — его широкие плечи, его запах, его руки. Я чувствовала тепло его тела, будто он все еще был рядом, и это сводило

Я чувствовала себя сумасшедшей. А еще одновременно хотела придушить Миру и расцеловать за то, что вытащила меня на встречу с ним.

Почему он вернулся? Почему вел себя так, будто ничего не изменилось, но в то же время держал меня на расстоянии? И почему, черт возьми, я до сих пор не могла выкинуть его из головы?

Я вспомнила ту ночь на балконе, его поцелуй, его руки и слова — «ты даже не представляешь, что ты для меня значишь», — а потом это холодное «это была ошибка». Я думала, что это моя вина, что я сделала что-то не так, что оттолкнула его, напугала своей реакцией на Дэна, виновата тем, что ответила на поцелуй другого мужчины, будучи в отношениях, пусть и с уродом.

Но теперь Лекс был здесь, вел себя странно, и я не знала, что и думать.

Перевернулась на бок, подтянув колени к груди, и закрыла глаза, пытаясь прогнать его образ. Он был повсюду — в моих мыслях, в моих воспоминаниях, в моем сердце.

И да, я ненавидела себя за это.

Глава 4

Ну, Мира!

Ами

Плейлист: Ваня Дмитриенко — Вишневый

Утро началось с того, что Мира опять ворвалась в мою квартиру, размахивая планшетом. Она делала это с завидной регулярностью, особенно после своих ночных смен, еще и требовала кофе, будто я держала здесь кофейню с личным бариста в штате.

Так что, стояла и зевала, прикрывая рот ладонью, холод от пола тянул по ногам, потому что я была босая и только в длинной футболке до бедра на голое тело. Я откровенно возмущена таким вторжением два дня подряд, надеюсь по моему лицу это было понятно.

Но говорить что-то подруге по этому поводу — зря терять время.

Так вот, только я ей дверь открыть успела, как Мира уже стояла в центре моей кухни, сияя новогодней елкой.

Сегодня рыжие волосы у нее были собраны в небрежный пучок, пару локонов обрамляли веснушчатое лицо, подруга всегда выглядела идеально, хоть после ночной смены, хоть рано с утра, хоть два в одном. Энтузиазм из нее фонтанировал такой, что меня, честно говоря, это уже пугало. Два дня подряд пугало!

— Ами, кофе! — заявила она, бросая планшет на стол и лихо запрыгивая на стул. Везет ей, для меня эти стулья были слишком высокие, я предпочитала диванчик рядом с барной стойкой. — И не смотри на меня так, будто я тебе квартиру подожгла. Я принесла в твое темной царство гениальную идею!

Закатила глаза, доставая банку с молотыми зернами из шкафчика. Мира и ее «гениальные идеи» обычно заканчивались либо эпичными приключениями, либо полным провалом, и я не была уверена, к чему готовиться на этот раз.

— Если это опять про вечеринку с твоими врачами, я пас, — буркнула я, включая электрическую кофеварку. — В прошлый раз твой коллега пытался научить меня делать искусственное дыхание на манекене. Это было неловко. К тому же, мне не нравится твое сводничество, и ты это знаешь.

Мира рассмеялась и помахала рукой, будто отгоняя мои слова. Вздохнула, ну кому я это говорю.

— Нет, это круче! — подруга подтянула планшет и начала что-то листать на экране с таким остервенением, что я всерьез забеспокоилась, боясь — техника не выдержит и треснет. — Смотри, «Аспен Сноумасс»! — покосилась на Миру, но не сдвинулась с места. Маловато как-то сведений, пусть все выкладывает сразу, я ее опасаюсь в такие моменты, моргнуть не успеешь — уже во что-то ввяжешься. Подруга все же продолжила, скривившись от моего молчания. — Это горнолыжный курорт в Колорадо. Две недели, домик, лыжи, горячий шоколад у камина. Как в старые времена, Ами! Ты, я, Лекс — скажи же, это гениально!

Я замерла, держа ложку с сахаром над кружкой. Лекс. Опять этот Лекс.

После вчерашнего вечера в кафе, когда он обнял меня, назвал «котенком» и спас от мотоцикла, я до сих пор не могла выкинуть его из головы. Хотя ладно, вру, он и раньше был там.

Он крутился в моей голове, как заевшая пластинка, купленная на распродаже «Все по доллару», и я жутко бесилась из-за этого.

Две недели с ним в одном домике? Это звучало как билет в ад с пересадкой в нервный срыв.

— Мира, ты серьезно? — бросила ложку на стол и повернулась к подруге, всплеснув руками в возмущении. — Я еле пережила вчерашний кофе, а ты хочешь, чтобы я провела две недели с Лексом? В горах? В одном доме? Да ты смерти хочешь моей! — подумала и добавила: — Или его!

Мира прищурилась, и я сглотнула в ожидании бури, было бы мне отступать куда-то — отступила бы, но увы — позади только столешница кухонного уголка. И буря разразилась.

— Ами, не начинай, — сказала она, ткнув в меня пальцем. — Это шанс вернуть нашу старую дружбу и нашу компанию. Мы были неразлучны, помнишь⁈ А Лекс… он явно не в порядке. Может, эта поездка поможет нам всем разобраться, что к чему. Разобраться в себе

Я фыркнула, возвращаясь к кофеварке. Разобраться? Я не была уверена, что хочу разбираться. Меня и так все устраивало!

Это будило во мне что-то, что я давно пыталась похоронить. И это бесило меня до чертиков.

— Мира, у меня работа, — принялась разливать кофе по кружкам, занудно пояснила авантюрщице проблемы простых смертных. — Я не могу просто взять и уехать на две недели. И потом, Лекс… я не знаю, как с ним быть. То он ведет себя так, будто мы просто друзья, то сторонится, но потом делает что-то такое, что у меня… — я осеклась, понимая, что сказала слишком много, но все же с лицом «мне-на-все-пофиг» повернулась к подруге.

Мира ухмыльнулась, взяв кружку из моих рук и делая глоток.

— Так, что у тебя коленки дрожат? — подразнила она. — О, да ладно, Ами, я видела, как ты на него вчера пялилась. И он на тебя. Там искры летели, как на пожаре первого класса опасности.

Почувствовала, как щеки начинают гореть, и отвернулась, чтобы скрыть смущение.

Но Мира не отставала, конечно же, я уже говорила, что она никогда не сдается? Она достала телефон, что-то нажала и объявила с широченной улыбкой:

— Так, я звоню Лексу, да, прямо сейчас. По видео. И не спорь!

Что? Как это Лексу? Как это по видео! Боже, нет!

— Мира, нет! — я рванулась к ней, но она уже нажала на вызов, и через мгновение на экране появился Лекс.

У меня

Он был… полуголый.

В одном полотенце вокруг бедер, с мокрыми волосами, которые падали ему на лоб, и полотенцем, перекинутым через плечо. Его грудь, плечи, руки — все было на виду, мускулы перекатывались под загорелой кожей, и я не могла отвести взгляд. Он явно только что вышел из душа, и капли воды блестели на его коже, заставляя меня сглотнуть.

Черт возьми, он стал еще красивее, чем я помнила. Боже, дайте воды и яду! Можно только второго!

— Мира, что за пожар? — его голос был низким, с легкой хрипотцой, тут он улыбнулся, заметив меня. — Привет, котенок.

Все, уносите меня, можете усыпить, чтобы я не мучилась. Где подписать петицию об эвтаназии?

Лекс смотрел на меня так, будто знал, что одна часть, — самая неразумная, сразу говорю! — что эта часть внутри меня пищала от восхищения, и Лексу это нравилось.

Это отрезвило, хоть немного, я недовольно скрестила руки на груди, чувствуя, как футболка, которая была на мне, слегка задралась, это заставило внутренне застонать от осознания своего непрезентабельного вида.

— Привет, — пробормотала, хотелось бы звучать холодно, но я слышала, что едва проблеяла приветствие.

Ну, Мира!

Глава 5

Давай дружить?

Лекс

Я заметил, как Ами смотрит на меня, и, черт возьми, мне это понравилось.

Ее взгляд скользил по моим плечам, груди, и я видел, как она закусила нижнюю губу, будто пыталась скрыть, что ей не все равно. Это разбудило во мне что-то почти мальчишеское — захотелось напрячь мышцы, покрасоваться, чтобы она покраснела еще сильнее, чтобы ее взгляд задержался на мне дольше.

Но потом я рассмотрел уже ее — и дыхание перехватило. Она стояла в моей старой футболке, той самой, которую выпросила в старших классах, якобы для «благотворительности».

Футболка была ей велика, но доходила только до середины бедра, одно плечо выглядывало из выреза, и я понял, что под футболкой ничего нет. Черт, это понимание убивает наповал.

Ее ноги, ее кожа, ее растрепанные светлые волосы — все это ударило в голову, как самый крепкий виски. Я сжал полотенце на плече, пытаясь держать себя в руках, держать лицо, но напряжение внизу дало понять, что это будет не так просто, что Ами так и не получилось выкинуть из головы.

Как бы сильно у меня не отсутствовало свободное время за последние года, на мысли об этой девушке я всегда находил десятки часов.

— Лекс, ты там уснул? — голос Миры вернул меня в реальность, и я сглотнул, отводя взгляд от Ами на усмехающееся лицо Миры. — Я тут предлагаю гениальный план. Ты все прослушал! Поездка на горнолыжный курорт, «Аспен Сноумасс» в Колорадо. Две недели, домик, лыжи, все дела. Ты в деле?

Я нахмурился, опуская полотенце с плеча на спинку стула.

Поездка? Это не входило в мои планы.

У меня была куча дел — работа, тренировки, а главное, предстоящий через месяц суд, который висел надо мной, как дамоклов меч.

Я не говорил ни Мире, ни Ами о подробностях своей жизни ни сейчас, ни пару лет назад. И мысль о том, чтобы провести две недели с подругами, особенно с Ами, в одном домике, казалась одновременно заманчивой и дьявольски опасной для моей выдержки и моего будущего.

— Мира, у меня работа, — старался звучать убедительнее. — Я только вернулся, куча дел на станции. Не уверен, что смогу.

Мира закатила глаза, и я услышал, как Ами фыркнула на заднем плане.

Вернул взгляд на нее, и наши глаза встретились. Она теребила подол футболки, и ткань задиралась все выше и выше, обнажая больше и еще больше ее бедра. Я сглотнул, чувствуя, как напряжение внизу становится почти невыносимым.

«Да она издевается!» — была первая моментальная мысль.

Тут же мотнул головой, отгоняя ее. Дерьмо, я уже давно не двадцатилетний юнец, чтобы сваливать проблемы с собственной эрекцией на девушку!

— Лекс, не будь занудой, — Мира постучала ноготком по камере в экран. — Нам всем нужно это. Вернуть старую дружбу, понимаешь? Ами, ты же в деле, да?

Ами посмотрела на Миру, потом на меня, и я отметил, как ее щеки слегка порозовели. Интересно, о чем она думает?

Девушка явно не горела желанием, но Мира была как следователь на допросе — ее не остановить.

— Я… не знаю, — растерянно пробормотала Ами, снова скрестив руки на груди, отчего футболка опять задралась. У нее нет другой одежды⁈ — Это как-то внезапно. И как мы туда доберемся? Ммм… Самолет?

Я усмехнулся, едва удержавшись от смеха. Самолет? Ами всегда ненавидела летать, и я знал почему — она паниковала в замкнутых пространствах и на высоте. И мысль о том, чтобы провести с ней двое суток в машине, оказалась чересчур заманчивой.

Настолько, что я даже решил послать к чертям все свои тормоза. Действительно, что может случиться? Да и когда я потом увижу девочек в следующий раз?

— Могу взять свою машину, — все же сдался, глядя прямо на Ами. — Я поведу. Полутора или двое суток, Ами. Справимся?

Ее глаза расширились, и я увидел, как она закусила нижнюю губу. Девушка явно представила нас двоих в тесном пространстве моего пикапа, интересно, эта мысль ее больше испугала или смутила?

Черт, это звучало опасно и восхитительно, я не мог не дразнить ее. Ами нахмурилась, и я почувствовал, как уголки моих губ дернулись в усмешке.

Ну же, Ами, сдавайся…

— Ладно, — наконец выдавила она, всплеснув руками, ткань футболки задралась уже до неприличия высоко, обнажая ее ноги полностью.

Скользя взглядом по ним, смирился, что, видимо, душ придется повторить, причем холодный.

— Отлично! — Мира хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Но, ребят, нам нужно обменяться номерами. Для безопасности, сами понимаете. Лекс, я скину тебе новый номер Ами.

Ами вскинула на нее глаза, явно готовая возразить, но я опередил ее:

— Давай, — сказал, глядя прямо на Ами. — Будет проще держать связь.

Девушка посмотрела на меня, и я снова заметил, как ее щеки порозовели. Я не удержался — и повел плечами, будто разминаясь, намеренно напрягая мышцы на руках, и увидел, как взгляд Ами снова скользнул по моему телу. Она застыла, приоткрыв ротик, и я тихо рассмеялся, чувствуя, как что-то внутри меня ликует.

— Ладно, мне пора на работу, — сказал я, все еще улыбаясь. — До связи, Мира, котенок.

Я сбросил вызов, но образ Ами в моей футболке, с ее обнаженным плечом и растрепанными волосами, остался

Ами

Когда экран погас, мое лицо горело сигнальными факелами «она-пялилась-на-Лекса!», а сердце колотилось так, будто я пробежала марафон. Я была в ярости — на Миру, за то, что втянула меня в эту авантюру, на Лекса, за то, что смотрел на меня так, будто знал обо всех моих шальных мыслях, и на себя, за то, что не могла отвести взгляд от его тела.

Его плечи, его грудь, эти чертовы капли воды, которые скатывались по его коже вниз по торсу прямо по дорожке темных волос внизу живота, а потом… Застонала и потрясла головой, пытаясь прогнать эти мысли, но они въелись в меня, как и его запах три года назад на том балконе.

— Мира, ты просто демон во плоти, — буркнула я, поворачиваясь к ней. — Зачем ты меня в это втянула? Две недели с Лексом? В машине с ним почти двое суток? Ты хоть понимаешь, как это…

— Круто? — перебила она, ухмыляясь. — О, да ладно, Ами, не делай вид, что тебе не понравилось, как он на тебя смотрел. Я видела, как ты залипла на его руки.

Закатила глаза и решила промолчать, в разговоре с ней мне нужны адвокаты! Мира поднялась, собираясь уходить, и наклонилась, чтобы чмокнуть меня в щеку.

Хотела сказать что-то язвительно, но… Тут я заметила это — в вырезе ее блузки мелькнул синяк.

Сине-багровый, прямо под ключицей. Мое сердце ухнуло вниз, и я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Я знала такие синяки. Дэн любил оставлять их там, где никто не увидит, но чтобы они были видны ему — особенно в моменты секса. Холодный пот побежал по спине, и я ни о чем не думая, схватила Миру за руку.

— Мира, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Пришлось откашляться. — У вас с Райаном… все в порядке?

Она замерла, и на секунду в ее глазах мелькнуло это — растерянность и страх. Я знала эти эмоции, сколько раз я их переживала, когда кто-то замечал следы Дэна.

Нерациональное желание отшутиться и убедить, что все не так. Чтобы он не узнал, чтобы не было стыдно. Но уже через пару секунд Мира широко улыбнулась.

— Все тип-топ! — сказала она, но ее голос прозвучал наигранно бодро. — Райан ждет меня на обед, так что я побежала. Созвонимся!

Она выскользнула из моих пальцев и ушла, оставив меня посреди кухни. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как тревога нарастает. Я не очень хорошо знала Райана, но слишком хорошо знала, что значит «все тип-топ».

Так и я говорила про Дэна, пока не оказалась в больнице.

Прошла в ванную, чтобы принять душ и отвлечься, но, взглянув в зеркало, замерла. Мое отражение смотрело на меня — бледное, с растрепанными волосами, в футболке Лекса, которая висела на мне, как платье.

Я вдруг осознала, что он видел меня такой — полуголой, в его собственной одежде, и это заставило меня покраснеть и побледнеть одновременно.

Сжала зубы, мысленно ругая себя. Какая разница, что он видел?

Если бы он увидел меня без этой футболки, увидел бы шрамы — десяток уродливых, заживших отметин на груди, животе, руках, оставшихся после той ночи, когда Дэн швырнул меня на стеклянный стол, — ему было бы плевать на меня, как на женщину. Я это уже проходила, не наивная глупая девочка, потому пыталась построить отношения с другим после Дэна.

Но когда все зашло достаточно далеко и он увидел меня без одежды… Что же, теперь я знаю топ самых тупых отговорок у мужчины, который хочет оказаться от тебя подальше.

И фраза «это была ошибка» не вошла даже в топ-10.

Будто желая еще раз доказать себе это, стащила футболку, оставшись в кружевных трусиках, и посмотрела на свое тело в отражении зеркала. Шрамы были бледными, но все еще заметными, как напоминание о том, что я пережила.

Резко запрокинула голову вверх, прогоняя подступающие слезы.

В этот момент телефон пиликнул. Вернулась в комнату и взяла его с кровати, чтобы увидеть сообщение с незнакомого номера:

«Котенок, давай дружить?»

Невольно усмехнулась, но в этой усмешке была горечь. Лекс. Конечно, это он.

Я выключила телефон и пошла собираться на работу, но в голове крутилась только одна мысль — две недели с Лексом.

Две недели, которые окончательно разобьют мое сердце.

Глава 6

Кто-то

Ами

Я сидела за своим рабочим столом в центре службы спасения, окружённая привычным гулом голосов и мерцанием мониторов. Наушники плотно прилегали к ушам, микрофон был у губ, а на экране передо мной светились данные о звонящих и карта Чикаго с отметками бригад.

Это место было моим якорем, моей крепостью. Я выбрала работу диспетчера 911 не случайно. Годы назад, когда я лежала на полу своей квартиры, истекая кровью после того, как Дэн швырнул меня на стеклянный стол, голос оператора на другом конце линии стал моим маяком.

Женщина с мягким, но уверенным тоном повторяла: «Ты справишься, Ами, держись, помощь уже в пути». Она оставалась со мной, пока сирены не разрезали тишину, и только благодаря ей я верила, что выживу.

С тех пор я видела в нас, диспетчерах, мост между жертвой и спасением — тонкую, но нерушимую нить, которая могла удержать человека на краю пропасти.

Эта мысль грела меня даже в самые тяжёлые смены, вроде сегодняшней.

Поправила наушники и глубоко вдохнула, переводя дух после вызова с места убийства. Телефон на пульте мигнул, и я нажала кнопку принятия вызова.

— 911, чем могу помочь? — мой голос был спокойным, профессиональным, хотя внутри всё ещё бурлило после утреннего разговора с Мирой и Лексом — его загорелая кожа, мокрые волосы, полуобнаженное тело — заставляли щёки гореть всю смену.

— Пожалуйста, помогите! — детский голос в трубке сорвался на всхлип. — Мой брат… он упал с лестницы на стройке, он не двигается!

Я выпрямилась, сосредотачиваясь и моментально отбрасывая все мысли о Лексе.

— Хорошо, милый, я с тобой, — сказала я, стараясь говорить мягко, но уверенно. — Скажи мне, где вы находитесь. Как зовут тебя и твоего брата?

— Я Фил Мастверс, брата зовут Тимми, ему шесть, — мальчик шмыгнул носом. — Мы на Вест-Монро, дом 142. Он лежит внизу лестницы, тут обрушенный пролет, я не знаю, дышит ли он!

Мои пальцы забегали по клавиатуре, отправляя вызов ближайшей бригаде спасателей с медиками.

— Отлично, ты молодец. Посмотри на Тимми, видишь, как его грудь поднимается? Попробуй позвать его по имени, но не пытайся

Мальчик всхлипнул, но ответил:

— Да… кажется, дышит. Тимми! Тимми, очнись!

Я продолжала задавать вопросы, успокаивая его, пока с облегчением не услышала вой сирен через трубку.

— Они приехали! — крикнул ребенок, и его голос дрожал от облегчения. — Спасибо, мисс, спасибо!

— Ты умница, Фил! — на осязаемом уровне я чувствовала, как напряжение в груди отпускает. — Оставайся с братом, парамедики и спасатели помогут вам, ребята.

Бригада подтвердила прибытие, и я завершила вызов, откинувшись на спинку кресла. Мое сердце всё ещё колотилось, но я улыбнулась. Такие звонки напоминали, почему я здесь.

Сняла наушники, потирая ноющие виски, и потянулась за кружкой, чтобы налить себе чаю, поднялась и отправилась в комнату отдыха. Тут было жарко, но я куталась в свой кардиган — привычка, оставшаяся с тех времён, когда я прятала синяки Дэна.

Мой телефон лежал на столе, и я машинально разблокировала его, думая о Лексе. Его сообщение — «Котёнок, давай дружить?» — всё ещё висело без ответа. Уже пол дня размышляя, что же написать. Что-то с иронией? Нейтральное? Или вообще проигнорировать? Почему к таким ситуациям нет мало-мальской инструкции?

Тут экран мигнул новым уведомлением, и я нахмурилась. Сообщение с незнакомого номера.

С вложением.

Я открыла его, ни о чем не думая, и кружка выскользнула из моих рук, разбившись о пол с оглушительным звоном. Чай растёкся по плитке комнаты отдыха, но я не могла отвести взгляд от экрана.

На фото была я — спящая в своей кровати, в футболке Лекса, с растрёпанными волосами, укрытая одеялом. Фото было сделано через окно моей спальни, с улицы. Со второго, черт возьми, этажа!

Подпись:

«Ты красиво спишь».

Мое сердце заколотилось так сильно, что я всерьез забеспокоилась о тахикардии. Огляделась, хотя знала, что в комнате только коллеги, занятые своими вызовами.

Паника накатывала волнами, и я сжала телефон, пытаясь сообразить, что делать.

Позвонить Мире? Она наверняка спит со смены, не стоит её будить.

Лекс? Нет, не хотела втягивать его в это, особенно — если это чей-то глупый розыгрыш.

Глубоко вдохнула и пошла к Тони, нашему безопаснику, который сидел в своем кабинете рядом с диспетчерской, уткнувшись в ноутбук.

— Тони, — голос был хриплый с перепугу. — Можешь проверить номер? Пожалуйста, по-тихому. С него прислали странную фотографию со мной.

Он поднял на меня взгляд, прищурившись, задумался. Конечно, это было вне протокола, за такое и получить можно. Но все же взял телефон.

Я стояла рядом, пока он что-то печатал на своём ноутбуке, и мысленно перебирала варианты. У меня их не было, вот серьезно.

Единственный — Дэн, но он получил срок и ему сидеть еще год, а потом у него будет запрет на приближение ко мне. Через несколько минут Тони вернул мне телефон, покачав головой.

— Одноразовый номер, Ами, — сказал он, пожав плечами и покачав головой, с сожалением смотря на меня. — Ничего не вычислить, если только идти в следствие. Может, просто чья-то шутка?

— Шутка? — мой голос прозвучал излишне резко, поэтому я попыталась смягчить его, Тони же не причем. — Кто-то фотографировал меня спящую, Тони. Это не шутка.

Он нахмурился и согласно кивнул. — Если что-то ещё будет, скажи. Я посмотрю, что можно сделать.

Я вернулась на своё место, пытаясь сосредоточиться. Если это повторится, пойду в полицию. Но пока… пока я должна просто доработать до конца смены.

Надела наушники, глубоко вдохнула и приняла следующий вызов.

Женщина с приступом астмы. Направила бригаду, следуя протоколу, но мои мысли были на фотографии.

Потом был ещё один вызов — мужчина, застрявший в лифте.

А потом пришёл странный звонок.

Тишина в трубке, только слабое хриплое дыхание. Я начала стандартную фразу:

— 911, чем могу помочь?

Никакого ответа. Только дыхание. Потом связь оборвалась.

Пыталась убедить себя, что это просто сбой. Но через час это повторилось. И ещё раз. Между обычными вызовами эти молчаливые звонки врезались в меня, как иглы, доводя просто до исступления.

Моя коллега Джессика, сидевшая за соседним столом, заметила, как я нервно стучу ручкой по столу

— Ами, ты в порядке? — спросила она, отодвинув микрофон от лица. Ее карие глаза внимательно изучали меня. — Ты какая-то дёрганая.

— Получаю странные звонки, — призналась, понизив голос. — Просто тишина, дыхание, потом вешают трубку. И… ещё это сообщение. — Протянула телефон и показала ей фото, мне очень хотелось вернуть себе самообладание, но меня уже потряхивало.

Джессика нахмурилась, но потом все же пожала плечами.

— Жуть, а звонки — наверное, тролли 911, — сказала, возвращая мне телефон. — Они любят занимать линию, чтобы позлить и отнять время. Не бери в голову, Ами. Это просто придурки.

— Может, — пробормотала я, но не поверила. Что-то в этом было неправильным, та же фотография, может быть она и не связана со звонками, но что-то я сомневалась.

Вернулась к работе, но каждый новый вызов заставлял меня напрягаться. Когда пришёл очередной звонок, я уже была на взводе. Ткни и я заору матом или разрыдаюсь.

В вызове та же тишина, то же дыхание. Меня это взбесило окончательно, начала говорить стандартную фразу про ложные вызовы, но внезапно мужской голос, низкий и хриплый, произнёс:

— На работе ты ещё красивее.

Связь оборвалась.

Я отшатнулась от стола, сорвав наушники, отшвырнула их на стол, как ядовитую змею, чем заработала несколько удивленных взглядов от коллег. Огляделась, будто кто-то мог стоять за моей спиной. Сердце колотилось бешеным загнанным зверем. Джессика посмотрела на меня с беспокойством.

Это было слишком. Не троллинг и не шутка.

Кто-то следил за мной.

Глава 7

Не открывай незнакомцам

Ами

После смены я поехала прямо в полицейский участок, захватив с собой из диспетчерской папку с распечаткой аудио последнего звонка — я взяла её под расписку с работы — и распечатанный скриншот сообщения с фото. В участке было шумно, пахло кофе и бумагой, и дежурный офицер, пожилой мужчина с усталыми глазами и сединой на висках, выслушал меня, не отрываясь от своих бумаг.

— Имя, адрес, причина обращения, — он открыл бланк заявления.

— Амелия Саманта Смит, — стараясь говорить ровно, чтобы меня не приняли за душевнобольную. — Это началось сегодня. Сначала сообщение с фото из окна моей спальни, потом звонки. Последний был… как будто, за мной следят.

Я передала ему телефон и распечатку аудио. Он просмотрел всё, нахмурился, глянул на меня еще раз и кивнул.

— Мы зарегистрировали заявление, мисс Смит, — офицер начал заполнять форму. — Аудио и фото заверим и приложим. Но должен предупредить: интернет-троллинг — дело сложное. Одноразовые номера,

— Я понимаю, — внутри всё холодело. Тяжело осознавать, что тебе, если что, не помогут. — Просто… я хочу, чтобы это прекратилось.

Он кивнул, вернул мне копию заявления и пожал мне плечо с сочувствием, смягчившись. Видимо, у меня был действительно испуганный вид.

— Если будут новые сообщения или звонки, сразу звоните, — сказал он. — И будьте осторожны.

Я вышла из участка, чувствуя, что еще чуть-чуть и ноги подкосятся. Дождь начался снова, и я натянула капюшон пальто, прячась от холодных капель. В голове крутился голос из телефона: «На работе ты ещё красивее».

Я глубоко вздохнула пару раз, пытаясь прогнать страх, но он въелся в меня, как запах сырости в стены.

* * *

Дома я рухнула на диван, успев только снять пальто и разуться, достала телефон.

Честно, было страшно смотреть уведомление, но, к моему облегчению, было только новое сообщение от Лекса:

'Мира завтра тащит нас за шмотками для поездки.

Зарезервировала домик с тремя спальнями. Там будет всего двое соседей.

Будет весело, котёнок'.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, когда представила нас троих в одном доме. Лекс, его запах — сандал, свежий и сладкий, — его руки, которые вчера так крепко держали меня, после того, как он оттащил меня от мотоциклиста.

Его тело, которое я видела утром по видеосвязи: загорелая кожа, мускулы, перекатывающиеся под ней, капли воды, стекающие по его груди. Я сжала телефон, пытаясь прогнать эти мысли, но они были как магнит, притягивающий всё моё внимание.

Две недели с ним в одном доме. В замкнутом пространстве. Его взгляд, который я чувствовала на себе, его голос, от которого моё сердце билось быстрее.

Я не была уверена, что выдержу.

Но я была счастлива думать об этом, а не о следящем за мной психе.

Ответила:

«Поняла. Завтра в кафе на первом этаже ТЦ Уотер Тауэр Плейс, в 11».

Пока ждала ответа, переоделась в его старую футболку — ту самую, в которой он видел меня утром. Она была мягкой, пахла стиральным порошком, но я всё равно представляла его запах, и это заставило мои щеки опять краснеть.

Я покачала головой, ругая себя за безрассудность, и пошла к почтовому ящику у входной двери, чтобы забрать письма.

Холодный воздух подъезда пробрался под футболку, и я поёжилась, выгребая стопку конвертов. За неделю собралось не мало, как оказалось, счета, письмо из налоговой, а это…

Внезапно тишину пролета нарушили гулкие шаги у меня за спиной — быстрые, тяжёлые, словно кто-то спешил, причем, по направлению ко мне. Я обернулась, как ошпаренная, сердце заколотилось где-то в горле, но коридор был пуст.

Вдох-выдох, Ами! Черт, да что же происходит-то⁈

Я всегда ненавидела всякие триллеры смотреть, обычно я ходила на них, только вцепившись в руку Лекса. Каркающий смех вырвался из груди, нашла, что вспомнить.

Свет в конце лестницы замигал, посылая по моему телу толпу мурашек, Ну да, ну да, свет, который погаснет и оставит героиню в темноте коридора, а потом…

Что потом, я себе додумать не разрешила и, закрыв дрожащими пальцами почтовый ящик, почти бегом вернулась в квартиру, защёлкнув все замки. А потом еще раз проверила их и, собравшись с духом, взглянула в глазок.

Пусто.

Выдох облегчения вырвал из меня последние силы.

На кухне я начала разбирать письма, чтобы отвлечься и не усугублять свою паранойю, разложила по стопкам счета. Потом штрафы за парковку. Но один конверт заставил меня замереть.

Без адреса, без марки.

Это уже звучало очень дурно.

И я оказалась права. Вскрыла письмо, и изнутри выпала фотография.

Я, идущая к подъезду, в пальто и с сумкой через плечо.

В углу — дата и время.

Сегодня, после смены.

Мое горло сжалось спазмом ужаса, и я почувствовала, как паника накатывает волной.

Схватила телефон, набрала Миру, но в ответ раздались быстрые гудки и тишина. Черт!

Походив из угла в угол своей маленькой студии, я все же наступила на чувство гордости и взяла мобильник. А что мне делать? Вызвать полицию? Чтобы показать им письмо? Они возьмут его и уедут, приложив к делу, но это я итак завтра сделаю.

Поэтому, да, я написала Лексу!

«Лекс, ты занят?»

Ответа не было.

Следующие пару часов я сидела на кухне, сжимая телефон, проверяла замки, зашторивала окна, пытаясь убедить себя, что это просто чья-то больная шутка.

Но внутри всё кричало, что это не так.

Поездка в Колорадо, которая ещё утром пугала меня из-за Лекса, теперь казалась спасением — подальше от этого кошмара. Я решила, что завтра же с утра пойду в полицию и приложу эту фотографию к заявлению.

Это вот совсем не было похоже на интернет-троллинг.

Сдавшись, не став даже ужинать, я легла в постель, но сон не шёл. Ворочалась, прислушиваясь к звукам квартиры, дома, улицы. Мне уже давно не было так страшно.

Было уже за полночь, когда меня все же сморил беспокойный сон.

Шарк-Шарк.

Сначала я не поняла, что меня разбудило. Я уставилась в потолок и пыталась успокоить дыхание. Показалось?

Но тут снова…

Шарк-Шарк.

Шаги — тяжёлые, размеренные, словно кто-то специально давал мне их услышать. Чтобы я испугалась, чтобы меня проняло. О, у этого психа получилось!

Я замерла, вцепившись в одеяло. Шаги остановились прямо у моей двери. Я так громко дышала, что боялась — мое дыхание точно услышит этот странный некто. Пусть это будет какой-нибудь сосед с ночной смены, ну пожалуйста!

Потянулась к телефону, не отводя глаз от двери, и в этот момент он зажужжал на беззвучном. Шаги за дверью стихли, и я с облегчением услышала, как кто-то стремительно уходит.

Схватила телефон, звонил Лекс. Это провиденье, не иначе! Руки тряслись, как у алкоголички со стажем, когда я все же смогла попасть на кнопку принятия вызова.

— Алло, котёнок, только увидел твоё смс, спал после смены, — голос мужчины был низким, с лёгкой хрипотцой, как будто он только что проснулся. — Что-то случилось?

Я хотела расплакаться — от облегчения, от ужаса, от всего сразу. У меня зуб на зуб не попадал, и я едва выдавила:

— Лекс… мне страшно.

Он замолчал на секунду, и я услышала, как он резко выдохнул.

— Ами, что происходит? — его голос стал твёрже, с той самой ноткой, которую я помнила с детства — когда он был готов защитить меня от всего мира. — Где ты?

— Дома, — прошептала я, сжимая телефон, испуганно прислушиваясь к звуками за дверью. — Просто… я не знаю,

— Чёрт, — он выругался, и я услышала шорох, как будто он поднялся с кровати. — Оставайся на месте, проверь, что дверь заперта. Я сейчас приеду.

