Грехи любви: в паутине соблазна

Пролог

Кэтрин Болфинч

Грехи любви: в паутине соблазна

Тот, кто умеет ждать, получает лучшее.

***

Говоришь, что грязь не видна при тебе?

Мы хотим ее видеть!

Ты слышишь?

Пора

знать,

в каких она притаилась углах,

в искаженные лица врагов взглянуть,

чтобы руки скрутить им!

Чтоб шеи свернуть!1

Этой ночью снег летел в окно.

Этим утром снег идти не перестал…2

Той ночью шел снег. Первый в этом году. Нью-Йорк накрыла самая настоящая зимняя сказка. То, что нужно для начала декабря. Вот только я проклинал каждую снежинку, падающую с неба; проклинал сотовые вышки и телефоны; и проклинал самого себя.

Снег — единственное рождественское чудо, которое нам позволили.

Той ночью время сошло с ума. Казалось, оно замедлилось, но вместе с тем секундная стрелка бежала так быстро, словно хотела стать спидометром на гоночном автомобиле. И мое сердце вторило этой спешке. Оно хотело выпрыгнуть из груди и побежать быстрее машины, газ которой я выжимал в пол.

Именно тогда я понял, что такое настоящий страх за кого-то. Именно тогда я понял, что это такое — бояться потерять смысл жизни, а не саму жизнь. Я был уверен, что умереть еще не самое страшное, что может случиться с человеком. Но, возможно, именно смерть со мной и случилась…

Глава 1. Энзо

Вы верите в любовь с первого взгляда? Верите в то, что где-то по земле ходит человек, предназначенный для вас? Ваша родственная душа?

Я никогда не верил в чувства и никогда не понимал, почему ради любви люди рискуют жизнью и выходят из окон из-за невзаимности или измен. Они казались мне глупцами.

Разве любовь — не просто химическая реакция?

Хотя сестрица утверждала, что я еще не встретил ту самую. Это каждый раз заставляло смеяться. Ни одна девушка не задерживалась в моей жизни надолго. Я был уверен, что во всем мире не найдется ни одной особы, ради которой я бы забыл обо всем. Впрочем, мне было плевать.

И мне было плевать, когда я встретил ее месяц назад. Она походила на ангела: светлые волосы до плеч, зеленые глаза и бледная кожа, которую еще не успело тронуть сицилийское солнце.

Впервые я увидел ее на пляже в крошечном белом бикини, который почти сливался с молочной кожей. Я тогда даже остановился, пытаясь разглядеть худенькую фигурку получше, пока меня не подтолкнул в спину один из моих людей. Потом мы встретились на ужине в честь удачной сделки. Она пожала мою руку, затем поправила тонкую бретельку, а я тяжело сглотнул, пытаясь вытеснить из головы извращенные образы и напоминая себе о том, что она на одиннадцать гребанных лет моложе. И она дочь моего партнера. Под запретом. Тем вечером мне пришлось очень грубо обойтись с одной знакомой.

Эмили Лисовски приехала летом в Палермо с родителями на несколько недель.

Ее отец был одним из наших поставщиковэлитногоалкоголя. Александр держал магазины почти во всех штатах Америки и занимался поставками для отелей. И пусть я мог бы найти кучу людей поближе и подешевле, мне был необходим мир с русскими семьями в Нью-Йорке.

О русской мафии слагали легенды. Признаться честно, я даже об итальянцах не слышал столько историй, как о русских. Их боялись все. Именно поэтому Александр Лисовски должен был стать моим партнером, а не врагом. И деньги легко решали такие вопросы. Именно поэтому я приехал в Нью-Йорк и сейчас находился на презентации какого-то дорогого пойла ее отца.

— На кого ты пялишься? — едкий голос разрушил сладостные фантазии, я кашлянул и перевел взгляд на невысокую девушку рядом со мной. Мин-Юнь смотрела на меня глубокими черными глазами, в которых, казалось, застыла сама смерть. Я едва не усмехнулся из-за своего сравнения.

Мин-Юнь в переводе с китайского означает «судьба», что довольно иронично, учитывая то, что обладательница такого имени была наемницей и профессиональной воровкой драгоценностей и антиквариата.

— Осматриваю присутствующих, — сухо отозвался я, не желая признаваться ей в том, что глазел на собственный запретный плод. Теперь я понимал, почему людей согнали с небес на землю. Иногда соблазн слишком велик.

Мин-Юнь фыркнула и поспешила утопить эмоции в бокале шампанского. Иногда она казалась мне слишком внимательной. Такие люди обычно становились врагами, если не держать их около себя. Проблема заключалась в том, что у кого-то всегда найдется кошелек потолще моего, и тогда она упорхнет, ударив напоследок посильнее. И не просто полоснет ножом, а вонзит лезвие в само сердце.

Я стиснул бокал в пальцах сильнее, отпил виски, разлившееся теплом по горлу, и отвернулся. Глупо разглядывать девчонку, с которой ни разу нормально не разговаривал.

Мин-Юнь со стуком поставила шампанское на высокий столик, сложила руки на груди и уставилась на меня так, будто я разом убил всю ее семью. Впрочем, не очень удачное сравнение, ее воспитывала бабушка, а потом отправила в Россию. Я смотрел в ответ, разглядывая тонкие черные брови, короткие волосы до плеч, аккуратные губы, которые иногда мне приходилось целовать; черное атласное платье соблазнительно обтягивало бедра и грудь, но отчего-то этот вид не заводил так, как раньше. Хотя она, конечно, все еще оставалась сногсшибательной.

Наконец взгляд нашел черные глаза.

— Зачем ты приехала сюда? — вдруг спросил я. Мы никогда не притворялись, не требовали друг от друга романтики и прочей хрени, потому что знали, что в любой момент все может прекратиться.

— У тебя проблемы с памятью? — скривила губы Мин-Юнь. — Ты сам позвал меня.

— Я про Нью-Йорк.

— Вообще-то я здесь живу.

Я удивленно вскинул брови и осушил стакан с виски полностью. В последний раз, когда мы виделись, она жила в Чикаго.

— Как давно?

Мин-Юнь тихо рассмеялась, явно наслаждаясь моим замешательством. Примерно так и выглядели наши «близкие» отношения.

— Не переживай, всего несколько недель, — она похлопала меня по плечу, игриво провела ладонью до предплечья и заглянула в глаза. — Кто знает, вдруг однажды здесь станет так плохо, что я окажусь в Палермо?

Я тяжело сглотнул, представляя ее переезд в Италию. Гадство. Мне ведь только не хватало наемницы под боком.

— Я пошутила, Энзо, расслабься.

— А я уж подумал, что ты втрескалась в

— Не льсти себе, придурок, — фыркнула девушка. — Если бы я и позволила себе чувства, то точно бы не выбрала человека, на которого мне может прийти заказ. Ничего личного, просто бизнес.

Мне хотелось ответить что-то язвительное, что-то из разряда «любовь зла» и прочее, но она была права. Может быть, поэтому я и был закоренелым холостяком.

Девушка весело взглянула на меня, и я уже собирался что-то сказать, но не успел. У судьбы всегда присутствовало отменное чувство юмора. Прямо перед нами возник Александр — хозяин приема, его жена и… Эмили. Чертов ангел, посылающий порочные мысли. Змей-искуситель?

— Энзо, рад, что ты смог приехать, — протянул крепкую руку мужчина. Я пожал ее, широко улыбнулся, будто пять секунд назад не представлял, как стаскиваю с его дочери невинное розовое платьице.

— Разве я мог пропустить такое шоу? Теперь жду дегустацию… И дружескую экскурсию на производство, — подмигнул я. Александр коротко рассмеялся, и только тогда я позволил себе взглянуть на его жену, кажется, ее звали Надежда.

— С каждым разом вы все краше, — женщина в ответ кротко улыбнулась и кивнула, я вернул внимание на Александра.

Я уже говорил, что судьба хорошо шутит?

— Вы забыли об еще одном члене семьи, мистер Моретти, — раздался высокий, надменный голос, который совсем не вязался с внешностью. Я едва подавил смешок. Искушение в самом настоящем его проявлении.

Я повернулся к Эмили.

Девушка мило улыбалась, хотя прищур зеленых глаз выдавал истинные намерения. Это вызов. Самый настоящий вызов. Приглашение вступить в игру. А вот кости это будут или метание ножей — покажет время.

— Точно! — я театрально ударил себя по лбу. — Амелия, верно? — конечно, я знал, как ее зовут. Но, черт возьми, как приятно было увидеть на ее лице удивление, перемешанное с раздражением из-за того, что все пошло не так, как она хотела. Я почти испытал удовлетворение.

—Эмили, — поправила она, взяв себя в руки, и еще раз улыбнулась.

— Извините мне мою память.

— В вашем возрасте, наверное, это нормально, — пожала плечами Эмили, а я едва не присвистнул от наслаждения.

— Эмили! — грозно фыркнул Александр, девушка вздрогнула и покраснела, метнув взгляд на отца.

— Извините, — ее зеленые глаза нашли мои. В них не было ни капли раскаяния. Точно змей-искуситель.

— Все в порядке, один-один, да? — хмыкнул я, сунув руки в карманы брюк. Эмили прикусила губу, совершенно невинно поправила декольте и усмехнулась, увидев, что я уловил это движение. Я был почти уверен, что мои блядские глаза загорелись от восторга.

— Презентация производства будет в следующую пятницу, надеюсь на еще один выгодный контракт с тобой, — вклинился Александр.

Черт, а я и забыл, что здесь есть кто-то еще.

— Отлично, моя сестра будет счастлива увидеть процесс изнутри. Она как-то думала о том, чтобы заняться виноделием.

— А кстати, где она? — как бы невзначай спросил Александр, я неопределенно махнул рукой в сторону:

— Где-то здесь.

— Мы тебя оставим, нужно обойти гостей, — Александр натянуто улыбнулся, а меня едва не затошнило от напускной вежливости. Черт бы побрал эту светскую жизнь. Хотя именно из нее и состояла моя рутина.

Мин-Юнь тут же повернулась ко мне, сжав губы в тонкую линию.

— А говорила, что не запала на меня, — фыркнул я, прокрутив перстень на мизинце.

— Я ничего не спросила, а ты начал оправдываться. Может быть, ты и правда стареешь? — ее тонкая бровь вопросительно взметнулась вверх, и я отмахнулся от девушки. Она задавала слишком неудобные вопросы.

К счастью, Мин-Юнь замолчала, а после вообще присоединились к группе людей, обсуждающих какие-то экологические проекты. Мне было плевать на экологию. Да и на мир в целом. Куда важнее был мир внутри семьи и с другими кланами. Это все, что меня волновало после смерти отца.

Я взял новый бокал с виски. В другом конце зала, как назло, мелькнула Эмили под руку с каким-то высоким придурком. Он по-свойски уронил ладонь на ее бедро, придвинул ближе к себе, а затем, склонившись, собственнически поцеловал, сунув язык в ее рот. Она подалась ближе, приподнявшись на носочки.

Еще одна причина держаться от нее подальше.

Никогда не замечал за собой пристрастия к подглядываниям, но в этот раз почему-то не мог оторваться от наблюдения за тем, как он сжимал тонкое розовое платье за заднице — еще немного, и особо любопытным стало бы видно ее белье. Среди этих любопытных находился и я. Но вот парень отстранился, Эмили поправила одежду, отодвинулась от него. И вдруг повернулась в мою сторону. На ее губы легла легкая усмешка, и Эмили средним пальцем поправила смазанную после поцелуя помаду.

Я спешно отвернулся. Черт возьми.

По крайней мере, теперь я знал, что не гребанный извращенец. Хотя, может быть, именно таким она меня и считала.

Скорее бы уехать обратно. Или, для начала, убраться с этого вечера в квартиру. Мне совсем не нравилось чувствовать себя идиотом. И извращенцем тоже. Все девушки, с которыми я проводил время в постели, обычнотожеизнывали от возбуждения.

Но к сожалению, мое желание исчезнуть сбылось только через несколько часов. Невыносимых часов, когда приходилось слушать скучные разговоры, кивать в такт разговорам между политиками и бизнесменами, улыбаться на вопросы об отдыхе в Италии и добродушно звать всех на Сицилию. Я надеялся, что завтра они забудут про мое вежливое приглашение, потому что на самом деле приглашал их сходить к черту.

Выдохнуть удалось только в машине. Мин-Юнь сидела рядом, разглядывая нью-йоркские улицы, погруженные во мрак. Она казалась слишком молчаливой, а мне не хотелось вести светский разговор еще и с ней. Да и мы никогда не копались друг у друга в душах, как чертовы психотерапевты. И Мин-Юнь, и я принадлежали к тому типу людей, которым проще переживать эмоции внутри себя. А то и вовсе забивать на них. Ничто не делает человека слабее, чем эмоции, не взятые под контроль. Хотя, может быть, из-за этого на нас и сыпалось столько проблем.

В тишине салона каждый вдох казался оглушительно громким. Хотелось закурить, но почему-то я не находил в себе сил протянуть руку к внутреннему карману пиджака. От костюма, кстати, невыносимо хотелось избавиться. Но я просто смотрел в окно и прокручивал в голове прошедший вечер.

Что, если я зря влез в русскую мафию? Что, если Мин-Юнь перейдет на

Но ведь это будет когда-то в будущем, верно?

Я повернулся к девушке. Она, услышав шорох, устало посмотрела на меня.

— Не хочешь подняться ко мне? — после долгой тишины мой вопрос походил на выстрел в голову. Мин-Юнь долго вглядывалась в мое лицо, хмуря брови и кусая тонкие губы. Сейчас она казалась чертовски маленькой и хрупкой — никто не заподозрил бы в ней наемницу и вора. Она всегда хорошо маскировалась.

— Почему бы и нет? — вдруг проговорила она и потянулась вперед, неуверенно касаясь моих губ. Мне нравилось то, что ее никогда не нужно было спрашивать дважды. Я прошелся по ее нижней губе языком, углубил поцелуй и сжал шелк на худых бедрах.

Совсем не то.

Но возбуждение все равно теплом расходилось по телу. Я бы соврал, если бы сказал, что мне не нравилось происходящее.

Машина остановилась, я оторвался от девушки, она заправила короткие волосы за ухо и откинулась на спинку сидения. Я скользнул по ней взглядом, потянулся к водителю и хлопнул его по плечу.

— Позвоню, — произнес я, вылез из машины и открыл дверь для Мин-Юнь. Она оперлась на мое предплечье, пытаясь не споткнуться о раздробленный асфальт на высоких каблуках. Мы молча дошли до подъезда. В тишине поднялись в квартиру, из окон которой легко просматривался весь Манхэттен.

Если и существовало что-то, чем отец действительно занимался, так это недвижимость. Он вложил в нее кучу денег: квартиры в Нью-Йорке, Лондоне, Чикаго и Париже, домик в Тоскане, поместье в Палермо, сеть отелей на Сицилии и что-то там еще. Я никогда не читал этот список дальше половины. Как-то раз мы с сестрой решили, что я беру первую часть списка, она – вторую. Потом мы об этом забыли и просто ездили туда, где есть собственное жилье.

В квартире стояла темнота, не сразу удалось различить очертания коридора и мебели. Впрочем, было плевать. Как только замок на двери щелкнул, я шагнул в гостиную, притянул Мин-Юнь к себе, бессовестно задрал короткое платье, оголяя бедра, на которых красовались чулки с кружевной резинкой.

Этот факт почти заставил забыть о том, что где-то в этом городе существовал настоящий змей-искуситель. Вот только при крошечной мысли о ней, нежный образ вернулся.

Мин-Юнь ощутимо укусила меня за губу, аккуратные пальчики принялись за пуговицы на моей рубашке, пока я пытался избавить желанное тело от обтягивающей ткани. Девушка придвинулась ближе, когда мои ладони накрыли упругие ягодицы, сжав бледную кожу. Тихий стон сорвался с ее губ и потонул в поцелуе.

Я целовал Мин-Юнь, а перед глазами почему-то возникла сцена с совершенно другой девушкой и чужими руками на ней. И из-за этого поцелуи становились настойчивее, хватка на бедрах сильнее, а желание сорвать чертово платье и вовсе достигло таких масштабов, что я без промедления сделал бы это, если бы входная дверь не открылась, и на пороге не застыла моя сестра и мой лучший друг.

Резкая вспышка света ударила по глазам, заставив зажмуриться. Я наощупь поправил ткань на заднице Мин-Юнь, проморгался и уставился на непрошенных гостей.

— Если ты вдруг забыл, то у нас одна квартира в Нью-Йорке, — криво ухмыльнулась Анита, по-хозяйски устраиваясь в высоком кресле в углу комнаты. Алессио облокотился плечом на стену и насмешливо оглядывал меня. Мы будто снова оказались в университетской общаге, где он заставал меня с первокурсницами почти каждые выходные. Впрочем, ни ему одному приходилось глазеть на реальное порно. Я тоже часто видел его голый зад.

— Почему сегодня всех так волнует моя память? — нахмурился я, нехотя выпуская Мин-Юнь из своих объятий. Она поправила одежду, взмахнула темными волосами.

— Пожалуй, я пойду, — она направилась в сторону коридора. Я кивнул и только через пару секунд опомнился.

— Подожди, вызову водителя.

— Возьму такси, — прокричала Мин-Юнь, а в следующую секунду входная дверь хлопнула.

— Некрасиво получилось, — поморщился я и плюхнулся на диван.

— Да, не очень, — скривилась Анита, — такое чувство, что воспитание обошло тебя стороной.

— И это говоришь мне ты? Да я к вашей спальне последние два дня подойти боялся!

— Не завидуй, — хмыкнул Алессио, отстраняясь от стены и усаживаясь рядом со мной.

— Я, скорее, сочувствую.

— Мне или Аните?

— Вам обоим, — устало отозвался я. — Так и почему вы так рано заявились?

— Ты знал, что сейчас среди антикваров идут разборки во многих кланах по миру? — тихо спросил Алессио, достав сигарету. Я потянулся к его пачке.

— А какое мне дело до этих жуликов?

— Такое, Энзо, что у нескольких семей уже вскрытые сейфы, — зло отозвалась Энни, сложив ногу на ногу. Я повернулся к сестре. Тусклый свет лег на бронзовую кожу ее лица, выделив тени и подчеркнув контур красных губ. В кресле с высокой спинкой, в красном пиджаке и черных брюках она походила на королеву, на босса мафии, как из фильмов или книг. Иногда я действительно благодарил высшие силы за то, что она моя сестра, а не враг. Даже во мне не находилось столько жестокости, как в ней.

— Ты переживаешь за скромные пять колец, которые достались тебе от матери? — выгнул бровь я, поджигая сигарету. Энни раздраженно вздохнула.

— Никто не знает, что это за кольцо и кто пытается его найти, но многие подозревают, что жертвами могут стать все семьи, чей бизнес начался три поколения назад. В их числе мы, Энзо.

— Нанять тебе дополнительную охрану? — я все еще не понимал, зачем она это говорила, но все же поставил себе задачу — укрепить охрану дома и проверить камеры. Однако сестре я об этом не сказал. — Запомни, Энни, в семье Моретти никогда не было жертв. И мы ими не станем, — конечно, я лгал. И она это знала. Наша мать стала самой настоящей жертвой, но никто не хотел этого признавать. Ее смерть превратилась в темное пятно на белой ткани нашего существования.

Анита решила промолчать, согласно кивнула и тоже потянулась за сигаретой, хотя курила довольно редко. Видимо, она знала об ограблениях что-то еще. Что-то, чем предпочла не делиться. Может быть, подозревала Мин-Юнь?

Мне не хотелось об этом думать. Я решал проблемы по мере их поступления. Пусть и до этого пытался их предотвратить.

Глава 2. Эмили

Мне никогда не нравились ранние подъемы. Еще больше они мне не нравились после приемов, которые устраивал отец. Сегодняшнее утро не стало исключением. Голова болела от переизбытка шампанского. Я лежала поперек кровати. Алан криво примостился рядом, закинув на меня руку.

И как он еще умудрился не задушить меня своими огромными лапищами?

Я ткнула его под ребра в попытке разбудить. Если бы эту сцену увидел отец, то кто-то из нас, вероятнее всего Алан, пошел бы ко дну реки Гудзон. Чего стоил только тот поцелуй. Черт возьми, если его видел кто-то из семьи или он попал на фото, мне конец.

— Алан! — шикнула я, сев в кровати. На мне хотя бы осталась одежда, значит, я просто уснула. В этом точно ничего такого не было, мы часто засыпали друг на друге во время подготовки к сложным экзаменам. Но, по крайней мере, в такие моменты вокруг нас хотя бы лежала куча учебников.

Я тихо застонала, спрятав лицо в ладонях. Почему-то сейчас отчаянно хотелось умереть от стыда. Особенно после воспоминаний о причине, по которой я позволила себя поцеловать на глазах у всех.

Идиотка.

Все равно ведь не помогло.

— Что-то случилось? — прохрипел Алан, схватившись за голову. Я опустила руки и повернулась к парню.

— Убирайся срочно! — почти взвизгнула я и толкнула его в сторону. Он что-то пробурчал, а затем, не удержавшись, рухнул на пол.

Мне точно не стоило его целовать.

— Да что я такого сделал? — Алан выглянул из-под кровати и непонимающе уставился на меня.

— Как «что»? А кто распускал руки вчера?!

— Почему я не могу трогать свою девушку? — кажется, до него все еще туго доходило.

— Черт побери, Алан! — воскликнула я, кинув в него подушку. — Там ведь были журналисты и камеры!

Алан фыркнул и поднялся на ноги, как бы показывая, что это совсем не аргумент.

— Может быть, пора перестать прятаться по углам, Эми? — спросил он и, не дождавшись моего ответа, вышел из комнаты.

Не пора, Алан.

Я не настолько уверена в своих чувствах, чтобы рассказывать о них на каждом углу. И не была готова к тому, чтобы о нас ходили слухи. Сейчас, когда у папы проходила кампания по запуску новой продукции, я собиралась вести себя как можно приличнее и тише, потому что все объективы и так были направлены в нашу сторону. В том числе и внимание полиции. Всех интересовало, почему бывший русский бандит занялся производством виски. Две тысячи долларов за бутылку — интригует, правда ведь?

В общем, в данный момент Алан не входил в планы «долго и счастливо». Это больше походило на «мы общались три года, как друзья, но на одной студенческой тусовке переспали, а потом оказалось, что мы слишком друг друга уважаем, чтобы забыть про случайный секс». Мы проводили вместе время, ходили на свидания и даже планировали съездить в Хэмптонс на выходные, но все никак не могли собраться: он был занят друзьями с экономического факультета, а я либо играла роль послушной дочери, либо мы с Мадлен сорили деньгами в кофейнях и брендовых бутиках. Хотя чаще всего просто смотрели фильмы на чердаке в доме ее мужа.

Я рухнула на подушки и устало выдохнула. Выдумала себе проблему из ничего. В этом я всегда была мастером.

Вдруг тишину разорвала громкая мелодия, заставившая вздрогнуть. Комната казалась слишком большой, чтобы легко найти в ней телефон: пыльно-розовые стены с росписью под потолком, арочные окна с видом на шумную улицу, гардеробная, в которой можно было устроить еще одну спальню, письменный стол из светлого дерева и кровать, с которой я скатилась на пушистый серый коврик.

И пока я искала телефон, «Carry On My Wayward Son» сотрясала комнату. Я знала, кто мог мне звонить. Эта песня стояла на звонке одного очень важного для меня человека.

Наконец, телефон нашелся под кроватью, я, не глядя, ответила на звонок.

— Привет, Сэмми, — проговорила я, параллельно пытаясь стянуть с себя чертово платье.

— Я ведь просил называть меня Сэмюэль или хотя бы Сэм, — на том конце провода раздался недовольный вздох, а я не смогла сдержать улыбку.

— Ничем не могу помочь, я знаю тебя как Сэмми.

— Сегодня суббота, ты ведь собираешься прийти ко мне? — он перевел тему, зная, что спорить со мной бесполезная трата времени. Ему все равно не одолеть меня в этом. — Вообще-то сейчас полдень, ты должна быть здесь уже пятнадцать минут, но почему-то я вижу только пустой коридор, — Сэмми театрально возмущался, а я улыбалась. Как и каждый раз, когда он звонил.

— Приду чуть позже, Сэмми, я только проснулась.

— Сразу видно, что ты живешь свою беззаботную жизнь аристократки. В общем, жду, — по-деловому цокнул он и сбросил вызов.

Я рассмеялась, все же стянула с себя платье и поплелась в душ, пытаясь хоть немного привести себя в порядок.

И все то время, что я стояла под горячей водой, затем выбирала одежду, я старалась не вспоминать вчерашний прием, не думать о поцелуе и о том идиотском жесте.

Почти получилось.

Спустя тридцать минут я вышла из комнаты, перекинув небольшую сумочку через плечо и поправив распущенные волосы. В коридоре было слишком тихо, словно все затихло перед настоящим ураганом.

— Какого черта происходит? — а вот и ураган.

Только сейчас я заметила, что дверь в кабинет папы была немного приоткрыта, и я, воспользовавшись возможностью, тихо подошла ближе.

Надеюсь, что его злость направлена не на мою выходку.

— Собери людей, пусть ищут, нельзя допустить, чтобы он добрался до нас, — прошипел он, а в голосе четко слышалась угроза.

Давно я не видела его таким. Растерянным и раздраженным одновременно. Оно и верно, папа редко терял контроль над чем-либо, а тут, видимо, непредвиденная ситуация.

Я постояла около двери еще несколько секунд, но больше ничего не происходило, отец внимательно слушал собеседника, и мне пришлось оставить свою затею. Сэмми и так будет ворчать из-за того, что я задержалась.

Я пошла дальше по коридору, стараясь не шуметь, чтобы мама не услышала, как я ухожу. родители не очень любили, когда я одна ходила к Сэмми. О причинах оставалось только гадать, но почему-то мне думалось, что они просто хотели оградить и меня, и его от горечи, которая разъедала изнутри.

Оказаться незамеченной оказалось сложно: в узкий коридор выходили двери родительской спальни, гостевой комнаты и общей ванной, а в самом конце расположилась лестница на первый этаж квартиры, где находилась кухня, гостиная и дверь.

И, словно почувствовав мое приближение, одна из дверей открылась, и из комнаты выглянула мама.

— Куда это ты собралась? — прищурилась она, сложив руки на груди. Я уже давно поняла, что это какой-то семейный жест. У нее были такие де светлые, как у меня, волосы, те же зеленые глаза и хрупкая, худенькая фигура.

— Иду к Сэмми, — небрежно бросила я и ускорила шаг, скрываясь на первом этаже.

— Эмили! — нет уж, снова я на это не куплюсь. В прошлый раз я остановилась и подошла к маме, а она, взяв меня под руку, повела выбирать салфетки для ужина с друзьями отца. Конечно, я опоздала и успела зайти к Сэмми всего на пару минут.

Сегодня все оказалось удачнее — я вышла из дома, села в небольшой черный форд и выехала на Парк-авеню.

В моей машине всегда было тихо. Я не любила включать музыку и насвистывать в такт мелодии. Признаться, меня немного пугало движение в Нью-Йорке, я не считала себя образцовым и опытным водителем, но мне нравилось ощущать эту свободу. Я могла сесть за руль и в любой момент отправиться в другой город или даже штат. И я бы так и поступала, если бы у меня хватало смелости на такие безответственные поступки.

***

Около этой больницы всегда стояло много машин: доктора, персонал, родители больных детей и дети больных родителей. Иногда мне казалось, что здесь сосредоточилась вся горечь человечества. Каждый раз, когда я оставляла машину на парковке, внутри что-то сжималось от боли, от осознания, что кому-то приходится это переживать. А потом я проходила через стеклянные двери в холл, в котором витал запах таблеток, поднималась на лифте на третий этаж, и боль под ребрами становилась сильнее.

Здесь ничего не менялось годами: белый коридор со множеством дверей, детские рисунки на стенах, стенды с медицинской информацией и редкие цветы в высоких белых кашпо. Их даже поливали в определенное время определенных дней. В этих стенах все существовало по расписанию. И пациенты, и уборка, и жизнь. Контроль в самом настоящем его проявлении. Контроль, от которого нельзя убежать.

Нужная мне палата находилась буквально в двух шагах от лифта. Я остановилась около двери, тихо постучала, зная, что мой стук будет услышан в любом случае.

Дверь почти сразу открылась, а на пороге возник зеленоглазый мальчик, чье лицо исказила недовольная гримаса. Он ничего не сказал, отошел в сторону, пропуская меня в светлую небольшую комнату с кроватью, которую окружало несколько мониторов.

— Ты караулил меня у двери? — хмыкнула я, проходя внутрь и усаживаясь на край кровати.

— Еще чего, — буркнул он, закатив глаза. — Хотел сходить к Итану в соседнюю палату. Я даже устал тебя ждать, — зеленые глаза хитро сверкнули.

— Прости, вчера мне пришлось до поздней ночи улыбаться гостям, — потеребила край свободной футболки я. Сэмми устало выдохнул и все же потянулся меня обнять.

В декабре ему исполнится восемь лет. По всем правилам он должен был ходить в школу, играть с друзьями в футбол и надоедать своей старшей сестре, то есть мне, по воскресеньям, но в реальности большую часть своей жизни он проводил в больничной палате из-за болезни сердца.

Сэмми обожал сериал «Сверхъестественное», Металлику и банановый пудинг, любил, когда я приходила по субботам утром и смотрела вместе с ним несколько серий про двух братьев. Он мечтал об импале и тату в виде пентаграммы на груди, но пока что мог только носить клетчатые рубашки и слушать плейлист Дина Винчестера. Я верила в то, что однажды он исполнит эти мечты.

— А я уже дошел до шестого сезона, — проговорил он, отстраняясь. Я качнула головой и улыбнулась, наблюдая за тем, как из-под подушки Сэмми достал несколько шоколадных батончиков. Один он протянул мне. — Надеюсь, сегодня ты посмотришь со мной финал.

— Ты ведь знаешь, что тебе еще лет одиннадцать этот сериал смотреть нельзя?

— А кто мне запретит? — ехидно спросил брат, разрывая обертку. — В любой момент в моем организме что-нибудь может перестать работать, так что не вижу смысла тратить минуты жизни на ограничения. Причем, бесполезные. Если тебе что-то приносит удовольствие, то глупо от этого отказываться, — Сэмми пожал плечами и похлопал по кровати рядом с собой. Я села ближе, повертела шоколад в руке и задумалась. Иногда Сэмми говорил что-то такое, из-за чего хотелось остановиться и посмотреть на себя под другим углом. Так ли он не прав? Да, мы оба выросли в семье, где деньги пустой звук, где они по умолчанию всегда есть, где нет строгих запретов и рамок, но при этом прутья золотой клетки отпечатывались так сильно, что оставляли синяки.

— Итак, в будущем я точно стану Дином, — звонко проговорил брат, включая небольшой ноутбук, который ему подарили родители для занятий. Конечно, для учебы он использовался в последнюю очередь.

— Ты уже малыш Сэмми, — я потрепала брата по волосам. — Даже прическа один в один.

— Это потому, что папа все никак не может заехать за мной. Он обещал свозить меня в настоящую мужскую парикмахерскую!

— О, он обязательно это сделает, когда волосы станут чуть длиннее, — после этих слов Сэмми вдруг стих, отвел взгляд в сторону и даже поставил сверхов на паузу. Мне показалось, что в уголках глаз мелькнули слезы.

Я снова его расстроила.

— Сэмми…

— Все в порядке, Эми, просто… — он вздохнул, ухватился за край клетчатой рубашки и вдруг посмотрел на меня. С такой печалью и тоской во взгляде, что я едва

— Не знаю, — честно отозвалась я, обхватив его за плечи. Сейчас он выглядел совсем крошечным. Маленьким мальчиком, который почти ничего, кроме белых стен, не видел. Мальчик, на которого почему-то свалилось столько трудностей. — Может быть, им тяжело и страшно. Может быть, трудно смириться.

— Но если ты здесь, значит, смирилась? — он поднял голову, я тяжело сглотнула, стараясь сдержать слезы.

— Никогда не смирюсь, Сэмюэль, буду бороться за тебя. И ты должен бороться, потому что тебе еще нужно заработать на импалу и сделать тату, — улыбнулась я, крепко обнимая брата. Он согласно кивнул и шмыгнул носом.

— Ладно, давай смотреть.

— Знаешь, вообще-то мне нравится персонаж Смерти. Считаю, что над ним хорошо поработали.

— Этот сморщенный старикашка?! — взвизгнул брат, уставившись на меня как на умалишенную. — Ты меня разочаровала, я был уверен, что ты запала на Сэма.

— Слишком сложно, Сэмми. Может быть, Кроули?

— Принимается, — деловито проговорил Сэмми и уткнулся в экран. Я развернула шоколадку и пыталась вникнуть в сюжет серии.

Это уже стало нашей традицией. Каждую субботу в часы посещений я приходила к брату, мы смотрели несколько серий, отбирали друг у друга мармелад или шоколадки, потом Сэмми рассказывал мне об учебе и друзьях из больницы. Я проводила у него все разрешенное время, а затем возвращалась домой, стараясь не рыдать от несправедливости.

Сегодня я тоже просидела у Сэмми почти до самого вечера. Меня попросили уйти, когда начались осмотры. Так происходило почти каждую субботу. Я старалась освободить этот день, чтобы провести его с братом, а в воскресенье в основном занималась учебой. Признаться, я была самой настоящей заучкой. Но мне нравились новые знания и нравилось изучать мир. Но сентябрь только начался, поэтому учебы было не много.

Я наклонилась к брату, легко чмокнула его в лоб, из-за чего он скривился, но все же мельком улыбнулся.

— Пока, Сэмми, скоро увидимся, — попрощалась я и направилась к выходу из палаты.

Всегда было тяжело прощаться. Я боялась, что однажды приду, а мне скажут, что навещать больше некого. До безумия сильно этого боялась. Сэмми казался для меня светлым пятном в этом мире. Он буквально светился, словно ангел. И судьба точно сыграла с ним злую шутку, когда для него выбрали имя Сэмюэль — «услышанный Богом». Вот только Бог не услышал ни одну нашу молитву. И молитв Сэмми он тоже не услышал.

Предательская слезинка все же соскользнула по щеке, когда стеклянные двери выпустили меня на улицу. В воздухе уже чувствовалось дыхание осени, но солнце еще по-летнему щипало за кожу. Я шагнула в сторону парковки, пытаясь надеть сумочку на плечо, но неожиданно споткнулась и врезалась в проходящего мимо мужчину.

— Извините, — буркнула я, утерев слезы ладонями.

— Ничего страшного, — мужчина поставил меня на место. Я поправила волосы и подняла глаза. Он склонил голову набок и легко улыбнулся. — Вы в порядке?

Я качнула головой.

— Все нормально.

— Амелия? — откуда-то из-за спины мужчины раздался низкий голос. Я выпучила глаза, рассматривая появившегося Энзо Моретти.

На какой-то миг показалось, что я все еще спала.

Мои губы в удивлении приоткрылись, дыхание стало частым, а щеки покрылись румянцем. Вдруг стало слишком жарко.

К этой встрече я точно не была готова, но почему-то она случилась.

Человек, из-за которого я вчера рисковала репутацией, стоял прямо напротив меня. И его темный взгляд абсолютно точно был прикован ко мне. Взгляд, от которого хотелось спрятаться и одновременно с тем раздеться. И желательно, чтобы он не отводил глаз, а сантиметр за сантиметром изучал каждый изгиб моего тела.

Я точно сошла с ума, потому что считала его чертовски привлекательным, хотя должна была считать извращенцем. Но вместо того, чтобы убежать, замерла на месте и даже не сдвинулась в сторону машины. Глупо моргала и разглядывала завитые на концах волосы, прикрывающие уши, заметную щетину, до которой хотелось дотронуться, карие глаза, что смотрели прямо, шею, с которой свисали две серебряные цепочки, и сильные пальцы с кольцами.

Из какой книги ты вышел, Энзо Моретти? Почему так хорош собой? И почему твое поведение меня ни капли не настораживает?

—Эмили, — очнулась я, сложив руки на груди. Снова ощущала себя раздетой. — Месье Моретти, да? Или как у вас там в Ирландии принято обращаться к мужчинам? — мой подбородок взметнулся вверх, бровь вопросительно изогнулась, а он всего лишь коротко рассмеялся, пройдясь взглядом по моему лицу.

— По-твоему так выглядят ирландцы? — рассмеялся он, небрежно обведя свою фигуру ладонью. Я сдвинула брови к переносице и прикусила губу. — В Италии принято говорить «синьор».

— Как жаль, что мне плевать, — отозвалась я, встряхнула волосами и, обогнув его, направилась к машине, хотя сердце уже давно отплясывало неизвестный мне танец. Скорость ударов смахивала на брейк-данс.

— Хорошего дня, Амелия! — донеслось мне в спину. Я не обернулась и едва сдержала порыв показать ему средний палец, как сделала на приеме.

— Пора вам прекратить меня преследовать! — прокричала я, открыв дверь машины.

— Мы живем на Манхэттене, а он не так уж и велик, чтобы никогда не встретиться!

И, пока он не успел сказать что-то еще, я нырнула в салон и захлопнула дверь, оставляя звуки на улице. Казалось, что он все еще стоял там и смотрел на меня. Я осмелилась повернуться, но Энзо Моретти уже садился в черный спорткар, в котором в следующее мгновение громыхнула музыка.

Сэмми явно был бы доволен.

Улицу сотрясала песня из его любимого сериала.

Судьба явно решила посмеяться надо мной.

Я откинулась назад и прикрыла глаза, перед которыми, как наяву, возникли непрошеные воспоминания.

Впервые я увидела его прошлым летом. Он шел к отелю, в котором мы остановились с семьей, а я «вовремя» увернулась от Сэмми, который так и норовил обрызгать меня холодной водой.

Энзо Моретти оказалось трудно не заметить. Во-первых, потому что на пляже больше не нашлось бы ни одного человека в классических брюках

Тогда я отвела взгляд всего на секунду, а когда снова нашла его фигуру, заметила, что он смотрел в мою сторону.

Хотя я не обманывала себя на этот счет. Вдруг ему приглянулся закат?

Правда, немного позже не сдержалась и решилась на провокацию. После этого уверенность в том, что он смотрел тогда на меня, укрепилась. Но дальше провокаций и обмена любезностями я не собиралась заходить. Это все равно ни к чему бы не привело. Только бы все разрушило.

Я открыла глаза, вырывая себя из пленительных и сладостных воспоминаний. Может быть, он вообще женат. Или у него есть подружка и дети, о которых никто не знает.

Ну почему из всех мужчин в мире именно от взгляда Энзо Моретти бросало в сладостную дрожь? Какого черта инстинкт самосохранения не кричал о том, что нужно бежать, не оглядываться и не говорить с ним?

Плевать.

Я завела машину, глянула на место, где встретила его, и замерла.

— Вот черт…

Рядом находился клуб бокса. И есть огромная вероятность, что он просто шел с тренировки, когда мы столкнулись. И зачем я только ляпнула про слежку?

Я со стоном ткнулась в руль лбом, на котором красным индикатором должно было мелькать небольшое, но красноречивое послание. Идиотка.

Я не придумала ничего лучше, чем написать Мадлен.

Глава 3. Энзо

Аромат кофе витал в темной кухне, над Нью-Йорком всходило солнце, словно гирлянда на миниатюре, окрашивая стеклянные высотки в желтые цвета. Привычный вид изменился. Теперь вместо переменчивого моря за окном расположились каменные джунгли.

Я отпил кофе, не отрывая взгляда от небоскребов. Иногда мне искренне нравился город. А иногда он до безумия раздражал, даже душил. Мне нравилось размеренное течение жизни в Палермо, нравились море и большой дом. Квартира в Нью-Йорке, пусть и занимала весь этаж, все равно не давала такого чувства свободы.

Город постепенно просыпался, и люди бросались в омут с головой — бежали на зеленый сигнал светофора, хватали в кофейнях свои напитки и на ходу их выпивали. Когда здесь наслаждаться жизнью? Когда ощущать ее в каждой секунде неспешного утра?

Кажется, я никогда не смогу их понять.

Я вернулся за стол, открыл ноутбук и вгляделся в отчет. В этом тоже было мало наслаждения жизнью, но я знал, что потраченные на цифры сорок минут принесут мне гораздо большее. Например, меня не упекут за решетку за неуплату налогов.

— Энзо, — тихо позвала сестра, я поднял глаза поверх экрана. Анита появилась в дверях без укладки и в огромной футболке, свисающей с плеча. Скорее всего, она принадлежала Алессио. И футболка, и Анита. — Давно не видела тебя в очках, — хмыкнула она, пройдя в кухню и включив кофемашину.

— А я давно не видел тебя в обычной одежде.

— Что значит «обычная одежда»?

— Ну знаешь, та, в которойобычныелюди ходят дома, едят пиццу на диване и пьют кофе.

— И это говоришь мне ты? — сестра повернулась, оглядела меня с головы до ног и сложила руки на груди. — Время девять утра, тебе не надо ходить в офис, но ты в рубашке и брюках!

— Это для рабочего настроения, — возмутился я, сняв очки в квадратной оправе. Я действительно редко их надевал — только для работы за компьютером и поздних поездок за рулем.

— Энзо, у тебя не бывает рабочего настроения.

— Ты сегодня слишком много болтаешь, — махнул рукой я, призывая Энни остановиться, но, кажется, ее это только больше распалило.

— Глава охраны просил у меня доступ к камерам, — обронила она, будто пыталась уличить меня в чем-то постыдном или неправильном. Анита не дождалась моей реакции, отвернулась и поставила еще одну кружку для кофе.

— Потому что я знаю, как тебе дороги эти чертовы побрякушки, — буркнул я, словно это ничего не значило. А оно и не значило. Просто я и Анита — все, что осталось от семьи Моретти, и я не мог позволить никому бросить тень на наше наследие. — Вот только ты мне не все рассказала, верно?

Энни не ответила, пожала плечами и сделала вид, что очень занята приготовлением кофе. Она бы никогда не сказала, если бы не была уверена в своих словах. Вот и сейчас, скорее всего, причиной ее молчания стало отсутствие фактов.

— Можешь поделиться и догадками, уж тебя я точно не застрелю за неправильные слова, ты же не Алессио, — невзначай бросил я, надев очки. Энни шумно выдохнула.

— В Алессио тоже стрелять не нужно.

— Он иногда болтает все, что вздумается, в этом вы похожи.

— Никто из нас хотя бы не получал в нос за свои слова, друг, — ехидно проговорил Алессио, появившись на кухне. Я закатил глаза.

— А я уж подумал, что Энни решила принести тебе кофе в постель, — недовольно отозвался я, рассматривая Алессио на пороге. Он, по обыкновению, облокотился плечом на стену и сложил руки на груди.

— Не заткнешься, этот кофе окажется на твоей голове, — буркнула сестрица и, взяв обе кружки, поставила их стол, а перед этим поцеловала жениха. — Доброе утро.

Алессио мягко притянул девушку к себе, опустил руки на талию, и я спешно отвернулся. Все-таки я видел ее еще совсем маленькой, и иногда во мне просыпался старший брат, который хотел уберечь и защитить. Пусть я и знал, что Алессио — последний, кто сделает ей больно.

— Ну все, хватит, идите в комнату, вы портите мне аппетит, — я кинул в них фантик от конфеты. Анита закатила глаза, но ничего не сказала и села за стол. Алессио поднял обертку, развернул и тихо присвистнул.

— Не рановато ли для конфет с коньяком?

— Это для настроения.

— Ты безнадежен, — подвел итог друг и уселся напротив меня.

В чем-то Алессио был прав. Меня уже не изменить. Я привык быть один, привык нести на своих плечах ответственность за семейный бизнес и привык к конфетам с коньяком.

— Я думаю, что тебе нужно заняться хорошим сексом, — вдруг протянул Алессио. Анита подавилась кофе и закашлялась, а я нахмурился, разглядывая парочку. Они точно нашли

— Ты помнишь, чтобы он встречался с кем-нибудь? — Анита повернулась к жениху. Алессио улыбнулся и качнул головой. — Вероятно, это было так давно, что я этого не помню, потому что тогда была еще в подгузниках!

— Вчера я был близок к тому, чтобы исполнить твой совет, придурок. И мне все еще не нравится обсуждать свою личную жизнь при младшей сестре.

— Личную жизнь, которой нет? — ехидно спросила Анита.

— Вчера…

— Да-да, вчера мы все испортили, можешь не объяснять, — скучающе повторила она. Алессио деловито опустил локти на стол.

— Если не получается с сексом, то попробуй спорт. Как давно ты дрался с кем-нибудь?

— Если не заткнешься, то ты будешь первым, кого я ударю в этом месяце, — оповестил я и закрыл отчет. С этими двумя вечно так. Они как курицы-наседки. И ведь им плевать на то, что я на десять лет старше. По крайней мере, на десять лет старше сестры. С Алессио мы были ровесниками.

— Лучше побей грушу, я забронировал нам зал. Представь, ты, я, пустой ринг… романтика!

От ответа меня спас звонок. Я ткнул в экран, не сводя глаз с сестры и друга.

— Мин-Юнь?

— Доброе утро, Энзо, — тягуче медленно раздалось из динамика. Все-таки следовало позвонить ей вчера вечером. Я поступил, как идиот. Пусть и делал это довольно часто и пусть редко заводил отношения, но все-таки я не любил вести себя с девушками, как кретин. Это портило репутацию. И впечатления от удовольствия.

— Извини, что вчера все так вышло, — проговорил я, а потом едва не треснул Алессио за чересчур громкий смешок.

— Не стоит, но ты можешь загладить свою вину.

— И как?

— Сходишь со мной на выставку драгоценностей, — без промедления отозвалась Мин-Юнь. Черт возьми, а она явно готовилась к этому разговору.

— Ты идешь туда как вор или как ценитель? — все же мне не хотелось приплести к своему послужному списку еще и соучастие в ограблении. Точно не сейчас, когда дела с русской мафией начали налаживаться.

— Как предприниматель.

Я рассмеялся.

В понимании Мин-Юнь бизнес мог означать что угодно — от убийства до грабежа. Я решил не уточнять.

— Когда?

— Отлично, в среду в шесть вечера, адрес пришлю.

— За тобой заехать?

— Нет, не забудь надеть костюм. До встречи, — мне хотелось съязвить, но Мин-Юнь уже положила трубку. Иногда меня удивляла ее способность решать дела в два счета. Я всего лишь хотел извиниться за неудавшийся вечер, а теперь вынужден пойти на выставку драгоценностей и, возможно, стать соучастником в преступлении. Хотя я должен быть последним человеком, кого бы это смутило.

Я не успел выдохнуть, как телефон в руке завибрировал. На этот раз звонил Александр Лисовски.

— Да?

— Энзо, пришлешь кого-нибудь за билетами на презентацию? — сходу начал Александр, забыв про формальности и вежливость. Сейчас я даже был ему за это благодарен.

— А получить по почте их нельзя?

— Нет, мы решили провести презентацию на производстве в формате маскарада с отсылками к сухому закону, а в те времена не было электронной почты, сам понимаешь, — хмыкнул мужчина.

Нью-Йорк явно решил меня испытать.

— Когда забрать приглашения?

— Если хочешь попасть среди первых, то сегодня.

— Хорошо, — выдохнул я, сбросил вызов и повернулся к Алессио. — Когда, ты говорил, мы можем пойти на ринг?

***

Алессио оказался прав. Мне всего лишь требовалась физическая нагрузка, чтобы очистить мысли. Сначала я остервенело бил грушу, затем ее место занял друг, но он быстро понял, что лучше оставить меня в одиночестве, и я продолжил колотить ударный мешок.

Этого мне явно не хватало в Италии — ритма. Быстрого, жизненного, хаотичного. Там все было просто и понятно. Здесь же все походило на игру в кости — светские мероприятия, зашкаливающие чувства: злость, желание, интерес. Здесь меня словно окатили холодной водой и заставили что-то делать, а я замер в своей привычной тихой гавани и не двигался.

Я даже не мог объяснить себе, по какой именно причине злился, почему груша под моими ударами слегка отклонялась в сторону и почему, черт возьми, я думал об этой маленькой блондинке, словно она была главным ведущим в карточной игре, в которой я проигрывал.

Чертов Алессио. Чертова Эмили Лисовски. Чертова Мин-Юнь. И Анита.

