Русская фея и Лев настороже

Глава 1

Илона Волынская

Кирилл Кащеев

Русская фея и Лев настороже

Надо верить тому, кого любишь, – нет высшего доказательства любви. Немыслимо провести границу там, где кончаются предчувствия и начинается подлинная любовь.

Александр Грин

Не знаю я насчет эпиграфа…

Это ж должно быть что-то, что само собой просится, а какая цитата про двух отмороженных на всю голову девок…

авторы

Тьма отражалась во тьме, темные дома мерцали в темной воде, и очарованная колдовским мраком Джейн, леди Чедуик, брела по древним узким тротуарам, вслушиваясь в шепот воды у самых ее ног. Прекраснее дневной Венеции была только Венеция ночная. С приходом ночи этот город превращался в громадную ловушку для времени, на его улицах эпохи и столетия смешивались, переплетались, начинали жить собственной невероятной жизнью. Шаг – и оказываешься в совершенно пустом переулке, зажатом между глухими стенами домов, лишь прильнувшие к стеклу маленькой лавчонки карнавальные маски мрачно следят за тобой прорезями глаз да на кирпичной стене танцуют отблески света. Одинокий фонарь поскрипывает в вышине и сладкий ужас заползает в сердце. Невольно начинаешь озираться, торопиться… Шаг – и проулок выводит на залитую ярким светом улицу: к музыке, смеху, толпам туристов и звенящим радостью ресторанчикам. За сияющими витринами магазинчиков с обыденной небрежностью выставлены старинные мечи, роскошные туалеты, пестрящие золотом и кружевами, стеклянные вазы изысканной работы. Под горбатым мостиком скользит вытянутое тело гондолы, а с Канале Гранде доносятся переливы «Санта Лючии».

Странный город: не на воде, но и не на суше, не живой, но и не мертвый, прекрасный настолько, что такого просто не может быть, однако же есть. Лукавый город, успешно обманывающий каждого, кто пытается его разгадать. Город, где грязноватые каналы должны были бы пахнуть затхлостью, а вместо этого издавали бодрящий йодистый запах моря, где мужчины с великолепными голосами становились не оперными певцами, а лодочниками, где все карты и планы бесполезны, а единственный способ попасть в нужное место – брести наугад, пока оно само не найдет тебя. Город настолько исполненный загадок, что казалось, даже рыбина в витрине ресторанчика могла бы поведать страшную тайну, но не успела – зажарили.

Ну вот, так всегда! Любимый «морской» ресторанчик усмехался Джейн из-за угла. В который раз уже она пыталась запомнить дорогу к нему и все бесполезно! Правда, ресторанчик никогда не обманывал, стоило лишь пожелать попасть в него, и он появлялся, будто прибегал на зов. Затянутый во фрак помесь швейцара и зазывалы делал приглашающие жесты. Мог и не стараться, она все равно шла именно сюда.

Джейн шагнула в распахнутую перед ней дверь и остановилась на пороге полутемного зала. Мимо столиков к ней уже летел метрдотель, и физиономия его излучала незамутненную радость ребенка, к которому приехала любимая бабушка и привезла мешок подарков.

– Миледи, какое счастье, миледи! Вы снова соблаговолили посетить наше скромное заведение! Я просто в восторге, наш персонал в восторге, а уж в каком восторге будет шеф-повар! Он всегда повторяет, что вы его любимейшая клиентка!

– Вы так любезны, Джованни, – Джейн благосклонно кивнула, – я тоже рада снова быть здесь, у вас.

– Как здоровье милорда? – заботливо поинтересовался метр.

«Черт его знает, как его здоровье, и кому это вообще интересно?» – подумала Джейн и тут же словно со стороны услыхала как ее язык произносит стандартное:

– Благодарю вас, прекрасно! Но где же вы меня посадите на сей раз, друг мой? – перешла она к делу.

Круглое лицо Джованни наполнилось чистейшим страданием – ребенку сказали, что бабушкины подарки предназначены соседскому мальчишке.

– О, миледи, я в отчаянии! – темпераментно возопил он, – Я не переживу сегодняшнего дня! Но я должен сознаться, увы, у нас здесь японские туристы, и у меня нет, нет, нет отдельного столика для миледи!

Джейн вгляделась в полумрак зала. Действительно, за столиками деловито расселись японцы. Япония – такой маленький остров, откуда же берется такое невероятное количество японских туристов? Может, их выращивают специально? В пробирках? По Венеции бродит столько жителей Страны Восходящего Солнца… что если не знать, как выглядят итальянцы, то можно подумать, что они маленькие, желтенькие и узкоглазые.

– Так что же нам делать? – спросила Джейн, добавив в голос капельку льда.

– Не может быть и речи о том, чтобы миледи покинула нас! – вскричал Джованни, – Я этого не переживу, мой персонал этого не переживет, и даже страшно представить, что станет с шеф-поваром! Не соблаговолит ли миледи немного подождать в баре? Или быть может, миледи будет так невероятно любезна и разделит столик с другой дамой? Я понимаю, это не вполне то, на что миледи могла рассчитывать, но у нас сегодня такой наплыв…

Джейн на мгновение призадумалась. После целого дня ходьбы по городу есть хотелось страшно, доносящиеся из кухни упоительные запахи скручивали желудок в комок. Дожидаться не было сил.

– Если дама не возражает, я охотно пообедаю в ее обществе, – решительно заявила она.

– Uno momento, миледи, я только осведомлюсь… – Джованни умчался.

Джейн проследила за ним взглядом. Вот он скользнул к столику на возвышении и склонился к сидящей за ним женщине. Внимательно выслушав метра, женщина отрицательно покачала головой. Джейн почувствовала укол досады. Не надо было соглашаться на предложение настойчивого итальянца, следовало просто уйти. В конце концов, она могла пообедать и в другом ресторане. Джованни принялся отчаянно жестикулировать, убеждая посетительницу. Широким жестом, в котором метродотель умудрился артистически сплавить мольбу, уважение и преклонение перед его чудесными, любимыми, прекрасными клиентками, и отчаянное нежелание расстаться хоть с одной из них, Джованни указал на Джейн. Дама глянула в ту сторону и неожиданно кивнула, соглашаясь. Осчастливленный Джованни помчался к леди Чедуик.

Направляясь следом за оживленно трещащим метрдотелем к столику, Джейн пыталась разглядеть неожиданную соседку. Молодая, не старше тридцати, морковно-рыжая и маленькая, пожалуй, не выше самой Джейн. Наметанным глазом она вгляделась в элегантный деловой костюм небеленого льна. Хороший портной, явно очень хороший портной. Дама обернулась ей навстречу и Джейн почудилось в ней нечто знакомое. Джейн попыталась вспомнить, но… Шляпа! На стуле лежала та самая потрясающая соломенная шляпа, которую Джейн приглядела для себя утром. Даже для славящейся плетеными шляпами Венеции это было форменное чудо. Джейн поленилась таскать ее целый день за собой, а возвращаться в отель не хотелось, и она отложила покупку на завтра. И пожалуйста, увели!

Но уходить было поздно, поскольку Джованни уже хлопотливо усаживал ее за столик, одновременно пытаясь познакомить с соседкой. Беда в том, что он не знал имени своей клиентки и подобный прокол повергал его в полное отчаяние. Но дама сама выручила измученного метрдотеля. Громадные серые глаза с нахальным прищуром уставились на Джейн и полузабытый чуть хрипловатый голос врастяжку произнес:

– Привет, Куринцова! Каракатицу лопать пришла? Которую в ее собственных чернилах тушили, не бери – вкус странноватый, они туда, должно быть, чернил от принтера подливают. Может так оно и есть, как думаешь?

Словно подкошенная леди Чедуик рухнула на стул. Если бы с ней заговорила одна из откормленных бронзовых коняг с собора св. Марка, она и то изумилась бы меньше. Через столько лет, за столько тысяч километров от города детства, встретить… и кого! Нет, не даром эта красотка не понравилась ей с первого взгляда! Теперь понятно, почему Джейн лишилась шляпы. Танька Коваленко всегда хотела иметь то, что было у самой Джейн.

Пряча смятение, Джейн прикрылась развернутым меню.

– Что посоветуешь? – небрежно бросила она из своего убежища. Кажется, голос звучал достаточно равнодушно, как будто она ежедневно сталкивалась с бывшими одноклассницами в крохотных ресторанчиках в центре Венеции.

– Возьми mixed sea food. Не знаю, что они там намешали, но вкус обалденный!

Радостный Джованни пригнал официанта, тот принял заказ и оба умчались, поднимая ветер фалдами фраков. Оставшись одни, старые знакомые уставились друг на друга. Сперва они внимательно изучили физиономию, макияж и прическу сидящей напротив женщины, потом старательно ощупали глазами одежду, обе даже привстали, стремясь получше разглядеть противницу. Разозленная детальным осмотром Джейн демонстративно выставила из-под стола ногу. Смотреть, так уж все! Нимало не смутясь, ее визави оценила обувь Джейн и тут же предъявила свою.

– Нижнее белье проверять будем? – деловито поинтересовалась Танька.

Джейн гневно фыркнула и отвернулась, позволяя официанту водрузить перед ней заказанное блюдо. Джейн заставила себя не обращать внимания на вынырнувшую из прошлого нахалку и взялась за вилку. Смесь даров моря наполнила рот и скользнула в желудок. Если бы этот орган умел выражать свою радость, сейчас бы трубили фанфары. Несколько глотков и желудок расслабился, блаженно притих. Мир сразу стал много симпатичнее и даже неожиданная встреча не была уже столь отвратительна. Джейн взглянула на Таньку благожелательней.

– Ты очень изменилась, – одновременно сказали обе дамы и обе рассмеялись.

– Я тебя все равно сразу узнала, еще когда ты на пороге переминалась. Ты откуда здесь взялась? – спросила Танька, чуть заметным жестом приказывая официанту налить ей вина. Прямо королева! Можно подумать, не она лопала в школьной столовой котлету с макаронами за двадцать копеек, запивая холодным чаем из майонезной баночки! Джейн снова начала злиться:

– Я в отпуске… А я бы тебя ни за что не узнала, ты стала такой элегантной. Я все вспоминаю твою школьную форму с блестящими локтями и фартуком под горло…

– Ну, самые яркие воспоминания остались все-таки у меня. На выпускном вечере ты прямо сияла. Платье с блестками, обруч в волосах с блестками, туфли с камушками, кольцо на каждом пальце, три цепочки на шее, сережки до плеч… Только лампочек в ушах не хватало, но и так ты «днем свет божий затмевала, ночью землю освещала». Твоя мама прямо исходила гордостью! Куда вся эта прелесть делась! Весьма сдержанный костюмчик… Во всем, кроме цены… Сен-Лоран, верно?

Помолчали. Первый обмен любезностями закончился вничью, следовало набраться сил. Дамы отхлебнули вина, поглядели друг на друга поверх бокалов.

– Что делаешь в Венеции? – поинтересовалась Джейн, подцепляя на вилку кусочек омара.

– Я, собственно, не в Венеции. В смысле, делаю не в Венеции. Делаю я во Флоренции, а сюда вырвалась дух перевести и всякой морской пакости пожевать. Это, знаешь ли, мой любимый ресторанчик, я каждый раз как в Италию приезжаю, обязательно отправляюсь в Венецию и иду сюда.

– Ничего подобного, это мой любимый ресторанчик, это я сюда уже четвертый год хожу, а ты просто наглая втируша, – проворчала Джейн. – Всегда ты так! Вечно кричала, как ты счастлива, что ни в чем на меня не похожа, а в буфете всегда целилась на то же пирожное, что и я. Столько лет прошло, ничего не изменилось!

– Неправда! – возмутилась Танька, – Признайся, ты сюда первый раз зашла и придумала байку, чтобы меня позлить! У меня не может быть ничего общего с вульгарной, хамоватой, тупой дочкой директорши рынка!

– Это у меня не может быть ничего общего с ехидной воблой сушеной, училкиной дочкой! А что касается умственных способностей, то голова всегда была твоим слабым местом!

Не отводя горящих яростью глаз от лица противницы Джейн почти кричала. Выдав последнюю фразу, она набрала воздуха, собираясь продолжить дискуссию, но тут заметила, что они оказались в центре внимания. Кругленькие физиономии японцев, как подсолнухи к солнцу, дружно развернулись в их сторону и на всех был написан живейший интерес. Кое-кто уже вытаскивал фотоаппарат, намереваясь педантично запечатлеть очередную достопримечательность – ссору в ресторане. Джейн с шумом выдохнула и плюхнулась на свое место. Она и не заметила, как вскочила.

– Умеешь ты завести человека, – Джейн залпом допила вино, – Нам только не хватало подраться как в первом классе.

– Я тогда тебе зуб выбила, – невинно заявила Танька.

– Молочный! Он и так уже шатался. Зато я тебе клок волос выдрала! Если не хочешь лишиться еще одного, давай сменим тему! Что же ты делаешь во Флоренции?

– Участвую в конгрессе. У них милый институтик с хорошим финансированием, вот они и организовали. Набежала куча программистов, друг перед другом разработками хвастаться.

– Ха, так ты хакер!

– Я скорее анти-хакер, – Танька задумчиво поиграла вилкой, – Хакер – это тот, кто лазает по чужим компьютерам, не спрашивая владельцев. Моя задача – поставить защиту, чтобы не только излишне любопытный школьник, но и специалист по сетевому шпионажу лег трупом, а до информации не добрался.

– Вот куда ты пристроила свои математические таланты! И как, на тебя есть спрос?

– Очень даже есть. Я в основном с американскими банками сотрудничаю…

– Стоп! – Джейн вскинула руку, сосредоточенно нахмурилась, что-то вспоминая, – Ты «Уоррен и К0» защиту ставила?

– Ну, я, это не тайна.

– Тогда я о тебе слышала! – обрадовалась Джейн, – Старший Уоррен мне все уши прожужжал про супер крутую программистку из бывшего СССР, которая ни одного хакера и на пушечный выстрел к его бесценному банку не подпустит. Кипятком от восторга исходил! Сколько ты за работу

– У тебя что, банк есть? – насмешливо поинтересовалась Танька.

– И банк, и страховая компания, и завод, и еще кое-что по мелочам…

– Ну-у-у, по-разному беру. – Танька задумчиво поковырялась в тарелке, – Я недавно два больших заказа выполнила, собиралась отдохнуть. Вообще я в родной стране не работаю: платят мало, условий никаких.

– Хочешь, чтобы я тебя поуговаривала? – недобро прищурилась Джейн, – Фиг тебе, облезешь! Цену можешь называть любую, не разорюсь.

– Такая богатая? Я, значит, свои математические способности на биты с байтами направила, а ты свои – на рубли с долларами?

– Не уходи от ответа! Сделаешь мне защиту, или как?

– Да отстань ты от меня, Женька, не хочу я работать! Даже за большие бабки не хочу! В растрепанных чувствах я! – она досадливо отбросила салфетку, потом внимательно поглядела на Джейн и решившись, спросила, – Слушай, ты ведь меня всегда терпеть не могла, так что наверняка скажешь правду!

– Можно подумать, ты меня обожала! Чего там у тебя?

– Скажи, я похожа на проститутку? Дешевую?

Джейн еще раз внимательно с ног до головы оглядела Таньку, задумчиво помолчала, а потом сообщила свой вердикт:

– Если рассмотреть все в деталях: от одежды и прически до умения держаться, а потом взять все в комплексе… Ты только пойми меня правильно, учитывая наши школьные взаимоотношения и то, как ты тут выдрючиваешься, вместо того, чтобы бежать разбираться с моими компьютерами, самое лучшее, что я могу тебе пожелать – это ночевать под мостами всю оставшуюся жизнь…

– Не тяни, зараза, говори, похожа или нет!? – простонала Танька.

– Спокойно, спокойно! Так вот, если учесть твой маникюр, твои сандалии и то, что ты купила шляпу, на которую я положила глаз… Если все это рассмотреть в целом… Кончай смотреть на меня такими глазами, а то вообще ничего не скажу… Короче, если и похожа, то разве что на очень дорогую, которые с шейхами уикэнды проводят.

Танька облегченно вздохнула.

– Видишь! – в голосе ее прорезалась обида, – Чего же он тогда со мной так?

– Ладно, раз уж начала, выкладывай до конца. Кто – он, когда – тогда, и как – так? Выговоришься, можно будет и дела обсудить.

Глава 2

Все произошло из-за того, что Танька панически боялась летать. Конечно, если дела ждали ее на другом континенте, она отправлялась туда самолетом. Хотя будь ее воля, предпочла бы прогулку в скафандре по океанскому дну многочасовому висению в летающей консервной банке над километрами пустоты. Увы, ни один клиент не стал бы дожидаться пока она доберется до него пешим ходом. И бесценные произведения изобразительного искусства – портреты американских президентов на зеленой бумаге – пополнили бы не Танькину, а чью-нибудь чужую коллекцию. Для таких крайних случаев у нее был разработан индивидуальный метод антистрессовой терапии, включающий одну таблетку снотворного из коробочки, один стаканчик шотландского виски из походной фляжки и одну чашечку остывшего кофе из термоса. С последним глотком кофе Танька отрубалась и приходила в себя только во Франкфурте-на-Майне. Походкой лунатика она пересекала аэропорт, пугая остановившимся взглядом службу безопасности, и садилась на самолет до Нью-Йорка, на борту которого вся процедура повторялась. У ее метода был лишь один существенный недостаток – последствия в виде невыносимой головной боли, привкуса помойки во рту и настолько острого нежелания видеть и слышать других представителей рода человеческого, что мировая катастрофа представлялась самым прекрасным событием во Вселенной.

Поэтому если место назначения не было отделено океаном, Танька всегда путешествовала поездом или автомобилем. Поездом даже лучше – ноутбук с собой, ты сидишь работаешь, а паровоз тебя везет, пыхтит-старается. Вот и отправляясь на конгресс, Танька взяла билет в спальный вагон до Венеции, собираясь потом пересесть на скорый до Флоренции. За двое суток пути до Будапешта Танька успела не только переделать все дела, но и здорово заскучать. Поэтому в столице Венгрии, где их вагон цепляли к другому поезду, и стоянка была долгой, она решила пробежаться по окрестным магазинчикам. А когда вернулась, в купе сидел он.

– Я сперва подумала, что венгр, знаешь, брюнет, смугловатый, – рассказывала она Джейн. Улыбающийся официант ставил перед ними уже вторую порцию кальмаров, – Оказалось, ничего подобного, наш, но симпатяга. Чересчур молоденький, студентик, но ведь и мне моего тридцатника не дашь, верно? Морда у меня была накрашена, маникюру всего третий день пошел, я и обрадовалась. Мужики сильно продвинутых баб не любят, так что Ослика я тихонько запихала под полку.

Джейн замерла, не донеся до рта нежный розовый кусочек кальмара, и подозрительно уставилась на Таньку. Перед ее мысленным взором замелькали совершенно дикие картины, из которых самой безобидной были жалобно поникшие ослиные ушки, прижатые крышкой вагонной полки.

– Не смотри на меня так, у меня мозги на месте! – возмутилась Танька, – Вот он, Ослик!

Джейн облегченно вздохнула: в сунутой ей под нос кожаной сумке лежал ноутбук.

– Едем, парень за мной вроде приударяет: травит анекдоты, на стоянках мотается за мороженным и без конца трындит, какой он крутой. Я о своих делах помалкиваю, сказала только, что еду работать. Я подумала, зачем ему про все мои конгрессы, симпозиумы, программы рассказывать? Или не поймет, или испугается, тушеваться начнет, – продолжала Танька.

– А вы это…, ну, того…? – строго спросила Джейн.

– Я, по-твоему, совсем ненормальная!? – снова обиделась бывшая одноклассница, – С неизвестным мужиком? Мне компьютерных вирусов мало?

Успокоившись насчет Танькиного морального облика, Джейн кивнула, приготовившись слушать дальше.

– Я даже прикидывала, что делать, если полезет, а он и сам ни-ни… Но ухлестывал во всю. Узнал, что я еду во Флоренцию, обрадовался и тут предлагает! Поселимся, говорит, вместе, я отель оплачу. У меня головка-то слегка закружилась, дай, думаю, рискну. Изобразила смущение и глубокие раздумья и отвечаю ему, что давай, но, чур, никаких глупостей, а там я посмотрю по твоему поведению. Приезжаем, берем такси, и везет он меня, красивую, в самый что ни на есть сомнительный район города. С шиком подкатывает к обшарпанному домишку, последний раз его белили еще во времена Муссолини, и заводит меня внутрь с таким видом, будто это его личный пентхауз. Внутри воняет дешевыми духами и жидкостью от тараканов, мятые личности шныряют. Мне слегка поплохело, но ничего, держусь, оберегаю его мужское самолюбие. Восхищенное выражение к морде приклеила так, что аж кожа трещит, – Танька остановилась, чтобы промочить пересохшее горло стаканчиком белого вина, – Нет, в целом я не гордая, я в Штатах по гранту училась, как особо талантливая, копейки лишней не было, а мир поглядеть хотелось. Я даже в

– От чего ты точно не помрешь, так это от скромности, – прокомментировала Джейн и присоседилась к бутылке.

– Скромность – не добродетель, добродетель – точная оценка своих возможностей, – отрезала Танька и продолжила, – Мальчик, искоса проверяя, какое он на меня производит впечатление, берет комнату на двоих, а я начинаю тихо тосковать по номеру, заказанному для меня администрацией конгресса. Поднимаемся на третий этаж, там комнатушка размером с чулан и при ней душ, похожий на школьный пенал. Белье на постели чистое, но посередине солидно сидит клоп. Тут я чувствую, что авантюра перестала мне нравиться, и паренек утратил всякую привлекательность. Но обижать его не хочется. Думаю, душ приму, потом пойдем куда-нибудь ужинать, я с ним и распрощаюсь, а за вещами пришлю позже. Так и делаю. Включила воду, гляжу, косметичку забыла. Накинула халат, выхожу тихонько, и слышу, как этот… – Танька пожевала губами, видимо подбирая эпитет повыразительней, но так и не найдя ничего достойного, лишь тяжко вздохнула, – Стоит ко мне спиной и вещает в телефон на кошмарном английском, аж уши вянут, что он привез подходящую девочку, ехала в Италию работать, искать ее вряд ли будут и пусть кто-нибудь приедет ее попробовать, и если подойдет, забирает. Это он про меня!

Тут расстроенная Танька выпила вино одним глотком.

– А ты что? – сочувственно спросила Джейн, наливая себе.

– А что я? Схватила сумку с документами и ноутбуком и как была в халате, выскочила за дверь. Поймала такси и поехала в свою гостиницу. За чемоданом возвращаться не стала, не хочу я доказывать какому-то поганому мафиози, что я ему не девочка и меня очень даже будут искать. Отчитала свой доклад и рванула в Милан, новый гардероб справлять, а потом сюда, приводить нервы в порядок. Но каков мерзавец, а? Ухаживания, комплементики, поцелуйчики, а сам… Тьфу!

Одноклассницы снова выпили.

– Ох, Танюха, все мужики, они…

– Сволочи? – с надеждой спросила Танька.

– Да нет! Хотя и это тоже… – отмахнулась Джейн. Она попыталась наполнить свой бокал, но из горлышка скатилась всего одна скупая капелька.

– Попробуй выкрутить, – предложила Танька, задумчиво глядя на бутылку.

Джейн сосредоточилась. Что-то в Танькином совете было не то, хотя ей и не удавалось сообразить, что именно. Поэтому вместо того, чтобы отжать бутылку, она обиженно поглядела на пробегавшего мимо официанта. Правильно истолковав взгляд клиентки, официант заменил пустой сосуд на полный. Осушив бокал великолепного белого, Джейн смогла продолжить.

– Мужчины, Танька, все несмышленыши. В смысле – козлы. Ничего вокруг себя не видят. Я вот по одной твоей сумочке могу определить, сколько у тебя на счету в банке, и любая баба так может, а они… Им нужно чековую книжку под нос сунуть, детально растолковать и у нотариуса заверить, тогда они осознают. Зато можешь гордиться, если торговцы живым товаром на тебя бросаются, значит, ты еще вполне в соку.

– Я и так знаю, обошлась бы и без подобных подтверждений, – проворчала Танька, – и вообще, я сейчас допью и спать пойду, хватит с меня удовольствий, – она махнула официанту.

– Как насчет моего предложения? – спросила Джейн.

– Давай не сегодня, – взмолилась Танька, – У меня сейчас состояние некондиционное для деловых переговоров. Я тебе дам визитку моего отеля, позвони мне завтра после полудня.

– Слабачка! – высокомерно усмехнулась Джейн, – Всего-то пятая бутылка!

Расплатившись, они поднялись, свежий ночной ветерок, пропитанный запахом моря, растрепал им волосы. Вдвоем девушки углубились в темный лабиринт венецианских улиц и, наконец, остановились у развилки.

– Нет, самой мне гостиницу не найти, – вздохнула Джейн, – Буду выбираться к вапаретто[1], пускай он меня везет.

– А я знаю, где я, мне отсюда два шага и можно упасть в койку, – бодро заявила Танька, махнув рукой в глубину пустынной извилистой улочки.

– В таких местах мне кажется, что время повернуло вспять, – мечтательно протянула Джейн, прислушиваясь к далекому пению и постукивая каблучком по булыжнику мостовой. – Представь, сейчас из мрака выйдет наемный убийца в маске, этот…, как его…, бравос! нанятый знатным венецианцем убить возлюбленного его прекрасной молодой жены.

– Вон он, твой бравос, уже идет, – пробурчала Танька, ткнув пальцем в появившуюся из темноты мужскую фигуру, – Сейчас мочить начнет!

Джейн лениво обернулась.

– Прыгай! – вдруг дико заорала она и Танька почувствовала, как резкий толчок швыряет ее в канал. Пробив спиной толщу воды, она пошла ко дну. Вода хлынула в распахнутый рот. Перекинутая через плечо сумка с ноутбуком тянула вниз. Отчаянно работая руками и ногами Танька рванула к поверхности. Пробкой вылетев наверх она замолотила руками, пытаясь одновременно откашляться и пропихнуть как можно больше воздуха в стиснутые легкие.

Вдруг вода прямо перед ней дважды расплеснулась, словно под ударами чего-то маленького, но тяжелого. Недоуменного уставившись на берег, она увидела, как стоящий там мужчина наводит на нее предмет, тускло отблескивающий вороненой сталью в неверном свете фонаря. Танька испуганно замерла, забыв даже держаться на поверхности, и тут ее дернули вниз. Танька с головой окунулась в маслянистую мглу. Рядом материализовался темный силуэт. Волосы Джйн водорослями облепили Танькину физиономию. Танька почувствовала, как ее тянут куда-то.

В три гребка переплыв канал, девушки остановились, придерживаясь за каменную облицовку. Джейн высунула голову из воды и тут же испуганно нырнула, рядом снова ощутимо булькнуло. Подпихивая Таньку впереди себя, Джейн отплыла в сторону. В легких пекло, воздуха не хватало.

Джейн решительно указала пальцем на верх и не дожидаясь ответа, буквально вылетела из воды. Оставшись одна в черноте и мокроте испуганная Танька отчаянно вцепилась в скользкие камни и принялась карабкаться наверх. Сумка хлопала ее по заду и не давала подняться. Танька висела, судорожно цепляясь сведенными пальцами за край мостовой и бешено скребя носками туфель по облицовке, когда возле ее головы раздался мягкий шлепок. И тут же ее с силой рванули за ворот, выдергивая на сушу.

– В переулок, быстро! – скомандовала Джейн, спринтерским рывком исчезая в темноте. Танька помчалась за ней. Они летели по улицам, так что только ветер свистел в ушах да мокрые юбки хлестали по ногам, и остановились, лишь вломившись в разряженную толпу на площади св. Марка.

Глава 3

Джейн невозмутимо свернула распустившиеся волосы жгутом и принялась отжимать из них воду. Тоненькая струйка обрызгала порог ресторанчика на террасе. Любопытные посетители выглядывали

– Пошли, Женька, на нас пялятся, – смущенная Танька подергала Джейн за рукав.

– Ничего, за нами еще и погоня может быть, – утешила та одноклассницу, – но это не основание получить воспаление легких, – Джейн принялась выкручивать свою широченную юбку.

– Наглая ты стала, Куринцова, страшное дело, – неодобрительно заметила Танька. Юбка ее льняного костюма была довольно узкой и отжать ее можно было только сняв, – Давай, шевелись!

Фланирующая по площади публика недоуменно подавалась в стороны, пропуская двух совершенно мокрых молодых женщин, бегущих к стоянке вапаретто. Танька и Джейн запрыгнули в уже отчаливающий водный трамвайчик и забились в угол на корме, стараясь не привлекать к себе внимания.

– Слушай, а где моя шляпа? – спросила Танька. Она скорчилась на скамейке, стремясь хоть как-то защититься от порывов морского ветра, до костей пробирающего тело под мокрой одеждой.

– Утопла твоя шляпа! – с удовлетворением заявила Джейн, – Есть справедливость на свете!

– Завистница! – буркнула Танька, – Если она тебе так нравилась, надо было покупать! И вообще, куда мы едем?

– Ко мне в отель, – сообщила Джейн, – Так и быть, пущу тебя поспать в прихожей на коврике.

– Чтобы я с такой гидрой в одной комнате спала? У меня свой отель есть! К нему в противоположную сторону ехать!

– Ты совсем рехнулась? – любезно осведомилась Джейн, – Если киллер тебя в ресторане нашел, так неужели же он не знает, где ты остановилась?

Танька со свистом втянула воздух сквозь зубы.

– Ты думаешь, он за мной приходил? Ему я нужна? – с недоверчивым ужасом спросила она.

– Дорогуша, если бы это был новый прикол венецианской молодежи – отстреливать по ночам подгулявших туристок – он бы стрелял по нам обеим. Но поскольку он явно выцеливал тебя…

– Что я ему сделала?

– Тебе лучше знать, – сообщила Джейн.

Танька попыталась сосредоточиться.

– Совершенно не могу думать, когда так холодно, – пожаловалась она, – Все-таки следует заехать в мою гостиницу. Мне нужно переодеться и забрать мои вещи, я их только что купила. Между прочим, все от миланских кутюрье, стоят бешенных денег.

Джейн пожала плечами.

– Кто я такая, чтобы указывать тебе, что делать. Поезжай, переоденься. Может, выиграешь конкурс «Самая стильная покойница месяца».

Танька одарила Джейн злобным взглядом.

– Ладно, тебе же хуже, – пробурчала она, – Придется выделить из своего гардероба юбку и блузку.

Теперь уже Джейн поглядела на Таньку неласково. Всю остальную дорогу они молчали, безуспешно пытаясь согреться. Наконец, вапаретто остановился неподалеку от музея Гугенхейма и Джейн сделала знак вылезать. Они почти бегом пронеслись по улочке и нырнули в незаметную дверь бокового фасада старинного палаццо, тут же очутившись в роскошном, отделанном резными панелями холле. Из-за стойки выбрался портье. Судя по грозному выражению его лица, он намеревался как можно быстрее вышвырнуть вон растрепанных хулиганок в мокрой одежде, ворвавшихся в их супер-респектабельный отель. Но Джейн не дала ему и рта раскрыть.

– Мой ключ, две чашки горячего кофе и бутылку виски в номер, – скомандовала она. – И еще ваших булочек, с маслом и джемом, тоже горячих.

– Но повар давно спит, – растерянно ответил портье.

– Так разбудите, – отрезала Джейн и тут на них налетел донельзя взволнованный управляющий.

– Миледи, ах Боже мой, что произошло, миледи? – управляющий уже тоже собирался отдыхать, но услышав шум, выскочил, успев натянуть только брюки и рубашку. Трепеща от страха за священную особу клиента, он никак не мог попасть в рукава пиджака, – Не следует ли сообщить в полицию?

Джейн отрицательно покачала головой.

– Ничего не нужно, сеньор Бертелли. Я встретила старую знакомую, мы на радостях несколько перебрали белого вина, и вот результат.

Сеньор Бертелли перевел вопрошающий взгляд на Таньку. Та расплылась в самой любезной улыбке и закивала головой как цирковая лошадь.

– Тогда может стоит вызвать врача? – не унимался итальянец, – Или миледи захочет связаться с милордом?

«Что им всем сегодня дался этот милорд?» – подумала Джейн и заявила:

– Врач нам совершенно ни к чему, и уж тем более не следует беспокоить милорда пустяками. Я лишь попрошу вас лично позаботиться о моем заказе.

Уловив нотку раздражения в голосе клиентки, управляющий отступил:

– Как будет угодно леди Джейн.

– С каких это пор ты леди Джейн? – поинтересовалась Танька, вслед за Джейн взбегая на второй этаж по лестнице мореного дуба.

– С тех пор как вышла замуж за английского лорда, – сообщила Джейн, пластиковой карточкой открывая дверь номера.

– Леди Джейн Куринцова! Красиво звучит! – заявила Танька, мечтательно закатывая глаза.

– Я – леди Чедуик. Чтобы титул был перед именем, лордом должен быть папаша, а если лорд – муж, то титул ставится перед фамилией. Сеньор Бертелли меня не слишком хорошо знает, а потому на всякий случай титулует как наследственную аристократку, – вполне серьезно пояснила Джейн, стаскивая с себя мокрую блузу.

– И он прав! – торжественно заявила Танька, проскакивая мимо Джейн в ванную, – Дочка директорши продуктового рынка у нас на Полтавщине – это все равно что дочка герцогини у них на Английщине.

– Эй, я первая в душ! – завопила Джейн, заметив ее маневр.

– Фиг тебе! Я тут жертва киллера, а ты так – погулять вышла! – и Танька решительно захлопнула дверь.

– Я тебе, между прочим, жизнь спасла! – обиженно крикнула Джейн в закрытую дверь, но ответом ей был только шум включенной воды.

Глава 4

– И зачем тебе понадобилось заделываться «лядью»? – ехидно поинтересовалась Танька, когда обе дамы, закутанные в теплые махровые халаты, уже пили обжигающий кофе, заедая его булочками с топленым маслом, – Снобизм заел? На прием к английской королеве захотелось?

– Дура ты, Коваленко, и шутки твои дурацкие, – невозмутимо заявила Джейн, слизывая с пальцев джем, – Ничего ты в людях не понимаешь. Я с этого титула доход имею как с хорошего заводика. Куда банкирше Куринцовой хода не было, туда леди Чедуик с поклоном пригласят и ковровую дорожку раскатают. Знаешь, что с председателями исполкомов творится, когда им говорят, что в приемной ждет леди Чедуик? Страшное дело!

Танька представила себе эту картину и понимающе кивнула.

– Согрелась? – преувеличенно ласково поинтересовалась Джейн, – Тогда давай, колись, что еще ты сделала своему несостоявшемуся сутенеру, если теперь за тобой киллер гоняется?

– Думаешь, его работа? – неуверенно спросила Танька.

– Не прикидывайся глупей, чем ты есть! – взорвалась Джейн, – Как в детстве из-за тебя были сплошные неприятности, так и сейчас покоя нет! Я, между прочим, по твоей милости в канале искупалась, меня чуть не убили за компанию! Быстро говори, чего наделала!

Танька смущенно заерзала.

– Наверное, не надо было, – покаянно сказала она, – Но уж больно зло взяло! Что

– Что-конкретно-ты-сделала? – раздельно спросила Джейн.

– Ну… я, это… короче… Ну, когда бебихи свои из его номера забирала… Не, я не специально, честно! Просто случайно прихватила…

– Что ты прихватила, убогая?

– Записную книжку, – покаялась Танька. – Блокнотик этого гаврика. А там на первой же страничке – адрес электронный. И пароль. Ну, интересно же, я и полезла.

Страшное подозрения мелькнула в голове Джейн.

– Программистка паршивая, ты влезла в их компьютеры?

– Я не паршивая, я очень хорошая программистка, – обиделась Танька. – У них защита была – натуральная броня! Но я ее все равно сломала! И скачала у них всю информацию, какую успела! И вируса им запустила! Моего собственного изготовления! Пусть знают, как охотиться на беззащитных женщин!

– Она сломала защиту, украла информацию и запустила вирус в компьютеры мафии! – замирающим голосом сказала Джейн, бессильно откидываясь на спинку дивана.

– Знаешь, я как-то и не думала, кто они такие. Ты уверена, что это мафия?

– Ты меня в гроб вгонишь! Тебя «Общество защиты животных» или филателисты-любители собирались в бордель отправить? Ты мне лучше скажи, откуда они узнали, что у них побывала именно ты?

Танька снова смутилась:

– Я ведь говорила, у них очень хорошая защита. Сломать-то я ее сломала, но, видимо, в случае проникновения она к взломщику маячок цепляет. Наверное, меня засекли.

Джейн уставилась на одноклассницу долгим немигающим взглядом.

– Что, так плохо? – испуганно спросила Танька.

– Плохо? – даже не проговорила, а прошипела Джейн, – Кому как! Мне, например, хорошо, я теперь гарантированно твою рожу не увижу, потому как прикончат тебя в ближайшее время!

– Что же мне делать? – Танькин голос звучал еще более испуганно.

– Не знаю я, что тебе делать, раньше думать надо было! – выкрикнула Джейн, – Но я-то хороша! Сто раз говорила себе, не лезь в чужие проблемы! Какого черта я тебя вытаскивала, самой надо было смываться, самой! Если твой киллер меня разглядел, они и за меня примутся! Просто так, на всякий случай!

– Не мог он тебя видеть, темно было, а потом мы в воду прыгнули, – сказала Танька.

– Она меня еще и утешает! О собственном спасении думай, я и без твоей поддержки обойдусь! – в крайнем возбуждении Джейн принялась мерить комнату шагами, – Ты где сейчас живешь?

– В Киеве, и еще у меня квартира в Испании.

– Нет, Испания не годится, – покачала головой Джейн, – где-нибудь в глуши родственники есть?

– Тетка под Иркутском.

– Идеально, – кивнула Джейн, – Завтра же вон из Европы, и не заезжая домой, отправляйся к тетке. Сиди там месяц, год, два, сколько придется. Диск с информацией спрячь так, чтобы ни одна собака не нашла! И затаись! А главное, не попадайся мне больше на глаза!

Танька быстро-быстро закивала.

– Сделаю. Только у меня все не на диске, а прямо здесь, – она похлопала по сумке с ноутбуком.

– Жа-алко! – протянула Джейн, – Если тебя найдут, можно было бы поторговаться, пригрозить, что сдашь информацию ментам. Теперь не выйдет, после канала компьютеру крышка.

– Ничего с ним не сталось, – заявила Танька, – Мне сумку на заказ один наш умелец делал. Она полностью герметична, воду не пропускает. Она даже в огне не горит, здесь специальные асбестовые прокладки. Если компьютер внутри, его можно уничтожить только прямым попаданием бомбы.

– Да что ты говоришь? – невольно заинтересовалась Джейн, – Тогда показывай, чего ты у мафии стырила.

– Я сама еще не смотрела, – сказала Танька, расстегивая сумку. Вдруг она замерла. – Может, не стоит? Может, лучше не знать, что там?

– Обязательно надо знать, – твердо сказала Джейн, – Все равно, если поймают, не поверят, что ты в свою добычу не заглянула, а так хоть выясним, какие у мафии претензии.

Экран компьютера засветился.

– Тут несколько директорий, вся информация разделена по странам, смотри, вот Италия, Франция, а вот Россия… – через минуту сказала Танька.

– Давай глянем, что там в России, – предложила Джейн.

– Вроде организации какие-то, – сообщила Танька.

Джейн скользнула взглядом по столбику из четырех названий и вдруг лицо ее окаменело:

– Это банки, российские банки, – странным, чужим голос сказала она. – Ну-ка, кликни вот здесь.

– Банк «Евгения»!? Женька, это твой, что ли!?

– Делай, что тебе говорят!

Танька щелкнула мышью, на экране высветились две фамилии. Лицо Джейн приняло испуганно-недоуменное выражение.

– Мой заместитель и начальник отдела иностранных инвестиций, – пояснила она, – Что у них общего с мафией?

Танька могла лишь пожать плечами.

– Вернись в список банков, – попросила Джейн, – Вот про этот, – она постучала ногтем по экрану, – недавно нехорошие слухи ходили, сейчас только вспомню, какие именно.

Она сосредоточенно наморщила лоб, задумалась и вдруг лицо ее озарилось. Ни слова не говоря, Джейн нырнула в шкаф, вытащила оттуда чемодан, из глубин которого добыла здоровенную записную книжку.

– Пусти меня, – потребовала она, отбирая у Таньки ноутбук.

– Я свой компьютер никому не даю, – запротестовала было Танька, но Джейн не обратила на ее слова ни малейшего внимания. Сверяясь с записной книжкой, она методично просматривала списки.

Через полтора часа работы она удовлетворенно откинулась на спинку стула. Танька вопросительно хмыкнула.

– Тридцать четыре банка, – ответила Джейн на незаданный вопрос, – Европа, Америка, Австралия, Азия, даже один в Африке. И у девяти из них, я точно знаю, недавно случились неприятности с законом по поводу отмывания денег. Логично предположить, что все банки в этом списке занимаются обналичиванием мафиозных средств. А фамилии – это сотрудники, работающие на мафию. За такое вполне могут убить.

– Если все банки из списка крутят мафиозные бабки, значит, и твой тоже? – после недолго молчания с опаской спросила Танька, – Выходит, твой зам и тот, второй, работают на преступников?

– Выходит, что так, – тяжело вздохнула Джейн.

– Что будешь делать? – поинтересовалась Танька.

– Спать пойду, – отрезала Джейн, – А утром ты прямым ходом в Иркутск, а я секретарше позвоню и рвану домой первым же рейсом. Постараюсь уволить парочку излишне инициативных работников по состоянию здоровья раньше, чем они меня до тюрьмы доведут.

– А если у них нет проблем со здоровьем?

– Нет, так будут, – решительно заявила Джейн, вытаскивая пижаму из-под подушки.

Глава 5

С трудом разлепив глаза, Танька зажмурилась от бьющего в окно яркого солнца. Одетая в легкие светлые брюки и открытую блузку Джейн восседала на широком подоконнике с чашкой кофе в одной руке и телефоном в другой.

– Чего такая хмурая? – сквозь зевок спросила Танька, и потерла кулаками глаза, растирая остатки сна.

Джейн отмахнулась.

– Опять, наверное, что-то с телефонами. Все утро в банк звоню, никто трубку не берет. Ты давай, быстро

– Надо же, а я надеялась, мне просто детективный сон приснился, – пробурчала Танька и распахнула шкаф, – Я возьму у тебя что-нибудь, а то у меня из-за мафии второй чемодан шмоток пропадает.

Когда переодевшаяся Танька вышла из ванной, Джейн все также терзала телефон.

– Может там нет никого? Ты попробуй секретарше домой позвонить, – посоветовала Танька, наливая себе кофе.

– Как это нет, когда рабочий день сегодня? – возмутилась Джейн, но послушно достала записную книжку и принялась набирать другой номер. Вдруг на ее лице отразилось крайнее изумление. – Света? Ты почему дома? – недоуменно спросила она в трубку.

– Евгения Семеновна? – девушка на другом конце провода кричала так громко, что Таньке было слышно каждое слово, – Слава Богу, что вы позвонили! Евгения Семеновна, у нас беда! Вчера среди дня наскочила налоговая полиция! Арестовали бумаги и опечатали здание! Говорят, у нас какие-то огромные суммы переводились со счетов здесь на иностранные филиалы! Никто ничего об этих счетах не знает, Богданов им сказал, вас надо спрашивать! Евгения Семеновна, что мне делать!? – в ее голосе слышались слезы.

Джейн несколько секунд молчала, справляясь с потрясением.

– Во-первых, успокойся, ничего страшного не случилось. Я сегодня же вылетаю…

– Евгения Семеновна, я самое плохое не сказала! – перебила ее девушка, – Не приезжайте, слышите, не приезжайте! Налоговики утверждают, что наш банк связан с мафией, что вы заправляли отмыванием денег! У них есть ордер на ваш арест! Они вас ищут, требуют номер телефона!

Джейн задохнулась, словно боксер, получивший удар под дых.

– Спокойно, только спокойно, – сказала она больше себе, чем своей собеседнице, – Света, не волнуйся, я не в чем не замешана. Немедленно подключай наших адвокатов, я пришлю доверенность. О моем звонке никому не говори, меня не ищи, я с тобой сама свяжусь, как разберусь в ситуации. И еще, запомни, Богданова и Радченко полностью от всех дел отстранить, информации никакой не давать, максимально изолировать! Поговори со службой безопасности, но, умоляю, держите их подальше от банка! Поняла? Вот умница! Не боись, прорвемся!

Отключив телефон Джейн некоторое время сидела, уставившись перед собой неподвижным взором.

– Богданов и Радченко – это те, которые на мафию работают? Теперь они все валят на тебя? – с любопытством спросила Танька.

Джейн медленно кивнула.

– Что будешь делать? Поедешь домой оправдываться?

– Что я, психическая? – удивилась Джейн, – Кто меня из тюрьмы слушать станет? Нет, мне нужно местечко с хорошей связью и выходом на банковские и правительственные круги, причем такое, где меня никто не станет искать.

– Поехали со мной к тетке, в деревне под Иркутском тебя точно не станут искать.

– Не годится, – покачала головой Джейн, – У твоей тетки я разве что с механизатором Гаврилой связаться могу, так как я женщина порядочная, в связях разборчивая. Кстати, ты туда тоже не едешь, ты едешь со мной.

– С какой радости? – поинтересовалась Танька.

– Ты мне нужна как свидетель невиновности, без тебя и украденной информации мне не отмазаться, – обронила Джейн, берясь за внутренний телефон, – Сеньор Бертелли? Я уезжаю. Подайте счет и попросите кого-нибудь подняться, у меня есть поручения.

– Что я тебе нужна, это понятно, но ты мне на кой сдалась? – продолжила Танька прерванный разговор, – С чего ты взяла, что я намерена лезть в твои дела?

– Это и твои дела! – возразила Джейн, – Будем защищаться активно! Я отобьюсь от налоговой, ты избавишься от мафии!

– Не городи чушь! Ты может от налоговой и отобьешься, а вот я скорее всего героически погибну в борьбе с теневой экономикой. Как только ты вылезешь со списком банков и скажешь, что у тебя есть свидетель-программист, который этот список заполучил, тут мне и конец. Свидетели, знаешь ли, долго не живут. Лучше я последую твоему первому совету и тихо пересижу год в глуши, пусть обо мне забудут. И не смотри на меня взглядом удава, он на меня в школе не действовал, а сейчас и подавно не проймет.

– Я тебе жизнь спасла! – напомнила Джейн.

– Вот я и не хочу свести твои усилия на ноль, так по-глупому подставившись, – невозмутимо заявила Танька, упихивая ноутбук в сумку.

Повисшее в комнате мрачное молчание прервал деликатный стук в дверь. В ответ на приглашение войти на пороге материализовался сеньор Бертелли.

– Мне искренне жаль, что миледи пробыла у нас так недолго, – торжественно произнес он.

– Мне пришлось несколько изменить планы, – продолжая метать в Танькину сторону яростные взгляды, Джейн все же выдавила из себя остатки любезности для управляющего.

– Пусть миледи меня простит, если окажется, что я лезу не в свое дело… – осторожно начал итальянец, и поймав поощрительный кивок Джейн, продолжил, – Не связан ли отъезд миледи с тем молодым человеком, что сегодня утром приставал к прислуге с вопросами?

– С какими вопросами? – мгновенно насторожилась Джейн.

– Какой молодой человек? – встряла Танька.

– Он поймал кухарку, когда она принимала продукты, и спрашивал, не забегали ли к нам вчера две совершенно мокрые молодые девушки, возможно, студентки, – дав ответ клиентке, сеньор Бертелли переключился на ее гостью. – Симпатичный молодой человек, темноволосый, смуглый, говорил на ужасном английском.

– Твой сутенер, – бросила Джейн, и прежде чем Танька успела возмутиться, напряженно спросила: – Что ответила ему кухарка?

– О миледи, вы должны понять моих служащих! Мы все гордимся нашим отелем и тем доверием, которая нам оказывают клиенты. Кухарка сказала, что студенткам у нас не по карману и велела убираться. Молодой человек тут же зашел в другой отель на нашей улице, здесь еще две гостиницы.

– Но сейчас он ушел? – с надеждой спросила Танька.

– Не хотелось бы огорчать вас, мадам, но боюсь, что нет. С раннего утра он то сидит на остановке вапаретто, то бродит по улице. Так готовить счет, миледи?

– Да, да, готовьте, я скажу, когда подавать, – нервно кивнула Джейн.

– Ты все еще хочешь ехать в Иркутск? – накинулась она на Таньку, едва за итальянцем закрылась дверь, – Нас только чудом не выследили здесь, спасибо кухарке, дай ей Бог здоровья. И у тетки они тебя найдут в два счета, а уж в той глухомани человека прикончить легче легкого. Поехали со мной и даю тебе слово, я тебя не подставлю, мы найдем выход для нас обеих. Ты же знаешь, я свое слово всегда держу.

– Сперва надо из гостиницы выбраться, – сказала Танька, – мы тут как в осаде. Не знаешь, второй выход есть?

– Есть, прямо под нашими окнами, но он на воду, к нему на катере продукты подвозят.

– Может, вызовем водное такси?

– Думаешь, они не предусмотрели такой возможности? Наверняка следят за всеми вызовами, –

Танька подозрительно уставилась на Джейн.

– Какие гаражи в центре Венеции, с ума сошла!?

Джейн подтащила ее к окну.

– Вон, внизу, видишь, красно-белые, полосатые, к которым местные свои лодки привязывают?

– Причальные столбики, что ли?

– Ну я же и говорю – гаражи! Их с той остановки, где твой дружок дежурит, не видно. Мы с лодки на лодку, с лодки на лодку, доберемся до следующей стоянки вапаретто, сядем в него и выберемся из опасной зоны! Или ты так разжирела, что уже через борт не перелезешь?

– Я, между прочим, постоянно спортом занимаюсь, – оскорбилась Танька, – теннис, верховая езда, секс… На нас половина Венеции пялится будет, еще полицию вызовут!

Джейн замотала головой.

– Ничего подобного. Люди на лодках у причала – картина привычная, местные жители на них постоянно возятся, особенно по утрам, – перекинув через плечо сумку Джейн скомандовала: – Пошли!

– Что, прямо вот так?

– А как тебе надо – с фанфарами и герольдом? – спросила Джейн и не дожидаясь ответа выскочила за дверь. Пожав плечами, Танька последовала за ней.

Глава 6

Сеньор Бертелли не терпел безделья, все служащие отеля находились по своим местам. Так что пробираясь к заветной двери, одноклассницам всего один раз пришлось прятаться за громадным старинным буфетом, пропуская горничную с тележкой, полной свежего белья. У самой двери тоже не было ни одной живой души. Джейн отодвинула засов, и сверкающая на солнце вода заплескалась у их ног. Прямо перед ними торчал нос привязанной лодки. Джейн подтянула ее за причальный трос, и с трудом сохраняя равновесие, влезла. Неподалеку болталась следующая лодка, но чтобы подтащить ее к себе нужно было перевеситься через борт. Джейн заколебалась, собственная затея уже не казалась ей такой привлекательной.

– Крючок бы какой, подцепить, – пробормотала она, беспомощно оглядываясь на Таньку.

– Нету крючка, – любезно сообщила Танька, – ты тащи, а я тебя придержу, – и в доказательство своих слов обхватила Джейн за талию.

Тяжко вздохнув, та встала на колени, навалилась на бортик, чувствуя, как что-то твердое больно давит на живот, вытянула руку и заскребла кончиками пальцев по борту соседней лодки. Ей удалось вцепиться, и она стала подтаскивать лодку к себе. Волочить груз поперек сопротивления воды было неимоверно тяжело, но после долгих усилий две лодки все же стукнулись бортами. Танька перебралась и помогла перелезть Джейн.

– Давай следующую, у тебя хорошо получается, – скомандовала Танька, не проявляя ни малейшего желания взвалить работу на себя. Тяжко вздохнув, Джейн снова плюхнулась животом на бортик.

Через двадцать минут подобной гимнастики Джейн поняла, что, во-первых, она так долго не продержится; во-вторых, с их скоростью движения до остановки вапаретто они доберутся как раз к вечеру, а до тех пор их найдут даже очень тупые гангстеры; и в-третьих, идея шагать по лодкам была самая дурацкая. Признаться в этом ей мешал лишь тот факт, что идея принадлежала ей. Наконец, она почувствовала, что выбилась из сил и обернулась, намереваясь предложить Таньке поменяться местами. Довольная усмешка на Танькином лице привела ее в бешенство.

– Можно узнать, что тебя так радует? – ядовито поинтересовалась Джейн

– Знаешь, я тут подумала… – пропыхтела Танька, взбираясь на очередную лодку.

– Ты еще можешь думать, завидую, – ответила Джейн и пользуясь возможностью передохнуть, плюхнулась на скамью, посасывая расцарапанную руку.

Танька присела рядом.

– Если парень назвал нас студентками, значит, он здорово промахнулся с возрастом. Это дает нам дополнительные шансы, если, конечно, нас прямо сейчас не поймают. Интересно, – она мечтательно закатила глаза, – это купание в канале нас так омолодило? Может, стоит принимать «канальные» ванны регулярно?

Но Джейн была не расположена к шуткам.

– Твоя очередь лодки тягать, у меня уже сил нет, я тебе не паровоз, – воинственно заявила она, ожидая возражений.

– Моя так моя, – неожиданно спокойно согласилась Танька и вдруг нагнулась, выуживая со дна посудины, в которой они сидели, здоровенный багор.

– С такой штукой мы быстро доберемся, – радостно заявила она, с легкостью подтаскивая к себе соседний катер, – Ты молодец, что довела нас сюда.

Танька стояла спиной и потому не видела проступившего на лице Джейн страстного желания немедленно проделать над бывшей одноклассницей омолодительную процедуру, пинком спровадив ее в воду. С трудом подавив свой порыв, Джейн полезла на катер.

Багор действительно оказался бесценной вещью, через пятнадцать минут они уже взбирались на тротуар возле причала вапаретто. Немногочисленные прохожие не обратили на них ни малейшего внимания: люди, вылезающие из лодок, были для Венеции самым привычным зрелищем. Морской трамвайчик довез их до вокзала Санта-Лючия. Никаких признаков погони не наблюдалось.

– Куда мы теперь? – поинтересовалась Танька

– Первым делом в Рим, по дороге решим, где будем отсиживаться, на самолет и туда.

Танька встала как вкопанная.

– Ты с ума сошла? – ласково осведомилась она у Джейн.

– Не будь ребенком! – сердито воскликнула Джейн, – Я знаю, ты боишься летать, но как-нибудь перетерпишь.

– А как я «перетерплю» паспортный контроль, ты подумала? – еще ласковей спросила Танька.

Джейн непонимающе уставилась на нее.

– Ты считаешь, мафиози не догадаются, что я захочу покинуть Италию? Если они такие крутые как кажутся, что им стоит подослать своих людей к пограничникам и отследить все паспорта? Вот взорвут самолет вместе с нами, будешь знать! – пригрозила Танька.

Джейн медленно опустилась на скамью, вид у нее был совершенно убитый.

– Может, попробуем машиной? – растерянно спросила она.

– Какая разница, – пожала плечами Танька, – та же паспортная проверка.

– Черт, что же делать?

– Ехать туристическим автобусом, – заявила Танька.

Настала пора Джейн пожимать плечами:

– Не вижу разницы!

– Сразу ясно, что ты сперва разбогатела, а потом начала путешествовать, – покровительственно усмехнулась Танька. – Помоталась бы с мое, автобусами по Европе, знала бы, что в туристических автобусах руководитель группы собирает все паспорта и несет их на контроль, в сам автобус никто не заглядывает, фотографии в паспортах с мордами пассажиров не сверяет.

– И как это нам поможет?

– В каждом несчастье должна быть капелька счастья, – сказала Танька, вытаскивая из сумки синюю книжицу, – это паспорт моей американской приятельницы. Она работает в Риме, а ее муж – у нас в Киеве. Он был у нее и умудрился увезти с собой не только свой паспорт, но и ее. Меня просили съездить к ней и отдать. Самолетом я по ее паспорту не проскочу, там каждого пассажира проверяют отдельно, а вот туристическим автобусом – запросто!

– А приятельница как же?

– Лучше она без паспорта, чем я в гробу, – резонно заметила Танька. – Турагентство у тебя за спиной,

– Точно, багаж! Хорошо, что напомнила! – Джейн подошла к телефону-автомату, набрала номер, – Сеньор Бертелли? Это леди Чедуик. Мне пришлось срочно уехать. Я оставила на столе чек, думаю этого будет достаточно, если окажутся излишки, распределите их между служащими. Не стоит благодарности… И пожалуйста, перешлите мой багаж… В Лондон? Зачем в Лондон? – удивленно переспросила она, – Милорду? – Джейн на мгновение задумалась, потом радостная улыбка озарила ее лицо, – Вы совершенно правы, отправьте мой багаж по лондонскому адресу.

Она повесила трубку и обернулась к Таньке.

– Не вздумай сделать тоже самое, – предостерегла Джейн, увидев недовольную мину одноклассницы. – Обо мне они пока не догадываются, а вот ты засветишься. Зато я теперь знаю, куда мы поедем! – похвасталась она, – Я раньше должна была об этом подумать, мне вчера целый день напоминали о моем благоверном. Там нас искать не будут, вся Москва знает, что я с ним не живу. Он нам даже помочь сможет, у него связи.

– Зачем дедушку-то беспокоить? – усмехнулась Танька.

– Почему дедушку? – удивилась Джейн, – Он всего на три года старше меня.

– Ну-у, ты о нем так по-деловому говорила, я и решила, ты себе нашла старенького, страшненького, безденежного и купила его как довесок к титулу.

Джейн грустно усмехнулась.

– Не старенький – вполне молодой, и не страшненький – очень даже эффектный мужик, и даже не безденежный – богатый, и весьма. А вот что купила – тут все верно. Кстати, ровно год назад, день в день.

Глава 7

Год назад Женька Куринцова (Многоуважаемая Евгения Семеновна, владелица «заводов, газет, пароходов», самая молодая и привлекательная банкирша России, о чем ей самой следует помнить ежеминутно и ежесекундно!) сошла с трапа самолета в лондонском аэропорту Хитроу, чтобы навсегда влюбиться в этот город и эту страну. С самого начала поездки она пребывала в состоянии щенячьего восторга. Кто сказал, что Англия хмурая и пасмурная? Английское лето сияло! Женьку умиляло все: стилизованные под старину черные такси, красные двухэтажные автобусы, с верхнего этажа которых открывался волшебный вид на лондонские улицы, ряды машин, покорно останавливающихся у перехода-«зебры», и терпеливо дожидающихся пока какая-нибудь бабушка неторопливо пересечет дорогу. А главное – цветы, море цветов, везде: на клумбах, на подоконниках, даже под каждым уличным фонарем на толстых цепях свисали корзины цветов, похожие на огромные пестрые шары.

Деловые переговоры шли успешно, разногласий не намечалось, партнеры по бизнесу были истыми английскими джентльменами, вежливыми и предупредительными. Им льстил Женькин восторг, и они с искренним энтузиазмом принялись демонстрировать ей самые прелестные уголки Лондона, недоступные обычным туристам.

Крохотный ресторанчик в Ричмонде, пригороде Лондона, не был известен широкой публике. Следовало быть коренным лондонцем и к тому же принадлежать к политической или деловой элите, чтобы для тебя открылись его двери. Сие заведение выбирало своих клиентов с большей тщательностью, чем премьер Кабинет министров. Здесь посетитель мог отведать любое чисто английское блюдо или напиток: от огромных устриц до йоркширского пудинга и бараньего бока, от эля до настоящего – темного и густого, портвейна.

Именно сюда партнеры привезли Женьку праздновать успешное завершение сделки. Она восседала за столиком, ежеминутно напоминая себе, что милейшим англичанам и в голову не приходит, что женщина должна пить наравне с мужчинами. Поэтому не следует пускать в ход навыки, приобретенные в ранней молодости, когда она сколачивала свой первый капитал, торгуя с грузовика водкой и паленым коньяком. Еще она слегка ругала себя за слишком строгий фасон туалета. Конечно, черно-зеленое платье с длинными рукавами, чей глухой ворот украшал единственный крупный изумруд на тоненькой, почти невидимой цепочке, не только выглядело благородно и сдержанно, но и великолепно облегало фигуру. Но все же, боясь показаться вульгарной чопорным англичанам, Женька несколько перестаралась. Вполне можно было сделать платье более открытым. Зачем иметь плечи как на портретах Натальи Гончаровой, если нельзя их никому продемонстрировать?

Впрочем, мелочи не портили ей настроения, и она мило принимала сыпавшиеся со всех сторон комплементы и весело смеялась рассказам своих спутников. Час весело смеялась, два, три… На четвертом ей начали надоедать и лощеные официанты, и неизменно любезные даже в изрядном подпитии джентльмены. Спускалась ночь, яркие праздничные краски Ричмонда тускнели, туфли стали жать, а шутки казались плоскими, как блин. Что делать бедной женщине, если компания ей осточертела, а уйти неприлично? Отправиться попудрить носик!

Это немаловажное занятие отняло у Женьки немало времени, потому что сперва она выбралась в темный сад и, скинув обувь, присела на траву у крохотного пруда, золотистого в свете фонаря. Поездка была замечательной, но сейчас она чувствовала, что ей все же чего-то не хватает. То ли шоколаду хочется, то ли влюбиться, то ли морду кому расцарапать… А может просто пора заканчивать праздник и лететь в Москву, к суровым будням, когда в голове сто и одна проблема, и нет времени для тоски и углубленного самокопания?

Легко вскочив на ноги, Женька прошла через террасу и скрылась в дамской комнате. Приведя в порядок макияж, и вообразив, что скручивает несвоевременную грусть в тугой комок и спускает ее в унитаз, Женька направилась в зал. Однако в просторном холле ресторана ее поджидало развлечение совершенно неожиданное.

Открывшееся ей зрелище было настолько диким для респектабельного Ричмонда и настолько привычным для России, что Женька засомневалась, не перенеслась ли она домой «по щучьему велению, по своему хотению». На полу сидел грузный, хотя и довольно молодой мужчина. Он раскачивался, словно от сильной боли, и прикрывал руками залитое кровью лицо. Дюжий швейцар и два официанта крепко держали другого мужчину. Их пленник отчаянно вырывался и выкрикивал нечто нечленораздельное. Судя по рассаженным костяшкам пальцев, именно его кулаки прошлись по физиономии пострадавшего.

«Какой фактурный мужик!» – мысленно ахнула Женька, наметанным женским взглядом оценив атлетическую фигуру английского хулигана, – «А пьяный! До изумления! Прямо Родиной от него пахнет!»

Властным жестом остановив пробегавшего мимо управляющего, Женька поинтересовалась:

– Что здесь происходит?

– Это мистер Твистл и лорд Чедуик. Они старые друзья, – пояснил запыхавшийся управляющий.

– Заметно, – глубокомысленно согласилась Женька.

– Я не знаю, что на него нашло, – пожаловался управляющий. – Лорд Чедуик такой приличный молодой человек, еще его дед был нашим постоянным клиентом, и вдруг такое…

– Учитывая ту гадость, которую мистер Твистл сделал своему школьному другу, можно сказать, он маловато получил, – злорадно пробурчал подошедший к ним старший официант.

– А вот

– Вот это напрасно, – покачала головой Женька, и вооружившись своей самой ослепительной улыбкой, решительно направилась навстречу входящим в ресторан полисменам.

Глава 8

Первое, что разглядел несчастный Чарли Чедуик сквозь тошнотворную похмельную муть, были пузатая рюмка коньяку, которую чья-то милосердная рука поставила возле его дивана. Рядом почему-то оказались не привычные сыр и персики, а тарелка с порезанным кружочками лимоном. Стараясь не колыхнуть кипящую болью голову, он медленно приподнялся и дрожащей рукой плеснул в горло спасительную янтарную жидкость. Задумчиво поглядел на лимон… и прикусил кружочек. Кисловатая свежесть наполнила рот, изгоняя гадостный привкус помойки. Туман перед глазами начал рассеиваться, открывая благостный вид на бутылку холодного пива. Два глотка заставили смолкнуть гремящие в голове барабаны, и, хотя легкая дурнота еще мешала жить, Чарли смог, наконец, оглядеться.

Он лежал на диване в великолепно обставленной спальне. Ноги его были укутаны пледом, вычищенный костюм висел на соседнем стуле, там же лежала выстиранная и отглаженная сорочка. Некоторая безликость обстановки, свойственная даже самым лучшим гостиницам, безошибочно подсказали, что он находится в номере отеля. Оставалось сообразить, как он сюда попал. Воспоминания вчерашнего дня ничего ему не говорили, в памяти зиял провал.

Чарли с трудом спустил ноги с дивана, и только тут обнаружил, что он в комнате не один. Перед туалетным столиком сидела молодая женщина в кружевном пеньюаре и наблюдала за его манипуляциями в громадное зеркало.

– Доброе утро, лорд Чедуик, – приветливо поздоровалась дама, поняв, что он ее заметил.

– Доброе утро, мадам, – ошеломленно пробормотал Чарльз. – Простите, мы знакомы? – и тут же понял, что подобный вопрос, заданный полураздетым джентльменом полуодетой даме, звучит, мягко говоря, глупо.

– Мне вас вчера представил менеджер ресторана в Ричмонде, – нимало не смутившись, ответила дама и усмехнулась, – правда, вы при сем не присутствовали, вы были очень заняты.

– Ради Бога, мадам, что вчера произошло? – взмолился Чарльз, лихорадочно кутаясь в плед, – Я изрядно перебрал и совершенно не представляю, что случилось и как я здесь очутился!

– Понимаю – перерыв в биографии. Что последнее вы помните? – деловито поинтересовалась дама, принимаясь расчесывать густую гриву вьющихся волос.

Чарльзу вдруг ужасно захотелось узнать, настоящие ли эти крутые каштановые завитки или обязаны своим происхождением парикмахеру. Подавив неуместное любопытство, он честно ответил:

– Помню, что получил весьма неприятное известие, и искал по всему городу одного моего знакомого. Я хотел с ним побеседовать.

– Что ж, знакомого вы нашли, и побеседовали. Я бы сказала, что вы изложили свою точку зрения весьма доходчиво, правда, излишне эмоционально. Ничего, врач сказал, что хоть нос мистера Твистла и сломан, зато вправить кисть будет несложно.

– Я сломал Твисти нос и вывихнул кисть? – уточнил Чарльз.

– И еще подбили глаз.

– Неплохо! – оценил Чарльз результаты своих усилий, – Что потом?

– Потом прибыла полиция и вас собрались тащить в участок.

– Почему же не потащили?

Дама пожала плечами.

– Я посчитала нужным вмешаться. Плохо, что ваши полицейские не берут взяток, очень эта их дурная привычка осложняет жизнь. Мне пришлось почти час забивать им баки.

– Что, простите, делать?

– Забивать баки. Буквальный перевод русского идиоматического выражения, означающего, что собеседника удалось заговорить до такой степени, что он согласен на все, лишь бы ты замолчала.

– Вы русская?

– Я из Москвы, – дама бросила щетку для волос на столик и поднялась. – Одевайтесь, думаю, вы уже достаточно пришли в себя, чтобы позавтракать без последствий.

Умытая физиономия и надетые штаны несколько восстановили душевное равновесие Чарльза. В гостиную он вышел уже почти тем же уверенным в себе молодым предпринимателем, которым был еще вчера до встречи с поганцем Твисти. Не отрывая глаз от включенного телевизора, русская леди намазывала маслом тост. Чарльз почувствовал дикий приступ голода. Без долгих церемоний он подсел к столу и приступил к еде, время от времени искоса поглядывая на свою спасительницу. Он ожидал, что она тоже переоденется, но ошибся, кажется, в кружевах пеньюара она чувствовала себя вполне комфортно. Она была бы похожа на пирожное безе, которые он так любил в детстве, если бы не холодно-деловитое выражение лица. Впрочем, ее нарочитая отстраненность не мешала ей исправно подсовывать ему то чашку кофе, то истекающий маслом горячий тост.

– Не знаю, как и благодарить вас за все, что вы для меня сделали, – наконец насытившись, Чарльз откинулся на спинку дивана.

– Довольно просто. Женитесь на мне, – безмятежно ответила дама.

Чарльз хмыкнул и потянулся за кофе. У русской оказалось довольно странное чувство юмора.

– Я совершенно не шучу, меня устроит, если мы поженимся завтра, в крайнем случае, послезавтра, но уж во всяком случае не позже конца недели, потому что в понедельник мне обязательно надо быть в Москве, у меня назначено совещание глав отделов.

Чарльз испуганно поглядел на нее и отхлебнул кофе.

– Мне безусловно лестно ваше предложение, мадам, и при других обстоятельствах я был бы счастлив… – стараясь быть вежливым, забормотал Чарльз, – но учитывая, что вы совершенно ничего обо мне не знаете…

– Я знаю о вас все, что мне нужно. Пока вы спали, я связалась со своим банком, – жестом фокусника она нацепила изящные очки в темной оправе, и Чарльз, наконец, заметил, что рядом с ней стоит включенный ноутбук, – и поставила на уши отдел информации…

– Что сделали?

– Поставила на уши. Буквальный перевод русского идиоматического выражения, обозначающего, что я заставила довольно большое количество моих подчиненных работать в ускоренном темпе. Два часа назад я получила полные сведения, – она щелкнула клавишей, выводя файл на экран. – Вы – Чарльз, лорд Чедуик, третий граф Ленсборо. Титул недавнего происхождения, ваш дед получил его за развитие английской авиационной промышленности во время войны. Вы – сын его младшего сына, ваш отец умер семь лет назад от рака… – Джейн глянула на Чарльза поверх очков, – мои соболезнования. Биография у вас вполне стандартная: Итон, потом Кембридж – математика и химия, потом военная служба, звание капитана и отставка после смерти дяди, от которого вы и унаследовали титул. Ни ваш отец, ни дядюшка ничем особым не отличились. Зато вы явно пошли в дедушку и основали собственное предприятие, что-то там с жидкими кристаллами, полимерами и прочими новейшими технологиями, – она сняла очки и поглядела на него. Глаза у нее оказались огромные, изумрудно-зеленые. Задумчиво прикусив дужку очков, она пояснила, – тут

– Еще одно идиоматическое выражение? – устало поинтересовался Чарльз. Деловитая бесцеремонность, с которой русская копалась в его жизни, повергала в шок.