— Лекс, не надо, — начала я, но он перебил.

— Ами, я сказал, и я еду. Сиди там и не открывай никому, кроме меня. Поняла?

Я кивнула, хотя он не мог меня видеть, поэтому прошептала в трубку:

— Поняла.

Я сбросила вызов, чувствуя, как слёзы всё-таки срываются по щекам. Сидела в темноте, сжимая телефон, и ждала, потому что чувство безопасности было убито последними сутками.

Лекс был единственным, кому я могла доверять, и это пугало меня почти так же сильно, как шаги за дверью.

Глава 8

Чертова аритмия!

Ами

Я пробралась на кухню на цыпочках, стараясь не скрипнуть половицами, хотя в собственной квартире это было вовсе глупо. Сердце колотилось так, будто я готовилась к ограблению, а не искала на своей кухне что-то для самозащиты.

Пальцы шарили по полкам, перебирая банки с крупами, коробки с чаем и какую-то забытую пачку печенья.

«Серьезно, Ами? — мысленно огрызалась на себя. — У тебя даже нормального оружия нет».

Ни бейсбольной биты, ни перцового баллончика. Только этот чертов тесак, который я купила на распродаже, потому что продавец клялся, что он «идеально режет мясо». Я вздрогнула от этого сравнения, вытаскивая из ящика большой кухонный нож с широким лезвием.

Никогда ничего им не резала, но сейчас он выглядел угрожающе. Достаточно угрожающе, чтобы защититься от потенциального придурка? Скорее, да.

Хотя, зная меня, я вероятнее покалечусь сама, чем смогу сделать это с кем-то другим, даже если очень надо. Все равно взяла тесак, а взгляд тем временем упал на нижний шкафчик, где я хранила всякий хлам.

Я присела, порылась и вытащила баллончик спрея от насекомых.

«Сойдет за слезоточивый газ» — решила, хотя мысль о том, что я собираюсь защищаться средством от тараканов, заставила меня фыркнуть. Отлично, Ами, ты готова сражаться с маньяком, вооружившись кухонным ножом и спреем «Убийца жуков».

Вернулась в гостиную и принялась нервно расхаживать из угла в угол, сжимая баллончик в одной руке и нож в другой. Ну, просто картина для зарисовки!

Тишина в квартире была оглушительной, только дождь опять барабанил по окнам. Я ждала Лекса, но каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать.

Когда за окном со стороны открытого балкона-лоджии послышался странный звук — что-то среднее между скрипом или шуршанием, — я замерла, чувствуя, как волосы на затылке буквально встают дыбом.

Вот всегда думала, что это просто аллегория, а нет, напоминала себе сейчас взъерошенную кошку.

Это просто ветер, Ами, — твердила себе, но ноги уже несли меня к балконной двери. Я ругала себя за глупость — кто, кроме тупиц из фильмов ужасов, выходит проверять странные звуки? Очевидно, тупицы, преследуемые сталкерами-психами.

Но всё равно, несмотря на стенания внутри, обхватила нож покрепче, сжала баллончик в другой руке и осторожно подошла ближе.

Холодный воздух из окна на режиме проветривания ударил в лицо, я немедленно наругала себя, что не закрыла его, тоже мне шифровальщица. Шагнула на балкон, стараясь двигаться бесшумно.

Улица была пустой, только фонарь внизу мигал, бросая тени на асфальт. Секунду подумав, все же открыла окно и наклонилась, вглядываясь в темноту.

Ночной Бостон с обычными звуками ночной жизни. Уже расслабившись, вздрогнула. Мне показалось, что внизу, под балконом, мелькнул силуэт — высокий, тёмный, быстро скрывшийся за углом.

Я отшатнулась, стремительно закрывая окно, сердце заколотилось, и в этот момент за спиной раздался звук — кто-то вставлял ключ в замок моей двери.

Побелела, паника захлестнула меня, топя в ледяной воде. Вот это было уже действительно страшно, аж поджилки затрсялись от ужаса. В голове билось только «что-делать-что-делать-что-делать».

Вгляд метнулся на угол дивана, выглядывающий из-за барной стойки, кажется, там я телефон бросила. Черт.

Я затаилась за балконной дверью, сжимая нож так, что пальцы онемели. Мысли метались, от истеричных — «Это он, это маньяк, он здесь!» — до глупых — «Может, это соседка перепутала двери, сейчас поймет, что ключ не подходит и уйдет?». И тут дверь распахнулась, и в квартиру шагнул массивный силуэт, высокий, широкоплечий.

Я не включала свет, надеясь, что тьма меня спрячет, и теперь видела только тёмную фигуру, которая сделала пару шагов и закрыла дверь за собой.

«Какой воспитанный маньяк» — внутренний сарказм работал на всю, защищая мою бедную психику. В тишине квартиры казалось, что я дышу как мамонт и меня прямо сейчас найдут, я прикидывала, стоит ли завизжать и броситься с ножом, прежде чем он меня заметит. Эффект неожиданности и все такое…

Может, соседи услышат? Или не услышат, и я просто появлюсь завтра в списках «пропала без вести», как в дешёвом триллере? В лучшем случае.

Честно, я уже довела себя до кондиции, успела отбросить вариант прятаться и дальше на балконе, потому что квартира у меня крошечная — дело времени, когда этот человек захочет проверить балкон, а в замкнутом пространстве мне от него точно не уйти.

Я была готова кинуться на силуэт, и будь, что будет, когда в квартире щёлкнул выключатель.

Свет залил комнату, и я заморгала, пытаясь привыкнуть к нему. Силуэт повернулся, давая мне понять, что это Лекс. Мой Лекс, Боже!

Руки и ноги мгновенно затряслись как желе, теперь после пережитого я готова была свалиться в самый настоящий обморок.

Тёмные волосы мужчины были влажными от дождя, куртка блестела, а взгляд беспокойно скользил по квартире, ища меня.

— Ами? — позвал он, и его голос оживил напряженную тишину.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, и тесак выскальзывает из моих пальцев, чтобы с грохотом упасть на пол. Лекс резко обернулся на звук, заметил меня на балконе и шагнул ближе, его брови в удивлении поползли вверх. Да, картина ему предстала, наверное, еще та.

Я стояла, привалившись к стене, бледная, сжимая баллончик от насекомых, а под ногами валялся огромный нож, который выглядел так, будто я готовилась разделывать кабана, не иначе.

— Это что? — Лекс скрестил руки на груди, и я уловила усмешку на его губах, хотя он оставался чертовски серьезным. — Ты собиралась отбиваться спреем от тараканов и мясным тесаком?

Я почувствовала, как щёки вспыхивают, и огрызнулась, стараясь скрыть неловкость:

— А что, у тебя есть идея получше? Может, мне надо было вызвать пожарную бригаду, чтобы ты

Он усмехнулся, шагнув ближе, и я вдруг осознала, насколько все же он высокий, какие широкие у него плечи под этой курткой. Он стал еще выше за эти года, хотя может мне и кажется.

Пытаясь не пялиться так откровенно, но его взгляд, тёмный и внимательный, притягивал, как магнит.

— Серьезно, Ами, — сказал он, наклоняясь, чтобы поднять тесак. — Ты бы скорее себя порезала, чем кого-то другого.

Несмотря на то, что он, буквально, озвучил мои мысли ранее, мне сделалось обидно, вот еще, умник нашелся. Что мне было делать-то, по его мнению⁈

— Очень смешно, — буркнула, протискиваясь мимо него, выхватила тесак, чтобы вернуться на кухню. Его тело было так близко, что я ощутила жар, исходящий от него, несмотря на то, что он только с улицы из-под дождя, а еще уловила его запах — ненавистный и обожаемый мною сандаловый парфюм Le Labo, с ноткой дождя. Я отчетливо помнила, как в 17 лет впервые подарила его Лексу, как краснела от комментариев консультанта в бутике: «Вы не пожалеете, это легендарный аромат, он для мужчин, которых хочется слушаться». Мое сердце подпрыгнуло от этого воспоминания, и я поспешно отошла от мужчины, сунув тесак обратно в ящик, а спрей в шкафчик внизу, громко хлопнув дверцей. — Я просто… импровизировала.

Потянулась к чайнику, чтобы занять руки.

— Чай будешь? — старалась звучать небрежно. Хотя я могла бы списать дрожание голоса на испуг, да, так и сделаю.

— Давай, — ответил он, и я вздрогнула, потому что его голос со спины прозвучал совсем близко. Ближе, чем я ожидала. Обернулась и чуть не впечаталась носом в его грудь — он стоял прямо за мной. Лекс потянулся через меня к миске с фруктами на столе, слегка навалившись, и я замерла, откидываясь на столешницу, от чего та врезалась в мои бедра.

— Что ты делаешь? — выдохнула, он опустил голову и из-под ресниц посмотрел на меня темными глазами, наши губы оказались так близко, что если бы не мой низкий рост и уверенность, что ему не нужны мои поцелуи — я бы уже страдала аритмией.

Он слегка наклонил голову и улыбнулся краешком рта.

— Беру мандарин, — сказал Лекс, и его чертов-божественный-мать-его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, которая заставила мои коленки задрожать. Он взял фруктом за моей спиной и медленно отступил, не сводя с меня взгляда.

Лекс уселся на барный стул, начиная чистить цитрус. Я отвернулась, сосредоточившись на чайнике, чтобы не выдать, как меня бросает в жар, как сердце заходится в приступе. Ай, чертова аритмия!

Я четко расслышала за своей спиной насмешливый хмык этого наглеца!

Глава 9

Любить ее

— Рассказывай, что случилось, — сказал он, и его тон стал серьёзнее. — Ты написала, что кто-то следит за тобой. Что за происходит, Ами?

Налила кипяток в кружки с заваркой, стараясь собраться с мыслями. Поставив чай перед ним, я попыталась запрыгнуть на барный стул, но, конечно, у меня ничего не вышло — я соскользнула, неловко взмахнув руками. Почему мы не сели на мой любимый диванчик сбоку?

Пока я стенала про себя о том, что уже успела опозориться перед другом детства, Лекс оказался рядом, его руки обхватили мои бедра, и он, как пушинку, посадил меня на стул, от чего я с перепуга схватилась за его плечи. Мое дыхание сбилось, и я посмотрела на него, наблюдая, как его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

— Пей молоко, котёнок, тогда вырастишь, — сказал он, и его голос был таким сексуальным в этот момент, что я едва сдержала стон. Ну, кто разговаривает таким голосом, вообще?

Лекс сел рядом, и я, радуясь возможности отвлечься, пусть и на дерьмовую тему, рассказала всё: про сообщение с фото, где я сплю, про звонки с молчанием, про голос, который сказал: «На работе ты ещё красивее», про фотографию в конверте, про полицию.

Его челюсть напряглась, а глаза сощурились, но он молчал, пока я не закончила рассказ на шагах у двери.

— Это не троллинг, — наконец сказал он, сжимая кружку с такой силой, что костяшки побелели. — Кто-то реально за тобой следит. Чёрт, Ами, почему ты сразу не позвонила?

— Я позвонила, — огрызнулась я, чувствуя, как привычное и знакомое раздражение смешивается с облегчением от того, что он здесь. — И ты приехал, так что не начинай.

Он хмыкнул, но в его глазах было что-то ещё — беспокойство, которое он пытался скрыть.

— Хорошо, что мы уезжаем, — сказал он, глядя в стену и отпивая чай. — Полиция разберётся, а ты будешь в безопасности в Колорадо. Но пока я остаюсь здесь. Я и никаких маньяков с тобой рядом.

Я закатила глаза, стараясь не показать, что от его слов мое сердце отбивало чечетку. Бабочки в животе вспорхнули, разминая задряхшие крылья.

— О, мой герой, — съязвила. — И что, будешь спать на коврике у двери, как сторожевой пёс?

Он усмехнулся, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз, до кончиков поджатых пальцев ног, и обратно, отчего я почувствовала, как щёки снова горят. Может быть, у меня температура?

— Завтра Мира тащит нас по магазинам, — сказал он, меняя тему. — Утром она все равно приедет к тебе, и мы поедем на моей машине.

— Погоди, что значит «на твоей машине»? — спросила я, прищурившись. — Ты уже всё решил? Мое разрешение на ночевку в МОЕМ доме тебе не нужно? — возмущение, казалось, сейчас польется у меня из ушей, но Лекс только рассмеялся.

Он встал, потянувшись, и я невольно проследила, как его футболка натянулась на груди, подчёркивая мускулы. Мужчина сполоснул кружку, пристроив ее на сушилке, и направился в комнату, бросив через плечо:

— Я не собираюсь спать на полу, котёнок. А еще не собираюсь бросать тебя одну. Либо я остаюсь здесь, либо мы едем ко мне. Выбирай.

Я спрыгнула со стула, чуть не свалившись с высоты, и подбежала к нему, пока он снимал футболку, обнажая загорелую кожу и тёмную поросль волос внизу живота. Мои глаза предательски прилипли к его телу, и я захотела отхлестать себя по щекам.

Но вот мужчина начал расстёгивать ремень джинсов, делая это медленно, очень медленно и, я уверена, показательно, тогда я не выдержала:

— Лекс, что ты, мать твою, делаешь? — выпалила, сжимая кулаки, чтобы не покалечить одного наглого и бессмертного. Он поднял на меня взгляд, и его губы дрогнули в усмешке.

— Остаюсь здесь, — сказал, как будто это было очевидно. — До отъезда. Чтобы ты была в безопасности. Или хочешь

— Нет уж, — фыркнула, хотя мой взгляд невольно прочертил путь от мужественного подбородка до расстегнутого ремня брюк. — Но спать ты будешь на диване.

Он рассмеялся, и этот звук, низкий и тёплый, заставил моё сердце подпрыгнуть.

Лекс

Да, мне нравилось её дразнить.

Нравилось видеть, как её щёки вспыхивают, как глаза, полные ярости и смущения, скользят по моему телу. Она старалась держаться колючей, но я видел, как её взгляд задерживается на мне.

Чёрт, Ами, даже не представляет, что творит с моим намерением«друг и ничего больше», которое я взял целибатом еще после пары бутылок пива на ее совершеннолетие.

Сложил руки на груди и объяснил котенку, что ехать к Мире ей — не вариант, потому что она живёт с Райаном, и её парень явно не обрадуется двум гостям посреди ночи. Да, двум, потому что он, Лекс, потащится за ней.

Ами замолчала, судя по ее глазам — пыталась сообразить еще аргументов, и я воспользовался моментом, медленно расстёгивая джинсы. Её глаза расширились вдвое, и я едва смог сдержать улыбку, когда она сглотнула.

— Лекс, ты серьёзно? — взорвалась пунцовая девушка. — Ты не можешь просто…

— Могу, — перебил ее, снял джинсы и остался в боксерах. — Либо здесь, либо у меня. Выбирай быстро, котёнок.

Она фыркнула, скрестив руки на груди, отчего футболка — моя футболка, черт возьми! — задралась, обнажая бедро. Я сжал челюсть, чтобы не выдать, как сильно хочу протянуть руку и проверить, носит ли она белье под ней.

Раньше Ами терпеть не могла ходить дома в белье. Мне лучше не вспоминать, при каких обстоятельствах я это узнал в ее девятнадцать.

Наконец, со спорами было покончено, девушка сдалась, я проверил дверь и окна, и мы легли в её кровать. Ами тут же начала отодвигаться, прижимаясь к другому краю, как будто я был заразным.

Сначала внутреннее посмеялся, но мне надоело это через минуту. Я схватил её за талию под одеялом, притянул к себе, прижимая к своей груди.

Ее тело просто окаменело в моих объятиях.

— Спи, Ами, — сказал, стараясь звучать спокойно, хотя её изгибы, прижатые ко мне, заставляли моё воображение рисовать такие картины, что дыхание сперло. — А то свалишься с кровати.

Её дыхание было неровным, и я знал, что она чувствует то же напряжение, что и я. Я знал ее, как самого себя, хотя у нее, бесспорно, были свои скелеты. Также как и у меня.

Она была так близко, моя мечта, но я не имел права любить ее открыто.

Глава 10

Моя погибель

Ами

Прижатая к Лексу, отчетливо чувствовала, как его тёплое, стальное тело обнимает меня со спины. Его руки, обхватившие мою талию, прожигали через тонкую ткань футболки, и я не могла заставить себя расслабиться.

Дыхание мужчины касалось моего затылка, и каждый вдох заставлял мои волосы и нервы дрожать.

Я хотела, чтобы он не уезжал тогда, три года назад. Хотела, чтобы он остался, чтобы мы попробовали быть чем-то большим. Не знаю, кем мы были сейчас друг другу, но я чувствовала себя более цельной именно в его руках здесь и сейчас.

Закрыла глаза, и, несмотря на страх, который всё ещё гудел в венах, я заснула, чувствуя себя в безопасности впервые за долгое время с момента знакомства с Дэном.

Утро началось с громкого стука в дверь.

Тарабанили так, что можно было подумать о пожаре, но почему-то первая моя мысль была о маньяках, вежливо стучащих в дверь. Распахнула глаза, уставившись на грудь Лекса, на которой я вольготно, видимо проспала всю ночь, пуская слюни.

Нет, серьезно, пускала!

Я с ужасом стерла влагу с уголка губ под смешок мужчины. Вздрогнула, ещё не до конца проснувшись, когда Лекс привстал и начал перелезать через меня, его тело нависло надо мной, будто намеренно, бицепсы на его руках напряглись, когда он оперся на локтях по обе стороны от моего лица.

Его тяжесть была до безумия приятной и непривычной, но, когда он усмехнулся, заметив мой взгляд, и направился к двери, оставив меня глотать воздух, все очарования развеялось и принц превратился в тыкву.

— Кто там? — крикнул он, и дверь распахнулась.

— Ну, наконец-то! — голос Миры ворвался в квартиру привычным ураганом. — Где мой кофе, Ами? Я тут жду, как… — она осеклась, успев пройти с пяток шагов и я поняла, что она увидела меня, уже сидящую на незаправленной кровати в футболке.

Подруга обернулась, уставившись на Лекса, который успел закрыть дверь и теперь стоял в одних боксерах, и её брови взлетели вверх.

— Ого-го, я тут вас свожу, а вы уже развлекаетесь? А чего не предупредили, я бы попозже зашла, глядишь, потомством бы обзавелись уже.

Щеки запылали сигнальными огнями, и, буркнув что-то невнятное о настырных подругах и наглых экс-плейбоях, сбежала в ванную. Моему побегу вторил громкий грудной смех Лекса.

Лекс

Я не мог не рассмеяться, глядя на то, как Ами, покраснев, унеслась в ванную. Мира стояла, скрестив руки, с ухмылкой, которая говорила, что она уже, в общем-то, всё для себя решила и мои комментарии ей не нужны.

Направился к кровати, натянул джинсы, оставив футболку на спинке стула, и начал заправлять постель.

— Я остался, чтобы присмотреть за ней, — сказал спустя пару минут тишины, пока Мира наблюдала за мной, как коршун. — Кто-то за ней следит, Мира. Присылает фото, звонки, всё серьёзно. Я не оставлю ее одну, по крайней мере, пока.

Мира кивнула ошеломленно, явно ничего не поняв, поэтому я поспешил добавить:

— Она тебе все расскажет.

— Хорошо, — заторможено кивнула подруга. — Но что значит «пока»?

Я замер, понимая, что оговорился. Чёрт. Направился на кухню, чтобы сделать чай нам с Ами и кофе рыжему коршуну.

— Не буду втягивать её в свои проблемы, — сказал бескомпромиссно, наливая воду в чайник. — И тебя тоже. Это не обсуждается. И поезд уже ушел, надо было решать сразу, и тогда я выбрал такой путь.

Мира фыркнула, подойдя ближе.

— Лекс, ты полный кретин, если думаешь, что Ами не справится с твоими проблемами, — она потыкала меня пальцем в плечо. — Она сильнее, чем ты думаешь. И твои проблем ее не пугают так сильно, как твое отсутствие в ее жизни. Уж поверь мне.

Я посмотрел на подругу, а внутри все замерло.

— То есть… Ами что-то ко мне чувствует? — спросил, нет, я знал, что ее тянет ко мне, но это другое.

Мира закатила глаза, глядя на меня, как на идиота.

— А нет, я ошиблась. Даже полный

В этот момент из ванной вышла Ами, её волосы были влажными, а щёки до сих пор оставались розовыми.

Она смущённо подошла к барной стойке, и я, не думая, на полном автомате шагнул к ней, обхватив её талию и посадив на барный стул. Мои пальцы скользнули по её бёдрам, мне пришлось заставить себя убрать руки, пока в голове крутились пластинкой слова Миры.

Расширившиеся глаза Ами встретились с моими, и на секунду забыл, что я человек и мне надо дышать.

Мира откашлялась, и я отстранился, садясь рядом с Ами на соседний стул.

— Так, — сказала Мира, взяв кружку с кофе. — Поездка. Я зарезервировала апартаменты в домике на 4 квартиры, он самый дальний от административного центра курорта, зато с той стороны потрясный вид на подножье. Лекс, ты взял отпуск?

— Да, — ответил ей, отпивая чай и пододвигая другую кружку к Ами. — Начальство посмотрело на меня, как на психа, конечно, — произнес с выражением глядя на Миру, но та лишь плечиком пожала. — Потому что я только принял должность капитана спасательной станции, но все же дали мне эти две недели.

Ами вдруг пискнула и взвизгнула, восклицая что-то про поздравление и мое повышение, и, прежде чем я успел среагировать, она бросилась ко мне, обнимая и приникая всем телом, но при этом она все еще сидела на стуле.

Её руки обхватили мою шею, и она чуть не соскользнула с высокого барного стула, но я поймал её, мои ладони легли на её бёдра, соскользнув на талию, непроизвольно задрав футболку.

Чего только мне стоило не опустить взгляд, потому что я почувствовал кружева под пальцами — одному Богу известно. Её кожа была горячей, и я почувствовал, как дыхание Ами касается моей ключицы.

Мира снова откашлялась, на этот раз с явственным смешком, Ами быстро отстранилась.

— Я тоже написала заявление на отпуск, — сказала она, стараясь звучать ровно, но при этом опустила взгляд в пол. — Я ни разу не брала, так что проблем не было.

Нахмурился.

— Ни разу? — спросил, и Мира вздохнула.

— Она хотела отвлечься, — сказала Мира, и её голос стал тише. — После… ну, не важно.

Стиснул зубы, чувствуя, как старые вопросы возвращаются. Что с ней было все это время? Почему и она, и Мира избегает подробностей?

Но прежде чем я успел спросить, Ами спрыгнула со стула, чуть не свалившись, и пробормотала:

— Пойду переоденусь. И… Лекс, держи в следующий раз свои руки при себе.

Я усмехнулся, глядя, как она уходит, и с ясностью осознал, что эта поездка будет моей погибелью.

Глава 11

Секреты между нами

Ами

Влетела в ванную, сжимая в руках ворох одежды и захваченные из коридора сапоги, который схватила наобум из шкафа, будто за мной гнался маньяк.

Дверь захлопнулась с глухим стуком, и я прислонилась к холодной плитке, чувствуя, что еще немного и мне придется пить успокоительные. Бросила одежду на полку и стянула его футболку, которая уже давно пахла стиральным порошком, но всё равно напоминала о нём.

«Возьми себя в руки, дура!», — мысленно рявкнула на себя, швыряя футболку в корзину для белья.

Натянула голубое кашемировое платье, которое обхватило талию и мягко расклешилось к коленям, подчёркивая изгибы. Чёрные чулки плотно обтянули ноги, и я застегнула высокие сапоги на каблуке и платформе.

Взглянув в зеркало, я поморщилась — платье было слишком обтягивающим, слишком… не для похода по магазинам с Лексом.

Вырез полностью открывал плечи, фасон плотно облегал и сбоку по подолу имел разрез, так что — скромная длина до колен полностью компенсировалась выглядывающим краем чулок при ходьбе. Оттянула юбку вниз.

Но возвращаться к шкафу было поздно, да и не хотелось, чтобы Лекс подумал, будто я стараюсь ради него. Схватила косметичку, нанесла смоки-айс, добавила тушь, румяна, пыльно-красную помаду — и тут же всё смыла, обвиняя себя во всех смертных грехах.

Серьёзно? Я собралась его соблазнять, что ли? Покачав головой, ограничилась тонким слоем бальзама на губы, который оставил лёгкий блеск, и аккуратными стрелками, которые делала каждый день.

— Это не для Лекса, — твердила себе, затягивая волосы в высокий хвост. — Я всегда так одеваюсь.

Вышла из ванной, поправляя платье, и тут же врезалась в Миру, которая стояла у двери, уткнувшись в телефон. Мои пальцы сжали ее предплечье при столкновении, чтобы не упасть, и подруга вздрогнула, коротко вскрикнув от этого прикосновения, будто я её ударила.

Замерла и медленно отпустила ее руку, холодок пробежал по спине. Внимательно посмотрела на подругу. Её зелёные глаза были все еще расширенными, но она быстро отвела взгляд, натянув улыбку, которая выглядела как самая дешевая маска.

— Мира, ты в порядке? Что с тобой? — внимательно осматривая ее плечо.

— Да всё нормально, — отмахнулась она, но её пальцы так крепко сжали телефон, что казалось — он сейчас треснет. — Просто ударилась на вызове. Смены адские, ты же знаешь.

Прищурилась, чувствуя, как тревога глухо ворчит в груди. Знала я эту игру — я была в ней чемпионом, лучше всех скрывала правду, когда Дэн оставлял синяки, которые я прятала под закрытой одеждой даже летом.

Да я только недавно насилу приучила себя к более легкой одежде, которую раньше так любила. Понизила голос, чтобы Лекс, возившийся на кухне, не услышал.

— Мира, ты же знаешь, как я вела себя с Дэном, — воспоминания, которые я так пыталась похоронить в себе, заплясали перед глазами. — Я тоже говорила, что всё нормально, но это было не так. Ты помнишь это. Я скажу тебе те же слова, что ты мне вложила тогда в больнице: ты не виновата в том, что происходит. Расскажи мне, милая. Я помогу.

Мира уставилась куда-то за меня застывшим взглядом, её дыхание сбилось, и на секунду мне показалось, что вот сейчас — она сейчас раскроется. Её губы дрогнули, глаза заблестели влагой на ресницах, но потом она зажмурилась, глубоко вдохнула и выдохнула:

— Ами, правда, всё будет в порядке. Я просто… мне нужна эта поездка. Очень, — Она развернулась и направилась к двери, бросив через плечо: — Жду вас внизу у машины Лекса. Не копайтесь!

Смотрела ей вслед, а внутри что-то сжималось. Теперь я понимала, почему она так рвётся в Колорадо.

Ей хочется сбежать.

Грусть накрыла с головой, — Мира скрывает от меня правду, так же, как я скрывала от неё Дэна полгода, пока не оказалась в больнице. А я сама не рассказала ей до

Из одной недомолвки складывается вторая, третья, а потом уже и не знаешь, как раскрыть правду.

Внезапно Лекс оказался рядом, причем, я поняла это только тогда, когда вздрогнула, от прикосновения.

Его ладони скользнули по моим плечам вниз, затем он отстранился и подал бежевое пальто, помогая надеть. Пальцы мужчины поднялись выше, оборачивая следом мой белый шарф вокруг шеи, и я почувствовала, как его большой палец слегка погладил кожу моей шеи.

Жар разлился по телу, от шеи к груди, и скрутился в узел внизу живота, я невольно отклонилась назад, чуть ближе, вдыхая запах его чертового парфюма.

— С Мирой что-то не так? — спросил мужчина, его голос, низкий и серьёзный, нехотя вернул меня в реальность. Я повернула голову, и его лицо оказалось так близко, что я различила густые ресницы, обрамляющие его глаза.

— Я… только подозреваю, — ответила, стараясь говорить ровно, не выдавая моей реакции на эту мучительную пытку. — Вчера видела синяк на её ключице. В вырезе.

Его челюсть напряглась, глаза потемнели, ладони сжали мои плечи чуть сильнее. Я потянулась к двери, отступая, но Лекс перехватил меня за талию, притянув к себе.

Его руки обхватили меня, прижимая спиной к своей груди, и я упёрлась ладонями в руки, сложенные под моей грудью на животе. Глаза рассматривали его длинные изящные пальцы, кожу с несколькими шрамами, которые я вовсе не замечала на его ладонях ранее.

Тепло обволакивало, я с трудом концентрировалась.

— Что произошло с тобой, Ами, после того, как я… уехал? — спросил Лекс, он потерся подбородком о мою макушку, затем склонился и прижался колючей щекой к моей щеке. Невыносимый ад разверзся в его руках, искушающий и поглощающий.

Секунды молчания тянулись, как вечность. Мои пальцы сжались на его ладонях, и, наконец, я выдохнула:

— Ты не захочешь этого знать. А если узнаешь — захочешь стереть из памяти.

Я выскользнула из его рук, пальцы прошлись по моей талии, но больше не удерживали, поэтому я открыла дверь, ставя в разговоре жирную точку.

Глава 12

Просто друзья

Мы забрались в пикап Лекса: я на переднем сиденье, — хотя забраться в этого высокого монстра оказалось тем еще испытанием, Лекс со смиренной улыбкой наблюдал за нашими барахтаньями на подножке, — Мира растянулась сзади, как всегда — полулежа, уткнувшись в телефон.

Машина тронулась, мягко поворачивая на пересечении улиц, Лекс был бережным водителем, когда дело касалось нас с Мирой. Но однажды я видела, как он водит один.

И лучше бы не видела, нервы были бы целее.

В салоне пахло его одеколоном, я старалась не смотреть на руки Лекса, сжимающие руль, виртуозно прокручивающие его одной ладонью, придерживая с одной стороны после двумя пальцами.

Это зрелище было не для нежных дам, что может быть сексуальнее мужчины, уверенно ведущего машину? Когда я вела свою машину — то была похожа на невротика, это точно не было и в сотой мере так «элегантно».

Оторвав, наконец, взгляд от друга, оглядела машину.

Раньше Лекс передвигался на машине отца, когда еще жил в Чикаго, и мне стало интересно, пикап он купил в Сан-Диего? Причем это был не привычный мне пикап, а с двойной кабиной, собственно — я про задние сиденья, где сейчас разлеглась подруга. Кажется — эта машина Форд. Зачем ему пикап, это же почти грузовой автомобиль?

Так рассуждая, я, в конце концов, увидела, что мое платье слегка задралось, видимо, пока я усаживалась удобнее, теперь оно обнажало край чулок, и я поспешно одёрнула подол, но в разрезе все равно виднелся уголок кружев.

Подняла глаза, успев заметить, как Лекс отводит взгляд от моих ног, возвращая внимание на дорогу.

— Так, что нам надо купить? — спросила Мира, отрываясь от телефона и поправляя свои рыжие волосы в элегантном пучке в зеркале дальнего вида. — Горные куртки, штаны, перчатки? Или там всё можно купить и арендовать?

— Костюмы и ботинки лучше свои, — ответил Лекс, не отрывая взгляда от дороги. — Аренда там дорогая, да и не факт, что найдутся размеры. Еще солнцезащитные средства. Шлемы, лыжи — это можно взять на месте. Хотя последние лучше с собой, за две недели выйдет даже дороже по цене за аренду, чем купить новые. И на курорте может просто не быть под ваш рост, вы слишком миниатюрные, — за последний комментарий Мира шлепнула его по руке, на что мужчина усмехнулся.

— Ами, ты вообще помнишь, как кататься? — поддразнила Мира, переводя очередь на меня, и её глаза заблестели смехом. — Или будешь снова нырять в сугробы?

— Очень смешно, — повернулась на сиденье к ней боком и щелкнула балбеску по носу. — Я каталась в школе. Не такая уж идиотка, чтобы забыть.

— О, да, помню, как ты врезалась в сугроб и орала, что лыжи — это изобретение дьявола, — рассмеялась Мира, и даже Лекс хмыкнул, бросив на меня быстрый взгляд. Затем его рука коснулась моей ноги, я вздрогнула и обернулась, чтобы увидеть, как он поправляет ладонью мой чертов разрез, что опять оголил резинку чулка.

Я хотела психануть и ударить его по наглым конечностям, но передумала, — цель то у него была «благородная», — и потянулась за бутылкой воды, стоявшей между сиденьями.

Уловила, как взгляд мужчины скользнул по мне, опять задержавшись на моих ногах. У него фетиш на женские ноги?

С раздражением схватила бутылку и откинулась на сиденье, но уголки губ Лекса явственно дрогнули в едва заметной усмешке.

* * *

В торговом центре мы сперва направились в магазин спортивной одежды, его найти оказалось просто — полки ломились от ярких курток и горнолыжных костюмов, это было заметно на расстоянии десяток метров.

Мира кинулась выбирать себе теплую шапку, у нее вообще не было таких аксессуаров, потому что в обычной жизни она предпочитала максимум береты и платки. Лекс отошел к перчаткам, а я сразу зацепилась взглядом за горнолыжные костюмы.

Никогда не одевала такие, они выглядели инопланетно и как-то тонковато для катания по снежным горам.

Побродив между полок, выбрала костюм — белый, с искусственным мехом и блестящими голубыми вставками, он выглядел просто шикарно, а, в дополнение к крою — я обожала белый и голубой. В примерочной натянула его, ткань плотно обхватывала и подчеркивала фигуру.

Я смотрела в зеркало с восторгом, мне действительно нравилось, как я выгляжу. После отношений с Дэном я всячески пыталась радовать себя красивыми вещами.

'— Ты

— Ай! Дэн, Дэн, мне больно, — запричитала, спину в том месте опалило огнем, но мужская рука бесстрастно дернула еще раз, вырывая вскрик из горла.'

