Летающий лис и собака динго

Книга Первая. Собака Динго

Маленькая предыстория

Эта история из Австралии стала одним из моих любимых подарков от родителей. Вы, наверное, удивлены, почему родители дарили мне истории.

Эта традиция родилась вместе со мной. Родители обожали путешествия, хотя «обожать» — пожалуй, недостаточно сильное слово для описания их страсти быть в пути. Мне в первые годы жизни это казалось не столь привлекательным и больше нравилось монотонно строить и ломать песочные замки или лепить неряшливых снеговиков папиными руками. Поэтому родители пошли на хитрость — они брали меня с собой во все поездки, кроме одного раза в год.

Перед каждой новой поездкой мне задавали один и тот же вопрос: «Полли, что тебе привезти из …?» А дальше следовали названия неведомых стран, которые мне еще и пытались отмечать на глобусе (как будто ребенку станет спокойней, узнай он, что его отделяют от родителей океан и два континента). Сначала я просила игрушки, но быстро поняла, что во всем мире они примерно одинаковые. В пять лет я впервые попросила привезти мне сказку. Только чтобы это была реальная история, но с волшебными животными. Так родился этот рассказ — о рукокрылом лисе из Австралии и его друге домашнем динго.

Прошу, не судите его строго — в то время моя мама только училась описывать волшебство, которое встречалось ей в пути.

Глава 1. История ананасовой фермы

Эта история произошла в маленьком городке на востоке Австралии с волшебным названием Рэйнбоу Бич (в переводе с английского «Пляж Радуги» или «Радужный Пляж»), точнее, в его пригороде, на старой ананасовой ферме. Владельца фермы звали Энт (сокращенно от Энтони или Антонио, точно никто уже и не помнил, так как все звали его просто Энт). Когда-то очень давно, когда он был мальчишкой, Энт приплыл в Австралию со своими родителями на пароходе.

До самой старости его родители проработали на рудниках Маунт Айза. Когда отцу Энта, Нику Санторо, оставалось всего пару лет до пенсии, он нашел серебряный самородок с вкраплениями меди невероятных размеров и красоты. Такие редкие находки оценивались коллекционерами дороже золота. За самородок отцу выплатили премию, которой при желании могло хватить на неторопливую сытую старость в том же городке.

К тому моменту вся семья уже порядком устала от горной пустыни северо-востока континента. Их лица, шеи, руки были докрасна обожжены местным солнцем, которое даже зимой разогревало воздух до двадцати пяти градусов, а летом отметки термометра без труда перескакивали за сорок пять. Девятнадцатилетний Энт хоть и работал тогда в конторе, а не на самом руднике, уже имел такой же несмываемый рабочий загар и паутину тонких морщинок, которая ежедневно наполнялась пылью и мелким песком.

В итоге вопрос о том, как распорядиться премией, был вынесен на семейный совет. Как известно, близким людям всегда сложнее друг с другом договориться. Кто-то готов сразу уступить и пожертвовать своими интересами ради другого. А этому другому, может, это и не нужно вовсе, а о том, что нужно, он боится сказать вслух. Как и ожидалось, в какой-то момент спор зашел в тупик.

Мать Энта Джулия решила разрядить обстановку и предложила всем сыграть в простую игру. Нужны были только шляпа (на роль шляпы сошла и кепка), три листа бумаги и карандаши. Раздав на троих нехитрый инструментарий, мама огласила правила: каждый участник должен написать по десять слов (не меньше, это важно!), с помощью которых он мог бы описать место, где он мечтает жить.

— Любое место? Абсолютно любое? — уточнил отец семейства.

— Чего это ты так переживаешь, Ник? Уж не собрался ли ты на Южный Полюс к пингвинам? — улыбнулась ему мама. — Да, любое. В этом и состоит волшебство этой игры. Больше подсказок не будет, иначе ничего не выйдет.

Около получаса каждый член семьи корпел над заданием. Мама успела сварить кофе, папа сделал огромные сэндвичи с салями и огурцом, а Энт умял в одиночку упаковку печенья «Орео». Первые три или четыре пункта писались легко, а следующие уже давались с трудом — они не так много мест успели повидать и приходилось звать на помощь воображение.

Когда все дописали, мама собрала бумаги в потертую кепку с красным козырьком и занялась подсчетом.

— Мама, что ты задумала? — спросил Энт. Но она только свела брови и продолжила вчитываться в ответы еще внимательней.

­— Океан, ферма и… ананасы. Вы серьезно, дорогие мои? — весело закричала мама. — Ну что ж, вызов принят!

Отец и сын переглянулись и одновременно пожали плечами, не понимая причин восторга. Тогда Джулия пояснила, что выписала из их списков только те слова, которые повторялись хотя бы дважды. Из этих слов должна была сложиться их общая мечта. Теперь дело было за малым: найти место неподалеку от океана, где они смогут выращивать ананасы.