– Мы будем обсуждать дела или физиологию моего технического эксперта? – строго спросила она. Просверлив его негодующим взглядом, она снова уставилась на экран, – Судя по всему, бизнесмен вы неплохой. Дела у вас шли вполне прилично, через четыре года после открытия вы собрались расширяться, и вот тут совершили первую, но абсолютно роковую глупость! – она укоризненно воззрилась на Чарльза, – Зачем вы взяли ссуду у этого вашего Твистла? Почему не акционировали свое предприятие и не продали часть акций на бирже?

– Потому что не хотел выпускать его из-под контроля! Я не потерплю, чтобы компания обывателей, ничего не смыслящих ни в химии, ни в металлургии, ни в экономике, указывала мне, что делать, только потому, что они соизволили купить на бирже пару акций! А Твисти был моим школьным другом, я много раз выручал его из разных неприятностей и считал, что могу ему доверять! – взорвался Чарльз, – И вообще, с какой стати вы требуете у меня отчета? Вы мне пока еще не жена, чтобы пилить меня за завтраком!

– Попрошу не забывать, я не только ваша невеста, я еще и финансист с большим опытом, и плохого не посоветую, – тоном школьной учительницы заявила русская, – нужно было просто оставить за собой контрольный пакет акций и делали бы, что хотели! Но если уж вам приспичило брать в долг, как вы могли попасться на такую примитивную уловку? Трюк, который проделал ваш любезный друг Твисти, стар как сами деньги! Дается ссуда под крохотный процент, но с условием возврата по первому требованию. Как только деньги оказываются в обороте, и выдернуть их означает прикончить фирму, кредитор требует немедленного погашения долга. Ведь именно это было в уведомлении, которое вы получили вчера, и после которого кинулись бить морду мистеру Твистлу?

– Сперва я кинулся искать, у кого бы занять денег для этой гадины! И даже нашел, старый друг нашей семьи обещал мне помощь, но ему нужно время, чтобы собрать всю сумму. Я просил Твисти об отсрочке, а эта скотина нагло ухмыляется и заявляет, что я не получу и часа сверх оговоренного в контракте! Тогда я ему и выдал, – глухо ответил Чарльз, уставившись в свою чашку.

– Решили хоть удовольствие получить? Вам придется объявить о банкротстве, а ваш предприимчивый школьный товарищ заберет компанию в счет оплаты долга. И сломанный нос ему не помешает! – безжалостно продолжала русская, – Кстати, вам известно, что он собирается сделать с фирмой?

Чарльз покачал головой.

– А мне известно! Твистлу нужны только патенты, чтобы продать их вашим конкурентом на условиях отчислений от эксплуатации. Предприятие будет закрыто, работники окажутся на улице. Не слишком ли дорогая цена за вашу доверчивость?

– Не стоит добивать меня, леди, я уже и так готов. Все это я сто раз сказал себе сам. Но что толку, выхода все равно нет? – помимо желания в его голосе все же проскользнула тень надежды. Он вопросительно глядел на собеседницу.

Дама скептически хмыкнула.

– Не боясь показаться тривиальной, скажу, что выход есть всегда. В данном случае могу предложить очень простой способ спасения. Я даю вам деньги, сейчас, сразу: частично из личных средств, частично из фондов моего банка. Можно как ссуду с тем же процентом, что и Твистл, но с четко оговоренным сроком возврата, а можно как уплату за долю акций. Я бы предпочла второе – ваш бизнес имеет бо-ольшие перспективы. Но в обоих случаях непременным условием является наш брак.

– Брак-то зачем, Господи? – с отчаянием спросил Чарльз, – Не скрою, ваше предложение для меня просто неслыханная удача! Словно тонешь, а в самый последний момент тебе бросают веревку! Вы спасаете всех: моих работников, мое предприятие, мою репутацию! Я вам страшно благодарен! Но давайте не путать личные дела и бизнес! Я соглашусь на любые проценты, на любые условия, кроме женитьбы! Вы, бесспорно, очаровательны, мадам, но у меня есть определенные обязательства перед другой женщиной.

– Вот только не надо врать! – склочным тоном заявила русская, – Невесты у вас нет, это я первым делом выяснила! Вы ухаживаете сразу за двумя девицами из высокопоставленных и состоятельных семей, но ни одной еще не сделали предложение! И ни одна из них и пальцем не шевельнет, чтобы вытащить вас из нынешней поганой ситуации! А мне достаточно поставить подпись, и вы спасены!

– Я не вру, мадам! – Чарльз начинал злиться, – Я имел ввиду не невесту, а свою мать! В отличии от отца, она из старинной семьи, и не переживет, если я женюсь на ком попало!

Чарльз испуганно захлопнул рот. Кажется, он наговорил лишнего. Вот сейчас его собеседница оскорбится и чудо закончится, спасительная лазейка исчезнет также стремительно, как и появилась.

Но русская и не думала обижаться. Она лишь рассмеялась:

– Всего-то? Ничего, вы утешите мамочку тем, что наш брак – это ненадолго. Я намерена пробыть вашей женой ровно столько времени, сколько необходимо для оформления двойного гражданства, потом разведемся, и женитесь на ком хотите! Правда, при разводе я буду настаивать на сохранении за мной титула, я узнавала у адвокатов, так можно сделать, – она налила еще кофе: себе и Чарльзу, отхлебнула и с брезгливой гримаской отставила чашку. Кофе оказался остывшим. – Поймите, милорд, я не потребую у вас ни совместного проживания, ни тем паче исполнения супружеского долга.

Почему-то ее слова не вызвали в его душе ликования. Наоборот, он украдкой окинул взглядом ее миниатюрную фигурку. Под пышными кружевами было почти невозможно рассмотреть контуры тела, но талия у нее была тонкая, а руки и ноги маленькими. По крайней мере, женщина, предложившая ему жениться на ней, ничем не оскорбляла его эстетический вкус.

– Я чувствую себя не мужчиной, а проституткой, которую покупают на ночь, – с тяжким вздохом пожаловался Чарльз.

– Вы против равенства полов? – удивилась дама, – К тому же, я вас не покупаю, а беру в аренду и за очень неплохую плату. Мое условие остается в силе. Я подпишу чек, только когда вы подпишете брачный контракт, – она поднялась. – Я оставлю вас, пойду переоденусь. У вас есть возможность решить, стоит ли ваше самолюбие и чванство вашей маменьки собственного разорения и разорения людей, которые вам доверились.

Она вышла, оставив Чарльза наедине с его грустными мыслями. Через двадцать минут он постучал в дверь спальни. Получив разрешение войти, он приоткрыл дверь. Она сидела у туалетного столика, на

– Я даже не знаю, как вас зовут, – робко произнес Чарльз.

– Думаю, Джейн Чедуик звучит неплохо, – улыбаясь, ответила она.

Глава 9

Чарльз, лорд Чедуик, третий граф Ленсборо (для подчиненных – милорд шеф, для друзей, партнеров по теннису и компании бриджистов – Чед, для потенциальных невест и актуальной любовницы – милый Чарльз, для матушки, миссис Чедуик – Чарли, мой дорогой мальчик) был изрядно раздражен и предавался острым сожалениям об упущенных возможностях. Можно было поехать на ипподром, сегодня интересные скачки. Можно было с утра поваляться в постели с газетой и чашкой кофе, потом не торопясь позавтракать, прогуляться, а вечером отправиться в театр с Пат или Дотти. Наконец, можно было вспомнить о сыновнем долге и навестить матушку в поместье. По-разному можно было использовать столь редкую штуку как выходной, но уж во всяком случае не следовало тратить его на сидящего напротив надоедливого человечка. А если учесть, что человечек пришел в его дом, чтобы задавать абсолютно недопустимые, оскорбительные вопросы… Стоит ли удивляться, что у Чарльза руки чесали спустить его с лестницы. Ситуация усугублялась тем, что сие приставучее насекомое было государственным служащим и имело полное право требовать ответов на свои каверзные вопросы.

– Прошу прощения, милорд, но вы ставите и меня и себя в чрезвычайно неловкую ситуацию, – зудел человечек из глубины кресла, – мы обязаны проверить каждого эмигранта, претендующего на подданство Соединенного Королевства, а посему…

– Вы допрашиваете меня о моей интимной жизни, – устало закончил Чарльз.

– Ни в коем случае, милорд! – человечек был крайне шокирован, – Вы совершенно превратно понимаете мои действия! Задача нашего управления – убедиться, что иностранцы, вступившие в брак с британцами, действительно связаны высоким узами супружества с жителями нашего славного острова, а не заключили фиктивный союз исключительно ради получения гражданства. Я пришел сюда для проведения стандартной процедуры расследования и что же выясняется?

– Что выясняется? – с легким оттенком интереса переспросил Чарльз.

– Ваша жена…

– Леди Чедуик, – поправил человечка Чарльз.

– Она не живет вместе с вами! Вы год женаты и не разу она не переступила порог этого дома!

– Повторяю вам в третий раз, леди Чедуик – владелица одного из самых крупных банков России, финансовые интересы держат ее в Москве. Она действительно не бывала в Лондон, но я ездил к ней в Москву, и еще мы встречались в Париже, Риме и Барселоне.

– У вас нет ни одной общей фотографии!

– Я не люблю фотографироваться.

– Но милорд, вы не в состоянии ответить ни на один из стандартных вопросов, которые мы обычно задаем мужьям! Какую еду и напитки предпочитает ваша жена?

– Леди Чедуик, – вновь поправил человечка Чарльз, но разошедшийся чиновник уже не знал удержу.

– Вы понятия не имеете, каким косметическими средствами она пользуется! Не знаете, какого цвета одежду она выбирает! Не имеет представления, любит ли она животных! Не знакомы с ее друзьями! Вы вообще ничего не знаете о своей жене!

– Мистер Битлз, с самого вашего прихода меня мучает одно желания. Если вы еще раз позабудете правила формального обращения к леди Чедуик, я, пожалуй, перестану мучиться и удовлетворю его, – ласково сказал Чарльз.

Иммиграционный служащий внимательно посмотрел Чарльзу в лицо, оценил нахмуренные брови и неприязненный взгляд и понял, что желание лорда Чедуика не сулит ничего хорошего мистеру Битлзу.

– Вы даже не желаете рассказать историю вашего знакомства с леди Чедуик, – хмуро пробормотал он.

– Я не сентиментален, мистер Битлз. Что касается вкусов леди Чедуик в еде, косметике и одежде, то о них полностью осведомлены ее повар, косметолог и портной. Сведения о друзьях, знакомых и деловых партнерах хранит ее секретарь. Как видите, мне нет нужды забивать свою память подобными мелочами.

– Лорд Чедуик, создается впечатления, что вы не желаете сотрудничать! – официальным тоном сказал мистер Битлз.

– Служащие иммиграционного отдела отличаются редкостной проницательностью, – кивнул головой Чарльз. – Вам потребовалось всего три часа, чтобы понять это!

– Милорд, я выполняю свой долг! Я делаю важную работу, защищаю Британию от проникновения нежелательных элементов, слежу за тем, чтобы рабочие места сохранялись за англичанами, а не доставались каким-то иностранцам!

– Оставьте эту патетику, мистер Битлз! – вздохнул Чарльз, – Ничего вы не защищаете. Ваша служба, во-первых, нарушает права человека, во-вторых, подрывает экономику Британии, а в-третьих, попросту глупа.

– Извольте объясниться! – задиристым петушиным фальцетом выкрикнул оскорбленный в лучших чувствах мистер Битлз.

Чарльз пожал плечами:

– С правами человека просто. Если даже девять из десяти браков с иностранцами – фиктивные, это все равно не оправдывает вас, когда вы немытыми руками лезете в интимную жизнь десятой пары, мечтающей о семейном счастье.

Мистер Битлз невольно глянул на свои руки.

– Что касается экономики… Поверьте мне как специалисту, если хотя бы один год жители Центральной Европы не поедут в Англию работать, сельское хозяйство разорится, поскольку наши любезные соотечественники ни за что не согласятся собирать клубнику или потрошить рыбу. Они считают такой труд ниже своего достоинства. Что до глупости… Я на ваши вопросы не ответил, леди Чедуик тоже не сможет, наверняка она понятия не имеет, каким кремом для бритья я пользуюсь. И что дальше? Вы возликуете и кинетесь депортировать ее из страны, как уже не раз поступали с другими беззащитными женщинами, – губы Чарльза сложились в брезгливую гримасу, – но фокус в том, что леди Чедуик – дама богатая и влиятельная. У нее есть весьма серьезные инвестиции в британскую промышленность. Если вы выкинете ее за пределы Британии, она заберет свои вложения и несколько крупных предприятий разорится, десятки коренных англичан, за которых вы так ратуете, окажутся на улице. И виновата будет ваша служба! Газеты смешают вас с грязью. Вы готовы на это пойти? Вы не соображаете, что ни при каких обстоятельствах не посмеете объявить наш брак фиктивным!? А если соображаете, то тогда уже я не понимаю, за каким чертом вы явились ко мне и испортили первый выходной за четыре месяца?

– Что тут понимать, у них просто месячник демократизации сексуального хозяйства Великобритании, – послышался ленивый женский голос.

Мужчины дружно обернулись к двери. Утомленной походкой Джейн вошла в кабинет и плюхнулась в кресло возле письменного стола. Танька прислонилась к косяку, с интересом наблюдая за происходящим.

– Еще одно русское идиоматическое выражение? – поинтересовался Чарльз.

– Господь с тобой, Чарльз, какие идиомы, неприкрытая реальность, – пояснила Джейн, – к ним поступили мои документы на получение гражданства, и господа чиновники сразу сообразили, как шикарно будет выглядеть в их списках

– Дорогая… мистер Битлз, – Чарльз вспомнил о вежливости и поторопился представить чиновника.

Мистер Битлз вскочил и неловко поклонился.

– Чем же мы можем помочь однофамильцу ливерпульской четверки? – спросила Джейн.

– Обычно супружеские пары рассказывают мне о всяких бытовых мелочах, привычках, вкусах, а я сверяю их показания, – пояснил мистер Битлз. Появление Джейн спасало его от гнева Чарльза, и он несколько приободрился.

Джейн оперлась локтями о колени, положила подбородок на сцепленные пальцы и устремила на маленького человечка долгий задумчивый взгляд. Загадочное мерцание ее зеленых глаз заставило мистера Битлза смущенно заерзать в кресле.

– Какая потрясающая у вас профессия, мистер Битлз, – протянула Джейн, – приходите к людям, достаете свои анкеты, вопросы каверзные задаете: «Скажите, миссис Смит, в девичестве Тютькина, известно ли вам, что ваш муж, мистер Смит, сидя на унитазе, любит ковыряться в носу? Ах, неизвестно! Странно, странно! Ах, не сопровождаете его в столь интимное помещение! Но ведь подлинный брак как раз предполагает интимность». Бедняги злятся, пыхтят, потеют, путаться начинают… И тут вы их как коршун, нет, как леопард, …хвать! «Почему, миссис Смит, вы приготовили на обед тушеную говядину с черносливом, если мистер Смит предпочитает стейк?» И бедная миссис Смит сникает пред тяжестью неопровержимых улик, а назавтра под конвоем отправляется в аэропорт и летит в свою Жмеринку. И правильно, пусть знает, как забивать британские желудки иноземной пакостью! Замечательная профессия, мистер Битлз! К старости у вас накопится масса воспоминаний! Сможете книгу написать – «Как я перетряхивал грязное белье Британии».

– Мадам, вы оскорбляете государственного служащего! – заверещал мистер Битлз, – Закон на моей стороне, мадам! Ваш отказ сотрудничать…

– Так разве ж я отказываюсь? – Джейн невинно похлопала ресницами, Чарльз вспомнил, что видел подобную манеру у одной из ведущих русского телевидения, – Ни Боже мой, как же можно! Одна беда, с бытовыми подробностями у нас с Чарли плохо, мы уже давненько не занимаемся собственным бытом, а с обслуживающим персоналом вы говорить отказываетесь. Как же вам помочь? – Джейн закручинилась, сделала вид, что глубоко задумалась, потом вдруг радостно просияла, – Знаю, мы расскажем вам о нашей сексуальной жизни!

Гибким движением она соскользнула с кресла и склонилась над мистером Битлзом. Бедняга от испуга вжался в спинку.

– Наши сексуальные пристрастия экзотичны и разнообразны, – горячий шепот Джейн пощекотал мистеру Битлзу висок, – вам их как, вкратце по пунктам или художественное описание?

– Дорогая, – Чарльз смущенно откашлялся, – Пожалуй, не стоит, мистер Битлз не знаком с твоим специфическим чувством юмора и может принять тебя всерьез.

– Всерьез!? – на лице Джейн было написано крайнее изумление. Одним прыжком она вернулась к столу, – Запомните, меня никто и никогда не принимает всерьез, именно поэтому я так фантастически богата, – пояснила она, глядя на мистера Битлза строгим взглядом школьной учительницы. Тот затравленно зыркнул на нее.

– Ой, чуть не забыла, – хлопнула себя по лбу Джейн, – Чарльз, я решила твою проблему с парижской фондовой биржей.

– Спасибо, – расцвел Чарльз, – ты мне очень помогла.

– Сейчас я тебе дам телефон одного специалиста, он скажет, какие нужны бумаги… – Джейн принялась рыться в сумке в поисках записной книжки.

– Я, пожалуй, пойду, – слабым голосом пробормотал мистер Битлз, выбираясь из кресла.

– Не задерживаю вас, – бросила Джейн, не отрываясь от блокнота.

Мистер Битлз побрел к двери.

– Простите, сэр, а зачем вы, собственно, приходили? – ударил ему в спину вопрос.

Мистер Битлз обернулся. Старательно наморщив лоб, Джейн с недоумением разглядывала чиновника. Это уже было выше слабых сил человечка из иммиграционного отдела. Со сдавленным стоном мистер Битлз выпал за дверь. Слышно было как его шаги дробно протопотали по лестнице и затихли вдали.

– Хана мужику, – сочувственно буркнула Танька.

– Переживет, бюрократы, они живучие, – отмахнулась Джейн, – Чарльз, позволь представить себе, это Таня Коваленко, врагиня моего босоногого детства.

– Интересное кино, – немедленно возмутилась Танька, – Значит, твоя шикарная фирмовая обувка, из-за которой все девчонки завистью истекали, теперь проходит как «босоногое детство». А у тех, кто ходил в сандалиях фабрики «Скороход» какое детство было – безногое?

– Видал, какая гангрена языкатая, – Джейн с гордостью и умилением продемонстрировал Таньку мужу. – Мы поживем у тебя недельку?

Чарльз приветственно поклонился Таньке. Та зарозовелась от смущения. О, дьявол, какой поклон! Аж на душе потеплело! И еще кое-где! Нет, аристократия – это, конечно, пережиток, но… умеют же, черти, куда американцам до них! И мужик обалденный! Неужели у Женьки с ним, действительно, все фиктивно?

Джейн тем временем продолжала:

– Так можно? Понимаешь, у меня тут кое-какие дела, надо встретиться с людьми, уладить… К тому же видишь, как удачно я появилась, как раз чиновников утихомирим… Ты не волнуйся, наше соглашение я не нарушу, мешать тебе не буду, твоя свобода при тебе…

Не отвечая на ее слова, Чарльз вернулся к своему месту за столом и точно скопировав позу жены, задумчиво уставился на Джейн, положив подбородок на сцепленные пальцы. Джейн сбилась и замолкла, устремив зачарованный взгляд на руки мужа. В который раз она подумала, что ни у одного мужчины еще не видела таких красивых рук. Удивительно изящные, длинные и в то же время сильные пальцы. Каждый раз при взгляде на них она ощущала сладкое и мучительное томление. Конечно, это всего лишь простое любопытство многоопытной женщины, но страшно интересно было бы узнать, что чувствуешь, когда эти руки касаются твоей кожи, скользят по шее, плечам, принимаются ласкать груди…

С усилием Джейн отвела глаза и сосредоточилась на бронзовом чернильном приборе. Хм, да, весьма поучительный и забавный был бы опыт, но не обязательный, совершенно не обязательный!

Воцарившееся молчание прервал Чарльз:

– Интересно, – с легким налетом любопытства проронил он, – что у вас, моя дорогая, такого стряслось, что вы вдруг все бросили и примчалась сюда? Может, скажете мне? Вероятно, вы удивитесь, но вы все-таки моя жена и мне небезразличны ваши дела!

Эротические фантазии мгновенно вылетели у Джейн из головы, она воинственно вздернула подбородок:

– Тебе совершенно не стоит беспокоиться, – отчеканила она, – мои проблемы никак на тебе не отразятся, твоей репутации ничто не

На физиономии мужа так явно отразилась обида, что Джейн даже несколько устыдилась. Конечно, он не всерьез беспокоится о ней. Его волнует только не выкинет ли русская жена что-нибудь компрометирующее, а то ведь мама расстроится. Но может не стоило так явно подчеркивать, что они совершенно чужие люди? Им ведь до развода еще два года. Джейн виновато улыбнулась мужу, тот лишь безнадежно махнул рукой.

– Что ж, это свободная страна, не желаете говорить – как вам угодно! На галерее две спальни свободны, располагайтесь, Джонс сейчас отнесет ваш багаж. В доме есть кухарка, приходящая горничная, экономка и еще Джонс, он шофер, садовник и вообще милейший человек, сделает все, о чем попросите. Весь штат в вашем полном распоряжении. Постоянно здесь живут Джонс и экономка, но ее сейчас нет, она вернется завтра. Скажете ей, в чем нуждаетесь вы и наша очаровательная гостья, – опять легкий поклон в сторону Таньки, – Миссис Симпс все сделает.

– Не волнуйся, я не слишком обременю твою миссис Симпс, – обрадованная его согласием Джейн потащила Таньку к лестнице.

Чарльз пожал плечами:

– Обременяйте ее как считаете нужным, моя дорогая, вы в доме хозяйка.

Пораженная Джейн остановилась на пороге. Медленно обернувшись, она через плечо поглядела на мужа. Чарльз изумился, увидев, как от его простых слов на лице решительной и самоуверенной русской жены проступает растерянное выражение. Она напомнила ему ребенка, получившего красивый, но неожиданный и несколько странный подарок: и оставить хочется, и что с ним делать неизвестно. Губы Джейн дрогнули, она хотела что-то сказать, но передумала и молча вышла. Танька последовала за ней.

Смущенный Чарльз сел за стол, рассеянно включил компьютер и бессмысленно уставился на засветившийся экран.

Глава 10

Отпустив такси, миссис Симпс привычным жестом поправила строгий пучок светло-рыжих, лишь слегка сбрызнутых налетом седины волос, нашарила в сумочке ключ, и подняла голову, чтобы окинуть взглядом респектабельный фасад вверенного ее попечениям дома. И тут же недовольно поджала губы. Ее не было всего три дня и уже непорядок! Современную прислугу ни на минуту нельзя оставить без присмотра! Ведь ясно было сказано, комнаты для гостей следует проветривать ежедневно! Восемь утра, а окна все еще закрыты тяжелыми темными шторами! Сейчас она им задаст! Но сперва следует устранить безобразие.

Отперев дверь, пылающая праведным гневом экономка решительно направилась на галерею второго этажа. На ощупь дойдя до окна сквозь полумрак комнаты, она резким рывком раздернула шторы, впустив волну яркого солнечного света и принялась раздраженно греметь ставнями.

Сзади зашуршала накрахмаленная простыня, послышался зевок. Миссис Симпс замерла на месте, а потом медленно повернулась к кровати.

– Который час? – поинтересовался сонный женский голос из глубин взбаламученной постели. В голосе слышался довольно сильный иностранный акцент. Миссис Симпс увидала разметавшуюся по подушкам копну морковно-рыжих волос и один серый глаз, глядящий на нее из-под легкого одеяла.

– Восемь, мадам, – машинально ответила экономка.

– Утра или вечера? – спросила рыжеволосая, растирая по лицу остатки вчерашнего макияжа.

– Утра, мадам.

– Вы с ума сошли! – незнакомка резко подняла голову, – Какого черта вы разбудили меня в такую рань!

– Прошу прощения, мадам, я не знала… – под властным взглядом гостьи миссис Симпс невольно начала оправдываться, – Милорд не предупредил меня… Если мадам желает еще отдохнуть, я немедленно закрою шторы…

– Ладно уж, – дама раздраженно отмахнулась, – Просто запомните на будущее, я никогда не встаю раньше одиннадцати.

– Как вам угодно, мадам, – ошеломлению миссис Симпс не было предела. Молодая женщина, здесь, в одном доме с молодым мужчиной! Как прикажете это понимать? Но довести мысль до логического конца экономка не успела, поскольку ее понятиям о пристойности был нанесен следующий удар. Дама отбросила одеяло и села в постели. Шокированная миссис Симпс зажмурилась.

– Раз вы меня подняли, хоть скажите, что у нас на завтрак? – поинтересовалась рыжеволосая, не обращая ни малейшего внимания на смущение экономки.

Миссис Симпс опасливо приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась снова. Гостья уже не сидела в постели. Она стояла, нисколько не обеспокоенная тем, что из всей одежды на ней лишь кружевные трусики да домашние тапочки. Какой кошмар! Эта молодая женщина явно лишена не только одежды, но и всякого чувства приличия!

– Милорд всегда предпочитает традиционный британский завтрак, – пробормотала миссис Симпс.

– Что!? – восклицание было наполнено таким ужасом, что миссис Симпс невольно открыла глаза, – Овсянка!?

– Почему овсянка? – изумление экономки было столь глубоко, что она даже позабыла про неподобающий вид собеседницы, – Яичница, поджаренный бекон, тосты, яблочный джем и чай с молоком.

Гостья недоверчиво уставилась на миссис Симпс, словно подозревала экономку в изощренной лжи.

– Ну, если так… – в голосе рыжеволосой дамы по-прежнему плескалось сомнение, – Хорошо, только мне не чай, а кофе. Можете подавать, через пару минут я спущусь, – гостья скрылась за дверью ванной.

Потрясенная миссис Симпс покинула комнату. В душе ее царил полный разлад, возмущение сочеталось со жгучей обидой. Она всегда полагала, что служит в порядочном, респектабельном доме и вдруг такое… До нее, конечно, доходили слухи о многочисленных любовных похождениях лорда Чедуик, и в газетах часто намекали, но молодой лорд всегда держался в рамках приличий. Все его скандальные истории происходили вне дома! Неужели теперь он намерен приводить любовниц сюда, в резиденцию своего покойного деда? Дом заполонят голые иностранки! Куда катится Британия!

Пытаясь удержать хаос мыслей в узде, миссис Симпс вошла во вторую гостевую комнату. Даже если сэр Чарльз намерен превратить дом в обитель гнусного разврата, она будет поддерживать должный порядок, во всяком случае, пока работает здесь. А ведь ей, несомненно, придется оставить место. Боже мой, но ведь она еще совершенно не готова к жизни пенсионерки! Да и дом мгновенно развалится без присмотра. Глубоко расстроенная миссис Симпс раздвинула шторы и потянула тяжелую раму.

Послышавшийся из-за спины шорох накрахмаленного постельного белья и зевок наполнили ее сердце ужасом. Не веря ни ушам, ни глазам, миссис Симпс обозрела пряди каштановых волос, выбивающиеся из-под одеяла.

– Который час? – поинтересовался сонный женский голос. На сей раз иностранный акцент был едва заметен.

– Восемь, мадам, – машинально ответила экономка.

– Утра или вечера? – спросила обладательница каштановой гривы и уселась в постели, придерживая на плечах одеяло.

– Утра, мадам, – сообщила миссис Симпс. Реакцию второй дамы она уже знала заранее.

– Вы с ума сошли! – незнакомка резко подняла голову, – Какого черта вы разбудили меня так поздно!

– Прошу прощения, мадам, я думала… То есть я предполагала… – в только что сказанной фразе явно что-то было не так, но огонь гневного взгляда гостьи не давал миссис Симпс сообразить в

Дама оглядела миссис Симпс с ног до головы. На ее выразительной физиономии явно отразились сомнения в мыслительных способностях домоправительницы. Наконец она раздельно, словно обращаясь к глухой или умственно отсталой произнесла:

– Будьте любезны, запомните на будущее, я никогда не встаю позднее семи.

– Как вам угодно, мадам, – еще более ошеломленная чем раньше, миссис Симпс пыталась переварить тот факт, что в доме оказалось две молодых женщины. Но незнакомка не дала ей времени прийти в себя. Отбросив с лица спутанные завитки (миссис Симпс подумала, что волосы слишком хороши, чтобы быть натуральными), дама спустила ноги с кровати. Миссис Симпс не стала дожидаться, пока та отбросит одеяло и на всякий случай сразу зажмурилась.

– Что с вами, миссис Симпс? – поинтересовалась гостья. В голосе ее слышалось недоумение, густо замешанное на раздражении.

Миссис Симпс опасливо приоткрыла один глаз и облегченно вздохнула. Несмотря на коротенькие штанишки и тоненькие бретельки кофточки, шелковая пижамка второй дамы выглядела вполне благопристойно.

– Ладно, раз утро все равно потеряно, хоть позавтракаю не торопясь, – заявила молодая женщина, – Что на завтрак, миссис Симпс?

– Милорд всегда предпочитает традиционный британский завтрак, – второй раз за сегодняшнее утро пробормотала миссис Симпс, и уже хотела пояснить, что под традиционным британским завтраком она подразумевает вовсе не овсянку, но дама не дала ей продолжить.

– Что!? – слышавшийся в ее голосе ужас вызвал у миссис Симпс стойкое ощущение «дежа вю», – Бекон и яйца!? Совершенно исключено!

Нет, эта парочка иностранок явно хочет ее смерти! Чем плохи бекон и яйца?

– Что будет угодно мадам? – нервно подрагивающим голосом вопросила миссис Симпс.

– Кофе, крепкий, без сахара, яйцо всмятку и половинку грейпфрута, – накинув халат, дама направилась к ванной, – Я спущусь через пару минут, можете подавать.

– Мадам должна меня простить, милорд не сообщил, что у него гости, я не была готова, – извиняющееся бормотание миссис Симпс остановило молодую женщину на пороге ванной.

– Это не у него гости, это у меня гостья, – отрезала та, – Кстати, мисс Коваленко уже встала?

– Мисс… э-э… да, она уже встала, принимает душ.

– Замечательно, позавтракаем втроем. Да, миссис Симпс, когда мне будут звонить, немедленно несите трубку, даже если я будут в ванной.

– Как будет угодно мадам, – потрясенная невозмутимой наглостью иностранки миссис Смит могла уже только жалко лепетать, – Но… э-э… прошу прощения, мадам…

– Что еще? – раздражение в голосе дамы сквозило все сильнее.

– Прошу меня простить, но лорд Чедуик не сообщил мне ваших имен… Если вам позвонят, кого будут спрашивать?

Незнакомка блеснула ослепительной улыбкой (интересно, во сколько такая улыбка ей обошлась, не могли же ее белоснежные зубы быть настоящими?) и коротко обронила:

– Разумеется, спрашивать станут леди Чедуик, – дверь ванной захлопнулась.

Крепко держась за перила миссис Симпс спустилась на кухню и ошалело глядя в недоумевающую физиономию кухарки, заказала на завтрак овсянку.

Глава 11

Чарльз слегка растерянно окинул взглядом стол. Привыкнув завтракать в одиночестве, он чувствовал себя неловко в роли семейного мужчины, сидящего за одним столом с женой и ее подругой. Ни один из привычных стереотипов поведения не подходил. В других обстоятельствах, оказавшись в компании двух хорошеньких элегантных и остроумных женщин, он мгновенно приударил бы за обеими, а там как бог даст, но сейчас… Ухаживать за женой? Это будет выглядеть несколько странно, ведь они уже год женаты. К тому же, она может расценить это как нарушение соглашения, ведь она особо оговорила в брачном контракте свою полную свободу. Ухаживать за подругой? В присутствии жены? Свобода свободой, но это оскорбительно для Джейн.

Чарльз бросил опасливый взгляд на жену и слегка приободрился. Судя по недовольной физиономии, Джейн тоже чувствует себя неловко. Разговаривает только с приятельницей. Кстати, о чем они?

Джейн вонзила ложечку в грейпфрут и мрачно воззрилась на одноклассницу, намазывающую маслом аппетитно шкворчащий горячий тост.

– И куда в тебя, худющую, лезет? – Джейн завистливо оглядела фундаментальную яичницу, вольготно раскинувшуюся на Танькиной тарелке, – Ты что, совсем на диете не сидишь?

– Зачем? – удивилась Танька, впиваясь зубами в тост, – Хоть слона съем, все равно все в энергию уйдет.

– Ну, положим, мотаюсь я побольше твоего, а все равно приходится жить на одних фруктах. Нет, вы гляньте, что она делает, меня сейчас жаба насмерть задавит! – воскликнула Джейн, видя как Танька невозмутимо приступает уже к третьему тосту с маслом.

– Что-то эротическое? – неожиданно вмешался в разговор Чарльз.

– Где? – обалдело уставилась на него Танька, а Джейн обречено вздохнула и начала лекторским тоном:

– «Жаба задавит» – это…

Чарльз предостерегающе вскинул руку:

– Знаю, знаю, это буквальный перевод на английский русского идиоматического выражения. Я спрашивал, что оно означает.

– Что она ест, что хочет, а я – что можно, при этом фигуры у нас одинаковые! И я сейчас от зависти лопну вдребезги пополам!

– Так вдребезги или пополам? – кротко переспросил Чарльз.

– Какая разница! – разозлилась Джейн.

– Ну, видите ли, дорогая, если вдребезги, то будут очень мелкие кусочки, а если пополам…

Танька хихикнула в салфетку, Джейн издала приглушенное рычание, и удовлетворенно улыбающийся Чарльз принялся намазывать джемом круглую булочку. В столовой повисла тишина.

– Друзья предупреждали меня, что супружество вносит в жизнь мужчины огромные перемены. И они не соврали, – прервал молчание Чарльз, – Утренняя газета пропала, впервые за пять лет завтрак запоздал на двадцать минут, кран в моей ванной протекает…

Три пары женских глаз пристально уставились на единственного мужчину.

– Извини, – скорчив недовольную гримаску, Джейн протянула ему мятую газету, – Я хотела посмотреть биржевые новости.

Горестно оглядев неопрятный сверток, в который превратилась его газета, Чарльз перевел взгляд на миссис Симпс.

– Прошу прощения, милорд, – экономка нервно засуетилась, поставила на стол поднос с кофе, потом зачем-то вернула его на сервировочный столик, снова поставила на стол, – Это моя вина, милорд, я дала кухарке неверные указания относительно завтрака. Пока мы готовили новый… Больше не повторится, милорд.

– Надеюсь… Что такого страшного вы заказали на завтрак?

– Овсянку, сэр.

Танька снова тихонько захихикала. Чарльз коротко глянул на нее.

– К крану в ванной не имею ни малейшего отношения, – твердо заявила рыжая.

– Чем вы намерены заняться, мисс Коваленко? – любезно осведомился Чарльз, – Если вы плохо знаете Лондон, я мог бы показать вам достопримечательности. Сегодня днем, я, к сожалению, занят, но завтра могу служить вам проводником.

– Чтобы сидеть в доме ей проводник не нужен, – безапелляционно отрезала Джейн, – Слушай, Коваленко, из дому ни ногой! И в Интернет не лазать, ясно!?

– Чего я тут делать буду, клопов давить? –

– У нас нет клопов! – миссис Симпс была поражена в самое сердце.

– Прекратить базар! – рявкнула Джейн, – Я сейчас еду в Сити к давним партнерам, воспользуюсь их службой информации, а до тех пор делай что хочешь, но выходить не смей!

– Но у меня же ничего нет, я приехала в Лондон практически голая! – жалобно взмолилась Танька.

Миссис Симпс на всякий случай зажмурилась, а то вдруг гостья и впрямь решит заголиться.

– У твоей экономки нервный тик? – холодно спросила Джейн.

Чарльз окинул миссис Симпс участливым взглядом.

– Вы плохо себя чувствуете, миссис Симпс? – в его голосе слышалась неподдельная забота. Джейн ощутила странное покалывание где-то в области сердца. Кто бы ее также заботливо спросил о самочувствии, о делах? Ведь ни одной заразе и в голову не придет!

– Благодарю вас, милорд, все в порядке, – миссис Симпс открыла глаза и неуверенно поглядела на Таньку. Убедившись, что та по-прежнему в юбке и блузке, она облегченно вздохнула.

– Раз все в порядке, будьте любезны помочь мисс Коваленко с ее гардеробом. Дашь ей список нужных вещей и свои размеры, – распорядилась Джейн.

– И кредитную карточку, – согласно кивнула Танька.

– Никаких кредиток! Только наличные! Хочешь, чтобы тебя вычислили по номеру? – разозлилась на одноклассницу Джейн.

– Где я возьму столько налички? – изумилась Танька.

– У меня одолжишь!

– А ты где возьмешь? – ехидно поинтересовалась Танька, – Сейчас?

Джейн на мгновение задумалась, потом ткнула пальцем в мужа:

– У него одолжу. Чарльз, займешь мне денег?

Чарльз внимательно оглядел обеих женщин, поднялся, подошел к висящему на стене миниатюрному портрету королевы Елизаветы I, отодвинул его, открыв взором присутствующих стальную дверь домашнего сейфа, набрал комбинацию и вернулся к столу, держа в руках пухленькую пачку цветных бумажек с портретами Елизаветы II.

– Мисс Коваленко разыскивает полиция? – невозмутимо поинтересовался он. Сзади сдавленно охнула миссис Симпс.

– Что дает вам основание так думать? – возмутилась Танька, – Те, которых полиция разыскивает, шастают себе спокойненько где им угодно, – она кинула ядовитый взгляд на Джейн, – Если бы меня полиция разыскивала, сидела бы я тут как последняя дура!?

– Сиди как первая умница, ты ведь всегда себя такой считала, – поднимаясь, фыркнула Джейн. – Сиди как хочешь, но только прошу тебя – сиди!

Леди Чедуик отбросила салфетку, подкрасила губы, оправила перед зеркалом в холле свой строгий светлый костюм, подхватила сумочку и вооруженная до зубов, вышла в широкий мир.

Глава 12

Вечером того же дня она, совершенно измочаленная, возвращалась в особняк. Измученная целым днем переговоров и упрашиваний, беготней с этажа на этаж, раздачей обещаний и клятв, она без сил прикорнула на заднем сидении машины. Живот бурчал от бесчисленных ланчей, съеденных в компании нужных людей, скулы болели от дежурной улыбки, ноги распухли, в глазах мельтешили бесконечные вереницы цифр, а голова пухла от проблем. Ей было так плохо, что она чувствовала себя как дома, и поняла – срочно требуется противоядие. Быстро перебрав несколько возможных вариантов, она решительно выпрямилась и скомандовала:

– Поворачивайте! Едем в Хэрродз.

Через полчаса Джейн уже вкушала радости самого прославленного универсального магазина Лондона. К общению с Хэрродз она подходила неторопливо. Сперва с противоположной стороны улицы полюбовалась сиянием цветных огоньков на куполе, позволяя душе наполниться ощущением новогодних праздников. Затем прошлась вдоль фасада, оценивая благородство витрин, и лишь после этого шагнула в распахнутую дверь, чтобы побродить по шумному первому этажу, заглянуть в отдел деликатесов, впитать атмосферу пьянящей роскоши, так и брызжущей из всех щелей.

В принципе, делать покупки в Хэрродз было явным расточительством и глупым снобизмом, ведь в Сэлфридж можно найти вещи такого же высокого класса. И обслуживание не хуже, зато безо всякой накрутки за аристократизм. Но Джейн в который раз уже поддавалась фантастическому, не передаваемому словами духу этой маленькой торговой вселенной, духу, принесшему Хэрродз его мировую славу. Черт с ней с экономией, только покупка от Хэрродз способна поднять ей настроение!

Раздумывая, что лучше успокоит растрепанные нервы – шляпка или белье, Джейн встала на эскалатор, и поднялась в отдел верхней одежды. Как и всегда в Хэрродз, отдел был почти пуст, здесь никогда не бывало шумных толп. Две симпатичные продавщицы застыли в позах «готовы помочь», но не навязывались, позволяя клиентке спокойно оглядеться, побыть наедине с товарами и собственными желаниями. Джейн прошлась вдоль рядов деловых костюмов, платьев, изящных юбок и блуз. Ее внимание привлекло маленькое черное шелковое платьице с беленьким воротничком и манжетами, похожее на школьную форму. Джейн остановилась, прикидывая, каким образом такой простенький фасончик умудряется производить совершенно сокрушительное впечатление. Интересно, а если его примерить, впечатление сохранится? Джейн уже хотела подозвать продавщицу, но тут занавеси примерочной кабинки дрогнули и появилась жгучая брюнетка в темных очках и точно таком же «школьном» платье. Джейн почувствовала легкий укол ревности. Конечно, она не знает эту даму, и вряд ли когда-нибудь с ней встретится, но вот так выбрать платье и тут же увидеть его на другой женщине… Но надо отдать должное, вещь сидит великолепно! Может все-таки примерить?

Продолжая раздумывать о платье, Джейн проводила покупательницу взглядом. Та, между тем, повела себя странно. Заметив Джейн, она вдруг словно споткнулась, сделала шаг назад, потом направилась к двери, потом, вспомнив о надетом на ней платье, торопливо метнулась к продавщицам, лихорадочно копаясь в сумочке. Заинтересованная этими маневрами, Джейн пристально уставилась на даму. Брюнетка вытащила портмоне, мелькнула купюра, сдача, и вот уже подхватив кучу разноцветных пакетиков и огромную сумку, дама почти бежит к выходу. Джейн нахмурилась, вспоминая. Ни у кого из приятельниц она не помнила таких черных волос и длинной стрижки-каре, но светлое кожаное портмоне она где-то уже видела, причем совсем недавно. Да и фигура брюнетки показалась ей знакомой.

Позабыв о покупках, Джейн выскочила за дверь вслед за беглянкой. Какое все-таки счастье, что Хэрродз устроен иначе, чем другие универсальные магазины и все двери ведут в огромный, всегда пустой холл с эскалаторами. Джейн мгновенно засекла «свою» даму наверху движущейся лестницы и бросилась следом, прыгая через две ступеньки. Холл третьего этажа был пуст, эскалатор на четвертый тоже. Джейн растеряно глянула на плотно закрытые двери отделов. Белье или косметика? Попробуем белье, решила Джейн и не ошиблась. Почти ворвавшись в отдел, она успела заметить, как подхватив первую попавшуюся пару белья, брюнетка скрылась в примерочной. Не обращая внимание на шокированных продавщиц, Джейн нырнула следом.

– Очки не мешают? – ехидно вопросила она, – Себя-то хоть видишь?

– Засекла таки, – безнадежно вздохнула Танька, снимая темные очки. – Ты же вроде в Сити собиралась, кой черт тебя сюда принес!

– Как же, подобрала! Еще как подобрала! Ты посмотри, что этот Бэрримор в юбке приволок! Посмотри, посмотри! – Танька швырнула сумку Джейн под ноги.

Та неохотно наклонилась, расстегнула молнию, вытащила лежащий сверху лифчик и сдавленно захихикала.

– Смеешься? Тебе смешно? – рассвирепела Танька, – А мне нет! По-твоему, я могу это надеть?

– Ну, не скажи, по-моему, вполне, э…, прилично, – протянула Джейн и снова не выдержала, фыркнула.

– Бронежилет тоже приличный! – бушевала Танька, – Ты остальное погляди, еще хуже! Трусики – пояс невинности! Я как покупки распаковала, мне дурно стало! Я точно знаю, она специально!

Джейн переворошила сумку, полюбовалась ночной рубашкой, почему-то вызывающей ассоциации с упаковочной тарой и невольно ощутила сочувствие к однокласснице.

– Где ты парик взяла? – полюбопытствовала она.

Теперь захихикала Танька:

– У нее же, у миссис Симпс, из комнаты стащила. Торчал там на болванке. Представляешь, тетенька носит парик, а это, видать, запасной.

– Погоди, а почему черный, миссис Симпс вроде как рыжеватая?

Танька уже хохотала в голос:

– Я его покрасила! Натуральный цвет парика слишком на мой похож, вот я и решила для безопасности его забрюнетить. Пошла к кухарке, поболтала с ней за жизнь, а потом говорю, мол, скучно, выходить не хочу, займусь-ка внешностью, сменю имидж. Попросила смотаться за краской для волос. И покрасила!

– Таким и вернешь? – тоже засмеяла Джейн.

– Да она нестойкая, легко смывается, – отмахнулась Танька. – Лучше расскажи, что ты узнала?

– Ничего хорошего, – посерьезнела Джейн, – на мой банк насели так, что пух и перья летят! Меня ищут со страшной силой, прямо землю роют! Видно, кто-то за этим стоит очень крутой, крепко ментов подогревает, никогда у нас за валютные преступления так отчаянно не искали. Самое ужасное, я очень плохо ориентируюсь в обвинениях, неизвестно, что там любимые соратники за моей спиной накрутили. Ей-Богу, лучше бы я сама отмывала мафиозные бабки, хоть бы знала сейчас, о чем речь! – пожаловалась Джейн.

– Ладно, невинная овечка, а про меня ты узнала?

– С тобой тоже компот интересный. Поздравляю, мы теперь в одной лодке, итальянская полиция имеет ордер на твой арест!

– За что-о?

– За кражу паспорта у американской гражданки и нелегальный переход границы, – с удовлетворением заявила Джейн, но вдоволь полюбовавшись Танькиной перепуганной физиономией, сжалилась, – Да брось, не паникуй, обвинение сфабрикованное. Я связалась по электронной почте с твоей американкой, назвалась твоей подругой (и как у меня язык не отсох!), сказала, что ты приехать не можешь, страшно извиняешься и перешлешь ее паспорт курьерской почтой. Так вот, она тебя ждала не раньше, чем через день-два, не имеет к тебе никаких претензий, и уж тем более не заявляла в полицию. Зато вчера она позвонила к тебе во флорентийский отель, напомнила про паспорт и продиктовала на автоответчик свой новый телефон. Можешь теперь не сомневаться, мафия твой номер пасла.

– Ф-фух, ну и напугала ты меня этой полицией, – с облегчением выдохнула Танька, – Я аж в трусиках застряла.

– Это потому, что они тебе маленькие, дай я примерю.

– Ничего не маленькие, сидят как влитые, – продолжая беседовать, дамы перемеряли уже десяток пар дорогого белья и, наконец, расплатившись, перекочевали в отдел обуви.

– А нельзя выследить, кто подал заявление в полицию? – поинтересовалась Танька, внимательно изучая босоножки.

– Выяснили, а толку… Я созвонилась с друзьями в Риме, те поговорили со своими друзьями-полицейскими… Вполне тривиальная картина. Пришла женщина, американка, предъявила водительские права на имя твоей приятельницы и рассказала страшную историю о подлой русской бабе, заныкавшей ее паспорт. Написала заявление и дело получило ход. Кто эта женщина, где ее искать, сам черт теперь не разберет. Мы с твоей американкой договорились, как только она получит свой документ, пойдет и напишет встречное заявление. Дескать, кто-то воспользовался ее именем, чтобы опорочить мисс Коваленко – честнейшую, святую женщину.

– Поиздевайся мне тут! – пригрозила Танька, – Такие деньги за две веревочки! – она поставила босоножки на место и взялась за открытые туфли, – Чего теперь делать?

– Домой ехать, а то меня уже ноги не держат! Потом ужинать, а уж потом решать, что делать! – Джейн на мгновение призадумалась, – Нет, сперва спать, а потом решать. Вот в такой последовательности!

– Метро или такси? – спросила Танька, подхватывая сумку и бесчисленные пакеты.

– С таким багажом? Конечно, такси! Зачем ты еще и покупки миссис Симпс с собой взяла?

– Хотела вернуть в магазин, а потом как зашла в Хэрродз, как увлеклась, так за собой и протаскала, – пояснила Танька, с помощью шофера-китайца запихивая покупки на заднее сидение.

– Не могла в камеру хранения сдать?

– Так я все думала: вот сейчас уйду, вот только еще платье, вот только еще юбку…

Глава 13

Такси стремительно несло их по улицам Лондона. В этот вечерний час движение затихало, исчезали вечные пробки, суета бесчисленных толп, огромная машина мегаполиса замирала, еще слегка попыхивая и отдавая остатки жара. Лондон успокаивался, принимал тихий, благостный, уютный вид. По вечерам он ничем, кроме размеров, не отличался от любого провинциального городка. Эдакий самый большой в мире маленький город. Атмосфера респектабельного отдыха воцарялась на улицах и площадях, вспыхивали огнями еще пустые театры и вечерние рестораны, а первые прогуливающиеся пары уже меряли шагами променады. Устало откинувшись на спинку сидения, Джейн мечтательно любовалась мелькающими за окном фасадами.

– Стой! – Танькин вскрик заставил Джейн подскочить на сидении. Резко затормозив, машина ткнулась в бровку тротуара. Обозленный водитель повернулся к пассажиркам. Не обращая на него ни малейшего внимания Танька ухватила Джейн за плечо:

– Смотри, да смотри же! Видишь, вон там!

– Не тычь меня физиономией в стекло! Совсем сдурела! На что я должна смотреть, на дом Чарльза?

– На ворота смотри! А теперь вправо! Видишь?!

– Ну, машина…

– А в машине?

– Мужики какие-то, – пожала плечами Джейн.

– Какие мужики – это мафия! Меня ждут!

Джейн окинула одноклассницу внимательным взглядом:

– Танюша, ты не волнуйся! Не принимай все так близко к сердцу. Мы обязательно выкрутимся, все будет хорошо, вернешься домой… – ласково бубня Джейн даже погладила Таньку по плечу. Та раздраженно отстранилась.

– Думаешь, я с ума сошла?! Мания преследования на нервной почве!? Да ты посмотри на них, они же явно кого-то подстерегают! Даже у бампера машины вид выжидательный! И морда самая бандитская! Я имею в виду шофера… Ну кого они могут ждать у дома твоего мужа? Или ты думаешь, это поклонники миссис Симпс там изнывают?! Ну посмотри, посмотри, неужели ты не видишь!?

Отчаяние

– Поезжайте, медленно. И сверните за угол, – скомандовала она шоферу.

Тот хотел было задать какой-то вопрос, но потом лишь пожал плечами и повиновался. На низкой скорости такси прокатило мимо ворот и повернуло. Обе дамы приникли к стеклу. Оказавшись на соседней улице под прикрытием особняка и садовой ограды, они дружно откинулись на сидение и задумчиво уставились в никуда.

– Да, рожи у них не того… не шибко добропорядочные… – процедила Джейн.

– Нет, но как нас нашли? Я понимаю, отследили по паспорту, что мы границу перешли, но дом-то как вычислили?

– Девчонки, вас что, полиция ищет? – неожиданно раздавшийся в салоне голос заставил одноклассниц снова подскочить на месте.

– Ты что, русский? – Танька обалдело уставилась на шофера.

– Казах, – охотно пояснил тот, – Так как насчет полиции?

– Какая там полиция, – махнула рукой Джейн, лихорадочно выбирая между хахалем и кредитором. Решив, что кредитор нашему человеку ближе и понятнее, чем озверевший от ревности любовник, она пояснила, – Деньги мы у них на раскрутку брали, ну опоздали с возвратом на три месяца, но ведь отдали и долг, и проценты. Так эти гады еще за моральный ущерб хотят! Дескать, три месяца ожидания страшно травмировали их чувствительную психику! Ну не крокодилы?!

– Слушайте, таки сволочи! – шофер с новым интересом поглядел на своих пассажирок, – А крыша у вас есть?

– Есть, все есть, – успокоила его Джейн, – Нам бы только в дом попасть, а уж там мы выкрутимся.

– Нет, но как же они нас нашли? – все не унималась Танька.

– Через такси и нашли, – охотно пояснил водитель и увидев полное обалдение на лицах новых знакомых, пояснил, – Вчера по всем такси какие-то мужики шорох наводили, искали рыжую длинноволосую американку, приехавшую туристским автобусом из Италии. А вас вчера в этот дом, – он ткнул пальцем, – мой приятель отвозил, вот и запомнил, больно вы обе ему понравились. Только он рассказывал: одна из вас рыжая, а вторая коричневая, насчет брюнеток разговору не было.

– Неземная краса нас погубит, – не отвечая на замечание о брюнетках вздохнула Танька, – Чего ж он нас заложил, если мы ему так понравились?

– Так он не наш, англичанин, а те мужики сказали, что они из полиции, – оправдывался шофер.

– Ладно, чего уж теперь… – вздохнула Джейн, – Как же нам мимо них проскочить? Ведь затянут в машину, и пикнуть не успеем!

– Давай позвоним и пусть твой Чарльз возьмет своего бесценного Джонса и нас встретит. Мужики крепкие, при них не посмеют!

– И как я потом объясняться буду? Нет, Чарльза в наши дела посвящать нельзя!

– Может вам подкраситься, загримироваться, что ли? – принял активное участие в деле шофер.

– У меня кроме карандаша для глаз с собой ничего, – начала было Джейн, но вдруг остановилась, и внимательно поглядела на Таньку, оценивая купленное в Хэрродз черное платьице с беленьким воротничком и сияющими манжетами.

– Ты чего? – испугалась та.

Не отвечая, Джейн принялась лихорадочно вытряхивать сумку. Перекопав всю груду вещей, она вытащила белую пижамную кофту и скомандовала Таньке:

– Ну-ка, привстань, – и когда ошеломленная Танька приподнялась, Джейн быстренько завязала рукава у той на талии, расправила импровизированный фартук и принялась запихивать в пустую сумку пакеты из Хэрродз.

– Еще бы беленькую наколочку в волосы… – критически прищурившись, Джейн оглядела Таньку, – Ладно, издалека за горничную сойдешь. Вроде как из прачечной идешь, – она сунула сумку Таньке.

– Где ты видела горничную в платье за полторы тыщи баксов? – возмутилась Танька.

– Чек можешь им не предъявлять, я разрешаю. Ну, пошла! – скомандовала Джейн и выпихнула Таньку из машины.

– А ты, как же ты, тебя они теперь тоже знают, раз дом нашли! – отчаянно вскричала Танька, прижимая сумку к животу.

– За меня не волнуйся, я тоже переоденусь. Давай, давай, пошла!

Пару раз неуверенно оглянувшись на машину, Танька заспешила к повороту. Даже по спине было видно, как она собирается с духом. Она выпрямилась, в походке появилась солидная торопливость занятой делом девушки и в то же время легкое кокетство. И вот уже по переулку спешит типичная горничная из хорошего дома, девушка работящая, порядочная, но любящая повеселиться.

– Вошла в образ, – удовлетворенно вздохнула Джейн.

– Система Станиславского, – важно согласился шофер.

– Ты, театральный критик, давай потихоньку за ней, – скомандовала Джейн. Такси снова прокатило мимо ворот. Машина мафии недвижимо стояла на месте, Таньки уже не было, но сквозь решетку садика было видно, как закрылась изнутри дверь особняка.

– Проскочила, – сказал шофер, вновь сворачивая, но уже в другую улицу, – А ты теперь как?

– Элементарно, – заявила Джейн и принялась закручивать волосы в респектабельный пучок а-ля миссис Симпс. Потом она вытащила платок из груды валяющейся на полу одежды, поплевала на него и принялась вытирать макияж. Затем снова перерыла кучу и извлекла из нее широкий серый костюм:

– На тюремную робу похоже, – недовольно пробухтела Джейн, одновременно пытаясь и спрятаться за спинку сидения и вылезти из собственной юбки. Сменив туалет, она вынырнула из-за спинки и нос к носу столкнулась с шофером, который с любопытством наблюдал за ее действиями поверх сидения.

– Напрасно ты переодевалась, – заметил он, – надо было поверх своего надеть, выглядела бы толще.

– Чего сразу не подсказал? – накинулась на него Джейн.

– И лишиться такого зрелища? – усмехнулся водитель, – Что я, враг себе?

– Скажи спасибо, что я не феминистка, а то бы по судам затаскала, – пробурчала Джейн, снова стягивая костюм. – Отвернись немедленно!

Через несколько минут Джейн, постаревшая на несколько лет с помощью карандаша для глаз и потолстевшая на пару килограммов с помощью напяленной под серый костюм одежды, уже стояла возле машины.

– С оставшимися шмотками что делать? – спросил водитель.

– Хочешь – в Темзу кинь, хочешь – подружке подари, – пожала плечами Джейн, протягивая деньги в окно.

– Сдурела? – обиделся казах, – Я тебя разве американец или немец какой, чтобы со своих деньги брать?

– Так ты на нас почти два часа убил!

– Зато с какими девушками познакомился. На, возьми мой телефон, позвонишь как освободишься, и считай – в расчете!

– Да я вроде как замужем, – неожиданно для себя выпалила Джейн и сама удивилась – никогда раньше собственный брак ее не смущал.

– Тогда пусть та, первая, позвонит, она тоже очень даже ничего, – покладисто согласился шофер, – и если проблемы какие, машина нужна, тоже звоните!

Засмеявшись, Джейн спрятала бумажку с телефоном в сумочку:

– Как тебя хоть зовут?

– Нурсултаном, Нуриком, – представился он, – а тебя?

– Меня – Джейн, Женькой, а ее – Танькой.

– Ну, иди, Жень, и не бойся, я покараулю, пока не пройдешь.

Кивнув на

Выпрямившись, словно аршин проглотив, Джейн деревянными шагами прошла через садик, и кожей чувствуя, как несколько пар глаза буравят ее затылок, принялась нашаривать ключ. Как на грех проклятый ключ не попадался, словно уворачивался из-под ищущих пальцев. А взгляды становились все пристальней, все внимательней, перемещались по ее фигуре, словно лазерный прицел. Джейн начало трясти. Готовая уже в панике трезвонить в дверь, Джейн вдруг нащупала на дне сумочки холодный металл и твердя себе «Спокойно, только спокойно!» принялась отпирать дверь. Дрожащей рукой ткнув ключ в замок, она повернула его, словно вскрывая неподатливую консервную банку, заскочила в дом и облегченно привалилась к стене.

– Миссис Симпс, это вы? – послышался сверху встревоженный Танькин голос, – Вы не видели леди Чедуик?

Одноклассница, все еще в темном парике и костюме горничной, сбегала по лестнице:

– Женька, ты? Ну ты меня и напугала! А классная у тебя маскировочка! Как там эти жлобы?

– Сидят, караулят, – хриплым от пережитого страха голосом ответила Джейн и отклеилась от спасительной стены. И тут же со стороны кухни послышались голоса. Два человека шли к двери.

– О, сэр, я не вполне уверена, что имею право отвечать на ваши вопросы… – с сомнением тянула миссис Симпс, – Я лояльная служащая и обязана защищать интересы своего нанимателя.

– Но дорогая моя миссис Симпс, я представляю законное правительство, сама Британия в моем лице взывает к вам о помощи! – послышался умильный мужской голос.

– Все же я должна спросить позволения у милорда… – продолжала сомневаться миссис Симпс. Шаги уже слышались в холле.

– Парик на место, живо! – шепотом гаркнула Джейн. Танька взлетела по лестнице и скрылась в комнате миссис Симпс. Пара появилась на пороге и остановилась.

– Ваши чувства делают вам честь, миссис Симпс, но у вас есть долг более высокий, чем долг служащей – и это долг патриотки! – мужчина продолжал увещевать экономку, – Мы должны, мы просто обязаны защитить нашу страну от интервенции! Подумайте сами, ведь положение складывается ужасающее! Сотни, нет, тысячи коренных англичанок проживают свои жизни, не зная радостей семейного очага, в то время как английские мужчины женятся на иностранках из Восточной Европы! И если бы эти браки были счастливыми, но нет! Коварные женщины используют во зло святые узы, они просто толкают своих наивных мужей на погибель! Вот был в моей практике случай – бармен женился на русской программистке. И ведь я его предупреждал, что добром такой брак кончиться не может! И точно – он недавно повесился!

Миссис Симпс ахнула. Польщенный ее вниманием собеседник с жаром продолжал:

– Полиция утверждает, что он торговал наркотиками и запутался, но я не верю! Это она, ужасная русская, довела беднягу! Или обратимся к примерам из мировой практики. Художник Сальвадор Дали, например! Достаточно взглянуть на его картины, чтобы понять, что его брак с русской женщиной тяжелейшим образом сказался на психике!

– Вот уж не знала, что ваше министерство поощряет гомосексуализм! – прозвучавший из темной глубины холла насмешливый женский голос заставил парочку испуганно вздрогнуть.

– Миледи уже вернулась, – испуганно пролепетала миссис Симпс.

– И голодна как волк, – подтвердила Джейн, – На обед неплохо бы что-нибудь… – высказать свои пожелания Джейн не успела, иммиграционный чиновник набросился на нее как разъяренный воробей:

– Мадам, извольте объясниться! Почему вы позволяете себе обвинять мое всеми уважаемое учреждение в поощрении гомосексуальных отношений?

– Но вы сами привели в пример Сальвадора Дали! – удивилась Джейн, – До встречи с Гала он был гомосексуалистом. Русская жена излечила его. Оказывается, ваше министерство, мистер Леннон, считает, что лучше быть извращенцем, чем солидным женатым мужчиной!

– Я – Битлз, мадам!

– Тем более стыдно! Гомосексуализм теперь одобряется правительством! Не подозревала я, что в официальных учреждениях Великобритании подобные нравы! И еще позволяете себе давить на наших служащих, заставляете их поддерживать сексуальные извращения!

Миссис Симпс снова ахнула и гневно воззрилась на мистера Битлза:

– Какой позор, сэр! А еще государственный чиновник! Я добропорядочная англичанка и с извращенцами не желаю иметь дела! Не смейте больше ко мне обращаться, никакой информации я вам не дам! – круто развернувшись, она зашагала к кухне, у самых дверей сумела все же овладеть собой и коротко поклонившись Джейн, проронила, – Обед сию минуту будет готов, мадам!

Глава 14

Благосклонным кивком отпустив экономку, леди Чедуик с ленивой улыбкой принялась разглядывать красного встрепанного чиновника:

– Вы исказили мои слова, миледи! Вы не проявляете ни малейшего уважения к моему статусу! Я – государственный служащий, а вы позволяете себе…

– А вы довольно подленький человечишко, мистер Битлз! – задумчиво протянула Джейн.

– Да как вы смеете, мадам! – чиновник задохнулся от гнева.

– Вот это вас и мучает, что я – смею! Вы привыкли повелителем входить в дома людей, требовать отчета в самом интимном, и любоваться их страхом! Вы привыкли быть хозяином положения: захочу – сохраню брак, захочу – разрушу! И уж к чему вы не привыкли, так это к сопротивлению со стороны бедных славянских женщин, которых вы можете безнаказанно унижать своими бестактными вопросами и хамским поведением! Вы – всего лишь мелкий тиранчик, господин борец за чистоту английской крови!

– Вы… Вы… Да как вы… Вам это даром не пройдет! – возопил мистер Битлз, – Вы не останетесь в Британии, мадам, можете не сомневаться! Я найду способ… Я…

– Еще одно слово в присутствии моей жены, и вы птичкой выпорхнете в окно! – в голосе лорда Чедуик звучал металл. Чарльз вышел из своего кабинета и теперь стоял на опоясывающей второй этаж галерее, гневно-брезгливо изучая находящегося внизу мистера Битлза.

– Я – государственный служащий, милорд! – прикрывшись портфелем словно щитом, мистер Битлз пропищал свой стандартный аргумент.

– Тогда будьте любезны покинуть мой дом через дверь, – неторопливо спустившись по лестнице, лорд Чедуик собственноручно распахнул двери.

Мистер Битлз выпятил грудь, собираясь отстаивать свои права, но очутившись лицом к лицу с хозяином дома, вдруг смертельно побледнел и, видимо, узрев в нахмуренных бровях лорда нечто жуткое, пулей вылетел за дверь.

– Да-а, – воцарившееся молчание

Джейн невольно покивала. От хулиганов ее защищали, от рэкетиров защищали, даже жизнь ей мужчины спасали – в конце концов, за то она охране и платила – но, чтобы на чиновника вот так напереть! Трепетно засмущавшись, Джейн из-под ресниц глянула на мужа. Тот тем временем с удовольствием изучая ладную фигурку стоящей на галерее гостьи. Танька по-прежнему была в черном платье из Хэрродз, но парик уже успела снять и по ее плечам струились собственные длинные рыжие волосы.

– Очаровательное платье, мисс Коваленко! Вы прелестно выглядите! – любезно проговорил Чарльз. Джейн чуть не зарычала от досады. Ну все, теперь точно это платьице не купить, не могут же они с Танькой обе ходить в одинаковых тряпках!

– А вот вы что-то пополнели, моя дорогая! И постарели! Причем так стремительно, всего за один день! – ироническое замечание мужа заставило Джейн буквально подскочить на месте. Боже мой, да ведь она все еще в сером костюме, напяленном поверх собственной одежды! И с нарисованными вокруг глаз морщинами! Крепкая мужская рука легла ей на талию, и Чарльз повел жену к ее комнате. Джейн испуганно замерла. Что подумает муж, нащупав под кошмарным серым костюмом еще кучу тряпок! – Ничего, немного отдыха и к обеду вы снова помолодеете, – тем временем продолжал Чарльз, останавливаясь перед дверью Джейн, – Мне почему-то кажется, что и похудеете тоже.

Впервые не находя слов Джейн заскочила в комнату. Лихорадочно ворвавшись в ванную, она бросилась к зеркалу. Кошмар! Быстро, быстро смыть все это! И надо же, чтобы Чарльз увидел подобный ужас! Стремительно проведя по лицу ваткой с косметическим молочком, Джейн сделала легкий макияж и кинулась перетряхивать свой гардероб. Танька выглядит совсем девчонкой в своем «школьном» платье, поэтому надо подобрать что-нибудь… Ага, вот это желтое подойдет, в сочетании с распущенными волосами оно создаст впечатление юности и свежести. А теперь бегом вниз, Чарльз истинный англичанин и терпеть не может, когда опаздывают к обеду.

Уже у самой двери Джейн вдруг резко затормозила. Чего она, собственно, суетится? Не все ли равно, в каком виде ее застал лорд Чедуик!? С какой радости она обязана потакать его привычкам!? Он ей кто – сват, брат, хахаль, полюбовник? Нет, конечно, он ей муж, но ведь фиктивный же! Уж не собралась ли ты, милочка, закрутить роман с законным мужем? И думать не смей, дорогуша, чувства к деловому партнеру – верный проигрыш! Джейн строго поглядела на себя в зеркало. Оттуда на нее смотрела привлекательная молодая женщина с элегантном платье, с безукоризненным макияжем и роскошной гривой каштановых волос, уложенных в продуманном беспорядке. Красотке в зеркале никак нельзя было дать больше двадцати пяти.

Удовлетворенная осмотром, Джейн направилась вниз, заранее готовая отбиваться от упреков в опоздании. Но ей не пришлось этого делать, поскольку Чарльза она нашла за полностью сервированным, но совершенно пустым столом. Муж меланхолично крутил бокал за ножку. Обеда не было.

– Миссис Симпс умерла? – поинтересовалась Джейн, когда Чарльз подавал ей стул.

– Не знаю, что и думать, – пожал плечами тот, – раньше такого не случалось.

– Раньше, это до моего появления? – ядовито осведомилась Джейн. Вот так, моя милая, ты для него всего лишь раздражающая помеха в привычном образе жизни! И будьте любезны, никаких сантиментов!

Между тем Чарльз окинул ощетинившуюся, готовую к бою жену чуть ироничным взглядом, но ответить не успел, из коридора послышался грохот и миссис Симпс вкатила сервировочный столик. Окинув взглядом небрежно расставленную дребезжащую посуду Чарльз довольно холодно поинтересовался:

– Что произошло на сей раз, миссис Симпс? Опять овсянка?

– Я прошу простить меня, милорд, – миссис Симпс подняла голову и сразу стало видно, что бедняга крайне расстроена. Исчезла ее обычная подтянутость и лощеность, опытным женским глазом Джейн заметила и замятину на обычно безупречной юбке, и выбившуюся из прически прядь. В глазах экономки стояли слезы, – последние дни стали для меня непосильной нагрузкой. Столько потрясений: неожиданные гости, известие о женитьбе милорда, моя ошибка с завтраком, потом визит этого странного чиновника, который требовал сведений об отношениях милорда и миледи… Теперь еще это… Я должна признать, милорд, что стала стара и не могу должным образом выполнять обязанности экономки в вашем доме. Думаю, мне следует уйти.

В этот момент в дверях за спиной Чарльза появилась Танька и, незамеченная, остановилась, слушая скорбный монолог миссис Симпс.

– Ну-ну, дорогая миссис Симпс, что за глупости, вы абсолютно безупречная экономка и полностью меня устраиваете, – из тона Чарльза исчез лед, уступив место бархатистым утешающим ноткам, – неужели вы думаете, что я способен хоть день прожить без вас? Я даже вообразить не могу те ужасы, которые воцарятся в доме без вашего присмотра. Горничная будет оставлять кучи пыли и горы грязи, кухарка станет готовить неудобоваримые блюда, и мы с беднягой Джонсом просто умрем от голода и неустроенности! Неужели вы оставите нас на погибель?

– Ах, милорд, вы так умеете утешить! Благодарю вас! – светло улыбнувшись сквозь непролитые слезы, миссис Симпс принялась расставлять блюда на обеденном столе.

– Какие утешения, миссис Симпс, чистая правда – каждое слово! И что такое страшное «это», которое довело вас до слез?

– Ах, милорд, такие глупости, одно мое воображение…

– И все же?

Изнывая от раздражения Джейн слушала их диалог. В одну секунду утешил, успокоил, примирил и покорил! И все с искренней заботливостью, похоже, ему и впрямь интересно, что случилось с его домашней воблой сушеной. Лучше бы также заботился о собственной жене, хоть и фиктивная, а все же больше, чем экономка. Ну и что, что она сама его на расстоянии держит, мог бы и настоять, сейчас ведь настаивает.

