В мире фантазий 3.0 Ужжжастики

Вводное слово

Присаживайтесь поудобнее, посмотрите на волшебное небо и погружайтесь в необычные истории, созданные фантазией автора...

Иллюстрация — подарок от замечательной художницы Алекс Фед

Чудовищный ремонт

— Как не вовремя-то... — раздосадованно произнёс Василий Иванович, сидя у себя в кабинете.

Перед глазами лежало постановление министерства чрезвычайных ситуаций переоборудовать подвал школы в раздевалку, чтобы разгрузить классы от верхней одежды детей. Расстроило даже не то, что его учеников лишают удобства быстро взять свою одежду и пойти, хотя иногда и чужую, что ж скрывать, а то, что для этого надо очистить подвал... Старый, тёмный, захламленный за двадцать с лишним лет, подвал, в котором давно творилось неладное...

Это что-то неладное существовало ещё задолго до того, как он стал директором. Принимая подведомственное хозяйство, Василий Иванович очень был удивлён, но не придал значения словам бывшего директора: «не зли его». Тогда он просто рассмеялся, подумав про себя, что действительно иногда лучше уйти, если сильно устал от всего этого шума и гама, чем вот так вот тихо съехать с катушек. Кто же знал, что подвал действительно нельзя злить...

Этим же вечером, когда все ученики и учителя ушли после уроков по домам, Василий Иванович взял электрический фонарик и, обойдя школу со двора, подошёл к тяжёлой, обитой железом дверью в подвал. Оглядевшись по сторонам, он медленно начал открывать дверь, увешанную самыми разными замками. Ключи на связке то и дело путались между собой и пальцев, заставляя скрипеть давно не смазываемые рычажки. Неверный свет фонарика, стиснутого между стучащих друг об друга зубах, постоянно скакал от одного замка к другому. Наконец, справившись с заградой, директор стал спускаться...

Вниз, в темноту, вели щербатые ступени, покрытые многолетней пылью, вихрем взлетавшую в маленьком лучике света, как только он делал шаг. В подвале было тихо. Очень тихо.

Вдоль лестницы стояли наваленные друг на друга ящики, коробки, шкафы и прочая школьная мебель, что сносили туда годами, пока чудовище не проявило себя.

Ему очень не хотелось будить лихо. Да он и не знал, что именно видел тогда, много лет назад... Уже позже убедил себя, что это просто гора хлама стала на него падать. Вот только он никак не мог отделаться от ощущения, что там был голос...

И ладно бы, если только на него бы упала это гора. Завхоза едва смогли вытащить, а когда того вынесли на улицу, на нём лица не было. Бледный, испуганный, он всё что-то бормотал, а вскоре слёг и, когда выздоровел, наотрез отказался выходить на работу, так никому и ничего не объяснив. Но с тех пор глубоко в подвал никто не ходил. Быстро открывали дверь, быстро скидывали всё вдоль лестницы и также быстро уходили, крепко-накрепко закрыв за собой все замки.

Но сейчас Василий Иванович обязан был проверить всё сам. Из-за предписания придётся вызывать рабочих, подвал необходимо было отремонтировать. А если кто-нибудь из них пострадает? А если и они что-то увидят? Не хватало ещё слухов, которые имеют обыкновение распространятся со скоростью света. И если в тёмных недрах школы что-либо обитало, он должен был убедиться в этом сам. С тем, кто здесь обосновался, надо было договариваться. При том, по-хорошему.

Спустившись с лестницы, он нерешительно встал, обдумывая в какой поворот пойти. Коридор перед ним разделялся на два рукава. Тёмных и когда-то широких. Здесь по прежнему было тихо. Даже мыши не бегали. Хотя по ночам в столовой можно было услышать шорох их маленьких лапок. Сейчас же он слышал только свои шаги и гулко бьющееся сердце. Тяжело вздохнув, директор повернул направо, и, пройдя пару шагов, негромко позвал:

— Эй? Ты здесь? Ответь...

— Нет здесь никого, — ответил ему недовольный голос за спиной.

— Баба Маня! Разве можно так пугать?! — испуганно закричал Василий Иванович, обернувшись на голос.

В свете фонарика, белым морщинистым пятном, на него гневно смотрело лицо уборщицы, очень бодрой для старушки до самой пенсии проработавшей нянечкой в детском саду. Но и на пенсии ей дома не сиделось. Вот только никто не знал сколько ей лет. Когда он стал директором много лет назад, баба Маня уже была старой...

— Ну! Чего орешь! Мне тут Авгиевы конюшни разгребать, а не тебе! Свет когда здесь будет? Я убираться пришла.

— Но баба Маня... — залепетал было директор.

— Что баба Маня? Василий Иванович, — смилостивившись, промолвила уборщица. — Дорогой мой. Иди, деректствуй. А мне уборку оставь, — и стала его мягко, но настойчиво отодвигать шваброй и ведром к лестнице.

— Но ведь!..

— Ведь света нету, да! Иди. Распорядись, чтобы свет мне здесь сделали. А фонарик оставь. Давай. Без тебя справлюсь, — и забрав у протестующего Василия Ивановича фонарик, она мягко подтолкнула его в спину рукояткой швабры.

Выпроводив директора, баба Маня смело закрыла за ним дверь и повернулась к темноте коридора.

Тяжело вздыхая и охая она спустилась вниз, прижала фонарик коробками, направив его луч в потолок, чтобы получше осветить себе помещение.

Не зная за что взяться в этом бедламе в первую очередь, она стала аккуратно расставлять коробки на противоположной стороне, попутно заглядывая в них. Где-то там за ними должен был быть выключатель, насколько она помнила старый план. А чего только в коробках не было! И какие-то тряпки, и одежда, и шторы. Рабочие должны были прийти завтра и вынести все лишнее. А сегодня надо было проверить, что же из этого было лишнее.

— Ох и накидали же... — ворчала баба Маня, не обращая внимания на медленно уползающие тряпки из отставленных ею коробок.

А меж тем позади неё стал образовываться тугой ком из ветоши и забытых детских вещей, все больше и больше обраставший деталями.

Не удержав большущий пакет, баба Маня упала бы вместе с ним на пол, если бы... её заботливо не подхватило подвальное чудовище.

— Да что же это такое, — охнула уборщица. — Надо же, чуть не убилась!

— Не убилась бы. Я же рядом.

— Ну, конечно, ты рядом, мой хороший Василий Иванович. А чего это ты здесь ещё? И когда успел так голос застудить, а? Хрипишь весь, — и она беззаботно повернулась.

Улыбаясь бледно розовыми колготками на круглой физиономии смятого тазика, на неё смотрело подвальное чудовище.

— Ах... — только и успела воскликнуть старушка, прежде чем упасть в обморок.

— Ну вот... Опять... — чудовище растерянно взмахнуло лапищами из намотанных друг на друга штор и забытых курток.

***

Баба Маня не сразу поняла где находится. Широкая мягкая постель обманчиво обещала спокойствие и безопасность, но затхлый запах и щекочущий мех воротника куртки разбивали это ощущение вдребезги.

Схватившись за край, как ей показалось, одеяла, она тихо ойкнула, когда одеяло поползло из её жилистых сморщенных пальцев. Одеяло уползало куда-то вбок. Непроизвольно туда же устремилось и её лицо.

— Мамочки родные!! Ты кто?!

На неё пристально и задумчиво смотрело нечто, подпирая «голову» её же шваброй.

— Бардак — я, баба Маня.

— Откуда ты знаешь как меня зовут? — изумленно уставилась на него старушка.

— Ну как откуда? Слышал. Вчера. У окошка в подвал разговор был про то, что баба Маня к Бардаку подвальному пойдёт. Я тебя и ждал. В гости. А ты...

— Милочек, а кто ты? Ну то есть ты живое, да?

— А то! Конечно, живое. Только боятся все меня. Думал, что ты смелая. Подружиться хотел. А то ко мне никто не приходит. Обидно. Даже поговорить не с кем, — по тазику прокатился одинокий серый носок, оставив грязную полоску по впалой «щеке».

Баба Маня хоть и имела репутацию строгого ревнителя порядка и чистых полов, но в душе была довольно сердобольной старушкой. Она посмотрела на плюхнувшийся на пол носок и трогательно прижав руки груди запричитала:

— Миленький мой, да за что же тебя здесь заперли?

— Не знаю, баба Маня. Не знаю.

— Так надо же вытаскивать тебя отсюдова! Рабочие же придут, подвал ремонтировать. А все вещи выкинут! Что же делать, что же делать? — её мысли лихорадочно метались в поисках решения такой странной проблемы. В бытность нянечкой ей каких только вопросов с малышами не приходилось решать, но такого ещё ни разу.

— А я-то думаю, что директор приходил сюда! — хлопнуло себя по тазику чудовище. — Я ведь не успел дойти просто, как ты уже здесь появилась. Снова хотел с ним поздороваться, как в прошлый раз...

— В прошлый раз? — удивлённо перебила его уборщица.

— Ну да. С завхозом-то я поздоровался. Думал к себе в гости провожу. А он так кричал, так кричал... Я испугался и убежал к себе.

— Так вот оно что произошло тогда...

Но Баба Маня договорить не успела, в коридоре раздался взволнованный голос директора. Чудище метнулось тряпками в сгрудившуюся вдоль стены мебель, оставив старушку одну.

— Баба Маня!!! Где вы?! — голос директора уже начал переходить в тонкие нотки фальцета, когда старушка спохватилась и крикнула в ответ:

— Здесь я, милок! Здесь! В подсобке вроде! Ты на мой голос иди.

Василий Иванович шумно выдохнул и поспешил вперёд, спотыкаясь на неровном полу.

— Что вы здесь делаете?! В полной темноте? — он беспокойно окинул взглядом старушку и попятился назад, увидев позади неё большое лицо, глядевшее прямо на него.

— Ты чегой это?

— А-а-а, идите медленно ко мне, Баба Маня... — громким шепотом произнёс директор, переведя взгляд на испуганную женщину.

— Иду-иду, ты не переживай, всё нормально, — она спешно выбралась из раскиданных по полу вещей и подошла к директору.

Но стоило тому снова посмотреть на лицо, как оно оказалось просто большим помятым тазом.

Забрав поскорее старушку из этого злополучного подвала, Василий Иванович крепко-накрепко запер все замки и на всякий случай окрестил дверь, чтобы нечисть всякая из него не вылезла.

Из маленького подвального окошка на людей смотрело Подвальное Чудовище, и розовые колготки медленно сползали с помятого тазика, уступая место разноцветным носкам.

Через некоторое время Бардак задумчиво оглядел себя и комнатку в которой был. А потом всю ночь ходил по всему подвалу, пытаясь придумать как будет заговаривать с рабочими и как будет жить после ремонта.

Баба Маня пришла на работу, как обычно, раньше всех. Возле входа её ждал невесёлый охранник с огромными мешками под глазами.

— Что, сынок, не выспался сегодня? — по-доброму улыбнулась старушка.