— Где вообще растут эти ананасы? Мы их только в банках с сиропом видели, — сокрушался папа, пока вытаскивал из ящика письменного стола пыльные карты и справочники.

— Я вообще-то их есть собирался, а не выращивать, — угрюмо поддакивал Энт.

Но вдруг лицо папы изменилось, и на нем проскользнула озорная юношеская улыбка.

— Кажется, я нашел идеально место. Посмотрите-ка все сюда!

Палец с загрубевшей кожей указывал на маленький кружок на карте посреди внушительной зеленой полосы — редкого для Австралии явления.

— Ого, напротив райского острова[1], среди тропических лесов! Ребята, я готова к таким приключениям, — воскликнула мама.

Вот так любовь к ананасам привела одну шахтерскую семью в крохотный городок на восточном побережье Тихого океана под названием Рэйнбоу Бич и разом изменила их жизнь. Денег от находки серебряного самородка едва хватило для покупки маленькой фермы, которая находилась недалеко от границ Забора Динго.

Родители Энта любили работать с землей и на земле и уже не представляли свою жизнь иначе. Остаток жизни они посвятили этой ферме, превратив ее в обширную плантацию, знаменитую на всю Австралию своими сахарными ананасами. Собственно, из-за них там оказались и мои родители, которые познакомились с Энтом и записали его историю невероятной дружбы с собакой динго и летучим лисом.

Глава 2. Собачий Забор

Переезд на восток автопоездом занял три дня. Родители Энта ничуть не устали и, казалось, даже помолодели от предвкушения нового старта. Сам он еще не знал, насколько это важно: проживать несколько жизней в течение одной. В реальной жизни все как в кино — никто не хочет знать финал заранее.

Наш приятель Энт впервые ощутил это чувство через пару лет после того, как они обосновались на ферме. Выращивание и продажа ананасов были налажены, хозяйский домик отремонтирован — жизнь снова встала на привычные рельсы. Но это был путь, которым шли его родители. Как любой молодой человек его возраста, Энт не хотел его копировать. Все дети хотят достичь большего, чем их родители, ну или хотя бы чего-то другого, главное, чтобы своего.

Он не знал, чего хочет, и поэтому решил отталкиваться от того, чего не хочет. Он не хотел оставаться на ферме, не хотел работать среди большого количества людей, не хотел становиться серфером (выяснилось, что ближайшие пляжи кишели акулами, а рисковать на ровном месте ему тоже не нравилось), и еще много чего он не хотел. Пока он все это обдумывал, листая утреннюю газету, его взгляд зацепился за объявление:

«ТРЕБУЕТСЯ ОБЪЕЗДЧИК ЗАБОРА ДИНГО В ШТАТЕ КВИНСЛЕНД. ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ПРОЖИВАНИЕ И ТРАНСПОРТ. ОПЫТ НЕ ТРЕБУЕТСЯ».

«То, что нужно», — подумал Энт и погрузился в приятные мечты о том, как он будет гонять по восемь часов в день на суровом внедорожнике, поднимая в воздух облака красной пыли, пробираться по разбитым дождями участкам трассы в высоченных болотных сапогах… Чинить очередные пробоины в проволоке забора и укреплять места, где были совершены подкопы. Все для спасения бедных овец, которых ничего, кроме этого забора, не отделяет от кровожадных динго!

Позволю себе маленькое пояснение. Австралийский Забор Динго (он же Собачий забор) — это самый длинный в мире забор. Его протяженность составляет более 5,5 тысяч км. Это равно расстоянию от Лондона до Нью-Йорка или от Москвы до Пекина.

Когда-то английские колонисты привезли с собой овец, чтобы зарабатывать на мериносовой шерсти и баранине. Они не учли, что в их планы вмешается единственный коренной хищник Австралии — одичавшая собака динго. Стаи динго совершали бесконечные нападения на овечьи фермы, их было слишком много, чтобы фермеры могли защититься своими силами. В итоге в позапрошлом столетии не придумали ничего лучше, чем просто отгородиться от них. Гигантский забор строили больше пяти лет. Он разделил Австралию на две части, необратимо изменив ее экосистему. В той части, откуда были изгнаны динго, не осталось ни одного представителя хищников, что позволило многократно вырасти популяции кенгуру. А те в свою очередь начали уничтожать зеленую растительность… Вот так исключение одного звена естественной пищевой цепочки привело к опустыниванию огромных территорий.

