По следам

Глава 1 Анна

Валерия Арвен

По следам

Примечание от автора

Дорогой читатель! Прежде чем ты погрузишься в эту историю, прошу тебя остановиться на мгновение. Перед тобой — тёмный роман. В этом тексте затрагиваются темы, которые могут оказаться тяжелыми для восприятия:

✧ Упоминания убийств

✧ Психологическое насилие

✧ Физическое насилие

✧ Принуждение

Если ты чувствуешь, что такие сцены могут причинить тебе боль, — пожалуйста, побереги себя.

Данный текст и все персонажи, события и организации вымышлены и созданы для художественного произведения. Любое сходство с реальностью случайно.

Найти меня и мое творчество можно в тг: t.me/vapihraa

Саундтреки:

Миг — январский блюз

Ezio's Family — Jesper Kyd, Assassin's Creed

Driving forever -dixdee

Toxic —2WEI

another love

The Machin — Reed Wonder,Aurora Olivas

Wicked Game — Fredrik Ferrier, Electric Pineapple

All i wanted was u — Ex Habit, OMIDO

Your Kind of Love — orgavsm

Холодная, пасмурная, сентябрьская погода идеально описывала мое состояние. Ветер путал длинные волосы, из-за чего я начинала раздражаться, а молчаливая толпа папиных охранников подливала масла в огонь. Такие же холодные лица были у моих родителей — на надгробном камне.

Я стояла над могилой своих родителей с букетом красных роз. Это были любимые мамины цветы. В детстве наш дом просто благоухал сладким, ненавязчивым ароматом этих ярких бутонов. Она погибла, когда мне было всего двенадцать лет. Ее убили возле театра, где она работала скрипачкой. По словам отца, она поздно возвращалась домой после одной генеральной репетиции и не стала ждать охрану. Ее застрелили, пока она ждала такси. От неё мне остались только фотографии и детские воспоминания. Папа не часто рассказывал о ней. Элина Громова была очень красивой, талантливой и доброй, что ярко контрастировало с личностью папы. Многие ее черты внешности достались мне. Самой заметной были шоколадные волосы и зеленые глаза.

Момент, когда папа узнал о ее смерти, навсегда останется в моей голове. Он крушил всё на своем пути, но, когда в нашем доме не осталось ни одной целой вещи, он просто сел и начал тихо плакать. Он стиснул меня в таких сильных объятиях, как будто я была его последним глотком свежего воздуха. Тогда я этого не понимала, не осознавала весь масштаб нашего несчастья. Но спустя десять лет я похоронила своего отца. Его машина взорвалась, когда он уезжал из ресторана, в котором у него были переговоры. Погиб он, его охранник и водитель. Никто так и не выяснил, чьих это рук дело.

Сейчас я не плакала. Просто не могла больше. Слёзы кончились еще несколько дней назад.

Я рассматривала их выгравированные на камне лица, и на меня нахлынула буря эмоций. Меня переполняли гнев и обида за то, что они покинули меня, печаль от осознания их отсутствия рядом, а также желание отомстить всем виновным в их смерти. За моей спиной стояли самые близкие мне люди. Они не были просто папиными партнёрами, которые помогали вести бизнес. Они находились в моем окружении с самого детства, может, они и не были родными по крови, но они стали моей последней семьей, которая проходила со мной все самые отвратительные моменты.

— Пойдем, Анна. Ты хотела навестить бабушку до отъезда, — ко мне подошел Михаил. Один из самых близких друзей отца, его незаменимый помощник. Этот массивный и рослый человек когда-то стоял за спиной отца, а теперь занял то же место рядом со мной. У него не очень качественные татуировки, которые он набил, пока сидел в тюрьме. Коротко подстриженные с проседью волосы, черные очки-авиаторы закрывали его грустные дымчатые глаза. Смерть отца на многих сказалась плохо. Он был хорошим человеком для близких. Он любил свою семью и заботился о нас всех.

— Мы отомстим, как отомстил отец за маму, — голос предательски дрогнул, сорвался на хрип, пока эти слова, вырывались из меня, я неотрывным взглядом смотрела на их общую могилу и надгробный камень, с которого они улыбались мне. Ком застрял в горле, и я никак не могла его проглотить. Михаил кивнул, и его тяжелая ладонь опустилась мне на плечо и сжала – крепко, вселяя уверенность. Он, как и я, готов пойти на всё, чтобы найти причастных к папиной смерти.

Оставив цветы, я еще раз посмотрела на фотографии своих родителей и двинулась вместе с Михаилом к машине. Сделала шаг, потом второй, третий, чувствуя, как внутри меня рушатся последние опоры.

Пока он с кем то, скорее всего с Александром, разговаривал по телефону, я юркнула за неприметное здание кладбищенской администрации и достала пачку сигарет. Руки ходили ходуном, проклятая зажигалка выскальзывала из пальцев, и искра никак не хотела зажигаться. Внутри снова закипало знакомое, тошнотворное раздражение на собственную слабость. Прикрываясь от ветра, я наконец поймала огонек и сделала первый, спасительный затяг. Горечь табака заполнила весь рот смешиваясь с горечью души, ну лучше это чувство чем развалится на глазах у всех.

Тишину разрезал тихий шепот. С другой стороны здания.

— Ты видел? Она чуть ли не разревелась там, как девчонка.

— Но она и есть девчонка. Вихря больше нет.

— В том-то и дело! Я очень надеюсь, что Михаил займет его место. Я не собираюсь подчиняться какой-то сопливой малолетке, которая плачет над цветочками.

Я замерла. Моя не начавшаяся истерика уходила и лицо само собой приняло то самое отстраненное, холодное выражение, которому отец учил меня с момента смерти мамы.

Я сделала последнюю затяжку, выпустила дым в серое небо и вышла из-за угла.

— Как бы вам это ни было неприятно, — начала я ровно, почти ласково, затушив окурок носком туфли, — но выбора у вас нет.

Они стояли, вытянув спину, но если один из моих солдат уставился в землю, то другой, зачинщик этих сплетен, смотрел строго мне в глаза. Испытывал.

—

Он открыл рот, чтобы что-то возразить.

Я подняла руку. Жест вышел сам собой — отцовский, властный, не терпящий возражений. Я даже не сразу поняла, что скопировала его. Он узнал его. Я это видела по тому, как дернулся его кадык.

— Ты свое мнение высказал, — сказала я тихо. — Теперь слушай сюда. Здесь я — твой командир. И если ты еще раз раскроешь рот, чтобы обсуждать меня, я позабочусь о том, чтобы твой язык прибили к столбу. Понятно?

В тишине было слышно, как каркнула ворона и скрипнула калитка. Парень держался еще секунду, пытаясь сохранить остатки достоинства, но потом его взгляд дрогнул и наконец уткнулся в землю.

— Свободны, — бросила я и, развернувшись, пошла к машине, спиной чувствуя, как Михаил, закончив разговор, смотрит на меня.

— Что случилось?

— Уже ничего. Мы можем ехать?

Он посмотрел на меня пару секунд и что-то в его взгляде изменилось, ушла жалость и на ее место пришел… интерес.

— Конечно. Поехали.

Последний раз я встречалась с бабушкой четыре года назад, перед отъездом в Штаты. Я действительно хотела навестить ее. Она и дедушка — единственные живые, настоящие родственники, которые у меня остались. Пускай я и не могла их назвать семьей.

Они жили в роскошном загородном доме в элитном коттеджном поселке. Он расположен недалеко от города, в тихом уединенном месте, в окружении полей и лесов. В детстве я обожала ходить в местные рощи за грибами с дедушкой. Особенно ранним субботним утром. В поселке всего, наверное, домов десять. Каждый принадлежит высокопоставленным людям, бизнесменам и чиновникам. При въезде на территорию нас встретили охранники и, когда они удостоверились в наших личностях, разрешили проехать. Со мной сейчас только Михаил, все остальные будут дожидаться в аэропорту.

Дом бабушки и дедушки огорожен высоким каменным забором. Роскошный двухэтажный особняк, который напоминает картинки из поисковика, когда вводишь: «Красивые загородные дома в стиле Old Money». Белый фасад с арочными окнами. Зеленый, уже не такой яркий из-за холодов газон и очень много кустов роз. У бабушки в саду было множество видов этих цветов, распускающихся в разное время. Даже сейчас есть парочка, которые цветут, несмотря на холодную погоду. Весь этот дом напоминал дорогое произведение искусства. Как и все здесь.

По приезде ко мне сразу же подбежал Бим, а за ним Молли и Рэкет. Три очаровательные овчарки облепили меня и чуть не сбили с ног. Я обожала их, когда была маленькой. Это был подарок мамы для бабушки и дедушки на их годовщину свадьбы. На арочной веранде уже стоял дед в своей фланелевой рубашке и бежевых штанах. Он отрастил усы, из-за чего был похож на веселого молочника из рекламы. Я улыбнулась ему через силу, и на его лице сразу же появилась ответная улыбка. У нас с ним всегда были теплые отношения.

— Здравствуй, ягодка, — он сразу же заключил меня в свои крепкие медвежьи объятия и поцеловал в макушку. — Как ты держишься? Мне очень жаль, что все так сложилось.

— Здравствуй, дедушка. Мне тоже, — в его объятиях я на мгновение почувствовала себя маленькой девочкой. Когда умерла мама, мне пришлось быстро повзрослеть. Папа учил меня не показывать свои эмоции на людях, потому что от этого может зависеть моя жизнь. Раньше я не понимала, что это значит, но слушалась отца и хорошо притворялась. Со временем притворяться уже не было нужды. Я стала более черствой, холодной и расчетливой. Но встречи с дедушкой ненадолго возвращали меня в детство, где я умела плакать и радоваться жизни.

— Как вы тут поживаете? — я прервала наши объятия, вернувшись к жестокой реальности.

— Все по-старому. Много работаем. Бабушке в последнее время не очень хорошо, поэтому она пока сидит дома.

— Что случилось? — я начала нервничать, не хотела терять еще хоть кого-то из родственников.

— Просто простудилась, ничего особенного. Врачи говорят, скоро снова начнет бегать и сокрушать всех, — дедушка заулыбался и повел меня в дом.

В доме ничего не изменилось. Все тот же современный интерьер с элементами роскоши. Золотые подсвечники, люстры. В гостиной золотые рамки для картин, которые рисовала бабушкина сестра. Сама бабушка сидела на диване цвета слоновой кости, на ней было дорогое платье ниже колен бордового цвета. Все, как всегда, сочеталось идеально, как будто вот-вот придет фотограф для модного интерьерного журнала. Она изящно держала в руках дымящуюся керамическую чашку с чаем. На всю комнату пахло чабрецом. На кофейном столике на блюдце лежали конфеты “ласточка”. Сколько себя помню, бабушка всегда пила чай только с этими конфетами.

— Анита, посмотри, кто нас навестил, — радостно воскликнул дед. Но бабушка даже не шелохнулась. Медленно отпила из своей чашки и поставила ее на блюдце.

— Здравствуй, Анна… Рада тебя видеть! — произнесла бабушка, когда я села на кресло напротив нее. Она окинула меня внимательным придирчивым взглядом, и мне захотелось поправить одежду и волосы. На мне было длинное черное платье и такого же цвета тренч.

— Ягодка, будешь чай? Или, может, хочешь пообедать?

— От чая не откажусь. Спасибо, дедушка, — я улыбнулась ему и снова вернулась к бабушке, снимая свой плащ. — Привет, Ба. Дедушка сказал, ты заболела. Как ты себя чувствуешь?

— Это все твой отец виноват. Из-за него погибла Эля, — она проигнорировала мой вопрос и снова отпила свой чай. — Нет, это я виновата. Не надо было выдавать ее замуж за этого ублюдка. Дурой была.

Она снова начала одну и ту же песню. После смерти мамы бабушка возненавидела моего отца: тогда она пыталась убедить меня, что он опасен и мне нужно остаться с ними, а общение с отцом прекратить. Возможно, она была права тогда. Потому что сейчас я стала его копией, и теперь меня тоже следует опасаться.

Я тоже монстр.

***

Все началось в шестнадцать лет. Мы только переехали, папа налаживал связи и поставки. Наш клуб активно готовился к открытию, и мы часто проводили там время. Я занималась уроками за одним из столов, пока шла встреча с потенциальным клиентом. Он пришел с коллегой, которого оставили возле бара. Я мельком наблюдала, как этот тип выпивает рюмку за рюмкой, и в брезгливости морщила лицо. Люди,

— Привет, малышка.

От него ужасно пахло, от чего хотелось прикрыть нос рукой.

— Здравствуйте.

— Чем ты тут занимаешься? — он приблизился ко мне еще плотнее и положил руку на спинку моего кресла. Я чувствовала жар его тела сквозь одежду.

— Уроками.

— У меня есть идея поинтересней… — его рука скользнула на мою коленку и его костлявые пальцы сжали мою ее. — Как ты считаешь, я могу тебя потрогать?

Вопрос прозвучал так буднично, словно он спрашивал разрешения взять печенье со стола. Я сглотнула, а во рту все пересохло. Сердце билось слишком сильно, когда я отвечала.

— Н… нет.

— Тебе понравится, я обещаю, — он шептал это мне на ухо, обдавая вонью перегара. Его дыхание было горячим и отвратительным.

И я не выдержала.

Я ударила его по лицу. Ладонь обожгло, а в запястье что-то хрустнуло.

На мгновение повисла тишина.

Его лицо исказилось в недоумении, он, явно не ожидая подобного, прикоснулся к своей красной щеке. Его пьяные глаза стали наливаться кровью от злости, и в этот момент у меня упало сердце. Казалось, именно сейчас все будет очень плохо. Он замахнулся и ударил меня по лицу, от чего я не выдержала и вскрикнула. Я чувствовала, как его ладонь оставила след на моей щеке, как она пылает и колет.

— Ты — маленькая дрянь! — зашипел он, брызгая слюной. — Сейчас ты ответишь за пощечину.

Он быстрыми движениями начал расстегивать свою ширинку, а я вжалась в кресло, лихорадочно оглядываясь. Пыталась просчитать пути отступления, но оказалась зажата в углу. Мне не сбежать.

— А ну иди сюда! Сделаешь мне приятно, и я забуду то, что ты сделала.

Он схватил меня за руку с такой силой, что на моем предплечье оставались синяки и притянул к себе. Все мои попытки вырваться были провальными, он только сильнее меня тянул.

— Давай, не ломайся. Все вы так сначала ломаетесь, а потом сами просите.

Его свободная рука потянулась к моему затылку, больно наматывая мои волосы на кулак, притягивая мое лицо ближе к своему паху. Вонь перегара смешалась с запахом немытого тела и еще чем-то кислым, мерзким. Меня выворачивало наизнанку от омерзения и ужаса.

— Открой ротик.

Я пыталась сопротивляться, но мои слабые попытки оказались бесполезны — он был сильнее и крупнее меня.

Я плотно сжала губы и закрыла глаза, чтобы не видеть его полувялый член. Слезы продолжали капать на его брюки. Хватка на волосах усилилась, перед глазами все поплыло.

— Я сказал, открой свой рот! — рявкнул он, дергая меня за волосы, притягивая ближе.

— Пожалуйста, — выдохнула я, и мой голос прозвучал жалко, отчаянно. — Пожалуйста, не надо. Отпустите меня. Я никому не скажу. Просто отпустите

Тепло его тела стало ближе, невыносимо близко. А потом я ощутила влажное прикосновение к губам.

И тогда я сделала единственное, что могла.

Я укусила.

Зубы сомкнулись на плоти, и он заорал. Вой, который он издал, был похож на визг раненого кабана. Пронзительный, полный боли и ярости.

— Сука, — он снова замахнулся на меня, и на этот раз моя голова ударилась об стол.

В ушах зазвенело, а в глазах появились черные точки. Меня начало мутить еще сильнее. Я медленно осела на диван и коснулась лба. Пальцы стали мокрыми и только после того, как у меня прошли мушки я с ужасом обнаружила на пальцах кровь. Слезы с новой силой начали капать мне на рубашку вперемешку с каплями крови.

Он снова замахнулся, но удара не последовало.

— Какого хрена тут происходит?!

Голос Михаила прогремел на весь клуб, а из меня вырвался сдавленный выдох. Я не видела его лица, но слышала быстрые шаги. Мужчина быстро убрал своё достоинство обратно в штаны, но Михаил всё заметил. Тело надо мной дернулось, он начал что-то хрипеть и оправдываться. Но я не слушала. Я просто смотрела в потолок и чувствовала, как кровь течет по лицу, смешиваясь со слезами.

Меня спасли. Мне помогли.

— Аня…

Я посмотрела на Михаила, в глазах которого царил хаос. Он взглянул на мое лицо — заплаканное, испачканное кровью. Его глаза потемнели, будто поглотили весь свет, и от былого серебристого отблеска не осталось и следа. Кулаки сжались так, что побелели костяшки, а взгляд, тяжелый и неотвратимый, впился в мужчину, пытавшегося подняться с дивана.

Внезапно раздался резкий хлопок, и мужчина снова упал на диван от сильного удара.

— Аня, иди сюда, — Михаил раскрыл объятия, и я с радостью бросилась в них, не в силах сдержать слёз. Он позвал своих людей, и они подняли мужчину, который всё ещё был без сознания. Мы направились к кабинету отца, и всё это время я не переставала плакать.

— Все будет хорошо, — прошептал он в мои волосы.

Как только мы переступили порог папиного кабинета все закрутилось с новой силой.

— Вихрь…

Отец тут же вскочил со своего места и подошел ко мне, осматривая мое лицо.

— Анна, что случилось?

— Произошел инцидент. Он пытался принудить Анну… к… — Михаил запнулся.

— Что?! — папа вскрикнул, из-за чего я дернулась. — Анна, что он сделал?

После того, как я сбивчиво рассказала о произошедшем, отец в гневе обернулся и посмотрел сначала на мужчину, который стоял позади меня, а затем на своего делового партнера, который тоже с удивлением взглянул на своего коллегу. В глазах отца словно пылал вулкан, еще чуть-чуть — и мы все потонем в его ярости. Я держалась за него, как за спасательный круг, и даже не собиралась разжимать пальцы.

— Вы знали?

— Я ни в чём не виноват, — партнер поднял руки, демонстрируя свою беззащитность. — Я не знал. Он полностью в вашем распоряжении, никто не будет его искать. После такого я не намерен вести с ним какие-либо дела.

— Мы с вами продолжим нашу встречу в другой день, — произнес папа стальным голосом.

Мужчина кивнул и покинул кабинет.

— Привяжите его к стулу, — сказал отец и подошел к своему столу.

Я смотрела, как Михаил и еще один человек из охраны выполняют приказ. Он пока так и не очнулся.

— Приведите его в чувство.

По комнате разносились звуки ударов. Не в силах смотреть, я зажмурила глаза и спряталась за отцовской спиной. Один. Два. Три. Я слышу, как мужчина упал со стула и захныкал, прося остановиться. Звук ломающихся костей резал слух.

Мужчина то приходил в себя, то снова терял сознание, а я, не в силах отвести взгляд, наблюдала за ним со слезами на глазах. Он корчился от боли, издавая стоны, а по его подбородку стекала кровь. Каждый издаваемый им звук казался мне невыносимым. Я не могла отвернуться. Я не имела права демонстрировать свою слабость, особенно перед ним. Особенно после того, что он сделал.

Он снова пришёл в себя, и отец встал перед ним, внимательно разглядывая его лицо. Если это можно было назвать лицом. На нём не осталось живого места. Глаза заплыли и уже еле открывались, он сплюнул себе под ноги кровь, но она все так же капала на пол, образуя лужу.

— Знаешь, кто я? — спросил отец, садясь напротив.

Но когда тот пытался ответить отец его прервал.

— Я — человек, который не прощает, когда трогают его семью. Ты пытался совратить мою дочь? — голос отца был спокойным, холодным и бесстрастным. Он делал вид, будто ему не интересен этот разговор. Однако его выдавали руки, которые он всё крепче сжимал в кулаки...

— Нет, она сама этого хотела, — из его горла еле выходили звуки. Он даже не посмотрел в мою сторону. Во мне вскипела злость, злые мурашки прошлись по позвоночнику. Как он мог так говорить? Я умоляла не делать этого. Просила меня отпустить и позволить уйти.

Отец без колебаний снова его ударил. Мужчина кряхтел и молил о прощении. Но его никто не слушал. Так же, как он не слушал меня. Михаил держал его, пока отец выбивал из него весь воздух. Каждый раз, смотря на мой лоб, он еще сильнее держал его за плечи с ухмылкой.

— Никто. Слышишь меня? Никто не может врать мне, — папа отстранился от него и вытер руки об полотенце, которое подал ему охранник. Отец кивнул Михаилу и тот передал ему нож с широким лезвием, как у мясника. — Знаешь, что я делаю с лжецами? — отец выдержал пару секунд, но не стал дожидаться ответа. — В России у нас любят охоту, и я не исключение, так вот раньше мне очень нравилось давать фору врунам и ворам, а потом устраивать за ними охоту. Все как полагается со стаей собак и винтовкой, — отец тоскливо вздохнул и с любовью посмотрел на свой пистолет. — Но мы не в России, то время прошло. Теперь мы переходим на новый уровень.

Михаил зашел мужчине за спину и резко дернул за волосы, запрокидывая его голову. Папа взял его за подбородок. Пальцы вдавились в челюсть, размыкая сжатые зубы. Мужчина мычал, пытался вырваться, но Михаил держал крепко. Папа запустил пальцы ему в рот.

Мужчина забился, замычал громче.

Лезвие блеснуло в тусклом свете. Короткое движение — и половина языка шлепнулась на пол.

Мужчина закричал. Это был вой. Такой, от которого закладывало уши. Изо рта хлынула кровь, которая заливала все вокруг. Он захлебывался, кашлял, пытался что-то сказать, но вместо слов вырывалось только бульканье и хрипы.

Я дернулась от неожиданности. Мне стало нехорошо, но я все так же не отводила глаза от сцены передо мной. Отец вытер нож о плечо мужчины. Потом достал пистолет. Взвел курок. Приставил дуло ко лбу.

Но в последний момент перевел взгляд на меня.

— Хочешь сама?

Я не знала. Я хотела справедливости, но была ли я готова убить человека? Последствия этого решения будут преследовать меня всю жизнь. Смешанные чувства разъедали мою душу и голову. Мне всегда была чужда жестокость, даже несмотря на то, что я жила как принцесса русской мафии. Я не способна причинить вред другому человеку. Или всё же способна?

Что-то во мне надломилось, когда я смотрела на этого человека и вспоминала его руки и его дыхание на себе.

— Хочу, — я не узнавала свой голос. Он был холодным, бесчувственным и безжалостным. Хотя на деле я не испытывала всего этого. Сердце бешено колотилось, да так, что слышала, как оно отбивает прямо в ушах.

Отец дал мне в руки свой тяжелый пистолет и в который раз объяснил, как правильно им пользоваться. Я уже немного занималась с Николаем и Михаилом и знала основы стрельбы. Пару раз мне даже удавалось попасть в мишень, но я никогда раньше не стреляла в человека.

Вдох. Выдох. Вдох…

Я выстрелила.

Теперь вместо его члена у него была каша. Крик заполнил помещение. Он так истошно кричал и выл, что закладывало уши. Больше сил не было это терпеть.

Еще один выстрел.

Красная точка красовалась на лбу урода. От вида его безжизненных глаз меня еще сильнее замутило.

Руки задрожали, и я сразу же вернула оружие папе. Я не могу показывать свою слабость, не при его людях.

— Поехали домой, — папа обнял меня и вывел из здания.

Я не выходила из своей комнаты сутки. Уверена, папа пожалел о своем предложении. Он каждый час стучался в дверь и спрашивал, как у меня дела и не нужно ли чего-нибудь, но я не открывала. Как только я вошла в свою комнату, я едва успела добежать до туалета. Меня несколько раз вырвало, а потом я разрыдалась и не могла остановиться в течение нескольких часов. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его безжизненный взгляд, но когда я начинала его жалеть, в голове всплывали его руки на моем теле, и я начинала злиться. Я не понимала своих эмоций и чувств.

Я отняла жизнь человека, пускай не самого хорошего, но я это сделала. Почему я испытываю такие смешанные эмоции?

***

Я помню тот день как вчерашний, я столько раз переигрывала его в своей голове, но в каждом варианте я его убивала. У меня не было другого сценария. С того случая я больше никого не лишала жизни, но это не значит, что я ни в кого не стреляла. Это было частью моего обучения,

После той ночи во мне что-то поменялось. Я стала другой. Начала усиленно тренироваться и пыталась понять суть папиного бизнеса. Я хотела стать его принцессой, которая потом могла бы занять его место. Чтобы он мог гордиться мной. Однажды я даже сказала ему об этом, и он просиял, как будто заполучил самую ценную награду.

Холодный пот стекал по моей спине, когда я смогла вынырнуть из воспоминаний. Бабушка до сих пор недовольно что-то говорила, но я не слышала. Когда она обратила внимание, что ее слова пролетают мимо меня, она принялась рассматривать меня, как диковинную вазу, и я невольно выровняла и без того идеальную спину.

— Ты прекрасно знаешь, что он не виноват, — я устало вздохнула. — Виновных в смерти мамы уже давно нет. Папа об этом позаботился. Они любили друг друга, и он делал все возможное, чтобы оградить ее от опасности.

— Ты решила закрыть глаза на правду и не видеть, какой он есть на самом деле.

Я не отрицала, что мой отец мог быть не чист на руку. Как минимум, его бизнес располагал к этому. Но он любил нас, всегда делал все для своей семьи.

— О чем ты говоришь? — я устала от этого разговора.

— Может быть, тебе и кажется, что он был хорошим отцом. Но он творил ужасные вещи, которые повлекли за собой кучу смертей. Именно этот порочный бизнес погубил Элю, его самого и погубит всех, кто с ним связан, — она отвернулась, как будто ей было больно смотреть на меня.

— Я пришла не для того, чтобы спорить с тобой. Я хотела навестить тебя до того, как улечу.

— Куда ты? — она наконец-то посмотрела на меня.

— Туда, где была последние пять лет.

— Ты опять собираешься за океан со своими тупыми амбалами? Почему тебе здесь не сидится? Чем наш семейный бизнес тебя не устраивает? — бабушка даже возмущалась грациозно. Она не повышала голос, но пристально всматривалась и задирала подбородок, чтобы казалось, что она смотрит свысока. Хотя она всегда так смотрит. — Мы с дедушкой могли бы найти тебе достойного мужа из нашего круга. Кстати, о нем…

Я закатила глаза. Меня постоянно пытались с кем-то познакомить, выдать замуж за богатого мужчину или, что еще хуже, за старика.

— Мы вчера встречались с нашим деловым партнером, он на пару лет старше тебя, не женат и состоятельный. Ты могла бы оставить нечистый бизнес отца и снова переехать к нам. Будешь жить и ни в чем не нуждаться, продолжишь наше дело. Отучишься в местном институте, чтобы была корочка, выйдешь замуж за Андрюшу. Мы можем завтра к ним съездить и познакомить вас. Только оденься поприличнее, платье с закрытыми руками идеально подойдет, нужно спрятать твои грубые руки. Ты что там в своей Америке грузовики разгружаешь? Где изящество?

Я перевела взгляд на свои руки. Да, они не были худенькими и изящными, но всегда с идеальным маникюром. Да, на костяшках виднелись старые шрамы, ладони огрубели от оружия и спаррингов. Но эти руки отточены годами тренировок. Эти руки научились защищать себя задолго до того, как другие девочки научились краситься.

Федор и Анита Борисовы владели сетью строительных магазинов по всей стране. И, по всей видимости, хотели, чтобы я вела этот бизнес после них. Бабушка поэтому и согласилась на брак мамы и папы. У отца тогда тоже был строительный бизнес, который достался ему от его отца. Хотели объединить компании. Но тогда он открыл новый, подпольный. Бабушка не позволила очернить свое предприятие и репутацию семьи. Она отреклась от зятя, а заодно — почти и от дочери. И от меня.

— Стоп. Я не собираюсь замуж и не собираюсь учиться. Там бизнес отца. Я его преемница. А люди, которых ты называешь тупыми амбалами, уже много лет также являются моей семьей.

— Ты единственная наша внучка. Одумайся, пока не стало поздно. Твой отец хотел дать тебе время. Пока ты вырастешь. Пока сама выберешь, на кого учиться и чем заниматься. И что теперь? — она развела руками. — Спасибо, что хоть школу закончила.

— Мне надо разобраться с делами, и я приеду к вам.

— Твой отец так же говорил пять лет назад и приехал, только в цинковом гробу, — она выплюнула эти слова, словно яд. Сердце снова кольнуло, но я пообещала, что больше не буду плакать.

Выпив чая с дедушкой и бабушкой, которая затихла, позволяя нам с дедушкой общаться на отстраненные темы, я отправилась на самолет, пообещав, что буду им чаще звонить. Но мы прекрасно знали, что звонить я буду только дедушке. Перед моим уходом бабушка протянула ко мне ладонь с зажатым в ней кольцом.

— Пускай ты и не хочешь видеть очевидных вещей. Ты все же наша внучка. Будь аккуратной. Мы не хотели бы хоронить и тебя.

— Анита… — дед хотел было возмутиться, но я обняла их, прерывая ругательства. Эти объятия были неловкими и искренними. Только с дедушкой они хоть с какими-то теплыми и пятнами эмоциями, но я хотя бы пыталась.

— Спасибо.

— Звони, мы тебя встретим.

***

— Все хорошо, Анна? Как прошла встреча? — спросил Михаил, как только я села в машину.

— Как обычно, бабушка не скупилась на оскорбления в сторону папы. А дедушка самый милый на свете. Поехали, нас ждет самолет.

Михаил лишь горько усмехнулся в ответ.

— А это у тебя что? — он указал на кольцо, которое я крутила на пальце все время, как бабушка мне его отдала.

— Бабушка отдала мамино кольцо.

Его взгляд погрустнел, и он снова вернулся к чтению. Он и его лучший друг Анатолий были самыми близкими друзьями моего отца. Вместе они основали бизнес. Эти двое были рядом со мной, когда я росла, и поддерживали в самые трудные моменты моей и папиной жизни. Для меня они стали родственниками, почти папиными братьями. После смерти мамы они помогали папе быстрее оправиться от трагедии, чтобы он не сорвался и не подорвал весь город.

Бизнес-джет, который мы забронировали на эту поездку, уже был забит нашими людьми, когда

— Завтра утром собери всех дома. Устроим совместный завтрак, и придет наш нотариус, зачитает папино завещание, — сказала я Михаилу, который сидел рядом со мной, но взгляд мой был устремлен в иллюминатор.

— Мы и так знаем, что там, — не отвлекаясь от каких-то бумаг, проговорил он.

— Да, но я хочу увидеть их лица, когда они поймут всю ситуацию, — я обвела глазами самолет и попыталась проанализировать, кто может быть против смены власти. Кто-то тихо беседовал, кто-то занимался работой, кто-то спал.

— Они не пойдут против тебя. Мы не допустим возражения по твоей кандидатуре.

Из-за разницы во времени и долгого перелета я чувствовала себя выжатой. Было единственное желание — помыться и лечь спать. Как вариант, лечь спать в ванной.

Заезжая на территорию нашего особняка, я с облегчением выдохнула. Он достался нам от моего прапрадеда, который родился тут и построил большую империю. Территория была обширной: главный дом с двумя крыльями с высокими окнами, в которых отражалось небо. Белый камень стен, темная черепица крыши, строгие колонны, пара летних домиков для персонала, старый фонтан, заросший сад и даже полузаброшенная оранжерея, которую мы давно не использовали.

Но главное — этот дом теперь был базой. Не просто жильем, а местом, где все работало на одну цель.

Окончив водные процедуры, я по обыкновению проверила телефон.

Несколько сообщений от Джона. Мы с ним познакомились не так давно на подпольных боях. Он был красив, спортивен и отлично трахался. Мы с ним встречались пару раз в неделю, чтобы удовлетворить наши потребности. Не более. Кажется, этот наивный дурачок думал, что мы с ним действительно парочка. Пока мне это не мешает, может думать все, что хочет. Не ответив на его сообщения, я пошла просматривать соцсети. Не могу сказать, что я их веду, но аккаунты есть. Закрытые, конечно. В интернете можно найти огромное количество информации, не прилагая никаких усилий. Люди любят выставлять все напоказ. Когда-то я хотела чувствовать себя обычным подростком, который ведет соцсети и каждые выходные ходит на вечеринки. Встречается с друзьями и мальчиками. У меня была пара интрижек, но дальше это никуда не приводило.

Со временем я потеряла ко всему этому какой-либо интерес, хотя странички остались. Возможно, где-то в глубине души у меня была призрачная надежда на обычную жизнь, которая не давала мне избавиться от них.

На экране появился симпатичный парень, на вид старше меня на пару лет. Он заразительно улыбался на какой-то тусовке. Его волосы были в беспорядке, кожа загорелая, а глаза блестели радостью жизни. Под его фоткой было пару тысяч лайков и столько же восторженных комментариев. Я смотрела на него как завороженная, сердце забилось чаще. Он притягивал как магнит. И так же сильно раздражал своим желанием жить даже через экран телефона.

Быстро закрыв приложение и удалив его из вкладок, я перевернулась на бок и попыталась выкинуть его фото из головы. Но когда я закрывала глаза, его заразительная улыбка сама появилась в голове.

Встала я позже всех. Идя по просторным коридорам, залитым солнечным светом, я размышляла, как теперь будет протекать моя жизнь, пока за углом не послышались знакомые голоса Михаила и Анатолия. Они о чем-то тихо переругивались и спорили.

— Они будут возникать, — голос Анатолия звучал глухо, с нотками усталой обреченности. — Как мы будем это останавливать?

Я замерла, прижавшись к стене.

— Если бы был сын — было бы легче... — Анатолий тяжело вздохнул. — Не потому, что она хуже. А потому что они видят в ней маленькую девочку и многие будут в это тыкать.

— Мы поможем ей всем, чем сможем, — ответил Михаил наконец. Голос его звучал твердо, но без лишнего пафоса, так, как говорят мужчины, когда обсуждают рабочие вопросы. — Тот факт, что она не пацан, делает ее уязвимой.

Сердце кольнуло. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Но не хрупкой, — закончил Михаил, и в его голосе послышались нотки, заставившие меня замереть. — Ты видел, что она сделала с тем уродом вчера? Она вела себя как наследница. Она показала силу и теперь об этом будут говорить.

Я стояла за углом, прикусив губу. В груди бились чувства — обида, злость на их сомнения, и благодарность. Благодарность за то, что они здесь. Что они верят. Даже сомневаясь.

Я уже хотела выйти, сделать вид, что ничего не слышала, как вдруг Анатолий заговорил снова

— Я сегодня еще наткнулся на документы… — голос Анатолия стих, но потом сразу же возобновился. — Вихрь, хотел этого для нее. Ей нужно принять решение: либо согласиться, либо отказаться. Все уже оплачено. Он, конечно, молодец, что оттягивал этот момент до последнего, а теперь мы должны рисковать своим здоровьем? Миш, давай ты ей расскажешь, ты сможешь сгладить углы.

— Почему я? — шепотом возмущался Михаил. — Ты у нас умный, ты и объясни ей всё, как есть, и расскажи, зачем это нужно.

— Ага, а я ей так объясню, что она точно не захочет туда идти и еще вдобавок колено прострелит. Ты не помнишь, какой она скандал устроила, когда он ей предлагал это в прошлый раз?

— Что здесь происходит? — я не выдержала и вышла из своего укрытия. Они что-то скрывают и боятся рассказать.

Глава 2 Анна

Мужчины резко повернули ко мне головы, когда я застыла в проходе, сложив руки на груди. Михаил и Анатолий стояли рядом с дверью в столовую, где должно было пройти совещание. Анатолий был того же роста, что и Михаил, но уступал ему в мышечной массе. Его очки идеально смотрелись, подчёркивая черты лица, а безупречно отглаженный костюм — я была уверена, он гладил его сам. Толя — слишком большой перфекционист, наверное, поэтому он и выбрал работу с цифрами.

— Кто расскажет первым?

— Аня… — Михаил запнулся и бросил взгляд на Анатолия, который отрицательно покачал головой.

— Кто-то снова умер? — в горле на секунду встал ком, когда я допустила мысль о смерти бабушки или дедушки.

— Никто. Все живы, — произнёс Анатолий.

— Отец хотел отправить тебя учиться в институт, —

— Мы же обсуждали это. И пришли к тому, что я никуда не пойду, — мой голос звучал ровно, даже холодно, хотя на самом деле мне хотелось их избить.

— Да, мы помним. Но у него была своя цель. Он хотел, чтобы помимо работы у тебя была и студенческая жизнь. Эта учёба поможет тебе вести дела.

— Он оплатил всю учебу и хотел поставить тебя перед фактом, чтобы у тебя не было возможности отказать, — продолжил Анатолий.

Я фыркнула. Это был типичный папа. Он всегда поступает по-своему и не спрашивает, нужно ли это тебе. Учёба в мои планы не входила. Мне предстояло разбираться с поставками и заново завоёвывать авторитет.

— Ну так что? — спросил Михаил.

Они с Анатолием стояли, слегка склонив головы, чтобы смотреть мне в глаза. Мой рост, нельзя сказать, чтобы маленький, явно не был моим преимуществом — особенно в компании мужчин-великанов с горами мышц и ростом под два метра, которые не привыкли наклоняться.

Выполнить последнюю волю отца — единственное, что я могла сделать, чтобы почтить его память. Тогда я ещё не понимала, насколько это усложнит мою жизнь.

Образование — так себе развлечение для девушки из моей среды. Обычно у нас учатся одному: как выгодно выйти замуж.

Но папа смотрел дальше. Он знал: настоящая власть не в кулаках и не в стрельбе. Настоящая власть в том, чтобы понимать внутреннюю кухню бизнеса. Стать ещё сильнее. Несокрушимее. А для этого надо понимать, как работают их чёртовы цифры, законы и отчётности. Где можно нажать, а где лучше промолчать.

Папа знал. Он не хотел сделать из меня студентку. Он хотел сделать из меня оружие, которое не запрешь в рамки «баба же». Которое не сломается от первой проверки или первого мужика, решившего, что может мной командовать.

И чёрт с ним, что это усложнит жизнь. Сложная жизнь — это единственное, что мне когда-либо давали.

— Пойду. Отец хотел этого.

Мы коротко обсудили некоторые вопросы, связанные с учёбой, и наконец-то зашли в просторную столовую. За столом уже сидели шесть приближенных.

— Всем доброе утро, — мне помогли отодвинуть стул, и я села во главе большого стола. Михаил сидел по правую руку, а Анатолий — по левую. Рядом с Михаилом расположился его помощник Павел, но все его называли Павликом из-за его неприятного характера. Рядом с ним сидел Александр, наш главный хакер. По левую руку от Анатолия расположились Николай, который занимался обучением наших людей, и Андрей, начальник охраны.

Нам принесли завтрак, и все тихо начали о чем-то переговариваться, параллельно завтракая. Я же наблюдала за каждым. Многих я знала практически с детства, но не была уверена, смогли бы они принять меня как преемницу их босса. Не многие позволили бы женщине управлять ими. Папа стал для них семьей, и он заслужил их расположение. Мы все — большая неблагополучная семья.

— Вихрь… Виктор… был хорошим человеком. Мы всегда его будем помнить и любить… Но сегодня мы собрались, чтобы узнать содержание его завещания, — Михаил вышел в коридор, и, когда вернулся, рядом с ним шел наш нотариус. Маленький пузатый мужичок не сильно представительного вида. Он открыл папку и начал читать:

— Итак. Все имущество, которым владеет Громов Виктор, передается Анне Макаровой. Все нынешние дела также передаются ей.

Я перевела взгляд на Анатолия, который заведовал всеми нашими средствами. Второй друг отца и моя левая рука. Он мне кивнул, подтверждая слова нотариуса. По документам я не Громова, а Макарова. Это было сделано специально, чтобы огородить меня от дел отца в случае чего. Анатолий нашел старого знакомого русского бизнесмена, который переехал в Америку на пару лет раньше, чем мы. У него скончалась дочь и жена в автокатастрофе, и он почему-то согласился на такую махинацию. Возможно, ему пару раз угрожали. Но теперь я уже как пять лет Макарова.

— Надеюсь, там не сказано, что у меня есть какие-нибудь приемные братья или сестры, — не люблю вмешательства посторонних в свои дела. Михаил только рассмеялся.

— Нет. Никаких неожиданных родственников.

— Почему мы должны слушаться какую-то малолетку? — себе под нос сказал Александр. Он был прирожденным хакером — талант от бога, хотя по возрасту он всего на пару лет старше меня. Не было той организации, которую он не пробовал и у него не получилось взломать.

Он пришел в нашу группу недавно после того, как его пытались посадить за махинацию со счетами. Но отец смог его вытащить из этой передряги. Подробностей мне не рассказывали, но после всего случившегося Александр был верен нам и поклонялся отцу как богу. Но конечно же не мне. Из-за недолгого нашего сотрудничества он не знал меня так хорошо, как некоторые, и имел смелость делать поспешные выводы.

— Я тоже этого не понимаю, — Павлик рядом выдыхает с таким видом, будто ему в штаны насыпали стекла. — Она же совершенно не знает, как устроен этот мир. Она женщина. Им здесь не место. Ей стоит найти подходящую партию и сидеть за спиной своего мужчины.

Павлик — основная шестеренка Михаила. Отборный придурок, который верит, что член делает его умнее. Он мне никогда не нравился. Сегодня — тем более.

Михаил уже хотел вступиться за мою честь, но его опередил сидящий посередине Андрей, один из главных оперативников:

— Заткнись, Павел. Эта «малолетка» — наследница Вихря. Он ее воспитал так же, как воспитали его. Вы все знаете, какая она. Сомневаться в ней — сомневаться в нем. А ты, Саша, будешь ныть дальше — я скручу твой язык в крендель. Понял?

Александр молчал, но зубы сжимал так, что желваки ходили ходуном.

Теперь моя очередь.

— Вы должны понимать, какие последствия могут ожидать каждого из вас. И поверьте, вы не хотите, чтобы все всплыло наружу, — тишина наполнила зал, когда я начала говорить.

У меня был козырь в рукаве, и они об этом знали. Отец хорошо позаботился о моем наследстве. В моем распоряжении — досье на каждого в этой комнате. И на тех, кого нет. Я имею доступ ко всем их счетам, всем грехам, всем спящим женам и любовницам и всем детям от других женщин. Если со мной что-то случится, они все останутся с голой жопой без денег и крыш.

— В ваших же интересах, — я обвела взглядом стол, — сделать все возможное, чтобы самые потаенные страхи

На их лицах нельзя было прочитать точные эмоции, кроме Александра. Он явно показывал свою неприязнь, метая взглядом в меня молнии. Это даже вызывало улыбку.

В комнате воцарилась тишина, и только пение птиц за окном говорило мне, что это не сон. Половина мужчин за столом нервно прикусывали щеки, чтобы оставаться хладнокровными и не сорваться, поправляли рукава своих пиджаков. Другая же половина спокойно пила кофе и завтракала. Они понимали суть ситуации и молчали, даже если им это не нравилось. Но их расположение я еще успею завоевать.

— Есть какие-нибудь новости по поставкам? — я беру со стола чашку, делаю глоток.

— На данный момент нет. Все идет тихо и мирно. Через два дня они должны дойти до покупателя, — сказал Михаил.

— Отлично. Держите меня в курсе.

Павлик неприятно ухмыльнулся. Была бы его воля, он бы давно сослал меня в Сибирь.

***

Наш клуб стал первой остановкой перед началом учебы. Я впервые буду находиться там после смерти отца. Я все еще раздумывала о его завещании. С сегодняшнего дня я владею всем бизнесом семьи Громовых, а также являюсь владелицей нескольких участков и немалого состояния. Но момент с учебой меня немного беспокоил. Я всегда прерывала на корню папины слова о том, что образование — важная вещь и мне оно необходимо. Потому что мы оба понимали, что это не так. Все необходимое образование я получила благодаря домашнему обучению. И мыслей, чтобы пойти в институт, университет или еще куда-то у меня не возникало. Папа всегда готовил меня к своей работе, рассказывал, как правильно вести себя с людьми и потенциальными партнерами. Анатолий подтягивал меня по математике и объяснял основы бизнеса именно с точки зрения экономики.

Злость начала бурлить во мне, наполняя мое тело. Как он мог так поступить со мной? Он обещал быть всегда рядом, а что в итоге? Я должна справляться сама. В одиночку. Мне всего лишь двадцать один, они никогда не пойдут за мной, чьей бы я дочкой ни была! Миром мафии правят мужчины, а женщины часто воспринимаются как что-то незначительное и второсортное. Но они еще не знают, с кем связались, если потребуется — я уничтожу каждого.

— Какое направление отец выбрал? — я повернулась к Михаилу, который сидел со мной на заднем сидении, пока наш водитель Марк вел машину. У нас в штабе в основном русские, которые приехали с нами из России. Но были и такие, кто пришел в нашу команду уже в Америке, но они также имели русские корни. Папе было важно иметь в команде русских.

— Бизнес. Хотел, чтобы ты могла полноценно разбираться в этом.

Отец был из тех, кто подчёркивал свой статус с помощью денег. Но он всегда выглядел так забавно в этом амплуа, что я тайно хихикала. Он хотел, чтобы я ни в чем не нуждалась. Поэтому я не удивлена, что он выбрал какой-то безумно дорогой университет.

— Я попрошу подготовить твои документы.

Заходить в помещение, где раньше почти всегда можно было застать отца, решающим очередную проблему с кучей бумаг, было тяжело.

Всё внутри осталось как прежде: официанты бегают туда-сюда и натирают столы до блеска, бармен перекладывает бутылки и фрукты. Все это время клуб работал. Нам нельзя было приостанавливать деятельность. Семья Громовых обладала большими связями. И мы занимались тем, что умели лучше всех.

Поставками оружия.

Мы были главными поставщиками нелегального оружия на этом побережье. Папа выгрыз эту возможность. Ну, или просто убил всех, кто хотел заниматься подобным. После переезда сюда он не прекратил поставлять оружие и в Россию. Налаженные связи позволяли ему управлять всем отсюда — одной рукой подписывать контракты на Западе, другой дергать за ниточки на родине.

На носу два крупных заказа на поставку оружия. И папа должен был отбирать новых людей для подпольных боев. Это еще один наш бизнес.

Я видела, как тренируются люди для Ямы. Это парни, которым нечего больше терять. У них было несколько путей: в колонию строгого режима или в специальный лагерь, которым занимался отец. Он всегда хотел сына, которого сможет обучать борьбе, стрельбе, вождению.

Я же была его маленькой принцессой до поры до времени. В какой-то момент я выпросила у отца персональные тренировки, так как он не хотел, чтобы я занималась с группой. Мне приносили удовольствие рукопашный бой и стрельба. Я чувствовала власть, которая у меня была, когда я целилась или выходила на ринг. Итоговый тест проходил с другими бойцами Ямы. Папа оценивал меня наравне с другими, кто тренировался больше. Но это не помешало мне стать одной из лучших среди пятнадцати парней моего возраста. Они слишком много отвлекались по пустякам, шутили, общались и дурачились. Я же в этот момент наблюдала и выявляла их слабые места. Девушек не брали на такие мероприятия. Хоть я и предлагала несколько раз открыть подпольные бои для женщин, отец отказывался.

Сделав пару вдохов и выдохов, я открыла дверь.

Отцовский кабинет был большим. Тут он проводил больше всего времени. Дубовый массивный стол и коричневое кресло находились рядом с бронированными панорамными окнами, которые занимали всю стену и выходили на ночной город, и точно такие же окна выходили на танцпол. Напротив рабочего стола расположился диван со стеклянным кофейным столиком. Планерки и собрания отец предпочитал проводить дома.

Я вернула свое внимание к папиному ежедневнику. Он любил записывать все на бумаге. Каждый Новый год я ему дарила дорогую ручку и красивый, на мой взгляд, ежедневник. Этот был с позолоченным обрезом и кожаной обложкой. Первые страницы посвящены его пометками и планами на год. В календаре красными кружками отмечены важные даты. Несколько десятков страниц заполнены именами и временем встреч. Последние страницы были заполнены именами нашей команды. Я, Михаил, Александр, Николай и другие — всего одиннадцать человек. Рядом с каждым из них стояли точки и вопросы. Он проверял нас. Но для чего?

В конечном итоге у каждого имени остались только точки, потому что все вопросы он аккуратно зачеркнул. Значит, все чисты? Последняя запись две недели назад. В день, когда его убили. И всего одно имя — Брюс Алан. Ни времени, ни суммы — ничего, что могло бы означать поставку или сделку. Больше это имя нигде не всплывало.

Отец знал, что на него ведется охота? Он никому

— Вы сюда пришли по делу или спорить?

— Анна, нам необходимо урегулировать вопрос с заказами оружия. Скоро придут на сделку.

— Ты не можешь сам это решить? — я прокручивала в руках флешку.

— Могу? — Михаил неуверенно уточнил. — Но ты должна знать, что происходит, и решение всё равно за тобой.

— Знаю, — я устала вздохнула и зарылась пальцами в волосы, но быстро опомнилась и вернулась в нормальное состояние. — Но ты варишься в этом больше. Тем более нам надо сделать так, чтобы никто не знал, что я заняла пост отца.

— Почему? — двое уставились на меня.

— Это помешает моим планам.

— Планам? — в этот раз задал вопрос Михаил.

— Да, — я перебила их прежде, чем кто-то успел задать очередной вопрос. — Прекращайте допрос. Как только посчитаю необходимым, я вам все расскажу.

Сегодня в клубе выступит знаменитый диджей. Мы долго его добивались. Народу будет тьма. Вечер обещает быть жарким.

Как только мужчины вышли из моего кабинета, я открыла ноутбук, который уже миллион раз проверила, и никакой информации там так и не нашлось. Вставила флешку и достала наушники. Чтобы никто не разузнал лишнего.

Долгая загрузка и надпись: "Файл поврежден". Еще несколько попыток, но надпись не менялась. Злость и отчаяние начали подниматься в глубине души. Я быстро взяла телефон и набрала номер Александра — повезло, что сегодня он поехал с нами. Пару гудков, и его голос раздался в трубке:

— Что случилось?

— В мой кабинет. Сейчас.

Я не стала дожидаться, когда он начнет возникать или возражать, быстро повесила трубку. В попытках совладать со своей агрессией я погрузилась в размышления, поджидая Александра. Непроизвольно начала крутить в руке нож для писем. Кажется, папе его кто-то подарил. Симпатичный сувенир, которым удобно вскрывать письма. Приятная гладкая рукоятка, при этом довольно острое лезвие…

Александр резко ворвался в кабинет, от чего я дернулась и чуть не запустила в него нож.

— Спокойно, а то перебьешь всех нормальных, — сказал он пренебрежительно.

— Дело есть.

— Ты мне не босс.

— Сядь, — сухо сказала я.

— Нет.

— Сядь, Александр, — я не повышала голос, но в нем было столько стали, что он на секунду посмотрел на меня как-то по-другому.

— Ань, ты чего? — Александр вылупил на меня глаза и начал медленными шагами подходить ко мне, как к опасному животному.

Я же сфокусировалась на форме имени, которым он меня назвал. Моим сокращенным именем меня звали только несколько человек, и большинство из них мертвы.

Он снова красноречиво посмотрел на нож в моей руке, после переведя взгляд снова на меня.

Я не заметила, как сжимала нож в позе готовой запустить его в него прямо сейчас.

Я положила нож на стол. Так, чтобы он его видел.

Он сел на стул напротив меня и сложил руки на груди.

— Я не буду притворяться, что ты мой босс. Ты просто пришла на все готовое, а сама ничего не представляешь.

Он наморщил нос, словно перед ним предстало нечто отвратительное.

— Это ты так считаешь, — спокойно сказала я.

Я знала, что будут люди, которым не понравится мое назначение. Это было ожидаемо.

— Уверена? — он наклонился вперед. — Ты хоть понимаешь, что люди, которых твой отец держал в узде, сейчас сидят за столом внизу и решают, как от тебя избавиться? Или ты думаешь, что фамилия Громова — это щит?

Я медленно встала. Подошла к окну, повернулась к нему спиной.

— Знаешь, что мне отец говорил о тебе? — спросила я, глядя на танцпол внизу.

— Что я гений? — голос Александра сочился сарказмом. — Что без меня его бизнес рухнет?

— Он говорил, что ты самый талантливый хакер из всех, кого он встречал, — сказала я спокойно. — Он очень гордился, что ты в нашей команде, что он не оставил тебя гнить в тюрьме в России.

Александр молчал.

Я обернулась. Александр смотрел на меня, и в его глазах впервые мелькнуло что-то живое, похожие на удивление.

— Но также он переживал, что когда-нибудь ты сбежишь и никто не сможет тебя найти. Что ты бросишь его, поджав хвост.

Он сжал челюсть от чего у него вылезла вена на лбу...

— Я бы этого не сделал, — его голос стал ниже. Тише.

— Докажи, — сказала я. — Сделай так, чтобы мой отец мог гордится тобой.

Я смотрела на него свысока, потому что знала его слабые стороны. Александр любил вызовы и ненавидел быть в проигрыше. Это его лучшая черта.

Он хотел что-то ответить, но я не дала.

— Пять лет я была рядом с отцом, — я говорила тихо, но каждое слово падало, как камень. — Все это время я была его маленькой тенью. Он учил меня каждую свободную минуту. Я заняла его место не потому, что он умер. Я заняла его, потому что он готовил меня к этому дню с двенадцати лет.

Я замолчала и дала ему время переварить.

— А знаешь, что самое смешное? — добавила я уже мягче. — Я не хотела этого места. Я хотела быть просто его дочерью. Но он умер. И теперь у меня нет выбора. Либо я сажусь в это кресло, либо его занимает кто-то вроде Павлика. И все, что строил отец, рухнет за полгода. Ты этого хочешь?

Александр молчал. Долго. Его пальцы, которые до этого нервно постукивали по подлокотнику, замерли.

— Нет, — сказал он наконец. Глухо. — Не хочу.

Он поднял на меня глаза. В них уже не было вызова. Была усталость. И осторожное… принятие?

— Давай лучше к делу. Я слышала, что ты очень умный. Посмотри, почему файл не открывается.

Он поднялся со своего места и подошел ко мне.

— Вот сейчас ты еще больше

— Почини файл, — он тут же вернулся к новой задаче.

Он сел за компьютер и повертел флешку в руках, сморщил лицо и снова повернулся ко мне.

— Черт, где ты вообще взяла эту флешку. Она старая, как дерьмо мамонта. Мы покупали нормальные, проверенные. Ты не могла выбрать их? Ты вообще уверена, что на них нет какой-нибудь хрени?

— Твоя задача в этом и состоит. Узнать, есть там что-то или нет, — холодным тоном ответила я.

Я подошла к окну, которое открывало вид на весь клуб. Отодвинув шторы, я увидела, как люди вовсю готовились. Официанты натирали стаканы. Бармен все еще выставлял алкоголь на стеклянную витрину. Анатолий разговаривал в VIP-зоне с поставщиками — клубом в большей степени занимался всегда он.

Отец постоянно был завален какими-то бумагами, разгребал бесчисленные телефонные звонки и очень часто ездил на встречи с потенциальными партнерами. Именно так он и погиб. Кто-то заминировал его машину, пока он был на встрече с Мексиканским картелем.

Выбравшись из злосчастных воспоминаний, я снова перевела взгляд на центр клуба, где начал собираться народ. Никогда не любила вечеринки. Потные, мерзкие люди, прижимающиеся к тебе. Ненавижу скопления людей.

— И все же ты владеешь клубом, — видно, последнюю фразу я сказала вслух. Александр усердно печатал что-то и не обращал на меня никакого внимания.

— Да… — сказала я не обращая никакого внимания на него.

Только вот если бы была моя воля, я бы полностью его передала Анатолию. А сама бы больше заниматься подпольными боями. Это интереснее — кровавее. Клуб был всего лишь прикрытием. Большой поток денег идет с подпольных боев и продажи оружия. Иногда с убийств, но это нечастые заказы. За последнее время мы не ввязывались ни в одну из местных войн и жили мирно. Но скоро это изменится. Я заставлю всех бояться и уважать нас.

— Тут ничего серьезного. Файл не сильно повредился при копировании на носитель, я все исправил. Я не уверен, что мне нужно знать эту информацию, там еще пароль стоит, могу попробовать его подобрать, — он развернулся, и я увидела его отражение в окне.

— Спасибо.

До начала самого большого сумасшествия в клубе было достаточно времени, которое я не стала тратить попусту: подписала все документы с поставщиками алкоголя и еды, поприсутствовала на парочке собеседований. Но больше я старалась не выходить из кабинета. Мне не нужны пока слухи о новом начальнике. Особенно, чтобы это знали наши враги.

Музыка доносилась даже до моего кабинета. Народ радостно прыгал и подпевал. Александр закончил несколько часов назад, но я все никак не могла сесть за стол и прослушать, что было на флешке, и открыть письмо.

Покрутив в руке мамино кольцо, я все же смогла взять себя в руки и нажать на открыть файл.

На экране появилось папино лицо. Вот черт, не ожидала, что это видео. Ощущение такое, словно меня окунули в ледяную воду. Захотелось расплакаться.

— Анна… Если ты это смотришь, значит меня больше нет…

Глава 3 Анна

— Анна… Последний раз я записывал видео для твоей мамы. Я нечасто вдавался в подробности нашего прошлого. Наверное, так не стоило делать, но я хотел оградить тебя от печальных мыслей. Ты и так после того случая изменилась. Не хотел добивать еще больше. Но, думаю, пришло время, чтобы ты хоть немного смогла узнать свою семью. Мы познакомились с ней на одной из презентаций. Она была вместе со своими родителями. Этот брак вообще изначально был по расчету, но так получилось, что мы влюбились по уши.

Папа прикрыл глаза и тихо засмеялся. Для него это было самой тяжелой потерей. Все говорили, как они любили друг друга, а после того трагичного случая он постоянно винил себя.

— Со временем мы поженились, и у нас родилась ты. Наша Анна. Она так любила тебя, принцесса. Моменты, где вы вместе готовите шарлотку или просто сидите и поете детские песенки, навсегда останутся у меня в душе. Ничто не заставит позабыть эти просто счастливые дни. Я до сих пор не могу смириться с тем, что ее нет, — он тяжело выдохнул и на пару секунд замолчал. — Если бы я не вступил на эту дорожку, она, возможно, могла бы быть сейчас с нами. Но я выбрал другой путь. Путь, где ни ты, ни она ни в чем не нуждались бы. И я его исполнил. Только охранник за ней не проследил и легко поддался на ее уговоры и слова, что с ней все будет хорошо. Черт. Когда ее не стало, я сошел с ума. И только мои школьные друзья Миша и Толя смогли восстановить мое состояние, чтобы я не наделал делов. Мы тогда полностью перешли на продажу оружия, и в этот же момент я смог наконец-то связаться с Колей. И мы начали брать заказы. Я смог отомстить тем людям. Я отрезал им пальцы, пока они, наконец, не сказали, кто именно их начальник. Это оказался один из наших вечных клиентов. Ну а дальше ты знаешь. Менты присели так не вовремя, что пришлось быстро собирать вещи и уезжать из страны. Мне очень жаль, принцесса. Ты заслуживаешь лучшей жизни.

Папа снова замолчал и вытер двумя пальцами наступающие слезы. Моя выдержка давала трещину, видя его в таком состоянии. Мне хотелось разрыдаться и уткнуться в его плечо. Плакать до тех пор, пока голос не охрипнет. Но его тут нет.

— Если это видео все же попадет тебе в руки, значит меня, скорее всего, убрали. Кажется, я все же перешел дорогу некоторым людям. Пару недель, как за мной следят. Я боялся крыс и поэтому ничего не рассказывал. Проверил всех. Наша команда чиста, но есть один человек. Мы с ним работали не так давно. Он перебежал от Аверно к нам. Я сначала не знал этого, но потом пробил его и решил не расторгать сделку. Не уверен, что именно этот человек — крыса, но они могли мстить за украденного клиента. Есть подозрения, что кого-то наняли за слежкой, но пока удостовериться в этом у меня не получается. У Аверно есть один отбитый, который мог бы взяться за меня.

Снова длинная пауза. Отец достал из ящика большой бумажный конверт

— В конверте находятся данные, которые помогут тебе. Не стоит его смотреть, если не хочешь разочароваться в своих людях. Я уверен, они поддержат тебя. У тебя все получится. В нашем мире нет места для слабости. На тебя могут идти хоть с пистолетами и бомбами, но на твоей стороне — ярость и решимость. Не бойся мстить за то, что у тебя отняли. Пусть каждый, кто осмелится встать на твоем пути, почувствует всю мощь твоего гнева. Ты — наследница, и пришло время показать, что значит быть Громовой. Уничтожь их так, как они уничтожили нас! Я люблю тебя, дочь.

Я услышала свой голос на заднем плане, и запись прервалась. Это было совсем недавно.

Одна слеза все же скатилась по моей щеке, но я ее быстро смахнула, как будто в мой кабинет кто-то сейчас ворвется. Мой кабинет… Звучит так непривычно и абсолютно неправильно.

Я открыла папку, про которую говорил папа. Это были те самые документы на наших людей. На каждого человека в группе. Фотографии, даты, факты, схемы связей. Грязное белье, о котором никто не должен был знать. Все, что можно было выкопать, найти, купить и выпытать. Измены жён, тайные счета в офшорах, старые грехи, которые люди прятали годами, неоплаченные долги. Даже на Мишу. На Михаила, который был отцу ближе брата. На Толю, который знал меня с пеленок.

Папа собрал информацию на каждого. Чтобы в случае чего устроить им максимально плохой и несчастливый конец.

Я закрыла папку. Руки дрожали.

Отец доверял им. Жил с ними. Работал. Смеялся. Но при этом держал под прицелом — всегда. На всякий случай. Потому что в нашем мире нет места для слабости. И нет места для слепого доверия.

Я откинулась в кресло, закрыла глаза. Голос отца все еще звучал в ушах.

Пробыв в клубе до рассвета, контролируя процессы, я не заметила, как пролетело время. Я постоянно пыталась занять себя какими-то делами, чтобы не думать о папином сообщении и не размышлять, кто это мог сделать.

Когда мы наконец приехали домой, уже светало. Я была настолько измотана, что даже не помнила, как дошла до кровати. День выдался тяжелым. Хотелось бы, чтобы его вообще никогда не было.

Утро прошло, как обычно, в компании из шести человек. Александр же решил не присутствовать на завтраке. Они все жили в этом доме, были самыми приближенными и имели важные должности в нашей семье.

У каждого была своя роль, с которой он прекрасно справлялся. И на завтраках они должны докладывать о ходе дел.

Сидя снова за столом в столовой и медленно попивая утренний кофе, я решила поднять важную тему. Но только я хотела открыть рот, как Павлик раззявил свой. Единственная ложка дегтя в этой компании.

— Анна, не пойми меня неправильно, но, может, пора уже передать правление кому-то из нас? Ну все, поигралась в королеву и хватит, — он поставил свой недопитый кофе на стол и медленно повернулся ко мне. Он сидел в дальнем конце стола, как паук в своем углу.

— Павлик, ты занимаешься сделками по оружию, верно? — я сделала глоток, глядя ему прямо в глаза. — Не ты ли в прошлом месяце провалил сделку на целую партию? Хорошую такую партию.

— Это было...

— Отец был слишком добр, — перебила я, и мой голос стал вдруг тихим. — Не спустил с тебя шкуру за такой прокол. Так что, милый, сядь ровно и не учи меня, как делать бизнес.

Павел замолчал и, скрипя зубами, начал с усердием резать свой бекон. Надеюсь, он задумался и начал в своей головушке прорабатывать план, как улучшить наши цифры.

— А теперь к делу, — я обвела взглядом всех за столом. — Кто что знает о людях, которые убили моего отца? Сегодня мы должны убедиться, что это не Мексиканцы.

— Это мог быть Аверно, — говорит Михаил.

— Почему ты так думаешь? — Павлик встрепенулся.

— О нем ходят разные слухи. Говорят, он съехал с катушек. Клиенты от него бегут, как крысы. Вот я и подумал, что он мог решить, что мы можем переманить их.

Аверно были итальянской мафиозной семьей, которые правили частью этого штата. Они прославились своими бескомпромиссными и безжалостными методами. Наркотиками на этой стороне занимались они. От и до. Всё, что приносило деньги, проходило через их руки. Они контролировали все поставки: от причала до последнего дилера в подворотне.

Сейчас руководил Антонио Аверно. Тот еще персонаж. Ходят слухи, что это самый жестокий человек на всем континенте. У него нет совести и жалости. Он сильный лидер, и меня это немного беспокоит. Ему не важно, женщина, мужчина или ребенок — Аверно убьет любого. Расправиться с ним будет не так просто.

Папа пробовал с ними наладить контакт по вопросу поставок, но у него не получилось. Оказалось, они ненавидят русских.

Виктор Громов был бы не Вихрем, если бы не смог найти лазейку даже с таким человеком, как Аверно. Папа открыл клуб, который был его прикрытием и хорошим местом для деловых переговоров с потенциальными клиентами.

— Надо найти всех, кто был причастен к убийству отца. Мы заставим мучиться каждого. Антонио Аверно будет моей последней целью.

***

После завтрака была запланирована встреча с мексиканцами — теми самыми, с которыми мой отец разговаривал в последний раз. Карло Наварро, руководитель картеля, давно покупает у нас оружие, и у нас был долгосрочный контракт. Отец вел с ними бизнес много лет, и я не думаю, что это они. Но исключать подозреваемых не стоит.

Наварро подошел к моему столику, расположенному в глубине дорогого ресторана. Отец часто встречался с ним именно тут. Я была свидетелем этих переговоров несколько раз. Встречу вел Михаил, но я все равно находилась рядом с ним. Я не хотела, чтобы мое положение рассекретили раньше, чем это будет нужно. Пока у нас есть такой козырь, и половина людей все еще думала, что мы в России, пусть так и остается.