— Угу, — только и смог буркнуть обычно довольный крепким рабочим сном парень. Не рассказывать же, что всю ночь под полом всей школы что-то громыхало и шелестело при абсолютно всех закрытых дверях в подвальное помещение.

Быстро взяв свой рабочий инструмент и ключи, баба Маня устремилась в подвал. За ночь пришла замечательная идея и ей не терпелось её проверить.

— Ну что, милок. Выходи. Переезжать будем, — заботливо окликнула она Чудовище.

В глубине коридора что-то зашуршало, зашкреблось и медленно громыхая и цокая стало подбираться к старушке. Чем ближе оно было, тем отчетливее среди этого шума слышался голос. Глухой, прерывающийся. Он будто полз по стенам, отражаясь от громоздившихся в коридоре вещей.

Старушка прижалась к спиной к коробкам и вцепилась в швабру.

Из-за угла показался улыбающийся таз.

— Баба Маня! Ты пришла! А я вещи приготовил!

Пока Бардак говорил, на тусклый свет, льющийся из оконцев, появилось всё тело чудовища, в каждой его огромной лапище было по коробке или корзине. В одной лапе был даже муляж.

— Это что такое? — заморгала старушка.

— Вещи мои!

Баба Маня только головой помахала и сказала, глядя Бардаку в лицо:

— Нет, милок, так не пойдёт. Этак ты всех в округе перепугаешь, раз. И вещи это детские и школьные, это два. Вот смотри, скелет, из кабинета биологии, наверняка, — говоря это она аккуратно отмотала косточки от каких-то тряпок и отложила в сторону.

Так, постепенно снимая лишние вещи с чудовища, и рассказывая ему, что это такое он на себе носит, она добралась до мятого тазика. Ласково продолжая разговаривать, баба Маня расстегнула спрятавшуюся за тазиком куртку и вытащила из неё маленький, светящийся фиолетовым светом, пушистый комочек с огромными доверчивыми глазами.

— Так вот ты какой! — восхищенно вздохнула уборщица и погладила его мягкую спинку. — Какой же ты красивый! А хочешь у меня жить?

И без того большие глаза «чудовища» стали ещё больше и вытянувшиеся тонкие лапки прильнули к лицу бабы Мани.

— Хочу! — произнёс тоненький голосок.

— Ну тогда пошли со мной, милок. Только я тебя сейчас спрячу, чтобы никто не видел, — и она положила «чудовище» в пустое ведро и накрыла его тряпкой.

Директору доложилась, что подвал готов и, доверительно шепнув ему на ушко, добавила:

— Никто не потревожит, ремонтируй.

И едва дождавшись обеда, унесла Бардака к себе домой, где он больше никогда не менял свой облик, потому что у бабы Мани всегда всё лежало на своих местах.

Страшный диктант

Одна пожилая учительница русского языка предупредила своих пятиклассников, что завтра будет диктант. Но на следующий день, когда она вошла в класс, там никого не было: все ученики испугались диктанта и не пришли на урок.

Учительница назначила новый диктант, но дети снова не пришли. От такого огорчения она тяжело заболела и после продолжительной болезни её не стало.

Сначала пятиклассники переживали, что довели свою старенькую учительницу до могилы, но со временем позабыли про неё и успокоились.

И вот однажды они пришли на урок, который должна была вести новая преподавательница по русскому языку. Постучав предупредительно в классную дверь, дети зашли и обнаружили, что в кабинете ещё никого нет. Разложив свои вещи на столах, они, весело переговариваясь, стали ждать звонка и новую учительницу. Очередную. За несколько недель их успело поменяться уже несколько штук, но ни одна не приживалась в этом классе надолго.

Вскоре прозвенел звонок. В класс никто так и не вошёл. Дети стали гадать, отменят урок или нет, и за гамом и суетой не заметили, как дверь в класс потихоньку открылась и в неё вошла невысокая, но очень толстая учительница с журналом в руках, больше похожая на огромного мотылька в своей махровой пушистой кофте.

Строго посмотрев на учеников, она громко крикнула:

— Сели спокойно! Учитель в классе!

Дети испуганно разбежались по своим местам и притихли.

— Открывайте свои тетради. Сегодня у вас будет диктант, — уже более спокойно сказала она и повернулась к доске. — Записываем его название.

Взяв в руки мелок, она аккуратным почерком вывела слово «Вечность».

Ученики послушно открыли тетради и, записав число и тему, приготовились записывать, немного расстроившись от того, что никто их не предупредил, что знакомство с новым учителем будет таким неприятным и начнётся с ненавистного им диктанта.

— Итак, начали... — и она размеренным голосом начала диктовать текст так, будто знала его наизусть. — Долг каждого ученика относиться к учителю уважительно. Ученики обязаны готовиться к уроку, выполняя домашнее задание, данное им учителем. Независимо от того, нравится им этот предмет или нет. Когда учитель даёт ученикам задание готовиться к диктанту — это значит, что надо просто повторить правила темы, которую недавно прошли на уроках. Ни больше, ни меньше. Учитель тоже всегда готовится к диктанту. Всегда, — проверив взглядом все ли успевают, она продолжила. — Подбирает нужный текст, чтобы было поменьше незнакомых слов. Исключительно для того, чтобы закрепить пройденный материал и выявить тех, кто не усвоил тему в должном объёме.

Тяжело вздохнув, учительница обвела взглядом немного удивлённых таким текстом детей и продолжила:

— И когда ученики бессовестно пропускают первый урок, к которому ответственно готовился учитель, а затем и второй урок...

После этих слов дети стали испуганно переглядываться друг с другом, но новая учительница, не обращая на это внимания продолжала диктовать:

— То учитель возвращается... — на секунду она замолчала. — Чтобы провести свой последний урок!

Вдруг на окнах резко опустились жалюзи, и с грохотом закрылись. Стоящая перед доской учительница зловеще улыбнулась и, протянув руку за спину, стала опускать её вниз, будто раскрывая молнию. Когда её неестественно выгнутая рука дошла до поясницы, вся кожа женщины будто зашевелилась изнутри, и, разделившись на две половины как шкурка банана, вдруг упала по разным сторонам.

Дети в ужасе смотрели на то, что осталось. Под толстой оболочкой была их старая худенькая учительница! С красными глазами, горящими огнём! Она громко рассмеялась и угрожающе произнесла:

— Теперь вы будете писать этот диктант ВЕЧНО!

Из её глаз полыхнули молнии и рассыпались по всему кабинету. В то же мгновение яркие, жизнерадостные стены класса превратились в блеклые и серые, солнечный свет за окном померк и стал призрачно-зеленым. А шариковые ручки вцепились в разлинованные листочки тетрадок своими носиками и стали выводить старательные буквы, намертво прилипшими к ним детскими пальчиками...

Когда после звонка директор школы Василий Иванович решил зайти проверить, как класс принял новую учительницу, то с удивлением обнаружил, что класс абсолютно пустой. Лишь закрытые наглухо жалюзи раскачивались на окнах...

Смысл

Виноград узнал, что смысл жизни не в вине.

«Не может быть... Теперь что?.. остаётся только съежиться на солнце, и пускай они видят загубленный общественным мнением плод любви и заботы».

Так думал виноград до того момента, пока его не начали использовать не только в напитках, но и в блюдах.

Взгляд со стороны

От лица людей

— Дорогая! Только посмотри на это! Деревья! У охотничьего домика. Там, где сейчас живут постояльцы. Видишь, как их кроны трепещутся под этим ураганным ветром, словно хотят обнять друг друга, да не могут?

— Невероятно, Джером! Ведь это те самые, что посадили твои родители в день свадьбы? Как трогательно. И как жаль, что они не могут обнять друг друга.

— Зато мы можем это сделать.

Молодая пара завороженно глядела на буйство природы, крепко прижимаясь друг к другу.

От лица ветра

Я не могу пропустить такое зрелище! Здесь отличное место, чтобы перелетать от одного к другому. Как широки и раскидисты их ветви! Одно удовольствие гулять в них. Заодно удобно слушать разговор, вырывающийся из этого охотничьего домика, у которого стоят такие чудные деревья. Только послушайте, как движение их листьев, движение их ветвей перекликается с голосами, доносящимися из окна, да и дымохода тоже. Надо же как громко разговаривают... Хлопок! И я хлопну! — ветка с треском обломалась и хлёстко вонзилась в крону другого.

— О, а вот и ещё один громкий звук. Крик? Нет, визг! Прямо поросячий, — ветер обернулся вокруг самого себя и кроны того дерева, в которую улетела обломанная ветвь. И вдруг с силой обнял всеми ветвями поломанное дерево.

От лица деревьев

— Что происходит?!!!

— А-А-А-А!!!!

— Неееееет!!!

— Твоя рука!! А-А-А! Она во мне!! А-А-А-А!!!

От лица охотничьего домика

Ну зачем они здесь появились? Зачем? Будто это они своими криками разбудили стихию, что сейчас испытывает на прочность мою крышу. Как же я вас ненавижу... Вы продырявили стену! Вы продырявили любимый хозяйский гобелен! Был бы хозяин жив, он бы вам показал! Но его давно со мной нет... также как и хозяйки... Теперь у меня постоянно меняются постояльцы, постоянно приходится от них что-то убирать. Убирать дорогое моему сердцу. Вот почему не убрали вазу с камина? Почему вы не убрали за собой после завтрака яйца в смятку? Теперь валяющиеся по всему полу. А кому-то придётся убирать и яйца, и разбитую вазу, и лужу крови, растекающуюся у камина. Ах как жаль, что это было самое последнее, что любимый хозяин успел сделать с хозяйкой в доме. А эти... — сокрушенно вздохнул хлопнув слуховым окошком уютный дом и снова заворчал. — Ещё и стену запачкали... Конечно! А чего вы хотели? Каминную полку хозяин специально делал с острыми углами — это же арт-нуво! Самое модное и самое красивое! Ну конечно! Теперь можно и бежать. Всё что можно испортила. И мужа тоже. Вон, с разбитым черепом теперь лежит. Ох, не обрадуется горничная, ох, не обрадуется. Вон сколько работы прибавилось за раз.

Чёрно-юморные миниатюры

— Коза сказала, что сыра больше не даст.

— Не даст, говоришь. Тогда передай ей, что со строптивых коз берут шерсть и мясо.

***

Знакомство

Кит познакомился с акулой в самый не подходящий для этого момент. Она ела. Да ладно если бы это была просто зазевавшаяся рыбешка. Но это был любимый турист, всегда сопровождавший кита в заливе. Было обидно. Единственный преданный поклонник. Такого хамства он потерпеть не мог.

Сделав вид, что это его вовсе не касается, он подплыл под акулу, яростно наслаждавшуюся процессом, и, резко подняв хвост, влупил по акульей морде, отчего та потерялась в пространстве. Недолго думая, кит снова развернулся и, пока акула не очухалась, тяжелым ударом своего носа вытолкнул её на поверхность.

Как же было приятно видеть это падение в лодку, на которой уже давно суетились люди с длинными крючковатыми палками. Акула эпично приземлилась аккурат на палубу, всё ещё продолжая сжимать в челюстях ногу верного китового поклонника.