Вернемся к нашему приятелю Энту. Его с радостью приняли в ряды «рейнджеров» Забора. Желающих, тем более молодых, было совсем не много — это была работа для угрюмых одиночек, готовых месяцами жить вдали от города на маленькой базе и проводить большую часть времени наедине с собой (будем честны, это не каждому под силу). Всего на базе стояли около пяти жилых вагончиков, трансформаторная будка и единственное здание с фундаментом — контора патруля. Напарником Энта оказался пожилой мужчина, который каждый раз старался увильнуть от объездов и в основном ограничивался штабной работой (так он называл просиживание штанов за просмотром телешоу).

Это был, наверное, самый одинокий период в жизни молодого человека. Он проезжал в день до нескольких сотен километров под палящим солнцем или проливным дождем. Чем сложнее была дорога, тем интереснее его воображение рисовало картинки. Он боролся с исполинским рыжим кенгуру[2], который прыгал на полном ходу на капот его машины; спасал заблудившегося в лесу ребенка, укрывался от песчаных бурь и убегал от шаровых молний. Но в реальности ничего не происходило. Тянулась бесконечная красная дорога и проволочный забор, который непременно оказывался справа, а на обратном пути слева.

Его учили, что динго бесповоротно одичали, что они и не собаки вовсе и нужно относиться к ним как к волкам. Как к самым опасным из волков, то есть стрелять на поражение. Энт был уверен, когда он встретится с врагом лицом к лицу, именно так он и сделает.

Встреча не заставила себя долго ждать. На дворе стоял сентябрь, начало австралийской весны. Ночи еще были холодные, а дни начинали наполняться зноем. Полоска земли, отделяющая Забор от дороги, по которой патрулировали объездчики, была вся растрескавшаяся. Красно-рыжая, пыльная земля, исполосованная миллионами трещин. Дождей не было больше месяца.

Зима выдалась сухая и ветреная — тяжелое время для животных по ту сторону Забора. Большой Каменный ручей почти пересох. Относительно многоводной оставалась только его часть, змейкой уходившая вглубь леса. Проблема в том, что тропический лес с его густой кроной, спасавшей остатки влаги, находился на территории людей.

В шесть часов утра, не дожидаясь рассвета, Энт был разбужен звонком фермерского патруля. Они засекли стаю динго! Хвостов десять, а то и двадцать! Самозванцы умудрились утащить барана весом в сорок кило и скрыться в лесных зарослях.

— Хм-м-м, какая слаженная работа, — пробормотал в ответ Энт.

— Эй, рейнджер! Ты записываешь координаты? Скорей, просыпайся же, пока они не разграбили все наше стадо! Чертовы динго…

Связь оборвалась. Но это было не важно. Энт уже вскочил, наскоро умылся и помчался навстречу опасностям.

Глава 3. Красный динго

Два нескончаемых часа Энт гнал по пыльной бугристой дороге. Приближаясь к предполагаемому месту преступления, он еще издалека заметил участок, где забор был неровным. Неужели стая динго умудрилась так серьезно порвать проволоку? Нет, здесь что-то не так…. Энт выскочил из машины, прихватив с собой ружье.

Динго совершили не прорыв, а подкоп. Сухая земля без растительности не выдержала натиск. Они учуяли, что по ту сторону забора есть вода. Это было стремление выжить любой ценой. На этот раз цена назначена в одного молодого динго. Судя по всему, он последним проползал через лаз, и в этот момент забор осел, придавив его к земле.

Это был подросший щенок динго, на вид не больше пяти-шести месяцев. Огненно-рыжий окрас, острая лисья мордочка и белые пятна вокруг пасти и на лапках. Щенок лежал, тяжело дыша и вывалив набок язык. Он прекратил безрезультатные попытки выбраться. Он застрял ровно посередине и не мог сдвинуться ни вперед, ни назад. Задние лапы двигались, значит, позвоночник был цел.

Энт невольно опустил ружье.

— Я надеялся на встречу с кровожадными похитителями овец, а тут ты… Я не могу стрелять в ребенка!

— Вуф-ф-ф, — динго издал в ответ звук, слабо напоминавший лай, и заскулил.

— Ты что, еще и лаять[3] умеешь?! Ах ты, хитрец, решил меня обмануть и прикинуться собачкой?

Динго совсем сник, его острые уши безжизненно повисли.

Энт побежал в машину и вернулся с фляжкой и кружкой.

— Вот, надеюсь, ты воспитанный пес и умеешь пить из посуды.

Динго вылакал полную кружку воды и благодарно завилял хвостом. Совсем как домашний… Бедняга, судя по следам когтей вокруг, его соплеменники пытались его вытащить, но кто-то их спугнул, и они умчались по своим делам — красть овец. Энт заметил, что метрах в двадцати на заборе уже сидела пара угольно-черных орлов в ожидании своей добычи. Чаще всего они охотятся на кроликов и птиц поменьше, но, когда представляется возможность, могут и маленького ягненка утащить. Что уж говорить о застрявшем щенке, который раз был по размеру как раз чуть больше отъевшегося кролика.