—Михаил… Мисс Макарова? Не ожидал вас здесь увидеть. Очень жаль, что такое случилось с вашим боссом. Он был хорошим партнером.

— Спасибо.

Он заметно мялся и явно не хотел разговаривать с малолеткой. Я же старалась говорить уверенно и не обращать внимания на его неудобство.

— Теперь я занимаюсь бизнесом. Надеюсь на продолжение нашего сотрудничества, — проговорил Михаил

— При всем уважении, но ты уверен, что мы должны это обсуждать при ней?

Желваки Михаила дернулись. Ему не нравился тот факт, что я не говорю о своем происхождении и месте в иерархии.

— Меня посвятили во многие дела семьи, — я ехидно ухмыльнулась. Его лицо выражало недоумение и недоверие. — Не уверена, что итальянцы рискнут с вами сотрудничать, особенно после прошлого инцидента, — я оскалилась.

Ему невыгодно работать с ними. Пусть у них и заключен мир, но итальянцы постоянно искали выгодные возможности для провоза своих наркотиков через Мексику, что очень не нравилось картелю. Мексиканцы пока не начинали войну, но, думаю, скоро этого не избежать. И им нужно оружие, чтобы противостоять их атакам. А у нас для них самые выгодные сделки.

— Это угрозы, мисс Макарова?

Михаил опередил меня с ответом:

— Что вы, просто общеизвестные факты. Как и тот факт, что Анна была ознакомлена и вовлечена во все дела своего босса, — он специально выделил последнее слово, чтобы у него исчезли все сомнения. Рано или поздно о моем участии узнают все в преступном мире, но не сегодня.

— Если бы я была мужчиной, у вас бы не возникло сомнений, что это так. Не правда ли?

Я смотрела на него, и уголки моих губ снова поднялись от осознания, что я попала в яблочко. Я взяла лежащий на столе нож и начала непроизвольно крутить его в руке. Взгляд Карло метался между моими руками и лицом.

— А еще спешу напомнить: именно после вашей встречи Вихрь скончался. Мне ничего не стоит вонзить этот нож вам в горло и оставить вас здесь истекать кровью. Вам действительно стоит задуматься о том, хотите ли вы продолжать сотрудничество с нами.

Михаил хмыкнул, но ничего не сказал. Он любил технику молчания. Я же не могла молчать. Я любила действия.

— Мои люди убьют тебя сразу же после этого.

— Если я отомщу за босса, то смерть — это не такая большая цена.

И это была правда. Я действительно была готова умереть за отмщение.

Он в презрении сузил глаза, явно не впечатленный моей угрозой.

— Ты действительно думаешь, что мы пришли сюда одни? Этот зал полон наших людей, — я обвела глазами зал.

Он сделал то же самое и понял масштабы подготовки. В случае какого-либо инцидента это место просто превратиться в решето.

— А теперь скажи мне, Карло, ты приложил руку к убийству моего Вихря? — Михаил смотрел ему в глаза, задавая этот вопрос, я же следила за его веной на шее, которое неприлично раздулась. Желание пролить кровь росло во мне в геометрической прогрессии с момента папиной смерти.

— Мне незачем было его убивать, мы сотрудничаем уже два года. У него хорошее оружие, и он не пытался меня кинуть, — он был серьезным.

Смерть моего отца действительно могла негативно сказаться на его бизнесе. Я слегка расслабилась, но все еще держала нож между пальцами.

— Если я узнаю, что это ты приложил руку к его гибели, то, боюсь, простым убийством ты не отделаешься. Я сделаю так, что тебя будут грызть твои же крокодилы, которые плавают в твоем пруду в Тухане. Мы договорились, мистер Наварро? — голос Михаила не выражал никаких эмоций: казалось, он вообще находился не тут или говорил о том, что подавалось на завтрак.

Во взгляде Наварро больше не было высокомерия. Только осторожность. Хорошо. Значит, он понял, с кем имеет дело.

— Договор, подписанный с вашим боссом, действует, и я не намерен его расторгать.

— Замечательно, — Карло встал со своего места и протянул Михаилу руку для рукопожатия.

— И еще, мы вынуждены вернуться в Мексику по определенным обстоятельствам. Если будут какие-то чрезвычайные ситуации, сообщи нам.

— Разумеется.

Глава 4 Анна

Перед тем как приступить к учёбе, мне предстояло решить проблему, связанную с подпольными боями. Мы называли это место Ямой. Отец сам выбирал бойцов для сезона и часто наблюдал за их тренировками.

Сегодня мне предстояло этим заняться. Бои проходили в нескольких точках на окраине города, и каждый раз никто не знал, где именно это будет. Это сделано специально, чтобы избежать облавы правоохранительных органов. Сегодняшний бой должен был проходить на заброшенном складе. Рядом со входом расположились охранники, которые через пару часов будут проверять пригласительные. Кивнув в приветственном жесте, они открыли для меня дверь, и я зашла вместе с Михаилом, который решил, что он теперь мой личный телохранитель. Нам открылось царство боли, и улыбка сама вырисовывалась на лице.

— Иногда эта улыбка меня пугает, — тихо сказал Михаил, на что я только ухмыльнулась еще больше.

— Мне просто нравится это место, тут больше всего я чувствую себя в своей тарелке, — ответила я, пожимая плечами.

Но я любила его еще по одной причине. Тут больше всего чувствовалась рука отца. Он часто проводил здесь свободное время. Многих парней он лично спасал от тяжелой участи в жизни. Он видел в них что-то, что всегда играло нам на руку и приносило большие деньги.

Внутри здание уходило вниз, как чертов Колизей. Посередине расположился ринг, над которым висело большое табло. Уровень этого места давно перешел из разряда «заработать денег» в нечто большее: тут делалось шоу для богатых, и чтобы сюда попасть, нужно было отвалить немаленькую сумму. Каждый участник или смотрящий подписывал бумаги о неразглашении. Это выгодно и нам, и им. Большинство из наших завсегдатаев — люди, которые очень сильно боялись потерять свое имя и репутацию в обществе. Но даже если бы кто-то осмелился провернуть такую манипуляцию и слить нас копам, у нас был козырь в рукаве в лице камер видеонаблюдения. Одни мы тонуть не собирались.

Проходя вдоль трибун, где располагались бойцы, готовившиеся к спаррингу для тренировок, мы направились к Николаю. Бывший военный занимался боями и в редких случаях помогал с поставками оружия из-за своих связей с военными организациями в России. Он был одним из друзей детства моего отца. Николай также тренировал меня; всё, что я умела, было результатом его усилий.

— Анна, — Николай отошел от бойцов, которым, скорее всего, давал напутствия, и подошел к нам с Михаилом.

— Мы не опоздали?

— Нет, они только начинают, присаживайся.

Сегодня мы должны провести смотр всех бойцов, выбрать сильнейших,

Поединок начинался эффектно — громила вырубил своего оппонента за минуту.

На ринг вышел Джон и подмигнул мне. Идиот.

Никто не знал о нашей связи, и я планировала, чтобы все так и оставалось.

— Что это было? Он что, совсем страх потерял? — начал бурчать рядом со мной Михаил.

—Мне показалось? Или он действительно подмигнул тебе? — Николай уставился на меня широко распахнутыми глазами.

Черт!Они заметил.

Я пожала плечами, стараясь сделать вид, что поведение этого недалекого бойца меня совершенно не волновало. Отчасти так оно и было. Между нами были лишь плотские отношения, не более того.

И если бы он исчез, я бы не переживала. Легко нашла бы ему замену. А в последнее время он еще и начал позволять себе слишком много и это начинало подбешивать.

Джон был высоким и мускулистым молодым человеком. Он зарекомендовал себя как хороший боец, и на его счету уже было тридцать выигранных боев и лишь несколько поражений.

Прозвучал сигнал к началу, и бойцы бросились друг на друга. Джон сделал первый шаг — мощный удар в лицо. Соперник уклонился в сторону и нанес быстрый удар в ребра. Сидящие бойцы взрывались аплодисментами. Бой продолжался уже более десяти минут. Оба соперника были измотаны; их дыхание становилось тяжелым, а движения замедлялись. Джон сделал мощный выпад вперед, но соперник успел увернуться и развернуть Джона к себе спиной. Он сделал захват шеи. Джон покраснел и попытался скинуть руки своего напарника, несколько секунд у него не получалось это, но затем он собрался с силами и сделал последний рывок. Он схватил его за руку и провел бросок через бедро. С грохотом тело второго рухнуло на мат. Джон в победном жесте поднял руки и ушёл с ринга.

Слава богу, в этот раз обошлось без подмигиваний.

Так продолжалось еще около часа, пока все бойцы не вышли на ринг и не показали, что они могут. Несколько раз я замечала на себе осуждающие и гневные взгляды, а ещё несколько — похотливые. В обоих случаях я просто сидела и не обращала внимания на происходящее. Мы с Николаем тихо обсуждали бойцов и решали, кто будет выступать в этом сезоне. По правилам, если выигрывает наш человек, часть выигрыша получаем мы, и часть — наш боец, а если приходящий, то весь выигрыш со ставок забирает он и его представитель.

— Много у нас приходящих бойцов?

— Около десяти, — ответил Николай, просматривая и пересчитывая бумаги.

Стандартное количество. Состав на три месяца укомплектован.

Бойцы выстроились в шеренгу перед нами. Я чувствовала напряжение в воздухе.

— Мы с Николаем сформировали команду на этот сезон, — не успела я договорить, как меня прервал звук открывающейся двери. В здание зашел Павлик.

Какого хрена он тут забыл?

— Здравствуй, Анна, — произнес он с ухмылкой, будто это было самым естественным делом на свете.

— Здравствуй, Павлик, — я не собиралась называть его полным именем. — Какими судьбами ты тут? У тебя что, нет работы?

Я старалась не показывать своего недовольства.

— Конечно есть, просто хотел… — начал он, но я перебила его:

— Поговорим о том, что ты тут забыл, после сегодняшнего боя.

Он ничего не ответил и встал рядом с Михаилом.

— Вернёмся к делу! — уверенно произнесла я. — Мы с Николаем сформировали команду на этот сезон.

Среди бойцов послышались недовольные шепотки. Один из них, Макс, который входил в пятерку лучших и приносил хорошие деньги, вышел вперед. Он был очень похож телосложением на Джона, если не присматриваться, их даже можно было спутать. Но их отличали лицо и цвет волос: у Макса был кривой нос из-за частых переломов и тёмные волосы.

— Почему девчонка решает, как мы будем драться? Она вообще знает, как держать удар?

Повисла тишина. В ней слышался только одинокий смех Павлика. Мне захотелось закатить глаза, да так, чтобы увидеть собственный мозг. Рука навязчиво зачесалась, и желание выхватить пистолет из-под рубашки едва не оказалось сильнее меня, но у меня его не было уже несколько дней.

Многие из них — бандиты и несостоявшиеся малолетние маньяки, которые, если выйдут в нормальное общество, точно кого-нибудь убьют. Все они соглашались на добровольно-принудительной основе просто потому, что у них нет иных выходов. Однако они не заложники — они получают нужное образование. Получают жилье и еду. Процент заработанных денег могут тратить на все, что им нужно и хочется. Кроме запрещенных веществ: нам нужен светлый, ну или не очень, ум.

Раньше мы вместе зависали в клубе у отца. Я могла бы их назвать своими друзьями, но это было бы далеко от истины: у нас просто хорошие рабочие отношения. Если не брать тот факт, что половина боялась меня из-за отца, а другая — из-за характера. Но теперь я еще и их босс. Вкупе с боязнью появилось и презрение из-за моего хрупкого вида. Сейчас они работали в Яме, но дальше они перейдут на новый уровень и вступят в основную игру: займутся охраной точек или просто вступят в нашу армию.

— Как тебя зовут? — спокойно спросила я Макса.

Конечно, я помнила его имя, но не собиралась оказывать ему такую честь.

— Макс, — ответил он и продолжил усмехаться.

— Итак, Макс, ты сомневаешься в моих навыках?

— Конечно, ты хрупкая девчонка. Твой отец не разрешал тебе даже с нами тренироваться, боялся, что поломаем его принцессу.

Послышались тихие смешки его коллег.

Я только усмехнулась и покачала головой. Я посмотрела на Николая и кивнула ему, он понял меня без слов и отправился за моей сумкой, где лежала моя форма. Утром у нас была тренировка, и мои вещи до сих пор лежали в машине. Не могла же я утереть нос этому говнюку в шелковой блузке и юбке-карандаш.

— Поднимайся на ринг, — уверенно произнесла я и направилась в раздевалку.

— Что? — удивился он.

— Поднимайся.

Переодевшись, я ступила на ринг, где по другую сторону ожидал Макс. Он все так же гадко улыбался, намереваясь доказать, что он круче.

Толпа, стоящая позади нас, замерла в ожидании начала.

— Ты готов?

— Это не имеет значения, ты все равно проиграешь. Но если ты очень хорошо попросишь, — он пошло улыбнулся и его взгляд упал на мою грудь, которая хорошо подчеркивалась в облегающей форме. — То я готов тебе немного поддаться.

Прозвучал

Он поднялся на ноги, а я сделала резкий выпад вперед и провела комбинацию из трех быстрых ударов по его корпусу. Первый удар в ребра, второй — в солнечное сплетение. Он попытался уклониться от последнего удара, но не успел. Мой кулак попал точно в его подбородок.

Макс упал на колени. Толпа замерла в ожидании результата.

Но Макс встал на ноги, сплюнул кровь от разбитой щеки и вернулся в стойку. Я тоже встала в стойку. В моей душе бушевала жажда крови. Насилие вытеснило пустоту и боль, которые я испытывала.

Он попытался провести мощный хук слева, но я успела увернуться и нанести прямой удар в лицо. Он отшатнулся назад, но быстро собрался и попытался провести захват за моей спиной. Я вывернулась и сделала шаг в сторону, уклоняясь. Затем снова ударила его по ребрам. Он издал стон и опустился на колени. Я приблизилась к нему и пнула ногой по его лицу, отчего он рухнул на маты. Повернувшись к выходу, я уже намереваясь выйти с ринга, но снова подошла к Максу, который смог принять сидячее положение. Его нос снова был сломан, из него текла кровь, которую он пытался остановить.

— Ты не участвуешь в этом сезоне, — спокойно сказала я.

— Что? Но я всегда участвую.

— Нужно понимать, с кем и как ты разговариваешь, — мой голос звучал четко, с акцентом на каждом слове.

Я покинула ринг, и моё место возле Макса сразу же занял доктор.

Парни расступились, давая мне пройти, они сыпали поздравлениями и словами о том, какой хороший вышел бой. Их восторг чувствовался в воздухе: еще бы, не каждая девчонка смогла бы сделать массивного парня. И если бы не моя подготовка, как в армии, то сомневаюсь, что тоже смогла бы.

Их голоса смешались в какофонию звуков. Я все еще не могла нормально пользоваться своими легкими, на теле точно останутся гематомы, но это уже обыденность.

Я была не просто девчонкой из толпы — я была бойцом с характером и решимостью.

В конце этой толпы меня уже ждали Михаил и Николай. Первый смотрел на меня с явным неодобрением, а вот второй светился от гордости.

— Вот она наш, воин, — Николай засиял еще больше.

— Прекрати, — Михаил ударил его кулаком в плечо, нахмурился еще больше. — Ты могла пострадать.

— Я знала, что делаю. Я уверена в своих силах, — я забрала полотенце, протянутое Николаем.

— Но ты не знала, какими силами обладает Макс. А что, если бы он тебя вырубил сразу же? — Михаил на меня смотрел, как на нашкодившего ребенка.

Мне не нравился этот взгляд.

— Прекрати, ты знаешь, что я наравне с ними всеми.

Он хотел еще меня как-то отчитать, но сдержался.

Краем глаза я увидела Джона, который стремительно шел в нашу сторону. Этот… вообще ничего не боялся. Я не стала его ждать и направилась в туалет. Через час начнется бой, нужно все подготовить и встретить прибывающих гостей.

— Анна, постой, — Джон все же догнал меня и крепко взял за предплечье, что заставило меня остановиться. Вблизи он выглядел еще больше и полностью мог скрыть мою фигуру от посторонних глаз. Но я все равно оглядела территорию и убедилась, что за нами не наблюдали.

— Что-то срочное? — я скинула его руку и подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. С Джоном мы всегда говорили на английском, пускай у него и были русские корни, но языка он не знал в должной мере, только на базовом уровне. Со всеми нашими людьми мы говорили на родном языке.

— Я писал тебе и звонил, а ты не отвечала весь день.

— Да, и? —спокойно ответила я.

Он на секунду завис.

— Э… Почему?

— Были другие дела, — я выгнула бровь и посмотрела на него, совершенно не понимая, чего он ждет.

— Я думал, мы с тобой проведем побольше времени в постели перед сезоном, пока есть такая возможность, — его губы растянулись в хищной улыбке, и я увидела, как похоть заплясала в его глазах. Этот адский огонек ни с чем не перепутать.

Мы хорошо проводили с ним время. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И наша интрижка — тому доказательство. Эти «отношения» изжили себя уже давно. Точнее, они никогда даже и не начинались. Нам просто было удобно.

— Нет, — я развернулась, чтобы уйти, но он грубо притянул меня к себе.

— Ну, Анна, — шептал он мне в ухо, а его руки спускались на мою талию. — Нам ведь так хорошо вместе. Тем более мы быстро, никто и не заметит твоего отсутствия.

— Нет, — холодно отрезала я и пихнула его в сторону. — Между нами все кончилось.

Я вырвалась из его хватки, одарив таким взглядом, что он больше не рискнул меня трогать. Он смачно выругался и ушел. Этот парень стал слишком много себе позволять.

А я вдруг поймала себя на мысли, что не чувствую ничего. Ни злости, ни сожаления, ни даже облегчения. Просто пустоту. С ним было хорошо, но только телом. А теперь я хотела чего-то другого. Чего-то, чего даже не могла назвать.

Я стояла и наблюдала за суматохой из угла склада. Дорогие духи смешивались с запахом сырости и плесени. Люди, все в дорогих костюмах, медленно занимали свои места. Большинство из них бизнесмены, которые были согласны отвалить любую сумму ради зрелища. Раньше я занималась регистрацией приезжающих бойцов, сейчас же это поручили какой-то вульгарной девке, которая стояла и флиртовала с мужчиной, выглядевшим старше неё на лет тридцать. Его руки вечно норовились прикоснутся к ней, а она лишь хихикала и кокетливо заправляла волосы за ухо.

Она

— Где ты ее нашел? — я кивком головы указала на нового сотрудника.

— Она сестра одного из лучших бойцов. Он слезно просил ее нанять, их семье сейчас очень нужны деньги.

— И ты купился на слезы?

— Нет, конечно. Но ты же не можешь этим больше заниматься, а нового человека со стороны мы не успели бы найти и проверить.

— Пошли.

— Куда?

— Работать. Скажи ей, чтобы больше тут не появлялась. Сегодня сама этим займусь.

— Анна…

Он неодобрительно помотал головой, но все же поплелся со мной в сторону бара.

До боя осталось минут десять, а одного бойца до сих пор нет. Сегодня открытие сезона, мы должны подписать документы со всеми.

— У нас есть замена на такой случай?

— Николай сказал, в случае чего сможем вывести нашего бойца. Зрелище будет. Ставки тоже.

Он замолчал, и его взгляд наткнулся на кого-то за моей спиной. Повернувшись, я увидела высокого, темноволосого парня. Он не был похож на человека, который регулярно участвует в драках. Нос у него был ровный, и уши не сломаны. Его тело, хотя и спортивное, не выдавало в нем настоящего бойца. Он выглядел скорее, как человек, который проводит время в тренажерном зале ради девчонок, а не ради подготовки к бою.

Он мне кого-то напоминал, но я никак не могла понять, откуда.

Его шоколадные глаза рассматривали меня, ощупывали, медленно и нагло. Я физически чувствовала этот взгляд: как он скользнул по ногам, задержался на талии и только потом, словно смакуя, добрался до моего лица. На секунду во мне проснулся интерес —кто он такой?

— Привет, красотка. Мне нужно расписаться, — он облизнул губы, будто только что увидел десерт, и растянул их в ленивой, самоуверенной ухмылке. Я только закатила глаза и передала ему документы с ручкой. В таких случаях обычно посылаешь сразу, но в нем было что-то интригующее. И это "что-то" заставило меня промолчать.

— Может, и ты мне распишешься? Дашь номерок? — он не смотрел в документы, он смотрел в мои глаза, испытывая на прочность.

— Меня это не интересует, — произнесла я, указывая ногтем на место, где он должен расписаться.

— Да ладно тебе. Ты ничего не потеряешь.

— О, это уж точно. Буквально ничего, — я сама не заметила, как начала играть в его игру.

Мой взгляд нарочито медленно, со скукой, прошелся по его подтянутой фигуре.

Он, видно, думал, что сможет меня заинтересовать сладкими речами и красивой улыбкой. Но я была здесь не для того, чтобы развлекаться с очередным бабником.

— Расписывайся и иди.

Он лишь хмыкнул и расписался, но прежде, чем вернуть ручку он вырвал ее из моих протянутых пальцев и якобы задумался.

— Что сделать, чтобы ты болела за меня?

Михаил за моей спиной дернулся и подал какой-то непонятный жест парням из другого конца зала. Время начинать.

— Надеюсь, ты дерешься не так ужасно, как подкатываешь, — я еще раз посмотрела на него и ушла к нашим местам.

Открытие сезона проходило хорошо, пока последним не вышел Джон и…

Я перевела глаза на документы, последний бланк был подписан именем Джейсон Хьюм. Парень, который неудачно флиртовал, вышел на ринг следом. Он был в одних шортах и с голым торсом. Он точно ходил в зал, его шесть кубиков на красивом загорелом теле выводили женскую часть зала на ахи и вздохи. Из-за чего мужская половина посматривала них с недовольством.

— Что мы знаем про этого Джейсона? — не отрывая взгляд от парня, спросила я у Николая.

— В прошлом сезоне быстро поднялся по таблице. Хорошо поставленные удары, и он часто безжалостен. На одном бою он так сильно вколачивал парня, что тот остался инвалидом. Если бы была возможность, я бы его забрал. Но его спонсор тот еще говнюк. Хотя думаю сегодня ему не справиться с Джоном, он явно чем-то недоволен.

На его слова я только хмыкнула, но не поверила им на сто процентов. Не буду спорить, он симпатичный, но он не выглядит как тот, кто сможет раздавить голову.

Джон был тяжелее, но Джейс быстрее. У первого были все шансы его забить еще в первом раунде.

Раздался звук, предвещающий начало. Джон с ревом налетел на соперника, но он успел уклониться и ударить его в живот. Быстро перескочив за его спину, Джейс нанес еще один удар в бок. Нога Джона достала его быстрее, и он упал. Джон совершил серию ударов по лицу, Джейс же старался блокировать их.

Я наблюдала за боем, затаив дыхание, напряжение нарастало. Мне было интересно, сможет ли Джейс победить этого громилу.

Внезапно Джейсон перекинул ему ногу через плечо и перевернул их так, чтобы он занимал лидирующую позицию.

Удар за ударом — и вот Джон в отключке.

К ним вышел рефери и поднял руку Джейса. Зал содрогнулся от оглушительного шума, и я даже не заметила, как начала хлопать и даже слегка улыбаться. Несмотря на его неудачный подкат, я не могла не оценить его мастерство: он точно дрался лучше, чем флиртовал. Он заметил это, и на его лице появилось фальшивое замешательство, он начал осматриваться — будто не мог поверить, что это действительно я стою и хлопаю ему. Опомнившись, я перевела взгляд на зал.

Отец был бы очень горд за этот бой. Он был таким ярким, напряженным и захватывающим! Папа был бы рад видеть, как его детище развивается.

— Мне его не хватает, — тихо сорвалось с моих губ.

— Мне тоже, — рядом раздался такой же тихий голос Михаила. Он выглядел таким печальным, и мне хотелось обнять его, но вокруг было слишком много людей. Я взглянула на ринг.

— Все будет хорошо, мы справимся, — голос Михаила стал хриплым, как будто он вот-вот сорвется. Мне бы очень хотелось ему верить, но я не была уверена, что мы действительно сможем преодолеть это без отца. Чувство одиночества снова настигло меня.

Мне срочно нужен был свежий воздух. Воспоминания накатывали снежной лавиной, заполняя меня до краев и сжимая легкие. Хотелось выпустить все это.

Выбравшись на улицу через задний вход, я глубоко вдохнула холодный ночной воздух, который резко

Достала из заднего кармана пачку сигарет и закурила, чувствуя, как дым наполняет легкие и уносит с собой часть стресса. Эта привычка появилась недавно — более стабильный способ справиться со внутренним хаосом, чем колотить людей. Если Михаил узнает, он заставит меня съесть все эти сигареты, как будто это могло бы исправить ситуацию.

Открыв телефон, я быстро пробежалась по социальным сетям, ожидая найти что-то интересное или отвлекающее. Зажав сигарету между пальцами, я посмотрела на улицу — она была пустынной и темной, где-то за зданием я слышала шум удаляющихся гостей. Но именно в этом мраке я получала утешение. Сейчас не время для эмоций.

Кто-то толкнул меня в спину, и мой телефон с грохотом упал на асфальт.

Я резко развернулась, уже собиралась ударить, но что-то меня остановило. Передо мной стоял запыхавшийся Джейс, его трясло, как после нескольких банок энергетика.

— Какого хрена?! — не церемонясь, спросила я.

— Прости, не успел затормозить, — он поднял мой разбитый телефон, но я быстро выхватила его из рук.

— Что ты тут делаешь? Это выход для персонала.

— Там слишком много народу.

С этим нельзя не согласиться. Он глубоко дышал, от чего его футболка на груди натягивалась. Я быстро перевела взгляд на стену передо мной — старалась не замечать постороннего.

— Как тебя зовут? — он встал передо мной, закрывая обзор. Он то и дело переводил свои глаза на мою грудь, которая приподнялась из-за сложенных рук под ней.

— Это так важно? — я подняла голову и посмотрела на его лицо. У него был небольшой шрам на щеке. Он уже выцвел, но мои глаза не могли оторваться от этого изъяна на его красивом лице.

— Откуда ты? Акцент тебя выдал.

— У меня нет акцента. Я здесь уже пять лет, — а вот теперь нужно придерживаться легенды.

— Как скажешь, — он в капитуляции поднял руки. — Так откуда ты?

— Из России.

— Долго тут работаешь?

— Не то, чтобы, — нужно уводить разговор в другое русло. Но я подняла глаза и уставилась прямо на него. На его губах растеклась незаметная улыбочка, а глаза сверкали чем-то порочным, что вызывало ухмылку на моих губах. В нем что-то было. Загадка, которую хотелось разгадать.

— А ты часто бьешь людей за деньги?

— Не то, чтобы, — он ухмыльнулся, показывая свои идеальные белые зубы. Которые, надеюсь, вопьются однажды в мои плечи. Эта картинка так ярко всплыла в моем сознании, что я сделала шаг ближе, но потом сразу же отступила, когда мозг все же решил поработать и напомнить о себе и о здравом смысле.

Он все еще казался мне знакомым. Я пыталась отстранится, чтобы рассмотреть его получше, но его руки притянули мое тело ближе. Мы практически дышали одним воздухом. От него пахло потом, кожей и чем-то цитрусовым. Запах опьянял, он был до жути соблазнительным и действовал, как афродизиак.

Он гораздо выше меня, из-за чего даже на высоких каблуках приходилось запрокинуть голову. Его глаза пристально изучали мои, а потом перешли на губы, отчего я невольно облизала их и непроизвольно затаила дыхание.

Всего мгновение — и его губы накрыли мои.

Джейс страстно впился жестким поцелуем в мои губы. Его темп был яростным, он как будто не желал разорвать этот момент ни на секунду. Я же ответила с не меньшим пылом. Всё остальное словно исчезло из моей головы. Возможно, я даже не смогла бы вспомнить своё имя. Мои пальцы вцепились в его плечи, скользнули по шее, забрались в его волосы и дернули. Он резко вдохнул, и этот звук, этот сдавленный стон, я поймала ртом, не отпуская его ни на секунду. Целоваться с ним так приятно. Он притянул меня еще ближе к своему большому рельефному телу, которое буквально источало жар и желание.

Боль в ребрах притупилась, и я, не в силах контролировать себя, прижалась еще ближе. Моя рука проникла под его футболку, двигаясь дальше вдоль кубиков пресса и вниз, к штанам, в которые он успел переодеться сразу после боя. Его мышцы напряглись и перекатывались под моими пальцами. Я сжала его напряженный член, и он застонал, низко, хрипло, словно зверь, теряющий контроль. А потом его пальцы ворвались под мою юбку, скользнули по кружевам, разорвали эту преграду, и я взвыла, когда он средним пальцем медленно, но настойчиво погрузился в меня. Я не смогла сдержать стон, словно горела и плавилась от его ласк.

— Боже, ты чертовски мокрая, — прошептал он, покрывая обжигающими поцелуями мою шею. Он втянул в рот тонкую кожу, заставив меня вздрогнуть, и я беспомощно закинула голову назад, отдаваясь этой сладкой пытке. — Чего ты хочешь, незнакомка?

Но я смогла только глубоко и шумно вдохнуть, когда Джейс добавил еще один палец и продолжил двигаться внутри меня. Я сжала его плечи, впиваясь ногтями в кожу, бессильная остановить дрожь, бегущую по всему телу.

Какого черта я творю? Мы находимся в грязном переулке, недалеко от нас есть камера. А парень передо мной и вовсе незнакомец, который выглядит слишком… грозно и при этом ребячески. И два его пальца находятся во мне... И я двигалась на них, как кошка при течке.

Его кокетливый темный взгляд в момент выхода на ринг, то, как он уверенно это сделал, запомнились мне больше всего. Его голые, широкие плечи и тонкая талия усиливали и без того мрачную ауру в десять раз.

Что ж, телосложение вполне объяснимо, по его действию понятно, что он знал, что делать.

— Скажи мне, что ты хочешь, моя незнакомка? — его низкий, слегка хриплый от возбуждения голос повторил этот вопрос в третий раз, но я не могла сказать ни слова.

— Я… я… — он вынул свои пальцы и отстранился. — Какого хрена?

— Я не сделаю ничего, пока ты не скажешь, — он ухмыльнулся, и мне захотелось вогнать нож ему в глаз, лишь бы он так сладко не улыбался.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Так лучше? — мне нужно было забыться. Срочно вернуть состояние, когда я не могла думать ни о чём, кроме его рук и губ на мне. Я должна была выгнать печаль и сожаление из своей души. Любыми способами.

Он резко сократил расстояние, и его ладони сомкнулись на моей шее, прижимая меня к холодной каменной стене. Его бедра

Стон вибрировал у меня в груди, когда его язык ласкал мой. Он прижался ближе, заставляя меня чувствовать каждый дюйм его возбуждения через тонкую ткань штанов. Джейс одной рукой поднял меня, заставив обвить его талию ногами. Моя юбка еще сильнее задралась. Я даже не заметила, как он избавился от штанов, или от куда он достал презерватив, потому что в следующий миг его твёрдая, почти до болезненного, плоть вонзилась в меня резко, без предупреждения, заполняя до предела.

Я закричала от угла проникновения и его размера. Он был дьявольски огромен. И каждый толчок заставлял мои глаза закатываться от переизбытка чувств. Его глаза следили за мной, в них была только похоть. Эта та самая неправильная, плохая, грязная сторона, которую я искала всегда.

Я была не в силах больше себя контролировать, крики и стоны срывались с моих губ. Я никогда раньше не издавала таких громких звуков, но я не могла прекратить это.

— О, Боже, — простонал Джейс прямо в ухо.

Губы ловили каждый стон и вздох. Его резкие толчки выбивали весь воздух из легких.

Это так хорошо.

Чтобы не издавать лишних звуков, я впилась в его плечо зубами. Он ответил низким, хриплым стоном, и его бёдра ускорились, вбиваясь в меня с ещё большей яростью.

— Ты… так идеально обхватываешь меня…

Его член достигал каких-то немыслимых точек, заставляя все тело сжиматься в сладостном предвкушении.

Вокруг слышались лишь шлепки и хлюпанье наших тел. Одной рукой он трогал мой клитор, и я чувствовала, как приближаюсь к краю.

— Я… Я сейчас…

— Что?

— Дай мне… пожалуйста… — это прозвучало так жалко, но на него подействовало. Он ускорился, и его большой палец снова закружил вокруг клитора. Его губы приятно скользили по шее. Моя спина неприятно терлась о каменную стену. Боль смешалась с удовольствием.

Оргазм обрушился резко, заставляя меня выгибать спину и кричать в его плечо, на котором ярко блестели мои укусы. Он продолжал двигаться, продлевая каждую секунду этого безумия, пока наконец не рухнул за мной, в бездну, впившись пальцами в мои бёдра. Удивлена, как на эти звуки не сбежались все мои люди.

— Ты так чертовски вкусно пахнешь сексом и ванилью, — его голос был низким и сбившимся.

Я стояла, уперевшись в его плечо и отрывисто дышала. Тело ныло от напряжения, ноги подкашивались, а между бедер пульсировало возбуждение горячей, липкой волной. Это было потрясающе. Такого сильного оргазма у меня еще никогда не было.

Но только сейчас до меня дошло, что я совершила. Я занималась сексом с практически незнакомцем, в переулке и под камерами. От стыда горели щеки. Губы предательски ныли, и я чувствовала, как они опухли от жарких поцелуев. Я вскочила с его рук на дрожащие ноги, и, если бы не он, я бы грохнулась на грязную землю.

— Спасибо, но я ожидала большего, — проговорила я хриплым от похоти голосом и похлопала его по плечу.

Быстро поправив одежду, я, не глядя на него, ушла обратно в здание.

Добежав до комнаты охраны, убедила одного отойти ненадолго, чтобы я смогла кое-что проверить. Нас не было видно целиком, но даже так меня не устраивало это. Джейс все еще стоял там, только теперь в зоне видимости камер. Он выглядел прилично, но явно обескуражено. Наверное, такого красавца не часто бросали после умопомрачительного секса. Перемотав запись на несколько минут назад и удостоверившись, что мою похотливую личность не удалось бы рассекретить, я дождалась охранника и ушла в сторону главного выхода. Возле машины стоял Михаил, поглядывая на наручные часы.

— Анна, где ты была? Машина давно ждет.

— Мне нужно было… Подумать.

Он с подозрением на меня глянул — явно что-то надумал себе, — но не осмелился сказать и только кивнул в сторону машины. Сев в неё, я машинально открыла соцсети и застыла…

Это был он. Вот откуда он мне казался знакомым, это тот парень с желанием жить в глазах.

Глава 5 Дин

Дом, милый дом. После тяжелого дня, работы и учебы единственное, чего хотели мои мышцы и мозг, — отдых. И душ. Желательно горячий.

Но покой был разрушен входящим звонком. Я тяжело выдохнул, готовясь увидеть на экране отца, но там высветилось имя лучшего друга.

В последнее время он был сам не свой: дерганый, молчаливый, вечно куда-то спешил. Я списывал это на мать — она болела, и уже давно. Состояние нестабильное, они с сестрой часто ночуют в больнице, чтобы быть с ней.

— Привет. Ты дома? — голос друга звучал так, будто он не спал сутки.

— Да. Что случилось?

Я развалился на диване и попытался найти пульт от телевизора, который куда-то запропастился.

— Мне нужно уехать. Срочно. Мать... — он запнулся. — В общем, я не успеваю на бой сегодня. Не мог бы ты подменить?

Я сел прямо.

— Подменить? Ты серьёзно?

— Знаю-знаю. — Джейс говорил быстро, сбивчиво. — Это последнее, о чём я должен просить. Но если я не выйду, спонсор... короче, будут проблемы. Большие проблемы.

Я замолчал на секунду. Я знал, что он дерется, чтобы заработать. Не раз предлагал помочь деньгами, но друг всегда отказывался.

— Сколько ты там получаешь? — спросил я осторожно. — Если дело в деньгах, я же говорил...

— Нет. — Джейс грубо отрезал. Я почувствовал через телефон, как он нахмурился и сжал кулаки, как делал всегда, когда сдерживал злость. — Не в деньгах. То есть и в них тоже, но... слушай, это сложно. Я сам разберусь. Просто подмени меня сегодня. Пожалуйста.

Я сжал телефон. Мне не нравилось, что друг что-то скрывает. Но Джейс не просил помощи никогда. А если просил — значит, припекло по-настоящему.

— Ладно, — я вздохнул. — Где и во сколько?

— Помни, что ты на этот вечер Джейсон Хьюм. Просто выйди и сделай своё дело. Ты же

Мы были похожи издалека. У нас обоих была спортивная фигура благодаря занятиям в зале и редкому футболу. Широкие плечи и высокий рост. Единственное — цвет волос немного отличается, у него они темнее.

— Это не комплимент, — буркнул я. — Ладно. Сделаю.

— Спасибо, брат. Я твой должник.

— Да-да, записал.

Что-то здесь было нечисто. Но расспрашивать сейчас, когда у друга мать в больнице, — последнее дело.

Посмотрев на часы, я понял, что время поджимает. Осталось сорок минут. Приняв душ, быстро оделся, перекусил протеиновым батончиком и поехал по адресу от Джейса. Место оказалось заброшенным складом на окраине. Внутри гремела музыка, орала толпа, пахло потом и кровью. Нужно было найти организатора и отметиться. Джейс сказал: ищи мощного мужчину по имени Михаил. Похожий нашелся возле бара, он переговаривался с девушкой. Они говорили на другом языке. Это русский?

Михаил выглядел массивным, угрожающим, напоминал моего отца своим взглядом. Он заметил меня и прекратил разговор с незнакомкой.

Девушка повернулась, и наши взгляды встретились.

Глаза цвета леса… Её взгляд прошёлся по мне сверху-вниз, пригвоздив к полу. Ее шоколадные волосы были собраны в пучок, открывая белую, как молоко, нежную шею — такую, что хотелось впиться в нее зубами, оставляя отметины.

Глаза, волосы, кожа… Она была прекрасна.

Но смотрела она на меня с ледяным спокойствием, и в этом взгляде было что-то, отчего у меня пересохло во рту. Я привык, что девушки тают от моей улыбки. Но эта даже бровью не повела.

— Привет, красотка. Мне нужно расписаться, — я облизнул губы и растянул их в ленивой, самоуверенной ухмылке.

Она закатила глаза и молча протянула ручку с бланком. Даже не взглянула толком.

— Может, и ты мне распишешься? Дашь номерок?

— Меня это не интересует, — произнесла она, указывая ногтем на место, где я должен расписаться.

— Да ладно тебе. Ты ничего не потеряешь.

Эта холодность и недоступность заводила.

— О, это уж точно. Буквально ничего.

Она медленным оценивающим взглядом просканировала мое тело и мне захотелось распушить свой хвост как павлину, лишь бы она смотрела еще секунду. Что-то в ней есть такое, из-за чего мне хотелось завоевать ее.

— Расписывайся и иди.

Я усмехнулся, черканул подпись и протянул ручку обратно. Но не отпустил сразу. Она тоже не отпустила. Мы удерживали её, как канат на перетягивании.

— Что мне сделать, чтобы ты болела за меня?

— Надеюсь, ты дерешься не так ужасно, как подкатываешь, — она еще раз оглядела меня и развернулась на своих высоких каблуках. Ушла… А за ней и её свита вместе с Михаилом.

Я усмехнулся. Она интереснее, чем многие. Все дело в глазах — в том, как она смотрит, будто заглядывает в душу.

Я выступал в самом конце. Люди кричали и вопили, они жаждали крови и зрелища. За кулисами я переоделся в шорты и скинул футболку. Красивенькие девушки, когда увидели меня, перешли на писк, а я им подмигнул. Но сам же краем глаза высматривал незнакомку.

Она сидела в первом ряду, в окружении мужчин. Они что-то говорили ей, но я видел — я завладел её вниманием. Я хотел увидеть, как она улыбнется. Или покраснеет. А лучше и то, и другое. Прямо сейчас. Пока шепчет мое имя.

Но она просто смотрела. В упор. Без тени смущения.

Вместе с оппонентом мы вышли на ринг. Он был массивнее, тяжелее, а глаза сверкали жаждой сломать пару костей. Но я был быстрее. Это бои без правил, поэтому он должен получится интересным. С нашей разницей у него могли бы быть все шансы. Но отец водил меня на борьбу с самого детства, когда ещё был более заинтересован во мне. Не могу сказать, что мне нравилось, но потом я втянулся. Без таких навыков в моём мире не выживают.

Раздается рокот, предвещающий начало боя.

Дальше — как в тумане. Будто отключили способность думать, и я действовал на инстинктах и адреналине. Очнулся, только когда к нам подошел рефери и поднял мою руку — символ победы. Зал взорвался ревом. Я заметил, как незнакомка подняла руки — нет, даже начала хлопать — и, слегка улыбаясь, покачивала головой. Словно говорила: «Ну надо же!». Голова раскалывалась, я дотронулся до своего лица и почувствовал жжение, видно, бровь и губа разбиты. Но адреналин хлестал рекой. Ощущение такое, что могу завалить еще парочку таких же.

Пока я собирал вещи и получал выигрыш, незнакомка исчезла. Толпа у главного входа, казалось, застыла. Я все еще был переполнен адреналином, поэтому рванул через черный ход. Я не мог ждать, меня захлёстывала энергия, нужно было двигаться.

Вылетев в дверь, я не успел затормозить и врезался в кого-то. Раздался глухой звук, как будто что-то упало, но мне было не до этого. Мой взгляд уперся в шоколадные локоны.

— Какого хрена?!

Она стояла у двери. У её ног затухал окурок — похоже, услышав шум, она выбросила сигарету, чтобы развернуться ко мне. Явно собираясь меня ударить.

— Прости, не успел затормозить, — примирительно сказал я и наклонился, чтобы подобрать то, что выбил случайно из её рук.

На полу валялся вдребезги разбитый телефон.

— Что ты тут делаешь? Это выход для персонала, — она выхватила телефон и засунула его в карман.

— Там слишком много народу. Как тебя зовут? — я встал перед ней, закрывая обзор.

Согрешу, если скажу, что не пялился на ее грудь. Но клянусь, я пытался сдержаться. Вот только взгляд то и дело блуждал от ее красивых зеленых глаз, в которых, казалось, таились все оттенки леса, и уходил ниже, туда, где начинался вырез блузки.

— Это так важно? — она вскинула голову, и ее глаза сузились, став похожими на кошачьи. Она была ниже меня почти на голову, и от этого казалась трогательно-беззащитной. Но я уже заметил стальной стержень в ее осанке и цепкий, оценивающий взгляд профессионала. Я знал: хрупкости в ней — ни грамма.

— Откуда ты? Акцент тебя выдал.

— У меня нет акцента. Я здесь уже пять лет, — в ее тоне послышались суровые нотки, и явный акцент снова показал себя.

— Как скажешь, — я поднял руки в примирительном жесте. — Так откуда ты?

— Из России.

Бинго. Я был прав. Одну загадку я разгадал, и теперь, чувствую, пока не разгадаю все, не смогу спать спокойно. Она как азартная игра — невозможно остановиться.

Но

— Долго тут работаешь? — спросил я, чувствуя, как на губах сама собой расцвела ухмылка. Я видел, как она оценивает меня, и в глубине ее зрачков заплясали те же черти, что уже пели джаз в моей душе.

— Не то, чтобы, — уголок ее губ дрогнул в ответной усмешке. — А ты часто бьешь людей за деньги?

— Не то, чтобы, — повторил я, копируя ее интонацию.

Она сделала совсем небольшой шажок в мою сторону. Мне кажется, она сама не поняла, что сделала, но было уже поздно. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров, и воздух, казалось, заискрился от напряжения.

Эти земные глаза с густыми темными ресницами погубят меня… И я это почувствовал сразу. Но когда я впился в ее мягкие губы, мне уже стало всё равно — я едва эту мысль вообще заметил.

Я готов погибать. Даже гореть в аду, если придётся и если взамен я получу её.

Я ждал толчка в грудь, пощечины — хоть чего-то, что отрезвит. Но она не оттолкнула. Наоборот — ответила с такой жадной пылкостью, как будто ждала этого столетиями. Ее пальцы скользнули по моей шее, обжигая холодом, а потом резко зарылись в волосы и требовательно оттянули их.

Из горла вырвался вздох, который я даже не пытался сдержать. Она поймала его своими губами, забрала себе, и это было интимнее любого прикосновения.

Ее поцелуй настойчивый, почти злой. А когда наши языки встретились, я почувствовал горьковатый привкус табака и чего-то сладкого. Этот вкус почему-то ударил прямо в голову, лучше и крепче, чем самый дорогой виски.

Она кажется такой хрупкой, маленькой в моих руках, но я чувствую ее подтянутое, сильное тело под одеждой. Целоваться с ней так приятно, почти до боли…

Слишком хорошо.

Слишком правильно.

Слишком опасно для меня.

Нужно остановиться…

***

Ключи упали на тумбу с глухим звоном. Я прислонился спиной к двери и просто стоял, глядя в темноту коридора. Прошёл на ощупь, скинул куртку куда-то в сторону, стянул футболку через голову. Я прошёлся по комнате, потянулся, хрустнув шеей, и выдохнул так, будто только что вынырнул из ледяной воды.

В груди всё ещё горело.

Я остановился посреди гостиной, провёл рукой по волосам и улыбнулся.

Мысли превратились в кашу.

Вспышки образов. Её спина, прижатая к стене. Её пальцы, вцепившиеся мне в плечи. Её дыхание — рваное, сдавленное, и этот её выдох, когда она... Блядь!

Я сжал кулаки, пытаясь прогнать эту картинку.

Я горел. Весь.

Я не знал, как её зовут. Не знал, где она живёт. Не знал вообще ничего, кроме того, что она русская, работает на этих боях и смотрит на людей так, будто они — пустое место.

И это было самое горячее, что случалось со мной за последние... Да за всю жизнь.

Я зашёл на кухню, открыл холодильник, достал бутылку воды. Сделал несколько глотков, и приложил холод к своему лбу. Разбитая бровь все еще периодически напоминала о себе. Конденсат стекал по подбородку, капая на грудь. Я вытер лицо тыльной стороной ладони и уставился в тёмное окно. А в отражении моя ухмылка, наглая и довольная до чертиков.

«Я ожидала большего», — ее последние слова так и кололи грудь. Я засмеялся в темноту. Пока сам не понял, смеюсь ли я от восхищения или от того, как сильно ущемлено моё эго.

Хотелось бы на нее обидеться, но нижней части моего тела хотелось затащить её обратно в переулок и доказать, что она врёт.

Но не успел. Впервые в жизни от меня ушла девушка. И это... это заводило ещё сильнее.

Я никогда не бегал за девушками. Они сами находили меня. Сами оставались. Сами уходили, когда я говорил, что ничего серьёзного не будет. А я же никогда не догонял — не видел в этом смысла.

А сейчас я стоял посреди кухни в два часа ночи и прокручивал в голове каждую её фразу: то, как она быстро встала на ватные ноги, дрожащими руками поправила одежду и даже не обернулась, пока уходила. А я изумлённо смотрел ей вслед.

Она не была похожа на других. Другие плавились. Незнакомка же — кусалась.

Что со мной не так? Почему какая-то случайная девушка заняла столько пространства в моих мыслях? В моей жизни столько вещей, которые должны быть на первом месте. Как минимум, я должен думать о том, как помочь Джейсу. Но как только я закрываю глаза — тут же вижу ее.

То, как она смотрела на меня сверху-вниз, с только ей присущим презрительным прищуром. Клянусь, я не видел людей, у которых глаза выражали бы столько недовольства и скрытого отвращения. А на губах — эта легкая ухмылка. Будто она знала что-то, чего не знал я.

Это бесило. Но это же и манило.

Я никогда не чувствовал ничего подобного. Она разбудила во мне охотника. А я давно не охотился.

Я поставил бутылку, прошёлся по квартире. Адреналин всё ещё гулял в крови, не давая успокоиться. Я мог бы сейчас лечь, закрыть глаза и попытаться уснуть.

Только спортивный интерес? Возможно. Может, это просто было слишком хорошо, чтобы отпустить. Может, я просто не привык проигрывать.

Я рухнул на диван, закинул руки за голову. В потолке отражались блики уличных фонарей.

— Я тебя найду, незнакомка, — тихо сказал я.

Я не знал, как ее зовут, чем она занималась днем и сколько ей лет. Но я знал, что хочу её. Не на ночь. Я хотел разгадать её. Сломать эту ледяную маску. Увидеть, что там, под всей этой броней.

Это был вызов.

А я никогда не отступал перед вызовом.

Я закрыл глаза. В темноте снова вспыхнули два изумруда. Холодные. Насмешливые. Невозможные. Манящие…

Мои.

Глава 6 Анна

Я приехала в клуб рано, чтобы убедиться, что все готово к новой неделе. Анатолий рассказывал про вчерашнюю прибыль в клубе и на боях. А я все так же находилась в воспоминаниях о прошлой ночи. В сильных мускулистых руках, с горячими губами на моих, с рельефным членом внутри меня. То, как он прижимал меня к стене и тихо постанывал, когда мои пальцы оттягивали его короткие волосы. Я до сих пор ощущала его укусы на своей шее.

— … мы выходим за пределы нашего ежемесячного плана, поэтому можем немного приспустить поводья и плыть в привычном темпе… — Анатолий был настоящим мастером цифр. Это его стихия. Он знал, как и где увеличить доходы. Он и сидел за махинации с государственным имуществом. Один из его напарников его подставил и слился. Папа доверял ему так же, как и Михаилу. Анатолий и Михаил оба сидели в Белом лебеде в Перми, где и сдружились. И когда Михаил рассказал про Анатолия отцу, тот взял его в команду. Они стали его правой и левой рукой. И теперь таковыми являются и для меня.

— На следующей неделе должна состояться большая сделка в клубе, и ты должна быть на ней.

Я кивнула и сделала заметку у себя в компьютере, но его слова прошли мимо меня.

— Анна, что-то случилось? Ты со вчерашнего вечера выглядишь очень озабоченной, — Анатолий положил свою холодную ладонь мне на плечо, отчего я вздрогнула. — Ты можешь нам рассказать.

— Я знаю, — я вздохнула и улыбнулась ему. — Правда, все хорошо, ничего не случилось. Просто много навалилось.

И, по правде, я даже не соврала. На меня и правда многое навалилось. Но если я покажусь слабой, на меня нападут и заберут мое место.

Я решила рассказать о своих догадках, чтобы сменить тему.

— Я знаю, кто убил папу.

Мои самостоятельные расследования насчет убийства отца привели только к имени исполнителя. Времени на слежку — да так, чтобы ещё и не попасться на глаза Михаилу, у меня попросту не было. Придется раскрыть карты перед ними.

— Что? Кто? — его голос сменился с удивления на холодный расчет. И мне это понравилось. Я не одна хочу мести.

— Папа знал с самого начала, что за ним ведется охота, — мои слова в тихом кабинете звучали как приговор. — Он подозревал кого-то из нас, и поэтому не рассказывал. В своем письме он сообщил, что это все из-за человека, с которым мы раньше работали. Аверно за это мстят. Но нужно убедиться.

Я перевела дыхание. Сердце замедлилось, и я слышала четкий стук у себя в ушах.

— Мне нужна вся информация на Брюса Алена. Всю, которую только можно найти. Номер банковского счета, номер последнего телефона, номер последнего такси, на котором он ездил. Мне нужно все.

— Что ты будешь с этой информацией делать? — его тон холодный, безэмоциональный и строгий одновременно. Так он разговаривал на деловых встречах.

— Отомщу.

— Анна…

Я выставила перед собой руки, останавливая его.

— Не надо. Я поставила для себя цель и буду ее придерживаться. Я уничтожу тех, кто разрушил мою семью.

— Чего ты этим добьешься?

— Справедливости, — я уставилась на свой компьютер, но перед этим заметила, как Анатолий покачал головой в знак неодобрения. Он боялся за меня. У него не было семьи, жены и ребенка. Михаил, Анатолий и папа вместе вырастили меня. Они — моя семья, я буду за них биться до последнего. И за наше дело тоже. Я не дам просто так уничтожить наследство Громовых.

***

Сегодня первый день в институте. Он был частный, дорогой и элитный. Тут обычно учились дети бизнесменов, депутатов и членов конгресса — в общем, наследнички богатеньких родителей, которые росли на всем готовом с золотой ложкой во рту, и лучшего места для таких персон было не найти. Оно, как минимум, оставалось на слуху у всех уже много лет.

Я росла в достатке благодаря родителям. Но они никогда не воспитывали меня так, чтобы я относилась к деньгам, как к должному.

Деньги не появляются из воздуха, и за свое не столь долгое пребывание на руководящей должности я это очень хорошо осознала. Не было ни минуты свободного времени: нужно было встретиться с каждым покупателем и поставщиком оружия. Мы с Михаилом должны были убедить их продолжать наше сотрудничество. И доказать, что, если мой отец мертв, это не значит, что и бизнес скоро рухнет. Многие из них так же, как и мексиканцы, строили из себя королей, но я знала их слабые места и умело на них нажимала, как учил папа.

Михаил все также не соглашался с моим планом по неразглашению моей роли во всем этом. Я хотела, чтобы итальянцы не знали. Мне нужен был эффект неожиданности. Особенно если это они причастны к смерти отца.

Было много нюансов, на которые я попросту не обращала внимания, пока находилась в стороне и была папиной принцессой.

Также было много деловых встреч, которые погружали меня в ночной бизнес. Каких диджеев приглашать, а каких не стоит. Что предпочитают разные возрастные группы и в какое время чаще всего они появляются. Анатолий детально рассказал мне про папины записи, в которых есть все данные на наших поставщиков, рабочих, официантов и даже на людей, с которыми мы работали только один раз. Благодаря этой вещичке меня зауважали. И если бы я дала слабину, они попытались бы отобрать мою империю себе. Я этого не допущу.

Деловые встречи не заканчивались на клубе, они также затрагивали и Яму. Я часто проводила там время, наблюдая за тренировками, убеждаясь, что мы с Ником выбрали хороших бойцов на эти месяцы. К нам также приехали новенькие. Они выглядели такими потерянными рядом с Николаем. Сердце несколько раз сбивалось с размеренного ритма, когда я понимала, что теперь им предстоит сложное время, но так будет лучше для них.

У многих не было семьи, и они жили на улице. Многие бы не отказались, чтобы их адской семейки, родителей алкашей и наркоманов вовсе не существовало. Но все они были одинаково одиноки.

Им предстояло пройти через многие сломанные кости во время подготовок, у некоторых, более молодых, могут сдать нервы, и они будут пытаться убежать. Но если они приложат усилия, они будут лучшими.

Мои мысли прервал гул голосов. Этот институт просто насквозь пропитан вульгарностью и пафосом. Столпотворение только добавляло удушливую атмосферу. Этот гул не затихал даже под моими мысленными мантрами. Я считала про себя, пыталась отгородиться, но голоса лезли со всех

Я быстро нашла кабинет ректора и незаметно выдохнула. Уже предвкушала глубокую пламенную речь о том, как они счастливы, что мой отец заплатил, и бла-бла-бла.

— Анна Макарова, я так понимаю? — он не стал слушать мой ответ. — Очень рад вас видеть в нашем учебном заведении. У нас вы получите лучшее образование. Вам предстоит выбрать курсы, которые вы будете посещать в течение этого года.

Учебные заведения в России и Америке значительно отличались. У нас был распланирован весь год от корки до корки, тут же можно выбрать дисциплины, на которые ты хочешь ходить, но были и обязательные для твоей программы.

Это интересно.

Получив ровно то, что я и ожидала, вместе с расписанием, которое я сама себе выбрала, я отправилась на поиски нужной аудитории. Но не успела я и выйти из кабинета директора, как на меня накинулась маленькая блондинка:

— Привет, ты Анна? Новенькая! Мне сказали, что на моем факультете будет новенькая, и я вызвалась показать тут все.

Огромные голубые глаза занимали половину ее лица с милыми пухлыми щечками, которые она пыталась прикрыть светлыми волосами до плеч. Она наклонилась и посмотрела в мой листок.

— О, мы с тобой вместе ходим на английский, бизнес и еще на парочку предметов.

Ее ослепляющая улыбка была слишком счастливой и неподдельной. И это меня раздражало. Почему она такая доброжелательная?

— Эм… Кто ты?

— Ой, извини, — ее миловидное лицо покрылось легким застенчивым румянцем. — Меня зовут Лили. Лилиана Толман. Я дочь… Эванса Толмана.

Этот человек владел самым большим количеством медиаресурсов и телеканалов в штате. И мне точно нельзя с ней пересекаться. Она могла спалить меня своему дорогому папочке, и тогда на нас началась бы охота федералов. И тогда даже наши связи нам не помогли бы.

Мне нельзя сближаться ни с одним человеком из здешнего мира. Это недопустимо.

Лили что-то рассказывала, но в моей голове тем временем разрабатывался план, как стать невидимкой в этом месте. Но все время пока мы шли до нужного класса, на меня глазели, как на экспонат. Или мне так казалось.

— Институт тебе понравится. Тут красиво и отличное образование.

Конечно, чтобы сюда поступить, нужно отдать немаленькую сумму.

Место и правда было красивым. Большая территория с фонтанами и скамейками, свежий ремонт в помещениях. У преподавателей — огромный опыт работы в финансовых структурах, предпринимательстве и маркетинге. Дорого и статусное.

— Скажу сразу. Тебе не стоит со мной дружить или что-то типа того, — я остановилась возле нужного класса и повернула новую знакомую к себе лицом. Она была одного роста со мной.

— Почему? Мне кажется, ты прикольная и интересная, — ее огромные глаза стали еще больше.

— Я тебе сказала не больше десяти слов.

— Просто… Я чувствую, что ты не плохой человек.

Ох, как же ты ошибается.

Я монстр, которого держали взаперти длительное время, и сейчас он был готов выйти наружу. От этой мысли мне захотелось победно усмехнуться. Приходило время для моей игры, и все те, что перешли нам дорогу, заплатят сполна.

Но ее слова почему-то заставили мое каменное сердце дрогнуть. Пока я обдумывала все, она провела меня в класс и усадила за парту. Прозвенел звонок, и вместе с преподавателем зашелон.

Было бы ложью сказать, что я не думала о нем всю эту неделю. Каждую свободную минуту я переносилась в ночь боя.

Но теперь он смотрел прямо на меня с удивленным выражением лица. И я могла получше рассмотреть его.

Его волосы были коротко подстрижены по бокам, но оставались достаточно длинными в верхней части головы и выглядели растрепанными, будто он только что проснулся. Прямая, точеная линия подбородка и густые брови придавали ему смертельно привлекательный вид. Красивый темно-синий костюм и белая рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, делали его еще сексуальнее и желаннее, чем его полуобнаженный вид тогда ночью. Его глаза цвета шоколада с золотистым проблеском бегали по моему лицу и остановились на губах. Я невольно их облизнула.

Его друг пихнул его в бок, и тот сразу перевел с меня взгляд и сел на последнюю парту.

Моя соседка увлеченно рассказывала про местных преподавателей. Она была агрессивно настроена подружиться. Меня же ее открытость отталкивала. Я не могла дать ей того же. Я собиралась в конце концов совершить преступление, а она была слишком доброй. Это понятно по ее разговорам, смущению, когда она смотрит в сторону друга моей тайной порочной фантазии. Рядом со мной ей опасно.

— Кто они?

— Это Джейсон Хьюм и Дин Ларди. Они еще со старшей школы дружат. У Джейса нет отца, у его мамы небольшой бизнес. Он часто выбирает компанию своей младшей сестры, которая учится в старшей школе. Он у неё единственный мужской пример. Бедные. У отца Дина частный бизнес, но про него мало известно. Никто не хочет трепаться насчет этого дуэта. Некоторые считают, что Дин один из самых богатых тут, но многие любят спорить на эту тему, — мы вдвоем повернули головы назад, где сидели парни.

У его друга была та же прическа, только волосы были темные. Но он был немного массивнее, шире в плечах. Явно часто засиживался в зале. У него более хищный, дикий взгляд, как будто он еле сдерживался от какого-то эмоционального взрыва. Я бы поменяла им имена, так бы они смотрелись более гармонично, что-ли.

— Эх, Джейс… Он никогда не посмотрит на такую, как я, — слова Лили вернули меня в реальность. Я столкнулась с ним взглядами, и он подмигнул. Я фыркнула, но заметила, как смотрел его друг на Лили, он сжал челюсть и его взгляд на секунду стал… нечеловеческим. Будто он боролся с чем-то внутри себя. А потом он медленно перевёл глаза на меня, и я увидела в них предупреждение. Я отвернулась, возвращаясь к диалогу с новой знакомой. Ее мечтательные вздохи и розовые щеки отрезвили меня. Мне нельзя приближаться к этому миру. К их миру.

Но у него явно больше шансов с Лили. А я таким образом избавлюсь от двух зайцев. У нее куда больше возможностей, чем она может подумать. Да, это был хороший секс, но этого больше не повторится.

— Он знает о твоих чувствах? — я уставилась в тетрадь,

— Что? Нет конечно. Ты посмотри на него и на меня, — мы совершенно разные, и нам не положено быть вместе.

— Не положено?

— Родители уже нашли для меня жениха. Кто-то из их круга, — я посмотрела на ее грустное лицо. Я понимаю, брак по договору, но что, если это окажется дряхлый старик? Видно, она почувствовала мой вопрос, тут же залилась краской и начала быстро тараторить:

— Ой. Нет, нет. Он не на много старше, его родители работают вместе с моими.

Она достала телефон и начала активно листать ленту соцсетей.

— Вот, это он… — она протянула мне телефон с открытым аккаунтом парня, который явно любил клетчатые рубашки и коричневые штаны. На каждой фотографии он с клюшкой для гольфа и в компании своих родителей. Ни одной фотки с друзьями или в каком-то другом месте.

— Он живет на поле для гольфа? — вернув ей телефон, спросила я. Лили рассмеялась, да так искренне и громко, что на нас начали поворачиваться. А преподаватель даже шикнул.

— Прошу прощения, — Лили еле сдерживала новый порыв смеха. — Нет. Просто он не любит всю эту социальную жизнь. Ну, так мне сказала моя мама. Мы с ним еще ни разу не виделись.

—Оно и к лучшему, — сказала я на русском себе под нос. Не мне судить эту пару, но она явно заслуживает чего-то более…

— Ты что-то сказала?

— Нет.

Полтора часа закончились быстро. Поэтому Лили вызвалась провести более тщательную экскурсию. Но как только мы вышли из класса, ее кто-то толкнул, отчего ее тетрадки разлетелись по полу. Я не успела отреагировать, но это было не столь необходимо. Друг Джейса тем же жестом толкнул обидчика.

— Ты можешь рискнуть и попытать удачу с Джейсом. Если он не испытывает того же, то у тебя есть любитель клетки, — она снова захихикала, а я глянула через плечо в сторону того самого. Он пристально смотрел в мою сторону, а его друг активно что-то рассказывал, пока они направлялись в сторону выхода из корпуса.

— В крайнем случае, многие богатые пары выходят замуж по договору. И многие из них потом влюбляются, — в моей голове сразу всплыла фотография мамы и папы в день их свадьбы.

— Ты в браке? Говоришь так, как будто тебе это знакомо.

— У моих родителей было что-то по типу брака по договору. Они любили друг друга, — в моем голосе исчезли все эмоции.

— А сейчас? Они уже не вместе?

— Вместе. Но далеко.В могиле.

Я только что поделилась с человеком чем-то личным. Впервые за очень много лет…

Лили не знала, что ответить. Скорее всего, не ожидала такого завершения, но это не сказка, а реальная жизнь.

— П… Прости. Я... я не хотела. Мне очень жаль, — она сжала мою ладонь в своей, а голос задрожал, как будто она сейчас заплачет.

— Все нормально. Почему ты плачешь? Ты же их даже не знала, — я достала из своей сумки салфетки и протянула Лили. Это автоматическое действие заставило меня замереть. Зачем я это делаю? Мне чуждо помогать людям и проявлять сочувствие. За слабость в моей семье жестко наказывали. Мне нужно всеми возможными способами оттолкнуть ее от себя.

— Мне грустно за тебя. Ты такая молодая… — новый поток слез прервал ее.

— Успокойся, нас могут увидеть и неправильно понять. Сомневаюсь, что твои родители будут рады слухам про их дочь.

— Новенькая доводит нашего Ангела? — к нам подошла высокая рыжая девушка. Ее огненные волосы завивались в мелкие локоны, а веснушчатое лицо морщилось, когда она смотрела в мою сторону. Вот и появилась, похоже, местная королева. Только ее мне не хватало.

— Беттани, познакомься, это Анна. Она с тобой будет посещать аналитику рынков, — Лили представила мне девушку. Беттани осмотрела меня сверху-вниз и фальшиво улыбнулась. Эти улыбки я распознаю из тысячи. Сама часто ими пользовалась, чтобы на меня не накинулись с вопросами.

— Рада знакомству, Анна, — она быстро обняла меня, отчего я опешила, но, слава богу, она быстро отстранилась прежде, чем я отрезала ей руку. — Надеюсь, тебе у нас понравится. Если появятся какие-либо вопросы, ты всегда можешь обратиться.

Она все так же неискренне улыбнулась и скрылась в глубине какого-то класса.

— Правда она классная? Она состоит в команде по легкой атлетике, а также в студенческом союзе, — я не стала расстраивать свою новую знакомую рассуждениями о двуличности ее кумира.

Глава 7 Дин

После той ночи в переулке я не мог вытащить ее из своей головы и какое же было мое удивление, когда, идя по коридорам института я наткнулся на нее. Моя незнакомка училась со мной на одном курсе.

— Ты чего встал? Иди давай, — Джейс меня подпихивал, когда я встал как вкопанный посреди аудитории, где сейчас у нас должна была быть лекция. Но я не мог сдвинутся. Все мое внимание было обращено на нее!

Я быстро взял себя в руки и сел за стол, который был позади нее.

— Ты чего такой нервный? — тихо спросил Джейс, чтобы преподаватель не услышал.

— Я… Ничего.