Существо в сифоне

Он недовольно забулькал, глядя сквозь мутную воду на то, что этот монстр собирается делать. Он ненавидел, когда его шевелили. Потом приходилось собирать свои размотавшиеся щупальца.

Он снова попытался возмутиться, кинув в монстра своё секретное оружие. Но тот лишь недовольно что-то прокричал и, зажав нос, скрылся из виду. Атака удалась! Впрочем, как и всегда. Правда, ненадолго. Вскоре монстр появился вновь, но одна половина его была скрыта чем-то светлым.

Ну ладно! Значит борьба! И он снова пустил в ход своё оружие. Монстр что-то глухо прорычал, и сквозь тугую, мутную воду прошло чёрное и упругое нечто.

Это нечто закрыло от него свет, и снова, как и уже много раз до этого, началось ритмичное и навязчивое шевеление.

Чем яростнее он держался всеми присосками, тем ожесточеннее его било по голове этой ужасной чёрной тенью. Вскоре силы стали покидать его, и, оглушенный, он расслабил свои щупальца, позволив нести себя по течению. Последнее, что он услышал, был победоносный крик:

— Ура! Вода утекает. Я пробил засор в раковине! Всё в порядке!

«Нет...» — слабая мысль в очнувшемся сознании вторила намертво вцепившимся конечностям за другое прибежище. Порой грязное и мутное. И тогда здесь становилось очень и очень неприятно. Успокаивало и радовало только одно — всю грязь из этого убежища быстро уносило сильным течением, и опять наступало спокойствие. Как это было и сейчас, а потому он спокойно затаился в чистой стоячей воде. Именно в нём он оказался, когда один из монстров, пытавшийся съесть его, исторгнул его вместе с водорослями и обжигающей водой, которую заливал в себя, чтобы щупальца легче проходили. Он помнил всё...

Помнил, как лежал на блюде в окружении пресных водорослей, в которых он пытался спрятаться. Помнил, как его схватили палочками и засунули в раззявленную пасть... Какой ужас испытал тогда! Какие конвульсии его били от страха в этой пасти. Никогда он не забудет тот страшный день! И им не позволит забыть!

По сравнению с тем, как он попал с огромной волной в закрытый водоём, где его сильно щекотало, пока обратной волной не выкинуло снова в океан, где он потом ещё долгое время светился по ночам — это испытание было намного страшнее. Он не знал, что случится, если он не удержится... А он должен был! Должен! Во всяком случае сейчас...

«Посмотрим ещё — кто кого!» — победоносно подумал осьминожик, расположившись в сифоне унитаза.

Держись…

— Ты можешь, ты можешь... Ну давай же, пожалуйста, давай... Давай! Держись, я тебя умоляю...

По лбу тонкой струйкой прокатилась капелька пота и упала на горячие от напряжения руки. Сердце бешено колотилось, и даже детский веселый смех на улице не давал чувства успокоения. Судорожно двигая руками вверх-вниз, она уже начинала всхлипывать от беспомощности. Помощь... Рядом с ней не было никого, кто мог бы ей помочь. Кровь уже начинала переливаться на пол, а она всё еще не закончила.

— Да как же так?! — в отчаянии она резко дернула и пластиковая крышка, не выдержав, отскочила на пол.

Вслед за ней натужно скрипнув, сорвалась тяжелая стальная ручка.

— Нет, нет, нет, нет. Только не в мою смену! Работай, работай!

Ещё несколько резких движений и процесс, наконец, пошел. Оставалась самая малость — очистить всё до конца.

В этот момент в коридоре послышался звук открываемой двери и быстрые шаги.

— Я здесь! Быстрее! — громко прокричала женщина.

Через мгновение за спиной раздался любимый голос.

— Оу, фарш! Сегодня будут котлетки!

— Да-а, — сказала она, с силой пропихивая кусочек хлеба.

— А я тебе подарок принёс. Думаю в самый раз. Смотри — электрическая мясорубка! Стальной корпус, сама крутит. Тебе только всё закидать нужно в верхнюю чашку. Нажать на кнопочку, и вуа-ля! Быстро и чисто. А то твоя ручная совсем сломалась. Да и вид у кухни как сцена из триллера. А давай вместе лепить котлеты, а?

Тихий-тихий берег

Притаившись в густых зарослях, дварф по имени Брушт внимательно наблюдал за лодкой, что неслась по волнам под грохот бушующего моря. Хороший каменистый берег и невероятно разросшиеся кусты каких-то колючих цветов, пахнущих медом, надежно скрывали его от тех, кто был в ней.

Периодически выпрыгивая и вновь прячась в этих самых волнах, одиннадцать странных пришельцев напряженно держались за её борта. Кто были этими самыми первыми, кого он здесь увидел? Не похоже, чтобы искали его. Но если бы он сравнивал их со своим миром, то предположил бы, что часть из них, вероятно, воины. Возможно даже особые. Одинаковая одежда, лица были скрыты, тёмный цвет лодки странной формы, будто она надута изнутри. Он подумал было, что таких хорошо отправлять в разведку — им легко слиться с местностью и затеряться здесь среди чёрных стволов деревьев и тёмных кустов.

А вот другая часть сидевших в лодке была одета разношерстно. Блестящие длинные куртки жёлтого цвета, подобные же штаны, тонкие шапочки, натянутые по самые глаза. И их лица... Таких он ещё не видел. Узкие, едва видимые глаза на тёмных лицах; широкие носы, у которых практически не было переносицы, а выбивавшиеся из-под тонких шапок волосы черны, как беззвёздная ночь.

Уже недалеко от берега, аккурат между двух островов, когда вдобавок к ливню до него донёсся и первый порыв ураганного ветра, лодку подкинуло на гребне и перевернуло. Все сидевшие посыпались в море. Но вместо того, чтобы спасаться и плыть к берегу, «желтопёрые» внезапно напали на «чёрных». Возможно, этого бы не произошло, но одного из них подкинуло так высоко, что он приземлился прямиком на «черного», выбив из него дух, и изловчившись при этом снять с него какой-то предмет. Дварф услышал хлопки, крики и неведомые заклинания.

Помогать сейчас кому либо из них он не хотел. Надо было узнать за кого здесь можно биться, а уж потом... А пока дварф молча наблюдал, как пятеро из оставшихся «желтопёрых» тащили на берег трех оставшихся одинаковых, ещё троих не было... Удивительное дело, что эти не утонули — так много на них было надето. Если бы он полез в воду в своём облачении, то недолго бы продержался.

Они встали рядом с ним, буквально руку протяни, и ничего не заметили. С черноволосых спали шапочки, и ветер трепал их короткие, по меркам Брушта, волосы. Словно букашки они стали бегать вокруг поверженных, раздевая тех от странной толстой одежды и ремней с большими карманами. Поделив добычу, эти пятеро связали лежащих и уволокли вглубь кустов. Дальше он уже не следил.

Да и зачем? Остров небольшой. Даже, продираясь сквозь кусты, ему потребовалось только два переворота песочных часов, чтобы дойти до другого края острова, и чуть меньше перпендикулярным курсом. Да... эльфийская бабушка постаралась на пару с волшебником закинуть его туда, откуда сложно выбраться. Ну, не беда. Главное, чтобы еда была, а там он найдёт выход. А тут было рыбы и всякой гадости морской немерено. Хотя мяса конечно не было. Он был единственной душой в этом краю. Надо же было заклинаниями найти такое место...

Но оказывается и здесь она ошиблась. Брушт довольно улыбнулся себе в бороду и стал терпеливо ждать ночи.

Жажда... Жажда обуревала его все сильнее.

Спустя пару часов, сидя под раскидистым кустом, хлеставшем его своими ветками под гнётом нещадного ветра, он понял, что больше не может ждать. Брушт задумчиво погладил свою длинную мокрую бороду, проверил остроту топора, молча поднялся и пошёл в ту сторону, куда ушли пришельцы.

Буря не утихала, вокруг стонал ветер. Потоки воды переставляли камни и обнажали корни деревьев. Дварф твёрдым шагом продвигался к своей цели. Вскоре он увидел мелькавший среди веток огонёк костра. Что за чудеса! Но подойдя ближе, со стороны моря, он понял в чем дело.

«Желтопёрые» сидели под небольшим навесом, позади явственно проглядывала тяжёлая железная дверь. Видимо открыть её не смогли и обосновались в этом небольшом убежище, которого хватало на то, чтобы проливной ливень не мог затушить огня. Они что-то ели и довольно смеялись, глядя на пленников, сидевших на голой земле под струями хоть и тёплой, но немилосердной воды.

У всех троих были связаны руки и ноги чем-то тонким и белым, торчавшим острой стрелкой вверх.

Брушт молча наблюдал из темноты, стараясь определить кто есть кто, как вдруг один из черноволосых встал и, направив нечто вытянутой несуразной квадратной формы на пленников, подошёл к ним. Наклонившись перед одним из них он повозил по его лицу блестящей обёрткой, содержимое которой только что съел. Дварф довольно ухмыльнулся реакции пленника — тот смачно харкнул в лицо обидчику в ответ. «Желтопёрый» резко направил чёрную трубку на ногу пленнику и, злобно крикнув, что-то сделал, отчего колено пленника дёрнулось, а штаны на этом месте разорвались будто изнутри. Резкий хлопок заставил Брушта вздрогнуть, но под громкий стон и ругань других пленников он понял для себя важную вещь. Теперь он всё решил.

Издеваться над пленниками, да ещё и воинами, это было для дварфа дикостью. Он всегда придерживался правил: хороший воин может быть либо убит в бою, либо признан за свою храбрость. Но это... Такое он не одобрял.

Затаившись, он стал ждать.

Через некоторое время, один из «желтопёрых» встал со своего убежища и направился к морю. За грохотом волн и журчания иноземец не услышал свист топора, обрушившегося ему на спину. Сдавленный крик слился со стоном сгибаемых деревьев. Брушт подхватил обмякшее тело, и, доверившись морю, которое тут же скрыло все следы, потащил первого к себе на стоянку.

Чтобы яркого костюма не было заметно дварф стянул его и бросил в бушующие воды. Уже на своей стоянке он спрятал тело между веток куста, оплетённого лианой. Но прежде... Прежде всего он оголил его руку и ловко резанул по венам. Ещё тёплая кровь струйкой потекла в добротный походный кубок.

Брушт вдохнул манящий солёный аромат и сделал глоток. Как же долго он этого ждал! Вкус крови опьянял, давал силу и невероятную близость с тем, кто ею поделился.

Наслаждаясь, он забыл и про сильный ветер, и про неугомонный дождь. Дварф смотрел на стихию вокруг него и будто наполнялся ею изнутри. Просто подарок небес, что он разгадал этот секрет! Он с улыбкой задумался — в какой момент он стал таким? Помнил только, что ему захотелось большего. Помнил момент, когда кураж захватил его...