У Энта сердце разрывалось от этого зрелища. Поколебавшись еще с минуту, он достал из машины лопату и начал аккуратно рыть ямку сбоку от щенка, чтоб он сумел выбраться. Все это время рыжий отчаянно скулил и перебирал передними лапами. Энт проклинал себя за слабохарактерность. Он планировал отпустить щенка на сторону динго, укрепить забор и отправиться обратно. Он и сам уже страдал от жажды, поскольку почти всю воду отдал.

Все опять пошло не по плану. Как только места хватило для маневра пес прополз вперед, но не стал убегать. Энт пытался кричать на него и хлопками гнать на противоположную сторону. Но загнать его снова в капкан было невозможно. Щенок сильно хромал на правую заднюю лапу, которой он, судя по всему, порезался о проволоку забора. Энт аккуратно подошел ближе и протянул ему руку, чтобы тот мог его обнюхать. Пес уткнулся в ладонь мокрым носом и сел рядом, хвостом поднимая вокруг клубы пыли.

«Совсем как собака. И лает, как собака. Но окрас, как у динго, разве что шерсть более яркая. Не золотисто-рыжая, как у большинства динго этого региона, а какая-то огненно-бурая… — тут Энта осенило. — Да это же гибрид! Возможно, его дед или прадед был пастушьей собакой келпи[4]. Но это не меняло ровным счетом ничего. Гибриды, так же как и динго, были вне закона по эту сторону великого забора.

Рыжий жалобно поскуливал и пытался зализать свою пострадавшую лапу, из которой продолжала сочиться кровь. У Энта была походная аптечка, он знал основы первой помощи, но подходят ли они диким животным? Попытка не пытка, не бросать же его тут на растерзание стервятников.

— Итак, дружище, что выбираешь: йод или зеленка?

Щенок наклонил голову вправо и повел ушами.

— Йод! Как я сам не догадался? Он и правда больше подойдет по цвету к твоей шерстке. Ты знаешь, что ты рыжий, как лис? Конечно, ты не знаешь, ты еще слишком мал, может, и лисиц еще не встречал ни разу. Возможно, это была одна из твоих первых совместных вылазок с родителями. И все же, можно я буду звать тебя Фокси[5]?

Энт решил, что он отвлечет его своей болтовней, как ребенка, и быстро обработает его раны. Как бы не так! От первого прикосновения к ране пес взвился, и Энт еле успел отпрыгнуть от его челюстей. Он пытался рычать устрашающе, но получалось все равно довольно жалобно.

— Хитрость не сработала, придется договариваться… Фокси, приятель, ты когда-нибудь пробовал крольчатину? Родители с тобой делились добычей? Смотри, у меня есть сэндвич с самым настоящим кроликом. Не веришь? А ты понюхай!

Динго боязливо подполз к предложенному обеду, тщательно его обнюхал и начал жадно жевать. За считанные секунды Энт обработал рану йодом и обвязал лапу бинтом. Рыжий рычал, скалил зубы, но продолжал жевать сендвич. Похоже, он давно не ел.

Глава 4. Непростое решение

Солнце стояло в зените, это означало, что Энту пора возвращаться, если он не хочет пробираться в кромешной темноте по извилистой дороге. Велик шанс самому застрять в колее или скатиться в овраг.

«Вот же дурак!», — спохватился Энт и побежал за инструментами, чтобы залатать дыру в заборе (которую он к тому же еще и сам увеличил). Он был так занят ремонтом, что совсем забыл о своем новом друге. Когда он, наконец, обернулся, его уже не было на прежнем месте. Энту было жаль щенка, но он вздохнул с облегчением: возможно, тот пошел в лес на поиски своей стаи — это его единственный шанс спастись. Он второпях доделал свою работу и пошел к машине.

Он замер на полушаге. Динго лежал напротив водительской двери машины, положив голову на передние лапы и тяжело дыша. Бинты на задней лапе промокли от крови. Стая уже один раз бросила его. Щенок понял, что либо его спасет этот человек, так отличавшийся от тех других с ружьями, либо он станет обедом для пары терпеливо ждущих стервятников.

Энт был в ужасе. Не проработав и полугода, он нарушил главное правило рейнджера — позволил динго уйти. Дикие собаки были преступниками, они воровали чужих овец. Оставляя рыжего на свободе, он становился соучастником его возможных будущих преступлений. Его сразу же уволят с работы, если узнают! Но если он не поможет Фокси прямо сейчас, тот не совершит ничего плохого, его самого кто-нибудь съест…

Энт нервно ходил кругами вокруг машины и вдруг резко остановился. В трудных ситуациях он часто вспоминал слова своей матери: «Каждый человек — это целый мир, а люди вокруг нас — это наши отражения». Он не до конца понимал, что это значит, но фраза его завораживала.