– Мне, право, неловко посвящать милорда в подобные чисто женские детали… – успокоенная миссис Симпс уже радостно щебетала, – Моя племянница, милая девочка, подарила мне парик, такой модный, с довольно короткой стрижкой и рыжеватый, совершенно под цвет моих волос. Не знаю, зачем он мне, я ведь парики не ношу…

«Зато носишь шиньон», – тихонько пробормотала Джейн, за что удостоилась раздраженного взгляда супруга.

Миссис Симпс между тем продолжала, упиваясь минутой доверительных отношений с хозяином:

– Но ведь это подарок, вот я и держала его в своей комнате, на специальной болванке. И представьте себе, милорд, перед тем как подавать обед я забежала к себе за какой-то мелочью и вижу, что парик стал черным, угольно-черным!

Джейн кинула яростный взгляд на стоящую в дверях Таньку. Та отчаянно, но тихо стукнула себя кулаком по лбу и бесшумно канула в проем. Чарльз ее так и

– Когда я увидела этот кошмар мне стало дурно, просто дурно, – продолжала делиться пережитым страхом миссис Симпс, – я привалилась к стене и почти потеряла сознание. А когда пришла в себя, то немедленно отправилась на кухню, подавать обед. Я так испугалась, что не осмелилась даже еще раз взглянуть на ужасный парик.

– Все это ваше воображение, миссис Симпс, – строго заявила Джейн, – свет падал под другим углом, вот вам и померещилось.

– Как будет угодно миледи, – переключившись на Джейн миссис Симпс с трудом сдержала недовольство. Конечно, русская дама была женой хозяина, но как тихо, солидно и спокойно было в доме до ее появления, – я лишь говорю, что я видела. Если миледи считает, что у меня галлюцинации…

– Я думаю, после обеда нам всем следует подняться наверх и поглядеть на ваш необычный парик. Уверена, с ним не произошло ровным счетом никаких изменений.

– Зачем же ждать так долго, – неожиданно возразил Чарльз, – идея прекрасная, давайте посмотрим прямо сейчас, а уж потом спокойно пообедаем.

– Но я страшно хочу есть, слона готова слопать, – испуганно возразила Джейн. Кто ее за язык тянул! Сидела бы тихо, все бы и обошлось! А если сейчас подняться наверх, неясно, что будет. Краска на парике хоть и быстро смывающаяся, но ведь неизвестно, насколько быстро. Не хватает только застукать Таньку в комнате миссис Симпс.

– Ничего, дорогая, думаю за пять минут вы не погибнете от голода, – поднявшись, Чарльз властно подхватил жену под руку и повел ее к дверям столовой, – сейчас все проверим, успокоим миссис Симпс…

– Но позвольте мне хотя бы положить салфетку, – стараясь протянуть время Джейн вернулась к столу, бросила салфетку возле прибора, да так неудачно, что та мгновенно соскользнула на пол. Джейн не спеша нагнулась, снова подняла, снова положила и салфетка вновь упала. Когда Джейн второй раз вынырнула из-под стола с белым прямоугольником в руках, над ней уже стоял муж. Забрав салфетку из рук Джейн, он тщательно сложил ее и подсунул под тарелку. Затем опять подхватил жену под локоток и направился на второй этаж.

– Не замечала, что у вас такая щербатая лестница, – громко заявила Джейн, в третий раз цепляясь каблуком за ступеньку.

– Но, миледи, ее регулярно осматривает специалист, – робко возразила миссис Симпс.

– Значит, плохо осматривает, – еще громче сказала Джейн, остановилась и принялась тщательно изучать свою обувь на предмет возможных повреждений.

– Принести вам из кабинета лупу? – преувеличенно вежливо поинтересовался Чарльз. Чувствовалось, что его терпение на исходе.

Наверху чуть слышно хлопнула дверь, кто-то стремительно пронесся по галерее.

– Благодарю вас, не стоит, – величественно ответствовала Джейн и оскорблено выпрямившись, направилась к комнате экономки.

– Нуте-с, где тут ваш парик-хамелеон? – внимательно оглядев комнату Джейн повернулась к экономке, – Что вы застыли как статуя, вам снова нехорошо?

– Да, миледи, – слабеющим голосом пролепетала бедняжка, без сил опускаясь в кресло, – мне нехорошо. Но, Боже мой, ведь я видела… Я была уверена…

Проследив за безумным взглядом миссис Симпс супруги Чедуик увидали на туалетном столике надетый на болванку парик-каре. Парик был светлый, немного рыжеватый.

– Должен заметить, миссис Симпс, с париком действительно ничего не произошло, – осторожно начал Чарльз.

– Ах вот вы где, – прозвучал за спинами веселый голос Таньки, – Я там в столовой ждала, ждала, думаю, куда все подевались? Что вы смотрите на этот парик, он что, кусается? И почему миссис Симпс сидит зажмурившись?

Миссис Симпс робко приоткрыла один глаз.

– Светлый, совсем не черный, – убито призналась она и опасливо, словно ядовитую змею, потрогала парик кончиком пальца, – Только почему-то влажный.

– Вот вам и разгадка, – преувеличенно радостно заявила Джейн, – Мокрые волосы всегда кажутся темнее сухих. Наверное, вы что-то пролили на парик, а потом переполошили весь дом из-за пустяков.

– Я ничего не проливала! – возмущенно взвилась миссис Симпс, – Я бы запомнила, если бы пролила! Но если мадам считает, что у меня амнезия… – экономка снова нацелилась всплакнуть, но Джейн ледяным взглядом заморозила ее намерение.

– Мадам считает, что мы достаточно долго обсуждали ваш волосяной покров. Надеюсь, теперь вы позволите пообедать или нам с мисс Коваленко следует отправиться в ближайший Макдональдс?

– Что вы, мадам, как можно, – испуганно вскинулась экономка, – понимаю, я непростительно забылась…

– Вот именно, – обдав бедняжку холодом, Джейн торжественно выплыла в столовую.

Обед прошел в мрачном молчании, и лишь когда дамы поднялись, оставляя хозяина дома наедине с его бренди и сигарами, Чарльз задумчиво пробормотал:

– Почему же все-таки парик был мокрым?

Два совершенно невинных взора были ему ответом.

Глава 15

В дверь комнаты Джейн тихонько постучали. На пороге стояла Танька, закутанная в пестрый шелковый халат.

– Ты чего в таком виде по дому бегаешь? Вот застукает тебя миссис Симпс, вообще помрет на месте. Чарльз нас за убийство любимой экономки изничтожит, – сказала Джейн, пропуская одноклассницу в комнату.

– Ничего, после разборок с париком она решит, что у нее галлюцинации. И вообще, нет у меня к ней жалости, нельзя жалеть женщину, способную купить такие жуткие шмотки. А кстати, костюм ты на себя напялила, а остальное тряпье куда? – поинтересовалась Танька.

– В такси бросила, не тащить же с собой.

– Значит, мафия должна мне уже третий чемодан одежды. Ну эта мне хотя бы не нравилась, – утешила себя Танька, вытаскивая из-под халата бутылку. – Давай стаканы, дела наши такие, что без пол-литры не разберешься.

Водка мягко скользнула в горло и мир сразу подобрел.

– Вот теперь можно и поговорить, – благостно вздохнула Джейн, – мозги сразу стали лучше работать.

– Главное, это сформулировать цель, – важно заметила Танька, опрокидывая второй стакан.

– Цель проста – во-первых, узнать, кто именно гоняется за тобой, и кто конкретно гоняется за мной и чего им надо.

– Со мной проще, моим нужен мой хладный труп и мой ноутбук, это с твоими непонятно. Что во-вторых? – вставила Танька.

– Во-вторых, выяснив, кто такие наши враги, можно придумать какую гадость им сделать, чтобы они занялись своими проблемами и отстали от нас, – сказала Джейн.

– Исчерпывающе! – кивнула Танька, чокаясь с одноклассницей, – Проблема за малым, понять, что за черти к нам привязались.

– Завтра я снова поеду в банки, пускай ребята выяснят, кто там таксистов допрашивал, может и потянется какая ниточка, – развить идею Джейн не успела, дикий женский крик разорвал ночную тишину.

– Что это? – с ужасом прошептала Танька.

– Не знаю, – Джейн испуганно поглядела на одноклассницу.

Вопль повторился, хлопнула дверь, кто-то стремительно пронесся по галерее.

– Там Чарльз! – Джейн стремительно вскочила на ноги, – Бежим, скорее!

– Стоит ли так торопиться? – пробормотала Танька, но Джейн уже в комнате не было.

Танька опасливо выглянула

– Что произошло, миссис Симпс? – задала она тревоживший всех вопрос.

Миссис Симпс подняла голову, окинула полубезумным взглядом взволнованные лица столпившихся вокруг нее людей и фонтан слез превратился в водопад.

– Ну-ну, успокойтесь, – Джейн утешающе похлопала экономку по плечу. Та разрыдалась пуще. Скорчив недовольную гримасу, Джейн присела на кровать и приобняла женщину за плечи. Явно не сознавая, что делает, миссис Симпс уткнулась Джейн в плечо и разразилась уже целой Ниагарой слез и невнятных причитаний, – так мы ничего не добьемся, – раздраженно пробормотала Джейн, видя, как по ее пеньюару расплывается мокрое пятно, – Тань, налей ей чего-нибудь.

Танька кивнула и стремительно исчезла, через мгновение появившись со стаканом, до краев наполненным прозрачной жидкостью.

– Вот, миссис Симпс, выпейте воды, вам станет легче. – ободряюще сказал Чарльз.

Услышав голос хозяина, миссис Симпс подняла зареванную физиономию от плеча Джейн и судорожно всхлипывая, потянулась к стакану. Ее зубы выбили дробь по краю.

– Залпом, залпом, – поощрил Чарльз… и Танька послушно опрокинула стакан экономке в горло. Миссис Симпс глотнула… и замерла. Ее рот широко распахнулся словно в беззвучном крике, глаза медленно полезли на лоб, потом из горла вырвался сдавленный свист, и по лицу расплылась широкая улыбка счастливого идиотизма.

– Ты что сделала? – накинулась Джейн на одноклассницу.

– Так ведь ты сама сказала – налей! – защищалась Танька.

– Так ведь не водки же!

– Так ведь помогло, сама погляди!

Действительно, блаженная улыбка уже сползла с лица миссис Симпс, в глазах проступило осмысленное выражение.

– Миссис Симпс, вы можете говорить? – осторожно поинтересовался Чарльз.

– Безусловно, милорд, – оживленно откликнулась экономка.

Окинув ее полным сомнений взглядом, Чарльз все же приступил к расспросам.

– Что случилось, миссис Симпс?

– О, это было ужасно, как и все в последние дни. Просто кошмарно! Я спокойно, мирно легла спать, и вдруг почувствовала, как кто-то навалился на меня! Я открыла глаза и увидела затянутого в черное мужчину! Он был похож на ниндзя из фильмов, которые любит смотреть моя племянница! Вообразите, проснуться и увидеть такое! А тут еще этот жуткий человек, негодяй такой, зажал мне рот отвратительной, волосатой, пахнущей чесноком рукой и потащил! Я пыталась кричать, но он не позволил, я хотела упасть в обморок, но он не дал! Я даже ухватилась за столик, но он поднял меня вместе со столиком и понес к окну! И принялся в него проталкивать, причем упирался в меня ладонями самым неприличным образом! – войдя в раж, миссис Симпс даже попыталась показать, как и куда он упирался, но Джейн ее остановила.

– Но вы все-таки вырвались?

– Ах, нет, миледи, он сам меня отпустил!

– Сам?

– Представьте себе! Когда он начал выталкивать меня в окно, то увидел мое лицо в отсвете фонаря в саду. И тут же замер, выругался – совершенно отвратительно! – дернул меня к себе, пристально поглядел своими маленькими поросячьими глазками, выругался еще омерзительней, оттолкнул и выпрыгнул в окно. Я прикрыла окно, чтобы не дуло, включила свет, чтобы не было так страшно, и как закричу, как закричу!

– Это правильно, – одобрительно кивнула Танька, – лучше поздно, чем никогда!

– Вы не разобрали, на каком языке он ругался? – продолжала расследование Джейн.

Миссис Симпс на мгновение задумалась и тут же просияла:

– Знаю, на итальянском. Точно также ругались водители такси и носильщики, когда мы с покойным мистером Симпсом ездили в Италию в свадебное путешествие! – миссис Симпс судорожно вздохнула и обтерла лицо платком, – Боже мой, впервые после смерти мистера Симпса ко мне прикасался мужчина, причем совершенно посторонний! Я даже боюсь подумать, чего он хотел!

Окинув экономку недвусмысленно ироничным взглядом, от которого та гневно вспыхнула, Джейн протянула:

– А вы не бойтесь, подумайте, мысли, они не кусаются! Например, поглядите, может что-нибудь пропало.

– Он покушался на меня, а не на мои вещи! – гордо выпрямилась миссис Симпс.

– Не вижу следов укусов, – отрезала Джейн, – Будьте любезны не спорить, а внимательно все осмотреть!

Поджав губы миссис Симпс демонстративно прошествовала к шкафу и распахнула его:

– Извольте убедиться, миледи, мое меховое манто на месте, – экономка дернула ящик стола, – Деньги на покупки тоже, мои сбережения, украшения здесь, чековая книжка тут! Не представляю, что бы еще могло заинтересовать грабителя? – она обвела комнату взглядом, но вдруг пристально уставилась на прикроватный столик и смущенно хмыкнула.

– Ага, значит, все-таки что-то пропало? – проницательно заметила Танька.

– Да, – промямлила экономка, – Но такая глупость, там нет ничего ценного…

– И все же? – потребовала ответа Джейн.

– Здесь стоял мой дорожный несессер, я так и не успела его разобрать, столько дел навалилось. Такой довольно большой пластиковый чемоданчик цвета металлик, очень современный, мне его тоже племянница подарила…

– Что в нем было? – вмешался Чарльз, но Джейн уже не интересовали ответы экономки, ей все стало ясно. Переглянувшись с Танькой, она одними губами шепнула: «Ноутбук!». Между тем, расстроенная миссис Симпс смущенно бубнила:

– О, ничего особенного, милорд, всякие дамские мелочи… Туалетная вода, зубная паста, мои, прошу прощения, бигуди…

– Я согласна с миссис Симпс, скорее всего это не грабитель, а поклонник, причем очень страстный, можно позавидовать – белая как мел, но продолжающая храбриться Танька задумчиво накручивала на палец длинную морковную прядь. – Один мой приятель как-то выпросил у меня локон, но чтобы бигуди стащить у любимой женщины!.. Это стильно!

– Вы… вы… вы и миледи… – возмущенная миссис Симпс подскочила на кровати, – Вы все время надо мной издеваетесь! Я так не могу-у! – экономка с плачем рухнула на подушку.

Испуганный Чарльз принялся бормотать что-то успокаивающее, а одноклассницы переглянулись, дружно хмыкнули, повернулись и плечом к плечу двинулись к выходу. В молчании обойдя галерею, они вошли в комнату Джейн и обе устремились к бутылке. Джейн оказалась проворнее. Крепко зажав водку обеими руками и отпихивая наседающую Таньку локтем, она принялась наполнять свой стакан. Горлышко бутылки выбило мелодичную дробь о край. Ласточкой пролетев в горло, водка растопила засевший в желудке ком ледяного ужаса.

– Так, – сказала Джейн, почему-то усаживаясь не в кресло, а на пол, – итальянская мафия тебя нашла и начала действовать.

– Из-за парика, – Танька не стала мучиться, наливая водку в стакан, а хлебнула прямо из бутылки. Нежно прижав драгоценный сосуд к груди, она уселась рядом с Джейн, – парик на болванке, болванка на туалетном столике, столик возле окна. Я там сегодня целый день мелькала: то сопру парик, то обратно подкину, вот они и решили, что это моя комната.

– Говорила же я тебе, сиди и не рыпайся!

– Если бы я не рыпалась, они бы меня в моей настоящей комнате выследили, и где бы я сейчас была – неизвестно! – резонно возразила Танька.

Подумав, Джейн согласно кивнула. Танька сделала еще один длинный глоток, и тихонько прошептала:

– Слушай, Женька, мне так страшно, что аж внутренности немеют!

Джейн тяжко вздохнула, отобрала бутылку, основательно приложилась и призналась:

– Мне тоже. Надо будет и дверь, и окно чем-нибудь подпереть, а то буду всю ночь на них поглядывать, еще косоглазие заработаю.

Возмущенно взвизгнув петлями, дверь распахнулась и на пороге вырос разгневанный Чарльз. Окинув исполненным возмущением взглядом расположившуюся на полу троицу: Джейн, Таньку и бутылку, он заговорил и голос его подрагивал от сдерживаемого негодования:

– Моя дорогая леди Чедуик, вы мой партнер и моя жена, это заставляет меня мириться с тем нездоровым оживлением, которое вы внесли в мой дом. Но я попрошу вас не забывать, что миссис Симпс служила еще моему дяде, я ценю эту женщину и не позволю ее оскорблять! Если вы хотите здесь остаться, будьте любезны изменить свое поведение и прекратить третировать мою экономку!

Дверь захлопнулась также резко, как и распахнулась, выдав свою декларацию, Чарльз исчез.

– Просвистел и уехал, – после долгого ошеломленного молчания прокомментировала Танька. – Знаешь, мы тоже пойдем, после таких волнений лучше всего задрыхнуть часиков на десять-двенадцать, – зажав под мышкой бутылку, Танька удалилась.

Оставшись одна, Джейн подошла к зеркалу, внимательно изучила синие круги под глазами и коротко бросив отражению:

«Уродина!» – рухнула на кровать, заходясь в рыданиях не хуже миссис Симпс, – «Гад такой, скотина такая! Экономка его заботит, чтобы не дай Бог не обидели бедняжку! Защитник угнетенных, твою дивизию! Хоть бы поинтересовался, что с самой Джейн происходит! Кого волнует, что ее имущество опечатано, банк, считай, пропал, ее обманули и обобрали, ее ищет полиция, потеряно все: репутация, работа, капитал! Ни дома, ни страны, лицо без определенных занятий и места жительства! И неизвестно, какой могущественный враг так лихо растоптал ее жизнь, уничтожил плоды многолетних трудов! Но ведь это все ерунда, милейшего Чарльза волнуют чувства экономки! Джейн в гневе замолотила кулаком по подушке. Она одна, одна, всегда одна, против всего мира одна! Всегда так было и всегда так будет, и нечего выдумывать, и надеяться! Она никому не нужна и как всегда должна справиться самой! Но, Боже мой, как же тяжело!»

Уткнувшись лицом в мокрую от слез наволочку, Джейн медленно уплывала в тяжелый сон.

Глава 16

Чарльз восседал за столом один, словно в недавние добрые времена. Газета была не смята, женские голоса не терзали уши, тишина и благодать, лишь миссис Симпс привычно суетится вокруг сервировочного столика. Казалось бы, сиди и радуйся, собирайся с силам перед предстоящим днем. Увы, спокойствия не было, в душе прочно обосновались раздражение и чувство крайнего дискомфорта. Воздух дома звенел от натянутых струн обиды. Обиду излучала плотно закрытая дверь комнаты Джейн, обида сочилась из-под двери рыжеволосой гостьи, обиду и оскорбленное достоинство выражала напряженная спина экономки, когда она несла наверх подносы с завтраком.

Чарльз раздраженно отпихнул тарелку с яичницей и принялся за кофе. Отхлебнул, скривился. Всем хороша кухарка, но чашки приличного кофе ему не получить никогда! Вот ведь парадокс, почти все англичане любят хороший крепкий кофе и при этом не умеют его варить, пьют нормальный кофе только за границей. Джейн прекрасно готовит кофе, знает кучу всяких рецептов. В тот единственный день, который он провел в московской квартире супруги он чуть не позабыл о делах, пробуя то, что жена называла «кофий с вариациями».

М-да, жена! Стихийное бедствие, а не женщина! Господи, как все было хорошо еще пару дней назад! Он был солидным женатым мужчиной, и при этом оставался холостяком. Был полностью защищен от предприимчивых девиц на выданье и занудных настояний собственной матушки: «Чарли, женись, Чарли, женись! Хочу внуков, хочу внуков!» И в то же время жена была где-то далеко: в Москве, в Европе, в Америке, только не здесь! Она свято выполняла их соглашение, никогда не навязывалась, не контролировала, позволяла ему чувствовать себя абсолютно свободно, делать все, что он считает нужным. И вдруг как снег на голову! Она появилась и дом словно сошел с ума! Иммиграционные чиновники, бандиты какие-то, экономка в истерике… Черт знает что!

Ну хорошо, к появлению чиновника Джейн не имеет ни малейшего отношения, но остальное точно ее работа! Кажется, она влипла в серьезные неприятности. У них в России любой бизнес – штука чертовски опасная: мошенничества, убийства, взятки, совершенно невозможно заниматься серьезным делом. Если бы не советы Джейн, если бы не ее связи, концерн Чарльза не заработал бы в России и пенса, наоборот, как любит говорить жена: «…и последние штаны прос…». Гм, да! Такой забавный этот ее русский сленг, который она с педантичной тщательностью переводит на английский! И партнер она замечательный: умная, хваткая, надежная. Если вспомнить весь прошедший год, она сделала гораздо больше, чем должна была по их соглашению. Она не только спасла его предприятие, но и помогла значительно расширить сферу деятельности, ввела мужа в высшие финансовые круги, помогла получить кредиты. И до последнего дня тщательно берегла его репутацию, ему нечего было стыдиться своего брака.

Тут Чарльз почувствовал легкий укол совести. Не самым лучшим образом он сейчас благодарит свою чудо-партнершу. Злится, ругается, вчера ворвался в комнату, обидел. Конечно, Джейн и ее рыжая подруга просто замучили миссис Симпс, некрасиво дразнить старушку, но и миссис Симпс могла бы быть полюбезней! Ведет себя так, словно он приволок нищенку из-под моста и требует, чтобы ей прислуживали! В конце концов, Джейн прекрасно воспитана, у нее великолепный манеры, вполне достойная молодая дама, даже пристрастие к жаргонным словечкам ее не портит. И если у нее действительно проблемы, он, Чарльз, обязан помочь!

Но ведь она совершенно не желает принимать его поддержку! Феминизм дурацкий, просто безумие! Все сама, всегда сама, когда он предложил помощь, прямо-таки оскорбилась!

Оставив на столе недоеденный завтрак, Чарльз спустился в гараж и вскоре уже катил в сторону Сити. За последний год он нечасто посещал сердце финансового мира, благодаря все той же Джейн у него теперь превосходный, абсолютно надежный банкир. Повод для сегодняшнего визита был самый глупейший – завезти старому поклоннику миссис Чедуик приглашение на вечеринку в поместье. Чарльз никогда не мог понять, почему человека нельзя пригласить по телефону или уж в крайнем случае – почему не отправить приглашение по почте. Неужели мама считает, что у него одна забота – развозить ее приятелям изящные прямоугольнички с золотым обрезом, уведомляющие, что миссис Чедуик будет счастлива видеть мистера и миссис Таких-то на своем гарден-парти, которое состоится… и так далее. А ведь стоит только попробовать отказаться и сразу слезы, упреки в невнимании. В конце концов, мама должна понять, что он занятой человек, промышленник, его день расписан по минутам! Вот Джейн всегда бережно относится к его времени, наверное потому, что сама напряженно работает и знает, что потерянный час – это потерянный день. Нечастые встречи супругов всегда были идеально просчитаны, никогда ему не приходилась тратить ни единого лишнего мгновения. И когда она звонит ему по телефону, тоже всегда спрашивает не занят ли он.

Сам того не замечая Чарльз вернулся мыслями к жене. Все его воспоминания о Джейн были окрашены спешкой. Его спешный прилет в Москву, готовый брачный контракт, и вот уже они выскакивают из машины у мрачного грязноватого здания, и толстая женщина в длинном ярко-малиновом плюшевом платье, дежурно улыбаясь, торопливо бубнит непонятные слова. Блестящий глянец двуязычного брачного свидетельства, краткий визит в посольство под руку с Джейн, снова на самолет и в бой! В последнюю секунду он вырвал, выдрал, выцарапал свое предприятие из жадных ручонок подлеца Твисти! Джейн все время была с ним в те суматошные дни. Нет, физически она оставалась в Москве, но каждую минуту он ощущал ее помощь и поддержку. Он мчался в банк и находил там готовые документы, летел на биржу, и у дверей натыкался на поджидающих его брокеров, поднятых звонком Джейн. Сколько бесценных мгновений она сберегла ему, позволив выиграть гонку со временем и оставить Твисти в дураках.

Надо отдать ей должное, финансист она замечательный, с опытом и чутьем. И женщина красивая. Чарльз вспомнил их краткое свидание в Риме: Джейн, торопливым шагом пересекающую холл отеля, и восторженные возгласы глядящих ей вслед экспансивных итальянцев.

Задумавшись, Чарльз проскочил нужный проезд. Теперь придется разворачиваться и, кончено, он застрянет в пробке! Нет, с тех пор как Джейн приехала, жить стало невозможно, из-за нее одни проблемы!

Наконец, разозленному Чарльзу удалось припарковаться напротив старинного фасада одного из самых респектабельных банков Лондона. Впрочем, старинным здесь остался только фасад. От построенного основателями банка здания сохранилась одна стена, к которой был пристроен громадный, сияющий стеклом и никелем небоскреб.

Чарльз вскочил в скоростной лифт, поднялся на семнадцатый этаж и коротко кивнув знакомой секретарше, постучал в дверь кабинета с надписью «Мартин Хаммерсмит, вице-президент».

– Дядя Мартин, вы не заняты? Я привез вам приглашение от мамы.

Сидящий за столом пожилой мужчина отвернулся от экрана компьютера и тепло улыбнулся Чарльзу:

– Здравствуй, мой мальчик, рад тебя видеть. Кэтрин все еще гоняет тебя со своими писульками? Думаю, мне следует поговорить с ней.

Безнадежно махнув рукой, Чарльз опустился в кресло:

– Бесполезно, она только обидится. Буду и дальше нести свой крест.

– Ну может быть на правах старого друга и поклонника я и смогу что-то сделать, – усмехнулся его собеседник и снова уткнулся в экран.

– Вы заняты, я, пожалуй, пойду, – Чарльз приподнялся, но Хаммерсмит остановил его:

– Сиди, я уже заканчиваю.

– У вас усталый вид, – обеспокоился Чарльз.

– Все в порядке, просто работал всю ночь, а в моем возрасте это уже сказывается.

– В стране банковский кризис?

– Нет, просто помогаю партнерше. Ее поручения мы всегда стараемся выполнять незамедлительно. К просьбам феи банков следует быть особенно внимательными.

– Фея? – переспросил Чарльз, – Это какая-то шутка? Объясните в чем соль, я тоже посмеюсь.

– Какие шутки! – почти обиделся старый банкир, – Впрочем, что взять с промышленника, все вы грубые материалисты. Это мы, банкиры, постоянно имеем дело с символами: векселями, чеками, трансферами, международными электронными банками. Конечно, без вмешательства потусторонних сил такие сложные системы не могут существовать, вот у нас и появилась своя фея.

– Она выпорхнула из факса и предупредила о снижении курса доллара?

– Нет, год назад она возникла у меня за спиной на холме, поросшем терновником. Поглядела своими огромными зелеными глазищами, словно всю мою душу открыла, и заговорила о краткосрочном кредитовании. Я сразу понял, на нас, банкиров, снизошла благодать, у нас появилась своя фея! Не может обыкновенная женщина так четко соображать!

– Потом она вскочила на призрачного коня и исчезла во вспышке пламени?

– Потом мы пошли есть булочки с джемом к Мэри Карпентер, фея как раз у нее гостила, – недоверчивость Чарльза явно раздражала старого финансиста, – наша фея живет вполне земной жизнью, у нее собственный банк. Ездить предпочитает на поршах, всегда зеленых. Но все старые банкиры знают, кто она такая. Молодежь делает вид, что не верит, будто она фея, но на самом деле они тоже все понимают.

– Но дядя Мартин, ради Бога, чем она доказала, что фея?

– Но ведь это же так просто! Любой банк, который с ней сотрудничает или хотя бы оказывает ей услуги, мгновенно идет в гору. Банкирам, которые с ней дружат, все удается, самые рискованные сделки проходят как по маслу!

– Может быть она просто удачливый финансист? – Чарльз уже несколько устал от фантастической истории.

– Так ведь успех приходит и в тех делах, к которым она не имеет никакого отношения! У ее друзей-банкиров даже личная жизнь налаживается! – убежденно заявил дядя Мартин, – Возьмем, к примеру, меня. Ты же знаешь, какие проблемы у меня были с младшей дочерью. С тех пор как я подписал первый контракт с феей, девочку словно подменили. Взялась за ум, рассталась с дурной компанией, прекрасно учится… А ведь Джейн ее ни разу не видела! Она фея, я точно знаю.

– Джейн? Зеленые глаза

– Говорит, что из России, – равнодушно согласился Хаммерсмит, – она ведь не может признаться, что пришла из Страны Эльфов, вот и выбрала местечко поэкзотичнее. Ты с ней встречался?

– Встречался, как же не встречаться! – рассмеялся Чарльз, – Это моя жена.

Изумленный Хаммерсмит выпрямился в кресле:

– Фея замужем? Ты – ее муж?

– Ну да, мы поженились год назад, кстати, во вполне обычной, довольно грязной и шумной Москве, а вовсе не в сказочной Стране Эльфов.

– Она – и замужем! – Хаммерсмит выглядел совершенно потрясенным, – Но если уж она собралась замуж, то почему за промышленника, ведь есть столько симпатичных молодых банкиров!

Чарльз расхохотался, глядя на расстроенную физиономию старого финансиста:

– Успокойтесь, дядя Мартин, наш брак – предприятие чисто деловое, никаких эмоций. Мы заключили брачный контракт, как только его условия будут выполнены, разведемся, и вы сможете сосватать вашей фее подходящего банкира.

– Я нахожу твои слова неуместными, Чарльз, – мистер Хаммерсмит строго глядел на молодого человека, – ты женат на совершенно потрясающей женщине, которая к тому же фея, и говоришь о контрактах! Любой другой на твоем месте себя бы не помнил от счастья! Впрочем, это не мое дело, наша фея сама с тобой управится. Кстати, у тебя ведь, кажется, были проблемы с обществом Ллойда, они отказали тебе в страховке? Ты сказал им, что женат на Джейн?

– Я не хожу на переговоры с брачным свидетельством в кармане, – сухо отрезал Чарльз.

– Так я и думал, – старый банкир взялся за телефонную трубку, – Заедешь к ним завтра, они все сделают. Впредь будь любезен сообщать, что ты муж Джейн.

– Уж не хотите ли вы сказать, что крупнейшее страховое общество изменит свое решение только потому, что я женат на русской девице по имени Джейн?

– Конечно, изменит, они ведь не сумасшедшие! Полгода назад она просила долгосрочный кредит для своих партнеров в банке Марио Вероне. Дурачок отказал. И где теперь Марио, и где его банк? – риторически вопросил Хаммерсмит, набирая номер, – А ты ведь не партнер, ты муж. Кстати, если подождешь пару минут, встретишься с ней, Джейн должна сейчас подъехать за своей информацией.

– Что, феи, в отличии от других женщин, не опаздывают?

– Но она ведь фея банков, а финансы – это пунктуальность. Насколько я знаю Джейн, сейчас она в такси перед входом. Если посмотришь в окно, наверняка ее увидишь.

Недоверчиво улыбаясь, Чарльз подошел к окну. Действительно, у входа проплывала черная крыша паркующегося такси. Распахнулась дверь, и тут же мелькнула знакомая копна каштановых волос. Ошибиться невозможно, это была Джейн. Крохотная женская фигурка замерла на тротуаре, повернулась и тут же ее заслонили два крепких налысо выбритых молодца. Видимо, хотят поймать освободившуюся машину. Но нет, пустое такси медленно отвалилось от бровки, а два отсвечивающих на солнце бритых черепа так и застряли рядом с каштановой головкой. Сам не понимая отчего, Чарльз насторожился. В поведении человечков внизу была какая-то странность. Вот Джейн досадливым движением мотнула головой, знаменем взлетели волосы, вот лысые надвинулись ближе… Да ведь они явно пытаются зажать женщину между собой! Не тратя времени на рассуждения кто, зачем и почему, Чарльз метнулся к дверям. И тут же истошный вой сирены, похожий на слитный вопль целой армии развоевавшихся котов, всколыхнул Сити.

Глава 17

Рассчитавшись с таксистом, Джейн хлопнула дверью и помчалась к ведущей в банк гигантской дубовой двери, но ее стремительный бег был неожиданно остановлен.

– Ай, ай, ай, какой дэвушка, какой красывый, какой бистрый, – загудело в оба уха, и она почувствовала, как с двух сторон ее крепко взяли под руки, – куда торопишься, зачэм спэшишь, пайдем с нами, давольная останэшься!

Ошеломленная Джен оглянулась и в изумлении воззрилась на два выдающихся клювастых носа, нависающих у нее над плечами. К носам были приделаны два крепких смуглых парня, весело сияющих белозубыми улыбками и глянцем выбритых черепов.

– С ума сойти! – охнула Джейн, – За тысячи километров от Москвы, и чтобы к тебе привязались два кавказца! Слушайте, мальчики, вы ничего не напутали, здесь ведь Сити, а не Лужники.

– Вот и я гаварю, Сити здэсь, мэсто скучное, не для красывых дэвушек, – поддержал ее один, – Паедэм, город пасмотрим, магазын, ресторан, шампанское пить будэм! Такой красывый дэвушка развлекаться должен!

– С ума сойти! – повторила Джейн. Она все еще не могла прийти в себя, – Быть такого не может! Центр Лондона, а приемчики все те же! Ребята, вы не заметили, здесь вокруг Лондон!

– Вот и я гаварю, Лондон здесь, балшой город, вэселый, – подхватил второй кавказец, – Ты здэсь чужая, мы чужие, надо памагать друг другу, паедэм с нами, повеселымся, что захочешь тэбэ купим!

И Джейн почувствовала, как ее мягко, но настойчиво принялись подталкивать к стоящей неподалеку машине с затемненными стеклами. Еще не понимая, что происходит, она попыталась высвободиться, но руки были словно зажаты в железных тисках.

– Ну-ка, отпустили, быстро! – скомандовала Джейн. Веселое изумление исчезло из ее голоса, он стал жестким и решительным. Но держащие ее парни не обратили на слова ни малейшего внимания, а продолжали тащить ее к машине. Джейн резко затормозила, уперлась ногами в тротуар, но попытка сопротивления прошла незамеченной, похитители просто сдвинулись плотнее, слегка приподняли ее и понесли.

– Зачэм упираэшься, такой красывый дэвушка, только упрямый нэмножко! – упрекнул ее один из носатых, – Ничэго, все равно увэзем, потом сама спасыбо скажешь!

– Вы что, меня украсть решили? – Джейн снова стало смешно, – Ведь Англия же здесь!

– А что нам Англия? – из голоса похитителя неожиданно исчез кавказский акцент, – Да не упирайся ты, сучка, быстро в машину!

– А то, что полисмен на каждом углу, – спокойно ответила Джейн на его вопрос и прекратила дискуссию, нажав на крохотную кнопочку в своем массивном золотом перстне.

Дикий нечеловеческий вой огласил окрестности. Казалось, весь Лондон замер, вслушиваясь в душераздирающий механический вопль. Исчез уличный шум, остановилось движение, застыли спешащие прохожие и десятки лиц: любопытных, встревоженных, раздраженных, повернулись в их сторону. Сотни глаз скрестились на стоящей у машины троице. Похитители испуганно оглядывались и всюду натыкаясь на внимательные взгляды, нет, не просто лондонцев, не просто прохожих – Свидетелей! Один из носачей нерешительно подтолкнул Джейн в спину, но среди толпы уже мелькала каска постового полисмена, на всех парах мчащегося разъяснить и устранить беспорядок на вверенной ему улице. Но все же полисмен опоздал.

– Джентльмены, у вас к моей жене какое-то дело? – послышался сзади насмешливый голос.

И тут же на талию ей легла рука. Она не поняла даже, что произошло. Но только

Они стояли друг против друга. Ее английский муж и двое кавказцев. Прищуренный взгляд. Хороший парень против плохих парней. И сквозь вой сирены Джейн слышался тихий, едва слышный проигрыш Энцио Мариконе. Тема «Хороший, плохой, злой». Джейн нервно хихикнула.

Носачи решили не дожидаться дальнейшего развития событий. В кромешном вое чуть слышно хлопнули дверцы, завелся мотор, и загадочная парочка умчалась.

Джейн подняла глаза. Над ней возвышался Чарльз.

– Они удрали. Выключите свою визжалку, а то я сейчас оглохну, – прокричал он в ухо жене.

Она согласно кивнула, медленно разжала сведенные напряжением пальцы и дрожащей рукой коснулась перстня. Словно огромная подушка рухнула на истерзанную сиреной улицу, неся с собой блаженную тишину. Наверное, никогда еще центральная улица делового района не слыхала такой полной оглушительной тишины. Не гудели машины, не катил бесконечный поток транспорта, асфальт не содрогался от рокота шагов, не жужжал слитный гул тысяч голосов. Улица купалась в молчании и неподвижности, на лицах замерших людей жили только глаза, жадно впитывавшие происходящее. Джейн бросила долгий взгляд вслед неудачливым похитителям и прошептала:

– Вот теперь можно испугаться, – и стала оседать.

Чарльз подхватил жену на руки и не обращая внимание на любопытные взгляды, внес в помещение банка. За его спиной медленно оживала потрясенная улица.

Крепко прижав Джейн к груди, Чарльз шагнул в лифт и локтем надавил кнопку семнадцатого этажа. Джейн бессильно лежала у него на руках. Она спрятала лицо у мужа на плече, ее руки судорожно мяли и комкали воротник его костюма, а сердце колотилось часто-часто, как у испуганного котенка. Она показалась Чарльзу легкой, почти невесомой и в ореоле рассыпавшихся волос и впрямь напоминала маленького испуганного эльфа. Чарльз бережно прижал ее к себе и вдруг ощутил, что его душу заполняет щемящая нежность к беспомощному беззащитному созданию, так доверчиво прильнувшему к его груди. Он тихонько потерся щекой о кудри Джейн и понял, что готов стоять так хоть целую вечность.

Видимо, именно поэтому лифт немедленно остановился. Беспомощное беззащитное создание подняло раскрасневшееся личико от плеча Чарльза, взбрыкнуло ногами и безапелляционно потребовало:

– Положи где взял! Нет, где взял не надо, просто поставь на землю!

Чарльз медленно и аккуратно поставил Джейн на ноги, и опираясь на его руку, она прошествовала в кабинет Хаммерсмита, где и рухнула в ближайшее кресло. Дядя Мартин мгновенно захлопотал вокруг нее, захлебываясь испуганными расспросами и тыча в лицо Джейн полным стаканом воды.

Глава 18

Первым делом Джейн нейтрализовала агрессивный стакан, которым Хаммерсмит чуть не выбил ей зубы. Поставив воду на стол, она выпрямилась, глубоко вздохнула, отбросила за спину волосы и бросив на Чарльза неодобрительный взгляд с некоторой претензией в голосе заявила:

– Вообще-то, я вызывала полисмена!

– Ах, простите, мэм, – шутовски раскланялся Чарльз, – в следующий раз как увижу вас в обществе бандитов, повернусь и пройду мимо.

Джейн негодующе фыркнула, залпом выпила воду, и демонстративно отвернувшись, принялась отвечать на расспросы перепуганного Хаммерсмита.

– Два кавказца, пытались затащить в машину, кажется, рассчитывали на веселый вечерок… Кавказцы – народ такой, из бывшего Советского Союза, очень настойчивые и женщин любят, иногда даже без их согласия.

– Почему вы сразу не включили свою бешенную сирену? – не обращая внимание на поведение жены спросил Чарльз.

Та пару секунд помолчала, неодобрительно поджала губы, но потом соблаговолила ответить, правда, не отрывая глаз от Хаммерсмита, словно разговаривая только с ним:

– Честно говоря, я просто офонарела, – Джейн искоса глянула на Чарльза и пояснила. – В смысле, удивилась настолько, что застыла как фонарный столб. Сексуально озабоченные кавказцы в России – явление типичное, и в машину они могут затащить, но встретить такое в Лондоне!.. Это все равно, что выйти на Трафальгарскую площадь и вместо памятника Нельсону обнаружить церетеливского Петра I. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается. Мартин, дорогой мой, как там с моими делами?

– Вы в состоянии обсуждать дела? – тоном заботливого дедушки поинтересовался мистер Хаммерсмит и получив успокаивающий кивок собеседницы, принялся излагать, – Увы, Дженни, ничем толковым порадовать не могу. Положения вашего банка пока стабильное, в целом работает спокойно…

– Как работает? – изумилась Джейн, – Ведь его закрыли?

– Всего на два дня, теперь он снова в деле.

– Кто руководит? – напряглась Джейн.

– Некие Богданов и Радченко, – пояснил Хаммерсмит, подавая ей распечатки.

– Та-ак, – зловеще протянула Джейн.

– Но у них уже назрели серьезные проблемы, ряд сделок требует подписи владельца, то есть вашей, думаю, они скоро начнут вызывать вас домой. Кстати, сделки представляются необыкновенно выгодными, прямо эпохальными, – Хамммерсмит подал Джейн еще один пакет документов.

– Что касается причин давления на банк, тут я не смог выяснить ничего, – Хаммерсмит виновато развел руками, – на первый взгляд все чисто, у властей нет оснований для претензий. Правда, я нашел несколько трансферов… Не то чтобы нелегальных, или странных, а каких-то… – пытаясь подобрать подходящее слово, Хаммерсмит пощелкал пальцами, – если можно так сказать, не в вашем стиле сделаны!

Джейн поощрила его заинтересованным взглядом.

– Глядите, – Хаммерсмит развернул перед ней очередную распечатку, – Деньги появляются ниоткуда, проходят через ваш банк и уходят в никуда. След обрывается в Италии. Суммы с каждым разом все крупнее и крупнее. Первый такой трансфер прошел год назад и с тех пор они идут регулярно, с интервалом в месяц.

– У моего банка месячные… – пробормотала Джейн и безнадежным взглядом уставилась в распечатку, – Шутка. Несмешная.

Хаммерсмит поглядел на нее долгим сочувственным взглядом, а потом смущенно откашлялся:

– Джейн, я не должен бы давать вам подобные советы, – нерешительно начал он, – но я вижу дела плохи, поэтому…

– Не беспокойтесь, Мартин, давайте ваш совет, мне ведь решать: следовать ему или нет, – успокоила старого банкира Джейн.

– Боюсь, что у законопослушных финансистов вам не найти концов этой темной истории. Вам следует обратиться к другого рода банкирам, таким, у которых репутация, скажем так, сомнительная. Сейчас здесь в Лондоне находится некий сеньор Торизи…

– Торизи? Томмазо Торизи? – Джейн на глазах оживала, от безнадежности не осталось и следа, – Он в Лондоне? Но ведь это замечательно! Вы гений, Мартин! Торизи действительно может что-то знать! Я с ним хорошо знакома и, пожалуй, смогу попросить об услуге!

– Так вы его знаете? – некоторое сомнение проскользнула в голосе Хаммерсмита. Он на мгновение задумался, потом на его лице проступило удовлетворение, он нашел оправдание для знакомства феи с криминальными элементами, – Ну конечно, ведь такие

Дверь тихонько приоткрылась и в щелку просунулся любопытный секретарский нос.

– Мистер Хаммерсмит, сэр, – заговорщицки понизив голос сказала секретарша, – служащие волнуются. Говорят, мисс Джейн подверглась нападению, хотят знать, что случилось.

– Все нормально, Хелен, – обернулась к ней Джейн, – Передайте, что все в порядке, и я благодарю их за заботу.

– Они все здесь, мисс Джейн, – сообщила секретарша.

– Ну тогда я поблагодарю их сама, – Джейн поднялась. – Огромное спасибо вам за помощь, Мартин, я сообщу, чем дело кончится.

Она шагнула к двери, но тут из глубокого кресла вынырнул Чарльз.

– Я, пожалуй, выйду вместе с вами, – и не слушая возражений, он подхватил жену под руку и вывел в приемную.

Приемная действительно была полна народу. Заведующие отделами, клерки, секретари, целая толпа клубилась вокруг секретарского стола и выплескивалась в коридор. Появление Джейн было встречено радостным гулом и ее мгновенно закрутил людской водоворот. Ее спрашивали о здоровье, ахали, ужасались, и Чарльз с изумлением понял, что вся эта прорва народу искренне рада встрече с его женой. Джейн непринужденно болтала с ними, хвалила туалеты дам, улыбалась ласковой материнской улыбкой в ответ на влюбленные взгляды мужчин и, казалось, помнила имя и биографию каждого. Лишь через полчаса супругам удалось покинуть офис.

Молчаливый и задумчивый Чарльз свел жену вниз, усадил в такси и сам уселся рядом, коротко бросив шоферу адрес. В молчании они ехали по улицам Лондона и так же в молчании покинули машину, когда она остановилась у маленького, увитого зеленью ресторанчика. Супруги устроились на открытой террасе и молча уткнулись в меню. Первым не выдержал Чарльз.

– Я взял на себя смелость привезти вас сюда. По-моему, после таких волнений не мешает подкрепиться. Летом больше всего люблю обедать именно здесь. Не правда ли, мило?

Джейн выглянула из-за края меню, молча кивнула и снова спряталась за широким тисненым переплетом.

– Кто-то из писателей сказал, что глядя на обедающих в ресторане супругов можно точно определить сколько лет они женаты. Чем меньше они разговаривают, тем старше брак. Если посмотреть на нас, похоже, мы уже отпраздновали золотую свадьбу.

Джейн отложила меню:

– Извольте, можем и побеседовать, – и выжидательно уставилась на мужа.

Тот открыл было рот, мгновение помедлил… и закрыл. Скатал салфетку в жгут. Тем для разговора не находилось. От полного позора Чарльза спасло только появление официанта. Но приняв заказ, он снова удалился, оставив супругов на произвол судьбы и друг друга.

– Вы все еще сердитесь на меня за вчерашнее? – мягко спросил Чарльз, – Не стоит. Мой дом в вашем полном распоряжении, но третировать миссис Симпс я не позволю. У вас, Джейн, язык как бритва, а она – милая, не слишком сообразительная старушка и не способна дать вам должный отпор.

Джейн отмахнулась и весело рассмеялась:

– Вы правы, тиранить старушек нехорошо. Честное слово, я больше не буду.

Смех Джейн разрядил атмосферу за столом и супруги Чедуик в полном согласии приступили к рыбе под соусом.

– Вас очень любят в банке Мартина, – заметил Чарльз.

– И я их всех очень люблю, – серьезно ответила Джейн, – там работают необыкновенно интересные люди.

– Интересные? Что может быть особо интересного в обычных банковских клерках и секретаршах? – удивился Чарльз.

– Ох, да что ты, Чарльз, они потрясающие! Там есть один парень, он буквально ясновидящий от финансов, предчувствует изменения курса валют. Заведующий отдела кредитов помнит каждую сделку, совершенную банком за пятьдесят лет. Секретарша Мартина разработала великолепную систему хранения информации, я ее внедрила в своем банке. А сам Мартин просто финансовый гений!

– Мне он всегда казался человеком милым, но скучным, – подначил ее Чарльз.

– Он вовсе не скучный, – запротестовала Джейн, – мне вообще еще ни разу в жизни не приходилось встречать скучного человека. Наверно, профессионально заниматься финансами могут только исключительные люди.

Чарльз задумчиво поглядел на жену:

– Теперь я понимаю за что вас так любят. Вы позволяете даже самому обычному человеку чувствовать себя суперменом. Вы знаете, что банкиры считают вас феей-покровительницей?

Джейн снова рассмеялась:

– Какой красивый комплимент. Спасибо, Чарльз.

– Вовсе не комплемент, они действительно так думают. Если бы те двое вас обидели, разъяренные финансисты наверняка забили бы их чековыми книжками или закололи шариковыми ручками.

– Я не поблагодарила вас за помощь. Я очень признательна – вы подоспели вовремя.

– Ну, с вашей сиреной вы могли бы распугать целый полк грабителей. Кстати, чего от вас хотела носатая парочка?

Джейн небрежно пожала плечами:

– Наверное, того же чего они всегда хотят от женщин.

– Если так, то они очень глупы, – сказал Чарльз, наливая Джейн вина, – а если иначе, то, возможно, очень умны.

– Не понимаю вас, – Джейн недоуменно уставилась на мужа поверх бокала.

– Похищать женщину в центре Лондона исключительно ради сексуальных радостей – полная глупость. А вот если вам хотели устроить проверку, например, посмотреть, как вы будете вести себя в экстремальных обстоятельствах, тогда ситуация приобретает смысл.

– Что за глупости, Чарльз, – принужденно улыбнулась Джейн, – зачем кому-то проверять меня, я ведь не претендую на должность шефа разведки.

– Вам лучше знать, зачем, – суховато отрезал Чарльз.

Супруги снова замолчали, Джейн низко склонилась к своей тарелке. За столиком сидела маленькая грустная фея и Чарльз снова почувствовал, как волна щемящей нежности поднимается в его душе. Он накрыл ладонью руку жены:

– Джейн, расскажите мне, что случилось. Поймите, я вам не враг, у меня связи, возможности, опыт, я сделаю все, чтобы вам помочь.

Она задумалась. По-детски пухлые губки дрогнули, потом снова сомкнулись, она явно колебалась. Чарльз замер, боясь неосторожным движением спугнуть ее доверие. Наконец, она прямо и открыто поглядела ему в глаза, вздохнула, словно готовясь сбросить с плеч непосильный груз…

– Что-нибудь еще, сэр, мэм? – официант застыл над ними почтительно-вопросительным крючком.

Открытое и доверчивое выражение стекло с лица Джейн, словно смытое водой, на нем снова проступили жесткость и решительность.

– Счет, пожалуйста, – обронила она.

– Один или два счета, мэм?

– Один, – Чарльз скомкал салфетку. И принес же черт этого… В самый неподходящий момент!

– Два. Каждый платит за себя, – Джейн взялась за папку с документами.

– Куда вы сейчас? – поинтересовался Чарльз. Стараясь не выдать владевшего им острого разочарования, он повел Джейн к выходу.

– Мне нужно разобраться с документами, позвонить сеньору Торизи, отправить факс… Поищу тихое местечко для работы, наверное, поеду домой, – она замялась и поправилась, – к вам домой. Там, правда, Танька, миссис Симпс и бесконечные расспросы… – Джейн болезненно поморщилась.

Чарльз удивился, почувствовав, что поправка больно задела его. Ведь и правда, дом его, не ее, Джейн весьма любезна, что помнит об этом. Почему же его обидели

– У меня есть лучшее предложения, – решив отложить самокопание на потом, сказал Чарльз, – вы можете поехать ко мне в офис. Мой заместитель в отпуске, его кабинет свободен, там есть и телефон, и факс, вас никто не потревожит.

Джейн снова заколебалась, она явно искала повод отказаться от его предложения, но не найдя, согласилась.

Следуя за мужем по широким коридорам «Чедуик Полимер Компани», Джейн с любопытством вертела головой. С компанией мужа она сталкивалась лишь в электронных сетях, когда проверяла их финансовое положение, и теперь ей интересно было глянуть вживую. Но смотреть было практически нечего. Коридоры пустовали, не пробегали сексуально-деловитые девицы, прижимая к пышной груди тоненькие картонные папочки с документами. Нигде не болтались упакованные в строгие костюмы молодые люди, мечтающие очутиться на месте этих самых папочек. В комнатах со стеклянными стенами десяток парней в джинсах и футболках прилежно стучали по клавиатурам, кто-то терзал телефон, еще одна джинсовая команда, по уши заляпанная машинным маслом, развинчивала некое загадочное сооружение из металлических полос, две девицы яростно шуршали графиками… Джейн совершенно не понимала, что здесь делается, но нюхом чуяла общую атмосферу предельной занятости. Да, пожалуй, порядка у Чарльза побольше, чем в ее банке.

Чарльз остановился перед серой пластиковой дверью.

– Вот здесь, чувствуйте себя свободно.

Она благодарно кивнула и уже хотела войти в кабинет, но Чарльз задержал ее.

– Я бы мог сам выяснить, что у вас случилось, но не стану этого делать, ваше право – молчать или говорить. Но помните, если вам что-нибудь понадобится, если я могу вам помочь, то я недалеко, всего лишь за стеной.

Джейн медленно покачала головой и ее тонкие холодные пальцы выскользнули из руки Чарльза. Она скрылась за дверью.

Раздосадованный Чарльз прошел в кабинет, шуганул сунувшуюся к нему секретаршу, плюхнулся за свой стол. Небрежно пролистав лежащие на столе документы, он понял, что сосредоточиться не удастся. Чарльз поднялся, пару минут постоял у окна, рассеяно вглядываясь в кипящий под ним город, потом, не выдержав, направился к сейфу. Покопавшись в недрах металлического хранилища, он извлек на свет папку с лаконичной надписью «Джейн». Быстро переворошив небольшую стопку документов, он принялся листать пухлый пакет брачного контракта. Вот он, пункт десятый. Бормоча себе под нос, Чарльз скользил взглядом по строгим линиям казенных фраз: «сохранение репутации рода Чедуик», «леди Чедуик, урожденная Куринцова, обязуется блюсти…», «расторжение контракта в случае нарушения…». Ага, вот: «под понятие „подрыв репутации“ подпадают»: так, «появление ребенка», наверняка не то; «нарушение личных и коммерческих тайн», вряд ли, не похоже на Джейн; «недостойное личное поведение, включая…», мимо, не то; вот, вот оно: «порочащее доброе имя нарушение деловых обязательств, а также нарушение законодательных норм, связанное с коммерческой или иной деятельностью леди Чедуик». Надо полагать в этом-то все и дело. Чарльз досадливым жестом оттолкнул от себя папку. Боже мой, ну как ему убедить Джейн, что он ни при каких обстоятельствах не собирается пускать в ход этот пункт контракта. Ведь пропадет же без его помощи!

Чарльз яростным взглядом уставился на стенку, разделяющую его кабинет и тот, в котором находилась сейчас Джейн. Он не знал, да и не мог знать, что с другой стороны стены в ту же самую точку упорно глядит Джейн, а на экране компьютера перед ней висит брачный контракт, раскрытый на пункте 10.

Глава 19

Внимательно оглядев окрестности, Джейн подобрала волосы под короткий седой парик, накинула на плечи широкую коричневую шаль и выскользнула из такси. Машины с мафией видно не было, то ли бандиты пошли перекусить, то ли нашли более удобное место для наблюдения. Может, после неудачного налета они вообще отказались от дежурств? Хорошо бы, но вряд ли! На всякий случай низко опустив голову, чтобы скрыть лицо, Джейн быстрой походкой миновала сумеречный сад и вошла в дом.

На пороге стянув парик, она завернула его в шаль и зажав сверток под мышку, поднялась на галерею. Дверь комнаты миссис Симпс зияла темным провалом, экономка сладко спала. Джейн лукаво улыбнулась. Милое дело было бы сейчас влезть к ней в комнату и поменять рыжий парик на седой. Ох визгу будет утром! Но она обещала Чарльзу не третировать старую зануду, а посему, сложив губки благовоспитанным бантиком, Джейн проследовала к себе.

Кучу дел сегодня сделала, кучу народу потеребила, теперь остается самое невыносимое – ждать. Джейн устало потянулась, спать хотелось жутко. Честно говоря, можно было и не наваливать столько всего на один день, но уж больно не хотелось возвращаться в этот дом, вот и сидела допоздна в офисе Чарльза. Потом долго в одиночестве ужинала в каком-то ресторанчике. Джейн исподлобья окинула взглядом свою комнату. Тут еще ничего, а вот на лестнице просто ужасно. Старый особняк глядел на нее с явным осуждением, словно она должна сделать нечто важное, а не делает, отлынивает. Ничего она не должна, она здесь всего лишь гостья, поживет и уедет. Она показала стенам язык и уселась перед зеркалом.

Джейн смочила тампон косметическим молочком, тщательно протерла один глаз и замерла в задумчивости. Любопытный все-таки мужик ее фиктивный муж. Надо же, примчался ее спасать, быстрее полиции успел. И выглядел весьма и весьма… Как бабы в ресторане на них пялились! Завидуют, небось, думают: «вон какого мужика захомутала». Джейн снова принялась тереть глаза. Может стоит рассказать ему всю безумную историю, вроде бы искренне пытается помочь? Господи, как хорошо бы! Сбросить с плеч неподъемную тяжесть и пусть мужчина командует, принимает решения, распоряжается, а она спрячется за его широкой спиной и, наконец, почувствует себя в полной безопасности. Какое блаженство ощущать, что о тебе заботятся, что есть сильный любящий муж, который защитит, спасет и обогреет.

Джейн окинула долгим взглядом свое отражение и больно щелкнула саму себя по носу. Размечталась, дурища! И в который раз она собирается наступить на одни и те же грабли? Мало ее кидали эти самые сильные и заботливые… с широкой спиной? Лапы у них тоже всегда оказывались весьма широкие и страшно загребущие. Да вспомнить хотя бы милейших сотрудничков – Богданова и Радченко! Бывшие однокурсники, между прочим! Один экономистом на подыхающем заводике сидел, другой вообще бухгалтером в спортивной школе. Она их нашла, дала работу, в большой бизнес вывела, зарплата такая, что им и не снилась, с министрами за руку здороваются, так нет – все им мало! Связались с мафией, у нее за спиной криминальные миллионы крутили, а потом продали начальницу-благодетельницу и даже не покраснели!

Огромный особняк дышал покоем и сонной тишиной. Джейн все острее чувствовала, что дом осуждает ее. От старинных резных перил, портретов в золоченных рамах, стеклянных шкафов с коллекциями, собранными еще дедушкой Чедуик, веяло солидностью, надежностью и безупречностью. Фиктивной жене не место здесь, здесь ожидали подлинную хозяйку.

– Ну и не надо, не очень-то и хотелось, – гордо заявила Джейн. Дом презрительно молчал. – На себя посмотри, – уже менее уверенно добавила она, – не такой ты и безупречный.

Она огляделась по сторонам, вслушалась в ночные звуки, для самоуспокоения ей срочно требовалось найти хоть какой-нибудь недостаток. Действительно, некий посторонний звук явно нарушал благостный покой ночи.

– Шш… Шш… Шш… – нечто шуршало через равные промежутки времени. Тянуло сквозняком.

«Наверное, миссис Симпс не закрыла дверь или окно, ставня ерзает туда-сюда и шуршит, – возрадовалась Джейн, – утром поставлю ей на вид». Звук шел снизу. Джейн перегнулась через перила галереи и всмотрелась в темноту первого этажа. Мрак был полон затаенным движением, странный шорох перемещался по направлению к двери. Джейн до рези в глазах вглядывалась в шевелящееся на полу неясное пятно, еще более черное, чем чернота ночного дома. Глаза постепенно привыкали к темноте, контуры предметов проступали все яснее, и вдруг вся картинка словно прыгнула Джейн навстречу. Она, наконец, поняла на ЧТО упорно пялится уже несколько минут.

– Боже мой! – воскликнула Джейн и сразу же сделала два очень важных дела: включила свет и истошно завизжала.

Под разразившимися над ними потоками света, две фигуры в темном испуганно замерли. Страшный груз вывалился у них из рук и тело экономки с глухим стуком шлепнулось на пол. Джейн завизжала снова. Опомнившиеся негодяи (наверняка негодяи, не станут хорошие люди по ночам экономок таскать) попытались подхватить миссис Симпс под руки, но вдруг снова застыли, на сей раз пристально глядя в лицо своей жертве. Несколько долгих секунд они предавались тупому созерцанию под аккомпанемент неумолчных визгов Джейн, затем переглянулись и бросились к выходу, оставив старушку валяться на полу.

Но было уже поздно, дом оживал. Дверь кабинета распахнулась, и лорд Чедуик, не тратя времени на спуск по лестнице, перелетел через перила. На галерее возник Джонс с охотничьим дробовиком в руках.

– Ловите, милорд, – гаркнул шофер-садовник и, на мгновение зависнув в воздухе, дробовик надежно лег в подставленные ладони хозяина. Заряд мелкой охотничьей дроби шарахнул вслед удирающим ночным визитером. Джейн показалось, что в дверь выметнулся сноп огня, грохот выстрела ударил по ушам.

– Джонс, за мной, – скомандовал Чарльз, исчезая в ночи. Мужчины ринулись в погоню, оставив за собой распахнутую дверь.

Потрясенная Джейн, отчаянно цепляясь за перила, сползла на первый этаж и рухнула на колени рядом с миссис Симпс. Ни на что не надеясь, она положила руку экономке на шею.

– Что? Все? Жмурик? – из-за плеча появилась испуганная Танькина рожа.

– Живая… – радостно выдохнула Джейн, расплываясь в блаженной улыбке, – Пульс есть!

Танька плюхнулась рядом и принялась хватать бесчувственную старушку за запястья. Убедившись, что пульс действительно есть, она наклонилась к самому лицу миссис Симпс и некоторое время шумно тянула носом воздух.

– Ты чего, сбрендила? – опасливо поинтересовалась Джейн.

– Хлороформ, – авторитетно заявила Танька, – или еще какая дрянь, сама понюхай, как воняет.

– Не буду я ее нюхать, не роза, – возмутилась Джейн.

– Все как в лучших традициях детектива, усыпили и давай похищать, – констатировала Танька, поднимаясь с колен.

– Зачем? – логично поинтересовалась Джейн, – Зачем ее похищать?

– Ну, вместо меня, наверное, – задумалась Танька, – видела, как ее физию узрели, так сразу бросили и смылись, поняли, что опять не ту прихватили.

– Тогда за тобой гоняются умственно отсталые похитители, – осуждающе глядя на Таньку, словно она сама подбирала себе похитителей, заявила Джейн, – они ведь вчера убедились, что ты не в той комнате не живешь, чего ж сегодня опять полезли?

Танька в изнеможении присела на ступеньку.

– Может, им все-таки миссис Симпс нужна? – безнадежно спросила она.

Джейн окинула раскинувшееся на полу бесчувственное тело экономки внимательным взглядом и молча покрутила пальцем у виска.

Танька тяжко вздохнула, некоторое время просидела в глубокой задумчивости, потом вдруг снова оживилась:

– Слушай, а ведь ты вчера тоже у нее перед окном изрядно мельтешила, когда с париком разбирались, и ночью, когда она орала, тоже.

Настала очередь Джейн глубоко задуматься.

– Ты думаешь, они за мной? – испуганно переспросила она. Потом вздохнула, смиряясь с очевидным, – Да, боюсь, что так. Знаешь, ведь ко мне сегодня на улице два хача привязались. В машину тащили, – сообщила она.

– Не может быть! – изумленно ахнула Танька, – Здесь, в Лондоне!?

От дверей послышался топот, одноклассницы испуганно оглянулись, но это возвращались Чарльз с садовником.

– Удрали, – сообщил Чарльз, ставя дробовик в угол, – Один, кажется, ранен, но легко, бежать рана не мешала. Миссис Симпс?

– Жива, – отрапортовала Джейн, – ее чем-то усыпили.

Чарльз наклонился над распростертым телом экономки, пощупал пульс, поднял веко, заглянул в зрачок и облегченно вздохнул:

– Ничего страшного. Выспится и все будет в порядке.

Глава 20

Подхватив миссис Симпс на руки Чарльз направился наверх. Следом за ним почетным эскортом следовала Джейн, потом, подобрав подол пеньюара, шагала Танька, замыкал шествие Джонс с дробовиком под мышкой. Войдя в комнату, Чарльз водрузил миссис Симпс на кровать и замер, явно не зная, что бы еще предпринять. Остальные беспомощно топтались вокруг ложа старушки. Что делать дальше, никто не знал, но и просто уйти казалось неприличным. Воцарилось легкое замешательство. Разумнее всех оказался Джонс. Посчитав, что все возможные действия уже выполнены, он круто развернулся на каблуках и промаршировал к дверям. С четкостью солдат на учениях Джейн и Танька повторили его маневр. Но для Джейн попытка к бегству успеха не имела. Крепкая рука взяла ее под локоть и дрожащий от

– Все, довольно! Мне надоела ваша игра в молчанку! Я желаю знать, черт побери, что происходит в моем доме! Что за еженощные визиты!? Повернитесь ко мне и отвечайте, немедленно!

Чарльз круто развернул Джейн за плечо и осекся. В ее глазах плескался страх. Лицо, голос были спокойны, но взгляд… Это был взгляд загнанной, замученной зверушки, измотанной бесконечным бегством от охотника с ружьем, от волка с острыми зубами, от ловчих с капканами и сетями. Чарльз внимательно вгляделся в нее, вздохнул и сказал:

– Пошли!

– Куда? – сама не зная чего, испугалась Джейн.

– Ко мне в кабинет – у меня там осталась бутылка коньяка. По-моему, вам надо выпить.

– Надо, – покорно кивнула Джейн, – еще как надо. Только пошли на кухню, не могу я в кабинете сидеть.

– Странное место, – пожал плечами Чарльз, – пошли, если вам так хочется.

Прихватив бутылку, они спустились вниз.

– Я и не помню, когда был здесь в последний раз, – Чарльз уселся на длинную скамью у старинного дубового стола и с любопытством огляделся по сторонам.

– У нас кухня – самое главное помещение в доме. Там происходят все важные события, семейные советы, задушевные разговоры. Когда я была маленькая, то мечтала, что у меня будет огромный дом и большая-пребольшая гостиная, где я смогу принимать кучу народу. Сейчас такая гостиная у меня есть, а все равно, если прием неофициальный, все толпятся на кухне. Я там даже совещания провожу. Традиция.

– Первый раз вы рассказываете о себе что-то личное, – заметил Чарльз, упорно трудясь над пробкой, – надоедливый человечек из министерства все же прав, я не знаю о вас ничего, кроме чисто деловой информации.

– Надоедливый человечек из министерства не может быть прав, уж больно он противный. Впрочем, сейчас кое-что узнаешь, – Джейн вскочила и направилась к холодильнику, – например, нервничаю я совершенно не аристократическим способом. Приличные леди при нервных потрясениях бледнеют и теряют аппетит, а я бледнею, но ем так, что мировые запасы провианта содрогаются от ужаса. Вот дьявол, холодильник пустой!

– Миссис Симпс собиралась рано утром за покупками, – заметил Чарльз.

– До утра я от голода ласты склею.

– Что сделаете?

– Ласты склею. Идиоматическое выражение, означающее скорую и мучительную смерть.

– Ага, а происходит оно, вероятно, от героических русских водолазов. Но причем здесь клей? – заметил Чарльз, справившись, наконец, с неподатливой пробкой.

– Плевать мне и на водолазов, и на клей, я есть хочу! – возопила Джейн, – Так, два яйца завалялись… О, банка вишен! Интересно, а мука у нее где? – Джейн огляделась, – Здесь, наверное. Точно! Чарльз, живем! Сейчас я такую штуку сооружу, – она выволокла из шкафа громадную миску и принялась азартно вымешивать тесто, скомандовав, – Чарльз, вскрой вишни.

– Что это будет? – поинтересовался Чарльз.

– Это, дорогой мой, вареники с вишнями, украинская национальная кухня, – объяснила Джейн, ловко раскатывая пласт теста.

– А они сочетаются с коньяком?

Джейн глянула на бутылку и усмехнулась:

– Сейчас узнаем. Во всяком случае, нам достанется слава первооткрывателей, уверена, до нас никто не пил «Арманьяк» двадцатилетней выдержки, закусывая варениками. Поставь кастрюлю на огонь, через пятнадцать минут все будет готово.

Чарльз включил конфорку и водрузил на нее полную кастрюлю. Он удивлялся самому себе. Казалось бы, после недавней схватки ему следовало звонить в полицию, требовать от Джейн немедленных объяснений. Во всяком случае, он должен быть в бешенстве. Вместо этого странное умиротворение заполняло его душу. Импровизированный ночной ужин неожиданно увлек его, ему казалось, что он способен вечно сидеть вот так, слушая, как бурлит вода в кастрюле и наблюдая за ловкими движениями жены.

– У вас рукава испачкались, – сказал он.

– Закатать забыла, – подосадовала Джейн.

– Давайте я закатаю, – с готовностью предложил Чарльз. Расстегнув пуговички на рукаве блузки, он принялся бережно заворачивать мягкий шелк, обнажая гладкие округлые руки жены. Прядь ее волос щекотала ему лицо, вокруг трепетал нежный волнующий аромат духов, смешиваясь с уютным, очень домашним запахом свежего теста и вишен. Поднятый рукав открыл аппетитные ямочки на локтях, и Чарльз почувствовал, как у него вдруг пересохло в горле. В замешательстве выпустив руку Джейн он схватился за бутылку и принялся разливать коньяк по пузатым бокалам. Смущенная Джейн повернулась к мужу спиной и принялась сосредоточенно бросать вареники в кипящую воду.

– Сейчас всплывут и можно есть, – принужденно улыбнулась она и обыскав ящики буфета, принялась споро накрывать на стол.

Пяток исходящих паром вареников смачно шлепнулись перед Чарльзом на тарелку. Опасливо потыкав непривычное блюдо вилкой, Чарльз отломил маленький кусочек и понес его ко рту, с любопытством наблюдая за Джейн, которая расправлялась уже с третьим вареником.

– Не смотри на меня так, – усмехнулась она, – Я просто не могу удержаться – как нервотрепка, так у меня желудок к спине прилипает. Плебейская реакция.

– В вас нет ничего плебейского, – мягко возразил Чарльз, – наоборот, я всегда удивлялся, где в столь… э-э… демократической стране как ваша можно усвоить такие прекрасные манеры. Где вы учились, Джейн, у вас что, тоже есть закрытые школы для девочек?

– Нет, когда я была девочкой, не было, но я училась в лучшей школе города. Меня туда мама устроила, она была директором продуктового рынка, а у нас это ба-альшой человек. Но если ты думаешь, что в наших школах учат какими щипчиками брать печенье, а какими – омара, то сильно ошибаетесь. Это же бывший Советский Союз, простых вилок в столовой часто не хватало!

– Откуда тогда? Можно я признаюсь, только пожалуйста, не сердитесь… – Джейн беспечно кивнула, и он продолжал, – Когда мы договаривались о свадьбе, я больше всего боялся, что вы окажитесь вульгарной девицей, и мне постоянно придется краснеть и извиняться. Но вы великолепны, просто идеальны. В вашем поведении есть некоторая эксцентричность, но даже такая ревнительница манер и стиля как моя любезная матушка не сможет найти ничего, оскорбляющего ее изысканный вкус.