Отбросила воспоминания и еще раз посмотрела в зеркало. Этот образ выглядел достаточно симпатично, но при этом стоил он почти целой моей зарплаты за месяц, что ощутимо било по бюджету.

Решила спросить мнение Миры, поправила волосы и отдернула шторку.

Лекс стоял у стойки с перчатками как раз напротив в паре шагов, когда я появилась, он замер. Его взгляд заторможено скользнул по мне, от плеч до бёдер, задерживаясь на изгибах, которые костюм так нагло подчёркивал голубыми вставками.

Скулы мужчины обозначились резче, глаза словно потемнели в искусственном освещении ламп магазина, мне даже показалось — он смог бы прожечь в этом костюме дыру, если бы захотел. Только вот, по его взгляду я не поняла — этот костюм на мне выглядит сносно или стоит поискать что-то попроще?

Неловко переступила с ноги на ногу, мне очень не хотелось выдавать, как сильно меня волнует его мнение.

Я что-то говорила про Миру? Ах, оставьте, это давно минувшие дни.

— Тебе… тебе безумно идёт, — пробормотал Лекс, отворачиваясь к стойке, но я заметила, что его пальцы как будто дрожали, когда он швырнул перчатки обратно на прилавок, заставив меня напрячься от этой реакции. — Бери этот.

— Спасибо, — зарделась и поспешила обратно в примерочную, спрятаться от его глаз. Вот где Миру носит, когда она так нужна?

Чуть позже мы пошли втроем выбирать оборудование.

Было… нелегко, лично для меня, потому что — ну, ничего я не понимала в этом снаряжении. Это Мира у нас активная спортсменка-парамедик, она в классы самозащиты ходила по работе, да и сама профессия давала ей кучу нагрузки, а я так, офисный диспетчер.

Ожидаемо Мира расхохоталась, увидев, как я неуклюже держу лыжные палки, сжимая их, на манер копья. По мне, так знание, что и как сжимать, мне вовсе не помогут, потому что каталась я, действительно, отвратно.

— Ты выглядишь, как будто собралась отбиваться от медведя! — сказала она, утирая слёзы. — Серьёзно, кто тебя так учил?

Консультант, молодой парень с загорелым лицом, тем временем показывал, больше Лексу, чем нам, различные модели палок и лыж.

— Для начинающих лучше взять вот эти, — объяснил он, протягивая мне другую пару палок. — Легкие и удобные, подойдут под ваш рост.

Что же все так на моем росте зациклились⁈ Неужели рост в 165 сантиметров уже считается чем-то неведомым?

Поблагодарила сквозь зубы и взяла палки, но держала также не умеючи, как и первые, все же не от модели это зависит, увы.

Как я собиралась кататься? А кто сказал, что я буду это делать? С меня хватит и просто пофоткать ребят, а сама потом засяду в кафе на склоне и буду пить горячий шоколад, кажется его мне Мира обещала, когда презентовала поездку.

— Ами, ну, это же не швабра! — продолжала хохотать Мира, появившаяся теперь в проходе с охапкой термобелья. Интересное изобретение, может, поэтому лыжные костюмы такие тонкие?

— А как правильно? — беспомощно смотрела на палки, уже признавая поражение. Да и зачем мне их покупать, если я не собираюсь кататься⁈ Нет, все же мне хватит и костюма, а он итак проест дыру в моем кармане, и это только один костюм! Может просто пуховик одеть?

— Покажи ей, Лекс, — вдруг подмигнула другу Мира. — Ты же эксперт еще со школы.

Не успела я отнекаться, как Лекс уже подошел ко мне сзади, его руки легли поверх моих ладоней на рукоятках палок.

— Вот так, это горные лыжи, в них нет ничего страшного, котенок, — прошептал он мне на ухо, прижимаясь щекой и управляя моими движениями. — Ремешок продеваешь снизу вверх через кисть, чтобы петля ложилась на твое запястье. — Лекс обхватил их узкими длинными пальцами, двигая мои ладони в нужном направлении. — Рукоять сжимается так, чтобы большой палец был сверху, остальные обхватывают снизу.

Его грудь касалась моей спины, внезапно этот костюм, что еще был надет на мне, показался очень теплым, а совсем не тонким, и вовсе не нужно никакое термобелье! Так пылало мое тело в этот момент, но, быть может, всему виной и дыхание мужчины на моих волосах.

Тут никогда не можешь быть уверенной. Когда Лекс наклонился, чтобы поправить угол наклона палок и тела, его бедра плотно прижались к моей пояснице.

— Понятно? — спросил он тихо, и я кивнула, не доверяя своему голосу. В этой позе я отчетливо ощущала всю анатомию Лекса и его эрекцию, поэтому могла уповать только на молчание. Только не покраснеть, только не покраснеть! Как назло, моя бледная кожа всегда цепляла румянец на раз-два.

— Вы очень красивая пара, — улыбнулся нам консультант. — Давно вместе?

Лекс резко отстранился, а я почувствовала укол разочарования и одновременно облегчения. Еле выпуталась из этих палок.

Как я там их назвала в юности? Изобретением дьявола?

Я была не так далека от истины.

— Мы друзья, — спокойно сказал Лекс продавцу, отчего старушки-бабочки в моем животе упали в конвульсиях в бездну «тебя-опять-отшили».

Мира закатила глаза и отошла к стеллажу с очками, меряя какие-то огромные авиаторы с желтыми стеклами.

Глава 13

Рыцарь

Ами

Пока мы выбирали остальную экипировку уже с Мирой, телефон Лекса зазвонил. Он отошел в дальний угол магазина, но я оказалась достаточно близко, чтобы услышать обрывки разговора.

— Да, я помню, — говорил он тихо. — Я привезу подарок из Чикаго.

У меня все померкло перед глазами, я прижала к себе скомканную термо-футболку, смотря в стену невидящим взглядом. Подарок из Чикаго?

Значит, он действительно собирался уезжать? И… кому он везет подарок?

— Мы так не договаривались, — продолжал Лекс, и его голос стал холоднее тридцатиградусной зимы. — Ты не имеешь права.

Мурашки пробежали по моей коже. Я никогда не слышала, чтобы Лекс говорил таким тоном — жестким, даже угрожающим.

Мне бы не хотелось оказаться на месте того, кому он это говорил.

— Все будет так, как я сказал, — закончил он разговор и сбросил вызов.

Я быстро отвернулась, делая вид, что изучаю лыжные маски, но мысли закружились обезумевшими птицами в голове.

С кем он разговаривал?

Лекс

Мы сидели в кафе на фудкорте, окружённые запахами свежесваренного кофе и жареной картошки. Мира уплетала свой бургер, Ами ковыряла салат, а я пил минералку, наблюдая за ними.

Когда я оплатил

В общем, все было как всегда.

Благодаря новой должности я отлично зарабатывал, хотя так было не всегда, я встал на ноги только последний год-полтора, когда справился с дерьмом в своей жизни. Поэтому порадовать девочек очень хотелось.

Мира ткнула Ами локтем, ухмыляясь:

— Подруга, ты как собираешься кататься в этом костюме? Лекс не сможет отвести от тебя взгляд и врежется в дерево.

Ами закатила глаза и швырнула в Миру салфетку, но её щёки стали пунцовыми, это было потрясающее зрелище. Да, в том числе из-за костюма я и заплатил за все покупки.

Ами на кассе сомневалась, брать ли его, по ее мнению он имел два недостатка.

Первое — был недешевым, второе — был обтягивающим. Поэтому я действовал на опережение, загоревшись увидеть ее в этом костюме снова.

— О, да, я прямо мечтаю впечатать Лекса в сугроб, — огрызнулась она, и её взгляд метнулся ко мне, полный возмущения и недовольства. — Буду строить коварные планы, чтобы отвлечь его и закопать в снегу.

— Котёнок, ты и без костюма меня отвлекаешь, — подразнил ее, откидываясь на спинку стула, её глаза в ответ расширились. Мира расхохоталась, чуть не подавившись бургером.

— Ох, Лекс, ты чудо, говори побольше, мне нравится как ты вводишь нашего ежика в ступор, — и ткнула меня соломинкой от колы.

Ами покачала головой, назвав нас идиотами, и встала, чтобы взять мороженое. Она заняла очередь на кассе и теперь выбирала, наверняка, между клубничным и шоколадным.

Помнится, в детстве она никогда не могла определиться, что вкуснее, потому я всегда приносил ей рожок с двумя шариками.

Улыбнувшись, уже хотел отвернуться, но тут к ней подошёл парень из очереди — высокий, с широкой улыбкой и нагловатым видом, это заставило меня напрячься. Он наклонился к ней, что-то говоря, отчего девушка резко отстранилась.

Я поднялся, скрипнув стулом и направился к ним, непонимающий взгляд Миры был проигнорирован.

Когда подошёл, Ами была уже хмурая, взбешенная и тревожная, я обнял её со спины, положив руку на низ её живота.

Она вздрогнула, на автомате откинувшись на мою грудь, будто ища защиты, что чертовски мне польстило и, одновременно, вызвало неконтролируемую злость по отношению к этому ущербному. Моя ладонь прижала Ами к себе, пальцы слегка сжали ткань её платья, и я склонился над девушкой, поравнявшись с ней сбоку лицами.

— Какие-то проблемы? Девушка явно сказала тебе нет, — сказал, глядя на парня с кривой усмешкой.

Он оценивающе посмотрел на меня — и явно не был впечатлен перспективой конфликта.

— Никаких проблем, — пробормотал он. — Просто знакомился.

— Знакомство окончено, — угроза в моем голосе легко читалась.

Он поднял руки, пробормотал что-то невнятное и отступил. Ами напряглась в моих руках, и, как только парень ушёл, она оттолкнула меня, обернувшись, её глаза сверкали гневом.

— Какого чёрта, Лекс? — прошипела она, скрестив руки. — Ты не имеешь права!

Я напрягся, не ожидая такого поворота.

— Он лапал тебя.

— И что, если так? Просила ли я тебя о помощи? Я взрослая женщина, сама могу за себя постоять!

— Да? — понизил голос на пару тонов и приблизил свое лицо к ней. — Так, как ты постояла за себя перед Дэном, а, Ами?

Удар был низким и это было совсем не по-мужски.

Я понял это сразу, как только произнес эту фразу, и повторно осознал, когда Ами дернулась, как от пощечины.

— Ты… ты не смеешь, — прошептала она.

— Ами, прости, я не хотел… — протянул руку, матеря себя мысленно, но девушка отступила.

— Не трогай меня. И не вмешивайся в мою жизнь. У тебя нет на это права!

Она развернулась и почти бегом устремилась обратно к столику, оставив мороженое и меня позади.

— Кретин, какой же я кретин! — прошипел себе под нос и поспешил за ней, но Ами уже схватила сумочку со стула и пошла на выход. Мира одним взглядом оценила ситуацию.

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, — отрезал. — Едем домой

Глава 14

Ошибка, но какая сладкая

Лекс

Дорога обратно прошла в тягостном молчании.

Я несколько раз пытался заговорить, но Ами демонстративно отворачивалась к окну. Мира сидела сзади, явно чувствуя себя неуютно в нашем напряжении, но не вмешивалась, а чем ближе мы были к ее дому, тем смурнее и тревожнее она становилась.

Когда мы подъехали к ее подъезду, она не спешила выходить.

— Может, поедем все вместе ко мне? — Ами повернулась к подруге, та выглядела так, будто вот-вот расплачется и это меня насторожило. — Или к Лексу?

— У меня две спальни и диван, — подтвердил, взглянув на Миру в зеркало заднего вида. — Можем посмотреть фильм, заказать пиццу…

Повернулся, коснувшись предплечьем руки Ами, так как она тоже сидела лицом к подруге, я взял Миру за руку. То, что девушка не хочет идти домой было очевидно.

— Спасибо, — улыбнулась Мира, но улыбка была грустной. Она покачала головой. — Но мне нужно… разобраться с некоторыми вещами.

Она наклонилась, обдав нас запахом ванили и вишни, чмокнула меня в щеку, помахала Ами рукой и вышла из машины. Мы проводили ее взглядом, пока она не скрылась в подъезде.

— С ней что-то не так, — тихо сказал, выезжая на дорогу.

— Да, — согласилась Ами, забыв на момент о нашей ссоре. — Но она не хочет говорить, я пыталась, но… Надеюсь, на курорте мы сможем с ней пооткровенничать. Я волнуюсь.

Молча нашел ее ладонь своей и сжал, потянув на себя и примостив на своем бедре.

Мы переглянулись, и в ее глазах я увидел то же беспокойство, что билось и у меня в груди. Что бы ни происходило между нами, Мира оставалась нашей общей подругой.

* * *

Пропустил девушку вперед, закрыл дверь квартиры-студии, проверил замки и прошёл по комнате и кухне с балконом, убедившись, что окна заперты. Напряжение между нами росло с каждой минутой, как статическое электричество перед грозой.

После решил приготовить ужин — простые спагетти с томатным соусом, — пока Ами переодевалась в своей комнате, готовка меня успокаивала.

Девушка вышла в коротком черном домашнем платье на бретельках, которое едва прикрывало ее ноги, от неожиданности этого вида я застыл прямо посреди кухни с тарелкой в руках. Нет, моя футболка на ней была такой же длины, но то футболка, а это атласное черное

Кружева давно стали моей слабостью, когда они были надеты на эту девушку. Её ноги, длинные, со стройными икрами и пышными бедрами, притягивали взгляд при каждом шаге, и я заставил себя смотреть на сковороду.

Эта девушка вся насквозь была сделана из моих слабостей.

— Эээ, Лекс, ты готовишь? — спросила она, скрестив руки и прислонившись к косяку. — Я думала, ты только кофе можешь сварить.

— Не недооценивай меня, котёнок, — подмигнул Ами. — Я делаю еще сладкие десерты, однажды покажу их тебе, самые сладкие, я помню, что ты сладкоежка.

Её щёки вспыхнули, и она пробормотала что-то про содовую, проходя на кухню. Усмешка захватила мои губы, когда до меня дошло, о чем могла подумать девушка после моей фразы, в которой не предполагалось никакого двойного смысла.

Ами

Закрыв дверь в ванную после ужина, я, наконец, выдохнула и прислонилась к стене. Ужин был вкусным, чай был вкусным, Лекс был… Тц!

Оторвавшись от плитки, я запретила себе думать о продолжении фразы, сняла платье и закинула его и другое белье в стирку, включив ту. Отрегулировав температуру воды, встала под струи с наслаждением. Весь сегодняшний день был сплошным дежавю.

Как будто Лекс никуда не уезжал. Его комплименты, его подарок в виде этого костюма и его вездесущие взгляды. Хотя может дело было в том, что я сама невольно искала его глазами, но постоянно натыкалась на ответный ищущий взгляд мужчины.

А потом… я повела себя как идиотка на фудкорте, и дураку же понятно, что Лекс хотел помочь, тем более, что я действительно испугалась.

Но его действия зародили во мне протест — я слишком привыкла контролировать свою жизнь и вытягивать себя сама из неприятностей, пусть и не была приспособлена к стрессовым ситуациям. Тогда, три года назад, после исчезновения Лекса мне было безумно тяжело справляться самой. Друг, что всегда был рядом — разнежил меня, дал мне уверенность в моей защищенности.

Отношения с Дэном, начатые исключительно из желания показать Лексу — «Смотри, я тоже могу кому-то нравится, и этот кто-то нет ты!» — зашли слишком далеко.

Я сама не заметила, как стала вздрагивать от каждого движения или недовольного взгляда бывшего, когда оправдывать синяки стало нормой. Он никогда не избивал меня «без причины», — какой бы больной причина не была, — это всегда были вспышки ярости на почве того, что «я сама виновата», а после были периоды раскаяния и…

И ты цепляешься за те моменты, когда он был хорошим. Убеждаешь себя, что действительно спровоцировала.

А когда до тебя доходит — слишком поздно, ты отношений с ним боишься меньше, чем допустить саму мысль о расставании. Нет, не из любви, а из страха.

Потому что ты знаешь, что он сделает с тобой, когда ты только заговоришь о разрыве.

Тряхнула головой и принялась смывать шампунь.

Как бы там ни было, когда Лекс уехал, я внезапно поняла, что я одна. Нет, со мной рядом была Мира, но у нее тогда начинались отношения с Райаном, она пропадала на свиданиях, а я и сама всячески закрывалась от общения с подругой.

Мне было стыдно, что я терпела это отношения к себе, понимая — это не нормально.

И тогда реальность меня здорово встряхнула. В тот день, когда Дэн ударил и толкнул меня на кухне, от чего я разбила себе висок, я сидела на полу и плакала, кляня себя дурой.

Мои пальцы уже набирали номер Лекса, чтобы извиниться за глупую ссору и попросить забрать меня от Дэна, потому что я сама боялась даже к двери подойти, пусть Дэна и не было уже дома. Но мне в тот момент вдруг написала Мира.

И передала сообщение от Лекса.

Всего два слова.

Я уехал.

Они уничтожили меня.

Я осталась один на один с монстром, которого взрастила сама, и вдруг ясно осознала, что всегда подсознательно желала спасения от Лекса. Это было так эгоистично, так низко.

Мне тогда стало мерзко от самой себя.

Выключила воду, через матовую стеклянную дверь увидела, как свет в комнате погас, и выдохнула, думая, что Лекс, наверное, уже лег спать. Вышла из душа, обмотавшись белым полотенцем, и только тогда поняла, что не взяла одежду.

Ошалело осмотрев все вокруг, уставилась на виновницу — моя футболка и черное домашнее платье были в стиральной машине.

Отлично, Ами, просто гениально.

Озираясь в отчаянии, глаза зацепились за белье на сушке, жаль — без верха, все равно одела. Вот не знаю почему, можете считать меня сумасшедшей, но это все же придало уверенности.

Собралась с силами и, обмотавшись полотенцем, вышла, уповая на то, что друг уже лег спать. На цыпочках прошла пару шагов и застыла в позе испуганного павлина.

В свете из открытой ванны я увидела Лекса, он стоял в профиль у кровати, без свитера и расстёгивал брюки. Его пальцы замерли на молнии, когда он повернулся на шум и увидел меня.

Даже с этого расстояния я видела, как окаменело его лицо, когда взгляд скользнул по мне, от влажных волос до полотенца, ниже к поджатым пальцам ног.

Черт Черт! ЧЕРТ!

Мое горло сжалось, я постаралась придать себе независимый вид «все-так-и-было-задумано» и пробормотала:

— Забыла одежду.

Выпрямилась и прошла за одеждой, стараясь не смотреть на Лекса, но он стоял близко к шкафу. И близко к кровати. Ну, то есть шкаф был рядом с кроватью, так что — это нормально, что у меня возникло такое ощущение, что я иду к Лексу, а не шкафу.

Запуталась.

Кого я обманываю?

Протиснулась мимо Лекса, который все еще стоял памятником самому себе и открыла дверцу, хватая первую попавшуюся футболку и шорты.

— Ами, — вдруг прошептал мужчина хрипло. — Я не хотел обидеть тебя в кафе. Ты для меня… Ты очень важна для меня. И то, что ты прошла… в этом нет твоей вины, только этого придурка. Кто и должен винить себя, так это я, за то, что уехал, зная, что тебе нужна помощь.

И тогда что-то сломалось во мне.

Эти слова… Они были так важны для меня!

Не потому, что я считала Лекса виноватым в своих несчастьях. Вовсе нет, и мысли такой не возникало. Но больше всего я боялась, что в его отъезде тогда — есть моя вина. И что сейчас он тоже уедет из-за меня, вот так глупо, на пике какой-нибудь ссоры.

Я останусь тут, оплакивать свое вдрызг разбитое в третий раз сердце, а он исчезнет.

Эта мысль зародила во мне

И тогда я совершила, возможно, самую большую ошибку в моей жизни.

Я поднялась на цыпочки, обхватила ладонью его затылок, притягивая к себе, ловя непонимающий взгляд его глаз, и, зажмурившись от собственного безрассудства, коснулась губами его губ.

Глава 15

Сгорая вместе на краю пропасти

Ами

Лекс замер на секунду, я мазнула губами один раз, неловко прижалась ближе, положив вторую ладошку на грудь мужчины.

И ничего. С таким же успехом я могла целовать стену.Дура, какая же ты дура, Ами!

Глаза обожгли слезы и я начала отстраняться, не зная, что теперь делать и говорить.

Но тут руки Лекса скользнули в мои волосы, путаясь во влажных прядях, и прижали меня ближе.

Он ответил на поцелуй с жадностью обезвоженного путника в пустыне. Его губы не были нежны, но в них было столько потребности. Потребности во мне?

Я вцепилась в его плечи, впилась ногтями, сама того не контролируя, чувствуя, как его губы, горячие и жадные, прижимаются к моим, его язык мягко, но настойчиво обводит контур моих губ, принуждая и прося раскрыть их.

Подчиняюсь этой ласке и он вторгается в мой рот, требовательно, почти грубо, и я ответила с той же нуждой и желанием. Затем слегка отстранилась, кусая его нижнюю губу и сразу лаская ее языком, будто извиняясь за несдержанность.

Лекс издал низкий рык вперемешку со стоном, от которого у меня мурашки побежали по спине, и его руки, сильные и такие необходимые мне, сжали мою талию, сжимая полотенце, притягивая меня так близко, что я чувствовала каждый сантиметр его тела.

Мое полотенце задралось, и я задрожала, когда его ладонь и пальцы скользнули по моей коже, оставляя за собой шлейф огня.

— Чёрт, Ами, ты меня с ума сведешь, — прорычал он, отрываясь от моих губ, его голос был хриплым, срывающимся.

И его глаза, тёмные, почти чёрные во мраке комнаты, освещенной только светом из ванной, прожигали меня насквозь. В них была такая жажда, такая страсть, что я немедленно готова была воспарить на небеса.

Лекс, мой родной, самый близкий мужчина в жизни, испытывал все это по отношению ко мне! Да, здесь не было нежности и любви, в его глазах, но в них не было безразличия, не было холода и желания оттолкнуть меня.

А со всем остальным я смогу справиться.

Я улыбнулась припухшими губами, чувствуя, как во мне просыпается что-то смелое и безрассудное, опьяненное от такого желанного мужчины рядом. Я хотела сделать что-нибудь такое, чтобы он нуждался во мне и дальше.

Чтобы был рядом.

Я опустила руку и потянула его за пояс брюк, расстегнутый ранее, мои пальцы задели его напряжённый пах, отчего Лекс резко вдохнул сквозь стиснутые зубы воздух.

— Это взаимно, — прошептала я, и его губы изогнулись в усмешке.

Вот так, я хотела, чтобы в нем пылала страсть ко мне, страсть в его глазах стала моим якорем, сметая все сомнения. Опыт сексуальных отношений у меня уже был, но с Дэном я никогда не чувствовала и сотой доли того, что ощущала сейчас в руках моего Лекса.

Внезапно, он подхватил меня под ягодицы, его руки сжали мои бёдра, и инстинктивно я обхватила его талию ногами.

Застонала, выгибаясь в его руках, цепляясь за его плечи, когда он бережно положил меня на кровать, нависая сверху, и тогда его тело тяжёлое, горячее, прижало меня к матрасу.

В эту самую минуту, в эту секунду во мне не осталось больше ничего, кроме его образа напротив, кроме его рук, держащих меня на краю этой бездны. Я чувствовала в себе растущую и необъятную любовь. Вот так странно — сгорая от страсти испытывала ни с чем несравнимое чувство безусловнойлюбвии доверия к этому мужчине.

Его губы нашли мою шею, Лекс целовал, покусывал кожу, следом снова целовал и проводил языком, спускаясь к ключице, и я выгнулась, вцепившись в его волосы, притягивая ближе, еще ближе.

Мои ногти царапали его плечи, наверняка оставляя следы, и когда я ахнула от особо чувственного поцелуя одновременно с движением его бедер навстречу моим, Лекс глухо застонал, его зубы слегка прикусили край полотенца на груди, заставляя меня задрожать.

Где-то на краю сознания билась мысль не дать ему стянуть полотенце, не дать ему увидеть, но все это развеялось только от одной фразы мужчины:

— Хочешь поиграть, котёнок? — прошептал он, заставляя меня покраснеть.

Мужское дыхание обжигало мою шею, скользнуло вверх к уху, прихватывая мочку губами, и я почувствовала, как его рука опустилась вниз по животу, останавливаясь на крае полотенца.

Пальцы, горячие и шершавые, пробежали по внутренней стороне моего бедра, дразняще медленно, и я задохнулась в ощущениях, мои ноги невольно раздвинулись, отчего на его губах в полумраке мелькнула улыбка.

— Я хочу все, что связано с тобой сейчас, — выдохнула чистую правду, смотря Лексу прямо в глаза.

Я не лгала, он мог сбросить меня сейчас с обрыва в пропасть, я бы позволила ему это.

Его усмешка стала шире, и мир закружился.

Лекс резко перевернул меня, так что я оказалась сверху, сидя прямо на его бёдрах. Мужские руки сжали мои ягодицы все еще через полотенце, притягивая меня ближе, я почувствовала его, твёрдого и горячего, через тонкую ткань его боксеров под расстегнутыми брюками.

Молния и ремень грубо царапали нежную кожу, но мне было откровенно плевать, даже если бы на меня сейчас вылили ушат ледяной воды — это не спасло бы меня от наваждения в глазах этого мужчины.

Мои ладони упёрлись в его грудь, чувствуя, как она напрягается под моими пальцами.

Наклонилась и прижалась телом к нему, мои губы коснулись его шеи, я лизнула кожу, пробуя солёный вкус, и Лекс издал низкий удивленный стон, его руки сжали меня сильнее, крепче, прижимая ближе. Так близко, как я того хотела.

— Ты меня убьёшь, Ами, — прорычал он, и я почувствовала, как его пальцы скользнули вверх по бедру к краю моих трусиков, подцепляя кружево.

Он потянул их вбок, медленно, дразня, и я задрожала, пока ткань обнажала меня. Его пальцы скользнули под нее, лёгкими круговыми движениями касаясь меня, и я ахнула, выгнувшись, мои ногти впились в его грудь.

— Лееекс, — простонала я, мои бёдра двинулись навстречу его руке,

В противовес своему резкому и немного холодному взгляду, вторая его рука бережно поглаживала меня по волосам, отчего одна часть меня содрогалась от желания, а другая млела от мимолетной ласки.

— Что, котёнок? Уже сдаёшься? — его голос был провоцирующим, и он надавил сильнее.

Затем его пальцы скользнули вниз и внутрь, медленно, мучительно погружаясь в меня, и я задохнулась, чувствуя, как всё внутри меня сжимается. Все в моей голове было сосредоточено на мужских пальцах, что так откровенно ласкали меня.

Мои руки дрожали, я опёрлась на плечи Лекса, чтобы не упасть, но все равно соскользнула, едва не падая. Тогда мужчина перевернул меня снова, прижимая теперь к кровати, его тело нависло надо мной, из него состоял сейчас весь мой мир.

Ни он, ни я — мы не переходили грань полотенца, я бы все отдала сейчас, чтобы узнать почему Лекс медлит.

Его рука скользнула вниз, пальцами снова погружаясь в меня, он двигал ею ритмично, его пальцы то входили, то замирали у входа, дразнили, доводя меня до края. Я царапала его спину, мои бёдра дрожали, пятки впечатались в кровать в стремлении приподняться ближе и прижаться к нему.

Ощущала, как жар накатывает волной, что готова была захлестнуть меня.

— Лекс, пожалуйста, — выдохнула, мои губы дрожали, и он поднял голову от моей груди, его глаза встретились с моими, полные желания.

— Попроси ещё раз, — хрипло сказал он, его голос был низким, жестким.

Я не узнавала его, но знала ли я вообще эту его сторону ранее?

— Пожалуйста, Лекс, — простонала я, запрокидывая голову в ореоле смятых простыней, и он улыбнулся, его рука сжала моё бедро, раздвигая мои ноги шире.

Он приподнялся и сел, устроившись между ними.

В этот момент он показался мне богом, вышедшим из волн океана, и, когда его пальцы снова нашли меня, надавливая, дразня, я вскрикнула закрывая лицо ладонями, прячась от собственных чувств, пытаясь сосредоточиться только на физическом удовольствии.

Но Лекс мягко и бережно убрал мои ладони от лица, чуть склоняясь сверху. В его глазах напротив мне почудилась нежность, когда он, едва касаясь, провел ладонью по моей щеке и одновременно входя в меня пальцами глубже, его большой палец кружил по центру моего удовольствия, доводя безумия.

С глухим стоном я в отчаянии прижалась к его ладони щекой, моля о ласке, моля, чтобы мне не показалась его нежность, умоляя не бросать меня одной сгорать в этом огне.

Мои бёдра двигались навстречу ему, я чувствовала, как всё плывёт перед глазами, как губы дрожат от безудержного удовольствия. Мои руки цепляются в его предплечья, действительно опасаясь провалиться в пропасть.

Лекс наклонился, сверкая глазами, его губы, жадные, требовательные, нашли мои, и я ответила, прикусывая их. Он снова отстранился, глядя на меня сверху, его дыхание было тяжёлым, глаза черно-синими обсидианами следили за каждым моим движением.

— Ты чертовски красивая, когда сдаешься, — нежно сказал он, и его рука скользнула, поднимая мою ногу, запрокидывая ее себе на талию.

Он прижался ко мне, я застонала и обхватила ладонями его лицо, чувствуя, что белья на мужчине уже нет, всё внутри меня сжимается, готовое взорваться.

Но в этот момент раздалсяоглушительный грохот.

Звон стекла разорвал тишину, наполненную нашими стонами, и Лекс прикрыл меня собой, навалившись, прижимая мое лицо к своей шее.

Его ладонь скользнула по моей щеке, и коснулась губ, успокаивая, только тогда я поняла, что кричала все это время, срывая голос от страха. Дыхание Лекса все еще было тяжёлым, глаза сощурились, когда он чуть отстранился и взглянул на меня.

Он встал, подал руки и помог мне подняться. Я почувствовала, как дрожали ноги, не знаю от чего больше — от шока или пережитых мгновений с Лексом?

— Просить тебя остаться на месте бесполезно, да? — проворчал он, оправляя задравшийся край полотенца. — Держись за моей спиной.

Судорожно закивала, сжимая узел на груди. Я сейчас была способна только на базовые действия, все силы уходили на то, чтобы не заскулить от страха и не прижаться к Лексу с детской просьбой «Давай уйдем, давай просто уйдем». Наивно, глупо и безрассудно.

Вздохнула поглубже, взяв себя в руки.

Мы осторожно направились к кухонной зоне, откуда и был грохот. Пошарив по стене, Лекс включил свет, и я вскрикнула, не удержавшись.

Окно на кухне было разбито вдребезги, а на полу среди осколков стекла лежал большой булыжник. К нему была привязана картонка.

— Стой здесь, — приказал Лекс, и пока я раздумывала, как можно запульнуть такой камень на второй этаж, мужчина осторожно стал пробираться босиком по стеклянным крошкам, стараясь обходить большие осколки.

Наконец, Лекс присел на корточки рядом с булыжником и вытащил карточку, размеров примерно в половину листа бумаги. Несколько секунд он изучал ее, затем громко выругался, темнее лицом.

— Сукин сын! — заорал Лекс, сорвался с места и побежал к двери. — Запрись немедленно! И никому не открывай!

— Лекс, подожди! — крикнула, шокировано застыв между комнатой и кухней, но дверь уже захлопнулась за ним.

Кинулась к двери и дрожащими руками заперла все замки, потом взяла метлу из ванны и осторожно разгребла осколки, чтобы добраться до упавшей карточки, с моей везучестью — обязательно располосую себе ноги.

Когда я все же добралась до картонки и перевернула ее, кровь отхлынула у меня от лица. Я резко выпрямилась и схватилась за барную стойку, чтобы не упасть. Ноги задрожали, теперь точно от страха.

На карточке были мы с Лексом — он нависал надо мной на кровати, его глаза сверкали в полумраке отсветом из ванной, я раскраснелась, выгнувшись под ним, его рука гладила моё бедро.

Это было пару минут назад.

На карточке стояла дата и время, как на моментальной печати, и если бы я не доверяла своим глазам, то цифры безжалостно окатили холодом.

Кто-то был здесь, прямо за окном, и видел нас…

Глава 16

Самовнушение

Ами

Стояла у барного стола, сжимала карточку с нашей фотографией, пока пальцы не онемели. Кто-то стоял за окном, смотрел, снимал.

Как? Он был прямо у окна? Как такое возможно на втором этаже?

Этот вопрос возникает уже второй раз, единственное, что приходит на ум — это дрон или другая дистанционная камера.

Мое дыхание стало рваным, в голове билось куча разных мыслей, и я едва не выронила карточку, когда входная дверь позади меня хлопнула. Стремительно обернулась, прикладывая ладонь к колотящемуся сердцу.

Лекс влетел в

Он захлопнул дверь, защёлкнул замки, бросил на полку у двери ключи и прошёл к кухне, небрежно обходя осколки стекла на полу, а те, которые попадались все же на его пути — просто отшвыривал стопой. Грудь мужчины тяжело вздымалась, челюсть была сжата, а глаза метали молнии.

— Никого, — пророкотал он, упираясь ладонями в барную стойку и опуская голову. — Ушёл, тварь. Под окнами есть грязные следы, но они почти смыты водой. Я сфотографировал и снял видео, но это ничем не поможет, через пару минут не останется никаких следов.

Отчего-то состояние Лекса окончательно ввело меня в ужас, до этого мне еще казалось, что это может быть чья-то шутка, но теперь… почему-то теперь мне стало по-настоящему страшно.

