Рынок чувств: отыграть назад

Глава 1

Кэт Лорен

Рынок чувств: отыграть назад

Мария

Стены коридора были выкрашены в грязно-бежевый цвет, будто впитали в себя весь страх и отчаяние, что витали в воздухе этого богом забытого места. Люди, находившиеся здесь по собственной воле или нет, были потеряны. Не думала, что здесь все настолько плохо. Атмосфера, царившая здесь, была мрачной и давящей. Пациенты ходили по коридору, словно заблудшие души, которые не могли найти себе места. Будь моя воля, никогда бы не пришла сюда по собственной воле.

«Это по твоей вине отец находится здесь, в этом отвратительном месте», – подначивал меня собственный разум.

Я спрятала ладони между коленями, не в силах унять дрожь в ожидании. Мне сложно было находиться в этих стенах.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, я ощутила резкий запах дезинфицирующего средства. Быстрый поворот головы вправо, и стал заметен источник. В конце коридора появилась уборщица со шваброй и ведром воды. Я ненавидела этот запах с недавнего времени. Все потому, что он ассоциировался непосредственно с моей учебой. А я потеряла к ней интерес. Впервые за два года.

Поморщив нос, отвернулась, все ярче ощущая вонь. Смесь мокрой пыли, хлорки и чего-то еще. Невыразимо противного, переплетающегося с кислым, металлическим привкусом на языке, который я получала от каждого вздоха. Запах безнадежности.

Взглянув на настенные часы, стала нервничать еще больше. Прошло уже десять минут, а отца все еще не было. Как и медсестры, которая пошла его искать. По крайней мере, то, что она до сих пор не вернулась, вселяло какую-то надежду, что он не послал меня и бедную девушку подальше.

Все мои записки за эти месяцы остались без ответа. Я волновалась. Папа был единственным моим родным человеком. Наверняка, он думал, что я его бросила. Избавилась от него, определив в эту клинику, но это не так. Давно пора было бы прийти.

Телефон звякнул от входящего сообщения:

«Машенька, я могу быть очень настойчивым, как ты заметила. Час. Это все, что я прошу. В кофейне возле твоего универа. Завтра после пар. Во сколько они заканчиваются?»

Я разочарованно вздохнула. Смс не от того, от кого бы мне хотелось. Весь последний месяц после нашей встречи в салоне Артем заваливал меня сообщениями с просьбой увидеться. Лаура давила на меня с другой стороны, убеждая, что я веду себя как идиотка. Не отказываю парню прямо, но и не соглашаюсь на встречу.

Пришлось признаться Артему, что добавила его в черный список сразу же после нашего знакомства в Стамбуле. Он ничуть не удивился. Сказал, что догадывался. Не знаю, почему, но я разблокировала его, как только увидела в автомобильном салоне. С тех пор и была подвержена атакам со стороны молодого человека.

«Посмотрим. Завтра много пар. Я буду сильно уставшая для свидания», – ответила я и бросила телефон обратно в сумочку.

Сидя в ожидании, в длинном коридоре, внимательно стала наблюдать за людьми. Они были словно призраки. Лица бледные, опухшие, с темными и глубокими кругами под глазами. Некоторые сидели, сгорбившись, погруженные в свои мысли, и наблюдая, как другие играют в шахматы, будто пытаясь удержать хоть какой-то контроль над тем, что осталось внутри них.

По телу пробежали мурашки. Я вспомнила, что недалеко от них ушла. Весь последний месяц, как рассталась с Андреем, пила каждый вечер. Не могла остановиться. И самое ужасное то, что не могла дать ответ самой себе, почему это делаю. Думаю, именно поэтому сегодня нахожусь здесь. Эгоистично пришла просить помощи и совета у такого же отчаявшегося и потерянного, пропитого алкоголем человека.

Я огляделась. В холле было достаточно много пациентов. Возможно, кто-то из них тоже ждал визита близких. Некоторые бродили, не находя себе места, и вглядывались в окно. Их шаги были тяжелыми, словно у людей, которые несли на себе весь груз мира. Я пыталась посмотреть одному из них в глаза. Взгляд был отрешен. Словно они не наркоманы и алкоголики, находящиеся на лечении, а выжившие из ума шизики, которых накачали сильнодействующими успокоительными.

Как только я решилась встать и пойти спросить, где же та медсестра, которая отправилась на поиски моего отца, то увидела их обоих в другом конце коридора.

Мы встретились с папой взглядом. Не могла разглядеть в его выражении лица ничего. Потому что перед глазами все поплыло. Еще хуже делало тусклое освещение вперемешку с пасмурной погодой.

У папы были темные круги под глазами. Взгляд отрешен, будто в них хранилась затаенная боль. Но, увидев меня, выражение его лица смягчилось.

Не выдержав, я бросилась к нему, ожидая, что он обнимет меня, как и прежде, а не оттолкнет, злясь на меня за то, что закрыла его в этой проклятой клинике. Папа притянул меня к себе. Отчего я разрыдалась.

– Не плачь, доченька.

– Прости меня, прости… – не унималась я, утыкая нос отцу в грудь.

Впервые мы расстались на такое большое количество времени. Я до конца и не осознавала, как сильно скучала по нему, пока не увидела.

Папа успокаивающе гладил меня по спине. Его рука нежно двигалась вверх-вниз, пока не остановилась на затылке. Отец опустил голову и стал по-родительски целовать в висок, утирая слезы с щек пальцами свободной руки.

– Не смей извиняться. Ты ни в чем не виновата. Это я должен просить у тебя прощения, дочь.

Он обхватил мое лицо ладонями и пристально посмотрел мне в глаза.

– Что с тобой?

Его глаза блуждали по моему лицу. Большие пальцы продолжали стирать соленые дорожки с щек.

– Сколько ты выпила?

Я едва не икнула от испуга. Откуда ему было это известно? Прошли практически сутки. Я ела… Что-то… Кажется… И жевала мятную жвачку. Как папа догадался?

– Я… – Все же икнула, но думаю, это от слез. – Пап, тебе кажется. – Ложь сорвалась с языка.

Папа напряженно рассматривал мое лицо, а после молча взял за руку и отвел в сторону. К окну, где рядом по счастливой случайности никого не оказалось.

Я напряженно огляделась. Отец словно загнал меня в угол. Сделав пару глубоких вдохов, чтобы прекратить нарастающую истерику, отвернулась от пронзительного взгляда отца. В голове тут же возник вопрос: все ли родители читают своих детей как рентген? Возможно, я никогда этого не узнаю. Единственный человек, от которого бы я родила ребенка отвернулся от меня и не выходил на связь больше месяца.

От мысли о том, что я больше не член семьи Зарянских, в груди закололо. Папа осторожно обхватил ладонью мое запястье, чтобы привлечь к себе внимание и вывести меня из дурных размышлений.

В воздухе витала напряженность. Я посмотрела на отца, и весь невысказанный ужас моей жизни за последние месяцы перешел ему.

– Куда смотрит твой муж?

Я презрительно фыркнула и не стала ничего ему отвечать.

– Пап, я приехала увидеть тебя и поговорить о твоем состоянии.

Он сосредоточенно смотрел мне в лицо, словно пытался прожечь дыру в моей голове. Я отказывалась смотреть на него в ответ. Папа понял, что у меня проблемы, едва взглянув мне в глаза. Это слишком… Не хочу, чтобы он понял, насколько моя жизнь стала дерьмовой. Не хочу, чтобы папа прекратил лечение в погоне за моим счастьем.

– Мне плевать на свое состояние, пока дочь идет по моим стопам, – сказал он строже.

Я дрогнула от его сурового тона и стыдливо отвернулась от него, не находя оправданий своему поведению.

– Как ты узнал? – едва не всхлипнув, спросила я.

Папа подошел и обнял меня за плечи:

– Я знаю, какие у тебя глаза, когда ты счастлива и когда грустишь. Сейчас ты страдаешь, и мне хочется знать, почему.

Он видел меня насквозь, но я не могла ему дать ответа, это было слишком личное… Боюсь, папа не поймет.

Я ничего не говорила, лишь отрешенно смотрела в сторону. Несколько месяцев. Сто одиннадцать дней, если быть точнее, я избегала этого места, избегала взгляда в глаза отцу, которые помнили меня совсем другой. Но он сразу же раскусил меня.

– Пап, ты можешь ответить мне на один вопрос?

Я развернулась в его объятиях и внимательно посмотрела в глаза. Отец ничего не ответил. Только молчаливо ждал, пока я заговорю.

– Почему ты пил? – Задала я простой и одновременно сложный вопрос. Хотелось его понять. – Неужели твоя жизнь была такой трудной, что ты в какой-то момент понял, что не справляешься? Разве нельзя прекратить все это ради тех, кого ты любишь? Я столько раз умоляла тебя…

Папа протянул руку и вытер новую слезинку с щеки:

– Люди не всегда пьют, чтобы залить свое горе. Ты сама можешь ответить на вопрос, почему ты пьешь?

– Я не… – Попыталась возразить, но отец цокнул и разочарованно покачал головой.

– Алкоголь меняет людей, дочь. Он пропитывает твое тело так, что спиртом разит через каждую твою пору. Я это понял, когда прошел очищение здесь под капельницей.

Папа обхватил мой подбородок и приподнял лицо вверх, сосредоточенно заглядывая в глаза.

– Так что? – требовательно спросил он. – Почему ты решила идти моим путем, дочь?

Андрей

– Мне не нравится, во что стала превращаться Лехина затея, – взволнованным голосом сказал Дэн мне на ухо, пока никто не слышал.

Я бросил тревожный взгляд на группу людей в дорогих костюмах, которые явно не вписывались в окружающую их обстановку. Сегодня был очередной поединок. Молва разрасталась. Хоть проведение таких мероприятий было незаконным, все было сглажено среди правоохранительных структур. Несмотря на то, что мне до сих пор было не понять смысла в этом, поединки обрастали популярностью все больше. Самое главное было то, что ими я держал в узде младшего брата. Последнее время мы много проводили с ним времени. Я чувствовал свою ответственность за него, да и спарринги с ним помогали отвлечься и выбить всю дурь из башки.

– Я все могу понять, но покупать бой, чтобы парня избили на глазах у толпы в наказание, это пиздец как неправильно.

Согласен с братом. Такое мне тоже не нравилось. Но отец сказал, что Бородинский очень важен для нашего бизнеса, и он с радостью окажет ему эту услугу, даже если она будет дикой.

– Только эти придурки не знают нашего брата так, как знаем его мы. Леха никогда не будет добивать противника. И прекратит бой, если увидит, что парнишка может кони двинуть.

Я тревожно огляделся. Людей сегодня было больше, чем обычно. Мне это не нравилось.

– Нужно увеличить охрану.

Дэн как раз сделал глоток пива и едва не поперхнулся:

– Есть что-то, о чем я не в курсе?

Я вновь оглядел недоверчивым взглядом присутствующих. У меня было чертовски поганое предчувствие.

– Мне не нравится, что людей стало так много. Это нехорошо.

– Согласен, – ответил брат, – но мы ничего с этим не поделаем. Люди стали приезжать из других городов. Мы либо закрываем лавочку, либо должны смириться с масштабами.

– Ублюдок, – прорычал я, глядя на группу в элегантных костюмах, которую возглавляла жирная лощеная рожа по фамилии Бородинский. Эти старые пердуны выглядели так, словно находились на приеме в Кремле, а не на заброшенной стройке за МКАДом, где бетонная пыль легла толстым слоем на их лакированные ботинки.

– Ты знаешь, почему они притащили того бедолагу?

Я сжал челюсти от злости. Мне это не нравилось, но отец сказал уступить. Папа много лет пытался наладить связи с людьми во многих сферах. Обижать кого-то из них не входило в его планы. Тем более, в таких кругах часто действовал принцип«услуга за услугу». Бремя, которое моя семья несла до сих пор, и его я унаследовал. Кстати, о ней…

Достав телефон, я проверил смс от людей, которые следили за моей женой. Пусто.

– Бедняга трахнул его дочь, – ответил брату на его вопрос.

– П-ф, – фыркнул он. – Так, может, это любовь?

– Насколько я слышал, девушка несовершеннолетняя.

– Все равно не понимаю. Можно было его просто пристрелить по-тихому.

– Таким ублюдкам, как он. – Я слегка кивнул в группу людей справа. – Нужно зрелище. Они как моральные уроды, которые упиваются страданиями других.

– Говори потише, – шепнул брат. – Иначе наши друзья из Сочи могут расценить твои слова как угрозу.

Я взглянул Денису за плечо и увидел парней, которые с каждым шагом приближались к нам. В этот раз не всем составом. Хотя не припомню ни одного раза, чтобы они были вместе. Даже на моей собственной свадьбе, мать вашу! Разве только на их территории они всегда держались особняком. Кто-то всегда должен оставаться в Сочи. Можно подумать, что город рухнет, если вся банда уедет на пару дней.

– А здесь с каждым разом становится все жарче! – воскликнул Саня, приветствуя меня и брата рукопожатием.

Мужчина приехал не один, а с братом его друга. Я уже встречался с Глебом пару раз. Мне он напоминал немного моих младших. Парень был атлетически сложен и силен. Разумеется, ему было далеко до Лехи, но Марка

– Рад видеть снова, – ответил я, отвечая рукопожатием. – Приехал помахаться?

Саня хрустнул шеей, как будто готовился к бою. Он уже пару раз дрался в клетке здесь. Ему место в профессиональном спорте, а не здесь, среди потерянных и пропахших смертью людей.

В любом случае я до сих пор не понимал, зачем людям это.«Ублюдкам подавай хлеба и зрелищ», – однажды сказал Леха на мой вопрос. В любом случае мне было трудно осмыслить происходящее. А если я не осознаю и не разделяю чего-то, то и контролировать это не могу. Такие вещи просто выбивают меня из колеи.

– Глеб тоже хочет поучаствовать, – сказал Александр, кивнув на парнишку. – Но Никитос против жестко. Еле уговорили его вдвоем просто съездить сюда.

– До сих пор до конца не верю, что он нас отпустил. – Впервые с тех пор, как они пришли, подал голос Глеб. – Он наверняка думает, что я участвую в бое сегодня.

– Не думает. Поверь мне. – Покачал головой Саня. – Если бы ты это сделал, твой брат открутил бы голову мне, а еще и им за компанию. – Мужчина кивнул на нас с Дэном, и я хищно улыбнулся.

– Никита прав, что переживает за тебя. Только старший может понять.

– Но твой младший брат участвует.

Я повернулся к парню спиной, крепко обхватывая ржавые перила.

– Поверь, я двадцать четыре на семь несу ответственность за всех пятерых.

Глава 2

Мария

Разговор с папой, к которому я морально готовилась несколько месяцев, так ни к чему и не привел. Это меня убивало. Уничтожало. Но я вновь шла вниз, спускаясь по крутым ступенькам прямиком в ад.

Если он думал, что сможет воззвать к совести своим отцовским напутствием, то круто ошибался. Да и я сама обманулась в своих надеждах.

Обхватив горлышко бутылки, налила себе второй бокал вина и взглянула на таймер. В духовом шкафу готовился ужин, который имел все шансы отправиться прямиком в мусорку, потому что есть мне совсем не хотелось. Снова.

Телефон звякнул от входящего смс:

«Машенька, ты не оставляешь мне ни единого шанса. Кажется, я скоро превращусь в твоего сталкера»

Я грустно улыбаюсь, но оставляю сообщение парня без ответа. Мне совершенно не хочется сейчас ни с кем разговаривать. Даже с подругами. Не знаю, почему начала общаться с Артемом, но он действительно был настойчивым. Мне пришлось купить второй телефон для переписок с ним, потому что я страдала паранойей, что Андрей может читать мои переписки. Ни за что не дам ему шанса ткнуть меня носом в измену, хоть и гипотетическую. Изменщиком был он, но никак не я.

Как только положила телефон и отошла к окну, чтобы посмотреть во двор и немного погрузиться в свои мысли, вновь раздался звуковой сигнал. Я не стала бежать как угорелая. Наверняка это опять Артем, неутомимый поклонник, а не Андрей. Мой супруг хранил полное молчание весь этот месяц. Я даже стала сомневаться в своих умственных способностях на мгновение. А потом открывала свадебные фото на телефоне и понимала одно: мне не привиделось.

Опустив взгляд, я заметила черный внедорожник у подъезда. Он припарковался довольно странно: не справа, где стояли в ряд машины всех домовладельцев, а слева, заехав на бордюр у подъезда.

«Вот хам!»– подумала я про себя. –«Думает, что купил дорогую машину, и теперь ему можно все!»

Я переехала в эту квартиру неделю назад и до сих пор не разобрала вещи. Как будто у меня складывалось стойкое ощущение того, что я здесь ненадолго, хотя тешить себя глупыми надеждами не стоило бы. С нашим браком с Зарянским все было кончено. Мне придется заново учиться жить без него. Хоть мы были вместе совсем недолго, я привыкла к нему и теперь не представляю, как выдернуть из жизни последние месяцы.

Я вернулась к столу и взяла бокал. Сделав глоток белого сухого, взяла телефон в руки. И, как и ожидалось, это был мой поклонник:

«Помолчи. Когда ты молчишь, ты вдвое красивее»

Улыбка растянула мои губы. Довольно необычное смс. Интуиция подсказала мне погуглить. Как и ожидалось, чуйка меня не подвела. Эти слова были сказаны Гумилевым своей жене Анне Ахматовой. В миг мое лицо просияло. Что-то подтолкнуло меня сесть на диван и начать печатать ему ответное смс:

«Тебе покорной? Ты сошел с ума!

Покорна я одной Господней воле.

Я не хочу ни трепета, ни боли,

Мне муж – палач, а дом его – тюрьма.

Но видишь ли! Ведь я пришла сама»

Не знаю, почему я отправила ему именно это. Данная цитата была первой, когда загуглила«Анна Ахматова мужу Гумилеву цитаты». Видимо, захмелев, я не сильно поняла смысл данной фразы. Она была просто первой, но, черт возьми, как же ярко эти слова описывали мой брак.

Я хотела отменить отправку, но было слишком поздно. Артем уже печатал мне ответ. Дурацкое вино. Я разозлилась на него и на себя… Но вновь рука потянулась к бокалу.

«Любовь не знает логики, она выше разума»

Мне стало интересно. Я скопировала цитату в поисковике браузера и увидела, что на этот раз это были слова Джека Лондона. Поверить не могу, что этот красивый, интеллигентный парень был настолько начитанным.

Сделав еще один глоток, стала печатать ответ. И впервые за этот месяц я провожу вечер, не пуская слезы в подушку, а с улыбкой на лице.

Андрей

Вокруг царил затхлый воздух, пропитанный сладковатым ароматом крови и перегара. Бои шли в полном разгаре. Мне до смерти хотелось поскорее убраться отсюда, но я не мог. По традиции мой младший брат выходил всегда в самом конце.

Я огляделся. Внутри, в полутьме, еле различимые силуэты бродили по обветшалым коридорам, кто-то был занят отнюдь не боями, а распитием алкоголя или траханьем языками друг друга в темноте. Сука! Как будто это развлечение или какой-то модный клуб, где можно классно оттянуться. Это, мать его, бойцовские подпольные бои, где ломаются кости и проливается кровь! Я был зол. Чертовски зол.

Телефон завибрировал, и я тут же полез в карман.

«Ездила в клинику к отцу. Сейчас дома»

Я с облегчением выдохнул. Одной проблемой меньше. Неделю назад Мари удивила меня, прикупив себе квартиру недалеко от университета. Моей жене пришлось продать машину.

– Ты разговаривал с Лехой перед боем? Он готов?

Оторвав лицо от экрана, я с негодованием посмотрел на брата:

– Почему ты спрашиваешь? Знаешь что-то, что мне неизвестно?

Дэн нахмурился:

– Я просто заезжал к нему утром. Он был не в настроении. Опять говорил об Ангелине. Я переживаю. Брат может сорваться в любой момент.

Мне не понравилось то, что он сказал. Казалось, Леха забыл о девушке. По крайней мере, он не вспоминал и не говорил о ней со мной. Я напрягся.

– Следи за ним, – предупредил я брата.

Раздались крики толпы. Послышался гул, когда объявили имя бедолаги. Я взглянул на парня. Он был крепко сложен, но в умениях моему брату нет равных. Думаю, несчастный протянет не больше одного раунда.

Парень зашел в клетку. Краем глаза я заметил движение. Бородинский со своей свитой подошли ближе, чтобы получше увидеть бой. Ублюдки хотели шоу. Но его сегодня не будет. Мой брат не будет добивать беднягу.

Послышались призывные крики. Толпа ликовала, когда Леха появился на горизонте. Сердце забилось с утроенной силой. Обычно я был спокоен, смотря каждый его бой. И был уверен в брате всегда, но интуиция уже несколько часов подсказывала мне, что сегодня будет все не так.

Мы с Дэном переглянулись. В его взгляде я тоже заметил легкое беспокойство.

Пока судья объяснял правила, которые больше нужны были для несчастного парня, чем для брата, оглядел толпу. Царило напряжение в воздухе. Я пригляделся и увидел, как несколько человек стояли поодаль от толпы, у самой дальней стены, покрытой граффити.

Я подал знак одному из своих охранников, с которыми пришел.

– Узнай, кто это. – Незаметно указал я на странных гостей.

Денис это заметил.

– Что происходит?

– Пока ничего. Хочу узнать, кто это.

Дэн с интересом взглянул в ту сторону.

– Не пали так очевидно. Спугнем.

Брат перевел взгляд на клетку. Раздался гонг, и бой начался. Бедняга не торопился пойти в атаку. Он кружил наравне с братом, ожидая нападения, чтобы отбиться. Леха даже не держал кулаки на должном уровне. Брат прекрасно понимал, что у парнишки не было никакого шанса, хоть и по весовой категории он недалеко ушел.

Толпа завыла, раздалось нетерпеливое посвистывание с разных сторон, но Лехе на это наплевать. Он всегда делал только так, как считал нужным. Брат не был клоуном, играя на потеху публике.

– Андрей Владимирович, извините, что отвлекаю. Здесь один человек просит поговорить с вами, – сказал один из охранников, наклоняясь ближе, чтобы перекричать гул толпы.

Я повернул голову в его сторону и уничижительно взглянул на него. Какого хера он вообще отвлекает меня от поединка родного брата?

Доля секунды. Я вернул свое внимание на октагон, когда уже все закончилось. Толпа ликовала. Брат поспешил покинуть клетку, даже не обращая внимание на триумф. Хотя победой это сложно назвать. У несчастного не было никаких шансов. И у других до него тоже.

– Пошли. – Я потянул Дэна за рукав рубашки.

Мы направились вниз. Я издали видел затылок младшего брата, который стремительно удалялся. Подав знак Денису, ускорился, нагоняя Леху. Пришлось отпихивать людей собственноручно. Охрана следовала где-то за нами, потому что мы слишком неожиданно покинули второй этаж.

– Леха, стой! – крикнул Денис, оказавшись на улице.

Он первым нагнал брата у машины.

– Чего тебе? – раздраженно рявкнул тот, оборачиваясь.

Мы с Дэном немного опешили от такого резкого выпада.

– Что случилось? Почему такая реакция? – решил я уточнить.

– Это ты у нашего папаши спроси, – вскрикнул он и тут же прикусил язык, понимая, что нас могут услышать.

– Поясни, – тише приказал я, выжидающе глядя на младшего брата.

– На хуй это все! – Брат бросил спортивную сумку на заднее сиденье автомобиля и громко захлопнул дверь. – Не для этого я все это организовывал! Мне хотелось, чтобы собирались пацаны, которые хотят подраться, чтобы выпустить пар как в гребаном фильме«Бойцовский клуб». В какую херню это все превратилось? Чтобы каждый ублюдочный денежный мешок мог заставить выйти на ринг любого, кто должен ему бабок, трахнул жену и так далее? Я им что шут, чтобы устраивать сцены избиения на потеху публике? Я, мать его, чемпион мира! – последнюю фразу он прокричал так громко, что люди на улице стали оборачиваться. Мы стали привлекать слишком много внимания.

– Понимаю твои эмоции. Я тоже не в восторге от ситуации, но папа сказал…

Брат оборвал меня на полуслове:

– Да срать я хотел, что сказал этот старый…

Я попытался схватить Леху за шею, но с кем мне тягаться. Он быстро ушел от захвата.

– Андрюха, успокойся, на нас смотрят. – Денис придерживал меня за предплечье.

Я встряхнул рукой и коротко кивнул ему, что все в порядке.

– Передай ему, что дальше я в этой херне не собираюсь принимать участие.

Леха прыгнул в тачку и резко нажал по газам, оставляя за собой столб пыли.

Я повернулся в сторону Дениса, но, открыв рот, тут же закрыл его, видя мужчину, стремительно приближающегося к нам. Охрана остановила его. Один из них повернулся и вопросительно посмотрел на меня. Я одобрительно кивнул. Мужчину подпустили ближе.

– Спасибо, Андрей Владимирович, – обрадовался он, подходя ближе к нам с Денисом. – Я не займу много вашего времени. Спасибо, что согласились выслушать меня. – Не унимался он в благодарностях.

Ненавижу подхалимов.

– Что там у тебя? – Кивнул я на снимки в его руках.

Мужчина протянул мне фотографии. Я взял их. Дэн подошел ближе, чтобы тоже посмотреть.

– Ваши бои набрали огромную популярность за считанные недели. Эти, – он кивнул на снимки, – ничем не хуже, и ставки высоки, а с вашими связями…

Договорить ему я не дал. Схватив ублюдка за шею, тут же сжал ее, отчего мужчина стал сразу же хрипеть.

– Чтобы больше не подходил ко мне со своими мерзкими предложениями. Узнаю, что ты в Москве или Подмосковье устроил что-то подобное, запру тебя в одной клетке с ними и лишу еды. Посмотрим, через сколько дней твои преданные псы сожрут тебя заживо.

Я презрительно оттолкнул сволочь от себя. Ублюдок запутался в собственных ногах и упал на землю, с шумом втягивая в себя воздух.

Мне не хватало только подпольных собачьих боев в Москве. На хуй это все!

Глава 3

Мария

«Наркотические лекарственные средства избирательно действуют на центральную нервную

Неспешно теребя ручку в руках, молча смотрела в одну точку. Задумавшись о своей жизни, мыслями унеслась отсюда настолько далеко, что не сразу вернулась в аудиторию.

– Белова, я к вам обращаюсь.

Лаура обхватила мое плечо и слегка потрясла, обращая внимание на профессора.

– Я бы настоятельно рекомендовал вам поговорить со своими ухажерами.

Не сразу поняв, о чем речь, я попыталась возразить, но на глаза попалась огромная корзина. Курьер стоял у входа в лекционный зал и выглядывал из-за цветов, ища глазами ту самую Белову.

В горле пересохло от неожиданности и шока. Букет был шикарен. Мне никогда таких не дарили. Я презрительно фыркнула себе под нос. Было б кому до этого дарить мне цветы.

Трясущимися руками быстро покидала свои вещи обратно в сумку и поспешила к бедному парню.

– Извините, пожалуйста, – прошептала я, обращаясь к профессору.

Юркнув мимо него, слегка подтолкнула курьера к выходу.

– А вы куда, мадемуазель, позвольте спросить?

Я обернулась и увидела Лауру, догоняющую нас.

– Имейте в виду, я не поставлю вам зачет на зимней сессии. Вы впервые пришли на лекцию по фармакологии с начала семестра! – пытался возмущаться профессор. Он был уже далеко не молод. Лаура часто говорила про таких, что им только покажи свою силиконовую грудь, и они поставят ей зачет просто так.

– Конечно, мой сладкий, – томно произнесла она, отправляя воздушный поцелуй мужчине.

Тот поперхнулся от неожиданной реакции и стал нервно теребить галстук. Я едва не закатила глаза от шалости своей подруги. Ее даже не смутило, что за этой сценой наблюдало как минимум сто человек.

– Пошли уже. – Ухмыляясь, потянула Лауру к выходу.

***

– С ума сойти! – воскликнула Лаура, когда мы уже вышли в коридор. – Ну и букетище!

Я разделяла ее восторг. Цветы были великолепны. Нежно-розовые гортензии, гвоздики, кустовая роза и эустома, прекрасно гармонирующая с остальными цветами.

– Хм, интересно, кто же это: Андрей или Артем? – Лаура задумчиво прикусила указательный палец и продолжала рассматривать корзину.

– Дамы, там есть записка, – сказал курьер, доставая из глубины цветочной композиции конверт.

Я поставила подпись на планшете парня и протянула руку, чтобы прочитать, но подруга была проворнее. Лаура отошла на пару шагов и стала громко читать:

«У сердца с глазом – тайный договор:

Они друг другу облегчают муки,

Когда тебя напрасно ищет взор

И сердце задыхается в разлуке»

По мере прочтения ее улыбка становилась все шире.

– Ох, это точно не Андрюша. Он слишком серьезен до такой писанины. – Подруга громко рассмеялась, будто этот букет вместе со стихами отправили ей. – А Артем у нас романтик, как я погляжу. Вы уже виделись?

Лаура подошла ближе, вручая мне, наконец, записку, и игриво потерлась своим боком о мой.

– Интересно, он в постели парень тоже романтик или же больше похож на неутомимого тигра?

– Отвали. – Усмехнувшись, толкаю подругу в плечо. – Я нахожусь в сексуальном страхе от твоих предположений.

***

Уже находясь дома, я, наконец, пишу Артему:

«Спасибо за цветы. Это очень мило с твоей стороны»

Кладу телефон и отхожу, чтобы вновь полюбоваться цветами и снова вдохнуть их аромат. Боже, какие же они красивые!

Телефон завибрировал, и я тут же поспешила к нему.

«Чтобы ты чаще улыбалась. И хочу увидеть это наяву»

В груди разлилось тепло от его сообщения. Не помню, когда в последний раз улыбалась от переписок с парнем. Наверное… Примерно никогда.

«Как ты узнал, в какой аудитории я буду?»

«Мне бы не хотелось выдавать своих секретов»

Я легла на кровать, продолжая держать телефон в руках.

«Но все же?»

«Хорошо, ты меня подловила. Я сталкерю тебя всеми возможными способами»

Я едва не рассмеялась. Он пытался вести себя как настоящий красный флаг, но у него это совсем не получалось. Он скорее был похож на зеленый со всеми его оттенками.

«Прием-прием. Ты меня уже вернула в черный список?»

Ухмыльнувшись, стала печатать бедному парню ответ, иначе он искусает свои локти в ожидании:

«На что ты пойдешь дальше, мой преследователь?»

«Я готов залезть в твое окно и похитить тебя, потому что иначе тебя никак не вытащить на свидание»

Испугавшись по-настоящему, бросилась к окну, будто ожидала увидеть под подъездом своего неутомимого поклонника. Но единственная подозрительная вещь, которая попала мне на глаза, это черный внедорожник, стоящий на том же месте, что и вчера.

По началу я испугалась не на шутку, а потом у меня закрались подозрения.

Стремительно переодевшись в более теплую одежду, направилась вниз, чтобы раз и навсегда показать своему пока что еще мужу, что со мной так поступать нельзя.

– Какого хрена вы тут делаете, придурки чертовы? – словесно накинулась я на них, резко открывая дверь с водительской стороны.

Знаю, это была не я, а какая-то другая Маша, которая мне не была знакома. В меня словно демон вселился и стал управлять сознанием.

– Эм… – Замялся с ответом верзила, вопросительно поглядывая на своего напарника, чтобы тот помог ему.

«Тупой и еще тупее»– подумала я про себя, с раздражением закатывая глаза.

– Девушка, мы тут ждем кое-кого. Закройте, пожалуйста, дверь, пока вас просят по-хорошему.

Я громко рассмеялась, понимая, что мои догадки оказались верны.

– Если бы вы не были сторожевыми шавками моего мужа, то так бы со мной не разговаривали.

Оба переглянулись.

– Значит так. – Я со злостью тыкнула в них обоих пальцем. – Вы сейчас же звоните своему боссу и сваливаете на хрен отсюда. Не дай бог увижу вас или кого-нибудь еще, то я за себя не отвечаю!

Резко развернувшись, стремительно поспешила обратно в подъезд с высоко поднятой головой и с видом победителя.

Пошел ты, Зарянский!

Андрей

– Как она могла догадаться? Чем вы себя выдали?

Я устало потер лоб, чтобы унять головную боль, но эти два идиота добавили мне новую.

– Не знаю, Андрей Владимирович. Она просто подошла к машине и стала сыпать обвинениями.

У меня не было сил разбираться с этим сейчас.

– Так что нам делать? Уезжать?

– Ни в коем случае! – зарычал на него, крепче стискивая шариковую ручку. Мой взгляд был направлен на экран, где я уже битый час пытался

– Но ваша жена сказала…

– Поебать, что она сказала! – закричал я на него. – У вас есть задание пасти ее и сообщать мне о каждом шаге! Работайте!

Я бросил ручку. Она ударилась о дубовый письменный стол и отскочила. Я захлопнул экран ноутбука и от усталости закрыл глаза, медленно потирая виски.

Черт возьми! Когда весь этот пиздец кончится?

Мне нужно было знать о каждом шаге Мари, потому что тех людей, которые послали ублюдков за моей женой так и не нашли. Они не были залетными. Их отправили с одной целью: накачать наркотиками и похитить ее. Рыжеволосую подругу, наверняка, просто захватили бы прицепом, а потом сбросили бы по пути.

Я до сих пор не установил камеры в ее новой квартире. И продолжал убеждать себя, что сделаю это ради безопасности Мари. Но дьявол внутри моей головы шептал иное:«Чертов извращенец и собственник».

Глава 4

Мария

– Поверить не могу, что ты согласилась, – сказал Артем, нежно целуя мою руку, как только я села в его автомобиль.

Первое, что я заметила, это то, что машина была премиум класса. Значит, парень не нуждался в деньгах. Не то, чтобы я была падкой на деньги, но… Хотя да. Конечно же была. Точнее, стала. На одной любви далеко не уедешь. Устала. Зарянский был красив, богат, и я была влюблена в него до безумия, но куда привела эта моя любовь?

Артем был другим. Он не холоден, как мой муж (надеюсь, бывший). Парень был теплым, нежным и романтичным. Всякий раз, когда мы общались, у меня внутри все расцветало, даже несмотря на то, что в Москве была отвратительная погода. В душе у меня снова была весна.

Я убеждала себя, что Артем именно тот человек, который мне был нужен все это время. Что моя одержимость Андреем Зарянским лишь детская наивная влюбленность, которая до сих пор оставалась со мной. Я должна вырвать ее с корнем. И в этом мне поможет он…

– Ты был очень настойчив, – улыбнулась ему в ответ. – Я не могла тебе отказать.

– Я почти отчаялся, Машенька. Признаюсь честно, – сказал Артем, заводя двигатель автомобиля.

– И вот мы здесь, – игриво подмигнула ему в ответ.

Не знаю, что приготовил для меня парень, но я жду с нетерпением этого.

***

Когда мы свернули с трассы на узкую дорогу, ведущую к загородному комплексу, я поймала себя на мысли о том, что впервые за последнее время чувствую легкость. Всю дорогу Артем отвлекал меня от дурных мыслей, которые пожирали по ночам, и которые я так отчаянно тушила алкоголем.

Молодой человек болтал о какой-то глупости, шутил, подыгрывал навигатору, будто разговаривал с настоящей Алисой. Я улыбалась, чувствуя, что оказалась в другой реальности. Будто это моя первая ступенька на пути к вылезанию из ямы.

– Представляешь, у нас во дворе была лужа. Но не просто лужа, а целое море. Когда ты маленький, тебе все кажется огромным. Я решил построить корабль. Нашел доску, веревку, даже парус из старой простыни приделал. И что думаешь? – Он сдержал смешок. – Доска сразу же перевернулась, а я в этой луже по уши.

Я рассмеялась и сразу же заметила, как мой смех прозвучал неожиданно громко и даже немного необычно. Я уже и забыла, каково это.

– И что сказала твоя мама?

Артем пожал плечами.

– Отругала, конечно. Но не сильно. Потом отмыла из садового шланга и усадила есть со словами: «Морякам нужно хорошо питаться».

Я улыбнулась, представляя картину, где молодая светловолосая женщина обдает струей воды своего сына, а потом кормит его, предварительно поцеловав в висок. Мне стало так тепло от этих фантазий.

– Твоя мама, должно быть, очень умная и добрая женщина.

– Это так. Когда-нибудь я вас с ней познакомлю.

После этой фразы повисла неловкая пауза. Думаю, Артем и сам не был уверен в том, что это знакомство может состояться. Ведь он имел право так думать. Я игнорировала молодого человека слишком долго.

– Она живет в Москве?

– Нет, в Питере. Я переехал сюда, когда окончил школу. Так и остался здесь, но я часто навещаю маму.

Артем так легко и непринужденно рассказывал о себе. Он не старался казаться лучше, чем был на самом деле. Парень просто… был собой.

В этот момент поймала себя на мысли, что рядом со мной человек, который не заставляет меня бояться его слов, не заставляет оправдываться. С ним я могу быть самой собой и не волноваться о том, что обо мне подумают.

И все же… Сердце все еще болело. Я тосковала по тому, кто вывернул всю мою душу наизнанку. Человеку, которого я, наверное, никогда не смогу забыть, даже если перестану любить.

– Маша, – окликнул меня Артем, – только не говори, что ты опять в своих мыслях. Я тут минут десять рассказывал про идеальный маршрут для верховой езды на завтра, а в ответ – тишина.

Дернув головой, заморгала, возвращаясь в реальность, и виновато отвела взгляд. Подлила себе еще немного травяного чая, хоть его в кружке было достаточно.

– Прости, я не хотела. Можешь повторить?

Я игриво улыбнулась и поднесла чашку к губам.

Артем сделал смиренный вздох и вновь ткнул пальцем в карту.

Я старалась на этот раз внимательно слушать, борясь с негативными мыслями, которые со всех сил пытались унести меня куда-то не туда. Постепенно рассказ о предстоящей конной поездке плавно перешел к очередной истории из его детства. Такие рассказы я слушала внимательно. По-видимому, мой мозг таким образом легче уходил от реальности, потому что я старалась в красках представить беззаботное детство маленького светловолосого мальчугана. Возможно, причиной тому было мое абсолютно безрадостное детство. Я не помню ничего интересного. Только школа и вечное чувство стыда в моменты, когда отец приходил с перегаром на родительские собрания. Или когда я выносила мусор, и было слышно позвякивание бутылок друг о друга.

– И вот мы подходим к озеру… – рассказывает Артем, еле сдерживаясь от смеха. В какой-то момент я стала хохотать во всю, держась за живот. – Этот чертов пес вместо того, чтобы показать мне, зачем он меня позвал к пирсу, становится на задние лапы, а передними толкает меня в грудь.

Я практически скатилась от хохота под стол.

– Никогда не забуду, как он радостно вилял хвостом, когда я вынырнул и принялся снимать тину с головы.

Слезы выступили из уголков глаз. Я стерла их,

Артем сидел напротив и улыбался. Его мягкий взгляд изучал меня. Я перестала смеяться и почувствовала смущение.

– Ты очень красивая, когда настоящая. Рад, что мне удалось рассмешить тебя.

Он взял мою руку в свою и нежно погладил запястье большим пальцем:

– Спасибо, что согласилась поехать сюда.

В ответ парень получил искреннюю улыбку. Я действительно почувствовала себя живой рядом с ним. Никогда прежде не проводила так выходные. И кто знает, смогу ли еще.

Андрей

– Где его черти носят? – начинал я закипать.

Леха пропал, и мы понятия не имели, где находился наш младший брат.

– Телефон все еще вне зоны. Я отправил Виктора к нему на квартиру. Ждем звонка, – ответил Дэн, впервые за долгое время сохраняя серьезное выражение лица. Он также, как и я, не на шутку волновался. Брат нервно листал папку с контрактами. Его движения были резкими, и меня это раздражало. – А что если…

– Нет! – взревел я, тыча в Дениса пальцем. – Не смей этого произносить!

– Ты как никто понимаешь, что Леха не может нормально функционировать. Зависимые люди себе неподвластны.

– И что ты предлагаешь?! – закричал я, со злостью взмахнув рукой и снося документы с письменного стола.

Последние несколько часов мы с братом просидели в отцовском кабинете, пытаясь разобраться в его бумагах. Мне с трудом удавалось успевать за потоком документации. Ведение своего клуба я забросил, переложив полностью ведение дел на своего управляющего. Папа всегда учил тому, что тот бизнес, который наиболее прибыльный, всегда в приоритете. Поэтому я бросил все силы на его строительный холдинг. Да, отец был не единственным владельцем, но проверять все за Макаровым я считал личным долгом. У меня не было доверия к этому ублюдку.

– Сегодня важный день, – сказал я, пытаясь успокоиться. – Организация подпольных боев не моя идея, а его. Отец возлагает на эти мероприятия слишком большие надежды. Леха не может пропасть просто так.

– Если он где-то накумарился, то его отсутствие оправдано.

Я смерил брата гневным взглядом.

– Он обещал нам, Дэн! – упрямо бросил я в ответ.

– Леха и обещания – последнее время понятия несовместимые. Наркоманы врут настолько легко, что сами верят в свою ложь.

Я плюхнулся в отцовское кресло и опустил голову на сцепленные руки. Денис, как никто другой, знал о наркоманах все. Многие из его девушек скатывались по кривой дорожке. Эскорт – тяжкий труд. Кто бы что ни говорил. С эмоциональной точки зрения прежде всего. Большинство ломается в первый год. Хоть брат и вводил строгий контроль на предмет употребления, текучка в рядах ночных жриц была существенной. Дэн переставал работать с теми, кто употребляет. Раз и навсегда. Словно сдернуть пластырь – так легко он от них избавлялся.

Денис закрыл папку с грохотом.

– Я говорил тебе, что его нужно упечь в клинику! Говорил?! А ты все беспокоишься о престиже семьи! – начал кричать он. – Оглянись же! Какая мы, к черту, семья?! Отец болен. Мама все время и внимание уделяет ему, бросив своих младших детей. Средний сын – наркоман. Ты вообще…

На последней фразе брат осекся, заметив, как я стал метать молнии взглядом в его сторону. Знаю, что он хотел упомянуть Мари, но вовремя одумался и заткнулся. Я готов на многие темы спорить, и даже кричать, но моя жена была запретной территорией, на которую никому больше не позволено было входить.

– Андрей… – голос Дэна стал тише. – А что если… если с ним реально что-то случилось?

Я замолчал. Мы оба знали, что такой вариант возможен. Слишком уж далеко зашла его зависимость. Леха всегда был самым сильным звеном в нашей семьи. Родительская гордость. Но перед наркотой склонялись даже самые сильные мира сего. Зависимые живут в круговороте одного и того же сценария: их прощают, потом вытаскивают, потом снова им верят, а дальше… Дальше срыв. И все по новой.

Страшнее всего то, что Денис прав. Родители бросили нас. Я понимал их и не понимал одновременно. Диагноз отца подкосил всех нас, но мама посчитала, что мы взрослые и решим все проблемы самостоятельно. А я едва стоял на ногах от того, сколько всего вмиг свалилось на мои плечи. Благо Дэн был рядом. Он единственный, на кого я мог опереться в нужный момент.

Я встал и прошелся по кабинету. Полки, заваленные книгами и папками. Массивный стол отца, который теперь все чаще пустовал. Раньше это место всегда пахло властью, но сейчас оно источало запах распада. Будто кабинет гнил вместе с отцом. Я не мог этого выносить.

– Не понимаю, – сказал вслух, больше себе, чем брату, – как можно так плевать на все? На отца? На семью? На семейный бизнес?

– Не пытайся понять зависимого. У тебя не получится, – тихо заметил Денис.

Я резко повернулся к нему.

– А мы должны все разгребать: и бои, и долги, и его косяки.

Дэн отвел взгляд:

– Кстати, о боях. Если турнир сегодня сорвется, нас разорвут.

– Пусть только попробуют, – ответил я, гневно сжимая челюсти. – Сломают зубы.

– Вложены огромные деньги. Большая часть ставок именно на Леху. Ты же знаешь, он…

– Никогда не проигрывает, – закончил я за брата.

Один – единственный раз, Леха проиграл бой. Тот самый, после которого брат получил травму и так и не смог вернуться обратно в большой спорт.

Я замолчал. Внутри клокотала злость. На брата, на отца, на то, что все рушится вокруг, и у меня не было сил этому противостоять. Я просто был изнеможден, мать твою! Я всегда был тем, кто держит все на плаву, но как удержать то, что постоянно рвется изнутри, словно сломанный элемент, который никак не хотел поддаваться починке?

– Если он не объявится до вечера, – сказал я холодным тоном, – будем решать без него. И тогда…

Я не договорил, но Денис кивнул в знак того, что он понял.

Глава 5

Мария

Проснувшись сегодня утром, я поймала себя на мысли, что спала прекрасно. Впервые за долгое время я уснула без своего привычного«снотворного»и на удивление проспала как младенец.

Артем повел себя словно истинный джентльмен и не дал никаких пошлых намеков на продолжение вчера вечером. Молодой человек забронировал для нас коттедж с двумя отдельными спальнями.

Я брела на первый этаж, следуя за ароматом свежесваренного кофе.

– Доброе утро, – улыбнулся парень, увидев меня. – Я тут подумал: вдруг ты любишь кофе в постель. Но в моих фантазиях я должен был тебя разбудить.

– Прости, что испортила тебе романтическое утро, но я

Я сделала глубокий вдох, но почувствовала не только запах кофе, но тянуло еще чем-то…

– А что это? – спросила я, слегка подергивая носом и обводя взглядом кухню в поисках сладкого.

– Я испек вафли.

– Ты, что? – воскликнула я так громко, что чуть не облилась кипятком.

– Осторожнее.

Артем взял чашку из моих рук и принялся вытирать потеки с внешней стороны.

– Не обожглась?

Я растерянно наблюдала за тем, как молодой человек заботился обо мне. Это обезоруживало. Окончательно и бесповоротно.

– Ты испек вафли…

Я не спрашивала, а констатировала факт. В голове не укладывалось. За мной никогда так не ухаживали. Думаю, отец должен был мне с детства показывать, как должен относиться мужчина к своей женщине, но скорее это я заботилась об отце. Мы не были в роли«папа – дочь». Скорее,«мама – сын».

«Ты лукавишь, Мари. А как же Андрей, который кормил тебя с ложечки, когда тебе было плохо?»– напомнил мне разум, но я попыталась отогнать от себя эти воспоминания. Зарянский был в прошлом. Мне не стоит вообще думать о нем и о нашем неудачном браке.

***

Катание на лошадях оказалось неожиданно приятным времяпрепровождением. Легкий ветерок, теплый запах хвои, мягкий стук копыт – все это постепенно убирало из меня тревогу. Артем ловко держался в седле, хоть и старался не выпячивать на показ свою сноровку, потому что я оказалась в седле впервые, и это действительно трудно, чем кажется на первый взгляд.

Мы достигли просторной поляны. Я увидела огромный дуб. Никогда прежде не видела деревьев таких впечатляющих размеров.

– Ничего себе! – воскликнула я.

Артем спрыгнул с коня и подошел ко мне. Он протянул руки вверх, чтобы помочь слезть с лошади. Прыгнула к нему прямо в объятия, и парень не сразу отпустил меня. Каких-то пару лишних секунд его ладони покоились на моей талии. Нервно сглотнув, он все же сделал шаг назад.

– Знаешь, чем известен этот дуб? – спросил Артем, доставая из своего рюкзака плед.

Я отрицательно покачала головой.

– Мне сказали, что это тот самый дуб, про который писал Толстой.

Я ахнула:

– Тот самый из«Войны и мира»? Где стоял Болконский?

Артем медленно кивнул и сел на расстеленное покрывало. Я не присоединилась к нему. Подойдя к многовековому изваянию, представила, как на этом месте стоял величайший писатель и придумывал сюжет для своего романа-эпопеи.

Учась в школе, я очень любила уроки литературы, но все же сердце тянуло меня в медицину.

– Поверить не могу, что это именно тот самый дуб, – сказала, возвращаясь к Артему.

Я села рядом, не отрывая взгляда от огромного дерева.

– Так говорят, по крайней мере. – Он пожал плечами. – Во всяком случае, именно возле него снимали ту самую сцену в фильме.

– С ума сойти… – прошептала я, пытаясь все еще осознать этот факт.

– Мне всегда нравилось читать. Со временем, конечно, я перешел на более специфичную литературу, но все же…

– Я заметила, – улыбнулась ему в ответ. – Ты цитировал мне Гумилева.

Артем усмехнулся и махнул рукой.

– Мне помог гугл, – признался он, за что получил легкий удар в плечо.

– Не-е-ет! – простонала я в ответ от того, что мои представления о том, что парень был начитанным романтиком, полетели прахом. – Как ты мог?

– Я просто не знал, чем зацепить тебя, поэтому решил испробовать различные способы. Признай, этот оказался рабочим.

Я рассмеялась, но не стала спорить. Парень был прав. Именно это меня и зацепило в нем. Или, возможно, просто Артем оказался в нужном месте и в нужное время.

– Маш… – наконец, заговорил он, осторожно, будто боясь спугнуть. – Я… Много думал… О нас…

Молодой человек заерзал рядом со мной. Чувствовалось, что парень нервничает, и я стала всерьез опасаться того, о чем он хотел поговорить. Мне было страшно не из-за того, о чем Артем будет спрашивать, а из-за того, что я не смогу ему ответить.

Парень сделал паузу, будто давая мне возможность уйти от ответа, но тут же добавил:

– Я имею в виду… Ты могла бы представить, что у нас что-то получится?

Его скромность и легкая неуверенность умиляла и нисколько не отдаляла меня от него. Это было забавно. Видеть его нерешительность. Но сердце все равно екнуло. Я знала, что рано или поздно это произойдет. Чего хуже – Артем попытается меня поцеловать. Готова ли я была к этому? Определенно, нет.

Я отвела взгляд.

– Артем, – начала медленно, – ты очень хороший…

– Мне кажется, или я слышу в твоем тоне«но»?

Я тяжело вздохнула. Это оказалось сложнее, чем я себе представляла.

– Ты так много для меня делаешь… – Окинула взглядом поляну и лошадей, которые паслись рядом с нами. – Я правда это очень ценю, но… Прямо сейчас не могу дать тебе ответ. Прости.

– Болезненное расставание? – догадался Артем, и я вздрогнула от того, как четко парень попал прямо в цель.

– Нет! – воскликнула слишком резко, чем вызвала недоумение у молодого человека, но попыталась исправить ситуацию очередной ложью. – У меня очень строгий отец. Он вечно посылает своих людей следить за мной. Ему всегда сообщают, где я и с кем. Поэтому у меня появился второй телефон, чтобы общаться с тобой. И поэтому я попросила тебя забрать из дома подруги. Если папа узнает…

Нервно сглотнула, представляя, какой скандал может разразиться, если станет известно, что я изменяю Зарянскому. Андрей четко дал понять, когда мы говорили в последний раз, что журналисты скандальных изданий не дремлют. Они совсем скоро выведают, кто я такая на самом деле. Несмотря на наши с мужем разногласия, мне совершенно не хотелось портить имидж семье, которая всегда относилась ко мне как к родной. Зарянские не заслужили этого. Особенно сейчас, когда Владимир Николаевич серьезно болен.

– Я буду ждать, сколько потребуется, – сказал Артем, взяв меня за руку и целуя тыльную сторону ладони. – Можешь не сомневаться в этом.

Андрей

– Уже пора выдвигаться, – сказал Денис, с глухим звуком швырнув папку с документами на стол.

Вечер подкрался незаметно. Кабинет утонул в полумраке. Лишь настольная лампа бросала желтый свет на груду бумаг, сваленных в кучу. Дэн уставился в экран своего мобильного, словно пытался силой взгляда заставить телефон завибрировать от Лехиного звонка.

Я уже выпил три чашки крепкого кофе, и меня тошнило от переизбытка кофеина в организме.

Дверь приоткрылась, и в кабинет вошли двое: Виктор, начальник службы безопасности отца, и его помощник, Павел. Лица у обоих были

– Ну? – нетерпеливо спросил я.

– В квартире его нет. Там полный бардак: бутылки, шприцы, презервативы. Соседи сказали, что видели Алексея пару дней назад. Выглядел он, мягко говоря, хреново. С тех пор не появлялся.

Денис выругался сквозь зубы и ударил ладонью по столу:

– Я же говорил! Я же… – брат осекся, заметив мой предупредительный взгляд.

– А телефон?

– Выключен. Нам не удалось его отследить. Мы все проверили. Даже мусорки обошли. Никаких следов.

– А собака?

– Зевса в квартире не было. Видимо, он забрал щенка с собой.

В кабинете повисла тишина. Только часы на стене отсчитывали секунды. Я чувствовал, как злость закипает в груди, но сдержался. В ярости решений не принимают.

– Значит так, – наконец, сказал я. – Брат где-то залег. Может, в притоне или у какой-то шалавы. Найди его, – приказал я. – Сегодня! – уточнил я строже. – Поднять всех, кого нужно. И запроси биллинг его звонков.

– Понял, – коротко кивнул Виктор.

Когда они с Павлом вышли, Денис посмотрел на меня. В глазах у него было что-то вроде отчаяния. Уверен, в моих брат видел тоже самое.

– Андрей…

– Не сейчас, – резко прервал его я.

Дэн нахмурился, но не стал продолжать. Внутри меня зашевелилось нехорошее предчувствие. Исчезновение Лехи было не просто его очередным наркоманским срывом. Что-то в этой истории пахло слишком тухло. Его пропажа была ой как не вовремя.

Я поднял взгляд на картину, висевшую на стене, где изображены отец и мама. На этом портрете папа еще здоровый, сильный, с той сталью в глазах, которой я уже не видел в нашу последнюю встречу.

«Ты всегда говорил, что семья – это основа, фундамент, – мысленно обратился я к отцу. –Но что делать, если один камень тянет все здание вниз?»

Глава 6

Андрей

Гул толпы накатывал, как прибой. Зал был полон до отказа. Запах перегретого железа и дешевого алкоголя, удушливый воздух, перемешанный с потом и азартом. Подпольные бои неплохо собирали публику, хоть и просуществовали пару месяцев. Тут и богатые гости, ставящие миллионы, и уличные ребята, пришедшие поглазеть на чужую кровь.

Мы с Денисом пробирались к своим местам через узкий проход. Люди расступались, бросали взгляды – кто-то уважительные, кто-то настороженные. В любом случае, здесь каждый знал фамилию Зарянских. Она еще с конца девяностых стала внушать страх и уважение.

На втором этаже старого недостроенного отцом здания торгового центра стоял Саня. Как всегда ухоженный, чрезмерно улыбчивый, с загаром, который в нашей серости выглядел скорее вызывающим, чем привлекательным. Он приехал прямиком из Сочи, будто с курорта, и явно чувствовал себя хозяином положения.

– Денис, Андрей! – протянул он руку и поприветствовал нас с братом. – Ну, наконец-то. А я думал, вы нас кинете сегодня.

– Не дождешься, – буркнул я, встав рядом. – Одного не могу понять: зачем тебе это вообще нужно. У тебя в Сочи солнце, море, бизнес, семья. Что ты забыл в этом месте?

Саня засмеялся.

– Я сюда приезжаю не за деньгами.

– А зачем? – вклинился Денис в наш разговор. – Кровь погонять?

– Адреналина хлебнуть, – ответил Саня.

Я скептически хмыкнул.

– Тут не бабки главное, а ощущение.

– Интересно, что про твои увлечения думает твоя жена, – спросил Дэн, с глухим звуком открывая пиво.

– Ебать тебя не должно, что думает по этому поводу моя жена, – ощетинился Саня, выхватывая бутылку из рук моего брата.

– У тебя сегодня бой? – с улыбкой спросил Денис, пока мужчина осушал бутылку пива в пару глотков.

– Как в сухую землю, – ответил он, передавая пустую тару обратно. – Нет, Глеб сегодня дерется.

– Никита разрешил?

– У Глеба появилось пару рычагов на старшего брата.

Дэн смерил его ехидным взглядом и пошел за второй. Я оглядел пространство, выискивая в толпе Леху. Глупая надежда все еще теплилась где-то в глубине души, хоть шанс на то, что гаденыш появится сегодня, ничтожен.

– А вот и он, – сказал Саня, делая жест рукой в сторону.

Я огляделся и увидел молодого парня, подходящего в нашу сторону. Он был юн, но хорошо атлетически сложен. Глеб уже был без майки. Несмотря на то, что ночи в Москве во второй половине сентября были уже холодными.

Молодой человек протянул руку, и мы с Денисом его поприветствовали.

– Сегодня твой первый бой, – я первым начал разговор, – волнуешься?

Глеб молча покачал головой. Его взгляд был сосредоточен на ринге. Парень был неразговорчив в отличие от Сани, который всегда любил почесать языком. Я покосился на молодого человека, делая негласное сравнение с его старшим братом. Они отдаленно были похожи, в отличие от нас с Денисом. В силу маленькой разницы в возрасте между нами, многие считали нас двойней.

– Он готов, – подтвердил Саня. – Мы не один час проводили в зале последние недели.

Я покосился на Глеба. Он стоял неподвижно. Руки сжаты в кулаки, дыхание ровное. Слишком спокоен для пацана, который выходит драться в первый раз. Это вызывало тревогу. Как бы его не покалечили сегодня. За эти месяцы, что существуют эти бои, я еще ни разу не видел таких молодых парней.

Толпа зашумела, объявляя начало. На ринг вышли первые бойцы. Разминка на публике. Я даже не смотрел в ту сторону. Меня беспокоило другое. Куда подевался к черту мой младший брат. Увижу – убью!

Я достал телефон в надежде увидеть сообщение или пропущенный звонок от Виктора, но было пусто. Встретившись с вопросительным взглядом Дениса, я молча покачал головой, и тот помрачнел еще больше.

Толпа взорвалась криками. Кто-то хлопал по плечу, кто-то матерился, кто-то уже праздновал победу.

Я смотрел на это все с мыслью:«Какого черта я вообще тут делаю?»

Саня хлопнул Глеба по плечу и что-то сказал ему на ухо, парень кивнул и пошел вниз.

– Надеюсь, твой Глеб понимает, во что лезет. Тут тебе не Сочинский курорт. Здесь ломают и калечат.

Саня беззаботно улыбнулся, тыча указательным пальцем в переднюю челюсть:

– Это ты мне говоришь? Сукин сын выбил мне зуб в прошлый раз.

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Не понимаю я, какой мотивацией нужно обладать, чтобы оказаться здесь, когда у тебя на счетах куча бабла.

– Поверь мне, он готов. Посмотри и убедись.

Когда объявили следующий бой, толпа загудела иначе. Громче, ожидающе. В октагон вышел Глеб. На нем были лишь спортивные шорты. Наверное, он единственный, у кого не было татуировок. Было заметно, что парень не любил лишней показухи. Обычно бойцы кричали, били себя в

Саня довольно потер руки.

– Ну, что, Андрюх, держитесь. Сейчас будет красиво.

Я посмотрел вниз.«Красиво»– это неподходящее слово, чтобы описать то, что тут происходит. Тут всегда грязно. Неизменно жестко. И те, кто приходят«погонять кровь», редко понимают, чем это может закончиться.

В октагон вошел здоровяк, и толпа взревела, увидев его.

– На этого быка всегда ставят. Неудивительно, что он стал местным любимчиком. В прошлый раз он не оставил своему сопернику ни единого шанса.

Было заметно, что публика его знала и с нетерпением ждала возвращения. Ставки на быка были высоки, букмекеры в углу не успевали переписывать цифры на табло.

Все это шоу держалось не только на смертоносных ударах, но и на деньгах. Я обернулся. Люди в дорогих костюмах, стоявшие чуть поодаль, живо переговаривались, шурша пачками денег. Ставки делались не только на победу или поражение, но и на раунды, нокауты и технику боя.

Еще одна из причин, почему папа видел в таких мероприятиях наживу. Наличные. Много наличных. Я слишком хорошо знал своего отца. Если в чем-то была хоть малейшая выгода – он был в деле. Даже несмотря на то, что у него всегда под рукой была«волшебная палочка»в лице Олега Платонова. Любой крупный бизнесмен в Москве хотя бы раз пользовался его услугами. Обнал будет жить всегда, какая бы экономическая ситуация ни была.

Я заметил недалеко от нас два знакомых лица. Один из них был чиновником. Отец всегда заботился о том, чтобы он и его дети обрастали связями. Я вспомнил, что встречал его раньше. Рядом с ним – другой мужчина. Судя по тату на запястьях, он не просиживал штаны в кабинете. Бои, которые мы устраивали были также местом встречи вот таких разнополярных элементов, где один прикрывался«интересом к спорту», а второй не скрывал азартного блеска в глазах.

Помню слова отца, когда Леха подкинул ему идею:

«Это не просто бои. Там будут крутиться люди. Те, кто решают вопросы. Те, кто не станут встречаться в кабинетах или на приемах, могут расслабиться здесь. И именно там будут завязываться настоящие связи».

Он был прав. Здесь оказывались те, до кого иначе не дотянешься. Они делали ставки не только деньгами – в этом месте обменивались услугами, территориями, информацией.

– Все, пошло! – крикнул Саня, наклоняясь вперед.

Гонг.

Соперник Глеба пошел первым – размашисто и агрессивно. Публика взревела, но парень не дернулся. Он отступил на шаг, заблокировал удар, а потом резко нырнул вниз и ударил быка в челюсть.

Толпа ахнула, явно не ожидая такого поворота событий.

– Он крупнее Глеба. В этом его минус. Он неповоротлив и бессилен, – сказал Денис, кивая на ринг.

Я промолчал, продолжая внимательно следить за схваткой. Глеб действительно был в преимуществе. Дело не в мышцах. Парень был гибкий и юркий. Его сопернику не хватало расторопности из-за своих габаритов.

– Вот это реакция! – воскликнул Саня, когда молодой человек стремительно и хладнокровно нанес очередную серию ударов.

В Глебе не было страха и суеты. Движения быстрые, сдержанные, будто заранее просчитаны. Соперник снова бросился вперед, но парень ушел, работая сериями контрударов. Его стиль был резким, быстрым, с холодной концентрацией.

Толпа гудела, кричала, спорила. Ставки менялись на глазах. Теперь деньги полетели на Глеба.

Я повернул голову вправо. Саня был доволен, сгибая кисти рук в импровизированную трубу и крича во все горло, радуясь отличной работе своего подопечного.

– Я же говорил! Этот парнишка полностью заряжен!

Вновь посмотрев на экран телефона, я стал ловить себя на мысли, что с каждым прошедшим часом, пока не знаю, где находится младший брат, моя тревога усиливается. А то, что о нем не было никаких вестей, еще больше усугубляло ситуацию.

Я вернул все свое внимание на октагон. На третьей минуте боя Глеб поймал соперника на ударе, резко ушел в сторону и вмазал коленом в корпус. Из противника с хрипом вышел воздух. Толпа взорвалась:

– Держи его!

– Давай! Добивай!

Движение в паре метров от нас привлекло ко мне внимание. Один из наших букмекеров как раз подошел к тому самому чиновнику. Тот сунул ему еще одну внушительную пачку денег. Наверняка он поставил на то, что Глеб выиграет именно в первом раунде. И он оказался прав.

Парень не стал тянуть. Несколько быстрых ударов, и соперник рухнул. Судья только успел подойти, как зал уже ревел. Нокаут. Первый бой, и такая блестящая победа! Мы с братом подхватили рев толпы и зааплодировали.

Я посмотрел на Саню. Он сиял.

– А вы, южные парни, оказывается, умеете драться, – подшутил я, пытаясь вести непринужденную беседу и постараться забыть о семейных проблемах.

– Пошел ты, – ответил он с улыбкой на мой сарказм. – И, кстати, парень родом из Питера.

Денис наклонился ко мне и сказал:

– Вот после этого бои станут еще популярнее. После такого зрелища придет еще больше народа. И не только ради ставок.

Мы платили большие бабки, чтобы правоохранительные органы не совали нос не в свое дело и закрывали глаза на то, что происходит. Но эти суммы были каплей в море в сравнении с тем, сколько текло в карман нам, организаторам.

– Именно этого и хотел отец, – подтвердил я слова брата. – Чтобы сюда тянулись все: бандиты, бизнесмены и политики.

Я едва заметно кивнул вправо.

– Видел, кто сегодня пришел?

Дэн посмотрел в том направлении, куда я указал.

– Они у нас на крючке.

Глеб после победы стал протискиваться сквозь толпу. Охрана помогала пройти ему меж восторженных людей, стремившихся поздравить новичка. Парень молча сел недалеко от нас на скамью, склонившись вперед. Его бинты были пропитаны кровью. Он методично стал их разматывать, словно делал это не одну сотню раз. Ни капли радости, ни намека на эйфорию. Толпа еще не стихла. Все обсуждали его победу, но молодому человеку было все равно.

Саня подошел первым и хлопнул его по плечу.

– Молодец, брат! Чисто, красиво!

Глеб лишь коротко кивнул. Никакой другой реакции.

Я протянул ему бутылку воды.

– Хороший бой. Отдохни. Сейчас поедем в мой клуб. Отметим твою победу. Нужно закрепить результат. Дэн, поможешь парню еще раз почувствовать себя чемпионом сегодня ночью? – спросил я брата, делая намек на его эскортниц.

– Необязательно, – ответил Глеб, разматывая последний виток бинта. – Победа есть победа.

Он взял бутылку из моих рук

Саня усмехнулся, переводя взгляд то на меня, то на Дениса:

– Вот он, настоящий боец. Не пьет, не суетится. Все для дела. Никита будет доволен, гарантирую.

Толпа уже расходилась, и нам лучше было выбираться к парковке. В этот момент Саня, будто между делом, спросил:

– Андрюх, а где Леха?

Я задержал взгляд на мужчине, но улыбнулся так, будто вопрос не стоит внимания.

– Занят. У него свои дела. Не волнуйся, он еще появится.

Саня пожал плечами, будто и правда не придал значения. Но я уловил в его взгляде тот же самый скепсис, что видел сегодня у других.

Мы вышли к парковке. Люди толпились у выхода, кто-то еще обсуждал ставки, кто-то кричал в телефон, договариваясь о новых сделках. Воздух был густой, пропахший сигаретным дымом, потом и адреналином.

Наши машины стояли чуть поодаль. Я уже собирался открыть дверь, когда услышал голос:

– Андрей Владимирович!

Я обернулся. Ко мне бежал один из охранников. Он выглядел напряженным.

– Извините за беспокойство, – сказал он, подойдя ближе. – Но мне нужно вам кое-что показать.

Он достал телефон и повернул экран ко мне. Видео.

Сначала я не понял, что это. Темнота, гул голосов. А потом картинка прояснилась, и я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Собачьи бои. Псы, окровавленные, обезумевшие, рвут друг друга на части. Один из них валит на землю человека – видимо, того, кто случайно оказался слишком близко. Крики, визг, кровь. На заднем фоне мужчины пьяно ревут, делают ставки, хлопают друг друга по плечам, смеются.

Я резко отвел взгляд, чувствуя неприятный холод под кожей.

– Зачем ты мне это показываешь? – спросил я, сдерживая раздражение.

– Мне это только что прислали, – ответил охранник. – Говорят, что среди организаторов – тот самый тип, который на прошлом бое к вам подходил. Помните? Просил помочь с организацией«нового формата».

Я нахмурился. Вспомнил того человека, который появился здесь неделю назад.

– Где снято? – спросил я.

– Пока не знаю. Но мы можем пробить. Найдем место, найдем тех, кто стоит за этим.

Я кивнул.

– Найдите. Только своими руками мы туда не лезем. Понял?

– Так точно.

– Слейте информацию туда, где их гарантированно прихлопнут. Пусть собаками занимаются менты. Им за такие кадры и премии дадут, и галочки поставят. А моя фамилия даже рядом стоять не должна.

– Сделаем, Андрей Владимирович, – сказал охранник, спрятав телефон.

Я смотрел, как он уходит, и чувствовал, как внутри поднимается тяжесть. Мир, в котором мы жили, всегда был грязным. Но иногда грязь становилась такой густой, что даже мне хотелось от нее отвернуться.

Денис тихо сказал рядом:

– Это уже перебор. Если отец узнает, что нас с этим пытались связать…

– Он не узнает, – отрезал я.

Глава 7

Андрей

Родительский дом всегда оживал по воскресеньям. Стук посуды, запах горячего хлеба, смех Евы, которая вечно болтала без умолку, и тихий голос Вадика, задающего вопросы каждому подряд. Вроде бы все как всегда – наша традиция, которую мы соблюдали еще с детства: собираться за одним столом.

Только одно было не так. Точнее – один.

Я старался абстрагироваться, отодвигать мысли подальше. Сидел на своем привычном месте, по правую руку отца, кивал на шутки младшей сестры, слушал, как Денис обсуждает с Марком его тренировки. Внешне – обычный обед. Внутри же каждое мгновение я чувствовал пустоту на том самом месте, где должен был быть Леха.

– Андрей, – тихо сказала Ева, глядя на меня поверх бокала, – а где Алексей Владимирович, или его сиятельство не почтит нас сегодня своим присутствием?

Она задала этот вопрос так просто, хоть и язвительно, как будто речь шла о том, где соль или хлеб. Но в ее глазах что-то блеснуло. Подозрение? Интуиция? Женщины всегда все чувствуют раньше остальных. Ева научилась этому у нашей матери. Она всегда была проницательной, хоть и старалась этого не показывать так явно.