Нападение на лагерь было внезапным, и эйфория от победы над незваными гостями, сильными без сомнения, была опьяняющей. Захотелось отпраздновать это дело. Отрубив руку только что убитого врага, он впился в неё, высасывая кровь. Тогда он почувствовал себя сильнее, способным сокрушить кого и что угодно! А ещё счастливее от того, что испробовал врага. Победить его в отчаянном бою — это славно. Но попробовать победу на вкус — это было сродни наслаждению. Чему-то очень личному...

Поначалу никто не замечал этого. После боя все были в крови. Но потом начали ходить слухи: кто-то заметил, как он отрезал уши у поверженного врага. Никто бы ничего не сказал, если бы не одно «но». Эти уши увидели потом жарящимися на костре, и он на вкус проверял их приготовление...

Брушт понял свою ошибку. И с тех пор стал готовить полноценные блюда, мелко нарезая кусочки своих врагов. Запах стоял необыкновенный! Но он перестал делиться жарким с соратниками. Это была его личная победа. Вот только однажды что-то пошло не так...

Один из своих заподозрил его в сговоре с мятежниками. Его! Одним словом он не сдержался и конец был печален... зато отварные мозги с грибами были так хороши! Жаль, что убиенный был правой рукой вождя и его быстро стали разыскивать, а он ещё не успел закончить путешествие по «кулинарной книге» этого «предателя». Что и привело к таким печальным последствиям — оказаться единственным живым существом на маленьком острове среди сурового океана...

«Но теперь я не один!»: усмехнулся Брушт, вспомнив сладкий вкус мяса. От рыбы его уже начинало тошнить. Месяц рыбной диеты — это было невыносимо.

Отогнав от себя тоскливые мысли о прошлом, Брушт вернулся в настоящее и поглядел туда, где спрятал первого. Пропавшего будут искать. А значит надо быть на стороже. Непонятно какое оружие у этих «желтопёрых». А взрываться изнутри совсем не хотелось. Поэтому надо потерпеть до утра. А уж утром он устроит себе пир горой! Но одного точно надо оставить в живых. Как козла. На раскормку.

Дварф счастливо улыбнулся и, спрятавшись в зарослях, стал ждать следующего. Тот не преминул себя долго ждать. Громко окрикивая, он продвигался к засаде, и вскоре вышел к кустам. В его руках была всё та же странная конструкция и куртка «первого», выброшенная в море. Неожиданно споткнувшись в темноте кустов, он упал прямо на спрятанное тело, точнее ногу.

Иноземец, закричав какую-то тарабарщину, развернулся, чтобы проверить свои конечности. И надо же было такому случиться — наткнулся на своего собрата. Что-то ворча себе под нос, стал ощупывать его.

Выругнувшись про себя, Брушт сжал подготовленный камень в руке, и, резко поднявшись, со всей силы ударил по голове второго. Тот только и успел что в последний момент повернуть голову и встретится взглядом с дварфом.

Утром следующего дня

Мягкие волны легко перекатывались на каменный берег острова. Тихий бескрайний океан радовал погодой: солнце ярко светило высоко в небе, не омрачённом ни одним облачком.

— Красота, — суровый лик дварфа на секунду озарился блаженной улыбкой, и он вздохнул полной грудью. Любовно проведя рукой по своей густой бороде, другой рукой он резко опустил надёжный боевой топор.

Округу разорвал душераздирающий вопль.

Брушт поднял топор. Черноволосый, продолжая орать, начал торопливо отползать от него, оставив на острых камнях свою ногу выше колена.

— Хех, хороший будет навар! — засмеялся Брушт и, схватив ногу, направился к воде, чтобы обмыть и замариновать в соли моря свою будущую еду.

За несколько часов до утра

Погранцы внимательно наблюдали за вконец распоясавшимися браконьерами. Пластиковые наручники не были особой проблемой. Один из них, самый молодой, Серёжка Лиходеев, успел засунуть в ботинок маленький складной ножик, купленный накануне выезда на работу. Так, мелочь, а поди ж ты, оказался в нужном месте в нужный момент. Осталось только дождаться когда они перестанут смотреть на них, издевательски разглядывая.

Заглушенный стон со стороны моря, куда ушел один из браконьеров, он и услышал, и понял, что подельники ушедшего ничего не слышали. Своим говорить ничего не стал. Один ранен в колено. В случае быстрого реагирования только подставит себя. Другой сознание потерял после удара в голову ногой от этой сволочи, стонавшей где-то там.

Серёжка внимательно наблюдал за оставшимися, и, улучив момент, быстро вытащил ножик и, изловчившись, стал им резать пластик на руках.

Почуяв неладное, вскоре ушёл и другой. Этот тоже не вернулся. «Странно»: подумал про себя Лиходеев, аккуратно подрезая наручники на своём соседе.

Прошло ещё немного времени как на поиски ушли уже двое. Дождь стал слабее и Серёжка с товарищем вместе прислушивались к звукам острова. Вдруг сквозь ночные звуки природы они услышали отчаянный крик и звуки ломающихся веток. Кто-то бежал сюда. Лёгкий. Но за ним, грозно рыча, прорывался некто тяжёлый и недовольный. Стоявший треск заглушал даже продолжавшийся ураганный ветер.

Погранцы приготовились было к броску, но в этот момент испуганный крик перерос в фальцет и всё разом стихло, а через мгновение тяжёлые шаги начали удаляться.

Когда браконьер понял, что остался один, то стал иметь жалкий вид. Можно было бы над ним и поглумиться, но у него было оружие. Серёжка Лиходеев тоскливо вздохнул и мрачно поморщился, представляя себе что будет, стоит тому погрузиться в дрёму: «за всех пацанов, сука, ответишь».

Серое предрассветное небо ещё не баловало солнцем, но уже и не мучило ливнем. Задремавший против воли Серёжка, едва смог открыть опухшие замерзшие веки. В ушах шумело, голова казалось была укутана ватой и цементом. Краем глаза он уловил движение у кустов, за остатками военного прошлого, у которого вчера грелись те, кого они вчера сорвались спасать с тонущей рыбацкой лодки. Костра уже не было, а за угол отъезжали ярко-жёлтые сапоги. В кустах было что-то квадратное.

В этот момент он понял, что полностью свободен — ноги тоже были освобождены от пут. Напарники рядом, тоже видать, закемарили и сейчас он толкал их в бок. Не растолкав ни одного из них он понял, что надежда только на вертолёт. Сегодня всё стихло и уже начало подниматься солнце. Сегодня их найдут. Надо только дать знать. Нежданным спасителем займётся позже.

Взяв волю в кулак он собрал мокрые, нападавшие ветви и сделал на берегу большой костер, воспользовавшись остатками зажигательной смеси, валявшейся у потухшего костра. Пока он всё это делал поднялось солнце и хоть немного, но просушило найденный среди кустов пистолет. Сквозь туман в голове ему показалось, что кто-то закричал. Поморщившись, он продолжил. Знать бы ещё, что с другими парнями всё хорошо. Может они успели на другой остров попасть?

Всё приготовив для встречи своих и перетащив раненых ребят ближе к костру, чтобы хоть немного согрелись, он, наконец, пошёл на поиски того нечто, что чудным образом избавило их от неблагодарных спасенных.

Вдоль моря Серёжка обошел почти весь остров, когда услышал весёлое пение и стал идти на него сквозь кусты шиповника. Вскоре перед ним открылась маленькая уютная полянка, озаренная солнцем. По всем веткам, окружавшего её шиповника висели длинные кусочки мяса, вялившегося на солнце, а почти посередине неё стоял костерок, над которым висел котелок со шкворчащим содержимым. Рядом был большой камень. На нём лежала нога в носке, очищенная от мышц до самой щиколотки.

Рвотный позыв был стремительным и неудержимым. Лиходеев сложился в три погибели и исторгнул из себя пережеванные лепестки шиповника, единственного съестного, что нашлось в округе.

Через мгновение он услышал голос, со смехом ему что-то сказавший. Инстинкт сам сработал, ещё до того как Серёжка успел осознать, что так и продолжал держать пистолет в руке.

Брушт же услышал только звук, похожий на удар молота о наковальню и ничком упал в костёр.

В тот момент, когда дварф дёрнулся, приняв первую пулю прямо между глаз, а вторая только летела к нему, вот тогда всё пространство вокруг Лиходеева вдруг исказилось от яркого света. В оглушительном шуме тысячи звуков стали проступать отдельные слова. И только секунду спустя он понял, что находится не там, где был мгновение назад.

— Твою ж та мать... — единственное, что смог выговорить перемазанный, едва одетый пограничник, опуская трясущимися руками оружие.

Вокруг него было столпотворение. Сам он стоял будто на арене.

— Ты осознал своё наказание? — строгий голос спросил его, и через мгновение удивлённо добавил. — А ты кто такой?!

Он посмотрел на говорившего, точнее на говорившую, и подумал, что явно сошёл с ума. Перед ним стояла высокая беловолосая эльфийка неопределённого возраста.

Последний…

Кто-то зашумел в коридоре. Проснувшись, он потянулся к спичкам и, достав одну из них, зажег свечу на длинном серебряном подсвечнике. Теплый свет разогнал мрак большой комнаты. В коридоре снова послышался шум. Недовольно поморщившись от мысли, что придется покинуть тёплую постель, он потянул своё копытце к одежде. Длинный бархатный халат успел запечатать ещё сонное тепло. Надев домашние тапочки, он взял подсвечник и открыл дверь.

Кто-то с шумом промчался мимо. Опасливо посмотрев вперед, свин выглянул в коридор. К нему навстречу неслись слуги.

— Господин! Зайдите немедленно в комнату. Ради вашей же безопасности!

— Что случилось?! — сон сняло как рукой.

— Люди! Они вломились в амбар и разоряют запасы. Кажется, кто-то успел проникнуть в дом. Спрячьтесь. Это опасно для вас!

Огромный орангутанг аккуратно развернул хозяина дома назад в спальню.

— Мы со всем разберемся. Главное сохранить вас. Вы последний из представителей своего вида. Мы не дадим им вас забрать.

Нервно подрагивая розовым пятачком, свин опустился в мягкое кресло. Оставалось только ждать...

Сказочные истории

А началось всё с одной карикатуры:) с этой

И родилась история, правда с небольшим отступлением от картинки.

***

Довольная сытая Лиса, весело подпевая, направилась в чащу леса к себе домой, где на уютной поляне стояла замечательная лубяная избушка, построенная Зайцем. В этом уютном гнездышке они так славно жили с Котом Котофеичем. Размечтавшись о семейной жизни с очаровательным красавцем из сибирских лесов, Лиса совершенно не заметила как изменилась тропинка пока её не было.

Конечно, такие незначительные изменения не могли не насторожить её, но сейчас она совсем разомлела от сытости, да на таком ярком солнышке.

Легко перепрыгнув через ёлку, чьи мохнатые ветви распластались поперёк тропинки, упавшую стараниями одного, с позволения сказать, пресмыкающегося, она также легко скользнула в выкопанную волчью яму, спрятанную под этими ветвями.