«Если люди — это отражения меня, то я не хочу, чтобы моим отражением были те, кто бросают в беде слабых. Тем более тех, кому сами дали имя», — подумал Энт и решил во что бы то ни стало спасти Фокси. В тот же момент в его голове возникла гениальная идея.

— Фокси! — крикнул Энт и присвистнул. — Сможешь залезть в машину, мой рыжий друг? Запомни, ты теперь келпи, а не динго! Главное, что ты прекрасно умеешь лаять, получше многих псов.

Он помог своему другу забраться в кабину пикапа на пассажирское место, и они помчались в сторону города, стараясь обогнать сумерки.

Энт понимал, что должен отчитаться о ремонте забора сегодня. Но он на полном ходу проехал мимо базы рейнджеров и помчался в ближайший городок к ветеринару. Он заготовил речь о том, что увидел на дороге раненую пастушью собаку, которая оказалась далеко от ферм в погоне за прорвавшейся стаей динго, и решил отвезти ее к ветеринару до поисков ее хозяина.

Глава 5. Тайна раскрыта

Когда они подъехали к ветеринарной клинике, Фокси уже был совсем без сил и не сопротивлялся, когда Энт замотал его в полотенце и понес на руках.

Хотя до закрытия оставалось еще пятнадцать минут. Дверь открылась прямо перед Энтом, да так, что чуть не ударила его по носу. Высокий крепкий мужчина с соломенными волосами и как будто выцветшими голубыми глазами встал на его пути и довольно грубо попросил молодого человека выметаться из клиники.

— Но, сэр, нам нужна ваша помощь! Мой пес умирает! — закричал Энт.

— Мы закрыты, — ответил мужчина, держа наготове ключи.

— Еще пятнадцать минут до закрытия.

— То есть ты считаешь, что истекающего кровью пса можно заштопать за это время?

— Мы готовы рискнуть. Я помогу вам, скажите только, что нужно делать! Я проходил курсы экстренной помощи… правда, для людей.

— Мы? Видимо, ты и правда сильно любишь этого пса, раз говоришь от его имени. Среди местных фермеров такое редко встретишь, они относятся к собакам как к рабочим, а отношение к последним у них так себе. Чего застыл? Следуйте за мной, молодой человек, да пошевеливайтесь. Ассистентку я уже отпустил, так что тебе и правда придется мне помочь.

Мужчина оказался владельцем клиники и по совместительству единственным ветеринарным хирургом в радиусе сотни километров. Он сразу повел Энта в операционную, так как решил, что псу перебило лапу дробью. Это обычное дело среди фермерских собак: в погоне за динго могут и их задеть. Вымыв руки с мылом по самые локти и надев очки, врач подошел к операционному столу и впервые увидел Фокси вблизи и не замотанного в полотенце. От неожиданности доктор аж вскрикнул.

— Парень, ты что, издеваешься?! Ты притащил в мою клинику динго? Ты в курсе, что дикие собаки вне закона в нашем штате?

— Сэр, поверьте, это не динго! Я нашел его на дороге на нашей стороне Забора, я думал, это фермерский келпи. Пожалуйста, помогите ему!

— Келпи? Ха-ха-ха, парень, либо ты дурачишь меня, либо у тебя зрение похуже моего. Но как ты тогда водишь машину? Да и раны у него странные. А ну рассказывай мне правду, если хочешь, чтобы я смог ему помочь.

В этот момент Фокси издал жалобный «тяв» и протяжно заскулил.

— Доктор, спасибо, спасибо вам! — Энт невероятно обрадовался, потому что за показной суровостью он разглядел доброе сердце доктора.

Пока тот зашивал и бинтовал лапу динго, Энт рассказал ему всю историю, ничего не скрыв и не приукрасив. Доктор лишь молча качал головой и прицокивал языком.

Все прошло успешно. Лишь доделав последние манипуляции, доктор заговорил.

— Парень, я вижу, что тебе дорог этот динго, скажу больше — и ты ему тоже. Он как будто признал в тебе хозяина. Хотя в случае с динго, вернее сказать — друга, потому что они сами себе хозяева. Иначе он ни за что не позволил бы тебе подойти к нему даже под угрозой собственной жизни. И учти, порез был глубокий, лапа заживет окончательно только через пару недель.

— Значит, я не могу сейчас же отвезти его обратно за Забор?..

— Можешь. Но выживет ли он там, я не уверен. Если он тебе и вправду дорог, найди ему укромное местечко на время. И не пытайся больше выдавать его за фермерскую овчарку.