Джейн рассмеялась:

– Чарльз, да ведь я хамелеон, мне принять окраску среды обитания ничего не стоит. Я, когда попадаю в незнакомое общество, то веду себя осторожненько-осторожненько, присматриваюсь, принюхиваюсь, и только когда пойму, как здесь принято себя держать, то тут же… хоп! становлюсь как все. С твоими друзьями я такая сдержанная, такая респектабельная, что иногда просто мутит, но в другой компании… Я ведь и по фене ботаю, и матом ругаюсь. Хочешь, обложу в четыре этажа? Впрочем, нет, не получится, по-русски ты не поймешь, а на английский такое не переводится.

– И в каком же обществе принято «в четыре этажа»?

– А откуда у меня капитал для банка взялся? Я ведь в начале своей бурной карьеры водкой торговала, там покупателя надо вот

– Джейн, но ведь это просто невозможно! Молодая девушка, одна, пьяные, бандиты, отребье всякое. Если ваша мама занимала значительное положение… Как она позволила!

– Она и не позволяла, – Джейн навалила себе вторую порцию вареников. – Я как школу окончила, сразу из дома сбежала.

– Почему? – Чарльз смотрел на жену с интересом и некоторой опаской.

– Мама мою жизнь устроить решила, жениха нашла, – Джейн лихо глотнула коньяку, – сын директора универмага. Парнишка – спутником не облетишь, – Чарльз фыркнул. – Точно, точно, никаких гипербол. Щеки – во, – Джейн надула щеки, – пузо – во, – она обрисовала овал необъятных размеров, – губищи толстые, интеллект бабуина, а самомнения… Мама перед ним млела! В первый день знакомства он изложил кодекс моего поведения в браке: варить борщ, рожать детей и не просить денег! Я все внимательно выслушала, законспектировала (представляешь, он даже не понял, что над ним издеваются!.. расцвел!), а наутро на поезд и в Москву!

– Что было потом, после того как у вас появилась своя торговая сеть? – Чарльзу было хорошо и весело. Его необыкновенная русская жена открывалась ему с новой, непознанной стороны. Он сомневался, что мог бы так легко и радостно рассказывать о мытарствах юности. Бурное, однако, прошлое у его красавицы, но все равно, неожиданные посиделки на кухне казались чарующими, никогда еще ему не приходилось проводить такой тихий, семейный вечер в обществе столь эффектной и остроумной женщины.

– Потом… – Джейн слегка помрачнела, – Потом я чуть было не вышла замуж по расчету. Не по-моему, по его, жениха, расчету. Собрались солидные мужчины и решили, что не годится девчонке-провинциалке ворочать крупными делами и деньгами. И появился в моей жизни симпатичный коренной москвич из хорошей семьи. Цветы, ухаживания, театры, рестораны, я, глупая, и растаяла, – Джейн слегка пригорюнилась.

– Очень вкусное блюдо, – Чарльз поспешил похвалить вареники, – но совершенно не сочетается с «Арманьяком».

– А ты их отдельно! Глоток коньяка, пауза, вареник, пауза, глоток…

Супруги дружно расхохотались.

– Вы не хотите говорить о вашем замужестве?

Джейн пожала плечами:

– Можно и поговорить, дело давнее, я уже забывать стала. Жениха подвела марксистко-ленинская выучка и тяга к демократизму. Перед сменой власти болван решил получить поддержку масс, народа, так сказать. Стал с моими служащими долгие беседы вести. Без моего ведома, разумеется. На меня работали крепкие мужички, сам понимаешь, сумки неподъемные таскать, от рэкета отбиваться, но я их держать умела, передо мной они чуть ли не во фрунт становились. И вдруг я стала замечать, что уважения ко мне поубавилось. Говорят чуть ли не сквозь зубы, смотрят свысока, в бизнесе своевольничать начали, а главное, разговорчики пошли, дескать, нехорошо, чтобы баба мужиками командовала. Тут я и насторожилась.

Проехав по длинной скамье, Чарльз придвинулся поближе к жене. Теперь они сидели рядышком.

– Что же вы сделали? – спросил он, тихонько обнимая ее за талию. Возражений с ее стороны не последовало.

– Первым делом проревела всю ночь, а утром наняла одного пронырливого мента. Не знаю каким манером, но вскоре он добыл мне копии документов. Чего там только не было: и брачный контракт, и приказ о назначении моего жениха директором, и под конец дарственная, где я все отдаю ему в полную собственность. Парнишка основательно подготовился к свадьбе.

– И что потом?

Джейн пожала плечами:

– Снова выревелась, села на самолет и к маме. Мы с ней к тому времени помирились. Мама помчалась к старым друзьям, знакомым и должникам, те подняли свои связи в Москве. В общем, когда я вернулась, на мою собственность уже никто не покушался. Но я за старый бизнес держаться не стала, продала за хо-орошие деньги тем самым влиятельным господам, что хотели его получить за так. Мы с ними даже «подружились», они мне помогли страховое общество открыть, а потом и банк.

– А ваш жених?

– Жених растворился в туманной дали и с тех пор я его не видела, о чем, впрочем, не жалею. Не знаю, что он собирался со мной сделать после получения дарственной. Убил бы, наверное.

Спокойное равнодушие, с которым она это сказала, царапнули Чарльза по сердцу. В какому же аду привыкла девочка, если может так обыденно говорить о таких страшных вещах! Чарльз придвинулся поближе и обнял Джейн за плечи. Откинувшись ему на грудь, словно в удобном кресле, она опустила голову на плечо мужа и блаженно прикрыла глаза.

– После такого можно навсегда потерять веру в людей, – тихонько прошептал Чарльз прямо в ее розовое ушко.

– В людей – нет, а вот мужикам больше не доверяю. И вне бизнеса стараюсь держаться от них подальше. Все мне кажется, они на каждый мой оргазм долларовые проценты начисляют, – Джейн чуть приоткрыла один глаз, проверяя достаточно ли сильно шокирован ее английский супруг. Ни один мускул не дрогнул на лице Чарльза.

– Мужчинам большого бизнеса нет нужды охотиться за вашими деньгами. Вам просто следует общаться с ровней.

– Они все женатые, – сонно пробормотала Джейн, – С женатыми я романы не кручу.

– Тогда остаюсь только я.

Джейн досадливо передернула плечами.

– Ты тоже женат!

– Позволю себе заметить, что женат я как раз на вас!

– Да, действительно, – промямлила Джейн, словно впервые осознав сей факт.

– И я вас никогда не подводил! Мне вы можете полностью довериться! – горячо воскликнул Чарльз.

Каштановая головка повернулась, пьянящий запах ее волос окутал его, ее лицо оказалось возле самого его лица, сияющие изумрудные глаза широко распахнулись, ловя его взгляд, он жадно потянулся ней… Ее губы дрогнули и приблизившись вплотную к его губам, шепнули:

– Я никому не верю.

И Джейн ловко увернулась, его губы уткнулись в закрывающую щеку шелковистую прядь. Однако женщина не спешила высвободиться. Она поерзала, уютненько устроилась в его объятиях и невозмутимым тоном продолжила светскую беседу:

– Почему ты, собственно, меня расспрашиваешь? У тебя что, нет на меня досье? Даже обидно!

Чарльз крепко стиснул ее плечи. Ему было смешно и досадно. Вот чертовка, играет с ним!

– У меня есть ваше досье, но в нем большие пробелы. Из России трудно получать информацию.

– Это точно, – легко согласилась

Джейн вскинула голову и вопросительно уставилась на мужа. Чарльз внимательно поглядел на запрокинутое к нему розовое личико, лукавые зеленые глаза, дразнящие губы. Вот уж действительно «эльф, живущий на свободе, образ дикой красоты…» Маленькая шаловливая фея финансов, проказливый домовой банков, чертенок бирж!

– Так в каких? – настойчиво повторила Джейн.

– В ассенизационном обозе, – усмехнулся Чарльз.

Надменным движением плеча освободившись от обнимающих рук, она поднялась и высокомерно повернувшись к мужу спиной, принялась швырять вареники в целлофановый пакет. Гордо прошествовав к холодильнику, она бросила через плечо:

– Еще требует, чтобы я свои секреты открывала. Грубиян ты, Чарльз, – подумав, добавила: – И дурак. И уши холодные.

Чарльз старательно ощупал уши.

– Теплые, – с радостной ухмылкой заявил он.

– Ничего, сейчас исправим, – зашвырнув в морозильник пакет с варениками, Джейн захватила полные пригоршни снега и с людоедским рычанием метнулась к мужу.

– Нет…, нет…, нет… – отчаянно завопил Чарльз, прикрывая уши ладонями и норовя нырнуть под стол. При этом кровожадной мстительнице открылась его беззащитная шея, и она с триумфальным уханьем запихала лед мужу за шиворот.

– Нечестно! Обман! Мы так не договаривались! – взвился Чарльз и помчался по кухне за отчаянно улепетывающей Джейн, отрезая ее от спасительной двери. Они успели сделать по кухне два круга, пока Джейн не шлепнулась, с грохотом опрокинув табуретку. С грозным криком: «Сдавайся!», Чарльз навалился сверху. Полная солонка упала со стола, и покатилась по полу, разворачивая за собой блестящий серебристый полумесяц.

Глава 21

С трудом повернув голову, Джейн прокряхтела:

– Рассыпать соль – к ссоре. Завтра миссис Симпс устроит. О, слышишь, уже очухалась, орет.

Чарльз отпустил ее, сел и поднял глаза к потолку:

– Почему она ор…, кричит?

– От расстроенных чувств. Тебя бы похитить пытались, ты бы не кричал? – Джейн тоже села. Теперь они вдвоем пялились в потолок.

– Откуда ей знать, что ее похищали, она же была в обмороке? – засомневался Чарльз.

Наверху вновь взвился и опал дикий женский крик. Супруги сорвались с места и наперегонки бросились к лестнице. Все телом ударившись в дверь, Чарльз с грохотом ввалился в комнату экономки. И тут же ему на грудь бросилась рыдающая миссис Симпс. Чарльз замер, неловко растопырив руки, и скосил глаза на повисшую у него на шее женщину. Дверь снова шарахнула, впуская вооруженную подсвечником Таньку и Джонса с дробовиком. Дуло ружья жаждуще рыскало, выискивая мишень. Миссис Симпс испуганно завизжала и зарылась лицом в лацкан домашней куртки Чарльза. Тот неловко похлопал ее по костлявому плечу и смущенно пробормотал:

– Ну, ну, будет, успокойтесь, все обошлось, больше такое не повторится.

– Не повторится! – отчаянно взвизгнула миссис Симпс, – А это что? Это что? Это что?

Чарльз проследил за ее указующим перстом. На болванке возле окна торчал короткий седой парик.

– Теперь он седой! Это не мой парик! Я не ношу седых париков! Меня хотят свести с ума! Меня третируют, надо мной издеваются! Я так больше не могу-у! – миссис Симпс припала лбом к плечу хозяина.

Продолжая успокаивающе похлопывать ее по спине, Чарльз повернул искаженное бешенством лицо к Джейн:

– Снова ваши штучки! – процедил он, – Я же просил вас! Вы обещали! Издеваться над старой женщиной, какой стыд! Нет, к черту, вы не эльф, вы отвратительная чертовка, злобная ведьма, вы наслаждаетесь, измываясь над людьми!

– Кто вам дал право так со мной разговаривать! – автоматически возмутилась Джейн, одновременно устремляя укоряющий взгляд на Таньку.

Та истово прижала руки к сердцу:

– Не виноватая я! Хотела, как Бог свят, хотела, но не сделала! Клянусь! Чем хошь клянусь!

– Вранье! Отговорки! – свирепел Чарльз, – Это не юмор, это садизм! Я категорически требую…

Джонс громогласно откашлялся.

– Вы простудились, Джонс? – холодно поинтересовался Чарльз.

– Никак нет, милорд. Дело в том, что… э-э…

– Будьте так любезны, Джонс, произведите свою мысль на свет, – процедил Чарльз, которому не терпелось вернуться к разбирательству с невыносимыми девицами.

– Дело в том, милорд… Парик, милорд… Это я его сюда положил, – набравшись храбрости выпалил Джонс.

Словно по команде прекратив рыдать, миссис Симпс навострила уши, все еще не отрываясь зареванной физиономии от груди Чарльза.

– Когда вы забрали миссис Симпс наверх, я осмотрелся и увидел его на полу, там, внизу, на первом этаже, – торопливо пояснил Джонс. – Я подумал, что это миссис Симпс, ведь молодым дамам точно парик не нужен, – миссис Симпс протестующе всхлипнула, но Чарльз уже убрал руку с ее плеча, – Принес его сюда, смотрю, точно, тут другой парик висит. Я и нацепил сверху.

Все дружно глянули на болванку. Из-под седого парика и впрямь выглядывали концы светло-рыжих волос.

– Простите, я не думал, что причиню какой-то вред, я хотел вернуть миссис Симпс ее собственность, – Джонс смущенно повертел ружье.

– Вот видите, миссис Симпс, все и разъяснилось, простая случайность, никто вас не третирует, – успокаивающе проговорил Чарльз, тщетно пытаясь отлепить от себя цепляющуюся за лацканы экономку.

– Вот именно, – воинственно заявила Джейн. – Вам бы только бочку катить на бедных беззащитных женщин!

– И чернуху лепить! – добавила Танька.

И злонамеренно оставив Чарльза в полном недоумении относительно смысла оригинальных выражений, они плавно развернулись и торжественно выплыли из комнаты. Топ-топ-топ – величественно протопали по галерее их шаги. Наконец освободившись от расстроенной миссис Симпс, Чарльз подскочил к дверям:

– Парик-то откуда взялся?

Топ-топ-топ-топ-топ – быстро-быстро зачастили шаги. Вдалеке дружно хлопнули две двери.

В глубокой задумчивости позабыв про страдающую миссис Симпс, Чарльз направился к себе. Ему предстояло решить два важных вопроса: как помириться с Джейн, и самое главное, допустимо ли для уважающего себя джентльмена соблазнять собственную фиктивную жену?

Глава 22

Раздраженным жестом отшвырнув пестрый дамский журнал Танька враждебно уставилась в затылок сидящей перед зеркалом Джейн.

– Куда ты намылилась на сей раз?

Джейн склонилась к зеркалу и принялась тщательно прочесывать ресницы черным брасматиком.

– Завидовать нехорошо, – обронила она, не прерывая своего занятия.

– Я не завидую, я злюсь, – воинственно заявила Танька, – Я тут сижу безвылазно, прямо как клоп в щели, а ты развлекаешься! Надоело!

– Я не развлекаюсь, у меня деловое свидание, между прочим, с человеком, который может нам помочь, – Джейн закрутила тюбик с тушью.

– Ага, именно поэтому ты уже четвертое платье примеряешь, деловитая ты моя!

– Свидание в закрытом элитном клубе на Пелл-Мелл, туда принято являться в вечерних платьях, – Джейн сгребла в ящик туалетного столика груду косметики.

Несмотря на дурное настроение Танька поглядела на одноклассницу с

– Покрутела ты, Куринцова, страсть! Надо же, закрытый клуб! Я о таких только в английских детективах читала.

– Ничего в них особенного, в этих закрытых клубах, – Джейн меланхолически разглядывала свое отражение в зеркале, – Если взглянуть на суть вещей, то все явления жизни похожи как близнецы. Чем отличается лондонский аристократический клуб от «Сообщества пивного ларька» в Урюпинске? – риторически вопросила она и сама себе ответила, – Ничем! Вот смотри: и там и там все свои, все друг друга знают, это раз; новых членов принимают только по рекомендации старых, это два; чужаков не пускают, это три; и платят членские взносы. Даже разговоры ведутся одинаковые: о бабах, политике и деньгах. И выходит, что все различия в размерах помещения и взносов: насколько клуб больше ларька, настолько и взнос за членство в нем больше взноса за участие в бутылке беленькой.

– Тебе не кажется, что для большей значимости твоих глубоких философских рассуждений следовало надеть хотя бы трусы? – иронически поинтересовалась Танька.

– Никто меня не понимает, – тяжко вздохнула Джейн и сбросив пеньюар принялась натягивать кружевной черный комбидресс. Затем подрагивающими от возбуждения руками она вытащила из сумочки пакетик с чулками. Сегодня утром, выскакивая из машины на Оксфорд-стрит она вдруг резко остановилась перед витриной громадного универмага. Открывшееся зрелище сразило ее наповал. В витрине восседал наглый манекен, облаченный в та-акие чулки! Сияюще-черные, тончайшие и с громадными, тщательно вывязанными бантами! При ближайшем рассмотрении чулки оказались еще лучше: нежные, шелковистые, каждое прикосновение к ним отзывалось на коже острым приступом блаженства! Причем бордовые были даже эффектнее черных. Теперь Джейн с трепетной почтительностью натянула их на ноги, расправила воздушные полупрозрачные банты и залюбовалась собственным отражением. В черном белье и бордовых чулках, раскрасневшаяся от радостного возбуждения, сияющая изумрудами глаз она была чудо как хороша, и сама понимала это.

– М-да, – протянула сзади Танька, – Даже платье жалко надевать. Если пойдешь прямо так – все мужики твои. Хотя зачем тебе так много?

Шаловливо рассмеявшись, Джейн сдернула с вешалки темно-бордовое вечернее платье с широкой летящей юбкой и открытыми плечами и нырнула в прохладное шуршание шелка.

– Ты от упоения собственной красой о проблемах наших не забудь, – мрачно пробубнила из-за спины Танька. – С кем хоть свидание-то?

– Итальянец один, – Джейн тщательно прорисовала контур губ, – официально – банкир… – она принялась покрывать губы помадой.

– А на самом деле?

– Мафиозо, конечно. У него с нашими бандюгами общий интерес, так что он наверняка в курсе. Пускай пояснит бедной глупой женщине, какие и у кого ко мне претензии, и как из-под пресса выбираться. Может и насчет твоей покражи чего сообразит.

– Вдруг он не захочет? – обеспокоилась Танька.

– Куда он денется. Со мной у него тоже совместный бизнес, который он вряд ли захочет потерять. И о делишках его я осведомлена весьма неплохо. Не выгодно ему меня обижать, ой, не выгодно. И вообще, что за глупые сомнения? Кто тут красивше, я или отечественная мафия? – Джейн глянула на Таньку сквозь падающий на глаза локон.

– Не скажи, – заколебалась Танька, – И среди мафии ничего мордашки попадаются.

– Молчала бы уже, – Джейн бросила помаду в сумочку и защелкнула замок. – Если бы не твоя страсть к симпатичным мальчикам из мафии, тоже могла бы сейчас развлекаться, а не сидеть как арестованная, – и направилась к двери.

Отпустив такси у старинного особняка, Джейн нажала кнопку звонка. Солидный швейцар открыл двери.

– Сеньор Торизи ожидает меня.

Низко склонившись, швейцар впустил ее внутрь. Джейн очутилась в огромном сияющем белизной и золотом фойе. Ее отражение раздробилось в бесчисленных зеркалах. Издалека доносились легкие всплески музыки. Затянутый в черное служитель приглашающе указал Джейн на величественную мраморную лестницу. Окружающий блеск, звуки музыки и ощущение собственной привлекательности наполнили ее душу чувством радостной легкости. Ей действительно угрожала опасность забыть о делах.

Лестница вывела ее наверх, и она застыла, изумленная и восхищенная. Перед ней открывалась широкая галерея, заполненная изящными столиками, за которыми жевали, глотали, звенели бокалами, сверкали, кокетничали, шушукались, болтали, улыбались, сплетничали, хвастались, флиртовали дамы в вечерних туалетах и их затянутые в смокинги кавалеры. А внизу расстилался сияющий паркет бальной залы, в беспредельности которой кружились пары.

Появление Джейн не осталось незамеченным, несколько мужских голов мгновенно повернулось к ней, оценивая вновь прибывшую. Мужское внимание повлекло за собой ревнивые взгляды женщин, но Джейн уже было не до них. Молчаливо-любезный официант вел ее к столику на двоих, а сеньор Торизи поднимался навстречу, излучая приветливость сияющей физиономией, белозубой улыбкой и даже блеском лаково-черной шевелюры.

– Как я рад видеть вас, моя дорогая леди Чедуик, – взяв обе руки Джейн в свои он склонился в поцелуе, щекоча ей пальцы проволокой усов, – Вы стали еще прекраснее, чем были в нашу последнюю встречу. Это доказывает, что у красоты нет пределов.

– Вы как всегда любезны, мой дорогой сеньор, – Джейн опустилась на подставленный официантом стул, – но что за место вы выбрали для встречи? Признаться, я ожидала, что мы побеседуем в каком-нибудь тихом закрытом клубе, где ничто не помещает решить все наши вопросы.

– Миледи, я же итальянец, мы не умеем тихо радоваться, нам нужен шум, веселье! Для меня встреча с самой прекрасной в мире банкиршей, да что я говорю, с самой восхитительной женщиной!.. это такой праздник, такая радость! Неужели вам здесь не нравится? Я не угодил вам? – его лицо исказилось гримасой неподдельного страдания.

– Ох, ну что вы, здесь восхитительно! Но я замечаю, что с каждой минутой становлюсь все более легкомысленной, совершенно теряю способность думать о серьезном. Чувствую себя как Маргарита на балу у Воланда.

– Ваша подруга? – сеньор Торизи поддерживал светскую болтовню, дожидаясь пока официант наполнит их бокалы, – Этот Воланд дает какие-то необыкновенные балы? Чем он занимается?

Джейн поглядела поверх искрящегося хрусталя на сидящего напротив нее мужчину и тихонько вздохнула. Нет в мире совершенства!

– Я думаю, его можно назвать вашим коллегой, – протянула она, и поторопилась сменить тему. – Я тоже ужасно рада видеть вас. Ваше появление в Лондоне стало для меня приятной неожиданностью. Я так или иначе собиралась связаться с вами, а тут вы оказываетесь здесь…

– Мне пришлось все бросить и приехать, – ее собеседник налег на рыбный салат, – у нас новые партнеры, кстати, ваши соотечественники, один их работник совершил вопиющую глупость, теперь приходится разгребать последствия. Но я готов все ему простить, ведь его промах дал мне возможность увидеть вас, – итальянец призывно заглянул ей в глаза.

Джейн поерзала на стуле. Не хотелось бы заходить слишком далеко, такие супер-темпераментные не совсем в ее вкусе, но… Чего не сделаешь ради дела! И

– Сеньор Торизи…

– Томмазо, умоляю, называйте меня просто Том-мазо! – пылко вскричал тот.

– Томмазо… – Джейн благосклонно кивнула, позволяя ему внести долю интимности в их отношения, – Вы для меня просто спасение! Вы такой сильный, такой умный, вы единственный западный специалист, хорошо знающий особенности русского рынка… – Джейн глянула на него из-под полуопущенных ресниц. Все в порядке, «просто Томмазо» скушал ее лесть и не поперхнулся, расцвел как майская роза. Ну держись, розанчик! Джейн чуть склонилась к нему, позволяя вдыхать аромат своих духов, – Я всего лишь женщина, волей обстоятельств вынужденная играть в грубые мужские игры. И вот теперь я, кажется, доигралась! Вокруг меня завертелись события, которых я совершенно не понимаю. Если вы мне не поможете, я останусь совсем-совсем беспомощной! – ее слегка замутило от собственного неприкрытого лицемерия, но она не забыла положить завершающий штрих – исполненный мольбы взгляд раненной лани прямо в глаза собеседнику.

Итальянец часто задышал, скользнул жадными глазами по ее обнаженным плечам, уперся в корсаж и тут же залпом хватил бокал шампанского.

– Поверьте, миледи, я сделаю для вас все! – ища выход переполнявшим его чувствам он налег на мясные трубочки, – Мне потребуется некоторое время, но я уже многое выяснил. Вокруг вашего банка, действительно, идет странная возня. У вашей налоговой полиции не было к вам никаких претензий, пока, совершенно неожиданно, к ним не поступили копии некоторых документов: счетов, внутрибанковских распоряжений. И сразу же, буквально с промежутком в два-три часа, сверху пришел приказ об обыске и наложении ареста на все дела. Кто передал документы, мне пока неизвестно, но этот человек наверняка работает в банке, иначе он бы до них не добрался.

Последний вопрос Джейн совершенно не интересовал, она и так прекрасно знала сладкую парочку, провернувшую с ней фокус. Гораздо больше ее волновало кто за ними стоит. Об этом она и спросила.

– Не знаю, – развел руками сеньор Торизи, – но непременно узнаю! Одно могу сказать, это очень сильный и влиятельный человек! Я еще не понял, что ему нужно, но у него большие возможности!

Джейн нахмурилась:

– Известно что-нибудь об ордере на мой арест? Или это только слухи?

– И тут мне нечем вас порадовать! – сеньор Торизи глядел на нее с сочувствием и некоторой долей раскаяния, – Ордер действительно существует, стоит вам вернуться домой, и вы немедленно будете арестованы. Кто мог додуматься до подобной глупости? Такая женщина и ужасные тюремные стены! У ваших соотечественников нет ни вкуса, ни чувства уместности! – от его негодования могло закипеть даже ледяное шампанское.

– Но на каком основании меня могут арестовать? – изумилась Джейн, – Какие бы там ни были документы, на них ведь нет моей подписи!

– Как нет? – на сей раз пришла очередь сеньора Торизи изумляться, – Последний чек на перевод денег за рубеж подписан вами!

Джейн задохнулась. Удар был слишком силен. До сих пор она была убеждена, что ее не смогут обвинить ни в чем существенном, ведь ни одна из бумаг, обличающих связь банка с мафией, не была подписана ею. И вдруг такое! А главное, она мгновенно поняла, как милейшие сотрудники раздобыли ее подпись. Словно воочию она увидела себя возле машины, которая должна была везти ее в аэропорт, и запыхавшегося Богданова, бегущего за ней по лестнице. Слышала его бессвязный рассказ о горящей сделке, ее отпуске, который черт знает сколько продлится, необходимой подписи. И ворох бумаг, которые она подмахнула почти не глядя, кинув лишь беглый взгляд на основные пункты контракта! Что стоило воткнуть в эту кипу еще одну платежку! Провели как дуру, как последнюю девчонку! И как же точно все рассчитали! Ведь всегда читала все, до последней запятой, а тут… Идиотка, расслабилась в предвкушении моря и солнца!

Обозленная, расстроенная Джейн сидела задумавшись и неосознанным движением водила кончиком пальца по резным граням бокала. Сеньор Торизи перехватил ее руку.

– Не делайте так, прошу вас, – сказал он в ответ на ее вопрошающий взгляд, – когда вы так делаете я чувствую такое… такое… Я способен прямо здесь, сейчас наброситься на вас! Вы самая желанная, самая потрясающая женщина! Я понял это при первой нашей встрече! Вы – дивная роза, которая…

Джейн прикрылась любезной улыбкой и отключилась. Этот еще со своими дифирамбами! И так голова пухнет, а он соблазнять ее принялся! Послать его подальше – нельзя, он очень и очень нужен. Согласиться? Неохота, какой-то он… маслянистый. От решения ее спас истошный писк. Писк слышался из кармана итальянца. Сегньор Торизи прервал свою страстную речь, прижал руки к сердцу, прося у Джейн извинения, и вытащил из кармана телефон. Бросив в трубку несколько отрывистых фраз, он обернулся к своей спутнице:

– Это просто рок, – исполненным страдания голосом возопил он, – именно сейчас, в самый неподходящий момент, мне сообщают, что появилась возможность уладить проблему, из-за которой я здесь! И отложить нет ни малейшей возможности! Дорогая, я в полном отчаянии! Умоляю, скажите, что вы прощаете меня!

– Я прощаю вас… – скромно потупившись пролепетала Джейн, – Как я могу сердиться на вас?

– Вы столь же добры, сколь прекрасны! – итальянец осыпал поцелуями протянутые ему руки. Неожиданно его лицо озарилось, – Мы сделаем так – вы подождете меня здесь! Мои дела займут час, полтора, ну, максимум два, я быстро все улажу и прилечу к вам. Какая удачная мысль! – и не дожидаясь ответа, он поклонился и умчался, лишь вдали чиркнули летящие фалды фрака.

Джейн захлопнула открытый для возражений рот и досадливо фыркнула. Ненавижу мужиков, а южных в особенности! Стоит им один раз улыбнуться и конец, они считают тебя своей собственностью. Можно, конечно, просто уйти, но… Она впервые в жизни в таком месте! Настоящий бал, как в старинных романах, не какой-нибудь коктейль или презентация! Даже печальные вести не смогли пересилить очарования наполненного музыкой зала. Шампанское и вальс кружили голову, наполняли тело восхитительной воздушной легкостью, играли в кончиках пальцев. Она не может, не хочет, не должна оставаться одна! Она не уйдет отсюда, не протанцевав хотя бы один танец!

Джейн окинула галерею прицельным, выбирающим взглядом. Словно почуяв ее внимание, несколько мужчин обернулись к столику, где в одиночестве восседала очаровательная шатенка. Они ждали лишь знака: наклона головы, дрожания ресниц, но Джейн уже потеряла к ним всякий интерес. В глубине галереи она увидела нечто заслуживающее внимания. Шкодливая улыбочка тронула ее губы, она поднялась и направилась к заинтересовавшему ее столику.

Глава 23

– Мистер Битлз, вы даете мне серьезнейшие основания подать на ваше

– Милорд, вы не станете отрицать очевидное! – перебил его мистер Битлз. Откинувшись на спинку стула он глядел на Чарльза с видом торжествующего победителя, – Ваше свидание с мисс Карсонс здесь, в закрытом клубе, и это в ту пору, когда леди Чедуик находится в Лондоне, неопровержимо доказывает несерьезность ваших отношений с женой! Вы не придаете ее присутствию ни малейшего значения, развлекаетесь как холостяк, и она вам не препятствует! Ваш брак фиктивный, милорд!

– Вам-то что за дело? – вмешалась в разговор сидевшая рядом с Чарльзом красивая черноволосая женщина. Она нервно терзала белую накрахмаленную салфетку и уже отодрала кружевную кайму, – Как вы смеете вмешиваться в семейные отношения!

Мистер Битлз посуровел:

– Лорд Чедуик женат на иностранке, мэм! – веско обронил он, – На русской, использующей священные для британцев узы брака в корыстных целях! Мой долг остановить бесчестных женщин, обманом проникающих в наше Отечество! Милорд, поверьте мне, я действую для вашего же блага, – тон мистера Битлза стал задушевным, – вы сами не осознаете, в какой опасности находитесь! Поймите, славянские женщины есть зло, безусловное и абсолютное! У меня опыт, я видел множество пар! Вот к примеру, один безработный сантехник: решил дешево отдохнуть и поехал в Россию. Вернулся с русской женой. И уж какая она была в первый год тихая, какая благодарная за возможность жить в цивилизованном обществе! А теперь что?

– Что? – невольно вырвалось у спутницы Чарльза.

– Открыла ресторан в Сохо, муж там швейцаром работает. Держит его в ежовых рукавицах, контролирует все расходы! Бедняга ее попросту боится! – мистер Битлз вошел в раж, да так что на лбу у него заблестели бисеринки пота, а кончик носа налился краснотой, – Или обратимся к истории. Русская императрица Екатерина Вторая! Она ведь убила своего мужа-немца! Вот какие они, русские женщины!

– Екатерина Вторая не была русской, она была немецкой принцессой, до приезда в Россию ее звали София-Фредерика Ангальст-Цербская, – послышался негромкий голос.

Мистер Битлз обернулся и подозрительно уставился на стоящую позади него женщину.

– Почему же тогда в книжке по истории ее называют Екатериной Алексеевной? – недоверчиво спросил он.

– Императрица жила по фальшивым документам, – со всей возможной серьезностью ответила Джейн, – Вот такие они – немки! Шантрапа!

Чарльз и его подруга не выдержали и захохотали. До мистера Битлза, наконец, дошло с кем он разговаривает, и чиновник нервно вскочил:

– Ми-иледи!.. Как, вы… Вы тоже здесь? – заикаясь, пролепетал он.

– Где же мне быть? – невозмутимо поинтересовалась Джейн, усаживаясь на подставленный официантом стул. В глазах ее скакали бесенята, ситуация представлялась ей донельзя пикантной, – Или до окончания вашего расследования мне запрещено появляться вместе с мужем в общественных местах?

– Нет, конечно нет, но… Я думал…

– Сомневаюсь. Мне кажется, вы начисто лишены такой способности, – Джейн вскинула глаза на растерянного чиновника, – Не смею вас более задерживать, мистер Маккартни.

– Я – Битлз, мадам, – возразил бедняга.

– Тем более валите отсюда на фиг, – отрезала Джейн и повернулась к мужу. – Представь меня своей подруге, Чарльз. И положи ножик, сделай милость. Может у вас в Британии и принято резать иммиграционных чиновников тупыми столовыми ножами, но я считаю это неоправданной жестокостью.

Чарльз опустил глаза и только тут обнаружил, что зажатый в руке серебряный столовый нож явно изготовлен для удара снизу в горло. Похоже, назойливый чиновник достал его даже сильнее, чем он сам думал. С нервным смешком отбросив нож, Чарльз представил женщин друг другу:

– Дорогая, это мисс Элен Карсонс, она сейчас играет в театре Друри-Лейн. Моя жена, леди Чедуик.

Джейн улыбнулась сидящей напротив женщине с такой теплотой и задушевностью, словно их встреча была мечтой всей ее жизни. Веселье по-прежнему бушевало в крови и ей показалась забавной случайная встреча с мужем и его любовницей. Она решила обаять девочку, подчинить себе:

– Я видела вас в двух спектаклях: в «Идеальном муже» год назад, и сейчас. Мне так нравится ваша игра! – в нескольких словах похвалив саму мисс Карсонс, Джейн принялась перемывать косточки ее партнершам. Через минуту очарованная актриса присоединилась к ней, а через две Чарльз обнаружил, что он полностью предоставлен самому себе. Женщины позабыли о нем, уйдя в обсуждение загадочных, только им понятных предметов. Ему оставалось пить шампанское и сравнивать сидящих за столом дам. Малышка Элен безусловно очаровательное, пикантное создание, и в постели хороша, но Джейн… Черт побери, вот потрясающая женщина! Самообладание, выдержка, шарм – откуда в ней все это? Ни намека на ревность, ни капли раздражения! В пять минут заставить любовницу мужа глядеть на себя влюбленными глазами! Элен слушает каждое ее слово как божественное откровение!

В открытом бальном платье, подчеркивающем благородную линию плеч, с высоко зачесанными волосами, открывающими точеную шею, Джейн напоминала ему красавиц с портретов Гейнсборо. Интересно, с кем она сюда пришла. Прошлое прошлым, но не может же такая женщина не иметь любовника или хотя бы поклонника.

Дойдя до этой точки в своих рассуждениях, Чарльз усмехнулся пикантности ситуации. Прекрасная незнакомка, о чьей любовной жизни он только что гадал, была его женой. И в том, что их брак по сей день остается фикцией виноват он сам, и никто другой. Быть связанным по закону с совершенно необыкновенным созданием и волочиться за малокровными фитюльками! Конечно, Джейн сумасшедшая неуправляемая баба, способная превратить дом в психушку, а жизнь – в бред, но он ведь не собирается быть с ней «пока смерть не разлучит». Сейчас она всего лишь получает вид на жительство, до гражданства придется ждать как минимум два года, почему бы не провести их весело? Почему не превратить их супружество в забавное приключение, которое они оба потом будут вспоминать с радостью и умилением? После развода он найдет себе постоянную подругу, рядом с которой жизнь пойдет достойно и размеренно. А сейчас… Кой черт стариться раньше времени! Чарльз еще раз перевел взгляд с Элен на Джейн, сравнивая двух женщин и убеждаясь в неоспоримом превосходстве жены.

Ему не следовало этого делать. Мисс Карсонс поймала его взгляд и побелела так, словно кто-то невидимый стер с ее лица все краски. В глазах зажглись злые огоньки, она резко поднялась.

– Было очень приятно познакомиться, мадам, – отрывисто бросила она Джейн, – но мне пора. Нет, не провожайте меня, я этого не хочу, – вскинув руку она удержала вскочившего Чарльза. – Прощайте, милорд и миледи, желаю здравствовать, – гневно прошелестев юбкой, она вышла.

– Простите, я право же не собиралась вас поссорить… – она, наконец, решилась прервать молчание, – Вы обязательно помиритесь.

– Сомневаюсь, – легкомысленно пожал плечами Чарльз, – вы здесь совершенно не причем, просто я позволил себе одну не слишком лестную для Элен мысль, а она ее прочитала. Ничего, ни мое, ни ее сердце не разобьются.

– Но я испортила вам вечер и ужасно раскаиваюсь, – Джейн мгновенно приободрилась, Чарльз вовсе не собирался переживать и портить настроение ей и себе.

– Ужасно-преужасно?

– Ну, по правде говоря, не очень, – она хмыкнула, – Мне слишком хорошо для настоящего раскаяния. Я впервые на балу!

Она обернулась к танцевальной зале таким стремительным, летящим движением, бросила туда такой жаждущий праздника взгляд, что Чарльз неожиданно почувствовал прилив нежности.

– Хотите танцевать? – предложил он.

Джейн радостно вспыхнула, но тут же уставилась на него с наигранным подозрением:

– А вы умеете? – недоверчиво спросила она, – Предупреждаю, я закончила школу танцев и хочу тан-це-вать, а не ритмично перетаптываться, – она кивнула в зал, на танцующие пары.

– Я постараюсь соответствовать, – сказал Чарльз и повел ее вниз.

По лестнице Джейн почти бежала, торопясь навстречу музыке и сверкающему глянцу бального зала. Шелест ее шелков, локон каштановых волос дурманили Чарльза, наполняя душу неведомым прежде возбуждением. Сердце вспыхнуло в предчувствии необыкновенного.

Первые звуки вальса разлетелись брызгами и Джейн склонилась в реверансе, распуская юбку огромным бордовым цветком. Ее мягкая надушенная ручка легла Чарльзу на плечо, языком темного огня всплеснул подол, и они ринулись в кружение. Поворот, поворот, поворот, вихрь! Кружится юбка, ласкаясь к ногам, кружится зал, сливая огни в одну сверкающую полосу, кружится мир! Нет больше Джейн, она – Наташа Ростова, она – Маргарита, она – сама музыка, она – сама вальс! Крепкая мужская рука все сильнее и сильнее обнимает ее талию, и голова кружится, и клонится к нему на плечо, открывая нежную, созданную для поцелуев шею, и пьянящий аромат женщины заставляет мужчину терять разум, и они кружатся, кружатся, кружатся! Кружатся, не замечая, как другие пары исчезают из зала, давая им место, как толпятся гости у перил галереи, как выбиваются из сил музыканты, стараясь удержать, продлить волшебный танец. Не видя, не замечая никого, глядя лишь друг другу в глаза, они летят, они парят, и это уже не вальс, это нечто другое, непривычное, раскованное, экзотичное и дерзкое, как сама Джейн! И Чарльз первый решается на рискованные па, а она, словно читая мысли, с легкостью следует за его выдумками. Вихрь, безумие, сон… пробуждение! Последней волной вздымается и опадает музыка, последний круг, взметнувший колоколом широкую юбку Джейн и на мгновение приоткрывший нескромным взглядам воздушные банты на ее чулках. И вот… Все кончено, они стоят посреди залы, растерянные, оглушенные и недоуменно оглядывают аплодирующую публику, чувствуя лишь раздражение к этим назойливым незнакомцам, вторгшимся в их, только их мир.

– Уйдем отсюда, немедленно! – процедил Чарльз и крепко взяв ее за руку, повел к выходу.

– Вызвать такси, милорд? – запоздало крикнул им вслед швейцар, но Чарльз, не задерживаясь, выхватил из его рук накидку Джейн и почти выволок ее за дверь.

Глава 24

Словно во сне она видела высокую фигуру мужа, властный взмах руки, вырвавший автомобиль из непрерывного потока машин и вот она уже на заднем сидении, изнемогающая, потрясенная. И крепкие губы впиваются в ее рот, пахнущие табаком усы щекочут кожу, Чарльз покрывает поцелуем ее лицо, шею, плечи, она запрокидывает голову, легкий стон срывается с ее уст. Жаждущие мужские руки терзают ее корсаж, Чарльз добирается до ее груди и его ладони наполняются. Она выгибается дугой, и каменеет затылок бедняги таксиста, старающегося не видеть, не замечать того, что происходит на заднем сидении.

Вот они возле дома, кружево накидки скрывает беспорядок туалета Джейн, они почти бегут к дверям, дрожащими от нетерпения руками Чарльз отпирает, вихрем они проносятся через темный дом, потеряв по дороге ее накидку и его смокинг, влетают в комнату Джейн, и Чарльз защелкивает замок. Вжик молнии и платье спадает с нее как кожура банана. Чарльз на мгновение замирает, любуясь женой, но это после, после… И нетерпеливым движением расстегнув ее белье, он оставляет Джейн совершенно обнаженной. Вздохнув, словно усталый путник, достигший, наконец, вожделенной цели, он коснулся ее груди. Постанывая под его прикосновениями, Джейн опустилась на постель и расстегнула его рубашку…

Тихий скребущий звук словно громовым ударом разбил их уединение. Молодая пара замерла, потом как по команде оба обернулись к двери. В щели показалось тонкое лезвие ножа, скрежетнуло по замку, нащупало собачку и принялось настырно ввинчиваться под нее. И тут же ночную тишину разорвал двухголосый женский крик.

– Ну все, – зловеще процедил Чарльз, – Это предел!

Скатившись с кровати, он словно большая разъяренная кошка мягко скакнул к дверям. Джейн лихорадочно нашаривала какую-нибудь одежку, и едва успела натянуть на себя рубашку мужа, как дверь распахнулась. На пороге появилась затянутая в черное мужская фигура.

– Гы… – сказала фигура и радостно осклабилась при виде Джейн, судорожно запахивающей рубашку на груди.

Мелькнувший из-за двери кулак намертво приклеил усмешку к физиономии незнакомца.

– Ну, гы… – ночной визитер попытался выразить удивление, но закончить фразы не успел. Мощный пинок в живот вышвырнул его на галерею. В американских вестернах перила в таких случаях обычно ломаются, и супостат летит спиной вперед с высоты второго этажа. Но здесь был старинный английский дом со своими устоями, которые не поддавались разрушению! Поэтому Чарльзу пришлось выскочить следом за своей жертвой.

– Звони в полицию! – крикнул он жене и подхватив слабо сопротивляющегося противника, поволок его к лестнице. Банг, банг, банг… почти музыкально пропели дубовые ступени под тяжестью катящегося по ним тела.

– Гы-ы… – страдальчески провыли снизу.

Джейн схватила телефон. Мобильник ответил ей наглым молчанием. Отшвырнув подлую трубку, Джейн бросилась за мужем. Невероятное зрелище, увиденное ею на другой стороне галереи, заставило ее замереть на месте. Возле самой лестницы два размытых студенистых существа облепили отчаянно извивающийся сгусток мрака. Нечто черное яростно выдиралось из цепких лап чего-то белого. Впрочем, было совершенно не видно, имелись ли у жутких тварей лапы, может, они орудовали щупальцами или какими присосками!

– Свет! – гаркнул Чарльз и нырнул в темноту.

Джейн метнулась к выключателю. Яркие потоки света залили просторный холл и ошеломленные студенистые создание испуганно отскочили в разные стороны, оставляя

Увы, ход событий остановил их стремительный бег. Со стороны кухни в холл втягивалась новая цепочка нападающих. Расширенными от страха глазами женщины глядели на прибывшее к противнику подкрепление.

Однако враги повели себя странно. Вместо того чтобы дружными усилиями накинуться на обитателей дома, они на мгновение замерли, изумленно разглядывая друг друга, а затем, не говоря худого слова, вновь прибывшие принялись мутузить своих предшественников. И тут же в общую свалку вломился оскаленный бешенством полуголый дьявол, в котором изумленная Джейн с трудом узнала собственного мужа. Не делая различий между двумя группами визитеров, его светлость граф Ленсборо успевал уделить внимание и тем, и другим. Он словно оброс десятком рук и ног, и все эти конечности работали одновременно со скоростью взбесившегося ветряка. Движение Чарльза сквозь драку сопровождалось стонами и криками, не выдержавшие «теплого приема» уже беспомощно валялись на полу. Зато оставшиеся заключили временное перемирие перед лицом общего врага. Дружный напор объединившихся противников швырнул Чарльза на пол, и он скрылся под грудой тел.

Джейн мгновенно пришла в себя и приступила к активным действиям. Спасибо тебе, Господи, за любовь бывших владельцев дома к мелким украшениям, всех им благ в следующей жизни! Маленький невозмутимый Будда, привезенный из Китая предыдущим графом Ленсборо, вдребезги разлетелся о голову одного из нападавших. Но он был лишь первой каплей фарфорового дождя, пролившегося на них с галереи. Выпотрошив шкафчик с китайским фарфором Джейн с энтузиазмом взялась за литье. Такой же хрупкий, как и фарфор, чугун наносил больший урон противнику. Холл наполнился стонами и многоязычной руганью. Двое нападавших выкатились из свалки и хрипло давясь невразумительным матом, рванули вверх по лестнице.

– Мерзавцы, ругаться при дамах! – взвизгнула шокированная миссис Симпс и ухватив свою нимфу обеими руками, метнула ее навстречу атакующим.

– Действительно сволочи, мать их за ногу! – Танькина поддержка словами не ограничивалась. Вторая нимфа свистнула следом и вот уже лестница в полном распоряжении двух отважных женщин, внизу копошатся еще двое выбывших, а бесстрашные, но благоразумные дамы отступают под прикрытие засевшей на галерее Джейн.

Увлеченно пыхтящую кучу малу разметало словно взрывом, и из глубин драки вынырнул невменяемый Чарльз. Воздух затрепетал от дикого крика очень диких индейцев, и озверевший лорд насел на оставшихся бандитов.

Тут же с треском рухнула выбитая дверь и особняк заполнился невозмутимыми джентльменами в касках, невозмутимо орудующих дубинками.

– Нет, нет, не этот… – закричала Джейн, когда трое полисменов повисли на плечах у его лордства, – Это владелец дома. Ваше имущество вон там, – жестом любезной хозяйки, предлагающей гостям не стесняться, выбирать что им больше по вкусу, Джейн указала на валяющихся тут и там бандитов.

– Благодарю вас, мадам, – козырнул командовавший операцией сержант.

– Почему у тебя вечно неприятности с полицией? – возмущенным шепотом поинтересовалась Джейн, беря мужа под руку.

– Вовремя они, – хрипло выдохнул Чарльз.

– Вовремя, – кивнула Джейн, – Только я их не вызывала, все телефоны молчат.

– Кто же тогда?

Джейн передернула плечами, отказываясь разгадывать очередную странность, и принялась наблюдать за очищающей территорию полицией.

– Что у вас там произошло? С чего это вы вдвоем на одного мужика накинулись? Не такой уж он красавец, – спросила она у Таньки.

– Я за кофе пошла, – подрагивающим от возбуждения голосом принялась объяснять та, – ты же знаешь, не могу я в такую рань ложиться.

Все дружно перевели глаза на часы. Была половина четвертого ночи.

– Ну а чего такого? Ночь – самое рабочее время, – ответила Танька на их невысказанный вопрос. – Поднимаюсь из кухни с полным кофейником, смотрю, мужик в черном по коридору шлепает. Ну, думаю, гады, каждую ночь повадились, как на работу сюда ходят. И такое меня зло взяло, что я весь кофейник на него выплеснула. Он как заверещит! Тут дверь распахивается, появляется миссис Симпс, а в руках у нее стакан молока. Она было рот раскрыла, явно хотела высказать все, что обо мне думает, – Танька с усмешкой глянула на экономку, – но тут нашего друга приметила и без долгих размышлений зафугачила в него стаканом. Вышел у нас кофе с молоком. Он, бедняга, обалдел, а мы сперва поорали немножко, а потом решили его поймать. Должна сказать, что миссис Симпс потрясающе лихо орудовала. Такая подельница как вы, миссис Симпс, – это же просто мечта!

По-девичьи закрасневшись миссис Симпс скромно опустила глаза:

– Благодарю вас, мадам. Мне тоже было исключительно приятно сотрудничать с вами в поимке негодяев. И с вами, миледи, – дамы благостно улыбались друг другу.

– Первый бой всегда объединяет, – глубокомысленно кивнул Чарльз, видя воцарившееся сердечное согласие, – Пошли выпроводим полицию.

Бандитов грузили в полицейский фургон. Выстроившись у выбитой двери, обитатели дома любезно прощались со своими спасителями. Бравый сержант условился, что пострадавшие явятся для дачи показаний, как только отойдут от жуткого потрясения, и прощально отдал честь. Сперва полуголому встрепанному милорду, на чьем торсе уже начали багроветь гигантские синяки, потом миледи в бордовых чулках с бантами и мужской рубашке на голое тело, потом их высокочтимой гостье в коротюсенькой ночнушке на тоненьких бретельках, и под конец солидной экономке в лохмотьях некогда приличнейшего ночного одеяния.

Миссис Симпс окинула взглядом учиненный разгром, но миледи легким взмахом руки остановила трудовой порыв:

– Завтра, миссис Симпс, все – завтра. На сегодня вполне достаточно, – и благодарная экономка, зевая, удалилась. Следом исчезла пошатывающаяся от усталости Танька. Джейн направилась к своей комнате, но тут руки Чарльза легли ей на плечи.

– Мне кажется, мы сделали не все, что планировали на сегодня, – глаза Чарльза блестели, лицо горело от возбуждения.

Джейн мягко высвободилась.

– Это была …ошибка. Мы не должны были… Поверьте, так будет лучше… Зачем нам сложности… Наши отношения носили такой приятный, необременительный характер… Останемся друзьями!

Кровь отхлынула от лица Чарльза, черты затвердели, вокруг

– Часто вы так ошибаетесь, моя дорогая? – жестко спросил он.

Джейн беспомощно глядела на мужа.

– Что ж, – с суховатым смешком продолжил он, – Дружба – прекрасное чувство. Можете не сомневаться в моем неизменном дружеском расположении, – коротко кивнув, он скрылся в своей комнате.

Джейн медленно поднялась к себе и уселась на кровать.

Обиделся. Чего, спрашивается, обижаться, она же права, совершенно права. Между ними не может быть ничего кроме строгих деловых отношений, последнее дело – путать чувства и бизнес. Слава Богу, шайка очень вовремя вломилась в дом, не дав ни ей, ни Чарльзу зайти слишком далеко. Они солидные деловые люди, в их отношениях нет места ни страстям, ни сантиментам.

Сознание собственной правоты почему-то не утешало. Лунный свет стлался по полу, за окном плескался запах жимолости, и даже недавняя бурная схватка не могла изгнать из тела воспоминаний о ласкавших руках. Джейн стянула с себя рубашку мужа и неожиданно для самой себя зарылась в нее лицом. Рубашка пахла табаком, мылом и еще чем-то неуловимым, но невероятно возбуждающим. Прижав рубашку к груди Джейн легла на кровать и выжидательно посмотрела на дверь. Дверь хранила невозмутимо-напыщенный вид и даже не думала открываться. Тупые создания – мужчины. Решительно отбросив в сторону рубашку и приличия, Джейн выскользнула на галерею. Чутко прислушиваясь, она подобралась к комнате Чарльза и потянула дверь. Закрыто. Выдохнув, она уже собралась тихонько постучать, как вдруг почувствовала, что ее затылок сверлит чей-то упорный взгляд. Круто обернувшись она встретилась глазами с дедушкой Чедуиком, сурово глядящим на нее из портретной рамы. Строгий взгляд и брезгливо поджатые губы первого лорда выражали безусловное презрение к наглой русской, проникшей в его почтенную семью, внесшей разор в его дом, разгромившей его коллекцию, а теперь еще бегающей голой по коридорам и навязывающей себя его внуку. Поднятая для стука рука Джейн опустилась. Секунду стояла она в нерешительности, потом показала портрету язык, гордо выпрямилась и удалилась.

Глава 25

– Нет, это черт знает что! – возмущенная Джейн со стуком бросила ложечку на блюдце и гневно уставилась на мужа, – Просто возмутительно!

– Что же такого возмутительного вы обнаружили в прессе, моя дорогая? – преувеличенно любезно поинтересовался тот.

– Вам бы следовало знать! – Джейн потрясла перед его носом сложенным газетным листом.

– Со всем уважением к вам должен заметить: вы утащили газету прежде, чем я успел к ней прикоснуться, – яду в голосе Чарльза прибавилось, – напоминаю, что вы проделываете этот фокус регулярно, с первого дня нашей совместной жизни. Я уже несколько подзабыл как выглядит свежая, нечитанная газета.

– Оставьте ваши отговорки! – ярость Джейн не знала границ, – Вы совсем потеряли стыд!

– Моя дражайшая супруга, – процедил Чарльз, – если вы, наконец, выпустите газету из своих нежных ручек, я может все-таки узнаю, что вас так разгневало.

– Нате, читайте! Раздел светской хроники! – газета полетела в Джеймса, – Вслух, вслух! Пускай все слышат!

Невозмутимо расправив газету, Чарльз жестом попросил подлить ему кофе и приступил к чтению.

«Получили подтверждения слухи о романе известного промышленника лорда Ч. и высокоталантливой актрисы мисс К., прославившейся ролями в пьесах Шекспира и Уайльда. Наш корреспондент обнаружил известную пару за интимным ужином в закрытом клубе на Пелл-Мелл. Однако же бедная мисс К., рассчитывавшая на приятный вечер в обществе его лордства, была жестоко разочарована. Молодой граф, прославившийся своей склонностью к прекрасному полу, был сражен встреченной им неизвестной красавицей. Исполненный ими зажигательный вальс не оставил публику равнодушной. Нашему корреспонденту стало доподлинно известно, что покоритель сердец и прекрасная незнакомка уехали из клуба вместе…»

По мере чтения голос Чарльза выдавал все большее замешательство. Он положил газету на стол, отхлебнул кофе и с легким смущением уставился на Джейн. За столом воцарилось грозное молчание. Чарльз откашлялся:

– Действительно ужасно! Чтобы в закрытый клуб с давними традициями в один и тот же вечер проникли иммиграционный чиновник и корреспондент бульварной газетенки! Куда катится Британия!

– Вы, англичане, так часто спрашиваете, куда катится ваша Британия, что можно подумать она имеет форму шара! Будьте любезны объяснить мне, что значат эти эпитеты! «Покоритель сердец», «известен склонностью к прекрасному полу»… Пока я там в Москве работаю не покладая рук, вы тут с девками путаетесь?

– Вам что за дело, с кем я путаюсь? – от виноватости Чарльза не осталось и следа, он враждебно глядел на жену, – Позвольте напомнить вам, по нашему соглашению я имею полную свободу личной жизни.

Джейн было смутилась, но тут же вновь кинулась в бой.

– Позвольте напомнить вам, по нашему соглашению вы не имеете права мешать мне в получении гражданства. Не удивительно, что за мной гоняются иммиграционные инспектора, ведь мой супруг жить не может без рекламы! Ему и секс не в радость, если время, место и интенсивность не распечатаны во всех газетах! Размахиваете своими любовными связями как флагом!

Супруги гневно уставились друг на друга. Вдруг Чарльз отвел глаза, тяжко вздохнул и процедил:

– Вы правы, я нарушил пункт соглашения, подвел вас, я виноват. Простите меня!

Открыв рот Джейн обалдело взирала на него:

– Что, вот так вот с ходу признаете свою вину? – недоверчиво переспросила она, – Даже поскандалить мне не дадите?

– Можем и поскандалить, если вам станет легче, – покладисто согласился Чарльз, – но лучше примем реальные меры. Поедем в поместье моей матери. У нее сейчас там куча гостей, я вас представлю, как мою жену, поползут слухи, через пару дней известие о том, что прекрасная незнакомка из клуба – моя жена, будет в светской хронике. И дело закрыто, мистер Битлз от нас отвяжется!

– Бедная ты, бедная, – Танька, во время супружеской ссоры сидевшая тихо как мышь под метлой, оторвалась от своего кофе и с сочувствием взглянула на одноклассницу. – Это же не муж, это же чистое наказание! Если ты виноват, ну дай жене поорать, поразоряться, высказать, что накипело. А он сразу: «…я виноват, давай искать выход, давай поедем в поместье…» Тьфу! Счастье, что он фиктивный! Не фиктивный он, а…

– Скажешь «дефективный», убью! – не спуская с губ улыбки, по-русски процедила Джейн.

Чарльз внимательно посмотрел на обеих женщин.

– Вы, конечно, тоже едете, мисс Таня.

– Еду, еду, – закивала Танька, – я за вашей супружницей еще долго буду хвостиком таскаться, ажно пока все проблемки не порешаем.

Сняв салфетку, Чарльз поднялся из-за стола и направился к двери:

– Кстати, дамы, может хоть сейчас вы соблаговолите объяснить, почему каждую ночь толпа назойливых джентльменов вваливаются в дом без приглашения? – всмотревшись в мгновенно окаменевшие лица женщин, он тяжко вздохнул, – Не соблаговолите. В полиции

– Не могу я разговаривать с полицией, у меня шок и стресс, оба сразу, – с удовольствием заявила Танька, – вон даже руки дрожат, – она предъявила всеобщему вниманию руку с чашкой кофе. Темная жидкость действительно выплясывала в чашке.

– Не волнуйтесь, мисс, это просто тяжелый грузовик, – радостно заявила миссис Симпс. Сегодня она глядела на гостий много доброжелательней. – Вообще-то им запрещено проезжать по нашей улице, чтобы не вызывать вибрацию и не вредить старинным домам, но иногда, если требует груз, они получают специальное разрешение, – подхватив вазу с привядшими цветами, экономка удалилась.

Танька и Джейн переглянулись.

– Как думаешь, она так пошутила? – неуверенно поинтересовалась Танька.

– Черт их, островитян, разберет. Пошли переоденемся, все же первый визит к свекрови.

Танька лениво поднялась.

– Чего надевать-то? Наверно, посолиднее надо, все-таки буду в обществе целых двух ледей Чедуик.

– Леди Чедуик – я одна, свекровь – «миссис», папаша Чарли не был лордом, – Джейн старалась говорить равнодушно, но в голосе все же проскальзывали нотки скрытого удовлетворения.

– Ну, для леди Куринцовой и джинсов с футболкой хватит, – уловив эти нотки, Танька мгновенно выдала гадость.

– Давай, – согласилась Джейн, – Представлю тебя как родственницу из диких уссурийских степей.

– Темень необразованная, уссурийская может быть тайга, а не степи, и еще там водятся тигры.

– Страшные и злобные, как ты, – закончила Джейн.

Продолжая обмениваться любезностями, дамы выбрались за дверь. Чарльз вслушался в удаляющийся гул голосов и взялся за телефон. Предстоял еще один неприятный разговор.

Через час серый ягуар Чарльза уже летел к выезду из города. Чарльз искоса поглядывал на строгий профиль жены, страдал и терзался сомнениями. Сомнения сплелись в плотный ком, и уже сам Чарльз не мог разобрать, где начинается одно и кончается другое. Звонок к миссис Чедуик показал Чарльзу, что их визит не будет ни простым, ни приятным. Известие о приезде с женой было воспринято, мягко говоря… неодобрительно. Если быть точным, то любезная матушка сперва задохнулась, а потом… Каких только эпитетов не удостоилась бедная Джейн! Счастье, что она не присутствовала при знаменательной беседе, маменька так кричала в трубку, что «русские заброды», «бесчестные мошенницы» и «побродяжки без манер и воспитания» гремели на всю комнату. И в довершение преподнесла: раз он, не считаясь с ее чувствами, осмеливается появиться со своей… гм, да… то она немедленно приглашает Пат и Дотти, чтобы он мог понять и осознать, чем настоящая леди отличается от… гм, да!

Почему, ну почему маме всегда нужно создавать для него проблемы!? Мало ему секретов Джейн, мало того, что придется постоянно стоять стеной между женой и матерью, так она еще и потенциальных невест натравила! Теперь ему предстоят как минимум три неприятных разговора с женщинами. Пат, Дотти и их ехидные ухмылочки! О, они не упустят случая запустить ему под шкуру тысячу шпилек! Приезжаешь усталый, замученный, задерганный, уработавшийся до полусмерти, а тут еще отбивайся от булавочных уколов! Черт побери, насколько все-таки проще с Джейн! Любезная супруга дама откровенная, к недомолвкам и намекам не склонная, она прямо выскажет, что думает по поводу нарушения контракта и обилия баб вокруг него. И все, прости прощай, у него не останется ни малейшего шанса попасть в постель собственной законной жены!

А ведь Пат и Дотти, да и мама, они могут взяться не только за него, они наверняка накинутся на Джейн. Мило, вежливо, с любезной улыбочкой, как они умеют, примутся втаптывать ее в грязь. Конечно, Джейн не первый раз в обществе, но ведь матушкины гости – это не финансисты и не министры, это много хуже – люди Света! Профессионалы раутов, пикников и театральных премьер! Они не простят маленькой русской даже крохотного промаха, малейшей слабости, все превратят в страшный грех против их божества – Светского Воспитания! Ох не поблагодарит его Джейн за сегодняшний визит, ох не поблагодарит!

Чарльз снова искоса глянул на жену. Может, ей стоило одеться поскромнее? Нет, костюм безупречен и полностью соответствует случаю, но… Чарльз окинул придирчивым взглядом коротенький жакетик с вышитыми лацканами, широкую юбку, крохотную шляпку-пилотку на каштановых локонах. Странно, но этот светло-зеленый костюмчик вполне европейского кроя вдруг придал облику Джейн нечто неуловимо восточное. Она совершенно не соответствовала привычному имиджу английской леди. Появления экзотичного создания мгновенно заставит всю мамину компанию ощетиниться против чужака. Даже специально нельзя было придумать ничего более вызывающего, более подчеркивающего отличие Джейн от людей, поджидающих ее в поместье! А если… Если она и вправду специально?

Ни в коем случае нельзя недооценивать Джейн, она умная женщина и вполне способна догадаться, что ее ждет. Это в ее характере – сразу начать дразнить гусей! И ведь как идеально подобрала костюм – абсолютно безупречный по форме, и в то же время совершенно непохожий на то, что обычно одевают англичанки на гарден-парти. Ее соперницы просто лопнут от злости: захотят раскритиковать и не смогут сказать ничего конкретного! Вот хитрюга, вот чертовка! Кажется, в поместье развернется гигантская баталия! Ладно, если станет слишком жарко он отсидится на ферме.

Чарльз звучно откашлялся:

– Мне будет дозволено заговорить или я предан анафеме до конца дней моих?

– Дозволено, – благосклонно кивнула Джейн, – Можете сказать долгую прочувственную речь, исполненную глубочайшего раскаяния и завершить ее трепетным цветистым комплементом продолжительностью в пятнадцать минут. Но не более! – Джейн строго подняла пальчик, – Я предпочитаю немногословных мужчин.

– А если я ограничусь похвалой вашему костюму, вы не сотрете меня в порошок? – рассеяно поинтересовался Чарльз, поглядывая в зеркало заднего вида. Уже довольно давно вплотную за ними двигалось такси. Но тут, словно заметив беспокойство Чарльза, машина стала отставать, а там и вовсе свернула. Чарльз облегченно вздохнул и вернулся к разговору, – Мне ваш наряд действительно очень нравится, и вам идет. Вы выглядите одновременно и элегантно, и броско.

– Мне тоже нравится, – с заднего сидения подала голос Танька, – Видок классный, и хотела бы охаять, да не получится.

– У вас великолепный стиль, дорогая. Вы сами его создали или у вас есть дизайнер?

– Вы, парочка, прекратите меня умасливать, а то я себя чувствую Ивасиком-Телесиком: сейчас на лопату посадят и в печку засунут, – пробурчала Джейн, но видно было, что довольна. – Стилистов у меня было два: любимая школа и любимая мама. Любимая мама предпочитала очень дорогие тряпки, причем такие, чтобы сияли. Ее бы воля, так меня можно было вместо фонаря темной ночью использовать. Дражайшие учителя отстаивали скромность, скромность и еще раз скромность. В наших школьных формах хорошо было на свежевспаханных полях прятаться, полное слияние с фоном. И мама, и

Чертовка и есть! Все раскусила: и снобизм миссис Чедуик, и его страхи, и недавние раздумья. Надо последить за собой, а то ведь второй раз за одни сутки женщины читают его мысли.

– Ваша мама, наверное, очень гордится успехами своей дочери, – Чарльз поспешил перевести разговор на безопасную тему.

– Ха! – выразительно хмыкнула Джейн, – У мамы свои представления об успехе. Меня она жалеет.

– За что? – Танька настолько удивилась, что даже вопрос задала без обычного ехидства.

– Неудачница я, – притворно вздохнула Джейн, – К серьезному делу не пристроилась, бумажки туда-сюда перекидываю, и домой-то принести нечего. Опять же знакомств серьезных так и не завела, все больше министры да капиталисты, ни одного порядочного завмага, в случае чего и дефицит достать некому будет.

– На кой черт в наше время дефицит доставать, вон все прилавки завалены, были бы деньги, – изумилась Танька.

Джейн пожала плечами:

– Я это ей уже лет пять втолковываю, и безрезультатно. Мое замужество ее, бедняжку, вообще доконало. Так что не у одно Чарльза мама против. Моей зять тоже не нравится.

– Чем же я не устраиваю вашу маму? – к собственному удивлению Чарльз почувствовал себя обиженным.

– Ничем вы ее не устраиваете. Образование у вас, например, нет…

– Как это нет? – возмутился Чарльз, – Я закончил Кембридж, у меня две магистерские степени: по математике и по химии.

– Что там ваш Кембридж, еще неизвестно, есть ли такое место вообще. Вот если бы торговый техникум… И профессия у вас, между прочим, самая дурацкая – лорд. Вряд ли за это много платят, и уволить могут в любую минуту.

– Из лордов не увольняют, – рассвирепел Чарльз. Победа в этом странном споре с отсутствующей матерью жены ускользала из его рук, – Лорд – вообще не профессия!

– Вот именно, значит, вы – безработный! Что вы мне доказываете, Чарльз? Говорите с моей мамой! Только вряд ли она вам поверит, англичане – вруны страшные, она точно знает.

– Со стариками вечно проблемы, совершенно не желают считаться с реалиями дня, – вздохнула Танька, – Моя маман меня, красивую, тоже не празднует.

– А она с чего? – обернувшись, Джейн уставилась на одноклассницу, – Ты же, считай, по ее стопам пошла, дочка математической училки становится программисткой, династия-наследственность. Чем она недовольна?

– Моими доходами, – вздохнула Танька.

– Мало? – понимающе кивнула Джейн.

– Много! Она совсем одурела! Представляешь, стыдится меня за то, что я хорошо зарабатываю! Ко мне в Киев переезжать не хочет, от новой квартиры отказалась, деньги чуть ли не щипцами берет, будто они заразные! Стоит мне приехать в гости, как она выпроваживает всех знакомых. Говорит, ей перед ними неудобно, у них дети вечно без гроша, родители вынуждены помогать, у нее одной дочка – буржуйка!

– Что за бред! – изумилась Джейн, – Ты же не прохожих на улицах грабишь!

– Вот и я ей талдычу! Мне очень жаль, что дети ее приятелей не смогли устроиться, но разве плохо быть классным специалистом и зарабатывать на своих знаниях? А она мне заявляет: не ты одна программистка, вон Коля-Федя-Вася тоже, но они же столько не загребают! Я как услышала, так с открытым ртом и села! Ну что на подобное возразить, разве что выматюкаться! Попрекает меня связями с банками, говорит, помогаю эксплуатировать бедных! С коммунистами связалась, на митинги ходит! – Танька безнадежно махнула рукой.

– Не ценят нас, Танюха, – Джейн смотрела на бывшую одноклассницу даже с некоторой доброжелательностью, как на собрата по несчастью. – Из присутствующих, наверное, только Чарльз не обижен родительским признанием.

– Как вам сказать, – неохотно протянул Чарльз, – Если тебе звонят посредине важнейших переговоров и требуют, чтобы ты все бросил и ехал с визитом к какой-то совершенно незнакомой женщине, только потому, что она герцогиня и мама жаждет поддержать знакомство, вряд ли это называется признанием.

– Да ну? – охнула Танька, – Круто!

– Но ведь можно и отказаться? – с сочувствием поинтересовалась Джейн.

– Можно, – кивнул Чарльз, – если готов к истерике, упрекам в невнимании и вечной обиде. Потом придется раз пять ездить, задабривать, мириться… Все время ставит мне в пример сыночка одной своей подруги: он и к мамочке внимательный, он и обходительный, и всегда готовый к услугам… А чем ему еще заниматься, он ни черта не делает, живет на ренту своих родителей! Зато ведет себя как истинный лорд, широкая душа, а я грубый мещанин, поклоняюсь золотому тельцу и думаю только о выгоде! Никакой во мне романтики! Я хотел, чтобы поместье себя окупало, поставил на пустующих землях ферму. Так думал, мама или с собой покончит, или меня убьет! Проникновение грубого материализма в ее возвышенную жизнь!

– Но ведь она могла запретить, поместье-то ее! – вмешалась Танька.

– Поместье мое, она там просто живет, – пояснил Чарльз, – это майорат, переходит вместе с титулом. Ну не мог я смотреть, как оно пропадает, там были такие возможности! Вот и реорганизовал его, пусть доход дает, ведь на ее же пикники и рауты! А она ничего не хочет слушать, сразу в крик! – в голосе Чарльза звучала совсем детская обида.

Джейн невольно ощутила страстное желание утешить, успокоить, сказать, что она все понимает, что он поступил правильно, и его мама когда-нибудь признает это. Она невольно подняла руку, чтобы погладить его по плечу, но тут же остановилась. После ночного происшествия Чарльз может ее неверно понять, подумать, что она дразнит его. Ее рука замерла в воздухе и тут же бессильно упала на колени. Нельзя позволять даже намека на личные отношения, только бизнес и контракт, контракт и бизнес. Берегись мужиков, Женька, а умных – вдвое, умных и интересных – втрое, умных, интересных и смелых – вчетверо, или они с тебя последние штаны снимут! Черт, фразочка вышла двусмысленная!