Я выдохнул и остановился. Стало легче. Но не так, как мне хотелось бы. Я стянул перчатки, вытер пот со лба и устало плюхнулся рядом с другом на скамейку.

— Что-то случилось? Давно не видел тебя таким… активным, — спросил Алессио, сунув мне бутылку с водой. Я прикрыл глаза, пытаясь отдышаться.

— Когда мы последний раз были в Нью-Йорке?

— Где-то полгода назад, — задумчиво отозвался друг. — А что?

— Вот с того времени я не притрагивался к боксу вообще, так что можешь считать, что я просто соскучился по ощущению, когда от моих ударов никто не орет и не убегает.

Алессио согласно кивнул и ничего не ответил, я оставил его в зале, а сам направился в раздевалку. Мышцы приятно ныли, а в голове стало подозрительно пусто.

Когда я вернулся в зал, Алессио стоял около двери, закинув спортивную сумку на плечо, темные волосы были взлохмачены, а взгляд карих глаз задумчиво бродил по помещению. Иногда меня пугала его схожесть с Анитой — оба любили находиться в своих мыслях, подолгу что-то обдумывать, а потом внезапно выдавать факты, которые переворачивают мир с ног на голову. Анита однажды помогла найти предателя в клане. Ее оружием стала внимательность к деталям, она слушала, наблюдала, собирала информацию и не ошибалась в своих выводах.

Алессио первым вышел на улицу, достав сигарету. Я шел следом, щурясь из-за яркого солнца, и снова думал о том, почему и мой друг, и моя сестра хранили какую-то часть информации втайне от меня.

Я засмотрелся на широкую спину Алессио в черной футболке, гадая, как выпытать у него все, а он вдруг резко остановился, и я едва успел затормозить.

К этой встрече я точно не готовился.

Прямо передо мной стояла Эмили Лисовски.

Черт возьми.

Ее глаза покраснели, губы подрагивали, а на щеках виднелись мокрые следы. Она точно плакала. Я глянул на двери, из которых она вышла — больница. Мне захотелось спросить все ли в порядке, нужна ли помощь. Сказать

— Амелия? — я знал, что она — Эмили. Какого хрена я творил?

И с каждой фразой, слетевшей с моего языка, брови Алессио поднимались все выше, Эмили хмурилась все сильнее, а мне почему-то нравилось ее подначивать. Хотя нет, мне нравилось то, что она стояла рядом, смотрела на меня и говорила со мной. Пусть это и были жалкие две минуты. Зато она больше не плакала.

Кажется, я слишком долго смотрел вслед Эмили, потому что очнулся только когда почувствовал толчок в плечо.

— У тебя расплавились мозги, Энзо, — выдал Алессио и направился к машине. Я не стал больше задерживаться и отвечать другу. Плевать на мозги. — Теперь ясно, что и бокс бессилен, — проговорил парень, когда я открыл водительскую дверь спорткара.

— Ты о чем?

— Тебе нужен секс, Энзо.

— Не буду напоминать о тех, кто испортил мне вечер.

— О неееет, — протянул он. — Тебе нужен секс не с симпатичной китаяночкой, а с этой, — Алессио ткнул за мою спину. — С этой красивой блондинкой.

— Заткнись, — я включил музыку, потому что последнее, о чем я хотел слушать — секс с Эмили. Мне и без того хватало непрошеных фантазий и воспоминаний о белом бикини и ее розовом лифчике, который она так беззастенчиво поправляла. Я запретил себе об этом вспоминать. Жаль, что это было бесполезно.

До дома мы добрались в удивительной тишине, если не считать AC/DC на фоне и рев мотора. Но, как только мы вошли в квартиру, мое право на тишину закончилось. Алессио с порога объявил о том, что увидел.

— Звездочка моя, Энзо постиг самое глубокое чувство в мире!

— Интеллектуальный голод? — Анита отвлеклась от книги и глянула на нас, застывших на пороге гостиной.

— Бери выше, — интригующе начал парень, опускаясь в кресло. — Он запал на одну девушку.

— Я не запал на нее.

— И кто же это?

— Та блондинка, с которой он разговаривал вчера на приеме, забыв о том, что пришел не один. Как же ее… — он притворно задумался. Анита удивленно приоткрыла рот.

— Дочь Александра Лисовски?

— Точно, она, эта симпатичная, маленькая блондинка, — кивнул Алессио, явно наслаждаясь моим замешательством. — Говорят, русские холодны, как сибирская зима.

— Да, а еще у них запросы такие, что даже тебе могут оказаться не по карману, — поддакнула Анита, устраиваясь на коленях у жениха. Я нахмурился. Не будь он моим другом, давно бы сгнил в канаве за то, что вообще посмел посмотреть на мою сестру. Но когда их отношения зашли слишком далеко, Алессио сам все рассказал мне, а потом долго доказывал, что он ее достоин. Наверное, это было высшей степенью доверия, ведь я доверил ему единственного важного для меня человека. — Знала бы, что тебе нравятся молоденькие девушки, то не говорила бы своим подругам, чтобы они ни на что не рассчитывали.

— Она мне не понравилась, — повторил я, только потом понимая, что именно сестра пыталась сказать. — Что ты делала?

— Ты такой смешной, Энзо, — она надула губы и звонко рассмеялась.

— Придурки, — буркнул я и прошел мимо них в ванную комнату.

Конечно, их комментарии были простым дурачеством. Мне хотелось увидеть Эмили под собой. И на себе. И… сбоку.

Черт, было ошибкой представлять это. И это желание не имело ничего общего с симпатией или чувством влюбленности.

Я выдохнул, стянул с себя грязную одежду и залез в холодный душ. Сегодня мне предстояла встреча с ее отцом, пусть и на несколько минут. Было просто необходимо убраться подальше от сестры и этого придурка, именно поэтому ближе к вечеру я нацепил на себя рубашку и черные джинсы и вышел из комнаты.

Конечно, Алессио и Анита сразу оживились.

— Он точно на нее запал, смотри, как приоделся на встречу с ее отцом, — с ехидством заметил друг. Анита оглядела меня с головы до ног.

— У нас с ней разница одиннадцать лет, а еще ее отец — мой партнер, тут не о чем говорить, — отозвался я.

— Ну и что? У нас с Алессио десять лет разницы, — Анита отложила книгу в сторону.

— Я не буду напоминать о том, что если бы он не пришел ко мне с исповедью, то увидел бы только мой кулак, а не тебя в его постели. И он мой друг. Я даже знаю, что у него шрам на заднице.

— Слева или справа? — весело поинтересовался друг.

— У копчика, — я мрачно улыбнулся, наблюдая за тем, как он шутливо прикрылся.

— Меня пугает то, что ты так много обо мне знаешь.

— Ты получил этот шрам при мне!

— Так надеешься с ней встретиться, что не додумался послать водителя? — иногда Алессио слишком сильно меня бесил.

— Он занят.

— Отдыхом, который ты ему и поручил?

— Все, я ушел, — я махнул рукой и поскорее скрылся в коридоре.

Что за парочка демонов поселилась в моей квартире? Боже. Пора вызвать экзорциста. Может быть, молитвы помогут.

Я вышел из квартиры, спустился на самый нижний этаж на лифте и сел в темно-синюю машину. По салону разлился привычный рок, который почему-то вселял спокойствие, и стало плевать на пробки, на бесконечные гудки автомобилей и огни вечернего города. Впервые за несколько недель я находился один на один с любимой музыкой.

Квартира Александра находилась на другом конце Манхэттена, мне пришлось объехать район почти по кругу перед тем, как остановиться возле высотки около Парк-авеню.

Я оказался на улице, едва сдерживая желание закурить, посмотрел на номер дома и направился к подъезду, а после — на самый последний этаж. Было в этом что-то поэтическое — забираться так высоко. Возможно, потому что хотелось смотреть на всех сверху, воображая себя повелителем города грехов. Мне так точно хотелось, именно поэтому я и выбрал квартиру, из которой просматривался почти весь Нью-Йорк.

Дверь мне открыл сам Александр в домашней одежде с телефоном в руке. Он явно удивился, увидев меня, а не посыльного или хотя бы Алессио.

Признаться, я и сам удивился. Видимо, общество друга и сестры оказалось слишком тяжелым.

— Не ожидал тебя увидеть, — Александр протянул мне руку. Я пожал ее и прошел в

— Проезжал мимо, решил заехать, — соврал я, осматривая просторное помещение: две арки — на кухню и в гостиную, лестница в конце коридора на второй этаж и много искусственного освещения. Все в бордово-коричневых тонах, на грани катастрофы и роскоши. Впрочем, вряд ли я имел право обсуждать этот ремонт, когда у самого кухонный гарнитур напоминал кровавое побоище.

— Останешься на кофе? — заманчиво, но возможность встретиться с Эмили второй раз за день не прельщала. Как и ледяной душ после этой встречи.

— Не хочу мешать.

— Да брось ты, Энзо, я сейчас, как в том фильме, один дома, — рассмеялся мужчина, хлопнул меня по плечу и подтолкнул вперед по коридору. Что ж, по крайней мере, я надеялся, что он не собирался меня убивать. Хотя если бы знал, какие мысли посещают меня при виде его дочери, то точно выкинул бы из окна.

Александр проводил меня на небольшую кухню, жестом указал на стол у окна, а сам поставил чайник.

— Заслуженный отдых от семьи в одиночестве? — спросил я, пытаясь заполнить неловкое молчание. Александр хмыкнул и повернулся ко мне.

— Эмили убежала куда-то с самого утра, а женушка вся в поиске каких-то старинных побрякушек, — отозвался он, затем отвернулся. чтобы разлить чай по кружкам.

— Анна, — так звали его жену, — занимается драгоценностями?

— Да, изучает историю, ищет украшения, перепродает их, сотрудничает с музеями, — легко ответил Александр, опускаясь на стул напротив меня.

Анна ищет драгоценности, и в это же время криминальный мир сотрясает волна ограблений. Совпадение?

Я качнул головой.

— В среду намечается какая-то выставка, вы тоже там будете?

— Конечно, как мы можем пропустить возможность полюбоваться на нефритовые китайские гребни, сапфиры французского двора и бриллианты английской королевы, — он театрально всплеснул руками, из-за чего создалось впечатление, что Александр обычный мужчина, который водит любимую жену по мероприятиям. Признаться честно, в домашней одежде, с чашкой чая в руке он совсем не выглядел грозным русским мужчиной, которого боялась половина Нью-Йорка. И, наверное, половина мира.

— Я тоже приглашен.

— У тебя получается насыщенная программа в этой поездке.

— Ни минуты покоя, — улыбнулся я. — Думал, прилечу, пожму тебе руку и улечу обратно, а нет, хожу тут, словно турист, по музеям.

— Это еще ничего, вот приехал бы ты перед Рождеством, было бы еще веселее, — хмыкнул он, и нашу милую беседу прервал звонок в дверь.

Мужчина нахмурился, поднялся из-за стола и направился в коридор. Я пошел следом и надеялся, что вернулась жена или просто пришел курьер.

Но мои надежды рухнули, когда Александр открыл дверь.

На пороге возник солидный мужчина, может быть, чуть старше меня, он придерживал Эмили… пьяную Эмили, а за его спиной маячила статная брюнетка. Мужчина что-то сказал Александру.

Я остановился прямо на пороге кухни, облокотился плечом о стену и приковал взгляд к Эмили. Она была не настолько пьяна, чтобы не соображать, но и не настолько трезва, чтобы добраться домой в одиночестве.

Она выглядела забавно. И она смотрела на меня.

Эмили вдруг отстранилась от мужчины, обняла девушку позади него и вошла в дом.

— Прошу не сейчас, — сказала она отцу и прошла мимо него. Александр проводил дочь недовольным взглядом, а затем повернулся к ее сопровождающим.

Эмили остановилась напротив меня, между нами повисло тяжелое молчание, с которым она сердито оглядывала мое лицо, будто я успел сделать что-то не так или как-то обидеть ее. И я просто стоял и смотрел в ответ, почему-то думая о том, какие на вкус могут оказаться ее губы. Почему-то казалось, что клубнично-кислые.

Хотелось коснуться молочной кожи, провести по светлым волосам — похожи ли они на шелк? — запутать в них пальцы, притянуть к себе и, больше не сопротивляясь своим желаниям, поддаться искушению. Оно ведь совершенно точно после бы исчезло.

— Оставьте мои мысли, мистер Моретти, — прошептала девушка, тяжело вздохнув.

Она точно обращалась ко мне?

Я даже выпрямился, ожидая услышать что-то еще, но Эмили оглядела меня еще раз и, развернувшись, направилась на второй этаж. Мне с трудом удалось подавить желание пойти следом и спросить что-нибудь.

Черт возьми.

Кажется, только сейчас я вспомнил, что для жизни необходимо дыхание, и сделал первый вдох.

— Если бы это были не вы, Мадлен, то я бы заподозрил неладное, — угрожающе-шутливо пробасил Александр и засмеялся, вырывая меня из сладостного плена.

Твою мать.

Эмили действительно просила меня покинуть ее мысли?

Ладно, она ведь пьяна. Конечно, она не имела в виду ничего такого. Хотя… какая-то часть меня радовалась из-за того, что не я один прозябал в этой безнадежной похоти.

— Энзо, — позвал Александр. Я направился к нему, пытаясь успокоиться. — Думаю, вам следует познакомиться — это Дэмиан и Мадлен Вуд. Дэмиан один из моих инвесторов. А это Энзо Моретти, мы сотрудничаем.

Рукопожатие Дэмиана Вуда оказалось уверенным и сухим. Как и он сам. По крайней мере, так бы я охарактеризовал его.

— Приятно познакомиться, — вежливо проговорила девушка, поправив темные волосы. Я кивнул.

— Спасибо, что не оставили ее одну, — я впервые слышал, как в голосе Александра звучала искренность. Кажется, дочь для него многое значила. Не так, как бывало в наших кланах. Александр вряд ли считал Эмили разменной монетой и предметом сделки купли-продажи.

— Брось, Алекс, — устало отозвался Вуд и, взяв жену за руку, скрылся в подъезде. Видимо, их связывал не только бизнес, но и дружба.

Я повернулся к Александру.

— Думаю, мне тоже пора.

— Извини за эту заминку.

— Все в порядке, даже вспомнил свои двадцать лет, — я почти не соврал. Хотелось бы мне вновь окунуться в то время, когда от тебя никто не ждет ничего серьезного, когда ты живешь и только учишься быть кем-то, кроме тени своих родителей.

— Понимаю, с содроганием жду взросление сына, потому что с Эмили мы прошли и огонь, и воду.

— Могу пожелать только терпения, — потому что его у меня оказалось в избытке, иначе эта самая прекрасная Эмили уже давно оказалась бы на моем члене.

Черт.

— Ты придешь на презентацию один? — перевел тему Александр, подхватывая с небольшого комода конверт с приглашениями.

— Может быть, со мной будет сопровождение. Точно придет сестра и ее жених.

— Поставлю тебе плюс один, — Александр написал что-то на черно-золотом билете,

Я спешно нырнул в лифт и, все то время, что он спускался на первый этаж, думал о словах Эмили.

Что это было?

И когда я сел в машину, я сделал то, чего поклялся себе никогда не делать. Позвонил одному знакомому и попросил достать ее номер.

Глава 4. Эмили

Мадлен стояла на крыльце небольшого особняка, кутаясь в вязаный кардиган, ее темные локоны свисали у лица, а карие глаза обеспокоенно наблюдали за мной.

Солнце уже зашло за горизонт, и темноту улицы освещали редкие фонари. Я вышла из машины, поежившись от прохладного ветра, и направилась к подруге. По правде говоря, я не знала, зачем приехала, что хотела сказать. Уж точно не собиралась рассказывать про Энзо и все эти двусмысленные вещи, которые между нами происходят. Нет уж. О нем я говорить точно не хотела.

— Что-то случилось? — Мадлен притянула меня в объятия. Она была из тех немногих подруг, которым я доверяла. Хотя… доверяла я только ей. И то только потому, что знала, что Мадлен не станет осуждать. Кто угодно, но только не она. Не после того, что ей пришлось пережить. Но Энзо Моретти навеки останется секретом, о котором буду знать только я. Энзо Моретти навеки останется моим соблазном, искушением и грехопадением.

— Не знала, к кому еще могу прийти, — уклончиво отозвалась я, обхватывая себя за плечи. Мади больше ничего не сказала, только провела меня в дом.

— Идем на чердак?

— Может быть, сегодня остановимся на женских посиделках с вином и обсуждением козлов? — я умоляюще уставилась на подругу.

— Похоже, дело совсем плохо, — отвратительно, но в ответ я сказала совсем другое.

— Не так, как ты могла себе представить.

Мадлен двинулась глубже в дом, мы прошли гостиную, лестницу на второй этаж и остановились на кухне с выходом на задний двор.

Дом Мадлен и ее мужа — Дэмиана, представлял собой небольшой двухэтажный особняк в минималистичном стиле с ровными колоннами в проходах между комнатами. «Небольшой» — это, конечно, по сравнению с родовым поместьем Дэмиана за городом. На самом же деле, здесь было около пяти спален, три ванные комнаты, огромная гостиная, кухня с панорамными окнами и чердак, на котором мы с Мади устроили кинотеатр. Дэмиан часто ругался на нас из-за этого, но, увы, его никто не слушал. Он хорошо общался с моим отцом, поэтому и выгнать меня не мог, а я нагло пользовалась положением.

— Рассказывай, — проговорила Мадлен, когда мы оказались на кухне. Я залезла на высокий барный стул, она достала два бокала на высокой ножке, разлила по ним белое вино и уселась рядом со мной. Я прокрутила бокал в пальцах, отпила вино, слегка поморщилась. Никогда не любила сухое вино, а Мадлен была его фанаткой.

— Особо нечего рассказывать, — пожала плечами я, делая еще один глоток.

— Ты даже пьешь, не чокаясь, Эми, — усмехнулась Мадлен. — Алан снова накосячил?

Точно. Алан. У меня ведь все еще есть парень. Если его, конечно, можно так назвать. После того случайного секса, мы ни разу не повторили егонеслучайно.

— Это отдельная история, — я отпила еще вина, почему-то организм все никак не хотел пьянеть. В кои-то веки мне хотелось расслабиться, не думать, не переживать и не сдерживать себя. Да, сдерживать особенно не хотелось. Черт возьми, почему я не могла просто поддаться своим желаниям? Почему не могла переступить через эту идиотскую черту и сделать то, чего хотела?

А чего я хотела?

Я выдохнула.

— Как ты поняла, что Дэмиан — тот самый мужчина, который заслуживает того, чтобы быть твоим мужем? — вдруг спросила я, кажется, все же опьянев. Мадлен удивилась моему вопросу, сделала глоток из бокала и сложила руки в замок.

— Это просто случилось и все. Мы многое потеряли, живя в ненависти на весь мир и друг на друга, три года провели порознь. Я с другим именем, он — с женой. Да и до этого наша история не тянула на любовный роман, скорее, на психологический триллер3. Не знаю, что у тебя случилось, но люди любят все усложнять, Эми. Любят находить ненависть там, где ее нет. Любят драму и падают в чувства ради нее. Большинство из нас не умеет любить без тяжести, потому что уверены, что вся любовь должна пройти через боль, труд и слезы, но на самом деле, нет. Только сейчас я это понимаю. И только сейчас понимаю, что у каждого свой путь, — она устало вздохнула, вздрогнула, будто воспоминания причиняли боль, но все же продолжила говорить, а уже пожалела, что спросила. — Нам с Дэмианом нелегко пришлось, но… когда ты узнаешь человека с худших сторон и не отворачиваешься от него это многое значит. Мы прошли через предательство и ненависть, через спасение и отчаяние, и пока не выплыли к свету, ничего не выходило. Но, думаю, это не твой случай, верно? — Мадлен мягко улыбнулась, как умела только она, и повернулась ко мне.

— Спасибо, что рассказала, — я накрыла ее ладонь своей. Мадлен была старше меня на пят лет, а мудростью превосходила на все десять. И я знала, что она стала такой не от хорошей жизни.

Люди любят все усложнять.

Что, если в этом и заключался смысл человеческой натуры?

— Недавно я поцеловала Алана на приеме, где находилась целая толпа гостей и мои родителей, а потом поняла, что совсем не готова к тому, чтобы о нас кто-то узнал. И теперь не знаю, стоит ли это того, чтобы отказывать себе в удовольствии с каким-нибудь красавчиком, — конечно, я не имела в виду Энзо Моретти. Никого не имела в виду. И даже не думала об этом.

— Или есть кто-то, кто заставил тебя сомневаться в своем выборе? — Мадлен шутливо толкнула меня локтем в бок, прищурила глаза, рассматривая мое лицо, на котором, скорее всего, уже был написан ответ.

Да.

Нет.

— Конечно, нет! — воскликнула я и вцепилась в опустевший бокал, надеясь, что Мадлен не придала значения моим покрасневшим щекам.

— Если «да» с сомнениями, то это «нет». К тому же, ты слишком молода, чтобы вешать на себя обязательства и приличия.

— Ну да, ты точно знаешь, о чем говоришь, — хмыкнул мужской голос. Мы почти синхронно повернули головы в сторону

— Кто бы говорил, — шикнула она, подтягивая ближе к себе бутылку с вином, которая оказалась пуста. Дэмиан покачал головой и, пройдя в кухню, достал из барного шкафчика виски и колу.

— Твои запасы вина закончились в прошлый день Благодарения, — оповестил мужчина, разливая виски по трем хрустальным стаканам.

— Вот знаешь, прошло столько лет, а ты все равно раздражаешь каждую мою нервную клетку!

— Да, именно поэтому ты поклялась мне в вечной любви и верности у алтаря, — насмешливо проговорил Дэмиан, опуская перед нами виски.

Мадлен и Дэмиан походили на два магнита, которые никак не могли притянуться, но почему-то всегда находились в поле друг друга. Они играли на острие ножа: ненависть — любовь, любовь — ненависть. Почему-то иногда мне казалось, что они никогда не должны были быть вместе, но судьба или любовь или кто-то там еще оказались сильнее. И вместе с этим почему-то в моем понимании не существовало ничего более правильного, чем они вместе. Их препирательства, ехидства, шутки — все это принадлежало им двоим, миру, в котором существовали только они. И, как и сказала Мадлен, им пришлось через многое пройти, чтобы перестать бежать друг от друга и остановиться где-то в Нью-Йорке в просторном особняке.

— Ну вот, Эмили снова улетела в свои мысли. Это все из-за тебя! — нарочито громко заявила Мадлен. Дэмиан забрался на высокий стул напротив жены.

— Просто ты утомила ее своей философией жизни.

— Конечно, Дэм, ведь твоя философия намного поэтичней, — мило улыбнулась я, зная, что он ненавидел, когда его имя так сокращали.

— О да, однажды Дэмиан сказал мне: «Когда на твоих плечах ответственность, иногда лучшее, что ты можешь сделать — это подчиниться времени и идти вперед4».

— Дэмиан, в тебе пропадает поэт.

— Сейчас я придерживаюсь мнения: не нравится — не делай, не общайся и так далее.

— Я запишу это, — рассмеялась я, отпивая виски. Дэмиан был старше меня почти в два раза, но почему-то, когда мы оказывались втроем, границы стирались, а эта разница не чувствовалась. Их разница в возрасте с Мадлен составляла около десяти, а может, и больше, лет, но они всегда смотрелись, словно ровесники. Между ними не чувствовалось напряжения или неправильности, какой-то возрастной пропасти. Они просто выбрали друг друга, потому что хотели этого.

— Вообще-то это полезный совет, Эмили. Чем раньше научишься слышать себя, тем быстрее станешь жить в кайф, — деланно заметил мужчина, подлив янтарной жидкости в наши стаканы. И, кажется, это стало ошибкой, потому что у меня никогда не было иммунитета к алкоголю, как у папы или всех тех, кто приходил на его приемы. Мадлен и Дэмиан и вовсе выглядели трезвыми, а я чувствовала себя так, будто осушила половину бочек с производства отца.

Иногда мне хотелось хорошенько себя ударить. Я ведь не ела ничего, кроме шоколадного батончика у Сэмми, и сейчас выпила несколько бокалов на голодный желудок. Наутро мне точно станет нехорошо.

— Кажется, вам придется играть в заботливых родителей, детки, — икнула я, наблюдая за тем, как лицо Дэмиана становится мрачнее, а Мадлен едва сдерживает смех. Конечно, это не впервые.

Иногда мы с Мадлен задерживались на чердаке, опустошали ее бар или пили то, что приносила я, а потом Дэмиан буквально выпроваживал меня из дома, буквально закидывал в свой внедорожник и передавал в руки моему отцу. Сдается мне, именно из-за этого они и стали лучше общаться.

Телефон звякнул, я вытащила его из кармана джинс и глянула экран. Сообщение от Алана.

«Думаю, нам нужно все обсудить, Эм. Я повел себя неправильно».

Я поморщилась и сунула телефон обратно. Я еще не знала, что именно хотела ему сказать.

— Когда-нибудь я перестану пускать тебя на порог дома, Эмили, — тяжело вздохнул Дэмиан, устало взглянул на меня и перевел взгляд на Мадлен. — Напомни в следующий раз не наливать ей виски.

— Пора было это запомнить.

— С чего бы?

— Новый год, мой день рождения, летняя посиделка в Хэмптоне… — Мадлен притворно задумалась.

— Ладно, я понял.

— Не так уж и часто вам приходится увозить меня домой, — возмутилась я, сползая со стула и направляясь в коридор.

— Да, я всего лишь чувствую себя твоим водителем, — отозвался Дэмиан, пропуская Мадлен следом за мной.

***

Я ожидала, что на меня вновь обрушатся нравоучения, рассказы о том, как должна себя вести дочь уважаемого человека и все прочее, но отец открыл дверь и молча уставился на нас. Казалось, слова разом покинули его голову. И мою тоже.

Я вглядывалась в его лицо, стараясь понять, в чем дело, но так и не нашла ответа. Пока не посмотрела за его спину…

Признаться, я была уверена, что это галлюцинация.

В коридоре нашей квартиры стоял Энзо Моретти. И, черт возьми, он смотрел прямо на меня.

Мне почему-то стало неловко из-за того, в каком виде я пришла домой. Какого хрена я вообще об этом думала? С каких пор меня волнует чужое мнение?

Он просто партнер отца. Да, именно поэтому. Я — угроза для репутации всей семьи.

Я моргнула, отвлекаясь от Энзо, отстранилась от Дэмиана, который поддерживал меня, и обняла Мадлен на прощание.

— Спасибо за вечер, Мади, — прошептала я и повернулась к отцу. — Прошу, не сейчас, — и не дожидаясь, пока папа придумает ответ, прошла мимо. Последнее, чего мне хотелось — выяснять, какая я плохая дочь, когда в нашем доме находилось столько гостей. Ладно, когда в нашем доме находилсяон.

Я была готова проклясть того, кто придумал алкоголь, потому что он придал мне смелости. Смелости, наконец, заглянуть в его глаза. Хоть я и знала, что утону в них.

Каждый шаг, что приближал меня кнему, отдавался гулкими ударами сердца о грудную клетку, ноги становились все тяжелее и тяжелее, словно наливались свинцом. Дыхание застревало где-то в горле. Голова закружилась, и я бы уже не смогла точно сказать — алкоголь это или недостаток кислорода.

Черт побери, что я делала?

Поздно отступать.

Я всегда доводила дела до конца. И сейчас собиралась поставить точку там, где даже ничего не началось.

Я остановилась напротив Энзо, вскинула подбородок, будто это ничего не значило, будто мое тело не

Оно не желало. Оно жаждало. До боли. До крови. До стиснутых до скрежета зубов и оставшихся на ладонях следов от ногтей.

Ты не станешь моей зависимостью, Энзо Моретти. Не станешь моей слабостью и моим падением.

Его карие глаза пробежались по моему лицу, задержались на губах, вернулись к глазам. Немой диалог, касания без рук и обещания без слов.

— Оставьте мои мысли, мистер Моретти, — прошептала я, зная, что я не поддамся слабости, не подойду ближе, не опущу ладони на его плечи и не коснусь его губ своими.

И я просто ушла, оставляя позади свой соблазн, рассерженного отца и внимательную подругу, которая не спускала с меня взгляда все это время.

Я остановилась за углом на лестнице, прислушиваясь к разговору внизу.

Отец, как обычно, извинялся за мое неправильное поведение. А Энзо, как гребанный рыцарь, всего лишь вспомнил свою молодость. Сколько ему? Вечность?

— Ты придешь на презентацию один? — спросил отец, я подкралась ближе к лестнице, жадно вслушиваясь в каждый шорох. Мне нужно услышать его ответ.

— Может быть, со мной будет сопровождение. Точно придет сестра и ее жених.

— Поставлю тебе плюс один, — ну, конечно, у него кто-то есть. С чего я решила, что я — центр вселенной?

Черт! Теперь я чувствовала себя идиоткой. И жалела о том, что вообще решила подслушать их разговор, поэтому убежала в свою комнату. Она встретила прохладой из-за открытого окна и темнотой.

Я включила ночник на тумбочке и прямо в одежде легла на кровать. Не день, а какая-то череда случайностей.

Скорее бы он вернулся в Италию и больше никогда не приезжал в Нью-Йорк.

Я выдохнула, спрятала лицо в ладонях и тихо застонала.

Ладно, все равно этого уже не изменить. Плевать. Вряд ли после моих слов что-то изменится. Хотя, может быть, он наконец-то перестанет прожигать меня взглядом как ненормальный.

Почему-то растерянный вид Энзо после моих слов не хотел покидать мысли. Неужели он так сильно удивился? Принял меня за идиотку, которая пытается его подцепить? Или за пьяницу? Я даже не знала, что из этого лучше.

Он идет на презентацию папы с девушкой. И на выставку украшений, скорее всего, тоже придет с ней.

С его девушкой.

Мне нужно выкинуть Энзо Моретти из головы. Любым способом. Но когда Алан позвонил мне, я сбросила вызов и выключила телефон.

***

Сквозь толщу сна явно пытался пробиться чей-то голос. Вот только мне не хотелось просыпаться. Было хорошо в теплом, выдуманном мире, в котором не нужно беспокоиться из-за лишних глотков виски. Но настойчивый высокий голос не оставил мне даже малейшего шанса.

— Мими! — все повторял и повторял голос. — Мими, просыпайся. Неужели ты собралась весь день проспать? Пусть это и выходной, но пора вставать, — одеяло безбожно отобрали, прохлада тут же коснулась ног и устремилась вверх по телу. — Мими! — так меня звали только родители. Я с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на размытой фигуре около кровати. — Голова, наверное, раскалывается, принесла тебе аспирин. Приводи себя в порядок и спускайся, твой отец заказал китайскую еду на обед.

— Оставьте меня, — пробурчала я, прикрыв глаза. Свет из окна казался слишком ярким, почти ослеплял.

— Твоя бабушка, конечно, осталась бы довольна, если бы узнала, что ты умеешь веселиться, но ее здесь нет, так что вставай! — признаться честно, я ни разу не видела свою бабушку. Слышала про нее только из рассказов мамы и редких колкостей отца. Вроде бы она осталась в России, когда моим родителям пришлось бежать. Что произошло с ней потом, мне не рассказывали, да и я не спрашивала, потому что боялась услышать ответ.

Сегодня я стала еще на один шаг ближе к тому, чтобы проклясть того, кто придумал виски. И ведь это я еще не начала обдумывать все, что натворила вчера.

Я потянулась к тумбочке, схватила таблетку и стакан с водой, надеясь, что она поможет в ближайшие несколько минут, и поплелась в душ. И почему мне просто не дали проспать до вечера? Может быть, мне и для счастья большего не надо.

Вот только ни душ, ни таблетка не помогли, и мне пришлось спуститься на кухню с головной болью в мрачном ожидании воспитательной беседы. Всем в моей семье было плевать, что я достигла совершеннолетия. Родители лучше знали, как мне житьмоюжизнь. Хотя я бы не назвала их тиранами. Дальше разговоров дело никогда не заходило.

Папа, надев очки, сидел за столом с планшетом в руках. Мама раскладывала еду по тарелкам — она никогда не любила есть из тех картонных коробок, в которых приносили еду.

— Доброе утро, — проговорила я, тихо опустилась на стул напротив папы и уставилась на него.

— Доброе утро, хотя уже обед, — отозвался папа и уткнулся в планшет.

Кажется, мой отец в совершенстве освоил искусство пыток без боли. Все то время, что он просто что-то внимательно читал в планшете, иногда сдвигая брови к переносице, я думала о том, когда же я услышу те заветные слова «ты не должна была так поступать». Но минуты проходили, мама ставила на стол все больше тарелок, а он молчал. Я даже почувствовала себя подростком, который впервые пришел домой пьяным.

— Я жду, — сдалась я, устало опустив подбородок на сцепленные в замок руки. Папа глянул на меня поверх очков.

— Денег дать?

— Причем тут деньги! — возмутилась я. — А как же воспитательная беседа насчет пьянства?

— А, ты об этом, — он отложил планшет в сторону и деловито сложил руки на груди. — Я тут подумал, почему-то каждая твоя такая выходка сближает меня с партнерами. Вуда я вполне могу назвать другом, Моретти вчера был немного удивлен, но не думаю, что его что-то смутило, а еще одному понравилось то, что ты однажды привела его сына домой, — папа едва не загибал пальцы, перечисляя ситуации, когда я возвращалась не совсем трезвой. А я думала об Энзо. Еще бы его что-то смутило. Одно мое слово, и он лишился бы головы.

— То есть я могу просить процент со сделок? — как бы невзначай уточнила я, складывая хлопковую салфетку на коленях. Папа усмехнулся, качнув головой.

— А я переживал, что будет с компанией, когда

— Тебе еще рано об этом думать, — мягко произнесла мама, садясь за стол.

— От этого никто не застрахован, а уж я тем более, — сказал он, и после этих слов за столом повисла мрачная атмосфера. Я не знала всей истории своей семьи, но знала, что в двухтысячных папа ввязался в какой-то бизнес, его предал кто-то из своих, и им с мамой, которая на тот момент оказалась беременной, пришлось бежать на другой континент. Здесь дела пошли лучше, папа основал несколько фирм, вел теневой бизнес и в итоге занялся производством алкоголя.

От меня никогда не скрывалась незаконность его дел. Как не скрывалась принадлежность всех тех, кто приходил к нам домой, к темной стороне этого мира. Я знала, что среди них были убийцы, воры и мошенники, но почему-то такое общество казалось мнеобычным. И Энзо Моретти тоже принадлежал этому миру.

Я выдохнула и принялась за китайскую лапшу, мельком поглядывая на родителей. Маме не нравилось, когда отец начинал говорить о смерти. Она всегда замолкала и уходила в себя. Может быть, поэтому ей было так тяжело принять то, что происходило с Сэмми.

Я задумалась и даже не сразу заметила то, что экран телефона загорелся, показывая новое сообщение. И только когда родители с немым вопросом посмотрели на меня, я очнулась. Сообщение с неизвестного номера.

«Как ваши мысли, мисс Лисовски?»

Я чувствовала, как лицо стремительно покрывается краской, а под взглядами родителей и вовсе начинает гореть. И гадалкой быть не нужно, чтобы понять,ктоэто написал. К тому же, в мессенджере было фото.

Черт возьми.

— Что-то случилось? — папа прищурился, наблюдая за тем, как я быстро заблокировала телефон. Я отрицательно качнула головой и потянулась за водой.

— Слишком остро.

Конечно, они понимали, что это ложь. Особенно видя, как я запихивала в себя еду, желая поскорее оказаться с телефоном и загадочным сообщением наедине. Меня буквально разрывало любопытство и все остальные чувства.

Может быть, я бы даже передумала проклинать того, кто придумал алкоголь.

И когда я, поблагодарив родителей, убежала в комнату и открыла мессенджер, мне показалось, что ноги вовсе перестанут меня держать. Пришлось прислониться спиной к двери.

Какого хрена?

«Как ваши мысли, мисс Лисовски?»

С его помощью я точно сойду с ума. И как же сильно мне хотелось написать что-то в таком духе, но вместо этого получилось приличное и удивленное:

«Откуда у вас мой номер?»

Я выдохнула, стукнувшись затылком о холодное дерево, и прижала телефон к груди, будто это могло успокоить бушующее сердце.

Уведомление о новом сообщении пришло почти сразу, будто он все это время не выпускал телефон из рук.

«Разве это проблема? Если будет нужно, я могу найти даже размер вашей одежды».

От волнения пришлось закусить губу. Я ощущала себя школьницей, на которую впервые обратил внимание одноклассник. Всего несколько сообщений, а мое сердце готовилось выпрыгнуть из груди от удовольствия и наслаждения, упасть ему под ноги и молить о прикосновениях и более откровенных вещах, чем размер одежды. Но вместо того, чтобы поддаться своему искушению, отправила сообщение:

«Я всегда знала, что вы извращенец, но чтобы открыто в этом признаться… я даже разочарована, мистер Моретти. Мои мысли в порядке. Безумие мне не грозит, но не могу сказать такого о вас».

И добавила Энзо Моретти в черный список.

Глава 5. Энзо

Мин-Юнь расслабила узел моего галстука, а затем и вовсе стянула его. Ее тонкие, проворные пальчики опустились на пуговицы рубашки и расстегнули четыре сверху. Я задержал дыхание, пытаясь не дышать удушающе-сладким парфюмом. Мин-Юнь, как назло, подавалась лишь ближе, словно хотела за что-то отомстить или наказать.

— Напомни, почему мы не встретились уже на месте? — поинтересовался я, забирая из ее рук галстук и отходя на несколько шагов назад. Дышать стало проще.

Она сложила руки на груди, прищурилась, оглядывая результат своей работы — Мин-Юнь приехала на полтора часа раньше и вместо того, чтобы заняться чем-то более интересным, решила поколдовать над моей одеждой.

— Да, так определенно лучше, — кивнула она своим мыслям и только после этого посмотрела мне в глаза. — Потому что я вдруг вспомнила, что тебе нельзя доверять часть с одеждой, — фыркнула Мин-Юнь, подхватывая со столика бокал с шампанским.

— А по-моему я выглядел неплохо, — отозвался я, опускаясь в кресло. Она мариновала меня добрых полчаса — заставила поменять рубашку, галстук, затем все сначала, чтобы в итоге прийти к варианту, в котором я хожу каждый день. — Сама сказала «не забудь костюм».

— В костюме ты выглядишь слишком галантным, — Мин-Юнь подошла ближе, заигрывающе провела пальцами по моему плечу и наклонилась к моему лицу. — Мне больше нравится, когда ты выглядишь… — она замолчала, подбирая слова, а я сцепил ладони на тонкой талии и усадил девушку к себе на колени. Мин-Юнь не сопротивлялась, машинально обхватила меня за шею.

— И как тебе нравится? — голос стал вкрадчивым. Мне действительно стало интересно, каким она меня видела. Какой он — Энзо Моретти — в глазах наемницы? Какой он — Энзо Моретти — в глазах девушки?

— Так, будто только что выбрался из постели после лучшей ночи в жизни. Так, будто готов сорвать свою чертову рубашку, броситься на меня и прижать прямо к полу, — тихо отозвалась она, но вместо поцелуя моего лица коснулся грустный взгляд. — Ты давно не смотрел так на меня, — Мин-Юнь поднялась с моих колен, одернула короткую юбку и поправила волосы.

Я опешил. Правильнее сказать, охренел. Мы никогда не были друг с другом откровенны, никогда не обсуждали редкие ночные встречи и больше говорили о делах. И ее слова буквально прозвучали, как гром среди ясного неба.

Мне нужно выпить.

Я не стал себе в этом отказывать — лениво поднялся с кресла, добрел до шкафчика с баром, налил виски в стакан и залпом опрокинул в себя.

Мин-Юнь все это время молча глядела в окно, кажется, понимая, что сказала что-то не то.

Черт, мы даже никогда не договаривались о встречах, сексе или каком-то определенном виде отношений.

— Мин-Юнь, — начал я, остановившись позади девушки. Она качнула головой.

— Я сказала самую тупую вещь в мире, — ее голос редко звучал так резко и отстраненно, и я на миг даже подумал, что она позволила

Мы никогда не копались в прошлом друг друга, но я знал, что ее растила бабушка в какой-то китайской провинции, потом Мин-Юнь оказалась в приюте на севере России, а оттуда сбежала в штаты. Она не горела желанием рассказывать, как и в какой из стран встала на сторону противоположную от закона, как и не хотела рассказывать о том, кто ее настоящие родители. Возможно, просто не знала. Я не настаивал и копаться в ее душе не собирался. Наши отношения, если это можно так назвать, ограничивались бизнесом и общей кровью на руках.

— Не думаю, что нам стоит продолжать… — спустя какое-то проговорила Мин-Юнь, неопределенно взмахнув рукой. Ее голос уже звучал ровно, а спина снова казалась неестественно прямой. — Чем бы это ни было.

Я согласно кивнул, подливая еще янтарной жидкости в бокал и не совсем понимая, на что именно я соглашался — прекратить наши редкие встречи или этот разговор. Но не уточнил — одна из дверей в гостиной открылась, и из комнаты показалась Анита в алом платье.

Вот хрень. Я и забыл, что они дома. Наверняка, грели уши у двери, а потом, когда мы снова окажемся втроем, начнут промывать мне мозги насчет отношений и секса.

И почему всех так волнует мой секс?

Сестра скривилась, увидев Мин-Юнь, и посмотрела на меня так, будто я успел сделать что-то не так.

— Ты решил надраться еще до начала выставки? — спросила Анита, складывая руки на груди.

Теперь понятно, что я сделал не так.

— По-моему, отличная идея, — я отсалютовал ей стаканом. Энни закатила глаза. Она слишком часто так делала. Особенно в присутствии Мин-Юнь. Не знаю, почему, но они на дух друг друга не переносили. Алессио как-то сказал, что это почти то же самое, что загнать двух пантер в одну клетку — подерутся за территорию. Но, если честно, я так и не понял смысл. Мне было плевать — пантеры они, уличные кошки или высокомерные девицы — главное, чтобы не ссорились у меня под носом. Мне хватало войн. И дома я их точно не хотел. Сестра знала это, поэтому придерживалась тактики холодной войны, Мин-Юнь тоже, а меня все устраивало. В конце концов, все понимали, что я никогда не женюсь.

— Водитель будет через двадцать минут, — разорвав тишину, из комнаты вышел Алессио, как обычно, глядя в экран телефона.

Алессио редко можно было увидеть без телефона и Аниты. С тех пор, как они получили мое благословение, друг от друга не отлипают, будто у них каждый день сраный медовый месяц.

Меня это не бесило. Но здорово нервировало. Чтобы докричаться до кого-нибудь из них, иногда требовалось несколько минут. И я даже устал шутить на тему кроликов и прочей фигни.

Я выдохнул и осушил свой бокал до дна. Меня ждала самая интересная часть вечера. По крайней мере потому, что там будетона. Девчонка, которая добавила меня в черный список.

И это первая девушка, которой удалось удивить гребаного Энзо Моретти. Так удивить, что от ее стервозности я даже возбудился, как какой-то сопливый придурок.

Я подлил себе еще виски.

Вечер обещал быть томным.

***

In Love with Madness — Deborah Wiiliams

Мы торчали здесь уже полчаса. Рука начала болеть от частых рукопожатий, а щеки от притворных улыбок, которыми все здесь друг друга осыпали. Впрочем, плевать. Как плевать и на украшения, которые Мин-Юнь с жадностью оглядывала. Почему-то внутри теплилась уверенность в том, что в ее декольте сегодня появится пара камушков или браслетов. Мне же на брюлики и ветхие цацки было все равно. Да, красиво, но не так красиво, чтобы пялиться на них несколько часов подряд. И нет, я не относил себя к каким-нибудь неотесанным и необразованным бандитам.

Из-за тусклого освещения — весь основной свет был направлен на манекены и стенды с украшениями, — безумно клонило в сон. Не знаю, как присутствующие узнавали друг друга без очков и сраных фонариков. Я находился в шаге от того, чтобы не включить его на телефоне. И светил бы на всех, кто проходит мимо.

Еездесь не было.

Девчонки, которая так легко оставила меня в дураках.

Я не нашел Эмили Лисовски ни в одном из залов. Видел ее родителей, но не саму Эмили.

— Энзо Моретти? — я моргнул, выбрасывая из мыслей девушку, о которой вообще не должен думать, и повернулся.

Рядом оказался мужчина чуть старше меня, с темными волнистыми волосами и россыпью мелких морщин вокруг глаз. Мы уже встречались в доме Александра Лисовски. Я кивнул и протянул руку.

— Добрый вечер, мистер Вуд.

— Можно просто Дэмиан, — он пожал мою ладонь. В этот раз за его спиной не пряталась его жена. — Как вам вечер?

— Здесь прекрасно, — соврал я. — А как вам? — Дэмиан криво усмехнулся.

— Если честно, отвратительно, и лучше бы я остался дома с женой и бутылкой виски, — он качнул стаканом в руке, алкоголь закружил по стеклу маленьким тайфуном. Я не сдержал тихого смеха. Теперь понятно, почему Дэмиан и Александр сдружились.

— Прекрасно понимаю, — отозвался я, оглядывая зал в поиске единственного человека, которого хотел увидеть. — Если бы не долг, меня бы здесь не было.

— Да, женщины бывают коварны. Особенно если вовремя не дать им свою золотую карточку, — задумчиво проговорил мужчина. И пусть я и не совсем с ним соглашался, решил промолчать. Если бы Алессио сунул моей сестре золотую карточку, то она бы сунула ее в его зад. Поэтому он осыпал ее бриллиантами и романтикой, как чертов бог любви. — По крайней мере, так раньше работало с моей женой.

— А теперь не работает? — повеселел я. Дэмиан впервые за вечер посмотрел мне прямо в глаза.

— Теперь я ее люблю и она моя жена, — это явно не то, чего я хотел услышать. Я не понимал всех этих окриков «она

— Чем вы занимаетесь, Дэмиан? — перевел тему я. Мужчина устало вздохнул, будто тема его работы здорово его достала. Но, признаться честно, я не настраивал себя на задушевные беседы о женах и любви. Иногда светская беседа лучше тягучего молчания.

— Семейный бизнес.

— Держу пари, у большинства здесь «семейный бизнес», — хмыкнул я. — Мне вот достались отели, а вам?

— Рекламное агентство, — впервые за вечер его губы изогнулись в подобии улыбки, делая мужчину не таким скрытным и замкнутым.

— Как интересно.

— Вы, я смотрю, оптимист, — усмехнулся Вуд. — Вам и вечер нравится, и мой бизнес кажется интересным.

— Никогда не смыслил в рекламе, — рассмеялся я.

Дэмиан Вуд точно не так сух, как пытался показать другим.

Я собирался сказать что-то еще, даже открыл рот, слова уже почти сорвались с моего языка, но спустя секунду мои губы сомкнулись. Кажется, даже сам Вуд что-то говорил, но я уже не слушал. Мой взгляд был прикован к небольшой арке, соединяющей разные залы. И в эту арку вошла она.

Эмили Лисовски в изумрудном платье, с выпрямленными волосами, которые в этом свете казались темнее. Она шла под руку с придурком, с которым целовалась на приеме отца. И она не обращала внимание ни на что вокруг.

Я приложил ладонь к груди, холодный металл цепочек, прижавшись к коже, остудил пыл. Ком в горле не хотел проходить, и мне пришлось допить виски.

— Согласен, вечер отстойный, — чей-то голос раздался совсем рядом. Я и забыл, что рядом все еще находился Дэмиан Вуд. Черт.

Я повернулся к нему и растянул губы в легкой улыбке.

— А вы мне нравитесь, мистер Вуд.

— Так сразу? — притворно удивился он.

— К черту этикет, — теперь моя улыбка была настоящей. — Пусть ваш ассистент пришлет мне услуги и прайс. Я уверен, что в отчетах вы врать не будете, — я вытащил из пиджака визитку. Легче всего устанавливать связи через сотрудничество. Я принесу ему хороший отзыв и лесть, он мне — пользу и возможную помощь в будущем.

— Я бы не доверял мне так легко, но вас обманывать и не хочется, — признался мужчина, взяв визитку из моих пальцев.

— Дэмиан, мистер Моретти, — к нам подошла та самая брюнетка, которая была с Дэмианом в доме Александра. Мадлен — жена Дэмиана Вуда. И как ей хватило памяти запоминать бесконечные имена и фамилии?