— Ага. Конечно, — он усмехнулся и взглянул на место впереди, где сидела моя незнакомка и Лили. Милая и наивная девчушка, которой явно не место на факультете бизнеса. Но она тут, и она что-то активно рассказывала новенькой.

— Так это все из-за новенькой?

Джейс пытался разглядеть ее, чтобы понять, что такого в ней меня зацепило.

Я не ответила просто сверлил ее глазами и не мог поверить своей удаче. Я только начал выстраивать план как ее найти и уже собирался уговаривать Джейса пустить меня еще раз на бой, лишь бы увидеть ее.

— Стоооп. Ты с ней знаком? — Джейс изумленно уставился на меня.

Я лишь кивнул.

— Когда ты успел?

— Она регистрировала бойцов на боях. И у нас с ней случился… инцидент, — не мог же я сказать своему лучшему другу, что трахнул девушку, которая

— Вот черт. Я ее видел пару раз. Как ты думаешь, она меня помнит?

Джейс попытался спрятаться, но, когда понял, что это бессмысленно снова спокойно уселся на свое место.

— Сомневаюсь, у нее не было вопросов. А мы с ней разговаривали довольно близко…

Джей на секунду замолчал и я чувствовал, как в его голове крутятся шестеренки.

— Какого рода инцидент между вами случился…

— Я… Мы… Ну в общем…

— Стоп. Ты и она…

— Да.

— О… Ого, да ты не промах. И подрался и девушку трахнул. Веселая ночка.

Он легко ударил мое плечо, как делал всегда, когда был доволен. Его ухмылка была заразительно, но быстро спала с моего лица.

— Ну это слишком громко сказано.

— А ее парень не был против?

— Какой парень? — что-то во мне щелкнуло и раздражение поднялось непроизвольно.

— Там есть парень, который дерется за их сторону. Он постоянно на нее так смотрел, что я думал они вместе, — Джейс не принужденно повел плечами.

— Она тоже на него так смотрела?

— Нет, ей не было дела до него. Она обычно стояла с Михаилом.

Что-то все же переклинило в моей голове, и я должен был услышать это от нее, что у нее никого не было. Или, что я хотя бы в ее лиге.

Всю лекцию я не мог выкинуть из головы картинку, где она с кем-то другим. Непонятная ревность заполняла мой мозг, и из-за этого я бесился еще больше.

Я поймал Лили, когда она наконец-то отлипла от своей новой подруги, и не мог унять своего нетерпения. Эта девушка с зелеными глазами не выходила у меня из головы с той самой ночи в переулке, и теперь, узнав, что она учится с нами на одном курсе, я чувствовал себя одержимым. Мне нужно было знать о ней все.

Лили удивленно вскинула брови, но я быстро заговорил, стараясь притворяться спокойным, хотя сам был похож на заряженный пистолет.

— Bella (пер. Красотка), расскажи-ка мне про свою новую подругу? — я указал на дверь кабинета, в которую вошла незнакомка, и постарался улыбнуться как можно обаятельнее.

Щеки Лили сразу же зарделись от моего обращения, и она смущенно поправила свои светлые волосы. Иногда мои итальянские корни пригождались, и я умело ими пользовался. Хотя в детстве терпеть не мог уроки итальянского, или когда мама специально на нем говорила, чтобы я мог понимать оба языка. Когда Лилит наконец-то подняла глаза, ее взгляд сразу же метнулся мне за спину. Конечно, Джейс. Как же я мог забыть о его идеальном лице, которое привлекало всех девчонок без исключения. Он стоял в нескольких шагах позади меня, прислонившись к стене с обычным своим скучающим видом, но этого было достаточно, чтобы Лили окончательно потеряла дар речи.

— Я… я… что? — она заикалась и переводила взгляд сначала на меня, потом снова на моего друга, и ее щеки становились все ярче.

Я не мог сдержать тихий смешок от ее замешательства. Это было даже мило — как она пытается сохранить остатки достоинства, когда внутри у нее, судя по всему, цветет целый сад из эмоций.

— Девушка, которая с тобой сидела, — подсказал я, возвращая ее внимание к разговору. — Та, с темными волосами и зелеными глазами.

— А ты про Анну? — Лили наконец-то выдохнула.

— Ага, расскажи, кто она? — я подался вперед, чувствуя, как нетерпение закипает с новой силой. — Откуда взялась? Почему я раньше ее не видел?

Лили на секунду задумалась, и я заметил, как она пыталась подобрать слова.

— Ну, она довольно прямолинейная, — наконец сказала она, и в ее голосе прозвучала какая-то странная нотка — то ли уважение, то ли предостережение. — Мы немного с ней общались, но она не выглядит сплетницей и человеком, которого волнуют чужие чувства. Она мне даже сказала насчет… А хотя не важно.

— У нее кто-то есть? — выпалил я, и сам удивился тому, как это прозвучало — слишком откровенно, слишком заинтересованно.

Лили округлила глаза. На ее лице мелькнуло удивление, смешанное с легким недоумением.

— Э… Не знаю, — она вдруг замялась, и я понял, что она что-то не договаривает. — Спроси сам, а мне уже пора, — она быстро развернулась и почти бегом направилась к выходу, даже не попрощавшись.

Я проводил ее взглядом, чувствуя, как внутри разрастается разочарование.

— Черт, — выругался я сквозь зубы

— А чего ты хотел? — раздался за спиной насмешливый голос Джейса. Я и забыл, что он все это время стоял и слушал. — Чтобы она тебе все ее секреты рассказала? Лили не дура, и она явно заинтересована в Анне, как в подруге. Ей одиноко, ты же видел, как она к ней тянется. Не будет она сливать информацию о новом друге первому встречному, даже если этот встречный — ты.

— Я надеялся, — признался я, проведя рукой по волосам

Джейс усмехнулся и подошел ближе, хлопнув меня по плечу. В его глазах горел знакомый огонек — тот самый, который появлялся, когда он находил повод меня подколоть.

Но он не успел.

— Погоди… Мне послышалось или ты только что защитил Лили? Ооо Ромео, — протянул я, нарочито медленно, смакуя каждое слово. Его ухмылка тут же стала натянутой. — Да вы, я смотрю, совсем не равнодушны к нашему цветку? И когда только успели?

— Закройся, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы я не видел, как он покраснел.

— Ладно-ладно, — я поднял руки в примирительном жесте, но ухмылка все равно не спадала.

— Я бы на твоем месте так не ухмылялся. Потому что, судя по тому, что я видел, эта девушка не из тех, кто будет ждать у окна с букетом. Она скорее этот букет тебе в лицо бросит, если что-то пойдет не так.

Я ничего не ответил, потому что это совсем не пугало. Наоборот я был в полном предвкушении.

***

Следующие несколько дней я почти не видел ее. Анна словно растворялась в коридорах института, появляясь только на лекциях и сразу исчезая. Я ловил себя на том, что ищу ее взглядом в толпе, и бесился от этого еще больше.

Я шел на парковку после всех занятий, когда увидел, как Лили бежит в мою сторону.

— Что

— Дин, помоги… Анна... она там… — она задрожала еще больше, слова вылетали сквозь всхлипы.

Я не дослушал и уже побежал в направление, которое показывала Лили.

За углом института, возле черного хода, я увидел их. Группа ребят стояла полукругом, и в центре этого круга была Анна.

Герман — а это был именно он, я узнал его по бычьей шее и наглой ухмылке, что-то говорил, нависая над ней. Один из его прихвостней держал Анну за руку, выкручивая ее за спину. На ее щеке алела свежая ссадина.

— Ну же, красавица, ну один поцелуй от холодной королевы, растопи мое сердце, — тянул Марк, даже не замечая меня.

— А еще что тебе сделать? — голос Анны звучал ровно, но я чувствовал в нем напряжение.

— Ну, раз сама спросила… Если покажешь сиськи, то вообще атас будет.

Я не помнил, как преодолел расстояние. Не помнил, как сжались кулаки. Помнил только взрывную волну ярости, которая захлестнула меня с головой.

— Убери от нее руки, — сказал я тихо.

Марк обернулся, и его брови поползли вверх.

— О, смотрите, наша гордая принцесса нашла себе телохранителя, — громко сказал он. — А мы-то думали, ты одна ходишь.

— Я сказал, отойди, — повторил я, делая шаг вперед.

— Парень, иди, куда шел, — Марк даже не повернулся ко мне. — Я со своей девушкой сам разберусь.

— С твоей девушкой? — я усмехнулся, хотя внутри все кипело. — Не знал, дорогая, что у тебя есть кто-то, кроме меня.

Анна посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли злость.

— В последний раз говорю, — я сжал кулаки. — Отойди от нее.

Марк наконец развернулся ко мне полностью. Он был ниже меня, но шире в плечах, и его бычья шея говорила о том, что он не привык уступать. Конечно, он же был квотербеком в футболе.

— А иначе что? — он усмехнулся, шагнув ко мне. — Настучишь декану? Папочка заступится?

Я ухмыльнулся. Конечно, папочка мог бы заступиться, но там бы перепало всем и мне в том числе.

Я ударил первым. Кулак сильно встретился с его челюстью, и Марка отбросило к стене. Он больно ударился спиной, сползая вниз, схватившись за лицо и мыча что-то нечленораздельное.

— Ты охренел?! — заорал тот, который держал Анну за локоть, но, когда я медленно повернулся к нему, он заметно напрягся и сделал полшага назад. Однако Анну он так и не отпустил — видимо, надеялся, что я не ударю, пока он прикрывается ей как щитом.

Тогда Анна сделала то, чего ни я ни он явно не ожидали. Она резко дернулась вперед, используя его хватку как точку опоры, и с силой ударила его затылком в лицо. Парень взвыл как раненый зверь, разжал пальцы и отшатнулся назад, схватившись за разбитый нос, из которого тут же хлынула кровь.

— Ах ты сука! — заорал Генри, с трудом поднимаясь с земли и вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони.

— Еще кто-то хочет продолжить? — спросил я спокойным голосом, обводя взглядом компанию Генри.

Повисла тишина. Друзья Генри переглянулись. Было видно, как они пытаются приценится к ситуации. Никто из них не горел желанием повторять судьбу приятелей, особенно когда рядом стояла девушка, которая только что разбила нос здоровому парню собственным затылком.

Но тут на меня накинулись его друзья. Один схватил меня за ворот куртки и дёрнул на себя, пытаясь зацепить ногой, чтобы повалить на пол, а второй замахнулся сбоку, целясь в висок. Я успел уклониться от первого удара, дёрнув головой в сторону, так что его кулак только скользнул по уху, но второй оказался быстрее. Его кулак влетел мне в ребра, и из лёгких вышибло весь воздух с глухим выдохом.

Я выпрямился, игнорируя боль, и с разворота врезал локтем первому, который всё ещё держал меня за куртку. Он охнул, выпустил меня и согнулся пополам, а я не стал ждать, пока второй придёт в себя — просто шагнул вперёд и добавил ему в челюсть с левой, и он упал.

Я перевёл дыхание и поднял голову. Генри стоял в стороне и смотрел на меня с ненавистью, но не двигался. Его нос распух, из губы сочилась кровь, но он держался. Остальные двое, которые на меня напали, валялись на полу, постанывая и пытаясь встать.

— Генри, валим, — заныл второй, тот, что повыше. — Там могут быть камеры, нас же...

— Заткнись! — рявкнул Генри, но я видел, что он колеблется.

Я шагнул к Анне, заслоняя ее собой. Она стояла ровно, только дышала тяжело, и я чувствовал, как дрожь проходит по ее телу, хотя лицо оставалось спокойным.

— Тебе конец, — прошипел он, глядя на меня. — Ты вообще знаешь, кто мой отец?

— А мне плевать, — ответил я холодно. — Еще раз тронешь ее — пожалеешь. Я тебе обещаю.

В этот момент из-за угла показался охранник — видимо, кто-то вызвал. Увидев нас, он ускорил шаг.

— Что здесь происходит?

Марк сплюнул кровь, одарил меня ненавидящим взглядом и дернул головой своим. Они быстро ретировались, оставив нас с Анной и дрожащей в стороне Лили.

— Анна! — Лили подбежала и обхватила подругу за плечи. — Боже, у тебя кровь...

— Это не моя, — коротко бросила Анна, но я заметил, как она мимолетно поморщилась.

Я подошел ближе, разглядывая ее лицо. Ссадина на скуле, и разбитая губа.

— Сильно? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Анна подняла на меня глаза. В них было удивление — и что-то еще, чего я не мог разобрать.

Охранник подошел ближе, оглядел нас с подозрением.

— Кто здесь дрался? Вызывать полицию?

— Не нужно, — быстро сказал Анна. — Инцидент исчерпан.

— Исчерпан? — охранник поднял бровь. — А это что?

Он указал на кровь на асфальте.

— Несчастный случай, — ответила Анна ровным голосом. — Споткнулся.

Охранник явно не поверил, но связываться не стал. Проворчал что-то о том, что «на всех заявление напишу», и медленно пошел обратно, то и дело оглядываясь.

Когда он скрылся, я повернулся к Анне.

— Ты как? Дай посмотреть, — я потянулся к ее лицу, но она тут же

— Парень? Серьезно? Ничего другого не мог придумать? — Анна скрестила руки на груди, и в её лесных глазах загорелся опасный огонек. Губа все еще была разбита, ссадина на скуле алела, но это ничуть не уменьшало её уверенности. Скорее наоборот. Она стояла передо мной, как королева, которую пытались свергнуть, но только разозлили.

— Спасибо не хочешь сказать? — я наклонил голову, наблюдая за её реакцией. Меня забавляла эта её показная холодность. Или не показная? Я пока не разобрался.

— За что? — она вздернула подбородок. — Я сама могу за себя постоять.

— Что-то не похоже, — я кивнул на её разбитое лицо.

Анна усмехнулась. Эта усмешка была колкой, опасной, и почему-то от неё у меня мурашки побежали по спине.

— А ты не думал, что я хотела этого внимания?

Я быстро взял себя в руки. Если она хочет играть в эту игру, что ж, хорошо.

— Могла бы попросить меня, — сказал я, делая шаг вперёд. Мой голос стал ниже, в нём появилась та самая хрипотца, от которой, как я знал, у девушек подкашивались колени. — Я бы уделил тебе гораздо больше внимания.

Анна не отступила. Она вообще не двигалась с места, только смотрела на меня с вызовом, и в этом взгляде читалось: «Ну давай, попробуй».

— Ты не единственный, с кем у меня был секс, — сказала она ровно, почти равнодушно, словно обсуждала погоду. — Спешу расстроить: ты не был моим первым.

Она попала в цель. Я чувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло. Но я не был бы собой, если бы позволил ей это показать.

— Моя милая незнакомка, — я поднял руку и медленно, давая ей время отстраниться, провёл тыльной стороной ладони по её щеке, затем по волосам. Она не двинулась. Только смотрела, и в её взгляде горело что-то дикое. — Те парни, которые к тебе прикасались, были ничем. Ты даже не запомнила их имена.

Её глаза сузились.

— Думаешь, я запомнила твое?

Я усмехнулся. Она была хороша. Черт, она была чертовски хороша. Ни одна девушка ещё не заставляла меня так стараться.

Я шагнул ближе. Между нашими губами оставалось всего несколько сантиметров. Я чувствовал её дыхание — тёплое, с лёгкой ноткой ванили. Она не отводила взгляда, не отступала. Только смотрела, и в её глазах горел тот самый огонь, который я видел в ту ночь.

— О, поверь, — прошептал я, почти касаясь губами её губ. — У меня будет ещё шанс сделать так, чтобы только моё имя выкрикивали эти губы.

Я быстро чмокнул её в щеку и отступил на несколько шагов, расплываясь в улыбке во все тридцать два зуба. Я знал, что сейчас она может меня ударить. И, глядя на то, как её глаза метали молнии, я был почти уверен, что так и будет.

Но Анна не ударила. Только сжала челюсть так, что желваки заходили, и произнесла ледяным тоном:

— Ещё раз так сделаешь — выбью тебе все зубы.

Я улыбнулся шире. Пока она мне их не выбила, а я видел по глазам, как сильно она этого хочет, я развернулся и направился к парковке.

Спиной чувствовал её взгляд — тяжёлый, злой, но почему-то от этого на душе становилось тепло. Я сделал для себя пометку: пристальнее наблюдать за этой компашкой, чтобы они даже не подумали к ней подойти.

Глава 8 Анна

Второй день учёбы был похож на первый, как и последующие дни. Я вливалась в непривычный для себя мир студенческой жизни, параллельно пытаясь найти убийцу и разобраться со всеми делами в клубе и в Яме.

Лили что-то шептала мне на ухо, а преподаватель объяснял основы экономики страны. Мне же хотелось лишь закатывать глаза от скуки. Новая знакомая со вчерашнего вечера заваливала меня СМС с рассказами и местными сплетнями, которые узнала за три недели учёбы. Она вынудила дать ей номер телефона. Как бы сильно я ни пыталась от нее отгородиться, она прилипла, как банный лист.

Что-то меня в ней привлекало. Лили часто спотыкалась и глупо хихикала, когда это случалось. К тому же она была очень наивной, и смутить её было проще простого. Каждый неловкий разговор приводил её в состояние паники. Она начинала нервничать и краснеть. Но я не могла не улыбаться, когда она делала очередную глупость. Улыбка сама растягивалась на лице при виде неё.

При всём при этом она была довольно умным человеком, но я пока не разобралась в этом образе: то ли она умело надевала маски, то ли в ней просто две личности.

Совсем недавно она даже пыталась меня спасти от местных хулиганов. Они пытались привлечь моой интерс и раньше, но я просто не обращала на них внимания. Генри, как сказала Лили, и его компания были из тех, кто путает настойчивость с вседозволенностью. Я привыкла к таким. В моем мире такие люди встречались на каждом шагу, и я давно научилась с ними справляться, но по-своему. Без лишнего шума, без лишних глаз.

Мы с Лили выходили с вечерних занятий через дверь в парк. Я не сразу заметила, что нас ждут. Они вышли из-за деревьев вчетвером, я почувствовала, как Лили рядом со мной напряглась. Её дыхание участилось, и она инстинктивно придвинулась ближе, вцепившись в мой рукав. Я положила руку на её плечо, сжимая сильнее.

Я уже прикидывала в уме, с кого начать и как быстро вывести Лили из этой переделки. Приказав Лили бежать я заслонила ее собой и перевела внимание парней на себя. Но один парень все же попытался за ней погнаться, поэтому пришлось заслонить ее своим телом, и этот большой футболист врезался в меня всем телом, и я упала на пол как тряпичная кукла. Лили метнулась в сторону и исчезла в темноте парка, а я осталась одна против четверых.

Я бы не винила её, если бы она действительно сбежала. В конце концов, я сама ей это сказала. Но она не сбежала, позвала на помощь, но она не могла наткнутся на кого-то, кроме Джейса? Она, конечно, не виновата, она не знала, что я могу за себя постоять. Но тот факт, что она меня не бросила и попыталась помочь меня, удивил. В моём мире редко кто-то готов был за кого-то заступиться.

Как

Я снова взглянула на подругу, и в моей памяти всплыли воспоминания о маме. Она тоже была светлым и радостным человеком, который всегда находил интересные истории, чтобы развлечь меня.

Как бы я ни пыталась отрицать, но она мне действительно нравилась. С ней было весело, она была очень смешной и постоянно вызывала у меня положительные эмоции.

Но мои размышления снова были прерваны миссис Маклай. Она громко шикнула на весь класс и начала читать нотации о правилах поведения и важности знаний. Ее ненужную болтовню я пропускала мимо ушей.

Многие преподаватели не задавались вопросом, почему меня не было в первые недели обучения. Но была парочка женщин, которые часто тыкали в меня — они недоумевали, как я, попав сюда, могу позволять себе пропускать такие важные занятия. Их не заботило, что мы платим за эту учебу и тем самым обеспечиваем им зарплату. Я старалась не обращать на них внимания, но иногда они переходили границы. Какое им вообще дело, где я была?

— А тем, кто приходит на занятия только в течение половины первого месяца, должно быть стыдно, — миссис Маклай злобно посмотрела на меня.

Все взгляды в классе сразу же обратились ко мне. Ну да, конечно. Может, мне стоит сказать ей, что я хоронила отца?

Задрав выше нос, я оценила женщину. Худое тельце, каштановые волосы завязаны в хвост на затылке, осуждающие глаза в черных модных очках для зрения и деловой костюм.

В моей голове сразу же возник образ этого лица, залитого кровью, и с ножом в глазу, который я прятала в своём ботинке. Я не выхожу из дома без оружия.

Эта картина была настолько приятной, что я снова начала улыбаться. Мисс Маклай, вероятно, заметила это по моим глазам и возобновила занятие.

— Ты с этой улыбкой выглядишь жутко, — Лили пихнула меня локтем и тихо зашептала. — Как будто ты придумываешь план, как закопать ее тело.

О, как же ты права, милая Лили.

Однако я не успела долго предаваться мечтам, так как урок закончился, и мы отправились на следующий. У нас с Лили было много общих предметов, поэтому теперь мы всегда ходили вместе. Благодаря этому я не оставалась наедине со своими мыслями. В этом есть свой плюс.

Может быть, она и не так уж бесполезна.

***

Столы в местной столовой просто ломились от разнообразия еды. Бургеры, пицца, булочки, пирожные, несколько разновидностей гарниров. Но я всегда была очень привередливой в еде, поэтому я взяла стакан воды и какой-то простой салат, который нельзя испортить. Лили уже ждала за дальним столиком у окна. Кое-как я смогла протиснутся между потными телами спортсменов, которые ворвались в кафетерий, как с голодного острова. Теперь я их не любила в двойном размере, но той компании нигде не было. Слава богу.

— Фу, ненавижу спортсменов, которые после тренировки еще и не моются.

Лили тихо захихикала и начала их оправдывать:

— Они правда много тренируются, чтобы их заметили спонсоры.

— Это не значит, что они могут ходить и вонять, — я разложила салфетку на своих коленях и уже хотела протереть вилку, но взгляд Лили меня остановил.

— Ты всегда так питаешься?

— Как?

— Как аристократка.

— Нет.

Но мысленно я ответила: «Да». Я уже и не помню, когда в последний раз позволяла себе есть бургер или другую нездоровую пищу. Я должна производить впечатление, следить за своей фигурой и манерами.

В кафетерии стоял шум, Лили оставила попытки заговорить со мной, и я спокойно начала есть салат.

— Дамы, можно сесть с вами? Все места заняты.

За моей спиной раздался глубокий бархатный мужской голос. От его тембра пошли мурашки по шее, и волоски встали дыбом.

За моей спиной стояли двое парней, и я уже понимала, что это Джейс и Дин.

Лицо Лили сначала потеряло все краски, а потом резко покраснело. Она закусила губу и закивала, а после посмотрела на меня.

Она сдвинулась ко мне, а парни сели напротив.

— Почему вас не было видно несколько дней? — Лили попыталась завязать разговор. Она всегда так делала, как будто ей нужно было разговаривать, чтобы унять развивающуюся пустоту. Она часто могла бубнить себе под нос и даже не замечать этого. Я старалась много не говорить, все также не решаясь сблизиться с ней и приподнять занавес со своей души. Поэтому в нашей компании в основном говорила Лили, и говорила она обо всем, начиная от новой песни Сабрины Карпентер и вокала, на который она ходила пять лет по прихоти родителей, и заканчивая рассказом о макроэкономике страны.

— Были семейные дела, которые нельзя откладывать, — произнес Джейс, спокойно разворачивая свой сэндвич и не отрывая от меня взгляда.

Дин, не мигая, смотрел на Лили, словно хищник, жаждущий заполучить свою долгожданную жертву. Однако его взгляд был скорее полон похоти и собственничества. Лили покраснела и начала быстро есть свой обед, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Анна, ты же русская? — неожиданно для меня спросил Джейс. Он разглядывал меня с прищуром, как будто искал мои слабые точки. Их нет. Не для него.

— Ну, — подтвердила я с некоторой неуверенностью, не совсем понимая, куда ведет этот разговор.

— О? — Лили на меня удивленно уставилась.

— Я учился по обмену в России несколько месяцев и тоже немного понимаю ваш язык, — внезапно вмешался незнакомый голос, и к Дину подсел парень в солнечных очках. Я смутно припоминала его, возможно, мы встречались на уроках. Он был типичным мажором на дорогой машине, окруженный стайкой блондинок. Именно такую картину я наблюдала вчера, когда шла к своей.

— Да? А ну-ка переведи мне фразу:Ты катаешься как сыр в масле. —последнюю фразу я произнесла на русском.

— О… я вроде понял, но не понял…

Он смотрел на меня с таким недоумением, словно у меня внезапно выросло две головы, а в глазах — глубокая задумчивость. Я же чувствовала себя победительницей.

— Анна, расскажи, что это значит, — тихо зашептала Лили, пока парни о чем-то переговаривались. Наши изначальные спутники неохотно отвечали на его вопросы. Джейс все

— Это означает, что он купается в роскоши.

— Это точно про него, — она захихикала и кивнула головой.

На самом деле не могу сказать, что часто пользовалась такими русскими фразами, но в детстве я иногда их слышала от Михаила или Анатолия. Это было забавно даже тогда, когда мы жили в России, а сейчас это казалось еще более уморительно.

Оставшаяся часть обеда прошла спокойно. Мы либо молчали, либо общались со своими спутниками. Третий парень ушел сразу же, как его позвала толпа футболистов. Джейс несколько раз пытался заговорить со мной, но я делала вид, что глухая. Он лишь усмехался и пристально разглядывал меня, словно ждал, когда я потеряю самообладание и выскажусь о том вечере. Или накинусь на него. Однако он не знал меня, поэтому все его попытки вызвать мою реакцию обречены на неудачу. Хотя, честно говоря, этот пристальный взгляд затрагивал какие-то невидимые струны моей тёмной души. Лили никак не реагировала на Джейса, хотя и говорила каждый день о нем в своем монологе под нос. Наоборот, она часто старалась что-то спрашивать у его друга. Как, например, сейчас.

— Чем вы любите заниматься в свободное время? — она задавала вопрос всем, но однозначно смотрела только на Дина.

— Боксом стал не так давно заниматься, — его взгляд смягчался, когда он смотрел на Лили, а руки так и норовили прикоснуться к ней, но он сдерживался. Однако то, как он их сжимал и отдергивал, отчетливо было видно. — Знакомый держит бар, там часто зависаю.

— Проблемы с алкоголем? — скучающе спросила я. Он медленно перевел взгляд на меня, вся теплота или хоть что-то похожее на нее исчезло.

Джейс посмотрел на друга, но ничего не сказал. Это был немой диалог одними глазами. Дин сделал глубокий вдох и снова посмотрел на меня.

Интересная реакция, как будто он сдерживался от того, чтобы накинуться на меня и задушить. Вот таких бы нам в Яму.

— Нет, просто прихожу к другу помогать, за что получаю халявное пиво.

— А ты, Анна? — спросил Джейс, и ухмылка нарисовалась на его идеальном лице. — Чем ты любишь заниматься субботними вечерами?

Мурашки снова пробежались по позвоночнику, а колени непроизвольно сжались. Сукин сын снова напоминал о той ночи.

— Тоже люблю ходить в спортзал. Но я больше за смешанные единоборства.

Он не дождется от меня реакции. Однако он вдруг начал смеяться. Его смех глубокий и бархатный. Я не понимала, что такого смешного сказала, но его смех все никак не прекращался.

— Так вот как теперь это называется, — он продолжал приглушенно хихикать, пока я представляла, как вырываю его язык и вешаю ему на шею. Лили недоуменно мотала головой, между нами, Дину же это не было интересно: он продолжал поглядывать на Лили.

День близился к концу, и Лили уже несколько раз предлагала меня подвезти, не обращая внимания на то, что за мной каждый день приезжала машина. Лили начала радостно щебетать о завтрашнем дне и активно махать и улыбаться на прощание. От неловкости я даже застыла на секунду, но взяла себя в руки и тоже помахала. Удивительно, что она ни разу не попыталась меня обнять. Я бы не хотела, чтобы это произошло, но, зная ее, могу предположить, что ей было бы всё равно на мои возражения.

Когда я подошла к машине, Марк уже открыл для меня дверь, и я быстро скользнула внутрь. Михаил ждал меня на заднем сидении, внимательно изучая какие-то очередные документы, касающиеся продажи.

— Кто это был? — не отрываясь от бумаг, спросил он.

— Лили, дочка владельца федерального канала, — как ни в чем не бывало сказала я, глядя в окно.

— Эванса Толмана? — удивление проскользнуло на секунду в его голосе.

— Ага, — я не придавала этому такого большого внимания.

Я понимала его настороженность. Мы старались держаться подальше от СМИ и федералов. Тот факт, что я рядом с человеком, чей отец контролирует все СМИ, не был выигрышным для меня. Она явно не хотела продолжать наследие отца и учиться на этом курсе. Она не говорила об этом прямо, но когда она мельком упоминала свое хобби, ее глаза горели гораздо ярче, чем когда речь заходила об анализе рынка развлечений. Ее улыбка сходила на нет, а голос становился роботизированным.

— Тебе нужно быть осторожней. Не все люди, которые к тебе относятся мило, хорошие.

Михаил говорил деловитым и поучительным тоном, который был ему так свойственен. Он всегда пытался учить меня чему-то, с самого детства. Но теперь, когда я выросла, его постоянные наставления начали раздражать меня.

— Я знаю, — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. — И прекрати читать мне нотации. Я уже не маленькая девочка.

Мой голос был твердым, но в нем все еще звучала нотка раздражения. Я надеялась, что Михаил наконец-то поймет, что я способна сама о себе позаботиться. Но его выражение осталось неизменным, и я знала, что он продолжит пытаться учить меня, даже если я этого не хочу.

— Прости… Я не хотела, — я смутилась, не зная, что в таких ситуациях делают.

— Все нормально, Аня, — он добродушно улыбнулся и погладил меня по плечу.

— Почему ты вообще здесь? Что-то случилось?

— Нет, мне просто было интересно посмотреть, как ты справляешься с ролью студентки и кажется все даже лучше, чем я предполагал.

Поездка до дома была тяжелой. Я все еще чувствовала себя неловко, но пыталась съесть это чувство, не давая ему разрастись. Мы обсудили ближайшие сделки и назначили переговоры на мое свободное от учебы время.

В клуб сегодня не было нужды ехать, поэтому я заперлась в своей комнате сразу же после ужина.

Я лежала в кровати уже несколько часов. Стрелки показывали три утра, а я рассматривала цветочные обои, мучаясь от очередной бессонной ночи. После смерти папы они участились. А я и забыла, каково это — не спать сутками.

В голове то и дело мелькал диалог с Михаилом в машине. Он был прав во всем. Милое поведение людей бывает слишком обманчивым. Нельзя никому верить, и сближаться ни с кем тоже.

Но, кажется, Лили действительно интересовалась мной, а не моим

Может, если я позволю ее позитивной энергии витать вокруг меня, я наконец тоже начну жить, а не просто существовать?

Именно это я делала в последнее время. Все смешалось в один комок непонятного дерьма: учеба, работа, учеба, работа — и так по кругу. Но я справлялась. Конечно, справлялась.

Потому что по-другому быть не могло. Мне надо было держать планку, иначе я никогда не смогла бы завоевать их уважения.

Но черт, это тяжело. Тяжело проводить день за бесполезными улучшениями бизнеса и ночью заниматься поставками оружия. Следить, чтобы на твоей территории не появлялись чужаки, которые занимались похожим делом.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке, но я быстрым движением стерла ее. Это действительно тяжело.

Глава 9 Анна

Взгляды людей меня никогда не волновали. Я с детства научилась прятать свои мысли за поддельной улыбкой и холодным взглядом. Некоторые эмоции просто потерялись в моей голове, и я забыла, как ими пользоваться. Стала монстром. Пусть шепчутся за моей спиной, пусть оценивают каждое движение — их мнение ничего не значило. Меня вообще многое не волновало в этом современном мире, где все играли в добропорядочность, притворяясь, что не знают, из чьих рук кормятся.

В папиных кругах на меня всегда пристально смотрели. Не как на человека — как на актив. В мафиозных семьях девушки редко бывали просто дочерями. Чаще — разменной монетой, дипломатическим инструментом. Нас растили для выгодных браков, для укрепления союзов, для контроля. От нас требовали безупречных манер, покорности и умения молчать. Идеальная жена — это та, что не задаёт вопросов, но всегда знает ответы.

Уверена, папа тоже задумывался об этом в начале. Пару раз я подслушала его разговор с Пашей: тот утверждал, что меня нужно выдать замуж за итальянцев, чтобы те не лезли в наши дела. Папа молчал дольше обычного, и в этой тишине я почувствовала, как судьба медленно сжимает вокруг меня петлю.

Но потом случился тот инцидент.

После него всё изменилось. Тема моего замужества больше не поднималась — ни намёком, ни шёпотом. Иногда я ловила на себе папин взгляд: тяжёлый, незнакомый. Будто он впервые увидел во мне не пешку, а что-то большее. Или, может, просто понял, что некоторые огоньки лучше не трогать, а то сгорят все.

Но вот мою подругу общественное внимание, кажется, немного волновало.

— Ты не можешь сделать лицо более доброжелательным? — шептала Лили и оглядывалась по сторонам.

— Зачем?

— Все на нас смотрят… Ты выглядишь, как телохранитель или как заместитель президента.

Она просканировала меня глазами сверху-вниз, оценивая мой наряд. Сегодня на мне был строгий брючный костюм графитового цвета, который идеально скрывал мои ножи. Два возле лодыжки и еще несколько — на запястьях под пиджаком. Если бы была возможность, я и пистолет взяла бы.

Не могу сказать, что моя внешность была очень яркой или экстравагантной. Я всегда старалась не выделяться. Строгие костюмы или платья стали моей повседневной одеждой. Я начала придерживаться такого дресс-кода, когда поняла, что иначе не смогу выглядеть серьезно в глазах людей, которых знал мой отец.

— Мне все равно. Пусть смотрят.

— Я куплю тебе брелок «Осторожно! Злая Собака».

— Зачем? — я удивленно посмотрела на нее.

— Потому что мы так и выглядим. Хозяйка и ее злая собака.

Я не смогла сдержать улыбку, услышав её шутку. Никто и никогда раньше не называл меня так. По крайней мере, не в лицо.

Периферийным зрением я чувствовала, что за мной наблюдают. Но это ощущалось не как обычно.

Это чувство было странным. Опасным.

По спине пробежала дрожь, и мурашки поползли по спине. Словно я оказался в паутине и запуталась в её нитях намертво.

Я позволила своему взгляду проскользить по комнате и наткнулась на парня, который прислонился к стене. Он активно разговаривал с другом, но его глаза смотрели только на меня. Джейсон.

Он не сводил с меня глаз. На секунду я потеряла самообладание и засмотрелась на этого парня. Рубашка, облегающая его мускулистые руки, казалась слишком тесной — еще чуть-чуть, и треснула бы по швам. Она предательски подчеркивала каждую мышцу, каждый изгиб, давая простор воображению. Я видела, как напрягаются его бицепсы при каждом движении, и не могла отвести глаз. Ткань рубашки выглядела тонкой, почти прозрачной, и я невольно представляла, как она скользит по его коже. И даже сквозь расстояние я чувствовала исходящую от него энергию — силу, уверенность и мужественность. Мое сердце начинало биться быстрее, а в животе разливалось приятное тепло.

Но я быстро стряхнула с себя эти непонятные чувства, и вместе с Лили мы поспешили на урок.

Эти мурашки на спине преследовали меня весь день, пока я старалась избегать Джейса. Его постоянные порывы подойти окончились моим стремительным побегом. Каждый раз я задавалась вопросом: почему я это делаю?

Это началось ещё вчера, в кафетерии, когда я быстро увела оттуда Лили после непонятных вопросов. Остаток дня я старалась не встречаться с ним. Не хотела обсуждать тот порыв слабости в Яме.

Если я сделаю вид, что ничего не было, рано или поздно он отстанет. Столкнется с холодной стеной, с которой сталкиваются все, кто пытается подойти и узнать меня ближе.

— От кого мы сегодня весь день бегаем? — спросила Лили, пока мы сидели на заднем дворе и обедали. Потому что везде, куда бы мы ни ходили, Джейс и его друг, который явно положил глаз на мою новую подругу, следовали за нами, как гончие псы.

— От преследователей, — я откусила кусок от своего сэндвича и оглядела территорию. Их нигде не видно. Успех.

— Что? — Лили тут же вскочила и начала крутиться, пытаясь увидеть потенциальных злодеев. — Почему за нами следят? Нас хотят убить? Увезти в лес? А может, они хотят нас изнасиловать?

Ее реакция оказалась, мягко говоря, странноватой. Так много эмоций из-за одной фразы. Я резким движением усадила ее на место и вернула в руки ее еду.

— Успокойся. Нет никакой потенциальной угрозы.

— Тогда…

— За нами весь день ходят Джейсон и Дин. Между прочим, второму ты явно очень нравишься.

Ее глаза вспыхнули и щеки покраснели, но как только мои слова до нее дошли, улыбка сошла

— Дину…? — ее звучал голос тихо, а глаза заблестели. Она что, собирается плакать?

— Ну да, — неуверенно проговорила я. Ее странная реакция меня удивила, мне казалось, что она к нему тоже неравнодушна. Она часто смотрела на него и краснела. Обычно такая реакция человеческого тела свидетельствует о симпатии или неловкости. В ее случае и то, и другое.

После этого разговора наш обед прошёл в тишине. Лили изо всех сил старалась не расплакаться, а я украдкой наблюдала за её испортившимся настроением, ставшим для меня загадкой.

***

Я стояла, копаясь в телефоне, пока Лили брала дополнительные задания. Она очень просила подождать ее и не уезжать. Не знаю, как ей это удаётся, но каждый раз Лили находит способ преодолеть все мои выстроенные стены. Возможно, ее схожесть с моей мамой влияла на меня таким образом, что мне хотелось защитить ее. Ведь с мамой у меня не получилось.

— Привет, незнакомка. Мы с тобой нигде не встречались? — я была так погружена в свои мысли, что не заметила, как ко мне подошли. Позорище. Это мог быть не Джейс, а какой-нибудь другой придурок.

— Подкаты у тебя все еще отвратительные, — пробормотала я, делая вид, что очень увлечена статьей по высшей экономике. Но машинально обратила внимание на свои руки, а точнее пальцы. Они крутили мамино кольцо.

— Я тут вспомнил, что в ту ночь я разбил тебе телефон. И подумал, что стоит загладить вину.

— Это уже не важно, — я демонстративно покрутила новый телефон между пальцами. — Тебе что-то еще надо?

Его глаза необъяснимо блестели.

— Да, ты.

Сердце забилось чаще, и я не могла это контролировать. Холодок снова пробежал по позвоночнику.

— Нет, — я попыталась отодвинуть его от себя. — То, что между нами было — это всего лишь ошибка.

Как бы сильно я ни хотела повторить ту прекрасную ночь, этого не будет.

— Ты этого хочешь, но отрицаешь. Почему? — он придвинулся еще ближе, и я почувствовала запах его духов. Это был древесный, мягкий аромат свежести и грейпфрута. Хотелось уткнутся в его шею и просто вдохнуть поглубже.

— Мне это не нужно, — я отодвинулась от него, но его руки уперлись о стену по обе стороны от меня, не давая мне уйти. Краем глаза я заметила рыжую девушку, которую мне недавно представляла Лили. Беттани.

Она смотрела на нашу пару странно: глаза сужены, а руки сложены на груди. Беттани просканировала нас взглядом, фыркнула и поморщился свой идеальный носик.

Непонятное чувство поселилось в моей груди. Мне хотелось, чтобы она больше не смотрела на Джейса. Тем более таким взглядом, как будто он принадлежит ей.

— Поужинай со мной.

— Зачем мне это делать? — в его золотисто-шоколадных глазах играл вызов, который я охотно поддержала. Я положила свои руки ему на плечи и краем глаза наблюдала за Беттани. Ее глаза расширились, и в них заплескался гнев, а кулаки сжались. Поддаваясь каким-то непонятным, абсолютно не логичным решениям, мои руки заскользили к его волосам на макушке. Моя садистская сторона возликовала, когда я увидела гримасу, похожую на боль и мучение, на лице Беттани. Я даже позволила себе легкую ухмылку.

— Я хочу…, — он ухмыльнулся и его глаза потемнели. — Загладить свою вину за телефон.

— Мне ничего от тебя не нужно, — Беттани ушла, и мои руки упали по бокам. Я снова попыталась от него отвернутся, но он поймал мое лицо за подбородок. В этот же момент из кабинета вышла Лили.

— Это просто ужин. Без какого-либо контекста.

Его большой палец погладил мою щеку и перешел на нижнюю губу. Я не могла дышать. Воздух покинул мои легкие, а разум кричал, чтобы я одернула его руку и не позволяла ему совершать такие действия. Но я просто стояла и смотрела в его шоколадные глаза. Он гораздо выше меня, из-за чего приходится запрокидывать голову даже в туфлях на десятисантиметровой шпильке. И тут я вспомнила, что мы в людном месте и на нас смотрят не менее десяти пар глаз.

— Ладно, хорошо, только уходи, — я быстро переводила взгляд с него на подругу. Ей нельзя видеть нас вместе.

— Договорились, я тебе напишу, — он еще раз провел кончиками пальцев по моему лицу и ушел. Одно радовало: у него не было моего номера телефона.

— Что хотел Дин? — Лили, видно, совсем не заметила, что происходило, между нами, пару секунд назад.

А что происходило? Мы просто разговаривали.

Убеждай себя в этом, Анна.

— Дин? — повторила я, чужое имя резало слух. — Я думала, он Джейсон.

— Да нет же. Это Дин Ларди, а его друг — это Джейсон Хьюм.

В голове что-то щёлкнуло. Разные детали вдруг сложились в чёткую картину. Вот почему Лили расстроилась, когда я ей сказала, что Дин испытывает к ней чувства!

— Вот сукин сын…

— Он что-то сделал? — Лили удивленно на меня уставилась.

Да.

И теперь он заплатит за эту ложь.

— Не важно, проехали.

В её доверчивых глазах я вдруг увидела себя. Такую же дуру, которая повелась на красивые слова.

Мало того, что он мне соврал про своё имя. Мало того, что притворялся тем, кем не был. Он ещё и уговорил меня пойти с ним на свидание.

Господи, зачем я только согласилась...

Я почти не слушала, о чем Лили щебетала у меня под боком. Ее голос доносился как сквозь воду. Злость переполняла меня. Меня так легко одурачили. И я повелась, как дура. Черт.

Лили даже не заметила, что я на пару минут забыла о ее существовании.

— Не хочешь сходить куда-нибудь? — воодушевленно спросила подруга.

— Лили, — я снова хотела сказать, чтобы она держалась от меня подальше, но не смогла. Это было странное чувство. Как будто если я откажусь, произойдет что-то плохое или я что-то упущу. Я списала это странное поведение, которое с момента смерти папы только укреплялось, на тот факт, что мне нужно понять людей и их поведение в привычной среде. И тот факт, что спустя столько попыток она еще не ушла, говорил о многом. Я никогда не расскажу ей, кто я на самом деле. Но даже нахождение с этой болтушкой заставляло меня чувствовать себя свободнее. Поэтому я сама

— Какой план?

— Может, сходим в клуб?

— Хм, — идти куда-то в незнакомое место мне не хотелось, но, посмотрев в ее щенячьи глаза, я была вынуждена найти другое решение. — Слышала о клубе в центре? Сегодня, говорят, там кто-то интересный будет.

— Я всегда хотела туда попасть!

— Тогда пошли. Я заеду за тобой.

В тот момент, когда мы вышли из здания и направились к своим машинам, я ощутила пристальный взгляд на своем затылке. Но это не Джейс, точнее Дин. Мое тело на него удивительно реагирует. И эти ощущения не похожи. Оглянувшись, я никого подозрительного или того, кто мог бы смотреть на меня, не заметила.

Приехав домой, я застала Николая и Михаила в гостиной.

— Ник, это надо обговаривать с Анной.

— Я понимаю, но мы не должны пропускать ее тренировки. Она должна быть готова к тому, что у неё будут пытаться забрать ее законное место, — после возвращения домой я совсем забыла о своих тренировках с Николаем. Последний раз мы тренировались перед боем.

Я хотела проскочить незамеченной в свою комнату, но не получилось.

— Анна, как твои дела? Как день? — бодро начал Михаил. Две пары глаз уставились на меня, как только я показалась в их поле зрения.

— Все хорошо. Моя новая подруга предложила пойти в клуб.

Подругатакое странное и незнакомое слово, но она отзывалось непонятным теплом в моей груди. Я привыкла к другим терминам — боец, партнер, член семьи. Словам, за которыми стояли четкие роли, прописанные обязательства. А “подруга” … В этом слове нет четкой договоренности, не было скрытых условий. Оно звучало как что-то хрупкое и добровольное. Что-то незнакомое и опасное.

— Подруга?

— В клуб?

Одновременно сказали мужчины и переглянулись между собой, прежде чем снова уставились на меня.

— Да-да. Разве не этого вы добивались? Социальной жизни и все такое, — я подошла ближе к лестнице. — Поэтому все дела на вас, до двенадцати. Дальше я отправлю ее домой и приступлю к своим обязанностям.

— Не переживай. Развлекайся, — сказал Михаил, и они снова переглянулись с Николаем.

— Я слышала ваш разговор. Нам надо восстановить тренировки. Рано или поздно народ узнает о том, что отец больше не у руля, и тогда начнется веселье. И нужен новый пистолет, — последний я угробила в день папиной смерти.

— Конечно, я займусь этим, — сказал Михаил и начал что-то записывать в свою маленькую черную книжечку. Несколько раз я шутила, что там имена тех, кого он хотел бы убить. Но после папиного сообщения я понимала, что эти имена были только у него, а теперь и у меня. И мне очень везло, что русские папины «коллеги» не знали о ней. Или не знали, что мы до сих пор живы.

Лили, жила в красивом районе недалеко от нашего. В дорогом светлом доме, по периметру обнесенным каменным забором с несколькими камерами. Пока я собиралась, я поискала информацию о ее семье, но ничего интересного так и не нашла. Просто богатенький папочка, который занимался ТВ индустрией, с не менее богатенькой мамочкой, которая была главной ведущей новостей, чью улыбку узнавала вся страна. Я прокрутила пару их интервью: пластиковые лица, отточенные фразы, этот вечный налёт сладковатой фальши, которая липла к рукам, как дешевый сироп. Они излучали то самое самодовольство, которое бывает только у людей, уверенных, что их деньги и слава — это и есть настоящая жизнь, что они короли.

Но их дочь была не такой. Наверное, поэтому она не хотела учиться на бизнесе, а мечтала об истории искусств и музыкальной карьере.

Лили вышла в ярко-розовом мини-платье и на гигантских шпильках. Ее светлые волосы были завиты в нежные локоны. Она походила на куклу Барби. В хорошем смысле.

— Привет, — сказала она, прыгнув в мою машину, из-за чего мне пришлось выкинуть недокуренную сигарету. — Вау, ты такая красивая! Твое платье просто восхитительно. Нам срочно нужно сделать фоточку.

Я была одета в изумрудного цвета платье с рукавами, было чуть выше колен, идеально легло по фигуре. Оно было куплено в интернете как раз для подобных случаев. И, конечно, неизменные туфли на большом каблуке.

— Не уверена, что это хорошая идея, — но она уже успела достать телефон.

— Скажи: «Сыр», —телефон несколько раз щелкнул, и она принялась разглядывать получившиеся кадры. — Вау, мы такие хорошенькие, только ты смазано получилось. Давай переснимем?

— Пусть так будет. Останусь девушкой-загадкой, — и никто не сможет меня узнать.

***

—Здравствуйте, Анна. Прошу,— как только мы подошли к задней двери, со мной на ломанном русском поздоровался один из бывших борцов Ямы, который вызвался дальше работать в службе охраны.

—Здравствуй, Ал,— также на русском ответила я.

— Как ты избавилась от акцента? — Лили заворожено смотрела на меня.

— Долгие годы тренировок. Хотя недавно мне сказали, что акцент слышится.

— Кто это был? Он явно глухой.

Я хмыкнула, полностью согласная с этим выводом.

Как только мы вошли в здание, громкая музыка ударила по ушам. Танцпол был забит телами, которые двигались под музыку, несколько парочек целовались по углам, а кто-то пытался поговорить и захомутать себе пару на вечер. Мы пришли к самому началу программы. Попсовая музыка уже играла, пока диджей настраивал свою аппаратуру и о чем-то беседовал с администратором. Переведя глаза на второй этаж, я сразу же заметила Михаила и Николая. Они незаметно мне подмигнули и снова вернулись к разговору.

— Я возьму нам коктейли, ты что будешь?

— На твой вкус.

Я пробиралась к бару, когда вдалеке заметила знакомую фигуру. Джейс. Точнее Дин.

Тень мелькнула возле колонн и сразу же скрылась, но я его узнала по той странной реакции моего тела.

Злость за обман все еще тлела в моей душе, как непогашенный окурок в сухой траве. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, будто уже ощущая холодную сталь рукояти."Две пули. Одна — за доверие. Вторая — за то, что заставил меня чувствовать себя дурочкой".Мысль была детской, но от этого не менее приятной. За обман нужно платить.

Взяв напитки, я направилась к столику, который заняла Лили.

Она чуть ли не прыгала от предвкушения. Ее гиперактивность была забавной и... милой.

— Ух, вот это мы оторвемся сегодня.

Быстро

— Всеееем привееееет, — начал диджей. — Хочу сказать большое спасибо хозяевам этого места, что приняли и, конечно же, большое спасибо вам. А сейчас давайте оторвемся по полноооооой.

Все закричали и начали прыгать.

Я и забыла, почему не ходила на такие мероприятия. Люди, которые пытались тереться о мой зад, сами подписывали себе приговор. Не выдержав, я отошла в сторону, внимательно наблюдая за Лили.

Спустя время к ней подошел высокий худощавый парень. Он явно подкатывала и предлагал купить для нее напиток. Я сразу же пригляделась к другому концу зала, где стояли Дин и Джейсон. Второй крепко сжимал бутылку пива и не сводил взгляд с танцпола. Как Лили могла не замечать этих взглядов?

Я пыталась как-то приблизиться к ней и увести, но этот парень как будто чувствовал мои мотивы и увел ее в сторону. Выглядел он уж больно нервно, постоянно оглядывался и прижимал руки к карманам.

— Не хочешь выпить? Я тебя угощу, — его жилистая рука прикоснулась к ее пояснице, подталкивая в направлении бара. Как только ему дали два бокала, он принялся что-то нашептывать Лили на ухо, а сам оторвал руку от кармана и положил ее ближе к бокалу. Только тогда я смогла к ним подобраться.

— Лили, нам надо отойти, — мой голос прозвучал резко.

Я вцепилась в её руку, и она наконец оторвала взгляд от этого парня. Его губы все еще шевелились, шепча что-то ей на ухо, а пальцы уже лежали слишком близко к бокалу.

— Ой да, конечно! — она дружелюбно ему улыбнулась, и мне удалось притянуть ее поближе ко мне. — Прости, мне нужно идти.

Я резко потянула её за собой, чувствуя, как тот парень застыл на месте. Его глаза казались остекленевшими, с желтоватым отблеском от неоновых ламп, на секунду они встретились с моими. Он явно не ожидал такого напора. Губы сжались, рука, только что лежавшая на стойке, судорожно дёрнулась к карману.

— Что случилось? — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее волосы коснулись моего плеча.

Я не отвечала, продолжая сверлить взглядом того типа. Он теперь откровенно ерзал, переминаясь с ноги на ногу, будто под ним горел пол.

— Не уходи от меня. Тем более с непонятными типами.

— Но он выглядит дружелюбно.

Я увела ее в противоположную сторону.

— Он хотел тебя напоить и воспользоваться.

— Но.. почему? Как ты это поняла?

— Я много таких видела. Не переживай, я сообщила охране, они должны его выгнать, — я и правда сообщила, но с выгоном соврала. Сегодня был тяжелый день, я давно не тренировалась. Он — идеальная мишень.

Мы снова вышли танцевать, когда ко мне сзади подошло и прижалось массивное тело. Резко повернувшись и уже намереваясь ударить человека, я замерла, когда поняла, кто передо мной. Дин ухмыльнулся и нарочито медленно провел ладонью по моему плечу. Его пальцы обжигали кожу сквозь тонкую ткань платья. Желание ударить его меньше не стало.

Он притянул меня ближе — так, что, между нами, не осталось и сантиметра. Его ухмылка стала шире, когда он почувствовал, как мое тело напряглось в попытке вырваться.

— Привет, незнакомка. Потанцуем? — он протянул мне руку ладонью вверх, официально приглашая на танец.

— Нет.

Я снова развернулась и попыталась высмотреть Лили в толпе, но нигде ее не нашла. Тело резко бросило в холод, и дрожь прошлась по рукам.

— Твоя подруга с Джейсом, — его слова успокоили меня, но на место непонятной тревоги вернулась злость.

— Ммм, а ты тогда кто?

— Что? — ухмылка спала с его лица. — Черт.

Его лицо выражало смесь непонятных мне эмоций. Сожалел ли он об оговорке или о том, что я узнала?

— Я могу объяснить это недоразумение.

— Ты понимаешь, что его жизнь в моих руках? — на секунду я задумалась, как это звучит. — Я могу все рассказать начальству.

— Ты этого не сделаешь, — он смотрел на меня с вызовом или даже с прямо-таки всезнающим выражением лица.

— Хочешь проверить? — я кровожадно ухмыльнулась.

— Не делай этого. Он не смог прийти и попросил меня. Это было один раз и больше не повторится, — его голос не был умоляющим, он уверенно стоял на ногах и констатировал факт.

Его слова действовали на меня странным образом. Мне хотелось ему верить. Это недопустимо.

Этот чертов парень и его магические способности внушения.Черт.

Я уже решила, что не буду его выгонять. На него смотрят, а значит, за него платят. За счет таких и происходит шоу. Но теперь искушение забрать его в свою команду возросло.

— Так что… Я прощен? — его лицо снова озарилось лукавой улыбкой.

— Твое настоящее имя?

— Дин, — он подошел ближе, мы практически дышали одним воздухом.

— Ты, кажется, хотел танцевать.

Его рука скользнула ниже, к пояснице, прижимая меня к себе, и он начал покачиваться двигаться в такт музыке. В глазах читалось дерзкое ожидание: буду ли я сопротивляться или нет?

— Планы поменялись, — он наклонился и прошептал эти слова мне в ухо. Мурашки снова поползли вдоль позвоночника.

— Нет, я тут с Лили.

— Уверен, она в безопасности, — он развернул меня в сторону столика, за которым сидели Лили и Джейс и активно о чем-то разговаривали, смеясь. Ну, Лили смеялась, а Джейс завороженно наблюдал за ней.

— В любом случае я должна отвезти ее домой.

Он вернул свои руки мне на талию и медленно повел в танец. От его руки на моем теле будто пробежал ток, становилось жарко. Мое тело предательски реагировала на его прикосновения.

— Один танец, — я быстро осмотрела помещение, убедившись, что Михаил или Николай не заметили меня, и сдалась.

— Как скажешь, — он снова зашептал мне на ухо.

Мои легкие сжались, а тепло от его рук

— Почему ты не признался? — я попыталась выйти из этого наваждения.

— Не было возможности. Ты вообще-то бегала от меня.

— Обманешь меня, и я сделаю тебе больно.

— Постараюсь этого не допустить.

После этой фразы он закружил меня и прижал еще ближе. Наши губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Одной рукой он обнимал меня за талию, а другой нежно касался моей шеи. В любой другой ситуации я бы воспротивилась и даже ударила его, но не в этот раз. Его хватка была одновременно ласковой и властной, и я чувствовала себя в безопасности в его объятиях…

Эти ощущения пугали меня. Я не могла себя чувствовать в безопасности с малознакомым парнем. Я вообще не должна была чувствовать себя в безопасности, когда мое горло находится в такой власти.

Когда я уже хотела убрать его руку, он перестал изучать мое лицо, и его губы резко накрыли мои. Дин был совсем не нежным. Его язык уверенно исследовал мой рот, а руки беззастенчиво блуждали по моему телу. Сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым. Я закрыла глаза и погрузилась в этот миг. Его губы были такими мягкими, их вкус напоминал смесь табака и лимона.

Резкая боль пронзила мою губу — он прихватил ее зубами, но тут же смягчил жест. Его горячий язык скользнул по ранке, будто извиняясь. Тихий стон, который я не хотела издавать, всё же вырвался наружу. Я ощущала его улыбку и в ответ прикусила его губу чуть сильнее. Мне хотелось, чтобы он не думал, что победил меня. Теперь уже ухмылялась я. Я вцепилась пальцами в его волосы, не давая оторваться, и на этот раз он застонал, когда мои ногти слегка впились в кожу у висков. Он притянул меня ближе и начал нежно целовать мою шею. Мне пришлось крепко сжать губы, чтобы не издать ни звука.

Где-то вдали еще играла музыка, кто-то смеялся, но все это тонуло в гуле крови в висках. Единственным реальным оставалось только это: его дыхание, его руки на моей спине, его вкус, который теперь смешался с моим.

Мне было мало. Хотелось еще ближе прижаться к его горячему телу. Хотелось раствориться в этих ощущениях. Комок желания разрастался внизу живота с невероятной силой. Все тело зудело и требовало, чтобы к нему прикоснулись. Поцеловали в самых неприличных местах.

— Анна… Я поехала домой. Меня отвезет Джейс.

Слова Лили вернули меня к реальности, и я, поправив волосы, отстранилась от Дина. Его прическа растрепалась из-за ласк моих пальцев, которые блуждали в его волосах во время нашего поцелуя. Он же с нескрываемой агрессией посмотрел на мою подругу, прервавшую его.

— Ты уверена? Я могу тебя отвезти, — только спустя пару секунд смогла ответить я. Руки Дина все еще находились на моей талии, и концентрация моего внимания было точно не на лице Лили. Мысли находились далеко не здесь.

— Все нормально, — она перевела глаза с меня на Дина и обратно. Выглядели мы, конечно, так себе. Было ощущение, что если бы она нас не прервала, мы бы занялись сексом прямо на танцполе. — Развлекайся.

Она подмигнула нам и направилась к выходу, где уже стоял Джейс, глядя на нас. Но как только Лили подошла к нему, его лицо расплылось в улыбке.

— Думаю мне тоже пора, — я старалась держать дистанцию, между нами.

Быстро поправила одежду, шумно вздохнула и осмотрелась. Никого из моих видно не было. Успех.

— Я подвезу, — он уже потянулся к карманам, чтобы достать ключи от машины, как я его перебила:

— Не стоит. Мне нужно встретиться кое с кем еще.

Он некоторое время просто смотрел на моё лицо, а затем его взгляд опустился на мои губы, которые ожидаемо распухли после дикого поцелуя и укусов. Я непроизвольно провела по ним языком. Его глаза потемнели, а дыхание участилось. Приятное тепло снова начало зарождаться в моем животе, словно маленький огонек, который разгорался с каждой секундой.

Боже, что он со мной делает? Почему с ним я теряю самообладание? Я никогда не чувствовала ничего подобного — это было одновременно пугающе и восхитительно.

Я пыталась собраться с мыслями, но они разлетались в разные стороны, как осенние листья на ветру. Он сделал шаг в мою сторону и принялся разглядывать меня сверху-вниз. Это расстояние казалось невыносимым — между нами натягивалась все сильнее невидимая нить притяжения. Мое сердце колотилось так быстро, что казалось, его стук слышит весь клуб. С каждой секундой напряжение нарастало. Я ловила себя на мыслях о том, как мне хочется прикоснуться к нему, почувствовать его тепло. Но я сразу же убивала их. Нам нельзя. Мне нельзя сближаться с обычными людьми.

— Наш ужин же в силе? — его голос был хриплым и ниже обычного. Как будто эти слова давались ему с большим трудом.

— Я думаю, ты уже извинился за телефон, — ухмылка снова показалась на красивом лице Дина.

— Да? Тогда мне нужен еще один шанс, чтобы извиниться…

Он отвел взгляд в сторону и на секунду задумался.

— За что?

— За это, — он снова поцеловал меня, а пальцы впились в мои бедра, прижимая так близко, что я почувствовала каждый изгиб его тела. В особенности массивную выпуклость. И в этот момент я уже была готова позволить ему подвезти меня, надеясь, что мы ненадолго задержимся в его машине, чтобы продолжить то, что начали. Но он внезапно прервал поцелуй и отступил на пару шагов назад.

Мир вокруг нас словно замер, и я осталась стоять в легком недоумении. На его лице светилась лукавая улыбка, а в глазах плясали черти.

Разочарование проскользнуло в моей душе, но я не успела его осознать. Дин быстрым шагом скрылся за дверью выхода.

Какого черта сейчас было?

Не знаю, сколько я стояла, как истукан, посередине танцпола, но, стряхнув наваждение, я подошла к бару и заказала стопку водки. Быстро ее опрокинув, двинулась в свой кабинет, где меня уже ждал связанный парень и Николай. Он что-то смотрел в телефоне, но как только я зашла в кабинет, сразу же принялся меня рассматривать с ног до головы, убеждаясь, что я в порядке.

— Твои друзья уже ушли?

— Да, — я старалась не смотреть на Николая. Он мог легко раскусить меня, а мне было стыдно за свои непонятные чувства

Я подошла ближе к связанному.

— Как долго ты заманиваешь девушек в моем клубе?

— В твоем клубе? Детка, ты не слишком мала, чтобы заведовать клубом?

Он потешался и явно не верил моим словам. Ему же хуже. Я подошла к своему письменному столу и из-под него достала пистолет. Отцовский, я им пользовалась от силы пару раз, так как в нашей группе у каждого имелось свое оружие и было не принято пользоваться чужим. Мой еще не доставили, а этот всегда был тут. Я положила пистолет на стол и увидела испуганные глаза парня.

— Как думаешь, что я делаю с людьми, которые подсыпают дрянь в моем клубе и пытаются заманить девушек в свою грязную кровать? — я держала в руках пистолет и делала вид, что впервые его вижу. — Хочешь покажу?

Я направила дуло пистолета ему в голову и смотрела, как кровь отлила от его лица. Еще чуть-чуть, и он потеряет сознание.

— Пожалуйста, не надо, — он прикрыл свои глаза, в которых собирались слезы и начинал скулить. — Я больше не буду.

— Конечно не будешь, если я тебе отрежу руки и член, — я убрала пистолет на место, так как он вряд ли больше пригодится. — Ник, подай мне, пожалуйста, нож.

— Нет, пожалуйста, нет! Я сделаю все, что нужно. Больше этого никогда не повторится!

— Ты же понимаешь, что я не могу тебя так просто отпустить? — Николай передал мой нож. Я резко кинула его в сторону парня и попала прямо в цель — в его плечо. Он взвизгнул от боли и замолил о пощаде.

— Еще раз увижу тебя всвоемклубе или рядом с ним. Простым порезом ты не обойдешься, — я подошла к нему и резко вырвала нож, из-за чего кровь испачкала мои руки. — Ты меня понял?

Он активно закивал и попытался остановить кровотечение. Предупреждать его о том, что не стоит болтать о нашей беседе, не было нужды: он настолько ослаб, что не мог даже совладать с собой. Жестом я показала охранникам, чтобы они вывели его, и те сразу же, взяв его под руки, увели.

В этот момент в кабинет зашел Михаил и удивленно уставился на плачущего парня, повстречавшегося на входе. Но, взглянув на меня, он ухмыльнулся по одному ему известным причинам и закрыл дверь. В кабинете остались только мы трое.

— Анна, я выяснил, где находится человек, который убил Вихря, — Михаил протянул мне полотенце, чтобы я смогла стереть с лица кровь того парня.

Глава 10 Дин

Каким-то странным образом мы с Джейсом оказались в нашумевшем клубе по наставлению отца.

— Как думаешь, зачем он нас сюда заставил припереться? Ненавижу клубы, — Джейс потягивал сок и лениво шарил взглядом по сторонам.

— Понятия не имею. Ты же знаешь папашу — он никогда не объясняет свои идеи.

Он вообще мало когда объясняет что-то. Назвать нас семьёй сложно. Он пытается растить во мне преемника, который потом примет на себя роль босса. Он всего лишь даёт мне денег, чтобы я не создавал проблемы, и иногда бегает, как собачка, для его поручений — как это. В детстве я думал, что так проявляется забота: когда тебя проверяют и следят за каждым шагом.

Он никогда не обнимал меня. Никогда не говорил, что гордится. Только бросал короткие фразы: «Сделай», «Принеси», «Не опозорь». Днями он мог меня игнорировать, а потом резко возникал с новым поручением, и я снова должен был доказывать, что я чего-то стою. Я ненавижу быть под его волей.

Только недавно я наконец-то перестал танцевать под его дудку. Каждый раз это сказывается на мне в виде сломанной части тела благодаря его охранникам или ему самому. Но в тот момент, когда он смотрит на меня разочарованным и недовольным взглядом, нет ничего лучше. Но я его избегаю. Чем больше я это делаю, тем чаще он меня не вспоминает.

Мы стояли в углу и пытались слиться с окружающими, но тут я почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом и мурашки пробегают по рукам. Я почувствовал Анну. Уже который раз замечаю, что моё тело странно реагирует на появление этой девушки. Чувства как будто обостряются до максимума, сердце пропускает удар, а потом начинает биться чаще. Она как будто светится, как изумруд, в этом красивом платье. Анна — единственное яркое пятно, которое я вижу, пока за её спиной не мелькает ярко-розовый ураган со светлыми волосами. Кажется, Джейс тоже оценил наряд Лили. Я услышал его рык со спины.

— Что это на ней надето? — прорычал он.

Лили была красивой, и на неё смотрели очень многие парни. Как и на Анну.

— Полагаю, мини-юбка, — пожал я плечами. — Или, может, платье. Прости, я пока не научился разбираться в женской одежде.

Джейс снова взглянул на Лили и замер. Его кулаки сжались. Я едва успел схватить его за локоть.