Кровь бросилась Джейн в лицо, она искоса глянула на Чарльза. Интересно, как бы это было? Что бы произошло между ними ночью? Какие сцены увидала бы старинная резная кровать? Увидала бы, если бы не твердые принципы Джейн. Нет, нет, она поступила правильно, отказав Чарльзу, правда, на душе теперь препаскудно. Ладно, перетерпит. Джейн пинками выгнала глупые мысли и вновь постаралась подключиться к разговору.

– Выходит, мы тут все в одной лодке, все пострадамшие от противных мамок? – спрашивала Танька.

– Но они же нас все-таки любят, – с некоторой неуверенностью возразил Чарльз.

– Зато не уважают, – Танька была настроена воинственно, видно, дома ее крепко достали, – Знаешь, как

– Допустим, твою веру в себя и нейтронной бомбой не подорвешь, – пробурчала Джейн.

Танька открыла было рот для достойной отповеди, но тут Чарльз свернул с шоссе на широкую, обсаженную тисами аллею и вдалеке замаячила фигурная решетка. Из домика сторожа выглянула полная молодая женщина, приветственно помахала им, и ягуар въехал на территорию поместья.

Танька и Джейн молчали, разглядывая тянущийся по обеим сторонам дороги ухоженный тенистый лесок. Вот дорога свернула, яркое солнце хлестнуло по глазам и перед ними открылась сверкающая свежей зеленью лужайка и дом, похожий на искрящийся марципановый торт. Солнечные лучи путались в стройных колоннах классического фасада, белоснежная штукатурка слепила взор, а распахнутые окна, словно вобравшие в себя сияние прекрасного летнего дня, щедро разбрасывали желтые пятна бликов. Расчерченная белыми квадратами столов лужайка пестрела нарядами гостей. Слитный гул голосов взмывал к небесам, создавая впечатления ленивого полдня на пасеке, среди жужжащих пчел.

Чарльз посигналил, его машина медленно подкатила к окоему лужайки и остановился. Вал голосов поднялась выше и тут же опал, стих, все головы медленно повернулись в их сторону, сотни глаз уставились на двух женщин в открытом автомобиле.

Чарльз взирал на гостей в немой ярости. Чтоб тебя черти драли, мама, зачем? Ведь он специально выехал раньше, чтобы быть здесь первым, дать Джейн время привыкнуть, успокоиться. Как любезная мамочка сумела догадаться, а главное – как она успела согнать такую невозможную толпу народу, заставляя бедную провинциальную невестку из дикой варварской страны сходу предстать пристрастным очам английского светского общества. Чарльз виновато глянул на своих спутниц.

– Слушайте, ребятки, как-то нехорошо нас здесь ждут, – с нервным смешком сказала Танька, – по-людоедски как-то. Может, смоемся пока не поздно?

– Ничего, прорвемся, – сквозь зубы процедила Джейн.

– Правильно, сдаваться нельзя, давай, сделай их! Ты главное помни, что ты тут круче всех! – в Танькином голосе появились нотки тренера, дающего бойцу последние указания перед схваткой. Она снова поглядела на поджидающую их толпу, – Ох и жаркая будет драка!

Мрачный зеленый огонь разгорался в угрожающе прищуренных глазах Джейн. Испуганный Чарльз схватил жену за руку:

– Дорогая Джейн, – тщательно подбирая слова, начал он, – Поверьте мне, женщина, умеющая с достоинством проигнорировать оскорбление, пропустить выпад, словно и не заметив, словно его и не было, такая женщина всегда будет пользоваться уважением! Прошу вас, Джейн…

– Дорогой Чарльз, – перебила она, – и много таких хороших девочек ты встречал в жизни?

Минуту Чарльз боролся с собой, но честность победила.

– Ни одной, – упавшим голосом ответил он.

– Знаешь, почему? – она приблизила губы к его лицу и прошептала, – Потому что плохие девочки их съели! Ам!

По-акульи щелкнув челюстями у самого носа Чарльза, Джейн отняла руку, оперлась о плечо мужа и поднялась, предъявляя себя для всеобщего обозрения. Понимающий взгляд многое мог прочесть в этом простом жесте. Он стоил целых томов дипломатических документов и содержал в себе сразу несколько деклараций, как минимум один ультиматум и одно требование полной и безоговорочной капитуляции. Леди Чедуик категорически заявляла, что у нее тоненькая талия и высокая грудь и все это великолепие подчеркнуто потрясающим костюмчиком от кутюр; что у нее пышные каштановые волосы, черные брови, зеленые глаза и яркий румянец, по каковому поводу все белесые английские мокрицы имеют полное право удавиться; что на ее нежной чистой коже нет ни единой морщинки и в ее тридцать ей не дашь больше двадцати пяти, а то и двадцати трех; и наконец, что она здесь единственная и неповторимая законная леди Чедуик, а кому это не нравится, тот может смело жаловаться в городскую баню.

Обойдя, почти оббежав машину, Чарльз протянул жене руку, помогая спуститься. Она величественно ступила на землю, продемонстрировав маленькую ножку в ярко-зеленой кожаной туфельке и одарила всех присутствующих сияющей улыбкой, в которой не было ни грана вызова, а только приветливость и бесконечная уверенность в себе. Леди Чедуик и мысли не допускала, что хоть кто-то здесь мог не радоваться ее появлению. Она не взяла мужа под руку, о нет! Спокойная и сдержанная, она одна пошла навстречу гостям, заставляя Чарльза и Таньку почетным эскортом следовать за ней. Словно разрезанная ножом, толпа распалась на две части, открывая для маленькой русской путь к плетеному креслу в глубине сада, креслу, в котором каменным идолом застыла почтенная миссис Чедуик. Две стройные молодые женщины, почетным караулом замершие по бокам кресла, растерянным взглядом следили за надвигающейся Джейн. А та, невозмутимо улыбаясь, торила путь сквозь толпу, и только Чарльз видел, как грозно сверкали ее глаза и ноздри тонкого носика подрагивали, словно у воина, почуявшего первый дымок сражения.

Глава 26

Та-ак… Ох и стервочка, милейшая маменька, ох и стервочка! Планчик простой, но пакостный: нагнать побольше титулованного народишку, чтобы провинциалочка-невестка на месте померла со страху. Примитивно мыслите, мамаша! Опыту, видать, маловато. Значится, по сценарию ей положено пугаться, мямлить и заикаться? Сузив глаза, Джейн прицельно обозрела разряженную толпу. Нет, честно говоря, все-таки страшновато, когда вся эта знать дружно пялится. Прямо по коже дерет и в желудке ледяной ком. А что с бедной провинциалочкой может произойти от страху? Всяко может произойти, например, поглупеет она резко. Намеки понимать перестанет.

Что мы имеем с формальной точки зрения? А имеем мы первый визит любящей и, заметьте, законной-официальной супруги лорда Чедуик к его же достопочтенной маменьке. Вот из этого и будем исходить! Бедная невесточка, в смысле она, Джейн, целый год из кожи вон лезла, стремилась новую маменьку навестить, да все никак, все недосуг, все дела-проблемы! Зато теперь… приехала, долгожданная, счастье-то какое, радость, свекровь ажно окаменела от восторга! Что вы говорите? Не ждали? И не счастье вовсе, и не радость!? Глупости говорите, многоуважаемые, не верю, не вижу и не понимаю, тупая, как сибирский валенок! Радость, и точка!

Излучающая неземное блаженство Джейн остановилась перед креслом миссис Чедуик и благожелательно воззрилась на свекровь. К сожалению, поглядеть сверху вниз не получалось, роста не хватало, да и миссис Чедуик была дамой весьма корпулентной. Гренадерских пропорций дама. Значит, ей же хуже! Не на кулачки, чай, меряемся, а в словесной дуэли мы ее быстро в слониху превратим. Если придется, конечно. Ну ладно, пора радостно щебетать. Нет, щебетать чуть позже, сначала дадим паузу.

– Э-э… – Чарльз поспешил заполнить нависшее молчание, – Здравствуй, мама!

– Здравствуй, мой мальчик, – миссис Чедуик нежно клюнула сына в щеку.

Как при этом она умудрялась не отрывать взгляда от Джейн

– Э-э… – снова протянул Чарльз, – Мама, это моя жена Джейн. Джейн, моя мама миссис Чедуик.

Все, пора щебетать! Главное, не дать маменьке возможность упрекнуть Джейн за долгое отсутствие и невнимательность.

– Ох, я так рада, так рада! Я так ждала этой минуты, я так стремилась увидеть вас! Я уверена, мы обязательно подружимся! Позвольте по-русскому обычаю…

И легко подавив испуганное сопротивление маменьки, Джейн троекратно, в стиле незабвенного генсека Брежнева, облобызала перепуганную миссис Чедуик.

Истекающие любопытством взгляды гостей прикипели к родственной сцене. Джейн трепетно приникла к могучей груди миссис Чедуик и замерла, словно убаюканная материнскими объятиями. Раз, два, три, четыре, пять… Все, хватит. Тяжко вздохнув, словно расставаясь с единственным надежным пристанищем в этом непрочном мире, Джейн покинула грудную клетку миссис Чедуик, и удовлетворенно обозрела плоды трудов своих.

Гости: интерес с легкой примесью умиления.

Чарльз: ну, он сейчас не в счет.

Маменька: в ярости, в смущении, и в помаде. Вся физия в отпечатках губ.

Джейн мысленно позлорадствовала. Придурок Макс Фактор! Кому нафиг нужна не мажущаяся помада!? Помада должна пачкать! Помада – это клеймо, которое женщина ставит на своей неотъемлемой собственности: детях, любовниках и врагах!

– Вы испачкались, мадам, – ласково пропела Джейн, подавая миссис Чедуик зеркальце. Собственная наглость привела ее в искреннее восхищение.

Так, маменька временно выбыла из игры. Пока она там оттирается, не забывая бросать на Джейн гневные взгляды, займемся группой поддержки, вот этими белесыми английскими лахудрами. Джейн перевела взор на молодых женщин за спиной миссис Чедуик

– Дорогая, достопочтенная Патриция Херифорд и мисс Доротея Пенброк, – мгновенно среагировал умница Чарльз, – Мои… э-э…

– Твои кузины? – перебила Джейн, прямо заходясь от восторга, – О, я знаю, в Англии кузены – очень, очень близкие родственники. Но раз они твои кузины, значит, и мои кузины!? Можно, я буду звать вас кузинами? – Джейн интимно качнулась навстречу правой англичанке, кажется, достопочтенной Патриции Херифорд.

Ну и чего ты шарахаешься, кобылища? Испугалась, что и тебя обцелуют? Окстись, подруга, от такого ведь и стошнить может. Руку, руку пожми, давай, не мнись. Ого, ну у нее и лапища! А мы сейчас ручки чуток приподнимем, пускай все видят, что в твою одну, моих три влезет. Увидели? Замечательно, а теперь расцепились, чай, не на соревнованиях по арм-реслингу.

– Я и не знала, что у моего мужа такие замечательные кузины, – прочувственно заметила Джейн, подавая руку Доротее Пенброк. Все, девки, вам хана! Может, вы еще не врубились, но вас только что прикончили! От звания кузин вам теперь не откреститься, ну а кто вы лорду Чедуику – невесты? Это при живой то, здоровой, официальной, законной супруге? Зато все, кто в курсе дела, а таких здесь – каждый первый, начнут пакостно скалиться всякий раз как вас назовут кузинами. А чего ж вы хотите, милочки, кто вам велит за мужиком гоняться на глазах у всего Лондона? Две невесты женатого мужчины – уписаться! Хотя бы не наглели, не перлись на встречу с его женой! Сидели бы дома, ничего бы не было! А так… Вон, народ уже просек, подхихикивать стал. Даже, пожалуй, слишком сильно. Ой-ей, похоже, семя упало на благодатную почву, вы – невесты-подружки, уже, видать, притча в местных языцях. Пардоньте, девоньки, не хотела, сами нарвались. Раскаиваюсь… Но не сильно.

Опаньки, маменька очухалась. Переключаемся. Кто тут у нас такой заботливый рядышком? Такой милый и сочувствующий. Ба, старый знакомый, Мартин Хаммерсмит. Ишь, жужжит над маменькой точно шмель. Старый поклонник, а, миссис Чедуик? Вот мы его сейчас…

– Мартин, дорогой, вы тоже здесь? Впрочем, чему я удивляюсь, это чудное поместье вам ужасно идет! Почти как ваш новый галстук! Вы здесь удивительно на своем месте, будто всегда тут были! – Джейн невинно похлопала ресницами. Прости, старый друг, твоей репутации насмешка не повредит, мужчинам успех у дам только в честь. А вот у бедной маменьки «в зобу дыханье сперло». Рано задохнулись, маманя, это не конец, это только начало. Джейн заговорщицки понизила голос, заглянула старому финансисту в глаза. При ее малом росте это было не трудно, – Мартин, вы способны на подвиг? Умоляю, спасите умирающую от жажды женщину! Если я сейчас чего-нибудь не выпью, мой спекшийся от обезвоживания труп будет на вашей совести! Пожалуйста, что-нибудь легкое, вы ведь знаете мои вкусы.

И не придерживайте поклонника за руку, дорогая маменька, все равно он помчится выполнять. Пойдет, пойдет, феям не отказывают! Вон, гляди, как резвенько стартанул. Опять сама виновата, дорогуша. Здесь не должно быть ни одного знакомого лица, чтобы как в пустыне, полное одиночество, а ты Мартина пригласила! Прокольчик вышел, лучше надо связи противника прорабатывать, тщательнее.

– Джейн, Джейн Чедуик, как я рада! Сколько же мы не виделись!

Это еще кто? Джейн обернулась на голос. С ума сойти, Мэри Карпентер! Та, у которой Джейн гостила в прошлом году! Ну, маменька, это даже не прокол, это полный провал! Два человека из тусовки знакомы с вражиной-невесткой! Да ведь для остальных это значит, что она своя в доску! Сейчас вся кодла ринется знакомиться, и плевать им на мамулины хитроумные планы! Между прочим, так всегда бывает, когда интуицией заменяют информацию. Было бы у маменьки подробное досье на Джейн, конфуз бы не случился, а так… Одно слово, любители!

– Пойдем, я тебя со всеми познакомлю! – Мэри подхватила Джейн под руку.

Э-э, нет! Не пойдет, успех надо дожимать. Поэтому мы сейчас в кресло возле маменьки плюхнемся (откуда оно взялось, вроде не было?) и устроим королевский прием. Пускай вся здешняя аристократия выстроится в очередь для знакомства с маленькой московской мещаночкой, на травлю которой их пригласили. Милашка Мэри их сорганизует, она такое дело любит.

Глава 27

Где-то на двенадцатом госте Джейн начала скучать. Сколько же их еще? Маменька явно страдает гигантоманией – вон на какой прием размахнулась. Джейн украдкой огляделась, выискивая глазами Таньку. Ага, вон она, шампанское хлещет и охмуряет высокого блондина с рыбьей физиономией. Сэр Энтони, кажется, а может и Эдвард. Но что сэр – точно. Джейн почувствовала прилив жгучей зависти. Танька, зараза, умеет устраиваться! Джейн, понимаешь, вертелась как уж на

– Вы похожи на Маргариту, когда она принимала гостей Воланда. И улыбка такая же уставшая… – шепот Чарльза пощекотал ей шею, – Возьмите меня в свои Азазелло, я буду кричать «Королева в восхищении!».

Джейн окаменела в своем кресле. Сейчас у нее съедет крыша, уже шифер зашуршал! Ее муж, ее английский муж читал «Мастера и Маргариту»! Офигеть! Черт, откуда он вообще взялся? Черт, да ведь он и не отходил, все время за спиной торчал! И кресло он приволок! Черт, какая же она дура, ведь можно было не устаканивать ситуацию самой, а взвалить на него! Стать бедненькой, обиженной, и пусть бы утешал и спасал. И ласкал! Черт, а зачем ей надо, чтобы утешал и ласкал? Она что, опять собралась нарушить контракт? Очень ей нужен надутый англичанин, пусть он даже читал «Мастера и Маргариту». Обуревающие ее противоречивые чувства дружно слились в костре яростной злобы на себя, мужа и весь мир.

– Я возьму тебя в коты Бегемоты, – прошипела Джейн сквозь зубы, – и оторву ухо, чтобы знал, как устраивать вечера знакомств. Для тех кому сильно за тридцать, – добавила она, провожая взглядом очередного лысоватого баронета.

– Я не виноват! – начал было оправдываться Чарльз, но Джейн перебила его:

– Не виноват станешь после развода, а пока ты мой муж, ты и виноват!

Сраженный неопровержимой логикой, Чарльз счел разумным умолкнуть. Наконец поток жаждущих знакомства гостей начал иссякать. Даже захлопотавшаяся Мэри Карпентер сочла свою миссию загонщицы исполненной и теперь утомленно потягивала из стаканчика что-то бодрящее. Джейн удовлетворенно огляделась. Теперь самое время отдохнуть и слопать вкусненького, а то живот подвело. Она на мгновение замешкалась, решая, что лучше: прогуляться к столам самой или наладить Чарльза за тарелкой, как тут же возле ее кресла материализовались любезные «кузины». Судя по возбужденными физиономиям «сладкая парочка» совместными усилиями изобрела какую-то пакость. Джейн мгновенно насторожилась.

– Миссис Чедуик удивительно умеет занять гостей, – поделились новостью Пат и Дотти. Они уселись на траву и принялись увлеченно уписывать снятые прямо с решетки барбекю хрустящие кусочки мяса. Пьянящий мясной дух заставил желудок томительно сжаться, рот наполнился голодной слюной. Джейн чуть не взвыла с досады. Рвануть за жратвой прямо сейчас? Неприлично, она мгновенно утратит завоеванные позиции. Терпеть? Так она же не железная!

В эту секунду невыносимых адских мук перед ее носом вдруг материализовалась тарелка. Представший глазам натюрморт преисполнил сердце восторгам, а взор застлал благодарными слезами. Нежные, покрытые коричнево-золотистой корочкой ломтики мяса в обрамлении разнокалиберных салатиков – есть ли в мире зрелище прекраснее? Скользнув глазами вдоль держащей тарелку руки, Джейн умиленно воззрилась на мужа. Не забыл! Он не забыл, как она реагирует на нервные потрясения! Узнал об этом целых двенадцать часов назад и до сих пор не забыл! Все прощу!

Как утопающий в спасательный круг, Джейн вцепилась тарелку и тут же впилась зубами в мясо. Блаженство рая! Действительно, миссис Чедуик умеет занять гостей, такой телятиной можно долго заниматься.

– Сегодня вечером будет концерт, – поделилась новостью Дотти, – Миссис Чедуик нашла удивительного иллюзиониста. Говорят, он проделывает невероятные вещи!

Ублаготворенная желудочно Джейн благостно кивнула.

– Он утверждает, что вовсе не фокусник, а жрец какой-то богини с непроизносимым именем. И его чудеса – настоящие! – вмешалась Пат, – Кстати, ваш соотечественник, дорогая Джейн.

Что она должна сделать по этому поводу? Колесом пройтись? Сейчас куда не плюнь, всюду наши люди. Джейн неопределенно пожала плечами: то ли сомневалась в подлинности чудес, то ли выражала отношение к успеху соплеменника.

– Я считаю, нам следует помочь миссис Чедуик принимать гостей. Не может же она все делать сама! – судя по заученному тону фраз, невесты-кузины начинали отрепетированный диалог.

Джейн собралась. Ну давайте, что вы там задумали, на сытый желудок она с ними управится.

– Хотите помыть посуду? – ласково поинтересовалась Джейн. Два недоуменных взгляда были ей ответом. Подобного предложения резвушки явно не ожидали. Обе надолго примолкли, пытаясь переварить услышанное. Джейн с интересом наблюдала за последовавшим обменом взглядами. По молчаливому согласию противницы вернулись к первоначальному плану.

– Мы должны придумать, что делать завтра! – с энтузиазмом выдала Пат.

Джейн испуганно вздрогнула. Весь сборняк будет здесь и завтра? Кошмар!

– Я предлагаю устроить охоту на лис! – выдала Дотти, – Вы были когда-нибудь на настоящей травле, Джейн? Это великолепно! Лошади, собаки, азарт! Чарльз очень любит охоту! А вы, Джейн?

Ах ты, дрянь! Будешь жене рассказывать, что любит муж?! Ла-адно! Хорошо сыгранный ужас исказил лицо Джейн:

– Какая охота, Дотти, господь с вами! Я же финансирую партию зеленых! Они мои меха с трудом терпят, а если узнают, что я участвовала в жестоком убийстве беззащитной зверушки… Страшно подумать, какой разразится скандал!

– О! Но охота… Охота – вовсе не убийство, дорогая Джейн, – немедленно возмутилась Дотти, – Охота – это азарт, это ветер в лицо, это скачка! Я обожаю ездить верхом! А вы, вы умеете ездить верхом?

Ага, игра называется «ничего-то она не умеет». Поинтересоваться, что ли, на чем именно милейшая Дотти ездит верхом? Фи, как грубо! Стыдитесь, леди Чедуик! Тоньше надо, на касаниях.

– Прелестный спорт – верховая езда! – сосредоточенно кивнула Джейн, – Такой… мужской, – она окинула задумчивым взглядом крепко сбитую фигуру и широкие плечи Дотти, потом доверительно понизила голос и добавила: – говорят – от него ноги становятся кривыми.

Дотти бросила невольный взгляд на свои ноги, но Пат немедленно кинулась на помощь:

– А еще стрельба! Когда попадаешь в цель, испытываешь подлинно высокое удовлетворение!

Господи, страх какой, а по другому ей «удовлетвориться»… – никак? Джейн почувствовала, что должна взять тайм-аут, иначе просто рехнется.

– О нет, дорогие э-э… кузины. От стрельбы страшная сутулость, – и проследила как Пат старательно расправляет плечи. – Мне бы что-нибудь эдакое, с равномерной нагрузкой на мышцы. Дальние прогулки, например. Или секс. Или и то, и другое. Прогуляемся до фермы, милый?

И опираясь на руку мужа, леди Чедуик горделиво удалилась в сторону клубничных плантаций.

Глава 28

– Как, впечатлила я этот «сбор блатных и шайку нищих»?

– Они далеко не нищие.

– Насчет «блатных» ты согласен, – хмыкнула Джейн.

– Я не знаю кто такие «блатные», – печально ответил Чарльз, – И должен заметить, что ноги у Дотти не такие уж кривые, а Пат не так уж сутула.

– По-моему, это они первые придумали меряться, кто выше на стенку писает, – возмутилась Джейн.

Чарльз бросил на нее страдальческий взгляд:

– По-моему, для женщин такое

– Это метафора! – почти прорычала Джейн.

– Ах, метафора! Какое приятное разнообразие! А я-то думал, опять идиома! Вы чуть ли не в лоб заявляете моим гостьям, что они кривоногие и кривобокие…

– Заметьте, я-то как раз этого не говорила! Вы сами сказали! – парировала Джейн, – И вообще, чего вы от меня хотите? Две английские хамки, даром, что аристократки, пытаются сделать из меня посмешище, а мне что, покорно им позволить? Я на лошади сижу, как собака на заборе – кстати… Вот это как раз идиома! – Джейн на мгновение задумалась, – Хотя стреляю неплохо. Но только по крупным мишеням, по людям, например. Зверушек я не обижаю.

– И часто вам приходится – по крупным мишеням?

– Слава богу, пока ни разу, – беспечно отмахнулась Джейн, – телохранители справляются. Но стрелять меня они и научили. В агентстве принцип: последняя линия обороны – сам наниматель. Они меня пытались и рукопашному бою выучить.

– И что? – заинтересовался Чарльз.

– Ну-у… Показали, как нападающего через бедро кидать, потом предложили повторить, – Джейн тяжко вздохнула, – и тут же решили ограничиться стрельбой.

– Почему?

– Потому что нормального мужика я могу поднять только с помощью лебедки, а организовывать специально для меня банду лилипутов…

Чарльз серьезно оглядел свою малышку-жену и тоном профессионального консультанта посоветовал:

– Можно использовать приемы, не требующие особой физической силы. На человеческом теле есть точки, при воздействии на которые…

Джейн не дала ему закончить.

– Знаю, знаю. И точки есть, и кочки. Но чтобы добраться до них мне нужна стремянка. На худой конец – табуретка. Увольте, даже ради спасения жизни я не стану повсюду ходить с табуреткой!

Она просунула руку мужу под локоть и ткнулась макушкой ему под мышку.

– После знакомства с миссис Чедуик я хоть поняла в кого ты такой высоченный. Пошли смотреть ферму?

– Вы действительно хотите? Я думал, это просто предлог! Полно, Джейн, что интересного в грядках с клубникой, пойдемте лучше в сад.

– Дорогой, ты перепутал меня с Пат? Или с Дотти? – голос Джейн приобрел опасную бархатистую ласковость, – С ними любуйтесь розочками, а я женщина самостоятельная и занятая, интересуюсь лишь тем, что приносит доход.

– Но ваши туфли!

– Что, на твои сильные руки я рассчитывать не могу?

– Конечно, можете! Если нужно будет, я вас перенесу!

– А если не нужно? – насладившись замешательством мужа, Джейн, наконец, смилостивилась, – Ладно, пойдемте.

Они обогнули сад и руку об руку зашагали вдоль ровненьких клубничных грядок к домику рабочих.

– Странно, – пробормотал Чарльз, – Ни одного человека. Обычно здесь полно сборщиков.

– Может, у них выходной? Или все собрали? – предположила Джейн.

– Может быть, – с сомнением протянул Чарльз, – Хотя…

– Стойте! – резко затормозив, Джейн вскинула ладонь, – Слушайте!

Из-за маленького дощатого домика, служившего жильем для сезонных рабочих, доносилась песня. Тоненький женский голосок фальшиво выводил:

Донна белла марэ,

Креде ре контаре,

Дамме иль моменто,

Семприамо…

Нестройный хор мужских голосов дружно грянул:

Уно, уно, уно, ун моменто…

– Что это? – изумился Чарльз, – Похоже на итальянский, но не итальянский, просто бессмысленный набор звуков!

– Это пародия! Из старого, еще советских времен, фильма, – давясь от хохота ответила Джейн. – Можете не гадать, куда делись ваши рабочие. Ну Танька, ну морда, то-то она посреди приема пропала! Пошли скорее, посмотрим, что она успела натворить!

Почти бегом они обогнули дом и замерли, потрясенные открывшимся им зрелищем.

– И павшими вся степь покрылась как роем черной саранчи, – ошеломленно пробормотала Джейн.

– Образованная, Пушкина знает, – непонятно, то ли с одобрением, то ли с осуждением откликнулась сидящая на крылечке Танька и вытащила громадную яркую клубнику из стоящей рядом миски. Ровные белые зубы придавили ягоду, сок брызнул, пачкая Танькин розовый костюм. Рыжая осуждающе уставилась на зажатый в пальцах клубничный хвостик, словно капли сока были диверсией с его стороны, и отхлебнула из стакана нечто желтоватое, похожее на слабый чай. Впрочем, судя по резкому спиртному духу, это был отнюдь не чай.

– Ты почему с приема смылась, засранка? – предельно вежливо поинтересовалась Джейн.

– Чего я там забыла? Ты среди сэров-пэров шухер устраивала, а мне что, тушки оттаскивать? Вот я про ферму и вспомнила, решила среди рабочих братьев-славян поискать.

– Нашла?

– Нашла, конечно, они тут все братья-славяне.

– Так какого же лешего ты, сестра-славянка, братков своих так напоила? – заорала Джейн, тыкая пальцев в валяющиеся окрест полубессознательные и совсем бесчувственные тела.

– Они сами пили, я всего лишь наливала, – с достоинством возразила Танька, – и вообще, они чехи, считай, наполовину немцы, тренировки никакой, вот и закосели. Мешали бы почаще свою бечерувку со своим же плзенским пивом, ничего бы не было. Гляди, мы же с Кшисем как огурчики! – в подтверждение своих слов Танька ткнула пальцем за спину, туда, где, облокотившись на перила веранды, стоял высокий, атлетически сложенный блондин, – Знакомься, это Кшись, Кшиштоф Залесский. Он поляк.

Блондин коротко поклонился. Джейн кивнула, тяжко вздохнула, и плюхнулась на ступеньку рядом с Танькой.

– Ну что ты с ней будешь делать! – пожаловалась она мужу, добывая в миске клубнику для себя, – Что хоть пьешь? Дай сюда! – отобрав у одноклассницы стакан, Джейн хлебнула, скривилась, – Виски! Сдурела?! Клубнику вкусно с шампанским!

– Вкусно, – кивнула Танька, – но шампанское мы уже… – действительно вдоль веранды выстроилась могучая батарея пустых бутылок, – Кстати, Чарльз, ты меня извини, – Танька смущенно потеребила рыжую прядь, – Я тут, того… запасы твоей маменьки маленько раскурочила. Шампанское вот… И виски…

– Ничего, – успокаивающе пробормотал Чарльз, – У нее еще один винный погреб есть.

– Нету, – покаянно вздохнула Танька, – То есть, погреб, конечно, есть, а вот внутри…

– Ладно, в моем кабинете в баре осталось, – снова утешил ее Чарльз.

Танькина морда стала еще виноватее. Чарльз внимательно поглядел на нее и тоже уселся на крыльцо.

– Что еще? – полюбопытствовал он.

– Стекло, – созналась Танька, – Ребятам неловко было в твой кабинет через дом, так они стеклышко того…

– В мой кабинет никто не ходит, заменим и все.

– И в оранжерее…

– В оранжерее-то вам что понадобилось? – взвыл Чарльз, – Там нет выпивки!

– Я ребятам очень понравилась, – вздохнула Танька, – Вот они и захотели показать, как меня любят, – она выволокла из-за спины обтрепанный букет белых роз. – Мы с Кшисем пытались их остановить, честно пытались!

– Выставочный куст! – застонал Чарльз, – Мама меня убьет! И ферму изничтожит!

Кшись шевельнулся, порылся среди разбросанной посуды и отыскав относительно чистый стакан щедрой рукой плеснул в него виски. Молча подал стакан Чарльзу. Чарльз опрокинул емкость единым духом, закусил клубникой и подсунул миску Кшисю. Все дружно принялись жевать, с философской грустью глядя на клонящееся к

Долгий автомобильный гудок потревожил трепещущие сумерки. От ворот по объездной дороге в сторону дома гуськом проследовали солидный мерседес, микроавтобус и грузовичок.

– Мамин фокусник приехал, – меланхолично заметил Чарльз.

– Жрец, – поправила его Джейн, – Пойдем посмотрим?

Чарльз кивнул и поднялся, подавая жене руку.

– Вы с нами, мисс Таня? Или у вас еще здесь дела остались? – поинтересовался он.

Танька критически оглядела распростертые на газоне тела недавних собутыльников.

– Похоже, эта вечеринка сдохла, – констатировала она. – Ладно, пошли поглядим, что там за фокусник, – она отряхнула юбку и прощально кивнула Кшисю. – Ты зайди потом, хорошо? Хочу посмотреть твою игру. Кшись тоже из программистской братии, только он не хакер, а игровик, игры создает, – пояснила она Чарльзу.

Чедуик недоверчиво улыбнулся.

– Ради бога, мисс Таня, что профессиональный программист может делать на плантациях клубники? Зачем ему?

Танька пристально уставилась на Чарльза. Ее физиономия явственно демонстрировала мнение об умственных способностях Чарльза в частности и всех англичан вообще.

– Какой-то он у тебя не местный, – осуждающе заметила она, повернувшись к Джейн.

– Он-то как раз местный, – возразила Джейн.

– В этой жизни не местный. Впрочем, чего взять с высоко цивилизованного «западника», все они убогие. Поясняю для наивных и неграмотных, – Танька вновь буравила взглядом Чарльза, – все здесь присутствующие, – широким жестом она включила в число присутствующих и тех временно отсутствующих, которые отсыпались под кустами, – жители бывших соцстран. У нас программистам, ученым, преподавателям и прочей сильно образованной шатии-братии платят такие копейки, что заработки на вашей ферме для них – сокровища Али-Бабы. Вы думаете, Кшись-программист тут самый продвинутый сборщик клубники? Так гляньте на тот куст, под ним вообще профессор спит! Нет, не туда, правее, там, куда вы смотрите, всего лишь кандидат наук дрыхнет!

Потрясенный Чарльз перевел вопрошающий взгляд на Джейн, словно ожидая, что та сейчас объявит все сказанное неудачной шуткой.

– Точно, – кивнула Джейн, – я тоже когда-то во Франции апельсины собирала. Со мной даже один академик работал, кстати, как раз поляк, из Кракова. Звали Анджеем, фамилию, жаль, не запомнила.

– Бжикульский? – у Кшися оказался мягкий приятный голос. По-английски он говорил очень правильно и почти без акцента, – Мой дядя, мамин брат.

– Да? – оживилась Джейн, – Как он?

– Неплохо. Недавно был здесь, в Британии.

– Тоже работал на ферме? – поинтересовался Чарльз.

Кшись покачал головой:

– Принимал награду и почетную степень в Оксфорде.

Чарльз смущенно хмыкнул.

– Рада за него, он мне ужасно понравился. Когда увидите дядю, обязательно передайте ему от меня привет и поздравления, – своим оживлением Джейн попыталась сгладить неловкую паузу, – Ну, пойдем, – она потянула мужа за рукав, но Чарльз не двинулся с места. Обилие ученых среди славянских сельскохозяйственных рабочих повергло его в шок. Неуместно и неприлично просто повернуться спиной к молодому программисту, чей дядя-академик имеет степень Оксфордского университета.

– Может быть, вы с нами? – неловко предложил он Кшисю, – Говорят, фокусник довольно забавный.

– Рабочий с фермы среди гостей? – Кшись с сомнением покачал головой, – Не думаю, что миссис Чедуик придет в восторг. Давайте не будем усугублять ситуацию, милорд, вашей матушке еще предстоит пережить разгром оранжереи.

– Чем же вы займетесь, ваши коллеги, скажем так, не совсем в форме, – Чарльз продолжал настаивать, но в его голосе все же слышался оттенок облегчения.

– С вашего разрешения, я немного пройдусь. Должен признаться, что… Как это у вас, англичан, говорится – «я пьян, как лорд», так кажется? – Кшись скупо улыбнулся и поклонившись с достоинством вышеупомянутого лорда направился к воротам. Его подчеркнуто выпрямленная спина и нарочито твердый шаг четко показывали, что он не обманывает, действительно здорово нетрезв, просто хорошо себя контролирует.

– Приятный парень, – заметил Чарльз, беря под руки дам.

– Мы, представители славянских народов, вообще исключительно приятные люди, – гордо заявила Танька.

– Вряд ли моя свекровь тебе поверит, особенно после того, что ты сделала с ее оранжереей, – ядовито процедила Джейн.

– Ей что, какие-то лютики дороже живых людей? – возмутилась Танька.

– Лютики, в смысле розы, тоже были живые, пока ты не появилась, а что касается людей, так ты их напоила до полной потери человеческого образа…

– Леди, не ссорьтесь, – утомленно попросил Чарльз, – давайте смотреть фокусника и пусть будет хоть минута тишины!

Глава 29

За время их отсутствия на лужайке перед домом вырос помост, а перед ним выстроились ряды стульев. Появившиеся из автобуса техники еще устанавливали на импровизированной сцене странную деревянную конструкцию, а самые нетерпеливые зрители уже занимали места. Чарльз провел своих дам в первый ряд, заботливо устроил и, облегченно вздохнув, сам плюхнулся на стул.

– Здесь вы у меня под присмотром, – пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Джейн, – и сцепиться ни с кем не сможете.

– Вам угодно представлять меня злобной ведьмой, – возмутилась Джейн. Она была полна решимости призвать мужа к ответу, но тут вокруг зашикали, луч прожектора ударил в помост и словно в ответ загадочное сооружение, похожее на лохматый деревянный крест, разом занялось яростным пламенем.

– Эффектно, – прошептала Джейн.

Танька пожала плечами:

– Реклама пива «Сармат», слизано один в один.

Бушующее пламя дрогнуло и сквозь огонь на сцену шагнула юная блондинка, облаченная в две тонюсенькие полосочки эластика с блестками, сапоги на высоченном каблуке и шкуру леопарда. Издалека донесся тихий, едва слышный рокот тамтамов.

– Леопард, конечно, самое естественное для славянских лесов животное. У нас этих леопардов как дворняг нерезаных, на каждом шагу, – выдала очередной комментарий ехидная Танька.

Тамтамы ударили громче, отчетливей, девушка вскинула руки, шагнула в сторону, пламя вновь качнулось и на сцене очутилась вторая наряженная в меха и синтетику красавица.

– Тамтам – национальный славянский инструмент, почти как балалайка, – не унималась Танька.

– Это не тамтамы, это зайцы по пням барабанят, – отрезала Джейн. – Кончай нудить, интересно же!

Девиц было уже трое, а пылающий крест все продолжал выплевывать очередных огнеупорных красавиц. Вскоре уже десяток первобытно-славянских сексапилочек извивались в некой смеси рэпа и танца живота. Вероятно, они исполняли древнюю ритуальную пляску в честь славянских богов. Рокот барабанов все убыстрялся, движения танцовщиц становились резче, отрывистей, вот они выстроились цепочкой, кованные каблучки дружно ударили в помост и заглушая дробным цокотом грохот тамтамов, цепочка понеслась вокруг бушующего огня. Горячее дыхание пламени совершенно не пугало захваченных танцем девушек. Они мчались вокруг огненного креста, из которого вдруг начали выстреливать длинные пылающие языки. Огненные ленты закручивались вокруг бедер плясуний, не причиняя им ни малейшего вреда.

– Действительно эффектно, – признала Танька, – хотя и глупо.

К барабанной дроби добавилось пронзительное завывание волынок. Пляска стала совершенно безумной, девицы носились по сцене, простирали руки к огню, хрипло вскрикивали, искры дождем сыпались на

– Хорошее шоу. И пауза точно на месте, как раз дает возможность задуматься, как деревянная статуя не сгорела, – Танькино замечание сбило точно выверенную паузу, зрители заерзали, по рядам прокатился шепот, смешки, заскрипели стулья.

В первую минуту никто и не расслышал как от статуи понеслось глухое гудение. Гудение поднялось тоном выше, образуя молитвенный речитатив. Словно оживленные магией загадочных слов девушки зашевелись, то здесь то там гибкие девичьи тела скользили к подножию статуи и замирали, молитвенно обняв колени кумира. Вскоре у ног деревянной толстухи стлался живой ковер из соблазнительно полуобнаженных красавиц. По этом дышащему, волнующемуся ковру, безжалостно попирая тяжелыми кованными сапогами умело выставленные напоказ прелести, шагал маленький толстенький человечек в медвежьей шкуре и круглых роговых очках. Подойдя к краю помоста, человечек замер, одаривая публику мрачным прищуром, и медленно воздел над головой резной посох. Далекий хор с силой грянул невразумительный гимн.

– Ты видишь то же, что и я, или у меня галлюцинации на почве переутомления? – поинтересовалась Джейн, обалдело взирая на кругленького жреца славянских богов.

– А что ты видишь? – неуверенно откликнулась Танька.

– Я вижу нашего одноклассника Юрку Мокошкина, изображающего из себя Конана-варвара, – с готовностью отозвалась Джейн.

– Значит, я хотя бы не сошла с ума, – вздохнула Танька, – потому что я вижу тоже самое.

Девушки переглянулись.

– Скажи-ка мне, дорогуша, – задумчиво пробормотала Джейн, – веришь ли ты в случайности?

– Если ты к тому, что Юрка объявился в поместье как раз, когда за нами гоняется мафия, то можешь быть спокойна, никакая это не случайность. Вычислили нас, причем на удивление быстро.

– Не буду я спокойна, я лучше нервничать начну!

Между тем великий жрец закончил обозревать аудиторию и принялся мерно раскачиваться под далекие завывания гимна. Ритмичное покачивание и переливы женских голосов завораживали, десятки глаз блистали жадным ожиданием чуда. Но чуда все не было! И лишь когда ожидание стало нестерпимым, на грани разочарования, из-за края шкуры робко выглянуло нечто синее. Выглянуло и тут же спряталось. Жрец поманил стеснительное создание пальцем и из глубин его мехов, извиваясь, словно живая змея, начал выползать пронзительно-синий шарф. Шарф тянулся и тянулся, фокусник складывал его втрое и вчетверо, вот уже у него в руках огромный бесформенный моток ткани. Жрец растягивает материю, и начинает раз за разом подбрасывать ее. Синяя струя взлетает все выше и выше, вот она зависает шатром и… посреди сцены возникает туманный призрак яркой блондинки в темном деловом костюме, практичных туфлях и с портфелем под мышкой.

– От имени и по поручению хранительницы домашнего очага и подательницы благ великой древней богини Мокоши, высокочтимый жрец, носитель тайного знания, воплощение сверхчувственного Космоса и главный славяно-боговед Юрий приветствует многоуважаемую миссис Чедуик и желает ей, а равно и ее благородным гостям, всех и всяческих благ и заверяет в неизменном покровительстве и расположении вверенного ему божества, – выпалив сию заковыристую фразу призрачная девица гордо вздернула нос и материализовалась окончательно. Публика ошеломленно безмолвствовала: «многоуважаемая миссис Чедуик», «а равно и ее благородные гости» мучительно осмысливали многоэтажное приветствие. Задыхающаяся от хохота Танька бессильно поникла на плечо Джейн.

– Прекрати! – злобно процедила Джейн, – Не смей размазывать косметику по моему костюму!

– Не могу, – стонала Танька, – ой, не могу! Слушай, ну какой из Мокошкина мафиозо? Он же трус, ябеда, и еще идиот! Фокусы делать научился, заграницу пробился, а все равно кретин кретином!

– Во-во, как раз такие на нашу мафию и работают!

Одноклассницы не успели обсудить вопрос о принадлежности новоявленного жреца к мафиозным кланам, переводчица затарахтела снова. В ее английском грамматика полтавской средней школы успешно сочеталась с произношением жмеринского педагогического техникума и апломбом московского университета.

– Сейчас, – прокричала она, – великий жрец по неизреченной милости богини Мокоши продемонстрирует высокому собранию основополагающие чудеса достославной богини!

Танька снова тихонька взвыла:

– И зачитает выдержки из «Краткого курса мокошевизма»! – сдавленно просипела она.

Отрезвляющий тычок под ребро призвал Таньку к порядку.

– Кончай веселиться! Ты думаешь, он тебя позабавить приехал? Нас мафия нашла, ты хоть понимаешь, дуреха? Этот гад здесь не просто так, он по нашу душу приперся!

– Может, все-таки случайность? – потирая бок, предположила разом посерьезневшая Танька. Впрочем, особой надежды в ее голосе не слышалось.

Гневно фыркнув, Джейн через колени Чарльза наклонилась к миссис Чедуик:

– Какой изумительный фокусник! – прощебетала она, – Такой забавный! Где вы отыскали подобное сокровище, миссис Чедуик?

– Право же, я его нигде не отыскивала, – речь миссис Чедуик была слегка принужденной, но искреннее восхищение невестки ей все же льстило, – скорее он отыскал меня. Ассистентка фокусника, кажется, вот эта самая девица, – миссис Чедуик кивнула в сторону переводчицы, – позвонила мне сегодня утром и предложила выступление. Я согласилась.

– Простите, а она звонила до или после Чарльза?

Миссис Чедуик слегка призадумалась.

– Помнится мне, что после. Я еще засомневалась, вы понимаете, дорогая Джейн, профессионалы обычно сами не напрашиваются, – Джейн закивала, демонстрируя полное понимание, и миссис Чедуик продолжила, – но они запросили столь мизерную сумму, и у меня было так мало времени на организацию приема… – «На подготовку пакости», мысленно прокомментировала Джейн, – Да, определенно, они звонили почти сразу после моего разговора с Чарльзом. Но разве это имеет значение, ведь фокусник великолепен?

– Восхитителен, миссис Чедуик, определенно сегодня ваш лучший прием! И так быстро организованный! – заверила маменьку Джейн и обернулась к Таньке, – Слышала? Будешь еще настаивать на случайном совпадении?

Серые глаза Таньки были полны ужаса.

– Но ведь не станут же нас похищать прямо здесь, при всем честном народе?

– Кто их знает, – пожала плечами Джейн с испуганной неуверенностью глядя на Мокошкина, – Вот сейчас накроет нас своей синей тряпочкой и исчезнет на фиг, а народу скажет, что это фокус такой.

– Может, смоемся от греха?

Джейн задумалась.

– Вдруг им того и надо? Вдруг нас уже где в темной аллее ждут? Нет, лучше на людях, хоть заорать успеем.

Танька кивнула и на всякий случай покрепче вцепилась в ручки кресла, авось вместе с ним не потащат.

– Что, неприятности догнали нас и здесь? – вопрос Чарльза заставил Джейн в ужасе подскочить на месте.

– Какие такие

– Именно поэтому ваш шепот даже воздух нагревает!

– Мы просто выражаем свое восхищение мастерством артиста!

– Ах, вы от восхищения дрожите? Я решил, что от страха!

– Ошиблись! – отрезала Джейн, невольно задумываясь над тем, кого имел в виду Чарльз, говоря, что неприятности догнали «нас». Это «нас» включало только ее и Таньку? Не может быть, что и самого Чарльза тоже? С чего бы?

Погруженная в свои мысли Джейн совершено не обращала внимание на сцену. О происходящих там чудесах она догадывалась лишь по восторженным вздохам публики. У Джейн оказалось занятие более интересное, чем наблюдать за выбрыками Юрки Мокошкина и его тезки-богини: она изучала профиль собственного мужа. Между прочим, сложнее любого фокуса, если, конечно, не открыто, а незаметно, краем глаза. Привлекательный профиль, очень мужественный. Любой нормальной бабе захочется потянуться, коснуться губами чуть заметного шрамика в углу четко очерченного рта… Интересно, откуда у него шрам? В каких же войсках он все-таки служил?

Жуткий свистящий шепот вновь заставил Джейн подпрыгнуть. Тяжелый ледяной кирпич страха грохнулся где-то в районе желудка.

– У тебя совесть есть? – шипела-свистела Танька, – Ты на мужа пялишься, а я должна в одиночку бояться?

– И ты решила меня так пугануть, чтобы сразу до инфаркта? Совесть у меня, кстати, есть, просто я ею не пользуюсь.

Джейн со вздохом оторвалась от созерцания собственного супруга и попыталась сосредоточиться на Мокошкине. После Чарльза Юрка совершенно не смотрелся. Любопытно, блондинистая переводилка, она ему кто? Наверняка между ними что-то есть, не за знания же языка он ее держит. Ох и произношение, кошмар, как ножом по стеклу!

– Сейчас, дамы и господа, многоуважаемый жрец и досточтимый метр жаждет почтить великую богиню должным жертвоприношением, – патетически провозгласила ассистентка. Две крепкие девицы в леопардовых шкурах выкатили на сцену высокий продолговатый ящик. Джейн он сразу не понравился. Было в нем нечто зловещее. – Будет избрана достойная жертва!

Под нервные смешки публики великий жрец Юрка торжественно приблизился к краю помоста, прищурился грозно и значительно. Вновь грянул хор. Под мерные завывания жрец принялся кружиться все быстрее и быстрее, вот уже медвежья шкура вертится вокруг него, резной посох описывает сложные восьмерки, тихо ахают взволнованные зрительницы, рокочут барабаны… Удар, гул, тишина… И посох мага ожившей змеей устремляется в сторону Таньки и Джейн.

– Жертвы избраны! – кликушески надрывается переводчица, – Славянская кровь! Великий маг почуял истинную славянскую кровь! Только подлинная славянская кровь может приблизиться к великой богине и остаться невредимой! – и уже другим, прозаическим тоном, – Прошу вас, дамы, кто-нибудь, поднимитесь на сцену, помогите нам.

– Вот оно, – побелевшими губами прошептала Танька. Джейн да боли крепко вцепилась в ручки кресла.

– Дорогая, идите, так интересно, – подбодрила Джейн миссис Чедуик. На сцене пакостно улыбающийся Юрка Мокошкин делал приглашающие жесты в сторону ящика.

– Э-э, – дружно протянули одноклассницы и переглянулись, ни одна не сделала попытки подняться.

– Я не совсем поняла насчет подлинной славянской крови, – озабоченно поинтересовалась Джейн у переводчицы, – Вдруг у меня еще с татаро-монгольского ига примеси остались? Вы ведь не можете дать гарантии безопасности!

– Ну что вы, леди, фокус абсолютно безопасен, – заверила их переводчица, – для вас. Достаточно даже небольшой доли славянской крови в жилах и искреннего уважения к богине Мокоши в душе, и все пройдет как по маслу.

– Может, кто другой сгодится? Они тут в Англии поголовно Мокошь уважают! В авторитете тетка, – предложила Танька, но ассистентка замотала головой как цирковая лошадь.

– Ни у кого больше нет славянской крови! Не хотите же вы спровоцировать гнев великой богини? Прошу вас, леди, только вы можете нам помочь, иначе сорвется фокус!

– Фокус ваш мне, допустим, до одного места, – тихонько пробормотала Танька, но на них уже выжидательно и с легким недоумением смотрела публика. Джейн растерянно огляделась. Ну как объяснить этим милым людям, что сейчас прямо у них на глазах мафия будет похищать двух беззащитных женщин? Не поверят ведь, примут за сумасшедшую! Юрка в одну секунду от всего отопрется, еще и обиженного скорчит.

– Иди, – процедила Джейн сквозь зубы, подталкивая Таньку локтем.

– Почему я? Сама иди! – немедленно вызверилась одноклассница.

– Я тебя вытащить смогу, а ты меня – нет, – так же сквозь зубы пояснила Джейн.

– Тебя Чарльз спасет. Я ему все расскажу… – Танька продолжала цепляться за кресло, словно за спасательный круг.

– Не смей! – кричать шепотом очень сложно, но Джейн справилась, – У нас контракт! Он тогда со мной разведется!

Танька ничего не поняла насчет контракта и развода, но звучащий в голосе Джейн ужас, больший, чем любой страх перед мафией, заставил ее словно помимо воли подняться из безопасного кресла.

– Вот только попробуй меня не спасти, увидишь, что я тебе устрою, – пригрозила она и старательно волоча ноги, двинулась на сцену.

Много времени ей выиграть не удалось, путь от первого ряда до помоста был обидно короток. А там ее уже ждал гостеприимно распахнутый ящик. Радостно оскалившийся Мокошкин вполне европейски припал к Танькиной руке. Танька с трудом удержалась от желания выдернуть ладонь из крепкого захвата бывшего одноклассника.

– Здорово, Юрик, неплохо устроился, с наивными западниками в надувашки играешь, – поприветствовала она великого жреца, с ненавистью и страхом глядя в склонившийся над ее рукой затылок.

– Я не в «надувашки играю», а следую божественному предначертанию. К служению Мокоши я был избран еще с рождения, что явственно следует из моей фамилии, – с достоинством возразил Мокошкин, легонько подталкивая Таньку к ящику. Ее руки он так и не выпустил, все Танькины попытки освободиться наталкивались на явное физическое превосходство фокусника.

– Ага, и на мафию работать тебе тоже было предначертано? Сама Мокошь указание дала? – слабо упирающаяся Танька оказывалась все ближе и ближе к зловещему ящику.

Лапа Мокошкина сомкнулась на ее талии мертвым захватом. Она и не ожидала от пухленького Юрика такой прыти.

– Сдурела, какая еще мафия, что ты выдумываешь? – глухо пробормотал он. Явственная фальшь резала уши. Одним рывком Мокошкин почти швырнул Таньку к самому ящику и любезно скалясь, повернулся к публике.

– Почтим богиню должной жертвой! Любовь и преданность почитателей – вот приношение, угодное Мокоши. Прелестная мисс, – плавный жест в сторону Таньки, – передаст богине наше пламенное восхищение. Прошу вас, мисс!

И Мокошкин твердой рукой втолкнул рыжую внутрь. Из темной глубины Танька метнула отчаянный взгляд на застывшую, бледную как мел Джейн.

Под торопливое тявканье переводчицы жрец молитвенно простер толстенькие длани в сторону статуи и визгливо возопил:

– Прими дань, о великая богиня, и не оставь нас своими священными милостями, – подумал и добавил, – Гой еси!

– Дерьмо

Вокруг неподвижного черного прямоугольника мгновенно вспыхнула огненная завеса, почти тут же опавшая по мановению руки жреца-Юрки. Ящика на сцене не было.

– Жертва принята! – дружным двуязыким дуэтом вскричали Юрка и переводчица. Зал разразился аплодисментами. Мокошкин гордо раскланялся и перешел к выниманию кролика из шляпы, хотя вместо кролика у него был маленький, но видать очень славянский медвежонок-коала, а шляпу замещал, плетеный из березовый коры, туесок.

– Прошу прощения, господин жрец, но не могли бы вы поведать нам, куда же делась мисс Татьяна, – решительный голос Джейн сбил волну аплодисментов.

– Как это куда? – деланно удивился Мокошкин, – Мисс Татьяна в гостях у богини Мокоши.

– Когда же она вернется?

– Как сообщит Мокоши всю интересующую богиню информацию, так и вернется. Может быть, – Юрка улыбнулся паскудно и со значением.

– Что значит «может быть»?

– Вдруг она Мокоши так понравится, что та не захочет ее отпустить из своих небесных чертогов, – предположил Юрик и запер туесок с медвежонком. В его движениях было сладострастие прирожденного тюремщика.

– Что случилось? – шепнул Чарльз, тревожно прислушивавшийся к диалогу между женой и фокусником.

Джейн глубоко вздохнула, словно перед броском в ледяную воду.

– Мне нужна ваша помощь, Чарльз, – решительно заявила она мужу. – Это никакой не фокусник, то есть фокусник, конечно, но он по жизни такой. Это наш бывший одноклассник, и он только что похитил Таньку. Для мафии. Мы должны ее спасти!

Глава 30

Господи, благодарю тебя за все, и за этого мужика в особенности! Ни расспросов, ни недоуменных возгласов, ни радостных кличей вроде «Давно надо было рассказать!». Джейн не сомневалась, что будут, будут, и придется срочно сооружать подредактированную версию их приключений, специально для мужей по контракту, но это после, а сейчас…

Ни говоря лишнего слова, Чарльз включил мобилку:

– Заблокировать ворота! – коротко скомандовал он и поднялся, увлекая за собой Джейн, – К грузовику!

– А если они уже ее вывезли? Через забор? – на бегу спросила Джейн.

– Сигнализация! – обронил Чарльз. Запыхавшись, супруги влетели на задний двор, где остались грузовичок и автобус великого жреца.

Обе машины мирно приткнулись возле кухонных дверей. С порога на них задумчиво взирал уставший слуга.

– Сюда что-нибудь привозили? – требовательно вопросил Чарльз.

– Ничего, милорд. Только фокусники свой ящик в кузов поставили.

Одним прыжком Чарльз взлетел в грузовик и вдернул туда Джейн. Дверца того самого, поглотившего Таньку черного ящика обиженно кракнула и распахнулась, открывая темное, и, увы, совершенно пустое нутро.

– Где же она может быть? – нервно закусив губу, Джейн огляделась.

– Ищите! – скомандовал Чарльз, – Должно быть двойное дно! Я – пол, вы – стены!

– Господи, какая же я идиотка, – стонала Джейн, пробираясь к стенкам грузовика и расшвыривая по дороге пестрое иллюзионистское имущество, – Приличия хотела соблюсти! Ведь знала же, чувствовала! Надо было устроить скандал, не пустить ее, надо было…

– Тихо! – цыкнул Чарльз, прекращая деловито простукивать пол, – Слушайте!

По площадке у грузовика стремительно цокали каблучки.

– Смываемся! – шепотом вскричала Джейн.

– Поздно! – процедил Чарльз, выпутываясь из заполнявшей кузов дребедени.

В грузовичке на мгновение потемнело, женский силуэт закрыл светлый проем двери. Видимо, женщина очень спешила, потому что раздеваться она стала еще в дверях. Пиджак полетел в сторону, вжикнула молния юбки…

– Черт! – охнула женщина, спотыкаясь о разбросанный Джейн реквизит, и пошарила по стене. Слабый свет вспыхнувшей под потолком лампочки показался испуганной Джейн сиянием тысячи прожекторов. А раздавшийся следом пронзительный визг – неумолчной сиреной. Плотно зажмурив глаза и широко раскрыв рот, переводчица вопила самозабвенно. Она отчаянно охватила себя обеими руками, пытаясь скрыть неожиданно мощный бюст, но прикрыть весь силикон ей так и не удалось. У Джейн не осталось никаких вопросов, теперь она прекрасно понимала почему Мокошкин взял девицу в переводчицы: при такой груди, иностранные языки – уже излишество.

– Какая шумная скромность, – досадливо буркнул Чарльз. – Прошу вас, милая леди…

Но успокаивать ассистентку фокусника было уже поздно. С улицы слышались тревожные голоса, топот ног.

– Что здесь происходит? – грозно вопросил голос, такой же сытый и округлый, как и его обладатель. Немалая фигура Юрки Мокошкина выросла в дверях. Сквозь толстые стекла очков великий жрец изумленно воззрился на открывшуюся ему картину. Зрелище и впрямь было потрясающим. У порога застыла завывающая переводчица, облаченная исключительно в трусики, чулки и собственные ручонки. Ее визг утратил остроту и приобрел размеренность и монотонность. У стены, по колено заваленная пестрой мешаниной из лент, цветной бумаги и сценических костюмов, неподвижно замерла леди Чедуик, а между двумя женщинами, словно моля о благосклонности, преклонил колено лорд Чедуик.

Глаза Юрки Мокошкина медленно выбрались за пределы очков и выдвинулись на лоб.

– Да замолчи ты! – рявкнул он переводчице, и та смолкла, будто ее запечатали кляпом, – Чего орешь?

– Насилуют? – пробормотала она. В словах явственно слышался вопрос, похоже, она не была вполне уверена.

– Вдвоем? – язвительно поинтересовалась Джейн, – Вы не в моем вкусе, милочка, не люблю таких грудастых. Ты куда Таньку дел, мафиозо недоделанный?

– Не вполне понимаю вас, мадам, простите, не имею чести быть знакомым… – церемонно начал великий жрец.

– Моя жена, леди Чедуик, – без отрыва от пола представил супругу Чарльз.

Жрец солидно поклонился.

– Не имеешь? Не имеешь? – возмущенный вопль Джейн по децибелам вполне соответствовал визгу переводчицы. В дверях грузовичка появлялись и исчезали встревоженно-любопытные физиономии слуг. Судя по тому, что морды каждый раз были новые, весть о скандале стремительно распространялась по поместью, – Чести ты не имеешь, это точно! Как в школе поганцем был, так им и остался! Отдавай Таньку немедленно, а не то я тебе все жреческие атрибуты пооткручиваю! Сразу на хоре экономия образуется, сам будешь петь очень тонким голосом! – от дверей кто-то испуганно охнул.

– Вы опасная сумасшедшая! – испуганный жрец метнулся к выходу, не обращая внимания не только на простертые к нему руки отчаявшейся ассистентки, но и на лишившуюся единственного прикрытия могучую грудь. Зато открывшиеся прелести не оставили равнодушными обитателей поместья – количество любопытных морд мужского пола резко увеличилось.

Появление свидетелей добавило великому жрецу храбрости, и он нагловато-опасливо поинтересовался от дверей:

– Что вы себе позволяете? Кто вы, вообще, такая?

– Я одноклассница твоя, харя ты мафиозная! Я тебя, вылупок, насквозь вижу и поперек знаю! Сейчас я с тобой как в детстве!.. Отдавай Таньку, бандюга! – и озверевшая Джейн тигрицей кинулась на верного адепта богини Мокоши.

– Не знаю, не помню, впервые вижу! – отчаянно пискнул жрец и спринтерским рывком вылетел за дверь. Переполошенное – Спа-асите! – нарушило благовоспитанную тишину поместья и вдруг

– Куда Женьку и Чарльза дел, харя ты мафиозная? – вопросил с улицы грозный женский голос.

– Кого дел, куда дел, какая мафия, почему мафия… – заныл Мокошкин, но его причитания были решительно пресечены – судя по звуку, пинком.

Джейн и сама не заметила, как очутилась в дверях. С высоты грузовичка ей открылось потрясающее зрелище. Посреди заднего двора, в окружении толпы слуг стояла Танька собственной персоной. У ее ног мешком валялся Юрик. С брезгливой гримаской на лице, Танька тыкала его в бок носком туфельки и методично интересовалась:

– Где Женька? Где Женька? Где Женька?

Полностью деморализованный Мокошкин лишь жалобно скулил. Среди слуг уже мелькали озабоченные физиономии привлеченных шумом гостей.

– Я здесь, – сказала Джейн и спрыгнула с грузовичка. – И Чарльз тоже. Оставь его.

Видимо по инерции Танька еще разок пнула Мокошкина и стремительно повернулась к однокласснице.

– Ну слава богу! Я подумала, что вас похитили!

– Сама где была? – не заботясь о чистоте костюма, Джейн тяжело прислонилась к борту грузовичка. На нее разом навалилась усталость. Во рту появился омерзительный привкус. На вставшего рядом Чарльза она старалась не смотреть: на правдоподобное объяснение уже не хватало ни сил, ни фантазии.

– Черт его знает! – беззаботно ответила Танька, – Сперва в ящике сидела, потом повезли куда-то, потом ящик открылся, гляжу, вокруг темнотища, я только осматриваться начала, тут свет, грохот, я на сцене стою, а вокруг меня эта его… богиня Мокруха, словно апельсин на дольки распалась. Все хлопают, а ваши места пустые. Я и подумала, что меня для отвода глаз в дуру деревянную запихнули, а на самом деле на тебя целились, и рванула вас разыскивать.

– Мокошь, а не Мокруха. И она не дура, попрошу не богохульствовать, – обиженно простонал Мокошкин, с трудом поднимаясь с земли. – Вы еще ответите! Здесь вам не Россия, здесь законы есть! Я в полицию пойду! Налетают какие-то, обвиняют в связях с мафией, пинают, оскорбляют… Я вас трогал? Я вас знать не знаю!

– Молчи, гнида, – рассеянно обронила Танька, – Как это не знаешь? Кто тебя в восьмом классе на подглядывании в женском туалете поймал? И головой в унитаз мокнул?

– Я! – с торжеством заявила Джейн и мечтательно прищурилась от приятности воспоминания.

– Ничего подобного, я. Не примазывайся, – возразила Танька.

– Это ты не примазывайся! Говорю тебе, я его в унитаз макала! – Джейн гневно воззрилась на Таньку, готовая отстаивать свой приоритет. Сгустившаяся толпа с интересом прислушивалась к диалогу.

– Что здесь происходит? – раздраженный голос миссис Чедуик в зародыше погасил конфликт. Переминаясь словно нашкодившие школьницы перед лицом строгой учительницы, Танька и Джейн попытались заслонить трагическую фигуру Мокошкина, демонстративно охавшего и державшегося за бок.

– Э-э… Видишь ли, мама, – дипломатично начал Чарльз и замолк, явно не зная, что именно миссис Чедуик должна увидеть.

Но долгие мытарства бесконечного дня явно заставили даже такую жесткую даму как судьба проявить немного жалости к измученному лорду. Наступившее ли затишье придало храбрости засевшей в грузовичке ассистентке, а может, бедняжка просто не выдержала мучительной неизвестности, но именно этот критический момент она избрала, чтобы выглянуть на свет божий. Отчетливо прозвучавший скрип порога заставил публику обернуться и… дружное «Ах!» огласило окрестности. Миссис Чедуик оторвала грозный взор от сына и устремила его на объект всеобщего интереса. Сыновье «видишь ли» приобрело для нее значимость и наглядность. Лицо пожилой леди окрасилось румянцем гнева и стыда, она беспомощно зашлепала губами, не находя слов от возмущения.

Успокоенная большим количеством народу ассистентка несмело улыбнулась в ответ устремленным на нее взглядам, стыдливо опустила глаза долу и… воззрилась на собственную обнаженную грудь, гордо возвышающуюся над бортиком грузовика. И вновь дикий славянский визг располосовал мирный сумрак британской ночи.

Воспользовавшись всеобщим замешательством Чарльз наскоро поклонился, подхватил своих дам под руки и поволок их в сторону дома.

– Вы… – его ненавидящий шепот буравом впивался в измученные мозги Джейн, – Дурака из меня сделать решили? Целый день, целый день нет от вас покоя, но это!.. Придумать такую историю, опозорить меня, мой дом! Какие теперь пойдут разговоры! Что о нас подумают!

– Пустите меня, мне больно! – Джейн безуспешно пыталась вырвать руку, но хватка мужа была просто железной, – Вам только и дело, что о вас подумают, а на мои проблемы плевать! Меня и Таньку прикончить собираются, а вы о приличиях беспокоитесь! Ваша маменька под видом фокусника агента мафии в дом впустила, а мне что – радостно улыбаться и ему подыгрывать, чтобы ваши гости, не дай бог, не взволновались? Я совершенно не собираюсь жертвовать жизнью ради вашего паршивого снобизма, ясно!?

– Какая чушь! Вашей жизни ничто не угрожало! Вы устроили безобразный дебош и заставили меня обыскать безобидного фокусника, который вас даже не знает!

– Ха! Как же, не знает он меня! А чья наглая ряха у меня в школьном альбоме полторы страницы занимает?

– Почему полторы? – невольно удивилась Танька.

– На одну не влезла, щеки свисали! Вы бы лучше, подумали, умник, с чего бы это фокуснику, если он такой безобидный, отпираться от нашего знакомства? Разве не понятно, что против меня готовится какая-то гадость?

Глава 31

Чарльз втащил обеих женщин на веранду и почти зашвырнул их в дом.

– Все, с меня довольно! – почти спокойно сказал он, – Довольно ваших секретов, назойливых ночных визитеров и фокусников, которые то ли фокусники, то ли агенты мафии! Мое терпение истощилось! Я желаю знать, что происходит, почему вас собираются прикончить, на какие ваши проблемы мне плевать, и как здесь замешана мисс Таня? Я желаю знать все и во всех подробностях, немедленно!

Джейн зажмурилась. Ой-ей, кажется, она наговорила лишнее! Срочно отрабатываем назад!

– Не следует воспринимать мои слова буквально, дорогой. Мы оба немного перенервничали, в конце концов, я только женщина, иногда говорю не то, что думаю. Нам надо отдохнуть, успокоиться, а завтра, на свежую голову, все обсудим, – не сводя с мужа умильного взора Джейн бочком продвигалась к гостевым спальням.

Чарльз с усмешкой наблюдал за ее маневрами.

– Браво, браво, дорогая, – он похлопал в ладоши, – прямо психолог, успокаивающий буйного сумасшедшего. Пару дней назад, может быть, и получилось бы, но только не сегодня! Сегодня у нас сперва будет долгий, подробный разговор, а уж потом отдых. И куда вы так торопитесь, наша спальня не здесь, наша спальня во-он там. Не собираетесь же вы провести ночь вдали от законного супруга? Вот сейчас мы пойдем, дверку нашей комнатки закроем и уж наговоримся всласть! – он крепко взял Джейн под руку и развернул ее в сторону хозяйского крыла. Джейн через

– Вы меня проводите сперва? – мгновенно предложила та, – А то как-то страшновато.

– С радостью, мисс Таня, с радостью! Прошу, ваша комната – вот здесь! – галантно расшаркавшись, Чарльз сопроводил Таньку на три шага вглубь коридора и остановился у двери гостевой спальни. Руки Джейн он так и не выпустил.

– Все равно страшно, – нарочито вздрагивая сообщила Танька, – Жень, переночуй со мной, а?

Завидевшая манящий проблеск надежды Джейн вскинула голову.

– Простите, что приходится отказывать вам, мисс Таня, но это совершенно невозможно. Какая от Джейн польза, ей самой нужна защита! Поэтому Джейн буду охранять я, а вас… – Чарльз сделал вид, что глубоко задумался, потом просиял, словно от удачной мысли, – вам я пришлю Джонса! Он посидит в кресле возле окна!

– Нет, спасибо, – нервно хмыкнула Танька, – обойдусь как-нибудь! Не думаю, что злоумышленники накинутся на меня прямо сегодня! Запрусь и все будет в порядке!

– Напрасно, мисс Таня, напрасно, впрочем, как угодно, – саркастически процедил Чарльз.

Танька кинула на Джейн извиняющийся взгляд и чуть заметно развела руками.

– Ну, я пошла? – тяжко вздохнула она, вставляя ключ в замок.

– Конечно, конечно, – разрешил Чарльз.

Еще раз виновато глянув на Джейн, Танька распахнула дверь. Ее придушенный писк бросил Чарльза в проем. Танька отлетела вглубь коридора, а его лордство ворвался в комнату, в радостной готовности бить и крушить. Сегодняшний запас негативных эмоций имел шанс найти выход.

– Ты чего тут делаешь? – вполне мирно поинтересовалась Танька, выныривая из-за дверного косяка. Она потирала поясницу, видно, Чарльз в порыве защиты слабых женщин все-таки основательно приложил ее о стенку, – Я, конечно, приглашала, но не на ночь же! Что обо мне подумают? Англичане помешаны на репутации!

– Ни в коем случае не стал бы беспокоить уважаемую пани в столь поздний час, – невозмутимо восседающий у окна Кшись церемонно поклонился, – если бы не эти типы. Прокрались в дом, вскрыли дверь в комнату пани отмычкой… У меня создалось впечатление, что пани Татьяна их вообще не приглашала, не только на ночь, но и на день тоже. Но если ошибаюсь, и то гости пани, готов принести извинения. Сразу как они очухаются.

Танька, Чарльз и присоединившаяся к ним Джейн ошеломленно воззрились на темную кучу у ног Кшися. При ближайшем рассмотрении оказалось, что из кучи торчат две пары ног в тяжелых ботинках с квадратными носами. Все остальное было плотно уштуковано в содранную с окна портьеру и сверху надежно перевязано портьерным шнуром. Танька нервно хихикнула.

– Н-нет, спасибо, не стоит. Я с этими ногами не знакома.

– Может пани знакома с тем, что выше ног?

– Кшись, вы хамите или просто неудачно построили фразу? Учтите, я женщина порядочная и с тем, что выше ног, знакомлюсь очень разборчиво!