— Лекс, — мой голос был жалким, а дальнейший вопрос очень тупым, я сама это понимала, но на большее сейчас не была способна. — Эта карточка… он же был здесь. Он видел нас, да?

Его взгляд снова упал на снимок в моих руках, глаза сощурились, он ударил кулаком о столешницу. Мужчина шагнул ко мне, выдернул карточку и посмотрел на неё еще раз.

— Завтра ты едешь в участок, Ами, прикладываешь к заявлению о преследовании — заявление об угрозе жизни, подаешь просьбу на охранный орден твоего дома. Шаблоны напишу утром, — сказал он, отведя почему-то от меня взгляд и швырнув карточку на стол. — Это не шутки. Можно было бы вызвать полицию сейчас, но ночью к нам приедет просто патруль, который только зафиксирует случившееся, потому что камень в окно — не приоритетный вызов, черт возьми. Завтра к твоему детективу!

Я кивнула, соглашаясь, хотя не была уверена, что по моему делу уже есть детектив. Но идиоткой я не была, хотя первым порывом было вызвать все же полицию, но рассуждения Лекса были логичными.

Прекрасно знала логику действий системы.

Завтра мы выезжаем в сторону Колорадо, я уже не знала — хочу ли ехать, но и тут оставаться мне было страшно.

К тому же, после того как паника немного спала, я поняла, что нужно вызвать мастера из управляющей компании для замены стеклопакета, ключи у них есть, так что это можно сделать с утра и спокойно уехать.

Пока размышляла об этом, успела схватить брошенные ранее у кровати шорты и футболку, чтобы переодеться в ванной. Там я включила душ, горячая вода хлынула на плечи, отрезвляя, но ощущение чужих глаз не уходило.

Я тёрла кожу мочалкой, представляя, как смываю этот проклятый снимок, этот голос на линии 911, и возвращаю себе чувство безопасности.

Почему я не могу просто нормально жить?

Почему я вечно должна что-то преодолевать, мне нужна моя нормальная жизнь!

Со злостью швырнула мочалку в стену, ощущая на глазах закипающие слезы, меня радовало только одно — это были слезы гнева. Мочалка поверженным зверем скатилась по плитке душевой и упала у моих ног.

От нее растекалась пена, мои мысли вознамерились утопить меня, потому что перешли к тому, о чем я не хотела думать.

«Почему Лекс снова строит из себя ледяную глыбу?».

Я произнесла это, всего лишь мысленно, но это уже ударило наотмашь. Натянула шорты и футболку, волосы влажными после вытирания прядями прилипли к шее, добавляя неприятных ощущений.

Выйдя из ванной, застала Лекса убирающего осколки с пола. Он выкинул их в ведро, чем-то начал шуршать в шкафчике и, наконец, встал. Не знаю, кто меня дернул, но в этот момент мне почему-то показалась важным — поговорить обо всем именно сегодня.

Чтобы сказал правду.

Да, я сама поцеловала его, но он не выглядел тем, кого принуждали к этому! Когда мужчина поравнялся со мной, я набралась храбрости и взяла его за руку:

— Лекс, нам нужно поговорить… о том, что было, — начала я, но он резко отвернулся, потирая шею, а затем и высвободил свою руку, вовсе опустил голову и прошел мимо.

— Не сейчас, Ами, — его голос был резким, обиженная часть меня сказала бы — почти грубым. — Нам пора спать. Завтра долгий день.

Я сжала кулаки, жар гнева и обиды опалил лицо. Опять. Он снова убегает!

— Отлично, Лекс. Снова твой коронный трюк — притворишься, что ничего не было? — язвительно бросила, скрестив руки. — Молодец, ты чемпион в этом!

Он обернулся, посмотрев на меня резким взглядом, брови дёрнулись вверх в недоумении, но вот он отвернулся и молча прошёл к дивану.

Стиснула зубы от разочарования, все внутри меня бурлило от очередного унижения.

Конечно, Лекс!

Брось меня в огонь, а потом притворись, что ничего не было. Как ты всегда делаешь. Я молча прошла к кровати, забралась под одеяло и отвернулась к окну, слыша, как он возится на диване у барной стойки. В эту ночь Лекс не лег со мной в кровать.

Здесь, на этой кровати, где мы вместе обоюдно сгорали от страсти час назад, осталась только я и воспоминания о самых лучших, и одновременно — худших, моментах моей жизни.

И эта нежность, что почудилась мне в его руках, оказалась очередным самовнушением.

Обещанный арт

Глава 17

Слишком громкое молчание

Ами

Утро началось с запаха кофе и звука душа, доносившегося из ванной.

Поворочалась в кровати, пытаясь найти выход из одеяла, скомкавшегося над головой и в ногах. Тело ломило, мышцы отзывались ноющей болью, в голове был сплошная вата. Наконец — я откинула одеяло с лица и уставилась в потолок.

От вопроса, а что собственно произошло вчера, что мне так плохо сегодня — меня кинуло в холодный пот, когда я вспомнила, что вытворяла прошлой ночью. И что было после. Стыд и страх — не тот коктейль, что я хотела бы испробовать этим утром.

— Чёрт возьми… — застонала, натягивая одеяло на голову.

На кухне хлопнула дверца шкафчика, дальше послышался звук шагов, затем скрип стула. Я заинтересованно высунулась, ведь Лекс был в ванной, как я поняла, тогда это… и вопросы отпали сами собой, когда я увидела Миру.

Конечно, она уже была в квартире, сидела на барном стуле с кружкой, её рыжие волосы торчали в разные стороны, как будто она не спала всю ночь.

Эта ее небрежность во внешнем виде, обычные серые полуспортивные тканевые штаны и белый пуловер с треугольным вырезом — окончательно меня разбудили. Это было странно. Но еще я вдруг вспомнила, что задолжала подруге правду, которая как снежный ком за последние три дня собралась надо мной.

— Спасибо за описание, — огрызнулась, наливая себе чай из стеклянного чайничка напротив. Помолчала пару секунд, сосредоточенно рассматривая распаренные цельные листики в кружке и подняла глаза на подругу, что отрешенным взглядом смотрела в окно. — Мира, мне нужно тебе рассказать кое-что, — Взгляд подруги тут же метнулся ко мне и прищурился. — Это началось пару дней назад…

Я выложила всё: про сообщение с фото, где я сплю, про звонки с молчанием, про голос, который сказал: «На работе ты ещё красивее», про фотографию в конверте, шаги, разбитое окно и карточку с нами в кровати.

Ну в последнем я немного опустила, сказав, что это просто было наше фото.

Не хотелось сейчас вдаваться в подробности рассказа о том, какая я большая тупица. О том, что спустя три года отсутствия Лекса в моей жизни — я накинулась на него как чертова нимфоманка, как он еще не сбежал отсюда — ума не приложу.

Но здравая часть меня все равно ехидно-обиженно шептала в другое ухо, что Лекс вчера не очень сопротивлялся моему напору, он дажеооооченьне сопротивлялся.

По мере того, как Мира слушала мою исповедь, её глаза расширялись, в конце она стала похожа на маленького звереныша Лори, с этими их глазищами.

— Чёрт, Ами, — выдохнула она, когда я закончила, и приложила ладони к своим щекам. — Это… это какой-то псих. Почему ты сразу не рассказала?

— Сначала думала, ты со смены и не хотела тебя грузить, потом не дозвонилась, потом Лекс, ну и… как-то не было подходящего момента, — вернула свой взгляд в кружку. Мне было стыдно, что я не сказала Мире сразу, а сама что-то говорю на ее тайны. Мои глаза на автомате скользнули по вороту ее пуловера, но вырез был слишком высоким, чтобы я разглядела — есть ли там еще синяк.

Мира покачала головой, её рука легла на мою и сжала в поддержке.

— Полиция разберётся, — уверенность в ее голое не придала мне наивной веры в чудо, но согрела мыслью, что теперь подруга все знает, что я не одна в этой ситуации. — Они найдут этого урода. А мы уезжаем, и ты будешь в безопасности. Вот увидишь.

Через еще минут десять, когда мы с Мирой умяли пачку круассанов с клубникой, Лекс, наконец, вышел из ванной, его волосы были влажными, на подбородке не было и тени щетины, которая мне так нравилась, чёрная водолазка обтягивала, и я поспешно отвела взгляд, пока меня не занесло.

— Собирайся, Ами, — сказал он, даже не посмотрев на меня. Да, да, меня это обидело! — Мира, ты готова?

— Как скаут, — ответила та, салютуя кружкой. — Поехали покорять Колорадо!

Молча сползла со стула, едва не упав и прошла в ванную, в Колорадо так в Колорадо.

* * *

На улице все еще было холодно, воздух пах сыростью, но дождя не было, к счастью — ведь мы таскали сумки к пикапу Лекса.

Мира припарковала свою старую «Хонду» рядом, и мы с ней выгружали её вещи из багажника: два рюкзака, пару пакетов, набитых под завязку, и пластиковый контейнер с какими-то кухонными принадлежностями, которые она, видимо, решила взять на случай апокалипсиса.

— Мира, серьёзно, ты тащишь электрическую кофеварку? — я приподняла бровь, держа коробку, которая весила не меньше кирпича. — Думаешь, во всем домике не найдется кофемашины или кофеварки?

— Не наговаривай, — хмыкнула она, закидывая рюкзак на плечо и слегка приседая под его весом. — Если там не окажется кофемашины, вам всем не поздоровится, я просто спасаю вас от моей ярости.

Вздохнула и подхватила еще один пакет: — А почему ты просто не спросила у администратора, что есть и чего нет в нашем доме?

Подруга подзависла, нахмурившись, а потом цыкнула и, мотнув волосами прошла мимо, заставив меня чуть ли не пополам сложиться от хохота. Мира была Мирой.

Лекс стоял у пикапа, молча укладывая сумки в кузове. Его лицо было непроницаемым, и он избегал моего взгляда до сих пор. Прошлой ночью мы были в миллиметре от того, чтобы переступить черту, ладно, по крайней мере — я точно не собиралась останавливаться.

А теперь он вёл себя, как полный идиот. Да, Лекс, давай притворимся, что ничего не было. Мы это уже проходили, роли я помню.

Стиснула зубы, вытаскивая свои сумки из подъезда. Мой рюкзак зацепился за дверной косяк, и я дёрнула его со всей силы, чувствуя раздражение нарастающим комом в груди.

— Ами, аккуратнее, — бросил Лекс, не поднимая даже глаз от кузова, теперь он принялся закреплять ремни. Его голос был ровным, таким же тоном он мог пожелать хорошего дня моему соседу — старичку Гэмблу. — Не порви.

— Спасибо за заботу, дорогой, — язвительно проорала, роняя рюкзак на асфальт. — Может, ещё за ручку меня будешь водить, чтобы не ушиблась?

Он хмыкнул, но не ответил, продолжая возиться с креплениями. И тут я заметила его сумку, уже аккуратно уложенную в кузове, и нахмурилась.

— Погоди, — уперла руки в бока. — Когда ты успел за своей сумкой съездить?

Лекс вдохнул, взлохматил небрежным жестом волосы и, наконец, посмотрел на меня, его тёмные глаза буквально излучали недовольство моими «неуместными» вопросами.

Помолчал.

— Утром, пока ты спала, — коротко бросил мне и отвернулся, пройдя по кузову и открывая задвижку навеса.

Пока я спала? То есть он встал на рассвете, съездил за вещами и вернулся, даже не разбудив меня, и теперь играет в снежную королеву? Пнула со злости чертову сумку. Мира, пыхтя, подтащила ещё один свой рюкзак.

— Ами, хватит пялиться на Лекса, помоги, — прошипела она и попыталась поднять его. Боже, мне страшно представить, что там. — Или ты уже забыла, как руки работают?

— О, поверь, мои руки работают лучше, чем кое-чей мозг, — огрызнулась, подхватывая ее рюкзак и закидывая в кузов.

Подруга проводила меня таким взглядом, будто на моих плечах выросла вторая голова или я стала Халком.

Глава 18

Просто царапина

Ами

Вернулась к подъеду за своими вещами, все еще погруженная в мысли. Попыталась отцепить застрявшую о торчащий край лямку.

Пока я тянула ткань, острый край железки царапнул мне ладонь. Кровь выступила мгновенно, тонкая струйка побежала по коже и бодрым ручейком полилась к ногам, показывая, что это не просто царапина.

Я выругалась сквозь зубы, и отставила руку в сторону, чтобы не запачкать

— Чёрт, Ами, ты что, специально? — возопила подруга ранняя коробку с чем-то звонким, — Я даже не помню в каком пакете аптечка! Да как так-то⁈ — сокрушалась она поворачивая мою ладонь туда-сюда, вместе со мной наблюдая за льющейся струйкой.

Что я там задеть то могла в ладони?

Хотела сказать, что мне просто нужна какая-нибудь тряпка, но Лекс уже был рядом, его рука перехватила моё запястье у Миры. Его пальцы были тёплыми, шершавыми, они на секунду заставили отвлечься от раны и от того, что кое-кто тут со мной не разговаривает, но я очнулась, когда Лекс потянул меня к пикапу.

— Пошли, — его голос был злым, почти приказным. — Аптечка в машине.

— Я в порядке, Лекс, — попыталась выдернуть руку, но его хватка была железной. Ну, конечно, мы здесь мистер-сильный и мистер-главный! — Это просто царапина!

Он не ответил, продолжая тащить меня к капоту. Ну, нет! Упёрлась пятками кроссовок в асфальт.

— Серьёзно, Лекс, отпусти! — рявкнула, это уже невыносимо, я сама могу позаботиться об обычной ране.

Видимо, мужчина так не думал, потому что в следующее мгновение он, не говоря ни слова, подхватил меня под талию, закинул на плечо, как мешок с хламом, и усадил на капот пикапа сверху. Я ахнула, хватаясь за металл чтобы сориентироваться в пространстве, и мысленно поблагодарила судьбу, что надела джинсы, а капот выглядел чистым.

Где-то за плечом Лекса маячила офигевшее от таких событий лицо Миры, которая быстро ретировалась к своей машине. Предательница!

— Сиди, — прорычал Лекс, чем вернул мое внимание к себе, и наклонился так близко, что я уловила запах своего геля для душа, которым он пользовался у меня. — Или я привяжу тебя к этому капоту, поняла?

Я приподняла бровь, скрестив руки. Он серьезно думал, что ведет себя адекватно, поступая так?

— О, угрозы? Как мило, — съязвила, но сердце колотилось, и не только от злости, если быть честной. Его близость действовала на меня, как энергетик, несмотря на холодность и постоянные качели.

Лекс отошёл к двери пикапа, роясь в бардачке, и вернулся с аптечкой. Хотелось бы упрямо спрыгнуть с капота и демонстративно уйти, но что тогда можно сказать о моих умственных способностях после этого?

Мужчина молча взял мою руку, его пальцы были осторожными, пока он промывал царапину антисептиком. Я зашипела обиженной кошкой, когда спирт обжёг рану, и продолжила смотреть, как Лекс сосредоточенно заклеивает рану пластырем.

Я запуталась, Лекс. Один момент ты прижимаешь меня к кровати, а в следующий — делаешь вид, что я пустое место. Ладно, не так буквально, но как еще интерпретировать его поведение — я просто не знала. Что тебе нужно? И что мне делать?

Он закончил, аккуратно прижав и разгладив широкий бежевый пластырь, отпуская мою руку, что моя неразумная часть души восприняла с расстройством.

Потом он выпрямился, мазнув на секунду по моим глазам взглядом, подхватил под талию, так же бесцеремонно, как поднял, и спустил на землю. Почувствовала, как жар пробежал по телу безрассудной волной, когда он на миг прижал меня к себе. Он отвернулся, но меня эти подростковые игры порядком достали, схватила его за руку.

— Лекс, подожди, — начала упрямо. Я добьюсь того, чтобы мы поговорили! — Нам надо…

— Мне некогда, Ами, — перебили меня моментально, не дав даже рта раскрыть дальше. Он выдернул руку и ушёл к кузову, оставив меня стоять в состоянии «еще немного и буду бить».

Я стиснула зубы, глядя ему в спину. Отлично. Но я не собираюсь вечно играть в твои игры. Развернулась, пнув камушек на асфальте, и пошла к Мире, которая наблюдала за сценой, сидя на капоте своей Хонды, приподняв бровь.

— Ну что, Ромео и Джульетта, закончили? — хмыкнула подруга, схватила последний рюкзак и пройдя мимо, подала в кузов Лексу. — Можно ехать, или мне ещё попкорн принести?

— Помолчи, Мира, — пробормотала, забираясь на переднее сиденье. Хотела бы забраться на заднее, но Мира не уступит. Нет, хотела бы вообще никуда не ехать, черт возьми! — Просто молчи.

* * *

Мы загрузились в пикап и Лекс завёл мотор.

Он явно был не в духе — отметила это по его пальцам, они сжимали руль так, что вены проступили под кожей. Мира устроилась сзади в своей типичной позе — лёжа на спине и листая телефон, её ноги болтались в воздухе с подголовника моего кресла в смешных полосатых розово-желтых носках, что вовсе не вязалось с ее сегодняшним серым нарядом.

Напряжение же между мной и Лексом можно было резать ножом, хотя он просто смотрел на дорогу, а я в боковое окно, да, тоже на дорогу. Мира перечисляла разные пункты из своего «проверочного списка путешественников в отпуске».

— Так, Ами, я видела твой свитер, — голос подруги был лёгким и беззаботным, как будто она не замечала, что в машине пахнет порохом. — Если замёрзнешь на склоне, не жди, что я буду за тобой бегать с термобельем. Лекс, аптечку пополнил перед выездом? Ами точно себе что-нибудь сломает, она от дома не смогла отъехать без ранений!

— Я не криворукая, — огрызнулась в ответ, стряхивая с джинс невидимые пылинки и стараясь не смотреть на Лекса. Принципиально.

— О, да, это ведь не ты в турпоходе в старшей школе умудрилась вместо костра поджечь палатку? — хохотнула Мира, и Лекс хмыкнул ей в поддержку, бросив на меня короткий взгляд.

Его глаза встретились с моими, и на миг я уловила в них что-то — тень того, что видела там прошлой ночью. Но он тут же отвернулся.

— Очень смешно, — пробормотала недовольно, вот ведь, всегда-то она помнит все мои самые неудачные провалы, хорошо хоть упоминает их только при Лексе, я уверена — нарочно.

Сосредоточилась на виде за окном. Улицы Чикаго с высотками сменялись более низкими и частными домами.

— Эй, Ами, не дуйся, — Мира ткнула меня в плечо через сиденье. — Мы едем в Колорадо, а не на похороны нашей молодости. Улыбнись, а то Лекс подумает, что ты его ненавидишь.

— Может, и ненавижу, — пробормотала тихо себе под нос, но по тому, как скрипнул руль под сжавшимися ладонями, Лекс явно услышал, отчего мне стало неловко. Не ненавидела я его, как бы сильно в этот момент мне не хотелось этого.

Лекс промолчал.

— Ладно, давайте включим музыку, — предложила Мира, подключая телефон к колонкам. — А то вы такие весёлые, что я сейчас буду жалеть, что оставила дома снотворное.

Она включила какой-то старый рок, и звуки гитары заполнили салон.

Сначала это даже принесло расслабление — отвлечься на что-нибудь, кроме густой тишины. Но

— Мира, ты серьёзно? — все же прыснула от смеха, поворачиваясь к ней. — У тебя голос, как у кошки, хвост которой безжалостно прищемили дверью.

— Завидуй молча, — хмыкнула она, залезла вдруг на сиденье с ногами, отсчитала пальцами до трех и принялась орать припев. — Лекс, подпевай, покажем этой унылой дамочке, с каким настроением надо ехать в отпуск!

— Я за рулём, — коротко ответил он, но губы мужчины все же чуть изогнулись, и я поймала себя на том, что почти влюблена в эту едва заметную улыбку.

Дорога тянулась, поля с частными домами за окном перемежались высокими городскими деревьями, что качались под ветром. Небо было тяжёлым, оно серыми угрюмыми тучами низко нависало над нами, недовольно провожая из города.

Мира продолжала болтать, потом снова пела, затем начала перескакивать с темы на тему — от её планов на катание до того, как она в прошлом году застряла в лифте с парнем, который вдруг принялся читать ей стихи.

Я слушала вполуха, но была очень благодарна ей за то, что она всегда делала для нашей компании.

Она была ее сердцем.

— Делаем остановку — универмаг, — сказал Лекс, сворачивая на парковку с вывеской Волмарт. — Еда, вода, только ради бога, не тянем.

Мы с Мирой переглянулись. Это он зря.

Глава 19

Магазин с подвохом

Ами

Запах свежего хлеба, смешанный с резким ароматом моющего средства, ударил в нос, когда мы вошли в стеклянные автоматические двери универмага.

Мира тут же побежала к тележкам, замерла, выбирала из них по одной ей понятным критерием и, наконец, выкатила одну, причем с таким энтузиазмом, будто собиралась закупаться на путешествие минимум в другую вселенную.

Полки ломились от снеков, чипсов, банок с газировкой и всяким барахлом, которое никто никогда не покупает, пока не оказывается в дороге. Лекс шёл позади нас, уткнувшись в телефон, но я чувствовала его взгляд, которым он периодически проверял наше местоположение.

Когда потянулась за бутылкой сока на верхней полке, мой свитер задрался, обнажив полоску кожи на талии, и я быстро одёрнула его. Но как бы я не старалась тянуться и прыгать, достать свой любимый клубничный сок так и не смогла

— Держи, котенок, — сказал Лекс, подходя и снимая бутылку с полки. Его пальцы задели при этом мои, и предательский жар пробежал по телу, от корней волос до кончиков пальцев ног.

— Я не ребёнок, Лекс, — огрызнулась я, выхватывая из его рук бутылку. — Справлюсь без твоего показательного геройства.

Он улыбнулся одними губами, но улыбка так и не коснулась его глаз. Качнулся с носок кед на пятки и засунул руки в брюки.

Как бы я хотела реагировать адекватно, но когда он среди океана безмолвствия вот так поступает — мне хочется обратиться змеей и выпустить в его кожу яд. Не сильный, какой-нибудь с судорогами и рвотой.

Отвернулась и пошла дальше. Мира, демонстративно не заметившая нашего молчаливого противостояния, уже катила тележку к полкам с закусками, напевая что-то из Тейлор Свифт, трек которой играл в динамиках магазина.

— Ами, берем чипсы, — подруга остановилась у стены разноцветных пачек, запрокидывая голову вверх. — И не те, диетические. Мы в отпуске, а не в монастыре.

— Ага, а потом ты будешь ныть, что желудок болит, — хмыкнула, бросая в тележку пачку начос с сырным вкусом и еще пару других. — Или ты думаешь, что в отпуске он тебя простит?

Мира закатила глаза, но тут же схватила пару пачек чипсов с перцем и кинула их в тележку.

— Желудок? — фыркнула. — У меня хорошая аптечка, а как парамедик я тебе скажу так — от чипсов или бургеров, которыми я собираюсь питаться всю дорогу — все одни углеводы. Лекс, ты вообще с нами? Или будешь и дальше изображать телохранителя?

Лекс, который молча шёл за нами, поднял взгляд от телефона, улыбнулся подруге.

— Кто-то же должен следить, чтобы вы не разнесли магазин, — насмешливо покачал головой, возвращаясь в телефон. Да что он там делает?

— О, какой заботливый, — съязвила я, толкая тележку дальше. — Может, тебе ещё бронежилет надеть? Ну, для правдоподобности. А что, молчаливый, хмурый, вредный, наглый — просто вылитая копия Джейсона Стэйтема.

Мира хихикнула, а потом и вовсе захохотала, прикрывая рот ладонью, пытаясь безуспешно заглушить смех под недовольным взглядом Лекса. Затем подняла руки ладонью вверх, отступая ближе ко мне.

— Ами, не зли его, а то он нас заставит нести всё пешком до Колорадо, — в тележку полетело еще пару снеков, теперь со вкусом пиццы, от чего меня передернуло. Это как вообще? — О, смотри, батончики! Надо взять, а то ты вечно голодная, как волк, когда злая. А сейчас ты ооочень злая.

— Нормальная я, — в противовес своим словам, схватила пару шоколадных батончиков с миндалем и кинула их в тележку. — Если мы застрянем в снегу, я тебя первой съем.

— Романтично, — хмыкнула Мира, а потом внезапно остановилась, уставившись на полку с газировкой большими глазами. — О, бери лимонад! И побольше, Лекс опять будет ругаться, что мы пьём только кофе, — выгнула бровь на это замечание и подруга махнула рукой, потянувшись за газировкой со вкусом арбуза. — Ну, ладно, я пью только кофе.

— Я не ругаюсь, просто у вас скоро вместо почек будут камни от такого питания и питья, — Лекс засунул телефон в передний карман и подошел к нам.

Взял пару бутылок побольше, которых нам было не достать, затем воды, его движения были быстрыми, точными, как будто он не в магазине, а на задании спасательной команды и у нас ограниченный тайминг.

Вопреки своим же обещаниям, я уставилась на руки мужчины, которые попеременно напрягались под тяжестью бутылок. Заставила себя отвести взгляд и потянулась к минералке с трубочкой, кажется она со вкусом клубники.

Мы двинулись к следующему проходу, теперь Мира разошлась, как всегда бывает во время всяких авантюр, и начала кидать в тележку всё подряд: мясные и рыбные консервы, лапшу быстрого приготовления, набор сиропов для блинчиков и даже банку консервированных огурцов-пикули для хот-догов.

— Мира, ты серьёзно? — уставилась на банку в полном шоке, потянулась и взвесила в руке. На сколько они, грамм 800? — Огурцы? Нет, ну, правда, огурцы⁈

— Это для атмосферы, — огрызнулась подруга, выхватывая банку и кладя её обратно в тележку. — И вообще, огурцы — это классика роуд-трипа.

Это укололо ностальгией — в детстве и юности Мира всегда вела себя так, если ей что-то не нравилось в ответе одного из нас, она искала поддержку на другой стороне. Постоянные «Лекс, скажи ей…» и «Ами, скажи ему» — стали ее коронной фишкой.

Лекс тем временем хмыкнул, скрестил руки, и его взгляд скользнул по мне, на миг задержавшись на моих губах. Невольно облизнула пересохшие губы и резко отвернулась, делая вид, что изучаю стеклянные бутылки с напитками.

— Огурцы — это перебор, — прозвучало мягко, но строго. — Берите еще воды и давайте закругляться, хватит дурака валять.

— О, наш генерал заговорил, — хихикнула Мира намекая на его год службы по контракту, но послушно потянулась за бутылкой воды.

Я тоже взяла пару, стараясь не смотреть на Лекса, который больше не доставал телефон и стоял рядом с нами широко расставив ноги. Слишком близко. Неужели я одна это чувствую?

Мы дошли до прохода с банками содовой по 0,3, я остановилась, разглядывая яркие этикетки. Брать уже особо ничего не хотелось, это бы дотащить. Мира, подпевая звучащему Гарт Бруксу, начала лихо жонглировать двумя банками. Лекс остался где-то в начале прохода, так что его привычного одергивания слышно не было.

— Перестань, мой дорогой клоун, — прошипела на ухо подруге. — Уронишь, и нам придётся мыть пол.

— Ой, не будь занудой, у меня хорошая координация, — ответила подруга, но послушно оставила бедные содовые в покое, но тут же замерла, смотря куда-то мне за спину, её глаза расширились. — Эээ… ты это видишь?

Глава 20

Мотор, камера… Съемка!

Я повернулась и проследила за её взглядом. В конце прохода стояла фигура — среднего роста, в тёмной куртке с капюшоном, лицо скрыто. Он стоял с фотоаппаратом, не снимал, просто стоял опустив руки, в одной из них и была камера. Но при этом он выглядел настораживающе. Просто стоял посередине прохода, расставив ноги и пялился прямо на нас.

Мое сердце ёкнуло, пальцы сжали банку с содовой. Это он? Тот, кто оставил фотографию? Или у меня паранойя? Я сглотнула, стараясь дышать ровно, но страх в груди нарастал вместе с нервами. Почему-то на краю сознания билась идея запустить в него банку и потом уже разбираться, что он такое.

— Лекс, — тихо позвала Мира рядом со мной, вцепившись в мою руку слева и не отрывая глаз от фигуры.

Послышались шаги, и Лекс мгновенно оказался рядом, справа от меня, его рука легла на мои плечи, пальцы сжали кожу через свитер.

— Что? — его голос прозвучал тихо и так резко, что я невольно подпрыгнула, повернула голову к нему, глаза Лекса уже сканировали проход, явно засекли фигуру и прищурились. Фигура двинулась за стелаж, скрываясь с глаз, Лекс напрягся, а вот я наоборот выдохнула Из меня будто воздух выкачали.

И в следующую секунду стеллаж с содовой качнулся прямо на нас, будто кто-то с силой толкнул его с другой стороны. Банки загремели, несколько из них рухнули на пол, одна лопнула, и шипящая пена брызнула на наши с Мирой кроссовки.

— Чёрт! — выругалась, отпрыгивая, схватила за руку подругу и потащила за собой из под накренившегося стеллажа, поскальзываясь на разлитой содовой. Мира была как зомби, явно сильно испугавшись. Убедившись, что она в норме, пощелкав перед глазами, пока взгляд ее не обрел осознанность, я нашла глазами Лекса.

Он с подбежавшим консультантом придали стеллажу устойчивое положение, и, пока молодой парень причитал и поднимал банки, Лекс рванул вперёд быстрыми шагами, почти бегом, обогнул стеллаж за секунду.

Мы с Мирой услышали приглушённый звук борьбы, чей-то короткий вскрик, вопль какой-то женщины, и Лекс через минуту вернулся, таща за шиворот куртки того самого незнакомца в капюшоне. Его лицо было еще скрыто, но я видела, как его руки дёргаются, пытаясь вырвать из захвата свою одежду.

— Кто ты, мать твою? — прорычал Лекс, резко прижимая его к бедному стеллажу. Ещё одна банка упала, покатилась по полу к нам в ноги. — Говори, или я вызову полицию.

Парень что-то промычал, но Лексу ответ явно не понравился, он встряхнул его так, что капюшон слетел. Лицо было незнакомым — молодой, русоволосый, с редкой щетиной, серые бегающие глаза, но в них мелькнули растерянность и страх. Весь он был какой-то «никакой», мимо такого пройдешь и не заметишь.

— Отвали, мужик, — просипел незнакомец, пытаясь вывернуться. — Я просто… за содовой пришёл, — Его глаза метнулись ко мне, и я отчетливо увидела, как он сглотнул. Лекс сжал его воротник сильнее, и парень зашипел от боли. — Да я просто ждал, пока они уйдут, а потом вы стали странно пялиться на меня, я ушел и зацепился за чужую тележку, налетев на стеллаж с той стороны! Я ничего не знаю! — выпалил он, его голос был высоким, почти писклявым.

— Лекс, отпусти его, — пробормотала, глядя, что сюда уже направляется охрана. — Пусть уходит, не будем же мы из-за одного психа кидаться на людей.

Он посмотрел на меня, его взгляд был недовольным такой просьбой, но он кивнул и отпустил парня, который тут же рванул к выходу, чуть не сбив нашу тележку. Охрана притормозила, потопталась на месте и развернулась обратно.

Мира все еще стояла рядом, чуть за моей спиной. Ее глаза были размером с блюдца, саму ее немного потряхивало, а на губах появилась нервная улыбка.

— Ну, это было… неожиданно, — пробормотала она, наклоняясь и подбирая упавшую банку. — Ами, если твой сталкер такой же придурок, то мне нас жаль.

— Очень смешно, — пробормотала, встряхнула руками, пытаясь прогнать нервную дрожь от адреналина. Наклонилась и тоже подобрала содовую, ставя ее на место. Лекс вдруг шагнул ко мне, его руки внезапно обхватили моё лицо, тёплые ладони прижались к щекам, заставляя в ступоре заглянуть в его глаза. Взгляд мужчины выдавал его тревогу, мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

— Ты в порядке? — я почувствовала, как его большой палец слегка касается моей скулы.

— Да, Лекс, я же не хрустальная, — криво улыбнулась, хотелось бы, чтобы это было правдой, но, на самом деле, я чертовски перепугалась.

Лекс кивнул, его руки задержались на моём лице еще немного, пока я млела от этих прикосновений, прежде чем он отпустил меня и отошёл, его лицо снова стало непроницаемым.

Закатила глаза, отворачиваясь, но сердце дрогнуло в благодарности, когда следом Лекс обнял Миру, прижимая ее к своей груди, и после потрепал ее по макушке. Он что-то тихо сказал ей, Мира улыбнулась, отстранившись.

— Ладно, супергерои, давайте добирать, что нужно, и

Хмыкнула, оценив попытку Миры разрядить напряжение, и кинула в тележку ещё целую коробку батончиков, с клубникой и шоколадом. У меня был стресс.

Лекс шёл за нами, я могла даже не оборачиваться, различая его походку по стуку подошв о плитку магазина.

Мира, оживившись, начала кидать в тележку очередной набор «на-все-случаи-жизни»: пачку печенья, банку энергетического напитка, упаковку жвачки с каким-то нелепым вкусом, а в конце кинула туда банку консервированных ананасов.

Поймав мой взгляд, подруга все же пояснила, пожав плечами:

— Это для разнообразия, — следом полетел консервный нож с вертикального стенда со всякой всячиной для пикника, а также многоразовая деревянная посуда — И вообще, если мы застрянем в горах из-за конца света, ты ещё будешь умолять меня поделиться всем этим.

— Договорились, — хмыкнула и покачала головой, и может это странно — но мне резко захотелось ананаса. Лекс промолчал, но слегка улыбнулся, поравнявшись с нами и кинул пачку чищенных орехов в тележку.