Я сделал вид, что не заметил. Спокойно откинулся на спинку стула.

– У него дела, – сказал ровным тоном. – Нужно было съездить кое-куда. Разберется и вернется.

– Дела? – переспросила сестра, медленно покачав головой. – У нас обед раз в неделю. Он никогда не пропускал с тех пор, как вернулся в Россию. Даже когда ругался с вами всеми.

Я выдержал ее взгляд.

– Значит, на этот раз пропустил. Больше мне добавить нечего.

Она отвела глаза, но я видел. Сестра не поверила.

Секунду спустя зазвонил мой телефон. На экране высветилось«Мама». Мы все мгновенно притихли.

Я провел пальцем по экрану, и появилось знакомое лицо. Мама сидела рядом с отцом в палате. Белые стены, аппарат рядом с кроватью, капельница. Отца постригли почти налысо. После первых процедур волосы начали выпадать. Он держался прямо, но кожа стала бледной, а глаза – слишком… усталыми.

– Ну, здравствуйте, мои дорогие, – сказала мама, улыбаясь. – Все за столом?

– Все, – ответил Денис, наклоняясь ближе к экрану. – Привет, мам, пап.

– Привет, дети, – сказал отец. Голос его был сиплый, но твердый. – Рад видеть всех вместе.

– Мы тоже, – сказал я, заставляя себя улыбнуться.

– А где Леша? – спросила мама, обводя взглядом стол.

Я уже был готов. Тот же ответ, что и остальным:

– У него сегодня дела.

Отец прищурился. Его глаза встретились с моими. Долгая секунда. Он не сказал ничего, но я ясно видел. Папа помнил наш последний разговор.

Теперь он смотрел так, будто видел меня насквозь. Будто знал, что за словом«дела»скрывается правда, которую я пытаюсь удержать внутри, чтобы не разрушить эту тонкую иллюзию семейного обеда.

Мама продолжала улыбаться, спрашивала у Вадика про учебу, у Марка про тренировки, у Евы про ее придурка Кирилла. Смех, разговоры, тепло. Но все это для меня стало фоном.

Я сидел, слушал и чувствовал, что отцу достаточно одного моего взгляда, чтобы понять: ситуация с Лехой еще хуже, чем раньше.

А мне пришлось снова надеть маску. Ради семьи. Ради них всех.

– А Машенька сегодня не с вами?

– У нее завтра начинается практика, – соврал тут же. – Она готовится все выходные.

Судя по реакции родителей на эту ложь, они с легкостью поверили.

***

Я сидел за столом в кабинете отца. Передо мной стояла шахматная доска. Белые и черные фигуры рассредоточились, как солдаты перед решающей битвой. Я играл и за себя, и за брата.

Вадик лениво раскинулся на диване, подложив руки под голову, и смотрел в потолок.

– Конь на Е5, – сказал он тихо.

Я передвинул коня.

– Пешка с D7 на D5, – озвучил я свой ход.

Брат даже не

– Ты серьезно запомнил все расположение? – спросил я, прищурившись.

– Конечно, – пожал плечами Вадик. – Это же просто.

Просто… Для него, может быть. Для меня каждый раз это было чудом.

– Ладья на H8. Шах.

Я двинул фигуру и замер. Улыбнулся, покачав головой.

– Ты издеваешься, – сказал я.

– Нет. Мат в два хода, – спокойно добавил он.

И действительно, через пару минут я оказался загнан в угол. Опять.

Я откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза.

– Ты чертов гений, Вадик. Если бы отец видел, он бы гордился.

Брат только усмехнулся.

– Он и так знает.

В этот момент дверь кабинета приоткрылась, и вошел Денис. Он сел прямо на край стола, как всегда – небрежный, но напряженный.

– Опять проиграл? – спросил он, кивая на доску.

– Как всегда.

– Думал ли отец, уча играть нас в шахматы, что именно Вадик будет обыгрывать всех в этом доме таким необычным способом?

Мы замолчали. Разговор как-то сам собой повернул к отцу.

– Ты видел его? – спросил Денис. – Он держится. Но… черт. Так плохо выглядит.

Я кивнул. Внутри неприятно кольнуло.

– Видел. Глаза другие. Не тот человек, к которому мы привыкли. Болезнь ест его.

– А мама… – Денис сжал руки. – Она делает вид, что справляется. Но уверен, по ночам плачет.

Вадик все это время лежал, смотря в потолок, будто не слышал, но я знал: он слышал каждое слово. И, может, чувствовал больше, чем мы.

Внезапно дверь снова открылась. В кабинет заглянул Марк.

– Вы тут? – спросил и зашел внутрь. – Ужин будет через час.

Я взглянул на часы. Черт возьми. Я провел в доме родителей почти весь день. Раньше я старался уехать сразу после обеда, но чувство ответственности за младших братьев и сестру стало съедать изнутри, поэтому я и Денис остались.

– А еще… Ева уехала, – добавил он.

Я поднял бровь.

– Куда?

– Не знаю. Кирилл за ней заехал, – сказал Марк. – На очередное свидание.

Внутри все сжалось. Кирилл. Чертов Кирилл. Слишком приторный, слишком правильный напоказ. Я ему не доверяю. От слова«совсем».Тем более, зная, какой гнилой человек его отец. Уверен, что парень не просто так трется возле моей сестры.

Я скрипнул зубами, но промолчал. Не при детях. Не здесь, в кабинете отца, где каждое слово весит слишком много.

Вадик все же посмотрел на меня из-под полуопущенных век. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку. Он все понял без слов.

– Ладно, – сказал я, поднимаясь из кресла. – Шахмат на сегодня хватит. Пошли.

Но мысль о Кирилле и Еве не отпускала. Как и ощущение, что все в семье начинает рушиться быстрее, чем мы успеваем это собирать.

Как только дверь кабинета открылась, я увидел Виктора, который стремительно шел мне навстречу.

– Андрей Владимирович, на пару слов.

Заметив его встревоженный взгляд, я подал Дэну знак, чтобы он следовал за нами. Мы вышли на улицу, подальше от любопытных ушей.

– Есть новости?

Виктор покачал головой.

– Алексей все еще не нашелся, но тут другое…

Мужчина кивнул в сторону подъезжающего к дому автомобиля. Машина остановилась, и из нее вышел Павел. Он открыл заднюю дверь. Я увидел Зевса, выпрыгивающего из салона. Щенок был явно напуган, но увидев, куда его привезли, весело завилял своим купированным хвостом.

Я нагнулся и стал гладить пса, который был рад встречи со знакомым человеком. Зевс радостно облизывал мне руки, приветствуя.

– Его нашли в одной из клеток, когда накрыли те самые подпольные собачьи бои.

Я поднял взгляд и встревоженно посмотрел на Виктора.

– Каким образом собака оказалась там?

– Видимо, Зевс убежал от своего хозяина из какого-то наркопритона. Или щенка попросту украли, когда тот был в кумаре.

Я окинул взглядом обоих мужчин.

– Из этих ублюдков нужно вытрясти всю информацию. Узнаем, откуда привезли собаку, найдем Леху.

Глава 8

Андрей

Часы на стене кабинета мерно отстукивали минуты, будто издеваясь над моим терпением. За весь день мы с Денисом перелопатили гору документов, пересмотрели контракты, расписали графики, но все это было пустой суетой. Главный вопрос оставался открытым: где, черт возьми, Леха?

Телефон молчал уже двое суток. Никаких новостей о гребаном наркоше. Я был не в силах переживать это в одиночку, поэтому попросил брата быть рядом, пока этот придурок не найдется. Иначе тревога сожрет нас обоих, если мы будем по отдельности.

Денис ходил по кабинету взад-вперед, словно зверь в клетке.

– Это ненормально, Андрей. Он должен был хотя бы выйти на связь.

Я молчал. Я слишком хорошо знал нашего брата. Слишком хорошо помнил его обещания – и как они ничего не стоили.

Вдруг дверь распахнулась, и в кабинет ворвались Павел и еще двое наших ребят. Между ними тащился человек. И только когда свет лампы упал на его лицо, стало понятно, что это Леха.

Мое сердце сжалось – но не от жалости. От ярости. Мне захотелось тут же врезать младшему брату, но я сразу же потушил свой гнев, увидев его состояние.

Он выглядел хуже, чем я когда-либо видел. Лицо разбито, глаз заплыл, губы разбиты в кровь. На шее синяк, будто его душили. Одежда в клочьях, на джинсах темные пятна – смесь грязи, рвоты и чего-то еще. От него несло так, что даже Денис отшатнулся.

– Принимайте, – мрачно сказал Павел. – Был в подвале притона. Лежал там с такими же, как он. Если бы мы опоздали – не факт, что он бы вообще встал.

Я вскочил.

– Черт возьми!

Леха застонал, пытаясь поднять голову.

– Андрюх… я… я все сделал… все нормально…

– Нормально?! – взорвался в ответ. – Ты посмотри на себя, скотина!

Он попытался подняться, но ноги его не держали. Тело моталось, как тряпка. Я схватил его за воротник и втащил в кресло.

– Сядь! – рявкнул я.

Денис подошел ближе. Я заметил, как его лицо побледнело, как глаза заскользили по Лехе с какой-то смесью жалости и отвращения.

– Ты что с собой сделал, брат? – тихо сказал он.

Леха закрыл глаза, губы его дрожали.

– Я… я клянусь… завтра все будет нормально… у меня все под контролем…

Я рассмеялся. Смех вырвался злой, тяжелый.

– Контроль? У тебя? Ты даже контролировать не можешь, под каким углом падаешь на пол!

Павел кашлянул. Я оторвал взгляд от брата и посмотрел на мужчину.

– Андрей Владимирович… еще один момент. Там разговоры ходят,что он задолжал серьезным людям. И что его специально оставили в подвале. Типо предупреждение.

Я резко повернулся.

– Пока не ясно. Но сумма звучит серьезная.

– Видимо, они не в курсе, кто мой брат такой. Иначе бы не поступили так.

Тишина разлилась по комнате. Я слышал только тяжелое дыхание Лехи и свой собственный стук сердца.

Я наклонился к брату, схватил его за подбородок, поднял лицо. Его глаза были мутные, почти стеклянные, но где-то там глубоко мелькнула искра – не раскаяния, а привычной хитрости. Он думал, что выкрутится и на этот раз, но нет! Я не предоставлю ему больше такой возможности.

– Слушай меня, – сказал я тихо, почти шепотом. – С сегодняшнего дня твоя жизнь превращается в увлекательный аттракцион. И поверь мне, ты охренеешь от этого.

Он мотнул головой – то ли кивнул, то ли просто пытался вырваться из моей хватки.

Я оттолкнул его обратно.

– Отвезите его ко мне домой.

Убирая документы со стола, почувствовал тяжелый взгляд Дэна.

– Ему нужно в клинику, Андрей. Мы и без того потеряли слишком много времени. Ты боишься скандалов вокруг нашей семьи, но так мы потеряем его. Ты это понимаешь?

Я тяжело вздохнул.

– Боюсь, у нас нет выбора, Дэн.

Глава 9

Мария

Аудитория опустела, последние однокурсники вышли, обсуждая предстоящий коллоквиум. Я собрала тетрадь, ручку и аккуратно сложила все в рюкзак. Лаура сидела рядом, зевая и растягиваясь, будто за пару часов лекции вымоталась больше, чем после марафона.

– Ну что, пойдем кофе возьмем? – предложила она.

Мы вышли в коридор и свернули в маленький буфет на втором этаже. Сели у свободного столика у окна. Лаура сняла солнцезащитные очки, обнажая синяки под глазами, потерла переносицу и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

– Ну давай, рассказывай.

– Что рассказывать? – Я сделала вид, что не понимаю.

– Не начинай, Мари, – Лаура рассмеялась. – Ты обещала мне рассказать при личной встрече о вашем уикенде с Артемом.

Подруга, несмотря на усталость и недосып, выглядела заинтригованной. Конечно, я завалилась к ней домой без предупреждения в пятницу вечером со словами«Не отвечай на звонки моего мобильного и держи его полностью заряженным. И где у вас здесь черный ход?»

Все потому, что не хотела, чтобы псы моего почти бывшего мужа следили за мной. Именно поэтому я завела себе второй телефон, чтобы его никто не мог отследить или прослушивать мои звонки, когда я общалась с Артемом.

– Ты так улыбаешься, прям сияешь. Так что колись. Как все прошло?

Я не удержалась и тоже улыбнулась.

– Он отвез меня за город. Там конный клуб, – начала свой рассказ. – Я впервые села на лошадь. Это… удивительное чувство. Сначала было страшно, казалось, что сейчас свалюсь, но потом…

– А он? – уточнила Лаура.

– Артем был рядом все время. Настолько внимательный, будто боялся, что я упаду и разобьюсь. Смешной, но милый.

Я поймала себя на том, что рассказываю с теплом об этом парне и о наших совместных выходных. Не помню ни одного раза, когда с подобными теплыми эмоциями говорила о своем браке с Андреем. С Артемом все было совершенно по-другому. Я была другой…

– Мы гуляли, разговаривали. Он столько знает… Тема читал, кажется, все на свете. Знаешь, он даже показал мне многовековой дуб, который местные называют тем самым дубом, которым вдохновился Толстой, когда писал«Войну и мир».

Лаура закатила глаза.

– Господи боже мой! Не думала, что он такой зануда.

Я хохотнула и слегка толкнула подругу в плечо.

– Прекрати. Он был милым.

– Не думала, что сейчас принято завлекать девушек в постель демонстрацией какого-то дурацкого дерева!

– Вообще-то… – начала я и тут же замолчала, стыдливо отводя взгляд.

– Что-о? У вас разве ничего не было?! Вы уехали на все выходные!

Я отрицательно покачала головой, чувствуя снова ощущение некой вины. Ведь парень столько сделал для меня в эти дни и ранее, а я не удостоила его даже поцелуем.

Резко тряхнув головой, отогнала эти мысли. Психолог говорила, что мои вспышки РПП связаны также напрямую с тем, что я постоянно испытываю чувство вины, хотя это не так. Мой воспаленный мозг часто заставляет меня думать, что это во мне что-то не так. Мне нужно перестать заниматься самоедством и не думать о чувствах других, что я могла бы ранить.

– Он что, библиотекарь? – саркастически спросила Лаура, делая глоток кофе из автомата. Подруга скривилась в отвращении. – Фу, какая гадость!

– Артем сказал, что увлекается криптой, инвестициями. Но не так, чтобы хвастаться, а спокойно, как будто это просто часть его жизни. А еще… рассказал о своем детстве, как однажды они с братом залезли на крышу гаража и провалились внутрь. Я смеялась, до слез.

Лаура делала вид, что слушала с интересом, но не перебивала.

– Звучит, как будто он действительно хороший парень, – сказала она. – Умный, заботливый. Не то, что твой…

Она запнулась, но я естественно поняла, о ком речь.

– Андрей, – тихо произнесла я сама.

– Он выходил на связь?

Я отвела взгляд.

– Нет. Молчит. И документы не прислал на развод.

Наступила короткая пауза. Лаура отхлебнула еще кофе и посмотрела прямо на меня.

– Маш, а ты уверена, что хочешь этого развода?

Я замерла. Внутри все сжалось.

– Ты же сама говорила, что с ним конец. Что вернуться невозможно, – продолжала она. – Но вот смотри: Артем рядом, и он старается ради тебя. Но ты готова? Готова отпустить Андрея и связать себя с другим человеком?

Я покрутила в руках пластиковую крышку стакана и тяжело вздохнула.

– Не знаю, Лаур. Честно. С Артемом легко. Он хороший, он будто полная противоположность Андрею. Мой муж всегда был резким, взрывным… А Артем – спокойный, внимательный, интеллигентный. Но… – я опустила взгляд. – Но я не могу забыть. Не могу забыть, как сильно любила Андрея. Это была моя первая любовь. Она слишком глубоко сидит во мне, понимаешь?

Лаура кивнула.

– Понимаю. Но ты ведь не обязана сразу решать. Просто дай себе время.

– Время… – я повторила и посмотрела в окно.

Внизу спешили студенты, кто-то смеялся, кто-то ругался. Жизнь шла. А моя жизнь, казалось, застыла между прошлым и будущим.

Артем тянул меня вперед. Любовь к Андрею держала меня в прошлом. А я все еще не знала, куда хочу идти сама.

***

После пар я долго не могла решить – написать Артему или нет. Сидела в комнате, уставившись на учебник по фармакологии, но мысли упрямо возвращались к его голосу, к его улыбке, к тому, как он тогда держал поводья лошади рядом со мной. Внутри поднималось теплое чувство, но за ним сразу шел

И когда на телефоне всплыло сообщение:

«Ты занята вечером? Может, прогуляемся?»

На мгновение я замерла, а после пальцы сами набрали ответ:

«Хорошо. Давай».

Пришлось пойти на хитрость, чтобы выйти из дома незамеченной. Мне не хотелось, чтобы у моего мужа были козыри на руках до официального развода, означающие мою измену.

Артем встретил меня у кофейни возле парка. Молодой человек был в темном пальто, волосы чуть растрепаны от ветра. Он улыбнулся так, что мне стало неловко – будто я для него была самым важным человеком на свете.

– Ты устала? – спросил он.

– Немного, – призналась ему. – День тяжелый.

– Тогда просто пойдем, подышим. Я знаю одну тропинку, там тихо.

Мы шли вдоль аллеи. Артем приобнял меня на плечи. Листья еще держались на ветках, но многие уже лежали под ногами золотым ковром. Я любила осень. Не знаю сама даже, почему. Наверное, потому что родилась в это время года. Хотя в ноябре осень не выглядит такой прекрасной, как сейчас. Обычно в мой день рождения шел снег или была слякоть.

Артем рассказывал что-то о книгах, которые недавно читал, о том, как крипта«жила своей жизнью»последние месяцы. Я слушала, кивала и даже улыбалась. Но внутри постоянно вертелась мысль:«А если бы здесь рядом шел Андрей? С ним было бы иначе».

Молодой человек заметил мою рассеянность.

– Маш, – тихо сказал он, – я не давлю, правда. Просто… Мне с тобой хорошо. И хочу, чтобы ты это знала.

Я остановилась и посмотрела на него. Такой честный и открытый. Я почти почувствовала, как он ждет – не слов, даже не ответа, а хотя бы намека, что я готова пустить его в свою жизнь.

– Интересно, как это мы быстро перешли к нашим отношениям от криптовалюты?

Артем игриво улыбнулся.

– Так значит… У нас отношения?

Надежда в его взгляде заставила меня сделать шаг назад.

– Артем… – я отвела глаза. – Я благодарна тебе. Ты очень… очень хороший. Но я не могу дать обещаний. Пока нет.

Он продолжил улыбаться, но было видно, как его улыбка дрогнула.

– Я понимаю, – сказал он спокойно, – и подожду.

Мы пошли дальше. Парень рассказывал снова – уже о чем-то легком, о том, как однажды на экзамене преподаватель перепутал его с одногруппником и поставил чужую оценку. Я смеялась, но внутри все равно чувствовала вину.

Потому что знала: я ему нравлюсь, а мне было непонятно, что делать со своим сердцем.

Глава 10

Мария

Я вернулась после встречи с Артемом домой достаточно поздно. Ведь нужно было в который раз пойти на хитрость, чтобы псы моего мужа не спалили меня. Возле своего подъезда странных людей на большом джипе я больше не видела, но это совершенно не говорит о том, что Андрей решил так просто оставить меня без слежки. Уверена, он знал о каждом моем шаге.

В квартире было тихо. Я сняла пальто, повесила его на крючок и медленно прошла в комнату.

Телефон вибрировал в сумке.

«Спасибо за вечер, Маш. Ты сделала его особенным. Как всегда».

Я смотрела на экран и не знала, что ответить. Пальцы зависли над клавиатурой, но я так и положила телефон обратно.

Сев на широкий подоконник, я с тоской посмотрела во двор. Снаружи горели фонари, редкие машины проезжали мимо подъезда. Я прожила здесь всего ничего, поэтому до сих пор не чувствовала себя в этой квартире как дома. Все казалось каким-то чужим.

Взгляд переместился в сторону холодильника. Нет, я не была голодна. Какие-то внутренние инстинкты звали меня открыть его. Нутро знало, что там находится.

Я спрыгнула с подоконника и сделала два нерешительных шага. Уже несколько дней спокойно засыпала без своей дозы снотворного. Если задаться вопросом – то я не знала на него ответ. Мне нравилось чувствовать себя униженной и делать себе еще хуже. Наверное, чтобы главная причина моего состояния обратила свое внимание на меня.

«Вот, посмотри, Зарянский, что ты сделал со мной! Это все твоя вина!».Я по-детски надеялась, что, переложив чувство вины со своих плеч на его, буду чувствовать себя лучше, но это утопия.

Открыв холодильник, я замерла на мгновение, сосредоточив взгляд на бутылках вина. Единственное, что там находилось.

Я задумалась о том, зачем это делаю. Для чего? Кому я собираюсь что-то доказать? Андрею? Стоит ли моя жизнь этого? Моему мужу все равно. Он четко дал понять, что между нами все кончено.

Прогнав от себя печальные мысли, я постаралась сосредоточиться на Артеме. Он – мое будущее. Я не должна зацикливаться на прошлом.

В голове не отпускал его взгляд – такой теплый, живой. А у меня в ответ только эта дурацкая неопределенность.

«Он заслуживает большего», – мелькнула мысль, и я со злостью захлопнула дверцу холодильника. Больше, чем мое«пока нет». Больше, чем мои сомнения и вечное«я не готова».

Я вернулась в спальню и взяла в руки телефон. По-хорошему мне нужно сказать молодому человеку правду. Не использовать его, чтобы забыть того, кто вытер об меня ноги. Но способна ли я оттолкнуть этот спасательный круг, когда знаю, что утону?

Лаура сказала, что мне никто не поможет, кроме меня самой. А Артем всего лишь тот, кто поможет мне в этом пути. Я просто должна быть готова к тому, чтобы оставить и его позади, когда придет время. Ей легко говорить. Она всегда без труда расставалась с парнями. Хотя, возможно, потому что моя подруга никогда ни с кем не встречалась. Ее вполне устраивали отношения без обязательств, встречи которых были кратковременны или вообще единичны. Однажды Лаура призналась, что не верит в любовь и хотела бы никогда не выходить замуж. Но она спокойно выслушивала нытье своих подруг, поддерживая нас с Лерой. Наверное, мы еще больше подлили масла в огонь и совсем отбили у своей подруги желание когда-либо заводить отношения. Очевидно, любовь – это больно.

Даже если я сменила обстановку, то как должна понять, что готова идти дальше? Если тень Андрея стоит за каждым новым шагом? Он в мыслях постоянно. Вся моя жизнь крутится вокруг него. Я вспоминаю лицо мужа, его прикосновения, его резкие слова, после которых плакала ночами. И каждый раз все внутри отзывается болью: первая любовь так просто не уходит.

Артем и Андрей были такими разными. Андрей – огонь, вспышка, ураган. Артем – тишина, рассудок, терпение. С Андреем я горела и обжигалась. С Артемом – будто

Я поймала себя на том, что жду: вдруг придет сообщение. Вдруг Андрей все же напишет. Вдруг появится. Даже если я знаю – надежды нет.

Тишина. Мертвая и убийственная…

Я закрыла глаза и сказала себе вслух:

– Все закончено.

Но сердце предательски кольнуло. Потому что я все еще не верила, что это правда.

Телефон в руке завибрировал. И я с призрачной надеждой взглянула на экран.

«Ты давно была в зоопарке?»

Я слабо улыбнулась и напечатала ответ, что не против провести там день, ведь Артем оказался прав: я очень давно не была там.

Бросив телефон на постель, поплелась обратно на кухню, чувствуя, что силы покидают меня. Не потому что день в университете был сложный, а потому что боль все еще сидела где-то внутри и жрала энергию, как ненасытный вампир.

Все же налив в бокал вино, я вновь села на так полюбившийся мне подоконник. На улице поднялся ветер. С каждым днем погода в Москве ухудшалась.

Опустив усталый взгляд на все еще нетронутый бокал, я вздохнула и вновь отвернулась к окну.

Артем такой милый и романтичный. Сначала прогулка на лошадях, теперь зоопарк. Эти вещи подкупают лучше любых бриллиантов. Я пожила недолго богатой жизнью. Искренности я там не увидела. Артем предлагал мне нечто более человеческое, искреннее, естественное…

Соскочив с подоконника, я подошла к раковине и выплеснула в нее все вино. А потом в канализацию последовали все запасы из холодильника.

Если уж и начинать новую жизнь, то хотя бы с этого. Даже если будет тяжело.

Андрей

Дом дрогнул, окна задребезжали, и я невольно поднял взгляд от бумаг. Гроза началась внезапно. Будто кто-то с силой разорвал небо. Сначала одинокая вспышка прорезала тьму за окном, а потом ударил гром.

Я сидел в своем домашнем кабинете и пытался разобраться в отчетах по строительному проекту, но цифры уже давно сливались в серую массу.

Часы показывали почти полночь. В кабинете было темно. Я не стал включать верхний свет. Только настольная лампа разлила желтое пятно на бумаги, разбросанные по письменному столу. Папки с документами лежали передо мной, но я не видел цифр. Все сливалось в одно серое пятно. Я смертельно устал.

В руках крутился телефон. Я смотрел на экран и не решался.

Ее имя все еще в контактах. Короткое, но уже такое родное. Мари. Я мог бы нажать, мог бы написать хотя бы одно слово.«Привет». Хоть что-то. Но палец зависал и отступал.

“Идиот”– подумал я про себя. Нужно не писать, а звонить. Но зачем?

Я вздохнул и откинулся на спинку кресла. В голове мелькали воспоминания: как она смеялась, когда мы в первый раз вместе готовили завтрак. Как хлопнула дверью после нашей ссоры, а я не побежал. Как ее глаза тогда наполнились слезами, а я сделал вид, что не заметил.

И вот теперь ее рядом нет. Как бы я ни пытался погрязнуть в работе, вырвать Мари из своих мыслей невозможно. Я дал ей свободу выбора, и она сделала это. Прошло два месяца, а я до сих пор не решился начать бракоразводный процесс.

На столе стоял бокал виски. Я сделал глоток, но вкус казался пустым. Даже привычный алкоголь не помогал заглушить эту дыру внутри.

Я знал, что она ждет от меня документов. Ждет точки в нашей истории. Но я не мог. Не потому что надеялся вернуть – хотя кто знает. А потому что поставить точку означало признать: я проиграл. Что любовь, в которую начал верить, закончилась, а я никогда не умел проигрывать.

Телефон снова оказался в руке. Пальцы пробежали по экрану, открыли ее страницу в соцсетях. Она улыбалась. Та самая, прежняя Мари. Я провел пальцем по экрану, будто мог коснуться ее щеки.

Я бросил телефон на стол. Сжал кулак так, что побелели пальцы.

И впервые за долгое время мне стало страшно. Страшно, что она пойдет дальше. Что там, в ее жизни, может появиться кто-то другой. Снаружи за окнами шумел нарастающий ветер, но я сидел в полной тишине.

Всего пару месяцев назад меня это не волновало. Я вступал в этот брак с холодной головой, но в какой-то момент все пошло не так.

Приоткрытая дверь скрипнула. Я поднял взгляд и увидел Зевса, робко входившего в кабинет. Щенок сделал шаг, потом еще один, и, не выдержав, подбежал ко мне, уткнулся мордой в колени и жалобно заскулил. Его немного трясло.

Я откинулся на спинку кресла, протянул руку и почесал пса за ухом.

– В чем дело, приятель? Обычно ты с трудом оставляешь своего хозяина одного.

Раздались громкие раскаты грома, и щенок испуганно сжался.

– Тише, все в порядке. Это просто гроза, малыш.

Я погладил его по голове. Зевс засопел, прижался ближе, забрался лапами на меня, и я сдался и посадил пса себе на колени. Щенок улегся, положив морду на мое предплечье, и постепенно перестал дрожать.

Я на мгновение замер. Смотрел, как от приглушенного света от ноутбука колышется светлая шерсть, и думал, как странно. Этот комочек может быть таким смертоносным с виду и таким пугливым от обычного природного явления.

Снова грянул гром, и Зевс тихо вздрогнул. Я сжал его крепче.

– Тихо, парень. Я с тобой, – выдохнул я, и сам удивился, как много в этих трех словах оказалось смысла.

Последнее время мы с ним поладили. Но щенок все равно редко покидал своего хозяина. А я не мог находится рядом с братом. Это было слишком больно… Видеть его таким. Но у нас с Денисом не было выбора.

Телефон на столе завибрировал. Я посмотрел на экран и удивленно вздернул бровью – Никита Литвин из Сочи.

Я вздохнул, осторожно сдвинул Зевса с колен, и тот, неохотно, сполз к ногам и улегся на ковре. Я нажал"ответить"и поднес трубку к уху.

– Ты хоть знаешь, сколько времени? – хрипло сказал я, глядя в окно, где дождь стекал тонкими струями по стеклу. – Или у вас на юге что-то случилось?

– Знаю, что поздно. – Голос на том конце звучал взволнованно. – Просто дело не терпит.

– Слушаю.

Я потянулся к стакану. С недавних пор кофе и виски – мои верные спутники.

– Это насчет моего брата, Глеба.

– Я весь во внимании.

– У него неприятности. Точнее не то чтобы неприятности, просто надо уберечь парня от необдуманных поступков.

Я молчал, слушая, как

– Парень влюбился, – продолжил Никита. – Девчонка из приличной семьи. В общем, мне надо его отсюда убрать. На время. Чтобы остыл. Дай ему хоть какую-то работу в Москве. Неважно какую.

– Почему я? Знаешь, у меня самого куча проблем. Я не собираюсь играть в няньку.

– Потому что я тебе доверяю, – без пафоса ответил Никита. – Он парень прямой, руки у него крепкие, работать умеет. Просто сейчас ему нужен кто-то, кто поставит его на место.

Гром снова прогремел, дом дрогнул. Я машинально погладил Зевса ногой – тот прижал уши и тихо заскулил.

– Ладно, – сказал я после короткой паузы. – Пусть приедет. Посмотрю, что можно придумать.

– Спасибо, брат. Я твой должник.

Разумеется.

Я сбросил звонок и долго смотрел на экран телефона, думая, что делать с этим Глебом, внезапно свалившемуся на мою голову.

Парень с огнем внутри. Он показал себя на тех боях. Такие могут быть опасны, если им некуда этот огонь направить. Но иногда именно они оказываются самыми верными.

И мысль, едва сформировавшись, сразу обрела очертания.

Глеб будет следить за Мари.

Глава 11

Мария

Я смотрела на экран нового телефона и чувствовала странное облегчение. Маленький серый смартфон, без фотографий, без номеров из прошлого, без ничего лишнего. Только Лаура, Артем и такси. Все.

Подруга знала, зачем мне второй телефон. Для тишины. Для того, чтобы Андрей не смог найти меня там, где я не хочу быть найденной.

Когда-то я думала, что контроль – это забота. Но теперь знала: это тюрьма. Он не звонил неделями, но при этом я постоянно чувствовала взгляд за спиной – то ли людей, то ли его собственный. Я слишком хорошо знала своего мужа, чтобы верить в случайность.

Артем ждал меня у своего автомобиля на условленном месте. Схема была проста: я отправлялась к Лауре, оставляла у нее свой первый телефон и покидала одну из башен«Федерация», направляясь в метро в надежде, что за мной нет слежки. Уверена, цепные псы моего мужа знают, где живет моя подруга. И, если я здесь, значит, я у нее в гостях. Сигнал мобильного телефона тому доказательство. Никаких центров, никаких ярких мест, где могут быть«знакомые знакомых». Я выбирала их специально – тихие, незаметные, чуждые его миру.

Как бы мне ни хотелось посетить с Артемом зоопарк, я отвергла его предложение, боясь, что за мной может быть слежка. Такая жизнь приносила больше паранойи, чем счастья, но молодой человек не возмущался, а спокойно принимал мои пожелания. Своим терпением он показывал, как сильно я дорога ему, и что Артем готов на многое, лишь бы мне было комфортно.

Он стоял с букетом белых роз. Смешной, неловкий, с этой вечной попыткой казаться спокойным, хотя я видела, как он волнуется.

– Привет, – сказала я, и Тема улыбнулся так, что мне сразу стало тепло, и я тут же забыла о всех своих проблемах. – Я купил тебе твой любимый раф.

Артем открыл передо мной дверь своего автомобиля, помогая сесть. Как всегда галантный.

– Как прошла учебная неделя в университете?

Он всегда искренне интересовался моей жизнью. Задавал множество вопросов, но я всегда нехотя отвечала на них. Не хотелось зарываться еще больше в своей собственной лжи.

– Ничего интересного, – ответила с улыбкой, пока молодой человек выруливал автомобиль с парковки на главную дорогу. – Скучно, и много задают. Лучше расскажи, как прошла твоя неделя? Ты решился на сделку, о которой говорил?

Артем воодушевился и стал рассказывать о том, как рынок крипты ведет себя непредсказуемо, смеялся над собственными шутками, а я смеялась вместе с ним. Слушала, и впервые за долгое время ощущала себя просто девушкой на свидании. Не женой, не беглой, не той, которую кто-то ищет или контролирует. Просто собой.

Но где-то на краю сознания горела мысль: а если Андрей узнает? Я знала, что такой человек как он, способен на все. Он тот, кто добивается своего – мягко или грубо, но добивается. И я – его. До сих пор.

Я сделала глоток кофе и поймала себя на том, что слежу за улицей, пока стоим в пробке. Машины, люди. Никто не выделяется. Но я все равно настороже.

– Ты напряжена? – спросил Артем, прерывая свой рассказ о книге, которую прочел на этой неделе.

– Нет, – покачала головой и улыбнулась. – Просто думаю.

Он протянул руку и осторожно коснулся моей ладони. Не требовательно, не властно. Просто касание. Я вздохнула и не отняла руку.

– Спасибо за кофе, – сказала с улыбкой. – О, и за цветы тоже.

– Ты не должна меня благодарить за это. Радовать тебя входит в мои обязанности как твоего парня.

После его слов улыбка на моем лице померкла. Артем заметил это и сжал мою ладонь чуть сильнее.

– Машенька, прости. Я обещал, что не буду давить на тебя.

– Все в порядке. Просто… с моим отцом все так сложно. Он считает, что я должна учиться и не забивать себе голову отношениями.

Я понимала: все это – риск. Каждый раз, когда встречаюсь с Артемом, когда вру ему, я играю против Андрея. Но именно в эти часы я чувствовала, что жива. И это было важнее страха.

***

Я все еще немного сомневалась, когда мы поднимались в лифте. Артем держал пакеты с заказанным ужином и что-то весело рассказывал о том, как курьер перепутал его заказ с чьим-то чужим, и ему чуть не досталась коробка суши с надписью«для кота». Я смеялась, но внутри всеравно жило ощущение: я у него дома впервые.

Квартира оказалась просторной и светлой. Современный минимализм: светлые стены, много стекла и дерева, никаких лишних деталей. Большие окна от пола до потолка, через которые было видно ночной город – мерцающий, живой. В гостиной стоял кожаный диван, напротив – огромный телевизор. На полках аккуратно расставленные книги, в основном по финансам, психологии и что-то из классики.

– Уютно у тебя, – сказала я, снимая пальто.

– Уют – это когда тебе комфортно, – улыбнулся Артем. – Если тебе нравится, значит, я все правильно сделал.

После небольшой экскурсии мы устроились за небольшим столом. Артем разложил заказ: паста с морепродуктами для меня, стейк для него, салаты, вино. Он смотрел внимательно, когда я пробовала, а после спросил:

– А что ты вообще любишь? Какие блюда? Ты попросила заказать для тебя пасту, но это ведь не единственное, что тебе нравится?

– Если честно… – грустно улыбнулась, вспоминая, как буквально пару месяцев назад поругалась с едой, полностью отказавшись от нее. – Я

Артем рассмеялся.

– Значит, ты – универсальный солдат. С тобой хоть в поход, хоть в ресторан«Мишлен».

Я продолжала слушать его бесконечные истории, неспешно поедая свой ужин, как Артем однажды попал на ужин к знакомым криптотрейдерам, когда был в Дубае, и там подавали такие странные блюда, что никто не понял, где еда, а где декорация.

– Я думал, что это камни, а оказалось – хлеб с чернилами каракатицы, – говорил он, и я смеялась до слез.

С ним действительно было легко. Легко слушать, легко отвечать, легко быть собой. Не нужно было думать, как я выгляжу, не нужно было выбирать слова, за исключением, когда он спрашивал меня о моей семье. Он умел поддерживать разговор, умел слушать, и в какой-то момент я поймала себя на том, что забыла обо всем: о наступающей зиме за окном, о моем одиночестве, о том, что где-то есть Андрей, который до сих пор не прислал документы на развод.

Я просто сидела за столом, пила вино и смеялась над шутками Артема. И думала: вот так и должно быть.

Когда мы доели, парень не стал торопиться убирать со стола. Он налил мне еще немного вина, но я отказалась. Мне не следует превышать норму. Иначе это может плохо закончиться.

– Хочешь, я тебе кое-что покажу?

– Что именно? – спросила его, улыбнувшись.

– Свою маленькую гордость.

Он встал, прошел в гостиную и открыл одну из полок. Я заметила, что книги там стояли идеально ровно, и часть полки занимали пластинки в аккуратных обложках.

– Это твоя гордость? – удивилась я.

– Да. – Он слегка смутился, но в его голосе была уверенность. – Многие тратят деньги на машины, на часы. А я трачу на музыку и книги.

Он достал пластинку и протянул мне. На обложке – яркая графика, имя музыканта, которого я даже не знала.

– Джаз? – спросила его.

– Угадала. – Артем улыбнулся. – У меня половина здесь – джаз, вторая половина – рок, немного классики. Я могу часами рассказывать о каждом альбоме.

Он поставил одну пластинку на проигрыватель, и мягкие, глубокие звуки саксофона наполнили комнату. Это было так неожиданно и по-домашнему. Не пафосно, не напоказ, а просто по-настоящему.

– Ты читаешь все это? – Я кивнула на книги.

– Читаю, но не все подряд. Иногда просто покупаю, чтобы потом вернуться к нужному моменту. Здесь есть книги, которые я открыл один раз и понял, что они поменяли мое восприятие жизни. А есть те, которые я откладывал годами, и только потом был готов.

Он говорил спокойно, без какого-либо хвастовства. Я слушала, и мне нравилось, как парень умеет ценить простые вещи. Как будто у него не только«цифры и крипта»в голове, а целый внутренний мир, куда он готов впустить только того, кому доверяет.

Я провела пальцами по корешкам книг.

– Ты такой другой, Артем. Не такой, как… – я запнулась.

– Как кто? – Он посмотрел на меня, но без давления, ради любопытства. Просто ждал.

– Неважно, – мягко ответила я. – Просто другой.

Он улыбнулся.

– Я надеюсь, что этот«другой»тебе нравится.

Артем сделал шаг и припал к моим губам своими.

Глава 12

Мария

Я почти бежала. На улице было дико холодно, но я не чувствовала ни мороза, ни ветра. Все внутри было горячим, словно горло обожгло кипятком. Слезы текли, даже когда пыталась их остановить.

Я не знала, куда идти. Домой – не могла. В квартире, которую недавно купила, я не чувствовала себя как дома. Артем… Даже мысль о нем сейчас была невыносимой. И ноги сами привели меня к Лауре.

Пришлось наплести какого-то вранья, чтобы поскорее удрать из его квартиры. Я отказалась от такси и от предложения подбросить, куда мне нужно. Бежать – первое, что пришло в голову, когда Артем поцеловал меня.

Три пересадки на метро, и вот я уже бреду меж темных стеклянных высоток. Лаура не ожидает моего внезапного появления. Она провожала меня, игриво подмигивая и намекая на страстную бессонную ночь, но мне-то было известно наверняка, что этого не будет.

Я нажала на звонок, и дверь через некоторое время распахнулась.

– Маша? – Лаура стояла в пижаме, волосы растрепаны, глаза сонные. Она явно не ждала гостей. – Господи, что с тобой?!

Я не успела ничего сказать. Просто шагнула внутрь и расплакалась.

– Эй-эй-эй, – она обняла меня, закрыла дверь ногой. – Тише, тише. Давай. Все хорошо.

Но мне казалось, что все плохо. Я судорожно всхлипывала, не могла остановиться. Лаура повела меня на кухню, усадила на табурет, сунула в руки салфетку.

– Мари, ты меня пугаешь, – сказала она мягко, но настойчиво. – Что произошло? Этот придурок посмел обидеть тебя? Что он сделал?

Я закрыла лицо ладонями. Голос дрожал, слова давались с трудом.

– Я… Я изменила Андрею.

Лаура моргнула.

– Что?

– Изменила, – повторила, уставившись в пол. – Я… Не хотела, но это случилось.

Пауза. В кухне стояла тишина. Слышно было лишь тихое гудение холодильника.

– Так, – осторожно произнесла Лаура, – давай по порядку. Что именно случилось?

Я выдохнула, но ком в горле не уходил.

– Не понимаю твоей реакции сейчас, – всхлипнула, высмаркиваясь в бумажную салфетку. – Ты сама говорила, что Артем так красиво ухаживает за мной, и я обязана с ним переспать, чтобы забыть Андрея.

– Но я не думала, что это тебя так расстроит, – виновато произнесла подруга, мягко обхватывая плечи обеими руками. – Ты посмотри на себя. На тебе лица нет. Объясни мне, почему ты плачешь? Он сделал что-то, что тебе не понравилось? Артем был груб?

– Нет, нет, – заторопилась я возразить ей. – Мы сидели у Артема. Он… Он был таким… Настоящим. Мы разговаривали, слушали музыку. Потом он… Он поцеловал меня. – Губы задрожали. – И я не остановила.

– Потом я… Я убежала. Просто убежала, не сказав ничего.

Слезы снова хлынули. Я вытерла их ладонью. Салфетка насквозь промокла соплями. Не хватало еще заболеть. Я добиралась сюда по лютому холоду, даже не подумав, что одета в легкое пальто.

– Совсем ничего? – Подруга изогнула бровь в недоумении.

– Я пробормотала ему что-то про рожающую кошку, – тихо ответила ей, только сейчас понимая, какое это идиотское оправдание.

Лаура посмотрела на меня внимательно, а затем разразилась хохотом. Задорным, почти издевательским. Неужели подруга не видит, что мне не до смеха? Успокоившись, она встала, открыла холодильник и достала бутылку вина.

– Подожди, –

Я подняла на нее глаза.

– Но, Лаура… Это же измена. И вообще… Я решила больше не пить.

Она усмехнулась грустно, наливая вино в два бокала.

– Мне все равно, что ты там решила. Если ты хочешь знать мое мнение… Поцелуй – это не измена. Особенно если у вас с Андреем уже все кончено. Но я вижу, что для тебя это так.

Я взяла протянутый бокал. Мои руки дрожали. Первый глоток привычно слегка обжег горло, но потом стало теплее.

– Машенька, – сказала Лаура мягко, садясь напротив, – расскажи мне все. С самого начала.

Я закрыла глаза. Мне хотелось спрятаться. Но понимала, если кому и могу все выложить, то только ей. Была еще и Лера… Но она так далеко…

Я долго молчала. Бокал в руках дрожал, вино казалось слишком сладким, слишком тягучим. Лаура смотрела на меня терпеливо, без лишних слов, и это немного помогло.

– Это было у него дома, – начала тихо, будто признавалась в преступлении. – Он пригласил меня, сказал, что хочет показать свою коллекцию.

– Коллекцию? – уточнила Лаура, сдерживая усмешку.

– Да. – Я улыбнулась сквозь слезы. – Представляешь, у него целая полка. Книги, проигрыватель и пластинки. Он включил джаз, рассказывал о музыке так увлеченно… И я слушала его, и мне было легко. Понимаешь? Легко. Не так, как раньше… – Голос снова дрогнул. – С Андреем все было иначе. Он всегда давил, всегда контролировал, всегда держал в напряжении. А здесь… Я просто сидела и чувствовала, что дышу.

Решила сделать глоток вина, будто оно могло придать мне сил.

– Мы разговаривали о еде, о книгах. Он шутил, а я смеялась. И вдруг… Он оказался рядом. И потом… И потом он поцеловал меня. – Слезы снова подступили. – Лаура, я не остановила. Я не сказала«нет». Я ответила. Понимаешь?

– Маш, – тихо сказала она, – это нормально.

– Нет! – Я резко подняла голову. – Для меня это измена! Пусть мы с Андреем уже не вместе, пусть он молчит, не присылает никаких документов, но все равно. Я не готова была к этому. Я все еще, я все еще… – Голос сорвался, и я закрыла лицо руками. – Я все еще люблю его, черт возьми!

Комната вдруг замерла после моего признания, о котором не то, что сказать подругам, я боялась сказать это самой себе. Вино жгло горло, сердце билось так сильно, будто хотело вырваться наружу.

Лаура положила ладонь на мою руку.

– Ты просто путаешь любовь и привычку, свою детскую влюбленность, – мягко сказала она. – Но даже если и любовь. Разве это запрещает тебе жить дальше? Разве Андрей дал тебе выбор? Он оставил тебя в подвешенном состоянии.

Я покачала головой.

– Но… Я не хотела. Все произошло так быстро. И я почувствовала, что предаю.

– Себя или его? – спросила Лаура неожиданно.

Я посмотрела на нее в упор. Вопрос ударил прямо в сердце. Я открыла рот, но не смогла ответить.

Она налила нам еще вина.

– Маш, поцелуй – это не измена. Это проверка тетя самой. Доказательство, что ты все еще живая.

Я всхлипнула и сделала глоток. Вино стало мягче, теплее, и на секунду мне показалось, что я действительно могу дышать.

***

Мы сидели уже почти час. Первая бутылка вина закончилась, и Лаура, смеясь, достала вторую. Я чувствовала, как голова чуть кружится, но слезы будто отступили. Вместо тяжести в груди появилась странная легкость, почти безрассудная.

– Знаешь, – сказала Лаура, подливая мне, – ты всегда думала, что я такая правильная. Учеба, парочка романов, все чинно-благородно.

Я громко фыркнула.

– Про тебя я точно не думала, что ты правильная. Вспомни, как мы втроем напились, и ты обучала нас технике горлового минета. С ума сойти! Я до сих пор в шоке! Ты как вообще этому научилась? Проходила какие-то курсы?

Она рассмеялась, откинулась на спинку стула.

– Если бы ты знала.

Я насторожилась.

– Что?

Лаура смотрела на вино в бокале, будто собиралась с духом. Потом подняла глаза.

– Я делаю то, о чем тебе, наверное, неприятно будет слышать. Но если уж мы откровенничаем сегодня…

Подруга замялась и вдруг неожиданно выпалила:

– Я снимаюсь в фильмах для взрослых.

Я чуть не выронила бокал, пролив на себя немного вина.

– Что?!

Она усмехнулась, но глаза блестели напряжением.

– Да. И уже довольно давно.

– Лаура, ты… Серьезно?

Я не могла поверить. Передо мной сидела моя подруга. Та самая, с которой мы зубрили анатомию, списывали тесты, пили кофе в столовке. И вдруг такое.

– Абсолютно. – Она сделала глоток вина. – Думаешь, на какие деньги я снимаю эти апартаменты? – Подруга метнула рукой в воздухе.

– Ну… – задумалась на мгновение. – Я думала, тебя обеспечивает мать. Разве нет? Ты говорила, что она вышла снова замуж и уехала жить в Испанию.

– Не совсем так, – ответила подруга, развалившись на диване. – Я обеспечиваю себя сама, и, поверь, это приносит немало денег. Парни из соседней квартиры – актеры. Сначала все было ради шутки, потом – ради денег. А потом я поняла, что… Мне не стыдно.

Я молчала. Голова кружилась уже не от вина, а от слов подруги.

– Почему ты не сказала раньше? – наконец, спросила ее.

– А что бы вы сказали? – Лаура посмотрела на меня пристально. – Что я грязная, продажная? Что опозорю диплом?

– Нет! – Я сразу же мотнула головой. – Просто… Это довольно неожиданно.

Она вздохнула и положила ладонь на мою руку, но я тут же свою отдернула. Не от презрения. Нет. Мимо моих ушей промелькнула чрезвычайная информация.

– Подожди минутку! – воскликнула я, прикрыв рот от шока ладонью. – Ты сказала«соседские парни»?

Подруга залилась краской и отвела взгляд. Впервые вижу, что Лаура может чего-то стыдиться.

– Ну-у-у, – протянула она, все еще не глядя на меня в ответ. – Да. Мы работаем командой.

Кажется, вагон метро каким-то магическим образом доставил меня в совершенно другую реальность. Моя подруга не может быть порнозвездой. Это просто невозможно!

– А еще у меня есть страничка на OnlyFans, – решила добить меня Лаура. – Довольно популярная. Я всегда боялась, что в университете об этом узнают и отчислят меня, но пока что тихо.

– Все потому, что ректор дрочит на твои видео, – разразилась я смехом, и подруга поддержала меня.

Мы хохотали так громко, что скатились на пол, расплескав вино из наших бокалов. Шла вторая бутылка, и нам уже становилось настолько хорошо, что скоро станет совсем плохо.

Я посмотрела на Лауру и впервые за все годы дружбы поняла,

И почему-то мне стало легче. Потому что у каждой из нас – своя тайна.

Мы чокнулись бокалами.

– За то, что мы все-таки решились говорить правду, – сказала Лаура.

Я кивнула.

– За то, что мы еще живы, – добавила я.

И мы вновь рассмеялись. Так громко, почти безумно, смахивая остатки слез.

Мы сидели на полу, прямо между диваном и журнальным столиком. На столе стояли пустые бокалы, недопитая бутылка и тарелка с остатками сыра. Из колонки Алисы доносилась негромкая музыка. Какая-то старая попса, под которую мы то пели, то хохотали.

– Слушай, – сказала Лаура, вытягивая ноги, – а давай позвоним Лере!

– Лере? – я захихикала. – Ты уверена? Она же строгая… Она нас завтра же с потрохами сдаст.

Валерия среди нашей троицы была всегда самая дисциплинированная и ответственная. Успевала совмещать работу и учебу, а также была старостой группы.

– Не сдаст! Она наша подруга. – Махнула рукой Лаура. – Я скучаю по ней. И вообще… – девушка подмигнула. – Хочу посмотреть, как она отреагирует, когда услышит про это.

– Про что? – притворилась я, хотя уже поняла, к чему она клонит.

– Про мой… Маленький бизнес, – сказала подруга с вызовом и прыснула со смеху.

Я захлопала ладонями по ковру.

– Ты сумасшедшая!

– Зато честная! – Лаура схватила телефон и набрала номер.

– Кажется, тебя прорвало! – захихикала я, слыша долгие гудки по громкой связи. – Если сказала одному человеку, и теперь не терпится пойти дальше. Кто следующий в твоем списке конфиденциальной информации?

Еще гудок. Я попыталась остановить подругу, но руки были слишком ватные, и вино придало ситуации оттенок безумного веселья. Через несколько секунд в динамике послышался сонный голос:

– Алло?

– Леркаааа, приве-е-е-е-ет! – в унисон завизжали мы.

– Вы что там напились? – хихикнула она в трубку.

– Да-а-а-а, – призналась я, хихикая. – А еще мы звоним тебе с определенной целью. Я только что расколола Лауру, и она призналась, наконец-то, чем занимается. Ты представляешь, что на это у нас ушло два года?

Не раз мы с Лерой говорили вдвоем о том, что Лаура от нас что-то скрывает.

– Не томи. Я сейчас умру от того, как ты пытаешься выдержать интригу, – голос подруги на том конце провода сразу оживился.

Мы переглянулись с Лаурой и вновь начали истерически смеяться, так и не решив, кто будет признаваться в такой пикантной тайне.

– Она снимается в порно! – прокричала я, подпрыгивая на месте.

– Вы что, разыгрываете меня?

– Нет! – воскликнули мы одновременно. – Это правда! Мы сейчас уже открыли третью бутылку шампанского и смотрим на результат ее творчества.

– Ты что несешь?! – зашипела Лаура, прикрывая динамик ладонью. – Не третью, а вторую. Не шампанское, а вино. И ничего мы не смотрим.

Я лишь театрально захихикала. На что подруга лишь раздраженно закатила глаза.

– Не можешь пить, веди себя прилично.

– Хочешь, мы пришлем тебе ссылку? Заценим вместе, на что способна наша подруга? – продолжила подкалывать я.

– О, боже, нет! – воскликнула Лера. – Пожалуйста. Я не хочу это видеть.

– Знаешь, я ей прям завидую. Она трахается с такими самцами, – не унималась я, делая еще глоток.

Кажется, кто-то только что превысил свою норму, которая сохраняла адекватность.

– Боже! Прекрати, пожалуйста.

– Лаура, а с неграми у тебя тоже было?

Кажется, здравомыслие окончательно меня покинуло.

Подруга нервно замотала головой из стороны в сторону.

– Так! – воскликнула Лера. – Я умываю руки!

– Покажи, – Я стала дергать испуганную подругу за плечо. – Лерка, прикинь. У нее даже с двумя неграми одновременно было.

– Все, пока.

Как только звонок завершился, Лаура кинулась на меня:

– Ах, ты, сучка! Ты подставила меня!

Эта коза знала, что я смертельно боялась щекоток, поэтому ее месть мне была страшна. Я вырывалась, но Лаура оказалась сильнее и ловчее. Я хохотала до боли в животе. Смех переходил в икоту, слезы текли по щекам, и от этого все казалось еще смешнее.

– Все, прекрати! – умоляла ее. – Сейчас блевану тебе на пол.

Возня была прервана звонком. Мы тут же замерли и посмотрели в сторону моего смартфона, лежащего на журнальном столике. Подруга слезла с меня, давая возможность встать и добраться до телефона. На экране всплыло имя, которое я уже и не надеялась когда-либо увидеть.

Лаура толкнула меня локтем в бок.

– Ответь, – кивнула она на айфон.

Я швырнула его обратно на журнальный столик и сделала несколько шагов назад, нервно качая головой. Звонок прекратился.

– Да что с тобой такое?

Подруга встала и подошла ближе, с беспокойством глядя на меня.

– Я… – промямлила в ответ, – н-н-не м-м-могу.

Это был долгожданный звонок. Я столько ночей проплакала в подушку, заливая душевную боль алкоголем, что совсем перестала надеяться, что когда-нибудь этот момент свершится.

Телефон вновь начал звонить. Лаура взяла его и вложила мне в руки.

– Ты должна ответить. Возможно, это что-то срочное.

Я провела по экрану дрожащим пальцем и сразу включила громкую связь.

– Привет, Мари.

Его голос звучал легко и безмятежно. Неужели мой муж совсем не волновался? Конечно, нет. Это же Зарянский.

– Добрый вечер. Чем обязана?

Я попыталась говорить четко и уверенно, боясь, что язык станет меня подводить и начнет заплетаться. Ну и угораздило же его звонить именно сейчас! Почему не несколькими часами ранее, когда в моем организме еще не было столько вина? Ох, нет. Если бы Андрей позвонил, когда я была в квартире Артема, было бы еще хуже.

– Завтра презентация в компании отца. Мы с тобой обязаны быть там как супружеская пара.

Я нервно закусила губу, решительно не понимая, почему он говорит мне это. Разве мы не разводимся? К чему этот цирк на публику?

– Будь готова к семи. Водитель привезет тебе платье и украшения.

Я только открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Андрей повесил трубку. Я растерянно посмотрела на подругу. Лаура лишь игриво заулыбалась и села на диван, протягивая руку к своему бокалу.

– Кажется, у меня появился незавершенный гештальт.

Не совсем поняла, что именно подруга имела в виду. Я присела рядом и вопросительно взглянула на нее.

– Чтобы мне прислали платье с запиской:«Хочу видеть тебя завтра в этом».

Я раздраженно фыркнула.

– Ты описываешь слишком романтично, но в словах Андрея ничего подобного не было. Это больше похоже на приказ.

Подруга поднесла бокал и слегка стукнула им о мой.

– Знаешь, Мари, – пробормотала Лаура, зевая, – может, ты и считаешь поцелуй изменой… Но для меня ты просто впервые в жизни позволила себе быть живой.

Я хотела ответить, но слова застряли где-то

Мир кружился, как на карусели. А где-то внутри меня впервые за долгое время появилось чувство, что с Андреем не все кончено.

Глава 13

Андрей

Я стоял у машины с непреодолимым желанием достать сигарету. События последних месяцев изрядно потрепали мне нервы. Я не видел Мари с того самого дня, как она покинула наш дом. Не думал, что буду так сильно нервничать. Я не знал, что такое любовь. Настоящая, живая. Как у моих родителей. Одно видеть это своими глазами. Совершенно другое – ощутить на собственной шкуре. Не понимаю, почему все так сложно?

Презентация должна была начаться через два часа. Отец всегда говорил, что нужно уважать людей, с которыми работаешь. Если не уважаешь ты – не будут уважать тебя. Я никогда не опаздываю. Лучше приехать заранее. Да и сейчас, когда отец на химиотерапии, а все взгляды прикованы к нам, каждая мелочь приобретала вес. Я слишком долго оттягивал этот момент, лгал самому себе, что пойду один, но в глубине души понимал, что отсутствие Мари вызовет вопросы.

Я оглядел фасад дома, в котором она теперь жила. Сколько раз обещал себе не думать об этом месте, не представлять, как она просыпается без меня, как ставит чайник, как смотрит в зеркало по утрам… Но именно это и делал.

Щелкнула дверь подъезда. Я сразу выпрямился.

Перед нашим расставанием жена пошла на крайние меры: обрезала волосы и перекрасилась из блондинки в брюнетку. Но месяцы разлуки сделали из нее совсем другую девушку. Мне всегда казалось, что Мари была слишком нежной, слишком невинной. Как будто сделана из сахара, ванили и всего самого хорошего. Но сейчас я видел ее совершенно с другой стороны. Из милой девушки она превратилась в роковую красотку, которая была создана из яда и греха.

Я поймал себя на том, что не могу отвести взгляд.

Темные пряди, короткая стрижка подчеркивали линию шеи. Лицо, знакомое до каждой черточки, но другое по выражению. Она выглядела жестче, с холодом в глазах и с натянутой улыбкой. Мари шла неторопливо, ровно, будто в каждом шаге был расчет. Она, не отрываясь смотрела на меня с торжественным видом. Должно быть, у меня отвисла челюсть. Только это может оправдать ее ликующий взгляд. Мари была уже не той девушкой, что когда-то бежала ко мне с улыбкой, запутывалась в длинных волосах и болтала без умолку. Нет. Эта – сдержанная, собранная, как будто ее учили держать оборону. Интересно, с какими демонами она боролась все это время, пока мы не виделись? Лично я своих так и не обуздал.

– Привет, – сказала моя жена спокойным, нейтральным голосом, подойдя ближе.

– Привет, – коротко ответил Маше.

Я открыл ей дверь машины. Она кивнула, села на переднее сиденье, аккуратно поправив пальто. Легкий запах ее парфюма ударил в нос. Тот самый аромат, который я когда-то выбирал для нее сам, но на ней он сейчас казался чужим. Я, черт возьми, отвык от нее!

Я обошел машину и сел за руль. Несколько секунд мы сидели в тишине.

Хотелось спросить, как она, сказать что-то нейтральное. Нужно вообще что-то сказать, чтобы заполнить эту пустоту, но слова застряли где-то в горле.

Я скосил взгляд на нее. Она демонстративно смотрела в окно, сложив руки на коленях. Все в ней было сдержанным, будто она примеряла на себя роль, и этот образ ей чертовски шел. А это платье в пол, которое я прислал ей несколькими часами ранее, уже начинало подыгрывать с моим разумом злую шутку. Мари приспустила норковую шубу, оголяя плечи. В горле образовалась вязкая слюна. Я еле сдерживал себя, чтобы не наклониться к ней и не поцеловать открытую шею, на которой красовалось бриллиантовое колье.

Девушка сидела неподвижно, откровенно игнорируя мое присутствие. Где моя Мари? Та, которая смеялась от глупостей, щурилась на солнце, обижалась на пустяки? Эта женщина рядом со мной – другая. Более взрослая. Более… недоступная. Я всегда знал, что она влюблена в меня. Только дурак не заметит этих взглядов, направленных в мою сторону за эти годы. Но сейчас все было по-другому. Как будто мы переместились в другую реальность, где я сходил с ума от девушки, а Мари оставалась холодной королевой.

Я чувствовал, как с каждой минутой между нами растет стена. Преграда, которую сам и построил, окончательно закончив наши отношения.

Вспомнил, как когда-то стал свидетелем разговора Мари с моей младшей сестрой на презентации какого-то другого проекта. Она тогда болтала без остановки: об учебе, о том, что боится грозы, о планах на выходные. Я ворчал про себя, но втайне наслаждался ее болтовней. И самое отвратительное, что я – идиот, потому что только понял это.

Мне стало по-настоящему страшно. Жутко, что потеряю ее окончательно. Что этот образ – новая Мари, холодная и сдержанная – уже не для меня. У нее кто-то появился за то время, что мы не вместе? Исключено! Я бы знал.

Мария

Между нами до сих пор сохранялся довольно осязаемый дискомфорт – глубокая трещина в наших отношениях, к восполнению которой я уже давно потеряла интерес. Мне хотелось верить, что это так. Обманывала себя, разумеется. Я все еще думала о нас с Андреем.

Муж молча наблюдал за мной несколько мгновений, как только я села в его автомобиль, отчаянно делая вид, что не замечала шока. Отчасти я надеялась именно на такой исход.

– Прекрасно выглядишь, – сказал он, наконец, выйдя из своего оцепенения.

– Благодарю, – деловито ответила Андрею, даже не удосужившись повернуть голову в его сторону.

– К чему такие перемены?

Теперь я решила все-таки посмотреть своему мужу в глаза, подарив ему хитрую улыбку. Я могла бы выложить все начистоту, но решила разыгрывать недопонимание. Тем более, мне было непонятно, с чего начать, и вообще стоило ли.

– У тебя кто-то есть?

Меня не удивил этот вопрос. Я жаждала его, предвкушая реакцию Андрея, когда признаюсь ему в том, что у меня тоже был половой партнер, и что состояние нашего брака меня нисколько не волновало. Я улыбнулась еще шире и ответила:

– Да, у меня есть любовник. Ты против? – Не дожидаясь ответа, повернула лицо к лобовому стеклу, не реагируя на его укоризненный взгляд, и спросила, не чувствуя ни капли вины: – Мы едем или как?

Андрей какое-то время продолжал испепелять меня своим взглядом. Я чувствовала, как моя щека горела, но продолжала делать вид, что меня

Я ощутила легкое чувство раздражения. Почему мой муж был так спокоен? Вообще-то я ждала от него, что он будет метать молнии, когда услышит о том, что у меня есть любовник. Может, даже не один? Я еле сдержала победную улыбку. Нужно подкинуть ему эту идею чуть позже.

Если честно, я ожидала от него другой реакции. Пусть даже не яростной вспышки ревности, криков, но хотя бы возражений и попыток меня переубедить в том, что мы должны постараться дать этому браку второй шанс, как он делал ранее, но этого не последовало. Андрей молча вел свой автомобиль, сохраняя серьезное выражение лица.

Последние пару месяцев мы стали друг другу чужими. Он перестал извиняться за свой поступок и больше не боролся за мое внимание. Поначалу меня это сильно тревожило, но Артем очень отвлекал меня от тягот брака. Я до сих пор не сказала парню правду. Знаю, что поступала с ним некрасиво, но я слишком эмоционально пострадала от рук своего мужа, поэтому просто эгоистично использовала беднягу в своих интересах.

Он шумно втянул воздух.

– Нервничаешь из-за сегодняшнего? – спросил меня Андрей.

Я повернулась к нему, чуть приподняв бровь.

– А должна?

Андрей пожал плечами.

– Будет много людей. Пресса.

Пресса… Черт возьми! Я надеялась на закрытую вечеринку. Все эти месяцы удавалось держать журналистов в неведении относительно моей личности, но сегодня все может измениться. Проклятье! Зачем я вообще согласилась участвовать в этом спектакле?!

«Ты просто хотела снова увидеть Андрея», – подсказывал мне разум.

***

Когда машина плавно въехала на парковку у огромного здания, у меня перехватило дыхание. Я знала, что будет много людей, знала, что это официальное мероприятие компании, знала, что придется улыбаться. Но, как бы я себя ни готовила по пути сюда, при виде этих черных машин, охранников в костюмах и холодных вежливых улыбок, которыми одаривали гости друг друга, меня накрывала одна и та же мысль: я здесь чужая.

Андрей вышел первым, обошел автомобиль и открыл дверь для меня. Он выглядел безупречно: строгий костюм, уверенный взгляд, отточенные движения. Я едва сдерживалась на протяжении всего пути не смотреть в его сторону и сохранять равнодушное выражение лица. Уверенная походка моего мужа, его осанка – все в нем говорило о власти. Я, напротив, чувствовала себя лишней, как только вышла из автомобиля. Первая моя мысль – бежать. Стоило только бегло посмотреть на женщин, которые шли под руку со своими мужчинами, меня одолевало разочарование. Казалось, я недостаточно одета и накрашена, хотя провела в салоне не один час. Платье, которое прислал Андрей, просто восхитительное, а бриллианты… На мой взгляд, все это смотрится на мне несуразно. Моя темная стрижка и простое, хоть и элегантное платье казались почти вызовом среди этих глянцевых женщин, которые издалека сияли, как витрины ювелирных магазинов.

– Пойдем, – сказал Андрей коротко, предлагая взять его под руку.

Я кивнула. Старалась держаться уверенно, но внутри все сжималось.

У входа нас встретили вспышки камер. Фотографы выкрикивали имя Андрея, кое-где – мое. Я машинально улыбалась, но тут же прикрыла лицо ладонью, закрываясь от камер. Пусть думают, что я просто ослеплена многочисленными вспышками камер, а не потому, что не хочу светить свое лицо в прессе. Остается надеяться, что Артем не читает новости светской хроники и не увидит этих снимков. Не хочу терять его. Этот молодой человек научил меня быть собой. С ним не нужно было притворяться. Сердце билось так, будто я попала под прожекторы на сцене. Андрей слегка обнял меня за талию – не крепко, не нежно, а так, будто подсказывал:«Держи спину, смотри вперед».

Мы вошли. Внутри зал ослеплял. Высокие потолки с хрустальными люстрами, белые колонны, приглушенный свет софитов. Все выглядело слишком нарядно, слишком пафосно. Люди в дорогих костюмах и платьях группировались в маленькие компании, смеялись, обменивались визитками. Официанты скользили между ними с подносами шампанского и закусок.

Я вдохнула и ощутила запах денег, власти и фальши.

– Улыбайся, – тихо сказал Андрей, не поворачивая головы.

Я послушалась и натянула приветливую улыбку.

К нам сразу подошла пара мужчин средних лет и их дамы в вечерних платьях. Они начали сыпать комплиментами, расспрашивать о том, как мы поживаем. Я давала вежливые короткие ответы. Пусть думают, что это потому, что просто не хочу раскрывать подробности личной жизни, а не потому, что мне неприятно находиться в компании людей с лицемерными улыбками. Их слова звучали вежливо, даже дружелюбно, но глаза оставались фальшивыми. Я чувствовала, что их интерес ко мне – лишь в силу моей фамилии, вернее, фамилии мужа. Я до сих пор оставалась Беловой по документам. Менять паспорт не вижу смысла. Ведь скоро развод.

Я бросила взгляд в сторону мужа, а потом ниже – на наши переплетенные руки, и задумалась:«А будет ли развод?»

– Вы сегодня очаровательны, Мария, – сказал один из мужчин.

– Спасибо, – улыбнулась я, отвечая в том же тоне.

Я видела, как все пытаются расположить к себе Андрея. Но он говорил коротко, иногда через губу. Он мог вежливо кивнуть, мог выдержать паузу – и этим одним жестом дать понять, что разговор окончен. И все равно к нему тянулись. Как будто холод его только притягивал.

Не знаю, как подать мужу знак, что хочу уйти, поэтому подчиняюсь ситуации, над которой не властна, и просто стою как красивая трофейная жена и жду, когда все закончится.

Я старалась играть роль. Улыбалась, смеялась в нужные моменты, говорила вежливые слова. Но внутри чувствовала усталость. Я крайне редко надевала каблуки. Просто совсем немного времени, а я уже начинала чувствовать, как мои стопы начинают гореть огнем. Я оглянулась, в надежде поймать официанта и взять бокал с шампанским. На трезвую мне сложно выносить этот цирк.«Всего один»– пообещала я себе.

И тут я заметила, как к нам направляется мужчина, которого я уже видела раньше. Высокий, широкоплечий, с массивными руками, небольшим солидным пузом и чуть насмешливым взглядом. Макаров. Бизнес-партнер отца Андрея. Анатолий Станиславович, насколько я помню.

– Андрей, – протянул он с улыбкой. – Рад видеть.

– Макаров, – холодно ответил Андрей.

Я почувствовала, как напряглась его рука. Сразу поняла, что у мужа к нему негативное отношение. Неужели это связано с его младшей сестрой? Макаров-младший – парень Евы.

– Мария, – Макаров склонил голову. – Вы выглядите потрясающе. Я не сразу узнал вас.

Я вежливо улыбнулась.

– Благодарю вас.

Мужчина усмехнулся и сделал глоток шампанского.