Анна тем временем свернула к бару, а Лили направилась к столикам.

Моя незнакомка была сама не своя. Всё время оглядывалась, нервно теребила край рукава, и на лице её не было ни тени радости. Я думал, девушки любят такие вещи, как клубы и тусовки с кучей парней. Но нужно было уже понять, что она не такая, как все. Как минимум она согласилась пойти со мной на ужин только лишь бы поскорее отвязаться от меня.

Музыка громко била по вискам, но я никак не мог оторвать взгляд от неё. Она стояла чуть в стороне от танцующих, и свет прожекторов скользил по её фигуре, выхватывая то острый край скулы, то блеск длинных волос.

Она хмурилась, и мне безумно хотелось сделать так, чтобы эта морщинка между бровями ушла и не портила её идеальное лицо.

Она пыталась делать вид, что танцует с Лили, но на самом деле всё время сканировала людей в толпе. Долго она не выдержала: отошла в сторону, скрестила руки на груди и принялась наблюдать за подругой со стороны.

Я же не мог отвести взгляд от её ног. Идеальных, длинных, блестящих от пляшущих лучей софитов. Кожа казалась гладкой, как шёлк, и каждый мускул под ней двигался мягко, по-кошачьи. У меня слюнки текли, пока я представлял, как эти ноги обхватывают мою талию. Как

Чёрт. Мне срочно нужно подумать о чём-то другом.

Мой отец. Мой отец. Мой отец и непонятные шлюхи.

Кажется, помогло. Мой член после этой мысленной процессии потерял всякую дееспособность.

— Прости, чувак, но я больше не могу стоять в стороне, — прорычал Джейс и уже двинулся из нашей тени.

Пока я приходил в себя, за Лили увязался какой-то дохлый паренёк. Он выглядел… сомнительно.

— Погоди, что случилось? — Я еле остановил этого буйвола. Когда Джейс злился, он мало что соображал. Это та его часть, которую стоит обходить стороной, — именно она доставляла ему уйму проблем ещё с детства и которую он теперь пытался контролировать через спорт. Очень много спорта.

Проблемы с агрессией были его ахиллесовой пятой, и он это понимал. Но видно, Лили ему нравилась настолько, что он был готов покалечить парочку людей вне ринга.

— Тебе надо выдохнуть. В таком состоянии ты можешь её напугать.

Слова, видимо, дошли до его мозга. Он сжал кулаки и попытался дышать, а я тем временем не сводил взгляда с того парня. Уже собирался идти туда сам, но Анна оказалась быстрее. Она ловко увела его, и через какое-то время парня забрала охрана. Мне всё же не показалось.

Лили снова повела Анну на танцпол, и я честно старался смотреть издалека, но её бёдра так красиво двигались в центре танцпола, что я не мог оставаться в стороне. Я прижался к ней и уже ждал пинок или удар, но почувствовал, как её тело напряглось, а как только она повернулась — расслабилось. Ну, на долю секунды.

Джейс тем временем подошёл к Лили. Её лицо тут же залилось румянцем, а лицо моего друга расплылось в победной ухмылке.

— Привет, незнакомка. Потанцуем? —я протянул ей руку ладонью вверх, официально приглашая на танец.

— Нет.

Её голос звучал холоднее и злее, чем обычно. Она смотрела на меня так, как будто я пнул её котёнка. Что я сделал не так?

Она уже собиралась отойти к Лили, но не могла найти её взглядом.

— Твоя подруга с Джейсом.

— Ммм, а ты тогда кто? — её идеальная бровь приподнялась, и она смотрела на меня с мрачным вызовом.

Черт. Твою мать. Она всё узнала. Конечно, она всё узнала — она слишком умная и внимательная.

— Я могу объяснить это недоразумение.

На её губах появилась дьявольская, почти садистская ухмылка.

— Ты понимаешь, что его жизнь в моих руках? Я могу всё рассказать начальству.

— Ты этого не сделаешь.

Она бы не стала. Я был уверен примерно на семьдесят процентов. Всё же я ей нравился, и это должно сыграть мне на руку.

— Хочешь проверить? — Анна снова кровожадно ухмыльнулась.

— Не делай этого. Он не смог прийти и попросил меня. Это было один раз и больше не повторится.

Я знал, что звучал жалко, но мне надо было её как-то убедить.

Мне пришлось рассказать ей своё настоящее имя, и она наконец-то смиловалась. Что-то всё же смягчило это холодное сердце, и она даже согласилась со мной потанцевать.

Мы танцевали недолго. Я чувствовал, как её сердце отбивало чечётку от моих прикосновений. Как её дыхание сбивается, когда мои пальцы скользят по пояснице. Я не мог отвести взгляда. Рассматривал. Пытался запомнить каждую её черточку: маленькую родинку, практически незаметную под глазом; пухлые губы, которые она так соблазнительно облизывала своим маленьким язычком; каждую длинную ресничку.

Меня заводила эта дрожь, когда мои пальцы скользят по пояснице, которую она пыталась скрыть, но я всё равно чувствовал. Но после того, как я увидел вожделение, горящее в её взгляде, которое было похоже на моё, всё переменилось. Это пробудило во мне что-то ещё. Что-то глубже, чем похоть. Что-то первобытное.

Впервые в своей жизни я хочу заявить права на женщину. Не на одну ночь. Не для быстрого удовольствия, после которого можно разойтись по своим углам.

Я хочу владеть ею во всех отношениях. Хочу, чтобы она знала: каждый её вздох, каждый стук её холодного сердца — отныне мои. Хочу, чтобы русская принцесса была со мной.

Я уверен, что это сделать почти невозможно. Ключевое здесь — «почти».

Эта маниакальная одержимость сохранить этот момент в своей памяти даже начала меня пугать. Я терял контроль.

Поэтому я не стал ждать ни секунды больше и поцеловал её.

Это был самый сладкий поцелуй из всех, что у нас были. И он оказался далеко не медленным — не в её стиле, да и не в моём тоже. Я исследовал её рот и тело. Я бы целовал её всю ночь, до хрипоты, до онемения губ. Она была как нектар, от которого не оторваться, но всё испортила Лили.

Когда-нибудь я убью эту девчонку. Потому что через секунду она отстранилась, отскочила и начала лихорадочно поправлять волосы, в которых были мои пальцы.

***

Всю дорогу домой я не мог думать ни о чём, кроме её губ. Как её пальцы вцепились в мои волосы, а тело прижалось так, что я чувствовал каждый изгиб.

Я ехал с самым твёрдым стояком, какой только возможен.

Лифт, который ведёт только на наш с Джейсом этаж, как назло, сломался — или что там с ним случилось. Пришлось ехать на обычном. А этот, будто решил собрать всех соседей, кто ещё не спит. Время уже позднее для прогулок — почему они не в постелях? Я вежливо улыбался женщинам и прикрывал пах курткой, чтобы не случилось никаких казусов. А то бабуля с бульдогом ещё подумает, что это посвящается ей.

Я пытался думать об отце. О мерзких картинках, которые обычно убивают всякое желание. Но Анна появлялась каждый раз, стоило мне закрыть глаза. Её зелёные глаза преследовали меня. Я чувствовал её тело в своих ладонях — такое близкое, такое податливое. Я помнил, как она выгибалась под моими руками. Как закусывала губу, когда я прижимал её к себе. Как её пальцы сжимали мои плечи.

— Чёрт, — выдохнул я, наконец приехав на свой этаж. — Что ты со мной делаешь?

Я вёл себя как влюблённый идиот. И это бесило.

Зайдя в квартиру, я быстро взглянул на телефон. На нём всё так же ноль уведомлений. Потому что мы до сих пор не обменялись номерами.

Не выдержав, я зашёл в ванную и быстро начал снимать с себя одежду. Включил холодную воду в надежде, что она приведёт меня в чувства, и я быстро засну.

Закрыв глаза, передо мной снова была она. Её губы, из которых сегодня, пока мы целовались, доносились чертовски сладкие стоны.

К чёрту.

Я обхватил свой член рукой и начал медленно двигать.

Переключил воду на приемлемую температуру — и воздух сразу наполнился паром. По кафелю стекали капли, зеркало запотело.

Я представил, как она смотрелась бы здесь. На коленях. Мокрая. С распущенными волосами, прилипшими к щекам. Она поднимает на меня свои наглые зелёные глаза, полные вызова. И просит, чтобы я заполнил её рот своим членом. Как её пухлые губы обхватывают мою головку.

— Черт, — рычу я, представляя, как скольжу к задней стенке её горла.

Я трахаю свой кулак быстрее, представляя, как она давится моим членом, а её большие красивые глаза смотрят прямо на меня.

— Ну давай, покажи, на что способен, — шепчет она.

Моя рука ускорилась. Я представил, как прижимаю её к холодной плитке, как она вскрикивает от неожиданности. Как мои пальцы сжимают её ягодицы, а она обхватывает ногами мою талию — и я резко вхожу в неё.

Она застонала. Так же, как тогда в клубе: громко, срываясь на крик, когда я начинаю двигаться. Её голова откидывается назад, открывая длинную шею, которую я сразу отмечаю укусами и поцелуями. Она пахнет ванилью и табаком. Сладко-пьяняще.

— Дин… — шепчет она, и моё имя на её губах звучит как молитва.

Я стиснул зубы, чувствуя, как напряжение нарастает. Капли воды смешивались с потом, пар застилал глаза. Но мне было всё равно — я видел только её, изогнутую и податливую подо мной.

Она царапала спину, яростно ругалась по-русски. А потом оргазм накрывает нас обоих. Она утыкается лицом мне в плечо, дрожит, выдыхает горячий воздух прямо на кожу.

— Ещё… — её голос совсем тихий, еле слышный под нашим сбившимся дыханием и звуком падающих капель.

Мне пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть на дрожащих ногах. Клянусь, я мог бы питаться только её стонами и её сладким вкусом. Я бы наслаждался ею, как в последний раз. Образ был настолько реальным, что я с громким рыком кончил на пол в душе.

— Чёрт, — выдохнул я.

Тело сотрясла дрожь, а перед глазами всё ещё стояла она — с лёгкой улыбкой, которая ещё ни разу не была направлена на меня.

Когда дыхание успокоилось, я ещё минут пять просто стоял под душем и не понимал, какого чёрта девушка, которую я знаю пару дней, вызывает у меня такую реакцию. Никогда в жизни я не представлял конкретную девушку в таких подробностях и тем более не дрочил на неё в душе.

Я выключил воду, провёл ладонью по лицу и тихо, почти беззвучно рассмеялся.

— Ты псих, Дин, — сказал я своему отражению в запотевшем стекле. И даже если бы оно могло, оно бы не спорило.

Глава 11 Анна

После завтрака мы с Михаилом и Андреем выдвинулись в старый район, где предположительно жил наш наемник. Почему предположительно? А потому что за все те три дня, что мои люди следили за его квартирой, он ни разу не вышел из дома, как будто чего-то боялся или кого-то. Но нас ли?

Один из снайперов смог разглядеть в окне его лицо. Это был мужчина, предположительно Брюс Аллен и около тридцати лет.

Александр пробил Брюса Аллена по всем возможным местам и камерам, как я и просила, взломал его банковские счета и увидел, что недавно были сняты три миллиона долларов. Сумма внушительная, я сомневалась, что это только за моего отца. Потому что Брюс не настолько хороший специалист, чтобы просить такую цену за одного человека.

На камерах отчетливо видно, как он избегал людей последние две недели. Брюс был скрытным и нелюдимым социофобом. Ходил по магазинам только ночью, постоянно оглядывался и следил за камерами. Его язык тела говорил сам за себя.

Район, в котором скрывался наемник, действительно был старым и позиционировался как местное гетто. Обшарпанные дома и грязные улицы с кучей мусора. Повсюду скитались бомжи и попрошайки. Я в своей привычной одежде, темном пальто, кожаные перчатки и на устойчивых каблуках, выглядела здесь несуразно, но меня это не волновало. Уверена, мне не придется бегать за этим парнем, хотя если бы пришлось, мне бы не дал этого сделать Михаил. По словам Андрея, Брюс не выходит из дома уже несколько дней.

Мы с Михаилом тихо зашли в дом.

— Анна, это плохая идея. Мы же с тобой понимаем, кто убил Вихря. Давай найдем кого-то, и он это сделает. Он убьет Аверно — и дело с концом.

— Нет. Это должна сделать я. Тем более кого ты наймешь?

— У меня есть один человек на примете… Вихрь нанимал его пару раз. Он один из лучших, хоть и еба… Странный, короче, — Михаил осекся. Он и Анатолий старались не ругаться при мне, но редко контролировали речь друг с другом или с солдатами. — Кажется, была информация, что он совершенно не чувствует боли и на его теле больше шрамов, чем можно сосчитать. Ходят слухи, что он жертва генетических мутаций, но в это я с трудом верю. Многие думают, что в подростковом возрасте он попал в плен к каким-то убл… придуркам.

Он снова виновато посмотрел на меня, как будто я не знала этих слов или была совсем маленькой принцессой.

— В общем, те держали его несколько лет и пытали. Из-за этого у него проблемы с нервными окончаниями.

— Звучит любопытно.

— Ты только что назвала "любопытной" историю человека, которого держали несколько лет взаперти? — мы остановились, и Михаил удивленно взглянул на меня, пока мимо нас проходили солдаты.

— Я должна начать плакать?

— Ты права, это удивило бы меня больше, — он хмыкнул, видно представил такую картину.

— Я познакомлюсь с ним, как разберусь со всей этой ситуацией.

Он уставился на меня, как на диковинное животное, и как будто совсем меня не понимал.

— Какого… ты творишь? — он резко замахал руками.

— Я отстаиваю честь своей семьи, — голос дрогнул, но я не остановилась. — Мне нужна эта месть,

Вот я и призналась.

Воздух стал тяжелым, и я слышала, как Михаил глубоко вдохнул.

— Ты не виновата в смерти отца, — Михаил говорил твёрдо. — В этом никто не виноват, кроме наемника и заказчика.

Его слова кислым привкусом осели на языке. Я хотела ему верить, но…

Совесть давила на меня, как тяжелый груз. Я была жива, а он нет.

Почему я осталась, а он ушел? Почему я не смогла его спасти?

Эти вопросы мучили меня, мне постоянно снились кошмары, как отец умирал снова и снова, а я просто не могла сдвинуться с места. Его лицо постоянно корчилось в гримасе боли, пока обломки машины придавливали его тело. Но как бы я ни хотела, я не могла избавиться от чувства вины. Оно было частью меня, постоянным напоминанием о том, что я не смогла защитить того, кто был мне дорог.

— Почему я осталась, а он нет? — прошептала я, мой голос был едва слышен.

Он взял мою ладонь в свою, его прикосновение было теплым и успокаивающим.

— Иногда жизнь просто несправедлива. Но это не значит, что ты должна нести на себе вину за то, что произошло. Ты должна жить дальше, ради себя и ради его памяти.

Его слова не устранили боль, но дали мне надежду и силу пережить ее.

Я шла за человеком Андрея, держа наготове новенький пистолет. Мы двигались быстро, но бесшумно.

Произошел немой разговор — взгляд Андрея и кивок парня дали всем понять, что стоит остановиться. Мы стояли возле обшарпанной картонной двери, от которой разило мочой и рвотой. Прислушавшись к звукам за дверью, я смогла различить только шум телевизора, по которому громко шел какой-то боевик, и свистящий чайник на плите. Андрей молча указал на дверь. Я кивнула, и ее с силой выбили. Дверь с треском сорвалась с петель и свалилась бесполезным мусором у порога. В комнате царил хаос: горы хлама, пустые бутылки и грязная посуда покрывали все поверхности. От раздавшегося грохота Брюс резко подскочил с дивана, но его мгновенно сбил с ног Андрей и прижал лицом к полу.

— Что за… — начал Брюс, но договорить он не успел — его вырубили рукояткой пистолета.

— Привяжите его, — коротко бросила я.

Ребята быстро связали его руки и ноги и усадили на старый скрипучий стул посреди комнаты. Пока мы ждали, когда он придет в себя, я осматривала квартиру. Дышать в этом месте было невозможно, вонь от сигарет и черт пойми, чего еще заставляла задерживать дыхание. Здесь было настолько грязно, что мне показалось, будто крысы и тараканы давно объявили это место своей территорией.

— Босс, вам надо на это взглянуть, — меня позвал один из бойцов. В руках он держал сумку, набитую до краев долларами. Плата за убийство. Почему он снял только часть?

Еще одно убийство?

В этот момент со стороны гостиной послышались стоны. Я подошла ближе к Брюсу, который мычал и дергался на стуле.

— Кто вы? — прохрипел он, когда я вытащила кляп из его рта.

— А кого ты ждал?

— Кто ты, мать твою? — его глаза налились кровью от еле сдерживаемой агрессии.

— О, так ты не знаешь? — усмехнулась я.

— А, это ты снималась в той популярной порнушке с толпой мужиков у бассейна? — не было понятно, под кайфом он или просто придурок, но его голос предательски дрогнул. Его выпад совершенно меня не взволновал.

— Имя Виктор Громов тебе что-то говорит?

Его лицо окаменело и побледнело. Он сглотнул так громко, что каждый присутствующий в комнате узнал о его страхе.

— О-о… вижу, ты вспомнил.

— Кто ты? — он пытался говорить громко.

— Я его дочь.

Брюс замер. Он пытался не встречаться со мной взглядом.

— У него не было дочери. Я тебе ничего не скажу, — со злостью выплюнул он.

— Это мы еще посмотрим, — я кровожадно ухмыльнулась. — Что выберешь: пальцы на руках или уши?

— Что?

По его телу пробежала мелкая дрожь, когда я медленно достала из сумки увесистый тесак.

— Что мне отрезать первым? Хотя ладно, я выберу сама.

— Я… я не… Мне нужны были деньги.

— Кто тебя нанял? Мне нужно имя.

— Это все, что я могу рассказать. Меня убьют, если я расскажу.

— Либо они, либо я.

Он не ответил — лишь тихо молился себе под нос. Но сегодня бог ему не поможет. Дьявол на моей стороне.

— Давай упростим друг другу жизнь. Скажешь мне, и умрешь быстро, без боли. А если нет... То мы останемся здесь, пока этот пол не будет полностью пропитан твоей кровью.

Взглядом я указала на сумку, в которой лежали инструменты.

Он все так же молчал.

Я подняла тесак и провела лезвием по его ладони, оставляя мелкую царапину. Он вздрогнул и попытался отдернуть руку, но стяжки не позволяли ему этого сделать.

— Последний шанс.

Он зажмурился и покачал головой.

— Ладно, — произнесла я с холодной решимостью. — Ты выбрал свой путь.

С этими словами я отложила нож, достала садовые ножницы и прижала к его мизинцу. Сердце колотилось в груди.

На пытки папа редко меня брал, но каждый раз я получала удовольствие от их криков и мольбы. Странная садистская сторона вопила, чтобы я наконец выпустила ее.

— Господи, пожалуйста, помоги мне, — тихо прошептал он.

Верующий киллер – это что-то новенькое.

Я с силой надавила на ручки ножниц. Кровь быстро потекла вниз по ножницам, а палец с глухим стуком упал на пол. Он истошно заорал, а я почувствовала прилив удовлетворения. Алые капли соединялись в лужу на полу, затекавшую в щели между ламинатом.

— Это только начало, — прошептала я, поднимая его отрубленный палец и размахивая им перед его глазами. — Теперь ты понимаешь серьезность ситуации?

Брюс весь взмок. Слёзы капали ему на грязную футболку, глаза покраснели и смотрели на меня с презрением и гневом. Его дыхание стало прерывистым, и я знала, что он на грани обморока. Я сделала шаг назад, чтобы просто посмотреть на него в луже его же крови и дать ему время осознать происходящее. Он отчаянно глядел на руку без пальца, который теперь валялся на полу.

Иногда проскальзывала мысль, что я захожу слишком далеко. Что я переступаю границы, которые никогда не должна

В этот момент я знала, что я не могу вернуться назад. Я должна была идти дальше, несмотря на то, чего это будет мне стоить. И это осознание было как ледяной ветер, который пронизывал меня до костей. Если я хочу жить, мне придется быть монстром.

— А знаешь, как он сдох? — произнес он с яростью. —Я заминировал машину, но эта тварь сразу не сдохла. Он еще кряхтел и пытался достать пистолет. Но когда... когда понял, что не получится, тихо шептал имя какой-то бабы.

Вот и показалась настоящая личность Брюса. Безжалостного убийцы. И не один бог ему не поможет.

Ком подступил к горлу. Лицо папы всплыло в сознании. То, как он иногда мягко улыбался мне и трепал по голове, за что потом получал гневные взгляды от меня. Жажда крови распалила мои внутренности и расползлась по мне, как паутина. Мне хотелось выпустить его кишки наружу, но не раньше, чем я узнала бы ответы.

Я сделала шаг вперед и схватила Брюса за воротник футболки, другой рукой ударила его. Потом еще раз и еще. Пока на его губах не проступила кровь.

— Ты мне всё расскажешь, — прошипела я сквозь зубы. — Каждую деталь. И только потом я решу, как ты умрешь.

Брюс усмехнулся сквозь боль и кровь на губах:

— Ты должна была сдохнуть в этой же машине. Но ублюдок оставил, как мы думали, любовницу со своими подручными псами. Вы должны были сдохнуть там все вместе.

Брюс посмотрел мне за спину, где стояли Андрей и Михаил.

Внутри меня бурлил хаос: ярость переплеталась с жаждой мести.

— Кто. Тебя. Заказал.

— А ты не догадываешься?

Я резко воткнула нож в его бедро. Он истошно завопил. От его крика уши заложило, а желание заткнуть его заглушило всё остальное.

Лужа на полу стала еще больше. А я с упоением наблюдала, как его лицо корчится, как он пытается вырвать руки из пластмассовых стяжек и надеется выхватить нож.

— Мне нужен ответ.

Но он только хныкал.

Хорошо, значит, мы выбираем долгую игру. Я нарисовала на его предплечье квадрат, как учили на занятиях, вначале легко просто царапая, но потом я углубила надрез. Кровь выступила мгновенно. Подцепила край ножом, а потом резко дернула. Лоскут отделился с противным, влажным звуком — как при разделке мяса.

Его мучительные крики звучали как музыка для моих ушей. Я буду этим заниматься, пока от него не останется кровавого месива.

Брюс забился на стуле, стяжки впились в запястья, оставляя кровавые полосы. Пот заливал его лицо, смешиваясь со слезами. Я наблюдала как его дыхание сбивается, переходя в хриплые, прерывистые всхлипы. Как запах крови и пота заполняет комнату, перебивая даже вонь дешёвых сигарет.

Где-то на границе сознания я слышала, как Андрей тихо выругался за моей спиной.

— Пожалуйста… — Брюс захлёбывался собственной слюной и кровью. — Пожалуйста, остановись…

Я убрала тесак и наклонилась ближе:

— Говори.

— Он назвался Джио Оттавио. Больше я ничего не знаю, я работал только с ним. Он был моим боссом!

Вот и все, он стал мне бесполезен.

Резкий взмах ножом, и из его горла мощным потоком хлынула темно-алая струя. Я смотрела, как она стекает по его шее, по рукам, капает с локтей на грязный пол, и испытывала дикое, первобытное наслаждение.

Он захлебнулся. Издал булькающий звук, глаза закатились, а тело обмякло.

Готово.

Я сняла окровавленные перчатки и кинула их в сумку.

Ещё одна жизнь, которую я забрала. Ещё один шаг к мести.

Я стояла над ним, тяжело дыша, и чувствовала, как по венам растекается что-то горячее, пьянящее. Мышцы горели. Сердце колотилось где-то в горле. Но я улыбалась.

Я не остановлюсь, пока не уничтожу всех, кто был причастен к папиному убийству.

А потом что-то щёлкнуло.

Словно внутри меня переломилась тонкая, натянутая до предела струна.

Наслаждение схлынуло, оставив после себя пустоту. Холодную. Липкую. Такую же, как кровь на полу.

Я посмотрела на Брюса — на его остекленевшие глаза, на распахнутый рот, на то, как неестественно запрокинута голова. И вдруг его лицо начало расплываться. Меняться прямо на моих глазах.

Чёрные волосы стали светлее. Черты — старше. Брюс исчезал, а вместо его лица я видела…

Его.

Тот мужчина в клубе. Его руки на моей коленке, потом в моих волосах.

Воздух в комнате стал тяжёлым. Я попыталась вдохнуть, но бессмысленно. Кто-то невидимый сдавил мои легкие изнутри, и я не могла ни глотнуть, ни выдохнуть.

Сейчас я была в той комнате, когда он говорил мне грязные вещи, и я ощущала тяжесть металла в своих руках, чувствовала запах пороха.

Я услышала, как кто-то сказал моё имя будто через толщу воды.

Но не могла оторвать взгляд от тела.

Я убила его, также как и того мужчину. И я радовалась, когда я этого делала.

В какой момент моя жизнь из беззаботной превратилась в… это?

— Анна?

Мысль ударила острой иглой. Они видят, что со мной что-то не так. Видят слабость. А слабость в моём мире — это смерть.

Я вцепилась ногтями в ладони. Руки заболели в спасительной боли. Все мысли были направлены на нее. На том, как ногти царапают кожу.

Раз.

Два.

Я повернулась к Андрею и Михаилу.

Три.

Я медленно выдохнула. Разжала кулаки.

Оба смотрели на меня с осторожностью.

— Что мы знаем об Антонио Аверно и Джио Оттавио? Это его человек? — спросила я, когда мы выходили из дома и садились в машину.

Голос ровный, спокойный. Словно только что я не стояла по колено в чужой крови.

— Оттавио — одна из его шестерок, — Михаил протянул мне влажные салфетки. Я взяла, не глядя. — Мелкая сошка. Аверно доверяет ему грязную работу.

— А сам Аверно?

— У него легальное казино, там он толкает наркотики.

— Я попрошу Александра найти информацию об Оттавио, — Андрей уже печатал в телефоне. — Если этот хрен хоть раз оставил цифровой след, Саша его достанет.

— Аверно знаменит своей жестокостью, — добавил Михаил, его голос был спокойным, словно он обсуждал погоду. — Своих не жалеет. Чужих — тем более.

Эту информацию я знала. Она не стала

— А что-то новое будет? — я подняла на него глаза.

Михаил замялся. Всего на секунду. Но я это заметила.

— У него есть сын, — сказал он медленно, обдумывая каждое слово. И покосился на меня — коротко, украдкой. Будто проверял мою реакцию.

Я замерла.

— А вот тут поподробнее, — голос стал тише. — Кто он?

?

Утреннее собрание как обычно приносило только головную боль.

В кабинете остались лишь Антонио, я и его правая рука Лука. Воздух спертый от сигарет и сигар. Я не любил эти комнаты. Слишком много дерева, как по мне.

— Вчера был убит Ален, — они говорили тихо, чтобы никто не мог подслушать.

— Кто это может быть? — спросил я.

— Пытаемся понять, — Лука потер переносицу. — Но это профессионалы, они практически не оставили своих следов. Есть подозрение, что придурок засветил лицом перед черными. Те не прислушались к нашим угрозам и решили отомстить.

Антонио кивнул в мою сторону.

— Съезди к нему. Посмотри, что они забрали. Осмотрись. Может, есть зацепки.

Я кивнул и вышел.

Район был отвратительным — старые, обшарпанные дома, грязные улицы, пропахшие мочой и дешевым пойлом. Я знал, куда еду, но каждый раз здесь хотелось зажать нос и не дышать.

В подъезде воняло прелой штукатуркой и чем-то сладковато-тошнотворным. Я поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру Брюса была приоткрыта — полицейские еще не добрались. Повезло.

Я быстро проскочил внутрь, пока сюда не пришли уборщики и не угробили возможные следы. Запах какого-то дерьма и крови разъедал нос, пришлось его зажать. Посреди комнаты, на старом скрипучем стуле, сидел Брюс Ален. Вернее, то, что от него осталось.

Горло перерезано — одним резким, уверенным движением. Кровище натекло на пол огромной лужей, уже начавшей засыхать темными, липкими разводами. Руки изуродованы — на правой не хватало двух пальцев, левая представляла собой кровавое месиво из содранной кожи и обнаженных мышц. Рядом со стулом валялась кучка отрезанных частей тела. Я насчитал три пальца и несколько лоскутков кожи.

Кто-то очень не спешил. Кто-то наслаждался процессом.

Какого хрена тут произошло?

Я сделал шаг ближе, стараясь не наступить в лужу. Наклонился. Порезы были аккуратными.

Это не черные. Никаких следов людей, которые так зверски могли расквитаться с человеком, действительно не было. Они бы не стали так аккуратно выполнять работу. Каждый порез сделан специально, чтобы крови было как можно больше. Черные, скорее, просто похитили бы его и бросили в реку или, еще лучше, на свалку подержанных автомобилей, куда заглядывают примерно никогда.

А здесь…

Здесь было какое-то изощренное искусство. Специальное для удовольствия.

Я даже непроизвольно ухмыльнулся, такой работе.

И почему-то мне казалось, что это не последняя наша встреча.

Глава 12 Дин

Я начал замечать это не сразу.

Сначала я списывал на адреналин. На то, что после боя любое движение кажется резким и зрение фокусируется на всём, чтобы не пропустить удар. Но в какой-то момент я понял: дело не во мне. Дело в ней.

Всё началось в столовой.

Мы сидели за столом, который в какой-то момент стал «нашим». Как будто мы были самыми лучшими друзьями. Лили щебетала о чём-то, Джейс слишком внимательно слушал, но я видел, как он косится на её губы. Анна, как всегда, молчала, ковыряя вилкой салат. Она постоянно брала одно и то же блюдо и ковырялась там, как будто кто-то мог положить туда кукурузу, которую она не любит. Это я заметил, когда она по ошибке взяла другой салат и не могла начать его есть, пока не выковыряла каждое зёрнышко на край тарелки.

И тут рядом с нашим столом кто-то споткнулся.

Поднос с посудой полетел вниз. Прямо на Анну.

Я не успел среагировать. Моя рука так и зависла в воздухе, когда она — без какой-то драмы, без паники — просто… сместилась. Одним плавным движением придвинулась ближе к Лили, и вся посуда с едой с грохотом рухнула на пол, разлетаясь осколками и кусками салата. В столовой сразу же поднялся гул голосов, кто-то ахнул, кто-то обернулся, но Анна даже бровью не повела.

— Извини! О боже, прости, я тебя задел?! — парень, который споткнулся, рассыпался в извинениях, его лицо стало пунцовым от смущения.

— Нет, — ответила она ровно, уже возвращая стул на место.

Я смотрел на неё, не моргая. Обычный человек не успел бы уйти. А она даже не напряглась. Как будто знала, куда полетит поднос.

— Ты как? — спросила Лили, хватая её за руку и вглядываясь в лицо подруги с неподдельным испугом.

— Нормально, не переживай, — отмахнулась Анна, стряхивая с рукава невидимую пылинку.

Это не первый раз, когда на неё падает посуда? Или не первый раз, когда нужно уворачиваться от летящих предметов? Потому что такая реакция не вырабатывается за один день.

Я так долго пытался придумать этому оправдание, что уже задумался: может, она Человек-паук, но просто скрывается? Ну, Тоби Магуайр в первом фильме тоже поймал поднос с едой, когда Мэри Джейн проходила мимо.

Я усмехнулся, но в голове сразу всплыл образ Анны в обтягивающем костюме, который, скорее всего, сидел бы на ней так, что все мои попытки думать о чём-то другом пошли бы к чёрту.

После этого случая я стал обращать внимание на её странности всё чаще.

Во-первых, она ходила бесшумно. Даже на каблуках. Серьёзно, этот цокот, который обычно выдаёт женщину за десять шагов, у неё как будто растворялся в воздухе, сливался со всеми остальными звуками. Я понимал, что она рядом только потому, что моё тело слишком сильно реагирует на неё. Это было как чуйка.

Во-вторых, она никогда не натыкалась на углы, не спотыкалась на ровном месте и не роняла вещи — в отличие от её подруги Лили, которая умудрялась зацепиться за собственные ноги и роняла телефон по три раза на дню. Движения Анны были точными, выверенными, почти… хищными.

Однажды я видел, как она открывала дверь в аудиторию. Девушка перед ней возилась с тяжёлой створкой минут десять, налегая плечом и всем телом, пыхтя и чертыхаясь. Анна просто подошла, коснулась ручки, чуть надавила в нужный момент — и дверь открылась бесшумно и легко, будто сама собой. Но я заметил кое-что ещё: она не встала прямо перед

Это была техника безопасности. Я знал такую. Энцо учил меня подобным вещам. «Никогда не входи в дверь лбом, парень. Сначала проверь, что по ту сторону нет ничего или никого». Я усвоил этот урок давно и пользовался им постоянно, но видеть такие же привычки у девушки, которая ковыряет вилкой салат и ненавидит кукурузу, — это было, мягко говоря, неожиданно.

Откуда это у неё? Где обычная студентка, переехавшая из России пару лет назад, могла научиться таким вещам?

В голове то и дело я вспоминал, как она двигается за пределами института. Когда я врезался в неё, она не испугалась, наоборот — развернулась для удара. Встала в практически боевую стойку для того, чтобы сломать мне челюсть.

В клубе, когда я подошёл к ней сзади, она напряглась, и руки дёрнулись за секунду до того, как я расслабился.

Я не спал две ночи подряд. Ворочался, прокручивал в голове каждую деталь. Мне не давало покоя её взгляд, когда она сканирует комнату. Её поза — всегда готовую к чему-то. Её пальцы, которые крутят кольцо, когда она нервничает. Она не просто спортсменка. Она как будто тренированный боец.

В конце концов моё любопытство пересилило остатки совести, и я начал просматривать всё, что мог найти о её семье в открытых источниках. Новостные статьи, старые публикации, интервью — ничего интересного, если не считать того, что её отец был крупным фармацевтом. И тут же, почти случайно, я наткнулся на её социальные сети.

Каково же было моё удивление, когда я заметил, что она поставила лайк на одной из моих фотографий. Я застыл на несколько секунд, уставившись на экран, а потом на моём лице расплылась дурацкая улыбка, которую я не мог контролировать. Но радость длилась недолго — потому что следом я увидел, что её профиль закрыт. Полностью. Ни фотографий, ни постов, ничего.

На этом я и встрял — никакой реально полезной информации у меня не было, а мои собственные наблюдения только разжигали любопытство, но не давали ответов.

Энцо был одним из немногих людей моего отца. Мы действительно подружились — вместе с Теодоро, третьим в нашей маленькой компании. Я даже познакомил с ними Джейса. Энцо и Тео старше меня на пару лет и гораздо опытнее, но у нас есть одна важная общая черта, которая нас и сблизила: мнение о моём отце. Мы все трое считаем, что он — дерьмо.

Энцо знает об этом городе больше, чем местная полиция. Если кто и может найти то, что скрыто от обычных глаз, то только он.

Я нажал на вызов и прижал телефон к уху, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.

— Бонетти, — раздался в трубке его хриплый голос.

— Энцо. Мне нужно кое-кого проверить.

— Здравствуй, Дин. Я тоже скучал и рад тебя слышать, — он усмехнулся. — Кого на этот раз?

— Девушку.

На той стороне провода повисло молчание. Мне казалось, я мог слышать, как гудит его холодильник. Пауза затянулась на несколько секунд, и за это время я успел пожалеть, что вообще позвонил. Я уже чувствовал, как на следующей встрече меня поднимут на смех…

— Девушку? — в голосе Энцо прозвучало искреннее удивление, перемешанное с чем-то похожим на веселье. — Ты серьёзно? Я думал, ты звонишь по делу.

— Это дело, — ответил я жёстче, чем собирался. — Её зовут Анна Макарова. Учится со мной в институте. Недавно переехала из России. Отец — бизнесмен, погиб в аварии пару месяцев назад. Всё, что есть в открытых источниках, я уже посмотрел — там ничего интересного.

— А что я должен найти?

В голосе Энцо уже не было насмешек. Вот за что я его и люблю: он быстро переходит в режим работы. На него всегда можно положиться.

— Я не знаю, — признался я. — Что-то, чего там быть не должно. Она… странная.

— Странная? — Энцо хмыкнул. — Ты влюбился, парень. Это единственная странность, которая здесь есть.

— Просто проверь, ладно? Сделай это для меня.

— Хорошо, — вздохнул он после короткой паузы. — Скинь данные. Но предупреждаю: если она обычная девчонка, ты будешь выглядеть идиотом.

— Я уже выгляжу идиотом, — буркнул я, откидываясь на спинку дивана. — Дальше некуда.

Энцо рассмеялся, а потом сбросил вызов, даже не попрощавшись.

Я ждал несколько дней. За которые успел прокрутить в голове все возможные сценарии — от самых безобидных до откровенно бредовых. За это время я видел Анну несколько раз. И всё это время мой интерес к ней только рос. Она вела себя как обычно — холодно, отстранённо, с лёгкой брезгливостью к окружающим. Но я замечал, как она смотрит на дверь, когда в аудиторию входит кто-то новый. Как её глаза сканируют руки незнакомцев. Как она выбирает место в кафетерии: спиной к стене, лицом к выходу.

Наконец, когда моё терпение было готово лопнуть, Энцо перезвонил.

— Ну что? — спросил я нетерпеливо.

— Дин, там нечего смотреть. Анна Макарова, двадцать один год. Получила грин-карту и стала гражданкой США, родилась в России. Мать умерла. Отец — Илья Макаров, бизнесмен, фармацевтика. Они переехали в Америку шесть лет назад, официально, по всем документам. Никаких приводов, никаких судимостей, даже штрафов за неправильную парковку нет. Анна училась на домашнем обучении, но сдала экзамены и получила аттестат с отличием. Поступила в твой институт, платил отец. Всё.

— А отец? Его бизнес?

— Чистый, — подтвердил Энцо без тени сомнения. — Несколько патентов на лекарства, контракты с клиниками. Ничего криминального. Я проверил по всем базам. Даже по закрытым. Там пусто, Дин. Абсолютно пусто.

Я молчал. Чувствовал, как надежда на разгадку тает.

— Дин, ты там? — спросил друг, когда молчание затянулось слишком надолго.

— Да, — выдохнул я. — Спасибо, Энцо.

— Не за что. Но в следующий раз, когда тебе покажется, что девушка слишком хорошо двигается, просто пригласи её на танец. А не ищи на неё компромат, как будто она вражеский шпион.

— Я понял.

Я сбросил вызов и уставился в стену.

Всё чисто. Обычная девушка. Обычная жизнь. Просто спортивная, просто натренированная, просто с хорошей реакцией. Может быть, она занималась гимнастикой в детстве или танцами — в России, говорят, с этим строго. Или может быть, у неё просто

Но я не верил.

Что-то внутри, какое-то животное чутьё, кричало: здесь что-то не так.

Я вышел на балкон и долго смотрел на огни города, которые мерцали внизу, словно россыпь фальшивых бриллиантов. Где-то там, среди этих огней, была и она — Анна, моя личная загадка, которую никто не мог разгадать.

— Кто ты, Анна? — прошептал я в темноту.

Мне нужно было понять, от чего она прячется за этой маской льда.

И почему мне так отчаянно, так безнадёжно хочется стать тем единственным, кто сможет её растопить.

Глава 13 Анна

Прошло два дня как я убила наемника, и мы начали искать информацию о Джио Оттавио и о сыне Антонио. Про второго не нашлось ничего, и мы уже начали думать, что это просто байки. А вот Джио не был так скрытен, он был одним из младших боссов Антонио — управлявший поставками массивный мужчина с широкими плечами, кучей татуировок и темными волосами. Одним словом, привлекал внимание. Именно поэтому Джио был очень скрытным, передвигался исключительно с двумя охранниками и ездил только в два места. Казино и клуб.

Казино — слишком защищенная крепость, туда так просто не попасть. Опасно и глупо соваться туда не подготовленными, все равно, что купить место на кладбище. Пока что. Этот план у меня в разработке. Но вот клуб — совершенно другое дело. Это место делится на две зоны. Первая часть клуба была традиционным стриптиз-клубом, где посетители могли только смотреть на девушек и ни в коем случае не трогать их. Вторая часть клуба была противоположностью. Здесь разрешалось все. Эта часть была порочной, грязной и развратной.

Вход в каждую зону был строго контролируемым, и посетители должны подтвердить свое согласие на условия, которые действовали в выбранной ими части клуба. Незамеченными туда не пробраться. Но у меня был план, который будет выполнен через пару дней.

В боевом настроении и предвкушении я вышла из машины и отправилась домой. Прошло три дня с инцидента в нашем клубе и обещания Дина загладить свою вину, но сообщения или звонка не поступало. Оно и понятно, у него не могло быть моего номера телефона.

Лили вела себя, как настойчивый следователь, которому нужно докопаться до истины, даже если ты уже десятый раз пытаешься свернуть тему. С того вечера ее сообщения сыпались одно за другим, будто град по оконному стеклу.

“Ну и что там у вас с Дином?”

“Я видела, как вы с ним там кутили!!”

“Ты вообще собираешься отвечать или как?!”

Фраза «Ничего!» ей не нравилась, потому что:

“Я вообще-то не слепая и видела, как вы практически раздели друг друга на танцполе! Колись!”

И если я не отвечала на сообщения, она звонила и однажды позвонила в самый неподходящий момент, на встрече. Я не привыкла к звонкам, и он стал для меня, как снег посреди мая.

И самое противное, что она не позволяла выкинуть Дина из моей головы.

Меня пугали мысли о нем. Мой мозг постоянно рисовал картинки, как мы стоим посреди зала и танцуем. Я никогда не была любительницей поцелуев! Джону я не позволяла этого делать, да и никому другому тоже. Кроме Дина…

Воспоминание о той ночи после боя снова закружились в моей голове. Я хотела почувствовать его тело на своем. Хотелось почувствовать его сильные ладони на моем теле, ощутить его страстные поцелуи.

Как только я вышла из ванной, на мой телефон поступило сообщение. Я уже подумала, что это Лили, но номер был неизвестным.

“Сегодня вечером свободна?”

Первой мыслью было заблокировать неизвестный номер, но что-то мне подсказывало, что это именно то, чего я так ждала, но отрицала.

“Знакомы?”

Ответ поступил сразу же:

“Неужели у моей незнакомки нет моего номера телефона? Я уже думал, мы стали близки”.

Ну конечно.

“Откуда у тебя мой номер?”

“Это секретная информация, и я обещал не выдавать своего информатора”.

Я убью Лили.

“Так что? Свободна?”

Сомнения терзали. Что, если я привяжусь к нему? Что будет, когда это зайдет слишком далеко? Смогу ли я разорвать это общение? Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, чего я действительно хочу.

“Может быть”.

“Ты обещала мне свидание”.

“Это не свидание, а просто ужин”.

“Тогда сегодня в 7 мы с тобой “просто ужинаем”. Я за тобой заеду, скажи адрес”.

“Я могу сама добраться до просто ужина”.

“Нет, я заеду”.

Этого мне только не хватало, чтобы какой-то парень выяснил, где я живу. Но он был упертым, отговаривать его пришлось бы долго, поэтому я сказала адрес дома, который располагался от моего в паре кварталов.

До семи оставалась пара часов, поэтому я занялась разбором документов для новой поставки, но долго не смогла высидеть и принялась накручивать локоны и выбирать подходящее платье. Выбор пал на атласное красное платье до колен, которое висело в моем шкафу уже пару месяцев, но повода его надеть никак не находилось. Мне хотелось выглядеть красиво. Впервые в жизни мне хотелось выглядеть по-особенному. Этот парень делал со мной что-то странное и необратимое.

Спустя какое-то время я спустилась в гостиную, где сидел Михаил.

— Ого, это куда ты так? — его глаза оторвались от ноутбука и расширились.

Я знала, что выглядела иначе. Платье, волосы, и легкий запах духов, которыми я обычно пользовалась только в особых случаях. Такой меня никто не видел, даже папа.

— На ужин, — я поправила невидимые складки на подоле и поймала себя на том, что пытаюсь понять: переборщила или нет.

— Ты вернешься? — об этом я не задумывалась. Если все пройдет, как я хочу, то нет.

Я на секунду замялась.

От осознания собственного ответа стало немного неловко. Только сейчас до меня дошло, что я всерьёз рассматриваю вариант не возвращаться.

— Завтра утром. Как я выгляжу?

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Его серые глаза вдруг посветлели, и вокруг них показались морщинки.

— Ты очень красивая, Аня, — уверенным голосом сказал Михаил. — Ему повезло.

— Почему ты думаешь, что это он? Почему не Лили?

— Ради кого попало не стала бы стараться. Он задел тебя.

— Но яхочу, чтобы он был кем попало. И я не

— Поздно, — он улыбнулся и потрепал меня по голове.

От слов Михаила мне стало дурно. Это не то, что мне нужно — не сейчас, не тогда, когда я стою на пороге войны с итальянцами. Весь путь до нужного дома я повторяла слова Михаила, как мантру или как чушь, потому что не хотела верить, что Дин запал мне в душу.

Рядом со мной остановилась черная спортивная машина. Я не смогла угадать марку, но она была безумно понтовой. Из нее вышел никто иной как Дин. Он смотрел на меня, распахнув глаза, его взгляд бегал по всему телу, но больше всего его привлекли мои… туфли? Он так пристально на них смотрел, как будто хотел поклониться им или уничтожить.

— Ты выглядишь просто великолепно.

— Я всегда такая, — холодным тоном ответила я. Но его слова все равно заставили мои щеки покраснеть. Чертово тело, на которое он волшебным образом влиял.

Но он лишь хихикнул, и этот звук так сильно привлек меня. Я не удержалась и начала его разглядывать.

Он был красивым. Его волосы были идеально уложены, но он все равно педантично их поправлял. Это вызывало у меня улыбку. На наш “просто ужин” он выбрал брюки и кремовую рубашку, расстегнутую на две верхние пуговицы. На шее красовалась золотая цепочка, что так красиво переливалась на его загорелой коже.

— Что-то не так? — он нахмурил брови. Я чуть не потянулась, чтобы разгладить складку между ними, но вовремя опомнилась.

— Просто пытаюсь понять, кто твои родители, раз ты ездишь на таких машинах.

— Он… бизнесмен, — он открыл для меня дверь. — Прошу.

Дорога до ресторана прошла в тишине. Я не хотела рушить ее, а Дин был сконцентрирован на дороге. Но его рука находилась в опасной близости от моего колена. Моя испорченная и нерациональная душа хотела — нет, она вопила, — чтобы он прикоснулся ко мне.

Место было дорогим, чего стоил только один вход и золотые ручки на дверях. Как только Дин открыл для меня дверь, к нему подошла симпатичная блондинка в брючном костюме.

— Мистер Ларди, — она промурлыкала его имя. — рада снова вас видеть в нашем ресторане.

— Добрый вечер, Шарлотта. Я бронировал столик на двоих, — он дружелюбно улыбнулся и положил свою руку на мою поясницу. Но я тут же ее убрала. Шарлотта же как будто только обратила внимание, что он не один. Ее взгляд пробежался по мне сверху-вниз. Она не удостоила меня даже фальшивой улыбкой. Это было забавно: уже вторая девушка смотрит на меня как на врага народа просто потому, что я стою рядом с Дином.

— Конечно, — она улыбнулась Дину и пошла в сторону нашего места. Столик располагался возле окна с прекрасным видом на ночной город: небоскребы ярко бликовали на закатном солнце, будто инкрустированные драгоценными камнями, по дорогам неслись машины, а вдалеке можно было заметить блеск воды залива. По залу разносилась тягучая мелодия виолончелистки. Она стояла посреди зала возле фонтана и живых растений.

— Ты тут не впервые? — спросила я, когда Шарлотта все же покинула нас.

— Я часто хожу в это место. Тут вкусно и уединенно.

— И сколько ты успел поиметь официанток за это время? — слова сами вырвались из моего рта, но я не подала виду, что этот вопрос действительно волновал меня.

— Незнакомка, вы меня ревнуете? — его ухмылка чиширского кота не делала мое взвинченное состояние лучше.

— Нет, просто пытаюсь понять, как много людей будет пытаться зарезать меня глазами, — я открыла меню и больше не обращала на него внимания.

Ловить на себе внимание не было проблемой, а вот сдерживать агрессию - да.

Сомневаюсь, что мне дадут медаль за пол, безвозвратно испорченный кровью людей, которые вызывали у меня чувство гнева. Хотя, если подумать, ни одна из тех гипотетических жертв пока не жаловалась. В моём воображении.

— Я не сплю с персоналом. — его слова логичны и имеют место. — Потом неловко возвращаться.

Я подняла бровь.

— Почему тебя так беспокоит Шарлотта? — спросил он, и в его тоне мелькнуло что-то вроде озорства или ехидства.

— Меня не беспокоит конкретно она. Меня беспокоит, что я получу в своей еде её плевок. Или еще что похуже.

Дин рассмеялся, тем самым смехом, от которого бегут мурашки и с девушек слетают трусики. Он облокотился на руку и начал меня разглядывать. Его глаза с золотыми точками так красиво переливались от приглушенного света. От его взгляда я не чувствовала необходимость выпрямить спину, наоборот, я почему-то чувствовала себя… комфортно.

— Почему ты раньше не начала учебу? — спустя какое-то время, все так же разглядывая мое лицо, спросил Дин.

— Я всю жизнь училась в частных школах и не видела необходимости поступать в институт, пока… — я на секунду замялась. — Пока мой отец не настоял на этом.

Было слишком рискованно выкладывать хоть какую-то правду. Особенно ту часть, которая касалась моего отца.

— Может, оно и к лучшему. Я заметил, ты сблизилась с нашей Лили.

— С нашей?

— Только не говори Джейсу, что я так сказал. Он открутит мне голову.

— У меня уже куча информации, которую можно использовать против тебя, — я откинулась на спинку стула, чувствуя, как во мне просыпается азарт. — Не боишься?

— Нет. Я тебе нравлюсь, а значит, ты хочешь, чтобы я был жив, — его самоуверенности мог позавидовать даже Саша.

— Ты так в этом уверен? — я прищурилась, но уголки губ уже предательски дрогнули.

— Конечно, ты так сто…

Я быстро пнула его ногой, чтобы он замолчал и не привлекал внимание. Он снова засмеялся, и этот звук отправился прямиком вниз моего живота. Я невольно сжала колени и прокляла себя за эту реакцию. Мой организм явно не получил служебную записку о том, что это всего лишь ужин.

Но, слава богу, он перевел тему.

— Как ты начала работу в подпольных боях?

— Мне срочно нужна была работа, когда отец перестал мне давать деньги. Когда я узнала, что это что-то незаконное, было уже поздно.

Он оторвал свои глаза от меню и долго пытался что-то найти в моих, пока нас не прервала Шарлотта.

— Могу я у вас принять заказ?

— Конечно. Мне филе миньон с молодым картофелем, пожалуйста. — Дин посмотрел на

Его взгляд бегал по моему телу и лицу и в них проскользнуло что-то дикое, почти первобытное — такое чувство, будто он заказал не стейк, а меня.

— Да, мне то же самое, пожалуйста, — я мотнула головой и посмотрела на Шарлотту.

— Можно нам еще два бокала, — он перевел взгляд на меня, а затем, будто прочитав мои мысли, взял бутылку красного сухого.

На какое-то время воцарилась тишина. Мы не могли прекратить разглядывать друг друга. Я смотрела на его руки — длинные пальцы, чистая линия челюсти, этот крошечный шрам на щеке. В голове проносились мысли о том, как хорошо ощущался его член во мне и как я хотела бы это повторить. Прямо сейчас.

— Расскажи про свою семью? — задала вопрос уже я, как только нам принесли напитки, и после незамедлительно сделала глоток, надеясь, что алкоголь заглушит ту часть мозга, которая отвечает за глупые решения.

— Ну, у нас натянутые отношения с отцом, — он отпил из своего бокала. — Ему не угодить, но я перестал стараться. Можно выиграть Олимпийские игры, а он спросит: «А почему не две золотые медали?»

— А мама? — почему-то я уже догадалась, какой будет ответ на этот вопрос.

— Она умерла, когда я был маленьким, поэтому ее мнение обо мне мы никогда не узнаем.

Между нами повисла пауза. Разговоры о семье всегда были такими гнетущими, но сейчас это ощущалось еще хуже. Потому что в этот момент он перестал быть просто раздражающим типом с идеальным телом и наглой улыбкой. Он открывался с другой стороны. И я вдруг увидела в нём обычного парня. С такими же шрамами внутри, как у меня.

Это не было похоже на жалость или сострадание. Потому что эти чувства не про меня, но что-то крохотное протянулось, между нами, чему я не могла дать определение.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не было. Дин взял все в свои руки и заговорил первый.

— Ты больше собак или кошек любишь? — от резкой смены темы я чуть не подавилась вином.

— Собак, — протянула я неуверенно. Вдруг это какой-то тест на психологическую совместимость?

— О, я тоже! — его лицо просветлело, что я на секунду забыла, как дышать. — Всегда мечтал о добермане или… о маленьком чихуахуа.

Я поперхнулась уже всерьёз.

— Прости, что? — прохрипела я, вытирая подбородок салфеткой. — Повтори последнюю часть. Медленно. Чихуахуа? Тот самый трясущийся комок злости.

— Абсолютно, верно, — Дин выглядел чертовски довольным собой. — Маленькое, злобное, неадекватное существо, которое бросается на всех, кто больше его. Только представь — ты идёшь по парку, а рядом с тобой на поводке карманная ядерная бомба в виде собаки.

— Почему такой выбор? — я не сдержалась и засмеялась.

Мой смех был видно таким громким, что несколько людей удивленно уставились на нас.

Дин же смотрел на меня так, будто я только что подарила ему что-то ценное.

— Первый верный, а второй опасный, — он пожал плечами.

— Ты ненормальный, — сказала я, но это прозвучало как комплимент.

— Да, — согласился он просто.

Нам принесли наш заказ, и как только я хотела потянуться к своей тарелке, он поменял их местами.

Я удивленно на него уставилась.

— Ну мало ли она действительно туда плюнула.

И как ни в чем не бывало он принялся резать уже свое мясо.

Я смотрела на его профиль, на то, как сосредоточенно он орудует ножом и вилкой, и не знала, что делать с ним. Этот парень только что защитил меня от воображаемого плевка, девушку, которая недавно безжалостно убила наемника.

Меня много кто защищал. Взять в пример Михаила и папу. Они всю жизнь пытались отгораживать меня от всего. Их забота была привычной и иногда удушающей. Но почему-то, от него не хочется сбежать. От его жеста сердце начинает биться быстрее, а на лице пытается нарисоваться какая-то непонятная, глупая, совершенно нерациональная улыбка. И я не могу её сдержать.

Дальше наш разговор проходил плавно, он спрашивал о любимой еде, напитках и о других мелочах. Спрашивал о жизни в России, и я рассказывала, но только ту часть, где не упоминались криминальные дела или родители. Рассказывала про сказочно лето на даче, про дедушку, который водил меня на рыбалку, и про запах земляники.

Разговор проходил так спокойно, что я даже практически смогла забыть кто я такая. Почти смогла поверить, что я — обычная студентка на свидании с обычным парнем. Он пытался шутить, специально выводя меня на улыбку, и я должна признать, что ему это удавалось.

Когда я улыбалась, он смотрел на меня с завороженным выражением лица. Его глаза, казалось, проникали в мою душу, как будто он видел во мне что-то, что никто другой не мог заметить. Это было так, словно он открывал во мне секреты, которые даже я сама не знала.

— Сделай так еще раз, — в какой-то момент прошептал он.

Его голос был низким и хриплым, полным желания. Взгляд был прикован к моим губам, и я могла почувствовать, как он жаждет увидеть мою улыбку снова.

— Как? — мой голос был едва слышен.

— Улыбнись еще раз, — его голос вызвал мурашки на моей коже. Глаза блестели от страсти, и я могла почувствовать, как он хочет быть ближе ко мне.

И уголки губ сами потянулись вверх, и я не смогла сдержать улыбку. Он имел какую-то магическую силу, которая заставляла меня чувствовать себя желанной и соблазнительной. Когда я улыбнулась еще раз, он продолжил смотреть на меня с тем же выражением лица, и я знала, что он не может оторвать от меня взгляд.

Воздух был наполнен напряжением. Воздух стал жарче и гуще. И в какой-то момент я начала задумываться, а не положила ли Шарлотта все-таки что-то в еду? Но, посмотрев на Дина и заметив, как тяжело поднимается его грудь, поняла, что дело точно не в еде.

Я откинула свои волосы за спину, чтобы дать шее больше воздуха, как не прошло и секунды, и я была поднята со стула. Дин спешно застегнул на мне свой пиджак.

— Что ты делаешь? — я попыталась отстранить от себя его руки, но он был непреклонен.

— Никто не увидит эту шею и эту грудь,

— Я не твоя собственность, — но ощущалось, будто именно так оно и есть.

— Это мы исправим.

Он схватил меня за руку и вывел из ресторана, по пути положив несколько стодолларовых купюр, с такой уверенностью, что я даже не успела понять, что происходит. На выходе нас проводил злобный взгляд Шарлотты — она убивала меня глазами. Но я только ухмыльнулась в ответ. Мой монстр, иначе именуемый ревностью, был глубоко зарыт, пока ладонь Дина держала мою.

Я не помнила, как мы оказались в машине, но, когда я пришла в себя, мы уже ехали по улицам города, и я могла видеть только силуэты небоскребов, мелькающих за окном.

И еще хуже я запомнила, как мы оказались в лифте одного из этих небоскребов. Время, казалось, остановилось, когда мы вошли в этот металлический ящик. Как только двери лифта закрылись, он впился в мои губы страстным поцелуем, от которого мое дыхание сбилось. Его губы были горячими и жадными, и я не могла сдержать стон, рвущийся из горла. Мои пальцы непроизвольно зарылись в его волосы и оттянули его голову назад, я чувствовала, как все мое тело полностью отдалось его прикосновениям. Ноги подкашивались, а голова закружилась. Его язык начал исследовать мой рот, и я почувствовала, как мое сердце бьется все быстрее с каждой секундой. Весь мир перестал существовать. Были только он, я и наше необузданное желание овладеть друг другом.

Лифт двигался бесшумно, но я чувствовала, как мы стремительно движемся наверх. Но в тот момент мне было все равно, куда мы ехали и что будет дальше. Мне было важно только то, что я была рядом с ним, что его губы накрывали мои, а руки блуждали по моему телу. Его прикосновения плавили мои чувства, и хотелось одного — чтобы это никогда не заканчивалось. С Джоном я никогда ничего похожего не чувствовала. Я ни с кем такого не чувствовала, и это пугало.

Раздался писк, и двери лифта открылись. Он разорвал наш поцелуй и посмотрел на мои припухшие губы. Уверена, что помада размазалась по всему подбородку, а щеки покраснели. Его глаза блестели, губы раскраснелись и немного кровоточили от моих укусов, но на его лице сияла та самая шальная улыбка. Дин быстро схватил меня за руку и повел к одной из двух дверей.

Я не успела осмотреть его квартиру, он быстро провел меня в спальню. Она оказалась просторной и уютной. Все в светлых тонах, с панорамными окнами и огромной кроватью. Почему-то, когда смотрела на Дина, я представляла темные оттенки и кучу дерева, но он разбил все мои фантазии, и от этого на душе стало теплее. Он был полной противоположностью мне — как будто излучал тепло и свет, несмотря на его “темный” внешний вид. Этот свет исходил изнутри. Он манил моё ледяное сердце и израненную, озлобленную душу, как манит огонь мотыльков. Я осознавала, что этот огонь может меня уничтожить, но не могла сопротивляться его зову.

Он повернулся ко мне, и я снова впилась в его сладкие губы. Вкус красного вина никак не мог исчезнуть.

Дин определенно был опытен. Он был мужчиной, который знал, чего он хочет и как он хочет. Он обращался со мной с уверенностью.

Какая-то часть меня говорила, чтобы я ушла, исчезла из его жизни и больше никогда не оглядывалась назад. Есть масса причин, почему я не должна хотеть его. Он мог бы уничтожить меня. Сколько б я не повторяла себе, но в глубине души я знала, что он мог спутать мои планы, сбить с нужного курса, даже не подозревая этого. Но я не могла уйти сейчас. Не тогда, когда этот человек доставляет мне такое удовольствие и ощущение защищенности.

Столько ощущений заполняло меня до краев. Он заставлял меня чувствовать то, что я даже не думала, что умею. Его прикосновения, взгляды, слова – все это было как волшебство, которое открывало новые мои стороны, о которых я даже не подозревала. Его присутствие было словно волна, которая поднимала меня на незнакомые высоты, заставляя чувствовать себя живой и настоящей. С ним я могла быть собой, пускай и на короткое время.

Боже, я никогда в жизни не была так возбуждена, и это пугает меня до смерти.

Дин схватил меня под бедра и, оторвав от пола, кинул на кровать. Я слегка вскрикнула и прикрыла губы ладонью.

— Нет, ты не будешь молчать рядом со мной, — он запрокинул мои руки к изголовью кровати. — Я хочу слышать твои стоны и крики.

Его тело опустилось на меня, и Дин принялся покрывать мою шею поцелуями, пока мои пальцы расстегивали его рубашку.

Как только я дошла до последней пуговицы, мне открылся шикарный вид на его загорелую карамельную кожу и шесть кубиков пресса. Руки сами потянулись к его груди, в которую хотелось впиться зубами. Его кожа была мягкой, бархатистой, как будто шелковой. Стон снова вырвался из моего горла, когда он прикусил кожу на шее. Мне хотелось, чтобы он тоже был в моей власти — не выдержав, я перевернулась и оседлала его. Он так красиво смотрелся на белых простынях. Его волосы были растрепаны, взгляд горел похотью и чем-то еще, что я пока не могла разгадать.

— В такой позе ты выглядишь еще более сексуально, — хриплым голосом сказал Дин и провел руками по моим бедрам к талии, где собралось платье. Послышался звук расстегивающейся молнии, и холод пробежался по спине. — Но еще лучше ты будешь выглядеть подо мной.

Резким движением он поменял нас местами, и в комнате раздался мой стон. Медленными поцелуями Дин приближался к моей груди, она все еще находилась в заложниках лифчика.

— Так нечестно, — мои пальцы дрожали от возбуждения, когда я пыталась расстегнуть его брюки.

— Что?

— Я полуголая, а ты все еще в одежде.

Дин издал звук, похожий на рык, и резко скинул с плеч рубашку, снял брюки вместе с боксерами. Он начал покрывать мои бедра поцелуями, подбираясь к самому сокровенному. Пальцами зацепил резинку трусиков и спустил их вниз.

— Ты, — выдохнул Дин и поцеловал в бедро, — такая красивая, — еще один поцелуй, на внутренней стороне бедра.

Я смотрела, как он наклонялся и зарывался лицом между моих бедер. Жар от его дыхания доходил

— Стой, не… — но договорить я не успела.

Его горячее дыхание согревало там внизу и впервые в жизни я не вспоминала лицо того пьяницы.

— Я сделаю так, — он провел языком по моему клитору, и стон заполнил комнату. — Чтобы никто другой больше не имел значения.

Но я уже понимала, что никто не сможет быть, как он. Никто не будет больше прикасаться ко мне, как это делают его руки и губы.

Он ввел в меня сразу два пальца и начал посасывать мой клитор. Я задыхалась от двойной стимуляции. Он вводил в меня еще один, и, о… Боже, кажется, я сейчас умру.

Он растягивал меня, а языком доводил до звезд в глазах, и я выгибалась дугой на кровати, насаживаясь сильнее на его пальцы. Его пальцы свободной руки впивались в мое бедро, когда он ускорял темп. У меня помутнело в глазах, и я застонала, рассыпалась на атомы на его языке. Мои ноги задрожали, а удовольствие накрыло оглушающей волной.

Дин выглянул между моих ног и облизнулся, как кот. Он никогда не выглядел так сексуально, как сейчас. Его рот блестел от моего возбуждения, мои ногти впились в его мускулистые плечи, ярко контрастируя на фоне его кожи.

Он не останавливался на моем оргазме: он куснул внутреннюю сторону моего бедра, отстранился, и уже в следующую секунду я почувствовала головку его члена у своего входа, но он не входил сразу. Вместо этого он навис надо мной и сжал мою шею, его губы всё ещё блестели, а глаза сияли и переливались золотыми крапинками.

Он поцеловал мои губы и резко вошел в меня. Он брал меня безумно, грубо. Так, как я всегда хотела. Наши стоны и сбитое дыхание заполнили комнату.

— Ты моя, nuvola (пер. тучка), — прорычал Дин и провел свободной ладонью по моему животу к груди, сжимая ее.

— Это мы еще посмотрим, — простонала я и изогнулась в спине. Дин лишь хмыкнул. Мне хотелось, чтобы он трогал и ласкал меня. Хотелось большего.

Я сделала резкий вздох, и мои глаза закатились. Дин закинул мои ноги себе на плечи и поменял угол проникновения. Он снова попал в нужную точку, и клубок внизу живота завязался сильнее. Резким движением он перевернул меня на живот и заставил встать на четвереньки. В следующую секунду раздался хлопок, а потом моя задница загорелась. Он только что шлепнул меня?

Только я хотела повернуться и высказать все, что я о нем думала, как он сделал это еще раз. И я задохнулась от смеси боли и удовольствия.

Когда его ритм стал неуловимым, дрожь начала сотрясать мое тело. Звезды появились перед глазами, когда оргазм снова накрыл меня, а Дин продолжил двигаться, ища свое освобождение и заколачивал гвозди в мой гроб. Я не могу его отпустить, не отдавая свое сердце.

Глава 14 Анна

Утро выдалось странным. Сначала я застала Дина за приготовлением завтрака, и как бы сильно я ни хотела остаться с ним, в этот момент реальность обрушилась тяжелым грузом на мои плечи. Я преступница. И всегда ей буду, а он — хороший парень, которому я, кажется, небезразлична. И этот факт топит моё холодное сердце. Я не должна испытывать такие эмоции, но они сами проявляются в моей душе, как бы я их ни гнала.

Черт, это все слишком. Как я могла вот так потерять контроль?