— О, ты тоже решил участвовать? — поддразнила Мира, подскочила к другу и ткнула его в бок. — Я думала, ты тут только для охраны.

— Не могу же я отставать от вас, — мужчина вдруг поднял взвизгнувшую подругу на руки и аккуратно закинул, ладно-ладно, посадил ее в тележку, прямо на наши чипсы. Сердце кровью обливается. Видимо Мира была того же мнения, потому что запричитала и стала выгребать из-под себя упаковки вбок. — Мне нужно добирать балы по бесполезным продуктам в нашей продуктовой корзине.

— Бесполезным? — подруга театрально ахнула, прижимая руку к груди. — Это ты про мои огурцы? Ами, скажи ему, что он не прав! — стрельнула она в меня своей коронной фразочокой.

— Лекс, огурцы — это святое, — послушно согласилась с ней, улыбнувшись, и перевела взгляд на смеющегося мужчину, сложившего руки на груди рядом с тележкой. — Не трогай вкусы Миры. Скажи спасибо, что она не заедает их шоколадом. Или еще лучше — не кормит этим нас.

Он хмыкнул в ответ, и на этот раз улыбка была правильной, она затрагивала и его глаза, но полюбоваться он мне не дал и направился к кассе.

Я смотрела Лексу в спину, больше всего жалея, что он также легко и просто не может поговорить со мной. Лучше сразу горькая правда, чем ожидание. Мира ткнула меня в бок, возвращая к реальности.

— Эй, Ами, не зависай, — она указала на себя. — У меня нет ног, помогай.

Рассмеялась еще раз, взялась за тележку и повезла ее к кассе.

Глава 21

Тайны твои

Лекс припарковал пикап у серого здания полицейского участка, его фасад был таким же унылым, как и мое настроение, все было таким же, как пару дней назад — и фасад, и я. Схватила папку со всеми новым уликами и заявлениями, что с утра написал Лекс, он оказывается и мастеру позвонил, пока я спала.

— Я скоро, подождите меня тут, — бросила и открыла дверь машины. Мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но я слишком нервничала сейчас, когда нужно опять идти в участок. Лекс, вопреки моим словам, молча вышел следом и хлопнул дверью, догоняя меня у лестницы в несколько ступеней. Закатила глаза, ну конечно, зачем меня слушать.

Перед дверью в участок мужчина внезапно остановился и притормозил меня за руку, его ладонь прикоснулась к моему лицу, пальцы сжали подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ами, — голос был тихим, мне приходилось прислушиваться, чтобы разобрать. — Чтобы ни происходило между нами, ты дорога мне. Больше, чем ты можешь себе представить. Поэтому не отталкивай меня, когда дело касается твоей безопасности. Хорошо?

Бабочки-старушки снова возродились в моем животе и запорхали крыльями, наивные дурочки. Слова врезались в меня, давая почву для слепой надежды, что меня категорически не устраивало.

Что это за игры? Я в такие не играю.

Аккуратно подобрала слова и шагнула чуть ближе, краем глаза замечая любопытное личико подруги, что уже перегнулась через передние сиденья, рассматривая нас

— Тогда объясни, что происходит, — сказала наконец, посмотрела прямо в синие глаза, стараясь не отводить взгляд, несмотря на то, что моё сердце заколотилось в ожидании «ну, вот сейчас он скажет». — Почему ты то притягиваешь меня, то отталкиваешь? Что было в Сан-Диего, Лекс? Это связано с тем, что происходит между нами? Между нами вообще что-то происходит или это мои фантазии?

Мужчина опустил руку, отступил на шаг, медленно качая головой, его глаза закрылись на миг, будто он пытался спрятаться от моего вопроса. Мне было больно смотреть и больно ждать.

Я плохо понимала язык тела, но могла с уверенностью сказать, что то, что он скажет сейчас, — если скажет, — мне точно не понравится. Когда Лекс снова посмотрел на меня, в его взгляде была смесь усталости и чего-то, что я могла бы принять за сожаление.

— Я не хочу тебя втягивать, Ами, — твердо и тихо произнес мужчина. — Может быть… Может быть, я расскажу тебе когда-нибудь, но сейчас всё слишком зыбко, стоит на паузе. Моя жизнь… В Сан-Диего она несколько изменилась. У меня есть определённые обязательства перед другими людьми.

Лекс снова покачал головой, его рука потянулась и пальцы сжали мою ладонь, мужчина потянул меня к двери участка, не давая мне ответить и даже просто переварить сказанное.

Обязательства? Что это значит, черт возьми? Я молча последовала за Лексом, но мой разум заметался, перебирая варианты, и каждый из них был хуже предыдущего.

Внутри участка знакомый офицер с сединой на висках уже пару минут листал мою папку, его брови хмурились, пока он изучал распечатки, фото и заявления. Стойка перед ним была завалена бумагами, а кофе в его кружке выглядело давно остывшим.

Как я и предполагала ранее, детектива по моему делу назначено не было, оно все еще находилось в ведомстве местного шерифа как «мелкое хулиганство». Интересное определение, очень, теперь буду знать, как называть это.

— Ещё одно свидетельство? — вздохнул офицер, рассматривая текстовые описания всего произошедшего, которые я положила перед ним. — Хорошо, приложим к делу. Но, мисс Смит, подвижек пока нет. Такие дела требуют времени.

Я сжала кулаки, дыхание перехватило от раздражения. Времени? У меня нет времени, когда кто-то следит за мной, фотографирует, разбивает окна!

У меня нет времени, почему, ну почему мне просто не могут сказать, что конкретно они собираются предпринять и уже сделали?

Лекс стоял все время рядом, я уже забыла, что он тут. Но вдруг его рука легла на мою поясницу, тёплая и успокаивающая, она погладила мою спину, это прикосновение было сродни выстрелу в лоб, но я всё равно кипела от злости.

— Сколько времени? — вперилась взглядом в офицера. Я не знаю, права ли я, просто хочу получить ответы, хоть от кого-то в этой дерьмовой жизни! — Неделя? Месяц? Или пока этот псих не доберётся до меня и вы не переквалифицируете это в дело об убийстве?

Офицер вздохнул и потер висок. Понимаю тебя, сама сталкиваюсь с такими истеричками, как я, на работе.

— Мы делаем всё возможное, мисс Смит, — его тон был усталым, но не лишённым сочувствия. Мне, однако, это ничем не помогло. Сочувствием не спасешься от психа. — Дайте нам пару недель. Мы проверим звонки, фотографии, улики. Но вам лучше уехать из города, как вы и планировали.

Стиснула зубы, кивая, хотя внутри всё кричало от бессилия. Лекс слегка приобнял меня, прижимая к своем боку, я ощущало его тепло через свитер, но это не успокоило, а только разозлило меня ещё больше. Еще один любитель помолчать! Почему я должна гадать, что у него в голове?

— Они разберутся, Ами, — пробормотал Лекс, когда мы вышли из участка, его голос был ровным, он старался говорить спокойно, но я все же уловила в нём напряжение. — А мы уезжаем, прямо сейчас. Когда вернемся, все уже будет кончено.

Кивнула, внезапно вернувшись к его словам о Сан-Диего и «обязательствах», теперь они вновь и вновь крутились в голове, как заевшая пластинка.

Мы принялись спускаться по ступенькам участка, Лекс уже шёл впереди, его широкая спина маячила перед глазами и я сощурилась, ловя мысль за хвост. Обязательства.

Новая жизнь.

Что, если…

Я замерла, когда догадка наотмашь врезала мне за мою глупость. Что, если у него есть девушка? Или, или… чёрт возьми, или… жена?

Это так оглушило меня, что ноги внезапно запутались и запнулись, я споткнулась и полетела вниз со ступеней, успев выставить вперёд руки. Асфальт встретил меня жёстко, колени и ладони обожгло глухим ударом, джинсы испачкались в грязи.

— Ами! — послышался крик Лекса, мгновение и он подбежал, его кеды замаячили перед глазами. Мужчина опустился на корточки рядом со мной, его руки тут же обхватили мои плечи, осторожно приподнимая. — Ты сильно ушиблась?

Покачала головой, вцепившись в его руки, мои пальцы в прямом смысле дрожали. Лекс был близко, глаза судорожно бегали по моему лицу, проверяя, точно ли все в порядке. А я смотрела на него, не отрываясь, пытаясь найти в его мимике и чертах, знакомых с детства, ответы.

Жена? Девушка? Или кто-то ещё? Сердце колотилось, мысли путались, я очень хотела, но не могла выдавить ни слова.

— Идти можешь? — его голос стал мягче, но всё ещё был напряжённым и взволнованным. Он помог мне опереться на него, его руки были сильными, тёплыми, знакомыми, и я невольно прижалась к нему, пока он поднимал меня с асфальта.

Я заторможено кивнула в ответ. Что ты скрываешь, Лекс?

Возможно ли, чтобы у него кто-то был? Конечно! Лекс потрясающий мужчина, он заботливый, добрый, ответственный, сильный, рассудительный… Да какая женщина не приберет его к рукам⁈

Лекс повёл меня к машине, его рука всё ещё лежала на моей спине, он буквально тащил меня на себе.

Мира уже выскочила из пикапа с широко распахнутыми глазами, в руках она сжимала пачку влажных салфеток и аптечку.

— Ами, ты серьёзно⁈ — воскликнула, подбегая ко мне. — Ты что, решила устроить акробатический номер? Прямо на лестнице⁈

— Нет, Мира, этого я не планировала, — выдавила из себя, наконец. Сердце сжалось от благодарности, когда она начала тереть мои джинсы салфетками, пытаясь отчистить грязь. — Я в порядке. — прошептала, закусывая губу.

— Ага, в порядке, — фыркнула подруга, яростно оттирая пятно на моём колене, от чего то начала жечь, видимо, стесала все же. После принялась обрабатывать ладони, но ничего страшного на первый взгляд не было. — Ты просто чемпион по причинению себе вреда в поездках! Подумать только, даже из города не выехали, а она уже трижды попала в передряги и дважды из них на ровном месте! Лекс, скажи ей, чтобы смотрела под ноги!

Лекс тихо рассмеялся, его взгляд до сих пор был прикован ко мне, и я снова покраснела. Он ничего не сказал, просто открыл дверь машины и помог мне забраться на переднее сиденье.

Мира, всё ещё ворча, обошла пикап и забралась сзади, продолжая копаться в своей сумке.

— Если ты ещё раз решишь упасть, я тебя к Лексу привяжу, будешь только так передвигаться, — подруга бурчала, но я знала, что она просто переживает. Наклонившись, Мира подала мне бутылку воды. — Пей, а то ты выглядишь так, будто сейчас в обморок грохнешься.

— Спасибо за комплимент, — хмыкнула нервно, но взяла бутылку. Лекс, наконец, сел за руль, он был спокойным, однако было заметно, что его движения немного дерганные, он завёл мотор.

Я отвернулась и посмотрела в окно, где серый хмурый Чикаго сменялся пригородами, и пыталась собрать мысли в кучу.

Девушка?

Жена?

И если да, то получается, что он… что он почти изменил ей со мной⁈

Глава 22

Я и сама могу

Ами

Мы выехали за город, и Чикаго постепенно растворился за горизонтом, оставив позади знакомые улицы и суету.

Бескрайние кукурузные и соевые поля Иллинойса раскинулись перед нами, пожухлые и влажные от дождя колосья качались под ветром, словно волны черно-золотого моря, а небо, тяжёлое под темными тучами, казалось, вот-вот раздавит землю своим весом.

Я сидела, разувшись и поставив стопы на сиденье, обхватив колени руками, смотрела, как шоссе I-55 уводит нас всё дальше от знакомых очертаний. Мира, лежащая на заднем сиденье, уже тихо, но все еще упорно напевала что-то из модерн-рока.

Лекс вел пикап отрешенно и меланхолично, расслабленно откинувшись на водительское кресло, придерживая руль одной рукой.

— Девочки, сделаем остановку в Декатуре, — вывел из сонливого состояния нас мужчина, включил поворотник. Голос был ровным, с лёгкой хрипотцой, которая всегда появлялась, когда он уставал. — Перекусим и зальем бензин.

Мы свернули к заправке с яркой вывеской «Дайри Квин», прилегающей к небольшому кафе. В окна пикапа повеяло запахами жареного бекона, дешёвого придорожного кофе и чего-то сладкого, вроде сиропа на пончиках. Внутри было шумно: дальнобойщики у стойки спорили о ценах на топливо, девушка с усталым

— Я схожу за едой, тут самообслуживание, — поднялся Лекс. — Что вам взять?

— Бургер с двойным сыром и содовую, — ответила Мира, продолжая впрочем листать меню с таким видом, будто она выбирала брускетты в дорогом ресторане. — Ами, тебе что?

— То же самое, — откинулась на стул, потягиваясь и выглядывая в окно, где наш пикап блестел под тусклым светом солнца, спрятанного за тучами. Внезапно вспомнилось, как мы с Лексом и Мирой в детстве устраивали «экспедиции» на заднем дворе дома Лекса, строили шалаши из одеял и притворялись, что убегаем от пиратов в путешествие. Тогда всё было проще.

Лекс ушёл к стойке, подруга достала телефон и принялась что-то искать. Прикрыла глаза, умиротворение и наслаждение простыми звуками незнакомой закусочной погрузили меня в приятную ностальгии. Казалось, что весь мир встал на паузу, и жива только эта дорога, по которой мы добираемся до курорта.

Из этого состояние меня вывел чей-то настойчивый взгляд. Повернув голову вбок, увидела парня — высокий, с татуировками на руках, он сидел за соседним столиком, вернее раньше сидел. Теперь он встал, скрипнув стулом, и медленной развязной походкой в рваных джинсах побрел к нам. Поморщилась, отворачиваясь.

В чем прикол такого дизайна? Надеялась, что его разочарует моя кислая мина, но нет, он подошёл к нашему столику, и, игнорируя Миру, наклонился, обдав меня запахом дешёвого одеколона, смешанного с потом. Меня сразу же замутило.

— Привет, красавица, — его голос был липким, как патока. — Чего такая серьёзная? Хочешь, я подниму настроение?

Подняла бровь, вздыхая. Как-то общение с Лексом и коллегами на работе отучило меня от того, что существуют еще такие странные подкаты и приставания. Даже Дэн не был из категории подобных мужчин.

— Не знакомлюсь, я тут с друзьями, так что, отвали, пожалуйста, — скрестила руки на груди, чтобы он перестал пялиться на мой бюст. Терпение было на пределе, и этот тип явно выбрал не тот день для того, чтобы я вежливо его отшивала. Я только начала успокаиваться, разнежившись атмосферой дороги.

Он ухмыльнулся, не отходя, и его рука легла на спинку моего стула, пальцы явно нарочно пробрались под мои волосы и прошлись по шее. Со скрипом стула вскочила, кровь от гнева прилила к щекам.

— Я сказала, убрал свои руки! — рявкнула, выставляя несчастную мебель перед собой как защиту, но ненормальный схватил меня за запястье, слегка выворачивая руку. Его хватка была сильной, болезненной, она принесла слишком знакомое мерзкое ощущение беспомощности и желание спрятаться и подчиниться агрессору. Только вот я больше не была жертвой.

Мира вскочила следом, её глаза расширились, она полезла в сумочку, явно за электрошокером, но я не дала ей вмешаться.

Отодвинув стул и подойдя ближе, со всей силы ударила парня коленом между ног, и он согнулся пополам, выругавшись сквозь зубы, но быстро поднялся. Тогда я отвела локоть назад и, размахнувшись, врезала хаму кулаком в челюсть. Его голову откинуло слегка назад, послышались возгласы рядом с нами.

— Дрянь! — прошипел ненормальный, хватаясь за подбородок и шагнул ко мне, заставляя собраться. Курсы самообороны, пусть и короткие, но я прошла сразу после реабилитации в больнице. Конечно, не регулярные занятия, как у подруги, но я готова была стоять до конца.

Однако, Мира всегда умела расставлять приоритеты и оценивать ситуацию более здраво, признавая слабости. Поэтому она швырнула в придурка металлическую салфетницу со стола и заверещала на все кафе:

— Леееееекс!

Пару ударов сердца, пока тип с наливающейся краснотой на скуле ориентировался в пространстве после впечатывания прямо в его лоб столового прибора, и Лекс появился, почти мгновенно пронесся мимо нас с Мирой. Его рука схватила парня за шиворот и прижала к стене с окном с такой силой, что стекла слегка задрожали.

Лицо друга было тёмным, глаза горели, и я почувствовала, как холод пробежал по спине — не от страха, а от того, как выглядел родной и знакомый с детства человек: он был в бешенстве. И это было жутко.

— Ты глухой или тупой? — прорычал Лекс, его голос был низким, угрожающим. — Повторяю для тебя. Отвалил. От. Них. Ещё раз подойдешь, заговоришь или, не дай боже, тронешь, и я сломаю тебе всё, что можно сломать.

Парень сбледнул, вся наглость и самоуверенность куда-то испарились, он пробормотал что-то невнятное и, как только Лекс его отпустил, рванул к выходу, чуть не сбив другого посетителя.

Лекс потрепал Миру по голове, как младшую сестру, и подойдя ближе, схватил мою руку. С досадой цокнул, узрев покрасневшие костяшки, но больше не было ничего серьезного.

Удар мне поставил еще он сам в школе, а на коротких курсах я его отточила.

Лекс поднес мою ладонь к себе и поцеловал пальцы, заставив меня задержать дыхание, после чего обнял, зарывшись носом в мои волосы. Его руки сжали мою талию, тёплые, сильные, уверенные в том, что я приму эти объятия.

— Тебя нельзя оставить и на мгновение, котёнок, — пробормотал он, его голос был на удивление безумно нежным, у меня запершило в горле.

— Я справилась бы сама, — буркнула неловко, но мои слова утонули и прозвучали где-то в районе его ключицы.

Мне пришлось спрятать руки за спину, чтобы не поддаться соблазну и не положить ладошки на грудь мужчины. В голове билась мысль «А если он не свободен, Ами?». Но при этом другая часть меня говорила, что это просто невозможно, что Лекс не такой.

Мира фыркнула за нашими спинами и Лекс медленно разжал объятия, позволив мне отступить и отвести взгляд.

— Ага, конечно, — подруга нервно рассмеялась, вытаскивая все же из сумки электрошокер и перекладывая его в передний карман поближе. После опустилась на стул с таким видом, будто ноги ее больше не держали. — Ты чуть не устроила гладиаторские бои века, Ами. Можно было бы продавать билеты на это зрелище. Лекс, скажи ей, чтобы перестала играть в супергероиню!

Лекс хмыкнул и глубоко вздохнул, еще раз находя взглядом меня. Он подвинул мне стул и помог сесть, поддерживая за локоть, потому что, как оказалось, меня ноги тоже уже не держали. Адреналин схлынул, оставляя после себя желейную дрожь.

Мужчина споро сходил за уже оплаченной едой и вернулся, присаживаясь к нам. Поели мы быстро, бургеры были жирными, но вкусными, а содовая со вкусом лайма приятно шипела на языке, возвращая понемногу к

Я жевала и думала о том, что за последние дни моя жизнь из спокойной и размеренной стала слишком напряженной.

Глава 23

Аквариум

Мы выехали из Декатура дальше по шоссе I-55, и пейзаж стал ещё шире, поля теперь простирались до горизонта в обе стороны, изредка прерываясь одинокими фермами и красными старыми амбарами с облупившейся краской.

Ветряки крутились над пустынным шоссе, и только редкие грузовики нарушали тишину равнины.

Я почти задремала, свернувшись калачиком с ногами на сиденье, когда Мира внезапно оживилась, вскрикнула, заставив меня подскочить и обернуться к ней.

Она чуть не вывалилась из окна, когда мы проехали мимо указателя с надписью «Национальный музей и аквариум „Чудеса дикой природы“» на подъезде к Спрингфилду.

— Лекс, Лекс, Лекс! — завопила подруга, подпрыгивая на каждом слове на сиденье, её рыжие волосы растрепались на ветру. Мира смотрела то на дорогу на здание вдалеке, то на страницу этого места в картах в экране телефона. — Аквариум! Мы обязаны туда заехать! Там акулы, пингвины, и, боже, медведи! Ну, пожалуйста!

Лекс улыбнулся такому энтузиазму, не отрывая глаз от дороги.

— Мира, у нас график, — его голос выдавал явную усталость. — Мы не на экскурсии.

— График? — возмутилась Мира, обернулась, отпихивая меня с пути и перегнулась через спинку сиденья, её лицо было в десятке сантиметров от Лекса. — Это роуд-трип, а не марш-бросок! Ами, ну скажи ему!

Села ровнее, повернула голову вбок и наши с Лексом взгляды встретились. Тёмные глаза были серьёзными, уверена, он намерен стоять на своем.

Не то, чтобы мне так уж хотелось делать эту остановку, но внезапно вспомнилось, как в детстве мы втроём мечтали о приключениях, зачитывались детскими журналами с картами сокровищ.

Именно из-за этой общей авантюрной черты — мы сейчас и едем в Колорадо, так что…

— Пожалуйста, Лекс, — тихо пробормотала, вроде бы простая фраза, но напряжение между нами сгустилось, как воздух перед грозой.

Он сжал руль до побелевших костяшек, его челюсть напряглась. На миг мне показалось, что он откажет, но вот он медленно выдохнул и кивнул.

— Хорошо, — бросил Лекс, разворачиваясь обратно, к указателю.

Мира взвизгнула, хлопнув меня по плечу, меня повело, и я чуть не врезалась в спинку кресла водителя, грозно зыркнув на подругу.

— Ами, ты мой герой! — воскликнула она, откинулась на задние сиденья и принялась листать на планшете сайт музея. — Вау! Там есть туннель, где акулы плавают прямо над тобой! Это… это ВАУ!

Улыбнулась, её энтузиазм начал заражать и меня. Лекс молчал, но я поймала себя на мысли, что хочу видеть его улыбку чаще.

Дорога — странная штука. Она заставляет тебя чувствовать себя живым и счастливым, даже когда внутри всё кипит от страхов и вопросов без ответов.

* * *

Мы припарковались у Национального музея и аквариума в Спрингфилде, это был уже штат Миссури — что радовало, какая-никакая, но часть пути была позади.

Огромное здание из стекла и камня выглядело как что-то из фантастического фильма, окружённое аккуратными искусственными газонами и флагами, развевающимися на ветру. Воздух пах свежестью и лёгким ароматом близлежащего озера.

Мира выскочила из машины, как ребёнок, которого привезли в Диснейленд, и тут же начала снимать всё на телефон.

— Это просто восхитительно! — подруга буквально захлебывалась эмоциями, пока делала селфи на фоне вывески. — Ами, Лекс, идите сюда, надо фото на память!

— Мира, ты серьёзно? — хмыкнула скептично, но всё же подошла, скорчив рожицу для её фото. Лекс, напротив, остался у машины, прислонился к капоту, скрестив руки, его взгляд скользил по парковке, как будто он сканировал местность на предмет угроз. Я почувствовала укол беспокойства. Он всегда такой настороженный, неужели и сейчас есть причина?

Но я отогнала эту мысль, решив, что этот день принадлежит нам, а не моим страхам.

У кассы в сверкающем холле я полезла в кошелёк и замерла: наличка закончилась еще в кафе на заправке, а терминал для карт, судя по табличке, не работал.

— Чёрт, — отчетливо ощутила, как щёки вспыхнули. — У меня только карта.

Закусила губу, оглядываясь. Не было и шанса, что посреди холла появится банкомат, правда ведь?

— Без проблем, — вдруг шагнул к кассе Лекс и протянув несколько купюр за нас троих, слегка нависая надо мной сбоку. В его голосе мелькнула тень насмешки, когда он посмотрел на меня, чуть наклонив голову вбок. — Все в порядке? Ты покраснела…

— Я верну, — пробормотала и нервно поправила локон, чувствуя себя неловко.

Лекс хмыкнул, и его пальцы внезапно щёлкнули меня по носу, лёгким, почти игривым движением.

— Приму только в другой валюте, котёнок, — сказал он, легкая хрипотца его тембра заставила моё дыхание сбиться, раздумывая над тем, что черт возьми он имел ввиду⁈

Но Лекс уже отвернулся, как ни в чем не бывало направляясь ко входу, я же так и осталась стоять, пытаясь собрать мысли в кучу. Пока Мира не толкнула меня в плечо.

— Ну ты и везучая, — подмигнула подруга с улыбкой. — Он тебя по носу щёлкнул! Это уже прогресс в ваших играх.

— Не начинай, — пробормотала и поспешила за Лексом, чувствуя, как тепло разливается по груди.

* * *

Внутри музея все было как в другом мире. Огромные залы, наполненные звуками природы — журчанием воды, пением птиц, — сменялись затемнёнными туннелями аквариума, где свет отражался от стеклянных стен, создавая иллюзию, что ты под водой.

Мира сразу прилипла к первому же аквариуму, где плавали разноцветные тропические рыбы, их чешуя переливалась, как драгоценные камни. У многих были такие длинные яркие хвосты, что все начинало рябить перед глазами от разноцветных пятен.

— Смотри, Ами! — воскликнула подруга, тыча пальцем в стекло. — Этот как в «Немо»! Я хочу такую домой!

— Ага, поставишь аквариум в своей однушке, — рассмеялась, приближаясь послушно, чтобы рассмотреть указанную красоту. Наблюдала, как рыбы скользят в воде, их движения были такими плавными, что на миг я забыла обо всех проблемах.

Поездка в Колорадо уже делала для меня кое-что бесценное — она начала дарить моменты, когда ты просто живёшь, дышишь, чувствуешь. Такие мгновения не забываются.

Лекс стоял чуть сбоку от меня, но медленно подошел, когда Мира перебежала к другому аквариуму, взгляд мужчины смягчился, когда он снова посмотрел на подругу.

Та теперь пыталась «поговорить» с пингвином через стекло.

— Она не повзрослеет никогда, — покачал головой Лекс с улыбкой.

— И хорошо, — не сдержавшись, улыбнулась в ответ. — Без её безумия мы бы тут с тобой с ума сошли. Я так точно. Да и… в повседневной жизни нам всем хватает ответственности, у

Мужчина задумчиво в согласии покачал головой, на этот раз его улыбка была чуть заметнее.

Мы двинулись дальше, через зал с животными — медведи, олени, даже огромный лось, чьи рога казались больше, чем мой рост. Мира остановилась у витрины с волками, её глаза загорелись.

— Лекс, это ты в прошлой жизни, — указала она на волка с тёмной шерстью. — Такой же хмурый, вредный и серьёзный.

— А ты тогда этот пингвин, — парировал он, кивнув на соседний блок, где пингвины ныряли в воду с разбегу, я невольно засмеялась.

— А я кто? — спросила, не удержавшись, и искоса посмотрела на профиль мужчины.

Лекс обернулся ко мне полностью, носки его кед соприкоснулись с носами моих кроссовок, его взгляд опустился на мои губы.

— Львица, — ответ прозвучал оглушающе тихо — Быстрая, упрямая и… опасная, когда злится.

Конечно, щёки вспыхнули, я быстро отвернулась, делая вид, что разглядываю пингвинов.

Мы дошли до подводного туннеля, где над головой у нас проплывали акулы и скаты, их тени скользили по нашим лицам. Мира буквально завизжала от восторга, когда огромный скат проплыл прямо над нами, его крылья-плавники двигались так медленно, что казалось, он парит в невесомости.

— Это лучше, чем любой фильм! — схватила она меня за руку. — Ами, мы должны вернуться сюда еще раз, слышишь!

— Обязательно, — обняла подругу за талию, прижимаясь к ней. Теперь мы вместе стояли и с открытыми ртами наблюдали за огромными морскими обитателями над нами.

В какой-то момент я посмотрела на Лекса, который стоял чуть правее нас, его руки были в карманах, а взгляд скользил по туннелю с легкой улыбкой. На миг я вспомнила нас в детстве. Даже поверить не могу, что прошло уже столько времени.

На выходе мы зашли в сувенирную лавку, где Мира сразу схватила с прилавка плюшевую акулу и приставила её к моему лицу. Призадумалась, а я подняла в недоумении брови, замерев почти на входе. Лекс позади слегка подтолкнул нас дальше, скользнув ладонями по моей пояснице.

— Это ты, когда злишься, — наконец вынесла вердикт подруга, и я закатила глаза, но взяла акулу и прижала к груди.

Лекс хмыкнул, взяв с полки магнит с изображением акулы.

— Мне на память, — ответил он на наши с Мирой удивленные взгляды.

— Дурак, — пробормотала, закапываясь лицом в мягкую игрушку. Мира подмигнула мне, но я сделала вид, что не заметила.

Мы вернулись к машине, и дорога потянулась дальше. Ветер за окном завывал, а музыка Миры снова заполняла салон, смешиваясь с нашими разговорами.

Я смотрела на пейзаж, на старые амбары и одинокие фермы.

Глава 24

Вместе

Вода реки Миссисипи в Альтоне была мутной, отражала на поверхности серое небо. Ветер трепал мои волосы, пока я стояла у перил, глядя на арочный канатный мост Кларка вдалеке. Это место было красивым, но от него веяло грустной ностальгией, как от старой песни, которую хочется слушать в одиночестве.

Мира подошла ближе, пытаясь руками усмирить свои рыжие непослушные локоны. И где ее обычная уже за последние года аккуратная укладка на любой случай жизни? Сейчас она походила на маленького бесенка.

— Красиво, да? — сказала подруга, остановившись рядом и тоже посмотрев на реку. — Это место напоминает, что мир больше, чем наши проблемы.

— Ага, — вдохнула прохладный воздух полной грудью и улыбнулась. — Но проблемы всё равно нас догоняют.

Она хмыкнула и вдруг вскинула руки к небу, растопырив пальцы, глядя через них на облака, что ветер нес к горизонту.

— Ами, ничего не случается просто так. То, что мы снова вместе — значит так надо.

— Попробую поверить, — скептично хмыкнула. Посмотрела на Лекса, который остался у машины чуть выше по склону, разговаривая по телефону. Его голос был резким, но слов я не слышала, только редкие злые отрывки доносились до нас. Что-то в его позе — напряжённые плечи, сжатые кулаки — выдавало его ярость. Но я заставила себя отвести взгляд.

Дорога, река, ветер — вот что реально. Остальное подождёт.

Через пару минут к нам спустился с дорожки со склона высокий милый парень в джинсовке, с котом на руках — тот был необычайно пушистым, рыжим, с одним зелёным глазом и вторым голубым, при этом у него явно был купирован хвост.

Мира тут же завела разговор, прося разрешения погладить животинку.

— Я Дэвид, а это Это Оскар, — ответил на мой вопрос парень, почёсывая кота за ухом. — Он путешествует со мной по всем штатам.

— О, какой красавец! — воскликнула подруга, гладя кота, который уже вовсю мурлыкал, как маленький моторчик и топтался лапками на плече у парня. — Ами, ты только посмотри, у него глаза, как у инопланетянина!

Я тоже прониклась моментальной любовью к пушистому, улыбнулась, почесав кота под подбородком.

— И как вы нашли друг друга? — подняла взгляд на Дэвида.

— Мы встретились в Небраске, — его лицо осветилось улыбкой, преобразив и добавив невероятной мягкости и красоты, было видно, что он действительно любит Оскара. — Он сидел у дороги, весь грязный. Теперь — он мой напарник. Мы уже проехали пять штатов!

— Ого, это невероятно, — тепло от этого простого общения и момента разлилось по груди. Путешествие сводит людей с такими историями — короткими, но настоящими. Мы могли никогда не узнать о существовании Оскора, но теперь этот упитанный пушистик останется в наших с Мирой воспоминаниях. Мысленно пожелала им удачи.

Мы попрощались с Дэвидом и Оскаром, и Мира всё ещё ворковала, как ей нужен кот в дорогу.

— Лекс, заведём кота? — подруга побежала вверх по склону к машине, подпрыгивая на каждом шагу, она вся будто сияла после встречи с новыми людьми…

— Только если он будет вести машину по-очереди, — хмыкнул Лекс, и я невольно рассмеялась. Его взгляд метнулся ко мне, он растянул губы в легкой улыбке и открыл мне дверь.

* * *

Мы въехали в Канзас-Сити, когда небо уже темнело, окрашиваясь в глубокий индиго, и Лекс свернул к заправке с яркой вывеской «Лавс Тревел Шоп». Пахло бензином и жареной курицей из соседнего фастфуда. Мира тут же потянула меня за собой в магазинчик при заправке, пока Лекс заправлял машину.

— Сувениры? — приподняла бровь, следуя за ней. — Это заправка, Мира.

— Ага, а ты скучная, — девушка схватила ковбойскую шляпу с надписью «Канзас Сити». — Это для коллекции!

Внутри магазинчика было тесно, но уютно: полки с чипсами, футболками с надписью «I♥KC» и странными мелочами вроде брелоков в виде тракторов. Пройдясь по скрипящим доскам паркета, Мира взяла в руки пачку

— Попробуй, это местная фишка, — заявила она, и я закатила глаза, но взяла жвачку.

Лекс вошёл следом, его взгляд скользнул по нам, и он рассмеялся низким грудным смехом, увидев, как Мира позирует перед зеркалом в ковбойской шляпе.

— Ты серьёзно? — мужчина покачал с улыбкой головой.

— Можешь не сомневаться, — проворковала подруга, вставая в позу. — Ами, как я выгляжу?

— Как сбежавшая с родео, — хмыкнула, и мы обе рассмеялись.

В следующий раз мы остановились у мотеля на окраине Канзас-Сити, где вывеска с криво мигающей надписью «Мотель 6 Канзас» бросала красноватый отблеск на потрескавшийся асфальт парковки.