«Чёртов Змей Горрыныч... Разлетался гад...» : последнее о чём подумала Лиса, повиснув на острых кольях.

— Ха-ха! Ну что, рыжая, допрыгалась! — раздался громкий гогот из леса.

Затрещали кусты, и на тропинку вышли трое: Медведь, Волк и Заяц.

Волк опасливо заглянул в яму и сказал:

— Ну ты, Заяц, голова...

— Ага! А что я вам говорил, а? — нервно тряся лапами и прыгая вокруг ямы прокричал ушастый.

— У-у-у, достала ты меня сволочь лохматая! — погрозил Серый рыжему хвосту, безвольно повисшему на упавших еловых ветках.

— Это же надо такое придумать, — восхищённо сказал Медведь, аккуратно спускаясь в подготовленную им собственнолапно ловушку. — Фаршированная Колобком Лиса. Не терпится попробовать, — плотоядно ухмыльнувшись, он посмотрел на стоящих сверху подельников и схватился за кол.

— Давай скорее, а то костёр прогорит, — буркнул недовольно Волк, оглядевшись по сторонам. — Не хватало ещё, чтобы её муженек показался.

— Да не боись! Ему мы тоже всё припомним... — зловеще прошептал Заяц, глядя как поднимается из ямы Медведь.

Сороки, растрепавшие по всему лесу новость о расправе над Лисой, весьма вовремя предупредили Кота Котофеича о грозящей участи, и тот успел сбежать к Бабе Яге, а уж она отправила его на Змее Горыныче в Лукоморье, где Кот по прежнему живёт под охраной суровой Русалки-телохранительницы и целого взвода богатырей во главе с Дядькой Черномором.

Однажды ночью в тёмном парке

Звук разбивающегося стекла громогласно перебил разговор.

— Мама! — возмущенно затянули сидящие на диване у стола два мальчика-подростка десяти и тринадцати лет. — Ну когда ты уже сменишь сигнал на ватсапе!

— Никогда! — парировала мать и смеясь потянулась к телефону.

— Ой, ну всё, дорогая моя! Муж прислал сообщение, уже в двухстах километрах от города где-то едет. Пора нам собираться. Пойдём мы в нашу гостиничку, за вещами. А то как приехали, так всё по гостям, да достопримечательностям ходим. Администраторы поди забыли как мы выглядим, — рассмеялась женщина, глядя на подругу детства. — Отдохнём малость, как муж приедет, да и домой двинемся..

— Вот Даша, ну почему ты такая упрямая? Вот почему сразу у нас не остановились? Сейчас бы не ходили по ночам...Да ещё и через парк. Мало ли какие там личности в три часа ночи шарахаются...

— Ой, да прекрати ты! Что бы мы вас ещё по ночам стесняли! Не говоря уже и днём. У вас свой режим, а мы туристы. Безрежимные, — назидательно подняв палец сказала гостья.

— И всё-таки ночь на дворе... — попыталась было протестовать подруга, но Даша её возмущенно перебила:

— Мы что, малыши маленькие что ли? Чай выросли из возраста, когда волки по небу летали! — и по-доброму улыбнувшись подруге, добавила. — Ну всё Сашуня, пошли мы. Пошли. Собирайтесь братва, — скомандовала мама детям, уткнувшимся в свои телефоны. Ведь когда ещё в них позависать, как не во время встречи двух подруг.

Женщины весело щебетали, пока гости обувались-одевались в узком коридоре квартиры.

— А может всё-таки такси вызовем, — обеспокоенно спросила хозяйка дома. — Я бы вас проводила...

— Ага, а ляльку одну оставишь? Папка-то на работе. сиди мать дома. Декрет для того и дан, чтобы за дитём присматривать. Вот и присматривай. А на такси нужно крюк ещё делать, объезжая парк. Да и деньги платить. Нет уж, спасибо. Мы за двадцать минут напрямую и бесплатно. Ночью и через парк! Мммм, мечта детства! Не обламывай!

— Ну ладно.. Только так, мужики, мамку по центру вести. В окружении. Мало ли что. Вы же охрана!.

— Хорошо, тётя Саша, — обреченно закатив глаза, одновременно ответили оба отпрыска.

Гости уже собрались выходить, как хозяйка снова всех остановила.

— Так, подождите! Что же вы у меня с пустыми руками уходите?! Сейчас, я быстро! — и она стремительно унеслась на кухню. Пошуршав пакетами, Саша вынесла в одной руке собственноручно сшитую сумку, затаренную чем-то наверняка вкусным, и полный пакет вишни в другой руке.

— Нате, на дорожку, — сказала она всовывая пакунки гостям.

— Ой, ну что ты, Сашунь! — не скрывая радости при виде вишни воскликнула Даша. — . Ааа, там? — и указала на нарядную сумку, гордость Сашиного рукоделия.

— Как что? Плюшки, пирожные, фрукты. Будет чем позавтракать. А за вишней мы ещё завтра на дачу поедем. Чай сезон только начался, — невозмутимо проговорила подруга.

Тепло попрощавшись, гости вышли в летнюю ночь. Обойдя дом, они перешли через пустую дорогу по зебре, отливающей бледным серебром от света большой круглой луны, и зашли на одну из уютных дорожек, змейкой вьющихся по всей территории парка, расположенного между двух районов города.

За деревьями и кустами, отделяющими парк от жилых домов, звуки города терялись и в ночной тишине, а тихий шорох гравия под высоким фонарями, тепло освещавших пятнами дорожку, навевал мысли о чём-то романтическом, готическом и вечном.

— Эх, когда ещё вишню поедим! — сказала сама себе мать и достала из сумки пакет с ягодой. — Ну-ка, парни, угощайтесь, — и протянула детям открытый пакет.

— Ну уж нет, мам. Сколько же можно есть сегодня, — сказал отрываясь от телефона старший мальчик, вытащив из уха наушник, в котором громким заунывным голосом чтец вещал о призраках во тьме.

— Опять страшные истории слушаешь? — сонным голосом, отмахнувшись от вишни, спросил его младший брат.

— Ага, довольно улыбнулся он. — Самое время. И место.

— Ну тебя, — брат зевнул и дальше поплелся рядом с мамой.

Ухмыльнувшись, старший брат опустился на колено и сделал вид, что подтягивает шнурки на кроссовках. Дождавшись, когда мама с братом отошли шагов на пятьдесят, он выпрямился, достал телефон, выключил его, спрятал наушники, завернул козырёк кепки на затылок, расставил ноги на ширине плеч, соединил коленки. Одну руку закрутил вокруг спины так, что пальцы шевелились у ребер, а другую руку, подняв локтем вверх, закрутил вокруг головы, щелкая пальцами у уха.

Улыбнулся, громко запыхтел и понёсся вперед, загребая ногами гравий.

Первым на шум обернулся брат и громко вскрикнул. По дорожке, в тени между фонарями, за ними бежало нечто рукастое и ногастое.

— А-а-а, бежим! — весело закричала мама, и кинув пакет с ягодой в сумку, схватила сына за руку и рванула вперед.

Позади с громким гыканьем телепался великовозрастный балбес.

Метров через десять мама остановилась, тяжело переводя дух, хихикая вместе с младшим на пару.

— Закончилась пробежка...Уф...куда бегать с такой наетостью.. Ну ты, блин, даешь! — обратилась она к старшему, который только до них дошел и начал «распрямляться».

— А что? Ну клёвое место же! — и он резко протянул руку к брату и ущипнул его за ногу. Брат заверещал как девчонка, и сам же этому рассмеялся, заразив своим смехом и остальных.

Вскоре веселые перекидывания фразами вновь затихли, дети подоставали свои телефоны и воткнув наушники, вдвоём стали что-то слушать. Похоже что-то страшное, подумалось матери, так как оба сына дернулись, когда моргнул фонарь, под которым они проходили.

Посмотрев на своих детей, Даша снова открыла сумку, достала из пакета вишню и сунула её в рот. Ароматный, чарующий вкусом сок заполнил рот, возбуждая вкусовые сосочки, заставляя смаковать ягодную сладость.

— Мамаша, сумку и телефоны давай, — услышала она грубый, изрядно подвыпивший голос позади себя.

От неожиданности она чуть не поперхнулась вишнёвой косточкой, но на рефлексе откашливания выплюнула её перед собой, запачкав подбородок частью сока, не успевшего спрятаться вместе с мякотью за щеку. Даша медленно повернулась, стараясь не запаниковать, попутно она коснулась провода наушников старшего сына. Тот увидев, что привлекают внимание, выключил телефон.

Позади их стоял небритый мужик и держал её младшего сына, прикрывая ему рукой рот, другой размахивая небольшим ножом перед его лицом. На мать таращились испуганные глаза ребенка.

Её рот приоткрылся и из него струйкой вместе со слюнями вытек оставшийся сок, остатки которого она всё ещё продолжала удерживать, не веря в происходящее.

— Чё с тобой? — брезгливо дернулся грабитель, ткнув ножом в её сторону.

Даша криво улыбнулась и сказала самым томным голосом, какой только смогла из себя выдавить:

— Дети, а вот и закуска пожаловала, — и улыбнулась мужику одними губами.

— Эээ, ты чё.. сумку давай, — уже менее уверенным голосом произнёс он.

Даша размахнулась и кинула сумку что дала подруга не грабителю, а в бок. Неверная тень под деревом исказила её очертания — перевернувшиеся пироги с пончиками стали похожи на носатую голову. На мешочной ткани проступили багровые пятна.

«Чёрт! вишня помялась!» — так некстати мелькнула мысль в Дашиной голове.

— Это что у тебя там? — глаза мужика изрядно округлились.

— Десерт, — с безумным блеском в глазах ответила она, облизывая губы. — Мозги, знаешь ли, очень вкусны. Особенно охлаждённые, — и, увидев, как поменялся в лице нападавший возмущенно воскликнула. — Да о чём мы вообще с тобой разговариваем?

В тот же самый миг раздался громкий звук бьющегося стекла, и фонарь позади грабителя потух.

— Что ты смотришь, сын! — гневно округлив глаза, она посмотрела на младшего, всё ещё не знавшего как себя вести. — Жри его!

Мальчик впился зубами в руку нападавшего, тот от неожиданности закричал, ослабив хватку. Не мешкая, мальчик упал на колени и, быстро поднявшись, стремглав понёсся к маме, воспользовавшись замешательством грабителя.

А Даша, поймав в руки сына, разошлась уже во всю. Выразительно посмотрев на старшего, сжимающего кулаки, она ласково, но громко скомандовала:

— Сынуля, а этот нужен нам живой.

Снова сложившись в невообразимую фигуру, тот с гомерическим смехом побежал на бандита.

Уронив перочинный нож, тот шатающейся походкой понёсся прямо в темноту кустов с воплями, разорвавшими тишину парка:

— ПА-МА-ГИ-ТЕ!!! ПА-МА-ГИ-ТЕ!!!

Где-то вдали завыла сирена полицейской машины.