Высказав ему сухую правду, что, между нами, ничего не может быть, я ушла из его квартиры. Я хотела, чтобы он не сдавался, попробовал растопить то, что осталось, но также сильно я хотела, чтобы он перестал пытаться. Ради своей же безопасности.

Утром я написала водителю Марку, но забрал меня Михаил, и всю дорогу он ухмылялся в зеркало заднего вида из-за моего ночного отсутствия. Я бросала на него убийственные взгляды. Главное, чтобы теперь об этом никто не узнал. Михаил бы не стал трепать языком, но какие-нибудь недоброжелатели, которые хотели забрать мое место, могли бы начать судачить, и все бы начали делать догадки и предположения. А если узнает Алекандр, то вообще наступит катастрофа. Уверена, он бы не стал рассказывать какие-то гадости про меня, но издевался бы и подтрунивал знатно. В последнее время он не возникал, но вечно подшучивал надо мной. Конечно, не при всех, а только при Павлике. Чтоб его.

— Какие планы на сегодня, Анна? — спросил Михаил, как только мы зашли домой.

— Я собираюсь в стриптиз-клуб. Джио должен быть там как обычно.

— И что ты сделаешь? — он неодобрительно на меня посмотрел.

— Все как и планировали. Я заставлю Джио рассказать, как добраться до Антонию, и скроюсь.

— Анна… Это опасно. Я не могу подвергать тебя такому. Ты наследница. Мы не до конца уверены в плане.

— Если бы я была мужчиной, ты бы спокойно меня отпустил, — я уже начала подниматься по лестнице, но его слова вынудили меня обернуться:

— Но ты не мужчина, Анна.

Я не стала продолжать этот диалог, потому что он меня не поймет, и молча пошла в свою комнату. Эта тема для разговоров выводила меня из себя. Все бегают со мной, как с курицей-наседкой. Мне это надоело. Я выросла и была хорошо обучена. Я могу защитить свою семью.

С непонятными чувствами я стояла возле зеркала и рассматривала себя после душа, который я приняла сразу, как вернулась домой. На шее остались следы его поцелуев, на талии отчетливо виднелись отпечатки его рук. Я медленно проводила по каждой отметке пальцами и впервые жизни не хотела, чтобы это уходило. Мне хотелось, чтобы все видели и знали, что это сделал он и никто другой.

Быстро отвернувшись от отражения, я надела подготовленный наряд. На мне теперь был ярко-неоновый костюм, как для восточных танцев в “лучшем” их проявлении: штаны с широкими разрезами по бокам, которые ничего и не прикрывали толком, трусики и кружевной бюстгальтер. И вуаль из фатина, закрывавшая нижнюю половину моего лица вместе с наушником в моем ухе.

Наряд идеально подходил для плана, который я придумала несколько дней назад. Из своих людей вторжение в клуб, куда часто ходил Джио Оттавио, я могла доверить только самой себе.

Сам план прост. Нужно было просто притвориться танцовщицей, подсыпать транквилизатор в стакан с алкоголем и пытать

Главное — не переиграть. Нужно двигаться как они. Смеяться, когда они смеются. Не задерживать взгляд на Оттавио дольше положенного. Только в последний момент, когда рыбка клюнет на приманку, предложить ему что-то большее. Я буду там, чтобы выяснить все про его босса.

Проверила ножи, которые я прикрепила в привычные места. Вчера был единственный день, когда я чувствовала, что могу не брать оружие. Возможно, я не воспринимала Дина всерьез и думала, что он не причинит мне боли. Так и было за исключением шлепков, которые до сих пор отдавали жаром в мою задницу. Но нож я все равно тогда спрятала в сумочке.

Подъехав к задней стороне клуба, я заметила несколько курящих девушек в откровенных нарядах. Сейчас на мне такой же развратный и ничего не скрывающий костюмчик.

— Будь здесь, — сказала я Марку. Он кивнул и уставился на свои руки.

— Все на месте? — задала я вопрос в наушник, как только вышла из машины и затесалась между девушками. На удивление возле черного входа не было вышибалы, и я без проблем вошла.

— Да, — раздался голос Александра, который следил за камерами и должен был отключить их в подходящий момент.

Голоса Михаила и Николая раздались следующими, они были неподалеку на случай, если мне понадобится помощь. Один Анатолий мне доверял и остался в клубе.

Зайдя внутрь, я сразу же оказалась в полутемном помещении роскошной раздевалки, где столпились девушки, намазывая свое тело различными лосьонами. Воздух пропитал запах лака и автозагара. На полу разбросаны трусики и пакет с блестками. Гадость.

Девушки все были на панике перед выступлением и не обратили внимания на незнакомку, именно поэтому я переоделась дома. Все танцовщицы знали друг друга, у каждой было свое место раздевалке. Я просто не смогла бы объяснить свое неожиданное появление, задержись я среди них хоть ещё на пять минут. А сейчас они больше переживали о своих трусах и как в них будут засовывать купюры.

Девушек много, но мне надо выделиться, чтобы нужный мне человек обратил на меня взгляд и выбрал меня для приватного танца. Только так я смогу остаться с ним наедине. Тело вибрировало от басов и от предвкушения. Гул голосов в голове стал фоновым шумом, заглушая мысли.

Клуб оказался по-настоящему огромен, музыка пульсировала в ушах, в зале был приглушенный красный свет, который делал лица одновременно соблазнительными и загадочными. Воздух казался густым от запаха дорогого парфюма и алкоголя. По периметру располагались мягкие диваны и столики, где некоторые девушки уже вовсю работали с клиентами, страстно под ритм потирались задницами об их колени. Охрана бдительно следила за происходящим, пресекая любые попытки "распустить руки" и нарушить правила.

В самом центре клуба располагалась небольшая площадка, окруженная несколькими сверкающими пилонами. Вокруг нее теснилась возбужденная толпа, жаждущая зрелища. И Джио был там, среди них, словно темный атлант, возвышающийся над остальными. Его трудно было не заметить: высокий, широкоплечий, с грубыми чертами лица и татуировками, выглядывающими из-под рубашки. Он внимательно следил за девушкой, танцующей на пилоне, и медленно потягивал виски из высокого стакана, словно обдумывая что-то важное.

Внезапно в наушнике прозвучал тихий, но четкий голос Саши:

— В кабинке номер три никого нет, скажи, что ее там ждут. Это отвлечет ее на пару минут. Этого хватит, чтобы ты увела Оттавио.

Я кивнула, хотя Саша не мог меня видеть. Подойдя к девушке на пилоне, я прошептала ей на ухо, что ее выбрал один из посетителей и ждет в третьей комнате. Она на мгновение застыла, а затем, с профессиональной улыбкой, быстро удалилась в указанном направлении. Момент, и я уже заняла ее место на пилоне, чувствуя, как сталь приятно холодит кожу. Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь стучала в висках. Игра началась.

Музыка заиграла снова, и я почувствовала, как адреналин заполнил меня. Я закружилась вокруг пилона, вкладывая в каждое движение максимум чувственности и страсти. Знала, что Оттавио смотрит. Чувствовала его взгляд, он изучал каждый изгиб моего тела.

Я взбиралась по пилону, словно дикая кошка, изгибаясь в соблазнительных позах, демонстрируя силу и грацию. За счет моей физической подготовки это не так сложно. Я двигала бедрами, трогала грудь, чтобы он как можно больше смотрел на эти части тела, чем на лицо. Я знала, чего он хочет, и я собиралась ему это дать. Уступив место другой девушке, я двинулась вниз прямо к Джио. Мы не сводили друг с друга глаз.

Эти глаза не были пленительными, не было в них и золотых искр. В них читалась одна похоть и холод.

Постепенно я спустилась на его колено, и прошептала, обжигая его ухо своим дыханием:

— Не хотите ли приватный танец? В более... уединенной обстановке?

В его глазах вспыхнул хищный огонь, отражающий его похотливые мысли. Он жадно схватил меня за руку, причиняя тупую боль, и агрессивно потянул за собой в сторону узкого коридора.

План работал.

Мы спустились с ним на нижний этаж, где воздух сгустился, стал более интимным и теплым. Большой длинный коридор с огромным количеством комнат по периметру, в каждой из которых, как я знала, творилось свое представление. Тут уже происходило все, что мог пожелать заказчик.

Он толкнул дверь одной из комнат, оказавшись в полумраке. Комната была устлана бархатом, на стенах висели тусклые светильники. Посередине комнаты находился большой кожаный диван, рядом с ним столик. Джио с жадностью сделал большой глоток виски, который, как оказалось, принес с собой.

— Станцуй для меня сначала, милая, — хрипло проговорил Оттавио, плюхнувшись на диван и откинувшись на него, закидывая руки на спинку.

От отвратительного прозвища и пьяной ухмылки мне хотелось блевать и содрать с себя кожу. Лишь бы убрать это из памяти.

Медленными круговыми движениями я двигалась к нему. Старалась танцевать так, чтобы он не заметил мою настороженность. В голове лихорадочно крутились мысли — я пыталась придумать, как подсыпать транквилизатор ему в стакан.

Подойдя к нему вплотную, я почувствовала, как его руки нагло опустились на мою задницу, больно сжимая плоть. Как бы я себя чувствовала, если бы танцевала для Дина, что, если бы его руки были на моем теле?

Дин как кукловод. Настроил мое тело на свою волну, и ничего его уже не перестроит.

Кукловод, который не выходил из моей головы.

Воспоминания о Дине вызывали мурашки и глубокое спокойствие, как будто мысли о нем — это базовая функция в моем мозге. Но я

Я поморщилась, возвращаясь в реальность, но не подала виду, понимая, что любой резкий жест может спугнуть Оттавио. Вместо этого я плавно повернулась к нему спиной, извиваясь так, чтобы мои руки могли незаметно достать до столика. Сердце глухо стучало в висках, пока я на ощупь искала в лифчике маленький флакончик. Наконец, кончики пальцев нащупали теплое стекло. На секунду я замялась, и проскользнула мысль, что можно решить это каким-то другим способом. Не таким радикальным. Но перед глазами всплыл надгробный камень родителей, и я протрезвела. Эти люди заслужили то, что с ними произойдет. Они должны заплатить за причиненную боль. Аккуратно, стараясь не привлекать внимания, я достала флакон и быстро открутила крышку.

Одним быстрым движением я вылила содержимое флакона в его стакан. Он в этот момент был слишком занят ощупыванием меня и моей задницы, чтобы что-то заметить. Я слегка перемешала жидкость тонким пальчиком, изображая игривость, и протянула стакан Оттавио.

Он сделал глоток, прищурившись от удовольствия, и протянул свои руки к моей талии. Я пыталась как можно дольше тянуть время, пока препарат не попадает в его кровь.

Джио все пытался притянуть меня к себе на колени, но я изворачивалась, терлась грудью и танцевала для него. Ему этого хватало. Пока что. В один момент он застыл, словно его кто-то выключил. Тело Джио перестало двигаться, его глаза широко распахнулись, выражая растущий ужас и непонимание. Стакан выпал из его руки, и янтарная жидкость пролилась на его штаны и диван. На его лице застыла гримаса, в которой читалась смесь удивления и боли.

— Что... Что происходит? — прохрипел он с трудом, пытаясь пошевелить хоть пальцем. — Позови кого-нибудь! Я... я не могу пошевелиться!

— Нет, — спокойно ответила я, подходя ближе. — Пока ты не расскажешь мне, на кого работаешь.

В его глазах заплескался страх, они бегали по моему лицу, отчаянно пытаясь отгадать, знал ли он меня.

— Кто ты?

— Кто дал тебе поручение убить русского? — мой голос стал холодным, как лед. Я достала один из своих ножей, спрятанный в чулке, и медленно, обольстительно, поднесла острое лезвие к его горлу. Лезвие блеснуло в полумраке, отражая его ужас. — Сейчас у тебя есть выбор. Расскажи мне все. Или умри. Время пошло.

Джио колебался всего секунду, в его глазах боролись страх и упрямство, прежде чем он сломался и заговорил, выплевывая слова с ненавистью. Антонио нужно серьезно задуматься о том, каких людей он нанимает.

— Это Аверно. Он собирается подогнуть под себя весь штат. Урод давно поехал крышей, но в последнее время он стал еще более подозрительным. Лучше бы его сын занял наконец место, — в его голосе сквозила горечь и злоба.

Видимо, амбиции Аверно задевали и его. И то, что Антонио часто общался с подозрительными личностями, говорило о многом.

— Как попасть в кабинет Антонио? — спросила я проведя ножом к его ключице. Мне нужны ответы прямо сейчас, пока он еще в сознании.

— На верхние этажи казино так просто не попасть, — Джио тяжело сглотнул, его взгляд бегал по комнате, словно он искал пути к отступлению. — Каждые десять минут код от дверей и лифтов меняется. Его сообщают по специальному приложению на телефонах охраны и доверенных лиц. Без этого туда даже муха не пролетит.

— Где твой телефон?

— Его забрали на входе.

Дурацкая политика клуба против съемки. Боятся, что их женщин зальют на порносайты.

Черт. Ладно, да будет план Б.

На секунду жалость к нему вернулась. Я могла бы просто припугнуть его. Заставить уехать из страны. Не он убил моего отца, но он курировал задание с его смертью.

— Ты задумывался, что стало с семьей русского?

— Нет. Мне дали задание, и я его выполнил, — голос был холодный и отстраненный. — Отпусти меня, я рассказал все, что знал.

— Отпущу.

Следующим движением я перерезала ему горло. Раздался булькающий звук, он попытался что-то сказать, но кровь заполняла его горло. Она залила кожаный диван и его рубашку. Оттавио даже не задумался, была ли у него семья. Что у него была дочь, которая теперь должна рулить его империей. Так почему я должна была об этом задумываться? Кинув на него последний холодный взгляд, я медленно вышла из комнаты.

— Ты выключил камеру? — спросила я у Саши, пока просматривала коридор. Он должен был сделать так, чтобы никто не заметил пропавших кадров.

— Да, у тебя есть несколько минут.

Быстро зайдя в раздевалку и укрывшись чужим пальто, я связалась с Марком, который уже меня ждал. Михаил и Николай и так все знают, они слышали наш диалог.

— А ты неплохо двигаешься, — снова раздался голос Саши в наушнике.

— Ты видел? — на секунду я остановилась, шокированная.

— Конечно, я смотрел, чтоб твое лицо не засветилось. Классный танец, станцуешь для меня? — по ту сторону послышался лающий тихий смех.

— Пошел ты, — злобно сказала я, но улыбка сама расцвела на губах. Почему-то слова Саши прозвучали абсолютно беззлобно, и я впервые почувствовала в них… дружескую подколку?

Закутавшись в позаимствованное пальто, я выскочила на улицу и понеслась к машине. Теперь можно было и выдохнуть. Взглянув на свой телефон, я заметила непрочитанное сообщение от Дина. Затем зазвонил телефон, но это был не тот звонок, которого я ждала.

— Анна… — в трубке послышался всхлип Лили. Волосы на затылке поднялись, а руки задрожали от беспокойства. — Ты… Мы можем встретиться?

— Что случилось? Ты в порядке? — я старалась говорить спокойно и никак не показывать своей тревоги.

На другой стороне снова послышались приглушенные всхлипы, как будто она сдерживала их ладонью.

— Я сейчас приеду.

?

Толпа людей Аверно окружила клуб, словно хищники, почуявшие кровь. Новость о том, что одного из них убили прямо здесь, в моем заведении, разлетелась мгновенно, как пепел на ветру. Антонио явился незамедлительно в сопровождении своих охранников. Его раздражение было очевидным: он расхаживал взад-вперед, бормоча себе под нос резкие замечания, пока уборщики пытались привести место происшествия в порядок.

— Как ты мог это допустить?! — Антонио почти кричал, его лицо исказилось от ярости. Я едва успел увернуться от брызг его ядовитой слюны.

— Твоих людей вообще не должно быть в моём клубе, — ответил я,

Его лицо напряглось, губы сжались в тонкую линию:

— Этомойклуб.

— К черту, — я говорил громко, чтобы все его люди слышали. — Ты не имеешь на него никаких прав. Он принадлежит мне. Или ты не держишь слово? — я знал, по чему бить. Он всегда старался следить за чистотой репутации. Он проиграл мне этот клуб в покер, недооценив меня из-за своей чрезмерной самоуверенности. Антонио не ожидал, что какой-то «неопытный юнец», как он любил меня называть, сможет его обыграть. Но я удивил его, и теперь клуб принадлежит мне.

— Ты… — он подошел ближе, и я уже ожидал привычная пощечину. Это было его любимое наказание — унизительное и демонстративное, особенно учитывая разницу в нашем возрасте и статусе. Он всегда напоминал мне об этом: «Ты ещё слишком молод, чтобы понимать, как устроен этот мир». Но на этот раз он не ударил. Вместо этого его палец уткнулся мне в грудь, как острый кинжал.

— Маленький сосунок, — шипел он сквозь зубы, почти беззвучно, но достаточно громко, чтобы я услышал.

— Если ты закончил свои оскорбления… — я старался говорить спокойно, скрывая свое раздражение. Я медленно поднялся с барного стула, застегивая пиджак. Антонио был высоким, но максимально неспортивным, в рукопашном бою он бы проиграл. Поэтому я и не ввязывался, потом больше было бы хлопот с больным папашей. — Может, мы наконец-то займемся делом и найдем того ублюдка, который устроил это все? Или ты предпочитаешь продолжать детский сад?

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — пока он не продолжил тираду, я скрылся в своем кабинете.

Просматривая в сотый раз записи с камер наблюдения, я сжал кулаки от злости. Как она умудрилась сбежать?

Этот вопрос не давал мне покоя. Осматривая задний двор, я не заметил ни взлома, ни следов проникновения. Давно пора запретить девочкам курить и выходить через заднюю дверь. Все выглядело так, будто никто и не пытался покинуть территорию. Камеры работали исправно, запись велась без перебоев. Но на видео не было ни одного кадра, который мог бы дать мне ответ. Ни одного внятного кадра с лицом, по которому я мог бы опознать ее.

Я пришёл к выводу, что она была одной из моих танцовщиц. Это казалось единственным логичным объяснением. Но когда я собрал их всех вместе, чтобы проверить свои догадки, ничего не подтвердилось. Никто из девушек не пропадал. Они стояли передо мной — напуганные, подавленные, с тревожными глазами. Их взгляды метались по комнате, словно они ожидали нападения в любой момент. Это было неудивительно: после того, как здесь был убит один из людей Аверно, в здании поднялся настоящий переполох.

Я снова и снова просматривал записи с камер наблюдения. Листал их часами, надеясь найти хоть что-то — малейшую зацепку, которая могла бы пролить свет на случившееся. Но каждый раз мои надежды рушились. Казалось, что она исчезла без следа — как призрак. Каждый раз, когда я думал: «Вот оно! Еще немного, и я узнаю ее», — реальность разбивала мои ожидания в пух и прах.

Все как обычно: Джио Оттавио сидел в кабинке, к нему плавно подошла девушка в ярком костюме для танцев. Её лицо рассмотреть не выходило — вуаль, причем какая-то особенная, специально выбранная для маскировки. Она начинает танцевать для него, садится на колени, они о чем-то разговаривают. Выражение Джио резко меняется, девушка достает нож из своих штанов и перерезает ему горло. Кровь брызжет фонтаном и пачкает все: диван, полы и руки девушки. Она быстро соскакивает с него и скрывается. Начинается шумиха — и все. Больше не видно. Она буквально испарилась. Ни одна камера не запечатлела ее.

— Черт, — выругавшись, я обхватил голову руками.

Эта девушка преследует цель. Мне надо понять, какую, и опередить ее. И что-то мне подсказывает, что она же была замешана в убийстве наемника.

Глава 15 Анна

Дорога до дома Лили, казалось, заняла целую вечность. Я не отрывала взгляда от часов с тех пор, как закончился звонок. Она не смогла толком объяснить по телефону, что случилось. Пока я переодевалась на заднем сиденье, в голове прокручивались самые худшие варианты. В воображении возникали ужасающие образы. По коже пробежал холодок, руки стали ледяными, а внутри всё сжалось от неясного предчувствия.

— Лили! — Не успела я выйти из машины, как Лили выбежала из дома и бросилась мне на шею. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? Ты ранена?

Я начала осматривать её, но не заметила никаких видимых повреждений. Ну, не считая раскрасневшегося лица и чёрных следов от туши.

— Я… Я в порядке. Только… — она не могла нормально говорить, заикаясь от потока слёз. Молча повела меня в свою комнату. Её дом был огромным и оформленным в минималистичном стиле: здесь не было ничего лишнего, ни одной ненужной вещи. Но как только мы поднялись на второй этаж и вошли в её комнату, всё изменилось. Здесь царило буйство цветов: куча разбросанных холстов и баночек с красками, картины, развешенные по всем стенам, множество зеркал. Из гардероба торчал ворох пестрой одежды, о существовании которой я даже не могла подозревать, ведь в университете она предпочитала стиль Шанель и носила только кремовые оттенки. Единственный раз, когда она позволила мне увидеть свою настоящую сторону, был во время похода в клуб, когда она надела короткое розовое платье. В углу валялись всевозможные книги по искусству и живописи.

— Что случилось? — я развернула её к себе и схватила за плечи.

— Мне прислали письмо, — она подошла к кровати, нашла в ворохе вещей лист бумаги и дрожащими руками протянула его мне. — Я… я не знала, кому еще позвонить. Ты — мой единственный близкий друг.

Ее голос стих, и она замолчала, обнимая себя за плечи.

Я перевела взгляд на листок с крупно написанными буквами:

«Ты, грязная маленькая шлюшка, ответишь за всё! Я сделаю твою жизнь невыносимой. Ты действительно думаешь, что я просто оставлю это как есть? Ты настолько глупа? Я не забуду то, что ты сделала.

Я сжала листок в кулаке и яростно уставилась на комок в своей руке.

— Кто его отправил?

— Я не знаю. Он лежал возле входной двери вместе с дохлой крысой.

Меня передернуло от отвращения.

Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, Лили ходила взад-вперед и нервно запускала пальцы в волосы.

— С кем ты враждовала в последнее время? Эту записку писал мужчина. Джейс что-то сделал?

— Джейс? — Она резко остановилась и посмотрела на меня испуганными глазами. — Нет-нет-нет. Он никак не причастен к этому. Я уверена в этом. Я не позвонила ему, потому что переживала, что он обо мне подумает.

Она резко покраснела и отвернулась.

— Тогда кто это может быть? Мне нужен список парней, с которыми ты недавно общалась.

— Но зачем? Что ты с ними сможешь сделать?

— Я найду их и покажу им ад. Он же этого хочет для тебя, — я пожала плечами.

Лили смотрела на меня со смесью восхищения и благодарности, а потом резко бросилась ко мне с объятиями. Она снова начала плакать, а мне оставалось только обнять её в ответ и погладить по голове. Так делал папа, когда я плакала в детстве. Мне казалось, что, если он так меня обнимает, значит, все проблемы остались где-то позади, и я со всем справлюсь. Именно такое чувство я хотела подарить Лили.

— Я знаю, кто это! Это Кларк. Он признался мне в чувствах и позвал на свидание. Мы сходили в ресторан, но потом он начал распускать руки, и я плавно съехала, стараясь не пересекаться с ним. Но он начал меня преследовать. Пару раз затаскивал в углы и снова признавался в чувствах.

— А как фамилия этого Кларка? — я все еще гладила её по спине, пока она размазывала слёзы по моей блузке.

— Бичман. Кларк Бичман. Он учится на факультете менеджмента.

Лили успокоилась только через пару часов. Как только она пришла в себя, я поспешила уйти. Хоть она и говорила, что её родителей не будет ещё очень долго, мне не хотелось попадаться им на глаза. Не стоит забывать, что мы с ней — разные.

В машине я попыталась найти информацию о Кларке, но интернет выдавал только общеизвестные данные и ничем не помог. Быстро набрав всю нужную информацию в сообщении, я отправила его Саше. Не зря же он в нашей команде.

Дорогу до дома я не помнила — слишком много событий для одного дня. Как только я рухнула на кровать после тёплого душа, то тут же резко поднялась за телефоном. В суматохе я совершенно забыла ответить на сообщения Дина. Но как только осознание моих действий дошло до меня, я остановилась и так и не притронулась к телефону, глядя на него как на врага народа, словно он меня оскорблял.

Почему Дин так на меня влияет?

Не выдержав, я всё же схватила телефон, точно его собирались украсть. Быстро пробежавшись глазами по спаму, я нашла то, что искала.

“Как ты, моя незнакомка?”

Как будто я его не послала вчера на три весёлые буквы и не сказала, что он мне не нужен. Для Дина, кажется, ничего не произошло — он продолжает вести себя так, будто всё осталось как прежде, будто мои слова не задели его вовсе.

Может быть, он просто не воспринимает их всерьёз и думает, что это игра. Но мне надоело играть с ним в кошки мышки, я давно решила, что он мне не нужен. Я пытаюсь понять, почему он не сдается. Дин получил от меня все что хотел.

Хотя может это вовсе и не он мне пишет. А просто незнакомый мне человек.

“Кто это?”

Хотя кого я обманывала. Это определенно был он.

“Ой, прекрати. Ты хорошо знаешь моё имя. Я бы сказал, ты выучила его прошлой ночью”.

“Не льсти себе. Твоё имя состоит всего из трёх букв. Нужно быть слишком тупой, чтобы не запомнить его”.

Ложь так легко слетала с моих губ. Боже, какую же чушь я несла. Конечно, я выучила его имя. Это имя сорвалось с моих губ, и никто больше не сможет его стереть.

“Это мы ещё проверим”.

“Никакой проверки не будет”.

“Я не привык сдаваться. Тебе придётся смириться с моим присутствием. Тем более я знаю, как тебе это понравилось”.

“С чего ты взял?”

“Ты очень громко стонала. Мой сосед потом косо на меня смотрел”.

Щёки тут же покрылись румянцем, и температура тела, казалось, повысилась.

“Не мои проблемы”.

“Знаешь, что я бы сделал в следующий раз?”

“Следующего раза не будет. Мы с тобой уже все выяснили.”

“Ты уверена, что не хочешь? Я бы заставил тебя кончить несколько раз подряд, чтобы с каждым толчком ты вспоминала, кто это с тобой сделал. Сначала ты бы кончила от моего языка — каждое прикосновение, каждый вздох сводили бы тебя с ума. А потом я бы насадил тебя на член, и ты бы потерялась в этом безумном ритме. И так по кругу, снова и снова, пока твое тело не перестанет слушаться, а разум не растворится в наслаждении”.

Господи… Что он творит?

Его слова проникали прямо между моих ног. В голове всплывали картинки прошлой ночи и того, как это было хорошо. Как его руки сжимали моё горло, а быстрый ритм сводил с ума. Интересно, он так же возбужден, как и я?

“Ты возбудилась, моя незнакомка?”

Прошло несколько минут, а я всё молчала. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его могли услышать все вокруг. В голове бушевала буря чувств: смущение, возбуждение, страх и одновременно желание. Но отвечать ему я не могла. Во-первых, просто не находила слов, чтобы ответить на все, что он написал. Во-вторых, я отчаянно старалась не признавать, что действительно возбудилась. Я не собиралась признаваться ему ни в этом, ни в том, как сильно он на меня влияет, как глубоко проникает в мои

Рука сама спустилась вниз, пальцы скользнули по влажной коже, и я закрыла глаза. В мыслях возник Дин. Его руки на моей коже, теплое дыхание, которое ласкало шею, и его пальцы, кружащие вокруг клитора. Я прикусила губу до боли, чтобы не издать слишком громкие стоны. Настойчивые движения пальцев, которые доводили мое тело до грани. Как будто Дин действительно был здесь. В ушах звенело, а между ног пульсировало в такт стонам, которые я не позволяла себе издать. И когда волна наконец накрыла, я не сдержала шёпота.

— Дин…

“Думаю, да. Спокойной ночи, незнакомка”.

***

Завтрак прошёл в молчании. Я сидела, как на пороховой бочке, и ждала, когда рванет. Обсудив мою специальную операцию в клубе, все замолчали. Эта тишина была слишком гнетущей. Даже Павлик молчал, периодически бросая на меня изучающие взгляды. Неужели он понял, что я не так проста?

Александр безмолвно изучал содержимое своего телефона и что-то агрессивно тыкал в нём. Николай, Анатолий и Андрей пили кофе и изредка поглядывали в мою сторону. Только Михаил открыто смотрел на меня, словно ждал, когда я сорвусь и начну либо истерить, что маловероятно, либо возьму нож и начну резать всех подряд.

— Что? — не выдержав этого пристального взгляда, я отложила вилку, которой ковырялась в уже остывшем омлете, и пристально посмотрела на Михаила.

— Как ты?

— Замечательно. А почему должно быть по-другому?

— За последнюю неделю ты убила больше, чем за всю свою жизнь, — тихо произнёс Анатолий.

— Со мной всё хорошо.

— Ты уверена? Кажется, быть боссом слишком тяжело… Может, пора передать это место мужчине? — как только Павлик это сказал, все гневно повернулись в его сторону.

В ответ на его слова я лишь ухмыльнулась, сдерживая нарастающую агрессию.

— Зря ты так… — протянул Александр.

— Думаешь? Ну тогда ладно, разтытак говоришь, — я снисходительно кивнула. Все, кроме Паши, удивлённо уставились на меня. — Представим гипотетическую проблему. Что бы ты сделал с предателем?

— Выгнал бы. Что ещё с ним делать?

— А не боишься, что он расскажет другим? Не выяснишь, сколько информации он успел слить? Кто его переманил? Или, может, у него есть сообщники?

— Ну, э… Я не успел обдумать этот вопрос.

— Скажи мне, ты шпион?

— Да как ты смеешь, мелкая девчонка! Я здесь практически с самого начала!

— Вот именно. Может, тебе надоело. Тем более смена власти, всё такое. Так что?

— Нет, я не предатель, — твёрдо сказал Павлик.

Конечно, он не предатель и не шпион. Он слабак, который не видит дальше своего носа.

— Каков твой отчёт за неделю?

— Мы провели две доставки и ещё одну на сборке в России.

— А по плану сколько должно было быть? — я выгнула бровь и уперлась руками в подбородок.

— Ну, — он замялся и жалобно посмотрел на Михаила, своего босса, но тот вообще ничем не интересовался и буравил взглядом свою чашку. — Четыре должны были приехать завтра.

Я кивнула, удостоверившись, что он явно не справляется.

— И ты ещё что-то говоришь мне об управлении? Только потому, что ты был верен моему отцу, ты ещё жив. Тебя может заменить любой из Ямы. Мне ничего не стоит провернуть это, обучить его твоим обязанностям и понять, что ты вообще не справляешься.

— Но...

— Хватит, — я подняла руку, призывая к тишине. — На сегодня всё. Все свободны. Нам нужно найти информацию о том, как раздобыть код от дверей в казино, чтобы мы могли туда попасть, — я говорила это всем, но смотрела на Александра.

Отец явно бы справился со всем лучше. Ему бы не составило труда поставить Пашу на место. Его бы не терзали сомнения во время мести. А я слабачка, которая мучилась сомнениями и кошмарами от убитых ею людей. Я даже не могла нормально вести своих людей, потому что они не видели во мне авторитет. Может, мне стоит сдаться? Уехать к бабушке и дедушке, заняться их строительным бизнесом. Выйти замуж, родить детей и радоваться спокойной жизни.

От этой мысли меня передернуло. Я не могу завести семью. Это не мое. Я не смогу быть хорошей женой или матерью. Я не приспособлена к этому. Да и как я могу быть матерью, когда свою я толком не помню?

Как только все начали выходить, Александр остановился возле меня. Это не ускользнуло от Михаила, но он просто не обратил на это особого внимания. По крайней мере, мне так показалось.

— Вот вся информация, которую ты просила меня найти, — Александр протянул мне папку с бумагами. — Могу я поинтересоваться, кто это и зачем ты его подставляешь?

— Он обидел мою… подругу, — это был первый раз, когда я назвала Лили так, и на душе стало как-то тепло. У меня есть подруга.

Саша уставился на меня так, как будто у меня три головы или словно я пришелец какой-то, но потом опомнился и улыбнулся. Быстро бросил взгляд на мою тарелку, на которой лежал шоколадный кекс.

— Хорошо, если понадобится помощь — звони.

На секунду мне захотелось остановить его и попросить найти мне такую же папку про Дина, но странное чувство предательства засело в моей душе. Кем бы он ни был, я в любом случае хуже.

Я кивнула, и он удалился, прихватив мой шоколадный кекс. Зараза.

Быстро просмотрев папку, я поняла, что этот Кларк учится вместе с нами. Его отец — какой-то бизнесмен, занимающийся машинами. Судимостей нет, есть пара штрафов за превышение скорости — больше ничего. Никакой подозрительной деятельности, работы или чего-то ещё, за что я могла бы ухватиться.

Придётся действовать неприятными методами.

***

Быстро собравшись, я отправилась на учёбу. Лили была дерганой и постоянно оглядывалась. Она уже не болтала, как обычно, и это меня беспокоило.

— Ты всё ещё переживаешь?

— Конечно. Я же не знаю, что он может сделать дальше. Может, пока я не вижу, он подложит мне в сумку тараканов или дохлую крысу. Или выложит моё позорное видео. Или…

— Прекрати. Он ничего тебе не сделает.

— Ты не можешь быть уверена.

В класс вошла миссис Маклай, и пришлось замолчать. Но сосредоточиться на её словах было трудно. В голове крутились все возможные

Лили, кажется, не замечала этого. Или делала вид. Если Джейс узнает, что к ней кто-то прикоснулся... Он, возможно, даже сел бы за Лили. По глупости, или по великой любви — не важно. Важно, что он не остановится.

А мне нужны такие люди.

Быстро осмотрев класс, я заметила эту парочку неразлучников в самом конце. Джейс стоял возле стены и копался в своём телефоне, пока Дин разглядывал что-то в своём. Он быстро печатал и хмурился. Лёгкая складка залегла между его бровей — и мне вдруг безумно захотелось подойти, провести пальцем, разгладить эту морщинку.

Что за глупые мысли?

Я старательно пыталась его избегать. Смотрела в другую сторону, когда он проходил мимо. Делала вид, что занята, когда наши взгляды случайно встречались. Но из головы не выходила наша вчерашняя переписка. Я надеялась, что одна ночь всё исправит — и это дурацкое притяжение сойдёт на нет.

Он слишком сильно на меня влияет. Даже когда просто сидит на другом конце класса и хмурится в телефон.

За обедом они снова сели с нами. Джейс привычно устроился рядом с Лили, а Дин пристально смотрел на меня. В голове уже что-то щелкнуло.

И тогда в моей голове созрел план.

Как помочь подруге. Как присматривать за Джейсом. И как не сойти с ума от того, что Дин смотрит на меня так, будто знает меня всю, даже то, как я разбита внутри за этими холодными стенами.

— Привет, novua (в пер. тучка), — последнее слово Дин произнес на незнакомом мне языке, и я с подозрением уставилась на него. Мало ли он меня оскорбил.

— Это значит «тучка» на итальянском, — быстро пояснил Дин, заметив выражение моего лица.

От значения слова я ещё больше смутилась, не понимая, почему он выбрал именно такое прозвище.

— Это потому, что ты постоянно хмуришься. Был ещё вариант «холодное сердце», но мы оба знаем, что ты не холодная, — он снова начал объяснять, но на последнем слове его голос стал соблазнительно хриплым. Этот тембр послал импульс прямо между моих ног.

Джейс всё пытался разговорить Лили, но безуспешно.

— Что-то я не голодна, — Лили всё это время сидела и ковырялась в своем пирожном. — Анна, я подожду тебя в классе.

Она быстро ушла, стараясь не оглядываться, и проигнорировала все недоуменные вопросы Джейса. Он проводил её взглядом до выхода из кафетерия.

— Что с ней? — как только за ней закрылась дверь, Джейс уставился на меня. Его глаза были такими встревоженными, что моё сердце невольно сжалось. Но сейчас был идеальный момент, чтобы воплотить мой план в жизнь.

— А ты не знаешь?

— Что случилось? — от прежней уязвимости не осталось и следа. Его черты ожесточились, а мышцы напряглись, как перед боем.

— Ей угрожают. Прислали письмо вместе с мёртвой крысой.

— Ей что? — он резко встал и так же резко сел обратно, когда на наш стол начали оборачиваться.

— Тихо-тихо, — Дин положил руку ему на плечо и крепко сжал, но Джейс и бровью не повёл. Он смотрел на свои сжатые кулаки и тяжело дышал. — Тебя могут снова отстранить, если ты не будешь держать себя в руках.

— У тебя проблемы с агрессией? — в лоб спросила я.

Они не спешили отвечать — только переглядывались, общаясь без слов.

— Нет, если меня не провоцировать, — сдавшись проговорил Джейс, все так же смотря в стол.

— Поэтому ты участвуешь в боях?

— Да, мне надо куда-то выплескивать накопленное дерьмо.

— Переходи к нам. Я договорюсь с начальником.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Я подумаю. А теперь скажи, что с Лили?

— Какой-то тип по имени Кларк слишком остро воспринял её отказ. Это задело его хрупкое мужское самолюбие, и теперь он хочет отомстить ей.

— Это случайно не Кларк Бичман? — спросил Дин, и я кивнула, а затем отправилась на поиски Лили. Дальше, я надеюсь, Дин присмотрит за Джейсом.

Лили сидела на заднем дворе и медленно ела сэндвич.

— Такими темпами ты заработаешь язву.

Она резко подскочила с писком и чуть не выронила недоеденный бутерброд.

— Ты меня напугала. Зачем так подкрадываться?

— Я топала довольно громко, — я пожала плечами и села рядом с ней на ступеньку.

— Почему ты здесь одна? Джейс искал тебя.

— Мне стыдно. Я не хочу, чтобы он тоже называл меня шлюхой.

— Почему он должен? — я непонимающе уставилась на неё. Джейс вряд ли бы так подумал, основываясь на каких-то непонятных слухах. Он не выглядит глупым.

— Не знаю. Вдруг он поверит? — она посмотрела на меня со слезами на глазах. — Он может поддаться на провокации Кларка и тоже так подумать. Но я не такая!

На последней фразе она уже не сердилась, а кричала. Джейс был ей небезразличен и явно занимал важное место в пирамиде самооценки Лили.

— Пойдём. Ты умоешься, и мы вернёмся в класс, пока тебе не сделали выговор.

Как только она выплакалась, я отвела её в туалет и попросила идти в класс без меня.

Я быстро проверила телефон на наличие сообщений от Михаила или Александра. Я всё же надеялась, что он быстро найдёт способ взломать двери. Неважно каким способом, главное — результат.

Раздался звонок, оповещающий о начале лекции. Я была замыкающей в толпе людей, которые не успели вовремя войти в класс, и потому заметила две фигуры, замершие в конце коридора.

Дин непринужденно стоял у двери, ведущей на парковку. Он тихо переговаривался с Джейсом, и после тот сразу же выскользнул за дверь.

Что-то подсказывало, что это не просто прогуливание.

— Что вы делаете? — от моих слов Дин слегка вздрогнул и театрально схватился за сердце.

— Novua (пер. тучка)! Ты меня напугала, — он незаметно попытался схватить меня за талию, но я отошла. — Неужели ты прогуливаешь?!

— Нет, я просто ждала, пока рассосется народ. А ты?

— А я — да. У меня хорошая успеваемость, и я могу позволить себе прогулять одну скучную и неинтересную лекцию.

— И ты выбрал коридор?

—

— Куда пошёл Джейс?

— Эй, ты что, интересуешься моим другом? Он не так хорош, как я.

— Уверен? — ухмылка сама собой появилась на моём лице.

— Без сомнения.

Мы долго смотрели друг другу в глаза, но в конце концов он сдался. Или уступил — это уже не важно.

— Джейс решил проучить этого мерзавца.

— Его поймают по камерам.

— Нет, я их отключил.

Я уставилась на него с подозрением. Как он смог отключить камеры? Он что, хакер?

— Что? Не смотри на меня так. Пару раз стрельнул глазками перед секретаршей и уговорил её вызвать охранника. Знаешь, многие девушки ведутся на эту красивую мордашку. А там дело простое — нажать пару кнопок, и всё.

Я фыркнула и отвернулась. Он флиртовал с какой-то секретаршей? Ну и пусть дальше с ними флиртует. Мне-то что? Я его отшила и сказала, чтобы он держался от меня подальше. Но почему у меня во рту такой неприятный горький привкус?

— Что это за моська, caramella (пер. «конфетка»)? Неужели ты ревнуешь? — он снова шагнул ко мне, а я отступила назад. — Не стоит. Я только твой.

На это высказывание я снова фыркнула и попыталась успокоить своё бешено колотящееся сердце.

—Какой же ты… —пробубнила я на русском.

— Что, прости? — Дин снова стал приближаться ко мне.

—Когда-нибудь я точно тебя убью …Подойдёшь ещё на шаг — я тебя ударю.

Я выставила руки вперёд, и они тут же уперлись в его накачанную грудь. Их обожгло, как кипятком.

— Я хочу на это посмотреть.

И в следующий момент он сократил расстояние между нами и впился в мои губы.

Поцелуй был жадным, животным. Никто не хотел отступать. Дин притянул меня ещё ближе к своей груди и положил руки мне на шею. Он сжал её — не в удушающем жесте, но достаточно сильно, чтобы я не смогла отвернуться.

Это было слишком опасно.

Опасно, потому что этот парень уже имел надо мной власть, от которой я не могла избавиться. Он проник мне под кожу и теперь двигался туда, где должно быть моё сердце.

Мой язык соприкасался с его языком, изучая его рот и его чертовски сладкий вкус. Его одеколон ударил в нос — пьянящий цитрусовый аромат, от которого кружилась голова.

Мои ладони скользили вниз по его рукам и телу. Когда мои пальцы нашли его живот, они на долю секунды очертили его пресс, спустились вниз и сжали уже вставший член через брюки. От этого он застонал мне в рот, но не отстранился. Мы совершенно забыли, где находимся. Нас это не волновало. Были только он, я и наше желание быть как можно ближе.

Но тут вдалеке послышался цокот каблуков. Я с трудом оттолкнула его от себя и начала быстро поправлять юбку, которая задралась от его рук практически до талии.

Отдышавшись, я посмотрела на ухмыляющегося Дина.

— А ты говорила, что, между нами, ничего не может быть и это больше не повторится.

— Это был последний раз.

— Конечно-конечно.

Он прислонился к стене и принялся ждать, когда из-за угла выйдет преподаватель, но там никого не оказалось.

— Если из-за действий твоего друга пострадает Лили, я причиню боль вам обоим, — я пристально посмотрела в его глаза с искорками.

— Не пострадает. Она слишком сильно запала ему в душу.

— Это в его же интересах. Можешь так ему и передать. Если он её обидит, это будет последнее, что он сделает.

Я быстрым шагом вернулась в класс, где на меня не обратили внимания, потому что преподаватель рассказывал что-то очень монотонным и усыпляющим голосом.

— Где ты была? — взволнованно спросила Лили, как только я заняла своё место рядом с ней.

— Задержалась в туалете.

На парковке было непривычно многолюдно, люди что-то активно обсуждали и толпились в основном вокруг одной машины. Пока я старалась держать Лили так, чтобы её никто не смял, меня толкнули, и я быстро направилась в гущу событий.

— Какого чёрта случилось с моей машиной?!! — крик Кларка разнесся по всей парковке, и гул прекратился.

Люди вокруг сразу же достали свои телефоны и начали снимать.

На машине Кларка были пробиты все шины и разбито лобовое стекло.

— Это сделала ты?! — он уставился на нас с Лили безумным взглядом и начал тыкать в нас пальцем. — Ты, мерзкая маленькая шлюха. Это сделала ты?

Лили начала дрожать, и я спрятала её за своей спиной. Она крепко вцепилась в мою блузку и что-то зашептала, но я не могла разобрать слов.

— Хотя о чём это я? У тебя же теперь есть сторожевая собака.

Он оглядел меня с ног до головы, мерзко ухмыльнулся и направился в нашу сторону.

Я уже открыла рот, как передо мной выросла стена из мышц.

— Ещё раз подойдёшь к ней или заговоришь — я оторву тебе руки.

Это был Дин. Обернувшись, я увидела Джейса, который стоял рядом с Лили и обнимал её за талию. Она тут же отпустила меня и уткнулась ему в грудь.

— Отойди. Она должна получить по заслугам за то, что сделала.

— Где доказательства, что это сделала она? Что она такого сделала? Она новенькая и даже не знает тебя.

Послышались одобрительные возгласы. План немного пошёл наперекосяк, но сейчас вроде всё стало очень хорошо. Меня защищает не только Дин, но и многие другие студенты.

— Сначала найди доказательства, а потом обвиняй людей. Ты многим насолил, Кларк. Половина института на тебя зуб точит, но никто никогда не рисковал, потому что богатенький папочка всегда прикрывает твою задницу. А тут ты, видно, сильно облажался.

Он пожал плечами, развернулся и крепко сжал мою руку, чтобы я не сбежала.

— И это всё, что вы придумали? — тихо спросила я, и Дин удивлённо уставился на меня. Но через секунду он заулыбался, как будто сорвал джекпот.

— Неа, Джейс еще подрезал ему тормоза.

Я хмыкнула и импульсивно прижалась к нему, но тут же отстранилась.

Лили, которая шла позади нас, вскрикнула.

— Ты, дрянь, останешься здесь. Я с тобой ещё не закончил. Это всё из-за тебя. Из-за тебя у меня помутилось в голове, и я начал творить всякую хрень. Ты во всём виновата!

Кларк схватил Лили за руку, но Джейс, державший её, с другой стороны,

Я уже хотела вмешаться, но Дин не позволил. Он лишь отрицательно покачал головой и привлек меня к себе.

— Я сама могу о себе позаботиться.

— Я верю, но сейчас ты просто пойдешь за мной и будешь помалкивать.

Не успела я возразить, как послышался тяжелый удар об асфальт. Выглянув из-за плеча, Дина, я увидела падающего на землю Кларка и взволнованную Лили, которая смотрела на Джейса, явно желавшего ещё раз приложить кулаки к лицу Кларка.

— Джейс, не надо. Он всё понял. У тебя могут быть проблемы, я не хочу, чтобы тебя исключили, — Лили попыталась увести его в нашу сторону, но он не поддался. В его глазах горела такая ярость, что на секунду я испугалась, что он в порыве злости может ударить и Лили. Но он мотнул головой и нежно, обеспокоенно взял лицо Лили в свои руки и начал вытирать дорожки от слёз.

Мы все отошли от этого хаоса. Ребята начали расходиться, так как веселье закончилось.

Только возле машины я заметила, что мы с Дином всё ещё держались за руки. И это было такое приятное чувство комфорта, что мне не хотелось, чтобы оно заканчивалось. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.

— Я отвезу Лили домой, — Джейс открыл пассажирскую дверь своего джипа.

Лили быстро обняла меня на прощание и пообещала вечером написать.

Моя машина показалась неподалёку, и я очень надеялась, что Михаил не сидел в ней и не ждал меня.

Глава 16 Дин

— Дин, солнышко, просыпайся, нам пора выдвигаться.

Сладкий голос мамы вывел меня из сна. Её тёплые руки лежали на моих щеках и нежно гладили, пока я окончательно не стряхнул с себя остатки сна.

— Давай, солнышко, у нас сегодня много планов. Ведь сегодня твой день рождения!

Я и забыл. Мама каждый год устраивала мне грандиозный праздник — с кучей шаров и большим тортом. Это был лучший день в году, потому что мы проводили его всегда вдвоём. Только она и я.

— Мы идём с тобой на колесо обозрения? — спросил я, ещё сонный, протирая глаза кулаками, но уже спустился с кровати в поисках одежды.

— Да, малыш. Куда захочешь — туда и пойдём.

— Я не маленький! — возмутился я, надув губы. — Мне уже пять. Я большой.

— Да, ты уже совсем вырос, — мама улыбнулась мне, но её улыбка не коснулась её чудесных золотых глаз. Её глаза были совсем не такими, как у папы. У него они холодные и злые. Всегда оценивающие. Всегда недовольные. А у мамы — тёплые, как мёд.

— И я хочу сахарную вату, — я начал прыгать и скакать на кровати, чем вызвал у неё смех.

— Ты всё получишь, если успеешь собраться за… — она посмотрела на свои золотые наручные часы, — пятнадцать минут.

— Я уже собран! — крикнул я, стоя посреди комнаты в футболке, которая почему-то оказалась вывернутой наизнанку, и штанах, которые, кажется, снова наделись задом наперёд. Но я был уверен — выгляжу отлично. Мне же пять. Я профессионал в одевании.

— Сегодня ты должен надеть штаны не задом наперёд, — мама подошла и поправила меня своими тёплыми, пахнущими ванилью руками, — а по всем правилам!

— Ну мам! — возмутился я, пока она разворачивала мои штаны в правильную сторону. — Сегодня мой праздник! Я могу одеваться как хочу!

— Я сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы девочки на тебя пальцем показывали, — она прищурилась с хитрой улыбкой, и в её глазах заплясали золотые искорки.

— Да зачем эти девушки нужны? — фыркнул я, закатывая глаза. — Они вечные зазнайки и постоянно поправляют свои волосы.

Мама не выдержала и рассмеялась звонким смехом. Он всегда напоминал мне звон колокольчиков. Она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулся в её объятиях, но не вырывался. Её объятия были лучшими в мире.

— Ну мам, прекрати, — пробурчал я, уткнувшись носом ей в плечо. — Обнимашки — это для маленьких. А я уже большой.

— Зато это лучшее, что есть у мамы, — тихо сказала она, и в её голосе вдруг появилось что-то такое, чего я не смог понять. — Дай мне минутку, солнышко. Позволь мне просто подержать тебя рядом.

Мы быстро оделись — на этот раз правильно, хотя я всё ещё ворчал, что моя прошлая версия была лучше. Наш водитель Мануэль, который всегда улыбался мне в зеркало заднего вида и называл «маленьким принцем», отвёз нас в парк аттракционов.

Я выпрыгнул из машины, даже не дожидаясь, пока она полностью остановится.

От этих больших горок у меня кружилась голова — я не мог устоять на месте, бегал от одного аттракциона к другому, пытаясь решить, куда бежать первым. Американские горки? Комната смеха, где мама каждый раз визжала громче меня?

— Ну давай, мам! — крикнул я, дёргая её за руку. — Быстрее! А то всё самое интересное пропустим!

Она бежала за мной, такая лёгкая и красивая. Её тёмные волосы развевались на ветру, словно она принцесса из мультиков.

Мы провели в парке весь день. Я успел прокатиться на всех возможных горках, посетил комнату смеха, где мы с мамой так хохотали, что у нас заболели животы, выиграл динозавра в тире. Мама сказала, что я стреляю лучше папы, хотя я не был уверен, что это комплимент. Съел две порции сахарной ваты, от которой потом у меня слиплись пальцы.

А ещё мама принесла огромное красное яблоко в карамели. Оно так красиво блестело и вкусно пахло, что я вгрызся в него с таким энтузиазмом, что карамель посыпалась мне на футболку.

— Это лучший день рождения в моей жизни! — заявил я с набитым ртом, кроша ещё больше глазури. — Спасибо, мам!

— Всё, что захочешь, солнышко, — сказала она тихо и вытерла мои щёки салфеткой. — Просто знай, что твоя мама очень-очень тебя любит.

— И я люблю тебя, мам, — ответил я, не глядя, потому что был слишком занят, пытаясь откусить ещё один кусок яблока, не потеряв при этом ни одного зуба.

Она обняла меня в который раз за день, и я почувствовал, как её сердце

Мы ехали домой, и я всю дорогу рассказывал Мануэлю о том, чем мы занимались. Я не замолкал ни на секунду.

— А потом мы пошли в комнату смеха, и мама так испугалась, когда увидела себя в кривом зеркале, что аж подпрыгнула! — я хохотал, пересказывая эту историю в десятый раз. — А я не испугался! Я большой!

Мануэль задавал мне вопросы, и от каждого я распалялся ещё больше, с силой жестикулируя и чуть не разбил окно в машине. Мама только смеялась и говорила, что это в крови — мы же итальянцы.

— А потом мы пошли в тир! — кричал я, размахивая руками. — И я выиграл вот этого динозавра! С первого выстрела! Мануэль, ты представляешь? С первого!

— Не может быть! — Мануэль притворно удивился, и я знал, что он подыгрывает, но мне было всё равно — я чувствовал себя героем.

— Честное слово! Мама видела!

Я повернулся к маме, ища подтверждения. Она сидела рядом и улыбалась.

— Правда, мам?

— Правда, солнышко, — сказала она тихо.

— Да у тебя прирождённый талант. Скоро займёшь место отца, — сказал Мануэль с удовольствием в голосе. Мне часто такое говорили: что я пойду по стопам отца и буду управлять его бизнесом. Мамино лицо в такие моменты сразу же угасало и теряло ту жизнерадостность.

Я говорил, говорил, говорил — пока не выдохся окончательно, пока язык не начал заплетаться, а глаза — слипаться.

Мама улыбалась, пока я не выдохся и не сел спокойно на своё место.

Мы приехали домой поздно. Мануэль открыл маме дверь машины, а я уже бежал к крыльцу, потому что быстрее хотел рассказать папе о сегодняшнем дне.

Наш дом был большим и дорогим. Огромные ворота, высокая ограда, вечно хмурые охранники на входе. У нас постоянно была охрана — папа говорил, что это «необходимые меры», но я не понимал, от кого нас охраняют. Мы ни с кем не ссорились. Мама была добрая ко всем. Я просто ходил в садик и строил башни из кубиков.

Папа пропадал вечно на работе. Он уезжал рано утром, возвращался поздно ночью, а иногда не возвращался вообще несколько дней. Мама говорила, что он работает, чтобы заработать ещё больше денег. Чтобы у нас было всё самое лучшие. Самые красивые игрушки.

Я грустил, что он не играет со мной. Иногда я стоял у окна в гостиной и смотрел на ворота, надеясь, что его машина въедет раньше, чем обычно. Но она въезжала, когда я уже спал. И уезжала, когда я ещё не проснулся.

Но мама заменяла его. Она была и папой, и другом, и учителем, и тем, кто вытирает слёзы, когда падаешь с велосипеда. Она успевала всё. Она всегда была рядом.

Я вбежал домой и увидел папу, сидящего возле лестницы. Я подбежал к нему и уткнулся в ноги.

— Папа, ты представляешь… — но я не договорил. Он выглядел злее и страшнее обычного.

— Дин, милый, иди к себе в комнату, — мама подтолкнула меня в сторону лестницы. Её пальцы дрожали на моём плече. Она не смотрела на меня. Она не спускала взгляд с папы, который стоял внизу, в полумраке гостиной, и молчал. — Я сейчас поднимусь, и мы продолжим собирать дом.

Я поднялся на второй этаж и, зайдя в свою комнату, прислонился ухом к двери. Я не слышал слов — только обрывки. Что-то про деньги. Про то, кому она принадлежит. Про то, что она смеет перечить. Его голос был низким, тяжёлым, как надвигающаяся гроза. Мама что-то отвечала — тихо, почти шёпотом, и её голос ломался на полуслове.

А потом внизу послышался грохот. Что-то упало и разбилось — кажется, ваза, которую мама привезла из Италии, когда мы были там у бабушки.

Я уже собирался выбежать. Сердце колотилось где-то в горле, я сжимал ручку двери и не решался её повернуть.

Я услышал шаги по лестнице. Тяжёлые и уверенные. Не мамины. Она поднималась легко, почти невесомо, я всегда узнавал её походку. А эти шаги давили на каждую ступеньку, будто хотели продавить дерево.

Дверь в мою комнату открылась без стука.

Папа стоял на пороге. Его рубашка была расстёгнута сверху, на шее блестела капелька пота. Он смотрел на меня — но не видел. Как всегда. Как будто я был не человеком, а мебелью. Предметом интерьера, который нужно обойти, чтобы не споткнуться.

— Где мама? — спросил я тихо, хотя ответ уже жил где-то в животе, холодный и липкий, как змея.

— Она поехала за подарком, — его голос был ровным, почти скучающим. — Сказала, скоро вернётся. А пока ты сиди тут и тихо играй. Ты меня понял?

Он не смотрел мне в глаза. Он смотрел куда-то сквозь меня, на стену, где висела моя детская поделка — нарисованная красками семейка из трёх человечков: мама, папа и я. Маленький, с огромной улыбкой.

— Ты меня понял? — повторил он, и в голосе прорезалось что-то металлическое.

Я только кивнул.

Он развернулся и вышел. Не закрыл дверь. Шаги затихли внизу. Потом хлопнула входная дверь.

Я стоял посреди комнаты, сжимая в руке пластмассового динозавра, и смотрел на дверь. Ждал маминых шагов на лестнице. Ждал, что она появится на пороге, улыбнётся, скажет: «Всё хорошо, милый, это просто взрослые разговаривали».

Но шагов не было ни вечером, ни на следующий день. Каждую ночь я ждал её. Ждал, что она придёт и расскажет мне сказку, поцелует в лоб, как делала всегда.

Пару раз ко мне приходил папа, но он был не мамой, и каждый раз, когда я спрашивал у него, он злился и уходил.

А потом к нам пришли дяди-полицейские. Они долго разговаривали с папой в гостиной, а потом он позвал меня.

Я спустился, стоял босиком на холодном полу и смотрел на незнакомых дядей. Один из них присел передо мной на корточки, положил тяжёлую руку мне на плечо и сказал:

— Мальчик, твоей мамы больше нет. Её убил грабитель в переулке. Мы поймаем его, обещаю.

Я кивнул. Не заплакал. Не закричал. Просто кивнул и посмотрел на папу, который стоял у окна, отвернувшись, и не смотрел на меня.

Я не понял тогда многих слов. «Грабитель». «Переулок». «Больше нет». Но я ждал что она вернется.

С того дня, как она пропала, пропало и всё хорошее в

Но с каждым разом было только хуже.

Отец становился холоднее. Злее. Он редко разговаривал со мной, а когда разговаривал — в его голосе звучало раздражение. Иногда мне казалось, что он меня ненавидит — за то, что я остался, а мама ушла. За то, что я напоминал ему о ней. За то, что я был слабым — плакал по ночам, боялся темноты, ждал её возвращения.

Глава 17 Анна

— Анна, дочь моя… Разве этому я тебя учил? — во сне он сидел за своим массивным дубовым столом, пальцы, привыкшие к холодной, стали, были сложены под подбородком и поддерживали ствол пистолета. — Разве я учил тебя жалости? Или, может, я растил из тебя дурочку, которая бегает за первым встречным ушлепком, осмеливающимся ей улыбнуться?

— Нет, отец, — мой голос прозвучал тише шороха бумаг на столе.

— Тогда почему ты не мстишь за меня? — он наклонился вперед, и свет от лампы отбросил жуткие тени на его изможденное лицо. — Почему ты стала такой слабой? Возможно… Возможно, мне стоит убрать причину твоей слабости.

Его слова резали, как ржавый нож. Он никогда таким не был, только не со мной. Вся жестокость, с которой он сталкивался на работе, уходила, стоило ему увидеть меня. Я была его спасением. А теперь… Я стала его проклятьем.

Он махнул рукой, и рядом с ним появились Лили и Дин. Он поднял пистолет и взвел курок…

— Нет, — мой голос был совсем тихий и, казалось, его слышу только я, но отец повернул свою голову в мою сторону и, не отводя взгляда от меня, выстрелил Лили прямо между глаз.

Ее тело с глухим стуком упало на пол, где тут же образовалась лужа.

Я не отвернулась. Он воспринял бы это как слабость, а слабость в нашем мире равна смерти. Вот чему он меня учил.

Слёзы катились по лицу, скапливаясь на подбородке.

— Пожалуйста… Пожалуйста, отец, не надо.

Я молила его, чего раньше никогда не делала. Мне не приходилось его ни о чем просить, он всегда меня слышал и не причинял мне боли. Но не сейчас.

— Моя дорогая Анна, ты слабая. А слабость недопустима. Ты займешь мое место. Но как ты будешь ими руководить, если размазываешь сопли по кулакам?

Он осторожно провёл пальцами по моей щеке, стирая свежие дорожки слез, которые неумолимо катились по лицу. Его прикосновения были нежными, а на губах появилась милая улыбка, которую он дарил только мне.

Затем, не отводя взгляда, он медленно поднял пистолет, целясь прямо в Дина.

Бах.

Звук выстрела эхом разнесся по комнате. Его тело дернулось в конвульсиях и рухнуло на пол. Всё вокруг словно погрузилось в тягучий, вязкий замедленный ритм — даже воздух стал густым, давящим.

А потом и мои ноги подкосились.

Руки опустились вниз, и я заметила, как они испачкались в еще теплой крови — чьей именно, я не могла понять, но это только усиливало ужас происходящего.

Я сидела там, не двигаясь, срываясь в рыдания. Горькие слёзы капали в лужу крови, а в голове гудело лишь одно: это я во всем виновата.

— Да, ты.

Я резко подскочила в кровати. Сердце бешено колотилось в ушах, словно хотело вырваться наружу. Тело было мокрое от пота, а по щекам катились горячие слезы. Дыхание было прерывистым и тяжелым, но я быстро взяла себя в руки. Не позволяя страху и боли взять верх, я надела спортивный костюм — самый первый, попавшийся на глаза, удобный — и поспешила вниз, в наш домашний спортзал, расположенный в подвале.

Я яростно наносила удары по груше, чувствуя, как каждая больная мысль, каждое воспоминание об отце превращается в силу, вырывающуюся из глубины души. Его слова, словно чёрное пятно, засели в моём сознании, не давая покоя. Они били по голове с новой, невыносимой яростью, заставляя меня сжимать кулаки и выпускать наружу всю накопившуюся боль и злость.

Я пыталась вывалить на грушу всю свою боль и разочарование. Удар, удар и еще один. С каждым разом вкладывала в них все свои чувства.

— Держи руки ближе к лицу и пружинь, — раздался строгий голос Михаила. — Ты стоишь как столб.

Я вздохнула, пытаясь сосредоточиться, но внутри всё бурлило.

— Прошло около месяца с момента его смерти. Ты должна отпустить его, — Михаил, держа грушу в руках, посмотрел на меня с лёгкой грустью.

Я пропустила удар и уставилась на него. Мне послышалось? Он сказал, что я должна это просто отпустить?

— Нет.

— Аня, так не может больше продолжаться. Ты перестала походить на себя прежнюю. Я понимаю, тебе больно, но твой отец не хотел бы, чтобы ты так страдала.

— Мы никогда не узнаем, чего бы он хотел. Как ты можешь так легко его вычеркнуть? Он был твоим лучшим другом!

— От моих слез легче никому не станет.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и злости. В голове крутились слова Михаила, но сердце не соглашалось. Как можно просто взять и отпустить? Как будто это вещь, которую можно положить на полку и забыть. И всё же… может, Михаил прав? Может, я действительно застряла в этом мраке и не давала себе выбраться?

Я знала, что должна собраться. Отгородиться от Лили и Дина. Чтобы обезопасить их и себя. Я знала, что это неправильно. Но иначе я не могла. Если впустить их ближе, боль станет ещё сильнее. А вдруг и их потеряю, как во сне? Лучше держать дистанцию, чем снова переживать утрату.

В зале повисла тишина. Михаил молча смотрел на меня, будто ждал, что я скажу что-то важное. Но я не могла. Слова застряли в горле.

Я опустила голову и прошептала:

— Я не знаю, как это сделать.

Он подошёл ближе, осторожно положил руку мне на плечо.

— Никто не знает, Аня. Просто позволь себе жить дальше. Не ради него, а ради себя.

Я почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Может, когда-нибудь я научусь отпускать боль, не забывая любовь. Может, однажды я снова смогу смеяться.

Мы продолжили тренировку. Уже светало, что

— Пойдем. На сегодня хватит.

Тренировка помогала мне отвлечься, выплеснуть накопившуюся боль через движение.

Я глубоко вдохнула, стараясь сохранить этот момент — момент, когда свет нового дня и тепло могли помочь мне сделать ещё один шаг вперёд.

В этот момент на мой телефон поступило сообщение от Дина, и улыбка сама расплылась на моем лице, но я быстро спрятала её, боясь, что кто-то заметит эту слабость.

Но в глубине души я понимала, что эта улыбка — не просто маска, а что-то скрытое глубоко в души, и как бы я ни старалась ее спрятать, Дин слишком сильно на меня влиял.

“Как насчет свидания со мной?”

“Мне кажется, мы уже все обсудили. То, что между нами было, больше не повторится”.

“Не выдумывай. Я тебе нравлюсь. Откинь на день свои предрассудки”.

Я ответила не сразу — колебалась. Мне хотелось пойти, хотелось, чтобы он взял меня за руку, ощутить его тепло и близость, но у меня была куча обязательств, которые не позволяли просто так все бросить и пойти на встречу своим желанием. Я обещала себе держаться подальше от него, чтобы не запутаться и не потерять контроль над ситуацией.

“Мне нужно подумать”.

“Гарантирую, ты не пожалеешь”.

Клянусь, перед глазами сразу же появилось его красивое лицо и эта дьявольская ухмылка. Его слова заставили сердце забиться чаще.

***

Сегодня должна прибыть поставка оружия и состояться важная сделка, на которой я обязана присутствовать. Поэтому Михаил, Анатолий и я направлялись на склад, куда должен быть доставлен наш товар. На улице уже не так жарко, как летом, но температура всё ещё комфортная и приятная. На мне надет красивый брючный костюм шоколадного цвета и высокие устойчивые каблуки. Большинство наших мужчин чересчур высокие, и мне хотелось хоть немного приблизиться к ним по росту.

— Михаил, Анатолий! — мужчины пожали друг другу руки. — О... Здравствуй.

Мужчина, который занимался перевозкой, был хорошим другом Николая и управлял сделками в России, недоуменно посмотрел на Михаила, пытаясь понять, кто я такая. Большинство наших поставщиков и покупателей ещё не знали, что я заняла место отца. Мы опасались, что начнётся восстание, и многим это не понравится — так же, как и Павлику. А на данный момент у меня нет никакого желания ставить всех на место, пока я не расквитаюсь с Аверно.

