Один день Дивана Зенитовича

Глава 1 Один день Дивана Зенитовича

Один день Дивана Зенитовича.

Диван Зенитович Скрепов всегда просыпался в одно и тоже время. Во время духовного возрождения России.

Так считал он сам.

Вставая с кровати Диван Зенитович уже имел вид озабоченный и суровый. Ведь даже во сне его не покидали мысли о судьбе Великой Родины.

Каждое утро, проходя мимо окна, Скрепов поворачивался спиной к солнцу и грозил кулаком всему Западу.

Всему НАТО! Это уже был старый ритуал.

Кряхтя и матерясь, Зенитович умывался холодной водой.

Горячая была редко и не всегда.

Завтрак, как правило, состоял из китайской лапши быстрого приготовления.

На прочие продукты денег стабильно не хватало.

Но, будучи человеком глубоко идеологическим, даже такую углеводную трапезу Диван Зенитович превращал в акт политической борьбы.

Он представлял, как лично стимулирует укрепление Российско-Китайских торгово-стратегичесих отношений, покупая продукцию союзников.

Однако Скрепов расстроился бы, узнав, что лапшу делают на фабрике пищевых добавок в соседней области. А владелец сего предприятия — гражданин Азербайджана.

Возможно, наш патриот о чем-то таком и догадывался.

Но каждый раз гнал от себя подобные мысли.

Надоевший вкус разбавлялся прослушиванием утренних эфиров Соловьёва.

Скрепов слушал их не просто так. Он учился.

Учился громить либералов по примеру Владимира Рудольфовича.

Либералы.

Либералов Диван Зенитович ненавидел страшно.

Кулаки сжимались, зубы скрипели при одном лишь упоминании этой Прозападной Чумы.

Его личный список либералов был велик:

— Девочки с синими и красными волосами.

— Мальчики на скейтах.

— Защитники животных.

— Продавцы в магазинах электроники.

— Посетители кофеен.

И т. д.

Ведь именно из-за либералов Зенитович страдал периодическими запоями.

Скрепов надеялся, что когда-нибудь ему выдадут оружие и лицензию на отстрел либералов.

Что-то подсказывало, что этот день не за горами.

Проезд в общественном транспорте всегда проходил под песню Шамана «Я русский».

Нередко из-за этого приходилось пропускать свою остановку и ехать до конечной.

Ведь Русский идëт (едет) до конца!

Часть 2. Ночь империи.

Командующий штабом восседал в кожаном кресле. Одетый в серый китель, он рассматривал на столе карты и секретные документы с гербовой печатью.

Просторный кабинет с шелковыми шторами был освещен полуденным солнцем, выглядывающим из-за облаков.

Вдруг неожиданно в помещение ворвался молодой всклокоченный поручик.

— Ваше благородие…

Пытался он отдышаться.

— Ваше высокопревосходительство!Империя в опасности!

Генерал покраснел и схватился за пистолет.

— Что такое?! Что вы себе позволяете, порррручик?!

Прорычал он.

Молодой офицер сжался от страха и хотел было бежать, но устав и многолетняя привычка честно служить оставила его стоять неподвижно.

А в голове тревожно крутились мысли:

«Выстрелит? В кого? В меня, в себя?»

— Либералы, ваше высокопревосходительство. Снова атакуют.

Генерал быстро встал и стремительно, в четыре шага, подошёл к портрету Государя Императора.

Пристально смотрел на картину. Ровно в одну точку не отрываясь. Словно ожидал услышать какой-то ответ.

Резко повернул голову в сторону молодого военного.

— Машину мне! Быстррро!

— Есть!

Донеслось уже из коридора.

Обуздав гнев и волнение, генерал спрятал пистолет в кобуру. Снял с вешалки саблю, разместил её на поясной портупее.

Пытаясь сохранять невозмутимость, командующий шагал по коридору.

Что делать?

Южная группа войск сейчас разворачивается против коллективного Запада.