— Но…

— Никаких «но». Он динго, хоть и довольно странный. В лучшем случае сойдет за полукровку для тех, кто никогда не видел настоящих динго.

Глава 6. Свой среди чужих

Легко сказать «найди укрытие для динго»! Особенно когда ты сам рейнджер и живешь в трейлере, который стоит в сотне шагов от конторы. Это как прятать кролика в лисьей норе.

Ранней весной солнце садилось еще рано, и это было на руку нашим друзьям. В сумерках Энт проскользнул в свой трейлер незамеченным. Он положил Фокси на коврик около своей кровати и поставил около него миску с водой.

Динго проспал до утра и проснулся с первыми лучами солнца. Он вскочил на три здоровых лапы и начал носиться по трейлеру, попутно сбивая все на своем пути и наводя страшный шум. Энт не сразу спохватился, он ужасно устал после вчерашних приключений и так крепко спал, что забыл, какой особенный у него был гость.

— Фокси, прекрати! У меня же нет собаки, сейчас кто-нибудь услышит этот грохот и нам с тобой конец!

Динго ощетинился и оскалил зубы, но через пару секунд как будто опомнился и тихонько заскулил, виляя хвостом. Потом, так же на трех лапах, подскочил к миске и стал с грустным видом лакать воду.

— Да понял я, понял. Сейчас покормлю, — улыбнулся Энт.

Он был рад, что его рыжему другу явно становилось лучше. Но как ему уйти на работу? Динго ведь может начать выть или снова громить трейлер. Запереть его — просто безумие. Но другого выхода не было.

Энт отдал псу сосиски, которые сам ел на завтрак, и присел рядом с ним на корточки. Пока тот проглатывал сосиски одну за другой, Энт объяснял ему правила поведения в доме. Фокси в ответ радостно вилял своим пушистым хвостом и усердно изображал, что все понял.

Закончив лекцию, Энт запер трейлер на ключ и направился к двухэтажному зданию конторы. Не успел он переступить порог, как на него обрушился шквал ругани.

— Энтони Джеймс Санторо, как вы мне это все это объясните? Куда вы пропали вчера и почему не отчитались о дежурстве? Где путевой лист и акт починки Забора?

Сначала Энт перепугался, что начальник прознал про динго и стал судорожно придумывать оправдание. Потом он понял, что речь всего лишь о бумажках. Его начальник Дин обожал отчеты. Если какое-то действие не описано на бумаге, значит, его не было. Так он и говорил. Чем больше бумаг, тем лучше, чем больше в них подробностей, тем больше вы работаете.

Энт извинился и пошел исправлять ситуацию. Писали тогда на бумаге от руки. Нельзя было допускать ни единой помарки на документах — если замечали ошибку, приходилось переписывать всю страницу заново. Молодой человек сосредоточился, чтобы вспомнить максимум деталей вчерашней операции: какой это был километр дороги, какие были погодные условия (долгая засуха облегчала условия для подкопа), сколько ушло проволоки на ремонт забора и т. д. и т. п. Он торопился и уже дважды делал ошибки, замазывая их корректором в тщетных попытках сохранить лист чистым. Под напором синяя шариковая ручка выдала большущую кляксу. Энт выругался, скомкал листок, но, опомнившись, развернул его обратно и принялся переписывать.

Его стол стоял вплотную к окну. В открытую створку настойчиво лезли ветки киви с завязями кремовых бутонов. Энт задумчиво погладил молодые, шершавые, как у фиалки, листочки. Как же его раздражала эта писанина, просто невыносимо! Он не мог понять, почему его напарнику, наоборот, нравилась эта часть работы. Ведь в такие дни жизнь как будто протекало мимо. На улице было солнечно, но в меру жарко: идеальный весенний день, который Энт должен был провести взаперти, как и его новый рыжий друг.

Вдруг за окном раздался глухой выстрел из ружья со стороны его трейлера. Энт вздрогнул всем телом, от страха у него мгновенно похолодели руки.

«О нет, только не Фокси!», — закричал он и кинулся на помощь. Выбегая по коридору, он чуть не сбил с ног своего шефа. Опомнившись, тот побежал вслед за ним.

Пара минут, за которые Энт преодолел путь до трейлера, показались ему вечностью. Напротив запертой двери стоял его напарник и громко ругался, как будто с самим собой.

Энт тут же накинулся на него:

— Ах ты, старый дурак, что ты сделал с моим псом?

— Каким еще псом? Энтони, ты не перегрелся вчера?

Энт продолжал трясти старика за плечи, а тот пытался его оттолкнуть. К этому моменту к трейлеру успел подойти запыхавшийся шеф. Он и разнял напарников.