— Добрый вечер, леди.

— Вынуждена забрать у вас моего мужа, — девушка вежливо улыбнулась и обхватила широкое предплечье Дэмиана.

— Надеюсь на скорое сотрудничество, — произнес я и, попрощавшись с Дэмианом Вудом, принялся лихорадочно оглядывать зал.

Куда делась Эмили Лисовски?

Неужели успела уйти, пока я прощался с Вудом? Или ее утащил тот придурок? Он-то мог себе позволить и целовать ее, и касаться шелковой кожи, и забираться под платье своими грязными лапищами.

Какого хрена меня вообще волновало, где она и с кем, пришла ли на этот сраный вечер и уединилась ли со своим парнем в туалете или нет? Какого просто хрена? И зачем я тогда нашел ее номер? И чего ожидал? Что она кинется с балкона седьмого этажа прямо в мои руки?

Хотелось посмеяться над самим собой.

Я с тихим звоном поставил стакан на поднос проходящего мимо официанта. Захотелось закурить. И уйти отсюда. Я в последний раз пробежался глазами по залу, даже не надеясь увидеть ее. Хотя кого я обманывал. Гребаная надежда тихо горела где-то внутри. И она оказалась не напрасной.

Эмили не сбежала с бойфрендом в темный угол. Его вообще рядом не оказалось, а вот она стояла, рассматривая какое-то изумрудное ожерелье на манекене, отставив изящную ногу в сторону и отведя руку с бокалом шампанского. Платье облегало фигуру, а мелкие бусинки переливались в тусклом свете низких ламп. Волосы ровным полотном падали на спину и оголенные плечи.

Я сглотнул, пытаясь избавиться от ощущения удавки на шее. Не помогло. Хотелось подойти к ней, провести по плавным изгибам, коснуться шелковой кожи на шее, зарыться носом в волосы и… я не заметил, как сделал шаг, а за ним еще несколько, пока, наконец, не остановился прямо за ней, почти касаясь ее спины.

Эмили оказалась слишком близко. Или это я повел себя, как идиот, которому трудно себя контролировать?

Я втянул легкий цитрусовый аромат, прикрыл глаза, пытаясь усмирить желание оставить легкий поцелуй на открытом плече, и обжег дыханием ее шею.

— Оно бы подошло к твоему платью, но не затмило бы твою красоту.

Что я нес?

Эмили не вздрогнула, но ей не удалось скрыть прерывистый и жадный вдох.

— Ах, мистер Моретти, как яне радавас видеть, — тихо отозвалась она, не отрывая взгляда от ожерелья. — Красивые побрякушки, этого не отнять.

— Побрякушки? — рассмеявшись, заметил я только для того, чтобы подольше говорить с ней. — Это Франция, XVIII век.

— Да вы историк, — с иронией хмыкнула Эмили, но не двинулась в сторону, не отстранилась, только отпила из бокала, не отрывая взгляда от ожерелья.

— Хотела бы носить такие на себе? — по бледной коже побежали мурашки, небольшая грудь поднималась от тяжелого дыхания, и мне снова с трудом удалось подавить в себе желание коснуться ее оголенной кожи.

— Пытаетесь купить меня?

— А это возможно? — усмехнулся я, а Эмили резко повернула голову в мою сторону, едва не задев мои губы своими, и посмотрела прямо в глаза.

— Попробуйте предложить что-то кроме члена и денег, — она выгнула бровь, ухмыльнулась и подалась ближе, так, что ее дыхание коснулось моего лица. — Потому что их у меня в избытке.

Я тихо рассмеялся от того, как легко наслаждение от ее слов растеклось по телу. Это буквально лучший отказ, который мне доводилось слышать. Даже не отказ, а все то же приглашение в игру.

Эмили облизнула губы, накрашенные только прозрачным блеском, привлекая внимание. Смеяться расхотелось. А вот желание поцеловать ее буквально обожгло.

Как там говорила Мин-Юнь? Выгляжу так, будто готов сорвать свою чертову рубашку, броситься и прижать прямо к полу?

Я почти

И она, словно поняв мои мысли, отстранилась, забрав с собой и цитрусовый аромат, и нежность, граничащую с опасностью. Меня почти укололо разочарование. «Почти» — потому что я все еще помнил то возбуждение после того, как она меня заблокировала.

— Хорошего вечера, мистер Моретти. Надеюсь, с вашими мыслями все в порядке, — если бы она только знала, что происходило в моих мыслях, то либо пристрелила бы меня, как бешеную собаку, либо сама бы стянула с себя чертово платье вместе с бельем.

— Удивлен, что вы о них переживаете.

— Это банальная вежливость.

— А черный список это вежливо? — сунув руки в карманы брюк, спросил я. Эмили на миг растерялась, а в следующую секунду уже взяла себя в руки.

— Не люблю извращенцев, — она пожала плечами и, развернувшись, направилась к следующему стенду. А я смотрел ей вслед и думал, что мне непременно нужно вступить в эту игру. И, быть может, мне повезет выйти из нее победителем.

Вечер обещал быть томным, он таким и стал. Черт возьми, даже в брюках стало ощутимо тесно. И цитрусовый аромат, который, казалось, окружил все вокруг, только подливал масла в огонь.

Нужно выпить еще.

Хотя из-за алкоголя обычно пожар становится только сильнее.

Плевать. Я нашел официанта, подхватил виски и опрокинул в себя целую порцию, даже не поморщившись. Именно тогда я наткнулся на серьезный взгляд Аниты и понял, что крупно попал. Она всегда относилась к обязанностям главы семьи серьезнее, чем я. И меня бы не удивило, если бы однажды по ее приказу мне бы снесли голову. Я бы даже не злился. Я бы поаплодировал.

Сестра качнула головой в сторону выхода. И вот так всегда — стоит веселью оказаться на пороге, как появляется Энни со своим контролем. Иногда мне казалось, что это я на десять лет младше.

Я вернул пустой бокал и уже было направился к сестре, как дорогу мне преградила Мин-Юнь. В моей душе снова появилась проклятая надежда. Надежда на то, что она не видела то, как близко я стоял к Эмили. И что этого никто, черт побери, не видел.

— Уже уходишь? — спросила она, привычно складывая руки на груди.

— Нужен воздух, — соврал я, сунув ладони в карманы брюк.

— Можешь не оправдываться, твоя сестра сказала, что вы собираетесь уехать, — устало проговорила Мин-Юнь. Видимо, их холодная война с моей сестрой стала еще холоднее. Или, наоборот, пламя распалялось? — Это правильное решение, — она вдруг посмотрела в мои глаза. Мне хватило этого чтобы понять. Это не Анита решила уехать. Это Мин-Юнь сказала ей убираться нахрен и прихватить меня с собой.

— Ты здесь все-таки, как вор.

Не вопрос — утверждение. И плевать, если кто-то мог нас подслушать.

— Я уже говорила, что я здесь в качестве предпринимателя. Это не изменилось.

— Вряд ли этот бизнес честный.

— Энзо, не тебе стоять на пьедестале с молоточком судьи. Точно не тебе.

Что ж, в этом Мин-Юнь была права. Я не имел права осуждать ее. И более того не хотел этого делать.

— Да, не думаю, что хочу знать, — согласился я и, опустив голову, вгляделся в ее лицо. Такое привычное и вместе с тем незнакомое. Я никогда не страдал из-за комплексов или чувства вины перед Господом за блуд, но сейчас показалось, что мы с ней и не знакомы вовсе. — Хорошего вечера, — легко улыбнулся я, будто только что не думал о ней, и все же направился к выходу.

Скорее всего, Аниту уже вывела из себя моя задержка.

Так и оказалось. Стоило мне выйти на улицу, как сестрица, подобно урагану, появилась из ниоткуда. Иногда она походила на мать.

— Мы ждем тебя уже семь минут, — строго проговорила она. Я, как всегда, проигнорировал ее высокомерный тон и потянулся за сигаретами.

— Ну не до второго пришествия же ждали, — буркнул я, поежившись от осенней прохлады.

— Твоя девушка сказала, что мы должны уехать.

— Она не моя девушка, — отозвался я и тут же об этом пожалел. Алессио, как призрак, вырос за спиной Аниты и пристально рассматривал меня. — Но она права, нам надо убираться.

Анита хотела сказать что-то еще, но на ее плечо опустилась тяжелая рука Алессио, он слегка нагнулся вперед.

— Энни, не сейчас, — всего три слова, и она уже успокоилась. Прикрыла глаза, выдохнула, а затем направилась к машине. Алессио всегда действовал на нее как ромашковый чай.

Я затушил сигарету и залез на переднее сидение рядом с водителем, Анита и Алессио уселись сзади. Жаль я не мог высадить их из машины и заставить идти пешком или ехать на такси.

— И так, если китаяночка не твоя девушка, то… — начал Алессио, как только мы выехали на дорогу. Я закатил глаза и полез за сигаретой.

— Заткнись.

Ему слишком многое было позволено, и вот теперь мне приходилось расплачиваться за свое доброе сердце. Черт бы побрал Алессио и его любопытство.

Иногда хотелось вернуться в прошлое и вместо того, чтобы спасти его, навалять ему еще больше. Может быть, он стал бы немного умнее. Но потом я смотрел на друга и понимал, что решение влезть в какую-то драку на улицу — лучшее решение, которое я когда-либо принимал. С тех пор Алессио не покидал мою жизнь, а теперь мы и вовсе готовились стать родственниками. Его мама даже вяжет мне носки на каждое Рождество.

Алессио вырос почти в соседнем доме — его родители владеют небольшим кафе на набережной, искусно разводят туристов и живут на эти деньги уже несколько поколений подряд. Правда, их капитал никогда не помогал. Алессио все считали изгоем в школе и на улице. Пока на его сторону не встал я. Меня многие боялись. Возможно потому, что раньше у меня совсем не было тормозов — драки, перестрелки, клубы, девчонки и воровство. Почти ничего не изменилось. Только воровать стал по-крупному. И конкурентов мы убирали уже не кулаками, а пистолетами.

Я откинулся на спинку и закрыл глаза.

Да, Эмили никогда в жизни бы не посмотрела на такого мужчину, как я, но почему-то ее реакция говорила совсем о другом. Или это обычный страх?

Глава 6. Эмили

Итак. Я добавила Энзо Моретти в черный список.

Все

Но наступил понедельник, а дверь все еще крепко сидела на петлях, и мне пришлось подавить разочарование и ожидание чего-то большего. Пожалуй, так было правильнее всего описать мое состояние — ожидание чего-то. Может быть того, как повернется жизнь.

В конце концов, Энзо Моретти не тот человек, который будет рисковать положением и партнерством с моим отцом. Ему было что терять. И уж точно он не собирался лишаться этого из-за меня.

Мне не нравился Энзо. Из-за его внимания, мне приходилось постоянно напоминать себе, что я — не центр мира.

Он не Алан, с которым мы выросли вместе. Он не Алан, с отцом которого дружил мой отец. Энзо Моретти совсем не Алан. Просто потому, что Энзо заставлял мою кровь буквально кипеть от желания, чтобы он прикоснулся ко мне.

И когда раздался очередной звонок от Алана, которого я с завидным упорством игнорировала все выходные, я все же взяла трубку.

Нужно было решить наши разногласия. Я не собиралась отказываться от «отношений», которые стали отличным прикрытием. И якорем, что удерживал меня от безумия, которое накатывало рядом с кое-кем другим.

Я знала, что я и Алан — ложь.

— Доброе утро, — и я предпочитала игнорировать правду.

— Думал, ты теперь вообще никогда не ответишь, и мне придется прорываться к тебе, используя все свое красноречие, чтобы пройти мимо твоего отца, — хмыкнул Алан.

— Нет, просто была занята, — проговорила я, прикусив ноготь на мизинце. На том конце провода послышалось шуршание простыней, шумный выдох.

Не удивительно, что он все еще был в кровати. Учеба начнется только через неделю, а Алан всегда был любителем поспать до обеда.

— Кем-то? — вкрадчиво спросил он, заставляя меня закатить глаза.

— Если бы я была занята кем-то, то забыла бы твой номер телефона, сладкий, — отозвалась я, рассматривая розовые ногти. Алан замолчал, и теперь из динамика слышалось только его дыхание. — Рада, что мы все выяснили, мне пора, — не выдержав, попрощалась я. К черту Алана и его мнение обо мне. Люди всегда с легкостью уходили из моей жизни. Я верила в то, что так задумано судьбой или вроде того. По крайней мере, мне хотелось верить в то, что дело не во мне.

— Встретимся на выставке, да? — уточнил Алан и, получив утвердительный ответ, положил трубку, оставляя меня в звенящей тишине наедине со своими мыслями. С мыслями, которые почему-то с завидным упорством возвращались к телефону и черному списку.

Нет, я не открою мессенджер и не буду смотреть на его фото, как последняя маньячка.

Я выдохнула, прикрыла глаза и прижала телефон к груди.

Черт. Нет.

Я не сделаю это. Не позволю своей слабости победить. Или… всего лишь…

Чертов Энзо.

Я сдалась, даже не сопротивляясь и не находя в себе желание это делать, разблокировала экран, открыла нужное приложение и нашла Энзо в черном списке. Конечно, он там и останется. Мне всего лишь хотелось посмотреть на фото. Только фото и ничего больше.

Взгляд пробежался по комнате, будто кто-то мог увидеть мой интерес, осудить за него. Сердце пропустило удар. Палец остановился на иконке с изображением. Я прикусила губу.

Еще можно передумать.

В полной тишине раздался мой громкий выдох. Не передумала.

В конце концов, никто не знал о моем интересе. И не мог о нем узнать.

Энзо сам написал мне, так что я имела полное право разглядывать фотографии тех, кто мне пишет.

Я открыла изображение, ругая себя за слабость, за то, что поддалась искушению, хотя обещала себе этого не делать.

Энзо находился на пляже, позади него небо окрасилось в розово-желтые цвета заката, а море казалось темным. Черные глаза будто смотрели прямо на меня укоризненно, с ехидным прищуром и змеиным превосходством. Волосы легкими волнами спадали на лоб и скулы, придавая мужчине какой-то задорный и легкий вид. Небольшая щетина украшала лицо, а пухлые губы изогнулись в ребяческой улыбке. Пуговицы черной рубашки были наполовину расстегнуты, открывая загорелую кожу, россыпь волос и тату.

Я приблизила изображение, пытаясь рассмотреть рисунок, но так и не смогла этого сделать. Фото оказалось слишком нечетким, так что увидеть удалось лишь несколько букв.

Он слишком хорош собой. Как падший ангел, что соблазняет, толкает на путь неправедный, но почему-то истинный.

Господи, о чем я думала? Я ведь даже не особо верующая.

Из коридора послышался хлопок закрывающейся двери, я вздрогнула и заблокировала экран. Сердце забилось в груди, дыхание сбилось, словно меня поймали за чем-то неправильным и непристойным.

И даже когда шаги по ту сторону затихли, я еще несколько секунд лежала в тишине, закрыв глаза и прислушиваясь к шорохам. После же включила телефон и вышла из приложения, решив, что поступила правильно.

Во вторник дверь все еще оставалась на месте, и мне пришлось напомнить себе о том, что он не станет рисковать ради девочки, которую толком и не знает. В конце концов, сколько у него их может быть? В каждом уголке мира, да и не по одной. С его внешностью это не так уж и сложно. Тем более завтра на выставке он будет не один. И на презентации моего отца в пятницу тоже.

Я спустилась на первый этаж уже ближе к обеду, надеясь, что дома никого нет. В последние летние дни почему-то даже хотелось побыстрее выйти на учебу: отпуск в Италии оказался далеко позади, вечеринки устраивались все реже, Алан пропадал в фирме своего отца, пытаясь заслужить себе место за столом управляющих, Мадлен была занята мужем и работой, а мне остались редкие посещения младшего брата в больнице и бесцельное времяпрепровождение дома.

В гостиной сидел отец, нацепив очки на кончик носа и читая что-то в планшете. Я и не думала застать его дома, особенно сейчас — до презентации всего два дня. Хотя, зная отца, он, наверное, подготовил все еще месяц назад, и теперь просто отсчитывал часы и минуты до мероприятия.

Я плюхнулась рядом, прямо как в детстве, забравшись с ногами на диван, заглянула в экран. Он просматривал новости.

— Ты сегодня поздно, — проговорил папа, кинув на меня изучающий взгляд.

— Мне было лень вставать с кровати.

Папа весело хмыкнул, услышав мой ответ, и отложил планшет в сторону.

— Иногда меня пугает, как

— Не так уж мы и похожи, — буркнула я, когда папа растрепал волосы на моей макушке большой ладонью. — Ты всегда знаешь, что делать, а я просто плыву по течению и надеюсь однажды причалить к роскошным берегам. И даже не знаю, чем занять оставшуюся неделю.

— Так и знал, что мы тебя избаловали, — беззлобно заметил папа, я выпуталась из объятий, поправила волосы и сложила руки на груди.

— Винить, кроме себя, вам некого.

Он рассмеялся и, поднявшись с дивана, направился на кухню.

— Если ты думаешь, что взрослые знают, что делать, то глубоко ошибаешься, — донесся до меня его строгий, но полный любви, голос. — Мы просто выбираем один из вариантов и готовимся к последствиям. Ты никогда не сможешь просчитать наперед, так что просто будь, как скала, и ни один шторм тебя не сломит. Я всегда рядом. И мама.

Я устало подалась назад, ложась на подушки и устремив взгляд в потолок.

Мы просто выбираем один из вариантов и готовимся к последствиям.

А что, если из этих последствий потом нельзя выбраться?

— Это ведь не продуктивно — выбирать один вариант и ждать! — крикнула я, прижав маленькую подушку к себе.

— Продуктивность придумали маркетологи, чтобы срубить больше денег, — отозвался папа из кухни. Мы так и перебрасывались фразами из комнаты в комнату, пока на фоне закипал чайник.

— А ты точно бизнесмен?

— Да, именно поэтому я сижу дома во вторник в два часа дня, — папа снова появился в гостиной. — У меня целый отдел маркетинга, — он легко улыбнулся, обнажив белые зубы, а я рассмеялась. — Все мы плывем по течению, Мими, подстраиваемся под обстоятельства или меняем их под себя, и все равно рано или поздно причаливаем к берегам, — папа протянул мне кружку с дымящимся чаем.

— В свои двадцать вы с мамой уже перебрались в Нью-Йорк, у тебя был свой бизнес.

— Тебе всего двадцать, веселись, встречайся с мальчиками. Я работал не для того, чтобы моя семья в чем-то нуждалась, а дочь проводила все свободное время в кровати.

— Пожалуйста, хватит о мальчиках, — простонала я, потому что вместо этих самых «мальчиков» в мыслях всплылмужчина.

— А что такого? — удивился папа. — Алан, вроде бы, неплохой парень, я видел, как вы целовались на приеме, выводы сами напросились, — он пожал плечами и отвернулся. И очень вовремя, потому что мои щеки точно стали красными. Господи. Что за нахрен?! Я даже не знала, что меня удивило сильнее: то, что папа так спокойно об этом сказал, или то, что он это видел.

— Удивлена, что он все еще жив, — я попыталась придать голосу бесцветности. Не вышло.

— Если я буду угрожать всем твоим ухажерам, то моей репутации придет конец.

— Как раз-таки, благодаря тебе, у нашей семьи нет репутации, — усмехнулась я, занимая себя разглядыванием чаинок на дне кружки. — Мы с Аланом просто друзья.

— Друзья не облизывают друг друга, — нарочито серьезно заметил папа, а я едва не умерла со стыда.

— А ты многое видел, — горели уже не только щеки. Захотелось убить Алана. И заодно врезать себе за такую оплошность. И Энзо Моретти тоже. В его присутствии я тупела.

— Фотограф постарался на славу.

— О боже, — я застонала, отставила кружку в сторону и спрятала лицо в ладонях. Какой кошмар. Теперь об этом узнают все. Черт возьми. Это именно то, чего я не хотела.

— Не переживай, я уже пригрозил фотографу и парочке журналюг, никто не опубликует эту фотографию, — он говорил так, будто это естественно и правильно, будто он наперед знал, что так нужно поступить.

Я убрала руки от лица и взглянула на отца.

Он точно всегда знал, что делать.

— Подумал, раз уж ты не сказала нам о своем романе, то вряд ли хочешь, чтобы о нем знали все остальные, — папа повернулся ко мне и легко улыбнулся, когда я потянулась, чтобы обнять его.

Я точно сорвала джекпот, когда родилась именно в этой семье. Пусть она и не была идеальной.

— Я уже говорила, что мы друзья. Это вышло случайно, — вообще-то назло одному человек, но об этом я предпочла умолчать.

— Вы появляетесь на каждом светском вечере вместе, рано или поздно об этом заговорят.

— Мы появляемся на них с восьми лет, папа.

— Именно поэтому все считают, что между мной и его отцом давняя договоренность о вашей свадьбе.

— Но это не так?

— Если бы это было так, то я бы уже напился на свадьбе, Эмили, — папа снял очки, отложив на планшет рядом с собой. Я вгляделась в его лицо, отмечая маленькие морщинки в уголках глаз и губ, широкие брови, в которых виднелись седина, короткие волосы и голубые глаза. Не удивительно, что мама потеряла голову.

— Этот мальчишка слишком глупый, чтобы быть с моей дочерью, — спустя время серьезно добавил папа. Я покачала головой и усмехнулась, потому что думала точно также.

— Завтра на выставке я буду с ним.

— Я знаю, а теперь мне все-таки нужно поработать, — папа растрепал мои волосы и взялся за планшет.

— А как же маркетологи? — я поднялась с дивана.

— Их нужно контролировать, пока они не придумали что-нибудь еще, что пополнило бы список моих грехов.

***

Отражение казалось мыльным и неестественным. Я покрутилась вокруг зеркала еще раз, рассматривая изумрудное короткое платье с открытыми плечами. Пайетки блеснули в свете тусклой лампы, когда я потянулась за простым блеском для губ — яркий макияж решила оставить на пятницу.

Очередная выставка драгоценностей, которые мама с завидной регулярностью посещала. Очередной вечер, когда я должна делать вид, будто что-то смыслю в искусстве.И совсем не очередной вечер с ним.

Конечно, Энзо Моретти здесь. И он пришел не один, как и сказал тогда моему отцу.

Девушка или, вернее сказать, молодая женщина, держалась за его предплечье, оглядывая украшения на стендах жадным взглядом. Энзо же казался равнодушным, даже скучающим и чертовски красивым… неизменная черная рубашка, серебряные перстни на пальцах, небрежная прическа и щетина. Что, если бы я наплевала на мнение остальных?

Я прикусила губу и отвела от него взгляд как раз в тот момент, когда рядом оказался Алан, по-хозяйски положив ладонь на мою талию. Мы обошлись без приветствий, без нежных касаний и признаний в любви, без всего, что могло показать остальным, что между нами что-то есть. Хотя это даже звучало смешно.

Мы бродили вдоль выставочных экспонатов, я медленно тянула шампанское, разглядывая блеск изумрудов, бриллиантов и еще кучи других камней, которые сотни лет назад красовались на шеях и головах знатных особ. Становилось даже жутко. Все, что осталось от этих людей — кучка драгоценностей и изредка мелькающее в истории имя. Еще через сотню лет это все забудется, канет в небытие. Рассыплется пеплом на ветру. Как и все мы.

Я хмыкнула и остановилась напротив изумрудного ожерелья. Пожалуй, это единственное украшение, которое действительно казалось королевским и сказочно красивым. Алан прошел дальше, оставляя меня в одиночестве. Место на талии, где лежала его рука, вдруг обдало прохладой, и я едва подавила в себе желание поежиться из-за пробежавших мурашек. Ощущение не продлилось долго. Вместо него плечо опалило чье-то дыхание, из-за которого внутренности будто перевернулись. И среди заметавшихся как в клетке эмоций, сильнее всего билась надежда. Надежда на то, что позади меня не Алан.

И она, черт побери, оправдалась.

Я втянула воздух в легкие, наслаждаясь легким ароматом морского бриза, исходящего от мужчины, и не отводила глаз от стенда, потому что знала, что пропаду. И это подтвердилось, когда я повернулась, утонув в темноте его взгляда, оказавшись в опасной близости его губ. Пугало не то, что я не отстранилась, а то, что я этого не хотела. Во мне билось желание стать еще ближе. Ладонь к ладони. Глаза в глаза. Губы к губам. В полном хаосе прикосновений. Во власти соблазна, который оказался сильнее воли, сильнее разума. И я бы так и поступила, если бы не опасный огонек, зажегшийся на дне карих глаз — он думал о том же. Тоже хотел поддаться. Это, неожиданно, отрезвило, и я ушла, чувствуя, как во рту пересохло от волнения, а ко мне будто бы прилип его запах. Морской бриз и что-то теплое, едва уловимое. То, в чем хотелось бы утонуть.

Я вышла на улицу, судорожно глотая воздух, пытаясь избавиться от незримого присутствия Энзо, обхватила себя руками за плечи и запрокинула голову, всматриваясь в звездное небо. Может быть, перестать играть?

Нет!

Эти мысли пугали. Я чувствовала себя зависимой, озабоченной, связанной по рукам и ногам.Несвободной.Еще никогда так сильно мне не хотелось ощутить на коже чьи-то прикосновения. Никогда.

От прохлады побежали мурашки, изо рта клубился еле заметный пар — ночи становились осенними, обещая скорое наступление сентября, и я поспешила вернуться внутрь.

Может быть, если не оставаться в одиночестве, то и дурных мыслей не появится.

Эта тактика оказалась рабочей — весь вечер я крутилась около Алана, донимая его вопросами, не смотрела по сторонам, разговаривала с родителями и разглядывала украшения, которые казались вульгарными. Только дома, оставшись в тишине комнаты, я прикрыла глаза и позволила себе вспомнить его присутствие рядом, каждую горящую клеточку тела, что буквально молили о том, чтобы Энзо прикоснулся ко мне, запустил ток по венам, заставил гореть. Так ярко, как не горел еще ни один маяк в темноте.

И плевать, что мне была противна одна лишь мысль о том, чтобы так легко сдаться во власть незнакомому человеку.

Каждый хоть раз в жизни совершает прыжок веры, и раскроется ли в полете парашют — дело случая.

Я выдохнула и закрыла глаза. Может быть, стоило довериться случаю?

***

В окно остервенело стучал дождь. Завывания ветра слышались даже под одеялом и с включенным на полную громкость сериалом. Осень упорно наступала, двигая лето в прошлое.

Я натянула плед до самой шеи и устроилась на подушках, вслушиваясь в диалог Рэйчел и Моники5 на экране.

Как назло, телефон зазвонил, стоило только занять позу поудобнее.

Я поежилась, но все же вывернулась из пуховых объятий и потянулась за смартфоном, чтобы поскорее избавиться от навязчивой мелодии.

— Малыш Сэмми, — проговорила я, отвечая на звонок. Сэмми тяжело вздохнул, будто его все раздражало.

— И тебе привет, любимая,стараясестра, — фыркнул он.

— Ты хотел сказать «старшая»?

— Тебе совсем не интересно, как живет твой младший и, к слову, единственный, брат?

— Очень интересно, — я улыбнулась его манипуляции и снова залезла под одеяло.

— Поэтому не звонила мне?

— Мне нет оправдания, честно. Как твои дела?

— Родители направили ко мне учителя по математике, — проворчал Сэмми. Из динамика послышался какой-то шорох, монотонный писк аппаратуры и голос Дина Винчестера на фоне. Что-то никогда не менялось. — Представляешь, насколько ужасны мои дни теперь?

Теперь.

Его дни ужасными делала не болезнь, а математика…

— Все через это проходят, — отозвалась я с грустной улыбкой. Все-таки я не знала ни одного человека, хотя бы вполовину такого оптимистичного, как Сэмми. — Крещение математикой еще никого не обошло стороной.

— Я надеялся, что у меня будут поблажки.

— Ты просто надеялся целыми днями смотреть сериал.

— Может быть и так! — эмоционально воскликнул он. Я была уверена, что сейчас он еще и нахмурился.

— А что ты будешь делать, когда досмотришь? — как бы невзначай поинтересовалась я.

— Смотреть с начала, конечно, — как-то сдавленно проговорил Сэмми, затем вовсе замолчал, в трубке слышалось только его тяжелое дыхание и нарастающий писк медицинских аппаратов.

Я села в кровати, наплевав на холод. Стало страшно. Однажды наш разговор уже прервался на такой ноте. В ту ночь Сэмюэля чудом спасли. И мне до безумия сильно не хотелось чувствовать ужас, сковывающий по рукам и ногам, не хотелось всю ночь смотреть в небо и молить бога о милости.

Не хотелось переживать тот кошмар.

— Сэмми? — сглотнув, позвала я. А вместо ответа получила хрипы. — Сэмюэль! Сэмми! — голос дрожал, скатывался на истерические нотки. Все внутри похолодело, как жалкая лужица с первыми минусовыми температурами. Послышались торопливые шаги, стук — видимо, телефон упал, пищание и вовсе стало невыносимым, ударяло по ушам.

Стало понятно, что ответа я не получу.

Руки тряслись, губы пересохли, а из-за страха за младшего брата хотелось плакать. Но даже этого я не могла. Слезы просто не шли, словно

Мне нужно было узнать, что с моим братом все в порядке. Даже если это не так, то я должна быть рядом. Несчастья ведь всегда проще переживать, когда держишь за руку близкого человека, да?

Дорога впереди казалась мутной — то ли из-за все-таки пролившихся слез, то ли из-за дождя, а может, всего вместе.

Кажется, еще никогда я не ездила так быстро, никогда не рисковала выезжать в непогоду и никогда не нарушала столько правил. Но меньше всего меня сейчас волновали правила. Мне было плевать на них. Как плевать и на мокрые следы, которые я оставляла на белой больничной плитке, как плевать на удивленные взгляды посетителей и медсестер.

От меня будто отрезали все звуки, выкрутили регуляторы громкости на минимум. Я озиралась по сторонам, пытаясь понять, в какую сторону идти, будто была здесь впервые.

Все казалось дурным сном.

Мне хотелось проснуться, но вместо этого я стояла посреди коридора с видом обезумевшей, промокшей и потерявшейся девчонки.

— Мисс, с вами все в порядке? — сквозь толщу воды пробрался мягкий голос. Я остановилась, пару раз моргнула, фокусируя взгляд на медсестре. Она точно обращалась ко мне?

— Сэмюэль Лисовски, — только смогла выговорить я. — Что с ним? Хочу его увидеть, — медсестра поджала губы, отвела взгляд в сторону и аккуратно коснулась моих предплечий.

— Сожалею, к нему нельзя, — от ее мнимого сочувствия хотелось отмахнуться, отмыться. Сожаления — последнее, что мне требовалось.

— Что с ним?

— Небольшой приступ, с ним сейчас его лечащий врач, — ее теплые ладони сжались на моих руках. — Его жизни ничего не угрожает, родителям уже сообщили.

Я освободилась из хватки девушки, безучастно кивнула, чувствуя себя самой настоящей идиоткой. Наверное, родителям расскажут и о том, как я ворвалась сюда, словно сумасшедшая. А потом меня будет ждать очередная беседа о поведении.

— Спасибо, — пробормотала я и, развернувшись, направилась на улицу.

Дождь все еще бил по земле, но монотонный шум почему-то не заглушал мысли, только делал их еще громче. Я добрела до первой попавшейся лавочки, рухнула на нее, наплевав на то, что промокну окончательно, и дала волю слезам.

Я боялась потерять Сэмми, боялась, что из-за этого родители сойдут с ума, боялась, что меня безумие не обойдет стороной. Мне не хотелось тонуть в боли и горечи. Не хотелось вспоминать о младшем брате и не иметь возможности позвонить ему. Не хотелось видеть упоминания его любимого сериала и чувствовать из-за этого боль под ребрами.

Я подняла голову, вглядываясь в светящиеся окна больницы. Где-то там, в любой из палат, в данный момент чья-то душа могла покинуть тело. Но… меня это не беспокоило. Не потому, что я была жестокой или лишенной эмпатии. Потерять человека, которого никогда не видел проще, чем потерять того, кого видел еще в пеленках. Я не могла потерять Сэмми. Никогда. Он — мой младший брат, лучик света. Сэмми учил меня жить. Именно жить, а не делать вид, будто я живу. Он учил смотреть на правду и не обманывать себя.

С губ сорвался судорожный выдох, ладони все еще дрожали — возможно, уже от холода, а не страха. Но, признаться, за все то время, что Сэмми болел, я так и не привыкла к внезапным приступам. Каждый раз ужас сжимал стальные пальцы на шее и не давал нормально дышать.

Мои пальцы нервно теребили ткань толстовки, волосы намокли и спутались, но я не собиралась ехать домой. Казалось, если вернусь в комнату, то мысли просто-напросто сожрут меня, как голодные волки в лесу, поэтому я продолжала сидеть на лавочке под светом одинокого фонаря.

— Эмили? — хриплый голос разрезал шум дождя, заставив вздрогнуть. Чья-то фигура загородила фонарь, стало темнее. Я едва не подпрыгнула на месте, подняла голову и… замерла.

Прямо передо мной стоял Энзо Моретти, закинув лямку спортивной сумки на плечо и сунув руки в карманы серых штанов.

Вот так встреча. Нет, все-таки последнее, что мне требовалось — разговор с ним.

— Что-то случилось? — поинтересовался он, не дождавшись от меня ответа. Я прикусила губу и не могла придумать ответ. Даже самой себе казалась идиоткой. Он ждал, а я молча разглядывала его темные влажные волосы, капельки воды на лбу и шее, и думала, пока мои слезы смешивались с дождем и стекали по щекам и подбородку.

Отличный конец дня. Энзо Моретти стал свидетелем моей истерики!

Что дальше?

Я опустила голову и всхлипнула.

Это унизительно.

Мне точно нужны уроки по контролю эмоций. Мои родители в совершенстве владели этим искусством.

Я была уверена, что Энзо уйдет, но он присел на корточки, осторожно коснулся моих заледеневших пальцев и попытался поймать мой взгляд.

— Давай я отвезу тебя домой? — тихо спросил мужчина. Я отрицательно замотала головой, все-таки проваливаясь в темноту его глаз. Почему-то с его появлением стало спокойно. Будто буря внутри улеглась. Кажется, даже дождь стал идти медленнее. — Ладно, тогда идем в машину, не к чему ловить воспаление легких, — он говорил так размеренно, что я бы пошла за ним даже на край света.

Мужчина поднялся, протянул мне ладонь, и я, не думая, вложила свою руку в его — такую теплую и большую. От этого контраста побежали мурашки, только сейчас я поняла, насколько сильно успела промокнуть и замерзнуть. Одежда неприятно липла к коже при каждом шаге, а с волос струилась вода, отчего они тонкими змейками легли на лицо.

Энзо потянул меня в сторону парковки, не спрашивая, не донимая разговорами, только держа за руку и ведя к машине сквозь плотную пелену дождя. Он казался островом, для которого не страшен ни один шторм.

Мы остановились около темно-синего спорткара, Энзо открыл для меня дверь, а когда я оказалась в салоне, молча захлопнул ее и через несколько мгновений сел за руль.

Он все также не задавал вопросов, включил подогрев, а я поддерживала эту игру в молчанку, пытаясь перестать дрожать от холода.

Я впервые села в машину к почти незнакомому человеку, но не испытывала страха. Может быть, оставила способность бояться в коридоре больницы? В конце концов, вряд ли бы он решился что-то сделать

Я устало откинула голову назад и прикрыла глаза. Нужно объясниться с Энзо. Мы уже второй раз встречаемся в этом месте. И уже второй раз он видит меня здесь в слезах.

— Мой брат болен, — еле слышно проговорила я, не открывая глаз. — Сегодня у него случился приступ.

На некоторое время воцарилось молчание, которое прерывалось только нашим дыханием и шумом работающей печки.

— Я не спрашивал, — наконец отозвался Энзо. Не грубо, скорее, участливо. Я коротко усмехнулась и, подняв веки, повернулась к мужчине.

— Я знаю.

Это стало моей ошибкой. Он рассматривал меня — бесстыдно и внимательно, как под рентгеновскими лучами, словно видел насквозь, читал мысли и узнавал все слабости.

Сердце забилось чаще, его теплый аромат снова проник в легкие, но я не подала виду.

Мы замолчали, разглядывая друг друга так, будто видели впервые. Дождь бил по крыше машины и лобовому стеклу, а нас это не волновало. Впервые за весь вечер я чувствовала тепло и тишину в мыслях. Почему-то захотелось поверить в то, что все будет хорошо.

Энзо сдался первым в этой игре в гляделки, тихо кашлянул, отвернулся и завел машину.

— Не хочу домой, — да, это было неправильно, и он имел полное право высадить меня и послать меня куда подальше, но почему-то я была уверена, что Энзо так не поступит.

— Я не везу тебя домой, — мужчина легко качнул головой, включил негромкую музыку и выехал с парковки.

— Куда тогда? — оживилась я. — Если со мной что-то случится, то мой отец раздавит твой череп голыми руками, — я мило улыбнулась, поймав его взгляд, а Энзо, хоть и пытался сохранить серьезность, рассмеялся.

— Мы просто покатаемся по городу, — он отвернулся, а я поймала себя на мысли, что слишком долго на него смотрю.

Энзо снова действовал на меня отупляюще, но почему-то меня это не беспокоило.

За окном мелькал Нью-Йорк, объятый дождем, на улице царил полный хаос, а внутри машины было сухо, уютно и безопасно. Этот вечер пусть и начался неправильно, но точно останется в моей памяти не как худший в жизни. Мне нравилось ощущать Энзо рядом, нравился его парфюм, витающий в тесном пространстве салона, нравился рок, играющий из динамиков, и даже нравился дождь. Возможно, этого никогда не должно было случиться. Возможно, мы никогда не должны были оказаться вдвоем в его машине. Но, может быть, судьба все же существовала и вела нас неизведанными для нас путями?

Я украдкой взглянула на Энзо, на сильные руки, сжимающие руль, на пальцы, на которых красовались кольца. Хотелось бы хоть на миг ощутить себя в его объятиях. Мягкие ли они? Требовательные? Или нежные?

— Извини за представление, — тихо произнесла я, отвернувшись к окну. — Наверное, теперь ты считаешь меня глупой истеричкой.

— Нет, — также почти шепотом отозвался Энзо, и его пальцы аккуратно сжали мою ладонь, лежащую на сиденье. Стало неловко. Этот жест выглядел таким…интимным. Но я не убрала руку. Наоборот хотелось, чтобы он как можно дольше держал меня. — Я считаю тебя человеком. А людям свойственно испытывать боль и плакать. Если ты можешь чувствовать ее — ты жив, а если ты жив, то она непременно пройдет. Боли, как и слез, нельзя избежать, Эмили.

Я глупо хихикнула, отчего-то смутившись его откровения.

— Надо же, ты все-таки знаешь, как меня зовут.

— Всегда знал, — честно ответил Энзо, убрав руку. Я резко втянула воздух сквозь сжатые зубы и едва не задохнулась. Честность всегда била сильнее ножа, вот и его слова не стали исключением. Я, смутившись, замолчала.

Кожа на ладони все еще горела, помня его прикосновение, а в душе разливалось сожаление о том, что это все, что мы можем себе позволить — касания украдкой и двусмысленные диалоги.

Больше мы не говорили. Энзо прибавил музыку, и мы просто катались по ночному городу.

Время перевалило за полночь, когда Энзо остановил машину около моего дома. Я взялась за ручку двери, но так и не сдвинулась с места. Выйти на улицу значило разрушить момент. Здесь, в его компании, было уютно и правильно, все проблемы казались незначительными и мелкими. Здесь было хорошо.

Со стороны, наверное, я выглядела бесконечно глупо.

— Не хочешь вытащить из черного списка? — как бы между делом поинтересовался Энзо, вынуждая повернуться в его сторону.

— Нет, — криво усмехнулась я, наблюдая, как Энзо приблизился ко мне. Его дыхание даже коснулось моего лица, и я, не сдержавшись, опустила взгляд на его губы. Всего секунда, но он это заметил и, самодовольно ухмыльнувшись, заглянул в глаза.

Слишком близко.

Я прерывисто вздохнула, сдавая саму себя.

Его теплые пальцы коснулись моего подбородка, поднялись к скуле, заправили прядку волос за уха. А я неотрывно наблюдала за эмоциями, появляющимися на его лице.

Даже в полутьме он выглядел охренительно красивым.

Я была готова сдаться.

Энзо, словно прочитав мои мысли, оказался еще ближе, почти касаясь моих губ своими.

Ну же, поцелуй меня.

Казалось, если он этого не сделает, то мир рухнет. Я была уверена, что Энзо сотрет оставшиеся крохи расстояния между нами, но… он не сделал этого, и в его взгляде появились опасные огоньки.

— Ты ждала поцелуя? — голос казался вкрадчивым, как у змеи, что готовится напасть на добычу.

Я округлила глаза и подалась назад, ощущая, как щеки заливал румянец.

— Нет! — вышло резче, чем следовало. Энзо понял, что я соврала.

Черт, черт, черт.

Он отстранился, но не отвел от меня взгляда.

— Ты сказала предложить что-то более ценное, чем член и деньги, — мужчина пожал плечами, на миг отвлекаясь на проезжающую мимо машину.

— У тебя не получилось, — мрачно оповестила я, все же открывая дверь машины. — И, кстати, я не целуюсь с теми, кто состоит в отношениях, — и, не дожидаясь его ответа, вылетела из машины.

Прохладный ветер охладил горящие щеки, пока я шла к подъезду.

Я знала, что завтра мы встретимся снова, и если жизнь в очередной раз поставит нас на острие ножа, то я не сдержусь, упаду, и лезвие отсечет мою голову от тела.

Я была готова к погибели.

Даже жаждала ее.

Глава 7. Энзо

За стеной раздалась отборная ругань на итальянском.

Может быть, так оно и было. Уже в третий раз за утро эти крики вытаскивали меня из воспоминаний о вчерашнем вечере с Эмили. Кажется, я окончательно отбросил мысль о том, что она меня боялась. Страха в ней точно не было, а вот все остальное… черт.

Щелкнула зажигалка, огонек лизнул кончик сигареты, которая тут же задымила. Я втянул никотин в легкие, надеясь, что это окончательно выдернет меня из таких желанных, но липких объятий прошлого. Я и сам не мог поверить в то, что так легко отстранился, хотя был всего в одном миллиметре от касания к ее губам.

Энзо Моретти, ты точно сошел с ума. Когда в последний раз ты добровольно отказывался от девушки?

Никогда, пожалуй.

Я был бы глупцом, если бы не признался самому себе в том, что сейчас все было по-другому. Да и, как и сказала Эмили, ее отец легко разломил бы мою черепушку голыми руками. Не хотелось проверять. Более того я был уверен в том, что Александру это под силу. И дочь для него явно важнее каких-то там соглашений.

Дверь спальни Аниты и Алессио резко открылась, сбив меня с мысли.

— Parliamo quando vuoi capirmi!6 — крикнул Алессио, вылетел в гостиную, сжимая пиджак в руке, и, даже не взглянув на меня, направился в коридор. Я проводил напряженную спину друга взглядом, пока он не скрылся в темноте. В отдалении захлопнулась входная дверь, и в квартире воцарилась тишина.

Они ругались уже третий раз за утро. Иногда мне хотелось ворваться в комнату и ударить Алессио за то, что заставлял мою сестру повышать голос. А иногда хотелось по-мужски защитить друга. Кому, как не мне, знать, насколько Анита могла быть несносной? Но каждый раз я выбирал тактику «не вмешиваться». Они взрослые люди и сами могли решать свои проблемы. По крайней мере, мне хотелось верить в то, что они достаточно разумны.

Конечно, я не брал в расчет тот случай, когда мне все же пришлось вмешаться. Но и тогда я был в роли главы семьи, а не брата.

Я докурил, затушил сигарету в пепельнице и, поднявшись, направился в комнату Аниты. Я ведь не говорил, что не собираюсь узнавать, что у них произошло.

Я постучался, ожидая, что сестра пошлет меня далеко и надолго, но…

— Войдите, — сдавленно раздалось из комнаты. Я приоткрыл дверь, предусмотрительно заглянув внутрь. Однажды, когда я ворвался в ее комнату дома, она кинула в меня туфлю.

Сейчас же Анита стояла около окна, обняв себя за плечи, и даже не повернулась, когда я вошел. Она казалась непривычно тихой и маленькой. Анита редко показывалась в таком состоянии на людях.

— Что случилось, Энни? — тихо поинтересовался я, остановившись прямо за ее спиной. Анита вздохнула и протянула ко мне руку ладонью вверх. Я без слов вложил в нее пачку сигарет, которую девушка сразу же сжала.

Мы молчали еще какое-то время. Затем Энни подожгла сигарету, выпустив струйку дыма в окно, и заговорила.

— В Палермо назревает конфликт со Скальфаро. Он готов пойти с войной на испанцев и предложил нам соглашение, в котором мы должны поддержать его7, — хрипло сказала она. И неудивительно, ведь они с Алессио кричали друг на друга так громко, что мне было страшно подходить к их комнате. Снова.

— Твою мать… — присвистнул я, забирая из пальцев сестры сигареты. Теперь мне тоже требовалась порция никотина. В Палермо существовало три семьи: Де Скарцис, Скальфаро и Моретти — у каждой из них был свой легальный и нелегальный бизнес. Скальфаро играл грязнее всех: он любил войны, борьбу за власть и красивых женщин, которые с завидной регулярностью покидали его роскошные особняки в гробах.

— И Адам Санчес сейчас у него, — тише обычного произнесла она. — Они должны были подписать соглашение, но, кажется, Адам увлекся его женой.

Скальфаро и испанцы давно находились на грани уничтожения друг друга, Мы с Анитой же не занимали ничью сторону, потому что и сами были не прочь устранить любую из этих сторон. Но с Адамом, над которым сейчас нависла угроза, мне совершенно не хотелось прощаться. Пусть Анита и была когда-то в него безответно влюблена, он оставался для меня единственным человеком, который знал, что такое честь. Но даже в таком положении я раз за разом отказывал его брату — главе семьи Санчес, в сотрудничестве. Я не хотел, чтобы отели, которые достались нам с Энни от матери, стали местом для шлюх из их борделей. Но я бы с радостью подписал с Лукасом Санчесом мирный договор на ближайшее столетие.

— Это может изменить власть в городе, — выдохнул я, поджигая сигарету.

— Ага, — Анита затянулась и отвела взгляд. — Сказала Алессио, что мне, скорее всего, придется поехать туда, а он…

— Я бы тоже психанул, если бы моя невеста рвалась к бывшему второй раз за месяц, — хмыкнул я.

— Он не мой бывший, Энзо, — девушка повысила голос, скосив недовольный взгляд в мою сторону. — Ты прекрасно знаешь, чем все может обернуться. Мои люди кое-что разнюхали, так что его нужно предупредить. И Адам не тот человек, которого можно кинуть после всех тех лет, что мы втроем провели вместе.

Она была права. С Адамом Санчесом нас связывала давняя дружба, а Аниту с ним — симпатия. Но Адам тогда был занят своей скорбью, а потом Энни уехала в Палермо, и они больше не встречались.

— Пусть твои люди наблюдают, полетишь домой, — указания слетали так же легко, как дождь вчера оседал крупными каплями на асфальте. — С Алессио я поговорю.

— Только без драк, — она кинула на меня какой-то нечитаемый взгляд, я усмехнулся. В этом была вся она — они ссорились, кричали друг на друга, проклинали всеми способами, но защищали до последнего. Может быть, именно поэтому я и не сказал ни одного слова против их брака.

— За кого ты меня принимаешь?

— Я тебя знаю, Энзо, — Анита покачала головой и затушила сигарету.

— Сегодня вы должны быть на презентации вдвоем, — напомнил я, опустив ладонь на плечо сестры. Энни уперла в меня тяжелый взгляд, но все же сдалась.

— Мы будем.

— И без ссор на людях.

— Когда такое было? — она скинула мою руку.

— Дай-ка подумать… —

— Если ты не заткнешься, я тебя задушу, — предупредила сестра, заставляя примирительно поднять ладони. Уж кто, а Анита точно могла и задушить, и прострелить колени. Я даже как-то стал свидетелем такой сцены — какой-то парень назвал ее шлюхой, она в ответ достала пистолет и выстрелила ему в ногу. Мне тогда пришлось разбираться с полицией и семьей этого придурка. И ему повезло, что я не стал добавлять ему мучений.