— Это Анна, помощница Анатолия.

— Борис Волков, приятно познакомиться, — он протянул мне руку для рукопожатия. — Как вы справляетесь?

Он обратился ко всем. На секунду воцарилась тишина, но ее разбил сухой голос Анатолия:

— Тяжело, но мы пытаемся. Он не был для нас просто боссом.

— Понимаю. Если, что-то понадобится, вы всегда можете обратиться.

— Спасибо, мы это очень ценим, — Анатолий выдавил из себя улыбку и попытался сменить тему. — Как твоя семья? Как обстоят дела на родине?

— О, да все хорошо. Старшая дочь пошла в институт на какого-то там дизайнера или что-то такое. Я не понимаю всех этих терминов.

Михаил и Анатолий занялись подготовкой документов и контролем разгрузки, а я наблюдала за процессом, стараясь запоминать важные детали, о которых раньше не слышала. Я держалась поближе, но не проявляла видимой заинтересованности и пыталась не показывать ни малейшей слабости или волнения. В голове крутились мысли о предстоящих проблемах и о том, как важно сохранить контроль, чтобы не дать врагам шанса. Но сейчас, здесь, на складе, среди коробок и паллетов, я была именно тем человеком, который должен вести дело вперёд.

Резко раздался звук бьющегося стекла, а следом очередь пуль обрушилась на железные ворота склада. Я моментально присела и на корточках стала отползать за ящики, по пути доставая пистолет, который был спрятан за спиной. В воздухе повисла густая пыль, смешанная с запахом пороха и гари.

— Анна, ты в порядке? — возле меня тут же оказался Михаил, его голос был напряжен и холоден. — Ты не ранена?

— Нет. Я цела.

Внезапно из-за угла выскочил нападающий, подняв оружие. Михаил мгновенно выстрелил, и стрелок рухнул на землю. Мы оба понимали — это только начало. Вокруг слышались крики, выстрелы, грохот падающих ящиков. Я попыталась привстать, чтобы рассмотреть происходящее, но Михаил прижал меня к стене, стараясь найти для меня укрытие, а сам продолжал стрелять в сторону приближающихся врагов.

Сердце бешено колотилось, адреналин зашкаливал. Я должна была помочь. В этот момент я заметила, как за спиной мелькнула тень — еще один противник пытался обойти нас с фланга. Я подняла пистолет и выстрелила, не промахнувшись.

На складе воцарилась тишина. Лишь визг покрышек по асфальту был слышен где-то вдалеке. Они сбежали.

— Это было предупреждение. Кажется, они поняли, кто убивал их людей, —сказала я и тихо встала, глазами ища Анатолия. — Нам срочно нужно найти новое место для склада. Здесь хранить оружие небезопасно, не тогда, когда Антонио о нем знает. Сукин сын.

— Анна! — воскликнул где-то в стороне Анатолий. Я совсем не следила за своими словами и выругалась, не обращая внимания, с кем нахожусь.

— Что? Он именно такой.

— Не выражайся, — на этот раз сказал уже Михаил.

— Ты как? Цел? — я пропустила их замечание, подошла к Анатолию и медленно просканировала взглядом его рубашку на предмет крови.

— Со мной все хорошо. Успокойся, — ответил он, сжимая мои ладони в своих, словно желая убедить меня в своей невредимости. Затем он осмотрел мою голову и грудную клетку, проверяя, не пострадала ли я.

— Со мной тоже. Спасибо за беспокойство, — в этот раз сказал Борис, и все тихо засмеялись.

Я уже тыкала пальцем в экран, набирая Сашу. Десять гудков. Десять! Как будто он специально ждал, пока у меня лопнет последняя терпеливая жилка.

— Где ты? — мой голос прозвучал как скрежет металла по стеклу.

— Я? — его голос звучал тихо на грани шепота, пока на заднем фоне гремел оркестр. Следом раздался взрыв аплодисментов.

— Да, ты! — во мне уже закипала лава.

— Я смотрю балет… — его голос звучал максимально не заинтересованным в нашем с ним диалоге.

— Ты придурок? — я почти взвыла. — Какой, нахер, балет?

— Обычный. Щелкунчик, — он замялся. — Хотя нет. Кажется, это не Щелкунчик.

— Быстро вернулся домой к камерам! В нас

Пока "ценитель высокого искусства" возвращался, мы организовали срочный "переезд" оружия. Резервный склад — тщательно охраняемое и скрытое место, предназначенное для хранения стратегических запасов на случай чрезвычайных ситуаций. Путь до него мы старались выбрать как можно длиннее и запутаннее, чтобы избежать преследования и обезопасить товар.

Вдобавок, мы использовали радиопомехи и зашифрованную связь, чтобы не дать Аверно возможности перехватить наши переговоры и узнать маршрут.

Глава 18 Анна

Как и в прошлый раз, я отошла от дома, стараясь не выдавать своего точного местоположения. Вечерний воздух был прохладным, и легкий ветерок колыхал листья на деревьях. Вдруг из-за угла выехала дорогая иномарка — элегантная и блестящая, словно из глянцевых журналов. Машина плавно остановилась рядом и опустила стекло, знакомое лицо с улыбкой выглянуло из него с легкой иронией во взгляде.

— Девушка, вы случайно не меня ждете?

— Не знаю, — ответила я, еле сдерживая улыбку. — А это вы обещали, что я не пожалею об этом свидании?

— Запрыгивай, незнакомка.

— Почему незнакомка? — спросила я, пристегивая ремень безопасности. — Мы с тобой уже не незнакомцы.

— Ты оставила яркое первое впечатление.

Он пробежался по мне оценивающим взглядом. На мне была атласная юбка и блузка, но в этот раз без каблуков. Мне нравилось ощущать нашу разницу в росте. Щеки зарделись при воспоминании,чтопроизошло в первый день нашего знакомства. Жар начал скапливаться где-то возле живота, и я невольно скрестила ноги, пытаясь скрыть внезапное напряжение…

Дин хмыкнул — видно, заметил мою реакцию. И резко нажал на педаль газа, машина рванула вперед, прижимая меня к креслу.

— Итак, ты мне расскажешь, куда мы едем? — я старалась подавить в себе искру желания, чтобы внешне никак себя не выдать.

— Увидишь. Это сюрприз, — он повернулся ко мне, и его губы растянулись в соблазнительную улыбку. Эта улыбка… Дерзкая, самоуверенная, она делала что-то странное со мной: заставляла сердце биться чаще, а взгляд опускаться. Будто он слишком много знал обо мне настоящей. Будто знал меня даже лучше, чем я сама. Хотя, возможно, так и было.

Я отвернулась к окну, но в темном стекле все равно можно было рассмотреть его профиль. Твердый подбородок, густые ресницы, уголок рта, который так и был поднят в усмешке.

— Ты так переживаешь, как будто мы едем не на свидание, а на убийство, — в его голосе слышалась небрежность, но я застыла в ужасе.

Холодок пробежался по ногам, и я медленно выпрямилась, сжимая пальцы на коленях.

Неужели он знает о моей работе и теперь хочет расквитаться со мной?

Мысли метались, как птицы в клетке.

Я же плохая, а он, может быть, борец за справедливость. Или его могли подкупить ФБР, когда узнали от него правду о том, кто я.

Я повернула к нему голову, но в его взгляде и выражении лица ничего не изменилось. Все та же беззаботная улыбка, расслабленный взгляд.

Это всего лишь была безобидная шутка, Анна! Он просто над тобой смеется. Успокойся.

Я прикрыла глаза на секунду и досчитала до пяти.

— Не очень люблю сюрпризы, — наконец сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Они обычно заканчивались неудачей.

— Ну что ж, понадеемся, что мой станет исключением.

Он быстро бросил на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое.

В машине играли попсовые песни, под которые Дин то и дело подпевал, покачивая головой и постукивая пальцами по рулю в такт. Он вел себя максимально непринужденно, как будто меня нет или мы знакомы тысячу лет. Я лишь молча наблюдала за ним через отражение в окне. Меня вдруг задело, насколько я не вписываюсь в его мир. Я даже не знала половину песен по радио.

— Закрой глаза, — внезапно сказал Дин.

Я, неожиданно для себя, послушалась и несколько минут ощущала только движение машины, легкие повороты, прежде чем она остановилась.

Он осторожно вывел меня из машины, все также не разрешая открывать глаза, и моё терпение начало иссякать.

— Могу я уже открыть глаза?

— Да, — его ответ прозвучал прямо возле моего уха, и в следующий момент он поцеловал меня за ухом. Мурашки сами поползли по шее.

Я открыла глаза и замерла.

Передо мной, ярко освещенный сотнями огней, раскинулся парк аттракционов. Гигантское колесо обозрения медленно вращалось в закатном небе, разноцветные лампочки мерцали на каруселях, а вдалеке слышался визг людей, катающихся на американских горках.

Сердце на мгновение сжалось. Последний раз я была в похожем месте много лет назад, когда мама была жива. Вспомнились ее цветочные духи, которыми она любила пользоваться и которые окружали меня, когда я прятала лицо в её рубашку от ужасных клоунов, ее смех от моих визгов и вкус сахарной ваты.

Я резко отогнала воспоминания.

— Тебе не кажется, что мы выросли из этого? — я повернулась к Дину, который, к моему удивлению, сжал меня в объятиях.

Дин засмеялся и покачал головой.

— Почему? Никогда не поздно покататься на горках и повеселиться.

Я скептически смотрела на мелькающие вдали вагончики, которые неслись по рельсам с головокружительной скоростью.

— Не уверена, что это хорошая идея.

— Пойдем. Я обещал, что тебе понравится, а я выполняю свои обещания.

Я хотела было возразить и попросить, чтобы он отвез меня обратно. Но он взял мою ладонь, и его пальцы сомкнулись вокруг моих крепко, но нежно.

— Ладно, — наконец сдалась я, видя, как он смотрит на меня и с каким азартом блестят его глаза, что сопротивляться было выше моих сил.

Никогда раньше я не позволяла никому так легко менять мои решения. Но с ним… с ним я часто делала то, чего никогда бы не сделала раньше.

— Итак. С чего начнем? Куда бы ты хотела пойти?

Я задумалась на секунду, взгляд сам потянулся к мерцающему огромному колесу обозрения.

— Хм… может, с него? — кивнула в сторону огромной конструкции.

— Серьезно? — он, ухмыляясь, осмотрел мое лицо, явно ожидая не такого ответа. — Я думал, ты выберешь что-то поострее.

— Я оставляю острые ощущения на десерт, — я усмехнулась и повела его за собой в сторону касс.

Дин согласился, купил нам браслеты с неограниченным доступом

Дверь закрылась с мягким щелчком, и земля стала медленно отдаляться. Вид сверху на парк очаровывал. Тысячи огоньков мерцали и переливались разными цветами, закатное небо красиво менялось от ярко-красного до нежно-розового.

— Красиво, — прошептала я, прижавшись ладонями к прохладному стеклу.

— Да… — ответил Дин, но его голос прозвучал гораздо ближе, чем я ожидала.

Я обернулась и обнаружила, что он стоит в нескольких сантиметрах от меня. Его дыхание легким теплом касалось моей щеки, а его парфюм снова кружил мою голову.

В кабине вдруг стало жарко и душно, несмотря на приоткрытые окна.

Его пальцы осторожно коснулись моего подбородка, приподняли его, и в следующее мгновение его губы коснулись моих.

Это был нежный, сладкий, но уверенный поцелуй. Он знал, что я не оттолкну его. Просто не хватит сил прерывать это чудесное мгновение. И так и произошло. Я не смогла.

Кабина качнулась от порыва ветра, но я уже не видела огней за окном, не слышала смех детей. Только его прерывистое дыхание, его пьянящий вкус, его руки, вцепившиеся в мои бедра, чтобы притянуть как можно ближе.

Его зубы покусывали мою губу, и я не сдержала стон. Тихий, но полный желания звук сам слетел с моих губ и растворился в душной кабинке.

Когда мы наконец смогли оторваться друг от друга, колесо уже почти достигло вершины. Воздух в кабине был густым и наэлектризованным, и если бы кто-то чиркнул спичкой…

— Вот теперь вид точно стал красивее, — прошептал Дин, его голос был хриплым, а глаза темные, почти черные под стать ночи. — Просто хочу, чтобы ты знала, Анна. Ты очень мне нравишься.

Я ничего не ответила. Просто прикусила губу, чувствуя, как бешено стучит сердце.

— Почему ты выбрал именно это место для свидания? — как только мы спустились с колеса, я решила задать интересующий вопрос.

Дин задумался на мгновение, его пальцы сжали мои, как будто проверяя, что я тут и не убежала.

— Я был в подобном месте только один раз. Мне было совсем немного лет. И я этого не помню, но видел счастливое лицо своей мамы и мое, — он на секунду замолчал, и в уголках его губ дрогнула тень улыбки, прежде чем она расцвела в полную силу. — Решил, что хочу прожить этот момент снова. С тобой.

Мое сердце начало стучать с невероятной силой. Его слова просочились прямо в душу, согревая и растапливая окончательно мое каменное сердце. Я крепче сжала его руку, боясь, что он передумает и заберет свои слова обратно.

— Спасибо. Последний раз, когда я была в парке развлечений, был… — я запнулась, ловя в памяти обрывки прошлого. — Когда я жила в России вместе с мамой и папой. Это было очень давно.

Голос дрогнул, но я не стала продолжать. Не хотела портить такой замечательный момент грустными воспоминаниями и мыслями. Вместо этого я посмотрела на него, на его профиль, в его золотистые глаза, которые смотрели на меня, как на восьмое чудо света. Его лицо освещалось разноцветными огнями каруселей, и я подумала, что, может быть, некоторые воспоминания стоит создавать заново.

Без слов я потянула его к американским горкам, конструкция выглядела ненадежной, скрипучей, с осыпающейся краской, но именно это и делало её идеальной. Идеальной, чтобы наконец опустить все возможные стены.

Резкий рывок вперёд, и сердце проваливается в живот. Первый вираж, и я зажмурилась, но тут же открыла глаза, потому что не хотела пропустить ни секунды. Ветер бил в лицо, срывая с губ крик, превращая его в смех. В моменте, когда мы перевернулись вниз головой, я инстинктивно вцепилась в руку Дина, и он ответил мне крепким пожатием, будто говорил: “Я здесь. Мы вместе”.

— Это было... что-то! — выдохнула я, когда вагонетка наконец остановилась. Голос дрожал, ноги были ватные, но внутри все полыхало. — Я давно не ощущала себя так. Пойдём ещё куда-нибудь?

Адреналин бурлил в крови, заставляя сердце биться чаще. Я едва сдерживалась, чтобы не подпрыгнуть на месте, не засмеяться громче, не обнять его просто так, без причины. Такой легкой я не чувствовала себя никогда. Сейчас не было Громовой Анны, босса русской мафии. Сейчас была обычная двадцатиоднолетняя Анна, которая хотела жить и не думать ни о какой мести, или о заклятых врагах, или о том, что завтра на нее могли напасть и убить.

Дин только рассмеялся таким тёплым, такимегосмехом и кивнул, прежде чем потянуть меня к себе и снова поцеловал. На этот раз быстро и легко, как будто мы самая адекватная парочка из всех. Как только он меня отпустил я притянула его к себе за еще одним быстрым поцелуем. Просто чтобы это мгновение продлилось ещё на секунду.

Его глаза удивлённо расширились, а потом в них снова заплясали черти.

— Как насчет того, чтобы я выиграл для тебя игрушку в тире? — спросил он, не отпуская мою руку. — Как напоминание об этом вечере.

— Ты уверен, что игрушка – это именно то, что я хочу? — я с вызовом оглядела его торс, медленно подняла взгляд и остановилась на его уже игристых глазах.

— О да! Я вижу это в твоих глазах. То, как ты смотришь наэтогомедведя, — он кивнул на гигантского розового монстра, висящего над стойкой. От одного его цвета можно было блевануть прямо в пеструю шапку работницы этого тира.

Но тут проснулась идея.

— Ладно, но я тоже хочу попробовать.

— Ты? — он ухмыльнулся. — Серьёзно?

— А что, боишься, что я сделаю лучше?

— Дорогая, ты даже винтовку в руках, скорее всего, ни разу не держала.

Он хмыкнул, но не остановил меня.

Я взяла ружье, ощутила его вес в руках. Это была обычная пневматическая винтовка, у которой слегка косил прицел. Кто-то засмеялся рядом, кто-то крикнул что-то ободряющее, но всё это растворилось, как только я прицелилась. Сосредоточилась — и весь шум пропал. Как учил папа. Вижу только мишени. Несколько выстрелов — и все.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Десять из десяти.

Я выпрямилась и холодным взглядом пробежалась по мишеням, убеждаясь, что ничего не пропустила, положила винтовку на стойку и повернулась с улыбкой к Дину.

Продавщица тира замерла с открытым ртом, а Дин округлил глаза. Только сейчас до меня дошло,

— Как ты это сделала?

— Эм… — твою мать. Я совсем забыла. — Я не знаю. Думаю, новичкам везет?!

Он прищурился, но ухмылка выдавала его подозрения.

— Я сказала, что хочу попробовать. Я попробовала. Получилось.

— Получилось?! Ты разнесла их в щепки!

— Ну, прости, что не оправдала твоих ожиданий, — я похлопала его по плечу. — В следующий раз постараюсь промазать.

Он открыл рот, закрыл, потом рассмеялся — громко, искренне, запрокинув голову. И я не сдержалась — улыбнулась в ответ.

— Ну что ж, — протянул он, забирая у остолбеневшей продавщицы розового урода размером с небольшой автомобиль. — Теперь у тебя есть напоминание. А у меня — повод выяснить, что ещё ты умеешь. — Он сунул медведя мне в руки. — Назовёшь его как-нибудь?

— А надо?

— Ты не даешь имена игрушкам? — он поднял бровь, явно развлекаясь моим замешательством.

— Раньше, когда была маленькой, у меня был заяц по имени Бани.

Он замер. Потом медленно повернул голову ко мне.

— Бани.

— Да.

— Ты назвала зайца… «Кролик» по-английски. Ты такая оригинальная, — он фыркнул, и в его глазах заплясали веселые искорки.

— Эй! — я в шутку стукнула его по руке, но он тут же поймал ее и переплел наши пальцы, прижимая мою ладонь к своей груди. — Я не знала тогда английского и увидела это в мультике по телевизору. Он был крутой.

Взгляд Дина смягчился, но я уже отвлеклась, разглядывая розовую громадину в своих руках. И вдруг — щелчок в голове, будто сошлись последние кусочки пазла.

— Ее будут звать Дина.

— Почему? — он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моей щеки.

— “Дин” плюс “Анна” получается “Дина”, — я пожала плечами, стараясь говорить небрежно, но сердце бешено колотилось, выдавая меня.

Он замер на секунду, потом тихо рассмеялся — тёплым, глухим смехом, от которого по спине побежали мурашки.

— Значит, теперь у нас есть ребенок, — прошептал он, дотрагиваясь до носа плюшевого монстра. — Розовый, пушистый и с твоей меткостью. Надеюсь, хоть характер в меня пойдёт.

Сердце вдруг замерло. На секунду всё стало по-настоящему — будто этот нелепый розовый медведь и правда был нашей общей тайной, нашим "а что, если". Я почувствовала, как тепло разливается по щекам, и поспешно опустила глаза. Как будто это действительно самый ответственный шаг в моей жизни.

— Характер точно в тебя, вон посмотри, какая она розовая, — фыркнула я, но голос предательски дрогнул.

Дин рассмеялся — низко, глухо, так, что мурашки снова побежали по спине, и потянул меня ближе. Я не сопротивлялась. Его пальцы запутались в моих, а где-то за спиной кричали люди, звенела музыка каруселей, но всё это казалось далеким и ненужным.

А Дина болталась у меня на руке, глупо улыбаясь своим кривым ртом-швом, и, кажется, это было самое странное и самое правильное завершение вечера.

— Поехали, anima mia (пер. душа моя), — он забрал из моих рук медведя, а другой снова крепко сжал мою ладонь. Этот жест у него входит в привычку, и это самая потрясающая и милая вещь, которая со мной случалась.

— Что это значит?

— Тебе пока рано знать, — он подмигнул и положил свою ладонь на мое колено.

Я старалась держать глаза открытыми, но это было слишком тяжелой работой. День выдался слишком насыщенным, и я очень сильно устала. Но, боюсь, если закрою глаза, это все исчезнет. Испарится, и я снова вернусь к привычной жизни, в которой нет Дина. А так я уже не хотела.

Но я сама не заметила, как уснула, и проснулась только от ощущения мягкого матраса под собой.

— Спи спокойно, anima mia. (пер. душа моя)

Последнее, что я почувствовала — это поцелуй на лбу, а дальше — темнота.

Глава 19 Анна

Медленно разлепив веки, я увидела не свою комнату, а приятную светлую спальню, в которой я уже была однажды.

Квартира Дина.

Значит, все, что было вчера — не сон и никуда не делось. Заглянув под одеяло, я заметила незнакомую черную футболку на несколько размеров больше. От нее вкусно пахло грейпфрутами и кожей. Сделав еще один большой вдох, я медленно спустила ноги на пушистый ковер и побрела в поисках владельца.

Он был на кухне, обнаженный по пояс…

Солнечные блики играли на его загорелой спине, и каждое движение заставляло мышцы красиво перекатываться под кожей, пока он энергично взбивал содержимое в миске.

Песня Рианны лилась из динамика, и он невпопад подпевал, слегка пританцовывая на месте. Наверное, стоило сказать ему, что кофе в турке уже давно убежал и скоро нас ждет что-то горелое на плите, но я не могла оторвать глаз и сказать хоть слово. Если бы сейчас ко мне подошел Михаил и прислонил пистолет к виску, я бы даже не вспомнила, как меня зовут.

Вместо этого я облокотилась о дверной косяк, скрестив руки, и просто наблюдала.

“Если это мой личный ад, то я готова гореть вечно”, — мелькнула мысль, когда он, почувствовав мой взгляд, обернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой колени подкашивались.

— Доброе утро, caramella (пер. Конфетка). Будешь кофе?

— Привет, —выдавила я, чувствуя себя нашкодившей кошкой, которую застали на чужой кухне. Я забралась на барный стул и тут же получила чашку ароматного, горячего кофе. Этот чудесный запах вознес меня к небесам, от чего я не сдержалась и застонала. — Спасибо!

— На завтрак — яйца и бекон.

Я кивнула.

— Мама делала похожий завтрак, — сказала я, делая ещё глоток и не глядя на него. — Только она брала не бекон, а… чёрт, как по-английски… колбаса. — сдавшись, я произнесла по-русски с надеждой, что он меня поймет.

Он замер с лопаткой в руке и уставился на меня так, будто я заговорила на древнегреческом.

— Большая такая сосиска, — пояснила я, чувствуя, как краснею. — Ну, знаешь. Мясная.

— Ты сейчас описываешь сосиску или намекаешь на что-то? — прищурился он.

— На колбасу, идиот.

— Жаль, — он отвернулся к плите, но я заметила, как дернулся уголок его губ. — А так могла бы попробовать мою… колбасу…

Он произнес это на таком ужасном русском, с таким чудовищным акцентом, что у меня

— Ты… ты даже не представляешь, как это смешно, — выдавила я, вытирая выступившие слезы.

— Я старался, — он выглядел довольным собой, как тот самый кот, который только что стащил что-то со стола.

Я все еще улыбалась, когда смех начал затихать. Но где-то на границе между последним смешком и первым спокойным вздохом в голову ворвалось другое.

Обрывки.

Картинки.

Я все еще видела ту комнату. Пахло табаком, потом и кислятиной. Помнила, как меня держали за руки, как чьи-то пальцы сжимали мои волосы, толкая вниз. Помнила вкус — рвотный и металлический. Помнила, как зажмурилась и решила, что, если выживу — никогда. Никогда больше.

И не делала.

Ни разу за пять лет.

Сначала я пыталась, но каждый раз все по новой, и я перестала. Потому что стоило чьим-то пальцам коснуться моей головы, стоило кому-то направить меня вниз — внутри что-то обрывалось. Тело вспоминало раньше, чем мозг успевал сказать: «Этот другой. Этот не сделает больно».

Я сжала кружку так, что костяшки побелели.

Дин что-то говорил, но я не слышала. Перед глазами все еще была та комната. И тот голос: «Открой рот, сучка».

— Анна? — его голос пробился сквозь пелену. Он уже стоял рядом, выключил плиту, и его рука легла на мою поверх, теплая, тяжелая, живая. — Ты где?

Я моргнула. Выдохнула. Заставила себя вернуться — сюда, в его светлую кухню, где пахло беконом и кофе, а не страхом.

— Нигде, — сказала я слишком быстро. — Всё нормально.

— Не похоже, — он не убрал руку. Просто держал. — Ты побелела. Я сказал что-то не то?

Я посмотрела на него. На эти глаза, в которых не было ничего, кроме беспокойства и желания помочь. Он не мог знать. И я не хотела, чтобы знал.

— Нет, — я покачала головой и выдавила улыбку. — Просто… кофе слишком горячий. Обожгла язык.

Он не поверил. Я видела. Но он кивнул, вернулся к плите и продолжил готовить, будто ничего не случилось.

А я сидела, сжимала чашку и думала о том, что никогда не смогу дать ему то, что он, возможно, захочет. Никогда не смогу встать перед ним на колени. Никогда не смогу сделать так, как делают нормальные девушки в нормальных отношениях.

Потому что я — ненормальная. Сломанная.

— А сейчас кто тебе готовит завтрак? — его голос вернул меня в настоящее. Я даже не заметила, как расправилась со своим завтраком.

Он перевернул яйца на сковороде, добавил ещё бекона, и я поймала себя на мысли, что могла бы смотреть на это вечно. Как он двигается по кухне. Как уверенно держит лопатку. Как тихо напевает что-то под нос, думая, что я не слышу.

— Наша экономка. Она делает просто фантастические шоколадные кексы. Лучше, чем у нее, я никогда не ела.

И это была чистая правда. Кексы Клары были просто фантастические, сразу же вспоминала, как мы с Сашей, пока никто не видит, дрались за последний.

— Серьёзно?

— Я готова убить за один её кекс, — сказала я совершенно серьёзно.

— На нашем первом свидании я предположил, что ты не сладкоежка. — улыбнулся Дин, прерывая мои мысли. — Ты не перестаешь меня удивлять.

Улыбка расплылась на моем лице.

— Я полна сюрпризов, — пожала я плечами, но внутри потеплело.

— Это точно, — он улыбнулся той своей улыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени. А потом вдруг спросил, без перехода: — Ты каждое утро такая разговорчивая, или это мне повезло?

— Это кофе, — ответила я, делая ещё глоток. — Без него я злая и молчаливая.

— А с ним?

— С ним — просто злая.

Он заливисто рассмеялся таким тёплым, тягучим смехом, от которого у меня внутри всё переворачивалось. Я не могла оторвать от него взгляда. Он такой живой, настоящий, невозможный сидит напротив меня в собственной кухне и смотрит так, будто я — единственная женщина на свете.

Дин отодвинул свою пустую тарелку, положил локти на стол и какое-то время просто наблюдал за мной. Просто смотрел и от этого взгляда у меня мурашки бежали по позвоночнику. Я чувствовала себя голой. Хотя я практически такой и была.

— Ты часто тренируешься? — спросил он наконец.

— Стараюсь заниматься через день, — ответила я, радуясь, что тема нейтральная и не требует врать. — Когда учёба и работа позволяют. А ты?

мой взгляд предательски скользнул вниз по его торсу. Эти шесть кубиков, которые он даже не пытался прятать, просто убивали меня на месте. Каждая мышца перекатывалась под кожей с таким совершенством, будто их вырезал из мрамора скульптор, который знал о мужской красоте всё. Во рту образовалась слюна. Честное слово, я почувствовала, как буквально теку. Мне хотелось облизать каждый участок его кожи — от ключиц до этой соблазнительной линии ниже пупка, которая уходила куда-то за пояс спортивных штанов.

— Если ты продолжишь облизывать меня взглядом, то мы с тобой отправимся обратно в спальню и я покажу тебе на практике как часто я занимаюсь.

Я поперхнулась кофе и закашлялась.

Дин протянул мне салфетку, и его пальцы задержались на моих чуть дольше, чем нужно.

Дин уставился на меня, и его губы медленно растянулись в той самой хищной ухмылке, которую я уже начала узнавать. В ней было что-то опасное, собственническое, будто он в любой момент мог встать, обойти стол и сделать со мной что-то неприличное прямо здесь.

— Заткнись, — прохрипела я, вытирая подбородок.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки за головой — демонстрируя бицепсы, плечи, всю эту несправедливую красоту — и смотрел на меня так, будто я была десертом, который он приберёг напоследок.

— Я люблю бегать рано утром.

— Сегодня ты тоже бегал?

— Нет, — сказал он протяжно, и его взгляд скользнул по моим губам, шее, ключицам, выглядывающим из ворота его чёрной футболки. — Сегодня я был слишком занят.

Я почувствовала, как мои щёки заливает жаром. Чёрт возьми. Я не краснела уже лет пять. А тут достаточно одного его взгляда, и я превращаюсь в подростка, который впервые держит мальчика

Я поднесла чашку к лицу, пытаясь спрятаться за кофе, но Дин уже всё видел. Его ухмылка стала шире.

— Ты сегодня свободен? — спросила я, и голос прозвучал тише, чем хотелось бы.

Чёрт. Я перебирала в руках салфетку, скручивая её в тонкую трубочку, и чувствовала, как внутри поднимается волна неожиданной, дурацкой неуверенности. Я — босс мафии. Я не должна смущаться. Я не должна спрашивать. Но с ним всё было иначе. Я поймала себя на мыслях, что боялась услышать «нет».

Кажется, я совершаю ошибку.

— Да.

— Не хочешь... — мой взгляд упал на тарелку, но я собралась с духом и подняла глаза, встретив его взгляд. Эти карие глаза, в которых сейчас играли солнечные блики... — Не хочешь провести день со мной?

Я сказала это. Реально сказала.

Дин замер. На секунду мне показалось, что он сейчас скажет что-то вроде «я подумаю» или «может быть, в другой раз». Но вместо этого он медленно встал, обошёл стол и остановился прямо передо мной. Так близко, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо.

— Ты правда хочешь провести день со мной?

— А ты сомневаешься? — я постаралась, чтобы голос звучал ровно.

— С тобой — всегда, — он усмехнулся, но усмешка вышла мягкой. — Ты же обычно сбегаешь, как только рассветает.

— Сегодня не сбежала, — заметила я.

— Сегодня я проснулся раньше, — парировал он. — И заблокировал дверь.

— Ты что, серьёзно? — я сузила глаза в подозрении.

— А ты проверь, — он сделал шаг назад и развёл руками. — Иди, если хочешь.

Я осталась сидеть на месте.

— Так и чем ты хочешь заняться сегодня?

— Как насчет посмотреть фильм? Я так давно этого не делала, — последние слова сорвались почти шепотом.

На его лице на секунду промелькнула тень понимания, но он не стал развивать эту тему дальше. Зато мое сердце забилось еще сильнее.

Он достал из своих закромов кучу сладостей: желейные мишки, шоколадные чипсы, шоколадные конфеты в разноцветных обёртках и даже протеиновые батончики с вкусами, которые я никогда не пробовала. Пока я разглядывала это сахарное богатство, разложенное на журнальном столике, мысленно думала о том, как сильно меня загоняет Николай, если узнает о всех съеденных калориях. Дин тем временем сделал два вида попкорна — сладкий и солёный, потому что «надо иметь выбор, caramella», — и проводил меня к большому удобному дивану, который, казалось, был создан для того, чтобы на нём теряться и не находиться несколько часов подряд. Я опустилась на мягкие подушки, и они тут же обняли меня со всех сторон.

Дин ловким движением зашторил панорамные окна — комнату окутал мягкий полумрак, уютный и располагающий, — а потом плюхнулся рядом с такой силой, что я немного подпрыгнула на пружинах и невольно рассмеялась.

— Ты специально? — спросила я, пытаясь восстановить равновесие.

— Абсолютно, — он ни капли не соврал.

Он вытянулся рядом, одной рукой обнял меня за плечи, а второй взял пульт. Я чувствовала тепло его тела через ткань футболки.

— Какой фильм хочешь? — спросил он, прокручивая список на плазменном телевизоре. На экране мелькали названия, постеры, рейтинги — ничего не запоминалось, потому что всё моё внимание было приковано к его пальцам, которые лениво гладили моё плечо.

— Может, ужастик? — предложила я, лукаво посмотрев на него.

Мне хотелось увидеть его реакцию — испугается ли этот самоуверенный красавчик с идеальными кубиками пресса, когда на экране выпрыгнет очередной монстр.

Дин повернулся ко мне, и в его глазах искрилось веселье.

— Если ты хочешь со мной пообниматься, — его голос стал ниже и бархатистым, как самый дорогой бельгийский шоколад. — То не обязательно придумывать предлог.

Он притянул меня к себе вплотную, его сильные руки обвили мою талию, и я оказалась прижатой к его груди так, что слышала каждое биение его сердца.

— Я готов это делать и без всяких фильмов, — прошептал он мне куда-то в макушку.

— Я не боюсь ужастиков, — хмыкнула я утыкаясь носом в его ключицу. В его объятиях так комфортно, тепло и, самое главное, я чувствовала себя в безопасности с ним. От него исходила уверенная и сильная энергия. Я верила, что он защитит меня в случае чего.

Наши взгляды встретились, и мир вокруг будто замер. Он медленно наклонился, и я почувствовала его дыхание на своих губах…

Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как пальцы сами собой вцепляются в его футболку, притягивая ближе.

— Анна, — прошептал он, и моё имя в его устах прозвучало как молитва.

— М-м-м? — только и смогла выдавить я, потому что говорить нормально, когда он так близко, я разучилась.

— Если ты сейчас отодвинешься, я, наверное, умру, — сказал он совершенно серьёзно, без тени своей обычной насмешки.

И он наклонился ниже. Его губы коснулись моих — сначала легко, почти невесомо, будто пробуя на вкус, можно ли. А потом, когда я не отстранилась, а наоборот — потянулась навстречу, поцелуй углубился. Это была не та жадная атака, к которой я привыкла от мужчин. Это было нежное, почти робкое прикосновение, от которого у меня задрожали колени.

Мы целовались медленно, растягивая каждый миг, словно у нас была вечность. Как будто мы были обычной парой и это была наша норма. Его губы двигались в таком ленивом, тягучем ритме, что голова кружилась от этого опьяняющего вкуса. Мои руки сами собой скользнули вверх по его спине, пальцы вцепились в широкие плечи, и я чувствовала под ладонями, как перекатываются мышцы, как он напряжён, как сдерживает себя, чтобы не наброситься грубо.

Дин отстранился первым, но только, чтобы посмотреть на меня. Его глаза потемнели, зрачки расширились, дыхание сбилось.

— Ты сломала меня, незнакомка.

Его голос был не таким язвительным и самоуверенным. Он звучал так, будто сдавался. Будто переставал бороться с тем, что происходило, между нами, и просто позволял себе упасть.

Его голова снова наклонилась, для нового поцелуя и я уже закрыла глаза, чтобы раствориться в нем.

Но…

— Ди-и-и-ин. Мне срочно нужна твоя помощь, — дверь резко распахнулась и ударилась о стену, и Джейс ворвался в квартиру, как ураган. — О черт! Простите, чёрт, я не знал...

Я отстранилась так быстро, будто меня ударило током. Сердце колотилось где-то в горле. Я отодвинулась

Было стыдно, как будто меня застали за самым плохим и позорным занятием. Джейс тоже увидел мою слабую сторону. Ту наивную дурочку, которой я становлюсь рядом с Дином.

Дин замер на мгновение, затем медленно выдохнул. Его пальцы сжались в кулаки, но когда он повернулся к другу, в голосе звучало лишь легкое раздражение:

— Ты не мог постучаться? — спросил он с ледяным спокойствием, и в этом спокойствии чувствовалось обещание очень неприятного разговора позже, когда я уйду. — Или позвонить? У нас, знаешь ли, есть такая технология. Называется «телефон».

— Извини, чувак, реально извини, — Джейс поднял руки в примирительном жесте, но его взгляд всё ещё был прикован ко мне. Он рассматривал меня с неподдельным, почти бестактным любопытством, и только в этот момент я осознала, в чём, собственно, нахожусь.

Я все еще была в футболке Дина, которая спала с одного плеча, открывая ключицу. Мои ноги были голыми от середины бедра и ниже.

Черт. Черт. Черт.

Лучший друг парня, с которым я спала, только что об этом узнал! Все пропало. Теперь он точно расскажет всем. Или не расскажет, но будет смотреть иначе — с этим пониманием, с этой догадкой в глазах, которая хуже любых сплетен. А если расскажет — об этом узнает весь институт. И тогда все узнают, кто я такая. Мне не нужно лишнее внимание. Из-за Дина и так тяжело оставаться тенью, потому что он как свет для мотыльков. Слишком красивый, яркий и харизматичный, он приманивает всеобщий интерес. А его интерес был направлен исключительно на меня, что тоже делало предметом для обсуждения.

Я натянула футболку на бёдра, насколько позволяла длина, и вжалась в подушки дивана, надеясь стать невидимкой.

— Что случилось? Давай быстро. У нас тут... мы заняты.

Джейс бросил на меня ещё один быстрый взгляд — извиняющийся, но в то же время понимающий — и кивнул в сторону кухни. Дин виновато посмотрел на меня, потом снял с кресла плед и аккуратно накинул мне на ноги.

— Я быстро, — шепнул он мне, прежде чем встать и пойти на кухню.

Пока они были там, я решила проверить телефон, на котором было несколько сообщений.

“Анна, нам срочно нужно, чтобы ты приехала домой. Саша нашел способ, как пробраться в казино”.

Это была одна из самых хороших новостей за последние несколько дней.

Но почему мне хотелось швырнуть телефон об стену и больше никогда не прикасаться к нему?

Сердце больно защемило, когда я подумала о Дине. Он не сможет быть с такой, как я. Убийцей и преступницей. Ни один нормальный человек не сможет. Узнает правду — и либо сбежит в ужасе, либо побежит в полицию. И будет прав.

Одинокая слеза покатилась по щеке, и я не успела ее стереть, как в комнату зашел Дин.

— Что случилось? — он присел возле меня на колени и взял мое лицо в свои руки.

Он выглядел таким встревоженным и обеспокоенным, что новый поток я уже не смогла сдержать. Со мной что-то не так. Я не плачу. Боссу мафии нельзя плакать, нельзя показывать свои слабые стороны. Но что делать, если Дин и есть моя слабая сторона? С ним я другая. Живая и веселая. С ним я не хочу управлять семейным бизнесом.

Он присел передо мной на колени. Этот гордый, сильный парень на коленях у моих ног, он взял моё лицо в свои ладони, будто я была из стекла.

— Анна, что произошло? — повторил он тихо. — Джейс ушёл. Мы одни. Ты можешь мне сказать.

Я закрыла глаза, вдыхая его запах — теплый, цитрусовый, с нотками кофе и чего-то неуловимо-родного. И поняла, что не могу. Не могу сказать правду. Не могу объяснить, почему плачу.

— Мне срочно нужно домой, — выдавила я, и мой голос прозвучал глухо, чуждо.

— Если ты из-за Джейса, то он никому не расскажет. Хотя я не понимаю, чего тут стесняться или бояться. Я не допущу, чтобы тебя обижали.

— Ты не понимаешь… — мой голос задрожал. — Нам нельзя быть вместе.

В голове всплыли воспоминания из сна. Окровавленное лицо. Стеклянные глаза. Мои руки в его крови. Видеть его мёртвым я больше не хотела. Никогда.

Я вскочила с дивана, оставив его на коленях у пустого места, и побежала в спальню искать свою одежду, которая лежала на спинке стула. Я заметалась, хватая блузку, юбку, туфли, и пальцы дрожали так сильно, что я ничего не могла удержать.

— Просто дай мне… нам шанс, — Дин стоял в дверях спальни, и его голос был тихим, почти умоляющим. Он никогда раньше так не звучал. — Мы со всем справимся. Вместе.

— Есть вещи, которые должны остаться нетронутыми, — я говорила, и каждое слово давалось с трудом, будто я вытаскивала их из самой глубокой раны. — Потому что это веревка на шее. Она с каждым неправильным действием затягивается сильнее. И если мы будем вместе… Она затянется не только на мне, но и на тебе.

Я замолчала, чтобы перевести дыхание, и почувствовала, как слёзы снова подступают к горлу.

— Я так не хочу. Ты заставляешь меня радоваться, чувствовать то, что я никогда не хотела и не позволяла себе чувствовать.

Я замолчала на секунду решаясь признаться в еще одном секрете.

— Я сломана, — добавила я тише, почти шёпотом, потому что это признание было самым страшным из всех. — И я не хочу сломать ещё и твою жизнь. Ты заслуживаешь нормальную девушку. Которая может просто… любить.

Дин сделал шаг ко мне, потом ещё один, и остановился прямо передо мной, глядя сверху вниз с таким выражением, от которого у меня разрывалось сердце.

— Ты не сломана, — сказал он твёрдо, почти сурово. — Ты — самая сильная женщина, которую я встречал в своей жизни. И я встречал разных, поверь.

— Это не так, — покачала я головой, чувствуя, как по щеке снова течёт предательская слеза. — Ты просто не знаешь всего. Если бы знал…

— Расскажи мне, — перебил он мягко, но настойчиво. Он взял мои ладони в свои и сжал их так бережно, будто они были сделаны из стекла. — Расскажи, Анна. Я не уйду. Что бы это ни было —

Я хотела что-то сказать, но не смогла. Слова застряли в горле, потому что если бы я открыла рот, то, наверное, разрыдалась бы в голос, как маленькая девочка, которая потерялась в огромном тёмном лесу.

Сердце стучало где-то в ушах, не позволяя мыслить здраво. Удушающие слезы, которые я пыталась сдержать, мешали нормально дышать, отчего легкие неприятно горели. Все это напоминало злую шутку. Вселенная просто надо мной насмехается.

— Когда-нибудь ты доверишься мне? — спросил он тихо, и в его голосе не было упрека. Только усталая, бесконечная нежность, от которой хотелось выть.

Я не ответила. Потому что не могла дать ему это обещание. Потому что доверие — это роскошь, которую я не могла себе позволить. Никому. Никогда.

В моем мире нет такого понятия как любовь, доверие и еще что-то нормальное. Все это слабость, которая может стоить жизни.

Вместо этого я развернулась к нему спиной и начала наспех натягивать блузку, которую нашла на кресле. Пальцы дрожали так сильно, что молния на юбке никак не хотела поддаваться. Я чувствовала, как в груди поднималось липкое отчаяние.

— Дай помогу, — прошептал он, и его пальцы скользнули по моей спине, ловко справляясь с пуговицами и молнией на юбке. Сердце снова сжалось в маленький комок. Хотелось вырвать его из груди и раздавить. Снова превратить в камень, только бы не чувствовать эту непомерную боль. Не чувствовать больше этот трепет.

Я уже была в дверях, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Я не могу тебе этого обещать.

— Давай я подвезу, — он схватил ключи от своей машины и быстро нацепил футболку.

— Нет, — я покачала головой, всё ещё глядя прямо перед собой, на дверь, на выход, на спасение. — Не стоит, я заказала такси. Спасибо за чудесное свидание и сегодняшний день.

Я наконец повернулась к нему. Он стоял в двух шагах, растрёпанный, с красными глазами, и смотрел на меня так, будто я вырвала кусок из его души. В его взгляде было столько боли, столько непонимания и столько еще чувств, что у меня подкосились колени. Я шагнула к нему и прижалась губами к его щеке. Его кожа была теплой, с едва уловимым ароматом геля для душа с мятой, а потом, будто против своей воли, перевела поцелуй на его губы. В этом поцелуе смешалось все: и мои непонятные чувства к нему, и моя боль. Слезы, стекавшие по моим щекам, сделали его вкус горько-соленым, как мои слова, которые я не могла ему сказать. Его руки мгновенно обвили мою талию, прижимая так близко, что я чувствовала, как бьется его сердце. Он начал углублять поцелуй, его губы стали более настойчивыми, и в этот момент я поняла — еще секунда, и я не смогу уйти. Я резко отстранилась, чувствуя, как его пальцы скользят по моим рукам, пытаясь удержать. Я выбежала из его квартиры, надеясь, что он не пойдет за мной. Потому что еще раз отказаться от него я не смогу.

Я села в машину и посмотрела на многоэтажку, в которой оставила часть своего сердца. Я прижала ладонь к стеклу, прощаясь не только с ним, но и с той Анной, которая могла бы быть простой, счастливой, живой и без обязательств.

Глава 20 Дин

После того как она ушла, в моей квартире было тихо, как в морге.

Не то чтобы здесь обычно играла музыка или кто-то кричал — но была какая-то жизнь. А сейчас даже это, казалось, замерло.

Вместе с моим сердцем.

Я стоял посреди прихожей, смотрел на закрытую дверь и не понимал, какого чёрта только что произошло.

Я провёл ладонью по лицу и выдохнул.

— Чёрт, — прошептал я в пустоту, и мой голос прозвучал чужим, хриплым, сломленным.

Сегодняшнее утро было как из моих фантазий — тех, которыми я грезил последние дни, лёжа в темноте и пялясь в потолок. Она в моей футболке. Она на моей кухне. Она смеётся над моим русским. Она говорит про колбасу, а я смотрю на неё и думаю: «Боже, какая же она красивая, когда не пытается меня убить».

А потом — бац. И её нет.

Я опустил взгляд вниз. В прихожей, у самой двери, валялся плюшевый медведь.

Дина лежала как напоминание, что всё это было реально, а не плодом моей фантазии. Этот дурацкий медведь должен был стать символом чего-то хорошего в наших жизнях. Чего-то такого, чего мы оба хотели и в чём нуждались.

Взяв розовое чудовище, я положил его на диван — туда, где всего пару минут назад сидела Анна. Присев рядом, я просто уставился в телевизор, который был включён на каком-то фильме. Я сидел так, наверное, час. Или два.

Я не слышал голосов, не видел картинки. Глаза смотрели в экран, но перед ними всё ещё стояла она — её заплаканные красные глаза, дрожащие губы, этот потерянный взгляд. Она впервые расплакалась рядом со мной. Впервые позволила себе быть слабой. Не той ледяной статуей, которой её видели все вокруг, а живой, настоящей, напуганной девчонкой, которая слишком долго несла свой груз в одиночку.

У неё явно страшные скелеты в шкафу. С которыми я бы справился, если бы она только позволила.

Погрузившись ещё дальше в себя, я вдруг понял, насколько я, оказывается, одинок. Не в смысле «рядом никого нет» — у меня есть Джейс, есть Энцо, есть люди, которые меня окружают. А в другом смысле. В том, где ты лежишь ночью без сна и понимаешь, что никому на самом деле не нужен. Сын отца, который смотрит сквозь меня, как сквозь пустое место. Друг, который всегда сильный и никогда не жалуется. Мужчина, который не плачет и не сдаётся.

Мать умерла, когда я был ребёнком. Я почти не помню её голоса. Только смутные обрывки: как она меня обнимала, как мы катались на горках в парке. Я до сих пор помнил запах её цветочных духов и голос, который говорил со мной перед сном. После её смерти отец стал другим. Или, может, просто перестал притворяться. Он никогда не говорил о ней. Как будто её не существовало. Я думал, что таким и должен быть мужчина. Что эмоции — это слабость.

Годы

Но потом пришла она.

Девушка, которая также выстроила вокруг себя стену. Мы с ней похожи, пускай она этого пока не замечает. С ней всё меняется. Она заставляет меня чувствовать то тепло, которое я похоронил вместе с мамой. Тепло, которое отец выбил из моего сознания годами своего воспитания. Я думал, что умер внутри. Что ничего не осталось, кроме долга, амбиций и злости. Но она что-то задевает в моей душе. И это бесит. Потому что теперь я завишу от неё. Я не хочу быть для неё спасателем. Анна бы никогда не позволила этого. Не в её характере.

Я хочу, чтобы она смотрела на меня так, будто без меня задохнётся. Чтобы она не могла спать, не услышав мой голос. Чтобы была одержима мной так же, как я одержим ею.

Я тяжело поднялся с дивана и побрёл на кухню. Налил себе виски, хотя было только двенадцать утра, и залпом выпил полстакана. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения.

Она думает, что я уйду, если узнаю правду. Она думает, что она — слишком тяжёлый груз. Что я не справлюсь.

Глупая, чёртова женщина.

Я бы горы свернул ради неё. Я бы прошёл через что угодно — через её прошлое, через её врагов, через её чёртовы секреты, которые она прячет за этой маской льда. Я бы лез в самое пекло, если бы она просто позволила.

Но она не позволяет. Она бежит. Каждый раз, когда мы становимся слишком близко.

***

Джейс позвонил в мою дверь под вечер. К тому моменту во мне уже была почти вся бутылка виски. Он стоял на пороге с пакетом из местной забегаловки. Мой живот заурчал так громко, что, наверное, было слышно соседям. Я молился всем богам, чтобы там был двойной чизбургер.

— Ты выглядишь как говно, — констатировал он, заходя в квартиру и скидывая кроссовки.

— Спасибо, — буркнул я, закрывая дверь. — Ты всегда умел подбодрить.

— Вообще-то я пришёл извиниться, что прервал вас тогда, — он прошёл на кухню и начал выгружать содержимое пакета на стол, оглядел пустые бутылки из-под виски и присвистнул. — Но я не думал, что всё так плохо…

Я просто сел и впился зубами в чизбургер. Господь, как вкусно!

— Она ушла? — тихо спросил мой друг, когда понял, что я не собираюсь говорить первым.

— Да. Сразу же, как ты ушёл.

— Может, у неё были дела? Не обязательно дело в тебе.

Я усмехнулся и посмотрел на него. Он сам не верил своим словам. Мы оба знали, что это неправда. Джейс знал Анну чуть дольше меня, пускай и издалека, но он тоже видел.

— Ты уверен, что знаешь, что делать?

— Нет. Но я что-то придумаю.

— Твоё упрямство приведёт тебя к великим свершениям или к полной катастрофе.

После того как Джейс ушёл, я ещё долго сидел на кухне. Я взял телефон. Начал печатать сообщение. Стирал. Снова печатал. Снова стирал.

Всё не то.

«Я знаю, что ты прочитаешь это. Я хочу, чтобы ты знала: даже если ты сломана — мне плевать. На твои секреты, на то, что мы не можем быть вместе. Ты заставляешь меня чувствовать такие вещи, которые я не чувствовал со смерти своей матери. Я не отступлюсь. Можешь бегать сколько угодно — я буду ждать».

Я отправил.

Три точки не загорелись. Ни через минуту, ни через пять. Я положил телефон на стол экраном вниз, чтобы не видеть этой пустоты.

Я смотрел на экран телефона, пока он не погас. Потом нажал на кнопку снова и перечитал своё сообщение.

«Я всё равно буду рядом. Привыкай».

Я отшвырнул телефон на диван и откинулся на спинку. Я собираюсь писать ей, пока она меня не заблокирует. Но надеюсь, это случится после того, как она ко мне вернётся.

— Ты идиот, Ларди, — сказал я сам себе. — Она тебя бросила. Дважды.

Я закрыл глаза. Передо мной всё ещё стояла она — в моей футболке, с растрёпанными волосами, с красными глазами и с этим взглядом, который разрывал меня на части.

Пока она не докажет, что я ей действительно безразличен, я не сдамся.

Глава 21 Анна

Ощущение, что вчерашний день был просто сном, резало изнутри. Мой мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь воспринимать произошедшее за правду. Но хуже всего были его глаза. Точнее то, как он смотрел на меня, когда я уходила.

Впервые за долгое время я почувствовала себя не одинокой. Каждое его слово, каждый жест, каждая секунда, проведённая рядом, казались кусочками пазла, который я искала всю жизнь. И вот он собрался.

И вся эта магия должна была закончиться именно так?!

Сообщение Михаила убило всю ту иллюзию счастья, которую мы строили с Дином на протяжении суток. Если бы у меня был выбор…

Я бы бросила все и осталась с ним. Но я не могу.

Потому что знаю, чем это все закончится. Он не заслужил ловить пули из-за нашей с ним связи. Не заслужил быть мишенью всю оставшуюся жизнь.

Поэтому я ушла.

И теперь мне осталось только надеяться, что со временем он простит меня и забудет, как страшный сон.

***

Дом встретил меня приглушенными разговорами в столовой. Там уже собрались все. Конечно. Десятый час утра — в идеальном раскладе они должны были закончить завтракать и отправиться по своим делам. Но Саша нашел способ решить нашу проблему со входом в казино.

Я замерла у двери, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Мне хотелось развернуться. Сбежать обратно на улицу, в такси, в тот проклятый район, где остался он. Где ещё теплился отголосок того, что почти стало счастьем.

Но я не имела права.

Я — Анна Громова. Та, что держит на своих плечах дело отца. Та, что решила мстить за его смерть. Сейчас,

Глубокий вздох.

Медленный выдох.

Я открыла дверь, за которой сразу же все замолчали.

— Всем доброе утро, — мой голос звучал слишком ровно и непринужденно, я даже мысленно похвалила себя за это. — Я так понимаю, уже все решили? Тогда посвятите меня в детали.

Александр нервно провел пятерней по своим волосам.

— Я нашел способ взломать телефон одной из шестерки Аверно. Но… есть проблема.

— Какая? — я налила себе чай, стараясь, чтобы рука не дрогнула.

Из-за стола на меня изучающе смотрели Анатолий и Михаил. Они рассматривали мое лицо, как картину в музее. Если бы они умели читать мысли — я бы уже была разоблачена.

— Он часто бывает в одном кафе, — Саша запнулся и посмотрел на свои сплетенные пальцы. — Но…

— Но? — я резко поставила чайник, звук оказался громче, чем я планировала.

— Прости, Анна, — встрепенулся Павлик. — А не соизволишь ответить, где ты была?

Тишина была настолько густой, что ее можно было разрезать ножом.

— А тебе зачем?

— Ну, ты не ночевала дома. Странно это.

Михаил стукнул вилкой по тарелке.

— Она была в клубе. Еще вопросы? — Михаил наградил его хмурым взглядом.

— Нет-нет, — Павлик быстро отвел от него глаза и уставился в свою тарелку.

— Так и в чем проблема? — прервала я.

Саша нервно провёл рукой по клавиатуре ноутбука, разворачивая его в мою сторону. На экране мелькали строки кода и схематичное изображение сети, а потом вылез маленький уже знакомый квадратик.

— Этот QR ведёт локальную сеть, развернутую через скрытый Wi-Fi -модуль. Но главная фишка, что трафик идёт через Tor, поверх луковой маршрутизации. Даже если кто-то начнёт слежку, они уткнутся в выходные ноды где-нибудь в Амстердаме или Рейкьявике. Вычислить источник будет невозможно.

Я прищурилась.

— А теперь простыми словами.

Он немного задумался, подбирая слова.

— У этих ребят система не на одном пароле, скорее всего, работает. Там, может быть, пропуск по лицам — камеры сканируют, кто подходит, и только тогда открывают двери. Но… если мой телефон и его будут находиться в одной локальной сети, то мы сможем скачать их приложение для дверей. Правда, там наверняка дополнительная защита, типа кода по SMS или ключа в телефоне… — он почесал затылок, упрощая объяснение. — Короче, реально, но сложно. Это все делается не быстро. Придется задержать шестерку в кафе как можно дольше. Если они еще и шифруют соединение по-серьёзному, то придётся повозиться, — под конец речи Саша ухмыльнулся: — Но, если получится, мы пройдём внутрь, и они даже не поймут, как. Главное не спалиться.

Я откинулась на спинку стула, ощущая тяжесть взглядов на себе.

— Подводя итог… Нам нужно как-то задержать его. Переоденем наших людей в повседневку, посадим в кафе. Но нам необходима девушка… — я начала размышлять вслух, методом исключения перебирая варианты.

Михаил перебил мои мысли:

— Новая девушка в Яме очень амбициозная. Рвется в бой, хочет драться вместе с парнями или хотя бы заполучить должность секретаря. Она этим чем-то похожа на тебя, — на его лице мелькнула ухмылка. — Мы её полностью проверили — никаких связей с другими группировками.

— Хорошо, — мои пальцы постукивали по столу. — Как раз и посмотрим на неё в деле.

Я подняла взгляд и пробежалась им по каждому за столом.

— Дайте мне немного времени, и я предоставлю точный план наших действий.

Павлик снова хотел вякнуть, но Андрей его увлек за собой в коридор.

Когда все вышли из столовой, я наконец-то смогла сделать нормальный вдох. Мысли путались, цеплялись за воспоминания его рук на моей талии, поцелуев на моей шее, еще этот глупый плюшевый медведь, которого я выиграла…

— Аня, что случилось? — голос Михаила заставил открыть глаза и посмотреть на его. — Ты сегодня даже не осадила Пашу.

— Все хорошо.

— Не ври, — его голос стал тише, но тверже. — Кто тебя обидел?

— Меня никто не обидел, Миш. Все хорошо.

На мои слова он лишь фыркнул и достал телефон.

— Мне собрать людей и преподать этому человеку урок? Я сейчас попрошу Александра найти на него информацию. Жди здесь.

— Миша, стой! — я схватила его за руку. — Не надо никого пугать, убивать и рыть компромат. Я… — я на секунду замялась, не зная с чего начать рассказ и как это сделать. — Я… познакомилась с кое-кем, — голос слегка дрогнул. — И мы… поругались. Вернее, это я сказала, что нам нельзя быть вместе.

— Он точно тебя не обидел? — Михаил сел на свое привычное место, развернувшись ко мне.

— Нет. Мне кажется, я ему нравлюсь, — на последнем слове мои щеки залились румянцем.

Черт, говорить такие темы с Михаилом — все равно, что на исповеди сидеть.

— И что, этот тип тебе тоже нравится?

Я отвела от него взгляд, разглядывая бежевые шторы, которые прикрывали часть окна. Я знала точно, что это уже не просто “нравится”. Но произнести вслух равно выстрелить себе в голову. Я не была готова к таким большим чувства. Яне недостойнатаких больших чувств…

— Он постоянно ищет моего внимания, и он ни разу не сказал про меня гадости, хотя я постоянно его отталкивала. Вчера он водил меня в парк развлечений, даже выиграл мне игрушку. Хотя теоретически это я ее выиграла…

Медведь остался у Дина в квартире. Надеюсь, он его не выбросит после сегодняшнего. Я резко встряхнула головой, чтобы прийти в чувство. Все эти переживания и делали меня слабой и сентиментальной.

— А еще я визжала от смеха на американских горках. Ты помнишь хоть один момент, когда я смеялась за последние пару лет?

Михаил задумался и опустил глаза. Ответ был понятен.

— Сегодня до твоего сообщения он сделал мне завтрак, завалил гигантским количеством углеводов. Мы собирались посмотреть фильм. Он смотрел на меня, как на самое дорогое сокровище.

— Дорогая, ты влюбилась, — Михаил сказал это мягким голосом, полным теплоты и любви. От осознания его слов я даже не заметила, что стала пялиться на него с открытым ртом.

— Мне нельзя, — прошептала я.

— Можно. Всем можно влюбляться, любить и быть любимым.

— Но я подвергну его опасности!

— Ты же сможешь его защитить, — он хихикнул. —

— Стоп. Прекрати, — я вскинула руки к своему лицу, ощутив, как мои щеки снова зарделись. Я стала слишком эмоциональной, мягкой и чувствительной. — Я не могу. Ты не понимаешь. Я возглавила семью, я должна быть сильной, а он — моя слабость, с ним я сама слабая.

— Нет, ты просто становишься живой, — сказал Михаил как будто читая мысли. — Отпускаешь все свое горе и начинаешь заново жить.

— Отец любил маму, и посмотри, что из этого вышло? Ее застрелили в грязном переулке за связь с мафиозной семьей.

— Аня…

— Что? Это правда. И его ждет такая же учесть. Если бы он тоже был из какой-нибудь Семьи, все было бы легче. Мы могли бы создать союз.

— Могли бы, но сердцу не прикажешь. И ты в этом не виновата. Поняла? Ты смогла бы его защитить.

— Это он, кстати, дрался в тот раз на боях. Его друг не смог, и он пришел его подменить.

— Хочешь сказать, нас пытались обмануть? — его тон стал грубее, он не любил, когда все идет не по его плану.

— Не совсем, я практически сразу же узнала, что это был он, а не настоящий Джейсон Хьюм. К слову, про настоящего. Нам надо его переманить на свою сторону.

— Почему?

— Он отлично дерется, и с нами ему безопаснее.

— Хорошо, я посмотрю, что с этим можно сделать.

Одной проблемой меньше. Джейсу с нами действительно будет лучше, мы его не кинем, как это могут сделать его спонсоры.

В столовой снова разлилось неловкое молчание. Я не очень хотела продолжать этот диалог. Он был смущающим и неловким. Я никогда не рассказывала кому бы то ни было такие интимные подробности.

— Ну, кажется, твоя защита ему бы не понадобилась, — Михаил прервал наше молчание и с улыбкой посмотрел на меня, пока я пыталась понять, о чем он. — Он отлично дерется и смог бы защитить тебя.

— Я сама способна себя защитить, — насупилась я.

— Конечно-конечно, — он встал, посмеиваясь, и направился к двери.

— Эй, я серьезно! Ты сам видел!

Но он только махнул рукой, оставляя меня с пылающими ушами, розовой Диной в мыслях и странным чувством, что, возможно, он прав…

***

Я сидела за массивным дубовым столом Александра. Его комната-кабинет оставалась в нашем доме, потому что съезжать он пока не собирался. Еще бы — он тут как в отеле!

Его комната располагалась в дальнем крыле, погруженная в полумрак даже среди бела дня. Стены, мебель, даже шторы — всё выдержано в глухих темно-синих тонах, без лишнего блеска, без вычурности. Если бы мы находились в каком-нибудь фэнтези, он был бы вампиром-минималистом, ей богу. Окна были наглухо завешаны плотными шторами, пропускающими лишь тонкие полоски света на полу.

А на столе открывался вид на все кафе. Сбоку аккуратно сложены штук десять жестких дисков — кто-то явно не доверял облачным хранилищам.

Четыре монитора, выстроенные в полукруг, мерцали холодным серым светом. На экранах беззвучные кадры из того самого кафе.

Александр уже сидел за столом в кофейне и делал вид, что он обычный фрилансер.

Я провела пальцем по краю наушника.

— Все меня слышат? — мой голос прозвучал четко, без лишних эмоций.

Все ребята еле заметно кивнули.

Михаил, расположившийся на кожаном диване у дальней стены рядом со столом, за которым сидела я, не отрывался от своего ноутбука. Он быстро просматривал наружные камеры на предмет опасности.

— Объект приближается, — его голос прорвался сквозь неприятную тишину комнаты.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как нервы начинают немного шалить, но быстро это прогнала и нацепила на свое лицо маску холодной собранности. Однако пальцы сами начали крутить мамино кольцо на пальце.

— Так, народ. До цели пять секунд. Всем занять свои позиции, — проговорила я в наушник.

Игра началась.

Человек Аверно, которого звали Ричи, прошел внутрь кафе. Это был невысокий лысый парень, и на первый взгляд можно было сказать, что он обычный бизнесмен или, может, банкир. Если бы не его сентиментальная любовь к кофе, мы бы не смогли даже попробовать воплотить наш план в жизнь.

В наушнике раздался громкий звон колокольчика на двери.

Ричи направился к стойке, где уже ждала Катерина, наша подставная официантка. У нее сегодня большая роль, именно от нее будет многое зависеть.

Если не справится — самолично выстрелю ей в лоб, пока она будет стоять на коленях. Хотя мне бы не хотелось этого.

Ричи что-то сказал, и его глаза забегали по залу, выискивая кого-то.

Пульс начал отдавать в висках, заглушая все остальные звуки.

Неужели узнал кого-то?

— А вы не знаете, Марта сегодня работает? — его мягкий, почти робкий голос донесся через микрофон Катерины.

Так вот в чем его любовь к этому заведению. Наш милый Ричи тоже обзавелся слабостью. Бедняга. Но это может сыграть нам на руку.

— Скажи ему, что она скоро подойдет. Опаздывает, — бросила я в микрофон, одновременно скользя взглядом по блокноту, где было расписано каждое наше действие и возможные последствия.

Рука потянулась к маминому кольцу, пока я рассматривала спектакль на мониторах. Катерина на удивление мастерски смотрелась за прилавком, она мягко улыбалась заказчикам, плавными движениями выполняла всю работу, как будто действительно работала там уже пару месяцев.

— Так, сейчас, как договаривались, ты должна пролить его кофе рядом с ним, но не на него. Иначе взбесится и свалит.

Она ловко “поскальзывается”, чашка с грохотом опрокидывается, и черная река разливается по стойке. Удивленные ахи и охи были видны через мониторы. Улыбка сама нарисовалась на моем лице.

— О боги! Прошу прощения. Я сейчас же все исправлю, — голос Катерины дрожал так правдоподобно, как будто еще чуть-чуть, и она либо расплачется, либо упадет в обморок. — Пожалуйста, присядьте за тот столик у окна, я быстро все уберу и принесу вам новый кофе!

Ее пальцы нервно теребили края фартука, словно она ожидала, когда ее отчитают, но Ричи кивнул и присел за столик, который был в нескольких метрах от Александра, что-то печатавшего все это время на ноутбуке.

Катерина была отобрана на вакансию администратора на бои. Ее отец раньше работал на нас, но несчастный случай унес его жизнь пару лет назад. Никогда бы не подумала,

И вот теперь она здесь. Добровольно.

Она демонстрирует себя упорной и упрямой девушкой. Я таких люблю.

Михаил перерыл ее досье вдоль и поперек. Она никак не была связана с другими группировками. Самостоятельно она вряд ли бы смогла со мной разобраться, и по разговору на полиграфе она не лгала и не увиливала.

Но я все равно до конца ей так и не доверяю.

Она еще не заслужила ни моего одобрения, ни тем более уважения.

— Предложи ему поучаствовать в акции или сделать за счет заведения подарочную карту за причиненный ущерб, — резко бросила я. — Покажи ему код.