– По-твоему, я мог прийти на этот вечер с кем-то другим?

Я удивленно вздернула бровью. Мне показалось, или мой муж намекнул, что Анатолий Станиславович приходил на подобные мероприятия не со своей женой?

Мужчина пропустил слова Андрея мимо ушей.

– Кстати, – сказал Макаров спустя минуту. – Как у вас дела, как у новоиспеченной пары? Все так же крепко?

Я чуть не поперхнулась воздухом. Андрей резко повернулся к нему и, прежде чем я успела что-то ответить, он взял мою руку. Его пальцы были теплыми, сильными, и до того как я успела вырваться, он поднес мою руку к губам и нежно поцеловал.

– У нас все прекрасно, – сказал мой муж спокойно, но твердо, глядя на меня, а не на Макарова.

Я видела, как горели его глаза. Он смотрел так, будто я – единственная женщина в этом зале. У меня перехватило дыхание. До этого момента я не до конца осознавала, как тосковала по нему.

Я вынужденно улыбнулась.«Прекрасно?»– эхом прозвучало в голове. Прекрасно, когда мы не говорили месяцами?

Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Но улыбка оставалась на лице. Я надеялась, что она не дрожит.

– Это замечательно, – сказал Макаров и отошел, явно довольный шоу.

Мы даже не посмотрели ему вслед. Наши молчаливые взгляды были направлены друг на друга. Казалось, еще мгновение, и мужчина наклонится, чтобы захватить мои губы в плен. Буду ли я сопротивляться? Нет, конечно. Но будет ли причиной то, что нас окружает множество людей, или все-таки я не оттолкну его, потому что в глубине души страстно этого желаю?

Андрей медленно отпустил мою руку. Но его взгляд остался на мне. Такой тяжелый, такой сосредоточенный, что мне захотелось отвернуться. У меня больше не было сил смотреть на него в ответ.

Я нервно обернулась в поисках официанта. На мою удачу он как раз подходил к нам. На подносе стояло несколько бокалов с шампанским. Я схватила один и сделала несколько глотков, чтобы скрыть дрожь в губах.

Глава 14

Мария

Я чувствовала, что мне срочно нужно вырваться хотя бы на пару минут. Все эти улыбки, звон бокалов шампанского, лицемерие и особенно жест Андрея, этот поцелуй руки, душили меня.

Я почти сбежала в дамскую комнату в надежде хоть немного перевести дыхание и унять колотящееся сердце.

Здесь оказалось гораздо тише. Белый мрамор, большие зеркала и мягкий свет. Пахло цветами и чем-то приторно-сладким. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. На девушку, которая отражалась в стекле. Профессиональный макияж, аккуратно уложенные темные волосы, безупречное платье. Слишком правильно, слишком красиво и кричаще дорого. Я не привыкла так выглядеть. Скрываться за маской, подобно этой, претило. Я взглянула на себя повнимательнее. Глаза выдавали усталость и некую пустоту.

“Кто ты?”– задала мысленно сама себе вопрос, вглядываясь в собственное отражение.

Смахнула со щеки прядь и сделала глубокий вдох.

И тут за моей спиной послышались шаги. Я подняла взгляд и увидела ее.

Виктория.

Мерзкая сука! Она следит за мной?

Девушка шла уверенно, ее каблуки звонко отбивали ритм по мраморному полу. Все такая же, как я ее помню. Высокая, эффектная, с яркой порнушной помадой на губах, в дорогом платье, которое будто специально подчеркивало ее фигуру.

– Мария, – сказала она, и ее голос прозвучал с тягучей усмешкой.

Я замерла.

Она подошла ближе и остановилась рядом со мной у зеркала. Мы обе смотрели в отражение. Две женщины, такие разные и такие связанные одной фигурой в их жизнях.

– Давно тебя не видела, – сказала она, делая вид, что поправляет сережку. – Ты изменилась. Стала брюнеткой. Интересно… А Андрей всегда говорил, что ему нравятся блондинки.

Я почувствовала, как внутри что-то кольнуло.

– Андрей много чего говорит, – ответила я холодно.

Вика усмехнулась.

– О, да. Он умеет быть убедительным, правда? Особенно когда хочет, чтобы ты верила в то, что он твой.

Я сделала шаг в сторону, чтобы уйти, но девушка остановила меня легким касанием к руке.

– Ты знаешь… – сказала она чуть тише. – Иногда прошлое не уходит. Андрей… Он такой. Не умеет отпускать, понимаешь?

Я резко посмотрела на нее.

– Что ты имеешь в виду?

Виктория чуть склонила голову, ее губы растянулись в улыбке, но в глазах было что-то колкое.

– Да ничего особенного. Просто иногда он звонит. Иногда мы видимся. Мы ведь взрослые люди.

У меня похолодело внутри.

– Ты врешь, – выдавила я.

Она пожала плечами, будто ей было совершенно все равно?

– Верить или нет – твое дело. Но скажи мне, Машенька, ты правда думаешь, что он изменился? Что такие, как Андрей, когда-нибудь останавливаются?

Я не нашла, что ответить. Сердце стучало где-то в горле. Я почувствовала, как снова накатывает та же боль, что и раньше, когда я подозревала его в изменах.

Виктория еще раз бросила взгляд в зеркало, поправила губы помадой и вышла, оставив за собой запах дорогого парфюма и ощущение липкой горечи.

Я осталась стоять у раковины, сжимая пальцы так сильно, что ногти впивались в ладонь.

Она врет. Она врет. Она просто хотела меня задеть.

Но червь сомнения уже поселился внутри. Я знала, что Андрей способен на многое, но пару минут назад он смотрел на меня так, словно я для него единственная. И все же неужели эта женщина находилась все это время где-то рядом с ним?

Я закрыла глаза, стараясь удержать слезы отчаяния, чтобы не выйти к людям с покрасневшими глазами. Но сердце уже было разорвано на две части – между разумом, который твердил:«Не верь», и болью, которая шептала:«А вдруг?»

Медленно открыв дверь дамской комнаты, вышла в зал. Музыка, разговоры, легкий стук бокалов друг о друга – все это казалось мне теперь слишком громким, слишком резким. Каждый шаг отдавался в груди, будто я шла по минному полю.

И тут я почувствовала его взгляд.

Андрей.

Он стоял неподалеку, разговаривая с несколькими партнерами компании. Но когда мои глаза встретились с его, мужчина замер. На лице внезапно появилось не удивление и не раздражение, а внимание. Полное внимание. Глаза сузились, губы чуть приоткрылись, плечи словно напряглись, а в руках бокал с шампанским казался второстепенным предметом, ненужным сейчас. Интересно, мой муж забыл, что за рулем?

Я почувствовала, как легкий холод прокатился по спине. Он видел меня другой. И не только внешне. В его взгляде читалась настороженность, интерес и легкое изумление.

Попыталась вернуть привычную улыбку и медленно двинулась к нему.

– Все в порядке? – спросила своего мужа спокойно,

– Да.

Его голос был ровным, почти нейтральным, но в нем чувствовалась напряженная концентрация.

– А у тебя?

Я улыбнулась, но без тепла.

– Разумеется.

Он чуть кивнул, как будто принял это, но взглядом не отпускал меня.

Мы прошли между столами, к барной зоне, где нас ждала небольшая компания незнакомых мне мужчин в солидных костюмах. Я слушала разговоры о проекте, о строительных планах, о том, какие квартиры будут проданы и кому, но все это звучало как шум за кадром. Мои мысли были полностью поглощены им.

Андрей время от времени бросал на меня любопытные взгляды. Он видел, что я чем-то потрясена. Мой муж чувствовал, что что-то произошло.

Я пыталась собраться, улыбаясь партнерам, отвечая на вопросы, кивая, демонстрируя вовлеченность. А внутри меня все дрожало от воспоминаний о дамской комнате, о Виктории и о том, как мне вдруг стало страшно и горько.

Андрей слегка наклонился ко мне, и я почувствовала легкое прикосновение плечом. Его движение было случайным, но в этом«случайном»была сила. Сила того, кто всегда держит все под контролем.

– Ты хочешь еще что-нибудь выпить? – спросил он тихо, так, чтобы никто другой не услышал.

– Нет, спасибо, – ответила я.

Зарянский кивнул и снова отвел взгляд к партнерам, будто проверяя их реакцию.

Я почувствовала смесь облегчения и раздражения. Мне хотелось, чтобы он оставался рядом, но не хотелось, чтобы видел мою слабость. Стоять здесь рядом с ним, как молчаливая, красивая кукла, было ужасно.

– Мари, – сказал он после короткой паузы, слегка улыбаясь, – тебе подходит этот зал. Ты отлично справляешься.

Этот мужчина читает мои мысли?

Я повернулась к нему, и на секунду между нами снова возникла та невидимая связь, которая была до всех публичных ролей, до всех светских улыбок, до всех лицемерных комплиментов.

– Спасибо, – ответила я, пытаясь выдержать ровный тон.

Его взгляд задержался на моих губах.

Я почувствовала странное смешение чувств: облегчение от того, что мой муж рядом, и тревогу – потому что этот взгляд напомнил, что Андрей видит меня такой, какой я стала, и что мне не удастся скрыть свою боль, свои сомнения, свои страхи.

Он все замечает.

И я поняла: независимо от всех попыток казаться сильной и холодной, он все равно остается тем человеком, перед которым нельзя лгать.

– Андрей… – хотела сказать ему что-то, но губы замерли.

Он просто кивнул мне, и его присутствие оказалось сильнее всех слов. Сила, которую невозможно было игнорировать, но которая одновременно согревала и давила.

Я глубоко вдохнула, улыбнулась партнерам и снова включилась в разговор. Но внутри знала, несмотря на весь светский шум, улыбки и тосты, я сейчас была уязвима. И он это видел. Я боялась, что Зарянский использует это в угоду себе.

– Мне нужно на воздух. – Я подарила присутствующим скромную улыбку и уже заторопилась к выходу, но рука Андрея заставила меня остановиться.

– Провожу тебя.

Не в силах отказать ему, я лишь молча кивнула в ответ. Мы едва успели сделать несколько шагов между высокими столами, когда к нам снова подошел Макаров. Его взгляд был дружелюбно-наигранным, а улыбка такой же притворной мягкой, как и час назад.

– Андрей, – начал он, скользя взглядом по мне, – вы с Марией, конечно, прекрасно смотритесь вместе. Невероятная гармония. Все только о вас и говорят сегодня.

Мой муж лишь слегка кивнул, будто проверяя, не собирается ли Макаров перейти границу. Его плечи напряглись.

– Спасибо, – сказал он сухо, почти через зубы. – Но лучше бы присутствующие обсуждали то, зачем их сюда позвали, – презентацию проекта, а не чей-то брак.

– Ой, да брось ты, Андрей, – Отмахнулся от него Анатолий Станиславович. – Людям всегда будет интересно залезть в чужое грязное белье.

Рука мужчины напряглась на моей талии. Краем глаза я заметила, что муж едва сдерживался. Интересно, что произошло между этими двумя?

– Знаете, я всегда восхищался вашим браком, – продолжил Макаров, словно не замечая напряжения. – В наше время это редкость. Такая верность, преданность и понимание.

Я почувствовала, как теперь уже мои пальцы сжались в кулаки. Сердце начало биться быстрее. Этот человек умел вызывать раздражение одним лишь своим голосом.

– Я ценю твой интерес, – сказал Андрей. – Но мне кажется, ты суешь свой нос, куда не следует.

– О, я только хотел… – Макаров замялся, но я услышала, как его глаза бегло коснулись моих. – Это всего лишь светская беседа. Скажите, Мария, как у вас дела? Слышал, вы учитесь в медицинском?

Я почувствовала, как мое дыхание остановилось. Вопрос звучал невинно, но тон был провокационным. Секунда, и все, что я могла сделать, это взглянуть на Андрея.

– Да, верно. Я учусь на третьем курсе Медицинского Университета имени Сеченова.

Не понимаю, зачем эта информация Макарову? А потом до меня дошло: он хочет взять побольше информации обо мне и сдать ее прессе.

Андрей сделал один шаг ко мне, наклонился и взял мою руку. Пальцы его были теплыми и сильными. Он сжал их так, словно говорил:«Я здесь. Ты моя. Все под контролем».

Затем поднял руку к губам и нежно поцеловал мою ладонь.

– Мы должны уйти, – сказал он, глядя прямо в глаза.

Его взгляд был таким, что невозможно было сомневаться в словах. Он не смотрел на Макарова, не смотрел на зал, не смотрел на кого-либо еще. Только на меня.

Я почувствовала, как в груди застрял комок. Радость, смущение, странный трепет и тревога – все смешалось в один узел. С одной стороны, его жест согревал, вселяя чувство защищенности. С другой – я понимала, что это демонстрация силы, напоминание всем вокруг о том, что я принадлежу только ему.

Макаров замер. Его улыбка на секунду исчезла, глаза сузились. Он понял, что попытка вызвать напряжение провалилась.

– Конечно, – пробормотал он, слегка отошел, делая вид, что обращает внимание на кого-то другого.

Андрей не отпускал мою руку. Он смотрел на меня с той глубиной, которой я давно не видела, с той силой, которая заставляла мое сердце биться быстрее и дышать медленнее одновременно.

– Пойдем, – тихо сказал Зарянский, слегка сжимая мою руку. И я пошла за ним, чувствуя, как все глаза в зале на мгновение сместились на нас.

Он помог мне надеть шубу, накинул себе пальто на плечи и, покинув гардероб, повел меня на выход. Мы вышли из стеклянных дверей центра почти одновременно, молча. Андрей шел чуть впереди, придерживая для меня дверь, и я вдруг поймала себя на том, что все еще чувствую тепло его ладони, когда он случайно коснулся

На улице было немноголюдно. Все потому, что сегодня ударили первые морозы. Некоторые мужчины стояли поодаль от нас и курили, оживленно болтая. Увидев нас, они кивнули, и мой муж ответил им тем же.

Андрей приобнял меня за талию и повел в противоположную сторону.

Воздух снаружи был свежий и влажный. Тот самый вечерний мороз, когда дыхание становится белым, и на щеках остается тонкий след холода. После душного зала с прессой, вспышками, звоном бокалов и фальшивыми улыбками улица казалась глотком свободы.

– Очень холодно. Ты замерзнешь.

Я остановилась. Его рука все еще находилась на моей талии. Не знаю, зачем. Но он явно не хотел отпускать меня.

– Все в порядке. Просто мне нужно было немного подышать свежим воздухом. Спасибо, что ушел вместе со мной, но мне не нужна компания.

В его глазах сверкнуло что-то недоброе.

– Я бы не оставил тебя одну.

– Ты прав, – согласилась с ним. – Нам не нужно давать больше поводов для слухов.

– Считаешь, что я сделал это из-за мнения людей, на которых мне абсолютно наплевать?

Андрей выглядел слегка взбешенным, но спустя мгновение его взгляд смягчился и сосредоточился на моей щеке. Я почувствовала легкое касание к коже. Мужчина нежно провел по скуле большим пальцем.

– Первая снежинка, – тихо сказал он.

Я даже не сразу заметила, в какой опасной близости мы находились друг к другу.

Подняв глаза к небу, я увидела еще несколько снежинок, медленно стремящихся вниз. Опустив взгляд, я заметила, что Андрей все еще, не отрываясь, следил за мной. Я не знала, что сказать. На мгновение показалось, что время замедлилось. Муж бросил короткий взгляд куда-то позади меня, изменился в лице, а потом снова посмотрел мне в глаза.

– Что такое?

Я хотела повернуться и увидеть собственными глазами то, что заставило его так перемениться, но Андрей не дал мне этого сделать, продолжая удерживать ладонью мою щеку.

– Репортеры, – процедил он сквозь зубы.

– Что будем делать? – испуганно шепнула я, чувствуя, как сердце неожиданно учащает ритм.

Зарянский шагнул ближе, и между нами остался всего один вдох. Его глаза были темными, глубокими, спокойными. Но в них пылало что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

– Дадим им то, зачем они здесь.

Как только он это произнес, Андрей наклонился еще ближе, и нежно коснулся моих губ своими. Поцелуй был настолько мимолетным, что я практически ничего не почувствовала. Мужчина не стремился отстраниться. Между нашими губами не хватало всего лишь пары миллиметром. Мы словно дышали одним воздухом. Андрей провел пальцами по моей щеке. Его глаза словно умоляли меня, и я знала, о чем он просил.

Пальцы сами потянулись к лацкану его пальто, я приподнялась на носках и коснулась его губ – теперь сама. На этот раз наш поцелуй не был робким. В нем было слишком много сдержанных чувств, слишком много боли, воспоминаний, несказанных слов. Муж ответил. Медленно, но так, что я почувствовала, как все внутри вспыхивает. Время исчезло. Был только этот холодный воздух, снег и тепло его губ, от которого дрожали пальцы.

Я взяла инициативу на себя и сразу же пустила язык в ход, бессовестно застонав мужу в рот. Его рука напряглась, еще крепче обнимая мою талию.

Господи! Как я скучала. До этого самого момента даже не осознавала, насколько сильно. Влечение к этому мужчине стало еще острее. Только сейчас поняла, как истосковалась по нему.

Когда мы, наконец, отстранились, я еще чувствовала его дыхание на своей коже. Он провел большим пальцем по моей щеке, убирая очередную снежинку, и тихо произнес:

– Они ушли.

Я не ответила. Потому что любое слово разрушило бы этот хрупкий момент, в котором смешались прошлое и настоящее, любовь и страх, холод и огонь.

Он посмотрел на меня еще секунду, потом кивнул, будто ставя точку, и повел к машине. Я повиновалась, чувствуя, как губы еще горят от его поцелуя, и не знала от холода или от чего-то гораздо более сильного.

Глава 15

Андрей

В кабинете стояла мертвая тишина. Только глухо тикали часы на стене. Равномерно, настойчиво, будто напоминая, что день все равно закончится, независимо от того, успею ли я в нем хоть что-то сделать. Я долго не мог уснуть сегодня, поэтому прекратил попытки и поехал рано утром в офис.

Передо мной лежала привычная гора папок. Контракты, сметы, отчеты по тендерам, переписка с подрядчиками. Все вперемешку.

Я пытался вникнуть, выделить главное, но глаза соскальзывали с цифр, и каждая строчка выглядела одинаково. Сон стал меня догонять.

Откинулся на спинку кресла, потер переносицу и задумался, когда вообще в последний раз спал больше пяти часов.

С тех пор, как отец уехал в Дюссельдорф на химиотерапию, все легло на меня. Совет директоров, рабочие совещания, встречи с партнерами. Каждый считал своим долгом напомнить, что «все держится на вас, Андрей Владимирович». И это раздражало. Я не хотел, чтобы что-то держалось на мне.

Хотел, чтобы все просто работало. Без меня, без надрыва кишок.

Я взял одну из папок, открыл первую страницу и через минуту понял, что даже не помню, что читал. Мысли упрямо возвращались к Мари. К вчерашнему вечеру. К ее взгляду. К нашему поцелую.

Я знал, зачем это сделал. Журналисты были повсюду, камеры, вспышки. Но именно там, на улице, мы были одни. Я уверил ее, что нужно было сыграть роль. Поддержать легенду, поэтому не дал ей обернуться. Думал, что это лишь на пару секунд, но когда ее губы коснулись моих, понял, что проиграл. И с того момента внутри стало только хуже.

В дверь тихо постучали.

– Войдите, – бросил я, не поднимая головы.

– Андрей Владимирович? – прозвучал осторожный, немного выжидающий голос.

Я поднял глаза. На пороге стоял Николай Васильевич Романов, PR-специалист, помощник отца. Человек, который знал все темные стороны светского мира и умел из любого скандала сделать приличную обертку.

– Что у вас?

Он закрыл за собой дверь и подошел ближе, держа в руках планшет.

– Поступила информация. – Николай Васильевич кашлянул, будто готовился к неприятному разговору. – Мы успели пресечь одну публикацию.

– Какую именно?

– Онлайн-издание«Город 24». У них, видимо, кто-то из ваших охранников или персонала слил информацию. Они собирались опубликовать материал о вашей супруге.

Я замер, а потом медленно отложил ручку.

– Что именно они узнали?

– Почти все, – ответил он, избегая моего взгляда. – Имя, фамилия – Мария Белова. Студентка третьего курса Сеченовского медицинского университета. Дочь Юрия Белова, работавшего на вашего отца. Они хотели сделать акцент на разнице в

Я хмыкнул.

– Предсказуемо.

– Мы связались с главным редактором. Предупредили о последствиях. Юридический отдел подготовил уведомление о нарушении закона о персональных данных. Статью сняли.

– Временное решение, – сказал я тихо. – Через неделю вылезет что-то другое.

Романов вздохнул.

– Возможно. Но мы выиграли немного времени.

Я встал и подошел к окну.

Снаружи Москва была серая, вязкая, как будто застыла в своем ноябрьском воздухе. Снег сегодня не шел. Видно было только туман и выхлопы машин.

Все равно найдут. Я знал это с самого начала. С того дня, когда Маша согласилась стать моей женой.

Романов стоял, ожидая реакции. Я знал, что этот человек хорошо выполняет свою работу. Только благодаря ему нам удалось держать прессу подальше от нашей семьи в такой уязвимый для нас всех момент. Никто пока что не знал, что отец болен. Я запретил даже Еве говорить что-либо своему молокососу. Ублюдок растреплет все своему отцу.

Я обернулся.

– Спасибо. Сколько вам понадобилось, чтобы все это замять?

– Несколько часов. Мы подключили все связи.

– Можете идти.

Когда дверь за ним закрылась, и я остался один, со всей силы ударил кулаком по столу. Боль отозвалась в костях, но стало легче. На секунду.

Я понимал, что это был вопрос времени. Что любая ложь, любая попытка защитить частную жизнь в нашем мире – временная.

Они всегда найдут, вытащат, перевернут, приукрасят.

Но дело было не в том, что они узнали. А в том, что Мари теперь может пострадать.

Маша ненавидит публичность. Ее пугают вспышки, камеры, вопросы. Ей нужен мир, где все просто. Где люди не спрашивают, сколько стоит ее кольцо, и не гадают, спит ли она с миллионером ради квартиры. Мне хотелось ей это дать. И снова не удалось.

Я сел обратно, оперся локтями о стол и посмотрел на экран ноутбука. Пару часов назад мне прислали фотографии со вчерашнего вечера, и я, не задумываясь, поставил наше совместное фото на заставку телефона и ноутбука. На фоне рабочего стола – черно-белое фото с презентации. Она стоит рядом со мной, в шикарном длинном платье.

Моя жена улыбается. Но мне известно, что это не настоящая улыбка.

Я закрыл ноутбук.

Мысли крутились в голове, как снежная буря: болезнь отца, слезы матери, сестра, компания, брат-наркоман, эти проклятые бои. И где-то в этом хаосе – Маша.

Телефон на столе загорелся. Сообщение от Дениса:

«Ты видел новости? «Город 24» удалил статью. Но скриншоты уже гуляют. Придется что-то делать».

Я зажмурился.

Скриншоты.

Конечно. Все уже в сети.

Я набрал Романова.

– Удалите все, что сможете. Заплатите, кому нужно, но чтобы завтра ни одной ссылки, ни единого упоминания не было.

– Понял, – коротко ответил он. – Сделаем.

Я бросил телефон на стол. Пошел к бару, налил себе виски, хотя зарекся не пить в рабочее время. Отец бы не одобрил. Но папе сейчас не до этого.

Я посмотрел на янтарную жидкость и усмехнулся:

– За спокойствие, которого у нас нет, – пробормотал и выпил залпом.

Горло обожгло, но не стало легче.

Все рушилось. Приватность, семья, мой брак, репутация – все. И самое страшное – я даже не знал, что хотел спасти первым.

Мария

Я еще полусонная включила телефон и первое, что увидела на экране – десяток пропущенных вызовов и множество уведомлений. Сердце сразу сжалось так, будто кто-то сжал его в кулаке.

«Кто это мог быть так рано?»– промелькнула глупая мысль, но я уже понимала ответ, прежде чем открыть новости: скриншоты, репосты, короткие заголовки, под которыми в комментариях крошечными буквами сновали советы, обвинения и приговоры.

Я закрыла приложение, но звонки продолжились. Первый номер – незнакомый. Я не подняла, но он тут же перезвонил. Потом еще. Один за другим – разные коды, разные городские номера, уже с настойчивым, почти требовательным тоном диктора:«Мы из издания X, можно взять у вас интервью?»Я подумала о том, что если сейчас возьму трубку и скажу хоть слово, они его тут же перепечатают и вывернут так, что мне и не снилось.

Первый мужчина в трубке оказался предельно прямолинеен:

– Госпожа Белова, вы действительно жена Зарянского? Расскажите, как вам живется в роскоши? Вы ведь оставили учебу ради этого?

Голос оказался теплым, но в нем слышался отвратительный интерес: желтая наждачная смесь любопытства и охоты. Я почувствовала, как в глазах сразу же потемнело.

– Я… – попыталась я начать, но он не дал договорить.

– Мы можем приехать, снять сюжет. Это будет честно и открыто для публики, – предложил незнакомец, словно это была услуга.

Я повесила трубку едва ли не через минуту разговора и ровным голосом потребовала, чтобы он не звонил больше. Едва успела вдохнуть – снова звонок. Номер с другим кодом. Я просто не подняла трубку.

Сердце билось будто в панике. Руки дрожали. Все эти вопросы, чьи-то голоса, которые хотели выжать из меня кусок личной жизни и бросить его в витрину – они казались мне пыткой. Я не понимала, как отвечать: говорить правду и дать им взорвать ее в интернете? Лгать и пачкаться еще сильнее?

***

В кафетерии стоял запах свежей выпечки и обжаренного кофе. Тот самый уютный, липкий аромат, который всегда меня успокаивал.

Мы сидели у окна, где сквозь тонкое стекло пробивался тусклый зимний свет. Я машинально мешала ложечкой свой латте.

– Да это же полный бред! – возмущалась Лаура, закатив глаза. – Какая разница, кто ты и с кем ты живешь?! Это твоя личная жизнь, а не корм для таблоидных крыс!

Я устало вздохнула и потерла пульсирующие виски.

– Им интересна не я, а жена Зарянского. В этом весь смысл. – Я скосила взгляд на вновь вибрирующий телефон. – У меня ощущение, что кто-то специально слил в сеть мои контакты.

– На твоем месте я бы уже давно выключила телефон и жила спокойно.

Я отвернулась и посмотрела в окно. За стеклом кружился снег. Легкий, пушистый. Будто мир специально хотел отбелить себя и притвориться чистым. Я вновь взглянула на подругу. Мне было тяжело признаться в том, что я ждала звонка от Андрея.

– Что они вообще говорят?

–«Подтвердите, что вы жена Андрея Зарянского», «Как вы познакомились?», «Правда ли, что вы студентка…»– Я опустила голову на сложенные руки. – Господи! Мне так стыдно, будто я в чем-то виновата.

– Ты не виновата, – отрезала Лаура, откинувшись на спинку стула. – Просто тебя угораздило связаться с известной фамилией. Это их хлеб – копаться в

– Просто боюсь, что они узнают больше, чем нужно, – шепнула я, и пальцы непроизвольно сжали чашку.

Я впервые за все утро не могла допить кофе. Руки дрожали, а в голове гудел только один вопрос:"видел ли это Артем?"

Телефон не умолкал все утро. Уведомления, упоминания, какие-то отметки в соцсетях – фотографии, заголовки:

«Громкий поцелуй на фоне миллиардного проекта». «Зарянские снова вместе вышли в свет после долгого перерыва!»

Я смотрела на все это и чувствовала, как будто кто-то выворачивает меня наизнанку. Потому что в этих кадрах я была не собой. Не Марией. Не той, кто пряталась от Андрея, заводила новый номер, встречалась с Артемом в тишине загородных улиц.

На этих снимках я была«женой Зарянского». И теперь весь город это видел.

А значит, мог увидеть и он.

– Ты вообще слушаешь меня? – Лаура ткнула в меня ложкой. – Я тебе говорю, вы с Андреем вчера выглядели, как пара из журнала. Хотя почему«выглядели»? Так оно и есть. Но ты поняла меня. Некоторые издания ваше фото разместили на обложку.

– Прекрати, – выдохнула я, пытаясь спрятать лицо за кружкой с латте. – Мы просто притворялись.

– Ага,«притворялись».Это сейчас так называется, да? – Лаура приподняла бровь.

Я не ответила. Просто вжалась в стул и почувствовала, как внутри все переворачивается. Если Артем видел эти фото, он больше не напишет и не позвонит.

Вспомнила, как весь вчерашний вечер проверяла телефон, не решаясь открыть мессенджер. Уведомление от него мелькнуло еще утром –«Как дела?». Но я так и не ответила.

И вот теперь, сидя в маленьком кафе возле универа, я молилась, чтобы Артем никогда не узнал.

Пусть думает, что я просто студентка, у которой сложная история. Пусть верит, что я свободна. Пусть все останется как есть.

– Артем писал тебе? – спросила Лаура, кивнув на телефон.

Я отрицательно покачала головой.

– Возможно, он уже давно все прочитал, поэтому молчит.

Мне было нехорошо от мысли, что сделала больно парню. Он этого не заслужил.

– М-да… Ты заигралась, подруга, – неодобрительно цокнула девушка.

Я пронзила ее испепеляющим взглядом.

– Ты сама меня подталкивала замутить с ним.

Лаура лишь отмахнулась.

– Проехали. Ты сегодня сама не своя, – вздохнула она. – Может, тебе надо отдохнуть? Поехали отсюда?

Я хотела что-то ответить, но в этот момент по залу пронесся тихий гул. Кто-то вошел. Звякнул колокольчик у двери. Я подняла глаза и увидела ребят из параллельной группы. Они посмотрели в ответ и стали перешептываться. Сердце сразу сжалось.

Отвернулась. Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, о чем они говорили. Отвратительно. Как теперь ходить на пары, если за моей спиной все время кто-то будет шушукаться?

Телефон не унимался. Я отключала звук обычно, пока была в универе. Айфон вибрировал от каждого звонка и входящего сообщения. Я игнорировала их всех.

– Я бы на твоем месте сменила сим-карту, – сказала подруга, косясь на экран.

Я устало пожала плечами.

– Они перестанут звонить рано или поздно. Нужно только перетерпеть этот ажиотаж. Меня больше беспокоит вот это, – кивнула на толпу ребят.

Лаура посмотрела в сторону ребят и удивленно выгнула бровь.

– Больше не о чем поговорить? – презрительно крикнула она молодым людям, и те тут же отвернулись.

Моя подруга никогда не отличалась скромностью. Она всегда перла как танк, никого не стесняясь.

– Спасибо, – прошептала я, и Лаура крепко взяла меня за руку в качестве поддержки.

– Всегда…

Телефон на столе вновь завибрировал. На автомате я вновь взглянула на экран, и мои легкие перестали работать. Высветилось имя, от которого сердце мгновенно ушло в пятки.

Я повернула телефон подруге. Она удивленно вздернула бровь, видя имя Андрея на экране.

– Возьми! – подтолкнула Лаура меня. – Вид у тебя такой, будто тебе звонит налоговая.

Я судорожно вздохнула и нажала «ответить».

– Да?

– Мари, – Голос Андрея был низкий, ровный, но на том конце чувствовалось напряжение в его тоне. – Ты в порядке?

Я замолчала на несколько секунд, будто проверяла, не показалось ли мне.

– Да, – наконец, ответила я. – Но мне, не переставая, звонят.

– Не бери трубку. Ни с кем не разговаривай, – произнес он твердо. – Я уже дал все необходимые распоряжения. Специально обученные люди занимаются этим вопросом.

– Андрей, я…

– Просто пообещай, – перебил Зарянский. – Не отвечай. Даже если будут представляться какими-то знакомыми. Не разговаривай с этими людьми. Они хотят информации. Любой. Одно твое слово может быть вывернуто против тебя.

Я тихо вздохнула и кивнула, хотя муж и не увидел бы моего смиренного вида.

– Хорошо.

Повисла пауза. Долгая, тягучая. Никто из нас не говорил ни слова.

Где-то в глубине кафе играла фоновая музыка. Что-то из старого джаза. Но я отчетливо слышала, как билось мое сердце быстрее обычного.

– Все будет хорошо, – наконец, произнес Андрей чуть тише прежнего. – Я обещаю.

Обещает…

– Просто все это очень неприятно…

Я подавила неприятный ком в горле.

– Доверься мне. Я во всем разберусь.

Лаура сидела напротив, внимательно следя за мной, но не вмешивалась в разговор.

– Маш… – Андрей будто колебался. Было слышно, как он вздохнул, и как где-то вдалеке зашуршала бумага. – Все будет хорошо, – вновь повторил он.

– Я знаю…

Не в силах выносить этот разговор, я повесила трубку первой. Медленно положив телефон обратно на стол, подняла глаза на подругу.

– И? – спросила Лаура, прищурившись.

– Предупредил, чтобы я не разговаривала с журналистами.

– Ты вся дрожишь. – Она подалась вперед и взяла меня за руку. – Что ты почувствовала, когда услышала его голос? Страх? Может, воспоминания вчерашнего поцелуя заставили тебя так волноваться?

Я опустила взгляд на наши сцепленные руки. Все смешалось: вина перед Артемом, боль от старых чувств и страх, что все вылезет наружу, приукрашенное сверху дерьмом.

– Хочу его увидеть… – прошептала, возвращая взгляд на подругу.

– Кого? – уточнила Лаура.

– Его…

Глава 16

Андрей

Я ехал домой на автопилоте. Вновь пошел снег. Редкие хлопья превращались в плотную пелену, смазывая городские огни. Дворники лениво скребли стекло, оставляя мутные полосы, будто даже они устали.

Радио было выключено. В салоне – только низкое гудение двигателя и тихий шорох шин по асфальту. Я не хотел думать, но мысли лезли сами.Мария Белова.Теперь это имя знала вся Москва.

Меня всегда раздражали журналисты – эти вездесущие падальщики с улыбками, за которыми скрывался только голод.

Но сейчас раздражение переросло в злость. В ту тяжелую, плотную злость, что сидит под кожей и не дает дышать.

Я понимал: жизнь моей жены разделилась на«до»и

До – когда она могла спокойно идти по улице, смеяться с подругами, не чувствуя на себе чужие взгляды.

После – когда на нее будут показывать пальцем и шептать:«Вот она, та самая Белова. Из простой семьи, а теперь – жена Зарянского».

А она ведь не просила этого мира. Это я втянул ее.

Свернул на проселочную дорогу, ведущую к дому. Фары выхватывали из темноты снежные хлопья и ветви сосен. Двор встретил привычной тишиной. Лишь шныряли пара охранников.

Когда я вошел, снял пальто и сразу же прошел в кабинет.

Телефон в кармане звякнул от входящего сообщения. Я взглянул на экран.

«Это скрин статьи, которую мы успели удалить. Для информации».

Это был Романов. Я открыл файл и сразу же пожалел.

Кричащий заголовок жирным шрифтом:

«Скромная студентка и сын миллиардера: что скрывает брак Андрея Зарянского?»

Дальше – текст. Я даже не удостоил его вниманием. Взглянул на фотографии с презентации. Лицо моей жены крупным планом, пойманное вспышкой.

И далее подпись под снимком:

«По данным наших источников, супруга Андрея Зарянского, Мария Белова, ранее работала в клинике, где лечился брат бизнесмена. Источники утверждают, что знакомство произошло при неоднозначных обстоятельствах…»

Я чувствовал, как сжимаются кулаки.

Неоднозначных обстоятельствах – вот же мрази.

Они даже не соврали напрямую, просто изогнули слова, придали им нужный оттенок.

И дальше:

«По слухам, девушка не имеет опыта в светском обществе и избегает публичности. О близких отношениях Беловой с бывшими однокурсниками известно мало, но в социальных сетях она не раз появлялась с молодыми людьми, что ставит под вопрос стабильность ее брака…»

Ставит под вопрос стабильность брака.

Я сжал зубы.

Ниже – комментарий«эксперта»:

«Психологи отмечают, что подобные браки редко бывают счастливыми: слишком разный социальный слой».

Я швырнул телефон на стол. Кровь гудела в висках. Я чувствовал себя, как в тот день, когда Леху впервые спалили с наркотой на утро после моего мальчишника: смесь ярости, бессилия и боли.

Прошелся по кабинету.

На полке – фотографии: я с братьями и сестрой, отец с матерью на открытии очередного нового бизнес-проекта. Мы все – семья, видимость порядка. А за всем этим стояли грязь, ложь, зависимость, болезни и вот теперь – имя моей жены в мерзких, чужих ртах.

Я вновь потянулся за телефоном и пролистал ленту. Романов не соврал – статья исчезла. Но в телеграм-каналах уже гуляли скриншоты. Фотографии, заголовки, обрывки фраз и, конечно же, комментарии:

«Ну естественно, студентка – и сразу в олигархи».

«Белова? Та, что училась на терапевта?»

«Ничего, скоро разведутся».

Я почувствовал, как внутри все переворачивается. Эти люди не знали ни мою жену, ни нас, ни то, через что мы прошли. Но судили. Легко и быстро. Им нужна была только грязь, потому что она всегда продается.

Я набрал Романова.

– Почему это до сих пор в сети?

Он замялся с ответом.

– Мы стараемся, но это неофициальные каналы, Андрей Владимирович, там ничего нельзя удалить полностью…

– Сколько им заплатить, чтобы убрали все? – перебил я.

– Таких десятки, – пробормотал он. – Это волна, ее не остановить полностью.

– Значит, остановите хотя бы тех, кто начал. – Я говорил тихо, но голос дрожал от напряжения. – Узнайте, кто слил. Найдите.

– Понял, – коротко ответил он. – Займусь этим.

Я положил телефон и долго сидел, уставившись в стол.

В какой-то момент понял, что просто не могу сидеть. Пошел в гостиную, включил интерактивный камин. Огонь медленно разгорался, осветив комнату мягким оранжевым светом.

Я подумал о ней… Лицо Мари появилось в голове без предупреждения, и воспоминание о поцелуе заставило что-то всколыхнуть внутри меня. До вчерашнего вечера я не думал, что один короткий контакт может все перевернуть. Наши отношения были поставлены на паузу. Мы и наши чувства замерзли, но кто-то смахнул с этого льда снег, и все вмиг стало ярче и отчетливее.

Поцелуй был быстрым, но в нем было столько невыговоренного, что после него в горле повисло тяжелое молчание. И тогда я понял, что скучаю. Не морально, а физически. До гребаной ломки! Понял, как сильно мне нужна Мари, и насколько мне ненавистна мысль о разводе.

Она сказала, что встречается с кем-то. Так ли это? Одна мысль, что кто-то другой может касаться ее, приводит меня в ярость. Я не думал о том, что Мари развлекалась все эти месяцы. Был уверен, что ей так же чертовски плохо, как и мне. Неужели я жестоко ошибался и совсем не знал эту девушку?

Я почувствовал страх. Сколько всего можно было бы починить раньше, если бы я не считал обязательным держать фасад сильного мужика. Во мне была уверенность, что все само как-то уляжется, поэтому погряз с головой в договора, отчеты и боль за отца, отодвинув свой брак в сторону.

Я подумал о ее телефоне, который весь день разрывался, причиняя моей жене моральное увечье. Я заведомо ненавидел людей, чьи лица мне не были известны. Голоса которых умели превращать чужую жизнь в спектакль. Ведь они не просто любопытны. Ублюдки жаждут катастрофы.

Моя жена сейчас была настолько беспомощна. Я чувствовал это на расстоянии. До сих пор в голове звучал ее голос. Тихий, с болью и обидой.

Я никому не позволю без спроса копаться в ее душе, выдавливать из нее слова и превращать их в свои вонючие заголовки.

Камин заставлял тени шевелиться на стене. Я закрыл глаза и представил Мари. Ее улыбающееся лицо, светящиеся счастьем глаза. Как ее тонкие пальцы обхватывали кружку с горячим какао.

Не нравилось признаваться себе, но факт оставался фактом: мне нужна была она. Здесь. Снова. Рядом со мной в этой гостиной.

Я открыл глаза и бросил взгляд на камин. Даже огонь в нем казался холодным. Все потому, что моей жены не было здесь.

После нашего последнего поцелуя мне стало понятно, насколько сильна была привязанность к девушке. Я не осознавал этого ранее. Идиот. Ее тепло – мой покой. Ее голос – мой якорь.

Я достал телефон. Хотелось позвонить Мари и спросить, как она, но сдержался. Было поздно. Я набрал номер знакомого из службы безопасности, которого однажды рекомендовал отец. Поздний час для таких людей не имел смысла. Такие, как он, казалось, никогда не спали.

– Доброй ночи, – сказал я, когда человек на том конце поднял трубку. – Нужно узнать, кто связался с«Город 24».Откуда у них данные. Быстро. И если кто-то из наших слил, нужно,чтобы завтра его не было.

Я отключился. Сел в кресло, глядя на огонь, и провел ладонью по лицу. Я чувствовал себя смертельно уставшим, как человек, который слишком долго держал все под контролем. Сил не осталось. Каждое мое«да»– это«нет»себе. И я устал от этой арифметики выживания.

Единственным моим желанием было: чтобы моя жена не видела эти страницы, мерзкие комментарии, и чтобы сохранила хоть кусочек покоя.

Телефон мигнул уведомлением. Новое сообщение от Климова:

«Нашли IP-адрес. Могу выехать».

Я написал в ответ:

«Не нужно. Я сам. Скинь адрес».

Я встал, взял пальто и вышел в заснеженную ночь. И, закрывая за собой дверь, произнес в пустоту:

– Пора кое-кого закопать.

Если хоть кто-то посмеет тронуть ее, мою жену, я лично сотру его из этой гребаной жизни.

***

Координаты от Климова привели меня в другой конец Москвы, туда, где асфальт уже давно не ремонтировался и где, помигивая время от времени, висели фонари на столбах.

Свернув с главной дороги, оказался в узком переулке между гаражами: старые железные ряды, заколоченные ворота, самодельные шлагбаумы. Как только машина притормозила, я понял, что место необычное. Это не простая квартира или что-то в этом роде.

Передо мной показалась вывеска, выцветшая от времени:«Клуб 24/7», где«24»уже наполовину стерлось, а«7»все еще держалось за свою жизнь.

На мгновение я пожалел, что поехал сюда один. Приезжать в место, подобное этому, на Lamborghini Urus было самоубийством. Но все же я сделал это.

Внутри – не бар и не подполье, а то, что обычно зовут компьютерным клубом: длинные столы, провода, мониторы, запах электронных сигарет и приторность энергетиков, витающих в воздухе. Куча молодых лиц под капюшонами, глаза, светящиеся от синего света, и музыка – не громкая, но упорная, электронная, как шум холодильника.

У дверного проема сидела девушка-администратор. Панк, судя по виду. Растрепанные черные волосы, пирсинг на лице, яркий макияж, одежда, как будто взятая из секонд-хенда на соседней улице. На плече у нее болтался бейдж с непонятным ником. Она посмотрела на меня с веянием удивления и скуки.

– Что вам нужно, дядя?

Голос девушки был мягкий, но с ноткой вызова. И что вообще значит«дядя»?

– Мне нужно знать, кто сидел за этими компьютерами, начиная со вчерашнего вечера, – сказал коротко. – IP-адрес у меня есть. Я могу его показать.

Она посмотрела на экран, потом на меня, потом снова на монитор. За ее спиной находился, по меньшей мере, десяток лиц, за игрой. Кто-то выкрикнул что-то, и смех разлился по залу.

– У нас тут не«служба статистики».

– А камеры?

– Только над стойкой, – сказала админ, тыкая пальцем вверх. – И они не работают уже давно.

Надежд было мало, но я решил попытать удачу:

– А вы не записываете посетителей?

– Нет, – ответила она. – Никаких личных данных.

Психанув от безысходности, я вышел обратно на улицу. Холод ударил в лицо. Я встал у машины и посмотрел на вывеску«Клуб 24/7», размышляя, что же делать дальше.

Глава 17

Мария

Я приехала в клинику к отцу рано утром. На улице был легкий мороз, который щипал щеки, а солнце только начинало подниматься над городом. Я стояла на парковке, выдыхала облака пара и смотрела на здание. Уже почти полгода мой отец здесь лечился, и иногда мне удавалось навещать его, но не так часто, как этого бы хотелось. Чувство вины терзало меня каждый раз, когда я думала об этом.

Я любила его. По-своему. Но счастливых воспоминаний из детства у меня почти не было. Я помнила только запах алкоголя и дрожь в его руках, когда он пытался удержаться на ногах. Папа часто был пьяным, и моя любовь к нему формировалась в противовес этому.

Коридор клиники встретил меня тихим спокойствием. Белые стены, приглушенный свет, запах антисептика и легкий аромат моющих средств.

В прошлый раз, когда приезжала, отец заметил запах перегара от меня. Я тогда оправдывалась, но увидела у папы тревогу и страх, что могу повторить его путь. И теперь, когда открывала дверь палаты, я была абсолютно трезвой. Ни капли алкоголя, ни тени запаха. Мне хотелось показать ему, что могу быть рядом, не принося в жизнь его прошлых демонов.

– Доченька… – его голос прозвучал тихо, но с легкой тревогой.

Папа сидел на краю кровати, когда я вошла.

– Я так рад тебя видеть!

Медленно подошла и обняла отца. Отстранившись, я улыбнулась и села на стул рядом.

– Как твои дела?

– Все хорошо, пап, – ответила я спокойно, улыбаясь отцу в ответ.

Он кивнул, будто проверяя, верить ли мне, и немного расслабился. В глазах была заметна тревога, но также была радость, что я пришла. Отцу запрещен телефон, пока он здесь, поэтому я время от времени приезжаю, но врач сказала, что часто не нужно.

– Как твои дела? Тебе не скучно здесь?

Отец отмахнулся, будто не хотел говорить об этом.

– За меня не волнуйся. Я полон решимости изменить свою жизнь ради тебя.

Папа взял меня за руку и вопросительно посмотрел в глаза.

– Ты сегодня опять одна. Где твой муж? – тихо спросил он, словно боясь, что его вопрос может сорваться в публичное пространство. – Или ему противно видеть меня?

Я почувствовала, как сердце сжалось. Ответить прямо не могла. Я еще не готова была говорить ни о разводе, ни о том, что происходит в моей жизни сейчас, поэтому просто опустила взгляд на руки.

– Пап… – сказала я тихо, – у нас с Андреем все в порядке. И, поверь мне, мой муж не думает о тебе плохо. Ведь это он оплачивает твое лечение здесь, не забывай.

Отец внимательно посмотрел на меня, и я увидела в его глазах ту смесь любви и тревоги, которая никогда не покидала их. Разве что, когда папа был сильно пьян и не понимал, где он и с кем находится.

– Я очень за тебя переживаю, – сказал папа после паузы. – Мне важно, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя было все хорошо.

Я кивнула, сдерживая дрожь в голосе.

– Знаю, – ответила ему. – Спасибо, пап…

Я потянулась к своему родному человеку и обняла его, а он обнял меня в ответ. Мы молчали несколько минут. Я ощущала, как отец делает медленные вдохи, пытаясь не показывать слабость, хотя тело выдавало его. И тогда я поняла: несмотря на всю сложность наших отношений, несмотря на его алкогольное прошлое, несмотря на годы, в которые видела

Отстранившись, положила ладонь на руку отца.

– Пап… – прошептала тихо. – Я не могу приходить чаще. Врачи запрещают.

Он слабо улыбнулся. Я знала, что для него мой приезд многое значил.

– Все в порядке, Машенька.

Я кивнула, едва сдерживая слезы. И в этот момент почувствовала странное облегчение, когда отец потянулся к моему лицу, чтобы смахнуть первую слезинку.

– Я люблю тебя, дочь. И очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

Не знаю, чувствовал ли он, что я не в порядке, или нет. Но мне действительно было так плохо сейчас. Я хотела совета, поддержки, но сказать отцу правду не смела. Мы никогда не были близки настолько, насколько бывают папа с дочерью. Я боялась осуждения. Боялась, что он не поймет.

Я промолчала. Не потому что уже все решила или исправила ошибки. А потому что находиться рядом с папой – уже какое-то исцеление.

Мы сидели в тишине, слушая ровное дыхание друг друга. В голове роились мысли: о том, что было, о том, что могло быть, о моих и его ошибках и чувстве вины. Но теперь, в этом маленьком пространстве клиники, среди белых стен и легкого запаха антисептика, все казалось проще. Я просто сижу рядом с отцом, все еще люблю его без всяких иллюзий и надежд, что все будет как-то по-другому.

– Спасибо, что пришла. Для меня это очень важно.

И это было достаточно.

Я закивала и судорожно вздохнула, положив голову отцу на плечо.

– Мне очень тебя не хватает. Пожалуйста, вернись домой здоровым. Я очень тебя прошу, пап…

– Обещаю, малышка… – Отец нежно гладил мои волосы. – Ради тебя.

Когда пришло время уходить, я закрыла за собой дверь, оставив отца одного в палате. Скоро у него должны были начаться процедуры и занятия.

Казалось, каждый шаг прочь от отца отдавался душевной болью. Внезапно на меня нахлынули воспоминания.

Я вспомнила раннее детство. Дом, в котором мы жили с бабушкой и отцом, и который всегда пах спиртом, смешанным с дымом сигарет. Папины руки, дрожащие от водки. Слова, которыми он мог уколоть и ранить бабулю. Каждый праздник, каждый день рождения проходил под тенью бутылки. Я часто ложилась спать с ощущением тревоги, не зная, придет ли папа трезвым или нет. Бабушка так и не смогла справиться с отцом, а потом я приняла эту чертову эстафету.

Но я любила папу. Любила не за радость, не за заботу, а за то, что это был мой отец, за то, что он пытался быть лучше, пусть и не всегда получалось. Любила, потому что понимала: за этой слабостью скрывается человек, который когда-то мечтал быть другим, но не смог.

В голове проносились мысли, в кого бы я превратилась, если бы пошла по стопам отца? В моей жизни действительно было слишком много алкоголя. Я тянулась к нему всякий раз, когда чувствовала, что почва выбита у меня из-под ног. Интересно, у папы это начиналось также? Я боялась спросить напрямую.

Шаг за шагом я шла по коридору, чувствуя, как воспоминания из детства переплетаются с настоящим. С одной стороны, чувство вины за то, что не навещаю его чаще, что не уделяю ему достаточно внимания. С другой – понимание, что я уже не та маленькая девочка, что у меня есть своя жизнь, свои ошибки, свои решения.

Я подошла к выходу из клиники, задержалась на мгновение у стеклянных дверей. На улице был мороз, и первые солнечные лучи отражались от снега, покрывавшего тротуары. Белая искрящаяся поверхность казалась чистой, почти нереальной. Глубоко вдохнула, позволяя холодному воздуху пробежаться по легким, и почувствовала странное облегчение. Ведь сегодня тот самый день, когда я решилась на шаг, который так долго откладывала.

***

Машина скользила по замерзшей дороге, а я сжимала руль так, будто это помогало удерживать тревогу внутри. Я возвращалась в дом, который еще недавно был нашим общим. Дом, в котором мы с Андреем проводили утро за утром, спорили, смеялись, молчали. Дом, который теперь казался чужим, даже если формально он все еще принадлежал мне наполовину.

Пыталась убедить себя, что еду не по своей воле, а потому что вынуждает ситуация. Пришла зима, и мне нужно было забрать теплые вещи, которые я благополучно оставила, когда покидала дом. Но, разумеется, это была полная чушь. У меня было достаточно денег, чтобы купить новые. Мне сложно было признаться самой себе, что ехала прощупывать почву и, возможно, увидеть его…

Боялась того, что столкнусь с ним. Боялась, что Андрей окажется не один. Боялась, что сделаю себе еще больнее. Но желание вновь увидеть его сильнее любых страхов.

Приближаясь к дому, заметила, как снег покрывал двор, деревья, крыши. Я подъехала к воротам. Охрана кивнула мне, не задавая лишних вопросов. Я знала: они должны были сообщить Андрею. Интересно, был он дома или на работе? А может, мой муж вообще ночевал этой ночью у нее? Я мгновенно отогнала от себя эту мысль.

Она солгала тебе, Маша. Она чертова лгунья!

Внутри дом встретил меня тишиной. Никаких звуков телевизора, никакой суеты, только эхо моих шагов по плитке. Я остановилась на минуту и осмотрелась. Все было на месте, как будто я только что покинула этот дом. Картины на стенах, мебель, запах легкого чистящего средства, которое использовала уборщица.

Мои руки дрожали, когда я открывала шкаф, чтобы достать теплые вещи. Я аккуратно сложила их в сумку, стараясь не касаться других предметов лишний раз. Стало страшно от того, что мне захочется остаться. Несмотря на то, что мысли о разводе, об Андрее и о моих чувствах к Артему не давали мне покоя, я знала, что вынуждена была пойти на этот шаг, чтобы двигаться дальше.

Уложив сумки, подошла к окну. Было так красиво. Все деревья покрылись снегом. С грустью вздохнув, я надела куртку и проверила вещи. Вроде все было на месте. Я сделала шаг к двери, и на секунду почувствовала желание оглянуться, посмотреть на комнату, которая когда-то была моей.

Я делала шаг за шагом, ловя себя на том, что улыбка сама собой появлялась на лице, а следом накатывала тоска. Здесь мы вместе пили кофе утром, спорили, смеялись над глупостями. А вот тут, в гостиной, Андрей сидел с документами, хмуро морщился, когда что-то не сходилось. И все эти моменты казались такими далекими, будто я наблюдала за ними из чужого сна.

И вдруг раздался лай. Я замерла. Сердце ушло в пятки.

«Собака?»

Лай повторился, и я услышала его приглушенный рык. Похоже, источник находился внизу. Медленно направилась к лестнице в подвал. Дверь была приоткрыта. Я спускалась сюда один-единственный раз в жизни, когда устраивала себе самостоятельную экскурсию по дому на следующий день после свадьбы, но там не было ровным счетом ничего. Я шла вниз осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Что делать собаке в подвале?

Когда подошла к двери внизу, лай полностью стих, но остались какие-то приглушенные звуки. Я протянула руку, медленно открыла дверь и увидела ее: собаку. Бойцовская, мощная, хоть и не совсем взрослая. С купированным хвостом, который нервно вилял. Она бросилась на меня с лаем, а я вздрогнула и вскрикнула.

Но собака не хотела причинить вреда. Она обнюхала мою руку, завиляла хвостом и лизнула пальцы. Я успокоилась, делая шаг вперед, но взгляд моих глаз тут же упал на металлическую клетку. Она была свежесваренная. Раньше здесь ее не было. Я шокировано уставилась на массивные тяжелые прутья и поняла, что клетка не пуста.

– Зевс… Место… – раздался хриплый голос, почти шепот, внутри нее.

Глава 18

Мария

Мое сердце подпрыгнуло. Я медленно подошла, чтобы поближе рассмотреть человека, запертого здесь. Леша…

Младший брат моего мужа лежал на грязном, застиранном матрасе. Я с трудом узнала его. Глаза парня были красными и сильно слезоточились. В них читалась боль, усталость и страх. Лицо сильно заросло щетиной, а кожа была бледной.

Я подошла ближе, опустилась на колени перед мужчиной и протянула руку. Его лоб горел под моей ладонью.

– Леш, что случилось? Почему ты здесь? – спросила я дрожащим голосом.

Он поднял взгляд, с трудом открывая рот, чтобы ответить.

– Маша… – прошептал он. – Это… Это правильно. Андрей поступил правильно. Мне нужно это пережить… У меня ломка. Я… Не знаю, как долго здесь, но… Я должен.

Я села рядом и осторожно прикоснулась к его руке. Он дрожал. Я провела ладонью по его коже, чувствуя жар.

– Леш, твои глаза… – Я едва сдерживала слезы от боли. – Ты такой горячий. Почему Андрей тебя оставил в таком состоянии?

Он тихо вздохнул, но ничего не ответил.

Я обняла парня через прутья клетки, ощущая слабость и дрожь его тела. Собака обнюхивала мои ноги и дружелюбно виляла хвостом, словно понимала, что я здесь, чтобы помочь.

– Я с тобой. Все будет хорошо. Ты не один, – шептала Леше тихо.

– Спасибо, Маш… – произнес он хриплым голосом, слабым, но искренним. – Я… Я просто должен пережить это…

Я понимала, что это не маленькая тайна, а скорее большая ответственность. Могу только представить, что чувствовал Андрей, когда запирал Лешу здесь. Страх за брата, который оказался в таком состоянии. Очевидно, мой муж пошел на крайние меры, чтобы его спасти.

Я погладила парня по руке. Собака спокойно сидела рядом, наблюдая, будто контролировала всю ситуацию. Я не боялась ее. Пес оказался довольно добродушным.

– Все будет хорошо, – повторила тихо. – Я с тобой.

Взгляд упал на аптечку рядом. Я открыла ее. Она оказалась практически пуста. Я взяла градусник, чтобы измерить Леше температуру. Как и ожидалось, она была очень высокая.

– Леш… – прошептала я, ощущая ужас от того, что этот сильный мужчина так болен. – Слушай, я сделаю тебе чаю или заварю терафлю. Это должно сбить температуру.

Он молча кивнул. Его глаза были закрыты, дрожь проходила по всему телу. В университете мы изучали симптомы ломки. Люди испытывают боль во всем теле. Говорят, им сложно даже моргать.

Я поднялась наверх. В доме все еще царила гробовая тишина. Интересно, Андрей продолжал спать? На него это не похоже. Скорее всего мой муж был уже на работе.

Электрический чайник отбил кнопку. Я налила кипяток и растворила порошок. Запах лечебного сиропа поднялся в воздух.

– Может быть, я вызову тебе скорую? – спросила осторожно, когда вернулась обратно в подвал, боясь испугать его еще сильнее. – Давай отвезу тебя в клинику, где лежит мой отец?

Леша с трудом поднял голову и слабой рукой сжал мою.

– Нет… Никакой клиники… Андрей… Он все делает правильно… Мне нужна эта клетка… Это… Я только сейчас понимаю.

Я смотрела на него и видела, как тело парня трясется от озноба. Я поднялась наверх в свою спальню и принесла Леше еще одно одеяло, аккуратно накрыла его, подложила новую подушку, чтобы хоть немного облегчить страдание. Леша тихо стонал, веки трепетали от боли. Он просто не мог уснуть. Парень отказывался от разведенного лекарства, как бы я его не уговаривала.

В углу клетки стоял небольшой биотуалет. Мой внутренний вздох прозвучал где-то глубоко внутри. Тут он живет, ест, спит и ходит в туалет. Интересно, как долго Андрей держал брата здесь?

Я осторожно спросила:

– Леш, может, я отведу тебя наверх, чтобы ты смог искупаться, сходить нормально в туалет?

Он сильно потряс головой и слабым голосом сказал:

– Нет… Нет, ни в коем случае… Единственное, что ты можешь сделать… – Он посмотрел на собаку, которая сидела рядом, преданно наблюдая за ним. – Погуляй с Зевсом на улице. Ему нужно проветриться. Пес все время со мной, не отходит ни на шаг…

Я вздохнула и поняла: моя помощь ограничена. Но мне можно хотя бы это сделать. Зевс радостно завилял хвостом. И тут, тихо за моей спиной, раздался звук шагов. Я обернулась и увидела Андрея.

Он стоял в дверном проеме с широко раскрытыми глазами. В их глубине была смесь шока и недоумения. Мой муж не был зол, но его лицо выражало беспокойство. Мужчина никак не мог предположить, что я здесь.

– Мари…

Я почувствовала, как воздух вокруг начал сгущаться. Сердце сжалось. В голове было осознание, что он не знал о моем приезде. Я понимала: ему могло не понравиться, что кто-то теперь видел то, что он тщательно скрывал.

– Просто… – начала тихо, но слова застряли в горле. Я не хотела ссориться, не хотела объяснять свои мотивы. – Я просто… Немного позаботилась о нем.

Андрей молчал несколько секунд, словно пытаясь осознать всю ситуацию. Его взгляд несколько раз скользнул по клетке, по брату, по Зевсу, и, наконец, мужчина вновь посмотрел на меня.

Мы оба молчали. Но тишина между нами была громче любого крика. Наконец, отведя от меня взгляд, муж взял резиновый мячик и сказал псу:

– Зевс, гулять! – приказал он, и собака тут же радостно побежала наверх по ступенькам.

Я замялась на месте. Не знаю, зол ли Андрей на меня за то, что я так ворвалась,

– Пойдем поговорим. – Муж кивнул в сторону выхода. – Оставь его. Пусть поспит. Ты ничем ему не поможешь.

Мне не хотелось покидать Лешу, но Андрей был прав: парню никто не поможет, кроме него самого.

Я кивнула, и мы вместе поднялись из подвала, обошли дом и оказались в задней части двора. Первый снег лег на землю, покрывая все мягким белым ковром. Хруст под ногами, когда мы ступали по нему, казался странно успокаивающим.

Этот сад я запомнила в совершенно другом виде: все утопало в зелени. Уверена, ландшафтный дизайнер заработал немало денег на этом. Но сейчас все сложно замерло.

Деревья утопали в снегу, пригибая ветки, а легкий ветер поднимал снежные порошинки в воздух. Все вокруг выглядело нереально красиво, словно мы оказались в сказке.

– Зевс! – Андрей кинул резиновый мяч, и собака радостно бросилась за ним, виляя хвостом.

Мы шли медленно, наблюдая, как он подкидывает снег лапами, оставляя следы на белом покрывале.

Сначала шли молча. Я смотрела на игру собаки, на снежные сугробы, на мерцающий морозный свет. Потом все-таки набралась смелости:

– Как давно он принимает наркотики, Андрей?

Муж тяжело вздохнул. На мгновение мне показалось, что я зря задала этот вопрос, но все же он ответил:

– По его словам, чуть больше года.

Прикинула в уме, а потом прикрыла рот от шока.

– Это значит… – предположила я, на что Андрей кивнул.

– Да. Он сказал, что после полученной травмы ему сложно было справиться с болью. Лекарства не помогали, хоть и были сильнодействующими. Можно было посадить печень. И тогда Ангелина предложила ему этот вариант.

Я остановилась, с трудом переваривая полученную информацию.

– Ты хочешь сказать, что это Лина подсадила его на наркотики?

Андрей тоже остановился. Мужчина не смотрел в мою сторону. Его взгляд был сосредоточен на радостно бегающем Зевсе. Но по его напряженной спине было заметно, как муж с трудом говорил о зависимости младшего брата.

– Я заставил дрянь уехать из города. Думал, что Леха сможет бросить это дерьмо, но было уже слишком поздно.

Подойдя ближе, я коснулась ладонью спины Андрея в знак поддержки, но он все еще не смотрел на меня. Могу только представить, какие бури были внутри него.

– Никто не должен знать! – сказал муж строгим тоном, наконец, обернувшись.

Это звучало почти как приказ, а не как не просьба, но я понимала и разделяла его эмоции, поэтому не обижалась.

– Ты можешь доверять мне, – пообещала я. – Кто-нибудь еще знает?

Андрей отрицательно покачал головой. Мне было больно смотреть на своего мужа. Его глаза выглядели также, как и глаза брата. Красные, болезненные. Он явно не досыпал. Мне было трудно смотреть на страдальческое лицо мужа. Андрей, которого я знала ранее, теперь был совсем другим человеком. И тут мне стало понятно, что здесь, именно сейчас, этот мужчина не надел маску. Он был настоящим.

– Денис и отец, – коротко ответил Зарянский.

– Ваша мать, наверное, бы умерла от горя, если бы узнала. Сначала отец, а потом Леша…

Спустя секунду я уже мысленно давала себе пощечину за необдуманно брошенную фразу.

– Прости, я не должна была так говорить.

В горле появился ком размером с планету.

– Не извиняйся, – вздохнул он и вновь посмотрел в сторону. – Ты права. Мать новость о наркозависимости любого из детей убьет, но я не мог не сказать отцу. Мне нужен был совет.

– Так это отец приказал закрыть твоего брата в подвале? – я ахнула от шока.

– Леху нельзя запирать в клинике. Об этом тут же узнают репортеры. Обязательно кто-то сольет информацию. Это ударит по семье и по компании.

Я задумалась над его словами и никак не могла понять. Неужели Владимир Зарянский ставил престиж семьи выше здоровья своего ребенка?

– Так тяжело видеть его страдания. В клинике ему бы помогли, – попыталась я переубедить Андрея, но он лишь тяжело вздохнул. – Я много читала про ломку. Мы проходили это в университете. Знаю, что есть препараты, которые снимают симптоматику, и Леша не будет так мучиться.

– Брат моего лучшего друга нарколог-аддиктолог. Он уже однажды ставил Лехе капельницу, но толку от нее было мало. Зависимость живет не только в теле, но еще и в голове.

– Значит, еще два человека в курсе?

– Им можно доверять. В ту ночь после нашей свадьбы я отправился к Лехе. Боялся, что у него случился передоз. Пришлось вызвать Славу и его брата. С того момента информация не просочилась. Я знаю, что на них можно положиться.

Андрей все еще не смотрел на меня. Я чувствовала, как ему трудно было говорить обо всей этой ситуации. Мне стало искренне жаль моего мужа. Столько всего навалилось на плечи этого мужчины, а я… Я бросила его в самый трудный момент.

– Думаешь, мне легко видеть, как страдает мой брат? Но у меня нет выбора. Он должен через это пройти. Я уверен, что, пройдя через эти страдания, Леха больше не захочет вновь это проходить. Нужно сломать не только его тело, но и разум.

Я смахнула слезу. Сказать что-либо было трудно. Он не рассказывал ранее о том, почему оставил меня одну в нашу первую брачную ночь, но теперь все стало на свои места. А я думала, что он уехал к этой стерве. Дура!

– Мне… – Голос дрожал. – Мне жаль, что такое несчастье свалилось на вашу семью.

– На НАШУ семью, – поправил меня Андрей.

На этот раз он повернулся и пристально посмотрел мне в глаза.

– Ты тоже часть этой семьи, Мари.

В мой адрес не прозвучало никаких обвинений, но я все равно чувствовала себя неправой по всем фронтам.

Я открыла рот от шока и не знала, что сказать.

– С самого начала я считал идею женитьбы на тебе бредом. Не разделял эту идею отца, но его ультиматум не оставил мне выбора.

– Какой ультиматум?

Андрей посмотрел куда-то позади меня, а после вокруг. Найдя взглядом Зевса, он ненадолго сосредоточился на нем, а потом вновь посмотрел на меня. Уверена, ему нужно было подобрать слова. Но я терпеливо ждала. Слишком долго от меня хранили тайны, оставляя полностью в неведении.

– Я рассказывал тебе о своем похищении шестнадцать лет назад, – начал он, и у меня появилось ощущение, что грудная клетка сжимается. – Именно твой отец тогда помог найти меня.

– Помню…

Я шмыгнула носом. Мне сложно было вспоминать момент, о котором ранее рассказывал Андрей.

– Именно поэтому твой отец терпел моего все эти годы, – вспомнила я слова мужа.

– Не только. Мой отец обещал позаботиться о

Я замерла на мгновение, только сейчас понимая истинность этих слов.

– Когда папа узнал о том, что у него рак, он решил передать мне ответственность. – Андрей подтвердил мои догадки.

Кажется, я перестала дышать.

– Я бы все равно не бросил тебя, но отец посчитал наш брак гарантом того, что сдержу слово, потому что никогда не должен забывать, кому обязан жизнью.

Подняв на мужа затуманенный от слез взгляд, я попыталась что-то сказать, но не получалось. В голове было множество слов и эмоций.

– Я не хотел всего этого. Всегда ненавидел, когда меня кто-то к чему-то принуждал. Но со временем все изменилось. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я действительно желал, чтобы у нас все получилось.

Я продолжала молчать, чувствуя, куда на самом деле заходит наш разговор.

– В какой-то момент мною были совершены ошибки, – продолжил Андрей. – Я пытался сделать все для этого брака. Клянусь тебе, что не изменял. Вика многое подстраивала, пыталась вмешаться, но это не мои действия… Я делал все, что мог.

Он сделал шаг ближе, посмотрел на меня прямо.

– А ты… Ты вела себя инфантильно в тот момент, когда как жена должна была меня поддерживать. Ты не понимала, сколько ответственности легло на мои плечи. Отец болен, а я должен заботиться о братьях и сестре, о Лехе, о всех… И я старался все сделать правильно.

Я молчала, чувствуя, как слова Андрея проникают глубоко внутрь. Он говорил спокойно, твердо, сдержанно. Сильный мужчина, который не кричит, не требует, не унижает. Просто говорит о том, что есть, что было и, конечно, о своих чувствах.

– Ты думаешь, только тебе было трудно… Я делал все для нас, для брака, для семьи, а ты… Ты должна была просто быть рядом.

Я почувствовала, как в груди застрял ком. Не злость, не обида, а, скорее, понимание. Понимание того, что он нес ответственность не только за меня, но и за весь этот хаос вокруг. Он прав. Я неблагодарная, инфантильная идиотка.

– Наш развод… Ты сказал, что мы расстаемся, но так и не прислал ко мне юриста. Почему?

Он выдержал мой взгляд, но ответил не сразу:

– Потому что я все еще люблю тебя, дура.

Глава 19

Мария

Что может быть лучше в твой день рождения, чем появление человека, которого ты не ждала увидеть, но который уже давно стал частью твоей жизни?

– Поверить не могу, что ты вернулась, – вновь обнимая подругу, сказала я. – Мы так скучали по тебе.