Я еще раз посмотрел на сестру и направился к выходу в полной уверенности в том, что уже сегодня вечером мне придется засунуть в уши наушники только для того, чтобы не слышать их стоны. Черт бы побрал эти гребанные тонкие стены. И маленькие квартиры.

— Надеюсь, ты не против моей поездки домой не потому, что хочешь избавиться от меня и порезвиться с той девчонкой, — донеслось мне в спину, когда мои пальцы уже сомкнулись на дверной ручке.

Я усмехнулся. Мне хотелось не только порезвиться. Впервые в жизни мне было интересно копнуть глубже, снять, как с конфеты, обертку и посмотреть на содержимое. Конечно, Аните это знать было необязательно.

— Не волнуйся, я держу себя в руках.

Уже этим вечером я понял, что за все тридцать два года еще никогда так не ошибался.

***

Как я и думал, Анита и Алессио помирились уже к вечеру. Хотя я не был уверен в том, что ссора не разразится с удвоенной силой через несколько часов.

Алессио заставил меня пересесть вперед, хотя знал, что я ненавижу ездить на пассажирском месте рядом с водителем. Сам же он устроился позади, почти не выпуская Аниту из объятий. До меня то и дело иногда долетали тихий смех и звуки поцелуев.

Я же упорно смотрел на дорогу и изредка кидал взгляд на водителя, лицо которого, как и всегда, выражало холодную бесстрастность. Поэтому он и стал у меня работать. Что бы ни происходило в машине, он даже не шелохнется.

За окном мелькал вечерний Нью-Йорк, и вместе с этим память окунала во вчерашний вечер, когда город также освещали огни фонарей, а рядом, в опасной близости, сидела Эмили. Я знал, что сегодня точно снова увижу ее. И мне не терпелось оказаться на месте.

Я выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь избавиться от мыслей о ней. Это не помогло. Впрочем, я не очень-то и старался.

Производство Александра находилось за городом. Мы были в дороге уже около получаса и, если честно, она начинала утомлять. Анита и Алессио делали вид, будто меня и вовсе не существует. С водителем я разговаривал редко. Так что когда мы все же остановились около пропускного пункта, а потом въехали на территорию, я облегченно выдохнул и выбрался на улицу.

Было трудно назвать это место заводом — оно больше походило огромное поместье, в котором можно было найти все, что душе угодно. И если бы не куча труб, выходящих на крышу, то это место действительно можно было принять за чей-нибудь дом.

Солнце уже зашло за горизонт, темноту рассеивали высокие фонари и небольшие уличные светильники, которые, скорее всего, установили для этого вечера.

На площадке перед большими дверями уже столпились гости в масках. Анита любила называть такие вечера парадом лицемерия, я же не видел в них ничего плохого. Такие приемы укрепляли связи, а они, в свою очередь, помогали увеличить капитал. А уж улыбаются мне или матерят за спиной — не так важно. Важно то, что в итоге в плюсе оставался именно я.

— Я думал, вы останетесь в машине, — хмыкнул я, когда Анита и Алессио подошли ко мне. Сестра недовольно цокнула.

— Когда-нибудь и на твоей улице будет счастье, — хлопнул меня по плечу друг.

— Когда вы съедете из моего дома, и я наконец-то окажусь в тишине, — буркнул я в ответ, еще не зная, что для ощущения счастья мне всего лишь нужно было поднять глаза.

Александр Лисовски вместе с женой направлялся в нашу сторону, но куда больше меня интересовала фигура, плывущая за их спинами. Эмили снова надела нежно-розовое платье с корсетом, из-за которого грудь приподнималась неприлично высоко. Но даже так Эмили походила на ангела. Я еще раз пожалел о том, что так и не поцеловал ее вчера, потому что сейчас ее взгляд был прикован ко мне. Откровенный, вызывающий. Она смотрела так, будто я обязан опуститься перед ней на колени.

Пожалуй, меня еще никогда не возбуждал простой взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Я задержал внимание на Эмили и даже не заметил, как Александр оказался прямо напротив и протянул мне ладонь. Моя реакция вышла заторможенной, но, кажется, этого никто, кроме меня, не заметил.

— Рад, что вы пришли, — проговорил Александр, добродушно улыбаясь.

— Тут прекрасно, — Анита вышла вперед и тоже протянула мужчине руку, которую он с готовностью пожал. Да, Энни точно довольна.

— Добрый вечер,Амелия, — кивнул я, когда из-за спины родителей показалась Эмили. Ее щеки залил румянец, но она продолжала смотреть на меня свысока. Это походило на игру — мы оба знали, что это ложь.

Сбоку раздался смешок, и я понял, что Анита только что нашла подтверждение словам жениха. Вероятно, теперь они оба будут меня доставать.

— Добрый вечер, мистер Моретти, — обезоруживающе улыбнулась она, затем повернулась к Аните и тоже пожала ее ладонь. — Мисс, наконец-то мы увиделись.

— Очевидно, мне тут никто не рад, — съязвил Алессио, вызывая этими словами общий смех.

— Я рад любым гостям, — похлопал его по плечу Александр.

— Простите, я задержалась, — вклинился в разговор еще один голос. Я повернулся, замечая Мин-Юнь в неизменном черном цвете: короткое платье с глубоким вырезом, под которое наверняка надела чулки с кружевной резинкой, и туфли на высоком каблуке.

Ее тонкая ручка обвила мое предплечье, а на щеку прилетел невесомый поцелуй. Все это время я смотрел на Эмили, губы которой сжались в тонкую полосу, а брови свелись к переносице. Заметив мое внимание, девушка отвела взгляд и вздернула подбородок, будто ее это не волновало.

Так вот, что она имела в виду, когда говорила, что я в отношениях.

Черт.

Вот чем, а отношениями это точно нельзя было назвать. Тем более после того разговора с Мин-Юнь. Я же просто не имел права приходить на светские

Так бы и оторвал…

Кажется, Эмили позабавила моя реакция — она вдруг ухмыльнулась, провела пальчиками по вырезу на груди, нырнув средним под тонкую атласную ткань, вызывающе прижалась к парню и все это время так же, как я, не сводила с меня взгляда.

Игра началась.

И когда мы направились внутрь, Анита схватила меня за руку, вынуждая остановиться. Мин-Юнь и Алессио пошли вперед.

— Да тебе действительно крышу снесло! — шепотом проговорила она, щипая меня за предплечье. Я выдернул руку из ее хватки и глянул на сестру.

— Вы с Алессио успели набраться где-то? — я нарочито обеспокоенно оглядел ее лицо, на что Энни только нахмурилась.

— Только попробуй что-нибудь учудить, Энзо, — пригрозила она и поспешила догнать жениха. Я поплелся следом, вполуха слушая рассказ о том, как Александр вообще решился заняться алкоголем. Мы проходили мимо приемной, помещений с цилиндрами, дубовыми бочками и специальных комнат для сушки солода, и все это сопровождалось монотонным голосом ведущего о процессе изготовления виски.

Для меня же эта история перестала быть интересной. Просто потому, что мои мысли были заняты совсем другими вещами. Может быть, поэтому я не сразу ощутил легкое касание. Мин-Юнь взяла меня под локоть, слегка оперлась на руку — иногда ей становилось трудно ходить на своих высоченных каблуках.

— С той выставки ты ушла без улова? — тихо спросил я, когда немногочисленная группа гостей вошла в небольшой зал, где находились небольшие фуршетные столики, напичканные закусками и бокалами с алкоголем. Александр вместе с женой буквально светились, когда к ним подходили с поздравлениями и комплиментами. Эмили о чем-то переговаривалась с блондинчиком в углу, а потом вообще сменила компанию и присоединилась к Мадлен Вуд.

— Там не было того, что мне нужно, — вырвала из мыслей Мин-Юнь. Я повернулся к ней, оглядывая уставшее лицо и заметные синяки под глазами. Однажды я уже видел ее в таком состоянии, тогда ей пришел сложный заказ, из-за которого Мин-Юнь не спала несколько ночей подряд.

— А что тебе нужно?

— Если я скажу тебе это, то собственноручно затяну петлю на своей шее, — усмехнулась она, останавливаясь около одного из столов. Мин-Юнь ухватилась за бокал с шампанским и в победном жесте подняла его. — Если хочешь добиться успеха, не говори никому о том, какие шаги предпринимаешь, и к какому будущему стремишься, — усмехнулась она. Я покачал головой и легко улыбнулся. Да, я не тот человек, которому следовало доверять.

Больше мы не говорили. Я следил за гостями, прокручивая стакан с виски в пальцах. Мин-Юнь размеренно пила шампанское, иногда прерываясь на разговоры с гостями.

Я оглядел зал, глаза как-то сами по себе нашли Эмили в другом конце, около выхода, к которому она направлялась.

Не знаю, чем я думал в этот момент, но он показался идеальным.

— Извини, мне нужно отойти, — я легко дотронулся до локтя Мин-Юнь, она скупо кивнула и взяла еще один бокал с шампанским. Я же пошел следом за Эмили в помещение с цилиндрами, свернул за один из их, и когда Эмили проходила мимо, схватил ее за руку и потянул на себя.

Девушка охнула и влетела в мою грудь.

— Что за черт? — громко выругалась она. Моя ладонь накрыла ее пухлые губы, и только тогда Эмили подняла глаза, которые почти сразу в удивлении раскрылись.

— Ну привет, — прошептал я, перемещая руку с ее губ на талию. Эмили шагнула назад, но уперлась спиной в стену и гордо задрала подбородок.

— Что за игры, мистер Моретти? — сощурилась она, но осталась стоять на месте, не убирая мою ладонь. И снова это формальное обращение. Признаться, мне даже нравилось, когда она проводила между нами эту черту. Нравилось дразнить ее. И стирать линию, которую она раз за разом проводила. — С каких пор, чтобы поздороваться, нужно прятаться? — ее губы снова оказались в опасной близости от моих. В этот раз я не собирался повторять ту ошибку и подался ближе, заглядывая в зеленые глаза. Сейчас Эмили походила на зайчонка, которого загнали в угол.

Впрочем, почти так и произошло. Ей было некуда бежать.

Я наклонился к ее уху и легко улыбнулся.

— Хотел кое-что сказать, — прошептал я, скользнув ладонью на ее бедро. Эмили не отстранилась, только раскрыла глаза, чаще задышала, из-за чего аккуратная грудь поднималась в корсете. И я честно старался туда не смотреть, но каждый раз проигрывал. В конце концов, я никогда не скрывал то, что падок на женскую красоту.

Мои пальцы скользнули ниже, остановились на подоле юбки и, пробравшись под тонкую ткань, коснулись внутренней поверхности бедра.

— Если бы у меня была девушка, то я не позволил бы себе сделать так, — так же тихо проговорил я и, едва касаясь ее, провел пальцами вверх. Губы Эмили приоткрылись, она едва заметно шелохнулась, шире расставив ноги.

Она точно хотела довести меня до сердечного приступа.

Я снова нашел ее глаза и только сильнее убедился в том, что в этот раз не собирался ни в чем себе отказывать. Эмили смотрела так, будто была готова отдаться мне прямо здесь и сейчас.

Мне с трудом удалось удержать желание под контролем.

— Или вот так, — мои губы опустились на ее плечо, оставляя влажный поцелуй. Эмили судорожно вздохнула и слегка склонила голову вбок, открывая для меня шею. Мой язык тут же прошелся по бархатной коже, по которой следом побежали мурашки. Меня сводило с ума, как она откликалась на каждое мое прикосновение. Буквально срывало крышу. Я точно наврал Аните, когда сказал, что держал себя в руках. У моей рубашки душевнобольного развязались рукава. Больше меня ничего не сдерживало.

Эмили ухватилась за мои плечи, сжала ткань рубашки, когда мои пальцы оказались еще выше, почти добравшись до границы белья.

Она уничтожила мое самообладание.

Я видел, как Эмили сражалась с собой: хмурилась, тяжело вздыхала, прикусывала пухлые губы, прикрывала глаза, но раз за разом подалась ближе, вздрагивала, а вздохи почти превращались в тихие стоны.

Я и сам был готов застонать. Она была такой же пьянящей, как чертов виски, который я все еще держал во второй руке.

Что, если?..

Я убрал руку из-под ее платья. Эмили протестующе пискнула и распахнула глаза, будто я поймал

Именно это и произошло. Она перестала отрицать то, что и сама хотела меня так же сильно, как и я ее.

— И точно не стал бы делать так, — хриплым голосом проговорил я, опустив указательный палец в бокал с виски, а затем провел им по губам Эмили. Они оказались мягче, чем я думал. Податливее, чем мог предположить. И куда более желанными, чем считал раньше.

Я тяжело сглотнул, кажется, проигрывая в игре, которую сам и затеял. Один из ножей, которыми мы играли, вонзился прямо в мое сердце.

Мой взгляд скользнул по ее лицу, остановился на затуманившихся от возбуждения глазах, снова опустился на губы, палец, соскользнув, слегка оттянул нижнюю.

Черт побери. Я погиб. Проиграл.

Да я чуть не кончил от одного только прикосновения к ней, а теперь даже боялся представить, что будет, если поцелую ее. Конечно, мне захотелось проверить.

Моя ладонь снова оказалась под ее платьем и замерла в опасной близости от ее трусиков. Эмили охнула, цепляясь за мои плечи еще сильнее, прикусила губу и умоляюще взглянула на меня. Тогда мы оба сдались. Оба проиграли.

Мне понравилась мысль о том, что я ошибался, когда думал, что она никогда не посмотрит на такого мужчину, как я. Она не просто посмотрит.

Она будет кричать от удовольствия.

Я потянулся к ее губам. Эмили подалась навстречу, привстав на носочки, и слегка опустилась вниз, так, что моя рука коснулась кружева ее белья.Влажного кружева.

И когда я почти поцеловал ее, когда почти пробрался в ее трусики, раздался чей-то крик.

— Эмили! — она распахнула глаза, в которых застыл самый настоящий ужас. Я на миг зажмурился, пытаясь остудить пыл. Сейчас я как никогда был близок к убийству. И плевать, кто окажется жертвой.

Эмили дернулась, пытаясь выбраться из моей хватки.

Я выдохнул и все же отстранился, хотя меньше всего этого желал. Произошедшее напоминало наваждение, будто кто-то наложил на нас проклятие, не оставив нам и шанса избежать его. Черт возьми. Это было глупо. Я не должен был. Но соврал бы, если бы сказал, что жалел.

— Эмили, ты где? — повторил женский голос. Признаться, меня уже раздражал этот человек.

Эмили же пыталась спешно привести себя в порядок, то поправляя волосы, то одергивая платье. Я усмехнулся, наблюдая за ее нервными действиями, подошел ближе, уперевшись ладонью в стену позади девушки. Она непонимающе уставилась на меня. Кажется, готовясь в любой момент ударить и выставить во всем виноватым меня.

— Знаешь, я тоже не целуюсь с теми, у кого есть парни, — прошептал я, заглянув в ее глаза, в которых похоть все еще боролась со страхом. Эмили удивленно вскинула брови, приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но я ушел, так и не дождавшись ответа.

Уже в небольшом коридорчике замедлился, опрокинув в себя виски залпом и надеясь, что на голове не добавилось седых волос.

Из-за поворота вдруг появилась Анита, и я едва не сбил сестру с ног. Она сложила руки на груди и хмуро уставилась на меня.

— Где ты был? — я ничего не ответил, так и держал пустой стакан в руке. Глаза Энни раскрылись, она явно сделала какие-то выводы. — Только не говори, что ты ее трахнул, — прошипела она, шагнув вперед.

Я был уверен, что сейчас она легко бы меня пристрелила.

— Нет, — к сожалению.

Анита раздраженно выдохнула и прикрыла глаза, а когда вновь их открыла, в них уже плескалась решимость.

— Если из-за тебя рухнет мир с русскими, я разрешу им тебя убить, Энзо, — проговорила Анита, отступая на шаг. — Ты будешь жертвенным ягненком.

— Я не угрожал тебя убить, когда вы с Алессио развлекались прямо под носом у всего клана! — отозвался я в ответ, оставляя бокал на одном из столиков. Анита нахмурилась и поджала губы, как делала каждый раз, когда я напоминал ей об этом.

— Я не рисковала ничьей жизнью, в отличие от тебя!

— Ты рисковала моим положением ради парня!

— Он твой друг!

— И что?! — мы уставились друг на друга, словно разъяренные звери. Казалось, еще слово, и кто-то из нас точно бросится на другого с кулаками, как происходило уже сотню раз. Мы часто дрались с сестрой. И никогда не уступали. Однажды она даже порезала меня за то, что я поддался. С тех пор я никогда этого не делал.

— Вот вы где! — воскликнул появившийся Алессио. Никто из нас не отозвался. Алессио переводил взгляд с меня на Аниту и обратно. — Что-то случилось?

— Энзо не умеет держать член в штанах, — зло выплюнула сестра. Алессио тихо присвистнул.

— Разве это секрет?

Энни раздраженно закатила глаза и, сжав руки в кулаки, направилась в сторону зала.

С одной стороны я понимал ее реакцию. Аниту заботил клан и наш бизнес намного сильнее, чем меня. Я знал, что так или иначе, выкручусь. Она же просчитывала все ходы наперед. Иногда мне казалось, что она стала бы лучшим боссом, чем я. А с другой стороны… я правда даже не думал о том, чтобы обвинить ее в связи с Алессио, хотя тогда это запрещалось нашими законами. Они наплевали на них, как и на то, что это нарушение могло поставить мое положение под угрозу. Ведь это меня бы сделали виноватым в том, что я не досмотрел за сестрой.

— Она подумала, что я трахнул ту девчонку, — устало пояснил я, поправив волосы. Чертовски сильно хотелось выпить.

— А ты?..

— Нет.

— Я удивлен, — ехидно хмыкнул Алессио.

— Заткнись, — мне совсем не нравился ни этот разговор, ни разговор с Анитой. Почему-то не хотелось говорить об Эмили в таком ключе. И вообще говорить о ней с кем-то. То, что происходило между нами ощущалось до жути интимным, скрытым от чужих глаз. И я не собирался ничего менять. Не собирался делиться этим, как вор не делится награбленным золотом.

Я знал, что с сестрой мы непременно помиримся, как и всегда. Правда, в этот раз наша ссора затянулась. Ночью Анита улетела в Палермо, где в любой момент могла разгореться война между семьями.

Глава 8. Эмили

Алан начал раздражать. Его рука покоилась на моей талии, когда никто не видел, опускалась ниже. Его шутки казались глупыми, а взгляды — пошлыми. Я же делала

Мне не нравилось его внимание, все в нем теперь было не таким, как мне нужно.Будто когда-то было.Я едва сдержала смешок — если бы не тот случайный секс, то вряд ли бы мы стали встречаться.

И когда его рука вновь оказалась на моем бедре, а пальцы едва ощутимо приподняли подол платья на заднице, я раздраженно выдохнула и направилась к Мадлен. Она вряд ли будет пытаться залезть мне под юбку.

Девушка стояла около фуршетного столика, потягивая шампанское и наблюдая за тем, как Дэмиан разговаривал с моим отцом. Она даже не сразу заметила мое приближение, поэтому вздрогнула, когда я остановилась рядом.

— Привет, — улыбнулась я, подхватывая бокал на высокой ножке. Мадлен кивнула и перевела взгляд за мою спину. Что-то там явно ей не понравилось — девушка скривилась.

— Убежала от Алана? — поинтересовалась Мадлен. Я кивнула, отпив шампанское. — Может, пора что-то решить? Кажется, ты только мучаешься.

— Мы просто вместе ходим на мероприятия, — оправдалась я, хотя была с ней согласна. Мадлен качнула головой, понимая, что я не собиралась откровенничать с ней сейчас. Я же уставилась на мужчину, рядом с которым хотела оказаться. Энзо находился в противоположном конце зала, около него крутилась брюнетка на высоченных каблуках, с которой он появлялся на всех мероприятиях. Их явно связывала не просто дружба. И пусть я честно пыталась убедить себя, что это не мое дело, мой взгляд то и дело натыкался на них.

Брюнетка снова коснулась его предплечья и подняла бокал. Я вздохнула, облизнув пересохшие губы, и заставила себя отвернуться.

Мадлен вопросительно уставилась на меня.

— Есть блеск для губ? — ничего лучше мне в голову не пришло.

— Только найду Дэмиана.

— Зачем? — спросила я, отставляя бокал в сторону. Мадлен потупила взгляд.

— Когда хожу без сумочки, то использую его карманы для своих мелочей, — пояснила Мадлен, а я едва не рассмеялась. Эти влюбленные парочки порой бывали до невозможного милыми.

— Встретимся в туалете, — проговорила я и направилась к выходу из зала.

В соседнем помещении, через которое нужно было вернуться в приемную, уже выключили основной свет, так что теперь темноту рассеивали только отблески ламп. Здесь было намного тише, чем там — стук каблуков отчетливо слышался при каждом шаге. Я будто оказалась в фильме ужасов, вот сейчас непременно должен выпрыгнуть какой-нибудь монстр. И, словно вторя моим мыслям, на запястье сомкнулась чья-то хватка, и меня дернули в сторону.

Сердце ухнуло вниз от страха, я едва не упала.

— Что за черт? — выругалась я, но на мои губы тут же легла теплая ладонь.

— Ну привет, — раздалось тихое над ухом. Я распахнула глаза и заметила мужчину перед собой.

Энзо.

С его появлением по телу пробежало расслабление, страх исчез. Но я не собиралась так просто отдавать в его руки это знание — вздернула подбородок, отошла назад, но только лишь уперлась в стену. Хотя… я и не собиралась убегать.

— Что за игры, мистер Моретти? — недовольно спросила я, сложив руки на груди. — С каких пор, чтобы поздороваться, нужно прятаться? — я подалась ближе, совсем бесстыдно надеясь, что в этот раз он поцелует меня.

Мне нравилось ощущать его присутствие. Нравилось находиться в опасной близости от него. И нравилось смотреть в темные глаза, зная, что я в них утону, а он не кинет спасательный круг. И плевать, что нас кто-то мог увидеть.

— Хотел кое-что сказать, — горячий шепот обжег мою шею, ладонь легла на мое бедро, вызывая по коже кучу мурашек, из-за которых хотелось поежиться. Но, черт возьми, как же приятно было чувствовать его тепло, пусть даже и сквозь ткань.

Дыхание сбилось, заставляя меня судорожно втягивать воздух в легкие, а когда его пальцы скользнули под платье, я и вовсе перестала дышать.

Вот, чьих прикосновений я желала. Они казались правильными и горячими. Его рукам хотелось отдаваться, пусть я и была в них всего лишь игрушкой. Энзо Моретти умело управлял ниточками, к которым я была привязана, как безвольная кукла. Но мне было все равно. Особенно сейчас, когда возбуждение казалось таким сильным, что заглушало голос разума, когда желание стать еще ближе к нему захлестывало так, что сердце отплясывало только ему понятный ритм.

Энзо в своей собственной, привычной манере доказал мне то, что мог просто сообщить. Нет, для него это бы оказалось слишком просто. И для меня, черт побери, тоже.

И когда его пальцы всего на миг коснулись моих влажных трусиков, я поняла, что этот момент и стал тем самым лезвием, что должно отделить мою голову от тела, стать моей погибелью.

Я вцепилась в его плечи, пытаясь удержаться на ногах, — хотя была бы даже не против встать перед ним на колени, — и потянулась вперед, ощущая горечь виски, разлившуюся по губам.

Я сдалась. Проиграла.

Я хотела его до боли под ребрами, до кружащейся головы и сумасшедшей жажды, от которой сводило горло. И мне было бы мало одного прикосновения или поцелуя.

Мы бы точно зашли за грань, если бы нас не прервали.

Крик Мадлен, раздавшийся в полной тишине, которую разрывало лишь наше тяжелое дыхание, показался предупредительной сиреной.

Пальцы Энзо все еще касались моего белья, и меньше всего в мире мне хотелось прекращать этот момент, но я все же отошла в сторону, пытаясь привести себя в порядок. Будто это было возможно.

— Знаешь, я тоже не целуюсь с теми, у кого есть парни, — прошептал Энзо, скользнув по моему лицу каким-то непонятным взглядом, и просто ушел, оставляя после себя легкий аромат морского бриза и тепла, который будто приклеился ко мне.

Я ткнулась затылком в стену и приложила ладони к груди, пытаясь отдышаться.

Черт возьми, мы, правда, это сделали?

Во рту пересохло, я облизнула губы, и горький вкус спелой сливы осел на языке.

Правда.

Возбуждение, перемешавшись с адреналином, все еще бурлило внутри, так и не найдя выхода. Сердце гулко ударялось о ребра, то ли от страха, то ли от желания догнать Энзо и все же поцеловать его.

Щеки покраснели от воспоминаний о том, как Энзо касался меня. Кожа горела, будто его пальцы все еще выводили узоры на ней.

— Эмили, — запыхавшись, проговорила Мадлен, наконец отыскав меня среди лабиринтов производства отца. Девушка придирчиво вгляделась в мое лицо, из-за чего я еще сильнее покраснела. Мадлен прищурилась и протянула мне блеск для губ. — Не думала, что под «одолжи свой блеск» ты имела в виду игру в прятки, — она скрестила руки на груди. Я же приложила ладонь к горящей щеке, пытаясь их остудить.

— Спасибо, — хрипло отозвалась я, дрожащими руками пытаясь открыть гребаный блеск для губ. Если бы не он, кто знает, чем бы закончилась эта пытка с Энзо. Черт, черт, черт. Пытка — потому что нам так и не удалось закончить начатое.

— Так куда ты пропала? — не унималась Мадлен, наблюдая за тем, как я красила губы, которых совсем недавно касался Энзо. Казалось, я все еще чувствовала на них вкус виски.

— В туалете была очередь, — оправдалась я, возвращая подруге косметику.

— И ты стояла в ней с Энзо Моретти? — уточнила она, а я едва не умерла от страха и смущения одновременно. Вот хрень. Неужели Мадлен все поняла?

Я молча уставилась на нее, надеясь, что выглядела достаточно сурово и непонимающе.

— Видела, как он проходил мимо, — пожала плечами Мадлен и, поправив локон моих волос, направилась в сторону зала, где собрались гости. — Идем, а то нас будут искать.

Я не стала говорить ей о том, что искать нас стал бы только Дэмиан. И то потому, что слишком за нее переживал.

Я поплелась следом и весь оставшийся вечер провела рядом с раздражающим Аланом, наблюдая за тем, как брюнетка крутилась около Энзо, то дотрагиваясь до пуговиц его рубашки, то заглядывая в глаза, то улыбаясь так широко, будто ей пообещали миллион долларов за эту чертовукрасивуюулыбку.

Да, я ревновала. Она могла стоять рядом, прикасаться к нему. Может быть, даже спать с ним. А я нет. И пусть он сказал, что у него нет девушки, это не отменяло возможных отношений без обязательств.

Я никогда не думала, что моя потребность в сексе будет настолько сильной, но сейчас… сейчас желание было таким, что я почти не слышала разговоров вокруг. Еще ни разу мне не хотелось, чтобы вечер быстрее подошел к концу, как сегодня. Возбуждение все еще теплилось внизу живота, неудовлетворенность копилась раздражением.

Мое желание сбежать исполнилось лишь через несколько часов. Папа открыл дверь машины для мамы, затем для меня, и только после этого уселся на соседнее пассажирское сидение. Мама всегда ездила впереди, потому что ее укачивало. Мы же с папой, если за рулем был водитель, сидели позади.

В этот раз ничего не изменилось.

Я устало откинулась на спинку, наблюдая за ночным городом и невольно вспоминая вчерашний вечер.

Что было бы, если бы я не убежала? У кого-нибудь бы нашлось смелости сделать первый шаг или нет?

— Мими, что-то случилось? — тихий голос отца вывел из мыслей, заставляя вернуться в реальность, где не существовало никаких «если бы». В ней царствовало слово «есть».

Я отрицательно мотнула головой.

— Просто устала.

— Если тебе не нравится этот парень, то не нужно ходить с ним на мероприятия, ходи одна, — проговорил папа, ласково сжав мою ладонь. Я повернулась к нему и слабо улыбнулась. Все же родители всегда меня поддерживали.

— Так ведь нельзя.

— Ты лучше покажи человека, который осмелится что-то мне сказать по этому поводу, — рассмеялся он. Да, папа прав. Ему мало кто перечил. И если бы он узнал о том, что происходит между мной и Энзо… я даже не хотела представлять.

— Кто это ей не нравится? — раздалось с переднего сидения, мама повернулась в нашу сторону.

— Этот… Алан.

— Хороший мальчик, — задумалась мама, оглядывая мое лицо. Я же надеялась, что она не умела читать мысли, потому что в них уже не осталось ничего приличного.

— Это не из-за Алана, туфли оказались жутко неудобными, и я устала, — в последнее время я стала слишком часто врать. Но я не знала, как еще можно было объяснить происходящее, оставив в живых всех участников событий.

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать нам, если что-то случилось? — на всякий случай уточнил папа. Я сжала его ладонь в ответ и кивнула.

Да, моя крепость и нерушимая скала. Я знала, что семья всегда будет рядом, что бы ни случилось. Знала, что они примут и поддержат. А еще знала, что они никогда не примут именно этих чувств.

Уже дома я, наспех пожелав родителям спокойной ночи, закрылась в своей комнате и наконец-то выдохнула. Это был чертовски длинный день. Я стянула с себя платье, оставив его прямо на полу, забралась под одеяло и закрыла глаза, пытаясь быстро уснуть. Но этого не произошло. Так только веки опускались, в мыслях сразу возникал сегодняшний вечер, темное помещение, морской аромат и его близость. Губы жгло, будто на них все еще блестели капли виски. А кожа на бедрах покрывалась мурашками, словно его пальцы снова оказались под платьем.

Если бы не Мадлен, чем бы все закончилось?

Я бы действительно отдалась ему прямо там? Или все обошлось бы только поцелуем?

Черт.

Мне хотелось вернуться во времени и закончить то, что мы начали.

Внизу живота сладко затянуло, дыхание на миг сбилось, из-за возбуждения стало некомфортно. Мне было мало просто думать. Я желала ощутить его прикосновения, его поцелуи и объятия. Хотела почувствовать его внутри, кричать его имя и умолять о большем.

Это смахивало на наваждение, на водный мираж посреди пустыни, после которого неизбежна погибель. Но от этого понимания мираж не становится менее желанным.

Я выдохнула и больше не пыталась уснуть. Провела пальцем по губам, так, как это делал Энзо, спустилась ниже, очертив шею и ключицы, представляя на месте своей руки — его.

Едва слышный стон сорвался с губ, когда ладонь накрыла аккуратное полушарие груди, сжала затвердевший сосок, я прогнулась в пояснице, проведя другой рукой между бедер.

По коже побежали мурашки.

— Черт… да… — я прикусила губу, обвела пальцами клитор и, размазывая влагу, скользнула внутрь.

Наружу просились стоны, которые приходилось сдерживать. Перед глазами стояла фантазия, как Энзо все же целует меня там, в темном углу, где нас в любой момент могут найти, как он все

Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я двигала пальцами, доводя себя до оргазма, который был просто необходимостью, сжимала грудь, играясь с соском, и думала о мужчине, которого мечтала увидеть рядом.

И когда мир подернулся, едва не рассыпавшись на осколки, я тяжело задышала. Узел, что с такой легкостью завязывался весь вечер, лопнул, окуная меня в наслаждение и удовольствие, которого все еще было недостаточно.

Я откинулась назад, стянула с себя одеяло — стало жарко, и мысли онемне делали температуру в комнате холоднее.

Почему-то вместо расслабления получилась только горечь — этим мечтам не суждено сбыться. Энзо скоро улетит обратно. Я же останусь здесь. И была еще куча причин, из-за которых мои фантазии не станут реальностью.

Я перевернулась на бок, нащупала телефон в темноте, зашла в мессенджер, боясь передумать, и вытащила Энзо из черного списка. Пальцы зашелестели по клавиатуре, печатая сообщение:

«Очень невежливо оставлять дела незаконченными и заставлять девушку справляться со всем в одиночестве, мистер Моретти».

И, пока он не ответил, снова заблокировала его.

***

В больнице ничего не изменилось: все та же суета, граничащая с тишиной, белые стены, от которых рябило в глазах, и едкий запах лекарств, цепляющийся так сильно, что потом чувствовался еще несколько часов.

Я открыла дверь в палату, осторожно заглянула внутрь. Сэмми лежал на кровати, прикрыв глаза. Его губы стали бледнее, потрескались, сам же он выглядел изможденным и даже похудевшим. Было больно видеть его таким.

— Ты пришла постоять в дверях? — брат приоткрыл один глаз, лукаво улыбнулся и пошевелился, пытаясь сесть. Я поспешила к нему, помогая устроиться на подушках.

— Так бы и треснула тебе за то, что напугал, — буркнула я, опускаясь на стул рядом с кроватью. Сэмми хрипло рассмеялся и поймал мою ладонь.

— Зато меня освободили от математики.

— В кого ты такой, а?

— Красивый? — подмигнув, уточнил он. Я закатила глаза, тяжело вздохнула и улыбнулась. Да, Сэмми выглядел слабым и усталым, но он по-прежнему язвил, смотрел свой любимый сериал и… жил. А это уже повод для радости.

— И как твои успехи с сериалом? Досмотрел? — я потрепала его по светлым волосам, Сэмми запыхтел, пытаясь избавиться от моей руки, но ничего не вышло. Он, сдавшись, надулся.

— Там пятнадцать сезонов, по-твоему я больше ничем не занимаюсь? — лже-обиженно поинтересовался Сэмми, сложив руки на груди. Я притворно задумалась.

— Так и есть.

— К твоему сведению, я тут не просто штаны просиживаю!

— О да, человек, который не знает, как посчитать оставшиеся серии, — деланно серьезно заметила я, разваливаясь на неудобном стуле.

— Ты пришла, чтобы меня унижать или что? — нахмурился Сэмми, заставляя меня остановиться. Это действительно так выглядело?

Черт, звание самой худшей старшей сестры точно должно быть моим.

Я потерла ладонью лоб, выдохнула и уперла в Сэмюэля взгляд.

— Я просто испугалась, ясно? Страшно потерять тебя, знать, что тебе больно, и быть не в силах это изменить. Мне страшно каждый раз, как в первый Сэмми. И я злюсь, потому что ты себя не бережешь, — какое-то время мы молча смотрели друг на друга, потом я молча опустила голову и больше не находила слов. Да и что бы я сказала?

— Сколько же тараканов в твоей голове, Эми, — вдруг присвистнул Сэмюэль и рассмеялся. Я резко подняла глаза и непонимающе уставилась на него.

Не знаю, сколько бы мы просидели сверля друг друга взглядами, но мой телефон завибрировал, и я полезла в сумочку.

Это утро точно побило рекорд по сумасшествию. Сердце забилось в ушах от волнения. Жар распространился по телу, щеки загорели.

— Все в порядке? — поинтересовался Сэмми, от любопытства едва не подскакивая на кровати. А я смотрела на сообщение с незнакомого номера и пыталась понять какого черта происходит.

«В следующий раз непременно закончу начатое. Но что скажет твой парень?».

И гадать не нужно, чтобы понять, от кого оно.

На какой-то миг я подумала о том, чтобы оставить его без ответа, но, словно прочитав мысли, телефон еще раз завибрировал.

«Ты же не думала, что меня остановит какой-то черный список? Доброе утро :)»

Думала. Надеялась.

Ладно, кого я обманывала. Знала, что это не сработает. Теперь я была уверена в том, что он бы легко снес дверь с петель, если бы ему это потребовалось, и ворвался бы в мою комнату.

— Да что там такое?! — взорвался Сэмми.

«У тебя есть девушка» —напечатала я, выдохнула и подняла глаза на брата.

— Ничего, — соврала я, отвернув экран от него. Сэмюэль нахмурился и сложил руки на груди.

— Эми…

Я не успела ничего сказать, отвлекаясь на еще одно сообщение.

«Ответ неверный. Разве я не доказал обратное?»

«Нет».

«Ты ревнуешь?»

Безумно. Но я не собиралась признаваться в этом.

«Взываю к твоей совести».

«Встретимся?»

—У тебя появился парень?! — почти прокричал брат, пытаясь заглянуть в телефон. Я заблокировала экран и закатила глаза.

— Нет.

— Тогда почему ты покраснела?

— Тут жарко! — оправдалась я, театрально оттягивая ворот толстовку в сторону. Сэмми красноречиво закивал, но больше ни о чем не спрашивал.

Я украдкой посмотрела на сообщение, прикусила губу, отчего-то вспоминая вчерашний вечер и ночь. И, кажется, покраснела еще сильнее.

Мне хотелось с ним встретиться. А еще сильнее не хотелось давать ему повод думать о том, что я в его власти.

***

Оказалось, что я совсем не готова к учебе. Ранние подъемы всегда казались тяжелыми, а этим утром я еще и поняла, что должна оставить Алана и наши неудачные попытки отношений. Может быть, он неплохо целовался, был хорошей защитой от вечных расспросов, но он не заставлял меня трепетать от одного только взгляда. Он вообще не заставлял меня что-то чувствовать.

И когда я села в его машину, а он потянулся меня поцеловать, я повернулась, так что его губы лишь коснулись моей щеки.

Алан нахмурился и уставился на дорогу.

— Если это из-за того, что моя рука оказалась у тебя под платьем на приеме, то я все выходные пытался извиниться за это, но ты не брала трубку, — потому что была занята тем, что думала о том, о ком вообще нельзя.

— Нет, — я тяжело вздохнула.

— Жалкие? — удивленно спросил Алан, ударив по тормозам перед светофором. Я думала, что он быстро согласится со мной. Неужели придется уговаривать?

— Мы хоть раз занимались сексом после того случая?

— Ты ведь строишь из себя недотрогу.

— А с чего бы мне раздеваться?

— Ну ты уже это делала, — он пожал плечами, а мне захотелось врезать ему. Хотя обычно я избегала насилия.

— Да с чего мы вообще тогда решили, то между нами что-то было? — воскликнула я, едва не ударив по двери. Если Алан не возбуждал меня сейчас и никогда до этого, тогда почему в тот вечер это произошло?

Я прищурилась и повернулась к нему.

— Мы проснулись голые в обнимку.

— Мы уже просыпались так.

— Да, нам было по пять лет, — усмехнулся он, поправив светлые волосы, и мельком посмотрел на меня. — Ты тогда только вернулась из Италии, вела себя до жути странно и напилась на той вечеринке, как в первый раз. Я тоже не образец трезвости, помню только как проснулся, а ты лежишь рядом,

Я замолчала, обдумывая его слова. В конце концов, эта ночь вообще стерлась из моей памяти. Неужели все было настолько плохо?

— В любом случае, я не хочу продолжать то, что между нами происходит.

— Как скажешь, — буркнул Алан, останавливаясь на парковке университета. — Тогда ты не против, если я подкачу к той рыженькой? — как бы невзначай спросил он. Я усмехнулась и покачала головой. Так и хотелось сказать, что мне плевать.

— Не против, — отозвалась я, выходя из машины и оставляя там обязательства, которые висели на моих плечах тяжелым грузом.

Я пыталась убедить себя в том, что сделала это не из-за Энзо, но это было ложью.

Энзо Моретти давно купил меня. И для этого ему не потребовались ни деньги, ни член, ни красивые слова. Я и сама удивилась, когда поняла, что мне достаточно лишь его присутствия. Это случилось уже этим вечером. Показалось хорошей идеей отметить завершение отношений и первый учебный день, поэтому после лекций я отправилась в один из отельных баров.

Внутри играла ненавязчивая музыка, столики оказались наполовину пусты, но я заняла место за барной стойкой.

— Красное полусладкое, — устало проговорила я бармену и уставилась на хрустальные люстры вдалеке. Но какой-то шум привлек внимание, и я повернулась, пытаясь разглядеть нарушителей спокойствия.

Глаза удивленно раскрылись, я даже не заметила появившегося передо мной вина, потому что не могла перестать смотреть на мужчину, который сидел на соседнем стуле. Им оказался Энзо.

Глава 9. Энзо

Весь день после отъезда Аниты Алессио провел в комнате, как обиженный на жизнь мальчик. В воскресенье с самого утра убежал в спортзал, а когда мне позвонила Анита, скосил недовольный взгляд в сторону телефона и хлопнул дверью. Конечно, ведь она позвонила не ему!

По правде говоря, пусть Энни и молчала об этом, но ее задела его ревность. И Алессио прекрасно об этом знал. А еще знал о том, что она скорее убила бы себя, чем изменила бы ему. Особенно с Адамом Санчесом, который, какого-то хрена, так некстати нашел свою погибшую любовь.

Этот мир уже давно сошел с ума. Я прекрасно помнил, как он страдал, когда не стало единственной девушки, которую он смог полюбить. Ему было всего шестнадцать. Мне — двадцать девять. Я все еще ловил девчонок в клубах. Он — мечтал жениться на своей девушке. Меня всегда восхищала его сила духа и решимость. Адам всегда знал, что делать. И всегда знал, чего хотел от жизни. В отличие от меня.

Удивительно, что он вырос таким порядочным, хотя был средним сыном одного из самых жестоких боссов в Испании.

Я отпил виски и уставился в окно, где солнце уже клонилось к закату. Да, в этом мире без выпивки никак. На ней держалось все.

Наступил вечер понедельника, а Алессио все еще ходил хмурым, словно девчонка, которую не позвали на выпускной бал.

Как же они меня достали. Черт. Упертые бараны.

Я вздохнул, осушил бокал и направился в комнату друга. Он вздрогнул, когда дверь без стука распахнулась, ударившись о стену. Алессио курил в открытое окно и буквально подпрыгнул на месте, потянувшись за пистолетом. Он обернулся, и его тяжелый взгляд уперся в меня, брови свелись к переносице, а губы сжались в тонкую линию.

— Идиот, — пробурчал Алессио, шумно выдохнул и глубоко затянулся.

— Точно, — согласился я, устраиваясь на кровати. — Ты тот еще идиот.

— Вообще-то я про тебя, — покачал головой он и затушил сигарету.

— Это не я страдаю из-за девушки.

— Она твоя сестра, если ты вдруг забыл, а не какая-то там девушка, — Алессио скривился, будто я обозвал Аниту всеми возможными ругательствами.

— И это повод задумчиво курить у окна? — я растянулся на кровати, подложив руки под голову.

— Я не страдаю, а переживаю за нее, — буркнул он, рухнув в одно из кресел у окна.

— Не думай, что я не врежу тебе, если ты станешь причиной ее слез, — я скосил на него взгляд. Этого хватило, чтобы понять, что Алессио злился. И в этот раз не на желание моей сестры спасти всех, а на меня.

— Ты думаешь, я потратил столько лет, рисковал дружбой с тобой, чтобы потом все похерить за один раз? За кого ты меня принимаешь? — воскликнул он, подскочив на ноги. Я усмехнулся, глядя в потолок.

— Я уже говорил, что ты идиот, ничего не изменилось, — хмыкнул я. Алессио уже собирался что-то ответить, но мой телефон зазвонил, и он недовольно отвернулся к окну — ненавидел, когда его перебивали. Я тихо рассмеялся, покачав головой, и ответил на звонок. — Слушаю.

— Мистер Моретти? — раздался мужской голос на том конце провода, я поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее.

— А кто спрашивает?

— Дэмиан Вуд, мы говорили с вами по поводу сотрудничества на недавней выставке, — произнес мужчина, заставляя меня удивленно вскинуть брови.

— Удивлен, — едва

— Мне понравился проект, так что решил сообщить об этом лично.

— Я польщен.

На том конце провода послышался смешок, Дэмиан вздохнул.

— Тогда я отправлю документы на почту, — подвел итог мужчина. — Вы задержитесь в Нью-Йорке?

— Вы только что дали мне для этого повод, — хмыкнул я, разглядывая еще более недовольного Алессио у окна.

— Как насчет ужина?

— Конечно, — почти сразу согласился я, испытывая смешанные чувства. Я хотел убраться из Нью-Йорка, чтобы избавиться от соблазна в виде одной очаровательной блондинки раз и навсегда, но, кажется, сама судьба хотела, чтобы я задержался. Не знаю, радовался ли я этому.

Мы наскоро попрощались, я откинул телефон в сторону и потянулся. Алессио выжидательно наблюдал за мной, а потом все же не сдержался.

— Ну?!

Я рассмеялся и, поднявшись, направился к нему.

— Нам есть что отметить, друг мой, — нарочито важно проговорил я. — Мы покоряем Нью-Йорк.

Алессио, ожидаемо, новость не понравилась. Ведь контракт с Вудом означал, что домой мы вернемся еще не скоро. А ему не особенно то и нравился большой город. Алессио относился к тому типу людей, которых называли созерцателями — он любил спокойное течение жизни, кофе в обед и апероль на завтрак, любил море и теплый ветер. И ему был совсем не по душе холодный пролив Ист-Ривер.

— Я останусь дома.

…и буду ждать звонка невесты,— я был уверен, что именно так он и скажет, но он промолчал, достав очередную сигарету. Я отрицательно покачал головой. Энни никогда не позвонит ему первая. Не потому что слишком горда, — хотя это тоже, — а потому что виновата в ссоре не она. И все присутствующие это понимали.

— Нет уж, мы зальем твое горе виски, джином или русской водкой, кстати, Александр как-то предлагал нам прийти на ужин, чтобы ее попробовать, — невпопад болтал я, под руку выводя Алессио из комнаты. Он нехотя переставлял ноги, изредка вздыхая, как дедуля, у которого постепенно отказывают органы. — А еще нам просто необходимо отпраздновать новое сотрудничество. Ты понимаешь, что это значит?

— То, что теперь у тебя будет сносная реклама?

— И это тоже, — я открыл входную дверь и выпихнул Алессио в подъезд. — Вуд хороший друг Александра, так что наши отношения с русскими станут еще теснее.

Алессио отстранился от меня и направился к лифту.

— Они стали бы теснее, если бы ты все-таки трахнул его дочь, — я был близок к этому.

Какого хрена он вообще заговорил об Эмили?

Я с трудом выкинул из головы ее блестящие от виски губы, едва избавился от звука ее тихих стонов и с трудом успокоил возбуждение.

Алессио умножил все мои старания на ноль.

Стоило только вспомнить тот вечер, как желание проклюнулось внутри острой иглой.

Может, стоило остаться дома и от души подрочить?

Или подцепить кого-нибудь в баре?

Двери лифта с тихим звоночком открылись, вырывая из мыслей. Я на секунду прикрыл глаза.

— Если бы я ее трахнул, то никого из нас не осталось бы в живых, — проговорил я хриплым голосом. — Может быть, только Аните бы удалось сбежать. И то потому что у нее нет члена и она сейчас в Италии, — укол сработал. Алессио снова стал хмурым и больше не пытался шутить про Эмили. А я в который раз благодарил жизнь за то, что у меня есть младшая сестра. Без нее я бы точно сошел с ума. Да и Энни была отличным пультом управления Алессио.

На улице уже стемнело, гудки машин оглушали со всех сторон — в ближайшие пару часов можно даже не думать о том, чтобы садиться за руль или даже в такси.

Мы с Алессио переглянулись и направились в бар одного из отелей неподалеку. Пусть в нашей жизни не существовало ничего стабильного и спокойного, мазохистами и любителями ждать мы точно не были. Еще со времен студенчества, не сговариваясь, всегда выбирали один и тот же бар, даже если договаривались не встречаться.

Иногда мне казалось, что Алессио за мной следит. Он думал про меня точно так же. Наверное, именно поэтому мы и подружились.

В баре оказалось слишком светло. Я всегда ненавидел бары в отелях, они казались безжизненными и будто остановились в двухтысячных. Так было почти во всех, даже в тех, что гордо носили приставку «пятизвездочный». Поэтому в моей сети у каждого бара была своя тематика: двадцатые прошлого века, итальянская классика, модерн и так далее. В них чувствовалась душа. По крайней мере, я так считал.

Сейчас же выбора у нас не осталось, и мы с Алессио осели у барной стойки из темного дерева, как в дешевом американском сериале, и взяли по бокалу виски, который оказался настолько дерьмовым, что вскоре пришлось заменить его на ром. Вот так и становятся пиратами.