Отдельные же дивизии на границе сдерживают наступление запрещенных в империи Сатанистов.

А тут эти либералы!

Кто бы мог подумать?

Опять нож в спину!

В машине генерал сидел молча и задумчиво, пока не услышал мерзкий звук. Пищащий, ритмичный, он словно уводил куда-то за собой, вводя в состояние ступора и тягомотицы.

Тут Скрепов проснулся.

Нащупав рукой китайский будильник, выключил его с третьей попытки.

Похмельная жажда раздирала горло.

Эх, такой сон прервался…

Диван Зенитович часто видел себя во сне генералом, полевым офицером или казачьим полковником.

Пару раз он даже представал самому себе в образе воеводы Московского княжества.

Скрепов был уверен, что в жизни он способен на большее…

Но борьба с либералами и с Западом отняла много сил и энергии.

Он не мог бросить это поприще.

Совесть, честь, долг перед Родиной были превыше собственной карьеры.

Выползти из кровати не было никаких сил. Уже неделю в доме отсутствовало отопление.

Содрогаясь от холода, Скрепов хотел посмотреть прогноз погоды, но и интернета тоже не было.

Поганая либерастня, -

Злобно пробурчал он.

В моменты отключения интернета он всегда материл либералов, Цукерберга и всю кремниевую долину.

Борьба продолжается,— сказал он уже про себя.

Борьба продолжается..

И снова уснул.

Часть 3. Имперская кулинария.

Новогодний стол Дивана Зенитовича был царский.

Водка и макароны по-имперски.

Макароны по-имперски — это обычные макароны с луком и дешёвой тушёнкой.

К любому блюду, содержащему хоть каплю транскомбижира, Скрепов добавлял приставку «по-имперски».

Диван искренне ненавидел вегетарианцев, веганов и сыроедов.

Но наибольшую злость в нём вызывали «Кулинарные Либералы»:

Все те, кто едят пиццы, бургеры, хот-доги, сэндвичи и прочую западную кухню будили у Зенитовича первобытную злобу.

Твари! Подонки! Чтоб вы подавились!

Особенно если кто-то готовил что-то подобное сам у себя дома.

Обжаривание хлеба в тостере он расценивал одновременно и как грех, и как национальное предательство.

Скрепов размышлял:

Вот как в России готовят квас?

— Берут хлеб, режут на мелкие кусочки, запекают в духовке. Получаются гренки. Туда добавляют дрожжи с сахаром и заливают водой. Можно добавить ржаной солод. Несколько дней брожения — и квас готов.

А теперь представьте, если это будут делать ужасные французы.

Они возьмут свой богомерзкий багет, мелко нарежут, напевая свои гасконские куплеты, и запекут его в духовке.

Получатся крутоны!

Потом в эти крутоны добавят своих извращённых дрожжей с сахарной пудрой. Зальют водой и поставят настаиваться в какое-нибудь неприличное место.

Как эту гадость потом пить?

Хуже западной кухни была только западная музыка.

Извращенцы! Мрази! Проститутки!

Как же всех вас ненавижу!

Всё против России поют!

В каждой песне нам завидуют.

Диван Зенитович был уверен, что во всех этих хэппиньюирах и джинглбелзах зашифрованы масонские послания сатанистов о том, как разрушить нашу священную империю.

Поднеся рюмку ко рту, Скрепов на мгновение задумался…

Потом встрепенулся:

Нет! Владимир Владимирович не позволит!

Да и Дугин поможет!

Опрокинув рюмку, он начал цеплять макароны двумя оставшимися зубцами вилки.

— Это вам не лягушки, — вслух сказал Скрепов и истерически захохотал.

Часть 4. "Вражеский сад".

В свои 78 Ариадна Карловна обладала довольно крепкими нервами.

Более 45 лет она преподавала литературу и культуру речи в профессиональном училище. Повидала всякого и морально была готова к любым потрясениям.

Но одним прекрасным июньским утром все пошло не так.