– Ой, ну все! – театрально заплакала Лаура, взяв бумажную салфетку, чтобы вытереть импровизированные слезы.

Отпустив, наконец, Леру из объятий, я радостно захлопала в ладоши, нетерпеливо подпрыгивая на стуле.

Мы сидели втроем: я, Лаура и Лера, в небольшом ресторане недалеко от Цветного бульвара. За окнами падал снег, но внутри было тепло и уютно. В зале играла тихая джазовая музыка, которая надоедливо напоминала мне о том, о ком думать в данный момент я вообще не хотела.

Час назад мы еще были в моей квартире и готовились к празднованию дня рождения походом в ресторан, но подруги решили устроить мне сюрприз и не сказать о том, что Лера возвращается. Когда я открыла дверь и увидела ее с чемоданом в руках, то едва не расплакалась.

– С днем рождения! – воскликнула она, бросаясь в мои объятия. – Поздравляю с возвращением меня в твою жизнь.

Летом подруга неожиданно взяла академический отпуск и уехала на малую Родину для решения каких-то проблем с документами. Мы с Лаурой не стали наседать на нее. Лера всегда была скрытной. Пришло бы время, и мы в любом случае узнали бы все. Но подругу задержали в Сочи не только дела, но и неожиданно вспыхнувшая любовь.

– Я до сих пор ума не приложу, как это Никита отпустил тебя в Москву, – продолжала негодовать Лаура.

– Он доверяет мне, – пожала Лера плечами. – Если нет доверия, то о каком построении отношений вообще может идти речь?!

– Верно, – согласилась с подругой. – Никита искренне любит тебя. Этим все сказано, но я все равно до конца не могу представить, как вы будете жить на расстоянии. Нам учиться еще как минимум три с половиной года.

Лера оперлась подбородком о свою ладонь и тихо засмеялась.

– Вот и посмотрим! Честно говоря, я и сама не до конца уверена в том, что у нас получится, но мы с Никитой готовы приложить к этому все силы.

– Когда мы приезжали в Сочи, чтобы устроить тебе сюрприз в твой день рождения, я была уверена, что ты останешься в Сочи с Никитой. Он так по-собственнически смотрел на тебя, что у меня не было ни капли сомнений, что у вас все получится. Но твое возвращение в Москву немного обескуражило.

– Никита знает о моем трудном детстве и о том, как сильно я хотела добиться в этой жизни хоть чего-нибудь. Я была готова бросить учебу, чтобы быть с ним, но он не позволил мне.

– Никита что?! – воскликнула Лаура, чья вилка громко звякнула о тарелку с салатом. – Так это было его решение, а не твое?

Лера густо покраснела и молча кивнула. Я никогда не видела подругу такой. Обычно она была слишком серьезной, часто хмурилась, вечно в своих мыслях, но сейчас Лера превратилась в настоящую женщину, которая расцвела словно роза, потому что девушка впервые в жизни была окружена заботой и любовью. Это сразу бросилось в глаза, как только я воочию увидела подругу на пороге своей квартиры.

– Да. – Она сделала глоток вина и закатила глаза. – Никита еще тот собственник, но мужчина искренне любит меня. Он сказал, что никогда не простит сам себя, если я из-за него брошу свою мечту.

– О, Боже! Как это романтично!

На этот раз Лаура не играла. Ее глаза действительно наполнились слезами радости.

– Ты уехала так внезапно. Мы не давили с Лаурой, но все же нам интересно узнать, почему.

Лера кивнула и зачем-то полезла в свой телефон.

– Секунду.

Подруга что-то принялась искать в своем новеньком айфоне, который ей купил, как можно догадаться, Никита. Лера никогда бы не потратила столько денег на простой кусок металла. Я взглянула на Лауру, которая тоже с нетерпением ждала. Мы были знакомы с первого дня учебы в университете. Лера была из неблагополучной семьи. Много работала и училась сверх меры, в отличие от нас с Лаурой. Мы часто могли забить на лекцию и не пойти на нее, но Лера всегда была образцом ответственности в

– Просто… Мне не хотелось ничего объяснять, пока я сама не разберусь…

Подруга положила телефон на стол и повернула в нашу сторону, чтобы мы с Лаурой могли прочитать. Я пробежалась глазами по документу и резко почувствовала себя плохо.

– Ах, он сволочь! – словно прочитав мои мысли, воскликнула Лаура.

– Да… – с грустью в голосе подтвердила Лера. – Но все теперь позади.

– Ты подала апелляцию, и суд на этот раз принял твою сторону? – предположила я единственный логический вариант.

– Нет, – ответила подруга, демонстративно проводя большим пальцем по горлу.

Лаура ахнула, прикрыв рот обеими ладонями.

– Ты кокнула чертова ублюдка?! – воскликнула она, но тут же притихла, испуганно озираясь по сторонам.

– Что-о-о? Разумеется, нет, – отрицательно покачала головой Лера. – Он умер своей смертью. Видимо, Господь смилостивился надо мной и решил избавить от тяжелого бремени.

В этот момент подошел официант и наполнил наши бокалы, которые уже почти опустели.

– Вообще давайте уже перестанем говорить обо мне, – сказала Лера, поднимая шампанское с торжественным видом. – Мы сегодня собрались по случаю дня рождения нашей подруги.

Хоть эти девчонки и были моими самыми близкими людьми, с которыми я прошла многое, но все же такое чрезмерное и трепетное внимание к моей персоне заставило щеки запылать от смущения.

– Дорогая, Мари. – Подруги обе встали, и мне пришлось подняться тоже. – Сегодня тебе исполняется двадцать лет. Официально ты уже давно можешь спать без трусиков.

Я громко захохотала, хлопнув подругу по руке.

– Прекрати! – стала умолять ее я.

– Но от такого я бы на твоем месте не отказалась бы, – продолжила Лера свое поздравление, протягивая мне конверт.

Как только я его открыла, то увидела подарочный сертификат на внушительную сумму на покупку в бутике Agent Provocateur.

– Спасибо, дорогая.

Я крепко обняла подругу, затем вторую. Лаура тоже вручила мне сертификат, только из магазина«Золотое Яблоко». Думаю, уже завтра мы все вместе пойдем по магазинам и купим мне то, что действительно нужно.

– Как ты думаешь, о ком она подумает, когда будет выбирать себе кружевные стринги? – спросила Лаура Леру, игриво подмигивая. – Об Андрее или Артеме?

Андрей

Я сидел за столом и поглядывал на дверь. Пару минут назад позвонили из пункта охраны и сказали, что у меня посетитель. Я ждал его.

В моих руках находился конверт. Бумага слегка помялась от пальцев, так как я вертел его уже порядком долгое время. Это помогало думать.

Спустя мгновение в дверь постучали. Вошел высокий молодой человек, плечистый с каменным лицом. Глеб выглядел спокойным, но явно не расслабленным.

– Садись, – кивнул я на кресло перед собой.

– Спасибо, что пошел навстречу. Мне действительно нужно было уехать из Сочи, Андрей…

– Владимирович, – поправил его я. – Пока ты работаешь на меня, для тебя я Андрей Владимирович.

Молодой человек слегка побелел, но молча принял правила игры. Я не обладал чрезмерным высокомерием, но у меня были свои принципы в работе с людьми.

– Вот здесь находится вся необходимая тебе информация, – сказал ему, швырнув внушительных размеров конверт на стол. – Досье, – и почти сразу уточнил: – На мою жену.

Слово«жену»прозвучало как удар хлыста, но выражение лица Глеба оставалось невозмутимым. Он не спросил ни зачем, ни почему. Только взял конверт, положил перед собой и аккуратно открыл.

– Деньги? – удивился Глеб, посмотрев на меня исподлобья, а потом вновь сосредоточил свой взгляд на содержимом.

– Это аванс, – уточнил я. – Плюс на необходимые расходы.

Молодой человек молча кивнул, но не отрывался в просмотре материалов, которые у меня имелись. Досье, которое я составлял собственноручно при сборе информации от людей, которые следили за моей женой.

– Следить? – коротко уточнил Глеб.

– Да.

– С какой целью?

– Хочу знать, где она бывает и с кем общается. Пару месяцев назад ее пытались накачать и похитить. Нам не удалось установить, кто именно за этим стоял.

Все эти недели я нутром чувствовал, что Мари водит нас всех за нос. Мне нужен был человек, который будет находиться в тени и не выдаст себя. Моя жена не знала Глеба. Это было нам на руку.

– Я должен начать сегодня?

– Нет, завтра.

На сегодня у меня были особенные планы в отношении моей жены.

У меня не выходило из головы то, о чем Мари сказала тем вечером. Она гордо заявляла, что у нее был любовник. Имела ли она на это право? Любой разумный человек бы сказал«да», но я чертов эгоист и собственник. Видимо, сам факт того, что Мари испытывала ко мне чувства ни один год, ослепил меня. Я потерял бдительность и по-идиотски верил, что так будет всегда. У меня никогда не было серьезных отношений. И теперь, в свои двадцать восемь лет, я начинал учиться тому, что многие проходили еще в юности. И меня это дико злило. Я успевал везде: в бизнесе, в отношениях с партнерами, в работе над собой, но уроки личной жизни прошли мимо меня.

– Ты на машине?

Молодой человек отрицательно покачал головой, продолжая изучать досье.

– У меня мотоцикл.

– На улице зима, ты ведь в курсе?

Никогда не понимал этих самоубийц на дороге.

– Я переобул байк в зимнюю резину, когда проезжал Ростов-на-Дону, – невозмутимо ответил он.

Кажется, я на мгновение потерял дар речи. Мне послышалось?

– Так ты не купил его здесь, а приехал на нем из Сочи?

Сказать, что я офигел, ничего не сказать.

Этот идиот молча кивнул в ответ, продолжая не смотреть на меня в ответ.

На минуту я всерьез задумался о правильности своего решения. Доверять человеку, который, судя по всему, не дружит с головой, такое ответственное задание, кажется абсурдным.

– Я все понял. Если будут вопросы, наберу.

Встав со своего места, вышел из-за стола и подошел ближе к парню. Протянул руку, и он пожал ее в ответ.

– Думаю, не стоит говорить о том, что эта информация строго конфиденциальная. Даже твой брат не должен знать о том, что я слежу за своей женой.

Глеб лишь ухмыльнулся.

– Никита был бы последним в этом списке.

Я удовлетворенно хмыкнул и по-дружески хлопнул парня по плечу. Он уже открыл дверь, но остановился, когда я бросил ему в спину:

– Ты знаешь, как вас называют на дороге?

Он иронично улыбнулся.

– Знаю, хрустики.

Глава 20

Мария

– О. Мой. Бог! – чеканя каждое слово,

– Что?

Я машинально морщу лоб и оборачиваюсь. В следующее мгновение у меня буквально отвисает челюсть.

К нашему столику направлялся Артем. С огромным букетом белых роз. С сияющей улыбкой до ушей, словно снимался в рекламе. Он был просто очарователен. Мечта любой тещи, но, увидев его сейчас, на душе не появилась радость. Скорее шок, настороженность и недоумение.

Сердце мгновенно стало биться чаще. А я продолжала сидеть как вкопанная. Что он здесь делает? Следил за мной? Исключено. Артем не такой отбитый, как мой муженек.

Мы не виделись неделю. Я специально не брала трубку и не отвечала на его смс. Просто не могла… После моего внезапного побега из его квартиры, когда я оставила молодого человека в подвешенном состоянии и с дурацкой отмазкой, почему мне срочно нужно было уйти. Не после того вечера с Андреем, когда мой муж неожиданно поцеловал меня, а я ответила на этот поцелуй.

Я боялась скандала. По всему интернету пестрели заголовки с моим именем, сопровождаемые снимками с мужем. Все встречи с Артемом ранее сопровождались ложью. Я устала врать и использовать парня. Это было нечестно.

– Артем… – выдыхаю, чувствуя, как внутри все сжимается.

– Привет, – молодой человек улыбнулся еще шире. – Извини, что без приглашения. Решил, что не испорчу этот прекрасный вечер своим внезапным появлением.

Артем вручил мне букет цветов и поклонился, чтобы взять мою руку в свою. Его теплые губы коснулись тыльной стороны моей ладони. Я тяжело вздохнула, бросая умоляющий взгляд в сторону подруг. Они обе выглядели растерянными.

– С днем рождения, – нежным голосом произнес он и наклонился, чтобы поцеловать.

Я машинально повернула голову в сторону, и его губы коснулись щеки, а не того места, в которое он метил.

– С днем рождения, Машенька.

– С-спасибо, – дрожащим голосом ответила ему, все еще растерянно смотря на молодого человека.

Артем решил добить меня и моих подруг, поприветствовав девушек поцелуем в руку, как истинный джентльмен, но в реалиях современной Москвы это выглядело довольно необычно.

Он сел рядом, как будто в его внезапном появлении не было ничего такого. Спокойный, уверенный.

– Я пришел сюда на встречу со своим партнером, но увидел тебя, – пояснил парень, делая жест куда-то позади себя. – Не смог подойти к тебе без букета. Пришлось искать ближайший цветочный магазин.

– Ох! – Лаура демонстративно стала размахивать рукой у декольте, будто ей стало жарко после его слов, а второй рукой взяла бокал шампанского и сделала глоток. – Тебя случайно не называют сыном маминой подруги? Ты слишком идеальный.

Не знаю, счел ли молодой человек за комплимент слова моей подруги, но я слишком хорошо знала Лауру. Брошенная фраза была полна сарказма.

– Так и есть. – Подмигнул Артем девушке и вернул все свое внимание в мою сторону. – Ты не отвечала на мои звонки и смс.

Он сказал это буднично, без упрека, но мне все равно удалось уловить нотки обиды в его голосе.

– Д-да, прости. Была слишком занята, – лгу я. – Завал в университете.

Молодой человек кивает. Верит. Конечно, верит. Он всегда был чист и простодушен. Наверное, поэтому мне всегда так легко было с ним находиться. И так тяжело сейчас.

Мы много говорили с Артемом во время наших встреч, поэтому даже затрагивали тему наших дней рождения. На вопросы о том, как планирую отмечать и что хотела бы себе в качестве подарка, я обычно отвечала неопределенно.

Его появление настолько шокировало меня, что я никак не могла сосредоточиться. Потянулась за бокалом, чтобы сделать глоток и немного успокоиться, но быстро заметила, как дрожит рука, поэтому спрятала под стол обе.

– Все в порядке. Я понимаю, – ответил он, все еще искренне улыбаясь.

В нос ударил запах его дорогого парфюма. Артем был великолепен. Я узнала его изнутри слишком хорошо, чтобы делать акцент на связи его внутреннего мира и внешности. Все в нем было идеально. Парень всегда был добр ко мне. Относился с добротой и искренностью.

– Я купил тебе подарок, но он у меня не с собой. Я надеялся, что ты выйдешь из своего подполья, и мы, наконец, сможем увидеться, чтобы я вручил тебе его лично.

– Спасибо тебе, но не стоило…

– Ты стоишь большего, – сказал он, взяв мою руку и поднеся ее к губам.

Поднимаю взгляд в его добрые, чистые глаза, и становится стыдно. Я смотрела на Артема, но его лицо расплывалось. Передо мной сидел Андрей. Он был серьезен и строг ко всему, что его окружало. Глубокая морщина образовалась от того, как мужчина хмурил брови.

Мне стало больно. Потому что я вновь занималась сравнением и самокопанием. Мне нужно определиться и как можно скорее. Чем больше времени проходит, тем глубже я рыла себе могилу.

Музыка в ресторане изменилась. Тихое пианино, затем медленная мелодия. И вдруг Артем протянул мне руку.

– Потанцуем?

Я застыла.

– Ну же, Машенька. Это всего лишь танец.

Начала искать взглядом подруг и умолять их помочь мне. Но они так же, как и я, обомлели.

Без желания, вынужденно пришлось подняться. Артем обнял меня легко, будто боялся причинить неудобство. Он взял мою ладонь и положил ее себе на грудь. Я услышала, как забилось его сердце. В этот момент почувствовала, что в груди все сжалось. Потому что это не Андрей. Не те руки, не то дыхание, не тот взгляд…

– Ты какая-то напряженная, – заметил Артем, приятно улыбаясь. – Расслабься, я не стану тебя целовать, как в прошлый раз, когда мы танцевали. Кстати, как там твоя кошка? Сколько котят?

Я была готова провалиться сквозь землю от стыда, но парень игриво подмигнул.

– Не бери в голову.

Когда мы вернулись к столику, я пыталась улыбаться. Как получилось. Вежливо, но натянуто.

– Я не хотел прерывать вас, дамы. У меня ведь встреча, – напомнил Артем. – Еще раз с днем рождения, Машенька.

– Спасибо, – улыбнулась я, но почувствовала, что мои нервы на пределе, даже губы задрожали.

Молодой человек ушел. Я проводила его взглядом и увидела, как парень сел за дальний столик, который раньше не попадался мне на глаза. Артем действительно был не один. Рассмотреть его партнера не получилось, он сидел к нам спиной, но это было и не нужно.

– Офигеть! – воскликнула Лаура, смотря в том же направлении, что и я. – Сначала подумала, что этот сталкер следил за тобой, но он, кажется, действительно приехал на встречу.

– Москва на самом деле – маленькая деревня, хоть и город-миллионник, – подтвердила Лера.

Перед глазами вспыхнул вчерашний вечер. Каким грустным был Андрей. Заключение в клетку своего брата приносило

– Мария!

Подруга щелкала перед моим лицом пальцами, пытаясь вывести меня из оцепенения. Я тряхнула головой и шлепнула Лауру по руке.

– Отстань!

– Я говорю, что походу Артем не в курсе тех статей.

– Похоже на то… – тихо согласилась с ней, вновь украдкой смотря на парня.

Для меня самым страшным исходом сложившейся ситуации было оправдываться перед молодым человеком и просить прощения за то, что эгоистично использовала его в своих корыстных целях. Мне страшно было даже представить эту сцену, где он стоит передо мной и смотрит на меня со смесью разочарования и презрения.

Артем до сих пор был в неведении, кто я на самом деле. Не знает, что я не просто студентка, которую можно пригласить на кофе после занятий в университете. А также он был без понятия, что у меня есть муж. Самый настоящий. Супруг, который неожиданно признался в любви, когда я уже почти убедила себя в том, что все кончено.

Почему-то была уверена, что до Артема обязательно дойдут эти статьи. Ведь он активно занимался криптой, трейдингом и прочими штуками, о которых я не знала абсолютно ничего. Но единственное, что мне было известно, люди, занимающиеся такими вещами, читают новости экономики. Да, статьи о нас с Андреем не имеют ничего общего с финансами, но там говорилось о презентации строительной компании моего свекра. Насколько мне стало известно в тот вечер, они активно привлекали инвестиции в свои проекты, значит, это касалось экономических хроник. А потом до меня дошло…

– Что вам известно об IPO? – спросила я подруг, те переглянулись и отрицательно покачали головами.

Я сделала глубокий вдох, заставляя себя, наконец, отвести взгляд от дальнего столика.

– Когда мы были на вечере презентации Андрея, я внимательно слушала их разговоры и запомнила для себя некоторые моменты. IPO – это, говоря простым языком, биржа, на которую заходит инвестор и покупает акции компании.«СтройTechnology»в прошлом году как раз вышла на нее.

– И-и-и-и? Не тяни кота за яйца. К чему ты это говоришь?

Лаура с нетерпением ждала ответа, пока я на мгновение замолчала, чтобы переварить информацию. Как я раньше не догадалась на этот счет?

– Андрей не присылает мне документы на развод, потому что это вызовет скандал. Акции компании могут упасть. Зарянский никогда этого не допустит, особенно сейчас…

Я имела в виду болезнь отца, но не упомянула этого. Андрей доверил мне некоторые тайны, которые мне нужно хранить. Даже подругам не смогу сказать. Но я не нарушу это обещание. Ведь Андрей искренне доверился мне…

Глава 21

Мария

Москва светилась огнями. Снег медленно падал, ложась на волосы, ресницы и мою новую норковую шубу. Мы стояли с подругами у входа. Я ощущала в теле легкое тепло. Ровно столько, чтобы быть чуть расслабленной, но не потерять контроль. Но ведь сегодня был мой день рождения.

Мы с девчонками провели замечательный вечер. Много смеялись, вспоминали и делали бесконечное количество фотографий. Подруги сделали все, чтобы я отбросила все лишние мысли из своей головы. И им это удалось. В какой-то момент я обратила внимание, что совершенно не смотрю в сторону того самого дальнего столика.

И сейчас я ловила себя на мысли, что мне хорошо. И это«хорошо»было по-детски легким и беззаботным.

– Жаль, конечно, что мы заканчиваем этот вечер так рано, – недовольно пробурчала Лаура, переминаясь с ноги на ногу.

На высоченных каблуках подруга слегка покачивалась, потому что выпила больше остальных.

Я взяла ее под руку и спросила:

– Может, нам проводить тебя? – с беспокойством спросила Лауру.

Руки девушки взмыли в небо, и она радостно воскликнула:

– Да! Мы едем бухать дальше!

– Господи! Прекрати! – попыталась угомонить подругу Лера.

Мы с ней переглянулись.

– Ее нельзя сажать одну в такси. Мало ли что.

Лера кивнула, соглашаясь со мной. Девушка посмотрела на экран своего мобильного телефона.

– Еще две минуты.

Лаура поскользнулась и чуть не упала. Мы с Лерой вовремя подхватили подругу под руки. Она всегда выпивала больше нас двоих. Я часто была подвержена ее влиянию, но не сегодня. Да и вообще постоянно ловила себя на мысли, что хочу убрать алкоголь из своей жизни полностью. Мне все чаще становится сложнее соблюсти меру и не напиться.

– Все, детка, я завтра к тебе приеду и принесу кофе в постель, – пообещала Лауре, гладя подругу по рыжеватой шевелюре.

– И пиццу хочу… – пробормотала она, утыкаясь носом мне в плечо.

– И пиццу, – подтвердила я.

– Без ананаса…

– Без ананаса.

Подъехало такси. Мы с Лерой благополучно затолкали эту пьянь на заднее сиденье. Она что-то ворчала себе под нос, но я не разобрала.

– Я так рада, что ты вернулась.

– Не представляешь, как я счастлива снова быть в Москве, вернуться к прежней жизни. – Лера крепко обняла меня. – Еще раз с днем рождения. Люблю тебя.

– И я тебя.

Подруга села в автомобиль, и машина тут же тронулась. Я взглянула в телефон в поисках своего такси, но на экране возник огромный восклицательный знак в желтом треугольнике.

– Ничего не понимаю, – пробубнила себе под нос.

Я закрыла приложение для вызова такси и вновь зашла в него. Опять то же самое. Ниже мелким почерком было написано:

«Ошибка соединения. Попробуйте зайти позже».

Не поняла прикола. Что за шутки. Как так в Москве нет сети?! Я стала озираться, словно окружающая обстановка могла дать мне ответ на вопрос.

Становилось холоднее. Я почти продрогла. Надо, наверное, зайти внутрь и попытаться подключиться к Wi-Fi ресторана. У входа стояла охрана. Я подошла ближе, и тут меня озарила мысль:

– Молодые люди, вы не могли бы вызвать мне такси? У меня приложение не работает.

Один из охранников с невозмутимым видом ответил:

– Не положено.

Мне хотелось фыркнуть от раздражения ему прямо в лицо, но я сдержалась.

Как только шагнула в сторону входа, дверь открылась, и в дверях я столкнулась с Артемом. Он выходил не один, а со своим партнером, с которым была встреча. Теперь я могла получше рассмотреть молодого человека, который весь вечер сидел к нам спиной. Очевидно, что они с Артемом были ровесниками.

– Снова привет, именинница, – сказал парень, слегка наклонив голову. – Ты чего тут одна?

Я моргнула, с трудом заставив себя ответить:

– Подруги уже уехали, а мое такси не приезжает. Приложение зависло.

Протягиваю ему телефон

– Не беда, – улыбнулся он. – Я подвезу тебя.

Я не успела даже возразить. Артем повернулся к своему знакомому, и они ударили по рукам на прощание.

Мое сердце как будто сделало оборот. Я замерла на месте.

– Ты что, боишься меня? – тихо спросил он, будто прочитав мои мысли. – Просто довезу. На улице холодно.

И правда. Пальцы уже окоченели. Я чувствовала, как холод пробирается до костей, несмотря на меха. И мне пришлось быстро сдаться.

На всякий случай посмотрела по сторонам в поисках цепных псов моего мужа, но ничего и никого подозрительного не обнаружила. Видимо, у меня развилась паранойя.

Молодой человек открыл мне дверь. Я села. В салоне пахло его духами. Пряный, немного древесный аромат. Артем завел автомобиль, и машина плавно тронулась. Фары заскользили по заснеженной улице, отражаясь в стекле.

– Как все прошло? Хорошо провела с подругами время?

Я коротко кивнула, а потом вспомнила, что Артем смотрел на дорогу, и промычала в ответ«неплохо».

– Твой подарок лежит у меня дома. Надеялся, что ты выйдешь на связь, и я смогу тебе вручить его лично. Может, заедем? Буквально на минуту.

Я резко повернула к нему голову.

– Нет, – сказала твердо. – Мне нужно домой.

Он посмотрел на меня в ответ. Артем не стал настаивать. Просто кивнул в ответ.

– Как скажешь.

В его взгляде я уловила легкое разочарование. Может, непонимание. Я почувствовала укол вины.

– Так ты скажешь мне адрес или нет?

– Ой!

Его слова вывели меня из оцепенения. Верно. Артем ни разу не подвозил меня до дома, так как я шифровалась от отца. Именно такую ложь я ему скормила ранее.

Я назвала свой адрес и украдкой посмотрела по сторонам. Пусто. Никаких подозрительных черных машин по типу той, которую я часто видела у своего подъезда ранее.

Может, Андрей понял, что следить за мной вовсе не нужно? Значит ли это, что ему стало все равно на меня? Вряд ли. Вчера мой муж сказал, что любит меня.

– Все хорошо? – спросил Артем, перехватив мой взгляд.

– Да, – соврала я. – Просто устала.

Он кивнул и чуть убавил музыку. Я напряглась. Артем явно хотел поговорить, но я совершенно не была настроена на этот разговор.

– Ты изменилась с нашей последней встречи. Стала какая-то замкнутая. Если это как-то связано с нашим поцелуем, то…

Я шумно выдохнула. Надо было действительно попытаться вызвать такси. Я избегала этого разговора, а теперь вынуждена его вести.

– Нет, – продолжила свое вранье. – Просто я последнее время немного в стрессе. Скоро сессия. Я очень волнуюсь. Лекции по фармакологии мне тяжело даются.

– Понимаю…

Артем улыбнулся, но в его взгляде была грусть. Он был расстроен моей отстраненностью.

Остальную часть пути мы провели в тишине.

Наконец, машина остановилась у моего подъезда. Он заглушил мотор и повернулся ко мне.

– Приехали, – голос парня прозвучал мягко, но по какой-то причине он заставил меня вздрогнуть.

Я кивнула, пытаясь быстро отстегнуть ремень. Все это время у меня на коленях лежал подаренный им букет. Он был большой, красивый. Розы выглядели безупречно на фоне грязного снега на улице.

Артем вышел первым, обошел машину и открыл мне дверь. Мокрые снежинки тут же прилипли к его волосам.

– Осторожно, скользко, – сказал парень, протягивая руку.

Я вложила ладонь в его. Она была теплая, сильная, но мне все равно как-то было неуютно от этого.

Артем помог мне выбраться наружу. Я еще крепче прижала букет к груди.

– Спасибо, – коротко сказала ему.

– Не за что, – ответил он, глядя прямо в глаза.

Между нами повисла неловкая пауза. Молодой человек стоял слишком близко. Я чувствовала запах его парфюма, тепло дыхания. Даже слышала, как Артем чуть неровно дышит. Мне хотелось просто повернуться и уйти. Быстро, не оглядываясь.

–Я не хочу на тебя давить, Маш. Правда. Просто… – он запнулся и нервно провел ладонью по затылку, – мне сложно, когда ты рядом, делать вид, что между нами ничего нет.

Я сглотнула.

– Между нами и так ничего нет, Артем… – начала отвечать, но он шагнул ближе.

– Я понимаю, – продолжил парень, не давая договорить. – У тебя свои причины. Возможно, даже сомнения. Просто… Я не могу перестать думать о тебе.

Его ладонь легла мне на талию. Осторожно, но твердо. От этого прикосновения по моему телу пробежали мурашки. Не знаю, от ужаса или холода.

– Не надо… – я почти умоляла.

Артем замер. Секунду смотрел на меня, будто взвешивая, стоит ли сделать шаг дальше. И все-таки сделал.

Парень склонился, собираясь поцеловать меня. Я вовремя отпрянула, повернув голову в сторону, и его губы коснулись щеки. Из него вырвался разочарованный вздох.

– Мне пора, – сказала я, делая шаг назад.

Он кивнул в ответ. В глазах мелькнуло сожаление, но Артем остановился и больше не давил.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– И тебе.

Я едва сдерживалась, чтобы не побежать к подъезду. Так сильно мне хотелось поскорее скрыться в своей квартире.

Букет кололся в ладонях, аромат цветов бил в голову. Ключи звенели в руках. Я сильно нервничала.

Давай же… Быстрее!

Я влетела в подъезд. Дверь за спиной закрылась. Я прижалась лбом к холодной стене. Сердце колотилось, дыхание сбилось.

«Зачем ты вообще села к нему?»– мысленно ругала себя.

«Зачем позволила довезти? Зачем позволила на секунду прикоснуться?»

Я поднялась по ступенькам. Шаги гулко отдавались эхом под потолком. На каждом пролете я оглядывалась. Меня не покидало чувство, что за мной следят. Паранойя росла с неведомой силой.

Подойдя, наконец, к двери, я вставила ключ в замочную скважину и провернула его несколько раз. Раздался щелчок.

Открыла дверь и, когда подняла взгляд, то увидела, что на моем пороге стоял он…

Андрей…

Глава 22

Мария

Муж держал в руках пальто. Я опустила взгляд и увидела, что он уже обулся. Мужчина явно ждал моего возвращения, но решил уйти. И я знала, почему.

Мы оба молчали. Я боялась что-либо сказать. Стоило только посмотреть на выраженную усталость на его лице, и мое сердце предательски сжалось.

Андрей не двигался, лишь смотрел на меня в упор. Мужчина молча обвел взглядом мое лицо, затем букет, а после хрипло произнес:

– Красивые цветы.

Я не могла вымолвить ни слова в ответ.

– С днем рождения, – хриплым голосом произнес мой муж, все еще глядя прямо на меня.

Его темные волосы были растрепаны. Как будто он не раз проводил по ним ладонью. Хотя обычно они были хорошо уложены и зачесаны назад.

Я даже не смогла ответить

Посмотрев ему за спину, увидела лепестки роз на полу. А потом до меня дошло, что это за запах стоял в квартире. Резкий аромат жженого воска.

Свечи! Он зажигал их и ждал меня! Я поняла это сразу, поскольку свечи уже были потушены. Андрей ждал, когда я вернусь. Хотел сделать сюрприз…

Мне больно даже представить, как он стоял у окна и высматривал мое возвращение домой, а увидел… Как я стою возле машины с букетом. И как Артем тянется ко мне для поцелуя.

Я снова подняла взгляд. Андрей по-прежнему стоял и смотрел на меня в упор. Было видно, как дернулся его кадык. Ему было неловко, как и мне. Я ожидала ругани и обвинений, но он молчал.

– Андрей… – наконец, выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

Мужчина будто не услышал. Или не захотел. Муж сделал пару шагов вперед и прошел мимо меня, открывая входную дверь. У меня сжалось сердце в ожидании того, как он сейчас уйдет и хлопнет дверью за моей спиной, но этого не произошло.

– Родители возвращаются сегодня ночью, – произнес Андрей спокойно, словно между делом. – Завтра они нас обоих ждут у себя на обед. Все хотят тебя поздравить с днем рождения.

– Андрей, я… – начала, резко обернувшись, но не успела закончить.

– Не надо, – тихо сказал он, скользя по моему лицу уставшим взглядом. – Не объясняй.

Пауза. Секунда. Может, две. Мой муж вздохнул, чуть опустив голову, будто собираясь с силами, и произнес уже другим тоном – мягким, почти заботливым:

– Он делает тебя счастливой?

Я не сразу поняла, что Зарянский имел в виду.

– Ч-что?

Андрей поднял взгляд.

– Ты с ним счастлива?

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Ни слова, ни единого вздоха. Потому что в этот момент поняла, что не было правильного ответа. Любое слово было бы ложью. Скажу«да»– разрушу единственную хрупкую надежду на восстановление наших отношений. Скажу«нет»– предам саму себя, и вряд ли Андрей поверит такому ответу.

Он кивнул, будто сам ответил за меня.

– Понял.

Мужчина не хлопнул дверью, как я ожидала. Он сделал это тихо. Почти неслышно. Я осталась стоять, все еще держа этот проклятый букет. Разувшись, ступила по полу, усыпанному лепестками роз, и обвела взглядом комнату. Шары – белые и красные в форме сердца. Они плавно покачивались под потолком, будто все еще ждали, что праздник вот-вот начнется. И свечи в маленьких стеклянных банках с тлеющими фитилями, которые стояли повсюду. Они уже догорели или были Андреем специально затушены, но дымок все еще поднимался. От лент, свисающих вниз от воздушных шаров, качались примотанные карточки. Я подошла ближе. На одной из них аккуратным почерком было выведено:

«С днем рождения, Мари».

Грудь сжала боль. Такая, от которой перехватывает дыхание и хочется сесть прямо на пол.

Я опустилась на край дивана, взяла лепесток розы с пола и стала теребить его в руках. Слезы хлынули из глаз. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Так, как плачут, когда понимают, что все уже нельзя вернуть. Но мое сердце по-прежнему не хотело соглашаться.

Все вышло так глупо. Если бы я подождала это чертово такси. Если бы не села к Артему в машину. Если бы хоть раз подумала своей головой…

А теперь Андрей ушел… Я видела страдание на его лице. Он устал. Этот мужчина больше никогда не станет за нас бороться.

Его отец был болен, а младший брат корчился в муках в подвале собственного дома. Не говоря уже о многомиллиардной компании, которая легла на плечи Андрея. И я лишь глупая истеричка. С упреками, обидами. Я последнее, что ему сейчас нужно.

Видела, в какой агонии горело его сердце, когда муж смотрел в мое лицо. Ты никогда не захочешь сделать человеку больно, если искренне любишь его. Даже если он много раз делал больно тебе.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и прошла на кухню. Мы так торопились с девочками, что оставили все на столе. Лаура приехала ко мне с шампанским и закусками. Пара тарелок и недопитая бутылка стояли на столе. Я протянула руку и резко схватила ее. Сделав пару глотков теплой жидкости, сморщила лицо от того, насколько это было невкусно.

Я открыла холодильник и схватила запечатанную бутылку.

«Как раз самое время», – подумала про себя.

Мне было абсолютно наплевать, что я решила последнее время строго контролировать количество алкоголя в моем организме.

К черту!

Я нервно вытерла вновь скатывающиеся слезы. Они раздражали до ужаса.

Откупорив бутылку, я даже не удосужилась налить шампанское в бокал. Сделав пару глотков через горлышко, я зашагала обратно в комнату. И вот там увидела его…

На кровати стоял белый подарочный пакет. Ровно посередине, будто специально, чтобы я его заметила. Но увидела его почем-то только сейчас.

Подойдя ближе, я увидела логотип. И мое сердце остановилось. Я медленно поставила бутылку на пол и забралась коленями на кровать.

Нет. Этого не может быть. Пальцы дрожали, когда я вытащила большую коробку и стала развязывать подарочную ленту. Внутри лежали небольшая маленькая коробочка с логотипом известного ювелирного дома и документы: СертификатTrue Love, Подписанное«Соглашение о настоящей любви», Сертификат подлинности (на камень и металл), Подтверждение идентификации(ID Verification).

Dairy Ring.

Последние месяцы расфорсились видео по всему интернету с этими кольцами. Их создавала китайская компания. Главный слоган их был«Одна любовь – одна жизнь».Человек не мог купить такое кольцо дважды. Что говорило о намерении мужчины жениться раз и навсегда.

Андрей сделал мне предложение другим кольцом. Оно было великолепно и бессовестно дорогое, но это… Насколько мне было известно, в России их не купить.

Я открыла крышку. Внутри блеснуло золото. Нежное, мягкое, как свет свечей, которые он погасил.

У меня дрогнули губы. Я присела на край кровати, прижала коробку к груди и заплакала снова. Уже без сил и слов.

Это кольцо было ответом. Его ответом на все. Он хотел не просто поздравить меня с днем рождения, мой муж хотел сказать:

«Я выбираю тебя. Навсегда».

Андрей

Я не знал, зачем все это делал. Свечи, лепестки роз, эти дурацкие шары. Дерьмово и пафосно, но девушки любили такое. Мне хотелось сделать Мари приятное. Я был абсолютно уверен в том, что ей понравится.

Чувствовал себя гребаным подростком, который впервые в жизни устраивал романтический сюрприз

Стоя у окна, я глядел во двор и гадал, когда же придет Мари. А вернется ли она вообще домой сегодня? Может, она проведет всю ночь у своей рыжеволосой подруги? Телефон показывал 23:41.

Я прокручивал в голове все, что хотел сказать. Без упреков и грубости. Объясниться. И если она все еще что-то чувствует, то начать сначала. Я бросил взгляд на постель. Она пахла ею. Прошло столько месяцев, а я до сих пор помнил запах своей жены, ее вкус…

Вдруг в окно попал свет фар. Я подошел ближе и стал всматриваться. Не такси. Хотел тут же отвернуться, но увидел, что кто-то выходил. Я стал всматриваться и увидел ее…

Мою жену привез на автомобиле какой-то хмырь. Мари держала в руках букет и о чем-то говорила с ублюдком. Он кладет ей руку на талию, и внутри меня что-то щелкнуло.

Секунда. Две. Я просто смотрю и не верю тому, что вижу. Парень наклоняется, чтобы поцеловать мою жену. МОЮ! МАТЬ ЕГО! ЖЕНУ! И она его не отталкивает!

В висках стало пульсировать от злости. Глаза резало. То ли от дыма свечей, то ли от чего-то другого. Я чувствовал себя идиотом. Настоящим. Полнейшим.

Все это было бессмысленно. Мари сказала, что не одинока, а я, придурок, не поверил! Мне хотелось думать, что моя жена солгала мне. Я был уверен, что тот поцелуй не был игрой с ее стороны перед репортерами. Она не изображала желание целовать меня. Я чувствовал всеми фибрами души, что девушка хотела этого.

Я подошел к столу и дунул на свечу. Огонек вздрогнул и погас. Потом еще один. И еще. Комната погрузилась во тьму.

Больше мне здесь делать было нечего. Я даже не хотел говорить с ней. Когда в замке щелкнул ключ, вышел ей навстречу, хватая по пути пальто. Мари застыла в проеме. Ее глаза выглядели испуганными. Будто ее застали на месте преступления. Хотя так оно и было.

Тишина. Никто из нас не произнес ни слова.

Наверное, этот и есть тот самый момент, когда ты понимаешь, что перестаешь бороться. Потому что все, что ты сделал, все, что отдал, все, чем жил, – оказалось попросту ненужно. И это, черт возьми, больно.

Я спустился по лестнице, перепрыгивая через две ступени. Выйдя из подъезда, вдохнул холодный воздух. Он обжег горло, словно лед, но не остудил гнев, рвущийся изнутри. Во мне кипели злость и звериная ярость.

Я бросился к машине, резко открыл дверь, словно хотел оторвать ее с корнями. Сел внутрь и со всей злости захлопнул дверь. Завел двигатель. Мотор взревел, будто тоже знал, что я сейчас на грани.

– Черт… – выдохнул я, сжимая руль.

Костяшки пальцев побелели. Перед глазами все еще стояла картина, где моя жена стояла с каким-то белобрысым педиком, пока я, как дурак, зажигал для нее свечи и рассыпал лепестки роз по квартире, чтобы сделать любимой сюрприз.

– Прекрасно! Просто охуенно! – прорычал я, ударив ладонью по рулю. – Молодец, Андрюша! Рыцарь, блять! Сюрприз хотел сделать, помириться. Кольцо купил. С хера ли фейерверк не заказал, а?

Машина резко тронулась, когда нажал педаль газа. Шины визгнули по снегу. Автомобиль слегка занесло, но я не притормозил. Плевать. Хоть бы в стену. Хотя бы так боль физическая заменила ту, что внутри.

Телефон зазвонил. Я матюкнулся себе под нос, пока доставал его из кармана пальто. Глянул на экран. Это был Денис. Отвечать не хотелось, совсем, но я нажал на зеленую кнопку.

– Что?! – рыкнул в трубку.

На том конце повисла пауза, а потом раздался смешок брата:

– Ого! Прям аж слышно, как ты улыбаешься. Что, день рождения супруги прошел не по плану?

– Не лезь в мою личную жизнь, – процедил сквозь зубы.

– Вообще-то я думал, что ты встречаешь родителей в аэропорту.

– Папа сказал, что их заберет Игорь, его водитель. Завтра увидимся.

Опять тишина. Секунда. Две. А потом Денис спросил:

– Хочешь напиться?

Я выдохнул, но ответил не сразу. Будто все еще боролся с самим собой.

– Приезжай.

***

Мы заехали во двор практически одновременно. Денис пересел на новую тачку. СменивLamborghini HuracanнаBentley Bentayga.

– Поздравляю с покупкой, – сказал, кивнув на новый автомобиль, как только брат вышел из машины. – Но лучше бы не выебывался и купилUrus, как я. ТвойHuracanне пригоден для Москвы. На ней нужно ездить в Дубае, но не здесь.

– Ты просто завидуешь, – ухмыльнулся Дэн.

Он подошел ближе, и мы поприветствовали друг друга рукопожатием. Младшего брата я не видел больше недели. Он ездил по рабочим делам в Эмираты, и вот только прилетел, потому что родители возвращались.

– Ну и вид у тебя, брат, – сказал Денис, усаживаясь на диван. – Ты похож на человека, который собирается кого-нибудь убить.

– Почти, – буркнул, наливая виски в два стакана.

Я протянул один из них брату и плюхнулся на диван напротив него. Янтарная жидкость приятно обожгла горло.

Мне не хотелось смотреть на Дениса. Он всегда обладал удивительной способностью читать мои мысли и действовать на нервы. Не знаю, зачем сказал ему приехать. Возможно, в глубине души понимал, что мне нужен человек, который будет следить за мной, чтобы я не наделал глупостей.

– Как Маша?

Ублюдок. Мне резко захотелось бросить стакан ему в голову.

– Не хочу говорить.

Я откинулся на спинку дивана и закинул голову вверх, смотря в потолок.

В тишине раздался тихий скрежет когтей по полу. Я знал, кто это идет. Зевс обладал уникальным чутьем. Он всегда выходил из своего подвала и встречал меня, независимо от времени суток. Пес лизнул мне пальцы, и я погладил его по морде.

– Как он?

Я тяжело выдохнул.

– Спустись и проверь сам.

Глава 23

Мария

Я всегда думала, что у семейных обедов есть свой запах. Особенный. С домашней теплотой и уютом. У застолья семьи Зарянских тоже был свой особенный аромат: жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и овощей.

Мы сидели за одним столом в доме родителей моего мужа. Воздух в столовой будто пропитался тишиной. После активных поздравлений меня с прошедшим днем рождения, энергичность всех членов семьи сошла на нет, когда все сели обедать. Никто не проронил ни фразы.

Я старалась улыбаться, делать вид, что ем. Хотя еда застревала в горле. Я промучилась всю ночь, так и не успела уснуть. Пришлось приложить немало времени, чтобы замазать эти синяки под глазами и избавиться от перегара.

Да, я пила

Андрей видел. Он видел, как Артем пытался меня поцеловать. Мой муж все понял по-своему. А теперь он сидел и молчал, как и остальные, ни разу не взглянув в мою сторону. Зарянский даже не приехал за мной сегодня, а прислал водителя.

– Так! – не выдержав, воскликнула Ева, чьи столовые приборы со звоном ударились о фарфоровую тарелку. – Раз уж у нас праздник, предлагаю перестать сидеть как на похоронах.

– Ева, – осадила ее мать, – не выражайся.

– Ну и ладно! – фыркнула та. – Просто скучно. Можно я хоть расскажу, как мы с Кириллом ездили кататься на лошадях?

Имя парня вонзилось в пространство словно кинжал. Я сразу почувствовала, как Андрей напрягся рядом со мной. Украдкой посмотрела на мужа. Его глаза чуть сузились, а на висках вздулись вены. На удивление, он не произнес ни слова. Мужчина сжимал бокал с вином, будто боялся, что, если скажет хоть слово, не сможет остановиться.

Его младшая сестра между тем оживленно продолжала:

– Мы поехали в конюшню, и он, представляете, вообще не умеет держаться в седле! Я думала, Кирилл свалится! Не понимаю, зачем он вообще потащил меня туда.

– Очень интересно, – холодно произнес Андрей, делая глоток вина и отводя взгляд в сторону от сестры.

Ева на мгновение осеклась. Моя свекровь строго посмотрела на сына.

– Андрей!

– Что, Андрей? – Мужчина поставил бокал, смотря на мать с вызовом. – Я просто высказал свое мнение, или мне запрещено?

– Твое мнение не должно быть так категорично. Мы же семья, – спокойно сказала моя свекровь.

Лейла Анзориевна всегда была спокойной и внимательной. Следила за тем, чтобы разговоры за столом никогда не сворачивали в опасную сторону. Будто дирижировала этим обедом.

Вновь наступило молчание. Атмосфера за столом была не похожа на то, что было раньше. Думаю, всему виной усталость от надежды, что мой свекр выздоровеет. Он всегда производил впечатление человека, которого ничто не может сломить, но сейчас… Я не могла спокойно на него смотреть.

Владимир Николаевич выглядел так, что при взгляде на него у меня сжималось сердце. Лицо осунулось. Кожа стала бледнее, чем прежде. Взгляд потускнел. Каждое движение давалось ему с трудом, но мужчина старался держать осанку, сидя во главе стола. Привычка сильного человека, не желающего, чтобы его жалели.

– Денис, Леша выходил на связь? – спросила свекровь, пытаясь вернуть нашему обеду былую непринужденность.

Я замерла в ожидании. Его отсутствие приняла, как должное, потому что знала, где молодой человек находился, но ведь остальные были не в курсе. Так ведь? Я тревожно посмотрела на мужа, но Андрей сохранял бесстрастное выражение лица.

– Не звонил. Он просил его не беспокоить, мам. Леха тяжело переживает разрыв с Ангелиной, – сказал Зарянский, не глядя матери в глаза. Муж был сосредоточен на своем стейке.

– Ох, Линочка! – вздохнула свекровь. – Я пыталась ее набрать, но очевидно, что девушка сменила номер телефона. Мне так жаль! Леша и Геля были такой прекрасной парой. Я надеялась, что они в скором времени поженятся, и у них родятся детки.

Лейла Анзориевна схватила салфетку и промокнула ею глаза.

– Простите, я в последнее время стала слишком чувствительной, учитывая все обстоятельства.

Ее ладонь легла поверх руки мужа.

– Но у нас есть вы.

Я поперхнулась, когда делала глоток апельсинового сока. Мне не послышалось?

– Прости, Машенька. Просто вы с Андрюшей единственная пара в этой семье, которая может принести в этот дом немного счастья.

Я бросила обеспокоенный взгляд на Андрея, но он даже не посмотрел на меня в ответ. Мужчина все еще был зол. Это и понятно.

– Я понимаю, что тебе еще учиться не один год. Мы не настаиваем. Вы с Андрюшей сами решите, когда вам пора.

Я благодарно улыбнулась и ничего не сказала женщине в ответ. Мой взгляд сосредоточился на своей тарелке. Все было чертовски восхитительно. На столе было все, что я так любила, но сегодня кусок не лез в горло. Не знаю, была на то причина мое ночное пьянство или игра на нервах.

– Машенька, ты хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила свекровь. – У тебя нездоровый вид. Ты практически ничего не съела.

На этот раз Андрей повернулся и взглянул на мою тарелку, а потом на меня. Теперь он выглядел обеспокоенно.

– Д-да, – замялась я с ответом. – Просто плохо спала. Впереди сессия. У меня есть незакрытые хвосты по некоторым предметам.

Ложь так легко сорвалась с языка. Последнее время я с легкостью врала людям, и мне это не нравилось.

***

Казалось, обед длился слишком долго и утомительно. Я переступала через себя и делала вид, что ем, чтобы ко мне больше не было пристального внимания. Краем глаза я заметила, что Андрей после вопроса матери искоса смотрел на меня.

Первым ушел Вадим, сославшись на проект, который необходимо сдать уже завтра. Отец позвал Дениса и моего мужа в свой кабинет, а я извинилась, сославшись на то, что мне нужно в туалет, ушла наверх в бывшую спальню Андрея, решив не пользоваться ванной комнатой для гостей, расположенной на первом этаже.

Оглядев комнату, я почувствовала, как грудь сжимают тиски. Буквально полгода назад я оказалась в этой спальне впервые. Тогда мне казалось, что буквально пару дней – и я стану самой счастливой девушкой Москвы, выйдя за состоятельного мужчину, которого обожала. И мечтала, что он также станет боготворить меня.

Тошнота подкралась незаметно. Я бросилась в ванную комнату и упала на колени перед унитазом. Из меня вышла вся еда, которую я с таким трудом пыталась впихнуть в себя. Это ужасно. Я чувствовала себя еще хуже, чем час назад.

– Машенька? – раздался голос свекрови. – С тобой все хорошо?

Не думала, что свекровь может быть настолько любопытной, чтобы пойти за мной и застать меня в таком уязвимом положении.

– Вот, возьми.

Женщина протянула мне смоченное водой полотенце.

– Спасибо, – поблагодарила ее дрожащим голосом.

Лейла Анзориевна как-то странно посмотрела на меня.

– Доченька, это то, что я думаю? Ты беременна?

Она выдержала мой взгляд, а потом ласково произнесла:

– Я видела, как вы с Андреем изменились в лице, когда я завела разговор о детях. Понимаю, что вы не хотели говорить раньше времени. Все в порядке. Но знай, что я очень рада за вас.

Я все еще была ошарашена предположением свекрови, поэтому не сразу ей ответила:

– Нет, нет… – произнесла, вставая на ноги с холодного кафеля. – Я не

Женщина как-то пристально посмотрела на меня в ответ, но не стала допытывать дальше. Но, кажется, она ни капли не поверила мне, поэтому я попытала удачу и сказала правду, хоть и частичную:

– Мы с девочками вчера хорошо отметили, поэтому я сегодня немного…

Не стала договаривать. Мне было ужасно стыдно. Но это было единственное, во что она могла поверить и избавиться от этой навязчивой мысли, что у нее в скором времени появится внук или внучка. Но женщина как-то странно на меня посмотрела.

– А Андрея разве не было вчера с тобой?

Черт!

– Д-да, – продолжила я врать. – Он тоже был. Мы вернулись поздно.

Она смотрела на меня какое-то время, будто пыталась прочитать мысли, а затем изменилась в лице и приятно улыбнулась.

– Ну хорошо.

Женщина по-матерински погладила меня по щеке.

– Может тебе принести что-нибудь из аптечки?

– Нет, нет, – заторопилась я с ответом. – Все в порядке. Мне… Мне уже лучше.

Андрей

– Так, где Алексей? – первое, что спросил отец, когда дверь в его кабинет закрылась.

Мы с братом переглянулись. Папа сел в свое кресло и пристально взглянул на нас с Денисом.

– Все-таки упек его в клинику? Надеюсь, ты сделал все, чтобы имя Зарянских не разнеслось по желтушным прессам?

Я откашлялся. Значит, отцу было известно и о тех статьях, в которых чернили Мари. От него никогда ничего не скроешь.

– Нет, – ответил твердым голосом. – Он у меня дома.

– В каком состоянии? Накумаренный?

Мы с братом вновь молча переглянулись.

– Ответьте мне! – рыкнул папа, с силой, что у него была, стукнув по столу.

Я и Дэн подпрыгнули от неожиданности. Несмотря на свой внушительный возраст, мы всегда были детьми в глазах папы. А сейчас – словно нашкодившие щенки, стоящие перед столом родителя.

– Он у меня дома. Под замком, – уточнил я.

– В каком он состоянии?

– Сейчас уже лучше. Ломается.

Отец ругнулся себе под нос и откинулся на спинку кожаного кресла, хмуро посмотрев в окно. Повисло глухое молчание. Ни я, ни брат не смели нарушить эту тишину. Я чувствовал вину за Лешу. Отец оставил меня ответственным за семью, за бизнес, но я не справился…

– Почему ты не предотвратил появление этих отвратительных статей в интернете? Куда смотрел Романов? Я уволю его к херам!

Он вновь ударил кулаком по столу. Давно не видел отца таким злым.

Я попытался ему ответить, но нас прервали. Открылась дверь кабинета, и вошла мама. Она была единственная в этом доме, кто не стучал.

– Андрюш, – мама подошла ближе и положила ладонь мне на грудь, смотря на меня тревожным взглядом, – поднимись в свою комнату. Машенька плохо себя чувствует.

После ее слов все проблемы и ярость отца на меня исчезли. Осталось лишь беспокойство о девушке.

– Что с ней?

– Ее вырвало. Она отказалась от лекарств. Пойди проверь свою жену.

Нехорошее чувство поселилось в груди. Я встретился взглядом с братом. Он удивленно вздернул бровь, а после ухмыльнулся.

– Ох, Вова! – Мама подбежала к отцу и бросилась к нему в объятия. – Неужели этот дом вновь будет греметь от детского смеха.

Я услышал, как ее голос надломился от слез радости. Но счастья ее слова мне не доставили. Кровь застыла в жилах от этой новости. Я бросился наверх. Спустя мгновение уже был в своей старой спальне. Дверь в ванную была открыта.

Мари стояла у раковины, печально опустив голову. Ее плечи были напряжены, как будто девушка сдерживала слезы. Растрепанные волосы свисали на лицо. Маша подняла голову, когда я сделал шаг. Подошел ближе, не отводя глаз. Встал позади вплотную, так, что между нами осталось всего пару сантиметров.

Ее взгляд встретился с моим в зеркале – испуганный, растерянный. Будто я застал ее за чем-то, о чем мне не следовало знать. Мы смотрели друг на друга в отражении. Никто из нас не вымолвил ни слова. И все равно в этой тишине звучало больше, чем в любом крике.

Я тяжело вздохнул. Слова вышли сами, будто их насильно вырвали изнутри:

– Ты беременна?

Ее глаза расширились. Я заметил, что Мари по-настоящему испугалась моего вопроса.

– Нет… Нет, Андрей, – выдохнула она. – Твоя мама все не так поняла.

Я положил руки ей на плечи и заставил повернуться лицом ко мне.

– Не ври мне, – тихо сказал ей. – Мне нужно знать.

Она покачала головой, чуть отступая назад, но я не дал ей уйти и последовал за ней.

– Ты беременна? – повторяю свой вопрос.

Молчание. Секунда. Две.

Черт! Слишком долго!

Я убью этого слюнявого дрыща!

– Нет, – повторила она шепотом. – Я клянусь тебе. Нет.

Я видел, как бегали ее зрачки. Как будто Мари пыталась понять, поверю ли я. Сжал ее подбородок пальцами, заставив поднять лицо. Девушка не отводила глаз. Но по тому, как дрожали ее губы, я видел – ей было страшно.

– Тогда кто был тот прыщавый ублюдок рядом с тобой?

– Артем… – ответила моя жена быстро. – Но между нами ничего нет. Он просто… Ухаживает.

Я молчал. Смотрел ей в глаза, пытаясь выловить хоть тень лжи. Но там было только отчаяние.

– Андрей, я… – начала она, но договорить не успела.

Снизу донесся громкий голос:

– Андрей!

Раздались громкие, быстрые шаги. Через секунду влетел Денис, распахнув дверь без стука.

– О-о-о, – протянул он, замерев. – Извините, что прерываю ваш интимный момент.

Щеки Мари вспыхнули. Я резко отпустил ее и обернулся.

– Что тебе надо?

– Телефон, – сказал брат, протягивая трубку.

Я взял, отступая на шаг. Прикрыл глаза, стараясь успокоиться.

– Мари, – протянул Дэн с ухмылкой, наклоняясь к Маше, – поздравляю.

Я не стал даже реагировать. Поднес телефон к уху.

– Слушаю, – сказал коротко.

– Андрей Владимирович, это Фомин, – голос помощника отца звучал взволнованно, почти срывался. – Я на стройке… Тут катастрофа. Башенный кран упал и зацепил второй. Оба рухнули. Пострадало здание. Люди… Здесь много погибших.

Воздух встал комом в горле.

– Сколько? – спросил глухо.

– Пока точно не знаем. Десятки. Вы должны приехать.

Я даже не успел ответить. Просто сжал телефон в руке до боли. Будто это могло вернуть все обратно.

Встретился взглядом с женой. Мари смотрела на меня, заметно побледнев. Видимо, мое выражение лица говорило само за себя. Дэн тоже смотрел на меня настороженно, впервые без своей привычной ухмылки.

– Еду, – коротко бросил в ответ и отключился. – Ты, – ткнул в брата пальцем, – со мной.

Глава 24

Андрей

– Андрей Владимирович, мы… Мы не понимаем, как это произошло. Все было по регламенту. Аварийная группа уже на месте.

Я осмотрел развалины.

– Сколько? – тихо спросил помощника отца.

– Одиннадцать погибших, – ответил Фомин, виновато глядя себе под ноги. – Пятеро раненых. Трое в тяжелом состоянии.

Мне хотелось ударить кого-то или что-то, но я просто сжал кулаки до боли.

– Что с краном?

– Его проверяли два дня назад. Подписи, акт, все есть.

– Кто отвечал за технику безопасности?

– Степанов, но он… – Мужчина замялся с ответом.

– Он что? – Я терял остатки терпения.

– Один из погибших.

Я замолчал. Оглядел, как оставшиеся рабочие помогали медикам накрывать трупы брезентом. Снег ложился поверх. Как будто сами небеса пытались прикрыть то, что сотворили люди.

Одиннадцать жизней. Одиннадцать семей. А это мой объект. Моя ответственность. Я должен был больше времени уделять бизнесу. Проверять за всеми, чтобы не случалось подобного.

Я шагнул ближе к упавшему крану. Пыль забивала легкие, глаза щипало.

В голове всплыли отцовские слова, которые он сказал в напутствие, когда впервые улетал в Дюссельдорф:

«Ответственность, Андрей, – это не просто слово. Это когда ты ложишься спать и знаешь, что из-за твоего решения кто-то жив, а кто-то нет.»

– Блять! – выругался я громко, швырнув оранжевую каску куда-то в сторону.

Все обернулись и посмотрели в мою сторону. Мне было плевать.

– Держи себя в руках, – тихо сказал Дэн, положив мне ладонь на плечо.

Я кивнул, но не стал ничего говорить в ответ.

– Мы вызвали полицию и медиков, но пресса приехала первой. Как они умудрились, не знаю.

– Держите их за ограждением, – зарычал, не глядя на Фомина. – Если хоть один снимет хоть что-то, я их закопаю под этим бетоном своими собственными руками.

Мужчина кивнул, нервно сглотнув.

Я обернулся и увидел вдалеке, за лентой оцепления уже стояли камеры. Вспышки. Люди в пуховиках с микрофонами. Конченые гиены. Они всегда приходят на запах крови.

Достал телефон, чтобы позвонить отцу, но передумал. Он и так еле«дышит»после химии. Папа все равно узнает, но будет лучше, если я скажу ему лично, а не по телефону. Тем более он попытается вынуть мне душу вопросами, сделал ли я все необходимое.

На экране появилось сообщение от Мари:

«Ты где? Что-то случилось?»

Я не ответил. Просто выключил звук.

Ко мне подошел один из рабочих. Молодой парень лет двадцати. На лице пыль, а глаза как у загнанного зверя.

– Я нашел каску Степанова, – сказал он дрожащим голосом. – Она вся в крови.

Я отошел в сторону. Не мог больше находиться в эпицентре. Ко мне попытался подойти следователь, но я упрямо покачал головой, и мужчина сразу же понял, что меня сейчас лучше не тревожить.

Потянувшись в карман за пачкой сигарет, я прикурил и, сделав первую затяжку, посмотрел в ночное небо. Снег ложился хлопьями прямо на лицо, охлаждая разгоряченную кожу.

– Нужно сообщить отцу, – тихо сказал брат, подойдя ближе.

Я молча кивнул.

– Уже представляю, что за пиздец ждет дома.

Мария

Проснулась от звука тяжелых шагов в коридоре. Сначала подумала, что мне показалось, но потом услышала, как тихо скрипнула дверь, и по полу потянуло сыростью и холодом.

Я медленно поднялась и, включив свет у прикроватной тумбочки, увидела Андрея. Он был весь в пыли. Пальто в разводах и грязи. Он держал обувь в руках. Она была забрызгана цементом. Волосы взлохмачены. Я замерла. Почему мой муж был в таком виде?

Он не сказал ни слова при виде меня. Андрей прошел в ванную и закрыл за собой дверь. Вскоре в душе полилась вода. Меня терзало любопытство, что же случилось. Никто не знал. На мое сообщение Зарянский не ответил. Я не осмелилась войти в ванную комнату вслед за ним, чтобы получить ответы.

Свекровь сильно беспокоилась насчет того, что я плохо себя чувствовала, и уговорила меня переночевать сегодня у них. Я согласилась только из-за того, что надеялась на возвращение Андрея именно в родительский дом, а не к себе. Потому что сорваться вот так вот быстро он мог только по делам бизнеса.

Наконец, дверь открылась, и мужчина вышел, обернув вокруг своих бедер полотенце.

– Андрей… – тихо прошептала я, но он не обращал на меня никакого внимания.

Его движения были рваные, небрежные. Как будто что-то искал. Зарянский вернулся из ванной с телефоном в руках. Положил его на прикроватную тумбу со своей стороны и сел на матрас, тяжело вздохнув.

Я подползла ближе и положила мужу ладонь на спину. Нежно, едва ощутимо. Я боялась, что он взорвется. Так сильно от него веяло аурой«Не влезай – убьет».

– Что случилось? Ты где был?

Андрей не ответил. Это встревожило еще больше. Он дернул плечом, заставляя меня убрать с него руку, будто мужчине были противны мои прикосновения.

Он лег и уткнулся взглядом в потолок, а после вновь тяжело вздохнул.

– На стройке, – сказал Андрей грубо. – Краны рухнули…

Мужчина не договорил. Я ахнула от новости, которую он только что сообщил.

– Есть погибшие? – Осторожно коснулась его руки, чтобы показать мужу свою поддержку.

– Да… – произнес он глухо.

– Сколько?

– Одиннадцать, – ответил Зарянский, переходя на шепот. Будто боялся, что нас услышат. – Одиннадцать человек, которых я убил. И несколько еще в тяжелом состоянии.

Я почувствовала, как что-то сжалось в груди.

Андрей всегда был сильным. Слишком сильным. Тем, кто держал все под контролем, не позволял слабости, не жаловался, не позволял себе срывов. А сейчас передо мной сидел человек, у которого все рухнуло в одночасье.

– Ты не виноват, – выдохнула я.

– У них семьи! – упрямо доказывал мне он.

– Это случайность.

Андрей, наконец, перевел свой взгляд с потолка на меня.

– Случайность? – переспросил муж хрипло. – Там люди работали в три смены, чтобы поскорее закончить проект. Один из них… – Его голос надломился. – У него только позавчера родилась дочь.

Зарянский резко встал, прошелся по комнате и остановился у окна. Андрей сжал подоконник, будто хотел выдавить из него ответы.

Я медленно подошла к нему со спины и обняла за талию, положила голову ему между лопаток. Мужчина вздрогнул, но не отстранился.

– Ты не можешь все контролировать, – сказала тихо. – Не все в жизни зависит от тебя.

– Ты не понимаешь. – Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Кто, по-твоему, ответственен за все, если не я? Эти люди пошли туда, потому что я сказал, потому что подписал бумаги, потому что выбрал, на чем сэкономить и где ускорить процесс.

– Андрей…

– Это я должен был быть под тем краном, а не они.

Он говорил спокойно, почти без эмоций, но от этого

Мужчина тяжело вздохнул и вернулся в кровать.

– Ложись спать, – приказал он, и я повиновалась.

Андрей укрылся одеялом и вытянул полотенце из-под него, оказавшись полностью голым в такой опасной близости рядом со мной. Но эта мысль не возбуждала и не волновала меня. Мы оба сейчас не были готовы к сексу. Ни морально, ни физически.

В памяти стали возникать моменты нашей близости, и я поняла, что скучаю. Андрей приблизился ко мне и обнял. Я замерла на месте, мое тело напряглось. Было неожиданно, что он сделает это.

– Заткнись, – пробормотал мой муж.

– Я ничего не говорила.

– Ты слишком громко думаешь.

***

– Слушаю, – раздалось где-то вдалеке.

Матрас прогнулся, и я открыла один глаз.

Андрей встал и сразу же направился в гардеробную. Я не шевелилась. Не хотелось, чтобы меня застали с поличным, что так бесстыдно рассматривала своего мужа. Зарянский был великолепен. Хоть и сонный, но его сильное, мускулистое тело манило.

– Что они говорят? – спросил он, придерживая телефон плечом, пока надевал брюки.

Я села, продолжая следить за Андреем. Он заметил, что я тоже проснулась. Муж сказал еще что-то звонившему, а после встретился со мной взглядом и через мгновение отключился.

Он подошел ближе, застегивая рубашку и хмуро посмотрел на меня. Я поняла, что ему звонили не с хорошими новостями.

– Ты уезжаешь? – спросила хриплым после сна голосом.

– Да, в десять я должен быть в мэрии. Меня вызывают на ковер.

– А что сказал твой отец?

Андрей переменился в лице.

– Ничего хорошего, – сказал он и направился в ванную, чтобы умыться.

Я осталась на прежнем месте в ожидании мужа, хотя и не располагала надеждами, что он будет вести со мной светские беседы.

Зарянский вернулся спустя пару минут, но, удивил меня, так как не ушел сразу, а приблизился ко мне и сразу схватил пальцами подбородок и приподнял мое лицо вверх.

– Как ты себя чувствуешь сегодня? Тебя не тошнит?

Я потеряла дар речи после его слов. Его вопрос не просто обескуражил, а словно ударил меня этим под дых.

– Я же сказала, что не беременна.

Андрей как-то странно на меня посмотрел, будто пытался прочесть мои мысли в этот момент.

–Тогда что с тобой случилось?

Я напряглась, пытаясь молниеносно придумать легенду.

– Только не пори эту чушь, что перебрала с подругами. Я видел тебя после встречи с ними. Ты была трезвой. По крайней мере стояла на ногах ровно и язык у тебя не заплетался.

Мне было страшно признаться ему в том, что каждый день после нашего расставания скатывалась в алкогольную дыру размером с Марианскую впадину.

– Ты… – Он запнулся, и я заметила, как его взгляд потемнел. – Ты снова начала делать это?

– Делать что? – Разыгрывала я непонимание.

– Ты знаешь, о чем я говорю. – Его голос стал строже, отчего хотелось сжаться в крошечный комочек.

– Нет, – пискнула еле слышно.

– Ты продолжаешь ходить к психологу, которого я тебе нашел?

Я отвела взгляд, чувствуя, как постепенно собирался ком в горле. Андрей тяжело вздохнул и отпустил мое лицо. Я была не в силах больше смотреть на него. Мне не хотелось видеть в его глазах презрение. Я не подхожу ему. Никогда не подходила. А сейчас и подавно. У него было слишком много проблем, а я не соответствовала критериям на роль примерной жены, которая выступала бы поддержкой ему.

– Мы отложим этот разговор. Не думай, что у тебя получится его избежать, – пригрозил муж. – Но сейчас я действительно должен идти.

Андрей наклонился, обхватив ладонью мою щеку, и поцеловал меня в лоб. Спустя мгновение он вышел, оставляя меня одну с липким ощущением предстоящего неприятного разговора.

Глава 25

Мария

Я оттягивала свое появление как можно дольше, пока это не стало совсем неприличным. Не хотелось сталкиваться со всем семейством за завтраком. Не потому что я не любила свою новую семью, а потому что их было слишком много, когда мне требовалась тишина.

Столовая, как и ожидалось, была пуста. Я прошла на кухню и увидела, как моя свекровь стояла с чашкой кофе и не сводила глаз с экрана телевизора. Она даже не заметила, как я вошла.

На экране был виден логотип строительной компании Зарянских«СтройTechnology», а под ним кадры с места трагедии. Сломанные металлические конструкции, искореженные грузовики, люди в касках, бегущие по серому бетону.

Появилась женщина с микрофоном, которая говорила ровным, профессиональным тоном:

– Сегодня ночью на строительной площадке в центре Москвы произошла трагедия. Два башенных крана рухнули, повредив часть возводимого комплекса. По предварительным данным, погибли одиннадцать человек, несколько находятся в больнице в критическом состоянии…

Я села. Передо мной оказалась чашка с ароматным кофе. Я перевела взгляд на Людмилу Александровну и благодарно ей улыбнулась. Женщина отошла и продолжила заниматься своими делами на кухне. Я перевела взгляд на чашку. Ощущение внутри было такое, что ни есть, ни пить не хотелось.