Алессио много пил и даже не закусывал, пока я молча мирился с тем, что мне придется тащить его до дома. Да, это было одновременно и отстойной и отличной идеей. Так он хотя бы развеется и отвлечется от постоянных мыслей о моей сестре. Признаться, иногда меня пугало насколько они близки. А отстойной идея была потому, что мне теперь отдохнуть не получится.

— Она действительно была в него влюблена? — вдруг тихо спросил Алессио, задумчиво прокручивая ром в бокале.

— Может быть, тебедействительностоит врезать, чтобы мозги на место встали? — без тени сарказма спросил я, поворачиваясь к другу. — Ты и сам знаком с Санчесом, знаешь его историю, и ты реально думаешь, что он посмотрел бы на Аниту?

— На нее трудно не смотреть.

— Да ты совсем из ума выжил! Она собралась за тебя замуж, какого хрена ты ревнуешь ее к парню, который даже ее интрижкой не стал?

— Потому что боюсь потерять, Энзо, — признался он, глянув на меня. — Знаешь, как непривычно просыпаться без нее? — я кивнул, хотя совершенно точно не знал. Я редко когда просыпался в одной кровати с девушками. Обычно они уходили ночью. И я никогда не испытывал таких чувств, чтобы бояться кого-то потерять. В большинстве случаев мне было абсолютно плевать. — Даже долбанных волос по всей ванной нет! — Алессио со звоном поставил

— Красное полусладкое, — небрежно бросила девушка и уставилась куда-то в сторону.

Алессио громко выругался, едва не слетев со стула, и она обратила свое внимание на нас.

Эти глаза я бы не спутал ни с одними другими.

Мой взгляд с трудом оторвался от них, скользнул по лицу, остановился на приоткрытых от удивления губах.

Точно она.Эмили.

Такая красивая.

И даже гребаное освещение и старомодная обстановка не уменьшали ее красоты: светлые, слегка волнистые, волосы обрамляли лицо, ресницы оказались подкрашены, как и нежно-розовые губы.

Улыбка сама по себе нарисовалась на моих губах. Я смотрел на нее и улыбался, словно идиот, пока она пыталась понять, что делать дальше.

Я бы не удивился, если бы Эмили сейчас просто сбежала. Но она осталась сидеть, ее щеки слегка покраснели, она шумно вздохнула и вцепилась пальцами в бокал красного вина.

— Привет, — едва слышно произнесла она.

— Следишь за мной? — да, я тоже понятия не имел, как начать разговор после всплеска эмоций на производстве ее отца.

Эмили на секунду растерялась, а затем включила свою хваленую холодность и надменность, будто я все еще не знал, насколько послушной она может быть, и мог купиться на эту маску.

— Это Манхэттен, он не так уж велик, чтобы никогда не встретиться, — ответила она словами, которые однажды я ей сказал.

Мы живем на Манхэттене, а он не так уж и велик, чтобы никогда не встретиться!

— Почему ты одна?

— А с кем я должна быть?

— Охрана, парень, подружка, — я пожал плечами, хотя на самом деле меньше всего хотел, чтобы ее парень-идиот оказался где-то поблизости. Нет уж, я хотел наслаждаться обществом Эмили единолично, как чертов эгоист, которому на всех плевать.

— Я большая девочка, так что могу ходить в бары без свиты, — усмехнулась она. — Тем более здесь оказался ты, — Эмили покрутила бокал пальцами, затем отпила вино и уставилась на меня так, будто сказала самую простую вещь в мире.

— Считаешь мою компанию безопасной?

— Считаю, что ты не рискнешь многомиллионным контрактом с моим отцом, — она еще не знала, насколько сильно ошибалась на этот счет. Я подался ближе, касаясь своими коленями ее, наклонился вперед, заглянул в глаза. И все равно, что разум в этот момент кричал с просьбой остановиться, не заходить так далеко, не говорить того, что я собирался сказать. Я уже давно не обращал внимания на разумные доводы. Я подчинился неведомой хрени, которая вела меня, как подростка ведут бурлящие гормоны.

—Я уже рискнул, — прошептал я, почти поцеловав ее. Аромат цитрусов тут же окружил незаметным облаком, и черт бы меня побрал, но я был готов сидеть так вечность. Эмили облизнула губы, а у меня чуть не сорвало крышу. Я бы точно стер эти несчастные миллиметры между нами, если бы она вдруг не глянула за мою спину.

— На вашем месте я бы лучше следила за другом, мистер Моретти, — Эмили отпрянула и выпрямилась, скрываясь за бокалом с вином. Я непонимающе оглянулся и выругался себе под нос. Пока я был занят Эмили, Алессио успел набраться до такой степени, что его качало в разные стороны, и он с трудом удерживал равновесие на шатком барном стуле.

Я повернулся к Эмили.

— Это его нормальное состояние после ссоры с невестой, — припечатал я.

— Если бы не видела его с Анитой, то не подумала бы, что у него кто-то есть.

— Почему?

— Он выглядит так, будто меняет девушек каждую ночь, — бросила Эмили, поправив помаду указательным пальцем. Я проследил за этим движением, чувствуя, как возвращается возбуждение. Если честно, сейчас было плевать и на Алессио, и на бар, в котором становилось все больше народу, и на то, что Эмили сидела будто бы слишком далеко.

Я тяжело сглотнул, отпил еще рома и заставил себя улыбнуться. Так, будто только что не стянул с нее короткий топ и джинсы в своих мыслях.

— Так было когда-то, — я едва не сказал, что мы часто заставали друг друга за разными занятиями с девушками, но вовремя заткнулся. В мои планы не входило рассказывать о своих интрижках девушке, от которой у меня голова шла кругом. — Однажды он встретил мою сестру и больше не мог смотреть на других. Это любовь, наверное. Говорят, она меняет людей, — мы на мгновение застыли, глядя другу другу в глаза. Философствовать о любви я тоже не собирался. — Ну и я обещал сломать ему челюсть, если он ее обидит.

Эмили не повелась на мои слова, осталась серьезной, склонила голову набок, будто я был объектом ее изучения и слегка наклонилась в мою сторону.

— А ты?.. — ее голос оказался тихим, обволакивающим. Мне почему-то тоже расхотелось смеяться и пытаться скрыть неловкость, которую испытывал, за шутками.

Любил ли я?

Нет.

Собирался ли влюбляться когда-нибудь?

Тоже нет.

Я не знал, что ответить. Казалось, любой мой ответ будет неправильным.

За всю свою жизнь я так и не построил ни одних отношений, которые длились бы дольше трех месяцев и в которых позволил бы себе довериться.

От объяснений меня, неожиданно, спас пьяный в хлам Алессио.

Позади раздался шум, кто-то громко выругался, и мы с Эмили оторвались от игры в гляделки.

Он все-таки свалился со стула.

Черт, я едва не расхохотался, наблюдая за тем, как Алессио с грацией черепахи пытался подняться.

— Кажется, ты плохо за ним следил, — подвела итог Эмили, становясь около меня. Я посмотрел на девушку, она подняла взгляд на меня, и мы оба рассмеялись. Было забавно стоять рядом с ней, смеяться с пьянющего Алессио и пытаться поднять его на ноги, будто мы делали это уже сотню раз.

Эмили закинула руку Алессио на мое плечо, я придерживал друга, рассматривая девушку, следом осмотрел зал и снова уставился на нее.

— Ты идешь со мной, — проговорил я, понимая, что сейчас ее точно ничто не останавливало от побега.

— Чего? — Эмили сложила руки на груди и вопросительно подняли бровь.

— Думаешь, я оставлю тебя здесь, в баре, с толпой пьяных мужчин, у

— То есть ты не выпил две порции рома, твой друг пример трезвости, и это не твои пальцы пытались пробраться в мои трусики в пятницу? — прищурилась Эмили.

Я чуть не покраснел от неловкости. Что, нахрен, она со мной творила?

— Я ведь не собираюсь рисковать контрактом с твоим отцом, — нашелся с ответом я. Эмили пыталась сохранить серьезное выражение лица, но все-таки не сдержалась и по губам скользнула легкая улыбка. — Мы всего лишь сбросим его на кровать в спальне, а потом я провожу тебя домой.

Я оставил на барной стойке несколько крупных купюр, когда она кивнула, и мы направились к выходу.

На Нью-Йорк уже опустилась ночь, но, как известно, он никогда не спал. Вокруг сновали люди — трезвые и не очень, и мне оставалось только надеяться на то, что несколько кварталов до дома мы проведем без происшествий. Хотя верилось в это с трудом: один пьян так, что сам не понимал, где находится, другой тащит его, как мешок с картошкой, а третья… да, черт, Эмили мечта любого мужчины.

— Что ты будешь делать, если до нас докопается какой-нибудь мудак? — словно читая мои мысли, спросила Эмили.

— Буду надеяться, что ты умеешь пользоваться пистолетом, — улыбнулся я, покрепче перехватив Алессио за талию. Завтра я точно врежу ему. И не сделаю кофе в постель. — Если что, он у меня под пиджаком.

Эмили тихо фыркнула.

— И не надейся, я просто убегу.

— Знаешь, меня возбуждает твоя стервозность, — признался я, сворачивая на нужную улицу. Эмили не ответила, продолжая молча идти рядом, иногда оглядываясь назад.

К счастью, улица была пуста.

Уж точно я не хотел отчитываться перед ее отцом из-за какого-нибудь придурка, который решил бы, что мы — легкая добыча. Я вообще не хотел, чтобы Александр знал, что между нами что-то происходит. И, держу пари, Эмили бы тоже этого не хотела.

— Папа научил меня стрелять, — проговорила Эмили, когда мы вошли в подъезд. Я подавил улыбку.

— Значит, не убежала бы?

— Почему же? — она повернулась ко мне и ухмыльнулась. — Я могла бы пристрелить тебя.

Черт, да.

В полной тишине мы поднялись наверх, в коридоре я включил свет, стараясь не думать, что еще неделю назад входил сюда под руку с Мин-Юнь. Алессио что-то пробурчал и почти захрапел на моем плече. Я тяжело вздохнул, кивнул Эмили на диван в гостиной и донес друга до его комнаты, борясь с желанием скинуть его прямо на ковер. Он все равно не вспомнит, как оказался дома. Подумает, что сам не дошел.

Сраная совесть.

Не знал, что она у меня еще была.

Я бросил Алессио на кровать и вернулся в гостиную. Эмили стояла у окна, разглядывая город.

— Ты высоко забрался, — сказала она, не отрываясь от вида. Я остановился прямо за ее спиной, так что наши лица оказались видны в тусклом отражении.

Мы хорошо смотрелись.

Даже слишком.

— Знал, что однажды здесь окажется кто-то вроде тебя, — тихо отозвался я, сокращая расстояние между нами еще сильнее. Эмили вздрогнула, когда мои ладони легли на ее талию, но не отстранилась.

— «Кто-то» это кто?

— Ценитель прекрасного? — ответил вопросом на вопрос я. Мне не нравилось вешать ярлыки. — Отсюда видны рассветы.

— Намекаешь на то, чтобы я осталась на ночь? — хмыкнула она, не поворачиваясь. А я вдруг поймал себя на мысли, что это последнее, о чем я думал в этот момент.

— А потом бы твой парень сломал мне нос и парочку ребер?

Эмили в отражении нахмурилась, посмотрела на меня, что-то в нем ей не понравилось, и она повернулась, задрав подбородок вверх.

— У меня нет парня.

— А как же тот блондинчик, с которым вы облизывали друг друга на приеме?

— Ты ревнуешь?

— Взываю к твоей совести, — она еще сильнее нахмурилась, узнав сообщение, которое отправила мне субботним утром. Мои руки все еще лежали на ее талии, расслабленно и легко, так что она могла бы выбраться из этой хватки, но она не двигалась с места, а едва ощутимый цитрусовый аромат пьянил посильнее любого рома.

В полутьме она казалась еще прекраснее, словно ангел, которого изгнали из рая за порочность.

Молчание между нами затягивалось, воздух становился гуще, почти электризовался. Сердце забилось быстрее, будто собиралось пробежать стометровку, а затем выпрыгнуть из окна и разбиться. Мой взгляд скользил по ее лицу. А я все гадал, какие же на вкус ее губы, как сильна ее хватка в момент высшего наслаждения и насколько громкие ее стоны.

Может, стоит попробовать?

Рассудок точно помутился. Я наклонился, не слыша собственных мыслей из-за ударов сердца. Она потянулась вперед, привстав на носочки.

Сейчас я совершенно точно не собирался отступать ни под какими предлогами. Даже если сюда ворвется целый отряд убийц, я не сдвинусь с места, пока не сделаю этого. Пока не поцелую Эмили.

В конце концов, что значила совесть, когда на кону наслаждение?

Я поцеловал ее. И в реальности это оказалось приятнее, чем в эротических фантазиях, которые одолевали меня последние несколько недель.Намного приятнее.

Эмили ответила, скользнув языком в мой рот и опустив ладони на мои плечи.

Она. Отвечала. На. Мой. Поцелуй.

Ее губы действительно оказались пьянящими, даже без каплей виски на них и привычного блеска. Клубнично-сладкие и с кислинкой, как ее чертов характер, который заводил меня с полоборота.

Я едва не застонал, прижимая ее ближе к себе. Так, что мой возбужденный член уперся в ее живот. Эмили, отстранившись, охнула, прошлась затуманенным взглядом по моему лицу и снова коснулась меня губами, вышибая воздух из легких и кружа голову.

Мы целовались так, будто наверстывали все упущенные возможности и время, которое потратили на игры и бег по кругу. В конце концов, он все равно привел нас в объятия друг друга. И, кажется, никто из нас не собирался из них выбираться.

Эмили оторвалась от моих губ, ее грудь, скрытая коротким топом, вздымалась от тяжелого дыхания, а сквозь тонкую ткань виднелись очертания сосков. Мне с трудом удалось отвести взгляд от этого зрелища и выкинуть из головы мысли о том, как я снимаю его с нее.

— Знаешь, — улыбнулась Эмили, игриво касаясь пуговиц на моей рубашке. — Меня не заводят ровесники вроде Алана, — ее улыбка

Я погиб, когда ее пальцы сжали мой член сквозь брюки. Проиграл, когда она не дала мне ответить и снова поцеловала.

Я уже даже не считал свои поражения.

Мои руки сместились с талии Эмили на ягодицы, я наклонился, подхватывая девушку под бедра, она скрестила ноги за моей спиной. Я шагнул в сторону спальни. В этот раз Алессио обойдется без шоу.

Уже в комнате опустил раскрасневшуюся девушку на пол. Ее светлые волосы растрепались, а губы опухли от остервенелых поцелуев, с которыми я набрасывался на нее, словно не целовал никого парочку лет.

Эмили принялась за пуговицы на моей рубашке, а я все же стянул с нее треклятый топ. Реальность снова вышла лучше любой моей фантазии. На ней не было бюстгальтера. И моему взгляду открылась охренительно красивая картина — небольшая грудь, затвердевшие нежно-розовые соски, бледная кожа, покрывшаяся мурашками из-за прохлады. И как стало хорошо, когда моя рука оказалась на округлости, закрыв ее полностью.

Эмили переступила с ноги на ногу, закусила губу, нетерпеливо расправляясь с одеждой на мне, и когда стянула рубашку, откинув ненужную ткань куда-то в сторону, ее взгляд вдруг замер на моей груди, глаза удивленно распахнулись, и девушка со свистом выдохнула.

— Черт, да вы издеваетесь, — выругалась она, проходясь пальцем по моей татуировке на груди. Пентаграмма, объятая языками пламени8.

Я непонимающе уставился на нее. Эмили подняла взгляд и, заметив мое недоумение, звонко расхохоталась, поймала меня за руку и потянула на кровать.

Не так я себе представлял секс с ней. Совсем не так.

— Ты что, фанат сверхъестественного? — успокоившись, спросила Эмили. Я глянул на ее лицо, озаренное искренней улыбкой, и подумал, что Алессио и Анита были не правы, когда говорили мне о том, что русские девушки холодны. Эмили совсем не такая. Она живая, яркая и обжигающая. Она пламя, которое умеет притворяться льдом. Даже сейчас Эмили лежала на белых простынях с голой грудью, в одних только джинсах, и ни капли не стеснялась этого, будто мы уже сотню раз проводили так вечера.

Я лег рядом, уставившись в потолок.

— Может, и фанат, что такого? — признался я, повернувшись к ней. Эмили улыбнулась, ее палец скользнул на тату, выводя линии.

— Ничего, — качнула головой она, из-за чего волосы рассыпались по плечам. — Мой брат любит этот сериал, даже заставил меня посмотреть с ним семь сезонов.

— У него определенно есть вкус, — заметил я. — Мы с Алессио пересматривали его несколько раз, но ему он так и не понравился, а мне… ты видишь, — я указал на рисунок.

Все свернуло не в то русло, но почему-то я не чувствовал неловкости или неправильности. Эмили была необходима эта откровенность. И мне почему-то тоже. Она рассказывала о семье, а я слушал и даже ни разу не скосил глаза в сторону ее полуобнаженного тела. Мы словно поставили на паузу то, что собирались сделать. И эта пауза — всего лишь запятая, но никак не точка.

Не знаю, сколько времени мы разговаривали, но в какой-то момент Эмили приподнялась на локте, заглянула в мои глаза и прикусила губу, словно пыталась на что-то решиться или что-то понять. Я смотрел на нее в ответ и сдерживал желание заправить выбившиеся светлые волосы за ухо.

Впрочем, кто мне мешал?

Мои пальцы коснулись ее бледной щеки, провели по скуле, все-таки убрали непослушную прядку и спустились к подбородку. Атмосфера вмиг переменилась, воздух стал густым и заполнился цитрусами, сердце гулко ударилось о ребра, а дыхание прерывалось.

Эмили облизнула губы, привлекая к ним мое внимание. Этого хватило, чтобы мы одновременно потянулись друг другу, как жаждущий тянется к чистой воде. Этот поцелуй был другим — более нежным, изучающим, но все таким же возбуждающим. Хотя кого я обманывал? Мне хватило бы одного касания к молочной коже, чтобы член встал.

Она перекинула через меня ногу, устраиваясь сверху, поерзала, только усиливая возбуждение и тихо застонала.

У меня точно случится сердечный приступ из-за нее, но я ни о чем не буду жалеть.

Мы целовались, прерываясь только на рваные и быстрые вдохи, пытаясь урвать незначительные крохи воздуха, чтобы не потерять сознание от накрывающих чувств.

Мои руки оказались на ее бедрах, язык прошелся по шее, спустился в ложбинку между грудью, обвел торчащий сосок, который следом накрыли губы.

Я уже говорил, что реальность была намного круче любой фантазии?

Эмили застонала, откинувшись назад, подставляя под мои поцелуи каждый оголенный участок тела. И я не оставался в долгу, касаясь губами ключиц, острых плечей, линии подбородка и скул.

Вся оставшаяся на нас одежда казалась лишней, раздражающей. Хотелось сорвать с Эмили чертовы джинсы вместе с бельем, коснуться наконец влажных складок, срывая с ее губ громкие стоны. И плевать, что они могли кому-нибудь помешать.

Я подхватил Эмили за талию, перевернул на спину, расстегнул пуговицу и молнию на джинсах и принялся стягивать с нее одежду. Эмили приподняла бедра, позволяя раздеть ее. И вот тогда я замер, рассматривая то, о чем даже не догадывался.

В который раз она меня удивила.

Кто бы мог подумать, что у ангела, которым казалась Эмили, может быть татуировка?

Маленькая змейка ползла вдоль тазобедренной косточки.

Точно змей-искуситель.

Я наклонился, рассматривая рисунок, и, не сдержавшись, обвел его языком.

Эмили охнула, сжав простыни, и выгнулась навстречу моим касаниям. Я понятия не имел, как парни, с которыми она встречалась до меня, оставались в здравом уме, потому что мой рассудок уже точно тронулся.

Эмили поерзала, закусив губу. Моя ладонь легла на внутреннюю сторону ее бедра у колена и скользнула выше, к блестящим от влаги половым губам.

Черт, если я умер, то точно попал в рай.

Я накрыл клитор большим пальцем, вырисовывая круги. Эмили прикрыла глаза и прогнулась в пояснице, подставляясь под мои неспешные, дразнящие касания. Она отзывалась на каждое, словно всегда была готова. И мне бы хотелось, чтобытолько для меня.

В брюках стало слишком тесно, член буквально ныл от желания оказаться в ней. И я не находил больше причин сдерживаться.

Я перестал ласкать Эмили. Она раскрыла глаза, уставившись на меня с немым вопросом во взгляде, вызывая этим усмешку на губах.

Я наклонился к девушке, едва не придавив к матрасу, оставил поцелуй на сгибе ее плеча и

— В этот раз я буду с тобой нежным, — прошептал я, опалив ее ухо горячим дыханием, из-за которого появились мурашки. Эмили повернула голову, касаясь своими губами моих.

— А будет следующий? — никто из нас не знал, и Эмили лишила меня возможности даже задуматься об этом — ее пальцы запутались в моих волосах, она притянула меня к себе и поцеловала, заставляя забыть обо всем, кроме этого момента.

Я отстранился, чтобы стянуть с себя брюки, и снова вернулся к ней, будто эти несколько секунд были сравнимы с разлукой в несколько месяцев или даже лет. Эмили развела ноги в стороны, готовая и открытая.

И какого хрена мы так долго друг от друга бегали и пытались отрицать притяжение?

Что, если оно пройдет после секса?

Может, так будет лучше.

Похрен.

Я толкнулся вперед, Эмили откинула голову, открывая шею, в которую тут же впились мои зубы. Я и сам себя не узнавал рядом с ней.

Что, черт возьми, она со мной творила?

Она буквально плавилась в моих руках, а мне нравилось смотреть на то, как из нее вырывались стоны, как закатывались глаза. Нравилось ощущать, как пальцы впиваются в мои плечи, а затем сжимают волосы у корней. Эмили прикусывала губы, сдерживая крики, а я двигался в ней и наслаждался каждой секундой.

Я перехватил ее руку, ногти которой с силой вцепились в мое плечо, оставил на запястье нежный поцелуй и, переплетя наши пальцы, прижал к матрасу.

Мы терялись в беспорядочных движениях, в каком-то бешенном и совершенно неправильном ритме, который почему-то приносил море удовольствия. Смазанные поцелуи, влажные от пота тела, шумные вздохи и стоны удовольствия. Секс буквально пропитал каждый сантиметр пространства этой комнаты.

Эмили скрестила ноги за моей спиной, выгнула спину и, ткнувшись носом в мою шею, сдавленно застонала. Ее ладонь крепче сжала мою. Тело пробила легкая дрожь.

Черт возьми, она кончила на моем члене.

Я нашел ее губы, кусая их, целуя так, словно больше никогда не смогу этого сделать. Мои движения стали резче, глубже. Эмили дрожала в моих объятиях, умоляла о большем, и я не хотел и не смог бы ей отказать. От ее наслаждения зависело мое наслаждение, и мы оба в нем утонули.

Уже позже мы все еще лежали в постели, так и не найдя сил подняться и хотя бы сходить в душ. Эмили устроилась под моим боком, иногда задумчиво обводя тату пальцем и оставляя поцелуи на плече, а я крепче прижимал ее к себе, то ли пытаясь согреться, то ли боясь, что она испарится, а все происходящее окажется лишь сном.

Эмили шевельнулась, заставляя меня замереть и даже задержать дыхание.

Все, сейчас она точно скажет, что ей пора и убежит. А я ведь не стану останавливать. Может быть, было бы правильно ограничиться лишь одной ночью.

Но Эмили снова удалось меня удивить.

Она перевернулась на живот, скрестила ноги и улыбнулась.

— Не нежничай со мной, Энзо, — Эмили склонила голову к моему плечу, потерлась о него щекой, словно кошка, а затем посмотрела в глаза. — Только не в сексе. Я хочу быть королевой днем, но ночью, в постели… — она покачала головой, а я едва не задохнулся.

Следующий раз будет. И за ним еще один. Потому что произошедшее нихрена между нами не изменило. Я все еще чувствовал это притяжение. И все еще хотел ее.

Глава 10. Эмили

Я не хотела пялиться на него, как в дешевом ромкоме, но утро наступило неожиданно, а я проснулась, лежа едва ли не на груди Энзо. Он казался спокойным и чертовски красивым.

Меня мучил вопрос, что будет дальше?

Мы провели отличную ночь вместе, но я не хотела тешить себя иллюзиями, что все изменится и нас ждет счастливый финал. Такое бывало только в фильмах и книгах, очень редко — в жизни. Особенно в тех ролях, которые играли мы. В нашем случае не могло быть ни долго, ни счастливо.

Я перевернулась на другой бок и уставилась в окно, из которого, правда, открывался потрясающий вид.

Может, стоило убежать, пока он не проснулся?

Но стоило только подумать о побеге, как простыни зашуршали, а с меня почти стянули одеяло. Я нахмурилась и развернулась обратно, заметив ехидный взгляд Энзо, которым он одарил меня.

— Не думал, что утро может быть таким добрым, — хриплым после сна голосом проговорил он, его теплая ладонь легла на мою талию.

Да, я тоже не подумала бы, что раннее утро бывает приятным.

Я была уверена, что после этой ночи магия рассеется, желание касаться его исчезнет, но оно почему-то только усилилось.

Энзо по-свойски придвинул меня к себе, поцеловал в плечо, запуская миллион мурашек по коже и еще не остывшее возбуждение. Если так будет продолжаться, то я точно сойду с ума. Вот только дальше невинного поцелуя зайти не получилось — дверь открылась, а на пороге появился Алессио.

— Какого черта, Энзо? — он выглядел помятым и уставшим, и его точно мучала головная боль.

Я села, придерживая одеяло у груди, пытаясь понять, что ему нужно. Рядом со мной пошевелился Энзо, и я успела прикрыть его член другим концом одеяла.

— Тебя не учили стучаться? Вдруг я голый. Ой, а я ведь и правда без одежды! — язвительно выпалил Энзо, кинув на меня внимательный взгляд. Проверял, что его другу не видно ничего из того, что этой ночью видел сам?

— Ты сделал именно то, что Анита просила тебя не делать? — Алессио вопросительно выгнул бровь и оперся плечом о стену.

— Это не ваше дело.

— Энзо, это охренеть, как наше дело. И меня бесит, что ты этого не понимаешь. Тебе совсем она голову отбила?

— Сказал парень, который напился вчера, как первокурсник из-за ссоры с девчонкой! — выплюнул Энзо. — Еще раз повторяю, это не ваше дело, — зло припечатал он, было понятно, что Энзо не потерпел бы возражений.

— Чего вы так орете с утра пораньше? — буркнула я, рухнув на подушки. Энзо подтянул одеяло на мне повыше. — Это всего лишь секс.

— Да, милашка, всего лишь секс, — ядовито отозвался Алессио. — Вот только я потом не хочу вылавливать Энзо по частям, как гребаного тунца на Лонг-Айленде. Потому что твой отец его четвертует, когда об этом узнает, — прошипел он, оторвавшись от стены. Я вздохнула

— Ему знать необязательно, — выдавила я из себя, когда Энзо ущипнул меня за бедро. — И если никто не скажет, то он никогда об этом не узнает.

Кажется, Алессио заметил, что Энзо уже перевел все свое внимание на меня.

— Гребаные придурки, — кажется, он разозлился. — Я не буду плакать на ваших похоронах! — и вылетел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Энзо тут же навис надо мной, требовательно оглядывая лицо.

Мне даже не хотелось думать о том, насколько ужасно я выглядела.

— Просто секс? — уточнил он. Я растерянно уставилась на него, пытаясь подобрать слова.

Я не думала и даже не надеялась на то, что люди привыкли называть отношениями. Энзо Моретти не из тех мужчин, что заводят девушку, женятся, влюбляются. Он скорее бы женился по расчету и из-за долга, но никак не по любви. И я не хотела тешить себя ложными надеждами, но все равно задала ему вопрос.

— А что это?

Настала его очередь молча смотреть на меня, лихорадочно пытаясь придумать ответ. Один-один. В этой игре нет выигравших. Мы переспали, но это еще ничего не значило. И пусть этот чертов секс был лучшим в моей жизни.

— Подвезешь до университета? — не желая больше ждать его ответа, спросила я. Моя ладонь опустилась на колючую щеку, Энзо задумчиво кивнул, и я поспешила спрятаться в ванной комнате, где он точно не увидит замешательства на моем лице.

Я не собиралась перекладывать вину на алкоголь, пьянящую атмосферу вчерашнего вечера или остаточное возбуждение после всего, что между нами происходило. Я хотела его. И хочу до сих пор. И если это просто секс, то так тому и быть.

Что, черт возьми, я наговорила ему вчера про следующий раз?

Я уставилась на свое отражение и почти сразу об этом пожалела. Я выглядела слишком счастливой, будто меня огрели камнем по голове и растянули губы в улыбке. В теле все еще чувствовалась усталость, а кожа все еще горела от поцелуев и прикосновений Энзо.

Вдруг дверь в ванную распахнулась, на пороге замер Энзо в одних брюках и, скользнув по моей обнаженной фигуре взглядом, угрожающе двинулся в мою сторону.

Я отступила, но это не помогло — позади стояла ванна, и мне оставалось только наблюдать за его приближением. Теперь, при свете, я могла рассмотреть еще одно тату на его груди — надпись на итальянском.

Onore sopra ogni altra cosa9.

Честь превыше всего.

Почему-то она не вызвала удивления. Я уже говорила о том, что Энзо женился бы из чувства долга. И убил бы. А, может, он уже делал это раньше.

Впрочем, мне было все равно. Я знала, что моя кровь ничем не лучше.

Энзо выглядел еще привлекательнее, чем ночью. И та часть меня, которая надеялась, что после секса моя симпатия к нему исчезнет, только что канула в лету. Ничего не изменилось. Меня все также влекло к нему, и я не чувствовала опасности.

Сердце заколотилось с такой силой, что я едва слышала шаги босых ног по кафелю. В груди разлилось предвкушение.

Вот бы он сейчас запустил пальцы в мои волосы и поцеловал так, что стало бы нечем дышать.

Энзо смотрел так, будто мои фантазии ушли не далеко от реальности.

Он остановился в нескольких сантиметрах от меня, водрузил тяжелые ладони на мою талию, так, что его большой палец оказался на моей татуировке.

— Змейка, какой, нахрен, просто секс? — Энзо склонил голову, пытаясь поймать мой взгляд.

Змейка.

Его хватка усилилась, потому что я молчала, а на самом деле я едва не расплавилась от его близости и с трудом мыслила. Аромат морского бриза почти обнимал каждую клеточку тела. В нем хотелось утонуть. И я бы сделала это, если бы не испытывающий взгляд Энзо. Он ждал ответа. А я все еще не знала, что ему сказать.

— А что еще, мистер Моретти? — тихо спросила я, задрав подбородок.

Кажется, еще никогда волнение так сильно не сковывало душу. Сердце будто сжали тиски, из которых нельзя выбраться. И пусть я уже все для себя решила,егослова будут решающими. Мне нравилось, когда мужчина нуждался во мне больше, чем я в нем. Нравилось, когда доказывал, что я могу быть рядом с ним, чувствовать себя собой и оставаться в безопасности.

— Ты первая девушка, с которой я проснулся, — признался он, заставляя меня приоткрыть рот от удивления.

Когда я вчера спросила его о любви в баре, я и не думала, что дела обстоялитак.

Энзо позабавила моя реакция. По его губам скользнула тень улыбки, он с трудом сдерживал веселье. А вот мне весело точно не было. Я нахмурилась и уперлась ладонью в его грудь.

— Ты не ответил, — мрачно припечатала я, слегка толкая его. Энзо перехватил мое запястье, прямо как ночью, поцеловал запястье и сжал ладонь в своей. — И не нужно говорить мне про отношения, что я особенная и прочую ересь, я знаю, что скоро ты уезжаешь обратно в Италию. Пусть я и младше тебя на одиннадцать долбанных лет, это не значит, что я поверю в этот бред, — да, я злилась. Сейчас, когда правда так больно колола и глаза, и сердце, и даже разум, стало понятно, что чувствам, которые съедали меня с того самого момента, как я увидела Энзо впервые, просто не суждено стать чем-то большим.

Теперь же молчал Энзо, не шевелясь и не отходя от меня. И какого-то черта он был так спокоен, что это вызывало еще больше злости во мне. Он застыл, глядя мне в глаза, а я хотела спрятаться, лишь бы не чувствовать внутри этот огонь.

— Черт возьми, с тобой никогда не знаешь, чего ожидать, — выдохнул Энзо, поправил волосы и все же улыбнулся. Как мне показалось, даже нежно. — Я всего лишь хотел сказать, что твоим родителям пока точно не стоит знать о том, что между нами происходит. И я уж точно не собирался обманывать тебя. Ты меня волнуешь, это правда, но что будет завтра, я не знаю. Мне хорошо с тобой даже просто стоять рядом, змейка, — последние слова он почти прошептал. И эти мысли один в один повторяли мои. Сейчас мне было хорошо рядом с ним, а что будет потом не

Я расслабленно ткнулась в его грудь лбом, Энзо погладил меня по бедру, успокаивая.

— Думала, что после секса это пройдет, — тихо буркнула я. Энзо замер, и я уже начала думать, что могла обидеть его, как вдруг все его тело сотряслось от смеха.

Я непонимающе уставилась на него, сложив руки на груди, и только потом до меня дошло, что я все еще была раздета. Черт возьми. Я высказывала все, что думала, стоя перед ним обнаженной! А его, кажется, это даже не смущало…

— В этом мы похожи, — посмеиваясь, сказал Энзо. — Сделать тебе кофе? — я кивнула, радуясь, что наконец-то останусь одна. Мне не очень нравилась идея и дальше ходить без одежды.

***

Машина остановилась в квартале от корпуса моего университета. Небо сегодня заволокло тучами, так что солнца не было видно, и теперь в воздухе чувствовалась настоящая осень.

Всю дорогу из динамиков звучали знакомые песни — Сэмми переслушивал их сотни раз, когда я приходила, мы часто дурачились под мотивы старого доброго рока. После вчерашних откровений мне стал понятен вкус Энзо в музыке. Было забавно осознавать их схожесть с Сэмми.

— Спасибо, что подвез, — повернулась я к Энзо, когда на лобовое стекло упало несколько капель дождя.

Да, погода сегодня явно не подходит для топа и тонких джинсов.

Энзо кивнул, и я взялась за ручку на двери, собираясь выйти из машины, но на мое запястье легла теплая ладонь, останавливая и заставляя обернуться. Он какое-то время молча разглядывал меня, я смотрела в ответ, пытаясь отыскать в темных глазах ответ на какой-то несуществующий вопрос.

Это не просто секс. Я поняла это еще вчера, когда его язык прошелся по моей татуировке. Вот только было страшно в этом признаться. В первую очередь, самой себе.

Энзо поддел мой подбородок пальцами и поцеловал. Тягуче медленно и страстно, и если бы я стояла, то мои колени точно бы подкосились. Внизу живота затянуло, и мне вдруг расхотелось идти куда-либо. Я бы с радостью осталась здесь и углубила поцелуй до той стадии, где мы оба без одежды стонем в унисон. Но Энзо отстранился, и, кажется, его преследовали точно такие же мысли.

— Не просто секс, змейка, — будто читая мои мысли, подтвердил он, обведя мои губы большим пальцем. Я прикрыла глаза, млея от его касаний и невольно вспоминая прошедшую ночь. — Во сколько ты заканчиваешь?

— Не строй на меня сегодня планы, не впишу тебя в график, — ухмыльнувшись, проговорила я. Признаться, мне требовался вечер наедине с собой. Был просто необходим, чтобы привести свою голову в абсолютную трезвость. И сделать это рядом с Энзо было невозможно, потому что он действовал на меня похлеще бренди.

— Может, мне следует связаться с твоим секретарем и записаться сразу на месяц вперед? — насмешливо поинтересовался он, погладив меня по щеке.

— Мне просто нужно все обдумать, — я выдохнула и попыталась отодвинуться, но пальцы Энзо несильно сжали мой подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в глаза. Я нахмурилась. Никогда не любила подчиняться. По крайней мере, в таких случаях. — Почему ты не хочешь оставить все в контексте секса? Разве мужчины не любят без обязательств?

— Любят, — не задумываясь, отозвался он, я даже не успела почувствовать укол сожаления и огорчения, как он сжал мое колено и, заглянув в мои глаза, сказал: — Нотебяя не хочу делить ни с кем.

— Тогда тебе стоит знать, что я отстрелю тебе яйца, если увижу с другой девушкой, — я лже-мило улыбнулась, чмокнула его в щеку и едва не сгорела со стыда, понимая, что звучала, как ревнивая стерва.

Энзо рассмеялся, и это вышло так искренне и легко, будто мне действительно удалось рассмешить его.

— Я даже возбудился, змейка, — но вопреки словам, последующий поцелуй получился нежным, едва ощутимым и все же волнующим.

— Мне пора, — оторвавшись от его губ, прошептала я, хотя меньше всего хотела уходить. Но я знала, что, если сейчас не выйду из машины, то останусь с ним на весь день и, возможно, даже ночь.

— Возьмешь мой пиджак? — внезапно поинтересовался мужчина. Я непонимающе уставилась на него, и Энзо поспешил объяснить: — Там холодно, и этот кусочек ткани, — он ткнул в мой топ, — явно не то, в чем стоит ходить под дождем.

Я улыбнулась от этой неожиданной заботы, отрицательно качнула головой.

— Если я появлюсь на учебе или дома в мужской одежде, то это точно вызовет вопросы, — я не сдержалась и подалась вперед, целуя его еще раз. И как, черт возьми, дожить до следующей встречи?

— Теперь ты сбегаешь, оставляя меня справляться со всем в одиночестве? — его горячий шепот обжег мое ухо и шею, запуская мурашки по коже и заставляя щеки покраснеть от воспоминаний о ночи после презентации. Неужели мои фантазии о нем сбылись всего несколько часов назад? — Интересно, чем ты занималась тем вечером?

— Думала о тебе, — ухмыльнулась я, отстраняясь и открывая дверь машины. — А еще подарила себе несколько оргазмов, — и пока он не ответил, выбежала под накрапывающий дождь.

Кажется, взгляд Энзо еще долго сверлил мою спину. Или мне только хотелось, чтобы это было так? Но рев мотора я отчетливо услышала, когда только свернула в сторону кованых ворот корпуса. Значит, это не игры моего воображения.

Теперь, когда я вернулась к чему-то привычному, неизменному в моей жизни, Энзо Моретти стал казаться всего лишь сном, очередным наваждением и эротическим сном, флер которого рассеется поутру. Но я знала, что этого не произойдет, поэтому встряхнула волосами и вошла в аудиторию.

Алан сидел на нашем привычном месте, а рядом с ним примостилась одна из наших одногруппниц, и им явно было очень хорошо вдвоем — девушка что-то шептала ему на ухо, а ее рука красноречиво спряталась под столом.

Быстро же он пережил наше «расставание».

Я усмехнулась, занимая место в самом конце. Сегодня мне не хотелось строить из себя примерную ученицу и отличницу.

Телефон завибрировал, я достала его из сумочки, думая, что Сэмми прислал мне очередное видео из тиктока про сверхъестественное, но…

«Ты задолжала мне парочку оргазмов, змейка, потому что теперь я не могу думать ни о чем, кроме тебя той ночью. Хочу, чтобы ты показала, как именно думала обо мне.»

Твою мать.

Теперь я тоже не

***

После учебы я позвонила Мадлен и уже вечером стояла под дверью их с Дэмианом дома, пытаясь понять, что собиралась ей рассказать. Точно не обо мне и Энзо.

Мадлен бы сохранила мой секрет, но ее муж по-дружески общался не только со мной, но и с моим отцом. И вот в нем я уверена точно не была. Да и проверять молчаливость Дэмиана во мне желания не находилось.

Можно рассказать про расставание с Аланом и его новую девушку. Мне нужно было обсудить с ней хоть что-то, чтобы отвлечься от постоянных мыслей.

Я постучала. Дверь открылась почти сразу, на пороге показалась Мадлен в вязаном белом платье, темные волосы оказались уложены идеальными локонами и спадали на плечи. Я улыбнулась и обняла подругу. Она пропустила меня в коридор и оглядела с головы до ног.

— Ты не замерзла?

— Я на такси, так что все нормально, — отозвалась я, сбрасывая сумочку на небольшом комоде, и направилась на кухню вслед за подругой. — Ты не поверишь, что произошло! — воскликнула я, а всего через несколько мгновений пожалела о том, что вообще сюда пришла.

Мы зашли на кухню, и несколько пар глаз впились в нас внимательными взглядами. И среди них было трудно не узнать моих родителей, Дэмиана и… Энзо. И последний следил за мной с особой внимательностью.

— У тебя гости, — тихо подытожила я, глянув на подругу.

— Вообще-то мы все рады, что ты пришла, — вклинился в разговор Дэмиан, Мади закивала в такт его словам.

— Да, знаешь, мы тебя давно не видели, — по-доброму хмыкнул папа, а я едва не покраснела, потому что чертов Энзо после этих слов самодовольно ухмыльнулся. И я бы с радостью стерла эту улыбку!

— Мы празднуем мое сотрудничество с Дэмианом,Амелия, — вдруг заговорил Энзо, хитро сверкнув глазами. Я уставилась на него, понимая, почему этим утром он был так спокоен. Он уже знал, что не покинет Нью-Йорк в ближайшее время. И, черт бы его побрал, он не сказал об этом мне!

— Примите мои поздравления насчет сотрудничества и сожаления о вашей памяти, — кивнула я, позволяя Мадлен усадить меня рядом с Моретти. Как назло.

Мне пришлось задержать дыхание, чтобы не вдыхать аромат морского бриза и тепла. Правда, продержалась я недолго и уже после этого благодарила подругу за то, что я не видела его лица и глаз.

Энзо не счел нужным отвечать, и на какое-то время за столом слышалось только перестукивание вилок о тарелки.

— Так и где ты пропадала ночью, Мими? — спустя несколько минут тишины обеспокоенно спросила мама, будто мы находились в привычном домашней атмосфере и без свидетелей. Я надеялась, что мое лицо не стало похожим на помидор. И теплая ладонь Энзо, так некстати оказавшаяся на моем колене, не упрощала ситуации.

— Не задавай ей таких вопросов, — влез папа, ткнув в мою сторону вилкой. — У нее молодость в самом разгаре, пусть развлекается. Захочет — расскажет, — о нет, об этом я не расскажу, даже если вы прикуете меня к батарее и приставите пистолет к голове.

Меньше всего в жизни мне хотелось, чтобы сейчас кто-то говорил про мой возраст. И да, это потому что мужчина, который на одиннадцать лет старше меня, сидел рядом. И с которым я и провела эту ночь.

— Меня в двадцать вообще дома не видели, — весело хмыкнул Дэмиан, — но это потому что я пытался выучить основные положения компании отца до совершеннолетия. А ты? — он обратился к Энзо.

— А я был занят студентками в коротких юбках, — беззаботно отозвался он, вызывая всеобщий смех, пока его рука поднималась выше по моему колену.

Студентки, значит.

Я сжала губы и, надеюсь, больно ущипнула его за запястье. Энзо в ответ скользнул еще выше, так, что его пальцы касались молнии на джинсах. Я втянула воздух сквозь стиснутые зубы и потянулась за бокалом с вином.

Что он творил?

— Вот видишь, Мими, — папа повернулся ко мне. — Дело молодое, хватит сидеть дома и скучать.

— Хорошо, в следующий раз я устрою оргию прямо на нашем балконе, — я мило улыбнулась и под столом еще раз ущипнула Энзо, пытаясь остановить. Сейчас любой из присутствующих мог заметить происходящее. И тогда бы никто не спас Энзо от смерти, а меня от очередной лекции о том, какими бывают парни. В особенности те, которые похожи на Моретти.

— Горжусь тобой, доченька, — ехидно выдал папа, отсалютовав бокалом в мою сторону.

Гордился бы ты мной, если бы знал, чем я вчера занималась?

Рука Энзо внезапно исчезла с моей ноги, оставляя после себя прохладу и какую-то пустоту. Я скосила на него взгляд и заметила, что он что-то печатал в телефоне. Спустя всего секунду, мне пришло сообщение.

Я разблокировала экран, вчитываясь в текст.

«Ревнуешь?»

И хватило же совести!

«Просто не понимаю, почему у тебя была беспорядочная молодость, а я свою трачу на тебя»

Теперь мне даже стало жаль, что я не видела его лица. Мне бы хотелось посмотреть на его выражение.

«Хочешь оргию на балконе, просто попроси…»

Я едва не задохнулась от возмущения, а что-то внутри так и тянуло сделать это. Попросить.

«Хотя даже не думай о других. Я уже говорил, что не собираюсь тебя ни с кем делить»

«Я бы предложил тебе секс на балконе, но сейчас там холодно»

«Иди к черту»— это все, на что хватило моей фантазии.

Я убрала телефон в карман и до самого конца вечера делала вид, что не чувствовала, как задница вибрирует от каждого нового сообщения. Энзо, кажется, это забавляло, но больше он не распускал руки и не бросался провокационными фразочками.

Мы закончили ближе к полуночи, когда я уже едва соображала от усталости и выпитых бокалов вина. Родители выглядели довольными, хотя папа отказался от выпивки вообще, а мама лишь слегка пригубила шампанское. Мади хлопотала по кухне, и еще каких-нибудь полгода назад я бы и не подумала, что она вообще умеет пользоваться плитой или духовкой — так сильно она не любила готовку и быт. Мадлен была из тех девушек, что считали возню по дому пустой тратой времени. Не знаю,

— Энзо, ты ведь приехал на такси? — уточнил папа, когда мы уже стояли в коридоре. Он накинул на плечи мамы легкое пальто. Я подхватила сумочку с комода и замерла, понимая, что папа хотел сделать.

Я уставилась на Энзо, он посмотрел на меня, а потом отвел глаза и кивнул.

— Нам все равно в одну сторону, так что мы вас подвезем.

— Не стоит, — вежливо улыбнулся Энзо, прощаясь с Дэмианом.

— Отказы не принимаются, да и там такой ливень, вряд ли сейчас удастся поймать такси, — не успокаивался папа, подталкивая Энзо к двери. Я плелась следом, даже не влезая в их разговор. Вечер, в который я хотела разобраться в себе, закончился, так и не успев начаться. И с Мади тоже не удалось поговорить. Вот только когда мы выходили из дома, я заметила ее внимательный, задумчивый взгляд, направленный на меня. И почему-то странное предчувствие сдавило легкие.

Энзо стянул пиджак перед тем, как сесть рядом со мной на заднее сидение, и кинул его между нами. Папа оказался за рулем, а мама впереди. Мы выехали на дорогу, и все время, что за окном мелькали ночные улицы, я не могла отделаться от ощущения его присутствия. Энзо будто все заполнял собой: легким ароматом парфюма, тихим дыханием, якобы случайными касаниями к моей ладони и бедру.

Я не боялась, что их заметят — в салоне было так темно, что я едва различала собственные пальцы. Мне было мало этих невинных жестов, пусть они и вызывали трепет, их казалось недостаточно.

Ни взгляды, ни прикосновения, ни сообщения не могли заменить тех ощущений, когда мы оба — оголенные провода, которым стоит только соединиться, и в небо взметнутся искры пламени.

Мне хотелось придвинуться ближе, опустить голову на его плечо и касаться, касаться, касаться, пока не станет дурно, пока не закружится голова. Я сходила с ума. Я утопала в забвении, потому что больше не существовало ничего важного. И я не собиралась сопротивляться и молить о спасательном круге.

Мои пальцы нащупали его ладонь под пиджаком, лежащим на сидении, и неуверенно сжали ее. И он тут же отозвался, крепко перехватив мою руку.

Он рассеивал мою неуверенность. Доказывал, что я могу быть с ним. И плевать, если однажды ему придется уехать и оставить меня. Мой мир не рухнет.

Глава 11. Энзо

Я не ожидал, что Дэмиан Вуд пригласит меня на ужин так скоро. Более того я был уверен, что он дождется возвращения моей сестры и пригласит нас вместе, но после того, как я отвез Эмили на учебу, он позвонил мне. А я не мог отказаться или перенести эту встречу.

Так что мне пришлось оставить Алессио разбираться с отчетом по ресторану его семьи в одиночестве и с пониманием того, что утром мне все равно придется его переделывать. Чертов придурок ничего не смыслил в цифрах. А я — в критиках. Так что наша дружба строилась не только на взаимном желании вышибать кому-нибудь мозги время от времени. Я помогал Алессио с финансами. Он мне — с важными придурками, от мнения которых зависела прибыль моих отелей. К сожалению, не всех из них пугали угрозы. Так что приходилось включать дипломатию. И связи с журналистами. С этим иногда здорово помогала Мин-Юнь.