— Прекрасно, — обнимая вернувшегося сына сказала Даша.- Надеюсь сирена распугала оставшихся хулиганов-алкоголиков.

Добравшись уже без приключений в гостиницу, Даша уложила детей спать, а сама стала собирать вещи, всё равно ложиться смысла не было, вскоре должен был подъехать муж, а уж с ним, под его тёплым бочком, и будет спать.

Всё случилось как она и загадывала, но ровно в полдень телефон стал разрываться. Даша наощупь взяла телефон и открыв один глаз посмотрела на экран. Звонила Саша.

«Ай,надо было написать ей вчера, что пришли» — капризно проворчала про себя Даша и нажала «ответить».

— Д-да, Сашунь, — хриплым сонным голосом проговорила подруга.

— Даша! Как вы добрались вчера? — и не давая ответить, она продолжила. — Я сегодня прочитала новость на местном форуме городском, что у парка задержали мужика пьяного, который орал, что его оборотни съесть хотят. Будто бы они уже двоих съели: говорит слышал мужской и женский крики. А у оборотней ещё и рот в крови был и в сумке голова.

Угу, — довольно ответила Даша и продолжила слушать то ли возмущенную, то ли восторженную подругу. Со сна сложно было понять эмоциональные интонации.

— А главное, знаешь, как он их полиции описал? Женщина с двумя пацанами! Что ты можешь сказать по этому поводу, а? — засмеялась Саша.

— То, что сначала я высплюсь, придумаю живописные детали и уже всем сразу расскажу, то есть тебе и мужу, что спит рядом. Жди истории, дорогая, — весело сказала Даша и добавила. — А за вишню отдельное тебе спасибо.

10 января 2022 года

Волшебная палочка в помощь

Волшебная палочка легко коснулась ароматного теста, большим шариком поднявшимся над миской, и Малькольм прочел заклинание:

— Пекундий — перундий — живий.

От палочки отскочила маленькая искра и скрылась в мягких боках шара.

— Ну вот... — с досадой протянул мальчик.

Похоже исправить двойку по магическим зельям придется вручную. За систематические двойки родители запретили использовать дома волшебную палочку, наложив на неё заклятие сна. «Проснуться» она могла лишь один раз, за то время, что он оставался дома один. Все друзья Малькольма считали, что его родители вели слишком жёсткую работу над его дисциплиной. Родители же считали трудотерапию полезной для ребёнка двенадцати лет. Малькольм был не согласен. И он так уже устал намывать полы к приходу родителей. Вдобавок, единственное заклинание ушло сейчас, судя по всему, в пустоту.

Тяжело вздохнув, мальчик достал мамин разноцветный фартук, надел его и закатал «воображаемые» рукава. В тазике зашевелилось тесто. Заклинание всё-таки подействовало! Но видимо не очень сильно — плюшки и пирожки не торопились выскакивать прямо на подготовленный противень.

Малькольм запустил руки в шевелящийся шар и сжал его. Шар недовольно пробулькал большими тестовыми пузырями, появившимися между пальцев. Вытащив руки из теста, он поймал один из этих шаров.

Тот, лопнув, ухнул и потянулся вслед за руками мальчика, пытающегося оторвать кусочек теста, чтобы сделать первую плюшку.

-Ууууу, — прогудело тесто, когда мальчику удалось-таки оторвать кусок.

Не обращая внимания на недовольство в тазике, он стал раскатывать сопротивляющийся шарик. По столу в разные стороны от него отползали «конечности», не давая оформить аккуратный прямоугольник или хотя бы круг.

Малькольм оторвался от сопротивляющегося теста, оставив на нём маленькую скалочку. Крепко задумавшись, он пришел к выводу, что большая и тяжёлая скалка исправит положение и полез за ней в шкаф.

Когда Малькольм повернулся к столу, на него смотрел «боевой» колобок, вооруженный его же скалкой.

Маленький кусочек обхватил огромную для него скалку за один конец, практически слившись с ним, и встал на ноги, корнями уходившими в стол и безлице смотрел прямо на Малькольма.

— Эй, ты чего?! — удивленно воскликнул мальчик.

Заклинание, успешно применявшееся мамой для изготовления пирожков и булочек, когда они сами, вылетая из теста формировались в воздухе и аккуратно укладывались на противень, у него почему-то работало, но не так как у мамы.

Малькольм попытался вырвать маленькую скалку, но не смог — тесто просто быстро перелезло на его руку и коварно схватившись за другой её конец с размаха стукнуло его в лоб.

— Эй! — потирая ушибленное место, мальчик кинул на стол воинствующее тесто и потянул руку к тазу, не спуская глаз с кусочка.

Раззявившаяся пасть уже ждала мальчишескую руку.

— Аааа!

Тесто мертвой хваткой вцепилось в руку по локоть и стало жевать её, издавая чавкающие звуки...

Через полчаса, когда пришли родители, то первое, что услышали — глухой шум, доносящийся из кухни. Не мешкая они вбежали в коридор, связывающий кухню и гостинную, и опешили.

На кухне шла молчаливая битва. Малькольм, вооруженный большой крышкой от кастрюли и большой скалкой, отбивался от полчища тестяных шариков, скалившихся в злобной ухмылке. Они то и дело летали по всей кухне. Кто-то впечатывался в стену, распластавшись лепешкой, но быстро собравшись снова полз к мальчику. Кому-то везло меньше, когда Малькольм метким ударом отправлял нападавшего в большую кастрюлю с кипящей водой, в которой тот с гулким эхом и исчезал.

Не сговариваясь, мама с папой почти одновременно достали палочки и произнесли каждый своё заклинание:

— Пекундий — перундий — живий фаринам! — скомандовала мама и всё летящее в воздухе боевое тесто тотчас же скрутилось в плюшки.

— Ордо мадитая! — сказал папа, и вся раскиданная по кухне утварь начала складываться по своим местам.

Малькольм тяжело вздохнул, вытер рукавом пот со лба и, повернувшись к родителям, сказал:

— Тут такое было! Такое было! Твоё заклинание не подействовало, мама. Это тесто какое-то... странное оказалось...

— Это не тесто странное оказалось, сынок. Это — заклинания учить надо. Всего одно слово и ты сделал отличных защитников, — парировала мама.

— Защитников?! Они же меня съесть пытались! — возмущенно воскликнул мальчик.

— Правильно, ты ведь тесто делить на шарики начал, вот они и защищались. От тебя. Так что, если учишь что- то, то учи так, чтобы без запинок сказать.

— Ну, или же отбивайся от последствий, — папа обвел взглядом потрепанного сына, в волосах и на одежде которого продолжали схватку крохотные колобки.

Тайны ЗОЖа

Вера Николаевна устало возвращалась домой. После тяжелого трудового дня путь её лежал через уютный городской парк, плавно переходящий в лесную зону. Сейчас он представлялся ей центром спокойствия и неторопливости, по сравнению с рабочей нервозностью. Но надо сказать, что и день сегодня был чрезвычайно важным — подошел к логическому завершению месяц непрерывной подготовки к годовому отчёту. И самое радостное — успешно сдан, притом с первого раза! Веру Николаевну распирала гордость за свою работу. Тело тоже распирало: от булочек и тортиков, которыми она заедала всё это время стресс...

По крайней мере, думалось ей, теперь она может спокойно сесть на диету и заняться наконец-то своей фигурой. В очередной раз... А сейчас, сорокапятилетний рядовой бухгалтер большого производства, не торопясь, шла и разглядывала бурлящую вокруг радостную жизнь, несмотря на проскальзывающие грустные мысли.

Весна струилась повсюду, обновляя проснувшуюся природу: вовсю чирикали воробьи и щебетали какие-то птицы, трудолюбивые шмели тяжело летали над яркими цветами красивых клумб и радовали уставший женский взгляд.

Ей тоже хотелось обновления. Особенно снаружи. Купленный в прошлом году демисезонный плащ едва застегнулся на её изрядно располневшем теле. Чтобы не походить на гусеницу пришлось расстегнуть верхние две пуговицы и замаскироваться широким платком. Выглядело это довольно нарядно, если, конечно, не знать, для чего так было сделано...

То ли диеты не помогали, то ли у неё напрочь отсутствует сила воли, но похудеть никак не удавалось. Даже купленная беговая дорожка стояла практически нетронутой. Только с угрюмой тоской смотрела на неё Вера Николаевна не в силах забраться, так как каждый раз представлялось, что вот так же бежит она с очередным отчетом к главному бухгалтеру, директору или в налоговую. От того на неё сразу наваливалась усталость, а настроение портилось, и с каждым днём всё больше и больше.

С этими невесёлыми мыслями, медленно бредя по витиеватым тропинкам, она зашла в самую глубь парка, где уже начиналась лесная зона и уселась на одинокую лавочку в окружении широких кустов.

Последние лучи заходящего солнца едва касались верхушек деревьев, только-только обзаведшихся новенькой листвой. Становилось сумрачно. Но вот-вот зажгутся яркие и очень милые парковые фонари и всё будет просто волшебно!

Вокруг не было ни души, впрочем как и ветерка, отчего стало жарко. Женщина огляделась по сторонам и решила, что можно снять с себя платок и плащ. Тёплое платье с широким регланом казалось ей слишком нарядным, чтобы прогуливаться в нём в одиночестве вечером, да ещё и вдали от людского потока. Днём она была всё-таки по большей части в женском коллективе. Волнения никакого соответственно не было, а тут... Но как же не хотелось сейчас идти домой! Такой прекрасный вечер!

Позади громко ухнула птица и раздался шорох потревоженных веток. Наверное сова. На днях в новостях показывали сюжет об улетевшей домашней сове, просили сообщить в редакцию, если кто заметит красивую белую птицу.

«Вот бы погладить»: мечтательно улыбнулась Вера Николаевна и почувствовала лёгкое прикосновение к своему уху. А через секунду — жгучую боль на шее сзади, у самой кромки платья, как раз там, что называют «воротник бухгалтера» — часть тела, на которую непонятно каким образом усиленно прирастал липкий жир, превращая человека в качка-гоблина.

Она хотела было вскрикнуть, как вдруг её рот зажали рукой. Единственное, что она увидела, так это чёрный рукав с блеснувшими пуговицами. От испуга резко зашумело в ушах. «Видимо подскочило давление»: так некстати отметила про себя Вера Николаевна и потеряла сознание.

— Эй... С вами всё в порядке?... Может скорую вызвать? — услышала она взволнованный женский голос и почувствовала как дотронулись до её руки.

Тяжело разлепив глаза, Вера Николаевна увидела перед собой девушку в спортивной повязке на голове.

Испуганно дернувшись, она повернулась назад. Никого! Медленно развернувшись снова посмотрела на девушку и вытаращила на неё свои глаза.

— О, Господи... кажется я заснула... какой позор!.. Так на работе устала, присела отдохнуть и вот... — смущенно лепеча женщина стала собирать упавшие у лавочки вещи. — А, сколько времени?! — с ужасом представилось, что так она проспала всю ночь и уже рассвет.

Девушка понимающе улыбнулась и посмотрев на смарт часы, сказала:

— Двадцать два тридцать. Может вас подвезти? Я на машине.

— Ой, что вы, что вы! Спасибо большое! Но мне здесь недалеко, только из парка выйти, — облегченно выдохнув, ответила Вера Николаевна и встала, спешно заворачиваясь в плащ и платок.

— Ну хорошо. Всего вам доброго, — улыбнулась девушка и, нажав на наушник, побежала дальше.

«Ну надо же так опростоволоситься! Как хорошо, что муж только завтра из командировки приезжает, не придётся рассказывать о... А о чём?...». Женщина потрогала шею, немного болело. «Ну конечно! Спать в такой позе! Хорошо вообще с лавки не упала! А ведь день так хорошо начинался... Отдых! Срочно нужен отдых!».

Примерно через неделю, наводя утренний марафет перед зеркалом Вера Николаевна заметила необычное: лицо вроде как постройнело. Щеки уже не свисали, под глазами мешки тоже не наблюдались, а шея лишилась второго подбородка, да и вообще стала более худой.

«Хм, стресс, конечно, тот ещё — заснуть в парке, однако и эффект неожиданный. Хотя чего скрывать — приятный».

Полюбовавшись на себя в зеркало, женщина отметила, что новая блузка, подаренная мужем в прошлом месяце, таки стала «висеть» как и положено, а не обтягиваться нещадно вокруг тела.

— Ну ты скоро? Я уже оделся, — окликнул Веру Николаевну любимый муж, подвозивший её по утрам до работы.

— Иду, дорогой, иду! — она снова посмотрела на себя и, крутанувшись напоследок, радостно помчалась в коридор.

Всё шло своим чередом и прошло ещё несколько дней, когда вопрос одной из коллег за будничным обедом заставил Веру Николаевну задуматься...

— Вера ты как-то странно худеешь. Вот бы мне так! Мне наоборот надо, чтобы живот похудел, ноги у меня и так в порядке, — засмеялась та.

— В каком смысле? — недоуменно воззрилась на неё Вера Николаевна замерев с морковкой в руке.

— Ну посмотри сама. У тебя бедра и попа — О! — широко разведя руки продемонстрировала её размеры коллега. — А сверху, прям как по заказу, до самой талии — стройняшка почти! Даже блузка вроде как стала висеть... Ты что, на морковке так похудела? — изрекла она, глубокомысленно оглядывая пластиковый контейнер с овощной нарезкой. — Ну-ка, дай-ка я тоже приложусь к похудательному! — и со смехом схватила оранжевый овощ.

— Да-да. Аты думала! Питаюсь свежими весенними овощами, аки кролик, — перевела всё в шутку Вера Николаевна, а себе отметила, что надо бы встать на весы дома. Что-то и впрямь происходит странное. Так фрагментарно не худеют. Может пора к врачу?

Ещё одна неделя прошла в суматошном скакании по врачам и анализам. Все были единодушны в том, что она абсолютно здорова, за исключением лишних килограмм на бедрах и ногах. И настоятельно советовали продолжать в том же духе: есть побольше овощей, заниматься физкультурой и прогулками в парке. Главное, не засыпать там, чтобы потом не нервничать.

Странные изменения тела не остались незамеченными и мужем. Он откровенно радовался и снова зазвал её в одежный магазин, обновить гардероб. Новый вид в зеркале очень нравился Вере Николаевне: в ход пошли разнообразные крема и масочки. Раньше она тоже ими пользовалась, но с каким-то тоскливым пониманием, что всё равно тоньше не станет, разве что без морщин ходить будет подольше. Сейчас же это занятие приносило не сравнимое удовольствие, казалось, что она худеет и молодеет прямо на глазах!

Вот только каждый раз, когда стройная красотка вставала со стула будуара, отражение в зеркале очень расстраивало её — с ног жир никак не хотел уходить и постепенно она превращалась в грушу сорта «конференс». Подтянутую и стройную сверху и широкую снизу.

Как назло, вдобавок, постоянно чесался «воротник бухгалтера», точнее место, где он когда-то был. Однажды вечером, во время семейного просмотра старого фильма «Дракула», она исчесалась настолько, что не выдержав, при помощи маленького и большого зеркала, извернувшись змеёй, рассмотрела, что её там беспокоило. Оказалось банальное — кто-то укусил. Притом в одном месте, два укуса были рядом друг с другом. И обе отметины от них были такими большими... В тот же самый момент закралась странная и необычная мысль, которая росла и терзала её ещё несколько дней. Очередной отъезд мужа в командировку и женщина решилась пойти в парк вечером одна, на ту же лавочку.

По дорожке периодически пробегали зожники, праздно гуляющих почти не было, всё-таки будний день и многие уже укладывались спать, готовясь к трудовому дню.. В гордом одиночестве Вера Николаевна дошла до нужного места и уселась на знакомую лавочку.

Напряженно прикрыв глаза, она замерла в тревожном ожидании. Конечно, глупо с её стороны позволить своим фантазиям взять верх над разумными доводами. Но всё же... А вдруг она права?

За спиной хрустнула ветка, раздался «ух», похожий на птичий вскрик и вскоре она почувствовала легкое дыхание ветерка на шее.

— А можно не за шею, а за бок, товарищ вампир?

Дыхание замерло прямо у воротничка её рубашки и раздалось пришлепывание губ, будто кто-то собирался что-то сказать, да не знал с чего начать.

Не выдержав, Вера Николаевна быстро повернулась, страстно желая убедиться в реальности происходящего.

Позади лавочки, склоненный в попытке укуса стоял пухленький, гладко выбритый мужчина, с идеально уложенными чёрными волосами с седой прядкой на левом виске. Вампир не мог поверить в реальность происходящего.

— Понимаете, — быстро начала говорить женщина, — лицо, шея, руки, талия замечательно постройнели, а вот ноги и бёдра — никак. Отчего я смотрюсь как груша. Понимаете?

Тот удивленно захлопал глазами, глядя на смотрящую на него с такой искренней надеждой женщину. Первый раз «еда» раскрыла секрет похудения сама.

Он молча выпрямился, тяжело вздохнул и обошел лавочку.

— Можно я присяду? — услышала она усталый голос, бархатом разлившийся по её душе.

Вера Николаевна схватила свою сумочку и переложив на другую сторону, улыбнулась.

— Вы догадались? Но как? — взволнованно спросил вампир.

— Нууу... — потянула женщина. — Я конечно сомневалась, не верила, но... Недавно один фильм натолкнул на мысль. О вас. Понимаете, я что я только не делала, чтобы похудеть! Ничего не помогало... То ли не помогало потому что я срывалась, а работа у меня и так нервная, а после нервов хочется поесть сладкого... В общем, что имеем, то имеем...

— Бухгалтер, да? — участливо спросил вампир.

— Да... А как вы узнали?!

— «Верблюжий горб или воротник» — характерная черта работников этой профессии. Мне мой бухгалтер объясняла.

— Правда? А ей вы тоже хм, того?

— А, это. Да. Я ей очень благодарен за ведение своих дел.

— Ну надо же, — пробормотала Вера Николаевна. «У вампиров тоже есть свои бухгалтера. Кажется не всё мы знаем об эволюции видов хомо сапиенсов... ».

— А давайте познакомимся! — широко улыбнулся, сверкнув втягивающимися клыками, вампир. — Меня зовут Василий, — и он протянул женщине руку.

— Вера Николаевна. Можно просто Вера, — радостно протянула она в ответ свою..

— Очень приятно, — добродушно улыбнулся вампир и легонько сжал женскую ладошку. Времена поцелуев женских ручек при встрече уже давно прошли и сейчас такое проявление учтивости могли принять, мягко сказать, превратно. До сих пор в кошмарах снилось как в смутные послереволюционные годы одна «товарищ» с криком «ах ты, буржуйский агент!» врезала ему по лицу маленькой сумочкой, но увесистой как кирпич, тогда он чуть было не потерял один клык. Потом, конечно, стало всё спокойнее, но вот совсем недавно пришлось столкнуться со жгучей ревностью от мужа одной знакомой дамы, которой он так опрометчиво, но по велению души, поцеловал кончики пальцев при встрече.

— Василий, а можно личный вопрос? — отвлекла его от мыслей новая знакомая.

— Да. Почему бы и нет. Спрашивайте смело!

— Как же так получилось, что реакция на ваш укус совсем иная, в отличие от... общепризнанной?

— Мммм... Знаете, Вера. Я ведь живу уже очень много лет. И, как вы понимаете, не всегда был такой, хм, добрый. Когда-то и я пил кровь. Много. И не скажу, что без удовольствия...

Василий хмуро посмотрел в никуда, потом выпрямил плечи, улыбнулся, стряхнув грустное выражение лица и с чувством сказал:

— Но потом понял, что это не даёт мне возможности жить полной жизнью! Ну сами подумайте! Выставки и музеи работают исключительно днём. Есть конечно театры, но этого мало, а многие интересные концерты проходят тоже только днём. Когда появился интернет стало намного проще, но тогда... Тогда я начал сохнуть от тоски... Книги, которые у меня были, оказались прочитаны не один и не два раза. Книжные магазины долгое время работали только днём. Общение? Ну, сами понимаете, с общением у меня несколько сложновато... И я решил, что надо что-то делать! Наука двигалась вперед, человек полетел в космос! Я подумал, что каким-то неведомым роком мне дался шанс использовать своё время не напрасно, и тогда я стал изучать науку, ходить в библиотеки и тоннами скупать научные журналы в поисках ответов. И как оказалось не зря. Я открыл для себя чашу Грааля!

— Что вы имеете в виду? — Вера Николаевна во все глаза смотрела на Василия. Это казалось невероятным! Вампир, увлеченный наукой, а не заманиванием несчастных жертв в свой склеп. Вспомнился канал «РенТВ» и настойчиво стала стучаться мысль «нам всё врут!». А Василий тем временем увлечённо продолжал свой рассказ.

— Медицина, скажу я вам, очень сильно продвинулась вперед с того самого времени как, хм, меня превратили в вампира. Я ещё помню как на ярмарочной площади лечили зубы. Бррр, как вспомню, так вздрогну. То ли дело сейчас! Раз в полгода хожу на лазерную чистку своих клыков, чтобы уколы были чёткие и менее болезненные, — и вампир очаровательно улыбнулся, демонстрируя тот час же выдвинувшиеся длинные клыки.

Вера Николаевна поежилась. Стало как-то неловко. Она ходила к стоматологу только при пущей надобности. А тут человек старается. Всё для... А для чего? «Еды» или пациентов? Лечебная еда...

— В процессе я узнал, что человеческий мозг состоит на шестьдесят процентов из жира и на семьдесят пять процентов из воды, и это один из самых жирных органов нашего тела! — продолжал тем временем Василий.

Женщина недоуменно подняла руку желая уточнить, но вампир опередил её.

— Да, это странно звучит, но если слить из него всю воду, то «сухой остаток» и будет жиром. То есть по сути в нашей голове плавает большой кусок жира, которому для хорошей работы опять же нужны жирные аминокислоты. Полагаю, я замучил уже вас этим жиром. Как масло масляное! — весело улыбнулся Василий и продолжил. — Легенды о поведении вампиров растут корнями именно отсюда — вампиры недополучают жирных кислот и того же самого холестерина, в человеческой крови его недостаточно для нас. Вот потому мы в основном нервные истерики: света боимся, от чеснока бежим, ну и так далее. А для людей, в основном, холестерин и вовсе превращен в страшилку. Между тем, он совершенно необходим для нормальной работы мозга. И я подумал, а почему бы и не попробовать? Тогда я начал добывать его из той самой жировой ткани, что многим приносит только раздражение и разочарование, особенно, когда её слишком много. И знаете, эффект меня поразил! Нервы как стальные канаты! Я уже давно не нервничаю перед зеркалом. И даже могу быть на солнечном свете. Не весь день, но всё же. Успеваю сделать задуманное.

Рука женщины вновь потянулась как у примерной школьницы, но в этот раз Василий выслушал возникший вопрос:

— Простите, я не очень понимаю как он вам помогает? Вы же его едите, в желудке же всё трансформируется... Неужели этого достаточно? И опять же как вы добываете жир минуя кровь?

— Ну, во-первых, он играет важную роль в передаче сигнала от нейрона к нейрону и является частью миелина, вещества, покрывающего нервные волокна и играющего роль изоляции электропроводки. Во-вторых, жировая ткань является активным эндокринным органом, который выделяет много разных веществ. А эти вещества, называемые адипокинами, выполняют разные биологические функции в организме человека. Жир регулирует чувства голода и сытости, я стал бодрее, у меня появился румянец и наконец-то перестала жутко сохнуть кожа от попадания солнечных лучей. Для меня же это спасение! А насчет того, как всё трансформируется, могу сказать точно — хорошо! Как вы понимаете исследовать я могу это только на себе. Других вампиров давно не встречал. Чата в интернете у нас нет, — засмеялся новый знакомый.

— То есть я не стану вампиром? — с надеждой спросила Вера Николаевна.

— Ой, да что вы! Нет, конечно! Это если в кровь попадёт мой яд, тогда да. Но я запускаю его только, когда добираюсь до жировой прослойки, чтобы её размягчить.

Женщина облегченно выдохнула и собралась спросить ещё кое-что, жадно интересовавшее её, но Василий вновь опередил.

— Отвечая на ваш вопрос. В тот раз когда я вас укусил, процедура, так сказать, не была завершена. На тропинку выбежала девушка- спортсменка и мне пришлось ретироваться. Совсем забыл, что спортсмены выбрались с лыжных костюмов и перешли на бег. Поэтому вы до конца и не постройнели. Зимой-то тут в основном праздно гуляющие, да ещё и завёрнутые в одежду с ног до головы. Добраться сложно. Приходится менять место «охоты» — перехожу в бассейн, аквапарк и бани.

— Но как же свидетели? Там же столь большое пространство...

— Зато много укромных уголков, — лукаво улыбнулся Василий. — Да и время надо знать нужное, — наставительно он поднял свой палец.

— То есть мужчинам тоже может повезти и постройнеть? — улыбнулась Вера Николаевна.

— Ну да. В банях так точно, — мечтательно улыбнулся вампир, вспомнив как перед каждым новым годом он отъедается. И хмелеет. Так как столько народа под градусом можно встретить только в бане и только под новый год. Обычный алкоголь его просто не берёт, а так вспоминается давно забытый вкус. Ведь чего только не приносят с собой банщики!

— А много ли времени требуется... Ну это... Высосать жир?

— Нет, не много. Но в вашем случае надо кусать уже как волчок. За бочок, — засмеялся Василий, хитро прищурившись.

Вера Николаевна замерла со смущенным выражением на лице. Оголиться перед другим мужчиной?! Двадцать лет брака, верности и любви, и положить всё ради одного сомнительного укуса? Хотя, почему же сомнительного, очень даже действенного... Но это ведь другой мужчина! И она не пляже или у врача! Женщина в нерешительности стала мять свои пальцы.

— Прошу прощения, если смутил вас. Причина, по которой надо сделать именно так, заключается в том, что если делать это снова с шеи, то оставшийся жир в верхней половине тела будет высосен окончательно и вы будете похожи на сморщенный сухофрукт, частично остающийся ещё фруктом, в ногах, точнее в бедрах.. И вам придется снова есть очень нездоровую, но очень вкусную пищу, чтобы нарастить нужное. Понимаете меня, Вера?

Василий заглянул в глаза женщине, отчаянно боровшейся со своими чувствами. В этот момент послышался шорох гравия, кто-то бежал легкой трусцой.

— Но что же делать? Здесь постоянно кто-то ходит или бегает. Да и не могу я оголиться посреди улицы. В конце концов это просто неприлично!

Василий проводил взглядом бегуна и задумчиво произнёс:

— Знаете, кажется у меня есть идея. Вы как к косметологам относитесь?

«Дожили... Даже вампир ме говорит о косметологе...» На лице Веры Николаевны отразился целый спектр эмоций — от обиды до негодования.

Увидев её реакцию, Василий поспешно сказал:

— Вы меня не так поняли! Мой бухгалтер часто ходит к косметологу на разные процедуры для красоты. А её косметолог тоже, хм, так сказать, является моим клиентом. И всё из- за того, что не может удержаться от пирожных, — захихикал он. — Так мы помогаем друг другу — и ей хорошо, и мне. Мы можем встретиться в её кабинете. Как вы на это смотрите? — он внимательно посмотрел на женщину.

Вера Николаевна задумалась и решила, что это рациональное предложение и стоит его рассмотреть. Да и масочку какую можно сразу после «процедуры» сделать.

— Решено! — и они скрепили договор рукопожатием.

Обменявшись телефонами, они распрощались, и подхватив свою бутылочку с водой Вера николаевна бодро побежала. Зря что ли она надела спортивный костюм? Запала хватило до первого поворота, но за ним были уличные тренажеры, на которые и уселась передохнуть женщина. Ну и немножко на них позанималась. Одышки почти не было и Вере это даже понравилось. Домой она возвращалась вспотевшая, но довольная собой.

В назначенный день в салоне красоты её встречала стройная блондинка, невысокая, миловидная лицом и манерами, как потом оказалось одного возраста с ней. В кабинете уже ждал Василий.

Галантно отвернувшись, он дождался когда «жертва» уляжется на косметический стол, а косметолог скроет всё её тело специальной простыней с одеялком, оставив открытыми лишь её бока, намотав резинку на одеяло, чтобы не мешалось..

— Ну-с , приступим! — торжественно произнёс Василий потирая руки.

Вера Николаевна взволнованно закрыла глаза и тут же почувствовала острый укол зубов. В этот раз давление не скакало и сознание она не теряла. Только чувствовала как жир, словно насосом, толчками, сейчас вытягивали из её тела. Она представила себя стройной и красивой и улыбнулась.

Месяц спустя они снова встретились. Вера Николаевна бежала уже третий круг, когда решила пробежать мимо памятной лавочки. Старомодные фонари мягко освещали путь, был уже поздний вечер, но домой и спать совершенно не хотелось. Она радовалась своему обновленному телу, нравилось бежать и не запыхиваться, нравилось ловить восхищенные, да и что уж скрывать, порой и завистливые взгляды.

На лавочке сидел он, её старый знакомый Василий, и расстроенно смотрел перед собой.

— Как я рада вас видеть! — радостный голос вывел того из печали.

Вампир сразу оживился, подскочил и оценивающе посмотрел на неё.

— Хороша! Ай, как хороша!

— Спасибо! — зарделась Вера.

— Вступили в ряды бегунов? — подмигнул вампир и пригласил присесть рядом.

— О, Василий! Такая возможность обновить себя, выпадает нечасто и не каждому. Делаю всё, чтобы сохранить наработанный результат. А с возрастом вырос и опыт, что надо делать, чтобы не повторить ошибок. Даже больше скажу! У нас с мужем вторая молодость открылась! Он вслед за мной начал заниматься. Три раза в неделю в парке вместе и бегаем, и на тренажёрах занимаемся. А что дома сидеть? Дети в институте учатся, съехали уже как пару лет. Так только, кошку наглаживать, да на диване у телевизора валяться. Ну уж нет! С удовольствием жить намного интереснее! — она обвела руками пространство вокруг себя. — Сегодня вот только со мной не пошел — завтра едет марафон на велосипеде, готовится, — с гордостью произнесла Вера Николаевна.

— Рад! Очень рад за вас!

— Да что мы всё обо мне, да обо мне! Расскажите , что у вас случилось, почему такая печаль на лице была? Я всё видела, не отмахивайтесь!

— Ах, я так хочу попасть на концерт гитарной музыки! — тяжело вздохнул Василий. — Но для этого мне надо минимум три дня подряд «есть». Но на улице очень тепло, да и выходные. Бассейны переполнены детьми. В банях тоже «неурожай» — видимо все по дачам разъехались. А здесь мне попадаются одни тощие и поджарые спортсмены...

— А когда концерт будет? — задумчиво произнесла Вера Николаевна.

— Ровно через неделю, на концертной площадке, там, в начале парка. Объявление уже как несколько дней висит, — грустно добавил Василий.

Женщина посмотрела на часы в своём телефоне, ещё немного помолчала и, наконец, сказала:

— Вася, ты прости, но мне срочно надо идти. До завтра? — она заинтересованно посмотрела на него.

Василий расплылся в благодушной улыбке и ответил:

— До завтра.

Подхватив свою бутылочку с водой, Вера Николаевна быстро зашагала, а потом и вовсе перешла на лёгкий бег.

Следующим вечером вампир снова тщетно гулял по лесу, постепенно, кругами, он подходил к парку. На улице опять было очень тепло и толпы народа ходили, что по лесу, что по парку. Ноги, уже изрядно гудевшие, сами вынесли его к знакомой лавочке. Скоро должна была состояться их с Верой встреча, но и лавочка была занята оживленно говорящими женщинами. Однако одну из них он знал.

— Кхм-кхм, — предусмотрительно кашлянул вампир.

Разговор прекратился. Вера Николаевна робко встала и повернулась, смущенно улыбаясь.

— Здравствуй! Позволь познакомить тебя. Это моя лучшая подруга — Лариса.

Василий перевел взгляд на её спутницу. Испуганно вцепившись в лавочку на него смотрела пышная брюнетка, где-то пятьдесят четвертого размера, с миловидными чертами лица, в облегающем спортивном костюме, который явно не надевали очень давно.

— Добрый вечер, — он протянул руку для пожатия.

— Д-добрый...

Лариса едва не упала в обморок, когда вампир до неё дотронулся. Но совладав со своими нервами всё-таки сказала:

— Я всё о вас знаю.. И очень хочу помочь, — начала она.

— Дорогая моя! — расцвел в улыбке вампир Василий. — Я думаю, мы прекрасно поможем друг другу!

11 июля 2022 года