Я вновь посмотрела на экран. Камера двигалась. На экране мелькнул знакомый силуэт. Андрей…

Муж стоял среди людей в каске с мрачным лицом. В руках – папка. Наверное, с документами по стройке. Он разговаривал с каким-то мужчиной в форме, а после резко отвернулся и прошел прочь.

– Следствие рассматривает несколько версий произошедшего: техническая неисправность, нарушение техники безопасности и человеческий фактор.

Свекровь не выдержала и, схватив пульт, выключила телевизор. Я была благодарна ей за это. Смотреть новости оказалось невыносимым занятием. Боюсь представить, через какие муки сейчас проходил Андрей. Тем более его вызвал мэр. Произошедшее вызвало большой резонанс в обществе.

– Он со всем справится, – подбодрила свекровь. – Андрюша сильный. Отец дал ему все необходимые указания.

Я лишь молча кивнула. Женщина слегка похлопала мне по плечу в знак поддержки и через мгновение вышла.

Я встала и подошла к Людмиле Александровне, которая была занята приготовлением еды.

– Сегодня у нас на обед тыквенный крем-суп и плов из баранины, – сообщила она, нарезая морковь.

– Звучит здорово, – сказала ей, выудив из себя улыбку.

Я потянулась к графину с водой и машинально налила в стакан. Руки дрожали, и часть воды пролилась на столешницу.

Мысли унесли меня к Андрею. Интересно, как он? Воспоминания унесли меня в прошедшую ночь, когда муж стоял у окна с поникшим видом и со взглядом человека, который видел смерть.

«Это я виноват…»

И теперь, глядя на потухший экран

Телефон завибрировал. Я потянулась к нему и увидела сообщение от Лауры в нашем групповом чате:

«Ты видела новости? Это ведь объект Зарянских? С Андреем все в порядке?»

Я написала ответ:

«Он там, но не знаю, в каком состоянии…»

Спустя секунду пришло сообщение от Леры:

«Это, конечно, все печально, но меня больше беспокоит, где вы есть и почему не на парах?»

«Блюститель порядка вошел в чат»,– съязвила рыжая бестия.

Лерка всегда была строга не только к себе, но и к другим. Отчитывала нас каждый раз, когда мы с Лаурой пропускали занятия. Сегодня я просто морально не вынесла бы этот день.

«У меня были съемки всю ночь. Я дико устала и решила отоспаться.»

«Избавь меня от подробностей.»

Я подавила улыбку. С тех пор, как Лаура призналась нам в своей тайне, это стало нашим мемом.

Отложив телефон, тут же вспомнила, что из-за своей занятости Андрей забыл о самом важном.

– А вы можете завернуть мне еду с собой?

***

– Зевс… – выдохнула я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы.

Пес выбежал мне навстречу, хвост метался из стороны в сторону. Он подскочил, встал лапами на мои колени, ткнулся носом в ладонь и заскулил от восторга.

– Тише, малыш… Тише… – Я присела на корточки, обняла и зарылась носом в его шерсть.

Зевс лизнул мои пальцы. Теплый язык приятно щекотал кожу.

– Кажется, ты заметно вырос за последнее время, приятель, – прошептала я сквозь смех и слезы. – Я тоже скучала по тебе.

Пес вильнул хвостом и бросился к выходу, жалобно скуля.

– Иди, проветрись, – сказала ему, распахивая перед ним дверь.

Я подняла сумку и пошла вниз по лестнице. Подвал встретил меня влажным запахом бетона. Лампочка на потолке моргнула.

Оказавшись внизу, я увидела Лешу, сидящего на своем привычном месте в спортивных штанах и толстом свитере. Он читал книгу. Выглядел парень гораздо лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись.

– Я уж было думал, что все забыли обо мне, – сказал Леша с улыбкой.

– Непредвиденные обстоятельства, – ответила ему, подходя ближе.

В нос ударил неприятный запах. Я огляделась и увидела то тут, то там пару кучек в виде сюрприза, которые оставил Зевс. Пачка корма в углу была разорвана.

«Ну, по крайней мере пес не остался голодным», – подумала я про себя.

– Честно говоря, после твоего внезапного появления мне показалось, что Андрей был против того, чтобы ты сюда ходила.

– Он не знает, что я здесь, – тихо ответила парню, подходя ближе к клетке.

– Как так?

Я не стала отвечать. Просто поставила термосумку у клетки и достала первый контейнер. Леша накинулся на тыквенный суп и замурчал, как котенок.

– М-м-м, вкусно. Ты отлично готовишь, Мари, – пробормотал он, с набитым ртом, откусывая хлеб.

– Это приготовила не я, а ваша Людмила Александровна.

Он закинул в себя еще две ложки.

– Эта женщина – богиня. Я всегда был готов расцеловать ее руки после каждого сытного приема пищи.

Я тихо хохотнула. Леха был похож на ребенка, которому дали вкусняшку. Оно и понятно. Неизвестно, сколько он просидел здесь без еды.

– Не злись на Андрея и Дениса.

– Не думаю, что умер бы с голоду, но мои запасы перекусов заметно сократились.

Парень кивнул на коробку, стоящую в углу. Я догадалась, что там наверняка лежало что-то вроде батончиков и прочего.

– Надеюсь, братья кормили тебя не только этим. Если так, то мне придется взять над тобой шефство. Иначе, ты заработаешь себе гастрит, питаясь всухомятку.

– Нет, все в порядке. Андрей заказывал еду или готовил сам, когда было время. Иногда его сменял Денис. Ведь никто не знает, что я тут, кроме них, – он выдержал мой взгляд, – и тебя.

Пока парень ел, я решила убрать весь беспорядок, который устроил Зевс. Поднялась наверх и включила чайник, чтобы мы с Лешей могли поболтать и выпить горячего напитка. Подвал хоть и отапливался, но все равно чувствовалась сырость. Я боялась, что Леша находился там уже очень долго, и неизвестно, сколько еще времени проведет в клетке.

Пес заскулил и стал проситься обратно. Я впустила его. Зевс тут же бросился в подвал к своему хозяину. Я шла не торопясь, неся две кружки горячего чая и толстый плед подмышкой.

– Не мешай мне! – строгим тоном поругала собаку. – Иначе разолью кипяток прямо на тебя.

Леша развалился на матрасе, довольно улыбаясь.

– Спасибо, что не оставила умирать от голода.

Я улыбнулась и протянула ему кружку. Сложив плед, я опустила его на бетонный пол и села сверху, чтобы не застудить себе все, что только можно.

– Так что там у вас случилось наверху? – спросил Леша, аккуратно делая глоток горячего чая.

– На стройке упали башенные краны. Погибло одиннадцать человек. Так что по этой причине тебе никто не принес поесть. А не потому, что… – я запнулась. – Не потому, что забыли. Просто много чего навалилось…

Леша оторвал глаза от чашки.

– Как ты ловко оправдываешь своего мужа.

– Я не оправдываю, – возразила спокойно. – Просто говорю, как есть.

– Да ладно, Маш, – перебил он. – Не бери в голову. Все равно я для них тень. Даже если вспомнят, то уже будет поздно.

Я долго смотрела на него и вдруг почувствовала, как сильно защемило в груди. Он был прав. Тень – не то слово. Леша стал человеком, которого держали в подвале, словно постыдное прошлое, замурованное под слоем бетона.

Мне было больно на него смотреть. Парень сильно похудел. Раньше он был высоким, крепким мужчиной под сто килограмм. Среди всего огромного семейства он был выше и крупнее остальных, а сейчас… Когда я видела его в прошлый раз, Леша боролся с самим собой. Ломота в теле не позволяла ему воспринимать еду. Единственный голод, который он ощущал, это нехватка наркотиков.

– Всем было бы лучше, если бы я исчез, – неожиданно признался он. – Неудивительно, что про меня забыли.

– Не говори так. Андрей и Денис очень беспокоятся за тебя.

Я опустилась на колени у решетки.

– Леш, ты же понимаешь, что зависимость не только в теле. Она в голове. Ты можешь победить тело, но если не вытащишь это дерьмо отсюда, – я коснулась пальцем виска, – все вернется.

Он грустно усмехнулся:

– Ты хочешь, чтобы я пошел к психологу? – Молодой человек чуть склонил голову. – Маш, ну подумай сама, какой психолог сможет удержать за зубами информацию о личной жизни человека с почти полутора

Он посмотрел прямо мне в глаза, и в этом взгляде было столько боли, что я не выдержала и отвернулась.

– Родители никогда мне не простят, что я покрыл всю нашу семью таким позором. – Леша устало покачал головой. – Так что, нет. Психолог не вариант.

– Но ты ведь в клетке, понимаешь? В прямом смысле.

Молодой человек печально улыбнулся.

– А ты думаешь, там, – парень поднял палец вверх, – не клетка? Просто у них решетки из хрусталя и золота, а у меня из железа. Разница лишь в материале.

– Ты имеешь в виду…

Леша усмехнулся, облокачиваясь на клетку.

– Мы всегда делаем то, что велит папочка, – произнес он шепотом, словно тайну.

Я проглотила ком в горле. Не думаю, что я вправе судить их семью. Это было не мое дело.

Мы замолчали. Только Зевс возился где-то рядом. Пес подошел ближе и улегся на пол рядом, положив морду мне на бедро.

– Что читаешь? – спросила я в попытке сменить тему разговора.

Леша поднял книгу вверх, и я прочла название:

– Граф Монте-Кристо.

Я чуть не прыснула от смеха.

– Как оригинально, – разразилась я хохотом, и молодой человек поддержал мое веселье.

– Тебе смешно, да?

– Уже начал рыть подкоп? – Я театрально стала озираться, чтобы найти воображаемое место побега.

– Главный герой сбежал из тюрьмы не при помощи подкопа.

– Знаю, – рассмеялась я.

Повисло молчание. Мне было неловко рядом с ним. Никогда с Лешей не была близка, но тот факт, что молодой человек переживал не очень приятные события в своей жизни, заставили меня поддержать его.

– Принесешь мне еще книг? Эту я прочел уже трижды.

Я улыбнулась в ответ:

– Конечно. Но тебе нужно что-то другое.

– Например?

– Год назад я прочла«Шантарам». Слышал об этой книге?

Молодой человек отрицательно покачал головой.

– Как поговаривают, история автобиографична, – пояснила я. – Главный герой, бывший наркоман и преступник, сбегает из тюрьмы в Австралии и перебирается в Индию.

– И чему эта история может меня научить?

– Думаю, ты найдешь там кое-что свое…

***

Не знаю, как долго мы разговаривали. Обсудили много чего: его возможную терапию, состояние сейчас и обсудили мысли и планы на будущее.

Вдруг где-то наверху, совсем рядом с лестницей, хлопнула дверь. Зевс тут же сорвался с места. Пес залаял и бросился к входу в подвал. Я замерла. Леша поднялся на ноги. Его взгляд был настороженным, как у зверя, почуявшего хищника.

– Зевс, ко мне!

Пес послушался хозяина и отошел назад, продолжая яростно гавкать непрошенному гостю.

– Маш, ключи. – Леша кивнул в сторону стены, где на гвоздике висела связка. – Открой меня.

Я так испугалась. Кто это мог быть? Очевидно, ни Андрей и ни Денис. Собака знала их. Бесспорно, Зевс не знал входившего.

– Быстрее, – поторопил меня он.

Руки дрожали, когда я схватила связку и попыталась отпереть клетку.

– Не отпирай!

Я застыла как вкопанная. Даже пес моментально перестал рычать, повернул голову в сторону лестницы и тихо тявкнул, почуяв знакомую кровь без всяких анализов. Собаки удивительные животные.

Владимир Зарянский всегда был человеком железной воли. Уверенный, сдержанный, собранный. Обладающий хладнокровным спокойствием, от которого окружающим хотелось держать спину прямо. Но сейчас перед нами стоял совершенно другой человек. Еще вчера я заметила, что мужчина стал выглядеть гораздо старше своих лет.

– Папа…

Леша выпрямился, прямо глядя на отца, как будто не верил, что он действительно пришел проверить его прямо сюда.

– Ну, здравствуй, сын.

Мужчина подошел ближе. Я заметила в его руках пакет.

– Я принес тебе еды, но, как вижу, меня опередили.

– Спасибо, пап…

Я слышала, как надломился Лешин голос. Мне сложно было понять, почему. Ему было стыдно, что отец видит его в таком состоянии, или же парень испытывал боль, глядя на то, каким стал его отец после курса химии.

– Машенька, будь добра, оставь нас с сыном наедине.

Глава 26

Мария

Квартира Лауры всегда была похожа на глянцевую страницу журнала. Ровные линии, белые стены, стеклянные поверхности, и этот вид из панорамных окон на огни Москва-Сити.

Мы сидели втроем на кухне. На столе стояли пустые чашки кофе, тарелка с почти доеденным чизкейком и открытая бутылка белого вина, которую Лаура откупорила«для настроения».

– Боже… – протянула Лаура, наклоняясь ближе, чтобы снова рассмотреть кольцо на моем пальце. – Поверить не могу, что Андрюша оказался таким романтиком.

Я кивнула и опустила грустный взгляд на свою руку.

– Да-а-а.

– Ты какая-то странная. Любая б на твоем месте пищала бы от радости! – Лаура всплеснула руками. – Это же как клятва. Один шанс. Один человек. Навсегда.

– Неприлично дорого, – усмехнулась Лера.

– Ты хоть понимаешь, что это значит? – Лаура прижала пальцы к губам. – Он хотел сказать тебе этим кольцом, что ты – его единственная. Это не просто подарок, Маша, это заявление.

Я грустно улыбнулась.

– Наверное, теперь уже поздно.

Подруги чуть нахмурились.

– Почему?

Я с тоской вздохнула и начала рассказывать. О вечере, о том, как подруги уехали, а у меня заглючило приложение, и я не смогла вызвать такси. Потом как Артем неожиданно появился и настоял подвезти. Как возле подъезда потянулся ко мне, чтобы поцеловать.

– А потом я зашла домой, – продолжила, глядя в чашку, где на дне остался тонкий кофейный след. – И увидела все это…

– Что«все это»? – переспросили подруги одновременно.

Я подняла глаза от чашки.

– Шары. Лепестки роз на полу. Свечи, которые уже потухли, или он их потушил самостоятельно. Я не знаю… Подарок… Это кольцо. Он хотел сделать мне сюрприз. Надеялся на примирение, а вместо этого увидел меня с Артемом.

Голос сорвался, и я всхлипнула.

– Поверить не могу, что все произошло так глупо. Мне нельзя было начинать сближаться с Артемом, пока с Андреем все не было завершено окончательно.

Лаура медленно выдохнула, покачала головой.

– О, Маша… Прости, это я подтолкнула тебя к этому парню. Но я думала, что это поможет тебе забыть Андрея. Было видно, как ты страдаешь.

– Я не виню тебя. Это все моя вина… – Еще одна слеза скатилась по щеке. – Надо было поступать умнее, но я никогда не блистала интеллектом.

Лера прыснула от смеха.

– Прости, –

Я ничего не ответила. И обиды на подругу не держала. Вся эта ситуация в мой день рождения действительно была до смеха абсурдной.

– Он стоял там, у окна, – продолжила я. – Наверное, ждал, когда я вернусь. И увидел, как Артем… Как он меня…

– Коснулся, – закончила за меня Лера.

Я кивнула.

– Парень пытался поцеловать меня, но я не дала ему это сделать и вовремя увернулась, но он все равно коснулся моей щеки губами.

– Что Андрей сказал тебе, когда ты вошла в квартиру?

– Поздравил с днем рождения. Но с его голос звучал так… Я слышала, что ему было больно.

– Так он не выбежал и не решил все кулаками?

Я отрицательно покачала головой.

– Возможно Андрей решил, что у меня есть чувства к парню, и он не хотел делать мне больно, – предложила я. – Он спросил, люблю ли я его.

– А ты?

– А я была настолько шокирована и растеряна его внезапным появлением, что не смогла связать и двух слов. Он молча ушел, так и не услышав ответа.

Повисла тишина. Только где-то внизу, под нами, гудела вечерняя Москва.

– Ты ведь не обязана оправдываться, – сказала Лера, спокойно, с какой-то взрослой мудростью. – Он сам выбрал не слушать.

– Зарянский был подавлен, – возразила я. – Я видела это. И, если честно, я бы, наверное, тоже не поверила. Сколько раз он оправдывался, говорил, что у них ничего не было с этой Викой, но обстоятельства говорили иное. Я верила им, а не словам Андрея.

Лаура поставила бокал на стол, откинулась на спинку стула, глядя на меня с каким-то странным выражением.

– Он все еще тебя любит, – сказала она. – И ты его. Просто вы оба слишком упрямые.

– А может, просто все уже закончилось, – прошептала я.

– Не ври, – тихо сказала Лера. – Я видела, как ты на него смотришь. Такая любовь быстро не проходит.

Я усмехнулась, чувствуя, как к горлу снова подступает ком.

– Иногда мне кажется, что между нами осталось только прошлое. Все остальное сгорело.

Лаура взяла мою руку, подняла ее на свет и вновь посмотрела на кольцо.

– А может, не все. Может, просто нужно перестать бежать. Это же… Символ. – Она посмотрела на меня. – Андрей ведь не из тех, кто делает что-то просто так.

Я знала, что она права. Но в груди все равно было пусто. Как будто я выдохлась.

Мы еще долго сидели, говорили обо всем – о паре, о лекциях, о том, что Лера, наконец, вернулась в Москву и восстановилась по учебе, как у нее дела с Никитой.

Подруга смущенно улыбалась, но глаза ее светились. Я видела, что она счастлива по-настоящему.

Наверное, именно поэтому Лера и не обращала внимания на бриллианты и кольца. Ей хватало простого честного взгляда, теплой руки, смеха и настоящей поддержки.

– Мы договорились с Никитой, что будем видеться каждый выходные. Он прилетает в эту пятницу, а через неделю я полечу в Сочи.

– Уверена, вы справитесь с таким графиком, – сказала подруге, крепко сжимая ее руку в знак поддержки.

– Я вижу, как ты запуталась, Маш, – протянула Лаура, подперев щеку ладонью. – Артем, Андрей… У тебя прямо турецкий сериал.

– Сериал, где никто не знает сценария, – горько усмехнулась я.

Лера медленно крутила в пальцах бокал, задумчиво глядя в него.

– А если не выбирать? Просто пожить для себя. Без всех этих драм.

Я фыркнула.

– Так не бывает. Когда ты кого-то любишь, ты не можешь просто взять и выключить все. Оно внутри сидит, как заноза.

Лаура усмехнулась.

– Или как вирус. Вроде не убивает, но жить мешает.

– Очень романтично, – сказала я, поджав губы, и все трое рассмеялись.

Смех, впрочем, быстро стих. Наступила тишина. Я смотрела на лица подруг и понимала, как мы разные.

Лера – спокойная, немного задумчивая, всегда говорит просто, но в точку. Лаура – буря: яркая, эмоциональная, вечно с огнем в глазах и сарказмом в голосе. И рядом с ними я. Как будто между двух стихий, не зная, в какую сторону меня тянет сильнее.

– Ладно, – сказала Лаура, наливая остатки вина себе и Лере. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.

– Например? – спросила я.

– Например, о катастрофе, – предложила Лаура.

Я напряглась, вспоминая эти ужасные события.

– Сегодня видела заголовки. Два крана рухнули. Это ужас. Одиннадцать человек погибли, и несколько тяжело ранены.

Я почувствовала, как что-то кольнуло в груди.

– Андрей был там, – пояснила им. – Уехал сразу же, как узнал.

– Он что, был на месте аварии?

– Обязан быть, – кивнула я. – Он уехал сразу. Я… Я тогда видела его. Андрей был в шоке.

– И после этого вы не виделись? – осторожно спросила Лера.

– Виделись. – Вздохнула, глядя в пустую чашку. – Я осталась на ночь в доме его родителей, поэтому пропустила сегодня занятия в универе. Он приехал среди ночи. Весь в строительной пыли. Андрей был сам не свой. Это ведь не просто несчастный случай. Обрушение такой техники, гибель рабочих… Это огромный скандал.

– Думаешь, все настолько плохо? – спросила Лаура.

– Ему позвонили утром и вызвали в мэрию.

– О, боже! – ахнули подруги.

– Все так сложно.... А отец Андрея… – Запнулась, потому что никто не знал о его болезни. И я обещала мужу, что буду хранить эту тайну даже от подруг.

– Почему он не занимается этим, а Андрей? Это ведь компания отца.

– Владимир Николаевич собирается потихоньку отходить от дел и передать бразды правления старшему сыну, как я поняла.

Это не было ложью. Так что можно считать, что подруг я не обманывала.

Лера поставила бокал и посмотрела на меня долгим, серьезным взглядом.

– Ты же понимаешь, что Андрей сейчас на грани. Ему и без личных проблем сложно, а тут еще это…

– Знаю, – сказала я. – И именно поэтому и не звоню ему.

– Почему? – удивилась Лаура.

– Потому что не хочу быть для него еще одной головной болью, – ответила подруге. – Он и так разрывается между стройкой, семьей и этим кошмаром. А если я начну давить на него своими чувствами, разговорами, извинениями… Это будет не вовремя.

– Маш, – сказала Лера мягко, – а если наоборот? Может, ему как раз нужно, чтобы кто-то рядом просто был? Без драмы. Без слов. Просто был.

Я молчала. Внутри все и без того переворачивалось. Пожалуй, в этом и заключалась трагедия. Я знала, что подруга права, но мне не хватало смелости сделать шаг первой.

– Он сильный, – сказала я, наконец.

Я видела, как мой муж переживал. В ту ночь, когда Андрей узнал об аварии, он был как тень. В его глазах

На мгновение я задумалась, поведать ли подругам о нашем с Андреем ночном разговоре. Но мне бы не хотелось показывать мужа слабым перед подругами. Этой ночью, когда мы говорили, он открыл мне свое сердце, был настоящим, несмотря на то, что между нашими отношениями было все неопределенно.

Я улыбнулась, но внутри было тяжело, вспоминая, как мой муж обнимал меня. И пока подруги смеялись над какой-то шуткой, переведя тему разговора в другое русло, я украдкой посмотрела на телефон. Пальцы сами потянулись к его имени в списке контактов.

Я долго смотрела на экран и, наконец, набрала:

«Ты в порядке?»

…и стерла.

Глава 27

Андрей

Мэрия всегда вызывала у меня чувство раздражения. Я был здесь не в первый раз. С тех пор, как отец оставил меня возглавлять компанию, я приходил сюда, чтобы получить то или иное разрешение.

Этот запах дешевого кофе, смешанный с полиролью, и вечно блестящие полы, на которых отражается собственная тень, – как будто ты уже сам стал частью бездушной системы. Сегодня я шел по коридорам администрации как по минному полю. Все внутри сжималось, потому что я знал: будет разнос. И никакие связи, никакие фамилии меня не спасут.

Когда секретарь сказала:«Можете входить», я почему-то почувствовал, как кровь прилила к вискам. В кабинете мэра царила та гнетущая тишина, которая бывает перед бурей. За длинным столом сидели несколько чиновников и экспертов, но взгляд я сразу поймал только один – его.

– Зарянский, проходите, – сказал Петр Аркадьевич, устало кивая. – Присаживайтесь.

Я опустился на стул, стараясь не смотреть на фотографии, разложенные на столе. Но взгляд все равно зацепился. Снимки с места аварии. Металлический хаос. Покореженные краны. Обугленные каски. И пятна крови, от которых мутило.

– Это что, по-вашему,«ответственная стройка»? – голос мэра прозвучал глухо, но с каждой фразой становился все жестче. – Одиннадцать человек, Андрей Владимирович. Одиннадцать погибших. Десятки пострадавших. А вы выглядите так, как будто речь идет о сломанной лестнице.

Я сжал кулаки.

– Мы выясняем причину. По предварительным данным, сбой в системе стабилизации крана.

– По предварительным данным? – он повторил это с такой издевкой, будто я только что сказал что-то непристойное. – Вы прекрасно знаете, что в Москве ничего не падает просто так.

Мэр резко встал. Я почувствовал, как внутри все закипает. Хотелось ответить, что мы соблюдали все нормы, что инженеры подписали акты, что подрядчики давали гарантию. Но каждое оправдание звучало бы как жалкая отговорка.

– Я больше не собираюсь прикрывать вашу фамилию, – сказал мужчина, обходя стол и останавливаясь прямо напротив меня. – Зарянские всегда считали себя выше закона. Ваш отец, его партнеры, вы… Но времена меняются. С этого дня вашу компанию будут проверять вдоль и поперек. Ростехнадзор, прокуратура, СК. Готовьтесь к допросам.

Слова падали, как удары молота. Я молчал. В груди жгло, будто я глотнул кипятка.

– Мне звонили среди ночи. – Он сделал кивок вверх. – Из администрации президента. Выплаты семьям погибших начнутся немедленно, – добавил Петр Аркадьевич. – И лично вы, Андрей Владимирович, поедете на встречу с родственниками. Посмотрите в глаза матерям тех, кто не вернулся домой. И объясните им, что ваш«сбой системы»стоил жизни их детей. Если вы этого не сделаете, я лично устрою вам такую жизнь, что мало не покажется! – зарычал он. – Я вас и всю вашу семейку засужу, и вы отправитесь дружной компанией по этапу.

Я встал.

– Мы выплатим компенсации, – сказал, чувствуя, как пересохло горло. – Всем. Без исключения.

– Деньги не вернут им сыновей, – ответил он. – Но, может быть, хоть на минуту вернут вам совесть.

Все. Разговор окончен.

Вышел из кабинета, и только тогда понял, что руки дрожат. Я никогда не трусил, но страх за семью был выше. В коридоре стояла та же секретарь. Что-то спросила, но я не расслышал. Уходил, как в тумане.

Снаружи дул ледяной ветер. Москва была серая и тоскливая. Машины ползли по дорогам, будто по вязкому воздуху. Я сел в машину и какое-то время просто сидел, не включая двигатель.

В голове звенели его слова:«Посмотрите в глаза матерям…»

Я сжал руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Впервые за долгое время почувствовал, что я не просто проиграл, я рухнул. И в тот момент понял, что, возможно, впервые в жизни отец не сможет прикрыть меня, даже если бы хотел. Теперь все, кто носил фамилию Зарянский, был в опасности. И я не знал, как это остановить.

***

Дом встретил меня глухой тишиной. Ни единого звука. Даже часы в гостиной будто замерли, затаив дыхание. Только тусклый свет из окна кабинета, прорезающий темноту, словно прожектор на допросе.

Я медленно подошел, чувствуя, как каждый шаг будто вдавливается под ногами в пол. Он ждал. Конечно, ждал. Владимир Николаевич Зарянский никогда не терпел опозданий. Особенно, когда речь шла о катастрофах.

Я толкнул дверь.

Папа сидел за столом, спиной к окну, освещенный желтым светом настольной лампы. Тень падала на половину лица, делая его похожим на судью, готового вынести приговор. На столе лежала стопка бумаг. Все идеально разложено, как на военном параде.

– Ну? – Голос его был низким, хрипловатым, но с той ледяной ясностью, которая заставила меня сразу же напрячься. – В мэрии был?

– Был, – ответил я, стараясь держаться спокойно. – Все подтвердилось. Проверка началась. Не только мэрия, но и администрация президента взбешены.

– Взбешены? – Он усмехнулся, но в этой усмешке было больше яда, чем иронии. – Тебя самого, видимо, это не особенно тронуло.

Я сжал челюсть.

– Мне достаточно того, что погибло одиннадцать человек, отец. Не читай мне нотации.

Он резко поднялся.

– Одиннадцать человек, Андрей! – В его голосе впервые прорезалась боль, дикая, изломанная, но спрятанная за яростью. – Ты хоть понимаешь, что это значит?! Это не просто цифра в отчете! Это семьи, это дети, это проклятые журналисты, которые завтра же затопчут нашу фамилию в грязь!

– Я понимаю! – рявкнул в ответ. – Но это не я стоял у крана! Это не я дал команду поднимать груз в такой ветер!

– Ты – руководитель! – крикнул он. – И это делает тебя ответственным!

– Ответственным – не значит виновным!

– В нашем мире это одно и то же! – Отец ударил кулаком по столу, и ручка, стоявшая в подставке, со звоном покатилась по поверхности. – Зарянские не оправдываются, Андрей. Зарянские отвечают.

Я шагнул ближе.

– Может, ты забыл, но Зарянские тоже люди. Мы устаем, ошибаемся, теряем контроль. Или

Он замер, глядя на меня так, будто я только что перешел черту. Никогда прежде не повышал на отца голос.

– Следи за своими словами, – произнес он медленно, холодно, почти шепотом, но от этого еще страшнее. – Я всю жизнь строил этот дом, эту компанию, эту фамилию, а ты, мой старший сын, рушишь все с такой легкостью, будто тебе это доставляет удовольствие.

Я почувствовал, как во мне что-то ломается.

– Я не рушу, а разгребаю за теми, кого ты сам нанимал!

– Хватит! – перебил отец, разрезав воздух, словно ножом. – Мне не нужны оправдания. Мне нужен результат.

– А мне нужен хотя бы грамм доверия! – выкрикнул я. – Ты всю жизнь смотришь на меня, как на проект, который можно исправить! Но я – не твоя постройка, не твой бетон и не твой чертов чертеж! Я – твой сын!

Он шагнул ко мне.

– Тогда начни вести себя как мужчина, а не как мальчишка, который прячется за обстоятельствами!

– Да пошел ты! – сорвалось у меня прежде, чем я успел остановиться.

Воздух в кабинете будто заискрился. Между нами пролетела немая молния. Его лицо побледнело, глаза стали ледяными, как сталь, которая закалялась годами.

– Повтори, – сказал отец тихо.

– Я сказал "пошел ты", – выдохнул в ответ, глядя прямо ему в глаза.

Несколько секунд мы стояли молча. Только тиканье настенных часов разбивало эту каменную паузу.

Отец первым отвел взгляд, прошел к окну, тяжело оперся на подоконник.

– Ты не представляешь, во что нас втянул, – произнес он. – После этого дела нас будут проверять вдоль и поперек. Если всплывет хоть одно нарушение, все, что строилось тридцать лет, обнулится. И да… Если это случится, я не стану тебя защищать.

– Не сомневаюсь, – ответил с горечью. – Ты ведь всегда защищал только имя, а не людей, которые его носили.

Он не повернулся. Я стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как сердце гремит в груди, будто барабан на марше.

– Кончай ныть, – бросил отец. – Иди. Работай. Сделай хоть раз то, за что я мог бы тобой гордиться.

Эти слова были последней каплей.

Я резко развернулся и пошел к двери. Ламинат загрохотал под моими шагами. Уже на пороге я обернулся. Отец стоял все там же, неподвижный, черный силуэт на фоне окна.

– Думаю, тебе нужно сделать ставку на другого сына, – сказал тихо. – Вадим справится гораздо лучше меня.

На этот раз отец обернулся.

– Код! – потребовал он.

Я вопросительно посмотрел на него.

– Назови мне чертов код, который я приказал тебе выучить.

Внутри меня все рухнуло. Я напрочь забыл о тех счетах и паролях.

Отец разочарованно покачал головой.

– Так я и думал.

Глава 28

Мария

Семейные обеды у Зарянских всегда напоминали театральные постановки – блеск, внешняя идеальность, аккуратные реплики и тщательно выстроенные паузы. Никогда нельзя было просто сидеть молча. Здесь каждая вилка, каждый взгляд, даже то, как ты берешь бокал, – все было частью образа семьи, которая привыкла производить впечатление.

Сегодня я снова сидела за этим безупречно сервированным столом, глядя на фарфоровые тарелки, сверкающие приборы и хрустальные бокалы, в которых мерцало янтарное вино. В голове крутилась только одна мысль:«Держи себя в руках».

– И все-таки, – Лейла Анзориевна аккуратно отложила вилку, – странно, что Алексей не вышел на связь. Уже вторая неделя. Даже для него это слишком.

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри. Каждая клеточка тела напряглась. Я заставила себя сделать спокойный глоток воды и ответила ровно:

– Наверное, он действительно решил полностью отключиться. Андрей говорил, что Леше тяжело после расставания с Ангелиной, – решила немного поддержать мужа в легенде, которую они с Денисом скормили остальным членам семьи.

– Тибет, – усмехнулся Владимир Николаевич, глядя в окно, где медленно кружились снежинки. – Нашел же, куда ехать.

Он говорил спокойно, но в голосе слышалась усталость. После Германии мужчина сильно осунулся. Под глазами залегли тени, пальцы дрожали, когда он подносил чашку. С каждым днем болезнь медленно забирала из него жизнь. И, глядя на свекра, я все сильнее понимала, почему Андрей так напряжен. Мой муж чувствовал очень большую ответственность за все, что внезапно свалилось на его плечи.

– А я бы в Тибет не поехала, – вмешалась Ева, закатывая глаза. – Там же скукотища – горы, монахи, никакого вай-фая. Лучше бы в Милан. Или хотя бы в Дубай.

– Конечно, – усмехнулся Владимир Николаевич, – в Дубай. Чтобы тратить мои деньги, да?

– Пап, не начинай! – надула губы Ева, но тут же оживилась. – Кстати, Кирилл вчера подарил мне кулон из новой коллекции Cartier. Такой красивый! Он сказал, что это символ нашей любви.

Я машинально подняла взгляд на свекровь. Та натянуто улыбалась, но глаза говорили обратное. А потом я взглянула на Владимира Николаевича и едва заметила, как у него напряглись челюсти. Кирилл – сын Макарова, человека, с которым Зарянские сотрудничали на деловом поле уже много лет. Но, судя по реакции Андрея, я поняла, что он не потерпит, если Ева с ним всерьез увяжется. Интересно, почему свекор отреагировал на упоминание о Кирилле так же, как и Андрей? Ранее я такого не замечала. Возможно, что-то произошло?

– Кирилл – милый, – продолжала Ева, не замечая ледяной тишины за столом, – мы вчера были в«Семифреддо». У него потрясающий вкус в вине. Просто вау!

– В шестнадцать лет вкус в вине, – буркнул Вадим, старший из младших братьев. – Звучит«прекрасно». Тебе, может, еще сигары дать попробовать?

Ева фыркнула, отмахнувшись, и принялась листать телефон под столом, а Вадим, глядя на нее, только покачал головой.

– Ему восемнадцать, кретин!

– Язык! – Строго зыркнула на нее мать.

Женщина тут же решила сменить тему:

– Вадим, как твои дела в институте?

– Отлично, мам, – ответил он спокойно. – Немного сложно с китайским, но в целом, я справляюсь.

Младший брат моего мужа учился на третьем курсе, как и я. Только поступил он туда раньше, окончив школу экстерном. Вадим настолько умен, что, уверена, у него большое будущее. Тем более как у выпускника МГИМО перед ним откроется множество дверей.

– Вот, – кивнул Владимир Николаевич, —это уже разговор. Мозги управляют телом, а не гормоны. Горжусь тобой, сын.

Я взглянула на Еву. Она обиженно поджала губы. Уже не раз замечала, что ей нравится быть в центре внимания, и девушка ревностно относится к тому, как кто-то ее подвигает с пьедестала.

– Машенька, – свекровь вдруг обратилась ко мне, и я вздрогнула, – ты что-то совсем молчишь. Все хорошо?

– Да, мам, – поспешно ответила ей. – Просто немного устала. Учеба отнимает много времени. У меня сессия на

– О, студенческие годы, – вздохнула Лейла. – Могу только представить, каково это. Я вышла замуж слишком рано. Андрей рассказывал, что ты отличница?

– Местами, – Улыбнулась, стараясь не смотреть на Владимира Николаевича. Его взгляд был тяжелым, внимательным, будто он все видел.

– Хорошо, что у нас в семье теперь врач, – сказал свекор, и уголки его губ дрогнули.

– Я пока еще не определилась с профилем, – ответила ему. – Но меня больше тянет в педиатрию. Хочу лечить детей.

– Ох, это замечательно! – восхитилась свекровь моими планами.

Разговор за столом постепенно сместился с легких тем о путешествиях и покупках на то, что волновало всех, но о чем старались не говорить вслух.

– Машенька, как там Андрюша? – снова спросила Лейла. – Я стараюсь не звонить ему лишний раз.

Я опустила взгляд в тарелку.

– Все нормально, просто… Он много работает. После трагедии на стройке… В общем, ему тяжело. Мы почти не видимся, – солгала я.

Встретившись взглядом со свекром, я заметила в его глазах что-то такое, что не могу объяснить. На мгновение мне показалось, что он молчаливо принимал мою ложь, хоть и знал правду. И тогда до меня дошло: никогда и ничто не может скрыться от глаз Зарянского-старшего. Ему наверняка известно, что мы с Андреем живем несколько месяцев порознь.

– Тяжело всем, – глухо сказал Владимир Николаевич. – Но мы должны держать лицо. Особенно перед прессой.

«Держать лицо»– да, это у Зарянских семейное кредо. Держать, когда рушится бизнес. Держать, когда страдает брат. Держать, когда любовь трещит по швам.

Я сделала вид, что поправляю кольцо на пальце, лишь бы спрятать дрожь в руках.

Лейла Анзориевна отложила вилку, поправила салфетку на коленях и, вздохнув, тихо произнесла:

– Интересно, как они там сейчас… Денис ведь бросил всю свою работу, – продолжила она, глядя в бокал с вином. – Все отложил, чтобы помочь брату с этой ситуацией.

Сердце болезненно екнуло.

Вот уже две недели от Андрея ни слова. Ни звонка, ни сообщения. Я знала, что сейчас мой муж проходит через ад, и что, наверное, последнее, что ему нужно, – вопросы. Но молчание все равно убивало.

– Да, – тихо вставила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Слышала, что они все время на стройках. Проверки, инспекции…

– Проверки? – переспросила Ева, которой, кажется, было интересно все, что звучало тревожно. – А что, все настолько серьезно?

– Ева, – оборвала ее Лейла, чуть резче, чем обычно. – Это взрослые дела.

Девочка обиженно фыркнула и снова уткнулась в телефон.

– Мне не двенадцать! – пробубнила она.

И в этот момент я заметила, как Владимир Николаевич изменился в лице. В глазах появилось что-то темное. Челюсти сжались, ложка застыла в руке. Свекор больше не участвовал в разговоре. Мужчина уткнулся взглядом в тарелку, словно отгородился от всех.

Атмосфера мгновенно сгустилась. Даже Вадим перестал умничать. Лейла Анзориевна заметила это, но сделала вид, что не видит, хотя пальцы ее слегка дрожали, когда она подносила чашку к губам.

– Просто все навалилось сразу, – тихо сказала женщина. – Андрей ведь теперь буквально живет между офисом и стройками. Ни дня без выездов, без совещаний. А теперь еще и Следственный комитет…

Она осеклась.

Я осторожно подняла взгляд.

– Его вызывают туда?

– Постоянно, – кивнула свекровь. – Ты не знала?

Я отчаянно замотала головой.

– Наверное, просто не хотел, чтобы волновалась. Андрей закрылся от меня в последнее время, но я не давлю.

– После обрушения кранов следствие проверяет всех: подрядчиков, инженеров, руководителей, всех до последнего. Погибли люди. Это страшно, и это бросает тень на всю компанию.

Она сделала паузу и добавила, уже тише:

– И, конечно, журналисты не дают покоя.

При упоминании о репортерах мне стало некомфортно. Я до сих пор еще не отошла от того случая, когда всем стало известно о моей личности. До сих пор мне приходится встречать на себе косые взгляды и шепот за спиной. Слава богу, что звонки прекратились. Андрей пообещал, что решит этот вопрос с прессой. Что он и сделал. Уверена, и с этой проблемой он справится. Перед глазами всплыл образ мужчины – уставшего, злого, с осунувшимся лицом и тревогой в глазах. Таким, каким я видела его в последний раз.

Мой муж всегда был человеком действия, не умел сидеть сложа руки, но теперь, наверное, его энергия выгорала на том, что нельзя исправить.

А его отец… Я посмотрела на Владимира Николаевича. Он все еще молчал. Его плечи были напряжены, взгляд опущен в тарелку. Иногда он медленно кивал, будто соглашаясь с кем-то, кто говорил внутри него.

«Он винит себя»,– подумала я.

Потому что все, что происходило, было не просто несчастным случаем. Это было ударом по репутации семьи, по имени, которое Зарянские строили десятилетиями.

– Я боюсь за них, – тихо призналась свекровь. – Они наверняка не спят, не едят. Несколько раз просила мальчиков прийти к нам, но они хором отвечают:«Не можем, мам, потом.»

Я слушала ее и почувствовала, как в горле перехватывает. Мне хотелось сказать:«Я тоже за него боюсь».Хотелось рассказать, как каждую ночь пялюсь в телефон, как иногда набираю его номер и стираю до того, как звонок пойдет. Но продолжала молчать.

Мать Андрея посмотрела на меня внимательно. Я бы даже сказала,«слишком внимательно», как будто чувствовала, что от нее что-то скрывают.

Тишину нарушил Вадим, нарочно громко ставя стакан на стол:

– А вы знаете, – сказал он, обращаясь к отцу, – что по новостям говорят, будто бы на стройке нарушались нормы безопасности? Что якобы проект был утвержден слишком быстро?

Владимир Николаевич поднял на него тяжелый взгляд.

– Не повторяй чушь, которую несут журналисты.

– Но ведь люди погибли… – осторожно вставил Вадим.

– Хватит! – рявкнул Владимир Николаевич, ударив ладонью по столу.

Тарелки дрогнули, бокалы жалобно звякнули. Никто не ожидал, что мужчина так отреагирует.

Я видела, как Ева сжалась, опустив глаза в телефон, а Вадим неловко отвел взгляд, поджав губы.

Свекровь секунду смотрела на мужа, и по ее лицу скользнуло выражение, в котором смешались тревога и решимость. Она знала, если сейчас не вмешаться, обед окончательно превратится в руины.

Женщина мягко улыбнулась, словно делала вид, что ничего не произошло, и, чуть оживив голос, сказала:

– Марк, дорогой, – обратилась она к младшему сыну, – расскажи нам лучше, как у тебя дела с тренировками? Успеваешь совмещать и спорт, и учебу?

Молодой человек, до этого молчавший, будто ждал, когда можно будет, наконец, вдохнуть. Он откинулся на спинку стула, почесал затылок и с улыбкой ответил:

– Да все нормально, мам. Тренировки идут по плану. Я стараюсь.

– Стараешься – это хорошо, – тихо отозвалась она. – Но ведь учебу ты

Парень хмыкнул, будто заранее готовился к этому разговору.

– Мам, я все понимаю, но спорт для меня сейчас важнее. Если получится добиться хороших результатов, поступление в институт само придет. Я не собираюсь всю жизнь сидеть за бумагами. Тем более, у Лехи наверняка остались связи. Он поможет мне пробиться.

– Но образование тебе нужно, – вмешался Вадим, – хоть какое-то на случай, если со спортом не сложится. Видишь, что случилось у нашего старшего брата. Мир большого спорта ему больше не доступен. Ну, только если он будет тренировать. Кстати, ты не говорил с ним об этом?

Марк усмехнулся и покачал головой.

– Не говорил, но это отличная идея…

Ева фыркнула, едва скрывая ухмылку.

– Конечно, тренером. Только бы не вставать по утрам на пары.

– Ева, – укоризненно произнесла мать.

Но на самом деле свекровь выглядела почти благодарной. Разговор действительно сменил тон. Все напряжение, что витало в воздухе минутой раньше, начало медленно растворяться.

Владимир Николаевич так и не произнес больше ни слова. Он сидел, опираясь локтями на стол, и смотрел куда-то сквозь чашу с фруктами, будто видел там совсем другой мир. Тот, где не было обрушений, следственных комитетов и позора.

Глава 29

Андрей

Коридор Следственного комитета пах как больница. Смесь дешевого антисептика, бумаги и чего-то застарелого, будто воздух сам хранил здесь истории поломанных судеб. Я отказался от адвоката. Окончив юридический факультет МГУ, был в полной уверенности, что не дам себя в процессуальную обиду.

Я стоял у двери с табличкой«Полковник юстиции Орлов А. В.»и слушал, как внутри кто-то говорил по телефону. Голос был низкий, усталый, но твердый. Пару секунд, и дверь распахнулась.

– Зарянский? – сухо спросил мужчина с небольшой проседью на висках. – Заходите.

Кабинет был не то чтобы был маленьким, но заставленным до предела. На стене висели фотографии, награды, грамоты. На столе лежали аккуратные стопки бумаг и кружка с остывшим кофе.

Я вошел, сел напротив, положив руки на стол. Чувствовал себя так, будто снова вернулся в школу, где ждешь выволочку от директора.

– Значит,«СтройTechnology», – начал он, листая папку. – Башенные краны, одиннадцать погибших, семнадцать раненых, трое из них в тяжелом состоянии. Мощно.

Я молчал.

Следователь поднял глаза. В них не было злости, только ледяная сосредоточенность.

– Андрей Владимирович, – произнес он медленно, – я не собираюсь на вас кричать. Хотя, поверьте, очень хочется. Просто пытаюсь понять: как так вышло, что на объекте стоимостью под три миллиарда рублей техника рухнула, как карточный домик?

– Проверки шли по графику, – начал я, чувствуя, как с каждым словом голос становится глуше. – Ответственные лица назначены, все отчеты подписаны, оборудование обслуживалось…

–«Отчеты подписаны», – повторил мужчина, почти с усмешкой. – А теперь давайте вместе предположим. Может, эти самые отчеты – просто бумага, на которой кто-то расписался ради галочки?

Я молчал. Следователь пристально смотрел, будто пытался заглянуть вглубь.

– Скажите, вы вообще когда последний раз были на площадке? Лично. Не с охраной, не с камерой, а просто. Ногами в грязь, глазами в металл.

– Недели две до аварии.

–«Недели две…»– повторил он, закрывая папку. – Знаете, что самое страшное, Андрей Владимирович? Что вы даже сейчас не выглядите удивленным.

– Я не удивлен, – выдохнул в ответ. – Две недели я живу под давлением. СМИ, чиновники, юристы, инвесторы… Все хотят одного – найти виновного. И я, кажется, уже им назначен. Вы для этого вызвали меня?

Орлов сжал губы в тонкую линию.

– Никто вас пока не назначал. Но… – он выдержал паузу. – Вы – фигура видная. Сын Владимира Зарянского. Компания – его наследие. Вы должны понимать, что при таком масштабе дела следствие не может обойтись без громких фамилий.

– То есть вы хотите сказать, что меня сделают козлом отпущения?

Он пожал плечами.

– Я ничего не хочу сказать. Просто предупреждаю.

Молчание затянулось. Я сжал пальцы, чтобы не сорваться.

– Мы проверим все, – продолжил мужчина, снова глядя в бумаги. – От подрядчиков до поставщиков болтов. От начальников участка до тех, кто подписывал приемку. И если окажется, что где-то кто-то закрыл глаза, то отвечать придется всем.

– Я ничего не скрывал, – сказал следователю. – Я сам был на площадке и видел, как они работают. Все соответствовало нормам.

– Значит, вы уверены в этом?

Кивнул в ответ.

Он медленно откинулся в кресле и прищурился.

– Тогда молитесь, Зарянский, чтобы экспертиза это подтвердила. Потому что если выяснится, что хоть один болт был поставлен не по ГОСТу, не сертифицирован… Вы первый, кто пойдете под пресс.

Меня кольнуло где-то под ребрами. Не страх, а злость. Я склонил голову, стараясь не выдать раздражения, но Орлов, кажется, это почувствовал.

– Успокойтесь, Андрей Владимирович, – сказал он тихо. – Я понимаю, вы на взводе. Но в таких делах истерика не помогает. Я вам советую одно: держите язык за зубами и не лезьте в прессу. Ни с комментариями, ни с оправданиями. Любое слово обернется против вас.

Я резко поднялся, чувствуя, как в груди поднимается волна гнева.

– Вы закончили?

Орлов не шелохнулся.

– Пока да. Но мы еще увидимся. И мой совет: не пытайтесь замять все деньгами. Это не тот случай.

Мария

Кафе возле университета было почти пустым. За окнами мокрый снег скользил по стеклу, будто размазывал дневной свет, превращая его в тусклое серое марево.

Я сидела за своим обычным столиком у стены, перелистывала записи по патофизиологии, пытаясь не залипнуть в телефон. На носу сессия. Я должна больше времени уделять учебе, а не скроллингу соцсетей.

Профессор Краснов, тот самый, который способен убить взглядом за пропущенную лабораторную, велел мне передать Лауре отчет по последнему эксперименту.

«Пусть переделает, пока не поздно. Иначе до пересдачи не допущу».

Подруги все не было. Я уже третий раз перечитывала начало своей лабораторной про патологию кровообращения и ишемические процессы, когда поняла, что кофе остыл, а от подруги ни слуху, ни духу. Телефон молчал, в мессенджере стояла только галочка напротив моего сообщения«Ты где?».

Я вздохнула, закрыла тетрадь, и уже собиралась попросить счет, когда услышала за спиной знакомый голос:

– Машенька…

Я застыла. Этот голос я бы узнала даже среди сотни других. Медленно повернулась и увидела его…

Артем стоял прямо передо мной, с тем самым добродушным выражением лица, которое раньше казалось таким уютным. А теперь парень выглядел встревоженным. Он улыбался. Немного неуместно, будто между нами ничего не произошло, будто я не игнорировала его сообщения последние несколько недель.

– Вот так встреча, – сказал он, кивая на соседний стул. – Можно?

Я открыла

Он сел. Улыбка все еще не сходила с лица.

– Я как раз проезжал мимо, – продолжил он. – Думал, загляну. Ты ведь здесь часто бываешь, да?

От этой фразы у меня холодком пробежало по спине.

Заглянул? Просто так? Или знал, что я здесь буду?

Я заставила себя улыбнуться.

– Да, иногда, – ответила тихо.

– Ну, видишь, совпадение, – Артем облокотился локтями о стол. – Как ты?

Его взгляд был внимательным, даже слишком. Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Почему-то стало не по себе.

– Все нормально, – выдавила я. – Учеба, как всегда.

– Учеба… – он усмехнулся. – Ты вся в делах. А я вот скучаю по тебе.

Я уставилась на него.

Он серьезно?

В груди все сжалось. В голове промелькнула мысль:«Он следит за мной? Почему парень постоянно появляется рядом со мной, будто это совпадение?»Поначалу мне казалось, что это просто стечение обстоятельств. Но теперь…

– Артем, – я сказала медленно, стараясь сохранить голос ровным, – тебе не кажется, что ты немного зачастил?

Он приподнял брови.

– Я просто скучаю, Маш. Разве это преступление?

Я сжала ладони под столом.

– Ты не отвечаешь на мои звонки и смс. Я снова в черном списке?

Мне сложно было что-либо ответить. Артем тяжело вздохнул.

– Знаешь, я понял, что без тебя как-то… Пусто. Ты ведь не сердишься?

Он протянул руку, словно хотел коснуться моей. Я отдернула ее, будто случайно.

– Нет, просто не ожидала тебя увидеть, – пробормотала в ответ. – Вообще-то я жду подругу.

Артем усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

– А ее все нет. Может, судьба хочет, чтобы мы поговорили?

Я почувствовала, как внутри поднимается тревога. Парень выглядел все тем же – вежливым, обходительным, но в его взгляде появилось что-то навязчивое, чего раньше не замечала.

– Я правда спешу, – сказала ему и потянулась к сумке. – Нужно кое-что доделать по учебе.

Он молчал пару секунд, потом медленно кивнул.

– Конечно. Я не держу. Просто хотел тебя увидеть.

Я встала, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Спасибо, Артем. Но давай как-нибудь потом.

Он тоже поднялся, придвинулся ближе.

– Маш, – сказал парень тихо, – я ведь правда переживаю за тебя. Ты какая-то отстраненная стала. Все в порядке?

Я выдавила улыбку.

– Все хорошо. Просто устала.

Он посмотрел мне прямо в глаза, будто пытался прочитать между строк, а потом вдруг мягко кивнул, шагнул назад.

– Тогда не буду мешать.

Выдохнула с облегчением. Парень направился к выходу, а я опустилась обратно на стул, пытаясь успокоить дыхание.

Телефон завибрировал от входящего сообщения:

«Маш, извини, застряла в пробке. Буду через 10 минут. Жди!»

Я посмотрела на экран, а потом на дверь, через которую только что должен был выйти Артем. Он не ушел. Уже почти дойдя до выхода, молодой человек вдруг остановился, будто что-то вспомнил, и снова повернулся ко мне. Его взгляд стал мягким, даже слишком.

– Машенька, – произнес парень, подходя ближе, – я тут много думал.

– О чем?

Он уселся обратно, сцепив пальцы на столе, и заговорил с тем самым ровным, спокойным голосом, который всегда звучал у него особенно убедительно:

– Ты ведь говорила, что твой отец строгий, да? Что для него главное – твоя учеба.

Я кивнула настороженно.

– Ну да, – сказала тихо. – Он всегда таким был.

– Вот, – оживился Артем, – я подумал, может, ты нас познакомишь?

Я не сразу поняла, что он сказал.

– Что?

– С твоим отцом, – повторил он, будто речь шла о чем-то совершенно естественном. – Я бы хотел с ним поговорить. По-мужски.

Я моргнула.

– Зачем?

Он чуть наклонился ко мне, глаза блеснули каким-то непонятным энтузиазмом.

– Хочу показать, что у меня к тебе серьезные намерения. Что я не просто кто-то там. Что ты мне очень нравишься, Маш. Что я рядом не просто так. И если он считает, что главное – ответственность, стабильность, уверенность, – то докажу ему, что все это у меня есть.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. В голове будто раздался короткий звенящий шум, как от удара.

– Артем… – наконец, сказала ему. – Подожди. Ты серьезно?

– Конечно, серьезно. – Парень улыбнулся, как будто гордился собой. – Я ведь не мальчишка, чтобы прятаться за переписками. Пусть увидит, что перед ним достойный человек.

– Но… – я запнулась. – Мы ведь не встречаемся. Не сейчас, по крайней мере.

– Это временно, – уверенно сказал молодой человек. – Я просто чувствую, что если поговорю с твоим отцом, все станет на свои места. Он поймет, что я не враг твоему диплому.

Я нервно усмехнулась.

– Артем, ты не понимаешь, – попыталась подобрать слова. – Мой отец… Он не из тех, кто любит разговоры. Папа…

– А я не боюсь, – перебил молодой человек. – Я привык иметь дело с серьезными людьми. Поговорю с ним как мужчина с мужчиной. Объясню, что у меня все стабильно, что я настроен решительно.

– Ты… – покачала головой. – Ты даже не знаешь, где он работает.

– Узнаю, – спокойно ответил парень. – Мне несложно.

От этих слов у меня пересохло во рту.

– Что значит«узнаешь»?

– Ну, – Артем улыбнулся, – если ты не хочешь говорить, я сам спрошу. У знакомых, через соцсети. Не переживай.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– Артем, это уже слишком, – прошептала тихо. – Ты не должен этого делать.

Он посмотрел на меня с видом человека, которому только что сказали что-то обидное.

– Почему«не должен»? Я просто хочу, чтобы твой отец понял, что я настроен серьезно. Разве это плохо?

– Это странно, – выдохнула в ответ. – Очень странно.

Артем пожал плечами, будто я драматизирую.

– Знаешь, ты просто боишься, – сказал молодой человек мягко. – Боишься, что он не одобрит меня. Но я уверен, что все будет хорошо.

Я не ответила. Просто сидела, вцепившись пальцами в чашку с холодным кофе, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.

– Закажу себе еще кофе, – пробормотала, оставляя парня за столиком одного.

Мне катастрофически не хватало свежего воздуха или хоть немного личного пространства, подальше от него. Прихватив свежий латте, я вернулась к Артему, который стал вести себя как-то нервно. Он крутил в руках свой смартфон и смотрел в одну точку.

Как только я села обратно на место, парень тут же подскочил.

– Машенька, подумай над моими словами, хорошо? А теперь мне нужно бежать. Надеюсь, скоро увидимся. Тем более твой подарок все еще ждет тебя.

В животе похолодело после этих слов. Я смотрела молодому человеку в спину и гадала, почему он так резко изменился. Я опустила взгляд на свой телефон, который

До сих пор старалась убедить себя, что Артем просто не умеет отпускать. Но теперь в его«серьезных намерениях»было что-то такое, от чего мне захотелось взять телефон, выключить его и просто исчезнуть.

Глава 30

Мария

Я вышла из подъезда, кутаясь в шубу. Декабрьский ветер сегодня был особенно злой. Кусал за щеки и путался в волосах. У тротуара стояла черная машина Андрея. Фары мигнули, и я заметила его силуэт за рулем: четкие, напряженные линии лица. Сердце предательски кольнуло. Я глубоко вздохнула и подошла. Мужчина даже не вышел и не открыл мне дверь. Не то, чтобы я оскорбилась от этого, но на Андрея такой жест совсем не похож.

– Привет, – сказала мужу, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Привет, – коротко ответил он, не отрывая глаз от своего телефона.

Он дописал сообщение и сразу же завел мотор.

Первые несколько минут мы ехали молча. Только шум шин по асфальту, редкие вспышки света от встречных фар. Я смотрела в окно, а в отражении видела его: сжатые губы, взгляд, устремленный вперед, пальцы на руле – белые от напряжения.

Три недели. Три недели тишины, неопределенности, редких новостей от свекрови, которые я делала вид, что знаю, и одна короткая фраза от него вчера вечером:

«Завтра поедем вместе. Я заеду.»

И вот мы ехали на традиционный обед к его родителям. Как будто все по-прежнему. Только между нами витала какая-то пустота, от которой внутри становится не по себе.

Я не выдержала первой.

– Как там со стройкой? – спросила я негромко, будто боялась, что он не захочет отвечать.

Он немного помолчал, потом кивнул, не отрываясь от дороги.

– Потихоньку разбираются. Компенсации всем выплатили, – сказал Андрей спокойно, но в голосе слышалась усталость. – Следственный комитет все еще подключен, проверки идут.

– И что… Они нашли виновных? – спросила я осторожно.

– Нашли тех, кто нарушил технику безопасности. Инженеров, подрядчиков. Сейчас идут допросы. Меня таскали в СК почти каждый день.

– А ты… – я запнулась. – Тебе ничего не грозит?

Зарянский покосился на меня, мельком, и снова посмотрел вперед на дорогу.

– Нет. Официально нет. Следствие не выдвигает обвинений в мою сторону. Я отвечаю за организацию, но не за конкретный участок, где все случилось. Но, – он сжал руль сильнее, – журналисты, конечно, не дремлют. Они все переворачивают, ищут сенсации.

Я почувствовала, как у меня сжалось горло.

– Наверное, это тяжело.

– Да, – сказал мой муж тихо. – Тяжело. Каждый день ждать, что кто-то позвонит и скажет, что нашли еще что-то. Или что снова поднимают материалы дела.

Он говорил ровно, но я видела, что внутри у него все кипит. Глаза усталые, под ними тени. Андрей сильно изменился за это время, стал какой-то жесткий, собранный до предела, будто живет только за счет внутреннего напряжения.

– Ты должен отдохнуть, – сказала осторожно. – Я переживаю.

– Знаю, – коротко ответил он. – Но сейчас не могу позволить себе отдыхать. Все висит на волоске. Один неверный шаг, и компанию просто разорвут.

Я не знала, что сказать. Просто молча смотрела на него. И впервые за долгое время мне захотелось дотронуться до его руки, чтобы он почувствовал, что я рядом. Но не решилась.

Андрей

Дом родителей встретил нас ароматом свежеиспеченного хлеба и чего-то мясного, но вместо тепла я чувствовал только напряжение, стянувшее грудь. С того самого момента, как мы переступили порог, я знал, что отец ждет разговора. И он не будет приятным.

Мама встретила нас в прихожей, улыбнулась, поцеловала Машу в щеку, будто ничего не изменилось, будто она не чувствует этой тонкой, но ледяной дистанции между мной и женой. Я, наверное, тоже выглядел ровно, но внутри уже готовился к тому, что вот-вот начнется допрос. После нашей ссоры мы почти не говорили.

– Андрей, – голос отца раздался из гостиной, – зайди ко мне.

Я увидел его в дверях в сером домашнем костюме, но с тем же властным видом, с каким обычно отец появлялся в переговорной на совещаниях. В его глазах видна была усталость, за которой пряталось раздражение.

Я молча кивнул.

Маша тихо сказала:

– Я пойду к твоей матери. Вдруг нужно с чем-нибудь помочь.

«Это вряд ли,– подумал про себя. –В этом доме персонала в три раза больше, чем жителей».

Дверь кабинета закрылась за мной с глухим звуком, от которого по спине пробежал холодок. На диване у окна уже сидел Денис. По выражению его лица я сразу понял: разговор уже начался без меня.

– Ну что ж, – начал отец, и голос его прозвучал ровно, без лишних эмоций, – три недели прошло с момента аварии. Я хочу услышать, что было предпринято. От начала и до конца. Без прикрас. Денис рассказал свою версию. Теперь я хочу послушать тебя.

– Я тогда могу идти? – спросил брат, поднимаясь со своего места.

– Сядь! – рявкнул на него отец, и тот повиновался.

– Мы закрыли участок, провели повторную техническую экспертизу. Подрядчиков отстранили, с начальником смены расторгли контракт. Сейчас все документы переданы в Следственный комитет. Проверки идут, но мы полностью сотрудничаем.

Отец кивнул, удовлетворенный моим ответом, но я продолжил:

– Я был на всех заседаниях. В мэрии, в комитете у следователей. Отчитывался, показывал всю документацию, все схемы, – отвечал спокойно, но внутри уже нарастал жар. – Мы выплатили компенсации семьям погибших. Организовали фонд. Пресс-служба занимается коммуникацией с журналистами.

Отец поднял бровь.

– Репутацию компенсацией не отмоешь.

Я молчал.

– Ты понимаешь, что этот инцидент – пятно на нашей компании? – продолжил он. – Все эти годы я строил имя, которое внушает доверие. Зарянские – это качество, ответственность. А теперь мы находимся под следствием, Андрей. Нас проверяют вдоль и поперек, и в каждом отчете мелькает твоя подпись.

Он повысил голос, и даже Денис, обычно спокойный, чуть напрягся.

– Где была твоя голова, когда ты подписывал разрешения?! Почему допущены люди, которые не соблюдали технику безопасности?!

– Потому что эти люди работали там годами, – резко ответил я, не выдержав. – И у нас не было причин сомневаться в их компетенции.

–«Не было причин?»– Голос отца сорвался. – Андрей, ты должен был предвидеть! Ты – руководитель! На тебе ответственность не только за бетон и металл, но и еще за жизни людей!

– Думаешь, я этого не понимаю? Думаешь, спокойно сплю ночами? Я вижу эти кадры перед глазами каждый раз, когда закрываю глаза! – Я сжал кулаки. – Но если ты хочешь, чтобы я сказал«да, я виноват»– этого не будет.

Отец шагнул ближе, глаза его сверкнули.

Повисла тишина. Дэн опустил взгляд, будто пытался стать невидимым. Я почувствовал, как по спине скатилась капля пота.

– Мы все исправим, – выдавил я, стараясь говорить ровно. – Компания не утонет.

– Исправим? – Он покачал головой. – Ты понятия не имеешь, во что мы вляпались. Это не просто несчастный случай, это удар по всей фамилии. И я не уверен, что ты способен вынести это давление.

Я встал.

– Значит, ты сомневаешься во мне. В собственном сыне. Мы с Дэном рвали собственные шкуры, чтобы решить этот пиздец.

– Я оставил тебя старшим. Ты должен быть ответственным за все.

– Я не Бог! – рявкнул на него.

Отец медленно выдохнул, но взгляд оставался ледяным.

– Пока ты не научишься держать эмоции при себе, тебе никогда не быть лидером.

Я развернулся, имея необузданное желание уехать из этого дома. Какого черта вообще приехал?

– Остановись!

Как бы я ни был зол на своего отца, все равно повиновался.

– Денис, оставь нас, – неожиданно для всех приказал папа.

Брат бросил мне сочувствующий взгляд, когда уходил. Как только дверь за ним закрылась, я обернулся и вновь посмотрела на отца. Он выглядел опустошенным. Болезнь и стресс высасывали из него силы. Я любил папу, да. Но сейчас не мог позволить ему втаптывать меня в грязь.

– Что у вас с Мари? – внезапно спросил отец.

Я опешил от такой резкой смены темы разговора.

– Это… – начал говорить, но папа меня оборвал.

– Если ты посмеешь сказать, что это не мое дело, я впервые за последние двадцать лет вытащу из брюк ремень и отлуплю тебя!

Когда Владимир Зарянский угрожает, он не бросает своих слов на ветер.

– Она не живет в том доме, что я подарил вам.

Я тяжело вздохнул. От отца редко что можно было скрыть.

Мария

Воздух за обеденным столом был наэлектризован, хотя никто этого, кажется, не хотел признавать. После разговора Андрея с отцом все будто старались говорить только о мелочах: о погоде, о каких-то городских новостях, о новых фильмах. Даже Лейла Анзориевна, обычно легкая в беседе, сегодня улыбалась натянуто.

Я сидела рядом с Андреем, делала вид, что ем, хотя ком стоял в горле. Муж и Денис молчали. Все понимали, что разговор с отцом их выбил из колеи, но никто не решался сказать об этом вслух.

Вдруг Владимир Николаевич отставил приборы, откинулся на спинку стула и, обведя всех взглядом, неожиданно сказал:

– Хватит о глупостях, – прервал он Еву, когда та рассказывала о какой-то новой квест-комнате. Я, собственно, хотел сделать одно объявление.

Свекровь сразу оживилась, повернулась к нему, будто заранее знала, о чем речь. А Ева, конечно, мгновенно расправила плечи, будто не была обижена на то, что ее прервали. У девушки всегда было чутье на подарки и сюрпризы.

– Что за объявление, пап? – спросила она с привычной нетерпеливой улыбкой.

Свекор позволил себе короткую паузу, будто наслаждаясь вниманием всей семьи, потом перевел взгляд на меня и Андрея.

– Я с мамой подумал, – сказал он, – что этот год был для всех нас трудным. Особенно для вас, – кивнул мужчина в нашу сторону. – И мы решили: Новый год вы проведете вдвоем. На Мальдивах.

За столом воцарилась тишина, а потом раздался взрыв:

– Что?! – первой взвизгнула Ева. – Почему это они летят вдвоем? А мы что, будем в Москве мерзнуть?!

Марк прыснул, но сразу поймал взгляд отца и притих.

– Ева, ну не устраивай сцену. Это подарок Андрею и Маше. Они –молодая семья, им нужно провести время вместе, – пояснила ей мать.

– Но я тоже хочу на Мальдивы! – не унималась Ева, складывая руки на груди. – Это же нечестно!

– Во-первых, – произнес Владимир Николаевич спокойно, – мне противопоказаны длительные перелеты и солнце. Поэтому мы с мамой останемся в Москве и встретим Новый год в кругу семьи. Во-вторых, – он перевел взгляд на меня, – этот подарок не просто ради отдыха. Это возможность для них побыть наедине. После всего, что произошло, ребятам это нужно.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Мама Андрея улыбнулась и сказала:

– Мы с папой хотим, чтобы вы просто отдохнули. От всего этого. От шума, от прессы, от суеты. Андрей практически не был дома последние недели.

Я кивнула, не находя слов. Муж лишь коротко поблагодарил, но в его голосе все равно чувствовалось напряжение.

– Спасибо, пап, мам. Это было неожиданно.

– Надеюсь, приятно неожиданно, – с заметной теплотой сказала Лейла Анзориевна.

Ева все еще сидела с обиженным видом, ковыряя вилкой десерт.

Я посмотрела на Андрея. Мне было известно, что мой муж не из тех, кто любит отдых, тем более когда на работе хаос. Интересно, он согласится? Наверняка эти проверки могут занять не один месяц, но ведь они не будут проходить в новогодние праздники, верно? Вся страна будет отдыхать.

Глава 31

Андрей

Мы взлетали под утро. Частный самолет мягко катился по взлетной полосе. Гул турбин отдавался где-то внутри грудной клетки.

Я поймал себя на мысли, что не помню, когда последний раз улетал не по работе. Наверное, когда сломя голову летел в Сочи, чтобы вправить мозги этой ведьме, которая вздочила мне мозг своими идиотскими выходками. Но отдыхом эту поездку не назовешь.

Мари устроилась у окна, сняла жакет, поправила волосы, и солнце пробилось сквозь иллюминатор, упав на ее шею. И, черт возьми, я забыл, как дышать.

– Не смотри так, – сказала она, не отводя взгляда от окна.

– Как?

– Как будто решаешь, оставить меня в живых или нет.

Я усмехнулся:

– Пока склоняюсь к первому варианту.

Она бросила на меня вызывающий взгляд.

– Щедрый жест, Зарянский.

– Не благодарите, Зарянская.

Маша скрестила руки на груди, и между нами повисло молчание.

Я отвернулся, будто бы рассматривая документы, хотя сам не видел ни одной строчки. Перед глазами все равно была она. Ее волосы, тонкая линия шеи, то, как моя жена постукивала ногтями по подлокотнику, когда нервничала во время взлета.

Я не знал, чем этот полет закончится. Не знал, что будет на Мальдивах. Но точно знал, что если мы не выберемся из этого дерьма сейчас, потом может уже не наступить.