Заслуженный педагог с растерянным видом и накатывающими слезами стояла посреди двора и смотрела на разрушенные клумбы, растоптанные пионы, уничтоженные шафраны и растерзанные гортензии.

Многих трудов стоило пожилой женщине организовать посадку цветов во дворе дома.

От Управляющей компании лишь привезли почву и установили поливочный кран.

Всю весну Ариадна Карловна аккуратно высаживала на улице рассаду, которую долго выводила в домашних условиях.

Это было очень хлопотно и затратно. Но сильно уж ей хотелось добавить каплю природы в царство стекла и бетона.

И вот новодельный сад не простоял и двух месяцев, как был полностью разрушен какими-то вандалами.

Кому? Как помешали цветы возле дома?

Вечером вернувшиеся с работы жильцы дома образовали стихийное собрание возле подъезда по этому поводу.

Всем, конечно, нравился ухоженный вид придомовой территории. Но, правда, делать никто для этого ничего не хотел:

- "Своих забот что-ли мало?

-"Этим вообще управляющая должна заниматься! Мы им такие деньги платим!"

- "Нет, ну жалко, конечно."

- "Найти надо, кто это сделал!"

Каждый был по своему прав в меру собственной социальной отстраненности.

Поиски виновного результатов не дали.

Всем было понятно, что выходка Явно детская.

Взрослые таким не занимаются.

Сначала подумали на Вовку Криводанова из третьего подъезда. Хулиганистый малец. Любитель гоняться за кошками.

Только вот преступление, что абсолютно точно, совершили глубокой ночью. А Вовку после 20:00 уже на улицу не отпускали.

Тогда сразу подумали на Светку Морозову.

Эту 16-ти летнюю нахалку не раз ловили за курением в подъезде.

А как-то раз её видели пьющей пиво в компании мальчиков.

Ну точно она!

Но и тут не стыкуется.

Ариадна занималась с отстающими учениками по просьбе родителей. В основном бесплатно. Ощущение своей нужности было дороже прибавки к пенсии.

Иногда родители несли ей подарки.

Вот и Светка в прошлом году не стала исключением.

Хулиганка завалила Русский Язык, за что чуть не была отчислена.

И только стараниями Ариадны Карловны удалось выправить ситуацию.

Подошедший позднее Морозов-старший и вовсе сообщил, что чадо уже три недели как гостит у родственников в деревне.

Когда претенденты на казнь были исчерпаны, жильцы стали потихоньку расходиться.

Лишь пятилетний Ваня копался игрушечной лопаткой в разоренных клумбах, искренне полагая, что после перекопки всё вырастет заново.

И Никто не заметил дыма дешёвых сигарет, идущего с балкона Дивана Зенитовича.

А Скрепов всё это время наблюдал за собранием в шёлку балкона.

"Как настоящий разведчик. Как Владимир Владимирович."

Его нутро приятно и волнительно сжималось, когда на собрании выдвигали очередную кандидатуру обвиняемого.

Глядя на разочарованную и понурую Ариадну Карловну, он шепотом произнес:

"Если вас корёжит, значит, мы всё делаем правильно!"

Это бытовое преступление он совершал ночью, не планируя. Такой экспромт стал результатом среднего алкогольного опьянения:

Была глубокая ночь, а из-за шквального ветра вырубило все фонари на улице. Ни зги не видно.

А поскольку Скрепов был идейный фаталист, посчитал сие за знак. Выпитое добавило храбрости.

Его давно раздражали все эти клумбочки-цветочки...

"Страна борется с НАТО, а эта старая еврейка создаёт во дворе атмосферу геополитического противника."

Ещё и разные Яркие цвета наводят на мысли о запрещенных движениях.

Проснувшись днём, Скрепов жутко боялся, что его кто-то видел. Нервно ходил по квартире, придумывая возможные отговорки.

- "Можно взять больничный и неделю не выходить из квартиры. Авось забудут."

Но вечернее собрание расслабило нервную систему.

Его никто не видел и не подозревает.

А значит, он всё сделал правильно!