Кшись отчаянно смутился, а Джейн бешено захохотала, выливая в смехе владевшее ею безумное напряжение:

– Ой, не могу! Можно подумать, ты строишь фразу удачно! Разборчиво – в смысле разбираешься хорошо? Вдумчиво, в деталях?

– Дорогие леди, у вас великолепное чувство юмора, но будьте так любезны, позвольте мне от него отдохнуть! Хоть пару минут! – взмолился Чарльз, – Что здесь произошло, мистер Залесский? В деталях, пожалуйста!

– Вдумчиво? – скупо усмехнулся Кшись, – Я вышел прогуляться и обнаружил весьма настораживающий факт – все дороги к поместью перекрыты джипами. Очень профессионально, ни единого зазора. Экипаж у джипов любопытный – смешанный русско-итальянский с добавлением двух горячих кавказцев, – Чарльз испытующе поглядел на жену. Она сидела у стола, низко склонив голову, и тяжелая волна волос падала ей на плечо, закрывая лицо. В ее позе было столько отчаяния и беспомощности, что Чарльз почувствовал, как его злость улетучивается, и на ее место приходит жалость взрослого к маленькому обиженному ребенку. И как он ни напоминал себе, что перед ним вовсе не милое дитя, а женщина-катастрофа, наверняка влезшая в какую-нибудь криминальную заваруху, все равно желание было лишь одно – ласково потрепать упрямо склоненный вихрастый затылок и сказать, что все будет хорошо. Джейн ощутила его взгляд, потому что тряхнула головой, словно отгоняя муху, но глаз так и не подняла… Вредное создание! Чарльз так увлекся собственными переживаниями, что пропустил кусок рассказа Кшися. Пришлось срочно ловить нить повествования

– …К одному из джипов подошел маленький суетливый человечек, долго говорил, потом собралась милая компания, шестеро: три русских, три итальянца, и направились к дому, изображая прогуливающихся гостей. Я позволил себе проявить любопытство и последовать за ними. Ребята проникли в дом и распределились по парам – двое в комнату пани Тани, двое – к леди Джейн, а двое – в спальню милорда. Обдумать свои действия мне, к сожалению, не позволили, один из визитеров вышел с компьютером пани в руках…

Танька испуганно простонала «Ослик!» и кинулась к сумке с драгоценным компьютером.

– Пусть пани не волнуется, то я понял, как пани ценит свою машину. Поэтому стукнул я похитителя очень аккуратно, компьютер как раз на него упал, на мягкое, не пострадал совершенно. Потом занялся оставшимся в комнате, как закончил, решил не бегать по поместью в поисках пани, а подождать здесь. Да, остальные четверо посетителей так и сидят по комнатам, ждут хозяев.

– Исчерпывающе, – восхищенно промурлыкала Танька, – Наклонись, пожалуйста.

Слегка удивленный Кшись склонился к ней, и она запечатлела на его лбу звучный поцелуй, сопровождаемый прочувственным комментарием:

– Спасибо тебе, мы с Осликом тебя никогда не забудем!

Смущенный Кшись обернулся к Чарльзу. На лбу у него рдел отпечаток Танькиных губ.

– Позвоним в полицию, милорд?

– Для начала выясним кое-что, – Чарльз сверлил взглядом склоненный затылок жены. – Дорогая, мы остановились на том, что вы мне все расскажете. Из-за чего мы просто задыхаемся от нежданных визитов?

– Чего пристали к женщине, видите, она и так вымоталась. Жестокие вы, мужики, – вьюном выскочила Танька, – из-за меня визиты. Только я все равно не виновата, я ведь не знала, что они мафия, вот и влезла в их компьютер. Случайно. Теперь на меня вся «коза ностра» охотится, ни за что, ни про что изничтожить хотят.

– Мисс Таня, ваше заступничество за подругу очень трогательно, но не считайте меня уж полным кретином, сойдемся на половине, – Танька попыталась отречься от приписанной ей дружбы «с такой поганкой как ваша Джейн», но Чарльз не дал увести себя от темы, – Ваши «охотники» оказывают моей жене не меньше внимания, чем вам. Я желаю знать, почему. Имею право, черт меня дери! – он возвысил голос.

В Джейн словно сломалась некая пружина.

– Да, да, да, да! – мокрые дорожки слез пробежали по щекам, – За мной! Преступница я! Ордер! На арест! В Москве!

Она опустила голову и разрыдалась, вздрагивая плечами и цепляясь побелевшими пальцами за края стола.

– Кшись, ты куришь? – отчетливо прошелестел шепот Таньки.

– Только во время работы.

– Я так вообще не балуюсь. Все равно пошли перекурим, – и ухватив Кшися за рукав, Танька выволокла его за дверь.

Чарльз медленно подошел к жене и обнял ее за плечи. Джейн повернулась и отчаянно обхватив его руками, уткнулась лбом в его пиджак. Она прижималась к нему с неистовой силой беды, слишком тяжкой для одних плеч. Чарльз не сразу понял, что доносящийся снизу невнятный бубнеж – это голос Джейн. Он прислушался.

– Столько лет, столько сил, и все, и ничего, – всхлипывала она, – лгала, крутилась, изворачивалась, на уши становилась, только добилась, и все прахом! Сотруднички, чтоб их! Подставили, как дуру последнюю, как салагу! И под мафию, и под ментов! За моей спиной! Мало платила, мало? Еще хотели? Сволочи! Гады жадные! А мне теперь в тюрьму! Не хочу! Боюсь! За что? Мама, мамочка, и никто не поможет! Одна, одна! Не хочу в тюрьму, не хочу, не хочу!

Крики Джейн не отличались связностью, но как говорится, умному достаточно. Чарльз тяжко вздохнул и, наконец, позволил себе то, о чем мечтал столько времени – утешающе погладил мягкие шелковистые волосы жены. Он вдруг почувствовал, что у него перехватывает дыхание, такое острое блаженство доставило ему простое прикосновение.

Но на Джейн его жест подействовал как удар тока. Рыдания мгновенно смолкли, лишь редкие всхлипы продолжали сотрясать ее тело. Руки расцепились и бессильно повисли. Она отвернулась к окну, по-детски, кулачком, вытерла глаза и чужим, надтреснутом голосом сказала:

– Что ж, условия контракта не соблюдены. Я нарушила пункт 10. Жена под следствием безусловно повредит вашей репутации. Можете подавать на развод. Я не стану протестовать.

Долгая тишина за спиной заставила ее обернуться. На лице Чарльза застыло странное, двусмысленное выражение – похоже, он никак не мог решить смеяться ему или злиться. Он окинул взглядом зареванную физиономию жены, дрожащие губы, покрасневший нос…

– Ребенок, право слово, ребенок, – он покачал головой, вытащил из кармана широкий клетчатый платок и ловко ухватив им нос супруги, скомандовал: – Сморкайтесь!

– Да вы что! – Джейн оскорблено вырвалась, – И впрямь думаете, что я маленькая!?

– Судя по умственному развитию… Обиженный на весь мир подросток 12–13 лет.

Джейн ловким движением выдернула из руки Чарльза платок и спрятала в нем лицо.

– Некрасивая, да? – похоже, замечание насчет умственных способностях ее не взволновало.

– Красивая. Только ужасно заплаканная и по-глупому недоверчивая, – Чарльз, помолчал. – Джейн, почему вы решили, что я подонок?

Платок слегка отодвинулся, открывая один глаз, сквозь призму слез, сияющий нестерпимо-изумрудным блеском. Выражение у глаза было слегка озадаченное.

– Почему вы решили, что я предам вас? Я ведь сто раз предлагал вам помощь! Вы что, думали, это ловушка, чтобы добиться развода? Если бы хотел, я бы давно мог измыслить какую-нибудь пакость! Или нанять профессионалов! Вы – моя женщина, и я обязан защищать вас и буду защищать!

– Одна из ваших женщин? Не умаетесь, столько народу грудью прикрывать!? Анатомии не хватит! – не могла не съязвить Джейн, – Да и какая я ваша женщина, я ваш бизнес-партнер. Я давно уже вообще не женщина! – в последних словах звучало такое давнее, нутряное страдание, что Чарльз не мог спутать его с обычным кокетством.

– Кто вам внушил подобную глупость!? – искренне изумился он.

– Жизнь, – пожала плечами Джейн. – Я слишком долго в одиночку играю в мужские игры, чтобы сохранить в себе женщину. Так, бой-баба, парень другого пола.

– Что за чушь! – возмутился Чарльз. Он подошел к Джейн, и ухватив ее за плечи, поставил на ноги. Потом подтолкнул к высокому, в рост, зеркалу, – А это все что?

– Что именно? – в замешательстве спросила Джейн.

– Вот это вот, все! – пояснил Чарльз, одним взмахом руки как бы очерчивая в воздухе изгибы ее тела.

– Ах, это! Ну, это… – протянула Джейн, все же не без удовольствия оглядывая в зеркале тонкую талию, стройные ноги и высокую грудь. Она быстренько вытерла из-под глаз пятнышки поплывшей туши, пригладила волосы и закончила, – Это – оружие. У кого пистолет, у кого нахальство, а у меня вот… – она повертелась, оценивая упомянутое «вот» со всех сторон, – Чисто механический процесс, и никаких чувств, особенно ко мне. И у меня тоже больше эмоций нет… Я их придушила! Слишком дорого обходятся!

– Значит, свое оружие вы используете лишь для достижения деловых целей? – Чарльз придвинулся вплотную к ней и захватил губами ее мягкий, нежный, пахнущий клубникой рот.

– Да! – храбро заявила Джейн, но взгляд ее заметался.

– И сейчас? Тоже не женщина? – пальцы Чарльза дразняще коснулись ее шеи.

– И сейчас! Терплю, чтобы добиться своего, чтобы вы со мной не развелись! – Джейн вывернулась, и спрятала лицо у мужа на плече.

– Между прочим, быть женой – типично женское желание! Мужчины, во всяком случае нормальные, обычно предпочитают другую роль, – пальцы Чарльза расстегнули верхнюю пуговку костюма Джейн, и приспустив чашечку лифчика, высвободил ее грудь.

– Я давно уже не женщина, я мужик в юбке, – полузакрыв глаза Джейн бормотала эти слова словно заклинание, словно напоминание самой себе.

– Тогда считайте меня гомосексуалистом, – прошептал Чарльз.

Он охватил ладонью ее грудь…

За дверью деликатно кашлянули, стукнули, грюкнули, дверь начала медленно, по миллиметру открываться, и наконец, в проеме появилась нахальная Танькина физиономия. Внимательные серые глаза оглядели стоящих в разных концах комнаты супругов Чедуик.

– Долго вы еще? – требовательно вопросила рыжая, – У нас уже курево кончилось!

– У вас его и не было! – заметила Джейн, с ненавистью глядя на одноклассницу.

– Вот я и говорю – кончилось!

– Тебе что, с Кшисем скучно?

– Мне с Кшисем не скучно, однако надо же и о деле подумать, – рассудительно заявила Танька, вдвигаясь в комнату и втаскивая за собой упомянутого Кшися. Тот покорно позволял собой манипулировать. Танька взяла стул и решительно уселась, указав Кшисю на кресло у стены. – Так что же мы будем делать с мафией?

Два пары глаз с одинаково мрачным выражением уставились на нее из разных углов.

– Нашла время про мафию вспомнить! – невольно вырвалось у Джейн.

В ответ Танька лишь покрутила пальцем у виска. Первым опомнился Чарльз. Тяжко вздохнул, встряхнул головой и попытался сосредоточиться.

Глава 32

– Итак, после долгих и мучительных недомолвок удалось, наконец, выяснить, что происходит. Насколько я понимаю, у нас два букета неприятностей. Первый, мисс Таня со свойственным ей талантом, умудрилась распотрошить систему какого-то клана итальянской

– Они первые начали! – возмутилась Танька, но Чарльз остановил ее взмахом руки.

– Эмоции потом, мисс Таня. Позвольте мне продолжить, – в его словах было столько непреклонной властности, что даже неукротимая рыжая примолкла и лишь обиженно бормотала себе под нос. – Второе, моя дорогая супруга обнаружила в похищенной информации нечто жизненно важное. Я снова прав?

– Я тебе такого не рассказывала! Откуда узнал? – мгновенно насторожилась Джейн.

Для укрощения жены повелительного взгляда оказалось недостаточно. Пришлось нехотя процедить:

– Простая логика. При вашей острой взаимной нелюбви связать вас могли лишь общие интересы. Третье, одновременно с мафиозными проблемами в Европе, у вас, Джейн, неприятности с законом в Москве. Кто-то из сотрудников без вашего ведома провел незаконную сделку и теперь пытается свалить ответственность на вас?

Джейн мрачно кивнула.

– Мой зам и шеф отдела иностранных инвестиций отмывали деньги нашей мафии. Делали переводы на заграничные филиалы банка и на партнеров. Хуже всего то, что у них есть моя подпись, выманили перед отъездом.

– Читать надо документы! – злорадно-нравоучительно заметила Танька.

– Ты меня еще учить будешь! А то я сама не знаю! – Джейн снова сорвалась на крик, вскочила, подбежала к окну и прижалась пылающим лбом к стеклу. Она сама понимала, что в ее воплях много наигрыша. Вроде бы положено ей пребывать в отчаянии, вот она и пребывала. На самом же деле, несмотря на всю серьезность ситуации, она чувствовала острое облегчение и какое-то освобождение, словно ее выпустили на волю после долгих лет заточения. Впервые за многие годы ей не надо было самой думать, рассуждать, отчаянно искать выход. Другой человек, более сильный и умный, взял решение ее проблем на себя и теперь достаточно лишь четко выполнять его указания, и все будет хорошо. Все уже хорошо.

Выполнять указания пришлось тотчас же.

– Последние дни вы пытались разобраться с ситуацией. Что удалось выяснить? – не обращая внимания на всплеск эмоций продолжал Чарльз.

– Почти ничего, – вынуждена была сознаться Джейн. – Наезд налоговой – не случайность, им передали кое-какие документы внутреннего пользования, причем только те, которые можно связать со мной. Настоящие виновники чистенькие. За наездом стоит кто-то влиятельный, на ментов страшно давят, требуют найти меня. Любопытно, что банк не закрыли, он продолжает операции и руководят те самые гады, что меня подставили.

– Умеете говорить кратко и по существу, – одобрил Чарльз. – Теперь переходим из области фактов в область догадок. Итак, ваши проблемы тесно связаны, дорогие дамы. То, что в украденной мисс Таней информации… – Танька возмущенно пискнула, Чарльз поправился, – Хорошо, в информации, полученной как возмещение морального ущерба то, что в ней есть сведения о банке Джейн, говорит о существовании русско-итальянского мафиозного синдиката.

– Совместные предприятия у нас в моде, – кивнула Джейн.

– Должен сказать, дорогие дамы, что спасались вы хоть и отчаянно, но на редкость по-любительски, – тон Чарльза стал снисходительным, – выручало вас только то, что сначала сами международные мафиози не знали, что вы – вместе. И гонялись за вами каждый по отдельности, итальянцы – за Таней, а русские – за Джейн. Из-за этого и еженощные визиты, и постоянные ошибки. К нам просто шлялись разные «фирмы». Они постоянно мешали друг другу, и лишь поэтому вы обе еще живы и на свободе. Такое бывает, в слишком больших организациях: правая рука часто не знает, что творит левая, – Чарльз посуровел, – но теперь они скоординировали действия, и примутся за вас всерьез!

– С чего ты взял? – из чистой вредности возразила Танька.

– В валяющейся на полу паре – один русский, а второй – итальянец, – вмешался молчащий доселе Кшись, – Леди Джейн, милорд говорил, вы собирались предпринять какие-то меры? У вас был план?

– Ничего конкретного, – отмахнулась Джейн, – Сперва хотели узнать, из-за чего сыр-бор разгорелся, а потом, если получится, устроить им такие неприятности, чтобы им стало не до нас. Но я, все равно, так и не поняла, чего они вдруг на меня накинулись. Крутили свои гешефты, ну и дальше бы крутили, я же ничего не подозревала.

– Вам никакой проверки не предстояло?

Джейн беспечно пожала плечами:

– Да у нас постоянно всякие проверки, если бы они перед каждой налоговую наводили, я бы уже лет пять сидела, – вдруг ее лицо окаменело, она судорожно сжала ладонями виски. – Постойте, погодите… Не может быть! Но откуда? – Джейн мучительно перевела дух, остальные терпеливо ждали, пока она справится с потрясением. Только Танька нервно барабанила пальцами по столу.

– Прекрати стучать, и без тебя мозги раскалываются, – рявкнула на нее Джейн и проигнорировав привычное «Было бы чему раскалываться…», принялась объяснять, – Есть только одна возможность! Но они в принципе о ней знать не могли, это коммерческая информация высшей степени секретности, да что я говорю, не информация даже, а так планы…

– Конкретнее! – потерял терпение Чарльз.

– Есть план создать совместное предприятие, новый международный банк. Участвую я, Мартин, еще итальянцы и французы. Так вот, если получится, если дело дойдет до дела, обязательно будет международная аудиторская проверка, с импортными экспертами! Им глаза не замылишь и на лапу не дашь! Вот чего они испугались! Но как они узнали, ведь проект еще даже не разрабатывается, так, первые прикидки, я никому ничего не говорила! И документы в личном сейфе!

– Течь в системе безопасности, – теперь настала очередь Чарльза пожимать плечами, – кстати, перед вашим отъездом в отпуск предложений продать банк не поступало?

– Было одно, – растерянно кивнула Джейн, – страшно выгодное. Но я отказалась: я свой банк слишком долго создавала, чтобы вот так в чужие руки отдать. Да еще международный проект…

– Вот вам и разгадка, – с облегчением, словно после тяжкой работы, вздохнул Чарльз, – после вашего отказа им ничего другого не оставалось как свалить все на вас. Если бы у них прошло удачно, можно было бы потом банк откупить и через какое-то время снова использовать в своих целях.

– Что ж нам теперь делать? – безнадежно спросила Танька, – По вашим суровым раскладам выходит: хана, отбегались девочки. Придут серьезные дяди и сделают нам большую бяку.

Джейн с надеждой воззрилась на мужа.

– Давайте рассуждать, – кивнул тот, – Ни в полицию, ни в Интерпол мы идти не можем, доказательств нет.

– А эти, тушки? – спросила Танька, тыча носком туфельки в валяющихся на полу бандитов.

– Обыкновенные боевики, минимум информации. К тому же, если пойдем в полицию, Джейн могут задержать, начнутся переговоры о выдаче, нам это совершенно не нужно! Но даже если нам и поверят, даже если кого-то из мафиозо арестуют, все равно вести привычный образ жизни вы больше не сможете. Вы обе сразу станете свидетелями,

– Что же делать? – в голосе Джейн звучало подлинное отчаяние.

– Делать? – весело переспросил Чарльз, – Как ни удивительно после всех ваших глупостей, но делать надо именно то, что вы и собирались: получить максимум сведений о наших друзьях, и на чем-нибудь так испортить им жизнь, чтобы они о вас и думать забыли!

– Глупо надеяться, что мужчина скажет путное, – Джейн окатила мужа волной презрения, – да я бьюсь как проклятая, все связи задействовала, и ничего! Ноль!

– У русских есть одно потрясающее свойство, – теперь Чарльз не глядел на жену, а обращался исключительно к Кшисю, – Они не доверяют технике, они не доверяют бумаге, они доверяют только личным связям. Даже нанимая человека на сверхсложную работу, они берут не того, кто лучше умеет, а того, кого порекомендует их тетушка из глухой деревни. И сколько бы раз они не обманывались, все равно – личные связи и точка! – он круто развернулся к жене. На сей раз невозмутимый англичанин почти кричал – видно, его крепко проняло, – Какого черта вы столько времени бегали от одного к другому, всех, кроме собственного мужа, оповещая о ваших неприятностях, если у вас под рукой гениальная программистка?! Или вы думаете, что международный мафиозный картель держит информацию в картонных папках? Если бы вы три дня назад посадили ее за компьютер, все нужные сведения были бы уже у нас!

– Она мне вообще запретила в Интернет выходить! – мгновенно наябедничала Танька.

– Так ты на том и погорела! – окрысилась Джейн. – Чего вы рассчитываете добиться? Найти веб-страничку основных публичных домов мафии? Или главного нарко-диллера?

– Дорогая, у вас совершенно устаревшее представление о мафии. Вы воображаете себе плохо вымытого сутенера, торгующего наркотиками и женщинами. Международный мафиозный картель – большая, разветвленная организация, – терпеливо, словно ребенку, принялся объяснять Чарльз, – Кроме явной нелегальщины у них еще очень много вполне законных предприятий, через которые проворачиваются основные махинации. Вот с легальной, финансовой стороны их и надо бить! – и уже не слушая возражений Джейн, Чарльз повернулся к Таньке, – Мисс Таня, вы можете занять мой кабинет, там есть компьютер, выделенная линия. Что еще вам нужно для работы?

– Связаться с друзьями.

– Совсем нас прикончить решила? Приходите, мафиозо, я вас чаем угощу? – Джейн пыталась взять реванш.

– А что делать? Мне спуферы нужны, только первоклассные.

– Чего-о?

– Спуферы, темень необразованная! Программы-подслушки, перехватчики электронных контактов. Или я должна мафию по сети как раков, авоськой ловить?

– То не проблема, уважаемое паньство, – вмешался Кшись, – спуферы есть у меня. Первоклассные.

Общество дружно воззрилось на Кшися.

– Каждый раз ты меня пугаешь, – пожаловалась Танька, – молчишь, молчишь, со стенкой сливаешься, будто и нет тебя, все о тебе забывают, вот тут как чего выдашь… Откуда у тебя спуферы?

– Привез.

– Так где они?

– На дисках.

– На каких?

– На обычных.

– Ты меня сейчас уморишь! Где эти диски?

– В сумке, – Кшись поглядел на зверское выражение Танькиного лица и счел за благо изменить обычной лаконичности. – Сумка в бараке, могу принести.

– Так неси, пока я еще жива, – голосом умирающей взмолилась Танька.

Кшись кивнул и поднялся:

– Пожалуй, я вместе с вами в сети пошарю, вдвоем быстрее, – предложил он.

– С чего бы? – подозрительно прищурилась Джейн, – Откуда такое бурное желание самому влезть под паровой каток? На тот свет торопитесь, пан Залесский? И вообще, очень похоже на рояль в кустах: найти на клубничной грядке программиста, который и боевиков мафии в бараний рог, и программки нужные у него наготове. Зачем вам диски без компьютера? Подозрительно!

– Я собирался на первые же заработки купить хороший ноутбук с наворотами, – спокойно и довольно охотно пояснил Кшись, – Не хотелось бы всю жизнь собирать клубнику. А для успеха в моем деле нужен хороший компьютер.

– Что, в Польше приличный компьютер не купишь? – Джейн все также была полна сомнений.

– Не обижайтесь, мистер Залесский, – торопливо вмешался Чарльз, – у моей супруги мания такая, всех подозревать. Меня – в намерении развестись с ней и оставить без единого пенса, вас – в сообщничестве с мафией. Я буду искренне рад помощи профессионала, и готов оплатить вашу работу.

– Оплата не помешает, – согласно кивнул Кшись и удалился.

– А ты думала, ради твоих прекрасных глаз? – моментально съехидничала Джейн.

Танька не осталась в долгу:

– Ты на меня время не трать, ты лучше за мужем приглядывай, чего он вдруг такой доверчивый? Что-то тут нечисто.

В виде исключения Джейн была согласна. Настолько согласна, что даже забыла огрызнуться. Но обдумать случившееся ей не дали, вернулся Кшись. Через плечо у него висела здоровенная холщовая сумка.

– Все здесь, пани Таня, можно приступать.

Но Танька покачала головой:

– Приступать! Быстрый какой! А как я к ним войду? Тот пароль, через который я в прошлый раз влезла, уже засвечен, через него мне уже не влезть. Мне другой нужен. Или на худой конец, названия этих самых легальных мафиозных предприятий, а там я уж в обход, с сайта на сайт, глядишь, и пролезу.

– Пароль – не знаю, а названия – не проблема. Помогите-ка, Кшись, – и Чарльз принялся выпутывать из портьеры позабытых всеми пленников.

Дамы с любопытством уставились на извлеченных из упаковки боевиков.

– Мужики как мужики, черненький да беленький, на улице встретишь – ни за что плохо не подумаешь, – высказала общее мнение Танька.

Оба пленника лежали не шевелясь, лишь по легкому подрагиванию век можно было понять, что они пришли в себя.

– Не прикидывайтесь, – сурово заявил Чарльз, – Вы уже давно в норме.

Кровь бросилась Джейн в лицо. Давно? Значит, они слышали как… Она посмотрела на плотную ткань портьер и успокоилась. Ничего они не слышали, английское качество есть английское качество.

– Названия… – как всегда лаконично бросил Кшись, – Названия компаний, на которые вы работаете. И ничего плохого вам не будет, всего лишь сдадим в полицию как подозрительных бродяг без документов.

– У них нет документов? – влезла Танька.

– Нет, я обыскивал.

– Опытные, гады, с ксивой на дело не ходят… – понимающе кивнула рыжая, – Так давай названия, и я пошла работать.

– Какие еще названия? – один из боевиков решил прекратить прикидываться и вступить в переговоры.

– Где-то же вы, молодой человек, числитесь. Не на бирже труда состоите, надо полагать. Вот и расскажите, где, в каком офисе ваши услуги оплачиваются, где вы начальству докладываете, – сообщил Чарльз.

– Если еще какие названия по случаю знаешь, тоже давай. И телефончики. И имена. Авось пригодятся, – дополнила Танька.

– Ничего не знаем,

– Вы просто мимо шли, увидели гостеприимный дом и решили переночевать, – Чарльз был исполнен сарказма.

– А если и так? Не скажем ничего, утретесь! – ночные визитеры приходили в себя и наглели на глазах, – И ничего вы нам не сделаете! Давай, звони здешним ментам, пускай забирают.

Джейн жестом остановила открывшего рот Чарльза.

– Не надо, Чарльз, – устало сказала она, – один из них русский, английской тюрьмой его не напугаешь. Так он не скажет.

– Точно, – вмешался тот самый русский, – Слушай свою бабу, англичанин, с понятием женщина. Развяжи нас и разбежимся по-хорошему, а то ведь придется по судам таскаться, тонну бумажек исписать.

– Мы и не брали ничего, милорд, – слегка заискивающе добавил второй боевик, видимо, итальянец.

Не давая Чарльзу ответить, Джейн засадила острым каблуком русскому по ноге. Переждав вой, она прошипела:

– Я сказала, «так не скажет», а не вообще не скажет. Быстро колись, гнида, а то разберемся как соотечественники.

– Наркотик вкатаешь, запомороченного допрашивать станешь? – переведя дух прохрипел русский. Он все еще хорохорился, – Так уметь надо. И что тебе твой законопослушный лорд скажет?

Джейн мельком глянула на Чарльза, оценила его абсолютно квадратные глаза. Да, проблемка! Впрочем, не сейчас, сейчас есть заморочки покруче.

– Зачем наркотик? – деланно удивилась она, – Я химии не доверяю. Исключительно механические средства. Танька, у тебя плойка есть?

– Для завивки? – уточнила Танька, – Есть, электрическая.

– Включай! – скомандовала Джейн.

Шнур от металлических щипцов воткнулся в розетку, зловеще загорелся красный огонек индикатора.

– Ща будет готово, – с энтузиазмом заявила Танька, – Только, чур, я сама, терпеть не могу, когда кто-то пользуется моими вещами.

– Как хочешь, – пожала плечами Джейн, – Я тогда пока с них штаны сниму.

– С блондинчика начни, – посоветовала Танька, многообещающе поигрывая щипцами. Она слегка плюнула на них, послышалось выразительное шипение, – Почти оно, еще чуток, – одобрила рыжая.

Джейн потянулась к ремню на джинсах блондина.

– Э-э-э, девки, вы чего, сдурели! – отчаянно извиваясь и скребя подошвами, бандит пытался отползти от двух злобных фурий, но веревки не давали ему двигаться, – Кончайте, слышите!

Не обращая внимания на крики, Джейн расстегнула молнию на его джинсах. Вооруженная жутким орудием Танька неумолимо надвигалась.

– Да не вертись ты, работать мешаешь, – раздраженно прикрикнула на боевика Джейн, пытаясь сдернуть штаны у него с бедер.

– Девки, девки, вы чего, не надо, – растерянно бормотал насмерть перепуганный русский. Бледный от ужаса итальянец рефлекторным жестом попытался защитить брюки, хотя на него пока никто не покушался. От их гонора не осталось и следа, ребята начали понимать, что игра пошла всерьез, – Мужики, помогите, мужики, остановите этих психованных, нельзя же так! – отчаянно молил русский.

– Мы им не начальство, парни, разбирайтесь сами. Думаю, лучшим решением будет сказать все, а то видите, девочки настроены решительно, – словно сожалея, вздохнул Кшись

– Ага, – подтвердила Танька, – и между прочим, у меня еще маникюрный набор есть, тоже можно использовать.

– Плойкой обойдемся, – деловито уведомила Джейн. Она послюнила палец, осторожно попробовала раскаленный металл, удовлетворенно кивнула – В самый раз. Давай к делу, а то разговоров много, – и решительно спустила русскому штаны. Тот хотел завопить, но кромешный ужас происходящего перехватил горло. Сосредоточенные физиономии обеих женщин не оставляли ни малейшей надежды.

– Нет, я не могу смотреть! Есть, в конце концов, и мужская солидарность! – неожиданно взвился Чарльз. Русский радостно вскинулся, его молящий взгляд впился в англичанина, – Выйдем, Кшись! – тоном человека, принявшего отчаянное решение скомандовал Чарльз, – Пусть этот ужас происходит без нас!

Проблеск надежды в глазах боевика медленно потух. Металлическая пасть щипцов зловеще разверзлась, надвинулась, дыша жаром, все ближе, ближе…

– Скажу! – сквозь пробку ужаса в горле прохрипел блондин, – Названия, адреса, телефоны, все что знаю, все скажу… Не надо!

Щипцы разочарованно щелкнули, схлопываясь в миллиметре от гордости и смысла жизни мафиозного россиянина, еще секундочку повисели над ним, словно в надежде, что он передумает, и исчезли.

– Давно бы так, – удовлетворенно произнесла Танька, аккуратно пристраивая раскаленное орудие на трюмо, – Потом бы плойку выбрасывать пришлось, а жалко, я к ней привыкла.

– Почему выбрасывать? – рассеяно спросила Джейн, вооружаясь ручкой и блокнотом.

– Во-первых, я брезгливая и не стала бы ее в волосы совать после его …гм…, а во-вторых, паленая кожа плохо от металла отчищается.

Замечание о паленой коже добило боевика окончательно, и он разразился целым фонтаном названий и цифр.

– Тише, тише, не так быстро, – успокоила его Джейн, – Теперь их куда? – поинтересовалась она у Чарльза.

– В старый подвал, – без колебаний ответил тот, – Им давно не пользуются, ключ только у меня, наших друзей никто не отыщет. Холодновато там, правда.

– Ничего, мальчики потерпят, – успокоила его Джейн, – В любом бизнесе есть свои трудности. Я пойду впереди, посмотрю, не бродит ли какой бессонный гость по коридорам. А ты, – она повернулась к Таньке, – садись за работу. Как этих оттащим, Кшись к тебе присоединится.

– С небольшой поправкой, миледи, – прокряхтел Кшись, взваливая себе на плечи итальянского бандита, – Сперва надо разобраться с оставшейся четверкой. Напоминаю, они так и сидят по комнатам.

Чарльз досадливо поморщился.

– Шум разбудит гостей, начнутся вопросы.

– Обойдемся без шума, – успокоил его Кшись, и встряхнул своего клиента словно куль, равномерно распределяя его по спине, – у наших дружков пистолет и узи, оба с глушителями. Положим мордами в пол, и пикнуть не успеют.

– Может лучше сразу замочить? – кровожадно предложила Танька.

– Живодерка, совсем людей не щадишь, – возмутилась Джейн, – ты представляешь сколько потом Чарльзу с Кшисем объяснительных писать придется?

– Унесите нас отсюда, – моляще простонал русский мафиозо на ухо Чарльзу.

Глава 33

То ли посадив в заточение, то ли спрятав бандитов от грозных дам, Чарльз и его компаньон направились к двери комнаты, отведенной миссис Чедуик для русской невестки. Джейн должна была караулить в коридоре и предупредить, если появится страдающий бессонницей гость.

– Вы – справа, я – слева, – скомандовал Чарльз, занимая позицию у двери. Он перебросил Чарльзу ключи, – Замок и петли смазаны, откроется без звука.

– Я – внутрь, вы – прикрываете, – Кшись был столь же лаконичен.

Они замерли, держа оружие наизготовку. Чарльз бросил взгляд вглубь коридора. Джейн было ни видно, ни слышно.

– Мистер Залесский, – окликнул Чарльз Кшися, – Погодите минуту. Пока никого поблизости… Мне следует вас предупредить…

Кшись настороженно глянул в сторону двери, за которой засели бандиты.

– Нет, нет, здесь все в порядке, – отмахнулся от его опасений Чарльз, – я о другом, более важном.

– Да, милорд?

Чарльз слегка замялся:

– Поймите, это не вполне в моих правилах – вмешиваться в личные дела, но!.. Надеюсь, вы простите меня…

– Да, да, милорд, – поторопил

– Мисс Татьяна… – Чарльз вновь нерешительно замолчал и, наконец, собравшись с духом выпалил, – Мисс Татьяна – весьма волевая девушка! Почти как моя жена! Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?

Через дверной проем Кшись устремил на Чарльза долгий задумчивый взгляд. Потом согласно склонил голову.

– Я вполне понимаю вас, милорд, – произнес он, нажимая на слово «вполне». – Ну что – три, четыре?

Тупое рыло автомата толкнуло дверь, и они запрыгнули в комнату.

– Руки за голову! На пол! – вполголоса скомандовал Кшись.

Именно этот тихий, но уверенный приказ, подкрепленный внезапностью атаки и недвусмысленными аргументами в виде автомата и пистолета, заставил сидящих в засаде гангстеров немедленно подчиниться. Они тут же рухнули ничком. Чарльз досадливо поморщился:

– Не так громко, гостей разбудите!

Прижав солдат международной мафии к полу, Чарльз и Кшись скрутили им руки за спиной и поволокли в подвал. Джейн снова шла впереди, проверяя свободен ли путь. Но все обошлось благополучно.

– Еще двое? – спросил Чарльз, вытирая со лба трудовой пот. Кшись молча кивнул и решительно направился в хозяйское крыло.

– Так рутинно, никаких неожиданностей, – пожаловалась Джейн, скептически наблюдая как мужчины пакуют очередную порцию гангстеров, – не то что в кино!

– О да, в кино все гораздо веселее! – злобно окрысился Чарльз. Замечание жены задело его за живое, – И никто из зрителей не задумывается, что если бы такие эффектные штучки происходили с героем на самом деле, он давно стал бы трупом. Уж извините, что недостаточно развлекли вас, мадам, нам хочется еще немножко пожить.

– Не сердитесь, ну пожалуйста, – Джейн мгновенно оказалась рядом с мужем и робко положила руку ему на рукав, – Я противная, знаю, но это я не из вредности, а от страха. Очень страшно, Чарли, вот я из себя шуточки и выдушиваю, а не то ведь визжать начну, точно гостей перебужу.

Чарльз на мгновение замер. Чарли? Не Чарльз, а Чарли? Будем надеяться, это что-нибудь да означает!

– Прощения должен просить я, – он улыбнулся, – вы, наверное, опять есть хотите? На прикроватном столике печенье.

Тихий, но радостный возглас был ему ответом.

– Чарльз, вы мой спаситель, – прочавкала Джейн с набитым ртом.

Снова Чарльз, не Чарли? Жаль!

Джейн расположилась на его кровати и лихо уписывала печенье. В дверь заглянула Танька.

– Долго вы еще? – недовольно поинтересовалась она, – Блондинчик не соврал, я три сайта вскрыла, через защиту в их сети ломлюсь, и мне нужен Кшись. Нам, между прочим, прежде чем мафию шерстить, нужно еще твою игру посмотреть. Ты обещал показать!

Джейн судорожно глотнула и возмущенно воскликнула:

– Сперва дело!

– Так и я об чем! – покладисто согласилась Танька, – Дело в первую очередь, пошли игру смотреть.

Кшись вмешался прежде, чем возмущенная Джейн успела сообщить однокласснице свои мысли и соображения:

– Я обязательно покажу пани мою игру, но может лучше потом, в спокойной обстановке?

Танька горестно вздохнула:

– Скучные вы все, приземленные. И за портьерой у вас кто-то прячется.

Первой на потрясающее заявление отреагировала Джейн. Она подавилась печеньем. Вторым был Чарльз. Не оборачиваясь, он махнул ногой назад, и сквозь портьерную ткань его каблук достал что-то мягкое, податливое. Истошный вой огласил окрестности. Неизвестный рухнул на пол, увлекая занавесь за собой. И тут же дом вскипел, словно потревоженный улей. Захлопали двери, перекликались встревоженные голоса.

– Все-таки разбудили, – подосадовал Чарльз.

– Чего мечутся? Спали бы себе. Если кто-то где-то орет, разве обязательно присоединяться? – пробурчала Джейн.

– Англичане, дикий народ, – вздохнула Танька, – У нас бы никто и не чухнулся. Посмотрите хоть кто там, пока не набежали.

Послушавшись доброго совета, мужчины принялись выпутывать крикуна из портьеры.

– Мистер Старр! – изумленно охнула Джейн.

– Битлз, мадам, – с достоинством сообщил иммиграционный чиновник, вставая с пола, – моя фамилия – Битлз.

– Тот самый человечек, что разговаривал с бандитами возле джипа, – сообщил Кшись, – Он еще потом у ворот показывал сторожу какой-то официальный документ, вроде бы удостоверение.

– Так, на мистера Битлза у меня уже сил нет, – в пространство сообщил лорд Чедуик и устало поинтересовался: – Что вы здесь делаете, мистер Битлз? Зачем вы привели бандитов в мой дом?

– Провожу расследование, милорд. Достойные господа, с которыми вы столь невежливо обходитесь, вовсе не бандиты, а частные детективы, помогающие мне собирать улики, – маленький человечек был по-прежнему неукротим, – от прислуги мне стало известно, что для вас и вашей так называемой жены приготовлены разные спальни! Это доказывает, милорд, что…

– Что вы окончательно сошли с ума! – перебил его Чарльз, – Вам не приходило в голову, что частные детективы принимают посетителей в офисах, а не в джипах у порога чужого дома! И среди них не так уж много русских и итальянцев! Мне теперь даже не надо на вас в суд подавать! Одно слово вашему начальству…

– Вам меня не запугать! – неистово возопил человечек. Брызжущий фонтан слюны заставил всех отодвинуться от него подальше, – Я добьюсь своего! Я выдворю это омерзительное создание из страны! – его палец обвиняюще уперся в Джейн, – Я не позволю ей осквернять своим присутствием нашу землю! Она погубит нашу великую нацию, как Роксолана погубила турков! Она – исчадие тьмы! Она…

– Прыщ на теле Британии! – любезно подсказала Танька.

– Да! – выкрикнул мистер Битлз.

– Наводчик, взломщик, и еще обзывается, – резюмировала коварная рыжая, – от трех лет до пожизненного. Или в евнухи его возьмешь, а? Роксолана? Чем ты его так достала, Женька?

– Показала, как он выглядит со стороны, – усмехнулась та. – Дядечка не вынес крушения иллюзий.

– Еще одна жертва общения с тобой, Куринцова, – жалостливо вздохнула Танька, – что ж, не он первый, не он последний.

Гул потревоженного дома докатился до двери спальни и замер за ней.

– У тебя все в порядке, Чарльз? – не дожидаясь ответа на свой стук, встревоженный Мартин Хаммерсмит заглянул в комнату и замер перед открывшимся ему зрелищем.

– Что здесь происходит? – второй раз за сегодняшний вечер прозвучал грозный вопрос. Миссис Чедуик выдвинулась из-за спины верного поклонника. Сквозь дверной проем видно было как мельтешат испуганные гости, – Чарльз, твое поведение неслыханно! – трубила миссис Чедуик, – Во что ты превратил мой прием? Сперва этот бесстыдный фокусник…

– Извини меня, мама, но фокусника с его полуголой ассистенткой ты пригласила сама, – наученный горьким опытом внутрисемейных баталий, Чарльз немедленно перешел в наступление, – За вечерний шум я ответственности не несу. А только что… Да, крики из-за меня. Познакомься, мистер Битлз, иммиграционный чиновник. Хочет, да что там, просто жаждет того же, что и ты: развести меня с женой. Так сильно жаждет, что не стесняется в средствах: нанимает детективов, вламывается в дом, скандалы закатывает… Он тебе

– Мы не станем обсуждать семейные дела прилюдно, – с достоинством возразила миссис Чедуик, не отрывая глаз от мистера Битлза. Брезгливая гримаса тронула ее губы, неожиданный союзник ей явно не нравился, – Выкиньте их вон, я потом позвоню его начальству, – скомандовала она и гордо удалилась, шелестя подолом длинного ночного одеяния. Ее уход послужил сигналом, возбужденно переговаривающиеся гости тоже принялись расходиться.

Только неразлучные Пат и Дотти задержались у двери.

– Миссис Чедуик все-таки разрешила завтра устроить охоту, – возбужденно заявила Дотти, – выезжаем в пять тридцать.

– Мы хотели тебе сказать, но нигде не могли найти, – озабоченно добавила Пат.

– Дорогая Джейн, конечно, не сможет участвовать, но ты обязательно должен поехать, ты ведь так любишь охоту, – чуть не прыгала от восторга Дотти.

– Ты рад? – трепетно глядя Чарльзу в глаза, спросила Пат.

– Необычайно! Охота – это именно то, что способно меня сейчас осчастливить, – тоскливо пробормотал Чарльз и крепко взяв Джейн под руку, захлопнул дверь спальни перед носом своих потенциальных невест.

Глава 34

Джейн с трудом разлепила глаза и задумчиво уставилась в потолок. Нависающие над ней завитки старинной деревянной резьбы были совершенно незнакомы, да и неширокая односпальная кровать не вызывала никаких ассоциаций. Где же она задрыхла? И тут, словно выпущенные на волю одним щелчком замка, на нее набросились воспоминания вчерашней ночи. М-да, та еще была веселушка! Э, да ведь она в спальне Чарльза! И на его кровати! В одном нижнем белье, костюм висит на стуле. Джейн слегка покраснела. Впрочем, самого Чарльза в окрестностях не наблюдалось, можно надеяться, что их отношения остались в рамках приличий. Очень хорошо. Хотя и жалко.

Джейн потянулась всем телом и огляделась сквозь полуприкрытые ресницы. В окошко сочился жиденький рассвет. Часов пять утра, а может и пяти нет. Чего она проснулась в такую рань? После безумной ночки спать бы и спать! Кажется, ее разбудил посторонний звук. Джейн прислушалась. Вроде все тихо. Успокоенная, она снова собралась заснуть, но тут же резко села в кровати. Да, именно это она слышала сквозь сон! Откуда-то из угла слышался тихий, мучительный стон.

Джейн соскочила на пол и бросилась к маленькому диванчику, на котором, полностью одетый, спал Чарльз. Джейн взяла его за руку. Ладонь оказалась влажной и совершенно ледяной. Тонкая струйка холодного пота юркой змейкой скользнула по виску, прикрытые веки страдальчески подрагивали, а сквозь плотно стиснутые зубы вырывались приглушенные стоны.

– Чарльз, что с вами, Чарльз? – тихонько окликнула Джейн.

Полузакрытые глаза резко распахнулись и Джейн испуганно отшатнулась, такая волна боли плескалась в них. Теперь она заметила и воспаленные круги вокруг глаз и лихорадочный румянец на щеках.

– Ничего страшного, – хрипло пробормотал Чарльз, – Это не опасно, сейчас должно пройти, надо просто потерпеть, – он облизнул пересохшие губы.

Джейн метнулась к графину с водой, подала, приподняла мужу голову. Дрожащей рукой он принял стакан и жадно приник к нему. Его холодные пальцы благодарно сжали ее руку.

– Не беспокойтесь, я… я сейчас встану, – он попытался приподняться, но тут же обессилено рухнул обратно, – Ничего… Это ничего… Сейчас… – он вновь оперся локтями о подушку и замер, судорожно переводя дух.

– И куда же мы так спешим? – в голосе Джейн появились склочные нотки.

Чарльз глянул на нее с легким удивлением.

– Охота…

– Ага, – глубокомысленно кивнула она. – Мужчина идет на охоту, бить мамонта, иначе оставшееся в пещере многочисленное семейство сдохнет от бескормицы. Лежите уж, несчастную лисичку и без вас замордуют.

– Вы не понимаете. Я хозяин дома… – он снова сделал попытку встать.

– Вы надутый самец, помешанный на мужском самолюбии, – взяв его за плечи, она бережно, но властно уложила мужа на диван. – Всю ночь, небось, терпел, не мог меня разбудить. Теперь еще и на лошадь решил взгромоздиться, лишь бы две английские писюхи не заподозрили его в недостаточной мужественности.

– Что за чушь, – попытался возразить Чарльз, но судя по смущению, заметному даже сквозь гримасу боли, Джейн была права.

– Так, хватит разговоров, – скомандовала Джейн, – Где болит? Я сейчас врача…

– Только не врача! – Чарльз снова попытался вскочить, – Узнает мама, а у нее нервы, сразу приступ, и врач понадобится ей.

Джейн на мгновение задумалась.

– Да, это не ко времени, – вынужденно согласилась она. – Ладно, может и сами справимся. Так где болит?

– Спасибо за помощь, дорогая, но право же, больше ничего не нужно, – Чарльз спустил ноги с дивана и застыл, тупо глядя в пол и пережидая новую волну боли.

– Вы мне надоели хуже горькой редьки, – сообщила Джейн, и угрожающе сгребла со стола тяжелое пресс-папье, – Всегда гадала – и зачем эти штуки? Оказывается, для вот таких упертых придурков. Быстро говорите, где болит, а не то заболит уже совсем в другом месте.

– Здесь, – покорно сообщил Чарльз, неопределенно тыча пальцем.

– Где? – Джейн подалась к нему и тут, со стремительностью атакующей змеи, Чарльз выбросил руку вперед и пресс-папье оказалось у него.

– Довольны? Самолюбие потешили? – все также невозмутимо Джейн растерла ноющие от его захвата пальцы и снова склонилась над Чарльзом, задохнувшемся в новом приступе боли, – Так все-таки…

– Я не привык жаловаться. Терпеть, надо терпеть, – упрямо пробормотал он.

– У вас просто еще не было русской женщины. Нас бог специально сотворил для мужских жалоб, – она забрала пресс-папье из его безвольной руки и положила на столик. – Не знаю, к чему вас приучила армия и маменька, но ведете вы себя как последний кретин. Ситуация, исполненная крайнего идиотизма. Самому не смешно?

Гримасу страдания на мгновение сменила слабая улыбка.

– Действительно, как-то глупо, – сознался он, – но вы ведь все равно ничем не сможете помочь. Ничего страшного, просто ущемление нерва. В спине. У меня так бывает. Надо потерпеть и обязательно пройдет.

– Гениальное решение. А ну-ка, – ловко подсунув под тяжелое бессильное тело руки, она одним движением перевернула его на живот. Ловкие прохладные пальцы пробежала по его позвоночнику и на какую-то секунду боль отступила, чтобы тут же вгрызться с новой силой.

– Между прочим, когда пациент верещит, ориентироваться легче. Тоже мне, партизан на допросе, – фыркнула Джейн, – Ладно, сейчас лечиться будем. Если я на пару минут выйду, вы не попытаетесь смыться на свою дурацкую охоту?

Чарльз отрицательно покачал головой.

– Дайте честное слово, – потребовала она.

– Честное слово, – серьезно повторил он.

Джейн наскоро оделась и выскочила за дверь, все еще недоверчиво поглядывая на капризного пациента. Впрочем, вернувшись, она поняла, что опасения были излишни. Какая там охота, у него и

– Ничего, ничего, еще чуть-чуть, и полегчает, – торопливо успокоила его Джейн. – Аллергии на лекарства нет?

– Нет, – ответил Чарльз, вновь с трудом приподнимаясь и опасливо поглядывая на жену, втягивающую в шприц прозрачную жидкость из ампулы.

– Обезболивающее, легкое, – ответила она на его невысказанный вопрос, – Предъявите объект, милорд.

Она ловко приспустила ему брюки.

– Унизительное ощущение, – беспомощно пожаловался Чарльз. – Что вы делаете с моей мужской гордостью?

– Ваша мужская гордость с другой стороны фигуры, мне до нее не дотянуться, – не смущаясь парировала Джейн, прижимая ватку со спиртом, – Это не все, сейчас собственно лечением займемся.

Ее слова доносились до Чарльза словно издалека. Он лежал и вслушивался в ощущения. Расползшийся спрут боли испугано поджимал одно щупальце за другим, оставляя в измученном теле чувство блаженной слабости. Вот он свернулся в маленький горячий комочек, пульсирующий в районе позвоночника, но это была уже ерунда, не стоит обращать внимание. Освобождено вздохнув, Чарльз привстал.

– Не радуйтесь раньше времени, облегчение ненадолго, – предупредила его Джейн, – но ничего, сейчас применим одну очень действенную штуку, – она принялась разворачивать принесенный с собой сверток. На свет появилась небольшая кастрюлька.

– Теперь я и у вашей кухарки персона нон-грата, – сообщила Джейн, – Я ей всю кухню провоняла, – она сняла крышку.

Чарльз принюхался.

– Действительно, пахнет отвратно. Что это?

– Старинный рецепт. Как раз для вашей спины, снимет воспаление и боли больше не будет.

Подсунув руку ему под плечи, она пробежала ловкими пальчиками по пуговицам рубашки и стянула ее. Затем последовала долгая пауза.

– М-да…, – наконец, выдохнула Джейн, – Спина у вас… Будто на терке натирали. Так где же вы все-таки служили?

– Ну вы же сами догадались. Раз на терке, значит, при кухне.

– Помнится, прошлый раз фигурировал ассенизационный обоз.

– Получил повышение, – легко выпутался Чарльз. Ему на спину шлепнулось что-то густое, горячее. Он слегка вздрогнул от ожога, но тут же ее пальца принялись тереть, мять, надавливать, разминая каждый сведенный болью мускул, одновременно втирая снадобье в кожу. Засевший на позвоночнике пульсирующий комок сжался до острой игольчатой точки, потом и она стала уменьшаться.

– Пахнуть я буду… – блаженно прокряхтел Чарльз.

– Примите душ, – рассеянно бросила Джейн, не прекращая массажа, – Черт, жарко! Сейчас…

На пол рядом с диваном упали жакет и юбка. Краем глаза Чарльз видел лишь стройные обнаженные ноги, но он ощущал ее сильное молодое тело совсем рядом с собой. Ее грудь пару раз прижималась к его спине, и он почувствовал, что ее кожа влажная от пота.

– Тяжело? Может, хватит? – обеспокоено спросил он.

– Еще немного, – слегка задыхаясь пробормотала она.

– Господи, как хорошо! – боль ушла и волны дремоты потихоньку захлестывали Чарьза, – Где вы так научились массаж делать? И ваш отвар…

– В поездках нахваталась. У челноков боли в спине – самая распространенная болячка, а страховка не по карману, вот и приучаются сами себя лечить, – ответила Джейн.

– Ох и жена мне досталась: умница, красавица, финансовый гений, спец по торговле, и еще медицинская сестра!

– Уж какая есть! Обо все углы битая, во всех щелоках мытая, – вызывающе, но и с грустью ответила Джейн, – Как у нас говорят: нравится, не нравится – терпи, моя красавица. К красавцам это тоже относится.

– Нравится, – сонно пробормотал Чарльз и протянул к ней руку. Его пальцы скользнули по ее обнаженному животу, и он почувствовал как резко сократились у нее мышцы. Но она тут же оттолкнула его ладонь.

– Эй-эй, мужчина, без рук! Что-то вы быстро обживели!

– Суровая! – сквозь подступающий сон вздохнул Чарльз, – Вы и в своих поездках такая были?

– А как же, – горько бросила Джейн, – иначе бы меня по всем вокзальным сортирам нагибали.

Но ее уже некому было слушать, Чарльз спал и улыбался во сне. Джейн укрыла его и присела рядом, вглядываясь в спокойное лицо, еще недавно искаженное гримасой боли. Что греха таить, хорош мужик. Таких она раньше и не встречала. И даже его глупое упорство – все лучше, чем нюни распускать. Прямо странно, на нормального мужчину и не похоже, те палец порежут и уже верещат.

Джейн брезгливо понюхала ладонь. Надо душ принять, а то вся отваром пропахла. Она попыталась подняться, но спящий Чарльз тут же беспокойно завозился, его рука зашарила по одеялу. Джейн села на место, ласково провела кончиками пальцев по еще влажному лбу. Чарльз тут же успокоился, его дыхание выровнялось. Она взяла мужа за руку и так застыла. Отрывочные мысли ни о чем текли тихо и безмятежно, солнечный луч лениво скользил по паркету, голова Джейн сонно клонилась к спинке дивана…

Ритмичное стокатто с треском разломило хрупкую корочку дремоты. Джейн вскочила на ноги, с ужасом глядя на дверь. Сердце отчаянно колотилось. Еще не успев толком открыть глаза, Чарльз уже вскочил и замер, контролируя дверь и окно. Лицо его стало напряженным и предельно сосредоточенным.

Выбитая уверенным кулачком дробь вновь горохом рассыпалась по комнате, и голос Пат весело пропел:

– Чарльз, Чарльз, ты лентяй, поскорее ты вставай, мы тебя давно уж ждем, на охоту не идем.

Джейн судорожно глотнула и почувствовала, как у нее подогнулись колени. Она обессилено привалилась к креслу. Нервно кривящийся Чарльз схватился за поясницу, шепотом чертыхнулся и опустился на кровать.

– Чарльз, ну что же ты, все уже готовы, лошади оседланы, мы тебя ждем, а ты все не идешь и не идешь… – шутливо канючила Пат.

Супруги вслушались в ее задорный и полный энтузиазма голос и поглядели друг на друга. Бледный от недавнего страдания Чарльз, синяки усталости под глазами у Джейн, ампулы с обезболивающим разбросаны по комнате, а сама комната наполнена аурой страха и боли… А за дверью стоял целый мир спокойствия и безмятежности, для которого опоздание на охоту было самым страшным из возможных событий! И этот мир ныл, и бухтел, и хотел чего-то! С дружным неодобрением супруги уставились на дверь.

– Может, уйдет? – с надеждой шепнул Чарльз.

– Как же, уйдет! – фыркнула Джейн.

Новый стук показал, что она была права.

– Ну сейчас я ее!.. – в голосе Джейн прорезались угрожающие нотки. Она решительно шагнула к двери.

– Джейн! – окликнул ее Чарльз.

Она оглянулась и встретилась с его молящим взглядом. Каким-то шестым чувством она поняла его невысказанную просьбу. Он хотел, чтобы она молчала, скрыла от всех его болезнь и слабость. Она обещающе опустила веки, и тут же ощутила, что

Плавным движение полуприкрыв дверь, она сдернула с кресла первую попавшуюся одежку – как и в прошлый раз, это оказалась рубашка Чарльза. Накинув ее поверх белья, Джейн со всевозможной любезностью улыбнулась Патрисии.

– Доброе утро, кузина!

– Д-доброе, – выдавила «кузина» сквозь перехваченное горло, – А где Чарльз?

Джейн явственно огорчилась грубостью «родственницы», но потом решила не придавать особого значения:

– Здесь, конечно. Принимает душ.

Пат прислушалась.

– Вода не шумит, – с некоторой претензией заявила она.

На лице Джейн проявилось четко дозированное возмущение, в голосе добавилась капелька металла:

– Вам угодно сомневаться в моих словах? Желаете проверить ванну лично?

– Нет, нет, что вы, – поняв, что зашла слишком далеко, Пат испуганно замахала руками. – Я ни в коей мере не хотела… Просто раньше Чарльз никогда не опаздывал на охоту!

– Но ведь это было раньше, – с многозначительной улыбкой возразила Джейн.

Пат подавленно кивнула, но уходить, похоже не собиралась. Сквозь дверной проем женщины молча разглядывали друг друга. Под пристальным взглядом Пат Джейн особенно остро ощутила и свою неумытость, и размазанный вчерашний макияж, и всклокоченные волосы. Впрочем, все не так уж плохо, если вспомнить, чему английская выдра приписывает несвежий вид соперницы.

– Что-нибудь еще? – Джейн решила поторопить раннюю гостью.

– Нет, – растерялась Пат, – Я только хотела проверить…

– Проверить? – Джейн озадаченно покачала головой, – Как далеко шагнул английский феминизм. У нас незамужней женщине и в голову не пришло бы контролировать спальню женатого мужчины. Наверное, мы в России люди дикие, далекие от современной свободы нравов.

– Ах, дорогая Джейн, ну что вы, вы совершенно превратно меня поняли, – уже вовсе потеряв голову от смущения, лепетала Пат, – я всего лишь хотела напомнить Чарльзу, что он хозяин…

– А вы гостья, – в свою очередь напомнила Джейн, не позволяя сопернице выпутаться из неловкой ситуации. Мягкость тона не скрывала жесткости замечания.

Пат кинула на невозмутимую противницу ненавидящий взгляд, потянула носом воздух, полувсхлипнула-полухрюкнула и, не прощаясь, бросилась вниз по лестнице. Победно улыбающаяся Джейн вернулась к кровати Чарльза.

– Королевская отповедь, – заметил Чарльз.

– Боюсь, моей «королевскости» надолго не хватит, – покачала головой Джейн, – со следующей вашей дамой я буду ругаться в лучших базарных традиция.

Дверь содрогнулась от требовательного стука.

– Ну все, – зловеще процедила Джейн, – сама нарвалась, решительная ты моя!

Рывком распахнув дверь, Джейн уже приготовилась вывернуть на голову очередной посетительницы накопившееся раздражения, как тут же замерла, обнаружив, что вывернуть не получится. Хотя бы потому, что посетительница была именно на голову выше самой Джейн. Перед дверью величественным монументом застыла миссис Чедуик. С тяжким вздохом Джейн удушила не рожденный скандал. Умная женщина не ссорится с матерью мужа на глазах у мужа – это правило Джейн помнила твердо. Неизвестно, распространялось ли оно на мать фиктивного мужа, но пока Джейн терзалась сомнениями, миссис Чедуик перехватила инициативу:

– Могу я войти? – прогудела она гулким басом, и ее необъятная грудная клетка надвинулась на Джейн.

Масса свекрови и принципы самой Джейн не позволили ей удерживать габаритную хозяйку дома на пороге, и она отступила в глубь комнаты на заранее подготовленные позиции, а именно: уселась на край дивана и ухватив руку Чарльза, обмотала ее вокруг собственной талии. И припечатала сверху своей рукой, не позволяя сбежать. Впрочем, Чарльз и не пытался. Наоборот, поудобнее устроившись в подушках, он притянул жену к себе, заставляя ее положить голову ему на грудь.

Неодобрительно пронаблюдав за их маневрами, миссис Чедуик поинтересовалась:

– Если я правильно понимаю, на охоту ты не едешь?

– Как видишь, я ужасно занят, – бросил Чарльз с небрежностью сексуального маньяка на отдыхе.

Миссис Чедуик загрустила.

– Наверное, я плохая мать. И очень плохая воспитательница, если не сумела объяснить тебе, что такое долг хозяина дома перед гостями!

– Да, мать вы не самая лучшая, – слова Джейн словно ножом срезали гневный монолог миссис Чедуик. Джейн высвободилась из объятий мужа и поднялась. Разыгрываемая матерью и сыном сцена, явно привычная и хорошо отрепетированная обоими, вдруг стала ей невероятно противной, участвовать в ней расхотелось, враз навалилась усталость. В один миг ей все стало безразлично, грядущие отношения со свекровью не волновали ни в малейшей степени, главное, чтобы она побыстрее убралась отсюда и настала, наконец, блаженная тишина. Джейн приготовилась переждать скандал, истерику или волну леденящего презрения, однако, миссис Чедуик повела себя странно. Переключившись с сына на невестку, она невозмутимо поинтересовалась:

– Почему?

Джейн тихо чертыхнулась – объясняться ужасно не хотелось.

– Потому что будь вы приличной матерью, вы бы помнили, что ваш сын нездоров! И прежде чем устраивать скандал, могли хоть из любопытства выяснить, все ли с ним в порядке! А ставить развлечения кучки бездельников выше здоровья единственного сына это… это… Нехорошо!

– Чарльз, у тебя опять болит спина? – отрывисто бросила миссис Чедуик, и не дожидаясь ответа, повернулась к Джейн, – Врач был?

– Сама справилась, – неохотно пробурчала та. Но миссис Чедуик не отрывала от нее властно-вопросительного взгляда, и Джейн словно помимо своей воли пояснила: – Легкое обезболивающее, массаж и компресс по рецепту моего знакомого специалиста.

Выражение глаз маменьки с вопросительного изменилось на задумчивое.

– Это он так пахнет? – поинтересовалась она, – Могу я взглянуть?

Стиснув зубы, Джейн удержалась от комментария. Ей ужасно хотел пояснить, что даже самый хороший русский специалист не способен пахнуть аж из Москвы до Лондона, но она заставила себя молчать. Пожав плечами, она ткнула пальцем в сторону полупустой кастрюльки с мазью. Свекровь склонилась над слабо парящей густой кашицей и вдохнула в себя запах, словно аромат дорогих духов.

– Да, – отвечая своим мыслям покивала она, – да, да, именно так. Когда я была совсем ребенком, – миссис Чедуик вскинула голову и так пристально уставилась Джейн в глаза, что та испуганно отшатнулась, – мой папа тоже страдал болями в спине. Наверное, это характерно для всех бывших военных. Бабушка лечила его компрессами по какому-то загадочному рецепту. Когда Чарльз вышел в отставку и у него началась та же история, я сотни раз пожалела, что не переняла

– Дать вам рецепт компресса? – растерянно предложила Джейн.

– Зачем? – миссис Чедуик царственно пожала плечами, – Вы ведь его знаете… Да, Чарльз, – уже взявшись за ручку, хозяйка дома задумчиво приостановилась, – я, пожалуй, намекну Пат и Дотти, что им давно следует проведать родителей. Здесь им оставаться незачем!

– Эй-эй, погодите, – переполошилась Джейн, – А что Чарльз будет делать после развода? Он ведь предупреждал вас, наш брак – фиктивный!

– Ах, милочка, и вечно у вас, у молодежи, глупости на уме. То женитесь, то разводитесь… Если бы не мы, старики, – миссис Чедуик бросила быстрый взгляд в висящее на стене зеркало, поправила темную, без единого седого волоска прядь, – вы бы так и не узнали, что для вас лучше. Счастье, что есть кому вас контролировать, – она снисходительно потрепала Джейн по щеке и бросив сыну: – Не забудь вечером выйти попрощаться с девочками, – величественно удалилась.

Джейн испуганно поднесла руку к щеке и беспомощно взглянула на Чарльза.

– Она всегда так – решает за других, не спрашивая?

– Всегда, – тяжко вздохнув, подтвердил он.

– Что же делать?

– Ну, не помешала же она нам пожениться. Развестись тоже не помешает, – резонно заметил он. Впрочем, уверенности в его тоне явно не хватало.

– Дай-то Бог! – согласилась Джейн, – А то странное появляется чувство, словно я не сама вам брачный контракт предложила, а меня насильно замуж выдали.

Чарльз хмыкнул.

– Похитили невинную девочку из отчего дома и к алтарю приволокли. Теперь она в спальне нежеланного мужа с ужасом ждет, когда он с бездушной жестокостью осуществит над ней супружеские права?

Джейн возмущенно фыркнула.

– Я отправляюсь в душ, а вы лежите, вам еще рано вставать, – подхватив свои вещи, она гордо проследовала к ванной.

– Джейн! – окликнул он. Она обернулась. Он протянул к ней руку, словно намереваясь поблагодарить за все. Мило улыбнувшись, она подала ему свою… и тут же коварный рывок бросил ее на кровать. Сильные мужские руки сжали ее плечи.

– Мне вы и такая нравитесь, – прошептал он, впиваясь поцелуем в ее губы.

Его рука скользнула по ее спине, нашарила застежку лифчика. Джейн отпрянула, пытаясь освободиться, но он перехватил ее за тонкие запястья и снова потянул к себе.

– Что вы делаете? – растерянно пролепетала она.

– Заканчиваю то, что не успел прошлой ночью. И теперь вы от меня не сбежите.

Джейн подалась назад, но он не отпускал ее. Она изогнулась… «Слишком большая грудь для такой хрупкой фигурки!» – скептически пробормотал внутренний эстет и ценитель женской красоты. «Пошел ты… – невежливо предложил Чарльз внутреннему критику, – Роскошная грудь и прекрасная фигура! И самая сексуальная из всех известных мне женщин!» Резко повернув, он опрокинул ее на спину, навис над ней, нетерпеливо и жадно сдернул тоненькую полоску трусиков.

– Немедленно прекратите, – властно потребовала Джейн.

Чарльз на мгновение замер. Жесткое правило – «женщина всегда имеет право остановиться». Женщина всегда имеет право остановиться, женщина в любую секунду, в любой момент близости может сказать «нет» и мужчина обязан покориться, мужчина должен отступить! Женщина имеет право… Только вот мужчина не всегда имеет возможность!

Чарльз окинул взглядом свою жену, разом вобрав мягкие холмики грудей, тонкую талию, нежный живот, зелень глаз, где за властной насмешкой притаились испуг и ожидание – и понял ясно и непреложно: быть может где-то там, за дверью спальни у его жены и есть право на отказ, но здесь и сейчас у нее лишь одно право – лежать вот так, как она лежит! С головокружительным чувством освобождения, пьянящим ощущением преступности, Чарльз бросился на нее.

Она уперлась ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Ее бессильный отпор мутил разум, делал его ласки грубее, жестче, вот он уже почти терзает ее, с мучительным восторгом ощущая под собой содрогания маленького, но такого желанного тела. С изумлением осознавая, что почти насилует ее, но почему-то не испытывает стыда, он ласкает ее, чувствуя, как под его прикосновениями дрожь страха отступает, сменяясь нарастающим экстазом.

Он и не думал отступать! Она привычно бросила суровое окончательное «прекратить!», всегда безошибочно действующее на банковских юнцов, ищущих карьеры через постель директриссы, на финансовых бонвиванов, любителей скреплять сделку на простынях. Бросила и столь же привычно подождала, пока его объятия разомкнутся и на лице мелькнет выражение вежливой досады. И постоянная спутница, волна спокойной уверенности и торжества, смешанного с легким разочарованием уже поднималась из глубин души, готовясь на пару мгновений занять привычное место.

А потом она, совершенно нагая, уже задыхалась под тяжелым мужским телом. Она пыталась заговорить, но у нее перехватывало горло, да он и не слушал. Пыталась вырваться, но его мощные руки с легкостью удерживали ее на месте. И ей оставалось лишь растерянно и неумело прикрываться ладонями, словно испуганная девчонка перед первым любовником. Небрежно, играючи, он ломал ее сопротивление и его грубые ласки рвали ее тело на части, заставляя вскрикивать и биться. Мир плыл и туманился, годами выпестованный контроль ускользал от нее, она должна была прекратить это опасное безумие. Немедленно… сейчас… чуть позже… никогда! И она закричала, когда, притиснув ее руки к дивану, он сильно и болезненно вошел в нее. Закричала и всем телом рванулась ему навстречу, сливаясь с ритмом ударов, и чувствуя, как тело ее захлестывает ошеломляющее блаженство.

Они не помнили, сколько времени провели в полузабытьи. Опустошенные, они лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу. Кажется, дремали, кажется, просыпались, что-то пили и снова дремали, кажется, приходили в себя от стука в дверь, отвечали на чьи-то вопросы и вновь впадали в туманный полусон. Потом почти одновременно очнулись и разом сели, глядя друг на друга с некоторой ошарашенностью и страхом. Он робко протянул руку и провел пальцем по ее груди, и его робость была такой странной в сравнении с недавним напором. Она не выдержала, отвела взгляд, смущенно повела плечом.

Они сидели на краю громадной белоснежной ванной и растерянно смотрели друг на друга, а сверху рассеянным дождем на них сыпались теплые капли воды. Потом он привлек ее к себе и начал осыпать мягкими, едва ощутимыми поцелуями ее мокрые волосы и плечи. Она спрятала лицо у него на груди, и ласка водных струй сплеталась с лаской рук, и была тишина, и была нежность.

И даже шум вернувшейся охоты не смог разбудить мужчину и женщину, крепко спавших в объятиях друг друга на узкой постели.

Глава 35

Ударившая в лицо плотная волна дыма заставила Джейн судорожно закашляться и замахать ладонью перед слезящимися глазами.

– Вы что, с ума сошли? Здесь же находиться невозможно! – вскричала она и нырнула в сизую мглу, пробиваясь к плотно запечатанному окну, – Танька, ты же не куришь, откуда взялась эта гадость?

– Кшись курит, шмалит как полоумный паровоз, – донеслось сквозь сигаретный туман.

Чарльз заглянул в кабинет, сдавленно охнул, но труса праздновать не стал и двинулся вглубь, ориентируясь на голоса и слабое свечение мониторов. Хлопнула оконная ставня, ветерок пронесся по комнате, взметывая бумаги и выставляя за порог густые, почти осязаемые клубы дыма. Сквозь редеющий серый сумрак проступило оживленное личико Таньки в ореоле спутанных рыжих волос.

– Слушайте, братцы-сестрицы, этот Кшись, он-таки да, гений, почти как я, может даже совсем как я, – возбужденно тараторила она, – у него та-акие компьютерные подслушки! А управляется он с ними, закачаешься! – Танька бросила на Кшися огненный взгляд, – Мы уже часов шесть как на мафиозных компьютерах ушки нарастили, и продвигаемся вглубь. Одна я бы промучилась до новых веников.

– До новых веников? – с вежливой заинтересованностью переспросил Чарльз.

– Идиоматическое выражение, – привычно пояснила Джейн, – Означает – очень долго.

– Но почему веники?