Из трейлера раздался протяжный вой. Любой австралиец, хоть раз видевший динго, ни с чем не перепутает этот вой.

— Энт, так это из твоего дома? Мне показалось, что у нас на территории динго, и я стрелял по кустам…

— По кустам… Значит, Фокси живой! — выдохнул Энт.

— Какой еще Фокси? Энт, ты в порядке? Что вообще происходит и кто, черт возьми, воет у тебя в доме? Немедленно открывай дверь!

Энт стоял как вкопанный и не знал, что ему делать. Его легенда о том, что Фокси был потерявшейся пастушьей собакой, была раскрыта ветеринаром моментально. Что еще можно придумать, стоя здесь? Разве что давить на жалость. Но какая может быть жалость у людей, для которых убийство животных было всего лишь частью их рабочих обязанностей?

Энту стало противно от самого себя, ведь и он собирался делать то же самое. Ему захотелось как можно скорей избавиться от нахлынувшего стыда, а сделать это можно только при помощи правды. Правда, какой бы суровой они ни была, всегда придает человеку сил.

Набрав в легкие воздуха и расправив плечи, Энт наконец вышел из оцепенения и заговорил:

— Позвольте мне все объяснить! Я починил забор, там теперь даже опоссум не пролезет, не то что динго.

— Это меня сейчас меньше всего волнует, — прокричал начальник. — Где чертовы динго, которые прорвались на территорию штата? Ты пристрелил их или решил приютить у себя дома? Точнее у нас дома, ведь это не твой личный трейлер.

— Я не смог выследить стаю… И не потому, что потерял след, а потому что я спасал их детеныша. У меня, то есть у вас, в трейлере сейчас находится щенок динго, который останется со мной. Я его спас и не собираюсь теперь бросать.

— Энтони, ты или немедленно пристрелишь своего динго, и мы спишем этот инцидент на твою мальчишескую чувствительность, или ты уволен.

Энт сделал шаг в сторону Дина. Он смотрел прямо на него, так что тот мог заметить огоньки гнева в его синих глазах. Энт резко поднял руку и Дин машинально отшатнулся. Но тот вовсе не собирался драться.

— Посмотрите туда, — его рука указывала в сторону тропического леса, который начинался в паре километров от конторы. — Что вы видите?

— Лес, что же еще? К чему ты ведешь?

— Это не просто лес, это их дом. И он был их домом еще до того, как нога Джеймса Кука ступила на землю Австралии[6]. Динго устраивали себе жилища в корнях деревьев или в эвкалиптовых зарослях. Мы вытеснили их на север, в пустынные земли. Хуже того, это мы поспособствовали тому, что часть этих земель превратилась в пустыни. Я нашел этого щенка, застрявшим в проволоке забора, с перебитой лапой. Знаете, чего он хотел и почему он там оказался? Он, как и его собратья, хотел пить. Динго нужна вода, как и любым другим живым существам, а мы отрезали их от нее на многие километры. Не находя воду на своей территории, они начинают прорываться к нам. Главное, что я понял за время работы рейнджером, это то, что человеку не следовало брать на себя смелость переписывать законы природы.

Дин нахмурился, громко вздохнул и сказал:

— Ну что ж, молодой человек, а тебе не следовало думать, что ты умнее других и можешь в одночасье изменить систему. Нет, Энтони, не можешь. Тебе повезло, что на территории штата пока успели ввести штрафы только за выпущенных на волю кроликов[7], надо подкинуть правительству идею и о штрафах за выпущенных динго. Они-то и не догадываются, что есть сумасшедшие, которые их подбирают. У вас с диким зверем есть ровно один час, чтобы убраться с моей территории, и еще даю вам пару часов, чтобы перебраться по ту сторону собачьего забора. А после этого я сам заявлю на вас в контору и открою заказ на поимку беглого динго. И отдам его не твоему напарнику-тюфяку — прости, Сэм, ты сам знаешь, что это правда, — а ребятам, которые не прочь погонять джипы по песку и поохотиться.

Глава 7. Свобода

Итак, у Энта и Фокси было всего три часа, чтобы навсегда покинуть эти земли. И то, если Дин не обманет и не объявит динго-тревогу раньше. До ближайшего пересечения границы штата в городе Тувумба ехать не меньше двух с половиной часов, по крайней мере, на их старой легковушке.

Энт в панике носился по вагончику, собирая все самое необходимое: пару комплектов вещей, ботинки, широкополую шляпу «австралийку» и всю еду, что была в холодильнике. По правде говоря, было там шаром покати: остатки сосисок, банка зеленого горошка, немного масла, пара сырных лепешек и одно большое яблоко. После детства в шахтерском поселке его не страшили мелкие неудобства. Единственная реальность опасность — это жажда, она убивает куда быстрее, чем сосиски, которые так не одобряла его мать.