Сейчас же я сидел за столом на кухне четы Вудов, наблюдая за тем, как Мадлен, с грацией лебедя, ставила на стол запеченную курицу, а Дэмиан открывал бутылку красного вина.

Здесь же находился и Александр Лисовски с женой, что было не таким уж удивительным зредищем, учитывая их тесные взаимоотношения с Вудом.

Было странно находиться в одном помещении с людьми, каждый из которых легко убил бы меня за связь с Эмили.

Я даже почти поблагодарил своего отца за то, что на несколько месяцев он отдал меня в театральный кружок. Может быть, уроки, на которых я сходил с ума от скуки, не прошли даром и сейчас здорово мне помогут.

И все шло довольно-таки хорошо, пока не появилась она.

Конечно, я допускал вариант, что Эмили могла приехать на ужин с родителями, но успокоился, когда не увидел ее рядом с матерью. Сейчас же… смотрел на нее так, что все в этой комнате не имели значения. И она глядела в ответ, слегка покраснев и от удивления распахнув и так большие глаза.

Происходящее напоминало картинку из какой-нибудь комедии, где все друг друга знают, но делают вид, что это не так. Недолгое молчание почти стало неловким, но Эмили первым его прервала.

— У тебя гости, — заметила она.

— Вообще-то мы все рады, что ты пришла, — вместо жены ответил Дэмиан, Мадлен закивала, соглашаясь с его словами.

— Да, знаешь, мы тебя давно не видели, — ехидно протянул Александр и, прищурившись, оглядел дочь. Эмили покраснела и с трудом отвела от меня взгляд.

Была бы моя воля, еще долго бы не увидели.

— Мы празднуем мое сотрудничество с Дэмианом,Амелия, — я чувствовал себя придурком, которому необходимо вмешаться, начать нести всякую чушь, лишь бы говорить с ней.

— Примите мои поздравления насчет сотрудничества и сожаления о вашей памяти, — отозвалась Эмили, будто не стонала от моих прикосновений прошлой ночью, и опустилась на стул рядом со мной, окутывая пространство вокруг ароматом цитрусов.

Моя постель все еще хранила ее запах.

Захотелось придвинуться ближе и провести носом по ее тонкой шее, оставить парочку поцелуев на бледной коже, но вместо этого я опустил ладонь на ее колено — все, что мы могли позволить себе.

И кто дернул меня сказать про студенток? Пусть это и было правдой, я не собирался посвящать Эмили в эту часть своей жизни. Вряд ли бы ее русской гордости понравилась моя молодость. Как и мне оргия с ее участием.

Я все еще помнил ее угрозу про мои яйца и других девушек. И почему-то был уверен в том, что она с легкостью приведет ее в исполнение. А ее отец ей в этом поможет.

Но мне не хотелось даже давать повода усомниться во мне. И даже не из-за страха. Из-за ее возможных слез. Конечно, было верхом самолюбия думать, что Эмили Лисовски будет плакать из-за

Странно, что я не думал о том, что рано или поздно мне придется покинуть Нью-Йорк. А значит, покинуть Эмили.

Черт.

Уже в машине, когда она находилась в такой близости от меня, я думал обо всем, что между нами происходило. О том, что мог дать этой прекрасной, только вступившей во взрослую жизнь, девушке. Девушке, которая не стеснялась себя, своих эмоций и удовольствия. Девушке, которая легко проживет эту жизнь на полную и без меня.

И когда ладонь Эмили так неловко и неуверенно сжала мою, почему-то захотелось прижать ее к себе, надеясь, что в данный момент этого будет достаточно.

Сегодня я впервые проснулся в одной кровати с девушкой, находясь в полнейшей трезвости. Впервые услышал слова «просто секс» в свой адрес. И решил их опровергнуть. Не потому что во мне взыграли эго, ревность или уязвленное самолюбие, — хотя это тоже, — а потому, что с Эмили тянуло копнуть поглубже. А уж в душу, жизнь или собственное сердце — покажет время.

Александр Лисовски остановился прямо около моего подъезда. Я нехотя высвободил ладонь из хватки Эмили, сжав ее руку напоследок, попрощался с ее родителями и вышел на улицу. Прохладный воздух заставил поежиться и поспешить домой. Но я не успел сделать и шага, как открылась еще одна дверь машины, и рядом со мной оказался Александр.

— Спасибо, что пришел на этот вечер, — проговорил он. Но что-то мне подсказывало, что это лишь начало долгой беседы. За этой напускной вежливостью скрывалось что-то еще.

— Это я должен благодарить за знакомство с Дэмианом, наше сотрудничество оказалось более плодотворным, чем я мог представить, — улыбнулся я. По лицу Александра тоже скользнула тень улыбки, но она быстро сменилась серьезностью. Он достал пачку сигарет и закурил, погружая нас в тишину, прерываемую только незаглушенным мотором его машины. Я не спешил нарушать воцарившееся молчание, пусть меня и съедал интерес.

— В вашем городе только одна семья перевозит людей? — внезапно поинтересовался Александр. Я удивленно вскинул брови и тоже полез за сигаретами. Было странно разговаривать про торговлю людьми посреди улицы, пусть и ночью.

— Да, — ни для кого из нашего мира это не было секретом. Вито Скальфаро любил играть грязно. — С чего такой интерес? Хочется себе живую игрушку? — это было мерзко. Конечно, я не мог их осуждать, потому что сам торговал оружием, но красть детей и женщин, а потом перевозить их через океан — даже для меня было чересчур.

— Их человек интересовался моими каналами вывоза антиквариата, — абсолютно серьезно отозвался Александр. — Я послал их к черту, потому что не собираюсь марать руки в этом дерьме, — он затянулся и выдохнул дым. С неба снова начал накрапывать дождь, но Александр не торопился заканчивать разговор. — После отказа мне начали приходить угрозы, и я подозреваю, что это связано.

— Если бы это были угрозы от него, то закидывали бы не записочками, как в школе, — хмыкнул я. Уж кому, а мне методы Скальфаро были хорошо знакомы. — Тебя и твоих близких уже давно бы подожгли.

Александр только скупо кивнул, затушил сигарету и повернулся ко мне.

— Тогда буду искать дальше, — он протянул мне руку, и я с готовностью ее пожал.

Здесь было странно все, и я не совсем понимал, почему Скальфаро обратился именно к Александру с таким вопросом. Чтобы достать меня? Чтобы показать свое превосходство? Он ведь прекрасно знал, что мне плевать.

Я еще несколько минут стоял на улице, пока дождь не разошелся до такой степени, что стало холодно. Лишь тогда я сдвинулся с места и поднялся домой.

В квартире уже стояла темнота, только полоска тусклого света виднелась из-под двери в спальню Аниты и Алессио. Наверняка он все-таки пытался сделать с отчетом хоть что-нибудь. И вряд ли у него получалось.

Я бросил пиджак на диван в гостиной и прошел в свою комнату, будто на мгновение вернулся в подростковые года и снова возвращался домой заполночь.

Да, постель все еще хранила запах цитрусов.

И мне не хотелось ее менять.

Может быть, я сошел с ума и превратился в сталкера?

Я выдохнул и достал телефон из кармана брюк.

Если я и заделался в преследователи, то нужно соответствовать. Так что я открыл мессенджер и напечатал сообщение:

«Надеюсь, сегодня ты подумаешь обо мне».

«И подаришь себе несколько оргазмов».

Да, мне пора попрощаться со своим здравомыслием.

***

На рассвете меня разбудил телефонный звонок. Я поднял трубку, даже не взглянув на номер. Голос на том конце провода был до жути серьезным и строгим. Таким, какого я еще не слышал от Александра Лисовски.

Сначала мне даже подумалось, что он узнал о нас с Эмили, но уже в следующий миг его слова разрушили и этот страх, и пелену сна, который так не хотел отпускать.

Я подорвался с кровати, наспех натянул на себя одежду и уже через несколько минут заводил машину. Если все так, как он сказал, то дома, в Италии, дела обстояли еще хуже, чем мы могли представить.

Грешным делом я даже стал переживать за сестру. Пусть и знал, что она справится, знал, что рядом с ней есть надежные люди, но не мог иначе. Если не станет Аниты, не станет и меня. Мы были как чертовы Дин и Сэм Винчестеры и спасали друг друга из лап смерти каждый раз. И если сейчас она влезет во что-то, а меня не окажется рядом… я себе этого не прощу.

Машина, ширкнув шинами, остановилась в темном переулке. Я сверился с навигатором, проверил пистолет и только потом вышел на улицу. Меня уже ждали — в углу притаился парень раза в два больше меня. Мне с трудом удалось разобрать его очертания на фоне темной стены — помогла зажженная сигарета.

Он ничего не сказал, когда я подошел ближе, только кивнул в сторону неприметной двери. Я даже подумал, что он просто не умел говорить по-английски. Вероятнее всего, так и было.

Внутри оказалось просторное, тускло освещенное помещение, по котором эхом расходились наши шаги. Я шел впереди, молчаливый парень позади, и мне приходилось коситься за спину, чтобы увидеть возможное нападение. Но он держался на расстоянии, а его равнодушный взгляд даже ни разу не поднялся ко мне. Он переменился лишь когда мы свернули за одну из колонн. Вот тогда пришел

Александр Лисовски стоял в белой рубашке, с закатанным по локоть рукавами, его предплечья украшали брызги крови, а обычно вычищенные туфли запылились. Он держал в руках паяльник. Перед ним на коленях стоял молодой парень. По татуировке на предплечье стало понятно, что он принадлежал к клану Скальфаро.

— Энзо, рад, что ты смог приехать, — проговорил Александр, заставляя меня нервно сглотнуть. Я все еще надеялся, что он не узнал обо мне и Эмили, потому что мне очень не хотелось стать его жертвой. Уж очень непривлекательно я бы смотрелся в гробу со следами ожогов.

— Этот молодой человек говорит, что ты согласился поддержать его босса в войне, — сейчас Александр напоминал главу мафиози из какого-нибудь фильма, и на какую-то долю секунды я забыл, что это была реальная жизнь.

Проведенное в Нью-Йорке время слишком расслабило меня.

— Мы еще не заключили сделку и ничего не решили, — кашлянув, проговорил я. — Для нас в приоритете немного другое сотрудничество, — я подошел ближе, потому что точно не собирался оправдываться за свои связи. Мне было плевать на мнение Александра. Но не плевать на появление в Нью-Йорке прихвостня Скальфаро.

Александр хмыкнул и поднес включенный паяльник к груди парня. Тот закричал и обессиленно обмяк.

— Держи его крепче, — бросил Александр человеку, который держал пленника. — Не хочешь сказать нам правду?

В ответ не раздалось ни слова, и горячий кончик снова соприкоснулся с оголенной кожей. В воздухе повис противный запах, от которого желудок сжался, а его содержимое едва не попросилось наружу.

Мне никогда не нравились такие методы. Избить до крови — да. Вогнать иглы под кожу — тоже да. А вот игры с ожогами совсем не моя тема.

— Может, это не я обманываю? — парень поднял голову, упер в меня какой-то непонятный взгляд, а затем посмотрел на Александра. Он неясно хмыкнул и поднес паяльник к шее пленника.

— Знаешь, почему мы с твоим боссом добились таких высот? — он на секунду одернул руку, чтобы дать возможность парню посмотреть в его глаза. — Потому что мы не сомневаемся в партнерах. Если в партнере возникли сомнения, то он уже не партнер, а будущий покойник, — Александр повернулся ко мне, исказив губы в подобии ухмылки. — Не так ли, Энзо?

— Все верно, — отозвался я, все еще не понимая, зачем Александр позвал меня на это представление.

— Если выберешься отсюда, то передай боссу, что ему не видать ни моих каналов поставки, ни моего виски, — он толкнул его, несколько раз ударил ногой по ребрам и, присев на корточки, прижег губы. — Если сможешь, конечно.

Я едва подавил в себе отвращение. Вот, что со мной станет, когда Александр узнает о нас с Эмили. И это не «если», а «когда». Меня найдут на этом же месте, такого же изуродованного и побитого.

Я не успел задуматься об этом, как в тишине огромного подвала раздался писк моего телефона. Все на какой-то миг замерли и, словно в замедленной съемке, повернулись ко мне.

Сообщение от Лоренцо — человека, который остался в Палермо вместо нас с Анитой. Там было всего несколько слов:

«Вито Скальфаро мертв».

Я посмотрел на Александра, мои губы разрезала усмешка.

— Его боссу уже ничего не понадобится передавать, — а мне оставалось лишь надеяться, что Анита вернется живой и невридимой. И что смерть Вито не нанесет нам убытков.

Глава 12. Энзо

Я думал, что хотя бы утром смогу посидеть в тишине, выпить кофе и заняться отчетом, без постоянных мыслей в голове. Но стоило только появиться на кухне, как туда же подтянулся Алессио.

Теперь вид из окна, где солнце игралось на крышах многоэтажек, не выглядел таким привлекательным, как прежде.

У Алессио было удивительное свойство все портить.

— Поверить не могу, что ты все-таки это сделал, — пробурчал он, включая кофемашину. Я даже не повернул головы в его сторону, продолжая смотреть в экран ноутбука. Чертовы цифры не сходились. — Хотя нет, поверить могу, но, твою мать, Энзо…

— Ты сам говорил, что удивлен, что я не сделал этого раньше. Так чего хочешь от меня сейчас? — как бы невзначай проговорил я, постучав ручкой по столу. Алессио зевнул и уселся напротив, пытаясь поймать мой взгляд. — И скажу еще раз, для тупых, это не твое дело.

— Да, но…

— Без «но».

— Ты ее трахнул, Энзо!

— Чего ты бесишься? — отвлекся я от ноутбука и посмотрел на друга. — Ты еще в постель ко мне залезь. Она мне нравится и плевать, что думаешь ты или моя сестра, — выпалил я, даже не задумываясь над своими словами. И только удивленный вид Алессио заставил прокрутить в голове все, что я только что сказал.

Нравится.

Черт.

— Мне не послышалось? — уточнил друг, глянув на меня. Я качнул головой.

Да, нравится.

Эмили мне нравилась.

Глупо было это отрицать.

Я не счел нужным отвечать, снова уткнувшись в отчет. Телефон, лежащий на столе, загорелся, показывая новое сообщение. Я открыл его, а по лицу сама по себе расплылась улыбка. И долбанный Алессио это заметил.

— То есть мне ты отвечать не собираешься, а ей по первому зову? — возмутился он, едва не опрокинул на себя кофе, вызывая этим усмешку на моих губах. Он так и не дождался от меня хотя бы парочки слов. Все мое внимание уже сосредоточилось на сообщении.

«Думаю, теперь можно сказать, что мои оргазмы — твоя забота».

Черт, грешным делом, ночью я решил, что она снова добавила меня в черный список и приняла за извращенца.

«Надеюсь, и ты думаешь обо мне» —пришло еще одно следом.

О да.

«В твоем плотном графике освободилось время для меня, змейка?»

«Только если ты хочешь подработать таксистом и подвести меня после учебы»

«А ты мне заплатишь?»

«Поцелуя будет достаточно? В щеку».

Я рассмеялся, глядя в экран. Алессио громко кашлянул, привлекая внимание. Я поднял взгляд от телефона и наткнулся на хмурого друга. Кажется, он был готов огреть меня сковородкой.

— Завтра приезжает Анита, — как бы невзначай бросил он. Я отстраненно кивнул. Конечно, я об этом знал. Сам ведь купил ей билеты. Хотя, видимо, стоило оставить сестру в Палермо. И пусть бы этот придурок лез на стены от того, как сильно по ней

И почему я не додумался до этого раньше?

«Во сколько ты заканчиваешь?» —написал я, снова оставив друга без ответа. Все происходящее, кроме чего-то непонятного с Эмили, было под контролем. И ни Алессио, ни Аните не стоило переживать. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Это ничем хорошим не закончится, — припечатал Алессио, зажигая сигарету. Я заблокировал телефон и посмотрел на друга. Впервые за весь наш разговор мне не хотелось шутить.

— Так же, как ничем хорошим не закончились ваши с Анитой отношения? — уточнил я, выгнув бровь. — Еще хоть раз услышу, не посмотрю на то, что моя сестра без тебя жить не сможет, во сне прирежу, — я захлопнул ноутбук, показывая, что разговор окончен, и больше я ничего слушать не намерен. Пусть и знал, что попытку вправить мне мозги еще предпримет Анита.

***

Вечерний воздух чувствовался через приоткрытое окно машины, что рассекала вечерние улочки города. Дороги еще не встали, а солнце уже клонилось к закату, украсив все в золотистые тона. Я и не думал, что встречу осень здесь. Признаться, я много о чем не думал. Мне даже не верилось в то, что я действительно сорвался из дома по первому сообщению от Эмили. Сам себе казался смешным. Но машина все же остановилась в паре кварталов от ее университета.

Глава семьи Моретти подрабатывает таксистом. До чего я докатился? Рассказать об этом кому-нибудь в клане — засмеют. Впрочем, Алессио уже сделал это. И даже ни один раз.

Я достал сигарету, но так и не закурил — дверь открылась, и в тесный салон спорткара впорхнула Эмили.

— Всегда мечтала о личном водителе, — насмешливо протянула она, но вместо того, чтобы рассмеяться, вытащила так и не зажженную сигарету из моих губ и смяла их в нетерпеливом, до одури жадном поцелуе. Так, будто мы расстались не вчера вечером, а целую вечность назад.

Мои пальцы запутались в светлых волосах, притягивая Эмили ближе. И если бы не эта чертова крошечная машинка, то она уже сидела бы на моих коленях. И плевать, что сейчас нас легко могли заметить с улицы.

Пока она не появилась здесь, пока не осветила серый день собой, я и не понимал, как сильно нуждался в том, чтобы аромат цитрусов витал в воздухе, чтобы теплые руки касались моей шеи и чтобы поцелуи становились лишь жарче с каждой секундой.

Когда-нибудь это пройдет или я навсегда останусь заложником желания этих нежных губ? Быть может, Алессио не так ж и не прав, говоря, что Эмили снесла мне крышу? Хотя я и не особо сопротивлялся ее чарам.

— Личного водителя ты бы тоже так приветствовала? — хрипло спросил я, отстраняясь от Эмили. Она еще пару мгновений сидела, прикрыв глаза, с довольной улыбкой.

Безупречная.

— Я ведь обещала в качестве платы поцелуй, — тихо отозвалась она, распахнув веки. Я усмехнулся, касаясь ее порозовевшей щеки пальцами.

Настоящая.

— Помнится мне, речь шла о поцелуе в щеку, — я прищурился.

— Надбавка, — не задумываясь, отозвалась Эмили и сжала губы в тонкую линию, чтобы не рассмеяться.

— Боюсь представить, куда тебя нужно будет отвести для полной премии, — качнул головой я, выезжая на дорогу.

Эмили все же рассмеялась.

— Твоей квартиры будет достаточно.

А я едва не покраснел. Снова.

Хотелось посмотреть в зеркало и задать самому себе вопрос:какого хрена?

И еще хотелось поднять глаза к небесам и спросить у них то же самое.

— Так и куда ты сейчас? — если мы продолжим говорить намеками, то я точно не сдержусь и просто отвезу ее к себе. И не думаю, что Эмили пришла бы от этого в восторг. Хотя… кто знает, что у нее на уме. Она походила на один большой знак вопроса. Никогда не угадаешь, что будет в следующую секунду.

— К Мадлен.

— Вчера не удалось рассказать ей о том, что же такое у тебя произошло? — передразнил я, кинув на девушку быстрый взгляд. Эмили вздохнула и уставилась в окно, кажется, даже не собираясь отвечать. Неужели меня настигла карма за то, как я обошелся с Алессио? — Так и что произошло?

— Если ты думаешь, что я стала бы говорить о нас, то иди в задницу, — зло выплюнула Эмили, заставив меня удивиться.

Время от времени девушки посылали меня в задницу. Но с такой злостью — никогда.

— Не думаю, что ты настолько глупа, чтобы говорить о нас кому-то, кто близок с твоими родителями, — спустя некоторое время отозвался я. — Но знаю, как сложно бывает, когда не с кем обсудить события, происходящие в собственной жизни.

Послышался шумный вздох, Эмили поерзала на сиденье, а затем на мое бедро легла ее маленькая ладонь.

— Я хотела рассказать ей про Алана, только и всего, — теперь ее голос был куда тише и спокойнее. Кажется, Эмили поняла, что я не собираюсь ее осуждать. И хорошо, если так. Я точно не тот человек, который будет стучать молотком и выносить приговоры. — Но Мадлен я всецело доверяю, она еще ни разу не подвела.

Я не стал говорить, что иногда в мире происходят сбои. И в такие моменты самые надежные люди могут подвести. Это не зависит от нашей веры или степени проработанности у психолога. Это отдельная стихия, над которой властна, может быть, только судьба.

Машина плавно остановилась около дома Вудов, и я впервые пожалел о том, что не попал в пробку. Так аромат цитрусов и его хозяйка находились бы со мной чуть дольше этих несчастных пятнадцати минут.

— Мне точно стоило связаться с твоим секретарем и записаться на прием, — выдохнул я, повернувшись к Эмили.

— У меня нет секретаря.

— Тогда тебе стоит его найти, но на надбавки и полные премии претендую только я.

— Ваши пожелания будут учтены и посланы к черту, — лже-мило отозвалась она. — Нечего было так внезапно появляться в моей жизни.

Эмили взялась за ручку двери, собираясь сбежать, как делала почти каждый раз, стоило нам только оказаться в одной машине. Я схватил ее за запястье, останавливая и разворачивая к себе.

— Как насчет еще одной надбавки? — я заглянул в зеленые глаза, голос стал вкрадчивым, даже

— Вы самый бессовестный работник, мистер Моретти, — с хитрым прищуром проговорила Эмили. — Может быть, мне стоит вас наказать? Лишить всяческих премий? — ее бровь вопросительно поднялась.

— Змейка, твои угрозы сработали в обратную сторону. Теперь я хочу тебя еще сильнее, — мой шепот коснулся ее приоткрытых губ. Этого хватило, чтобы у нас обоих помутился рассудок.

Мои руки оказались на ее бедрах, ладони Эмили — на моих щеках. Нам было мало. Этого момента, воздуха, пространства и друг друга. До жадного недостаточно, но до безумия необходимо.

Хотелось оказаться наедине в пустой комнате, квартире или даже мире — не важно, целовать до головокружения, нарочито медленно стягивать одежду с горящих от желания тел, прочерчивать влажные дорожки языком по бледной коже и обводить рисунок змеи, сходить с ума в сумасшедшем ритме, что так похож на танго.

Но в реальности был только один вечер, свет фонаря, проникающий в салон машины, и сплетения губ, от которых захватывало все внутри.

Мы целовались, словно школьники, прячущиеся от родителей. И плевать, что мы уже давно ими не являлись. Нам было хорошо в этот самый момент. Пока телефон Эмили не зазвонил.

Дыхание сбилось, сердце учащенно билось в груди, и почему-то все происходящее казалось нереальным. Но, черт возьми, это реальность, самая настоящая правда и жизнь. Хоть моргни, хоть поспи положенные восемь часов — произошедшее не изменится.

Эмили глянула на экран телефона и почти сразу выключила его. Ее пьяный от возбуждения взгляд прошелся по моему лицу, она облизнула губы, которые мне снова захотелось поцеловать. В этот раз я сдержался. А Эмили расплылась в глупой улыбке.

— Безумие, — она поправила волосы. Я согласно кивнул. Полный хаос. Но мне нравилось. — Теперь мне точно пора, иначе Мадлен выдвинется на поиски, и тогда нам с тобой придется объясняться, — но вместо того, чтобы открыть дверь и выйти, Эмили приблизилась ко мне. — И все же я хочу сорвать еще один поцелуй,мое море соблазна.

Черт.

Я проиграл. Снова.

И соврал бы, если бы сказал, что мне не нравилось ей проигрывать.

Мой язык скользнул в ее рот, следом зубы оттянули нижнюю губу. Эмили издала тихий стон и еле ощутимо вздрогнула.

Официально лучший прощальный поцелуй.

И плевать, что я был слишком стар, чтобы вешать такие ярлыки. Я никогда не сходил с ума из-за каких-то поцелуев, что тут еще можно сказать?

Я отстранился первым, оглядел лицо Эмили: губы опухли от жадных поцелуев, подбородок покраснел из-за моей щетины, а глаза горели, как два изумруда под ярким солнцем.

Восхитительная.

— До встречи, мистер Моретти, — в который раз за вечер она улыбнулась и выпорхнула из машины, оставляя после себя лишь едва уловимый парфюм.

Я выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя.

Домой ехать не хотелось — там Алессио, который точно начнет новую лекцию. И в этот раз я точно не нашел бы в себе желания сдерживаться. Мы бы точно подрались, словно студенты-первокурсники. Так что я не придумал ничего лучше, чем поехать на одну из стоянок у реки Гудзон и задумчиво курить, глядя на воду.

Пусть в Нью-Йорке и было много водоемов, у которых можно было подумать о жизни, мне все равно не хватало привычного теплого моря, в волнах которого каждый вечер игралось солнце.

Здесь я был всего лишь бизнесменом, кем-то, у кого есть сеть отелей, дома же я был главой семьи Моретти — все знали, кто я такой, и какую работу выполняю. А в Нью-Йорке приходилось зарабатывать репутацию с нуля. И я признавал то, что я самый настоящий придурок, который пошел на поводу у соблазна и решил всем этим рискнуть ради девчонки на одиннадцать лет моложе. Ради девушки, будущее с которой не просто невозможно — заведомо разрушено.

Я выдохнул серый дым в открытое окно, посмотрел на звезды — они тоже здесь казались неправильными. На ночном небе в Палермо их намного больше.

Еще никогда в жизни я не думал о девушке так долго после секса. Еще никогда не приезжал за ней ради нескольких минут и парочки поцелуев. Ни-ког-да. И сейчас где-то внутри меня ехидный голос твердил: все когда-то бывает в первый раз. И звучал он почему-то, как моя младшая сестра.

Не знаю, сколько времени я провел в полной тишине. Но в один момент телефон зазвонил, а я глянул на время, заметив, что уже слишком поздно и для звонков, и для выпивки.

Я ответил.

— Мистер Моретти, — раздалось знакомое с той стороны. — Как насчет свидания под луной? — в голосе Эмили звучала задорная улыбка. То, чего мне иногда так не хватало.

И под луной, и под звездами, и на сицилийских пляжах.

— Откуда тебя забрать?

Глава 13. Анита

Закатное сицилийское солнце слепило глаза, заставляя щуриться и прикрываться ладонью. Хотелось скорее оказаться под прохладой кондиционера в машине, но мне все никак не удавалось найти автомобиль.

На какой-то миг я даже подумала, что придурок, который должен меня встретить, просто забыл об этом.

Я переступила с ноги на ногу, поправила легкую сумку на плече и уже раз в десятый пожалела о том, что просила не афишировать мой приезд. Если бы о нем знали, вряд ли бы мне сейчас пришлось изнывать от жары — меня бы ждали за два часа до прилета.

Признаться, мне не хотелось приезжать сейчас, когда все вокруг находится на грани полного краха. Но вместе с тем что-то тянуло меня домой. Что-то темное и совершенно неправильное. Что-то, что текло по нашим венам вместо крови.

И если бы не возможная война, меня бы здесь не было. Но если Вито Скальфаро приходил к какому-то выводу, то его уже ничто не могло остановить. Ничего нового, в нашем мире снова привычный для нас хаос. Одни и те же лица, готовые перегрызть друг другу глотки за лишнюю стопку наличных.

Я ненавидела Вито Скальфаро больше других боссов. Не только потому, что он угрожал жизни Адама Санчеса, к которому когда-то давно я испытывала симпатию. На счету Скальфаро по меньшей мере десяток убитых им женщин. И это не случайность. Он был безумным, жестоким и беспринципным — таким, каким и должен быть босс мафии. Вот только наш с Энзо отец учил нас совсем другому. Может быть, именно поэтому

— Дьяволи-и-и-ца, — раздалось противное откуда-то сбоку. Я нахмурилась, повернувшись в сторону звука, и скривилась. Передо мной стоял старший брат Алессио — Лоренцо. Он склонил голову вбок, с ехидством оглядел меня и нагло улыбнулся. — Америка тебя изменила, не узнать, — язвительно заметил он, сунув руки в карманы бежевых классических брюк. Все в нем буквально кричало противоречиями: классический стиль в одежде, но озорная улыбка и забавные мимические морщинки под глазами; светлая одежда и кожа, тронутая загаром. Недавно ему исполнилось сорок, но он напоминал мальчишку, которому плевать на все происходящее.

Я раздраженно вздохнула.

— Не знаю, какие дела могли быть важнее моего приезда, раз ты так задержался, — я всунула сумку ему в руки и направилась в сторону парковки. Лоренцо хмыкнул и догнал меня в несколько шагов.

— Перестрелка в лобби нашего отеля — достаточная причина? — его тяжелая рука сомкнулась на моем локте, останавливая. Я резко развернулась, едва устояв на высоких каблуках, выдернула руку и заглянула в глаза Лоренцо.

— Повторись.

— Люди де Скарцис решили показать превосходство, — с опаской проговорил он, а в следующую секунду среди обилия звуков послышался громкий шлепок, привлекающий внимание людей вокруг. Моя ладонь с силой приземлилась на щеку Лоренцо. Он удивленно раскрыл глаза, я нахмурилась и скривила губы.

Произошло именно то, чего я так боялась.

— У тебя было не так уж много поручений, — угрожающе тихо произнесла я. — И следить за обстановкой — одно из них. Какого хрена, Лоренцо? — мой взгляд уперся в его карие, почти такие же, как у Алессио, глаза. Иногда мне хотелось его убить. Останавливало только то, что Алессио бы вряд ли смог простить мне убийство его брата.

— Да, дьяволица, я сражен, — нарочито спокойно отозвался он, потирая покрасневшую щеку. — Они хотели ослабить нас, не получилось. И у них ничего не вышло благодаря мне, Анита, — тихо добавил Лоренцо, кивнув в сторону машины. — Вовремя заметил ублюдков, из наших никто не пострадал. Так что хорошо, что хотя бы ты вернулась. Их нужно поставить на место, пока не поздно.

Я ничего не ответила, молча обошла его и направилась к машине неподалеку.

Лоренцо легко обогнал меня, открыл дверь автомобиля и, дождавшись пока я устроюсь на пассажирском сиденье, захлопнул ее. Он был без водителя и охраны, и я надеялась, что о моем появлении в Палермо узнают еще не скоро. Мне требовался хотя бы один день.

— Куда сейчас, босс? — ехидно поинтересовался Лоренцо, заводя машину. Мой усталый взгляд скользнул по его лицу и затем уперся в пальцы, сжимающие руль. — В нашем подвале есть особый гость, что скажешь? — он повернулся ко мне, сверкнув белозубой улыбкой. Неожиданно, но это и меня заставило улыбнуться.

— Я всегда рада гостям, — хрипло отозвалась я. — Где сейчас Адам Санчес?

— В доме Скальфаро.

— Сообщите мне, как только он останется один.

***

Дома ничего не изменилось: все те же белые стены, панорамные окна и легкий аромат моря, которое виднелось с террасы в гостинной. Я не зашла даже в свою спальню, сразу направилась к лестнице в подвал. Лоренцо немой тенью следовал за моей спиной, только в коридоре бросил мою сумку на пол и открыл для меня дверь.

Здесь всегда было тихо: ни тиканья настенных часов, ни музыки, ни гуляющего сквозь окна ветра. И эта тишина не сводила с ума, она умиротворяла. Только изредка ее разрывали крики ублюдков, которых мы приводили на допросы.

С каждой ступенькой, уходящей вниз, становилось темнее, а едва слышимые стоны — громче. Вопреки воле на моих губах расцвела улыбка. Мне этого не хватало — чувства власти над чужой жизнью, и сейчас я планировала насладиться этим сполна.

Я толкнула легкую дверь и вошла в небольшую комнатку, посередине которой стоял стул. Побитый парень поднял голову, прищурился, оглядывая меня с головы до ног. Его лицо изуродовала кровавая усмешка, когда он узнал меня.

— Сама синьорита Моретти пришла меня навестить, какая честь, — проговорил он, с хрипом выдыхая каждое слово. Я подавила в себе желание поморщиться и вместо ответа потянулась за перчатками — не хотелось испортить маникюр.

Лоренцо замер у стены, сложил руки на груди и наблюдал за моими действиями. Он знал, что Энзо всегда был против того, чтобы пускать меня в эту часть нашей жизни. До тех пор, пока я не убила одного ублюдка, который нас шантажировал. С того момента я варилась в нашем грешном котле.

— Расскажешь, чей был приказ? — я повернулась к ублюдку.

— Мне от моего босса, а моему боссу от его босса, — он издевательски усмехнулся, и тут же об этом пожалел. Я махнула рукой Лоренцо, и в следующее мгновение его кулак впечатался в лицо пленника. Послышался противный хруст, из носа ублюдка хлынула кровь.

— Тебе задали вопрос, — грозный голос Лоренцо, казалось, заполнял собой небольшое пространство комнаты. Он не давал даже возможности сделать неправильный выбор, не ответить. На пленника друг за другом обрушивались удары, превращая его лицо в еще большее месиво. На него было неприятно смотреть, но я не могла отвести взгляда от этого зрелища.

Энзо не любил марать руки, ему не нравилась кровь, и он включал жестокого босса только в редких случаях. Алессио не любил драки вообще, ему больше нравилось работать головой. А мне… я любила жестокость. Может, именно поэтому и ненавидела некоторых боссов — видела в них свои худшие стороны.

Пленник уже с трудом держал голову. Я остановила Лоренцо, тронув его за плечо, и заняла его место. Мои пальцы запутались во влажных волосах ублюдка, сжав их у корней.

— Теперь я достойна твоего ответа? — хмыкнула я, наблюдая как сознание медленно покидает его тело.

— Договор… со… Скальфаро, — едва слышно проговорил он. Я нахмурилась и подалась ближе, слегка встряхнув его голову.

— Повтори.

— Этот договор был нужен нам, — едва эти слова слетели в его языка, как его глаза закрылись, а он сам обмяк на стуле. Я закатила глаза, небрежно отбросила его голову и достала пистолет. Де Скарцис всегда пытались влезть в любой конфликт и перетянуть одеяло на себя. И меня злило, что я потратила время на этого ублюдка зря. Он не сказал ничего нового.

Я уже была готова выстрелить, как

Лоренцо свел брови к переносице, издал какой-то непонятный звук и сбросил вызов.

— Адам Санчес вернулся в отель, — произнес он.

— Закончи здесь, — я кивнула, стянула с себя перчатки и направилась на выход.

Мне потребовалось двадцать минут, чтобы принять душ, переодеться и натянуть на себя светлый парик. Не к чему было привлекать ненужное внимание и давать повод для сомнений в нашей с Энзо честности.

Когда я вышла из дома, Лоренцо уже ждал меня около машины. Солнце успело зайти за горизонт, и теперь по небу рассыпались звезды. В Нью-Йорке их было гораздо меньше, чем здесь.

— Соскучилась по дому, дьяволица? — Лоренцо бросил окурок под ноги и наступил на него.

— Было бы лучше, если бы тебя тут не было, — хмыкнула я и села в машину, так и не дождавшись от него ответа.

***

В баре отеля играла приглушенная музыка, теплый свет рассеивался по небольшим столикам, создавая томную атмосферу и не позволяя рассматривать посетителей. Однако Адама Санчеса я узнала сразу. Он сидел почти в самом конце зала, разговаривая по телефону и прокручивая стакан с виски в пальцах.

Он почти не изменился с тех пор, как мы виделись на приеме в доме у Вито Скальфаро, от которого ему теперь стоило держаться подальше.

Я еще тогда заподозрила, что между Адамом и женой Вито что-то происходит. Теперь же я была в этом уверена.

Я бросила сумочку на стол вместо приветсвия.

— И как тебе свидание с чужой женой?

Адам сбросил вызов и убрал телефон.

— Иди к черту.

— Моя внимательность спасла тебя от казни, милый, — напомнила я, оглядывая его уставшее лицо. Адам и раньше выглядел так, будто ни мир, ни жизнь для него ничего не значили, но теперь… его двадцать один год словно умножили на два. И мне бы и без всяких соглашений хотелось дать ему возможность жить счастливо. Он был слишком хорошим для нашего мира. Слишком правильным.

— Чего ты хочешь?

— Твоего брата в наши партнеры, — я ткнула в самое дорогое шампанское в барной карте, когда около столика появился официант.

Это был шанс переманить их на нашу сторону, наладить поставки оружия через их канал. И при этом не превращать наши отели в бордель. Ничто не объединяет лучше, чем общий враг.

— Я уже сказал, что…

— Что с Вито подписан мирный договор, да. Вот только ты знаешь, что он готов заплатить Энзо за войну с твоей семьей?

— Твои актерские навыки стали лучше.

— Не веришь? Тогда подождем, когда ваши головы окажутся на плахе. Наши семьи ведь сотрудничали.

— Когда? В прошлом столетии?

— Что мешает возобновить тесную дружбу? — я коснулась его ладони и хитро усмехнулась. — Или в твоем вкусе женушка Скальфаро? Интересно, Вито знает о том, что происходит за его спиной?

— Вот именно. Интересно, Вито знает, что за его спиной, ты предлагаешь мне его предать? — я и сама была готова предать его. И избавить мир от присутствия в нем Вито Скальфаро.

— Я оставлю тебя, просто знай, что Энзо может пойти войной на Лукаса, — небрежно бросила я и поднялась из-за стола. — Спасибо, что угостил, — моя ладонь легла на его плечо, несильно сжала, и я направилась к выходу из бара.

В лобби отеля стянула с себя парик, поймала первую попавшуюся горничную и попросила передать парик и записку в его номер. Где-то внутри я понимала, что это наша последняя встреча. И оказалась права. Всего через несколько часов мне сообщили новость о смерти Вито Скальфаро и побеге его молодой жены. А еще через час со мной связался Адам Санчес и попросил два новых паспорта10.

***

Я вернулась в Нью-Йорк после того, как убедилась в том, что Адам Санчес покинул страну. Впервые чувствовала себя такой потерянной и не понимала, зачем прилетела. Энзо бы точно справился здесь без меня, а вот в Палермо ситуация усложнилась — Адам Санчес в бегах, клан Скальфаро на грани уничтожения, а оставшиеся семьи готовы вцепиться друг в друга, как голодные собаки в кость, за его территорию и деньги.

Гул аэропорта заглушал цокот шпилек по плитке, но почему-то не справлялся с мыслями. Наоборот в этой суматохе они кричали громче всего остального.

Я оглядела толпу, зная, что меня никто не встречал. Энзо был занят, а с Алессио мы не говорили уже несколько дней. Я понимала его, но… он знал, что я не вернулась бы к Адаму и уж тем более не стала бы спать с ним. Точно не ценой отношений, которые есть у меня сейчас. Они слишком дорого мне обошлись, чтобы бросать все ради нескольких минут наслаждения.

Обычно мы никогда так долго не находились в ссоре. Все казалось неправильным, когда телефон молчал, а сильные руки не прижимали к себе.

Я любила Алессио. И была уверена в том, что это именно любовь. Хотя было забавно думать о таком возвышенном чувстве, когда для нас буквально не существовало ничего святого. Но ради Алессио я была готова лишиться жизни.

Черт.

Хотелось быстрее добраться до квартиры и наконец поговорить. Теперь, когда мы оба остыли и соскучились, это не должно быть сложным.

Я покрепче перехватила ручку чемодана и направилась к выходу. Перелеты стали утомлять. Как и Нью-Йоркская погода.

Еще никогда я не скучала по дому так сильно, как сейчас. И плевать, что мой самолет из Палермо приземлился всего двадцать пять минут назад.

Мне не нравился грязный воздух, суматоха американцев и их мода на высотки. Даже если окна этих высоток выходили на залив или чертов парк. Это не заменит теплого солнца Италии, апероля в обед и сигарет прямо в кафе.

Я вздохнула и замерла, наткнувшись взглядом на знакомый черный автомобиль. А рядом… с сигаретой и букетом красных роз, облокотившись на машину, стоял Алессио.

Что он здесь забыл? Я ведь ясно просила Энзо молчать. Долбаный идиот. И почему именно он мой старший брат?

В груди разливалась злость одновременно с радостью. Я не была готова видеть Алессио прямо здесь и сейчас, но, черт возьми, радость все равно разливалась в груди, словно топленое молоко в кружке.

— Зачем ты

Конечно, он удивлен.

А кого бы не удивило такое приветствие?

Иногда я смотрела в зеркало и думала о том, какая же я невыносимая стерва.

— За тобой, — он ответил так, будто я задала самый тупой вопрос в мире.

— И ты подумал, что цветы все исправят? —мои любимые цветы.

— Вообще-то это еще не все, — усмехнулся Алессио, перехватывая чемодан у меня из рук, вручил мне букет и убрал сумку в багажник. Я следила почти за каждым его шагом вокруг машины, и он явно заметил это, но ничего не сказал. Алессио привык к моему невыносимому характеру. Я привыкла к его ревности. Порой мы заново узнавали друг друга, привыкали к новым интересам и смирялись с самыми отвратительными чертами характера друг друга.

Может быть, в этом и заключалась любовь? В принятии.

— Что еще? — я нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Алессио усмехнулся, глядя на меня с высоты своего роста, и опустил руку на мою талию, придвинув к себе.

Сердцебиение привычно ускорилось, дыхание наоборот замедлилось.

Я соскучилась.

Так сильно, что сдавило ребра.

— Помнишь колье, которое тебе понравилось на выставке? — наклонившись, прошептал он. Я замотала головой и отпустила на шаг, но он легко притянул меня обратно.

— Нет…

— Теперь оно твое, — обворожительно улыбнулся Алессио, забрал букет из моих рук и кинул его в машину. Я опустила ладони на его грудь, вгляделась в карие глаза, будто видела впервые.

Мы столько лет вместе, а он все еще умел меня удивлять.

— Ты сошел с ума, — я едва сдерживала улыбку, рассматривая его мальчишеский вид. Однажды я влюбилась в его непосредственность и легкость, а потом полюбила окончательно, когда увидела искреннюю улыбку. Он казался мне придурком, который меняет девушек каждые выходные, но ему и тут удалось меня удивить.

Алессио вытащил из кармана брюк небольшую прямоугольную коробочку, открыл ее, показывая кулон в виде двух золотых птиц, сидящих на рубиновой чаше, с которой внизу свисает жемчужная капелька.

Я никогда не была излишне эмоциональной, но сейчас почему-то хотелось расплакаться. Мои глаза нашли глаза Алессио.

— Нита, прости меня, — вдруг посерьезнел он, коснувшись моей щеки пальцами. — Я правда повел себя как идиот.

Нита…так называл меня только он. Я улыбнулась, сократив расстояние между нами.

— Энзо все-таки врезал тебе? — уточнила я, обхватывая его широкую шею. Алессио усмехнулся и отрицательно качнул головой.

— В этот раз я сам понял, хотя он был близок к этому.

Мне было нечего ответить и я, привстав на носочки, поцеловала его. Так, как хотела все дни, что мне пришлось провести без него. Так, как еще никого в жизни не целовала. Я знала, что меня без него не станет. Мы уже давно действовали, словно один механизм.

— Черт, Нита, однажды ты меня убьешь, — прошептал Алессио, оторвавшись от моих губ. Я прикрыла глаза, вдыхая древесный аромат. Пусть Алессио и вырос на солнечных пляжах Сицилии, от него всегда веяло холодом хвойного леса.

— Я соскучилась, — призналась я, скользнув ладонями по его крепким плечам. Алессио сжал мою талию, на несколько секунд смял губы в нетерпеливом поцелуе и, отстранившись, открыл для меня дверь машины.

Алессио сел за руль и, как это обычно бывало, взял меня за руку.

Теперь Нью-Йорк чуточку лучше.

— Как дела дома? — спросил парень, выезжая на шоссе. Я хмыкнула и пересказала ему события последних пяти дней — с моего приезда до помощи с побегом. Я рисковала своей жизнью ради других. И Алессио от этой части рассказа восторга не испытывал.

Я вовремя уехала. Да и никто в здравом уме не стал бы нападать на наследницу дома Моретти. Все знали, что Энзо зальет кровью маленькие улочки Палермо, если со мной или Алессио что-то случится.

— А как дела тут? — перевела тему я, когда разговор зашел об Адаме. Алессио усмехнулся, понимая, для чего я задала этот вопрос.

— О, звездочка моя, тебе точно понравятся изменения, которые произошли за время твоего отсутствия.

Я непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения, но Алессио молчал, смотря на дорогу.

— Не обижайся, но интриган из тебя так себе, — выпалила я, не сдержавшись. Он усмехнулся.

— Увидишь все своими глазами, — загадочно отозвался он и до самого дома больше не проронил ни слова, хотя знал, что больше всего в жизни я ненавидела недосказанность.

Впрочем, уже скоро я действительно увидела все своими глазами. И охренела.

Алессио пропустил меня в квартиру первой, из гостиной доносился смех и оживленный разговор. Энзо явно был не один.

Я глянула на жениха, он с видом «так и должно быть» пожал плечами и махнул рукой в сторону комнаты.

Чутье подсказывало мне, что я захочу убить собственного брата.

Оно не обмануло.

Энзо расположился на диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик. Под его боком сидела девушка, подозреваю, что в его рубашке. Я легко узнала в гостье Эмили Лисовски. Они переговаривались о чем-то, даже не замечая наблюдателей. И вряд ли сюда подойдет описание «это не то, что я подумала».

Он сделал именно то, чего я просила не делать. Не обострять отношения с русскими. Не сейчас, когда воры добрались до Нью-Йоркских семей. У пяти из них уже были вскрыты сейфы и хранилища. Нам становилось опасно оставаться здесь. И в Палермо ситуация была ничуть не лучше. И меня бесило то, что Энзо этого не понимал.

Иногда мне казалось, что глава семьи это я. А он просто живет в свое удовольствие.

Разумеется, это не так, но…

— Энзо, — без капли тепла в голосе проговорила я, разрушая идиллию.

Эмили испуганно отскочила от Энзо, словно отличница сложив руки на коленях. Энзо лениво поднялся, не удосужившись застегнуть пуговицу на джинсах.

А мне захотелось спросить у вселенной, почему именно мой брат такой невыносимый придурок.

Глава 14. Эмили

Я вылетела из машины Энзо, будто она собиралась взорваться, приложила ладони к горящим щекам, пытаясь вернуть лицу обычную бледность. Вряд ли бы от Мадлен укрылось мое смущение.

Но это не помогло — какого-то черта руки были теплые.

Я на секунду замедлилась, неспешно

Но, оказавшись около двери, я поняла, как сильно ошибалась. Мадлен появилась на пороге, схватила меня за запястье и буквально затащила в дом. Я удивленно уставилась на подругу, растеряв все слова. Мадлен долго рассматривала меня, будто действительно пыталась проникнуть в мою голову.

— Итак, — проговорила она, рывком обнимая меня за плечи. Я покачала головой.

— И тебе привет, Мади, — я скинула джинсовую куртку на небольшой пуфик. Мадлен тряхнула волосами и закатила глаза.

— Я ждала новостей со вчерашнего вечера, но ты даже не додумалась мне все объяснить! — воскликнула она, взмахнув руками. На моих губах нарисовалась усмешка. Я и забыла, насколько она бывала нетерпеливой.

— Дэмиан дома?

— В кабинете.

— Идем на чердак, — и будто это она находилась у меня в гостях, я потянула ее к лестнице. Всю дорогу мы молчали. Я думала, что сказать. Мадлен, вероятнее всего, о чем спрашивать.

Как я и говорила Энзо, я не собиралась болтать о нем и о том, что между нами происходит.

Мне хотелось сделать его своим. Подчинить. Оставить вечным наслаждением для себя одной. Как запретный плод был только для Евы, так и Энзо Моретти был только для меня.

— Итак, — повторилась Мадлен, плотно закрывая за нами дверь на чердаке. Она обустроила в небольшом помещении со скошенными потолками целый кинотеатр: на одной из стен висел проектор, вдоль других шли стеллажи, заставленные книгами, в одном углу расположилось огромное кресло-мешок, а перед белым экраном диван буквой П. Мы часто прятались тут, чтобы посплетничать, обсудить последние новости и напиться. Иногда из-за этого Дэмиан грозился отправить нас обратно в школу. А иногда выключал свой характер противной задницы и напивался вместе с нами.

Я повернулась к подруге, поправила волосы и заговорщически улыбнулась. Нельзя было дать ей повод усомниться в том, что я переживала из-за Алана.

— Я рассталась с Аланом, — выпалила я, пока подруга не успела ничего спросить. Брови Мадлен взлетели вверх, она подтолкнула меня к дивану, на который мы почти одновременно опустились.

— И… как?

— Сказала ему, что не готова играть в отношения дальше, — я пожала плечами, а Мади поднялась и направилась к небольшому барному столику, разлила вино по бокалам.

— А он что? — она протянула один из бокалов мне.

— Сначала пытался отговорить, а вчера уже клеился к какой-то девушке прямо на лекции, — отозвалась я, отпивая вино. Мадлен замолчала, и на какое-то время воцарилась тишина.

— Удивлена, что ты сделала это, — наконец заговорила подруга. Я посмотрела на нее. Взгляд Мадлен, слишком внимательный и серьезный, был прикован ко мне. Показалось, что она знает что-то, о чем я даже не догадываюсь. Стало не по себе. Мне с трудом удалось подавить в себе желание поежиться.

— Ты ведь сама тогда сказала, что мне стоит с ним порвать. Я подумала об этом и пришла к такому же выводу, — я пыталась сделать вид, что это ничего не значило, и прикрыла губы бокалом. — Вряд ли жизнь стоит тратить на то, чтобы встречаться с кем-то фиктивно.

Мадлен на эти слова сначала приподняла брови, а затем, запрокинув голову, звонко рассмеялась.

Черт.

Я и забыла, что их отношения с Дэмианом в самом начале носили фиктивный характер.

— Извини, я не это имела в виду, — я прикусила губу и отвела глаза в сторону.

— Не стоит, Эми, — Мадлен коснулась моей руки. — У меня не было выбора, а у тебя он есть, и я рада, что ты выбираешь себя.

Ох, знала бы она, что, точнее, кого, я на самом деле выбрала.

— Но я думала, что ты не расстанешься с ним по другой причине, — вдруг проговорила Мади. Я резко подняла голову и уставилась на нее. Нехорошее предчувствие сдавило грудную клетку.

Что, если Мадлен знает об Энзо?

Это не может оказаться правдой.

Она не может знать.

— Ты о чем? — собственный голос показался мне чужим. Слишком тихим, с легкой хрипотцой. Я потупила взгляд, борясь с желанием убежать.

— Мне казалось, что твоему отцу выгодно показывать тебя и Алана на приемах.

Всего лишь.

Я выдохнула и расслабленно улыбнулась.

— Он сказал, что я могу послать Алана, если мне не хочется с ним быть. Так я и поступила.

Мадлен кивнула, соглашаясь с моими словами. Я откинулась на спинку дивана и осушила бокал полностью. Да, моей нервной системе придется не сладко. Впрочем, кто ее спрашивал?

— Но я хотела узнать еще кое-что.

— И что же? — я совсем потеряла бдительность. И поняла это, только когда Мадлен задала вопрос. Возможно, если бы я заметила ее коварный взгляд раньше, то у меня была бы возможность убежать. Вот только жизнь не любила слово «если».

— Что происходит между тобой и Энзо Моретти?

Я даже замерла. Казалось, все мое тело превратилось в один сплошной комок напряжения.

— Ничего, — медленно и слишком тихо проговорила я, кашлянула, понимая, что даже идиот бы все понял, и посмотрела на Мадлен. — С чего ты взяла, что что-то есть?

Она хитро улыбнулась.

— Дай-ка подумать, — Мадлен притворно задумалась. — Ваши постоянные переглядки, споры, а еще твои красные щеки и сердитый вид, когда он заговорил о студентках в юбках, — на ее губах расцвела ухмылка. — Я наблюдала за тобой весь вечер, Эми.

— Тебе просто показалось, — припечатала я. — Он слишком стар для меня. И безответственен.

— О да, пойду скажу Дэмиану, что ему пора на пенсию.

— Ты поняла, о чем я.

— Ладно, а как насчет ваших одновременных переписок в телефоне?

— Совпадение, — мгновенно отбила я. — Если ты забыла, он на все вечера приходил с девушкой.

— Как и ты с Аланом. Это ничего не значит. Не отнекивайся, он красивый мужчина. Тебя к нему тянет, — со знанием дела сказала Мади.

Будто я сама этого не знала.

— Не вижу в этом ничего такого, даже если это просто интрижка, он здесь на время, — Мадлен пожала плечами и поднялась, чтобы налить себе вина. — И ваша разница не такая уж большая, чтобы из-за нее переживать.

— Да, когда я только родилась,

— Бог ты мой! — воскликнула она. — Я права!

— Нет.

— Он тебе нравится.

— Нет.

— Перестань, Эмили, видела бы ты его лицо, когда ты сказала про оргию, — она расплылась в довольной ухмылке. — А его взгляд на тебя. Господи, мне аж стало страшно.

Что за хрень?

Я нахмурилась и уперла в подругу мрачный взгляд, хотя от ее слов внутри что-то будто расцвело. Неужели это правда? Или мне просто хотелось верить в то, что в глазах Энзо, у которого было много женщин, я оказалась особенной? И, очевидно, до чертиков наивной.

Стоило снять розовые очки. Мне не хотелось в будущем выковыривать из глаз осколки.

— Какого черта, Мади?

— Только не говори, что ты не замечала его внимания.

О, не только замечала, но и чувствовала, ловила его стоны во время секса, наблюдала за его лицом во время оргазма и даже смотрела, как он спит.

Я уже сделала много того, что должна была не замечать.

— Энзо Моретти не из тех мужчин, внимание которых я хочу видеть и принимать. Он слишком беспечен, падок на женщин и выпивку. К тому же, есть сотня причин, по которым я не буду иметь с ним никаких отношений. Первая — возраст. Вторая — он партнер моего отца, и папа разделает его на стейки, если узнает. И третья — рано или поздно, как ты и сказала, он уедет. Так зачем мне ввязываться в отношения, которые, скорее всего, разрушат меня, Мади? Даже если все перечисленное тобой — правда, я не хочу потом рыдать в подушку или на твоем плече. Энзо этого не стоит, — я поставила бокал на столик. — Никто не стоит.

Но я все равно это сделала. Все равно ждала его сообщений. И все равно целовала. Добровольно ступила на лестницу, которая вела в ад.

Впрочем, из ада тоже есть выход.

— Эми, — тихо позвала Мадлен, я повернулась к ней. — Не думала, что мои слова тебя заденут, но я не хотела тебя обижать, правда.

Кажется, я была слишком груба. Лучшая защита — нападение. И я, видимо, восприняла эти слова слишком буквально.

Я обняла подругу за плечи. Она не виновата в том, что увидела правду там, где она и должна быть.

— Ты меня не обидела.

— Тогда тебе стоит знать, что возраст все-таки самая последняя причина, — она отстранилась и легко рассмеялась.

— Иногда мне хочется кинуть тебя в черный список, — мрачно отозвалась я, хотя на самом деле соглашалась с ее словами. Мне было комфортно с Энзо, и я видела хороший пример — Мади и Дэмиан. Правда, им через многое пришлось пройти.

— Так он тебе нравится? — осторожно спросила она.

Да.

— Нет.

—Ладно, — Мадлен выдохнула и сложила руки на коленях. — Хочешь еще вина?

Я отрицательно качнула головой.

— Мне точно хватит.

— Кстати, а с кем ты приехала сегодня? — как бы невзначай спросила Мадлен.

— Ты что, за мной следила? — я прищурилась, пытаясь совладать со страхом. Что, если из-за этого она и завела разговор об Энзо? Что, если видела его?

— Просто услышала звук мотора, — она вернула наши бокалы на барный столик. — Темно-синий додж челленджер, — хмыкнула Мадлен, — хороший выбор. И совсем ведь незаметный.

— Один знакомый, — отмахнулась я.

А да, забыла сказать, это как раз Энзо, в отношениях с которым ты меня подозреваешь.

— Интересные у тебя знакомые, Эми, — усмехнулась Мади, и мне почему-то показалось, что она не поверила ни одному моему слову. Но мне было плевать. Мне хватило того, что она сделала вид, что верит.

Я не собиралась посвящать никого в эту сторону своей жизни ни сейчас, ни когда-либо потом. Энзо останется моим секретом. Секретом, который я не раскрою даже под страхом смерти.

— Завтра у меня лекции с утра, так что я пойду, — я не стала отвечать на ее выпад, поднялась и коротко обняла подругу. Вина во мне было не так много, но в этот самый момент я уже знала, что не поеду домой. И я бы не смогла списать созревшее решение на алкоголь.

Мадлен понимающе кивнула, проводила меня до двери. И второй раз за вечер мне подумалось, что она не верила мне. Но мне по-прежнему было все равно. Мадлен и не подозревала, что своими словами только усугубила ситуацию. Подала мне мыло и веревку.

Ваши постоянные переглядки, споры, а еще твои красные щеки и сердитый вид, когда он заговорил о студентках в юбках.

Видела бы ты его лицо, когда ты сказала про оргию. А его взгляд на тебя. Господи, мне аж стало страшно.

И как только я свернула за угол ее дома, я достала телефон и нашла один несохраненный номер.

Мне хотелось его увидеть.

Хотелось его.

***

lose control — speed up, Nightcore

Теперь я была немного умнее, и сказала Энзо адрес в нескольких кварталах от дома Вудов. Мадлен оказалась намного внимательнее, чем я раньше думала. А я — глупее.

Хотя, если честно, даже если бы я выложила ей все подчистую, она никому бы не рассказала мой секрет. Наша дружба проверена временем и миллионом общих тайн.

Но эта ею не станет.

Я нервно выдохнула, переступила с ноги на ногу и посмотрела на экран телефона. В сотый раз.

Разум все твердил, что я сошла с ума, но когда темно-синий додж остановился около тротуара, эти мысли пришлось запихнуть в самый дальний уголок сознания — эмоции оказались куда сильнее.

Я села в машину. Энзо даже не успел ничего сказать. Только мельком улыбнулся, увидев меня на пассажирском сиденье, перед тем, как я поцеловала его, зарывшись пальцами в волосы.

Эта страсть нам обоим выйдет боком. Но кто мы такие, чтобы спорить с чувствами?

Казалось, что с последней встречи прошла вечность, а не пара часов.

Я касалась его губ своими так, будто прямо сейчас его отберут, так, будто он — воздух, без которого я просто не смогу существовать. И его жадные прикосновения были точно такими же. В этой

— Ух ты, — запыхавшись, выпалил Энзо. — Такие свидания под луной мне нравятся, — он нежно, почти ласково, провел пальцами по моей щеке. Я прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями и пытаясь отдышаться.

— Я хочу тебя, — тихо произнесла я, не поднимая век. Послышался шорох. Горячее дыхание Энзо коснулось моего лица.

— Чем же ты занималась у подруги, а, змейка? — насмешливо поинтересовался Энзо, но его рука, словно он чувствовал все, что происходило у меня внутри, опустилась на мое бедро.

Я распахнула глаза и ухмыльнулась.

— Вам стоит скромнее на меня смотреть, мистер Моретти. Все ваши желания буквально написаны у вас на лице, — я приблизилась к нему, стирая те крохи расстояния, что разделяли наши губы. — Мадлен нас заподозрила, и мне пришлось наговорить про вас кучу гадостей.

— И что же ты сказала?

— То, что вы для меня слишком стары, а еще безответственны, и мой отец бы убил вас за одно неверное движение в мою сторону, более того ваше внимание не задерживается подолгу на одной девушке, а я не люблю нуждаться в мужчине больше, чем он нуждается во мне, — я ухмыльнулась и подалась назад. Конечно, было бы приятно, если бы он опроверг мои слова. Вернул бы мои розовые очки на место. Но Энзо этого не сделал.

— И ведь даже не соврала, — хмыкнул он, снова сокращая расстояние между нами. — Вот только, — его губы коснулись моей щеки, затем уха, — мое внимание держится на тебе уже очень долго. И с каждым разом становится все сильнее, — мою шею обжег поцелуй.

Черт возьми, а я ведь даже не заметила, как откинула голову, подставляясь под его губы.

Что же ты делаешь со мной, Энзо?

Его язык обвел то место, где только что были губы, скользнул ниже, оставляя влажную дорожку. Я едва не застонала, чувствуя, как просыпается возбуждение. И Энзо знал это, словно видел меня насквозь. Его рука опустилась на мою ягодицу, сжала сквозь плотную ткань брюк. Вот только сам Энзо не спешил, растягивал удовольствие, будто пробовал меня на вкус, испытывал мое терпение.

— Хочешь, чтобы я умоляла? — не сдержалась я, когда его пальцы замерли на полоске кожи между топом и джинсами. Энзо усмехнулся и поднял на меня замутненный возбуждением взгляд.

— Я бы на это посмотрел, — он коротко поцеловал меня, а потом все же отстранился, позволяя мне выдохнуть, и завел машину.

Я уже даже не пыталась найти ответ на вопрос «что мы творим», смотрела на стремительно проносящуюся за окном машины улицу и желала быстрее оказаться наедине с Энзо, стянуть с него рубашку и брюки и оставить парочку отметин на загорелой коже.

Я посмотрела на Энзо, закусила губу, наблюдая, как сильные руки сжимали руль, как сосредоточенный взгляд следил за дорогой впереди.

Энзо за рулем выглядел до невозможного сексуально. Ему даже не приходилось касаться меня, чтобы я возбуждалась. Хватило одного взгляда. И я уже не пыталась сдерживать желание.

Моя ладонь легла на его бедро, не задерживаясь, повела выше, останавливаясь неприлично высоко.

— Змейка, — предостерегающе выпалил он.

Я не остановилась. В этот момент в мире осталось слишком мало вещей, способных меня остановить.

Мои пальцы прошлись по поясу его брюк, ловко расстегнули пуговицу и нырнули под резинку трусов.

Желание Энзо было таким же сильным, как мое.

Я сжала твердый член, провела вверх-вниз, не отрывая взгляда от его лица, которое становилось мрачнее. Энзо с трудом сдерживался. Мой большой палец обвел головку. Он шумно втянул воздух в легкие.

— Ох, — выдохнул он следом, сжимая челюсть. — Твою мать.

О да, от понимания, что я действовала на него таким образом, стало жарко. Я свела ноги вместе, пытаясь усмирить возбуждение, плещущееся внутри, как неспокойное море.

Черт, еще неделю назад я бы ни за что не подумала, что буду дрочить Энзо в его машине и изнывать от желания, чтобы он оказался во мне.

— Если ты не прекратишь, то мы так и не доедем до дома, — его голос стал ниже на несколько тонов. Я облизнула пересохшие губы, представляя, как он произносит мое имя, как из него вырываются стоны.

— Плевать, — я прикрыла глаза, но не убрала руку.

— Тогда мне придется остановиться и трахнуть тебя прямо в машине.

Сделай это. Прямо сейчас.

— Я согласна, — отозвалась я, раскрыв глаза. Энзо легко усмехнулся и качнул головой.

— Нет, змейка, ты просила не нежничать с тобой, и я собираюсь исполнить твою просьбу на большой кровати, где буду наслаждаться каждым миллиметром твоего тела, — он повернулся ко мне. Сердце подпрыгнуло и, не удержавшись, ухнуло куда-то под ноги. Кажется, я разучилась дышать.

О боже, да.

Энзо остановился на светофоре, его пальцы легли на мой подбородок, и он потянул меня на себя.

И почему он не мог привести свою угрозу в действие? Я не была уверена, что смогу дожить до его квартиры. Тело буквально ломило от похоти, накрывшего вожделения. Я не могла думать ни о чем другом. Только об Энзо. И аромат морского бриза и тепла, растекшийся по салону машину, не упрощал задачу.

Губы Энзо коснулись моих — быстро, резко и жестко. Так, будто он и сам держался из последних сил. Но эта грубость не оттолкнула, наоборот вызвала поток искр по всему телу.

Этот поцелуй больше походил на близость двух изголодавшихся животных, чем на отношения между людьми. Впрочем, нам и на это было наплевать. Мы оторвались друг от друга, только когда нам начали сигналить.

Сумасшествие.

Энзо перехватил мою руку, осторожно вытащил ее из своих брюк и переплел наши пальцы, словно мы — обычная влюбленная парочка, возвращающаяся домой после свидания.

Путь в несколько улиц казался вечностью, и когда Энзо остановился около знакомого подъезда, нетерпение стало еще сильнее. От наслаждения нас отделял всего лишь тротуар и десяток этажей.

Я вышла из машины, едва держась на ногах. Колени так и норовили подкоситься, особенно в моменты, когда ладони Энзо спускались с талии, забирались под топ, добираясь почти до груди.

Мы целовались почти на каждом шагу, как подростки, которые только исследовали любовь. И пусть о любви никто и не говорил, страсть пожирала нас, утягивала в свои сети, как в паутину, из которой нельзя выбраться.

Мне было плевать даже на то, что его друг мог оказаться дома. Было плевать, что он мог услышать, как мы буквально ввалились в квартиру, уронив что-то с комода в коридоре. И было плевать, что он мог слышать мои нетерпеливые мольбы о большем.

С трудом, но все же мы добрались до спальни. Мои дрожащие руки опустились на пуговицы его рубашки, но Энзо, тяжело дыша, перехватил мои запястья, поцеловал по очереди тыльную сторону обеих ладоней.

— Не так быстро, Эмили, — прошептал он, развернув меня спиной к себе, его пальцы пробежались по моей груди, подцепили топ снизу и легко стянули его с меня, оставляя почти обнаженной. — Ты просила не нежничать с тобой, — Энзо, едва касаясь, убрал мои волосы, оголяя шею, на которую тут же прилетел поцелуй. Его теплые руки спустились ниже, расстегнули пуговицу на джинсах, всего мгновение, и я оказалась без одежды. — А меня не нужно просить дважды, — его дыхание касалось кожи, заставляя тело покрываться мурашками. Я прикусила губу, пытаясь совладать с возбуждением, которое перерастало в нетерпение.

В темноте блеснула черная глянцевая коробочка — Энзо протянул ее на ладони.

— Что там? — мой голос оказался осипшим и едва слышимым.

— Ты ведь знаешь, что можешь отказаться? — спросил он. Я кивнула. Любопытство перемешивалось с влечением, рождая взрывоопасную смесь. Мне хотелось отбросить разговоры, запустить пальцы в волосы Энзо на затылке и поцеловать его, а потом получить необходимую разрядку. Но я почти не двигалась, только грудь вздымалась от глубоких вдохов.

Энзо открыл коробочку. Я узнала предмет, который там лежал. Он действительно не собирался со мной нежничать.

Я должна была испугаться, но вместо страха ощутила, как внизу живота разливается тепло.

— Если ты не хочешь, то можешь просто сказать, — напомнил Энзо, и мне почему-то показалось, что в этот раз моего кивка будет недостаточно.

— Я… — я сглотнула, понимая, что сейчас сделала бы что угодно, если бы он попросил, — хочу.

Ладонь Энзо спустилась с моей поясницы на бедро, он легко подтолкнул меня к кровати. Я уперлась коленями в матрас, опустилась на локти, открывая для Энзо просто прекрасный вид. От осознания,чтоименно он сейчас видел, щеки загорели, но вместе с тем влечение стало еще сильнее.

Неужели я согласилась на это?

С мужчиной, которого даже и не знала толком.

Я думала, что ниже падать некуда, но ошиблась. И соврала бы, если бы сказала, что мне не нравилось.

Хотелось, чтобы его медленные, едва ощутимые движения продолжались, чтобы он прекратил эту пытку, закончил невозможное ожидание, но Энзо резко отстранился.

— Просто не представляешь, как трудно сдерживаться, когда ты стоишь так, — тихо проговорил Энзо, а его ладонь опустилась на мое бедро, нежно огладив округлость.

— Так почему ты медлишь? — я прикрыла глаза, пытаясь не представлять, как все это выглядело. А потом резко выдохнула. Энзо коснулся влажных складок, провел выше, размазывая прохладный лубрикант между ягодицами.

Черт.

Он аккуратно ввел в меня анальную пробку. От контраста температуры холодного металла и его теплой руки волоски на руках поднялись, соски затвердели. Я напряглась, пытаясь привыкнуть.

— Расслабься, змейка, — прошептал Энзо, обдав горячим дыханием мою поясницу, а следом оставляя на бедре влажный поцелуй. Пришлось прикусить губу, чтобы не застонать от накрывающих ощущений, по телу пробежали мурашки.

Пальцы Энзо коснулись клитора, отвлекая от легкой боли и чувства наполненности.

Томный стон все же сорвался с моих губ. Энзо огладил мое бедро, продолжая ласкать меня между ног, давая свыкнуться с непривычным предметом во мне. Я потеряла контроль над своими реакциями. И возбуждение, которое должно было уменьшиться, стало только сильнее, почти причиняло дискомфорт.

Он никогда не просыпался с девушками. Я никогда не делала ничего подобного.

Кажется, мы оба испытывали друг с другом что-то впервые.

— Понимаешь теперь, почему я медлил? — тихо спросил Энзо, входя в меня двумя пальцами.

Мое «да» больше походило на очередной стон, чем на ясный ответ.

Я не думала, что будеттакприятно. Черт возьми, никогда не думала, что что-то порнушное принесет столько наслаждения.

— Энзо, — позвала я, уже даже не понимая, где находилась, теряясь в ощущениях и собственном удовольствии. — Я хочу ощутить тебя. Всего. Полностью.

Я задыхалась от каждого его нового касания, от каждого шумного выдоха, от того, как возбуждение растекалось в крови самой настоящей лавой.

Мое сознание точно не выдержит, упадет во тьму.

Касания Энзо резко прекратились, оставляя пустоту и чувство незавершенности, неудовлетворенности. Я глянула через плечо, пытаясь найти его. И черт возьми, лучше бы я этого не делала. Энзо медленно расстегивал рубашку, не отрывая от меня глаз, и в них было столько похоти, столько страсти, что я едва не задохнулась.

Он смотрел на меня. Принадлежал мне в этот самый момент. И это при взгляде на меня в нем расцветал один из смертных грехов. Со мной творилось то же самое.

Энзо бросил рубашку в сторону, за ней полетела остальная одежда, и он оказался рядом. В меня уперся возбужденный член, я прогнулась в пояснице, изнывая от нетерпения.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой, но каждый раз, когда я так думала, реальность оказывалась куда лучше фантазий. Этот раз не стал исключением.

Энзо медленно толкнулся вперед, заполняя меня полностью. Низ живота отозвался болью, я всхлипнула, и его пальцы снова накрыли клитор, отгоняя боль подальше и сменяя ее блаженством.

В который раз за вечер по коже пробежали мурашки.

— Боже, змейка, — прошептал Энзо мне на ухо, его губы опустились на мое плечо, оставляя поцелуй. А во мне будто оголился каждый нерв. Ощущения были острыми, желанными, яркими. Я тонула в них, и мне не требовался спасательный круг. Я хотела дойти до дна. Желала утонуть.

Его движения, сначала медленные и осторожные, становились резче. Мои стоны громче, дыхание прерывистее, а сердцебиение быстрее.

Я сжала простынь пальцами, оттопырив задницу и позволяя Энзо входить в меня глубже, буквально сводить с ума, играть с моим разумом и телом до изнеможения и усиливать влечение. Только к нему одному.

Я знала, что больше никому не позволила бы этого. Никому не доверилась бы. В этом сексе не было ничего правильного. Ничего такого, чтобы меня и дальше можно было считать правильной девочкой. Но самые запретные, порочные и неправильные вещи чаще всего дарили больше наслаждения.

Энзо говорил что-то еще,

— Все в порядке? — тихо спросил Энзо, остановившись, но не выйдя из меня, я обессиленно кивнула, а потом мои колени просто не выдержали, и я рухнула вниз, растянувшись на кровати.

Все намного лучше, чем в порядке.

Раздался хриплый смех Энзо, от которого все внутри скрутило. Так сексуально он звучал.

Мне требовалась передышка, если я не хотела окончательно сойти с ума. Но ее не вышло: под моим животом оказалась подушка, я опустила голову на руки, и Энзо снова толкнулся в меня, вызывая боль вперемешку с наслаждением.

Его теплая ладонь прошлась по моей спине, запуталась в волосах, на секунду сжав их у корней, затем спустилась ниже, пробралась под меня, заставляя опереться на локти, и сжала грудь, пропустив сосок сквозь пальцы. Я вильнула бедрами, вжимаясь в Энзо сильнее. Он опустил руку на мою поясницу, вынуждая вновь опуститься вниз, навис сверху, меняя угол проникновения и покрывая мою спину короткими поцелуями. Иногда проскакивающая боль испарялась, терялась под натиском его нежности и страсти.

Я летела вниз с неисправным парашютом и была не прочь разбиться.

Мое падение. Мой запретный плод. Мое разрушение.

Еще немного, и я была готова рассыпаться пеплом под его размеренными толчками. Мои пальцы накрыли клитор. И я бы никогда не подумала, что одного гребанного касания хватит, чтобы оргазм накрыл с головой. Я закатила глаза, замирая, растворяясь в ощущениях. С моих губ сорвался гортанный стон. Я и сама себя не узнала в этот момент. Неужели мое тело было способно чувствоватьтак? Все оно будто превратилось в провода, которые бросили в воду.

Движения Энзо стали быстрее, комната наполнилась стонами, перемешанными с пошлыми шлепками наших тел. Сладкая пелена постепенно спадала, теперь чертова игрушка для взрослых чувствовалась сильнее, заставляя напрягаться. Я глянула через плечо, пытаясь поймать взгляд Энзо. Он замедлился, провел ладонями по моей талии, спустился к ягодицам и легко вынул анальную пробку.

Я выдохнула, расслабление пробежалось по телу. Нежные касания к клитору отвлекли от внезапной, даже непривычной пустоты. Похоть по-новому окутывала нас своей паутиной, в которую мы, не сопротивляясь, летели. Я подалась назад. Энзо прикусил влажную от пота кожу на моей шее и запульсировал внутри меня, прижимая к постели.

Я растянулась на кровати, пытаясь избавиться от напряжения в каждой мышце. Сейчас точно бы не смогла подняться на ноги от усталости. Энзо осторожно вышел из меня, перекатился на бок и нежно поцеловал меня в висок.

— Достаточно «не нежно»? — поинтересовался он, оплетая мою талию рукой. Я прикрыла глаза, облизнула пересохшие губы и вместо ответа поцеловала его, скользнув языком в рот.

— Достаточно для того, чтобы днем на моей голове сверкала корона, — ухмыльнулась я, наблюдая за тем, как на его лице возникла пьяная от удовольствия улыбка. И мне захотелось повторить только что произошедшее. Но вместо этого я устало опустилась на подушки, пытаясь свыкнуться с ноющей болью и ощущением пустоты.

Я впервые задумалась о том, что этим отношениям не суждено стать чем-то серьезным. Впервые об этом пожалела. И мне не понравилось это чувство. Но когда он прижал к себе, удобно устроив на своем плече, я забыла эти мысли. Напомнила себе о том, что мне хорошо сейчас.

***

Мышцы все еще тянуло, когда я открыла глаза утром. Не хотелось выбираться из кровати и теплых объятий Энзо. И я не стала себе отказывать в желании остаться рядом с ним. Он, словно почувствовав это, придвинулся ближе, зарывшись носом в мою шею.

— Ты так вкусно пахнешь, — тихо проговорил Энзо. Я поежилась и даже не пыталась скрыть довольную улыбку. — Так хорошо…

Я повернулась к нему, коснулась колючей щеки, поправила темные пряди, упавшие на лоб.

Бывает ведь доброе утро. Хотя я бы перевела его и в добрый день.

— Знаешь, — так же шепотом отозвалась я. Карие глаза нашли мои. — Думаю, сегодня можно прогулять университет.

Энзо сначала рассматривал меня, а потом его губы растянулись в заговорщической улыбке.

— Мисс Лисовски, да я плохо на вас влияю.

— О да, мистер Моретти, из-за вас меня выгонят из рая, — я ухмыльнулась, скользнув ладонью на его шею. — Но без вас я бы и сама туда не пошла.

После этих слов воцарилась тишина. Я даже не сразу поняла, что именно сказала. Но, черт побери, это ведь почти признание. И он тоже это понял.

Черт, черт, черт.

Вот же хрень.

Я отвела взгляд, мысленно ругая себя всеми нецензурными словами, которые смогла вспомнить, кое-как выпуталась из его рук, пытаясь, как и в прошлый раз, скрыться в ванной, но Энзо не дал мне уйти.

— В этот раз я не выпущу тебя из квартиры без завтрака, змейка, — проговорил он, как ни в чем не бывало. — И к твоему сведению, я бы лучше грешил с тобой на земле, чем целомудренно держал за руку где-нибудь в райском саду, — хмыкнул Энзо, прикусывая кожу на моем плече. А мне еще раз стало жаль, что эти отношения не станут чем-то серьезным. Я была уверена, что еще долго буду о нем вспоминать.

— И что будет на завтрак? — поинтересовалась я, чувствуя, как неловкость отступает.

— Паста, — заявил Энзо, поднимаясь с кровати.

— А я думала оргазм, — буркнула я, откинувшись на подушки. Энзо повернулся, на его губах играла ухмылка.

— Это на десерт.

Он наклонился, срывая неспешный поцелуй с моих губ, затем обвел пальцами мой подбородок и линию челюсти. Его взгляд казался таким нежным, что я почти перестала дышать.

Почему? Почему мужчина, который смотрел на меня так, был в моей жизни лишь на короткий промежуток времени? Почему именно с ним невозможно ничего серьезного?

Зря я ввязалась в это. Знала ведь, что останусь с разбитым сердцем. И даже сказала об этом Мадлен.

Знала, но все равно пошла на это. Хотя сейчас было рано говорить о сердце и остальных органах.

— Можешь пока принять душ, мой шкаф в твоем распоряжении, — Энзо еще раз поцеловал меня и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я надеялась, что не встречу Алессио или еще кого-нибудь, когда выберусь из комнаты, и мое желание исполнилось.

Признаться, никогда не понимала девушек, которые надевают после ночи с парнем его одежду. А теперь же куталась в белую ткань и думала, что с радостью бы оставила ее себе. Она пахла им, напоминала о нем.

Я прикрыла глаза и вдохнула запах моря и тепла.

Да, Энзо это точно мягкие волны, яркое солнце, согревающее, но не обжигающее, мягкий песок, в который хотелось зарываться ступнями. Все в нем было таким. И мне думалось, что он бы не смог жить в сером время от времени Нью-Йорке. Для жизни Энзо требовалось солнце.

— Мне не хочется этого говорить, но ты восхитительна, змейка, — улыбнулся Энзо, ставя на стол наш завтрак. Я забралась на стул, поджав под себя ногу.

— Мне не хочется этого говорить, но из тебя отличный повар, — усмехнулась я.

— Знал, что у меня будет строгий критик.

— Да? — я притворно удивилась. — А вот я знала, что восхитительна.

— Кто бы сомневался, — Энзо качнул головой, посмотрел на меня, и мы оба рассмеялись, будто каждое утро начинали вместе.

Это было приятно — засыпать с ним, просыпаться, завтракать вместе, носить его одежду и быть в моменте, не думая о будущем или чем-то еще.

Позавтракав, мы переместились на диван в гостиной, не спеша потягивали кофе, говорили о всяких пустяках и касались, касались, касались. Так, будто не могли поверить в реальность происходящего. Его ладони забирались под рубашку, обводили змейку на моем животе, губы оставляли легкие поцелуи на шее и плечах. Я обнимала его, разглядывала тату на груди, смотрела в темные глаза и тонула в них.

Мне нельзя было этого делать. Я могла обжечься об Энзо Моретти, но разве во мне были силы, чтобы перестать лететь на его свет?

Я нашла ответ, когда мои губы коснулись его, а язык проник в рот. Жаркий, властный поцелуй, от которого всколыхнулась сама душа.

Во мне не было сил. Я проиграла в этом противостоянии. И знала, что Энзо тоже не вышел победителем.

И когда я уже собиралась перелезть к нему на колени, дверь в квартиру хлопнула, а всего через несколько мгновений в гостиной появилась Анита.

Мне впервые стало настолько неловко. А Энзо, кажется, было плевать. Он вальяжно встал с дивана, потянулся, словно кот, которого растолкали от сладкого дневного сна, и улыбнулся сестре.

Лицо Аниты стало еще мрачнее.

— Какого черта? — выпалила девушка. А я едва не расхохоталась. У них с Алессио это общее? Наверное, они и думали одинаковыми мыслями.

Я поднялась на ноги, пониже натянула рубашку, пытаясь скрыть наготу — на мне не было белья, и кашлянула, привлекая внимание.

— Не хочу вас отвлекать, но мы все это уже проходили. И ты не услышишь ничего нового ни от Энзо, ни от меня, так что ваш спор можно перенести на другое время, — произнесла я, когда три пары глаз обратились в мою сторону. — Но, думаю, вам все равно есть что обсудить. Я пока переоденусь, — я кивнула, как бы подтверждая свои слова, и посмотрела на Энзо. — Подвезешь меня домой?

— Конечно, — не задумываясь, отозвался он, а мне почему-то показалось, что ему и самому хотелось сбежать ненадолго отсюда.

Я скрылась в комнате, стараясь не вслушиваться в приглушенные голоса, доносящиеся из гостиной. Мне было плевать на мнение его семьи обо мне, о нас и всем происходящем. И на мнение моей семьи тоже. Хотя я была уверена, что Анита и Алессио не пустят меня на корм рыбам. А вот в том, что папа не поступит так с Энзо — нет.

Я дала им ровно десять минут на выяснение отношений, потом появилась в гостиной уже в джинсах, которые Энзо вчера сам снял с меня, и в его рубашке поверх моего топа.

Анита сидела на диване, сверля брата недовольным взглядом. Алессио устроился у нее под боком, и я на миг ощутила зависть — неужели он так сильно по ней скучал? Энзо нашелся около окна с сигаретой в руке.

Я засмотрелась. Задумчивый Энзо Моретти в утренних лучах солнца, окруженный серым дымом. Красиво. И до одури сексуально.

И почему Анита и Алессио приехали так рано?

— Готова? — Энзо повернулся ко мне, скользнув по своей рубашке каким-то слишком довольным взглядом. Я кивнула, едва сдержав улыбку. Он еще не знал, что найдет под подушкой, на которой я спала, мои трусики. Справедливый обмен. У меня останется его рубашка, у него — мое белье. И плевать, что Энзо вряд ли подойдет размер.

— Было приятно вас увидеть, — обратилась я к Аните и Алессио. Анита кивнула, изобразив легкую улыбку. Хотя выглядело это так, будто она готова задушить меня и ни на секунду не перестать улыбаться. Алессио только кивнул.

Мы с Энзо молчали все время, пока шли до машины. Он открыл для меня дверь и захлопнул ее, когда я оказалась в салоне, потом оказался на водительском месте.

Молчание давило. Между нами будто возвели стену, через которую нельзя пробраться. Или это я построила ее в своей голове?

— Дай угадаю, — лже-весело начала я, поворачиваясь к Энзо. Он посмотрел на меня. — Дело не во мне, а в тебе, и это наша последняя встреча?

Брови мужчины удивленно взметнулись вверх. Клянусь, у него даже приоткрылся рот от изумления.

Держу пари, он редко слышал такие слова от кого-нибудь, все же чаще произносил их сам.

Энзо обхватил мой подбородок пальцами и потянул на себя в собственническом жесте, оставляя между нами считанные миллиметры.

— Не думай, что чье-то недовольство или мнение заставит меня отказаться от тебя, змейка, — его губы невесомо дотрагивались до моих. Так, что я чувствовала каждое их движение, когда Энзо произносил слова. — Мне слишком нравится тобой обладать. Нравится, как ты стонешь. И даже нравится, как твои волосы рассыпаются по подушке и норовят залезть мне в рот, — он усмехнулся и заглянул в мои глаза.

От его признания стало неловко, невозможно. Может быть, мне показалось? Но нет, Энзо смотрел на меня. Его губы все еще касались моих. Мы все еще сидели в машине. И он только что сказал то, чего я никогда даже не думала услышать.

— Встретимся вечером? — спросил Энзо, заправив волосы мне за уши. Я облизнула губы, на которых все еще чувствовался его вкус, и отрицательно качнула головой.

— Ради приличия иногда мне стоит ночевать дома и все-таки ходить в универ, — мои пальцы тоже запутались в его волосах, убирая непослушные кудри от лица. — В субботу ты будешь в клубе бокса?

— Если попросишь, — хмыкнул он, но я знала, что он заранее на все согласен. Так же, как и я.

Глава 15. Энзо

Я перевел мрачный взгляд на Аниту. Она перестала выносить мне мозг только после того, как я вежливо попросил ее заткнуться.

Анита обладала удивительным даром каждой младшей сестренки — достать за пару секунд, довести до состояния, когда уже самому себе хочется провести лоботомию. Но как у моей единственной наследницы у нее был еще один талант — быстро переключаться между задачами и темами для разговора. Именно поэтому после того, как я отвез Эмили домой, Анита возмущалась из-за этого всего десять минут. А потом деловым тоном выкладывала то, что произошло в Палермо, про побег Санчеса и клан Скальфаро.

— Не понимаю, почему ты так спокоен, — устало выдохнула Анита и, откинувшись назад в кресле, прикрыла глаза ладонью. — Дома происходит всякая срань, тут тоже. А тебе будто все равно, ты занят милашкой. Я понимаю, у тебя мозги набекрень, но не забывай, кто ты, Энзо.

О да, моей сестренке пора к психотерапевту. Лечить тревожность.

— Энни, — ласково позвал я. Она отняла руку ото лба и измученно посмотрела на меня. — В мире постоянно происходит всякая срань, так зачем мне лишний раз тратить на это время и ресурсы, которые я могу задействовать в других, более приятных, целях?

— Например, чтобы трахать милашку? — она иронично изогнула бровь.

— Не нужно говорить так об Эмили.

— Надо же, про Мин-Юнь ты так не отзывался.

— А ты следишь за всеми, с кем я провожу время? — поинтересовался я. Ее слишком серьезный взгляд остановился на мне.

— Да.

— Тогда мне стоит заявить на тебя за преследование.

— Не забудь сообщить в налоговую о своих делишках, — мило улыбнулась сестра.

— Скажу тебе то же, что сказал твоему жениху, — я подался вперед, опираясь локтями на колени. — Отвалите от меня и Эмили, ясно? Не надо каждый раз говорить про ее отца, будто это единственная причина, по которой мне стоит держаться от нее подальше. И, думаю, тебе стоит перестать беспокоиться о гребанных ворах, потому что до нас они не доберутся, — припечатал я. Еще никогда мне не приходилось толкать такие речи в защиту девушки. Эмили творила со мной что-то невообразимое. Чего стоила только прошедшая ночь.

Черт.

И ведь я приготовил ей завтрак. Боже.

Но как по-другому? Это меньшее, что я мог сделать после того, что мы вытворяли ночью.

Я провел ладонью по волосам, зачесывая непослушные пряди, выдохнул, пытаясь выкинуть из головы обнаженное тело, подсвеченное лунным светом.

— За последний месяц отели принесли нам в два раза больше выручки, чем за прошлый квартал, — я упер в сестру серьезный взгляд. — Скальфаро мертв, но Александру Лисовски все равно приходят угрозы, так что ублюдка ему придется искать в другом месте, — я едва не загибал пальцы, перечисляя все. — Адам Санчес добрался до Швейцарии, где поменял паспорта. А его старший брат отказался от затеи поселить своих шлюх в наших отелях. Я надеюсь, мы все выяснили? — пусть я и позволил себе расслабиться, я все еще вполне соображал и знал о происходящих событиях. — Ты приносишь мне большую часть информации, дорогая сестра, но Лоренцо чаще всего звонит мне, — я приторно мило улыбнулся, зная, что ее это раздражало. — Если ты чего-то не видишь, не значит, что этого нет.

— Делай как знаешь, — сдалась Энни и, поднявшись, скрылась на кухне.

Мои веки опустились, мысли больше не сдерживались, они окружили, словно рой пчел, так и норовя ужалить: касанием светлых волос, томными вздохами, похотью и откровенностью, в которой хотелось утонуть.

От воспоминаний член затвердел, натянув ткань спортивных штанов. Я распахнул глаза и, встав с дивана, направился в свою комнату.

Я не буду дрочить на воспоминания о сексе с Эмили. И не буду дрочить на новые, одолевающие с каждой секундой все сильнее, фантазии.

Хотя… она делала это.

Черт возьми. На кой хрен я это представил.

Я завалился на кровать, выдохнул, поправив возбуждение, и сунул руку под подушку. Под которой оказалось что-то не то.

В горле встал ком, я даже забывал дышать, разглядывая голубые кружевные трусики, которые вчера сам стянул с Эмили.

Чертовка.

Как дожить до субботы?

Кажется, мой возраст обновился, и я превратился в двадцатилетнего мальчишку, которой не мог держать хер в штанах.

Телефон в кармане пискнул, а я едва не застонал от разочарования — мираж с обнаженной Эмили рассеялся. Но я все равно просмотрел сообщение.

От нее.

Надеюсь, она не читала мои мысли, иначе я не мог объяснить, почему Эмили появлялась каждый раз, как я думал о ней. Вернее, я надеялся, что она могла это делать. Потому что тогда знала бы, что именно я хотел.

По моим губам растеклась довольная улыбка, когда я прочитал текст.

«У меня уже трижды спросили, не заболела ли я, потому что мои щеки выглядят так, будто я переборщила с румянами. А я всего лишь пытаюсь удобно сесть и в каждый такой момент вспоминаю прошлую ночь».

«Если это доставило тебе столько неудобств, то не будем повторять, змейка».

Я хотел, чтобы она сказала, что я спятил. И что ей понравилось. Но от Эмили в ответ пришло лишь одно слово.

«Будем».

Я сдался и скользнул ладонью под резинку трусов.

***

— Когда мы вернемся в Палермо? — запыхавшись, Алессио нанес несколько ударов. Я отпрыгнул, выставляя блок и отвечая на выпады.

— Когда будет готов проект с Вудом и решится вопрос с поставкой, — отозвался я, отойдя в другой конец ринга.

— И ты даже не собираешься намеренно делать что-то, что нас здесь задержит? — Алессио стянул перчатки, схватил бутылку воды и жадно отпил почти половину, не сводя с меня глаз. Я качнул головой и поправил волосы, прилипшие ко лбу.

— Не нравится, что здесь, куда ни посмотри, преступная группировка: американцы, русские, Китай, а теперь еще и мы. И мы тут в меньшинстве, Энзо. Я просто хочу домой.

— И поэтому ты ведешь себя, как капризный ребенок? — я снял перчатки и отбросил их в угол. — Контракт с Вудом и тебе на счету прибавит денег, — напомнил я и, перемахнув через канат, направился к раздевалке. Аккурат в это время дверь в спортивный зал открылась, и на пороге появилась Эмили со сдвинутыми к переносице бровями.

Ровно пять после полудня.

Она растерянно оглядела пространство, не задерживая взгляд на Алессио, который переметнулся к боксерской груше, и, наконец, заметила меня. Уголки ее губ дрогнули, выдавая желание улыбнуться, но почти сразу опустились, а сама Эмили едва не заплакала.

Я направился к ней, подхватив с лавки полотенце и закинув его на шею. Эмили переступила с ноги на ногу, будто не знала, куда себя деть.

Я не впервые видел ее такой, но в этот раз все ощущалось иначе. Сейчас я чувствовал себя причастным.

— Привет, — ее голос едва ощутимо дрожал, и Эмили прятала покрасневшие глаза, смотря куда угодно, но только не на меня.

— Привет, — тихо ответил я, пытаясь поймать ее взгляд. Эмили же упорно смотрела в пол, будто я мог обвинить ее за то, что она плакала или была не в настроении.

Мои пальцы оказались на ее подбородке, поднимая ее голову наверх, к моему лицу. Эмили совсем по-детски зажмурилась.

— Змейка, посмотри на меня, — просьба вышла как-то сама по себе. Обычно я никогда и никого ни о чем не просил. Требовал — да. Но не просил. С ней же все было иначе. И я тоже был другим.

Веки Эмили медленно поднялись, она прикусила губу, а в уголках глаз застыли слезы. Эмили моргнула, и одна все же скатилась по бледной щеке, достигла моих пальцев и почти обожгла кожу.

Мне не нравилось видеть ее плачущей.

Чаще всего слезы подразумевали боль. Ту, на которую нельзя нанести мазь или наложить шов. Она обычно оставалась невысказанной. Еще чаще — невыплаканной.

Я наклонился к девушке, обхватив ее щеки ладонями.

И гадать было не нужно о причине такого настроения. Эмили часто бывала в этом районе, и каждый такой раз сопровождался слезами. Но я все равно спросил.

— Это снова из-за брата?

Эмили в ответ всхлипнула, положив поверх моих рук свои и зажмурившись, закивала.

Черт.

Я без лишних слов обнял ее, прижимая к груди. Все, что мог сделать в этот момент. К сожалению, я не был всесильным волшебником или тем, кому под силу изменить если не будущее, то хотя бы настоящее.

Эмили ткнулась мокрым носом в мою спортивную майку, обхватила тонкими ручками мой торс и замерла, как и я. После того, как однажды увидел ее плачущей под дождем, не подумал бы, что увижу еще раз проявление слабости. Она казалась той, кто всегда держит эмоции под контролем. Но сейчас… сейчас Эмили выглядела такой хрупкой, что мне не хотелось выпускать ее из рук. Хотелось стереть все слезы, даже нарядиться клоуном, чтобы вызвать у нее улыбку. Но я мог только стоять рядом, не говоря ни слова, и обнимать.

Еще бы я никогда не подумал, что меня тронут чьи-то слезы. И мне было плевать, что Алессио мог за нами наблюдать. Да даже если бы вдруг открылась дверь, и в зал вошел ее отец, заметив нас вместе, мне тоже было бы насрать. Эмили слишком хорошо ощущалась рядом. И смотрелась тоже.

— Ну вот, — пробурчала она, поднимая голову. — Теперь тебе даже не надо в душ, — Эмили ткнула в мокрое от ее слез пятно на моей майке.

— Змейка, ты слишком мне нравишься, чтобы моя совесть позволила мне быть с тобой в костюме вонючей свиньи, — рассмеялся я, покачав головой. И вот ее губы тронула та самая легкая улыбка. Только для меня. Под ребрами вдруг стало тепло, будто в бесконечно пасмурной зиме вдруг выдался солнечный день.

— Не знала, что у тебя есть совесть.

— Я ее для тебя выдумал.

— Тогда вам действительно стоит принять душ, мистер Моретти, а потом… — загадочно протянула она, отходя на несколько шагов назад.

— А потом я покажу тебе кое-что, — и, сам от себя не ожидая, мягко поцеловал ее в лоб.

Кажется, мне послышалось даже то, как присвистнул Алессио, но когда я повернулся в его сторону, он колотил грушу.

Да, меня тоже удивляли действия, которые я в последнее время совершал.

— Я скоро, — проговорил я. Эмили кивнула и с изяществом кошки, опустилась на низкую скамейку, сложив маленькую сумочку на коленях.

Забавно, но даже здесь, в полупустом зале единоборств, около ринга и среди боксерских груш, она выглядела органично, будто само пространство подстраивалось под ее присутствие.

Я отбросил эти мысли и перестал на нее пялиться, понимая, что все это выглядело так, будто мой мозг действительно перестал работать.

Мне срочно требовался холодный душ, туда я и направился, а через пятнадцать минут, взяв Эмили за руку, вышел на улицу. Я так и не выпустил ее ладони из своей. И не думал о том, что кто-то мог нас заметить.

— И куда мы? — поинтересовалась девушка, поправляя волосы, которые трепал легкий ветер. Я ничего не ответил, открыв для нее дверь машины.

— Не стоит напоминать мне о том, что твой отец со мной сделает, если с тобой что-то случится, — предупредил я. — Думаю, простой смертью дело не ограничится.

— Ты прав, — нарочито мило улыбнулась Эмили перед тем, как дверь захлопнулась. Я обошел машину и занял место за рулем. Эмили долго рассматривала меня, хмурилась, понимая, что я не собирался ничего говорить, а в итоге сложила руки на груди и отвернулась к окну, когда я выехал с парковки.

— Так мы не поедем к тебе? — не сдержавшись, спросила Эмили. Я усмехнулся.

— Нет.

— Не хочешь лишний раз показывать меня семье?

— С чего ты взяла? — удивился я.

— Очевидно, что они против того, что между нами, — словно это

— Тебе не плевать на их мнение?

— Плевать.

— Тогда в чем причина?

— Мне не плевать на твое мнение, Энзо, — вдруг призналась она, слегка покраснела и закусила губу, будто сказала то, что никогда не собиралась говорить.

Я остановился на светофоре и повернулся к ней.

— Змейка, я уже говорил, что ничья реакция не заставит меня отказаться от тебя. И пусть моя сестра хоть мыло мне в задницу засунет, — хмыкнул я. — Мне не хочется везти тебя к себе, потому что тогда разговоры — последнее, чем мы займемся. А я вижу, что тебя что-то тревожит. И вряд ли секс будет хорошим лекарством.

Эмили замолчала, несколько раз открыв и закрыв рот, собираясь что-то сказать, но так и не найдя слов. Я не настаивал. Она была честной со мной. И я давал ей то же самое в ответ. В той незначительной мере, в которой мог.

Может быть, я и правда сошел с ума. Иначе почему сексу предпочел разговор? Вот только, как бы ни пытался, не мог убедить себя в том, что это бессмысленный треп. И я был уверен, что стал бы противен самому себе, если бы просто привез ее к себе. Какого-то хрена моя совесть проснулась к тридцати двум годам. И в этом случае мне совсем не нравилось «лучше поздно, чем никогда». Лучше никогда.

— Приехали, — оповестил я, заезжая на парковку.

— Ты действительно думаешь, что я не была в Бруклинском ботаническом саду? — Эмили заерзала на сиденье, повернувшись ко мне, когда машина остановилась.

Я натянул ироничную улыбку и повернулся к девушке.

— Здесь не быля.

— О, — коротко выдала Эмили, а ее щеки слегка покраснели. — Тогда тебе стоит знать, что он уже закрыт.

— Когда у тебя есть деньги, ты можешь заставить других делать то, что нужно тебе, — проговорил я и, не дожидаясь ее ответа, вышел из машины. Я даже не успел открыть для Эмили дверь, как она показалась на улице, прильнула ко мне, взяла под руку и заглянула в глаза.

— Знаешь, я даже возбудилась.

— Я всего лишь сказал, что у меня есть деньги.

— Ох, мистер Моретти, — она игриво закусила губу и отвела взгляд, чтобы потом посмотреть в мои глаза. — Со всеми остальными вашими качествами, это делает вас почти всесильным.

— Хотелось бы мне, чтобы это было так, змейка, — улыбнулся я, моя рука опустилась на ее талию, придвинув ближе. Эмили охнула, опустив ладони на мою грудь и взглянув на меня из-под полуопущенных ресниц.

— Я ведь сказала «почти», — тихо проговорила она, потянувшись ко мне. И я не стал медлить, тягуче медленно целуя ее. Так, что правда почувствовал себя всесильным. И плевать, что это ложь, которая разбилась уже следующим вечером.

Мы целовались прямо на пустой парковке, не думая о том, что это неправильно или неприлично. Нам было все равно, потому что мы тонули в теплоте, которая поднималась из глубин души от каждого нетерпеливого касания, и эти чувства были куда важнее всего остального мира.

—Змейка, — шептал я между поцелуями, словно наваждение. —Эмили, — как молитва, с которой был готов засыпать и просыпаться, пусть еще и сам не понимал этого. Она необходима, как воздух. Она самое настоящее безумие, но я уже давно стал сумасшедшим.

— Нам пора? — тяжело дыша, Эмили опустила голову, но не убрала ладони с моей груди, продолжая обжигать кожу касаниями даже сквозь рубашку.

— Было бы неплохо уйти с парковки, — хмыкнул я, разглядывая ее светлые волосы, блестящие в свете закатного солнца. На Сицилии она выглядела еще прекраснее. Италия подходила ей куда больше бетонного Нью-Йорка, но я предпочел оставить эти мысли при себе.

— Поехали к тебе.

— Не верю, что говорю это второй раз, но нет, у меня есть на тебя еще кое-какие планы, — мне хотелось ударить самого себя, но я только взял Эмили за руку и повел в сторону входа.

— Ты решил пройтись по достопримечательностям города?

— Вообще-то загуглил, куда можно сходить влюбленной паре, — признался я, неловко поправив волосы. Мне будто снова семнадцать, и я сгорал от смущения рядом с девушкой. А Эмили… Эмили рассмеялась, услышав мои слова, так искренне, что захватило дух.

— Здесь, правда, красиво. Но в следующий раз ты можешь спросить меня, я даже сделаю скидку на услуги экскурсовода.

— Боюсь даже представлять твой прайс.

— Не переживай, по твоему кошельку не должно ударить, — улыбнулась она, потянув меня за руку к озеру.

— Не должно, но ударит? — уточнил я, оглядывая пожелтевшие листья на деревьях, кувшинки на спокойной воде и полностью стеклянное строение по левую сторону. Здесь было красиво. Этакий маленький уголок леса посреди каменных джунглей.

— Весной, когда цветет сакура, здесь еще прекраснее, — Эмили замедлилась и опустила веки, подставляя лицо уходящим лучам солнца. Я засмотрелся на нее, думая, что мне прекраснее всего сейчас, в этот момент. И я никогда не считал себя романтиком, никогда не думал, что буду испытывать что-то такое, и никогда даже не мог представить, что… — Каждый раз мне страшно, Энзо, — раздался тихий голос Эмили. Она так и не открыла глаза. — Я прихожу к Сэмми и постоянно думаю, что в следующий раз может оказаться так, что мне не к кому будет приходить, не с кем будет есть шоколад и обсуждать чертов сериал, и даже никто не будет меня доставать звонками в субботу в восемь утра. Мне до безумия страшно его потерять, а еще страшнее не прийти и обидеть, — по бледной щеке скатилась слеза, и я едва подавил в себе желание ее стереть. Казалось кощунственным влезать в ее хрупкую откровенность. — Я так хотела младшего брата, и когда он появился, была так счастлива. И сейчас тоже. Вот только никак не могу отделаться от мыслей, что когда-то буду жалеть о том, что не навещала его чаще. Он каждый раз спрашивает меня, почему родители к нему не приходят, а я не знаю, что ответить. Я и сама не знаю, и от этого так больно.

Эмили поджала губы, судорожно втянула воздух в легкие и, открыв глаза, вымученно улыбнулась, будто пыталась спрятаться.

Я выпустил ее руку из своей и обнял.

Сердце сжалось. Я прекрасно понимал

Эмили обняла меня в ответ, спрятав мокрое от слез лицо на моей груди точно так же, как несколько часов назад. Я поцеловал ее в макушку, мягко поглаживая по спине.

Ее слезы казались слишком дорогой платой за все.

— Ты делаешь все, что можешь, змейка. Все и даже больше, — я знал это. И ни капли не врал. Это не те слова, которыми нужно было успокаивать. Это была правда, которую понимала и сама Эмили.

Мы простояли так еще какое-то время, пока плечи Эмили не перестали содрагаться от рыданий, а солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Сад озарился вечерней подсветкой, из-за которой все вокруг стало выглядеть нереальным, почти киношным.

Эмили отстранилась, легко поежившись от прохлады, и в ее взгляде загорелся неподдельный, почти детский восторг. Она рассматривала тропинки, уходящие вглубь, теплицы, подсвеченные лампами.

— Нет, сейчас красивее, чем весной, — уверенно заявила Эмили, не стесняясь перемены настроения и своей честности.

Я был с ней согласен.

На тридцать втором году жизни у меня случилось первоенастоящеесвидание. И оно вышло даже лучше, чем в мелодраме.

Эмили взяла меня за руку и медленно потянула дальше.

— А что насчет тебя? — вдруг нарушила тишину она.

— Да, здесь красиво.

— Я не про вечер.

— Знаю, — усмехнулся я, понимая, что Эмили ждала от меня честности в ответ. Вот только я не был готов к тому, чтобы обнажать душу. Не в этот вечер. Не здесь. И не сейчас. — Однажды я расскажу тебе про свою семью, и в этой истории не будет ничего романтичного и нормального. Это точно не тот разговор, который стоит заводить в такой прекрасный момент.

Эмили понимающе кивнула, позволяя мне оставить эту тайну, и хитро улыбнулась.

— Так значит, мы — влюбленная парочка?

Я чуть не подавился воздухом из-за ее вопроса. И пожалел, что вообще признался ей, что гуглил такие вещи.

Ей снова удалось меня смутить, как какого-то подростка-девственника.

— Мне захотелось произвести на тебя впечатление и затащить в койку, — кашлянул я, поправляя волосы и делая вид, что внимательно рассматриваю пожелтевшие листья под ногами. Эмили рассмеялась, сильнее сжав мою ладонь.

— Это было до или после того, как мы дважды переспали?

— Дважды?

— Да, Энзо, два раза, — и как ей удавалось сохранять спокойствие? — И второй мне понравился гораздо, гораздо больше, — я не заметил, как она очутилась слишком близко ко мне, собираясь поцеловать.

Я сглотнул вставший в горле ком, будто это был наш первый поцелуй. Наверное, так и было. Первыйнастоящийпоцелуй. Что-то изменилось сегодня. Что-то, чему я не мог дать определения или названия.

По коже побежали мурашки, поднимая волоски на руках. От прохлады ли?

Эмили облизнула губы, ее холодные ладони легли на мои плечи. Она подалась вперед, а потом испуганно отпрыгнула — мой телефон зазвонил, нарушив тишину. Момент упущен.

Я выругался и полез в карман.

— Твой отец точно что-то чувствует, — хмуро проговорил я, разглядывая имя Александра на экране. Эмили заглянула в телефон и хихикнула.

— Не отвечай.

— Ага, а потом мне придется отстреливаться? Учти, пистолет остался в машине.

— Очень неосмотрительно, — в шутку упрекнула Эмили, когда я ответил на звонок.

— Слушаю, — начал я, а Эмили не отстранилась, наоборот прижалась еще ближе, обхватив меня тонкими руками.

— Энзо, привет, — раздался грозный голос Александра. Я кашлянул, когда пальцы Эмили пробежались по позвонкам и скользнули под рубашку. — У тебя свободен завтрашний вечер?

Ладони Эмили переместились на мою задницу и скользнули в карманы, а ее губы прочертили дорожку поцелуев по моей шее.

— Кхм, да, — я сжал талию Эмили, пытаясь остановить, но ее это только сильнее раззадорило: язык прошелся по моей коже, сменился зубами, оставляя легкий укус, а следом еще один поцелуй.

Она точно доведет меня до сердечного приступа, а я буду улыбаться, как последний придурок.

— Отлично, тогда жду завтра, — проговорил Александр.

— Договорились, — все, что я смог из себя выдавить перед тем, как отключить звонок и, сунув телефон в карман, прижать Эмили к себе и нетерпеливо смять ее губы в собственническом поцелуе.

Она отвечала с таким же остервенением и желанием. Желанием, что становилось неконтролируемой похотью, которая связывала по рукам и ногам и брала в руки плетку. Мир вокруг не просто сузился до размеров точки — исчез, растворился в жарком касании.

— И что он хотел? — тяжело дыша, спросила Эмили. Я убрал светлые волосы от ее лица, усмехнулся.

— Так вот, о чем ты думаешь, когда я тебя целую?

Эмили пьяно улыбнулась, запустила руки под мою рубашку и снова приблизилась к моим губам.

— К вашему сведению, мистер Моретти, во время поцелуя я думаю о том, как устоять на ногах. Хотя иногда проскакивает мысль все же опуститься на колени, — она ухмыльнулась и резко отстранилась, поселив в мою голову новую прекрасную фантазию.

— Не играй со мной, змейка, — прошептал я, поймав ее за запястье. — Ты ведь сама просила не быть с тобой нежным.

— Да, но еще я говорила, что днем должна быть королевой, — она горделиво вздернула подбородок.

— И я уже преклонил пред тобой колени, — я едва не перестал дышать от осознания, что мои слова звучали, как признание.

— Кто знает, может быть, мне этого мало, — тень скользнула по лицу Эмили, освещенному тусклыми фонарями. Она пожала плечами, будто не сказала ничего, и вырвала руку из моей хватки. — Подвезешь до дома?

Смена темы показалась такой резкой, что я даже позавидовал тому, как легко Эмили перескочила с зыбкой дорожки на безопасную тропу.

— Как быстро меняются ваши планы, мисс Лисовски, — хмыкнул я. — Всегда рад подработать вашим таксистом за поцелуй.

— Работайте лучше и, возможно, заслужите премию, — Эмили направилась к выходу. У меня не было время на раздумья. Вернее сказать, я не думал в этот момент.

— Знаешь, — я догнал девушку и, опустив руку на ее плечи, прижал к себе. — Думаю, мне стоит познакомиться с твоим братом.

Эмили заметно смутилась, поджав губы.

— Зачем?

Хотел бы я

Еще никогда в жизни не замечал за собой желания знакомиться с семьей девушки. А уж тем более с младшим поколением. Меня обычно приводили в пример о том, как жить не надо.

— Вроде нам есть, что обсудить, — я указал на то место, где под рубашкой спрятался рисунок татуировки в виде пентаграммы в языках пламени. Эмили нахмурилась, продолжая молча идти вперед.

И на кой черт я это сказал?

Жил же себе спокойно.

Я остановился, вынуждая и Эмили замедлиться.

— Змейка, — позвал я. Она подняла голову, вцепившись пальцами в край своей футболки. — Мои слова тебя задели? — спрашивать о чувствах я тоже не привык, но почему-то она волновала меня.

— Вообще-то, — Эмили заглянула в мои глаза. — Я считаю это хорошей идеей. Спасибо тебе.

Я не верил, что чужое счастье может сделать счастливым меня. Но в момент, когда она взяла меня за руку и улыбнулась, внутри стало тепло.

***

Эмили схватила меня за запястье и втянула в темную комнату, прижав к стене. Всего секунда, и ее губы нашли мои, сминая в жадном, почти голодном поцелуе.

Жизнь порой умела удивлять. Я не думал, что когда-нибудь буду целовать девушку украдкой в темном углу, пока ее родители находятся буквально за стенкой. Но кто меня спрашивал, верно?

Мои ладони сместились с талии Эмили на ягодицы, сжали сквозь тонкую ткань классических брюк. Эмили охнула и подалась ближе, ткнувшись животом в возбужденный член.

Кажется, я стал зависимым. От этих эмоций. От игры на грани.От нее.

Все вышло из-под контроля. И давно. Происходящее перестало быть простым желанием залезть к ней в трусики. Происходящее стало желанием проникнуть в ее душу, поселиться под кожей, в мыслях. Стать тем, о ком она думает, когда засыпает и просыпается. Потому что она давно сделала это со мной, проникла змейкой сквозь лед, в который было заковано мое сердце. Эмили разбила его, обвила глупый орган теплотой и поселилась там.

И я был бы глупцом, если бы пытался это отрицать. Я не любил бегать. В особенности от женщин.

Она все еще была моим соблазном. Грехом, ради которого я бы спустился в ад, но раз за разом рядом с ней почему-то чувствовал себя так, будто попал в рай.

Эмили, тяжело дыша, отстранилась. Зеленые глаза счастливо блестели. Губы опухли от поцелуев. И даже самый невнимательный человек бы заметил, как она счастлива в этот момент. Я даже боялся представить, как сам сейчас выглядел. Наверное, ничуть не лучше.

— Скажи честно, ты решила довести меня до сердечного приступа? — хрипло рассмеялся я, убирая волосы от ее лица.

— Всего лишь до оргазма, — всего один быстрый поцелуй, а мне захотелось развернуть ее к стене и взять прямо здесь, зная, что в любой момент нас могут увидеть. И здесь явно не подойдет объяснение «вы не так поняли».

Мы в полной заднице, но нас почему-то это не волновало.

Это был какой-то отдельный мир, в котором больше не существовало никого.

— Я выхожу первая, — посерьезнела Эмили, разгладила невидимые складки на одежде и взглянула в зеркало около туалетного столика, стирая остатки помады. — Вторник. После пяти. У тебя, — проговорила она перед тем, как выйти из комнаты.

Я выдохнул, ткнулся затылком в стену, пытаясь успокоиться. Я терял контроль не только над ситуацией, но и над самим собой. Однажды я обещал себе, что никогда не встану на колени перед девушкой, а вчера сам провозгласил ее королевой.

Может быть, пора перестать скрываться?

Неужели это действительно моя мысль?

Дело еще хуже, чем я думал.

Нужно поговорить с Эмили.

Я вышел из комнаты, но даже не успел дойти до лестницы, как еще одна дверь открылась, а из-за нее выглянул Александр. Его взгляд тут же нашел меня. Слишком серьезный и… злой?

— Зайди ко мне, — бросил он, скрывшись в кабинете.

Что произошло за те пять минут, что меня не было? Надеюсь, мне удастся выйти из этой квартиры сегодня. Желательно живым.

В небольшой комнате было прохладно: посередине стоял стол, справа кожаный диванчик, а около окна продолговатый комод со статуэтками и рамками с фото. Александр был семейным человеком, и все в кабинете и его доме кричало об этом. И он легко бы убил за любого члена своей семьи.

Александр сидел в кресле, сложил руки в замок.

— Закрой дверь, — буркнул он, впившись в меня глазами. Я сделал то, что он просил, и остановился напротив него, как пятиклассник перед директором. Именно так я себя и почувствовал. Нашкодившим подростком.

Брови Александра сдвинулись к переносице, он на секунду прикрыл глаза, подавляя гнев.

— Ты трахнул мою дочь?! — не сдержавшись, рявкнул он. Я отрицательно качнул головой, уставившись на него так, будто он спятил. Но сошел с ума, похоже, я.

Какого хрена?

— Что? — о да, мне ведь не хватало только войны с русскими. Черт побери.

Может, просто проверка?

— Плохо слышишь? — Александр подскочил с кресла, открыл ящик стола и, вытащив оттуда планшет, протянул его мне.

Я непонимающе вгляделся в экран. Экран, на котором красовалась фотография. Я и Эмили на парковке около больницы.

— Повторяю свой вопрос, ты, что, трахнул мою дочь? — в его голосе уже кипела не злость, а самая настоящая ярость.

Я не ответил, отведя взгляд. Еще вчера думал о том, что мне плевать, если он узнает. А сегодня был уверен, что это последний день моей жизни.

Александр воспринял мое молчание по-своему, подлетел ко мне и, замахнувшись, ударил прямо по лицу.

Признаться, я не знал, что лучше — пуля или драка с ним.

— Справедливо, — я утер кровь рукавом рубашки. Александр грузно рассмеялся.

— Справедливо было бы утопить тебя в Гудзоне, — выплюнул он. — Какого черта, Энзо? Они даже до понедельника ждать не стали, написали об этом сейчас. Как ты посмел вообще к ней прикоснуться? Неужели ты настолько глупый, что решил пойти против меня?

Видимо, да. Я непроходимо глуп.

— Я хочу, чтобы ты убрался из Нью-Йорка и больше про этот город не вспоминал, как и об Эмили, — устало отозвался Александр, вырвав газету из моих рук.

Я кашлянул, понимая, что собирался вырыть могилу самому себе. Но помнил, что обещал Эмили не отказываться от нее. И плевать, кто будет стоять на пути.

— Она совершеннолетняя, — осторожно проговорил

— Лучше заткнись.

— Я не уеду из Нью-Йорка, — припечатал я. — Если ты хочешь войны, ты ее получишь.

Александр снова подскочил ко мне, его грубые ладони сомкнулись на моей рубашке на груди. А я даже не сопротивлялся. Он меня не убьет. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Война ему так же невыгодна, как и мне. Но кто знает, на что он готов ради чести дочери?

Дверь со стуком открылась, в кабинет пробралась полоска света, раздались чьи-то возмущенные возгласы, и среди них отчетливо слышался только один.

— Папа! Энзо! — воскликнула Эмили. — Отпусти его! — она пробралась ближе, хватая отца за предплечье. Александр скосил на дочь серьезный взгляд.

— Не лезь, Мими!

— Папа, — повторила она. — Пожалуйста…

— Уйди, Эмили. С тобой поговорю позже, — прорычал он, еще сильнее сжимая ткань на моей груди.

Между Александром и Эмили вклинилось темное пятно, Алессио слегка толкнул мужчину в сторону. Александр, не ожидая, отошел на шаг назад, выпустив меня из хватки.

— Я беру Энзо и Аниту, и мы сейчас же уходим, — строго заявил Алессио, выставив руку вперед. Александр хмуро кивнул, уставившись на Эмили, которая во всю смотрела на меня. В ее глазах плескался самый настоящий ужас. И самое страшное то, что я не мог ее успокоить. Больше не мог.

Алессио, ничего не говоря, толкнул меня в сторону выхода. Наверное, была бы его воля, он бы взял меня за шкирку, как глупого кота и выпихнул на улицу.

Черт, черт, черт.

Почему все стало таким хреновым всего за один вечер?

Мне было плевать на сотрудничество с Александром. Было плевать на возможную войну и даже на сплетни. Единственное, что меня заботило — ее потерянный, испуганный взгляд, которым она провожала меня. Мне не хотелось верить в то, что наша история закончится так легко.

***

— Оставьте нотации при себе, — буркнул я, когда утром вышел из комнаты. Вчера я молча спрятался в спальне, написал Эмили несколько сообщений. Ни на одно из них она не ответила. Меня съедала тревога, но испытывать терпение Александра все же не собирался.

Алессио устроился с сигаретой у окна. Анита поставила на стол чашку кофе, хмуро оглядела меня и все же не смогла сдержаться.

— Ты дурак, Энзо, — качнула головой она, рассматривая мою разбитую губу.

— Я обещал ей, что не отвернусь.

— И готов развязать войну? — Энни вопросительно выгнула бровь. Если кто и мог вправить мне мозги, то только она.

— Да.

— Собрался идти по стопам отца?

— Если потребуется, — я устало опустился за стол, взяв кружку. — Надеюсь, там нет яда, и ты не собираешься сместить меня с места главы.

— Может, и стоило бы, — сестра тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Я на твоей стороне, но ты ведь знаешь, чем закончилась история наших родителей…

— С Эмили такого не случится, — нахмурился я. Энни дотронулась до моего плеча. Тревога проклюнулась изнутри. Нехорошее предчувствие сжало горло.

— Уже случилось, Энзо, — ее слова прозвучали, как приговор. Впервые в жизни я ощутил, как падаю в пучину страха за кого-то.

Глава 16. Эмили

Maybe I Maybe you — Scorpions

Тайна, которую знают двое, уже не тайна. Стоило помнить об этом, когда мы шли на поводу у своих чувств и желаний. В наш с Энзо секрет было посвящено по меньшей мере четверо. Мы вели себя слишком беспечно, не особенно и скрывались, а теперь пожинали плоды своей неосмотрительности.

Почему я не могла перемотать время назад?

Хотя кого я обманывала. Я бы ничего не стала менять. Даже если Энзо Моретти останется лишь приятным воспоминанием, это стоило того.

По крайней мере, я пыталась убедить себя в этом, пока суровый взгляд отца прожигал меня насквозь. Кажется, так и выглядело разочарование. В этот раз объектом разочарования Александра Лисовски стали не акции, а его дочь. Ребенок, на которого он возлагал большие надежды. Ребенок, которому доверяли, а он предал это доверие. И все это — я.

Но мои глаза ни на миг не опустились вниз, они продолжали смотреть на отца. Точно такой же взгляд точно таких же глаз. Тяжелый и осязаемый. Безмолвная война. Но мне было бы легче, если бы вокруг летали предметы, а квартиру сотрясал его крик. И он знал это. Молчание самое ужасное наказание, оно дает волю фантазии, не оставляет конкретики, и пускает в голову неизвестность, а человек, как известно, стремится к стабильности.

Я сцепила руки в замок перед собой и даже ни на секунду не думала о том, чтобы опуститься в кресло напротив отца. Я продолжала стоять, хотя ноги уже затекли. Но если бы я сидела, то чувствовала бы себя блохой, которую великий и ужасный Александр Лисовски в два счета раздавит.

Не думала, что однажды меня посетит такая мысль, но хорошо, что Алессио приехал вместе с Энзо. Папа вполне мог убить. Никто бы его не остановил.

Он вдруг выдохнул, устало прикрыл глаза и сомкнул пальцы на переносице.

— Я даже не знаю, что сказать, Мими, — его голос звучал хрипло и безжизненно, будто все трудности, через которые ему пришлось пройти, разом навалились на плечи.

Я молчала, потому что тоже не знала, что сказать.

«Ты не так понял»?

«Я не хотела»?

Ложь. Я хотела. И я сделала. И сделаю снова.

«Это моя жизнь»?

Чья же еще. Я едва не рассмеялась от абсурдности происходящего.

— Ну какого черта? — зеленые глаза отца вдруг нашли меня. В них скользнула какая-то непонятная эмоция. А мне почему-то стало стыдно. За свои чувства и поступки. Стало стыдно за то, кто я? — Я думал, что ты такая счастливая, потому что влюбилась. Наконец-то выдохнула после всего, что мы прошли с Сэмюэлем. Но Моретти… — он на мгновение замолчал, а мне вдруг стало больно. Еще больнее, чем было. — Эмили, почему? Он заставил тебя? Шантажировал? Вынудил? — папа засыпал меня вопросами, а я с трудом сдерживала бурлящую внутри злость. Вот, кто Энзо в его глазах. Злодей, который похитил красавицу, испортил правильную девочку. А она,

— Он меня не заставлял, — голос дрогнул. Как бы я ни пыталась казаться сильной, я все же ею не являлась. Глаза заслезились, превращая фигуру отца в темное, размытое пятно. Я прикусила губу, но все равно не позволяла себе отводить взгляд. — Не заставлял, не принуждал, не шантажировал, пап. Я сама к нему пришла. И не хотела уходить, — я всхлипнула, а папа помрачнел.

— Такие, как он, только морочат девушкам голову, развлекаются и оставляют их. Дай Бог, чтобы без ребенка, — зло выплюнул он, ударив ладонью по столу. Я вздрогнула.

— И что? Какая разница?

— Ты совсем из ума выжила?

— Нет, всего лишь не вижу проблемы.

— Не видишь проблемы? — отец горько рассмеялся, поднявшись на ноги и уперевшись ладонями в стол. — Тебе двадцать один, а ему тридцать два. Он глава итальянской мафии, и отели — лишь прикрытие. Список девушек, которых он трахал, наверное, больше списка персонажей «Войны и мира»11, — папа никогда раньше при нас с Сэмми не ругался. А сейчас, заметив мое удивление, усмехнулся. — Хотела быть взрослой, получай взрослые разговоры. Я забочусь о твоей безопасности, Эмили. Забудь про Энзо Моретти.

Я хмыкнула. Это ведь так легко — забыть. Выкинуть из головы воспоминания, выкорчевать, словно корни старых деревьев, время проведенное вместе. Я не знала, что чувствовала к нему, но почему его потерянный взгляд, когда он уходил, так больно резанул по живому? Почему я вспоминала его разбитые губы и хотела зацеловать каждую рану?

— А ты, пап? — я вскинула брови и горько улыбнулась. Так же, как отец несколько мгновений назад. — Твои дела законные? Нам ничего не угрожает?

Кажется, мои слова что-то задели в нем. И я не хотела делать отцу больно, но меня захлестывала обида, перемешанная со злостью.

Он нахмурился и выпрямился, став еще более угрожающим. Но я знала, что он никогда не тронет меня, Сэмми или маму. Папа был примером. И он бы ни за что не простил себе грубости или применение силы в нашу сторону.

— Для меня вы — самое главное, а такие, как Энзо, умеют лишь играть с девушками, — тихо отозвался он.

— Поэтому вы так редко приходите к Сэмми? Поэтому бросили его в больничной палате, как прокаженного? — язвительно отозвалась я.

— Сэмми там под защитой, — слишком сухо припечатал отец, обрубая дальнейшие вопросы. Ну, конечно, Сэмми там безопаснее всего. Вот только я не успела съязвить на эту тему. — Ты еще слишком юна, чтобы это понять. Отдай мне телефон и ноутбук. С этого момента ты везде ходишь с охраной.

Я отшатнулась, раскрыв глаза в полном шоке.

Какого черта?

— Домашний арест?! — воскликнула я, спиной направляясь к двери, будто побег смог бы меня спасти.

— Ты вынуждаешь меня, Мими.

Слезы уже, не скрываясь, текли по щекам. Темный кабинет стал неясным и размытым.

— Какого черта?

— Не выражайся.

— Ты не можешь так поступить! — всхлипнула я. Еще никогда. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько унизительно. Настолько неправильно.

— Могу и поступаю, — строго проговорил отец, шагнув в мою сторону. — И если будет нужно, отправлю тебя в Москву, лишь бы ты забыла его. Я не думал, что все так запущено, — он разочарованно качнул головой, возвращая себе самообладание.

— В Москву, где каждый второй бизнесмен желает твоей смерти?

— Он слишком сильно запудрил тебе мозги, — проигнорировал он мой выпад. — Я не могу позволить своей дочери возиться с каким-то мафиози-итальяшкой.

— Так вот, какого ты обо мне мнения? — сквозь рыдания усмехнулась я. — Глупая и безропотная малышка Мими, которая купилась на красивые слова, — не стоило говорить, что купилась я не на слова. — Эмили, которую надо спасти и спрятать от монстров, — я вскинула руки. — А что дальше? Запрешь в башне?

— Если потребуется.

— Как жаль, что вы воспитали меня правильно, да? — хмыкнула я. — Научили выбирать себя, но когда я это сделала, клетка захлопнулась. Вы решили, что я не права.

— Однажды ты поймешь, что я хочу тебя защитить, и Моретти не тот человек, который тебе нужен.

— Я сама решу,ктомне нужен. В данный момент это он.

— Когда-нибудь ты поймешь меня.

— Нет, — я встряхнула волосами, вытащила телефон и кинула его на пол, будто фантик из-под конфеты.

— Ноутбук тоже, Эмили.

— Приди и забери, — выплюнула я и, открыв дверь, выбежала в коридор, желая скрыться в своей комнате.

Бессилие, беззащитность так и норовили укусить, как бездомные собаки, болеющие бешенством. А я пыталась от них убежать, спрятаться, чтобы укусов было не так много, но когда оказалась в комнате, я сдалась. Упала на кровать и заплакала. От несправедливости. От унижения. От того, что все ждали от меня понимания, но сами не хотели меня понять.

Я плакала, а в мыслях проносился Сэмми на больничной кровати, Энзо в ботаническом саду и я в зеркале его ванной со счастливой улыбкой.

Я не могла так быстро привязаться к нему, но почему-то это произошло. Почему-то я лежала в темной комнате, по моим щекам катились слезы, а грудь сдавливало от тупой боли, из-за которой хотелось перемотать время назад, вернуться в момент, когда все было хорошо.

Такое ли Энзо чудовище, как о нем говорят? Монстр ли он? Ошиблась ли я?

Неизвестность душила. И еще хуже становилось от осознания, что отец прав. Я знала это, когда отвечала на поцелуй Энзо, когда позволила себя раздеть. Знала, что рано или поздно от моего сердца останутся лишь ошметки, как от обглоданной косточки. Но я не думала, что это произойдет так скоро. Всего несколько недель, и от моей независимости не осталось ничего. Теперь я пленница в собственном доме. Теперь я заложница собственных чувств. Чувств к человеку, к которому их никогда не должна была испытать.

Энзо Моретти — самый неправильный человек в моей жизни, но почему-то этот пазл наконец-то сложился в правильную картину. И плевать, если для него все было лишь способом развлечься. Для меня

Я судорожно вздохнула и, поднявшись с кровати, подошла к окну, за которым раскинулся ночной город.

Буквально на соседней улице жил Энзо. Что он делал сейчас? Думал ли обо мне?

Наверняка слушал нотации от младшей сестры. Вряд ли Анита удержалась от укоризненного взгляда и слов «я же говорила».

Да, она была права. Они все были правы.

И я, и Энзо понимали это, но предпочитали игнорировать. Оказывается, если проблему не замечать, то она не исчезнет, как по волшебству. Она разрастется, как снежный ком, катящийся с горы.

В коридоре раздались голоса. Я прислушалась, понимая, что мама и отец о чем-то спорили.

— Так нельзя!

— А что ты мне предлагаешь, проглотить то, как он оприходовал нашу дочь? — взревел папа, зашагал, кажется, к лестнице. Следом послышались торопливые шаги босых ног. Мама побежала за ним.

— Саша, не смей его трогать! Нам не нужна война! — едва не плача, воскликнула она. — Не сейчас, когда темное прошлое на пороге, — ее голос стал тише, я повернулась к двери, но так и не подошла к ней, боясь, что родители могут услышать.

Что они скрывали? Что за темное прошлое?

— Ты просто не видела нашу дочь, — прошипел папа. — И не слышала, что она говорила. Я убью его.

Это точно самый дорогой секс, какой только мог быть у Энзо. За него ему придется расплатиться жизнью. И я не могла позволить этому случиться.

Я за несколько шагов пересекла комнату, распахнула дверь и выглянула в коридор, не заметив, как окно легко приоткрылось.

— Обещаю больше никогда с ним не видеться, если ты оставишь его в покое, — почти прокричала я, удивив обоих родителей. Папа нахмурился.

— Это не тебе решать.

— Я уже решила, — криво усмехнулась я. — Ты послушаешь маму и не тронешь его. А я приму твои условия и буду под домашним арестом.

— Мими, это не так работает, у тебя в любом случае не было выбора, — отозвался он, теряя терпение.

— Только от тебя зависит: пройдет мой арест спокойно или тебе придется нервничать.

— Саша, — тихо вклинилась мама, дернув отца за рукав. Он прикрыл глаза, тяжело вздохнул.

— Пусть живет, — он поднял веки, и его тяжелый взгляд уперся в меня. — Мы еще обсудим условия более подробно, но если ты выкинешь что-то еще, то ему не жить, Эмили, — и, развернувшись, папа скрылся на первом этаже. Я всхлипнула и захлопнула дверь, снова окунаясь в тишину, темноту и одиночество. Только что я своими руками отрезала любую возможность увидеться с ним. Только что разрушила то, что еще могло произойти. Или… наше с ним будущее было разрушено задолго до этого?

Я вернулась к окну, которое почему-то оказалось открыто, вгляделась в огни Нью-Йорка. Города, чье сердцебиение такое громкое, что иногда слышалось за толстыми стенами и с закрытыми створками. В нем всегда кипела жизнь. И я бы никогда не подумала, что моя окажется под угрозой. И не рядом с Энзо Моретти, а в собственном доме.

Послышались тихие шаги по ковру, в нос ударил слабый сладкий аромат. Буквально спиной я ощутила чье-то присутствие, но даже не успела обернуться или закричать. На шее оказалась удавка. Тонкая проволока, обжигающая холодом. Она затянулась, оставляя следы. Я потянулась вперед, пытаясь избавиться от хватки, но сделала только хуже — давление стало сильнее. Я шагнула назад, но это тоже ничего не принесло — тонкая кожа треснула под натиском.

Дыхания не хватало. Сознание тонуло во тьме, и только страх и адреналин все еще держали его на плаву.

— Вот я здесь, — прошипел голос с акцентом. — Госпож… за тобой… — вот только я уже не слышала. Я хотела выжить, брыкалась, цеплялась за одежду того, кто стоял позади, пытаясь вырваться. Из глаз текли слезы непрерывным потоком. Горло саднило от бессмысленных хрипов. Шея горела, словно ее объяло адское пламя.

Отец обещал убить Энзо. А убьют, кажется, меня.

Сознание медленно погружалось в темноту. Я в последний раз взмахнула рукой, случайно задев цветочный горшок на подоконнике. Он упал, расколовшись на несколько осколков. Земля рассыпалась темными пятнами на белом ковре.

— Чертова стерва, — прошипел голос позади, и я почувствовала, как падаю, как ветер задувает в открытое окно, играясь со шторами. Ладонь вдруг пронзила резкая боль, будто на нее наступили. Кольцо, которое подарил мне папа, легко слезло с пальца. Я потянулась за ним. Или мне только показалось?

Глаза закрылись. Последнее, что я увидела — небо, покрытое мерцающими звездами, а на его фоне темный силуэт.

***

Пробуждение оказалось трудным. В какой-то момент я подумала, что действительно умерла, и сам дьявол пришел тыкать меня вилами. Голова гудела, горло саднило, будто я орала во весь голос, шея затекла, а кожа на ней безумно горела.

Я в полубреду открыла глаза, по которым почти сразу ударил яркий свет.

Может быть, я все-таки умерла?

— Эми? — позвал тихий голос, в котором угадалась Мадлен. Я точно умерла. Хотя, что ей здесь делать?

Я несколько раз моргнула, пытаясь избавиться от мутного изображения. Взгляд постепенно фокусировался на фигуре в белом, сидящей на краю кровати. Это, правда, оказалась Мадлен. Она смотрела на меня, будто пыталась загипнотизировать.

Я приподнялась на локтях, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти того, кто… а кого я пыталась найти?

Разбитый горшок все еще валялся около окна, которое уже закрыли. Глаза метнулись к пальцам. На безымянном не было кольца.

Значит, это не сон.

Я еще раз осмотрела комнату, будто фигура в черном притаилась где-нибудь в углу, собираясь напасть и завершить начатое. Но уже наступило утро. Мадлен сидела около меня, а из коридора доносились разговоры.

Я вздохнула, легла на подушки, легкие обожгло, как и горло, и я наконец-то посмотрела на подругу.

— Как ты здесь оказалась? — голос осип, я почти шептала, но Мади все равно услышала и подсела ближе.

— Очевидно, через дверь, — хмыкнула она.

— И папа тебя так легко впустил?

— Ну я ведь не мужчина, с которым тебе нельзя видеться, общаться и прочее, — она взмахнула рукой, будто это ничего не значило, а у меня внутри все сдавило, добавив к физической боли еще неприятных ощущений.

Стало тоскливо. Мне хотелось лечь около него, устроить голову на плече и прикрыть

— Ты знаешь.

— Видела новости, — отозвалась Мадлен. — Понять не могу, зачем ты все отрицала, когда я прямо спрашивала.

— А ты бы как поступила на моем месте, Мади? Твой муж — друг моего отца, — я бы хотела повысить голос, но выходило только грозно шептать. — А мой отец обещал убить Энзо, если я с ним хотя бы заговорю!

— Есть тайны, о которых не говорят даже самым близким, — она понимающе кивнула. — Это был бы твой секрет, и у меня не было бы права рассказывать о нем Дэмиану.

— Теперь это не тайна, а общественное достояние, — фыркнула я и потянулась за водой. Только тогда поняла, насколько устала: руки дрожали, едва не пролив воду на постель, а стакан показался таким тяжелым, будто его сделали из чугуна.

— Плевать, пусть судачат, — отмахнулась Мадлен, и ее вид стал более живым. — У вас что-то было?

Я закатила глаза.

Ты даже не представляешь,чтоименно.

Черт.

И больше этого никогда не повторится. Больше его губы не будут целовать мои. Больше его ладони не будут сжимать мои. Больше аромат морского бриза не окутает теплотой сицилийских пляжей. Больше никогда.

— Тебя действительно интересует он, а не то, что меня пытались задушить в собственном доме?

— Я уже все узнала у твоего отца, — Мади вмиг стала серьезной. — Он пустил меня, потому что уверен, что ты не станешь его слушать без истерики и очередных требований, — что ж, в этом он прав. — Он и твоя мама прибежали на шум. Точнее, твоя мама услышала, что у тебя что-то разбилось и пришла. А тут ты без сознания, окно нараспашку, полный бардак, — она на несколько секунд замолчала. — Александр очень испугался, думал, что ты… в общем, неважно. Нашли следы грязи и оборудование на крыше, скорее всего, это наемник. И убегал в спешке. У твоего отца есть несколько подозреваемых, так что скоро все решится. Вроде бы ничего не пропало.

— Кольцо, — выпалила я, посмотрев на подругу и подняв ладонь вверх. — С меня сняли кольцо.

Мадлен задумалась, отведя взгляд в сторону. Ее густые брови сошлись на переносице, она прикусила губу, как делала каждый раз, когда сопоставляла факты или пыталась прийти к выводу.

— Один из подозреваемых — Энзо? — тихо поинтересовалась я. Мади встрепенулась.

— Не думаю, но Александр проверяет всех, — она взяла меня за руку. — Я рада, что ты в порядке. Понедельник только начался, так что мне пора на работу, а тебе нужно отдыхать.

— Спасибо, что пришла, Мади, — я сжала ее ладонь в своей.

— Тебе он, правда, нравится? — осторожно спросила она. Я знала, что она не особо любила влезать в чужие дела и ворошить душу расспросами, но сейчас… сейчас Мадлен волновалась за меня. И мне почему-то снова стало горько.

— Да, но это уже ничего не значит. Я обменяла свои чувства на его жизнь.

— Забавно, что в мире вообще есть такие обмены, — хмыкнула она. — Не хочу говорить банальное «все наладится».

— Потому что нихрена не наладится, Мади. Меня вчера чуть не убили, а я думаю о том, как мне больно и как мне хочется к нему. Разве это нормально? — в уголках глаз уже скапливались слезы. Мадлен снова стала размытым пятном. А я снова чувствовала себя униженной.

— Нормально, Эми. И я бы хотела, чтобы у вас все получилось. Но иногда то, что мы хотим, это не то, что нам нужно.

— Говоришь, как мой отец, — всхлипнула я.

— Но я не собираюсь угрожать Моретти, — усмехнулась Мадлен, и я тоже не сдержала смешка. Смех сквозь слезы — все, что мне оставалось. — Если он будет спрашивать о тебе, то… — она не закончила, будто боялась, что одно неосторожное слово заставит меня зарыдать. Наверное, так и было. Сейчас я была до жути жалкой. И, скорее всего, выглядела также.

— То я в порядке.

Мадлен кивнула, еще раз сжала мою руку в своей и поднялась с кровати.

— Так как телефона у тебя нет, то будем встречаться в нашем баре. Теперь у тебя будет толпа охранников, и к нам никто не додумается подкатить.

— Будешь прикрывать меня, пока я зажимаюсь с Энзо в туалете?

— Конечно, — рассмеялась Мади, и мне на секунду стало легче.

Я не умерла. Я выжила.

Я знала, что папа найдет того, кто это сделал. Нападение на меня он мог посчитать личным оскорблением. А это значило только один приговор — смерть. И я не могла позавидовать тому, кто перешел дорогу семье Лисовски. Я хотела лишь посмотреть в глаза человеку, который едва не лишил меня жизни, и задать всего один вопрос «за что?». Что я такого сделала, раз заслужила так глупо умереть?

Мадлен обняла меня на прощание и вышла из комнаты. Я же откинула одеяло, кое-как сползла с кровати и направилась в ванную, зеркало в которой показало просто ужасную картину: лопнувшие капилляры в глазах, растрепанные и запутанные волосы, потрескавшиеся губы, но страшнее всего выглядела тонкая синеющая полоса на шее с маленькими бисеринками крови.

Пальцы пробежались по отметине. И тогда до меня дошло. Меня пытались убить. Это не чертова шутка, не проверка и не дурацкий сон. Это реальность.

Я медленно осела вниз, пытаясь в полной мере осознать произошедшее. Слез уже не осталось. Наружу рвался истерический смех, который приходилось сдерживать.

Черт побери, почему именно я?

Кого мне стоило винить? Себя, отца, его врагов или кого-то еще? Что, если это Энзо? Что, если это его люди или те, кому он перешел дорогу? Неужели возможно найти нападавшего среди стольких вариантов?

Нельзя никому показывать, что меня это напугало. Нельзя. Никто об этом даже не узнает. Им хватит нашего с Энзо фото в газете. Пусть говорят.

Я выдохнула, дав себе время успокоиться, затем поднялась на ноги, кое-как приняла душ и вышла из комнаты. С первого этажа доносился запах домашней еды, которую мама очень редко готовила, слышался оживленный разговор отца с кем-то и смех мамы. Мне вдруг вспомнилось детство, когда еще Сэмми жил дома, бегал ранним утром по комнатам с кастрюлей на

Я улыбнулась непрошеным воспоминаниям и пошла вниз.

Уже в коридоре остановилась, снова рассматривая себя в отражении. Дома не стала замазывать синяк. Все и так знали, что случилось. А вот глаза… Они выглядели ужасно. Мне не хотелось на себя смотреть.

Как я могла быть такой глупой? Как могла стать жертвой?

Обещаю, всегда бороться за свою жизнь. До последнего.

Я кивнула отражению, и в этот момент меня едва не сбил с ног ураган. Сэмми бросился ко мне, обхватил за талию и прижался щекой к моему животу. С моих губ сорвался удивленный возглас.

— Не ожидала меня увидеть, а? — с чувством хмыкнул младший брат и лукаво улыбнулся. — Тебе всего лишь нужно было оказаться на грани смерти, чтобы меня забрали на несколько дней, — легко, будто ничего не случилось, проговорил он. А я уже не думала ни о чем, крепко обнимая его. Трудности проще переживать, когда есть тот, кто готов глупо шутить над ситуацией. И плевать, что в ней нет ничего смешного. Юмор помогает не свихнуться окончательно.

— Да, тебе не удалось, поэтому ты решил, что и я должна испытать на себе подобное.

— Я думал, что ты не догадаешься, что это был мой наемник, — Сэмми прищурился.

— Для семилетки ты слишком много знаешь, — закатила глаза я.

Вдруг в дверь позвонили, заставив нас обоих вздрогнуть — Сэмюэль боялся громких звуков, а я теперь, видимо, боялась всего.

— Подождем папу, — прошептал младший брат, обхватывая мою ногу. Я усмехнулась и потрепала его по волосам.

— У тебя ведь есть свой наемник, неужели ты боишься?

— Разумная предосторожность еще никому не навредила! — шикнул он, когда я все же направилась к двери и провернула замок, не глянув на экран домофона.

Дверь открылась. А я застыла. На пороге стоял Энзо. И его серьезный вид сменился удивлением, когда он увидел меня. Карие глаза скользнули по моему лицу, спустились на шею, и в этот момент в них промелькнула боль.

Моя рука взметнулась вверх, пытаясь прикрыть синюю полосу, которую все же стоило замазать.

Ни он, ни я не успели ничего сказать. Мне хотелось упасть в его объятия. Кажется, еще никогда в жизни мне не было так больно. В горле встал ком, от которого не получалось избавиться, сколько бы я ни сглатывала. Нужно было заплакать, чтобы избавиться от противного ощущения, но я могла только смотреть, изучая тонкую сеточку морщин около карих глаз, уставший вид и неопрятную прическу.

Его ладони сжимались в кулаки, Энзо поджал губы, будто боялся сказать что-то не то. И я молчала по той же причине. А еще потому что помнила, что обещала отцу.

— Эмили, — раздался сердитый голос папы. Я вздрогнула, выпучив глаза. Энзо прикрыл веки на секунду, но этого хватило, чтобы он собрался, снова стал серьезным. — Ты ведь помнишь, что мне обещала?

— Я не сказала ему ни слова, — сипло проговорила я и, развернувшись, взяла Сэмми за руку. Душа рвалась в клочья, потому что не хотела оставлятьего. Мое желание было так близко и далеко одновременно, что причиняло боль.

Продолжение следует…

Примечания

1

Начало стихотворения «Утро» Роберта Рождественского

2

Стихотворение Роберта Рождественского «Снег»

3

Речь о книге «На грани» Кэтрин Болфинч

4

Цитата из продолжения книги «На грани» - «Найди меня заново»

5

Отсылка к сериалу «Друзья»

6

«Поговорим, когда ты захочешь меня понять!» (пер.итальянский)

7

Отсылка к книге «Сердце в оковах» из цикла «Сердце мафии». Действия этих двух книг происходят примерно в одно и то же время.

8

Отсылка к сериалу «Сверхъестественное»

9

«Честь превыше всего» (пер.итальянский)

10

События книги «Сердце в оковах» Кэтрин Болфинч

11

Количество персонажей произведения «Война и мир» Л. Н. Толстого насчитывает около 559 человек.