Я смотрела на картинку и не могла перестать крутить кольцо. Катерина вышла из-за прилавка и неловко подошла к Ричи.

Я чувствовала, как холодный пот стекает по спине. В любой момент все могло пойти не по плану. Одно неправильное действие, неправильный подсчет, случайная деталь, которую я не предусмотрела — и все рухнет, как карточный домик. Весь наш спектакль мог превратиться в кровавую баню, и мои люди могли бы пострадать. От этой мысли волосы на затылке встали дыбом.

— Соберись!— мысленно прошипела я себе, чувствуя, как натягиваются струны нервов.

Ричи наконец оторвал взгляд от входа и повернулся к Катерине. Его пальцы нервно барабанили по столу.

— Прошу прощения, сэр, за предоставленные неудобства. У вас есть наше приложение? Я бы хотела предложить вам сделать подарочную карту за счет заведения.

Ричи кивнул и полез за телефоном. Каждая секунда казалось вечностью.

— Просканируйте, пожалуйста, код, и в течении тридцати минут на ваш счет начисляться бонусы.

Я стиснула зубы, чувствуя, как адреналин бежал по телу. Он мог отказаться. Мог заподозрить неладное. Мог…

Ричи без промедления поднял камеру и просканировал код.

Я перевела взгляд на Александра, который, казалось, тоже замер и не дышал, но в секунду он отпустил глаза на свой ноутбук, и его пальцы быстро зашелестели над клавиатурой.

Я мгновенно взглянула на Михаила — он уже смотрел на меня со слегка поднятыми бровями в знаке вопроса, чтобы убедиться, что ему не послышалось Я кивнула ему. Он закрыл глаза и в облегчении выдохнул, потом снова их открыл и легко мне улыбнулся.

Но расслабляться было рано. Мы только на середине нашего плана.

На экране Ричи убрал свой телефон, а Катерина развернулась и с едва уловимой победной улыбкой пошла на свое место.

— Саша, сколько тебе понадобится времени для скачки файла? — я нервно рассматривала каждый монитор, ожидая подвоха.

Александр театрально поднес телефон к уху, притворяясь занятым обычным деловым разговором. Но его холодные и сосредоточенные глаза выдавали в нём отнюдь не обычного фрилансера.

— Около пятнадцати минут, — суровый голос Александра прозвучал в наушнике.

— Много, — мои пальцы сжались в кулаки. — Можем не успеть.

Я завела таймер.

Ричи уже нервно поглядывал на часы. Через пару минут он заметит подвох — где его кофе? Где эта Марта, которую обещали?

— Ускорься, — бросаю я сквозь зубы, следя, как Катерина наливает новый напиток, специально медленно.

Нужно задержать его.

— Тут действительно пришла Марта, — совсем тихо проговорила Катерина.

Нам определенно везет!

— Скажи ей, что нужно срочно достать молоко из холодильника в кладовке, — быстро отдаю приказ, мысленно просчитывая варианты. — И подопри дверь шваброй, чтобы задержать. Когда будешь нести кофе, шепни Ричи, что Марта уже здесь и скоро выйдет.

Катерина едва заметно кивнула, прежде чем развернуться к "коллеге" с радостной улыбкой.

Я откинулась на стул и снова начала крутить кольцо. Это странное действие заставляло меня чувствовать себя чуть менее тревожно.

На мониторах разыгрывается немое кино.

Марта исчезла в кладовке, а Катерина незаметно поставила швабру. Ричи, услышав, что его повод заглянуть в кафе все же пришел, облегченно выдохнул и расслабленно уселся на стул, доставая телефон.

— Мне осталось сорок процентов, — голос Александра суров, и если бы у него была возможность, он точно бы начал ругаться, чтобы выпустить все накопленное напряжение.

— Катерина, выпусти Марту, — скомандовала я, следя за временем. Уверена, она задержит его на эти проценты.

Она снова незаметно кивнула и, делая вид, что случайно задела швабру, отперла дверь кладовки.

Марта вышла, растерянная, но не выражение лица быстро переменилось на улыбку, когда заметила своего кавалера.

И тут произошла магия.

Ричи буквально преобразился при ее виде: взгляд потеплел, осанка улучшилась, даже голос стал мягче. Они начали говорить. Очевидно, он здесь ради нее, а не ради кофе.

На мгновение перед глазами всплыл Дин.

Мы тоже так выглядели?

Мысль обожгла, и я тряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться на более важном деле.

Но тут что-то пошло не по плану, Ричи поднялся со своего места и собрался уходить.

— Группа А и группа Б, немедленно входите! — мой голос прозвучал резко. — Разыграйте драку у выхода. Не дайте ему уйти!

В следующую секунду дверь кафе распахнулась, и в нее зашел один из наших людей, ему навстречу также шел наш человек. Они искусно столкнулись плечами, словно случайно, но с такой силой, что это невозможно было проигнорировать.

— Ты че, широкий? Берега попутал? — первый громко рявкнул, специально грубо толкая второго в грудь.

Второй с не меньшей агрессией толкнул противника в ответ. Они схватились за грудки, перекрывая выход и создавая идеальную помеху.

Ричи отпрянул, а Марта вскрикнула, хватая его за рукав.

— Александр?! — я почти закричала в наушник.

— Все! Файл у меня, — наконец раздался его голос.

Губы сами растянулись в победной улыбке, пальцы сжались в кулаки от переполняющего чувства торжества.

Получилось.

Черт возьми, получилось!

Адреналин растекался по венам, но теперь это не холодный страх, а горячий, пьянящий восторг. Я запрокинула голову, глубоко вдыхая, впервые позволив себе полностью расслабиться.

— Чистим следы. Всем отходить по заранее согласованным маршрутам.

Праздновать будем, когда наконец разберемся с Аверно. Сейчас нужно без происшествий вернуть всех домой.

Но ликующая улыбка всё равно не сходила с лица. Осталось чуть-чуть, и я отомщу за тебя, папа. Обещаю.

Пока все возвращались по домам после задания, я наслаждалась моментом тишины и спокойствия. Быстрый вдох — и снова за работу. Просмотр новых документов, сводок, статистики.

Мы неплохо справлялись.

В ближайшее время начнется сезон боев, и будет громкий

На телефон пришло сообщение.

Первая мысль — это Дин.

Сердце ёкнуло, пальцы сами потянулись к экрану… Но нет. Я резко отвела руку. Не сейчас. Нельзя срываться. Нельзя давать слабину.

Я всё же открыла уведомление. Это оказался Джон. Опять. Придурок никак не поймёт, что наша интрижка давно в прошлом. Видимо, слова для него — это пустой звук, и он просто не замечает их. Придется объяснить иначе.

Но, прежде чем я собралась позвонить, мой телефон завибрировал от входящего звонка. Это была Лили.

Я провела пальцем по экрану, намеренно медленно, давая себе секунду на то, чтобы переключиться.

— Почему ты мне не рассказала, что встречаешься с Дином!!! — ее радостный писк вперемешку с криком заставил мои уши свернутся в трубочку.

— Мы не встречаемся.

Слова вылетели слишком резко, будто пластырь оторвала. Неприятно. Прямо как выпить горькую пилюлю. Но это была правда. Он не пострадает, даже если мне придётся сломать себе и ему сердце.

— Но... Джейс мне сказал… — Лили сбавила тон, явно сбитая с толку.

— Я отшила его.

— Но почему? Он тебя обидел?

— Нет. Нет. Но…

— Что “Но”, Анна? Мы с тобой подруги. Ты можешь со мной поделиться.

Я сжала телефон так, что пальцы побелели. Как объяснить то, что даже себе не до конца признаешь?

— Лили… Это тяжело. Просто мы не вместе и не будем.

— Но вы так смотрели друг на друга! — она почти взвизгнула. — Вы должны быть вместе!

— Ты не понимаешь! — голос сорвался и стал резче, чем я планировала. — Я могу сделать ему больно. Очень больно. Я не тот человек, который должен находится с ним или даже с тобой.

— Да как?! — Лили фыркнула. — Ты посмотри на себя! Он по уши в тебя влюблен. Даже если бы ты заставила его написать твоё имя на своей машине, он бы это сделал — и еще с гордостью на ней катался!

Картинка вспыхнула в голове: Дин, с той своей дерзкой ухмылкой, разъезжает по городу на баснословно дорогой тачке, на боку которой мое имя… Чтобы все видели. Чтобы все знали.

Глупая гордость горячей волной прокатилась по телу. Он мой. Только мой.

Но в следующий миг холодный укол реальности вернул рассудок.

— Лили, хватит, — я резко перебила ее. — Это не обсуждение. Всё кончено.

Тишина в трубке. Потом вздох:

— Ладно… Но, если передумаешь, я первая помогу тебе его вернуть.

Я усмехнулась. Если бы все было так просто.

Лили резко сменила тему, стараясь больше никак не упоминать имя, которое до сих пор вызывало чувство трепета в животе.

Она затараторила о своем свидании с Джейсом, о том, зачем он в тот день пришел к другу.

— Ему срочно нужен был презерватив, представляешь? — заливисто смеялась Лили, и в её голосе я услышала ту самую смесь нежности и восхищения, которая бывает только у влюблённых. — Его квартира на том же этаже, а этот дурачок забыл купить заранее!

Я прикусила губу, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Эти бесхитростные откровения Лили, её способность говорить о таких вещах так просто и естественно... Возможно, именно за эту искренность я и ценила нашу дружбу больше всего.

Мой смех прозвучал неожиданно даже для меня самой — сначала сдержанно, сквозь зубы, а потом уже открыто и без оглядки. И в этот момент я поймала себя на мысли, что уже давно не хмурюсь, что морщинки у глаз разгладились, а губы сами растягиваются в улыбке.

Казалось, с каждым днём находилось всё больше поводов улыбаться, несмотря на все причины продолжать хмуриться. И это... это было одновременно пугающе и странно интригующе.

Глава 22 Анна

Поздний вечер. Мои люди были доставлены по домам, задания выполнены, теперь — только тишина и редкий перекур перед сном. Я уже переоделась в пижаму, потянулась к выключателю, как…

Резкий стук в дверь.

Громкий. Чёткий. Не терпящий игнорирования.

— Анна, я знаю, что ты не спишь. Открывай, — голос Александра был странным: в нем присутствовала привычная нагловатость, но было и что-то незнакомое.

Сердце застучало где-то в горле. Неужели что-то пошло не так?

Десяток неприятных сценариев пронеслись в голове, пока я открывала дверь.

На пороге стоял ухмыляющийся Саша, но его ухмылка была странной, как будто натянутой. В одной руке он небрежно держал бутылку элитного бренди, в другой — два хрустальных бокала.

— Что случилось? — вырвалось у меня, пока я бессознательно оценивала его внешний вид — слегка растрепанные волосы, не до конца застегнутая рубашка.

— Ничего, — он огляделся по сторонам, явно смутившись моим вопросом. — Я пришел отпраздновать.

Моя бровь непроизвольно поползла вверх.

— А пугать до инфаркта зачем? — я скрестила руки на груди, но уже чувствовала, как напряжение понемногу уходит.

Саша наконец поднял глаза, и в них читалось что-то новое — не его обычное озорство, а какая-то тёплая, почти нежная решимость.

— Потому что знал, что иначе ты не откроешь, — он протянул бутылку, и уголки его губ дрогнули в том самом, знакомой до боли хулиганской полуулыбке. — Ну что, разделишь со мной бокал? Или мне одному праздновать наш небольшой успех?

Я вздохнула, но все же пропустила его в комнату. Он тут же уселся на пол, развалился, как хозяин, и облокотился на мою кровать.

— А ты неплохо так устроилась, моя комнатушка не такая большая и светлая, — он хмыкнул, открыл бутылку и разлил алкоголь по бокалам.

— Ты сам ее выбрал, — я плюхнулась рядом. — Чтобы было светло, может, стоит открывать шторы? Там темно, как в подвале.

— Не-а, — он сделал глоток и скривился, посмотрев на этикетку бутылки. — Свет будет бликовать на экранах. Ненавижу это.

Я фыркнула, принимая бокал, и лёгкий звон разнесся по комнате.

Он повернул голову, и в его обычно насмешливом взгляде появилось что-то неуловимо серьезное.

— Ладно, признавайся. Ты рада, что я здесь? Или просто не смогла отказать моей наглой морде?

Я задержала дыхание. Потом тихо стукнула своим бокалом о его.

— Заткнись и пей свое дерьмовое бренди, гений.

Я хотела продолжить насмешливый тон, но что-то уязвимое мелькнуло в его глазах.

— Ты хорошо постарался. Не зря ты один из лучших, и я рада, что

Тишина повисла, между нами, густая, как дым от выкуренной сигареты. Александр сделал долгий глоток прямо из горла — я и не заметила, когда его бокал опустел, — его кадык резко дернулся. Он перевел свой взгляд с бутылки на меня, как будто пытался понять, серьезны ли мои слова.

— Если бы не твой отец, я бы сейчас точно сидел, — Александр сделал еще один глоток из бутылки и уставился куда-то в стену, его голос был глухим и безэмоциональным. Я рассматривала его лицо и пыталась выяснить, что же он испытывает.

— Эту историю я не слышала. Отец ей не делился, — ответила я и слегка наклонила голову.

Он усмехнулся, но по его глазам можно было понять, какие эмоции он испытывал. И это была точно не радость.

— Как я попал сюда?

Я лишь кивнула.

Он потянулся к моей пачке сигарет, которую я не успела спрятать, резко встал и подошел к открытому окну. Дым не успевал заклубиться по комнате, как сразу же исчезал в темноте ночи. Я следила за каждым его нервным движением.

— В России я совершал глупости, за которые меня могли поймать. Молодым был, неопытным. Вот и задержали. Но там я вышел по УДО. Твой отец постарался, — его взгляд метнулся в мою сторону. Он замолчал, затягиваясь. — Не уверен, откуда он вообще обо мне узнал, но он очень сильно вложился, чтобы меня отпустили. Моя семья не смогла простить такой позор. «Ты больше мне не сын. Ты опозорил нашу честную семью. Запятнал нашу честь. Мы столько в тебя вложили, а ты связался с каким-то вшивым упырем, который катит тебя по наклонной. Лучше бы ты употреблял, чем это. Я не могу на тебя смотреть. Уходи. У тебя пять минут на сбор вещей. И чтобы я больше тебя не видела». — Он произнес это монотонно, словно заученный приговор, но в его глазах зияла пустота, которая говорила больше, чем слова. — Именно с такими словами меня выгоняла родная мать.

Я чувствовала, как внутри все сжалось.

— Слухи разошлись со скоростью света. В какой-то момент от меня отвернулась даже сестра, которая сначала пыталась поддерживать. Но она не выдержала нападок со стороны… и ей было проще просто отрезать меня от своей жизни.

Он потушил окурок и куда-то выкинул его. Я хотела его отчитать. Но Саша раздавил его с такой силой, как будто на месте него он представлял что-то другое или кого-то.

— Я не смог оставаться в городе. Уехал в какую-то глушь, пытался работать. Но в полной тишине я сходил с ума. Твой отец к тому времени уже был в Америке. Позвал меня к себе. Но и тут не без приключений…

Он снова вернулся на свое место рядом со мной на полу.

— Мне пришлось переходить границу через Мексику. Несколько раз чуть не нарвался на патрульных… но как раз тогда я и познакомился с одним из людей Наварро. И вот теперь я здесь.

Я молча переваривала его историю.

— Ты поэтому остаешься в этом доме? — наконец спросила я. — Ты не хочешь чувствовать себя одиноким.

— Да. И могу сказать: ты такая же, пускай и не признаешься.

Я нахмурилась.

— Тебе некомфортно оставаться полностью наедине со своим мыслями.

Его слова попали в цель. Я почувствовала, как что-то сжалось внутри.

Он был прав.

Его история открыла мне глаза на этого человека. Ему было так же больно потерять моего отца, как и мне. Возможно, он заменил ему семью, когда согласился дать работу. А теперь его нет, еще и я заняла его место. Поэтому в первый день на новом посту он накинулся на меня. Его можно понять.

Ему действительно пришлось туго.

От меня никто не отказывался. Даже бабушка, которая ненавидела моего отца, она явно была не в восторге от того, что я осталась с ним. Но она не отрекалась от меня из-за этого.

— Скорее всего так и есть, — со вздохом призналась я, как минимум, самой себе. — Но, если ты кому-то расскажешь… — я подняла на него угрожающий взгляд. — Я отправлю тебя на родину в тайгу. Где ты будешь совершенно один.

Он рассмеялся, и в этот раз в его смехе было что-то настоящее.

— Я — могила. Это теперь наш общий секрет.

?

Тайный убийца — именно так окрестили нового киллера, методично убивающего наших людей. И не просто людей, а самых близких к верхушке. Антонио и без того ходил мрачнее тучи, а теперь и вовсе будто превратился в сгусток ярости. Над нашей семьей собираются настоящие грозовые тучи, и никто не знает, когда грянет гром.

Уже несколько влиятельных организаций намекали на расторжение контрактов, и если это произойдет, мы потеряем не просто прибыль, а контроль над всеми процессами.

Антонио нервно расхаживал по кабинету, сжимая телефон в руке с такой силой, что его костяшки побелели. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выдавало чистую, необузданную злость. По резким движениям губ было ясно: на том конце провода ему сообщали что-то очень неприятное.

— Они даже не оставляют следов, — сквозь зубы процедил он, швырнув телефон на диван. — Ни намека, ни зацепки. Как будто призраки.

Русские залегли на дно сразу же, как вернулись. Они отсиживались. У нас больше нет врагов, способных нанести удар. Весь этот город давно в кармане у Антонио Аверно. Да, противников хватает, но никто из них не осмелится перейти черту.

Остаются только русские, но что-то не клеилось.

Кабинет застыл в гнетущей тишине. Пылинки танцевали в луче света от настольной лампы, будто пытаясь сбежать от нарастающего напряжения. Антонио внезапно взорвался:

— Узнай, черт его дери, кто убивает моих людей! — его кулак обрушился на стол, заставив пошатнутся фарфоровую статуэтку. Он размахивал руками в разные стороны, пока обращался к своей правой руке, Луке. — Мне без разницы, как ты это сделаешь. Просмотри все камеры, подними каждый камень, спроси у тараканов! Мне. Нужна. Информация.

Лука кивнул, его лицо оставалось каменным, но пальцы непроизвольно сжали блокнот до хруста бумаги. Кажется, не только меня раздражал наш босс.

Антонио резко развернулся ко мне. В его глазах горел тот самый опасный огонь, который я видел лишь перед самыми кровавыми разборками.

— Теперь с тобой, — процедил он, глядя на меня. — Один человек должен

На столе зазвонил телефон, и он сразу же потерял ко мне всякий интерес. Антонио даже не взглянул в мою сторону.

Выходя из офиса, я почувствовал, как с двух сторон ко мне присоединились двое солдат. Мои сегодняшние компаньоны. Их тяжелые армейские ботинки нарушали тишину холла дома Дона.

Один, высокий и со шрамом возле глаза, уже давно служил этой семье, чаще всего работал водителем и молчал. Поэтому я дал ему прозвище Молчун. Второй — дерзкий молодой парень, примерно двадцати пяти лет, более разговорчивый и резкий. Просто Молодой.

Дорога заняла не очень много времени. Черный внедорожник мягко катил по дороге. Я наблюдал, как меняются пейзажи за окном, и пытался отстраниться от цели этого задания.

— Оставайтесь здесь, — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. Пальцы автоматически поправили складки пиджака, застегнули верхнюю пуговицу. — Я сам разберусь.

Они уже хотели возразить, но не успели, мои костяшки трижды постучали в дверь. Из щели показалась слегка поседевшая макушка Витале. Его запавшие взгляд, обведенные темными кругами, пробежался к моему лицу, затем к фигурам за моей спиной, и он сразу понял, зачем я здесь.

— О, мистер… — голос его дрогнул, а с лица сползла вся краска. Он не успел договорить, как я переступил порог, заставив его отступить в коридор.

— Четыреста тысяч, Витале, — я не стал повышать голос. — Ты играл в залах, на наши деньги. И проиграл.

Он нервно облизнул губы, пятясь к окну, будто искал путь к бегству.

— Я отдам! Клянусь, просто дай еще пару дней… — его голос дрожал, пальцы судорожно пытались ухватиться за любую поверхность. За его спиной во дворе беззаботно бегали его дети. Жена, сидя на ступеньках, смотрела на них с той самой умиротворенной улыбкой, которая бывает только у тех, кто не знает, что их муж растрачивает общие деньги на азартные игры.

— У тебя их нет, — я медленно достал кожаные перчатки. Не очень люблю марать руки в чужой крови.

Дверь за моей спиной тихо закрылась.

— Пожалуйста, я все верну вечером. Я достану их!

Его глаза метались от меня к окну, где резвились его дети. Взгляд человека, который уже понял, что проиграл, но отчаянно цеплялся за последний шанс.

Я вздохнул, почувствовав, как глубоко внутри меня что-то дрогнуло.

— До вечера, — резко сказал я. — Если не принесешь, я застрелю тебя сам.

Я вышел из дома, и на меня уставились две пары глаз. Молчун, тот самый со шрамом, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Его взгляд, холодный и методичный, задержался на моих чистых руках, на безупречном пиджаке, на отсутствии даже намека на то, что внутри происходило что-то... разрушительное.

— Какого черта?! — первым накинулся на меня молодой. Он уже рванулся к двери, но я перегородил ему путь. — Мы должны с ним разобраться!

— Мы и разбираемся, — мой голос звучал спокойно и собранно, но все между нами говорило о скорой драке. — Только более гуманными способами.

— Но мынегуманные, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то дикое.

— Ты можешь отвернуться, принцесса. Мы сами сделаем всю работу, — сказал молчун и потянулся к своей кобуре.

— Нет.

Я не повысил голоса. Но в этом одном слове прозвучало столько ледяной решимости, что Молодой на секунду замер. Даже Молчун слегка приподнял бровь.

Тишина.

Где-то за спиной раздался детский смех детей Витале, все еще не подозревающих, как близко они были к тому, чтобы остаться без отца.

— Он принесет деньги, — сказал я. — А если нет… тогда убьете.

Молодой фыркнул, резко развернулся и скрылся в машине. Как будто ему не дали конфетку. Молчун хмуро пробежался по мне взглядом и также сел в машину. Я оглядел дом и залез следом.

При выезде из этого района мне показалось, что я видел очень знакомое лицо в проезжающий мимо нас машине. Но прежде, чем осознать это, я отвлекся на телефон, который уже привычно молчал несколько дней.

Дорога обратно заняла чуть больше времени, чем мы планировании.

Мои новые "друзья" не стали медлить. Еще до заката Антонио знал каждую деталь того, что произошло в доме у Витале. Когда меня втолкнули в его кабинет, воздух стал густым от невысказанной ярости. Он сидел за массивным дубовым столом, медленно вращая в пальцах перочинный нож.

— Я сказал тебе разобраться. А ты что сделал?

Он воткнул нож в свой стол, оставляя след на гладкой поверхности, отчего мне захотелось фыркнуть.

—Ты опозорил меня. Опозорил всю нашу семью!

Он встал, и я инстинктивно напрягся. Когда его рука взметнулась для удара, я поймал ее в воздухе — крепко, до хруста в его запястье.

Моя ошибка.

— Ты… Ты… — его глаза вспыхнули первобытной агрессией.

Он не стал продолжать. Просто кивнул своим псам. Двое схватили меня под руки, пока Аверно встал передо мной.

Первый удар пришелся в солнечное сплетение. Воздух вышел из легких со стоном. Второй под ребра. Третий…

Я потерял счет.

В какой-то момент меня бросили на пол. Ковер дорогой, персидский — впитав кровь, он теперь оказался испорчен навсегда. Как жаль.

Мое тело стало одним большим синяком. Я не мог пошевелиться. Кажется, у меня сломана пара ребер.

Аверно наклонился ко мне, от него пахло его отвратительными духами и алкоголем.

— Ты думал, что стал кем-то? — прошептал он, вытирая окровавленные костяшки о мой дорогой пиджак. — Ты никто, сопляк.

Последнее, что я мог запомнить — то, как он скомандовал кому-то, чтобы меня отвезли домой.

Глава 23 Анна

Проснулась я от дикой боли, в голову как будто ввинчивали несколько болтов одновременно.

Веки слипались, во рту как будто кошки нассали, дико хотелось пить. Сознание пыталось вспомнить, как я оказалась в таком состоянии, но никак не могло поймать нужную ниточку воспоминаний.

После я заметила тело рядом с собой на кровати. Страх на мгновение сковал меня, я даже дышать перестала. Сердце застучало с оглушительной скоростью. Но, повернув голову, я заметила спящего Александра. Он лежал рядом в совершенно нечеловеческой позе: на животе, одна рука была закинута за спину, другая торчала в сторону, нога согнута под невозможным углом. Казалось, он не спал, а застыл

Как он вообще мог так уснуть?

В голове вспыхнул вчерашний вечер откровений от Александра и то, как мы вылакали две бутылки бренди. Он должен был уйти в свою комнату, но что-то явно пошло не так и эта инфузория завалилась ко мне в кровать. Когда я пыталась его столкнуть он даже не пошевелился.

Я толкнула его в плечо, но он никак не отреагировал — только сильнее уткнулся носом в подушку.

— Вставай, — мой голос был хриплым, по горлу как будто прошлись наждачной бумагой. — У нас скоро завтрак. Надо привести себя в должный вид.

Александр промычал, что-то невнятное, перекатился на другой бок и одним движением стащил все одеяло на себя.

— Саша, черт тебя дери, вставай! — я уже замахнулась подушкой, но он вздрогнул и резко сел. Его взгляд был диким, как у оленя на дороге.

— Что? Где? Война?

— Сейчас начнется, если ты немедленно не исчезнешь из моей комнаты, — я ткнула пальцем в дверь. — И приведи себя в порядок, твое лицо выглядит так, будто ты уже неделю в загуле.

— А… это ты… — его глаза наконец-то сконцентрировались на моем лице, и он плюхнулся обратно на подушки.

— Ты обалдел? — я скрестила руки. — Я твой босс.

Он на секунду замер, но в следующую секунду его лицо расплылось в самой тупой улыбке.

— Так точно, госпожа Громова, — с пафосом он отдал честь и медленно потащился в сторону выхода.

Я стояла под ледяными струями, стиснув зубы, пока тело не онемело, а сознание не прояснилось. Головная боль отступила, оставив после себя лишь легкий туман. Тот момент, когда обычная болтовня за бокалом бренди, ну или не бокалом, а бутылкой, неожиданно переросла во что-то… другое. Мы говорили о вещах, о которых обычно молчали. О страхах. О потерях. И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что смотрю на него не как на подчиненного, а как на…друга.

Между нами, как будто исчезала стенка недопонимания.

Быстро собравшись, я спустилась вниз одна из первых. Но, как всегда, меня опередил только один человек. Анатолий. Наш порядочный мужчина, у которого, мне кажется, все расписано по часам. Он уже сидел за столом с дотошно разложенными приборами, как будто готовился к фотосессии для журнала. Его чашка была идеально повернута, салфетка сложена под строго выверенным градусом. Его педантичность иногда бесила.

— Доброе утро, Анна, — он улыбнулся мне, как только заметил меня в дверях.

Он явно отметил мой слегка помятый вид, хотя я постаралась сделать все возможные процедуры, чтобы замаскировать похмелье. Напоминание для себя: никогда не пить с Сашей!

Я села за стол и налила себе кофе. Мы поговорили о каких-то мелочах, о новых запланированных мероприятиях в клубе и договорились, что в следующем месяце позовем какого-нибудь нового диджея. Прошлый опыт хорошо сказался на статистике.

— Как прошло твое свидание? — он задал этот вопрос так небрежно, между глотками кофе, что я аж подавилась.

— Михаил сказал?

— Конечно, — он пожал плечами, как будто это было обыденностью.

Хотя так и было! Дурацкая мужская дружба. Эти двое были как бабки у подъезда — дикие сплетники.

— Нормально, мне понравилось, — я уткнулась взглядом в кофейную чашку, чувствуя, как его пристальный взгляд скользит по моему лицу, выискивая малейшие изменения в выражении.

— Когда следующая встреча? — он снова сделал глоток кофе, не отрывая от меня взгляда.

Я резко подняла голову, поймав себя на том, что кручу кольцо на пальце.

— Ее не будет.

Анатолий удивленно уставился на меня.

— Жаль, — он поставил чашку. — Он показался достойным кандидатом.

— Ты его даже не видел ни разу, — я фыркнула.

— Ты светилась, когда собиралась и когда возвращалась.

Молчание повисло в воздухе, и я не собиралась его разрушать. Ничего уже не изменить.

Пока я тонула в своих мыслях, остальные сотрудники постепенно заняли места за столом. Их голоса сливались в ровный гул, будто доносившийся сквозь толщу воды. Я пробежалась по всем глазами, и уголки губ дрогнули в улыбке. Они, да и многие другие проделали вчера большую работу, чтобы добыть нужную нам информацию.

— Вы вчера проделали хорошую работу, молодцы, — я действительно гордилась ими.

Обсудив наши дальнейшие планы, я поднялась со своего места и направилась к машине. Сегодня был день учебы. И мне предстоит весь день ловить на себеегоненавистные взгляды за мой побег.

— О, Анна! — Александр резко открыл заднюю дверь машины и прежде, чем я успела что-то понять, вытолкал с моего места и плюхнулся рядом. — Подвезите меня в одно местечко.

— Возьми машину и съезди сам, — сквозь зубы процедила я, упираясь ладонью в его плечо в тщетной попытке выпихнуть обратно. Когда он успел так накачаться?

— Ну не. Так скучно, — он уютно откинулся на кресло и повернулся в мою сторону. — А так я хоть поболтаю с тобой.

Я прищурилась. Вчерашнее задание и разговор по душам действительно повлияли на его отношение ко мне, но я не думала, что настолько. Слишком легко, учитывая, как он буквально извергал яд в первые недели моего назначения на должность. Теперь он вызывал разве что приступы испанского стыда своей бесцеремонностью.

— Ты же понимаешь, что я твой босс, да? — спросила я, пока Александр говорил адрес водителю.

— Ой, да ладно тебе, — он махнул рукой, точно отмахивался от назойливой мухи. — Вчера же нормально общались без всяких этих «боссов» и «начальников».

Я резко пихнула его в ногу своим каблуком.

— Ай!

— Ой, извини, — сладко пропела я. — Нога случайно соскользнула.

Саша только рассмеялся, да так искренне, что этот смех невольно вызвал улыбку и на моих губах.

— Куда мы вообще едем?

— За ключом к финальной части нашего плана, — его голос стал серьезным и собранным. — У нас есть только чертежи из архива. Стандартная планировка с запасными выходами. Но Аверно... уверен, он не так прост. Он похож на любителя обезопасить себя любыми возможностями.

— Как ты вышел на него? — я повернулась в его сторону.

Саша достал свой телефон, на котором появились фотки незнакомых мне людей.

— Я попытался через своих “друзей”. Потом нашел информацию на этого Витале. Идеальная мишень — ворует у своих, должен всем, включая Аверно.

— Почему ты так уверен?

— На кону стоит его жизнь, и даже не мы его судьи. За ним охотится еще одна группа.

— Аверно?

— Именно, дорогая. И знаешь самое смешное? — Он сделал драматическую паузу. — Этот идиот работает в том самом казино, которое мы собираемся "посетить". Охранником в подсобке.

— Ты уверен, что он будет говорить? — он посмотрел на меня так, как будто я спросила, мокрый ли дождь. Поняв, что разговор окончен, я перевела взгляд за окно. Улицы проплывали за стеклом размытыми пятнами, но вдруг…

Сердце упало в желудок.

Странно. Мне показалось, что я видела Дина в той машине. Кажется, я действительно скучаю по нему.

— Че так напряглась? — Саша потыкал меня в плечо.

— Ничего.

Я перевела взгляд на свой телефон, который показывал двадцать три непрочитанных сообщения. И все от него. Он писал мне каждый день с момента, как я покинула его квартиру.

Саша что-то говорил про план, про Витале, но слова пролетали мимо.

Я открыла последнее сообщение.

“Не знаю, что с тобой происходит и почему ты меня отталкиваешь, но знай, я не собираюсь сдаваться. Не тогда, когда ты со слезами на глазах отталкиваешь меня. Ты испытываешь такие же чувства, как и я, и пока я не усомнюсь в них, я буду добиваться тебя”.

Горло сжалось. Боль разлилась по груди невыносимой волной, подступала к глазам жгучим предательским давлением. Я резко сглотнула, сжимая телефон так, что еще чуть-чуть — и стекло бы затрещало под пальцами.

Я не должна испытывать этих ужасных эмоций. Не должна! Одна непослушная слеза все же вырвалась, оставив предательский влажный след на щеке.

— Аня?

Голос Саши пробился сквозь туман, и я мгновенно выпрямилась, резко провела рукой по лицу.

— Какая-то пылинка, — бросила я.

Я боялась не его настойчивости.

Я боялась того, что однажды... сдамся.

— Анна! — прикрикнул Саша.

— Что? — я отвлеклась от телефона, и он переводил свой взгляд то на меня, то на гаджет. Я сразу же перевернула телефон вниз экраном, чтобы он ничего не увидел.

— Я зову тебя уже третий раз.

— Я… задумалась. Повтори, что ты говорил.

— Ты снова думаешь о своем тайном любовнике?

— Прекрати. Никого у меня нет.

— Когда ты мне расскажешь, кто он и как его зовут? Мы могли бы его уже десять раз пробить, — он надулся, как ребенок, которому не дали то, что он хотел.

— Никогда. Я не хочу его пробивать. Окажется, что он маньяк какой-нибудь.

— Тем более! Мы должны знать! — он вскинул руки и сурово посмотрел на меня.

— Нет.

Я отвернулась от него в тот момент, когда машина остановилась у небольшого загородного дома.

— Жди здесь, — бросил Саша, уже распахивая дверь. Холодный воздух ворвался в салон, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты в курсе, что я стреляю лучше тебя? — я едва успела бросить ему вслед, как он театрально закатил глаза и с грохотом захлопнул дверь, оставляя меня и Марка в машине. В любой другой ситуации я бы не отступилась и точно бы пошла с ним, но мне не нужны лишние пятна крови на моем платье.

Дверь в дом открылась, из нее выглянула седая макушка, которая дергалась от любого шума и движения Александра. Витале быстро передал ему флешку, тот же передал ему конверт — я предполагала, что в нем находились деньги.

— Готово, — Александр плюхнулся на соседнее сиденье и радостно покрутил флешку в своих руках, сразу же засовывая ее в ноутбук, где показалась совсем другая схема этажей, не та, что есть у нас.

— Вот сукин сын… — вырвалось у меня.

— Анна, что за выражения? — Саша подражал тону Михаила, из-за чего я закатила глаза.

Я ответила ему смертоносным взглядом, но он уже лихорадочно тыкал в клавиатуру.

— Теперь мы сможем тщательно продумать все детали, — сказала я.

***

День в институте протекал как обычно, и ничего сверхъестественного не происходило. Дина нигде видно не было.

Я ловила себя на том, что подсознательно ищу его в толпе, в коридорах, в столовой, в любой точке института, где я могла его видеть когда-либо. Но вместо него постоянно попадался Джейс, который теперь, кажется, прирос к Лили, как тень.

Они не держались за руки, не обнимались — ничего очевидного. Но в том, как он ловил каждое ее движение, как она невольно улыбалась в ответ на его шутки... Здесь была своя история. Но почему они скрывают это, для меня загадка.

За обедом терпение лопнуло.

— Джейс, — я нарочито небрежно ткнула вилкой в салат, — где сегодня прячется твой вторая половина?

Он замер на секунду, чтобы стало ясно: тема неприятная.

— Он... завален этим чертовым проектом, — Джейс нервно провел рукой по шее. — Скоро будет.

И когда Джейс отвернулся, я уловила странный взгляд Лили.

Даже она ему не верила.

К нашему столу подошла незнакомая девушка — высокая, с идеальной укладкой и уверенной улыбкой. Она даже не взглянула на нас с Лили. Она просто быстро сунула Джейсу в руку салфетку вероятно с номером телефона и также быстро ушла, хихикая со своими подругами.

Джейс смял салфетку, даже не разворачивая ее.

Лицо Лили говорило само за себя. Оно побелело больше прежнего, а губы вытянулись в тонкую ниточку. Она вроде бы была здесь, но уже глубоко была внутри себя.

— Не обращай внимание, Анна, — Она видно почувствовала мой взгляд тут же подняла глаза от своего салата. — Это поклонницы Джейса. Ничего необычного. — Лили выдавила улыбку, которая не добралась до глаз.

Она снова уткнулась в салат и принялась ковырять его вилкой. В рот так ничего и не положила, только гоняла листья по тарелке.

— Лили, я не знаю, что это было.

— Всё нормально, — голос дрогнул. — Это ничего не значит.

— Что конкретно ничего не значит?

— Все.

Она быстро встала и вышла из столовой, не оборачиваясь. Я хотела пойти за ней, но Джейс меня опередил — сорвался с места так, что стул едва не упал.

Я сидела там еще какое-то время, пока атмосфера не начала на меня давить. Дин так и не появился.

Направившись в сторону парковки в конце

Беттани общалась с Дином и неприлично развратно улыбалась. Ее пальцы впивались в ткань его пиджака с преувеличенной заботливостью, но ее глаза... Ее глаза светились триумфом, когда она поймала мой взгляд.

Кровь ударила в виски.

Я буквально почувствовала вкус железа во рту, когда сжала кулаки. В голове пронеслось:"Пять секунд. Всего пять секунд, и ее кишки станут ее новым шарфом..."

И вот в момент, когда я хотела осуществить свой замысел, он убрал ее руку. Но они все еще находились слишком близко.

Я не должна туда идти. Я не должна туда идти!

Но я все равно иду, противореча всем своим словам, что он мне не нужен. Все это время он писал мне кучу сообщений, на которые я так и не ответила. И что я делаю сейчас?

— Отойди, — мой голос был тихим и безумно холодным. Я встала между ними, заслоняя Дина спиной, хотя заслоняла — это слишком сильно сказано, он был в несколько раз шире и выше меня. Уверена, моя голова не загородила от Дина широко выпученные глаза Беттани.

— Что? — ее лицо выражало фальшивое удивление и непонимание. — Анна, уйди, ты не видишь — мы разговариваем.

— Диалог окончен.

Да, я вела себя как стервозная сука в теленовелле, но, черт возьми, этомоймужчина.

Хотя... Разве он мой?

Беттани фыркнула, её щёки пылали от возмущения. Она бросила на Дина испепеляющий взгляд, но, не дождавшись реакции резко топнула ногой — так, что её рыжие локоны взметнулись в воздух.

— Ну и ладно! — её голос дрогнул, но она тут же закусила губу, резко развернулась и замаршировала прочь, оставив за собой шлейф обиженного молчания.

Я сжала кулаки, следя за её уходом, и медленно считала про себя:

Один… Два… Три…

Яростный порыв толкал меня вперёд, но дверь за Беттани захлопнулась. Я разжала пальцы. В следующий раз, если она снова к нему подойдет, я ее убью.

— Моя конфетка ревнует? — его руки опустились ко мне на талию, ближе притягивая к себе. И я уверена, он это сделал, чтобы в случае драки увести меня в сторону.

Я не подала вида, как дрожь пробежала по спине от этого"моя". Повернулась к Дину резким движением.

Я сказала, что не буду к нему подходить. Но снова не сдержала обещание, данное самой себе. Я пыталась рассмотреть его лицо, но он постоянно опускал голову так, что я не могла его разглядеть. Еще и эта дурацкая кепка, которая закрывала весь вид. И давно он носит кепки?

— Дин? Что происходит?

— Ничего.

— Посмотри на меня, — я взяла его лицо в свои руки, но он упорно смотрел в сторону.

— Посмотри. На. Меня.

Он нехотя повернулся, и я увидела разбитую губу и бровь, под глазом зеленовато желтое пятно. Когда он успел подраться? Он придерживал себя за бок, дышал отрывисто и с трудом. Похоже, у него что-то с ребрами.

— Кто это сделал, черт возьми? — мой голос мог резать людей.

— Я не хочу об этом говорить. Ты мне не поможешь, — он лишь покачал головой.

— Почему?

Пауза. Длинная, тяжёлая. Потом он наклонился ближе, и его шепот обжег мне ухо, проник глубже, чем крик.

— Потому что ты сама разбила мне сердце.

Сердце сжалось, но я не отступила.

— Пойдем.

— Куда? — он все еще не смотрел на меня.

— К тебе.

— Зачем?

Я шагнула ближе, намеренно вторгаясь в его личное пространство, и провела пальцем по его разбитой губе. Он вздрогнул.

— Буду лечить твои раны.

Его глаза вспыхнули — то ли от злости, то ли от чего-то другого. Но губы дрогнули в знакомой ухмылке, и прежде, чем я успела что-то сказать, его ладонь, теплая и шершавая от царапин, обхватила мою.

Дорога до его дома заняла рекордно мало времени — будто город сам расступился перед нами.

Он не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мои так крепко, словно боялись, что я растворюсь в воздухе, как дым.

И я хотела. Безумно хотела убежать, потому что знала: если переступлю порог его квартиры снова, обратной дороги не будет.

Зайдя в квартиру, он так же за руку повел меня в ванную, где легким движением, как будто я ничего не весила, усадил на тумбу у раковины и достал аптечку. Так же без слов начал расстегивать свою рубашку, и я увидела то, что он так старательно от меня скрывал в институте. Фиолетовые пятна гематом, как кляксы, жёлтые разводы синяков, жуткие царапины, будто его рвали когтями.

— Кто... — голос сорвался. Я стиснула зубы до боли, боясь, что эмаль треснет.

Я не могла смотреть на это прекрасное тело, которое теперь было усыпано фиолетовыми синяками. Мои пальцы дрожали, когда я провела по одному из них.

Он лишь покачал головой. Отвернулся.

— Неважно.

— Важно! Скажи мне, кто это, — я осторожно начала ощупывать ребра, пытаясь понять сколько из них сломаны.

Он вздрогнул, но не отстранился

— Небольшая… ссора с отцом.

— Расскажи мне больше. Мне надо знать, что с тобой случилось.

— Зачем, Анна? — Он вдруг перехватил мои руки, не давая продолжить. А потом поднял мое лицо от своей груди и заставил смотреть в глаза. — Зачем тебе это?

— Что?

— Ты бросила меня, — его голос опустился до угрожающей хрипоты. — Ты не можешь мне довериться. Ты не можешь быть рядом. Ты просто… исчезла. Украла мое гребанное сердце, а потом просто выбросила его. Даже не объяснила, почему.

Его руки упали мне на бедра, а глаза смотрели куда-то в пол. Я слышала, как сильно бьется мое сердце. Как он тяжело и прерывисто дышит.

— Я знаю, что ты чувствуешь ко мне что-то и это точно не ненависть. — сказал он, тихо и снова смотря в мое лицо. — Так скажи мне, Анна, какого черта для тебя так важно, что со мной случилось?

— Я боялась. Ясно! — наконец выдавила я.

— Чего?

— Что ты станешь моей слабостью, — я замолчала, сглатывая ком в горле. — Что однажды ты будешь таким… из-за меня.

Я провела рукой над его синяками, не касаясь. Боясь сделать больно.

— То, что ты связана с боями, не делает тебя опасной,

Господи, как он ошибается. Если бы я просто занималась боями, не было никаких проблем. Я могла бы позволить себе жить обычной жизнью.

— Ты говоришь это, — я посмотрела ему прямо в глаза, — стоя передо мной со сломанными рёбрами.

Он замер. На секунду в его взгляде мелькнуло что-то непонятное.

— У нас тяжёлые с ним отношения. Для него я просто материал, который должен будет занять его место. Ему не нравлюсь ни я. Ни то, что я делаю. Я привык к такому отношению с его стороны. Он давно не может сделать мне больно.

Я не выдержала.

Я прижалась к нему — осторожно, боясь задеть синяки.

Его пальцы дрогнули на моей ладони.

— Это действительно неважно, — его глаза заблестели привычными янтарными крапинками. — Важно, что ты здесь. И больше я не дам тебе убежать.

Он впился в меня губами, жестко и требовательно, как будто это его последний глоток воздуха. Он прикусил мою губу, из-за чего наш поцелуй окрасился металлическим привкусом. Это странным образом разожгло во мне нестерпимое, почти животное желание, и я сдалась без сопротивления, впуская его в каждую частичку своего сердца, в свою душу, в свою жизнь.

Мы с Дином созданы друг для друга.

Одной рукой он скользнул под мое платье, грубая ладонь обожгла кожу, оставляя невидимые следы. А вторая переместилась на мое горло, слегка его сжимая, посылая импульс прямо между бедер.

Одно движение — и платье бесшумно соскользнуло на пол. Я сидела на каменной раковине в одних трусиках и бюстгальтере.

Его голодный взгляд пробежался от макушки до пальцев ног, он как будто хотел съесть меня, но не мог решить, с чего начать.

Его теплое дыхание спускалось по шее прямо к груди, рот обжег соски, зубы сжались так, что я вскрикнула, но не от боли, а от этого адского сочетания страданий и наслаждения. С каждым его действием мне хотелось все большего, хотелось, чтобы он никогда не останавливал эту пытку.

— Дин, — я еле смогла проговорить слова. — Твои ребра…

— Плевать, ты потом меня вылечишь, — выдохнул он мне в грудь.

Я дернула ремень на его джинсах, и металлическая пряжка стукнулась о кафель. Я нащупала под пальцами сильную эрекции даже через ткань брюк. Его низкое рычание заставило живот сжаться от желания.

Его пальцы впились в мои бедра, резко раздвигая их, а мой стон разбился о стены ванной комнаты, когда он нашел тот самый чувствительный участок через тонкую ткань трусиков.

— Ты дрожишь, — он прошипел мне в губы, утопая пальцами глубже, и я вцепилась в его волосы, чувствуя, как все мое тело превращается в один напряженный нерв.

Он провел по мне еще несколько раз медленно, намеренно дразня, пока я не закусила губу, чтобы не застонать. Я была на грани.

Резкое движение.

Он сдернул меня со столешницы одним движением.

Я не успела вскрикнуть — мягкий ковер смягчил падение, но его руки уже обвязали мои запястья ремнем. Жёсткая выдубленная кожа впилась в мою, живую и нежную, оставляя на ней следы, а сердце забилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди.

— Ты плохо себя вела, — его голос прополз по спине, как ледяной ветер, заставляя мурашки пробежать по коже. — Поэтому будешь наказана.

Я не успела ответить, не успела даже дрогнуть, как он перевернул меня, грубо прижав к полу, а его рука сжала мои волосы в кулаке, натягивая их до боли. Я зажмурилась, но не от страха, а от предвкушения.

— Расслабься, — он прошептал в самое ухо, и я услышала звук молнии на его брюках.

Я почувствовала, как его твёрдый член потерся об мою задницу, пока он натягивал мои связанные руки сзади. Затем он резко вошел в меня безжалостным толчком.

Я вскрикнула, но тут же закусила губу, когда между ног вспыхнуло сладкое жжение, а его ладонь опустилась на мою ягодицу с громким шлепком.

— Эта задница тоже скоро станет моей, — он шлепнул еще раз.

— Чёрт, Дин… — выдохнула я, уже теряя контроль над голосом. — Да. Пожалуйста.

Слова срывались с губ бессвязными обрывками то ли мольбы, то ли благодарности, пока он вгонял в меня свой член с животной яростью. Воздух выбивало из легких с каждым толчком, тело вздрагивало в такт его ударам, каждый шлепок приближал меня к краю. Его кулак ещё сильнее натянул мои волосы.

Он выскользнул до самого кончика, а затем снова с силой вошел, трахаясь, как дикарь. Его твердый, как камень, живот хлестал по моей покрасневшей коже, и это жгучее сочетание сводило с ума.

Я больше не могла сдерживаться: крики рвались наружу, грубые, хриплые, совершенно незнакомые. Его рука отпустила мои волосы и впилась в бедро, пока вторая по-прежнему держала мои руки связанными за спиной. Завтра точно останутся следы. И когда его ладонь снова обожгла кожу моей ягодицы, оргазм накрыл меня с такой силой, что, если бы он не держал меня за руки, я бы рухнула лицом в ковёр. Когда моя задница плотно прижалась к нему, а Дин вонзился в меня сильнее, удовольствие овладело моим телом целиком. Первый оргазм перетекал во второй, тело трепетало в конвульсиях, а когда он наконец вонзился в самую глубину, я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он.

Зрение помутнело, когда Дин в последний раз вогнал себя в меня до предела, заставляя мое тело содрогнуться в финальном спазме. Его хриплый стон слился с моим прерывистым дыханием, и только когда он опустошил себя, его хватка наконец ослабла.

Он развязал ремень, и мои руки, онемевшие от напряжения, тут же обмякли. Я буквально растекалась по полу, не в силах пошевелиться.

Дин молча обтер меня влажным полотенцем, а потом легко подхватил на руки и отнес в спальню, бережно уложив на матрас.

Мы лежали и разглядывали друг друга, как будто в первый раз. В его улыбке, обычно такой дерзкой, сейчас читалась нежная уязвимость, а в глазах, обычно хитрых, плескалось теплое море обожания. Я провела пальцами по его скуле, запоминая каждую черту, зная, что в этой тихой войне мне не победить. Он уже давно выиграл, ещё когда улыбнулся мне после первого боя. Теперь оставалось лишь ждать, когда он поймет, что я отдала ему не только свое тело, но и сердце.

— Если бы

Его губы дрогнули в усмешке, но взгляд оставался тревожно-серьёзным, будто он видел меня насквозь.

— Мне теперь тебя связывать, чтобы ты не убегала? — в его голосе были слышны нотки игры, но пальцы крепко сжали мою талию, выдавая настоящий страх.

Я лишь усмехнулась, прячась на его груди. Я уже проваливалась в сон, когда его губы коснулись моего виска, а слова упали в темноту, как клятва:

— Я разорву этот мир в клочья... — его дыхание обожгло кожу, — ...но сделаю тебя счастливой.

Глава 24 Анна

Я лежала, прислушиваясь к его ровному дыханию, и этот момент был слишком идеален, чтобы его бояться. Солнечные лучи скользили по его обнаженной груди, а я... я позволила себе просто жить. Хотя бы сейчас.

Его рука тяжело лежала на моей талии, словно даже во сне он не хотел отпускать меня. И мне это нравится.

Я знаю, что это опасно. Знаю, что правда спрятана где-то глубоко, и однажды мне придется ее вытащить. Но не сегодня.

Сегодня я просто запоминала тепло его кожи, тихий стук его сердца, то, как его ресницы отбрасывали тени на скулы.

Он красивый. Слишком. И если раньше я боялась привязанностей, то теперь… теперь у меня есть ещё одна причина закончить то, что начато.

Когда я отомщу, я расскажу ему всё.

И тогда пусть будет, что будет.

А пока я осторожно прижалась к нему, вдыхая его запах. Пусть спит. У нас ещё будет время.

Но этот момент испортило пришедшее на мой телефон уведомление — нужно приехать в клуб.

Я ещё раз посмотрела на умиротворённое лицо Дина, поцеловала его в щёку и медленно постаралась выбраться из его медвежьих объятий. В его руках было так тепло…

В ванной меня встретило отражение, но это была уже не я.

Девушка в зеркале сияла. Глаза блестели, затемнённые чем-то диким, губы чуть припухли от поцелуев, а на бёдрах и ягодицах отчётливо проступали красные отпечатки его пальцев.

Я провела рукой по ним, чувствуя под кожей лёгкое жжение.

И улыбнулась. Я не чувствовала ни капли стыда. Ни грамма сожаления.

Я наклонилась к раковине и плеснула ледяной водой на лицо, но этот внутренний огонь не утихал. Медленно, словно продлевая момент, я надела одежду, поймав себя на мысли, что уже жду следующей встречи.

Дверь в спальню была приоткрыта. Я заглянула туда в последний раз. Он спал, раскинувшись на простынях. Медленно, на цыпочках, я пробралась к входной двери и вышла в холл — впервые за долгое время с мыслью, что я хочу вернуться в эту квартиру ещё, вернуться к нему.

Только я собралась выдохнуть, знакомый голос прозвучал где-то за спиной:

— Анна? — моя подруга висела на шее Джейса, пока тот пытался открыть входную дверь, как я предполагаю, своей квартиры.

— А что… — начала я, но Лили тут же перебила, закатив глаза.

— Не спрашивай. Он пещерный человек, когда дело касается меня, — она закатила глаза, всё так же обнимая его за шею. — Но он всё равно мне нравится.

Лили говорила со мной, но слова и внимание она полностью посвящала Джейсу. Он даже перестал ворчать и пытаться подобрать нужные ключи. Сразу же обратил взгляд на неё, и я была уверена, что его глаза выглядели как пять копеек.

— Ладно, потом поговорим, я думаю, у вас задачи поважнее есть, — захихикала я и отправилась к лифту, но перед тем, как я развернулась, Лили мне подмигнула и заулыбалась, как сумасшедшая. Самая счастливая сумасшедшая.

***

Эти пару дней были одними из самых спокойных в моей жизни. Всё шло своим чередом: учёба, клуб и дом. Все эти дни мы с Дином постоянно переписывались и наверстывали дни, когда я его игноривала. Он был крайне недоволен, что я ушла и не разбудила его, но я пообещала исправить это в следующий раз.

Несколько дней мы с Михаилом и Александром выверяли каждый шаг, продумывали план до мелочей: отход, заход в казино, точки контроля.

И вот сегодня — день икс.

Я едва успела переступить порог, как Александр резко подхватил меня под руку и почти потащил в свою комнату, где экраны компьютеров мерцали холодным синим светом.

— Ты как раз вовремя.

В его кабинете уже все собрались. Михаил, прислонившись к стене, оценивающе скользнул взглядом по моей фигуре и улыбнулся только ему понятной улыбкой. Он теперь часто так улыбался, а когда я пыталась спросить, что не так, он постоянно отнекивался и говорил, что просто рад видеть меня в хорошем духе и без лица убийцы.

— Я просмотрел все файлы от Витале и накидал примерный план, — Александр швырнул передо мной распечатанные схемы с пометками красным маркером.

Я пробежалась глазами по документам, отметила слабые места, лазейки, точки входа.

— Хорошо. Тогда давайте так, — мой палец резко ткнул в экран, где мерцал план здания. — Группа А идёт внутрь через этот вход. Группа В — через запасной. С остаётся в машине на подхвате.

— А если они уже ждут нас? — бросил кто-то из угла.

Я медленно повернула голову, глаза сузились.

— Тогда мы сделаем так, чтобы они пожалели об этом.

Казино «La Cosa» — место не такое помпезное, как дворцы Лас-Вегаса, но здесь царила своя, особенная атмосфера: густой дым сигар, звон бокалов, приглушённый смех и нервный гул ставок, сливающихся в единый ритм.

Антонио Аверно слишком старался для своего имиджа. Дорогие костюмы, улыбка, отточенная до блеска, показная щедрость — всё должно было убедить мир, что он не просто криминальный авторитет, а уважаемый бизнесмен.

План был прост.

Катерина — наш отвлекающий маневр. Не могу сказать, что доверяю этой девчонке, но на прошлом задании она справилась весьма неплохо. Если что-то пойдёт не так, она должна перетянуть внимание на себя, чтобы у меня и Михаила оставался чистый путь к кабинету Антонио. Остальные наши люди в это время должны были штурмовать коридор, отсекая лишних.

Я глубоко вздохнула, ощущая холод металла под одеждой.

Мы рассредоточились и ждали разрешения Александра у одной из запасных дверей.

— Может, всё же не стоит тебе туда идти? — тихий голос Анатолия раздался в моём

Я закатила глаза. Этот вопрос повторяли все уже несколько дней. Михаил неустанно твердил, что это плохой план, и если что-то случится со мной, наши люди опять окажутся в опасном состоянии.

— Мы это уже обсуждали, я хочу лично с ним разделаться, — сквозь стиснутые зубы бросила я, проверяя обойму.

Мы пробрались к запасному выходу, камеры не мигали — значит, Александр успел. Теперь осталось дождаться, пока он сумеет заполучить код двери.

— Александр, давай быстрее, — прошипела я в наушник.

— Если ты сейчас не замолчишь, останешься там, — в ответ донеслось яростное клацанье клавиатуры и невнятное бормотание, больше похожее на рычание.

Сукин сын… Да как он смеет так со мной разговаривать?! То, что мы с ним сдружились, еще не позволяло ему так со мной фамильярничать.

— Прекрати меня оскорблять в своей крохотной голове, — его голос прозвучал ехидно, словно он действительно читал мои мысли.

— Я приду и застрелю тебя нахрен… — сквозь зубы произнесла я и осмотрелась. — Хотя знаешь, что еще лучше? Я выясню, что ты делал в театре и что ты смотрел или на кого.

Дьявольская улыбка исказила мои губы. Я почувствовала сладкий вкус его проигрыша и моей победы.

— Не лезь туда, — в его голосе больше не было смеха. Я нашла его слабую точку. Бинго. — Я сам со временем тебе все расскажу.

— Займись уже делом, Александр, — наш диалог прервал Михаил, который стоял недалеко от меня и так же оглядывался.

Кто-то шел.

— Саша... — мой голос стал тише, но опаснее. — Если ты не откроешь эту дверь в следующие десять секунд, то твой "Щелкунчик" превратится в "Похоронный марш".

Тишина.

Потом щелчок.

— Входите, принцесса... — проскрежетал он в рацию.

Мы быстро вошли на черную лестницу и поднялись на третий этаж, где находился его кабинет.

Мы двигались как тени. Андрей впереди, его мощный силуэт перекрывал весь коридор, я шла в двух шагах за ним, чувствуя, как его плечо слегка дрожит от напряжения. Михаил прикрывал тыл, его дыхание ровное, но пальцы уже скользнули к кобуре. Остальные бесшумно шли за ним. Мы остановились у нужной стены и прижались к ней, прислушиваясь. Из казино доносился приглушённый гул: ад пьяного веселья, треск игровых автоматов, звон бокалов. Но здесь, в служебном коридоре, царила гробовая тишина, нарушаемая только прерывистым дыханием.

Андрей поднял кулак — стоп.

Послышался звук шагов в коридоре за металлической дверью.

— Саша, что там? — шепотом пробормотала я, также прислушиваясь к стене.

— Один охранник делает обход, если Андрей протянет руку, он не успеет вызвать подмогу.

Михаил напрягся, его пальцы сжали глок.

Дверная ручка дрогнула.

Андрей быстро схватил охранника за шею, и его ладонь впилась в горло, перекрывая крики и воздух. Резкий хруст позвонков — и охранник обмяк, глаза закатились, ноги подкосились. Андрей подхватил его прежде, чем тело грохнулось на пол, и бесшумно опустил на бетон, как мешок с песком.

Мы вошли в коридор.

— Нужная дверь — вторая справа. Большая, деревянная, с позолоченной табличкой. Ее охраняют двое. Здоровые… — прошипел Александр в наушнике.

Найти ее было несложно. Двое громил стояли в угрожающей позе, широко расставив ноги, руки скрещены на груди. Их взгляды уставились куда-то в стену, будто они пытались просверлить бетон пустым упорством. Один из людей Андрея уже прицелился, привычным движением подняв пистолет, но тот едва заметно покачал головой.

Нет.

В темноте коридора его жест был почти невидим, но команда понимала его с полуслова. Андрей медленно поднял руку, сжал пальцы в кулак — ждать.

Один из громил зевнул, другой почесал шею — расслабленные, уверенные в своей неуязвимости. Глупцы. Они думали, что бронежилеты и накачанные плечи делают их почти что бессмертными. Но броня не защищает от тишины, от тени, которая подкрадывается сзади.

Андрей разжал кулак.

Два глухих хлопка. Два тела рухнули на пол, даже не успев понять, что произошло. Кровь растеклась по бетону, черная в тусклом свете аварийных ламп.

Нужно было действовать быстро, пока не пришло подкрепление. В кабинете нас, скорее всего, ждала еще парочка. Этот придурок точно не остался бы беззащитным — слишком дорожил своей шкурой.

Я перевела взгляд на Михаила, и в его глазах я увидела то же самое — азарт хищника, почуявшего кровь.

— Готов? — мой шёпот больше походил на рычание.

Михаил кивнул — его глаза в полутьме казались абсолютно черными — и снял предохранитель.

Мы ворвались внутрь — дверь ударилась о стену, и в комнате начался кипишь.

Аверно даже не вздрогнул.

Он сидел за массивным дубовым столом, освещенный желтым светом настольной лампы. Половина его лица тонула в тени, но я отчетливо видел его глаза — холодные, спокойные. Будто он ждал нас.

Двое его людей рванулись за стволами. Они не успели.

Михаил начал первым — два выстрела, точных, как скальпель. Первая пуля разнесла череп ближайшему, следующая разорвала легкие второму. Третий бросился на него с ножом, но Михаил поймал его запястье, развернул и швырнул в окно. Стекло треснуло паутинкой, но выдержало.

Мои люди отбивались от волны нападающих — короткие очереди, хруст костей, хрипы. Аверно просто наблюдал.

На меня накинулся еще один. Я не успела выстрелить. Огонь! Грохот. Дребезжание падающих стеклянных полок. Я бросилась вбок, чувствуя, как пуля пробивает рукав куртки.

Андрей толкнул его.

Парень споткнулся, но не упал — успел выстрелить еще раз. Боль — огненная полоса вдоль ребер. Я не закричала. Не дала ему этого удовольствия. Вместо этого сделала два выстрела в живот. Он сложился пополам, захлебываясь кровью.

Тишина.

Мои люди с трудом сдерживали последних охранников, пока Антонио сидел, будто наблюдал за скучным спектаклем. Его пальцы лениво барабанили по ручке кресла, когда я ощутила резкую боль в боку.

Молодой охранник — его руки дрожали, но глаза горели фанатичной преданностью — уже целился для второго выстрела. Один мой выстрел в упор. Он рухнул, хватая ртом воздух, но я уже отвернулась.

Тишина. Только хрипы раненых и звон в ушах.

Я прижала ладонь к ране. Кровь сочилась сквозь пальцы, но я выпрямилась, подняв пистолет. Михаил рядом уже держал Антонио на прицеле.

— А я все гадал, кто же стоит за всеми покушениями на моих людей… — он медленно, как будто снисходительно пробежался глазами по нашей троице и остановилась на мне.

Что-то было

Рядом с ним стоял кто-то ещё. Сгорбленный, тяжело дышащий, неестественно скрюченный над столом.

Мои пальцы сжали ствол еще крепче.

— Ты убил моего отца.

Мои слова как лезвие разрезали воздух, и тень шелохнулась.

Второй мужчина повернулся. И я увидела его.

Дин.

Его глаза широкие, шокированные, узнающие.

Мир рухнул.

Какого черта он тут делает?

— Кажется, ты знакома с Дином... — Аверно тянул слова, наслаждаясь. — ...моимсыном.

Он гадко, даже ядовито произнес последнее слово, и его ухмылка растянулась только шире. Он нашел мою слабость.

— Твой отец был колом в моей заднице, — спокойно продолжил Антонио, поправляя манжеты на рубашке, пока я не могла оторвать своих глаз от Дина. В них было столько эмоций, что я просто не могла разобрать.

Он застыл словно камень, казалось, даже не дышал.

— Я не мог его больше терпеть. Он переманивал моих людей, крал мои деньги! — Аверно снова вернул свой взгляд на меня, и мне пришлось оторваться от Дина. Его пальцы сжали край стола так, что казалось, что я слышала хруст дерева.

— Я надеялся, что его шайка сдохнет без своего лидера.

Внезапно он рассмеялся — звук, похожий на скрежет металла.

— Но я даже понятия не имел, что у него есть дочь.

Он резко встал и медленно зашагал в нашу сторону. На него были направлены три пистолета, но его это как будто не волновало. Он приближался, а я не могла пошевелиться.

— Он очень хорошо тебя скрыл. Фальшивая семья. Фальшивая фамилия. Если бы ты сегодня не пришла... Ты бы не сдохла. И не воссоединилась со своим...padre bastardo(пер. Ублюдочным отцом)!

Мой палец замер на спусковом крючке. Впервые я не могла нажать на долбанный курок! Он — отец Дина. Какой-то древний инстинкт сжимал мою грудь, не давая сделать последнее движение. Это не нормально.

Но тут же другая часть меня, холодная, ядовитая, зашипела в ответ:

—А то, что он сделал с тобой, нормально? Он убил твоего отца. Размазал его кровь по асфальту. Оставил тебя ОДНУ.

Я снова посмотрела на Дина.

И все внутри оборвалось. Никакого шока. Никакой растерянности. Только чистая, беспощадная злость в его глазах.

— Дин... — его имя сорвалось с губ само, хрипло, почти молитвенно.

Но не успела я произнести и слова, как раздался выстрел, а за ним и еще несколько. Инстинктивно я нажала на курок, направив пистолет в сторону, где находился Аверно.

Он рухнул на пол, как мешок с костями. Хрип. Бульканье. Его пальцы скребли паркет, тянулись к Дину, но тот лишь смотрел на него. Потом он медленно, заторможенно поднял глаза на меня. И в них не было ни боли, ни ярости. Только лёд.

— Э... Народ, в вашу сторону направляется примерно десять вооруженных людей, — проговорила Катерина, и мы с Андреем переглянулись. Сейчас будет жарко.

— Анна, уходите, — резкий голос Александра прозвучал в моей голове. — Катерина, задержи их как-нибудь. Но если почуешь угрозу — уходи.

Ответ я уже не слышала.

— Аня, — мое внимание привлек Михаил. Он держал руку на животе, его пальцы окрасились красным. — Нам нужно ехать.

Нет. Нет. Нет!

Я последний раз оглянулась на Дина. Он стоял, как призрак, его глаза пусты, взгляд прикован к ране Михаила.

—Держись, — шепчу я, но слова теряются в гуле адреналина.

Вместе с Андреем мы подхватили Михаила под свободную руку, и я почувствовала, как его тело предательски слабеет. Мы вышли через эвакуационные лестницы под инструктаж Александра. Возле черного входа нас ждала машина с охранником.

— В больницу, срочно! — мой голос сочился отчаянием. — Все будет хорошо, ты только держись.

Быстрым движением я сообщила Александру, что Михаила подстрелили.

— Анна, — его пальцы вцепились в мои. Холодные. Слишком холодные. — Я… люблю тебя. Береги себя, — он взял мои руки, и я прижала их к его ране.

— Все хорошо, молчи. Береги силы. Нам с тобой еще праздновать нашу месть, — я вгляделась в его бледное лицо, и мое сердце сжалось. Я не могла его потерять. — давай быстрее.

— Я стараюсь, мисс.

— Все будет хорошо… Все будет хорошо…

Мои губы шептали это снова и снова, как заклинание, как молитву, как последнюю надежду.

Я снова обратила свое внимание на Михаила, но его глаза были закрыты.

Нет…

— Миш... — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Открой глаза. Пожалуйста. ОТКРОЙ ГЛАЗА!!!

Трясу его за плечо — тело слишком обмякшее, слишком безжизненное.

— Ты же обещал... — задыхалась я, вцепившись в его куртку. — Обещал, что всё будет...

На моих глазах появились слезы — они катились по щекам без разрешения, без контроля, горячие и соленые, смешивались с его кровью на моих руках.

Машина резко затормозила у нашего дома, где скорее всего уже ждал наш врач.

Двери распахнулись.

Но в моей голове — только тишина.

Глава 25 Дин

Мой «любимый» отец, видимо, был крайне доволен нашей последней встречей, раз отправил в мою квартиру своих шакалов. Я только распахнул дверь, как на меня накинулись Молчун и Молодой. Двое в слишком идеальных костюмах уже схватили меня и поволокли к лифту. Я даже не пытался освободиться. Антонио хочет меня видеть — значит, так тому быть.

Сегодня ничего не испортит мой день. Анна наконец не бегает от меня. Когда я проснулся один в холодной постели, где еще пахло ее духами, теплотой ее кожи… После лучшего секса в жизни. Мы были постоянно на связи, и она явно получала удовольствие от моих иногда грязных сообщений.

Я вошел в кабинет, и первое, что бросилось в глаза — отец, развалившийся в своем кожаном кресле, как король на троне. Его пальцы лениво барабанили по подлокотнику, а в глазах — та же ядовитая усмешка, которую я ненавижу с детства.

Молчун и Молодой скрылись за дверью и оставили нас одних.

— А вот и ты, — протягивает он слишком сладко, будто обращается к любимому сыну, а не к человеку, которого вытравил из себя за годы унижений.

Я не сажусь. Не люблю играть в его игры.

— Что тебе опять надо? — мой голос звучит холоднее, чем я планировал. Но внутри уже закипает злость. Боль от сломанных костей все

Он наклоняется вперёд, и в его глазах что-то вспыхивает: то ли злорадство, то ли безумие. С этим человеком никогда не угадаешь.

— Ты не выполнил свою работу.

— Витале вернул деньги. Я сделал, что ты хотел, — цежу сквозь зубы. — Может, наконец отстанешь от меня?

Пару раз в месяц у него рвёт крышу, и он не может сдержать агрессию в мою сторону. К этому привыкаешь. Но останавливать себя от желания ответить — всё равно что глотать битое стекло.

Он отвратительный. Но он мой отец, а семью не выбираешь.

— Ты жалкий сосунок, который ничего не может. Какой из тебя лидер? Зачем я только тебя оставил… — он взмахивает руками, чуть не сбивая лампу.

Вены на его шее вздуваются. Капли слюны летят в мою сторону.

— Единственное, что я хочу — чтобы ты перестал считать меня своей собачкой. А ещё лучше — просто забыл о моём существовании!

— Да ты… Ты никто без меня! — его голос срывается на визг. — Если бы я не пожалел тебя, ты бы отправился в канаву вместе со своей шлюхой-матерью!

Сердце пропускает удар. А потом заколотилось с новой силой.

— Не смей, — мой голос — чужой, низкий, срывающийся на рык. — Слышишь, не смей так говорить о моей маме.

Кулаки сжаты так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови.

— А иначе что? Что ты мне сделаешь, выродок?

— Как ты можешь? Она была твоей женой!

— Женой? — он усмехается. — Она была моей собственностью. Пока не оказалось, что её утроба носила чужое отродье.

Я замер.

— Ты не мой сын.

В комнате будто выключают весь свет.

Я слышу, как замирает моё сердце. Один удар. Второй. Третий — пропущенный.

— Что?

Тишина такая густая, что можно разрезать ножом.

— Твоя мать была беременна от другого, когда мы поженились, — говорит он, и каждое его слово — как удар молотом по позвоночнику. — В один день я узнал, что я бесплоден. И когда я это узнал… я её убил.

Я не дышу.

Мир трещит по швам. Пол уходит из-под ног, но я не падаю. Только цепляюсь за край стола, чувствуя, как дерево впивается в ладони.

Он наслаждается. Я вижу это. Его губы растягиваются в улыбку, когда он смакует каждую деталь.

— Я не мог позволить распространяться о том, что у меня не может быть детей. Ничего не оставалось, кроме как вырастить из тебя своего наследника. Я пробовал, пытался. Но моя ненависть к тебе всегда превышала всё. Я не мог смириться с чужим выблядком.

Моя мать…

Я вспоминаю её лицо. Размытое. Я был так мал, когда она исчезла. Мне говорили — несчастный случай. Я плакал по ночам, уткнувшись в подушку, чтобы он не слышал. А он… он знал.

Он убил её.

Руки трясутся. В глазах плывут чёрные пятна. Я хватаю ртом воздух, но его не хватает. Грудную клетку сдавливает невидимой рукой.

Этот ублюдок…

Не мой отец.

Никогда им не был.

Он украл мою жизнь. Превратил её в череду унижений, приказов, избиений и призрения. Ради чего? Чтобы доказать, что он может? Чтобы сделать из меня марионетку?

Я выпрямляюсь. Пальцы впиваются в край стола так, что, кажется, ещё чуть-чуть — и я вырву кусок дерева голыми руками.

— Ты… — голос срывается, превращаясь в хрип, который я сам не узнаю. — Ты ублюдок…

Аверно смеётся. Звонко, искренне, будто я рассказал лучшую шутку в его жизни.

— Ну вот, теперь ты знаешь.

В кабинет кто-то ворвался, но я не мог оторвать взгляд от этого куска дерьма. Всё тело трясло от ярости, что разрывала грудь, от боли, глубже, чем любая рана, доставленная им. Аверно даже не шелохнулся — только брови приподнял, будто наблюдал за особенно интересным спектаклем.

Слова тонут в гуле крови в ушах. Я не слышу ни выстрелов, от которых чудом не пострадал, ни криков. Ничего.

А потом — её голос.

— Ты убил моего отца.

Мир сжимается до одной точки.

Анна.

Я резко разворачиваюсь, и время замедляется. Она стоит в проёме — зелёные глаза горят, ствол пистолета направлен на Аверно. Рядом — двое мужчин. Я их не вижу. Вижу только её.

Что она здесь делает?

Её лицо — миллион эмоций за секунду. Узнавание. Боль. Ярость. И что-то ещё, чего я не могу расшифровать.

Но её губы дрожат.

— Я надеялся, что его шайка сдохнет без своего лидера, — мой тупой папаша, а, простите, человек, который убил мою мать, опять подал свой мерзкий голос и отвлек мою Анну от меня.

Анна вздрогнула, её глаза резко сузились, ярость снова затопила зеленые глубины.

— Дин... — мое имя сорвалось с ее губ едва слышно.

Я не успел как-либо отреагировать: Аверно начал огонь, но Анна на автомате резко рванулась в сторону, одновременно подняв пистолет. И её выстрел попал точно в цель — в грудь Антонио. Он упал безвольной куклой и попытался дотянутся до меня. А я лишь стоял и смотрел, как кровь растекалась по его рубашке, как его глаза стекленели, как рот открывался в последнем, беззвучном крике.

И не чувствую ничего.

Ни жалости. Ни облегчения.

Он мёртв. Человек, который убил мою мать, который врал мне всю жизнь, который сделал меня своей марионеткой — он мёртв.

— Анна… — голос одного из её охранников вырывает меня из оцепенения.

Аверно ранил его. Мужчина оседает, и Анна с другим охранником подхватывают его под руки.

Она оборачивается.

В её взгляде столько всего, что у меня перехватывает дыхание. Извинение? Сожаление? Страх?

А потом она уходит.

***

Не знаю, сколько прошло времени. Тишина в кабинете стала вязкой, как кровь, растекающаяся по паркету. Я стоял посреди этого ада, чувствуя, как тяжесть прожитых минут давит на плечи.

Дверь с грохотом распахнулась. В кабинет ворвались Молодой и Молчун. Их лица исказил шок.

— Какого хрена тут произошло⁈ — заорал Молодой, выхватывая пистолет. Его взгляд метался от трупа Аверно к моему лицу. — Дин! Говори!

Я посмотрел на Аверно. На его мертвые глаза. На кровь, что уже чернела на полу.

— На него напали… — мои слова звучали глухо, как будто их говорил кто-то другой. — Вы.

Они замерли.

— Что? — Молчун нахмурился,

Я поднял на них глаза. Внутри не было страха. Только холодная, стальная решимость.

Мне нужно защитить Анну любой ценой. Сделать так, чтобы я встал во главе этого бизнеса.

Медленно, я вытащил пистолет.

Молодой успел только расширить глаза.

Первый выстрел — Молчуну в грудь. Он рухнул, даже не успев выхватить оружие.

Второй — Молодому в плечо. Он закричал, выронил пистолет, схватился за рану, но я уже наставил ствол на его голову.

— Ты… ты сука… — прохрипел он, зажимая кровь.

— Ты хотел знать, что случилось, — сказал я спокойно. — Я рассказал.

Третий выстрел.

Тишина вернулась. Только запах пороха и свежей крови, смешиваясь, наполняли комнату.

Я опустился на край стола. Руки слегка дрожали. Я посмотрел на них — свои руки, в которых только что была чужая жизнь. Две жизни.

Я достал телефон и быстро набрал номер Энцо.

— Энцо. У меня проблема.

— Какая? — его голос звучал спокойно.

Я выдохнул.

— Аверно мёртв. Приближённые не верят, что это свои. Нужно подчистить и подставить кое-кого.

— Подожди… Что?! — я слышал, как скрипнул его стул и он сел прямее.

— Приезжай сюда вместе с Тео.

— Еду.

У меня есть час, чтобы превратить этот хаос в порядок. Или умереть.

Энцо вошёл без стука. За ним — Теодоро. Они скользнули в кабинет, и остановились возле тела бывшего Дона.

— Рассказывай, — сказал Тео, доставая чёрные кожаные перчатки. Его голос был тихим, ровным, его вообще мало, что может вывести из себя.

Я перевёл дыхание.

— Нападение. Аверно ранили, а я застрелил нападавшего. — Я указал на тело Молодого. — Это будет козёл отпущения. Но нужно, чтобы все поверили, что за ним стоял Лука.

— Лука? — Энцо поднял бровь, его пальцы уже летали по клавиатуре маленького ноутбука. Другой рукой он достал сигарету, прикурил. — Он же правая рука. Был.

Эта гадкая привычка — курить в любых ситуациях — осталась у него со школы. Дым тонкой струйкой тянулся к потолку, смешиваясь с терпким запахом смерти. Но даже эта привычка его не портила. Энцо был высоким, смазливым итальянцем с лицом кинозвезды и взглядом мясника. Он часто пользовался своей внешностью.

Но ему и Тео я доверял как никому другому.

— Был. Теперь он — заговорщик. Сделайте переписки, переводы, записи звонков. Пусть выглядит, что Лука нанял… его… — я кивнул на труп, — убрать Дона.

— А что случилось на самом деле? — спросил Энцо, параллельно работая, как одержимый. Его пальцы не знали покоя, тасуя окна на экране, открывая счета, создавая цифровые следы. Глаза горели холодным огнём человека, который делает то, что умеет лучше всего. И курит при этом так, будто у нас есть все время мира.

Я помолчал. Посмотрел на свои руки собираясь с мыслями

— Это русские, — сказал я наконец. — Пришли отомстить.

Энцо замер. Поднял на меня глаза. Тео тоже перестал печатать в своем телефоне — его пальцы застыли над клавиатурой, как у статуи.

— И ты просто так это позволил? — в голосе Энцо не было осуждения. Только удивление.

Я усмехнулся. Будто я смог бы остановить ее.

— Помнишь, я просил найти информацию о девушке?

Энцо выпустил дым в потолок.

— Да. Мы тогда пришли к выводу, что ты сумасшедший, потому что она просто богатенькая принцесса своего папочки. Дочка фармацевтического магната. Ничего подозрительного.

— Как бы не так, — я покачал головой. — И в следующий раз проверяй информацию лучше.

Тишина повисла в комнате.

— Она — наследница Виктора Громова, — сказал я, глядя каждому из них прямо в глаза. — Это она полчаса назад приходила в этот кабинет. И это она застрелила моего отца…

Я замолчал. Сглотнул ком в горле.

— …который на самом деле и отцом мне не является.

— Что? — хором спросили парни.

Они уставились на меня.

— Аверно сам мне сказал, — сказал я, чувствуя, как каждое слово выдирает из груди кусок плоти. — Сегодня. Перед тем, как она вошла. Моя мать была беременна от другого. Он убил её. А меня растил только потому, что не мог иметь своих детей. Чтобы скрыть позор. Чтобы была видимость наследника.

В комнате стало тихо. Очень тихо. Даже шаги внизу, казалось, замерли.

— Вот почему она казалась странной, — продолжил я, уже тише. — Вот почему она так идеально стреляла, так тихо ходит, так идеально врёт. Она просто… гребаный босс мафии.

Энцо выдохнул.

— И ты её прикрыл, — сказал он. Не вопрос.

— Да.

— Зная, что она убила твоего… — он запнулся, подбирая слово, — …человека, которого ты называл отцом?

— Да, — повторил я. — Он заслужил смерть. А она… — я замолчал, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, живое, то, что я прятал годами. — Она заслужила жить.

Тео, который всё это время молчал, наконец подал голос.

— И что ты хочешь? — спросил он тихо. — Чтобы мы подставили Луку, прикрыли русских, сделали тебя новым доном… А она? Она просто уйдёт?

— Нет, — я покачал головой. — Она останется.

— В качестве врага? — спросил Энцо.

— В качестве… союзника. — Я сам не знал, какое слово подобрать. Партнёра? Любовницы? Единственного человека, ради которого я готов сжечь этот город дотла?

Энцо и Тео переглянулись.

Потом Энцо пожал плечами — своим фирменным, полусонным жестом, который означал «мне всё равно, я заработаю в любом случае». Но я знал его достаточно долго, чтобы увидеть в этом жесте не безразличие, а веру в меня.

— Лука будет предателем, — сказал он, не поднимая головы. — Через час вся семья будет знать, что это он нанял этих двоих. Переписки готовы, переводы сфальсифицированы, звонки записаны.

Я сунул пистолет за пояс.

— Пора заканчивать с этим, — сказал я. — Созови всех. Через час собрание.

Тео кивнул. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Парни…

Они посмотрели на меня. Энцо выпустил последнюю струйку дыма. Тео замер, оторвав пальцы от ручки двери.

— Вы меня поддерживаете?

— Какие ещё вопросы? — усмехнулся Энцо, туша сигарету о подошву. — Ты бы без нас всё равно не справился.

Тео поднял голову. В его глазах не было сомнений.

Я кивнул, на душе стало чуть спокойнее.

Я выпрямил спину. Поправил пиджак.

Через час я стану новым доном.

***

Прошло несколько дней как я занял место Дона. Я почти не спал. Только встречи, звонки, подписи, приказы. Бесконечные дела, которые раньше решал Аверно, а теперь ложились на мои плечи.

Мы работали по шестнадцать часов в сутки. Иногда — больше. Спали прямо за столами.

Они не просили этих должностей, но они их заслужили.

Энцо и Тео стали моими помощниками. Моей правой и левой рукой.

Тео знал всё о поставках — каждую цифру, каждое имя, каждый маршрут. Он мог закрыть глаза и нарисовать карту всех наших каналов — от мексиканской границы до складов в Неаполе. Люди, которые раньше смотрели на него как на молчаливого чудака, теперь тихо восторгались его умом и памятью.

Энцо был прекрасным хакером. Он мог взломать любой сервер, подделать любую переписку, исчезнуть из любой базы данных.

Правда, кое-кто все же был лучше, чем Энцо. И это Александр Ветров, он работает на Анну и Энцо пытался взломать их сервера миллион раз, но все без толку. Но кое-что ему все же удалось сделать это оставить для нее сообщение, в котором говорилось, что конфликт улажен. Война между нашими семьями закончилась.

Остался финальный бой, в котором я заполучу Анну себе.

Были люди, которым не понравился такой исход событий.

Те, кто искренне верил, что Лука был невиновен и что я просто воспользовался ситуацией, чтобы убрать конкурента.

Ну от части так и было, но цель была другая.

Они шептались за моей спиной. Собирались маленькими группками в коридорах, замолкали, когда я проходил мимо.

Но после «предательства» Луки всё улеглось.

Энцо позаботился об этом. Переписки, переводы, звонки — всё было идеально. Даже старый адвокат семьи, который работал с Аверно тридцать лет, не нашёл изъянов.

Его казнь была публичной. Короткой и жестокой. Я смотрел в глаза тем, кто сомневался, и никто не отвёл взгляд.

После этого вопросы исчезли.

Впервые в жизни я чувствовал, что контролирую свою судьбу.

Но внутри — всё ещё было пусто.

Все мысли были об Анне.

Каждую ночь, когда на пару часов ложился в кровать. Каждое утро, когда пил кофе. В перерывах между встречами, когда смотрел в окно на город, который теперь (почти) полностью принадлежал мне.

Она не звонила. Не писала. Мои звонки она также игнорировала. Я не мог найти на нее никакой информации.

Энцо рыл землю носом, поднимал свои контакты, лез туда, куда не стоит, просто, чтобы понять все ли с ней хорошо. Я знал, где она теперь живёт. Энцо проследил за их машиной — конечно, я же забирал её не у её настоящего дома. Всё было продумано.

В институте всё равно приходилось появляться.

Чтобы подписать документы на гибридное обучение, пока слухи не разнеслись по всему материку. За это пришлось доплачивать, потому что институт не рассматривает такое обучение, но перед парочкой пачек зеленых они закрывают глаза.

Единственной поправкой стало количество охранников, которые теперь ходили со мной. Раньше я мог пройти по коридору один. Теперь за мной тянулась тень из двух крепких парней в штатском. Студенты косились. Преподаватели не задавали лишних вопросов. Администрация делала вид, что так и надо.

Слава богу это всего на несколько дней, пока не решаться вопросы.

В дни, когда я там появлялся, Джейс ходил хмурый. Очень хмурый. Даже для него.

Мы с ним списывались после того инцидента. Я ему сразу рассказал, что произошло и какое теперь положение дел. конечно, же я рассказал и про Анну и какая ее роль во всем этом.

Но он никак не отреагировал на это.

Я предложил ему вступить в нашу семью. У него были данные, была ярость, был опыт — он мог стать отличным солдатом, а потом и кем-то большим. Я не хотел втягивать его, когда у руля был мой отец. Аверно был непредсказуем — я никогда не знал, когда он решит, что очередной человек ему больше не нужен. Джейс мог стать мишенью. Или заложником. Или просто пешкой в чужой игре. Я не мог этого допустить. Не тогда, когда он был единственным человеком, который верил в меня.

Но сейчас, когда заведую всем я, всё становится куда легче.

Я сам решаю, кто остаётся, а кто уходит. Сам распределяю роли. И я точно знаю: с Джейсом ничего не случится, пока я жив.

И тем более, зная его положение, я всегда хотел ему помочь. Он никогда не просил. Никогда не жаловался.

Но он сказал, что согласился на предложение Анны. Она предлагала ему место в подпольных боях. Точнее — более выгодные условия, защиту, стабильные выплаты. То, что он не мог получить от своих прежних спонсоров. Она пришла первой. Она увидела в нём то, что я видел годами. Она предложила то, что я собирался предложить — просто на пару недель раньше.

И в этом вся Анна. Всегда на шаг впереди. Всегда знает, что делать, ещё до того, как ты сам это поймёшь.

— Хорошо, — сказал я тогда. — Хотя бы так ты будешь под защитой.

Джейс кивнул. Ничего не ответил.

— Если понадобится помощь — я здесь, — добавил я.

— Знаю, — сказал он. И улыбнулся. Впервые за долгое время.

Я не стал спрашивать, говорил ли он с Анной после того дня. И знает ли она, что мы с ним до сих пор общаемся.

Он не рассказывал, что у него случилось. Я не давил. Думал, всё дело в маме, у которой снова слышишь осложнения со здоровьем.

Но как только я увидел Лили с таким же лицом — всё встало на свои места.

Она сидела в углу кафетерия, уставившись в одну точку. Ни улыбки. Ни взгляда в сторону Джейса. Ничего. Будто выключили свет, и она вместе с тем просто замерла.

— Что между вами происходит? — спросил я, когда мы остались одни.

Джейс стоял и смотрел в стену.

— Ничего, — сказал он с печалью в голосе, которую не мог скрыть. — Уже ничего.

Я не видел его таким никогда. Мы росли вместе. Я знал его счастливым, злым, уставшим, разбитым после травм на ринге, но

А сейчас — просто сдулся.

— Объясни, — сказал я, не спрашивая.

— Её родители выдают её замуж, — выдохнул он. — Она согласилась.

Я замер.

— Что? Но почему? Я думал, вы начали встречаться.

— Начали, — он горько усмехнулся. — А потом всё пошло по жопе. Они сказали, что если она не выйдет замуж за «правильного» человека, они лишат её всего. Не знаю, что они там наобещали, но… — Он вздохнул, провёл ладонью по лицу, отворачиваясь от Лили, которая как раз разговаривала с Беттани.

Она выглядела фальшивой, как будто пластиковая кукла с набором заготовленных улыбок и речей.

— Она не хочет этого, — сказал я. Не вопрос.

— Я уже не уверен в этом… — он сжал челюсти. Она видит во мне монстра.

Я слушал и смотрел на него. На друга, который всегда был опорой. Который вытаскивал меня из дерьма, когда я тонул. Который ни разу не спросил, правильно ли я поступаю, — просто был рядом.

— Не раскисай, — сказал я, положив руку ему на плечо и сжал. — Как минимум, мы всегда можем её украсть.

Я пожал плечами.

Да, это неправильно. Нечестно. И просто ужасно — так поступать с людьми.

Я не питал иллюзий на свой счёт. Я знал, кем был и стал. Знал, на что готов пойти. Но я живу в таком мире. Здесь не бывает правильных решений. Только те, что помогают выжить.

И если честно, если Анна не появится в ближайшее время, мне придется воспользоваться этим планом. Тишина убивает быстрее пули. И с каждым днём, когда телефон молчит, я чувствую, как внутри что-то умирает.

Я не собирался терять её. Даже если для этого придётся стать тем, кого она возненавидит.

Джейс поднял на меня глаза. В них мелькнуло что-то — слабая искра, но живая.

— Если я не решу эту проблему, — сказал он тихо, — мне придётся так и сделать.

— Я с тобой.

Я знал, что ради него готов на многое. Он заслужил счастье. Даже если для этого придётся украсть невесту прямо из-под венца.

Джейс помолчал. Потом все же спросил.

— От нее ничего не слышно? — спросил Джейс.

Я покачал головой. Горло сжалось.

— Нет. Залегла на дно.

— Может тебе стоит съездить в Яму? — он произнёс это осторожно, как будто проверял границы дозволенного.

Я только усмехнулся.

— Я не знаю, где они тренируются. А места, ты сам говорил, меняются.

Это было правдой. Анна и её люди не дураки— они меняли локации, шифровали переписки, заметали следы. Я мог найти их. Вопрос времени. Но времени у меня почти не оставалось.

Джейс подошёл ближе. Оглянулся — нет ли кого рядом. Только двое моих охранников в конце коридора, и те стояли спиной.

— Я расскажу тебе по секрету, — сказал он тихо. — Если тебя спалят… сделай вид, что Энцо гребанный гений, который может найти кого угодно, даже если тот спрятался в норе у крота.

Я прищурился.

— Ты серьёзно?

Вместо ответа он достал телефон, быстро набрал что-то и сунул экран мне под нос.

— Я знаю, где они тренируются чаще всего.

Сердце забилось чаще. Впервые за много дней — не от тревоги, от надежды.

— Тебе ничего за это не будет?

Я не хотел, чтобы его безопасность так быстро прервалась из-за меня.

Он только усмехнулся дьявольской улыбкой.

— Если верить слухам, она в ярости, — сказал он, чуть склонив голову набок. — И если вы помиритесь… может, меня и не убьют.

Я не сдержал смеха.

— Спасибо, — сказал я.

— Не благодари, — он оттолкнулся от стены и поправил пиджак. — Просто… не облажайся, ладно?

Напоследок он подмигнул и пошел к выходу из университета.

А я остался стоять, глядя ему вслед, и чувствовал, как внутри заново собирается что-то, что было разбито вдребезги.

Завтра я её найду.

Даже если придётся перевернуть весь этот чёртов город.

Глава 26 Анна

Его нет.

Его больше нет.

Я не помню, как добралась до дома и всех медицинских обследований, которые мне устроили там. Я не чувствовала. Ноги двигались сами, а мир вокруг превратился в размытое пятно. Голоса знакомых, их вопросы, попытки остановить меня — всё это растворялось в гуле белого шума, будто я находилась под водой.

Я вломилась в комнату, и ярость наконец вырвалась наружу.

Первой жертвой стал стул — я схватила его и с размаху кинула в стену. Дерево треснуло, обивка порвалась. Потом пошел стол — удар ногой, и он перевернулся, повалились бумаги, книги — всё, что на нем лежало.

Я резко развернулась и увидела свое отражение в зеркале напротив: искаженное бешенством, с глазами, полными ненависти и боли. Кулак полетел вперед сам по себе. Стекло разлетелось, осколки впились в кожу, но я не чувствовала боли. Только жгучую пустоту, которую не могла заполнить ничем, кроме разрушения.

Книги полетели с полок, картины сорвались со стен, рамки с фотографиями разбились об пол. Каждый предмет, каждая вещь — все это было теперь лишь топливом для моего безумия.

— Как ты мог меня так бросить!

Крик вырвался из горла хриплый, надорванный. Я схватила лампу и швырнула ее в окно. Стекло разлетелось на тысячи осколков, и холодный ветер ворвался в комнату, смешиваясь с моим тяжелым дыханием.

И вдруг... тишина.

Я стояла посреди хаоса, окруженная обломками своей прежней жизни. Руки дрожали, из порезанных пальцев сочилась кровь. На полу, среди обломков, лежала старая фотография.

Мы с отцом, Мишей и Толей сидели и ели китайскую еду, слишком заливисто смеясь, потому что в тот день я учила их пользоваться палочками. Это фото было сделано практически сразу после переезда.

Я смотрела на снимок, а в голове проносились воспоминания с того времени. Отец морщил нос, пытаясь ухватить рис — рассыпал половину. Толя хихикал. Миша, серьезный, сосредоточенный, почти справился с первой попытки.

Я провела пальцем по застывшим улыбкам. Отец обнимал меня за плечи. Миша подмигивал камере. А Толя вовсе сделал из палочки “усы”.

Мы были счастливы.

Я схватила снимок, желая разорвать его, сжечь, стереть

Ярость ушла. Осталась только пустота.

Мои ноги сами повели меня в коридор. Я остановилась у двери в его комнату. Ручка была холодной. Прям как тело, которое мы довезли в больницу.

В комнате до сих пор пахло им. Этот запах ударил в лицо, как пощёчина. Древесный одеколон с примесью чего-то терпкого. Он пользовался им лет десять. Может, больше. Я помнила этот запах ещё с детства, когда он брал меня на руки после тренировок, а я утыкалась носом ему в шею и жаловалась, что мне не нравится танцевать. Его кровать была идеально заправлена, а рядом с ней на прикроватной тумбочке лежала какая-то книга в потёртой обложке.

Я подошла ближе, чувствуя, как подкашиваются ноги и мне тяжело держать себя в вертикальном положении. Это была история Достоевского «Преступление и наказание». Я провела пальцами по корешку. Миша любил русскую классику. Незадолго до этого он перечитывал Гоголя и иногда рассказывал мне прочитанное, пока мы куда-то ехали.

Теперь я отчетливо чувствовала, что такое потеря. Я села к нему на кровать и взяла подушку и прижала к лицу, вдыхая все еще четкий запах. Если закрыть глаза — можно было представить, что он просто вышел на минуту. Что сейчас вернётся и сядет рядом. Возможно, прогонит меня, потому что я ему мешаю думать.

Я закрыла глаза, но, когда снова их открыла, он не вошел в дверь.

Слезы покатились по щекам.

Я положила книгу ровно на то же место, где она была, я хотела оставить все как есть. Только сейчас я заметила фотографию, лежащую рядом с лампой. Я взяла её дрожащими пальцами. На снимке — двое мальчишек в школьной форм. Мой отец запрыгнул на спину Михаила и улыбается всеми зубами. Михаил пытается его скинуть с такой же счастливой улыбкой. Я прижала эту фотографию к груди и разрыдалась. Я чувствовало свое разбитое сердце. Как эти маленькие кусочки царапают легкие и все внутри заливается кровью.

Я чувствовала, как к горлу подступает знакомая паника. Мою грудь как будто кто-то сжимал. Кто-то вырывал из меня не только сердце, но и легкие. Я пыталась дышать, но все, что у меня получалось, это открывать рот как рыба, которую выкинуло на берег. В ушах зашумело, как радиопомехи. Звук нарастал, перекрывая моё собственное дыхание, которого и так почти не было. Лёгкие горели, а перед глазами кружились черные пятна.

Я попыталась считать. Как учил Михаил, когда после того случая в клубе я не могла спать по ночам.

Раз. Два. Три

Дыши. Дыши, чёрт возьми.

Но вместо воздуха из горла вырвался хрип.

— Ань, посмотри на меня.

Я не слышала, когда он вошел.

— Анна, — голос Анатолия прорвался сквозь шум. — Всё хорошо. Ты дышишь.

Анатолий сел рядом со мной на кровать, и сжал мои пальцы. Он считал вместо меня и его голос наконец-то пробивался через ту пелену и вывел меня из этого ужасного транса.

Я дышала, я жива.

Слёзы снова потекли по моему лицу.

Я не знаю, сколько мы так просидели. Его рука не отпускала мою.

— Все хорошо, — сказал он.

Его голос был хриплый, ему так же, как и мне, тяжело. Он потерял своего второго лучшего друга.

— Ты не виновата.

Я кивнула. Действие было механическим, потому что я точно виновата. Если бы я не поспешила туда самостоятельно, а отправила людей Ямы, то он был бы сейчас жив. Если бы я вообще не стала мстить, все было бы хорошо. Он бы сидел сейчас здесь, гладил мне спину, ворчал, что я взяла слишком много работы на себя. Он бы сказал мне, что Дин — не сын человека, который убил моего отца. Если бы я не чувствовала такой привязанности к Дину, то спокойно бы могла винить его и его ублюдочного папашу. Но я… я люблю его. И единственный человек, которого я виню — это я.

— Анна, — Анатолий взял мое лицо в свои большие ладони и начал вытирать слезы, которые беспрерывным потоком текли с того самого момента, как Михаил закрыл глаза.

— Дин — сын Аверно. Он гребанный его сын, — я уткнулась ему в плечо и громко заскулила. — Я влюбилась в своего врага. Его отец забрал у меня все.

— У тебя есть я, Саша, Николай и другие члены твоей семьи.

— Что, если вас тоже у меня заберут? — мой голос был полон паники.

— Этого не случится.

— Они тоже так говорили.

Его руки сильнее прижали меня, как будто он хотел привязать меня к себе.

— Анна, я никуда не денусь. Я останусь с тобой. Я обещал и выполню свою часть.

Мне очень хотелось в это верить.

— Спасибо, — я прижалась еще сильнее к нему. — Спасибо…

***

В какой-то момент я перебралась в свою комнату, запретив что-либо трогать в комнате Михаила. Я не могла больше там находится, все напоминала о нем. В моей комнате уже успели убраться, но я не обратила на это внимание. Я утонула в море из подушек.

Дни в комнате превратились в бесконечный цикл.

Стены, которые раньше были убежищем, теперь душили. Воздух — густой, спертый, как будто сама комната не хотела, чтобы я уходила. И я не уходила. Еду мне приносила наша экономка Клара и сразу же уходила. Я ни с кем не говорила, да и я мылась с трудом.

Я не могла пройти мимо дивана в холле, где Михаил вечно растягивался с газетой, ворча на политиков. Не могла зайти в столовую, где он оставлял кружку с недопитым кофе, будто вот-вот вернется, чем постоянно раздражал педантичного Анатолия.

Я не могла смотреть на них — на Анатолия, на Александра. Их взгляды давили тяжелее, чем любая вина.

"Нам очень жаль", — говорили их молчаливые лица.

Но я не хотела ни их жалости, ни быть сильной.

После стольких усилий наступило долгожданное возмездие. Я раздавила тех, кто стоял за смертью отца, но радости не было. Только пустота. Глухая, ледяная пустота.

Хотелось отмотать время назад. Услышать, как Михаил ворчит, что план — отстой, что мы лезем на рожон. Схватить его за рукав, фыркнуть, сказать:"Ладно, сделаем по-твоему".

Наступила долгожданная тишина, не было

Почему эта тишина — не облегчение, а груда камней на груди?

— Анна, открой, — голос Александра пробрался через толщу одеяла, под которым я лежала целыми днями.

— Я взял ключ от твоей двери, — пауза. — Я им воспользуюсь, если ты не откроешь.

Я даже не собиралась вставать, у меня не было сил. Тело казалось чужим, тяжелым, как будто эта тишина вместе с незатухающими мыслями в голове окончательно меня раздавили.

Раздался щелчок замка, и свет от лампочки проник в мою комнату.

— Боже…

Его голос сорвался, когда он увидел меня — закутанную в одеяло, не мытую, и практически не живую.

Он быстрыми шагами подошел к шторам и резко дернул их, впуская в комнату свет и свежий воздух. Я зажмурилась и еще глубже утонула в одеяле.

— Вставай.

Его голос не терпел возражений. Грубый. Чёткий. Как у…

Как у Михаила.

Сердце екнуло.

Я натянула одеяло на голову, свернулась калачиком, пытаясь вернуть тот тёмный уголок, где можно не думать.

Но Александр уже прорывал защиту: схватил край одеяла и дернул так, что я чуть не слетела с кровати.

— Хватит.

Его пальцы впились мне в запястье, поднимая на ноги.

— Михаил не стал бы терпеть эту херню. И я не буду.

Он буквально втолкнул меня в ванную и, не церемонясь, швырнул под ледяной душ. Холодные струи ударили по коже, заставив вздрогнуть всем телом.

— Ты что, совсем охренел?! — я взвизгнула, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— Мне нужно вернуть тебя к жизни, — его голос не дрогнул, хотя в глазах мелькнуло что-то, что я не могла разобрать.

Я задыхалась от холода и ярости, но вдруг слова вырвались сами:

— Я потеряла не только папу! Теперь и Мишу! — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. — Он заменял мне отца… Заботился, как о собственной дочери…

А потом добавила, уже тише, но так, что каждое слово резало, как нож:

— А ещё я потеряла Дина.

Александр замер, его брови сдвинулись, но он не отпустил мои запястья.

— Почему ты так считаешь?

— Ты что, издеваешься?! — я закричала, лед в голосе сменился огнём. — Мы убили его отца! Ты думаешь, он просто забудет? Простит?!

Тишина.

Только шум воды и мое прерывистое дыхание.

— Грусть — это эмоция, которая свойственна людям, которым не все равно. Ты не потеряна, Анна.

— Что за умные цитаты?

— Так говорил Деймон Сальваторе.

Кто бы сомневался, что он будет цитировать персонажа из сериала.

Александр вдруг выключил воду, резко накинул на меня полотенце и притянул к себе.

— Ты не виновата.

Его голос был твердым, но без злости.

— Но если ты сдашься сейчас, то потеряешь и себя. А это будет уже точно не исправить.

Я прижалась щекой к его мокрой футболке, чувствуя, как его грудь поднимается в такт дыханию.

Его пальцы медленно вплелись в мои мокрые волосы, расчесывая их, будто пытаясь распутать не только пряди, но и мои мысли.

— Миша бы тебя убил за такие выходки, — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на веселье.

Я не ответила.

Просто закрыла глаза и вдохнула запах стирального порошка и чего-то своего, знакомого, что осталось после всех этих дней тьмы.

Может, он прав. Может, я ещё не всё потеряла.

— Ты не знаешь… — мой голос прозвучал чужим, хриплым от дней молчания. — Ты не знаешь, что с Дином сейчас?

Александр тяжело вздохнул, а его пальцы на секунду замерли в моих волосах.

— Он писал тебе и звонил каждый день.

Сердце забилось сильнее.

— По камерам… — он замялся. — Выглядел хуже, чем ты. Лили тоже звонила. Несколько раз.

Целую неделю я провалялась в кровати и не реагировала на внешний мир. Я не включала телефон — боялась, что он будет звонить, но ещё больше боялась, что он не позвонит. Что вычеркнет меня из своей жизни, как ненужную. Что все мои действия перечеркнули всё то хорошее, что между нами было.

— Я пробил его, и он действительно сын Антонио. Но фамилия у него материнская.

— Они не были близки?

— Видимо, нет, — он пожал плечами. — Иначе бы он не скрывал это.

— Он теперь меня ненавидит.

Мои слова прозвучали как приговор самой себе.

— Вообще-то его хакер пытался взломать мой брандмауэр, — Александр произнёс это с лёгкой обидой в голосе. — Но на него работают какие-то дилетанты. Получилось только оставить зашифрованное сообщение. Такое же тебе писал и Дин, кстати.

Он замолчал.

— И да, заранее извини: мне пришлось читать твои переписки и иногда отвечать Лили, чтобы она ничего не заподозрила.

Но на это мне было все равно. Сейчас меня вообще не волновало, что он мог видеть мои сообщения.

— То есть у него есть такой же хакер, как ты?

— Я – единственный и неповторимый, — он усмехнулся. — У него моя копия. Дешевая итальянская подделка.

— Отлично. Если будешь меня доставать, обменяю тебя на того парня.

— Только попробуй отдать меня своему любовнику, — Александр прищурился, и в его глазах заплясали черти. — Тогда я покажу ему твои подростковые фотки, которые случайно нашёл.

— Какие ещё фотки?

— Ну, знаешь… — он мечтательно закатил глаза. — Ты в розовом. С бантиком. На фоне единорога. Милота.

— Ты вскрыл мой личный архив?

— Случайно, — он развёл руками, изображая полную невиновность. — Искал компромат на Павлика, а наткнулся на сокровище.

Я медленно выдохнула.

— Покажешь их кому-нибудь и мне не на что будет обмениваться с Дином. Потому что твое тело будет плавать в канализации.

Александр рассмеялся.

Я не удержалась и тоже улыбнулась. В первый раз за эту бесконечную, выжженную неделю.

— Лили слишком переживала? — спросила я, когда смех стих.

— Да, — он кивнул, становясь серьёзнее. — Но я смог ее уверить, что ты отравилась и ужасно себя чувствуешь. У нее там тоже есть новости, но это лучше тебе самой разобраться.

Я хотела спросить, какие новости, но он уже продолжил.

— Ты что даже не спросишь какое сообщение он тебе отправил? — он мастерски поменял тему, что я на секунду даже растерялась.

— Зачем? — я нахмурилась. — Там что-то плохое?

— Нет,

— Тогда я не хочу ничего знать. Удали все, что было за это время.

— Но там…

— Александр, — строго сказала я.

— Ладно, я понял…

Между нами воцарилась долгожданная тишина.

Александр резко развернул меня, его голос понизился, став почти опасным:

— Поговори с ним. Аверно был ублюдком, и его сын должен это знать.

— Я тоже не святая.

— Ты должна жить дальше, — его слова ударили как пощечина. — Ты глава семьи. У тебя обязанности. Или ты хочешь, чтобы на твоём месте оказался Паша?

Я представила эту смазливую рожу, тухлую ухмылку, как он разваливается в моём кресле, раздавая приказы, и то, как он отправляет меня в Сибирь — давняя его мечта.

Глава 27 Анна

Моим спасением стал ринг. Это единственное место, которое не терпело жалости. Я просила, нет, требовала, чтобы каждый из них встал со мной в спарринг — без поблажек, без снисхождения. Где кулаки бьют не в перчатки, а в плоть. Где можно почувствовать что-то кроме этой внутренней пустоты. Но Николай запретил мне к ним приближаться. Не уверена, для чего это, но все сторонятся, когда я приезжаю в тренировочный центр и начинаю свою тренировку. Гул голосов я больше не замечаю, да и этих странных взглядов тоже.

— Говорят, она того парня чуть не прибила на ринге на прошлой неделе.

— Николай правильно сделал, что запретил спарринги. С ней сейчас свяжешься — на утро инвалидом проснешься.

Их шушуканье и смешки тоже оставались безнаказанными.

Но я делала вид, что не слышу.

Разбивала груши до кровавых костяшек. Била по манекену, пока плечи не немели. Бегала до тех пор, пока в лёгких не оставалось воздуха.

Я должна жить для своих людей, я должна дать нам счастливое будущее.

С внешним миром общалась только через Лили, но я не рассказала ей, что произошло. Просто спихнула всё на болезнь. Хоть и понимала, что ради её и моей безопасности мне надо ей рассказать, кто я такая. Если она не захочет со мной больше дружить, я хотя бы смогла убедить её молчать.

У неё жизнь тоже не стояла на месте. Каким-то образом её родители решили ускорить процесс со свадьбой. Я думала свадьба откладывается пока они не закончат университеты, но видно что-то пошло не так.

И теперь моя подруга вынуждена выйти за любителя клетки.

Я не знаю, радоваться за неё или злиться. Потому что сама Лили как-то не против этой свадьбы. Она писала слишком… радостно. Хотя я думала — у них с Джейсом всё хорошо. Тем более после той встречи в коридоре возле квартиры.

А сейчас она собирается выходить за другого. И сама этого хочет. Или делает вид, что хочет.

Я хотела спросить про Джейса, но знала, что она начнет встречный допрос, а я к этому не готова.

Сегодня я занималась, когда уже все разошлись по домам, и в зале осталась лишь я одна. Это заставляло ещё сильнее сконцентрироваться. Я отрабатывала удары ножом на манекене, отрабатывала броски и рукопашный бой. Я била по груше, как одержимая. Кулаки впивались в кожу, глухие удары раздавались по всему залу.

Раз-два. Раз-два.

Ритм, как пульс, как дыхание зверя в клетке. Перчатки уже промокли — то ли от пота, то ли от крови. Не знаю. Не чувствую. Только удар. Ещё один. И ещё.

Дверь открылась и в нее вошла Катерина вместе с… Дином?

Какого чёрта она делает тут сегодня? Тем более с ним? Злость и агрессия заполнили меня до краёв, и я начала ещё безжалостнее бить грушу. Они о чём-то говорили, но их голоса тонули в гуле крови в моих ушах. Он с ней? Он так легко перечеркнул нас?

Я била и била, пока тупая боль не проникла в пальцы, как искры. Я вскрикнула и оторвалась от груши как раз в тот момент, когда Дин шёл в мою сторону.

Господи, он такой красивый в обычных спортивных штанах и футболке.

Я так скучала.

— Я не сдамся, — мой голос рванул тишину зала, эхом ударившись о стены. Я не смотрела на него. — Если ты пришел отомстить — давай! Но я не сдамся без боя! — последние слова я уже выкрикнула, не сдерживая свои эмоции. Я не думала, что увидеть этого парня еще раз будет так тяжело.

Слова вылетели сами, яростные, неудержимые. И вот он стоит передо мной — Дин. Тот самый. Тот, чьё лицо преследовало меня все эти недели.

— Анна… — он поднял руки в сдающемся жесте.

Я попятилась от него, пока моя спина не уперлась в канаты ринга.

— Дерись. Или доставай пистолет и заканчивай это.

Он не ответил. Вместо этого шагнул вперёд, взобрался на ринг со мной и… снял футболку. Кожа засветилась под лампами, мускулы играли при каждом движении, и он показывал это красивое тело не только мне, но и Катерине, которая до сих пор не ушла. Мой взгляд метнулся к ней лишь на один миг — ледяной, убийственный. Она съёжилась и исчезла за дверью.

Теперь только мы.

— Нападай, — мой голос звучал безжизненно.

Но Дин не двинулся с места. Его глаза не отрывались от моего лица, будто ища что-то, что я не хотела показывать.

— Анна, я не буду тебя бить.

— Тогда я начну. Я не сдамся без боя. Если ты хочешь мести, у тебя два варианта, но я не сдамся!

Я сделала выпад, но он отстранился вовремя, и мой кулак рассек воздух. Второй удар — снова в пустоту. Я рванулась вперёд, нога взметнулась в дуговом ударе прямо в живот, но его ладонь мгновенно прихлопнула моё бедро, сжала на мгновение… и отпустила. Он как будто игрался. Как будто он мнепозволял бить его.

Пальцы сами нащупали нож, спрятанный в заднем кармане штанов. Щелчок — лезвие вылетело. В следующее мгновение я уже прижимала острую сталь к его горлу, чувствуя, как под лезвием бьётся его пульс.

Он не дёргался. Не пытался ударить меня, выбить оружие, перехватить руку. Он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было страха. Только усталость и что-то теплое, нежное. То, что я не могла там увидеть. У меня галлюцинации.

— Давай, Caramela (пер. Конфетка), — сказал он тихо. Лезвие

Я смотрела на него, казалось, целую вечность. Лезвие задрожало в моей руке от накопившейся ярости. Я очень хотела его ударить. Но вместе с тем я еще больше хотела его поцеловать.

Не выдержав, я отшвырнула нож в сторону. Он со звоном покатился по матам, скрылся в темноте угла.

— Ты псих, — прохрипела я.

— Возможно, — согласился он.

Я снова бросилась на него. Кулак в ребро, колено в бедро, но он двигался быстрее, уже ловил моё запястье, крутил, и вдруг резко развернул меня спиной к себе и бросил через плечо.

Спина ударилась о маты, воздух вырвался из лёгких.

Я лежала, запыхавшись, глаза яростно уставились на него.

Он накрыл меня своим телом, его бедра накрыли мои, а сильные руки приковали мои запястья к мату над головой. Я выгнулась, пытаясь вырваться — но он только прижался плотнее, впился в мой рот поцелуем, грубым, властным, идеальным.

Как я люблю.

Как только он умеет.

Я укусила его за губу, и кровь тут же заполнила наш поцелуй металлическим привкусом. Но он не оторвался. Не сдался. Только зарычал и впился ещё сильнее, будто хотел выпить из меня всю злость, всю боль, все эти недели безмолвной пытки. И чёрт возьми…

Я пыталась вывернуться, сжать зубы, оттолкнуть его, но он только углублял поцелуй, словно выжимая из меня каждую каплю сопротивления.

Его язык перехватил мой, заставил ответить, хотя я боролась с ним, с собой, с этим проклятым желанием, что пульсировало где-то ниже живота.

Пальцы цеплялись за его плечи, цепляясь, будто боясь, что он исчезнет, если отпустит.

Воздух заканчивался, голова кружилась, но он не останавливался, будто хотел, чтобы я задохнулась в этом поцелуе. И я…

Я наконец ответила.

Так же яростно. Так же отчаянно. Как будто это последнее, что нам осталось.

Но он тут же отстранился.

— Я выбрал тебя, не его, — его ладони обхватили мои щеки, заставляя меня смотреть в его глаза — тёмные, горящие, без тени лжи. Я пыталась вырваться, но он не отпускал, прижимая меня к матам так, что дыхание стало прерывистым.

— Мне плевать на этого ублюдка. Он убил мою мать, и я счастлив, что он умер.

Его голос звучал хрипло, но в нём не было сомнений. Он не сожалел о смерти отца. Не тосковал по нему. Всё, что он чувствовал — это гнев, давний и неугасающий. Но не на меня.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Сердце бешено заколотилось, дыхание спёрло. Всё это время я носила в себе уверенность, что он презирает меня, что я для него — лишь напоминание о самом страшном дне его жизни. Я видела, как он сжимает кулаки при моём появлении, как его глаза темнеют, будто я — призрак, пришедший мучить его. И я принимала это. Потому что была уверена: я заслужила его ненависть. А теперь… Он говорит, что выбрал меня?

— Он не был моим отцом, — его голос прорвал тишину, твёрдый, но сломанный. — Он сам мне об этом сказал перед тем, как вы вошли.

Пазл сложился — вот почему он был в таком состоянии.

— Она любила другого… и за это он ее убил.

Он наклонился, и его лоб прижался к моему.

— Я выбрал тебя. Не его. Не месть. Тебя. Потому что… — он на секунду остановился и посмотрел в мои глаза. — Я люблю тебя, Анна. И спасибо, что убила этого мерзавца.

Я медленно выдохнула, осознание накатывало волной, почти болезненной в своей ясности. Он не разрушен. Не сломлен. Он… выбрал меня вместо него. Вопреки всему. Вопреки крови, вопреки боли.

Дин улыбнулся, но я видела, как он нервничает. Его взгляд бегал по моему лицу, и дыхание стало слишком частым.

— Я думала, ты меня ненавидишь… — мой голос звучал чужим, разбитым. Я не могла договорить. Боялась, что, если произнесу это вслух, окажется, что мне послышалось. Что это очередная жестокая иллюзия, преследующая меня уже несколько дней. — Думала, ты пришёл мстить за отца, как это сделала я.

Его руки сжали моё лицо сильнее.

— Anima mia (пер. Душа моя), ты важнее всего, что было в моей жизни. С того момента, как я тебя увидел, ты забрала всё, что у меня было: душу, сердце и даже мысли. Ты та, которая спасла меня.

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы прожигают кожу.

— Я люблю тебя, Дин.

Он с жадностью снова впился в мои губы, как будто его морили голодом. Он прикусил мою нижнюю губу, по спине пробежали мурашки, и я издала стон. Я ответила ему с такой же страстью, обвив руками его шею, втягивая его глубже. Каждое прикосновение его языка к моему заставляло сердце биться чаще, а тело — выгибаться навстречу, требуя больше.

— Ты знаешь, на что была похожа моя прошлая неделя, caramela (пер. конфетка)? — оторвавшись от поцелуя спросил Дин.

Я не ответила — только вцепилась ногтями ему в плечи, притягивая ближе, отчаянно нуждаясь в том, чтобы он заполнил эту пустоту, что разрасталась во мне каждый день без него.

— Я нужен тебе, Анна? Тебе нужно, чтобы я унял эту боль, пока я не прикасался к тебе?

Его слова раскалывали меня, как молот — потому что я знала. Знала, каково это — лежать в пустой постели, плача и дрожа от боли и желания, которое утолить мог только он.

— Да… Ты нужен мне, Дин… пожалуйста, — я стонала и умоляла его, отчаянно желала, чтобы он прикоснулся ко мне, трахнул меня, использовал меня, сделал хоть что-нибудь.

Одним резким движением он стянул с меня спортивные штаны, и прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Но его губы тут же заместили этот холод жаром — он целовал, кусал мои бёдра, прокладывая путь вниз, к самому сокровенному.

Тонкая ткань трусиков не стала преградой — он с лёгкостью сдвинул их в сторону, и в следующий миг его горячее дыхание обожгло мою влажную плоть.

— Черт, ты чертовки мокрая, — прохрипел он напротив меня, прежде чем обвести языком пучок нервов и ввести в меня сразу два пальца.

Мои стоны превратились в прерывистые мольбы, пока он продолжал ласкать меня пальцами и языком. Но мне нужно

Мне нужно больше, чёрт.

Как будто предчувствуя, что я на грани, он ускорил движения, сделав их резче, жёстче, доводя до той самой точки, где боль переплетается с наслаждением. Я чувствовала, как теряю контроль над собственным телом, как каждая клеточка моего существа кричит о скорой разрядке. Я уже почти сорвалась в пустоту, как вдруг…

Он остановился.

— Что… что ты делаешь? — голос дрожал от недоумения и дикой неудовлетворенности.

— Наказываю тебя за твое молчание.

Я уже думала, что он встанет и уйдёт, оставив меня в таком положении… Оставит меня здесь, дрожащую, на краю? Но вместо этого — резкий звук расстёгивающегося ремня, шуршание ткани.

Дин входил в меня с невыносимой медлительностью, каждый миллиметр его движения заставлял меня содрогаться. Когда он отстранился, мучительная пустота тут же сменилась новым проникновением. Он неспешно отстранился, прежде чем снова войти в меня, и приблизил свое лицо к моему. Я застонала ему в рот, и он задвигался быстрее.

— Ты так дьявольски красива, — Дин тяжело дышал, продолжая толкаться в меня.

Я не могла думать. Не могла дышать. Только чувствовать — его тело, его ритм, эту невероятную, парализующую близость, которой я никогда раньше не знала. Каждый толчок разжигал огонь ниже живота, заставляя цепляться за него, будто он был единственным якорем в этом безумии.

Я хныкала, задыхаясь, когда мои стенки судорожно сжимались вокруг его члена. Его ладонь на моей шее сжималась ровно настолько, чтобы лишить воздуха, и это только обострило всё. Каждый толчок — глубже, до дрожи, до слепящей боли-наслаждения, от которой сводило живот. Его другая рука скользнула вниз, пальцы нашли мой распухший клитор, начали круговые движения, что лишь больше толкало меня к обрыву. Я ощутила, как мои стенки еще сильнее сократились, и я не сдержалась — выкрикнула его имя:

— Дин! — мой крик разорвал воздух, пока ногти царапали его спину, оставляя алые следы.

Я сжала его ещё сильнее, ноги обвились вокруг его поясницы, притягивая глубже, заставляя чувствовать каждую пульсацию.

Его пальцы впились в мои бёдра, удерживая на месте, пока волны оргазма перекатывались через меня одна за другой. Он не останавливался – медленные, глубокие толчки продлевали экстаз, выжимая из меня последние капли удовольствия. Его губы прильнули к моей шее, горячее дыхание смешалось с моим прерывистым стоном.

И когда я уже думала, что больше не выдержу, он добил меня – его движения стали резче, требовательнее, пока с хриплым рыком он не впился зубами в моё плечо, заполняя меня до предела. Дин упал рядом со мной, тяжело дышал, его грудь бурно вздымалась, но через мгновение его губы уже приникли к моим в нежном поцелуе. Его руки заскользили по моей спине, животу, бедрам, как будто он хотел запомнить каждую линию, каждую дрожь. А я просто наслаждалась, не в силах насытиться ощущением его рук на моём теле. Ничего больше не нужно было – только его тёплое тело рядом, его запах, смешавшийся с моим.

— Я люблю тебя, моя незнакомка, — хриплым, тихим голосом проговорил Дин, шепча эти слова смотря прямо мне в глаза. Его глаза снова сияли чудесными янтарными искрами, и я не могла оторваться от них.

— Я люблю тебя, Дин.

Глава 28 Анна

1 год спустя

Сегодня день нашей свадьбы.

Весь этот год мы пытались урегулировать отношения между нашими семьями. Дин на правах наследника занял место отца. Никто, кроме нас двоих, не знает всей правды про его происхождение.

Наши люди точили ножи за спинами друг друга. Каждый день — новый конфликт. Каждая неделя — новая попытка саботажа. Русские не забыли пули Аверно. Итальянцы не простили предательства Дина, что он выбрал меня.

Это сильно меня волновало в первые месяцы. Но Дин лишь усмехался в ответ на мои тревоги, его уверенность была непоколебима. Его положение оказалось прочнее, чем казалось со стороны — он не просто унаследовал власть, он вырвал её с корнями, уничтожив всех, кто осмелился претендовать на место его отца. И теперь те, кто сомневался в его праве, навеки остались лежать в сырой земле рядом со стариком.

И чтобы как-то утихомирить это, мы решили пожениться. Сначала никто, кроме близкого круга, не знал о наших отношениях, поэтому мы решили объединить наш союз браком.

Но даже сейчас рассматривая свои идеальные туфли, я думала: “Сегодня я должна выглядеть безупречно, хотя внутри все кричало от напряжения”.

“Что, если они лишь притворяются, что согласны на мир, а завтра объединятся, чтобы убрать нас обоих? Мы в шатком положении. И эта свадьба либо поможет нам укрепить его, либо еще больше все разрушит”.

Я стояла перед зеркалом и поправляла невидимые складки на своем свадебном платье. Белое, строгое, без кружева и вычурности — именно такое я представляла, когда ещё могла мечтать о браке.

Лили кружилась рядом, словно бабочка в нежно-лавандовом платье, её идеальный пучок даже не распушился, несмотря на все её возбуждённые движения.

— Анна, ты просто… — её голос дрогнул, глаза заблестели. — У меня нет слов. Ты прекрасна. Я так счастлива за тебя!

Я пригрозила ей пальцем, но губы сами растянулись в улыбку.

— Так, Лили, — начала я, стараясь быть строгой. — Не смей плакать.

До церемонии осталось двадцать минут, а мы уже переделывали её макияж дважды.

— Если ты размажешь тушь в третий раз, я лично отправлю тебя к визажисту в наручниках.

Лили фыркнула, вытирая предательскую слезу кончиком пальца.

— Обещаю, буду железной.

Но глаза её снова наполнились слезами. Лили шмыгнула носом, махая руками перед лицом, и стремительно выскочила за дверь, а вместо неё зашли Анатолий, Николай и Саша.

Все трое были в идеально сидящих тройках, с иголочки, будто сошли со страниц глянцевого журнала. Но больше всех из них отличался Анатолий с изумрудным галстуком, под цвет моих глаз, как он сегодня утром подчеркнул.

Они замерли в дверях, оценивающе рассматривая меня.

Анатолий откашлялся и подошёл к окну, что-то рассматривая за стеклом.

— Ты просто красавица, Анна, — Николай покружил меня за руку. — Никогда не думал, что доживу до этого.

Он вытер воображаемые слезы.

Я легонько хлопнула его по плечу и ухмыльнулась.

Но я тоже не думала, что этот момент когда-то настанет.

— Ну что, шеф… — Саша первым нарушил молчание, саркастично приподняв бровь. — Теперь ты официально его проблема.

Николай не сдержал смешка, поправляя запонки. И я тоже, не сдержавшись, тихо засмеялась.

Саша и Николай оставили нас с Анатолием вдвоём.

— Они бы гордились тобой и твоими успехами, Аня, — Анатолий повернулся ко мне и взял за руки.

Я знала, что речь идёт о папе с мамой и Михаиле. Слёзы снова собрались потечь по щекам, но я сдержалась. Они бы не хотели, чтобы я плакала в такой день.

— Я горжусь тобой. И безумно люблю тебя… — он пристально посмотрел в мои глаза. — Если ты идёшь на этот шаг только ради мира между нашими семьями, то откажись. Мы найдём другой способ.

Я заулыбалась. Анатолий полностью перенял заботу обо мне за этот год. Только он стал в разы хуже Михаила, его гиперопека периодами доходила до абсурда, но я всё равно его люблю. Я крепко прижалась к его груди, слыша, как монотонно бьётся его сердце.

— Я действительно его люблю, и я хочу эту свадьбу. То, что она поможет создать мир между нашими семьями — просто приятный бонус.

— Хорошо, — он заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. — Готова?

Я кивнула, внезапно потеряв дар речи, и легонько сжала его локоть.

— Перед тем, как мы выйдем туда... у меня есть для тебя небольшой сюрприз, — он улыбнулся своей особой улыбкой.

Сердце забилось чаще, когда он распахнул двустворчатые двери. И там...

— Бабушка? Дедуля?

Они стояли, такие нарядные и торжественные — бабушка в кружевном жакете цвета шампанского, дед в строгом костюме с каллой в нагрудном кармане.

Моя улыбка расцвела сама собой, будто кто-то щелкнул выключателем. Я не ожидала... Не смела даже надеяться, что они приедут на другой конец мира ради моей свадьбы, которую все в этом проклятом городе считали фиктивной.

Дед, не дожидаясь, широко раскрыл объятия. Его медвежьи лапы сомкнулись вокруг меня, прижимая так крепко, что заскрипели корсетные косточки. Запах его любимого одеколона и мяты — такой знакомый, такой родной.

— Боря, отпусти ее! Платье помнешь! — бабушка шлепнула его по плечу. Ее лицо все такое же суровое, как и всегда. Но глаза незаметно для всех блестели.

Дед с фальшивым вздохом поставил меня обратно на каблуки, но не отпустил совсем — большие ладони остались на моих плечах.

— Ты такая красивая, ягодка. Уже совсем взрослая. Невеста, а через несколько минут и жена, — его голос дрогнул, и он быстро смахнул что-то с ресниц. — Я горжусь тобой, дорогая.

— Когда я звонила... ты сказал… — я сглотнула ком в горле.

— Что не получится? — дед хрипло рассмеялся и погладил свои усы. — Да я бы на край света приполз, если б пришлось.

— Дед предложил устроить тебе сюрприз, — сказала бабушка, разглаживая мою фату. — Мама бы обрадовалась.

Я заметила, как ее пальцы немного дрожали, и взяла ее ладонь в свою.

И тогда я поняла — они не просто приехали. Они привезли с собой кусочек дома. Того самого, где все хорошо.

— Спасибо, что приехали. Для меня это очень важно.

— Анна, пора, — прошептал Анатолий, который стоял все это время неподалеку, притихнув.

Теперь я была точно готова.

— Составишь ли ты мне честь, ягодка? — дедушка выставил свой локоть.

Я перевела свой взгляд на Толю, который должен был вести меня к алтарю, но тот кивнул и в ответном жесте подал локоть моей бабушке. Она с неохотой его приняла.

— Конечно.

Зал был полон. Наши семьи сидели по разные стороны: русские с каменными лицами, итальянцы — с холодными улыбками. Но как только начала играть музыка, их улыбки стали более искренними.

Мы объединили наши семьи, и пускай многим это не очень понравилось, они понимали, какой это выгодный союз. Нам откроются большие дороги через порт, который принадлежит Аверно. А у них будет доступ к нашему оружию.

А союз двух семей это нерушимое соглашение. И оно гораздо лучше работает чем обычные бумажки.

Тихая музыка плыла под сводами старой церкви, наполняя пространство торжественным спокойствием. Я шла медленно, ощущая каждый шаг, каждое биение сердца, которое, казалось, глухо отдавалось в висках.

Бабушка стояла в первом ряду, окруженная Толей, Николаем, Александром и… незнакомой девушкой. Кто она? Почему я не знала, что на моей свадьбе будет кто-то посторонний?

Девушка была красивой: миловидное кукольное лицо, темные волосы. Я впилась в нее взглядом и в тот же момент заметила, как Александр сжимал ее руку.

Так, так, так… Неужели это тот самый “Щелкунчик”, на который он “тайком” сбегал?

Интересно.

Но разбираться с этим я буду потом.

Главное — прямо передо мной у алтаря.

Рядом с женихом стоял его лучший друг и шафер — Джейс, который украдкой бросал взгляды на мою подружку невесты, Лили. Он еле сдерживался, чтобы не подойти и не схватить ее. Джейс — жуткий собственник, и ему очень не нравилось, что на его Лили смотрели полсотни мужских глаз.

И вот он. Мой будущий муж.

Он стоял у алтаря, освещённый мягкими лучами, льющимся через витражные окна.

Он был великолепен. Его костюм — безупречный, идеально сидящий на широких плечах, белоснежная рубашка, чёрный галстук и бутоньерка, точно повторяющая оттенки моего букета. Но больше всего я не могла оторвать взгляд от его глаз.

Они сияли.

Тёплые, глубокие, полные того самого чувства, которое я когда-то боялась назвать. Обожание. Любовь.

Этот мужчина сводил девушек с ума. Но я в нашу первую встречу уже была сумасшедшей, поэтому с ума свела я.

— Береги её, — дедушка пристально посмотрел на Дина и вложил мою руку в его.

— Она — самое дорогое, что у меня есть.

Я сжала ладонь Дина, чувствуя, как его пальцы переплетаются с моими.

Голос священника звучит где-то далеко, словно эхо из другого мира. Только он. Только мы.

Его глаза светятся так, будто мы одни в этой комнате.

Его губы шептали:

— Ты моя.

— Ты мой. Спасибо, что принимаешь меня со всеми моими демонами.

— Ты приняла меня, когда я был сыном твоего врага. Меньшее, что я мог сделать, это любить тебя еще сильнее.

Тут же раздалась громкая ругань и звуки драки. В проходе уже валялись

— Какая свадьба без драки? Горько! — выкрикнул Саша, пока другие пытались разнять дерущихся.

Я не смогла сдержать смех и поцеловала Дина.

Конец

Благодарности

Эти строки родились спонтанно, пока я шла долгую дорогу на работу и искала истории, представляя себе сцены будто из фильмов про полицейский (казалось бы, к чему тут они). В первую очередь я хочу поблагодарить свою семью и подруг, которые верят в меня несмотря ни на что.

Особая благодарность моей Насте — моей Чайной княжничке. Если бы не она, я бы не собрала себя в кулак. Большую часть текста редактировала и поддерживала именно ты — за это я безмерно признательна. Без тебя я была бы этой книги не было бы.

Огромное спасибо Лене — ты сумела собрать мои сумбурные мысли и придать им чёткую форму. Ты сидела рядом, вместе со мной выбирала, что будет выглядеть лучше, и это сделало текст сильнее.

Спасибо Даяне за тёплую поддержку и желание читать эту книгу. Спасибо, что верила в меня тогда, когда я сама в себе сомневалась. Спасибо, что полюбила моих персонажей также сильно, как и я. Твоя поддержка — лучшее, что могло случиться с автором.

И спасибо вам, дорогие читатели, что нашли время прочитать эту книгу. Ваше внимание — самая ценная награда.