Энт наполнил водой все бутылки, что нашел в трейлере, и побросал вещи на заднее сиденье. Как только он открыл водительскую дверь, Фокси уверенно запрыгнул внутрь и перебрался на пассажирское сиденье.

— Ну что ж, приятель, погнали! — закричал Энт, вжимая педаль газа и выкручивая тугой руль так, чтобы как можно скорее оказаться за воротами конторы. Рыжий сидел рядом, вывалив на бок язык, и казалось, что он улыбается самой счастливой улыбкой, которая только могла быть у пса.

Они мчались по шоссе и пыльно-красным проселочным дорогам, нигде не останавливаясь и стараясь не смотреть в зеркало заднего вида, в котором то ли воображение, то ли миражи предательски рисовали погоню.

На самом деле, никакой погони не было. Начальник был крайне зол на молодого парня, который сказал то, что он сам никогда не осмелился бы сказать. Возможно, он и самому себе в этом не признавался, но в глубине души ему было жалко животных, которых ему приходилось убивать или гнать обратно на непригодные для жизни территории. Он успокаивал себя тем, что у него нет выбора. Ему уже пятьдесят лет и больше он ничего не умеет. Возможно, поэтому Дин как нарочно набирал в свой штаб «тюфяков», которым будет лень гоняться за динго, либо молодых искателей приключений с добрыми глазами.

Тем временем Энт и Фокси добрались до Тувумбы. Опасность была позади, и друзья наконец смогли передохнуть и съесть свой долгожданный обед, состоявший из сосисок и лепешек. Ну и банки с горошком, которую Энту пришлось открывать ножом. Это была самая вкусная еда на свете! Первая еда на свободной территории, а свобода — это самое дорогое, что есть у человека.

— Да и у зверя, наверное, тоже, правда Фокси? — спросил Энт и подмигнул псу.

Впереди у них были еще пять часов пути до Рейнбоу Бич и ананасовой фермы и долгие годы приключений.

Родители Энта ни разу не упрекали его за того, что он бросил работу рейнджера (по правде, эта затея сразу показалось им сомнительной, но, как всякие хорошие родители, они дали сыну сделать собственный выбор). Щенок динго их поначалу пугал, но скоро они поняли, что это необычный малыш, возможно, даже необычайный. Фокси в благодарность за свое спасение изображал сторожа плантации, защищая ее от набегов сумчатых кротов. Спустя время к Фокси привыкли друзья и соседи семьи Санторо, некоторые даже приводили поиграть с ним своих детей. А когда Фокси совсем состарился, отношение к динго изменилось уже во всей Австралии. На острове Фрейзер[8], напротив Рейнбоу Бич, был даже организован заповедник, где динго с тех пор находятся под охраной закона, защищающего аборигенные виды животных.

Энт еще лет десять путешествовал по континенту, пробовал себя в разных профессиях (однажды даже нанимался матросом на балкер, который возил уголь в Японию) и ни разу не пожалел, что когда-то он был уволен из рейнджеров.

Эту историю он рассказал моим родителям, когда проводил им экскурсию по той самой ананасовой ферме. Рядом с ними бежал, виляя своим огненно-рыжим хвостом, внук или, возможно, даже правнук когда-то спасенного им динго.

[1] Речь о крупнейшем в мире песчаном острове Фрейзер, который местные аборигены называли К’гари, что дословно переводится как рай.

[2] Крупнейший вид кенгуру. Самцы в холке в среднем достигают 1,5 м, встречаются особи ростом до двух метров и весом более 90 кг.

[3] Дикие динго не умеют лаять. Они издают примерно те же звуки, что и волки. Но при сожительстве с собаками могут научиться имитировать их лай. Также лаять могут гибридные динго (скрещенные с домашней собакой).

[4] Австралийский келпи — австралийская пастушья собака. Считается, что порода произошла от скрещивания бордер-колли с динго. Чаще всего имеет бурый или шоколадный окрас.

[5] Foxy (англ.) — лисичка, также употребляется в значении «хитрый».

[6] Джеймс Кук не был первооткрывателем Австралии (европейцы высаживались там и раньше), но он первым провозгласил исследованную им землю владением Великобритании и назвал ее Новым Южным Уэльсом. Это произошло 22 августа 1770 года — считается, что именно с этого момента начинается колониальная история Австралии.

[7] На момент написания этого рассказа штраф составлял порядка 40 000 австралийских долларов.

[8] В 1992 году остров Фрейзер был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Динго, проживающие на острове Фрейзер, считаются наиболее чистокровными представителями вида, поскольку не скрещивались с домашними собаками.