Отец назвал это«подарком». Возможно, он был прав. Я не думал, что папа сделает это, когда спрашивал меня о том, что происходит между мной и женой.

Я смотрел на Мари и пытался вспомнить, когда все стало таким сложным. Когда между нами появилась эта натянутая тишина. Ощущение, будто мы два актера,

Она повернулась, поймала мой взгляд и попыталась улыбнуться.

– Тебе хоть немного приятно, что мы летим? – тихо спросила она.

Я пожал плечами.

– Отвечу тебе, когда прилетим. Мозгами я еще в работе.

Девушка косо посмотрела на груду документов, которые я взял с собой, и через мгновение отвернулась обратно к окну, а мне показалось, что внутри все сжимается. Я хотел сказать, что постараюсь, что этот отпуск – наш шанс, что все еще держусь за нас, но язык не повернулся.

Эти чертовы фотографии, которые Глеб прислал мне неделю назад. Кафе возле университета. Она сидела за столом, напротив нее был тот самый задрот. Я тогда чуть не разбил телефон.

Мне хотелось сорваться, примчаться туда, вцепиться этому типу в горло и объяснить, что значит слово«чужая жена»,но не сделал этого. Я просто сидел в машине, смотрел на экран, чувствуя, как кровь гудит в висках, как вены натягиваются, будто струны, и думал:«Почему она вообще позволяет кому-то к себе приближаться?»

Глеб прислал номер его автомобиля, который я тут же, естественно, пробил. Чисто. Ни штрафов, ни нарушений. Обычный гражданский парень. Окончил институт пару лет назад. Ездит раз в месяц в Питер к матери, которая воспитывала его одна.

Тихий. Слишком правильный, чтобы быть опасным. И от этого я взбесился еще сильнее. Потому что слишком положительные всегда вызывают тревогу. Они заходят не с фронта, они просачиваются изнутри. Через вежливость, внимание, заботу, которой, может быть, ей не хватало.

Тогда всю ночь я не мог сомкнуть глаз. Не писал ей, не звонил. Просто сидел, глядя на эти снимки, и с каждым часом чувствовал, как во мне растет ярость и чувство, которое я не испытывал никогда прежде, – отчаяние.

Я смотрел на Мари. Она была такая тихая, закрытая, будто хрупкий предмет, который страшно тронуть, чтобы не разбить. Девушка едва сказала мне пару слов с тех пор, как мы отправились из ее дома в аэропорт. Может, отец оказался прав. Возможно, это путешествие – наш единственный шанс все исправить.

– Маш, – наконец, сказал я, нарушая тишину.

Она обернулась.

– Да?

– Я… – я на секунду замялся. – Мне хочется, чтобы там, – кивнул в сторону окна, где за стеклом уже ползли облака, – мы отбросили все лишнее и перестали думать о проблемах.

Моя жена кивнула. Слабо, но искренне.

– Я тоже этого хочу.

И в этот момент мне показалось, что у нас действительно может что-то получиться. Что, может, эти чертовы Мальдивы не просто подарок, а способ вытащить нас из руин.

Мария

Когда мы ступили с трапа самолета, меня будто ударило волной. Я ощутила влажный, тяжелый воздух, запах соли и солнца. Все вокруг было ослепительно белое и нереальное.

Я стояла посреди этого рая и чувствовала, будто мои ноги мне не принадлежат. После холодной Москвы здесь все казалось ненастоящим. Даже Андрей.

Он стоял чуть впереди, разговаривал с человеком в белой форме, который встречал нас. На нем была простая белая рубашка и светлые льняные брюки, но выглядел мой муж так, словно сошел с обложки журнала.

Когда Зарянский повернулся, чтобы позвать меня, солнце ударило ему в лицо, и я впервые за долгое время увидела, как он улыбается. Не той натянутой улыбкой, к которой привыкла за последние месяцы, а по-настоящему.

– Идем, – сказал мужчина, – катер ждет.

Мы сели на скоростную лодку. Андрей приобнял меня. Соленые брызги попали на руки. Муж сидел рядом, и от его плеча шел жар. Я поймала себя на мысли, что не могу расслабиться, потому что чувствую каждый сантиметр между нами.

Он вдруг наклонился ближе, почти касаясь моих волос.

– Мне никогда не нравилось здесь.

– Почему? – удивилась я, медленно подняв голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– Не знаю, – тихо ответил он. – Но сейчас мне кажется, что с этой поездки все изменится.

Катер плавно замедлился, и мир вокруг вдруг стал тише. Будто кто-то убрал все лишнее, оставив лишь дыхание океана. Я подняла голову, и сердце вздрогнуло.

Передо мной раскинулась такая красота, что я на секунду решила, будто вижу не перед собой, а в каком-то рекламном ролике. Ведь это все слишком идеально, чтобы быть правдой.

Вода была прозрачной, словно стекло, и сияла всеми оттенками бирюзы – от нежного мятного до густого, глубокого лазурного. Будто сама природа за один раз решила показать все свои лучшие краски. Пальмы шелестели в небе длинными листьями, песок лежал белым шелком, а солнечный свет рассыпался на тысячи золотых бликов.

И посреди всей этой сказки стояла наша вилла. Она будто выросла из самого океана: светлое дерево, стеклянные стены, приглушенные теплые тона. Здание было величественным, но не кричащим.

Я стояла на пирсе, не двигаясь, словно боялась, что если моргну – все исчезнет.

– Впечатляет? – раздался рядом спокойный голос Андрея.

Я обернулась и увидела его профиль: чуть нахмуренные брови, расслабленный взгляд и то удивительное безразличие, которое появляется у людей, слишком часто видящих роскошь. Он стоял так, будто мы приплыли не в рай, а на дачу к знакомым.

Я невольно рассмеялась.

– Это… Это же чудо, Андрей. Настоящее чудо.

– М-м-м. – Он слегка пожал плечами. – Я здесь был раньше.

– Я знаю, – сказала, глядя на его равнодушие. – И все равно… Не понимаю, как можно не влюбиться в это место с первого взгляда.

Мужчина повернулся ко мне, и впервые за весь день я увидела, как его глаза светлеют.

Совсем чуть-чуть. Как будто моя эмоция отразилась в нем.

– Возможно, я просто смотрел в другую сторону, – тихо сказал он.

И эта фраза, простая до невозможности, почему-то обожгла меня сильнее, чем солнце над головой.

Мы шли по деревянной дорожке. Я ступала почти на цыпочках, как ребенок. Андрей шел спокойно и уверенно, как всегда. Когда я поднимала глаза, то ловила его взгляд на себе.

Когда мы вошли в виллу, у меня перехватило дыхание. Я увидела огромные панорамные окна, за которыми мерцал океан, кровать, утопающую в белоснежных простынях, и стеклянный пол, под которым медленно проплывали рыбы.

Я стояла, наблюдая, как солнечные лучи ломаются в воде и рисуют на стенах тени, и не знала, что сказать.

Андрей подошел ближе и остановился у меня за спиной.

– Тебе нравится?

Я кивнула.

– Это слишком красиво.

Я проходила и касалась пальцами гладких поверхностей, словно хотела убедиться, что это все действительно существует.

Андрей тихо шагал позади. И когда я обернулась, ловя его взгляд, он все так же с жадностью смотрел на меня.

Передо мной лежала бесконечность. Океан тянулся до самого горизонта, где небо и вода плавно сливались в одну линию.

Прямо у моих ног располагался бассейн. В нем отражалось небо.

– Господи… – прошептала, даже забыв, что рядом стоит Андрей. – Я… Я побежала! Мне срочно нужно переодеться. Я должна туда попасть прямо сейчас!

Андрей чуть приподнял бровь, наблюдая за моей почти детской эйфорией. Я заметила, как он борется с улыбкой, и увидела еще кое-что. Как во взгляде мужа на секунду вспыхнул интерес. Зарянский прекрасно понимал, за чем я бегу и в чем собираюсь выйти.

– Быстро же ты решила броситься в воду, – сказал он лениво, провожая меня взглядом.

– Когда вокруг такая красота, глупо сидеть на месте, – бросила через плечо и, не удержавшись, добавила с игривой искренностью: – И вообще… Я купила пару новых купальников. Хочу проверить, какой лучше смотрится на солнце.

Андрей не сказал ни слова. Но то, как он на меня посмотрел… Этот взгляд прошелся вдоль моего тела медленно, словно теплая волна.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Будто невидимая рука провела пальцами по моему позвоночнику.

– Иди, Мари, – сказал мужчина тихо, чуть хрипло. – Я с удовольствием оценю.

«О да, – подумала про себя. –Именно на это я и рассчитывала.»

И когда уже заходила в спальню, решила обернуться. Андрей все еще стоял на террасе и смотрел мне вслед. Точно так, как я мечтала.

Я закрыла за собой стеклянную дверь спальни и на секунду облокотилась на нее спиной. Нужно было выдохнуть, успокоить сердце, которое стучало будто маленький бешеный мотор.

«Ну все, Мари, – сказала себе. –Шоу начинается.»

Я раскрыла чемодан и вытащила один из своих купальников. Тот, из-за которого Лаура сказала:«Если он после этого не рухнет к твоим ногам, то я уже и не знаю, что может заставить Андрея Зарянского сделать это». Я усмехнулась, вспомнив слова подруги.

Тонкие бретельки. Глубокий вырез. Цвет морской волны будто создан для этого острова.

Мой отраженный силуэт словно растворялся в солнечном свете. Кожа блестела, будто ее тронули каплями золота. Волосы свободно упали на плечи.

Я глубоко вздохнула, собрала волосы в небрежный пучок и толкнула дверь, выходя обратно на террасу.

Андрей стоял у самого края бассейна, опершись рукой о перила. Он смотрел на океан, но, когда услышал шаги, резко обернулся и замер.

Его взгляд неспешно скользнул по мне. Слишком медленно, чтобы быть случайным. От бретелек к вырезу, к изгибу талии, к бедрам и обратно к глазам.

И в этот момент я увидела, как в его зрачках вспыхнуло желание, такое сильное, что у меня по спине пробежал горячий ток.

– Подходит? – спросила я, сделав плавный поворот на месте и стараясь, чтобы мой голос прозвучал легко.

Андрей сделал шаг ко мне. Потом еще один. И еще. Как хищник, который точно знает, что добыча сама подходит ближе.

– Да, – сказал он тихо. – Подходит.

Голос был ниже обычного. Более хриплый. Как будто моего мужа душили эмоции, которые он не собирался показывать. Мужчина смотрел на меня так пристально, словно пытался запомнить каждый миллиметр моего тела.

– Мари… – сказал он, сглотнув. – Ты… Очень красивая.

Я игриво улыбнулась.

– Спасибо.

Потом обошла своего мужа и стала плавно спускаться по ступенькам в воду. Она обволокла тело мягким теплом. Я откинула голову назад и медленно поплыла на спине.

– Ну? – спросила мужа, когда он все еще стоял над водой, словно потерявшийся. – Будешь просто смотреть?

Андрей выдохнул резко, будто пробуждаясь, и раздраженно потер лицо ладонью.

– Черт, Маш…

И прыгнул в бассейн в том, в чем был. Я взвизгнула от неожиданности и, зажмурившись, отвернулась, потому что брызги от его прыжка попали на лицо. Андрей вынырнул возле меня. Совсем рядом. Настолько близко, что его дыхание коснулось моей щеки.

Я медленно повернулась к мужу. Наши лица были на расстоянии нескольких сантиметров.

– Даже не наденешь плавки?

– Я могу быть полностью голым, если ты захочешь.

Я коснулась пальцем его губ.

– Тсс. Не сейчас…

– А когда? – спросил он хрипло.

Я улыбнулась и придвинулась ближе, оставив между нами только легкое касание воды.

– Когда ты меня поймаешь.

И резко подалась назад, отплывая от мужа на приличное расстояние. Его глаза вспыхнули, и через секунду он рванул за мной.

Я отплыла к противоположному краю бассейна, коснулась бетонного бортика и оглянулась.

– Быстро ты, – сказала, игриво приподнимая бровь, увидев, что Андрей уже был совсем рядом…

– Ты сама сказала«поймай».

Мужчина оперся руками о край бассейна по обе стороны от меня, загоняя в водный капкан.

– Я старался.

Я попыталась скользнуть в сторону снова, но Зарянский перехватил меня за талию.

– Отпустишь? – спросила, сделав вид, что пытаюсь вывернуться.

– Не думаю. – Его голос стал ниже. – Ты слишком красиво плаваешь, чтобы отпускать.

Андрей медленно провел рукой по моей талии чуть выше. Будто изучал на память.

И я не оттолкнула его. Не сделала ни малейшего шага назад.

– Зайчонок… – он выдохнул мое прозвище так, будто оно рвалось изнутри. – Ты даже не представляешь, как я скучал…

Мне показалось, что сердце глухо ударилось о ребра.

– Андрей… – выдохнула я, чувствуя сладкую истому между бедер.

Он наклонился ближе. Вода качнулась между нами. Мой взгляд скользнул по его мокрым ресницам, по скулам, по линии губ. На мгновение я готова была проклясть своего мужа, что он прыгнул в бассейн в одежде. Белый льняной костюм, который Зарянский надел в самолете, вымок насквозь и плотно прилегал к его мускулистому телу, но этого мне было мало. Мое тело пылало. Но не от палящего над нами солнца, а от нарастающей тоски по этому мужчине. Мне страстно хотелось контакта«кожа к коже».

За спиной раздался хриплый кашель. Я тут же обернулась и увидела мужчину в белом костюме с металлическим ведерком в руках и женщину, держащую поднос с нарезанными фруктами. Я заметила горлышко шампанского, торчащее из ведерка, и удивленно вздернула бровью.

– Мне казалось, что алкоголь на Мальдивах под запретом.

Андрей оттолкнулся и подплыл к ступенькам, чтобы вылезти из воды.

– Это лишь вопрос цены, – бросил он в ответ, отчего я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Муж вылез полностью из воды и жестом велел персоналу идти.

– Сними этот костюм и надень плавки, умоляю.

Он обернулся и игриво подыграл бровью.

– Возможно, я вообще буду голым.

Я рассмеялась и стыдливо прикрыла лицо ладонями. Будто не видела этого мужчину без одежды ранее. Но прошло слишком много времени… Моя кожа вспыхнула

– А если они снова вернутся?

– Не вернутся, – бросил муж напоследок, когда входил через стеклянные двери в виллу.

– Захвати мой телефон, – попросила я, глядя на его удаляющуюся спину. – Мне срочно нужны новые фотки для моей странички в социальных сетях.

На самом деле, фотосессия – это последнее, что сейчас меня интересует. Но так я хоть немного отсрочу неизбежное. Судя по тому, как минуту назад между нами пролетела шаровая молния, грядущая ночь будет полна разврата и похоти. Лицо тут же вспыхнуло от накативших меня фантазий. По приезде в Москву я обязательно расцелую родителей Андрея за то, что сделали такой подарок для нас. Они были правы. Нам нужна была эта поездка.

Муж вернулся. Он все же надел плавки, отчего я почувствовала небольшое разочарование. Андрей потянулся к шампанскому. Пробка с характерным хлопком выскочила из горлышка. Я подплыла к бортику и потянулась за протянутым бокалом.

– Сфоткай меня вон там, – указала на противоположный конец бассейна.

– Плыть с бокалом в руке было непросто, но я справилась.

Опираясь ладонями о борт, подтянулась и примостилась задницей на самом краю. Потянулась за бокалом шампанского и стала позировать. Андрей сохранял молчание. Его брови были нахмурены. Он с поразительной серьезностью подошел к выполнению возложенной на него задачи. Надеюсь, фотки получились просто бомба.

В какой-то момент я вошла во вкус и мои позы стали более провокационными. Опустившись наполовину в воду, я выставила попку в сторону мужа с вызовом. Мои предплечья оперлись на бортик. Я прогнулась сильнее, чтобы нижняя часть точно была над водой. На мне были максимально крошечные стринги, которые мало оставляли места для фантазии.

За спиной послышался резкий всплеск воды. Я не успела среагировать, как возле уха раздался приглушенный хриплый голос моего мужа:

– Думаешь, это смешно?

Глава 32

Андрей

Она, должно быть, сделала это специально, мать вашу! Поправив стояк, потянулся к чемодану и, сбросив мокрую одежду, надел сухие плавки. Не знаю, почему. Мари попросила, и я исполнил. Оказалось, это так просто: делать то, что важно твоей жене, не задавая лишних вопросов.

Оглядев спальню, я увидел ее телефон на прикроватной тумбе. Как только моя рука потянулась за ним, айфон звякнул из-за входящего сообщения. Взяв устройство, я увидел, что моей жене пришло сообщение от… Челюсть свело от напряжения. Нужно было свернуть ублюдку шею еще когда был в Москве. Я свайпнул по экрану и увидел…

«С наступающим тебя Новым Годом, Машенька. Надеюсь, ты проводишь его в компании близких. Очень скучаю по тебе».

Я подавил рвотные позывы. Этот придурок не только мерзко-слащавый на вид, но и гнилой изнутри. Если он думает, что Мари растечется лужицей от такого смс, то он плохо знает мою жену.

Так, стоп! Он вообще не должен ее знать!

Я не обнаружил никаких других сообщений в их диалоге. Видимо, Мари достаточно умна и чистит его.

С трудом сдерживая себя от неразумных действий, я вернулся на террасу. Мари весело плескалась, ни о чем не подозревая. Я старался держать себя в руках и не наломать дров. Не за этим мы прилетели на острова. Девушка с улыбкой наблюдала за тем, как я разливаю шампанское. Она понятия не имеет, какие бури сейчас внутри меня.

Мари схватила бокал, не удосужившись чокнуться со мной и стремительно поплыла к противоположной стороне бассейна. На этот раз я не последовал за ней. Взяв в руки ее телефон, сел на бортик, опустив ноги в воду. Экран загорелся от очередного смс. Как знал и поставил телефон на беззвучный, чтобы Мари ни о чем не заподозрила. Девушка стала позировать. Я сделал вид, что фотографирую ее. Открыв сообщение, увидел не менее слащавый текст, чем предыдущий:

«Машенька, надеюсь, в Новом Году все будет по-другому. Помнишь нашу последнюю встречу? Скажи, ты подумала над моим предложением? Я решительно настроен познакомиться с твоим отцом».

С ее отцом? Интересно, что моя прекрасная женушка напела этому придурку о себе. Судя по этому смс, бедняга не в курсе, что Мари замужем. Я поднял на девушку взгляд и словно впервые по-настоящему увидел ее. Мне всегда казалось, что моя жена тихая и скромная. Признаю, местами она вела себя как взбалмошная идиотка, но в целом, Маша не была способна на сложные интриги. По крайней мере мне всегда так казалось.

«Кто же ты?»– подумал про себя, отрывая взгляд от экрана и сосредоточившись на ее восхитительном теле. Мари искусно позировала, думая, что потом в телефоне найдет сотни фотографий ее в разных позах.

Пришло новое сообщение. Я оторвал взгляд от жены и вновь посмотрел на экран.

«Помнишь выходные, когда мы ездили за город? Мне было дико сложно оставаться джентльменом с тобой, зная, что ты спишь в соседней комнате».

Мои глаза расширились от этих слов. Я вновь посмотрел на Мари, которая отпивала шампанское и понятия не имела, за чем конкретно ее сейчас застукали.

Какого хрена? Она ездила с этим придурком за город?

«Я до сих пор помню тепло твоих рук и вкус губ, словно это было вчера».

Я с трудом подавил дикое желание вышвырнуть ее телефон в океан.

«Смотрю на коллекцию пластинок на своей полке. Помнишь наш танец? Кажется, моя квартира до сих пор хранит запах твоего парфюма».

К черту, блять!

Я бросил телефон возле ведерка со льдом и прыгнул в воду. Через секунду уже вынырнул возле девушки, подавляя дикое желание схватить ее за волосы на затылке и немедленно потребовать ответов. Мари улыбнулась. Ее глаза заискрились от веселья.

– Думаешь, это смешно? – зарычал я ей в шею.

Воздух резко изменился. Мир вокруг начал вращаться медленнее. Видя ее улыбающееся лицо, я будто получил удар под дых, от которого переворачиваются внутри все органы.

– Я просто жаждала твоего внимания, – отвечает она с улыбкой.

«Моя!»– захотелось мне закричать, но я подавил это желание. Его внимания она также хотела? Чертов ублюдок!

– Ты получишь мое внимание на все оставшиеся дни. – Прижимаю ее вплотную к борту, упираюсь одной рукой в бетонное ограждение, а второй – с силой мну кожу на талии. – И я говорю не про отпуск на острове, но и про нашу жизнь в Москве. – Наклонился, чтобы поцеловать основание ее шеи, отчего Мари издала приглушенный стон. – До самого последнего дня, пока я живу. – Прикусил нежную кожу, стремясь оставить след на своей жене. –

– Больно… – прошептала она.

Самодовольная улыбка появилась на моих губах.

– Я не буду нежным сегодня.

– А если я не хочу? – Ее шепот был едва слышен между вздохами, пока я оставлял засосы на коже.

Моя рука блуждала по телу девушки, пока не достигла верха. Мари вскрикнула, когда я с силой сжал ее грудь.

– Тебе понравится каждая гребаная секунда.

– М-м-м, – замурлыкала она, откинув голову назад.

Мари прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как мой член упирался ей в задницу. Она покрутила своей попкой, заставляя мой твердый стояк болезненно дернуться ей навстречу.

– Играешь с огнем, зайчонок.

– Андрей…

Я продолжил целовать ее шею, наслаждаясь тихими, прерывистыми вздохами своей жены, которая стала дрожать от каждого моего прикосновения. Рука с силой сжала правую грудь, и Мари тихо взвизгнула. Я готов был умереть от восторга при мысли о том, что скоро окажусь в ней. Наконец-то, мать твою!

Ладонь проскользнула в ее трусики , и девушка застонала. Мне всегда нравилось, насколько отзывчива Мари была в моих руках. Только в такие моменты жена слушалась меня и была покорной. Я в ту же секунду готов был проклясть себя за то, каким идиотом был и дал ей слишком много свободы.

Найдя ее лобок, погрузил пальцы между мокрых складочек.

– Андрей… – жалобно всхлипнула она.

Второй рукой я собрал ее волосы на затылке и оттянул назад. Зарылся лицом в шею, вдыхая с хриплым стоном запах ее кожи. Она пахла как рай. Божественно, греховно.

Член болезненно запульсировал, желая поскорее выбраться наружу.

Пальцы скользили по ее мокрой киске, специально минуя клитор. Мари пыталась прижаться к ладони, жалобно всхлипывая в поисках разрядки, но я демонстративно дразнил исключительно ее вход, желая довести девушку до грани безумия. Хочу, чтобы моя жена умоляла дать ей кончить.

– Андрей, прошу…

Мари выгнула спину. Ее дыхание сбилось. Я смотрел на ее лицо сбоку и видел, как ее глаза были наполовину прикрыты от похоти, губы дрожали в нервном потоке.

– Я слушаю тебя.

Резко ввел в нее два пальца. Зайчонок вскрикнула от неожиданности. Поднялся с поцелуями вдоль шеи, добираясь до уха, и хрипло рычу:

– Если ты хочешь кончить, то просто попроси.

Засосал мочку ее уха в рот. Мари начала выгибаться еще сильнее и громко стонать, крутя бедрами в поисках трения.

– Андрей, я хочу кончить, – сорвалось с ее губ.

– Знаешь, о чем я жалею?

Мари напряглась. Все ее тело в миг превратилось в натянутую струну.

– Что позволил тебе жить отдельно все эти месяцы.

Девушка замерла в моих объятиях. Она вздрогнула, когда моей горячее дыхание вновь коснулось ее уха.

– Ты стала думать, что свободна и вольна делать, что хочешь, но это не так…

Я высунул пальцы и стал кружить по клитору. Ее рот приоткрылся.

– Зайчонок, ты всегда принадлежала только мне. Даже когда пыталась отдалиться от меня.

Я с огромным удовольствием наблюдал, как моя жена с жадностью глотала воздух и вращала бедрами в поисках разрядки. Я ущипнул ее сосок и прикусил нежную кожу шеи, стремясь оставить свой след.

– Все твои оргазмы принадлежат мне.

Мне пришлось включить все мое самообладание, чтобы не начать обсыпать мою жену обвинениями за то, что посмела связаться с каким-то придурком. В этом виноват был только я, и никто больше.

– Все твои мысли принадлежат только мне.

Я вновь ввел пальцы внутрь, отчего Мари начала задыхаться и еще громче стонать.

– Вот так, зайчонок, – хвалю, желая довести ее до исступления.

Мари продолжила двигаться навстречу моим пальцам, которые входили и выходили, растягивая ее тугую киску. Внутренние мышцы судорожно сжимались и разжимались. Несмотря на это я с легкостью вгонял пальцы в ее тесное лоно, с интересом наблюдая, как она умоляюще стонала, находясь полностью в моей власти.

– Андрей, прошу тебя… – хриплым голосом взмолилась моя жена, впиваясь острыми ногтями мне в запястье.

– О чем именно ты просишь, зайчонок?

Она не ответила. Из глубины ее горла раздался приглушенный крик, когда к двум пальцам добавился третий. Если б мы не находились в воде, ее ноги точно бы подкосились. Я удерживал Мари между своим телом и краем бассейна. Ее вторая рука покоилась на бортике, пытаясь удержаться на плаву, ногти царапали бетон.

– О, Боже…

Продолжил безумно двигать рукой внутри нее. Пальцы трахали так грубо, что зайчонок перестала сдерживать себя. Ее сладкие стоны удовольствия превратились в крики, наполненные похотью.

– Андрей, я хочу кончить… – Она стала задыхаться, все отчаяннее ища разрядку, потираясь клитором о мою ладонь. – Позволь мне, пожалуйста, кончить.

Я тут же вышел из нее, обхватил талию девушки руками и подтолкнул к противоположной стороне бассейна, где находились ступеньки.

Мари выглядела великолепно. Волосы были взлохмачены после того, как я сжимал их в дикой хватке. Щеки раскраснелись, но отнюдь не от палящего солнца. Лиф бикини был в полном беспорядке. Я посадил Мари на верхнюю ступеньку и рванул верх от бирюзового купальника вниз, полностью оголяя ее грудь. Напав на один из ее сосков, втянул его в рот и тут же сильно прикусил, отчего из девушки вырвался крик.

О, да, зайчонок. Удовольствие и боль.

Перейдя с поцелуями от одного соска к другому, мои руки занялись ее трусиками. Потянул за шнурок с одной стороны и с другой, как узлы распустились, и клочок крошечной ткани упал, предоставив мне полный доступ к ее киске.

Губы исследовали ее тело, вспоминая, как же хорошо нам было вместе, но мы словно два гребаных идиота последовали за своим эгоизмом.

Пальцы вновь коснулись ее мокрых складочек.

– Ох, Андрей… – застонала Мари, схватив мои волосы на затылке.

Мои губы уже с нетерпением спускались вниз, опаляя кожу девушки горячим дыханием. Пальцы вновь ворвались внутрь. Но сейчас они сменили траекторию и стали двигаться, упираясь вверх в ту самую точку. Наконец, губы обхватили изнывающий по ласке клитор.

– О, боже! Да…

Ее тело тут же стало содрогаться, разрывая организм на части. Я не отступал. Губы всосали клитор, не желая отпускать. Пальцы двигались в плавном ритме. Ноги Мари продолжали дрожать. Девушка выгнула спину, пока ее конечности бились в конвульсиях от стремительного удовольствия.

Отпустив клитор, я двинул языком вниз, вбирая в рот истекающие из нее соки. Мари обмякла. Ее тело изредка еще содрогалось, но я не был намерен отступать.

– Андрей… – почти взмолилась она, пытаясь отодвинуться подальше от моего рта.

Как бы не так.

Я продолжил лизать и кусать ее пульсирующую киску, желая как можно больше продлить ее удовольствие. Пусть знает,

– Андрей, прошу! – вскрикнула она, но я не остановился. – О, нет!

Пальцы продолжили вбиваться внутри ее пульсирующих стенок с мокрым, пошлым звуком.

– О, нет! Пожалуйста! – Мари почти кричит, умоляет о помощи, но мы оба знаем, что никто ей не поможет.

Ее бедра дрожат. Она пытается отстраниться подальше от моих ласк, но я не намерен сдаваться.

– Андрей, прошу тебя! Нет!

Я оперся коленями о предпоследнюю ступеньку и полностью выпрямился, чтобы поцеловать ее и заткнуть ее своим ртом. Пусть попробует себя на вкус. Ее соки были везде: на моем языке, губах, подбородке. Пальцы продолжали ласкать переднюю стенку ее киски с хлюпающим звуком, который с каждой секундой становился все громче и громче.

– Андрей, нет! – взмолилась девушка, с трудом оторвавшись от моих губ.

Я смотрел в ее полные похоти глаза и понимал, что назад пути нет. Мари начала кричать в попытке сдвинуться с места. Я заглушал ее стоны, удерживая тело девушки на месте, и безжалостно трахая киску своей жены. Она корчилась подо мной, обильно орошая мою руку. Ее ладони впились в мои плечи. Мари ударила кулаком по одному из них, заставляя меня отстраниться, но я поглотил ее возмущенные крики страстным поцелуем.

Когда я, наконец, отстранился, то увидел Машу все еще слегка содрогающуюся от остатков удовольствия. Ее глаза были закрыты, дыхание сбито. Я провел костяшками пальцев по ее щеке, безмолвно прося посмотреть на меня, но девушка упрямо отказывалась взглянуть мне в глаза.

– Зайчонок…

Я слегка чмокнул ее в губы.

– Посмотри на меня… – мягко приказал жене, на что девушка покачала настырно головой. – Давай же, Мари… – подначивал я ее.

Она прикрыла ладонями глаза и разочарованно простонала:

– Поверить не могу, что сделала это. Зачем? Почему не остановился, когда я просила?

Я потянулся к ее рукам, обхватил тонкие запястья и потянул вниз.

– Посмотри на меня.

Мари решительно покачала головой из стороны в сторону.

– Давай, зайчонок.

Ее глаза неуверенно приоткрылись, встречаясь с моими.

– Ты такая красивая.

Мои губы вновь коснулись ее губ.

– Видеть, как ты кончаешь, это как смотреть на новогодний фейерверк, будучи ребенком.

– Но я ведь…

Мари налилась густой краской. То ли от оргазма, то ли от стыда за произошедшее.

– Сквиртанула?

Девушка покраснела еще больше, отчего я едва сдержался, чтобы не рассмеяться ее скромности.

– Ты бы видела, насколько была прекрасна в этот момент.

Мои слова подействовали на девушку именно так, как было необходимо. Мари потянулась ко мне, обхватывая мое лицо ладонями. Не отрываясь от нее, я поднял свою жену в воздух, крепко удерживая ее бедра ладонями, в то время как она обхватила ногами мой торс.

Я ступал практически на ощупь. Наши губы слились в страстном поцелуе. Я оторвался от жены на мгновение, чтобы посмотреть, куда именно мы двигались. Спустившись с поцелуями к шее, прикусил пульсирующую точку, отчего Мари еще сильнее стала ерзать в моих объятиях, потеревшись истекающей киской о мой каменный стояк.

– Терпение, зайчонок.

Достигнув кровати, я ослабил хватку и бросил девушку на матрас. Ее тело подпрыгнуло, волосы разметались по белым простыням. Гребаный рай.

Сбросив мокрые плавки, я обхватил член ладонью и провел по нему рукой. Глаза моей жены вмиг загорелись. Она перевернулась на четвереньки и с грацией дикой кошки приблизилась ближе.

– Хочешь попробовать? – прохрипел, продолжая медленно надрачивать член, пытаясь его успокоить, чтобы не кончить в скором времени.

Мари нетерпеливо закивала, придвигаясь ближе. Она обхватила мой член ладонью и, вытянув язычок, провела им по головке. Мои ноги чуть не подкосились, ощущая ее горячее дыхание.

Я потянулся к ее волосам, собрал локоны на затылке и стал удерживать, чтобы они не мешали моей жене ублажать меня. Она провела языком, начиная с основания вверх. И, когда зайчонок достигла головки, полностью взяла ее в рот.

– Блять, да! – не выдержал я.

Ее ладонь медленно двигалась вдоль ствола, пока язык кружил вокруг головки. Мари втянула щеки, словно засасывала меня в вакуум.

– Возьми больше, – приказал я, слегка надавливая ей на затылок.

Девушка повиновалась, но тут же поперхнулась. Я высунул член и тут же сменил его двумя пальцами.

– Тебе нужна хорошая практика, чтобы начать полностью брать меня.

Изо рта Мари послышались булькающие звуки.

– Вот так… – похвалил я ее. – У тебя отлично получается, зайчонок.

С каждым моим толчком ее глаза все больше расширялись от шока.

– Высунь язык, – приказал девушке. – Дыши через нос.

Пальцы входили и выходили, и я был заворожен тем, что мне приходилось видеть.

– Мать твою! Ты идеальна!

Я вытащил пальцы из ее рта, за ними потянулась вязкая слюна. Мари громко сглотнула, смотря на меня снизу вверх невинными глазами, в уголках которых скопились слезы.

– Ложись на спину, – последовала следующая команда, и девушка тут же поспешила ее исполнить.

Мари легла на белые простыни, я последовал за ней и расположил колени по бокам ее плеч.

– Открой для меня ротик, зайчонок, – скомандовал я, проводя головкой члена по ее губам.

Я мягко надавил ей на подбородок, и она повиновалась.

– Давай, зайчонок, – прохрипел я, – покажи, как сильно тебе нравится мой член.

Мари с завидным энтузиазмом открыла рот и позволила головке скользнуть внутрь. Одной рукой я придерживая основание, направляя член внутрь и подавляя дикое желание запихнуть его полностью, уперевшись ей в глотку.

Моя жена застонала. То ли от удовольствия, то ли в протестном мычании. Ее глаза заметно расширились. Я высунул член и надавил большим пальцем ей на подбородок.

– Давай, ты сможешь, – похвалил ее. – Ты отлично справляешься.

Обхватив член, я вновь направил его девушке в рот. На этот раз он скользнул глубже. Я поднес пальцы ко рту и сплюнул на них. Потянувшись чуть назад, я коснулся пальцами ее киски. Мари в нетерпении дернула бедрами, когда почувствовала мое касание.

– Соси хорошо, зайчонок, и будешь вознаграждена.

Член уже готов был взорваться от напряжения. Слишком долго он оставался без внимания. Мне приходилось дрочить как подростку все эти месяцы.

Пальцы утонули в тугой киске моей жены.

– Тебе ведь это нравится, правда?

Мари удовлетворенно замычала.

– Твой рот будет потрясающе смотреться, полным моей спермы.

Девушка захныкала, когда я сильно ущипнул ее клитор. Я не отрывал взгляда от своей жены. Ее волосы были растрепаны, слюна и предэякуляр смешиваются и стекают из уголков ее рта. Член с каждым разом проникал все глубже. Я не могу отвести взгляд от этого потрясающего зрелища. Слишком… Слишком долго я эгоистично изводил себя, лишая себя и Мари такого замечательного процесса.

На

– Не смей глотать, пока я не разрешу тебе, поняла меня?

Я обхватил ее горло, борясь с бешеным желанием придушить свою жену к чертям.

Интересно, спала ли она с этим ублюдком? Позволяла ему также загонять член себе в горло, трахать свою киску?

Пальцы вошли так глубоко, что глаза девушки закатились. Член с неистовым ритмом вдалбливался ей глотку, вызывая пошлые булькающие звуки. Я согнул пальцы и стал давить на ту самую точку, пока тело моей жены не стало содрогаться от приближающего оргазма.

Моя вторая рука продолжала сдавливать ее горло. Не сильно, чтобы оставить отметины или сделать больно, но достаточно, чтобы продлить удовольствие.

– Давай, зайчонок, – прорычал я, продолжая трахать ее рот и киску, – покажи, как сильно тебе нравится сосать мой член.

Нас обоих сотряс резкий приступ дрожи. Наши тела напряглись, словно струна. Мы кончили одновременно. Пальцы ощущали, как внутренние стенки ее влагалища спазмировали, выжимая из них жизнь. Отчего продливалось мое удовольствие. Я кончил с громким проклятием. Член пульсировал. Глаза Мари вылезли из орбит, чувствуя, как сперма наполнила ее горло до краев.

Я вытащил пальцы из ее киски и обхватил ладонью свой член, вытаскивая его из ее рта и продолжая заливать спермой ее рот. Капли попадали на губы девушки, нос и подбородок. Вторая ладонь все еще держала ее горло в тисках.

Судорожный вздох вырвался из моего рта, когда я завороженно смотрел на этот камшот. Мари, как послушная девочка, ждала моего разрешения сглотнуть. Я чувствовал, как дергалось ее горло в нетерпении. Рукой я собрал все капли и вытер о ее губы. Закрыв ладонью ее рот, пытаясь запечатлеть этот момент в памяти, произнес:

– Глотай, зайчонок.

Убрав руку, я наклонился ближе, соприкасая наши лица. Мы оба тяжело дышали. Смотрел на ее раскрасневшееся лицо, оно полностью перепачкалось слюной, спермой и слезами. Наклонился и с жадностью поцеловал жену, властно проталкивая язык в ее разгоряченный рот. Спустя мгновение я отстранился, наблюдая, как Мари потянулась вверх за моими губами. В ее глазах прочиталось разочарование.

Взгляд девушки задержался на моих губах, потом она посмотрела мне в глаза и заметила, что что-то не так. Самодовольная улыбка расползлась по моему лицу.

Верно, зайчонок. Я был клиническим идиотом, что дал тебе свободу и право выбора делать все, что ты хочешь. Но я всерьез намеревался это исправить. Вытрахать этого прыщавого айтишника из ее организма и памяти. И, судя по тому, что сейчас между нами произошло, мне уже удалось достичь этой цели.

Глава 33

Андрей

У меня было всего два основных требования к персоналу на вилле: наличие шампанского и презервативы. Много презервативов. Не занимаясь сексом столько месяцев, я боялся кончить раньше времени или вообще не захотеть выходить из тугой киски своей жены, полностью заливая ее своей спермой. Появление ребенка меня не пугало. Я давно поймал себя на мысли, что хотел бы одного, а лучше парочку. Матерью своих детей я видел только Мари. Несмотря на ее недостатки, моя жена была бы замечательной мамой нашим отпрыскам. Ведь ее достоинства в любом случае перевешивали все минусы. Никто не был идеальным.

Потянувшись к верхнему ящику тумбочки, я достал пачку презервативов. Мари посмотрела на объем, и ее глаза тревожно расширились от шока.

– Ого! Зачем ты так много с собой взял?

Я приглушенно хохотнул, пока в нетерпении разрывал коробку. Десятки фольгированных пакетиков посыпались на ее обнаженное тело, вызывая у девушки смех и мурашки. Я взял один из них, разорвал одним движением руки и стал аккуратно натягивать резинку на свой уже вновь готовый к работе член.

– Потому что я планирую трахать тебя все эти десять дней без перерыва. Не считая отдых на сон и еду, – со злой усмешкой отвечаю на ее вопрос.

Я смахнул остальные презервативы с тела жены и наклонился к ней, опираясь на предплечья по обе стороны от ее головы. Пальцы вновь потянулись к истекающей соками киске. С рычанием вновь вогнал в нее пальцы, заставляя быть готовой для моего члена.

– И даже в эти минуты спокойствия я бы не особо рассчитывал на избавление от супружеских обязанностей. Ты, Мари, много месяцев ими пренебрегала.

Вытащил пальцы и обхватил член, направляя к ее сочным складочкам.

– Ты отработаешь каждый гребаный день, который провела вне нашего дома.

Член вошел, встречая небольшое сопротивление. Мари ахнула мне в губы. Я вздохнул ее стон. Член заскользил глубже. Девушка сильнее вонзила ногти мне в спину.

– О, Боже, Андрей! – воскликнула она, когда я полностью вошел в нее.

На мгновение я остановился, наслаждаясь тем, как тугие стенки ее сладкой киски обхватили мой член.

– Обещаю, ты будешь наслаждаться каждым чертовым разом, – процедил сквозь зубы и впился страстным поцелуем ей в губы.

Я начал двигаться в ней. Рот поглощал ее стоны. Нежное, ритмичное движение быстро превратилось в страстное, всепоглощающее.

– О, да, Андрей… – Оторвавшись от моих губ, Мари вонзила ногти мне в кожу, после стала кричать мое имя.

Блять! Гребаный рай!

Быть в своей жене, погребенным по самую рукоятку, внимать ее стоны и целовать разгоряченную кожу, это лучшее, что можно было получить в этой жизни.

– Я трахну тебя так сильно, что завтра ты не сможешь встать с кровати, – пообещал я ей, вгоняя член в нее с бешеным ритмом и наполняя комнату пошлыми хлопающими звуками.

Рука скользнула вниз, обхватила бедро девушки. Мари громче застонала, когда мои пальцы сильно сжали ее попку.

Я резко вышел из нее и грубо перевернул свою жену на живот. Ладонь тут же хлопнула по обнаженной заднице, отчего Мари громко взвизгнула.

– Ай! – жалобно вскрикнула она. – Больно!

«Мне тоже было больно видеть тебя с этим придурком», – хотелось сказать девушке, но я не сделал этого. Слова прозвучали бы жалко, а я не был таковым.

С рычанием схватил ее за бедра и приподнял задницу вверх. Пальцы заскользили по сочащейся киске, размазывая смазку. А после вошел в нее снова. Мари едва не упала, утыкаясь головой в подушку. Я потянулся к ней, поймал волосы на затылке и потянул к себе.

– Куда собралась? – со злостью усмехнулся, больно щипая жену за клитор.

– Андрей, это…

Она едва дышала и не могла произнести внятно.

– Охуенно? – продолжил за нее.

Девушка отчаянно покачала головой, с жадностью глотая воздух.

– Разве нет?

Я вновь хлестнул Мари

– О, Боже! – закричала она.

Обхватив ее лицо, я повернул девушку, заставляя посмотреть на меня. Несмотря на алые отметины на ее ягодицах, в глазах Мари плясала похоть и желание кончить так сильно, чтобы в глазах засверкали звезды.

– Он тебе не поможет, – прорычал ей в губы и начал спускаться с поцелуями вниз по ее шее. – Проси пощады у меня. – Достигнув пульсирующей точки на ее шее, я прикусил нежную кожу, отчего девушка вскрикнула, а после я провел языком по этому месту, успокаивая кожу. – Но не факт, что ты ее получишь.

Я отпустил ее волосы, позволяя девушке уткнуться лицом в подушку, подмял под себя ее бедра и продолжил вколачиваться в нее с новой силой. Шлепки от ударов кожа о кожу наполнили комнату. Пот струился по лицу, спине и груди. Я словно делал десятый круг на Cross Fit. Мари заглушила свои крики подушкой.

Набрав побольше слюны, я плюнул на ее тугую дырочку, так аппетитно дразнящую меня. Указательный палец коснулся ее ануса, и Мари вздрогнула. Девушка приподнялась и посмотрела назад.

– Ч-что ты собираешься делать, Андрей? – спросила она, едва не хныча.

– То, что нам обоим понравится, зайчонок.

Начал растирать кончиком пальца слюну по ее тугой дырочке. Член дернулся, пока находился в ее киске, желая оказаться в другом месте.

Мари вздрогнула, когда я усилил давление.

– Андрей…

– Да, зайчонок, будет чуточку больно, – пообещал я ей, пока погружал палец в ее попку по первого сустава. – Но ты полюбишь эту боль.

Она зашипела, но не отстранилась. Я высунул указательный палец и вогнал в нее большой для большего удобства. Бедра Мари задрожали от вторжения. Вновь схватил девушку за волосы и притянул к себе, соприкасаясь грудью с ее спиной.

– Андрей… – позвала меня хриплым от страсти голосом. – Я… Не думаю, что готова к аналу.

Начал прикусывать мочку ее уха, утыкаясь носом в волосы Мари и ощущая аромат ванили.

– О, нет, зайчонок, – хриплю ей в шею, – Нам придется много практиковаться, чтобы подготовить твою попку для моего члена.

Из ее горла вырвался вздох облегчения, но за ним последовал стон, потому что я вогнал большой палец полностью.

– О-о-о-ох.

– Жду не дождусь, когда это случится.

Мышцы ее сфинктера судорожно сжались вокруг моего пальца, заставляя девушку скулить от незнакомых ощущений.

– Дорогая женушка, помоги себе, – приказал я ей, высовывая палец из ее попки и вновь вгоняя обратно. – Ласкай свой клитор.

Мари, как грязная, хорошенькая девочка, послушно выполнила то, что ей сказали. После я почувствовал, как кончики ее пальцев коснулись моих яиц, пока я продолжал вдалбливаться в ее киску. Она ласкала свой клитор, пока я имел ее сладкие дырочки членом и пальцем.

– Я чувствую свой член сквозь тонкую преграду, – прорычал, продолжая неистово врываться в ее тугое лоно.

Отстранился и толкнул Мари вперед, чтобы резко притянуть обратно, насаживая девушку на всю длину члена. Она громко простонала, изо рта вырывались бессвязные слова. Все это время женушка ласкала свой клитор и стонала от двойного проникновения, которое я ей подарил.

Я вновь шлепнул ее по раскрасневшейся заднице.

– Ай! Андрей!

– Кричи! – потребовал я, добавляя к члену два пальца и растягивая ее тугую киску еще сильнее.

Пришло чувство, что напряжение внизу живота начало нарастать, а яйца приятно покалывали. Не могу себе позволить, чтобы кончить раньше нее.

«Держись, блять!»– проговорил я себе.

Убрал ее руку и сам коснулся ее клитора.

– О, господи, Андрей!

Ее бедра начали содрогаться в бешеном экстазе, пока мой большой палец трахал ее попку, а член, указательный и средний пальцы входили в ее киску.

– Давай, зайчонок, – прошептал ей на ухо. – Покажи мне еще раз, как кончаешь с моим именем на устах.

Мари резко выгнулась от удовольствия. Сжал клитор, каждый ее мускул напрягся. Даже те, которые сжимали мой член и пальцы. Она так плотно стискивала мои мышцы, что я на мгновение потерял чувствительность.

Девушка резко обмякла и упала вниз, утыкаясь лицом в подушки. Она приглушенно простонала. Я все еще в ней, немного придавливал хрупкое тело своим. Опираясь предплечьем одной руки, я слегка приподнялся и аккуратно вышел из нее, но сразу же пришло осознание, что что-то не так. Как только вытащил член, вслед за ним вылилась сперма вместе с куском латекса.

– Блять! – ругнулся я себе под нос.

Презерватив порвался. За двадцать восемь лет такое со мной впервые. Как такое возможно, мать вашу? Я бросил взгляд на разбросанные фольгированные упаковки и на мгновение задался вопросом: какого они вообще качества? Может, вообще стоило их привезти из Москвы? Те меня никогда не подводили.

– Зайчонок… – позвал я жену, но она не ответила.

Я встал, схватил кусок резинки и выбросил в мусорное ведро. Когда вернулся, то нашел жену в том же положении. Обойдя кровать с другой стороны, увидел ее прикрытые глаза. Девушка дышала размеренно и очевидно дремала.

Приподнял бровь от удивления, но после по моей груди разлилось собственническое тепло. Моя жена отрубилась сразу же после того, как я жестко трахнул ее, напоминая, кому она действительно принадлежала.

Смочив полотенце, я аккуратно вытер вытекшую сперму с ее киски и задумался, нужно ли рассказать Мари об этой ситуации? Совесть убеждала меня сказать, но дьявол шептал, оставить в тайне.

Бросив полотенце в корзину для белья, я вновь услышал характерную вибрацию. Экран ее телефона ожил. Я подошел и вновь взял айфон в руки.

«Я не говорил тебе, Мари, но мне все известно».

Интересно, что именно этот уебок имел в виду?

«Я не глуп. Видел новости. Знаю, за кем ты замужем».

Вот это, блять, поворот!

Следом пришло новое сообщение:

«Я знаю тебя слишком хорошо и абсолютно уверен, что ваш брак ничто иное, чем фикция».

Я вздернул бровь, читая его сообщения.

«Когда мы были вместе, знаю, ты не врала. Ты самая честная и искренняя девушка из всех, кого я когда-либо знал».

Я едва сдержался, чтобы не уебать телефон о стену. Но мне было интересно, что нового еще смогу узнать от его сопливых смс.

«Знай, я всерьез намерен вырвать тебя из лап этого фиктивного брака, потому что хочу, чтобы ты была по-настоящему счастлива».

Гребаный идиот!

Как только я вернусь в Москву, сотру с лица земли этого ублюдка, который посмел допустить мысль, что увести у меня жену, это хорошая идея.

Мария

Я чувствовала боль во всем теле, когда попыталась разлепить глаза. Перевернувшись на бок, увидела мужа. Андрей сидел в кресле напротив кровати. Сквозь помутненное ото сна зрение я заметила, что у него в руках был… О, черт.

Мужчина заметил, что я проснулась. Он нажал на кнопку блокировки телефона и швырнул айфон на прикроватную тумбу, сурово глядя прямо на меня.

Я попыталась сесть, стараясь прикрыть обнаженное тело простыней, хотя уже не было ничего, что мой муж не увидел.

– Андрей… – произнесла хриплым ото сна голосом.

Он вскинул руку, подавая мне знак, чтобы я замолчала. Его лицо было суровым, но я понятия не имела, почему. В этом айфоне не хранилось никакой компрометирующей меня информации. Телефон, с которого я общалась с Артемом, лежал дома и был выключенным уже много недель. Я стала перебирать в памяти переписку с подругами и вспоминать, обсуждали ли мы этих двух мужчин в своем чате.

– Я не виню тебя, – сказал мой муж, чем сильно удивил.

Я начала слегка елозить на кровати, обдумывая, что ответить. Сейчас любое сказанное нами слово в этой комнате либо сохранит наш брак, либо разрушит его полностью.

– Ты любишь его?

Вопрос Андрея привел меня в шок, и я, не думая, тут же ответила:

– Нет.

Это не было ложью. Я не размышляла над ответом, потому что знала наверняка. Артем был хорошим парнем, но я ничего к нему не чувствовала. Ничего подобного, что хотя бы отдаленно было похоже на мои чувства к Андрею.

– Ты расстанешься с ним, когда вернешься в Москву?

Мой муж встал со своего места и подошел к кровати. Я все еще сидела как вкопанная.

– Да… – тихо, но уверенно произнесла в ответ.

Опять же я не думала ни капли. Вопрос наших«отношений»с Артемом были на повестке дня в моей голове каждый день, но что-то меня словно останавливало, чтобы бросить парня.

Муж взял мой телефон, разблокировал его и передал мне. Мои глаза в шоке уставились на бесконечный поток сообщений от абонента, которого не было раньше в моем списке контактов. Артем…

Он писал одно сообщение за другим. Не удивительно, что Андрея заинтересовало, кто это мне пишет. Но я определенно не добавляла его контакт.

Перевернув телефон, я обратила внимание на чехол. У меня однозначно не было амнезии. Это был тот самый телефон, который я считала личным. Тот, который использовался для общения с парнем, остался дома.

А потом до меня дошло… Наша последняя встреча в кафе. Он так быстро ушел и явно выглядел нервным. Я отходила от столика на пару минут и оставляла свой телефон. Но я и предположить не могла, что Артем мог им воспользоваться.

– Что с нашим браком?

Андрей обхватил пальцами мой подбородок и наклонился ближе.

– Давай договоримся, что он начался этой ночью.

Я моргнула. Затем еще раз. Мой муж действительно сказал именно это?

– Никакой лжи. Никаких измен. Только мы. Начиная с этой минуты.

Слезы потекли из глаз. Я готова была разрыдаться. Не думала, что расставлять в отношениях все точки над«i», было так больно.

– Я люблю тебя, – прошептал Андрей, еле касаясь моего лица пальцами.

Я тут же прильнула к нему и обхватила его руку, ближе прижимая к своей щеке.

– И я тебя…

Глава 34

Мария

Я проснулась от того, что кто-то осторожно тронул мою щеку. Сначала мне даже не хотелось открывать глаза. Просто улыбнулась, потому что знала, чьи это пальцы и чей это запах. Родное дыхание, которое выдает, что мой муж уже давно бодрый, хотя лежит тихо, лишь бы меня не разбудить раньше времени.

Я приоткрыла глаза. Андрей лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня так, будто мы все еще были на острове.

– Проснулась, – сказал он тихо, наклоняясь ближе.

Я потянулась к мужу, обняла за шею и лениво поцеловала. Медленно, еще не до конца отойдя от сна, провела ладонями по мужским плечам. Я все еще не успела осознать, что наш отпуск закончился.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – прошептала, прижимаясь к нему щекой. – Давай просто… Еще немного так полежим.

– Маш, – Андрей коснулся губами моего лба, – ты же знаешь. Мне нужно вернуться к делам.

Он сказал это мягко, но я почувствовала, как тело Зарянского напряглось. Дурацкая работа снова тянула его в свою воронку. Знаю, что это важно. Не хочется вести себя как маленький ребенок, но все же…

– Проверки не закончены, – продолжил он. – Все, что было до Нового года – это так… Разрядка перед бурей.

– Звучит ужасно, – я поморщилась. – Может, ну его, и останешься дома?

Андрей усмехнулся.

– Хотел бы. Но, к сожалению, я не студентка, которой можно прогулять лекцию.

Я надула губы.

– У меня сегодня практика начинается.

Андрей потянулся, притягивая меня ближе и поглаживая по спине.

– Практика, говоришь? – в голосе появилась ехидная нотка. – Поедешь в морг? Смотреть как разделывают трупы?

Я шлепнула его ладонью по груди.

– Мы идем не в морг, а в Институт Сербского.

Он поднял бровь.

– Куда?

– В Институт Сербского. Там проводят психиатрические экспертизы. Привозят преступников, маньяков. Всех, кого подозревают в неадекватности. Наш куратор сказал, что мы будем присутствовать на диагностических интервью.

Андрей резко перестал улыбаться.

– Маньяков? Ты… С маньяками?

Его голос стал опасно низким.

– Маш, может, ты бросишь на хрен эту учебу?

– Андрей!

– Что? – он резко поднялся на локте. – Я серьезно. Мне еще не хватало, чтобы ты общалась с этими… Персонажами.

– Это всего лишь практика, – хмыкаю. – Я буду не одна. У нас группа. Преподаватели рядом. Никакой опасности.

Мой муж посмотрел так, будто готов разобрать этот институт по кирпичу.

– Насколько я помню, ты собиралась стать педиатром, – подозрительным тоном сказал он.

– Так и есть. Просто пока я учусь на Лечебном деле, мы проходим практику везде. По-твоему, как студент должен определиться с профилем в дальнейшем, если ничего не видел?

– Но ты ведь определилась! – нервно возразил Андрей, отчего мне захотелось закатить глаза.

– Мне это интересно, ясно тебе? – раздраженно ответила я, пытаясь встать с постели, но Андрей начал удерживать меня одной рукой.

– Мне это не нравится.

– Верю, но мне нужно, – я поцеловала его в подбородок. – Это часть учебы. Я не могу сбежать.

Он обреченно вздохнул, притягивая меня обратно в объятия.

– Ты не имеешь права меня не пускать туда. Мне нравится проходить практику в различных медицинских заведениях. В прошлом семестре у нас были лекции по судебной психиатрии. Ты себе

Андрей притянул меня к себе еще ближе.

– Не хочу, чтобы ты и близко подходила к этим личностям.

Я коснулась его плеча и немного отодвинулась назад, чтобы заглянуть мужчине в глаза.

– Ты что-нибудь слышал о триаде Макдональда?

Андрей нахмурился. Его брови сошлись на переносице.

– Какая-то банда маньяков в США?

Я рассмеялась.

– Думаю, я бы тоже так подумала на твоем месте, если бы не знала сути. Но на самом деле это совершенно другое. В середине прошлого века психиатр Джон Макдональд провел исследование на своих пациентах и вывел, что в детстве большинство из них регулярно мучили животных, устраивали поджоги и мочились в постель после пяти лет.

Лицо Андрея приобрело багровый оттенок. Я едва не рассмеялась, увидев его замешательство, но мне захотелось поумничать:

– Триада, – повторила ему, показывая три пальца и загибая каждый, продолжила: – Зоосадизм, пиромания и энурез.

Муж сдавленно застонал, утыкаясь лицом в подушку.

– Я сделаю вид, что не слышал этого.

Мы еще несколько минут целовались, нам не хотелось вставать, поэтому делали вид, что времени у нас бесконечно много. Но реальность все равно заглянула в комнату через окно, когда свет серого московского утра застал нас врасплох.

Потом мы вместе отправились на кухню. Андрей сделал кофе, я достала цельнозерновой хлеб, зелень, слабосоленый лосось и творожный сыр.

Накануне отъезда мой муж дал необходимые распоряжения персоналу. Дом должен был остаться чистым, а холодильник забит продуктами, и никого лишнего не должно было находиться здесь. Андрей не любил посторонних людей в доме. Это удивительно, судя по той атмосфере, в которой он жил в родитеском доме, но я полностью поддерживала его.

Когда мы были на Мальдивах, Андрей успокоил меня, когда я стала грустить относительно того, что Леша проведет Новый год в одиночестве. Отец решился отправить парня в клинику. Чему я была несказанно рада. В этот момент Денис заботился о собаке. Бедный пес… Он передавался из рук в руки. Я беспокоилась за его психику

Мы позавтракали, сидя рядом, иногда касаясь ногами под столом.

– Мы так классно провели время, – вздыхаю я, отпивая кофе. – Знаешь… Это были лучшие дни за последние полгода.

– Да уж, – он усмехается. – Мы практически не вылезали из постели.

– Андрей! – Я краснею и шлепаю его по плечу.

– Что? – Мой муж сделал невинный вид. – Я просто констатирую факт.

Я улыбнулась, вспоминая те горячие и местами грязные фокусы, которые он проворачивал со мной каждый наш секс. Раньше Зарянский не был таким. Наверное, Андрея сдерживала моя невинность. Он очень осторожничал со мной в начале нашего брака, но теперь…

Мы с Андреем сидели на кухне, завтракали и перебрасывались воспоминаниями.

– На самом деле я рад, что ты так и не забрала сувениры с острова, – почти обвинительным тоном сказал муж.

Я закатила глаза.

– До сих пор не понимаю этого дурацкого закона.

– Они такие красивые… – сказала я, поднося ракушку к глазам. – Хочу забрать ее с собой. Привезти домой на память.

Андрей фыркнул.

Мужчина сидел позади меня, облокотившись на руки, и я почувствовала его колени по обе стороны от моих бедер. Он слегка наклонился и посмотрел на ракушку у меня в руке.

– Нельзя.

– Почему нельзя? – я обернулась. – Это же просто маленькая ракушка.

Он лениво провел пальцем по моей спине. От этого у меня пробежала дрожь, и тело вмиг покрылось мурашками.

– Потому что закон, – ответил он. – На Мальдивах ничего природного вывозить нельзя. Ни ракушки. Ни кораллы. Ни песок. Поймают – будет штраф. И большой.

– Да ладно… – я сморщила нос. – Прям вот вообще ничего?

– Ничего, – он усмехнулся. – Хочешь, чтобы тебя в Мале задержали за контрабанду песка?

– Очень смешно, – проворчала я.

Он осторожно подтянул меня ближе. Так, чтобы мои плечи оказались между его коленей. Андрей наклонился и сказал уже тише:

– То, что на острове растет, лежит или ползает – трогать нельзя.

Я вздохнула.

– Жалко… Они такие красивые.

И все-таки продолжила крутить ракушку в руках.

Мой муж наклонился и коротко поцеловал меня в висок.

– Забирай не вещи, зайчонок, – сказал он. – Забирай впечатления.

Я закатила глаза.

– Не думала, что ты философ, Зарянский.

– Ага, – он усмехнулся. – А ты – нарушитель природоохранного законодательства Мальдивской Республики.

Я засмеялась, роняя ракушку обратно в песок.

Я вернулась в настоящее. Андрей смотрел на меня так, будто тоже прожил этот момент заново.

– Знаешь… – я тихо улыбнулась. – Ты был прав. Я и правда забрала впечатления. Все остальное неважно.

Зарянский встал и подошел к моему стулу. Мужчина протянул руку и коснулся моих волос.

– Хорошо, что ты послушалась. Иначе пришлось бы тебя вытаскивать из тюрьмы.

– Андрей! – я рассмеялась, ткнув его локтем. – Ты невозможный.

Муж наклонился и коснулся моих губ своими.

– Кажется, я не успел тебя трахнуть с утра, – неожиданно сказал он, когда отстранился.

Андрей подхватил меня за бедра, сделал пару шагов и резко опустил нас на диван.

– Что ты делаешь?! – попыталась я возмутиться, но на мой рот тут же вновь было совершено нападение, и мне пришлось быстро сдаться.

Ладонь больно сжала грудь. Я прикусила его губу, но Андрей не остановился. Его рука уже держала путь вниз. Бедро сжала крепкая, мужская хватка. Я ахнула.

Когда его губы, наконец, оторвались от моих, ко мне вернулась речь:

– Если ты порвешь мне колготки, я убью тебя, Зарянский! Они последние!

Не то, чтобы у меня их в принципе не было. Дело в том, что весь мой гардероб все еще был в той квартире. Сегодня же вечером я собиралась туда отправиться и собрать их. Пришлось идти сегодня на практику в том, в чем я улетала две недели назад.

Раздался треск, и я со всей силы ударила мужа по плечу.

– Ненавижу тебя, Зарянский! Ты за это поплатишься!

Мужчина ничего не ответил на это, потому что вслед за колготками он разорвал и мои кружевные трусики.

– Обязательно расскажи, как сильно ты ненавидишь меня, когда будешь кончать мне на язык.

Глава 35

Мария

Группа студентов уже собралась возле сотрудника в белом халате. Высокий мужчина в очках и с папкой в руках. Кажется, он старше нас лет на десять, но глядел так, будто ему уже под сорок.

– Белова? – спросил он, отмечая кого-то в списке.

– Да, я.

– Хорошо. Сегодня вы будете присутствовать на наблюдении за двумя пациентами, проходящими судебно-психиатрическую экспертизу. Поведение может быть нестабильным, поэтому

– Все понятно.

Шла по коридору и чувствовала, как сердце стучало слишком быстро. Не от страха, а скорее от любопытства. Махнула Лере, увидев ее в толпе. Сегодня мы будем раздельно. Я огляделась, но нигде не увидела Лауру. Коза все чаще стала прогуливать учебу.

Мы остановились у одной из дверей. Она была металлическая, с двойным замком.

– Пациент №1. Подозрение на серийную агрессию. Молодой мужчина. История сложная. Постарайтесь держаться позади меня, – сказал куратор.

Раздался громкий щелчок. Замки повернулись. Я задержала дыхание. Дверь открылась. И в следующую секунду мои ноги будто приросли к полу.

На койке сидел парень. На вид лет двадцать пять – двадцать восемь. Лицо худое, глаза тусклые, но слишком внимательные. Его рука была прикована наручниками к изголовью.

Молодой человек посмотрел прямо на нас. Прямо на меня.

Я слышу, как врач что-то говорил формальным тоном, описывал его состояние, но воспринимала только отрывки.

«…асоциальное поведение…»

«…импульсивная агрессия…»

«…попытки симуляции психоза…»

Парень слегка наклонил голову, прищуриваясь.

– Новенькая? – спросил он неожиданно мягким голосом.

Меня будто проткнули ледяной иглой.

– Не отвечать, – быстро бросил куратор.

Парень улыбнулся. Его хищная улыбка заставила меня сжаться.

– Страшно? – продолжил он.

– Пациент, прекратите, – сказал куратор.

Парень все еще смотрел, словно изучал меня.

– Ты из тех, кто думает, что всех можно вылечить, да?

С меня достаточно! В жопу эту практику!

Я развернулась и бросилась в коридор. Дверь за мной глухо захлопнулась. Побежала сама не знаю куда. Только когда я оказалась в конце коридора, впервые за последние минуты сделала полный вдох.

Андрей бы с ума сошел, если бы увидел это.

Андрей

Отпуск закончился в тот момент, когда наш самолет коснулся посадочной полосы вчера вечером. А все хорошее – когда я открыл дверь своего кабинета.

Я снял пальто и бросил на кресло, пытаясь не думать о том, что всего сутки назад держал Машу за талию на теплом песке.

– Андрей Владимирович. – Секретарь зашел почти бегом. – Вам звонят из ГСУ. Просят подойти после обеда.

Фыркнул себе под нос. Такие люди не просят. Они приходят без спроса, вышибая дверь ногой.

– Приму. – Голос у меня слишком жесткий. Даже мне не понравился.

Я сел за стол, открывая первую папку. Попытался вчитаться, но мысли были не здесь. Они с Мари.

Пальцы сами потянулись к телефону. Открыл сообщения. Хотел бы я не отпускать жену в это проклятое место, но она меня никогда не простит за это. Помню, как горели ее глаза, когда девушка рассказывала про эту дурацкую«триаду». Остается надеяться, что Мари не захочет резко поменять свой профиль и пойдет в педиатрию. Если моя жена захочет, я куплю ей целую клинику!

– На хрена она туда пошла… – пробормотал я.

Заставил себя отложить телефон и вникнуть в документы. Приводить голову в порядок после отпуска всегда трудно, поэтому я и не любил их.

***

Когда я вышел из офиса, Москва встретила меня ледяным ветром и тонким слоем смертоносной наледи, которая по законам жанра появлялась всегда, когда тебе меньше всего до нее есть дело.

Я шагнул с последней ступеньки и тут же почувствовал, как нога уезжает куда-то в сторону.

– Да твою ж мать! – выругался вполголоса, удержав равновесие. – Какого хрена у нас наледь на ступеньках? – рявкнул я на охранника. – Здесь же убиться можно!

– Ночью был дождь со снегом, а потом ударил мороз, – ответил он, по-медвежьи потирая затылок.

– Я в курсе! Скажи, чтобы сейчас же все убрали, иначе уволю всех к херам!

Я втянул холодный воздух сквозь зубы и уже собирался идти к машине, когда зазвонил телефон.

Вадим.

Я даже остановился. Он мне никогда не звонил сам. Максимум отправлял сухие короткие сообщения с десятью граммами интеллигентного сарказма.

– Алло? – Я поднял трубку, настороженный.

– Андрей? – Его голос прозвучал встревоженно, и я тут же напрягся. – Ты… Э… Только не переживай, ладно?

Эта фраза всегда значит одно – пиздец уже случился.

– Говори, – буркнул я и выпрямился.

– Мне кажется, я сломал ногу.

Я моргнул.

– Что?

– Ну… Я шел к своей машине, – Вадим говорил торопливо, будто оправдывался. – Гололед как стекло. Я поскользнулся и грохнулся. Кажется, даже слышал хруст. На лавочке рядом с корпусом. Я вышел из университета сбоку. Там, где стоянка. Я… Э… Не могу уйти далеко, я тут как памятник. – Пауза. – Забери меня, ладно? Не хочу звонить родителям, пока не буду точно уверен. Они начнут сильно волноваться.

Я оглянулся на поток машин. Вечерние пробки уже начались. От моего офиса до МГИМО ехать минут сорок, если очень сильно повезет. Если нет – час двадцать. Он там замерзнет на хрен.

– Слушай, Вадим. – Я сжал руль. – Ты сейчас околеешь там к чертовой матери. Гораздо быстрее вызвать скорую.

– Да ты чего… – брат вздохнул, будто боялся, что это позор. – Я не хотел устраивать цирк.

– Это не цирк, – рявкнул я, уже заводя двигатель. – Это перелом может быть. Сидеть на лавочке – тупо.

Он замолчал.

– Ладно… – наконец, сказал Вадим тихо. – Хорошо. Я вызову.

Я резко выехал с парковки бизнес центра.

– Как только приедут – наберешь мне. Скажешь, куда тебя везут. Я туда подъеду.

– Андрей…

– А?

– Спасибо.

Я не ответил. Просто оборвал вызов и надавил на газ, пробиваясь в поток машин. Кого-кого, а Вадима я в голосе растерянным никогда не слышал. И от этого внутри неприятно холодело сильнее, чем от январского мороза.

***

Я забрал Вадима из травмпункта уже ближе к вечеру. Он вышел, прихрамывая, с гипсом от стопы почти до колена и кислой миной, будто ему не ногу сломали, а навсегда запретили сарказм.

– Давай. – Я подхватил его под локоть. – Аккуратнее. Не спеши.

– Не спешу, – проворчал он, морщась. – У меня одна нога работает, напомню.

Я открыл ему дверь, помогая устроиться на переднем сиденье так, чтобы гипс не зажимало. Брат откинулся на спинку кресла и выдохнул.

– Домой? – спросил он.

– Есть другие варианты?

– Не хочу слушать мамины стоны, что я неосторожный идиот, – пробормотал Вадим, закрывая глаза.

– Ну, не то чтобы она будет совсем неправа, – хмыкнул я, выезжая со стоянки.

Брат показал мне средний палец.

Когда мы выехали на МКАД, поток машин начал потихоньку рассеиваться. Вадим сидел с угрюмым видом и трогал край гипса, будто проверял, все ли еще он на месте или это сон.

– Я пропущу чертову учебу, – наконец, выдал он. – Я же не смогу бегать по кафедрам с этой штукой.

– Это не паралич, – фыркнул брат.

– Но звучит эффектно.

Вадим хмыкнул, но я видел, что он все равно переживает. Я взглянул в зеркало заднего вида, чтобы перестроиться, и замер. За нами ехал черный внедорожник. Минут пять уже как. На той же дистанции, ни ближе, ни дальше.