Мотель выглядел так, будто застрял в 80-х: низкое двухэтажное здание с облупившейся жёлтой краской, неоновой вывеской и старым автоматом с газировкой у входа, который гудел, уставшим трансформатором.

Воздух был прохладным, пах запыленным за день асфальтом, бензином и чем-то сладковатым, мне напомнило это почему-то запах жжёного сахара. Мы вышли из пикапа, потягиваясь и разминаясь. Вдохнула глубже, ежась в одном свитере, холод кусал щёки и нос.

Мира пару секунд посмотрев на здание, улыбнулась и тут же начала копаться в своей сумке, вытаскивая телефон, чтобы сделать фото вывески.

— Это же классика роуд-трипа! — в очередной раз за поездку заявила она, щёлкая камерой. — Мотель, где будут таинственно мигать лампочки и слышаться посторонние звуки по ночам

— Очень смешно, — сморщила на это нос. Лекс только закатил глаза на наше поведение, и мы с Мирой схватили по рюкзаку, что оказались достаточно внушительными, и потащились ко входу.

Глава 25

Мотель

На ресепшене нас встретил парень лет двадцати в клетчатой рубашке, с ленивым выражением на лице и жвачкой, которую он жевал с большим энтузиазмом, чем отвечал нам.

Стойка была завалена старыми журналами, а на стене висел постер с местной бейсбольной командой Канзас Сити Роялс, выцветший от времени.

— Номер на троих, — Лекс достал кошелёк, отчего я нахмурилась и посмотрела на карточку в своих руках. Я уловила в его голосе усталость после долгого дня за рулём. — Две или три кровати, если есть.

— Есть, две, — зевнул парень, не отрываясь от журнала с мотоциклами. — Тридцать баксов за ночь. Наличка. Имя?

— Лекс Холтер, — ответил Лекс и принялся заполнять данные паспорта. Я поджала губы и убрала свою в очередной раз бесполезную карту в сумку, а Мира чему-то ухмыльнулась, толкнула меня плечом, подмигнув. Недоуменно посмотрела на нее.

— О, Лекс, наш герой-спаситель, — залебезила подруга, вешая свою сумку ему на плечо с театральным поклоном и милой улыбкой. — Неси, рыцарь!

Я хмыкнула, добавив свою сумку к его ноше, она была действительно тяжелой. Хотя почти сразу меня цапнула совесть, ведь мужчина тоже устал, даже больше нашего, гораздо больше. Уже хотела неловко извиниться, как Лекс закатил глаза, удобнее перехватывая соскальзывающие сумки и улыбнулся, почему-то — мне.

— Вы двое будете мне должны, — одну сумку-рюкзак он закинул на плечо, а другую чуть подкинул, взяв за лямки повыше, будто ноша ничего не весила. — Я не ваш носильщик.

— А кто? — зашагала вперед Мира с гордо поднятой головой. — Наш личный телохранитель? Водитель? Или, может, личный шеф-повар?

— Это уже ближе к правде, — ответил Лекс, его взгляд снова скользнул по мне, короткий, но тёплый, как прикосновение. Я отвернулась, пряча горящие щёки, и последовала за Мирой.

Мы поднялись на второй этаж по скрипучей лестнице, тут пахло стиральным порошком и старым ковром, пропитанным годами сигаретного дыма и придорожного кофе. Номер в конце коридора оказался тесным, но уютным в своей простоте: две кровати с выцветшими покрывалами в цветочек, потёртое кресло у окна с видом на дорогу, телевизор, который явно украли из музея 90-х, и маленький столик с треснувшей столешницей. На стене висела картина с изображением заката над прерией, такая банальная, что я невольно рассмеялась.

Мира сразу упала на одну кровать, раскинув руки звездой.

— Я сплю с Мирой, — заявила и села в кресло, вытянув ноги, Лекс насмешливо проследил за мной взглядом, ставя рюкзаки у стены.

Подруга вдруг подала голос с кровати, правда все еще не двигаясь:

— Ребята, я голодная, как волк! Давайте закажем пиццу, или я начну грызть мебель, потом не расплатимся за нанесенный ущерб!

Дружным решением мы заказали пиццу через приложение — пепперони и сырную, потому что Мира заявила, что «это классика роуд-трипа». Эту фразу можно было распечатать на футболках и носить нам троим до конца отпуска, похоже это становится новым девизом Миры.

Пока ждали доставку, она включила телевизор, где шёл старый эпизод «Друзей», и начала комментировать вслух каждую сцену, как будто мы не видели это тысячу раз. Лекс отошел к окну и сел на подоконник.

— Смотри, Ами, это мы с тобой через десять лет, — расхохоталась подруга указывая на Монику и Рэйчел в свадебных платьях, жующих пиццу на диване. Глаза после этого комментария метнулись к Лексу, и, конечно, по закону подлости — он тоже смотрел на меня в этот момент.

Отвернулась, делая вид, что изучаю трещину на столешнице. Почему-то вспомнила его слова о «обязательствах» в Сан-Диего, и мысль, что у него может быть кто-то там — девушка, или, чёрт возьми, жена, — кольнула внезапной ревностью.

Когда пицца прибыла, мы уселись на кровати, разложив коробки прямо на покрывалах. Запах томатного соуса и расплавленного сыра заполнил номер, голод проснулся, несмотря на все мои чертовски-плохие мысли. Мира откусила огромный кусок и вдруг поделилась воспоминанием, как однажды в старших классах мы с ней пытались испечь пиццу дома, но вместо этого чуть не спалили кухню.

— Помнишь, как Лекс тушил сковородку полотенцем? — хохотала она, упав на кровать спиной. — Он выглядел, как пожарный из дешёвой комедии.

— А вы двое, как преступницы с места поджога, — Лекс отпил колу из банки, скрывая усмешку. — Я до сих пор не понимаю, как вы умудрились поджечь тесто.

Наконец, импровизированный ужин был окончен, Лекс первый пошел в душ, а мы с подругой принялись убираться и перетряхивать кровати. Про мотельных клещей слышали все. Мира успела переодеться в пижаму, как вдруг воскликнула, заглядывая в свою сумку:

— О, чёрт. Мы забыли воду в машине.

Задумчиво выпрямилась и посмотрела на рюкзаки. И правда, вода была в пакете от универмага, а его тут нет.

— Я схожу, — встала и натянула куртку.

— Я с тобой, — начала подруга, но я покачала головой.

— Это недалеко. Пикап прямо у входа, — успокоила, завязывая шнурки. — Я через минуту вернусь.

Выскользнула из номера, не признаваясь себе даже мысленно, что просто не хочу

Холодный воздух Канзас-Сити хорошо остудил мои горящие щеки. Парковка тонула в полумраке, освещённая лишь одним мигающим фонарём, который бросал на асфальт длинные, изломанные тени, похожие на когти.

Пикап Лекса стоял в десяти шагах, его чёрный кузов блестел, как панцирь жука, гравий хрустел под моими кроссовками, глаза уже слипались от усталости. Я сунула руки в карманы, стараясь унять дрожь от холода, и ускорила шаг.

Глава 26

Темнота идет за мной

Отыскав на заднем сиденье пакет с Волмарта, вытащила двухлитровую бутылку воды, захлопнула дверь. На секунду посмотрела на звездное небо над головой и мысленно понадеялась, что Лекс уже высушен и одет. Включила сигнализацию и бодрым шагом пошла на пересечение парковки.

Я была уже метрах в тридцати от тускло светящегося входа, как вдруг где-то за моей спиной раздался шорох — едва слышный, как будто кто-то наступил на россыпь мелких камней.

Я замерла, невольно задержав дыхание, волосы на затылке встали дыбом и страх ухнул прямо в живот. Какое-то инстинктивное чувство шептало мне продолжать идти.

Я подчинилась ему.

«Это просто ветер, Ами,» — твердила я себе, но ветер не шуршит так ритмично почти осязаемым присутствием. Все же ускорила шаг, хотя в боку отчего-то уже закололо, боль же отдаваясь и в ушах, барабанной дробью.

Шорх.

Шарх.

Шаги за мной повторились — чёткие, тяжёлые, они были гораздо ближе, чем в первый раз. Пальцы сжали ключи от пикапа, металл впился в ладонь острым краем, и я аккуратно, очень медленно, делая вид, будто поправляю волосы, бросила взгляд через плечо. Отчего-то казалось, если некто заметит, что я его услышала — станет только хуже.

Но… Никого. Только тени шевелились вдоль фонаря, извиваясь темными змеями.

И тут… кашель. Хриплый мужской кашель. Прямо за моей спиной. Мгновение застыло и одновременно растянулось в вечность.

Я рванула ко входу, кроссовки скользили по влажному асфальту и мелкому гравию, дыхание вырывалось рваными облачками пара, перед глазами была только светящаяся цель — неоновая вывеска над входом мотеля.

Шаги за спиной ускорились, топот стал громче, и я услышала отчетливое дыхание — не моё. Оно было слишком близко, слишком. Я бежала, не оглядываясь, паника захлёстывала, ледяные пальцы страха сжимали горло, отчего дыхание сбилось.

Свет от холла мотеля в окнах был в нескольких метрах, отблески из окон второго этажа казался далёким и недосягаемыми. В последнем усилии рванула к двери, только сейчас подумав, что неплохо бы позвать на помощь Уже открыла рот, и в этот момент мою голову дёрнули назад — чья-то рука вцепилась в волосы, с силой рванув, а затем швырнув меня вперед, и я взвизгнула, теряя равновесие.

Асфальт ударил по коленям, ладоням, виску, боль пронзила все тело разом, как раскалённый гвоздь сквозь позвоночник. Бутылка выпала из моих рук и прошелестела, укатываясь куда-то в темноту. Я задохнулась, чувствуя, только как тёплая кровь стекает по щеке, смешиваясь с потом от бега и страха.

Мир поплыл, края зрения затянуло чернотой, как будто кто-то пролил тушь на картину. Вот я падала, а теперь уже лежала, распластавшись, прижавшись к асфальту. Лоб саднило, он был прижат к гравию, я внезапно ощутила, как болезненно впиваются мелкие камушки в кожу лица.

Над головой раздались шаги — размеренные, как метроном, они хищно обходили меня по дуге. Невидимый мне остановился рядом, и я услышала скрип обуви, будто некто присел на корточки. Холодные пальцы коснулись моих волос, отчего я сжалась, позабыв все уроки самозащиты.

И вдруг они медленно, почти нежно, погладили, будто успокаивая непослушного ребёнка. Мое тело окаменело, я боялась даже моргнуть, уставившись распахнутым взглядом в асфальт в паре сантиметрах. Пальцы незнакомца скользнули по моей щеке, отодвигая волосы, оставляя за собой влажный след, наверняка — моей крови, я уловила ее запах — металлический, как ржавчина, смешанная с сыростью земли.

— Хорошая девочка, — прошептал голос над головой, низкий, глухой, как будто из-под маски. Он был близко, так близко, что я чувствовала его дыхание на своём затылке. — Ты так красиво убегала от меня.

Внутри я просто билась в истерике, но не могла пошевелиться, словно моё тело застыло в янтаре изломанной бабочкой.

В следующее мгновение меня оглушил тихий звук — звук вытаскиваемого лезвия швейцарского ножа. У Лекса был такой в юности, я сама его дарила, я знаю этот звук, ошибиться не могла. Это нож.

Сквозь плотно сомкнутые губы пробрался всхлип, когда рука напавшего дернула меня за волосы, подцепило одну прядь и, только я зажмурилась от ужаса, как раздался короткий звук — «вжих» — и целый локон волос упал на мое лицо обрезанной вдвое длиной.

Почему-то именно это ошеломило меня больше всего, я буквально впилась глазами в короткие пряди локона.

Внезапно шаги отступили, их быстрый, удаляющийся звук, растворился в темноте, как будто их и не было. Тишина навалилась на меня многотонным грузом, она была тяжёлая, как могильная плита. Мигающий фонарь рассек темноту, его свет пульсировал, будто в такт моего сердцебиения.

Тук. Тук-тук.

Медленно, очень медленно отняла жгущий лоб от гравия, с него посыпались, отлипая, мелие камешки. Следом заставила себя сесть, вся трясясь, как в лихорадке, и прижала ладони к асфальту, моя кровь оставила след на сером настиле земли.

Мой взгляд осторожно, будто в замедленной съемке метнулся по парковке, судорожно оглядываясь — пусто, только тени продолжали шевелиться по бокам светового пятна, извиваясь, как монстры.

Фонарь мигнул снова, и повернув голову, в его свете я увидела что-то на асфальте, в двух шагах от меня.

Дыхание замерло на выдохе, когда я разглядела… это.

Белые лилии лежали на земле, их лепестки светились в полумраке, как человеческие кости, омытые дождём. Всего было пять цветков. Рядом лежала фотография, уголок ее неаккуратно загнулся. Я протянула трясущуюся руку, как в замедленной съемке, и пальцы мои застыли над снимком.

Дикий ужас охватил меня, когда я в темноте разглядела изображенное, но все равно заставила себя поднять карточку.

На фотографии была я — в магазине, в Волмарте, где на меня чуть не упал стеллаж. Мое лицо было спокойным, немного задумчивым. За моей спиной стояла Мира, испуганная и смотрящая прямо в камеру.

Ракурс камеры был такой, как будто снимали из положения сидя, либо опустив камеру вниз, а отблеске стоящего рядом со мной холодильника с содовой виднелись очертания фигуры снимающего — высокая, в куртке, лицо скрыто капюшоном, но я будто чувствовала его

Глава 27

В твоих руках

Мои колени пылали, ладони саднили, а висок пульсировал, как будто кто-то вколачивал в него гвозди.

Пересилив слабость, встала, ноги дрожали и, казалось, вот-вот подломятся и я останусь на этой парковке с этим психом поблизости.

Сделала шаг, правая щиколотка заныла, как будто её сдавили в тиски. Аккуратно повернула ею по часовой стрелке и сморщилась, но, судя по всему, это просто ушиб, даже не вывих. Нагнулась за карточкой и лилиями, оглянулась по краям темноты на парковке и сделала пару шагов, чтобы поднять откатившуюся бутылку воды.

Если сейчас этот маньяк вернется и закончит начатое, то это будет самая глупая смерть — преступник отпустил ее, но вернулся, когда она решила забрать упавшие вещи. Ха-ха, Ами.

Каждый шорох — треск ветки, шелест ветра — звучал как шаги за спиной, и я оглядывалась, хромая ко входу, чувствуя, как сердце заходится в бешенном ритме от ощущения чужого взгляда. Надеюсь, это моя паранойя.

Когда, наконец, оказалась в холле мотеля, на пару секунд привалилась к стойке регистратора, который где-то бродил. Кровь стекала по щеке из разбитого виска и оцарапанного лба, тёплая и липкая, и я вытерла её рукавом. Собрав остатки сил, принялась подниматься по лестнице.

Почему, ну, почему мы не сняли комнату на первом этаже?

У двери номера я остановилась, пытаясь выровнять дыхание, чтобы не напугать Миру и Лекса. От этой мысли чуть истерично не расхохоталась, бросая взгляд на разодранные колени и ладони, обрезанный локон мешался справа, как неудачный каскад.

Да, думаю, ровное дыхание их не успокоит. Протянула руку, но ключ, который достала из кармана джинс, выскользнул из трясущихся как в припадке пальцев, звякнув о паркет, и я чертыхнулась, наклоняясь за ним. И тут дверь распахнулась.

Лекс стоял в проёме, прямо перед моим носом, поэтому я поспешно выпрямилась и схватилась за косяк, потому что меня повело. Волосы мужчины мокрые после душа, капли воды стекали по его шее, а джинсы низко сидели на бёдрах, обнажая твёрдую линию пресса.

Ну, примерно этого я и хотела избежать, когда вызвалась выйти за водой. Отчего-то опять стало смешно, какой-то нехороший это смех.

Наконец Лекс рассмотрел меня и хмурое выражение на его лице сменилось полным шоком, глаза расширились, тело напряглось, как гранитная плита.

— Какого чёрта, Ами? — прозвучал низкий, почти рычащий голос, и в нём звучала смесь ярости и страха. — Что с тобой случилось?

Я открыла было рот, но слова застряли, как в кошмаре, где кричишь, а звука нет. Почему-то в голове пронеслись картинки произошедшего и так жалко себя стало. Я не могу даже за водой выйти, не нажив приключений.

Лекс будто что-то поняв по одному только моему выражению лица, потому что шагнул ко мне, его руки подхватили меня за талию как раз за секунду до того, как я чуть не рухнула прямо на пол коридора. Мужчина легко поднял меня на руки, прижимая к груди. Его кожа была горячей, пахла мылом и чем-то терпким, таким знакомым и безопасным.

Я вцепилась в его плечи, его тепло было якорем, который удерживал меня от подкатывающей паники. В голове билась только заевшая фраза «я не жертва, я не жертва, я не…». Закусила губу, но слезы все равно покатились по щекам.

— Мира, запри дверь! — рявкнул Лекс, и я услышала, как Мира метнулась к замку, её шаги были быстрыми, почти паническими, а дверь хлопнула с глухим стуком, отгораживая меня от произошедшего ужаса.

Лекс

Я осторожно посадил Ами на свою кровать, тело девушки дрожало, будто его колотил озноб. Её свитер был порван на плече, джинсовая ткань на коленях стесана и кожа там кровоточила, ладони были исцарапаны, а на щеке алела ссадина, из которой сочилась кровь, пачкая её бледную кожу.

Мои кулаки сжались сами собой, ярость вскипела, как бензин, попавший в огонь.

Кто-то посмел её тронуть.

Кто-то тронул мою Ами.

Я опустился на колени перед ней на паркет комнаты, осматривая её раны, стараясь быть осторожным, но внутри всё орало идти и найти того, кто это с ней сделал. Её глаза, обычно дерзкие, полные огня, были пустыми, стеклянными, она смотрела в одну точку, будто не замечая нас с Мирой.

Черт возьми, я немедленно возненавидел себя за то, что оставил ее без присмотра даже на пять минут. С началом этой поездки неприятности так и притягивались к девушке.

— Ами, — я обхватил её лицо ладонями, мои пальцы скользнули по её щекам, ледяным и влажным от слёз. — Посмотри на меня. Что случилось? Расскажи, прошу тебя.

Она сглотнула, её губы дрожали, когда она попыталась что-то сказать, а потом застучали и зубы. Было видно, что у нее отходняк и она начинает скатываться в запоздалую истерику.

Я наклонился, покрывая её лоб, щёки, уголки губ короткими, лёгкими поцелуями, пытаясь вытащить её из этого состояния. Мира стояла справа от меня, её лицо было белее мела, руки теребили рукава пижамной рубашки, а глаза были огромными от страха.

— Ами, чёрт, скажи же уже! — выпалила Мира нервно. — Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку пропустили!

Ами вскинула голову, отстраняясь от меня, и посмотрела на подругу, ее взгляд приобрел осмысленность, она вдохнула и начала говорить, сбиваясь периодически:

— Я… пошла за водой. К машине. Все было нормально. А потом… Услышала шаги за спиной. И кашель. Побежала, но он… он догнал меня. Схватил за волосы, швырнул на землю. — Она задохнулась, её пальцы неосознанно вцепились в мои руки, ногти впились в кожу, но я не обращал внимание, она могла меня хоть всего исцарапать, лишь бы успокоилась. — Он сказал… сказал… А потом… ушёл. Оставил это.

Она кивнула на пол у двери, где лежали смятые цветы и фотография, грязные от асфальта, а также лежала опрокинутая бутылка воды.

Видимо, не заметил, когда открыл дверь из-за шороха и нашел там Ами в таком состоянии. Мира сматерилась, прижав руку ко рту, а я почувствовал, как кровь стучит в висках, заглушая всё.

Опять он. Опять этот псих! Я думал, что увезти Ами — это подходящая идея, но теперь вижу, как сильно я ошибся. Нужно было запереть ее в своей квартире, пока полиция не нашла бы этого придурка.

Аккуратно вытянув из хватки девушки свои руки, встал и подобрал фотографию. На снимке была Ами в Волмарте, рядом Мира, у нее лицо бледное, глаза полные ужаса, а

Это, черт возьми, был ее сталкер⁈ И я так легко его отпустил? Выругался, швырнув фото на стол, и вернулся к Ами. Присел на корточки обнял ее, зарывшись лицом в светлые локоны.

— Я найду его, — пробормотал чужим голосом. — Клянусь, Ами, я разорву его на куски.

Мои руки затряслись, пока я стирал слёзы, что снова покатились по щекам девушки, когда Мира отмерла. Она бросилась к своей сумке и вытащила аптечку, путаясь в собственных пальцах, подруга открыла флакон с антисептиком.

— Дай я обработаю и всё будет нормально.

Она присела рядом, протирая ссадины на руках, коленях и лице Ами ватным диском, смоченным в растворе. Осмотрев ссадину на виске, Мира пробормотала, что швы не нужны, и наклеила поверх пластырь. Потом она посмотрела на лилии, валяющиеся на полу, и её лицо побледнело ещё сильнее.

— Это т… от же псих, д… да? — Мира слегка заикалась. — Он следил за нами. В Чикаго, в Декатуре, здесь. Он следил, да?

— Полиция, — резко встал с кровати, приходя наконец в чувства, хотя образ Ами в разодранной одежде и с животным страхом на лице, навечно отпечатался у меня в памяти. — Прямо сейчас вызываем полицию!

Глава 28

Осторожнее, котенок

Ами

Сидела на кровати и смотрела куда-то мимо Миры, которая поглаживала мою ладонь, пока Лекс звонил в полицию. Его голос был резким, но я не вслушивалась, сосредоточившись только на дыхании.

Когда я оказалась внутри номера — на меня вдруг резко снизошло осознание. Осознаннее — как близко я была к… к чему-то плохому. Ведь, одно желание этого психа, и меня бы уже не было. Почему даже не попробовала отбиваться? Почему⁈

Зажмурилась, но шёпот преследователя всё ещё звучал в голове, его пальцы в моих волосах ощущались липкой паутиной. Стиснула зубы. Я не позволю ему сломать меня. Не хочу, не хочу снова!

Я прошла через Дэна, и вышла из этого сильнее.

Этот псих не получит меня и мой страх!

Лекс повесил трубку и посмотрел на меня полными злости глазами. Я знала, что эта эмоция предназначалась не мне, понимала, но все равно было жутко.

— Они едут. Ами, ты в порядке?

Я кивнула, мне было немного легче, но окончательно ступор не сошел.

— В душ, — встала и поморщилась от боли в щиколотке. — Мне нужно смыть это с себя.

Мужчина поймал моё запястье крепкой, но бережной хваткой.

— Ами, подожди…

— Лекс, — перебила его немного резче, чем хотела. — Мне нужно. Пожалуйста.

— Ами! — послышалось со стороны кровати от Миры, и я обернулась. — Ты… ты будешь в порядке?

Улыбнулась подруге одними губами и кивнула. Я буду, точно буду в порядке. Чего бы мне это не стоило.

Горячая вода обожгла повреждённую кожу, но я все равно нещадно тёрла волосы, шею, плечи, стараясь смыть ощущение чужих рук. Заставила себя дышать глубже, представляя, как вода уносит страх. Постояла, смотря, как смывает слегка розоватую пену в слив, и снова включила душ, выливая гель на мочалку. Еще раз, надо еще раз.

Вышла из ванной, натянув шорты и старую футболку. В комнате было темно, только свет фонаря за окном пробивался через шторы, отбрасывая длинные тени. Мигающий свет того самого фонаря. Содрогнулась.

Я шагнула было к кровати, но наткнулась на взявшегося из неоткуда Лекса, его плечи были напряженными под моими ладонями, и я вздрогнула, отступая. Руки мужчины поймали меня за талию, не давая упасть, пальцы сжали тонкую ткань.

— Осторожно, котёнок, — дыхание коснулось моего лица. — Ты и без того покалечена.

— Я в порядке, — пробормотала.

— Не ври, Ами, — он наклонился ближе, отчего я ощутила его дыхание на своей щеке. — Я вижу, как тебя трясёт.

Я хотела огрызнуться, сказать, что со мной все уже нормально, но тут его пальцы скользнули выше, о мой бог, прямо под футболку, касаясь голой кожи поясницы, и я задохнулась, жар пробежался по спине, поглощая еще ворчащий в груди страх.

Лекс замер, будто бы сам не ожидал или своих действий, или моей реакции. Дыхание мужчины сбилось, его тело напряглось, притягивая меня к себе ближе. Мой низ живота невольно прижался к нему, и я уловила его возбуждение, он был горячим и будто каменным, я отчетливо ощущала это даже через ткань его джинсов.

То есть… я точно не девственница, но в этот момент… Я засомневалась в этом. Не могу припомнить, чтобы хоть раз испытывала подобное рядом с Дэном. Да и вспоминать там особо было нечего.

Пальцами сжала футболку Лекса и посмотрела в знакомые с детства глаза, тёмные, почти чёрные в тревожном мраке номера.

— Лекс, — выдохнула почти ему в губы, так близко он стоял. В темноте, в его объятиях — я чувствовала себя самой защищенной, моя броня дала трещину, я снова доверила ему свое сердце.

Потянулась к губам мужчины, но стук в дверь заставил меня отпрыгнуть, как ошпаренную. Лекс выругался, смотря на меня черными глазами.

Вдруг он нашел мою ладонь, поднес к своим губам и поцеловал мои пальцы, а после отступил, отходя к двери. Его движения были резкими, он сдерживал бурю.

* * *

В номер вошли двое: детектив Доусон Чарлстон, коренастый мужчина с легкой сединой на каштановых волосах, и его помощник, Кларк Фарт, молодой, он выглядел так, будто только вчера закончил полицейскую академию.

В комнате включили свет, мы с Мирой сидели на кровати, Лекс стоял рядом, его вид был угрожающим. Он стоял широко расставив ноги и не мигая смотря на вошедших.

Я рассказала всё. Второй раз уже спустя время это было сделать проще.

— В Чикаго уже есть мое заявление, — закончила я, глядя на Доусона. — Но, насколько я поняла по словам офицера, оно даже в дело не было переквалифицировано.

Он кивнул, записывая в блокнот, ручка неприятно скрипела по бумаге, с детства не люблю этот звук.

— Поскольку вы на территории нашего штата, это теперь наша юрисдикция, — мрачно отозвался детектив. — Мы объединим дела с Чикаго и возьмем его в работу, раз коллеги не видят проблем в нападении и преследовании. Кларк, что на парковке?

Его помощник, только вернувшийся с осмотра, покачал головой, снимая кепку.

— Следы обрываются у дороги, — сказал он. — Камеры на парковке старые, качество паршивое, но записи забрали. Отправим на экспертизу.

Доусон кивнул и посмотрел на меня, его глаза сузились, будто он решал, сколько мне можно сказать.

— Это почти наверняка относится к нашей

Даже не поворачиваясь, почувствовала, что Лекс протянул ко мне руку, схватил за подбородок, поворачивая мое лицо к себе и вверх.

Напряженные синие глаза пробежались по волосам и зацепились взглядом за обрезанный локон.

А Доусон продолжил:

— Начинается все даже безобидно, но потом становится… хуже. пока не доходит до кульминации. Почти все жертвы не выживают. Другие… не выдерживают и уходят сами.

Я сглотнула и почувствовала, как холод пробирается под кожу. Пальцы на моем подбородке сжались, я опустила взгляд в пол.

— Он что-то говорил? — спросил вдруг Доусон, помолчав. Я сразу поняла, о ком он.

— Сказал, что ему нравится, как я убегала… И… что я «хорошая девочка», — выдохнула с омерзением, и Лекс чертыхнулся, привлекая к себе мое внимание, и плотно закрыл глаза, его дыхание стало тяжёлым. Затем он опустил руку и отошёл к окну, упираясь ладонями в подоконник, его спина была сгорблена и напряжена, как струна.

Мира посмотрела на детектива, её голос был тише, чем обычно.

— Что нам делать? Вернуться в Чикаго?

Доусон покачал головой.

— Езжайте в Аспен, куда вы сказали, направляетесь, — ответил. — Там охрана, толпы людей. Напасть в курортной зоне сложнее. Мы предупредим охрану, после объединения дел через пару дней — направим туда дежурную машину, обменяемся контактами. — Он протянул визитку. — Звоните, если что-то заметите. Любые улики или подозрительных людей.

Детектив и Кларк ушли, меня как-будто в ледяную реку окунули. С одной стороны — я была рада, что наконец моим делом займутся. А с другой…

Я как-то не предполагала, что это серийный сталкер-преследователь. Еще и с летальными исходами. Боже, это звучит так, будто все не со мной происходит. О, как бы я этого желала!

— Ами, на курорте безопасно, — приобняла меня Мира… — Мы будем вместе. Лекс не даст этому психу даже подойти.

Я кивнула, но внутри всё кричало, что я хочу домой, запереться, спрятаться. Но я знала, что это не выход. Дэн научил меня одному: бей, а не беги.

Я не собиралась давать этому психу власть надо мной. Я собиралась показать ему, как хорошо умею драться за свою жизнь.

— Завтра утром выезжаем, — произнес Лекс от окна. — Я свяжусь с Доусоном и своими людьми. Полиция даст сопровождение до границы округа.

Глава 29

Жаркая ночь

Лекс все еще не спал, он сидел. устроившись в кресле у окна с кружкой растворимого кофе, его взгляд был прикован к парковке и дороге, как у охотника, ждущего добычу. Мира давно заснула, свернувшись на своей кровати, её дыхание было тихим.

Я же, лежащая рядом с ней, не могла сомкнуть глаз. Каждый шорох за окном заставлял меня вздрагивать, каждый скрип — сжиматься. Я ворочалась, пытаясь найти покой, но ощущение чужих рук всё ещё липло к коже.

Лекс вдруг встал, его тень скользнула по комнате, длинная и зловещая, как в фильмах Стивена Кинга. Мужчина подошёл к моей кровати, его рука вдруг коснулась моей щеки, тёплая, шершавая, его прикосновение было мягким, успокаивающим.

Он погладил меня по щеке, пальцы скользнули по волосам, будто стирая следы того психа. Я почувствовала, как напряжение отступает, как это тепло выжигает холод страха.

— Ами, — прошептал Лекс хрипло. — Почему не спишь?

— Не могу, — выдохнула, мои пальцы сжали одеяло. — Я боюсь. Не хочу бояться, но боюсь.

Он тихо рассмеялся, его смех был мягким, ласковым, мужчина наклонился, его губы коснулись уголка моих губ, мягко, почти невесомо. Я опустила ресницы, наслаждаясь этим мгновением, затем Лекс прижался лбом к моему лбу и его дыхание затрепетало на моих губах.

— Я не дам ему тебя тронуть, — твёрдость в его голосе могла бы сравниться с неприступной скалой. — Никогда, Ами. Слышишь?

Ни о чем не думая, схватила его руку, провела ладошкой по его большой ладони и переплела наши пальцы.

— Не уходи, — прошептала я. — Пожалуйста, Лекс. Останься.

Он хрипло рассмеялся, чуть отстраняясь:

— Не думаю, что нам будет удобно втроём на одной кровати.

Я молча откинула одеяло и села, смотря на него снизу вверх, закусив губу:

— Но у тебя кровать свободна… пожалуйста, я не смогу уснуть иначе.

Лекс замер, он колебался, его глаза искали в моих что-то, но потом он кивнул. И вдруг наклонился, просунул руку под моими коленями и спиной, и неожиданно поднял в воздух.

Я охнула, обвивая его шею и внезапно увидела его лицо, совсем-совсем близко. Лекс прошел два шага к своей кровати и бережно положил меня на подушки.

Я выдохнула, а он одним движением скинул футболку и расстегнул джинсы, заставляя меня безмерно покраснеть, но отвести взгляд не получалось. Его боксеры обтягивали бёдра, твёрдые и мускулистые, и я невольно задержала глаза на них.

И конечно же он заметил, его губы дрогнули в лёгкой, дразнящей усмешке.

— Что, котёнок? — голос этого мужчины — само искушение. — Смотришь, как будто хочешь меня съесть.

Подавилась смешком и постаралась придать себе спокойный вид, прежде всего — отведя взгляд.

— Заткнись, Лекс. Единственное, что я хочу съесть, — это бурито и клубничный чизкейк.

Грудной смех был мне ответом, пока он забирался под одеяло, укрывая нас обоих, и его тело невинно и бесстыдно прижалось ко мне. Мужчина обнял меня, притягивая к своей груди, и я уткнулась в нее, вдыхая его запах, посылая к чертям все свои вопросы. Не сегодня.

Горячие руки сжали мою талию, пальцы скользнули внезапно по краю шортиков, касаясь голой кожи. Я замерла, моё дыхание сбилось, но он только сильнее прижал меня к себе и его губы коснулись моего виска.

— Спи, Ами, — прошептал Лекс мягким голосом. — Я здесь, буду охранять твой сон.

Послушно опустила ресницы, его сердце билось под моим ухом, ритмичное, успокаивающее. И я сама не заметила, как провалилась в сон, цепляясь за его тепло.

Полицейская машина ждала нас у мотеля ранним утром, и Кларк, помощник шерифа, махнул нам в приветствии, проверяя что-то в своем планшете.

Мира укладывала свою сумку в кузов, её движения были быстрыми, а лицо всё ещё бледное, с утра она была нервной. Вся наша компания была заторможенной, хотя ладно, Лекс выглядел как всегда. Когда я проснулась —

Но потом внутренний голос приказал мне перестать придумывать проблемы там, где их нет.

— Всё, готовы? — спросила подруга, отходя от кузова. — Потому что я хочу убраться отсюда как можно быстрее и дальше.