– А что, в Англии веники зацветают рано? – невинно полюбопытствовала Танька.

– Хватит языкознанием заниматься, – оборвала их Джейн, – что удалось нарыть?

– О-о, жизнь в мафии прямо кипит! – Танька с легкостью переключилась на новую тему, – Масштабы у них! Ого-го! По всему миру предприятия натыканы и все друг другу какие-то счета шлют, кучу цифр перегоняют. Что там к чему ты уж сама смотри, а то меня на половине страницы укачало. Вон, мы для удобства часть распечатали, остальное на винте.

– Немало! – чуть растерянно хмыкнул Чарльз, глядя на высоченную пачку листов, – Тут не один человек нужен, тут для целой группы аналитиков на год работы!

Неспешно подойдя к столу, Джейн склонилась над необъятным ворохом бумаги, взяла верхнюю и близко поднеся к глазам, принялась просматривать. Вот она словно в рассеянности потянула следующую, одновременно нашаривая в сумке очки… Чарльз хотел что-то сказать, но поздно, Джейн уже была не здесь, магия цифр овладела ею. Решительно бросив:

– Без аналитиков обойдемся! – она сгребла бумаги и по-хозяйски уселась за стол Чарльза, развернув к себе экран компьютера.

Чарльз с изумлением и легким страхом следил за стремительной метаморфозой. Этого облика Джейн он еще не видел. Исчезли и маленький проказливый эльф, и светская дама, и слабая, податливая женщина. Ее взгляд стал острым и колючим, а движения резкими и точными. Под ее рукой на экране компьютера начала вычерчиваться некая сложная, непонятная непосвященным диаграмма. Одним выверенным движением она выхватывала очередной документ, затем словно фотографировала его взглядом и тут же либо небрежно отбрасывала в сторону, либо щелчком мыши вносила пару изменений в свою таблицу. Иногда она вглядывалась в текст дольше, и тогда в диаграмме могли появиться новые столбики, а документ откладывался бережно и даже почтительно. Неопрятная куча бумаги разлеглась по нескольким аккуратным стопочкам и, не сбавляя темпа, Джейн насела на компьютерные файлы. Чарльз наблюдал за ней с восхищением и ревнивой досадой. Здесь, в мире цифр и абстрактных банковских расчетов все его знания и умения теряли смысл, он не мог больше помочь ей, да она и не нуждалась в помощи. Родная стихия с восторгом покорялась властному прикосновению первой леди российских финансов.

«Пожалуй, труднее всего мне будет примириться с ее работой!» – уныло подумал Чарльз, и замер, потрясенный. Что за идиотская мысль пришла ему в голову? Зачем это он должен мириться с работой Джейн? Что ему за дело? Он окажет ей помощь, как подобает верному компаньону и галантному мужчине, отблагодарит за добро, и все, и довольно! Как только ее неприятности закончатся, она немедленно отправится в Москву и избавит его от бесконечных потрясений! В конце концов, он уже не так молод, пора подумать о будущем. Через два года они разведутся и его жизнь, наконец, свернет в нормальную, спокойную колею.

При мысли о неизбежном разводе Чарльз сморщился, как от зубной боли. Нет, нет, никакой сентиментальщины, просто процедура развода такая… неприятная, такая… нереспектабельная. Бумаги, любопытствующие чиновники! О Боже, а ведь есть еще мама, неожиданно возлюбившая Джейн. Мало нотаций он выслушал после свадьбы, теперь придется тоже самое пережить при разводе. Это несправедливо! Чарльза охватило чувство острой обиды на судьбу. Пат и Дотти мгновенно воспрянут духом, стоит Джейн покинуть его дом. Зная решительность двух милых леди, можно не сомневаться, одна из них всенепременно найдет способ стать новой леди Чедуик. Счастье, что он не мусульманин, а то пришлось бы жениться на обеих. Чарльз окончательно загрустил.

Впрочем, если задуматься… Чарльз попытался успокоиться и набросить узду на мечущиеся мысли. Никаких эмоций, никаких страстей, вообще никаких глупостей, только строгая логика и расчет! Он даже отвернулся к стене, стремясь не отвлекаться на изящную фигурку Джейн, ее шелковистые локоны и азартный блеск зеленых глаз. Потом потратил еще пару минут, изгоняя из памяти видение роскошной груди, и укрощая то странное, ничем не объяснимое чувство нежности, которое поднималось в его душе при звуке ее имени. Джейн! Словно звон колокола деревенской церквушки в сияющий летний полдень.

Избавившись от всего нерационального, он позволил подняться на поверхность новой, ослепительной идее. Что, если вообще не разводиться с Джейн? Рассуждая строго логически, опираясь исключительно на соображения выгоды и целесообразности, можно категорически утверждать, что это лучшее решение всех проблем! Насколько упростится его жизнь! Никаких обвинений в фиктивности брака, никаких хлопот по разводу, никаких имущественных проблем и скандалов с миссис Чедуик! О Пат и Дотти он вообще позабудет! И если удастся уговорить Джейн, по утрам он станет пить настоящий кофе! Остается еще уникальное умение жены влипать в опасные ситуации и создавать вокруг себя безумную, совершенно экзотическую карусель событий. Ну что ж, когда-нибудь ведь это кончится, и уж он позаботится, чтобы побыстрее.

Удовлетворенно улыбаясь, Чарльз откинулся на спинку кресла. Все-таки мужская логика – великая вещь! Жаль только, что женщины ею не пользуются. Что было бы лучше, сесть и вместе с Джейн хладнокровно, без эмоций все обсудить и, конечно, прийти к единому мнению. А потом можно пойти в… Найдем, куда потом пойти! Но нет, женщины не способны не такое, даже самые лучшие из них, даже единственная, самая лучшая из самых лучших, и та неспособна! Безмозглые, нелогичные создания, а Джейн, между прочим, хуже всех! И что, из-за ее глупостей опять возвращаться в пустой дом, к несмятой газете и кофе миссис Симпс? Чарльз представил старинный георгианский особняк без маленького зеленоглазого эльфа и содрогнулся. Ни за что! Она останется! Просто должна! Он обязательно что-нибудь придумает.

Его упорный взгляд заставил Джейн поднять голову. Она сняла очки, привычно закусила дужку и задумчиво глядя на мужа, пробормотала:

– Теперь хотя бы понятно, почему они не могли просто отцепиться от моего банка.

Чарльз вопросительно приподнял брови.

– Тут у них жуть что творится, – в ее голосе прорвалось сдерживаемое возбуждение, – прямо как в кино про твоего, Чарльз, соотечественника. Ну который то Шон Коннери, то Тимоти Далтон…

– Джеймс Бонд, дорогая.

– Он самый. Злобная мафия скупает предприятия и захватывает мировое экономическое господство!

– Прям таки мировое! – с сомнением протянула Танька.

– Ну-у, не совсем, конечно. Собственно, мир-то их не особенно интересует… А интересует их… – Джейн задумчиво поглядела на экран, – Слушайте, есть хороший человек за моей сумкой сгонять? У меня там… А, ладно, сама смотаюсь!

Она стремительно вскочила и скрылась за дверью. Через несколько минут вернулась, держа в руке круглую коробку с дисками.

– Век повальной компьютеризации, – меланхолично вздохнула Танька, – У этого… – она кивнула на Кшися, – полный чемодан спуферов. У той… Что там у тебя, Женька?

– Экспертный отчет Международного валютного фонда, – рассеяно обронила Джейн, – Перспективы инвестиций в страны бывшего СССР. С указанием конкретных предприятий, в которые стоит вкладывать деньги.

– Но такие отчеты… Это же совершенно секретно! – изумился Чарльз.

– Так что, не читать их по этому поводу? – с великолепным презрением поинтересовалась Джейн. – А карта у тебя тут есть?

– Да, на диске D, – ответил Чарльз и через мгновение на экране уже светились контуры новых государств, бывших советских республик.

– Вот глядите. Наносим предприятия, которые экспертам МВФ особенно понравились… – короткая команда и карта словно вспыхнула, испещренная многочисленными черными точками, – А теперь делаем другую сеточку – предприятия, которые скупают наши мафиозные дружки, – карта вновь вспыхнула и больше половины черных точек вдруг окрасились алым, – Ну, видали? Скупают самые перспективные. Во всех отраслях! Как раз те, в которые или большие вливания пойдут, или вообще западники перекупить собрались. Четко по мвеэфшному плану работают!

– Ну и что? – пожала плечами Танька, – Ты вон, тоже, небось, по нему работать собиралась. И другие. Мало ли у кого еще этот отчет вот так в сумке лежит?

– Много у кого, – согласилась Джейн, – Я сама его семь раз перепродала.

Чарльз тихонько застонал. Джейн кинула на него недоумевающий взгляд:

– Тут дело в масштабах. Я вот себе всего-то один заводик приглядела, а они… Они явно хотят скупить все! Тотальный контроль над самыми перспективными отраслями! Ты посмотри, посмотри! Ребята уже пол СНГ захапали и дальше продвигаются! И тот самый заводик в том числе, а это вообще уже свинство!

– М-да, – прервала ошеломленное молчание Танька, – Ничего себе!

– Как в сетку нас берут! Скоро от Москвы до Ташкента будут новые хозяева! – Джейн старалась говорить спокойно, но ее буквально трясло от смеси возбуждения и неприкрытого страха.

– А вдруг оно и к лучшему? – с некоторым сомнением спросила Танька, – Порядок наведут, мафиозные разборки закончатся…

– С ума сошла? – поинтересовалась Джейн, – Сейчас у нас мафий много, да плюс еще у каждого – свое родное государство, пока они все между собой цапаются, можно как-то работать! А если будет одна мафия везде и всюду, и все у нее под контролем? Кого хотят – угробят, кого хотят – засадят! И вообще, мафия, на которую работает Юрка Мокошкин – это же диагноз! Ты представляешь себе тот порядок, который они у нас наведут?

– Ага, – обреченно кивнула Танька, – Небось первым делом возведут Юркину Мокошь в государственную религию. Будем по воскресеньям жертвы на алтарях резать – с каждого подъезда по одной, с предприятий по две. Отбор возлагается на ЖЭКи и отделы кадров. Так, ты должна их остановить!

– Я!? Такую махину!? Смеешься!? – возопила Джейн и тут же задумчиво вперилась в экран, – А вообще-то… Вообще-то… – она заскользила мышью по графам своей таблицы, – Вообще-то комбинация у них хоть и гениальная, но с финансовой точки зрения страшно неустойчивая.

Она надолго замолчала, пока потерявшая терпение Танька не ткнула ее пальцем под ребро. Судорожно вздрогнув, Джейн не глядя отмахнулась и продолжила:

– Даже для международной мафии скупить на корню все будущие инвестиции МВФ – немного слишком! Они тут прямо финансовой эквилибристикой занимаются! Я, конечно, их банковских счетов не видела, но как специалист могу точно сказать, с такими темпами и размахами у них уже никаких капиталов не осталось, все в дело пошло – на закупки. Сейчас они все приобретения делают с оговоренным сроком оплаты. То есть, договор подписывают, а расплатиться обещают через неделю или там месяц. Потом получают откуда-нибудь бабки…

– Из борделей, например, – вставила Танька.

– Хоть оттуда, – согласилась Джейн. – И тут же должны ими расплатиться за очередную свою покупку. И тут же снова договор, останавливаться-то нельзя, а то все скупить не получится, другие умники перехватят.

– Ты, например.

– Хоть и я, – опять согласилась Джейн, – Скоординировано, конечно, великолепно! Но! Если им сейчас хоть где-то, хоть раз не доплатят, или вообще, любая финансовая накладка произойдет – все! Гениальная система пойдет к черту! Они начнут запаздывать с оплатой, за нарушение договорных сроков на них тут же штраф. Пока они разберутся – в следующих договорах уже пойдет сбой по срокам и новые штрафы, а за штрафами – санкции, арест имущества… Вся система посыплется, как костяшки домино! Расчеты на фиг, и полное разорение!

– Ну! Так чего ты ждешь?! Придумай, как недоплату устроить и им точно станет не до нас! – выкрикнула Танька.

– Легко сказать, придумай! – уныло вздохнула Джейн. От ее недавнего возбуждения не осталось и следа, – Где ты таких безумцев найдешь, чтобы злобной мафии ее законные беззаконные деньги не отдали? Всем жизнь дорога!

Печально нахохлившись, обе безнадежно уставились на экран.

– Паны из мафии очень острожные, сами покупок не совершают, все через подставных лиц или на электронных аукционах, в Интернете. Миледи очень профессионально работает, ни одной детали не упускает, – похвалил было он, но его прервал хоть и придушенный, но все равно пугающий вопль.

– Электронный аукцион, электронный аукцион! – выкликала Джейн, отпихивая Кшися от компьютера и судорожно шаря мышью по своей таблице, – Ну конечно, электронный аукцион! Если получится!.. – она попыталась взять себя в руки, выпрямилась, отерла пот со лба.

– Танька, ты и впрямь гениальная программистка? – торжественно вопросила она.

– Ну да, – подтвердила та.

– Тогда ищи! – Джейн величественно простерла руку к компьютеру, – Хоть всю ночь ищи, но найди!

– Чего искать-то? – поинтересовалась Танька, с некоторой опаской поглядывая на одноклассницу.

– Заводик ищи, мастерскую, магазинчик, что угодно, лишь бы совершенно нерентабельное, копеечное, глупое и никому не нужное, и чтобы выставлено на электронный аукцион! Найди, и мы спасены!

– Найду, найду, сейчас прямо и найду, для этого не надо быть гениальной программисткой, – пробурчала Танька, присаживаясь к клавиатуре.

– Твоя гениальность потребуется позже, – заверила ее Джейн.

– Только не дыши мне в затылок. Лучше всего пойди погуляй: пока вас не было, нам так спокойно работалось. Я еще удивлялась, как у тебя терпения хватило за целые сутки ни разу нос не сунуть. Привязал тебя Чарльз, что ли?

– Милая идея, надо попробовать, – прошелестел над ее ухом едва слышный шепот Чарльза.

– Я вам попробую! – так же тихо пригрозила Джейн

– Вы? Тоже неплохо! – согласился Чарльз и тут же смылся за дверь, спасая от пылающей праведным гневом супруги.

Джейн метнула вороватый взгляд в сторону Таньки. Нет, ничего не слышала, уткнулась в свой любимый компьютер и весь мир перестал для нее существовать. Убедившись, что поиск идет полным ходом, Джейн последовала за мужем.

Она нашла Чарльза в коридоре. Лорд Чедуик задумчиво глядел в недра распахнутого чуланчика. Джейн неслышно подошла и остановилась за его спиной.

– Все равно не понимаю… – протянул Чарльз. Джейн скорчила досадливую гримаску. Услышал-таки, а ей так хотелось подкрасться незаметно и понаблюдать за ним.

– О чем вы? – разочарованно вздохнув, она встала рядом с мужем.

– О вениках. И как такое может зацвести? – проследив направление его взгляда, Джейн узрела в глубине чулана половую щетку из длинного синтетического волокна.

– Все дело в загадочной славянской душе, – небрежно ответила она.

– Да, – покорно согласился Чарльз, – Загадочную славянскую душу мне действительно не понять.

– А мне не понять загадочную английскую душу, – резко бросила Джейн.

Чарльз наконец оторвал взор от заворожившей его щетки.

– Вас что-то беспокоит, дорогая?

– Беспокоит, еще как! Кто такой Кшись? Откуда он взялся? С чего вы вдруг так ему доверились?

– Не понимаю, чем вас смущает мистер Залесский. Такой приятный человек…

– Чем смущает? Неужели вы не видите? Мы удираем от мафии и прямо в вашем поместье натыкаемся на польского супер-программиста, свободно владеющего огнестрельным оружием и приемами рукопашного боя, а сумка у него до отказа набита подслушивающими программами? Вы заметили, как легко он разобрался в моих записях? Смею вас заверить, для этого нужно иметь как минимум высшее экономическое образование! С чего сей кладезь совершенств принял наши проблемы близко к сердцу? Сразу помогать кинулся! И с боевиками дрался, и по сети шастал…

– Может, ему мисс Таня понравилась? – невинно предположил Чарльз.

– Ха! – возглас Джейн был до краев наполнен сарказмом, – Настолько, чтобы ради нее жизнью рисковать? Где вы видели в наши дни таких романтиков?

– Я, например, – невозмутимо заметил Чарльз, – Я же рискую жизнью ради вас.

– Ну, вы… Ради меня… – Джейн смутилась.

– Дорогая, у вас мания преследования, – Чарльз покровительственно улыбнулся, – сперва несчастный фокусник, потом мистер Залесский. Вам следует научиться доверию.

– Я никому не верю, – воинственно заявила Джейн.

– В том и беда.

– Почему я должна доверять какому-то Кшисю?

– Не Кшисю, а мне, ведь это я его нанял. Вам придется довериться мне: моим планам, моим действиям, моему выбору. Довериться и принять последствия, какие бы они ни были.

– С другими последствия всегда бывали ужасные, – пожаловалась Джейн.

– Знаю, – Чарльз обнял ее за плечи и притянул к себе. Она покорно положила голову ему на грудь. – Поэтому и прошу. Мы не сможем жить, постоянно в чем-то подозревая друг друга. Я вам верю. Верю, что план, который созрел в вашей очаровательной головке, совершенно гениален и решит все проблемы. Попробуйте и вы поверить мне. Вам ведь хочется, правда?

Впервые Джейн была благодарна Таньке. Появившаяся на пороге одноклассница избавила ее от необходимости отвечать.

– Тебе что больше нравится? Жмеринский завод надувных игрушек или Ханты-Мансийская чучельная мастерская? – спросила Танька, не поднимая глаз от листа бумаги.

Сразу позабыв о душевных терзаниях, Джейн задумалась.

– Ханты-Мансийск, наверное, лучше. У них и связь плохая, и народ не шибко образованный. Дай-ка я спецификацию гляну, – забрав распечатку у Таньки из рук, она направилась обратно в кабинет.

– Может посвятишь нас в свой план? – терпеливо прождав десять минут, пока Джейн изучала характеристики сибирского чучельного гиганта, Танька, наконец, не выдержала.

– Да, да, конечно, – заторопилась Джейн. Отложив в сторону очки, она заговорила лекторским тоном, наслаждаясь вниманием своей немногочисленной аудитории. – Надеюсь, все знают, что такое электронный аукцион? Для тех, кто не знает, поясняю. Подлежащее продаже предприятие отправляет свои характеристики в Интернет и назначает аукцион. Покупатели участвуют в торгах через сеть, не выходя из своих офисов. Правда, обычно они сперва посылают кого-нибудь осмотреть объект вживую, но бывают и такие рисковые, что верят спецификации «на слово». Особенно иностранцы.

– Непуганые еще, – кивнула Танька.

– Теперь самое главное, – бросив на одноклассницу недовольный взгляд, – все зависит от тебя, Татьяна. Если ты сможешь сделать, что нужно, мы спасем свои драгоценные шкурки, а заодно и всю отечественную экономику от владычества мафиозного картеля.

– Слушаю вас с превеликим вниманием, о мать-командирша, – почтительно сложив руки, поклонилась рыжая.

– Не до шуточек сейчас! Ты электронный аукцион подделать можешь?

– Как это?

– А так! Чтобы вроде прошел аукцион, на котором Ханты-Мансийская фигня пойдет за сумасшедшую сумму. Участвовать в нем должны только ключевые предприятия картеля, смотри, тут у них две российские фирмы, итальянский банк и французская компания. Кто выиграет, совершенно неважно, главное, чтобы ни один эксперт не усомнился, что аукцион действительно был. И тогда, как только

– Цепная реакция, – прошептал Чарльз, – Должен признать, дорогая, вы действительно финансовый гений. Фея банков!

– На нас у мафиозей точно бабок не останется! Боевикам тоже платить надо, нынче из любви к искусству только маньяки мокрушничают! – восторженно возопила Танька и тут же задумалась, уткнувшись носом в монитор, – А что? И ничего особенного! Немножко не мой профиль, но вполне реально. Только я еще и вступительный взнос за участие в аукционе подниму, чтобы всем мафиозникам повеселее стало.

– Сделаешь? – уточнила Джейн.

– Запросто! – щелкнула пальцами Танька, – И никакая зараза ни в жисть не докажет, что подделка!

– Хорошо, тогда принимайтесь за дело, – распорядился Чарльз, поднимаясь, – А вы, Джейн, пакуйте вещи, мы все немедленно уезжаем.

– Зачем? – удивилась Джейн.

– Затем, что все-таки есть один способ доказать поддельность аукциона.

– Какой это? – агрессивно ощетинилась Танька, готовая сражаться за свою профессиональную честь.

– Выбить признание из программистки, – ответил Чарльз.

Глава 36

Серый ягуар прятался за купой деревьев, а его пассажиры безнадежно взирали на дорогу.

– Признаться, я надеялся, что они убрались, – вздохнул Чарльз, скрещивая руки на руле и упираясь в них лбом.

– Настырные, гады, – эхом прозвучал вздох Джейн.

– Вернемся обратно? – предложила Танька.

– Нельзя. Не держи мафию за идиотов, к ним поступит требование на оплату, и они моментально догадаются, кто им удружил. Надо исчезнуть хотя бы дней на пять, чтобы банкротство раскрутилось как следует.

– Но не станут же они хватать нас прямо в поместье?

– Так-таки и не станут? Если речь идет о миллиардах?

– Да, при таких суммах даже с Биг Бена достанут.

Салон машины огласился четырьмя дружными вздохами и четыре пары глаз вновь уставились на перегородивший дорогу здоровенный черный джип с объединенной русско-итальянской мафиозной командой.

– Другая дорога есть? – снова попыталась найти выход Танька.

– Есть, – кивнул Кшись, – Но там тоже джипы, я же рассказывал.

– А если просто дать по скоростям и проскочить?

– Догонят, – покачал головой Чарльз, – Или проследят, что в нашей ситуации одно и тоже. Уходить надо чисто, не оставляя следов. Вот если бы их задержать хоть минут на десять, тогда еще был бы шанс.

Шипящие звуки славянской речи заставили Чарльза оглянуться. С непривычным для поляка пылом Кшись что-то объяснял в мобильник, а Джейн и Танька слушали его, затаив дыхание. Вот Кшись закончил и дамы дружно издали ликующий визг.

– Кшисик, ты гений, гений! – торжествующе вопила Танька.

– Кажется, я единственный, кто не способен разделить вашу радость, – слегка обиженно заметил Чарльз, – Мне объяснят, в чем дело, или это национальная тайна?

– Сейчас все сам увидишь! Заводи мотор, будут тебе твои десять минут, а то и больше!

И действительно, он увидел! По подъездной дороге двигалась цепочка славянских рабочих. Каждый из сборщиков клубники держал на плече какое-нибудь сельскохозяйственное орудие, причем у всех орудий просматривались три общих свойства: они были длинные, тяжелые и острые. Цепочка выползла за ворота, и мерно печатая шаг, промаршировала по шоссе в сторону черного джипа. Можно было разглядеть как измаявшиеся скукой наблюдатели приникли к стеклам своей машины, завороженные монотонно тянущейся мимо живой лентой.

Вдруг строй сломался! В мгновение ока джип оказался в плотном окружении, со всех сторон на него были направлены разнообразные инструменты крестьянского труда. Несколько самых наглых цапок заглядывали в открытые окна и упирались в ошеломленные физиономии водителя и пассажиров. Чарльз нажал на газ, и ягуар вихрем пронесся в сторону Лондона. Вслед ему неслась невразумительная многоязычная брань.

– Они не сговорятся? – обеспокоено спросил Чарльз, поглядывая в зеркальце заднего вида на черный жучок машины в кольце маленьких человеческих фигурок.

– Чехи? С русскими? Никогда в жизни! Знаешь, как чехи не любят русских?! – радостно рассмеялась Джейн.

– А как же мисс Таня? Что-то во время погрома винных погребов я не заметил особой неприязни.

– Красивые, умные и сексуальные рыжие бестии не имеют национальности! – с достоинством заявила Танька, – Но за чехов вы не волнуйтесь, ребята справятся, разве что китаец подведет.

– Китаец? Какой китаец? – не отрывая глаз от серого полотна шоссе рассеянно поинтересовался Чарльз, – Среди моих рабочих нет ни одного китайца.

– Странно, а мне показалось… – Танька даже растерялась, – Да нет же, я определенно видела во главе колонны китайца с граблями!

– А вьетнамец на верблюде шел замыкающим, – съязвила Джейн, – Отстань со своими глюками, лучше скажите, где мы отсиживаться будем?

Мимо замелькали пригороды Лондона, и Чарльз сбросил скорость:

– В летнем домике одного моего приятеля. О нем мало кто знает, там нас ни за что не станут искать. Да и добраться туда нелегко.

– Нельзя ли поконкретнее? – потребовала Джейн.

– Нельзя, – твердо заявил Чарльз, – Просто приучайтесь доверять моим решениям.

– И долго вы намерены таким манером мне мозги пудрить? – зловеще прищурилась Джейн.

Чарльз выжал сцепление, ягуар словно подпрыгнул и на безумной скорости помчался по улице. Только ремень безопасности удержал Джейн от полета сквозь ветровое стекло.

– Погоня? Где? – завертела головой она.

Не отвечая, Чарльз швырнул визжащую протекторами машину в поворот, отчаянно лавируя, пронесся через запруженную машинами магистраль и остановился… у книжного магазина. Судорожным рывком расстегнув ремень, Чарльз выскочил из автомобиля и скрылся за раздвижной дверью.

– Чего это он? – ошеломленно спросила Танька.

Джейн недоумевающе пожала плечами. Отсутствовал Чарльз недолго. Уже совершено не торопясь, он уселся за руль и положил на колени жены квадратный сверток.

– Это мне? Можно открыть?

Все так же молча Чарльз кивнул. Оберточная бумага треснула под нетерпеливыми пальцами любопытной Джейн и на свет божий появилась книга в яркой глянцевой обложке.

– Словарь английских идиом, – не веря своим глазам прочитала Джейн, – Ты нас всех чуть не угробил для того, чтобы купить словарь английских идиом?

– Прошу заметить, самый лучший словарь, – подчеркнул Чарльз, вписывая ягуар в сплошной транспортный поток, – Может теперь вы займетесь его изучением и перестанете ставить меня в тупик загадочными русскими фразами.

На заднем сидении зашлась от хохота Танька. Джейн смущенно покрутила книжку и опустила ее в сумку.

– Ну… хоть скажите, укрытие, в которое мы едем, оно трудно доступное? – взмолилась она.

– Не то слово, дорогая, не то слово!

Глава 37

Крохотный катерок взлетал на гигантских волнах, островок казался всего лишь далекой точкой на горизонте. Джейн скорчилась на дне, прячась от ледяных брызг.

Крутая волна ударила в днище, и хмурые небеса стремительно надвинулись. Джейн отчаянно взвизгнула, когда юркая струйка воды скользнула за ворот и нестерпимо холодной нитью протянулась по спине. Шерстяной свитер все больше набирал влаги, Джейн начало знобить. Танька перевесилась через борт, корчась в сухих спазмах. Свой завтрак она отправила рыбам еще в начале путешествия и теперь ее мучительно выворачивало наизнанку.

– У меня скоро внутренность с наружностью местами поменяются, – пробормотала она в перерыве между приступами.

– Сейчас еще дождь пойдет, – предрек Кшись, помогая ей снова усесться на скамью.

Словно в ответ на его пророчество Таньке на нос обрушилась первая тяжелая капля дождя.

– Смотри, что ты наделал! – взвизгнула Танька, – Раньше помалкивал, и все было в порядке, а теперь разговорился на мою голову! – она попыталась стукнуть Кшися, но ей помешал новый приступ тошноты. Сочувственно вздохнув, Кшись придержал ее за плечи.

Косые струи посыпались сверху и шторм усилился. Волны перехлестывали через борт. На четвереньках Джейн подобралась поближе к Чарльзу и вгляделась в завесу дождя. Островок приближался, но медленно, очень медленно. Джейн подобрала ноги и съежилась на скамье, охватив колени руками. Становилось все холоднее, порывы ветра швыряли пригоршни ледяной воды, мокрая одежда липла к телу. Постепенно Джейн впала в полузабытье, она словно распалась на две части. Та половинка, которая была леди Джейн Чедуик, с ее бурным прошлым и не менее бурным настоящим, ускользнула далеко-далеко, в несуществующий сказочный мир, полный яркого солнца, горящих каминов, раскаленных батарей центрального отопления, пушистых полотенец и огромных чашек чая. На скамье катера осталось поскуливающее от холода, насмерть замерзшее безымянное существо, единственной реальностью которого были ветер, дождь, темное море, серое небо и встающая на дыбы палуба. И так длилось века…

Вдруг существо почувствовало, что в его мире что-то изменилось. Мерный гул мотора сбился, потом толчок и катер остановился, покачиваясь на волнах. Темная громада острова нависла над ними.

– Почему мы еще живы? – вяло изумилась Танька.

– Вот и я удивляюсь, – подтвердил Кшись, – На такой скорлупе, в такую погоду, и такое расстояние… Его лордство – профессионал! – Кшись с уважением поглядел на Чарльза.

Чарльз благодарно кивнул и повернулся к Джейн.

– Дорогая, приехали, вылезай. Доберемся до хижины, там согреемся.

Джейн глядела на него отсутствующим взглядом. Чарльз подхватил ее под мышки, помогая подняться. Существо почувствовало рядом что-то живое и теплое и невольно потянулось навстречу. Неожиданно для Чарльза Джейн закинула руки ему на шею, прильнула и положила голову на плечо. Чарльз замер. Его губы невольно коснулись мокрых, пахнущих морем волос жены, он чувствовал, как она вся дрожит под пропитанным влагой свитером. Прилив желания захлестнул его. Ему было плевать на холод, усталость, качку и зрителей. Он хотел эту женщину, свою жену, хотел сейчас, немедленно: вытащить из одежды, прикоснуться к ледяной коже и согреть. Его рука стиснула мокрую шерсть ее свитера… Он невольно усмехнулся – жена в его объятиях едва слышно хлюпала. Все-таки придется ее сначала высушить, а уж потом…

Боль в онемевших ногах прогнала забытье, существо благополучно сгинуло и Джейн Чедуик снова вернулась в свое тело. И обнаружила, что стоит, прижавшись к мужу, спрятавшись в его объятиях. Cмутившись, она высвободилась.

– Ну мы идем, или как? Я скоро помру от холода, – нетерпеливо поинтересовалась с берега Танька.

Чарльз крепко потер ладонью лицо, вздохнул и перелез через борт. Потом помог Джейн и повел всю компанию наверх по скальной тропе. Дождь уменьшился, но не прекратился, сверху сыпалась занудная морось.

– Когда этот кошмар закончится, поеду отдыхать в Армению, – раздраженно пробурчала Танька, подскальзываясь на мокрой траве, – там даже в советские времена воду на два часа в сутки давали.

– Тогда лучше сразу в Сахару, на марш-бросок через пустыню положена только питьевая норма, – не оборачиваясь, сказал Чарльз.

– С ума сойти! – съязвила рыжая, – Слышь, Женька, не прошло и полгода, а твой муж начал реагировать на наши шутки!

– А, так вот что это было… – глубокомысленно кивнул Чарльз.

Танька подозрительно уставилась ему в спину, но данная часть тела не позволяла понять, издевается Чедуик или нет.

Наконец они добрались до вершины тропы и вылезли на крохотное, плоское как стол плато. Голую скалу оживляли лишь редкие пучки травы и торчащая точно посредине бревенчатая хижина.

– Я думала твой приятель маринист, море-волны рисует, а он похоже абстракционист! – восхитилась Танька, – Треуглист!

– То пани напрасно, – укорил Кшись, – Треугольный дом… В этом что-то есть! И колер такой веселенький – оранжевый!

– Да хоть круглый, хоть голубой! – взорвалась Джейн, – Там сухо, там тепло, а вы стоите как неживые! Бегом, критики хреновы!

Она помчалась к дому и отчаянно затрясла угловатую синюю ручку на изумрудно-зеленой треугольной двери. Дверь не поддавалась. Джейн сперва чуть не заплакала от разочарования, а потом разъярилась. Если эта пестрая дрянь не откроется сама, она вскроет ее зубами! Сзади подскочил запыхавшийся Чарльз, покопался в карманах и вытащил обычную отельную пластиковую карточку. Он всунул карточку в прорезь, три раза повернул ручку, и медленно, и плавно, словно замковые ворота, треугольник двери опустился внутрь. Протопав через него, замерзшая компания ввалилась в дом. Чарльз впустил немного света, отодвинув с окон угольно-черные треугольные ставни.

– Помогите мне, тут только спуск механизированный, – попросил он Кшися, берясь за край двери. Натужно пыхтя они подняли дверь с пола и водрузили на место. Плотно подогнанный деревянный треугольник словно отрезал все звуки внешнего мира.

– Ты уверен, что твой дружок нормальный? – оглядевшись, спросила Танька у Чарльза, – Чего он тут наворотил? Треугольная печка, вокруг нее две треугольные комнаты и одна треугольная кухня, стол треугольный, шкафчики, табуретки… Может его в младенчестве об три угла подряд стукнули и с тех пор у него пунктик такой, чтобы все было треугольным? Кстати, почему кровати простые?

– Он пытался спать в треугольной кровати, но, говорит, шея затекает, пришлось поставить обычные, – ответил Чарльз, возясь с замком громадного кухонного ларя, а вернее ярко-розового треугольника, стоявшего на кухне и, наверное, бывшего кухонным ларем.

– Хватит дизайн обсуждать! – возмутилась Джейн, – У меня уже сил нет, меня трясет всю! Топите немедленно это треугольное! – Джейн ткнула пальцем в покрытую разноцветными треугольниками печку.

– Дров нет! – охнул Чарльз, глядя отчаянными глазами в пустые

Почти рыча от бешенства и мучительного холода, та огляделась.

– Не позволю себя заморозить! Что там, инструменты? – толчком ноги она направила Чарльзу фиолетовую кухонную табуретку, – Пили!

– Дорогая, это мебель Майка! – Чарльз был шокирован.

– Пусть пришлет мне счет, – неумолимо заявила Джейн.

Не дожидаясь конца дискуссии Кшись выволок из ящика долото и пилу и принялся раскурочивать табуретку. Джейн и Танька следили за ним жаждущими глазами. Джейн колотило все сильнее, зубы начали выбивать дробь.

– Нет, я так не доживу! И без того воспаление легких обеспечено! Надо снять мокрую одежду! – заявила Джейн и потянула с бедер дубовые от соленой воды джинсы.

– Дорогая, что ты делаешь! Я… Мы… Кшись… – испуганно забормотал Чарльз.

– Мне плевать! – глухо послышалось из-под ворота свитера. Мгновение и Джейн осталась только в коричневом кружевном лифчике и трусиках французского кроя: закрытых, от талии до бедер, но при этом полупрозрачных.

– Сэр, у вас очень красивая жена, – галантно заметил Кшись и деликатно отвел глаза.

Танька окинула его возмущенным взглядом и немедленно вылезла из штанов. Теперь посреди безумного треугольного дома стояли две полуобнаженные женщины в элегантном, но насквозь мокром нижнем белье.

– И подруга жены тоже весьма хороша, – одобрил Кшись, доламывая табуретку и принимаясь запихивать куски в печь.

– У Майка где-то были одеяла, – смущенно сказал Чарльз и отправился обследовать шкафы. На дне одного обнаружилась стопка тонких шерстяных одеял и с помощью Танькиной булавки и броши Джейн дамам удалось соорудить вполне пристойные, хотя и несколько громоздкие одеяния. Зато печная заслонка немедленно украсилась сохнущими предметами дамского обихода.

Впрочем, мужчины тоже продержались недолго. Под волнами расходящегося от печи тепла их свитера начали парить и пришлось тоже облачиться в одеяла. Сейчас они напоминали римлян-оригиналов, любителей тог в крупную шотландскую клетку.

– Ой, как есть хочется, – мечтательно протянула раскрасневшаяся от огня Танька.

– Есть хлеб, чай, джем и консервы. Продукты придется экономить, нам здесь неделю сидеть, – виновато развел руками Чарльз. – Я и так забрал все, что было в магазинчике.

– Вы бы в Лондоне, чем словари скупать, лучше продуктами запаслись, – отчитала его Джейн.

– Ничего, вместо бифштекса будешь грызть гранит науки, – хихикнула Танька.

– В ларе я видел луковицу и две картофелины, – выступил примирителем Кшись.

– Великолепно! – Джейн тут же сменила гнев на милость, – Будем варить суп по-студенчески.

– Как это? – заинтересовался Чарльз.

– Темнота необразованная! И чему вас в ваших Европах учат! – свысока бросила Танька, наполняя кастрюлю водой, – Берешь все что есть под рукой… консервную банку можно оставить, она не слишком питательная, – в кастрюлю полетели сардины, с другой стороны Джейн подкинула нарезанный лук и картошку, – Ставишь на огонь, помешиваешь, даешь закипеть… А потом быстро-быстро орудуешь ложкой, пока соседи тебя не опередили!

Некоторое время не было слышно ничего кроме сосредоточенного стука ложек. Наконец, когда Кшись последним, исполненным сожаления движением поскреб по дну котелка, воцарилась сытая тишина.

– Все хорошее когда-нибудь кончается, – философски заметил он, облизывая ложку.

– Ничего, и так было немало, – выражение лица у Чарльза было благостным.

Танька удовлетворенно вздохнула и протянула руки к огню.

– Как спать будем? – сквозь зевок спросила Джейн.

– Миледи и милорд могут занять ту комнату, пани Таня – эту, а я свою кровать на кухню утащу, – предложил Кшись.

Джейн смущенно глянула на Чарльза. Физиономия у мужа была совершенно каменной. Краем глаза поймав Танькин любопытствующий взгляд, Джейн поджала губы. «В игры играете, государи мои, – негодующе подумала она, – Хотите посмотреть, как я отреагирую? Ладно, я тоже могу поиграть!»

– Замечательно! Действительно, очень удобно! – с преувеличенным энтузиазмом заявила она и плотно завернувшись в одеяло, направилась к двери. На пороге она обернулась, бросила на Чарльза призывный взгляд и томно протянула, – Ну что же ты, дорогой, я жду!

Сохраняя невозмутимость Чарльз последовал за ней.

Глава 38

Не нарушая молчания, они расселись по своим кроватям. Джейн демонстративно куталась в одеяло. Первым не выдержал Чарльз.

– Последняя выходка была обязательной? – ядовито поинтересовался он.

– Вы могли бы и не подчеркивать свою победу столь явно, – парировала Джейн.

– Насколько я понимаю, мадам сожалеет о недавней слабости и намерена вернуться к прежним официальным отношениям? Как угодно, желание леди – закон для джентльмена, но вам придется смириться с моим присутствием в вашей спальне. Я бы ушел на кухню к мистеру Залесскому, но тогда придется с ним объясняться. Вряд ли вы сами захотите посвящать абсолютно чужого человека в особенности наших отношений?

В дверь тихонько постучали.

– Если хотите чаю, или еще чего, поторопитесь, я сейчас загашу огонь, а то как бы пожара не было, – послышался голос Кшися.

– Хотите чаю? – примирительно спросил Чарльз. Глупую ссору на пустом месте следовало немедленно прекратить, в их положении скандал был совершенно излишним.

– Хочу! – все еще воинственно заявила Джейн.

Две чашки крутого кипятка и обернутое вокруг туловище одеяло оказались для Чарльза непосильной нагрузкой. Мелкими семенящими шажками он вернулся в комнату и попытался подойти к Джейн, держа руки с чашками на отлете и одновременно недоверчиво поглядывая на путающийся в ногах край одеяла. И конечно, немедленно наступил на этот самый край. С трудом сохранив равновесие Чарльз выпрямился, раздраженно передернул плечами, поставил чашки на столик у дверей и принялся разматывать свое одеяние. Оставшись в одних плавках, он облегченно вздохнул, забросил одеяло на кровать и уже привычным широким шагом направился к жене.

– Пожалуйста, Джейн, не будем ссориться, – попросил он, глядя на нее поверх парящего чая, – гарантирую, что сегодня я буду твердо держать себя в руках и соблюду приличия. Вам не о чем беспокоиться.

Новая волна обиды прилила к сердцу Джейн. Мужчины! Всегда только о себе! Ему даже в голову не приходит задуматься, а способна ли сама Джейн держать себя в руках! Она вперилась ненавидящим взглядом в мускулистую спину мужа, повернувшегося за своей чашкой. Конечно, ему легко соблюдать приличия, наверняка она выглядит ужасно после их морского путешествия. Невольным движением Джейн пригладила волосы, почувствовала, как они затвердели от соли и расстроилась еще больше. Она отвернулась к стене, пытаясь скрыть подступившие к глазам слезы.

Чарльз забрался на свою кровать и уселся там по-турецки, баюкая в ладонях чашку. Джейн заставила себя посмотреть на него и тут же натолкнулась на ответный взгляд в упор. Она тут же снова уставилась в стенку.

– Как вы думаете, у нас получится? Мы избавимся от мафии? – прервала она молчание.

Она старалась говорить ровно и спокойно, но голос невольно дрогнул.

– Надеюсь, что

В комнате воцарилась тишина, только сквозь тонкую стену было слышно, как по-соседству болтаю и хихикают Танька и Кшись. Джейн невольно позавидовала им. Еще недавно, когда сидящий напротив мужчина был для нее всего лишь «второй договаривающейся стороной» она умела также безмятежно смеяться. Но не теперь.

– Когда все закончится, вы снова уедете в Москву? – на сей раз Чарльз внимательно рассматривал стену, словно открыл в ней ранее незамеченные и чрезвычайно интересные особенности.

– Конечно, – пожала плечами Джейн, – здесь мне делать нечего!

– Где угодно найдется занятие, было бы желание, – осторожно, старательно подбирая слова, начал Чарльз и тут же смущенно смолк, сообразив насколько двусмысленной получилась фраза. Теперь уже они оба принялись изучать стены. Повисло тягостное молчание.

Джейн мучительно подыскивала слова, которые могли бы разрушить звенящую напряжением тишину, но внезапно пересохшее горло не позволило ей выдавить ни звука. Неловкость стала совершенно невыносимой, когда из-за стены вдруг послышался тихий стон.

Ошибиться было невозможно. Всего в двух случаях женская грудь способна исторгнуть такой трепетный, исполненный экстатического восторга звук: когда мужская рука раскрывает перед избранницей маленькую бархатную коробочку, в глубине которой чистым бриллиантовым огнем сияет нечто необыкновенное, восхитительно прекрасное; или, когда мужская рука добирается до особенно чувствительного местечка. Вряд ли все их долгое опасное путешествие Кшись таскал за собой футляр с драгоценностями, так что первый вариант можно смело отбросить. Оставалось…

А за стеной времени не теряли. Восторженный стон повторился.

– Да, да, – послышался Танькин страстный шепот, – Ну что же ты, давай! Дальше, дальше!

Жалобно зазвенели пружины кровати.

– Еще, еще! – уже почти кричала Танька, – О да, вот так!

Кровь бросилась Джейн в лицо. Она старалась ни в коем случае не смотреть на мужа. Джейн всегда считала себя современной, в меру циничной женщиной, снисходительно относящейся к чужим шалостям, но такое! Одноклассница совсем стыд потеряла! Впрочем, его у нее никогда и не было.

Тем временем кровать в соседней комнате начала мерно поскрипывать. Поскрипывания участились, стали резче, вскоре кровать уже ритмично бухала в стену. Тоненькая перегородка тряслась и выгибалась, прямо на голову Чарльза посыпалась мелкая древесная пыль. Чарльз заметался по своей постели, стремясь увернуться от настырно атакующей стены и осыпающейся штукатурки. Джейн не выдержала:

– Перебирайтесь ко мне, там находиться невозможно.

Не заставляя просить себя дважды, Чарльз перескочил к ней. Демонстративно тщательно упаковавшись в одеяло, Джейн отодвинулась к дальнему краю.

– Как только они закончат, я немедленно уйду, – не глядя на жену пробормотал Чарльз. Джейн не ответила. Активность в соседней комнате не стихала.

– Однако! – с невольным уважением сказал Чарльз, посматривая на колышущуюся перегородку. К скрипу и стуку присоединились тихие вскрики. Джейн облизнула сухие губы. Перед ее мысленным взором плясали самые разнообразные сцены, одна разнузданней другой. Дыхание Чарльза участилась. И тут громкий восторженный крик взвился к небесам, откровенно сообщая всему миру о переполняющем Таньку счастье.

Отчаянным рывком Чарльз повернулся к жене.

– Джейн, я ведь не железный, – моляще прошептал он.

– Я не подам на тебя в суд, – смущенно пробормотала она в ответ.

Он притянул ее к себе, покрывая поцелуями лоб, щеки, губы, влажные волосы. Он потянул одеяло, но Джейн недаром так старательно куталась, одеяло не поддавалось. Зарычав от бешенства, Чарльз рванул у ворота и сдавшись его напору, одеяло, наконец, распахнулось, открывая шею и грудь. Чарльз накрыл ладонями груди жены. Под его прикосновением Джейн выгнулась дугой и тихонько застонала. Сдерживая снедавшее его нетерпение, Чарльз выкопал жену из одеяла и теперь она сидела перед ним полностью обнаженная. Прохладный воздух остывающей комнаты холодил кожу, а горячие прикосновения мужа заставляли Джейн извиваться от возбуждения. Испуганная стайка посторонних мыслей метнулась вон, одни лишь чувства господствовали сейчас.

Они отчаянно прижимались другу к другу, и больше всего хотелось слиться в одно, словно они были половинками, такими… неполными, такими… недостаточными, и только вместе, только вместе… Джейн обхватила Чарльз за плечи, сжала изо всех сил в смутной надежде, что вот сейчас она просто просочится внутрь его, да там и останется. С ним. В нем. Джейн уже чуть не плакала от острой, мучительной невозможности еще хоть минуту, хоть секунду оставаться одной, когда он резким сильным движением соединил их тела, превращая их в одно существо. Сильное, цельное, завершенное…

Вскрикнув, Джейн вцепилась в спинку кровати. Каждый толчок вызывал из глубин ее тела мучительно-сладостную волну. Волна поднималась все выше, выше, Джейн жалобно постанывала и отчаянно металась. Волна взметнулась… Чарльз глухо вскрикнул, содрогнулся и поник, прижимаясь лицом к шее жены.

Схлынуло. Отпустило. И тела их уже не были одним, общим телом. Но ощущение этого единства почему-то осталось.

Таньке почудился некий странный звук. Она оторвала глаза от экрана ноутбука, где маленький, забавный, но страшно обаятельный человечек выпутывался из очередной передряги, и прислушалась. Звук повторился, приобрел размеренность. Стремясь понять, что это такое Танька даже прекратила прыгать на кровати и подбадривать Кшися восторженными возгласами. Звук явно шел из-за стены, из комнаты Джейн и Чарльза и походил на… так и есть: стоны, женские. И еще кровать скрипит. «Сейчас развалится…» – мимоходом подумала Танька.

Однако!

Танька покрутила головой, сама не понимая, чего в ее чувствах больше: одобрения или негодования. Вот парочка мазуриков! Одноклассница-то какова, мозги компостировала: фиктивный брак, фиктивный брак! Слышу, какой он у вас фиктивный! Скорее эффективный!

Стоны за стеной стали громче, блаженство в них сливалось со страданием. Танька покраснела и невольно исподтишка глянула на Кшися. Тот пока ничего не замечал, он увлеченно рулил мышкой, проводя лодочку с героем через речную стремнину. В первый раз Танька пожалела, что не поставила на свой мини-компьютер звуковую карту. Ну, раз ноутбук не помощник, будем озвучивать сами.

– Ты гениальный программист, Кшись! – прочувственно сказала Танька.

В этот момент Кшись как раз вывел человечка на берег, да там его пока и оставил. На такой комплемент следовало отреагировать.

– Спасибо! – не менее прочувственно ответил он, гордо поглядывая на свое компьютерное детище, нетерпеливо переминающееся на берегу реки в ожидании хозяйского знака, – Такое особенно приятно услышать от пани – высококвалифицированной женщины и очаровательного специалиста. То есть наоборот, очаровательной женщины и… – обычно невозмутимый Кшись смутился.

– Нет, я серьезно, – не обращая внимания, продолжала Танька, добавив в голос громкости и энтузиазма, – Я как увидела саму программу, так и застонала от восторга! Великолепное решение! А сценарий игры! Здесь есть

Скромно потупив глаза, Кшись кивнул.

– Потрясающе! – восхитилась Танька. Парочка за стеной окончательно распоясалась, и Танька уже почти кричала, пытаясь их заглушить, – Рисунок какой, краски! Но главное – герой! Надо быть очень опытным психологом, чтобы создать подобного героя. Он будет иметь огромный успех, станет всеобщим любимцем!

– Почему пани кричит? – неожиданно спокойно оборвал ее Кшись.

Танька подавилась собственной восторженной речью и возмущенно уставилась на Кшися. Под таким градом комплиментов нормальному мужику положено размякнуть и ничего не видеть, не слышать, и не соображать, а этот…

В наступившей тишине Кшись насторожился, прислушался и, конечно, тут же понял, что происходит у соседей. Тяжко вздохнув, он укоризненно поглядел на Таньку. Почувствовав легкий укол совести, та перешла к обороне:

– Мне правда игра понравилась! На ней можно заработать миллионы!

В возбуждении от открывшихся перспектив она потрясла пальцем у Кшися перед носом. Вдруг, совершенно неожиданно для нее, Кшись поймал мечущуюся перед ним руку и поцеловал в ладонь. Его пушистые усы пощекотали кожу. Танька смущенно высвободилась и спрятала руку под одеяло, словно Кшись мог ее похитить.

Они помолчали, вслушиваясь в движение за стеной. Там явно шли по нарастающей. Танька внезапно почувствовала, как в ней пробуждается желание. Она облизнула пересохшие губы и нервно откашлялась.

– Когда это все закончится я могу свести тебя с нужными людьми, они помогут с реализацией.

– Когда что закончится? – шепнул ей на ухо Кшись.

Она и не заметила, как он подсел поближе и теперь его рука медленно скользила по ее шее.

«Надо бы возмутиться», – вяло подумала Танька, но ласкающая рука принялась поглаживать ей затылок. Она тихо вздохнула, прижалась к его ладони. Из-за стены послышался восторженный вскрик и наступила тишина. Огонь возбуждения прокатился по Танькиной коже, она почувствовала, как напрягся Кшись.

– Танечка… – моляще прошептал он.

Она обернулась и прямо поглядела ему в глаза.

– Ну наконец-то, – восторженно воскликнул поляк и потянул Танькино одеяло к себе. Плотная клетчатая ткань соскользнула, обнажая Таньку до пояса. Крепко сжав ей грудь, Кшись впился в ее губы долгим поцелуем и опрокинул девушку на постель.

На экране позабытого компьютера громадная анаконда методично заглатывала маленького забавного человечка. Человечек печально дрыгал ногами и, кажется, верещал. У него еще был крохотный шанс на спасение, но не было хозяйской руки, способной взять мышь и отдать нужный приказ. Хозяйские руки были заняты совсем другим делом.

За стеной лежащая в изнеможении Джейн с трудом приподняла голову и прислушалась. Из соседней комнаты снова слышались стоны пойманной жертвы. Вот и перегородка заходила ходуном.

– На второй круг пошли, – прокомментировал Чарльз, высовывая голову из-под одеяла.

– Ну, а мы чего же? – лукаво спросила Джейн и провела кончиком ногтя мужу по груди.

Они дружно нырнули под одеяло. Крохотный треугольный домик на безымянном островке у берегов Британии наполнился дружным скрипом кроватей.

Глава 39

Над домом непризнанного гения Майкла Петерсона витали сны. Сны у всех были разные. Чарльзу снился марш-бросок по раскаленной пустыне. Силы поддерживал только вид далекого оазиса, миражом маячившего на горизонте. Вот оазис все ближе, ближе, вот уже задыхающиеся от долгого бега солдаты валятся на живот у воды, приникая пересохшими ртами к звонкой струе. На лицах расцветают блаженные улыбки, слышен смех, вспыхивают разговоры… Идиллию прерывает появление толстого наглого араба, который прижимает к губам мегафон и противным сорванным голосом орет на разных языках: «Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Выходите с поднятыми руками!»

Джейн снилось начало обычного рабочего дня в родном банке. Вот она выходит из автомобиля, поднимается в свой кабинет, включает компьютер… И вдруг неприятное предчувствие заставляет ее подойти к окну. Громадные машины с бешено ревущими моторами охватывают здание банка плотным кольцом. Из них выходят рэкетиры, затянутые в черную кожу и пулеметные ленты, и налоговые инспектора в нарукавниках и с пистолетами. Самый наглый, толстый и противный инспектор подносит к губам мегафон и мерзопакосно верещит почему-то на русском и английском: «Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Выходите с поднятыми руками!»

Громадная толпа хакеров с окровавленными клыками и жуткими когтями гоняла Таньку по запутанному лабиринту, требуя у нее секрет ее последней защитной программы. Им удалось загнать ее в тупик и тогда громадный жирный хакерюга с вурдалачьей мордой проорал ей в лицо: «Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Выходите с поднятыми руками!» Она, правда, не поняла, откуда ей следует выходить, ведь они и так были на улице.

Дремлющий Кшись с крайне неприятным чувством наблюдал как в дом к герою его игры ломятся какие-то незапрограммированные типы, дико кричащие на разные голоса: «Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Выходите с поднятыми руками!»

Все четверо вынырнули из сна на одном и том же неприятном месте. Вокруг стояла тишина, лишь слышно было как по крыше барабанит дождь. Раздался дружный облегченный вздох, и тут…

«Повторяю, сопротивление бесполезно, мы знаем, что вас всего четверо! Немедленно сдавайтесь и вам гарантируют приличное обращение!» – грянуло невдалеке. Чарльз вскочил, встал боком у окна, слегка сдвинул ставню.

– Такая великолепная ночь и такое пакостное пробуждение, – расстроено протянул он. Джейн молча пихнула его в бок и тоже глянула в щелочку. На волнах вокруг острова болталось с десяток катеров, заполненных вооруженными людьми. Похоже, посудины были напичканы оружием, даже издалека Джейн заметила тупое рыло пулемета (а может, какой другой стреляющей заразы). На носу самого большого катера в гордой позе завоевателя стоял некто приземистый и толстенький. Вот он картинно вскинул к губам мегафон и закричал, явно упиваясь величием своей роли: «Вам дается пятнадцать минут на раздумье, в случае неповиновения мы открываем огонь!»

На ходу натягивая свитер Чарльз бросился к двери. Навстречу ему уже бежал полуодетый Кшись.

– Что делать будем? – дружно спросили они друг друга.

– Их слишком много, они нас массой задавят. И удрать некуда, мы как на ладони! Надо же, как вляпались! – губы Кшися кривила досадливая гримаса.

– Но как они узнали, что мы тут? – Джейн обвиняюще глядела на Чарльза, тот лишь недоуменно пожал плечами.

– Повяжут нас сейчас как снопики! Накрылся хитроумный план! – вздохнула Танька.

– Вообще-то, можно потянуть время, ведь с каждой минутой операция сама собой идет к завершению, – предложил Чарльз, – Если продержимся достаточно долго, озлобленные кредиторы начнут искать наших друзей и как знать, быть может найдут?

– Как продержаться? – поинтересовался Кшись. Чем отчаяннее становилась ситуация, тем больше общался с миром невозмутимый поляк. – Оружие в поместье оставили! Рогаток наделаем и будем жеваной бумагой отстреливаться? – Кшись даже начал

– Правильно оставили. Против этих… двух пистолетов все равно мало, а британской полиции не нравятся вооруженные люди на улицах. У Майкла есть какая-то автоматическая система защиты. Он ее поставил, чтобы отбиваться от назойливых поклонников, – поспешил объяснить Чарльз.

– И часто на него поклонники нападают? – невольно заинтересовалась Джейн.

– За пять лет еще ни разу. Но система содержится в исправности. Правда, я не знаю, что она собой представляет. Зато знаю, как включать.

– Ну что, шановны пани? – спросил Кшись, – Сдаемся без боя, тогда хоть бить не станут, или потреплем им нервы?

– Обязательно потреплем! – отозвалась от окна Танька, – Женька, ты знаешь, кто там на катере в мегафон гавкает? Кто тот страшный мафиозный гений, который нам житья не дает? Кто тот мрачный «дон» русской мафии, который…

– У тебя словесный понос на почве испуга? – перебила ее Джейн, – Кто там такой, говори быстрее!

– Темное воплощение злодейства – наш Фердадой!

– Что-о-о!? – Джейн в изнеможении опустилась на табурет, – И все это время нам надоедал Фердадой!? Киллеров подсылал, банк мой подставил – Фердадой!?

– Стоп, Джейн! – перебил ее Чарльз, – Введи и нас, пожалуйста, в курс дела. Кто такой Фердадой? Это имя?

– Прозвище, – ответила Танька, – Звать его Фердинанд Козодоев. Вот и получился – Фердадой.

– И откуда вы его знаете?

– Ну… мы с ним одном классе учились, – тяжко вздохнула Джейн, – Ну… и еще… В общем, этот тот самый, которого «спутником не облетишь». За которого меня мама замуж выдавала, а я в Москву смылась.

– Серьезно? – оживилась Танька, – За Фердадоя? Ой, Женька, а я и не знала, что у тебя в жизни такое горе было!

– Вам не кажется, милые дамы, что ваш бывший класс как-то очень сильно расползся по Европе? – вкрадчиво поинтересовался Кшись.

– Нет, все логично, – покачала головой Танька, – Мы с Женькой в детстве объединялись только для одного дела – начистить ряху Фердадою. Раз мы сейчас действуем вместе, значит, и Фердадой должен объявиться.

– Но какая скотина, а? Сколько крови всем попортил? – взорвалась Джейн, – Убью гада!

– Не обольщайтесь! – осадил ее Чарльз, – Скорее он нас убьет. Не знаю, каким ваш Фердадой был в детстве, но сейчас он предводитель полусотни вооруженных боевиков.

– Тем более надо ему задать! Чтобы не зазнавался! Давай, включай свою систему! – воинственно потребовала Джейн.

Танька согласно закивала. Мужчины переглянулись, тяжко вздохнули и дружно пожали плечами. Чарльз отодвинул украшавший стенку треугольный щиток. Под ним открылись две громадные красные кнопки. Еще раз обведя всю компанию вопросительным взглядом, он нажал на левую. На первый взгляд ничего не произошло.

– Пошли к окну, посмотрим, – предложила Танька.

Они расположились у кухонного окна и дружно уставились на часы. Стрелки отщелкивали последние секунды отведенного им времени.

– Ваше время истекло, немедленно сдавайтесь! Выходите с поднятыми руками! – затявкал мегафон. Не дождавшись ответа главарь мафии наполеоновским жестом указал своим людям на островок. Катера взревели моторами, подрулили к скале и на берег принялись выпрыгивать до зубов вооруженные боевики. С оружием на изготовку мафиози потянулись вверх по тропинкам. Вот они уже прошли треть дороги, вот уже на середине…

– Не работает система, – меланхолично заключила Танька, – Сейчас нам амба будет.

И в эту минуту земля разверзлась под ногами атакующих, и взбиравшаяся по одной из тропок плотная группка мафиози ухнула в неведомые глубины. Земля тут же снова сомкнулась над их головами. Глазам зрителя предстала лишь девственно чистая скала.

– Чего это было? – изумленно потрясла головой Танька.

Противник тоже пребывал в замешательстве. Поднимавшиеся по другим тропам боевики остановились. Видно было как они совещаются. Наконец, от одной из групп отделилось несколько человек и бегом помчались вниз. Вскоре они уже обследовали место исчезновения своих товарищей. Видимо, что-то обнаружили, потому что долго возились, снова бегали к катерам и вернулись с двумя здоровенными ломами. Зацепили край тяжеленной крышки, дружно навалились… и из-под земли полезли сконфуженные боевики.

– Яма, с автоматически захлопывающейся крышкой, – констатировал Кшись, – Не оригинально, но действенно.

– Остреньких колышков внизу нету? – с кровожадной надеждой спросила Джейн.

– Ну что вы, моя дорогая, Майкл готовил ловушку на поклонников, а не на преступников. И вообще, кол – это негуманно! – добропорядочно заявил Чарльз, хотя в голосе его явно проскальзывали нотки сожаления.

Тем временем порядок движения противника восстановился. Спасательный отряд вернулся к своим и, ощетинившись автоматами, солдаты мафии двинулись вперед. И тут же вторая группа тоже исчезла под землей. Жители домика с интересом пронаблюдали за ходом следующей операции по добыванию боевиков из-под земли. Когда спасители и спасенные закончили суетиться, обнаружилось, что и третья группа провалилась.

Наконец, все три отряда снова были на поверхности. Перестроившись цепочкой они опять пошли на штурм. И тут же голова первой цепочки ухнула в следующую ловушку. Товарищи бросились им на помощь и тоже исчезли, похоже, новая яма полностью перекрывала тропу. Опасаясь, что и на их дороге поджидает сюрприз, вторая группа в полном составе попыталась отступить. Старая, уже привычная яма еще раз гостеприимно распахнула им свои объятия. На скальной тропе остался лишь испугано переминающийся посреди дороги третий отряд, не решающийся ступить ни назад, ни вперед. От катеров спешило подкрепление с альпинистским снаряжением.

– Это надолго, – уверенно заявил Чарльз, – Давайте пока позавтракаем, у нас есть хлеб и банка джема.

– Хозяйственный у тебя мужик, – прищелкнула языком Танька, – Мне бы такого.

Кшись бросил на нее обиженный взгляд и засуетился, нарезая хлеб и художественно раскладывая его по тарелкам. Танька и Джейн довольно переглянулись и уселись к столу, наблюдая домовитую возню мужчин.

– Есть что-то неправильное в происходящем, – сказала Танька, задумчиво надкусывая бутерброд, – В двух шагах – жаждущие нашей крови бандюги, оружия у нас нет, вокруг ни одной дружественной души, на помощь никто не придет. Мы сидим посреди острова, совершенно беспомощные и беззащитные – завтракаем!

– Не хочешь – не ешь, – пожала плечами Джейн.

– Я не к тому, – Танька поторопилась стянуть еще бутерброд. – Мне почему-то ни капельки не страшно, хотя любая нормальная баба в такой ситуации должна истошно верещать от ужаса. Только не надо комментариев по поводу моей нормальности: во-первых – пошлятина, а во-вторых, я и без вас знаю, что психическая!

– Я тебя понимаю, – согласилась с ней Джейн, – У меня тоже такое чувство, как будто… – она прищелкнула пальцами, подбирая слова, – будто мы чего-то недоделали, вроде как ритуал не выполнили.

– Может немножко побьемся в истерике? – предложила Танька, – Или упадем в обморок?

Джейн с сомнением поглядела на не слишком чистый пол.

– Если надумали, давайте прямо сейчас, поскольку наши гости уже здесь, – предложил Чарльз.

Действительно над плато показались сперва головы, а

– Интересно, а наверху, у твоего дружка что-нибудь припасено? – спросила Джейн.

Ответить Чарльз не успел, поскольку вокруг всего домика распахнулся глубокий ров, поглощая наиболее ретивых мафиози. Остальные застыли, балансируя на краю плато.

– Теперь я понимаю, куда делось наследство его деда, – вздохнул Чарльз, – Майкл его просто-напросто закопал.

– Ребята, смех смехом, а ведь когда они до нас доберутся, злые будут, как собаки. Какие меры примем? – предложила Танька.

– Какие меры пани желает? – осведомился Кшись.

– Не знаю я, какие! В конце концов, кто здесь мужчина – я или ты? Ты!? Тогда думай и побыстрее, а то вон они скамейки с катеров поднимают, сейчас мостки строить начнут!

Категорический тон ее слов требовал от бедняги Кшися немедленных действий. Он огляделся раз, другой, словно надеялся, что нужные идеи развешаны по стенам домика, почесал в затылке… Как правило, сие магическое действие стимулирует мыслительные процессы у славянских мужчин. Кшись Залесский не стал исключением.

– Милорду известно, зачем вторая кнопка? – поинтересовался он у Чарльза.

Все дружно повернулись к панели управления ловушками. Действительно, кроме уже задействованной кнопки на них круглым красным глазом пялилась еще одна – неизвестная.

– Понятия не имею, – пожал плечами Чарльз.

– Нажимайте, – решительно скомандовал Кшись.

– А если… – засомневался Чарльз.

– Хуже не будет, они уже и так полпути прошли.

Действительно, противник времени не терял. Штурмовики разделились на три отряда: один выявлял ловушки, второй вытаскивал экспериментаторов наверх, а третий прокладывал мостик над распахнутой пастью очередного рва. Работа у мафии спорилась.

Чарльз оценил темпы атакующих и уже не колеблясь надавил на вторую кнопку. Домик наполнился истошным скрипом, потом стены… зашевелились, пошли волнами, вскипели, панели разъехались в стороны, домик словно перестраивался и, наконец, изумленным взорам предстали многочисленные углубления. В каждом без проблем мог встать человек.

– Сюрприз за сюрпризом, – присвистнул Кшись, – Это ему зачем?

– Скрываться от самых упорных фанов, которые через ловушки прорвутся.

– Да здесь можно не только прятаться, но и перепрятываться! – почти возмутился Кшись, – Я думаю, милорд, что ваш приятель – самый обыкновенный маньяк, он здесь трупы замуровывать собирался!

По лицу Чарльза было видно, что он изрядно смущен. Предположение Кшися показалось ему вполне правдоподобным.

– Не все ли нам равно? Давайте по норкам быстрее, а то наши приятели уже скоро дверь ломать начнут. Чур, я сюда! – заявила Танька, забираясь в приглянувшееся укрытие.

– Располагайтесь, а я пока оставлю небольшое приветствие для панов из мафии, – заявил разбушевавшийся Кшись, ставя на огонь полный котелок воды.

– Тут внутри тоже кнопки, можно закрыться, – сказала Джейн, залезая в свою щелку, – Хорошо иметь в друзьях настоящего сумасшедшего!

Чарльз и Кшись закрепили котелок с кипятком и тоже кинулись прятаться. Дверь содрогнулась от первого тяжелого удара.

– Смотри ты, какие вежливые бандюги пошли! Стучатся! – пробурчала Джейн. Она нажала кнопку и все двери медленно поползли на место, отрезая их от мира. Вокруг воцарилась темнота, слышны были только приглушенные удары в дверь. Мафия просилась в гости.

Глава 40

Ожидание выматывало душу, но Джейн вовсе не хотела, чтобы оно закончилось. Ощущение было как на приеме у дантиста: сидишь в очереди – изводишься, а как примутся за твой бедный зуб – так чувствуешь, что лучше бы еще подождал.

Отчетливый грохот и сразу за ним – дикий крик, известили Джейн, что успеха достигли все. Мафия прорвалась внутрь, но вода в ловушке не успела остыть и «горячо» поприветствовала нападающих. Судя по дробному топоту, мафиози рассыпались по комнатам.

– Нэту! – изумленно прокричал обладатель сильного кавказского акцента, – Савсэм нэту!

– Чушь не городи! – паникера властно оборвали. Джейн испуганно вздрогнула: похоже, мафиози с командирским голосом стоял прямо рядом с ее укрытием, – Не улетели же они. Здесь где-то, прячутся! Эй, немедленно выходите, а то хуже будет! – и тут же Джейн услышала, как он тихонько добавил, – Хотя куда уж хуже!

Послышался грохот переворачиваемой мебели – мафия искала беглецов. Потом повисла недолгая, выжидающая тишина, снова сменившаяся топотом, на сей раз суетливым, и в воцарившемся почтительном молчании было слышно, как пол скрипит под тяжелыми уверенными шагами.

– Ку-ку, Красные Шапочки, – зловеще-напевно протянул полузнакомый голос, – пришел Страшный Серый Волк! – и уже другим, безапеляционно-приказным тоном, – Чего встали, олухи, ищите!

Недавно властный, а сейчас испуганно-извиняющийся голос начал торопливо пояснять, что они искали, вот только что искали, но дом пуст, никого нет…

– Боги, за что вы послали мне таких идиотов! – печально вздохнул главарь, – Почему я все должен решать сам!? Стены простучите, придурки, здесь должны быть укрытия!

Вдохновленные начальством мафиози вновь разлетелись по домику, теперь Джейн со всех сторон окружал мелкий перестук, словно она вдруг очутилась в сосновом бору. Уверенные шаги тем временем неторопливо прохаживались туда-сюда – шаг в шаг сопровождаемые заискивающе суетящимися шажочками.

Радостные возгласы, грохот, возня, а затем истошный боевой визг, обиженный крик:

– Кусается, стерва!

Джейн поняла, что противник добрался до Таньки. Но она даже не успела как следует распереживаться по этому поводу, поскольку в дверь ее укрытия слегка постучали. Послышался торжествующая ругань и тут же Джейн резко отпрянула – в сантиметре от ее лица в стену вонзился лом. С той стороны поднажали, доска крякнула и вылетела. В образовавшуюся щель хлынул поток света, Джейн зажмурилась.

Несмело приоткрыв один глаз, она обнаружила громадный горбатый нос, с любопытством заглядывающий в ее убежище. Потом нос исчез, сменившись не менее любопытным глазом. До Джейн донеслось удовлетворенное бурчание, и вторая доска тоже вылетела, открывая всю фигуру кряжистого кавказца.

– Когда стучишься, следует подождать ответа, – нравоучительно заметила Джейн, – вдруг женщина неодета, конфуз может выйти.

Сосредоточено наморщив лоб, кавказец несколько секунд осмысливал свежую информацию, а потом выдал совершенно неожиданное заключение:

– Будэш кусаться – убью! – сообщил он Джейн и выдернул ее наружу.

Зрелище, открывшееся глазам Джейн, не радовало. Прямо-таки огорчало зрелище. Посреди комнаты, крепко схваченная за локти двумя громилами, стояла задушевная врагиня Танька, а напротив нее, щерясь с детства памятной пакостной улыбочкой, возвышался Фердадой. Из-за жирной спины босса мафии, блестя очками, выглядывал великий жрец и полномочный представитель богини Мокоши – Юрик Мокошкин! Вокруг одноклассников толпились мрачные фигуры в камуфляже, мелькали вороненые дула разнообразных орудий смертоубийства.