Я перевел взгляд. Правее ехал серый седан. Тот же интервал. И чуть дальше еще один, темно-синий.

Слишком одинаковая манера движения. Слишком синхронное изменение рядов.

Черт.

Я увеличил скорость. Не резко, а плавно«поплелся»в поток машин побыстрее. Вадим даже не заметил. Брат занимался тем, что пытался проткнуть гипс пальцем. Но я увидел.

Все три машины ускорились вместе со мной. Одновременно. И снова начали держать дистанцию. Пульс у меня прыгнул выше допустимого.

Спокойно. Спокойно, блять.

– Ты чего притих?

– Думаю, – коротко ответил я. – Дорога скользкая, нужно внимательно ехать.

Он хмыкнул и снова уставился в окно. А я – в зеркала.

Машины продолжали держаться за нами, будто привязанные невидимой нитью. Ни опережения, ни маневров, ни обычной хаотичной суеты дороги. Это была слежка. И если я это понял, значит, они уже давно хотят, чтобы я это понял.

Я нажал на газ чуть сильнее.

Главное – не выдать, что я уже собирался начать действовать и держать голос спокойным, потому что рядом сидел мой младший брат. И если эти суки решили нас поджать, я должен успеть понять, как вытащить хотя бы его.

Я схватил телефон и набрал единственного, кто бы мне помог сейчас. Длинные долгие гудки. Дэн не отвечал. Блять!

Чувствовал, как волна ярости поднималась во мне. Ситуация уже уходила из-под контроля.

– Да что ж ты… – прошипел я, нажимая«повторить вызов».

Опять гудки и тишина.

– Блять! – сорвалось у меня.

Я швырнул телефон на колени Вадиму. Он вздрогнул, чуть не уронив его.

– Звони! Всем! Брату, охране, отцу, хоть матери! – рявкнул я, резко перестраиваясь. – Говори, что за нами хвост. Причем не один.

– Чего?! – Вадим округлил глаза. – Андрей, какие хвосты?! Ты…

– ДЕЛАЙ, Я СКАЗАЛ! – перекрыл я его голос.

Он побледнел, разблокировал телефон, начал судорожно листать контакты. Я видел краем глаза, как его пальцы дрожат. Но сейчас мне было не до братской заботы.

В зеркале черный внедорожник шел по дуге, будто вымеряя траекторию. Седан смещался влево. Синий автомобиль закрывал нам дорогу для отхода назад.

Зажимают, суки.

Я нажал на газ. Машина взревела. Скорость подскочила мгновенно. И в этот момент мир ударил по нам.

Ба-бах!

Черный внедорожник протаранил нас в зад. Удар был настолько мощным, что я вцепился в руль обеими руками, будто это единственное, что могло удержать нас на дороге.

– А-А-А! – выкрикнул Вадим.

Машину дернуло вперед. Гололед под колесами превратил асфальт в стекло. Никакого сцепления.

Становилось ясно: нас не просто преследуют. Нас хотят отправить в кювет. Или хуже.

– Держись! – прохрипел я.

Машина пошла юзом. Левее. Еще левее. Я выкрутил руль вправо. Автомобиль не слушался.

Удар. Еще один.

– Андрей! – паниковал Вадим, хватаясь за ручку двери.

– Молчи! Держись крепко!

Я пытался поймать траекторию, чувствовал, как машину закручивает. Медленно, как в замедленной съемке, и одновременно рывками. Колеса скользили, будто мы ехали по мрамору.

Я видел боковым зрением: седан резко перестроился, закрыл нам выезд к обочине, а синий автомобиль перекрыл правый ряд.

Они реально хотели нас перевернуть.

В зеркале я уловил движение. Тот же черный внедорожник сделал последний рывок, чтобы ударить нас сбоку.

– Держись, Вадим!!! – сорвалось у меня.

Оглушительный удар сбоку. Мою голову швырнуло в сторону. Машину подбросило, все вокруг закрутилось.

Мы катились, как пустая банка по льду. Я чувствовал, как ремень врезается в грудь, правое плечо отдалось глухой болью. Слышу, как брат орет мое имя. Как весь мир становится одним сплошным, бешеным грохотом.

Потом резкая остановка. Тишина обрушилась, будто кто-то выключил звук.

Глава 36

Мария

Я вышла из Института Сербского, чувствуя привычную усталость в висках. После практики голова всегда казалась тяжелее, чем должна быть. Холодный воздух ударил в лицо, и я плотнее укуталась в шарф, на ходу проверяя время. Андрей еще на работе. Я должна успеть домой до пробок. Тем более, мне нужно было заехать на квартиру и собрать вещи.

Я уже тянулась к ключам от машины, когда телефон в кармане резко завибрировал. Номер был неизвестный. Последний раз мне звонили журналисты. Я подумала, может, это куратор?

– Алло?

Пару секунд я слышала только шипение, будто кто‑то прижимал телефон к груди. А потом услышала чужой, мужской, сдавленный голос:

– Мария Зарянская?

Я замерла. Меня знают под таким именем только посторонние. По документам я все еще была Беловой.

– Да, а кто это?

– Вы жена Андрея Зарянского? – уточнил незнакомец.

Грудь сдавило. Я сглотнула.

– Да. Что случилось? – начала я паниковать.

Короткая пауза. И голос, тихий, почти виноватый:

– Ваш супруг попал в серьезную аварию.

Мир вокруг меня замер. Отодвинулся. Рассыпался на крошечные частицы.

– Ч… Что? Где он? Он жив?

– Состояние тяжелое, но стабильно тяжелое. Он сейчас в реанимации.

У меня задрожали пальцы. Я держала телефон, едва дыша.

– Я сейчас же приеду. Какая больница?

Когда незнакомец продиктовал адрес, я уже сидела в машине, не помня, как туда села. Внутри меня поднималась паника. Я мчалась, даже не замечая дороги.

В голове билось одно:«Хоть бы он выжил».

***

Меня встретили у входа.

– Вы Мария Зарянская? Проходите, пожалуйста. Он в реанимации, мы вас ждали.

Меня провели по коридору, где от стерильной белизны резало глаза. Дали одноразовый комплект: шапочку, халат, маску и бахилы. Я дрожащими руками с трудом все надела. Сердце стучало так, что казалось, его слышит вся больница. Дверь реанимации открылась, и меня впустили внутрь. Пахло антисептиком и чем‑то недобрым, металлическим.

Палата была тихой. На кровати лежал человек, весь в трубках. Мониторы мигали зеленым, мягко поскрипывали приборы.

Я медленно подошла ближе и только тогда, подойдя почти вплотную, заметила: лицо под маской совсем не Андрея.

Нет, нет, нет, нет.

Я отступила на шаг. Сердце будто провалилось в пустоту.

– Простите… Это… Я… Это не он…

И тут позади меня раздались тихие, медленные шаги. Я резко обернулась и увидела мужчину в халате, шапочке и маске, стоящего в тени.

Сначала мне было непонятно, кто это. Казалось, что он был просто медицинским работником, но потом неизвестный слегка наклонил голову, и я увидела глаза. Они были такими хищно-спокойными и до боли

Артем…

– Так-так-так… – протянул парень тихо, почти ласково, – моя дорогая беглянка. Я так долго ждал, когда мы, наконец, увидимся…

У меня похолодели руки. Щеки. Позвоночник.

– Артем… Что… Что это? Где Андрей?

Молодой человек сделал пару шагов, и в этот момент в палату вошли еще двое. На них были те же халаты, маски, но это были не медики. Я это поняла мгновенно.

Инстинкт ударил резко. Я рванулась к двери, но один из них перегородил путь. Второй схватил меня за локти. Я попыталась закричать:

– ПОМОГИТЕ!! КТО-НИБУ…

Но Артем оказался рядом за секунду. Его ладонь закрыла мой рот, запах резиновой перчатки ударил в нос.

– Ш-ш-ш… Зря ты пришла, Машенька, – сказал он тихо, почти ласково.

Лед прошелся по коже.

– Тише. Никто тебя не услышит.

– Мм‑мф! – Я дернулась, царапая его, пытаясь вывернуться.

Но двое держали меня железной хваткой. Чьи‑то пальцы прижимали мою голову к стене. Боковым зрением увидела, как Артем достал шприц. Я пыталась сопротивляться, но было бесполезно. Я слаба против троих мужчин.

– Ничего страшного, – шепнул он, – просто отдохнешь. Мы слишком долго играли в прятки.

– НЕТ— ммф!! – Я попыталась вырваться, но игла уже коснулась кожи.

Холод пронзил плечо. Мир поплыл, как будто кто-то размазал больничный свет по стеклу. Я пыталась удержаться за реальность, за воздух, за хоть что-то.

– Арт… – Выдох сорвался.

– Вот так… – Его голос последним провалился в темноту. – Спи, Машенька. У нас впереди долгий разговор.

И все исчезло.

Полностью…

Андрей

Меня выдернуло из полузабытья. Сначала я не понимал, где верх, где низ. Лоб упирался во что-то острое, пахло бензином, гарью и мокрым металлом. Сквозь звенящую тишину в ушах пробивались приглушенные голоса. Нечеткие, будто говорящие сквозь воду.

Я попытался пошевелиться. Тело отозвалось глухой болью. Руки не слушались. Ноги тоже. Голова раскалывалась, словно ее стиснули в железных тисках.

Что случилось? Вадим… Где Вадим?!

Отрывки воспоминаний медленно складывались в картинку. Я увидел разбитое стекло, перекошенную панель, белый пар изо рта. Значит, я все еще жив.

Я висел на ремне, вниз головой, слышал только собственное дыхание. Голова гудела. Звон в ушах не проходил.

– Ва…дим… – хрипел я, пытаясь повернуть голову.

Он был рядом. Тоже вниз головой. С закрытыми глазами.

– Вадим! – Я дернулся к нему. – Эй! Слышишь меня?!

Брат застонал. Слабая реакция, но живая.

Слава богу.

Снаружи послышались тяжелые целенаправленные шаги. И я понял: авария – это не конец. Это только начало.

Черные берцы остановились прямо у моего лица. Дверь кто-то резко дернул. Сильные руки вцепились мне под плечи и рванули наружу. Мир перевернулся.

– Эй… – прохрипел я, почти не чувствуя собственного голоса. – Вадим…

Ответа, конечно, не последовало.

Меня тянули по льду, и я только сейчас заметил остальных. Трое, четверо, пятеро? В глазах двоилось. Я пытался упираться ногами, но они подгибались. Сухие голоса отдавались металлическим эхом в голове.

– Пустите… – Голос сорвался на кашель. – Слышите, суки? Пустите меня!

Один из них наклонился надо мной, но я не видел лица, только тень.

– Спокойно, Зарянский.

То, как он произнес мою фамилию, заставило меня взбеситься.

Я дернулся, выбрасывая руки, пытаясь попасть хоть кому-нибудь в лицо, шею, куда угодно. Но меня схватили сразу четверо. Придавили локти к ребрам так сильно, что я зашипел от боли.

– ВАДИМ! – сорвался уже на крик. – ВАДИМ!!!

И тут возникло движение сбоку. Один из мужчин наклонился к пассажирской стороне. Туда, где был Вадим. Я не видел, что он делает. Спустя мгновение заметил жест, короткий, как удар ножом в грудь: крест из рук.

У меня внутри все оборвалось.

– НЕЕЕЕТ!!! – Я рванулся так, что двое едва удержали. – НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! НЕ СМЕЙТЕ!!!

Мне показалось, или я действительно услышал, как кто-то негромко сказал:

– Второго не берем.

Не берем.

Почему?

Почему его оставляют?

Что с ним?!

– ВАДИМ!!! – Это уже был отчаянный крик, похожий на рев животного.

И тут в воздух ударил резкий, обжигающий ноздри запах бензина. Я повернул голову и застыл: один из них медленно поливал мою машину. Нашу. Там, внутри…

– СТОП! СТОП!!! – Я сорвался и забился, как зверь в капкане. – ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! ТАМ МОЙ БРАТ!!!

Кто-то рядом зло выдохнул:

– Держи его!

И в следующее мгновение мир ослепила вспышка.

Взрыв оглушил всех. Огонь взвился, как живая тварь. От удара в ушах снова все пропало, остался только визг, как будто тысяча тонких игл проткнули мозг.

Я видел лишь огонь. Резко ко мне пришло понимание, от которого у меня сжалось сердце до размера точки.

Вадим там. Внутри. В огне.

– НЕТ! – Из груди вырвался такой крик, которого я никогда в жизни из себя не выпускал. – ВАДИИИМ!!!

Я пытался отбиться, как безумный. Колени подкашивались, руки скручивали, но я продолжал дергаться.

– Я ВАС УБЬЮ! – прохрипел, теряя голос. – ВСЕХ УБЬЮ! ПУСТИТЕ МЕНЯ!!!

В какой-то момент меня дернули за воротник. Удар в шею пришелся чем-то тяжелым. Ноги отнялись. Воздух стал густым и вязким.

Последнее, что я увидел, прежде чем тьма сомкнулась, – это отблеск пожара, пляшущий на снегу. И горящее тело, лежавшее неподвижно у дороги.

Вадим…

Глава 37

Андрей

Темнота не отпускала. Будто смола заливала мне голову. Сознание то вспыхивало, то снова проваливалось куда-то глубоко, где нет ни мыслей, ни дыхания.

Первое, что я почувствовал, – боль. Она пульсировала в затылке и разливалась по шее тяжелым тупым жаром. Я ощущал металлический вкус крови во рту. Попытался вдохнуть. Воздух пах сыростью, бетоном и чем-то ржавым.

Где я?

Попробовал открыть глаза. С третьей попытки получилось. Мир качнулся, затем поплыл. В глазах полыхнуло белой вспышкой.

Потолок. Серый. Голый. Потрескавшийся.

Попытался шевельнуться и тут же понял: я привязан.

К стулу? К металлической раме?

Запястья жгло пластиковой стяжкой. Грудь сдавлена ремнем. Ноги также привязаны. Я дернул раз, второй. Бесполезно.

Черт. Черт. Черт!

Я зажмурился, пытаясь вспомнить…

Погоня. Удар в задницу. Мы с Вадимом… Машину занесло… Переворот. Гул. Сирены в голове. Чей-то ботинок. Люди. Крепкие руки, которые меня вытаскивают. Мой крик. И…

Я резко вдохнул, потому что воспоминания ударили резко, словно ножом:

Вадим. Мой брат. Его тело, горящее на асфальте…

Я дернулся всем телом так, что ремни впились в грудь.

– ВАДИМ!! – сорвалось хриплым голосом. – ВАДИМ!!! Су… Суки, где он?!

Эхо глухо ударилось о стены. Никто не ответил.

В горле сжалось так, что я не мог вдохнуть. Слезы подступили, но я стиснул зубы так, что свело челюсть. Нет. Не сейчас. Не позволю. Не перед ними.

Я заставил

Где я? Кто эти люди? Зачем?

И самое главное: почему меня оставили в живых?

Внутри что-то похолодело. Значит, я им нужен. И это хуже всего.

Дверь щелкнула, и тут же на звук я поднял голову. В комнату вошел мужчина. Он был просто одет: темная толстовка, штаны. Без маски. Значит, незнакомец не скрывал свою личность. Если он не боится, что его запомнят, меня убьют в этом подвале.

Лицо было отдаленно знакомым. Потом до меня стало доходить: я видел его мельком возле машины. Он же плеснул бензин…

– Ты… – голос сорвался. – Ты, сука… Я… Я тебя…

Он лишь слегка улыбнулся, без тени эмоций.

– Сядь спокойно, Зарянский. Ты сейчас в таком состоянии, что даже языком плохо владеешь. Какое там«я тебя»…

– Где… – выдохнул я. – Где мой брат?

Ублюдок не ответил. Только посмотрел так, будто смотрит на пустое место. От этого взгляда мне захотелось рвать ремни зубами.

– Мы начинаем разговор, – сказал он тихо. – И чем быстрее ты поймешь правила, тем лучше для тебя.

– Пошел на хрен.

Мужчина вздохнул, будто ему надоело со мной препираться. Он отошел к столу и взял планшет. Коснулся экрана, и включилось видео.

Я замер. Сердце тут же рвануло вниз.

На экране был виден больничный коридор, по которому быстро шла моя жена. Она выглядела испуганной. Дальше ее заводят в палату. Спустя мгновение заходят еще двое. Видео обрывается.

– Что вы… Что вы с ней сделали? – прохрипел я. – Где она?!

Мужчина отложил планшет в сторону и посмотрел на меня так, будто наблюдал за экспериментом.

– Она жива. Пока.

Я дернулся вперед, ремень впился в грудь.

– Тварь! Если ты ее тронешь, я тебя разорву, слышишь? Я тебя голыми руками…

Удар пришел неожиданно. Голова дернулась, металлический вкус крови всплыл вновь.

– Ты здесь не для угроз, – хладнокровно сказал мужчина. – Ты здесь, чтобы сотрудничать.

Я сплюнул кровь.

– Что вам нужно?

Уголки его губ чуть тронула тень улыбки.

– Неожиданно, – хмыкнул ублюдок. – Ты уже готов на сотрудничество?

Воздуха стало мало. Мир вокруг будто сдавило. Он наклонился ближе, рассматривая мое лицо.

– Ты все еще не понял, да?

Я догадывался, но озвучивать не стал.

Мужчина резко развернулся и вышел. Тяжелая, металлическая дверь закрылась за ним.

Я остался один. Привязанный, избитый, с разрывающей грудь болью и единственной мыслью: ублюдки начали охоту на мою семью. Наверняка, Дэн был у них тоже. Или его убили? Брат всегда брал трубку.

Запрокинул голову, стиснул зубы до хруста. И тихо, почти шепотом, сказал сам себе:

– Вы меня недооценили, суки!

Денис

– Да где же он? – буркнул я себе под нос, откидывая подушки на диване. – Куда опять засунул, мать его…

Телефон пропал. Ну как«пропал». Я сам его куда-то кинул. Обычно держал всегда при себе, но сейчас его пропажа раздражала сильнее обычного.

Мы только что вернулись с прогулки. За две недели я привык к присутствию собаки в квартире. Проблема была в том, что пока я нянчился с собакой, не мог уехать из Москвы. Надеюсь, эти голубки заберут пса обратно, пока Леха не может о нем заботиться сам.

За кухонным столом сидели Никита и Саня. Парни только что прилетели из Сочи. Вечером должны были состояться очередные бои, и мы решили собраться чуть раньше и«ударить»по пиву перед поездкой туда.

Саня вяло листал ленту в телефоне, не поднимая головы.

– Ты какой-то нервный.

– Ты не понимаешь, – огрызнулся я, хотя он вообще ни при чем. – Я жопой чувствую, что что-то случилось…

– Это у тебя паранойя, – фыркнул Никита.

– Ага! – Я вытащил телефон из-под покрывала, а затем чуть не выронил, глянув на экран. Я поморщился. – Глеб?

Никита встревоженно поднял голову.

– Что случилось? – сразу перешел к делу, включая громкую связь.

У меня был его номер, так как знал, что парень работает на брата, но мы никогда не созванивались прежде.

– Я… Я не могу дозвониться до Андрея Владимировича, – сказал он быстро. – Уже два часа. Телефон недоступен.

У меня внутри стало так холодно, будто кто-то влил ледяную воду.

– Он мог быть занят, – предположил я, хотя сам в это не верил.

Андрей всегда на связи. Всегда.

– Нет, – Глеб говорил тихо, но отчетливо. – Он давно дал мне задание. Андрей Владимирович велел мне следить за его женой.

– Что? Зачем?

– Не знаю. Сказал«не задавать лишних вопросов». Сначала Маша была на практике. Потом выехала в больницу. И… – парень запнулся. – Денис, она не выходила оттуда. Уже три часа.

– В смысле, не выходила? – Я почувствовал, как ладони вспотели.

– Я проследил за ней. Она вошла в реанимацию. На нее даже халат надели. Вид у нее был… Встревоженный. Похоже, что-то случилось. Меня туда не пустили, хотя я пытался.

Кровь застыла в жилах.

– Она не выходила. Машина Маши все еще на парковке. И ее нет нигде.

Я замолчал. Парни тоже перестали дышать.

– Глеб, – тихо произнес я. – Ты уверен?

– Абсолютно. Мне это не нравится. И Андрею я дозвониться не могу. И тебе звоню только потому, что… Ну… Что-то не то. Очень не то.

Меня бросило в жар.

– Сиди там, – сказал я. – Не отходи от больницы. Никуда. Я сейчас выезжаю.

– Понял. Жду.

Я сбросил звонок.

Никита и Саня поднялись со стульев сразу же. Выражение их лиц приобрели воинствующий оттенок.

Я тут же начал перезванивать Андрею, заметив несколько пропущенных от него. Выключен.

– Блять! – прокричал я.

Набрал Машу. Та же история:«Абонент недоступен».

– Парни, надо выдвигаться. Я надеюсь на вашу помощь.

– Ты мог даже не просить, – бросил Саня, потянувшись к своему пистолету в кобуре.

И в этот момент раздался звонок в дверь. Мы замерли.

Саня снял с предохранителя пистолет, Никита последовал его примеру. Я тоже достал свой ствол. Мы медленно подошли к двери, и я посмотрел в глазок, а после охренел.

– Это что, б… – я даже не закончил.

– Кто? – прошептал Никита.

– Виктория.

Парни переглянулись.

– Бывшая Андрея. – пояснил, уже понимая, что начался какой-то пиздец.

Я открыл дверь, но мы все равно подняли оружие. И правильно сделали. Вдруг девушка была не одна. Виктория стояла перед нами бледная, как смерть. Глаза были красными, слезы текли по лицу, размазывая макияж. Губы девушки дрожали.

Она взвизгнула, когда увидела направленные на нее пистолеты.

– Я безоружна! – Вика подняла руки вверх. – Пожалуйста… Пожалуйста, не надо!

– Заходи, – сказал я, не опуская ствол. – Быстро.

Она шагнула внутрь и буквально сразу рухнула на колени.

– Денис… – Девушка начала рыдать, хватая меня за

– Тихо, тихо. – Я схватил ее за плечи и резко поднял. – Вика, блять, говори нормально. Что случилось?

Она всхлипывала так, что едва могла говорить.

– Макаров… Он заставлял. Он шантажировал меня. Заставлял спать с Андреем, быть рядом. Я… Я должна была узнать коды…

– Какие, блять, коды? – перебил я.

– Офшоры… Криптокошелек…

Он знал! Он все знал! Что у нас есть эти цифры…

Меня перекосило.

– Ты серьезно? – прошипел я.

Она судорожно кивала, словно сломанная кукла.

– Денис, я видела эти цифры у Андрея. Я могла их сфотографировать. Он заставлял! Он угрожал! Но я не сделала этого, клянусь! Я… Я не предавала его… Я не… – девушка опять начала завывать.

Я схватил ее за плечи и встряхнул.

– Где Андрей?!

– Я не знаю! – Вика закрыла лицо руками. – Я только знаю, что…

Она всхлипнула.

– Макаров с каким-то приятелем из США где-то в Подмосковье. Он там кого-то прячет. Я не знаю, Андрея или кого… Но… Но там что-то происходит.

Саня выругался. Никита бросился к своему рюкзаку. Я выпрямился, сделал глубокий вдох.

– Сиди здесь. Никуда не выходи. Если ты сказала правду, то останешься жива.

Саша покачал головой.

– Это может быть ловушка.

– Ты предлагаешь пытать ее, чтобы узнать правду? – зарычал я на него, чувствуя, как последние капли контроля покидают меня.

– Всего лишь предупреждаю. Мы должны быть готовы.

– Скажи ему… Скажи Андрею… Что я его не предавала… Пожалуйста…

Я отвернулся.

– Выдвигаемся, – сказал парням. – Прямо сейчас.

Мы выбежали в коридор. На ходу я уже набирал отца, потому что точно знал: если вписываться в эту историю, одним нам не справиться. Папа должен быть в курсе. И это был тот редкий случай, когда помощь Зарянского-старшего мне была нужна так же сильно, как воздух.

Глава 38

Андрей

Меня вернуло в реальность резким хлопком двери. Голова еще плыла. То ли от удара, то ли от шока. Кажется, я уснул. Сколько прошло времени? Запястья горели. Спина ныла. Сознание было словно в тумане.

Но стоило мне услышать шаги, и я будто очнулся полностью.

Я тут же узнал его. Недоносок вошел так, будто это был его кабинет, а я уволенный сотрудник, которого забыли выставить вон. Он был не один. Его сопровождали еще несколько мужчин. Один из них первым навестил меня.

Ублюдок хищно улыбался. Артем вел себя как хищник, который уже решил, что ты его добыча.

– Ну что, – сказал парень тихо, хлопнув в ладони, – поговорим, Зарянский?

У меня в груди все взорвалось.

– Где моя жена, мразь?! – рявкнул я, дернувшись вперед так резко, что веревки врезались в кожу. – Где она?!

Он не шелохнулся. Даже бровью не повел. Наверняка, он вел себя так спокойно, потому что его окружала вооруженная охрана. Бьюсь об заклад, что он ссал встречаться со мной один на один в замкнутом помещении.

– Ты в очень уязвимом положении, – спокойно напомнил ублюдок. – Лучше экономь силы.

– Я тебе сейчас горло перегрызть попытаюсь, а не силы экономить! – прохрипел в ответ. – Вы убили моего брата, похитили жену. Если ты к ней прикоснешься…

Он поднял руку, будто устал от истерики ребенка.

– Прекрати.

– Пошел ты!

– Я сказал: прекрати.

Он приблизился вплотную, смотря мне в глаза сверху вниз.

– Ты хочешь знать, что происходит?

– Мне плевать! – огрызнулся я. – Верни мне жену и отпусти нас!

Недоносок наклонился так близко, что я почувствовал холод его дыхания.

– Неверно.

Он снова выпрямился.

– Ты хочешь знать правду. Настоящую. И я тебе ее дам. Потому что мне нужны твои коды. А без объяснений ты мне их не отдашь.

Я зарычал, как зверь. Чутье меня не подвело. Эти мрази каким-то образом узнали о деньгах.

– Я понятия не имею, о чем ты.

Он будто этого и ждал. Ублюдок язвительно усмехнулся уголком рта.

– Тогда слушай. И не перебивай.

Мужчина прошелся по комнате медленно, будто смакуя момент.

– Начнем с того, что я внебрачный сын партнера твоего отца: Анатолия Станиславовича Макарова.

Холод проколол меня насквозь. Не зря я подозревал эту старую мразь.

Парень остановился прямо напротив меня.

– Ты слышал что-нибудь про«общак»?

Я замер.

Артем продолжил:

– В девяностые и нулевые у нескольких крупных группировок был единый финансовый фонд. Огромный. Деньги всех крупных воротил. Эти средства доверили твоему отцу, как самому«надежному»хранителю.

Парень кивнул, заметив мое замешательство.

– Да-да, – повторил он с ядовитой усмешкой. – Твой отец держал общак. И присвоил все себе.

Меня передернуло.

– Что за бред… – выдохнул я. – Мой отец…

–Вор, – перебил меня ублюдок. – В один прекрасный момент он просто перестал его возвращать. Прикарманил. Спрятал. Замел следы. И жил как бог на деньги, которые принадлежали не только ему.

Меня затошнило.

– Ты врешь.

– Не думай, что все на свете знаешь, Зарянский. Ты же был ребенком. И тебя использовали как ширму.

Я вскинул голову.

– При чем тут я?!

Артем слегка наклонился.

– Ты не задумывался, почему тебя похитили шестнадцать лет назад?

Воздух вышел из легких одним рваным рывком.

– Ты был козырем, – пояснил он, расхаживая по комнате. – Рычагом давления.

Парень покрутил пальцами в воздухе.

Воспоминания тех дней были слишком свежими, несмотря на прошедшие года. Хоть я и был ребенком, помнил все слишком отчетливо. После моего спасения я видел сводки в новостях. Семья Прохоровых погибла в чудовищной автомобильной аварии. Погиб он, его жена и два маленьких сына. Несмотря на то, что мне было всего двенадцать лет, я сложил два и два. Их смерти не были случайностью. Отец заказал их убийство.

Гребаный айтишник продолжал с ленивой ясностью палача:

– Прохоров собирался обменять тебя на доступ к части средств. Но твоего отца такая сделка не устроила. Он решил все по-своему. И«авария»случилась очень вовремя, правда?

Я резко поднял голову.

– Они погибли.

– Не перебивай! – холодно оборвал Артем. – Они не погибли.

Он сделал шаг ко мне.

– Это была постановка. Поддельные документы. Смена внешности. Вся семья Прохоровых уехала в США за сутки. И все эти годы работали на моего отца.

Мир задрожал.

– Врешь… – выдохнул я. – Это все… Чертов бред…

–Ты можешь не верить, но факт остается фактом, – уверенно сказал Артем. – Потому что теперь ты ключ к этому общаку.

Он наклонился ближе, его глаза блеснули.

– И я получу эти коды.

– Да пошел ты! – взорвался я. – Никаких кодов! Я бы отдал их, даже не зная, что это, но теперь – НИКОГДА! Ты понял?!

Он

– Я бы не был на твоем месте таким скептиком. – Мужчина наклонился так близко, что я увидел собственное отражение в его зрачках. – Потому что у меня твоя жена.

– Только попробуй ее тронуть, я тебя своими руками…

Мне пришлось резко дернуть головой, чтобы ублюдок больше не касался меня, но тщетно.

– Ты ничего не сделаешь, – отрезал он. – Потому что сейчас ты никто. Ноль.

Спустя мгновение недоносок сам отпустил меня, будто отталкивая.

– А вот она… Твоя слабость.

– Ублюдок… – прошептал я, почти теряя голос.

– Я дам тебе время подумать, – ровно сказал он. – А после начну отрезать все самое ценное в твоей жизни.

Айтишник повернулся к двери.

– Стой! – выкрикнул я, сорвав горло. – Где Маша?!

Он замер, но не обернулся.

– Не волнуйся о ней. Теперь твоя жена моя забота.

Денис

Мы мчали по ночной трассе так, будто за нами гналась сама смерть. Хотя… Скорее, мы гнались за ней.

Путь к старой даче Макарова был отмечен в моей голове красной нитью. Мы ехали туда не просто искать Андрея и Мари. Мы ехали в самую пасть зверя.

Саня был за рулем, я рядом, с телефоном в руке, ожидая ответа. Никита сидел позади.

Телефон завибрировал. Наконец-то.

– Пап! – я сразу же крикнул в трубку. – Ты куда прешь?! Ты не должен…

– Заткнись, Денис, – спокойно ответил отец. – Я еду. И мне не нужно твое разрешение

– Ты не понимаешь, там опасно! Это ловушка! Ты…

– Это касается меня напрямую. И мой сын там.

Только он мог так говорить. Так, что хотелось одновременно орать и подчиняться.

– Пап, пожалуйста, – я впервые за много лет почти взмолился, – не лезь в пекло сам.

– Сынок, – наконец, его голос стал мягче, но только на секунду, – отец обязан быть рядом со своими детьми. В любой ситуации.

И отключился.

Я швырнул телефон на сиденье.

***

Мы свернули на лесную дорогу. Фары выхватывали из темноты голые ветви, заснеженную землю и серое, мертвое небо. И, наконец, перед нами возникла та самая дача. Я помнил это место отрывочно. Несколько раз наша семья приезжала сюда. Но отец помнил адрес точнее моих размытых воспоминаний из детства.

Саня ткнул пальцем в лобовое стекло.

– Это что,«СОБР»?

– Машины отца, – пояснил я, но, подъезжая ближе, понял, что Саня оказался прав.

Недалеко от забора стояли вооруженные люди. Много. Наша машина остановилась. Я увидел, как отец выходил из своего автомобиля.

– Пап!

– Не сейчас, – отрезал он и даже не посмотрел на меня.

Отец подошел к командиру группы.

– Периметр взять. Тепловизоры. Дроны в воздух.

Мужчины в бронежилетах рассредоточились. Они делали это не впервые. Я посмотрел на свою правую руку, которая крепко сжимала пистолет. У меня не было ни бронежилета, ни дополнительных патронов

Я чувствовал, как дрожали руки. Никита стоял рядом, стиснув челюсть. Саня проверял магазин автомата.

Отец повернулся ко мне.

– Денис.

– Да?

– Не геройствуй. Дай парням сделать их работу.

– Вообще-то там мой брат!

– Я сказал«не геройствуй»! – Его голос прозвучал как удар.

Я сжал зубы.

– Хорошо.

Рядом со мной заскулил Зевс.

– Что эта чертова собака здесь делает? – рявкнул отец.

Я обернулся и увидел собаку.

– Я же сказал тебе оставаться в машине, приятель!

– Ему не место здесь, Денис! Уведи его!

Я попытался позвать Зевса обратно к машине, но пес не слушался.

– Глупая собака! – разозлился я на него.

Оставлять его наедине с истеричкой было также неразумно, как и брать с собой, но выбора у меня не было. Хоть Зевс по временным меркам считался еще щенком, малышом его назвать было трудно, ибо размером он был со взрослую особь.

Отец смотрел на дачу. В глазах заискрилась такая злость, что воздух вокруг будто стал плотнее.

– Они тронули моих детей, – тихо сказал он. – Они об этом сильно пожалеют.

– Детей? – шокированно переспросил я, в то время как моя рука повисла в воздухе, когда Никита протягивал мне бронежилет.

– Леша исчез. Никто его не видел в клинике. И телефон Вадима тоже выключен.

Далее я больше ничего не слышал, кроме звона в ушах. Раздался взрыв, отчего тяжелые кованые ворота с глухим лязгом упали на землю. Зевс заскулил и стал прятаться за нашими ногами. Группа захвата немедленно, но организованно стала распространяться по территории. Послышались крики и пальба. Я бросился за ними, но отец одним крепким движением схватил меня за бронежилет.

– Я не хочу потерять и тебя! – крикнул он, но я вывернулся из его хватки и бросился следом за парнями.

– Там мои братья!

Пес стал гавкать и бросился вслед за мной, словно чуял своих хозяев.

– Движение внутри! – крикнул кто-то из группы. – Двое на первом, один на втором. Возможно, заложник.

Один из них поднял руку.

– Начинаем.

И все случилось в одну секунду.

– Бах!

Группа взрывает заднюю дверь. Вторая одновременно следует через окно. Собровцы заходят с трех сторон. Я стараюсь не лезть на рожон, но и оставаться в стороне не могу.

Внутри ни черта не было видно. Только туман, дым, запах гари. Я слышал только крики, выстрелы и сильный грохот.

Я видел, как один мужчина выбежал из-за угла с автоматом и получил сразу три выстрела в грудь.

– Чисто! – крикнул кто-то.

Мы двинулись дальше. Я почти ничего не слышал. Только пульс, который гремел в голове.

Почему я не вижу Андрея? Где Маша, мои братья? Где хоть КТО-ТО?

На лестнице послышалось сопротивление. Ублюдки просто не ожидали, что на них придут таким составом.

– Второй этаж! – скомандовал кто-то.

Я обернулся в поисках собаки, но пес куда-то подевался.

Группа разбрелись по дому. Часть из них отправилась на второй этаж, и я пошел за ними.

Скрип ступеней. Дверь. Запертая. Изнутри донеслись голоса.

И в этот момент я, не дожидаясь никого, просто вышиб дверь плечом так, будто я не бизнесмен, а спецназовец.

И то, что я увидел за этой дверью, не забуду никогда.

Глава 39

Андрей

Не знаю, сколько прошло времени. Час? День? Больше? Комната не имела окон. Только лампа под потолком, мерцающая так, будто ее включали и выключали специально, чтобы сбить ориентацию. Глаза болели, поэтому я старался держать их закрытыми, но это не спасало.

Руки затекли так, что стали будто чужими. Стяжки врезались в кожу до мяса. Кровь засохла, превратилась в корку, а потом снова треснула.

Я продолжал сидеть прямо, пока дверь снова не открылась. Ублюдок вновь

Парень потянул металлический стул специально, так, чтобы звук ножек эхом ударил по черепу. Ублюдок поставил его передо мной, а после сел, скрестив руки. Наклонил голову набок, изучая меня так, будто перед ним был редкий экспонат.

– Ну что, – произнес он почти мягко. – Выспался?

Я не ответил. Он это ожидал. Его губы тронула едва заметная ухмылка.

– Хорошо. Тогда перейдем к делу.

Он положил на колени планшет. Разблокировал и включил видео. Я почувствовал, как внутри что-то хрустнуло. Эта была запись с камеры наружного наблюдения. Комната, похожая на ту, в которой меня держали. Возможно, даже соседняя. Мари лежала на грязном матрасе без сознания. Волосы упали ей на лицо, поэтому я не мог определить, били ли мою жену.

Я резко рванулся вперед, кровь брызнула из свежо-треснувшей раны на запястье.

– МРАЗЬ… – прошипел я. – Что ты с ней сделал?

– Ничего. Пока что. – Его голос был спокойным, будто он объяснял правила настольной игры. – Но ты должен понимать: время работает против тебя.

Он выключил видео.

– Начнем с простого. – Артем открыл файл. – Логины. Пароли. Криптокошельки. Твоей семьи. То, что так бережно охранял твой отец.

– Я не знаю никаких кодов, – процедил я.

– Знаешь.

Он посмотрел прямо в глаза, не моргая.

– Он заставлял тебя их учить. Полгода назад.

Пауза.

– А на самом деле не только тебя, но и твоих братьев.

Меня мутило. Они прогадали, похитив меня, как старшего сына, но не учли тот факт, что им нужен тот, от кого они с такой легкостью избавились.

– Я НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ! – повторил я, давя голосом ярость, чтобы не сорваться.

Он наклонился ближе.

– Рано или поздно ты мне все скажешь.

– Даже не мечтай.

– А мне не нужно мечтать, – холодно ответил он. – У меня есть способы.

Сукин сын поднялся и сделал шаг ко мне. Наклонился и взял меня за волосы, так резко, что шея хрустнула.

– Ты думаешь, я тебя буду пытать? – прошептал он тихо. – Ошибаешься. Бить тебя бесполезно. Ты выдержишь.

Он наклонил голову.

– Но ты не выдержишь ее, – угрожающе прошипел он, показывая мне свой планшет.

Я зарычал, пытаясь ударить его головой, но он быстро отпрянул.

– Она твой рычаг, Андрей. А ты…

Он усмехнулся.

– Ты слишком любишь свою жену. Это твоя слабость. И мое главное оружие.

– Ты не посмеешь… – прошептал я, разрываясь от ярости. – Мразь, я тебя убью. Я тебе клянусь, я тебя…

Он перебил, даже не повернув голову:

– Ты ничего не можешь сделать.

Гад выключил свет. Полная темнота накрыла меня мгновенно. Я лишь увидел, как он выходил. Тусклый свет лился из коридора. И только тогда понял, что он не будет ломать меня физически. Мразь будет ломать меня тишиной, тьмой и женой.

***

Денис

Как только дверь открылась, я увидел Макарова, держащего в руках два пулемета. Я тут же сделал шаг назад и упал на пол. Раздались выстрелы. Я слышал, как падали тела рядом со мной, и пополз подальше от пальбы. Отец был прав. Нужно было не мешать парням делать их работу.

– ГОТОВ! – прокричал кто-то, и только тогда я встал на ноги.

Послышался топот ног. Отец прибежал первым. Он окинул беглым взглядом меня. Убедившись, что я в порядке, хлопнул меня по плечу и прошел дальше. Мне не хотелось смотреть на изрешеченное тело. Тела нескольких парней лежали на полу. Сколько человек погибнет сегодня? Я ничего не понимал. Наверняка, отец был в курсе, но сейчас не время устраивать ему допрос.

Я побежал вниз, по пути встречая Саню и Никиту.

– Вы видели моих братьев?

Оба покачали головами.

– Пошли на улицу, – скомандовал Саша своему другу, но я решил остаться внизу и еще раз все осмотреть.

Дача оказалась куда больше, чем казалась снаружи. Внутри все кипело. Ярость, страх, адреналин. Мне нужно было что-то делать, иначе бы я просто взорвался.

Я держал пистолет наготове и шел по коридору, открывая дверь за дверью.

Пусто. Старая спальня, кухня, кабинет. Ничего. Только запах пыли и сырости. И вдруг послышался шорох. Тихий, как будто кто-то задел одежду в шкафу. Я уже готов был стрелять, но вовремя увидел Зевса. Его тело напряглось. Шерсть на холке встала дыбом. Пес стал рычать. Значит, там был чужак. Собака хорошо знала всех членов семьи.

Я замираю. Пистолет поднимается сам по себе. Я не думаю. Просто действую.

Ба-бах!

Раздался выстрел в дверцу шкафа. Дерево треснуло. Изнутри послышался тихий стон.

Я рванул дверцу на себя. И все внутри меня оборвалось. Мир рухнул в одну секунду.

– Лаура?

Девушка сидела на полу, привалившись к стене шкафа. Обе ладони сцеплены на боку. Из-под пальцев сочилась кровь. Много крови. Пуля задела ее сбоку. Я уже увидел это по темному растекающемуся пятну на одежде.

– Де…ни…

Ее голос едва слышен.

– Господи, ведьмочка… – выдохнул я и сразу опустился к ней на колени.

Пистолет выпал из рук и с грохотом упал на пол. Лаура подняла на меня испуганные глаза.

– Что ты здесь делаешь? Что… Твою мать… Лаура!

Она попыталась улыбнуться, но вместо этого закашлялась, и кровь выступила у губ. Ее колени подогнулись, и она буквально свалилась мне в руки. Я тут же поймал девушку.

– Эй! Эй-эй-эй, смотри на меня!

Я тряс ее слегка.

– Ты слышишь? Ты со мной, девочка?

Она тихо выдохнула, вцепившись одной рукой в мою куртку.

– Де…нис…

– Все-все. Тихо. Потерпи. Потерпи, слышишь? – я говорил быстро, запинаясь. – Не смей… Не смей закрывать глаза, слышишь меня?

Я сдернул с себя куртку, прижал ее к ране, сдавив так сильно, как только мог. Заорал, так громко, что сорвал голос:

– ЭЙ!!! СЮДА!!! НЕМЕДЛЕННО!!!

Снизу послышались шаги, голоса, шум. Но мне казалось, что все они слишком медленные, слишком далекие.

– Быстрее! У нас раненая! Она истекает кровью!

Лаура дышала коротко, прерывисто. На лбу у девушки выступил пот. Руки становились холодные, словно ледышки. Она обхватила меня слабо, почти незаметно.

– Я… Не знала… Куда… – прошептала она.

– Тсс. Хватит. Не говори, – я прижимал ее к себе так, будто мог удержать жизнь в ее теле собственными руками. – Все хорошо. Все… Ты выберешься. Я здесь. Я с тобой.

Она попыталась улыбнуться.

– Ты… Кричишь… Слишком громко…

– Могу и громче, если нужно, ведьмочка, – сказал я, чувствуя, как голос дрожит. – Только не смей закрывать глаза.

Ее веки начали опускаться.

– Лаура,

Я встряхнул ее.

– Смотри на меня. На меня, слышишь? Я здесь. Не уходи. Не смей.

Она снова открыла глаза. Это далось ей с трудом.

– Я… Стараюсь…

– Денис, что случилось?! – раздался голос отца.

– Я… Я выстрелил… – Слова давались с трудом. – Я думал… Я не знал… Она…

– На улице стоит скорая, – сказал он, и я поднял на него растерянный взгляд.

Как долго я с ней? Сколько времени прошло? Почему скорая помощь приехала так быстро в эту глушь?

– Их вызвали вместе с СОБРом, – пояснил отец, видя мое замешательство, – просто парни оказались немного расторопнее.

Я схватил девушку на руки и побежал на выход. За высоким забором виднелись огни кареты скорой помощи. Я опустил взгляд на девушку. Ее лицо было бледным. Слишком бледным.

– Помогите! – крикнул я. – У нее огнестрел.

Я опустил Лауру на каталку, и ее обступили врачи.

– Спасите ее! – я почти умолял.

Если она умрет, я никогда себе этого не прощу.

– Денис… – девушка потянула руку в мою сторону, и я обхватил ее ладонь своею.

– Все будет хорошо…

– Я в это не верю… Это похоже на конец…

Меня грубо оттолкнули.

– Не мешайте нам выполнять свою работу.

Я не мог ему ответить, я был слишком растерян.

Двери скорой помощи захлопнулись, и машину тронулась. Я остался стоять на месте в оцепенении, понимая, что даже не спросил о том, куда ее повезут.

Глава 40

Андрей

Голову вновь отбросило в сторону. Удар был сильнее предыдущих. Нос был сломан еще после первого. Здоровенный ублюдок нанес мне визит пару минут назад. Каждый вдох давался с трудом. Я хрипел, как будто легкие кто-то сжимал руками.

Послышались тяжелые шаги. Как будто шли несколько человек. Дверь заскрипела. Я поднял голову и увидел, как внутрь волокли брата.

Он пытался идти сам, но двое тащили его под руки, третий подталкивал в спину.

У Лехи было разбито лицо. Кровь на губах, на скуле огромный синяк, футболка разорвана. Брат все равно пытается держаться прямо.

Раньше он бы справился с ними тремя, даже не запыхавшись, но наркота сделала свое дело. Эта дрянь сломила бывшего чемпиона не только морально, но и физически.

– Блин… Андрюха? – выдавливает он сипло, когда замечает меня. – Ты… Живой?

– Наконец-то оба в сборе, – услышал я за спиной ледяной голос ублюдка.

Сукин сын с ледяной улыбкой на лице появился из тени.

– Не трожь его, сука! – выдавил я сквозь зубы, дернув связанными руками.

От боли в плечах потемнело в глазах.

Гад хмыкнул, словно я сказал что-то смешное.

– О, вот сейчас начнется цирк. Ты у нас такой… Эмоциональный, Андрей. Неужели ты думал, что я лукавил, когда говорил о том, что мне нужно, и что я пойду до конца, чтобы это заполучить?

Леху бросают на пол, он тяжело садится, пытаясь отдышаться. Его хватает двое и начинают тянуть к металлическому креслу, такому же, в котором закреплен я. Брат сопротивляется, но сил у него не осталось. Он был сильно избит.

Пока его привязывали, я заметил след на его шее. Едва заметный. И тут я понял: мрази оглушили его электрошокером.

Леха пытался дернуться.

– Руки убрали! – закричал он, но удар в живот глушит крик, брат сгибается пополам.

– Эй! – я рванулся вперед. – Эй!!! Не смейте его трогать! Он-то вам на хрен сдался?!

Артем подходит вплотную, хватает меня за подбородок и приподнимает мое лицо вверх. Чувствую, что правый глаз начинает заплывать.

– Видишь ли, – произносит ублюдок тихо, – близкие… Они ломают любого. Даже самых сильных.

Я пытаюсь плюнуть ему в лицо, но он вовремя отстраняется. Кровавый харчок попадает ему на обувь.

– Тварь… – рычу я.

Сукин сын улыбается еще шире.

– Когда мы закончим, ты вылижешь мою обувь.

– Пошел ты!

Он сделал вдох и стал расхаживать по комнате.

– Вы, Зарянские, много лет считали себя неприкасаемыми, считая, что вам все должны. И теперь… – он оборачивается: Леху уже привязали. – Теперь я хочу посмотреть, на что ты пойдешь ради тех, кто тебе дорог.

Брат смотрит на меня. Глаза уставшие, но сочатся яростью, в них не было ни капли страха.

– Андрюха… – он хрипит, ухмыляясь сквозь кровавую улыбку. – Не слушай этого урода. Не вздумай…

– Заткни его, – бросает ублюдок.

Один из людей наносит Лехе сильный удар по челюсти. Голова брата откидывается назад, тонкая струйка крови стекает по подбородку.

– Ты что творишь, мразь?! – я сорвался на крик, голос сорвало. – Он вообще не при делах! Леха вообще ни хрена не знает! Думаешь, отец доверит такую ценную информацию наркоману? Он же торчок! За дозу выдаст любую информацию. Отец никогда не доверял ему.

Знаю, слышать Лехе об этом из моих уст было больно, но я сделаю все, чтобы брат остался в безопасности.

Сукин сын медленно подходит ко мне, наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание.

– Именно. Он не знает. И поэтому… Твой младший брат – идеальный рычаг.

Мразь щелкает пальцами.

Один из людей приносит набор инструментов: щипцы, иглы, проводки, батареи, хирургические ножи. Металл звенит, когда их раскладывают на стол перед нами.

Леха сглатывает, но отворачивается. Смелый идиот.

– Выродок… – я произношу тихо, почти шепотом. – Тронешь его, я тебя убью. Даже если умру, потом воскресну и все равно убью. Понял?

Он смеется и поворачивается к брату.

– Ну что, Алексей… Ты ведь готов помочь нам ускорить разговор с Андреем, да?

Леха плюет ему под ноги.

– Пошел ты!

– Ну что ж, начнем.

И когда один из его людей подносит к Лехе электроды, я пытаюсь разорвать стяжки. Тяну запястья так яростно, что хрустят плечи.

– НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! НЕ ТРОГАЙТЕ, СУКИ!!!

Но гад только холодно улыбается мне.

– Тогда говори, Зарянский.

Я смотрю на Леху. Брат делает быстрый, почти невидимый жест подбородком:"не вздумай".И в груди у меня поднимается волна злости, страха и отчаяния такая сильная, что я почти теряю дыхание. Потому что сейчас впервые за всю жизнь я понимаю: чтобы спасти близкого человека, мне придется решать, кого из нас будут ломать первым.

Денис

Я стоял и смотрел вслед уезжающей скорой, пока красные огни не растворились в темноте. Холод не чувствовался. Вообще ничего не чувствовалось. Будто меня выключили, оставив только одну мысль, зацикленную, как заевшую пластинку.

Выживи. Просто выживи.

– Денис!

Кто-то окликнул меня сзади. Я не сразу обернулся. Пришлось заставить себя.

Во дворе было шумно. Слишком живо для места, где только что стреляли. Зевс носился по периметру с лаем. Саня

Отец спокойно стоял. В его руке все еще был пистолет. Я подошел ближе, ощущая, как стуки сердца глухими ударами отдавались в ушах.

– Никогда не думал, что с того света можно вернуться, – сказал отец.

Один из мужчин поднял голову. И в этот момент меня будто ударило током. Фамилия всплыла сама по себе в моей памяти.

– Прохоров… – тихо сорвалось с моих губ.

Даже странно. Мне тогда было лет девять или десять, когда Андрея похитили. Детские обрывки воспоминаний, крики, взрослые разговоры за закрытыми дверями. И одна фамилия, которую тогда произносили шепотом.

Он был мертв. Я слышал эти разговоры. Разбился в автокатастрофе со всей семьей. Спустя годы мы с Андреем обсуждали этот случай, который ни я, ни он не считали случайностью. Отец заказал всю семью, чтобы отомстить.

– Где мои дети? – спокойно спросил отец. – Что вы, ублюдки, с ними сделали?

Прохоров сглотнул. Я видел, как сильно мужчина стал нервничать, что наводило меня на неприятные догадки.

– Это… Это все Макаров. Я клянусь. Я вообще не хотел… Никаких похищений. Это он. Он все придумал.

– Старыми тропами ходишь, – усмехнулся отец. – Тогда ты тоже«не хотел».

Прохоров резко замотал головой.

– Нет! Тогда – да, но сейчас… Сейчас я был против! Это Макаров. И его сын.

Отец перевел взгляд.

– Кирилл? – спросил он тихо.

Парень, стоявший рядом, побледнел.

– Я вообще ни при чем! – выпалил он. – Я ничего не знаю! Я тут случайно!

– Не тот сын, – отрезал отец.

Он снова посмотрел на Прохорова.

– Где? Мои? Дети?

Настала абсолютная тишина. Даже Зевс притих, будто понял, что сейчас решается что-то окончательное. Отец поднял пистолет и направил его на третьего – совсем молодого. Парень дернулся.

– Папа… – хрипло выдохнул я, решив помешать отцу. Пареньку было лет 15-16, не больше.

Папа не обратил на меня внимание. Палец снял пистолет с предохранителя.

– Я жду, – угрожающе прогремел отец.

– Я скажу, – выдавил Прохоров. – Но при одном условии.

Отец не моргнул.

– Говори.

– Ты отпустишь их, – он кивнул на парней. – Они слишком молодые. Они не при делах. Это все мы. Я и Макаров. Они не должны расплачиваться за грехи своих отцов.

Отец молчал. Долго. Слишком долго.

– Помнится, у тебя было два сына, Прохоров.

– Мой старший сын погиб в прошлом году в автомобильной аварии. Можешь узнать, я не вру.

– Подобно той, какую ты устроил 12 лет назад?

– Посмотри на него, – Прохоров слегка толкнул сына. – Он юнец, ни на что не способен. Я много сил потратил на то, чтобы из него выбить дерьмо, но так и не получилось. Позволь ему вернуться домой и спрятаться за маминой юбкой.

Отец замолчал, будто раздумывал над его словами. Я не понимал, о чем тут думать. Он был не старше Марка. А Ева? Она умрет от горя, если узнает, что отец убил Кирилла собственными руками. Хотя сестра все равно будет горевать. Теперь парень ни за что больше не приблизится к нашей семье, даже если выживет.

– Где мои дети?

Глава 41

Андрей

Я думал, что к физической боли можно привыкнуть. Но есть боль хуже. Боль, когда ломают не тебя, а того, кого ты должен был защитить. Леха дергается, стискивает зубы, пытаясь сохранить достоинство, пока его тело в очередной раз прошибает электроразряд.

Я пытаюсь высвободиться. Кровь течет по запястьям, стяжки врезаются глубже.

– ПРЕКРАТИ! – я срываюсь. – Подожди, подожди, блять! Дай подумать! – в очередной раз кричу я.

Ублюдок смотрит на меня так, будто я попросил подвинуть чашку на столе.

– Думать ты должен был раньше. До того, как забыл.

И вот оно. То, что грызет меня изнутри. Я не помню.

Отец дал эти чертовы цифры. Я и понятия не имел, что это ворованные деньги. Папа трясся над их сохранностью. Велел хранить их после его смерти, что мы ни в чем не нуждались. Но какого черта? Мы все умрем, охраняя какие-то бумажки! Во что превратилась наша семья?

Я всегда слепо верил отцу, внимал каждому слову. Сегодня для меня мир рухнул в одночасье. Он не защитил нас, он подставил своих детей под смертельный удар. И сейчас… Сейчас я сижу, привязанный, как скотина, а сукин сын стоит над братом и ждет ответ с ехидной улыбкой на губах. Но у меня его нет.

– Я бы сказал, если бы помнил… – хриплю. – Клянусь матерью, я бы сказал! Мне это самому не надо! Мне вообще по хер на эти деньги!

Артем наклоняет голову и криво улыбается.

– Ох, Андрей… Я тебе верю. Именно поэтому это так интересно.

Он кивает своему человеку. И в ту же секунду раздается резкий электрический треск. Тело Лехи вновь дергается от разряда. Тело выгибается дугой, пальцы скрючиваются. Он пытается не кричать. Брат держится несколько секунд, а потом срывается.

– А-а-а-а-а, сука!!! – ревет он, и этот звук разрывает мне грудь пополам.

Я кидаюсь всем телом вперед, стяжки сильнее рвут кожу.

– ХВАТИТ! ХВАТИТ, БЛЯТЬ! СТОП!!!

Но ток только усиливают. Леха захлебывается воздухом. Его трясет так, что, кажется, кости дребезжат.

Ублюдок подходит ко мне.

– Вспоминай, Андрей. Ты же можешь. Это где-то внутри. Эти цифры… Они твои. Ты просто их вытолкнул из своей головы. Стресс. Шок. Давай… Достань их.

Он говорит мягко. Так спокойно, что меня начинает тошнить.

– Я! Не! Помню! – Каждое слово идет через ком в горле.

– Младший брат заплатит за твое склерозное отношение к важным вещам, – кивает сукин сын. – Еще раз.

И он даже не смотрит, когда одному из своих людей дает знак увеличить напряжение.

Громкий треск. Острый, как нож. Леха уже вопит. Голос ломается, срывается в хрип. У него дрожат губы, глаза закатываются, дыхание сбивается.

Я боюсь, что у него остановится сердце.

– НЕТ! НЕТ!!! ОСТАНОВИСЬ!!! Я СКАЖУ! НЕ ТРОГАЙ ЕГО!!!

Артем подходит вплотную, хватает меня за подбородок, заставляет смотреть в его глаза.

– Давай, Зарянский. Напряги свою память.

Я рычу, давлю из себя слова:

– Я пытаюсь!!! Я пытаюсь вспомнить!!! Дай мне время!!!

Закрываю глаза и пытаюсь вернуться в тот вечер, когда последний раз учил эти коды, сидя в кабинете.

–15b748ytr или ytd? – бубню себе под нос.

Черт! Не выходит!

– Время закончилось, – шепчет гад.

И сукин сын дает новый знак.

***

Тело брата все еще дергается от боли, потому что я не запомнил ебаные цифры. Сколько прошло времени?

– Леха? –

Меня затрясло так сильно, что стяжки на запястьях натянулись до хруста костей. Теплая кровь лилась по пальцам вниз. Сколько времени пройдет, прежде чем умру от кровопотери?

Брат дышал сквозь зубы. Он почти не реагировал ни на что.

– От вас толку как от козла молока.

Впервые за все это время голос ублюдка изменился. Артем заметно стал нервничать. Надеюсь, отец узнал, что случилось, и уже перевернул весь город в поисках нас.

Сукин сын вышел. Сначала я услышал шаги. Легкие, но сбивчивые. И когда дверь распахнулась, у меня по спине прошел холод, будто ледяной нож ткнули между лопатками.

Моя жена.

Мари втолкнули внутрь. Не сильно, но так, чтобы мы поняли, что она практически не может идти сама. Девушка шаталась, как после сильного удара или инъекции. Глаза были мутными. Руки дрожали.

Я рванулся всем телом к ней. Затекшие мышцы отозвались острой болью.

– Маша! – сорвалось у меня так, что обожгло горло.

Она подняла голову. Растерянно оглянулась, не понимая, где она находится.

Ее руки не были связаны. Девушка поправила растрепанные волосы неаккуратным движением, и ее глаза, наконец, встретились с моими.

– А… Андрей?.. – тихо, почти беззвучно произнесла она.

Все. Меня словно перерубило. Я забыл о боли, о брате, о похитителях. Остался лишь инстинкт: порвать всех, кто стоит между нами.

Но они стояли. И ублюдок ближе всего. Он хищно улыбался. Переводил взгляд с меня на Мари и обратно. Кровь застыла в жилах, когда до меня стало доходить.

– Ну наконец-то ты очнулась, милая, – сказал он, подходя ближе к Мари и обхватив ее талию рукой, чтобы она не упала.

– Не подходи к ней, тварь, – прохрипел я, дернувшись вперед. – Я тебя убью. Слышь? У-бью!

Сукин сын даже не повернул голову в мою сторону.

– Ты упрямый, Андрей. Даже пытки младшего брата не могут тебе помочь справится с твоим склерозом.

– Я его не помню! – сорвалось у меня. – Блять, я его НЕ ПОМНЮ!

Артем взял Мари за подбородок и повернул ее лицо к себе. От этого жеста меня накрыло звериным страхом и яростью, что я стал задыхаться.

– А ты знаешь коды доступа, дорогуша?

Девушка отчаянно покачала головой. Было заметно, что ее сознание постепенно к ней возвращается.

Гад взглянул на Машу, затем на меня.

– Не знаешь? – ублюдок цокнул языком. – Какая жалость.

– Не трогай ее! Ты… Хочешь денег? Я достану! Все достану! Только не трогай мою жену, слышишь?! – голос сломался, и я не смог это скрыть.

Маша попыталась отстраниться, но ее ноги подогнулись, и она едва удержалась. Девушка выглядела смертельно испуганной.

– Артем… Не надо… – прошептала она.

Он наклонился к ее уху. Я не слышал слов. Но видел, как она сжалась всем телом. И это было хуже, чем любое насилие впрямую. Видеть настоящий животный страх в ее глазах.

– Так что, Зарянский? Память к тебе не вернулась?

– Я ДАМ ТЕБЕ ДЕНЕГ! ЗАБИРАЙ ВСЕ!

– Так неинтересно.

Сукин сын нагнулся к шее моей жены и шумно вдохнул.

– Мне нужны те самые деньги. Там гораздо больше, чем хранится на твоих счетах, Зарянский.

Маша зажмурилась и, сделав шаг назад, уперлась спиной в стену. Отступать было некуда.

Мне стало по-настоящему страшно. Ублюдок достиг того, чего хотел. Я стал паниковать. Взглядом я искал брата. Леха отвернулся, чтобы не видеть, что сейчас случится. Послышался хруст. Я увидел, как он крутит запястьями. Кровь текла из его ран так же, как и у меня. Кажется, он пытался сломать себе кисть, но у него не получалось освободиться.

– ОТОШЕЛ ОТ НЕЕ!!

Ублюдок даже не обернулся. Он поднял руку. Один из людей дернулся вперед, схватил Машу за плечи. Она вскрикнула.

– Я УБЬЮ ТЕБЯ, МРАЗЬ! ТЫ СЛЫШИШЬ? УБЬЮ!!! УБРАЛИ РУКИ ОТ НЕЕ! – голос сорвался и превратился в хрип.

Он толкнул Мари на стол. Один из головорезов схватил мою жену за руки и крепко сжал ее запястья, удерживая на месте. Ублюдок нагнул девушку над столом и встал сзади нее.

– А-Андрей, – испуганно завопила Мари, и от боли в ее голосе, мое сердце чуть не остановилось.

– ДА НЕ ПОМНЮ Я, БЛЯТЬ, ЭТИХ ЕБАНЫХ ЦИФР! ТЫ КУСОК ДЕРЬМА!

Я орал, вырывался, чувствуя, как сходит кожа на запястьях, и ничего… Абсолютно ничего не мог сделать.

– Я все равно полакомлюсь твоей женушкой, Зарянский, – угрожающе произносит он, расстегивая молнию на джинсах. – Она ведь все эти месяцы строила из себя недотрогу.

Нет, нет, нет!

Внутри меня все грохочет от гнева, но, что еще хуже, вместе с ним рядом поселилось и другое чувство – страх.

– Андрей, п-пожалуйста…

Нет ничего страшнее, когда ты никак не можешь помочь тому, кого должен защищать ценой собственной жизни.

Маша сопротивлялась, что было сил. Второй громила подошел к столу и навалился на ее лопатки, приклеивая мою жену к поверхности.

– Не знаю, как ты будешь жить с этим, Зарянский.

Сукин сын уже подносит пакетик с презервативом к губам и зубами разрывает его.

– Хотя все вы жить все равно долго не будете.

Я не мог оторвать глаз от жены. Она была такая уязвимая, такая беззащитная, и я абсолютно ничего не мог с этим сделать.

– Андрей, прошу тебя… – всхлипнула Мари.

– Я правда не могу дать им то, что они хотят, зайчонок, – пытаюсь глупо оправдаться перед ней, потому что это все, что мне остается.

Тело моей жены резко дергается, и она вскрикивает, когда этот утырок резко вошел в нее. Растрепанные волосы прикрывали часть ее лица. Девушка стала плакать, и это разбило мне сердце.

– МАША, СМОТРИ НА МЕНЯ! – умоляю я ее. – ПРОШУ ТЕБЯ!

Ублюдок наклоняется и касается грудью ее спины, продолжая входить в мою жену грубыми толчками. Он убрал волосы с ее лица, и я увидел зареванные глаза.

– Да, смотри, Машенька, на своего мужа, пока я имею тебя.

Я сжал зубы до хруста в челюсти.

– Запомни этот момент, дорогая. Как он мог спасти тебя, но не сделал этого.

После его слов Маша стала рыдать еще громче.

– Я НЕ ПОМНЮ, ГРЕБАНЫЙ ТЫ ГАНДОН! Я НЕ ПОМНЮ!!!

Он решил сломать меня ее болью, и у него это вышло.

Глава 42

Андрей

Где-то совсем рядом раздался хлопок, похожий на выстрел. Короткий, сухой звук, как будто ломаемая доска. Потом раздались крики.

Ублюдок тут же отвалил от моей жены, стремясь поскорее спрятать всей уродливый член. Его головорезы достали пистолеты, но было поздно.

– Лежать!

– Работает “СОБР”, суки!

В считаные

Кто-то дернул стяжки на запястьях. Я не разбирал, кто есть кто. Все были в масках. Как и предполагалось, отец поднял всех, чтобы найти и спасти нас.

Я сорвался к ней, как только меня освободили. Упал на колени и прижал к себе Мари так крепко, будто боялся, что она исчезнет. Девушка крепко вцепилась в меня, боясь отпустить.

– Все. Все. Я здесь. Ты со мной. Слышишь? Все закончилось.

Я не мог оставаться здесь с ней. Как только жена оказалась в моих руках, я поднял ее и поспешил на выход.

Где-то позади раздалась короткая очередь. Потом еще одна. Кто-то кричал. Кто-то падал. Вокруг нас были люди в масках.

– Этого оставить в живых, – приказал я, кивая в сторону ублюдка, которого парни уложили мордой в пол. – У меня на него особые планы.

Я бросил взгляд на Леху. Ему уже помогали встать с металлического стула, к которому он был так же, как и я, пристегнут. Брат с трудом стоял на ногах.

Но сейчас не о нем. Я думал лишь об одном: вывести свою жену отсюда.

Мари была слишком слабой, чтобы идти самостоятельно. Даже если и могла, я бы не допустил этого. Девушка уткнулась мне в шею, содрагаясь всем телом. Я слышал, как она тихо рыдала.

Мы шли по узкому коридору, потом вверх по лестнице. Я ощущал ночной, морозный воздух где-то рядом. Навстречу мне бежали люди с автоматами, но я не останавливался, неся свою жену наверх в поисках помощи.

– Андрей! – окликнул меня брат, который бежал за толпой вооруженных людей в черном.

Денис побледнел, когда увидел нас.

– Не сейчас, – бросил я в ответ и направился дальше к выходу.

Как только мы оказались на улице, я увидел огромное количество машин и людей. Воспоминания вернули меня в события шестнадцатилетней давности.

– Врача! – крикнул я. – Сейчас же.

Мари сжалась в моих объятиях.

– Андрей, прошу тебя, – продолжала она тихо всхлипывать у меня на груди.

Нас уже обступили медики. Вокруг стояло несколько карет скорой помощи.

– Зайчонок, дай им тебя осмотреть.

Мари крепко схватила меня за окровавленную рубашку и стала дрожать еще сильнее.

– Маша… – почти умолял я, не на шутку беспокоившись насчет нее.

– Не надо, – продолжала всхлипывать она. – Я не хочу.

– Но врачи должны тебя осмотреть.

Я не знал, как поступить. Переживание за ее здоровье было неимоверным.

– У вас кровь, – сказала женщина в медицинской форме.

Мне плевать было на свои порезы. Главное, чтобы Мари была в безопасности.

Как только девушка услышала слова медика, она оторвала лицо от моей груди и осмотрелась. Ее глаза остановились на моем лице, потом она перевела взгляд на свои колени. Я держал жену на руках, и мои окровавленные запястья были спрятаны от ее взора.

Медик потянулась к моей руке, которая находилась под спиной девушки.

– У вас сильная кровопотеря.

Мне хотелось закричать на нее. Какого черта она лезла не в свое дело? Мне плевать на свои раны. Главное – убедиться в том, что Мари в порядке.

– Андрей, – позвал кто-то.

Я обернулся и увидел Дениса, который помогал Лехе идти. Брат немного шатался. Это неудивительно, судя по тому, как долго его пытали разрядом электричества.

Дэн отдал Леху другой группе медиков и поспешил в нашу сторону.

– Ты не видел Вадика? Мы не нашли его.

Взгляд брата был сильно взволнованным. Не то, что у меня. Денис еще понятия не имел, что случилось, в отличие от меня. Я уже давно знал, что Вадим погиб.

– Он мертв, – коротко отрезал я, и Дэн остановился на том месте, где шел.

Его глаза испуганно расширились. Мари, услышав мой ответ, стала рыдать еще громче.

– Они пристрелили его? – спросил брат, подходя ближе. – Мы не нашли его тело.

– Вадик был со мной в машине, когда нас подрезали, – пояснил я. – Автомобиль перевернулся.

Денис вцепился в волосы и стал учащенно дышать от шока.

Я замолчал на мгновение. Вспоминать это было немыслимо. Душа рвалась на части. Рыдания моей изнасилованной жены на груди, подливали масла в огонь.

– Я видел, как горело его тело на асфальте, когда они подожгли мой автомобиль и взорвали его.

Ком в горле разбух до неимоверных размеров. События последних часов не давали мне в полной мере испытывать скорбь по брату, но теперь это чувство накатывало волнами.

– Узнай, в каком морге его тело, – прошу брата. – Как мама, Марк, Ева?

Дэн откашлялся. Ему было также трудно говорить, как и мне.

– Они в порядке.

Я заметил отца. Он подошел к Лехе и, положив ладонь ему на плечо, заговорил с ним. После его взгляд встретился с моим, и мне резко захотелось уйти.

– Скажи ему сам, я… Я не могу.

Маша все еще плакала в моих руках.

Вокруг была суета. Люди провожали нас взглядом, но единственное, о чем я только мог думать, – это Мари.