— Да, — бросила, хромая к дверце пикапа. Моя щиколотка ныла, но думаю, нужно просто расходиться.

Лекс шёл рядом, одна его рука лежала на моей пояснице, поддерживая, но я почему-то ощущала только то, как его пальцы поглаживают меня через ткань красного свитера-туники. Мы забрались в пикап, и полицейская машина первая выехала с парковки, двигаясь впереди нас.

Дорога потянулась неторопливым городским пейзажем.

— Ами, — Мира наклонилась ко мне с заднего сиденья. — Слушай, я знаю, тебе страшно, но на курорте Лекс не даст этому уроду подойти, правда? Тебе ничего не угрожает кроме самой себя.

— Правда, — он бросил на меня взгляд.

— Спасибо за поддержку, — улыбнулась… — Только не начинайте опять про мои сугробы и криворукость.

Подруга наконец впервые за утро рассмеялась, а Лекс покачал головой, протянул руку и ладонью потрепал меня по голове.

— Котёнок, я спасу тебя от любых сугробов, — затем его рука опустилась и на секунду, сжала моё колено, а после вернулась на руль.

* * *

Мы остановились на заправке, чтобы залить полный бак. Лекс уже вышел, а Мира потянулась за чипсами, которые лежали в бардачке.

— Хочешь? — спросила она, когда я протянула ей пачку, которую она так и не смогла достать.

— Нет, — покачала головой, переводя взгляд на Лекса, заходящего в двери заправки-магазина для оплаты бензина. — Мира… ты ведь тоже боишься, да?

Она замерла, пачка под ее пальцами хрустнула.

— Ага, — призналась подруга тихо. — Но я не хочу, чтобы этот урод испортил нам поездку. Уверена, все будет хорошо.

Кивнула, но холод в груди не проходил до конца, как будто ледяная иголка появилась в сердце с прошлой ночи. Иногда она уходила вглубь, но чаще всего стояла «колом».

Лекс вернулся через минут пять, его куртка была расстегнута, когда он забрался в машину. Мужчина протянул мне бутылку клубничной минералки с трубочкой, ту самую, что я выбирала в Волмарте. Этот факт заставил иглу отступить вглубь.

Мире он протянул банку содовой.

— Спасибо, — его взгляд задержался на моих губах, когда я сделала глоток.

Глава 30

Просто… усталось?

Патрульная машина просигналила нам коротким, резким гудком, её красные огни мелькнули в утреннем тумане, как пара глаз, прежде чем Кларк развернулся и исчез за поворотом шоссе I-70.

Мы остались одни, только дорога, уходящая в бесконечность, и тишина, нарушаемая гулом мотора да тихой мелодией очередного старого рока из радио, — кажется, это были Lynyrd Skynyrd «Free Bird», что-то про свободу и ветер.

Слова лились из динамиков, расслабляя и отпуская все страхи:

'Если завтра я уеду отсюда,

Будешь ли ты помнить меня?

Ибо сейчас я должен начать своё путешествие,

Ведь в мире столько мест, которые я должен увидеть!'

Небо над Канзас-Сити вдалеке ещё цеплялось за темноту, но над нами звёзды уже растворялись в дымке, где лучи рассвета настойчиво пробивали серые облака. Я натянула ворот платья до подбородка, и смотрела на Лекса. Его пальцы слегка постукивали по рулю, следуя ритму песни, а волосы, еще мокрые с утреннего душа, падали на лоб.

Он небрежно откинул их назад, движением таким привычным, что я невольно задержала взгляд на его руке — сильной, с проступающими венами.

На словах в песне: «Не хочешь ли ты полететь со мной, вольная птица?» — наши с Лексом глаза встретились, и я отвернулась, пряча невольное смущение и надежду.

Мира на заднем сиденье потянулась так, что её ладони задели потолок, и громко зевнула.

— Если я сейчас не выпью кофе, я официально объявлю себя мёртвой, — заявила она, листая телефон явно с целью поиска на карте места для пополнения своего дофамина — Лекс, где ближайшая забегаловка? Я не шучу, мне нужен кофеин, или я начну грызть обивку твоего салона.

— Через пару миль, — рассмеялся Лекс. Сегодня он был в очень добродушном настроении.

Мужчина бросил взгляд в зеркало заднего вида, и я заметила, как его пальцы на миг замерли на руле, прежде чем снова начать постукивать. Это было такое простое движение, но оно зацепило меня — Лекс, который всегда казался таким собранным, сейчас выглядел почти расслабленным, будто дорога снимала с него часть брони.

Мы свернули к «Town Topic Hamburgers», ретро-дайнеру на углу одной из тихих улиц Канзас-Сити. Его вывеска с неоном в виде сочного бургера мигала, как маяк, зазывая уставших водителей, а запах булок и свежесваренного кофе пробивался даже через закрытые окна пикапа.

Внутри было как в старом фильме 1930х: красные виниловые сиденья, потёртые, но уютные, стойка с хромированными табуретами, за которой суетилась официантка с высоким пучком. На стене висели чёрно-белые фото Канзас-Сити 30−50-х годов, а из старого музыкального автомата в углу доносилась мелодия Элвиса — про любовь и разбитое сердце.

Мира тут же оживилась, схватив меню, будто оно было ее билетом в рай.

— Бургеры на завтрак? — её глаза загорелись, как у ребёнка в кондитерской. — Да, детка! Это моё место! Ами, бери с сыром, я читала, что тут они легендарные. Нестареющая классика! Пять звёзд на Yelp!

— Ты и тут отзывы успела найти? — хмыкнула я, но заказала бургер с сыром и кофе с молоком, радуясь, что тепло керамической кружки согревает ладони. Лекс заказал то же, но без лука, а после сидел и рассеянно крутил ложку в кофе.

Я уставилась в окно, где утренний Канзас-Сити просыпался, окрашиваясь в тёплые тона, горожане неторопливо выходили из дома и проверяли почту.

К нашему столику подошёл парень в бейсболке с логотипом Royals, с подносом, полным картошки фри, и широкой доброжелательной улыбкой. Он плюхнулся за соседний с нами столик, его взгляд обратился к нам, отчего я напряглась, одновременно ругаясь на себя за нервозность.

— Вы не местные, да? — спросил парень, наклоняясь чуть ближе к нам. — Туристы? — он подмигнул мне, и я скрестила руки, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу.

— Проездом, — коротко ответила.

Лекс поднял взгляд от кофе, его глаза сузились, челюсть напряглась, но он промолчал, только откинулся на спинку сиденья, разглядывая парня с ленивой холодностью. Лично я бы напрягласть от такого взгляда, но парню было ни по чем.

— Я Джастин, — продолжил незнакомец, игнорируя наше нежелание общаться. Не то, чтобы нам не нравился конкретно он, просто после вчерашнего

— Серьёзно? — а вот глаза Миры загорелись любопытством. — И что, он, типа, забирает людей?

— Ага, — охотно кивнул Джастин, его взгляд скользнул от меня к Мире, и снова ко мне. — Так что, красотка, не ходи одна по ночам. Хотя с таким телохранителем, — он кивнул на Лекса, — тебе, наверное, не страшно.

Лекс медленно отхлебнул кофе, его взгляд стал ещё холоднее, и я почувствовала, как воздух между ними сгустился. Стиснула кружку, стараясь не выдать раздражения.

— Мы справимся, — сухо сказала я, но Джастин не унимался.

— А чем вы вообще занимаетесь? — спросил он, откидываясь на стуле. — Колорадо — недешёвый курорт. Денежки-то откуда?

Я нахмурилась, чувствуя, как это зацепило в моей голове вопрос денег, что плавал в сознании еще с остановки в музее. Мира бронировала домик, но я даже не спросила, за сколько и на что. Почему она не просила меня скидываться? Я сделала мысленную заметку разобраться с этим позже, но пока повернулась к Джастину, натянув улыбку.

— У нас компания спасателей, — старалась, чтобы голос звучал ровно. — Я диспетчер 911, она, — я указала на Миру, — Наш милый парамедик, а он, — посмотрела на Лекса, его глаза лениво скользили по Джастину из-под ресниц, — Командир команды спасателей-пожарных.

Джастин вдруг замер, его улыбка поблёкла, и в его взгляде мелькнуло что-то странное — смесь удивления и, кажется, неприязни.

— Серьёзно? — протянул он, его голос стал тише. — Спасатели, значит… Круто.

Разговор как-то сам собой сдулся.

— Пойду в туалет, — проронила, поднявшись.

Туалет был в конце зала, за углом, с облупившейся зелёной дверью и тусклой лампочкой, которая мигала, неприятно режа глаза. Я вошла, и холодный воздух ударил в лицо, пахло хлоркой и сыростью. Повернула кран, чтобы умыться, но вода текла тонкой струйкой. Вдруг в какой-то из кабинок позади послышался шорох. Я нахмурилась и обернулась. Пусто.

Вздохнула, возвращалась к умывальнику. Это женский туалет, чего я переживаю?

И тут в зеркале над раковиной я уловила периферийным зрением, как что-то мелькнуло. Вскинула голову и обернулась, но позади никого не было, только дверца кабинки с протяжным скрипом начала открываться. Сердце заколотилось, я попятилась к двери, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.

Это просто усталость, Ами. Просто звуки, а ты боишься. Но шорох повторился из другой кабинки, и я рванула к двери, выскочив в коридор.

И тут же врезалась в грудь Джастина. Он стоял с телефоном, его камера была направлена на меня, и вспышка ослепила, заставив зажмуриться на секунду. Я отшатнулась, ударившись спиной о стену, и выдохнула:

— Что ты… Что ты делаешь?

Глава 31

Ничего, кроме неба

Джастин улыбнулся, широко-широко, но его улыбка была натянутой, почти жуткой.

— Ой, прости, — сказал он, убирая телефон в карман. — Хотел сделать селфи, видимо, не ту камеру включил.

Я замерла, мой взгляд метнулся к перегородке, ведущей в зал кафе.

Селфи? На фоне облупившейся стены?

Сглотнула, раздумывая — как на это реагировать, но парень уже развернулся и, насвистывая, скрылся в мужском туалете дальше по тупику. Я постояла секунду, пытаясь успокоить дыхание, переварить произошедшее, и поспешила обратно в зал, мои кроссовки неприятно скрипели по линолеуму.

В зале Лекса не было — наверное, вышел к машине, — но Мира сразу заметила моё, наверняка, ипуганное лицо.

— Ами, что с тобой? — вскочила подруга мне на встречу и протянула руку, её голос был полон тревоги. — Ты белая, как привидение.

Я хотела сначала отмахнуться, но слова вырвались сами:

— Тот парень… Джастин… Он сфотографировал меня в коридоре у туалета, — пробормотала я, пожимая руку девушки и села на стул, чувствовала, как дрожь возвращается. — Сказал, что это случайно, что селфи хотел сделать, но… я не знаю, Мира.

Её глаза расширились, а кулаки сжались.

— Этот урод? — рявкнула она. — Я сейчас ему голову оторву! Напугал тебя, гад! И меня через тебя!

— Мира, не надо, — не знала, что сказать, с одной стороны мы уже один раз ошиблись, но с другой — этот парень явно не был похож на того из Волмарта с капюшоном.

В этот момент Лекс вернулся и сразу заметил напряжение.

— Что случилось? — его глаза метнулись от Миры ко мне.

— Ами, расскажи! — выпалила подруга, игнорируя мой взгляд. — Этот Джастин сфоткал её в коридоре, напугал до чёртиков!

Лекс прислонился бедрами к нашему столу рядом со мной, его взгляд стал тяжёлым. Теперь он смотрел на меня, пока Мира рассказывала, что произошло, пока его не было.

Я стиснула зубы, чувствуя, стыд — мне надоело, что я постоянно приношу проблемы, идиоты ко мне так и липнут в этой дороге.

— Это, наверное, ничего, — пробормотала, стараясь звучать убедительно. — Мало ли чудиков.

Я встала со стула, чтобы уйти к машине, но Лекс опередил меня, его рука поймала моё запястье, и он мягко, но твёрдо потянул меня к себе. Ноги мои запутались от такой резкой смены движения. Я упала на мужчину, мои ладони упёрлись в его торс, твёрдый даже через куртку.

Руки Лекса придержали меня за предплечья, проведя вверх-вниз.

— Ами, — тихо и напряженно пробормотал он. — Ты правда думаешь, что это случайность?

Зачем задавать те вопросы, на которые у меня нет четкого ответа? Я знала только то, что в Волмарте меня сфотографировал совсем другой человек.

— Я хочу так думать, — ответила наконец. — Потому что иначе мы все превратимся в параноиков. А я просто хочу доехать до Колорадо.

Он помолчал, его ладонь скользнула вниз, погладив мое запястье, которое он до этого излишне резко схватил. И все же, Лекс кивнул, отпуская меня, и я поспешила к выходу.

* * *

Тем временем…

Джастин выскочил из кафе, его кроссовки заскользили по влажному асфальту, когда он судорожно оглянулся. Сердце его колотилось, как после спринта.

Всё пошло не по плану!

Никто не предупреждал его, что будет так сложно!

Воздух был холодным, пах бензином и утренней росой, но парень ничего не замечал, пробираясь через парковку к синей телефонной будке на углу. Его пальцы дрожали, когда он набирал номер. Булка от бургера всё ещё была во рту, и

— Алло, — голос на том конце был низким, спокойным, почти насмешливым. — Что у тебя?

— Мы так не договаривались! — почти заорал Джастин, его голос был хриплым от напряжения. Он зажмурился и приказал себе понизить голос. — Ты не сказал, что их трое! И что они… чёрт, спасатели! Это не просто туристы! Это не просто одна слабая девчонка!

На том конце повисла пауза, а потом раздался тихий смешок.

— Интересно… — голос был задумчивым. он помолчал и добавил: — Интересно. Это даже веселее. Оплата будет, как договаривались. Сегодня, в мусорке на пересечении 7-й и Бродвея. И фото девчонки пришли, раз уж ты успел.

— Я пришлю, — буркнул Джастин, его пальцы сжали трубку. — Но это всё усложняет. Я не подписывался на такое.

— Ты сделаешь, что должен, — голос стал твёрже. — Или пожалеешь.

Линия оборвалась, и Джастин швырнул трубку в стену, а потом с силой захлопнул дверь будки, его дыхание вырывалось облачками в холодном воздухе. Он посмотрел под ноги, на потрескавшийся асфальт, и пробормотал:

— Я свою работу сделал. Пусть с этим разбирается кто-то другой.

Он сунул руки в карманы и побрёл прочь, насвистывая, но его походка была напряженной. Отчего-то он знал, что ему так просто не дадут сойти.

* * *

Ами

Мы уже несколько часов ехали по шоссе через плато Канзаса.

На горизонте поля сливались с небом в золотисто-серую дымку. Ветряные мельницы торчали вдалеке, их лопасти лениво вращались, словно время здесь застыло, подчиняясь ритму ветра. Солнце уже поднялось выше, но свет был мягким, рассеянным, окрашивая траву в тёплые тона.

Мира вдруг оживилась и высунулась между нашими с Лексом сиденьями. Мы с мужчиной с улыбками переглянулись в ожидании ее новой просьбы. Так и произошло, Мира ткнула нам под нос телефон с меткой в картах — «Nothing but Sky» (Ничего кроме неба).

Кажется, я слышала. Это самое широкое местное плато с длиннющей травой.

— Лекс, тормози! Это место для фоток! Ами, мы обязаны остановиться, это же как в том кино!

Лекс, качая головой, послушно сбросил скорость и, следуя метке на карте, свернул на гравийную обочину. Я выглянула в окно и улыбнулась виду: поле простиралось до самого края земли, а небо было таким огромным, что казалось, оно может проглотить нас целиком.

Мы вышли из пикапа, и ветер тут же ударил в лицо, холодный, но свежий, пахнущий травой и цветами. Мира раскинула руки и закружилась, её синюю широкую толстовку трепал ветер.

— Это как в «Дороге грома»! — крикнула подруга, смеясь. — Ами, давай фотку! Будем как герои роуд-муви фильма, только круче!

— Потому что без мотоциклов? — рассмеялась, но достала камеру и сделала пару снимков, пока Мира позировала, раскинув руки.

Лекс стоял у пикапа, прислонившись к капоту, и я заметила, обернувшись, как он потёр шею, будто снимая напряжение. Запоздало подумала, что мы с Мирой вообще-то могли бы вести машину с ним поочередно.

— Лекс, иди сюда! — крикнула Мира, наставляя на него отобранный у меня фотоаппарат. — Сделай лицо, как будто ты влюблён в Ами!

— Мира, — предостерегающе произнес он, но всё же отошёл от пикапа и встал рядом со мной, засунув руки в карманы. Его плечо коснулось моего. Наши взгляды встретились, и на миг в его тёмных глазах мелькнуло что-то нежное, как в ту ночь, но он тут же отвернулся, поправляя кепку нервным движением.

Мира хихикнула, щёлкнув пару кадров. Я хотела сказать что-то, разбить неловкость, но вместо этого просто смотрела на поле, где ветряки лениво вращали лопастями.

— Я пойду пофоткаю мельницу поближе, — Мира перекинула ремешок камеры через плечо. — Вы тут не ссорьтесь, голубки! — и послала нам воздушный поцелуй

Фигура девушки скрылась в зарослях высокой травы, отделяющими нас от ближайшей ветряной мельницы. Я невольно улыбнулась, глядя, как её рыжая макушка мелькает среди зелени.

Глава 32

Они

Когда Мира ушла фотографировать мельницу, я пересилила себя и подошла к Лексу. Он стоял у пикапа, листая телефон, но, заметив мой взгляд, быстро убрал его в карман, будто я могла увидеть что-то, чего не должна.

Это движение почему-то разозлило меня, и я шагнула ближе, скрестив руки. Решила начать с важного и не заезженного.

— Лекс, — начала я. — кто платит за поездку? За домик? Мира бронировала, но я даже не скидывалась. Что происходит?

Он поднял взгляд, его брови чуть приподнялись, но он молчал, только потёр затылок, как будто это бы могло оттянуть ответ. Его молчание взбесило меня ещё больше, и я шагнула ближе, встав на цыпочки и схватив его за воротник куртки.

— Алекс Джеймс Холтер, — выделила каждое слово, глядя ему прямо в глаза, — Кто. Платит. За. Поездку⁈

Лекс замер, его глаза расширились от удивления, но потом он вдруг рассмеялся — громким, тёплым смехом, который я не слышала уже сто лет.

Он обхватил меня за талию, притянув к себе, и я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его руки были сильными, такими знакомыми, моё сопротивление стремительно таяло.

— Ами, — прошептал он, — мне холодно, и я устал от дороги. Дай мне минуту.

Я послушно затихла, прислушиваясь к дыханию мужчины, и через пару мгновений он честно продолжил:

— Мира позвонила мне, когда бронировала домик. Хотела, чтобы мы скинулись, но я сказал, что хочу сделать вам подарок. За то, что меня так долго не было. Я оплатил бронь, взял на себя все расходы — бензин, еду, развлечения. Ну, кроме тех моментов, когда ты успевала заплатить первой, вредный котенок.

Я моргнула, пытаясь осознать сказанное им.

Мира и правда ни разу не достала кошелёк или карту за всю поездку. Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но Лекс вдруг резко наклонил меня над землей, как в танце, его руки крепко держали меня за талию и спину, я оказалась почти параллельно полю, лежа на его руке и глядя на него снизу вверх.

Его лицо было близко, слишком близко.

— Хотел сделать эту поездку приятной для моих любимых девочек, — сказал он, его голос — почти шёпот, и в его взгляде мелькнуло что-то знакомое, далекое, от чего моё сердце замерло.

Я задохнулась от чувств, глядя в его синие глаза, и на миг мне показалось, что я снова в выпускном классе старшей школы.

Тогда я пробралась к Лексу домой через окно его спальни, как делала тысячу раз, с пакетом чипсов и газировкой, чтобы уговорить его пойти со мной на вечер танцев в школе.

Он стоял в одних джинсах, волосы мокрые после душа, я зависла и пялилась с минуту, пока не отмерла под насмешливым взглядом.

— Лекс, — выпалила я тогда, — пойдём со мной на выпускной. Пожалуйста. Я не хочу быть там одна, чтобы все смеялись!

Он хмыкнул, бросив полотенце на кровать.

— Ами, ты серьёзно? — сказал он, но потом заметил слёзы в моих глазах и замер. Я говорила искренне. Подростки бывают жестокими и мои отношения с одноклассниками всегда были так себе. — Тебе это так важно?

— Да, — прошептала я, злясь на себя за эту слабость.

Лекс шагнул ко мне, наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были тёплыми, а голос мягким:

— Я сделаю это, котёнок. Потому что тебе это важно.

Я тогда подпрыгнула от радости, следом кинулась уговаривать его разучить медленный танец. Лекс отмахивался, роясь в шкафу в поисках футболки, но я канючила, дергая его за руку, пока он не вздохнул:

— Я итак умею, Ами.

— Не верю! — выпалила я, и он вдруг рассмеялся тогда, поцеловал мою руку, глядя мне в глаза, и схватил за талию, уверенно повёл в танце, его шаги были точными, а в конце он закружил меня и наклонил над полом, держа на сгибе локтя, и я смотрела в его глаза, чувствуя, как сердце заходится от моей первой в жизни любви.

Сейчас, в поле, под небом Канзаса, я снова смотрела на него снизу вверх, мои волосы трепетали на ветру, лицо Лекса было так близко, и я закрыла глаза, ожидая поцелуя, мои мысли путались в безумном вихре: Что, если он меня не хочет? Что, если это всё игра? Что, если я просто дура? Что, если… он меня не сможет полюбить?

Но все разбилось вдребезги, когда дыхание мужчины коснулось моих губ, я почувствовала, как мир сжался до этого момента…

* * *

Мира

Девушка пробиралась через заросли сухой травы, её кеды хрустели по стеблям, а ветер трепал волосы, забивая их в глаза. Она любила такие моменты — когда дорога дарила что-то простое, но живое, как это бескрайнее поле под огромным небом.

Но в голове ее крутились мысли, которые не давали покоя.

Во-первых, Ами и Лекс.

Эти два влюблённых идиота, которые ходят вокруг друг друга, как кошки вокруг миски с молоком, но никто не решается сделать первый шаг.

Мира фыркнула, вспоминая, как однажды, лет семь назад, после пары бутылок пива, Лекс, обычно такой сдержанный и закрытый, разоткровенничался. Они сидели на крыльце её дома, звезды сияли, и он, глядя в небо, сказал:

— Она, — парень возвёл глаза вверх и пьяно зажмурился, — Она и-де-аль-на-я!

Мира тогда чуть не подавилась пивом, а Лекс, заметив её взгляд, буркнул что-то про «забудь» и ушёл спать. Девушка хихикнула над этим воспоминанием, но тут её телефон неприятно зажужжал в кармане.

Она вытащила его, и её улыбка поблёкла.

Райан. Опять.

Холодный пот выступил на спине, и она сглотнула, смахивая уведомление. Утром прямо перед отъездом, она порвала с ним, и его лицо — сначала бешеное, полное ярости, а потом, как по щелчку, сменившееся маской отчаяния, — всё ещё стояло перед глазами.

Он умолял её не бросать его, называл своей любовью, но Мира знала: если бы она осталась, он мог бы снова её ударить. Она боялась, что он кинется за ней, изобьёт, но он просто молча ушёл, оставив её с чувством вины и облегчения.

Пробираясь через траву, Мира покачала головой. Надо было сделать это раньше. Стыдно было бы просить помощи у Ами, но девушка все же справилась сама.

Она ощущала, как гордость переполняет ее, тоже самое она почувствовала, когда вчера впервые за несколько лет отношений с Райаном она оделась так, как захотела она, а не он.

За последние годы она медленно превращалась в тень, зато теперь, казалось, все ее чувства были на пике — Мира и сама понимала, что ведет себя излишне эмоционально в этой поездке.

Но она дала себе это время, чтобы прожить сдерживаемые последние года эмоции на полную.

Девушка остановилась у подножия гигантской ветряной мельницы, её лопасти медленно вращались, издавая низкий гул. Это было похоже на дыхание спящего великана.

У Миры перехватило дыхание: она так мало чего видела последнее время, что теперь буквально впитывала все эти случайные остановки, которые ребята благосклонно сносили. Хотя они и удлиняли путь

Девушка подняла камеру, чтобы сделать снимок, но внезапно из-за основания ветряка выскочил большой золотистый ретривер, его глаза были совсем не добрыми, а низкое рычание заставило девушку напрячься.

Собака медленно двинулась к ней, её шерсть вздыбилась, а зубы мелькнули в оскале. Мира попятилась, но споткнулась и упала в траву, оцарапав руки о сухие стебли.

Она уже приготовилась визжать и звать друзей, но ту за мельницей послышался шум.

— Бадди, ко мне! — раздался мужской голос, и собака тут же остановилась, её хвост дрогнул и завилял весьма дружелюбно, собака плюхнулась на траву.

К Мире вышел пожилой мужчина в потрёпанной куртке, с добродушной улыбкой и спокойными глазами. Он взял собаку за ошейник и протянул руку, помогая Мира встать.

— Простите, он обычно дружелюбный. Я тут гуляю каждое утро, это моё поле.

— Ничего, — пробормотала Мира, отряхивая джинсы, но её сердце всё ещё колотилось. Она чувствовала себя странно: в последние дни ее начали нервировать все встречные люди. Вот и этот милый с виду мужчина был абсолютно обычным, но девушка уже слишком сильно себя накрутила. — Красиво тут, — добавила она, пытаясь поддержать разговор, но её взгляд то и дело возвращался к зарослям травы, где остались Ами и Лекс, почти полностью скрытые высокой стеной стеблей.

— Да, это место особенное, — улыбнулся мужчина, щурясь на солнце. — Вы в Аспен, верно? Хороший курорт. Ладно, нам с Бадди пора завтракать, доброй дороги.

Мира кивнула, тоже попрощалась, поправляя взвившиеся ветром волосы, и мужчина, потрепав Бадди по голове, исчез за мельницей. Его шаги растворились в шуме ветра.

Девушка уже развернулась обратно, улыбнувшись вновь открывшемуся виду, но её улыбка замерла. Мира внезапно почувствовала ледяной озноб.

Она не говорила, куда они едут.

Она точно не упоминала Аспен.

Девушка застыла и обернулась, судорожно вскинув взгляд, пытаясь найти силуэт незнакомца, но поле было пустым. Но самое страшное… Только сейчас до неё дошло: тот парень в кафе…

Джастин… Он тоже упомянул Колорадо и Аспен первым. Холодный ужас сжал горло Миры, как ледяная рука. Она развернулась и кинулась обратно через заросли сухой колкой травы, её кроссовки цеплялись за траву,

* * *

Ами

Услышав крик подруги, Лекс резко выпрямил меня, придерживая за талию, пока у меня кружилась голова от столь резкого изменения положения в пространстве.

Мужчина крикнул, вглядываясь в сторону ветряка:

— Мира, что случилось?

Но, увидев её, он обеспокоенно нахмурился, помог мне сесть на капот пикапа и шагнул навстречу девушке. Мира буквально выпала из зарослей травы, её лицо было бледным, глаза блестели от страха и слёз. Лекс поймал её в объятия, обнимая, а я, придя в себя побежала к ним.

— Мира, что? — подруга выглядела безумно испуганной. — Что случилось?

Она вцепилась в свитер Лекса, её пальцы дрожали, и, наконец, подняла на нас глаза, полные ужаса.

— За нами следят, — выдохнула она. — Они знают, куда мы едем. Этот парень… он знал про Аспен. И тот тип в кафе тоже. Они все следят за нами.

Глава 33

Затишье

Ами

Мира сидела на заднем сиденье пикапа, дверь которого была приоткрыта, и её ноги свисали наружу. Я стояла рядом, обнимая её, прижимая к себе, чувствуя, как её тепло смешивается с холодом ветра.

Все вокруг нас было пустынным, не было никого вокруг, но я не могла отделаться от ощущения, что мы в мышеловке, что кто-то наблюдает за каждым нашим шагом, прячась за ветряками или там, в высокой траве.

Взгляд метнулся к Лексу, который стоял в паре десятков метров, разговаривая по телефону с детективом. Его силуэт был чётким на фоне золотистого поля. Я почувствовала волну благодарности — за то, что он здесь, за то, что он всегда был нашим якорем, даже когда мы с Мирой были слишком упрямыми, чтобы это признать.

— Ами, ты понимаешь? — голос подруги был хриплым, почти шёпотом, меня тревожило ее состояние, поэтому я вернула внимание к ней, наклоняясь ближе.

— Что именно, милая? — погладила её по спине.

Мира подняла на меня перепуганные глаза, её пальцы вцепились в края сиденья.

— Он мог сделать всё что угодно, — выдохнула она. — Этот тип с собакой… и тот, в кафе. Мы были с ними наедине, Ами. Они могли сделать с нами всё… что угодно.

Я почувствовала, как по спине пробежал озноб. Прижала подругу крепче к себе, стараясь не показать, как мне самой стало жутко от этих слов. Мысли о Джастине, о его камере, о странном мужчине с собакой выбивали из меня остатки равновесия.

— Мы вместе, Мира, — можно ли назвать меня лгуньей, если я старалась, чтобы мой голос звучал уверенно, но не чувствовала этой самой уверенности. — Никто не тронет нас, пока мы вместе.

Это была ложь. Я осознавала это.

Сзади послышался шелест травы, и знакомая рука опустилась на наши макушки и растрепала нам волосы. Мы обернулись, и я встретилась взглядом с Лексом.

Его тёмные глаза были серьёзными, но в них была то непробиваемое спокойствие, что всегда успокаивало меня, даже в детстве, когда мы с Мирой попадали в неприятности.

— Всё, девочки, — произнес наш невольный телохранитель. — Я поговорил с детективом. Сюда едет группа, чтобы осмотреть место, где была Мира. Мы выезжаем подальше, но всё будет под контролем. Вы в порядке?

Мы кивнули, хотя руки Миры всё ещё дрожали, когда она попыталась заправить за уши непослушный рыжий локон.

Лекс чуть отодвинул меня за талию и присел перед девушкой на корточки, взял ее обе ладошки в одну свою большую, и тогда он улыбнулся — редкой, мягкой улыбкой, которая доставалась нам, когда мы чего-то боялись.

— Мира, ты сильнее, чем думаешь. Они не знают, с кем связались. Потому что, мои девочки работают в службе спасения, вы видели столько дерьма, что им и не снилось. Но если тебе будет слишком страшно — то просто помни, что я всегда буду стоять за твоим плечом, чтобы прикрыть и защитить, — Лекс приподнялся и поцеловал слегка улыбнувшуюся подругу в лоб. — А теперь давай, в машину.

Он помог ей забраться на заднее сиденье, его движения были быстрыми, несмотря на показную заботливость. Он хотел поскорее увести нас от этого места.

Потом он повернулся ко мне, его взгляд скользнул по моему лицу, будто ища признаки паники.

Но, на удивление, я свое отбоялась, теперь мне хотелось только поймать и наказать всех, кто причастен к нашей испорченной поездке.

Поэтому просто шагнула к высокому сиденью пикапа, но Лекс опередил меня, подхватив за талию и легко усадив на место. Его руки были быстрыми и торопливыми, когда он наклонился, защёлкивая ремень безопасности, не дав мне это сделать самой.

Ладони Лекса легка подрагивали, как будто со мной он меньше себя контролировал.

Мне подумалось, как беспомощно, наверное, должен ощущаться себя этот большой и сильный мужчина, он ведь прекрасно понимал, что не может защитить нас. Чтобы не говорил вслух — но Лекс не вездесущ.

Эти люди подбирались к нам в самых неожиданных местах, они следовали за нами даже на импульсивных остановках Миры по пути.

Он не сможет защитить нас.

Но я была благодарна, что он попытается.

Уверена, он приложит все силы.

— Всё будет хорошо, — будто вторя моим мыслям сказал он, глядя мне прямо в глаза, его голос был твёрдым, как обещание. И в его взгляде я увидела главное — нужду в том, чтобы мы ему доверились.

Поэтому я кивнула в ответ и погладила ладошкой щеку мужчины:

— Спасибо, Лекс.

Он слегка улыбнулся и закрыл дверь.

* * *

К обеду мы добрались до Колби, городка, который называли «Оазисом прерии». Дорога вымотала нас, а возможно — и переживания, не важно, но глаза слипались от монотонности пейзажа.

Мира не стала противиться этому ощущению и, почти сразу, задремала на заднем сиденье, её голова склонилась к окну, а рыжие волосы укрыли лицо.

Её сон был беспокойным, она то и дело вздрагивала, уверена, что ей снились не самые приятные сны.

Лекс вёл машину молча, его пальцы больше не постукивали по рулю, а лежали неподвижно, он не улыбался и был хмурым. Когда пикап свернул к странному магазину на окраине городка, я нахмурилась. Вывеска гласила «Colby Gun Gear», и витрина была заставлена манекенами в тактических жилетах и витринами с оружием.

— Я с тобой, — вскинулась сразу же, когда Лекс припарковался. Для надежности еще и за руку его схватила. Он кивнул, даже не посмотрев на меня, схватив папку с документами из бардачка. Пока я возилась с ремнём безопасности, который, как назло, заело, Лекс уже обошёл

— У меня, знаешь ли, есть ноги, — хмыкнула, пытаясь скрыть смущение, но мои щёки всё равно вспыхнули. С мужчиной что-то произошло после случившегося у ветряка, и я не могла уловить это.

Глава 34

Другой Лекс

Он вдруг хохотнул, его глаза сверкнули озорством, он притянул меня к себе на секунду прежде чем отступить. У меня было головокружение от этого нового Лекса.