– А Чарльз еще сомневался, что он мафиозо! – пожаловалась Таньке Джейн, кивая на Мокошкина. Она тяжко вздохнула, – Эх, вырождается русская мафия!

– Вот и вторая наша птичка! – с преувеличенной радостью приветствовал Джейн Фердадой, – Не успела к компании присоединиться, а уже и клювик раскрыла! Тем лучше, ласточка, побеседуем, расскажешь, кто из одноклассников нынче где, чем живут, чем дышат.

Крепкая рука кавказца присоединила

– Вижу, вы, девочки, устроились неплохо. Надо же, такие были сопливые малявки, тощие, уродливые, меня как твоя мамашка в зятья заманивала, так веришь, с души воротило! – Фердадой выжидательно уставился Джейн в лицо, но не дождавшись никакой реакции, досадливо прищелкнул языком, – Зато теперь – другое дело! Надежда банков! Английская леди! Графиня, банкирша! Рад, искренне рад! И горд! – главарь удовлетворенно покивал. Его круглое розовое личико прямо источало маслянистое счастье. Он склонил лысеющую голову к плечу и лукаво протянул, – Но признайтесь, я, пожалуй, всех переплюнул. Вон какие молодцы у меня под началом! Какими делами я ворочаю! Скажите честно, не ожидали, что именно я стою за вашими проблемами? Не ожидали, правда?

– Чего там не ожидали! – злобно пробурчала Танька, – Все наши, как ты говоришь «проблемы» – такой идиотизм, такая бредятина, что без тебя тут обойтись не могло!

– А уж когда мы услышали твой нежный голосок, все сомнения растаяли как снег под лучами солнца, – подхватила Джейн, – Вот точно таким голоском наш Фердадойчик в детстве учителям ябедничал, если кто из ребят напроказит! – доверительно сообщила Джейн держащему ее кавказцу.

– Чэго дэлал? – обалдело переспросило дитя гор.

– Стучал! – Джейн перешла на доступный собеседнику язык, – Прямо как дятел – стук-постук! Как какая интересная заварушка в классе, Фердадойчик полные штанишки с перепугу накладывал и бегом начальству стучать! Директор им очень гордился, говорил, смена растет! Вы им тоже гордитесь?

Из-за покрасневшего от гнева Фердадоя выкатился возмущенный Мокошкин.

– Неправда! – тоненько выкрикнул он, – Шеф в детстве не был трусом! И ябедой не был! Он… он!.. Он хулиганом был, вот!

– Точно! – глубокомысленно покивала Танька, – Мелкой шпаной был, мелкой шпаной остался!

– Молча-ать! – разъяренным бизоном взревел Фердадой, – Всем молча-ать! – он ожог гневным взглядом верного соратника. Мокошкин тихонько растворился в толпе. Фердадой на секунду прикрыл глаза, пытаясь справиться с бешенством.

– Вы, воробушки мои, меня не злите, я злиться не могу, это для здоровья вредно, – ласково сообщил он, – а здоровье мне дороже всего, я большую каку могу сделать тем, кто его, родимое, подрывает. Давайте будем взаимно вежливы!

– Хиба ж я против культуры? – удивилась Танька.

– Коли так, – оживился Фердадой, – скажи мне, канареечка моя, где информация?

Всей фигурой Танька изобразила крайнее изумление и непонимание. Фердадой вздохнул и возвел глаза к небесам с выражением иссякающего терпения.

– Сеня, голуба моя, выдь к нам! – позвал он. Толпа дрогнула, но никто не появился. Шеф гневно воззрился на подчиненных. Попавшие под огонь его взгляда передние ряды принялись неловко переминаться, брожение пошло вглубь, докатилось до последних и покатилось обратно. Людская волна выбросила на берег худосочного юношу в такой же камуфляжной форме, что и остальные мафиози, но с физиономией, испещренной многоцветием синяков. Богатству синячной палитры мог позавидовать сам владелец треугольного дома: иссиня-черный мягко перетекал в фиолетовый и лиловый, изумрудно-зеленый нежно сливался с желтым и лишь ярко-красный нос выделялся диссонирующей нотой.

– Сенечка, племяш мой двоюродный, – представил юношу Фердадой, – Убил бы, но ведь родная кровь! Сенечка, скажи дядюшке, только как на духу скажи, а то душу вытрясу… Сенечка поднял на дядюшку исполненные безнадежности глаза, – Вот эту тетеньку ты за молоденькую принял и нам в работу сосватать хотел?

– Какая я тебе тетенька, жиропа лысая! – возмутилась Танька и тут же сдавленно охнула – охранник прихватил ее сзади за шею.

Удовлетворенно кивнув, Фердадой снова повернулся к племяннику.

– Вот эту, – убито кивнул Сенечка, – а она блокнот у меня сперла и адрес электронки сперла… Только она тогда вроде как не тетенька, а девушка была… – он глянул на дядю и осекся.

– Погоди, погоди, – неожиданно оживилась Джейн, – Коваленко, это что, и есть твой хахаль из поезда!?

– Угу, – угрюмо кивнула Танька.

– Ты что, мать моя, совсем сбрендила? Ну всякого я от тебя ожидала, но такого!.. Извращенка несчастная!

– А чего? – спросила Танька подозрительно оглядывая Сенечку.

– Где твои глаза-то были? Думаешь, он из вежливости к тебе не приставал? Да ты посмотри на него, он же голубой! Он же такой голубой, что аж по краям фиолетовый!

– Думаешь? – усомнилась Танька.

– Точно тебе говорю! Мальчик цвета ультрамарин!

Коллеги с любопытством уставились на Сенечку. Бедняга запунцовел и смущенно переступил с ноги на ногу.

– Всэгда знал, что-то с ним нэ то! – шепнул соседу охранник. Одноклассницы переглянулись и тихонько хихикнули.

На лице дядюшки Фердадоя проявилось даже некоторое сочувствие к несчастному Сенечки:

– Ох, девочки, и до чего же вы на язык бойкие, – он укоризненно покачал головой, – Обижаете мальчугана ни за что! С ориентацией у него все в порядке, уж я-то знаю!

Танька подтолкнула Джейн локтем:

– Слышь, он знает, – громогласным шепотом поделилась она с подругой, – представляешь, родной дядя предложил и отказ получил! Оттуда и знает!

– Бедненький Фердадойчик! Надо же, какое разочарование! – запечалилась Джейн, – Сенечка, а может согласишься? С родным-то дядей, по-семейному, так сказать?

Любопытные взгляды как по команде переместились на шефа.

– Остроумные у меня одноклассницы, – с ненавистью процедил Фердадой, – Говорливые. Ничего, синички мои, вы у меня еще почирикаете. Не здесь. В мой катер обеих! – скомандовал он.

– Шеф, с ними еще два мужика было, – из-за широкой спины Фердадоя несмело выглянул Мокошкин.

– А зачем нам мужики? – деланно удивился Фердадой, – Что бы наши птички о нас, беднягах, не думали, мужики нам без надобности, пусть себе остаются.

Джейн недоверчиво уставилась на Фердадоя. Нет, так сильно им повезти не могло. Фердадой, конечно, полный идиот, но ведь не дурак же! Хотя… Может быть здесь, в окружении своих людей, ему просто в голову не приходит, что два человека окажутся для него опасными. Черт, если так, то у них есть шанс!

Сильный тычок в спину бросил Джейн к двери. Крепко держа под локти, охранники вывели ее наружу. Таньку потащили следом. Рядышком солидно шагал Фердадой. Семеня и подпрыгивая, Мокошкин держался за левым плечом шефа.

Джейн сощурилась от яркого света и остановилась. Навстречу им шагали два совершенно одинаковых шкафообразных типа. Натужно пыхтя, типы волокли нечто тяжелое, опутанное множеством проводов.

– Давайте, курочки мои, пошевеливайтесь, ножками, ножками, – поторопил их Фердадой, – Жорики сами о ваших петушках позаботятся.

Понять происходящее было не сложно.

– Бомба! Чарли, бомба! – дикий крик Джейн сорвалась с утеса усталую стаю чаек. Жесткая, пахнущая дешевым мылом, дорогим одеколоном и чесноком ладонь запечатала ей рот. Джейн отчаянно взбрыкнула, молотя ногами и руками, но тут же вознеслась в воздух, поднятая непреодолимой силой. Ей скрутили руки и дальнейший путь к морю она проделала зажатая под потной подмышкой конвоира. Рядом в руках другой парочки билась Танька.

Падать на дно катера было больно. Таньке

До рези в глазах Джейн всматривалась в сбегающую к берегу тропинку. Вот наверху островка появились две плотные мужские фигуру и стремительно бросились вниз. На бешенной скорости катер помчался прочь от острова.

Тяжелый ледяной ком свернулся у Джейн в груди. Ком наваливался на сердце, отпускал, снова наваливался. Горло затягивала пленка, перекрывала воздух, мешала дышать.

– Не надо! Пожалуйста, не надо! Господи, ну пожалуйста, ну не надо! – тихонько прошелестел у нее за спиной Танькин голос.

Джейн не обернулась. Она не видела и не чувствовала ничего: ни холодных брызг, ни порывов ледяного ветра, ни боли в прокушенной губе. Не отрываясь, она глядела на стремительно удаляющийся скалистый берег. Островок стал для нее центром мира, вселенной, на его шершавых камнях стояло мироздание.

Крутая волна ударила в борт, над островком, там, где еще недавно стоял безумный треугольный дом, медленно и беззвучно расцветал яростный оранжевый цветок. Потом донесся гул, словно хлопнули огромным листом картона и цветок опал, рассыпался.

А потом в личной вселенной Джейн просто-напросто отключили свет. Наверное, за неуплату.

Глава 41

Нет совершенства в этом мире, и даже у окутывающего тебя уютного одеяла мрака и пустоты, обязательно окажется мокрый край! И лежать он будет точнехонько на твоей морде! Джейн замотала головой, пытаясь стряхнуть влажную тряпку, но чьи-то руки упорно придерживали ее. В досаде Джейн попыталась приоткрыть глаза и очнулась. Ласковый мрак беспамятства растаял, сменившись беспощадным белым светом неоновой трубки.

– Больница, что ли? – хрипло пробормотала Джейн, оглядывая голые беленые стены и сверкающий фаянсом и никелем «гигиенический уголок».

– Кой черт больница – тюряга мафиозная! – ответил раздраженный голос и по лицу Джейн снова прошлась влажная тряпка, – Очухалась наконец?

Джейн раздраженно оттолкнула Танькину руку и резко села. И тут же беспощадные воспоминания обрушились на нее. Чарльза больше не было! Ничего не было! Ни его серьезных глаз, в которых всегда пряталась смешинка, ни ироничной гримасы губ, ни ласковых рук! Умный, сильный Чарльз, озабоченный смыслом загадочных русских выражений и пытавшийся научить Джейн доверию! Первый за долгие годы мужчина, подставивший свои плечи под груз ее забот! Единственный, кто дал Джейн возможность спрятаться за широкой мужской спиной, почувствовать себя защищенной! Ее муж Чарльз мертв!

«Ну вот, – сказало ее одиночество, по-хозяйски располагаясь в душе Джейн, – вот я и вернулось. Думала от меня сбежать? Не выйдет! Твой англичанин – ошибка, третий лишний, а на самом деле есть только ты и я, мы двое. Пока ты жива, я всегда буду с тобой».

«Нет, не будешь! – яростно воскликнула Джейн, – И Чарльз не был ошибкой, он был лучшим, что случилось в моей поганой жизни! Ты рано радуешься! Если для того, чтобы не было тебя, должно не быть меня, значит я не буду – быть!»

Склонившаяся над одноклассницей Танька в испуге отпрянула, видя, как заострились черты лица Джейн, как блеск уходил из ее глаз, оставляя мертвую зелень пожухшей листвы.

– Ну чего ты, чего, – забормотала Танька, пытаясь заставить Джейн подняться с голого бетонного пола, – не дури, Женька! Нам сейчас собраться надо! Мозги напрячь!

Джейн равнодушно пожала плечами:

– Зачем?

Танька аж подавилась фразой. Она гневно хрюкнула, затрясла головой и, наконец, пропихнув застрявшее слово через перехваченное возмущением горло, возопила:

– Что значит «зачем?» Ты хоть соображаешь, где мы? Мы на базе международной мафии! И нас сюда не на кофе с мороженным пригласили! Мы бы вообще уже жмуриками по волнам плыли, если бы они не надеялись свои бабки с нас вытрясти!

– Пускай, – безразлично обронила Джейн.

– Чего «пускай», кого куда пускать? – заверещала взбешенная Танька. Отчаявшись поднять Джейн с холодного пола, она сама плюхнулась рядом на колени и лихорадочно зашептала Джейн в ухо, – Держаться надо, Женька! Мы с тобой живы, пока не отдали им чего они хотят! Ничего не говорить, ни в чем не сознаваться! Со мной понятно, от меня они свою информацию обратно потребуют и официальное признание в подделке аукциона. Фиг им, облезут! А у тебя, небось, твой банк выкачивать начнут. Не вздумай подписывать, сразу в расход пойдешь!

– Подпишу, и пойду в расход, – голос Джейн наполнился бесконечной усталостью, она и впрямь готова была сделать что угодно, лишь бы ее оставили в покое, дали сосредоточиться на своем горе, а еще лучше – подарили этот покой навсегда.

– Ты че, сбрендила совсем? – осведомилась Танька, основательно встряхивая Джейн за плечи, – Себя погубить хочешь, и меня заодно?

– Просто жить больше не хочу, – тон Джейн оставался спокойным и невозмутимым, словно она сообщала подруге, что больше не хочет чаю.

– Я всегда знала, что ты слабачка, только корчишь из себя крутую! – обвиняющий палец Таньки уперся Джейн в грудь, – Я, если ты заметила, тоже только что любимого мужика потеряла, но не валяюсь, задрав лапки кверху и умоляя первого встречного гангстера меня добить!

– Ты знала Кшися всего два дня, – слабо возразила Джейн, но Танька была неумолима:

– В таких делах срок не имеет значения! Ты со своим Чарльзем тоже не провела полжизни в любви и согласии! И вообще, странная манера чтить память погибшего мужа, делая максимум полезного его убийцам!

Джейн подняла глаза, похоже, такая мысль ей раньше в голову не приходила. Воодушевленная Танька решила ковать железо пока горячо:

– Очень миленько! Спасибо, дорогой Фердадойчик, что ты моего муженька шлепнул, работал, старался, вот тебе за это в подарочек мой банк! Шнурки ему погладить не хочешь?

– Чарльз непременно бы спросил, что значит «погладить шнурки», – слабо улыбнулась Джейн. Она поднялась, растирая онемевшую спину, огляделась, – Слушай, а где мы?

– Ой, да ты не поверишь, ну типичное еврейское счастье! – затарахтела обрадованная Танька, – База злобной мафии тоже на островке, только не снаружи, а внутри! И представь себе, пятнадцать минут езды от того островка, где мы прятались!

Резкая, мучительная боль полоснула душу при упоминании островка. Маленький скалистый пятачок у берегов Британии, подаривший Джейн столько счастья! Слезы слепили глаза, она прижалась лбом к стене.

– Жень, слышь, Жень, – шепнула из-за спины Танька, – ты-то без сознания валялась, а от меня они свою базу не скрывали, даже с палубы уходить не велели, так в открытую и привезли. Убьют они нас, Женька, как твоего Чарльза…

Словно в подтверждение ее слов, загремел засов, дверь распахнулась и на пороге появились два совершенно квадратных стриженных типа. Один из них прорычал нечто нечленораздельное, отдаленно напоминающее приказ выходить.

Ну и рожи, ох и рожи! Они же не люди, до людей тут как до луны, они всего лишь связующее звено между комодом и бабуином! И эти генетические уроды убили Чарльза! Не-ет, ничего они от нее больше не получат! Она им не дастся! Она отобьется и в очередной раз выживет! Вот когда она выживет, тогда уже ляжет и тихо сдохнет, а сейчас главное – выжить!

Гордо вскинув голову, Джейн направилась к выходу. За ее спиной Танька облегченно вздохнула. Слава богу, Женька успела очухаться до свидания с Фердадойчиком. Одна Танька бы не справилась, а вдвоем они еще поборются!

Периодически подпихивая своих пленниц в спины, помесь обезьяны с мебелью провели их длинным коридором, вырубленным прямо в скале. Мафиози явно не утруждали себя излишними заботами о комфорте, не удосужились даже пригладить скальную поверхность: стены пестрели выступами, а неровный пол заставлял постоянно спотыкаться. Коридор заканчивался глухой металлической стеной. Сарделькообразным пальцем сопровождающий принялся тыкать в кнопки кодового замка.

– Он цифры знает! – тоном смертного изумления пробормотала Танька.

– И правда! – словно в ошеломлении Джейн уставилась на руки конвоира. Ага, три-два-восемь-шесть-один-один. Она тут же безразлично отвернулась и подергала за рукав шкафо-бабуина, – Парниша, а может вы с напарником еще и читать умеете?

Новый неопределенный рык убедил ее, что уж говорить-то сопровождающие точно не обучены. Доведя эту информацию до сведения всех желающих, и получив в ответ очередной тычок в спину, Джейн влетела в дверь. Открывшаяся ей комната представляла собой странную смесь центра управления и светской гостиной. Вдоль одной стены выстроились в ряд сонно гудящие компьютеры, в другую был вделан роскошный, облицованный мрамром камин, в котором уютно потрескивал живой огонь. Вокруг стояли мягкие кресла и столик с напитками. Сейчас кресла оккупировала компания из четырех мужчин.

– Знаешь, чувствую себя клоуном из дореволюционного цирка, – пожаловалась Джейн Таньке.

– Почему именно из дореволюционного?

– А они выбегали на арену с криком «Ба, знакомые все лица!» – последнюю фразу Джейн проорала, заставив сидящих испуганно вздрогнуть. Улыбнувшись, она светским жестом представила Таньке собравшихся и томно просюсюкала, – Танечка, дорогая, наших одноклассников-двоечников Мокошкина и Фердадойчика ты уже знаешь, а это вот сеньор Томмазо Торизи, банкир итальянской мафии. Здравствуйте, сеньор Торизи, ах, нет, мы же договаривались – просто Томмазо… Оказывается, вы тоже здесь!

– Миледи, поверьте мне, миледи, такая женщина как вы, миледи, если бы не интересы дела, миледи… – забормотал итальянец, привставая и полным отчаяния жестом прижимая руки к сердцу.

– Понимаю, понимаю, производственная необходимость прежде всего… – сочувственно покивала Джейн, – Значит, бросив меня в клубе, вы помчались ко мне же домой, чтобы захватить меня в плен?

– Нет, нет, не вас, миледи, – замотал головой сеньор Торизи, – Вашу подругу. Мое руководство направило меня уладить вопрос с русской программисткой, пустившей вирус в наши компьютеры и похитившей бесценную информацию. Нам удалось выяснить, что она проживает в некоем доме, но я понятия не имел, что это ваш дом, миледи! Просто после одной неудачной попытки добраться до воровки…

– Сам ворюга! – негодующе фыркнула Танька.

– …мы решили предпринять вторую. Тут выяснилось, что наши интересы пересеклись с интересами наших дорогих российских компаньонов, – итальянец торжественно поклонился в сторону Фердадоя, – Естественно, мы начали действовать вместе!

– Ага, значит и вы тоже бегали в черном камуфляже по моей гостиной!

– Я? Позвольте, миледи, я человек воспитанный и не позволяю себе являться к даме в дом без приглашения. Для того есть специально обученные люди. Кстати, позвольте выразить вам самые искренние соболезнования в связи с вашим вдовством. Поверьте, я был в полном отчаянии, когда узнал, что мой многоуважаемый компаньон в интересах дела был вынужден лишить вас супруга!

– Не стоит соболезнований, – небрежно отмахнулась Джейн. – Чарльз, любимый, если там ты слышишь меня, пойми и прости!.. Я не слишком высоко ценю брачные узы, во всяком случае гораздо ниже имущества. Вон, Павел может подтвердить. Не так ли, Паша? – она пристально уставилась на четвертого члена компании, красивого, хотя и слегка потасканного, высокого мужчину.

– Точно, – мужчина залпом хватанул коньяк из стоящего перед ним стакана и уставился на Джейн ненавидящим взглядом, – Меркантильной стервой была – жадной сукой осталась!

– Фи, Паоло, как можно так грубо с такой женщиной! – возмутился шокированный итальянец.

– Ничего, он по-родственному, – успокоила его Джейн, – Наши люди, если по-родственному, любую гадость скажут – не поперхнутся. Мы ведь с Пашенькой давно знакомы, как-никак он на моих кровных денежках жениться собирался.

– Ну… – протянула Танька, – Это, значит, твой несостоявшийся жених, – она ткнула пальцем в Фердадоя, – и это тоже, – она указала на Павла, – и симпатичный макаронник, похоже, был не прочь?

Джейн подтверждающе кивнула.

– Прямо какой-то клуб по интересам, – заключила Танька, – членство только для тех, кто Женьку хотел, но не поимел.

– Нехорошие вы, девочки, – осуждающе покачал головой Фердадой. – Нас обижаете, на мужиков своих свежепокойных вам плевать, а они ведь вас спасали. Кстати, почти спасли, ни в жисть мы бы вас на том островке не сыскали, кто бы мог подумать, что вы прямо у нас под боком зачалитесь! К счастью, есть еще на свете нежные девичьи сердца, готовые открыть свое горе понимающему человеку! – видя недоуменные взгляды бывших одноклассниц Фердадой довольно пояснил, – Воблы английские, у которых ты, Женечка, мужика увела. Юрасик наш целый день убил, по парку с ними выгуливался, слушал истории как хорошо им было, пока ты не появилась! Ох и крыли тебя девоньки, ох и крыли, даром что англичанки! – Фердадой восторженно покрутил круглой башкой, – Та, что более тощая даже кровожадным мечтам предалась, как здорово было бы завезти тебя на островок к художнику Майку Петерсону, да там навсегда и оставить. Одна, дескать, беда, Чарльз это местечко тоже прекрасно знает и сможет тебя найти. Молодец, жрец, хорошая работа, качественная! – Фердадой поприветствовал Мокошкина поднятым бокалом.

От начальственной похвалы великий жрец и главный душевед смущенно зарделся.

– Ладно, птички, к делу, хватит выпендриваться, – пухлая лапа Фердадоя слегка пристукнула по столу. – Много вы нам кровушки попортили, денежек наших порастрясли, меня достали крепко, ребятишек моих изобидели, компаньонам в их итальянский борщ наплевали. Пора и ответ держать, воробышки. Начнем с тебя, Танюшенька. Надо, ласточка моя, надо в сознанку идти, насчет подделанного-то аукциона. Так что бери ручку в свои шаловливые программистские лапки и пиши все как на духу! И по-быстрому давай, а то денежек у нас

– Чтой-то я вовсе и не пойму, чего тебе надобно, Фердадойчик, козодойчик ты мой. Аукцион какой-то, информация… Ты меня часом ни с кем не путаешь? – ласково поинтересовалась Танька.

Фердадой тяжко вздохнул:

– Не хотим, значит, быть благоразумными. Ну-ну… Вон та сумочка тебе знакома? – жестом фокусника Фердадой протянул руку и немедленно получил от конвоира сумку – с Танькиным ноутбуком. Когда беззащитный компьютер лег на стол перед жирным главарем, Танька отчаянно вскрикнула и рванулась из рук конвоиров, словно увидела в лапах мафии самое близкое и дорогое существо:

– Не трогай его, ты, жирный полудурок!

– Не трогать? – Фердадой насмешливо вскинул брови и ласкающим движением погладил крышку, – Не буду, раз ты не велишь. Не полезу в него грязными лапами, не прикажу своим мальчикам ломать хитрые пароли, и даже не стану выяснить какую именно информацию ты украла у моих итальянских друзей. Я просто сделаю вот так…

Подхватив сумку за ручку, Фердадой наклонился к камину и с пакостной улыбкой глядя Таньке в лицо, медленно разжал руку. Прибивая фырчащее пламя, компьютер рухнул в огонь.

– Ослик!!! – истошный Танькин вопль взвился к потолку. Отчаянно взбрыкнув ногами, она вырвалась у охранника и метнулась к камину. Горячий воздух дунул ей в лицо. Поскуливая от боли, Танька попыталась подхватить свой ненаглядный компьютер, но не выдержала, отскочила, сунув в рот обожженные пальцы. Не помня себя, она вскочила, отыскивая чем бы подцепить, но навалившийся охранник отшвырнул ее прочь, и она бессильно разрыдалась, сидя на мраморном полу.

– А меня нехорошим человеком называл. Мужиков наших убил, компьютер, дорогую, между прочим вещь, спалил, и еще хамло бескультурное. Сам развалился, аж задница с кресла свисает, а дамам сесть не предложил, – осудила Фердадоя Джейн.

– Да, да, конечно, простите нас, миледи, – суетливо вскочил сеньор Торизи, но тут же увял под грозным взглядом Фердадоя.

– Присядешь, уточка моя, даже приляжешь, вопрос, понравится ли тебе, – зловеще процедил Фердадой, – к тебе ведь тоже претензии имеются. Я, канареечка моя, ни минуточки не сомневаюсь, что вся операция с поддельным аукционом родилась в твоей хитренькой головенке. Как только наша Танечка закончит писать свое признание, ты тоже возьмешь ручечьку в рученьку и подпишешь на свой банк дарственную на Пашеньку…

– Нищая у вас мафия, всего одна ручка на всех, ждать приходится, – перебила его прочувственную речь Джейн, – Ты бы расходы проверил. Можно офис продать, снять поскромнее, тогда и на канцтовары хватит.

– Сука! Заткнись! – стакан виски полетел на пол и, яростно скаля зубы, красавец Павел вскочил на ноги, – Дрянь! Подзаборная шлюха! Второй раз, второй раз! Ты!.. Пакость!

– Тихо, тихо, тихо! Сядь, Пашенька, не бренчи нервишками, несолидно, – властно махнул рукой Фердадой.

Тяжело дышащий Павел еще несколько секунд жег Джейн взглядом, а затем рухнул в кресло и картинно прикрыл глаза холеной рукой.

– Фердинанд, пусть она подпишет, заставь ее, – почти простонал он.

– Похоже повезло тебе, Женька, – сидящая на полу Танька, отерла ладонью мокрую физиономию, хлюпнула носом, – Счастье, что вы не расписались. Жить с таким психованным – самой рехнуться можно!

– Закрой ротик, Танечка, к тебе еще вернемся, – рассеяно обронил Фердадой и вновь сосредоточился на Джейн, – Видишь, совсем ты Пашу изобидела. Сначала с первым предприятием надежды ему заломала, теперь вот такой шикарный план нам порушила. Надо ущерб возмещать, а то ведь Пашенька старался, планчик придумывал…

– Так этот идиотизм ты сочинил? – снова перебила Джейн, – Павел, я тебе сто раз говорила, что бизнесмен из тебя как из слона балерина, лучше оставайся альфонсом. Тоже мне, захват мирового финансового господства, от одного щелчка рухнул!

– Ну все, и мое терпение лопнуло, – сладенькое выражение сползло с лица Фердадоя, он прекратил ерничать и остро глянул Джейн в глаза, – подписывать будешь?

Джейн молча покачала головой. Хотела сказать хоть что-нибудь, но горло неожиданно перехватило, и она поняла, что ей здорово страшно.

– Ты? – Фердадой перевел взгляд на Таньку и увидев тот же отрицательный жест, вздохнул и молча кивнул конвоирам. Те дружно хмыкнули и неожиданно отпустив своих пленниц, развернулись и направились к дверям.

Растирая ноющие кисти, Джейн огляделась. Сейчас, когда ее никто не держит…

Но тут же раздался любезный голос Фердадоя.

– Смена караула, птички мои.

Стальная стена отъехала в сторону и на пороге появились две знакомые мужские фигуры.

– Кажется, вы знакомы, – сказал Фердадой, указывая на белобрысого русского и смуглого итальянца, – Когда Мокошкин их из вашего подвала освободил, они жуткие вещи рассказали. Вроде бы вы, птички, к их мужским достоинствам со всяким острыми и горячими предметами подбирались. Думаю, мальчики, с демонстрации уцелевших достоинств мы и начнем.

– Будет мужской стриптиз? – дрожащим голоском поинтересовалась Танька, отступая перед надвигающимся на нее итальянцем.

– Кончай хохмить, Танька, похоже, они не шутят, – пролепетала Джейн, вжимаясь в стенку. Грубые мужские руки вцепились ей в плечи, потянули, Джейн глянула на гаденькую усмешку белобрысого, переглянулась с Танькой и обе синхронно заорали.

Глава 42

– Ну вот, давно бы так, – облегченно вздохнул Фердадой, – Согласитесь, друзья, женщина, когда ее насилуют, должна кричать и отбиваться, а не шуточки отпускать.

– Да, да, кричать, визжать, умолять, пока не охрипнет, пока не задохнется, пока… – словно в бреду шептал Павел, упоенно глядя на рвущуюся из рук насильника Джейн.

– Фи, Паоло, стыдитесь, – брезгливо прервал его сеньор Торизи, – Если бы не печальная необходимость… Такую женщину как леди Джейн… О, какие ножки… А грудь! Так вот, такую женщину надо на руках носить, а не валить на грязный пол, рвать на ней одежду…

– Пол чистый, – обиделся Фердадой, – И у Таньки ноги не хуже.

Неожиданно итальянский насильник дико вскрикнул, хватаясь за прокушенное плечо и тут же под его ударом истошно завопила Танька. Словно в ответ на ее крик, стальная стена медленно поползла в сторону, и на пороге…

– Здравствуйте, мы к вам с хорошим настроением! Мы представляем канадскую оптовую кампанию. У нашей фирмы юбилей и поэтому сегодня мы предлагаем нашим клиентам совершенно уникальную, можно сказать, неповторимую возможность! – вещая на трех языках одновременно, в зал неторопливой переваливающейся походкой вошел приземистый китаец, обремененный громадным ярко-розовым пакетом. По пятам за ним следовало двое помощников, сгибающихся под тяжестью разноцветных сумок. Вся троица невозмутимо проследовала к камину и остановился перед обалдевшими главарями, – Эксклюзивные товары по смешным ценам! Позвольте продемонстрировать… – пакет шлепнулся на стол.

– Вас кто сюда пустил? – обретя дар речи, взрыкнул Фердадой.

– Перед качеством наших

– Это не настоящий Цептор, – рыжая Танькина голова высунулась из-за плеча, навалившегося на нее насильника.

– Барышня, ну как же не настоящий, – тут же возразил «канадский китаец», невозмутимо разглядывая голый зад лежащего на Таньке амбала. Почувствовав взгляд амбал смущенно заерзал, нервным движением подтянул штаны, прикрывая невинную розовость ягодиц и, наконец, медленно сполз с женщины. Танька одернула юбку и уселась, старательно приглаживая сбившиеся волосы. Оказавшись к ней лицом к лицу торговец радостно заулыбался и принялся объяснять, – Цептор самый настоящий, делается по лицензии. В Польше. Зато разница в цене какая! – отвернувшись от Таньки, он насел на Мокошкина. – Вы знаете, сколько стоит фирменный Цептор?

Не ожидавший вопроса великий жрец судорожно вздрогнул, пошел красными пятнами и устремил испуганно-вопросительный взгляд на начальство. Видимо, поняв, кто тут главный, агент тоже развернулся к троице у камина:

– Но это еще только начало! Если вы берете у нас комплект посуды, то со скидкой в 10 % процентов вы можете приобрести… – из недр пакета вынырнула здоровенная цветная коробка, – замечательный комплект экзотических русских духов «Наши ароматы»! Узнайте, чем пахнет Россия!

– Но мы не душим, в смысле, не надушиваемся, тьфу… как правильно? Духами не пользуемся, вот! – попытался отбиться от торгового напора Павел.

– Ничего, подарите своей девушке! И не говорите мне, что у такого крутого мужика нет девушки! – неумолимо заявил «канадец» и воткнул коробку Павлу в руки.

Павел бросил вороватый взгляд на Джейн, которая сидя на полу, приводила себя в порядок. Ее насильник смирненько стоял рядом, уставившись на торговца завороженным взглядом кролика перед удавом.

– Но и это еще не все! – агент не унимался, – Если вы согласны приобрести у нас посуду и духи, то за половинную стоимость вы сможете получить вот такую потрясающую мягкую игрушку!

– Боже мой, что это? – испуганно охнул сеньор Торизи, глядя на представленное агентом плюшевое создание.

Агент с сомнением поглядел на зажатого в руке монстрика.

– В спецификации посмотри, – краем губ шепнул он помощнику. Тот немедленно нырнул в свой пакет и зашуршал бумажками. В комнате повисло напряженное ожидание. Не отрывая глаз, присутствующие вглядывались в мелькание документов.

– О, нашел, – наконец, заявил помощник, ведя ногтем вдоль списка, – Номер 76 – «Бегемот зеленый с крыльями. Гидроцефал»

– Что, так и написано?

– На, сам посмотри, – второй агент сунул перечень напарнику под нос.

– М-да, действительно. Но ничего, – торговец снова оживился, – зато такая игрушка прекрасно развивает воображение! Подумайте, как удивится подарку ваш ребенок! – и не слушая возражений он сунул бегемота с крыльями в руки итальянцу.

– Но и это еще не все! Девиз нашей фирмы – каждый следующий дешевле! Купив предыдущие товары, вы сможете всего за четверть цены взять вот такой исключительно мощный фен! Производство бывшего военного завода, результат конверсии, плод разрядки международной напряженности! – агент выхватил фен из коробки, – Вслушайтесь в его гудение, поет, просто поет! – комната огласилась ревом взлетающего бомбардировщика. Вручив работающий фен Фердадою, торговец вновь схватился за свой мешок и заорал, перекрикивая гул, – И наконец, самая последняя, самая радостная новость! Только у нас и только сегодня, при условии, конечно, что вы купите все наши товары, вы совершенно бесплатно получаете… получаете… – из глубины пакета вынырнула тупая морда ручного пулемета. Тугая очередь хлестнула по уставленному посудой столу, – Пулю в дыню или руки вверх!

Глава 43

Автоматический пистолет легко и страшно вспорхнул в руку второго «канадца». Два глухих хлопка, и бросившиеся на помощь начальству мальчики рухнули на пол. У обоих ноги были прострелены выше колена. Прежде чем крик вырвался из распахнутых ртов, стрелок сделал один длинный шаг, склонился над в ужасе зажмурившимися жертвами…

– Ну что ты там их уши обследуешь, лучше помоги подняться, – недовольно бросила Джейн.

Чарльз выпрямился, на полу осталось два бесчувственных тела.

– Через сутки очухаются, – отрывисто бросил он напарникам и шагнул к жене.

– Нури, ты сам панов из мафии придержишь, я пани Тане помогу, – осведомился Кшись.

– Конечно, – кивнул китайский канадец, не отводя от сгрудившихся главарей глаз и автомата, – Кстати, фен можно выключить.

Фердадой покорно щелкнул клавишей и в наступившей тишине отчетливо стало слышно Танькино ворчание.

– Нас тут, понимаешь, насилуют-убивают, а они бегемотиками приторговывают. Мы их похоронили, обрыдались все, а у них такой себе маленький бизнес!

– Неужели вы плакали? – восхищенно и недоверчиво воскликнул Чарльз.

– Если бы только! Она вообще самоубиться хотела, – наябедничала вредная Танька.

– Вот еще глупости! – фыркнула Джейн и тут же крепче прижалась к воскресшему мужу.

– Хватит меня отряхивать, я тебе не груша, – неугомонная Танька уже рычала на хлопотавшего возле нее Кшися. – Отвечай немедленно, как вы спаслись, как сюда попали, а главное, что здесь делает этот таксист казахского происхождения?! Он и потом маячил, это его я за китайца приняла, когда ребята с фермы мафиозный джип гоняли.

Мужчины смущенно переглянулись:

– Видите ли, мисс Таня, – Чарльз, наконец, решился, – Дело в том… Нури… Он… Он из московского отделения Интерпола и уже довольно давно следует за нами. Точнее, за Джейн. Это он вызвал полицию, когда мафия в наш дом вломилась. Только вас увезли, мы позволили той парочке гангстеров установить бомбу, а потом Нурик с одной стороны, мы с другой… Позаимствовали их катер и последовали за вами.

– Между прочим, не так это и весело – прождать целую ночь под дождем на голой скале, – склочно пожаловался Нурик, – Хорошо хоть Кшись мне пожрать принес.

– Ты знал, – медленно сказала Танька. – Знал, что он следит за нами, что он интерполовец. И никакой ты не сборщик клубники, и на ферме ты оказался не случайно, ты там Женьку караулил.

– Но мы же не знали… – принялся оправдываться Кшись, – Точнее, мы знали, что банк «Евгения» имеет отношение к международному мафиозному картелю. Когда там начались неприятности и исчезла директрисса, наших людей разослали на поиски леди Джейн. Нас с Нуриком отправили в Лондон. Вы еще ему про кредиторов наговорили! Мы не знали, что и думать, замешаны вы или нет! Вот меня и отправили перехватить вас в поместье. Пойми, нам нужна была информация!

– Значит, ты со мной из-за этого… Из-за информации… – судорожно всхлипнула Танька, – И игрушка компьютерная вовсе не твоя!

И прежде чем Кшись успел ее остановить, она круто повернулась на каблуках и бросилась прочь, мимо Нурика, мимо застывших под прицелом гангстерских главарей…

Никто не ожидал от грузного Фердадоя такой прыти. Миг, и он уже пятится к компьютерной стене, прикрываясь неистово брыкающейся Танькой.

– Сейчас вы дадите мне пистолет, – напряженно процедил Фердадой, – Потом сложите оружие и отойдете от двери. Я и мои партнеры уходим.

– То пан бредит? – как всегда вежливо и невозмутимо поинтересовался Кшись, прицеливаясь в выпирающие из-за Таньки фрагменты Фердадоя. Чтобы прикрыть главаря целиком таких Танек требовалось как минимум три.

– Пан не бредит, – отрезал Фердадой, – Ты, мент, конечно, в меня попадешь, только видишь эту кнопку? – пухлый палец ткнулся в клавиатуру, – Если ты меня подстрелишь, я упаду как раз на нее, и тут же вся информация во всех наших компьютерах здесь, в России, и в Италии будет стерта! С чем тогда на суд пойдешь!?

Интерполовцы в панике переглянулись.

– Подумай, стоит ли ради четырех человек терять возможность ликвидировать организацию? – заметив, что его слова произвели впечатление, Фердадой стал настойчивей, – Давай пистолет и в сторону! Краля твоя пойдет со мной, чтобы ты глупостей не наделал. Не бойся, на берегу мы ее отпустим.

– Вторую сучку тоже забери! – истерично выкрикнул Павел.

– Да, да, будьте любезны, сеньор, учтите и наши интересы, – нервно кивнул сеньор Торизи, – Одной сеньориты программистки, может, знаете ли, на всех не хватить.

– Вы меня что, жрать собрались? – немедленно возмутилась Танька.

– Умолкни, синичка моя. – потребовал Фердадой, – А ты, поляк, давай быстрее. Оружие сюда, рукояткой вперед!

Опустив руку с пистолетом, Кшись медленно двинулся к толстяку. Танька от изумления даже перестала брыкаться.

– Кшись, ты чего? Ты что, согласен? Отправишь меня с этими?..

– А ты как думала? Твой дружок ради тебя все дело нафиг пустит, карьеру себе заломает? Не стоишь ты того, рыжая! – издевательски расхохотавшись, Фердадой протянул руку за оружием.

Улыбка так и осталась у него на губах, когда пистолет Кшися, словно живой, скользнул вдоль Танькиного бока и выплюнул нестерпимо раскаленный кусок металла. Кшись рванул Таньку к себе, она влетела в его объятия, а туша Фердадоя грузно обрушилась на пульт. Экраны разом мигнули и погасли, привычно тихое гудение смолкло.

– Стоит, – прошептал Кшись, поглаживая дрожащие Танькины плечи. – Она – стоит! – но покойник не мог уже его услышать.

– Мужчина не должен ставить женщину выше своего дела, – сказал сеньор Торизи, укоризненно глядя на Кшися.

– Вы не правы! Вот не правы вы! Любовь, одна любовь повелевает миром, и моя высокочтимая богиня – она тоже за любовь! Правильно я говорю? – Юрка Мокошкин подпрыгивал на месте, попеременно преданно заглядывая Кшисю то в глаза, то в дуло пистолета.

– Правильно, правильно. На пол давай, мордой вниз, руки вытянуть! – Нурик опустился на корточки и принялся аккуратно приматывать запястья Мокошкина к тяжелой ножке компьютерной стойки.

– В-все равно я тебя не прощу, ты меня обманул – дробный стук зубов лишил Танькино заявления подобающей торжественности.

– Я не обманывал, это моя игра, – мгновенно вычислив основную причину обиды, ответил Кшись. – Я программист, но работаю на Интерпол.

– Боюсь, уже не работаешь, – тяжко вздохнул Нурик, затягивая последний узел на запястьях жреца. Потом приглашающе похлопал ладонью об пол, предлагая сеньору Торизи прилечь рядом с компаньоном, вытащил вторую веревку и продолжал. – Я, конечно, буду помалкивать, но наши все равно вычислят, что это по твоей милости все доказательства уничтожены.

– Я не мог ею рисковать, – вспыхнул Кшись.

– Да я понимаю… Любовь… Только нам теперь и на суде предъявить нечего. Попробуем, конечно, пришить им похищение и попытку изнасилования, но… – Нурик пожал плечами, – Эх, а могли ведь целый синдикат накрыть. Вы его хоть простите, барышня, а то как же он теперь и без работы, и без вас.

– Насчет прощения я подумаю, – важно заявила Танька, поуютнее устраиваясь у Кшися в объятиях, – а насчет работы… Вытащите из камина мой ноутбук, там ваши доказательства. Ну что вы на меня уставились? Я еще когда в поместье по их сети лазила, заодно прихватывала все архивы какие попадались. Расшифровать их не сложно.

– Так компьютер же в огне, – растерянно пробормотал Нурик.

– Ничего, у нее сумка уникальная. В воде точно не тонет, вроде и в огне не горит, – рассмеялась Джейн, – Так что сидеть тебе, Паша, до глубокой старости.

– Ах ты сука! – однообразно выкрикнул тот, и не обращая внимания на направленный на него пистолет Кшися, бросился на Джейн.

– Вы с ним знакомы, дорогая? – поинтересовался Чарльз, аккуратно укладывая нападающего на пол.

Джейн кивнула:

– Мой бывший. Сделай милость, успокой его как тех, – она махнула рукой в сторону неподвижных тел, – а то он нервный сегодня.

– С удовольствием, – согласился Чарльз, рывком поднимая Павла. Но вместо того, чтобы аккуратно пережать венку за ухом, он вдруг обрушил на соперника мощный апперкот. Хрипя и булькая, Павел сполз к ногам победителя.

Нурик укоризненно покачал головой и принялся прикручивать к стойке третье, бесчувственное тело.

– Чарли, да ты никак ревнуешь! – восхищенно ахнула Джейн.

– Вот еще глупости! – копируя жену, фыркнул Чарльз.

– Ревнуешь! – Джейн забралась к нему под мышку, заставляя обнять себя за плечи, – Кстати, ты ведь Кшися сразу вычислил. И сюда пришел. Как ты затесался в эту компанию профессионалов?

– С каких пор офицер отряда по освобождению заложников считается любителем? – на миг оторвавшись от Таньки, изумился Кшись.

Джейн поглядела на мужа сузившимися глазами:

– Дома поговорим, ассенизатор хренов, – угрожающе пообещала она.

– Если все уже разобрались с личными делами, может, меня послушаете? – кислым тоном заявил Нурик, – У нас как в том анекдоте, две новости, хорошая и плохая. Какую раньше?

– Давай для разнообразия сперва хорошую, – предложила Танька.

– Ладно. Прежде чем идти внутрь мы передали сигнал и сейчас сюда мчатся все спецотряды Интерпола.

– А что у нас плохого? – поинтересовалась Джейн.

– Слышите постукивание? Это местные охранники дверь к нам взламывают. И скорее всего откроют ее раньше, чем прибудет Интерпол.

– Ребята, так вы что, нас не спасли? – охнула Танька, – Нам теперь всем конец?

– Ну зачем же так грустно, – приободрил ее Нурик, – Наши еще могут успеть, да и этими прикроемся, поторгуемся, время потянем, – он кивнул на уже связанных главарей.

– Много с ними наторгуешься, – безнадежно махнула рукой Танька и печально нахохлившись, уселась на диван. Вдруг она радостно вскинулась, словно ей в голову пришла гениальная мысль, – Слушай, Кшись, раз все так плохо, пошли хоть прогуляемся!

– Прогуляемся? Куда? – изумился Кшись, оглядывая замкнутое помещение.

– Вон за тот книжный стеллажик. Вполне укромное местечко. Ты не красней, мы

– Бесстыжая, – возмущенно прошипела ей вслед Джейн.

– Кто первый додумался, тому и уголок, – бросила через плечо Танька, скрываясь за стеллажом.

Обиженная Джейн плюхнулась на диван.

– У вашей подруги бывают на удивление ценные идеи, – ладонь мужа легла ей на шею, потом переместилась на грудь. Разорванный насильником жакет соскользнул, позволяя Чарльзу ласкать ее гладкую кожу. Он наклонился к ней, нежно целуя открывшиеся плечи. Джейн почувствовала, как сладко сжимается грудь.

– Вы с ума сошли, мы же не одни, – глухо простонала она, закидывая голову для поцелуя.

– У дивана очень высокая спинка, а Нури будет джентльменом, – ответил Чарльз, укладывая ее на подушки.

– Буду, буду, – издалека отозвался интерполовец, – завистливым, казахским, но все равно джентльменом.

Но его уже не слушали. Драная юбка упала на пол, и в их ласках была торопливость, и жадность, и постоянная оглядка, и какая-то вороватость. И ясное понимание – они должны успеть, обязательно должны, ведь другого шанса не будет уже никогда! И это сознание единственного, последнего раза, последней ласки заставляли тело Джейн просто деревенеть, но Чарльз был настойчив, и его лицо прижималось к ее упругой груди, пальцы зарывались в волосы, его рот искал ее рот, скользил ниже, и вот уже понятно, что деревенеешь там, или нет, а дерево – материал горючий… Джейн громко застонала, ощутив дразнящее прикосновение языка. Словно подстегнутый ее стоном, Чарльз нетерпеливо зарычал и тяжесть его тела прижала ее к подушкам. Она попыталась вырваться, привычно уйти от обессиливающего наслаждения, но Чарльз держал крепко, и Джейн почувствовала, как в ней словно распускается нечто властное, непреодолимое. Ураган раскручивался все выше, выше, выше, и вот она уже на самой вершине и стремительно летит вниз, прямо в сильные мужские объятия. И из этого надежного убежища безучастно слушает как с грохотом взрывается и обрушивается мир.

– Дверь проломили, – равнодушно констатировала Джейн, прижимаясь к груди мужа. Страха не было совершенно, не было ничего, кроме сладкой истомы.

Чарльз приподнялся, выглянул, нырнул обратно и тут же опять встал на колени, опирая руку с пистолетом о спинку дивана.

– Дорогая, тебя не затруднит натянуть на меня брюки, – вежливо попросил он, – а то неловко, как-то.

– Конечно, дорогой, – покорно согласилась Джейн. Сейчас она сделала бы для него все что угодно.

Из-за стеллажа выбрался растрепанный, но уже одетый и вооруженный Кшись, он засел за перевернутым креслом. Над наскоро сложенной баррикадой из стульев мелькнуло дуло нурикова автомата. Пять пар глаз напряженно вглядывались в дымящийся дверной проем.

– Джейн, леди Чедуик, урожденная Куринцова, – загремел усиленный мегафоном голос, – Немедленно сдавайтесь! Вы полностью изобличены! Мне прекрасно известно, что вы потворствовали незаконному пересечению британской границы вашей соотечественницей, госпожой Коваленко! Я вас выследил! У меня на руках все доказательства! Я нахожусь здесь в сопровождении отряда британской полиции! Не рассчитывайте на ваших сообщников! Они пытались не допустить Закон на свою территорию и теперь все арестованы! Повторяю, немедленно сдавайтесь!

– Мистер Харрисон! – ахнула Джейн.

– Битлз, мадам, – торжественно поправил ее иммиграционный чиновник, возникая на покореженном пороге.

Чарльз тихонько вздохнул, отложил пистолет, крепко, почти до боли поцеловал жену и направился навстречу втягивающимся в проем невозмутимым джентльменам в форме.

Глава 44

Вслед за несущим чемоданы Джонсом леди Чедуик спустилась с крыльца, прошла через сад и остановилась у припаркованного такси.

– Ну что, давай прощаться, – сказала Танька, опираясь на распахнутую дверцу авто.

– Давай, – неопределенно пожала плечами Джейн и замолчала, не зная, что еще сказать.

– Что Кшись? – наконец найдя тему, поинтересовалась она.

Настал черед Таньки неопределенно пожимать плечами:

– Зовет.

– Куда?

– Ох, куда только не зовет! В Краков, с его родней знакомиться. В Париж, на генеральную вечеринку со всем их начальством. Замуж.

– Пойдешь?

– Знаешь, может и схожу. С одной стороны, замуж за мента, пусть даже международного… – Танька поморщилась, – А с другой, ему вроде повышение обещают, должность в штаб-квартире Интерпола в Париже. Займется стратегическим планированием, меньше будет мотаться по всему миру и прикидываться безобидным сборщиком клубники. Опять же эта его игра. Сам он ни в жисть ее не реализует, а у меня связи. В общем, съезжу с ним в Краков – решу окончательно.

– Завидую, – вздохнула Джейн.

– Тебе-то чего завидовать, у тебя вроде тоже с твоим лордом все сладилось? – удивилась Танька.

– Шутишь, что у нас могло сладиться? – Джейн беззаботно отмахнулась и уставилась вглубь улицы, стараясь скрыть набегающие слезы, – Совершенно чужие люди. Тут еще разбирательство по покойному Фердодою и его мафии, полицейские валом: и наши, и английские, и итальянские, и интерполовские. Только ленивый через нас не прошел. Позавчера из Москвы российский мент приехал, полдня меня мурыжил. На мистера Битлза похож, только мистер Битлз славянских баб не любит, а этот богатых баб терпеть не может. Если бы не Нурик с Кшисем, фиг бы он с меня обвинения снял. Мама Чедуик приезжала нас морально поддерживать, у миссис Симпс после ее визита нервный срыв, да и у меня крыша на сторону. Мамуля в морозильнике позабытые вареники с вишнями нашла, приказала сварить, попробовала. Потом меня от кухни только полицейские допросы и спасали, а то бы она меня в кухарки по вареникам определила!

Танька хихикнула, представив маму Чедуик с вареником в зубах.

– Тебе смешно, а мне каково! – вздохнула Джейн, – Сама понимаешь, какой уж тут лад, живем с Чарльзом в одном доме, а встречаемся только в официальной обстановке. Один раз всего переспали, и то как-то не по-людски, он все время словно ждал чего-то, а оно не происходило. На второй я не согласилась, зачем, раз все равно ожиданий не оправдываю?

Танька сочувственно вздохнула.

– И ты знаешь, я не жалею, – Джейн часто поморгала ресницами, – нам не следовало заходить так далеко. Первое решение всегда самое правильное, собирались остаться партнерами, так и надо было. Ладно, ничего, говорят, повышение сексуальной активности при стрессовых ситуациях – вещь естественная, защитный механизм. Главное – вовремя остановиться. Вот еще сходим вместе в департамент иммиграции, и все вернется на круги своя: он – свободный мужчина, я – свободная женщина.

– Ну-ну… – то ли усомнилась, то ли согласилась Танька, – Я примерно через месяц из Кракова вернусь, решу с Кшисем, и тогда позвоню.

– Ага, ты не пропадай, – кивнула Джейн. – Привыкла я за последнее время к твоей гнусной роже.

– На свою посмотри, – по привычке огрызнулась Танька, бросая сумочку на заднее сидение.

Мгновение они глядели друг другу в глаза, потом сделали шаг навстречу, протянули руки, словно собираясь обняться,

– Эй, свободная женщина! – Танькин крик слышала вся улица, – Ты хоть не переутомляйся. И творог ешь. Я позвоню-ю, – черное ребристое тело машины скользнуло за угол, Танька исчезла.

Джейн в возмущении топнула ногой. Ну и стерва! Но откуда она?.. Ох и стерва! Пусть теперь позвонит, пусть!

* * *

Не глядя друг на друга, вместе, но порознь, супруги Чедуик шагали коридорами Департамента иммиграции. Здание дышало казенным спокойствием и солидностью, в этих тусклых стенах не было места эмоциям и страстям, а если те по глупости все же попадали сюда, то моментально получали порядковый номер, заносились в базу данных, дублировались на бумаге и упаковывались в глянцевую папку. Перетягивались резинкой и строились в ряд на полке, в ожидании официального решения.

Чарльз распахнул высокую, исполненную чувства собственной значимости дверь приемной, и вместе с женой предстал очам и очкам маленькой, седовласой, исполненной чувства собственного достоинства, секретарши. Хрупкая старческая ручка потянулась к селектору:

– Лорд и леди Чедуик, сэр.

– Пусть войдут, – хрипловато каркнул динамик.

Светясь улыбкой и приветственно протягивая руки, хозяин кабинета обошел стол и поспешил навстречу гостям. Привычно блеснув ответной улыбкой, Джейн оставалась по-прежнему начеку. Она знала, как мало значит радушный прием в делах государственных учреждений. Усадив гостей, владелец кабинета вернулся на место. Светский блиц-опрос о здоровье, общих знакомых и погоде не затянулся, и в повисшей паузе было слышно, как поскрипывает кресло чиновника, смущенно заерзавшего под пристальными взглядами.

– Ну что ж, перейдем к делу. Хотелось бы побыстрее покончить с неприятной процедурой, – шеф департамента наклонился, включая компьютер, на мгновение мелькнула его крохотная розовая лысинка, – В первую очередь мне следует извиниться за поведение моего подчиненного. Мистер Битлз один из наших старейших работников, и, хотя его действия всегда отличались… м-м… излишней суровостью, раньше он никогда не отступал от заведенной процедуры и тем более не нарушал закон, – он доверительно понизил голос. – Право, не знаю что с ним случилось, мистер Битлз словно утратил рассудок.

«Я с ним случилась, – злорадно подумала Джейн, – не все ж ему беззащитных баб запугивать, должен был нарваться на такую как я!»

– Видимо, долгая служба оказалась для мистера Битлза непосильной нагрузкой, – продолжал собеседник, – должен сообщить, что ему предложено выйти на пенсию. Однако если вы, милорд, или вы, миледи, посчитаете необходимым подать в суд на наше ведомство, я, со своей стороны, смогу лишь сожалеть, но никак не возражать либо оправдываться…

– У нас нет такого намерения. Ваша любезность столь велика, что полностью сглаживает неприятное впечатления, оставшееся после общения с пресловутым мистером Битлзом, – Чарльз с привычной легкостью ронял этикетно-любезные фразы, не уступающие закругленным словоизлияниям чиновника.

– Мадам? – начальник департамента обратил вопросительный взгляд на Джейн. Та церемонно склонила голову, подтверждая слова мужа. Напряжение не отпускало ее. Это дома все было бы просто и понятно: бартер, мы тебя не трогаем, ты – нас. Но с английскими чиновными психами всего можно ожидать.

– Что ж, не скрою, я очень рад и благодарен, – лысоватый заметно повеселел, – и если бы все зависело только от меня, немедленно закрыл бы дело. У меня нет сомнений, что такая прекрасная пара, – полупоклон в сторону супругов, – несомненно, состоит во вполне реальном и, безусловно, счастливом браке. Однако же…

Так она и знала! Западники, гад их морду поперек фигуры! Пусть только попробует заломать ей получение английского подданства! Она быстро докажет, что хозяйка своего слова – захотела дала, захотела, взяла обратно!

– Мистер Битлз отнесся к вашему делу, милорд и миледи, весьма …э-э …неформально и вел расследование весьма …э-э …расширенно.

– Имел ли он право растрачивать деньги министерства на собственные чудачества? – Чарльз попытался подкинуть начальнику департамента спасительную идею, но судя по сожалеющему покачиванию головой, такой вариант уже рассматривался и без всякого успеха.

– Мы не можем поставить мистеру Битлзу в вину растрату казенных средств. Как я уже сказал, мой бывший, – чиновник с силой выделил это слово, – подчиненный выказал немало личной заинтересованности, настолько, что даже потратился из собственных средств.

Джейн хмыкнула: удивленно, досадливо, но и с легким оттенком удовлетворения. Приятно убедиться, что работа выполнена превосходно, пусть всех дел – достать до печенок спесивого английского клерка.

– В результате предпринятого мистером Битлзом расширенного расследования был выявлен ряд фактов, на которые наше министерство, к сожалению, не имеет возможности закрыть глаза, – продолжал нудить лысоватый, – Поэтому я взял на себя смелость пригласить сюда милорда и миледи, в надежде, что милорд или миледи… – легкий полупоклон обоим супругам, – сумеют дать исчерпывающие разъяснения. Соблаговолит ли милорд? – кивок Чарльза, да, милорд соблаговолит, – Будет ли миледи так любезна? – кивок Джейн, сомнение во взгляде: разъяснить-то она разъяснит, но вот насчет любезности…

– В таком случае, приступим, – толстяк бойко потер руки, – Начнем с самого серьезного обвинения. Мистер Битлз категорически утверждает, что леди Чедуик связана с международной мафией. Может ли миледи дать какие-либо пояснения?

– Какую связь имеет в виду мистер Битлз: финансовую или …плотскую? – лениво поинтересовалась Джейн.

Чиновник искренне огорчился. Все начиналось так достойно, и вдруг такая несерьезность.

– Дорогая… – укоризненно прогудел лорд Чедуик, – Сэр, моя жена имеет склонность к черному юмору, особенно, когда она оскорблена и шокирована, – упор на последние два слова. – Назойливость мистера Битлза не только перешла пределы допустимого, но и стала серьезно угрожать нашей репутации. Поэтому, и лишь поэтому, я сообщаю вам, что недавно банк леди Чедуик действительно подвергся давлению со стороны мафиозных кланов. Таким образом связь моей супруги с мафией ограничилась ролью жертвы. Сейчас преступники арестованы и ни английская, ни русская полиция, ни Интерпол не имеют к леди Чедуик никаких претензий. Проверьте, если вам угодно!

– Что вы, что вы, – лысоватый протестующе замахал пухлыми лапками, – мне вполне достаточно вашего слова, – по его физиономии было видно, что проверит и обязательно. – Далее. Пусть простит меня леди Чедуик, но мистер Битлз обвиняет ее в организации дикой оргии в поместье Чедуик. А также в натравливании работавших у вас иностранцев на автомобиль мирных туристов, любовавшихся английскими пейзажами. Нападение произошло на общественной дороге, так что речь о защите права собственности не идет.

– Леди Чедуик всего один раз была в поместье и не имела времени что-либо там организовывать, – парировал Чарльз, – но я передам мнение мистера Битлза моей матери, миссис Чедуик, и

– О, милорд, вы меня не так поняли…

– Что же касается рабочих фермы, – не снижал напора Чарльз, – то они подчиняются мне и поставленным мною бригадирам. Ни моя мать, ни моя жена не имеют к ним отношения. И я хотел бы лично встретиться с теми, кто выдвигает обвинения против моих рабочих.

– Никаких официальных обвинений не существует…

– Тогда о чем мы говорим?

– Вы правы, милорд, говорить не о чем, – чиновник сделал у себя пометку. – Видите, с какой легкостью нам удается разрешить все проблемы! Осталась последняя, надеюсь, и она не вызовет трудностей.

– Что там еще? – устало вздохнул Чарльз.

– Наркотики, милорд.

– Наркотики? – Чарльз и Джейн изумленно переглянулись.

– Да, милорд и миледи, – их собеседник грустно кивнул, – поймите нас правильно, миледи. Мы отлично знаем, что многие британские граждане, особенно молодежь, употребляют наркотики. Мы ничего не можем поделать, ведь они родились здесь, не выбрасывать же их за пределы страны. Однако, и это твердая политика нашего департамента, мы стараемся отказывать в гражданстве иностранцам, замеченным в употреблении наркотиков.

– Но моя жена не употребляет наркотики! – воскликнул Чарльз.

– А мистер Битлз утверждает, что употребляет, и вам, милорд, ее слабость прекрасно известна! В своем отчете он пишет, что около месяца назад, вы нанесли визит в аптеку, где попросили подменить таблетки вашей жены. Вы показали аптекарю коробочку, в которой находились желтоватые пилюли явно нефабричного производства. И заказали ему таблетки точно такого же вида, но содержащие безобидный комплекс витаминов. Ваши действия говорят сами за себя! Вы пытаетесь бороться с пагубной страстью жены! Не скрою, с бытовой точки зрения ваше поведение весьма похвально, но поймите и нас! Мы действительно стремимся не увеличивать ряды британских наркоманов за счет граждан иностранного происхождения!

Низко опустив голову, Чарльз нервно барабанил кончиками пальцев по подлокотнику кресла.

– Скажите, речь идет об этих таблетках? – Джейн извлекла из сумочки маленькую коробочку тисненой кожи, действительно заполненную крупными таблетками странного желтоватого оттенка.

– Я никогда не видел их, миледи, но судя по описанию… Полагаю, да, именно об этих.

– Чарльз, – тихонько окликнула мужа Джейн, – Чарльз, ты подменил мои таблетки?

Не поднимая головы, он неохотно кивнул.

– Зачем? – все так же тихо спросила Джейн.

Он досадливо передернул плечами и буркнул, словно обиженный ребенок:

– Ты изменилась после нашего возвращения с острова, с первого же дня стала отчужденной, словно мы совершенно посторонние люди.

– Я? Но ведь это ты…

– Я пытался пару раз поговорить с тобой, – не дал перебить себя Чарльз, – но ты всегда была занята: то давала показания полиции, то совещалась с дядей Мартином по поводу вашего проекта, а если выдавалась свободная минута, начинала названивать в свой банк. Смешно, с моей мамой ты виделась чаще, чем со мной!

– Но я думала… Мне казалось…

– Тогда я решил… – не слушая ее Чарльз продолжал торопливо говорить, словно боялся, что ему не позволят закончить. В словах его явственно слышалась боль, – Сам не знаю, зачем я это сделал… Надеялся, если получится, мы опять сблизимся. Потом оказалось – напрасно, я тебе больше не нужен… Прости, теперь я нарушил контракт, причинил тебе беспокойство… Поверь, неумышленно, я не предполагал, что за мной могут следить.

– Значит, перед нашим последним разом я пила простые витамины… – Джейн рассеяно вертела в руках коробочку, – Ты чуть не погубил карьеру самого блестящего московского гинеколога!

Чарльз смотрел на жену вопросительно, но была в его взгляде и слабая, нарождающаяся надежда.

– Она никогда не дает своим пациенткам стандартных противозачаточных средств, всегда создает индивидуальные и делает их в своей лаборатории. У нее ни разу не случалось проколов, а тут вдруг конфуз! Я собиралась по возвращении устроить ей грандиозный скандал, отвести душу, а теперь что ж… Оказывается, мой муж подменил таблетки.

– Ты? – словно не веря, переспросил Чарльз, – Неужели ты? Ты беременна?

Джейн с деланной беспечностью пожала плечами.

– К врачу я еще не ходила, но похоже на то. Теперь надо что-то делать, – она отвернулась и принялась тщательно изучать погоду за окном, в страхе ожидая его ответа. Ему решать, ему делать. В брачном контракте четко написано – никаких детей. Никто ведь не предполагал, что между супругами Чедуик что-то будет! Теперь муж с полным правом может расторгнуть их отношения раз и навсегда.

Глухой стук и изумленный возглас чиновника заставили ее обернуться. Возле ее кресла на коленях стоял Чарльз и лицо его светилось страстной, отчаянной решимостью.

– Джейн, я умоляю, не надо ничего делать! Ради всего святого, Джейн, не делай этого! Я на все пойду, слышишь! Все девять месяцев на коленях простою, запру тебя, караулить буду, но я не дам тебе это сделать!

– Ты с ума сошел?! Чего не делать!?

– Аборт!!! Не избавляйся от ребенка, прошу тебя!

– Что значит, «не избавляйся!?» Совсем рехнулся!?

– Я понимаю, ты деловая женщина, сильная личность, у тебя мало времени, у тебя банк, работа, проекты… Но ведь можно же нанять нянек, горничных, медсестер, клянусь, ты будешь делать, что ты захочешь, ребенок совсем тебя не обеспокоит, только не уничтожай его!

– Ты соображаешь, о чем говоришь!? – заорала Джейн, вырывая у Чарльза свою руку, – Что за бред, «не уничтожай!» Мне тридцать лет!

– Конечно, конечно, дорогая, – почти униженно закивал Чарльз. – Ты очень молодая женщина, а красавицей ты будешь всегда! Но я знаю, в России женщины рожают рано, у совсем юной девушки может быть сын-подросток! Я отец ребенка, ты же знаешь, я состоятельный человек, обещаю, я все возьму на себя, ты только роди!

– Что такое? Что значит, «только роди»? – в голосе Джейн громыхнула гроза, – Кто тебе малыша доверит? Чтобы ты его сдал миссис Чедуик, и он вырос таким же придурком, как его папа? С чего ты взял, что я отказываюсь от ребенка?

– Я не отдам его матери, – с жаром заверил ее Чарльз, и замолк. Слова Джейн, наконец, пробились к нему сквозь корку отчаяния, – Не отказываешься? – недоверчиво переспросил он.

– Мне тридцать лет! – внушительно повторила Джейн, – Других детей у меня может и не быть! Думаешь, я упущу свой последний шанс?

Лицо Чарльза приобрело глубокомысленное выражение, он поднялся с пола и принялся тщательно отряхивать колени.

– Я намерена стать матерью и вполне способна воспитать ребенка без английского папочки и малахольных интернациональных бабушек! – расходившаяся Джейн уже не могла остановиться, – Можешь смело подавать на развод!

– На развод? – рассеянно переспросил Чарльз, явно еще пребывающий в раздумьях по

И тут же с глухим стуком он снова рухнул на колени, пытаясь поймать жену за руку. Испуганно взвизгнув, она поджала ноги и белкой взлетела на спинку кресла (благо мебель в кабинете отличалась внушительностью). Чиновник только крякнул. Со своего насеста Джейн принялась со страхом изучать запрокинутое к ней лицо коленопреклоненного мужа.

– Ты чего, припадочный? – с нервным смешком осведомилась она, – Мне, между прочим, теперь волноваться нельзя.

– Не уезжай! – страстно вскричал Чарльз, – Джейн, прошу тебя, останься! Не разводись со мной!

– Контракт… – заикнулась она.

– К черту контракт! Это наш с тобой контракт, мы его можем и в канализации утопить!

– Тебе нельзя общаться с Танькой, она на тебя дурно влияет, – Джейн пыталась спрятаться за привычной иронией, но у нее плохо получалось. Из глубин души властно поднималось весеннее половодье восторга, безжалостно захлестывающее привычный страх и недоверчивость рассудка.

– Я хочу нормальную семью: ты, я и наш ребенок. Хочу дом, в котором будет не только миссис Симпс, но и родные мне люди. Хочу учить малыша ездить верхом и иметь тебя в своей постели каждую ночь!

– Чарльз, Чарльз, мы не одни, где твоя сдержанность? Кто тут англичанин: ты или я?

– К черту публику! К черту сдержанность! К черту даже Англию! Не могу я сдерживаться, когда представляю жизнь снова без тебя! Что я стану делать один, в пустом и тихом доме?

– Веник наточишь и зарежешься! – буркнула Джейн. Она ужасно хотела рассердиться и прекратить опасное безумие, но у нее ничего не получалось! А получалось лишь слушать Чарльза и тихо млеть от каждого слова.

Между тем муж на мгновение примолк, словно задумался, поднял на Джейн глаза и решительно заявил:

– Я не знаю, что это значит, я не понимаю, какую роль веники играют в русской культуре, я не представляю, как веник можно наточить! Но если это единственный способ уговорить тебя остаться, я придумаю как его наточить! Клянусь!

– Не надо! – испуганно охнула Джейн.

– Останься, дорогая, и вдвоем у нас все получится… – торопливо убеждал ее Чарльз, – Тебе ни от чего не придется отказываться. Твой международный банковский концерн – он как раз оформится, пока мы ждем малыша. Я нагоню тебе уйму клиентов, маму впрягу в работу, все промышленники и вся аристократия будут у тебя. Ну если не все, то половина! Год-два, пока ребенок совсем маленький, основную работу возьмет на себя дядя Мартин. Как только малыш чуть-чуть подрастет, ты возглавишь объединение! Твой русский банк станет его частью! Та карьера, о которой ты мечтала, но будут еще я и наш ребенок!.. И наш дом, и наша семья!.. Я так хочу этого! И если ты тоже хочешь… хоть немного… останься! Ты останешься?

Джейн медленно сползла со спинки и уселась на сидении, пристально глядя мужу в лицо.

– Ты хочешь, чтобы я осталась ради ребенка? – спросила она.

Чарльз честно задумался. Потом отрицательно помотал головой.

– Почему ты хочешь, чтобы я осталась? – настойчиво спросила она.

– Но ведь ты сама хочешь остаться, правда? Ведь хочешь? – уклонился он от ответа.

– Не виляй! – резко бросила она, – Почему?

Он смутился, привычная сдержанность брала верх.

– Потому что я люблю тебя! – наконец, выпалил он, словно прыгнул вниз головой с утеса.

Ее зеленые глаза испытующе впились ему в лицо, она всматривалась в него мучительно, до боли. И она увидела! Радость и покой пришли в ее душу. Она положила руки ему на плечи и прошептала:

– Пойдем домой!

– К нам домой? – уточнил он.

– К нам, – кивнула она.

Крепко держась за руки, словно все еще боясь, что другой попытается сбежать, супруги Чедуик, не оглядываясь и не прощаясь, выбрались за дверь. Их шаги затихли в отдалении.

Маленький лысоватый круглый человечек, бессменный начальник департамента, клацнул мышкой, убирая текст с экрана и взвесил на руке объемистую папку. Потом небрежно обронил ее в ящик с надписью: «В архив».

Сноски

1

Водный трамвайчик, основной вид общественного транспорта в Венеции.