Я нес ее на руках. Маша продолжала рыдать, уткнувшись мне в шею, цепляясь за рубашку так, словно боялась, что я исчезну. Ее тело сильно дрожало. То ли от холода, то ли от шока. Или все вместе.

Я подошел к ближайшему автомобилю и кивнул парню, узнав в нем одного из охранников отца.

– Отвези нас в больницу.

Маша еще больше сжалась в моих объятиях.

– Андрей, пожалуйста… – продолжила она всхлипывать. – Я хочу домой.

Я не могу настаивать. Сейчас я буду делать абсолютно все, чтобы моя жена как можно быстрее забыла весь этот кошмар. Но сможет ли? Я колебался всего секунду.

– Мы едем домой, – говорю водителю.

Он открывает дверь, и мы садимся на заднее сиденье. Я сразу же усаживаю Мари себе на колени.

– Вот возьмите, – протягивает мужчина плед.

Я накинул его Маше на плечи. Она вся тряслась от холода.

– Я здесь, – шептал снова и снова, сам не зная, кому больше это нужно – ей или мне. – Я с тобой. Все. Все закончилось.

Она не отвечала. Только всхлипывала, иногда судорожно вдыхая воздух, как после долгого заплыва.

– Твои руки, – встревоженно шепчет Мари, беря меня за запястье. Кровь еще текла.

– Я возьму у медиков бинты, – сказал водитель, заводя автомобиль.

На нас сразу же подул теплый воздух, но Мари все еще дрожала и тихо похныкивала.

– Андрей… – обеспокоенно шепчет она. – Господи, сколько крови.

– Я в порядке.

Открылась дверь, и водитель

– Прости меня… – тихо произносит она, оборачивая бинтом запястье.

– Почему ты так говоришь? В том, что случилось, не было твоей вины.

Я действительно так думал и не понимал, почему Маша винит себя. Этот ублюдок залез ей в голову.

– Если бы я с ним не познакомилась, то ничего бы этого не было.

Я протянул руку и нежно коснулся ее лица. Мари смотрела на меня зареванными глазами.

– Все, что произошло, – не твоя вина. Ты слышишь меня?

Новый поток слез скатился по ее щекам, и я обнял жену крепче. Она не сопротивлялась. Боялся, что она оттолкнет, что ее ненависть ко мне сильнее, чем я предполагал.

– Прости, прости, прости меня, – шептал я, утыкаясь носом девушке в макушку.

Говорят, что жертвы изнасилования не переносят прикосновений, но Мари позволила мне утешать себя. От того, как она искала поддержки в моих объятиях, мое сердце стало чуть меньше кровоточить.

– Что он хотел от тебя? – спросила Мари, отстраняясь.

Она продолжила оборачивать бинт вокруг моего запястья.

– Не сейчас, – прошептал я, бросая взгляд на нашего водителя.

Маша шмыгнула и молча закивала, понимая, что этот разговор касается лишь нас двоих.

***

Дом встретил нас оглушающей тишиной. Мари все еще тряслась. То ли от пережитого потрясения, то ли от мороза на улице. Погода сегодня решила сыграть с нами злую шутку.

Я аккуратно посадил Мари на нашу кровать, где еще почти сутки назад мы нежились в постели и понятия не имели, что произойдет. Я отправился прямиком в ванную комнату и включил воду в душе.

Когда вернулся обратно, Маша сидела на прежнем месте и, спрятав ладони между коленями, смотрела в одну точку. Я медленно подошел к ней, протянул руку. Мгновение она смотрела на нее, будто решалась стоит ли мне доверять.

Мари вложила свою ладонь в мою. Я неторопливо потянул, и она медленно поднялась. Я тут же обнял ее. Девушка уткнулась мне в шею и обвила руками за талию. Она тяжело вздохнула, но я все еще слышал, как она периодически хлюпает носом.

Я не знал, что сказать ей, как утешить. Неимоверное чувство вины разрывает мою грудь пополам. Если бы я не был так небрежен и выучил все в свое время, ничего бы из этого не произошло. Хотя мы все равно были бы мертвы, когда я бы назвал им все. По крайней мере, моему брату и жене не пришлось бы проходить через мучения.

Я помог Маше снять одежду. Медленно, осторожно, будто она была из стекла. Я боялся сделать неаккуратное движение, заставив девушку вернуться и вновь пережить тот ад. Мари не сопротивлялась, только смотрела пустым взглядом куда-то мимо меня.

Мы стояли под душем вместе. Вода стекала по ее волосам, по плечам. Я держал Мари, не отпуская ни на секунду. В какой-то момент ее тело вновь стало содрогаться от рыданий.

– Дыши, – тихо говорил я, гладя жену по спине и делая глубокий вдох. – Вот так. Со мной. Раз… два…

– Я не могу поверить, что это произошло…

– Все позади, зайчонок, – успокаиваю ее я, как только могу. – Он больше никогда не притронется к тебе. Никто не притронется.

Она постепенно перестала дрожать. Уткнулась лбом мне в грудь. Я чувствовал, как ее дыхание выравнивается, и как тело понемногу возвращается в реальность.

После я укутал Мари в большое полотенце, отнес в спальню. Она была почти невесомой. Я уложил жену под одеяло, лег рядом, гладил по волосам, пока ее веки, наконец, не опустились. Она заснула не сразу. Как будто проваливалась куда-то, вздрагивая, но все же заснула. Боялся, что придется поить ее снотворными и успокоительными, но после пережитого организм девушки сдался. И это было к лучшему.

Я поднял взгляд к окну. Солнце уже поднималось над горизонтом, окрашивая горизонт в ярко-оранжевый свет. Я вновь посмотрел на Мари. Она была такой хрупкой, такой беззащитной. Мне не хотелось оставлять ее ни на секунду, но я больше не мог игнорировать свои увечья. Бинт намок, и кровь не переставала течь, окрашивая белые простыни.

Я выбрался из теплой постели, надел спортивные штаны и футболку и отправился вниз. Выйдя на улицу, я позвал охрану и приказал прислать мне доктора. Знаю, что бинтовать раны было бессмысленно. Я видел, насколько порезы были глубоки, поэтому их нужно было только шить.

Я сменил повязки. Пока ждал врача, отправился в кабинет в поисках запасного телефона. Достав один из нескольких, я включил его и набрал брата. Он ответил сразу же, но говорил шепотом.

– Это я, – сразу предупредил Дениса, чтобы он понимал, так как номера у него этого не было.

– Как обстановка? – тут же перешел к делу.

– Плохо, Андрей, – выпалил он. – Мы с отцом сейчас в НИИ Склифосовского. У Вадима 80 процентов ожогов тела. Врачи не знают, выживет ли он…

Грудь сдавила тупая боль. В мыслях я уже похоронил брата, но то, что он жив, не придало надежды. Его раны были серьезными. Мама этого не переживет.

– Отец вырывает трубку, – бросает Дэн.

Раздался шорох.

– Андрей, как ты? Как Маша? Вам прислать врача?

– Пошел ты! – вырвалось у меня, и я отключился.

Разговаривать с отцом сейчас – это последнее, чего бы мне хотелось.

Я потянулся к бару и налил себе полный стакан виски. От пережитого все внутри содрогалось от нервов.

Как только стакан опустел, раздались истошные крики наверху, и мой пульс тут же ускорился.

Мари…

Глава 43

Андрей

Она вновь закричала среди ночи. Громкий вой резко прервал сон. Голос Мари был хриплым, потому что она уже просыпалась час назад. Я мгновенно включил свет. Голова девушки металась по подушке. Ее ладони были сжаты в кулаки.

– Нет, нет! Пожалуйста, нет!

Глаза все еще были закрыты. Она спала. Кошмары уже в который раз будоражили ее сознание. Мари принимала успокоительные уже два дня, но врач сказал, что лекарство имеет исключительно накопительный эффект, который будет заметен лишь через неделю, а теперь нам приходится проходить через это…

– Маша! Зайчонок, это я! Проснись. С тобой все хорошо. Ты в порядке.

Я гладил ее по лицу, по рукам. Целовал, пока она дрожала и металась на постели. Не мог выносить этих криков, но делал все, что от меня возможно.

Наконец, Мари открыла глаза. Ее взгляд не

– Нет… Не надо… – шептала она, плача.

Я обнял ее, прижал к себе, закрывая жену собой от всего мира.

– Тише. Все. Все уже прошло. Ты дома. Ты со мной.

Она вцепилась мне в шею, как в спасательный круг, спрятала лицо у меня на груди. Я чувствовал, как слезы пропитывают футболку.

– Я здесь, – повторял я. – Я никуда не уйду. Клянусь.

Я больше не мог выносить ее слез. Это было слишком больно для нас обоих, но я знал, что должен оставаться сильным. Ради нее…

От рыданий содрогалось хрупкое тело.

– Прости… Прости меня, – шептал ей на ухо, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания.

Взгляд упал на свежие шрамы на запястьях. Как бы я ни старался, не смог побороть эти чертовы пластиковые стяжки, которые не рвались, а лишь резали кожу до костей.

– Я вижу его во снах. Мне никогда не избавиться от него, – сквозь громкие рыдания прокричала она.

Ребра сдавило тисками, слыша ее плач. Я уткнулся носом ей в волосы, крепко обнимая.

– Все закончилось. Ты в безопасности.

Говоря это, я не верил своим словам, потому что видел ту же картину, что и она. Только я не кричал во снах в отличие от нее. Меня эти же воспоминания сжигали изнутри дотла.

Постепенно ее тело обмякло. Дыхание стало ровнее. Я гладил ей спину, волосы, шептал что-то бессвязное. Лишь бы она слышала мой голос.

Я так и не уснул. Смотрел в темноту и думал только об одном: как помочь Мари забыть обо всем.

Сон больше не возвращался. Я сидел на краю кровати, прислонившись спиной к изголовью, и слушал, как Маша дышит. Иногда слишком резко. Иногда слишком тихо. Каждый раз я ловил себя на том, что задерживаю дыхание вместе с ней, проверяя: здесь ли она.

Девушка снова вздрогнула ближе к утру. Не закричала. Просто сжалась, будто внутри нее что-то оборвалось. Я притянул Мари к себе, стараясь не разбудить.

– Я рядом, зайчонок, – прошептал. – Я здесь.

Она не ответила, потому что еще спала, но пальцы крепко вцепились в мою руку.

Когда за окном начало сереть, я выбрался из постели и отправился в душ, стараясь принять его как можно быстрее. За последние дни у меня выработался какой-то перманентный страх, что с женой случится беда, если я не буду рядом.

Днем она почти не отходила от меня. Вздрагивала от резких звуков, проверяла замки, несколько раз спрашивала, точно ли дверь закрыта. Я не возражал.

К вечеру она всегда засыпала на диване, свернувшись клубком перед выключенным телевизором. Она никогда его не включала, предпочитая тишину. Только смотрела в одну точку часами. Я не мешал ей. Просто старался быть рядом.

Я знал: дальше будет также сложно. Будут врачи, разговоры, страхи, ночи без сна. Будут вопросы, на которые пока нет ответов. Но одно я знал точно. Я ее не отдам. Ни страху, ни прошлому, ни тем, кто решил, что может забрать у нас жизнь. И если за это снова придется идти в ад, я уже знаю эту дорогу.

Нам было трудно последние дни. Не только потому, что пытались пережить произошедшее. Нас атаковывали абсолютно все. Я запретил приезжать к нам кому бы то ни было. Охрана даже дважды разворачивала машину, на которой приезжала мама. Я убедительно просил дать нам время. Сложнее было с подругой Мари, Лерой. Эта полоумная напала на мою охрану и даже сломала одному их них нос. Пришлось позвонить Никите и попросить его угомонить девушку.

Я не брал трубку от отца. Нам не о чем было разговаривать. Я был слишком зол на него. Единственный, с кем я поддерживал связь, – Денис. Этот придурок умудрился ранить вторую подругу моей жены, ту самую рыжую бестию, по которой сходит с ума уже порядком долгое время. Всегда знал, что подпускать брата к оружию опасно. Он как обезьяна с гранатой. Как можно было, блять, вообще выстрелить в девушку, в которую влюблен? Даже случайно! Это никак не укладывалось в моей голове.

***

Я сидел в гостиной в темноте, не включая свет, будто боялся спугнуть тишину. Маша спала наверху. Если это вообще можно было назвать сном. Скорее краткое забытье, которое было хрупким, как стекло. Я ловил каждый звук: скрип ступенек, шорох за окном, собственное дыхание. Старался никогда не уходить далеко, не оставлять жену одну дольше, чем на несколько минут. Словно мое присутствие могло удержать девушку в реальности, а не в том аду, куда она все время проваливалась.

В голове было слишком шумно. Мой мозг тоже был неспокоен. Я порядком устал от бесконечного чувства тревоги.

Кадры в памяти всплывали сами собой. Ее крик, выворачивающий душу наизнанку. Тело Вадима в огне. Леха, сломленный пытками. И я между всем этим. Беспомощный, как тогда, когда мне было двенадцать, и я не понимал, почему мир вдруг стал опасным.

Щелкнул замок входной двери. Я напрягся мгновенно. Вскочил, уже зная, кто это. Только он мог появиться именно так. Без предупреждения и приглашения. Будто имел право входить в любую часть моей жизни.

Отец.

– Зачем ты приехал? – спросил я, даже не здороваясь.

Он медленно снял пальто, аккуратно повесил, словно все происходящее было обычным семейным визитом. Это спокойствие бесило сильнее, чем что-либо другое.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказал он.

– Нет, – резко ответил я, разворачиваясь и возвращаясь на свое прежнее место. – Я не собираюсь с тобой разговаривать.

Отец взглянул на меня оценивающе. Как смотрел всегда. Не на сына, а на проблему, которую нужно решить. Я потянулся к стакану с виски и сделал глоток янтарной жидкости.

– Андрей…

И тут во мне что-то сломалось. Я слишком долго сдерживал бурю внутри себя.

– Это ты виноват! – Резкие слова вырвались сами. Я был так зол и разочарован. – Во всем.

Я встал со своего места и стал расхаживать по гостинной.

– В том, что Вадим сейчас лежит в реанимации между жизнью и смертью. В том, что Леха превратился в тень самого себя. В том, что шестнадцать лет назад меня украли, как вещь. И в том, что произошло с ней.

Я остановился. Отец стоял молча, сжав челюсти.

– Андрей, ты не понимаешь…

– Нет! – перебил я. – Это ты не понимаешь. Ты всегда думал, что деньги – это самое главное. Это власть, которой ты так кичился много

Отец шагнул ближе.

– Я делал это ради семьи.

Я горько рассмеялся.

– Ради семьи?

В этот момент сверху раздался крик. Мы одновременно повернули голову к лестнице, ведущей на второй этаж. Я не сразу побежал. Тяжелый вздох вырвался из груди.

– Она кричит по ночам. Мари боится закрывать глаза. Это тоже ради семьи? В чем моя жена виновата? Ответь мне! Она пострадала лишь от твоей жадности!

Отец молча стоял, сжав руки в кулаки. Он не привык, чтобы с ним говорили подобным тоном. Тем более кто-то из его детей.

– Уходи, – сказал я, наконец. – Просто уходи. Пока я еще могу держать себя в руках.

Он медленно кивнул, развернулся и пошел к выходу. На пороге он остановился.

– Я все исправлю.

Я даже не смотрел на него, потому что уже был на полпути к Мари.

– Некоторые вещи не чинятся, пап, – бросил я ему в ответ.

Глава 44

Андрей(два месяца спустя)

Я проснулся резко, будто кто-то выдернул меня из сна. Рука на автомате потянулась в сторону. Пусто. Простыня рядом все еще теплая, но Маши не было.

Сердце забилось с неистовой силой.

Я прислушался. Из ванной комнаты доносился шум воды вперемешку с довольно знакомыми звуками. Страх подкатил к горлу.

Я вскочил и почти побежал, спотыкаясь о собственные шаги.

Мари стояла на коленях перед унитазом. Она была полностью обнажена. Видимо, девушка хотела принять душ, но резко почувствовала себя плохо.

Мою жену выворачивало наизнанку. Судорожно, тяжело, так, что казалось, из нее вытягивают что-то живое. Даже не знаю, откуда в ней столько еды, ведь Мари практически не ела все последние недели.

Я даже не успел подумать, как оказался рядом, опустился на колени, одной рукой собрал ее волосы, другой придержал за плечи.

– Тихо, тихо… Я здесь, – прошептал, хотя сам дышал через раз.

Ее тело трясло, как от сильного холода.

Когда приступ, наконец, отпустил, она так и осталась сидеть, обняв унитаз, обессиленная. Я осторожно помог своей жене подняться, бережно обхватывая руками, словно хрупкую вазу.

– Давай… Аккуратно… – я держал ее, пока она стояла, шатаясь, словно после долгой болезни.

Подвел девушку к раковине, включил воду и помог умыться. Мари почти не сопротивлялась. Просто позволила мне сделать это. У нее не осталось сил спорить.

Я поднял глаза и встретился с нашим отражением в зеркале. И внутри меня что-то болезненно сжалось.

У девушки резко выступали ключицы. Ребра виднелись под кожей, будто кто-то стер с нее все лишнее и даже больше. Лицо осунулось, глаза стали слишком большими для этого лица. Она так сильно похудела. Это было настоящее истощение. И я не знал, как еще ей помочь.

Я отвернулся от зеркала первым, потому что смотреть дальше было невозможно.

– Зайчонок… – начал я тихо, но голос все равно предательски сорвался. – Так больше нельзя.

Она покачала головой.

– Я в порядке… Просто… – она замолчала, тихо сглотнув. – Просто не хочу есть. И все.

– Ты не можешь не есть, – сказал я жестче, чем собирался. Потом смягчился, взял ее лицо в ладони. – Посмотри на себя. Ты таешь у меня на глазах.

– Я не поеду в больницу, – сразу, на автомате. – Я не хочу туда.

Раньше я бы отступил. Раньше я бы сказал:«Хорошо, давай позже».Но не сегодня.

– Поедешь, – сказал я спокойно, но так, что в этом не было ни доли сомнений. – Не обсуждается.

Она подняла на меня уставшие глаза. Мари всегда была упряма, но сейчас это играло против нее.

– Андрей…

– Послушай меня, – я прижал ее к себе, коснулся губами виска. – Тебя тошнит не потому, что ты“просто не поела”. У тебя нервное истощение. Ты живешь на адреналине и страхе. Я не могу больше смотреть, как ты себя разрушаешь.

Она молчала.

– Я не прошу, – тихо добавил я. – Я настаиваю. Потому что если с тобой что-то случится… – я не договорил. Просто не смог.

Ее пальцы слабо сжались у меня на груди.

– Я боюсь, – призналась она едва слышно.

– Я знаю, – ответил я сразу. – Поэтому я буду рядом. Все время. Ни на шаг не отойду. Поверь мне.

Я поднял ее на руки. Мари была пугающе легкой и вошел с ней под струи воды, которые все еще лились в душевой кабине. Я надеялся, что это поможет моей жене немного прийти в себя.

Мари прижалась ко мне и тяжело вздыхала. И в тот момент я понял: если сейчас не взять ситуацию в свои руки, я могу ее потерять. А этого я уже не переживу.

***

Больница пахла стерильностью и чем-то металлическим, отчего у меня внутри все время было ощущение, будто я стою на краю. По первому моему требованию у Мари взяли все возможные анализы. Пришлось оставить девушку на пару минут и в общих чертах рассказать все. Врачу следует знать каждую деталь, чтобы дать необходимое лечение.

Я сидел рядом, не выпускал руку жены, считал трещины на плитке и ловил себя на том, что дышу только тогда, когда дышит она.

– Мы поставим капельницу с витаминами, – сказала врач, просматривая документы. – И я бы рекомендовала остаться на сутки. Нам нужно вас полностью проверить.

Маша хотела возразить. Я видел это по губам, но не стала, заметив мой серьезный взгляд. Девушка просто обреченно кивнула в знак согласия. Она была слишком вымотана, чтобы спорить.

Я думал, что на этом все. Что дальше будут только анализы, цифры, стандартные фразы. Но через пару часов, когда капельница уже закончилась, дверь снова открылась, и та же врач вошла уже с другим выражением лица. Она была собрана и подозрительно внимательна.

– Некоторые результаты уже готовы, – сказала она. – Есть один момент, который нам нужно уточнить. Пройдемте, пожалуйста.

Маша нахмурилась.

– Что именно? – тихо спросила она.

– Небольшое обследование. УЗИ.

Она резко напряглась.

– З-з-зачем? – в голосе мелькнула тревога.

Врач посмотрела на мою жену очень внимательно, но ничего не объяснила. Я встал первым, даже не спрашивая. Если надо – значит, надо.

Кабинет УЗИ был полутемным. Машу уложили на кушетку, попросили расслабиться. Я стоял рядом, держа кулаки в карманах, потому что внутри все снова стало сжиматься в тугой узел.

Врач водила датчиком, молчала дольше, чем нужно. Слишком долго. Я начинал нервничать не на шутку.

Потом посмотрела на Машу и вдруг приветливо улыбнулась.

– Поздравляю, – сказала она. – Вы беременны. Срок – одиннадцать недель и три дня.

Маша замерла. Потом ее лицо исказилось, словно ей стало физически больно. Она резко села, схватилась за простыню.

– Нет… – выдохнула она. – Нет, нет, нет…

Ее начало трясти. Слезы полились сразу, будто прорвало плотину.

– Это ошибка, – она почти кричала. – Это не может быть… Вы ошиблись!

Я шагнул к ней, но она оттолкнула мою руку.

– Нет… – повторяла она, как заклинание. – Нет, пожалуйста…

– Андрей Владимирович… – врач посмотрела на меня вопросительно.

– Оставьте нас, – сказал я резко, даже не глядя на нее.

Она вышла. Дверь закрылась. Остались только мы и тишина, в которой было слишком много боли.

Маша сидела, обхватив себя руками, будто пыталась удержать собственное тело и медленно покачивалась взад – вперед.

– Это… – она всхлипнула. – Это его ребенок… Я не хочу…

Мари подняла на меня затравленный взгляд.

– Аборты можно сделать до двенадцати недель. Андрей, договорись с врачом, чтобы вытащили его немедленно из меня!

Эти слова ударили под дых, но я ожидал их. Я присел перед ней, чтобы быть на одном уровне, осторожно взял ее лицо в ладони.

– Посмотри на меня, – сказал я тихо. – И послушай.

Маша выглядела разбитой, не на шутку испуганной.

– Посмотри на календарь.

Ее взгляд нашел стену у меня за спиной.

– Посчитай. Одиннадцать недель. Это Мальдивы.

Она замерла.

Я видел, как у нее в голове медленно, болезненно начинают сходиться цифры, даты, ночи. Как рушится одна версия и остается другая.

– Это наш ребенок, – сказал я. – Мой и твой.

Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась сильнее. Не от счастья, скорее от сильного перегруза. От ужаса. Оттого, что слишком много всего свалилось на мою девочку сразу.

Я обнял жену, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит.

– Я знаю, – шептал я ей в волосы. – Знаю, что тебе страшно. Знаю, что сейчас это кажется невозможным. Но ты не одна. Слышишь? Не одна.

Она всхлипывала, цепляясь за меня, будто я был единственным, что удерживает ее на поверхности.

– Я не готова… – прошептала она. – Я… После всего… Я не смогу быть хорошей матерью этому ребенку.

– Тебе и не нужно быть готовой сейчас, – ответил я. – Я буду с тобой рядом всегда. Остальное мы переживем вместе.

Она отстранилась и вопросительно посмотрела на меня.

– Я не понимаю, Андрей… Мы ведь… Мы ведь предохранялись.

Тяжело вздохнув и выдержав паузу, признался:

– Кроме одного раза.

Смотря на ее непонимание, отраженное на прекрасном лице, я поклялся себе в этот момент: что бы ни было дальше, я сделаю все, чтобы она впредь плакала только от счастья.

Глава 45

Андрей(месяц спустя)

Я продолжал игнорировать отца. Его звонки периодически всплывали на экране, как немые упреки, и я каждый раз гасил их одним и тем же движением пальца. Слишком много было внутри злости, чтобы притворяться, будто ничего не произошло. Я знал, что Маша в чем-то права. Однажды она осторожно сказала, будто боялась меня задеть:

“Он хотел как лучше. По-своему. Ради вас.”

Но мне от этого легче не становилось. Потому что“как лучше”в его исполнении обернулось огромной болью для всех нас.

О беременности мы никому не сообщали. Это было наше. Хрупкое, почти тайное. Мы жили странной, сдавленной жизнью: без гостей, без громких разговоров, без лишних людей. Я возил Машу к врачам, следил, чтобы она ела, хорошо спала и не вздрагивала от каждого резкого звука. Иногда по ночам она все еще просыпалась, но уже не плакала и не кричала. Я просто держал ее, пока дыхание не выравнивалось, и она не засыпала вновь.

Сегодня Пасха. Мари знает, как этот праздник важен для моей семьи. Отец, несмотря на его криминальный бэкграунд, был очень религиозным человеком. Ходил в церковь каждое воскресенье и тащил туда всю семью.

– Давай поедем. Нельзя все время прятаться.

Ее слова стали для меня неожиданностью. Я не хотел видеть отца, но Мари была права. Мы не можем продолжать прятаться от семьи. Остальные не виноваты в наших разногласиях с отцом.

– Думаю, уже пора сообщить всем о том, что ждем малыша.

Последние недели Маша изменилась. Слишком быстро свыклась с неожиданной беременностью. На удивление девушка не обвиняла меня в том, что я скрыл от нее. Ведь сам не до конца верил в то, что она может забеременеть с одного – единственного раза. То, что в тот день у нее была овуляция, шанс один к тридцати. Или сколько там? Я не сильно был силен в женском цикле, но знал в общих чертах. Поэтому внимательно бдил ее цикл после похищения, но месячные все не начинались. Я и подумать не мог, что в тот момент Мари уже была беременна, винил нервное истощение, но случилось настоящее чудо.

После возвращения из больницы мы серьезно поговорили. Я рассказал ей все без утайки, но некоторые детали скрыл. Как, например, самоубийство Виктории в квартире моего брата. Денис позвонил мне на следующий день и рассказал мне все, начиная с ее неожиданного появления у него на пороге, признания девушки и что обнаружил ее на полу своей кухни. Вика была до такой степени испугана произошедшим, что перерезала себе вены кухонным ножом. Не хочу даже думать о том, что сделал бы с ней, поэтому был рад, что девушка сама решила свою судьбу.

Вадим все еще находился в коме. И это то, что держало всю семью в подвешенном состоянии. С тех пор как я узнал, что стану отцом, часто задавал себе вопрос, что переживали родители. Особенно мама. Поэтому Мари права. Я должен засунуть свою гордость в одно место и навестить близких. Тем более Дэн сказал, что родители снова улетают в Германию после Пасхи.

***

Дом родителей встретил нас непривычной тишиной. Я видел счастье в глазах матери. Она была искренне рада тому, что мы, наконец, вылезли с Мари из своего убежища. Отец сохранял серьезное выражение лица. Он был зол и обижен на меня. И я тоже, но уступать первым совсем не хотел. Папа даже не смотрел в мою сторону.

Обычно за столом мы, не переставая, говорили, но сейчас сидели в тишине. Денис с Марком ударили свои яйца друг о друга.

– Как у тебя всегда получается выигрывать, – пробурчал младший брат.

– Все просто: я старший.

Ева была подозрительно молчалива, ковыряла в своей тарелке, не поднимая ни на кого взгляд.

Все будто шли по тонкому льду. Мама улыбалась Маше особенно тепло. И я был благодарен

В воздухе висела общая боль. Вадим.

– Интересно, как там Леша… – вздохнула мама.

Насколько мне известно, его наркотическая зависимость уже не была для всех тайной. Скрывать это после произошедшего было трудно. Денис сказал, что Леха уехал в Тибет. На этот раз по-настоящему. Он прислал смс и просил его не искать. Не думаю, что могу винить его в том, что он бросил семью в такой трудный час, потому что сам поступил также в какой-то степени.

Я ловил себя на том, что жду момента, когда больше не смогу молчать. И в какой-то миг просто встал.

– У нас есть новость, – сказал я, и в комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы. – Хорошая. Радостная.

Я почувствовал, как Маша сжала мою руку.

– Мы с Мари ждем ребенка, – продолжил я. – Вчера узнали, что у нас будет мальчик.

Секунду никто не двигался. А потом все взорвалось: поздравления, слезы мамы, радостные возгласы, объятия. Машу обнимали бережно, будто она была стеклянной. Она широко улыбалась. Впервые за долгое время по-настоящему.

Я смотрел только на отца. Он продолжал сидеть на месте, холодно смотря на меня в ответ. Потом поднялся, подошел к моей жене и обнял.

– Поздравляю, – сказал он сдержанно. Слишком сдержанно. – Это… Большая новость.

Ни улыбки. Ни радости. Только напряженная складка между бровей.

– Машенька, какой срок? – торопливо спросила мама.

– Почти шестнадцать недель.

Рот мамы приоткрылся от шока, и она ахнула.

– Боже мой! – воскликнула она. – И вы все это время молчали? Божечки, какое счастье!

И в этот момент радостные возгласы присутствующих прервал громкий звон удара столовых приборов о фарфор. Все обернулись и вопросительно посмотрела на Еву, которая продолжала сидеть на своем месте и не участвовала в поздравлении. Сестра стала громко рыдать, заставив всех нас впасть в недоумение.

– Ева, что с тобой? – встревоженно спросила мать. – Тебя так сильно встревожила эта новость?

Мама подошла к дочери и приобняла ее за плечи.

– Я тоже… – сквозь рыдания произнесла она, заставив всех замереть на мгновение.

– Что ты “тоже”?

– Я ТОЖЕ БЕРЕМЕННА!

Глава 46

Мария

Когда у ворот послышался шум мотора, я даже не отреагировала. Подумала, что это охрана или кто-то из службы. А потом услышала знакомый до мурашек смех, который ни с чем не перепутаешь.

– Андрей! – Я выбежала на кухню, чувствуя, как сердце ускоряется. – К нам кто-то приехал?

Муж только загадочно улыбнулся. И в этот момент дверь распахнулась.

– СЮРПРИ-И-ИЗ!

– Ты издеваешься?! – у меня вырвалось само собой, и я уже смеясь, бежала навстречу.

Лера буквально влетела в дом и повисла у меня на шее.

– Божечки, поверить не могу, что ты настоящая! – выдохнула она, крепко стискивая меня в объятиях.

– Ты, непривычно для себя, драматична, – рассмеялась я, обнимая подругу в ответ.

Лаура вошла следом, чуть медленнее, но с той самой улыбкой, от которой сразу становится спокойно.

– Мы боялись, что ты нас выгонишь, – сказала она. – Но, судя по лицу, ты рада.

– Я… Я в шоке, – честно призналась. – В хорошем смысле. И с чего вдруг мне выгонять вас?

– Ага, твой муж разве тебе не говорил, что я сломала нос одному из ваших охранников, когда пыталась к тебе пробраться? – Лера подмигнула. – Но он решил, что хватит с тебя затворничества.

– Не говорил. – Я ахнула и строго посмотрела на Андрея. – Это что правда?

Супруг лишь виновато пожал плечами.

– Ты была не в состоянии принимать гостей, – пояснил он. – Просто не хотел тебя беспокоить.

– Мы с Лаурой все равно до сих пор очень злы на тебя, что ты не дал нам увидеться с подругой.

Я посмотрела Лере за спину и увидела, что вместе с ними приехал Денис. Не сразу заметила его. Он стоял у стены, сложа руки на груди, и смотрел так, будто проверял, все ли в порядке.

– Привет, Мари, – спокойно сказал он. – Сюрпризы иногда полезны.

– Ты все знал?

– Конечно. Организация была полностью на мне, – поправил он. – Ты слишком долго была одна.

Девчонки прошли в гостиную, разложили пакеты на столе.

– Так. – Лера деловито вытащила бутылку. – Мы тут подумали: вино, разговоры до ночи, как раньше. И без мужиков.

Подруга фыркнула, сделав уничтожающий взгляд на моего мужа и деверя, как бы намекая, что мужчинам пора сваливать и оставить нас одних.

Я подняла руки.

– Я не пью.

Девушки замерли. Лаура подозрительно прищурилась.

– Почему у меня такое чувство, что сейчас будет новость?

Я вдохнула. Посмотрела на них обеих и улыбнулась.

– Потому что я беременна.

Секунда. Две.

– Ты… – Лера открыла рот и закрыла. – Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно.

– МАША! – она закричала так, что, кажется, услышал весь дом, и снова кинулась ко мне. – Господи, это же… Это же…

– Это счастье, – тихо сказала Лаура и подошла ближе. – Правда?

– Да. У нас будет мальчик.

Лаура вдруг расплакалась. Я никогда прежде не видела ее слез. Просто вытерла щеку и обняла меня. На этот раз осторожно

– Ты заслужила это, – прошептала она. – Больше всех.

– Так, – Лера всхлипнула и выпрямилась. – Все. Алкоголь – долой. Нам нужен чай. Много чая. И сладкое. Беременным же можно сладкое?

– Нужно, – серьезно ответила я.

Глеб появился в прихожей и встал рядом с Денисом.

– Подтверждаю. По медицинским показаниям, – уточнила я. – Сладкое вызывает прилив эндорфинов

Мы рассмеялись.

Я поймала взгляд Андрея. Он стоял чуть в стороне, будто давая нам пространство. В его глазах было облегчение. И гордость.

– Мы вас оставим, – сказал он, наконец. – Девичник – это святое.

Я напряглась на секунду.

– Ты уверен?

Он подошел, взял меня за руку.

– Да. Ты не одна. И я ненадолго.

Он обнял меня и поцеловал меня в висок, а после вместе с Денисом и Глебом вышли.

Дверь за ними закрылась.

Лера тут же хлопнула в ладоши.

– ТАК! А теперь рассказывай. Все. С самого начала.

Андрей

Денис вел автомобиль молча. Он вообще в последнее время стал говорить меньше. Особенно после случившегося.

Машина остановилась у ограды. Двор перед церковью был чистый, как будто мир не знал, что за его пределами происходит ад.

– Ты уверен? – спросил брат, не глядя на меня.

– Нет, – честно ответил я и вышел из машины.

Внутри пахло ладаном и холодным камнем. Тишина была такая, что начинало звенеть в ушах. Я остановился у входа и машинально перекрестился.

Отец Сергий стоял у алтаря. Батюшка повернулся,

– Здравствуй, Андрей, – сказал он спокойно. – Давно тебя не было.

– Знаю, – голос прозвучал грубее, чем хотелось.

Он кивнул. Подошел ближе, внимательно посмотрел мне в глаза.

– Скажи прямо, Андрей. Что привело тебя в храм Божий спустя столько лет?

Я сжал челюсти. Внутри все кипело – злость, боль, бессилие, ненависть. Все сразу.

– Мне нужно благословение, но я знаю, что вы его не дадите.

Он не удивился. Только нахмурился.

– На что?

Я выдохнул. Один раз. Медленно.

– На убийство.

В церкви стало еще тише. Даже свечи будто перестали потрескивать. Батюшка перекрестился, шепча что-то себе под нос.

– И кого ты хочешь лишить жизни, Андрей? – спросил он негромко. – И зачем?

– Несчастного, – усмехнулся я криво, в красках представляя, в каких муках корчился ублюдок все эти месяцы после того, как я приказал выебать этого сукина сына во все щели. – Хотя нет. Он не несчастный. Он тварь. Он сделал больно моей жене.

Отец Сергий долго смотрел на меня. Не осуждающе. Не строго. Скорее… Печально.

– И ты думаешь, что убийство залечит эту боль?

– Я думаю, что он не должен жить, – резко ответил я. – Никто не имеет права трогать ее и делать ей больно. Никто. Мы с моей супругой венчаны. Я отвечаю перед Богом за ее здоровье и благополучие.

– А ты? – тихо спросил он. – Ты имеешь право стать убийцей?

Я стиснул кулаки.

– Если нужно – да.

Отец Сергий покачал головой.

– Я не дам тебе благословения, Андрей.

Я ожидал этого. И все равно внутри что-то оборвалось, потому что глупо надеялся.

– Потому что ты не прав, – продолжил он. – Не потому, что ты плохой. А потому что ты сейчас ослеплен. Твоя ярость понятна. Твоя боль страшна. Но грех одного не искупается грехом другого.

– Тогда зачем я здесь? – процедил я, задавая вопрос скорее самому себе, а не батюшке.

– Потому что ты все равно пришел, – спокойно ответил он. – Значит, внутри тебя еще есть место для выбора.

Я отвернулся. Посмотрел на иконы. На лица, которые видели куда больше крови, чем я когда-либо увижу.

– Я все равно это сделаю, – сказал я глухо.

– Возможно, – кивнул он. – Но я жду тебя потом.

Он сделал шаг ближе.

– Когда все закончится. Если ты выживешь. Если не сломаешься окончательно. Я жду тебя, Андрей. Чтобы ты покаялся. Не передо мной, а перед самим собой и Господом.

***

Склад был мертвым. Запах сырости и железа удушающе вонзался в легкие. Каждый шаг отдавался эхом по бетонным стенам. Ублюдок сидел у стены со связанными руками. Он выглядел изможденным, почти тенью человека. И в этом я видел всю боль, которую он причинил Маше, Лехе, Вадиму. И мою собственную.

Я остановился на несколько секунд, чтобы не рухнуть от внутреннего напряжения. Сердце билось как молот, дыхание было прерывистым. Я думал обо всем: о похищении, о Вадиме в реанимации, о страданиях Лехи, о криках Мари по ночам. И эта смесь злости, страха, вины и безысходности сжимала грудь.

– Ну что, пришел, наконец, убить меня? – Его голос дрожал, сукин сын поднял голову. – Или просто поиграть, как те головорезы, которых ты периодически посылаешь ко мне? Не думал, что у тебя имеются гомосексуальные наклонности, Зарянский.

Я промолчал. Слова были лишними. Любая фраза могла выдать слабость, а она была сейчас смертельной. Я никогда не был убийцей. Лишь отдавал приказы.

– Ты думаешь, осознаешь, что сделал? – Он снова попытался взглянуть на меня, но один из его глаз сильно заплыл. – Ты не лучше меня. Мы… Одинаковые.

Я шагнул ближе. Он попытался отшатнуться, но силы оставались лишь на движение пальцев.

– Я не такой, как ты, – сказал я ровно, пытаясь контролировать голос, – На сегодня я твой палач, а ты – ошибка. Слишком надолго оставленная.

Достав пистолет из-за пояса, я направил ствол прямо на него. Ублюдок попытался встать. Его глаза искали хоть какой-то выход. Я видел отчаяние, смешанное с болью. Это был момент, когда страх становится видимым. Но спустя мгновение парень изменился в лице. Он маниакально улыбнулся.

– Как там Машенька? Скучает по мне?

Я знал, чего он добивался. Ублюдок хотел вывести меня из равновесия, чтобы я тут же закончил его жалкую жизнь, но не выйдет. У меня на него были совершенно другие планы.

Я поднял руку, чтобы дать знак своим людям.

– Забирайте, – сказал я.

Они подняли Артема. Парень слабо сопротивлялся, дрожал всем телом. Сукин сын видел, как разрушена его жизнь. Он понимает, что все кончено.

Земля была подготовлена. Вокруг выкопанной могилы стояли люди. Как только парень увидел гроб, он стал кричать и вырываться:

– Нет! Нет! ПОЖАЛУЙСТА!!!

Я смотрел с наслаждением на его агонию. Один из головорезов ударил его кулаком в лицо, и парень упал на колени.

– Ты сам выбрал свою судьбу, – холодным тоном произнес я.

Несколько человек насильно связали парню руки и ноги и уложили в гроб. Ублюдок продолжал кричать, но никто из присутствующих не помог бы ему. Всем было известно о том, что произошло. Даже изнасилование моей жены не осталось в секрете. Я знал, что люди шептались об этом. Чувствовал кожей.

Мужчины накрыли гроб крышкой, и я тут же сел сверху, чтобы дать им вбить гвозди. Сукин сын продолжать кричать и тарабанить в дерево. Я ощущал удары, которые вибрировали под задницей, наслаждаясь моментом.

Как только последний гвоздь был забит, я встал.

– Слишком быстрая смерть для него, – сказал брат, подходя ближе. – Он умрет через пару часов.

– Знаю, – выдохнул я и провел пальцем по шраму на левом запястье.

Мне хотелось, чтобы мразь поскорее сдох. Потому что ощущал его незримое присутствие, когда находился рядом с Мари. Ублюдок своими действиями оставил слишком глубокие раны нам обоим.

Глава 47

Андрей

Я припарковал машину во дворе родительского особняка и еще пару секунд сидел, сжимая руль. Сегодня ночью родители улетают. Это мой шанс расставить все точки над "i" с отцом.

Прошло несколько месяцев после всего, что случилось, а напряжение между мной и отцом не спадало ни на минуту. Я не хотел видеть его, но понимал, что рано или поздно разговор будет неизбежен. Тем более я должен знать, почему у отца была такая реакция на то, что у нас с Мари будет ребенок.

Я молча зашел к нему в кабинет. Сел, даже не глядя на него, держа свои мысли в узде.

– Андрей… – начал отец тихо, без приветствий. – Я… Хотел бы объяснить, почему так отреагировал на новость о

Я поднял на него сдержанный взгляд. Не думал, что папа начнет именно с этого.

– Слушаю.

Он тяжело вздохнул, опустился в кресло напротив.

– Я думал… – он делал паузу, собирая слова, – что это ребенок…

Я тут же вскинул руку, останавливая отца.

– Не произноси этого.

Папа смиренно вздохнул.

– Маша подумала также, пока не услышала срок из уст врача, – пояснил я.

Я почувствовал, как что-то внутри сжимается. Столько злости, столько горечи, но что-то в голосе и честном взгляде отца, смягчило меня.

– Понимаешь, – продолжил он, почти шепотом, – когда я услышал срок, я все понял. Это ваш ребенок, и… Прости меня, сын.

Я сжал кулаки на коленях, вдохнул. Слова застряли в горле, но я выдохнул, стараясь отбросить обиду.

– Папа… – сказал я ровно, но с трудом. – Я тоже… Прошу прощения. За все свои обвинения, за злость, за то, что не хотел слышать объяснений.

Он кивнул, и я увидел, как тяжесть с плеч чуть спала.

С тех пор как узнал, что стану отцом, часто думал о том, что делал для нас отец, и что я буду делать для своих детей.

– Сынок… – тихо сказал папа, и в его глазах мелькнуло облегчение. – Мы семья. И этот ребенок… Он должен нас объединить, а не разъединять.

***

Я поднялся по лестнице и остановился у спальни Евы. За закрытой дверью слышались тихие всхлипы, и я сразу понял, что моя сестра плачет. Я вздохнул и осторожно постучал.

– Ева, можно войти? – спросил я тихо.

– Да… Заходи, – прозвучало почти беззвучно.

Я толкнул дверь и увидел сестренку. Она сидела на кровати, обняв колени, голова была опущена, плечи дрожали. Комната была полутемной, лишь слабый свет лампы падал на ее лицо, и я видел, как бледно оно выглядит от слез и усталости.

– Эй… – сказал я, делая шаг к кровати. – Твои слезы плохо сказываются на ребенке.

– Мама также говорит, – заикаясь, ответила она.

Ева посмотрела на меня в ответ, но ее взгляд был пустой, растерянный, полный боли и отчаяния.

– Я… Я хочу попросить прощения, Андрей… – начала она дрожащим голосом. – Я не слушала тебя, я… Я не верила, что Кирилл может быть таким… Что может использовать меня…

Слезы потекли по ее щекам, и она спрятала лицо в ладонях. Всхлипы пронзали меня, и я почувствовал резкую боль в груди. Мне хотелось разорвать на части того, кто причинил ей страдание, чтобы забрать весь ее страх и боль на себя.

– Ева… – я осторожно сел на край кровати рядом с ней. – Выслушай меня. Не надо себя винить. Ты не сделала ничего страшного. Ты моя сестра. Ты имеешь право на свои чувства, на ошибку. Главное сейчас то, что ты беременна, и должна думать о будущем ребенке. Мы семья, и все поможем тебе. Мир на твоем Кирилле не заканчивается.

– Но он… Он сын предателя! – всхлипнула она. – И он играл со мной, а я… Я думала, что он меня по-настоящему любит… А он использовал меня… – Слова оборвались, она сжала губы и снова заплакала.

Меня буквально сжимало от боли, видеть ее в таком состоянии. Я подвинулся ближе, обхватил девушку плечи и осторожно прижал к себе. Ее дрожь передавалась мне, и я понимал, что не могу позволить ей остаться одной с этим страхом.

– Ева, слушай меня, – тихо сказал я, приобнимая сестру за плечи. – Забудь о нем. Мы здесь друг для друга, и я буду рядом. Ты не одна. Я обещаю, никто тебя не бросит. Мы пройдем через это вместе.

Она дрожала в моих руках, всхлипы становились все реже, но боль не уходила сразу. Я провел рукой по ее волосам, гладя и успокаивая. Как тогда в детстве, когда Ева прибегала в спальню ко мне или Денису во время грозы.

– Мы все делаем ошибки, – продолжал я, – и это нормально. Ты не виновата. Мы поддержим тебя, мы не оставим тебя наедине с этим.

Ева прижалась ко мне еще крепче, едва дыша. Я видел ее слезы, видел, как разорвано ее сердце, и мне хотелось остановить весь этот мир, чтобы ей больше никогда не было так больно.

– Андрей… – выдохнула она. – Я не могу поверить… Что все было так… Я просто хотела любви… – голос ее прерывался, она пыталась говорить, но слезы мешали.

– Все хорошо, – сказал я, крепко удерживая сестру. – Тише… Все будет хорошо. Думай о своем ребенке. Своими слезами ты делаешь ему только плохо.

– Или ей…

– Или ей, – повторил я.

Ева кивнула, едва слышно, и я почувствовал, что немного напряжение спало. Но я понимал, что шрамы останутся надолго, и это будет не моментальная победа.

– Я буду рядом, всегда, – шепнул я. – Никто не причинит тебе боль, пока я рядом.

Мы сидели так несколько минут, я держал ее и ощущал, как она постепенно приходит в себя. Каждый ее вздох, каждый слабый всхлип был для меня как сигнал, что она еще борется, что она еще есть. И я тоже обещал себе: я не позволю этой боли остаться с ней одной.

– Андрей, ты можешь мне кое-что обещать?

– Все, что угодно.

– Я не хочу, чтобы он умирал…

Глава 48

Мария(4 месяца спустя)

Сочи в конце августа пахнет иначе, чем Москва: туристической суетой, кремом от загара, спелыми фруктами, морским ветром и теплым вечером, в котором уже чувствуется осень, но она еще не смеет вмешиваться.

Я стояла на заднем дворе особняка Никиты, медленно покачиваясь с пятки на носок, потому что иначе было тяжело. Живот тянул вниз, спина ныла, а малыш внутри, кажется, решил проверить, насколько у него крепкие ноги.

Восемь месяцев. Тридцать пять недель, если быть точнее. Почти финиш.

Двор был украшен просто, но со вкусом. Белые гирлянды тянулись от дома к высоким пальмам, мягкий, теплый свет ложился на деревянные столы. На спинках стульев висели льняные ленты, на столах стояли полевые цветы в стеклянных банках.

– Маш, ты опять ешь, – тихо сказала Лаура, убирая от меня тарелку.

Я усмехнулась.

– Отстать, я ем с перерывами на дыхание, потому что мой сын вечно голодный.

Она фыркнула и села рядом. Денис стоял чуть поодаль, разговаривал с Сашей и Димой, но я чувствовала его взгляд. Мой деверь стал очень спокойным и внимательным, с тех пор как узнал, что станет дядей дважды.

Лера сегодня была необычайно красивой. Никогда прежде не видела подругу в платье. Обычно она предпочитала мешковатые джинсы и футболку

Никита не отходил от подруги ни на шаг. Держал за руку, поправлял локон, наклонялся что-то шепнуть. Иногда он смотрел на свою жену так, будто все остальное в мире переставало существовать.

Я была безумно рада за подругу. Лера заслужила быть счастливой. Да и Никита тоже. Он похоронил свою первую жену, когда их общему сыну было всего пару лет. Рада, что мужчина не закрылся и позволил себе вновь быть счастливым.

Рядом носились дети. Илья, сын Никиты от первого брака, серьезный, немного взрослый не по годам, следил за Ксюшей, дочкой Сани и Веры. Ксюше было четыре, и она чувствовала себя хозяйкой праздника: бегала с венком из цветов, громко смеялась, иногда останавливалась, чтобы потрогать мой живот.

– Кто там у тебя живет? Малышка? – спрашивала она каждый раз с одинаковым удивлением.

– Малыш, – отвечала я. – Мальчик.

Сынок, будто в подтверждение, пнул меня под ребра. Я поморщилась и положила ладонь на живот.

– Тише, родной… – прошептала я.

– А у мамы в животике была моя сестричка, – весело произнесла Ксюша, показывая своим маленьким пальчиком в сторону Веры.

Девушка сидела на террасе, укачивая Мелиссу, крошечную, полугодовалую малышку, с пушистыми темными волосами. Рядом стояла Аня, держала на руках Матвея, такого же маленького пупсика. Два младенца, родившиеся почти одновременно с разницей в месяц.

Рома, старший сын Ани и Димы, топал вокруг стола с игрушечной машинкой, иногда громко объявляя, что он«большой».

– Ты опять зависла. – Андрей появился рядом и осторожно положил руку мне на поясницу.

– Я просто смотрю, – ответила я. – И думаю, что через месяц я буду держать уже нашего ребенка.

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тревожное. Андрей стал очень заботливым и тревожным будущим папочкой. Муж прочитал кучу книг о родах и о заботе о малыше в первый год жизни.

– Ты устала? – спросил он тихо.

– Я… – я задумалась. – Постоянно хочу есть. И спать. И чтобы меня не трогали. И чтобы меня трогали одновременно.

Он тихо рассмеялся.

– Ешь сколько хочешь.

Андрей взял тарелку с кусочком свадебного торта, отломил вилкой кусочек и протянул мне, чтобы я еще поела.

Я действительно сильно набрала за беременность. Иногда ловила свое отражение в зеркале и не сразу узнавала себя: округлые щеки, располневшее тело, тяжелые движения. Но странным образом меня это не пугало. Мое тело делало свою работу. По крайней мере, меня не мучил токсикоз, и я больше не испытывала проблем с едой, как раньше.

Малыш снова толкнулся. Он очень любит сладкое.

Я выдохнула.

– Скорее бы уже родить… – призналась я. – Я люблю нашего сына, но мне тяжело.

Андрей наклонился и прижался лбом к моему виску.

– Осталось совсем немного.

Я кивнула. Он прав. Остался месяц. Совсем немного.

С сентября я брала академический отпуск. Решение далось легко. Учеба подождет. Сейчас важнее другое. Тем более, мне будут помогать. Родители Андрея с нетерпением ждут рождение внуков. Ева должна родить со мной примерно в одно время, только девочку.

Музыка заиграла тише. Никита поднялся и сказал тост. Поблагодарил всех за то, что разделили с ними этот праздник.

Я смотрела на Леру, на то, как она слушает его, и чувствовала, как у меня наворачиваются слезы.

“Беременные – слишком сентиментальные”, – подумала я и потянулась за еще одним кусочком сыра.

– Маш, ты уже третий раз ешь, – вновь заметила Лаура, улыбаясь.

– Отвали, – серьезно ответила я. – Я посмотрю на тебя, когда ты будешь беременна.

Подруга подняла руки в защищающемся жесте и отрицательно покачала головой.

– Ой, нет! – возразила она. – Это не для меня.

– А я бы не отказался, – улыбаясь сказал Денис, услышав наш разговор.

Мужчина потянулся к девушке, чтобы поцеловать мою подругу в щеку, но та отпрянула.

– В твоих снах, Зарянский.

Дэн ухмыльнулся.

– Это мы еще посмотрим.

***

Я заметила не сразу. Сначала краем глаза уловила движение. Андрей вытащил телефон из кармана, взглянул на экран и на мгновение напрягся. Он отошел в сторону, Денис последовал за ним. Я видела, как супруг отвечает на звонок, как напрягается его спина. Спустя мгновение к ним присоединились Дима и Никита. Андрей что-то сказал им. По тусклому выражению лица своего мужа я поняла, что-то случилось. Вадим? Мое сердце замерло. Парень все еще находился между жизнью и смертью, держа всю семью в подвешенном состоянии.

Я перестала слышать смех. Хотя он никуда не делся. Все вокруг притупилось.

Через мгновение Андрей уже возвращался ко мне. Медленно. Слишком медленно.

– Зайчонок… – Он остановился рядом, присел на корточки, чтобы быть со мной на одном уровне, и коснулся моего живота. – Нам нужно ехать.

– Что? – Голос мой прозвучал слишком резко. – Куда? Почему?

Он бросил быстрый взгляд в сторону Дениса.

– Поехали, – сказал он уже настойчивее.

Мы извинились перед всеми. Я видела удивленные лица, тревогу Леры, как Лаура сразу подошла ко мне ближе, будто чувствуя, что мне может понадобиться опора.

Мы шли к машине, и каждый шаг давался мне тяжелее предыдущего.

Малыш внутри будто тоже почувствовал. Сынок резко шевельнулся, заставляя меня на мгновение остановиться.

В машине Андрей молчал. Я держала мужа за руку. Он не сжимал пальцы в ответ. Просто позволял держать.

– Андрей… – наконец, прошептала я. – Пожалуйста.

Он на секунду закрыл глаза.

– Папа умер.

Я не сразу поняла смысл слов. Мой гормональный фон часто заставлял меня немного тупеть. Может, я ослышалась?

– Как… Умер? – выдохнула я. – Врачи же говорили, что терапия помогает… Что есть время…

– Тромб оторвался, – глухо произнес он, смотря в окно. – Все произошло очень быстро.

Мир словно накренился.

– Быстро?

Он кивнул.

– Почти мгновенно. Врачи не успели ему помочь.

Я смотрела на супруга и не знала, что сказать. В голове не укладывалось. Мы же знали. Готовились. Но не так. Не сейчас.

– Мне жаль… – только и смогла выдавить я.

Он горько усмехнулся.

– Я надеялся, что у нас еще есть время.

***

В аэропорту Адлера все происходило будто в тумане. Частный самолет семьи Зарянских уже был готов отправить нас обратно в Москву.

Мы взлетели. И когда город остался внизу, Андрей отвел меня

– Ложись, – сказал он мягко, но без возможности возражений. – Тебе тяжело.

Я не спорила. Он помог мне устроиться, поправил подушку и укрыл пледом. Потом опустился на колени рядом. Очень медленно. Словно боялся сделать резкое движение.

Андрей положил голову мне на живот и начал гладить.

Я увидела слезы в его глазах. Настоящие. Тихие. Те, что не вырываются наружу, а просто стоят и жгут.

Малыш толкнулся. Сильно.

– Слышишь? – прошептал Андрей. – Папа здесь.

Я не выдержала. И тоже стала плакать. Я гладила мужа по волосам, по затылку, по спине.

– Милый… Мы же знали… – шептала я. – Мы знали, что это случится рано или поздно…

Он прижался лбом к моему животу.

– Я надеялся, что… Что папа успеет увидеть внука.

Мы плакали молча. Вдвоем.

После посадки нас уже ждала охрана. Меня с Лаурой отвезли в особняк.

Я обернулась, прежде чем двери автомобиля закрылись. Андрей и Денис оставались у самолета. Два брата. Два сына. Они улетали дальше. Сначала дозаправка. Потом в Дюссельдорф. Забрать тела отца и маму.

Дорога домой была тихой. Лаура сидела рядом, сжимала мою руку.

– Он держится, – сказала она тихо.

– Да… – ответила я. – Они оба.

– А ты?

Я посмотрела в окно.

– Я держусь ради него. И ради сына.

Я положила ладонь на живот. Малыш снова шевельнулся.

Жизнь продолжалась. Даже когда кажется, что мир остановился.

Глава 49

Мария

Все уехали рано утром. Дом опустел резко, будто из него выкачали весь воздух.

Мне и Еве даже не предложили поехать на кладбище. Просто поставили перед фактом.

“Беременным нельзя”. “Нечего там делать”. “Плохая энергетика”.

Я фыркнула, когда за ними закрылась дверь.

– Суеверия, – пробормотала я себе под нос.

Хотя, если быть честной, я и сама не хотела ехать. Не сегодня. Не в таком состоянии. Я не была готова видеть, как закрывают крышку гроба над человеком, который еще недавно сидел за большим столом, смотрел на нас внимательно, разговаривал со своей семьей…

Лаура осталась со мной. Она вообще почти не отходила от меня все эти дни, пока Андрей и Денис занимались документами, организацией, бесконечными звонками. Подруга просто была рядом.

Мы сидели в гостиной. Говорили вполголоса. Иногда замолкали надолго. Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому ощущению в теле. Слишком уж все было на грани в последние дни.

– Странно, – сказала я вдруг, глядя в окно, по которому стекали капли дождя.

Все дни стояла солнечная погода, но сегодня, в день похорон, стихия дала о себе знать.

– Такое чувство, будто жизнь специально все сваливает в одну точку.

– Она так и делает, – ответила Лаура. – Проверяет на прочность.

Я встала.

– Пойду сделаю чай.

На кухне было тихо. Чайник щелкнул кнопкой. Я потянулась за кружкой и в этот момент почувствовала что-то странное. Теплое.

Сначала я не поняла, а потом посмотрела вниз.

– Лаура… – Голос мой дрогнул.

Она подошла. Проследила за моим взглядом. И ее лицо сразу приобрело серьезное выражение.

– Маш, это воды.

– Нет… – Я покачала головой. – Подожди. Еще рано и… У меня же нет схваток. Ничего не болит.

– Это не всегда сразу, – спокойно сказала она. – Маш, тебе нужно лечь.

Сердце заколотилось так, что стало трудно дышать. Я дрожащими руками достала телефон.

Андрей

Кладбище было серым и унылым. Не только от погоды, но и от ощущения. Даже небо будто выцвело. Сверкнула молния, за ней последовал гром.

Людей было много. Слишком много. Друзья. Партнеры отца. Те, кто уважал. И те, кто боялся. Я почти никого не видел. Только гроб.

Мама рыдала у Дениса на груди. Брат держал зонт, скрывая их обоих от дождя. Мама не сдерживалась, не пыталась быть сильной. Хоть мы и накачивали ее успокоительными эти дни. Денис держал ее крепко. Челюсти сжаты. Взгляд такой же пустой.

Когда гроб начали опускать, внутри у меня все сжалось. Этот глухой звук, когда канаты натягиваются, и дерево медленно уходит вниз. Он врезается под кожу.

Я наклонился, взял горсть мокрой земли. Она была холодной. Тяжелой.

Бросил первым. Земля глухо ударилась о крышку гроба.

В этот самый момент завибрировал телефон.

Я машинально потянулся за платком, вытер испачканные пальцы и взглянул на экран.

Маша.

– Андрей… – ее голос звучал напряженно, почти испуганно. – У меня… У меня воды отошли.

Мир качнулся.

– Глеб рядом?

– Да.

– Дай ему трубку.

Я говорил быстро, командуя:

– Срочно в роддом. Сейчас. Не ждите. Я уже еду.

Я отключился и подошел к маме.

– Мам, мне нужно уехать. Маша рожает.

Она подняла на меня заплаканные глаза и сразу закивала.

– Конечно. Конечно, сынок. Езжай. Держи нас, пожалуйста, в курсе.

Я сорвался с места. Всю дорогу руки дрожали. Моей жене еще рано рожать. Я был испуган не на шутку. Почему так рано? Что-то с ребенком. Мозг стал накручивать все возможные негативные сценарии.

Я не был за рулем. Водитель вел автомобиль, а я сидел, сцепив пальцы, глядя в одну точку.

Пожалуйста. Только не сейчас. Только пусть все будет хорошо.

В роддоме все произошло быстро. Слишком. Халат. Маска. Бахилы. Коридоры, залитые холодным светом. И потом я увидел ее.

Маша лежала на кровати. Лицо бледное. Волосы растрепанные и влажные от пота. Она дышала прерывисто, сжимая простыню пальцами. Когда она увидела меня, ее глаза наполнились слезами.

– Я здесь, – сказал я и взял жену за руку. – Я с тобой.

На животе у Маши были закреплены датчики: тонкие ремни, провода. Экран рядом тихо пищал, выводя какие-то линии. Я смотрел на них, как на приговор.

– Что это? – спросил я у врача слишком резко, сам этого не понимая. – Что они показывают?

Врач спокойно, почти буднично ответил:

– Это КТГ. Мы отслеживаем сердцебиение плода и сокращения матки. У вашей жены отошли воды, ребенок больше не защищен амниотической жидкостью, поэтому нам важно постоянно контролировать его состояние.

Ребенок больше не защищен.

Эта фраза врезалась в голову, будто нож. Я посмотрел на экран. Линия подрагивала, пульс бежал вверх и вниз. Где-то там, внутри нее, билось сердце моего сына.

Маша застонала. Схватка накрыла ее резко, без предупреждения. Она выгнулась, пальцы вцепились в простыню, лицо побелело.

Я стоял рядом с ее кроватью и чувствовал себя абсолютно бесполезным.

– Зайчонок… – я наклонился к ней, сжимая ее руку. – Господи, сделайте что-нибудь. Обезбольте ее. Пожалуйста.

Она резко повернула голову ко мне. Глаза темные, мокрые, злые и упрямые.

– Нет, – выдохнула она. – Я… Я

– Ты не обязана! – сорвался я. – Я не могу смотреть, как тебе больно!

– Андрей… – она задыхалась, но все равно держалась. – Не лишай меня этого. Пожалуйста.

Я замолчал. Внутри все разрывалось. Я бы отдал что угодно, лишь бы забрать эту боль себе. Лишь бы она больше никогда так не корчилась, не сжимала губы до крови, не дышала так, будто каждый вдох дается через силу.

Часы тянулись бесконечно. Схватка за схваткой. Крики. Тишина. Опять приступ боли. Я считал минуты, секунды, удары ее сердца и удары сердца ребенка.

***

Прошло четырнадцать часов, прежде чем мир, наконец, сдвинулся с мертвой точки.

– Все… – сказал врач. – Поздравляю. У вас мальчик.

Я услышал первый крик своего сына. Увидел, как Маше кладут на грудь крошечного, красного малыша. Она была полностью вымотана. Волосы прилипли к вискам, губы дрожали, руки едва держали сына, но в ее глазах было что-то такое, ради чего стоит жить. Она смотрела только на него, я смотрел на нее. На женщину, которая прошла через ад сегодня.

Мать моего сына.

И в этот момент меня накрыло. Я похоронил отца. Думал, что внутри останется только пустота, но вместо этого почувствовал чистую эйфорию. Как будто мир сломался и собрался заново.

Я вдруг ясно понял: жизнь не останавливается. Она идет дальше, несмотря ни на что. Кто-то уходит. А кто-то приходит, чтобы занять его место. Поколения сменяют друг друга. И в этом – смысл жизни.

– Поздравляю, – улыбнулась медсестра. – У вас чудесный мальчик. Такой крепкий. Вы уже решили, как его назовете?

Маша подняла на меня взгляд и слабо улыбнулась.

– Да, – сказала она тихо. – Его будут звать Владимир.

Эпилог

Мария(год спустя)

Сегодня Вове исполнился год.

Я проснулась раньше всех, еще до того, как солнце окончательно поднялось над Москвой. Августовский воздух был теплым, мягким, пах пылью, липами и чем-то сладким, почти детским. Я стояла у окна и смотрела, как во дворе медленно оживает утро, и ловила себя на мысли, что внутри редкое, спокойное счастье.

Мы решили крестить Володю именно сегодня. В его первый день рождения. Как будто поставить точку и одновременно начать новую строку.

Церковь была небольшой, светлой. Вся чета Зарянских ходила именно сюда много лет. Беленые стены, золотые отблески икон, тихий полумрак, в котором все казалось правильным и на своем месте. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна и ложились на каменный пол, на лица людей, на крестильную купель. Воздух внутри был густой от ладана и тепла.

Вова вел себя удивительно спокойно. Он сидел на руках у Дениса, серьезный, сосредоточенный, будто понимал, что происходит что-то важное. Лаура стояла рядом. Они стали крестными нашего сына. И это казалось таким правильным, будто по-другому и быть не могло.

В этот же день крестили и дочку Евы.

Маленькую Адель – в миру. А в церкви ее назвали Анастасией. Когда священник произнес это имя, Ева тихо всхлипнула и тут же рассмеялась сквозь слезы. В ее глазах было столько жизни, столько надежды, что у меня сжалось горло. Крестным стал Марк, настоящий оплот рядом со своей двойняшкой. А крестной – ее школьная подруга.

Свекровь держалась удивительно стойко. Весь ее мир теперь был сосредоточен на внуках. Она почти не выпускала Вову и Адель из рук, путалась в ползунках, сосках, игрушках, но делала это с таким энтузиазмом, будто именно в этом нашла спасение. Я видела, как ей все еще больно. Потеря никуда не делась. Но теперь у нее был смысл вставать по утрам.

Мы все боялись, что утрата раздавит нас, что мы не выдержим, что каждый день будет только тяжелее. Но оказалось, жизнь умеет быть милосердной. Она дает передышку, новые руки, новые голоса, новые первые шаги.

После рождения Вовы мы с Андреем временно перебрались в дом его родителей, чтобы быть всем вместе.

На крещение приехал Алексей. Я не видела его давно. Он загорел, набрал прежнюю атлетическую массу, выглядел как прежде. Мужчина рассказывал Андрею про Таиланд, про свой клуб, про то, как он преподает, как у него выстроился режим, дисциплина, вернулся смысл жизни. Я смотрела на него со стороны и думала: слава богу. Ни на мгновение не сомневалась, что он выкарабкается. Леша нашел свой путь, и прошлое больше не тянет его ко дну.

Но не все были с нами.

Вадим… Парень все еще находился в реанимации.

Врачи до сих пор разводят руками. Говорят честно: они не знают, придет ли он в себя когда-нибудь. Мы научились жить с этой неопределенностью. Лейла Анзориевна каждое воскресенье ходила в церковь и молилась о его выздоровлении.

Когда обряд закончился, колокола зазвонили так чисто и громко, что у меня защипало глаза. Я держала Вову на руках, он уткнулся носом мне в плечо. Андрей стоял рядом, положив ладонь мне на спину. И в этот момент я вдруг ясно почувствовала счастье и умиротворение.

Ведь несмотря на все плохое, мы выстояли и продолжали жить. Даже мой отец вернул себе себя. Его долгая, почти двухлетняя реабилитация дала свои плоды. Папа больше не употреблял алкоголь, потому что нашел смысл в своем внуке.

Андрей

Мы вернулись в родительский особняк уже под вечер. Дом встретил нас тем самым редким покоем, который бывает только после большого события.

Мама сидела на пледе, расстеленном прямо на террасе. Внуки были с ней. Игрушки разбросаны вокруг, какие-то яркие погремушки, мягкие кубики. Мама что-то напевала себе под нос, наклоняясь то к одному, то к другой, поправляя плед, гладя маленькие головы.

Я остановился в дверях и поймал себя на мысли, что рад видеть маму именно такой.

Начал накрапывать дождь. Сначала осторожно. Я переглянулся с Денисом. Брат понял сразу по моему немому выражению лица. Мы даже не улыбнулись, просто кивнули друг другу.

Через минуту он уже выскочил из дома с огромной колонкой, на ходу подключая телефон. Музыка зазвучала внезапно. Лаура и Маша обернулись с недоумением.

– Что происходит? – рассмеялись девушки.

– Разувайтесь, – сказал Денис таким тоном, будто это не обсуждалось.

– Вы сумасшедшие, – фыркнула Лаура, но туфли сняла первой.

Мы буквально вытащили их на газон. Теплый, летний дождь уже усилился. Маша и Лаура сначала сопротивлялись, потом начали смеяться, когда мы с братом обняли их и закружили в танце. Одежда липла к телу, волосы мгновенно намокли, смех становился громче музыки.

Я танцевал с Машей. Она смотрела на меня снизу вверх. Мокрая,

Я посмотрел на маму. Она стояла теперь под навесом, держа Вову на руках, а Адель прижалась к ее ногам. Женщина смотрела на нас, и по ее лицу текли слезы.

Я много думал в тот момент. Слишком много для одного вечера. О Маше. О нас. О том, сколько мы прошли. О том, что мы могли потерять друг друга ни один раз. О том, что у нас есть сын. И что, как бы странно это ни звучало, я уверен: у нас будет еще ребенок. Дочка. Я почему-то всегда это знал.

Я думал о маме. О том, что она не умерла вместе с папой. Что она нашла опору в маленьких ручках, которые тянутся к ней каждый день. Что жизнь не заканчивается. Она просто меняет форму.

Я наклонился к Маше.

– Я люблю тебя, зайчонок.

Она улыбнулась и ответила также тихо:

– Я знаю. И я тебя.

Когда музыка стихла, мы все разом бросились под навес. Вымокшие до нитки. Денис выключил колонку, Лаура вытирала лицо ладонями, Маша прижалась ко мне.

И именно в этот момент зазвонил телефон. Я увидел номер врача. Сердце тревожно дернулось, как будто заранее знало. Я отошел на шаг, принял вызов.

– Да.

Пауза. Слишком длинная.

– Андрей Владимирович? – голос был официальным, но встревоженным. – Ваш брат… Вадим. Он исчез.