— Ещё одно слово, котёнок, и я весь отпуск буду таскать тебя на руках, — хриплый голос прошелся по моим нервам.

— Попробуй, — только улыбнулась и послушно пошла за ним.

Внутри магазина пахло оружейным маслом и кожей, а стены были увешаны винтовками, пистолетами и полками с патронами. За прилавком стоял продавец, мужчина с густой бородой и татуировкой птицы на предплечье, он выглядел так, будто родился с ружьём в руках.

Я остановилась посреди холла, все внутри сжималось от страха.

— Лекс, что мы тут делаем? — тихо пробормотала, подходя ближе к нему.

Он повернулся ко мне, его взгляд был серьёзным, почти тяжёлым, при этом прямолинейным до дрожи.

— Я покупаю пистолет, — мужчина указал продавцу на модель в витрине и протянул документы. Это было так… уверенно. Как будто, это его не первое оружие в жизни.

Продавец кивнул и скрылся за металлической дверцей, которую открыл с помощью кодового замка. Замерла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Я не знала этого Лекса.

— Ты серьёзно? — вцепилась в его руку мертвой хваткой. — Не надо, пожалуйста. Это слишком. Все слишком! Это зашло слишком далеко.

Вдруг мужчина шагнул ко мне, его тело оказалось очень близко. Еще ближе. И ближе. Пока я не уперлась лопатками в бетонную стену. Тогда его руки скользнули вниз к моей талии, а потом ниже, к ягодицам, слегка сжав их, заставив меня вспыхнуть. Но тут Лекс легко приподнял меня, прижав к стене так, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Ами, — сказал он холодным чужим голосом, но его дыхание было горячим и оно касалось моих губ. — Всё и так уже зашло слишком далеко. Это серьёзнее некуда. Тот парень в кафе мне сразу не понравился, и я до сих пор корю себя, что не заметил его оговорку про Аспен и Колорадо. Я не могу больше рисковать. Не вами.

Все это я понимала, но… черт возьми, это пистолет! Взяла лицо мужчины в ладони, мои пальцы дрожали пока я гладила скулы, царапаясь об однодневную щетину. И начала бормотать, паника смешивалась с отчаянием:

— Лекс, миленький, родненький, не надо. Это же оружие. Неужели ты не понимаешь?

Он наклонился, его лоб прижался к моему, и я почувствовала, как его дыхание стало отчего-то тяжёлым.

— Я помню, как ты стонала в моих руках, котёнок, — его слова, сказанные шепотом, ударили меня, заставив распахнуть глаза. — А потом кричала от страха, когда разбили окно. Я не буду больше уповать на детективов. Они не всесильны. Я должен защитить дорогих мне людей здесь и сейчас. Я должен защитить тебя.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент вернулся продавец, неся коробку с пистолетом. Лекс медленно опустил меня, взглядом давая понять, что разговор окончен. Я хотела было уже примирительно кивнуть, ведь поговорить мы всегда успеем. Но ладонь мужчины будто случайно скользнула по моим ягодицам, а потом слегка шлепнула.

Округлила глаза и заорала:

— Алекс Холтер, какого чёрта⁈

Он хохотнул, его смех был низким, хищным, я бы сказала, что так смеются самые настоящие злодеи. Лекс взял пистолет, ловко перезарядил его и прицельно выстрелил в мишень, на которую указал продавец, делая шаг назад и закрывая уши. Грохот выстрела эхом отозвался в магазине, я побледнела, а мои ноги стали ватными.

Внезапно захотелось домой в Чикаго. Просто не буду выходить на улицу, да…

Лекс обернулся на мой вскрик, в его глазах мелькнула тень вины.

— Пойдём, — сказал он, забирая коробку с пистолетом и направляясь к выходу. Я последовала за ним, страх и восхищение боролись внутри меня. Лекс, новый, чужой мне Лекс — завораживал все больше. Разве это возможно?

* * *

После магазина мы остановились у закусочной «Mom Pop Diner» чтобы перекусить. Запах жареной картошки и бургеров витал в воздухе, смешиваясь с ароматом кофе, который подавали в огромных стаканах. Мира, всё ещё бледная, но уже немного оживившаяся, сидела за столиком у окна, листая меню. Лекс пошёл оплачивать заказ.

— Мира, — начала я, наклоняясь к ней. — Ты в порядке? После того, что случилось…

Она подняла усталый взгляд.

— Я не хочу об этом думать постоянно, — голос подруги оказался тверже, чем я ожидала. — Иначе я сойду с ума. Давай лучше подумаем, что будем делать в Аспене завтра. Сноуборд? Или сначала горячий шоколад в каком-нибудь уютном кафе?

Улыбнулась ее энтузиазму:

— Горячий шоколад — звучит идеально. И, может, найдём какой-нибудь склон для новичков, чтобы я не сломала себе всё на свете в первый же день.

Мира засмеялась как-то неестественно и вернула внимание меню.

Я побарабанила пальцами по столу и посмотрела на Лекса, который стоял у кассы, его спина была прямой, он привычно возвышался над другими на добрые пол головы, уверенный и непрошибаемый. Но я заметила, как он повел плечами, снимая напряжение. Воспоминание о разговоре в магазине вспыхнуло в голове — как и сотни других недомолвок.

Я не могла больше гадать, что он скрывает.

Это было как зуд во время ветрянки, который не даёт покоя. Да, неудачное сравнение, но что поделать.

Когда Мира встала после перекуса и сказала, что пойдёт в туалет, Лекс тут же шагнул к двери, чтобы проверить, что там никого нет, а после облокотился о стену рядом с дверью в женскую уборную. Видимо, ему не давало покоя, что с нами всегда случалось что-то в кафе. И я решила бессовестно воспользоваться этим моментом.

Подошла к нему и, не дав себе передумать, положила ладонь на его щеку, поворачивая его лицо к себе. Он вздрогнул, и когда его глаза встретились с моими, он тихо пробормотал:

— Котёнок?

— Лекс, — начала я, мой голос был твёрдым, несмотря на то, что внутри всё дрожало. — У тебя есть девушка? Или…?

Он вскинул брови, его лицо стало таким поражённым, что я почти рассмеялась.

— Нет, чёрт возьми, — его голос был полон удивления. — Серьёзно⁈ Ты как могла подумать, что я

Я прищурилась, отпуская его щеку, и пожала плечами, чувствуя на себе его тяжелый недовольный взгляд.

— Ты сказал, что тебя сдерживают обязательства в Сан-Диего, — сказала я, стараясь звучать небрежно и безразлично. — Это первое, о чём я подумала. Потому что это единственное, что я не смогу принять. На всё остальное мне плевать, Лекс. Со всем остальным в твоей жизни я смирюсь.

Он замер, недоверчиво смотря на меня. Его дыхание стало неровным, я видела, как в его глазах мелькнула тревога и стыд. Он шагнул ко мне, еще ближе, взял мою ладонь и прижал её к своим губам, целуя костяшки пальцев привычным с детства жестом. Его губы были тёплыми и твердыми.

— Как ты можешь так говорить? — почти шепот. — Вдруг эти обязательства ужасны? Вдруг я ужасный человек, Ами? Вдруг моя ноша слишком тяжёлая для тебя, для нас?

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение спадает от его произнесенного вслух «для нас». Поднялась на цыпочки, чтобы наши лица были ближе.

— Никогда не решай за меня, Лекс, — максимально серьезно произнесла, потому что эта его привычка всегда все портила. — Ты самый лучший человек, друг и мужчина из всех, кого я знаю. И… если… если я тебе нужна, я буду достаточно сильной, чтобы принять всех твоих демонов.

Его глаза стремительно потемнели, он нахмурился, открывая рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из туалета вышла Мира. Увидев нас, она встала как вкопанная.

— Эээ, а чего это вы меня тут все вместе караулите? — её брови взлетели, а губы растянулись в ехидной улыбке.

— Да так, проверяем, не сбежала ли ты, — хмыкнула я, отходя от Лекса, но моё сердце всё ещё колотилось. Мужчина рассмеялся немного нервно, потрепав Миру по голове, и мы направились к пикапу.

Дорога подходила к концу.

Глава 35

Дорога уходит в сердце

Дорога к Гленвуд-Каньону вела нас уже через сумерки, где мир растворялся в мягком, тёплом свете, словно кто-то разлил акварель по небу. Шоссе I-70 петляло вдоль реки Колорадо, её воды сверкали, отражая последние лучи солнца, которые цеплялись за вершины скалистых гор.

Сосны и ели высились по обе стороны дороги, их тёмные силуэты вырисовывались на фоне закатного неба — золотого, с лиловыми и красными мазками, будто художник не мог выбрать между теплом и холодом.

Воздух был свежим, с нотами холодной земли, хвои и чего-то дикого, первозданного, что заставляло дышать глубже.

Скалы каньона возвышались над нами, их зазубренные края казались стражами, молчаливо наблюдающими за нашим пикапом, который гудел, пробираясь через этот природный лабиринт.

Почти ледяной ветер свистел за окнами, иногда принося с собой далёкий шум водопада, и я чувствовала, как дорога обволакивает, уводя от страхов и недоговорённостей, оставляя только нас троих и этот момент.

Мира и я на этот отрезок дороги устроились на заднем сиденье, тесно прижавшись друг к другу, чтобы уместиться перед экраном её планшета. Мы играли в «Trivia Crack», парную викторину, где вопросы сыпались один за другим, от истории до поп-культуры.

Мира подхихикивала, тыкая в экран, когда я ошиблась в вопросе про столицу Мозамбика.

— Ами, серьёзно? Мапуту! — фыркнула она, её рыжие волосы лежали в беспорядке, локоны завились от вечерней горной влажности. — Ты что, в школе спала на географии?

— Ой, будто ты знала, кто написал «Грозовой перевал»! — парировала, пихнув её в бок. — Это Бронте, а не Шекспир!

Мира закатила глаза, но её губы растянулись в широкой улыбке, и она ткнула в экран, выбирая категорию «Кино»:

— Ладно, умница наша, вот тебе вопрос: в каком фильме герои уезжают на закат в старом фургоне?

— «Маленькая мисс Счастье»! — выпалила я, и мы обе расхохотались, когда планшет подтвердил правильный ответ. Смех был лёгким, почти детским, и на миг я почувствовала себя так, будто мы снова в шалаше на заднем дворе, где Лекс приносил нам лимонад, а мы с Мирой спорили, кто будет пиратом, а кто принцессой, потому что принцесса могла быть только одна.

Лекс, сидя за рулём, бросал на нас взгляды через зеркало заднего вида. Я осторожно искоса смотрела на него, но отворачивалась каждый раз, когда неизбежно натыкалась на его тяжелый взгляд. В его глазах с момента остановки у ветряков появилось что-то опасное, почти первобытное, как будто с него спала вся шелуха, которой он прикрывался последние дни. Он больше не был тем сдержанным Лексом, который хмыкал и отводил взгляд. Я не была с ним знакома и поняла, что он притворялся прошлым Лексом только для того, чтобы казаться привычным нам человеком.

А может быть — сам хотел побывать в прошлом. Но в момент опасности в нем открылся тот, кем он стал в Санд-Диего.

И я хотела узнать его.

— Ладно, Ами, — вдруг сказала Мира, привлекая мое внимание после очередных гляделок. Ее голос стал хитрым, и она откинулась на сиденье, скрестив руки. — Следующий раунд — на одно желание. Проиграешь — выполнишь, что я скажу. Только без отмазок. Если я проигрываю — соответственно, выполняю твое желание.

Я нахмурилась, чувствуя, как азарт смешивается с подозрением. С ней нельзя расслабляться!

— Серьёзно? Это звучит… опасно, — прищурилась, но кивнула. — Идёт.

Мира ухмыльнулась очень медленной и ехидной улыбкой, её глаза сверкнули, и бой возобновился.

Мы тыкали в экран, выкрикивая ответы на весь салон и смеялись, когда вопросы становились всё нелепее — от названий планет неизвестных нам галактик до имён актёров из старых ситкомов. Лекс молчал, но я продолжала ловить его взгляд в зеркале, и от этого моё сердце колотилось чуть быстрее, мешая думать здраво.

Дорога, игра, смех — всё это было как кадр из роуд-муви, где герои на миг забывают о проблемах, растворяясь в движении и свободе.

Но я проиграла. Вот так нелепо в один балл на вопросе о количестве сыгранных ролей в фильмах у южнокорейской актрисы. Мира завопила от восторга, подпрыгивая на сиденье и размахивая руками.

— Ха! Ами, ты в моих руках! — ликовала она, её волосы растрепались, а щёки раскраснелись. — Готовься, готовься, детка!

Я скривилась, скрестив руки, и пробормотала:

— Давай уже, говори своё желание.

Мира наклонилась ко мне, её голос понизился до шёпота, чтобы Лекс не услышал, и я напряглась уже от одного этого факта.

— Поцелуй, — её глаза блестели от озорства.

Я вскрикнула, не сдержавшись:

— Что⁈ Не буду я тебя… — и наткнулась на удивленный взгляд Лекса в зеркале, отвернулась к этой шальной дурочке.

Мира расхохоталась, притянув моё ухо

— Не меня, дурная! — её голос дрожал от смеха. — Поцелуй Лекса. Только не в щёку, а в губы! И моё условие — поцелуй длится минимум десять секунд!

Я замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу.

— Ты с ума сошла! — зашипела я, стараясь говорить тише, чтобы Лекс не услышал. Нет, ну она точно сумасшедшая! — Мира, это нечестно! Я не буду…

— Будешь! — перебила она, её глаза сверкнули. — Ты проиграла, Ами. Желание есть желание. Или ты струсила?

— Это шантаж! — возмутилась праведно, но моё сердце колотилось, как у припадочной. — Мира, я тебя убью!

— Ой, попробуй, — хихикнула она, откинувшись на сиденье. — Давай, Ами, будь смелой. Это же путешествие, тут всё можно!

Пока мы шипели друг друга, Лекс свернул к небольшой стоянке у подножия каньона, где уже стояли пара домов на колёсах, их окна светились тёплым жёлтым светом. Небо над нами было усыпано звёздами, такими яркими, что казалось, их можно собрать в ладони.

Мужчина припарковал пикап, и двигатель затих, оставив только шум реки и далёкий гул ветра.

Лекс распахнул нашу дверцу, и мы с Мирой притихли, как две кошки, пойманные на месте преступления, выпучив на него глаза в свете горящего на стоянке освещения.

Мужчина посмотрел на нас, его брови приподнялись, а губы растянулись в широкой подозрительной улыбке.

— На выход, беспредельницы, — сказал он таким тоном, что лично у меня по спине пробежали мурашки. Казалось, что он нас сейчас поставит в угол за неподобающее поведение.

Глава 36

Желание или… желание?

Мы с Мирой переглянулись: я с горящими щеками, а она с хитрой ухмылкой.

Лекс отошел из машины, а мы выбрались следом, ветер тут же ударил в лицо, холодный, но пахнущий соснами и рекой. Подруга сразу забормотала, что не помнит, куда дела резинку, а я предварительно во время игры уже заплела две косы.

Обернулась в поисках мужчины, оказалось — он забрался в кузов пикапа, где были закреплены наши сумки, и начал развязывать ремни, его движения были небрежными, как будто он делал это тысячу раз. Он протянул подошедшей любопытствующей Мире руку, помогая ей забраться в кузов.

Его пальцы крепко сжали её запястье, и она с лёгкостью запрыгнула наверх, бросив на меня хитрый взгляд.

Потом он повернулся ко мне, сложив руки в ожидании пока я мялась. Вздохнула и протянула ему ладонь, но все равно вздрогнула, когда его рука коснулась моей.

Он подтянул меня наверх, его хватка была сильной, я не сомневалась в своей безопасности ни секунды. Наконец, я запрыгнула в кузов, Лекс шагнул ближе, восстанавливая равновесие.

Его глаза были тёмными, почти чёрными в сумерках, и, отчего-то, — я чувствовала смущение рядом с его новой открывшейся стороной. Пальца Лекса прошлись по моей руке вверх до локтя, и он отступил, отворачиваясь. Мамочки…

Лекс поднял на метр выше каркасный навес, который всё это время прикрывал кузов пикапа, защищая наши вещи от моросливого дождя, что начал накрапывать, оставляя мелкие капли на наших куртках. Мы с Мирой начали доставать спальники из сумок Лекса, их ткань шуршала, а запах нейлона смешивался с ароматом хвои.

Когда Лекс успел о них подумать — не знаю, но мы с Мирой даже не заикались во время покупок о таком приспособлении, мы даже не знали, что понадобится ночёвка перед серпантином.

Мира вдруг раскапризничалась, скрестив руки и надув губы. Я тряхнула спальник и с подозрением уставилась на подругу.

— Я не буду спать в кузове, — заявила она, её голос был полон притворного возмущения. — Холодно, и этот дождь достал. Пойду на заднее сиденье, мне там привычнее, и отопление есть!

Она начала слезать с кузова, но я успела поймать её взгляд — хитрый, почти дьявольский, и поняла, что она начала игру. Закатила глаза, и пообещала себе мысленно проучить чертовку.

Лекс усмехнулся, помогая ей спуститься, и напутствовал подруге:

— Принцесса, не замёрзни там.

Она махнула ладошкой и юркнула на заднее сиденье, включив свет в салоне, это подарило и нам дополнительное освещение. Надеюсь, Мира не забудет выключить его на ночь.

Мы с Лексом остались в кузове, раскладывая спальники и одеяла. Одни, вот прям совсем одни. Почему-то это ощущалось острее чем тогда у меня дома. Хотя… если сравнивать с той самой ночью… Мурашки побежали по позвоночнику.

Пыталась затянуть молнию на своём спальнике, но она, как назло, заела, и я чертыхнулась, роняя фонарик, который тут же покатился по кузову и уткнулся в кеды Лекса. Свет из салона был слишком тусклым, чтобы я могла разглядеть что-то вблизи.

Мужчина вздохнул, его тень нависла надо мной, и он присел рядом на корточки, его пальцы ловко подхватили молнию и расстегнули, освобождая ткань.

— Ами, ты как ребёнок, — сказал он, его голос был мягким, но с лёгкой насмешкой. — Дай сюда.

Я фыркнула, но отдала ему спальник. Меня раздражало, что я так остро реагировала на его обычные действия, которые для него, наверняка, ничего не значили.

Мы сидели близко, плечо Лекса касалось моего, и я ощущала тепло его тела даже через куртку.

Посмотрела в сторону окна пикапа, чтобы отвлечься, пока мужчина расправлял мой спальник, и вдруг заметила Миру через заднее окно — она прижала ладони к стеклу, прижала и лицо, отчего ее нос смешно расплющился.

Лицо девушки было подсвечено приглушенным светом салона, и тут Мира подмигнула мне с такой широкой во все зубы, хитрой ухмылкой, что это выглядело одновременно смешно и жутко, как будто она была призраком из какого-то ужастика. Я нервно хихикнула, но тут же отвернулась, качая головой.

— Что смешного? — заинтересовался Лекс, я уловила в его голосе любопытство.

— Ничего, — буркнула, стирая веселье с лица, выхватила у него мой спальник, но тут он снова выскользнул из рук, сдутый усиливающимся ветром, и я сматерилась, пытаясь его поймать. Всё валилось из рук, как будто я была героиней комедии.

Лекс снова терпеливо вздохнул, наверняка, думая — какая я проблемная, привстал и наклонился ко мне, его руки быстро поймали спальник и расправили его ловким движением по ветру.

Его лицо оказалось так близко, что я видела тени от его ресниц на щеках в слабом свете.

— Ами, ты невыносима, когда нервничаешь, — в противовес его словам — голос Лекса был тёплым, почти ласковым.

Я смотрела на него заторможено, на его тёмные глаза, которые были так близко, и вдруг решилась. Желание Миры горело в моей голове, я могла бы скинуть все на него, но, чёрт возьми, это было и моё желание.

Прижалась губами ближе, но не углубляя поцелуй, мои руки упёрлись в его грудь для равновесия, и Лекс откинулся по инерции назад, здорово ударившись затылком о борт пикапа. Он зашипел сквозь зубы, вынуждая меня отстраниться.

Потер голову, и пробормотал:

— Чёрт, Ами, ты что, вознамерилась меня убить?

Я замерла, чувствуя, как кровь прилила к лицу, а потом отхлынула. Я осознала, что почти покалечила его, что лежу на нём, мои колени упирались в его бёдра, а его рука бережно поддерживала меня, чтобы я не свалилась с края кузова справа.

Его другая рука всё ещё была на ушибленном из-за меня затылке, и все, на чем я могла сосредоточиться — это на том, как его грудь поднимается от тяжёлого дыхания, и как мои губы покалывают от этого неловкого недо-поцелуя.

— Выполняю желание, — прошептала, закусив губу. Боже, Ами, ну ты и дура! Дура, дура, дура!

Глава 37

Монстры бродят по ночам

Лекс нахмурился, приподнявшись на локте, его глаза сузились, и он хрипло переспросил:

— Чьё желание?

Я зажмурилась, чувствуя, как сердце колотится, подумала только о том, что 10 секунд не продержалась по условиям — и, подавшись вперед, снова поцеловала мужчину. Его губы были холодными, будто слепленными из мрамора, и на миг Лекс замер, будто в ступоре.

Я отстранилась, мои щёки горели, и я пробормотала оправдание, путаясь в словах:

— Это… из-за игры. Мира сказала… поцелуй, десять секунд…

Его глаза потемнели, а челюсть напряглась.

— То есть ты поцеловала меня из-за игры? — это прозвучало почти угрожающе.

— Да… Нет… Не знаю, — выдохнула, чувствуя, как паника смешивается с желанием. Глаза мужчины недобро смотрели на меня, как-то разочарованно.

Это меня напугало.

Начала привставать, бормоча извинения, но что-то внутри щёлкнуло, я буквально наорала на себя мысленно, что с нашими условиями поездки со странными типами — завтра вообще может не быть. И тогда я снова кинулась к Лексу, мои руки обхватили его лицо, и я поцеловала — на этот раз не неловко, а страстно, с жаром, который я сдерживала слишком долго. Выплескивая все нетерпение и обиду от тех моментов, когда я так хотела его поцелуев, но нам постоянно что-то мешало.

Лекс откинулся назад, ударившись теперь локтем о борт, и пробормотал что-то вроде «Чёрт, Ами!», но его голос оборвался, когда я обвила его шею руками, и тогда он ответил на поцелуй.

Его руки скользнули к моей талии, притягивая меня ближе, мужские пальцы пробрались под мою куртку, а его губы двигались с голодной страстью, это заставило моё сердце отбивать неестественно бешенный ритм.

Наше дыхание смешалось, его язык коснулся моего, и я задохнулась, ощущая, как мир сжимается до этого момента. Его рука скользнула выше, к моим рёбрам, кончиками пальцев касаясь края груди. В ответ я прижалась к телу Лекса, утопая в его объятиях.

Я отстранилась, когда уже начала задыхаться. Посмотрела в шальные глаза мужчины, мои щёки горели. не знаю, сколько длился поцелуй, но точно не 10 секунд. По ощущениям — это был целый световой год.

— А это уже была моя инициатива, — пробормотала смущенно, но твердо выдержав взгляд Лекса.

— Да? — его голос был хриплым, в его глазах была бездна из смеси удивления и желания.

— Да, — выдохнула в ответ, непослушная улыбка пробивалась на лицо.

Неловко слезла с мужчины, отворачиваясь и залезая торопливо в свой спальник, мои руки дрожали, а сердце колотилось — на лицо все признаки безумия.

Лекс выдохнул за моей спиной, его дыхание было тяжёлым, но затем он лег рядом, на расстоянии нескольких десяток сантиметров — так четко я ощущала его жар. Его рука неожиданно погладила меня по волосам и почти сразу отстранилась, оставляя на мне навсегда этот горящий след. Наконец, дыхание Лекса стало ровным.

Я лежала на боку, глядя на лес и звёзды, но последним, что я увидела, была не это.

Перед тем, как заснуть, я заметила широкую во все зубы улыбку Миры через заднее окно пикапа, её ладони всё ещё прижаты к стеклу. Словив мой взгляд, подруга изобразила страстный поцелуй со стеклом. Я тихо рассмеялась, закрывая глаза. Сегодня я заснула с улыбкой.

Тем временем…

В комнате царила тьма, густая, почти осязаемая, как чёрный бархат, который можно накинуть на плечи.

Единственным источником света была напольная колонна-лампа с мраморными львами, чей тёплый, янтарный свет лился на темный паркет, выложенный замысловатым узором дорого дерева. Свет выхватывал из мрака лишь небольшой круг — столик с бокалом красного вина, рубиновые отблески от которого дрожали на полу, будто капли крови в хрустале.

На сверкающем виниловом проигрывателе, стоящем в углу, крутилась пластинка, издавая фоновое мягкое шипение, которое особо ценили любители винтажной классики. Инструментальная мелодия — скрипки, смешанные с низким гулом виолончели, — плыла по комнате, извиваясь, как дым: то нежная, то зловещая мелодия, которая нарастала с каждым тактом, точно холодный и безупречный снежный буран.

Мужчина, сидящий в массивном кресле, был высоким, с худощавым лицом, его черты казались вырезанными из дорогого камня — острые скулы, резкие брови и губы, которые могли бы улыбаться, но вместо этого были плотно сжаты.

Его тёмные волосы были зачёсаны назад, а пальцы, затянутые в тонкие кожаные перчатки, лениво постукивали по подлокотнику в такт мелодии.

На ускорении мелодии он встал, медленно расправив плечи, как хищник, пробуждающийся от дрёмы, и подхватил бокал вина. Хрусталь дрогнул, отбрасывая кроваво-красные блики на стены.

Мужчина начал напевать, его голос был низким, но мягким и изящным, однако мелодия, которую он вплетал в инструментальную партию, звучала неестественно, как будто он пел на плохо знакомом ему языке.

Тень от фигуры, длинная и угловатая, скользила по полу, изгибаясь под уродливыми углами, тень будто жила собственной жизнью, и казалось, совсем не слушала своего хозяина.

Мужчина сделал шаг к двери, ведущей в соседнюю комнату, и свет лампы автоматически погас за его спиной, как будто комната решила, что больше не хочет его видеть.

Соседнее помещение было другим миром — холодным, расчётливым, пропитанным голубоватым сиянием нескольких мониторов, которые мигали и гудели, как рой механических насекомых. Их экраны отражали бесконечные строки кода, карты, спутниковые снимки и что-то ещё — тёмные окна браузеров, ведущих в глубины даркнета, куда обычный свет интернета вовсе не проникал.

Комната пахла озоном и металлом, а воздух был тяжёлым, как перед грозой.

Мужчина опустился в кожаное вращающееся кресло, которое скрипнуло под его весом, и его пальцы, всё ещё в перчатках, забегали по клавиатуре с проворностью паука, плетущего свою привычную паутину.

Экран вспыхнул, отображая его сервер, и мужчина вошёл в сеть, его логин — «Император» — появился на чёрном фоне дрожащим отсветом, словно вырезанный из света.

Почти мгновенно в углу экрана замигало уведомление: пользователь «Гончий» стучался в личные сообщения.

Мужчина пригубил вина, его губы окрасились красным, прежде чем он слизал языком терпкие капли, и он принял запрос. На экране развернулась переписка, слова появлялись прямо в моменте онлайн с лёгкими щелчками, как будто кто-то стучал костяшками по стеклу.

Гончий: Задание выполнено

Император: Всё прошло гладко?

Пальцы в кожаных перчатках замерли над клавиатурой, его глаза сузились в ожидании, а в комнате, казалось, стало холоднее.

Гончий: Да. Жучок снова на них. Бадди и Гончий хорошо постарались.

Ответ был коротким, но в каждом слове чувствовалась самодовольная ухмылка.

Император хмыкнул, его губы искривились в полуулыбке, которая больше походила на гримасу зверя. Он размял пальцы, затянутые в перчатки, и суставы хрустнули.

Император: Оплата будет ждать завтра в условном месте

Гончий: Принято.

Ответ последний раз мигнул, и окно чата визуально тут же разлетелось на цифровые осколки, словно разбитое зеркало. Автоматический бот, встроенный в систему, стёр все следы переписки, и экран на миг потемнел, будто проглотил их слова в небытие.

Император откинулся в кресле, которое снова скрипнуло, и крутанулся, его тень скользнула по стене призраком, будто танцующим в такт музыке, всё ещё льющейся из соседней комнаты. Мужчина встал и подошёл к зашторенной стене, бокал вина в руке казался продолжением его тела.

Его пальцы в перчатках медленно отодвинули тяжёлую атласную ткань, открывая доску, увешанную фотографиями.

Они были приколоты небрежно, но с какой-то одному ему известной маниакальной точностью — десятки снимков блондинки, запечатлённой в разных моментах её жизни. Вот она спит, её волосы разметались по подушке, как золотистый нимб.

Вот она идёт по парку, её пальто колышется на ветру. Вот она в кафе, её пальцы сжимают кружку кофе, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

—Ами, — пробормотал Император, его голос был низким, почти ласковым, но с ноткой, от которой кровь стыла в жилах. Ни одно живое существо не хотело бы услышать свое имя в его устах. Его пальцы скользнули по одной из фотографий, поглаживая её лицо, очерчивая, как будто он мог почувствовать тепло её кожи через бумагу.

Взгляд мужчины вдруг остановился на одном снимке, и улыбка исчезла с его лица, сменившись чем-то тёмным, почти звериным.

На фото Ами стояла под зонтом, её бежевое пальто намокло от дождя, а рядом с ней был темноволосый мужчина — высокий, с резкими чертами лица, его взгляд был устремлён в сторону, будто он не замечал её влюблённых глаз. Влюблённых в него глаз.

Ему, Императору, принадлежащих глаз!

Снимок был сделан пару дней назад, и мужчина почувствовал, как старая ярость снова захлёстывает его, как тогда, когда он, ослеплённый гневом, направил свой мотоцикл прямо на девушку. В тот момент он ни о чём не думал, только о том, как она смеялась рядом с этим мужчиной, как её рука касалась его рукава.

Он почти… почти уничтожил её тогда, его мотоцикл ревел, как бешенный зверь, но в последний момент этот брюнет дёрнул её в сторону, спасая.

Император был ему даже благодарен. От этой мысли он невольно засмеялся мягким смехом — убивать её не входило в его планы. Пока что.

Но ненависть, жгучая, как кислота, разъедала его изнутри. Он видел, как этот мужчина касался её другой ночью, как его пальцы сжимали её запястья, и это воспоминание было хуже лезвия ножа, воткнутого в его грудь.

Он нахмурился, его пальцы застучали по столу, ритм был неровным, почти лихорадочным. Его взгляд скользнул к свеженапечатанным фотографиям, лежащим на полке. Он поднял их и начал прикреплять к доске, втыкая кнопки с такой силой, что дерево протестующе скрипело.

На новых снимках были трое: Ами, её рыжая подруга Мира, чьё лицо сияло от льющейся энергии, и тот самый брюнет, чьи тёмные глаза казались слишком внимательными. Лекс. Опасный соперник.

Император сделал шаг назад, оглядывая доску, и его губы искривились в довольной улыбке.

Затем он вернулся к столу, его движения были плавными, почти танцующими под звук мелодии пластинки, но в этих движениях чувствовалась напряжённость, как у пружины, готовой распрямиться.

Экран компьютера снова ожил, и он открыл другую страницу в его детище, кликнув раздел«Объявления на охоту».

Пальцы в перчатках стремительно забегали по клавиатуре, набирая текст с бешенной скоростью. Уже через минуту после публикации на объявление откликнулся пользователь под ником «Белый». Император дал доступ к переписке, его пальцы постучали по столу, как метроном, отсчитывающий последние секунды чьей-то жизни.

Белый: Сколько платишь? Какой срок?

Император: В нашем деле главное энтузиазм, разве нет?

Губы мужчины дрогнули в насмешливой улыбке.

Белый: Энтузиазм должен быть подкреплён купюрой, разве нет?

Император одобрительно хмыкнул, чувствуя, как в нём загорается искра уважения к этому охотнику.

Он назвал сумму — достаточно, чтобы купить год жизни директора небольшой фирмы, но для класса охотников «Берсерки» — это была цена, за которую брались только лучшие. Задание было слишком важным, чтобы доверять его любителям, как в прошлые разы.

Белый: Что нужно сделать?

Император быстро отправил данные: досье, координаты, номер дома в Аспене. Полнее всего было досье на блондинку, чуть меньше на рыжую, на брюнета почти ничего, но этого хватит для начала.

Император: Втереться в доверие, обеспечить доступность другим охотникам

Белый: Кто цель?

Император: Все трое. Блондинку сильнее всего держи на поводке. Подбирайся же через…

Пальцы мужчины на миг замерли на клавиатуре. Он бросил взгляд на доску, где фотографии Ами, Миры и Лекса смотрели на него, как трофеи, которые вот-вот предстоит взять. Брюнет его интересовал только как интересное препятствие, а вот…

Император: Подбирайся через **********.

Он отправил имя, привычно зашифровав данные, чтобы их невозможно было отследить.

Белый: Принято.

Окно чата разлетелось на цифровые частицы, затем они осыпались анимацией вниз экрана его сервера, и цифровые гончие собаки, изображенные в виде огненных псов, пожрали их, оставив лишь пустой экран, где продолжал оседать виртуальный прах.

Бот уничтожил все следы.

Император откинулся на спинку стула, его дыхание было глубоким, удовлетворённым.

Он

На этот раз смех был живым, радостным, почти осязаемым, казалось, что он заполнил комнату, как дым, смешиваясь с мелодией скрипок, всё ещё льющейся из соседней комнаты.

Всё шло как надо.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ…