Костяной жнец

Пролог

Кайла Мари

Костяной Жнец

Для тех, кто выжил, и для тех, кто все еще сражается

Логан

Прошлое

Звук хрустящих костей и пронзительные крики моей младшей сестры эхом отдаются в моей голове, вызывая неприятный осадок в животе. Желание заткнуть уши, заглушить звук переполняет меня, но со связанными запястьями это бесполезно. Так же, как и я бесполезен. Тем не менее, я пытаюсь бороться с ограничителями, лежа на грязном заводском полу, в то время как один из мужчин стоит надо мной, следя за тем, чтобы я снова не вмешался. Они не утруждают себя масками, а это значит, что их не волнует, что мы видели их лица. Это может означать только одно — мы не выберемся отсюда живыми.

— Пожалуйста! О боже, пожалуйста, остановитесь! Оставьте ее в покое! — кричит мой отец мужчинам.

— Ты предаешь босса; ты платишь кровью.

— Возьми меня! Убей меня! Просто отпусти моих детей, пожалуйста!

— Твое время придет. Твоя кровь пропитает эти полы вместе с их собственной.

— Нет! — кричит мой отец, и его болезненный голос вызывает во мне раздирающий душу страх.

У всех троих мужчин есть пистолеты. Я бы хотел, чтобы они выбрали пулю для моей сестры, это более быстрая смерть, чем то, что с ней делают сейчас.

Мое сердце разрывается из-за нее.

Я не смог защитить ее.

Я не смог спасти ее.

Еще больше криков наполняет заброшенную фабрику, и Сиси зовет меня.

Она зовет не нашего отца, аменя, и то, что осталось от моего сердца, разлетается на миллион осколков, когда из меня вырывается гортанный всхлип.

Затем наступает тишина.

Я не осмеливаюсь посмотреть еще раз, но я знаю, что моей сестры больше нет. Они убили ее. Моя прекрасная, драгоценная младшая сестра умерла.

Я никогда больше не услышу ее тоненького голоска, умоляющего меня поиграть, просьбы рассказать сказку на ночь или ее милого смеха. Я никогда не увижу, как ее мягкие зеленые глаза смотрят на меня с любовью, и не буду держать ее маленькую ручку в своей.

Боль, которую я испытываю, не похожа ни на что, что я испытывал за свои семнадцать лет — хуже, чем потеря матери пять лет назад. Я не могу сдержать слез, которые заливают меня от безысходности, когда я опускаю голову в знак поражения.

Во всем виноват мой отец! Джеймс Арисон позволил этому случиться. Вина за смерть Сиси лежит на нем, и моя тоже. Я знаю, что я следующий. Они приберегут моего отца напоследок, заставив его смотреть, как у него на глазах забирают его детей.

Я надеюсь, что они прикончат меня так же, как Сиси. Я не хочу легкой смерти. Если она страдала, я хочу страдать так же. Я заслуживаю этого за то, что не спас ее.

— Вы, куски гребаного дерьма! Злобные ублюдки! Я убью вас всех! — кричит мой отец, пытаясь вырваться со своего места.

Металлический стул опрокидывается в сторону, и мой отец с грохотом падает на цементный пол.

Мужчины смеются. У меня никогда раньше не было жестоких мыслей, но внезапный образ вонзания ножа им в горло, чтобы положить конец их смеху, проносится в моей голове.

— Приведи его сюда, — говорит главарь ублюдку с кривым носом, стоящему надо мной. Он тащит меня к мужчине с неровным шрамом через всю щеку, который почти доходит до левого глаза. Лицо со шрамом толкает меня туда, где мой отец лежит на боку, все еще привязанный к стулу. Он дергает меня за волосы, и я оказываюсь лицом к лицу с отцом. Его налитые кровью, заплаканные глаза встречаются с моими.

— Мне так жаль, Логан. Мне так жаль. Я люблю тебя.

Я ничего не говорю; я просто изучаю лицо сломленного человека.

— Попрощайся со своим мальчиком, — лицо со шрамом усмехается моему отцу, все еще держа меня за волосы. Затем он вытаскивает лезвие и полосует им по моей шее.

Я тянусь к своей шее связанными руками, чувствуя, как кровь течет сквозь пальцы, и смотрю на своего отца. Он закрыл глаза, отказываясь смотреть, как я истекаю кровью.

Последние звуки, которые я слышу, — это крики моего отца, которого пытают до смерти. Затем мир погружается во тьму, когда я умираю.

По крайней мере, я думал, что умер.

Глава 1

Шарлотта

Настоящее

— Я не смотрела на него! — кричу я, расстроенная, когда мой парень тащит меня за руку из бара.

— Я видел! Я не дурак, Шарлотта. Садись в гребаную машину! — он запихивает меня на пассажирское сиденье своегоДодж Чарджераи захлопывает дверцу, едва не зацепив мою ногу за дверной косяк.

Мы умчались с визгом шин, оставив меня смущенной очередной публичной вспышкой Джейсона. Он привлек всеобщее внимание, устроив сцену и обвинив меня в том, что я хочу другого мужчину. Его ревность и гнев становятся все сильнее. Я боюсь даже смотреть по сторонам, когда рядом люди, беспокоясь, что он может подумать, что я присматриваюсь к другому парню.

К сожалению, я знаю, что этот спор на этом не закончится. Я боюсь возвращаться домой, где он выместит свою ревность и гнев на моем теле. Синяки от нашей последней драки все еще покрывают мои руки и торс.

— Джейсон, пожалуйста. Прости меня, ладно? — я пытаюсь разрядить ситуацию, хотя знаю, что это почти никогда не срабатывает.

— Ты снова поставила меня в неловкое положение!

Ясмутилаего? Невероятно.

— Прости. Я люблю тебя, — я тянусь к его руке, но он поднимает ее и наотмашь бьет меня по лицу.

Я прикусываю губу, сдерживая слезы. Остаток поездки проходит в тишине, пока я мысленно готовлю себя к тому, что грядет.

Я сижу на полу в душе, свернувшись калачиком, слезы смешиваются со струями воды, стекающими по моему лицу.

Мои ребра пульсируют там, где Джейсон пнул меня, а разбитая губа горит.

Я не знаю, как я оказалась в этой ситуации. Я никогда не думала, что стану одной из таких людей. Тех, чей парень бьет их, контролирует, всячески издевается над ними.

Я никогда об этом не думала.

Раньше я сопротивлялась, пыталась постоять за себя. Но он взрослый мужчина. Намного выше и сильнее меня. У меня не было ни единого шанса.

Я поверила его извинениям и обещаниям, и, что еще хуже, я поверила, что это моя вина, что я его спровоцировала. Такие мужчины, как он, хороши в этом. Хороши в том, чтобы запутать ваш разум, убедить вас, что проблема в вас, а затем, прежде чем вы это осознаете, вы передаете полный контроль. К тому времени уже слишком поздно. И вот я здесь, годы спустя, со сломанными костями, сотнями синяков и кучей пролитой крови.

Я все еще здесь.

Я больше не люблю Джейсона, но я не могу его бросить. Он все еще утверждает, что любит меня, но это, должно быть, одна из самых крутых шуток, которые я когда-либо слышала. Как ты можешь любить кого-то и при этом делать то, что делает он? Это не любовь. Это контроль и обладание. Я принадлежу ему. Я принадлежу ему, и он не позволит никому другому овладеть мной или отпустить меня. Его эго и извращенный разум не допустят этого, и я бы этого не пережила. Он очень ясно дал это понять.

Я в ловушке.

Отец Джейсона богат. Они представят меня отвергнутой бывшей, пытающейся заполучить их деньги. Джейсон уже намекнул на историю, которую они раскрутят, и я не готова идти на риск столкнуться с ними обоими. Возможно, это делает меня слабой, но, по крайней мере, я буду жива. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Джейсон случайно не зашел слишком далеко. Я живу в страхе перед этой правдой, зная, что каждый бой может стать моим последним днем, когда я буду дышать. Я ставлю на кон свою жизнь, надеясь, что, может быть, он не переступит эту черту, может быть, это всего лишь этап.

Есть только один человек, который знает о жестоком обращении, моя лучшая подруга с начальной школы, Лили. Она угрожала надрать ему задницу больше раз, чем я могу сосчитать. Она страстно ненавидит его, и иногда мне кажется, что она, возможно, ненавидит его даже больше, чем я.

Лили была замечательной подругой. Несмотря на многочисленные рецидивы у моего отца и мои отношения с Джейсоном, она всегда была рядом со мной, предлагая свою поддержку в трудные времена. Она мне больше как сестра, и я просто ненавижу видеть выражение ее лица каждый раз, когда она видит на мне новый синяк.

Она перестала спрашивать, что случилось, и я рада этому. Переживать заново этот момент — не то, чем я люблю заниматься. Она также перестала пытаться убедить меня уйти от него. Я не верю, что она просто сдалась, потому что я вижу беспокойство в ее глазах каждый раз, когда вижу ее, но я думаю, что это разбивает ей сердце каждый раз, когда она пытается и терпит неудачу. Я так сильно люблю ее; прямо сейчас мне ужасно ее не хватает.

Мы жили вместе, пока Джейсон не настоял, чтобы я переехала к нему. Это был просто еще один способ изолировать меня и предоставить полностью ему. Я живу с ним уже около двух лет, хотя вы вряд ли сможете сказать наверняка. Все в этом доме принадлежит ему; ему нравится часто напоминать мне об этом.

У меня есть моя одежда и туалетные принадлежности, но это все. Ни один предмет декора не принадлежит мне. Даже чертово комнатное растение.

Этот дом кажется таким... холодным и пустым. Примерно то же самое я чувствую и внутри.

Я скучаю по квартире с Лили. Там я чувствовала себя как дома. Это больше похоже на тюрьму, я полагаю, потому что технически так и есть.

С другой стороны двери ванной раздаются три громких хлопка.

— Поторопись. Иди спать, — кричит Джейсон через дверь.

Вздыхая, я заканчиваю мыть посуду, прежде чем забраться на двуспальную кровать рядом с ним. Я ложусь на спину и смотрю на потолочный вентилятор, когда он начинает сжимать мою грудь и потирать большим пальцем сосок.

— Прости за сегодняшний вечер, детка. Просто иногда ты меня так бесишь. Я без ума от тебя и просто чертовски боюсь потерять тебя, — шепчет он, затем целует меня в плечо.

Нет ничего такого, чего бы я не слышала раньше. Я не отвечаю, я даже не двигаюсь, пока он продолжает свою череду жестких поцелуев. Он перемещается между моих ног, смазывает себя ладонью и скользит в меня. Я продолжаю смотреть на вентилятор, пытаясь сосредоточиться на вращающейся лопасти.

— Ты же знаешь, что ты моя, верно? Скажи мне, что ты моя навсегда, Шарлотта, — просит он, тяжело дыша, медленно двигаясь во мне.

Затишье перед бурей.

— Я твоя навсегда.

— Моя девочка, — и с этими словами он начинает свой безжалостный избиение. Он не может быть нежным. Это не в нем, и, возможно, если бы это был кто-то другой, я могла бы насладиться грубым сексом, но с ним это просто еще одно жестокое нападение на мою самую интимную зону, поскольку он претендует на меня.

По крайней мере, он долго не протянет.

Когда он заканчивает, он переворачивается на другой бок и засыпает с еще влажным членом. Я тихо иду в ванную, чтобы смыть его следы, насколько это возможно.

Глава 2

Шарлотта

Я припарковываю машину у небольшого прибрежного ресторана морепродуктов в Бэк-Бэй в Бостоне, чтобы встретиться с Лили за ланчем.

— Эй! Сюда! — кричит Лили, размахивая руками, и я направляюсь к ней.

— Вау, ты нашла нам место у окна. Обычно они всегда заняты.

— Я знаю! Разве этот вид не потрясающий.

Я смотрю через большие стеклянные окна на Атлантический океан. Летнее солнце ложится лучами на поверхность воды, заставляя ее мерцать, словно покрывало из искрящегося света. Мне нравится жить на побережье, быть так близко к воде. Даже если я нечасто захожу туда, мне достаточно просто слышать шум волн. Это так красиво и успокаивает.

— Боже, у меня такое чувство, будто я не видела тебя несколько недель! — Лили заливается.

— Ну, это потому, что прошло уже несколько недель. Прости. Я просто… Я не могла так долго отсутствовать. Джейсон был...экстравагантным,в последнее время.

Выражение ее лица меняется, а затем она, нахмурившись, смотрит на мою губу. Наверное, я плохо справилась со своей разбитой губой.

— Чарли... я...

— Давай не сейчас? — спросила я.

— Конечно, — её лицо смягчается, и она тут же отмахивается. — Итак, в пятницу в паре кварталов от моей квартиры проходят занятия по рисованию. Хочешь

Я перестала рисовать несколько лет назад, когда у меня отняли все радости, которые у меня были. Это была одна из вещей, которая делала меня счастливой, возможность выразить себя художественно. Но тогда я была другой собой. Все еще целым, а не оболочкой личности. Постепенно даже живопись не приносила ни капли радости. Я стала меньше смеяться, улыбаться. Моя игривая личность угасла. Все, что осталось, — это печальный, жалкий пепел, медленно уносимый ветром.

— Я не знаю, Лили. Я не уверена, что готова к этому.

— Тебе не нужно принимать никаких решений сейчас. У тебя есть несколько дней. Просто подумай об этом, хорошо?

Я киваю.

— Итак, моя мама наняла бильярдиста, и, судя по всему, он чертовски горяч. Заставляет меня хотеть вернуться домой только для того, чтобы получить эту милую привилегию.

— О боже, твоего отца, должно быть, это беспокоит.

— Эх, он слишком занят, чтобы беспокоиться.

— Ты бы действительно подумала о возвращении домой? Они пытались вернуть тебя почти всегда.

— Я не знаю. Мне нравится иметь собственное жилье, полное уединение, без слуг, слоняющихся без дела. Но я действительно скучаю по этому бассейну. Может, мне стоит просто навестить этого парня у бассейна. Может, притвориться тонущей или что-то в этом роде и позволить ему заняться со мной сексом рот в рот.

— Боже мой, ты бы точно так и сделала! — смеюсь. — Ты слишком долго была одна. Тебе следует поехать повеселиться.

— Поехали со мной! Он начинает в эти выходные. Давай проведем день на солнце. Ты же знаешь, Марти всегда готовит потрясающую еду. Нас могут обслужить и покормить у бассейна. И моя мама была бы рада тебя видеть.

— Звучит мило, и я не видела Сьюзан целую вечность.

— Хорошо, договорились! Я позвоню ей позже и скажу в эти выходные. Суббота? — она взволнованно листает свой телефон. — Отлично! Суббота будет в восьмидесятых, везде солнце!

— Хорошо. Да. Это прекрасно.

Я сказала Джейсону, что собираюсь с Лили навестить ее маму. Удивительно, но это не беспокоило его, как это обычно бывает каждый раз, когда я выхожу из дома без него, что в любом случае случается редко.

Я забираю Лили, затем мы полтора часа едем в экстравагантный дом ее родителей у воды с их частным пляжем. Трудно поверить, что Лили не захотела бы остаться здесь. Это потрясающе. Прибрежный оазис. Все такое яркое и чистое, удивительно ухоженный ландшафт с сотнями растений и цветов. Недвижимость выглядит так, словно ей место в каком-то экзотическом месте, а не только на Кейп-Коде.

— Шарлотта, дорогая моя! Я так рада тебя видеть. Скажи нашей Лили, чтобы она навещала нас почаще и брала тебя с собой, — Сьюзан приветствует меня любящим объятием. Материнские объятия, которые мне не посчастливилось испытать. Моя мать бросила меня и моего отца, когда я была совсем маленькой. Она не хотела меня, не хотела свою семью.

— Я все время ей это говорю, мама Сью! — я дерзко улыбаюсь Лили, когда она закатывает глаза.

— Заходите, заходите. Мартин только что начал готовить обед. Девочки, вы голодны?

— Умираю с голоду.

Мартин был личным шеф-поваром семьи более десяти лет и всегда готовил самые вкусные блюда.

— Мы собираемся пойти к бассейну. Марти может принести нам еду, когда все будет готово? — спрашивает Лили.

— Конечно, милая. Иди наслаждайся великолепной погодой. Скоро принесут еду.

Мы направляемся на задний дворик и к гигантскому бассейну, который не должен быть таким большим. Двери домика у бассейна открываются как раз в тот момент, когда мы усаживаемся в шезлонги, и оттуда выходит высокий, атлетически сложенный мужчина, похожий на героя «Спасателей Малибу» старой школы. С золотистой, загорелой кожей и волосами.

Он проводит рукой по своим светлым прядям, прежде чем замечает нас. Затем он ослепительно улыбается и направляется к нам.

— Эй, Лил, закрой рот, пока жук не попал тебе в глотку, — поддразниваю я, когда замечаю, как она пялится на него.

— Я бы хотела, чтобычто-нибудьпопало мне в горло.

— Ты шлюха! Боже, возьми себя в руки. — я смеюсь и шлепаю ее по руке.

— Здравствуйте. Дамы, не хотите ли несколько полотенец? — спрашивает золотой бог.

Пот блестит на его груди и накачанном прессе. Я смотрю на Лили и клянусь, что эта сучка, блядь, пускает слюни и находится в трансе. Она все испортит.

— Э-э, да. Да, нам бы определенно не помешали полотенца. Спасибо, — быстро говорю я.

Лили приходит в себя ровно настолько, чтобы слегка улыбнуться ему, прежде чем он идет к домику у бассейна за полотенцами.

— Срань господня, Чарли! Ты его видела?

— У меня есть глаза, Лил. Конечно, я его видела. Сегодня твой счастливый день.

— Мне, блядь, нужно выпить, если я собираюсь набраться смелости поговорить с ним. Что, если он не найдет меня привлекательной? Что, если он не захочет встречаться с дочерью своего работодателя?

Лили — одна из тех невероятно красивых девушек, которые даже не осознают этого, что делает ее еще более привлекательной. У нее вьющиеся от природы темно-русые волосы и красивые карие глаза. Она стройная, с маленькой упругой грудью, а ее соблазнительная попка, безусловно, достойна восхищения.

— Он ни за что не подумает, что ты полная крошка. Ты часть своей семьи, так что технически он работает на тебя. Заставь его задницу съесть твою киску и уходи оттуда.

— Чарли! Кто теперь шлюха?! — мы хихикаем, как маленькие школьницы, прежде чем из домика возвращается Бог с несколькими полотенцами и парой бутылок.

— Большое вам спасибо. Я Лили. Сьюзен и Скотт — мои родители, а это моя лучшая подруга Шарлотта.

— Я знаю, кто ты, — он улыбается с блеском в голубых глазах. — Я был в главном доме и видел семейные фотографии на стенах. Хотя фотографии не отдают тебе должного. Я Нейт. Приятно познакомиться с вами обоими, — еще одна вспышка его жемчужно-белых глаз, и Лили приоткрывает губы. Она быстро берет себя в руки и возвращает милую улыбку. — Если вам, леди, понадобится что-нибудь еще, просто крикните, — с этими словами он покидает нас.

— О. Мой. Бог. Это действительно только что произошло? — Лили говорит с широко раскрытыми глазами и красными щеками.

— О, Лил. Остаток твоего лета обещает быть потрясающим. И я хочу услышать каждую грязную деталь, — я поправляю купальник от бикини, надеваю солнцезащитные очки и откидываюсь на спинку шезлонга.

Три часа питья, еды и купания на солнце, и я уже чувствую себя измотанной.

Я вылезаю

Вскоре Лили ложится рядом со мной, глубоко вздыхая. Я переворачиваюсь и смотрю на нее.

— Вы двое очаровательны.

Она хихикает и кидает в меня круглой подушкой.

Нейт обезжиривает бассейн, удаляя насекомых и мусор.

— Как твой папа? — спрашивает она.

— Хм, с ним все в порядке. Вернулся в реабилитационный центр, снова.

— О боже, мне очень жаль.

— Нет, все в порядке. На самом деле я предпочитаю, когда он в реабилитационном центре. По крайней мере, я знаю, что за ним наблюдают и о нем заботятся, понимаешь?

— Да. Я понимаю.

— Я разговаривала с ним на днях, и он звучал действительно хорошо. Он пробудет в этом заведении по крайней мере шесть месяцев.

— Это хорошо. На несколько месяцев ты сможешь меньше беспокоиться.

— Мне определенно нужно отвлечься от этого. И когда...

— Эй, девочки, у нас еще один посетитель, — Сьюзан прерывает меня, стоя позади нас.

Мы оба поворачиваемся, чтобы посмотреть на человека, выходящего из двери патио на задний двор.

Нет.

Черт.

— Эм, Чарли. Чтоонздесь делает?

— Черт, Лили, я понятия не имею.

Джейсон небрежно направляется к нам, надвигая солнцезащитные очки на свои светло-каштановые волосы, затем засовывает руки в карманы. Может, он и ведет себя невозмутимо, но я знаю этот взгляд его темных глаз, и чем ближе он подходит, тем больше подтверждений я получаю, что добром это не закончится.

По крайней мере, для меня.

— Шарлотта. Лили. Прекрасный день, не правда ли? — щебечет он. Затем он оглядывает мое тело, одетое в бикини, с ног до головы, затем переводит взгляд на бассейн, останавливая взгляд на Нейте во всей его красе без рубашки. Его брови опускаются, и на лице появляется хмурое выражение.

Черт.

— Привет, детка. Хочешь присоединиться к нам? — предлагаю я, пытаясь выглядеть невозмутимо.

— Думаю, пора ехать, Шарлотта. Сейчас, — он все еще смотрит на Нейта, который наконец замечает, что Джейсон пристально смотрит на него. Милый Нейт просто машет ему рукой и продолжает свою работу.

Я борюсь с желанием в смущении поднести руку к лицу.

— Джейсон. Как твои дела? Мы просто проводим время вместе и наверстываем упущенное. Она вернется через пару часов, — говорит Лили с вымученной улыбкой.

Взгляд Джейсона останавливается на ней. — Думаю, с нее хватитдевичьего времени. Пойдем, Шарлотта.

— Но я привезла Лили сюда. Я должна отвезти ее домой.

— Оставь ей свою машину. Ты едешь со мной.

— Джейсон, перестань, это немного смешно.

— Шарлотта, собирай свои вещи и пойдем со мной сейчас же, — требует он.

Лили шепчет: — Чарли, здесь ты в безопасности. Тебе не обязательно уходить. Пожалуйста, не уходи.

Я одариваю Лили теплой, но грустной улыбкой. — Все в порядке, Лил. Отвезешь мою машину обратно? Я позвоню тебе позже, — я не хочу устраивать еще большую сцену, поэтому встаю и собираю свои вещи, замечая, что Нейт напряженно наблюдает за нашим общением.

— Я люблю тебя, — говорит Лили.

— Я тоже тебя люблю. Пока.

Глава 3

Шарлотта

Мы находимся примерно в двадцати минутах езды от дома, и поездка на машине прошла в неловком молчании.

Я знаю, что будет дальше. Я знаю это слишком хорошо.

— Значит, ты считала, что резвиться полуголой перед другим мужчиной было уместно?

— Джейсон, мы купались и загорали. Нейт работает на них и просто занимался обслуживанием бассейна.

— Нейт, да? Ты знаешь его имя. Очевидно, ты с ним разговаривала.

— Всего лишь простое приветствие из вежливости.

— Видишь ли, я думаю, ты все это заранее спланировала. Прикрывая этодевичьими занятиями, но на самом деле это ты ведешь себя как гребаная шлюха и изменяешь мне! У меня было предчувствие, что ты что-то замышляешь.

— Нет. Нет. Я не собиралась. Клянусь. Они с Лили поладили. Мне было неинтересно.

— Да, конечно. Ты думаешь, я в это поверю? Я видел, как он смотрел на тебя. Вы оба, блядь, полуголые, трахаете друг друга глазами! — Джейсон хватает меня за волосы и ударяет головой о пассажирское окно. Я прикрываю голову руками, готовясь к следующему удару. — Скажи мне, ты трахнулась с ним уже в домике у бассейна или я приехал как раз вовремя, ты, гребаная шлюха? — он ударяет кулаком по моему бедру, и машина немного сворачивает, заставляя другую машину на шоссе просигналить нам.

— Джейсон, пожалуйста! Все было не так! Клянусь!

— Я не могу поверить тебе, Шарлотта. Ты была рядом с другим мужчиной, без рубашки, в своем гребаном нижнем белье! — еще один кулак снова врезается мне в бедро. Я вскрикиваю и хватаюсь за свою пульсирующую ногу. — Как ты могла вот так меня предать? Вот так опозорить меня? Этому парню чертовски повезло, что я не вырубил ему фары.

— Милый, пожалуйста, успокойся. Послушай меня. Ничего не случилось. Ничего не должно было случиться. Я просто проводила время с Лили.

— Заткни свой лживый гребаный рот! Эта сука, наверное, свела вас двоих! — еще один удар по моей руке, прикрывающей бедро, и я мгновенно отдергиваю руку, удерживая ее, когда на меня обрушиваются еще три удара, лишая меня ноги.

Слезы текут по моему лицу, когда мы въезжаем на подъездную дорожку. Я выскакиваю из машины и неуклюже пытаюсь добежать до входной двери, неуклюже набирая цифры на клавиатуре.

— Не убегай от меня, черт возьми, Шарлотта! — Джейсон кричит мне вслед.

Я открываю дверь, бегу в ванную и запираюсь изнутри. Я падаю на пол и начинаю рыдать.

Что за чертовщина! Только что я была такой счастливой и беззаботной, а в следующую... это.

Он колотит в дверь.

— Открой эту чертову дверь, Шарлотта! Мы еще не закончили.

— Пожалуйста, просто оставь меня в покое! — я кричу в ответ сквозь рыдания.

— Ну вот, ты снова изображаешь жертву! Ты сама это сделала! Это тебя поймали, когда ты тусовалась с другим парнем, выставив свои сиськи и задницу напоказ, как гребаная шлюха, умоляющая об этом! — в дверь стучат громче, отчего дребезжит маленькая картинка на стене, изображающая океанские волны, разбивающиеся о пустынный берег. — Открой эту гребаную дверь!

— Нет! Оставь меня в покое! Пожалуйста!

Джейсон начинает бросаться на барьер между нами и пинать его. Я наблюдаю, как дверь начинает трескаться и поддаваться. Я еще сильнее вжимаюсь в стену и сворачиваюсь калачиком.

Дверь, наконец, взрывается, едва держась на петлях. Он бросается ко мне,

— Просто помни, что ты хотела сделать это трудным путем. Позволь мне напомнить тебе, почему это неправильное решение, — он швыряет меня на пол в коридоре и бьет ногой в живот. Болезненный вздох вырывается из моего рта. Я встаю на четвереньки и начинаю отползать, но его нога толкает меня сзади, заставляя упасть в гостиную. — Ты хотела похвастаться своим телом, да? Что ж, тогда давай посмотрим, — он рвет мой вязаный комбинезон, разрывая его на части, затем срывает с меня треугольный верх бикини.

— Джейсон! Прекрати! Прости меня!

— К черту твои извинения. Слишком поздно для этого. Скажи мне, где ты позволила ему, черт возьми, прикасаться к тебе! — он переворачивает меня на спину и больно хватает за грудь. — Здесь? Или, может быть, здесь? — он срывает с меня трусики, обнажая меня. — Почему ты вся выбрита, Шарлотта? А? Кто собирался увидеть твою киску? Я так и знал, ты, глупая шлюха! — он снова ударяет ногой по моему животу, и я откатываюсь в сторону, давясь и готовая блевануть. — Ты, изменяющая сука! — слюна вылетает у него изо рта, когда он кричит на меня.

Он снова хватает меня за волосы, приподнимая к своему лицу, а затем бьет кулаком по скуле. Я бы упала на пол, если бы он все еще не держал меня за волосы. Моя кожа головы горит, но это наименьшая из моих болей.

Ничто не изменит того, во что он верит, во что емунужноверить. Но, черт возьми, я так чертовски устала чувствовать себя такой слабой. Я устала жить в страхе. Я устала от всей этой боли.

Гнев сжигает мои внутренности. Что-то, что кажется опасным и неконтролируемым.

Я думала, что могла бы страдать вечно, если бы это означало, что я останусь в живых, но я больше не хочу быть таким человеком! Я больше не хочу так жить! Я не могу.

Если мне суждено умереть от его рук, то я сделаю это с высоко поднятой головой. Он больше не получит удовлетворения от моего подчинения.

Я смотрю на него с неприкрытой ненавистью.

— Пошел ты нахуй, жестокий, неуверенный в себе кусок дерьма, — затем я плюнула в его самодовольную физиономию. Шок в его карих глазах чертовски приятен, и еще мгновение он кажется слишком ошеломленным, чтобы продолжать, как будто я только что что-то в нем сломала, но затем он бьет меня еще раз и отпускает, так что я падаю на пол.

— Черт возьми, Шарлотта! Посмотри, что ты, блядь, заставляешь меня делать!

Он пинает меня несколько раз, ломая и хрустя моими костями. Затем он несколько раз бьет меня кулаком по лицу, пока я кричу от жгучей боли и гнева, пока не захлебываюсь собственной кровью.

А потом это прекращается.

Все становится черным.

Глава 4

Жнец

Я заканчиваю работу в подвале и начинаю чистить и дезинфицировать металлический стол и инструменты, которые я использовал в этом последнем деле.

Все ценные детали упакованы и готовы к отправке, как только покупатели произведут оплату. У меня никогда не было случая, чтобы кто-то не заплатил. Эти ублюдки слишком жадны до того, что я могу им предоставить. Есть коллекционеры, а есть и те, у кого есть определенный... аппетит.

Обычно я не беру денег за настоящие убийства. Я охотно беру на себя этих подонков, которые охотятся на женщин и детей и получают удовольствие, причиняя им боль. Но мне нужно как-то зарабатывать на жизнь. Вот тут-то и возникает необходимость продавать их части моим клиентам. И, черт возьми, я зарабатываю на этом хорошие деньги и живу очень комфортно.

Прежде чем вернуться наверх, я принимаю душ. Я оборудовал здесь ванную комнату, чтобы иметь возможность умыться после работы. Мысль о том, чтобы занести кровь или что-то еще от этих подонков в мою личную жилую зону, вызывает у меня отвращение. Мне нравится разделять работу и дом. Это за исключением различных уникальных предметов декора по всему моему дому, которые, так уж случилось, сделаны из человеческих костей.

Я неравнодушен к костям. Ломаю их, разбиваю, превращаю в прекрасные произведения искусства. Это не только работа, но и мое особое хобби. Иногда мне нравится оставлять довольно интересные изображения моих жертв с костями не совсем там, где они должны быть, или просто отсутствующими. Так я впервые получил свое имя.

Костяной Жнец.

Я ввожу код на клавиатуре, и открывается дверь на первый этаж моего дома. Войдя в спальню, я сбрасываю полотенце и забираюсь в постель. Это занимает всего несколько минут, прежде чем я отключаюсь на несколько часов.

Убивать людей утомительно.

Я захожу в свою безопасную учетную запись в темной Сети, и появляются пять новых уведомлений по электронной почте. Я открываю последнее.

Дорогой мистер Жнец,

Я даже не уверена, дойдет ли это к вам, но я в отчаянии. Мне нужна ваша помощь. Что ж, подруге моей, Шарлотте действительно нужна ваша помощь. Меня зовут Лили, и я обращаюсь к вам за особыми услугами для моей подруги. Она была в действительно жестоких отношениях в течение четырех лет. Они становились все хуже. Я пишу это вам сейчас, когда она лежит в больнице с самыми тяжелыми травмами, которые у нее когда-либо были. На этот раз он чуть не убил ее, и я боюсь, что в следующий раз он действительно может это сделать. Я умоляю вас помочь ей. Она моя лучшая подруга. Я не могу потерять ее. Это была пытка — смотреть, как все эти годы угасает ее свет. Она медленно умирает. Во многих отношениях. Поэтому, пожалуйста, делайте то, что делаете, и спасите мою лучшую подругу. Ее зовут Шарлотта Кларк, а ее парня — Джейсон Дойл. Они живут в Уэлсли, штат Массачусетс.

Спасибо,

Лили

Не часто я получаю сообщения от чьего-либо друга. Обычно это член семьи или сама жертва с мольбой о помощи. Лили, очевидно, глубоко заботится о ней, и Шарлотте повезло, что она у нее есть.

Я переключаю экраны и принимаюсь за работу, собирая любую информацию, какую только могу, о Шарлотте Кларк и Джейсоне Дойле в Уэллсли. Если вы занимаетесь этим так долго, как я, то с годами у вас появляются связи. Знакомство с такими людьми, как я, безусловно, имеет свои преимущества. Например, иметь доступ к информации, которая мне нужна для планирования моих ударов.

Сначала я просматриваю ее страницу в

Хорошенькая женщина справа, должно быть, Лили. Мой взгляд снова останавливается на черноволосой красавице слева. Ее руки обвиты вокруг подруги, на снимке запечатлен смех, чистое счастье.

Я смотрю гораздо дольше, чем следовало бы, впитывая каждый дюйм ее тела. Кристально голубые глаза, безупречный светлый цвет лица, розовые щеки и сверкающая улыбка, которая кажется заразительной.

Я уверен, что она уже очень давно так не улыбалась и не смеялась. Я предполагаю, что именно поэтому прошло три года с тех пор, как она опубликовала эту фотографию.

Я верну ей улыбку, смех и радость. Я верну ей ее жизнь.

Костяной Жнец приближается, Шарлотта.

Глава 5

Жнец

3 недели спустя

Накинув капюшон с моей черной толстовки и надев маску, я осторожно пробираюсь в дом Джейсона Дойла через раздвижную дверь на заднем крыльце. Их всегда легко взломать, тем более что у него нет системы безопасности, которую нужно взламывать. Это заняло бы некоторое дополнительное время, но это еще один навык, которым мне пришлось овладеть с тех пор, как я стал серийным убийцей.

Сейчас три часа ночи, и они оба уже должны были крепко спать. Я наблюдал за домом в течение пары недель, и с 3–4 часов ночи там никогда не было никакого движения. Никаких походов в туалет или за напитками из холодильника, просто глубокий сон.

Я останавливаюсь перед дверью их спальни. Как правило, это не мой обычный метод извлечения, особенно когда они живут не одни. Это увеличивает шансы быть замеченным кем-то, кроме моей цели. Чего еще не произошло, и я бы хотел, чтобы так и оставалось.

Быстрая инъекция успокоительного, и они оба проспят на несколько часов дольше. К тому времени, когда она проснется, она будет свободна от подонка, который спит рядом с ней, и когда он проснется, он пожалеет, что никогда этого не делал.

Я медленно открываю ее и оказываюсь в комнате, погруженной в темноту. Я включаю свой маленький фонарик, направленный на пол. Голубовато-белый свет ложится на темный деревянный пол. Я делаю несколько шагов и освещаю светом коврик, затем приземляюсь на кровать.

Пустаякровать.

Что за черт.

Я быстро обхожу кровать и наступаю на что-то скользкое.Во что, черт возьми, я только что вляпался?

Красный.

Багровая жидкость покрывает пол, мой свет ярко отражается от кровавого месива. Я иду вдоль лужи, пока не натыкаюсь на длинные ноги, затем на обнаженное тело.

Джейсон Дойл лежит в реке собственной крови. По крайней мере, я предполагаю, что это он. Кто-то разбил ему лицо вместе с дырами и вдавленными участками по всему туловищу.

Твою мать.

Я поворачиваю фонарь влево и нахожу окровавленный молоток с прилипшими к нему кусками плоти.

Ага. Прекрасно.

Я перемещаю фонарь чуть дальше за спину Джейсону и... черт.

Шарлотта сидит, съежившись, в углу, вся в крови, ее трясет, широко раскрытые глаза прикованы ко мне.

О, черт бы меня побрал.

Я не могу сказать, что когда-либо раньше попадал в подобную ситуацию. И я никогда не планировал, что произойдет что-то подобное.

Она опередила меня в этом.

Свирепая маленькая тварь.

Хорошо для нее, но плохо для меня, потому что, черт возьми, что я должен делать теперь, когда она увидела меня. Половина моего лица закрыта, но я должен быть призраком. Никто не видел меня и не дожил до того, чтобы рассказать об этом.

Я удивлен, что она не кричит в моем присутствии. Но, судя по ее внешнему виду, похоже, на сегодня она достаточно поплакала. Возможно, она совсем выбилась из сил.

Мне повезло.

Мы смотрим друг на друга еще мгновение, пока я мысленно беру себя в руки и придумываю, что сказать.

— Ты пришел за ним, не так ли? — хрипит она, снова заставая меня врасплох.

— Да.

— Я думала, ты — миф. Ты — Костяной Жнец, не так ли?

— Да.

— Костяная маска отчасти выдает это, — она тихо смеется. — Похоже, я все испортила, да?

Я пожимаю плечами.

— Ты меня не боишься? — с любопытством спрашиваю я, наклоняя голову. Большинство людей, увидев в своей спальне крупного мужчину, носящего нижнюю часть черепа в качестве намордника, были бы чертовски напуганы. Но не Шарлотта.

— Боюсь? Чего? Моя жизнь все равно кончена. Ничто не имеет значения.

— Твоя жизнь еще не закончена. Ты свободна, и, судя по всему, ты схватила свободу за яйца и сделала ее своей сучкой, маленькая убийца.

— Я сяду в тюрьму. Я убила его. Я, блядь, убила человека. Я убийца, — говорит она как ни в чем не бывало.

— Это была самооборона.

— Они в это не поверят. Посмотри на него. И, кроме того, его семья богата. Они заплатят кому угодно, лишь бы запереть меня пожизненно. Я облажалась.

— Нет. Ты сделала то, что должна была. Ты выжила, — прежде чем я даже осознаю, что говорю, я выпаливаю: — Похоже, теперь ты идешь со мной.

— Что? — спросила она.

— Пойдем со мной, и я разберусь с этим беспорядком. Часть того, что я делаю, — это заставляю людей исчезать. Конечно, иногда мне нравится быть немного артистичным и выставлять себя напоказ, но иногда ситуация требует чего-то более... сдержанного. Пойдем со мной, и он просто исчезнет.

— Я просто должна доверять какому-то парню в костяной маске, который вломился в наш дом, намереваясь убить моего парня?

— Ты сказала, что не боишься меня, и на данный момент я не думаю, что у тебя есть выбор. Либо ты идешь со мной, либо, как ты сказала, гниешь в тюрьме.

Она смотрит на свои красные руки и, кажется, на мгновение задумывается. Затем она встает на дрожащие ноги и скрещивает руки на груди, чтобы скрыть свои твердые соски, выступающие сквозь пропитанную кровью белую майку. Я делаю вид, что не замечаю их или того, что на ней только черные трусики.

— Могу я хотя бы сначала принять душ?

— Нет. Чтобы кровь не текла. Трогай как можно меньше. На самом деле, вообще ни к чему не прикасайся. Давай не будем разбрызгивать еще больше крови. Скажи мне, в каких ящиках лежит твоя одежда.

Она направляет меня к ним. Я бросаю ей брюки и свитер, и она надевает их прямо там, где стоит, пока я счищаю кровь, в которую наступил.

— Теперь сядь на кровать и надень носки

— Кто бы мог подумать, что Костяной Жнец ездит на такой шикарной машине, — говорит Шарлотта, когда мы отъезжаем на моем элегантном черном BMW, который я припарковал за квартал. — Никто не задался бы вопросом, что ты делаешь в этом районе с этой штукой. Ты отлично вписываешься. Без костяной маски, конечно.

— А на чем, по-твоему, я должен был ездить?

— Я не знаю, я бы предположила, что тебя обойдет какая-нибудь большая адская гончая или крылатое демоническое существо.

Я ворчу и качаю головой. — Я не мифическое существо.

— Я узнала об этом всего минут двадцать назад. Мне все еще кажется, что я сплю, застряв в каком-то извращенном кошмаре, который с тобой принял довольно интересный оборот.

— Уверяю тебя, это не сон. Уверен, ты все еще в шоке. Ты можешь принять душ у меня дома и отдохнуть.

— А ты не беспокоишься, что я увижу тебя, а теперь еще и увижу, где ты живешь? Я могу провалить всю твою операцию.

— Если бы я думал, что ты разоблачишь меня, то не сидела бы сейчас на моем пассажирском сиденье. Я бы запихнул тебя в свой грузовик и, скорее всего, ты бы больше не дышала.

— О...

— Я думаю, у нас здесь есть взаимопонимание. И ты слышала обо мне, так что знаешь, чем я занимаюсь. Я помогаю людям, которые не могут помочь себе сами. Люди в похожих ситуациях, в которых была ты. Я не думаю, что ты хотела бы все испортить, — она наконец замолкает, нервно теребя пальцы и глядя перед собой. — Мы на месте, — я сворачиваю с длинной подъездной дорожки к гаражу на три кабинки моего роскошного дома в современном стиле.

— Ни за что. Это твой дом?

— Мы снова удивлены, не так ли?

— Я просто... это просто не то, чего я ожидала.

— Ах да, ты ожидала увидеть какое-нибудь подземное логово поближе к аду?

— Может быть.

Я качаю головой.

Нажатием кнопки открываются двери гаража. Я выхожу, обхожу машину со стороны пассажира и открываю для нее дверь.

— Следуй за мной.

Я веду Шарлотту к одной из дверей в гараже. Я открываю ее и обнаруживаю лестницу, которая заканчивается у другой стальной двери. Я ввожу свой код на клавиатуре, и дверь открывается, приводя нас в моелогово.

— Это когда я делаю… работы. Есть ванная комната вон там. Ты можешь принять душ, а затем мы можем перейти к главному дому. Свежие полотенца в шкафу. Положи всю свою одежду в черную корзину. Я найду тебе что-нибудь из одежды наверху. Я подожду здесь, пока ты не закончишь.

Она кивает, осматривая большой открытый подвал. Половина которого выглядит как медицинское учреждение. Ее глаза расширяются, когда взгляд падает на металлический стол с большими пластиковыми контейнерами поблизости, а затем ее внимание переключается на полки вдоль дальней стены, уставленные различными инструментами для разрезания костной ткани и извлечения органов, а также галлонами плавиковой кислоты и кислородного отбеливателя.

Ее поза неуловимо меняется, и я чувствую ее напряженность. Возможно, это просто сделало все немного более реальным для нее. Может быть, теперь она действительно понимает, в чьем доме находится.

Я мог бы спасать женщин, но все равно совершаю плохие поступки. Поступки, которые некоторые сочли бы порочными. Поступки, которые мне нравятся.

Монстры существуют, и она охотно вернулась домой с одним из них. К счастью для нее, я просто оказался одним из меньших монстров, с которыми она сталкивалась.

— Я не причиню тебе вреда, Шарлотта. Здесь ты в безопасности.

Она не смотрит на меня, но кивает, затем идет в ванную. Я сажусь, снимаю толстовку и туфли, надеваю чистые ботинки и жду.

Шарлотта, вероятно, не понимает, что я все еще слышу ее приглушенные крики, доносящиеся из ванной. Воды недостаточно, чтобы заглушить звук ее слез. Но мне интересно, это слезы боли или свободы?

Глава 6

Шарлотта

Плотно обернув вокруг тела белое хлопчатобумажное полотенце, я следую за мужчиной по эпоксидному полу к другой двери с клавиатурой.

Когда мы поднимаемся на первый этаж его дома, я вхожу в длинный коридор с черными атласными стенами. Я продолжаю следовать за ним, когда мы проходим мимо художественных фотографий различных костей и черепов в рамках из серебристого металла и стекла. Большинство фотографий черно-белые, но есть несколько цветных, на которых кости обвиты разными видами цветов. Они болезненно красивы.

Миновав еще несколько дверей, выкрашенных в тот же черный атласный цвет с серебряными дверными ручками, мы попадаем в смехотворно большую кухню с темно-серыми стенами. Столешницы, включая островок посередине, отделаны потрясающим черным и серым мрамором. Все чисто и опрятно, и различные кухонные приборы не занимают места на столешницах. Я впечатлена тем, насколько здесь безупречно чисто. Он вообще здесь готовит или ест?

— Кухня, — объявляет он своим глубоким скрипучим голосом и продолжает идти.

Он ведет нас в гостиную с высоким потолком. Стены выкрашены в темно-бордовый цвет, а в центре комнаты стоит массивный черный кожаный U-образный диван, выглядящий таким же удобным, как темное мягкое облако, которое может поглотить вас целиком. Идеально подобранные подушки гармонируют с цветом стен, а на диване лежит пара одеял. На стене перед гостиной зоной, над камином из темного камня, висит телевизор. Цветовая гамма этого дома создает ощущение унылости, но в то же время уюта.

Я продолжаю осматривать комнату, и вот тогда я, наконец, начинаю замечать другиекартины.

На круглом деревянном столике стоит светильник, но не обычный. Нет, он сделан из каких-то длинных костей. Они соединяются вместе, образуя черный квадратный абажур. На том же столе стоит свеча, а также нижняя половина челюсти, прикрепленная к блюду. Внутри тарелки лежат спички и пульт от телевизора.

Это настоящая человеческая кость?Так и должно быть. В конце концов, он Костяной Жнец. Почему это должно быть подделкой?

В углу комнаты на металлической подставке выставлены позвоночник и.... грудная клетка. Кремовые, персиковые и бордовые искусственные цветы переплетены вокруг левой стороны ребрышек. Еще одно болезненно потрясающее произведение искусства.

— Это ты… Это ты их приготовил?

— Да.

Я еще несколько мгновений рассматриваю его необычную коллекцию, прежде чем заговорить снова. — Они прекрасны. Я никогда не видела ничего подобного.

— Спасибо. Это одно из занятий, которые мне нравятся. Ты найдешь

Поднимаясь вслед за ним по глянцевой деревянной лестнице, я замечаю его широкую спину, бугрящуюся мышцами, которые обтягивают облегающую черную рубашку с длинным рукавом. Мой взгляд опускается ниже, к его заостренной талии и бедрам. Темные брюки облегают длинные крепкие ноги, а размер его черных ботинок соответствует росту этого мужчины. Люди должны бояться его только из-за его габаритов.

Мы проходим по подиуму с черными металлическими перилами. Наклонившись, я вижу отсюда жилую зону.

— Ты можешь спать здесь, — говорит он, открывая двойные двери черного дерева в абсурдно большую спальню. Стены темно-зеленого цвета, а у самой дальней стены в центре стоит калифорнийская кровать размера "king-size". Конечно, большая кровать застелена черными простынями и стеганым одеялом.

Он определенно неравнодушен к черному цвету.

Здесь есть еще один каменный камин, а перед ним — диванчик для двоих с темным меховым ковриком в ногах.

— Это кажется слишком роскошным для комнаты для гостей.

— Это не комната для гостей. Это моя комната. Другие комнаты пусты. Я никогда не чувствовал необходимости обставлять другие спальни. Я не из тех, у кого бывают компании.

— В твоей комнате? Я не могу оставаться в твоей комнате!

— Ты будешь одна. Я буду спать на диване.

— Это я должна спать на диване. Это твой дом.

— Нет. Ты будешь спать здесь, — его тон суров и решителен.

Тогда ладно.

Делая еще несколько шагов по большой комнате, я снова смотрю на кровать.

— Мне всегда было интересно, действительно ли эти кровати необходимы и стоят ли того.

— Ты видела мой размер? — он фыркает. Это хорошее замечание. Это определенно необходимо для этого зверя-мужчины. — И еще, ты когда-нибудь спала на такой?

— Вообще-то, нет.

— Ну, вот в чем проблема? Ты никогда с этим не сталкивалась. Попробуй.

Я двигаюсь, чтобы сделать именно то, что он предложил, но потом понимаю, что все еще в одном полотенце. Он замечает мое колебание и подходит к длинному комоду у стены.

— У меня нет женской одежды, но я могу дать свою рубашку и, если тебе удобно, какие-нибудь трусы. Это только до тех пор, пока я не наведу порядок в твоем доме.

— Ладно. Все в порядке.

Он протягивает мне одежду, и я замечаю его большие руки. У него длинные и толстые пальцы с чистыми короткими ногтями. Это самые мужественные руки, которые я когда-либо видела. Эти руки определенно могли бы раздавить меня, если бы он захотел.

Костям не выстоять против него.

И у меня, вероятно, не было бы ни единого шанса при нем.

Я выбрасываю неуместную мысль из головы и сосредотачиваюсь на его взгляде.

Мы стоим там еще мгновение, просто глядя друг на друга. Половина его лица все еще закрыта костяной маской, но я могу видеть верхнюю половину его лица более отчетливо, а также толстый шрам в нижней правой части шеи. Без сомнения, из-за его деятельности серийного убийцы.

Мой взгляд возвращается вверх, останавливаясь на его густых темно-каштановых волосах. Они зачесаны назад, несколько прядей падают на лоб. Те же густые темные брови, низкие и слегка нахмуренные, как будто он изучает меня. Темные ресницы обрамляют насыщенно-зеленые глаза, которые, кажется, не могут сфокусироваться ни на одной конкретной части моего лица.

Интересно, о чем он сейчас думает.

Совершил ли он ошибку, приведя меня сюда, в свой дом? Собирается ли он передумать и убить меня?

Он первым отводит взгляд и собирается уходить.

— Я оставлю тебя одеваться. Тебе нужно немного поспать. Я вернусь через пару часов.

Дверь закрывается, и я выдыхаю, сама не осознавая, что задерживала дыхание.

Я отбрасываю полотенце и натягиваю белую рубашку с коротким рукавом. Оно ниспадает почти до колен и больше похоже на платье большого размера на моей маленькой фигурке.

Я сажусь на край кровати и делаю глубокий вдох, затем зеваю. Я забираюсь под шелковое одеяло и смотрю в потолок. Покрытый зеркалами потолок.

Это интересное дополнение.

Я переворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Образы того, что произошло ранее, сменяют друг друга. Несколько раз ударила молотком по Джейсону, выражение шока на его лице исчезло, когда его лицо было размозжено, кровь брызнула на мое лицо и тело.

Чувства тоже возвращаются. Дикая ярость, сильная ненависть, прекрасное удовлетворение. На моем лице медленно проступает улыбка, когда я чувствую, что меня тянет ко сну.

Я либо снова проснусь в своей постели рядом с очень живым Джейсоном и пойму, что все это было каким-то извращенным сном, либо я проснусь в постели Костяного Жнеца.

Глава 7

Жнец

Я провожу влажной рукой по лицу, пока пар от обжигающего душа клубится вокруг меня.

Джейсон был неряшливым уборщиком. Иногда я предпочитаю оставлять своих жертв с художественным уклоном, гротескным, но чистым, но то, что сделала Шарлотта, было незапланированным проявлением женской ярости, оставившим после себя кровавое болото, усеянное уликами.

Свирепая маленькая тварь.

После того, как я разрезал тело Джейсона на куски размером с спортивную сумку и смыл всю эту чертову кровь, их спальня снова стала выглядеть как обычно. Все улики, свидетельствующие о жестоком убийстве, исчезли.

Джейсон просто исчез.

Я оборачиваю бедра большим полотенцем, затем направляюсь к двери, которая ведет на первый этаж. Прежде чем ввести код на клавиатуре, я разворачиваюсь и иду в ванную, вспоминая, что оставил там свою маску, а в моей постели лежит женщина, которая не видела моего лица целиком. Я бы хотел, чтобы так и оставалось. Она видела более чем достаточно того, чего я никому не должен был показывать. Но, по крайней мере, я могу скрыть эту часть. Загадка.

Со своей маской я могу оставаться Костяным Жнецом. Без нее она могла видеть во мне простого человека. Мужчину, которого она могла бы выбрать на опознании.

Нет.

Она никогда не пойдет в полицию. Я бы все равно не допустил, чтобы до этого дошло.

Я надеваю ее, скрывая половину лица, и поднимаюсь по лестнице. Я медленно открываю дверь своей спальни и замечаю неподвижный комок под простынями.

Стоя над своей кроватью, я смотрю на маленького дикаря, свернувшегося калачиком на левом боку, где я всегда сплю.

Она лежит на правом боку, одна рука под подушкой, другая, сжатая в кулак, прижата ко рту. Ее мягкие розовые губы приоткрыты, она медленно дышит. Черные волосы закрывают часть ее умиротворенного лица, затем смешиваются с темно-черными шелковыми простынями.

Как может тот, кто выглядит таким невинным, быть таким диким?

Я пытаюсь представить, как

Но она это сделала. И теперь она спит в моей постели.

Я беру кое-что из одежды с комода и иду в смежную ванную, чтобы переодеться.

Мгновение спустя я возвращаюсь в спальню и обнаруживаю Шарлотту, сидящую на кровати и пристально смотрящую на меня. Взгляды были прикованы друг к другу, и никто не осмеливался произнести первые слова.

После того, как она немного поспала и проснулась здесь, вероятно, все стало для нее более реальным. Это был не сон.

Да, Шарлотта, ты действительно кого-то убила, и теперь ты во власти Костяного Жнеца. Ты должна бояться. Ты должна кричать. Тебе следует бежать.

Но она не выглядит испуганной. Она не кричит и не убегает. Она выдерживает мой напряженный взгляд, пока ее сонный голос не произносит: — Привет.

Я прочищаю горло и свои мысли. — Привет.

— Это... гм...… это все...

— Да. Об этом позаботились. Насколько тебе известно, Джейсон ушел и больше не возвращался домой. Он числится пропавшим без вести.

Она кивает, опустив глаза. — Хорошо. Спасибо.

— Ты можешь вернуться домой, когда будешь готова, — она быстро вскидывает голову, но ничего не говорит. — Просто дай мне знать, и я отвезу тебя, — она снова кивает, и я ухожу.

Двадцать минут спустя Шарлотта находит меня на кухне, где я готовлю себе омлет.

— Вау, пахнет потрясающе.

Я делаю паузу, сомневаясь в своих следующих словах, но они вылетают раньше, чем я успеваю себя остановить. Рядом с ней это становится новой привычкой, которая мне не нравится.

— Хочешь? Это омлет.

— Конечно. До тех пор, пока ты не наполнишь это странным дерьмом.

— Что квалифицируется какстранное дерьмо?

— Я не знаю.… например, грибы.

— Ты не любишь грибы, понял. Я тоже.

Она улыбается и садится за стойку, сложив руки.

Через пару минут я придвигаю к ней тарелку.

— Странное дерьмобесплатно.

— Спасибо, — говорит она, прежде чем быстро отломить кусочек вилкой и поднести ко рту.

— Подожди... — пытаюсь я остановить ее.

— О черт. Я облажалась! О боже, я облажалась! — бормочет она, держа во рту кусочек дымящегося яйца, прежде чем оно выпадает и шлепается на тарелку с влажным шлепком.

— Ты только что смотрела, как я снимаю его с чертовой плиты. Разве ты не думала, что будет горячо?

— Я… черт возьми… Я не подумала. Я просто так голодна.

Кряхтя, я беру стакан, наливаю немного молока и протягиваю ей. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, когда она берет его у меня, и это вызывает во мне возбуждение, которое напоминает мне, что ко мне больше года не прикасалась женщина. Мой образ жизни не совсем подходит для женского общения.

Я быстро вытираю руку о свои темные брюки, стряхивая чужеродное ощущение. Если она и замечает, то не подает виду. Она ждет еще несколько минут, нарезая кусочки омлета, прежде чем попробовать снова. На этот раз он достаточно остыл, чтобы она могла им насладиться.

— Это, похоже, действительно вкусно. Что в нем?

— Сыр, лук, перец, человеческие останки, — она чуть не подавилась куском и уставилась на меня. Я пожимаю плечами. — Может быть. Или, может быть, это просто много масла и бекона.

— Я действительно не могу понять, шутишь ты или нет. Ты не похож на человека такого типа.

— Тогда, я думаю, не ешь это и останешься голодной, — она хмурится, но продолжает есть.

Улыбаясь, я иду в гостиную, где могу снять маску и поесть наедине.

Когда она заканчивает, я слышу, как она моет тарелку в раковине, что неожиданно. Думал, что она просто оставит ее прямо на столе.

— Ладно. Думаю, я готова.

Я надеваю маску, встаю с дивана и киваю. Мы идем в гараж и садимся в мою машину. Дверь гаража открывается, впуская луч теплого утреннего солнца, но мои темные тонированные стекла избавляют меня от необходимости щуриться от яркого света, проникающего внутрь.

Мы возвращаемся в ее район, не говоря ни слова. Я паркуюсь в конце квартала, затем наконец нарушаю молчание.

— Тебе придется сообщить, что он так и не вернулся домой, иначе это было бы подозрительно. Ты можешь сказать, что вчера он вышел из дома на пробежку или что-то в этом роде и не вернулся, и ты ничего о нем не слышала. Будет проведено расследование, но не волнуйся, они ничего не найдут. Я все тщательно продумал. Не добавляй слишком много деталей и просто придерживайся этой истории. Поняла?

— Хорошо, — она кивает, трясущейся рукой берется за дверную ручку, затем останавливается. — Жнец, я... я не думаю, что смогу это сделать. Я не думаю, что смогу вернуться в тот дом. Я не могу спать в той комнате. Это даже не мой дом, это его! О боже, кажется, я паникую. У меня приступ паники? Я не могу дышать, — ее слова вырываются торопливо и с придыханием.

— Эй. Все в порядке, — я инстинктивно кладу руку ей на бедро, которое почти полностью обхватывает ее. — Все будет хорошо. Ты в безопасности.

— Но я не могу… Я не хочу возвращаться туда. Я не могу вернуться в тот дом. Даже такая близость заставляет меня закручиваться спиралью, и я снова чувствую слабость.

— Ты не слабая, отнюдь нет, маленькая дикарка.

— Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться туда.

— Я ни к чему тебя не принуждаю, Шарлотта. Ты можешь остаться с семьей? С подругой?

— У меня есть только моя подруга Лили. Я не хочу втягивать ее в эту историю. Я не могу впутывать ее в то, что я сделала.

Она не знает, что ее подругаужевовлечена в это дело. Я здесь только из-за сообщения Лили.

Гребаный ад.

Я не могу поверить в то, что собираюсь сказать, но, черт возьми, дерьмо уже перешло точку невозврата.

— Ты можешь остаться со мной, пока все не уляжется.

— Правда? Я не хочу создавать проблем.

— Все в порядке. Тебе все равно нужно будет заявить о его исчезновении. Если кто-нибудь спросит, скажи, что ты остановилась у семьи или друга.

— Спасибо! Большое тебе спасибо! Я обещаю, что не буду обузой! Я могу сделать так, будто меня вообще не существует!

Сомнительно.

Ее чертов запах уже повсюду, и моя кровать по-прежнему будет занята ею.

Я разворачиваю машину и направляюсь обратно к своему дому.

Надеюсь, я не пожалею об этом.

Глава 8

Шарлотта

Чувствуя благодарность, я возвращаюсь в дом Жнеца. Он мог бы сказать мне убираться к чертовой матери из

Если это зависит от меня, я никогда больше не хочу переступать порог дома Джейсона. Слишком много плохих воспоминаний, вещей, которые я не хочу переживать заново. О том, чтобы забрать свою одежду и машину, я позабочусь в другой раз.

Когда я убила Джейсона, я не только освободилась от него, но и избавилась от всей той травмы, которую он наносил мне на протяжении многих лет. Каждый удар молотка был воспоминанием о его жестоком обращении, о его контроле, и каждый удар приближал меня к свободе, к возвращению моей силы. И, черт возьми, это было так приятно.

Моя эмоциональная плотина была прорвана, и меня затопила эйфория.

Если бы я могла сделать это снова, увидеть выражение его лица, почувствовать тот же кайф, я бы сделала.

К черту Джейсона.

Я смотрю на Жнеца и понимаю, что только что стояла здесь, уставившись в стену, погруженная в свои мысли.

— Извини, я, кажется, все еще устала.

— Просто чтобы установить некоторые основные правила, я не хочу, чтобы ты просто приходила и уходила, когда захочешь. Тебя не должны здесь видеть. Нам нужно быть осторожными. А еще я много работаю, так что либо ухожу, либо сижу в подвале. Ты не сможешь спуститься туда без кода, но просто для ясности, я не люблю, когда меня беспокоят во время работы.

— Поняла. Еще раз спасибо.

Его взгляд задерживается еще немного, а затем он идет по коридору, исчезая за дверью.

В течение следующей недели я почти не вижу Жнеца. Он был прав, он действительно много работает и по утрам всегда встает раньше меня. Он как призрак. Часто я мельком вижу, как он сворачивает за угол или выходит через дверь подвала. На прошлой неделе он сказал мне меньше, чем в тот первый день вместе. И это нормально, я думаю. Просто здесь может стать немного одиноко.

Я сообщила о пропаже Джейсона, и в течение недели получила пару звонков с сообщениями о том, что ничего нового сообщить нельзя, но они все еще ищут.

Хотелось бы, чтобы они сдались.

Я поговорила с Лили и дала ей знать, что со мной все в порядке и я в безопасности. Жнец сказал мне, что это она связалась с ним, прося помощи в моей ситуации, но она не упомянула об этом при мне, и я не рассказала ей, что это я убила Джейсона, или что-нибудь о Жнеце и о том, как я сейчас с ним живу. Насколько она знает, я остановилась у друга семьи. Она казалась подозрительной, учитывая, что единственная семья, которая у меня есть, — это мой отец, а у парня точно нет друзей, но она оставила это без внимания. Она знает, что когда я буду готова, я доверюсь ей. Так всегда было в нашей дружбе. Она не давит. Она самый терпеливый друг, и иногда я задаюсь вопросом, заслуживаю ли я ее вообще после того, каким дерьмовым другом я была все эти годы. Я знаю, она не держит на меня зла за то, что Джейсон встал у нас на пути, но я злюсь на себя за то, что так долго это допускала.

Уже почти полночь, когда я тихо спускаюсь по лестнице в длинной рубашке — босиком и испытываю жажду. Я включаю свет на кухне и от неожиданности выпрыгиваю из своей кожи.

— Господи, черт возьми! — кричу я, прижимая руку к сердцу.

— Не Господь. Просто я, — спокойно говорит Жнец. На нем серые спортивные штаны и черная рубашка с длинным рукавом. Оно облегает его крупное скульптурное тело, как вторая кожа, и, конечно, на нем маска, закрывающая половину лица. Должно быть, он услышал, как я приближаюсь. Кажется, я не могу поймать его без этого.

— Что ты здесь делаешь в темноте? — спросила я

Он поднимает высокий стакан с жидкостью, наполовину пустой. — Полуночный напиток.

— Что это? — спрашиваю я, подходя к нему ближе.

— Шоколадное молоко.

Я смеюсь. — Что? Твой полуночный напиток — шоколадное молоко? Я думала, ты любитель бурбона.

— Я не пью ликер. Шоколадное молоко всегда действует на нервы. Особенно после тренировки.

— Как скажешь.

— Почему ты здесь в такой поздний час? — спросил он.

— Хочу пить, — констатирую я.

— А чтотыпьешь в полночь?

— Хм, я не знаю, воды?

Он хихикает. Звук глубокий и ровный

— Это неубедительно.

— Ох, простите. Может, мне вместо этого выпить молока?

— Шоколадноемолоко.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Ладно. Прекрасно. Я буду шоколадное молоко.

Жнец достает из изящного черного шкафчика еще один стакан и наливает в него изрядное количество шоколадного сиропа, затем доливает остальное молоком. Он смешивает его вместе и протягивает мне.

Он не сводит с меня глаз, пока я делаю глоток. Это долгий глоток, который превращается в жадные глотки, когда ледяное шоколадное лакомство скользит по моему горлу, утоляя жажду и многое другое.

— Вау, почему это так вкусно?

— В холодном шоколадном молоке поздно вечером есть что-то такое, что поражает воображение, а?

— Ммм-ммм, — бормочу я, приканчивая стакан. — Я даже не знала, что мне хочется чего-нибудь сладкого.

— Ты знаешь, что молоко увлажняет больше, чем вода?

— Я этого не знала. Что ж, спасибо тебе за веселый вечер и за молоко.

Кивнув, он ставит стакан в раковину и уходит в полуночную темноту дома.

Я не могу не пожелать, чтобы он остался и поговорил со мной еще немного.

Глава 9

Шарлотта

Проходит еще несколько дней, и я ловлю себя на мысли, что задаюсь вопросом, что же мне теперь делать со своей жизнью. Четыре года моя жизнь вращалась вокруг Джейсона. Он даже заставил меня бросить работу. Не потому, что он хотел позаботиться обо мне, а потому, что он не мог смириться с тем, что большинство моих коллег по автосалону были мужчинами.

У меня есть немного денег, но, конечно, недостаточно, чтобы жить на них. Мне нужно вернуться к работе. Сниму собственную квартиру или, может быть, перееду обратно к Лили после того, как дело об исчезновении Джейсона немного уляжется.

В конце

Жнец врывается в поле зрения, безумный как черт.

— Все в порядке? — нервно спрашиваю я.

— Да. Я просто кое-что захвачу и пойду обратно вниз, — он проходит мимо меня, и тогда я вижу это. Кровь просачивается сквозь рубашку вокруг лопатки.

— Боже мой, Жнец, у тебя идет кровь. С тобой все в порядке?

— Я сказал, что со мной все в порядке, — рычит он.

Он уходит в другую комнату, хлопнув за собой дверью. Когда он возвращается, в руках у него два длинных хлыста, сделанных из чего-то похожего на человеческие позвонки с заостренными краями из кости и металла. Ручки представляют собой еще одну человеческую кость, обернутую кожей.

О.

Вау. Это ужасно.

Фыркая на меня, он исчезает в коридоре, ведущем к двери в подвал.

Я не сплю на несколько часов дольше, чем планировала, ожидая его.

С ним все в порядке?

Он истек кровью и никогда сюда не вернется?

У меня не было возможности узнать. Мне показалось, что я слышала какие-то звуки, но, по-моему, там в основном звукоизоляция, и я не знаю чертов код, чтобы спуститься туда. Поэтому я сижу здесь, нетерпеливо и нервно ожидая его.

Я слышу гудки вводимого кода, и дверь распахивается, открывая взору полуголого Жнеца, на котором нет ничего, кроме белого полотенца, низко свисающего с бедер. Я сжимаю челюсть, чтобы она не отвисла, пока смотрю на него.

Чем ближе он подходит, тем больше деталей я замечаю. Гладкая мощная грудь и торс покрыты татуировками. Грудная клетка вытатуирована на его теле именно там, где его настоящие ребра лежат под кожей и мышцами. Правая сторона представляет собой простые черно-белые кости, а левая — черные розы с темными виноградными лозами, обвивающие вытатуированные ребра. Все еще влажные после душа, капли воды стекают по розам и опускаются ниже, оседая в ложбинках мышц живота.

Когда мой взгляд возвращается к его телу, я также обнимаю обе руки, покрытые кровоточащими черными розами, виноградными лозами и дымчатыми тенями. Он поднимает руку и проводит ладонью по своим мокрым волосам, и тогда я вижу имя.Сесилиякрасиво вырезано чернилами на внутренней стороне его бицепса. Она маленькая по сравнению с его массивной рукой.

Я встречаюсь с ним взглядом и сглатываю, когда он наконец замечает меня.

— Извини. Я... хм...… волновалась, поэтому ждала.

— Я же сказал тебе, что со мной все в порядке, — говорит он ровным тоном.

— Я знаю, но...

— Ты хотела быть любопытной.

— Нет. Нет, дело не в этом. Я думала, с тобой что-то случилось. У тебя шла кровь. Ты мог бы истечь кровью там, внизу, и я бы ни о чем не догадалась, потому что ты не дал мне код.

— Это всего лишь поверхностная рана, и тебе нечего делать там, внизу.

— Почему? Потому что это опасно?

— Может быть.

— Так вот почему у тебя шла кровь?

Он испускает долгий вздох, как будто его раздражают мои расспросы.

— Да. Иногда я приношу свою работу домой живым. Этому мудаку просто повезло, он сумел освободить руку и выхватил лезвие, когда я повернулся. У него больше нет руки. Или почти ничего больше.

— О, — это все, что мне удается произнести.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне.

— Может, мне и не нужно, но я все равно это делаю, — слова вырываются прямо и жестко. Его глаза встречаются с моими, и он на мгновение удерживает мой взгляд, сдвинув брови. Затем он отрывает от нас взгляд и начинает уходить, снова показывая мне зловещую красную рану у себя на лопатке. — По крайней мере, позволь мне промыть рану и перевязать тебя. Ты не сможешь сделать это сам. А потом я оставлю тебя в покое.

— Прекрасно, — ворчит он, вздыхая.

— Аптечка?

— Ванная, — он указывает на длинный коридор.

Я возвращаюсь с набором и нахожу его сидящим на кухонном островке. Я начинаю с того, что наношу немного перекиси на это место ватным диском, в то время как другая моя рука лежит на его большом татуированном предплечье. Если рана болит, Жнец ничем этого не выдает. Даже не дергаюсь. Я наношу немного мази медленными, нежными движениями пальцем, затем накладываю повязку.

— Хорошо. Все готово.

Он встает и снова уходит от меня. Я начинаю убирать, когда слышу: — Спасибо.

Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, он уже скрывается из виду.

Жнец сбивает с толку. Иногда он делится со мной шоколадным молоком или готовит мне завтрак, а иногда он такой холодный и отстраненный. Я понимаю, что его работа может быть тяжелой и, вероятно, стрессовой, но парню нужно немного расслабиться.

Глава 10

Шарлотта

На следующее утро Жнец, как обычно, встал раньше меня.

Он когда-нибудь спит дома?

Конечно, он слышит, как я приближаюсь, и я вижу, как он быстро надевает маску.

— Доброе утро, — бодро говорю я, доставая из холодильника апельсиновый сок. В ответ он хмыкает, и я просто улыбаюсь про себя.

Я сажусь рядом с ним за остравок, пока он возится со своим кофе. Если он хочет спокойно насладиться утренней чашечкой кофе, это очень плохо.

— Итак, как тебя зовут?

— Ты знаешь мое имя.

— Я имею в виду твоенастоящееимя.

— Нет. Меня зовут Жнец. Ты можешь называть меня Жнец.

Оооо.

— Отлично. Мы не представились друг другу как следует. Может, теперь представимся? Привет, Жнец. Я Шарлотта или Чарли, как меня называют моя лучшая подруга и папа. Приятно познакомиться с печально известным Костяным Жнецом, — говорю я, протягивая руку.

Я удивлена, когда после недолгого колебания он действительно берет меня за руку. И, несмотря на свою невероятную силу, он пожимает мне руку с твердостью, которая на удивление нежна. Как будто он боится, что в любой момент может переломать мне кости просто по привычке.

— Ты думаешь, мы теперь друзья? — спрашивает он.

— Нет. Я имею в виду, не так ли?

— Нет. У меня нет друзей, — ворчит он.

— Это печально. У каждого в жизни должен быть хотя бы один хороший друг.

Он внезапно встает. — Давай внесем ясность. Я помог тебе. Это не делает нас друзьями. Я не предлагаю дружбу, — огрызается он.

— Блин. Ладно. Кое-кто сегодня утром очень раздражительный, — он закатывает глаза. — Я когда-нибудь увижу хотя бы остальную часть твоего лица?

— Нет.

— Почему бы и нет? Я уже знаю, где ты живешь, так какой в этом смысл?

— Нет, — рычит он.

— Остальная часть твоего лица такая же

Он хмурится, затем качает головой и уходит, оставив свой горячий кофе.

— Не волнуйся, я все равно останусь твоим другом, даже если у тебя не будет половины лица, Жнец! — кричу я ему вслед, когда он несется по коридору, исчезая в комнате, хлопнув дверью.

Я хихикаю про себя.

Может, мне не стоит дразнить серийного убийцу.

Этот парень просто такой чопорный и не из хороших. Не то чтобы я знала, что творится у него в штанах. От этой мысли мои щеки вспыхивают.

Уже поздний вечер, когда я выключаю телевизор и поднимаюсь наверх. Громкое хрюканье и звуки борьбы заставляют меня резко обернуться, чтобы услышать, откуда это доносится.

Это определенно голос Жнеца, и он звучит... расстроенно, как будто он сражается с кем-то и проигрывает.

Я бегу по коридору к двери в подвал, только чтобы обнаружить, что звук доносится из двух дверей дальше.

О боже, кто-то вломился?

Я бегу обратно на кухню, хватаю мясницкий нож и мчусь обратно по коридору. Я даже не даю себе шанса успокоить нервы; просто распахиваю дверь и врываюсь внутрь.

Я мгновенно замираю, смущение заливает мои щеки.

Жнец медленно поворачивается ко мне. Без рубашки, тяжело дышит и смотрит на меня, как на психопатку.

Я такая идиотка.

Он снимает с рук боксерские повязки, и мой взгляд путешествует по комнате, заполненной тренажерами и окруженной зеркалами на трех из четырех стен. Я оглядываюсь на него и большую сумку за его спиной, которая свисает на цепи с потолка.

Он сокращает расстояние между нами. Пот стекает с его тела, грудь вздымается. Мощь исходит от его крупной фигуры.

Я поднимаю взгляд, встречаясь с напряженным взглядом его зеленых глаз.

— Ты планируешь использовать это или что? — спрашивает он, наклоняя голову.

— А? — его взгляд перемещается на мою руку, лежащую сбоку. Рука, в которой все еще зажат большой нож. — О... эм. Нет, — я нервно смеюсь.

— Если бы ты хотела попытаться подкрасться ко мне, у тебя был бы лучший шанс, когда я сплю. Хотя я бы не рекомендовал этого, — Жнец делает шаг ко мне. Мои груди практически касаются верхней части его живота. От него исходит тепло, и я чувствую солоноватый запах его пота. Внезапно я чувствую легкое головокружение, когда он поглощает все мои чувства. — Продолжай. Я позволю тебе сделать один выстрел. Сделай так, чтобы это считалось, Шарлотта.

— Нет. Я... Черт, я такая тупая. Я услышала тебя и подумала… ты с кем-то дрался и попал в беду.

Несмотря на то, что половина его лица скрыта, я все равно могу разглядеть легкий прищур его глаз и приподнимающиеся щеки, когда он улыбается.

Боже, хотела бы я по-настоящему увидеть его улыбку.

— Ты подумала, что я в беде, и ворвалась сюда с ножом?

— Да.

— Что ты планировала делать с ножом, если у менябудутнеприятности?

— Ну, ты знаешь. Воткнуть заостренный конец в того, кто причинял тебе боль, пару десятков раз.

Это вызывает еще одну улыбку, прежде чем он делает несколько шагов назад. Я вдыхаю свежий воздух, не пропитанный его мужским, опьяняющим ароматом.

Он поднимает свои точеные руки и говорит: — Как видишь, я в полном порядке.

Да, ты прекрасно вылеплен.

— Да. Я вижу. Прости. Это было глупо. Я не знала, что у тебя дома есть тренажерный зал.

— Ты хочешь сказать, что не заглядывала в каждую комнату, где нет клавиатуры? Я в шоке.

— Hет. Hет. Нет. Я не заглядывала. Но, может быть, теперь знаю. Какие еще забавные штуки у тебе тут есть? Я найду твою косу в одной из этих комнат?

— Если заглянуть в комнату напротив, то да.

— Подожди, у тебя действительно она есть?

— Конечно. Удивлена, что одно из твоих предположений обо мне на самом деле верна? Жнецу нужна коса, верно?

— Можно мне... можно мне посмотреть?

Он подходит к закрытой двери, и я нетерпеливо следую за ним.

Дверь открывается в небольшую тускло освещенную комнату с полками вдоль стены, а также стеклянными шкафчиками с замками. На этих полках находится оружие, явно созданное Жнецом. Разные кинжалы, мечи и те уникальные хлысты, с которыми я видела его прошлой ночью. Все они дополнены какими-то элементами из человеческой кости, будь то рукоятка или заточенное острие для делового использования. Все они красиво сделаны и выглядят опасно.

Прямо как Жнец.

Он идет в дальний правый угол комнаты, где стоит что-то высокое, накрытое черной простыней. Он быстро снимает его, обнажая свою косу.

У меня отвисает челюсть.

У него действительно есть она, и это так чертовски великолепно.

Длинные толстые кости срослись вместе и обернуты черной кожей, переходя к тому, что выглядит как позвонки с торчащими сверху острыми частями, прежде чем перейти в массивное гладкое металлическое лезвие. Идеально расположенный светильник над ним на потолке отражается от стали, делая ее более острой, чем все, что я когда-либо видела.

— Боже мой. Это пугающе, но в то же время так круто. Ты действительно пользуешься этим? Похоже, им можно легко разрубить человека пополам.

— Я использовал его пару раз, и да, при некоторой силе, стоящей за ним, он, безусловно, может разрубить человека пополам, и так оно и есть. Хотя, как ты можешь видеть, это не то, с чем я могу легко путешествовать.

— И все, что здесь есть… ты сделал сам?

— Думаю, это можно назвать моим хобби.

— О, убивать людей — это не твое хобби?

Он хихикает. — Хотя мне это и нравится, создавать что-то красивое или мощное из костей — моя страсть. У тебя есть хобби или страсть?

Его вопрос застает меня врасплох. Обычно я задаю личные вопросы.

— Раньше я рисовала, — говорю я. — Это была моя страсть, но я потеряла ее, когда… Появился Джейсон. Я потеряла все, что приносило мне радость. Все это было просто высосано прямо из меня, оставив во мне пустоту.

— А теперь, когда его нет, ты думаешь, твоя страсть к живописи вернется?

Я на мгновение задумываюсь над вопросом, прежде чем ответить. — Я надеюсь на это. Я уже чувствую себя другим человеком, но, признаюсь, я чувствую себя немного потерянной.

Он смотрит на меня, нахмурив брови. — Потерянной? Как так?

— Я просто не уверена, куда мне идти дальше. Я действительно не чувствую, что у меня сейчас есть какая-то цель в жизни, и я просто чувствую себя очень одинокой. Тебе когда-нибудь бывает одиноко?

— Спасибо, что показал мне, и извини за все это, — говорю я, размахивая ножом. — Спокойной ночи, Жнец.

— Спокойной ночи, Шарлотта, — говорит он с выражением в глазах, которое умоляет меня не уходить, но я явно воображаю это, потому что Жнец не из тех, кому нравится болтать без умолку.

Я выхожу из оружейной, заглядываю на кухню, чтобы вернуть нож, который мне в конечном итоге не понадобился, а затем поднимаюсь наверх, к огромной кровати, которая заставляет меня чувствовать себя еще более потерянной и одинокой.

Глава 11

Жнец

Шарлотта выходит из комнаты, шлепая маленькими босыми ножками по деревянному полу, с большим ножом, который висит у нее в руке сбоку.

Когда она ворвалась в мой спортзал с ножом, моей первой мыслью было, что она пришла, чтобы попытаться меня вырубить. Может быть, для того, чтобы я мог унести ее тайну с собой в могилу, и она могла бы освободиться от меня.

Я был удивлен больше, чем показывал, что она пришла с планом помочь мне, спасти меня. Она была готова с кем-нибудь сразиться.

Для меня.

Эта мысль снова заставляет меня улыбнуться, но я быстро останавливаюсь. Эта чертова женщина продолжает делать нелепые вещи, которые заставляют меня улыбаться и... чувствовать другие вещи, которые я не хочу чувствовать.

Я не могу позволить, чтобы кто-то отвлекал меня в моей жизни. Хотя я держусь на расстоянии, насколько могу, Шарлотта, кажется, все еще поглощает меня целиком.

Это было доказано довольно кроваво, когда прошлой ночью я привел жертву домой, и впервые за многие годы я остался истекать кровью. Я повернулся спиной к ублюдку-детоубийце, выбирая следующий метод пыток, но даже через звуконепроницаемую обивку я услышал слабый шум наверху, который отвлек меня от моей задачи и погрузил в вихрь мыслей о Шарлотте.

Что она делала? Во что была одета? Ее волосы были собраны в прическу "Гнездо дикой птицы", которую она обычно делает?

Я слишком надолго погрузился в мысли о ней и не услышал, как моя жертва высвободила правую руку и схватила скальпель, который я оставил на столе. Боль пронзила мою спину, когда он полоснул меня, до крови. Я развернулся к нему, поймав его руку на середине замаха как раз в тот момент, когда он приготовился к следующему удару, и резким поворотом сломал ему локтевую и лучевую кости. Из его руки торчала белая кость, смешанная со свежей кровью.

Хотя крови и близко недостаточно, чтобы удовлетворить меня.

Я был в ярости. На него и на себя.

Я вернулся наверх, чтобы взять свои хлысты. Этому ублюдку нужно было пролить больше крови, мучительнее, а мне нужно было дать волю гневу.

Столкнувшись там с Шарлоттой, увидев ее обеспокоенный взгляд, когда она выглядела такой чертовски непринужденно красивой в моей рубашке и боксерах, я только еще больше разозлился. Я не уверен, почему она продолжает носить мою одежду, когда я доставил всю ее одежду из дома Джейсона. Не то чтобы меня это волновало, но это только усиливает раздражающее влечение, которое я испытываю к ней.

Прогоняя воспоминания о прошлой ночи, я поднимаюсь наверх, в ванную, и включаю душ. Обычно я пользуюсьсвоимдушем всвоейкомнате, но Шарлотта заняла мою спальню и личную ванную комнату.

Я беру кусок мыла и начинаю мыться, поскольку мои мысли все еще сосредоточены на той женщине, которая сейчас лежит в моей постели.

Ее аромат повсюду в этом доме. Пьянящая смесь меда, свежих манго инее.Он проник в комнаты, в которых она даже никогда не была. Как будто ее запах присосался ко мне, как какой-то паразит, и следует за мной, куда бы я ни пошел. Даже если я намеренно избегаю встречи с ней, я никогда не смогу избежатьее.

Даже сейчас, сквозь прохладный океанский аромат моего мыла, я чувствую ее запах.

Это чертовски бесит.

Мой член пульсирует, когда я провожу по нему мылом, и я бросаю брусок на пол.

Черт.

Я упираюсь руками в стеклянную стенку душа и опускаю голову. Мой член становится больше и тверже.

Черт возьми. Только не снова.

Я сжимаю в кулаке свою твердую длину и глажу себя. Передо мной вспыхивают видения Шарлотты, снимающей с себя мою рубашку большого размера и обнажающей свои упругие сиськи.

Я зажмуриваю глаза и выпускаю свой болезненно пульсирующий член.

Нет. Я не буду этого делать. Я туда не пойду. Я не могу.

Я протягиваю руку назад, снимаю повязку, которую она наложила прошлой ночью, и царапаю рану на лопатке, пока не чувствую острую боль от того, что она снова открывается, и кровь стекает по моей спине. Я поворачиваюсь спиной к горячей струе воды, кряхтя и позволяя ей посылать через меня жгучую боль, смывая мысли о Шарлотте.

Глава 12

Жнец

На следующее утро я встаю раньше обычного, чтобы избежать встречи с Шарлоттой. Я наслаждаюсь кофе без ее утренней болтовни, а затем делаю небольшую разминку, прежде чем проверить свой компьютер на наличие новых сообщений и заказов от моих клиентов. Эта неделя выглядит особенно напряженной.

Хорошо.

Я отправляюсь провести физическое расследование и наблюдение в связи с предстоящим покушением. Еще один мужчина, который чуть не убил свою жену своим последним нападением. Это была жена, Джули, которая обратилась ко мне. Отчаянно пытаясь выйти из этих отношений живой со своими тремя детьми. Она не думает, что я настоящий, обычно они так не думают, но, похоже, у них все еще есть какая-то надежда, когда они находят мою контактную информацию в темной паутине. Может быть, для них это просто фантазия, еще один способ справиться с ситуацией, представить, что кто-то приходит им на помощь.

Я иду, Джули.

Я возвращаюсь домой задолго до наступления темноты, измученный и голодный. Когда я открываю дверь в главный дом, меня поражает аромат чего-то вкусного и играет оптимистичная музыка. Я захожу на кухню и вижу Шарлотту, танцующую вокруг плиты и поющую в щипцы. Очевидно,девушка просто хочет повеселиться. По крайней мере, так говорится в тексте песни.

Я громко прочищаю горло.

— О черт! — Шарлотта поворачивается и со звоном роняет

— Извини, что нарушаю твои планы.

— Нет, все в порядке, я вообще-то делала это для тебя. Я просто подумала, что ты придешь домой попозже и найдешь что-нибудь свежее, — я поднимаю бровь, глядя на нее. — Это стейк с чесночным маслом, и еще я приготовила картофельное пюре. Все почти готово, если ты хочешь подождать, — осторожно говорит она.

Она ожидает, что я откажусь от ее предложения. Я вижу это по ее мягким глазам.

— Хорошо, — говорю я.

— Хорошо? — ее лицо светлеет, и я сажусь. Она берет щипцы и моет их в раковине, затем возвращается к приготовлению пищи.

Я не могу не смотреть на ее гладкие ноги и на то, как она поднимается на кончики пальцев, чтобы дотянуться до перца в шкафу. Ее рубашка задирается, почти обнажая трусики и задницу.

— Ты собираешься продолжать петь?

— Что? О, нет. Определенно нет.

— Почему бы и нет? Мы просто будем молчать?

— Ну, мы могли бы поговорить о том, как прошли наши дни, но что-то подсказывает мне, что это будет односторонний разговор, — ворчит она. В этом она права. — Кроме того, ты не получишь бесплатное шоу.

— Я должен заплатить за твое превосходное выступление?

— Вообще-то, да. Да, тебе нужны деньги, Жнец. Однако я не ищу наличных.

— Да? Умоляю, скажи, что ты требуешь в качестве оплаты, Шарлотта? — я спрашиваю, снова приподнимая бровь.

— Я хочу, чтобы ты меня потренировал, — я не могу сдержать смех, который вырывается у меня. Это не то, чего я ожидал. — Я серьезно. Я хочу, чтобы ты тренировал меня. Я хочу тренироваться, стать сильной, научиться драться и... убивать.

— Шарлотта... - меня прерывают, прежде чем я успеваю продолжить о том, что этого не произойдет.

— Послушай, я говорила тебе, что чувствую, будто у меня нет цели. Но я кое-что обдумала, и это... это даст мне цель. Я хочу помочь. Я хочу спасать таких женщин, как я, я хочу быть в состоянии защитить себя, и, честно говоря, я хочу снова почувствовать кайф от того, что убрала мужчину, который думает, что он неприкасаемый и могущественный. У меня ничего нет. Единственные люди, которые остались в моей жизни, — это Лили и мой отец, который вернулся в реабилитационный центр. Поэтому, пожалуйста. Отдай мне это. Позволь мне взять это.

Ну и черт с тобой.

Она смотрит на меня с такой интенсивностью в своих ярко-голубых глазах, что мне становится не по себе и кровь приливает к нижней части моего тела. Я ерзаю на своем сиденье, устраиваясь поудобнее.

— То, о чем ты просишь, непросто. Это требует многого, умственного и физического, и это опасно.

— Я опасна! — свирепо заявляет она. — Ты видел, что я сделала. Ты знаешь, на что я способна.

— Я знаю. Я не сомневаюсь в тебе, Шарлотта, я просто… Я не хочу для тебя такого образа жизни.

— Я провела четыре года своей жизни впустую, в ловушке, живя жизнью, которой не хотела, живя бессильной жизнью, не имея никакого контроля над ней. Я не хочу, чтобы кто-то еще прошел через то, что я сделала, или умер, потому что не может выбраться. Это… это то, чего я хочу для себя. Это то, как я придаю смысл своей жизни. Так я чувствую себя могущественной и снова нахожу свою радость. Пожалуйста, Жнец.

Черт.

Как я могу ей отказать? Как я могу посмотреть в эти свирепые глаза и сказать ей "нет"? Как я могу отказать ей в жизни, о которой она просит, после всего, через что она прошла?

Я не могу.

— Хорошо.

— Правда? Ты будешь меня тренировать? Ты серьезно?

— Так же серьезно, как вон тот подгоревший стейк.

Из нее вырывается пронзительный визг, когда она бросается ко мне и обнимает меня. Меня обдает ее ароматом и теплом, когда ее груди прижимаются к моему телу сбоку.

Она обнимает меня.

Меня обнимают.

Когда меня в последний раз обнимали?

Моя грудь заныла от распространяющегося по мне незнакомого чувства.

— Хорошо, хорошо, — я быстро отмахиваюсь от нее и от своих чувств и встаю. — Но мы сделаем этопо-моему. Слушай все, что я говорю, делай все, что я говорю. Безопасность будет главным приоритетом.

— Да, да. Все, что ты скажешь. Поняла. Абсолютно. Без проблем, — говорит она с волнением.

— Во-первых, мы начнем с наращивания твоей мускулатуры и самообороны. Если ты не сможешь должным образом защитить себя, когда ситуация пойдет не так, как надо, тогда ты покойник. Они без колебаний убьют того, кто пытается убить их. Мы начнем завтра.

— Спасибо тебе, Жнец, — шепчет она, ухмыляясь.

— А теперь выброси этот подгоревший стейк в мусорное ведро, где ему самое место, — она кидает в меня кусочком масла, который отскакивает от моей груди на пол. С моих губ срывается тихий смешок. — Так когда продолжится пение? Таков был уговор, не так ли?

Она с улыбкой подходит к своему телефону и нажимает кнопку воспроизведения, возобновляя песню, и начинает отвратительно напевать как можно ужаснее, танцуя по кухне со сковородой с пережаренным стейком, прежде чем выбросить его в мусорное ведро.

Я так облажался.

Глава 13

Шарлотта

Я проснулась пораньше, приняла душ и надела черные штаны для йоги, спортивный бюстгальтер и свободную белую рубашку. Я так взволнована началом тренировок, что почти не спала прошлой ночью. Не могу поверить, что Жнец согласился. Я думала, потребуется гораздо больше времени, чтобы убедить его сварливую задницу.

Я бросаю последний взгляд в зеркало и завязываю волосы в хвост своей любимой красной резинкой для волос, затем выхожу из спальни Жнец. Должна ли я просто начать называть этомоейкомнатой?

Я напеваю ту же песню, что играла вчера вечером на кухне, когда иду по коридору к лестнице. Прежде чем я добираюсь до лестницы, дверь справа от меня широко распахивается, и оттуда выходит Жнец, совершенно голый.

— Срань господня. Боже мой! — я кричу, поднося руки к глазам.

— Какого хрена ты делаешь?! — требует он.

— Что я делаю? Что ты делаешь голый?!

— Я только что принял душ, и у меня закончились полотенца. А ты еще не должна была просыпаться!

— Я решила встать пораньше, как ты, чтобы мы могли начать мою тренировку.

Он хмыкает, и я смотрю на него сквозь пальцы, мой взгляд останавливается прямо на его впечатляющем полутвердом члене, висящем между двумя мускулистыми бедрами. Он даже не пытается прикрыться. Я

Увидеть его лицо в целом — это то, к чему я не была готова. Он идеально симметричен, черты лица сильные и резковатые, с полными темно-розовыми губами, которые кажутся самым милым и невинным на нем. Однажды я дразнила его за отсутствие челюсти, но у него она определенно есть. Угловатый и точеный подбородок переходит в округлый, а лицо покрыто многодневной щетиной.

Он.... он порочно красив.

И я вдруг начинаю чертовски нервничать.

Темные брови Жнеца хмурятся, когда он смотрит на меня, явно недоумевая, почему я на него таращусь. Осознание поражает его, когда он поднимает свою большую руку, чтобы прикрыть нижнюю часть лица.

— Черт, — рычит он.

— Слишком поздно, Жнец, — ухитряюсь сказать я с ухмылкой и упираю руки в бедра.

— Черт возьми, Шарлотта. Ты не должна была вставать. Ты никогда не вставала так рано.

— Ой-ой-ой. Сюрприз.

Он снова рычит и обреченно опускает руку.

— Встретимся в спортзале через пять минут, — ворчит он, затем уходит в другую комнату, но не раньше, чем я успеваю заметить его подтянутую голую задницу.

Какой прекрасный экземпляр.

Когда я снова вижу Жнеца, он, к сожалению, одет в свободные темно-серые шорты и обтягивающую черную майку, которая выставляет напоказ все его великолепные мышцы.

— Сюда. Сядь и потянись, — он указывает на маты в углу комнаты и садится.

Я следую его примеру, разводя ноги как можно шире и опускаясь верхней половиной тела на одну ногу за раз. Он удивительно гибкий для человека его габаритов.

После растяжек на полу мы переходим к упражнениям стоя, затем он ставит меня на беговую дорожку для начала. После нескольких кардиотренировок он вручает мне десятифунтовые гантели, хотя я настаиваю, что могу делать больше. Я просто закатываю глаза и продолжаю следовать инструкциям. Я не могу спорить с ним в свой первый рабочий день.

Когда мы подходим к тренажерам, продолжая работать над силой верхней части моего тела, я все больше осознаю его близость и нежные прикосновения к моим рукам, когда он помогает мне пользоваться оборудованием. Я пытаюсь сосредоточиться, но теперь, когда я вижу его лицо, теперь, когда я увиделавсегоего, я не могу перестать мысленно представлять все это снова, и он продолжает ловить меня на том, что я пялюсь на него через зеркала, как дура.

— Ты собираешься продолжать пялиться на меня или сосредоточишься на тренировках?

Мои щеки краснеют, и я не могу удержаться от ухмылки. Он хмуро смотрит на меня, и я издаю смешок.

— Ты дуешься, потому что я наконец-то увидела твое лицо?

— Нет.

— Нет? Значит, ты совершенно не против того, что я теперь увиделавсеготебя?

Он делает паузу на мгновение, прежде чем ответить, пока я смотрю на него, ухмыляясь.

— Честно говоря, на удивление, я чувствую облегчение больше, чем что-либо другое.

— Неужели?

— Я подумал, что будет лучше, если я сохраню какую-то часть себя в секрете, что я останусь для тебя Костяной Жнец.

— Ты думал, это размыло бы границы, — заявляю я, понимая.

— Отчасти.

— А другая часть в том, что ты не хочешь, чтобы я видела, насколько ты страшный под своей жуткой маской? Я понимаю. Но все в порядке, Жнец. Здесь зона, свободная от суждений. — я невинно улыбаюсь. Закатывание глаз и ворчание — его единственный ответ на мои поддразнивания.

Он должен знать, насколько он ошеломляюще привлекателен, но я, конечно, не показываю ему, как это на меня влияет.

Мы продолжаем тренировать мышцы, в основном в тишине, затем, наконец, переходим к тому, чего я действительно жду с нетерпением — самообороне.

Первое, что он говорит мне, — это доверять своим инстинктам в той или иной ситуации. Если это кажется неправильным, значит, что-то не так, и я должна уйти, а не вступать в бой.

— Когда на кого-то нападают, лучше всего попытаться сбежать, если это возможно, но в нашем случае, как только нас заметили, мы не можем просто уйти, даже если у тебя есть такая возможность. Они обратятся в полицию или найдут способ преследовать тебя. Мы не можем допустить, чтобы у нас был развязанный конец. Они попытаются убить тебя, особенно того, кто похож на тебя, легкую добычу. Они будут думать, что победили, еще не начав. Но это также даст тебе преимущество. Они будут дерзкими, чрезмерно уверенными в себе и будут считать тебя легкой добычей. Используй это в своих интересах. Играй свою роль. Изобрази слабость, позволь им думать, что они побеждают. Они ослабят бдительность, и тогда ты нанесешь ответный удар. Элемент неожиданности — один из самых важных аспектов.

Я слушаю и киваю всему, что он мне говорит, пытаясь сосредоточиться на его словах, а не на идеально очерченном рте.

Жнец продолжает показывать мне пару быстрых ударов, которые я могла бы использовать. Удар пяткой и ладонью в нос, пальцами в глаза, перерезание горла и старый добрый удар коленом в пах, который определенно сделает мужчину бесполезным, если попадет верно.

— Но как только твой нападающий поймет, что ты умеешь драться и ты не такая легкая добыча, как они ожидали, он набросится на тебя со всем, что у него есть, и не поддастся на твои уловки во второй раз. Поэтому, начав ответную атаку, ты не сможешь остановиться. Не останавливайся, Шарлотта, даже если тебе страшно. Ты не можешь контролировать страх, но ты можешь выбрать, не позволять ему управлять тобой. Ты берешь на себя обязательство и заканчиваешь его.

— Я закончу это, — говорю я убежденно.

Следующий час продолжается отработкой различных ударов и привыканием к движениям. В итоге я чуть не столкнулась коленом с прекрасным лицом Жнеца, что было бы по-настоящему прискорбно.

К тому времени, как наша тренировка заканчивается, я совершенно измотана, мои конечности похожи на желе.

Я принимаю ванну с английской солью и отмокаю в ванне, пока вода не остынет и моя кожа не станет шелушащейся.

В течение следующего месяца мы продолжаем мои тренировки каждое утро с одним выходным в неделю. Я уже чувствую и вижу разницу, происходящую с моим телом. Мне это нравится. Я чувствую себя сильнее и увереннее в себе.

— У меня есть работа в подвале. Я вернусь через несколько часов, — сообщает мне Жнец.

— Какого рода работа?

— Тело. Мне нужно упаковать кое-какие вещи для нескольких клиентов.

— Можно мне посмотреть?

На мгновение я колеблюсь, действительно ли я готова увидеть эту сторону его работы.

— Я бы хотела побольше посмотреть на то, что ты делаешь.

— Прекрасно. Но без помех.

— Обещаю, — говорю я с широкой улыбкой.

Когда Жнец вводит код, ведущий в подвал, он на самом деле не блокирует обзор.

— Чтобы внести ясность, ты не пойдешь сюда без меня. В подвал по-прежнему вход воспрещен, но может быть, если мне действительно когда-нибудь понадобится помощь, ты сможешь спуститься сюда, — говорит он.

Я просто улыбаюсь.

Я должна одерживать с ним небольшие победы.

Часть подвала Жнеца оборудована как морг. Мурашки пробегают по мне, когда он выкатывает очень мертвого мужчину из большого холодильника. Я обращаю внимание, что есть еще одно пустое место, в которое может поместиться другое тело.

Он подводит бледного мужчину к своему рабочему столу и, надев перчатки и фартук, начинает нарезать его ломтиками. Я зачарованно наблюдаю за тем, как он двигается так плавно, словно делал это сотни раз.

— Что это? — спросила я.

— Ретракторы.

— Для чего они нужны? — спросила я.

— Они используются для удержания тканей, чтобы дать тебе чистое операционное поле или добраться до других областей.

Используется еще пара инструментов, прежде чем он вытаскивает большую красновато-коричневую... штуку.

— Что это, черт возьми, такое? — спросила я.

— Печень. Ты никогда не посещала занятия по анатомии? — ворчит он.

— Я думаю, просто по-другому смотреть на это так, а не в учебнике или что-то в этом роде.

Проходит час, заполненный новыми моими вопросами и видениями того, чего я предпочла бы не видеть.

— Сколько у тебя клиентов?

— Может быть, ты перестанешь задавать вопросы?

— Но я хочу учиться.

— Ты здесь не для того, чтобы учиться этому.

— Тогда почему я здесь?

Жнец делает паузу, как будто действительно обдумывает вопрос.

— Ты сама напросилась.

— Хорошо. Да, я попросила разрешения быть здесь. Но почему я все еще здесь, прямо сейчас? Ты мог бы сказать мне подняться наверх час назад.

Еще одна пауза, а затем из его горла вырывается глубокое рычание.

— Я тебя раздражаю?

— Да.

Не знаю почему, но его ответ вызывает у меня улыбку. Должна ли я радоваться, что могу проникнуть под кожу такого зверя? Вероятно, нет, учитывая, что он также серийный убийца и в настоящее время держит что-то, что может вскрыть меня.

— Ответь на последний вопрос, и я позволю тебе спокойно закончить. Почему я все еще здесь?

Он делает вид, что ищет другой инструмент, затем глубоко вздыхает, прежде чем сказать: — Потому что… когда ты меня не раздражаешь, я наслаждаюсь твоим обществом.

Он наконец поворачивается и смотрит на меня, замечает мою широкую улыбку и хмурится.

— Видишь, это было так сложно? — сладко спрашиваю я. Из его горла вырывается еще одно рычание. — Увидимся позже, Жнец.

И с этими словами я подхожу к двери и ввожу код, который уже запомнила, оставляя Жнеца за его работой.

Глава 14

Шарлотта

Я сажусь на маты, начиная с растяжки, как обычно, в тренажерном зале.

— Значит, ты никогда не пользуешься оружием?

— Нет, я хочу, чтобы мои жертвы были близки и личны. Я хочу почувствовать, как жизнь покидает их тело. За этим стоит больше силы. Более волнующий во всех отношениях.

После того, как я увидела, как жизнь покидает тело Джейсона, я могу это полностью понять.

— Что произойдет, если у них будет оружие?

— Обычно у них нет возможности им воспользоваться.

— В тебя когда-нибудь стреляли?

— Да. В первые дни. Дважды. Один раз в плечо, другой раз в грудь. Довольно неприятно, поэтому я взял за правило не допускать этого снова, насколько это в моих силах. Я совершил много ошибок, когда только начинал, пару раз чуть не погиб, но все это был полезный опыт. Довольно опасный, но я все еще здесь и явно сделал себе имя. Я провожу много исследований, прежде чем двигаться к цели. Импульсивность ведет к ошибкам, а я не в том положении, чтобы совершать ошибки, когда от этого зависят жизни. Я также ношу с собой особые успокоительные, если это необходимо. Большинство людей даже не замечают моего приближения. Прежде чем они осознают, что происходит, уже слишком поздно.

Он действительно смертоносен.

— Как давнотыэтим занимаешься?

— Достаточно долго чтобы понять, что тебе нужно больше практиковаться. — он бросает на меня мимолетную ухмылку, затем встает и хлопает в ладоши. — Хорошо, давай немного поработаем. Не сдерживайся, отдай мне все, что у тебя есть. Я выдержу это.

— Что ж, и ты не обижайся на меня, Жнец. Давай сделаем это.

Прежде чем я успеваю произнести еще хоть слово, Жнец подходит ко мне, хватает за горло и прижимает к стене.

Его руки ощущаются теплыми на моей коже, и я бросаю взгляд в его зеленые глаза, пока он удерживает меня на месте. Я оказывалась в таком положении с Джейсоном больше раз, чем могу сосчитать, чувствуя себя напуганной и разбитой. Но теперь, когда я смотрю в напряженный взгляд Жнеца, теперь, когдаегоруки обхватывают мою шею, я не чувствую возбуждения или ни капли страха. Я чувствую что-то совершенно иное, чем когда-либо.

Он хмурит брови, возможно, удивляясь, почему я до сих пор не отреагировала. Затем его руки сжимаются на моем горле. Тепло от его рук проникает в меня и стекает вниз. Все дальше и дальше, пока он не достигает моих ног, удивляя меня.

Мой взгляд опускается на его губы, и теперь я представляю, каково было бы ощущать эти губы прижатыми к моим, когда его руки все еще на мне, медленно крадущие мой воздух.

Иисус.

Сосредоточься, Шарлотта.

Избавляясь от этого чувства, я отвожу наш взгляд.

Я хватаю его за запястья, затем быстро поворачиваюсь всем телом. Все еще прижимая правое плечо к стене, я поднимаю левую руку над его руками и делаю взмах в сторону сжатым кулаком. Жнец откидывается назад, едва не пропуская мой удар кулаком сзади, но я уже поднимаю ногу и сбоку бью его прямо в живот. Кряхтя, он ослабляет хватку на моей шее настолько, что я могу высвободиться. Я продолжаю свой удар кулаком по его левым ребрам. Это, похоже, его не обеспокоило, когда он вцепился в мою удаляющуюся руку и притянул меня к себе. Крутанувшись, он прижимает мою спину к своей твердой груди и снова хватает меня за горло одной рукой, в то время как другой обхватывает мое тело, прижимая мои руки к

— Не прекращай бороться, маленькая дикарка, — шепчет он мне на ухо.

Ощущение его дыхания на моем лице вызывает мурашки по моей коже и вызывает то же самое ощущение между моих бедер.

Я пытаюсь извиваться, но не могу сдвинуться с места. Я поднимаю ногу и изо всех сил ударяю пяткой кроссовка ему в голень три раза. Он реагирует на боль, убирая ногу, и я пользуюсь случаем, чтобы упереться ногой в стену перед нами, отталкиваясь назад. Я отбрасываю нас, спотыкающихся, на пару шагов назад, и снова его хватка на мне ослабевает. Я вырываюсь и собираюсь убежать, чтобы увеличить расстояние между нами, когда меня грубо толкают вперед. Я спотыкаюсь о свои ноги и приземляюсь на пол.

Я поворачиваюсь к нему лицом, но прежде чем я успеваю подняться, он оказывается на мне, оседлав мое тело и прижимая мои руки ко мне. Дергаясь и извиваясь, я пытаюсь освободиться, но безрезультатно.

Он улыбается так, словно выиграл. И, без сомнения, наземная игра с ним закончилась бы не в мою пользу.

Жнец приспосабливается и оставляет одну руку держать меня за запястья, а другой вытаскивает клинок. В поле зрения появляется острое оружие, и я понимаю, что все это может быть слишком реально.

Я действительно могу оказаться в таком положении.

Я могу умереть.

Это обучение — вопрос жизни и смерти.

— Жнец! Подожди! Пожалуйста! — я кричу. Он на мгновение замолкает. — Пожалуйста, остановись! О боже, пожалуйста, остановись. Я не могу!.. Я не могу этого сделать. Отпусти меня! Отпусти меня сейчас же!

Я кричу, слезы грозят пролиться.

Глаза Жнеца расширяются, и он мгновенно отпускает меня, роняя нож на мягкий коврик.

На его лице появляется паника. Он беспокоится, что действительно причинил мне боль. Его колени по обе стороны от меня сдвигаются, и я медленно выбираюсь из-под него, шмыгая носом и вытирая глаза. Я начинаю вставать, и именно тогда я быстро хватаю нож и приставляю его к его горлу.

— Ты мертв, — говорю я.

Его глаза медленно поднимаются, чтобы встретиться с моими. Я торжествующе ухмыляюсь ему, все еще крепко прижимая нож к его сонной артерии. — Ты слишком легко купился на это, Жнец, — говорю я.

— Ты дикарка, — говорит он голосом, полным гордости.

Я отступаю назад и бросаю нож. Он встает и смотрит на меня с улыбкой.

— Очень хорошо, Шарлотта. Ты отлично сыграла.

— Я знаю, — говорю я, уперев руки в бока. — Ну и когда мы сможем выйти и заняться этим по-настоящему?

Жнец хихикает. — Еще не скоро. Давай потренируемся еще несколько раз в разных сценариях, а потом, если я решу, что ты действительно готова, мы выберем настоящую цель.

— Уф. Прекрасно, — я вздыхаю. — Но, чувак, ты действительно должен был видеть свое лицо. Я так хорошо тебя держу, — я смеюсь.

— Да, один единственный раз. Не разыгрывай со мной эту карту снова. Так что в следующий раз тебе лучше придумать стратегию получше, маленькая дикарка.

— Да, да.

— Я собираюсь принять душ, и мне нужно кое-что сделать. Увидимся утром на тренировке.

С этими словами он выходит из спортзала, а я смотрю ему вслед. Я вспоминаю, как его руки сжимают мое горло. Я поднимаю пальцы и легонько касаюсь призрачных рук на своей шее.

Возьми себя в руки, Шарлотта.

Я поднимаюсь наверх, чтобы умыться, включаю воду, прежде чем снять одежду. Проходя мимо зеркала в полный рост, я останавливаюсь, позволяя взгляду блуждать по своему обнаженному отражению. Синяки пурпурно — голубых и зеленых оттенков покрывают мои руки, ноги и торс — свидетельство интенсивности тренировок в последнее время.

Впервые в жизни я не смотрю на них со стыдом, они не пробуждают мучительных воспоминаний и не ложатся тяжестью на мое сердце. Вместо этого я улыбаюсь. Теперь эти синяки представляют собой нечто совершенно иное.

Я стала воином. И я готова к битве.

После душа я спускаюсь в гостиную и устраиваюсь поудобнее на диване. Готова к следующему дню, когда буду смотреть телевизор с мусором, убираться и разговаривать сама с собой.

Мой телефон звонит с неизвестного номера. Возможно, звонит другой детектив с новыми вопросами или обновлениями. Я испускаю долгий, преувеличенный вздох и отвечаю после третьего гудка.

— Алло? — спросила я.

— Шарлотта? Это Фредрик Дойл. Отец Джейсона.

О боже.

— Д-да. Здравствуйте.

— Где мой сын, Шарлотта? — спросил он.

Черт.

— Я не знаю, мистер Дойл.

— Я знаю своего сына. Никогда в жизни он просто так не выходил на прогулку. Ты ведь понимаешь, как трудно поверить в историю, которую ты рассказала о том, что он вышел погулять и не вернулся, верно?

— Он находился в состоянии сильного стресса. На самом деле ему стало нравиться гулять, — я лгу.

Наступает долгая неловкая пауза.

— Я искренне надеюсь, что ты не утаиваешь ничего такого, что могло бы помочь расследованию.

— Я сотрудничала и рассказала полиции все, что знаю, мистер Дойл. Надеюсь, они найдут Джейсона, — я внутренне усмехаюсь.

— Будем надеяться, что так. Свяжись со мной если узнаешь что-то новое. До свидания, Шарлотта.

— До свидания.

Что ж, это выбило меня из колеи на весь остаток дня.

Отец Джейсона действительно подозревает меня в нечестной игре? Я встречалась с этим человеком всего несколько раз. В основном по праздникам, когда с ним всегда была другая женщина. Он никогда много не говорил и вел себя устрашающе, но я всегда была с ним почтительна и приятна. Я подозревала, что он знал, каким человеком был его сын, и он казался человеком, который до сих пор гордился бы им.

Я не думаю, что поделюсь этим телефонным звонком с Жнецом. Я не хочу, чтобы он волновался. Я верю, что он тщательно обо всем позаботился. Беспокоиться не о чем. У них нет никаких доказательств. Я в безопасности.

Глава 15

Жнец

— Жнец, — мягкий женский голос зовет меня из сна. Требуется несколько секунд, чтобы осознать, что Шарлотта стоит надо мной и зовет меня по имени. Я рывком принимаю сидячее положение, отчего одеяло спадает с моего тела, оставляя меня в одних боксерах.

— Что случилось? Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Прости меня.… это просто… — яркая вспышка света заполняет гостиную, освещая белую рубашку Шарлотты и твердые соски. Вскоре раздается громкий треск, и дом сотрясается от раскатов грома. Она вздрагивает и обхватывает себя руками.

— Ты боишься грома? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Это не смешно! И да. Как ты можешь все это время просто спать?

— Меня это не беспокоит. От тряски я вроде как засыпаю.

Она

— Конечно, тебя это не беспокоит. Есть ли что-нибудь, чего ты боишься?

Я притворяюсь, что на мгновение задумываюсь, прежде чем ответить.

— Нет.

За это она еще раз закатывает глаза.

Молния снова раскалывает небо, и от громкого грохота она чуть не падает мне на колени.

— Эй, полегче. Есть вещи и похуже, которых стоит бояться, — говорю я, поддерживая ее за мягкую талию. Мои пальцы задерживаются еще немного, прежде чем я отпускаю ее.

— Пожалуйста. Я не могу… Я не могу спать через это… в покое, — она смотрит на меня с уязвимое место, которое я не могу отрицать. Вспыльчивой маленькой дикарки, к которой я привык, сейчас здесь нет. Это уязвимая, охваченная страхом Шарлотта. И она пришла ко мне, чтобы я помог ей.

— Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? — я спрашиваю, чтобы уточнить.

— Да. Я имею в виду, ну ты понимаешь, разделить со мной постель. Составь мне компанию.

Я не могу не находить эту ее нервную сторону милой.

— Хорошо. Но не цепляйся за меня, как какая-нибудь паукообразная обезьяна. Мне все равно, насколько ты напугана. Я не обнимаюсь.

— Поняла, — нетерпеливо говорит она.

— Ладно, после тебя. — я жестом показываю ей, чтобы она проводила меня в мою спальню.

Шарлотта залезает первой, а затем я перебираюсь на другую сторону, ложусь на спину и натягиваю на себя простыню. Я смотрю в зеркало на потолке, и мой взгляд останавливается на ней. Она отворачивается от меня, закрыв глаза и плотнее прижав одеяло к груди, как будто она держится изо всех сил, как будто этот шторм вот-вот унесет ее в своих громоподобных объятиях.

Небо загорается и раскалывается сильно и сердито. Шарлотта ерзает на своем месте и плотнее кутается в одеяло.

Шторм приближается.

Еще два громких раската грома, и Шарлотта остается дрожать как осиновый лист. Я не уверен, что толку от моего присутствия здесь, если она все еще борется.

Я слышу тихий скулеж при следующем ударе.

Гребаный ад.

И снова, когда дело касаетсянее, я сам удивляюсь тому, что собираюсь сделать.

Я перекатываюсь на бок к ней, обнимаю ее рукой и притягиваю к себе. Она замирает на мгновение, как будто тоже удивлена, а затем ее тело возобновляет дрожь, за исключением того, что оно начинает медленно смягчаться, пока дрожь наконец не прекращается.

Раздается еще один взрыв, и я чувствую его у себя в груди. Шторм определенно сейчас прямо над нами. Я крепче прижимаю ее к себе, и она расслабляется во мне.

Она теплая, и я вдыхаю аромат ее шампуня, эту чертовски сладкую смесь манго и меда.

Внезапно я начинаю лучше осознавать, как наши тела прижаты друг к другу, и, несмотря на то, что она намного меньше меня, я отмечаю, насколько идеально она лежит.

Ее спина прижимается к моему торсу, а ее идеально круглая попка прижата к моему паху. Ее ноги согнуты, как у меня, и они соединяются под таким же углом.

Мы обнимаемся.

Я, блядь, обнимаю ее.

И я не испытываю к этому ненависти.

Черт.

Эта чертова женщина.

Я закрываю глаза, но другие мои чувства обостряются, и я, черт возьми, поглощен ее присутствием.

Ее тепло, ее запах, ее гребаную задницу.

Все это отдается пульсацией в моем члене, и он медленно начинает расти в ответ.

Нет. Нет. Нет.

Я не двигаюсь.

Я, блядь, не смею пошевелиться.

Помимо моего предательски растущего члена, я неподвижен настолько, насколько это возможно.

Пожалуйста, спи, мать твою.Через пару минут я испускаю легкий вздох облегчения. Шарлотта спит…

— Жнец? — мое имя срывается с ее сонных губ вопросом.

Черт.

— Спасибо.

О.

Я прочищаю горло. — Не за что.

Затем она действительно засыпает, и я благодарю свою счастливую звезду, что она не заметила, как этот небольшой сеанс объятий повлиял на меня. Во многих отношениях.

Вскоре после этого мой напряженный член, прижатый к ее мягкому заду, медленно расслабляется, и я, наконец, засыпаю, обнимая Шарлотту.

Глава 16

Шарлотка

Месяц спустя

— Это парик? — спрашиваю я, глядя на то, что Жнец только что положил на диван рядом со мной.

— Костюм.

Я показываю лиф, усыпанный зелеными листьями, и дерзкие низы в тон, а также рыжий парик.

— Ядовитый плющ?

Наверное.

— Ага.

— У тебя какой-то странный фетиш, Жнец? — я поднимаю бровь и ухмыляюсь.

— Мы собираемся завтра вечером кое-куда.

О, точно, завтра Хэллоуин.

— А, ты угощаешь меня? Как мило. Хотя, думаю, я немного старовата для этого.

Жнец закатывает глаза и вздыхает. — Завтра ты совершаешь свой первый удар. Костюм поможет тебе замаскироваться. Ты смешаешься с толпой. К тому же этот парень неравнодушен к женщинам, которые хорошо одеваются.

Я в волнении вскакиваю на диван, чуть не теряя равновесие. — Правда? Ты думаешь, я готова? О боже, это наконец-то происходит! Что этот ублюдок сделал?

— Он пытался убить свою жену, когда она попыталась оставить его с тремя детьми после многих лет жестокого обращения. Она пришла в себя и храбро попыталась снова, и ей это удалось, но она скрывается, и он искал ее. Она все еще боится, что вполне понятно. У него есть друг в правоохранительных органах, и это может быть только вопросом времени, когда он получит помощь и найдет ее.

— Он ее не найдет. В конце концов, он захлебнется собственной кровью, когда я доберусь до него.

— Полегче, маленькая дикарка, — Жнец бросает папку на диван. — Здесь вся информация, которая у меня есть о нем, а также его фотография. Зацени. Завтра вечером мы нанесем Роберту визит в его дом.

Мой адреналин уже зашкаливает.

Я иду за тобой, Роберт.

— Извините, ребята, у меня закончились… — говорит Роберт, открывая входную дверь. — О боже. Вау, — его глаза скользят по моему телу и возвращаются обратно, задерживаясь на моих выпуклых сиськах, а затем на лице.

— Кошелек или жизнь? — спрашиваю я низким вкрадчивым голосом.

— Ну, это зависит от обстоятельств.Тыраздаешь угощения сегодня вечером, милая?

Я киваю с дьявольской ухмылкой.

— А что у тебя есть для меня, милая?

Я наклоняюсь вперед, чтобы ему было лучше видно мою грудь, и шепчу: — Яд.

— Ммм, я бы с удовольствием попробовал твой яд в любое время. Не хочешь зайти и поиграть?

Я снова киваю с невинной улыбкой. Роберт толкает оставшуюся часть двери и жестом приглашает меня войти.

— Тебя прислал Билли? О боже, это фантастика. Я должен поблагодарить его за это.

Я захожу дальше в его

— Могу я предложить тебе выпить, прежде чем мы начнем? — Роберт прерывает мои размышления.

Мне нужно сосредоточиться.

Я поворачиваюсь, нежно хватаюсь за его свободно свисающий черный галстук и тяну его за собой, покачивая бедрами при каждом медленном шаге. Я останавливаюсь, как только мы достигаем столовой. Ногой на каблуке я выдвигаю стул из-за обеденного стола и толкаю его на него.

— Как насчет небольшого фокуса перед угощением?

— Все, что захочешь, милая, — говорит он со смешком.

Я лезу за корсаж и вытаскиваю застежки-молнии, привязывая его к деревянному сиденью так, чтобы его руки были заложены за спинку стула, а ноги также надежно связаны.

— Так-то лучше. Теперь мы можемпо-настоящемупоиграть. — я закидываю ногу ему на колени и сажусь на него сверху, лицом к лицу. — Я слышала, ты был настоящим плохим мальчиком, Роберт.

— О, милая, ты хороша. У меня уже встает.

— Тс-с-с, мне не нравятся непослушные мальчики.

— Ммм.

Он напрягается в своих штанах, и я мгновенно испытываю еще большее отвращение к этому жалкому подобию мужчины. Я вытаскиваю свой маленький нож, который был зажат у меня между грудей. Я вытаскиваю его из ножен, и на лице Роберта появляется страх. Я наслаждаюсь этим.

Наконец-то меня можно бояться.

— Вау, вот как, — он нервно смеется. — Что ты собираешься с этим делать, милая?

— Конечно, убью тебя, глупышка.

Я улыбаюсь и хлопаю ресницами.

Он начинает говорить, но я вонзаю нож ему в верхнюю часть бедра прямо возле своей ноги, и он издает резкий вопль, когда начинает ерзать на своем сиденье, почти сбивая меня с себя.

— Ты сука! Ты гребаная сука! Отвали от меня!

— Но я думала, ты хочешь поиграть? — я беру его за руку, и он смотрит на меня с яростью.

— Я, блядь, убью тебя, сука! Кто тебя послал? Тебя прислала моя гребаная жена — кусок дерьма? Я убью вас обоих! Я обещаю, что убью вас обоих, черт возьми!

— Ш-ш-ш, не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Роберт.

Я прикладываю палец к его губам. Этот ублюдок пытается укусить меня, и я начинаю маниакально смеяться.

— Ладно, тогда давай просто перейдем к делу. Ты умрешь здесь сегодня ночью, и я хочу сказать тебе почему. Ты думал, что сможешь избить свою жену. Ты один из тех больных ублюдков, которым нравится причинять боль женщинам, да? Это заставило тебя почувствовать себя сильным? Это тебя завело? — я вырываю нож из его бедра и полосую им по груди, обнажая большую открытую рану. Кровь пропитывает его белую рубашку на пуговицах, когда он воет от боли.

Он снова пытается подергаться на своем сиденье, пытаясь освободиться.

— Скажи мне, Роберт, что ты сейчас чувствуешь? Беспомощность? Слабость? Страх? — я прижалась губами к его уху. — Хорошо, — затем я вонзаю лезвие прямо ему в шею. Брызжет кровь, и комнату наполняют булькающие звуки. — Ты больше никому никогда не причинишь вреда.

Жнец

Черт возьми. Кто, черт возьми, эта женщина? У меня такое чувство, что я наблюдал за совершенно другим человеком.

То, как она двигалась, как говорила, меня завораживало, я был пленен просто ее присутствием, которое излучало уверенность и сексуальную привлекательность. Она легко соблазнила Роберта, и в процессе я тоже стал жертвой ее поступка. Мои штаны стали теснее, и мне захотелось упасть перед ней на колени.

— Жнец, — шепчет она. — Ты здесь? Этот ублюдок мертв. Что теперь?

Я выхожу из другой комнаты и попадаю в поле зрения. Ее лицо озаряется, когда она видит меня, и на нем появляется залитая кровью улыбка.

Черт возьми, она прекрасна.

— Хорошо ли я поступила?

— Ты вела себя естественно, дикарка. Убери свой нож от его шеи и пошли отсюда.

Мы возвращаемся домой, и Шарлотта принимает душ в подвале, прежде чем встретиться со мной в гостиной, завернутая в одно полотенце. Ее мокрые волосы зачесаны назад, капли воды все еще прилипли к ее телу. Я борюсь с желанием схватить ее и слизать капли с ее кожи. Она выглядит свежей и милой, и почему-то еще красивее. Одного вкуса было бы недостаточно...

— Ну, если честно, как у меня дела?

Я качаю головой и прочищаю горло, освобождаясь от своих закручивающихся в спираль мыслей.

— Прости, что?

— Я спрашиваю, как у меня дела?

— Я сказал тебе, что хорошо. Ты отлично справилась.

— Я... Это был не перебор?

— Ничего подобного, — я ухмыляюсь ей. — Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя потрясающе. Какой это был кайф. — она глубоко вздыхает, затем продолжает: — С Джейсоном… Я просто сорвалась. Я почувствовала, что теряю контроль над ослепляющим гневом и ненавистью. Затем пришел всплеск адреналина, удовлетворение. Но, тем не менее, я чувствовала, что контролирую ситуацию с самого начала и на всем протяжении. Я почувствовала себя такой сильной и хотела большего.

— На свете определенно есть более дерьмовые люди.

— Когда следующий? — спрашивает она с блеском в глазах. Она зависима. Я слишком хорошо знаю этот взгляд и это чувство.

— Скоро. Как насчет того, чтобы в следующий раз стать моей тенью при убийстве?

— Абсолютно, блядь, согласна.

Я хихикаю. — Тогда ладно.

— Я собираюсь пойти спать. Увидимся утром, Жнец, — Шарлотта направляется наверх, плотно завернувшись в полотенце.

— Эй, — кричу я ей вслед, и она поворачивается ко мне лицом.

— Да?

— Я горжусь тобой.

На ее лице сияет широкая улыбка. Улыбка, которая мне стала по-настоящему нравиться. Улыбка, которая вызывает что-то глубоко внутри меня каждый раз, когда она смотрит в мою сторону.

— Спасибо тебе, Жнец. За все.

Она исчезает, поднимаясь по ступенькам.

Я часами лежу на диване, пытаясь заснуть, но образы ее, появившиеся ранее сегодня вечером, поглощают меня.

Обязательно ли ей было быть такой чертовски сексуальной, убивая этот кусок дерьма?

Черт.

Затем, одарив меня своей ослепительной улыбкой, со свежей кровью, все еще размазанной по ее лицу, она была кровавым совершенством.

Мой член не может справиться с воспроизведением ее образов в костюме из Ядовитого плюща, ее задницы, почти выставленной напоказ в этих дерзких плавках, соблазнительной манеры, с которой она двигалась и говорила. Я ловлю себя на том, что заменяю образ Роберта собой. Вместо этого она сидит у меня на коленях, проводя пальцем по моей груди вместо лезвия. Черт, я бы на самом деле позволил ей провести по себе острым лезвием, если бы она этого захотела. Я бы позволил ей сделать все, что она попросит.

Нет. Я провожу рукой по лицу, останавливая поток своих мыслей. Я не могу получить

Я игнорирую свой пульсирующий член и медленно восстанавливаю ментальную стену вокруг своего разума... и сердца.

Глава 17

Жнец

Когда я захожу в свой дом, на меня сразу же обрушивается какой-то ужасный химический запах.

Что за черт.

Я захожу на кухню и нахожу Шарлотту, которая сидит за островной стойкой, наклонившись вперед, и что-то делает рукой.

— Что, черт возьми, это за ужасная вонь? — спросил я.

— О, привет, извини. Лак для ногтей, — небрежно говорит Шарлотта.

— И ты думала, что делать это на моей кухне было необходимо? Тут отвратительно воняет.

— Не драматизируй, Жнец. И эта столешница находится на идеальной высоте для того, чтобы я могла это сделать, так что да, это было необходимо.

— Все еще спорно, — ворчу я, убирая продукты. Я взял молоко, шоколадный сироп, фрукты, яйца и стейки.

— Джейсон ненавидел, когда я красила ногти в черный цвет. Он сказал, что я должна покрасить их в более женственные цвета. Что, по его словам, означало розовые и красные тона. Итак, я совсем перестала красить ногти.

Когда я снова поворачиваюсь к ней лицом, она протягивает ко мне руки, шевеля маленькими пальчиками, свежевыкрашенными в глянцевый черный цвет.

— Что ты думаешь? Как они выглядят? — она лучезарно улыбается.

— Эм, — черный. Мой любимый цвет, нанесен на ногти той, кто становится моей любимой...

Нет. Не заканчиваю эту мысль.

Я прочищаю горло. — Они выглядят великолепно, — честно говорю я. — Подходят к твоим волосам и... сердцу.

— Если бы мои ногти не были еще мокрыми, я бы запустила в тебя чем-нибудь.

Я ухмыляюсь. — Мне повезло. Меня спасла ужасно пахнущая полироль.

— Я уверена, что в твоем маленькомкабинетевнизу пахло и похуже.

Я начинаю спорить, но на самом деле она права. Мертвые тела и химикаты, которые я использую, определенно хуже.

— Я оставлю это тебе, — говорю я. — У тебя есть планы на вечер?

— О да, очень занята. Здесь много дел, — я поднимаю бровь. — Нет, конечно, я не занята, Жнец. Черт возьми, мне так скучно девяносто процентов времени.

— Отлично. Ты можешь пойти со мной сегодня вечером. Мне нужно нанести кое-кому особый визит.

— Звучит как свидание!

Я быстро перевожу взгляд на нее, и моя грудь сжимается.

— Что? — спрашиваю я, внезапно занервничав.

— О, расслабься. Я просто шучу. Очевидно, это не настоящее свидание. Я даже представить не могу, что ты идешь на свидание. Я даже не уверена, что ты умеешь получать удовольствие.

— Я хожу на свидания, — быстро отвечаю я. Слишком быстро.

— Хорошо. Когда ты в последний раз ходил на него?

Прошло много времени, и она отчасти права. Я не то чтобы хожу на свидания. Скорее, я так долго обходился без женского прикосновения, что в конце концов начинаю жаждать его. Но я не собираюсь приглашать женщин в ресторан. Это случайная связь. Только на одну ночь. Технически, даже не на всю ночь. Максимум на пару часов, и это никогда не бывает у меня дома. Черт, она смотрит на меня так, словно видит насквозь мое дерьмо.

— Ладно, я не хожу на свидания. Моя жизнь не подходит для этого. Но я не какой-нибудь тридцатитрехлетний девственник. И я действительно знаю, как получать удовольствие.

Шарлотта разражается смехом, а я тихонько рычу.

— О Жнец, тебя так легко вывести из себя.

— Ты, кажется, очень одарена в этом, — огрызаюсь я.

— Тебе просто нужно иногда расслабиться, немного повеселиться.

— Я получаю массу удовольствия.

— Когда ты ломаешь кости?

— Совершенно верно.

Шарлотта смеется и закатывает глаза. Затем внезапно выражение ее лица становится более серьезным.

— Ты счастлив? — спросила она.

Вопрос застает меня врасплох. Я разрываю зрительный контакт и оглядываю комнату, как будто ищу способ избежать этого вопроса. Я не знаю, как на это ответить. Она все еще смотрит на меня, ожидая моего ответа мягким и обеспокоенным взглядом.

— Я счастлив настолько, насколько это возможно, — наконец говорю я.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я не знаю, Шарлотта. Это единственный ответ, который у меня есть.

Ее плечи слегка опускаются, и она отводит взгляд, ее улыбка превращается во что-то хрупкое.

Я ненавижу, как быстро повернулся этот разговор.

— Кто такая Сесилия? — спросила она.

Черт.

— Хватит.

— Да ладно тебе, Жнец. Она твоя бывшая? Та, кто разбила тебе сердце? Поэтому ты такой холодный?

Черт возьми. Я напрягаюсь, во мне нарастает гнев. Я не хочу набрасываться на нее, но это не то, о чем я говорю.

— Шарлотта...

— Я просто хочу узнать тебя получше. Иногда мне кажется, что я прорываюсь сквозь твою жесткую внешность, а иногда ты просто полностью отгораживаешься от меня. Вот так.

Я качаю головой.

— Я не могу, Шарлотта. Этот разговор окончен.

Я не даю ей возможности продолжить. Я быстро выхожу из комнаты и направляюсь в свой тренажерный зал. Во мне нарастает ярость, и мне нужно на чем-то сорвать ее. У меня нет костей, которые я мог бы сломать прямо сейчас, так что придется положить кулаки на боксерскую грушу.

Шарлотта

Монстры не прячутся у тебя под кроватью. Они ростом 6 футов 4 дюйма, весом двести восемьдесят фунтов и прячутся в тени, чтобы переломать тебе каждую косточку.

Боже мой, он неотразимо великолепен.

Я продолжаю наблюдать, как Жнец без усилий ломает кости, большие и маленькие, и выставляет человека в самом отвратительном виде. Это так неестественно, чистый ужас и красота. Я чувствую, как жар разливается по мне, начиная с груди и двигаясь вниз, останавливаясь между бедер.

Мы не обсуждали, чем закончился наш разговор ранее. Когда мы снова встретились несколько часов спустя, мы вели себя так, словно ничего не произошло, и я согласилась с ним на это убийство.

Дэвид Брукс был плохим, очень плохим человеком. Врач, который совершал сексуальное насилие над своими пациентками. Даже дошло до того, что записал адреса незамужних женщин, которые жили отдельно, и ворвался в их дома, чтобы изнасиловать их. Полиция следила за ним, поскольку он был немного неряшлив, и арест ожидался со дня на день, но Жнец хотел опередить их. Как повезло доктору Бруксу.

Когда он заканчивает со своим проектом "Маленький Дэвид", его глаза находят мои, и впервые за вечер на его лице появляется озабоченность.

Волнуется ли он о том, что я могу подумать о нем сейчас? Меняет ли то, что я вижу его таким, ситуацию? Боюсь ли я его? Признаюсь, я не совсем ожидала увидетьвсеэто. Все усилия и страсть, которые он вложил во что-то

Разве он не может сказать, насколько мне нравится наблюдать за ним в его стихии? Мне нравится, что он позволяет мне увидеть эту его сторону, сторону, которую никто другой не видел. Он впускает меня, даже если сам этого не осознает, и я благоговею перед ним.

Тепло все еще растекается между моих бедер, и я чувствую, как сжимаюсь, отчаянно желая зацепиться за что-нибудь, зацепиться занего.

Черт, я так возбуждена.

Как он может не видеть, как сильно я сгораю из-за него в этот необыкновенный момент.

Я мягко улыбаюсь ему, давая понять, что со мной все в порядке, и его плечи расслабляются.

— Давай убираться отсюда, — говорит он.

Я бросаю последний взгляд наискусствоЖнеца. Выставленное на всеобщее обозрение обезображенное тело, которое когда-то напоминало доктора Брукса, теперь выглядит как нечто прямо из фильма ужасов.

Ты больше никогда не причинишь боли другой женщине.

Глава 18

Шарлотта

Лили умоляет меня приехать навестить ее в эти выходные.

— Ну же, Чарли, я не видела тебя целую вечность. Нам нужно наверстать упущенное. Я скучаю по тебе.

Я переключаю звонок на громкую связь и плюхаюсь на диван.

— Знаю, знаю. Я была занята. Прости. Я тоже скучаю по тебе.

— Занята чем? Ты была такой скрытной в последнее время. Ты знаешь, что можешь рассказать мне все. У тебя какой-то психический кризис? Тебя беспокоит исчезновение Джейсона?

Я ненавижу что-то скрывать от нее и лгать ей, но я точно не могу быть такой,О, привет, я убила Джейсона и только что жила с серийным убийцей, который обучал меня убивать людей.

Кроме того, Жнец не хочет, чтобы я делилась с ней какой-либо информацией. Это и для ее защиты тоже. Но, учитывая, что именно она обратилась к Костяному Жнецу с самого начала, я чувствую, что должна быть в состоянии сказать ей, что я знаю, и, по крайней мере, поблагодарить ее. Хотя я сама позаботилась о Джейсоне, если бы Жнец не появился той ночью, я бы сейчас была в тюрьме.

Лили и Жнец оба спасли мне жизнь.

— Просто мне пришлось со многим столкнуться. Моя жизнь полностью перевернулась с ног на голову, и я просто во всем разбираюсь. Вот и все. Но я обещаю, что приеду навестить тебя на следующих выходных. Хорошо?

— Да, девочка. Не бросай меня, или, клянусь, я привлеку к делу свою маму, и ты знаешь, что не сможешь ей отказать.

Это правда. Мама Сью — самое близкое существо к матери, которое у меня было.

— Ха-ха, смешно. Я люблю тебя. Скоро увидимся.

— Эй, — голос Жнеца пробуждает меня ото сна, и я вскакиваю, чуть не падая с дивана. Глубокий смешок эхом отдается в комнате с высоким потолком, когда я сердито смотрю на него. — Я тебя разбудил?

Я усиливаю свой свирепый взгляд. — Ты чертовски хорошо знаешь, что разбудил меня. Боже, способ довести меня до сердечного приступа.

— А как еще можно было бы лучше разбудить спящего дракона?

— Я не знаю. Может быть, совсем не будить.

С его губ срывается еще один смешок. — И кто теперь ворчун, а?

Я тру глаза и принимаю более удобное сидячее положение.

— Я не хотела засыпать. Я собиралась посмотреть фильм, но потом позвонила Лили, и я просто не могла держать глаза открытыми.

— Ты слишком устала? — спросил он.

— Слишком устала для чего? — я спрашиваю с любопытством.

— Повеселиться? — спрашивает он с ухмылкой.

— Повеселиться?

— Да, ты знаешь, о чем ты все время говоришь, что я не знаю, как это сделать? Поскольку ты, очевидно, считаешь, что я не способен раскрепоститься и повеселиться, будь готова к девяти. Мы уходим.

— Ты имеешь в виду, не связанные с работой?

— Это не связано с работой. Одевайся.

Я вскакиваю с дивана и быстро направляюсь к лестнице.

— Для этого развлечения нужен нож или мне лучше оставить его здесь?

Жнец качает головой, глядя на меня. — Нет, для этого нетребуетсянож, но ты должна всегда держать его при себе, на всякий случай.

— Поняла! — кричу я ему в ответ, поднимаясь по лестнице.

Нам требуется некоторое время, чтобы найти место для парковки в оживленный пятничный вечер в Бостоне, но для ноября на улице, на удивление, не так холодно, так что я не возражаю, что нам придется пройти пару кварталов до клуба пешком. Я даже не могу поверить, что Жнец действительно ведет нас в ночной клуб. Я не была ни в одном много лет.

После того, как я спустилась вниз в джинсах и свитере, он сказал мне пойти переодеться во что-нибудь болеевеселое. И вот я здесь, иду по улицам города в шелковистом черном мини-платье и черных сапожках на каблуке, с маленьким ножом, заткнутым за правый бок. Мои волосы стянуты сзади красной резинкой, несколько прядей обрамляют лицо, и я наношу свою любимую темно-красную помаду под названиемместь.

Я смотрю на Жнеца, пока мы идем, и еще раз оглядываю его с ног до головы. Он выглядит так по-другому. На нем темные джинсы, черные ботинки и черная плотно облегающая рубашка с длинными рукавами, две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая часть груди. Его мускулы угрожают прорваться сквозь ткань, а каштановые волосы аккуратно зачесаны назад. Он выглядит собранным и источающим опасное искушение.

Все смотрят на него, женщины и мужчины, либо с испугом, либо с желанием. Я не виню их, я чувствую и то, и другое, когда смотрю на него, но он идет рядом со мной, и это щекочет что-то внутри меня.

Как будто онмой.

Мы выходим на улицу Red Escape, и музыка, доносящаяся из здания, слышна снаружи даже при закрытой двери. У входа стоит вышибала, проверяющий удостоверения личности, но когда мы подходим, мужчина и Жнец кивают друг другу, и он сразу открывает нам дверь.

Музыка наполняет мои уши, и она такая громкая, что я чувствую, как она стучит у меня в груди. Мы поднимаемся по лестнице и выходим на первый этаж. Разноцветные огни мерцают по комнате, когда толпа людей танцует в центре. Я поднимаю глаза и вижу еще больше людей, слоняющихся по балкону второго этажа. Место переполнено.

Жнец удивляет меня, когда берет

Мы подходим к бару, и высокая блондинка мгновенно замечает Жнеца, который выше большинства присутствующих здесь людей.

— Что тебе принести? — кричит она ему. Сначала он смотрит на меня.

— Хм. Кислый виски.

— Виски сауэр с водой, — говорит он девушке.

— Ты не собираешься чего-нибудь выпить?

— У меня есть вода.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Я же сказал тебе, я не пью.

— Я просто подумала, что с этим особым случаем и всем прочим...

— Я все еще могу хорошо проводить время с одной водой. — он одаривает меня дьявольской ухмылкой.

Возвращается бармен и ставит перед ним наши напитки. Он бросает ей полтинник, затем снова берет меня за руку и ведет нас в заднюю часть зала, где стоят шезлонги и кабинки.

После третьего бокала я уже чувствую себяпо-настоящемухорошо. Я начинаю раскачиваться на своем сиденье в такт музыке и напевать слова к танцевальному ремиксу "Baby One More Time”. Я бросаю взгляд на Жнеца, и он уже смотрит на меня с улыбкой.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Ты пялился.

— Похоже, ты хорошо проводишь время.

Я пожимаю плечами. — Могло быть и лучше.

— Вот как?

— Мы должны потанцевать. — я перекрикиваю музыку, обращаясь к нему.

Он смотрит на толпу танцующих, затем снова на меня. Он колеблется, но потом сдается.

Песня меняется на начало песни “Sweet Dreams” Мэрилина Мэнсона. Я смотрю на него, и эта чертовски сексуальная ухмылка появляется на его лице, когда он протягивает руку. Я прикусываю губу и вкладываю свою ладонь в его. Он быстро поднимает меня со стула, и я врезаюсь в его твердое тело. Мои глаза все еще прикованы к его, он отпускает мою руку и опускает свою на мою талию, затем выводит нас на танцпол.

Мы сливаемся с толпой, и я чувствую, как ритм музыки проходит через меня. Я распускаю волосы, встряхиваю их и беспорядочно провожу по ним руками, начиная танцевать. Жнец удерживает мой взгляд, пока я провожу рукой по шее и груди. Он приподнимает бровь и хватает меня за запястье, разворачивая к себе, так что я ударяюсь спиной о его грудь. Мы начинаем раскачиваться, и невозможно не заметить, как моя задница идеально совмещается с его тазом.

Жар заливает меня, когда его руки начинают блуждать по моим рукам и животу. Это отличается от наших тренировок. Мы никогда раньше так не прикасались друг к другу. Но это же просто танцы, верно?

То, как он прижимает меня к себе, пробуждает что-то во мне. Это смешивается с алкоголем, текущим по моим венам, и я начинаю тереться о него своей задницей.

В конце концов, мы здесь, чтобы повеселиться.

Жнец сжимает меня крепче, когда я прижимаюсь к нему под музыку. Я прислоняюсь спиной к его груди и провожу руками по его рукам, затем снова вверх по своим грудям и, наконец, выше, пока не достигаю его затылка. Клянусь, я чувствую, как из его груди вырывается рычание.

Я закрываю глаза, и он прижимается щекой к моим волосам. Мне так чертовски жарко, что я готова взорваться. Его руки, которые так легко убивают, кажутся опасно восхитительными, крепко обнимая мое тело.

Чувствуя себя увереннее, благодаря выпивке и тому, как Жнец реагирует на меня, я опускаю свои руки обратно к его и провожу ими вверх, к своей груди. Он замирает и напрягается на мгновение, но затем расслабляется и позволяет мне контролировать его руки, когда я провожу ими по своей груди и слегка сжимаю. Я провожу ими вниз, к своим бедрам, и он начинает поглаживать мои бедра под платьем.

Черт, я хочу, чтобы он прикасался ко мне повсюду. Внутри меня возникает боль, которая начинает причинять боль от желания. Мненужно, чтобыон прикасался ко мне сильнее, но как только я заканчиваю эту мысль, Жнец останавливается и отстраняется. Я поворачиваюсь к нему лицом, но вижу только его спину, когда он пробирается сквозь толпу к туалету. Разочарование никогда раньше не причиняло такой боли.

Неподходящее время для перерыва пописать.

Или мы начали переходить черту, которую он не хотел переходить?

Я продолжаю танцевать под разные ремиксы. Мне требуется несколько песен, чтобы понять, что Жнец не вернулся. Я останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам, замечая его в вип-зоне, пристально наблюдающего за мной. Я вырываюсь из толпы и подхожу к нему.

— Эй, — говорю я, подходя к нему.

— Что?

— Ты часто здесь бываешь? — игриво спрашиваю я.

— В первый раз. Ты?

— То же самое. Что делает симпатичный парень, сидящий в углу в полном одиночестве? Ждет, когда Патрик Суэйзи придет тебя спасать? Давай,никто не загонит малышку в угол.Потанцуй со мной.

Он смеется, и это редкий звук, который я полюбила. — Мне нравится наблюдать за людьми.

— О да?

— Ну, в основном, только один человек. Мне нравится смотреть, как ты там беззаботно танцуешь.

Я улыбаюсь. — Присоединяйся ко мне.

Он качает головой и опускает взгляд, прежде чем снова встретиться со мной взглядом.

— Думаю, я уже вымотался, но ты продолжай.

— Отлично. Может, еще увидимся, — говорю я, подмигивая, затем направляюсь на танцпол.

Я продолжаю танцевать, смеясь и устанавливая зрительный контакт с Жнецом, пока двигаю телом в такт музыке. Я не думаю, что он перестал улыбаться мне все это время.

Я отворачиваюсь от него и оказываюсь еще глубже в толпе.

Я вдруг чувствую, как ко мне прижимается чье-то тело и обнимает меня за талию. На мгновение я чувствую себя счастливой, что Жнец решил присоединиться ко мне, но тело против меня и руки кажутся неправильными. Я поворачиваюсь лицом к человеку, и это не Жнец. Мужчина примерно 5 футов 11 дюймов с лохматыми светлыми волосами, надетыми задом наперед на бейсболку, стоит передо мной с широкой улыбкой.

— Ты великолепна, — говорит он мне на ухо и снова обнимает меня за талию.

Он привлекательный, но мне не интересно с ним танцевать.

— Извини, мне это неинтересно, — говорю я, толкая его в грудь.

— Что? — спросил он.

— Я сказала, мне это неинтересно, — кричу я громче, перекрикивая музыку.

— Это просто танцы. Я не прошу поехать к тебе. Если только ты не хочешь, — говорит он с дурацкой улыбкой.

Он не отпускает меня и продолжает пытаться танцевать против меня. Его руки опускаются ниже, и я готовлюсь скрутить его руку с себя и,

Жнец все еще держит его за рубашку, когда наклоняется к его лицу. — Прикоснешься к ней еще раз, и я переломаю остальные двадцать шесть костей в твоей гребаной руке, — затем он быстро хватает его руку, которая всего несколько мгновений назад была на моем теле, и щелкает средним пальцем. Щуплый парень стонет от боли, прижимая руку к груди. — Убирайся нахуй отсюда, — Жнец толкает его, и парень натыкается на других людей, в результате чего они расплескивают свои напитки.

— Думаю, наше веселье закончилось. Пошли.

Я киваю, и мы выходим из клуба рука об руку.

Когда мы возвращаемся к машине, я решаю нарушить неловкое молчание.

— Ты знал того вышибалу? Ему не нужны были наши удостоверения личности.

— Знакомый. Я работал охранником в паре клубов и баров.

— Понятно. Тебе было весело сегодня вечером?

— Да. А тебе?

— Очень. Прошло много лет с тех пор, как я так танцевала. Это было здорово. Пока не появился Хэндси Джо, — Жнец тихо рычит при моем упоминании о нем. — Я все предусмотрела. Ему собиралась всадить яйца в горло.

— Он собирался получить гораздо больше, и получил бы, будь мы при других обстоятельствах.

Я смеюсь. Я, конечно, верю в это.

Мы почти добрались до машины, срезая путь через пару зданий, когда услышали шум в переулке. Все произошло быстро, и мы чуть не пропустили это, но звук был похож на женский крик о помощи. Мы идем туда, откуда, по нашему мнению, он доносился. В темном переулке я с трудом различаю мужчину, прижимающего женщину к стене здания. Одна рука прикрывает ее рот, в то время как его другая опущена между ними, и кажется, что его штаны спущены до лодыжек, а его бледная задница выставлена напоказ.

Я двигаюсь, чтобы броситься вниз по переулку и остановить это, но чья-то рука тянет меня назад.

— Куда это ты собралась? — спросил Жнец.

— Я собираюсь помочь ей! Ей нужна помощь, Жнец!

— Я знаю. Но ты не можешь просто взять и вляпаться во что-то подобное неподготовленной, особенно на публике.

— Я готова, Жнец. Ты обучал меня, помнишь?

— Я не сомневаюсь в твоих способностях, маленькая дикарка. Но ты сегодня напилась. Я разберусь с этим парнем.

Жнец

Не говоря больше ни слова, я достаю из кармана матерчатую маску в виде черепа и надеваю ее на лицо, прикрывая нижнюю половину тела, затем стремительно выхожу из переулка. Парень, слишком пьяный, слишком глупый, слишком поглощенный своей подлой атакой или всем вышеперечисленным, не слышит моего приближения. Женщина слышит, и ее глаза расширяются. Она еще не решила, что ей следует испытывать больше — испуг или облегчение, но я вижу, как последнее мелькает на ее лице, когда я хватаю мужчину за густые черные волосы и сбрасываю его с нее. Он врезается в кирпичную стену здания справа.

— Какого хрена, чувак! — орет он, натягивая штаны.

— Иди, — говорю я женщине. Она быстро вскакивает на ноги, хватает сумочку и бежит по переулку мимо Шарлотты.

— Да кем ты, блядь, себя возомнил? Не лезь не в свое гребаное дело, чувак!

Я оглядываюсь на кусок дерьма, стоящий передо мной. Он достает карманный нож и поднимает его. Я подавляю желание рассмеяться ему в лицо. Прежде чем он успевает сделать движение своим милым маленьким ножом, я бью его кулаком в лицо, сталкиваясь с его ртом. От силы зубы вонзаются в его горло. Он начинает кашлять и хрипеть, чуть не захлебываясь собственными гнилыми зубами.

Кровь льется у него изо рта на заляпанную жиром белую рубашку. — Пошел ты, чувак. Пошел ты, — бормочет он сквозь кровь. Я хватаю его за горло и прижимаю к стене.

— Из всех ночей и всех людей, с которыми ты мог столкнуться, идеальное время привело тебя к Костяному жнецу.

Его глаза расширяются от страха. — О черт, я слышал о тебе. Пожалуйста, я никогда раньше не делал ничего подобного! Клянусь! Этого больше не повторится!

Я слышу, как Шарлотта медленно приближается.

— К сожалению для тебя, никто не встречает Костяного Жнеца и не остается в живых, чтобы рассказать об этом.

— Пожалуйста, чувак! Не убивай меня! Пожалуйста, — влага начинает просачиваться сквозь его светлые джинсы, падая на землю. Я меняю позу, чтобы его моча не попала на мои ботинки.

— Слишком поздно, — категорично говорю я, затем несколько раз ударяю его черепом о здание, пока его череп полностью не проломится, а кровь и мозг не покроют кирпичи. Я отпускаю его, и он падает на грязный бетон переулка. Мертв.

Я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Шарлоттой.

— Ты убил его.

— Конечно. А ты думала, что не смогу?

— Не знаю, я просто подумала, что ты можешь его отпугнуть.

Я наклоняю голову в ее сторону. — Ты действительно не узнала меня лучше к этому моменту? Если я вмешаюсь, это будет смертный приговор. Разве ты не убила бы его?

— Я на самом деле не рассматривала это. Может быть. Вероятно. Я просто знала, что хочу остановить его.

— Теперь он, конечно, остановился навсегда.

— Значит, то, что ты сказал, правда?

— В какой части?

— Все, кто тебя видел, мертвы?

— Да, все, кто встречался с Костяным Жнецом, мертвы... кроме тебя.

— Почему?

— Ты застала меня врасплох. Такого рода ситуации раньше никогда не случались, и, признаюсь, я был впечатлен работой твоих рук.

Она застенчиво смеется.

— Тебе никогда не приходило в голову убить меня?

— Многое пришло мне в голову, когда я увидел тебя, сидящую там всю в крови, но нет, Шарлотта, убийство тебя не входило в их число.

Она улыбается, глядя на меня.

— Есть еще вопросы, или мы можем убираться к чертовой матери из этого переулка, пока нас кто-нибудь не увидел?

— После тебя, Жнец.

Глава 19

Жнец

Я не могу перестать думать о том парне в клубе. Парень из братства, который считал нормальным поднимать руки на Шарлотту и продолжать свои ухаживания, даже когда она ему отказывала.

Бушующий во мне огонь хотел прикончить его прямо на месте, на глазах у всех, но я не мог быть импульсивным. Я должен был быть терпелив. Я должен был ждать. Одного сломанного пальца было недостаточно, чтобы удовлетворить меня, но на данный момент этого должно было быть достаточно.

Его глаза резко открываются ото сна и расширяются, когда он встречает мой суровый взгляд. Он хватает меня за запястье, пытаясь оторвать его от своего рта, но у бедняги

— Помогите! Кто-нибудь, помогите мне! Какого хрена вам нужно! — орет он.

— Ты прикоснулся к чему-то, чего не должен был трогать. Что-то, что принадлежитмне,— говорю я низким ровным голосом.

— Что? О чем ты говоришь, чувак? Я тебя не знаю!

— Мы встречались пару ночей назад. В "Красном побеге”, — я улавливаю момент, когда он вспоминает. Он начинает паниковать еще больше. — Как твой палец, Чед? — спросил я.

— Прости, чувак! Я не знал, что она твоя! Пожалуйста, мне чертовски жаль. Не убивай меня!

— К несчастью для тебя, я обнаружил, что у тебя есть привычка прикасаться к вещам, которые тебе не принадлежат. Твоя судьба уже была решена, но я должен сказать, что, узнав эту маленькую новость, ты получаешь гораздо большее удовлетворение. Тебе следует держать свои руки при себе, Чед.

Я бросаюсь на него, и он вскрикивает, готовясь к моему гневу.

Я не заставляю его долго страдать. Худшее закончилось довольно быстро, но как только бедняга Чед был мертв, я отрубил ему руки, еще больше разрезал рот и засунул ему в рот оторванные конечности.

— Тебедействительноследует держать свои руки при себе.

Глава 20

Шарлотта

Я постучала в слишком знакомую дверь квартиры Лили. Недвижимость находится рядом с двадцатью девятью другими похожими стилями. Маленькие, двухуровневые, все с отдельным входом и одним балконом. Это очаровательно, а главный вход Лили украшен розовыми и желтыми подвесными хризантемами.

Дверь распахивается, и лицо Лили озаряется. — Чарли! — она тянет меня за руку и крепко обнимает. — Не буду врать, я уже начала думать, что ты плод моего воображения.

— Я все еще могла бы быть такой, — шепчу я ей на ухо, прежде чем она выпускает нас из своих душераздирающих объятий.

— Давай, садись со мной. У меня есть закуски.

Я сажусь на бирюзовый диван Лили, когда она подходит и ставит блюдо с закусками на стеклянный кофейный столик. Сыр, крекеры, зеленый виноград, клубника и ее восхитительный соус из взбитого козьего сыра выложены на прямоугольное сервировочное блюдо.

— И не могу забыть это, — говорит Лили, возвращаясь с двумя бокалами вина Москато.

— О боже, от этой дряни у меня так болит голова, но она такая вкусная.

— Так вкусно! Оно того стоит, выпей и пролей весь чай, который у тебя есть, — говорит она, плюхаясь на диван.

— На самом деле тут нечего разливать. — она смотрит на меня так, словно чертовски хорошо знает, что это ложь. — Можем мы сначала поговорить о тебе? Как у тебя дела? Как Нейт?

Она мгновенно краснеет при упоминании Нейта.

— Чарли, мне кажется, я чертовски влюблена!

— Да? Он чувствует то же самое?

— Я не знаю. Я думаю, что да. Я надеюсь на это. С ним все было идеально. На самом деле это немного пугает. Это легко, и нам так весело вместе. И он действительно самый милый парень, которого я встречала.

— Это здорово, Лил. Я так рада за тебя.

— Хотя поначалу они все кажутся замечательными, верно? — осторожно спрашивает она.

— Нет, Лили, даже не думай так. Он совсем не похож на Джейсона. У тебя хороший парень. Я уверена в этом.

Она кивает и мягко улыбается мне.

— Кстати, как у тебя дела с исчезновением Джейсона? Ты беспокоишься, что он вернется?

Я вздыхаю и допиваю остатки вина, прежде чем ответить.

— Я знаю, Лили.

— Что? — спрашивает она, искренне сбитая с толку.

— Я знаю, что ты связалась с Костяным Жнецом. — выражение ее лица — смесь шока и страха. — Все в порядке. Я не сержусь или что-то в этом роде.

— О, Чарли. Я не знала, что делать. Я так сильно хотела помочь тебе. Я даже не думала, что он настоящий! Но я должна была попробовать что-нибудь, что угодно. Джейсон чуть не убил тебя в тот последний раз.

Я хватаю ее за руки. — Я знаю, я знаю. Я понимаю это, правда. Я так благодарна тебе, Лили.

Ее голос смягчается, когда она спрашивает: — Так, значит, он настоящий? Он убил Джейсона?

У меня будут большие проблемы со Жнецом, но я больше не могу лгать своей подруге.

— Он настоящий, Лил.

— О боже мой!

— Но...

— Но? — спросила она.

— Он не убивал Джейсона. — Лили хмурит брови, выглядя озадаченной. — Я убила его.

— Чарли. — она выглядит испуганной. — Что ты имеешь в виду?

— Я убила его, Лил. Я, блядь, сорвалась и убила его. Я схватила ближайшую вещь, которая оказалась молотком, когда он вешал новые полки в спальне ранее в тот день, и я... я просто не могла остановиться, — признаюсь я. Лили прижимает руку ко рту, не находя слов. — Прости. Я хотела тебе сказать, но расследование все еще продолжается. Все немного запутано.

— Подожди, я все еще в замешательстве. Если ты убила его, то откуда ты знаешь о Костяном Жнеце?

— Он появился той ночью, чтобы покончить с Джейсоном. Только он появился немного позже. Он нашел меня все еще сидящей на полу, пропитанной кровью Джейсона.

— О боже мой, Чарли!

— Он помог мне. Он позаботился о теле Джейсона и беспорядке. Он спас меня. И... ну, я остановилась у него.

— Что! Ты шутишь? Ты жила с гребаным Костяным Жнецом последние несколько месяцев?

— Сюрприз? — спрашиваю я с застенчивой улыбкой.

Лили кладет руки на голову и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Чарли, я, блядь, схожу с ума прямо сейчас. Это реально? Господи, сколько вина я уже выпила?

— Это правда. Я не хотела больше лгать тебе. Ты моя лучшая подруга, и я люблю тебя, и ты часть моего спасения. Если бы ты никогда не связалась со Жнецом, я бы гнила в тюрьме или была мертва.

— Жнец? Ты так его называешь? — взволнованно спрашивает она.

Я смеюсь. — Да. Его зовут Жнец. Ну, это единственное имя, которое он мне дает.

— Но ты его видела? Ты видела его лицо? Он чертовски горяч или какой-то уродливый старик?

— Я видела его лицо. Хотя и не сразу. Он носит маску. Настоящая костяная маска, сделанная из нижней половины чьего-то черепа. На самом деле это довольно круто. И да, он до смешного хорош собой.

— Боже мой. Чарли, это дико! Ладно, ладно. Перемотай. Ты

— Если ты имеешь в виду то, о чем я думаю, то да, просто соседи по комнате. Между нами ничего не произошло.

— Черт возьми, постарайся не выглядеть такой расстроенной из-за этого.

Я улыбаюсь и чувствую, как краснеют мои щеки. — Он мне нравится, Лили. Правда. Он так отличается от всех, кого я когда-либо встречала...

— Очевидно.

— Но в нем есть что-то такое, что я нахожу таким знакомым и успокаивающим. Я чувствую себя как...настоящаярядом с ним. С ним я чувствую себя в безопасности, и после стольких лет ощущения противоположного, так приятно чувствовать это сейчас. И что он делает, помогая таким женщинам, как я… он просто потрясающий.

— Девочка, это звучит гораздо серьезнее, чем просто то, что он тебенравится.

Я закрываю лицо руками и начинаю смеяться. — Я даже не могу поверить, что это была моя жизнь в последнее время.

— Я тоже не могу! Я не ожидала услышать, что ты подружилась с гребаным Костяным Жнецом.

— Ты никому не должна рассказывать, Лили. Никому. Даже Нейту. Обещаешь мне?

— Я обещаю. Не волнуйся. Унесу это с собой в могилу. Обещаю. Но я все равно хочу услышать новости. Если ты трахнешься с Костяным Жнецом, я хочу услышать об этом все!

Я бросаю в нее виноградину, и следующие несколько часов мы смотрим фильмы и едим слишком много сыра.

Жнец

Когда я прихожу домой, уже поздно. Шарлотты нигде нет на главном уровне. Я не видел ее с раннего утра, когда мы тренировались. Я поднимаюсь по лестнице в ее спальню и медленно приоткрываю дверь. Раздается малейший скрип вместе с внезапным изменением воздуха, но этого достаточно, чтобы разбудить ее. Она приподнимается с кровати, чтобы посмотреть на меня в дверном проеме.

— Извини, не хотел тебя будить. Я только что вернулся и хотел проведать тебя. Тебя не было большую часть дня.

— Все в порядке, я только недавно уснула. Провела день с Лили.

— Ладно. Я позволю тебе снова уснуть.

Я начинаю закрывать дверь, когда она останавливает меня. — Подожди. — я открываю дверь шире и вхожу. — Я должна тебе кое-что сказать, — говорит она.

Я сажусь на кровать, когда Шарлотта включает прикроватную лампу.

— В чем дело? — спросил я.

— Я рассказала Лили. Я рассказала ей все. Ну, почти все. Она знает, что я убила Джейсона, и что ты появился той ночью, и что я оставалась с тобой. Но послушай, она никому не скажет. Я доверяю ей свою жизнь.

Вздыхая, я чешу затылок, прежде чем встать.

— Хорошо.

— Все в порядке? — спрашивает она в замешательстве. — Ты не злишься?

— Я имею в виду, мне это не нравится, но я понимаю. И я не хочу изолировать тебя, Шарлотта.

Она, кажется, немного удивлена моим ответом, и я думаю, что я тоже удивлен своим ответом. С тех пор, как я впервые нашел ее в луже крови Джейсона, моя реакция на нее была совсем не похожа на мою обычную реакцию. Я постоянно ловлю себя на том, что иду наперекор всему, что знаю, чтобы помочь ей, заставить ее улыбнуться, сделать ее счастливой. Это странно, и я все еще не совсем уверен, как к этому относиться.

— Я не скажу ей, где ты живешь, и вообще ничего о тебе. Я, вероятно, даже не скажу ей, что становлюсь серийным убийцей.

— Я доверяю тебе и твоему суждению.

— Ты сейчас ужасно мил. Я начинаю что-то подозревать, — поддразнивает она. Я снова провожу рукой по затылку и смотрю в пол. — Все в порядке, Жнец?

— Плохая ночь для меня, вот и все.

— Что случилось? — она пододвигается к краю кровати, чтобы быть ближе ко мне, и я сажусь обратно рядом с ней.

— Сегодня вечером я пришел слишком поздно.

— Нет, — печально шепчет она.

— Это не в первый раз и не в последний. Просто это сложно.

— Ты не можешь спасти всех, Жнец.

— Я знаю. Я знаю все слишком хорошо. Это просто служит болезненным напоминанием об этом. О первом человеке, которого я не смог спасти.

Шарлотта успокаивающим движением проводит рукой по моей спине.

— Ты хочешь поговорить об этом?

— Не особенно.

— Хорошо.

— Сейчас я позволю тебе снова поспать. Увидимся утром на тренировке, — говорю я, вставая и направляясь к двери.

— Спокойной ночи, Жнец.

— Спокойной ночи, Шарлотта.

Глава 21

Жнец

Я возвращаюсь домой после долгого вечера, посвященного украшению дорогого дома моей последней жертвы фрагментами его разорванного тела и костей. Этот подонок возглавлял местную организацию по торговле людьми для сексуальных целей.

Больше нет.

Я действительно надеюсь, что они смогут найти все части его тела. Это будет забавная маленькая охота за мусором, которую я хотел бы посмотреть.

Я удалил все десять его пальцев и разместил их в разных местах дома. Один на умирающем растении и несколько на лопасти потолочного вентилятора. Когда переключатель будет включен, на него посыплются отсеченные цифры. Эта мысль заставляет меня улыбнуться. Я положил один из его мизинцев в кофейную кружку с надписью "Лучший в мире папа". Остальные нашли пристанище на дне унитаза, под подушкой для пальчиковой феи и в вакууме. Я пришил ему ноги там, где изначально были руки, и наоборот. Усадил его как следует на его белый диван, который быстро стал малиновым, и положил его отрубленную голову ему на колени. Прежде чем уйти, я бросил его член в микроволновку на двадцать минут.

Я чертовски устал.

И вот я здесь, сижу в чертовой городской пробке, когда просто хочу попасть домой и принять душ.

С неба начинается проливной дождь. Отлично. Теперь все будут вести машину как еще более гребаные идиоты. Либо слишком медленно, либо слишком безрассудно.

Я преодолеваю еще несколько кварталов черепашьим шагом и обнаруживаю, что становлюсь все более и более нетерпеливым.

Я смотрю на время, 1:35 ночи. Уже прошло тридцать минут. Я должен был быть уже недалеко от дома.

Внезапно небо озаряется огромной полосой молнии, проносящейся поперек. Затем раздается ожидаемый громкий треск и бум.

Черт.

Шарлотта.

Я пытаюсь выглянуть из-за машин передо мной, чтобы увидеть, насколько они загромождены, но это бесполезно. Я едва вижу из-за сильного дождя.

Я хлопаю ладонями по рулю.

Гребаный ад.

Я представляю, как она дрожит и напугана, ищет меня, нуждается в утешении, вмоемутешении, а меня нет рядом с ней.

— Черт! — кричу я.

Я еду, Шарлотта.

Взбешенный и полный решимости, я дергаю руль, разворачивая машину в противоположном направлении, прочь от моего первоначального пункта назначения. Моя нога сильнее давит на газ, когда я проезжаю несколько кварталов, размытый свет уличных фонарей отражается от скользкого от дождя тротуара. Дорога резко изгибается, но я едва отпускаю акселератор, крепче сжимая руль, когда сворачиваю на узкую тропинку, которая больше похожа на переулок, чем на улицу, — явно не предназначенную для машин, но достаточно широкую, чтобы протиснуться.

Шины врезались в лужу на другой стороне с таким всплеском, что вода брызнула на пару пешеходов, которые уже пытались спастись от ливня. Они кричат что-то неразборчивое из-за шума дождя, но я не оглядываюсь. Крутой поворот направо возвращает меня на дорогу домой, прямо к Шарлотте.

Через несколько минут я заезжаю в гараж, глушу двигатель и врываюсь внутрь. Мои ноги едва касаются ступенек, когда я спускаюсь в подвал, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Одежда волочится за мной по полу, и я оказываюсь под обжигающими струями душа еще до того, как осознаю, что делаю.

Бросив мокрое полотенце на пол, я взбегаю на два лестничных пролета и вхожу в комнату Шарлотты. Гром снова сотрясает наш мир, и я нахожу ее свернувшейся калачиком под одеялом и дрожащей.

— Шарлотта, я здесь. Я здесь, — говорю я, проскальзывая к ней сзади и притягивая к себе.

— Жнец, — шепчет она и поворачивается ко мне, прижимаясь щекой к моей обнаженной груди.

— Я добрался сюда так быстро, как только мог, когда услышал шум бури. Там было такое чертово движение.

— Все в порядке. Спасибо.

Ее дрожь медленно утихает, когда она расслабляется в моих объятиях, и я таю в ней. Мое сердцебиение и дыхание замедляются, и я чувствую себя умиротворенным.

— Жнец?

— А? Да?

— Ты… голый? — спросила она.

Ах, черт.

— Эм... да. Я просто хотел добраться до тебя как можно скорее и пропустил часть с одеванием.

— О боже мой! — она отстраняется от меня; руки все еще прижаты к моей груди, и смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. — Я не могу поверить, что ты сейчас совершенно голый.

— Не то чтобы ты не видела меня таким раньше.

— Да,видела,это ключевое слово здесь. Теперь все твои обнаженные части тела прижаты ко мне и все такое прочее.

Я хмыкаю и закатываю глаза.

— Если ты предпочитаешь, чтобы я...

БУМ.

Шарлотта вздрагивает и вцепляется в меня, как осьминог.

— Нет. Нет. Останься. — глубокий смешок вырывается из моего горла. — Только не делай это странным, ладно?

— Мой член лежит у твоего бедра. Насколько еще более странным это может быть.

— Боже мой! Жнец! Просто не говори о своем Вилли прямо сейчас. Ладно?

— МойВилли?

— Фу. Просто прекрати. Я собираюсь притвориться, что ты не голый, и ты больше не будешь упоминать о своих мужских достоинствах.

— Конечно. Безразговоров о Вилли.

Она что-то бормочет, и я надеюсь, что она чувствует мой смешок.

Шарлотта

Я прижата к Жнецу в его постели в одной свободной рубашке и трусиках. Так много моей обнаженной плоти соприкасается с его обнаженным телом, и это заставляет мои нервы трепетать. Находясь так близко к нему, моя щека покоится на его твердой груди, я слышу его ровное сердцебиение, и, боже мой, он потрясающе пахнет.

От него пахнет океанским штормом. Ароматный, бодрящий, таинственный с оттенком кожи. Он доносится до меня, как пьянящий полуночный бриз над солеными безжалостными волнами. Несмотря на хаос разразившейся над нами бури, его освежающий аромат заставляет меня чувствовать себя спокойно и в безопасности.

Я ловлю себя на том, что меня все больше тянет к нему, как приливы и отливы тянут к луне. Это слишком сильно, то, от чего я не могу отказаться.

Он чувствует себя в безопасности.

Он чувствует себя как дома.

— Как ты думаешь, ты смог бы спать в постели каждую ночь? Например, даже без грозы? Я просто… Кажется, я лучше сплю, когда ты здесь.

Между нами тянется долгая пауза, и я начинаю чувствовать себя чертовски глупо. Я говорю как ребенок. Я и так чувствую себя идиоткой, боясь грозы, а теперь, кажется, только усугубила ситуацию. — Прости, это глупо...

— Это не глупо. Эта кровать достаточно большая для нас обоих, и, несмотря на то, что диван удобный, я скучаю по этой кровати. Это беспроигрышный вариант.

Интересно, чувствует ли он мою улыбку на своей груди.

— Скажи мне что-то, Жнец.

— Например?

— Что угодно. Все.

Между нами повисает молчание, пока он думает, прежде чем испустить долгий вздох.

— Сесилия, имя на моей руке — это не бывшая любовница. Это имя моей сестры.

— У тебя есть сестра?

— У менябыласестра. Ее больше нет.

— О черт, прости. Ты не обязан говорить об этом.

Боже, ты испортила момент, Шарлотта.

Жнец делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Я никогда не говорил об этом ни с кем, кроме полиции. Ее забрали у меня. Убита на глазах у меня и моего отца.

Я быстро сажусь и смотрю на него сквозь темноту. Только полоска лунного света освещает часть его красивого мрачного лица.

— Господи. Сколько тебе было лет?

— Семнадцать. Сиси было семь.

— Боже мой, Жнец. Мне так чертовски жаль.

— Это вина моего отца. Связался не с теми людьми. Они тоже пытались убить меня. Они думали, что убили.

Мой взгляд перемещается на его шею. — Твой шрам.

— Долгое время я жалел, что не умер той ночью. Чувство вины за то, что я не смог спасти Сиси, съедало меня заживо каждый день. Месяцами мне каждую ночь снились кошмары. Со временем они стали реже, но боль никуда не делась.

Я кладу руку ему на плечо, предлагая утешение, пока он лежит на спине, уставившись в зеркальный потолок.

— На заброшенной фабрике, где все это произошло, жил бездомный мужчина. Он видел все это, но, по понятным причинам, был слишком напуган, чтобы пошевелиться или издать звук. Когда мужчины ушли, перерезав мне шею и убив моего отца, он воспользовался телефоном-автоматом через дорогу и позвал на помощь. Они добрались до меня как раз вовремя. Порез был недостаточно глубоким, но я действительно потерял сознание и пролил чертову тонну крови до такой степени, что чуть не умер от этого. Наложив кучу швов, сделав переливание крови и спустя месяцы выздоровления, я

— И? Ты нашел их?

— Я убил. На это ушло несколько лет, но я хотел подготовиться. Тех троих я убил впервые в двадцать один год. Каждую кость, которую они сломали моей сестре, я утроил вместе с ними. Я наслаждался каждой секундой этого. Я заменил навязчивые звуки ее сломанных костей и криков их собственными и с тех пор никогда не останавливался.

Я смотрю на него с благоговением и новым чувством признательности и понимания.

Я кладу свою руку на его и нежно сжимаю.

— Спасибо, что поделился этим со мной. Я думаю, Сиси гордилась бы своим старшим братом и всеми людьми, которых он спасает.

Он кладет другую руку поверх моей и, наконец, смотрит на меня.

— Буря миновала, — говорит он.

Я прислушиваюсь к очередному раскату грома, но воздух наполняет тишина. Я перестала обращать внимание, как только он начал свой рассказ. Он знал, что этого будет достаточно, чтобы отвлечь меня.

Я улыбаюсь.

— Конечно, сработало.

Проходит несколько минут тишины, прежде чем Жнец заговаривает снова.

— Ты сказала, что твоего отца на самом деле нет в твоей жизни? А как насчет твоей матери?

Я вздыхаю. Думаю, раз Жнец поделился чем-то настолько личным, я тоже должна.

— Моя мать ушла, когда мне было всего три года. Позже отец сказал мне, что она не была готова стать матерью — что она запаниковала, ушла и никогда не возвращалась. Не могу сказать, что у меня остались о ней какие-то воспоминания, что, я думаю, к лучшему. Но мой отец… он тяжело это воспринял. Она была любовью всей его жизни, и она бросила нас. После этого он начал пить. Много. Слишком много.

Долгое время я ненавидела его за это. У меня была мать, которая бросила меня, и отец, который предпочел алкоголь. Это было… тяжело. Действительно тяжело.

— Но теперь, оглядываясь назад, я вижу, что он страдал так, как я тогда не понимала. Он пытался, хотя ему было больно. В конце концов, наши отношения наладились, но это все еще не то, что большинство людей назвали бы типичным. Он все еще борется со своей зависимостью, и я просто стараюсь поддерживать его, насколько могу.

— Мне очень жаль. Это тяжелая ситуация для вас обоих. Ты ничего не слышала о своей маме?

— Неа. На самом деле тоже не хочу. Она может упасть замертво, мне все равно. Насколько я понимаю, она отняла у меня детство и разрушила жизнь моего отца. Я виню ее во всем этом. Возможно, это часть моей ярости.

— Хочешь, я убью ее? — он шутит… или, может быть, он серьезно.

— Нет. — я смеюсь. — Я могу только надеяться, что у нее будет несчастная жизнь с тем выбором, который она сделала.

— Это абсолютно ее потеря. Она упустила возможность познакомиться с одной особенной женщиной.

— Ты думаешь, я особенная? — растягиваю я последнее слово.

— Что-то в этом роде. Знаешь, ты всегда такая чертовски восхитительная. Особенно с твоимособымталантом раздражать меня, это уж точно.

Я шлепаю его по груди. — Тебе это нравится.

Он не отвечает, но я чувствую, как его тело сотрясается от беззвучного смеха.

Глава 22

Жнец

Я просыпаюсь с Шарлоттой, все еще спящей в моих объятиях, и чувства, которые охватывают меня, не похожи ни на что, что я испытывал.

Это, прямо здесь, я хочу этого. Я так отчаянно хочу этого. Я хочу ее, и это чертовски пугает меня.

Я больше не знаю, какого черта мы делаем и что это такое между нами. Границы расплываются, и, черт возьми, я не хочу видеть все ясно вместе с ней.

Я медленно и осторожно высвобождаю руки из ее объятий и вылезаю из кровати. Я иду по коридору в комнату, где начал хранить кое-что из своей одежды, надеваю тренировочные шорты и черную майку и направляюсь в свой тренажерный зал.

После быстрой кардиотренировки и поднятия тяжестей я готовлю омлет, которого хватит мне и Шарлотте. Я обязательно добавляю к ней побольше сыра и острый соус, какой она любит, и наполняю небольшое блюдо ее любимой — малиной и взбитыми сливками.

Я наливаю немного молока себе и апельсинового сока ей, затем ставлю все на поднос и несу наверх.

Заходя в спальню, я нахожу Шарлотту уже проснувшейся, она сидит на кровати и листает свой телефон.

— Доброе утро, — говорю я.

— Доброе утро. Что это? — спросила она.

— Я уже готовил себе яичницу, подумал, что ты, возможно, тоже проголодалась.

— Что ж, это очень предусмотрительно, спасибо.

Я ставлю поднос на кровать и сажусь рядом с ней, чтобы поесть. Когда мы оба заканчиваем, я ставлю поднос на прикроватный столик.

Удар.

— Какого черта ты делаешь? — я хмурюсь.

— Ты что, никогда не дрался подушками?

У меня есть воспоминания, с Сиси, но я ей об этом не говорю. Есть воспоминания более болезненные, чем другие. В настоящее время, кажется, на меня больше влияют в основном счастливые люди.

— Давай, Жнец.

Удар.

— Я мог бы буквально отшвырнуть тебя через всю комнату одним ударом.

Она смеется, все еще стоя на коленях и держа подушку, выглядя очаровательно и сексуально. — Для этого тебе придется меня поймать.

Удар.

Эта чертова женщина. Что она делает?

— Ты сама на это напрашиваешься, — предупреждаю я.

— Да. Буквально. Большой злой Жнец боится проиграть в бою подушками?

— Это нелепо. Мы взрослые и...

Удар.

Вот и все. Я вскакиваю, хватаю подушку и замахиваюсь на нее. Она визжит, уворачиваясь как раз вовремя и спрыгивая с кровати.

— Это все, что у тебя есть?

Глубокий рокот в моем горле — мой единственный ответ, прежде чем я снова начинаю действовать. Крепко сжимая подушку в руке, я бегу за ней.

Она кричит и смеется, пытаясь выбежать в коридор, и чуть не падает, поскользнувшись на деревянном полу в своих пушистых голубых носках.

— Ты жульничаешь! — кричу я ей вслед.

— Никто не говорил, что мы не можем выйти из комнаты!

Она сбегает вниз и достигает кухонного островка, разделяющего нас. Я делаю движение влево, затем вправо, затем нападаю на нее слева. Она снова вскрикивает, когда я замахиваюсь на нее подушкой. Она уворачивается, снова пропустив мою попытку, и убегает наверх, в спальню.

Когда я вхожу в комнату, я грубо закрываю за собой дверь.

Она больше отсюда не уйдет.

У нее широкая осанка и решимость в глазах, с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами, она похожа на дерзкую маленькую дикарку, готовую к битве. Но на

Я отбрасываю подушку в сторону, как будто сдаюсь. Ее глаза следят за ней в замешательстве и разочаровании, прежде чем она замечает, что я снова приближаюсь к ней. Она собирается убежать, но я вытягиваю руку, хватаю ее за талию, разворачиваю и бросаю нас на огромный матрас. Я нависаю над ней, прижимая ее к себе.

Ее смех переходит в тяжелое дыхание, пока мы смотрим друг на друга. Что-то невысказанное проходит между нами, прежде чем ее лицо становится серьезным, изучающим, а комнату наполняет электрический разряд. Я чувствую притяжение к ней, которое, кажется, не могу контролировать или сопротивляться.

Я придвигаюсь к ней ближе.

А потом еще ближе.

Она остается совершенно неподвижной, как будто боится пошевелиться и нарушить этот момент.

Мои губы нависают над ее губами, и я чувствую ее теплое дыхание на своей коже. Пахнет малиной и взбитыми сливками, и у меня возникает желание съесть ее всю целиком. Ее глаза беспорядочно сканируют мои. Их глубина затягивает меня еще глубже, искушая меня, заманивая утонуть в их глубинах.

Черт.

Отпуская, я поддаюсь трансу, и мои губы нежно прижимаются к ее губам.

Черт возьми, они такие мягкие.

Мгновение она не двигается. Никак не реагирует. А потом целует меня в ответ. Ее гибкие губы сливаются с моими в сладостной гармонии.

Гребаный ад.

Я бы солгал, если бы сказал, что никогда не представлял, как буду целовать ее. Чувствовать ее губы на своих. Но это... это не похоже ни на что, о чем я мог мечтать. Это больше, намного больше. Я хочу продолжать. Я хочу потерять себя в этот момент, с ней. Паника внезапно наполняет мою грудь.

Мы не можем этого сделать.

Яне могу этого сделать.

Теперь, когда подушка выпала из ее рук, я хватаюсь за нее, с сожалением отрываясь от ее сладких на вкус губ, и бью ее подушкой по лицу.

— Ах! Ты мошенник! — кричит она.

Я хихикаю и падаю рядом с ней.

— Может, в следующий раз установишь правила, маленькая дикарка.

Она в отчаянии прижимается ко мне. Я не двигаюсь с места, но ее тщетная попытка заставляет меня улыбнуться. Помимо всего прочего, все это заставило меня улыбнуться. И снова я не совсем уверен, что я чувствую по этому поводу и что происходит между нами.

Тишина снова начинает заполнять комнату, пока мы лежим. Она устала от нашей маленькой битвы подушками. Я устал бороться с этим чертовым притяжением между нами.

— Мне нужно кое-что сделать. Увидимся позже.

Я ухожу и еще немного стою за дверью. Искушение вернуться туда и целовать ее до тех пор, пока наши губы не онемеют, чертовски болезненно, но я решаю уйти, разочарованный.

Шарлотта

Он поцеловал меня.

Жнец, блядь, поцеловал меня.

В тот слишком короткий момент я подумала, что он чувствовал то же самое, что и я. Я думала, что это было по-настоящему, и, боже мой, я хотела, чтобы это было по-настоящему. Его губы были в чистом экстазе против моих, совершенно завораживающие, и я ничего так не хотела, как быть захваченной им. Но потом он отстранился, показывая, что это была всего лишь уловка, и забрал с собой частичку меня.

Наблюдая, как его тень задерживается под закрытой дверью, я удивляюсь, почему он все еще стоит там. Проходит еще несколько секунд, и его тень исчезает.

Глава 23

Шарлотта

За последние пару недель я участвовала вместе с Жнецом еще в одном убийстве. В этом случае он не устраивал сцен. Он просто свернул ему шею и запихнул парня в багажник. Пришло время отправлять заказанные его клиентами запчасти.

На этот раз я не следила за ним. Я позволила ему поработать в подвале, а сама поднялась наверх и разжегла камин. Скоро Рождество, а я понятия не имею, что подарить Костяному Жнецу. В Интернете нет таких списков подарков.

Несколько часов спустя я слышу, как он входит в холл.

— Все готово? — спрашиваю я.

— Ага. Все упаковано.

— Хочешь посмотреть фильм? — он делает паузу, вероятно, решая, как сказать мне "нет". — Если на ночь работа закончена, присоединяйся ко мне. Это всего лишь кино, Жнец.

Кряхтя, он подходит ко мне. — Какой фильм?

Чувствуя головокружение от того, что он решил присоединиться ко мне, я говорю: — Все, что захочешь. Ты можешь выбрать.

— Какой твой любимый фильм? — спрашивает он.

— О... Боже, у меня их так много. Один из них —Лабиринт.— Он приподнимает бровь, глядя на меня. — Знаешь, тот, с Дэвидом Боуи?

— Он снимался в кино?

— Боже мой! Ты даже никогда не слышал об этом? Хорошо. Вот и все. Это то, что мы смотрим. Тебе нужно познакомиться с моей первой пассией.

Жнец смеется. — Как скажешь.

— Да, — говорю я строго.

Жнец устраивается на большом диване, вытягивает ноги и закладывает руки за голову. Я замечаю, как напряжены его бицепсы, и мой взгляд опускается вниз, туда, где его рубашка немного приподнимается, обнажая подтянутую нижнюю часть живота. Он смотрит на меня, и я быстро перевожу взгляд обратно на телевизор и нажимаю кнопку воспроизведения.

Мы не разговариваем за весь фильм, мы оба полностью поглощены историей, но как только он заканчивается, мне не терпится узнать, что он об этом думает.

— Что думаешь? — спросила я.

— Ужасно.

— Что! Что ты имеешь в виду? — в ужасе спрашиваю я. — Это потрясающий фильм!

— Она не выбирала его. Она могла бы стать Королевой Гоблинов. Он дал бы ей все, и она могла бы остаться со своими новыми забавно выглядящими друзьями, она могла бы жить там вместо того, чтобы возвращаться к своей скучной обыденной жизни. Она сделала неправильный выбор, если хочешь знать мое мнение, и мне жаль этого чувака.

Я смотрю на него с открытым ртом несколько секунд, прежде чем он растягивается в широчайшей улыбке.

— Что?

— Ты только что сказал то, что, вероятно, думают девяносто процентов людей. Они действительно пропустили мяч, это могло бы стать эпической схваткой "враги /влюбленные". Возможно, нам придется посмотреть”Призрак оперы"в следующий раз.

— О, я знаю это. Она тоже идиотка.

Я расхохоталась. — Жнец, иногда ты меня действительно удивляешь.

— Кстати, о сюрпризах. Сейчас, наверное, самое подходящее время. Пойдем со мной. — он встает и, схватив меня за руку, тянет за собой.

— Что? Куда мы идем? — я хихикаю, поднимаюсь на ноги и следую за ним.

Жнец ведет нас наверх

— Проходи, — говорит он, жестом предлагая мне открыть. Я смотрю на дверь, затем на него, а затем снова на дверь, внезапно занервничав. Я поворачиваю ручку и толкаю дверь. Я вхожу в темную комнату, а затем слышу, как щелкает выключатель позади меня, когда он входит.

Мягкие белые лампы над головой отбрасывают теплое сияние, освещая небольшую комнату, где по деревянному полу разбросаны белые простыни. В пространстве доминируют два мольберта для рисования — один большой, а другой поменьше, стоящий на столе у огромного окна. Вдоль стен еще несколько столов уставлены банками, до краев наполненными кистями для рисования любого размера и текстуры. Флаконы с краской всех мыслимых цветов расставлены в хаотичном изобилии.

Стопки бумаги и холстов разных размеров аккуратно сложены на одном столе, сам их объем наполняет пространство творческой энергией. Вид всего этого — столько возможностей в одной комнате — внезапно ошеломляет меня.

Слезы наполняют мои глаза, и я подношу руку ко рту, чтобы подавить рыдание.

— Я подумал, знаешь, если ты хочешь попробовать вернуться к живописи, ты можешь. Вот. Я ни хрена не смыслю в живописи, поэтому не знаю, какие вещи тебе понадобятся, так что у меня вроде как все есть.

Я поворачиваюсь к нему лицом, из моих глаз текут слезы.

— Черт возьми, Шарлотта. Прости. Я не давлю. Я могу запереть эту комнату и выбросить ключ. Я не хотел тебя расстраивать.

Я качаю головой. — Я не расстроена.

Мне удается сказать это надтреснутым голосом. Я еще раз оглядываю комнату, прежде чем посмотреть на него. Затем я бросаюсь к нему, крепко обнимаю его, и рыдание вырывается из меня.

Жнец держит меня, положив руку мне на затылок, а другой рукой обнимает за талию.

— Спасибо тебе, — шепчу я. — Это потрясающе. Ты потрясающий.

Он не отвечает, просто продолжает прижимать меня к себе, так же крепко, как я обнимаю его.

После долгой паузы я опускаю руки, и он одновременно отпускает меня. Я делаю шаг назад, шмыгая носом. Я уверена, что сейчас выгляжу ужасно, у меня из носа текут сопли, но его, похоже, это не волнует.

— Как насчет того, чтобы я дал тебе немного времени, чтобы все здесь проверить?

Я киваю, и он мягко улыбается, затем оставляет меня в покое, щелкнув закрывающейся дверью.

Я глубоко вздыхаю и снова чуть не начинаю плакать, оглядываясь вокруг. Я не могу поверить, что он сделал все это. Ради меня. Я более внимательно осматриваю один из столов и медленно провожу кончиками пальцев по кистям и краскам.

Я подхожу к стеклянным дверям и открываю их на небольшой балкон с видом на задний двор Жнеца. Я никогда раньше не видела его полностью таким. Яркая полная луна светит сверху, освещая все, к чему прикасается. Вид отсюда прекрасен. Деревья вокруг его собственности достаточно высокие, чтобы я была полностью изолирована от посторонних взглядов. Несмотря на то, что сейчас листьев нет, они так густо посажены, что я все равно не думаю, что кто-нибудь смог бы увидеть меня, даже при самом ярком дневном свете. Это кажется особенным и умиротворяющим. Как будто это только для меня и, возможно, именно здесь я, возможно, решу рисовать в первую очередь.

Меня обдувает холодный ветерок, и я в последний раз улыбаюсь луне, затем возвращаюсь в комнату для рисования, созданную для меня Жнецом.

Глава 24

Жнец

Рождественское утро, и я просыпаюсь и обнаруживаю, что Шарлотта уже встала с постели. Я надеваю свои серые спортивные штаны и спускаюсь вниз. До меня сразу же доносится запах бекона.

— Доброе утро, солнышко! Счастливого Рождества! — говорит Шарлотта из кухни.

Ее черные волосы стянуты красной резинкой в дикий беспорядочный пучок с несколькими выбившимися прядями, на ней одна из моих белых рубашек, ниспадающая до ее кремовых бедер. Ноги у нее босые, но на ступнях красные тапочки с мордой северного оленя и красным помпоном на кончике носа.

Почему ей всегда приходится выглядеть такой чертовски очаровательной и сексуальной одновременно? Это несправедливо по отношению к моему самоконтролю.

— Доброе утро.

— Итак, я подумала, что приготовлю нам завтрак, а потом ты сможешь открыть свой подарок.

— У тебя есть для меня подарок?

— Конечно! Даже Костяной Жнец заслуживает рождественского подарка. Неважно, насколько непослушным ты был, — говорит она, подмигивая, и мне хочется прямо здесь схватить ее и прижаться своими губами к ее губам.

Но я этого не делаю.

Конечно, я, блядь, этого не делаю.

Она подает две тарелки с беконом, яйцами, домашней картошкой фри и тостами. Мы едим вместе в основном в тишине, и когда мы заканчиваем, она приказывает мне пойти посидеть в гостиной. Рождественской елки нет, но Шарлотта развесила несколько мерцающих огоньков вокруг камина, что привносит немного рождественского духа.

— Закрой глаза, — кричит она сверху.

— Закрыл.

Я слышу, как она медленно спускается по лестнице, и когда воздух вокруг меня меняется и ее опьяняющий аромат наполняет комнату, я знаю, что она стоит передо мной.

— Хорошо. Открывай.

Я открываю глаза, и у меня даже нет слов описать то, на что я смотрю, то, каким онасделаламеня.

— Шарлотта.

— Это я, — говорит она с нервным смешком и улыбкой.

— Я даже не знаю, что сказать.

— Надеюсь, тебе нравится. Я понятия не имела, что тебе подарить.

— Это потрясающе.

Я смотрю на холст размером почти с нее. Это картина. Черные тени затягивают меня, в то время как темно-красные и фиолетовые завитки держат в плену. Костлявая рука протягивается из темной пустоты, держа кровоточащую черную розу, и это просто завораживающе завораживающе красиво.

— Я решила наконец заняться живописью и подумала о тебе. Вот что из этого вышло.

Я улыбаюсь ей. Улыбка достигает моих глаз и заставляет мои щеки вспыхнуть.

— Ты такая талантливая. Я рад, что ты решила снова попробовать рисовать. Это лучший подарок, который я когда-либо получал. Я буду хранить его вечно. Спасибо.

— Я так рада, что тебе понравилось. Я так нервничала, особенно из-за того, что это моя первая картина за многие годы.

— Это идеально, —прямо как ты,— чуть не добавляю я, но сдерживаюсь. — У меня тоже есть кое-что для тебя.

Я лезу под диван, достаю ее подарок, завернутый в черную шелковистую ткань, и протягиваю ей. Она садится рядом со мной и раздвигает ткань, обнажая семидюймовое лезвие из обсидиана, прикрепленное к костяной рукояти, отполированной до гладкой поверхности и обернутой фиолетовыми и черными кусочками кожи для лучшего захвата.

— О боже мой. Ты

— Я подумал, что у тебя должен быть свой особый нож.

— Это чертовски круто. Это великолепно. Что это за черный клинок?

— Обсидиан. Осторожно, он острее стали, но в то же время нежный. Придерживайся им мягкой мякоти. Оставь мне работу с костями.

— Поняла.

Она держит нож в руке и двигает запястьем, чтобы почувствовать свое новое оружие. — Мне это так нравится, Жнец. Спасибо.

Она наклоняется ко мне и, к моему удивлению, целомудренно целует меня в щеку, отчего мое лицо заливает жар. Затем она обвивает руками мою шею и крепко меня обнимает.

— Если ты сейчас случайно порежешь меня этим и кровь попадет на мой диван, я разозлюсь.

Она смеется и отпускает меня, все еще держа нож в руке.

— Теперь, когда я смогу им воспользоваться? — спрашивает она с ухмылкой.

— Сегодня вечером. Как насчет рождественского убийства?

Глава 25

Шарлотта

Я стою в тени дома Дина Бопре — мое следующее убийство.

— Я ждал, когда этот мудак выйдет из тюрьмы. Его наконец выпустили две недели назад. Он убил двух молодых женщин и получил всего десять лет. Гребаная чушь. Он весь твой, Шарлотта.

С моим новым ножом в руке и ненавистью, наполняющей меня, я натягиваю капюшон своей черной толстовки, и мы направляемся в дом в стиле фермерского дома.

На первом этаже темно. Мы поднимаемся наверх, и я слышу звук льющейся воды, доносящийся из-за двери, и легкую музыку. Должно быть, он принимает душ.

Жнец все время следует за мной и позволяет мне вести. Он здесь только на случай, если что-то пойдет не так. Он мой запасной вариант.

Я поворачиваю ручку и приоткрываю дверь. Заглядываю в душную комнату. Она большая, с двойными раковинами и отдельной ванной-джакузи в дальнем углу. Занавеска в душе слегка шевелится.

Он там, внутри.

Рок-музыка продолжает играть из динамика на кухонном столе, когда мы с Жнецом заходим в ванную и закрываем за собой дверь. Я легкими шагами иду по полу в сторону душа, перешагивая через полотенце, разложенное на кафеле. Со своим острым оружием в руке я дотягиваюсь до занавески и отдергиваю ее, открывая голого и мокрого Дина Бопре, лохматые черные волосы прилипли к его влажному лицу, ифу, он был на тренировке в середине рывка.

— Кто ты, черт возьми, такая?! — орет он. Затем его глаза останавливаются на ноже, и он мгновенно реагирует, тянется к моей руке, но соскальзывает и промахивается, и я пользуюсь этим моментом, чтобы глубоко вонзить острое лезвие ему в живот, а затем разрезать его, как теплый яблочный пирог.

Дин кричит от гнева и боли и хватается за живот, когда снова поскальзывается на смеси воды и крови, падая на пол душевой.

— О боже. Какого хрена! Какого хрена ты хочешь? — кричит он.

— Чтобы ты умер. Те девушки, которых ты убил, заслуживали жизни, а ты нет.

— Я отсидел свой срок!

— Недостаточно. Теперь ты будешь отбывать свой срок в аду. — я падаю на колени и снова и снова вонзаю лезвие в его мягкий влажный живот, пока кровь покрывает стены и пол душевой кабины. Он протягивает руку, чтобы остановить меня, и в процессе его рука разрывается в клочья.

С каждым ударом Дин падает все слабее и слабее, пока, наконец, не перестает двигаться, перестает дышать, перестает жить.

Жнец подходит ко мне, и я стою, глядя на него, все еще держа свой обсидиановый клинок, с которого капает свежая кровь.

— Ну, черт возьми. Он выглядит довольно мертвым.

Я оглядываюсь на Дина и лужу крови, которая заполняет ванну, пока тепло разливается по моим венам, вытесняя адреналин и зажигая вдохновение. Я окунаю палец в виниловой перчатке в густую красную жидкость и рисую ею на стене душа. Я постоянно собираю еще больше слизистой крови, чтобы закончить свою работу. Закончив, я делаю шаг назад, чтобы полюбоваться своим искусством. Вода и кровь Дина смешиваются, образуя кровоточащую розу. Капли смеси стекают по скользкой стенке обратно в ванну с кровью. Я вырываюсь из своего транса и смотрю на Жнеца, вспоминая, что он все еще стоит там и наблюдает.

— Почувствовала вдохновение. — я пожимаю плечами. По глазам Жнеца и приподнятым щекам я могу сказать, что он улыбается под своей маской. Оглядываясь на свою жертву, я радостно говорю: — Счастливого Рождества, Дин.

Оказавшись дома, я принимаю душ, чтобы смыть остатки крови Дина. Умываясь, я проигрываю убийство, и мой адреналин снова подскакивает.

Воспоминание о том, как Жнец наблюдал за тем, как я зарезала Дина и разрисовала стену его кровью, вызывает во мне прилив бодрости, который растекается у меня между бедер. Может быть, я больна из-за того, что меня заводит после того, что я только что сделала, но с Жнецом это происходит все чаще и чаще, особенно после нашего поцелуя.

Честно говоря, я не могу сказать, хочет ли он меня так же, как я хочу его, но иногда, судя по тому, как он смотрит на меня, мне кажется, что может.

Сегодня вечером я чувствую себя смелой, и мои сексуальные потребности умоляют сделать Жнеца моим.

Еще сорок пять минут будет Рождество, а я былахорошей девочкой.

Войдя в нашу спальню, я нахожу Жнеца сидящим на краю кровати, наклонившись вперед и положив руки на бедра, сцепив ладони.

— Ждешь меня?

— Да, просто хочу убедиться, что ты все еще хорошо себя чувствуешь после сегодняшней ночи.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, Жнец. Это все еще то, чего я хочу. Я не меняю своего решения.

Я подхожу и встаю перед ним. При моем приближении он выпрямляется, и я перемещаюсь в пространство между его ног. Он смотрит на меня, и выражение его лица непроницаемо, но это меня не останавливает.

Держа полотенце одной рукой, я беру другую и провожу пальцами по его каштановым волосам. Его глаза закрываются, и из горла вырывается тихий стон. Я опускаю руку ниже и провожу пальцами по его шее, по ключице, затем по твердой груди. Глаза Жнеца распахиваются. Они горячие и темные.

— Не прикасайся ко мне так, — говорит он, пристально глядя на меня.

— А то что? — я спрашиваю, приподнимая брови.

— Или я никогда не позволю тебе остановиться. — его голос грубый и напряженный.

— Хорошо.

Жнец внезапно встает и отходит от меня.

— Шарлотта, мы не можем. Мы не должны.

— Почему? Мы не можем или не должны?

— И то, и другое. Я убиваю людей и

— Ты забываешь, что я тоже убийца? Ты видел, что я сделала сегодня вечером. И ты был так добр ко мне. Я заслуживаю того, чего хочу, и я хочутебя.

Я сажусь на кровать и отодвигаюсь на середину. Я разворачиваю полотенце и раздвигаю согнутые ноги, открывая ему полный вид на мою голую киску.

Он вздыхает при виде меня, и я вижу, как напрягаются все его мышцы. Руки сжимаются по бокам. Он борется с этим.

— Это опасно, Шарлотта. Говорю тебе, я никогда не был собственником, но я знаю, я знал это с самого начала, всего один твой вкус, и я никогда не смогу тебя отпустить.

— Так что никогда не отпускай меня, Жнец.

Он рычит, наконец срываясь, и набрасывается на меня. Ныряет между моих ног и делает больше, чем просто пробует меня на вкус. Он полностью поглощает меня. Я не могу удержаться и падаю обратно на кровать, моя спина выгибается дугой от дикого удовольствия.

Твою мать. Его язык, пьянящий змей, сводящий меня с ума. Его губы нежно занимаются со мной любовью в перерывах между пытками, которые проделывает со мной его теплый язык.

— О, черт, Жнец. Твою мать. Это так приятно.

Этот мужчина у меня между ног — гребаный волшебник, заставляющий меня видеть искры и огни.

— Черт, я сейчас кончу! — кричу я. Он резко останавливается, отводит лицо и садится. — Что? Что случилось? Почему ты остановился? — задыхаясь, спрашиваю я.

— В первый раз ты кончишь для меня вокруг моего члена.

Ох.

О, черт возьми, да. Я так сильно этого хотела. Жаждала его, нуждаюсь в нем внутри себя. И он, наконец, собирается отдать его мне.

Натянув рубашку через голову, он стаскивает ее, обнажая свое широкое мужественное тело. Его скульптура доведена до совершенства. Он наклоняется и просовывает два пальца между моей скользкой киской.

— Ты такая чертовски мокрая, намочила мои простыни. Не думаю, что когда-нибудь захочу их снова стирать.

Поднося пальцы к губам, он посасывает их, закатывая глаза. Он быстро расстегивает брюки, стягивая их вниз, и его толстый набухший член выскакивает на свободу, и, боже мой, он соответствует звериной натуре мужчины, которому принадлежит.

Я не могу не прикусить нижнюю губу в предвкушении, когда он расположится у моего умоляющего влагалища, а затем скользнет внутрь. Я вскрикиваю от сильного эйфорического ощущения, когда он скользит глубоко в меня. Черт, он полностью заполняет мою киску.

— О, Жнец, мне так хорошо с тобой. Я не могу этого вынести.

— Ты можешь забрать это. Будь моей маленькой дикаркой и возьми меня всего.

Его слова что-то всколыхнули во мне, и я позволила своему телу еще больше расслабиться, чувствуя, как растягиваюсь, чтобы полностью принять его. — Трахни меня, Жнец. Трахни меня так сильно.

И он именно это и делает.

Он обнимает меня и поднимает с кровати, прижимая к себе. Я обвиваю руками его шею, когда он требует мою киску с каждым толчком, и я охотно отдаюсь ему, пока не кричу от охватившего меня оргазма, заставляющего меня биться в конвульсиях в объятиях этого сильного мужчины. Когда волны удовольствия прокатываются по мне, Жнец кончает вместе со мной.

— Черт, Шарлотта. Я чувствую, как твоя киска сжимается вокруг меня. Ох, черт, детка.

Он прижимается своими губами к моим, жадно целуя меня. Его стоны наполняют мой рот, когда его сперма заполняет мою киску.

Мы оба падаем, совершенно уставшие и опустошенные. Я поднимаю взгляд к потолку и встречаюсь с его глазами в зеркале. Он улыбается, лежа там, все еще переводя дыхание. Затем он перекатывается ко мне и целует в лоб, прежде чем встать.

Он шагает в ванную во всем своем обнаженном великолепии, и мгновение спустя звук включающегося душа наполняет воздух. Но прежде чем я успеваю задержаться на этом, он возвращается в спальню, направляясь ко мне с той уверенной, неторопливой грацией.

Мой взгляд скользит по его великолепному телу — от татуированной груди и торса к рельефному прессу и еще ниже, к идеально вылепленной V, которая привлекает мой взгляд к его все еще набухшему члену, слегка покачивающемуся при ходьбе. Его толстые, мускулистые бедра изгибаются при каждом шаге, привлекая внимание.

Подойдя к кровати, он заключает меня в объятия, легко и надежно, не оставляя сомнений в том, что я именно там, где он хочет, чтобы я была.

— Что ты делаешь? — я хихикаю в его объятиях.

Он несет меня в ванную, к массивному квадратному стеклянному душу. Он ставит меня на ноги внутри, и я встаю под одну из многочисленных насадок для душа с теплой водой.

— Мне нужно закончить то, что я начал.

— Что? — Я бросаю на него озадаченный взгляд.

Схватив меня за бедра, он подталкивает меня обратно к встроенной скамейке, выложенной плиткой. Он поднимает одну из моих ног и ставит мою ступню на край, затем опускается передо мной на колени.

Ох.

Злобно ухмыляясь, он снова прижимается своим горячим ртом к моей киске.

О боже мой.

Он обводит языком мой клитор, затем перемещает его ко входу, двигая им внутрь и наружу. Он снова подносит свой рот к моему набухшему клитору и начинает посасывать его, и я начинаю чувствовать, как слабеют мои колени. Я хватаю его за мокрые волосы и кладу другую руку на стеклянную стенку душа, чтобы не упасть, пока он погружает меня в эйфорию.

— О, Жнец. Да, черт возьми, да.

Я чувствую ответный стон удовольствия у своей киски.

— Черт возьми, Шарлотта. Ты так чертовски вкусная, детка. — он смотрит на меня, и наши взгляды встречаются. Мои веки кажутся тяжелыми и легкими одновременно. Огня и желания в глазах Жнеца достаточно, чтобы подвести меня ближе к краю. Когда он вонзает в меня два пальца, я закрываю глаза в горячем блаженстве.

— Открой глаза, Шарлотта. Продолжай смотреть на меня.

Я подчиняюсь и открываю глаза. Он продолжает сосать меня, одновременно засовывая пальцы в мою киску, и это просто чертовски сильно. Мое тело напряглось. Я — гребаная резинка, туго натянутая, готовая лопнуть.

— Кончай. Кончай прямо на мое гребаное лицо, Шарлотта.

Я отпускаю и разрываюсь на части. Волны удовольствия накатывают на меня снова, и снова, и снова, пока мои колени не подгибаются, и я чуть не падаю. Жнец ловит меня и медленно опускает на пол в душе рядом с собой, удерживая меня, пока мой оргазм не стихает.

Я лежу, свернувшись калачиком у него на коленях, положив

— Жнец?

— Да?

— Давай как-нибудь повторим это снова.

Его низкий смешок эхом отражается от стеклянных стен, и я хихикаю вместе с ним.

Мы вытираемся и забираемся в постель. Он удивляет меня, когда притягивает к себе и обнимает. Грозы нет; ему не нужно утешать меня, поддерживая во время нее.

— Я думала, ты не обнимаешься?

— Для тебя я сделаю несколько исключений.

Я улыбаюсь, уткнувшись ему в грудь, и провожу пальцем по его грудине.

— Как ты думаешь, почему? — спрашиваю я с искренним любопытством.

— Я задаю себе этот вопрос с того самого дня, как впервые увидел тебя.

— Сейчас неловко вспоминать о той ночи. Какой жалкой я, должно быть, выглядела. Я ненавижу то, какой слабой я была с Джейсоном. Я не должна была позволять этому продолжаться так долго.

— Ты не была слабой. Ты выжила, и это делает тебя намного сильнее, чем ты думаешь. С того самого первого момента, как я увидел тебя, ты была самой красивой дикаркой, которую я когда-либо видел, и с тех пор каждый день ты только доказывала свою силу. Это всегда было в тебе. Вместо того чтобы держать ее в клетке, ты наконец-то выпустила ее на свободу.

— Твое путешествие напоминает мне метаморфозу бабочки. Они говорят, что это болезненный процесс — гусеница полностью разрушается, все, чем она когда-то была, растворяется, чтобы она могла перестроиться во что-то более сильное. И затем она использует всю эту вновь обретенную силу, чтобы освободиться от своей куколки. Болезненное, но, несомненно, прекрасное путешествие.

— Ты сама прошла через метаморфозу, Шарлотта, и результат просто потрясающий. Ты прекрасна.

Я чувствую, что краснею, но потом замолкаю. — Ты хочешь сказать, что я была личинкой?

— Гусеница вроде как звучит лучше, — я хлопаю его по груди, и он смеется. — Самая потрясающая гусеница!

— Ммм, — его слова прокручиваются в моей голове.Болезненное, но, несомненно, прекрасное путешествие.— Хотя без тебя я бы не справилась.

— Нет, ты могла, но я рад, что занял место в первом ряду и могу наблюдать за тем, какой необыкновенной бабочкой ты стала.

Я снова улыбаюсь про себя.

— Ты говоришь ужасно много приятных вещей, Жнец. Для этого достаточно было хорошенько потрахаться? Прогнать нахуй свою сварливость?

— Очень смешно. Я так много хотел сделать и сказать тебе, Шарлотта.

— Почему это заняло так много времени?

— Потому что я пытался сохранить стену между нами. Чтобы защитить нас обоих, — он вздыхает. — Но… Я продолжаю возводить свои стены только для того, чтобы наблюдать, как они снова рушатся. Снова и снова, ради тебя. Это было утомительно.

Мое сердце замирает от его слов. Значит, он хотел этого, вероятно, так же долго, как и я.

— Я хотела тебя, Жнец. Я никогда не хотела другого человека так, как хотела тебя. Я просто не думала, что ты чувствуешь то же самое ко мне.

— Как я мог не согласиться?

Я смотрю на него в тусклом свете спальни, и он поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Столько чувств и слов проносится через меня, но все, что мне удается сделать, это наклониться и прижаться губами к его совершенному рту. Он крепче прижимает меня к себе и углубляет наш поцелуй.

Я боюсь, что никогда не смогу насытиться им.

Глава 26

Шарлотта

Я провожу следующую неделю, едва в силах оторвать руки от Жнеца, и он, кажется, тоже не возражает, поскольку его руки и член продолжают находить меня, умоляя о моем теле. Сексуальное напряжение между нами наконец-то лопнуло, чтобы заявить о своих желаниях.

Жнец считал, что все это время находился вотпуске, и это самое большое время, когда он был дома за последние пять месяцев. Хотя мы наслаждались временем, проведенным вместе, я могу сказать, что ему не терпелось вернуться туда, и, честно говоря, мне тоже. Может быть, я зависима от кайфа власти, который я испытываю, когда убиваю, но это также от полного удовлетворения от избавления мира от куска дерьма, который в противном случае мог бы покончить с невинной жизнью, если бы не я.

Мы с Жнецом сидим на диване и смотрим обратный отсчет в канун Нового года, когда я внезапно бросаюсь к нему. Он кряхтит от столкновения, затем сажает меня к себе на колени.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Он убирает прядь волос с моего лица и обхватывает ладонями мою щеку.

Один.

Наши губы сливаются в чувственном поцелуе.

— С Новым годом, Шарлотта. — он встает, крепко прижимая меня к себе, и несет наверх.

— Куда мы идем? — спросила я.

— У меня для тебя сюрприз.

Он бросает меня на кровать и опускается на меня. Целуя каждый дюйм моего тела, снимает с меня то немногое, что на мне есть. Как только я обнажаюсь, он начинает посасывать мой клитор, погружая меня еще глубже в жаркое блаженство. Он останавливается, тянется к прикроватному столику и достает оттуда что-то, завернутое в серую ткань.

Я приподнимаюсь на локтях. — Что это? — спрашиваю я.

Жнец ухмыляется и показывает предмет. Кость из слоновой кости, впечатляюще вылепленная в форме члена. Вверху вырезана луковичная головка, переходящая в гладкий толстый стержень, и она ни в коем случае не маленькая.

— Боже мой. Это то, о чем я думаю?

— Так и есть. Я приготовил это специально для тебя. Откинься на спинку и расслабься. Обещаю, тебе понравится. — я повинуюсь ему, чувствуя себя немного нервозной, но и более возбужденной. — Давай еще немного подготовим твою сладкую маленькую киску, — говорит он, когда его рот снова находит мой бутон. — Ммм, вот и все, стань милой и мокрой для меня.

Внезапно я чувствую, как кончик новойигрушкитолкается у моего входа. Жнец медленно вводит его в меня, работая с моей влажностью. Я выгибаюсь и извиваюсь от ощущения наполненности. Сначала она кажется немного холодной, а затем ее охватывает восхитительное тепло, когда Жнец вводит косточку в мою жаждущую киску, не сводя с меня глаз. Я хватаюсь за простыни, когда его напряженный взгляд и трение внутри меня заставляют меня извиваться и стонать.

— Черт возьми, Жнец.

— Хорошо себя чувствуешь?

— Д-да, — отвечаю я между стонами.

Он ухмыляется и затем исчезает между моих бедер. Его язык находит мой клитор, когда он набирает скорость, трахая меня костью. — О боже! Черт. Да, не останавливайся.

Я поднимаю глаза к потолку и наблюдаю, как Жнец быстрыми восхитительными движениями двигает косточкой, терзая мой клитор. Это кажется таким неправильным, но таким чертовски приятным, и

Жнец хихикает и медленно убирает игрушку.

— Это было так чертовски горячо, Шарлотта, но теперь ты возьмешь настоящее.

Стянув штаны, он тащит меня к краю кровати, где приподнимает мою нижнюю половину, чтобы встретить свой возбужденный член, затем скользит в мою набухшую плоть. Я выгибаюсь и стону, все еще чувствительная. Мои конечности словно желе, я практически тряпичная кукла, когда я позволяю ему овладеть мной. Дико толкаясь в меня с первобытными стонами.

— Черт, Шарлотта, ты идеальна. Посмотри на себя. Засунула костяной член в свою киску, а теперь принимаешь мой. Такое дикое маленькое создание.

Он продолжает грубо трахать меня, пока знакомое чувство снова не начинает скручиваться в моем центре, и вскоре мы погружаемся в глубокую эйфорию. Наши стоны сливаются воедино в знойной гармонии.

Мы лежим вместе, переплетя конечности, и я снова смотрю в потолок, наблюдая за отдыхающим Жнецом.

Я не могу поверить, что меня только что трахнули костяным членом.

Я улыбаюсь Жнецу через зеркало и, наконец, спрашиваю: — Почему зеркальный потолок?

— Я удивлен, что ты спрашиваешь только сейчас. Раньше я боролся с ночными кошмарами. Когда я просыпался, я был сбит с толку. Я бы не знал, где я и даже кем я был вовремя. Обычно я просыпался с мыслью, что мне снова семнадцать и я переживаю самое мрачное время в своей жизни. Итак, я установил зеркало, чтобы я мог просто посмотреть вверх, встретиться со своими глазами и узнать, кто я такой. Я больше не был испуганным, сломленным подростком. Я был бесстрашным убийцей, который вызывал у других кошмары. — он поворачивает голову, приближая губы к моему уху, и продолжает: — Однако в наши дни это лучше использовать для других целей. Тебе так не кажется?

— А именно? — игриво спрашиваю я, точно зная, что он имеет в виду.

— Например, смотреть, как тебя трахают костяным дилдо.

Мои щеки вспыхивают, когда я смеюсь. — В этом я с тобой соглашусь.

Жнец просматривает электронную почту на своем компьютере, когда я подхожу к нему сзади и обвиваю руками его тело, кладя подбородок ему на плечо.

— Что-нибудь хорошее?

— На самом деле не так уж много.

Он открывает другое электронное письмо, и оттуда выскакивает виртуальный черный конверт и начинает разворачиваться.

— Что это? — спросила я.

— Ничего особенного.

— Не похоже, чтоничего. Похоже на приглашение.

— Так и есть. Я получаю его каждый год.

Я быстро прочитала приглашение.

— Тот самый Сикариус Людос?

— Игры-убийцы.

— Что?! — я придвигаюсь ближе к экрану, как будто он собирается предоставить мне всю необходимую информацию. — Есть игры-убийцы?

— Это не имеет значения. Я больше не участвую.

— Почему?

— Я не знаю. Никогда по-настоящему не интересовался соревнованиями с другими. В этом нет необходимости. Я сделал это только один раз в молодости, когда мне нужны были деньги и чтобы наладить связи. Я выиграл. Больше никогда в этом не участвовал.

— Боже мой. Дай подробности?

— Все просто. Выбирается конкретная высокопоставленная цель. Побеждает тот, кто первым убьет их и не будет пойман.

— Выигрывает что?

— Миллион долларов и дурацкий титул.

— Миллион долларов! Это дико. Там написано "Франция"? Это происходит в долбаной Франции? Жнец! Звучит эпично. Мы должны это сделать!

— Тебя это действительно интересует?

— Черт возьми, да. Я даже никогда не выезжала за пределы Соединенных Штатов! — я сажусь ему на колени.

— Тебе пришлось бы соревноваться с опытными убийцами, у некоторых из которых не все в порядке с головой. Не говоря уже о еще большем риске быть пойманным. Это опасно.

— Может, я и новичок во всем этом, но я все еще убийца, — я смотрю на него и хлопаю ресницами. — Давай, Жнец. Я была хорошей девочкой. Увези меня во Францию, пожалуйста.

Он хихикает, качая головой.

— Ты действительно хочешь это сделать?

Я киваю, закусив губу.

— Хорошо, Шарлотта. Нам нужно будет достать тебе паспорт, но давай поиграем в ”Сикариус Людос".

— Ах! — взволнованно восклицаю я и обнимаю его. — Спасибо!

Я слезаю с него и падаю на колени. — Теперь, поскольку ты был хорошим мальчиком, позволь мнепо-настоящемупоблагодарить тебя, — я провожу пальцами вниз по его торсу и животу. Когда я добираюсь до его ремня, я начинаю расстегивать его брюки, вытаскивая его растущий член. Он издает удивленное фырканье, когда я беру его в рот. Его глаза закрываются, когда он наслаждается этим ощущением.

— О, черт.

— Ммм, — бормочу я, обхватывая его. Я медленно вытаскиваю его обратно и провожу языком вокруг его набухшей головки, нежно посасывая ее. Его полный похоти взгляд встречается с моим. В его зеленых глазах горит огонь, и это наполняет меня таким удовлетворением. Мне нравится, когда он смотрит на меня вот так. Возбужденная, я беру его глубже в рот и провожу языком по венам его чувствительной плоти. Я обхватываю его яйца, в то время как другая моя рука остается крепко обхватившей его толщину, скользя по ней в такт движениям моего рта. Я набираю скорость, когда Жнец запускает пальцы в мои волосы. Он теряет самообладание из-за моего рта. Наш зрительный контакт прерывается, и он откидывает голову назад.

— Черт возьми, твой рот чертовски божественен.

Я обхватываю его руками и глажу ими по всей длине. Жнец раскачивает бедрами в такт моим движениям и насаживает мою голову еще глубже на свой напряженный член. Движения становятся агрессивными, беспорядочными и всепоглощающими. Я сжимаюсь вокруг его члена, когда он толкается в заднюю стенку моего горла снова и снова. Слезы наполняют мои глаза, но я наслаждаюсь этим моментом. Жнец полностью уничтожен.

Он в моей власти.

Все его тело начинает трястись и дергаться, когда я чувствую, как его соленая сперма заполняет мой рот. Его глубокие стоны наполняют мои уши, когда он изливает в меня все до последней частички себя. Я встречаюсь с ним взглядом, медленно вытаскивая его изо рта, высасывая каждую капельку его соков, затем проглатываю его и улыбаюсь.

— Черт, мне нравится видеть тебя на коленях с моим членом во рту, но это я должен быть на коленях перед тобой. Я принадлежу тебе, ты, дикарка.

Жнец подхватывает меня на руки и несет наверх. Он кладет меня на нашу кровать, быстро стаскивает с меня нижнее белье и швыряет его через всю комнату. Он

— Что ты делаешь? — спросила я.

— На что это похоже? Давай, сядь мне на лицо.

Я улыбаюсь и опускаюсь рядом с его лицом. Я слегка вздрагиваю, когда чувствую, как его язык скользит между моих губ.

— Держись за спинку кровати.

От его теплого дыхания на моей киске по мне пробегают мурашки в восхитительном предвкушении. Я подчиняюсь и хватаюсь за спинку кровати. Он снова начинает с мягкого облизывания моей киски, медленно раздвигая меня. Его умелый язык исследует меня глубже, затем он прижимает его к моему клитору, и мои глаза закатываются. Он мучительно медленно обходит вокруг комочка нервов.

— О, Жнец. Еще. Дай мне еще. Пожалуйста, — отчаянно прошу я.

Жнец всасывает мой клитор в рот, и я дергаюсь над ним. — О, черт. Да.

— Прижмись ко мне лицом, детка. Используй меня.

Я смотрю на него сверху вниз, и его глаза обжигают мои. Он слегка кивает в очередной просьбе, чтобы я сделала, как он просил. Он дразнит мой бутон, и я начинаю уступать тому, чего жажду.

Я использую его.

Я незаметно двигаю бедрами напротив его лица, и, боже мой, это трение расшатывает все мои нервы. Я крепче хватаюсь за спинку кровати, когда чувство эйфории охватывает меня. Я гонюсь за кайфом. Я гоняюсь за ним, прижимаясь бедрами ко рту и языку Жнеца. Я терзаюсь об него сильно и быстро.

Руки Жнеца впиваются в мои бедра, и я чувствую вибрацию его стонов в своей киске. Черт, это кажется нереальным. Моя голова запрокидывается, когда я оседаю верхом на его лице, и прежде чем я успеваю взять себя в руки, чтобы это длилось дольше, мой оргазм взрывается и проносится по всему телу. Я вскрикиваю, и мои руки опускаются к его волосам, хватая и притягивая его к себе, когда я поддаюсь потрясающему оргазму, в то время как он смотрит на меня из-под полуопущенных век.

Срань господня, это было потрясающе.

Я прижимаюсь к его груди, а затем падаю рядом. Он хихикает, притягивая меня к себе и целуя в висок. Это самый сладкий жест, и мои внутренности тают еще больше.

Мы лежим в тишине и просто обнимаемся. Я даже не уверена, сколько прошло времени, когда я наконец заговариваю.

— Скажи мне кое-что, Жнец.

— Что?

— Какой твой любимый цвет?

— Мой любимый цвет?

— Да.

— Ну, раньше он был черным.

— Раньше? А сейчас?

— Кажется, есть цвет, о котором я не могу перестать думать. — мягкая улыбка появляется на его лице, прежде чем он продолжает. — Цвет твоих глаз. — тепло разливается от моей груди к щекам. — Они напоминают мне океан. Могущественный. Такой огромный и глубокий, что никто никогда не раскроет все секреты и красоту, которые они хранят, — я делаю глубокий вдох и вглядываюсь в его лицо в поисках признака того, что он просто издевается надо мной. Он кладет руку мне на щеку. — Я всегда думал, что красота — это цветы и закаты, звездное небо и сверкающие океаны, но теперь я знаю, что ничто из этого не сравнится с правдой. Эта красота —ты.

Я лишаюсь дара речи.

Я сглатываю, глядя ему в глаза. Отношения между нами кардинально изменились. С того момента, как я встретила его, я почувствовала влечение к нему. Знать его, быть с ним и делить с ним все. У меня сжимается в груди. Возможно, Лили была права. Я думаю, что мненравитсяЖнец намного больше, чем я была готова признать. И теперь невозможно отрицать то, что происходит между нами, то, что я чувствую к нему, и то, что, похоже, он, возможно, чувствует ко мне тоже. Не имея слов, способных сравниться с тем, что он только что сказал, я прижимаюсь губами к его губам и страстно целую.

Глава 27

Шарлотта

До турнираSicarius Ludosостался месяц. Подтвердив, что мы будем участвовать, мы получили дополнительную информацию о цели — печально известном Александре Лоране, французе, члене крупной преступной организации, базирующейся в Лионе, Франция. У него есть навык обращения с бомбами, но он, очевидно, был довольно непослушным мальчиком, взорвав здание, в котором находились несколько важных людей из анонимной группы, которая теперь сделала его целью игрыlittle assassinв этом году.

Жнецу уже удалось получить информацию о его плане посетитьGrand Palaisв апреле, потрясающую выставочную площадку, где пройдет весеннее мероприятиеArt Paris, в котором примут участие 170 французских и международных галерей. Для нас обоих, из любви к искусству, это, по сути,убийство двух зайцев одним выстрелом. Мы можем выиграть в игреинасладиться самым удивительным искусством.

Однако сегодня вечером у нас другая цель. Габриэль Мур. Крупный неряшливый мужчина, владеющий несколькими стрип-клубами в разных городах. Этот парень — настоящий подонок. Он убеждает молодых и одиноких девушек работать на него, обещая им деньги, бриллианты и защиту. Хотя защита отнегоне стоит на этом столе. Он бьет их, использует, когда захочет, принуждая, если они не подчиняются, и даже убивает тех, кто ему надоедает, или когда они просто становятся слишком старыми, чтобы ему нравиться.

Сегодня я одна из тех молодых и одиноких девушек, которые ищут работу.

Я вхожу в клуб джентльменов в одиночку. Одета в короткое темно-красно-белое платье в цветочек и коричневые сапоги на каблуке. Мои волосы зачесаны назад, и пара прядей свободно падают вокруг моего лица без макияжа. Я выгляжу милой и невинной.

— Привет, эм... Ты принимаешь на работу? — я спрашиваю пожилую женщину, сидящую за столом. Высокий коренастый мужчина в черном костюме стоит рядом с ней и пристально смотрит на меня.

— Сколько тебе лет, милая? — спрашивает женщина.

— Двадцать один, — вру я. Я выгляжу достаточно молодо, чтобы сбросить несколько лет со своих двадцати пяти, и никто не усомнится в этом. Но, конечно, Жнец на всякий случай сделал для меня поддельное удостоверение личности.

Женщина встает, опускает очки в золотой оправе и оглядывает меня с ног до головы. Выглядя достаточно удовлетворенной, она кивает мужчине рядом с ней, и он исчезает за дверью. Мгновение спустя он возвращается и что-то шепчет женщине.

— Тебе повезло. У

— Звучит заманчиво. Когда приступать?

— Сейчас, — говорит мужчина.

— О... гм... ладно.

— Следуй за мной.

Я следую за ним через другую дверь, которая ведет в клуб. Тусклое освещение и музыка наполняют комнату. На главной сцене танцует девушка, которая выглядит слишком молодо для того, чтобы быть там, в крошечных блестящих красных стрингах и туфлях на каблуках, в которых я, без сомнения, подвернула бы лодыжку. Другие женщины в едва заметных нарядах ходят по заведению, что-то шепча на ухо мужчинам и хлопая ресницами. Воздух кажется густым и пахнет фруктовыми духами и потом.

Мужчина открывает еще одну дверь, ведущую в длинный коридор с чем-то похожим на несколько отдельных комнат. Не успеваю я опомниться, как меня выводят через заднюю дверь клуба. Изображая замешательство, я смотрю на мужчину и спрашиваю: — Я не понимаю, я думала, что иду на тренировку.

— Да. Просто не здесь.

Внезапно подъезжает черная машина с тонированными стеклами. Вышибала открывает заднюю дверь машины и жестом приглашает меня войти. Я подхожу и заглядываю внутрь. Габриэль Мур улыбается мне изнутри.

— Я как раз собирался домой на вечер. Ты вовремя. Запрыгивай! — я мысленно улыбаюсь и сажусь рядом с ним. Дверца закрывается, и водитель трогается с места. — Должен признаться, когда мне позвонили и сказали, что в моем клубе в поисках работы появилась хорошенькая молодая девушка, я не ожидал, что ты окажешьсятакойхорошенькой. Боже мой, ты нечто особенное. — он облизывает свои скользкие губы, и я изображаю невинную улыбку.

Жнец подготовил меня к этому. Он знал, что у Габриэля дома всегда проходятпрослушиваниядевушек. Без сомнения, процесс прослушивания заключается в том, чтобы посмотреть, насколько хорошо я смогу ему понравиться.

Сегодня Габриэля ждет настоящее удовольствие.

Думаю, Жнец уже у него дома и прячет мой нож в ванной, примыкающей к его спальне.

— Я Габриэль. Как тебя зовут, сладкая? — спрашивает он, наклоняясь ко мне, скользя рукой по моему обнаженному бедру. Я чувствую отвратительный жар и влагу, исходящие от его потной ладони, и от него пахнет дымом и жирной жареной едой.

— Эллисон, — щебечу я.

— Ммм, Эллисон. Мне это нравится, но я думаю, что ты больше похожа на Долли с этим милым кукольным личиком. Я буду называть тебя моя маленькая Долли. Как тебе это звучит?

Отвратительно.

Что за подонок.

Десять минут спустя мы подъезжаем к его дому. Мы выходим из машины, и Габриэль говорит своему водителю, чтобы тот взял выходной, что он больше не нужен на вечер. Фу, этот отвратительный мужчина действительно ожидает, что я тоже останусь с ним на ночь. Я даже представить не могу, со сколькими женщинами он это сделал. Эта мысль приводит меня в ярость.

Я не могу дождаться того, что будет дальше.

Габриэль, не теряя времени, проводит нас прямо в свою спальню.

— Входи, куколка. Теперь не стесняйся. Сегодня вечером мыдействительноузнаем друг друга получше, — Габриэль снимает ботинки, пиджак и расстегивает рубашку, пока не остается в простой белой футболке и темно-синих брюках. Он садится на край кровати и снова сосредотачивает свое внимание на мне. — Судя по всему, у тебя маленькое подтянутое тело. Я бы хотел увидеть его побольше. Если ты хочешь эту работу, мне нужно видеть тебя всю, видеть, как ты двигаешься, видеть, что тычувствуешь.Понятно?

— Я понимаю. Могу я сначала воспользоваться туалетом? Немного освежиться и успокоить нервы?

— Конечно, конечно. Ванная вон за той дверью. — я направляюсь к двери. — Когда ты вернешься, я хочу, чтобы ты была моей хорошей маленькой Долли, хорошо?

Я киваю и захожу в ванную. Я быстро открываю кран и смотрю на себя в зеркало. Мой адреналин бьет ключом так сильно, что у меня трясутся руки. Я должна отдышаться и успокоиться. Это просто еще одно убийство. Жнец хорошо обучил меня. Я справлюсь с этим. Кроме того, я знаю, что он рядом, ждет, наблюдает. Я подхожу к унитазу и снимаю заднюю крышку. Внутри мой нож, прикрепленный скотчем к нижней стороне крышки. Я снимаю оружие и засовываю его в ботинок до колен. Я еще раз смотрю на себя в зеркало, закрываю кран и выхожу из ванной.

— Вот и она. Чувствуешь себя лучше?

— Намного.

Я неторопливо подхожу к тому месту, где он все еще сидит на краю кровати, и встаю перед ним.

— Снимай платье, Долли.

Я делаю, как велено, и снимаю бретельки своего платья, позволяя ему упасть на пол, оставляя меня в лифчике телесного цвета и черных трусиках. — Ммм. Теперь твой лифчик. Покажи мне эти прелестные сиськи, — я завожу руку за спину и расстегиваю лифчик, позволяя ему упасть. Габриэль вздыхает, его взгляд остается на моей обнаженной груди. — Ты потрясающая. — он протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне, но я опускаюсь перед ним на колени, заползая между его ног. — О, Долли, теперь ты действительно завладела моим вниманием.

Я улыбаюсь и тянусь к его ремню. Он позволяет мне расстегнуть его и снять брюки, оставляя его в свободных боксерах в серо-голубую клетку. Я глажу его волосатое бедро одной рукой, чтобы отвлечься, в то время как другая моя рука перемещается внутрь ботинка, чтобы схватиться за рукоятку моего ножа. Быстрым движением я выхватываю лезвие и полосую им по животу Габриэля. Я целилась в шею ублюдка, но он успел отклониться назад как раз вовремя.

— Ах ты, гребаная тупая шлюха!

Я останавливаюсь как раз в тот момент, когда он бросается на меня, опрокидывая нас на пол. При этом нож выпадает из моей руки. Руки Габриэля ложатся на мое горло, и он сильно сжимает. Так сильно, что мне кажется, он может сломать мне трахею. Дверь спальни открывается, и появляется Жнец, готовый вмешаться, но я поднимаю руку, чтобы он остановился и дал мне шанс. Он делает шаг назад и наблюдает.

Я впиваюсь пальцами в глаза Габриэля, полная решимости вырвать уродливые глазницы из глазниц. Его руки отпускают мою шею и перемещаются к запястьям, пытаясь остановить атаку на его драгоценные органы зрения. Я отпускаю его глаза и поднимаю колено, врезаясь в его яйца так сильно, как только могу. Он сгибается пополам, воя от боли.

— Блядь! Ты, блядь, мертва, маленькая Долли.

Я отползаю в сторону, хватая свой нож, в то время как он поднимается на ноги и спешит к своему прикроватному столику. Он поворачивается, чтобы наставить на меня ствол своего "Глока", но я уже там, вонзаю

Меня переполняет ярость.

Это для любой женщины, которую когда-либо заставляли чувствовать себя хуже или слабее. Большинство из нас просто держат зверя внутри себя дремлющим. Что касается меня, зверь проснулся, и я позволил ему вырваться на свободу, и сегодня вечером Габриэль — один из тех невезучих ублюдков, которым удается с ним встретиться.

Я оседлаю неряшливого мужчину, лежащего на полу, корчащегося от боли, и в ослепляющей ярости наношу удар за ударом по его области таза, кровь брызжет на меня, а его пронзительные крики эхом разносятся по комнате.

Я уничтожаю его жестоко.

Когда я заканчиваю, его боксеры разорваны в клочья так же, как и его разорванный член, едва держащийся на них. Каким-то образом он все еще жив. Еле-еле.

Я вонзаю свой нож ему в живот и грудь, пока он, наконец, не сдается и не умирает. Я сижу там еще мгновение, пытаясь отдышаться и глядя на кровавое месиво, которое я устроила.

Мои чувства возвращаются, и я понимаю, что я все еще топлесс, а Жнец все еще стоит у двери. Он не сказал ни слова. Просто смотрел. Я встаю, отступаю на шаг от Габриэля и поворачиваюсь к Жнецу.

Должна признать, на мгновение я полностью потеряла самообладание. Все рухнуло, кроме моего намерения уничтожить Габриэля, поскольку он разрушил так много жизней. Я должна выглядеть именно так, как Жнец всегда описывал меня, дикаркой. Теперь он увидел самую жестокую и грязную часть, которая находится внутри меня.

Его глаза сдирают с меня кожу, и я остаюсь уязвимо обнаженной перед ним. Ничего, кроме моих костей, сердца и души, выставленных напоказ, умоляющих, чтобы на них претендовали.

Жнец

Я смотрю на Шарлотту, обнаженную по грудь, залитую алой кровью, когда она смотрит на меня дикими глазами, тяжело дыша, и с ее ножа, все еще зажатого в руке, капает кровь обратно в красную лужу у ее ботинок. Электричество разливается по моим венам, огонь наполняет мое сердце. Она потрясающе красива, особенно в таком виде. Мои штаны становятся теснее, мой член пульсирует.

Черт возьми, я так чертовски сильно ее хочу. Я делаю шаг к ней, затем останавливаюсь.

Мы не можем рисковать, добавляя еще ДНК на место преступления. Ее глаза немного опускаются от разочарования и стыда. Черт возьми, ей нечего стыдиться. Она само совершенство. Моя идеальная половинка.

Я хочу ее.

Она мненужна.

Это плотское чувство слишком всепоглощающее, чтобы сопротивляться.

— К черту это, — рычу я.

Я бросаюсь к ней, не снимая маску, но срывая рубашку. Ее лицо загорается, и она бежит ко мне. Мы сильно сталкиваемся, и я поднимаю ее. Ее губы находят мою шею и начинают целовать и посасывать, в то время как мои руки впиваются в мягкую плоть ее задницы. Я бросаю ее на кровать, простыни мгновенно становятся темно-красными. Я стаскиваю с нее сапоги и срываю трусики. Она полностью обнажена передо мной. На ее коже нет ничего, кроме крови. Я стягиваю штаны и забираюсь на нее сверху. Схватив ее за руку, в которой она все еще держит нож, я прижимаю его к своей груди. Она хмурит брови, но я киваю ей, и она улыбается в ответ.

Я стону сквозь маску, когда острая боль пронзает мою грудь, и кровь начинает сочиться из открытой раны. Я провожу рукой по порезу, собирая кровь, затем опускаю ее и покрываю ею свой твердый пульсирующий член. Наши взгляды снова встречаются, и взгляд, который она бросает на меня, дикий и полный желания.

Сегодня вечером Шарлотту трахнет Костяной Жнец.

Я толкаю свой смазанный член в нее одним сильным толчком. Шарлотта запрокидывает голову со смесью крика и стона, и я начинаю безжалостно вколачиваться в нее, заявляя на нее права.

Она моя.

Эта чертова дикарка моя.

Вся. Полностью. Моя.

У меня есть сила ломать кости.

У нее есть сила сломать все, чем я являюсь.

Шарлотта внезапно хватается за меня, поднимаясь с матраса. Я опускаю ногу на пол, чтобы встать, и поскальзываюсь на красной влаге, покрывающей пол. Я падаю на землю, приземляясь вместе с ней на меня, но падение нас не останавливает. Пауза едва заметна. Шарлотта начинает скакать на моем члене, пока я лежу в луже крови. Мои руки, теперь покрытые малиновыми пятнами, хватают ее за бедра, сильнее прижимая ее ко мне. Она откидывает голову назад, а восхитительные стоны продолжают срываться с ее прекрасного рта. Кровь стекает с ее лица и волос на ее подпрыгивающую грудь, и это самое горячее гребаное зрелище, которое я когда-либо видел. Мы продолжаем трахаться в жестком кровавом исступлении, пока оба не взрываемся от удовольствия, содрогаясь друг от друга.

Мы лежим, затаив дыхание, прижавшись друг к другу на полу, пропитанные кровью Габриэля.

— Жаль, что он не остался в живых еще немного. Он мог бы насладиться зрелищем, — говорит Шарлотта. Я просто хихикаю, когда она немного приподнимается, чтобы встретиться со мной взглядом. — Ты думаешь, наслаждение нашими убийствами делает нас монстрами?

— Для большинства, вероятно, но те, кого мы убиваем, еще хуже.

— Конечно, этот кусок дерьма такой, — говорит она, бросая взгляд на совершенно мертвого Габриэля. — А как насчет тебя? Ты считаешь себя одним из них? Я?

— Монстр был создан в ночь, когда была убита моя сестра, и я принял себя таким, какой я есть. Я с радостью буду монстром, который нужен людям. Что касается тебя, нет. Даже близко. Ты темный ангел смерти, и я надеюсь, что когда придет мое время, именно ты придешь забрать мою душу.

Нежными, покрытыми кровью пальцами она убирает волосы с моего лба, затем опускается ниже и снимает маску. — Ты всегда говоришь самые приятные вещи после секса.

— Ты выебешь их прямо из меня, маленькая дикарка.

Смеясь, она наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим. Я мгновенно хочу

— Итак, что нам теперь делать? Мы все испортили.

— А теперь мы примем душ, а потом сожжем этот гребаный дом дотла.

Глава 28

Жнец

Франция

Поселили нас в роскошном отеле в Орлеане, одном из старейших городов Франции, который также называют городом Жанны д'Арк. Я позаботился о том, чтобы там также был спа-салон, чтобы Шарлотта могла побаловать себя.

Мы провели наш первый день как обычные туристы, начав с посещения потрясающего собора Сен-Круа, прогулки на лодке по Луаре — самой длинной реке Франции — и прогулки по центру города. Мы закончили наш день, отведав блюда французской кухни в ресторане с сидячими местами на открытом воздухе и видом на реку.

Провести день в Орлеане в качестве простого туриста было так освежающе. Никаких расследований, никакой слежки, никакой работы. Только я и Шарлотта, как обычная пара, наслаждающаяся французской культурой.

Наблюдая, как Шарлотта восхищается живописными видами и прекрасными историческими сооружениями, видя ее счастливой и беззаботной, мое сердце открылось для нее еще шире. Если бы не ее настойчивость в участии в Sicarius Ludos, я бы никогда не наслаждался одним из лучших дней в моей жизни рядом с ней.

Впервые за очень долгое время я почувствовал себянормальнымчеловеком. Я чувствовал себя расслабленным, абсолютно непринужденным. Я чувствовал себяЛоганом. Но завтра все изменится. Завтра вернется Жнец.

— Ты уже закончила? — спрашиваю я через закрытую дверь ванной в нашем гостиничном номере.

— Ты не можешь торопить женщину, которая готовится! — ругается она.

— Хорошо. Встретимся снаружи. Я прослежу, чтобы наша машина была готова.

Гран-Пале, где проходит художественное мероприятие, находится примерно в двух часах езды от нашего отеля в Орлеане. Я подумал, что неразумно оставаться в том же городе, где вскоре погибнет Александр Лоран. Это если мы доберемся до него первыми.

Я прохожу через вестибюль отеля и выхожу за дверь. Наша машина готова. Я стою у входа, ожидая, пока Шарлотта закончит наряжаться для нашего, как она настояла назвать это,свиданияна художественной выставке.

Она, наконец, появляется в парадных дверях, и я застигнут врасплох. Ее глаза впиваются в мои, когда она спускается по лестнице, направляясь прямо ко мне. На ней обтягивающее черное мини-платье с ремешками на каблуках в тон. Ее волосы цвета воронова крыла собраны в прическу, непослушные черные пряди обрамляют лицо. Ее макияж мягкий, за исключением губ, накрашенных рубиновым. Она восхитительная лисица.

— Вау. Есть ли слово лучше, чем ”превосходная"?

— Хм. Прекрасная, безупречная, в превосходной степени, безукоризненно. Я могла бы продолжать, — она улыбается, и я придвигаюсь ближе, беру ее за руку и притягиваю к себе. Я приближаю губы к ее уху.

— Как насчет “ты в полном порядке?”- я отстраняюсь, когда ее глаза с удивлением ищут мои.

— Ты знаешь французский?

— Немного из путешествия.

— Что это значит? — спросила она.

— Ты абсолютное сокровище, Шарлотта. — я целую ее в лоб и веду к нашей машине.

Мы наконец прибываем к месту назначения. Место переполнено людьми. При таком количестве очевидцев мы должны действовать быстро и осмотрительно.

Когда мы входим в главную часть Гран-Пале, Шарлотта смотрит на гигантский стеклянный куполообразный потолок, ее глаза расширяются от изумления.

— Это место такое красивое.

— Я не знаю, мой вид выглядит более ошеломляющим, — она опускает взгляд, чтобы увидеть, на что я смотрю, когда понимает, что мое внимание приковано к ней. Она лучезарно улыбается мне, прежде чем мы продолжим наш путь дальше на мероприятие.

В проходах расположены различные художественные выставки, и при таком количестве людей, движущихся по залу, соприкасающихся плечами и случайно задевающих друг друга, должно быть довольно легко заставить нескольких людей столкнуться друг с другом, что приведет к моменту отвлечения внимания и потери осознанности. Я могу перерезать Александру бедренную артерию, проходя через толпу тел. Сначала мы должны найти ублюдка в этой массе людей.

После пары кругов по проходам мы приходим к выводу, что он еще не прибыл.

На втором уровне мы входим в комнату, которая, похоже, предназначена для проведения частных мероприятий. Там пусто, совершенно пусто от людей и шума главного события внизу.

Я быстро хватаю Шарлотту и прижимаю ее к стене.

— Ты хоть представляешь, что это платье делает со мной? — рычу я.

— Покажи мне, — говорит она, задыхаясь, с глазами, полными желания.

Я приподнимаю ее бедро, крепко держа его в своей хватке, а другой рукой опускаюсь между ее ног.

— Шарлотта, на тебе нет нижнего белья, — упрекаю я.

— Ты торопил меня. — Она ухмыляется.

— Мы здесь, чтобы кое-кого убить, а ты пришла без чертовых трусиков?

Она пожимает плечами и закусывает губу.

— Ты непослушная маленькая дикарка, — бормочу я, прежде чем просовываю палец в ее скользкую киску. Она издает легкий стон и закрывает глаза. — Скажи мне что-то, Шарлотта, — шепчу я, используя ту же просьбу, которую она любит использовать по отношению ко мне, когда я толкаю в нее еще один палец. Она хнычет, прижимаясь ко мне, прежде чем ответить.

— Жнец, я...

Глава 29

Шарлотта

Дверь внезапно распахивается, и Жнец убирает пальцы. Мы поворачиваем головы, чтобы посмотреть, кто только что вошел.

— Так, так, так. Посмотри, что у нас здесь, — мужчина ростом с Жнецом стоит прямо в дверном проеме. Он подходит, чтобы закрыть дверь, а затем направляется к нам. Волосы такие светлые, что кажутся почти белыми. У него резкое и суровое лицо, глаза ярко-голубого цвета, ярко выделяющиеся в тусклом освещении комнаты. Он выглядит абсолютно злодейски. Хотя Жнец толще и шире в плечах, у этого человека нет недостатка в мускулах, поскольку черный костюм плотно облегает его фигуру. — Ты, должно быть, Костяной Жнец, — говорит он с легким южным акцентом, засовывая зубочистку между пухлыми губами.

Жнец отрывается от меня и выпрямляется во весь свой рост и доминирующую осанку.

— А ты кто? — спросила я.

— Ты хочешь сказать, что моя репутация не опережает меня? Какое разочарование. Меня зовут Маркус Бейн. Мои друзья зовут меня Веномом.

— А, южный отравитель, — говорит Жнец со скукой. — У тебя есть друзья?

— Итак, ты слышал обо мне, — говорит он со злорадной улыбкой.

— Едва ли.

Еще одна пугающе очаровательная улыбка появляется на губах Венома, когда он смотрит на Жнеца. В комнате воцаряется тишина, но кажется, что они каким-то образом все еще общаются. Жнец встает передо мной под защитным углом. Я хочу прервать их маленькое соревнование по измерению

— Мы здесь друзья, верно, Костяной Жнец? — говорит Маркус, все еще сохраняя ухмылку и продолжая грызть зубочистку.

Жнец хрюкает.

Взгляд Маркуса падает на меня. — А кто ты, дорогая?

— Это не твое дело, — рычит Жнец.

Маркус смеется, и глубокий звук эхом разносится по большому залу.

— Он сварливый, не так ли? — спрашивает меня Маркус. — Просто по-дружески. Знакомлюсь со своими коллегами.

— Иди и будь дружелюбен в другом месте, — огрызается Жнец.

— Нет. Не думаю, что буду,Костяной Жнец, — он произносит его имя с таким презрением.

Жнец делает шаг к нему, почти сталкиваясь лицом к лицу, и его тело полностью поглощает присутствие Маркуса.

— Советую тебе не давить на меня.

— Угрожаешь? Ты знаешь правила, Жнец. Никаких убийств других игроков.

— Никаких убийств. Но я все еще могу разбить твою гребаную физиономию, что я и сделаю, если ты продолжишь так на нее смотреть.

— Например? — Он наклоняется в сторону, снова смотрит на меня и подмигивает.

Жнец хватает Маркуса за куртку и разворачивает, с глухим стуком прижимая его к стене.

— Ты чертовски хорошо знаешь, о чем я говорю, — рычит он сквозь стиснутые зубы.

— Жнец, — мягко говорю я, кладя руку ему на плечо. — Давай, давай просто уйдем.

— Послушай своего маленькогопитомца.

Из Жнеца вырывается еще одно рычание.

— Он намеренно пытается тебя спровоцировать. Ну же.

Отталкивая Маркуса, он поворачивается ко мне. Маркус с глубоким смехом поправляет костюм и прическу.

Когда мы начинаем двигаться к выходу, рука об руку, Маркус добавляет последнюю колкость.

— Лучше не спускай с нее глаз. Возможно, я не смогу устоять.

Жнец разворачивается и бьет его кулаком по щеке, заставляя Маркуса отшатнуться к стене. Жнец делает движение, чтобы снова прижать его к стене, когда Маркус, словно в тумане, выхватывает что-то из кармана обратным захватом и наносит удар Жнецу по лицу.

— Жнец! — кричу я, подбегая к ним.

Он отстраняется от Маркуса и подносит руку к щеке, вытирая кровь, оставляя тонкий красный порез. Я протягиваю руку, когда Жнец рявкает на меня: — Не трогай это. Не трогай это, черт возьми!

Я потрясенно смотрю на него. — Почему?

Маркус начинает маниакально хохотать позади нас. — Умный мальчик.

— Шарлотта, убирайся отсюда.

— Что? Нет. Я не уйду без тебя. Давай, пойдем со мной.

— Ох, он никуда не денется, дорогая. — Маркус растягивает слова.

Внезапно Жнец падает на колени, кряхтя и тяжело дыша.

— Что случилось? Что происходит?

— Всего лишь немного яда, дорогая, — воркует Маркус, вытирая свое маленькое лезвие черной тканью и засовывая его обратно в карман.

— Что?! Что ты с ним сделал? Останови. Прекрати это! — требую я.

Жнец пытается заговорить, пытается встать, но натыкается на несколько стульев и снова падает на колени. Что бы это ни было, оно должно быть могущественным, чтобы поставить такого человека, как Жнец, на колени. Я вытаскиваю кинжал из ножен на бедре, направляя его на Маркуса.

— Прекрати это. Сейчас же!

— О, ты восхитительная маленькая шалунья.

— Я серьезно! Сделай. Это. Быстро.

— Вот что я тебе скажу, я дам ему противоядие в обмен на одну вещь.

— Н-нет, — выдыхает Жнец.

— Хорошо. Все, что угодно.

Маркус лукаво улыбается. — Поцелуй меня.

Жнец рычит и падает вперед на руки.

— Что? Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловала?

— Таков уговор. Противоядие от поцелуя.

— Шарлотта. Нет.

— Хорошо. Я сделаю это.

— Настоящий поцелуй, дорогая. Если я не почувствую, что ты это серьезно, тогда я просто уйду отсюда и оставлю твоего драгоценного Костяного Жнеца умирать мучительной смертью. К черту последствия.

— Я сказала, что сделаю это! — я еще раз оборачиваюсь к Жнецу, его глаза полны боли и умоляют меня, но я не могу позволить ему просто умереть. Этот засранец хотел сыграть в игру и выиграл, но есть масса других возможностей для матча-реванша.

Я грустно улыбаюсь Жнецу. — Все в порядке. — затем я снова поворачиваюсь к Маркусу. Он выглядит нетерпеливым, скрестив руки на груди и прислонившись к стене.

Он вынимает отмычку изо рта и опускает руки по бокам, когда я прижимаюсь к нему. Не сводя с него глаз, я медленно провожу рукой по его груди, затем по затылку. Я поднимаюсь на носки своих туфель и наклоняюсь к нему. Он двигается мне навстречу, и мои губы нежно прижимаются к его губам. На ощупь они немного прохладные, но мягкие. Я хочу отстраниться, но знаю, что этого будет недостаточно, чтобы удовлетворить его. Поэтому я открываю ему рот. Его язык проникает внутрь, и мой исполняет с его языком медленный чувственный танец. На вкус он сладкий, как ягоды.

Больше похоже наядовитые ягоды.

Легкий стон вырывается у Маркуса во время нашего поцелуя, и его руки обвиваются вокруг моей талии, крепко прижимая меня к себе, когда поцелуй становится глубже. Проходит еще мгновение, и я открываю глаза, когда он делает то же самое. Его пронзительные голубые глаза задерживаются на мне, а затем устремляются на Жнеца, пока наш поцелуй продолжается. Я мгновенно отстраняюсь от него, отрывая наши губы друг от друга, и Маркус снова смотрит на меня. Выражение его лица становится голодным и тоскующим, затем на мгновение смягчается, прежде чем он облизывает губы и возвращается к своему высокомерному поведению. Сунув руку в карман куртки, он достает маленький флакон и бросает его мне.

— Сейчас лучше поторопиться.

Я подбегаю к Жнецу, падаю на колени рядом с флаконом и помогаю ему выпить.

— Для протокола, я бы дал ему противоядие и без сделки. Я бы не хотел нарушать главное правило, но поцелуй стоил нашей маленькой игры. Да, и, кстати, Александр Лоран мертв. Похоже, сегодня я выиграл две партии. Хотя, думаю, эта мне больше нравится. Было приятно познакомиться с тобой, маленькая шалунья.

Маркус подмигивает, прежде чем выйти из комнаты, оставляя меня хмуриться.

Мудак.

Через минуту Жнец начинает легче дышать и восстанавливает самообладание. Мы продолжаем сидеть на полу, пока он не почувствует, что готов.

— Я собираюсь убить его, черт возьми. Тебе не следовало этого делать, Шарлотта.

— У меня точно не было выбора.

— Был.

— Я не собиралась позволять тебе умереть!

Жнец качает головой. — Мне не следовало втягивать нас в игру. Я говорил тебе, что эти люди опасны. Некоторые из них совершенно психопатичны и не любят играть по правилам.

— Как Веном?

— Да.

— Похоже, у вас, ребята, была история.

— Я случайно убил человека, который был ему дорог.

— Случайно?

— Ну, я, скорее всего, убил этого человека намеренно. Я просто не знал, что он был братом Венома.

— О. О

— Да. Его брат был куском дерьма и заслужил это, он это знает, но, думаю, он все еще не совсем мой фанат. Хотя я никогда раньше с ним не встречался. Даже если бы я никогда ничего у него не брал, я бы все равно не хотел, чтобы ты была рядом сним.

— Почему бы и нет?

— Он наемный убийца, но его жертвы... — Жнец делает паузу, прежде чем продолжить. — Ему нравятся женщины. Я удивлен, что он вообще здесь участвует в Sicarius Ludos. Он принимает хиты только женщин. И ему нравится сначалапоигратьс ними. И мне чертовски не нравится, что он заинтересовался тобой. Я уверен, что от того поцелуя стало только хуже.

— Ну и черт с ним.

— Да. Он ходячий мертвец. А теперь давай выбираться отсюда.

Маркус не лгал. Когда мы вернулись на первый этаж, то обнаружили там хаос. Охрана и полиция наводнили помещение и начали закрывать заведение. В дальнем углу я замечаю медицинский персонал, ухаживающий за мужчиной, неподвижно лежащим на полу. Когда мы проходим мимо, я замечаю широко раскрытые, налитые кровью глаза Александра, уставившиеся в стеклянный потолок, и зеленоватую пену, выступающую у него изо рта. Его тело напряжено ненормальным образом. Определенно, похоже, что это была мучительная смерть.

Веном выиграл Сикариус Людос с помощью яда.

После вчерашней стычки с Маркусом Жнец был параноиком и хотел вернуться домой как можно скорее. В тот же вечер мы выписались из отеля и забронировали билет на самолет домой. После одной остановки и десяти часов в воздухе мы вернулись в Бостон.

Паранойя Жнеца, кажется, не прошла полностью, но он кажется менее напряженным.

Когда мы подъезжаем к его дому, он нарушает молчание.

— Мне жаль, что все так обернулось. Я хотел, чтобы ты хорошо провела время.

— Не извиняйся. Я прекрасно провела время с тобой. Тот первый день во Франции войдет в историю как один из моих самых волшебных дней. Несмотря на то, что я не выиграла игру, я все равно так благодарна, что ты взял меня с собой в мою первую поездку за пределы США. — он нежно сжимает мое бедро, и я улыбаюсь ему.

Глава 30

Шарлотта

Жнец вернулся к работе в полном разгаре. Прошло две недели, а я его почти не видела. Я думаю, то, что произошло во Франции, все еще вызывает у него какие-то чувства, и ему нужна его работа, чтобы чувствовать себя под контролем и вымещать весь гнев, который он накопил на своих последних жертвах.

Честно говоря, мне тоже не терпится вернуться туда. У меня не было убийств с Рождества, а это было больше четырех месяцев назад, но Жнец сообщил мне, что в эти выходные мы будем вести наблюдение за кем-то, и я надеюсь, что я тот, кто сможет его убить.

Джейкоб Хьюз, нечестный окружной прокурор, помогал преступникам выпутываться из их преступлений против женщин. В настоящее время мужчина переживает горький развод после того, как его жена узнала, что он серийный мошенник. После некоторых поисков мы также обнаружили связи с Габриэлем Муром, покойным владельцем стрип-клуба, которого я убрала несколько месяцев назад. Он регулярно посещал заведения Габриэля и занимался с танцовщицами в частных комнатах. Некоторых находили накачанными наркотиками или избитыми. К счастью для меня, Джейкоб — поклонник темноволосых женщин.

Я подхожу к пабу, который часто посещает Джейкоб, и быстро приглаживаю волосы перед стеклянной дверью, прежде чем войти. Я прогуливаюсь по заведению, мгновенно замечая его у бара с бокалом в руке. Я прохожу в противоположный конец и сажусь.

Подходит бармен и спрашивает, что бы я хотела, и я заказываю эспрессо-мартини. Как только приносят мой напиток, я делаю глоток и, взглянув на Джейкоба, обнаруживаю, что он пристально смотрит на меня. Мы встречаемся взглядами. Я ставлю свой бокал на стол и слегка улыбаюсь ему, а затем делаю вид, что просматриваю свой телефон.

Я знаю, что Жнец рядом, и перед тем, как мы ушли, он установил устройство слежения в мой бюстгальтер, чтобы точно знать, где я нахожусь. Эта вылазка просто для того, чтобы собрать больше информации о Джейкобе. Помимо того, что Жнец удалось раскопать, он все еще очень скрытный человек.

Он удивительно привлекателен. У него густая голова со светлыми волосами, чисто выбритый подбородок, очаровательная улыбка и, похоже, подтянутое тело. Отсюда я не могу видеть его глаз, но на фотографии, которую предоставил мне Жнец, у него карие глаза.

Жаль, что он кусок дерьма.

Двадцать минут мы обмениваемся кокетливыми взглядами, прежде чем он, наконец, подходит и садится рядом со мной.

— Я подумал, что мне следует представиться. Я Джейкоб.

— Ребекка.

Мы пожимаем друг другу руки.

— Должен сказать, ты меня немного отвлекаешь.

— Прости, — шепчу я.

— Это желанное развлечение. Я пережил тяжелый развод, но, должно быть, такова судьба.

— О, мне так жаль слышать о твоем разводе.

Он машет рукой. — Ах, я так долго ждал этого. Узнал, что она изменяла нескольким мужчинам на протяжении всего нашего брака.

Какой лжец. Скорее наоборот. Он пытается вызвать мое сочувствие. Я позволю ему это.

— О нет, это ужасно. Ты кажешься таким милым парнем. Она, должно быть, сумасшедшая, раз изменяет тебе.

— Ты слишком добра. Но сумасшедшая права. Она не в себе и пытается отнять все, ради чего я так усердно работал. Кажется, я почему-то притягиваю сумасшедших. Хотя ты не кажешься сумасшедшей.

— Ну, это зависит от обстоятельств. Я могу немного разгуляться в спальне. — я хихикаю.

Его глаза расширяются, и он улыбается своей очаровательной улыбкой. — О боже. Что ж, это единственный тип сумасшедших, которого я ищу в настоящее время. Что ты делаешь в этом баре совсем одна?

— На самом деле я только что рассталась со своим парнем. Он был больше похож на мальчика, и я ищу мужчину.

— Ну, не смотри дальше, милая. — Я подавляю желание закатить глаза. Черт возьми, этот парень слишком прост. — Как насчет того, чтобы еще выпить за мой счет?

— Хорошо.

Мы продолжаем разговаривать, и он делится тем, чем зарабатывает на жизнь. Выдает себя за честного парня, сажающего преступников, делающего мир безопаснее. Но я знаю лучше.

Вскоре его рука оказывается на моем бедре, чуть ниже короткой обтягивающей юбки. Он потирает большой палец взад-вперед, продолжая рассказывать о себе. Мне больше не нужно задавать вопросов; он просто добровольно жертвует своей жизнью.

В

— Почему бы нам не вернуться к этому разговору ко мне домой, красотка?

Бинго. Хотя, это не входило в план. Я только останусь здесь и получу от него информацию, никуда не последую за ним, пока мы не узнаем все, что нам нужно, и не разработаем план.

— О, я не знаю, — говорю я застенчиво.

— Пойдем, милая, там нам будет гораздо веселее. Это недалеко.

Это действительно прекрасная возможность. Я обвела его вокруг пальца. Я могу быстро позаботиться о нем, и все закончится. Жнец все еще может выследить меня. Все в порядке.

— Хорошо. Конечно, почему бы и нет.

— Отлично! Я припарковался прямо за углом.

Я иду за Джейкобом к его "Мерседесу", и мы направляемся в отель.

Жнец

Шарлотта в пабе уже два часа, так что, полагаю, все идет хорошо. Я сижу в своей машине, припаркованной дальше по улице, слушаю музыку и жду. Проходит еще тридцать минут, и я запускаю приложение для отслеживания.

Что за черт.

На булавке она больше не изображена в баре, а направляется дальше в город.

Что-то случилось.

Черт.

Я проезжаю на машине мимо бара, чтобы посмотреть, не замечу ли я чего-нибудь необычного, может быть, следов борьбы, полиции снаружи, чего угодно. Заведение выглядит так же обычно, как и раньше. Я продолжаю двигаться в том направлении, в котором видел их в последний раз. Мое гребаное сердце бешено колотится. Мысли, о которых я не хочу думать, продолжают приходить мне в голову. Шарлотту похитили против ее воли. Ее накачали наркотиками? Он угрожал ей? Наставил на нее пистолет и заставил уйти с ним?

Мне следовало припарковаться на другой стороне улицы, чтобы лучше видеть.

Я снова проверяю приложение и вижу, что PIN-код все еще установлен. Он находится неподвижно в отеле в районе Бэк-Бэй.

Черт! Он овладел ею наедине в гостиничном номере.

Костяшки моих пальцев белеют от того, как сильно я сжимаю руль.

Во что, черт возьми, я вляпаюсь, когда доберусь туда? Найду ли я ее мертвой? Я никогда не прощу себе, что поставил ее в такое положение.

К тому времени, как я добираюсь до отеля, проходит достаточно времени, чтобы с ней случилось что-то плохое. Я паркую машину, запускаю другое приложение и взламываю камеры наблюдения. Я быстро замечаю Джейкоба и Шарлотту, которые входят вместе и направляются к лифту. Я просматриваю различные камеры, пытаясь увидеть, на каком этаже они выходят.

10- го.

Третья дверь справа.

Черт возьми, я направляюсь прямо в отель без маски.

Мне нужно спасти Шарлотту.

Глава 31

Шарлотта

Дверь за мной закрывается, и я чувствую руку Джейкоба на своих плечах, потирающую ягодицы.

— Ты немного напряжена, милая. Расслабься. — Он убирает руки и направляется к мини-бару, чтобы приготовить нам напитки. Я притворяюсь, что не замечаю, как он использует свое тело, чтобы блокировать то, что он делает, что, несомненно, капает немного наркотика в мой напиток.

Я сажусь на кровать и снимаю туфли, когда он подходит и протягивает мне стакан.

— Спасибо. — Я кладу его на прикроватный столик рядом с блокнотом и ручкой с логотипом отеля.

Джейкоб делает большой глоток виски и смотрит на меня. — Боже, ты такая красивая.

И затем он опускается на меня. Целует и покусывает мою шею. Ух, я хочу врезать ему.

— Ого, притормози.

— Я ждал достаточно долго. Ты сводишь меня с ума еще с того бара. Давай посмотрим на твою необузданную сторону.

— Ты делаешь мне больно, — преувеличиваю я.

— Ты хочешь сказать, что такой девушке, как ты, не нравится грубость? Тебе меня не одурачить. — Он отстраняется с улыбкой, прежде чем продолжить попытки раздеть меня.

— Ладно, давай я все же сяду сверху.

— Ты справишься, детка.

Я сажусь на него верхом и начинаю расстегивать его рубашку, соблазнительно глядя на него. Он облизывает губы, и тогда я наклоняюсь, начиная покрывать поцелуями его шею. Делая это, я протягиваю руку к прикроватному столику и беру ручку. Как только я сажусь, я вонзаю ручку ему в глаз. Когда он кричит, я закрываю ему рот и вонзаю нож в мягкую мясистую часть у основания горла снова и снова, пока он не начинает захлебываться кровью и больше не может кричать.

Он дергается и мечется, ему удается сбросить меня с себя, но слишком поздно. Он падает на пол и пытается уползти, а я улыбаюсь, наблюдая за ним.

Внезапно дверь распахивается, и на пороге появляется очень разъяренный Жнец.

Черт.

Он замолкает, глядя на окровавленного и умирающего Джейкоба. Я нервно улыбаюсь ему.

— Привет, — говорю я.

— Тебе больно? — у него необычный тон.

— Нет. Я в порядке. Как ты сюда попал?

— Ты думаешь, электронный дверной замок отеля — это мой криптонит? — Он качает головой. — Значит, он не заставлял тебя приходить сюда силой?

— Нет. Я просто… Я вроде как импровизировала. Он пригласил меня сюда, и я подумала, что это прекрасная возможность.

— Этоневходило в наши планы, Шарлотта.

— Я знаю, я просто. Я не знаю...

— Ты была импульсивна.

— Ну...

— Ты не приняла во внимание камеры в этом отеле? Люди, которые могли видеть, как ты входила с ним? Или то, что ты понятия не имела, что тебя ожидало в этом номере. Могло бы быть больше мужчин. Мы так не поступаем. Я думал, с тобой что-то случилось.

— Я знаю, мне жаль. Но я в порядке.

Жнец снова качает головой. — Уходи. Сейчас. Поверни направо и пройди два квартала, пока не дойдешь до пекарни на углу. Я заеду за тобой туда. Мне нужно немного времени, чтобы убрать все следы нашей встречи на камеру.

Поездка в машине наполнена неловким молчанием всю дорогу, пока мы не приезжаем домой. Оказавшись внутри, Жнец собирается уходить, но я останавливаю его.

— Жнец. Послушай, я...

— Не надо. Просто не надо, Шарлотта.

— Я знаю, что облажалась. Я не послушалась. Я была глупая.

— За гранью глупости.

— Я не думала. Я была безрассудна.

— Такая чертовски безрассудная. — Он ударяет кулаком по кухонной стойке,

— Почему ты так злишься?

Он резко поворачивает ко мне голову. Горящие глаза заставляют меня замереть на месте. Он быстро сокращает расстояние между нами.

— Почему я злюсь? Почему я злюсь, Шарлотта? Ради всего святого! Я злюсь, потому что я чертовски влюблен в тебя и думал, что найду тебя сломленной и мертвой!

Мы смотрим друг на друга. Я ищу в его глазах возможный намек на то, что он шутит. Что он не имеет в виду то, что только что сказал. Но все, что я вижу, — это боль и страх в его лесных зеленых глазах.

— Жнец... Я...

— Хватит разговоров, Шарлотта.

Он хватает меня за шею, притягивая к себе, и соприкасает наши губы в яростном требовании. Он поднимает меня, и я обхватываю ногами его напряженное тело, когда он со стоном входит в меня, и я уже чувствую, что таю от его разгоряченного тела.

Нам обоим так не терпится, что мы не успеваем дойти до спальни. Жнец ведет нас в гостиную и укладывает меня на ковер. Он стягивает рубашку через голову, обнажая замысловатые бороздки и выпуклости своего четко очерченного тела вместе с кровоточащими черными розами, покрывающими его кожу. Он задирает мое платье, снимает стринги и опускает лицо между моих ног. Моя спина мгновенно выгибается от ощущения, как его язык пронзает меня.

— Никогда больше не делай этого со мной, — шепчет он напротив моей киски.

— Прости. Я не буду, — выдыхаю я.

Жнец расстегивает штаны, вытаскивает свой напряженный член и, не теряя времени, выстраивается у моего входа и толкается в меня. Он сжимает мои бедра, входя в меня.

— О боже! — восклицаю я.

— Не взывай к богу, которого здесь нет. Этомоируки касаются тебя. Этомойчлен погружен в тебя, заставляя тебя задыхаться и извиваться подо мной. Позовименя, Шарлотта. Больше никого. Поняла?

— Да, — бормочу я.

Затем он наклоняется к моему уху и шепчет: — И называй меня по имени. Моенастоящееимя. Логан.

Мое сердце замирает. Он отстраняется, и наши взгляды встречаются. Смотрю в глаза этого зверя, пока он наполняет меня своим толстым членом и, наконец, называет свое настоящее имя, и это что-то со мной делает. Это неописуемо. Я разрываюсь на части. Слезы почти текут из моих глаз, но я сдерживаю их.

И он берет меня. Не только мою киску, но и сердцем. Все мое существо.

Я принадлежу ему.

И я, конечно, выкрикиваю его имя несколько раз, пока он трахает меня до беспамятства.

Глава 32

Жнец

Крики Шарлотты отражаются от стен фабрики, когда мужчины ломают ей кости. Я снова на этой чертовой фабрике и смотрю, как ломают того, кого я люблю. Этого не может быть. Как мы сюда попали?

Я изо всех сил пытаюсь добраться до нее, но не могу. Я как будто застрял в зыбучих песках. Чем сильнее я борюсь, тем дальше погружаюсь.

— Шарлотта! — Я кричу. Она меня не слышит. Она обыскивает комнату в поисках меня, но и не видит. Как будто меня на самом деле там нет. Я сильнее сопротивляюсь, чтобы двигаться, чтобы добраться до нее. Дать ей знать, что я здесь. Это не работает. Но вскоре зыбучие пески поглощают меня полностью. Последнее, что я вижу, — грустные голубые глаза Шарлотты, когда ей ломают шею.

Я снова потерпел неудачу.

Я подскакиваю в постели в приступе кашля, обливаясь потом и дрожа. Я смотрю направо, где спит Шарлотта, живая. Она шевелится от моего кашля, но продолжает спать. Я провожу пальцем по ее щеке, а затем зарываюсь лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат.

Она настоящая, и с ней все в порядке.

Я выхожу из комнаты и направляюсь на кухню за водой.

Что это, черт возьми, было.

Это похоже на кошмары, которые снились мне после смерти Сиси. Я провожу рукой по лицу, делая глубокие вдохи, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Это чувство, я не могу его вынести. Я чувствую себя таким неуправляемым. Я почувствовал то же самое, когда узнал, что она больше не в баре, а в отеле с Джейкобом.

Это был просто кошмарный сон.

Шарлотта в безопасности.

По крайней мере, сейчас.Черт.

Я не могу потерять ее вот так. Я не могу допустить, чтобы ее забрали у меня, как Сиси.

Я направляюсь в свой тренажерный зал, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.

Я отсутствовал большую часть дня, намеренно избегая Шарлотту, но когда я захожу на кухню, я нахожу ее за стойкой, разговаривающей по телефону.

— Привет. Ты сегодня так рано ушел.

— Я не мог уснуть, — говорю я ровным голосом.

— И ты не ответил ни на одно из моих сообщений.

— Извини, был занят по работе.

Она подозрительно смотрит на меня, сильное напряжение уже заполняет комнату.

— Что происходит? Почему мне кажется, что ты ведешь себя странно? Ты ведешь себя странно, верно? Мне это не кажется?

— Нам нужно поговорить, Шарлотта.

— Слова, которые любит слышать каждая девушка. Великолепно. Что случилось, Логан?

Несмотря на то, что прошлой ночью она несколько раз простонала это, слышать мое имя из ее уст все еще так непривычно. Мне это нравится, но я не могу.

Я не могу этого сделать.

— Шарлотта, я думаю, нам нужно прекратить.

— Прекратить что? Здесь ты должен быть немного конкретнее.

Она не облегчит мне задачу.

— Нас. Это.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Я не могу этого сделать. Я думал, что смогу, но не могу.

— Это из-за прошлой ночи? Потому что я напугала тебя, когда ушла с Джейкобом? Я сказала, что сожалею. Этого больше не повторится.

Отчасти из-за этого. Это чертовски напугало меня. Я не испытывал такого страха уже очень долгое время. Это заставило меня понять, как легко я могу потерять тебя.

Теперь она выглядит рассерженной.

— Итак, ты говоришь мне, что любишь меня, трахаешь меня и называешь свое настоящее имя, только для того, чтобы порвать со мной на следующий день?

— Я думал, что смогу забыть об этом. Я не могу. Прости.

— Логан, ты же не шутишь. Это еще и потому, что я не сказала тебе, что тоже люблю тебя? Потому что я люблю. Если тебе поможет услышать это сейчас, я люблю тебя. Я люблю тебя уже давно. Мы сможем с этим справиться. Чувствовать себя немного напуганным

Черт возьми, она все так усложняет.

Ее взгляд смягчается, но быстро становится горячим.

— Ты такой бесстрашный, когда дело касается всего остального, но когда...

— Тебя. Именно.Тыпугаешь меня. Ты — единственное, чего я боюсь. Я боюсь чувств, которые испытываю к тебе, и боюсь, что тебя у меня отнимут.

— Для меня это не имеет смысла! Если ты оттолкнешь меня, ты потеряешь и меня тоже.

— Так проще. Добровольно отпуская тебя, я могу с этим справиться. Но иметь тебя, а потом с тобой что-то происходит, кто-то забирает тебя у меня. Этого я не могу сделать. Я не буду. То, что я чувствую к тебе, — пытка. Чистая агония, потому что я знаю, что не могу обладать тобой. Как бы я ни хотел, я не могу удержать тебя, Шарлотта. Мне очень жаль.

— Вот что такое любовь! Это рисковать собственной гибелью ради шанса на истинное счастье. Ничего ценного так легко не потерять. Ты гребаный трус!

— Может, и так. — Мне невыносимо видеть, как она смотрит на меня прямо сейчас с таким разочарованием и горем.

— Пошел ты, Жнец. Пошел ты!

Она выбегает из дома, и дверь захлопывается за ней. Клянусь, у меня такое чувство, будто мое сердце застряло в дверном заторе. Разбитое вдребезги, разорванное на куски на полу.

Дверь гаража открывается, когда она уходит, и я опускаю голову, дергая себя за волосы. Что, черт возьми, я только что сделал? Как будто она забрала этот чертов кислород вместе с собой.

Я хватаюсь за грудь.

Почему, черт возьми, это так больно?

Пытаясь отвлечься, я проверяю электронную почту и провожу кое-какие расследования. Когда это не удается, я пытаюсь позаниматься под громкую музыку, но мысли о ней не покидают меня. Они безжалостны.

Я обхожу весь дом. Я даже не уверен, что делаю. Я чувствую беспокойство, которого никогда раньше не испытывал. Это неправильно. Все кажется таким чертовски неправильным, а прошло всего два часа. Два часа ее отсутствия, и я, блядь, теряюсь. Я не думал, что это будет легко, но это, это чертовски жестоко. Меня от этого тошнит.

Сидя на диване, я замечаю ее любимую красную резинку для волос на кофейном столике. Я беру ее и подношу к носу. Ее аромат меда и манго наполняет меня, и голова кружится еще сильнее. Я сжимаю резинку в кулаке, изо всех сил борясь со своими мыслями и эмоциями.

Я облажался.

Вот что я получаю за импульсивность и то, что позволяю страху управлять мной. Именно поэтому я не совершаю импульсивных поступков. Это приводит к ошибкам.

Я оттолкнул самую потрясающую женщину, которую когда-либо встречал. Черт. Она права, это и есть любовь. Рисковать своей гибелью ради шанса на истинное счастье.

Она того стоит.

Черт, она того стоит.

Я хочу чувствовать, как ее холодные ноги ищут мои под одеялом. Я хочу устраивать с ней бои подушками и пить вместе шоколадное молоко в полночь. Я хочу слышать ее смех и видеть ее улыбку каждый день. Я хочу, чтобы ее аромат наполнял каждую комнату, сводя меня с ума. Я хочу чувствовать, как ее тело извивается подо мной от удовольствия. Черт, я даже хочу увидеть, как ее чертовы волосы забьют слив в душе.

Я просто хочуее.

Чего бы это ни стоило.

Я беру ключи и направляюсь в единственное место, куда, как я знаю, она могла пойти.

Глава 33

Шарлотта

Сквозь слезящиеся глаза я еду прямо к дому Лили.

Она открывает дверь, и я бросаюсь к ней.

— Черт. Ты так сильно скучала по мне?

Я отпускаю ее, и тогда она хорошенько разглядывает мое лицо. Ее счастливое выражение исчезает. — Что случилось, Чарли? — спрашиваю я.

— Я просто… Я не понимаю. Он положил конец всему! Прошлой ночью он сказал мне, что влюблен в меня, даже назвал свое настоящее имя, а потом все, блядь закончилось! — черт возьми, я ненавижу себя за то, что превращаюсь в рыдающее месиво.

— О, Чарли. Мне так жаль. Он хотя бы объяснился? — она усаживает меня на диван.

— Недостаточно хорош. Ничего из того, что я принимаю. Он ведет себя как трус. Он сказал, что боится потерять меня, поэтому добровольно освобождает меня, прежде чем меня заберут у него. Это смешно. Очевидно, я его слабость. Я не стою этого, Лил. — Мой голос срывается в конце.

Лили хмурится. — Чарли, детка, ты того стоишь. Я не хочу говорить, что я обязательно понимаю, откуда он берется, но.... любовь может быть пугающей. Ты должна отказаться от контроля над своим сердцем. Он, вероятно, просто взбесился. Он придет в себя.

— Я так не думаю, Лил. Он не из тех, кто позволяет себе быть уязвимым.

— Как ты назовешь то, что он делал с тобой все это время? Позволяет тебе жить с ним в его личном доме, почти не имея личной жизни, показывая свое лицо. Если это не уязвимость, то я не уверена, что это. Он даже сделал для тебя собственную студию рисования. Он был влюблен в тебя какое-то время, Чарли. Должно быть, что-то его напугало. Хотя я никогда не встречалась с этим парнем, я знаю, что он ни за что тебя не отпустит.

— Я не знаю. У меня болит сердце.

Она наклоняется и заключает меня в объятия. — Хочешь, я надеру ему задницу?

Я хихикаю в изгиб ее шеи.

Внезапно дверь распахивается и врываются трое мужчин. Мы оба встаем с дивана, и я толкаю Лили за спину. Я вышла из дома в такой спешке, что не захватила ничего из своих вещей, даже нож.

Черт.

Я быстро оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но единственные вещи в пределах досягаемости — диванные подушки и плетеный поднос со свечой и пультом дистанционного управления на кофейном столике.

Двойное дерьмо.

Один мужчина протягивает руку, чтобы схватить меня, но я отталкиваю его руку и бью кулаком в живот. Он замахивается на меня кулаком, и я уворачиваюсь от первого, но когда второй летит мне в лицо, крик Лили отвлекает меня, когда другой мужчина хватает ее сзади меня. Кулак врезается мне в скулу, и

— Гребаная сука!

— Хватит об этом, — говорит третий мужчина. Он подходит к Лили с ножом в руке и вонзает его ей в живот, пока ее держит второй парень.

— Нет! — я реву и, вскакивая на ноги, бросаюсь к ним. Мужчина с ножом вырывает нож из рук Лили и поворачивается ко мне, нанося удар прямо в лицо. От удара я почти теряю сознание и, вероятно, должна была сломать нос. Я падаю одновременно с Лили, и мы обе лежим на полу, протягивая друг к другу руки. Она хватается за живот, пока густая кровь течет сквозь ее пальцы.

Я чувствую внезапный укол в шею и падаю еще слабее, зрение сужается.

Нет.

— Чарли, — удается пробормотать Лили, когда меня подхватывают и уносят.

— Оставь ее. Она все равно скоро умрет.

Последнее, что я вижу, — это моя лучшая подруга, истекающая кровью на полу своей гостиной в детской голубой шелковой пижаме.

Жнец

Когда я подхожу к двери Лили, я обнаруживаю, что она слегка приоткрыта, и сразу понимаю, что что-то не так. Я не потрудился надеть маску, но я никогда не выхожу из дома без оружия. Я вытаскиваю кинжал и толкаю дверь.

Комната погружена в темноту, но когда я включаю свет, мое внимание мгновенно переключается на женщину с вьющимися темно-русыми волосами, лежащую в луже крови.

Лили.

Я бросаюсь к ней и щупаю пульс. Он едва прощупывается. Она без сознания, но все еще жива.

— Лили. Эй, останься со мной. С тобой все будет в порядке.

Я достаю одноразовый телефон и набираю 911, вызывая скорую. — Послушай, ты очень нужна Шарлотте. Она нуждается в своей лучшей подруге. Ты сопротивляйся. Держись, Лили, помощь едет.

Когда я слышу сирены, я возвращаюсь к своей машине и уезжаю.

Кто-то забрал мою гребаную девчонку! Я достаю свой основной телефон и запускаю приложение для отслеживания. Надеюсь, Шарлотта надела тот черный лифчик, в который я вставил устройство слежения.

На экране появляется пункт ее назначения, и я быстро просматриваю местоположение через другое приложение. Она в доме Фредрика Дойла. Гребаный отец Джейсона.

Черт.

Он никак не может знать, что она убила его. Это из-за меня. Он хочет меня. Ее похитили, чтобы добраться доменя. Черт! Я должен был это предвидеть.

Я собираюсь убить этого ублюдка.

Я приезжаю к себе домой, чтобы загрузить снаряжение. Фредрик ожидает моего прихода. А это значит, что он будет не один. Они будут готовы, но и я тоже.

Я надеваю обтягивающую черную рубашку с длинным рукавом, тактические брюки, черные ботинки и кевларовый жилет. Я набиваю карманы своего жилета ручной работы кинжалами, метательными ножами и ручной косой, висящей на ремне за спиной. Затем достаю из шкафчика свои хлысты и, наконец, надеваю костяную маску.

Я иду, маленькая дикарка.

Глава 34

Шарлотта

Первым ко мне возвращается обоняние. Затхлый запах, как в старой комнате, где годами не было свежего воздуха, но я чувствую и что-то знакомое.

Внезапно я снова чувствую свои конечности. За исключением того, что я не могу двигать ими так же свободно. Я к чему-то привязана запястьями. Что-то твердое и тугое впивается в мою кожу, когда я пытаюсь пошевелить руками. Мои глаза все еще кажутся такими тяжелыми, но я пытаюсь их открыть. Это дается с трудом, но я приоткрываю их, пропуская в темноту. Я пытаюсь снова и снова, пока они полностью не открываются. Я продолжаю моргать сквозь расплывчатость, и мое затуманенное зрение наконец проясняется.

Я в темной комнате, лежу на кровати. Молния привязана к столбикам кровати.

Дерьмо.

Я продолжаю осматривать комнату. Дверь возвышается у стены передо мной, издеваясь надо мной. Закрыта и недоступна. Это большая, довольно простая комната. Высокие белые стены, небольшая зона отдыха с белыми кожаными креслами и маленьким черным столиком. Двойные стеклянные двери, ведущие на балкон. Только слабый отблеск луны пробивается по небу.

Трудно сказать, как долго я здесь нахожусь. Это тот же день, когда я была у Лили?

О боже, Лили. Ее окровавленное тело и лицо были последним, что я увидела, прежде чем все потемнело, и я очнулась здесь. Она истекала кровью. Поскольку рядом нет никого, кто мог бы позвать на помощь, она... вероятно, умерла. Нет.

Нет. Нет. Нет.

Я безжалостно дергаю за ремни. Немею от боли, когда стяжки врезаются в мою плоть.

— Так, так, так. Добро пожаловать обратно в страну живых, маленькая шалунья.

У меня кровь стынет в жилах от знакомого голоса с очаровательным южным акцентом. Я перевожу взгляд в самый дальний угол комнаты, сканируя затемненное пространство в поисках других признаков его присутствия. Внезапное движение в темноте, как будто что-то или кто-то поднимается в полный рост. Затем он делает шаг вперед, открывая себя.

Веном неспешно приближается ко мне. Его светлые волосы казались почти серебряными в свете луны, проникающей через балконную дверь. Черная парадная рубашка застегнута на все пуговицы и плотно облегает верхнюю половину его тела, выглядя очень похоже на то, каким я впервые увидела его во Франции.

— Ты. — я хмурюсь.

— Я, — говорит он с дьявольской ухмылкой.

— Отпусти меня, блядь! Какого хрена тебе надо?!

Я снова борюсь со своими путями.

— Полегче, дорогая. Ты делаешь себе больно.

Он подходит еще ближе ко мне, затем садится на кровать, его бедра, обтянутые темной джинсовой тканью, почти прижимаются к моему торсу. Он наклоняется вперед и касается моего запястья, осматривая его. От прохладного прикосновения его пальцев по всему моему телу бегут мурашки. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно.

— Ш-ш-ш. Расслабься.

— Не прикасайся ко мне, блядь. Отъебись от меня!

Он игнорирует меня и продолжает осматривать мое запястье.

— Ты прорвала кожу. У тебя идет кровь, — заявляет он, выглядя по-настоящему обеспокоенным. Я внутренне усмехаюсь.

— Да, ну, может, в следующий раз не похищай меня и не привязывай к гребаной кровати, сумасшедший!

— Не я забирал тебя, дорогая. Хотя, признаю, я привел их к тебе.

— Кто это ”они"?!

— Ш-ш-ш. — он прижимает холодный палец к моим губам, затем снова обращает свое внимание на мою связанную руку. Он кладет что-то в рот и, к моему величайшему удивлению и ужасу, начинает облизывать мою свежую рану, казалось, наслаждаясь вкусом моей крови.

Что

— Что, черт возьми, с тобой не так?! Ты что, какой-то вампир-подражатель?

Он снова игнорирует меня и продолжает: Его поведение, его прикосновения, его голос — все это круто, но его язык — это самое теплое, что есть в нем. Наконец он отстраняется после того, как буквально целует мое долбаное запястье. Его голубые глаза пронзают меня, когда он облизывает губы.

— Это поможет, — мягко говорит он.

— Что? — спросила я.

Затем я чувствую это. Горящий порез на моем запястье начинает покалывать и остывать, пока я ничего не чувствую. Боли нет.

О.

— Прекрати драться, и мне не нужно будет заниматься другим твоим запястьем. Если тебе это не понравилось так же сильно, как мне, тогда, пожалуйста, продолжай.

Он ухмыляется.

— Ты, блядь, ненормальный!

— Приму это как благодарность. Всегда пожалуйста, дорогая.

Я ворчу.

— Что я здесь делаю, Маркус? В чем дело? Ты охотишься за Жнецом? Потому что у меня есть для тебя новости. Мы больше не вместе. Он бросил меня. Значит, твой маленький план не сработает. Между нами все кончено.

Он откидывает голову назад, смеясь.

— О, прелесть моя. Он придет за тобой. Я гарантирую, что он придет за тобой. Я знаю, что сделал бы это.

Я снова пытаюсь извиваться, выбрасывая свободные ноги, пытаясь нанести ему удар.

Маркус крепко хватает меня за ноги, впиваясь сильными пальцами в мои обнаженные бедра.

— Боже мой, боже мой, ты такая дерзкая маленькая шалунья.

— Я, блядь, убью тебя. Клянусь, я, блядь, убью тебя!

— Есть кое-кто еще, на кого ты, возможно, захочешь направить свою сексуальную ярость. В конце концов, меня просто наняли помочь выманить Костяного Жнеца. Обычно я бы прошел мимо, но когда я увидел его маленького питомца, я просто не смог устоять.

— Кто тебя нанял? — Он просто улыбается мне. — Пожалуйста, Маркус.

— Зови меня Веномом, дорогая. В конце концов, мы друзья, не так ли?

— Ты связываешь всех своих друзей?

— Только те, кому это нравится, — протягивает он. Я снова хмурюсь. — Если мы друзья, Шарлотта, я могу рассказать тебе то, что знаю.

Я закатываю глаза. Этот гребаный парень и его игры.

— Прекрасно. Пожалуйста, Веном. Кто тебя нанял?

Его улыбка становится еще шире при упоминании любимого имени.

— Похоже, вы с Жнецом расстроили отца твоего бывшего парня.

Мои глаза расширились.

— Тебя нанял мистер Дойл? — Удивленно спрашиваю я.

Он кивает.

— Мальчик мертв, не так ли? Жнец убил его. У старого доброго Фредди возникли подозрения, и он начал присматриваться к тебе, что привело их к твоей хорошенькой подруге … Как, еще раз, ее зовут? Лайла?

— Лили, — я свирепо смотрю на него.

— Да, Лили. Ну, они нашли довольно интересную историю поиска в ее ноутбуке. Различные запросы о том, как связаться с Костяным Жнецом. После этого все было собрано довольно быстро. Моими услугами воспользовались, когда Фредрику Дойлу понадобился более опытный человек для осуществления его плана.

О боже мой.

— И в чем именно заключался план?

— Чтобы узнать, как выманить Костяного Жнеца, доставить его в это место и покончить с ним. Должен сказать, для меня было довольно приятным сюрпризом обнаружить, что он взял тебя под свое крыло, превратил в убийцу.

— Ты уже знал об этом во Франции? Тебя наняли до этого?

— Да.

Я опускаю голову на кровать и разочарованно ворчу.

— Было ясно, как ясный летний день, что у него есть чувства к тебе, и в этом он показал свою слабость.

Я смеюсь. — Да, насчет этого я не уверена. Его чувства были недостаточно сильны, чтобы удержать меня рядом, так что вы с мистером Придурком будете очень разочарованы. Надеюсь, ты не планировал получать деньги.

— Это мы еще посмотрим, дорогая.

Внезапно дверь открывается, и Веном встает с кровати. Входит Фредрик Дойл с разгоряченным выражением лица. Он включает свет и говорит: — Я хотел бы перекинуться парой слов с нашей пленницей наедине.

Веном бросает на меня еще один взгляд, подмигивая, а затем неторопливо выходит за дверь, закрывая ее за собой.

Почему я хочу, чтобы он остался?

— Шарлотта, — говорит он, стоя надо мной. — Жаль, что до этого дошло. Ты солгала мне. Я очень разочарован.

— Да, что ж, я разочарована, но также не удивлена, что ты такой же кусок дерьма, как Джейсон.

Фредрик наносит удар, нанося ответный удар мне по лицу.

— Каков отец, таков и сын, — я выплевываю кровь изо рта в его сторону.

— Моему сыну следовало бы получше постараться поставить тебя на место. Это мужской мир, милая.

— Пошел ты.

— Какой мерзкий ротик у такой хорошенькой штучки, как ты, — я отвожу взгляд от его снисходительного взгляда. — Знаешь, если бы ты сказала мне правду, что Костяной Жнец убил Джейсона, я, возможно, пощадил бы тебя. Но потом тебе пришлось пойти и раздвинуть ноги для человека, который забрал у меня моего сына. Что ты за больная сука? Ты когда-нибудь любила моего сына, Шарлотта?

— Я больная сука, которая убила твоего сына. Жнец этого не делал. Это сделала я. И я бы сделала это снова!

Он смеется.

— Хорошая попытка, дорогая.

— Это правда. Я избивала этого ублюдка молотком, пока он не стал неузнаваемым. Жаль, что ты не мог быть свидетелем этого, — насмехаюсь я.

Еще одна пощечина ударяет меня по щеке.

— Ложь. Прекрати пытаться спасти своего драгоценного Костяного Жнеца. Когда он придет, я отомщу. Тогда я решу, что с тобой делать. Убью тебя быстро или позволю моим людям немного развлечься, затрахав тебя до смерти.

Мой желудок сжимается, но я не позволяю ему увидеть, как его слова вызывают у меня реакцию. Я отворачиваюсь и смотрю на стену.

Он не знает, что я стала обученным убийцей. В этом могут быть некоторые преимущества. Интересно, почему Веном не рассказал ему об этом.

— Мне нужно сделать еще кое-какие приготовления до прибытия нашего гостя. Любые попытки к бегству будут тщетны. У меня повсюду охрана.

Ровными, тяжелыми шагами он уходит, выключает свет и выходит из комнаты. Дверь закрывается, и я остаюсь одна в темноте, и только мои дикие мысли составляют мне компанию.

Лили мертва?

Жнец уже знает, что меня похитили?

Он действительно придет за мной?

Умрет ли он, если сделает это?

Мое сердце сжимается от этой мысли. Он не может прийти. Ему нужно держаться подальше отсюда. Подальше от меня. Возможно, он был прав. Я — его слабость.

Любовь — это слабость.

Глава 35

Шарлотта

Входят три человека. Один из них — Веном. Он садится

Один из других мужчин, худой, с изможденным лицом и сальными черными волосами, подходит к другому белому креслу только для того, чтобы обнаружить, что оно занято ногами Венома. Он останавливается, выжидающе глядя на Венома, пока тот лениво не переводит свое внимание наверх.

Веном встречает свирепый взгляд Жирного спокойным, непоколебимым взглядом. Глаза мужчины перебегают на ботинки Венома и обратно, молчаливо требуя, чтобы он пошевелился. Но Веном не сдвинулся с места. Он даже не моргнул, выдерживая пристальный взгляд, как будто его это совершенно не беспокоило.

Затем, едва заметно наклонив голову, Веном бросает молчаливый вызов.

Жирный колеблется, его губы кривятся в разочарованном ворчании, прежде чем он прерывает зрительный контакт и подходит к стене, вместо этого прислоняясь к ней.

Веном 1, Жирный 0.

Последний мужчина садится на край кровати у моих ног. Я отстраняю их, насколько могу. Он смотрит на меня, и именно тогда я замечаю, что у него отсутствует часть уха с правой стороны. Он одаривает меня гротескной карие улыбкой, и мне вдруг становится жаль, что я не могу отступить еще дальше от того.

— Сколько нам еще здесь оставаться? — спрашивает Жирный.

— Пока все не будет готово, — огрызается Безухий.

— Мы даже не знаем, когда этот парень появится. Я не знаю, почему мы застряли, нянчась с этой сучкой, — жалуется Жирный.

— Звучит так, будто ты здесь самая маленькая сучка, — поддразниваю я.

— Какого хрена ты только что сказал? — Жирный топает ко мне. — Тебе лучше следить за своим языком, пока я не засунул туда что-нибудь, чтобы ты заткнулась.

Если он хотя бы приблизится со своим гребаным членом, я откушу этого мерзкого червяка.

— Как будто твой член был достаточно большим, чтобы заполнить мой рот.

Я смеюсь.

Веном хихикает, но его взгляд по-прежнему прикован к книге.

— Думаешь, ты смешная, да? Посмотрим, кто в конце концов подавится моим членом. — он ухмыляется мне в лицо.

— Конечно, будем. — я ухмыляюсь.

— Жирный, отвали. Время для веселья еще не пришло. Фредди сказал, что после смерти Костяного Жнеца, — говорит мужчина своему другу.

— Да, Жирный. Присаживайся, блядь. Очевидно, на пол, — поддразниваю я.

— Чувак, эта сучка — нечто иное. Мне понравится ломать тебя, — говорит Жирный, прежде чем отвернуться от меня и вернуться на свое место у стены.

Я не дам этим придуркам насладиться моим страхом. Они не будут ломать меня.

Я больше никогда не сломаюсь.

Проходят часы. Я устала, но не собираюсь засыпать, когда они здесь. Мне тоже нужно пописать, но я сомневаюсь, что они позволят мне воспользоваться туалетом.

— Мне нужно в туалет.

— Плевать. Обоссись, — говорит Жирный. Сейчас он сидит на полу, прислонившись к кровати, и листает свой телефон.

Веном еще не заговорил и по-прежнему уткнулся носом в книгу.

Мне нужно что-то сделать. Я не могу просто лежать здесь и ждать, пока они прикончат меня.

Мне приходит в голову несколько идей, а затем я решаю действовать в соответствии с ними.

— Я сказала, мне, блядь, нужно в туалет, ты, придурок! — я бью ногой по голове Жирного. Он вскакивает так же, как и Безухий.

— Ты гребаная сука! Я мог бы убить тебя черт возьми! — он хватает меня за рубашку и орет мне в лицо.

— Развяжи меня, и у нас будет честный бой.

Он смеется, дыхание горячее, пахнет дымом и спиртным.

— Кто сказал, что мы должны сражаться честно? — он бьет меня по лицу. И впервые Веном дергается и устраивается поудобнее на своем сиденье.

— Да, ты прав. Ты слишком слаб, — поддразниваю я.

— Ты действительно не знаешь, когда заткнуться, да? Ты думаешь, это какая-то игра? Твоя жизнь в наших руках, сука. Ты принадлежишь нам. И достаточно скоро эта киска тоже будет принадлежать нам.

Я плюю ему прямо в лицо. Он вытирает руку о свою уродливую рожу, затем снова дает мне пощечину.

Меня уже по-настоящему тошнит от того, что эти придурки дают мне пощечины. Я не могу дождаться, когда смогу выбить из них все дерьмо, когда у меня развяжутся руки.

— Чувак, чего мы, блядь, ждем? Давай просто возьмем сучку сейчас, Жирный. Это заставит ее замолчать. Никто не узнает, если мы попробуем сейчас, — предлагает Безухий.

Жирный оглядывается на него, обдумывая его предложение. Он смотрит на меня с отвратительной улыбкой, растянутой на его покрытом шрамами лице.

— Знаешь что. К черту все. Давай, Жирный. Займись ею.

Жирный проходит мимо Безухого и подходит к кровати. Я отвожу ногу назад и пинаю его в живот, как только он оказывается достаточно близко. Отсюда начинается хаос.

Жирный карабкается, цепляясь за мои ноги, обзывая меня всеми именами в книге. Я продолжаю извиваться и брыкаться ногами, нанося ему еще пару ударов по телу и один в лицо.

— Черт возьми, Безухий. Помоги мне разобраться с этой дикой сучкой.

Безухий подходит, чтобы помочь своему другу справиться со мной. Я продолжаю сопротивляться и вкладываю всю силу, которая у меня есть, в нижнюю половину тела. Безухий бьет меня кулаком в живот, и я отклоняюсь в сторону, пытаясь дышать сквозь боль.

— Это все, на что ты способен? Развяжи меня и сражайся как настоящий мужчина, — говорю я, задыхаясь.

Жирный хватает меня за обе ноги у колен, а Безухий продолжает стаскивать мои черные тренировочные шорты вниз, прямо вместе с нижним бельем.

Не паникуй.

— Ну же, киска. Как ты можешь быть ленивым? Отпусти меня, и давай посмотрим, как далеко ты сможешь зайти тогда, — бросаю я вызов.

— Не-а. Я думаю, мы выберем ленивый способ, — говорит Безухий, когда Жирный начинает расстегивать брюки.

Я бросаю взгляд на Венома, все еще погруженного в свою книгу. Должно быть, это хорошее чтение. Он действительно собирается притвориться, что ничего не происходит? Он тоже собирается присоединиться и занять свою очередь?

— Пошли вы нахуй, отвратительные придурки.

Штаны Жирного теперь сняты. Он поглаживает свой член, глядя на меня с края кровати. Забравшись на матрас, он обхватывает мою левую ногу, в то время как Безухий крепко держится за мою правую, и они расправляют меня.

— Пошел ты. — Я пытаюсь двигаться, я пытаюсь бороться. Жирный и его тощий член придвигаются ко мне ближе, и я начинаю чувствовать, как к моему горлу подступает желчь.

— Джентльмены, я предлагаю вам снять даму с седла, — говорит Веном, все еще глядя в свою книгу.

— Твоя очередь

Веном захлопывает книгу и встает. — Может, ты меня плохо расслышал. Отвали от нее нахуй. Сейчас. — Его южное очарование исчезло, вместо этого в его голосе появился смертельный яд.

Безухий встает и поворачивается к нему лицом. — Да? Или что, приятель?

Веном улыбается и проводит рукой по своим платиновым светлым волосам. Он выглядит небрежно угрожающим.

В одно мгновение он бросает что-то в Безухого. Это что-то размытым пятном рассекает воздух и попадает ему в шею.

— Что за черт, — Безухий тянется к тонкому металлическому предмету у себя на шее и вытаскивает его, изучая, затем бросает на пол. Он снова переводит взгляд на Венома, затем бросается на него.

Веном выглядит скучающим, ожидая удара. За исключением того, что удара так и не последовало. Безухий падает на пол лицом к своим ногам. Веном наклоняет голову в сторону обмякшего тела Безухого и вертит в руках новую зубочистку, которую только что засунул в рот. Затем он берет Безухого за ногу в ботинке и толкает его, переворачивая на бок. Глаза Безухого широко раскрыты, а изо рта пузырится кровавая пена.

Черт.

— Какого черта ты с ним сделал? Безухий?! — Жирный спрыгивает на пол, находит свои штаны и вытаскивает нож. Все еще полуголый, он бросается на Венома, нанося удар ножом. Веном движется так быстро, что это почти нечеловечески. Он извивается и наклоняется, блокируя и уклоняясь от каждой попытки удара. Веном делает быстрый шаг назад, затем вытаскивает из-за спины два маленьких лезвия и мгновенно начинает контратаку, двигаясь с грацией танцора. Он наносит удар раз, другой, третий по груди Жирного. У того едва хватает времени среагировать, прежде чем четвертый и пятый надрезы проходят через его живот, а шестой — от таза до ключицы.

Жирный отшатывается, нож выпадает из его руки. Веном выпрямляется, вытирает свои лопатки и убирает их, затем приглаживает выбившиеся пряди волос, упавшие ему на лоб, возвращая их на идеальное место.

Сквозь изорванную ткань одежды Жирный из его ран пузырится кровь. Он начинает хвататься за торс и кричать.

— Ах, блядь. О боже, блядь, горит. Что за хуйня! Что, черт возьми, ты со мной сделал. — Он опускается на одно колено и заваливается на бок.

— О боже, чуть не забыл, — задумчиво произносит Веном. Затем он берет нож Жирного и неторопливо подходит к нему. Он садится перед ним на корточки, хватает его за член, растягивает его, а затем бьет по нему до тех пор, пока он не отсекается. Жирный воет, но, кажется, в этот момент он не в состоянии пошевелиться. Веном вертит окровавленный вялый член в руке, разглядывая его сверху донизу. Он смотрит на меня, снова покачивая им, как будто машет мне им.

Что, черт возьми, с ним не так.

Затем Веном засовывает отрезанный член в рот Жирного. Он засовывает его глубоко, пока Жирный буквально не подавляется собственным членом, как он ранее угрожал сделать со мной.

О боже мой.

— Ну вот. Теперь уже лучше.

Он подходит к Безухого и вытирает руку о его рубашку, прежде чем снова повернуться ко мне.

В данный момент у меня нет слов. Я просто продолжаю наблюдать за ним. Он медленно подходит ближе ко мне и смотрит с непроницаемым выражением лица. У меня перехватывает дыхание.

— Ты так и будешь пялиться на меня, как на какое-нибудь цирковое животное?

— Почему? Ты собираешься показать фокус?

— Если ты меня развяжешь, я заставлю свой кулак исчезнуть у тебя в заднице.

Веном ухмыляется. — Я не любитель фистинга1 дорогая. А ты?

Он подходит ближе.

— Ты бы хотела, чтобы я заставил свой кулак исчезнуть внутри тебя? Или, может быть, ты жаждешь другую часть тела?

— Ты мерзкий.

— А ты покраснела, маленькая шалунья.

— Фу!

Его озорная улыбка становится шире от веселья, и мои пальцы инстинктивно подергиваются, чтобы влепить ему пощечину.

Наклонившись, он поднимает что-то с пола, затем поднимает это в воздух пальцем.

Мои шорты и нижнее белье.

Он улыбается им, затем смотрит на меня, все еще ухмыляясь.

— Белые трусики? Насколько чистые.

— Перестань морочить мне голову и развяжи меня уже!

— Что заставляет тебя думать, что я собираюсь это сделать?

— Ну, тогда на чьей ты стороне? — я начинаю нервничать.

— Я всегда на своей стороне, дорогая.

— Верно.

Я закатываю глаза.

Он берет мою одежду и перемещается к нижней половине моего тела, которая все еще обнажена. Он вытаскивает мои трусики из шорт, затем подносит их к своему лицу и глубоко вдыхает.

— Честно, что с тобой не так?

— Могу ли я не оценить аромат женщины?

— Не мой запах! Буквально любой другой подошел бы лучше.

— К счастью для меня, ты единственная леди в этом доме.

— Мне повезло.

Он поправляет мои белые кружевные трусики, затем деликатным прикосновением хватает меня за лодыжку и просовывает ее в одно из отверстий нижнего белья на ноге.

Я пристально наблюдаю за ним. Он такой необычный.

Он хватает меня за другую лодыжку и делает то же самое. Затем он начинает медленно поднимать мои трусики вверх по ногам, его пальцы при этом мягко касаются моей кожи. Он достигает моего центра и смотрит на мою обнаженную плоть.

О чем он сейчас думает? Есть ли у него искушение взять, пока я все еще в таком уязвимом положении? Я чувствую, как легкое дыхание касается моей сердцевины, посылая дрожь по всему телу.

Затем он заговаривает снова.

— Вверх.

Я поднимаю попу с кровати, и он натягивает на меня остальное нижнее белье, наконец-то прикрывая меня. Он берет мои шорты и делает то же самое. Закончив, он встает и смотрит на меня, одновременно выбрасывая свою старую зубочистку и вытаскивая новую, засовывая ее между губ. Он снова лезет в карман и достает маленький нож, крутит его в руке, затем перемещается и садится у моей головы.

— Ты очень красивая.

— Спасибо. Я думаю.

— Жнецу повезло, что у него такая женщина, как ты.

Не зная, что на это ответить, я ничего не говорю.

Он протягивает руку и разрезает лезвием застежку-молнию на моем правом запястье, затем перегибается через меня, чтобы проделать то же самое с другим. Его грудь прямо перед моим лицом, и я улавливаю его интригующий аромат. От него пахнет землей с оттенком цветов, специй и чего-то сладкого.

Освободившись, я сажусь и потираю запястья, в то время как Веном встает в центре комнаты.

— Подожди минутку. Если ты собирался развязать меня, то какого черта ты не сделал этого сначала, прежде чем одевать меня?!

Он ухмыляется. —Почему

— Ты такой извращенный. Я тебя ненавижу.

— Нет. Я не думаю, что ты ненавидишь. Я думаю, ты пытаешься, но с треском проваливаешься.

Я просто рычу себе под нос и, наконец, встаю.

— Почему ты вообще помогаешь мне? Я думала, ты ненавидишь женщин.

— Кто сказал, что я ненавижу женщин?

— Жнец сказал мне, что ты принимаешь удары только от женщин.

— Ах. Я делал некоторые исключения, но да, я предпочитаю женщин-мишеней.

— Потому что ты их ненавидишь?

— Не совсем. Но это история для другого раза, дорогая. Хотя должен сказать, что у меня действительно особый вкус к симпатичным ядовитым созданиям, таким, как ты.

Я снова закатываю глаза. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты мне помогаешь?

Вздохнув, он проводит рукой по своим платиновым локонам. — Ты не прячешься за маской. Ты смело стоишь перед лицом опасности. Могу я сказать, что ты даже рассмеялась ему в лицо.

— Уверена, я не всегда была такой. — фыркаю я.

— Вот это другое дело. Я знаю. Я вижу это в тебе. Ты была сломлена, а сломленный всегда может узнать другого, прошедшего через тьму. Ты умеешь выживать и превратилась в такую зажигательную маленькую шалунью. Мне это нравится.Ты мне нравишься.

На мгновение я ошеломленно замолкаю. Это еще одна из его игр? Он играет со мной? Это не похоже на его обычное поддразнивание, и я не знаю, как реагировать на что-либо из того, что он только что сказал, но, как ни странно, мне хочется улыбнуться. Хотя я воздерживаюсь от этого.

— Это всего лишь наша вторая встреча. Я не совсем понимаю, как ты вообще мог прийти к такому выводу. — Затем меня осенило. — Если только ты не преследовал меня!

— Выслеживал, изучал, восхищался, называй как хочешь. Недолго, но достаточно.

— Боже мой. Как мы могли не знать?

— Жнец не единственный, у кого есть навыки. Я довольно хорош. Во многих вещах.

Он подмигивает.

— Фу. — я качаю головой. — Значит, я тебе нравлюсь?

— Да. И, конечно, забудь об этом в свою хорошенькую головку, потому что мне определенно не многие люди нравятся.

— Я верю в это. — я смеюсь. — Но я недоступна, Веном.

— Я думал, у вас все кончено? — он насмехается. — Ты не думаешь, что Жнец любит делиться, а?

— Ты чертовски хорошо знаешь ответ на этот вопрос.

— Позор. Я бы поделился. Даже если бы это было с тем мускулистым скелетом.

— Ты болен.

— И на твоих губах мое лекарство. Как насчет попробовать еще?

Он подходит ближе ко мне и наклоняется.

Я быстро шлепаю его по крепкой груди и отталкиваю. За это я получаю от него только глубокий бархатистый смех.

— Ммм, мне действительно нравятся твои руки на мне.

— Ты невозможен! Знаешь, ты все еще тот, кто привел меня сюда в первую очередь, и моя лучшая подруга, возможно, мертва из-за тебя!

— Я приношу свои извинения за твою подругу. Она не должна была пострадать.

— Но я должна?

— Нет, дорогая.

— Нет?

— Я не собирался допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось, маленькая шалунья. Моя роль в этом была выполнена, и мои средства уже переведены. Я мог бы уйти несколько часов назад.

— Но ты остался, потому что… я тебенравлюсь.

— Ты начинаешь понимать. Мне наплевать, что случится с твоим Жнецом, когда он прибудет, но я позабочусь о том, чтобы ты выбралась отсюда живой и такой же дерзкой, как всегда.

Он начинает закатывать оба рукава и расстегивает верхнюю часть рубашки, демонстрируя часть своей обнаженной золотистой груди и голову того, что кажется...

— Это змея? — спросила я.

— Ты пытаешься снять с меня рубашку, дорогая?

— Ты немного эгоистичен, тебе не кажется?

— Я? Я бы сказала, что я довольно скромная.

Он улыбается.

— Говорит парень с тремя именами.

— Честно говоря, я дал себе только один. Я не могу контролировать, что создала моя репутация или как назвала меня моя сукина мать.

— Верно, — я надеюсь, мы не собираемся углубляться в разговор о проблемах с мамочками.

— Внутренний Тайпан.

— Что? — спросила я.

— Моя змея. Это внутренний тайпан, самая ядовитая змея в мире.

Я смеюсь. — Какскромнос твоей стороны.

Он подмигивает мне, и я снова закатываю глаза.

— И что теперь? Я останусь с тобой в этой комнате?

Он снова улыбается своей дьявольской ухмылкой, но прежде чем он успевает ответить, дом наполняют громкие крики мужчин, ломающиеся вещи и крики боли.

— Угадай, кто прибыл? — спрашивает Веном с игривой улыбкой.

Глава 36

Жнец

Они могут думать, что знают, что их ждет, но они понятия не имеют, какой ад ждет их за этой дверью.

К сожалению, кроме бронежилета, я не пуленепробиваемый, но я чертовски смертоносен, и каждый мужчина в этом доме уже мертв.

Я ударяю твердым ботинком во входную дверь, полностью срывая ее с петель. Трое охранников, стоявших в фойе, набрасываются на меня.

Я разворачиваю хлыст, замахиваюсь им на первого стражника и бью его по шее. Плоть и кровь разлетаются в воздухе, когда он падает. Я разворачиваюсь и бью вторым хлыстом по второму охраннику, вспарывая ему живот, кишки и запекшаяся кровь начинают вытекать из него, когда он кричит в агонии. Третий охранник приостанавливает свое наступление и делает несколько шагов назад, вытаскивая пистолет из-за спины. Я снова наношу удар, мой хлыст обвивается вокруг его руки. Сильно дернув, он наклоняется вперед, когда мясо вокруг его руки отделяется от кости. Он кричит и пытается пошевелить рукой, чтобы прицелиться из пистолета, но это бесполезно. Я подхожу к нему и мгновение смотрю на жалкого мужчину, корчащегося на земле, прежде чем ударить ногой по его обнаженной кости руки. Приятный перелом вызывает во мне жужжание. Быстрый щелчок моего хлыста поперек его горла, и я оставляю его истекать кровью в фойе вместе с остальными.

Когда я продвигаюсь дальше в дом, появляются еще двое охранников с пистолетами в руках, без сомнения, услышавших крики. Мой хлыст взмахивает, острый кончик попадает одному охраннику прямо в глаз, что заставляет его преждевременно выстрелить из пистолета, промахнувшись мимо меня. Другой охранник быстро стреляет, попадая мне в грудь, обтянутую кевларом. Это похоже на сильный удар, но лишь слегка неприятный и, конечно, недостаточный, чтобы вызвать у меня паузу дольше секунды.

Я бросаю хлысты и хватаю его руку с пистолетом, отводя ее в сторону, он делает еще один выстрел, прежде чем я вытаскиваю из-за спины свою ручную косу. Я заношу его высоко над головой и опускаю вниз, разрезая его предплечье насквозь.

Я захожу в комнату слева от себя. Пусто. Кухня убрана. Гостиная убрана.

Я подхожу к другой двери и, когда встаю сбоку от косяка, поворачиваю ручку и толкаю ее, в дверном проеме раздается несколько выстрелов. Как только наступает пауза, я приседаю и появляюсь в поле зрения, выпуская два своих метательных ножа в мужчин. Они попадают точно.

Мужчины лежали на покрытом ковром полу, из их проколотых шей текла кровь. Еще двое мужчин стреляют в меня, и я дважды получаю удар по жилету над животом, прежде чем добираюсь до одного из них, сворачивая ему шею. Я разворачиваюсь к другому, но он делает пару выстрелов, и я получаю пулю в бедро. Рычание вырывается из меня, когда я вытаскиваю два кинжала и сталкиваюсь с мужчиной. У этого охранника более пружинистый шаг, и он уклоняется от моих первых нескольких ударов, пока я не попадаю ему в живот.

Вооруженный, он снова пытается выстрелить в меня. Я быстро обезоруживаю его и добрых три раза бью кулаком ему в лицо. От третьего удара у него трескается нос и хлещет кровь.

— Где она?! — кричу я ему в окровавленное лицо.

Он не отвечает. Вместо этого он плюет кровью прямо мне в лицо, брызги попадают на маску. Я сильно ударяюсь лбом вперед, сталкиваясь с его сломанным носом, и снова слышу хруст. Его мучительный стон удовлетворяет меня, но мне все еще нужно знать, где моя девушка.

Я беру свой кинжал и снова вонзаю его ему в живот, затем направляю острие к его члену.

— Я спрошу еще раз, черт возьми. Где. Она?

— Черт возьми, чувак. Наверху. Она, блядь, наверху!

Я вонзаю в него свой клинок, и, судя по крикам, срывающимся с его губ, мой кинжал попал в цель. Взвыв, он хватается за промежность, и я перерезаю ему сонную артерию. Выходя, я замечаю, что один из мужчин с раной на шее все еще жив. Я стою над ним и наклоняю голову, когда он протягивает окровавленную руку. Я отбрасываю его руку и наступаю ботинком ему на торс, ломая ребра, а затем ухожу.

Я возвращаюсь в переднюю часть дома, где находится лестница. Боль в ноге от пулевого ранения пульсирует с каждым шагом, но я тащусь сквозь нее.

На это нет времени.

Когда я заворачиваю за угол и в поле зрения появляется фойе, я замечаю неподвижных охранников, которых я убрал ранее. Мертвы. Но это еще не все. Фредрик Дойл гордо стоит в центре, за ним еще шестеро охранников, все нацелили на меня свои пистолеты.

— Добро пожаловать. Так приятно наконец встретиться с Костяным Жнецом.... и убить его. Видишь ли, Костяной Жнец, ты совершил большую ошибку, когда отнял жизнь у моего сына. Ты связался не с тем мужчиной! — кричит он, и его голос эхом разносится по комнате с высоким потолком.

Я стою там, тяжело дыша, впиваясь глазами в Фредрика, пока он произносит свою короткую речь. Кровь продолжает сочиться по моей ноге, но я скрываю боль. Никто не встанет у меня на пути к Шарлотте.

— Теперь меня будут помнить как того, кто сразил Костяного Жнеца! Но я думаю, что сначала позволю тебе посмотреть, как мы с моими людьми немного позабавимся с маленькой шлюхой моего сына.

— Жнец! — слишком знакомый голос кричит, эхом отдаваясь сверху. Моя голова вскидывается вверх, хотя я не могу видеть ее отсюда. От звука ее голоса по мне пробегает электрический разряд.

Быстрее, чем я думал, что это возможно, я вытаскиваю из жилета метательный нож, и он пролетает по воздуху, вонзаясь Фредрику в глаз.

— Блядь! Пристрелите его! Пристрелите его, блядь, кретины!

Я ныряю в кухню справа от себя, когда раздаются выстрелы. Тяжелые шаги раздаются в фойе по короткому коридору, и я, пригнувшись, жду, когда первый охранник завернет за угол. Я быстро поднимаюсь, пронзая клинком его подбородок.

Ничто не помешает мне добраться до Шарлотты.

Когда остальные охранники врываются внутрь, все происходит как в тумане. Мои движения быстры и эффективны, смертоносны. Брызги крови, ломающиеся конечности, крики и выстрелы наполняют дом. Двое мужчин оказывают достойное сопротивление, но в меня стреляют еще несколько раз. Две пули вонзаются в мою плоть, замедляя мое движение.

Я никогда раньше не сражался с таким количеством мужчин и знаю, что становлюсь слабым и измученным, но я не могу остановиться. Если я остановлюсь, Шарлотта умрет. Я не позволю этому случиться.

Последний оставшийся на ногах охранник почти такого же роста, как я. Мы оба, теперь безоружные, пускаем в ход кулаки.

Моя маска трескается и отламывает кусок, когда он наносит пару ударов кулаком по моему лицу, при этом острый край врезается в щеку.

Драка перемещается в гостиную, где мы сражаемся, опрокидывая диван, врезаясь в кофейный столик, разбивая стекло и безделушки. Мы поднимаемся на ноги, и охранник швыряет меня на маленький столик в углу комнаты, где ярко мерцают два подсвечника. От удара свечи падают на землю, попадая на длинные портьеры, свисающие до пола. Ткань загорается, и пока мы продолжаем нашу жестокую борьбу, комнату медленно охватывает пламя.

Мне удается схватить каменную фигурку слона и ударить ею охранника по лицу. Он отшатывается на несколько шагов, и я валю его на землю. Я немедленно начинаю наносить удар за ударом ему в лицо, мои мышцы горят от изнеможения. Несколько ударов попадают в цель, но ему удается блокировать и уклоняться от нескольких, пока я не бью кулаком ему в горло. У него перехватывает дыхание, и он пытается повернуться в сторону, но я продолжаю колотить его по горлу, пока он пытается прикрыть его. Он кашляет и задыхается, когда у него сдавливается трахея.

Я падаю рядом с ним, грудь вздымается от учащенного дыхания, я задыхаюсь от дыма в воздухе.

Черт. Дом наполняется дымом и огнем, а Шарлотта все еще наверху. Я с трудом поднимаюсь на ноги и нахожу дорогу обратно к лестнице через горящий дом.

Глава 37

Шарлотта

Я слышу, что снизу доносится хаос. Я направляюсь к двери, но Веном останавливает меня.

— Я должна помочь ему!

— На этом этаже еще охрана. Позволь мне сначала проверить. Ты оставайся на месте, как послушный маленький питомец. — он похлопывает меня по голове, и я с ворчанием отстраняюсь.

— Если ты скоро

— Убей любого, кто войдет в эту комнату, кроме меня, конечно.

Веном вручает мне нож и выходит из комнаты.

Мне требуется каждая капля самоконтроля, чтобы не выбежать из этой комнаты. Крики, выстрелы, абсолютный хаос — все это так действует мне на нервы. Но я пытаюсь убедить себя, что если битва все еще продолжается, то Жнец все еще жив.

Дверь открывается, и входит Веном, выглядящий немного растрепанным после своего обычного собранного поведения.

— Мы можем идти, — говорит он, откидывая назад свои светлые волосы.

Я вхожу в дверь, направляюсь прямо к перилам и смотрю вниз, в фойе. Фредрик и несколько охранников с оружием стоят перед тем, кто, как я предполагаю, Жнец, хотя я его не вижу. Их слишком много!

— Жнец! — кричу я.

Что-то летит Фредрику в глаз, когда раздаются выстрелы. Кто-то внезапно хватает меня за руку, дергая назад. Я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с одним из людей Фредрика. Я быстро бью его ладонью по носу. Он отпускает мою руку, и я изо всех сил бью его кулаком в живот, что заставляет его наклониться достаточно вперед, чтобы я могла схватить его за затылок и опустить его вниз, одновременно занося колено ему в лицо. Мужчина отшатывается и падает на задницу. Я быстро вытаскиваю нож из-за пояса и набрасываюсь на него, несколько раз всаживая в него лезвие, пока не убеждаюсь, что он мертв.

Я смотрю на дверь, где Веном прислоняется к косяку, скрестив руки на груди.

— Боже мой. Ты восхитительное создание.

— Ты, должно быть, видел, как он приближался! Ты мог бы помочь, знаешь ли.

— Я мог бы, но я предпочитаю смотреть, как ты убиваешь, маленькая шалунья.

— Ты смешон.

По коридору к нам бегут четверо мужчин.

— Я думал, ты здесь обо всех позаботился! — я кричу Веному.

— Я оставил нескольких в живых, чтобы мы могли играть вместе.

— Это не игра, Веном!

— О, но мне так весело с тобой, дорогая.

Я стою на своем рядом с Веномом, пока мужчины атакуют нас. Это почти легче, когда цель приближается к тебе. Ты можешь использовать их инерцию против них самих.

Пока внизу продолжается драка, мы с Веномом танцуем вместе, сражаясь с четырьмя мужчинами.

Вскоре пламя и дым охватывают холл, отталкивая нас обратно в безопасную комнату, в которой меня держали. Один выживший охранник следует за нами, но Веном быстро добивает его ударом ножа по шее, затем пинает блестящим ботинком в грудь, отправляя обратно в пылающий зал, прежде чем захлопнуть дверь.

— Как ты думаешь, он выбрался? Я больше не слышу никакой борьбы. Как ты думаешь, с ним все в порядке?

— Я не могу быть уверен, дорогая, но нам нужно выбираться отсюда. — Веном выходит на балкон, и как раз в тот момент, когда он пинком распахивает двери, главный вход распахивается, и Жнец проносится сквозь пламя.

— Жнец! — я бегу к нему. — Ты пришел.

— Конечно, я пришел за тобой. Ты в порядке? Они причинили тебе боль? — его безумные глаза сканируют мое тело.

— Я в порядке, но, боже мой, это ты пострадал! — говорю я, оценивая все его раны.

— Ничего страшного. Я в порядке. Я рад, что с тобой все в порядке.

— Но ты обожжен, Логан! Посмотри на свои руки. И на ногу, у тебя идет кровь. Это не пустяки.

Я подношу руку к его щеке, где не хватает половины маски, и порезы покрывают его лицо.

— Это боль, которую я приветствую, боль, которую я с радостью приму, потому что она привела меня к тебе. — он хватает мою руку, сжимая ее. — Я бы снова прошел сквозь огонь ради тебя, в любое время, не раздумывая, безрассудно, потому что я люблю тебя, маленькая дикарка. Я так чертовски влюблен в тебя.

Я широко улыбаюсь и наполовину всхлипываю, когда он продолжает. — Благодаря тебе все стоит того. Я бы рискнул всем ради тебя, своим собственным разрушением и болью разбитого сердца, я бы рискнул огнем своих врагов, но я не рискну прожить свою жизнь без тебя. Я так сожалею о том, что было раньше. Я вел себя как идиот.

— Огромный идиот, — я смеюсь.

Ад начинает заполнять дверной проем позади него, когда мы стоим в центре комнаты, держась друг за друга, как будто один из нас может превратиться в пепел в любой момент.

— Какой по-настоящему приятный момент, ребята. Но нужно ли мне напоминать вам, что дом в огне, — говорит Веном с балкона.

— Ты! — Жнец бросается к нему.

— Подожди! Подожди! — я стою между ними, руки на груди Жнеца. — Он помог мне.

— Тот факт, что он здесь, говорит обо всем, что мне нужно знать. Он был замешан!

— Жнец, пожалуйста. Он спас меня. Если бы не он, со мной случились бы ужасные вещи, — он встречает мой умоляющий взгляд, затем снова смотрит на Венома.

— Убирайся отсюда сейчас же. Пока я не передумал.

Веном наклоняет голову, грациозно перелезает через перила балкона и исчезает.

— Давай, нам пора идти, — говорит Жнец, когда пламя и дым заполняют комнату. Он хромает к перилам и перелезает через них. — Я спрыгну вниз, потом ты следуй за мной. Я тебя поймаю.

Я киваю, и он падает, тяжело приземляясь и падая на одно колено с громким стоном боли.

— С тобой все в порядке?

— Да. Давай, — я перелезаю через перила и смотрю вниз. Перед глазами все кружится, и падение внезапно кажется намного более продолжительным. — Я держу тебя. Прыгай.

Я оглядываюсь на комнату, и огонь теперь лижет обрамление балконных дверей. Деваться больше некуда. Я оглядываюсь на Жнеца и прыгаю.

Падение быстрое, но я приземляюсь на руки Жнеца, и он крепко прижимает меня к своей груди. Когда он уходит, все еще держа меня в объятиях, я вспоминаю Лили.

— Жнец! Лили, они зарезали Лили, и последнее, что я видела, она истекала кровью!

— Я нашел ее и вызвал на помощь. Когда я оставил ее, она была жива и приехала скорая помощь.

Как только мои нервы начинают немного успокаиваться, ночное небо оглашает громкий хлопок и Жнец падает. Его колени ударяются о землю, но ему все же удается поднять меня.

— Черт! — ворчит он.

— Стойте! — раздается мужской голос позади нас.

Жнец помогает мне встать, затем с трудом поднимается на ноги и поворачивается лицом к мужчине.

Фредрик Дойл стоит в нескольких футах от своего горящего дома. Он выглядит почти неузнаваемым. Один глаз окровавлен и изуродован, а другой почти заплыл, лицо залито кровью. Половина

— Ты забрал моего сына, ты, кусок дерьма! Ты думаешь, что можешь просто уйти? — Жнец продвигается дальше передо мной, прикрывая мое тело, готовый принять больше пуль вместо меня. — Ты должен мне жизнь! — Фредрик кричит, прежде чем раздаются еще два выстрела.

Жнец вздрагивает, когда еще одна пуля находит свою цель.

— Нет! — я кричу.

Жнец снова падает на одно колено.

— Беги, Шарлотта. Убирайся отсюда!

Воздух разрезает еще один резкий звук, отличающийся от предыдущих выстрелов, и голова Фредрика разлетается вдребезги, когда он падает на землю.

— Что ж, это было довольно разочаровывающе, — произносит голос с южным акцентом из тени. Появляется Веном и неторопливо направляется к нам, подталкивая Фредрика ногой в ботинке, когда проходит мимо него. — Оружие просто не так весело, как яд, тебе не кажется?

Прежде чем я успеваю подумать о том, что делаю, я бросаюсь к Веному, обнимая его.

— Это то, что я должен сделать, чтобы добиться от тебя немного привязанности, маленькая шалунья? Снести пару голов? Дай мне список.

Я отстраняюсь и бью его по груди. — Спасибо, Веном. Я думала, ты ушел.

— Ну, дорогая, я был уже в пути, но потом у меня появилось это неприятное чувство в груди, и я должен был убедиться, что ты выбралась нормально.

— Спасибо, — говорю я с улыбкой.

— Да, Маркус, спасибо, — говорит Жнец, прихрамывая к нам.

— Я бы сказал, что теперь это делает нас друзьями, Костяной Жнец. Тебе следует называть меня Веномом.

Жнец закатывает глаза. — Спасибо, Веном. Я твой должник.

— Я бы сказал, что ты ничего не можешь мне предложить, но есть одна маленькая шалунья, которую я не прочь позаимствовать.

— Не перегибай. Она занята, и доступ к ней закрыт.

— Ах да, я вижу это. Обращайся с ней хорошо, Костяной Жнец, — Жнец кивает ему. — Посмотри на нас, решающих проблемы словами. У нас еще есть надежда.

Ночное небо заполняет вой сирен, и Жнец смотрит на меня. — Мы должны выбираться отсюда.

Я снова смотрю на Венома. Его типичное холодное и игривое выражение лица теперь серьезное и почти мрачное. — Оставайся дерзкой, маленькая шалунья. До новой встречи, — говорит он, наклоняя голову и мягко ухмыляясь.

— Прощай, Веном.

Он поворачивается и уходит в ночь.

Глава 38

Шарлотта

— Я должна отвезти тебя в больницу. Ты теряешь так много крови, — говорю я Жнецу, когда он со стоном откидывается на спинку пассажирского сиденья.

— Больницы нет. Езжай на юг. Я скажу тебе, куда ехать.

Жнец указывает мне, куда поворачивать, и через пятнадцать минут мы подъезжаем к небольшому дому в тихом районе.

Жнец открывает свою дверцу, и я обегаю машину, чтобы помочь ему выйти, и иду к входной двери милого дома.

Где мы находимся?

Он звонит в дверь и стучит несколько раз. Мгновение спустя дверь распахивается.

— О, мой милый мальчик! Входи, любимый. Выглядишь немного потрепанно.

Мой милый мальчик?

— Со мной кое-кто есть, — говорит Жнец.

Он заходит в дом, и я появляюсь в дверях, следуя за ним.

— О боже. Посмотри на себя, — говорит женщина. Она стоит прямо в дверях в детской голубой ночной рубашке с желтыми маргаритками и оглядывает меня с головы до ног, когда я вхожу.

— Это Шарлотта. Шарлотта, это Дорис, моя бабушка.

Мой взгляд быстро перебегает на него, затем обратно на пожилую женщину с волосами цвета соли с перцем, собранными в свободный пучок, в маленьких очках в серебряной оправе и тапочках с надписью "Трахни" на одной ноге и "Прочь" на другой.

— Приятно познакомиться, — говорю я.

— И мне так приятно познакомиться с тобой. Безусловно, приятно познакомиться с подругой Логана. Должна признаться, я не думала, что у него они есть.

Жнец закатывает глаза.

— Не понимаю, почему кто-то может подумать, что у нашего солнечного шарика здесь нет друзей. Он просто чертовски обаятелен.

— Это один из способов выразить это, дорогая.

— Если вы двое закончили говорить обо мне так, как будто меня здесь нет, тогда я бы хотел, чтобы из меня вытащили эти пули и подлатали, — ворчит Жнец.

— О, конечно, дорогой. Как мы могли забыть о большом задумчивом мужчине в углу, заливающем кровью весь мой пол, — говорит Дорис. — Давай, садись за стол.

Мы входим в комнату, превращенную в небольшую хирургическую. Пахнет дезинфицирующим средством и металлом. Жнец снимает жилет, рубашку, ботинки и брюки, затем ложится на металлический стол в одних боксерах. Дорис надевает фартук и перчатки и принимается за обработку ран Жнеца.

Он весь обожжен, в синяках и побоях, из огнестрельных ранений и открытых порезов сочится кровь. Мое сердце болит от того, через что он прошел, придя мне на помощь. Не могу поверить, что я даже сомневалась, что он придет за мной.

Я сижу в углу и наблюдаю.

— Перестань хрюкать, как животное, страдающее запором. Я пытаюсь сосредоточиться. Ты хочешь, чтобы я случайно пришил твои яйца к бедру?

— Господи, Дорис, — бормочет Жнец, и я смеюсь.

Она извлекает пули и осколки, промывает раны, зашивает некоторые рваные раны и перевязывает остальные. Когда она заканчивает, я помогаю перенести Жнеца в другую комнату с кроватью, где она вводит внутривенно антибиотики и жидкости. Мы оставляем его немного отдохнуть.

Наконец-то освободив мочевой пузырь, я сажусь в гостиной, когда ко мне подпрыгивает рыжий кот и прижимается своим теплым мурлыкающим телом. Я глажу мягкое милое животное, пока Дорис хлопочет по кухне, готовя. Сейчас два часа ночи, и она там печет печенье после того, как вытащила пули и перевязала своего внука, не задавая лишних вопросов.

Она возвращается с подносом печенья и молока.

— Это его любимое печенье с шоколадной крошкой.

— У бабушек всегда самое вкусное печенье, — говорю я с улыбкой.

— Итак, как давно ты влюблена в моего внука? — ее прямой вопрос сбивает меня с толку, и я чуть не подавляюсь глотком молока. — О, перестань, это так очевидно даже без моих очков.

Я ухмыляюсь. — Я действительно люблю его. Больше, чем я думала, возможно.

— Знаешь, он никогда никого сюда раньше не приводил. Ты, должно быть, особенная.

— Я думаю, Логан — особенный. Ты… ты в курсе...

— Знаю ли я, чем он занимается? — заканчивает она за меня. — Конечно. Не сразу, но со временем стало ясно.

— Ты никогда не задавала вопросов?

— В этом не было необходимости. Хотя я знаю своего мальчика. Он через многое

— Так ты занимаешься этим уже некоторое время? Помогаешь ему с любым медицинским лечением, которое ему может понадобиться? — Она кивает с легкой улыбкой.

— В свое время я была хирургом-травматологом. Уже довольно давно на пенсии, хотя Логан уверен, что мои навыки не угасают полностью. Мои глаза уже не те, что раньше, но я могу позаботиться о своем мальчике. Я — все, что у него осталось.

Она внимательно смотрит на меня. — Что ж, похоже, теперь у него есть и ты.

— Он знает.

— Мне кажется, пахнет печеньем? — позади нас звучит голос Жнеца. Мы оборачиваемся, чтобы посмотреть, как он, прихрамывая, входит, без рубашки, потирая заспанные глаза. Боже, он все еще выглядит таким потрясающе красивым.

— Ты чертовски хорошо знаешь, что я всегда пеку тебе печенье, когда ты приходишь в гости. Проходи. Присаживайся. И прежде чем ты прокомментируешь молоко, у меня закончился шоколадный сироп. — Жнец хмурится. — Я тоже от этого не в восторге, малыш, но если ты можешь выдержать несколько пуль, можешь выпить немного простого молока.

Мы сидим еще немного, поедая теплое печенье с молоком с Дорис, делясь историями о том, как Логан был моложе, и смеясь над нашей ужасной ночью. На мгновение показалось, что этого никогда не было, и мы просто навещали его бабушку, но при взгляде на раны Жнеца все вернулось на круги своя. Навалилось умственное и физическое истощение, и я задремала.

— Поехали домой, Шарлотта, — шепчет мне Жнец.

К счастью, Жнец сказал, что с ним все в порядке, и он отвезет нас домой, хотя я могла сказать, что ему было больно. Но, думаю, это побило меня в том, что я могла заснуть за рулем. Я быстро заснула во время поездки на машине и проснулась, когда мы заезжали в гараж. Когда я начинаю выходить из машины, осознание обрушивается на меня, как удар кирпичом по лбу. Лили! Прошло несколько часов. Она либо жива, либо мертва и находится в больнице.

— Логан! — позвала я.

— В чем дело? — спросил он.

— Лили! Мы должны проверить, как она!

— С ней все в порядке, Шарлотта. Я взломал систему больницы. Состояние стабильное.

— Когда ты это сделал?

— У Дорис. Когда я должен был отдыхать.

Я слегка расслабляюсь, кладу руку на грудь. — О, слава богу. Но я хочу пойти повидаться с ней. Я должна увидеть ее.

— Мы так и сделаем. Я обещаю, что так и будет, но нам обоим нужно выспаться. Это была долгая ночь. Давай немного отдохнем, и я отвезу тебя в больницу, когда мы проснемся.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь, чтобы направиться к двери в подвал, когда рука Логана обхватывает мою руку, останавливая меня.

— Подожди, — говорит он, притягивая меня к себе. — Я просто хочу еще раз сказать тебе, что мне жаль.

Он закрывает глаза и переводит дыхание. Когда он открывает их, они наполнены нежными эмоциями. — Я никогда не хотел иметь ничего, что мог бы потерять снова. Я никогда не хотел снова испытывать подобную боль. Но я хочу, чтобы ты знала, ты того стоишь. Ты не делаешь меня слабым, Шарлотта.

Он берет мое лицо в ладони. — Ты делаешь меня сильнее, достаточно сильным, чтобы пройти сквозь огонь ради тебя. Я люблю тебя и никогда больше не отпущу. Мне нужно, чтобы ты это знала.

От его признания мои глаза щиплет от слез.

— Я так сильно люблю тебя, Логан. Ты застрял со мной. — Я обвиваю его руками, сжимаю, и он издает болезненный стон. — Боже мой! Прости. Черт, ты в порядке?

— Ты пытаешься наказать меня еще большей болью? У меня для тебя новости. Если это от твоей руки, я чертов мазохист.

Прикусив губу, я сдерживаю улыбку, нежно провожу пальцем по его груди и говорю: — Как насчет того, чтобы сначала мы тебя вылечили, а потом я снова пущу тебе кровь.

Он ухмыляется.

— Маленькая дикарка.

Глава 39

Жнец

Подождав еще немного в больнице, мы наконец смогли увидеть Лили.

Когда мы входим в комнату, Шарлотта чуть не расплакалась, увидев свою подругу, лежащую в постели. Лили улыбается, когда видит ее.

— Чарли.

Шарлотта бросается к ней. — Я так рада, что с тобой все в порядке! Как ты себя чувствуешь?

— Как будто меня переехал бульдозер.

— Мне так жаль, что это случилось с тобой, Лил. Я так переживала, что потеряла тебя. Я бы никогда себе этого не простила. Это все моя вина.

— Чарли, ради тебя я в любой день готова вынести нечто большее, чем удар ножом в живот. Я просто рада, что с тобой тоже все в порядке.

Она улыбается и целует Лили в лоб.

— Я могу тебе что-нибудь принести?

— Вообще-то мне хочется шоколада.

— Хорошо. Я пойду посмотрю, что у них есть в торговом автомате. Я сейчас вернусь!

Проходя мимо меня, Шарлотта сжимает мою руку, и я не свожу с нее глаз, пока она выходит из палаты и исчезает за углом.

— Привет. — голос Лили выводит меня из транса, и я смотрю на нее. — Ты — это он. — я киваю и сажусь. — Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я хотела поблагодарить тебя за помощь Шарлотте. Прошло слишком много времени с тех пор, как я видела ее счастливой. Ты вернул ей ее свет.

— Я хотел бы поставить это себе в заслугу, но Шарлотта была единственной, кто вернул себе свой свет.

На это она улыбается.

— Но ты делаешь ее счастливой.

— Я рад. Она заслуживает всего мира.

— Я рада, что вы двое помирились. Вы кажетесь идеальной парой.

Она понятия не имеет, насколько мы по-настоящему подходим друг другу.

Жестокость Шарлотты соответствует моей жестокости.

— Да, я был идиотом. Я никогда ее не отпущу.

— Хорошо, — наступает пауза, а затем она продолжает: — Знаешь, я тебя слышала.

— Ты слышала меня? — спрашиваю я, сбитый с толку.

— Когда ты нашел меня в моей квартире. Я могла слышать тебя. Честно говоря, я хотела сдаться. Я хотела уступить темноте, тянущей меня вниз. Я была так измучена. Но твой голос, твои слова помогли мне. Они пробудили во мне желание бороться. Быть такой же храброй и сильной, как ты и Шарлотта.

Я сжимаю челюсти, чтобы сдержать эмоции, вырывающиеся на поверхность. Я слегка улыбаюсь ей.

— Ладно, я только что купила все варианты шоколада. Ты можешь выбирать, — говорит Шарлотта, входя

— Я просто говорила твоему парню, что надеру ему задницу, если он разобьет тебе сердце.

Я хихикаю, притягиваю Шарлотту к себе и целую ее в щеку.

Шарлотта

В комнату врывается знакомый золотоволосый мужчина.

Нейт.

— Лили! Боже, я так рад, что с тобой все в порядке. Я жду тебя здесь со вчерашнего вечера. — Нейт подбегает к ней, беря ее за руку. — Я так волновался, детка.

— Я в порядке. Я в порядке. Нет ничего такого, чего не могли бы исправить пластырь и вино.

Он хмуро смотрит на нее, затем целует в лоб. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Наконец он обращает свое внимание на нас.

— Привет, Нейт. Давно не виделись.

Я улыбаюсь.

— Привет. Да, давненько не виделись.

— Это мой парень, Логан. Это он нашел Лили и позвал на помощь.

Нейт подходит к нему и протягивает руку. Жнец встает и крепко пожимает ее.

— Спасибо. Если бы не ты...

— С ней все в порядке, это все, что имеет значение.

Нейт кивает и присоединяется к Лили.

Он обнимает ее за голову, и я улыбаюсь. Затем я смотрю на Жнеца.…Логанаи улыбаюсь еще раз, потому что я тоже получила хорошую порцию.

— Мы дадим вам двоим немного времени побыть вместе. Позвони мне позже, Лил. Я люблю тебя.

— Люблю тебя, пока, ребята.

Глава 40

Жнец

Две недели спустя

Уже за полночь, и мы с Шарлоттой сидим на кухне и пьем шоколадное молоко. Я столько раз стоял здесь и пил молоко в одиночестве в тишине. Я думал, мне это нравилось, но с тех пор, как в моей жизни появилась Шарлотта, делая что-либо без нее, я чувствую, что теряю частичку своей души. Разделяя с ней такие простые моменты, как этот, они для меня все. Она — это все.

Я беру ее на руки и сажаю на кухонный островок.

— Я никогда не понимала, когда люди называют кого-то своей личностью, но теперь я это понимаю.

— Я понимаю, Шарлотта. Я не думал, что у меня кто-то есть там. Но ты мой гребаный человек. — Я подхожу к ней ближе, и она обхватывает меня голыми ногами за талию. —Ради некоторых людей стоит таять,— почти шепчу я себе.

— Что? — переспросила она.

— Это из того фильма с двумя сестрами и маленьким говорящим снеговиком. Сиси была одержима им. Заставляла меня смотреть его с ней слишком много раз, — Я улыбаюсь воспоминаниям, затем продолжаю: — Мое сердце было заморожено, Шарлотта. Твоя любовь и непреклонный дикий огонь внутри тебя растопили лед вокруг моего сердца. Оно снова начало биться. Для тебя. Теперь я не могу представить свою жизнь без тебя.

Она наклоняется и нежно целует меня. — Я так сильно люблю тебя. Ты так много раз спасал меня. Скажи мне, что это будет длиться вечно, Логан. Скажи мне, что мы навсегда. У меня не может быть по-другому.

Я смотрю в гипнотизирующие водянистые оттенки ее глаз и говорю: — Я все еще чертовски напуган, но я не позволю страху управлять мной. Я хочу тебя навсегда. Мы навсегда, Шарлотта. Меня больше ничего не волнует. Я просто хочу продолжать любить тебя так же неистово, как я, и быть безжалостно любимой тобой. Мне больше ничего не нужно. Никогда.

Она снова целует меня, обвивая руками мою шею, когда я обвиваю руками ее тело. — Покажи мне. Прямо здесь.

Я толкаю ее на столешницу и снимаю с нее нижнее белье, бросая его позади себя, в раковину. Она раздвигает передо мной ноги, и я смотрю на ее хорошенькую розовую киску, ожидающую, когда я проглочу ее.

— Ты заслуживаешь медленного и нежного секса. Ты также заслуживаешь, чтобы тебя трахали так же жестоко, как ты убиваешь. Но сегодня я собираюсь поклоняться твоей плоти. Сегодня вечером я буду мучительно медленным, заставлю тебя прочувствовать каждое прикосновение, каждый дюйм так тщательно, что это запечатлеется в твоей памяти.

Я облизываю и сосу ее, пока у нее не начинают дрожать ноги и она не начинает умолять меня. Я встаю во весь рост и смотрю на вытекающее из нее месиво.

Она на идеальной высоте на этой стойке. Я стягиваю спортивные штаны и провожу кончиком члена по ее влажной щели. Ее спина выгибается, а твердые соски просвечивают сквозь майку. Я наклоняюсь вперед, хватаюсь за майку обеими руками и разрываю ее, обнажая ее дерзкие, покачивающиеся груди. Затем я провожу время, втягивая каждый сосок в рот, придавая им форму пиков.

— Логан, пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Я не торопясь путешествую вниз по ее телу губами и языком, пока не возвращаюсь к ее сладкой киске. Потирая большим пальцем ее клитор, я провожу коронкой по ее влажности, снова дразня ее. Она хнычет, и я медленно толкаюсь в нее, как и обещал. Я хочу, чтобы она почувствовала каждый дюйм моего тела. В нетерпении она пытается ногами притянуть меня ближе к себе, и я хихикаю.

— Еще. Дай мне еще, — умоляет она. Я полностью вхожу в нее, и она издает громкий стон. — Да. О, Логан. Черт, с тобой так хорошо.

Я вхожу в нее и выхожу из нее долгими, медленными движениями. Она чувствует каждый дюйм моего тела, пока я впитываю каждую частичку ее. Наблюдение за тем, как мой член снова и снова погружается в нее, почти доводит меня до крайности, но я еще не готов покончить с ней.

Шарлотта сжимает свои груди, постанывая от этих движений, и я наклоняюсь к ней и целую. Она обхватывает мою голову руками и страстно отвечает на поцелуй, когда я поднимаю ее со стойки. Быстрым движением ее нога задевает стакан с шоколадным молоком, и он падает, стекая по островку на пол. Мы хихикаем, но продолжаем.

Я покачиваю ее вверх-вниз по своему члену, прежде чем провожу нас в гостиную и укладываю на диван. Крепко схватив ее за волосы, я заставляю ее посмотреть на меня. — Я чертовски люблю тебя, Шарлотта.

— Я люблю тебя, Логан.

Я растягиваю наши оргазмы как можно дольше, и когда они, наконец, берут верх, мы прыгаем через край в эйфорическую тьму вместе с потом, слезами, любовью и небольшим количеством пролитого шоколадного молока.

Я пережил то, чего не должен был пережить. Я стал неуязвимым. Никто не

Notes

[←1]

Фистинг — это форма сексуальной практики, при которой один партнёр вводит пальцы или всю руку в анальное или вагинальное отверстие другого.